Анна Евгеньевна Антонова

Девушка лучшего друга

Глава 1

Дружба не комильфо

– Нинон!

Я не отозвалась.

– Нинон! Ты спишь, что ли?

Снова не дождавшись ответа, Женька сменил пластинку:

– Нин!

На родное, пусть и не слишком любимое, имя без чуждого французского прононса я откликнулась:

– Уже сам знаешь сколько лет Нина.

– Очень смешно, – фыркнул он. – Ты лучше посмотри, какая красота!

Я разлепила веки и отодвинула шторку – за окном автобуса тянулся тот же пейзаж: деревья в яркой зелени, много елок и сосен, поляны с огромными валунами и поваленными сухими стволами, узкие ярко-голубые речушки.

– Где красота? – угрюмо поинтересовалась я.

– Да вот же, – горячо проговорил Женька, обводя рукой заоконные просторы. – Ты только посмотри, какой лес! У нас такого не увидишь!

– Я уже посмотрела, все то же самое.

– Эх ты, – с досадой махнул рукой он. – Ничего не понимаешь. От леса можно напитаться живой энергией!

– Как ты напитаешься живой энергией леса через стекло автобуса? – удивилась я, но он не удостоил меня ответом.

– Хочешь – садись к окну и питайся на здоровье.

– Не хочу, – резко отозвался он.

Обидевшись, я снова закрыла глаза, но Женька сделал свое черное дело – растормошил меня, прогнав весь сон, и я, как он добивался, стала смотреть в окно.

Доля истины в его словах была – природа явно демонстрировала, что мы покинули среднюю полосу России и неуклонно движемся на север. Но урывочный сон на узкой полке поезда и ранний подъем явно не располагали к медитативному созерцанию суровых красот. Наоборот – настойчиво намекали, что неплохо бы восполнить утраченные силы, тем более скоро они нам понадобятся в тройном размере.

Вчера мы выехали из Москвы вечерним поездом, в пять утра прибыли в Питер и бодрым строевым шагом пересекли привокзальную площадь, ища стоянку автобусов. Мы – это я, Женька и наши мамы, которые организовали эту увеселительную поездку.

– Питер! – восхищенно оглянулась я, волоча за собой чемодан. – Круто! – И тут же расстроилась: – А мы сразу уезжаем…

– Оставайся, – отозвался Женька со свойственной ему любезностью.

– Не доставлю тебе такого удовольствия.

Ответить он не успел – мы завернули за угол дома, прочитали вывеску «Лиговский проспект» и присоединились к кучке людей, как и мы, увешанных сумками и чемоданами. Они толпились вокруг энергичной моложавой дамы с короткой стрижкой, изучавшей распечатанный на компьютере список.

– Румянцевы и Бодровы, – отрапортовалась Женькина мама.

Дама кивнула и поставила галочку напротив наших фамилий:

– Места с пятьдесят первого по пятьдесят четвертое. Кладите вещи в багажное отделение и устраивайтесь.

Я поволокла чемодан к открытому багажнику, гордо намереваясь засунуть его туда самостоятельно. Женька молча взял поклажу из моих рук и небрежно забросил внутрь ярко-желтого автобуса, поперек которого тянулись гигантские буквы «VIKING».

– Полегче, – не преминула заметить я. – Не дрова!

– Конечно, не дрова, – на удивление согласился он. – Гири! И чего вы все время столько набираете?

– Кто это – вы?

– Да девицы, – пренебрежительно отозвался он.

Я и не подумала пропустить ход:

– А откуда ты знаешь, сколько и чего девицы набирают?

– От мамы, – не остался в долгу он.

Крыть было нечем, поэтому я благоразумно промолчала и направилась к открытой передней двери.

Войдя в автобус, я стала всматриваться в номера на спинках сидений:

– Первое, второе…

– Дальше, – Женька невежливо подтолкнул меня в спину. – Считать до пятидесяти не умеешь? Наши места в конце! Непонятно, чего ты в переднюю дверь потопала, гораздо ближе было бы через заднюю!

– Что же ты за мной пошел? – не обернувшись, спросила я.

Не дождавшись ответа, я прошла до упора и остановилась в недоумении:

– В самом конце?

Здесь, правда, не было пяти мест в ряд вдоль всей задней стенки, как в стареньком раздолбанном «Икарусе», на котором мы с классом недавно ездили на экскурсию в Коломенское, но это не сильно меняло дело.

– Места для поцелуев, – хмыкнул Женька.

– Не дождешься, – мрачно ответила я и завопила: – М-а-а-а-м! Почему у нас последние места?

– Не знаю, – растерялась она.

– Ты когда путевки покупала, спрашивала об этом?

– А я не знала, что надо спрашивать… Вы билеты с местами заказывали? – обратилась она к устраивавшемуся перед нами усатому дяде, похожему на моржа в дельфинарии.

– Конечно, – довольно подтвердил тот. – Нам в агентстве показали план автобуса, и мы сами выбрали места.

– А почему тебе не показали? – спросила я у мамы.

– Не знаю, – снова сказала она.

– Наверное, только последние и оставались, что толку спрашивать, – рассудил Женька.

– Ир, представляешь, у нас последние места, – расстроенно сообщила моя мама подошедшей Женькиной.

– Оба? – деловито уточнила та.

– Нет, последнее и предпоследнее.

– Ну и в чем проблема? – вскинула брови тетя Ира. – Детей назад посадим, а сами сядем впереди.

– Вот еще! – возмутилась я.

Не то чтобы я всерьез приняла Женькины слова про поцелуи. Просто не хотелось ему уступать.

– Может, лучше дети будут у нас перед глазами? – поддержала меня мама.

– Свет, наши дети уже взрослые, – отрезала тетя Ира. – А нам с тобой будет удобнее впереди. Я женщина немолодая, а сзади экскурсовода, наверно, плохо слышно, да и укачивает…

– Старушка древняя моя! – продекламировал Женька и продолжал обычным тоном: – Мам, это евроавтобус. Экскурсовод говорит в микрофон, а динамики над каждым креслом. И укачивать здесь не будет – автобус высокий, специально для длинных переездов.

– Какой ты у меня умный, – восхитилась она. – Раз тут все так удобно, вам с Ниночкой будет весьма неплохо.

– Может, я с мамой сяду? – сделала последнюю попытку я.

– Могу я хотя бы в отпуске спокойно пообщаться с подругой? – возмутилась тетя Ира. – Все, малышня, забирайтесь на галерку!

Так и не поняв, малышня мы или уже взрослые, Женька и я полезли устраиваться сзади.

– Хочу к окошку, – предупредила я, и он на удивление не стал спорить:

– Да пожалуйста.

Легкая победа свела на нет все удовольствие, и я задремала под мерный шум двигателя – сзади он слышался сильнее. Хотя Женька оказался прав: в крутом высоком автобусе нас не укачивало, вдобавок обнаружился еще один плюс – так как мы сидели последними, то смело откинули кресла до упора, не боясь, что их спинки лягут на сидящих сзади. Вот только голос экскурсовода и правда доносился до нас отдаленно – для задних сидений не пожалели ничего, кроме динамиков, и нам приходилось прислушиваться к предыдущему ряду, чуть не влипая носом в шершавые спинки обивки.

Впрочем, слушать пока было нечего. Дама со списком напомнила, куда мы направляемся – как будто кто-то так утомился от сборов в отпуск, что забыл, представилась Мариной – на западный манер без отчества – и сразу озвучила правила поведения в автобусе, словно мы были пятиклассниками, первый раз выехавшими с классом на экскурсию:

– Автобус на время путешествия станет вашим домом, поэтому прошу вас вести себя соответственно: не мусорить, не пачкать сиденья, уважать своих соседей. Перекусывать можно, строго запрещены лишь три продукта: чипсы, мороженое и орешки.

– А почему орешки? – спросил кто-то.

– Потому же, почему и чипсы, – отрезала Марина.

После инструктажа она предложила нам отдохнуть перед дальней дорожкой, и я немедленно воспользовалась этим, пока Женька не разрушил мою дрему.

Я знала Женьку сколько себя помнила – не с детства даже, а чуть ли не с младенчества. Наши мамы свели дружбу в детском саду, куда водили нас в одну группу, но, несмотря на столь солидный срок знакомства, цапались мы с ним всегда и по любому поводу. По мнению мам, мы были с ним слишком похожи, но верилось в это с трудом. Хотя Женька утверждал, что все как раз правильно – одинаково заряженные частицы отталкиваются.

Но, сколько мы ни отталкивались, никуда нам друг от друга было не деться. Вот и отпуск наши мамы запланировали одновременно, чтобы осуществить давнюю мечту и отправиться в путешествие. Правда, в эти планы неожиданно затесался мой день рождения, и я не знала, радоваться этому или нет: с одной стороны, экзотика, а с другой – не потеряется ли сие радостное событие на фоне более ярких впечатлений?

В общем, что бы там Женька себе ни думал, моей компании ему было не избежать, впрочем, как и мне его. Да мы не особенно стремились: уже успели сродниться больше, чем брат и сестра, и, несмотря на вечные стычки, настолько привыкли друг к другу, что в отсутствие перед глазами постоянного предмета для подколок начинали чувствовать себя неуютно.

Впрочем, я имела в виду исключительно себя – что там в голове у моего друга поневоле, я при всем желании разобраться не могла. Лет в двенадцать на Женьку напал бзик, что дружить с девчонкой ему не комильфо, и он начал любыми средствами доказывать свою независимость. Тетя Ира приходила к нам одна, а если я являлась к ним в гости со своей мамой, он усиленно делал вид, что лицезреет меня впервые и тем для разговоров у нас нет.

Видя такое пренебрежение своей персоной, я оскорбилась и тоже перестала с ним общаться. Это продолжалось несколько месяцев, пока однажды Женька не позвонил как ни в чем не бывало и не пригласил меня на день рождения своего одноклассника. Решив, что на обиженных воду возят, я подумала-подумала да и согласилась.

Когда я, расфуфырившись от макушки до пяток, явилась с ним к его другу, то сразу поняла причину внезапно проснувшегося внимания: все парни там, включая именинника, имели в наличии вторую половину, вот и Женька решил не ударить в грязь лицом. А так как девушкой он, по всей видимости, до сих пор обзавестись не удосужился, то использовал для поддержания престижа старую знакомую.

Весь вечер он за мной усиленно ухаживал, но настоящего интереса к себе как к девушке я так и не почувствовала. Это меня нимало не задело: я и сама не испытывала к Женьке никаких нежных чувств, одна мысль о романе с ним казалась мне странной. Понадобится прийти куда-нибудь с парнем, тоже воспользуюсь его услугами!

Случая вызвать эскорт мне так и не представилось, зато с тех пор мы возобновили привычное с раннего детства общение. Наши мамы не могли нарадоваться и периодически делали намеки на перспективу породниться, но мы настолько к ним привыкли, что перестали обращать внимание на глупые шутки. Личную жизнь друг друга мы никогда не обсуждали – с моей стороны нечего было обсуждать, а как там обстоят дела у Женьки, я не знала и не особенно интересовалась.

– Дамы и господа, мы приближаемся к границе! – церемонно объявила в микрофон Марина. – Потихоньку просыпаемся и готовим документы.

Я очнулась от воспоминаний, в которые успела погрузиться слишком глубоко, потянулась и задела локтем Женьку, незаметно заснувшего самым свинским образом.

– Поосторожнее, – буркнул он.

– Не спи – замерзнешь, – отозвалась я. – А то сдам тебя пограничникам как безбилетника.

Глава 2

Курортный роман

– Сейчас в автобус зайдет пограничник, – словно услышала мои слова экскурсовод, – и проверит наличие загранпаспортов.

– Наш? – немедленно поинтересовался кто-то.

– Ну уж, конечно, не финский, – со смешком отозвалась Марина. – С финскими вы чуть позже пообщаетесь.

– Пообщаетесь? – переспросил тот же голос.

– Чаще всего просто ставят штамп в паспорт и пропускают, – успокоила она. – Но иногда на них нападает желание поговорить.

– По-фински? – сострил любознательный турист.

– По-фински, – кивнула Марина. – Срочно учим!

Половина автобуса захихикала, а половина простодушно напряглась.

Женька фыркнул:

– Неужели они всерьез полагают, что кто-то отправился в поездку без паспорта?

– Чисто прокатиться до финской границы, – подхватила я, окончательно проснувшись, и поцарапалась в переднее кресло: – Мам, выдай мне паспорт!

– Еще чего! – возмутилась она. – Я его сама предъявлю!

– Света, дадим детям документы, – поддержала меня тетя Ира. – Они уже большие.

– А если дети их потеряют? – патетически вопросила моя мама.

– Поедут домой, – пожала плечами Женькина мама, и это почему-то подействовало на мою благотворно: она безропотно выдала мне книжечку с одинокой финской визой.

– Надеюсь, мы перейдем границу быстро, – задумчиво проговорила в микрофон Марина. – А то наш личный рекорд ожидания – восемь часов.

По автобусу пронесся гул возмущенных голосов, а какой-то любопытный турист поинтересовался:

– Чем так долго занимались?

– Финны вообще все делают без спешки, – пояснила экскурсовод. – Могут объявить перерыв часа на два в разгар рабочего дня, могут просто перестать принимать… Надеюсь, сегодня у них все адекватно, а то мы еще иногда играем в интересную игру под названием «Выходим из автобуса с вещами»…

– Прикольная тетка, – оценил тонкий юмор гида Женька.

«Прикольная тетка» напрасно пугала: мы перешли границу всего за два часа. Ничего страшного от нас финские пограничники не потребовали, только какая-то дама, отвечая на вопрос дяденьки в форме, медленно и с выражением перечислила пункты нашего следования. Остальным, видимо, на работе было не так скучно.

Когда мы миновали пограничный пункт и вокруг замелькали финские указатели, все заметно оживились. Я не стала исключением – сон улетучился, я выпрямилась на сиденье и даже слегка подпрыгнула от избытка чувств:

– Заграница!

– Что за преклонение перед Западом? – отреагировал Женька.

– А что за понты? – не осталась в долгу я. – Будто ты раньше за границей бывал!

– Не бывал, – согласился он. – Но и визжать от восторга при виде пограничного столба не собираюсь!

Я не придумала достойного ответа и решила промолчать: если на Женьку нападает такое настроение, лучше с ним не связываться – все будет высмеяно и опошлено. Однако хватило его ненадолго:

– Вот интересно, когда нас кормить будут?

– Тебе бы только пузо набить.

– Можно подумать, ты святым духом питаешься. Завтрака-то не было!

В суматохе утра я забыла об этом примечательном факте, но сейчас, когда Женька напомнил, немедленно почувствовала голод, тем более уже пора было скорее обедать, чем завтракать.

– Поздравляю вас с первым благополучно преодоленным этапом и прибытием в Финляндию, – объявила экскурсовод и, словно услышав Женьку, добавила: – Мы сделаем остановку у кафе, где вы сможете перекусить. Кроме того, там есть магазинчики и туалет.

– Не помрешь с голоду, – прокомментировала я.

– Посмотрим, кто больше съест, – съязвил он.

– Все то же самое, – протянула я, выглядывая в окно.

– А ты что думала? – отозвался Женька. – Пейзаж резко изменится и станет иностранным?

Ничего такого я не думала, просто наивно ждала: за границей все не как у нас, даже природа, – но делиться своими мыслями с Женькой не стала, не имея иллюзий насчет того, что услышу в ответ.

Я переживала, как мы справимся в кафе, хотя начальными навыками англоговорения владели все члены нашей небольшой компании, да и близость заведения к Питеру давала надежду, что там понимают по-русски. Все оказалось проще – мы сами набирали на поднос еду, а потом оплачивали на кассе. Заминка возникла только с чаем-кофе, но и с кофемашиной мы в итоге успешно разобрались.

Ситуация проще некуда, однако вздохнула свободно я лишь за столиком. И почему я так шарахаюсь от всего нового и панически боюсь попасть в неловкое положение? Никто же не застрахован от того, чтобы не понять чего-то с лету в незнакомом месте. Я же в таких случаях пугаюсь и теряюсь, что, конечно, нисколько не помогает сориентироваться. Надо как-то с этим бороться, тренировать реакцию…

– Не зависай, – подтолкнул меня локтем Женька. – Ешь давай, нам на все про все час дали.

Подивившись его трогательной заботе, я взялась за сэндвич и попутно взглянула на часы: казалось, час – это очень много, но от него уже прошла половина!

Встав из-за стола, мы направились в сторону удобств. В который раз я позавидовала Женьке – очередь в женский туалет начиналась еще в коридоре. Я уныло пристроилась в ее хвост, отпустив наших мам посмотреть, что продается в магазинчике за углом.

– Привет! – услышала я, обернулась и увидела незнакомую девчонку. – Ты ведь из нашей группы?

Я подумала, что наша группа тут наверняка не единственная, но на всякий случай кивнула:

– Наверно.

Девчонку я в упор не помнила, хотя вид она имела примечательный – топик, короткая юбка в складочку, колготки и туфли на неслабых каблучках. Это при том, что я, как и остальные, в поездку оделась по-походному: джинсы, футболка, ветровка и мокасины. А вот на лицо девчонка не представляла собой ничего особенного – черты терялись под умеренным, против ожиданий при таком наряде, макияжем. Темные волосы были по-простому собраны в хвост.

– А я тебя еще в Питере заметила, – сообщила она и представилась: – Меня Ника зовут, сокращенно от Вероника. Мама пыталась Верой называть, но я не захотела. Ника звучит круто!

Я машинально кивнула, не зная, как реагировать на такой бешеный напор.

– Нина, – наконец отозвалась я и слегка смутилась, называя свое простецкое имя.

Нет, я, конечно, читала, что оно древнее – то ли шумерское, то ли греческое, и даже целое государство в честь него было названо – Ниневия, но все равно немного терялась. Похоже, Женька интуитивно это чувствовал, вот и переименовал меня во французскую «Нинон».

– Будем вместе тусоваться, – постановила Ника, не спрашивая моего согласия. – А то я в Питере посмотрела на народ в группе – ну полный отстой, одни пенсионеры да мамашки с детьми! Все, думаю, трындец каникулам. А потом вы подошли, я и обрадовалась – хоть кто-то моего возраста!

Я хотела отметить, что мы тоже с мамами, и сама она вряд ли путешествует в одиночестве, но Ника вдруг остро взглянула на меня и спросила:

– Кстати, а кто это с тобой? Парень твой?

Такой поворот разговора мне не понравился, но ответить пришлось:

– Нет, просто друг.

– Да ладно, рассказывай, – не поверила новая подружка.

Я пожала плечами – не хочешь, не верь.

– Что, серьезно просто друг? – допытывалась она. – А вообще девушка у него есть?

– Не знаю, – решила односложно отделаться я, но не вышло.

– Как это не знаешь, если друг? Впрочем, неважно, не знаешь, значит, нет. Познакомишь? А то я тут за неделю с тоски помру!

Я кивнула – понятно же, что теперь она не отвяжется и в любом случае найдет способ познакомиться с Женькой. А так знакомство произойдет на моих глазах, и я смогу полюбоваться на его реакцию – интересно же, как он ведет себя с девушками! Особенно с любительницами курортных романов.

– Посмотрите, пожалуйста, на того, кто сидит рядом, – объявила экскурсовод, когда мы загрузились в автобус.

Мы с Женькой послушно взглянули друг на друга, а Марина продолжала:

– И убедитесь в его наличии.

Все засмеялись, а она сказала:

– Ничего смешного, у меня бывали случаи, когда туристы не обращали внимания на отсутствие своих соседей!

Напуганная ее словами, мама обернулась и тоже проверила наше наличие, хотя не далее как несколько минут назад мы зашли в автобус вместе.

Видимо, не доверяя нашим глазам, Марина сама пробежалась по автобусу, пересчитывая поголовье туристов, и, оставшись довольна результатом, вернулась на свое место и объявила:

– Мы с вами отправляемся в Хельсинки, где нас ждет обзорная экскурсия по городу.

До Хельсинки мы добрались быстро – я даже не успела как следует насладиться иностранным видом из окна.

– Это ж тебе не Россия, – фыркнул Женька, с которым я поделилась своими наблюдениями. – У нас области как в Европе страны!

Продолжить увлекательную беседу мы не смогли – автобус остановился на привокзальной площади, и Марина громко объявила, что мы его покидаем. Я вышла в предвкушении заграничных красот, но меня снова ждало разочарование: площадь выглядела заурядно, ничем не поражая мое разыгравшееся воображение. Недаром я, просвещаясь в интернете накануне поездки, прочитала на одном из форумов, что Хельсинки – город неинтересный и делать там особенно нечего.

Мы посетили стандартный набор достопримечательностей – Сенатскую площадь, Кафедральный собор, до боли похожий на Исаакиевский в Питере, церковь в скале, которая нас почему-то мало впечатлила, памятник композитору Сибелиусу, после чего нам дали свободное время.

– Мам, мы одни погуляем, – небрежно бросил Женька, по-хозяйски беря меня под руку.

Тетя Ира невозмутимо кивнула, а моя мама дернулась было, но подруга придержала ее за локоть:

– Свет, наших детей уже необязательно пасти.

– Но как же они одни, в чужой стране…

– Мой сын топографическим кретинизмом не страдает, – отрезала Женькина мама. – Жень, помнишь дорогу к вокзалу?

Он кивнул.

– Часы у тебя есть?

Женька молча продемонстрировал телефон.

– Правильно, если что – звони, – одобрила она, и мы отправились восвояси.

Что правда, то правда – ориентировался на местности Женька прекрасно. Я ничего не поняла на карте в путеводителе, а он внимательно посмотрел на страницу пару секунд и махнул:

– Туда.

