Крэг Шоу Гарднер

Бэтмен

Бесстрашный и таинственный борец с преступностью встречает сильного противника.

Пролог

На город опустилась ночь. Было душно, влажно и очень шумно. Звуки музыки смешивались с гудками автомобилей, откуда-то доносились крики и смех. Как обычно, после захода солнца улицы стали особенно оживлёнными. Из всех щелей, словно тараканы, вы— ползал разный ночной люд.

Правда, было не совсем темно. Кое-где горели фонари, и их света было достаточно для проституток, сутенёров или для мошенников, приглашающих простаков сыграть в «Три карты» и весело потешающихся потом над очередной жертвой. То там, то сям можно было видеть скорчившуюся в углу фигуру наркомана или алкоголика, временно умиротворённого принятой дозой. Ещё светлее было у татуировальных кабинетов, питейных и иных ночных заведений, сквозь немытые окна которых просачивался тусклый свет неоновых ламп. И всё это, словно посылая сверху своё благословение, освещала большая луна. Стояло полнолуние — время, когда, по старинному поверью люди, сходят с ума. Добро пожаловать в Готэм-Сити!

Таков был этот ночной город, полный отверженных и уличного мусора, огромный и неуправляемый. Здесь проститутки и сутенёры, карманники и наркоманы знали друг друга по именам. Здесь властвовали мрак и грязь.

Здесь жили по своим законам. Это была одна большая, вполне счастливая семья, но только не для чужаков.

Трос очень хорошо одетых — особенно для такого места — людей: отец, мать и их двенадцатилетний сын, малыш Джимми, спускались по грязной улице. Они старались не смотреть по сторонам, чем ещё больше привлекали к себе внимание.

В руках у них были программки. Они возвращались из театра, но отбились от основной массы театралов и заблудились.

За ними с удивлением наблюдали обитатели улиц, оглядывая с головы до ног и потешаясь над поспешностью, с которой они торопились покинуть квартал. Какой-то пропойца преградил им дорогу. Мать схватила отца за рукав:

— Ради бога, Гарольд, пожалуйста, возьми такси.

Гарольд бросил на жену раздражённый, даже сердитый взгляд.

— Я как раз собираюсь это сделать, — и с криком: «Такси!» — он замахал обеими руками.

Мимо пронеслась одна машина, потом ещё две. Никто из водителей не хотел останавливаться в этом районе.

Малыш Джимми достал из заднего кармана карту, развернул её и нахмурился.

— Мы неправильно идём, — заявил он. За их спинами раздался смех.

— Убери это! — приказал отец, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимание. — Иначе нас примут за туристов.

Он подвёл жену и сына к двум полицейским. Те стояли, прислонившись к патрульной машине, припаркованной у витрины ночного магазина. Они весело болтали с проституткой лет четырнадцати и не удостоили семейство своим вниманием. Малолетняя проститутка взглянула на них и одарила паренька улыбкой. Джимми улыбнулся ей в ответ.

Мать резко оттащила его в сторону и возмущённо посмотрела на мужа. Казалось, она кинется на него с кулаками.

— Здесь мы такси не поймаем, — сказал Гарольд. — Попробуем-ка выйти на Седьмую улицу.

Они завернули за угол, но малыш Джимми вдруг остановился и махнул рукой назад.

— Седьмая улица в другой стороне!

— Я лучше знаю, где мы находимся, — заявил отец, шагая в темноте. В этой части улицы света совсем не было. Жена и сын быстро шли за ним, обходя брошенные здесь машины, которые освещал лишь яркий свет луны.

— Эй, мистер! — раздался в темноте голос. — Не хотите ли дать мне доллар?

У одной из разбитых машин сидел парень лет девятнадцатидвадцати с угреватым лицом. На его рваной рубашке красовалась надпись: «Я люблю Готэм-Сити».

Они продолжали шагать, сделав вид, что ничего не слышат.

— Мистер! — заорал парень, который любил Готэм-Сити. — Как насчёт доллара?

Шатаясь, он поднялся на ноги и заорал ещё громче:

— Ты что, глухой? Или не понимаешь по-английски?

Семья быстро перешла на другую сторону переулка. Бродяга остался стоять, глядя им вслед и пошатываясь, словно раскачиваемый несуществующим ветром. Отец с трудом удержался, чтобы не оглянуться назад и убедиться, что опасность миновала. Он не заметил скрытого темнотой человека с револьвером в руках. Резким движением тот ударил им отца по шее.

