Александр Шувалов

Боевые псы империи.

Коллега.

Пролог

Он перешел дорогу и, весело помахивая портфелем, приблизился к аккуратному четырехэтажному особнячку на Таганке. Миновал арку и, войдя во двор, подошел к подъезду. Нажал кнопку домофона.

— Слушаю вас, — прозвучал низкий, суровый до жути голос. — Говорите.

— Моя фамилия Ямницкий, — со всей возможной вежливостью представился человек с портфелем. — Записан на двенадцать тридцать.

— Ждите, — связь прервалась.

Через пару минут раздалось легкое жужжание и массивная, не кажущаяся таковой на первый взгляд, дверь приотворилась. Посетитель вошел в подъезд, дверь неторопливо закрылась за ним. Проигнорировав лифт, посетитель, легко ступая через две ступеньки, взбежал на третий этаж и остановился перед дверью с массивной латунной табличкой «Адвокатская контора Розенталь, Каменков и партнеры».

Повернул ручку и вошел вовнутрь. Расположившийся за столом в прихожей крупный, коротко стриженный, прекрасно откормленный детина внимательно осмотрел его и, видимо, остался доволен результатом.

— Господин Ямницкий? — профессионально сурово спросил он.

— Он самый, — посетитель кивнул головой и даже шаркнул ножкой.

— Имя и отчество?

— Михаил Давидович.

— Попрошу ваши документы, — детина протянул ладонь размером со школьный учебник.

— Да, да, конечно, — подошел поближе, поставил портфель на стол и засунул правую руку во внутренний карман пиджака. — Ой, а это что? — вдруг спросил он и указал левой в сторону приемной.

— Где? — Купившийся на эту нехитрую уловку, охранник повернул голову вправо и тут же заработал ребром ладони по шее. Вздрогнул, негромко икнул и сполз со стула на ковер.

— Наберут, понимаешь, по объявлению, — пробормотал таинственный посетитель, наклонился и нажал на кнопку на задней панели стола, блокируя входную дверь.

Болтавший с хорошенькой секретаршей второй охранник, почувствовав неладное, привстал со стула и быстро сунул руку под пиджак. Опоздал. Пистолет в руке посетителя негромко чихнул, охранника отбросило назад на стул, а оттуда на пол. Сморщив в испуге кукольное личико, девица открыла рот, собираясь закричать, но тоже не успела. Убийца вмиг пересек приемную и щелкнул девушку по носу, да так, что рот у нее закрылся, зато глаза наполнились слезами.

— Тсс, тихо, — ласково проговорил он. Девица послушно кивнула и впала в ступор.

Дверь в кабинет растворилась.

— Добрый день, любезный Лев Сергеевич, — стройный мужчина, чуть выше среднего роста, с портфелем, вошел и закрыл за собой дверь. В темно-коричневом костюме от «Бриони», сорочке цвета слоновой кости и галстуке с крупным узлом в тон и цвет. С заботливо уложенными в замысловатую прическу длинными темно-русыми волосами и аккуратной ухоженной бородкой. Постоял, давая хозяину кабинета полюбоваться собой, и плавно двинулся к нему, протягивая для приветствия руку.

— Позвольте, — пробормотал достопочтенный мэтр Каменков, — позвольте, мне же не доложили о вашем приходе… — но руку все-таки протянул.

Холеная адвокатская ладошка очутилась в капкане, юрист взвизгнул и с шумом впечатался лицом в столешницу собственного рабочего места. Короткий, но резкий удар в основание затылка напрочь лишил его всяческого сознания.

Якобы господин Ямницкий раскрыл портфель, достал оттуда моток тонкой веревки, скотч и принялся за дело. Кроме одного убитого, в офисе оставалось трое живых, которых требовалось, как следует, зафиксировать.

Он посмотрел на часы, достал из портфеля черный плащ и вратарскую маску. В самое ближайшее время ему предстояло еще немного пострелять. Если бы подобного рода сюжет показывали в кино, киллер обязательно приволок бы с собой навороченную снайперскую винтовку на сошках, со встроенным глушителем и мощной оптикой и еще зачем-то компьютер, телефон спутниковой связи и дельтаплан. Просто так, на всякий случай. Этому ничего подобного не требовалось, из своего небольшого пистолета он без проблем попадал навскидку с двадцати метров в игральную карту, превращая четверку в пятерку. Сейчас его ожидала работа с расстояния вдвое меньшего. Он покрутил влево-вправо головой, потряс руками, надел и застегнул на верхние пуговицы плащ. Натянул вратарскую маску и встал у окна.

Сначала к расположенному прямо под окнами офиса ресторану подъехал здоровенный внедорожник. Четверо крупных мужиков в темных костюмах, с торчащими из ушей витыми проводками сноровисто выгрузились из него и заняли позиции, достаточно грамотно контролируя подходы со всех сторон по горизонтали. Следом подкатил длинный темный лимузин, передняя правая дверца распахнулась, еще один персонаж в темном вылез наружу, внимательно осмотрелся, что-то произнес в микрофон на левом запястье и распахнул заднюю правую дверцу. Через некоторое время из салона показалась блестящая лакированная штиблета, затем светлая штанина и наконец, сам клиент — невысокий пузатый мужчинка, кудрявый и темноволосый, с аккуратной загорелой лысиной на макушке размером с кофейное блюдце. Охрана с похвальной быстротой взяла его в коробочку и…

Окно третьего этажа прямо над всеми ими вдруг бесшумно растворилось, некто в черном, перегнувшись через подоконник, всадил две пули прямо в макушку охраняемому, сбросил пистолет вниз и быстренько захлопнул окошко. Все началось и тут же закончилось.

Убийца снял плащ и маску и двинулся к выходу. В прихожей уже бился как рыба об лед пришедший в себя охранник, выгибался дугой и что-то мычал.

— И не говори… — разблокировал дверные замки и вышел. Поднялся на четвертый этаж, открыл электронным ключом дверь и оказался в многолюдном офисе, каком-то кадровом агентстве. Прошел по длинному коридору и оказался в другом крыле здания. Посвистывая, спустился по лестнице вниз и, выйдя из подъезда в торце дома, почему-то уже без бороды и длинных волос, прошел на территорию соседнего офисного комплекса, минуя будку охраны и шлагбаум. Неторопливо дошел до стоянки, погрузился в темно-синюю «Ауди». Достал из бардачка темные очки. Завел мотор, аккуратно пристегнулся, закурил и медленно тронулся.

Охранник в будке нажал на кнопку, шлагбаум поднялся. Человек в «Ауди» помахал служивому ручкой, приветливо улыбнулся и уехал.

* * *

Хозяин квартиры вернулся ближе к полуночи в распрекрасном настроении и не один. С минуту из прихожей слышались звуки поцелуев и страстное мычание, потом девица, технично, как учили, застонав, начала сбрасывать с себя все немногое, что на ней было.

— Я в душ… — и зашлепала босыми ногами в сторону ванной.

К ее возвращению хозяин квартиры успел переодеться в кимоно с драконами и змеями, включить DVD-проигрыватель. Спальня наполнилась звуками страстного соития, немецкой речью: «Опа-опа, шнель-шнель, гут-гут…» и прочей милой романтикой. Девица сбросила с себя махровую простынку и томно расположилась на сексодроме размером с хоккейное поле.

— Пойду ополоснусь… — игриво заметил мужчина, наклонился и поцеловал девушку прямо в пупок. — Если хочешь, присоединяйся.

— Конечно, хочу, — ответила та, всеми силами стараясь не зевнуть. Если она чего и хотела, то как следует выспаться после вчерашнего. — Жди.

— Жди меня и я вернусь… — продекламировал герой-любовник, вышел из спальни, прошел по коридору и с улыбкой отворил дверь в ванную комнату.

Он так и умер, радостно улыбаясь. Появившийся, как будто из воздуха, одетый в темное человек, прихватил его левой рукой под подбородок, слегка подбил и потянул на себя. А правой рукой всадил узкое и длинное лезвие ножа в почку жертве. При грамотном исполнении этого нехитрого приема потерявший равновесие человек сам насаживается на нож, избавляя убийцу от ненужных физических усилий. Так оно и вышло, персонаж в темном свое дело знал.

Аккуратно опустил тело на кафель, слегка поморщился и покачал головой. Убивать человека в ванной ножом, по его мнению, было так же пошло и нелепо, как колоть половыми признаками дрова. В ванной принято умирать якобы по неосторожности: наступать на кусок мыла, терять равновесие и биться, биться с размаху виском или основанием черепа о выступающие твердые предметы. Однако оплатившие заказ пожелали, чтобы смерть объекта наступила именно так. Клиент, как известно, всегда прав. Захочет, например, чтобы на скромном корпоративе в честь очередного распиленного куска бюджета «золотой голос России» исполнил «Мурку» вместо «Тальянки» и, что вы думаете, исполнит в самом лучшем виде. Еще и спляшет на столе голышом за дополнительные деньги.

Закончив работу, убийца, бесшумно ступая, прошел к выходу, немного поколдовал у пульта сигнализации, потом открыл своими ключами дверь и вышел. Ими же и запер ее за собой.

А вот девушке, можно сказать, повезло. Молодая и красивая, безумно талантливая певичка из третьего состава всемирно (в пределах МКАД) известной группы, допустим «Поющие прокладки», вечером накануне отрабатывала званый вечер в одном приличном доме и закончила свой нелегкий труд ближе к полудню, так что поспать толком на следующий день не получилось. Чтобы немного взбодриться, решила было посмотреть порнуху, но то, что вытворяли на экране немецкоговорящие дяденьки и тетеньки, ее не возбудило, а вовсе даже наоборот. Все это и кое-что еще она с успехом освоила еще задолго до окончания средней школы. Через пару минут после начала просмотра девчушка начала зевать, а потом просто отключилась. Проснулась уже ближе к утру… Открыв глаза, красавица с удивлением обнаружила, что спит совершенно одна.

— Милый… Где ты? — и отправилась в ванную, а заодно поискать милого, в смысле, спонсора, ну, в общем — милого спонсора.

И очень скоро нашла его, лежащего на мохнатом коврике лицом вниз.

— Солнце, что с тобой? — наклонилась, увидела торчащую из спины рукоятку и тут же поняла, что такое с ним, со светилом, случилось. Томление внизу живота стало невыносимым, послышалось легкое журчание, по ногам потекло. Она вцепилась себе в волосы, широко открыла рот…

Неправда, что у поющих под «фанеру» молодых и красивых совсем нет голоса. От ее визга посдувало к чертовой матери с матрасов спящих мертвым сном в подвале трудолюбивых дворников из братского Таджикистана и даже пробудился консьерж в дежурке на первом этаже.

* * *

Солнце еще толком не поднялось над верхушками высаженных по периметру участка голубых кремлевских елей, когда четверо здоровенных охранников вытащили из эллинга лодку и опустили в воду у причала, вставили в уключины весла и старательно закрепили, привязав канатиком к изящному, стилизованному под седую старину кнехту. Со стороны хозяйственных пристроек появился еще один персонаж с сумкой. Подошел к лодке и аккуратно поставил ее на дно.

— Где хозяин? — строго спросил он у одного из охранников.

— Сейчас подойдет.

— Лодку проверили?

— Как положено.

Старший смены достал из нагрудного кармана рацию.

— Порядок.

Парадные двери дома, выстроенного в стиле помещичьей усадьбы позапрошлого века, растворились, на крыльце показался приземистый мужчина средних лет с кружкой в руке. Критическим взором хозяина осмотрел окрестности, щурясь, глянул на солнышко и скупо улыбнулся: утро его явно не разочаровало. Поправил рыбацкую панаму с крючками, блеснами и прочими милыми сердцу принадлежностями и начал спускаться с крыльца. Владелец банков, заводов, нефтяных скважин, контрольного пакета одной умеренно оппозиционной партии и просто хозяин жизни решительной походкой направился к собственной лодке, чтобы, отплыв на середину собственного озера, половить от души рыбки. Тоже, кстати, собственной. Почтительно следующий в нескольких шагах за ним молодой человек тащил удочки, сачки и прочую прочесть, предназначение которой известно только заядлым рыболовам.

Сановного удильщика почтительно загрузили в плавсредство, лодку оттолкнули от пирса. Поплевав на ладони, он взялся за весла и принялся грести. Добрался до заветного места на середине озера, бросил якорь и принялся возиться со снастью.

Между всеми этими событиями приключилось еще одно, невидимое постороннему взгляду, но сыгравшее, можно сказать, трагическую роль в последующем развитии данной истории. Когда лодку опустили в воду, находящийся под пирсом неизвестный в темном с разводами гидрокостюме, типа старого советского УГК-3, извлек из поясной сумки круглую коробку размером с хорошую суповую тарелку, убрал с ее поверхности вощеную бумагу и аккуратно, но плотно приставил коробку к борту лодки, точно под скамеечкой для гребца. На флоте их еще называют «банками». Несколько секунд подержал ее, затем отпустил. Нажал на кнопку на панели и опять спрятался под настилом пирса.

Когда лодка отчалила, он подождал немного, потом глянул на часы и, скрывшись под водой, быстренько поплыл в сторону металлической ограды у западной оконечности озера. В самое ближайшее время ожидались яркие и запоминающиеся события, поэтому следовало поторопиться. Путь его движения не сопровождался пузырями воздуха, потому что неизвестный пользовался аппаратом с закрытой системой дыхания.

Удачно проскользнув между металлическими прутьями ограды (проход был заранее подготовлен), проплыл еще метров сто, обогнул заросший кустарником мысок и оказался вне поля зрения охраны усадьбы. Сбросил дыхательный аппарат, маску и ласты, подплыл к берегу и выполз из воды.

Рыбак снял с крючка довольно-таки приличного карася, наживил на крючок нового червяка, с удовольствием плюнул ему в морду (или на задницу, кто этих червяков разберет) и забросил леску в воду. В этот самый момент в нагрудном кармане куртки забился, как акула в сети, личный телефон, по которому мог позвонить далеко не кто угодно, зато когда угодно. Он, чертыхнувшись, достал трубку, посмотрел в окошко дисплея: номер не определяется.

— Что?

— Как клев? — прозвучал совершенно незнакомый ему голос.

— Кто это?

— Неважно, — недавний водолаз посмотрел на часы, время поджимало. — Хочешь знать, дурачок, кто тебя заказал?

— Что?

— Повторяю, хочешь знать, кто тебя, придурка, заказал?

— Кто? — разом охрипшим голосом спросил человек в лодке.

— А не скажу, — отключил трубку и забросил ее в глубокую, больше напоминающую пруд, лужу. Еще раз посмотрел на часы. И в этот момент рвануло, да еще как.

Остатки лодки и того, кто был в ней, разлетелись на добрых полторы сотни метров, столб воды вздыбился вверх, затем опал, и по озеру пошли волны. А потом все стихло, как будто ничего такого и не произошло. Только покачивалась на воде мелкая щепка да плавала кверху пузом разного размера рыбка, от полуметра до совсем крохотной. Душа любителя утренней рыбалки, меж тем покинула ошметки тела и на всех парах отправилась на судебное заседание, персонально ей посвященное. Не в Басманный суд, заметьте, а в тот самый, суровый, справедливый и совершенно неподкупный…

Убийца разогнал мотоцикл, запрыгнул в седло и пошел накатом под гору. Когда аппарат немного набрал скорость, повернул ключ зажигания. Выехал на шоссе, прибавил газу и очень скоро догнал группу из четырех байкеров. Пристроился метрах в двадцати за ними, так и ехал до самой Москвы. Сами ребята на мотоциклах считали, что тот мужик на стареньком «Харлее» катит сам по себе, а со стороны казалось, что в группе не четыре лихих наездника, а целых пять.

Часть первая

Пролог

Кавказ, вторая половина девяностых ушедшего века.

Если кто-то вам скажет, что на войне, случается, выпивают, не вздумайте поверить. Наглые враки. Не выпивают там, а пьют, и еще как, хреначат, можно сказать, заливают внутрь организма дозы, бесконечно далекие от гомеопатических, причем не бургундского, как те мушкетеры из романа, а чего-нибудь покрепче, чтобы горело. И совершенно правильно делают, потому что иначе от всего этого паскудства можно просто свихнуться. Употребляют все, большие начальники, штабные умники и окопные командиры (удостоверившись предварительно, что подчиненный личный состав не нажрался) и, собственно, сам личный состав, убедившись, что командир все тщательно проверил и удалился к себе выпивать. А те, кто по роду службы обязан следить за всеобщей трезвостью, конечно же, следят, докладывают куда надо, а потом делают то же самое, что и остальные, только тихонько, желательно при закрытых дверях и под одеялом. Почему, спросите. Да потому что война.

— Пошли! — негромко скомандовал Бошту. — И запомните, лохов не калечить, только напугать и зафиксировать.

Двое бесшумно покинули автомобиль и растворились в темноте. Бошту зябко поежился, хотя в машине было тепло, и откинулся на сиденье. Поймал на себе взгляд многолетнего напарника Сулима и ответил на невысказанный этим угрюмым молчуном вопрос.

— Все нормально, через три минуты едем, — расстегнул куртку и принялся массировать грудь в районе сердца.

Все действительно нормально, более того удача сама идет в руки. За эту операцию его щедро наградят, можно будет передохнуть, съездить навестить семью в Турцию и месяц-другой пожить спокойно. Своей собственной жизнью, а не того клоуна, которого уже второй год приходится изображать.

Хотя почему обязательно клоуна? По легенде, Бошту был достаточно уважаемым человеком, потому что владел небольшим, в меру уютным кафе в городке на границе с независимой Чечней, по странному стечению обстоятельств, располагавшемуся в какой-то сотне метров от штаба соединения федеральных войск. Находись это заведение где-нибудь на Страстном бульваре или в забытой богом и людьми деревеньке под названием Барвиха, его хозяина почтительно именовали бы ресторатором. Владельца общепитовской точки с лирическим названием «Огонек» называли Толстым Башу или просто Толстым, а порой и Жирным. Почему, спросите, так грубо и ни фига не женственно? Да потому, что какие клиенты, такие и манеры. Военные, как известно, народ грубый и суровый, излишками воспитания совершенно не обремененный. В заведении Толстого Башу они составляли абсолютное большинство посетителей, слетались туда каждый вечер, как те мотыльки на огонек. Случалось, что начинали «отдыхать» с самого утра, разное бывало. Гражданские, особенно лица той самой национальности, старались там не появляться, опасаясь, что кое-кто из подогретых спиртным воинов начнет наводить конституционный порядок прямо в распивочной, тоже, знаете ли, имели место случаи. Штабные, как известно, народ суровый и мужественный. Зато зажиточный, им-то «боевые» в отличие от всякой там окопной шелупони выплачиваются в полном объеме и без задержек…

Часов с семи вечера в «Огонек» обычно подтягивались первые посетители из числа защитников Отечества. К девяти там становилось по-настоящему весело. Военные пили, курили, болтали и закусывали одновременно. По узким проходам между столиками носились с неподъемными подносами официанты, чеченец Васа и кумык Айдамир, сам Бошту ударно трудился за барной стойкой, хмурый здоровяк Сулим находился на подхвате. При необходимости он же помогал уставшим военнослужащим перегрузить тело еще более утомленного товарища в машину для эвакуации на ночлег.

Часам к одиннадцати, когда в заведении становилось по-настоящему томно, хозяина выдергивали из-за стойки, усаживали за стол и приказывали выпить. Тот послушно садился, со вздохом брал в руки пластиковый стаканчик (других в заведении не держали), боязливо оглядывался по сторонам и неловко заглатывал содержимое. После второй дозы на него нападало безудержное веселье, а после третьей он просто-напросто впадал в состояние сидячего алкогольного нокдауна: моргал глазами, глупо улыбался и отвечал невпопад. Безумно потешая своим видом присутствующих. Людям вообще очень нравится общение с теми, кто глупее или смешнее их самих. Это, знаете ли, как-то возвышает и вызывает прилив самоуважения. Полагаю, что господа военные изрядно удивились бы, случись им узнать, что по-русски Бошту говорил гораздо лучше их всех, потому что в свое время окончил филфак МГУ (а они — нет). Да и водочки при необходимости или желании мог заглотнуть будь здоров, насобачился, грубо говоря, за годы студенчества и последующие восемь лет жизни в Москве. Только никто об этом так и не узнал.

Когда последний из посетителей покидал заведение, опираясь на плечи предпоследних, у хозяина «Огонька» начинался самый настоящий аврал. Для начала он кратко, безграмотно и не по делу расписывал увиденное и услышанное за вечер особисту, у которого состоял на связи под элегантным псевдонимом Бонасье. Потом прослушивал записи разговоров, не все, конечно, на это просто не хватило бы времени, только самое интересное. Как известно, военные всех стран мира по пьянке просто-таки обожают поговорить о работе. Это по трезвой они болтают о всякой чепухе: футболе, бабках, бабах и политике. Из всего этого потока пьяного трепа предстояло выудить все, имеющее ценность, сравнить с ранее услышанным и отшелушить откровенный бред и чепуху. Та еще работенка для тех, кто понимает. Бошту толк во всем этом очень даже понимал, недаром же его так ценил Сириец.

Этот удивительно скромный, не любящий лишнего шума вокруг собственной персоны человек появился на Кавказе года за три до описываемых событий. Откуда? А черт его знает. Поговаривали, что до того как встать на путь борьбы с неверными, он занимал немалый пост в разведке своей страны, может, Сирии или еще какой. Никто, сами понимаете, не спрашивал.

Кем бы ни был этот Сириец в прошлой жизни, здесь он работал лихо, а еще он умел предугадывать ходы противника, как будто кто-то ему нашептывал на ухо. По мнению Бошту, секрет состоял в том, что сам Сириец когда-то учился в Союзе, может быть, даже в одном учебном заведении кое с кем из его нынешних противников. О своих догадках он, естественно, не распространялся, на Востоке болтать попусту не принято. И, потом, он просто-напросто боялся Сирийца. До колик в животе. Не самый трусливый, даже по здешним меркам человек, толстячок Бошту каждый раз после встречи с ним принимал успокоительное или потихоньку «накатывал» граммов двести «беленькой», чтобы успокоить бренчащие нервы. Потому что давно уже понял, что под личиной добродушной учтивости скрывается самый настоящий хищник. Гораздо более опасный, чем любой из тех, с кем доводилось встречаться за все годы войны.

Первый из этих лохов появился в его кафе месяц назад, второй — двумя неделями позже. Поначалу Бошту сам не поверил в удачу, проверил кое-что по своим каналам и даже попросил помощи у Сирийца. Сошлось — и тот, и другой, помощник шифровальщика штаба и начальник секретной части оперативного отдела действительно были теми, кем казались, то есть классическими идиотами из скверного анекдота и самыми настоящими лошарами

Над ними издевался весь штаб, а они этого даже не понимали. Сами себе они, свежевылупившийся из учебки прапор и старший сержант-контрактник, явно казались крутыми парнями из убойного штатовского боевика. Здорово, надо признаться, смотрелись, первый раз увидав этих красавцев, Бошту едва сдержал улыбку, а Васа с Айдамиром не выдержали и ускакали в подсобку ржать. Ушитая с дешевым дембельским шиком форма со складками вдоль, поперек и наискосок, браслеты, естественно с выгравированной группой крови, перстеньки из нержавейки, кинжалы на боку, сувенирные пули на ремешке на шее. Сразу стало понятно, что перед выездом в командировку ребята как по судьбе пробежались по сувенирным лавкам на вокзале. И, конечно же, военные до упора стрижки, благодаря чему голова у одного формой удивительно напоминала кирпич, а у второго — куб. Для завершения картины не хватало только плаката «БЫЛ В ЧЕЧНЕ, МОЧИЛ В СОРТИРЕ»… хотя бы одного на двоих. Впрочем, водные процедуры в местах общественного пользования войдут в моду чуть позже, когда закончится век и сменится вождь.

Бошту присмотрелся, подумал, еще раз присмотрелся и доложил Сирийцу. «Подружиться» — приказал тот, и это оказалось проще простого. Дело в том, что общались эти двое исключительно друг с другом, больше желающих водить с ними компанию не находилось. Толстяк включил обаяние, глупые русские потянулись к нему, как слепые котята к кошке-маме.

В тот вечер он пообещал свозить их к девкам. («Очень хорошие девушки и совсем недорого…») Сексуально озабоченным воинам назначили встречу в тихом переулке в половине первого ночи. Эти дурни заявились минут на десять раньше, тут же принялись радостно ржать в предвкушении…

— Пошли! — негромко скомандовал Бошту. Васа с Айдамиром, невысокие, щуплые с виду парни, бесшумно покинули «газель» и растворились в темноте.

Дальше все должно было быть, как говорится в спортивных репортажах, исключительно делом техники. А ее у бойцов Бошту было вполне достаточно. И опыта тоже хватало. Безобидные и невзрачные с виду, и тот, и другой начали воевать раньше, чем бриться, а потому вдвоем стоили в бою чуть ли не взвода сопляков с российских окраин, пригнанных на Кавказ как те бараны на убой.

Он взглянул на часы: пора. Эти двое клоунов наверняка уже валяются в грязи с завернутыми за спину, связанными ластами и тихо повизгивают от боли и страха.

— Едем! — машина тронулась.

Все будет хорошо, очень хорошо. Сейчас этих лохов загрузят в машину и отвезут на окраину города, на улицу имени Павлика Морозова, где их уже второй день дожидается Сириец. Что он с ними будет делать? Ничего плохого, сначала с ними поговорят, причем достаточно жестко. Может, даже покажут короткий фильм о том, что происходит с врагами независимой Ичкерии. Потом, когда эти двое изойдут соплями, их пожалеют, успокоят, угостят чаем или, может, даже водочкой. А еще им дадут денег, не так уж и мало денег. Правда, при получении их придется написать расписку с указанием, от кого и за что получена данная сумма. Деньги, кстати, придется отработать, а заодно и немного поумнеть. Насчет этого можно не беспокоиться, руководить агентурой Сириец умеет. Кстати, не забыть бы на обратном пути остановиться у развалившегося дома по соседству с кафе, забросить в условленное место ржавую консервную банку с донесением для особиста. Иногда Бошту позволял себе развлечься и понаблюдать через окошко кафе, как тот заскакивает в развалины за донесением. Не забывая, конспиратор хренов, каждый раз метров за десять до подхода к месту начинать расстегивать ширинку, приспичило, дескать.

Так что волноваться не о чем. Тогда почему, черт возьми, так ноет сердце? Машина заехала в переулок. Увиденное удивило: эти двое, вместо того чтобы валяться в грязи мордами вниз, преспокойно беседовали и курили, не вынимая рук из карманов камуфляжных курток, Васы и Айдамира в переулке не было, по крайней мере, не было видно. Увидав машину, рванулись к ней и затормозили в нескольких шагах. Заорали вразнобой каждый свое:

— Че так долго, Толстый? — «предъявил» воин с квадратной башкой.

— К девкам-то едем или как? — полюбопытствовал второй. И тут Бошту все понял.

— Ах, шайтан! — взвизгнул он, с неожиданным проворством ухватил пистолет в кобуре и почти успел его вытащить.

Сулим въехал в ситуацию чуть позже, но сказалась многолетняя выучка, поэтому он успел достать свой «ТТ» из-под ремня.

И все равно оба они опоздали, потому что те, кого они так искренне считали лохами, оказались кем угодно, только не ими. Они открыли стрельбу первыми, даже не доставая стволы из карманов. Впрочем, на точности это никак не сказалось. Сулим получил одну-единственную пулю между глаз и навсегда выпал из данного повествования, а заодно и из жизни. Бошту прострелили оба плеча, и на некоторое время он потерял от боли сознание.

Пришел в себя от того, что его лупят по щекам. Не со всей возможной дурью, но и не особо-то и сдерживаясь. Раскрыл глаза, посмотрел влево-вправо и наконец, на себя. Пока он находился по ту сторону сознания, эти двое успели куда-то деть Сулима, а самого Бошту перетащить из кабины в салон, довольно-таки умело перевязать и даже вколоть обезболивающее.

— Ну, что, очухался? — спросил наклонившийся над ним. — Или еще разок добавить? — и от души размахнулся.

— Очнулся. — Тихо проговорил Бошту и вдруг усмехнулся. — Представляете, — вдруг проговорил он, — какая жесть, только что собрался человек съездить в Кисловодск, — его акцент куда-то пропал, зато появился московский говорок… — Пустяковое, казалось бы, дело…

— Но и этого совершить не может, — отозвался «контрактник», — так как неизвестно почему вдруг возьмет поскользнется и попадет под трамвай. — И, обращаясь к напарнику, продолжил: — Вот ведь как бывает, коллега. Человек получил две пули в организм, отрубился, а когда пришел в себя, стал лучше нас с вами говорить на нашем же языке и бойко цитировать Булгакова. Чудеса, да и только!

— Подумаешь, бином Ньютона, — отозвался тот, — Булгакова он цитирует. Да наш друг, если хочешь знать, «Слово о полку Игореве» помнит лучше, чем ты дисциплинарный устав. На филфаке МГУ дипломы первым встречным не раздавали.

— Красные, — уточнил его собеседник.

— Именно, — согласился «прапор». — Ну, что, дружок, — он тихонько потрепал Бошту по щеке, — как говорится, сдавайте валюту! Ночь на дворе, пора ехать.

— Куда? — хриплым голосом спросил пленник.

— Куда-куда, к Сирийцу, не к девкам же, — и деловито полюбопытствовал: — Так все расскажешь или желаешь помучиться?

До мучительства дело не дошло, потому что Бошту форменным образом «потек». И сломало его даже не то, с какой ловкостью эти двое управлялись с оружием, а то, что эти боевые киборги, оказывается, умели читать и брали в руки не только «Спид-Инфо». А еще то, как лихо они водили за нос его самого и весь штаб соединения в придачу. В общем, процесс пошел, поначалу, естественно, вяло, но потом все наладилось.

Группа спецназа выдвинулась на окраину города и незаметно для посторонних глаз блокировала невзрачный домишко по улице имени Павлика Морозова.

— Чего ждем, Бегемот? — тихонько спросил командира невысокий худощавый мужик, которого тот называл Боксером, а все остальные бойцы группы — исключительно дядей Володей.

Абсолютно, между прочим, на то время гражданский человек, всего-навсего отставной капитан, выпнутый в начале девяностых из армии без пенсии и добрых слов вдогонку. Проходящий сборы офицеров запаса исключительно вместе с бывшим командиром и по его просьбе.

— Там везде датчики, Боксер — отозвался тот. — Просто так не войдем, придется подождать.

— Чего, интересно? — лениво полюбопытствовал тот.

— Не чего, а кого… — прижал ладонь к уху, поправляя наушник. — Да.

— Командир, это Тихий… — прошелестело в ухе. — Двое идут в нашу сторону, оба в форме и совсем бухие. Перехватить?

— И не думай.

— Понял.

— Ну, вот, Вова… — командир группы подполковник Волков зябко повел плечами… — Ты спрашивал, чего мы ждем. Смотри и слушай.

Ка-а-амбат батяня, батяня ка-амбат

Ты сердце не прятал за спины ребят…

Летят самолеты и танки горят!..

…Двое в камуфлированной форме, трогательно поддерживая друг друга, вернее, цепляясь друг за друга, прошли в десятке метров от того места, где залегли Бегемот с Боксером. Никого и ничего, конечно же, не заметив. Военным было очень хорошо, поэтому они пели негромко, как им самим казалось, зато с большим чувством. К пению немедленно присоединились собаки во дворах, кое-где в окнах зажегся свет.

Волков тихонько хмыкнул.

— Ты что?

— Здорово горланят, как тот мужик в Средней Азии, помнишь? Думаю, даже громче.

— Ну, их же двое.

— Точно, — постучал ногтем по микрофону: — приготовиться, работаем по команде.

Парочка подошла к тому самому дому и остановилась у ворот. Один из исполнителей заботливо прислонил товарища к забору (тот бессильно сполз по нему на землю), разбежался и со всей дури приложился пудовым армейским башмаком к железным воротам, а потом заорал дурным голосом, как может голосить только в три доски ужравшийся россиянин:

— Алле, гараж, бля! Есть живые? Сорок пять секунд па-а-адъем!

И невдомек ему было, пьяному дураку, что его собственная и собутыльника жизни не стоили в тот момент и рубля в пересчете на демократические цены конца девяностых. Они оба уже давно были бы трупами, если… Правильно, если не перебудили бы своими песнями и плясками половину улицы. Правильно говорят, что дуракам и пьяницам везет, хотя любому везению приходит конец.

Дежуривший во дворе джигит, перекинулся парой фраз с напарником, прислонил автомат к стене, открыл калитку и вышел наружу, держа руку с ножом за спиной.

— Тебе чего, брат? — ласково спросил он, глядя на собеседника сверху вниз, потому что был его почти на голову выше.

— Не брат ты мне… — сурово отозвался тот, громко икнул, пошатнулся и взялся рукой за стену.

Джигит повел носом: так и есть, от незваных гостей разило водкой, как будто они не только отведали ее, как минимум, по ведру, но и прополоскали в ней форму.

— Девки есть? — сурово спросил воин. Изнутри дома что-то прокричали.

— Слышь, нерусский, — опять пошатнулся… — Я поссу, а ты ему, — он указал на лежащего, — помоги… — и принялся возиться в ширинке.

Наружу вышел еще один человек, чуть мельче напарника, но все равно гораздо массивнее каждого из гостей.

— Начали! — скомандовал Волков, и началось.

Тут же, к слову сказать, и закончилось. Оба стража у ворот покинули этот прекрасный мир, даже не успев удивиться быстроте произошедшего. Охрану Сирийца перебили, а его самого захватили вполне живым, только слегка поцарапанным.

В Москву группа Волкова и эти двое из ларца возвращались одним бортом, в полете и познакомились.

Бошту сильно повезло, он сначала попал в больницу, а уже потом за него взялись местные компетентные органы. Очень скоро и очень не забесплатно он был переведен из разряда обвиняемых в свидетели, а потом и вовсе вышел на свободу, продал за копейки свой «Огонек» и съехал из города. Военнослужащие по этому поводу сильно огорчились, но скорбь их была недолгой, через какие-то полмесяца точка опять заработала, правда, теперь она именовалась «Кавказ».

Через три месяца после этого два молодых лейтенанта получили первые в своей жизни награды, по ордену Мужества каждый. Им потом еще и по бокалу шампанского налили. Вышли на Красную площадь, сфотографировались на память, после чего храбро двинулись пить водку.

Еще через пару месяцев после этого Россия вернула Сирийца на его историческую родину, по ее, родине, настоятельной просьбе. Там с ним немного поработали, а как-то вечером просто-напросто без лишней юридической казуистики удавили шнурком в камере.

Везение Бошту было не очень долгим. После выхода на волю он слегка отдохнул с семьей, после чего вернулся в Россию. Работать на Кавказе лично для него стало небезопасно, поэтому его направили в Москву. Через неделю после приезда он с аппетитом пообедал в ресторане, щедро расплатился по счету и двинулся к выходу. Услужливый швейцар распахнул перед ним дверь и тот шагнул на улицу. И тут увидел его, того самого с квадратной головой. Человек, не так давно вогнавший его в полный ужас, стоял спиной к выходу, держа руки в карманах камуфлированной куртки, как тогда, в переулке. Бошту побледнел, схватился за сердце и грохнулся на зеленый коврик у выхода лицом вниз. Инфаркт, прохвативший его, был так силен, что он умер еще до того, как тело коснулось земли.

Невольный виновник его смерти, приехавший в столицу на заработки, дембель из Брянска, ничего этого не увидел. Зажегся зеленый свет на светофоре, он опасливо шагнул на «зебру», перешел дорогу и двинул дальше по своим делам. Такая вот история.

Глава 1

Убийца

Эти трое мне с самого начала активно не понравились. Казалось бы, что такого: собрались с утра пораньше давние соседи и привычные собутыльники, скинулись, закупили ноль пять водочки, двухлитровый баллон пива и присели, двое на скамеечке и один на корточках перед ней, отметить привычный русский праздник, первую среду на этой неделе. Освоили половину емкости с сорокаградусной, слегка залакировали это дело пивком, как водится, закурили и завели разговор о наболевшем: высокой моде и внешней политике Гондураса. Громко и с легким матерком, как и положено на Руси. А я вот, взял, да и во всю эту оперетту на свежем воздухе не поверил. Уж больно неестественно смотрелись эти широкоплечие любители начать день с «беленькой» под пивко и ни на что больше до самой ночи не отвлекаться. Для обычной пьяни у них были слишком мощные шеи, набитые костяшки пальцев и румяные щечки. Да и потом, тот, что сидел на корточках, совершенно не был к этому привычен, а потому постоянно ерзал, перенося вес тела с одной ноги на другую. Ко всему прочему, двое из этой троицы, по всему видно, не испытывали особой любви к никотину, поэтому запускали в организмы дым и выдыхали его наружу без всякого удовольствия, скорее даже наоборот. А еще, им все-таки следовало надеть куртки на пару размеров побольше, чтобы не так выделялись стволы под ними.

У помойки возился еще один, наряженный бомжом клоун. Двумя пальчиками с отвращением перебирал какие-то тряпки, объедки и обрывки бумаги. Дергал головой и что-то бормотал, обращаясь к собственной левой руке, где у него крепился микрофон.

Кто еще? Крупный плечистый мужик увлеченно читал, не поверите, книгу на лавочке возле клумбы и еще один, тоже очень нехилый организм развалился напротив него, откинувшись на спинку, и, сощурившись, грелся на солнышке, хотя оно уже минут десять как спряталось за тучами. Свернутая в трубочку газета валялась рядом.

Прекрасно, а где же транспорт? А, вот и он: микроавтобус с затемненными стеклами между третьим и четвертым подъездом и «Жигули» девятой модели возле помойки. Стоят себе, почти упираясь бампером в торчащую из контейнера задницу «бомжа», никого не трогают, а из приоткрытых окошек валит дым.

Короче, классическая ментовская засада, не такая уж, если не придираться к мелочам, и бездарная. По крайней мере, номера на привлеченном для этого подвига транспорте не были синего цвета, и ни на одном из действующих лиц я даже не заметил ни серых форменных брюк с лампасами, ни шинелей. Говорю же, неплохо все устроили, и народу подогнали немало, и роли хоть как-то распределили, и связь организовали. Такие засады, как правило, срабатывают, вот только если их ставят против всяких там Федек Рваных да Васек Кривых, перманентно пьяных или обдолбаных. Народ поопытнее на весь этот цирк с дрессированными хомячками так просто не купится. И я, конечно, на это тоже не поведусь.

Дело в том, что все эти «алкаши», «бомж» на помойке и все остальные собрались здесь и сейчас с одной единственной целью: захватить живьем или, в крайнем случае, прикончить злодея, то есть персонально меня. В микроавтобусе, судя по просевшему кузову, не меньше восьми крупных мужиков. Плюс двое-трое в «Жигулях», плюс еще шестеро, плюс…

Я осторожно выглянул из-за занавески: так и есть, снайпер на чердаке вплотную примыкающего соседнего дома в сине-серой камуфляжной форме и в прикрывающей лицо маске. Немного подкрутил колесико на корпусе крохотного, но сильного бинокля, изображение приблизилось, казалось, можно было протянуть руку и щелкнуть его по носу. Как будто почувствовав, что на него смотрят, снайпер часто-часто заморгал и принялся переговариваться с кем-то по рации.

Вот, значит, как. Получается, нашей доблестной милиции стало известно, где находится лежка одного достаточно удачливого киллера, то есть меня. Каким таким, спросите, образом? Элементарно, Ватсон, меня просто слили, и я даже знаю, кто это сделал. Рано или поздно это должно было случиться, просто не ожидал, что все произойдет именно сейчас. Хорошо, хоть они не знают номера моей квартиры, хотя это дело времени. Уезжать эти ребята явно не собираются, очень скоро подтянется подкрепление и начнется поквартирная проверка, вот тогда-то я и окажусь в западне. Именно поэтому придется выходить наружу, где меня очень ждут. Не удивлюсь даже, если у них есть мое фото.

Если я попытаюсь выйти из двора через арку, непременно столкнусь с липовыми пьянчугами в количестве аж трех единиц и со стволами. Если пойду через двор, меня постараются перехватить двое здоровяков и «бомж». Пока я буду возиться со всеми ими, подоспеет группа захвата из микроавтобуса, да и снайпер, не сомневаюсь, сработает как надо и обязательно постарается меня продырявить. В общем, деваться мне просто некуда, самое время выйти и сдаться или просто взять да и застрелиться.

Если они так думают, то серьезно ошибаются. Эти парни сильно напоминают мне деревенских мужичков, решивших половить старенькой сетью мелкой рыбки на закусь и совершенно не ожидающих, что в родной речке-вонючке вместо нее окажется акула или даже крокодил. Когда-то вместе с напарником, коллегой, как я его называл, нам доводилось преодолевать засады и посерьезнее. А ставили их очень даже умелые, подготовленные государством ребята, один черт, никто из них взять нас не сумел. Не так уж и давно все это было. Так что и этим ничего не светит, даже если за домами у них спрятан вертолет, а в пруду возле метро затаилась подводная лодка. Хрен вы меня, братцы, сцапаете. Для того чтобы уйти, мне даже не потребуется устраивать здесь стрельбу с мордобоем, бегать по крышам и порхать подобно птице воробей над помойками. Я покину вас как в сказке, и вы даже ничего не поймете. Кстати, о сказках, там, помнится, герои обожают летать на ковре-самолете и шляться в шапках-невидимках. С ковром у меня, правда, напряженка, зато шапка в наличии. Я взял со стола головной убор и бодро зашагал к выходу.

Глава 2

Мент

Гена Мякишев докурил черт знает какую по счету сигарету и отправил окурок в окно. С надрывом зевнул и потянулся. Посмотрел на часы.

— Между прочим, уже половина одиннадцатого.

— Минут через пятнадцать должен выйти, — тихонько сказал Миша Лоскутов. Он вообще всегда говорил очень тихо. — В двенадцать у него по плану встреча с клиентом.

— Значит, скоро выйдет, — уверенно молвил начальник и, вдруг повернувшись ко мне, спросил: — Ты-то чем недоволен?

— Да, так… — спорить совершенно не хотелось. Как говорится, не время и не место. Вдруг этот парень действительно возьмет да и спустится во двор? Хотя я, признаться, серьезно в этом сомневался.

За два предыдущих месяца этот киллер, как нам стало известно, не только сподобился уложить троих достаточно серьезных и известных в Москве людей, но и совершенно при этом не наследить. Начальник убойного отдела, мой непосредственный шеф, подполковник Мякишев считал, что все дело в простом везении.

— Мужику конкретно прет, — заявил он. — Так бывает, но потом фарт заканчивается.

— А вдруг он просто…

— …Невидимка, — подсказал Лоскутов и ехидненько хихикнул.

— Почему невидимка, может, просто работает приличного уровня профессионал?

— Точно, — охотно согласился Мишаня. — Бонд, Джеймс Бонд, — и опять хихикнул.

— А если сделать запрос в спецслужбы? — я вдруг взял да завелся. — Уверен…

— Ша! — начальник хлопнул ладонью по столу, демократия закончилась. — Никого и ни о чем мы спрашивать не будем, просто возьмем его и все. А ты, — он повернулся ко мне: — прекращай читать на ночь сказки.

— И все-таки…

— Баста, — на сей раз, он треснул по столу кулаком, — я сказал.

Бойкий мужик, мой шеф, если приглядеться, немного похож на сыгранного Высоцким персонажа в известном сериале, постоянно об этом помнит и не дает забыть окружающим. Этакий опер от Бога, резкий, хваткий, самую малость приблатненный, строгий, но всегда по-своему справедливый. Легко находит общий язык с «контингентом», держит в железном кулаке отдел, состоит в серьезном авторитете у начальства и регулярно пьет водку с важными чинами из министерства. Поговаривают, что и его в недалеком будущем ожидает кресло в хорошем кабинете на Житной. Задержание такого серьезного киллера наверняка позволит въехать туда на белом коне и под звуки духового оркестра.

— И, вообще, — Мишаня перегнулся через стол и ласково, но сильно хлопнул меня по спине, — будь проще, Сержик, и люди сразу же к тебе потянутся.

— Точно, — согласился шеф, закрывая тему.

Я послушно заткнулся, спустился на землю и тут же стал простым как амеба. Еще три месяца назад я топтал асфальт в районной уголовке и был, что называется, человеком на своем месте. А потом, исключительно из врожденной любознательности, вдруг взял да и проверил, как следует сигнал от жильцов с соседней улицы. До того, как выйти на меня, бдительные пенсионеры с месяц донимали своими подозрениями участкового, но без толку. Петру Андреевичу, майору сорока двух лет от роду, на такую мелочь было откровенно насрать. Он вообще был человеком очень и очень занятым, стриг «капусту», решал вопросы и крышевал риэлторскую фирму собственной законной супруги.

Я сходил в адрес, присмотрелся к обстановке, немного подежурил у подъезда, а потом взял отпуск и занялся той самой квартирой всерьез. Результат, честно говоря, удивил и меня самого: в обычной московской «трешке» какие-то очень серьезные дяди готовили террористок-смертниц. Всех их потом и побрали разом. Сам я узнал о той операции из теленовостей, потому что дело на определенной стадии передали ФСБ. Начальник нашего отдела получил за это орден, после чего оказался на пенсии, мой непосредственный шеф огреб благодарность лично от министра и сам стал начальником отдела. Обо мне тоже не забыли: присвоили досрочно капитана и перевели в убойный отдел управы на свободную должность старшего опера. Поначалу я, дурак, даже обрадовался, но очень скоро пожалел о том, что с меня не сняли одну звездочку и не оставили на прежнем месте. Вернее, мне очень скоро это дали понять.

Дверь второго подъезда распахнулась, я встрепенулся.

— Успокойся, — хмыкнул Гена, — ложная тревога.

— Уверен?

— Если говорю, — с раздражением бросил он, — значит, уверен. Этот перец с Петровки… — схватил рацию: — Всем спокойно.

Из подъезда вразвалку, никуда не торопясь, вышел самый настоящий товарищ полковник милиции. Не «эй, полковник» и даже не «полковник», а именно товарищ полковник. В расстегнутом мундире генеральского сукна, фуражке на затылке, вальяжный и до упора в себе уверенный. Красномордый, пузатый, с моржовыми усами. Секунду-другую постоял в дверях, потом достал из кармана дорогущую «Vertu» (на запястье блеснули часики на порядок дороже лоскутовского «Ролекса») и принялся с кем-то беседовать, вернее, орать на весь двор.

— Нуприенко, ты кого лечишь, мать твою?!? — прошествовал мимо троих ребят у подъезда и направился в сторону арки. Те даже не дернулись. — Я, б…дь, кому приказал закончить сегодня к десяти и доложить? Что? А вот это уже твои трудности, дружок. Значит так, сегодня же, немедленно… — и скрылся в арке.

Вот уж, действительно, самый настоящий перец, серьезный мужчина, а не какой-нибудь ряженый. И мундир на нем, хоть и достаточно новый, но уже принявший форму откормленной туши, и щегольские неформенные полуботиночки явно разношены по ноге, и повадки, и все такое. Я вздохнул и потянулся к дверце, сам не понимая, за каким чертом это делаю.

— Куда? — опешил Мишаня. — Серега, ты чего?

— Просто схожу, проверю документы, — молвил я и высунул ногу наружу.

— Пусть сходит, — успокоил приятеля шеф. — Потом расскажешь, молодой, как все прошло, — и хихикнул мне в спину.

Вроде он и шел не быстро, а догнал я его только в переулке возле магазина. Полковник нажал на кнопку пульта, скромная, явно не по чину, серенькая «Нексия» пискнула и мигнула огоньками.

— Товарищ полковник, — проговорил я и полез в нагрудный карман рубашки за удостоверением.

Он неторопливо обернулся.

— Ну, чего тебе, щегол? — весело спросил он, и как-то незаметно переместившись, оказался совсем рядом со мной.

Я взглянул в его смеющиеся глаза, рука сама собой нырнула вниз и цепко ухватила рукоять табельного «макара». Это было все, что я успел сделать.

Глава 3

Убийца

Пинком, как и положено невидимке, я распахнул дверь и вышел из подъезда. Остановился и постоял немного, покачиваясь с пятки на носок, чтобы сидящие в засаде как следует меня рассмотрели. Впрочем, в тот момент это был не совсем я, вернее, не я, а один достаточно немелкий чин с Петровки.

Когда-то, еще в начале прошлой жизни, мне довелось отучиться в одном достаточно закрытом заведении без вывески, в которое не принимали абитуриентов с улицы и не сдавали никаких вступительных экзаменов. Зато здорово отсеивали в процессе самого обучения. Помнится, к выпуску из восемнадцати лбов нас осталось ровно семь.

— Запомните, благородные доны, — любил говаривать один из преподавателей, обучавший нас искусству перевоплощения. Не знаю, правда ли это, но поговаривали, что он был самым настоящим притворщиком с очень неслабым послужным списком. — Запомните и постарайтесь не забыть, не стоит изобретать велосипед, пытаясь перевоплотиться. Просто погуляйте, посмотрите по сторонам и попытайтесь найти прототип.

Я так и поступил, пошлялся возле тридцать восьмого дома по улице Петровка и нашел то, что искал, точнее кого. Наглый, раскормленный до размеров хряка, полковник в форме из сукна не по чину. Важный и загадочный, как все лентяи и бездельники, отъявленный хам, как все блатные, словом, колоритный и легко запоминающийся тип.

Сдвинул фуражку на затылок, полез было за сигаретами, но передумал, потому что ни разу не видел, чтобы прототип курил.

«Но, господа, как хочется стреляться

Среди березок средней полосы…»

— сообщил сочный до жирности баритон из растворившегося окошка. В проеме показалась изрядно нетрезвая харя любителя белогвардейских романсов. Не знаю, как насчет стреляться, но выпивать под них очень даже недурно. Я поднял голову и обласкал ухаря добрым, очень специфическим взглядом. Окошко тут же захлопнулось, пение смолкло.

В кармане якобы зазвонил телефон, я схватил трубку и тут же принялся кого-то душевно воспитывать. Все, вот теперь можно смело идти. Не сомневаюсь, что засадой руководит достаточно взрослый человек, не раз и не два посещавший разного рода серьезные конторы по профилю в Москве, Петровку тридцать восемь в том числе. Значит, и того самого полковника он тоже должен был встретить и запомнить.

Слегка подрагивая накладным пивным животиком, я вразвалку двинулся к выходу со двора, мелко, как все толстяки, переступая ступнями в блестящих неформенных штиблетах. Миновал «алкашей» (те потупили глазки и застыли), заботливо поправил усы, свернул направо и оказался в арке. Важно протопал через нее, вышел на улицу, немного прибавил шагу и тут же свернул в переулок, где возле магазина была припаркована моя машина.

Ну, вот и все, а ты боялась… Впрочем, никто и не боялся, по крайней мере, лично я. Ни секунды не сомневался, что все прокатит в лучшем виде. Еще не из таких мест доводилось выходить в прошлом, да и заходить тоже кое-куда получалось. Несколько лет назад мы с коллегой и напарником таким вот макаром вполне нормально проникли в одну достаточно серьезную контору в заштатном городишке под названием Брюссель. Один человек скачал информацию на флешку, но побоялся ее вынести, а потому оставил в тайнике на территории самой конторы. Так вот, вошли, забрали закладку, и вышли, правда, для этого нам не пришлось наряжаться полковниками МВД, вполне сошли голубовато-белые комбинезоны работников сети химчисток «Clean & Wash». Не так все оказалось тогда просто, но сработали, хотя едва не поседели оба от переживаний.

А эти пацаны… Стоп, а это кто? Надо же, признаться, не ожидал: из арки выскочил парень в джинсах и серой ветровке, оглянулся по сторонам и на всех парах рванул ко мне. Ну вот, а говорят, что нынешние менты уже ни на что не способны, кроме как рубить бабки. Оказывается, и среди них можно встретить толковых ребят.

— Товарищ полковник, — он очутился рядом как раз в тот момент, когда я собрался садиться в машину. Подбежал и сунул руку в нагрудный карман рубашки. Явно собрался представиться мне по всей форме.

— Ну, чего тебе, щегол? — весело спросил я, едва заметно переступил ногами в богатых туфлях и подобрался к этому шустриле поближе. Интересно, когда же до него допрет, что товарищ полковник — просто ряженый?

Доперло, и даже раньше, чем я ожидал. Глазенки у парня округлились в удивлении, и рука тут же нырнула дальше, к кобуре…

Молодец, честное слово, молодец и умница, один на всю эту потную ораву. А если умница, то все должен понять правильно. Потом, когда очухается и как следует проблюется. Умным полагается бонус, и он его получил. Я не стал убивать этого парня, хотя очень даже мог это сделать. Просто вырубил, подхватил падающее тело и со словами: «Нажрутся, блин, с утра пораньше» заботливо прислонил к забору. Он съехал по нему на землю, скорчился и затих.

Глава 4

Инструктор по прозвищу Мастер

Еще один скучный до занудливости день в офисе.

— Как говорится, лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать и не поверить, — с усмешкой произнес я, обращаясь к стоящим перед рингом десяти парням.