– Куда туда?

– К морю, – ответил он.

Женька уверенно ориентировался в улицах и поворотах, изредка сверяясь с картой, а я даже не пыталась следить за дорогой.

– Ой, смотри, – вдруг сказала я и хихикнула.

Женька взглянул в указанном направлении и тоже засмеялся: на одном из зданий красовалась чудная вывеска «Apteekki».

– А тепеееерь по-фииински, – процитировал он русскую версию «Финской польки».

– Щелкнешь меня с вывеской? – загорелась я.

– Зачем? – удивился он.

– Ну, прикольно.

– Тебе под каждым кустом надо сфотографироваться, – высказался он и недовольно кивнул: – Ладно, иди уж.

Желание фотографироваться у меня пропало, но я поплелась к двери аптеки. Женька небрежно нажал на кнопку, и мы в молчании двинулись дальше.

Море появилось перед нами неожиданно, ослепив яркостью красок: синяя вода под пронзительно-голубым небом и огромные белые паромы, похожие на плавучие многоэтажные дома. Я замерла в восхищении:

– Вот это да!

Женька, видимо, тоже впечатлился – молча стоял рядом со мной, не отпустив ни одной шуточки. Ветер трепал мои волосы, мешая смотреть на море, но придерживать их не хотелось.

– Пойдем узнаем, что за булочки там продают, – наконец сказал Женька, но очарование момента не пропало даже от этого.

– Спроси, с чем пирожки, – велел он, когда мы подошли к палатке.

– Сам спроси, – возмутилась я.

– А ты лучше по-английски говоришь, – парировал он.

Деваться было некуда – я составила фразу в уме и без особой надежды озвучила ее продавщице. Как ни странно, она меня поняла и сообщила, что пирожки с мясом. Тогда я попросила два и еще взяла нам по стаканчику чая.

Забрав провизию, мы переместились за столик прямо на набережной.

– Хорошо, – выдохнул Женька, надкусив «пай».

И я для разнообразия с ним согласилась.

Глава 3

Свободные объятия

Подойдя к привокзальной площади, я, конечно, первым делом увидела свою маму, явно готовую вызывать полицию, «Скорую» и службу спасения одновременно.

– Ну слава богу, – облегченно выдохнула она. – Я уже вся извелась.

Женькина мама скептически взглянула на нее и просто спросила:

– Как погуляли?

– Супер, – небрежно кивнул Женька и полез в автобус.

Я направилась за ним, но тормознулась, почувствовав взгляд в спину. Я же совсем забыла о просьбе новой знакомой! Обернувшись, я убедилась, что права – Ника смотрела на меня красноречивым взглядом. Я кивнула – помню, мол, – и шагнула на ступеньку. Немедленно кидаться выполнять поручение я не собиралась.

– Наш дальнейший путь лежит в город Турку, – объявила Марина.

В Турку автобус затормозил прямо на площади у собора. На его крыльце тусовалась странная компания с плакатами, похожая на сборище кришнаитов. При виде нас они зашевелились и поднялись, оживленно переговариваясь.

– Что там написано? – заинтересовался Женька.

– «Free hags», – прочитала я. – Свободные что-то.

– Первое слово я и без тебя понял!

– Вот сам и переводи, раз такой умный!

Выйдя из автобуса, мы увидели, как «кришнаиты» бросились навстречу группе японских пенсионеров и начали активно с ними обниматься.

– «Free hags», – услышала я за спиной знакомый голос, – «свободные объятия».

– Точно! – обрадованно обернулся Женька.

Я нехотя последовала его примеру и увидела то, что ожидала – Нику, с любопытством разглядывавшую вовсе не «кришнаитов» с японцами, а нас с Женькой. Она когда-то успела переодеться: сменила топик на еще более откровенный, хотя в Финляндии было весьма прохладно и на берегу Балтийского моря тем более жарче не стало.

Я спохватилась, что знакомство сейчас состоится без моего участия. Почему-то мне этого очень не хотелось, поэтому поторопилась соблюсти политес и заодно выполнить обещание:

– Знакомьтесь: Вероника, Евгений.

Я намеренно назвала полные имена, чтобы снизить накал фамильярности, и только потом заметила свою любимую ошибку: опять я забыла, что представляют мужчину женщине, а не наоборот! По моей логике, больше почета оказывается тому, кого называют первым, но правила этикета в этом вопросе со мной не соглашались.

Естественно, всем, кроме меня, было на это наплевать: Женька величаво кивнул, а Ника протянула:

– Приве-ет.

Я сочла свою миссию выполненной, развернулась и пошла ко входу в собор.

– Подожди, – неожиданно рванул за мной Женька.

Я удивилась, но вида не подала, спокойно кивнула:

– Пошли.

Нике ничего не оставалось, как последовать за нами.

Я сомневалась, что ее пустят в собор, но внешний вид нашей новой знакомой никого не заинтересовал. Вот что значит Европа! У нас бы девушка в подобном виде и на крыльцо церкви не поднялась. Здесь же, в католичестве, или отношение к одежде было терпимее, или к посетителям со всего мира давно привыкли.

Собор поразил нас высокими готическими сводами и суровыми каменными колоннами. Впечатленные этим мрачным великолепием, болтливые невнимательные туристы невольно замолкали и лишь негромко переговаривались, бродя по собору с задранными головами. Даже Ника, кажется, слегка потерялась и почувствовала неуместность своего облика.

Но хватило ее ненадолго – едва мы вышли на улицу, она встряхнулась:

– Брр, не самое веселое местечко!

Я ожидала, что Женька отбреет ее в своей неподражаемой манере: мол, только духовно неразвитые личности могут не проникнуться культурными ценностями. Во всяком случае, я бы наверняка услышала нечто подобное. Но он лишь хмыкнул, взглянул на девчонку и изрек:

– Средневековые соборы редко отличаются веселостью.

Вид у него при этом был самый простецкий, и я поняла – отделался ничего не значащей фразой. Поняла – и успокоилась. Впрочем, разве я беспокоилась?

– Ну а мы с вами плавно перемещаемся к замку, – возвестила Марина, и я мигом выбросила из головы Нику. В замках мне еще бывать не доводилось!

Впрочем, не довелось и сейчас, внутрь нас не пустили – было уже поздно, и замок оказался закрыт. Поэтому мы просто побродили кругом, сфоткались у ворот, у башни и на фоне крепостной стены. Ника прочно прилепилась к нам, несмотря на тщетные призывы ее мамы. Против ожиданий, та выглядела вовсе не новогодней елкой на выезде, а вполне скромной тетенькой. Видимо, дочка отыгрывалась за двоих.

– Ну а нас с вами ждет новый эттрекшн, – объявила Марина, когда мы вновь дружным стадом собрались у автобуса. – Посадка на паром и отправление в Швецию.

– Новый что? – немедленно поинтересовалась Ника.

– Влечение, – машинально перевела я.

– Вообще-то, я думаю, в данном случае имелось в виду другое значение этого слова, – хмыкнул Женька. – Следите за руками, как слышится, так и пишется: атт-ра-кци-он.

Я, стараясь сохранить независимый вид, процитировала нашу учительницу по английскому:

– Созвучные слова – ложные друзья переводчика. Зачастую они имеют совсем другое значение.

– Мне первое значение больше нравится, – протянула Ника и стрельнула глазами в Женьку.

Он сделал вид, что сосредоточенно слушает экскурсовода, которая проводила инструктаж по посадке на паром:

– Я выдам вам по магнитной карточке, ее надо будет вставить в турникет, и вуаля – вы в плавучем доме.

– А паспорта надо показывать? – спросил кто-то.

– Нет, – успокоила Марина. – Забыли, что вы уже в шенгенской зоне? Иногда выборочно проверяют документы, но это бывает очень редко.

– А как же наш автобус?

– Автобус поедет с нами, – успокоила она. – В багажном отделении. Транспорт проверяет таможня, так что ничего не забывайте!

– Автобус влезет на теплоход? – удивилась я.

– Нин, это же паром, – снисходительно пояснил Женька. – Там стадо слонов можно перевезти.

– Какой ты умный, – восхитилась Ника.

Женька приосанился, а я неприятно удивилась: неужели девчонки пользуются такой грубой лестью, а парни на нее ведутся? Если бы не увидела этот прием в действии, ни за что бы не поверила. Оказывается, журнальные статьи по примитивной психологии иногда говорят правду! Может, и мне взять на вооружение этот метод? Хотя что-то подсказывало мне: подобные штучки срабатывают лишь в исполнении Ники и ей подобных, у меня просто не получится нести чушь с таким серьезным видом.

Марина раздала всем билеты – моя мама, как обычно, хотела забрать наши с Женькой себе, то тетя Ира ей не позволила, сразив убийственным доводом:

– Потеряют – не поедут в Швецию, только и всего.

Нику тоже позвала мама, и она с неохотой нас покинула, чему я неожиданно обрадовалась: она успела здорово утомить меня своей простотой.

Мы вытрясли из автобуса свои вещи и направились ко входу в зал ожидания. Там Женька сразу уткнулся в телефон, проверяя наличие бесплатного вай-фая.

– Есть три точки, но доступ закрыт, – сообщил он. – Придется за деньги подключаться. Смотри! – обрадовался он. – «Яндекс» понял, что мы в Финляндии, и показывает местную погоду!

– Лучше посмотри, какая погода завтра будет.

– Стокгольм… +17, – доложил он.

– Вот это я понимаю – лето. Нам бы такое…

Продолжить увлекательную беседу о погоде мы не смогли – Марина позвала на очередной инструктаж.

– Объявили посадку на паром. Никто никуда не торопится, – предостерегла она, заметив, как несколько человек из нашей группы собрались куда-то бежать. – Успеете, несколько тысяч человек все равно за минуту не погрузятся.

– Несколько тысяч? – ахнул кто-то.

– Паром размером с многоквартирный дом, – прояснила она. – Да вот он, посмотрите, – и она указала на огромное окно, за которым виднелось нечто многоэтажно-гигантское. Даже мы с Женькой, уже видевшие паромы в Хельсинки, удивленно замерли.

Марина тем временем встала у турникета и помогала желающим пройти: прикладывала магнитные карточки. Все, кроме Женьки, послушно пользовались ее услугами, а он сказал:

– Сам попробую.

Без проблем миновав турникет, он гордо посмотрел на меня – учись, мол, пока я жив. И я пожалела, что не последовала его примеру: не труднее, чем войти в метро! Как часто бывает сложно попробовать что-то новое из страха выглядеть смешно или нелепо, а на деле оказывается проще простого.

Когда все оказались внутри, Марина вновь собрала группу вокруг себя:

– Условия размещения у вас разные. Но все каюты на пароме четырехместные, просто кто-то в них расположится вдвоем, кто-то втроем, а кто-то вчетвером. И если вы заказывали двухместную каюту, не ищите меня в час ночи – я, конечно, прибегу в халате и тапочках, но верхние полки у вас отпиливать не буду!

– А вы вчетвером в одной каюте будете? – поинтересовалась незаметно появившаяся рядом с нами Ника.

– Нет, – ответила я, порадовавшись про себя, что наши мамы догадались заказать две каюты.

Хоть мы с Женькой и сидели когда-то на соседних горшках, возвращаться в золотое детство не хотелось.

– Жалко, – искренне огорчилась Ника.

Я удивилась – она что, думала: мы с Женькой будем целоваться в туалете? На пароме для этого много гораздо более подходящих мест…

– Я сейчас буду раздавать ключи от кают, – объявила Марина. – И сразу хочу предупредить: когда я занимаюсь заселением, не отвлекайте меня никакими разговорами и вопросами!

– Суровый у нас гид, – тихонько прокомментировала я, а Женька с горестным видом поведал:

– Я ветровку в автобусе забыл.

– Как ты умудрился? – встрепенулась я. – Предупреждали же!

– Поэтому и забыл – если бы не предупредили, взял бы.

Нисколько не удивившись этому парадоксальному выводу – слышала от него и не такое! – я решительно постановила:

– Сейчас все узнаем.

– Нашим не говори, – предупредил Женька, но я и не собиралась закладывать его маме.

Дождавшись, пока раздача ключей завершится, я подошла к экскурсоводу.

– Марина, а Женя ветровку в автобусе забыл, – наябедничала я, как в детском садике. Только обращаться к гиду без отчества было странно и непривычно. – Может, сходить забрать?

– Да ничего не будет, – снисходительно отозвалась она. – Я предупреждаю, чтобы глобально чемоданы не забывали, а куртку вашу никто не возьмет.

И мы, воодушевленные, что она обошлась с нами как со взрослыми, отправились заселяться.

Когда мы зашли в каюту, я снова порадовалась, что наши мамы не пожадничали – здесь и вдвоем-то было тесновато. Не успели мы поставить вещи, как в дверь постучали.

– Пошли, пройдемся, – позвал меня стоявший на пороге Женька.

– Может, потом? – растерялась я. – Сначала вещи разберем?

– Потом некогда, – отрезал он, – надо будет ужинать и спать ложиться, а то завтра прибываем рано. Так что вещи вообще разбирать не стоит.

Я посмотрела на маму, услышала:

– Конечно, иди, – и шагнула в устланный ковровой дорожкой коридор.

На палубе никого не было, кроме сильного ветра. Он рвал волосы и заставлял держаться за поручни – иначе, казалось, не удержишься на ногах. Разговаривать не получалось: не хватало сил перекричать стихию.

Мы сделали пару снимков. Даже Женька по доброй воле позировал, хотя в кадр не попадало ничего примечательного: серое небо и такого же оттенка палуба. Пейзаж тоже не особенно радовал глаз – Балтийское море не было синим, не блестело на закатном солнце, не билось волнами о борт и вообще скорее напоминало речку из-за постоянно сменяющих друг друга лесистых островов, создававших иллюзию близкого берега.

Не сдаваясь, я подошла к борту и, крепко вцепившись в поручни, посмотрела вперед, на мутные серые волны: нет, романтичной сцены из «Титаника» все равно не получается. Вдруг я заметила, что Женька накрыл мою руку своей, и удивленно обернулась – неужели страхует?

– Не бойся, не упаду… – хмыкнула я, но проглотила последний слог.

Женька подошел совсем близко, другой рукой обнял меня за плечи, заслоняя от ветра…

– Вот вы где! – раздался рядом преувеличенно радостный голос.

Мы с Женькой отпрянули друг от друга и одновременно обернулись на бесшумно подкравшуюся Нику. Впрочем, может, она сделала это и шумно – расслышать все равно ничего было нельзя.

Она с любопытством переводила взгляд с Женьки на меня и обратно, а я в кои-то веки порадовалась ее неуместному появлению. Почему-то я не сомневалась: о том, что сейчас могло произойти между нами, я бы очень скоро пожалела.

Глава 4

Группа туристов викингов

– Ешь, – подгонял меня Женька.

– Не хочу, – мямлила я.

– Неизвестно, когда теперь поесть придется.

– О да! Мы прибываем в голодные края! – съязвила я. – Как в тебя столько лезет в пять утра?

– Я наедаюсь впрок, как удав, – важно пояснил он, отправляя в рот очередной бутерброд.

– Нельзя наесться впрок.

– А вот и можно.

Этим вялым и бредовым разговором мы старательно показывали друг другу, что вчера ничего не произошло – просто не могло произойти! Впрочем, показывала я, причем скорее самой себе – Женька был, как обычно, самоуверен и пуленепробиваем.

Наше путешествие на пароме оказалось совсем коротким – в шесть утра мы прибывали в Стокгольм, поэтому в пять уже сидели в ресторане, пытаясь впихнуть в себя завтрак.

– Зачем мы вчера чемоданы разбирали? – возмущался Женька, стоя в холле парома с вещами.

– А ты все-таки разбирал? – удивилась я. – Я только самое необходимое вытащила.

– Да я тоже, – вздохнул он. – Но очень уж обломно с утра все обратно уминать.

– А мы где-нибудь останемся на две ночи? – очень кстати поинтересовалась туристка из нашей группы.

– Нет, – ответила Марина. – Каждый день ночевка в новом отеле.

По группе пронесся разочарованный вздох, а я удивилась про себя: неужели кто-то не ознакомился с программой поездки перед тем, как отправиться в путешествие?

– Круто, да? – вместо «привета» прокомментировала материализовавшаяся рядом с нами Ника.

Сегодня она не стала выпендриваться и оделась обычно – в джинсы, футболку и кеды. Правда, на попе красовались стразы, а в пупке поблескивал пирсинг. Эта деталь, вчера скрытая от нашего внимания, сегодня привлекла Женькино внимание – он уставился на Никин живот и в тон ей ответил:

– Круто, – то ли отвечая на вопрос, то ли выражая восхищение оригинальным украшением.

Ника гордо выпятила грудь – благо, там тоже было на что посмотреть, – и цепочки, болтавшиеся на ее шее, мелодично звякнули. На Женьку это произвело магическое действие, и я сочла нужным вмешаться:

– Пирсинг – проявление варварских обычаев прошлого.

Ника смерила меня взглядом с головы до ног, и я против воли стушевалась. Терпеть не могу откровенные оценивающие взгляды девчонок и совершенно не умею их игнорировать. Чаще всего это встречается в транспорте – вдруг чувствуешь на себе чье-то назойливое внимание, поднимаешь глаза и упираешься в нахальный взгляд своей сверстницы, рассматривающей тебя с туфель до заколки. И она нимало не смущается, продолжает таращиться как ни в чем не бывало. Вначале я опускала глаза и только что под сиденье не пряталась, но со временем научилась держать лицо и нарочито медленно окидывать нахалок таким же внимательным взглядом с ног до головы. Чувствовала я себя препротивно, но хотя бы не теряла лицо.

Зачем они это делают, я искренне не понимала. Ладно – парни, им по статусу положено девушек разглядывать. Но девчонки? Неужели так приятно отсечь вероятную соперницу, заставив ее сомневаться в своей привлекательности? На меня это действовало – я немедленно начинала переживать, все ли в порядке с лицом и одеждой, и лишь усилием воли удерживалась от того, чтобы не начать оглядываться, отряхиваться и тайком заглядывать в зеркало.

– У тебя уши проколоты? – то ли спросила, то ли констатировала Ника. – Тот же варварский пирсинг.

Крыть было нечем – я сочла за лучшее промолчать, тем более в толпе пассажиров наметилось какое-то движение. Я вместе со всеми повернулась к окну – классический круглый иллюминатор у нас имелся только в каюте – и мигом забыла про Нику вместе с ее пирсингом. Открывалась удивительная панорама Стокгольма – со сказочными остроконечными башнями, суровыми северными дворцами и словно игрушечными домиками на склонах холмов. Обычно город со стороны порта выглядит малопривлекательно, но к столице Швеции это явно не относилось.

– Доброе утро! – зычно поприветствовала группу Марина. – Сейчас мы организованно выходим и едем на обзорную экскурсию по городу.

Когда все расселись, она пробежалась по автобусу, привычно пересчитывая поголовье туристов. Жена дяденьки-моржа, сидевшего перед нами, – в отличие от него это была худенькая вертлявая дамочка – обернулась, убедилась в наличии нас с мамами и бодро отрапортовала:

– Все тут!

Женька схватил валявшуюся на сиденье ветровку, закинул на локоть, убедился, что его манипуляции не видела мама, и только после этого облегченно выдохнул. Я против воли хихикнула. Правильно пишут: мужчины – вечные дети!

Экскурсия в седьмом часу утра вызывала странные ощущения: залитый солнцем безлюдный город, дрожащие блики на голубой воде озер и каналов – исторический центр Стокгольма располагался на островах – древние стены дворцов и церквей… А вот ратуша оказалась построенной совсем недавно. Ее башня, украшенная тремя золотыми коронами, никак не влезала в кадр, и я перешла на другую сторону дороги, все время примериваясь к экранчику фотоаппарата.

И вдруг я едва не выронила из рук дорогую игрушку, купленную специально к поездке: вместо трех корон я увидела спины Женьки и Ники, удалявшихся в неизвестном направлении. Я буквально остолбенела. Вот, значит, как! Вчера познакомились, а сегодня уже отправились в романтическое путешествие по средневековому городу. В Хельсинки он предложил мне погулять без родителей только потому, что никого другого под рукой не оказалось. Но стоило кому-то замаячить на горизонте, как я осталась за бортом.

Мысли замелькали в голове с лихорадочной скоростью: они удаляются не таясь, да и телефоны никто не отменял, значит, отпросились у мам. То есть разрешение погулять может распространяться и на меня! Щелкнув кнопкой выключения, я небрежно сунула фотоаппарат в чехол и не оглядываясь направилась следом за парой, как раз свернувшей за угол.

Путеводитель по Скандинавии и примкнувшей к ней Финляндии остался у меня, так что заблудиться я не боялась. Вернее, в тот момент просто не думала об этом: моей целью было не потерять из виду сладкую парочку и остаться незамеченной, благо на улицах появился народ – видимо, не одни мы прибыли на пароме и отправились на экскурсию с утра пораньше.

Меня посетила мысль, что следить за парнем некрасиво, но в голове она не задержалась: а уходить с другой без предупреждения красиво? Пусть нас с Женькой не связывают романтические отношения – с друзьями тоже так не поступают. К тому же вчера на пароме явно проскользнул намек, что мы можем стать не только друзьями, и сегодняшний Женькин демарш казался особенно обидным.

Ушли они недалеко – спустились к воде озера и сели на ступеньки. Я очутилась в глупом положении, не зная, как поступить: вернуться к группе или остаться и подождать развития событий?

– Ты уже целовался с кем-нибудь? – услышала я, и уже никакая сила не смогла бы сдвинуть меня с места.