Отец упал. Мать обхватила Джимми руками. Они отпрянули к кирпичной стене, не в силах произнести от страха ни звука. А через улицу к ним бежал парень, любивший Готэм — Сити, чтобы помочь своему приятелю с револьвером, который уже тянулся к карманам жертвы. Мать попробовала закричать, но из её горла вырвался какой-то неопределённый сдавленный звук. Парень с револьвером сразу перестал шарить в карманах и направил револьвер на Джимми.

— Пожалейте паренька, дамочка, — сказал он мягким, рассудительным тоном. — Не надо кричать.

Женщина подавила вопль. Слёзы хлынули у неё из глаз. Она так крепко прижала к себе сына, будто только это давало ей возможность сохранить разум. Джимми тоже онемел и застыл, как каменный, заворожённо глядя на направленное на него дуло.

Наконец приятели нашли то, что им было нужно, и убежали довольные.

Женщина не сводила глаз со своего мужа, распростёртого на дороге. Он был недвижим. Она даже не была уверена, жив ли он.

Не в силах больше сдерживаться, она громко закричала.

Добро пожаловать в Готэм-Сити!

Её крик разнёсся по переулку. Вместе со звуками музыки, чьим-то смехом и наполнявшими улицы автомобильными гудками он поднялся над брошенными машинами» обшарпанными кирпичными стенами к башням старого городского собора, бывшего некогда духовным центром великой метрополии, а теперь превращённого в развалины. Каменные гаргульи смотрели вниз с башен собора; — по преданию, они не давали злым духам проникнуть внутрь. Гаргульи были лишь молчаливыми, застывшими свидетельницами совершавшегося у них на глазах зла. Но вдруг одна из них пошевелилась.

Добро пожаловать в Готэм-Сити!

Тем временем приятели, назовём их Эдди и Ник, один — в рубашке с надписью «Я люблю Готэм-Сити», а другой — с револьвером в руках, торопились к облюбованному ими укромному месту на крыше шестиэтажного дома, чтобы рассмотреть свою добычу. Ник открыл бумажник и увидел кредитные карточки.

— Од райт! «Америкэн Экспресс», — он кинул карточку Эдди. — Без неё порядочные люди не выходят из дома.

Он стал считать деньги.

Тем временем поднялся ночной ветер, сметавший песок с крыш. Эдди посмотрел наверх. Вдруг он услышал звук, похожий на лязганье металла о металл, и взглянул на Ника.

— Пора сматываться, парень. Не нравится мне это.

Ник засмеялся:

— Ты что, высоты боишься?

— Да нет, — Эдди продолжал озираться, хотя кругом была сплошная темнота. — Только после того, что случилось с Джонни Гобсом…

Ник разозлился.

— Ну и что с того, что Джонни Гобс упал с крыши и разбился? Невелика потеря.

Однако Эдди считал, что всё было не так просто.

— Нет, парень. Я-то я слышал совсем другое.

Он помедлил минуту, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что он собирался сказать, и в конце концов решился.

— Я слышал, что на него напал Бэтмэн, Человек-летучая мышь.

— Бэтмэн? — Ник отвернулся от приятеля, подчёркивая всем своим видом, что сообщение не стоило даже того, чтобы над ним посмеяться. — Ты разыгрываешь меня, Эдди?

Но Эдди отрицательно помотал головой.

— С пятого этажа он полетел прямо вниз. В теле совсем не было крови.

— Да, ни капли, — подтвердил Ник. — Зато в крови была вся мостовая.

Внезапно он резко обернулся и уставился в темноту. На этот раз он тоже услышал странный звук.

Ник взглянул на Эдди.

— Да заткнись ты! — рявкнул он. — И слушай меня. Никакого такого Бэтмэна не существует.

Эдди же весь трясся от страха.

— Незачем было угрожать этому мальчонке. Не нужно было.

— Может, ты откажешься от своей доли? — заорал Ник. — Ну, тогда заткнись! Заткнись!

Но и он замолчал, потому что звук повторился. Только теперь он изменился и раздавался ближе, так что оба грабителя поняли, что это скрипел песок под чьими-то ногами.

Они обернулись, чтобы посмотреть, кто это был. Поражённый увиденным, Эдди попытался что-то сказать, но вместо этого из его горла вырвался странный булькающий звук. Что-то чёрное — чернее, чем сама ночь, — появилось на краю крыши и направилось прямо к ним. Возможно, это был человек. Он медленно и величественно распростёр нечто, напоминавшее руки с прикреплёнными к ним сделанными из кожи крыльями. На груди, в центре жёлтого овала, который, казалось, излучал свет, была изображена чёрная летучая мышь.