Они тоже, в свою очередь, весело поглядывали в мою сторону, перемигивались и сдержанно хихикали. Сильные, смелые, очень уверенные в себе. Все, как один, выше и шире меня. Ко всему прочему, лет на пятнадцать помоложе.

— Начнем, пожалуй, с вас, — я указал на стоящего на правом фланге, самого крупного из этих организмов. — Попрошу на ринг.

— Не вопрос, — радостно ответил он, вышел из строя и ловко пролез между вторым и третьим канатом. Спросил деловито: — Какие ограничения?

— Никаких, — любезно ответил я. — Делайте со мной все, что душа пожелает.

— Как скажешь, — радостно улыбнулся он, шагнул вперед и тут же нанес удар ногой, целя мне прямо в челюсть. Почти на голову выше противника, то есть меня и килограммов на двадцать тяжелее, он ни секунды не сомневался в грядущей победе.

Знакомая до боли картина: крупный парень, наглый, сильный и достаточно резкий. Король двора, школы и окрестностей. Что еще? Секция каратэ, потом армия, что-нибудь вроде морской пехоты или ВДВ, скорее, все-таки ВДВ.

Не попал, зарычал, подпрыгнул козликом и снова ударил. А вот это уже напрасно, прыгать надо в спортзале на батуте, а не в бою. Я разорвал дистанцию и встретил его в момент приземления. Он рухнул на настил, так и не поняв, что же такое с ним произошло.

— Убрать, — скомандовал я. — Положите на маты, пусть чуток отдохнет.

— Что с ним? — удивленно спросил широкий, как шкаф, стриженный под штатовского морпеха, парень.

— Ничего страшного, — любезно ответил я. — Просто задремал. Скоро проснется, — поманил его рукой. — Теперь вы.

А вот с ним стоит быть поосторожнее, такой может просто задавить массой, а применять что-нибудь, по-настоящему убойное, я не могу. Сейчас я, пожалуй, его немного удивлю.

Получилось, парень, можно сказать, сам вбежал в болевой прием и скорбно покинул ринг, с удивлением глядя на собственную ноющую от боли левую руку, толщиной чуть ли не с фонарный столб.

Дальше дело пошло быстрее, остальных я вызывал на ринг по двое и немного обижал. Вернее, не обижал, а просто лишал иллюзий относительно собственной крутости. Это полезно.

Когда-то нечто подобное произошло и со мной.

— На ринг, чайник, — хриплым, как с похмелья, голосом скомандовал невысокий, лысоватый мужик лет сорока.

— Чайник? — к тому времени всего-навсего чемпион округа и призер «вооруженки» по рукопашному бою, я удивленно посмотрел на этого недомерка. — Ну-ну, — быстренько пронырнул между канатами. — Ограничения?..

Все тогда закончилось для меня грустно и очень быстро. Более-менее придя в себя, я понял, что инструктор все-таки оказался прав и больше, чем на чайника, я не тяну. Понял и начал учиться. И эти поймут, кто поймет.

Завтра я покажу им, как надо стрелять, работать ножом и еще что-нибудь. Вот тут-то они придут в полный щенячий восторг. Поговорят со старшими, те им кое-что обо мне расскажут. А уж после этого обращаться ко мне все они будут исключительно на «вы» и именовать не иначе, как Мастером. Не скрою, это приятно, хотя и небезопасно.

Для того чтобы вернуться на грешную землю и не очень-то задирать нос, мне приходится время от времени созваниваться с одним обезжиренным человеком по фамилии Лопатин, заезжать в скромный зальчик на Академической и отрабатывать с ним пару-тройку раундов в режиме неполного контакта, потому что работать в полный контакт с этим моим приятелем я никому не советую. Попрыгаю с ним по рингу, посижу на пятой точке, может быть, даже немного поваляюсь на настиле и сразу же все вспомню. Прежде всего, то, что никакой я к черту не мастер и, если честно, никогда им и не был. В недавнем прошлом я действительно был достаточно приличным бойцом, мне иногда даже кажется, что вдвоем с моим бывшим напарником, коллегой, мы все же смогли бы уработать Володю. А может, и не смогли бы, потому что он действительно, с самой большой буквы Мастер, хотя сам это старательно отрицает.

После всех этих унижений мы идем в баню, и я угощаю собравшихся самым лучшим чаем, который смог приобрести. А они, сволочи, за это надо мной издеваются.

— Гигант! — восхищенно восклицает один старый хрен и закатывает глазки. — А ну-ка, согни ручку. Красота! А теперь покажи спинку. Блеск! — и заливисто хохочет.

Этот дед давно уже не тренируется, просто приходит в зал и неторопливо прогуливается. С двухпудовыми гирями. Гуляет себе, глазеет по сторонам и между делом их поднимает. Гуляет и поднимает, поднимает и гуляет.

— А шея, — обязательно подхватывает второй старый головорез. Тот, в отличие от первого, иногда еще даже прыгает по рингу в стареньком спортивном костюме с четырьмя ностальгическими буквами на спине. — Нет, ты глянь, какая у него шея, — кладет на нее хилую ручонку и слегка сдавливает, перекрывая кислород.

— Может, хватит? — жалобно ною я. — Честное слово, достали.

— Не рыдай, — сурово отвечают мне. — Стал красавцем, так терпи.

Три года тому назад вертолет, в котором я находился, вдруг взял да навернулся о землю. Меня как следует поломало, настолько, что врачебная комиссия без колебаний признала майора Ильина Н. К. абсолютно негодным к дальнейшей службе в рядах непобедимой российской армии. Полгода я отвалялся по госпиталям да больницам, потом выписался оттуда и заковылял по жизни, приволакивая обе ноги сразу и мучаясь бессонницей от болей в спине. Меня тогда здорово выручил один знакомый, друг Володи Лопатина, Саня Котов. Этот пройдоха каким-то образом умудрился, минуя все очереди, протолкнуть меня к известному на Москве доктору Львову. После второго сеанса боль стала отступать, после четвертого я заснул в десять вечера в субботу и проснулся в пять утра в понедельник. Еще через месяц боли прекратились. Совсем.

— Неплохо, признаться, даже и не ожидал — сказал Сергей Иванович в нашу тогда последнюю встречу и вдруг ткнул меня пальцем в живот.

— Ой.

— То-то и оно, что «ой»… — сурово молвил доктор, — вам надо хорошенько закачать пресс, — и добавил: — а заодно и спину.

— Сделаем, доктор.

— Ну, так идите и делайте, — как любой выздоровевший любому врачу, я был ему уже совершенно не интересен. — Котову привет.

Свободного времени тогда у меня было навалом, поэтому я целый год не вылезал из спортзала. Как следует отработал собственный живот, спину, а заодно и все остальное: руки, ноги, шею, крылья и хвост. Через год я стал передвигаться по жизни походкой пингвина и протискиваться в дверь исключительно боком. Потом опомнился и принялся сушиться. В итоге здорово похудел и заделался рельефным как уши у культуриста, но все равно раза в полтора шире, чем был раньше. С тех самых пор ловлю на себе восхищенные взгляды бальзаковского возраста дам, когда гордо шествую по пляжу в сторону водоема и обратно.

Только ерунда все это. Тот самый трехлетней давности я, совершенно обычный с виду, сухощавый мужичок, если что, без проблем уделал бы того качка, в которого я превратился. Ни секунды в этом не сомневаюсь и вам не советую.

Глава 5

Мент

Я отворил дверь в кабинет, тихонько по стеночке добрался до своего стола, рухнул на стул, скособочился и застыл.

— Ты как, Сергуня?.. — весело спросил распивавший чаи с девочками из следственного отдела Миша. — Живой?

— Порядок, — неубедительно соврал я, — не дождешься.

Действительно соврал, в моем многострадальном желудке полыхал самый настоящий пожар, кружилась голова, постоянно накатывала тошнота. Раз за разом приходилось через силу поднимать себя на вялые, дрожащие ноги и посещать сортир в конце коридора, где меня буквально выворачивало наизнанку.

— Больно? — снова спросил он, с надеждой в голосе. Ему так хотелось, чтобы я страдал, а еще лучше, взял да и помер.

Накануне моего перевода в убойный отдел в нем освободилась должность старшего опера, единственным, по мнению начальника отдела и всего остального руководства, достойным кандидатом на нее был Миша. На него написали представление и, как поговаривают, Лоскутов даже успел договориться в кафе за углом насчет организации скромного банкета на двадцать персон по этому поводу. А тут, незнамо откуда и зачем, нарисовался я и перебежал, сам того не желая, ему дорогу. Вот этого он никак не мог мне простить. Только кажется, что обычного и старшего опера разделяет всего-навсего одна должностная ступенька и пара сотен рублей должностного оклада. На самом деле старший опер — должность серьезная и абы кому с улицы на нее не пробиться. А еще это трамплин. Старшой из управы при случае очень даже может занять хлебную должность начальника службы криминальной милиции районного отдела. Карать и миловать, определять судьбы, решать вопросы, регулярно принимать законную дань в мозолистую руку. А еще с нее можно очень хорошо уйти в вышестоящую организацию и уже оттуда руководить и направлять.

Мишаня только-только собрался вступить на эту лестницу, ведущую к счастью и процветанию, как заявился я.

— Представьте, — он радостно рассмеялся. — Картина маслом: лежит наш Сергуня как последний лох, под забором, ножки поджал. Хорошо еще, что ксиву со стволом не сперли, а могли.

Аллочка, пухлая аппетитная блондинка звонко рассмеялась, она, видимо, представила себе эту самую картину, и девушке тоже стало весело. Заложила ногу за ногу и сделала вид, что поправляет куцую форменную юбочку.

— А пока он там валялся, — тряхнув челкой, вступила в разговор еще одна юная следачка, — ты, Мишаня, небось, крутил злодею руки и бил мордой об забор? Какой же ты все-таки орел, — поднялась со стула, в несколько длиннющих шагов пересекла кабинет и включила чайник. — Серега, чайку выпьешь?

— Попробую, — поколебавшись, ответил я. — Покрепче и без сахара.

Лоскутов обиженно засопел, но смолчал. Наташа, почти двухметрового роста, лошадиной внешности девица, всегда говорит исключительно то, что думает, причем всем, невзирая на чины и должности. И без каких-либо для себя последствий: папа у девушки числится не последним человеком в Следственном комитете страны, а сама она дорабатывает в управе последние месяцы, перед тем как с песнями перейти туда же под крылышко к родителю или кому-нибудь из друзей родителя.

Забросила в большую синюю кружку пакетик с заваркой, залила его кипятком и поставила на стол. Тяжко вздохнула.

— Уходил бы ты отсюда, Серега, — придвинула ко мне емкость. — Съедят ведь.

— Подавятся, — хмуро ответил я и посмотрел на Мишаню. Тот криво усмехнулся и покачал головой. Видимо, он так не думал.

Сделал глоток из кружки и тут же из глубины желудка рванулся к горлу соленый ком. Несколько раз сглотнул и все-таки удержал его внутри себя, чем не доставил товарищу по службе ожидаемого удовольствия. Посидел немного и сделал еще глоток, потом еще один и еще. Чай прижился, стало легче настолько, что даже захотелось курить. Я достал из ящика стола сигареты, встал на ноги и двинулся из кабинета.

— Пожалуй, схожу, подымлю за компанию, — заявила наша правдорубка.

— Ну, тогда и я, — вскинулась было Аллочка.

— А ты побудешь здесь, — отрезала та, Аллочка нахмурилась, но осталась на месте.

Я угостил даму огоньком и прикурил сам. От первой же затяжки меня повело, пришлось опереться на стену.

— Круто он тебя, — заметила девушка, глядя на меня очень сверху и сразу вниз.

— Да уж, — честно признал я.

— Чем ударил-то, оглоблей?

— Пальцем.

— Это как?

— Да, так… — тот самый ряженый просто ткнул меня куда надо своим железным пальчиком. Спасибо, что не пришиб насмерть. Хотя он этого делать, уверен, вовсе не собирался. Просто весело и непринужденно показал мне, кто есть кто отныне и навсегда.

— Слышь, Серега, а ведь я серьезно, — Наташа нахмурилась. — Переводись отсюда к чертовой матери и поскорее. Ты здесь совсем чужой.

— Сам об этом думаю, — признался я. — Вот только…

Договорить нам не дали, дверь нашего кабинета растворилась и в проеме появилась озабоченная физиономия Мишани.

— Луценко, к шефу, — и важно добавил: — Срочно.

— Уже в пути, — видимо, Гена только что вернулся от начальства и горел желанием поделиться со мной обретенной там лаской и ценными подарками.

Я забросил окурок в урну, кивнул Наташе (та меня перекрестила) и походкой обреченного направился через коридор в кабинет Мякишева. На суд и расправу. От грядущей встречи с дорогим начальником ничего хорошего ждать не следовало, наоборот, стоило готовиться к худшему, например, к назначению персонально ответственным за срыв операции или еще чего-нибудь в этом роде.

Как выяснилось позже, предчувствия меня обманули. Все оказалось гораздо хуже.

Глава 6

Убийца

Представители моей нынешней, да и предыдущей профессии не имеют пошлой привычки сильно задерживаться на этом свете. Раньше я, правда, исполнял приказы руководства и жил, вернее, существовал на довольно-таки скромное денежное содержание офицера российских вооруженных сил. Знали бы вы, что нам довелось натворить на планете Земля с моим коллегой и напарником! Только не узнаете, наши скромные дела, уверен, рассекретят очень даже нескоро. Сейчас же я отрабатываю заказы и имею за это неплохую денежку. А роль руководителя при моей скромной персоне исполняет один очень милый человек, который, как я уже говорил, меня и слил.

В официальных документах таких людей называют диспетчерами. Так и хочется представить заполошного растрепанного человечка за пультом, истошно орущего в трубку что-то вроде: «Киллер Пупкин — выйти на огневой рубеж и доложить, киллеру Хрюпкину — получить со склада взрывчатку и миномет! Находиться в часовой готовности!». На деле все обстоит несколько иначе, мой работодатель (так я его называю) получает заказ и передает его мне вместе с интересующей меня информацией и авансом, а по окончании акции выплачивает мне основную сумму. Не забыв заботливо отслюнявить двадцать процентов себе, любимому. Пару раз он предлагал мне помощь в разработке операции, но я каждый раз вежливо ее отвергал, потому что привык делать это самостоятельно.

Всегда понимал, что наше с ним сотрудничество не будет длиться вечно, но того, что все закрутится так стремительно, все равно, признаться, не ожидал. Три недели назад мой работодатель настоял на личной встрече и даже довольно-таки грамотно аргументировал ее необходимость. Мы пересеклись в одном тихом кафе на Варварке, немного пообщались и расстались вполне довольные друг другом. Вот только ушел я с той самой встречи не один, а с «хвостом»: двое ребят старательно довели меня до дома, во дворе я принялся оглядываться, они поступили в лучших традициях «наружки», то есть не стали наглеть.

Я поступил точно так же, вот только не стал экономить и нанял целую бригаду из числа отставных сотрудников знаменитой комитетской «семерки» (Седьмое управление КГБ, специализировавшееся на наружном наблюдении.), те грамотно пропасли клиента до места ночлега и после этого еще целую неделю шлялись за ним как привязанные. Почувствовал ли он наблюдение? Нет, конечно, «семерка» в прошлом и не таких ухарей водила, а мастерство, как известно, не пропьешь, сколь ни старайся.

В результате той нашей встречи без галстуков, ему стал известен (пусть, и не полностью) только адрес специально снятой для этого дела квартиры. Я же узнал много, много больше. Деды из бывшей серьезной службы бывшей крутой конторы постарались на славу и отработали каждую копеечку.

Почему он решил меня именно сдать, а просто не проплатил «десятку» вечнозеленых какому-нибудь отставному биатлонисту? Понятия не имею и даже не хочу об этом задумываться. Просто уверен, что если бы задержание все-таки состоялось, шансов остаться в живых у меня бы не было. Кто-нибудь из группы захвата или оперов обязательно открыл бы огонь на поражение и вряд ли промахнулся. Такие вот дела.

Я достал из кармана трубку, мой дорогой работодатель, как сейчас принято говорить, менеджер проявился после третьего длинного гудка.

— Алло, это вы? — ударил в ухо дробный тенорок.

— А кого вы ожидали услышать, — любезно отозвался я, — Монику Левински? Вы, вообще, собираетесь приезжать на встречу, или перенесем ее поближе к Новому году?

— Бога ради, извините, попал в пробку, буду на месте буквально через пять минут.

— Поторопитесь, — ехидно молвил я и отключился.

Помнится, в нашу первую и, как оказалось, последнюю встречу, он много говорил о грядущем увеличении объема работ и навязчиво предлагал своих людей в помощь. Я отказался, сообщив, что привык работать исключительно в одиночку, и был, мягко говоря, не совсем правдив. Все свои самые удачные дела во время службы я провернул вместе с напарником, да и сейчас завел себе, пусть и временного, но помощника. Кое для кого это окажется большим сюрпризом.

Я опять взял трубку и набрал номер.

— Где он?

— На даче. Мои действия?

— По первому варианту.

— Понятно.

— Доложишь по исполнении.

— Есть, сэр! — бодро ответил он, и я нажал на красную кнопочку, заканчивая разговор.

Ну, вот и все. Очень скоро я останусь без мудрого руководителя и работодателя, совсем, совсем один. Причем, эта потеря меня совершенно не огорчает. Наступает время совершенно другой работы и приятных сюрпризов в графе «сумма прописью».

* * *

— Поторопитесь, — с издевкой сказал собеседник, послышались короткие гудки, разговор закончился.

Сидящий в кресле человек, аккуратно положил трубку на журнальный столик, хотя очень хотелось вскочить на ноги, от души выматериться и приложить аппарат о стенку. Делать всего этого он, конечно же, не стал, потому что умел сдерживать идущие от души чувства, чем даже слегка гордился. Настоящий стратег (а он считал себя именно им) должен уметь не только манипулировать людьми, но управлять собой. И то и другое у него получалось очень даже неплохо.

Он появился в Москве в конце прошлого века, придя в столицу буквально ниоткуда. Быстренько и умело легализовался, зажил под чужим именем и начал заниматься тем, чему его когда-то хорошо выучило государство, то есть думать, анализировать и делать выводы. А через некоторое время открыл собственный, достаточно специфический бизнес, не требующий регистрации в налоговых органах, но, тем не менее, приносящий очень неплохой доход.

Никакого шикарного офиса в стеклянной башне на какой-нибудь Космодемианской набережной, длинноногих девиц на ресепшене и лощеных менеджеров, а, что самое главное, полное отсутствие бизнес-планов и квартальных отчетов. Персонал его «фирмы», мясо, как он его называл, состоял всего из нескольких, незнакомых друг с другом, хватких парней. А еще на него работало несколько классных специалистов в области ускоренной переправки с этого света на тот, то есть киллеров. Время от времени он проводил плановую замену персонала, отправляя отработанный материал в бессрочный отпуск. На пару метров под землю.

Он тихонько вздохнул, поднялся из кресла, запахнул халат и отправился на кухню варить кофе. Пить его он собрался на открытой веранде собственной скромной дачи под Сергиевым Посадом, невзрачном с виду деревянном двухэтажном домишке посреди леса. Рядом с особняками соседей по дачному поселку он смотрелся нелепо и ни к месту, как бомж на экономическом форуме в Давосе. Как-то один из соседей запросто заглянул к нему и предложил продать участок. По-хорошему. Пообещал даже какие-то, очень небольшие, деньги и настоятельно порекомендовал долго над предложением не раздумывать. Он особо и не раздумывал, только вот покупатель буквально через пару дней помер от естественных для России причин: его расстреляли в упор из двух автоматов. Остальные соседи оказались ребятами толковыми и больше не утомляли хозяина скромной деревяшки нескромными предложениями.

Он водрузил на поднос серебряный, сработанный еще в конце позапрошлого века, кофейник, чашку с блюдцем, ложечку и сахарницу. Подумал, достал из шкафа и установил посреди этого великолепия бутылку приличного французского коньяка. Прошел на веранду, поставил поднос на столик и устроился в кресле. Налил кофе, добавил сахара и плеснул в чашку немного коньяка. Сделал первый крохотный глоток и удовлетворенно кивнул головой, постепенно успокаиваясь.

Нет, с этим киллером все получилось как-то неловко. Во-первых, его планировалось использовать еще года полтора, как минимум. Специалист он был действительно классный, пожалуй, лучший из всех, ныне действующих, а, может, и действовавших. Но человек из силовых органов, с кем хозяин дома много лет поддерживал тесные контакты, потребовал сдать именно его. Не «уволить», а именно сдать. Такие наступили времена, доблестная российская милиция начала усиленно отстирывать собственные мундиры от разного рода поналипшего за годы демократии дерьма. В прессе вдруг замелькал жизнерадостный позитив: о неком РОВД, все сотрудники которого вдруг взяли да и вышли на работу в трезвом виде, да еще и поклялись не напиваться до конца рабочего дня, о доблестном гаишнике, отказавшемся от взятки аж в сто рублей, о героическом патруле…

— Передай хозяину, нам нужен киллер, — властно заявил при встрече высокий чин. Своего собеседника он считал не более чем мелкой шестеркой на побегушках. Тот и не пытался протестовать.

— Какой? — робко спросил он.

— Тот, что завалил клиента на Таганке.

— Обязательно он?

— Не обсуждается, — резко ответил чин и повернулся к собеседнику спиной, тем самым давая понять, что беседа окончена.

Поначалу он, было, подумывал о том, чтобы подставить органам кого-нибудь из молодых, но потом еще раз разложил все по полочкам и решил, что пусть все идет, как и должно идти. Тот киллер был уж слишком ловким, такие рано или поздно выходят из-под контроля и начинают работать сами на себя. На чем и горят. А потому, следуя золотому правилу стоматологов, следовало зачистить канал и намертво его запломбировать, чтобы ниточка, если что, не потянулась к тому, кто за нее дергает. А еще он занес, кому надо денег и получил твердые гарантии, что душегуб живым не сдастся: снайпер и двое бойцов из группы захвата приняли гонорар и были готовы сразу же открыть огонь на поражение.

Он сделал еще пару глотков, извлек из старинной папиросницы сигаретку и с удовольствием закурил. Сощурился на солнце и улыбнулся: жизнь, что ни говори, продолжается и она по-прежнему прекрасна.

Расположившийся на дереве метрах в семидесяти от участка молодой человек имел несколько другую точку зрения по этому вопросу.

— Есть, сэр, — бодро проговорил он в трубку, закончил разговор и спрятал телефон в правый нагрудный карман.

Извлек из левого кармана патрон, поцеловал удлиненную пулю (подсмотрел это в одном лихом иностранном боевике), зарядил магазин этим самым и еще парочкой других патронов и присоединил к винтовке. Приник к оптическому прицелу.

— Ловись рыбка, — чуть слышно проговорил он, поймав в перекрестье высокий лоб человека в кресле на веранде. Тот как раз в очередной раз поднес ко рту чашку… — Большая и маленькая… — плавно спустил курок.

На этом процесс распивания кофе на свежем воздухе завершился, потому что ароматный напиток пить стало некому и лить некуда: разрывная пуля начисто снесла голову человеку в халате. Пальцы мертвой руки разжались, горячий напиток вылился на колени, но боли он уже не почувствовал.

Молодой человек спустился с дерева, аккуратно прислонил винтовку к стволу, достал из рюкзачка за спиной баллончик и старательно обработал подошвы собственных кроссовок. Бросил его на землю и припустил рысцой в сторону озера. Погода стояла на удивление для поздней осени теплая, а потому стрелок решил провести остаток дня на природе: прогуляться, посидеть в свое удовольствие на солнышке, съесть шашлычок и выпить пивка.

Глава 7

Инструктор по прозвищу Мастер

Людям моей биографии не всегда снятся кошмары, порою случаются картинки поприятнее: утро, залитая солнцем опушка какого-то явно нездешнего леса, ярко-зеленая мясистая листва на деревьях, напоминающий спираль Бруно, кустарник, высокая влажная трава. Я выползаю из-за кустов, освобождаю штанину защитного цвета портков от вцепившихся в них колючек. Из-за вылезших на поверхность корней не по-здешнему громадного дерева появляется еще один человек. Он тоже одет в камуфляж, улыбающаяся физиономия, как у меня, раскрашена черно-зелеными полосами. В руках старенький немецкий пулемет MG-34.

— Проблемы? — спрашивает он.

— Никаких, — бодро отвечаю я и тоже начинаю улыбаться. — А как у вас?

— Аналогично, коллега.

Это мой тезка, напарник или, как мы величаем друг друга, коллега. Насмотрелись, понимаете, мультиков, вот и прилипло. Нас потом иначе и не называли. Только что мы оторвались от погони, точнее, просто перебили ее. Те, кто выслал за нами всего-навсего пару джипов с пулеметами на крышах, совершенно не представляли, с кем имеют дело.

Нам еще предстоит пройти не меньше сотни километров по здешним красотам, но это не пугает. Мы молоды, здоровы как черти, прекрасно подготовлены и, что самое главное, мы вдвоем, а значит, победа обязательно будет за нами. Все это действительно когда-то происходило.

Я проснулся в прекрасном настроении, с улыбкой от уха до уха и с песнями начал новый день. Обожаю этот сон, вот только в последнее время он что-то не приносит мне удачи. В ночь перед тем, как вертолет, в котором я находился, попытался нарушить закон всемирного тяготения и не смог, мне тоже виделся тот самый лес и мы в нем.

Я выехал из двора, удачно разминулся с несущимся на всех парах «джихад-такси», пропустил пассажирский автобус и чинно вырулил на Ленинградку. Так и ехал, медленно и печально, не обращая ровно никакого внимания на сигналы разных торопыг. Не знаю, как кто, а я с годами не только набрался разумной трусости, но и научился прислушиваться к знакам, которые подает судьба. Именно поэтому я решил отменить все запланированные на сегодня спарринги. Устрою-ка я своим бандерлогам коротенькую, минут на сорок лекцию о методах выживания, а потом поведаю об оказании первой помощи при ранениях. Что-нибудь из того, чего никогда не расскажут врачи.

За Белорусским вокзалом я притормозил и остановился, прижавшись к обочине: сидевший на скамеечке дедок бодренько вскочил на ноги и сделал знак свернутой в трубочку газетой, как гаишник — волшебной палочкой с поперечными полосками. Тяжко вздохнул, старость надо уважать. Старикан бодро заскочил в машину, и по-хозяйски расположившись на переднем сиденье, принялся деловито пристегиваться.

— Вам куда? — спросил я.

— Туда же, — ответил он и скомандовал: — Поехали уже.

— Как скажете, — снова вздохнул я и тронулся.

Искоса глянул на попутчика и хмыкнул: конспирация, конспирация и еще раз, батенька, конспирация. Фланелевая рубашка в клеточку с галстуком-самовязом, потертый клифт и старенькие, но тщательно проглаженные портки, фетровая в стиле «привета из шестидесятых» шляпа с узкими полями, орденская колодка, состоящая целиком и полностью из юбилейных наград, на левой стороне пиджака. Иннокентий Семенович, мой горячо любимый куратор, единственный и в своем роде неповторимый, прошу любить и всячески жаловать. Так сложилось, ко всем отставникам моей бывшей службы в обязательном порядке прикрепляется такой вот персональный ангел-хранитель. Как посмотришь на это чудо природы, сразу же становится ясно, что моя персональная ценность в глазах руководства бывшей родной конторы исчисляется исключительно в копейках.

— Хорошая машина, — он щелкнул пальцем по торпеде. — Не разорился?

— Дотла, — сознался я. — Приходится в свободное от работы время грабить прохожих, — и зверски оскалился.

Полтора года назад тот же Котов замолвил, кому надо словечко и меня приняли инструктором в службу безопасности концерна «Русская Сталь», с тех пор особо не бедствую, по крайней мере, кредит за джип «Лэнд Крузер» две тысячи шестого года разлива, выплачиваю исправно.

— Ну-ну, — отозвался он.

Дальше ехали молча, размышляя каждый о своем.

До колик в подмышках обожаю плановые встречи с куратором. Очень скоро мы остановимся и он, перелистывая в голове страницы инструкции, минут пять побухтит о погоде, потом поинтересуется моим здоровьем. Обязательно спросит, как поживают детки и супруга, я в сто двадцать пятый раз отвечу, что наследников нам с женой не дал Бог, а сама она поживает просто прекрасно и замечательно чувствует себя с новым супругом. Регулярно, не реже раза в полгода звонит мне из заштатного городишки Бостон, штат Массачусетс и совершенно искренне рассказывает, как ей здорово там без меня. Потом предупредит о вреде случайных связей и необходимости строго соблюдать правила конспирации. Обязательно поинтересуется насчет просьб и пожеланий. Единственная просьба к родной конторе, она же и пожелание, у меня, конечно же, есть: никогда больше с ним не встречаться, но я об этом не скажу, а просто от всей души поблагодарю в его лице руководство за ласку и заботу. После этого он, наконец, оставит меня в покое, вылезет из тачки и направится на метро домой, расписывать в цветах и красках отчет о проведении плановой встречи и моем поведении в ходе ее. На сей раз все пошло совсем не так.

— Притормози, — скомандовал он, когда мы въехали на Остоженку.

— Есть, товарищ маршал, — бодро ответил я, припарковался и приготовился соглашаться с тем, что погоды нынче стоят просто на загляденье

— Значит, так, — он снял очки и принялся протирать стекла платочком.

— Не спорю… — откликнулся я и закурил.

Куратор поморщился, но стерпел. Как-то он уже имел неосторожность указать мне на то, что не переносит табачного дыма, а я предложил выйти к чертовой матери из моего автомобиля, встать рядом с ним, наклониться и продолжать беседу через раскрытое окошко.

— Ты часом не в курсе, чем сейчас занимается Коля? — вдруг спросил он, и я едва не поперхнулся дымом от удивления, потому что сразу понял, о ком идет речь.

Так получилось, что у нас с бывшим напарником, моим коллегой, одинаковые имена. Чтобы не возникало путаницы, одного из нас величали Николаем, а второго, соответственно, Колей. Чтобы выяснить, как и кого, пришлось бросить жребий.

— Орел! — крикнул этот везунчик и не угадал. Так он стал просто Колей.

После того, что случилось со мной, он отработал одно мероприятие с новым напарником, но что-то там у них не сложилось. Сидеть за столом и перебирать бумаги тезка не захотел, а потому написал рапорт и ушел на гражданку в один год со мной. Теперь у него есть собственный куратор, и мне совершенно непонятно, за каким чертом уважаемому Иннокентию Семеновичу понадобилось совать свой длинный угреватый нос в дела совершенно постороннего для него человека.

— О ком это вы? — изумленно спросил я.

— Ты прекрасно знаешь, о ком, — сурово ответил он. — Когда вы в последний раз встречались?

— В прошлом году.

— О чем беседовали?

— Ни о чем серьезном, просто выпили немного вискаря и разбежались.

Мы действительно откушали шотландского пойла, но потом. Сначала он долго восхищался моим новым видом, щупал мышцы и восхищенно охал. А потом предложил поработать с ним в паре, как прежде.

— Не заскучал еще, супермен? — как бы между делом поинтересовался он, и я сразу понял, зачем он вдруг опять нарисовался в моей жизни.

Дело в том, что в промежутках между совместными акциями мы практически не встречались, так уж у нас сложилось, на заданиях понимали друг друга с полувзгляда, а вне «работы» не общались. Уж больно разные мы с коллегой люди.

— Да вроде нет… — ответил тогда я.

— Спроси: «А что?» — подсказал он.

— Черт с тобой, — вздохнул я. — А что?

— Есть работенка по прежней специальности, — немедленно ответил он. — Оплачиваемая.

— Так я вроде не бедствую, — я действительно не бедствую, вполне доволен нынешней жизнью и меньше всего на свете хочу «не скучать».

— Как насчет миллионов десяти «зелени»? — по-ленински сощурившись, спросил он.

— Надо собрать десять наклеек под крышечками? — с надеждой поинтересовался я. — Нет, что-то не греет.

— Напрасно, — он все правильно понял и сразу же потерял всякий интерес к беседе. — На пару с тобой мы бы поставили этот городишко раком.

— Терпеть не могу секс по-собачьи, — помнится, ответил я. Мы выпили, снова налили, немного поболтали о том, о сем и расстались. Уверен, надолго.

Глава 8

Мент

Пока шеф читал бумаги, я мирно курил, стряхивая пепел в сувенирное керамическое изделие с изображением дохлого ослика и надписью «Никотин убивает». Не от природной наглости, а с разрешения товарища начальника. Гена так и сказал: «Дыми, мол, здесь, Серега, не стесняйся», а сам глянул искоса. Я подыграл как по нотам, разинул рот в удивлении и вытаращил глаза, но все-таки взял себя в руки и достал сигареты.

— Вот… — Гена отложил бумаги на стол. — Именно то, что надо. Значится, так…

И я опять воспринял это как должное. Удивляться я начал и закончил еще два дня назад.

— Луценко, к шефу, — проговорил Мишаня и добавил важно: — Срочно.

— Уже в пути, — ответил я и потопал.

Остановился у дверей, постучал и вошел. Если честно, ничего хорошего от общения с дорогим руководителем я не ожидал, а, наоборот, по мере сил и возможностей готовился к самому резкому развитию событий.

— Что встал? — Гена на секунду поднял голову от бумаг. — Проходи, садись.

Я и прошел, уселся на стульчик и замер в ожидании бури. А она обязательно должна была последовать. Давать разгон подчиненным по делу и без особого к тому повода Гена любит и умеет. И каждый раз, перед тем, как начать процесс, обязательно выдерживает паузу, давая возможность вызванному на ковер, Дозреть и начать психовать в ожидании.

— Что? — он что-то тихо сказал, а я, занятый своими скорбными мыслями, толком не расслышал.

— Как себя чувствуешь, спрашиваю? — он отложил в сторону бумаги и удобно устроился в навороченном офисном кресле.

— Уже лучше.

— Лучше, — передразнил он. — Ты себя в зеркале-то видел?

— Нет, — честно сознался я.

— И очень правильно сделал, — хмыкнул он. — Видок у тебя, брат…

Я промолчал, потому что говорить было нечего. Если я выглядел хотя бы вполовину от того, как себя чувствовал, мною смело можно было пугать поднадзорный контингент.

— Ловко он тебя, — продолжил Гена.

— Не то слово.

— А ведь, ты оказался прав, — вдруг сказал он. — Парень-то действительно ловкий.

— Профессионал.

— Точно.

— И что мы с ним будем делать?

— Не знаю.

— А я знаю, — Мякишев достал из нагрудного кармана пиджака портсигар и тоже закурил. Выпустил струю дыма и спокойненько так сказал: — Мы его возьмем, — обеспокоенно посмотрел на меня. — Серега, что с тобой?

Ничего особенного, я просто представил себе, как мы, то есть Гена, я и обязательно жирненький Мишаня, будем брать этого ловчилу, и мне опять стало очень нехорошо.

— Вот, значит, как… — обреченно проговорил я.

— А ты что думал? — взвился соколом Гена. — На нашей земле киллер пачками валит людей, а мы должны… — растер окурок в пепельнице и выхватил из портсигара еще одну сигарету. — Короче, — он ткнул пальцем в потолок. — Поставлена задача вывернуться наизнанку, но киллера взять. Это тебе понятно?

— Да, — лично мне понятно было только одно: таких специалистов, как этот киллер, должны разыскивать и брать исключительно специально обученные люди. Не наш это уровень. — Только….

— Приказом начальника управления, — продолжил шеф, сделав вид, что не расслышал мое робкое блеяние, — создана специальная оперативная группа, старшим назначен… — он сделал паузу… — капитан Луценко, — широко улыбнулся и протянул через стол руку: — Поздравляю, Серега.

— Спасибо, — бледно улыбнувшись, ответил я.

— В помощь тебе отряжаются Лоскутов и Султанаев…

— А его-то зачем? — вырвалось у меня.

Племянник начальника одного из управлений МВД, Вадик Султанаев, собранный, хваткий, очень целеустремленный парень. Самый никчемный и богатый опер из всех тех, кого я знаю. Вадик занимается исключительно бизнесом, а в отделе появляется через два дня на третий, а то и реже. Высоким положением родственника не кичится, одинаково высокомерен со всеми. А еще достаточно скромен в быту: у парня есть «Бентли», но на работу он ездит исключительно на старенькой (аж две тысячи восьмого года выпуска) «Субару».

— Все офицеры группы освобождаются от текучки, занимаетесь только этим киллером. Что скажешь?

— А как же Вадик? — не выдержал я. — Его тоже освободят от всех дел?

— Дался тебе этот Султанаев, — добродушно ответил Гена. — Сам знаю, толку от него…

— Если так, — взмолился я, — назначь вместо него Андреева.

Если у руководства есть любимчики, то обязательно должны быть и те, кого оно сильно не любит. Самый старый и толковый опер в управлении, Сашка Андреев, как раз и есть тот самый нелюбимчик. С него регулярно снимают стружку на совещаниях, потому что именно ему скидывают исключительно «дохлые» дела. И все равно порою у него что-то получается, правда, в этих случаях всегда выясняется, что раскрутил дело все-таки не он.

— Не дури, Серега, — Мякишев протянул руку и нажал на кнопку электрического чайника. — Сам все понимаю, но это не мое решение, — широко улыбнулся. — Черт с тобой, отряжу-ка я тебе в помощь еще одного опера.

— Кого?

— Подполковника Мякишева, знаешь такого?

— Не понял.

— А что тут понимать? — чайник закипел, Гена плеснул в две кружки заварки (терпеть не мог чай из пакетиков), добавил кипятку. — Тебе с сахаром?

— Без.

— Держи, — протянул мне кружку. — Делу придается политическое значение, знаешь что это такое?

— Догадываюсь.

— Это значит, что или наградят по-царски, или накажут по-полной, — на всякий случай пояснил он. — Вот я и решил, что бросать тебя под танк как-то некрасиво. В общем, можешь смело на меня рассчитывать. Надеюсь, против моей кандидатуры возражений нет?

— Нет… — в отличие от всех орлов, предложенных мне в помощь, он был единственным настоящим опером.

— Вот и отлично, — он отпил чаю. — Сейчас поедешь домой, как следует проохаешься, а через два дня жду в отделе с планом работы. Понятно?

— Да.

— Иди, скажи Мише, что я приказал подбросить тебя до дома.

— Не надо, я сам.

— А твоего мнения никто не спрашивает, иди, я сказал.

Здорово, ничего не скажу, все на редкость здорово. Наверху пачкаться в этом деле не пожелали, а потому ловить киллера решили исключительно нашими силами. Отрядили в группу, мягко говоря, не самых толковых оперов, а возглавить ее поручили персонально мне, то есть, тому, кем при случае пожертвовать совершенно не жалко. А если вдруг, вопреки всякой логике, у меня что-то получится, то тут же выяснится, что старший группы с поставленной задачей не справился, а потому руководство ею был вынужден принять на себя лично начальник отдела. Я вздохнул и бросил окурок в урну.

Весь первый день я действительно охал и ахал, а на второй стало полегче, и я принялся думать разные мысли: для начала, что я знаю о том самом киллере. К моему удивлению, выяснилось, что не так уж и мало.

Глава 9

Убийца

Я начал убивать людей не по приказу, а за деньги, еще в тот год, когда разбился мой коллега, а сам я еще числился в рядах богадельни, по инерции, именуемой российской армией. Как-то само собой получилось, на меня вышел один наш отставной генерал и предложил немного подзаработать, а я, к собственному удивлению, даже не стал долго раздумывать. Зарезал в ресторане какого-то покрытого татуировками дядю и быстренько утек оттуда. Через день мой наниматель торжественно вручил мне конверт с пятью тысячами американских денег и поинтересовался, не хочу ли я заработать еще.

— Хочу, хочу, очень хочу… — бодро ответил я словами из старого анекдота, и тут же получил еще заказ.

Потом я ушел со службы: с новым напарником работы не получилось, на первом же совместном задании он просто сбежал, оставив меня отдуваться за нас обоих. Самое интересное, что ему даже не было стыдно, и он искренне удивился, когда я при встрече молча заехал ему в рыло. Так что расставание с погонами я пережил без слез.

Работы по новой специальности хватало, очень скоро я напрочь забыл, что это такое, перебиваться от получки до получки, приучился обедать в дорогих ресторанах и даже приобрел себе шикарную машину, длинную как анаконда темно-зеленую «Тойота Камри» аж две тысячи второго года выпуска. Короче, жизнь удалась.

А потом все пошло как-то не так. Отставной генерал обнаглел и стал относиться ко мне как мент к проститутке, то есть снизил размеры гонораров и даже начал придумывать какие-то «субботники» («Это не заказ, а просьба, человек обидел лично меня…»). Когда количество таких «личных обидчиков» дошло до трех единиц в месяц, я встретился с его превосходительством и вежливо посоветовал ему впредь быть не таким обидчивым и чуть более щедрым. Он, в свою очередь, опять обиделся, причем персонально на меня. В один прекрасный день двое орлов на мотоциклах устроили за мной погоню на окраине Москвы. Я рванул за город, они — за мной. Там, на бескрайних просторах Подмосковья, все и произошло. Одному из парней повезло, он умер сразу. Второму же пришлось перед смертью немного помучиться и ответить на кое-какие вопросы. Оказывается, бравый отставник решил списать меня в расход, сдох, дескать, попугай, другого купим.

Я, признаться, даже слегка обиделся. Целый год рвал для этого урода жопу на мальтийские кресты, трудился, можно сказать, не покладая рук и за очень небольшие деньги, а он… В общем, я нашел его. На квартире, которую этот красавец снимал на Полянке для одной малолетней шлюшки. Девушку я упаковал как посылку и запер в ванной, а вот с этим Ромео поговорил, не торопясь и по душам. Узнал много нового и интересного, в том числе, координаты одного серьезного человека. На него и вышел потом, объяснил, что с генералом приключилась неприятность, и он отошел от дел, после чего предложил поработать со мной напрямую. Тот человек подумал и согласился. Первая же выплата меня приятно поразила, мы начали сотрудничать и распрекрасно работали сообща до того момента, пока он не решил от меня избавиться.

А в принципе-то, все совершенно правильно, и виноват в произошедшем исключительно я сам, нечего было так долго оставаться в роли наемной рабочей силы. В этом бизнесе выживает и добивается успеха только тот, кто работает исключительно на самого себя. За это время я, признаться, слегка расслабился от несложных поручений и относительно неплохих денег. Настолько, что даже начал слегка хулиганить. За каким, спрашивается, чертом я поперся на ту квартиру? Ведь мог же спокойненько посмотреть все это кино издали, и совершенно при этом не рискуя. Ладно, проехали и забыли. Пора собраться и приступать к настоящей работе за настоящие деньги.

Не скажу, что я особо бедствовал до сих пор, но все равно это не те суммы, которые нужны для нормальной, в моем представлении, жизни. Я достаточно поездил по миру и вдоволь насмотрелся, как живут в свое удовольствие люди. И я так же хочу, потому что заслужил. Если кто с этим не согласен, пусть поднатужится и сделает хотя бы малую часть из того, что натворили на планете Земля мы с коллегой.

И я эти бабки обязательно добуду. Мне заплатят их, но только не за работу, а за то, что я ее не выполню. Просто кто-нибудь из очень богатеньких купит у меня билетик в жизнь. Если начнет капризничать, постараюсь его в этом убедить.

Жалко, что бывший напарник и коллега оказался чистоплюем и откровенным слабаком. Вдвоем с ним мы бы много чего натворили. Что же, пусть остается тем, кем стал, живет себе, сопит в две дырочки, косит свой изюм. А я и сам справлюсь. Получу нужную мне сумму, всю, до последней копеечки, и, пожалуй, съеду из страны. Поменяю обличие и начну новую жизнь с красивого чистого и белого, как горные снега, листа.

Глава 10

Инструктор по прозвищу Мастер

Вытер краешком простыни пот со лба, отодвинул от себя недопитую кружку с чаем и потянулся за сигаретами. Сам обычно не курю в бане и другим не разрешаю, но после сегодняшней встречи с куратором душа постоянно требовала никотина, настолько, что я с трудом сдержался, чтобы не задымить посреди ежедневной разминки.

— А знаешь, — вдруг спросил он, — чем зарабатывает на хлеб твой напарник?

— Бывший напарник, — поправил я. — Понятия не имею, — кое-какие мысли по этому поводу у меня, конечно же, были, только не было фактов, да и не нужны мне эти факты.

— Он убивает людей! — вдруг заорал он.

Я приоткрыл окошко, чтобы немного выветрился дым и демонстративно посмотрел на часы.

— Слышал, что я сказал?

— Слышал, — тихо ответил я. — И что?

— Ты что, не понял?

— Да все я понял, уважаемый Иннокентий Семенович.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Он убивает людей!

— А кого, по-вашему, он убивал долгие годы, с моей, между прочим, активной помощью? — я опять закурил, хотя не собирался. — Дождевых червей или майских жуков?

— Тогда вы исполняли свой долг, — торжественно пробубнил он.

— У вас есть доказательства?

— Считай, что есть.

— И кого он уложил? — поинтересовался я… — Рабочих? Представителей колхозного крестьянства? А может быть, учителей начальной школы?

— Нам стало известно, по крайней мере, об убийствах трех уважаемых людей.

— Уважаемых, значит, не очень бедных?

— Да.

— И у каждого из усопших, подозреваю, была своя собственная охрана и служба безопасности?

— Конечно, была, — удивился он. — К чему это ты?

— А то сами не понимаете, — отмахнулся я. — Если у вас все, извините, мне пора.

— Погоди, — он вцепился двумя руками в кресло, видимо испугался, что я начну выкидывать его из машины посреди улицы. — Что ты хочешь этим сказать?

— Да только то, что все эти люди, для того чтобы стать богатыми и уважаемыми, — заорал я в ответ, — сами покрошили кучу народа или приказывали это делать. Вот, собственно, и все.

— Значит, их теперь тоже можно убивать?

— А черт его знает, — устыдившись собственного крика, я немного приглушил звук. — Может, и нельзя. Только все это — не мое дело. Есть милиция, ФСБ, в конце концов, у каждого, как вы сказали, уважаемого человека полно здоровенных битюгов с пушками. Пусть работают.

— Ильин, — укоризненно проговорил он. — Ты часом не забыл, что являешься офицером резерва? — и многозначительно добавил: — Действующего резерва.

— Вы только что мне об этом напомнили — любезно ответил я, успокоившись.

Кстати, в действующий резерв я попал далеко не сразу. Сначала военно-врачебная комиссия присвоила мне третью группу инвалидности. А уже потом меня пролечили по-настоящему и за немалые деньги. Это дело оплатил фонд Бацунина, есть такой достаточно небедный мужик, один из владельцев «Росмеда», в прошлом боец спецназа ГРУ. Если бы не он и не доктор Львов, фиг бы я был тем, кем стал. Валялся бы себе дома, изредка отваживаясь на рейд до ближайшего магазина. А так через год инвалидность с меня сняли и заодно на две трети уменьшили пенсию. Как говорится, спасибо, Родина, за новые протезы, ура! Теперь хожу, вот, трясу мышцой на зависть окружающим и терплю насмешки профессионалов.

Коля, мой коллега, помнится, тоже не забыл вставить пару слов по этому поводу.

— Ну, до чего же здоров! — восторженно проорал он и принялся мять железными пальчиками мои многострадальные бицепсы с трицепсами и прочей чепухой. — Вылитый Рембо — и вдруг ударил.

Признаться, чего-то подобного я ожидал, и все равно толком не успел среагировать, уж больно он быстр, мой бывший. Его кулак остановился в каких-то паре миллиметров от моего живота. Он опустил голову и посмотрел на мою ладонь у своего горла со сложенными в виде наконечника копья пальцами.

— Неужели успел? — удивленно спросил он.

— Нет, — сознался я. — Припоздал.

— Все равно здоров, — молвил он. — Самый настоящий супермен. Кстати, не заскучал еще, супермен?

Куратор и не собирался уходить, продолжал что-то бубнить, разгоняя ладошкой дым.

— Так что вы от меня, любезный, хотите? — не в моих правилах опаздывать на работу и, вообще, беседа, кажется, зашла в тупик. — Чтобы я нашел Колю и попросил больше этого не делать?

— Вообще-то, мы надеялись, что ты его остановишь, — торжественно проговорил он.

— Это, в каком смысле, «остановишь»?

— А то ты сам не понял.

— Нет, — решительно ответил я. — Во-первых, не смогу, даже если захочу…

— Да, ты его просто боишься!

— Конечно, боюсь, — рассмеялся я. — И совершенно этого не стесняюсь, — продолжил. — А во-вторых, еще раз говорю, пусть им занимаются те, кому это положено по работе, и прочие дармоеды из всяких там частных служб. Их сейчас как грязи.

— Он опасен.

— Точно, — подтвердил я. — И еще как.

— Значит, твой ответ — нет.

— Вы все совершенно правильно поняли. Как всегда.

— Так и передать руководству?

— Так и передайте, а еще привет и наилучшие пожелания.

— Признаться, Николай, я думал о тебе иначе, — горько вымолвил он и нахмурился.

— Напрасно думали, — ответил я и еще раз посмотрел на часы. — Иначе было бы только в плохом кино, а у нас с вами кина не будет, — перегнулся и открыл переднюю пассажирскую дверцу. — Все, не смею больше задерживать, вам уже полчаса, как пора.

Глава 11

Мент

— Вот, — Гена дочитал написанное мной и отложил бумаги на стол. — То, что надо. Значится так, сегодня же отправляем запросы, — поднял на меня глаза. — Точно уверен, что только в два адреса? Учти, сейчас этих самых спецназов как…

— Как денег у Вадика Султанаева, — подсказал я. — Только это не спецназ.

— Неужели? — удивился он. — Тогда кто, подскажи, — и тонко подколол: — Ты же у нас профи.

Профи, не профи, а срочную я отслужил в роте войсковой разведки. Съездил, кстати, в три командировки, не то чтобы особо показал себя, но кое на кого посмотрел. Разные попадались люди, так что услышать и увидеть что-то довелось.

— Кто, спрашиваешь, — я вопросительно посмотрел на Гену, тот милостиво кивнул и я полез за сигаретами. — Классно обученный государством специалист по острым операциям. Заметь… — я прикурил и поискал глазами пепельницу. Нашел и водрузил рядом… — Этот человек ни разу не повторился: одного клиента застрелил, второго зарезал, третьего просто подорвал.

— Точно, — хмыкнул Мякишев. — А следующего наверняка задушит или отравит.

— Но во всех трех акциях прослеживается нечто сходное.

— Что же?

— Тщательность отработки деталей: выход на позицию, бегство, маскировка и все такое. Уверен, что работал не чистый вояка.

— Ну, да… — Гена кивнул головой. — Тот бы просто ахнул из гранатомета, и все дела.

— Именно поэтому я предлагаю отослать запросы всего в два адреса, Службу внешней разведки и ГРУ. Только неизвестно, сколько придется ждать ответа.

— Недолго, — Гена потянулся к чайнику. — Я как бы числюсь у тебя в группе, так что это уже моя забота.

— Здорово! — искренне восхитился я.

— Обращайтесь при случае, — любезно ответил шеф. — И, вообще, особо не стесняйся, на время этой работы пользуйся всеми правами моего заместителя, командуй… — прищурился. — Кстати, эта должность у нас пока никем не занята, если все пройдет удачно, возможны варианты.

— Замечательно, — обрадовался я. — А вакантных должностей среди заместителей министра случайно нет?

— Такие должности свободными не бывают, — со знанием дела ответил Мякишев. — У тебя все?

— Не совсем, — уходить из кабинета шефа я пока не собирался. — Первое: надо посмотреть сводку об убиенных в Москве и, пожалуй, в области за прошедшие два дня.

— Зачем?

— Этого мужика нам явно слили. Уверен, что он все правильно понял и уже успел оформить обратку. Лично меня очень интересует тот, кого он ухлопал.

— Логично, что еще?

— Еще я никак не могу взять в толк, какого черта ему понадобилось разыгрывать перед нами комедию с переодеванием.

— Мне, признаться, тоже. Может, — Гена налил чаю, причем, только себе, — он не такой и умный, этот твой киллер.

— Думаю, что он просто над нами поиздевался.

— Может и так. Теперь все?

— И последнее, если я сейчас такой важный чин, можно ли мне давать отдельные поручения другим операм отдела?

— Можно, — он вздохнул. — Все-таки хочешь подключить этого алкаша Андреева?

— Так можно?

— Зачем он тебе, Серега?

— Он умный.

— Ошибаешься, — Гена вздохнул и покачал головой, — это я умный, потому что начальник, Мишаня очень даже не дурак, потому что всегда рядом с начальником. Хочешь как следует в этой жизни устроиться, правильно выбирай компанию. Усек?

— Усек, — кивнул я. — И все-таки?

— Да, Бога ради, — разговор со мной ему окончательно надоел. — Свободен.

* * *

Сашка Андреев положил трубку и, улыбнувшись, направился стоящему в углу холодильнику. Извлек оттуда бутылку водки и ровно один плавленый сырок. Водрузил это великолепие на стол.