Оказалось, я остановилась за углом бетонного парапета, который соединялся со ступеньками, где ворковали голубки, узким каменным коридорчиком неизвестного назначения – для прохода он был слишком узким, а вот звук транслировал замечательно.

– А почему ты спрашиваешь? – отозвался Женька хрипловатым голосом – похоже, он так до конца и не проснулся.

– Просто интересно, – протянула Ника и как ни в чем не бывало задала следующий вопрос: – И даже с Ниной не целовался?

– Что значит «даже»? – хмыкнул он.

Я, конечно, этого не видела, но поняла по голосу – не зря мы с ним когда-то играли в одной песочнице.

– Я разве ответил, что ни с кем не целовался? – продолжал Женька.

– А разве нет?

– А разве да?

У меня аж скулы свело от его неумелого заигрывания – не ожидала такого от Женьки! Мне он всегда казался прямым, как линейка, и вдруг такая куртуазность прорезалась.

– Раз не хочешь говорить, значит, нечего сказать, – резонно прокомментировала Ника игривым голоском.

– Я с одной девушкой других не обсуждаю.

– Значит, все-таки есть что обсуждать? – не отставала она, и я с удовлетворением отметила, что их разговор пошел по кругу.

Женька ничего не ответил, но до меня донеслась какая-то возня.

– Если у тебя такой богатый опыт, может, преподашь мне пару уроков? – промурлыкала Ника, и тут издалека донесся громкий крик:

– Группа «Викинг», свободное время подходит к концу, возвращаемся в автобус!

Мне стало смешно – никакого побега не было! Оказывается, объявили свободное время, и наша недружная троица просто потратила его не по назначению. Впрочем, каждому свое. Кто-то бегает с фотоаппаратом, стараясь нащелкать как можно больше кадров, чтобы потом сохранить их в одной из многочисленных папок на жестком диске. А кто-то предпочитает спокойно посидеть, созерцая, проникнуться духом нового места…

Что-то я расфилософствовалась не к месту. Убедившись, что Женька с Никой ушли, я шагнула из-за своего укрытия и тоже отправилась по направлению к автобусу, на ходу доставая фотоаппарат, – три короны отсюда просматривались превосходно. Надо все-таки щелкнуть эту несчастную башню, раз я наконец нашла для нее подходящий ракурс.

Я не представляла, как мы с Женькой встретимся в автобусе и о чем будем беседовать. Однако меня ждал неприятный сюрприз – его место оказалось пустым!

– А где… – начала было я, но тетя Ира меня опередила:

– Женя с кем-то там пообщаться решил и временно пересел.

Я закусила губу, ожидая заинтересованных или, еще хуже, сочувствующих взглядов, но она просто отвернулась и завела с моей мамой свой разговор. Мрачно обрадовавшись, что меня не стали ни о чем спрашивать, я села и посмотрела в окно на отражающееся в воде ярко-голубое небо. Не позволю каким-то глупостям испортить мне долгожданное путешествие в сказочные страны!

Скучала в одиночестве я недолго – минут через десять автобус остановился у королевского дворца. Вернее, чуть позже от Марины я узнала, что это он – невзрачное строение с минимумом украшений и ровными рядами окон мало чем напоминало дворец, притом королевский.

– Как видите, он оформлен совсем в другом стиле, нежели привычные нам пышно украшенные дворцы, – рассказывала Марина.

– Почему? – спросил кто-то.

– Суровая северная природа навевает иные каноны красоты, – пояснила она. – Этот дворец примечателен тем, что он самый большой в Европе. Даже в Букингемском на две комнаты меньше.

– Странно, что у нас в Питере не такие, – вслух задумался незаметно оказавшийся возле меня Женька. – У нас ведь тоже суровая северная природа навевает.

– Образцом для наших дворцов стали итальянские, с анфиладами комнат, – неожиданно пояснила Ника. – Итальянцы так строили из-за жары, а наши цари переняли бездумно и потом мучились от холода.

Если бы вдруг заговорил один из охранявших дворец солдат королевской гвардии в смешных остроконечных шлемах, я бы не так удивилась. Она, оказывается, вовсе не дура! Просто, видимо, прочитала где-то, что парням нравятся глупенькие девушки, вот и решила примерить на себя этот имидж, но от соблазна блеснуть при случае интеллектом все равно не отказалась.

Эта мысль мне не очень понравилась, и я предпочла успокоить себя другой: ворох поверхностных знаний вовсе не делает тебя умным! Впрочем, ум – настолько растяжимое понятие… Если я такая умная, почему стою одна и слушаю чужие разговоры?

– Надо было им от скандинавов опыт перенимать, – рассудил за царей Женька.

– От скандинавов у нас только князь Рюрик, – продолжала рвать шаблоны Ника. – А в архитектуре победило стремление к византийской роскоши…

Я стала аккуратно продвигаться в первые ряды, где рассказывала про дворец Марина. Мое самолюбие явно будет меньше страдать от лекции профессионального экскурсовода.

Глава 5

Корабль «Вася» и лучший в мире Карлсон

– А сейчас мы с вами переместимся на Юргорден – остров, где расположены главные музеи Стокгольма, – оповестила группу Марина.

– Все в одном месте? – переспросил кто-то.

– Да, шведы позаботились о туристах, – усмехнулась она. – Это совсем недалеко отсюда, так что доберемся быстро.

– Как же мы на остров попадем? – удивился тот же голос.

– Вплавь, – очень серьезно ответила гид, но тут же поправилась: – По мосту, конечно. Все острова, на которых расположен центр Стокгольма, соединены мостами.

– Похоже на Питер, – сказал Женька.

– И на Венецию, – добавила Ника.

– А ты была? – оживился он.

– Да, в прошлом году с предками.

– И как?

– Да ничего особенного, вода и вода.

Подобные отзывы я терпеть не могла. Некоторые люди находят особый шик уничижительно отозваться о том, чем восхищаются миллионы: «Мона Лиза» маленькая и страшная, «Черный квадрат» я сам могу нарисовать, в Венеции одна вода, и та тухлая…

Возмущение переполняло меня, но вступать в разговор я не стала, тем более автобус уже перебрался на живописный зеленый остров. Выгрузившись из него, мы гуськом вошли в огромный прохладный павильон, в глубине которого возвышалось нечто грандиозное.

– Мы с вами в музее корабля «Васа», – сообщила Марина. – Единственного в мире парусника, сохранившегося с семнадцатого века. А произошло это потому, что он затонул, едва выйдя из гавани Стокгольма в свое первое плавание, и триста лет пролежал на дне. Корабль отлично сохранился из-за специфических особенностей Балтийского моря: вода малосоленая, и в ней не водятся черви-точильщики, обычно уничтожающие дерево.

– Без соли невкусно, – сострил Женька.

Я отметила про себя, что шутка смешная, но не отреагировала – огромный старинный корабль из потемневшего дерева поражал воображение, пусть даже он не качался на волнах, а стоял под крышей музея.

– А из-за чего он затонул? – спросил кто-то.

– Проводилось следствие, и оно выяснило: строительство производилось по чертежам, утвержденным самим королем, но в проектировании были допущены ошибки, из-за чего корабль получился неустойчивым, со смещенным центром тяжести.

Я смотрела на чудо, которое нам любезно оставили жуки-точильщики, и пыталась представить, что корабль не стоит в музее, а плывет по сверкающей голубой воде под надутыми ветром парусами и флагами.

– «Васа» был богато украшен деревянными статуями, их насчитывается более семисот, – помогла мне Марина. – Их, как и само судно, покрыли яркими красками, так что корабль смотрелся весьма величественно.

– Если он и сейчас немерено крут, что же было тогда? – вслух задумался Женька.

– Это поможет представить макет, – подвела нас Марина к небольшой витрине, за которой находился яркораскрашенный кораблик. – Вот как он выглядел в день своего первого и последнего плавания.

Я пыталась спроецировать нарядную игрушку на мрачную громадину корабля, но у меня никак не получалось – контраст был слишком силен.

– Как его подняли? – поинтересовался кто-то.

– Пытались поднять сразу, но тогда удалось вытащить только дорогие бронзовые пушки. После этого о корабле забыли на три долгих века, и вновь увидел свет он лишь в 1961 году, когда появились технические возможности его подъема на поверхность.

– А почему такое название? – спросил Женька.

– В честь династии королей Васа, правившей в Швеции, – охотно просветила его Марина. – В Стокгольме много мест связано с этим именем, например центральный район Вазастан.

– Малютка привидение из Вазастана! – обрадовалась я. – Дикое, но симпатичное!

– Да, именно там, судя по книгам Астрид Линдгрен, располагался домик Карлсона, который живет на крыше, – кивнула Марина.

– А на какой именно крыше?

– Точно неизвестно, – усмехнулась экскурсовод. – На это почетное звание претендует сразу несколько домов. Адреса она не указала, так что ею может оказаться любая подходящая крыша Вазастана.

– Ну вот, – расстроилась я. – Я, можно сказать, и в Стокгольм-то ехала только для того, чтобы посмотреть на крышу, где Карлсон жил…

– Что ты как маленькая? – укорил Женька. – Ради Карлсона она приехала! Вот корабль «Вася» – это я понимаю, это действительно круто!

Корабль «Вася», как его панибратски окрестил Женька, меня тоже впечатлил, но я из вредности не согласилась:

– Карлсон круче! Ты просто книжку не читал!

Я ляпнула это наугад, но он вдруг согласился:

– Не читал. Только мультик смотрел.

– Мультик отличный, – не могла не признать я. – Но там нет огромного количества приколов из книги. Например, в третьей части родители и брат с сестрой Малыша уехали отдыхать, а его оставили с домомучительницей. И в это же время к ним приехал родственник дядя Юлиус. Брат Малыша сказал: «В хорошей компании мы его оставляем – домомучительница, дядя Юлиус и Карлсон». Вот они втроем зажигали!..

– Воображаемых друзей придумывают неуверенные в себе дети, чтобы скрасить одиночество, – бесцеремонно вмешалась в разговор Ника.

– Какие еще воображаемые? – возмутилась я. – Карлсон настоящий!

– Да уж, настоящий, – хмыкнула она. – Для тех, у кого нет настоящих друзей!

Я хотела запротестовать, что друзей у меня полно и один из них рядом со мной, но потом спохватилась и не стала подставляться. Почему я решила примерить ее слова на себя?

– Мы все же увидим крышу, на которой жил Карлсон, – словно услышала нашу перепалку Марина. – Причем прямо сейчас: мы перемещаемся в Юнибаккен – музей сказок Астрид Линдгрен.

Я победоносно посмотрела на Нику – стали бы устраивать музей каких-то там воображаемых друзей и водить туда вполне половозрелых туристов! – и сочла нашу беседу завершенной.

– Почему тут так холодно? – поежилась я.

Несмотря на прогноз, озвученный Женькой вчера, в Стокгольме было тепло, даже жарко, и после переезда на остров музеев я оставила куртку в автобусе, о чем сейчас здорово жалела.

– В павильоне специально поддерживается низкая температура, – пояснила Марина. – Этого требуют условия содержания корабля.

Я покосилась на Женьку, который с ветровкой теперь на всякий случай не расставался, – нет, желания благородно накинуть ее на мои плечи не наблюдается. Пора бы мне уже выбросить из головы эти романтические глупости!

Первое, что мы увидели, перебравшись к музею Астрид Линдгрен, был Карлсон, парящий над его крышей.

– В целом похоже, – оценил Женька.

И правда – аутентичный Карлсон здорово напоминал нашего мультяшного героя. Я привыкла считать Карлсона именно таким – в книжке тоже были иллюстрации из мультика, – поэтому у меня и мысли не закрадывалось, что он может выглядеть как-то иначе.

В холле музея нас встретили сказочные домики, возле одного из которых я с удивлением увидела знакомых белых бегемотиков на задних лапках.

– Мумми-тролли! – обрадовалась я и сразу озадачилась: – А что они тут делают?

– А что не так? – не понял Женька.

– Их же финская писательница придумала, – пояснила я. – Туве Янсон.

– Не знаю, – пожал плечами он. – Я не читал.

– Мультик смотрел?

– Ага.

– Астрид Линдгрен принимала активное участие в создании этого музея. Именно она настояла, чтобы здесь присутствовали персонажи и других скандинавских сказок, – ответила на мой вопрос Марина.

Я с восхищением рассматривала убранство домиков – все настоящее, в каждый можно зайти, все рассмотреть и потрогать руками, но…

– Жалко, что мы уже такие взрослые, – вздохнула я.

– А что? – не понял Женька.

– В домик не залезешь.

– Нинон, – укоризненно произнес он. – Тебе скоро в институт поступать, а туда же – в домик ей надо!

– Ну и что, – обиделась я. – Почему я не имею права сказки любить?

– Имеешь-имеешь, – снисходительно отозвался он, и мне стало еще обиднее.

– Сейчас вы прокатитесь на поезде и увидите самые яркие сцены из произведений Астрид Линдгрен, – позвала нас Марина. – Там есть звуковое сопровождение, в том числе и на русском языке. Сразу, как сядете в вагончик, выберите его на пульте.

– Ну детский сад, – сморщилась Ника. – Поезд, вагончики, сказочки…

– В чем же дело, не ходи, – пожала плечами я.

В вагончик помещалось шесть человек, и это оказались мы с Женькой, Ника и три наши мамы – несмотря на все капризы, прокатиться не отказался никто. Первым делом Женька наладил на пульте русские комментарии, и мы отправились в путешествие.

Аттракцион был устроен по принципу комнаты страха. Вагончики двигались в темноте, в которой вдруг вспыхивали сцены из самых известных произведений Линдгрен: Карлсон возле своего домика на крыше, Пеппи Длинныйчулок на вилле «Курица», Эмиль из Леннеберги, Рони, дочь разбойника, братья Львиное Сердце…

Стоп, а это кто такие? Сказку про братьев я не знала, поэтому внимательно слушала рассказчика и постепенно выпадала в осадок.

– Жили-были два брата, – душевно вещал диктор. – Младший, Карл, был смертельно болен. Но случилось так, что старший, Юнатан, умер раньше, спасая брата от пожара. И вскоре они встретились в волшебной стране, куда отправляются все умершие. Но там наступили не лучшие времена – власть захватил злой правитель с помощью своей драконихи. Местные жители подняли восстание, в котором приняли участие и братья. В конце концов им удалось спасти страну и победить дракониху, но старший брат, Юнатан, остался парализован после битвы. Вновь двигаться он сможет в другой волшебной стране, куда попадают умершие в первой, и в финале Карл вместе с братом отважно бросаются в водопад.

Мы вылезли из поезда под сильнейшим впечатлением от последней истории.

– Вот это жесть, – очень точно выразил наши ощущения Женька. – Восстание в стране умерших! Погибшие там попадают в следующую волшебную страну!

– Сказочка… – потрясенно протянула я.

Такого произведения Астрид Линдгрен я не то что не читала – даже никогда не слышала о его существовании, – и нельзя сказать, чтобы у меня появилось желание познакомиться с ним поближе.

По счастью, после жутковатого аттракциона мы попали прямиком на виллу «Курица», где было значительно веселее – с визгом носились дети, многие девочки были в гриме Пеппи Длинныйчулок – мы видели, как в холле им рисовали на щеках крупные веснушки и надевали парик с рыжими косичками. Я с сожалением посмотрела на горку, по которой в силу своего преклонного возраста никак не могла скатиться, и отправилась к приютившемуся в дальнем уголке кусочку крыши с домиком Карлсона.

Как нам успела рассказать Марина, в Швеции гораздо более популярна именно Пеппи, которую вообще-то в оригинале зовут Пиппи, поэтому игровую площадку устроили в виде ее виллы. Возле домика лучшего в мире Карлсона такого ажиотажа не наблюдалось. Я смогла лишь заглянуть в окошко и с сожалением понаблюдать, как девочка лет пяти вдохновенно трясет одеяло на крошечной кроватке. Антураж домика восхитительно точно воспроизводил его описание в книге, даже картина «Очень одинокий петух», изображавшая маленькую красную зверюшку в углу листа, не была забыта.

– Вот ты где, – услышала я Женькин голос. – Еле тебя нашел.

«А зачем ты искал?» – хотела спросить я, но вместо этого просто сказала:

– Щелкнешь меня на крылечке?

Глава 6

«Это фьорды, господа!»

Мы вернулись с острова музеев, пообедали в кафе – до отвала наелись вкуснейшей шведской селедки с картошкой – и снова вышли на улицу. Солнце стояло высоко над горизонтом, но все равно было не жарко – прохладный ветерок напоминал, что мы на севере Европы. Как ни странно, я вполне освоилась за границей – меня уже не удивляли ни указатели на латинице, ни непривычная архитектура, ни незнакомая речь прохожих.

– Мы покидаем Стокгольм и продолжаем путешествие, – объявила Марина, когда мы забрались в автобус. – Нас ждет переезд в Осло – самый длинный на маршруте. Расстояние от столицы Швеции до столицы Норвегии – восемьсот километров…

Ее голос звучал убаюкивающе, цифры не пугали – видимо, потому, что мы с пяти утра были на ногах и вчера в поезде не сказать, чтобы выспались. Поэтому сейчас, после обеда, меня неудержимо клонило в сон, даже переживания из-за моего беспутного друга отошли на второй план. Впрочем, Женька, против ожиданий, оказался на своем месте.

– Чего стоишь, – проворчал он, – садись давай.

– Может, ты к окошку хочешь? – для проформы спросила я.

– Не, залезай сама.

Его любезное предложение не сопроводилось столь же любезным жестом, и я, как было предложено, полезла на свое место через Женькины ноги. В этот момент автобус тронулся, я потеряла равновесие и плюхнулась к нему на колени.

– Тише! – возмутился он. – Раздавишь!

– Это я-то раздавлю? – возмутилась я. – Да я, если хочешь знать…

Женька взял меня за талию, аккуратно пересаживая со своих колен на сиденье, и моя пламенная речь оборвалась на полуслове. До меня донесся запах его туалетной воды – почему я не замечала ее раньше? – и я поспешила уткнуться носом в нагретое солнцем стекло.

Вдруг вспомнилось, как классе в пятом родители отправили нас в цирк одних – видимо, взрослым это заведение успело так надоесть, что они были рады избежать его очередного посещения. В антракте я звала Женьку пойти прогуляться, но он упорно отказывался – видимо, тогда уже назревал бзик, что дружба с девчонкой покроет его несмываемым позором. Тогда я отправилась бродить по фойе одна, под конец антракта с пользой провела время в очереди в туалет и вернулась в зал, когда свет погас и кто-то уже начал выступать на арене. Смущенно извиняясь, я пробиралась на свое место, задевая всех коленками. Наконец добравшись, я плюхнулась на сиденье и облегченно выдохнула, как вдруг услышала с верхнего ряда мрачный Женькин голос:

– Куда ты села?

Под воспоминания о золотом детстве я незаметно задремала, проснулась от восторженного вскрика:

– Смотрите, смотрите, лань!

Встрепенувшись, я послушно уставилась в окно, высматривая диковинное животное, когда тот же голос разочарованно протянул:

– А, нет, коза…

Мысленно пожелав всего хорошего жене дяденьки-моржа, спутавшей лань с козой, я попыталась снова заснуть, но не тут-то было – глупая коза прогнала весь сон. Я поморгала, восстанавливая резкость зрения, и краем глаза глянула, чем занят Женька – он вдумчиво созерцал экран своего телефона.

– Смотри, – оживился он, заметив, что я не сплю. – Я высчитал скорость автобуса, чтобы узнать, сколько нам ехать. – И замолчал, явно ожидая восторженных вопросов и восхищения его математическим гением.

Мне было абсолютно неинтересно – Марина предупредила, что ехать нам очень долго, – но я послушно спросила:

– Как высчитал?

– Таймером заметил время, за которое мы проехали расстояние между дорожными указателями, где указано, сколько километров осталось до Осло, – пояснил он. – Получилось, что скорость автобуса – сто десять километров в час. Круто, да?

– Да, – согласилась я, – это круто.

Видимо, я не выразила должного восторга, и Женька горячо пояснил:

– Вот это дороги! Чтобы у нас пассажирский автобус катил по трассе за сотню кэмэ!

– Круто, – снова подтвердила я. – И во сколько мы приедем?

– Ну… – сразу поскучнел Женька, – если все время будем ехать с такой скоростью и без остановок, то… в девять вечера.

Стрелки едва перевалили цифру два, и я хмыкнула:

– Ну спасибо, порадовал.

– А я-то тут при чем? – обиделся он. – Программу поездки надо было читать! Там русским по белому значилось: переезд из Стокгольма в Осло.

– Там не написали, сколько это займет времени, – вяло огрызнулась я.

Родная и привычная перепалка с Женькой навевала на меня умиротворение, и он, видимо, почувствовав это, больше не стал со мной спорить – свернул калькулятор, воткнул в уши наушники и включил плеер. Нисколько не обидевшись, я отвернулась к окну. Любоваться шведскими деревенскими пейзажами я могла и молча.

Скоро одинаковые, словно по линейке расчерченные на квадраты поля и аккуратные деревушки мне надоели, и я от скуки стала думать про наш с Женькой поцелуй. Если такая ушлая в любовных делах девица, как Ника, предположила, что он вполне возможен, значит, я тоже смогу его себе представить.

Сначала надо определиться с местом, где может произойти сие знаменательное событие. Здесь, на заднем сиденье автобуса, как Женька вчера прикалывался? Нет, невероятно – совершенно неромантично и практически на глазах у родителей. По аналогии с автобусом – в последнем ряду кинотеатра? Банально, хочется чего-то более возвышенного. На морском берегу на закате? Возвышенно, но опять банальнее некуда.