Ник вытащил револьвер и бросился на землю. Он дважды выстрелил в изображение летучей мыши. Это были меткие выстрелы. Он не мог промахнуться с такого расстояния. Пули попали в чёрную фигуру, она дёрнулась и с грохотом упала на крышу.

— Нужно смываться отсюда, — прошептал Ник и повернулся, чтобы взять бумажник.

В этот момент Эдди снова издал странный звук, будучи не в силах закричать от ужаса. Ник обернулся. Человек-летучая мышь снова как ни в чём не бывало направлялся в их сторону.

Деньги выпали из рук Ника и разлетелись, подгоняемые ветром.

Пора было удирать. Медленно, где бегом, где ползком, Ник стал передвигаться по крыше. Кто-то преградил ему дорогу у пожарного выхода. Снова он, Человек-летучая мышь!

Ну нет, он не даст себя поймать! И Ник стал стрелять, ещё и ещё, но револьвер ходил в его руках ходуном.

На этот раз пули вообще не достигали цели. Человек-летучая мышь продолжал шагать вперёд. Первым на его пути оказался Эдди. Сжавшись в комок, он лежал на крыше, не в состоянии что-либо предпринять, и умирал со страху. Человек-летучая мышь приблизился к нему. Ударом ноги он оторвал Эдди от земли и бросил прямо на каменный дымоход. Эдди ударился о крышу и отключился.

Бэтмэн даже не остановился. Он продолжал идти.

Ник прыгнул, подвернув при этом ногу, и побежал к пожарному выходу, но вдруг…

Человек-летучая мышь сделал движение рукой, бросив что— то. Ник упал. Ноги, опутанные проволокой или верёвкой, отказывались повиноваться. Ник заорал. Он должен уйти во что бы то ни стало! Опираясь на остававшиеся свободными руки, обдирая в кровь локти, он тащил своё тело на самый верх крыши. Боли Ник не чувствовал, он помнил только о Бэтмэне.

Всё же ему удалось забраться на гребень крыши. Бэтмэн стоял сзади, не пытаясь схватить его, но и не уходя. Все пути к отступлению были отрезаны. И ни одного уголка, чтобы спрятаться. Впереди — край крыши, позади — Бэтмэн.

Ник потерял уже всякую надежду на спасение и был готов наделать в штаны, как этот слабак Эдди, но вдруг вспомнил о револьвере. Никто не сможет его одолеть, пока у него есть оружие. Он поднял показавшийся ему тяжелее обычного револьвер; руки дрожали. Он выстрелил, потом ещё и ещё, не в силах открыть глаза, чтобы прицелиться.

— Клик, — щёлкнул затвор. Патронник был пуст.

«Клик-клик-клик», — отозвалось внутри, и Ник почувствовал, как близка смерть.

Две руки схватили его за рубашку и подняли в воздух.

— Не убивай меня, — прошептал Ник. — Не убивай.

Он открыл глаза. Бэтмэн стоял на краю крышу и держал Ника над бездной.

Внезапно Бэтмэн заговорил:

— Ты нарушил закон, поганое отродье.

Ник глянул вниз — шесть этажей отделяли его от земли, и стоявшие там автомобили казались отсюда крошечными. Он решился взглянуть в лицо Бэтмэна, и его страх отразился в двух зеркалах, находившихся на месте глаз.

Ник старался не обращать внимания на шум в ушах, на то, что его ноги болтались в пустоте. Какое это имело значение? Он всё равно умрёт. Но прежде чем уйти из этого мира, он должен кое-что сказать этому Бэтмэну.

— Нарушил закон? — Ник попробовал засмеяться, но смех получился похожим на кашель. — Ночь принадлежит не только тебе.

Бэтмэн усмехнулся.

— Ты окажешь мне услугу, если передашь своим дружкам, — неожиданно он широко улыбнулся, так что стали видны его зубы, — что ночь — это я.

Ник закричал — ему показалось, что Бэтмэн собирается разжать руки и бросить его вниз. Но, раскрутив Ника в воздухе, тот с силой швырнул его на крышу соседнего дома.

Он успел увидеть только, как, подойдя к краю, Бэтмэн шагнул в пустоту.

Что это было? Несмотря на страх, Ник не мог преодолеть любопытства. Он должен узнать, куда делся Бэтмэн. Ник подполз к краю крыши и посмотрел вниз.

Там никого не было. Бэтмэн исчез.

И тогда Ник закричал.

Добро пожаловать в Готэм-Сити! В новый город Готэм.

Вас приветствует Бэтмэн!

1

Комиссар полиции Гордон разглядывал толпу наверху. Вместительный зал клуба демократической партии Готэм-Сити был переполнен. Огромный транспарант победно гласил:

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

ДАЁШЬ НОВЫЙ ГОТЭМ-СИТИ! ХАРВИ ДЕНТ — ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР!