— Начальство уехавши, — радостно сообщил он. — Самое время начинать банкет, — нырнул в стол и скоро показался на поверхности с двумя пластиковыми стаканчиками. Критически заглянул вовнутрь каждого и остался доволен. — Сойдет, — молвил он и передал мне один из них.

— Может, сначала поговорим? — поинтересовался я, принимая емкость.

— Банкет беседе не помеха, — тут же ответил он и принялся с большим знанием дела открывать бутылку. — Скорее даже наоборот, — открыл и быстренько наполнил стаканы, — закуской особо не увлекайся, — предупредил он и мигом перелил в себя содержимое стакана.

Я последовал его примеру, потом отломил крошечный кусочек сырка и мигом проглотил. Если честно, есть хотелось просто зверски, весь рабочий день я промотался как савраска и таки кое-что сделать успел. Но не пообедать.

— Оголодал, Маугли? — Сашка и не подумал притронуться к закуске, просто сидел и курил. А еще смотрел на меня с усмешкой.

— Еще как, — сознался я. Очень хотелось проглотить побыстрее этот несчастный сырок, а потом пойти домой и освоить полную кастрюлю макарон с котлетами…

— Позавтракать ты, может быть, и успел, — продолжил Андреев, — а вот, пообедать — хрен.

— Угадал.

— А это значит, — налил нам еще, — что из тебя может получиться правильный мент.

— То есть?

— Все очень просто, — он заглянул внутрь стакана, полюбовался содержимым и быстренько выпил.

— Покрутил головой и опять закурил: — Тебе сейчас сколько?

— Двадцать семь.

— Прекрасно, к тридцати двум, если будешь продолжать в том же духе, заработаешь язву, а к сорока просто сопьешься.

— Да?

— Точно, — он заложил руки за голову и с удовольствием потянулся: — Я, Серый, стыдно сказать, с девяносто второго года в уголовке.

— Восемнадцать лет, — подсчитал я. — Круто.

— Может быть, — согласился он. — Только лет десять из них — явно лишние.

— Что не уходишь?

— А куда? — удивился он. — Я же больше ничего в этой жизни не умею, — затушил сигарету. — Я к чему все это… — опять потянулся к бутылке.

— …Обожди.

— Как скажешь… Я это все к тому, что успел застать сыскарей старой школы, — остро посмотрел на меня. — Настоящих, ведь, сыскарь это даже не профессия.

— Диагноз… — вякнул я.

— Истину глаголешь, сын мой. Настоящий сыскарь пока реального… — он поднял палец, — повторяю, реального злодея не изловит, так не спит и не ест.

— Но пьет, — ввернул я. Тоже, знаете ли, доводилось кое-что слышать об операх старой школы, хорошее и разное.

— Выпивает, — согласился Сашка, — но не закусывает, потому что нет времени и часто просто нечем. Отсюда и язва в желудке, как медаль на грудь.

— У тебя тоже? — полюбопытствовал я.

— Нет, конечно, — рассмеялся он, — я теперь питаюсь сытно и регулярно.

— Этим? — я глянул на жалкие остатки «Хохланда».

— Это просто так, для приятной беседы, — хохотнул он. — Люблю раздавить бутылочку под приятный разговор и непременно на рабочем месте.

— Давай поговорим.

— Я только за, а потому не советую.

— Что?

— Лезть в это дело, — он опять налил. — Как я понимаю, ты хочешь предложить мне поучаствовать.

— Думал, тебе будет интересно.

— Интересно ли мне, — он медленно выпил, отломил крохотный кусочек сыра и забросил в рот, — залезть в пасть крокодилу и посмотреть, что у него там и как? Дурак ты, Серега.

— И все-таки? — взвился я и резко отставил стакан в сторону, водка вылилась на стол.

— Успокойся, — проговорил он. — Я, наверное, один-единственный в отделе, кто тебе желает добра, — достал газетку и промокнул вылитое. Набулькал мне по новой… — Выпей.

— Ты в меня не веришь? — уперся я.

— Выпей, говорю! — вдруг гаркнул он. Я вздрогнул и исполнил команду.

— Даже, если вдруг тебе повезет, — медленно проговорил он. — Тут же выяснится, что ты был во всем этом не при делах, — вздохнул. — А если нет, ну, ты понял. Тебя давно хотят слопать, как меня когда-то, а лучше повода просто не придумать.

— Думаешь, — спросил я. — Ничего у нас не выйдет?

— У кого, у нас? — поинтересовался он. — Дай-ка я угадаю расклад… — Достал из пачки сигарету и принялся неторопливо разминать. — Значит, так, тебя поставили старшим группы, в цвет?

— Да.

— А в помощь назначили, естественно, лучших из лучших: Мишаню, например, и… — с усмешкой глянул на меня, — Султанаева, я прав?

— Мякишев сказал, что тоже будет работать с нами.

— А как же иначе? — удивился он. — Если, не дай бог, выйдешь на след, он тут же тебя отстранит, а себя назначит, — покачал головой, — хотя вряд ли.

— Не понял.

— А что тут понимать? — скривился он. — В одиночку тебе такого зубра не уделать, а помощи тебе ни от кого не будет.

— А ты?

— Я тебе уже помогаю. Лучший вариант победы для тебя в этой драке — это ничья, запомни.

— То есть?

— Запросы оформили?

— Да.

— Вот и отлично. Если повезет, ты больше об этом мужике не услышишь.

— Как?

— Да, так… — он улыбнулся. — В таких случаях спецслужбы часто сами решают вопрос со своими заигравшимися бывшими. Дай-то Бог, чтобы так оно и вышло.

— Понятно, — я разлил остатки водки по стаканам… — Значит, на тебя я смело могу не рассчитывать?

— Ну, почему, — удивился он. — Возникнут вопросы, подходи.

— Обязательно, — я залпом прикончил водку, встал и направился к выходу. — Как только, так сразу же.

— Серега, — позвал он, я обернулся.

— Что?

— Совет напоследок… — тихо проговорил он, не поднимая глаз от стола.

— Ну.

— Не лезь в герои, — это больше походило на просьбу, чем на совет. — Лучше жидко обделаться и оказаться по уши в дерьме, чем…

— Чем что?

— Чем чистым, красивым и в новом костюме, зато в гробу.

Глава 12

Убийца

— И что теперь? — спокойно спросил он, правда, немного при этом побледнев.

Честное слово, этот парень владеть собой умел и держался достойно. Не каждый, поверьте, вернувшись домой вечерком и застав там человека моего пошиба, сможет не впасть в истерику, а любезно предложить чашечку кофе или чаю, на выбор. А уже потом поинтересоваться, за каким таким чертом незнакомец проник к нему и каковы его планы на остаток вечера.

— Меня наняли вас убить, — я, по возможности вежливо, объяснил цель столь позднего визита. — Пожалуйста, не делайте резких движений, — потому что он подобрался и явно засобирался натворить глупостей. — Если я не трясу у вас перед носом пистолетом, это вовсе не означает, что у меня его нет. Сядьте! — скомандовал я, и он послушно опустился в кресло. — И потом, — пояснил я. — Для того чтобы переправить вас на тот свет, мне совершенно не требуется ни огнестрельного, ни холодного оружия, понятно?

— Вполне, — хриплым голосом проговорил он. Откашлялся. — Чай, кофе?

— Чай, — подумав, ответил я. — И, пожалуйста, не надо лезть в стенной шкафчик за «ТТ», там его уже нет.

— Ну, да, конечно… — по-моему, он не особо-то и удивился. — Какой предпочитаете?

— Черный.

— Черный у меня только в пакетиках, — виновато пояснил он. — «Беседа», — и смутился.

— Ничего, — великодушно ответил я. — Перетерплю.

Я в охотку выпил чайку, угостился овсяным печеньем и конфетами. Хозяину дома трапеза давалась с трудом, но он все-таки протолкнул вовнутрь немного чаю и даже потянулся было за печеньем, но рука остановилась на полпути.

— Так, что же все-таки будет дальше? — спросил он.

— По идее, я должен попросить вас отдать мне диск, после чего мне предстоит надежно вас зафиксировать и всадить пару пуль в живот, чтобы умирали вы долго и мучительно, — любезно ответил я. — Таково было пожелание заказчика.

— А… — ответил он, — понятно… — Теперь побледнел по-настоящему.

— Погодите падать в обморок, — предупредил я. — Ничего этого может и не случиться.

— А вот с этого момента, — нет, честное слово, с нервами у парня полный порядок. Впрочем, в его работе иначе просто невозможно.

Дело в том, что мой собеседник привык зарабатывать на жизнь сбором информации и шантажом, такая вот у человека профессия. Один сеет и жнет, другой водит по городу троллейбус, третий играет на бубне в симфоническом оркестре, а этот собирает и продает.

— Обстоятельства за последнее время несколько изменились, — пояснил я. — И мне совершенно нет никакого смысла отправлять вас к праотцам.

— Тогда зачем же вы пришли? — удивился он и тут же сам себе ответил: — Понимаю, вопрос в деньгах. Сколько?

— Вы не так поняли, — я достал сигареты и зажигалку. — Закурю, пожалуй. Где у вас пепельница, Игорь?

— Вообще-то, — молвил он, — здесь не курят, — тут же поправился, — хотя для вас я готов сделать исключение, — придвинул мне чайное блюдце.

— Благодарю, — я щелкнул зажигалкой, затянулся и выпустил дым в потолок. — Так вот, касательно финансов. Я не собираюсь вымогать у вас деньги.

— Да? — удивился он.

— Именно, — подтвердил я. — Более того, если все пройдет нормально, вы сами неплохо заработаете.

— Замечательно, — живо откликнулся мой собеседник. — Одно только меня расстраивает.

— Что же?

— В гробу, знаете ли, нет карманов, — горько заметил он. — Вы же меня грохнете сразу после окончания работы.

— Зачем? — я запрокинул голову и попробовал выпустить дым колечком. Получилось. — Не имею, знаете ли, пошлой привычки просто так, без причины валить людей направо и налево.

— Причина есть, — не согласился он. — Я вас видел.

— Да что вы говорите? — удивился я. — Во-первых, я несколько изменил внешность перед визитом. Во-вторых, если сразу же после моего ухода вы побежите в ближайший околоток, то что вы им всем расскажете? Приходил, дескать, какой-то мужик, сказал, что его попросили вас убить, а он этого делать не стал. Выпил чаю с печеньем и отчалил.

— Отпечатки, — тихо проговорил он. — Вы же без перчаток.

— А, это… — я поднял руки и пошевелил пальцами. — Перчатки в наше время перед работой надевают только артисты в кине да малолетние дебилы. Взрослые люди используют современные разработки. Ладно, — я решительно загасил окурок. — К делу.

— К делу так к делу, — он вздохнул. — Ответьте только на один вопрос.

— Слушаю.

— Почему вы не убьете меня по окончании работы?

— Да потому, недоверчивый вы наш, что после этой работы последует еще много чего интересного и разного. Кстати, — я внимательно посмотрел на него, — едва не забыл. С сегодняшнего дня, буквально с этой самой минуты вы работаете исключительно на меня. Забудьте, прошу вас, о собственных мелких шалостях. Уверяю вас, гонорар за то, что вы сделаете для меня, с лихвой все окупит, — надеюсь, что он во всю эту туфту поверил.

— Вы просто не представляете, — клиент осмелел и зачирикал, — сколько я иногда зарабатываю.

— Ну, почему, в самых общих чертах представляю. Скажите… — с улыбкой спросил я, — вам когда-нибудь предлагали сто тысяч?

— Один раз, — честно ответил он.

— А двести?

— Ни разу.

— Вот видите, а я предлагаю. Именно эта сумма будет немедленно выплачена вам сразу же после того, как вы исполните все, о чем я попрошу, вернее то, что я потребую, — снова закурил.

— Слушаю.

— Замечательно, — я достал из кармана листок бумаги и перебросил ему через стол. — Вот об этом человеке я хочу знать очень много.

— Что конкретно? — он развернул листок… — Ого, где-то я его уже встречал.

— Его фотографии публикуются в печати, — пояснил я. — А еще он мелькает в ящике.

— Вы не ответили.

— Отвечаю, — я опять закурил. — Сразу же после переезда…

— Я куда-то переезжаю?

— Ну, конечно же, — я вздохнул. — Если мне удалось разыскать вас, почему это не получится у других? А вообще-то, я не люблю, когда меня перебивают.

— Извините.

— Пока прощается, — я хмыкнул. — Так вот, вы сразу же начнете очень старательно работать. Меня интересует ближайшее окружение клиента: персоналии, их привычки, места тусовок, адреса, номера телефонов и прочее.

— Понятно.

— А в первую очередь, конечно же, сам клиент, как можно больше интимной информации из биографии, кроме того, номера телефонов, электронные адреса.

— Это сложно.

— Будете смеяться, но проще, чем вы думаете. Он большой любитель электронного общения, даже отмечался в «Одноклассниках». И потом, — укоризненно покачал головой. — Я, кажется, уже говорил…

— Еще раз извините.

— Когда закончите первичную работу, станет понятно, в каком направлении трудиться дальше. Так что, не будем терять времени. Не скрою, попахать вам придется от души, зато будет на что отпраздновать успех.

— Сколько времени дается на, как вы сказали, первичную работу?

— Целых три дня.

— Тогда убейте меня сразу.

— Если вы настаиваете, — я широко улыбнулся. — Но сначала вас придется немного допросить. Не подскажите, где тут у вас паяльник, пассатижи, а то я забыл инструменты дома. И чистое полотенце.

— А полотенце-то зачем? — оторопело спросил он.

— Как зачем? — в свою очередь удивился я. — Вытирать вспотевший лоб. — И пояснил: — Мой собственный.

Глава 13

Инструктор по прозвищу Мастер

Я припарковался у собственного подъезда, вышел из машины, открыл багажник и принялся выгружать пакеты с продуктами и ставить на скамейку. Дверь подъезда распахнулась, крупный пухловатый мужик вышел во двор и, не торопясь, направился ко мне.

— Добрый вечер, Виталя, — почтительно поприветствовал его я.

— Привет, сосед, — степенно ответил он и протянул руку. — Ключи.

— Да-да, конечно, — вложил брелок в крупную мозолистую ладонь. — Когда вернешь?

— Завтра, — подцепил толстым пальцем несколько пакетов и пошел к подъезду. — Занесу ближе к вечеру.

Два дня назад Виталий сообщил, что ему не нравится, как работает движок моей машины. Лично я ничего такого не заметил, потому что он, как мне казалось, как всегда работал бесшумно, но с профессионалами спорить бессмысленно. Виталий действительно классный автомеханик, его авторитету среди владельцев крутых тачек нашего района впору позавидовать самому гаранту конституции. И это правильно, у человека просто редкостный талант ко всей этой механике с электроникой. Кстати, не единственный, есть еще один (я имею в виду талант), только мой сосед много бы дал, чтобы его у него никогда не было.

Их семья переехала в наш дом месяцев пять назад: сам Виталя, его жена, миниатюрная симпатичная женщина, дочка трех лет и пес неизвестной науке породы, очень напоминающий щетку для обуви. И размером с нее. Где-то через месяц после этого, я возвращался вечерком домой и в скверике возле магазина встретил нового соседа в окружении малолетней пьяной гопоты. Подогретые продвинутым «Клинским» и прочим говном для умственно ушибленных, милые юноши с воодушевлением били дядю. Даже не били, для этого у них элементарно не хватало ни сил, ни умения, просто пихали хилыми кулачонками в широкую грудь и пинали в пузо ножонками. Возвышающийся над всеми ими как слон над шавками, Виталий даже не пытался заехать кому-нибудь в ответ, просто бормотал что-то вроде «Не надо, ребята» и все порывался уйти, а они его не отпускали.

— Проблемы, сосед? — поинтересовался я, останавливаясь.

— Да вот, — пробормотал он и ойкнул, потому что кто-то из малолеток угодил ему, обутой в пыльный говнодав ножонкой под коленку.

Терпеть не могу коллективных драк, имеется в виду, когда несколько человек метелят одного, поэтому я быстренько надавал этим придуркам пинков и отконвоировал соседа домой.

— Спасибо, — с чувством молвил он, исчезая в двери напротив.

— Пожалуйста, — буркнул я, открыл дверь и пошел к себе.

Через полчаса раздался звонок, и я обнаружил его, стоящего на пороге с литровой бутылкой «Чиваса».

— Можно?

— Ну, раз уж пришел, — без лишней вежливости ответил я. Терпеть, знаете ли, не переношу трусов и мямлей.

У меня на кухне мы накатили по первой, и он потянулся к бутылке, чтобы разлить по второй.

— Хватит, — молвил я. — Забирай пузырь и иди, ты мне ничего не должен.

— Думаешь, — он горько усмехнулся, — я просто зассал?

— Именно так, — подтвердил я. — Даже уверен.

— Вообще-то, ты прав, — он покачал головой. — Действительно, все так. Я вообще стараюсь никого не бить.

— Потому что боишься урыть с одного удара, — догадался я. Знали бы вы, сколько таких красивых историй мне довелось услыхать за то время, что живу. Если опубликовать, получится не меньше томов, чем сочинений у дедушки Ленина. — Пойдем, — я вдруг разозлился. — Покажешь, какой ты Майк Тайсон.

— Пошли, — согласился он, вставая.

В гостиной моей квартиры отсутствует мягкая мебель, зато с потолка свисает боксерская груша, на полу валяются гантели и гири, а в углу стоит тренажер. Жена, кстати, меня за это совсем не пилит. Это потому, что мы давно живем с ней в разных домах разных городов и даже разных стран.

— Какая рука у тебя ударная? — спросил я.

— Обе, — скромно ответил он.

— Круто, — восхитился я, поднял с пола перчатку на правую руку и бросил ему. — Надевай.

Нацепил на собственную правую «лапу» и встал боком.

— Бей.

Рука в перчатку ткнулась в «лапу».

— Так, что ли?

— Великолепно, — хмыкнул я. — А сильнее можешь?

— Могу.

В самый последний момент, почувствовав неладное, я немного отбросил в сторону руку в «лапе», смягчая удар. Все равно стало очень больно.

— Ух ты, — только и произнес я.

— Могу еще сильнее, — застенчиво сказал сосед.

— А вот это — лишнее.

Мы вернулись на кухню, я извлек из морозилки заледеневшую бутылку водки и обхватил ее ноющей от боли ладонью. Пить и закусывать пришлось одной левой.

— Больно? — поинтересовался он.

— Терпимо, — ответил я. — Ну и колотуха у тебя, просто на зависть.

— Нечему завидовать, — он вздохнул.

— Рассказывай, — приказал я и сам разлил вискарь по стаканам.

Он рос крупным и миролюбивым парнем. Любители подраться к нему не приставали, а сам он никого не трогал. С пятого класса начал пропадать в автомастерских, где работал отец, а к пятнадцати годам у него появились собственные клиенты. От этой постоянной возни с железками его собственные ручищи приобрели стальную крепость.

Дождливым мартовским вечером он провожал домой девчонку, она щебетала о платье, которое собиралась надеть на выпускной вечер, он солидно молчал, изредка поддакивая. На аллее парка дорогу им преградила милицейская «канарейка». Двое поддатых ментов вылезли наружу, вдумчиво оглядели парочку, после чего все, собственно, и началось.

— Куда идем? — строго спросил молодой сержант и сдержанно рыгнул.

— Домой, — честно ответил Виталий.

— Ну, так и топай домой, сопляк, — вступил в разговор старшина. — А девушку мы сами проводим, — схватил девчонку за рукав и потащил к машине. Та принялась вырываться и запищала.

— Постойте, — парень шагнул вперед.

— Домой, говорят, — сержант двумя руками толкнул его в грудь. — Пошел! — и двинул сапогом в живот, да так, что тот скорчился от боли.

— Виталя! — пискнула подруга.

Сержант занес над мальчишкой дубинку, но треснуть по спине не успел, потому что ударил он. Снизу в челюсть. Служивого подбросило в воздух, и, пролетев пару метров, он приземлился в кустах, где и остался.

— Ах, ты, сучонок, — старшина оттолкнул девчонку и сделал шаг вперед, размахиваясь.

От страшной силы удара в грудь он захрипел и упал в лужу. Водитель выскочил из машины и принялся расстегивать кобуру. Виталий шагнул вперед и ахнул его кулаком по лбу. Не в лоб, а именно, по лбу, сверху вниз, с размаха и со всей молодой и сердитой дури. Страж порядка тихонько хрюкнул и медленно осел на землю.

Ночью за ним приехали, без особых церемоний разбудили и увезли в наручниках. Следствие было коротким, суд состоялся буквально через неделю и щедро отвесил малолетнему хулигану «шестерку» за нападение на сотрудников милиции при исполнении теми служебных обязанностей и нанесение им разной степени телесных повреждений. Дело в том, что все трое доблестных служителей закона оказались на больничных койках: с двойным переломом челюсти (со смещением), поломанными ребрами и сотрясением головного мозга. Судебная экспертиза установили, что в голове у водителя некоторое его количество все же имелось.

Полгода он отработал в гараже колонии для малолеток, потом его перевели во взрослый гараж, в смысле, в обычную колонию. Еще через три года освободили условно-досрочно. Виталий вышел на свободу и направился прямиком в автомастерскую к папе.

Ровно через год после этого он опять загремел на нары и опять по той же статье, правда, на сей раз под его молотилки попали не менты, а вполне приличные молодые люди, футбольные фанаты. Четверым из них чем-то не понравился мирно идущий по своим делам работяга, поэтому один взял да и разбил о его голову бутылку. В ответ он ударил их ровно три раза, потому что один из них сбежал.

Виталий сам вызвал «скорую», следом приехала милиция. На этот раз самый справедливый в мире суд отмерил ему «восьмерку» и отсидел он ее от звонка до звонка. Когда выходил на волю, начальник колонии со слезами на глазах и надеждой во взоре провожал его до ворот.

— Сказал, когда опять заметут, — пояснил собеседник, — то сразу к нему.

— Так тебя полюбил?

— Не то слово, — хмыкнул он. — Он на мне такие бабки поднимал, ты не поверишь.

— Это как?

— Да так, — пояснил Виталий. — Открыл самый настоящий автосервис для иномарок, мы там с напарником день и ночь горбатились.

— Забесплатно?

— Кормили.

— Послушай, — спросил я. — А там, на зоне тебя не обижали?

— Скажешь тоже, — он вопросительно посмотрел на меня, я все правильно понял и налил. — Там все обо всех знают. Один разок какой-то спортсмен начал было гнуть пальцы…

— И?

— Я взял лом и немного согнул о шею.

— Его?

— Свою, — покачал головой. — Я же не зверь какой. Тот сразу все понял и отвалил.

Он опять вернулся в автосервис, через год познакомился с хорошей женщиной, своей нынешней женой. Родилась дочка.

— Теперь понимаешь? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Извини.

Он действительно до смерти боялся. Потерять то, что, наконец, получил от жизни. Не знаю, как бы я сам поступил на его месте. Очень может быть, что точно так же.

* * *

Стемнело, я сидел на кухне, курил и уныло хлебал остывший чай. Куцые обрывки мыслей, не задерживаясь надолго, пробегали по мозгам и исчезали. О чем я думал? Да ни о чем конкретно и обо всем сразу, трудно ответить. Только, уж больно погано было на душе.

В дверь позвонили, я неохотно оторвал задницу с табурета и, шаркая, как старый дед, ногами, отправился открывать.

— А у нас сегодня пельмени, — радостно сообщил Виталий. — Пойдем.

— Без обид, — уныло ответил я, — но сегодня лучше без меня.

— Что с тобой, сосед?

— Да так, что-то мне хреново нынче.

— Держи, — он протянул мне квадратную бутыль из темного стекла. — Хотел с тобой принять перед пельменями, да вижу, сейчас не до меня.

— Что это?

— А то сам не видишь: взятка, вернее, благодарность, — подмигнул. — Прими граммов триста, глядишь, и полегчает, — развернулся и пошел к себе.

Я вошел в комнату, включил свет и тут же уткнулся взглядом в старое фото: Красная площадь и двое посреди нее. Молодые лейтенанты, оба в парадной форме, с одинаковыми серебряными крестами на левой стороне груди, счастливые и преисполненные значимости салабоны. Девяносто, дай бог памяти, шестой год, нам с Колей только что вручили ордена Мужества, первые в нашей тогда молодой жизни боевые награды. И даже налили по бокалу кислого шампанского. Водки мы, как сейчас помню, выпили уже потом, и как следует. И тут закололо в груди от предчувствия неминуемого. Так бывает, ничего еще не случилось, а душа уже ноет.

Часть вторая

Пролог

Где-то в Латинской Америке. Начало нынешнего века.

— Действительно так больно? — задавший вопрос, снял очки и принялся старательно протирать стекла полой цветастой рубашки.

— А сами как думаете? — огрызнулся человек в койке. Скудно одетый, исключительно в короткие трусы и футболку. С перебинтованной выше колена правой ногой.

— Думаю, что люди нашей профессии должны уметь переносить боль.

— Нашей? — ехидно спросил раненый. — С каких это пор у нас с вами появилась общая профессия?

— Что вы хотите этим сказать? — задавший вопрос еле заметно поморщился.

— Вы сами все прекрасно понимаете.

Приходилось признать, что доверительная беседа двух битых жизнью оперативников не состоялась. И напрасно собеседник пленника затеял карнавал с переодеванием, перед визитом к нему сменил привычный костюм-тройку на шорты, гавайскую рубашку и мокасины на босу ногу. С тем же успехом он мог заявиться на встречу совершенно голым с торчащим из задницы бананом. Этот наглый русский или агент русских расколол его сразу же при входе и даже не счел нужным это скрыть. Хотя почему агент? Источник совершенно ясно дал понять, что в лапы здешней резидентуры ЦРУ угодил самый настоящий русский из Москвы, кадровый офицер их Главного разведывательного управления.

Крупная рыба, слишком крупная для этого захолустья, в центральной конторе даже сначала не поверили, а потом приказали его захватить, что и было сделано. Русского взяли, причем достаточно жестко. Иначе просто не получилось. Потом его перевезли на служебную квартиру в пригороде, посольский врач извлек из ноги пулю и заштопал рану.

Собеседник пленника опять снял очки, протер стекла, на сей раз чистейшим носовым платком, и снова водрузил их на длинный, несколько печальной формы нос.

— Может, все-таки поговорим? — до прилета спецсамолета оставалось целых тринадцать часов, а бюрократам из Центра, как всегда, не терпится. Он и сам не заметил, как начал костерить руководство, хотя тоже был точно таким же кабинетным, ни разу не выходившим в поле бюрократом, только мелким и провинциального разлива.

— Отчего же не поговорить, — по лицу валяющегося в койке пробежала усмешка. — Вы, как я посмотрю, лицо исключительно официальное…

— С чего вы это взяли?

— Как говорят в одном приморском городе на другом конце географии, не надо пудрить мне челку, — продолжил тот. — А потому прошу немедленно предъявить мне ваше служебное удостоверение, жетон, карточку социального страхования, справку о прививках…

— А при чем тут справка? — удивился мужчина в гавайской рубашке.

— Просто так, — нагло ответил собеседник. — Хотя, если у вас ее нет, не настаиваю, — закашлялся и охнул от боли в ноге. — Кроме того, зачитать мне мои права и выдать телефонную трубку.

— Зачем?

— По законам вашей страны, арестованный имеет право на один телефонный звонок. Ведь я арестован, не так ли? И, кстати, где соответствующий ордер с подписью прокурора и красивой печатью?

— Шутите, — уныло молвил паркетный разведчик.

— Рыдаю, — с третьей попытки пленнику удалось поудобнее устроиться на кровати. — Кстати, вы курите?

— Нет.

— А кого-нибудь из ваших горилл найдется сигаретка?

— Увы, — последовал ехидный ответ. — Курение вредит здоровью.

— В данный момент моему здоровью больше всего вредит огнестрельная рана.

— Сами виноваты, не надо было калечить наших сотрудников, — с искренней обидой заметил американец. — Один из них, если хотите знать, всю оставшуюся жизнь проведет в инвалидном кресле.

— Какая жалость.

— Не ёрничайте!

— И в мыслях не было, — честно ответил тот. — А как я, по-вашему, должен был поступить? На меня напали, я защищался.

— Где это вы, интересно, так научились защищаться?

— На заочных курсах при макаронной фабрике. Послушайте, — взмолился он. — У меня действительно зверски ноет рана, обезболивающее принимать нельзя, у меня на него аллергия…

— Люди вашей профессии должны стойко переносить боль.

— Может и должны, только лично у меня не очень выходит.

— Странно, у вас на теле почти дюжина шрамов, могли бы и привыкнуть.

— Не привыкается, — вздохнул пленник. — Каждый раз страдаю, — поднял глаза на собеседника. — Значит, никотином вы меня не побалуете?

— Отчего же, — последовал мгновенный ответ. — Поведайте что-нибудь интересное, и я немедленно пошлю кого-нибудь в лавку за куревом.

— Как мне вас называть?

— Меня зовут Уильям, а вас?

— У вас психология мелкого лавочника, Билли, — заявил лежащий, начисто проигнорировав вопрос. — Небось, до того, как завербоваться в контору, стояли за прилавком папочкиного магазина?

— А вы не боитесь, что я сейчас позову своих мальчиков и…

— Хочется?

— Если честно, такое желание возникает.

— Хочется, а нельзя, — хмыкнул пленный, — спорю на что угодно, что Центр строго-настрого запретил работать со мной жестко.

— Вы могли напасть на моих людей…

— Только попробуйте, малыш Билли, как только со мной начнет беседу кто-нибудь из взрослых, первым делом пожалуюсь, что вы меня зверски истязали, а еще пытались мне отдаться в извращенной форме…

— Не понимаю причин вашего веселья.

— Если честно, для меня это тоже загадка.

Желто-красный крохотный автомобильчик с надписью «Sonata Pizza» притормозил на узкой улочке старого города, потому что дорогу перед ним перегородил остановившийся поперек проезжей части, серый с проступающими по бортам следами ржавчины микроавтобус. Из открытого капота торчали ноги и частично задница водителя, судя по несущимся изнутри воплям, находиться в таком виде ему предстояло долго. Сидящий за рулем автомобильчика, совсем молодой парень в красной рубашке поло и ярко-желтой бейсболке с логотипом пиццерии озабоченно посмотрел на часы.

— Привет, как дела?

— Хреново, сам, что ли не видишь? — машинально пожал протянутую в окошко руку, ощутил укол в собственную ладонь и отрубился.

Человек точно в такой же рубашке и бейсболке открыл дверь и легко передвинул впавшего в состояние временной летаргии на соседнее с водительским сиденье. Занял его место, захлопнул дверцу и трижды просигналил. Водитель микроавтобуса быстренько закрыл капот, заскочил в кабину, мотор почему-то сразу завелся, машина вывернула на проезжую часть и уехала. «Sonata Pizza» тронулась следом.

— Не проголодались? — человек, представившийся Уильямом, приоткрыл дверь и заглянул в комнату.

Порядок, русский валяется в койке, в кресле в углу у окна вооруженный пистолетом страж, накачанный верзила в серой футболке с надписью «Marines» через всю могучую грудь, не спускает с него глаз. При виде шефа, бодро вскочил на ноги и принял стойку «смирно».

— Сэр! — Боевых оперативников здешней резидентуре по статусу не полагалось, поэтому разведчика из Москвы стерегли обычные морпехи из взвода охраны посольства, они же, кстати, и участвовали в его задержании.

— Вольно, Питер, — благодушно отозвался как бы Уильям (а все-таки, черт подери, приятно, когда при виде тебя кто-то вскакивает и вытягивается в струнку…) — Как ведет себя наш друг?

— Валяется, сэр, и визжит как свинья, — пролаял страж, с ненавистью глядя на пленника. — И пусть только попробует…

— Спокойно, Питер, садитесь, — тот послушно уселся обратно.

— Соскучились? — поинтересовался лежащий.

— Зашел удостовериться, что с вами все в порядке.

— А что со мной может произойти?

— Можете резко повернуться, а Питер решит, что вы собираетесь совершить побег. Парень этого только ждет. Вы же покалечили его друзей.

— Подонок, — буркнул верзила.

— Сожалею о случившимся, дружище, — примирительно заметил русский. — В следующий раз, когда соберетесь кого-нибудь внаглую повязать, не переодевайтесь в штатское. — Тот глянул свирепо, но смолчал.

— Мы тут, Иван… можно я буду называть вас Иваном?

— Ради Бога.

— Так вот, Иван, мы тут собрались перекусить.

— Прекрасная мысль.

— Заказали пиццу, не присоединитесь? Или предпочитаете vodka and selyodka?

— Водку в такую жару? Да ни за что! Только пиво, очень холодное, в большой запотевшей кружке, — мечтательно проговорил якобы Иван. — И, конечно же, сигаретку. Лучше всего «Лаки Страйк», но сойдет и «Мальборо». В крайнем случае — отрава местного производства…

— Какой же вы все-таки зануда, — голова исчезла, Дверь захлопнулась.

В нагрудном кармане сидящего за столом крепыша зашипела рация.

— Да… — прослушал сообщение и отключился. — Прибыла пицца, сэр.

— Что?

— Наши парни в машине докладывают, что приехал разносчик из пиццерии.

— Один?

— Так точно.

— Встреть его и расплатись.

— Есть, сэр — здоровяк четко кивнул постриженной по традиционной морпеховской моде («туго и упруго») башкой, встал и быстро проследовал к двери.

— Внимательнее там, — раздраженно крикнул вдогонку «Уильям» и опять схватился за телефонную трубку, набрал номер и принялся слушать длинные гудки.

Его единственный штатный помощник опять исчез с горизонта, такое с ним постоянно случалось. Теперь объявится на службе дня через два и, дыша перегаром, начнет нагло врать, что изучал оперативную обстановку, а потом встречался с доверенным лицом. Не иначе, в портовой распивочной, а потом в борделе.

И ничего с этим поделать нельзя. После первого же загула подчиненного он проинформировал об этом руководство. В ответ ему посоветовали провести с ним воспитательную работу и намекнули, что надо быть терпимее и не мешать заслуженному человеку спокойно доработать оставшиеся полтора года до пенсии. Интересно, у русских такой же бардак в разведке или еще похлеще?

Наверняка, последнее. Он никогда не верил рассказам старожилов конторы о «холодной войне» и великих битвах разведок двух мировых сверхдержав.

Старики, как известно, большие мастера приврать. В их времена и пушки стреляли дальше, и штыки блестели ярче, и враг был хитер и коварен, а они все равно победили. Не было всего этого, просто не могло быть, потому что…

— Чего тебе, парень? — здоровяк-морпех застыл в дверном проеме.

— Пицца, сеньор, — парень, вернее молодой мужчина в красной рубашке и желтой бейсболке протянул тому четыре больших квадратных коробки и неожиданно выпустил их из рук.

Здоровяк машинально подхватил их и тут же получил зверский удар ногой прямо посреди собственных широко расставленных нижних конечностей. Охнул и согнулся. Следующий удар, с правой в челюсть, не только вбил его в дверь, но и надолго лишил сознания.

Мнимый разносчик прыгнул следом, ловко крутанулся и заплел ноги стоящему слева у стены невысокому чернокожему парню в цветастых шортах. Оглушил его ударом в основание черепа, перевернулся через голову и сдвоенным ударом ног угодил в низ живота как бы Уильяму, стоявшему возле стола и все не решавшемуся цапнуть лежащий на нем пистолет.

Услышав шум, охранявший пленника вскочил на ноги и бросился к дверям. Когда он пробегал мимо спящего, тот не раскрывая глаз и не прекращая слегка похрапывать, как-то удивительно ловко подсек его ноги свисающей с койки рукой. Верзила упал, воткнулся головой в дверной косяк и заскучал. Секунда, и русский оказался верхом на нем, вырвал из руки пистолет (этот олух даже не снял его с предохранителя) и от всей души тюкнул лежащего лицом вниз рукояткой по темечку. Быстренько привел ствол в рабочее положение и навел в сторону открывающейся двери.

Желто-красный «бьюик» объехал припаркованный у подъезда черный с тонированными стеклами «форд», подпрыгнул на ухабе и завернул за угол.

— Вроде, все чисто, — заметил сидящий на переднем сиденье.

— Точно коллега, — подтвердил водитель.

— Охрана в «форде»? — поинтересовался недавний пленник. Перед тем как покинуть квартиру, он еще раз нарушил уголовный кодекс страны пребывания и к статье «Нанесение телесных повреждений» добавил «Грабеж», то есть снял с неподвижного тела одного из морпехов джинсы, с якобы Уильяма — рубашку и мокасины.

— Там, — кивнул головой водитель.

— Живые?

— Пока нет, но через часок будут.

— Замечательно, — развеселился бывший узник. Прикурил сигарету от окурка предыдущей и выбросил бычок в окно. — Послушайте, ребята, а вы часом не родственники?

— Нет, а что? — отозвался сидящий на переднем сиденье.

— У вас затылки похожие.

— Мы даже не знакомы, — хмыкнул водитель.

— Точно, коллега, — подтвердил сидящий рядом. — Впервые видим друг друга.

— Бывает, — заметил сидящий сзади. — Значит, так, слушайте боевой приказ, незнакомцы. Вас, кстати, предупредили, что вы временно переходите в мое подчинение?

— Так точно, — ответил водитель. Его напарник поднес ладонь к виску.

— Замечательно, — выпустил струю дыма в окошко. — Тогда для начала примите благодарность командования за удачно проведенную операцию по освобождению этого самого командования.

— Благодарность в стакан не нальешь.

— Намек понял, при случае отомщу.

— Все так говорят.

— Не боись, обещал, значит проставлюсь.

— Очень хочется верить.

— Вот здесь остановись, — скомандовал «представитель командования». — Зайду-ка я, ребята, в аптеку, а то нога разболелась.

— Сиди, я сам сбегаю, — вызвался водитель.

— У вас как с испанским, ребята?

— В пределах минимума, — честно ответил сидящий на пассажирском месте.

— То-то и оно, что в пределах, — кряхтя, вылез из машины и, стараясь, не хромать, двинулся к аптеке через дорогу.

Минут через десять приковылял обратно, залез в машину и принялся располагаться поудобнее. Наконец пристроил раненую ногу на сиденье и опять закурил.

— За что люблю старые американские тачки, так это за просторные салоны, — довольно проговорил он. — Карта есть?

— А как же, — отозвался водитель. — В бардачке.

— Отлично, поехали.

— Куда?

— На шоссе, потом свернешь на первую же грунтовку и остановишься.

— Ты как?

— Терпимо, а когда перевяжете и кой-чего вколете, станет совсем отлично. Да, через два квартала будет забегаловка. Остановимся, схожу, куплю что-нибудь перекусить.

— Надо было пиццу взять, — огорчился водитель.

— Точно, — поддакнул коллега…

— …Жизнь налаживается, — после перевязки, пары бутербродов и чашки кофе раненый заметно приободрился.

— Будем связываться с резидентом? — поинтересовался водитель.

— Нет.

— Почему? Нам было приказано…

— Забудь. С резидентом у нас теперь дружба врозь. Кстати, это именно он меня сдал, если кому интересно.

— Ничего себе! — напарник водителя едва не поперхнулся кофе. — А..?

— Опять же нет, с ним в ближайшее время ничего плохого не случится.

— Тебе виднее.

— Именно так, еще вопросы?:

— Слушай, — водитель допил кофе и потянулся за сигаретами, — а почему запретили валить штатников? Нас, когда инструктировали, раз десять строго-настрого… Между прочим, год назад в Будапеште, если помнишь, они не больно-то церемонились.

— А я знаю? — раненый потянулся и откинулся на сиденье. — Мне было сказано то же самое. Начальству, ребята, виднее, оно умное и газеты читает. Через час, как стемнеет, отвезете меня в порт. Сами уходите, как и пришли. К завтрашнему дню ни вас, ни меня в стране быть не должно, приказ Центра.

— Потому что завтра здесь начнется большая игра, — торжественно проговорил напарник водителя. Тот хмыкнул.

— Почему ты так решил? — оживился раненый.

— Сам не знаю, — потупился. — Просто подумалось.

— Думать, значит, любишь? Может, хочешь перейти к аналитикам?

— Нет, — всполошился тот. — Только не это.

— А то смотри.

Раненого отвезли в порт, он проковылял метров триста по пирсу и остановился под фонарем. Из темноты объявился невысокий лысоватый человек с роскошными черными усами. Подошел и протянул руку.

— Привет.

— Изменникам руки не подаю, — строго ответил раненый, пожимая протянутую ладонь. — Все готово?

— А то.

— Трогаемся, — с его помощью перешел с причала на небольшой катерок, добрался до кормы и спустился вниз в крохотную каюту. Усач встал к штурвалу. Катер взревел мотором и пошел, причем, достаточно шустро. Прошел пару десятков миль и лег в дрейф, а ближе к полуночи опять завелся и двинулся в точку рандеву, где встретился с идущим в порт Гамбург сухогрузом под греческим флагом. С русским капитаном и командой, на две трети состоящей из китайцев. Раненый и подлюга резидент перешли на борт, сухогруз лег на курс. Катерок еще некоторое время поболтался на волне, а потом почему-то взял да и затонул.

Напарники или, как они называли себя, коллеги, той же ночью пересекли границу и вечером следующего дня уже воздерживались от курения в салоне эконом-класса аэробуса «British Airlines».

А на следующий день в столице столь торопливо покинутой всеми ими страны высадился русский десант. Быстро, резко и неожиданно, в лучших традициях ВДВ. Русские это умеют, поверьте. Вспомните хотя бы Приштину. И хотя, как и в тот раз обошлось без стрельбы, пальбы, наполнения синевой парашютов и всякой военизированной пошлости вроде рубки супостатов саперными лопатками в капусту и прочих там «Ки-ия!» с разбегу, свою задачу он выполнил на твердое «отлично» и оказался кое для кого снегом на голову в тропиках.

Как выяснилось позже, возвращавшаяся после официального визита в Бразилию российская делегация, вдруг, уже в воздухе, решила сделать небольшой крюк и завернуть в эту страну. Вопрос о ее приеме был решен с невиданной для местных широт оперативностью и, что самое интересное, об этом в суматохе забыли поставить в известность Большого Брата.

Свыше двух сотен человек сошли по трапам двух бортов, чем существенно, хоть и временно, увеличили население карликовой столицы крохотной страны. Вальяжные, с государственной мутью во взоре чиновники, лощеные «шестерки», разъевшиеся до неприличия «видные представители деловых кругов» с привычно бегающими глазками, мужики в штатском с откровенно военной выправкой и цепким взглядом.

Развращенный собственным величием заклятый стратегический партнер, как и следовало ожидать, воспринял произошедшее весьма болезненно. Что, черт подери, происходит? В банановой республике нашли нефть, русские собрались разместить там ракеты или это вообще начало Большой Игры в регионе, что?

Спецслужбам, как водится, вставили по самые гланды, те ответили на заслуженную критику ударной работой. Для начала, естественно, быстренько назначили виновного за все и строго наказали. Бедный, бедный как бы Уильям. Новость об отставке с позором настигла его на больничной койке. Его помощника, недолго думая, отправили на усиление резидентуры аж в Монголию. Силы и средства в стране спешно нарастили за счет других, менее перспективных, государств региона.

В суматохе событий совсем забыли о русском резиденте, но потом вспомнили и начали поиски. Безрезультатно, — этот самый как бы Мануэль исчез, как в воду канул. Еще совсем недавно ежедневно как на работу шлялся в посольство, ныл, унижался, клянчил «Грин кард» и немного денег, а тут взял и пропал.

Дон Мануэль через некоторое время всплыл в ближнем Подмосковье в одном заштатном учебном заведении. По дороге туда он потерял усы, зато разжился шикарным рыжего цвета портфелем из натуральной кожи. Звали его теперь совсем иначе, слушатели именовали товарищем полковником и совершенно искренне считали жалким неудачником и ни разу не нюхавшим живой оперативной работы паркетным шаркуном.

Коллеги по возвращении на Родину серьезно поцапались из-за того, что один увел у другого девушку. Потом, впрочем, помирились.

Специалист по острым операциям, Влад Дорохов долечивал раненую конечность в Бурденко, где его и настигла новость о том, что обещанное перед командировкой звание подполковника нашло другого героя. Чему он не слишком-то и расстроился, потому что привык.

А Большая Игра все-таки началась. Не то, чтобы очень большая, но и немалая, и в аккурат в том же самом регионе, но совершенно в другой стране. К моменту ее начала из сил и средств спецслужб заклятого стратегического друга и партнера в ней имелся в наличии только телефон с автоответчиком. Но это уже совсем другая история.

Глава 14

Мент

Знаете ли вы, что такое счастье? Дурацкий вопрос, конечно же, — бабки, бабы, яхты, казино, «Челси», друзья в администрации президента, «мигалка».

Рискну не согласиться… Счастье — это когда тебе дают спокойно работать и ни одна сволочь поминутно не дергает по пустякам, дескать, что у вас там, доложите и поподробнее.

Моей группе выделили кабинет в конце коридора, используемый ранее исключительно для психологической реабилитации утомленного службой личного состава. Мы с Мишаней вынесли на помойку десятка два пустых бутылок и на полдня оставили открытыми окна, чтобы немного освежить атмосферу. Потом я придумал Лоскутову задание и услал его с глаз долой. Оставшись один-одинешенек, заварил чаю и принялся неторопливо размышлять, степенно отхлебывая из кружки. Господи, как же хорошо быть начальником, сидишь в компании самого себя, шевелишь мозгами и ждешь озарения. А подчиненные в это самое время порхают как кокосовые пчелки, разыскивая и собирая отпечатки пальцев, следы обуви и образцы соплей. Кстати о личном составе, сам не пойму, почему, но атмосфера в группе просто праздничная. Все как один готовы в самое ближайшее время повязать злодея и, небось, уже проговаривают в голове текст выступления по телевизору («Я просто делал свою работу…»). Непонятно только, как осуществить этот подвиг на практике.

Я раскрыл навороченный ноутбук и вошел в сеть. Откуда, спросите, дровишки? Все очень просто: вчера в контору прискакал Вадик Султанаев и с порога заявил, что давно мечтал именно о такой работе, и я смело могу на него рассчитывать, если что. Достал из чехла лэптоп и водрузил на стол передо мной.

— Ух ты, — возрадовался я и принялся соображать, как бы оставить на время работы технику и избавиться от ненужного балласта в лице самого Вадика, но этот умник меня играючи опередил.

— Процессор четыре ядра, оперативка — просто закачаешься, — торжественно проговорил он. — Безлимитный Инет просто летает… — и направился к выходу.

— Спасибо, — растроганно молвил я, — а не мог бы ты…

— Через пятнадцать минут вернусь, — пообещал он и вышел в дверь, с тех пор не показывается. Даже не знаю, чему радоваться больше: тому, что у меня появился приличный комп, или тому, что этот великий опер не путается под ногами.

Зазвонил телефон на столе, я поднял трубку.

— Да.

— Что значит да? — строго спросил смутно знакомый голос. — Представьтесь, как положено.

— Капитан Луценко.

— А это майор Андреев, — донеслось из трубки. — Теперь узнал?

— Шуточки у тебя…

— Сильно занят?

— Не очень, но…

— Ну, тогда не буду мешать, — сказал он и отключился.

Я со вздохом положил трубку. Не так уж я был занят, просто… Просто я рассчитывал на его помощь, а он меня обломал. Посмотрел на часы: ого, уже половина седьмого. Суду все ясно, Сашка пожелал оприходовать очередные полкило водки и почему-то решил, что я составлю ему компанию.

Дверь распахнулась.

— Саш, — недовольно проговорил я, — я, кажется, сказал…

— Не надувай щеки, — молвил он, — не идет, — подошел поближе и уселся напротив. — Если я правильно понял, водку ты со мной пить не будешь?

— Точно, — буркнул я. — Дела, понимаешь.

— Дела у него, — расхохотался Сашка. — На-ко, вот, полюбуйся, — и бросил на стол передо мной папку.

— Что здесь?

— А ты раскрой и посмотри…

Что я и сделал. Несколько крупных, довольно-таки хорошего качества снимков тела в кресле-качалке. Шикарный, забрызганный кровью и не только шелковый халат, выглядывающие из него длинные мускулистые ноги, одна рука лежит на столе, вторая касается пола. Судя по всему, стреляли разрывной пулей, потому что лицо практически отсутствовало.

— И?

— Я тут не поленился и напряг знакомых ребят из областной уголовки. Убитый проживал в Сергиево-Посадском районе в собственном доме…

— Ну и что?

— А то, что этого всадника без головы грохнули буквально через пятнадцать минут после вашего контакта с киллером.

— Как это определили?

— Будешь смеяться, но сосед увидел, как его убили, но не разглядел исполнителя.

— Значит…

— Значит, — перебил меня Сашка, — к тому моменту, когда киллер ушел из адреса, стрелок уже находился на позиции, — достал сигареты и закурил. — Работал с шестидесяти семи метров.

— Может, просто совпадение?

— Все может быть, — Андреев откинулся на стуле. — Вот, только, — и сделал паузу…

— …Ну, что?

— Убиенный… — Сашка еще качнулся назад и в итоге едва не грохнулся на пол, — у него дома стоял компьютер, так один из местных оперов, хакер хренов, попытался в него залезть.

— Успешно? — заинтересованно спросил я.

— Не совсем, — разочаровал меня он. — Комп у покойничка оказался с секретом, короче, — он неторопливо загасил сигарету и вопросительно посмотрел на меня. — А чай у тебя есть?

— Есть, — я встал и направился к маленькому столику в углу. — Что короче-то?

— А, — Сашка улыбнулся, — ты об этом. С секретом, говорю, был аппарат, а потому, когда тот деятель попытался в него войти, просто взорвался.

— Сильно?

— Не очень, тому оперу прожгло штаны и слегка опалило физиономию.

— И все?

— Все, не считая того, что жесткий диск восстановлению не подлежит.

— И, все равно, — упрямо заявил я, — не вижу связи, — поставил перед ним кружку.

— Мерси, — молвил он и сделал глоток, — какая гадость, может, пойдем ко мне, попьем чего повкуснее?

— Может, и пойдем, — ответил я. — Только сначала…

— Ну, да, — согласился он. — Первым делом мы испортим самолеты, — сделал еще глоток и скривился. — Тут такое дело, я, понимаешь ли, не поленился и навел кое-какие справки об этом дачнике.

— Ну?

— То-то и оно, что кругом сплошное «ну», — он хмыкнул. — По документам убиенный значится Чупровым Алексеем Харитоновичем, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, воспитанником детского дома города Абакана, только это ни хрена не он.

— Почему ты так решил?

— Да потому, — он опять закурил. — Настоящий Чупров в детстве, как сам понимаешь, недоедал, а потому вымахал аж до метра шестидесяти семи, труп без головы приблизительно такой же длины.

— Вот как, — я глянул на холеные пальчики трупа, этот самый лжечупров, сразу видно, мимо маникюрных салонов просто так не проходил. — Здорово же он подрос.

— И не говори, — подхватил Андреев. — А еще у него полностью зарубцевался шрам от вырезанного аппендицита.

— А где же тогда настоящий Чупров?

— Служил в Чечне по контракту, в середине девяностых пропал без вести.

— Помнится, говорил, что помогать не будешь, — укоризненно проговорил я. — А сам…

— Мало ли что я говорил, — хохотнул он.

— Еще что-нибудь?

— Обязательно, — встал, — но только под водку. Закрывай свою богадельню, пошли.

Я даже не стал спорить.

Глава 15

Убийца

Я расположился на лавочке в скверике, поудобнее установил на коленях ноутбук, подсоединил к нему телефон и принялся набирать номер. Набрал и, прижав аппарат к уху, начал вслушиваться. Трубку подняли только после шестого гудка.

— Слушаю, — голос у человека весом аж в сто пятьдесят килограммов оказался до писклявости тонким.

— Добрый день, уважаемый Андрей Юрьевич, — учтиво поприветствовал собеседника я. — Очень рад вас слышать.

— Кто это? — удивился он.

На его месте я бы тоже очень удивился. Искаженный хитрой техникой мой голос звучал, скажем так, необычно. Может, как у диакона, а, может, как у младенца, программа сама подбирала варианты.

— Попрошу выслушать меня очень внимательно.

— Если это шутка, — грозно проговорил он, — ты об этом пожалеешь. И очень скоро.

— Ну, что вы, — успокоил я собеседника. — Шутить никто не собирается.

Действительно, какие могут быть шутки между партнерами по бизнесу, можно сказать, компаньонами. Дело в том, что в самое ближайшее время господину Чиркову будет предложено поучаствовать в одной очень выгодной для него сделке. Стоимость вопроса составляет всего-навсего пятнадцать миллионов долларов. Пустяковая для него сумма, в конце прошлого века именно за такие деньги он приобрел три шахты на Урале. Кстати, он до сих пор за них не расплатился и, судя по всему, не собирается.

Мне он заплатит сразу и полностью, потому что на кону стоят не три жалкие ямы с углем и копошащимися в них чумазыми плебеями, которые имеют наглость постоянно взрываться в них и задыхаться от газа. За пятнадцать миллионов всеми уважаемому Андрею Юрьевичу предстоит выкупить собственную жизнь. Всего-то навсего и торг, как говорится, неуместен.