Ну вот, застопорилась на антураже, а ведь главное не где, а кто и при каких обстоятельствах!

– Сенце, – вдруг громко объявил Женька.

Я вздрогнула, испугавшись, что слишком глубоко задумалась и стала рассуждать вслух. Потом я проследила за его взглядом и облегченно выдохнула – оказывается, столь нежно он обозвал заурядное сено, оставленное на полях и аккуратно упакованное в полиэтилен.

– В пакетиках, – добавил он и хихикнул.

Я против воли засмеялась, хотя после Женькиного демарша с побегом и пересаживанием хотела сохранить дистанцию и не собиралась общаться с ним как ни в чем не бывало. Но уже чувствовала – долго обижаться на него не получится.

– Мы приближаемся в городу Оребро, – объявила в микрофон Марина. – Там мы остановимся у крупного магазина, стоянка сорок минут.

– О-ребро, – с расстановкой повторил Женька и ущипнул меня за бок.

Я взвизгнула от неожиданности, стукнула его по руке и тут же приняла независимый вид – на нас начали оглядываться.

– Дети, ведите себя прилично, – не оборачиваясь, велела тетя Ира.

И мы стали вести себя прилично.

Казалось, что сорок минут – это очень долго. Но времени хватило лишь на небольшую прогулку по супермаркету. Я все время напоминала себе: я за границей, боясь что-нибудь упустить. Хотелось запомнить каждую минуту, чтобы путешествие не прошло слишком быстро, даже если мы посещали обычный магазин.

Похоже, больше остановок не планировалось – автобус размеренно катил по шикарному европейскому автобану с той же приличной скоростью, которая совсем не чувствовалась, как и тряска. Поэтому дорога не утомляла, наоборот – вызывала медитативное умиротворение. Я даже перестала следить за временем, хотя Женька регулярно оповещал меня, сколько мы проехали и сколько осталось.

Наконец Марина объявила:

– Поздравляю вас, уважаемые туристы, самый длинный переезд в нашем путешествии подходит к завершению – мы приближаемся к границе Швеции и Норвегии.

«Уважаемые туристы» оживленно зашевелились и прилипли к окнам, хотя за ними не происходило ровным счетом ничего интересного – мы давно покинули обитаемые места и катили среди леса, где изредка встречались поляны с валунами и поваленными деревьями, мелькали голубые пятна речушек и озер. От окрестностей Питера пейзаж отличался мало.

Автобус начал сбрасывать скорость, и я удивилась:

– Еще остановка будет?

– Ага, паспортный контроль, – серьезно кивнул Женька.

– Нам же сказали, что только один раз… – удивилась я.

– Особо вредных в Норвегию не пускают, – невозмутимо закончил он.

– Ах ты!.. – снова замахнулась я, но он перехватил мою руку и крепко сжал запястье.

Мой пыл сразу пропал, а Женька медленно разжал пальцы, внимательно глядя мне прямо в глаза. В этот момент я поняла, что «потерять дар речи» – вовсе не образное выражение. Я и в самом деле молчала, словно забыв, как складывать звуки в слова.

– Готовьтесь к небольшой остановке у символического пограничного столба, – объявила Марина.

Женька отвлекся, и я с облегчением потянулась за сумкой. Для одного дня потрясений было многовато.

Символический столб представлял собой каменную стелу, на одной стороне которой значилась надпись «Sverige» – «Швеция», а на другой «Norge» – «Норвегия». Посередине стояла дата – 1887. Видимо, в этом году и произошло знаменательное установление границы.

Туристы мигом облепили столб со всех сторон, защелкали фотоаппараты. Воспользовавшись передышкой, я отошла в сторонку – путешествуя в группе, трудно выкроить время на одиночество. Я не знала, как вести себя с Женькой, но не могла думать об этом в его присутствии. Еще я вовсе не горела желанием встречаться с нашей новой подружкой, которой, впрочем, в поле зрения не оказалось.

– Нинка! – услышала я вопль и поморщилась – терпеть не могла, когда меня называли простецкой «Нинкой», особенно прилюдно. Но если бы Женька сейчас заорал во все горло «Нинон», я бы, наверное, тоже не сильно обрадовалась.

– Давай фоткаться, – махал мне Женька от основания столба. – Я очередь занял.

Предприимчивые туристы, чтобы не маячить друг у друга в кадре, выстроились гуськом и подходили к достопримечательности один за другим. Вспоминая пассаж о фотографировании под каждым кустом, я подошла и послушно встала на указанное место – Женька желал запечатлеться так, чтобы были видны названия обеих стран, но вместе они в кадр никак не влезли, поэтому пришлось делать несколько снимков.

– Поздравляю вас с прибытием в Норвегию. Осталось совсем немного, – порадовала Марина, когда мы снова загрузились в автобус. – До Осло всего сто километров.

Действительно, по сравнению с расстоянием, которое мы преодолели, это казалось сущим пустяком – меньше часа езды.

Пейзаж за окном не претерпел изменений, но все напряженно всматривались в заоконные дали, словно надеясь сразу увидеть троллей.

Вдали показалась водная гладь, и дядя-морж с пафосом объявил:

– Это фьорды, господа!

– Это же никакие не фьорды, – тихо возмутилась я. – Фьорды – узкие морские заливы, глубоко вдающиеся в сушу…

– Молодец, – насмешливо отозвался Женька. – Внимательно учебник географии читала. А особенно полюбившиеся места даже заучивала наизусть.

Если бы у меня в руках сейчас оказался хоть какой-нибудь учебник, я бы с удовольствием треснула им Женьку по башке. Но учебники были благополучно задвинуты в дальний ящик стола, и я просто закончила свою мысль:

– А мы сейчас проезжаем озера, которые образовались после схождения ледника.

– Пятерка тебе, – ответил Женька, но издевки в его голосе уже не чувствовалось.

И это все, что мне требовалось в данный момент.

Глава 7

Жаркий Север

Первое, что нас поразило, – трава, растущая на крышах домов.

– Это здесь последний писк, – пояснила Марина, которой уже кто-то задал вопрос. – В Норвегии в моде экологический стиль. Раньше такие крыши делали на своих домах бедняки – на другие материалы денег не хватало, и они укладывали дерн. А сейчас это очень дорого стоит: за покрытием из дерна надо постоянно следить, поддерживать его, часто менять. Кстати, забыла вас предупредить – и в Финляндии, и в Швеции можно пить воду из-под крана, причем как горячую, так и холодную.

– А в Норвегии? – поинтересовался кто-то.

– А в Норвегии – и подавно, – усмехнулась Марина. – Они просто помешаны на экологии. И еще один момент. В Европе вообще и в Скандинавии в частности двухместные номера заказывают только семейные пары. Если же едут друзья, то каждый берет себе отдельный номер.

– Вот буржуи, – высказался Морж.

Его поддержали одобрительные возгласы и смешки.

– У нас так никто не делает, – невозмутимо продолжала Марина, – но европейцам этого не понять, и в двухместном номере могут оказаться как две отдельные кровати, так и одна двуспальная. Я к чему веду? – спросила себя экскурсовод и тут же ответила: – Не прибегайте ко мне возмущаться: «Не хочу спать с Мариванной в одной кровати!» Уж извините, но другого номера вам все равно никто не даст.

В группе раздались смешки.

– Завтра подъем в восемь утра, – как ни в чем не бывало продолжала гид. – У вас сработает автоматический будильник – ровно в восемь зазвонит гостиничный телефон.

С таким напутствием мы отправились заселяться в гостиницу. Она стала очередным потрясением.

– У вас тоже окна выходят в холл? – первым делом спросил Женька, когда мы занесли вещи и спустились на ужин.

– Ага, – кивнула я, не меньше его удивленная внутренним убранством отеля.

– Ну ничего, одну ночь как-нибудь переночуем, – оптимистично заметил он.

– Раз никто не возмущается, что не хочет спать с Мариванной в одной кровати, гостиница не из худших, – согласилась я.

За столом к нам подсела Ника. Особых эмоций у меня это не вызвало, наоборот – я уже стала удивляться, что ее не было рядом с нами так долго.

– Как первые впечатления? – поинтересовалась она, ковыряясь в салате.

Женька почему-то молчал, и мне пришлось вежливо ответить:

– Хорошие.

– Круто, да? – спросила она с Женькиной интонацией.

Это меня неприятно удивило – я тоже частенько ловила себя на том, что повторяю его любимые словечки и фразочки, но она-то когда успела их перенять?

– Да, – согласилась я, потому что Женька по-прежнему молчал.

Этот пустой разговор начал меня напрягать, и я сменила тему:

– Попила водички из-под крана?

Ника непонимающе хлопнула глазами, и я с удовольствием пояснила:

– Гид сказала, что здесь можно пить воду из-под крана. Грех не попробовать!

Ника открыла рот, но от ее достойного ответа меня спас какой-то парень, очень кстати подошедший к нашему столу.

– Разрешите присесть? – церемонно осведомился он.

– Конечно, – за всех мигом ответила ему Ника, благо за нашим столом как раз имелось одно свободное место.

Наши мамы задружились с семейной парочкой моржей, где жена успела прославиться историей с ланью, а муж – с фьордами, и договорились поужинать с ними.

– Вам все равно неинтересны наши взрослые беседы, – пояснила тетя Ира, и никто не стал ей возражать.

Я с любопытством посмотрела на вновь прибывший экземпляр: высокий, широкоплечий, темноволосый – классический положительный герой из американского фильма. Лицо немного уступало фигуре, но мужчине, как гласит поговорка, достаточно быть чуть красивее обезьяны. Впрочем, щуплый русоволосый Женька все равно терялся на фоне эффектного незнакомца.

– Олег, – представился парень. – Я из другой группы, – пояснил он свое чудесное появление. – Вы где успели побывать?

– В Хельсинки и Стокгольме, – охотно поддержала разговор Ника. Похоже, ей было неважно, с кем флиртовать.

– И мы, – обрадовал он. – Похоже, параллельными курсами следуем. Здорово, будем пересекаться иногда, а то у нас в группе одни пенсионеры.

– У нас та же ерунда, – сочувственно кивнула Ника, одним махом тоже записав нас с Женькой в пенсионеры.

– А завтра вы куда?

– Здесь, в Осло, на экскурсию по городу.

– И мы тоже, – обрадовался парень. – Увидимся тогда! Давайте, до завтра.

Каким-то непостижимым образом он умудрился за время короткого разговора поесть, хотя наши тарелки оставались почти полными.

Олег обменялся с Женькой степенным рукопожатием, кивнул нам с Никой, послал ей отдельную интригующую улыбку и удалился в закат.

Повисло неопределенное молчание.

– Что такие грустные? – наконец спросила Ника.

Я пожала плечами, Женька отделался невнятным фырканьем.

– Вам еще что-нибудь принести? – любезно осведомилась она, поднимаясь со стула.

Мы отрицательно покачали головами.

– Ладно, пока тогда, – бросила она и упорхнула следом за парнем.

А мы остались за столиком, как заправские пенсионеры.

– Я тоже, пожалуй, пойду, – глядя в тарелку, пробубнил Женька. – А то завтра на экскурсию рано вставать…

Он неловко поднялся из-за стола и, сутулясь, пошел к выходу из ресторана, а я оказалась одна за уставленным тарелками столом. Так грустно закончился наш первый день в Норвегии.

Утром мы привычно собрали чемоданы, погрузились в автобус и поехали в центр Осло. Почему-то встреча с этим городом вызывала во мне особенное волнение. Про Хельсинки я слышала мало, и он ничем меня не поразил. Стокгольм вполне оправдал легенду о городе-сказке, где живет лучший в мире Карлсон. А вот про Осло я совсем ничего не знала, чувствовала только мистический ореол этого сурового места.

– У меня к вам будет небольшая просьба, – едва не сбила мой возвышенный настрой Марина. – Один из членов нашего экипажа страдает аллергией, поэтому я очень прошу вас не пользоваться духами и дезодорантами с сильными запахами.

Так как «экипаж» состоял из гида и двух сменявших друг друга водителей, можно было предположить, что аллергией страдает она сама.

В Осло мои ожидания оправдались на все двести процентов! Когда мы приехали в центр города, сразу стало понятно – голова у людей в этой стране устроена как-то по-другому. Строгая архитектура, громоздкие скульптуры с каменными – в прямом и переносном смысле! – угрюмыми лицами, даже клумбы с фонтанами суровые и торжественные. Видимо, свой отпечаток на сознание накладывал холодный климат, хотя сейчас о нем ничего не напоминало, погода стояла по-настоящему летняя – жаркая и солнечная.

– Плюс тридцать в тени, – объявила утром Марина. – Повезло вам. На моей памяти такой погоды здесь не было уже года два.

Я представила, как окружающий меня пейзаж выглядит при низком небе, дожде, ледяном ветре с фьорда, и поежилась. Если даже яркое солнце и голубое небо не спасают, вряд ли тут очень уютно.

– Наверное, вы уже оценили особый стиль архитектуры Осло, – как будто прочитала мои мысли Марина. – Суровая северная природа повлияла также и на живопись. Наверняка все вы слышали о знаменитом норвежском художнике Эдварде Мунке.

– Которого воруют? – спросил кто-то.

– Точно, – кивнула Марина. – Его самую известную картину «Крик» много раз пытались украсть из музея. Хорошо, что Мунк сделал несколько вариантов.

– Запасливый! – хихикнул кто-то, а Женька негромко – видимо, стыдно было за свое невежество – поинтересовался у меня:

– Что за Мунк?

– Художник, – послушно ответила я.

– Это я понял! А что за картина «Крик»?

– Ну как тебе сказать… – я замешкалась, зачем-то оглянулась по сторонам, словно надеялась увидеть где-то картину Мунка, и… увидела!

На лотке с сувенирами висели магниты, и на одном из них я разглядела знакомого человечка, зажимающего уши руками.

– Картина изображает испуганного человека на фоне Осло-фьорда, на берегу которого располагается город, – продолжила рассказ Марина, чем сильно меня удивила.

Я и не подозревала, что красные загогулинки на фоне – это Осло-фьорд.

– Да-а, – протянул Женька. – Жесть! Не хотел бы я такой магнитик!

– Не очень жизнерадостно, – согласилась я.

Наслаждаясь всем этим мрачным великолепием, я даже на время забыла о кипящих вокруг меня страстях. Точнее, конечно, пока закипающих, но пузырьки уже начинали складываться в «жемчужные нити», так необходимые для правильного заваривания зеленого чая.

Женька болтался рядом, но его присутствия я не чувствовала, будто он построил между нами невидимую стену. Правда, психологи советуют делать это для того, чтобы уберечь себя от чужой негативной энергии, а чем я могла ему навредить, я решительно не представляла. Но навязывать свое общество кому бы то ни было я не собиралась, поэтому постановила не тратить на него свое драгоценное внимание и не терять ни секунды новых впечатлений – я ведь в Осло! Вон скульптура в виде гигантского якоря, а рядом – огромный постер с троллем, совсем как живым! Воистину, у этого народа что-то свое в голове, если они придумали таких существ.

– А теперь – свободное время, – объявила Марина.

Я словно очнулась – уже свободное время!

– Сейчас я продиктую вам номер своего мобильного телефона, – продолжала гид. – Но предупреждаю: звоните только в самом крайнем случае – потерялись там или с другой группой уехали… А если будете звонить и спрашивать: «Где тут пива попить?» – не обижайтесь – я сразу вешаю трубку.

С таким грозным напутствием она отпустила нас в свободное плавание.

– Нин, пойдем в торговый центр, – небрежно предложила мне привычно незаметно оказавшаяся рядом Ника.

Не успев удивиться, я отрицательно мотнула головой. Тратить время на шопинг в турпоездке казалось мне просто преступлением – шмоток и прочей ерунды можно накупить и дома, а вот фьордов там явно не увидишь!

– Ну ладно, – пожала она плечами и удалилась с прямой спиной.

Все это было настолько на нее не похоже, что я даже забыла – часики-то тикают, драгоценные минутки в Осло проходят.

– Ник, подожди, – вдруг услышала я Женькин голос. – Возьмешь меня с собой?

Ника не спеша обернулась, со вкусом оценила диспозицию и с непередаваемой интонацией протянула:

– С удовольствием.

От растерянности я чуть не ляпнула: «И я с вами!» – но в последний момент чудом удержалась. Если парень вместо прогулки по незнакомому городу решил отправиться на шопинг, значит, дело плохо и я совсем его не знаю. Надо поскорее выкинуть из головы эти глупости и не портить себе путешествие. Потом, дома пострадаю, если останется желание.

– Привет, прогуляемся? – услышала я, обернулась и увидела вчерашнего парня.

Я вскинула голову, легким движением отвела челку и ответила:

– С удовольствием.

Олег – не сразу, но я вспомнила, как зовут нового знакомого, – привел меня на набережную. Вид впечатлял. Голубую воду фьорда шевелил ветерок, у причалов качались на волнах парусники и яхты, слева поднимались башни средневековой крепости, которую мы посетили час назад, вдали терялись в дымке холмистые острова.

– Красиво, – прочитал мои мысли Олег.

– Мне тоже нравится, – осторожно отозвалась я.

Я не жалела, что приняла его приглашение, хотя сделала это под влиянием секунды – назло Женьке. Мне и без него есть с кем провести время! Все это – фьорд, солнце, корабли – так на меня подействовало, что я не раздумывая ляпнула:

– Почему ты меня пригласил?

И без всякого страха посмотрела Олегу в глаза. А что мне бояться случайного знакомого – быть может, я вижу его первый и последний раз в жизни?

Он не смутился, выдержал взгляд – странно было ожидать от него чего-то другого. Самое удивительное, что не смутилась я, известная скромница и тихоня, не имеющая никакого опыта близкого общения с парнями – сопливое детство пополам с Женькой не в счет.

– Точно хочешь услышать ответ? – наконец уточнил он.

Раньше подобное заявление выбило бы меня из колеи, но сейчас я не смутилась. На меня напала бесшабашность – понятно теперь, почему так легко заводятся курортные романы! – и без колебаний кивнула. Впрочем, ничего сверхъестественного я не услышала.

– Ты показалась мне интересным человеком, – торжественно выдал он и тут же без всякого пафоса полюбопытствовал: – А ты что подумала?

– Ничего, – пробормотала я.

– Вы, девушки, вечно все усложняете.

– А вы, парни, наоборот, упрощаете, – не осталась в долгу я.

– Пойдем чаек кормить, – без перехода предложил Олег. – Я хлеба с завтрака прихватил.

Мы вышли на бетонный парапет, далеко вдающийся в водную гладь. Здесь дул прохладный ветерок, и я с наслаждением вдохнула полной грудью – солнце палило вовсю. Собираясь в холодную Скандинавию, я набрала теплой одежды, а вот о легкой позаботилась мало. Сейчас я нарядилась в льняной костюмчик – юбка-шорты и жилетка, под которую я надела симпатичную футболочку, но даже в нем мне было жарко. Темные очки тоже плохо защищали от бликов отражающегося в воде солнца.

Едва мы появились, чайки, не дожидаясь приглашения, спустились к нам и начали с важным видом ходить вокруг.

– Привыкли, что их кормят, – усмехнулся Олег и вытряхнул из рюкзака пакет.

Из рук чайки брать угощение боялись, предпочитали хватать кусочки прямо на лету. Забыв обо всем, я, как завороженная, смотрела на стремительных птиц, дышала ветром, морем и ни о чем не думала.

В реальность меня вернул Олег:

– Пойдем, свободное время заканчивается.

– Уже? – удивилась я.

– Чтобы свободного времени было много, надо ездить не в групповые туры, где тебя везде водят, а планировать поездку самому, – назидательно заметил он.

– Что же ты не спланировал свою поездку сам? – съехидничала я.

Он не ответил – выбросил пакет с крошками хлеба в урну и вопросительно взглянул на меня.

– Пойдем, – вздохнула я.

Мы направились к берегу, и тут я заметила нечто поразительное. Я даже закрыла и снова открыла глаза, чтобы убедиться – это не глюки от слишком яркого солнца.

С набережной спускались лесенки к небольшим площадкам у самой воды. Со стороны города они были совсем незаметны, а вот с воды просматривались отлично. Уединившаяся там парочка не предусмотрела этого и вела себя совершенно свободно. До последнего надеясь, что ошибаюсь, я подходила все ближе, и надежда таяла с каждым шагом: Ника и Женька целовались так, словно сегодня начинался их медовый месяц.

Глава 8

Осло и ослы

– Мы покидаем Осло, – объявила в микрофон Марина.

Она, как обычно перед отправлением, прошлась по салону, проверяя наличие туристов на своих местах. Едва завидев ее, жена моржа замахала руками:

– Здесь все!

– Кстати, посмотрите в окна! – обратила наше внимание Марина, когда мы тронулись в путь.

Автобус, миновав пригороды, поднялся на возвышенность, и перед нами раскинулся потрясающий вид на переливающиеся воды фьорда, на которых покачивались изящные белоснежные яхты.

– Глядя на этот пейзаж, и не скажешь сразу, что мы в холодной Норвегии, – прокомментировала гид. – Чем не Канн или Ницца?

Молчание восхищенных туристов стало знаком согласия, и она продолжала:

– А теперь мы направляемся к главной цели нашего путешествия – собственно фьордам. Пока вы видели только один – Осло-фьорд, но лишь северную его оконечность, поэтому не смогли оценить во всей красе…

– Осло-фьорд, – хихикнул Женька и бесцеремонно толкнул меня локтем. – Прикол, да?

– Да, – мрачно согласилась я.

– У вас утром телефон-будильник сработал? – продолжал светскую беседу он.

– Сработал.