Лозунг вполне отвечал надеждам Гордона. Новый Готэм-Сити? Гордон полагал, что Дент сможет повести дела по-новому. На своём веку он повидал многих предшественников Дента — таких же блестящих, полных энтузиазма мечтателей, страстно стремившихся укротить этого дикого зверя, именуемого Готэм — Сити. Как правило, город, получая очередного реформатора, оставался прежним. Реформаторы приходили и уходили — слишком много искушений, слишком много политики. Да и у самого Гордона руки были не столь чисты, как хотелось бы. Но он ещё не сходил со сцены, пережив всех остальных, и при благоприятном стечении обстоятельств мог ещё сделать что-то хорошее.

Он повернул голову, чтобы лучше рассмотреть сидящих за столом. Предполагалось, что там находились все самые известные деятели — сторонники преобразований: Браун, Эстевес, О’Нил, Кливленд. Гордон, однако, заметил, что второе от скипера кресло, предназначавшееся для Брюса Уэйна, было пусто. Это несколько удивило комиссара: Уэйн, как и все они, многое сделал для того, чтобы добиться избрания Дента.

Хотя газеты представляли его читателям как «плейбоя-миллионера», город был многим обязан Брюсу Уэйну. Если бы нашлось ещё несколько таких же плейбоев-миллионеров, они очень быстро изменили бы Готэм-Сити. Должно быть, нечто очень важное помешало Уэйну прийти. Возможно, думал Гордон, с досадой глядя на жалкие куски мяса в своей тарелке, Уэйна испугала перспектива очередного обеда с жёстким, как резина, ростбифом.

Приняв приветливое выражение лица, он снова взглянул наверх. За годы службы он научился сохранять на лице улыбку независимо от качества обеда. К тому же сегодня была причина для хорошего настроения.

Денту удалось добиться перевеса голосов над своим соперником, который, как, наконец, поняли избиратели, последние двадцать лет был послушным орудием мафии. Результаты голосования означали, что за Гордоном и городскими властями теперь стояло достаточное число избирателей, чтобы изменить положение. Возможно, правда и справедливость наконец-то восторжествуют и хотя бы часть преступников окажется за решёткой.

Могло быть и так, но могло быть и по-другому. Покосившись влево, Гордон вздохнул. Его тяготила обязанность присутствовать на таких вот официальных обедах, в программу которых неизменно входила речь господина мэра.

Мэр города Борг поднялся из-за стола важный, как индюк, словно избрание Дента было его личной заслугой. Гордон знал, что в обязанности мэра входило всего лишь представление Дента собравшимся, но Борг был способен растянуть эту процедуру минут на двадцать.

Борг начал говорить, и толпа затихла. Гордон слушал его вполуха. Боже правый, думал он, неужели Борг не слышит, какую чепуху несёт? Между тем мэр разглагольствовал о «нашем прекрасном городе», об «этом замечательном цветке восточной части страны». Он благодарил тех, кто его поддержал, назвав многих по имени. Лишь после этого Борг перешёл к презентации Дента, и Гордон весь обратился в слух.

Борг глубоко вздохнул, что, очевидно, должно было придать его словам большую выразительность, но вместо этого навело на мысль о том, что он слишком много курит.

— В нашей стране, — продолжал Борг, — название города, в котором мы живём, ассоциируется с преступностью. Она захватила улицы нашего города, и полицейские бессильны что— либо сделать. Как мэр я обещаю вам искоренить коррупцию в самих её истоках.

Он снова набрал в лёгкие воздух и поднял вверх пухлый указательный палец.

— Ты слышишь, «Хозяин», Карл Гриссом? Наш новый окружной прокурор воплотит это в жизнь. Я тебе обещаю!

Харви Дент встал, и все присутствующие тоже поднялись с мест, аплодируя и приветствуя его. Эта часть населения Готэм — Сити действительно жаждала перемен.

Дент попросил тишины, все мгновенно успокоились и уселись на свои места, приготовившись слушать речь нового окружного прокурора.

Он был высок и строен, и костюм сидел на нём как влитой. Свет мягко золотил кожу его лица. Гордон понимал, что внешний облик Дента-лидера — ещё одна удача. Он будет хорошо смотреться на телеэкране, намного лучше, чем пожилой, грузный и обрюзгший комиссар полиции.

Дент заговорил, и его голос звучал так ясно, что был слышен и без микрофона.

— Я не люблю говорить много, скажу только самое главное. Так же мы собираемся и действовать. Я говорил сегодня с комиссаром полиции Гордоном.