Откуда, спросите, я взял эту сумму? Исключительно, с потолка, потому что верить русскому изданию «Форбс», этому сборнику сказок для детей старшего дошкольного возраста в мягкой обложке, не собираюсь и никому не советую. Просто я так решил и, потом, именно столько мне, по самым скромным подсчетам, необходимо на простую и скромную жизнь до глубокой старости где-нибудь на краю географии, на острове среди пальм.

Я закончил излагать свой бизнес-план, наступила тишина.

— Ты это серьезно? — хохотнул он.

— Вполне.

— Ну ты и клоун, — собеседник начал было хохотать, но вдруг передумал. — Постой, а где ты узнал мой номер?

— В справочнике, — вежливо ответил я. — Ну, как вам мое предложение?

— Приходи, — предложил он. — Обсудим.

Интересно, как он себе это представляет? Нет, дорогой, боюсь, наша с тобой личная встреча не состоится. Хотя бы потому, что ты пришлешь вместо себя каких-нибудь грубых парней, и они постараются сделать мне больно.

— Не смешно, — сурово молвил я. — Уважаемый Андрей Юрьевич, я настоятельно рекомендую вам отнестись к моему предложению со всей возможной серьезностью. А что касается нашей встречи, — тут я хмыкнул. — В ваших интересах сделать так, чтобы она не состоялась.

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, урод? — ласково спросил он и запыхтел.

Очень даже представляю: Чирков Андрей Юрьевич, тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения, хозяин жизни, олигарх и так далее, и тому подобное. Бывший сенатор, бывший вице-президент госкорпорации, а ныне — успешный предприниматель, патриот и государственник. А еще — разъевшийся до размеров бегемотовой жопы жирный хряк, проходящий в двери исключительно бочком. В такого, если что, не промахнется из обычного «калаша» с пары сотни метров даже солдат-срочник первой недели службы.

— Слушай меня внимательно, — меж тем продолжил он. — Сейчас ты…

— Нет, это ты слушай, — нагло перебил я собеседника. — Вернее, прислушайся.

Достал из нагрудных карманов два похожих на автомобильные пульта и поочередно нажал на красные кнопки. Через пару секунд раздался хлопок, а следом — другой. Я не торопясь закурил.

— Алло, Андрей Юрьевич, — позвал я. — Вы еще здесь?

— Что это было?

— Джип охраны, — охотно пояснил я, — немного взорвался, — и добавил: — а также ваш бронированный «мерседес» за восемьсот тысяч у.е. Всего-то.

— Когда я тебя найду… — прошипел он.

Дальше можно не рассказывать, и так все ясно.

В деловых кругах мой новый приятель имеет репутацию славного и абсолютно беззлобного парня, которому постоянно не везет с партнерами по бизнесу. Именно поэтому со всеми из них по странной случайности постоянно что-нибудь да приключается. Они взрываются в собственных авто, тонут в бассейнах, их расстреливают из автоматов какие-то отморозки. К тем, кому повезло, приходят люди в красивых мундирах и с ордерами на обыск. А уж потом самый гуманный и справедливый в мире, Басманный или еще какой суд, щедро отвешивает им срока, и бедолаги отправляются за казенный счет валить лес или шить тапочки.

— Ты сначала найди, — справедливо заметил я. — И, вот, еще… Ты слушаешь меня?

— Да, — оторопело ответил собеседник. Давненько, видать, никто с ним так не разговаривал.

— Замечательно, — похвалил его я, — ты тут спрашивал, что это было. Отвечаю, я просто оставил тебе свою визитку.

— Напрасно ты это сделал, — заметил он.

— Выйду на связь через два-три дня. Следи за новостями и не вздумай менять номер, накажу, — на этом и закончил нашу увлекательную беседу.

Сложил свои причиндалы в сумку и не торопясь пошел куда подальше. Теперь клиент будет много нервничать, потеть, кричать и топать ножками. А через пару-тройку дней ему станет по-настоящему страшно. Уж об этом-то я позабочусь.

Глава 16

Инструктор по прозвищу Мастер

За все то время, когда мы с тезкой и коллегой сообща изображали боевую машину на службе государству, я ни разу не вынес его из боя, не прикрыл грудью от артиллерийского снаряда или авиабомбы, а он — меня, в общем, как-то смогли обойтись без подвигов. Не скажу, что всегда и все проходило легко и гладко, разное бывало, но до особого экстрима дело, как правило, не доходило. Это все потому, что мы с Колей были профессионалами не из последних, а вся эта красивая ерунда с погонями, стрельбой и изящным мордобоем случается в основном в кино и книгах. В жизни это происходит достаточно редко и, в основном, в тех случаях, когда кто-то где-то что-то недодумал или додумал, но не совсем верно. Поэтому в работе мы старались без этого всего, красочного и совершенно ненужного, обходиться и обходились. Как правило.

Хотя один раз Коля все-таки меня серьезно выручил. Дело было в начале нынешнего века. Мы встретились втроем: он, я и моя девушка, мило прогулялись по Москве, сходили в кино и поужинали в кафе. Из кафе девушка ушла вместе с ним. На следующий день, вернувшись со службы, я обнаружил полное отсутствие ее вещей у себя в квартире, записку на столе и ключи от входной двери в почтовом ящике. А еще через пару дней ко мне прибежал коллега и принялся орать, что так мы не договаривались. Как оказалось, уйдя от меня, девушка тут же переселилась к нему, разложила по квартире вещички и принялась энергично вить гнездышко.

— Вот так-то, — закончил он грустное повествование и пригорюнился. — Наливай.

— А поговорить с ней не пробовал? — поинтересовался я. — … Спокойно?

— Пробовал, — он залпом забросил в пасть содержимое рюмки. — Еще как пробовал.

— А она?

— Сначала просто плакала, а сейчас, чуть что, сразу бежит к балкону и кричит, что выпрыгнет наружу и обязательно разобьется насмерть.

— Ты что, переехал?

— Этаж, как и был, второй и под балконом клумба, но дело не в этом, — он забарабанил пальцами по столу. — Наливай!

— А в чем? — поинтересовался я, исполнив команду.

— Да в том, — он снова выпил. — Она же орет, как резаная. Соседи уже дважды ментов вызывали, думали, что я ее убиваю и все никак не могу убить.

— Приезжали?

— Ну да, — он закурил.

— И что?

— Да ничего, — Коля выпустил дым и тоскливо посмотрел в сторону бутылки. — Она их всех пригласила на свадьбу, — опять налил, на сей раз, исключительно себе. — Вот, такие дела, коллега.

— Ладно, — пробормотал я. — Что-нибудь придумаем, — тоже закурил, — как-нибудь это дело разрулим.

Действительно, как-то разрулили, но, знали бы вы, чего нам все это стоило. А так вне службы мы с ним контактировали достаточно редко, ну отмечали, естественно, удачное завершение каждой операции (а как иначе?), слегка выпивали, а потом расходились, каждый в свою сторону, отдыхать от работы и друг от друга.

Что я думаю по поводу того, что наболтал куратор? Да ничего такого, если бывший коллега так зарабатывает на жизнь, это его личное дело. Одобряю ли я его выбор? Конечно, нет. Осуждаю ли? Не знаю, да и вообще, не судья я ему.

Я въехал во двор и припарковался между двумя облезлыми и тусклыми, как утро с похмелья, многоэтажками. Вылез из машины, осмотрелся и двинулся к подъезду. Накануне вечером меня потревожил звонком мой самый любимый куратор, поболтал немного о том, о сем и между делом сообщил, что мой дядя неожиданно приехал на пару дней из Астрахани и очень хочет со мной встретиться. Знаю я этих дядей в штатском, век бы их не видать. Вздохнул и принялся давить на кнопки домофона.

Глава 17

Убийца

Когда-нибудь, думаю, очень скоро из Москвы повыселяют к чертовой матери всех коренных жителей, званных и незваных гостей, снесут дома, где они имели наглость жить, а на освободившихся площадях построят что-нибудь по-настоящему полезное, например бизнес-центры, торгово-коммерческие центры и прочие «плазы» с «ривер-сайдами». И очень правильно сделают, потому что люди — это непрофильные активы, а от таковых, по законам бизнеса, следует избавляться. Город покроется уходящими в облака бетонными громадинами, по самые горловины набитыми мудрыми боссами, деловитыми менеджерами, томными девицами на ресепшене и прочим офисным планктоном (их будут завозить туда рано утром, а вечером увозить). А между ними будут безостановочно сновать орды груженных неподъемными сумками курьеров. Без них, сами понимаете, никуда. Если вдруг, в один ужасный день никто из них не выйдет на маршрут, случится апокалипсис, деловая жизнь замрет… Перестройка, sorry, модернизация, о необходимости которой так искренне и красиво говорит гарант конституции, никогда не наступит, страна будет отброшена назад, в каменный век или, не дай Бог, в социализм.

Вы знаете, сколько в Москве курьеров? Никто не знает, но, уверяю вас, много, очень много. Публика пестрая и неоднородная. Среди них можно встретить как настоящих, изучивших город вдоль и поперек профессионалов, так и вчерашних жителей поселков городского типа, которым не по силам пройти с Ярославского вокзала на Казанский без атласа Москвы, схемы метрополитена и навигатора. К чему это я? Терпение, сейчас все сами поймете.

Я перешел улицу Наметкина по подземному переходу, поднялся по ступенькам наверх, повернул направо и бодренько, самую малость приволакивая левую ногу, заковылял к стилизованной под средневековый замок офисной громаде. Обнесенной по периметру роскошным трехметровым забором из металлических кольев с устремленными в небо заостренными, как наконечники копий, верхушками. Для полного сходства с осажденным замком не хватало только рва с водой и подвесного моста. Ни того, ни другого в поле зрения не наблюдалось, зато в наличии имелась будка охраны и перекрывающий въезд шлагбаум.

Когда я подошел к нему, один из стражей, вооружившись палкой с зеркальцем на конце, исследовал дно остановившегося перед въездом черного «мерина» с блатными номерами. Второй витязь в черной форме стоял рядом и задумчиво смотрел поверх плеча напарника. Едва не всхлипнув от ностальгии при виде этой дискотеки восьмидесятых (интересно, что они там собирались обнаружить, донную мину с рожками, мешок с гексагеном?), я протиснулся между ними и спокойненько, никем не замеченный, направился к центральному входу.

Случалось ли вам смотреть фильмы о ниндзя? Кто, спросите, такие? Если забыли, напоминаю. Милые, смешные, обвешанные разным оружием человечки в черном, двигаются мелкими шажками, плюются через трубочки всякой гадостью, видят ночью, как кошки, и карабкаются по стенам с ловкостью мух. Ко всему прочему, они еще и умеют быть невидимыми. Не верите? А вам хоть раз доводилось их видеть? Нет? То-то же.

Существует несколько способов, чтобы стать невидимым, не шучу, ей-богу. Совсем недавно на меня в упор смотрело свыше десятка ментов. Смотрели и не увидели, вернее, увидели, но не разглядели. Вот и сейчас, охрана равнодушно глянула на меня и не обратила внимания. Кто же обращает внимание на курьера? В наше время это такая же привычная часть городского пейзажа, как асфальт, фонарный столб или гордый сын кавказских гор верхом на «Хаммере».

Для того чтобы походить на него (в смысле, на курьера, а не фонарь), я устроился на работу в одну фирму и добросовестно целую неделю топтал улицы и переулки столицы. К собственному удивлению выяснил, что не так уж и здорово знаю Москву, по крайней мере, по сравнению с настоящими профессионалами.

— Выходишь из метро, — набивая сумку конвертами и пакетами, просвещал меня, по легенде, совсем даже не москвича, старожил фирмы Гарик, — и тридцать метров вправо наискосок, там автобусная остановка.

— На какой номер садиться? — робко поинтересовался я.

— На любой. Проедешь три остановки, перейдешь на другую сторону под землей и налево. Потом триста метров прямо и сразу за киоском направо, там будет офисный центр, пятый подъезд во дворе.

— Спасибо.

— И не вздумай покупать в киоске шаурму, — строго предупредил он.

— Это почему?

— Я там как-то раз взял, — и он кратко, но выразительно поведал, что стало с ним после той шаурмы. Я побледнел и ужаснулся.

Через неделю я заявился на работу, набрал конвертов и пакетов, после чего сам себя уволил и отправился домой досыпать. А уже через два дня вышел на маршрут от совершенно другой организации, мною же и придуманной. Если в Москве не меньше трех сотен курьерских фирм, почему не может быть триста одной? Сказано, сделано. Я назвал ее «League Mercury». Почему? Так захотелось. Приобрел в магазине спецодежды куртку с брюками и кепку, примерил, покрутился перед зеркалом, и остался вполне доволен увиденным. А письма на фирменных бланках и накладные мне изготовил мой новый друг и помощник, компьютерный гений.

Створки двери на фотоэлементах бесшумно разошлись в стороны, и я шагнул в волшебную сказку о капитализме на Руси. Увиденное впечатлило. Поверьте, я вдоволь поездил по миру и далеко не всегда ночевал в канавах и шлялся по заплеванным забегаловкам. И все равно такая бьющая в глаза офисная роскошь попадалась крайне редко.

Я оказался в роскошном холле с зеркальными стенами и люстрой, сопоставимой по стоимости с бюджетом районного центра. Придерживая норовящую отвиснуть от восторга челюсть, прошел вперед. Теперь справа от меня располагалась стойка ресепшена с парой юных красавиц за ней, а слева — «скромный» буфет столов на пятнадцать, живо напомнивший мне кафе отеля «Риц» в одной из европейских столиц. Бросил взгляд на свое отражение в зеркале, не иначе венецианского стекла, и восхитился: невзрачный кособокий субъект в желтой форменной куртке с овальным логотипом (скудно одетый мужчинка, обутый в сандалии с крылышками) на груди и надписью крупными буквами на спине. С нахлобученной на уши поверх гривы пегих волос кепкой и толстой сумкой на ремне. С красной рожей, украшенной пегой бороденкой. Поправил сумку и заковылял в сторону ресепшена

— Здрвствте… — учтиво прошепелявил я и слегка брызнул слюнкой.

Сидящая за стойкой, слишком пестро одетая для того чтобы быть москвичкой, девица отпрянула и глянула с легким омерзением. Судя по всему, я очень походил на большинство мужского населения ее родного городка, откуда она не так давно сбежала и куда больше всего на свете боялась вернуться.

— Добрый день, — она начала было изображать дежурную улыбку, но передумала, совершенно справедливо решив, что много чести.

— Здесь есть фирма, — я расстегнул сумку, достал конверт и по слогам прочитал: — «Востокресурс»?

— Да.

— У меня пакет для, — еще раз сверился с написанным, — Гасановой Д. Б.

— Вы из какой организации?

— «Лига Меркурий», — гордо ответил я, она кивнула.

— Фамилия?

— Елдеев, — и протянул засаленный паспорт.

Она посмотрела на него, на мою грязную руку с нестрижеными ногтями и, конечно же, брать не стала.

— Как вы сказали, фамилия?

— Елдеев.

Она хмыкнула:

— Инициалы?

— В. С.

Девица вбила мои данные в компьютер, извлекла из ящичка пластиковую карточку разового пропуска и выложила передо мной на стойку. Быстренько отдернула ладошку, чтобы ненароком не коснуться моей лапы.

— Седьмой этаж.

Я мазнул пропуском по панели турникета, миновал его и подошел к лифту. По дороге сунул руку в карман и нажал на кнопку телефона, отправляя сообщение без слов. Порядок, через минуту-вторую система видеонаблюдения всего офисного центра, выражаясь языком профессионалов, «крякнется». На десять минут всего. Больше мне и не надо.

В компании стайки юных менеджеров вошел в лифт, поднялся на нужный мне этаж и вышел, а те поехали дальше. Подошел к двери и нажал на кнопку на стене. Повернул голову вправо, чтобы меня, как следует, разглядели в расположенный под потолком видеоглазок.

— Слушаю, — строго молвил некто.

— Курьер, — представился я, — корреспонденция для Гасановой.

— Проходи, — дверь открылась, и я прошел.

И очутился в тамбуре перед стеклянной дверью. Охранник, молодой полноватый парень в расстегнутом темном пиджаке, поднялся из-за стойки и поманил меня пальчиком.

— Кто такой? — как говорится, бдительность сестра безопасности. А то он не видел, кто я.

— Курьер.

— Покажи удостоверение.

— Вот, — я извлек из внешнего нагрудного кармана заламинированный кусок картона с собственной фотографией и протянул стражу. В кармане пискнул телефон. Порядок, наблюдение во всем здании отсутствует, начинаем работать. — Ух, ты, — я сделал шаг вперед и ткнул пальцем ему в торчащую из пиджака кобуру, — пестик. Настоящий?

— Нет, блин, водяной, — брезгливо ответил он, — эй, ты чего? — я сделал еще шажок.

— Настоящий, круто, — и несильно ткнул его кулаком в грудь.

Удар настиг его на вдохе, парень согнулся и попытался упасть, но я подхватил его и поволок, как паучок муху к открытой двери дежурки. Нам с ним предстояло кратко побеседовать, а потом и немного поработать вместе.

— Сделаешь все, как надо, оставлю в живых. Ты понял?

— Да, — он испуганно кивнул и вытер рукавом вспотевшую физиономию. Бедняге очень хотелось верить, что все еще может обойтись и его не убьют. Почему-то в таких случаях все всегда в это верят.

— Начали, — он открыл дверь магнитным ключом и мы вошли.

— Вы куда? — стервозного вида средних лет тетка за стойкой у входа перестала барабанить по клавишам и удивленно на нас посмотрела.

— Письмо лично шефу, — как и уговаривались, ответил охранник, — я провожу.

— Хорошо, — буркнула она и вернулась к работе.

Он повернул направо и походкой ненадолго ожившего мертвеца двинулся по коридору, я за ним. Каждые два шага бедняга вытирал лицо то одним, то другим рукавом. Может, у него не было носового платка или от страха он просто забыл о нем.

— Стой, — скомандовал я, и он замер.

— А?

Я достал из кармана платок.

— Держи, — он послушно протянул руку, — вытри личико, — вытер, — и башку, — голова у парня была мокрая, как будто на него вылили ведро воды, струйки пота ручьем стекали с нее на шею и даже заливались в уши. — Молодец, платок оставь себе.

— Спасибо, — чуть слышно прошептал он.

— На здоровье.

Он толкнул дверь, и мы вошли в просторную приемную, охранник сразу же принял влево и замер, прижавшись к стене. Я аккуратно закрыл за собой дверь и остановился у двери, прижимая конверт к груди.

— В чем дело? — крупный, с обритой налысо башкой мужик проворно поднялся, в несколько шагов пересек приемную и оказался прямо передо мной.

— Письмо, — кратко ответил я.

— Кому?

— Тебе, — и выстрелил через конверт.

Вторая пуля досталась девице, эта шустрячка первой поняла, что к чему, и даже успела вскинуть ствол. Не ожидал, признаться. Третью и четвертую пули словили пьющие кофе за маленьким столиком парни. И наконец, пятая досталась моему провожатому. Его я просто ранил, ведь надо же будет хоть кому-нибудь рассказать ментам, что же здесь все-таки произошло.

Прошел через прихожую, отворил одну дверь, затем вторую и вошел в кабинет.

— Что? — изумленно спросил расположившийся за пустым (ни единой бумажки) столом, размером с два биллиардных, носатый лысый субъект в белоснежной рубашке и распущенном галстуке… — Что?

— Да, собственно, все, — я всадил ему в лоб две пули, развернулся и пошел к выходу.

Двумя этажами выше вышел из лифта, открыл специальным магнитным ключом дверь корпоративного сортира и заперся в кабинке. Быстренько освободился от форменных брюк и куртки и остался в костюме и при галстуке. Обувь менять не стал, сошла и эта. Даю голову не отсечение, что никто из встретившихся здесь так и не удосужился заметить, что простой курьер носит обувку за полтысячи у.е.

Снял кепку с париком, содрал с ладоней накладки, все это вместе с одежкой затолкал в сумку. Вытащил изо рта пластиковую дрянь с торчащим коричнево-черным зубом и выбросил в унитаз. Дисциплинированно смыл за собой. Вышел из кабинки, с удовольствием умылся и прополоскал рот. Глянул на часы и заторопился к лифту.

В холле наблюдалась легкая суета. Как и полагается в случае выхода из строя системы видеонаблюдения, охрана задерживала всех, пытающихся покинуть здание по разовому пропуску. Человек пять, среди них пара бывших коллег, замерли у стены перед турникетом. Длинноволосый юноша в желтой куртке «DHL» и толстяк с кошачьей физиономией в серо-зеленой форме «Starpost». Юноша что-то визгливо объяснял охране, толстяк комментировал происходящее боцманским матом.

Я не стал присоединяться к ним, а просто приложил к панели турникета пластиковую карточку сотрудника одной из работающих здесь фирм и спокойно его миновал. Поправил волосы, проходя мимо видеоглазка, и вышел наружу. Миновал охрану и оказался на улице. Спустился в подземный переход и перешел дорогу. Через пять минут я уже сидел в машине на Большой Черемушкинской. Достал ноутбук и присоединил к нему телефон. Набрал по памяти номер.

— Слушаю, — голос моего нового друга Андрюши звучал нагло и одновременно испуганно.

— Привет, — бодро воскликнул я. — Соскучился?

— Чего тебе надо?

— Ничего особенного, — ответил я. — Просто хотел тебя поприветствовать и поздравить.

— С чем? — удивился он.

— Как это с чем? — я чуть понизил голос. — О том, что произошло, — я посмотрел на часы, — …двадцать одну минуту назад, вся страна узнает в лучшем случае через час, а ты, дружище, прямо сейчас.

— А что такого произошло?

— Как я уже сказал, двадцать одну, вернее, уже двадцать две минуты назад, в своем офисе на Наметкина был убит видный российский предприниматель Сивцов Г. Е. Знаешь такого?

— Что? — удивленно пропищал он.

— То, что слышал, Андрюша. Кстати, злодеи заодно перебили троих его охранников, одну охранницу и еще одного просто ранили. Что творится, Андрюха, прямо не Москва, а Чикаго какое-то!

— Ты хочешь сказать…

— Все, что я хотел сказать, уже сказано. В прошлый раз я просто тебе представился. Сейчас я показал, на что я реально способен. Начинай собирать деньги, дружище. Через неделю я позвоню и сообщу, сколько и на какой счет перевести.

— Послушай…

— Хватит трепаться, убогий, готовь валюту, — и отключился.

Вот теперь-то он точно, как следует, перепугался, хотя что-то подсказывало мне, что в закрома за дензнаками клиент так сразу все равно не пойдет. Придется устроить еще что-нибудь по-настоящему яркое и красочное, чтобы он, наконец, понял: настало время делиться честно заработанным. Это самое что-то я ему обязательно организую, причем очень скоро.

Глава 18

Мент

С отвращением отхлебнул остывшего чаю и решительно отставил кружку в сторону. В моем нынешнем состоянии лучше всего было бы накатить граммов триста-четыреста водки, а потом пойти куда-нибудь и ужраться по-взрослому.

Весь день сегодня, начиная с полудня, меня таскали по разным кабинетам и возили мордой об полировку столов. Потому что…

Потому что в этот раз наш злодей превзошел самого себя. С утра пораньше ненадолго заскочил в офисный центр на Наметкина, грохнул клиента за компанию с четырьмя охранниками и еще одного ранил. После всего этого спокойно покинул место им же и организованной бойни.

И началось. Мне даже не дали толком осмотреться и поработать со свидетелями.

Каждый из начальствующих решил лично поучаствовать в расследовании, то есть по мере сил и возможностей вдохновить меня на ударный труд. Вот и вдохновляли до самого вечера, как только вдохновлялки не стерлись. За это время я узнал о себе много нового, интересного и даже неожиданного. А на десерт в кабинете начальника управления какой-то сановный мужчина в штатском, в присутствии которого наш генерал весь разговор простоял по стойке «смирно», грустно молвил, что руководство серьезно во мне ошиблось. Правда, от командования группой не отстранил, зато сообщил, что дело взято под контроль самим товарищем Саах… ах, каким человеком, а заодно и Генеральной прокуратурой. Вот тут-то мне стало по-настоящему кисло. Услышанное означало, что поработать теперь не дадут, завтра же с утра вызовут на Большую Дмитровку и с энтузиазмом начнут уборку помещений… Мною, конечно же. Пыльных столов у них там, точно, немерено. Самое время уходить в подполье, а то вместо работы придется каждые пять минут рапортовать и огребать сувениры от руководства.

В подтверждение грустным мыслям зазвонил телефон.

— Как ты? — прозвучал в трубке бодрый голос Гены.

— Уже никак, — сознался я, — отымели все, кто мог, и по-полной.

— Не все еще, — возразил он, — о мне-то ты забыл.

— Забыл, — согласился я.

— Тогда встал, вытер сопли и по-быстрому ко мне, — распорядился он.

По-быстрому так по-быстрому. Я побросал бумаги в сейф, запер на два поворота ключа.

Меня уже ждали, сам Гена и удобно устроившийся под бочком у начальства, Мишаня.

— Проходи, герой, располагайся, — лучезарно улыбнулся Мякишев. — Будь как дома, не стесняйся. Чай, кофе, вазелин? — Мишаня хихикнул.

— Ох, — я присел за стол, тяжело вздохнул. — Может, хватит, а?

— Ладно, — Гена извлек из ящика стола толстую папку. — Пока ты общался с руководством на своем уровне, — Лоскутов с большим удовольствием расхохотался, — я немного за тебя поработал, — раскрыл папку. — Если старший группы не против, доложу о результатах, — я кивнул, потому что был только за.

— Итак, — начал он, — в том гребаном центре больше шестидесяти рыл охраны, это не считая персональной, — хмыкнул, — но наш ниндзя прошел туда, как к себе домой.

— Как?

— Очень просто, переоделся курьером и прошел. Потом завалил пятерых, а одного ранил и пошел дальше по своим делам. А курьерскую сумку с формой оставил в туалете на девятом этаже.

— Ты сказал форму. Какой фирмы? — поинтересовался я.

— Какая-то «Лига Меркурий».

— Пробили?

— Так точно, гражданин начальник, — ответил Мякишев, — не забыли.

— И?..

— Такой в природе не существует. Он сам ее открыл для себя, а потом закрыл. Такие дела.

— Лихо, — молвил Лоскутов.

— Да уж, — согласился Гена. — Еще как.

— А что показало видеонаблюдение? — я умоляюще посмотрел на Гену и, удостоившись кивка, полез в карман за сигаретами.

— Ты будешь смеяться, — тот извлек из тумбочки пепельницу и запустил по столу в мою сторону, — но по какой-то странной случайности, через пару-тройку минут после того, как он вошел в здание, вся видеосистема там вырубилась.

— Вот это да.

— Кто бы спорил.

— Постой, но в таких случаях должна действовать специальная инструкция.

— Верно. Эти бездельники тут же принялись задерживать до выяснения всех, кто выходил оттуда по разовым пропускам, — тяжко вздохнул и тоже полез в карман за сигаретами. — Вот только нашего злодея среди задержанных не оказалось.

— Уверен?

— Абсолютно, — Гена шлепнул о стол фотографией. — Вот он, красавец, — и вдруг воскликнул: — Ах ты, сука!

— Что?

— Сам посмотри, — и протянул мне лист.

— Ну-ка, — я присмотрелся к изображенному со спины мужику в дорогом костюме с портфелем и присвистнул. — Ишь ты, — пальцы ладони заложенной за спину правой руки были сжаты в кулак. Все, кроме одного, среднего, устремленного вверх. Покидая место работы, киллер не отказал себе в удовольствии и показал всем нам «фак». — Значит…

— Верно, — Мякишев подхватил мысль на лету и продолжил: — В таких местах сотрудникам выдаются специальные электронные пропуска, причем именные. Я немного напряг начальника тамошней охраны, он все правильно понял, проснулся и начал работать, — людей Мякишев напрягать умел и, если честно, любил. — И вот, что выяснилось, — Гена сделал паузу.

— Ну!

— Гну… Этим утром сработал пропуск некоего Наливайко, регионального менеджера фирмы, — он заглянул в бумаги, — «S&B Global», как раз в то самое время, когда злодей находился в здании. В первый раз им, как ключом отперли дверь корпоративного сортира той самой фирмы, а во второй с его помощью прошли турникет на выходе.

— А что говорит этот самый Наливайко?

— Хороший вопрос, — Гена снова закурил. — Этот самый Наливайко три часа назад вернулся из Белгорода, где находился в служебной командировке. Мы его встретили на вокзале и буквально отбили у гоблинов из службы безопасности «Востокресурса». В настоящее время этот красавец находится у нас, очень просит принести пива и подержать недельку-другую в КПЗ.

— А как он объясняет тот факт, что его магнитная карточка оказалась у киллера?

— Честно и правдиво. Вечером накануне отъезда заглянул в привокзальный бар пропустить рюмку-другую. Очнулся уже в поезде. Кстати, в Москву он тоже вернулся в жопу пьяным. Для того чтобы он смог ответить на вопросы, пришлось вызывать врача.

— Побеседовали?

— А толку? — Гена с чувством выругался. — Выпивал, говорит, в баре с каким-то мужиком. Описать его, естественно, не может и, вообще, ни хрена из событий того вечера не помнит. Единственное ценное, что удалось выяснить в ходе допроса, это то, что господин Наливайко, — пьянь и полный мудак по жизни.

— С такой-то фамилией, — залился смехом Мишаня, но натолкнулся на Генин взгляд и смолк.

— Не густо, — я вздохнул и в очередной раз потянулся за куревом.

— Но есть и хорошая новость, — добро заявил Гена.

— Киллер раскаялся и пришел с повинной? — с надеждой спросил я.

— Размечтался, — Гена посмотрел на часы. — Не пришел, а придет. И не он, а один человек…

— Кто?

— Тот, кто очень хорошо знает киллера.

— Откуда интересно? — спросил Лоскутов.

— Служил вместе с ним, — победно улыбнулся Гена и подмигнул мне. — Помнишь, я обещал, что не буду тебе в обузу, вот и постарался.

— Иди ты! — от удивления я поперхнулся дымом и закашлялся, Мишаня перегнулся через стол и заботливо постучал мне по спине.

— Так-то, — Гена собрал бумаги в папку. — Значит, так, особо с этим перцем не церемониться. Ему приказано с нами сотрудничать, вот, пусть и сотрудничает. И, вообще…

Дверь растворилась.

— Добрый вечер, — в кабинет вошел высокий, коротко стриженый мужик.

Тонкий в талии и широкий в плечах, очень похожий на агента спецслужб из иностранного боевика. В наших фильмах получается немного не то, уж слишком хилые у отечественных звезд экрана для этого плечики и тонкие ручонки с ножонками. Зато торчат наетые и напитые животы. Они их старательно втягивают, но те все равно, в самый неподходящий момент отлипают от позвоночника и влезают в кадр.

— Привет, — Гена откинулся на спинку стула. — Что надо?

— Я ищу подполковника Мякишева.

— Считай, что уже нашел.

Глава 19

Вперевалку, как огромный, раздувшийся от жира пингвин, толстяк носился по просторному, чуть ли в четверть футбольного поля, кабинету и с остервенением пинал ни в чем не повинную мебель.

— Он пугает, нет, ты понял, он МЕНЯ пугает, дескать, сможет завалить, когда захочет.

«Уже напугал, — пронеслось в голове у начальника службы безопасности. Прыжки и ужимки дорогого шефа он наблюдал стоя, потому что присесть ему не предложили: — Будешь так психовать, и валить не придется. Сам ласты склеишь».

— Он, сука, не понял, с кем связался, — продолжал бушевать толстяк. — Да я, бля, все двери в Белом доме да на Охотном ногами открываю! — и в доказательство только что сказанного от души приложился обутой в ручной нездешней работы туфель ступней по облицованной дубом стене. Скривился и охнул от боли.

«Врешь — открывание подобным образом дверей в вышеупомянутых учреждениях давно вышло из моды. Теперь в них скромно проходят бочком, предварительно робко постучав».

— Он что себе вообразил? — остановился, взял со стола стакан с чем-то шипучим и осушил в два глотка. Извлек из кармана платок и принялся вытирать мгновенно взмокшую физиономию. — Да я его по-всякому достану! Заплачу бабок и стрелков найму. Лучших!

«Да, хоть всю сборную страны, — стоящий напротив стола чуть слышно вздохнул: — Только куда они будут стрелять?» — зябко повел плечами. Со всеми ими случилось худшее из того, с чем меньше всего хотелось столкнуться: на охоту вышел профессионал-одиночка. В том, что противник — профессионал и не из последних, бывший старший опер второго главка (Второе главное управление КГБ СССР отвечало за внутреннюю безопасность и контрразведку.) бывшего КГБ бывшей империи ни секунды с самого начала не сомневался. А потом еще кое-что узнал, и тут-то стало совсем грустно.

— Что молчишь, Силин? — и, не дав ответить, завопил по-новой: — Просрал гада? За что я тебе вообще бабки плачу? — треснул крупным пухлым кулаком по столу, — Может работать надоело? Так увольняйся!

— Нет, Андрей Юрьевич, — поспешил ответить тот. — Не надоело.

Бывший комитетский подполковник прекрасно помнил, как покинул рабочее место его предшественник, толковый, кстати, мужик, из бывших ментов. Потому что сам «проводил» его на пенсию, а потом лично руководил скромной церемонией по захоронению останков в лесу под Луховицами.

— А то смотри, — Чирков усмехнулся. — Незаменимых у нас, сам понимаешь, не бывает. Если устал, только намекни, понял?

— Я все понял, Андрей Юрьевич.

— Тогда какие будут предложения?

«Заплати! — проорал мысленно Силин. — Заплати, сколько попросили, и живи, сука жирная, дальше!» — но вслух этого, конечно, не произнес. Уж больно не хотелось этой же ночью оказаться на два метра под землей.

— Надо начинать торговаться.

— Что-о-о? — проревел хозяин кабинета. — Ты что…

— Я не сказал платить, — негромко проговорил начальник службы безопасности. — А только торговаться. Пока он будет уверен в том, что получит деньги, ваша жизнь вне опасности. Главное для нас сейчас это потянуть время.

— Ну, допустим, — Чирков с размаху бросил тушу в кресло. Кресло жалобно пискнуло и сделало вид, что прямо сейчас рассыплется. — А пока я буду разводить с ним базар, ты…

— Я буду его искать.

— Где интересно? — ехидно спросил толстяк. Достал из коробки сигару и принялся катать ее по столу. — В Интернете? — махнул рукой. — Садись.

— Ну, зачем же? — Силин аккуратно присел на краешек стула. — Кое-что в этом направлении уже делается.

— А почему не доложил? — грозно спросил великий и ужасный, и нахмурился.

«Да потому, что ты мне рта не дал раскрыть, козел», — быстро ответил подчиненный. И опять мысленно.

— Я уже несколько дней работаю по этому человеку, Андрей Юрьевич, — осторожно начал он. — Вчера мне позвонили. Есть выход на его бывшего сослуживца, и не просто сослуживца, а напарника, — торопливо добавил. — Это стоило денег.

— Сколько? — платить Чирков не любил и всегда переживал расставание с деньгами болезненнее, чем мать с единственным, уходящим на войну, сыном.

— «Десятку».

— Небось, половину «откатил»? — подозрительно спросил толстяк.

— Что вы, шеф, — с искренней обидой в голосе, проговорил Силин. «Откатить» в этот раз не получилось. В смысле, не удалось положить себе в карман половину суммы, пришлось удовлетвориться жалкими тремя тысячами.

— Ладно, — Чирков запустил сигарой в стоящую у стола урну и промахнулся. — Как говорят братья-хохлы, це дило. Молодец, Силин, рано тебе на пенсию. Пошли за этим бывшим ребят, пусть прихватят и отвезут за город. Там и поговорим.

— Боюсь, не получится, — покачал головой тот. — Человек работает у Крупина.

— В «Русской стали»?

— Так точно, — подтвердил Силин. — Тренирует его бойцов. Так что, сами понимаете…

— Тебя что, учить надо? — взбеленился толстяк. — Любого можно взять тихо и без шума!

— Не любого, — неожиданно твердо возразил Силин. — Человек работал в очень серьезной структуре. Может подняться шум, а разборки со «Сталью» нам ни к чему.

— Да я этого Крупина вместе со всей его шарагой… — начал было Чирков, но продолжать не стал.

«А вот «Сталь» тебе, дружок, точно не по зубам, — злорадно подумал бывший чекист. — Крупин тебя просто растопчет как слон шавку».

— Так что будем делать? — спросил, постепенно успокаиваясь, хозяин кабинета.

— Для начала съезжу в офис «Стали» поговорю с этим Ильиным, — ответил Силин. — Сегодня же.

— Не сегодня, а прямо сейчас. Конкретно его зашугай, ты умеешь, а потом дай бабок, — запнулся. — Немного. И скажи, потом получит больше, когда все закончится.

— Я все сделаю, Андрей Юрьевич, — встал, дождался разрешающего кивка, четко, по-офицерски (шеф это любил) развернулся через левое плечо и направился к выходу.

Глава 20

Инструктор по прозвищу Мастер

«Ты так и не стал профессионалом, Ильин!» Я покидал посуду в мойку и побрел в прихожую обуваться. Это надо же, каким высоким профи заделался мальчик Аркаша, хрен ему в кашу. Именно он вчера под видом дяди из Астрахани и от имени руководства конторы учил меня жизни.

Впервые он появился в нашем управлении лет за пять до того, как я неудачно полетал на вертушке. В свите первого лица нашего главка, в самом хвосте процессии. Груженный как индийский слон или вокзальный носильщик папками, портфелями и прочей ерундой. Если в обходе владений участвовал страдающий подагрой первый замглавного, тому доверяли переноску его тапочек, на случай, если товарища генерала прихватит подагра и понадобится срочно переобуться. Ударно, видать, трудился, мальца заметили, и он потихоньку стал перемещаться от хвоста колонны к середине. В один прекрасный день наверху решили, что он достоин, и Аркаша заделался замом начальника отдела в моем управлении.

И сразу же принялся железной рукой наводить порядок, то есть, как любой другой, ни хрена в самой работе не понимающий, взялся отслеживать опаздывающих на службу и вступил в схватку с джинсами. Переодел весь свой отдел в костюмы с галстуками лично им утвержденной расцветки и… Что было дальше, не знаю, потому что сначала укатил в командировку, а потом, как следует, приложился организмом о планету и начал долгое странствие по госпиталям и больницам.

За годы нашей разлуки, ни об одном дне которой не жалею, Аркаша повзрослел, заматерел, выучился изящно носить костюмы и укладывать волосенки. А еще он, по всей видимости, закончил какие-то специальные курсы для выбившихся в начальники жополизов, где его обучили ставить на место зарвавшихся плебеев типа меня.

— Пойми же, Ильин — он смотрел на меня снисходительно и чуть устало, как Бонд, Джеймс Бонд на тупого зеленого стажера. — Твой бывший напарник заигрался, — поправил безукоризненно завязанный галстук. — Создает проблемы, а они нам ни к чему.

— Искренне соболезную, — буркнул я, глядя в окошко.

Внизу во дворе шла нормальная жизнь, носилась, матерясь на бегу, детвора, молодые мамаши с колясками, чинно перекуривали у песочницы, грузчики разгружали фуру, голуби летали, собаки грелись на солнышке. А здесь, на девятом этаже лощеный урод искренне болел душой за дело, которому он служит. И именно поэтому всячески старался внушить бедному пенсионеру, то есть мне мысль о том, что я должен, просто, черт подери, обязан разыскать в многомиллионном городе своего бывшего напарника и отправить его к праотцам.

— Ну, скоро там? — начальственно рыкнул Аркаша.

— Несу, Аркадий Борисович — на пороге появился мой дорогой куратор с двумя чашечками кофе. Одну из них поставил перед моим собеседником, со второй скромненько устроился в уголке. Мне в этом доме тонизирующие напитки явно не полагались.

— Семеныч, — Аркаша лениво махнул лапкой. — Сходи, осмотрись там.

— Понял, — и его как ветром сдуло.

Аркаша немного отпил из чашки и поморщился, дескать, не тот купаж. Я извлек из пачки очередную сигарету и с большим удовольствием закурил. Он снова сморщился, на сей раз от неудовольствия. В самом начале нашей увлекательной беседы он строго сообщил мне, что в квартире не курят, потому что это вредно, а я на голубом глазу предложил выйти и потрепаться во дворе у песочницы.

— Ильин, — допил кофе и аккуратно поставил чашку на блюдце, — ты же был одним из нас, пойми…

— Был, да сплыл, — схамил в рифму и хихикнул. — Давно это было. И, потом, когда меня увольняли, то строго-настрого запретили убивать людей. Я даже слово дал.

— А как же долг? — скорбно спросил он. — Честь мундира, в конце концов?

— С мундиром у меня полный порядок, — бодро отрапортовал я. — Висит в шкафу, никого не трогает, а долги у меня только по кредиту.

— Я ведь с тобой пока по-хорошему, — и глянул жестко, даже колюче, словом, как учили.

— Ты хоть сам понял, что сказал? — я выпрямил ноги и потянулся. — Все, Аркаша, ты меня утомил, беги в лавку, докладывай взрослым, что майор запаса на мокруху не подписывается. Передавай приветы.

— Ты так и не стал профессионалом, Ильин, — он тяжело вздохнул и извлек из кармана скромный, стоимостью в три мои пенсии, телефон и принялся нажимать на кнопки. — Алло, это я… — почтительно проговорил в трубку. — Вы были совершенно правы. Так точно. Понял. Есть… — и передал ее мне.

— У аппарата, — молвил я и осекся. Потому что в трубке прозвучал голос человека из прошлого, которого я не очень любил, можно сказать, на дух не переносил. Но всегда уважал.

— Николай.

— Он самый, — подтвердил я. — А что, вы собирались поговорить с кем-то другим?

— Все шутишь?

— Случается.

— Значит, твой ответ — нет?

— Совершенно верно.

— Так я и думал, — молвил он. — Забыл спросить, как здоровье?

— Прекрасно.

— Вернуться не желаешь?

— Уже не гожусь, — вздохнул я. — Да и к чему вам такие дряхлые развалины, у вас же Аркадий есть, — и добавил… — Борисович.

— Я к чему спросил о здоровье, — молвил собеседник. — На память не жалуешься?

— Пока нет.

— Значит, не забыл, что за тобой должок?

— Не забыл, — такое не забывается, когда-то этот человек всего-навсего спас мне жизнь. — Но если вы полагаете, что…

— Маленькая просьба, — перебил он. — Зайди к ментам и ответь на вопросы.

— Любые вопросы?

— В пределах.

— Хорошо, — со вздохом согласился я.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Мой телефон на всякий пожарный, — он скороговоркой произнес одиннадцать цифр и отключился, не прощаясь. Не те между нами отношения, чтобы разводить лишние церемонии, целоваться в десны при встрече и обниматься при расставании.

* * *

— Три новости, — начальник отдела физической защиты Леня Свидерский аккуратно вытер губы, скомкал бумажную салфетку и бросил в тарелку.

Когда меня только приняли на работу в «… Сталь», он навел обо мне справки, а потом предложил поработать в каком-то специальном подразделении. Я в ответ пояснил, что сыт по горло всякими спецурами и совершенно не желаю впредь участвовать в острых операциях, убивать кого-нибудь и даже калечить. Ни за какие деньги. Он поворчал и смирился. Сейчас у нас вполне нормальные отношения, к моей работе у начальника претензий нет, в общем, все в порядке.

— Начинай с хороших, — после вчерашнего я остро нуждался в положительных эмоциях.

— Пиши заявление на отпуск. Это первая хорошая новость.

— Ура, — отпуск в конце осени это нечто. — А вторая?

— Со следующего месяца твоя зарплата возрастет на триста у.е.

— Замечательно, а что я буду должен за эти страшные деньги делать, мыть в спортзале полы?

— Полы будет по-прежнему мыть уборщица, а тебе, дружище, придется три раза в неделю работать с женской группой.

— Из бухгалтерии? — предположил я.

— Из нашего отдела, — рассмеялся тот. — К нам набрали баб.

— Дела, — я едва не подавился компотом из персиков. — Инсульт плавно перетек в маразм. Что еще удумал наш адмирал?

В конце позапрошлого года в «… Стали» приключились непонятки, в разруливании которых принял участие мой хороший знакомый Серега Волков со всей своей командой. Говорят, что в ходе их пострадала любимая дочка нынешнего начальника службы безопасности, отставного адмирала ГРУ Терехина. Старик тогда сильно переживал и даже слег с инсультом.

— Типун тебе на язык, — хмыкнул Леня. — Указание насчет баб пришло, — он ткнул пальцем в потолок. — С самого верха.

— Надо же.

— Говорят, по просьбе зарубежных партнеров. Там в последнее время к руководству приходят тетки, вот и высказали пожелание, чтобы в России их охраняли не мордовороты типа тебя, — он хихикнул, — а миловидные дамы.

— С гранатометами в лифчиках, — продолжил я. — Дурдом какой-то.

— Если ты против, — вкрадчиво проговорил Леня, — всегда можешь перейти в другое подразделение, примем с удовольствием. Там, кстати, и зарплата почти втрое.

— Нет уж, — я допил компот и принялся вылавливать из стакана кусочки персиков. — Я человек подневольный. Приказали тренировать баб, буду тренировать. Только отпуск отгуляю и сразу начну, — полюбопытствовал: — Хоть симпатичные?

— Куда там, — он сморщился. — Тощие как бюджет Монголии, — Леня слыл любителем крупных форм.

Я закончил занятия, немного поистязал себя на тренажерах, принял душ и только начал наслаждаться у себя в кабинетике чаем, как зазвонил внутренний телефон. Чертыхнулся и поднял трубку.

— Ильин.

Звонили с первого КПП. Какой-то человек представился моим старым знакомым и очень просил подойти. Отхлебнул чаю, накинул куртку и пошел смотреть, какому еще там самозванцу я понадобился. Мои не такие уж и многочисленные приятели, и просто знакомые в случае необходимости выходили со мной на связь несколько иначе.

* * *

— Последняя дверь по коридору налево, — буркнул уткнувшийся в журнал с картинками для взрослых дежурный.

Я пересек коридор, тихонько постучался, открыл дверь кабинета и вошел.

— Добрый вечер.

— Для кого-то, может, и добрый, — откликнулся сидящий во главе стола крепыш в кожаной куртке, сшитой явно не в Китае. Немного напоминающий культового персонажа из телесериала моего детства. Рядом с ним пристроился полноватый вихрастый мужик в светло-синем костюме и при галстуке не в тон. Третий, совсем молодой с виду парень, сидел чуть поодаль.

— Я ищу подполковника Мякишева.

— Считай, что уже нашел, — усмехнулся тот и махнул рукой. — Проходи, располагайся, будь как дома.

— Но не забывай, что в гостях, — тихонько хихикнул сидящий рядом.

— Постараюсь, — пообещал я, пододвинул стул и уселся.

— Давай, что ли, знакомиться, — сидящий во главе стола привстал и протянул руку: — Гена. А теперь слушай внимательно… — и начал рассказ.

— Ну и дела, — я покачал головой. — А кто все это натворил?

— Вот, мы и хотим тебя спросить, — Гена извлек из папки стопку фото и выложил на стол передо мной. — Что скажешь?

Я перетасовал их все, выбрал из почти двух десятков фото пять и разложил перед собой. На первой из них невысокий, на первый взгляд, сутулый до горбатости мужичонка в светлой форменной куртке, темных брюках и нахлобученной по самые плечи кепке, с объемной сумкой через плечо проходил мимо двоих охранников в сторону офисного центра. На второй он же, но уже в холле, снятый в профиль, застыл у стойки ресепшена. На фото номер три рослый мужчина в очень даже приличном костюме проходил через турникет. Именно в этот момент ему, видать, понадобилось поправить прическу, поэтому лицо оказалось частично закрыто. Фото номер четыре запечатлело его же, проходящего мимо охраны. И, наконец, на пятом и последнем он был заснят со спины, показывающий всем нам далекий от приличия жест.

— На всех фото один и тот же человек, — сообщил я присутствующим, а они, в свою очередь, сделали вид, что страшно удивились.

— Уверен? — требовательно спросил Гена.

— Абсолютно. Обратите внимание, — ткнул кончиком карандаша в первое фото. — Здесь он ссутулился и подсел в коленях, а потому кажется на полголовы ниже охранника. Здесь, — я щелкнул пальцем по четвертому фото, — уже распрямился, вытянул шею и расправил плечи. Теперь он даже слегка выше его. Далее…

— Как ты определил, что на всех снимках один и тот же? — перебил меня Миша.

— По обуви, — ответил за меня третий из оперов, Сергей. Кстати, при ближайшем рассмотрении он оказался не таким уж и юным.

— Верно, — согласился я, — Что у курьера, что у мужика в костюме одни и те же туфли. Очень даже недешевые, полагаю, английские. Такие на вещевом рынке не купишь.

— Так это он или нет? — Гена открыл папку, заглянул и опять захлопнул.

— Думаю, да.

— Думаешь или уверен? Ты его узнал?

— Узнал, — я взял со стола четвертое фото. — Конечно же, на себя прежнего он не похож. Овал лица, форма носа, разрез глаз, все другое, — вернул фотографию на место. — Но все равно полагаю, что это он, — и добавил: — с большой долей вероятности.

— Поясни.

— Лицо-то он, допустим, сменил, — я достал сигарету и прикурил от лежащей на столе зажигалки. Сергей подвинул мне пепельницу. — Благодарю, — стряхнул пепел, — понимаете, сменить физиономию не проблема. Новое тело у хирурга не сделаешь. Или, скажем, уши…

— Что, уши? — спросил Михаил и опять очень негромко. Он вообще старался говорить тихо. Так поступают, когда хотят, чтобы к говорящему прислушивались.

— Маленькие, слегка заостренные сверху, почти без мочек. Именно такие у…

…Климова Николая Дмитриевича, — продолжил Гена. Извлек из папки фото и бросил на стол. — По-прежнему утверждаешь, что это он?

— Ну-ка, — я взял фотографию, явно из какого-то там по счету личного дела. — Все равно он. И еще, — загасил сигарету, — у Климова несколько длинноватые руки. Обратите внимание, — ткнул в первое и второе фото. — Когда он притворялся недомерком, то держал их согнутыми, чтобы не свисали ниже колен. А вот, здесь и здесь, — указал на две последние фотографии, — это можно заметить, если приглядеться.

— Надо же, — «восхитился» Гена, — ты даешь! Прямо мисс Марпл.

— Профессионал, — поддакнул Миша, — не то, что мы здесь.

— Учитесь, пока учат, — наставительно проговорил Мякишев и, обернувшись ко мне, скомандовал: — Ну-ка, взгляни сюда, — и показал на план Москвы на стене.

— Взглянул, что дальше?

— Продолжай смотреть.

— Как скажешь, — я пожал плечами.

— А теперь скажи, мил человек, если ты такой глазастый, сколько в этом кабинете стульев?

— Восемь, у пяти обивка красного цвета, у двух серая и у одного синяя.

— О как! Что-нибудь еще заметил?

— Кое-что.

— Даже так? Тогда ответь, на какой руке у Миши часы?

— На правой.

— Какой марки?

— «Ролекс». У тебя, кстати, «Омега», у Сергея — кварцевый «Омакс», на левой руке у обоих.

— Гляди-ка, точно! Значит, говоришь, что у этого Климова длинные руки? Небось, в боксе ему цены не было, он же бывший боксер?

— Насколько я знаю, нет.

— О как? — удивился Миша. — А бьет твой тезка здорово… — хмыкнул. — Верно, Серега?

— Верно, — буркнул тот.

— А я, признаться, думал, что к вам берут исключительно бывших боксеров и каратистов, — заметил Гена.

— Нет, — я покачал головой. — Совсем даже не обязательно. И, вообще, считается, что лучше сразу правильно обучить рукопашке, чем переучивать.

— Хочешь сказать, что он до армии вообще не занимался спортом?

— Бегал средние дистанции, и очень даже неплохо.

— Значит, если что, не угонишься, — молвил Миша.

«Особенно ты», — подумал я, пожал плечами и не ответил.

— Понятно, — Гена подлил себе чаю, — будешь?

— Нет, спасибо.

— Значит, бегает он как лось и бьет как конь копытом, — задумчиво проговорил он. — Что еще умеет этот твой тезка?

— Многое.

— А вот с этого момента, — он отхлебнул из чашки, — как можно подробнее и ничего кроме правды. Чем вы вообще там занимались?

— Служили, исполняли приказы.

— Какие приказы?

— Разные. Извини, — я развел руками. — На такие вопросы не отвечаю, просто не имею права.

— Может, просто не хочешь? — оскалился Гена. — Не забыл, тебе приказали сотрудничать, вот и давай, сотрудничай, отвечай на вопросы.

— А если он заодно со злодеем? — предположил Миша. — Вместе служили, теперь вместе людей валят.

— Вы это серьезно? — удивился я.