– Прикольно, да? Я трубку снял, а там что-то по-местному вещают!

Я промолчала. У нас трубку снимала мама, поэтому прокомментировать будильник я не могла, да и не испытывала большого желания как ни в чем не бывало трепаться с Женькой.

– Сейчас мы с вами едем в горы, где переночуем в небольшом городке под названием Лаердал. Но это совсем небольшой городок, – уточнила Марина. – А то туристы потом возмущаются: привезли нас в какую-то деревню! Зато там начинается Сонге-фьорд, и виды просто фантастические.

Я пыталась настроиться на фантастические виды, но перед глазами стоял только один – недавней сцены, которой я случайно стала свидетельницей.

– Что такая кислая? – небрежно осведомился Женька.

– Ничего.

– Ну а все-таки?

– Ты сам знаешь.

– Что я знаю?

Этот бессмысленный обмен фразами начал меня утомлять.

– Я видела вас с Никой! – сердитым шепотом, чтобы не услышали мамы, выпалила я и сморщилась от досады – слишком патетично, по-сериальному получилось.

Женька повернулся ко мне и, приподняв бровь, иронично осведомился:

– И?…

Я почувствовала себя так, будто гуляла по лесу, а мне на голову вдруг упало абсолютно целое и зеленое дерево. И правда, на каком основании я предъявляю Женьке претензии? Разве он мой парень? То, что мы вместе ходили в детский сад, не значит… Эта песня хороша, начинай сначала.

Я словно раздвоилась, посмотрела на себя со стороны и удивилась: что со мной, откуда этот приступ ревности? Неужели я старательно обманываю себя и на самом деле Женька значит для меня гораздо больше…

Эта мысль настолько меня напугала, что я прогнала ее веником из веток воображаемого упавшего дерева и самым безразличным тоном, на который была в данный момент способна, произнесла:

– Ты прав, ничего. Твоя личная жизнь меня не касается.

Он промолчал, и я, не удержавшись, добавила:

– Удивляет лишь твой выбор. Впрочем, как гласит пословица: скажи мне, кто твой друг…

– Зато твой выбор поражает воображение, – усмехнулся Женька.

Я не сразу поняла, о чем он, поэтому ответила после паузы:

– Мы просто гуляли.

Он пожал плечами:

– И мы просто гуляли.

– Вы не просто! – выпалила я и прикусила язычок, но было уже поздно.

– Нинон! – вгляделся в мое лицо Женька и наконец прозрел: – Ты ревнуешь, что ли?

– Вот еще!

– Я тебя тоже поцелую, – пообещал он. – Потом. Если захочешь.

– Себя поцелуй, – сердито отмахнулась я. – За такие шутки…

– А я не шучу, – заявил Женька, схватил меня за плечи, притянул к себе и небрежно коснулся моих губ своими.

– Отстань, дурак! – вскрикнула я и тут же зажала рот рукой.

К счастью, в автобусе почти все, включая наших мам, спали, утомленные ранним подъемом и долгой экскурсией, поэтому свидетелей у душераздирающей сцены не оказалось.

Я вдруг вспомнила момент из романа «Три мушкетера» – как д’Артаньян в темноте проник к миледи под видом ее возлюбленного. Перед этим он не стал церемониться и осчастливил своим вниманием служанку, которая уступила, так как «сопротивление создает слишком много шума».

Когда я читала бессмертный роман Дюма классе в третьем, смысл сцены от меня ускользнул и раскрылся со всей ясностью только сейчас, в самый неподходящий момент. К счастью, сопротивление больше не понадобилось: Женька отпустил меня и даже для верности отодвинулся.

– Дурак, – повторила я и ткнула его кулачком в бок.

Он промолчал и отодвинулся еще дальше. На этом я сочла себя отомщенной, отвернулась и стала смотреть в окно.

Посмотреть было на что – занимаясь выяснением отношений, я не заметила, как наш автобус покинул окрестности Осло и стал подниматься по горному серпантину. Выглянув в окно, я оторопела – вверх, на недосягаемую высоту уходили скалы, покрытые мхом, низкой травой и растущими из расщелин изогнутыми деревьями.

Марина молчала, но туристы и без ее подсказок постепенно просыпались и подтягивались к окнам. Некоторые поспешно защелкали фотоаппаратами.

– Что вы там увидели? – наконец удивилась в микрофон гид.

– Водопад!

– Это водопад? Да ладно вам! – усмехнулась она. – Скоро вы увидите такие водопады, что на подобные и внимания обращать не будете!

Но пока, за неимением ничего более выдающегося, даже скромный водопад пользовался огромным успехом. Не последовав за большинством – все равно через окно автобуса нормальные фотки не получатся, – я принялась тормошить Женьку.

– Смотри! – забыв обо всем, позвала я.

– На что? – угрюмо отозвался он.

– Красота какая!

– Где красота? – ответил он моими словами из нашего позавчерашнего разговора.

Я не поняла, случайно он или намеренно, но тоже процитировала Женьку:

– Можно напитаться живительной энергией гор.

– Чем там питаться, это же камни!

– А вот и нет, в скандинавской мифологии камни – очень даже одушевленные, это окаменевшие тролли, – начала было я.

Тут включился микрофон, и Марина очень кстати сказала:

– Пока у нас есть время в пути, я хочу рассказать вам о троллях – ярких персонажах скандинавской мифологии. Это горные духи, они рождаются из скал и на солнце обращаются в камень.

– Слышал? – торжествующе осведомилась я.

– Да пятерка тебе, пятерка, – скучающим тоном отозвался Женька.

– Обычно это злобные великаны, пожирающие людей, – продолжала свой увлекательный рассказ Марина. – Но по другим представлениям, тролли – небольшие существа вроде гномов, которые могут приносить человеку пользу на манер домового. Так что видите, как удобно – каждый может выбрать для себя подходящий вариант.

– Ты кого выбираешь? – поинтересовался Женька.

Я, сразу почувствовав подвох, осторожно ответила:

– Никого. Я не верю в троллей.

– Только в Карлсона?

– Только в него, – с вызовом согласилась я.

– А я верю, – абсолютно серьезно заявил Женька, – что вон та гора – окаменевший тролль.

– Брр, – поежилась я. – Я уж лучше в маленьких поверю, они вроде посимпатичнее.

– Тролля нелегко заметить – он похож на поросший мхом валун, – продолжала Марина. – И на всякий случай лучше держаться от них подальше. Если же вы все же встретите тролля, ни в коем случае не называйте свое имя и постарайтесь выманить его на солнце.

Марина очень серьезно давала рекомендации по общению с троллями, словно встреча с ними была вполне реальна – точно так же она предостерегала нас в начале путешествия от воров и мошенников.

– В Норвегии очень трепетное отношение к троллям, даже много связанных с ними географических названий. Например, усадьба знаменитого норвежского композитора Эдварда Грига называется «Тролльхауген» – «Холм троллей».

Мы молчали, впечатленные ее рассказом. Против воли представлялось, что проплывающие за окном скалы – бывшие, будущие или настоящие тролли.

– Сразу хочу предупредить, что на пути в Лаердал нас не ждет ничего особенно примечательного, – снова ожил микрофон голосом Марины. – Одна зеленая стоянка.

– Зеленая стоянка – это в кустики? – наивно предположила я.

– Нино, какие кустики? – укорил меня Женька. – Мы же в Норвегии, а не в Подмосковье!

Когда мы доехали до «кустиков», то увидели комфортабельное строение с горячей водой, жидким мылом и бумажными полотенцами.

– Вот это я понимаю – Европа, – рассуждал Женька, когда мы уже катили дальше. – Посреди горной дороги такие удобства! Да у нас подобное не в каждой гостинице встретишь!

– У нас в гостинице «кустики», – согласилась я.

Марина не зря предупреждала, что Лаердал – совсем небольшой городок. Он и на городок-то не очень тянул: просто пара улиц аккуратных, словно игрушечных, домиков. На крыше одного из них росла даже не трава, а целое дерево, что усиливало ощущение сказки. Тем более с одной стороны селения уходили в небо покрытые снегом горы, с другой – начинался обещанный фьорд.

– Как они тут живут-то? – ужаснулся кто-то из туристов.

– Очень хорошо, – заверила Марина. – Норвежцы вообще любят уединение. При виде наших дачных поселков они бы в обморок упали! Местные жители строят дачи в горах, причем на расстоянии не менее километра друг от друга. Они очень уважают личное пространство. Когда вы путешествуете в трейлере, то можете поставить его не ближе чем в ста пятидесяти метрах от любого жилья.

– Дикие люди, – прокомментировал кто-то. – Наверное, если заблудишься, даже дорогу никто не подскажет.

– С иностранцами норвежцы очень вежливы, – вступилась за северян гид и резко сменила тему: – Кстати, будьте тут осторожны. За все время моей работы произошел единственный несчастный случай, и именно здесь, в Лаердале: одного туриста потянуло на подвиги. Не следуйте его примеру, помните: в гору гораздо легче подняться, чем спуститься.

– Полезли в гору, – толкнул меня Женька.

– Полезли, – охотно согласилась я.

Меня понемногу отпускало – наши отношения возвращались в привычное русло, а про всякие глупости не хотелось и вспоминать, тем более, Ники нигде не было видно. Наивно полагать, что мы забыли ее в Осло – может, она в отличие от Женьки заметила свидетелей их страстной сцены и теперь скрывалась, опасаясь моей мести? Я посмеялась про себя и постаралась выкинуть ее из головы.

Бросив вещи в номерах, мы первым делом побежали смотреть на фьорд. Вид завораживал: прямо из зеленовато-серой, даже на вид холодной воды поднимались величественные скалы. От полноты чувств мы молчали. Как-то глупо было обсуждать свои мелочные проблемы на фоне вечности.

Глава 9

Волшебница с термосом

– Сегодня мы наконец осуществим то, ради чего так далеко забрались, – в своей непередаваемой манере объявила Марина утром. – Проплывем на теплоходе по Согне-фьорду. Но перед этим отправимся в городок Флом, где у нас запланирована поездка по горной железной дороге Фломсбана. Это уникальное сооружение, чудо инженерной мысли – длина дороги составляет всего двадцать километров, но поезд поднимается на высоту около тысячи метров над уровнем моря. Когда он прибудет к конечной станции, вы сразу почувствуете, как стало холоднее. Кстати, готовьте камеры и фотоаппараты, там вас ждут шикарнейшие виды.

Предупреждение прозвучало излишне – камеры и фотоаппараты и так никто не выпускал из рук.

Наши мамы замешкались у чемоданов, а мы уже сидели в автобусе, когда к нам повернулась жена моржа – знаток ланей – и с осуждением сказала Женьке:

– Просили же не пользоваться дезодорантами!

– От меня пахнет дезодорантом? – удивленно спросил он.

Я смутилась – он что, предлагает мне его обнюхать?

– Вроде нет, – пробормотала я.

Сама я не удержалась – слегка побрызгалась своей любимой туалетной водой с запахом свежескошенной травы, не сомневаясь, что ее слабый аромат в кондиционер автобуса не попадет. Неужели тетенька спутала ее с Женькиным дезодорантом?

– Извините, – благородно признала она свою ошибку, услышав наш диалог.

– Духи супер, – наклонившись ко мне, шепнул Женька.

Меня словно обдало жаром – я почувствовала, что краснею. Дождаться от него комплимента было чем-то из области фантастики, поэтому эта мимолетная похвала дорогого стоила. Особенно если вспомнить, как я однажды взяла у мамы модные дорогие духи, а Женька поинтересовался, почему от меня пахнет ацетоном.

Тетя-морж виновато оглянулась, спросила:

– Здесь все на месте? – и, едва завидев идущую по салону Марину, издалека крикнула ей: – Здесь все!

– Козленок нас считает, – отыгрался за дезодорант Женька фразой из старого кукольного мультика.

– Я педагог, – виновато пояснила тетя. – Уже привычка въелась всех пересчитывать!

Марина усмехнулась и, поверив ей на слово, повернула обратно.

– Ну а прямо сейчас нас с вами ждет еще один эттрэкшн, – объявила гид, когда автобус тронулся, а я недобрым словом вспомнила Нику с ее трактовкой этого слова. – Лаердальский тоннель, самый длинный в мире – двадцать пять километров. Высота гор над ним составляет полторы тысячи метров. Проезд занимает около получаса. Там даже есть три зоны отдыха, где горит подсветка и играет приятная музыка, чтобы водители могли снять напряжение.

– Зачем? – удивилась я.

– Если вы устали ехать по тоннелю, то можно остановиться передохнуть, – пояснил Женька.

– По-моему, если ты устал ехать по тоннелю, то лучше побыстрее из него выехать, – удивилась я.

– Ничего не понимаешь в тоннелях, – важно заметил Женька, но я не обиделась.

Наоборот – я тихо радовалась, что наши отношения вернулись в прежнее русло, хотя бы внешне. Это, конечно, не отменяло Ники, сидевшей через несколько рядов от нас, но я предпочитала о ней не думать.

В одной из зон отдыха – с голубой подсветкой – автобус остановился, и все высыпали наружу.

– Как тут холодно, – поежилась я.

– А что ты хотела, – откликнулся Женька. – Это же, по сути, пещера, хоть и искусственная, а в них всегда холодно.

– И сохраняется одна и та же температура, – подхватила я. – Около плюс десяти градусов.

– Отличница, – снисходительно прокомментировал он и погладил меня по голове.

Он просто прикалывался, а я запаниковала – не смотрит ли кто, – но все были заняты съемками фото и видео и не обращали на нас внимания. Ника тоже куда-то дематериализовалась, впрочем, у меня не имелось большого желания высматривать ее в темноте.

– А теперь пришло время поведать вам о других персонажах норвежского фольклора, – торжественно начала Марина, когда автобус наконец вынырнул из мрачного подземелья на яркое солнышко. – Не хотела вас пугать в тоннеле, но сейчас можно рассказать вам о хюльдрах.

– О ком? – переспросил кто-то.

– Хюльдры, – терпеливо повторила Марина, видимо, привыкшая к подобной реакции, – это красивые светловолосые девушки, которые живут в лесу или в горах. Единственное отличие от человека – длинный коровий хвост.

С гидом нам явно повезло – она рассказывала так, что пробегали мурашки и хотелось верить в троллей и хюльдр. Правильно она не стала вещать о них в темноте тоннеля!

– Иногда они приходили на деревенские праздники, пряча свой хвост. Все уже знали – если появилась незнакомая девушка, значит, это хюльдра. Горе было молодому человеку, который ей понравится. Если он соглашался жениться на ней, то ему приходилось уйти из деревни и жить с ней в лесу. Если же парень отказывал ей, то хюльдра отпускала его и даже награждала каким-нибудь талантом, но с подвохом – никто не замечал его новых способностей. Очень коварные девушки.

– С ума сойти, – вздохнула я. – Сколько интересного, о чем мы даже не подозреваем!

– Я тоже про хюльдр раньше не слышал, – против обыкновения согласился Женька. – Это троллей все знают, да и то благодаря Толкину. А уж после него стали их тиражировать, особенно в мультиках. Хотя во «Властелине колец» тролли больше напоминают огров. Знаешь, кто такие огры?

– Нет, – призналась я.

Женька не стал глумиться над моим невежеством, просто пояснил:

– Великаны-людоеды.

– Шрек! – вспомнила я.

– Точно, – кивнул он. – А еще в мультике про мишек Гамми были злодеи огры, но в нашем переводе их назвали гоблинами, потому что огров мало кто знал.

– Однажды хюльдра пришла на танцы, – продолжала тем временем Марина, – и так расплясалась, что не заметила, как ее хвост, спрятанный под юбкой, выпрыгнул наружу. Парень не стал ее разоблачать, а шепнул на ухо: «Поправь юбку». Наутро у его дома стояла корова – так отблагодарила хюльдра.

– Так они же знали, что незнакомая девушка – это хюльдра? – поймал Марину на противоречии кто-то из туристов.

– А это другая деревня была, – ответил ему сосед. – Она первый раз пришла и притворилась обычной девушкой.

Все засмеялись, а Марина продолжала:

– Хюльдра могла стать обычной женщиной после венчания в церкви: так на легендах сказывается влияние христианства. Кстати, до сих пор богатые успешные норвежцы любят рассказывать, что в роду у них имелась хюльдра, передавшая им по наследству удачу.

За этими мрачными, но завораживающими – как все в Норвегии – сказками мы добрались до Флома, где должны были пересесть на железную дорогу. Когда к перрону подали поезд и двери вагонов распахнулись, наша группа ринулась на штурм. Народ вламывался внутрь и метался в поисках удобных мест у окошек.

– Что с вами случилось? – изумилась наблюдавшая за этим безобразием Марина. – Такая спокойная группа, и вдруг начали беситься!

– Раньше места не надо было занимать, – пояснил кто-то, и все расхохотались.

Мы с Женькой тоже поддались всеобщему ажиотажу, и, когда наши мамы зашли в вагон, мы уже гордо восседали на двух диванчиках у окна. Но стоило поезду тронуться, все повскакивали со своих с боем занятых мест и стали бегать от окна к окну в поисках лучшей точки для съемки. Благо, снимать можно было без перерыва – Марина, как всегда, не преувеличила живописность видов.

Поезд катил по горам, на вершинах которых лежал снег. У их подножия толпились крошечные домики, с отвесных стен сыпались серебряными искрами водопады, в долинах мелькали голубые ленты рек.

– Чудо, – выдохнула я, не выпуская из рук фотоаппарата.

– Красиво, – согласился со мной Женька.

– Сейчас будет небольшая остановка у водопада Кьосфоссен, – предупредила Марина. – Смотрите внимательно, вас ждет сюрприз.

Нам повезло – вагон остановился прямо напротив водопада, и не пришлось сломя голову бежать по краю платформы. Увидев его, я поняла, что имела в виду Марина – это чудо природы не шло ни в какое сравнение с водопадами, которые мы видели раньше. Огромные массы воды обрушивались со скалы с таким грохотом, что невозможно было разговаривать.

Пораженных зрителей то и дело окатывало водой – хотя ограждение в целях безопасности располагалось довольно далеко от водопада, – но никто и не думал укрываться от ледяных брызг. Заиграла завораживающая музыка: видимо, динамики стояли очень мощные, раз ее можно было расслышать. Это и есть обещанный сюрприз?

– Все видели хюльдр? – спросила Марина, когда мы вернулись в вагон и поезд отправился дальше.

– Что? Каких хюльдр? – опешила я.

– Я видел, – отозвался Женька.

– И мне не сказал? – От обиды у меня на глазах выступили слезы.

– Да там нереально было говорить, – оправдывался он. – Я думал, ты видишь…

– Специально для тех, кто все пропустил, – иронично заметила гид, услышав нашу перепалку, – предоставляется второй шанс на обратном пути.

– Ну вот, – утешил меня Женька.

– Да ну тебя, – обиженно отмахнулась я и молчала до конечного пункта нашего назначения.

Выйдя из поезда, мы сфотографировались на фоне вокзала, оценили, что и правда здесь, на высоте, стало холоднее, и вернулись в вагон. Мне не терпелось снова увидеть водопад с непроизносимым названием.

Поезд остановился. Мы в первых рядах выкатились из вагона и понеслись занимать места у самого ограждения – плевать, что будем мокрые. Я уставилась на водопад и, когда снова заиграла музыка, наконец заметила: из-за выступа скалы показалась девичья фигурка с длинными светлыми волосами, одетая в голубое платье до пят, и начала свой странный медленный танец.

Я приросла к месту – зрелище было фантастическим. На глаза опять навернулись слезы: на этот раз от счастья, что я вижу такое чудо.

– Снял? – спросила я на обратном пути.

Женька пощелкал кнопками фотоаппарата и кивнул.

– Фантастика, – не могла успокоиться я.

– Как же они там мокнут целый день? – поинтересовался кто-то из группы. – Вода же ледяная.

Я едва не заткнула уши – ужасно не хотелось, чтобы кто-то так грубо разрушил сказку.

– В гидрокостюмах, – буднично пояснила Марина. – А в перерывах между выступлениями чай пьют, у них там специальная комнатка оборудована.

– Ну вот, – расстроилась я. – И никакой романтики.

– Ты же не думала, что там живут настоящие хюльдры? – иронично осведомился Женька.

– Не думала, – согласилась я. – Но я не хочу знать технические детали, они разрушают все очарование.

– Так забудь о них, – посоветовал он.

– Теперь уже не могу!

– Скину тебе видео, – утешил он. – Там не будет термосов с гидрокостюмами.

Глава 10

Фотосессия с тюленем

Вернувшись во Флом, мы, почти как Чацкий с корабля на бал, собирались пересесть с поезда на теплоход.

– Мы прибудем в Гудваген, где и пообедаем, – рассказывала гид. – Но мне надо сделать в ресторане предварительный заказ. Там есть возможность попробовать оленину, и если есть желающие отведать экзотическое блюдо – говорите мне.

– Я не буду есть оленей, – немедленно отреагировала Ника. – Как можно, они же такие милые!

– Ты вегетарианка? – осведомилась я.

– Нет, но есть оленей…

– А телятки и поросятки, значит, не милые?

– Их специально выращивают, – надула губы Ника.

– Оленей здесь тоже специально выращивают, – вмешалась Марина.

– Я буду оленину, – сказала я, не дожидаясь общего мнения.

Наши мамы и Женька меня поддержали, как, впрочем, и половина группы. Вторая половина согласилась на банальную семгу, которой мы уже успели наесться тут до отвала.

– На воде может быть сильный ветер, – предупредила Марина, – так что одевайтесь теплее.

– Я же тебе говорила, – укорила меня мама. – А ты: жарко, жарко!

– Но если действительно жарко, – оправдывалась я, хотя с утра как раз было не жарко – ни в тоннеле, ни на высокогорной станции.

– Иди возьми в чемодане куртку, – велела она, и я, не став возражать, поплелась к автобусу.

Багажное отделение было открыто – видимо, кто-то еще решил утеплиться перед плаванием во льдах. Увидев свой чемодан, я попыталась до него добраться, но путь мне преграждала масса других вещей.

– И что ты хочешь сделать? – вдруг услышала я чей-то насмешливый голос.

Я обернулась и, почему-то нисколько не удивившись, увидела Олега.

– Куртку достать, – послушно ответила я. – Говорят, на фьорде ветер сильный.

– Нет там никакого ветра, – авторитетно заявил он. – Мы только что оттуда.

Я молчала, и он понял меня правильно:

– Но предков лучше зря не волновать. Давай достану.

Легким движением руки он выдернул мой чемодан из кучи ему подобных и поставил на асфальт:

– Прошу!

– Спасибо, – отчего-то смутилась я и поскорее щелкнула застежками.

Куртка, по закону подлости, оказалась на самом дне, хотя я клала ее не далее как сегодня утром. Пока я перетряхивала вещи, Олег терпеливо стоял рядом, а я переживала – вдруг он заметит в чемодане что-нибудь не предназначенное для глаз парней, – и это отнюдь не помогало поискам.

Наконец я выдернула ветровку из-под пакета с умывальными принадлежностями, подняла голову и увидела в паре метров от себя Женьку. Он наблюдал за мизансценой с плохо скрываемой саркастической улыбкой и молчал. Я не догадывалась, сколько времени он тут торчит, и от этого разнервничалась еще сильнее, хотя знала, что не делаю ничего крамольного.

– Ты скоро? – спросил он, увидев, что я его заметила. – А то наша группа уже на теплоход садится.

Олега он старательно не замечал, но тот не пожелал мириться с таким положением дел.

– Здоро€во, – как ни в чем не бывало бросил он.

– И тебе не хворать, – чуть помедлив, отозвался Женька.

– Руки забыли пожать, – ехидно вставила я.

Парни неохотно обменялись рукопожатием, и Женька нетерпеливо сказал мне:

– Пойдем скорее, а то все вкусное съедят.

– Мне чемодан надо убрать, – вспомнила я, но он величаво махнул рукой:

– Пусть тебе поможет новый друг!

Я думала, Олег не снесет такой наглости, но он неожиданно кивнул:

– Идите, я закину вещи.

– Спасибо! – успела крикнуть я и припустила за Женькой.

– Ну и где наша группа садится на теплоход? – удивилась я.

Туристы тусовались на пристани, а Марины нигде не было видно.

– Гид за билетами пошла, – без слов понял меня Женька.

– Куда же мы так неслись? – обиделась я. – Человека бросили…

– Увидишь ты еще своего человека, – нехорошо усмехнулся он.

– Не забудь поздороваться по правилам этикета, – не осталась в долгу я. – Хотя и не понимаю, зачем парни руки пожимают. Смешно смотреть, как один подходит к компании и начинает всем по очереди руки жать!

– Этот обычай идет с древних времен, – важно пояснил он. – Люди протягивали друг другу руки в знак того, что в них нет оружия. Кстати, ты знаешь, почему женщина должна идти справа от мужчины?

– Знаю, – кивнула я, но он уже ответил сам: – Потому что с левой стороны висела шпага. А почему женщину пропускают вперед?

– Чтобы понять, не опасно ли там, – вздохнула я.

– Молодец, знаешь, – удивился Женька. – И даже не бесишься по этому поводу? – испытующе взглянул на меня он.

– Я вообще никогда не бешусь, – отозвалась я. – Да и с чего бы мне беситься из-за того, что в древности женщина не считалась большой ценностью?

– Все мои знакомые девушки раньше такого не слышали и жутко злились, – доверительно сообщил он.

Я растерялась, не зная, что на это ответить, но тут очень кстати появилась Марина с длинной лентой билетов и распорядилась:

– Сейчас вы будете по одному подниматься на борт, а контролер – вас считать.

– Козленок нас считает, – снова сказал Женька.

Группа засмеялась, а я отчего-то разволновалась – наконец-то я увижу фьорд не в начале или конце, а во всей красе!

Мы погрузились на теплоход в толпе туристов, говоривших на самых разных языках, и граждан походного вида с огромными рюкзаками.

– Кто это такие? – удивилась я.

– А это, Нинон, люди, путешествующие своим ходом, – обстоятельно пояснил Женька. – Они не переплачивают турфирмам и организовывают свой маршрут сами.

– А, понятно, – кивнула я. – И все свое носят с собой.

Наши мамы устроились на стоявших на палубе стульях, и Женька присел рядом с ними.

– Пошли поснимаем, – позвала я, но он лениво отмахнулся:

– Да ну, настроения нет. Фоткай сама, я в тебя верю.

– Пойдем, что ты тут уселся, – не поняла я, но Женька поморщился:

– Ты же знаешь, я это дело не очень люблю. К тому же устал я что-то…

– Ой, старый дед, во сто шуб одет, – пропела я.

Женька не отреагировал, и я, устав его уговаривать, отправилась бродить по теплоходу одна. Виды за бортом открывались просто потрясающие. Впечатления переполняли меня настолько, что для новых, казалось, уже не было места. Но я впитывала все, что видела, – вырастающие прямо из воды горы, одинокие домики, прилепившиеся к скалам, как ласточкины гнезда, поселки и пристани на берегу, к каждой из которых теплоход добросовестно причаливал.

– Кто там живет? – спросили у Марины.

– Люди, – пожала плечами она. – Это рейсовый теплоход, и местные жители используют его, как мы троллейбус или трамвай.

Местных жителей, конечно, было всего несколько человек. Основную часть пассажиров составляли туристы, висящие по бортам с камерами наперевес. Особенно много толпилось японцев, старательно фиксирующих проплывающие виды своей высококлассной техникой.

– А я думала, в Скандинавию никто не ездит, – вслух удивилась я.

– Да ты что, – ответила мне тетенька-морж.

Видимо, ей было неловко, что она придралась к Женькиному дезодоранту, и теперь она изо всех сил старалась с нами задружиться.

– Норвежские фьорды во всем мире знамениты. – И вдруг она заволновалась, показала на воду впереди теплохода и завопила: – Смотрите, смотрите, тюлень!!

Забыв историю с ланью, я метнулась к борту вместе со всей русскоязычной публикой. Мы напряженно вглядывались в серо-голубые волны, пока возмутительница спокойствия не протянула смущенно:

– А, нет, доска…

Не успев удивиться, откуда у помешанных на экологии норвежцев взялась во фьорде доска – не иначе, русские туристы подбросили! – я отвлеклась на кое-что странное и перешла к противоположному борту, откуда доносился знакомый голос. Зрелище, открывшееся моим глазам, было не столь феерично, как сцена на набережной Осло, но тоже не для слабонервных.

– Теперь еще вот так, – капризно тянула Ника, откинув голову и выгнув спину.

Женька, глядя на все это великолепие через экранчик ее фотоаппарата, послушно делал кадр за кадром.

– Подожди, я волосы распущу, – велела она, сдернула с головы заколку и тряхнула гривой.

– Вон туда встань, – распорядился Женька, и этого я уже не выдержала.

Выйдя из-за угла капитанской рубки, хотя сначала раскрывать свое инкогнито не собиралась, я поинтересовалась:

– Как проходит фотосессия?

Ника небрежным жестом откинула с лица волосы:

– Отлично!

– Не знала, что ты любишь снимать, – обратилась я к Женьке.

– А ты много чего о нем не знаешь, – вместо него высокомерно ответила Ника.

– В таком случае не буду вам мешать, – хмыкнула я и повернулась к сладкой парочке спиной.

Я ушла на корму, устроилась там на деревянной скамейке и остаток плавания провела в медитативном созерцании гор, водопадов и сверкающих на солнце волн фьорда в компании таких же молчаливых наблюдателей, приехавших насладиться природой Норвегии со всех концов мира. Только один человек не наслаждался удивительными видами – Марина сидела на скамейке и, кутаясь в куртку, читала роман Агаты Кристи.

– Нинон! – неслышно подкрался ко мне Женька.

Я сделала вид, что не слышу, и не стала оборачиваться.

– Давай я тебя щелкну, – виновато предложил он.

– Не стоит, – снисходительно отозвалась я. – Обойдусь.

Тетя-морж уже сделала по моей просьбе несколько снимков, но Женьке знать об этом было необязательно.

Сойдя на берег, мы без происшествий поели оленины – в ней не оказалось ничего особенного – и снова погрузились в автобус, от которого за полдня успели как следует отдохнуть.

Глава 11

Самый солнечный дождь

Вечером мы приехали в Берген.

– Это самый дождливый город Европы, – пояснила Марина. – Дождь здесь идет триста дней в году, поэтому зонты есть в каждом номере отеля. Нередко туристы прихватывают их в качестве сувенира, заплатив небольшой штраф. А еще тут готовят знаменитый бергенский рыбный суп со сливками и белым вином. Вы обязательно должны его попробовать.

Берген, как и Осло, встретил нас ярким солнцем и тридцатиградусной жарой, чему обрадовались все, кроме Женьки.

– Я так не играю, – надулся он. – Где обещанный дождь?

– Тебе хочется под дождем на экскурсию идти? – удивилась я.

– А как же местный колорит?

– Не надо мне такого колорита!

– Это тебе не надо, а мне надо!

– Оценим его в чем-нибудь другом, – утешила я. – Если бы дождь был единственной достопримечательностью Бергена, мы бы сюда не приехали. Этого добра у нас самих хватает.

– Пока дождя нет, поедем на экскурсию по городу, – постановила Марина.

– В девять вечера? – удивился кто-то из группы.

– Надо пользоваться хорошей погодой, – пояснила она. – А то неизвестно, что завтра утром будет.

– Так вроде солнечно?

– Это еще ни о чем не говорит, – усмехнулась гид и объявила: – Завтра подъем в восемь утра, в девять выезжаем.

– Опять? – возмутился кто-то.

– Ну вы совсем избаловались! – возмутилась гид. – У нас в агентстве есть тур «Четыре столицы за пять дней», там каждый день в шесть утра надо вставать!

– Кошмар, – искренне ужаснулся турист. – Это что же за отдых такой?

– Каждому свое, – философски развела руками Марина.

– А почему «Четыре столицы»? – спросил Женька.

– Туда еще Копенгаген входит.

– Осторожно, двери закрываются, – процитировал он старый анекдот, и мы хором закончили:

– Следующая станция – Копенгаген!

Первым, кого мы увидели, приехав в центр города, был… Олег.

– Он за нами следит, – недовольно пробурчал Женька.

– Привет еще раз! – просиял тот, подошел ко мне и нежно чмокнул в щечку, словно мы не расстались всего несколько часов назад. – А где твоя подружка, что-то ее давно не видно? – обратился он к обалдевшему Женьке.

Впрочем, мой товарищ по детским играм недолго пребывал в растерянности.

– Здесь, – нахально объявил он и непринужденно обнял меня за плечи.

Настала моя очередь выпадать в осадок. Что-то со мной это стало подозрительно часто случаться. Так дар речи однажды совсем уйдет и не вернется!

– У тебя гарем? – усмехнулся Олег. – Султан изволит путешествовать?

– Не понимаю, о чем ты, – невозмутимо отозвался Женька.

– Если мне не изменяет память, – язвительно начал Олег, – не далее как вчера мы с Ниной имели счастье лицезреть душещипательную сцену.

Выражение Женькиного лица не изменилось, на нем только проступили красные пятна.

– Вы с Ниной! – передразнил он. – Как мило!

Я смутилась, но ответить не успела.

– Чувствую себя звездой, – хмыкнул он. – Меня преследуют папарацци! Всех интересует, где я и с кем я.

– Меня не интересует, – подала голос я и сделала попытку освободиться из не слишком нежных объятий, но Женька держал мою руку крепко, не давая даже дернуться.

«Расслабься и получай удовольствие», – вспомнила я циничный совет и решила ему последовать. В конце концов, не каждый день парни выясняют из-за тебя отношения! Пусть даже ни один из них не вызывает любовного трепета. Ну, почти не вызывает… Странно, что Олег за меня заступается, но очень приятно. Хоть кому-то я небезразлична!

К нашей троице, застывшей в живописной мизансцене, грациозно подплыла Ника. Она снова покачивалась на шпильках, длина юбки стремилась к минус бесконечности, в пупке блестели стразы – в этот момент я даже отдала должное ее умению привлекать к себе внимание. Просто девочка-праздник!

– Что за шум, а драки нет? – кокетливо поинтересовалась она, и вот тут я испугалась по-настоящему.

Только этого нам не хватало! Тогда уж точно путешествие запомнится надолго… Зачем она упомянула про драку при весьма недружелюбно настроенных парнях? Или это откровенная провокация?

Как выяснилось, испугалась я напрасно.

– Привет, крошка, – обратился к ней Олег.

Это прозвучало настолько фамильярно, что я засомневалась – не встречались ли они где-то без нас? Или он хороший психолог и сразу чувствует, какую манеру общения человек лучше всего понимает?

– Разбираемся, кто, когда и с кем, – непринужденно пояснил Олег.

И я поняла: он получает от ситуации огромное удовольствие – совсем как кукловод, дергающий за ниточки. А еще считается, что парни не любят выяснять отношения! Значит, защищает меня он для своего собственного развлечения?

– Я никогда и ни с кем, – дернула плечиком Ника. – Я, как кошка, всегда гуляю сама по себе.

«Вот и гуляй отсюда», – захотелось сказать мне, но я, конечно же, промолчала.

– А теперь все посмотрим на молодых людей, – вдруг громко объявила Марина. – Они беседуют о чем-то своем, явно не имеющем отношения к теме нашей экскурсии.

Конечно, группа с готовностью отвернулась от церкви, у которой все мы в данный момент стояли, и с любопытством уставилась на нас.

– Извините, – первым сориентировался Женька, мигом отпустив меня и словно невзначай заслонив плечом Олега. – Мы все внимание. Когда, вы говорите, был построен этот дворец?

– Церковь Девы Марии, – ехидно уточнила Марина, – была построена в одиннадцатом веке.

Несмотря на Женькины старания, Олега она, конечно же, заметила и обратилась персонально к нему:

– А вы, молодой человек, почему, так сказать, выпали из гнезда – отбились от своей группы? Впрочем, меня огорчает не это, а тот факт, что вы пренебрегли услугами моей коллеги. С одной стороны, это, конечно, очень лестно, но с другой – противоречит профессиональной этике.

– А у нас завтра экскурсия, – не растерялся Олег. – И я послушаю про дворец целых два раза.

– Церковь, – уточнила Марина.

Группа пересмеивалась, наблюдая этот спектакль. Я чувствовала себя так, будто вышла к доске отвечать, не зная не только урока, но и названия предмета. Что скажут наши мамы, страшно было даже представить.

– Присмотрите за детьми, – словно прочитав мои мысли, обратилась к ним Марина.

– Присмотрим, – пообещала тетя Ира тоном, не предвещавшим нам приятного времяпрепровождения.

Я ожидала пространной лекции, но она лишь покачала головой:

– Совсем вы от рук отбились. Мы сочли вас уже взрослыми и дали свободу, разрешили везде одним ходить. А вы в благодарность что устроили? Тоже мне, леди Макбет норвежского уезда!

Несмотря на всю серьезность ситуации, мне стало смешно. Я еле удержалась, чтобы не захихикать.

– В общем, так, – постановила она при молчаливой поддержке моей мамы. – С завтрашнего дня от нас ни на шаг. Будете ходить следом, как два хвостика. Все понятно?

Мы уныло покивали. Спорить было бесполезно.

Утро в Бергене порадовало нас такой же прекрасной солнечной погодой.

– Мы сэкономили время, проведя экскурсию по городу вчера, – сказала Марина, когда группа собралась в холле гостиницы. – Поэтому сегодня у нас есть варианты. Можно, например, поехать в музей-усадьбу знаменитого норвежского композитора Эдварда Грига. Все вы наверняка слышали его музыкальную драму «Пер Гюнт». Помните, я вам рассказывала, что у норвежцев много географических названий на тему троллей и его усадьба называется «Холм троллей»? Я сейчас позвоню туда, узнаю, много ли у них на сегодня групп.

– Надо будет поехать, – сказала тетя Ира моей маме, и та согласно кивнула.

– Ты слышала музыкальную драму «Пер Гюнт»? – поинтересовался у меня Женька.

– Конечно, – кивнула я. – Я в музыкальную школу ходила, если ты забыл.

– А я не ходил, поэтому не слышал, – отчего-то огорчился он.

– Одну мелодию ты точно слышал, – утешила я. – «В пещере горного короля» называется.

И я напела знаменитый мотив шествия гномов, который постигла судьба всех ярких классических мелодий – превращение в попсу и тиражирование в разнообразных фильмах, передачах и рекламах.

– Эту, конечно, знаю, – обрадовался Женька. – Только разве это Григ? Я думал, рингтон для телефона.

– Темнота, – вздохнула я. – Не знаешь даже популярной классики.

– Ты много знаешь!

– Уж я-то знаю! «Пер Гюнта» вообще-то и в обычной школе на музыке проходят, – вспомнила я.

– Ну кто в школе на музыке что-то слушает! – отмахнулся он.

– Я слушала, – возразила я.

– Вечно ты не как все!

Я обиженно замолчала. Вот всегда он так! Начинает вроде с похвалы, а потом выворачивает ее наизнанку, и в итоге я остаюсь унылой ботаничкой. Не буду больше ничего ему рассказывать!

– А о чем там? – словно по заказу, спросил Женька.

– Послушай – узнаешь, – невозмутимо посоветовала я. – А еще лучше почитай первоисточник – пьесу Генрика Ибсена, великого норвежского драматурга… – Я осеклась, поняв, что тут же нарушила данное самой себе слово. Но Женька не прикалывался, а внимательно слушал, поэтому я продолжала: – Пер Гюнт всегда был парнем без башни. Но апофеоз случился, когда он соблазнил и похитил со свадьбы чужую невесту, а потом бросил. За это его объявили вне закона, и он отправился голодать и скитаться. Встретив дочь короля троллей, Пер решил жениться на ней, но тогда ему пришлось бы стать троллем, на что он был решительно не согласен. Он построил в лесу избушку и стал в ней жить, и к нему явилась девушка по имени Сольвейг, с которой он познакомился на той же свадьбе.

– Имя Сольвейг я слышал, – оживился Женька.

– Ну хоть что-то ты слышал, – обрадовалась я, не уверенная, что рассказываю не в пустоту.

– Но потом к Перу заявилась троллиха, и он, чтобы Сольвейг не узнала об их отношениях, сбежал куда подальше. Много лет шлялся по миру, страдал всякой ерундой, пока, наконец, постарев, не вернулся домой. Там уже поджидал Пуговичник, чтобы переплавить его душу в пуговицу – время Пера на земле заканчивается, а ни в рай, ни в ад его не возьмут, потому что он так и не нашел себя в жизни. Пер просит у Пуговичника отсрочку, идет в свою лесную избушку, а там… его встречает Сольвейг! Все эти годы она ждала его, даже состариться успела. Пер обрадовался, что все-таки нашел себя – в любви этой женщины, и Пуговичник дал ему отсрочку. Счастливый конец.

– Да уж, счастливый, – хмыкнул Женька.

– Какой есть, – развела руками я. – Там много всяких приколов, я тебе основной сюжет рассказала.

– Прямо Пенелопа эта Сольвейг!

– Бродячий сюжет, – согласилась я. – Только Пенелопа все же успела выйти за Одиссея замуж и детей родить.

– А еще она в его отсутствие развлекалась с женихами, – выкопал Женька в глубинах своей памяти.

– Она от них отбивалась! – заступилась я за Пенелопу, но тут вернулась Марина, и краткий ликбез пришлось прервать.

– Я договорилась, нашу группу примут в усадьбе, – доложила она. – Так что желающие могут поехать, а все остальные – самостоятельно погулять по Бергену. Но знаменитый рыбный суп вам тогда придется попробовать самим, потому что мы пообедаем после экскурсии. Это не проблема – он здесь подается практически во всех ресторанах.

Мы с Женькой переглянулись.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил он.

Я не раздумывая кивнула. Пока происходила сортировка, кто поедет к Григу, а кто нет, мы незаметно отделились от группы и быстрым шагом, но не привлекая к себе внимания, покинули гостиницу.

– Может, телефоны выключим? – предложила я.

– Хочешь, чтобы нас с полицией разыскивали? И вообще – это как-то по-детски, – рассудил Женька.

– А сбегать, не предупредив, не по-детски?

И тут оба наших телефона, как по заказу, разразились разноголосыми трелями, и мы синхронно полезли за трубками.

– Да, мам…

– Извини…

– Можно мы сами погуляем?

– Мы не хотим на экскурсию…

– Ты сама сказала, что мы уже взрослые, – наконец напомнил Женька, и это стало последним доводом. Он выключил телефон, сунул его в карман, довольно улыбнулся: – Гуляем! – И вдруг привлек меня к себе.

Умом я понимала, что он от избытка чувств-с, старалась не придавать значения, но… не могла ничего с собой поделать – предательски таяла в его руках.

Словно почувствовав, что дружеские объятия несколько затянулись, Женька отстранился и деловито оглянулся:

– А как мы теперь до центра города доберемся?

– Марина что-то говорила про автобус… – неуверенно протянула я.

– Что именно?

– Не знаю, мы же ушли!

– Как всегда, все пропустила, да? – вздохнул Женька.