— А что, по-твоему, мы должны думать? — поднял бровь Гена. — Ты, брат, уж определись, с кем ты и против кого.

— Если спрашивают, — добавил Миша наставительно. — По-хорошему, — глянул грозно. — Значит, людям надо знать.

— Мы, мужик, по разному спрашивать умеем, — голосом доброго дедушки, рассказывающего внучку перед сном сказку, — сообщил Гена. — Возьмем, например, прямо сейчас и загнем тебе ласты, окольцуем как птицу пеликан и настучим по жопе дубинкой.

— Или «слоника» сделаем, — радостно рассмеялся Миша. — Все расскажешь, дорогой, даже то, чего не знаешь. Ну!?! — вдруг заорал он. Никогда бы не подумал, что у этого тихони такая луженая глотка.

Глава 21

Инструктор по прозвищу Мастер. Продолжение

— Даже так? — изумился я и принялся ожидать, что такого интересного сообщит мне третий из этой компании.

А он молчал, сидел себе, опустив голову и ни гу-гу. То ли ему было стыдно за ужимки старших товарищей, то ли еще не придумал, что бы мне такого интересного мне сообщить.

— И не иначе, — Гена скинул куртку и остался в тонком, обтягивающем крепкий, самую малость заплывший жирком, торс темном свитерке. Перетянутом ярко-желтой оперативной сбруей с кобурой-босоножкой. — Читал, небось, что про нас пишут? Мы же оборотни, — и сделал страшное лицо.

— То есть, если укусите, у меня вырастет на голове фуражка, а на руке — швейцарские котлы стоимостью в четыре годовые зарплаты? — поинтересовался я, потихоньку заводясь.

Как же вы меня все достали! Вчера меня пугал мальчик Аркаша, несколько часов назад высокий краснолицый мужик в шикарном кашемировом пальто поверх строгого темно-серого костюма, сначала сообщил, что у меня нарисовались серьезные проблемы, а потом предложил денег. Правда, после того, как я честно признался, что сегодня же собираюсь идти в милицию, несколько успокоился, раскланялся, сел в черный «Лексус» и укатил. А теперь еще и эти трое.

— А вот сейчас и проверим, что у тебя и где вырастет, — бодро ответил Гена. Достал из ящика стола стальные браслеты. — Встань к стене, дружок.

— Интересная у нас получилась беседа, как я посмотрю.

— Сам виноват. К стене, я сказал.

— Я сказал, горбатый, — достал из нагрудного кармана телефон. — Сейчас я наберу один номер, и через час здесь будут мои адвокаты в штатском.

— Но час-то у нас есть, — заметил Миша.

— Постараюсь продержаться до их прихода, — пообещал я. — Ну что, начнем?

— Расслабься, — рассмеялся Гена. Несколько натянуто. Забросил наручники обратно в стол. — Не видишь разве, мы просто шутим.

— А я — нет, — посмотрел на часы. — Давайте не будем терять время, а то мне домой пора.

— А может, по пять капель? — предложил Мякишев. — Сейчас сгоняем, Мишаня, — тот вскочил.

— Я пас, ребята.

— Западло выпить с ментами? — вкрадчиво спросил Лоскутов.

— Просто нет настроения, — почти честно ответил я. — Так понимаю, вас интересуют методы его работы?

— Точно.

— Боюсь вас разочаровать, — достал очередную сигарету. — Бокс смотрите?

— Случается, а что? — удивился Гена.

— Есть, вернее, был такой американский боец, Рой Джонс-младший, помните?

— Ну.

— Так вот, у него ни тактики, ни коронных приемов, работает исключительно по ситуации, — и добавил: — Климов точно такой.

Я не стал говорить, что им никогда его не поймать. И не такие, очень серьезные, выдрессированные государством люди пробовали остановить нас с коллегой. Ни черта у них тогда не вышло. А у этих — и подавно.

— Еще вопросы? — через час беседа сдохла, потому что говорить стало не о чем, и я засобирался.

— Как ты оцениваешь его работу, — вдруг спросил всю дорогу молчавший Сергей, — с точки зрения профессионала.

Хороший, как говорится, вопрос, первый толковый за весь вечер.

— Ты понимаешь, — я замялся, — сам не пойму. Просто какое-то кино из Гонконга с Джеки Чаном.

— Вот и я не возьму в толк, — он долил кипятку в чашку, — зачем он вообще туда полез.

— Если уж так приспичило, мог бы разобраться с клиентом проще и надежнее. А самое главное, где-нибудь в другом месте, — согласился я. — А тут, — махнул рукой, — поперся в охраняемый офис, трупов навалил. Короче, дурь какая-то, театр абсурда, цирк на конной тяге. Разве что…

— Разве что? — а паренек-то, надо признать, толковый.

— Так, в порядке предположения.

— Ну?

— Разве что целью всей этой дури было показать кому-то, на что он способен, запугать кого-то или…

— Или?

— Или и то, и другое.

Я спустился по лестнице и пересек двор. Толкнул калитку и оказался на улице. Поднял воротник куртки и зашагал к метро. Погода в этом году, мягко говоря, удивляла: по-африкански жаркое лето, затем пару месяцев мягкой, теплой осени, а потом вдруг холод, ветра, дожди и заморозки по ночам.

Достал на ходу телефон, задумчиво повертел в руке и положил обратно. Звонить мне было некому, разве что, Коле. Поинтересоваться творческими планами, а заодно сообщить, что у него здорово поредели волосы на макушке и скоро там появится самая настоящая лысина. Однако, боюсь, не получится, бывший напарник давно уже для меня недоступен.

Спустился в метро, повернул налево к подходящему поезду и вдруг замер. Домой идти категорически расхотелось. Что там делать, сидеть на кухне, глазеть в окно, а потом открыть холодильник и достать бутылку? Или валяться, как овощ, на диване под включенным телевизором, а потом встать, пойти на кухню и опять-таки лезть в холодильник? Ну нет. Мерзкое настроение надо разгонять как-нибудь иначе. Например, взять да завалиться в кабак. Посидеть, послушать музыку, поглазеть на людей, съесть что-нибудь вкусное, немного, именно немного выпить. Развернулся и пошел в другую сторону.

В ресторане на Мясницкой было достаточно людно, но столик для меня нашелся. Присел, дождался официантку, сделал заказ и на удивление быстро его дождался.

С непонятно откуда взявшимся аппетитом сжевал салат, выпил рюмку и закусил грибочком. И вдруг поймал тревожный, молящий о помощи взгляд. Из-за столика на противоположной стороне зала, за которым устроились два откормленных мужика в темных костюмах и распущенных до пупков галстуках. Сигнал SOS шел от сидящей между ними довольно-таки симпатичной русоволосой дамы. Один из сидящих щедрой рукой наливал, брызгая на скатерть, ей в бокал шампанского, второй пытался накормить с руки только что очищенным бананом. Саму даму такое галантерейное обращение, сразу было видно, не радовало, она постоянно пыталась сбросить с плеча удобно устроившуюся там толстенную руку и встать, но безуспешно.

Я интеллигентно вытер салфеткой губы, встал и заспешил на помощь.

Глава 22

Убийца

— Адрес запомнил?

— Конечно.

— Марку и номер машины?

— Обижаете, шеф.

— Ты, видно, забыл, дружок, как я умею обижать.

— Ну что вы, — Витенька сделал плачущее лицо. — Век буду помнить.

— То-то, значит, так, покажешь им эту фотографию, только покажешь, оставлять ее нельзя. Ясно?

— Да.

— Пусть, как следует, осмотрятся на месте. Сегодня у нас вторник, работать им предстоит в пятницу. Все понятно?

— Да, только…

Витенька — это мой единственный помощник и младший компаньон, как он сам искренне полагает. Я подобрал его полтора года назад, буквально поднял с земли. Тогда меня наняли помочь одному человеку, на которого наехала бригада отмороженных на всю голову молодых нахалов. В лучших традициях конца века минувшего я забил им стрелку за городом. Они приехали вчетвером, и мы принялись беседовать. Когда разговор зашел в тупик, я их всех просто перестрелял. Витеньку добивать не стал, мне понравилось, как он себя в ходе той беседе вел, вместо этого на скорую руку перевязал и отвез на дом к одному знакомому врачу. Когда мальчуган немного пришел в себя, навестил и побеседовал. Результатами беседы остался доволен, а потому, немного подучил и взял к себе.

Сработать то, что я давно задумал, в одиночку просто невозможно. Если бы мой бывший коллега согласился еще разок потрудиться в паре, деньги с ним мы бы подняли просто нереальные. А потом разъехались по разным частям света доживать век в роскоши, если бы, конечно, под занавес не поубивали друг друга, чтобы в лучших традициях ремесла обрубить хвосты. С напарником поработать не вышло, Николай после ухода со службы изрядно сдулся и, вообще, к моему удивлению, оказался самым настоящим слюнтяем.

А вот с Витенькой я, как выяснилось, не ошибся. Учеником он оказался довольно толковым, верхушек ремесла нахватался быстро и с искренним удовольствием. Что же касается всяких там угрызений совести и душевных метаний, то это не о нем. Всем этим он просто не заморачивается, радостно живет сегодняшним днем, зарабатывает неплохие деньги, с аппетитом ест, крепко спит и не лезет, куда не надо. Вернее будет сказать, не лез до последнего времени. С недавних пор я начал замечать, что мальчуган почувствовал себя крутым профи. Впрочем, дело житейское, уж если приручил волчонка, то будь готов к тому, что рано или поздно он повзрослеет, обзаведется острыми клыками и сам захочет стать вожаком, а потому не стоит расслабляться и поворачиваться к нему спиной.

— Повторяю еще раз, того мужика надо встретить, лучше всего, в подъезде, прострелить ногу, потом плечо и быстренько уйти. Да, и напоследок передать ему, чтобы берег здоровье и не рыпался. Ребята справятся?

— В лучшем виде, только… — он на секунду замялся.

— Что?

— Шеф, к чему все это? Давайте я сам без всякой стрельбы переломаю мужику кости, — и добавил: — За полцены.

— Повторяю для умственно отсталых, — молвил я. — Дождаться, встретить, вогнать первую пулю сюда, — показал пальцем на его ноге, куда конкретно. — А вторую — сюда… — и ткнул пальцем в плечо.

— Ууумм, — его аж скрючило.

— Больно?

— Еще бы. Ну и пальчики у вас, шеф, — и принялся массировать плечо.

— У того мужика ничуть не мягче, — сообщил я. — Так что в рубку с ним лучше не лезть. Порвет на тряпки и даже не вспотеет.

— Тогда…

— Еще раз нет. Как ты думаешь, почему я сказал нанять людей со стороны?

— Кажется, начинаю понимать.

— Молодец, — он зарделся от похвалы. — Если что пойдет не так, те ребята не смогут назвать заказчика, потому что сами не в курсе, верно?

— Да.

— Вот, видишь. И потом, что бы ни случилось, они уже отработанный материал, а нам с тобой еще дела надо делать. Тебе когда-нибудь сто тысяч платили?

— Ни разу, — признался он.

— А в этом деле твоя доля именно столько.

— Круто, — восхитился он. — А что потом?

— Как всегда, отпуск, а после снова работа, кстати, очень денежная.

— Класс!

— Погоди радоваться, — нахмурился я. — Давай-ка к делу. Сделал то, что я сказал?

— Обижаете, — Витенька извлек из кармана куртки лист бумаги и развернул. — Два дня там проторчал.

— Это хорошо. Давай, показывай, где там что, — и мы склонились над планом загородного особняка.

Расставшись с ним, я поехал домой. Слегка перекусил и улегся спать. Проснулся без всякого будильника в половине одиннадцатого, попил кофе и принялся собираться. Настало время нанести визит на дачу моего бывшего работодателя. Менты уже дня три как закончили там копаться. Искали, насколько мне известно, долго, старательно, вот только ничего не нашли, только компьютер попортили. А я найду. Такие люди, как недавний усопший, обязательно имеют под рукой малый джентльменский набор на случай, если вдруг срочно придется делать ноги. Деньги, кое-какие документы, номера счетов, а вероятнее всего, и то, и другое, и третье. Не то, что я так остро нуждаюсь в деньгах, хотя лишними они никогда не бывают, просто, не люблю оставлять следов. Кто знает, что накопал обо мне покойный.

Глава 23

Мент

— Ну-ка, дай взглянуть.

— Любуйся, — Андреев убрал от щеки запотевшую, только что из морозилки бутылку «Журавлей».

— Ни фига себе! — посмотреть было на что.

Левая щека вспухла и посинела, глаз заплыл.

— Лихо, — присвистнул я.

— Кто бы спорил, — вздохнул он и вернул бутылку на прежнее место.

— С женой, что ли, повздорил?

— Ничего подобного, — промычал он. — С женой у нас полная гармония чувств. Мы уже три года, как развелись и разъехались.

— Извини, я не знал.

— А я и не говорил, — вздохнул он. — Чем тут хвастаться?

— Если не жена, то кто тебя так?

— Махкамов, — вздохнул он. — Каратистом, сука, оказался. Как начал ногами махать.

— Тот самый?

— А кто же еще?

Забиулу Махкамова уже два года, как без успеха разыскивала вся милиция Москвы, а еще он наследил в Воронеже и на исторической родине, в знойном Таджикистане. Этот милый человек зарабатывал на жизнь грабежами, а чтобы жертва не особо сопротивлялась и не поднимала лишнего шума, он ее сначала убивал, а потом уже грабил. Только по нашим данным, за этим упырем числилось не меньше восьми трупов.

— Взял?

— А то, — ответил он и передвинул бутылку ближе к уху.

— Сам?

— Сам.

— Он же спортсмен.

— А… — он махнул рукой. — Карате-шмарате, ушу-укушу. Херня все это, юноша. Супротив старого опера приемов еще не придумали.

— Так как же ты его?

— Просто, — он убрал бутылку от физиономии и поставил на стол. — Он ударил, я поставил блок мордой лица, а потом просто дал ему по харе и вырубил.

— С одного удара?

— Я же рукояткой бил, — пояснил он. — А ты что такой грустный, отымели?

— Страстно и безжалостно, — сознался я. — Есть предложение, — и указал непочатую емкость.

— Не сегодня, — вздохнул он. — У меня еще дела.

— А может, ну их?

— Не… — он осторожно мотнул головой и, все равно, охнул. — Больно, черт!

— Что-то действительно срочное?

— Помнишь, несколько дней назад в области завалили некоего Чупрова, еще комп тогда взорвался?

— Конечно, помню, а что?

— Местные только вчера закончили обыскивать дом, ничего интересного, понятно, не нашли.

— А что так долго возились?

— Можно подумать, у них других дел нет.

— Понятно, ну и что?

— А то, что я смотаюсь туда и сам посмотрю, что к чему.

— Думаешь что-нибудь отыскать?

— Если один человек догадался, как спрятать, почему другой не может разобраться, как это найти?

— А почему ты так уверен, что в доме что-то спрятано?

— Не уверен, а просто допускаю.

— Давай, я с тобой, — предложил я, — а то одному как-то…

— Я не один, а с «макаркой», — он хлопнул ладонью по кобуре, — не боись, боярин, все будет в лучшем виде, — осторожно подмигнул неповрежденным глазом. — А накатим завтра, с чувством, толком и любовью к делу.

— Ты там уж поосторожнее.

— Обязательно, — пообещал он. — Без этого никуда, а то еще соседи брякнут в участок, сиди потом в КПЗ, рассказывай, что хотел отличиться по службе, — вздохнул. — Один хрен, не поверят.

— Ладно, удачи. Когда поедешь-то?

— Вот, прямо сейчас и поеду.

Часть третья

Пролог

Где-то на юге Франции. Середина первого десятилетия этого века.

Сколько ни клялся Леча Загаев погибнуть с оружием в руках на родной земле, причем обязательно в битве за ее свободу и независимость, слова не сдержал. Он вообще довольно вольно обращался с обещаниями и клятвами, потому что был хозяином собственного слова, с небывалой легкостью давал его, а потом забирал обратно.

Бывший эмир Надтеречного района Чечни все-таки сыграл в ящик, но не среди родных гор, а в кафе на набережной, прямо во время обеда. Это произошло чудным июньским днем, представьте себе, во Франции. Ах, какое замечательное выдалось в том году лето! Теплое, но не жаркое, когда южное солнце не палит и не обжигает кожу до волдырей, а просто ее ласкает и дарит неповторимый и мягкий, персикового цвета загар. Короче, все было очень мило и крайне спокойно, даже, можно сказать, сонно. А вот Леча взял да и помер. И не то, чтобы он специально подгадал с местом и временем, просто так сложилось.

В тот день, до того, как покинуть этот мир и переехать на ПМЖ, он неторопливо прогулялся по крохотному южному городку, не городку даже, а разросшейся до его размеров рыбачьей деревушке на побережье. С тех пор, как он заделался беженцем от имперского режима и по совместительству узником собственной совести, получил приют во Франции и осел у моря, свободного времени у него стало навалом. Итак, прошелся по узким извилистым улочкам, спустился к морю, постоял на пристани, подышал свежим, чуть солоноватым морским воздухом, задумчиво поглазел в сторону горизонта, а потом решительно развернулся и направился в кафе обедать. Питаться там ему нравилось гораздо больше, чем дома, во-первых, потому что в кафе вкуснее готовили и, во-вторых, трапеза всегда проходит гораздо приятнее, если во время ее никто не отвлекает едока от процесса поглощения пищи. Дело в том, что мадам Загаева просто-таки обожала устраивать скандалы супругу, причем непременно во время завтрака, обеда и ужина. Дать ей по голове и потребовать заткнуться тот, по ряду причин, не мог, а поэтому старался есть где угодно, только не дома.

Он вошел в кафе, по-хозяйски оглядел зал: как всегда в это время народу было мало, даже очень мало. Один-единственный посетитель за угловым столиком, расположившись спиной к входу, склонившись над тарелкой, старательно работал челюстями. Изредка поднимал голову, откидывал назад длинные, так и норовящие залезть в еду, волосы и снова принимался за дело.

Леча занял свой любимый столик у окна, телохранители, бывшие односельчане Доку и Арзо, расположились поодаль, поближе к работающему телевизору, чтобы не мешать шефу наслаждаться едой в тишине. Зачем, спросите, телохранители в мирном южном городке, где вот уже несколько лет ничего криминального не происходило, а самым большим правонарушением считались редкие драки в портовых кабачках? А затем. Эмиры, пусть даже бывшие, в одиночку не ходят, им по статусу не положено.

Он доел жирную похлебку из потрошков, с удовольствием перешел ко второму, как позже выяснилось, последнему блюду в богатой на события жизни… Случилось все просто так, даже, можно сказать, буднично. Посетитель в углу закончил трапезу, выложил на стол пару банкнот по десять евро, встал и направился к выходу. Проходя мимо увлеченно питающегося Лечи, всадил пару пуль ему в спину, одну в голову и, как ни в чем не бывало, покинул кафе. Оседлал дожидавшийся его велосипед и укатил.

Охрана, как и положено ей, на произошедшее совсем не отреагировала, поскольку была поглощена трапезой и просмотром чемпионата Европы по борьбе на спортивном канале. То, что с постоянным посетителем произошло что-то нехорошее, заметил официант, он же владелец заведения. И дико заорал. Доку с Арзо выскочили из-за стола, подбежали поближе, обнаружили лежащего с пробитой головой хозяина и впали в ступор. Потом выпали из него и начали действовать, причем каждый по-своему. Арзо выскочил на улицу и принялся носиться туда-сюда, размахивая руками. Достал из-за пазухи ствол и начал зачем-то палить в воздух. Его напарника в это же самое время выворачивало наизнанку прямо на соседний столик, уж больно впечатляющим для его нежной психики оказалось увиденное: мозги хозяина на тарелке, смешанные с запеченными телячьими.

Минут через двадцать прибыли недовольные тем, что их выдернули из-за обеденного стола, жандармы. Походили, ковыряя в зубах, осмотрели место происшествия, а потом в лучших полицейских традициях, арестовали тех, кто не сбежал, то есть обоих чеченцев. Повязали и поволокли в околоток, снимать отпечатки пальцев и допрашивать через переводчика, когда подъедет. Остывающее тело чуть позже увезла труповозка.

Так бесславно погиб Леча Загаев, когда-то сам себя назначивший эмиром, но имя его навеки осталось в истории. Исключительно из-за того, что этот деятель постоянно брал на себя ответственность за все, происходящие в России гадости и пакости. Взорвали бомбу в метро, сошел с рельсов поезд, в конце концов, пропала с прилавков дешевая гречка, а он уже тут как тут, дескать, моя работа, страшитесь неверные, дальше будет еще ужаснее. Уверен, если бы тайфун Катрина после визита в Штаты ненадолго заглянул на Русь, он бы тоже записал это на свой счет. Собственная смерть стала чуть ли не единственным происшествием, которое он не смог добавить к своему «богатому» послужному списку. Ладно, хватит о нем, помер Леча и хрен с ним, тоже мне трагедия.

В полном соответствии с мусульманскими традициями, тело погибшего было предано земле до заката, буквально через несколько часов после смерти. Похороны почтила немногочисленная, осевшая поблизости родня и некоторые представители диаспоры, все как один, невысокого полета птицы. Еще раз напоминаю, сам покойный был, в общем-то, никем и звали его просто Леча. Единственным достаточно серьезным человеком, присутствовавшим на траурной церемонии, был некто Ахмед Тагиров, считавшийся до того, как покинуть родные места, далеко не последним полевым командиром в воинстве бригадного генерала Руслана Гайсумова. Покойный был мужем его единственной сестры. И хотя женился он на ней, прямо скажем, очень не по чину, но и такому жениху семейство Тагировых было радо: засидевшуюся до тридцати двух лет в девках Зарему отличало не только полное отсутствие хоть какой-либо красоты (девушка была кривобока, имела на глазу бельмо и при ходьбе прихрамывала на обе ножки), но и на редкость стервозный характер.

Покойного уложили и присыпали, прощание закончилось. Вдова направилась домой рыдать, остальные тоже начали разъезжаться. Ахмед загрузил тучное тело в длинный черный лимузин, четверо нукеров из личной охраны прыгнули в джип, колонна тронулась. Он нажал на кнопку, отгораживающее салон от переднего сиденья, стекло поднялось. Тагиров закурил и принялся мрачно смотреть в окно. Настроение было премерзкое, и вовсе не из-за смерти Лечи, на него как раз-то было глубоко плевать. Просто он никак не мог взять в толк, кому и почему, черт подери, понадобилось валить этого трепача и пустозвона. Происходило что-то странное и насквозь непонятное, а непоняток он с давних пор не переносил.

На выезде из городка джип и следовавший за ним лимузин обогнали двое жандармов на мотоциклах, проскочили мимо них, как стоячих, и унеслись дальше.

— Во менты летят, — негромко заметил шофер лимузина.

— Чтоб они поразбивались, козлы, — от всей души пожелал сидящий рядом личный телохранитель.

Так как один из них был чеченцем, а второй даргинцем, этот содержательный разговор происходил на ненавидимом обоими русском.

Идущий впереди джип вдруг начал притормаживать.

— Что такое? — удивился водитель, проехал еще немного и сам увидел, что такое происходит.

Два замерших у обочины полицейских мотоцикла и один блюститель порядка со светящимся в сумерках жезлом.

— Менты, не видишь, что ли? — вздохнул охранник.

— Интересно, где второй? — водитель нажал на тормоз, лимузин остановился.

— В кустах, где же еще, — догадался охранник. — Сидит и срет.

Стройный, подтянутый жандарм в ловко сидящей темной форме обошел джип, приблизился к лимузину и остановился к машине охраны спиной, лицом к переднему левому окошку. Требовательно постучал жезлом по стеклу. Водитель вздохнул и нажал на кнопку, стекло поползло вниз. Полицейский приложил руку в перчатке к шлему и что-то быстро проговорил.

— Че? — недоуменно спросил водитель и развел руками. — Я не понял.

Вместо ответа жандарм выстрелил с левой в грудь охраннику, потом в живот водителю, выстрелы прозвучали совсем негромко, достал из кармана небольшую, размером с сигаретную пачку, коробку, нажал на кнопку на панели и забросил в кабину. Еще раз откозырял, развернулся и пошел назад.

— Э, чего стоим? — Ахмед треснул кулаком в перегородку. — Поехали.

Ехать, впрочем, никуда не пришлось, все находящиеся в обоих авто уже приехали, просто еще об этом не догадались.

Сделав несколько шагов в сторону, жандарм вдруг рыбкой нырнул в придорожную канаву. В это же самое время из-за придорожных кустов громыхнуло, джип подпрыгнул. Прогремел взрыв, полетели в разные стороны осколки.

Перед тем, как сработало заброшенное в лимузин устройство и всех находящихся там разнесло в крупу, Ахмед, наконец, понял, кому было нужно убивать его шурина. Вернее, не кому, а зачем. Впрочем, легче от этого ему не стало.

Человек в полицейской форме выбрался из канавы и принялся отряхиваться.

— Вы где там, коллега?

— Здесь я, — второй ряженый показался из кустов. Взглядом творца осмотрел участок дороги и то, что осталось от двух автомобилей. — Хорошо, однако, горят — удовлетворенно молвил он, что интересно, опять по-русски.

— Не спорю, — отозвался его напарник и добавил: — Давай-ка валить отсюда.

Они оседлали своих стальных коней и укатили прочь, удачно разминувшись с нарядом самых настоящих полицейских. Их вызвал по телефону оказавшийся буквально через считанные минуты на месте происшествия водитель «Рено». Вызвал и дал по газам, потому что перед тем, как сесть за руль, немного переусердствовал в баре с коньяком.

То, что осталось от Ахмеда, экипажа джипа и еще двоих, хоронили в закрытых гробах, через четыре дня. На требования представителей диаспоры о выдаче тел в день смерти для совершения обряда согласно традициям ислама, последовал вежливый, но решительный ответ, что у полиции Франции тоже есть свои традиции и неплохо бы научиться их уважать. Или съехать в любую другую страну, где им «будут только рады».

Бригадный генерал и бывший министр ни от кого не зависимой Ичкерии, Руслан Гайсумов на похороны ехать не хотел и это очень мягко сказано. Страшно этого не желал, понимая, что как только покинет свой превращенный в неприступную крепость дом в горах, так сразу же станет мишенью. Но Тагиров, мало того, что принадлежал к его тейпу, так еще и являлся двоюродным братом. По законам шариата единственной уважительной причиной для неявки на похороны родственника может быть только смерть, а Руслан, как раз был жив и достаточно неплохо себя чувствовал. Хотя, сильно психовал и, если честно, изрядно боялся. Одно дело сражаться с неверными на своем уровне, то есть отдавать приказы и рассылать директивы, совершенно другое — подставляться самому. Делать это Руслану очень не хотелось. И, вообще, не всегда стоит принимать на веру громкие заявления бородатых дядей о том, как они легко и с радостью отдадут жизнь за… Бла-бла-бла, те, кто хотели отдать жизни, давно уже это сделали, оставшиеся факт земного существования ценят и меньше всего хотят в рай к пышногрудым красавицам. У них и в этом мире баб хоть завались…

Так что ехать все равно пришлось. Ну не требовать же, в самом деле, чтобы тело родича привезли для прощания на дом. Представители Гайсумова связались с полицией и, преодолевая исконную горскую гордость, попросили о защите. Полиция, в свою очередь, защиту пообещала, но прозрачно намекнула, что слегка устала от разборок на своей территории и еще раз напомнила о том, что где-то гордым нохчам «будут рады». Где, интересно?

К дому Гайсумова в горах вела одна-единственная, длиною чуть меньше километра, дорога. Кортеж (два джипа и микроавтобус с охраной, а также бронированный лимузин самого Руслана) прошел, вернее, прополз ее часа за полтора. Именно так войска ненавистных захватчиков преодолевали опасные участки на его малой родине. Перед колонной пешим ходом двигались двое: один с миноискателем, со специально надрессированной на поиск взрывчатки псиной на поводке — другой. Склон поверх дороги тоже со всем старанием проверяли. В горах, знаете ли, случаются камнепады, самопроизвольно или в результате взрыва.

На равнине к спустившейся колонне присоединились два полицейских автомобиля. Один занял место в голове колонны, второй в хвосте. Взревели моторы, машины с места в карьер набрали приличную скорость и понеслись, быстро, даже как-то весело и с мигалками впереди и сзади. Еще бы пару-другую мотоциклистов и хоть какой-нибудь флажок на капоте лимузина — и колонну можно было бы смело считать правительственным кортежем.

После похорон Руслан отужинал в доме покойного, где и заночевал. К себе вернулся, уже когда начало смеркаться. На сей раз на то, чтобы проехать по горной дороге, времени ушло намного меньше, потому что до возвращения хозяина ее и склон над нею, со всем старанием охраняли. Мерзнуть в горы и смотреть в оба выгнали всех: охранников, прислугу, даже повара и личного секретаря. На ночь в доме остались только обе жены хозяина, ненавидимая ими обеими молоденькая любовница, прислуга, выводок кавказских овчарок и бараны в загоне. Все они, не считая собак с баранами, провели эту ночь в одной комнате, без сна. Разошлись каждая к себе только, когда рассвело.

Только когда за ним закрылись ворота собственного дома, прошло камнем, лежавшее последние дни на сердце чувство опасности, как будто, осталось снаружи. Руслан успокоился и, даже, можно сказать, немного повеселел. Все, теперь его не достать, никому и нипочем.

С аппетитом поужинал, накатил любимого коньячку «Лезгинка» и отошел ко сну в твердой уверенности, что и в этот раз костлявая с косой промахнулась.

Промахнулась, как же. Утром следующего дня он не вышел из спальни в девять, как все привыкли. Не появился и к одиннадцати. В половине двенадцатого прислуга решилась потревожить хозяина. Его нашли в собственной постели, под одеялом и без малейших признаков жизни. Приехавший через три часа местный врач без колебаний назвал причиной смерти обширный инфаркт и поспешил убраться восвояси. Тоже, кстати, ошибся, хотя как сказать. Непонятно, каким образом оказавшийся в «Лезгинке» хитрый яд растительного происхождения как раз таки и вызвал закупорку коронарных артерий и последующую остановку сердца.

Ряд загадочных смертей в кавказской диаспоре особого интереса у спецслужб не вызвал. По той простой причине, что приказа как следует копаться в этом деле не поступило. Хотя и так, сложив на бумаге столбиком один, один и еще раз один, можно было без особого труда вычислить, что на территории Франции кто-то провел простую, но элегантную, в три этапа операцию. Немного напомнившую рыбалку. Это когда на червячка ловится мелкая рыбешка, а потом уже ее саму используют в качестве приманки для хищной рыбы покрупнее. Что и было сделано. Сначала устранили трепача и мелкого понтярщика Лечу, потом ушедшего на покой, натворившего в свое время дел на Северном Кавказе Ахмеда. И все это для того, чтобы подобраться к Руслану Гайсумову. В отличие от двоих предыдущих, этот персонаж на пенсию уходить не собирался, а, наоборот, все никак не унимался, и каждый раз все труднее и труднее было находить повод для отказа экстрадировать его в Россию.

В общем, все прошло тихо и без особого шума завершилось. Немного поверещала, конечно, демократическая пресса, дескать, права всех до одного убитых были грубо нарушены. Пошумела на всю отпущенную сумму и заткнулась. МИД Франции высказал по этому поводу протест, дескать, ай-яй-яй, нехорошо. Родина-мать на эту душную предъяву отреагировала искренне и вполне предсказуемо, то есть сделала большие глаза и чистосердечно призналась, что никакого отношения ко всему этому не имеет, никого не убивала и впредь убивать не собирается. Ничуть, между прочим, не соврала. Зачем самой заниматься подобного рода ерундой, когда для этого имеются специально подготовленные люди.

Климова с Ильиным за эту операцию не наградили. Никак и ничем. Сначала из соображений элементарной конспирации, а потом просто забыли.

Глава 24

— И это все?

— Все, Андрей Юрьевич.

— Ты хочешь сказать, что он пришел в ментовскую и два часа там молчал как партизан на допросе? — ехидно спросил толстяк.

— Не молчал, Андрей Юрьевич. Просто, о нынешней жизни бывшего напарника он абсолютно ничего не знает — сделал краткую паузу и добавил: — Или просто не пожелал об этом говорить.

— А менты у нас, хочешь сказать, разучились спрашивать? — толстяк нервно закурил. — Или просто постеснялись? — закашлялся и смял сигарету в пепельнице.

«А ведь точно, скоро в ящик сыграешь, — пронеслось в голове у собеседника. — Скорее бы».

— Ну!?!

— Они попытались надавить, только…

— Что, только?

— Все-таки не рискнули, за этим парнем стоят серьезные люди из его бывшей конторы.

— Никто за ним не стоит, идиот! — взревел Чирков. — Никто, ты понял?

— Это точно?

— Точнее не бывает, — рявкнул тот. — Отвечаю!

— Могу я спросить, откуда эти сведения?

— Оттуда, Силин, оттуда, — Чирков достал из ящика стола упаковку, забросил в рот сразу две таблетки, с натугой проглотил и запил водой из высокого стакана. — Совсем мышей не ловишь, видишь, приходится за тебя делать твою же работу.

— Андрей Ю…

— Вопрос, — перебил тот. — Даже два: за что я тебе в таком случае плачу и… — тут он мерзко усмехнулся. — Не пора ли тебе, дружок, на заслуженный отдых?

— Виноват, Андрей Юрьевич, — Силин вскочил со стула. — Я сделаю все, чтобы…

— Точно?

— Да.

— Ладно, — толстяк откинулся в кресле и принялся массировать грудь. — Исправляйся.

— Жду приказаний.

— Это хорошо, что ждешь. Значит, так, для начала прихвати-ка мне этого красавца и отвези на базу.

— А?..

— X… на! — опять завелся Чирков. — Исполнять!

— Есть, — Силин принял стойку «смирно». — Сделаем.

— Вот иди и делай, — прикурил сигарету и осторожно затянулся. — Отзвонись, как возьмешь, пожалуй, подъеду и сам поговорю.

— До моего приезда этого…

— …Ильина, — подсказал Силин.

— Ильина не калечить, еще может понадобиться. Ты уже предлагал ему бабки?

— Да.

— Еще раз предложи и, вообще, поговори с ним, как можешь. Мне нужно, чтобы он сам разобрался со своим дружком. Обещай любые деньги, не жмись, ты понял?

— Понял, Андрей Юрьевич, — с готовностью ответил Силин. «Не жмись» означало, что никому никто и никогда платить не собирается. — А если…

— А если начнет ломаться, объясни, что бывает с теми, кто не хочет сотрудничать, — хлопнул пухлой ладонью по столу. — Мы ребята простые, либо платим, либо валим. Выбор за ним, вкурил?

— Так точно, разрешите идти?

— Ты еще здесь?

Глава 25

Инструктор по прозвищу Мастер

«Мнительный ты стал, Сидор», — заявил, помнится один персонаж культового боевика моего детства другому. Вот и мне в последние дни постоянно чудится какая-то ерунда. Такое ощущение, что за мной кто-то приглядывает. Издали и без особого хамства, но приглядывает. А сегодня началось самое настоящее хамство пополам со скотством. Сначала микроавтобус с затемненными стеклами прокатился следом за моей тачкой от работы до автостоянки, а потом меня встретили. В лучших традициях жанра, в подворотне. Двое крупных мужиков вышли навстречу и перегородили дорогу. Один поднял кулаки к подбородку, второй принялся крутить туда-сюда шеей, как герой импортного кина перед хорошей дракой. Прямо-таки настойчиво приглашали притормозить для того, чтобы крадущийся сзади смог без проблем меня вырубить. А сзади точно кто-то был, я сбился с ноги и тут же услышал негромкое шуршание подошвы об асфальт.

Все ждали, когда же я остановлюсь, именно поэтому пришлось поступить с точностью до наоборот, я стартовал с места и на всех парах понесся к парочке.

Не доходя нескольких шагов, показал, что сейчас подпрыгну и начну вытворять разные разности в стиле нестареющего Джеки нашего Чана. Ребята охотно в это поверили и приготовились принимать меня на лету. А я поступил нечестно, вместо того чтобы изображать орла в полете, перешел на нижний уровень, перекатился через плечо и, сблизившись с правым крайним, довольно сильно пробил в то место, которое в единоборствах принято прикрывать бандажом. Толкнул согнувшегося в дугу на его напарника и быстренько ударил каждого из них по голове, сильно и, надеюсь, больно. Тут же развернулся, чтобы встретить третьего, по идее, вооруженного чем-нибудь травматическим.

Встреча, однако, не состоялась исключительно ввиду неявки противника. Он валялся на асфальте вниз лицом и даже не дергался.

— Интересно живешь, сосед… — Виталя нагнулся и поднял с земли выпавший из безжизненной руки бойца номер три электрошокер. — Только почему-то не завидно.

— Что с ним? — поинтересовался я. Так, на всякий случай.

— Ничего страшного, — успокоил меня он. — Еще никто не умирал от простого подзатыльника. — Приложил палец к шее пострадавшего. — Дышит, урод, что ему сделается.

— Повезло, — у парня, видать, оказалась крепкая шея. В противном случае голова точно отделилась бы от тела и находилась сейчас у моих ног. — Как ты меня нашел?

— Хотел догнать, пригласить на ужин, — молвил он. — А тут, смотрю…

— Спасибо.

— Не за что, ты меня тоже как-то выручил, — повертел в руках шокер. — Немецкое качество.

— Произведенное в Китае.

— Э, нет, — покачал головой. — Самый что ни на есть родной, даже возвращать жалко.

— Ну так и оставь себе.

— Думаешь, можно? — для человека, проведшего за решеткой больше десяти лет, мой сосед отличается на удивление трепетным отношением к чужой собственности. Большая редкость в наше время.

— Нужно, — твердо ответил я. — Самый настоящий боевой трофей, законная добыча победителя.

— Вот, здорово, — обрадовался он. — А то у нас за гаражами бродячих собак развелось, уже на людей бросаются. Хорошая вещь, — и заботливо спрятал в карман. — Сосед?

— А?

— Ну, ты идешь или нет? У нас сегодня на ужин буженина и в холодильнике кое-что мерзнет.

— Чуть позже, — наклонился над лежащими рядом и от души приложился. Для полной уверенности. Подошел к вырубленному соседом и убедился, что этот на сегодня получил вполне достаточно и еще час запросто обойдется без добавки.

Водитель, видимо, почувствовав неладное, начал разворачиваться. Я открыл дверцу и заскочил вовнутрь.

— Что так долго? — спросил он, не оборачиваясь. — Не могли лоха… — охнул и скорчился.

— Здравствуй, милый, — извлек из кобуры под мышкой травматик и приложил к стремительно влажнеющему лбу. — Я так соскучился. Поболтаем?

Он тихонько икнул и кивнул головой. А потом принялся болтать.

* * *

В дверь позвонили. Минут через сорок, после того, как я вернулся домой и на полчаса раньше, чем ожидал. Взял со стола мобильник и, набирая на ходу номер, направился к двери.

— Кто там? — нажал на зеленую кнопку.

— Откройте, я пришел один и с миром, — заглянул в глазок: тот же самый мордатый дядя в красивом пальто, что подъезжал ко мне в «Сталь».

— Совсем один? — полюбопытствовал я в трубку.

— Ага, как же, — донеслось оттуда. — И еще двое быков, справа и слева у стенки. — Виталя хихикнул. — Вот, блин, клоуны, — все трое были перед ним как на ладони, потому что квартира соседа располагается на одной лестничной клетке со мной, аккурат напротив.

— Некрасиво, Филипп Бедросович, — укоризненно проговорил я. — Нехорошо взрослых обманывать.

— Я не Филипп Бедросович, — обиженно откликнулся он.

— Значит, по второму вопросу, касательно обмана, у вас возражений не возникает. Скажите этим двоим, чтобы спустились вниз, — скомандовал я и добавил: — И третьему, что на лестнице.

— Ушли, — сообщил Виталя. — Спустились и стоят возле машины.

— Сколько их?

— Четверо.

— Ух, ты, — восхитился я. — Запасливый дядя.

— Что мне делать?

— Будь другом, побудь у глазка минут десять. Если что не так, звони.

— Ладно уж, — снизошел сосед. — Но учти…

— С меня, к буженине, все, что положено.

— Давай быстрее, — заныл сосед. — Остывает же.

— Понял, — открыл дверь. — Заходите, любезный, разувайтесь, — не так уж у меня и было убрано, любому другому было бы разрешено этого не делать. Любому, но другому.

— Благодарю вас, — и принялся, кряхтя, расшнуровывать щегольские полуботинки. — Могу я попросить тапочки?

— Закончились, — мстительно отозвался я. — Придется некоторое время побыть просто в носках. Надеюсь, вы их достаточно регулярно меняете.

— Понимаю вашу обиду, — молвил он и прошел на кухню. Впереди меня. Поворачиваться спиной к такого рода публике — верх легкомыслия.

* * *

Силин спустился к машине, махнул рукой ожидающим его парням, те все поняли правильно и быстренько загрузились в салон. Достал из кармана телефон. Предстоял очень непростой разговор с шефом по результатам, даже в ходе которого надо было быстро определиться, что делать дальше. Либо возвращаться на работу под светлые, заплывшие жиром глазки Андрея Юрьевича, либо срочно, прямо сейчас начинать рвать когти. Залечь на дно и терпеливо ожидать, когда же этот Климов, наконец, раз и навсегда решит с ним вопрос. В том, что все произойдет именно так, у начальника службы безопасности никаких сомнений не было. Не тот человек Чирков, чтобы отдать деньги кому бы то ни было, тем более такую сумму.

Вздохнул и раскрыл телефон. В этот момент он зазвонил сам. Глянул в светящееся окошечко: так и есть, дорогой и любимый Андрей Юрьевич собственной персоной.

— Слушаю.

— Ты где?

— Возле дома Ильина. Понимаете, он немного…

— Да срать я хотел на этого Ильина, — донеслось в ответ. — Быстро сюда!

— Возникла интересная идея касательно его бывшего напарника, — начал было Силин, единственным желанием которого, ясное дело, было потянуть время.

— С киллером разберутся без нас! — торжествующе заявил Чирков. — Быстро, я сказал! — и отключился.

Его собеседник положил телефон в карман, вот только, нырять рыбкой в автомобиль или бежать, во исполнение приказа, впереди него не стал. Извлек из кармана массивный портсигар, раскрыл его, не торопясь выбрал сигарету, закурил. Когда сигарета закончилась, тут же зажег вторую. Так и стоял, стоял и думал, прикидывал что-то в уме. Потом, все-таки решившись, бросил окурок под ноги, перекрестился мысленно и полез в салон.

Глава 26

Мент

Не знаю, как кто, лично я терпеть не переношу вызовов на ковер к руководству с утра пораньше. Являться туда днем или, скажем, вечером тоже не особо люблю, но утром…

— Зайди, — приказал Мякишев и бросил трубку.

Приказ командира, как известно, праздник для подчиненного, даже если со слезами на глазах. Я допил чай, потом громко и непечатно высказался (все произнесенное мной услышали только стены, пол и потолок, тем утром я был в кабинете один-одинешенек: Лоскутов забирал тачку из ремонта, а Вадик Султанаев, как всегда, решал серьезные вопросы по бизнесу), покидал в папку кое-какие бумаги и пошел.

— Привет, — Гена махнул рукой в сторону стула. — Падай.

Я послушно упал, положил на стол папку и раскрыл ее.

— Что нового?

— Появились кое-какие соображения, — накануне я до трех утра просидел в кабинете, размышляя.

Роль кабинета в моей квартире с успехом исполняет кухня, она же столовая, она же и гостиная. Единственная жилая комната настолько мала, что в ней с трудом помещаются два кресла, телевизор и диван.

Сидел, значит, думал разные мысли, время от времени вставал и курил, выпуская дым в форточку. Жене не очень нравится, когда в квартире накурено. А еще она категорически не приветствует появление дорогого супруга домой в стельку или под банкой. Все остальное понимает и принимает. Прекрасно знала, за кого идет замуж: мы знакомы с третьего класса, начали «дружить» в конце девятого, а потом она два года ждала меня из армии. Так что в семье у меня полный порядок. Обидно, правда, что жена зарабатывает раза в полтора больше мужа, целого капитана милиции, но этот самый капитан, к сожалению, привык получать деньги только в одной кассе, и совершенно не умеет, да и не желает учиться «жить правильно».

— Послушай… — начал я.

— …Это ты послушай, — перебил меня Гена. — С сегодняшнего дня ты больше не старший группы, — и радостно, непонятно чему, улыбнулся. — Так вот.

— Понятно.

— Ничего тебе непонятно. Приказом, — он ткнул большим пальцем в сторону потолка. — Группа расформировывается, капитанам Луценко, Лоскутову, старшему лейтенанту Султанаеву, ну, и подполковнику Мякишеву руководство объявляет благодарность за ударный труд.

— Вот теперь точно не понял.

— А хрен ли тут, Серега, понимать, — Гена закурил, на сей раз, в одиночку. — Киллером займутся его бывшие коллеги, — выпустил в потолок струю дыма. — Найдут и аккуратно сотрут в порошок.

— Думаешь, сумеют?

— А хоть бы и нет, — он усмехнулся. — Теперь это не наша головная боль, пусть эти супермены сами между собой разбираются. Ясно?

— Яснее не бывает.

— Вот и отлично, — он открыл сейф и принялся доставать какие-то бумаги. — Возвращайся в свой кабинет и за работу. Пока мы с этим уродом возились, дел накопилось… — остро глянул. — Что-то мне твой вид не нравится, опять пил вчера с Андреевым?

— Нет.

— Точно?

— Точно, — я истово перекрестился на портрет министра над головой у начальника. — Ни капли. Просто засиделся до утра, думал.

— Думать, — он постучал пальцем по столешнице, — надо строго в рабочее время и желательно о работе, тогда все успеваешь, — махнул рукой. — Ладно, иди, — и уже вслед: — Совсем, блин, разболтались. Где Лоскутов?

Я остановился у дверей.

— На станции техобслуживания, вчера отпросился.

— Понятно, а где…

Я ожидал, что Гена поинтересуется, где черти носят Султанаева, и приготовился ответить, что тот задерживается на экономическом форуме в Давосе или на блядках в Дубае.

— Где Андреев, опять, что ли забухал?

— Как, его нет? — я похолодел.

— Изволят отсутствовать, — съязвил Мякишев. — И к телефону не подходят, видите ли, им некогда.

Глава 27

Убийца

Какие все-таки наивные люди, эти наши богачи. Наивные, наивные, даже и не спорьте. В прошлом году, исключительно в интересах работы, занесло меня на одну тусовку. Походил, покрутился среди нашей, как ее называют, элиты, посмотрел, послушал. А дело было, как сейчас помню, седьмого ноября.

— Лохи они были, — заявил толстомордый молодой мужчинка и умело перелил в себя содержимое бокала. — Потому и просрали Россию-матушку, — и тут же патриотически закусил черной икоркой.

— Это почему? — спросил бородатый дядя, лет на двадцать постарше, и повторил упражнение.

— Да потому, что дали себя убить, — мордатый сделал движение пальцем, подлетевший, как на крыльях, лакей наполнил емкость. Взял бокал и поднял на уровень глаз.

— А что они, по-твоему, должны были делать?

— Валить, — отставил бокал и повернулся к собеседнику. — Валить на хрен всех.

— Всех завалить патронов не хватит, — возразил бородач.

— Херня! — веско ответил мордач. — Патронов в стране хоть завались, а не хватит, в Китае прикупим.

— В теории…

— Какая там теория, — он завелся. — Пусть, например, ко мне сунутся, — заглотнул водку и даже не стал закусывать. — У меня забор с двухэтажный дом, охраны целая рота и все со стволами. Покрошат на витамины кого хочешь!

Я двинулся дальше, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заржать во все горло. Можно подумать, частную охрану изобрели в прошлом году и непременно на Рублевке. Тех на Руси, у кого деньги и власть, охраняли всегда, российские помещики, например, обожали иметь на службе своры здоровенных, звероватого вида мужиков. Их сытно кормили, хорошо одевали и называли гайдуками. Так вот, когда толпа или там толпишка крестьян заявлялась в имение к помещику высказать наболевшее, а заодно слегка пограбить, то обнаруживала мертвого барина, оттраханую во все щели, рыдающую барыню и барчонка, с поротой задницей или свернутой шеей, в зависимости от возраста и степени паскудства последнего. А вот, гайдуков уже не было, как будто ветром сдуло. И драгоценностей с деньгами народ тоже не находил, и лучших коней. Именно на них эти самые верные защитники давали деру вместо того, чтобы служить и защищать. Убегали быстрее лани, наниматься на службу к другому помещику.

Вот и мой деловой партнер, Андрюша Чирков, как видно, решил, что мне его не достать, потому что на него работает много-много мясистых дядей с пушками, а еще он умеет задействовать связи. Сейчас это называется административный ресурс. Уж не знаю, какую ему пришлось выложить сумму, но некогда родное управление начало на меня охоту. Откуда, спросите, мне это стало известно? Оттуда, никогда не жалел денег на информацию, на что-то другое, может, и жалел (бывшие сослуживцы всегда считали меня несколько прижимистым), а на нее — никогда.

Самое время разъяснить моему деловому партнеру, что платить все-таки придется. Думаю, даже уверен, то, что я собираюсь сотворить на этот раз, сломит его упрямство и толстяк, похныкивая, побредет в закрома за денежными знаками. Мелкими шажками, аккуратно перенося вес тела с ноги на ногу, я пересек двор и, прислонившись к стволу корабельной сосны, замер.

Для подобного рода визитов умные люди придумали специальный дресс-код, который я не стал нарушать. Именно поэтому я вижу ночью как кошка, моя одежонка совершенно не улавливается всякой новомодной инфракрасной хренью. Вот только таковой не наблюдается. Зато по двору бегают здоровенные лохматые псы, размером с хорошего теленка каждый. Один из них, пробегая мимо меня, повел носом и отвернул в сторону. Та аэрозоль, которой я опрыскался несколько минут назад, — тоже часть дресс-кода для джентльменов, предпочитающих наносить визиты ночью и без предупреждения. Одно плохо, минут через сорок ее действие пройдет и придется обрабатывать себя по-новой, не забыть бы.

Хорошо все-таки, что мой новый друг — не большой любитель всякой экзотики. А то рассказывали мне об одном богатеньком Буратино. У того по двору ночью разгуливал самый настоящий уссурийский тигр. Хорошо, так, гулял, правда, с одним из гостей его хозяина приключилась неприятность. Как следует поддав, тот вышел пропердеться во двор. Тигра потом целых три дня не кормили.

Поправил специальные очки и еле слышно застонал. Позавчера, где-то в это же самое время в меня стреляли и даже попали. Правда, пуля прошла насквозь и ничего такого серьезного не задела, все равно больно. А еще это серьезный повод задуматься над тем, что отсюда, в смысле, из России, пора линять. Быстренько заканчивать все дела, обрубать хвосты и поднимать паруса, как та бригантина из песни.

Не знаю, какой идиот оборудовал здесь систему наблюдения, но, все равно, большое вам спасибо, дорогой неизвестный друг. Сплошные дорогостоящие понты и куча дырок. В одну из них я и проскользнул на манер мышки-норушки, спустился в подвал и принялся колдовать над замком. Не то, конечно, чтобы колдовать, как известно, лучшая импровизация это домашняя заготовка. Я здесь уже не в первый раз, поэтому особых проблем не возникло.

Терпеть не могу взрыватели с таймером, всегда стараюсь лично контролировать процесс, но иначе, к сожалению, не получится. Когда все, что я запланировал, случится, лучше всего быть от этого места подальше: неизвестно, как далеко разлетятся осколки былой роскоши и, вообще, у меня и других дел хватает.

Как говаривал мой инструктор по минно взрывному делу, один из лучших в ремесле: «Вот эта х…на, п…т по той пое…не, а та уже е…т». Первый, сравнительно небольшой заряд я установил так, чтобы через шесть часов в результате направленного взрыва металлическая конструкция ударила по вентилю и сорвала его, в крайнем случае, повредила, и в помещение пошел газ. Через десять минут после этого сработает второе устройство, и дом улетит в космос. Правда, по частям. Оба заряда оборудованы «неизвлекайками», поэтому, если что, взрывы все равно состоятся, правда раньше запланированного срока.

Аккуратно запер за собой дверь и вышел наружу. Удачно разминулся с еще одним псом и заспешил прочь, по-старчески причитая про себя. Опять разболелось плечо и, вообще, устал я что-то от всей этой физкультуры, не мальчик уже. Хотя и не девочка, так что хватит ныть, недолго осталось мучиться.

Глава 28

Мент

Саню Андреева нашли на крыльце той самой дачи под Сергиевым Посадом. Смерть, как пишется в протоколах, наступила от «значительной кровопотери» в результате «колотой раны» в грудь. Его ранили метательным ножом, но перед тем, как потерять сознание, он успел один раз выстрелить. И попал, стрелял он здорово. Судя по следам крови, неизвестный, хотя какой к черту неизвестный, тот самый киллер отошел метров на триста от дачи, перевязался, добрался до спрятанной в километре от нее машины и уехал.