От недавней теплоты, проскользнувшей в наших отношениях, не осталось и следа. Я привычно собралась возмутиться, когда он оживился:

– Смотри, чуваки из нашей группы!

И мы, не сговариваясь, припустили за «чуваками», как он фамильярно обозвал семейство моржей – знатоков фьордов, ланей и тюленей. Узнать их имена мы так и не удосужились.

Следом за ними мы деловито влезли в очень кстати подъехавший к остановке у отеля автобус. Дальше делать вид, что мы незнакомы, было глупо, и Женька подошел к нашим попутчикам:

– А вы не знаете, как тут за проезд платить?

– Билетики надо прокомпостировать, – пояснила тетя-морж.

– А мы не купили… – расстроилась я.

– Мы за вас пробьем, – утешила она. – Мы зачем-то, – она метнула гневный взгляд в сторону мужа, – абонемент купили, хотя проехать надо только туда и обратно.

– А это не вас там искали? – вмешался муж.

– Нас, – призналась я.

– Ну и молодцы, – неожиданно подмигнул он. – Гуляйте, пока молодые! Вот я, помнится…

– Выходим, – перебила его супруга.

Мы вышли из автобуса и оказались на знакомой набережной. Здесь наши пути разошлись – парочка отправилась в турне по сувенирным лавкам, а мы двинулись вдоль берега без всякой цели.

Глава 12

Смех без причины

– Все-таки она была не права, – рассуждал Женька.

– Кто?

– Да экскурсоводиха наша. Она не имела права нас перед всеми позорить. Она ведь не наша учительница и тем более не наша родительница. Мы взрослые самостоятельные люди, как все вокруг говорят, полноценные туристы, а на деле выясняется…

– Когда им выгодно – мы взрослые, – поддержала я. – А когда нет – наоборот.

– Самое противное, что мы ведем себя точно так же, – вздохнул он. – Отсюда проблемы.

– Проблема в том, – подхватила я, – что к мнению детей не принято прислушиваться, раз они маленькие. А ведь дети – тоже люди!

– Да! Еще какие люди! Да здравствует праздник непослушания! – дурашливо поддержал меня Женька.

– И кто после этого будет считать тебя взрослым? – засмеялась я.

– Я сам, – важно ответил он.

– Пошли тогда сувенирчиков прикупим, – потянула его я. – Докажем, какие мы взрослые.

– А если придерутся, что деньги зря потратили?

– За магнитики нас никто ругать не будет, – уверила я. – Притом уже полпоездки позади, а у нас ни одного сувенира.

– Так некогда.

– Вот мы и восполним недостаток!

– Ох уж эти девушки, – посетовал Женька. – Ни дня без шопинга!

– Наверное, это я в Осло в торговый центр пошла, – не осталась в долгу я и сразу пожалела о своих словах.

Женька резко умолк, на его лице появилось то непроницаемое выражение, которое я называла эффектом свежевыстроенной стены.

«Что же я наделала, – испугалась я. – Все испортила!» И тут же разозлилась на себя: он демонстративно отправился куда-то с посторонней девицей, а я – испортила! Впрочем, почему я опять рассуждаю, словно Женька – моя собственность?

Окончательно запутавшись, я больше ничего не сказала, и мы в полном молчании проследовали мимо сувенирного магазина.

– Кстати, где это мы? – обращаясь в пространство, вопросил Женька.

– Не знаю, – так же отстраненно отозвалась я. – Экскурсию-то вчера прослушали.

Вдоль набережной тянулся ряд разноцветных деревянных домиков, трогательно прижавшихся друг к другу, и было ужасно обидно, что мы любуемся ими без всякого значения.

– Спросим у кого-нибудь? – предложила я.

– У кого? – иронично осведомился Женька. – И на каком языке?

Ну вот, снова я сморозила глупость! И тут, на мое счастье, из следующего сувенирного магазинчика вынырнула парочка, прокатившая нас на автобусе.

– У них, – радостно указала я. И, не удержавшись, добавила: – На русском!

Женька хмыкнул, а я уже подошла к попутчикам с весьма оригинальным вопросом:

– Извините, а вы не знаете, что это за место?

– Случайно знаем, – кивнул муж. – Вчера же на экскурсии рассказывали.

Я потупилась:

– Мы… э-э-э…

Он понимающе хмыкнул, а его жена язвительно спросила:

– Ну и что это за место?

– Ну… э-э-э…

– А на экскурсии рассказывали! – передразнила она. – Хорошо, что хоть кто-то слушал экскурсовода… – завела она, но, взглянув на нас, свернула нравоучения. – До девятнадцатого века Берген считался крупнейшим городом Норвегии, – важно начала она, видимо, примерив на себя роль гида. – И все благодаря тому, что это был важнейший торговый центр Европы. Немецкие купцы открыли здесь представительство Ганзейского торгового союза, и эти домики – комплекс средневековых торговых зданий, – торжественно закончила она.

– Называется набережная Брюгген, – вставил ее супруг, заслужив одобрительный взгляд.

Я хихикнула про себя – не только мы с Женькой вечно препираемся и что-то доказываем друг другу, но и вполне взрослые дяди и тети! Вообще эта пара все больше мне нравилась, несмотря на не самое приятное первое впечатление.

– Спасибо, – поблагодарила я, а Женька поинтересовался:

– Что, прямо со Средних веков домики стоят?

– Конечно, они пострадали от пожаров, – неохотно согласилась дама. – Это реконструкция.

– Спасибо вам большое, – еще раз поблагодарила я.

– Всегда пожалуйста, – отозвался муж.

– А это хороший магазинчик? – вмешался в светскую беседу Женька.

– Мы все купили, – потрясла пакетом жена.

– Тогда мы тоже зайдем, – кивнул он, и на этом мы вежливо раскланялись.

Едва мы переступили порог лавки, наши глаза разбежались по сторонам.

– Смотри, тролли!

– Смотри, хюльдры! – одновременно воскликнули мы и непроизвольно рассмеялись.

«Стена» дала заметную трещину.

– Берем, – с ходу решил Женька, явно намереваясь не ограничиться магнитиками. – Тебе мальчика, мне девочку.

Я слегка удивилась разделению по половому признаку, но спорить не стала: мальчика так мальчика. Еще я выбрала календарь с картинами из жизни троллей, на которых они выглядели добрыми и милыми домоседами.

– На лицо ужасные, добрые внутри, – прокомментировал Женька.

Сам он выбрал майку с лосями – национальным символом Норвегии.

– Марина говорила, что надо попросить оформить такс-фри, – вспомнил Женька, когда мы подошли к кассе. И важно пояснил: – Это вычет налога на добавленную стоимость из покупок иностранцев. Раз мы не граждане их страны, то налог платить не должны.

– Я помню, что такое такс-фри, – даже не обиделась я. – Не уверена только, что мы накупили всего на достаточно большую сумму.

– Наверняка накупили, – заверил Женька. – Марина же рассказывала: Норвегия – самая дорогая страна Европы, и налог у них о-го-го какой – двадцать пять процентов.

– Молодец, внимательно слушал экскурсовода, – похвалила я. – Неплохо, если нам четверть стоимости скинут! Тогда мамы точно ругаться не будут. Давай спрашивай про такс-фри.

– Нет, ты спрашивай, – неожиданно заупрямился Женька.

– Почему это?

– Ты лучше по-английски говоришь, – признался он.

Комплимент от него, даже сказанный мимоходом в корыстных целях, обезоружил, и я послушно направилась к кассе. Интересно, откуда Женька знает, как я говорю по-английски? Мы с ним учимся в разных школах и путешествуем вместе первый раз.

Не успели мы подойти, парень за кассой поприветствовал нас широкой улыбкой и жизнерадостным «Хэллоу». Он явно был всего на пару-тройку лет старше нас – наверное, подрабатывал на каникулах. Я в ответ тоже разулыбалась и поздоровалась по-английски, а потом выдала заранее составленную в уме фразу про такс-фри.

И парень меня понял – снова улыбнулся и кивнул. Я подала местные тугрики – норвежские кроны, а взамен получила кучу чеков и прослушала инструкцию по их заполнению, из которой, к своему глубокому удовлетворению, поняла почти все. В общем, вышла из торговой точки я крайне довольная собой.

– Вот это я понимаю – Европа! – рассуждала я. – Сервис! У нас даже если сам поздороваешься, продавец не ответит. А уж если улыбнешься, совсем за психа примут.

– Я читал статью, что у русских не принято просто так улыбаться, – отозвался Женька. – Смех без причины – признак дурачины!

– У норвежцев тоже не принято – рассказывали же, какие они нелюдимые. Но в сфере обслуживания как-то преодолевают себя, улыбаются!

– Европа! – следом за мной повторил Женька.

– А ты, кстати, откуда знаешь, как я по-английски говорю? – вспомнила я заинтересовавший меня вопрос.

– Мама твоя рассказывала, – охотно ответил он. – Какая ты умница-красавица-отличница.

– Да ну тебя! – я отвернулась, чтобы он не заметил улыбки.

– А ты, кстати, зачем с ним кокетничала? – вдруг недовольно спросил Женька.

– С кем?

– С парнем за кассой, Олафом.

– Когда ты успел с ним познакомиться? – изумилась я.

– Возможно, ты слышала, что у работников сферы обслуживания принято писать имя на бейджике, – снисходительно отозвался он.

– Я в отличие от тебя его имени не заметила!

– Правильно, ты была занята другим – глазки ему строила!

– Ничего я не строила, – возмутилась я, а потом кое-что вспомнила и возликовала про себя, а вслух высокомерно осведомилась: – Евгений, ты что, ревнуешь?

– Вот еще, – фыркнул он, и настроение мое только улучшилось.

Мы вновь шли по набережной, разглядывая средневековые строения и пришвартованные у причалов яхты. Почти все домики занимали сувенирные магазины, соперничать с ними по количеству могли лишь рестораны. Вспомнив рассказ Марины, я закинула удочку:

– А знаменитый рыбный суп мы не попробуем?

– Пойдем попробуем, – с готовностью откликнулся Женька.

Я, чего-то испугавшись, сразу пошла на попятную:

– Да я пошутила…

– Пошли!

– Как мы там объясняться будем? – упорствовала я.

– Так же, как и в магазине, – решил он, уже открывая дверь ближайшего ресторанчика.

У входа нас поприветствовала милая девушка, у которой я без промедления спросила по-английски, имеют ли они «Берген фиш суп». Она с готовностью подтвердила наличие искомого блюда и проводила нас за столик. С наслаждением вдохнув прохладный кондиционированный воздух, мы начали листать толстую папку меню.

– Здесь легко с аборигенами на английском общаться, – рассуждал тем временем Женька. – И мы, и они не носители языка, поэтому вполне можем друг друга понять, даже если говорить совсем криво.

– Вот и общайся, – предложила я. – И никакой у меня английский не кривой, а очень даже прямой!

– Нет, – протянул он и самокритично признался: – У меня с грамматикой плохо. Слова знаю, а предложение составить не могу. А дорого тут, однако! – без перехода присвистнул он. – Этот самый суп тринадцать крон стоит, а крона дороже евро!

– Денег не хватит? – забеспокоилась я.

– Да денег-то хватит, – успокоил он. – Сам факт.

Решив, что одним супом не наедимся, мы попросили салат с морепродуктами – надо наконец их попробовать, раз уж занесло в Норвегию.

– Как их едят? – озадачился Женька, уставившись на раковины, красиво уложенные по краю тарелки. – И кто это вообще такие?

– Мидии? – предположила я.

– Не знаю, – с сомнением потянул он. – Странные какие-то. Ну их!

В итоге мы съели из салата овощи и креветки, расколупав для приличия пару раковин и нисколько не впечатлившись вкусом их содержимого.

– Темные мы с тобой, – вздохнула я. – От деликатесов нос воротим.

– Сейчас на супе отыграемся!

– Да уж, рыбный суп со сливками и белым вином – это сильно.

– Напьемся и начнем буянить, – хихикнул Женька.

Я осторожно попробовала заморское кушанье и оценила:

– Вкусно. Кто бы мог подумать, что сливки с рыбой сочетаются!

К нам подошла официантка и вежливо поинтересовалась, все ли у нас о’кей. Я поспешила согласиться, а Женька пробурчал:

– Не о’кей ни фига. Дорого!

Я хихикнула, радуясь про себя, что официантка все равно нас не понимает.

Когда мы благополучно пообедали, расплатились – я до последнего боялась, но денег хватило – и вышли на улицу, оказалось, что пора возвращаться. Мы двинулись к месту встречи, где уже стоял наш автобус.

– Дети! – кинулась к нам моя мама, словно мы вернулись из кругосветного плавания.

– Живые и здоровые, – прагматично заметила тетя Ира.

– Мы купили сувениры, – похвасталась я.

– И поели в ресторане рыбного супа, – добавил Женька.

– Совсем взрослые, – хором умилились мамы.

На этом конфликт был исчерпан.

Глава 13

Мой личный тролль

– Теперь мы с вами направляемся в горы, – объявила Марина. – Нас ждет очередной эттрэкшн – переезд через горное плато Хардангервидда. Мы будем подниматься все выше и выше и в высшей точке окажемся на высоте полторы тысячи метров над уровнем моря. А чтобы вы не скучали по дороге, я поставлю вам музыкальную драму Эдварда Грига «Пер Гюнт», в усадьбе которого многие из вас только что побывали.

– Вот «Шествие гномов», – оживилась я, когда музыка добралась до знаменитой мелодии.

– Да я уже понял, – небрежно отозвался Женька, как будто не он совсем недавно заподозрил в шедевре рингтон.

– Все-таки странный сюжет у этого произведения, – задумалась я. – Пер Гюнт гулял и шлялся в свое удовольствие, а героиня его ждала-ждала, да и превратилась в старушку.

– Правильно, – усмехнулся Женька. – Такая ваша женская доля.

– Какая еще доля? – возмутилась я, и тут ожил микрофон.

– Нас с вами ждет еще один небольшой эттрэкшн – переправа через Харгангер-фьорд, – блеснула Марина своим любимым словом.

– А как будем переправляться? – спросил кто-то.

– На лодках, – невозмутимо ответила гид. – Дадут каждому по веслу, и поплывем.

– А вещи? – растерянно переспросил тот же голос под дружный хохот группы.

Все оказалось намного проще – автобус заехал на паром вместе с багажом и нами, конечно. Этот паром не мог соперничать со своим морским собратом, но тоже впечатлял – помимо нашего совсем не маленького транспортного средства туда поместилось еще много машин, трейлеров и автобусов.

– Мы должны выйти на палубу, – распорядилась Марина. – По технике безопасности нельзя оставаться внутри во время переправы.

Никто и не собирался оставаться внутри – все высыпали на палубу и повисли на бортах, спеша заснять потрясающие виды фьорда и паром-близнец, плывущий навстречу нашему.

– Красиво, – коротко прокомментировал Женька, снимавший видео.

Мои впечатления трудно было вместить в одно слово. Я облокотилась о борт рядом с ним и пыталась сфотографировать и сохранить в памяти все, что вижу: холодную воду фьорда, горы, словно прячущиеся друг за друга, ветер в лицо, Женькин локоть, которого касается моя рука…

– Причаливаем, – возвестила Марина.

Даже без микрофона ее голос разносился по всему парому.

– Как, уже? – огорчился турист, собравшийся переправляться черед фьорд на лодке.

– Нас ждет следующий эттрэкшн, – утешила гид. – Один из крупнейших водопадов Европы. Мы поднимаемся в горы, – предупредила она, когда группа вернулась в автобус. – Так что следите, как будет изменяться растительность – чем выше, тем скуднее она становится. Сначала деревья сменятся карликовыми, потом они пропадут совсем, останутся одни кустарники, потом и они исчезнут, уступив место траве, а она, в свою очередь, мху.

Все прилипли к окнам, хотя никаких изменений в растительности пока не наблюдалось. Я даже успела немного подремать, и тут тетя-морж завопила:

– Смотрите, карликовое дерево!

На уровне карликовых деревьев мы и подъехали к водопаду. Около поворота с указателем приютился небольшой отель – посреди безлюдной равнины он выглядел странно и одиноко.

– А мы здесь будем ночевать? – наивно спросил кто-то.

– Разве что все вместе скинемся на один номер, – усмехнулась Марина. – Это знаменитый отель «Фоссли», где Григ написал одно из своих произведений.

– «Пер Гюнта»?

– Нет, – ответила гид. – Представьте себе, Григ написал не только «Пер Гюнта». Но сейчас не о нем, а о водопаде. Мы с вами направляемся к смотровой площадке. Будьте там очень осторожны, ни в коем случае не заходите за ограждение. Высота водопада – сто восемьдесят метров, а высота свободного падения воды – сто пятьдесят.

– Дети, от нас ни на шаг, – всполошилась моя мама.

– Да ладно тебе, Свет, – усмехнулась тетя Ира. – Если уж они самостоятельно поели рыбного супа в Бергене, в водопад упасть не должны.

Мама шутку не оценила и сама не отходила от нас, от чего мы, впрочем, совсем не обламывались – идти все равно было некуда. Мы смотрели на водопад сверху и видели, как узкая речушка, падая вниз со скалы, превращается в бушующий поток воды и где-то далеко внизу, в глубоком ущелье, вновь скромно течет среди отвесно поднимающихся гор. Феерическое зрелище завораживало, заставляло забыть обо всем и в первую очередь о времени – любоваться водопадом можно было бесконечно.

Женька снова снимал видео, а я его озвучивала, перекрикивая грохот низвергающейся с огромной высоты воды:

– Фантастика! Даже не верится, что я вижу это своими глазами!

Уходить от водопада не хотелось, но Марина уже сгоняла свое недружное стадо обратно в автобус.

– Я все понимаю, – приговаривала она. – Но пора ехать, а то мы и к ночи до гостиницы не доберемся.

– Я согласна приехать в гостиницу к ночи, – заявила я.

– Я тоже, – поддержал меня Женька.

Но нарушить хронометраж нам, конечно же, никто не дал.

Через некоторое время изменения пейзажа стали более заметны – деревья перешли в кустарники, потом осталась только высокая трава, постепенно понизившаяся до мха.

– Вот мы с вами и въехали на горное плато, – объявила Марина. – Кроме мха, здесь ничего не растет – воздух на высоте разреженный и плохо прогревается. Снег не тает даже летом. А когда мы открываем сезон на майские праздники, то едем по расчищенному коридору, и снег за окнами стоит сплошной стеной вровень с автобусом, а его высота – четыре метра!

– Не везет тем, кто едет на майские праздники, – посочувствовала я. – Такой красоты не видят! Да еще если дождь, холодина… Брр!

– Зато аутентично, – не согласился Женька. – Вот мы приехали в холодную Скандинавию, а здесь жара.

– Здесь, на плато, явно не жара, – усмехнулась я. – Смотри, и правда снег!

На зеленом ковре мха там и тут виднелись белые пятна.

– А остановка у нас будет? – поинтересовался Женька.

– Марина ничего не говорила.

– Так давайте попросим!

И мы начали наперебой кричать:

– Давайте остановимся!

Туристы заволновались, выглядывая в окна и оценивая, достойно ли плато, чтобы туда ступила их нога, и постепенно до Марины доползла наша просьба.

– Хотите выйти? – ответила она в микрофон. – Не знаю, а что там делать? К тому же в гостиницу поздно приедем…

Но все же уступила нашим просьбам и попросила водителя притормозить на обочине.

– Только недолго, – предупредила она. – И не разбредайтесь, чтобы мне потом вас не собирать.

– Когда мы разбредались! – возмутился морж.

– Да, вы очень дисциплинированная группа, – вынуждена была признать гид.

На этой жизнерадостной ноте мы и высыпали из автобуса.

– А почему тут везде пирамидки из камней? – спросил кто-то.

– Одна из легенд о троллях, – рассказала Марина. – Если сложить фигурку тролля, сделать это хорошо и с душой, то он оживет и станет вашим добрым духом, вроде домового.

– И жить придет?

– Конечно! – очень серьезно ответила гид.

– Не дай бог, – поежился турист. – Лучше не буду я тролля делать, вдруг хорошо получится!

– А мы пошли сделаем, – позвал меня Женька.

И мы пошли. Времени дали мало, поэтому наши тролли вышли кривобокими и вообще, честно говоря, мало походили на троллей, но мы не сдавались. Ежась от холода – на плато и правда было весьма нежарко, – я отошла в поисках подходящего плоского камня, услышала за спиной знакомый голос, обернулась и застала картину маслом. Женька подкрался к Нике, тоже собиравшей пирамидку, и положил ей за шиворот горсть снега.

Я сразу потеряла интерес к троллям – не нужен мне маленький злой человечек, даже добрый! А если он все же оживет, то пусть идет жить к Женьке и станет у него барабашкой.

– Теперь мы постепенно начнем спускаться, – сказала Марина, когда группу удалось с трудом оторвать от каменных троллей и согнать в автобус. – И поедем на ночевку в небольшой городок.

– Лаердал?

– Нет, он называется Гейло. Это известный горнолыжный курорт Норвегии. А сейчас я вам поставлю фильм о прославленном путешественнике Туре Хейердале, признанном самым знаменитым норвежцем двадцатого века. Завтра мы с вами посетим его музей.

Я честно пыталась смотреть фильм, но под рассказ о путешественнике удивительно хорошо спалось – то ли повествование утомляло, то ли усталость накопилась. Я покачивалась в полудреме, то погружаясь в сон, то выныривая на поверхность, пока не обнаружила себя лежащей у Женьки на плече и не почувствовала его руку, бережно поддерживавшую меня за талию. Сразу стало ужасно неудобно, рука онемела, захотелось повернуться, но я боялась это делать, чтобы не нарушить сказку.

Наконец Женька, сам мирно сопящий, повернулся, и я осторожно высвободилась, испытывая одновременно облегчение и разочарование. Я провела кончиками пальцев по его раскрытой ладони, и тут ожил микрофон:

– Подъезжаем к гостинице!

Женька резко открыл глаза – я не успела убрать руку. Он сонно посмотрел на меня и машинально сжал пальцы. В его еще не сфокусированном после сна взгляде плескалась такая нежность, что мне стало страшно.

Вдруг мне в сердце будто воткнули иголку – он же развлекался на плато вовсе не со мной! И я выпалила:

– Ника снилась?

Его глаза потемнели, рука разжалась, но я ни о чем не жалела. Если он играет со мной, как кошка с мышкой, пусть знает – у мышки тоже есть острые коготки.

Глава 14

Здесь и сейчас

На ужине в гостинице нас ждал сюрприз – Олег собственной персоной.

– Привет! – обрадовался он. – Вот мы и снова встретились!

– Какое счастье, – пробурчал Женька.

Я же вполне искренне приветливо улыбнулась. Несмотря на странные повадки кукловода, этот парень чем-то привлекал к себе.

– Присаживайтесь, – любезно пригласил он за свой столик.

– Нет, спасибо, – поспешил отказаться Женька.

– С удовольствием, – отозвалась я.

И, набрав еды на тарелку, подсела к Олегу, словно не замечая негодующих Женькиных взглядов. Ники нигде не было видно, что не могло не радовать.

– Как дела? – светски поинтересовался Олег.

– Отлично, – преувеличенно бодро отозвалась я.

– Нравится путешествие?

– Очень!

– Мне тоже, – кивнул он. – Особенно понравился музей кораблей викингов и «Кон-Тики».

– Мы в такие не ходили, – озадачилась я.

– Вы еще вернетесь в Осло?

– Да, завтра.

– Значит, как раз пойдете.

– А я не знаю, что такое «Кон-Тики», – призналась я после недолгих колебаний.

Как гласит народная мудрость: стыдно не не знать, а не стремиться узнать.

– Плот Тура Хейердала, – без всякой подколки, от которой наверняка не удержался бы Женька, ответил Олег.

Кто это такой, я плохо поняла, поскольку весь фильм проспала, но он пришел мне на помощь:

– Если ты поела, может, продолжим познавательную беседу за прогулкой?

Я кивнула, бросила победоносный взгляд в Женькину сторону и небрежно произнесла:

– Сама хотела предложить.

Мы вышли из отеля и оказались на пустынных улицах милейшего городка. Гостиницы сменялись ресторанами, на склонах вдали замерли в ожидании лыжников подъемники – летом тут явно был не сезон.

– Зима в Мумми-доле, – произнесла я. – Только наоборот. Везде зимой пусто, а здесь, наоборот, летом.

– Ты читала? – обрадовался Олег. – У меня в детстве любимые книжки были про мумми-троллей.

– У меня тоже, – кивнула я. – Кроме этой – как мумми-тролль проснулся зимой, а все спят. И он тусовался один со всякими странными существами.

– Я помню, – отозвался Олег.

Я шла рядом с ним и удивлялась – с кем еще я могла бы так свободно говорить о сказках и не бояться показаться смешной? Явно не с Женькой…

– А вы уже были в музее сказок Астрид Линдгрен? – спросила я.

– Нет, – покачал головой он. – На обратном пути пойдем.

– Там не только по ее сказкам сюжеты, есть и домик мумми-троллей.

– Ну это неудивительно, Туве Янсен финка, а сказки свои писала по-шведски.

– Не знала, – удивилась я.

И опять я привычно ждала подколки, но не дождалась. До чего же меня испортило общение с Женькой – взвешиваю каждое слово, боясь быть осмеянной!

– Ты обещал рассказать про путешественника, – напомнила я.

– Завтра сама все на экскурсии услышишь, – неизвестно почему вдруг стал отнекиваться Олег.

– Я хочу послушать тебя, – неожиданно для самой себя сказала я.

– Ну ладно, – легко согласился он. – Тур Хейердал хотел доказать, что люди в древности могли путешествовать на гораздо большие расстояния, чем принято считать. Например, он построил плот по рисункам южноамериканских индейцев и переплыл на нем Тихий океан, достигнув берегов Полинезии. Этот плот и назывался «Кон-Тики».

– А Полинезия – это где? – робко поинтересовалась я и призналась: – У меня с географией не очень хорошо.

– Острова в Тихом океане, – ответил Олег. – Гавайские, Остров Пасхи. На нем Тур Хейердал проводил исследования знаменитых каменных идолов.

– Потрясающий человек, – с уважением протянула я. – Интересно, что им двигало? Ни с того ни с сего ведь не отправишься доказывать, что древние люди могли переплыть Тихий океан?

– Среди норвежцев полно таких, – усмехнулся Олег. – Их Нансен исследовал Арктику, а Амундсен – Антарктиду. Кстати, в Осло есть музей корабля «Фрам», на котором они плавали, наверняка вы завтра тоже пойдете.

– Ты меня не путай, – помотала головой я. – Давай сначала про Хейердала.

– Потом у него было плавание из Африки в Южную Америку, – послушно продолжал Олег. – Он хотел доказать, что сходство культур Древнего Египта и Мексики вовсе не случайно: и там, и там строили пирамиды, у них похожие конструкции храмов и стиль фресок. Он построил плот из папируса и назвал его «Ра», но он развалился, и доплыл до Мексики Хейердал на другом плоту, под названием «Ра-2».

– Вот это я понимаю, – вздохнула я. – Жизнь! А мы тут копошимся… Даже трудно представить, что где-то есть Мексика и Полинезия!

– Ты же убедилась, что Норвегия существует, – усмехнулся Олег. – Тоже, наверно, раньше не очень представляла?

– Тоже, – согласилась я. – Но Норвегия все же не так далеко, даже без самолета можно довольно быстро добраться.

Олег оказался удивительно легким в общении и далеко не таким простым, как я сочла сначала. Неправду говорят, что первое впечатление самое верное! Смущала меня только сцена в Бергене, которую он явно устроил со своим дальним прицелом, и я осторожно поинтересовалась:

– Скажи, а тогда в Бергене ты зачем…

Я затруднилась с обозначением того, что там произошло, но он понял без слов:

– Да я видел, что ты расстроилась из-за этих двоих, ну и решил их немного проучить. Каюсь, грешен – люблю говорить людям правду в лицо и наблюдать за их реакцией. Иначе скучно!

– Можно как-нибудь и попасть, – покачала головой я.

– Можно, – весело согласился Олег. – Но пока не попадал.

Его теория казалась мне сомнительной, но то, что он благородно встал на мою защиту, во многом меня с ней примиряло.

Мы вышли на берег озера, вокруг которого толпились небольшие домики. Ветра не было, и вода казалась гладкой, как зеркало. В воздухе висело умиротворение.

– Хорошо, – вздохнула я. – Уютно. Жаль только, что путешествие заканчивается.

– Но ведь не завтра?

– Нет, завтра мы в Осло поедем, а потом возвращаемся через Стокгольм и Хельсинки…

– Вот видишь, – кивнул он. – А ты – «заканчивается»! Люди все время живут прошлым и заглядывают в будущее, а настоящее как-то упускают. Это наша главная ошибка! Надо жить сегодняшним днем, – философствовал Олег. – Мы гуляем в прекрасном месте, беседуем, никуда не торопимся. А ты, вместо того чтобы наслаждаться каждым моментом, думаешь о том, что будет завтра, послезавтра и еще когда-то там. Путешествие не заканчивается, оно здесь и сейчас!

– Оно и потом не закончится, – неожиданно произнесла я. – Потому что останется в памяти.

– Правильно, – кивнул Олег. – Ты способная ученица!

– Стараюсь, – раскланялась я.

Небо на горизонте потемнело, все ближе подкрадывались сумерки, спрятав сначала горы, потом дорогу и уже подобравшись к городку. Я поежилась.

– Замерзла? – спросил Олег и взял меня за руку.

– Попробую жить настоящим, – проговорила я, заполняя странную паузу.

– Давай, – согласился он и, словно иллюстрируя свои слова, коснулся пальцами моей щеки.

Я вздрогнула, но не отстранилась – разве я не этого хотела? Олег тем временем приобнял меня за плечи, его лицо оказалось совсем близко…

– Я не могу, – пробормотала я, осторожно высвобождаясь. – Дело не в тебе, извини, если обидела…

– Не извиняйся, – усмехнулся он, убирая руки. – Рад, что ты стала разбираться, чего действительно хочешь.

Я сочла за лучшее не отвечать.

Возвращались мы молча. В холле отеля Олег задержался:

– Наша группа завтра в Стокгольм едет, так что, наверно, не увидимся больше.

Я ожидала просьбы телефона, аськи или, на худой конец, фамилии, чтобы найтись в социальных сетях, но ее не последовало.

– Спасибо за приятно проведенное время, – просто сказал он. – Учись ценить свое, – и совершенно по-дружески поцеловал меня в щеку.

Когда я остановилась у нашего с мамой номера, из соседнего – наверняка совершенно случайно! – вышел Женька.

– Где шлялась? – невежливо осведомился он.

– А тебе что? – огрызнулась я.

– Мне пофиг, – бросил он. – А вот мама твоя волнуется, почему-то у меня спрашивает.

– Спасибо, что предупредил.

– Не за что.

– Я же не спрашиваю, с кем ты развлекаешься, – не выдержала я.

– Я? – высокомерно осведомился он. – Ни с кем!

– А я в отличие от тебя не целуюсь с первым встречным! – выпалила я.

Я ожидала, что он сейчас надуется, и ссора, как обычно, перейдет на новый уровень, но Женька внезапно сник.

– Я не хотел! Это она сама… Просто чума какая-то!

– Сама! – передразнила я и объявила, чрезвычайно гордясь собой: – Кто не захочет, того не поцелуют!

– Сколько ты еще будешь об этом вспоминать? – с неожиданной тоской в голосе протянул он.

– Столько, сколько нужно, – отрезала я и захлопнула дверь своего номера.

Сердце колотилось как бешеное, но на душе почему-то было легко. А ведь завтра у меня день рождения!

Глава 15

Обычные пираты

Настроение с утра было просто отличное. Мама поздравила меня с днем рождения, пообещав вручить подарок дома.

– Какой еще подарок, – улыбнулась я. – Это путешествие – самый лучший подарок!

Когда мы встретились с Женькой и тетей Ирой, поздравление я услышала только от нее – Женька сделал вид, что очень занят чемоданами.

– Сегодня мы с вами возвращаемся в Осло, – оповестила нас Марина. – И сразу отправимся на Бюгде – полуостров музеев.

– Тут, как и в Стокгольме, музеи в резервации? – сострил кто-то.

– Да, – согласилась Марина. – Мы с вами посетим музей кораблей викингов, потом музей корабля «Фрам» и наконец музей «Кон-Тики». Вот такая «корабельная» экскурсия получится. А по дороге я немного расскажу вам про викингов.

Выспалась я на удивление хорошо, поэтому поудобнее устроилась в кресле и приготовилась слушать.

– Викинги – это средневековые скандинавские мореходы, совершавшие набеги на прибрежные города. Почти все поселения средневековой Европы подвергались их нападениям. Викинги были самыми искусными мореплавателями своего времени и достигали даже берегов Испании и Португалии. Париж и Лондон также были неоднократно разорены. По современным данным, даже Америку открыли викинги – первыми доплыли до Ньюфаундленда. На Руси они были известны под именем варягов.

– Которых призвали на царство? – проявил недюжинные познания в истории Женька.

– Согласно «Повести временных лет», славяне позвали править варяга Рюрика, и так было основано государство Киевская Русь, – словно услышала его Марина.

– Романтика. Жили же люди! – вздохнула я и спохватилась – я же не разговариваю с Женькой со вчерашнего вечера, и он до сих пор не поздравил меня с днем рождения!

– Викинги были обычными пиратами, – холодновато отозвался он. – Только грабили не корабли, а города.

– О них такие красивые истории! – не соглашалась я.

– Жила бы ты в девятом веке, наверно, не хотела бы с ними повстречаться!

– Как и с пиратами, – вынуждена была признать я. – Но образ почему-то героический и романтический! В чем тут дело?

Мой вопрос остался без ответа – мы подъехали к музею и гуськом вошли внутрь. Корабли викингов оказались огромными деревянными ладьями, которые очень странно смотрелись даже в немаленьких залах музея.

– Это драккары – драконьи корабли. Названы так, потому что их нос украшала голова дракона, – рассказывала Марина. – Все они сохранились благодаря погребениям. У викингов принято было хоронить своих вождей вместе с имуществом, включая корабль.

– И с женой? – поинтересовался кто-то.

– С женой, – согласилась Марина. – И со слугами, но это считалось делом добровольным, ни за кем с веревкой не бегали.

– Ты бы небось не согласилась, – буркнул Женька.

– На месте жены?

– На месте служанки, – ехидно отозвался он, словно сам был героем-викингом, а я – его строптивой женой.

И это в мой собственный день рождения!

– Подлинные корабли девятого века, – продолжала Марина, неодобрительно косясь в нашу сторону. – Сохранились в отличном состоянии. К сожалению, множество предметов из захоронения было похищено, но кое-что все же дошло до нас – деревянная телега, сани и другая утварь. Кстати, вопреки растиражированному образу викинги никогда не носили двурогих шлемов, – сказала она. – Знайте об этом, покупая сувениры.

– Очень вовремя она вспомнила, – фыркнул Женька.

– Хорошо, что мы не купили тебе двурогий шлем, – хихикнула я.

Он покосился на меня, но ничего не сказал. А я смотрела на потемневшие доски драккаров и пыталась представить, как на этих ладьях плавали суровые скандинавские герои больше тысячи лет назад… Пыталась – и не могла.

– О чем задумалась? – спросил Женька.

– Не могу представить, как на этих кораблях плавали викинги, – призналась я.

Я ждала обычной порции подколок, но он неожиданно серьезно ответил:

– Я тоже.

– Домики в Бергене сгорели, – продолжала я. – А корабли целехоньки, хотя столько веков в земле пролежали!

– Поэтому и целехоньки! Вот «Вася» вообще триста лет на дне морском провалялся и как новенький!

Мы стояли и смотрели на величественные даже сейчас ладьи, мешая другим туристам фотографировать корабли, которые никак не влезали в кадр целиком.

– Свободное время заканчивается, – ворвался в наше созерцание голос Марины.

– Плохо путешествовать группой, – проворчал Женька, совсем как недавно Олег. – Вечно мы куда-то спешим!

– Зато когда едешь самостоятельно, надо везде добираться самому и экскурсии организовывать, – возразила я.

– А это, конечно, выше способностей среднестатистического туриста, – хмыкнул он и направился к выходу.

Я поспешила за ним, даже для разнообразия не обидевшись.

– Ну а мы с вами перемещаемся в музей корабля «Фрам», – рассказывала по дороге Марина. – Он знаменит тем, что Фритьоф Нансен исследовал на нем Арктику, а Роальд Амундсен открыл Антарктиду.

Корабль помещался в стеклянном шатре прямо на берегу Осло-фьорда. В отличие от ладей викингов на него можно было подняться, побродить по палубе, заглянуть в кают-компанию и даже покрутить штурвал.

– Вот сейчас я легко могу представить, как корабль бороздит просторы Арктики, – поделилась я.

– Ничего удивительного, – отозвался Женька. – Он же был построен в конце девятнадцатого века – на тысячу лет позже эпохи викингов!

– Буквально вчера, – согласилась я. – Вот люди: на Северный полюс отправились, не зная толком, что там! Зачем, спрашивается? Что их заставляло? Я бы не поехала, – неожиданно для себя самой призналась я.

– Я бы тоже, – поддержал меня Женька. – Я люблю экскурсии по известным окультуренным местам.

– Никакой романтики, – вздохнула я. – Что же ты совсем недавно распинался, как плохо ездить группой?

– Тебя проверял, – усмехнулся он.

Я с возмущением посмотрела на Женьку, намереваясь дать достойную отповедь, но поняла, что он с интересом ее ждет, и решила не доставлять такого удовольствия, спросила просто:

– И что показала проверка?

– Что мы с тобой идеальная пара, – провозгласил он. – Пассивные, безынициативные – настоящие туристы!

– Говори за себя, – насупилась я.

– Нет, дорогая, – вдруг фамильярно похлопал меня по плечу Женька. – Я про нас обоих!

Не зная, как на это реагировать, я сочла за лучшее промолчать. Отлично проходит у меня день рождения! А я-то наивно надеялась, что раз он выпадает на путешествие, то случится нечто удивительное!

– И, наконец, еще один музей кораблей, – объявила Марина. – «Кон-Тики». Здесь представлены плоты, на которых совершал свои путешествия Тур Хейердал, о котором вы вчера смотрели фильм.

– Я думала, плоты совсем маленькие, – удивилась я, разглядывая «Кон-Тики» и «Ра-2». – А они вполне приличные. Не драккары, конечно, но все-таки.

– Особенно если учесть, что на них переплывали океаны, – кивнул Женька. – А почему «Ра-2», он что, ремейки делал?

– Темнота, – рассмеялась я. – Просто «Ра-1» развалился, Хейердал вынужден был вернуться, а на следующий год построил другой плот и назвал его «Ра-2».

– Откуда такие познания? – прищурился Женька. – Экскурсии же еще не было.

И правда – Марина сначала отпустила нас на самостоятельные странствия по музею, потому что в зале уже было слишком много групп и гиды буквально перекрикивали друг друга на разных языках.

Я смутилась, но быстро нашлась:

– Я в отличие от некоторых в школе учусь.

– И по какому предмету проходят Тура Хейердала? – осведомился Женька.

– По географии, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– А я думал, ты вчера впитала знания во сне во время фильма, – съязвил он.

Я не стала спорить – пусть лучше думает так, чем я расскажу ему правду.

– Мы с вами отправляемся в обратный путь, – с должной грустью в голосе поведала Марина, когда группа собралась в автобусе. – Скоро двинемся в сторону границы со Швецией, но перед этим у вас еще будет свободное время в Осло. Сейчас мы отвезем вас в центр города.

– Вот и все, – грустно сказал Женька.

– Ничего не все! – горячо возразила я. – Зачем думать о завтрашнем дне? Надо жить настоящим и наслаждаться каждым моментом!

– Что-то со вчерашнего вечера ты поразительно быстро набралась мудрости и знаний, – хмыкнул Женька.

– Я просто очень умная, – в его манере ответила я.

– Хорошо в школе учишься?

– Ага, в отличие от тебя.

– Да уж кто такие Хейердал, Нансен и Амундсен, знаю! – с вызовом ответил он.

– Ну и как звали Нансена? – невинно поинтересовалась я.

Женька немного подумал и с серьезным видом выдал:

– Фритюр!

Я переживала, захочет ли Женька провести свободное время со мной, но напрасно. Словно это само собой разумелось, он даже не спросил разрешения, а поставил мам в известность:

– Мы пойдем по набережной прошвырнемся.

Те кивнули – видимо, уже успели привыкнуть к нашим самостоятельным странствиям по загранице и смирились с ними.

На набережной мало что изменилось – так же дул ветер с фьорда, серебрилась вода, бились о причал парусники. Только человек рядом со мной был другой, и все наконец-то встало на свои места. Пусть мы с Женькой не ведем бесед о сказках и постоянно ссоримся – это не имеет никакого значения. У людей может быть море одинаковых интересов и ничего общего. Главное – притяжение вопреки всему, когда даже то, что мешает, объединяет.

– Мы уедем, а тут все останется, – все-таки расстроилась я.

– Возьми Осло с собой, – посоветовал Женька и без перехода торжественно объявил: – Нин, поздравляю тебя с днем рождения!

И протянул бумажный пакетик, из которого на мою ладонь высыпались крошечные серебряные драккары – сережки и кулончик.

– Спасибо, – потрясенно прошептала я.

– Нравится?

– Очень!

Вынув из ушей свои простенькие гвоздики, я вставила новые сережки. С цепочкой возникла заминка, и Женька протянул руку:

– Давай помогу.

Я повернулась спиной, чувствуя, как по ней бегут мурашки. Когда Женькины пальцы коснулись моей шеи, я вздрогнула, обернулась и оказалась крепко прижата к его груди.

– Так вот зачем ты ходил с Никой в торговый центр, – от растерянности ляпнула я.

– Надо же было как-то уйти без тебя!

– Отличный способ!

– Сработало же, – ухмыльнулся он.

– Ах ты!.. – я сделала попытку вырваться, но Женька не отпустил меня:

– Ты опять?

– Не опять, а снова!

– Я больше без тебя никуда, – очень серьезно пообещал он. – Я…

Ветер унес конец фразы, но я все поняла без слов.

– Я тоже, – ответила я, и мне показалось, что прибрежный валун вдруг обернулся троллем, который лукаво подмигнул мне.

Видимо, я хорошо сложила свою пирамидку.

Content

Анна Евгеньевна Антонова
Девушка лучшего друга

Глава 1 Дружба не комильфо

Глава 2 Курортный роман

Глава 3 Свободные объятия

Глава 4 Группа туристов викингов

Глава 5 Корабль «Вася» и лучший в мире Карлсон

Глава 6 «Это фьорды, господа!»

Глава 7 Жаркий Север

Глава 8 Осло и ослы

Глава 9 Волшебница с термосом

Глава 10 Фотосессия с тюленем

Глава 11 Самый солнечный дождь

Глава 12 Смех без причины

Глава 13 Мой личный тролль

Глава 14 Здесь и сейчас

Глава 15 Обычные пираты