— Ох, Андреев, Андреев, — Гена поморщился. — Так и знал…

— Он погиб, — напомнил я.

— А то я не знаю, — махнул рукой. — К твоему сведению, Саня был…

— Твоим учителем, — не сдержался я. — Говорят, вы даже дружили.

— Попридержи язык, молодой, — Мякишев нахмурился. — Говорил же я ему, — что было сил треснул кулаком по столу. — Ты думаешь, я такая сволочь, не помню добра?

Я пожал плечами.

— Чтоб ты знал, юный друг милиции, я ему раз пять предлагал перейти на хорошее место, другие, чтобы туда попасть, знаешь, сколько заносят?

— Много? — предположил я.

— Сидел бы себе в тепле и уюте, бумаги подшивал да капусту косил, а он… Андреев у нас, видите ли, опер.

— Точно.

— Точно, — передразнил он. — Точнее не бывает. Ладно, Серега, иди, мне сейчас надо побыть одному. Иди, я сказал! — а я сделал вид, что не услышал.

— Дай мне это дело.

— Какое?

— Об убийстве майора Андреева.

— Ты в своем уме!?! — заорал он, да так, что у меня зазвенело в ушах. — Мститель, бля, неуловимый! — и уже тише: — Ты что, дурачок, тоже под травку решил? Один раз тот мужик тебя пожалел, во второй раз не прокатит, ты это понимаешь?

— Понимаю, — буркнул я.

— Если понимаешь, то прикинь кое-что к кое-чему. Кто ты против него, а?

— Никто, — признал я. Действительно, никто, ноль без палочки, лох и полное ничтожество.

— Вот, — ухмыльнулся половиной рта. — Уже лучше. Значит, так, завтра у всей управы по случаю… — нахмурился. — Рабочий день, а у тебя отгул. Побудь дома, водки выпей и побольше. Иди.

— Есть, — я встал.

— Перед уходом сдай ствол.

— Удостоверение можно оставить? — ехидно спросил я.

— Когда же ты, наконец, повзрослеешь, Луценко? — горько молвил он. — Топай, надеюсь, к понедельнику проспишься.

Я и потопал. Сдал ствол и вышел на улицу совершенно безоружный. Впрочем, это ненадолго. Хоть я и молодой, но все-таки опер, а у каждого опера должен быть свой арсенал. Вот и меня дожидается в одном укромном месте пистолет, новенький в масле «ТТ», не хреновая китайская поделка, а самый что ни на есть тульский и даже без заводского номера, память о тех временах, когда я топтал землю в районе. Тогда я изъял у одного крутого мэна полтора десятка таких вот игрушек, а сдал четырнадцать. Бывший владелец точного числа указать при всем желании не смог: его при задержании пристрелили.

Гена хотел знать, когда я повзрослею. Очень скоро, сразу же после того, как прикончу того урода. Саня Андреев был единственным в управлении, кто относился ко мне нормально и старался помочь, поэтому…

Поэтому для начала надо бы встретиться с бывшим напарником этого киллера, Ильиным, и поговорить. Давеча, в кабинете у Мякишева он держался суперменом, посмотрим, как запоет, когда я наеду по-настоящему. А водки я выпью потом, приду один к Сане, вылью стакан на могилу, накачу второй сам и все ему расскажу.

На работе у Ильина сказали, что он уже уехал домой, и я заторопился в метро. На дорогах, как всегда, пробки, так что я поспею раньше. Встречу этого перца у его же дома и поговорю, буду задавать вопросы, а он отвечать. И никуда он от меня не денется. Самое интересное, что я ни секунды в тот момент не сомневался, что скручу этого Ильина в бараний рог и выдою до последней капли.

Пока добирался до его дома, немного успокоился, а потому, заметил все и сразу. Ильина дома не было, но его уже ждали. Почему именно его? А кого еще, позвольте спросить? Как минимум, двое в темно-красной «девятке» у подъезда и еще один, одетый во все темное и спортивное, в темной же вязаной шапочке на башке, этажом выше его квартиры.

Я спустился вниз, вышел со двора, достал из кармана телефон и принялся давить на кнопки.

Глава 29

Инструктор по прозвищу Мастер

Обожаю уходить в отпуск с понедельника. Заканчиваешь работу в пятницу и сразу же начинаешь наслаждаться заслуженным отдыхом, за два с половиной дня до его официального начала. Постоянно это дело практикую и другим советую.

До пяти часов я успел в тот день провести занятия в двух группах, получить отпускные, позаниматься на снарядах, немного повозиться на ринге с непосредственным начальником. Иногда на Леню Свидерского накатывает, и он начинает ходить ко мне в зал. Когда-то он был не самым плохим бойцом, но это было когда-то. Теперь его хватает на половину раунда максимум, а во втором он начинает так громко дышать, что слышно с улицы сквозь шум машин и вой сирен.

Попрыгал, значит, с ним по рингу, позволил пару раз ударить себя по пузу и чуть больше раза сдержался, чтобы как следует не треснуть в ответ. А один раз слегка не сдержался.

— Ох, — сказал Леня. — У-у-у, — и схватился за канат.

— Извини, брат, — застеснялся я.

— Все нормально, — он разогнулся и даже попытался улыбнуться. — Ничего страшного, просто…

— Просто, надо чаще встречаться, — продолжил я, — …в зале.

— Тебя бы на мою работу, — привычно заныл Леня.

— Вот уж, спасибо, — на полном серьезе ответил я. — Мне и моей хватает.

Забежал разок в парилку, принял душ и стал собираться. Целых три недели отдыха, как бы его потолковей провести, может, съездить куда? Я еще не знал, что события примут такой оборот, что я действительно едва не уеду, причем, навсегда, потому что из некоторых мест не возвращаются.

До дома я добрался достаточно быстро. Если хорошо знаешь город, то не торчишь как последний гость столицы в пробках, а проносишься проходными дворами, переулками и закоулками. Эти маршруты не указаны в атласах и не вбиты в навигаторы, их просто надо знать. Я, например, знаю.

До дома оставалось совсем немного, когда запиликал телефон в кармане.

— Да.

— Привет, узнал? Это…

— Узнал, если не ошибаюсь, тебя зовут Сергей.

— Точно, — буркнул он. — Едешь домой?

— Домой, — признался я. — А что?

— Не советую, — заметил он. — Тебя ждут.

— Даже так, — и поинтересовался: — Жлобы в микроавтобусе?

— Приблизительно двое в «девятке», номерной знак… а еще один у твоей двери и со стволом.

— Ух, ты, — включил поворотник и начал перестраиваться в левый крайний ряд.

— Надо бы поговорить, — напомнил о себе Сергей.

— Завтра, называй место и время.

— Лучше бы сегодня.

— Извини.

…Я остановился в проходном дворе и принялся набирать номер. Трубку на той стороне взяли после третьего гудка.

— Слушаю.

— Добрый вечер, это я.

— Уже понял.

— Нештатная ситуация, у моего дома засада.

— Что случилось? — забеспокоился собеседник.

— Пока точно не знаю, но есть кое-какие подозрения.

— Докладывай.

— При встрече и, кстати, мне нужно пару-тройку дней где-то отлежаться, поможете?

— Да, — прозвучал после паузы ответ. — Думаю, что смогу что-нибудь придумать. Подъезжай через час, — и назвал адрес.

— Понял, — бодро ответил я. — Спасибо. Вот только, смогу быть часа через два.

— Почему?

— Колесо пробило, — на голубом глазу соврал и даже не покраснел.

— Через два часа там же, — собеседник, как всегда, был по-военному краток. — Конец связи.

* * *

На встречу, вообще-то, принято приезжать вовремя. В Москве из-за вечных пробок допускается опоздание до сорока минут. Хорошенькие девушки преспокойно опаздывают и на час, потому что уверены, что их будут ждать и на что-то надеяться. Менее хорошенькие всегда подкатывают вовремя, а потому, очень часто успевают ухватить за хвост ожидающих их, а иногда, даже не дождавшихся кого-то из хорошеньких. Люди моей бывшей профессии всегда приезжают на точку рандеву заранее, чтобы как следует осмотреться и понюхать воздух.

Я прикатил в Выхино за час двадцать до условленного времени, вылез из метро и принялся гулять. Мой недавний собеседник подъехал, причем тоже на метро, тридцатью пятью минутами позднее и также принялся расхаживать и вертеть головой. Извлек из внутреннего кармана куртки телефон и с кем-то поговорил, после чего встал под фонарем и замер.

А я, в свою очередь, расположился за ларьками и внимательно, как учили когда-то, принялся сканировать местность. Так, цыганки с картами, в смысле, с выводком детей, лица кавказской национальности, Держатся очень по-хозяйски, степенно беседуют, то есть размахивают верхними конечностями и что-то орут, при этом успевают проводить сальными взглядами любую особь противоположного пола от восьми до восьмидесяти лет. Ясно дело, горцы, у них с этим строго. Группа не совсем трезвых аборигенов что-то выясняет с другой группой примерно такого же состава и степени опьянения. Двое ментов, тоже не слишком трезвых. Машины, всякие и разные, в основном патриотических моделей, все-таки Выхино, а не Арбат. «Восьмерка», «Газель», ветхая «шоха» и… неужто? К выходу из метро подъехала темная «девятка», молодой невысокий, сухощавый парень вылез наружу и остановился неподалеку. Я принял чуть в сторону и осторожно высунул голову из-за ларька. Самое интересное, что номер этой колымаги полностью совпал с тем, что сообщил опер Серега. Сразу стало грустно.

В кармане задергался установленный на вибросигнал телефон. Я даже не стал заглядывать в окошечко, потому что и так было ясно, кто это.

— Ну, ты где? — озаботился собеседник.

— Все там же, — виновато молвил я. — Как раз собрался вам звонить.

— Ты где? — упрямо спросил он, видимо, очень хотелось знать.

— Тысяча извинений, — когда надо, и я могу быть вежливым. — Но у меня немного изменились планы.

— Что такое?

— Так, ерунда, — вполголоса, как будто опасаясь, что стоящий под фонарем услышит, ответил я. — Сегодня подъехать не смогу.

— Как так?

— Просто переночую в машине.

— Где?

— На стоянке в Измайлово, завтра у друга в гараже, а послезавтра с утра выйду на связь.

— Это опасно, — заявил он и скомандовал: — Давай-ка езжай сюда.

Щас, вот только глаза подкрашу.

— Послезавтра, — зачастил я скороговоркой. — Позвоню с утра. Еще раз извините, — и торопливо отключился.

Все еще под впечатлением от увиденного, я доехал до Текстильщиков, забрался в машину и покатил куда-то. Куда? А черт его знает, куда, куда-то, точнее не скажешь. Когда вырулил на Яузскую набережную, телефон опять подал признаки жизни.

— Да, — молвил я и уже не особо и удивился, услышав:

— Добрый вечер.

— Полагаете? — усомнился я.

— Значит, все понял? — усмехнулся он.

— Понял, как не понять, — отозвался я. — Извините за резкость слов, ну и гандон же вы, коллега. С напарниками, даже бывшими, так не поступают.

— Но-но, — расхохотался он. — Следите, сударь, за базаром, а то…

— А то что? — спросил я.

— А то обижусь и разрыдаюсь.

— А если серьезно?

— Хочешь по-серьезному? — он перестал смеяться. — Изволь. Я предлагал тебе поработать вместе? Предлагал. Помнишь, что ты ответил?

— Значит, — я перестроился, не знаю, зачем в левый ряд и сбросил скорость, — кто не с нами, тот против нас?

— Можно и так сказать, — согласился он. — А еще можно добавить, что ты меня, дружище, предал.

— Это я-то? — от удивления я аж закашлялся. — Знал бы ты, какие со мной и кто разговоры вел.

— Знаю, — прозвучало в ответ. — А о чем не знаю, приблизительно догадываюсь.

— Тогда в чем же дело?

— Понимаешь, — голос бывшего коллеги и тезки, вдруг стал мечтательным как у малыша, загадывающего, что же ему подарят на Новый год. — Я сейчас занимаюсь очень серьезным делом, такого у нас на службе не было.

— Скажешь тоже, — хмыкнул я. — Ты вспомни.

— Послушай, — у него вдруг изменился тон. — Давай сделаем так, сегодня же встретимся и поговорим. Ты мне нужен, понимаешь? Неделя работы и гонорар в «зеленый» лимон, прикинь.

— Прикинул, — я что-то забеспокоился. — Извини, это не мое. Считай, что я выдохся.

— Ну да, ну да, — хмыкнул он. — Это тебе не лохов на ринге пинать, Мастер.

— Зачем ты наслал на меня этих гоблинов? Решил переселить бывшего коллегу под травку?

— Ну, что ты, — грустно сказал он. — Какое там. Получил бы пару пуль в организм.

— Всего-то.

— Именно так, — согласился он. — И очень скоро опять бы тряс мышцей в зале. Жаль, что не получилось.

— Послушай, — я прибавил газу, протянул руку и ухватил с заднего сиденья сумку. — Ты же прекрасно знаешь, что я никогда против тебя не пойду. Делай то, что задумал и будь, Коля, счастлив… — переставил рычажок коробки скоростей на «D».

— Трудно быть счастливым, когда тебя предает напарник, — горько молвил он.

— Ну, извини, — я открыл дверцу. — Хочешь, я сегодня же куда-нибудь отъеду на недельку?

— Это ты меня прости, коллега, — душевно молвил он. — А насчет отъезда, идея хорошая. Прости, — еще раз сказал он, и я понял, что медлить дальше не стоит.

Повернул руль влево, а сам рыбкой нырнул из машины. Приземлился достаточно жестко, пару раз перекатился, а потом еще проехал несколько метров на заднице. Удачно, в смысле, ничего внутри себя не повредив, вписался в железное ограждение над водой и затормозил. Поднес телефон к уху:

— Что вы сказали, коллега, я прослушал.

— Уже все, — донеслось в ответ. — Извини, у меня звонок по второй линии.

Мой джип тоже врезался в ограждение, метрах в пятнадцати от меня, снес его, накренился, постоял немного и начал падать в воду. Не успели передние колеса машины коснуться темной густой массы, которая почему-то именуется Яузой, как раздался хлопок, потом рвануло. Я забросил телефон в реку, перекатился за каменный столб и замер, закрыв голову руками.

Глава 30

Убийца

По всем законам жанра я должен был в стельку нажраться в каком-нибудь шалмане, затеять хорошую, минут на пятнадцать, драку с молодыми и наглыми латиносами, а потом вернуться весь в крови домой, достать из бара бутылку текилы, снять со стены старое-старое фото конца прошлого века и, отхлебывая кактусовое пойло из горла, приняться нести всякую чушь, типа: «За тебя, напарник!» или «Прости, напарник!». А потом обязательно зарыдать в голос.

Какая ерунда. Помните старый, немного пошлый анекдот? Один мужик застирывал трусы и приговаривал: «Никому верить нельзя, даже себе нельзя». Бедняга просто хотел пукнуть, а получилось, что обделался. В положении, котором я оказался, верить, кому бы то ни было настоятельно не рекомендуется, а то получится много хуже, чем в том анекдоте. Перед тем, как покинуть эту страну, я зачищу всех, кого надо, и очень правильно поступлю. В новую жизнь надо уходить налегке, совершенно другим человеком, не обремененным грузом старых знакомств и связей. Иначе поступают только последние лохи, а мы с коллегой никогда ими не были. Кстати, о нем, вернее, о том, что с ним случилось. Прошу понять правильно, я не маньяк, не людоед и не вампир-кровосос, а просто обычный профессионал. А настоящий профессионал всегда старается пресечь потенциальную угрозу в зародыше. Не так давно в моем бывшем управлении принято решение найти и уничтожить одного натворившего всяких и разных дел киллера, то есть меня. Флаг им в руки. Нет, конечно, сойдись я в открытом бою с теми, кого отрядили по мою душу, шансов победить будет маловато. Только не собираюсь я выходить с ними на битву. Я вам не благородный рыцарь Айвенго и даже не рядовой Райан, которого весь фильм зачем-то искали. Я тот, кого как бы никогда не было, и меня этим охотникам за привидениями нипочем не найти. Уже не найти, потому что сегодня вечером я перерезал последнюю ниточку, за которую можно было потянуть.

Когда-нибудь, лет эдак через тридцать, буду время от времени доставать старое фото в рамке под стеклом и пускать на него слезу, любуясь нами, такими молодыми и зелеными. Почему, спросите, под стеклом? А чтобы соленые стариковские слезы не разъели бумагу.

Я набрал номер, трубку на той стороне взяли не сразу.

— Ну, что еще?

— Здравствуй, дорогой, — душевно молвил я. — Соскучился?

— Если б ты знал, парень, — за прошедшее время мой друг Андрюша явно осмелел, — как ты мне надоел.

— Обижаешь, — горько, со слезой, проговорил я. — И хамить начал. Как бы не пожалеть.

— Себя пожалей, — веско молвил тот. — Самое время начинать.

— Да ты, никак, меня пугаешь?

— Дураков не пугают, — прозвучало в ответ. — Их учат.

— Круто, — восхитился я. На столе пискнула и тут же замолчала вторая трубка. — Минуточку. — Нажал на кнопку и прочел сообщение: некто поздравил меня с днем ракетных войск и артиллерии. — Ты еще здесь?

— Говори что надо, и побыстрее, — через губу ответил дорогой собеседник. — У меня мало времени.

— Во сколько ты обычно просыпаешься?

— А тебе какое дело?

— Постарайся завтра продрать глаза пораньше, тебя ждет сюрприз.

— Это все? — строго спросил он.

— Почти, — любезно ответил я. — Рано ты, жирный, обрадовался и, к слову сказать, совершенно напрасно. Вот теперь все, — и отключился.

Глава 31

Мент

Оружие, как известно, любит ласку, чистку и смазку. Хороший солдат никогда об этом не забывает. Я когда-то был именно таким. «Хороший ты, Луценко, солдат», — не раз говаривал мой бывший ротный, только каждый раз за этим следовало очередное «но». «Но дурак…» — молвил он, когда я попросил у него рекомендацию в школу милиции.

Может, и дурак, но хороший. Разложил на кухонном столе газетку, извлек из сумки сверток. Развернул его, достал «ТТ» и принялся его разбирать. Ствол слишком долго лежал без дела, самое время, начинать готовить его к бою. Для начала встречусь завтра с этим Ильиным, поговорю о том, о сем, потом постараюсь вытащить его для продолжения беседы в одно тихое место. Мой агент в очередной раз «зашился» и укатил подальше от дружков и собутыльников к родным в Пензу, а ключи от двухкомнатного клоповника в Марьино оставил мне. Вот там-то мы и пообщаемся с господином суперменом. Посмотрим, каким отважным он будет под стволом.

Вечером звонил Гена, приглашал к себе, посидеть с ребятами, помянуть Сашку. Как положено, по-русски. Я отказался, соврав, что уже принял на грудь намного больше положенного. Что-то не захотелось переться через весь город, чтобы пить водку и пускать сопли на скатерть. Если так положено поступать с погибшими по-русски, можете считать меня диким горцем. Не так давно мне довелось разок-другой побывать на Кавказе, так там в случае гибели своих принято проливать не слезы, а кровь убийц. Очень, считаю, правильная традиция.

Закончил возиться с пистолетом, поднялся с табурета и пошел в прихожую. Положил его во внутренний карман куртки, отпихнул ногой сумку со сменой белья и двумя парами носок, всем тем, что необходимо вышедшему на тропу войны мстителю, и отправился спать. Разделся, залез под одеяло и привычно обнял жену. Татьяна что-то проворчала и отодвинулась. Такое впечатление, что она не поверила в красивую историю о внезапной, буквально с завтрашнего дня командировке в область.

Глава 32

Инструктор по прозвищу Мастер

— Однако, — Галина сдвинула очки на лоб и еще раз с большим интересом посмотрела на меня.

— Извините за неофициальный костюм, — слегка покраснел я.

— Ничего, вам даже идет.

Не в моих привычках делиться навестившей меня опасностью с посторонними, но…

Несколько дней назад, я не совсем по своей воле заглянул в милицию, где поимел довольно неприятный разговор с тамошними операми. Меня слегка пугали, обещали заковать в железо, надавать палкой по жопе, затолкать ее же туда же и много еще чего, не менее приятного. Когда вышел оттуда, то не нашел ничего лучшего, чем пойти в кабак. Там я и встретил ее. В компании двоих крупных, пузатых мужиков. Кавалеры явно имели на нее определенные виды, а она, не менее явно тяготилась их обществом. Тут-то во мне и проснулся рыцарь. Выпил рюмашку, зажевал грибком и пошел на выручку.

— Вот ты где, — наклонился и чмокнул даму в щечку. — А я тебя везде ищу.

В драматургии это называется паузой. Все застыли, мужики от наглости незнакомца, дама — в раздумье, а я в ожидании продолжения. Наконец она, посчитав, видимо, что мое общество окажется менее обременительным, решилась.

— Ну, наконец-то… — повела плечом, пытаясь сбросить лежащую на нем руку, безуспешно. — Где тебя черти носили?

— Пробки — уклончиво ответил я. Двумя пальцами прихватил ту самую руку и слегка, где надо, надавил.

— Ой — сказал герой-любовник, убрал руку и принялся массировать там, где стало немного больно.

— Пошли, что ли? — аккуратно поддержав ее под локоток, помог подняться.

— Э, мужик, — раскрыл рот второй, — я не понял…

В ответ я, как смог, обворожительно улыбнулся и слегка поиграл мышцами груди.

— Нужны проблемы? — спросил вкрадчиво и ласково. Тут же добавил: — Если да, только намекни.

Они и сникли, опустили глазки в тарелки с недожеванными салатиками и дружно сделали вид, что так и надо. Да здравствуют регулярные физические нагрузки и богатое белками питание! Несколько лет назад, когда я был абсолютно обычным с виду мужиком, эти двое обязательно распетушились бы и постарались, как это принято сейчас говорить, слегка меня наказать. Дружной компанией мы вышли бы из зала, и мне пришлось бы вбивать их толстые задницы в унитазы или вколачивать физиономии в писсуары. А так, вопрос разрешился сам собой.

— Спасибо, что не давали девушке скучать, — изысканно схамил я напоследок, и мы пошли к моему столику.

— Возьмите шампанское, — безнадежно вякнул вслед один из отвергнутых.

— Она такое не пьет, — отрезал я и на прощание самую малость поиграл мышцами спины.

— Спасибо, — молвила чудесно спасенная. — Скажите, вы супермен?

— А еще я человек-паук, — сознался я. — Шляюсь по кабакам, спасаю прекрасных незнакомок, — пододвинул даме стул.

— Часто здесь бываете? — достала из сумочки сигареты и прикурила от моей зажигалки.

— Редко, — покачал головой. — Даже слишком. Просто захотелось в кои веки, поужинать за нормально сервированным столом и, вообще, побыть среди людей… — услышал негромкий смех и удивленно посмотрел.

— Как принято говорить, та же самая фигня, — стряхнула пепел. — Получила премию, решила гульнуть с подругой, а та в самый последний момент позвонила и сказала, что прийти не сможет, — поморщилась. — Опять муж не пустил, он у нее ревнивый.

— И она это терпит?

— Она его любит, — улыбнулась и стала еще красивей. — Еще раз спасибо, что выручили. Эти двое едва не заговорили меня насмерть.

— Клянусь, — я приложил руку к сердцу. — Весь вечер молчать как рыба лосось.

— Это не обязательно, только, бога ради, — она подняла глаза к потолку, — ни слова о понгах, шортах и продольных пилах.

— Понятия не имею, что это такое…

— Галина, — представилась она.

— Мир финансов для меня темный лес, Галина… — признался я.

— Вот и чудно…

— Николай.

Мы поужинали, поговорили о том, о сем, вышли из ресторана и направились пешком к ней. Возле старинного дома со смешными маленькими балконами в Уланском распрощались. Напрашиваться на чашку кофе к человеку, только что пережившему налет биржевых брокеров, было бы верхом свинства. Поэтому я просто спросил, по какому номеру можно позвонить и убедиться, что общение с ними прошло без последствий для здоровья. Услышал его, запомнил, пожал протянутую руку и убыл восвояси в, можно сказать, приподнятом настроении. Хорошо все-таки быть героем.

* * *

Через минуту на набережной уже образовалась пробка, всем проезжающим было интересно поглазеть на засасываемые густой грязной водой останки того, что в недалеком прошлом называлось внедорожником. Народ начал вылезать из машин, я тоже покинул свое укрытие и стал толкаться среди зевак. А потом тихонько принял в сторону и был таков. Поднялся по тропинке наверх, подрагивая от холода, быстренько переоделся, покидал мокрые, покрытые осенней московской грязью шмотки в сумку и стартовал трусцой в сторону Дворцового моста. Прикупил по дороге литровую бутылку минеральной, вымыл руки и умылся. На середине моста сбросил сумку вниз, она булькнула и сразу же затонула, а как иначе, если поверх грязного тряпья, не так давно бывшего довольно-таки приличным костюмом, я уложил крупный осколок бордюрного камня.

Вышел из метро на трех вокзалах, разжился никотином в ларьке с веселенькой надписью под прилавком «Сигареты, табачок — покурил и ништячок».

Постоял, покурил и, действительно, немного успокоился. И понял, что ни в какое Щелково к Юрке Корчажкину я не поеду. Лет шесть назад мы с коллегой были у него в гостях, так что при необходимости он меня там без проблем разыщет. Что-то уж больно всерьез взялся за меня бывший напарник, сам не пойму, зачем. А пока не пойму, лучше где-нибудь отлежаться. Где только, вот вопрос.

Есть только одно место, о котором никто не догадывается, да и сам я этот адрес знаю не полностью, зато помню телефон.

— Алло, — устало проговорили в трубку.

— Добрый вечер, Галина.

— А, супермен, — к моему искреннему удивлению, звонку она явно обрадовалась.

— Понимаете… — начал я, но меня тут же перебили.

— Николай, вы опять должны меня спасти!

— Что случилось? — оторопел я.

— Вы можете прямо сейчас прийти ко мне?

— Конечно.

— Замечательно, — и продолжила деловито: — Цветы покупать не надо.

— Почему?

— Потому что они невкусные.

— Не понял, — снова удивился. — Вы что, голодаете?

— Не то слово, вторые сутки не вылезаю из-за компьютера, а в холодильнике только тюбик горчицы и полбутылки подсолнечного масла, — и заголосила жалобно: — Выручайте, а? На Чистопрудном возле метро есть магазин, там столько всего вкусного…

— Еду, — коротко, как и подобает герою, ответил я.

— А летать не умеете? А то очень кушать хочется.

— Тогда лечу. Что купить-то?

— Что захотите и обязательно килограмм говядины. Когда будете?

— Скоро, сообщите номер квартиры.

Дверь открыли сразу же после звонка, такое ощущение, что меня очень ждали. На пороге стояла хозяйка в милом домашнем халате, шлепанцах и большущих очках на милом, римской формы носике.

— Добрый вечер.

— Добрый, — отозвалась она, сдвинула очки на лоб и с большим интересом посмотрела.

— Извините за неофициальный костюм.

Я переоделся в то, что было в сумке, а там у меня было только то, в чем я проводил занятия и просто шлялся по залу. Так что видок у меня был еще тот, прямо как у тех темноволосых юношей, что так любят кучковаться по вечерам у метро и демонстрировать окружающим собственную крутость. В китайских спортивных костюмах, штанишках обязательно в облипку, спортивной обуви с высокими, до колен берцами. Ходят туда-сюда большими и малыми группами, походкой пингвинов, дескать, руки к бокам из-за слишком мощных мускулов спины, прижать не получается. Все они якобы борцы и очень опасные по жизни люди. Смех, да и только. Нет, конечно же, среди этой публики попадаются спортсмены и даже чаще, чем блондины в Китае, но не намного чаще.

— Еще раз извините.

— Проходите уже, — она шагнула вглубь квартиры, а я исполнил команду и прошел.

— Понимаете…

— Потом, — перебила она. — Сначала что-нибудь съедим. Говядину купили?

— Конечно.

— Замечательно, — обрадовалась Галина. — А то Джону нельзя свинину.

— Джону, — удивился я. — Кто такой Джон?

— Чистокровный англичанин, — прозвучало в ответ. — Милый, выйди поздороваться, у нас гость.

Послышалось странное цоканье, и на пороге комнаты появился он, рыжий, красавец. Квадратная морда, белая грудь, лапы колесом. Встал и принялся с ленинским прищуром озирать гостя, то есть меня. Сразу можно было понять, что в принципе против меня он ничего не имеет, но и баловать не даст. «Смотри, мужик, — послышалось невысказанное. — Пришел в гости, так и веди себя как в гостях. А то могу и в ляжку вцепиться или… — тут он усмехнулся. — Уже разулся? Отлично. Если что, могу и в ботинки нагадить». Я кивнул, дескать, не извольте, дяденька, беспокоиться, все понял и понял правильно.

Пока она заканчивала работу, я гремел посудой на кухне. Через каких-то полчаса все было готово. Мы сели за стол и я, непонятно почему, вдруг взял и рассказал ей все, как случайному попутчику в поезде или соседу по столику в заплеванном пивняке, куда заходишь раз в пять лет. Не все, конечно, но очень и очень многое, даже то, что, как мне казалось, давно уже утонуло в памяти.

* * *

— Почему он все-таки решил тебя убрать? — за беседой мы как-то незаметно перешли на «ты».

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Еще об этом не думал.

— А как же офицерская честь, совесть, в конце концов?

В ответ я просто хмыкнул. Искать у моего бывшего совесть с честью, выяснилось, дело достаточно неблагодарное. Все равно, что шарить за пазухой у одной, постоянно мелькающей по ящику, светской львицы. Ничего там такого интересного не выросло.

— Что собираешься делать?

— Еще не решил, — пожал плечами. — Вариантов не так уж и много: или драпать или… Завтра решу.

— Почему завтра?

— Потому что завтра я уйду от тебя, найду какое-нибудь тихое место, и вот тогда начну размышлять, как жить дальше.

— Давай еще выпьем?

— Кто бы возражал, — ухватил пузатую бутылку и наполнил рюмки.

— За что будем пить? Как там у вас принято, за смерть врагов, за Родину, за боевое братство, за?..

— И где ты только этого нахваталась? — быстренько выпил и закусил колбаской.

— В книгах, где же еще? — немного отхлебнула из рюмки. — Скажи мне честно, Николай, ты действительно служил?

— Да, а что?

— Что-то непохоже, — хихикнула. — Настоящий герой из крутого романа сейчас обязательно заскрипел бы зубами, произнес страшную клятву, а потом…

— Достал из заднего кармана портков гранатомет и принялся протирать его занавеской, — продолжил я. — Ты действительно читаешь эту муть?

— А что прикажешь делать? — удивилась она. — Это, между прочим, моя работа. Как, по-твоему, я могу редактировать книги, не читая?

— Почему-то всегда думал, что такие красавицы как ты должны работать исключительно с любовными романами.

— Дамские романы про большое и светлое чувство у нас редактирует пятидесятилетний мужик, пьяница и матерщинник, — сдержанно поклонилась. — Но за комплимент спасибо.

— Чудеса, да и только, — покачал головой. — Тогда скажи…

— Нет, это ты скажи, — перебила Галина. — Ты бывал ранен?

— Пару раз, не очень сильно.

— А клиническая смерть у тебя случалась?

— Что? — я вытаращил глаза.

— Так, да или нет?

— Конечно же, нет.

— Ну, — разочарованно протянула она, — выходит, ты самозванец. Вот, — взяла с подоконника книгу и протянула мне. — Полюбуйся, каким должен быть настоящий герой.

Я взял книгу и действительно принялся любоваться, благо было на кого. Знойный мужчина с массивной нижней челюстью и легкой вековой печалью во взоре. Набор значков, медалей и орденов на молодецкой груди. Пять нашивок за ранения, одна желтая за тяжелое и четыре красные.

Надо же, автор аж тридцати двух романов, сюжеты черпает исключительно из собственной биографии разведчика и диверсанта. Лауреат, кавалер почетной медали, драматург, актер, поэт и композитор, круто.

— Между прочим, перенес четыре «клиники», — ехидно молвила госпожа редактор. — Не то, что некоторые.

— Да, уж, — пристыжено развел руками. — Что сказать? Богатыри не мы.

Интересно, если этот деятель умудрился четыре раза побывать на том свете, почему у него только одна нашивка за тяжелое ранение? Получается, что последующие три несостоявшиеся смерти он переносил на ногах, весело и непринужденно, как гусары позапрошлого века — триппер, так сказать, не вылезая из седла.

Насколько мне известно, несколько лет тому назад мой спарринг-партнер и приятель, Володя Лопатин, позывной Боксер, словил под сердце пулю. Какой-то подонок выстрелил в его любимую женщину, а он заслонил ее и принял заряд на себя. Пуля ударила в бронежилет, не пробила, но от страшной силы удара сердце у Володи остановилось, правда, потом опять заработало. К чему я это? Да к тому, что после этого он долго восстанавливался и даже полежал в госпитале. Как видно, лауреат и кавалер сделан из другого, более прочного материала, нежели какой-то там Лопатин.

— Жалко, — с большим сожалением молвил я, возвращая бестселлер владелице. — Очень, очень жалко.

— Ты о чем?

— Жалко, говорю, что в этой ситуации оказался не этот герой-разведчик, а я, — глянул на часы. — Что-то мы, Галина, заболтались, — взял со стола бутылку. — Давай-ка еще по чуть-чуть и баиньки. Если ты не против, я подремлю в кресле под охраной, — попытался двинуть ступней, но безуспешно. Спящий на ноге Джон, не просыпаясь, грозно зарычал и продолжил храпеть.

— Погоди, еще один вопрос, — мы проболтали до утра.

Глава 33

— Как самочувствие?

— Терпимо, — коротко ответил Силин и поежился.

Этим вечером он, как обычно, задержался на работе до одиннадцати просто потому что все, и шеф, и подчиненные к этому привыкли. Сидел, погасив свет, оставив гореть только настольную лампу, и думал. Благо, было о чем. Потом, глянув на часы, вызвал из гаража машину и поехал домой, пить ставший за годы финансового благополучия привычным, вискарь и опять размышлять. Когда-то так мечтал о том, что настанет время, и он будет ездить не на трамвае, а на иномарке и чинно отхлебывать по вечерам «Гленливет» из широкого хрустального стакана, а не давиться мерзкой водчонкой. Сейчас бы он с радостью отдал половину оставшейся жизни за то, чтобы вернуться в те нищие времена.

Машина остановилась у подъезда.

— Заедешь завтра в половине десятого, — распорядился Силин, открывая заднюю правую дверь.

— Если ничего не случится, — вякнул, не подумав, водитель.

— Типун тебе на язык, дурак, — буркнул он, вышел из автомобиля и направился к подъезду.

Набрал код, дверь отворилась. Вышел из лифта на двенадцатом этаже и подошел к двери своей квартиры. Звонить не стал, там его не ждали: жена вот уже полгода, как гостила в Самаре у мамы и, судя по всему, возвращаться домой не собиралась. Дочь с мужем второй год работали по контракту в Южной Корее. Вставил ключ в замочную скважину, приоткрыл дверь и… и все.

Очнулся в полной темноте в собственном любимом кресле. Попытался встать.

— Не надо, — раздался негромкий голос за спиной. — Сидите спокойно и с вами ничего не случится.

— Очень хочется верить.

— Как самочувствие?

— Терпимо, — коротко ответил Силин и поежился… — Только что-то прохладно.

— Это нормально, — успокоил его неизвестный… — Скоро действие препарата закончится и сразу станет теплее.

— Ну, тогда все в порядке.

— Кстати, хорошо держитесь, чувствуется школа.

— Душевно сидим, — хмыкнул Силин. — Приятно беседуем.

— И не говорите, — отозвался неизвестный.

— Так, может быть, — предложил хозяин квартиры, — все-таки включите свет, полюбуемся друг другом, выпьем виски?

— А почему бы и нет, — свет зажегся.

— А, черт, — Силин принялся тереть глаза. — Как больно-то! Скажите, вы использовали?..

— Вы не знаете этого препарата.

— Даже так, — осторожно открыл глаза, поморгал и с интересом уставился на сидящего перед ним человека. — Так вот вы какой, Климов, — изумился. — Погодите, кого-то вы мне напомнили, смутно…

— Тсс… — гость поднес палец к губам. — Ни слова больше об этом, — встал. — Если не возражаете, я сам схожу за выпивкой.

— Насколько я понял, — Силин залпом закинул в глотку изысканное шотландское пойло, как стакан с каким-нибудь портвешком, — вы пришли поговорить, — и потянулся за добавкой.

— А вот пить сегодня я бы не советовал, — гость проворно подхватил бутылку.

— Это еще почему?

— Скоро у вас произойдет ЧП, так что вам надо быть в форме.

— Еще двести граммов и я буду именно в ней.

— Уверены?

— Более чем, — с удовольствием набулькал себе полстакана. — Видите ли, Николай, я знаком с самим собой более полусотни лет и успел себя за это время достаточно хорошо изучить.

— Вам виднее, — молвил гость, поднес стакан к губам, отхлебнул. — Недурно. Ну-с, на чем мы остановились?

— На том, как же вы все меня достали! — Силин ополовинил дозу и закурил.

— Имеете в виду мой наезд на вашего хозяина?

— И это тоже, — с остервенением загасил сигарету и достал следующую. — Неужели вы не понимаете, что Чирков платить не будет?

— Ошибаетесь. Этой ночью, — посмотрел на часы, — вернее, ранним утром кое-что случится, и он разом поумнеет.

— Да? В таком случае, зачем вам я?

— Дело в том, что после этого произойдет еще что-то, — сделал еще один крохотный глоток. — Вот тут-то мне и понадобится ваша помощь.

— А что будет потом? — хмуро спросил Силин.

— Сейчас расскажу.

Гость встал и направился в прихожую, хозяин, как человек воспитанный, последовал за ним.

— Последний вопрос.

— Слушаю необычайно внимательно, — рука гостя замерла на ручке двери.

— Мне кажется, что за сотрудничество следовало бы немного приплатить.

— А, вы об этом, — рассмеялся. — Я предлагаю вам больше, чем все деньги мира. Догадываетесь, что?

— Жизнь, — буркнул Силин. — А где гарантии…

— В отсутствии мотивов, — начал открывать дверь. — И, потом, за долгую и беспорочную службу у господина Чиркова вы, уверен, достаточно наворовали, впору самому поделиться, — хмыкнул. — Так вот, все эти деньги я великодушно оставляю вам. Всего доброго, — вышел в дверь и был таков.

Глава 34

Мент

Загрузился в полупустой вагон метро, поставил на колени сумку и сам не заметил, как вырубился. Этой ночью поспать не получилось. Совершенно. Сначала мы с женой ссорились, потом мирились, а под утро принялись жадно, как в последний раз, разговаривать.

Проснулся от того, что кто-то от всей души наступил на ногу. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Китай-город». Решил было подремать еще пару минут и даже закрыл глаза, но тут…

— Короче, я его замочил, — проорал в трубку стоящий в метре от меня долговязый тощий подросток. Я сделал стойку и прислушался. Он меж тем продолжал орать, как потерпевший: — А потом еще троих.

— Из чего? Из «калаша», а тех из «Глока»… — вагон качнуло, убийца едва не улетел. Самое интересное, и не думал замолкать. — Потом братаны «маслят» подкинули, так еще двоих уделал. Что? Нет, не один, Мамонт помог, без него вообще жопа. — Кажется, что-то начал понимать.

— Да, потом дошел до чек-пойнта, сохранился и все, шандец. Спать еду, — чертовы геймеры, мочат друг дружку налево и направо, а я меня едва инфаркт от всего этого не вышел.

От услышанного мигом взбодрился, уселся поудобнее и принялся глазеть по сторонам. За последние несколько лет в московском метро все стало иначе. Раньше, всего несколько лет назад, пассажиры, что сидячие, что стоячие, читали. Сейчас, в основном, дремлют, слушают через наушники музыку или возятся в своих мобильниках. А еще разговаривают, легко перекрывая шум поезда.

— Ты же знаешь, — визгливо сообщила на ухо одна прыщавая девица, в сапожищах до задницы, другой, в сиреневых, обтягивающих кривоватые конечности, лосинах. Таких, приехавшие в Москву на полмесяца раньше, презрительно именуют принцессами из Лимитогорска, — у нас с ним были отношения.

— Да, Надя.

— Они меня напрягали, а его не напрягали. Ты понимаешь?

— Конечно, Надя

— Ну вот, я такая и говорю, почему тебя не напрягают наши отношения? Меня они напрягают, а тебя не напрягают.

— Ну, Надя…

— А он, такой, говорит, меня они не напрягают, а я говорю, тогда и меня не будут напрягать наши отношения.

— Ох, Надя…

Аж заслушался, едва успел выскочить на «Тургеневской». Пробежал подземным переходом, вынырнул на поверхность и перешел через дорогу. Свернул в узенький переулок и спустился по ступенькам. В маленьком кафе, на шесть столиков всего, меня уже ждали. Одетый во все новое: джинсы, свитер, куртку (и ботинки тоже, я не поленился и посмотрел) Ильин клевал носом за столом. Такое впечатление, что этой ночью он тоже не сомкнул глаз.

А потом все пошло не так, единственным логическим продолжением нашей милой беседы могла быть только хорошая драка, вернее, учитывая разницу в подготовке и весовых категориях, зверское избиение одного из нас. Сами догадайтесь кого.

И тут бармен включил висящий под потолком телевизор.

Глава 35

Инструктор по прозвищу Мастер

Вот только этого мне и не хватало, самого настоящего Хуана Маркадо, мстителя из Техаса местного разлива. Юноша приперся на встречу с красными от бессонницы глазами (как видно, не одному мне не удалось поспать этой ночью), жаждой мести в сердце и стволом под курткой, за поясом сзади, у поясницы. Очень даже заметным опытному глазу. И тут мне сделалось страшно. За него, желторотого. Мальчик захотел свести счеты с бывшим коллегой. С тем же успехом со своей жалкой пукалкой он мог выплыть по-собачьи в открытое море и сразиться в честном бою с авианосцем.

— Он убил моего друга, ты понимаешь? — смотрел на меня и в глазах у парня блестели слезы.

Понимаю, дорогой, как не понять. Коля вообще много кого убил. Сначала на службе с моей помощью, а потом уже самостоятельно. И тебя, дурачка, обязательно пришьет, как пуговицу к ширинке. Если тебе, конечно, посчастливится выйти на след. А ведь может и получиться. Мой собеседник, по всему видно, являл собой редкое исключение из общего числа, то есть был толковым и хватким опером. Именно поэтому я и решил ему помочь. В смысле, помочь остаться в живых, потому что единственной возможностью для него выжить в драке с моим бывшим, это на ту драку не выйти. А не выйти на нее он сможет только, если проведет несколько ближайших недель на больничной койке.

— Что молчишь? — никак не мог уняться он.

Потому и молчу, что грустно мне. Калечить сотрудника милиции — дело, между прочим, подсудное. Единственным вариантом, позволяющим мне как-то от этой перспективы увернуться, является банальная драка. И начать ее должен именно он. А уж потом я сломаю ему руку и, на всякий случай, ногу. Сам вызову «скорую», и сразу кое-кому позвоню. Пусть отмазывают, не только я кое-кому кое-что должен. Есть и у меня должники.

— А что тут говорить? — лениво молвил я. — Понимаю, ментовское братство, вместе бабки стригли, водку пили, наша служба и опасна, и трудна, честно жить не хочет… Только при чем тут я?

— Не понимаешь?

— Не, не понимаю, — рассмеялся ему в глаза. — Где уж нам, мы люди темные, в ПТУ имени Евсюкова не обучались.

— Что ты сказал? — прошипел он.

— Ты все прекрасно расслышал, — откинулся на стульчике и с хрустом потянулся. — Боже мой, какие мы грозные, — растянул рот в глумливой усмешке. — Ты еще зубками поскрипи, щенок.

Если бы кто знал, до чего мне было хреново. Издеваться над хорошим парнем, у которого погиб друг, какой же я все-таки, подонок. А что прикажете делать? Скорее бы уж все началось и закончилось. Сейчас он даст мне по морде, иначе просто не сможет поступить. Этот удар я с удовольствием словлю, а уж потом…

Бармен посмотрел на часы и включил висящий под потолком телевизор, на экране появились какие-то руины, что-то у кого-то в очередной раз взорвали. Нажал на кнопку, руины исчезли, зато на экране появились три откровенно шлюховатого вида девки, одетые в некое подобие рыбачьих сетей. И сразу затянули что-то веселое, жизнерадостно потряхивая вылезающими из-под них (в смысле, сетей) силиконовыми прелестями.

— Переключи обратно, — попросил я и зарычал во весь голос, поняв, что делать это ему не хочется. — Назад переключи, я сказал!

Я перехватил летящую прямо в челюсть руку возле собственной физиономии и немного довернул. Потом распустил захват и оттолкнул. Он рухнул на стул.

— Погоди, Серега, — уже нормальным тоном попросил я и рявкнул бармену: — Звук погромче!

«…одной из версий причиной взрыва явились утечка газа…».

— Что такое? — удивился Сергей, потирая руку.

— Подожди!

«В результате взрыва погибли двенадцать человек, в том числе, трое детей. Возбуждено уголовное дело, проводятся…». Дальше все ясно, возбудили, осудили, объявили, как водится, «Перехват-антитеррор» и принялись составлять фотороботы. И хрен у кого-либо что-нибудь получится. В России живем.

Почему, спросите, я вдруг задергался? Еще до того, как парень за стойкой начал переключать каналы, мне удалось углядеть на заднем плане одного человека. Того самого, что сначала навестил меня в «Стали», а потом прислал каких-то танцоров диско. Только на сей раз, он был не в красивом длиннополом пальто, а в суровой куртке с камуфляжными разводами. Я обхватил руками голову и застонал в голос.

— Что с тобой? — перепугался Сергей.

— Уже ничего, — перестал прикидываться безутешной вдовой из индийского кино и опять стал самим собой, точнее, тем, кем был несколько лет назад.

Так вот почему бывший коллега так торопился отправить меня на тот свет. Прекрасно, сволочь, знал, что мне было глубоко по барабану, когда он крошил всяких там успешных и авторитетных, но вот гибель ни в чем неповинных мирных я никогда ему не прощу и приму меры. В нашу последнюю, совместную с ним операцию, такое делать приходилось. Один, сорвавшийся с резьбы боевой пес, превратился в людоеда и принялся крошить налево и направо. Тогда мы справились, глядишь, и сейчас не облажаемся. Жаль, только, что верный напарник и коллега, бывший коллега, не со мной. Он теперь и есть тот самый людоед.

— Значит, хочешь отомстить?

— Да, — смотрел на меня расширенными от удивления глазами. Парень никак не мог понять, что же такое со мной произошло.

— Если так, иди домой и напейся, ты мне не нужен.

— Это почему?

— Да потому что тут надо не пошло мстить.

— Почему пошло?

— Не перебивай, — рявкнул я. — Мы должны сработать и, по возможности, грамотно. Ты говорил, что его ищут в моей бывшей конторе?

— Да.

— Не найдут, — уверенно заявил я. — Сто лет будут искать и не найдут.

— Это почему?

— Потому, — устало ответил я и поднял руку, подзывая официантку. — Два двойных кофе.

— Так все-таки почему?

— Потому, что не знают, где искать.

— А ты, получается, знаешь?

— Типа того, — если уж, сам того не желая, я стал тем, кем был раньше, боевым оперативником, а не пижоном-инструктором, то и мозги у меня заработали как когда-то. И я понял, почему тезка и бывший так торопился со мной расстаться. — Ты, кстати, в курсе, что у тебя могут быть неприятности по службе?

— Ага, — легко ответил он.

— Если так, — и протянул ему руку, — значит, побарахтаемся, — и сам засмущался от красоты сказанного.

Если бы не этот взрыв в Подмосковье, я бы спокойненько залег на дно и лежал там как рыба пескарь до самого окончания всей этой заварухи. Теперь, боюсь, не получится, драка между бывшими коллегами получается неизбежной как наступление зимы. Что ж, драка так драка. Другое дело, что шансов победить в ней с гулькин хрен.

Часть четвертая

Пролог

Москва, какие-то два-три года тому назад.

— Тетку быстренько хлопнуть и в машину, — распорядился сидящий за рулем. — Вдвоем-то справитесь?

— Обижаете, шеф, — пробасил один из здоровяков, телосложением напоминающий платяной шкаф. — Давайте я сам эту овцу приведу.

— Нет уж, вдвоем надежнее будет, пошли!

Он не предупредил мордоворотов о том, что женщина, которую им приказали захватить, никакая не овца, а вовсе даже капитан запаса спецназа Главного разведывательного управления, потому что его самого не поставили об этом в известность. К слову сказать, очень напрасно. Иначе эта история сложилась бы несколько иначе, вернее, началась бы и тут же закончилась. А так…

Хвост она почувствовала сразу же, но дергаться не стала. Просто прошла в арочку, поставила пакеты на землю, засунула правую руку в карман, пальцы вошли в кольца кастета. Прижалась к стене и принялась ждать.

Шаги приближались, эти двое топали как слоны. Вот, значит, как, сначала тот хлыщ, что нагло клеился в супермаркете, метров сто шел следом, а потом пропал, как будто, передал эстафету, теперь эти двое. Ну, что ж, извините, ребята, я вас не звала, сами пришли.

Преследователи миновали арку и оказались на освещаемом уличным фонарем пятачке.

— Где эта сука?

— Молодые люди, — она шагнула к ним из темноты. — Не подскажете?..

— А?

— Х… на, — ответил бы любой нормальный мужик.

Дама хамить не стала, просто что было сил приложила оказавшегося рядом с ней, кулаком в висок. И убила на месте. Вообще-то, завалить насмерть здорового мужика одним ударом кулака из всех известных автору дам, под силу только одной. Ее фамилия Рогозина, знаете такую? Чемпионка мира по боксу. Хотя и у той вряд ли бы получилось. А у этой вышло в лучшем виде, может, потому, что кулак был не голым, а одетым в металлический кастет. С шипами.

— Ах, ты, бл… — оставшийся в живых, сделал шаг вперед и размахнулся.

И тут же получил ногой туда, откуда произрастали его собственные нижние конечности. Замычал и согнулся. Огреб еще раз, по темечку, упал и отключился. Или отключился, а потом уже упал. А дама подхватила пакеты и быстренько покинула место, где не так давно вела себя, скажем так, несколько несдержанно. К полуночи покинула Москву и подалась в бега.

Кому и зачем понадобилось, как сейчас принято, говорить, наезжать на скромную, миловидную особь женского пола, пусть и прослужившую более десятка лет в Главном разведывательном управлении в скромной должности снайпера? Причем, не просто бабы с ружьем, а уверенно входившей в свое время в пятерку лучших в этой милой профессии, и далеко не последним в этой самой пятерке номером. Некоторые, вообще считают, что первым, в крайнем случае, вторым. Скажу честно, история с Юлией Ясинской (так зовут нашу героиню) приключилась достаточно паскудная и очень в духе нашего паскудного времени.

В начале девяностых, когда ее уже перевели в нелегальный состав, куратор милой дамы решил срубить на таланте своей подчиненной немного бабла и впиндюрил ей частный заказ под видом задания руководства. Легко и непринужденно, как это делают торгующие у трех вокзалов электрочайниками (два херовых по цене одного очень херового) бойкие молодые люди. Ясинская, позывной Паненка, задание, естественно, выполнила и тут же о нем забыла. Как позже выяснилось, напрасно, через десяток лет прошлое вылезло из могилы и едва не отправило туда ее саму.

Спустя достаточно много лет брат убитого, далеко не последний на Москве человек, вдруг надумал за него отомстить. Решил сделать это, прямо скажем, не совсем самостоятельно, а по настоятельной просьбе многочисленной родни. Скажем честно, делать это он не очень-то и хотел, но пришлось. Искать заказчика не стал, потому что и так его прекрасно знал: он и был этим самым заказчиком. Поэтому было решено покарать исполнителя: привезти на малую родину пострадавшего в битве за накопление капитала и там его показательно, по законам предков казнить.

Выйти на исполнителя помог случай, вернее, тот самый диспетчер. Сразу после акции он съехал из страны. Пожил некоторое время в Европе, а потом вернулся и с новой физиономией зажил новой жизнью под красивой фамилией Чупров, и не просто зажил, а даже наладил кое-какой бизнес. Именно он слил информацию о снайпере и слегка разжился за это денежкой.

Что было дальше, вы уже знаете. Даму попытались взять, но несколько не учли ее скромный послужной список и боевые навыки. После той, неудачной попытки, начались активные поиски. Заказчик не жалел денег, поэтому к делу подключились профессионалы, и результат не заставил себя ждать. Беглянку разыскали в глухой провинции, аж в соседней с Московской области, где она скромно и под чужой фамилией трудилась на ткацкой фабрике и жила в ведомственной общаге, в роскошных апартаментах на шесть коек. За Ясинской снарядили группу из пяти проверенных бойцов, всех их вскоре нашли убитыми.

Дело в том, что аккурат в то же самое время в Москву возвратился один хороший человек по имени Юрий, давно и преданно любивший Юлию. Из одной из стран Латинской Америки, где отбывал пожизненное тюремное заключение в тамошней тюрьме по обвинению во всего-навсего терроризме. Красивая, ничего не скажешь, вышла история с подполковником Новиковым, позывной Сова, но об этом как-нибудь в другой раз. Выйдя на свободу и смыв с себя тюремную грязь, он тут же сделал несколько звонков в Россию. И заспешил в аэропорт. Прилетел в Москву и сразу же подключился к поискам, хотя его очень от этого отговаривали и даже намекали, что это может быть небезопасно для жизни. Напрасно намекали, потому что… Скажите, вы когда-нибудь кого-нибудь любили? И были готовы погибнуть за эту самую любовь? Нет, говорите, ну тогда это была не любовь, а просто-напросто желание бесплатно попользоваться чьим-то более или менее роскошным телом.

Он нашел Ясинскую одновременно с теми, кого за ней послали. И всех их на хрен поубивал. Когда-то в далекой молодости Новикову довелось послужить под командованием ТОГО САМОГО Большакова, а потому мужчиной он был достаточно серьезным.

Оставив убитых там, где их, собственно, и убили, Сова с Паненкой быстренько… Так и хочется написать, подались в бега, куда-нибудь в джунгли Амазонки или степи Калмыкии. Ничего подобного, они вернулись в Москву, потому что прекрасно понимали, от этой драки им не сбежать, остается только вступить в нее и победить. Или погибнуть.

Вот тут-то и начинается самое интересное. Друзья Новикова и Ясинской, друзья друзей и просто кое-кто из бывших боевых псов бывшей великой империи решили встать на их сторону. И расклад сразу же изменился. Конечно же, бывших конторских оказалось в разы меньше, чем наемников у мстителя, но количество далеко не всегда служит залогом победы. Особенно в том случае, когда приходится иметь дело с профессионалами.

ООО «Передовые маркетинговые технологии» в полном составе (тогда их было шестеро) ушло в творческий отпуск. Дверь конторы на Красноказарменной заперли, разве что не заколотили гвоздями и не повесили табличку: «Райком закрыт. Все ушли на фронт».

Бывший оперативник главного разведывательного управления, а ныне вольный стрелок, Влад Дорохов расторг выгодный контракт и выразил готовность выплатить крупный денежный штраф в размере всего того, что успел скопить. К его величайшему удивлению, делать этого не пришлось.

Некто Эдуард, командовавший небольшой, но достаточно профессиональной командой, разослал своих бойцов на отдых, а сам созвонился с Волковым и спросил, куда приходить.

Бывший подполковник и командир группы спецназа ГРУ Герман Бацунин, позывной Доктор, а ныне самый настоящий капиталист и олигарх, написал заявление, в котором отказался от всех постов в руководимом им «Росмеде». Заехал домой, поспал пару часов, потом вышел оттуда и как в воду канул. На звонки председателя правления концерна и по совместительству сестры Германа отвечала заплаканная жена беглого олигарха.

После нескольких мелких стычек, в которых, как и следовало ожидать, победили опыт и более серьезные боевые навыки, мститель не постеснялся попросить помощи у компаньонов, а также попытался подключить спецслужбы. Потратил на это кучу денег, а на выходе получил простой российский кукиш. С финским маслом. Это потому, что и другая сторона задействовала тяжелую артиллерию.

ТОТ САМЫЙ Большаков, которого, поговаривают, вообще не существует, тоже кое-кого подключил. А потом вышел на компаньонов неугомонного и пригласил на встречу. Поначалу никто из них ехать не собирался, но потом всем им позвонили (те, чьи звонки они выслушивали стоя) и посоветовали не ерепениться и уважить пожилого человека. Приехали. Поначалу даже пытались разговаривать через губу и хамить: чего тебе, дескать, надобно, старче и почто на печке не сидится? Правда, очень скоро стали вести себя много скромнее, а после беседы, так и вообще, расходились коленками назад, как кузнечик из песни. А перед тем, как Большаков позволил им всем уйти, клятвенно пообещали в драку не вмешиваться и своих бойцов туда не посылать. Кстати, никто не обманул, а потому и не пострадал.

Узнав об отступничестве тех, кто ранее обещал всяческую помощь и содействие, мститель поначалу перепугался, а потом впал в дикую ярость и заявил, что будет сражаться до последней копейки на счету. А когда она, эта самая копейка, закончится, продаст все, нажитое непосильным и честным трудом, но все равно не отступится.

В Москве и за ее пределами началась самая настоящая бойня, да такая, что для вывоза трупов просто не хватало машин. Прибывавшая в очередной раз на место милиция в очередной раз констатировала криминальный характер разборки и приступала к рутинной работе: снимать отпечатки пальцев у трупов и опрашивать свидетелей, которых каждый раз не оказывалось.

Началась и очень быстро закончилась. Конец ей положил один-единственный выстрел. Выпущенная с расстояния почти двух километров пуля просто-напросто снесла голову человеку, эту бойню развязавшему. Произошло это в тот самый момент, когда он короткими зигзагами пробегал десяток метров, разделявший собственный бронированный автомобиль и небольшой частный самолет. Покойный, как раз перед тем, как стать им, решил переждать происходящие по его же вине события где-нибудь у моря, причем, не у Белого.

Прибывшая на место оперативная группа определила, что стреляли с крыши одного из зданий заброшенной промзоны. Оружия, из которого был произведен выстрел, там не оказалось. Вместо него какой-то шутник оставил детский пластмассовый автомат производства братского китайского народа. Приглашенный для оказания помощи эксперт из ФСБ, угрюмый плотный мужик, сам бывший снайпер не из последних, постоял, помолчал, перебирая, видимо, в голове всех тех, кого знал. Потом, буркнув, что стрелять тот мужик умеет, загрузился в машину и уехал. Хоть и эксперт, а дал маху: стреляла как раз женщина. Нечто подобное ей уже доводилось сотворить почти два десятка лет назад. Правда, расстояние было чуть меньшим, зато целей было ровно в три раза больше.

Вот тут-то и выяснилось, что драться больше некому, по крайней мере, одна из воюющих сторон вдруг осталась без войска. Наемники, как известно, сражаться умеют, но тут же прекращают делать это, как только обнаруживают, что касса закрылась и выплаты прекращены.

Окончательно разрулил ситуацию все тот же ТОТ САМЫЙ. Встретился с родственниками усопшего и похороненного в закрытом гробу и душевно с ними пообщался. А заодно объяснил, что будет с теми, кто попробует хоть пальцем тронуть ту самую женщину. И предложил тому, кто с этим не согласен, встать и во весь голос, как и подобает мужчине, об этом заявить. Напрасно — все присутствовавшие, как один, нестарые, нехилые и с виду отважные в течение всей беседы сидели очень ровно, не поднимая глазок.

— Вот и отлично — подвел итоги встречи Большаков. — Сердечно рад — и сделал движение рукой, что никого больше не задерживает. Родственники встали и гуськом потянулись к выходу. Умеет ТОТ САМЫЙ вести переговоры, ничего не скажешь.

Дальше все, как всегда: погибших похоронили, раненых определили на лечение. А они, в смысле раненые, конечно же, были. Тому же Владу Дорохову опалило шевелюру, и он почти месяц проторчал дома, втирая вонючую мазь в остриженную башку, а на банкет по случаю победы заявился в танкистском шлеме. Гере Бацунину пуля угодила в кисть, правда, левой руки, где этой кисти давно уже не было. Пострадал только швейцарский протез стоимостью с немецкий автомобиль. Саня Котов тоже пострадал, правда, как-то не очень по-геройски. Вместо того чтобы словить в молодецкую грудь пулю, огреб осколок в толстую задницу и две недели отвалялся в больничке на животе, а потом еще пару месяцев вообще не мог сидеть. И на банкете все время стоял, так что вошло в него даже больше, чем обычно.

А Юра с Юлией через месяц после всего этого сходили в ЗАГС и стали, наконец, мужем и женой. Скромную свадьбу сыграли в одном из ресторанов «для своих». Своих набилось под сотню. И я там был, ел, пил, смеялся, но не танцевал, потому что не умею. А еще запомнилось, как приехавшая из Белоруссии родственница невесты постоянно предлагала тамаде наконец сесть и очень удивлялась, почему он раз за разом отказывается, а все присутствующие хохочут.

К чему вся эта история? Да к тому, что Ильин тогда приехал, куда сказали по первому зову и поучаствовал. А Климов отказался.

— Я не девка с Ярославки, коллега, — заявил он бывшему напарнику, когда тот позвонил и пригласил, — чтобы отрабатывать «субботники», — и добавил: — Вам тоже не советую.

— Ну да, конечно, — согласился Ильин. — Девки трудятся исключительно за деньги.

Климов обиделся и бросил трубку.

Глава 36

— Илья Константинович, — голос Чиркова звучал непривычно подобострастно, можно сказать, ласково. — Доброе утро.

— Привет, Андрюшка, — пророкотал в трубке веселый бас. — Что там у тебя?

— Да тут…

— Опять, что ли, обосрался? — весело спросил собеседник. — Вечно у тебя то понос, то золотуха, — и рассмеялся.

— Вы не могли бы меня принять? — взмолился толстяк, вытирая полотенцем взмокшее цвета свеклы с морковью лицо. — Желательно сегодня.

— Ну, что с тобой поделаешь, противный, — снизошел тот. — Подруливай в клуб к одиннадцати, так и быть, скажу, чтобы пропустили.

— Большое спасибо, Илья Константинович.

— Да ладно тебе, — нажал на красную кнопку и забросил трубку в боковой карман пуховика.

Илья Константинович, в разговоре с которым известный хам и грубиян Чирков блеял, как ягненок на приеме по личному вопросу у льва, кстати, числился в соответствии с российской табелью о рангах аж на тридцать семь позиций ниже его самого в списке богатеньких и успешненьких. Немногих, хорошо его знающих, этот факт откровенно веселил. В чем, спросите, дело? Да, ни в чем, просто в России живем, а у нас, как известно, не стоит верить никому, а уж тем более, ничему произнесенному или написанному. Вспомните хотя бы сарай с дровами, на стене которого написано совершенно другое. Или ту же Конституцию обожаемого отечества. Читали? Ах, нет? Обязательно полистайте на досуге и воспарите душой. В этой чудной книге полно ласковых слов и душевных обещаний, хотя на деле выходит как раз то, о чем прописано на стене того самого сарая.

Собеседник Чиркова в действительности был человеком очень и очень небедным, намного его самого зажиточнее, может, даже на порядок. И только благодаря природной скромности и незаурядному уму это богатство не выпячивал. Не светился по Куршавелям в компании б…дей, извините, шлюх, не скупал футбольные команды, не тратился на яхты размером с хороший авианосец, не… продолжить? Не страдал стадным инстинктом, а потому жил не в Барвихе, а вовсе даже на Ленивке. Есть в Москве такая крохотная, чуть больше сотни метров в длину, скромная улочка по соседству с Кремлем и названной в его честь набережной. В девяносто восьмом, сразу после дефолта, когда цены на недвижимость в столице опустились ниже плинтуса, за смешные три с половиной миллиона, не рублей, расселил жильцов особнячка постройки второй половины девятнадцатого века. Перестроил дом и зажил в свое полное удовольствие.

Перешел через дорогу, распахнул дверь и вошел в «скромную» пельменную. В далекие семидесятые, в веселые и нищие годы студенчества он мог позволить себе поесть отварного мясного фарша с тестом раз в месяц, после стипендии, теперь же — когда душа пожелает. Так и шлялся туда, чуть ли не через день, приводя в полное, граничащее с истерикой, изумление собственного повара, бывшего когда-то шефом в «Славянском Базаре». Приземлился за любимый столик у окна и радостно улыбнулся спешащему к нему официанту, а заодно и наступающему дню.

Илья Константинович, вообще, был человеком улыбчивым и донельзя (куда там Карнеги с его советами для лохов) приятным в общении. Кое-кто из не близко знакомых считал его излишне мягким, к слову сказать, совершенно напрасно. Тот же Чирков в свое время отработал пару лет в его команде и на всю оставшуюся жизнь сохранил к бывшему шефу глубокое уважение. И страх. Потому что имел возможность убедиться, каким жестким и жестоким может быть этот рубаха-парень, душа нараспашку. Просто… просто, еще раз повторяю, Илья Константинович всегда отличался от многих прочих незаурядным умом. А толковый человек, имеющий гранату в кармане, никогда об этом не кричит и попусту ею как поп кадилом не размахивает. При необходимости, когда другого выхода нет, извлекает ее оттуда и… кто не спрятался — ничего личного. Благодаря этому не только выжил в России в лихие девяностые, но и продолжил, как ни в чем не бывало вести свои скромные дела (отнимать бизнес у одних и продавать его другим). А еще он всегда правильно оценивал собственные и чужие возможности и старался даже в этом специфическом бизнесе избегать беспредела. За редким исключением. Так, в начале нынешнего века лихо отжал немалый кусок «нефтянки» у одного заигравшегося в политику пройдохи, отца-учредителя нынешней правящей партии. Несмотря на то, что сам потерпевший еще не находился в бегах и даже изредка заходил в Кремль, Илья Константинович понял, что грабить его можно и обратки не будет. Несколькими годами позже он же активно поучаствовал в разворовывании закромов другого олигарха, вдруг решившего приватизировать Россию и не нашедшего ничего более умного, как начать орать об этом на всех углах. В итоге неудавшийся президент всея Руси отправился в солнечное Забайкалье на отсидку, а его империю разорвали на части и проглотили более осторожные и менее наглые в общении с властями друзья по жизни и собратья по бизнесу.

А вот когда три года назад крупный французский фармакологический концерн затеял блицкриг по завоеванию российского рынка, все пошло совсем иначе. Шибко умные галлы решили сыграть по правилам, то есть осуществить так называемое дружеское или почти дружеское поглощение. Это когда в успешно работающую на рынке компанию, так или иначе, внедряются чужаки, слегка (на глубину блокирующего пакета акций) отжимают прежних учредителей, а потом и вовсе поступают с ними как кукушонок с соседями по гнезду. Объектом будущей операции был избран некий «Росмед». Илье Константиновичу предложили поучаствовать в работе и обозначили ее стоимость, цифру с семью нулями.

Он даже не стал раздумывать над предложением, а просто взял и отказался. Вежливо, но категорически. Этот самый «Росмед» давно числился в его персональном «черном списке» как фирма, с которой не следует связываться, потому что себе дороже.

Упертые французы, однако, не успокоились, принялись искать других союзников в святом деле перераспределения собственности и очень скоро нашли. Другой специалист в этой области, услыхав размер гонорара, тут же вызвался «разрулить» проблему. Молодой, лихой, удачливый и очень успешный. К тому же дальний родственник… кого надо родственник. «Я сделаю им предложение, пусть попробуют отказаться» — заявил он и попер как танк. И завяз в проблеме как танки Гудериана в подмосковной грязи.

Результатом последующих телодвижений явилось полное отсутствие положительного результата. Состав учредителей «Росмеда» не поменялся, неудавшиеся захватчики, понеся ощутимые убытки, отступили, а сам лихой и удачливый, залечив приобретенные неврозы в закрытой швейцарской клинике, вернулся на родину и подался в политику. То и дело мелькает сейчас в ящике и что-то гундит о духовности с державностью. Репутация Ильи Константиновича после этой истории в широких слоях узких кругов взлетела до небес.

Он с аппетитом доел салат и тут же придвинул поближе глубокую тарелку. Занес над ней вилку и с удовольствием наколол крупный дымящийся пельмень.

Глава 37

Мент

— Нет, — отрезал Ильин. — Не пойдет.

— Это почему? — удивился я.

— Да потому, — Николай закурил, заглянул в чашку и подозвал официанта. — Еще два кофе и покрепче.

— Послушай, — я с силой потер лицо ладонями и с трудом сдержал зевок. — Может, разъяснишь?

— Да запросто, — он сделал большой глоток и скривился. — Какая гадость, — вторым глотком добил содержимое чашки и отставил ее в сторону. — Ты, как я понимаю, предлагаешь сесть на хвост Чиркову?

— Совершенно верно.

— Стремно, — он загасил сигарету и тут же полез за следующей. — Если Климов будет вертеться рядом с клиентом, то срисует нас с тобой на раз-два, — и добавил: — А мне почему-то кажется, что именно там он и будет.

— Точно срисует?

— Абсолютно. Поверь, он это умеет.

— Ну и пусть, — заявил я. — Главное, что и мы его найдем, — тоже было потянулся за сигаретой, но передумал. С утра я уже засадил не меньше пачки, а потому больше не лезло. — А уж вдвоем его одного мы уж как-нибудь да уделаем. А, если что… — и замолчал.

— Вот именно, — усмехнулся Ильин. — Если что, никто нам не поможет. Тебе, кажется, русским языком сказали, что больше ты по киллеру не работаешь?

— Ага, — со вздохом согласился я. — Но все равно, нас-то будет двое.

— Щас, — хмыкнул Николай. — Во-первых, неподалеку будет крутиться команда из моей бывшей конторы.

— Почему ты так решил?

— Потому что они рассуждают так, как и ты.

— Значит, правильно рассуждают.

— Значит, — передразнил он. — Ничего это не значит. И, потом, нам от этого легче не будет.

— А что во-вторых?

— А то, что у моего бывшего под рукой шустрые ребятишки со стволами. Если что, подъедут и покрошат нас с тобой в гречишный продел, — грустно улыбнулся. — Вот такие дела, брат.

Действительно, блин, дела. Сначала этот отставной супермен просто надо мной издевался, потом вдруг извинился и принялся возить мордой по столу как последнего несмышленыша.

— Получается, — зло спросил я, — что вы с напарником такие в жопу крутые, что вас ни бывшая контора, ни ментовка, никто не достанет?

— А кто говорил о ментовке? — удивился он. — Она теперь к этому делу никаким боком.

— Значит, остается умыться борщом и сложить лапки, — озверел я. — Так, что ли?

— Не так, — подмигнул Ильин. — Надо действовать.

— А я о чем?

— В полном соответствии с боевым уставом, — не слушая, продолжил он. — Для начала требуется оценить силы противника, а затем — свои собственные.

— Оценивай.

— Начнем с супостата, — Николай с хрустом потянулся. — С ним все более или менее ясно. Враг, как водится, хитер и коварен, вооружен и страшно опасен. К тому же…

— …Что?

— Об этом потом. Давай-ка перейдем к собственным силам. Нас всего двое и больше не станет. Из вооружения всего один ствол.

— У меня тоже есть.

— О нем и речь. Но это дело поправимое, через несколько часов вооружимся.

— Это как?

— Серега, — Ильин вздохнул, — забудь на время, что ты мент, а если не можешь…

— Могу, — перебил я. — Уже забыл.

— Уверен?

— Сказал же.

— Между прочим, рискуешь карьерой.

— Говорил уже, — усмехнулся я. — Знаю. А что делать?

— Заляжем на матрасы. У тебя случайно нет ключей от свободной квартиры?

— Случайно есть.

— Замечательно. Сейчас я смотаюсь в одно место, а ты отправляйся на базу и жди меня. Вопросы?

— Всего один, — достал сигарету, осторожно закурил и тут же с лаем закашлялся.

— Курение — яд, — наставительно произнес он, незаметным глазу движением выхватил ее у меня из руки и затушил. — Слушаю?

— Не пойму, что случилось, — сознался я. — Сначала ты быковал, как бандюган из колхоза «Светлый путь», потом вдруг стал человеком, — поправился. — Частично.

— Все очень просто, мой юный друг, — смущенно улыбнулся Ильин. — Сначала я хотел получить от тебя по морде.

— Зачем?

— Затем, чтобы отправить тебя на пару-тройку недель в больницу. Ты, как я понял, очень настроен встретиться с Климовым.

— Ну…

— Вот тебе и ну… — передернул плечами. — Лучше на койке в больнице, чем в гробу, да под землей.

— И что тебе помешало?

— Он, — ткнул пальцем в сторону телевизора. — Пока не увидел, что он натворил, хотел где-нибудь отлежаться, — снова вздохнул. — Теперь не получится.

— Нет, я все-таки тебе врежу, — и сам не заметил, как пальцы ударной правой сжались в кулак. — Кто тебе дал право?..

— Остынь, — бросил он. — Хотел, чтобы тебя грохнули, поздравляю, грохнут, — добавил: — И меня заодно.

— Боишься? — ехидно спросил я.

— А смысл? — Ильин поднял голову. — Поздно бояться, теперь надо готовиться к драке, ружья чистить, сабли точить, шансы прикидывать.

— А они есть, шансы?

— Самое смешное, что есть, — и честно признался: — Правда, немного.

Глава 38

— Привет, Андрюшка! — Илья Константинович встал из-за стола и протянул руку. — Как дела?

— Если честно, неважно, — молвил Чирков и рухнул на стул.

Мог и не говорить, и так было видно. Выглядел он, прямо скажем, нетоварно. Рано утром, узнав о произошедшем за городом, поначалу принялся орать и крушить мебель, а потом зашатался и обязательно грохнулся бы на ковер, не подхвати его вовремя верный Силин. Вызванный по тревоге домашний врач, измерил давление и потребовал немедленно отправить пострадавшего от новостей в больницу.

— Стареешь, брат, — пророкотал собеседник и бывший шеф. — Беречь себя надо.

— Надо, — согласился толстяк. — Только не получается.

— Ладно, рассказывай.

Этим утром в клубе было немноголюдно, всего несколько человек из числа постоянных членов, да охрана, каждого из них и заведения. Как всегда. Клубы, знаете ли, бывают разные. В одних орет музыка, и полным-полно тех, кому нечего делать вперемежку с теми, кто очень хочет ими казаться. В другие вход шантрапе с улицы закрыт, там встречаются и разговаривают разговоры серьезные и очень серьезные люди. А таких много не бывает.

Статный мужчина в недешевом темно-сером костюме, судя по всему, из охраны какого-нибудь ВИПа, поправил наушник и замер у входа в зал, внимательно прислушиваясь, о чем говорят двое за столиком в углу.

— Что делать, Илья Константинович?

— Плати, дурачок.

— Как платить?

— Деньгами, идиот. Ты что до сих пор не понял, что попал?

— Так ведь его ищут.

— А кто сказал, что найдут?

— Мне обещали, что выделят лучших профессионалов. Я даже денег дал.

— А он что, любитель? И, потом…

— Что?

— …через плечо! Он уже показал тебе, на что способен?

— Да.

— Вот видишь.

Несущий поднос официант, вышел из кухни и поравнялся с мужчиной в сером костюме.

— Момент, — повелительно проговорил тот. Официант замер на месте. — Для кого? — спросил тот.

— Для Ильи Константиновича и его гостя.

— А это что?

— Где? — встрепенулся халдей и глянул на угол подноса.

Потому и не заметил, как из-под ногтя «охранника» выпал крошечный серый шарик и угодил точно в высокий стакан с водой.

— Проходи, — скомандовал тип в сером и опять замер.

Официант подошел к столу, поставил перед каждым из сидящих за ним напитки, дождался кивка и удалился.

— Значит, все-таки платить? — обреченно проговорил Чирков.

— И немедленно. Будешь тянуть, так он тебя грохнет, потом обратится к любому другому из нас.

— Да?

— Ну, конечно же! И те заплатят.

— А вы бы?

— Обязательно.

— А потом?

— А потом жил бы дальше и даже не пробовал бы разыскать и наказать.

— Это еще почему? — опешил толстяк.

— Да потому, глупенький, что жизнь скоротечна и нехрен тратить ее на всякие глупости. А то промчится, как поезд мимо нищих, не остановишь. Ты меня понял?

— Понял, — толстяк тяжело вздохнул, взял стакан с водой и отпил.

Мужчина в сером нажал на кнопку секундомера наручных часов, развернулся и прошел на кухню. Прошел и двинулся к выходу во двор, расталкивая всех, попадающихся на пути.

— В сторону, — скомандовал он. Высокий пухлый мужик в белом халате и колпаке с похвальной быстротой отпрыгнул к стене, освобождая дорогу. Совершенно ничему не удивляясь. Некоторые из посетителей имели привычку выходить из клуба не через парадный вход.

— Приготовиться, — обращаясь к собственному левому запястью, на котором якобы крепился микрофон, проговорил «охранник». — Начало движения по моей команде.

Снял с вешалки белую куртку, надел поверх пиджака, прихватил стоявшее на полу ведро, открыл дверь и вышел.

Он проехал мимо клуба, бросил взгляд на стоящие у входа шикарные лимузины, припарковавшийся неподалеку скромный серенький «форд» с тремя пассажирами, усмехнулся, достал телефон и принялся набирать номер.

Собеседник Чиркова глянул в окошечко зазвонившего телефона, — номер не определялся. Пожал плечами и приложил трубку к уху.

— Илья Константинович? — прозвучал совершенно незнакомый, негромкий голос. — Мне кажется, вы догадываетесь, кто это звонит.

— М-м-м, не совсем, хотя… — чуть помедлив, ответил тот.

— Через три минуты, — глянул на часы. — Даже чуть раньше, ваш сосед по столику умрет.

— Даже так?

— Уверяю вас. Так что, если не хотите этого видеть…

— Спасибо, я вас понял, — встал из-за стола. — На минутку, — и направился в туалет, не отнимая трубки от уха.

— Перезвоню чуть позже, — сообщил телефонный собеседник и отключился.

Не торопясь и тщательно, как хирург перед операцией, вымыл руки, потом так же, не спеша, принялся их сушить под струей горячего воздуха. Как будто, чего-то ожидая. И дождался. Дверь распахнулась, на пороге возник охранник клуба.

— Что?

— Илья Сергеевич, — растерянно проговорил тот. — Ваш товарищ…

— Иду.

Чирков кулем валялся на полу возле перевернутого стула. Силин, начальник его охраны, приложив пальцы к шее, тщетно пытался отыскать пульс.

— Что с ним?

— Думаю, инсульт, — убрал руку от шеи и незаметным, ласкающим движением коснулся рукава, выдернул крохотную иголку с микрофоном и зажал между пальцев. — Еще утром у Андрея Юрьевича поднялось давление, доктор рекомендовал постельный режим, — тяжко вздохнул. — Не послушался.

— Вот оно как… — глянул на багрово-красное лицо покойного и перекрестился.

Глава 39

Убийца

Несмотря на холод и непогоду, летняя веранда кафе продолжала работать. Наверное, для особо закаленных, любящих свежий воздух клиентов. Или желающих без помех поболтать о том, о сем. Я допил кофе, не торопясь закурил, глянул на часы и потянулся к лежащей на столе трубке. Набрал по памяти номер и нажал на зеленую кнопку.

— Слушаю вас, — произнес низкий, на удивление спокойный, голос.

— Это снова я, Илья Константинович, можете говорить?

— Да.

— Насколько я понял, господин Чирков уже не с нами?

— Верно.

— Скорбите?

— Как вам сказать…

— Насколько мне известно, когда-то он работал на вас, а потом вы его отпустили и даже помогли решить вопрос с шахтами.

— Вы очень осведомлены.

— Польщен, однако, к делу. Как вы думаете, зачем я устроил представление в клубе?

— Теряюсь в догадках.

— Думаю, что вы уже все поняли

— Вы хотите сказать…

— Совершенно верно, мой объект — вы.

— Вот как.

— И прошу заметить, что демонстрацию своих возможностей я устроил, не затрагивая ваших интересов.

— Оценил, — хмыкнул он. — Премного благодарен. И сколько же вы хотите получить за свой талант?

— Сумма остается прежней и, пожалуйста, не пытайтесь меня убедить в том, что вы менее состоятельны, нежели покойный.

— Не буду.

— Прекрасно. Платить собираетесь?

— Да, — не колеблясь, ответил он, а я заулыбался как поддатый жених на свадьбе.

— Сколько вам понадобится времени?

— Три дня. Записывайте адрес, куда сбросить реквизиты.

— Я запомню. Надеюсь, обойдемся без ненужных телодвижений.

— Я не Чирков.

— Приятно слышать, прощайте.

— Минуту, — вдруг сказал он. — Одну минуту.

— Слушаю.

— Вы интересный человек, уважаемый аноним, — задумчиво проговорил он. — Поэтому я расстаюсь с деньгами легко. Поверьте, не каждому удается меня так легко ошкурить.

— Если учесть тот факт, что шахты покойного наверняка отойдут к вам…

— Вы и это знаете?

— Работа такая.

— Профессионал, — одобрительно проговорил он. — В наше время это большая редкость. Если я правильно понял, это ваша последняя акция?

— Хотелось бы.

— Жизнь — непредсказуемая штука. Может быть, когда-нибудь вы захотите тряхнуть стариной, а мне как раз в это время понадобится человек с вашими талантами?

— Насколько мне известно, силовые методы — не ваш стиль.

— Вам не все обо мне известно. Итак?

— Хм… — я даже растерялся. — Если вдруг… Ладно, назову вам один номер, сразу предупреждаю, не отслеживается.

— Называйте.

— Записывайте.

— Я запомню.

Глава 40

Инструктор по прозвищу Мастер

— Он позвонил, — Котов как следует глотнул водки из горла. — Сказал, что ты ему вдруг понадобился, и очень просил сообщить, если вдруг выйдешь на связь. — Будешь? — протянул ополовиненную бутылку (минут десять назад она была полнехонька).

— Нет, спасибо.

Мы встретились на Петрашке (жарг. Станция метро «Петровско-Разумовская»), Саня ожидал меня на заднем сиденье собственного джипа.

— Привет, — запрыгнул внутрь, поздоровался с ним, потом пожал руку сидевшему за рулем Валентину, невысокому, хрупкому с виду парню с ангельским личиком и крупными не по росту руками. Кстати, очень сильными.

— Как скажешь, — повторил упражнение, вытер ладонью рот и глянул исподлобья. — Хреново выглядишь.

— Кто бы говорил, — буркнул я.

На Саню действительно было страшно смотреть: небритая, опухшая и почерневшая физиономия, мешки под глазами. А запах… Как будто он не только пил неделю, как минимум, не просыхая, но и принимал водочные ванны.

— Действительно, — Котов равнодушно глянул в зеркало заднего вида.

— Что-нибудь случилось?

— Не со мной, — хмуро пояснил он. — С Квадратовым

— Олегом?

— У нас один Олег, — и добавил после паузы: — Был. Похороны во вторник.

— Кто его? — опешил я.

— Рак.

— У Олега? — Олег Квадратов, друг и бывший сослуживец Котова, всегда отличался завидным здоровьем и считался мужчиной весьма нехилым. Такими, как он, по моему глубокому убеждению, можно крошить крепостные стены. Было можно. Классный мужик, умница, опер от бога. Человек с абсолютно атрофированным чувством страха.

— Мои соболезнования.

— Принимаются, — прикончил бутылку и опустил на пол. Тара звякнула, встретившись с другой, накануне опустошенной емкостью.

— На похоронах, извини, не буду. Дело в том, что вчера меня взорвали в моей же машине, поэтому несколько дней я как бы не живой.

— Коллега?

— Он самый.

— Интересное кино, — извлек из портфеля очередную бутылку и принялся свинчивать пробку. Валентин жалобно вздохнул. — Значит, бывший заделался душегубом?

— Типа того.

— А тебя-то зачем? — рассказ занял минуты три, не больше. — Вот оно как, а ведь работали вместе, — и опять присосался.

— Это точно, — куда уж точнее.

— Некрасиво, — Котов оторвался от бутылки и перевел дух. — Я бы даже сказал, неспортивно. Дай закурить, мои закончились.

— И мне, — заявил Валентин. — А то он и мои все прикончил.

— Каждый зарабатывает, как может, — Саня выпустил в потолок мощную струю дыма и развалился на сиденье. — Но своих валить нехорошо, нас и так немного осталось, — еще раз глубоко затянулся. — Вообще-то, со среды я совершенно свободен.

— И я, — поддакнул Валентин, обернулся и глянул в упор. Глазки у этого ангелочка были, что у матерого волчары.

У нас обычно не принято предлагать помощь, так же, как и отказывать в ней, если попросят. Сейчас же мне ее предлагали. Открытым текстом.

— Спасибо, мужики, — я аж растрогался. — Но это личное.

— Тогда зачем приехал?

— Мне бы… — и застенчиво перечислил, что мне бы… — Рассчитаюсь через недельку, если, конечно….

— Забудь, — махнул лопатообразной лапой Котов и опять потянулся к бутылке. — Считай это нашим вкладом в дело борьбы. Куда подогнать тачку? — Я подумал и сказал.

— Часам к шести подъеду, — Валентин глянул в зеркало и подмигнул. — Хреново, брат?

— Не то, блин, слово.

— Держись.

— За что?

Глава 41

Мент

Воскресенье, восемь тридцать семь утра. Пустой по случаю утра выходного дня двор в спальном районе. Только неумело машут метлами мимо мусора двое таджиков, да хмурый зевающий мужик выгуливает наряженного по случаю наступивших холодов, в выцветший тельник бультерьера. Тоже хмурого и невыспавшегося. И еще я, в убитой с виду в хлам, невнятного цвета «шестерке», чуть поодаль, между гаражами. Зашипела, подавая признаки жизни, рация на переднем сиденье.

— Да.

— Что нового? — донесся голос Николая.

— Пока без изменений.

— Как клиент?

— Машет конечностями, — поправил криво сидящие на сломанном добрыми людьми носу очень непростые очки. У себя в ментовке мы о таких и не слышали.

Бросил взгляд на балкон четвертого этажа. Крепенький пожилой мужик в выцветшей майке-алкоголичке бодро выполнял упражнения с гантелями. Благодаря хитрой оптике можно было без труда разглядеть, что железки у него весьма серьезные, килограммов по десять каждая.

— Физкультурник, блин, — молвил Ильин. — А прикидывался дохлятиной.

Мужик опустил гантели на пол и принялся трясти руками и дышать по науке.

— Заканчивает.

— Отлично, жду в подъезде.

— Иду, — выскочил из машины и бодро затрусил в сторону дома, зевая на ходу. Вчера, вместо того чтобы лечь пораньше и заснуть, мы с Ильиным зацепились языками и полночи проболтали. Открыл дверь и вошел в подъезд.

— Давай быстрее, — поторопил Николай. — А то перейдет, сука, к водным процедурам, жди его потом, — и мы в темпе рванули наверх.

— Мой ход, — я встал перед дверным глазком и решительно надавил на кнопку звонка. Раз, другой, третий, еще и еще без перерыва. Как говорится, вежливо, но настойчиво. Именно так, не иначе, принято у нас вторгаться в жизнь и квартиры граждан. Николай пристроился у стены сбоку. Телескопическим глазком его куратор обзавестись не озаботился, а потому бодрого старца ждал сюрприз.

Послышались шаги, внутренняя дверь открылась, жилец приник к оптике.

— Кто там?

— Капитан милиции Луценко, убойный отдел, — представился я, достал удостоверение, развернул и расположил перед глазком. — Гражданин Пермяков?

— Да.

— Откройте, пожалуйста, — и до чего же я вежлив сегодня!

— Зачем? — после паузы строго поинтересовался Пермяков И. С. Видимо, внимательно вчитывался.

— Хочу задать несколько вопросов.

— Задавайте, — разрешил он, но дверь открывать не подумал.

— Вам принадлежит автомобиль марки «Опель Астра» серого цвета, номерной знак?..

— Мне, а что?

— Документы на машину имеются?

— Конечно.

— Предъявите.

— На каком основании?

— Объясню, но сначала я должен на них взглянуть.

— Минуту, — и зашаркал тапочками вглубь квартиры. Наверняка, старый партизан собрался звонить ко мне в управление.

На доброе здоровье. По управе сегодня дежурит Толя Вахитов, а тот на вопросы отвечать умеет. Мало не покажется.

Замок щелкнул, дверь растворилась.

— И, все равно, капитан, не понимаю, — сурово заявил стоящий на пороге. — Это ведь не ваша земля…

— Наша, Семеныч, наша, — Ильин вынырнул из-за моей спины и нарисовался прямо перед ним. — Не рад?

— А, это ты, — тускло произнес тот. И тут же выбросил вперед руку, целясь пальцами в глаза.

Глава 42

Инструктор по прозвищу Мастер

Маруська тут решила,

Что жисть стала хужей,

И в грудь себе вонзила

Шестнадцать столовых ножей…

Люблю, признаться, что-нибудь под настроение спеть, вживую, без всякой там фонограммы. Кое-кому, кстати, нравится, например, самому мне. Другим — как-то не очень. Слуха, говорят, у меня нет. И голоса. Можно подумать, у всех остальных есть. А ведь мелькают в ящике и даже считаются звездами.

Хозяин квартиры уныло восседал на табурете в собственной кухне с полотенцем у рта и что-то жалостно бубнил сквозь это самое полотенце. О Женевской конвенции и гуманном отношении к военнопленным. Иннокентию Семеновичу страшно не нравились издаваемые мною волшебные звуки, думаю, если бы ему предложили на выбор прослушать еще пару шлягеров в моем исполнении или подвергнуться пыткам, бодрый старик наверняка выбрал бы последнее.

— Больно? — подошел поближе и погладил ласково заросший седым волосом затылок.

— Ебдктк — очевидно, это означало «тебе бы так».

— А нечего конечностями размахивать, тоже мне, Брюсов Ли из Свиблова. Серега!

— Что? — раздалось из глубины квартиры.

— Иди кофе пить.

— А орать не будешь?

— Я тихонько.

Маруську окружают

Шестнадцать штук врачей

И каждый врач вынает

Свой ножик из пышных грудей…

Семеныч затряс головой и принялся стонать.

— Ты, кажется, обещал потише, — Серега появился на кухне, пристроился у окошка и принялся пить кофе из большой синей кружки.

— Ну, извини, — забросил в красную в белый горошек чашку пару ложек порошка, залил кипятком, добавил сахару. Сделал пару глотков и аж замычал от наслаждения. Достал сигареты и зажигалку. Куратор что-то возмущенно забубнил: — А тебя, сволочь старая, вообще не спрашивают, — с удовольствием закурил. Сергей — тоже. Из принципа.

— Я так понимаю, — выпустил струю дыма в сторону пострадавшего, тот брезгливо отвернулся. — Товарищ решил поизображать умирающего лебедя. Плоскогубцы, что ли, поискать? — повернулся к хозяину квартиры: — Не подскажите, уважаемый, где у вас тут инструменты?

— Не стоит, — я допил кофе и решительно отставил чашку в сторону. — Закрой лучше уши.

— Может, не надо?

— Надо, брат.

Маруську в крематорий

И в печь ее сують.

В тоске и страшном горе

Миленок ее тут как тут.

Я сам ей жисть испортил

Подлюга я и хам.

Насыпьте пеплу в портфель

На память четыреста грамм.

— Хватит, Ильин, — несколько с натугой проговорил Семеныч. — Довольно, — отбросил в сторону полотенце, встал на ноги и по мере возможностей, изобразил праведный гнев.

— Ты еще, гнида старая, скажи, что не понимаешь причины столь наглого вторжения, — молвил я и опять полез за табачком. — И лучше сядь, а то я что-то немного нервный сегодня, — тот послушно опустился на табурет.

— А неплохо ты его приложил, — отметил Сергей. Посмотреть, действительно было на что. Губы у куратора распухли и стали прямо как у той светской львицы, и по совместительству писательницы, под правым глазом набух хороший синяк: это я ему, уже падающему, добавил с левой. — Зверь, вы, сударь.

— А что прикажешь делать, когда хулиганы зрения лишают? — скорбно спросил я и стряхнул пепел в чайное блюдце. — Ладно, друг любезный, пошутили и хватит. Давай-ка общаться.

— Что тебе надо? — зыркнул исподлобья. Если бы такие взгляды могли жечь, прямо сейчас на кухне вспыхнул пожар.

— А сам не понимаешь? — вступил в разговор Сергей.

— Для особо тупых, — ласково проговорил я. — Сейчас мы зададим тебе несколько вопросов, ты правдиво на них ответишь, после этого расстанемся.

— Скажи ему, чтобы вышел и дай мне телефон.

— Зачем?

— Я должен поставить в известность руководство.

— Ну, ешкин по дрова, — пригорюнился я. — О том, что ты хотел сдать меня мальчикам Климова?

— Это еще надо доказать.

— По-моему, — не выдержал Луценко. — Ты его все-таки слабовато ударил. Дай-ка я попробую, — и начал вставать.

— Мы пойдем другим путем, — возразил я и, обращаясь к Семенычу, продолжил: — Слушай сюда, убогий, — обворожительно улыбнулся. — Пытать тебя никто не собирается. Просто мы тебя как следует зафиксируем, потом обмотаем чем-нибудь липким как мумию и отправимся искать Климова. Когда управимся, придем и распакуем.

— А не управимся, — продолжил Сергей. — Так и не придем. А ты будешь лежать здесь и помирать.

— Долго и мучительно, — я встал и поставил чайник на плиту. — Короче, сам решай.

— Ты этого не сделаешь, — по-моему, и сам не поверил в сказанное.

— Неужели, — удивился я. — И почему?

Он открыл было рот и так и остался сидеть с ним, раскрытым. Действительно, почему?

— Мой звонок в милицию зафиксирован, — родил, наконец, куратор.

— Щас, — от души рассмеялся Сергей. — Записано и доложено. Херня все это, дедуля, уж ты мне поверь.

И тот поверил, потому что загрустил не по-детски.

— Спрашивай, — проговорил и тяжко вздохнул.

— Когда вы подружились с Климовым?

— Полгода назад.

— Просто так приехал и предложил денег?

— Ты понимаешь…

— Да или нет?

— Да.

— Ну, вот, а ты боялся, — взял с подоконника телефон. — Называй номер.

— Климов меня убьет, — прошептал он. Без микроскопа было заметно, что мой бывший в свое время напугал Семеныча до усрачки. — И вас тоже.

— Не факт, — возразил я. — Возможны варианты.

— Особенно с твоей помощью, — поддержал меня Сергей.

— Точно, — я встал и потрепал куратора по плечу. — Выше голову, старина. Победа будет за нами!

— Ох, — вздохнул и принялся диктовать.

— Спасибо, ты настоящий друг, — взял телефон и принялся набирать номер. — Серега, будь добр, зафиксируй красавца, — нажал на зеленую кнопку и принялся слушать гудки. Трубку подняли после пятого.

— Чего тебе надобно, старче? — ласково спросил мой бывший напарник и коллега.

Глава 43

Убийца

Он открыл, даже не поинтересовавшись, кого это принесло с утра пораньше. Как всегда. Я аккуратно вытер ноги о коврик и вошел. Запер дверь на оба замка, снял куртку, нацепил поверх ботинок больничные бахилы из хозяйских запасов и пошел искать его самого. А он мог быть где угодно: в душе, на балконе или на очередной бабе. Никто не может предугадать, что придет в голову гению в следующую минуту. Ему самому, кстати, тоже. Я нашел его в рабочем кабинете, чистотой и порядком больше напоминающем операционную. Говорят, содержать рабочее место в стерильной чистоте и порядке Гошу научил сам Ефим Копиевкер, один из лучших, если не самый лучший на Москве хакер. Гоша пару лет проработал под его началом. Они даже дружили, потом перестали, потому что у гениев друзей, по определению, быть не может. Только поклонники и завистники. А хозяин квартиры, с какого-то времени стал считать себя им. Полагаю, не без оснований.

— Куда, в клуб? — он перебросил телефон из правой руки в левую и ткнул свободной конечностью в сторону кресла — А что, мысль. Вот что, заяц, перезвони-ка… — тут я выхватил трубку из крошечной вялой ладошки и выключил телефон.

Чем вызвал нешуточный гнев. Гоша нахмурил бровки и, засунув руки в карманы, сурово посмотрел сверху вниз, с высоты своих ста шестидесяти с небольшими копейками сантиметров. У гениев это выходит очень даже неплохо.

— Ты что себе позволяешь? — сурово и вместе с тем вальяжно, как вынужденный общаться с говночистом патриций, спросил он, извлек руку из кармана и погрозил пальчиком. — Никто не смеет, ты слышишь?..

— Прости, — залебезил, как тот говночист перед патрицием, я, разве что не бухнулся в ноги. — Просто нарисовалась одна работенка.

— Сколько? — снизошел великий и гениальный.

— Много, Гоша, преступно много, — медовым голоском проговорил я. — Ты уж прости, что оторвал. Новенькая или? — и кивнул в сторону стенки, сплошь обклеенной фотками разной степени раздетости девиц.

До того, как стать небедным, успеха у представительниц противоположного пола мелкий, невзрачный, косноязычный, но похотливый как кролик, Гоша, мягко говоря, не имел. Довольствовался в основном виртуальными услугами девиц с порносайтов и самыми дешевыми шлюхами с загородных шоссе — по большим праздникам. Теперь же с удовольствием брал у жизни реванш.

— Новенькая, — снизошел тот. — Ладно, давай по делу.

— Как скажешь, — согласился я. — Кстати, следов от прошлой работы не осталось?

— Не смеши меня, — фыркнул презрительно. — Так что там у тебя?

— Сначала премия за предыдущую, — улыбнулся я. — Ну-ка закрой глаза и протяни руку.

— Это еще зачем? — подозрительно спросил Гоша.

— Давай, не бойся, — успокоил я. — Это совсем не страшно, даже приятно.

— Свои дурацкие шуточки… — начал он, но вдруг расцвел в улыбке. — Неужели? — и аж порозовел в предвкушении.

Бедный мальчуган давно мечтал о собственной машине, о навороченном миникупере с дверцами в форме крыльев бабочки. Почему именно о такой крошке? Думаю, чтобы не потеряться в салоне. Покупать ее на собственные деньги считал недостойной гения пошлостью, а потому ныл, не переставая, что давно заслужил подарок. И даже намекал, что может уйти к другим клиентам.

— Угадал, — молвил я. — Ну же! — он протянул руку. — А глаза? — закрыл их.

Так и умер с протянутой рукой и радостной улыбкой на устах. А я сходил, попил кофейку на кухне и приступил к тому, зачем, собственно, и пришел, то есть к обыску. Уж больно не понравился мне ответ покойного (пока он им еще не стал) на вопрос, уничтожил ли он следы наших прежних совместных подвигов. За последнее время мальчуган стал слишком много о себе воображать, не удивился бы, если б он попытался меня кое-чем пошантажировать впоследствии.

Так и есть, заветная флешка обнаружилась там, где и ожидалось, на куриной шее покойного. Бегло просмотрел содержимое, ух ты, все этапы совместного с ним большого и интересного пути. Тут и отключение видеонаблюдения в офисном центре на Наметкина, и фрагменты личной переписки не менее покойного Чиркова, и многое, многое другое. Вовремя, однако, затеял я большую влажную уборку, еще бы немного и…

Извлек из сумки большой пластиковый пакет, забросил туда Гошину тушку и уложил в платяной шкаф на коробки с обувью. Извлек жесткие диски из трех компьютеров и забросил в сумку за компанию с двумя ноутбуками. Уходя, аккуратно запер за собой дверь.

* * *

— Здесь, — я выложил на стол пакет. — Ровно двести тысяч долларов, причем США, а не Суринама. Извольте пересчитать.

— Если честно, — Игорь даже не двинулся с места. — Я несколько иначе представлял церемонию завершения нашей работы.

— Это как?

— Да так, — усмехнулся он и отпил немного чаю. — Что вы меня просто грохнете и все дела.

И угадал. В смысле, почти угадал. До разговора с милейшим человеком, Ильей Константиновичем, именно так я и собирался поступить. А теперь не буду, потому что спинным мозгом чувствую, работа еще предстоит. И делать ее я, скорее всего, буду. А то совсем одурею от скуки где-то там, у теплого моря, без флага и отечества, среди симпатичных и доступных аборигенок. Птица, в конце концов, должна летать, рыба плавать, а человек моей профессии — хотя бы время от времени возвращаться к ней. И, потом, много денег не бывает. Это сейчас пятнадцать миллионов кажутся запредельно большой суммой, а когда начну жить другой жизнью, глядишь — и не очень.

— Прикажете воспринимать сказанное вами как претензию? — полюбопытствовал я.

— Ни в коем случае, — возразил он. — Не поверите, даже приятно.

— Поверю, — долил себе еще чаю и потянулся за конфетами. — Видите ли, Игорь, вы, если не ошибаюсь, начали заниматься этой работой в двадцать девять лет.

— Совершенно верно.

— Сейчас вам сорок пять, — отпил чаю и удовлетворенно кивнул. На сей раз не «Беседа».

— Опять верно.

— Вот, — потянулся за сигаретой, — Все это время вы работали достаточно аккуратно.

— Кроме одного случая, — напомнил он.

— Один раз, как говорят в местах не столь отдаленных, ну, сами понимаете…

— Скажите, а тот заказчик не попытается снова меня разыскать?

— Пусть вас это не волнует, — успокоил я. — Он уже с месяц как в лучшем из миров. Или худшем.

— Вот как?

— Совершенно верно, — и опять полез в сумку. — Я собираюсь на некоторое время исчезнуть…

— Проблемы?

— Кажется, еще в нашу первую встречу я настоятельно не советовал перебивать меня на полуслове.

— Извините.

— Прощается, но в последний раз, — стряхнул пепел в специально для меня приобретенную хозяином квартиры пепельницу. — Итак, я на некоторое время отъеду, а вы переходите в режим консервации. Сидите тихо, по-крупному не работаете. А вот это, — выложил еще один пакет, — чтобы вам было на что жить скромно.

Он взял его и заглянул внутрь.

— Однако.

— В смысле, спасибо?

— Именно так.

— В таком случае, до встречи. Не провожайте, — встал и пошел к выходу.

Вышел на улицу, вдохнул полной грудью относительно свежий морозный воздух и вдруг ощутил сильный, просто волчий голод. А потому решил пойти в ресторан. В конце-то концов, имею я право на небольшой банкет или как? Работа проведена успешно, клиент от выплат не отвертится (не тот человек), зачистка проведена. Осталось сущая ерунда: разобраться с Витенькой и провести кое-какие хозяйственные работы. Но это все чуть потом, а сейчас да здравствует поздний обед или ранний ужин за чистой скатертью.

Я чинно выкушал рюмку ледяной водки, закусил эту прелесть кусочком малосоленой семги и потянулся к салатику. В это время и зазвонил лежащий на столе телефон. Глянул в окошечко: Семеныч, надо же.

— Что тебе надобно, старче? — ласково спросил я.

— Сейчас узнаешь, — и у меня сразу пропал аппетит, и напрочь испортилось настроение. Фанфары в душе смолкли, праздник закончился.

Глава 44

Инструктор по прозвищу Мастер

— Ты? — удивленно спросил он.

— Нет, блин, тень отца Гамлета.

— Что же ты не погиб, коллега? — с искренним огорчением спросил мой бывший. — Я так все здорово устроил.

— Не очень, — возразил я. — Надо было сразу жать на кнопку, а ты начал трепаться, вот и не получилось.

— Ну, — помолчал. — Все-таки столько лет вместе, как-то неудобно расставаться, не попрощавшись.

— Рановато ты, Коля, прощаться затеял. Боюсь, еще свидимся.

— Нет, ну почему ты не помер! — от всей души расстроился он. — Возись теперь с тобой.

— Это точно, — поддакнул я. — Придется повозиться.

— А может, ну его? — с надеждой спросил он. — Давай разойдемся.

— Краями?

— Ага, — добавил. — Через неделю меня здесь не будет, исчезну, как не было, — и поинтересовался: — Сколько стоила твоя тачка?

— Неважно, коллега, — с сожалением молвил я. — Пусть тебя это не беспокоит.

— Ну почему?

— Сам знаешь, — вздохнул. — Ты, мил человек, начал валить мирных, а это нехорошо. Помнишь Вену? — именно в этом милом городе нашел приют один из бывших наших, когда-то боевой, а потом просто бешеный пес. По его душу и послали нас с коллегой.

— Это была последняя акция, — торопливо проговорил он. — Все, баста, я на пенсии.

— Не верю, — существует лишь один способ остановить попробовавшего человечины хищника. Климов отлично понял, что я имею в виду.

— Значит, — хмыкнул он. — Дуэль как в романах старика Дюма.

— Значит, — с сожалением ответил я. Меньше всего на свете хотелось убивать Колю или быть убитым им.

— Ах ты, стойкий оловянный солдатик, — рассмеялся мой бывший лучший и единственный напарник. — Вот поэтому-то тебя и надо было грохнуть. Есть, правда, еще одна причина, ты не знаешь.

— По-моему, знаю, — возразил я.

— Да ну?

— Вот тебе и да ну.

— Назови.

— Запросто, — теперь уже я издевательски хмыкнул. — А давай-ка пересечемся завтра вечерком.

— Выбирай место.

— У тебя в деревне.

— Во как? — у него окончательно испортилось настроение.

Пару лет назад Коля позвонил и попросил подъехать и, как говорится, просто постоять рядом. Приехал хрен знает куда и поприсутствовал при передаче денег. Какой-то клиент бывшего коллеги, прикупил дачу, вернее, дом в подмосковной деревне с участком. Продавец, хилый очкастый тип с прядью пегих волос поперек обширной лысины, приволок на сделку аж двоих амбалов. Судя по всему, продавать ничего и никому он не собирался, а рассчитывал просто тупо отнять бабки. Вот, коллега и испугался. Не парочки сельских полупьяных придурков, нет, а того, что те неправильно поймут ситуацию, начнут вести себя слишком резко и их придется валить.

А так все прошло в лучшем виде. Мерзко хихикая про себя, я старательно «гнал волну»: угрожающе хмурился, играл мышцой и даже разок-другой изобразил, что вот-вот достану из-под куртки волыну. Амбалы все поняли правильно, и дергаться не стали, покупатель с заметно расстроенным продавцом подписали документы, нотариус из района удивленно поздравил обоих и скрепил договор печатью.

— Вот, значит, как, — вконец расстроился бывший. — Действительно, дал я маху, — и деловито поинтересовался: — Приедешь один или прихватишь друзей из конторы?

— Один, — почти честно ответил я. — Это касается только нас с тобой, остальные — ни при чем.

— Тогда точи шпагу, дурачок, — грустно сказал он и отключился.

Я отложил в сторону телефон и подмигнул Сереге. Весь наш разговор он просидел тихо, как мышонок под веником, опасаясь кашлянуть или скрипнуть стулом, даже дышал через раз.

— Такие дела. Все понял?

— Значит, завтра у нас по расписанию драка?

— Значит, уже сегодня.

— Точно?

— Точнее не бывает, — в который раз вздохнул я. — Собирайся.

— Он знает?

— Конечно, — кивнул я. — Мы же коллеги, — дернул головой. — Мне с ним говорить, что с самим собой.

— Будет ждать?

— Естественно.

— Погоди, — удивился он. — Если он обо всем уже догадался…

— Надеюсь, не обо всем.

Глава 45

Убийца

И сразу же расхотелось выпивать и закусывать, зато появилось серьезное желание немного побить посуду, громко выразиться и засветить кому-нибудь в табло.

Ах ты, карась, блин, идеалист, Мастер хренов! Мирных, видите ли, валить некрасиво. Еще Вену вспомнил. Ну, бывший, погоди. Только что я был готов отпустить его с миром, а теперь… А теперь, дружок, я тебя обязательно грохну. А перед тем, как выправить предписание в один конец, кое-что объясню.

Налил водки в фужер, и уже было ухватился за тонкую ножку, но передумал и переливать в себя его содержимое не стал. Сегодня мне лучше всего быть трезвым, как оконное стекло и спокойным, как бивень мамонта. Почему именно сегодня, ведь встреча без галстуков назначена на завтрашний вечер? Да, потому. Слишком долго мы были одним целым, так что думаем и действуем совершенно одинаково. Готов поставить будущий гонорар от любезного Ильи Константиновича против трамвайного билета, что Ильин будет в условном месте уже сегодня. Может, он туда уже едет. А потому пора стартовать и мне. В деревне я окажусь раньше, потому что он застрянет в пробке, а я знаю, как проехать по грунтовке.

— Слушаю, шеф, — бодро отозвался Витенька.

— Ты где? — строго спросил я.

— Обедаю.

— Не понял вопроса?

— На Таганке.

— Пил сегодня?

— Обижаете, — и, чуть помедлив. — Вообще-то, собираюсь, через пару часов встречаюсь с одной…

— Отменяется, — злорадно молвил я. — Ты на колесах?

— Нет, я же говорил…

— Отлично, хватай мотор, а лучше, прыгай в метро и дуй на Щелковскую. Через час жду напротив автовокзала.

— Есть работа?

— К вечеру будет, — ответил я. — Поедем на базу.

— Лечу! — восторженно заорал он и, уверен, стартовал сразу с четырех копыт и помчался, сшибая телеграфные столбы и зазевавшихся прохожих.

Мальчуган давно уже грезит наяву побывать там. Бедный наивный ребенок на полном серьезе убежден, что именно где-то в деревне, в подвале или за печкой и хранятся все мои несметные богатства, большие такие мешки с импортной наличкой. И очень ему, давно заметил, хочется все это унаследовать, а меня просто-напросто грохнуть, чтобы не стоял между ним и будущей красивой жизнью. Будем считать, что именно сегодня мечта сбылась.

Не думаю, правда, что это его обрадует. Нет там никаких денег и быть не может. Честно заработанное нужно хранить в банках на номерных счетах, что я и делаю. И никак не иначе, а то либо соседские алкаши найдут, либо погрызут мыши. Впрочем, расчет Витенька сегодня обязательно получит, причем, окончательный. Его убьет мой коллега. А я, в свою очередь, убью его. Веселый нынче ожидается вечерок в тихой подмосковной деревушке с романтическим названием Дрозды.

Глава 46

Мент

— Как говаривал один мой бывший препод, уже лучше, но пока «два», — покачал головой Ильин. — Легче ступай, учили же! Шаги покороче и носки вовнутрь.

— Зачем?

— Затем, что я так хожу. Под ноги смотри.

— Думаешь, растяжек понаставил?

— Очень даже может быть, — и замолчал.

— Ладно, долгие проводы — лишние слезы, — раскатал края вязаной шапочки, и она превратилась в маску с прорезями, и вышел из машины.

— Удачи, — послышалось вслед.

— И тебе того же, — буркнул я и зашагал к дому на окраине деревни, здоровенный, как шкаф с дверцами.

Нынче вечером мне предстояло изображать Ильина, поэтому пришлось нацепить под его куртку целых два свитера и бронежилет между ними. Очень хотелось верить, что наша наивная хитрость сработает, и киллер не догадается о подмене. Или догадается, но не сразу.

Обогнул через сухую ветку на тропинке, остановился и замер с поднятой ногой. Растяжка оказалась именно там, куда я собрался ступить. Перешагнул через тросик и едва не напоролся на следующий. Замер, переводя дыхание, и огляделся. До участка: скромного одноэтажного дома, пары неумных сараев и чего-то, напоминавшего баню в глубине, у самого забора, оставалось метров двести, совсем ничего. Обойти на карачках кустарник, а дальше — мимо сгнившего, еще, небось, во время перестройки, трактора от дерева к дереву, где ползком, где короткими перебежками. Вот тут-то меня обязательно заметят.

Из-за туч вышла луна, лучший друг диверсантов и воров. Светло стало, как вечером под фонарем. Я вздохнул и двинул дальше, старательно косолапя.

Глава 47

Инструктор по прозвищу Мастер

Мы удивительно мило пообщались с бывшим коллегой по телефону. Надеюсь что сподобился как следует его разозлить, по крайней мере, очень старался. Теперь, если дело дойдет до стрельбы, в голову Коля целить не станет, постарается для начала подранить, чтобы потом с удовольствием добить, а перед этим что-нибудь такое сказать на прощание. Водится за моим бывшим такой грешок.

Последнее скотство, конечно, посылать молодого под пулю, а самому отлеживаться в засаде, но как раз тот самый случай, когда иначе нельзя. Если Климов, выражаясь языком охотников, выйдет на номер, Сереге один в один с ним ни за что не управиться.

А выйти он должен, и я даже знаю, куда. Дело в том, что буквально через неделю после той незамысловатой комедии под названием «Купи домик в деревне» я совершенно случайно встретил в одном очень приличном кабаке продавца элитной недвижимости на окраине глобуса Подмосковья. Мужик, что называется, гулял по-сизому. В новехоньком, с не срезанной биркой костюме, с видимым отвращением пил виски, явно тоскуя в душе по родной «белоголовой», неумело дымил сигарой и трескал фуа-гра

Завидев меня, бросился на шею и, дыша выпитым, принялся молотить какую-то чушь. А перед тем как приземлиться личиком в десерт, рассказал одну интересную историю, больше похожую на сказку.

Как выяснилось, кусок проданной им родины, родовым гнездом никогда не был, его приобрел в конце шестидесятых родитель очкарика, мелкий чинуша районного исполкома. Причем, сделал это за сущие копейки, потому что дом с участком считался конфискатом. Прежде он принадлежал одному мужику средних лет, одинокому и нелюдимому, перебравшемуся в Подмосковье в самом конце эпохи Никиты-кукурузника, как поговаривали, с Северов.

В один прекрасный день к нему, вернее за ним, пришли. Люди в красивой синей форме и в штатском подождали, пока вернувшийся домой хозяин зажжет свет на кухне и включит телевизор в горнице, после чего подобрались незаметно и вошли. В двери и окна одновременно.

Хозяина, к собственному удивлению, дома не застали, зато обнаружили в подвале много чего интересного, например станок и образцы готовой продукции: желтые как листья осенью, рублевки и зеленые как рожа офисного трудоголика, «трешки». Сам народный умелец, по мере сил и возможностей помогавший Госзнаку, пропал, как в воду канул.

Через несколько часов и его отыскали, причем, не в воде, а на ней. В резиновой надувной лодке, парой километров ниже по течению. С рюкзаком за спиной, битком набитым крупными, на сей раз настоящими банкнотами. И совершенно мертвого. Бедолага скончался от обширного инфаркта буквально в нескольких шагах от свободы и богатства. То ли надорвался, бегая с мешком за спиной, то ли просто перенервничал.

Тайный ход обнаружился лет через пятнадцать, хозяин дома даже собирался его заделать, но так и не собрался, а потом умер. Кстати, мой бывший, узнав от продавца о тайне избушки на окраине, внимательно все осмотрел, после чего купил ее, не торгуясь, и даже еще немного добавил сверху. И очень попросил прежнего владельца об этом помалкивать. Что тот и пообещал.

Выслушал эту замечательную историю и тут же забыл, потому что не поверил. А совсем недавно, когда мозги встали на место, вспомнил и все сразу понял.

Для тех, кто не в курсе: чтобы попасть в самую настоящую глушь, совсем не обязательно отправляться куда-нибудь в Сибирь или на Дальний Восток. Вполне достаточно отъехать километров тридцать от кольцевой дороги, немного прокатиться по грунтовке, а потом и просто по ухабам и через буераки. Еще немного и… поздравляю, вы уже в России. Оказывается, она совсем рядом, буквально в паре миллиметров по карте от огней столицы, Большого театра, Манежной площади и прочих прелестных прелестей типа бутика «Калигула» или гламурной тошниловки с идиотским названием «Твербуль». Как говорится, приехали. Это наша Родина, ребята. Несколько, заросших диким сорняком, покосившихся избушек. С тусклым светом в окошках по вечерам, это потому что нет электричества. Когда-то, много лет назад провели, конечно, а потом, конечно же, отрубили. И газа нет. Вообще, ни хрена нет, милиция сюда не ездит, даже птицы не прилетают, и правильно делают, потому что поживиться здесь абсолютно нечем.

И живет в таком, извините за выражение, поселении три с половиной старухи, да один дед. Идеальное место, чтобы затеряться и не найтись. Вот здесь-то и оборудовал себе лежку мой бывший коллега.

Прошел по-над берегом местной речки-вонючки, узкой, мелкой, но вполне судоходной, если сплавляться вниз по течению в маленькой надувной лодчонке. Поднялся вверх и принялся, раздирая штаны, осторожненько пробираться сквозь кустарник, хотя по дну оврага было и короче, и удобнее. Но не безопаснее. Лично я обязательно установил бы там какую-нибудь пакость для шибко любознательных.

Вылез из кустов, осторожно обогнул пенек между двумя сухими деревьями и присел за кустиком как девочка Машенька из сказки. Замер и принялся ждать, когда же медведь вылезет из берлоги. Поднял очки на лоб, луна светила так, что можно было читать. Теперь все зависит от Сереги. Если не облажается, все у нас может получиться.

Глава 48

Мент

Я валялся на мерзлой земле на пузе, физиономией в каких-то ветках. Получается, что все-таки лопухнулся. Облажался, обосрался, въе…ся, и так далее, и все в том же духе. То, что кто-то появился у меня за спиной, я не увидел, потому что на заднице глаз не имею, и не услышал, неизвестный действовал тихо. Просто почувствовал. То ли он, сволочь такая, терпеливо ожидал моего прихода за скелетом колхозного трактора, то ли просто материализовался из воздуха, не важно. Сделал шаг, второй и только собрался нырком уйти в сторону, как прилетело. Даже не почувствовал боли, просто вырубился и все.

Зато в полной мере ощутил ее, эту боль, когда пришел в себя. Удар на удивление, получился не таким уж и плотным, иначе башка просто разлетелась бы на куски или провалилась в задницу. А так, осталась на привычном месте, только очень болела. Получается, что этот гад опять меня подловил. Тенденция, однако.

— Я сделал его, шеф! — ворвалось в уши и отдалось пульсирующей болью в черепушке. — Да, он это, он, — говоривший аж подвизгивал от радости. — Такой кабан, блин! Что? — громкость резко убавилась. — Сейчас, — и пнул меня носком под ребра.

Получается, Ильин все просчитал правильно и у нашего гада на подхвате шустрит мелкий гаденыш. Может, и мелкий, только уработал меня он просто на загляденье. И, все равно, если сейчас рядом со мной не Климов, возможны варианты.

От удара голова мотнулась, чтобы не застонать или не заорать в голос я до крови прикусил губу. Второй раз он треснул меня не так сильно. Потом поддел носком ботинка и попытался перевернуть. Не получилось. Этим вечером я был Ильиным, а тот, верно сказано, еще тот кабан.

— Вот, сука, — беззлобно ругнулся он. Опустился, просунул обе руки мне под пузо. — Что за… — и это все, что он успел сказать.

Потому что в этот момент я поддался, более того, как мог, резко повернулся влево и прихватил его за куртку. Гаденыш перелетел через меня и приложился о землю спиной. Уже отключаясь, я все-таки успел достать закрепленный у колена нож и вонзить ему в горло.

Во второй раз приходить в себя было еще больнее, то ли закончился адреналин, то ли силы. Пополз к лежащему рядом и попытался стянуть с головы закрывающую лицо вязаную шапку. С первого раза не получилось из-за вошедшего в горло ножа. С настойчивостью идиота (что я хотел увидеть?) продолжил попытки, просунул руку ему за голову и все-таки стащил ее. Посмотрел на совершенно незнакомое, искаженное болью лицо совсем молодого, мертвого парня и принялся шарить по земле. Разыскал-таки гарнитуру и, как уговаривались, поскреб ногтем по микрофону. Услышал в ответ три щелчка, потом еще один, стукнул пару раз в ответ и опять отрубился.

Глава 49

Убийца

«Стажер-несмышленыш завалил легендарного Мищенко…», помните эту книгу? По ней еще фильм сделали, к слову сказать, никакой. Так вот, нахватавшийся верхушек ремесла, может завалить настоящего профессионала, но только на расстоянии, из чего-нибудь, стреляющего. Но никак не вручную. Я подхватил винтовку и заспешил к избе.

Ай да коллега, умыл, ничего не скажешь. Вот и верь после этого людям. А как все классно было задумано: Николай разбирается с молодым нахалом Витенькой, а после этого уже я разбираюсь с ним самим.

Чудеса, да и только. До самого последнего момента я был уверен, что мой бывший, как тот герой рыцарских романов, прискачет в гордом одиночестве и тут же начнет трубить в рог, вызывая меня, мерзавца, на честный бой. А он за прошедшие годы, оказывается, набрался здорового цинизма и выучился ездить за город в гости в компании. Той самой, что отрядили по мою душу. Почему я так решил? Элементарно, Ватсон, на его месте я поступил бы точно так же.

А как все хорошо начиналось, просто здорово. Я с интересом понаблюдал через оптику, как этот шкаф, тяжело ступая, двигается к моей развалюхе. Со скрытой маской физиономией. Это правильно, для тех, кто не в курсе, человеческое лицо светится в темноте. Так что, если вам вдруг придет в голову мысль незаметно навестить кого-нибудь на ночь глядя или ночью, обязательно загляните в лавку армейских товаров. Там этого добра навалом и недорого. Двигался коллега, прямо скажем, хреновенько, как будто на протезах. И растяжки обнаружил поздновато. Напрасно, между прочим, беспокоился. Никакие это не растяжки, а самые настоящие силки. Для дураков, чтобы они внимательнее смотрели под ноги и не заметили того, кто совсем рядом.

Он и повел себя, как самый последний дурак. А я подхватился и заспешил в избу, потому что квадратный субъект в маске оказался самым настоящим ряженым, а никак не Ильиным, хватким опытным мужиком и моим бывшим коллегой.

Уже на подходе услышал в наушнике торжествующий вопль Витеньки: «Я сделал его!». Молодец, малыш! Теперь поторчи там еще минуту-другую, пока снайпер не спустил курок. Прощай, Витенька, я буду скучать.

— Это он? — озабоченно спросил я, потом сорвал с головы гарнитуру и бросил на землю.

Больше мне говорить не с кем и не о чем. Заскочил в избушку, запер и заблокировал дверь. Вот он, мой, последний бастион. Здесь и именно здесь я буду держать оборону. Вернее, не я, а пара приобретенных в секс-шопе кукол. Я лично приодел и вооружил их, присвоил каждой высокое звание бойца и установил у окошек. Успехов, ребята, надеюсь, не подведете.

Еще пара завершающих штрихов — и я нырнул в подвал. Пора делать ноги, очень скоро здесь будет очень весело, сразу после того, как противник сломит сопротивление моего гарнизона и ворвется в избушку. Очень хочется верить, что Николай будет, как истинный герой, в первых рядах. Герои должны уходить молодыми и полными сил, а я, пожалуй, повременю. Прощай, бывший напарник и коллега, надеюсь, что тебя разорвет на мелкие-мелкие кусочки, взрывчатки для тебя и твоих новых друзей я не пожалел. А если вдруг не поспеешь к салюту в твою честь, не расстраивайся, я обязательно вернусь и разберусь с тобой. Как показали прошедшие события, тебя, дружище, опасно оставлять в живых, уж слишком здорово ты меня просчитываешь.

Спустился в подвал и захлопнул крышку люка, щелкнули, заходя в пазы, здоровенные, как зубы крокодила, засовы. Вот теперь и начинается самое интересное.

Если кто думает, что тайный ход в подвале явился для меня приятным сюрпризом, не препятствую, продолжайте. О секрете этой избушки я узнал где-то за полгода до того, как сподобился ее приобрести. Наткнулся в каком-то старом журнале на рассказ бывшего опера из МУРа и заинтересовался. Разыскал деревню, с трудом туда добрался, с блеском провел переговоры с хозяином этой самой развалюхи. Выкупил ее и душевно попросил владельца, тихо спивающегося сельского проходимца, помалкивать.

Вообще-то, он должен был умереть через пару дней после сделки, отравиться паленой водкой, но у меня вдруг нарисовалось одно спешное дело и пришлось на десять дней отъехать из страны. Потом, конечно, вернулся, встретился с этим красавцем и как следует с ним выпил. Кстати, он клялся и божился, что никому, ничего и ни о чем. Даже перекрестился. А через несколько часов помер от самых, что ни на есть естественных на Руси причин, то есть от нее, проклятой.

Узнать о тайном ходе Ильин никак не мог, в противном случае, кто-нибудь уж точно попытался бы пробраться в избушку. И обязательно нарвался бы на небольшой сюрприз.

Дело в том, что я не только привел в порядок прорытый тем предприимчивым мужиком подземный ход, но и кое-что усовершенствовал. Люблю иногда поработать руками и, кстати, умею. В отличие от коллеги. У того они обе левые и произрастают гораздо ниже плеч.

Перед тем как открыть маленькую, неприметную дверь, достал из сумки противогаз и надел на физиономию. Помните анекдот про монашку с морковкой? Вот, и я такой же. Береженого и бог бережет. Любое несанкционированное проникновение незваных гостей под землю фиксируется специальным хитрым датчиком. Он же подает команду на пуск газа.

Захлопнул за собой дверь, набрал на панели код, отключающий выброс газа и пошел на четвереньках, толкая перед собой сумку. Прямо, как тот мужик, почти полвека назад. Только, в отличие от него, с сердцем у меня полный порядок и лишним грузом в виде мешка с наличностью я совсем не обременен. Как уже говорил, держу ее не в трехлитровых, а в зарубежных банках. И всем советую. Да и лодочка у меня получше будет, с крохотным, бесшумно работающим моторчиком.

Перед тем, как выйти на поверхность, опять набрал код. Толкнул люк, выбросил наружу сумку, вылез сам и аккуратно его затворил. Сорвал с лица противогаз и с удовольствием глотнул морозного воздуха. Красота!

Эти придурки наверняка сейчас окружают избу и готовятся к броску. Дерзайте, друзья, а мне пора. Невежливо, конечно же, уходить из дома, когда гости на пороге, только гости-то незваные, а потому…

— Далеко собрался? — до боли знакомый голос.

Глава 50

Инструктор по прозвищу Мастер

— Далеко собрался? — поинтересовался я, и дальше продолжать не стал.

А что говорить-то? «Медленно повернись», «Держи руки, чтобы я их видел», «Не дергайся, а то стреляю»? Он и так все прекрасно понимал.

Коля медленно, как под водой, развернулся, поднял руки на уровень плеч, не выше и не ниже. Грустно усмехнулся.

Совсем новая физиономия, совершенно не похожая на прежнею. Немного, напоминающая мою собственную, хотя, не так уж и немного.

— Опять ты?

— Точно, — подтвердил я. — Угадал — вгляделся повнимательнее и оторопело спросил: — Что у вас с рожей, коллега?

— Фи, как грубо, — поморщился он.

— И все-таки?

— Так, была одна идея.

— Понятно, — то-то он так настойчиво приглашал меня в компаньоны.

— Надо же, — покачал головой. — Обул ты меня, дружище, кто бы ожидал.

— Что есть, то есть.

Вообще-то эту милую беседу пора было заканчивать. Самым лучшим продолжением нашей встречи было всадить ему по пуле в каждое плечо и еще одну в ногу, а потом уже начинать перевязывать, а, заодно, и фиксировать. А я что-то медлил. То ли слегка расслабился, то ли просто оказался не готов взять, да и пальнуть в человека, с которым столько лет гулял по самому краю. Вернее всего — последнее.

— А ведь, обещал прийти один, — заметил Климов. — Некрасиво.

— А ты? — против воли ввязался в разговор я.

— Во-первых, я тебе ничего не обещал, — заявил он. — А, во-вторых, мне можно.

— Это еще почему?

— Потому что я — отрицательный персонаж.

Сказал и вдруг исчез. В смысле, не растворился в ночном воздухе Отчизны, а просто ушел с линии огня. Только что стоял и не дергался, а тут вдруг… Быстрый все-таки парень, мой бывший.

И все-таки дуэль, как в романах. Я повернулся и пальнул навскидку — мимо. Еще раз и еще, с тем же успехом. Он имитировал шажок вправо, а сам прыгнул влево и резко дернул правой рукой. Я даже почувствовал, как заструился вдоль его предплечья, сползая вниз, короткий метательный нож. Именно таким Климов несколько дней назад уложил Серегиного друга.

Момент короткого, но мощного кистевого броска я упустил, но что-то все равно почувствовал. Опустил подбородок, поднял плечи и успел сделать небольшой шаг влево. Сначала ощутил сильный толчок в плечо под правой ключицей, а потом накатила боль. Пальцы правой сами собой разжались, пистолет выпал и полетел на землю. Кажется, мы с бывшим напарником поменялись ролями.

Глава 51

Убийца

Он пригляделся повнимательнее и обалдел, даже челюсть слегка отвисла.

— Что у вас с рожей, коллега?

Уже ничего, а какая могла получиться комбинация, если бы бывший в свое время включил голову. Как бы мы славно сработали на пару, не хуже, а то и получше, чем в прежние времена.

— Обул ты меня дружище, — признал я, опустил плечи и пригорюнился, разве что, не зарыдал в голос от горя. Ситуация, если приглядеться, на поверку оказалась не такой уж и безнадежной.

Коллега, не пойму почему, вел себя как самый последний любитель. С самого начала нужно было стрелять, а уже потом, под настроение, вести беседы с подранком. А он все что-то медлил, и у меня появился шанс. А если шанс появляется….

— Потому что я — отрицательный персонаж.

И тут же начал движение. Ильин открыл огонь, но уже с опозданием. А вот теперь, посмотрим, Мастер, кто кого. Выстрел, еще один, и все мимо. Это тебе, дружок, не перед чайниками понты гонять. Тут дело серьезное.

Подшагнул, взмахнул рукой, ладонь ощутила рукоять ножа. Лови, Мастер! И почувствовал, что попал. Он дернулся, правая, вооруженная рука повисла. Попытался поднять ее, но не смог. А вот теперь — мой выход.

Глава 52

Инструктор по прозвищу Мастер

Пальцы разжались и пистолет выпал. Но до земли не долетел, потому что… Потому что в этот самый момент мое изломанное, собранное по кусочкам тело само вспомнило, что нужно делать, и сработало само же, не дожидаясь команды от тупой головы.

Я подломился в коленях, вытянутая левая подхватила ствол у самой земли, пальцы охватили рукоять. И я сразу начал стрелять.

Очень даже вовремя. Мой бывший успел не только выхватить из-за пояса ствол, но и вскинуть его. Как опередил его, сам не пойму. Первая пуля отбросила его назад, вторая уронила. Третью Коля схватил уже на лету.

Закончил пальбу и присел без сил на мерзлую землю, вернее, просто рухнул на жопу. Потом собрался и начал вставать. Получилось со второй попытки. Поднялся-таки и пошел к лежащему, бьющемуся в агонии, что-то беззвучно кричащему, все еще пытающемуся вскинуть ствол.

Нас разделяло каких-то шагов десять-двенадцать, пара прыжков для нормального здорового человека. Только вот я уже не был ни тем, ни другим. Пока добрел, Коля последний раз выгнулся дугой, потом обмяк, последний раз дернулся и затих. А перед тем, как замереть, что-то беззвучно, одними губами, произнес. Но я все равно понял.

Глава 53

Убийца

Всегда довольно-таки спокойно переносил боль, даже слегка этим гордился. Любую, но не такую, как сейчас. А она, сволочь такая, все усиливалась. Меня корежило, мотало по мерзлой земле. Давясь кровью, попытался закричать, но не смог. Потом вдруг полегчало, и я понял, что жизнь закончилась, по крайней мере, эта.

Говорят, хотя, кто знает, что перед смертью перед глазами пробегает вся жизнь, вспоминается что-то родное. Брутальные, с руками по локоть в крови, дяди пускают слезу и шепчут: «Мама». Может, и мне попробовать?

Свою родную мать я видел, наверное, всего один раз, при появлении на свет. А потом что-то произошло: то ли она умерла, то ли просто оставила меня там, где родила и ушла дальше налегке. Ту толстую длинноносую гусыню, что усыновила меня в шесть лет, называть мамой не поворачивается язык. Сначала она играла со мной как с куклой, потом ей это дело надоело, и дамочка принялась на меня шипеть, а потом и бить. В восемь лет, получив от нее тапочком по морде, засветил в ответ ей в глаз. Весь вечер и всю ночь она, помнится, охала и рыдала, а утром, проохавшись, отвела меня туда, откуда взяла.

Боль отступила и тут я увидел… Утро, какой-то явно нездешний лес, высоченные деревья, освещенная солнцем ярко-зеленая мясистая листва и мы с напарником и коллегой, тогда еще вместе и заодно.

Молодые, целые и невредимые, здоровенные как булыжники, веселые и задорные. Только что мы оторвались от погони, взяли и просто перебили всех тех, кого за нами послали.

Нам еще предстоит несколько дней идти по этим зарослям, только это не пугает. Мы молоды, прекрасно подготовлены и чертовски уверены в себе. Не боимся ни бога и ни черта, потому что мы вместе… Вместе с коллегой и напарником. У меня в жизни не было лучшего напарника. Мы… Все, тишина, темнота и никаких огней навстречу.

Глава 54

Инструктор по прозвищу Мастер

— У меня тоже, — прочитал по губам сказанное им напоследок.

Присел на колено, через силу наклонился, протянул руку и закрыл коллеге глаза. Замер, думая… Ни о чем, черт подери, не думая. Просто замер, потому что ни на что другое просто не было сил. Потом вздохнул и опять начал вставать.

— Серега, ты как? — молчание, — Серега! — попытался заорать, вышло, честно говоря, неважно.

— Здесь, — прошелестело в ухе.

— Где здесь-то?

— Валяюсь.

— Как ты?

— Хреново, — грустно молвил он. — Ты как?

— Аналогично.

— Что с ним?

— Все, — ответил я и встал. — Готов.

— А ты?

— Почти, — честно ответил я. — Идти можешь?

— Попробую, а что?

— Встречаемся у трактора.

— Хорошо, — уныло отозвался он, и я пошел, вернее, побрел, спотыкаясь и шатаясь, как конкретные ребята у нас на районе ближе к вечеру.

Кое-как добрел. Серега сидел, прислонившись к колесу, заботливо подстелив под задницу чью-то куртку, прижимая руку с намокшим бинтом к пробитой башке. Глянул мутным глазом (второй был залит кровью), с большим трудом узнавая.

— А ты, — сказал еле слышно. — Что это? — если я правильно понял, вопрос касался торчащей из груди рукоятки.

— Сувенир, — подошел поближе и через силу наклонился. — Эк тебя.

Достал из кармана металлический футляр, извлек из него телефон и принялся, сбиваясь, давить на кнопки.

— Ильин? — собеседник отозвался сразу после первого гудка, как будто день и ночь ждал вестей именно от меня. — Докладывай.

— Все.

— Что все?

— С Климовым все, — пояснил для шибко тупых. — Приезжайте, — и сказал куда. — Лучше на джипе, иначе не доберетесь.

— Едем, — воодушевился он.

— И врача прихватите, — напомнил я. — А то мы, — на секунду замолчал. — С напарником…

— У тебя появился напарник?

— По ходу, да, — меня качнуло, пришлось ухватиться за стального друга.

— Какой-то ты, Ильин, сегодня…

— Никакой, — перебил я. — И он тоже. Быстрее.

Присел, вернее, упал рядом и начал рыться в карманах. Сунул в рот сигарету и чиркнул зажигалкой.

— А мне?

— Тебе нельзя.

— Почему?

— Мозги вытекут.

— Откуда у мента мозги? — окрепшим голосом возразил он. — Давай.

— На.

— Здорово, — Сергей жадно затянулся, улыбнулся блаженно и потерял сознание.

А я собрался было позвонить Галине и тоже потух. Кстати, если кому интересно, никакой машины так и не прислали, смысла не было. Мы бы просто замерзли в ожидании. Поэтому за нами прилетел вертолет.

Глава 55

Мент, теперь уже бывший

Любая сказка рано или поздно заканчивается, а на смену ей приходят суровые будни. Мы с Ильиным не только разобрались с киллером, но и даже умудрились не замерзнуть на окраине деревни у скорбных останков трактора, как тот ямщик из песни. Это потому, что за нами прислали вертолет. Если бы это произошло не со мной, ни за что бы не поверил.

Мой пробитый череп и проколотую грудь Николая врачевали в одном интересном месте, между прочим, в центре Москвы. Толковые врачи, прекрасное питание, отдельная палата у каждого, в общем, недели за три нас отремонтировали и развезли по домам. А потом…

— Что сказал? — Гена Мякишев перегнулся через стол и угрожающе оскалился: — Ну-ка повтори!

— Ты все прекрасно расслышал, но если настаиваешь, — мило улыбнулся я. — А не пойти ли тебе на хер, козлина! — развернулся и зашагал к выходу.

В кино уволенные сотрудники обязательно покидают место прежней работы, прижимая к пузу большущую картонную коробку с разными милыми сердцу вещицами: бейсбольной перчаткой, фотографиями родных и близких, дипломами, сертификатами и чучелом слоненка. Все мои бебехи легко уместились в небольшой пластиковый пакет. Их заботливо уложил туда занявший мой стол, а заодно и должность Мишаня Лоскутов. А потом извлек из платяного шкафа и брезгливо, как трипперному, мне вручил. Наверняка, потом будет долго и старательно мыть руки с мылом.

Я с поклоном принял его и заглянул внутрь — вроде, все на месте: уголовный кодекс, пара книжек в бумажных обложках, бритва, зубная щетка, полотенце и на треть полная бутылка «Журавлей». Сделал бывшему коллеге ручкой и пошел на фиг.

Дело киллера победоносно завершилось, дальше произошло то, что и должно было произойти. Всем сестрам раздали по серьгам или, как заявил Ильин, наградили непричастных и наказали невиновных. Гена Мякишев получил благодарность от министра, Мишаню повысили в должности, а меня к чертовой матери уволили. За самовольное оставление рабочего места, пьянство и прочую ерунду вроде злостного саботирования приказов руководства. Ну, и, конечно, низкие показатели в работе. В коридорах родного ведомства задули свежие ветры перемен, вот, меня и выдуло. Вернее, вымели. Поганой метлой и к всеобщей радости.

Вышел наружу и остановился на крыльце. Снующий туда-сюда народ в погонах и без, обходил меня, как обоссанную египетскую колонну. Никто не окликнул, не хлопнул, как бывало, по плечу и даже не посмотрел в мою сторону.

Ну, здравствуй, что ли, новая жизнь! В пакете звякнуло — хорошая мысль! А что если взять и засадить остаток жидкости прямо здесь, из горла и во знаменование? Нет, не буду, жестокий человек Мишаня запросто мог подмешать в водку какую-нибудь гадость вроде слабительного, не хватало еще обделаться в обезьяннике. А окажусь я там очень быстро. Закуривать, кстати, тоже не стал, приводившие мой череп в порядок эскулапы настоятельно советовали на годик завязать с этой вредной привычкой или, по крайней мере, постараться не частить. Вот и стараюсь. К советам специалистов такого класса стоит прислушаться.

Вышел на улицу и замер, как говаривал покойный Андреев, подобно витязю на распутнице. Куда пойти? Куда-куда, конечно же, домой. Сегодня надо лечь пораньше, чтобы выспаться. А завтра с утреца вымыть уши и отправляться искать работу в какой-нибудь ЧОП. В навороченный меня точно не возьмут, Гена постарается. Не беда, устроюсь в хреновенький, буду стоять где-нибудь на воротах сутки через трое за ту же зарплату, что и в ментовке, а то и побольше. Зато теперь у меня появится масса свободного времени. Сделаю, наконец, дома ремонт и начну читать. У Бушкова, вон, две новых книжки вышли, давно собирался купить, да все времени не хватало. Теперь у меня с этим полный порядок.

А может все-таки зайти куда-нибудь, принять граммульку, все-таки не каждый день с позором выгоняют из профессии. Врачи, правда, не советовали, но…

Только собрался перейти через дорогу, как прямо под ногами остановился крохотный темно-зеленый «Пежо», удивительно напоминающий навозного жука. Попытался обойти его справа, он проехал вперед, слева — тот сдал назад. Ну, что ж, дорогой, сам напросился. Приготовился пробить штрафной, но не успел. Пассажирская дверца распахнулась.

— Я те попинаюсь, — Николай, собственной персоной. — Привет!

— Здорово.

— Здоровее видали. Что стоишь?

— А что делать, лежать, что ли?

— Падай, лишенец, — и постучал лапой по сиденью.

— А помещусь? — засомневался я.

— Ну, я же смог.

— Мертвого уговоришь, — вздохнул и упал. Кстати, в салоне этой крошки оказалось не так уж и тесно.

Глава 56

Инструктор по прозвищу Мастер

— Вставай!

— Не хочу, — честно ответил я, не отрывая головы от подушки.

— Я что сказала?

— Не слышал.

— Слушай, у тебя совесть есть?

— Не помню.

— Я с ним разговариваю, а он нагло храпит.

— Неужели? — наглый, как его назвали, храп, меж тем не смолкал. — По-моему, это не ко мне.

Валяющийся у меня в ногах чистокровный англичанин Джон дернулся, на секунду замолчал, а потом с новыми силами продолжил.

Теперь мы, все втроем, живем вместе. Изредка в крохотной квартире в Уланском, а в основном — у меня. Так решил Джон, ему нравится гулять по парку, к тому же здесь у него появился друг, тот самый, похожий на щетку пес с грозным именем Зевс. Эти два красавца обожают на пару тусоваться: носиться по аллеям, лаять на белок и всячески валять дурака. Носится, правда, исключительно крошка Зевс, а наш аристократ благосклонно за этим наблюдает.

Прихлебывая кофе из чашки, зашел в кабинет. Там кипела работа.

— Опять всю ночь не спала?

— Заканчиваю, — не поднимая головы, отозвалась труженица.

Подошел поближе и глянул поверх плеча: «Прапор крутанул обратное сальто, сел на шпагат, поставил блок и одним коротким ударом сломал ногу Махмуду. Рывком поднялся, в руке тускло блеснула сталь…».

— Круто, — восхитился я. — Над чем работаем?

— Все над тем же. Как тебе?

— Замечательно, — восхитился я. — Главное, очень реально, все как в жизни.

— Ты тоже так когда-то?

— Куда уж мне, — загрустил я. — Долго тебе еще?

— Все, — Галина захлопнула ноутбук. — Силы закончились, иду спать.

— Давно пора.

— Между прочим… — сделала паузу.

— Что?

— За этот шедевр, — ткнула мизинцем в сторону компьютера, — обещана премия.

— Кормилица ты моя! — восторженно взревел я. — Что бы я без тебя делал?

— Умер с голоду, — лесть всегда приятна.

— Это точно, — закивал головой как китайский болванчик. — Дозвольте, сударыня…

— Дозволяю, — милостиво кивнула сударыня. — Только осторожнее на дорогах… — Галина на полном серьезе считает себя классным водителем, я не спорю.

— Благодарствую, — чмокнул засыпающую труженицу в щечку и пошел одеваться. Подхватил сумку и принялся отпирать дверь.

— Коля, — я вздрогнул. — Извини, Николай…

— Да.

— Ты зачем взял спортивный костюм?

— Как это зачем? — удивился я. — Знаешь, что такое дресс-код?

— Допустим.

— Вот, — продолжил я. — В армии все ходят в камуфляже, в бане, — с голыми задницами. В спортзале положено носить…

— Честно?

— Ну, конечно же.

— А я уж было решила…

— Что я тебе, охреневший прапор из романа? — с искренней обидой спросил я.

— Иногда мне кажется, еще дурнее.

Ночью шел снег, машина, крохотный французский автомобильчик пропал, в смысле, не был виден. Я подошел к небольшому сугробу между двумя джипами и начал махать веником. Вскоре из-под снега, чуть выше моего колена показалась сначала крыша, а потом и весь стальной конь, вернее, пони. Сложился вдвое и залез вовнутрь. Самое интересное, что в салоне было не так уж и мало места. Все равно, что на дорогах, что в «Стали» народ откровенно ржал, наблюдая меня, такого мелкого и хилого за рулем этого динозавра. А я — ничего, привык. Повернул ключ, мотор (спасибо, Виталя) сразу же завелся и заработал. Глянул на часы и принялся выруливать.

— Падай, лишенец, — пригласил я.

Серега вздохнул и полез в кабину.

— Как все прошло? — полюбопытствовал я.

— Просто прекрасно, — несколько нервно ответил он. — Куда мы едем?

— Терпение, мой друг, — пропустил наглого сына Кавказа на помятой «трешке» и пристроился следом. — Скажи лучше, какие планы?

— Какие могут быть планы у отставного мента, — глядя в окно, меланхолично ответил Серега. — Устроюсь вратарем в ЧОП.

— Почему обязательно туда?

— А куда еще?

— Ты, кстати, что заканчивал?

— ПТУ имени Евсюкова, — ехидно ответил он. — Сам же говорил.

— Ну, извини. А серьезно?

— Школу милиции и юридический заочно.

— Да, ты у нас профессор, — восхитился я. — Зачем же в ЧОП? Иди в менеджеры.

— А что там делать?

— Торговать, — достал сигарету. — Там главное быстро и четко произносить фразы. Повторяй за мной. — Карл Клару склонял к оралу. Быстро!

— Карл Клару… — машинально произнес он. — Тьфу, черт, ты что, совсем уже?

— Значит, в менеджеры не получится, — огорчился я. — Ну, тогда…

— Что?

— У тебя приличный костюм, надеюсь, есть.

— Есть, — обалдело посмотрел на меня. — Только он не совсем приличный. А к чему?

— А к тому, мой юный, заочно образованный, друг, — приоткрыл окошко, — чтобы знакомиться с будущим начальником, надо являться при параде.

— С каким еще начальником? — он тоже достал сигарету.

— Владимиром Степановичем Скрипником, главным по оперативно-розыскного отделу концерна «Русская сталь» и твоим будущим шефом. Пунктик, понимаешь, у человека: требует, чтобы представлялись ему обязательно в костюме и при галстуке. Потом можешь ходить хоть в стрингах на босу ногу.

— По-моему, — поджал губы, — я тебя ни о чем таком не просил.

— Точно, — пропустил резвую старушку с сумкой на колесах. — Просто мы в ответе за тех, кого приручили.

— Неизвестно еще, кто кого.

— Хорошо, — согласился я. — Мы в ответе за тех, кто нас приручил. Так лучше?

— Слушай, — он хмыкнул. — Спасибо, конечно, только мне действительно не в чем идти.

— Сейчас поедем, и все сразу купим: портки, лапсердак, штиблеты и галстук-бабочку.

— На какие шиши? — приоткрыл окошко и выбросил окурок. — Знал бы ты, сколько у меня сейчас в кармане.

— А… — через губу проговорил я. — Ты об этом. Открой-ка бардачок.

— Открыл.

— Видишь конверт?

— Не слепой.

— Возьми и загляни.

— Как скажешь, — раскрыл конверт. — Ни хрена себе. Что это?

— Все таки правильно, Серега, что тебя турнули, — заметил я. — Настоящий мент баксы через стену чувствует, а ты, — и махнул рукой.

— А, если серьезно?

— Двадцать тысяч, твоя доля от премии, — удачно разминулся с раскорячившимся посреди дороги «крузаком». — Покойный Чирков незадолго до собственной безвременной кончины заслал в управление. Сам понимаешь, основные бабки слямзило руководство, а нам…

— А твоя доля? — вдруг спросил он.

— Уже взял, — надеюсь, поверил.

У меня и так все в полном порядке: тружусь на прежнем месте, недавно зарплату повысили. В следующем году планирую опять купить внедорожник, как только закончу выплачивать кредит за взорванный и утонувший. Страховая компания, кстати, отморозилась. Поздно, сказали, вы, господин Ильин, обратились. А раньше-то не успел, сначала с Климовым разбирался, потом в госпитале после этих разборок валялся. Короче, ни шиша не заплатили.

Ладно, пробьемся. В крайнем случае, Галина прокормит. Она у нас девушка богатая, опять же премию обещали.

Заехал на стоянку перед торговым центром и ловко втиснулся между навороченным «мерином» и скромной «Ауди»-восьмеркой.

— Пошли, однако, — он даже не дернулся. — Ты, чего, Серега?

— Думаешь, надо?

— А хрен ли тут думать? — заорал я. — Все будет хорошо, — убедительно так сказал, даже сам поверил.

Глава 57

Тело бывшего майора ГРУ Климова засунули в пластиковый мешок, потом забросили в яму и присыпали. А может, закинули, как ту Маруську, в печку и сожгли. Неважно. Главное, что бывший боевой оперативник ГРУ получил по заслугам. Хрен с ним, не жалко.

Бодрого военного пенсионера Пермякова И. С. освободили от обмотанной вокруг тела клейкой ленты утром следующего дня. Выглядел он, к слову сказать, в тот момент уже не бодрым. Через день он накатал рапорт с просьбой освободить от ответственной должности куратора в связи с резким ухудшением здоровья, съехал из Москвы и убыл в Свердловскую область или в Саха Якутию для поправки самочувствия. Больше в столице им не воняет.

Видный российский разведчик, деловитый и активный как туалетный утенок, Аркадий Борисович, смело взял на себя ответственность за уничтожение бывшего сотрудника управления Климова, заделавшегося киллером. За умелое и эффективное руководство операцией было принято решение в очередной раз повысить его в должности. Через неделю красиво отработанное представление (истинный ариец, характер стойкий, нордический. В связях, порочащих его…) ушло наверх и… и вернулось назад с ехидной резолюцией поперек титульного листа. Отвечающий за кадровую политику Главка, желчный дедок соизволил лично выразить удивление по поводу редких талантов кандидата на повышение, дескать, ни в одной должности он не успевал себя толком проявить, потому что сразу же уходил оттуда на вышестоящую. А еще он посоветовал уважаемому кандидату, если тот уж так любит крутые подъемы, перевестись в альпинисты или горные стрелки. Правда, медаль мальчик Аркаша все равно получил. Какую-то юбилейную, к профессиональному празднику. Расстроился, говорят, страшно.

Принадлежавшие господину Чиркову заводы, газеты, пароходы и прочую мелкую мелочь, на удивление быстро подгребли под себя другие, оставшиеся в живых российские, извините за выражение, предприниматели. Шахты, например, отошли к скромному жителю московской улицы Ленивки. Делались попытки разыскать особо доверенное лицо покойного, некоего Силина, но тот пропал. Вышел из здания МУРа, где давал показания, сел в автомобиль и куда-то уехал. Так его и видели.

Специалист по сбору информации, некто Игорь, до сих пор живет скромно и с ужасом ожидает, когда же объявится загадочный работодатель. В последнее время у него сильно испортился характер, и начались проблемы с желудком.

На соседа Ильина Виталия наехали лихие ребята со знойного юга. Мальчики почему-то решили, что мастерская теперь принадлежит им, а бывший хозяин отрабатывает в ней непонятно какой долг. Впрочем, проблема разрешилась еще быстрее, чем возникла. На стрелку с абреками приехали Саня Котов, хрупкий ангелочек Валентин и еще несколько милых и безобидных ребят, в том числе, и сам Ильин. Гости столицы с достоинством отступили, унося пострадавших (кто-то из них нехорошо отозвался о жене Виталия), клятвенно пообещав никогда больше не возвращаться. А дальше, как водится, случился банкет, в ходе которого спец по движкам узнал, что существуют люди, способные не только выпить, но и съесть больше, чем он сам.

Кирилл Наливайко, помните такого? Именно по его пропуску проник в офисный центр киллер. Вспомнили? После произошедшего ему несколько попортили овал лица и с позором уволили. А потом опять приняли на работу, уже в другую фирму и опять региональным менеджером. Люди этой редкой профессии всегда в цене. На них, на менеджерах, чтоб вы знали, и держится российская экономика.

— Служба такси, — принявший звонок толстяк, поднял очки на лоб и вздернул вверх руку жестом, означающим: «Тишина, блин, в студии!». Перевел телефон в режим громкой связи. — Слушаю вас, — повторил он.

— Добрый вечер, — прозвучал, чуть гнусавя, явно нетрезвый голос. — Это Кирилл Наливай, — говорящий рыгнул.

— Здравствуйте, Кирилл, — радостно откликнулся диспетчер. — Очень рад вас слышать.

— Я подъезжаю к Москве, — строго сообщил тот. — Пришлите такси, пусть водитель встретит меня у вагона.

— Непременно, сообщите номер поезда, вагона и время прибытия, — молчание.

— Я… я не готов ответить, — донеслось в ответ. Далее послышалось звяканье, бульканье, клиент довольно закряхтел. — Так, вы все поняли?

— А откуда следует поезд? — давясь от смеха, спросил диспетчер.

— Как откуда? Из этого… из Смоленска? — и сам удивился.

— Заказ принят, Кирилл, — бодро отрапортовал толстяк. — До встречи в столице, — положил трубку.

— Заказ принят? — удивился стажер. — И куда посылать машину?

— Да, никуда, — спокойно ответил диспетчер. — Этот мудак сейчас еще чуток накатит, а потом начнет обзвон московских таксярников. Пока фирм десять на уши не поставит, не успокоится.

— Тогда, почему ты его сразу не послал?

— А зачем? — в свою очередь, удивился диспетчер. — Сам знаешь, клиент у нас всегда прав.

Остальную Россию произошедшее и вовсе не затронуло, другого хватило. Сначала московский градоначальник где-то посеял доверенность, в результате чего на посту главного по столице человека в кепке, так похожего на доброго гнома, сменил некто, очень похожий на эскимоса. Славящиеся отвагой и неподкупностью российские журналисты тут же набросились и принялись рвать на куски нежное отставное тело, то самое, что совсем недавно с той же искренностью облизывали. Заодно и жене низвергнутого досталось. Непонятно за что.

Потом произошло много чего интересного и гнусного, с Викиликсом на закуску. «Это надо же! — заголосили в голос. — Что деется, православные!».

Да ничего такого не деется, просто базар фильтровать надо. И по «аське» болтать исключительно о погоде и футболе. А то развелось агентов, плюнуть некуда, и сиськи отовсюду торчат. Этой, как ее, Анны нашей Чапмен. Кстати, так себе.

А так, все как всегда. Живем себе под сенью родного двуглавого орла и радуемся. Скоро будет еще лучше, ждет нас, ребята, мозговой универсам в Сколково, олимпиада в Сочи и футбол в Мухосранске. Зашибись, в смысле, просто здорово. А дальше будет еще лучше.

Точно, будет, только, не сейчас, а чуток позже. И царь добрый, и дождик теплый. И лето без пожаров, и полным-полнехонькая продовольственная корзиночка. Ведь мы русские, боженька нас любит. Должен ведь нас хоть кто-нибудь любить.

Эпилог

Инструктор по прозвищу Мастер, упорно таковым себя не считающий

— Как говорится, лучше один раз увидеть, — прижимая руку к груди, с доброй улыбкой проговорил я. — Чем услышать и не поверить.

Чем вызвал громкий смех среди стоящих у ринга шести парней и аж восьми девиц. В мою несравненную крутизну все они, как один, верить не желали.

— И чего? — как и ожидалось, подала голос стоящая на правом фланге высоченная, мосластая, с лошадиной физиономией девица по фамилии, надо же, Громова.

Дамочка провела целых пять лет под погонами, дослужилась до высокого звания старшего прапорщика и удостоилась медали. Меня эта красавица считает обычным штатским лохом и не особо это скрывает. Что она, что несколько ребят страдают обычной болезнью новичков, то есть преувеличенно высоким мнением о собственных персонах. Это лечится.

Все как всегда, кто-то из них уйдет, а те, кто останутся, очень скоро будут обращаться ко мне на «вы» и величать Мастером. Хотя сам-то я прекрасно знаю, что это очень не так.

— Небольшой спарринг с полным контактом, — объявил я. Неловко повел левым забинтованным (даже сквозь футболку заметно) плечом и поморщился. — Попрошу…

Девица Громова, не спросясь, вышла из строя и пошла к рингу.

— Отлично, значит, вы и…

— И я, — поднял руку высоченный неохватный парень. Очень, очень, по собственному мнению, могучий. Лично я считаю, что ему стоит есть поменьше макарон.

— Замечательно, и вы.

— Ограничения? — спросил он, пробираясь между канатами.

Громова ни о чем не спрашивала, потому как стесняться явно не собиралась.

— Никаких, — любезно ответил я. — Начали!

Встал правым плечом вперед, «пряча» забинтованное левое. Радостно взвизгнув, мадемуазель крутанулась юлой и выстрелила длинной, не совсем ровной ногой, именно в него.

Урок номер один: не стоит считать противника заведомо слабее себя. Во-первых, ноги у меня совершенно здоровы и работать ими я не разучился. А во-вторых, меня, если кто помнит, действительно не так давно подранили. Только рана та была справа.

P.S.: С недавних пор мне перестал сниться тот сон про утро в джунглях и двоих молодых и рьяных, нас с коллегой. Вместо этого каждую ночь я сражаюсь с неизвестным, а когда тот падает мертвым, сдираю с него маску и с ужасом обнаруживаю под ней такое знакомое лицо. Свое собственное. Может, со временем это пройдет, а может, придется жить с этим счастьем и дальше, сколько отмерено. Кто знает.

Content

Александр Шувалов
Боевые псы империи.
Коллега.

Пролог

Часть первая

Пролог

Глава 1 Убийца

Глава 2 Мент

Глава 3 Убийца

Глава 4 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 5 Мент

Глава 6 Убийца

Глава 7 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 8 Мент

Глава 9 Убийца

Глава 10 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 11 Мент

Глава 12 Убийца

Глава 13 Инструктор по прозвищу Мастер

Часть вторая

Пролог

Глава 14 Мент

Глава 15 Убийца

Глава 16 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 17 Убийца

Глава 18 Мент

Глава 19

Глава 20 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 21 Инструктор по прозвищу Мастер. Продолжение

Глава 22 Убийца

Глава 23 Мент

Часть третья

Пролог

Глава 24

Глава 25 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 26 Мент

Глава 27 Убийца

Глава 28 Мент

Глава 29 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 30 Убийца

Глава 31 Мент

Глава 32 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 33

Глава 34 Мент

Глава 35 Инструктор по прозвищу Мастер

Часть четвертая

Пролог

Глава 36

Глава 37 Мент

Глава 38

Глава 39 Убийца

Глава 40 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 41 Мент

Глава 42 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 43 Убийца

Глава 44 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 45 Убийца

Глава 46 Мент

Глава 47 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 48 Мент

Глава 49 Убийца

Глава 50 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 51 Убийца

Глава 52 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 53 Убийца

Глава 54 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 55 Мент, теперь уже бывший

Глава 56 Инструктор по прозвищу Мастер

Глава 57

Эпилог Инструктор по прозвищу Мастер, упорно таковым себя не считающий