Раздались негромкие аплодисменты. Может, они предназначались полицейскому комиссару? Гордон вежливо улыбнулся. Как добры они сегодня, подумал он.

— Он борется с фирмами, подозреваемыми в связи с мафией, — продолжал Дент. — В течение недели мы раскроем их махинации. — Он помолчал, обведя глазами толпу. — И прольём свет закона на это осиное гнездо!

Зал взорвался аплодисментами. Радости Гордона не было предела. Ему предстояла настоящая работа! Это вам не бесполезное присутствие на скучных официальных обедах. Публика обычно не замечает комиссара полиции. Непривычное для него внимание смущало Гордона.

Чёрт побери! Порой ему хотелось удрать от всего этого, как сделал Уэйн. Он мог поклясться, что отравился этим резиновым ростбифом. Он приветливо улыбнулся Денту и подумал с надеждой: хоть бы не разболелся желудок, ведь надо ознакомиться с остальной частью плана нового окружного прокурора, который, как надеялся Гордон, несмотря на все удары судьбы, они смогут воплотить в жизнь.

Господи, сколько хлама!

Джек Нейпир с отсутствующим видом перебирал свою счастливую колоду карт. Просто удивительно, как, имея такие большие деньги, разумеется, добываемые не трудом манекенщицы, а складывавшиеся из тех подношений, что делал ей Хозяин — Карл Гриссом, Алисия ухитрилась набить свои аппартаменты таким барахлом! Взять, к примеру, этот овальный кофейный столик — какой-то постюгославский модерн или что-то вроде этого. Возможно, для других — классная вещь, но для него — лишь ненужный хлам. Правда, он вполне годится для того, чтобы положить на него ноги. А эти фотографии с её изображениями, на которых она выступает как манекенщица? Ну да они хоть закрывают стены наподобие обсев.

Джек сам говорил: раз она спит с ним, значит у неё хороший вкус на мужчин. Плохо только, что в других вещах вкус ей явно изменяет.

Джек сдал самому себе карты и взглянул на экран, где появился тот самый зануда, который только что победил на выборах.

Кто же этот парень? Минуту назад женщина-диктор назвала его имя. Бенд? Бент? А, вот: Дент. Нельзя сказать, что в нём было нечто особенное. Он говорил, как говорили все остальные политические деятели, которых когда-либо слышал Джек. Однако он должен быть признать: выглядел парень потрясно.

Нейпир снял с верха колоды четырёх валетов; каждая карта была пробита пулей.

— Все вместе мы сможем сделать город безопасным для порядочных людей, — говорил Дент.

— Порядочным людям не место в этом городе, — сказал Джек, обращаясь к телеэкрану. — Им лучше жить где-нибудь ещё.

Алисия впорхнула в комнату. Может, у неё действительно не было вкуса, но выглядела она замечательно, особенно в этом сильно обнажавшем её чёрном неглиже. Она задрала на столик ноги и схватила номер журнала «Вог» с собственной фотографией на обложке. «Надо же, оказывается, мои ботинки были прямо на её лице». Он недовольно заметил на одном из своих начищенных до блеска чёрных ботинок небольшую царапину. Как это он не уследил!

Глядя на экран, Алисия расчёсывала свои прямые светлые волосы.

— Дорогой, послушай-ка, он ведь выступает против Карла.

Джек щёлкнул колодой, словно отмахиваясь от сказанного ею.

— Не беспокойся. Если этот шут вздумает тронуть Гриссома, я его тут же прикончу.

Алисия растянулась с ним рядом, её пеньюар раскрылся ещё больше. Она схватила его галстук и закрутила вокруг шеи.

— А если Гриссом узнает о нас, он убьёт тебя.

Джек перевёл взгляд с экрана на зеркало, висевшее над туалетным столиком. Чёрт побери, как к лицу ему этот галстук! Да уж, у него-то отменный вкус. Это врождённое качество: либо оно у тебя есть, либо его нет и никогда уже не будет.

— Не льсти себе, ангелочек, — пробормотал он, наконец, обратив на неё свой взгляд. — Он — утомлённый жизнью старик. Он не в состоянии без меня удержать в руках этот город. Джек снова глянул на себя в зеркало. — А потом — он же ничего о нас не знает.

Нажав кнопку дистанционного управления, он выключил телевизор.

Когда он встал, Алисия спросила:

— Ты не расстроился, Джек?

Джек улыбнулся, чтобы успокоить её. Он взглянул на часы. Пора уходить. Взяв своё пальто с кушетки и остановившись перед туалетным столиком, Джек провёл рукой по тёмной ворсистой ткани, поправил волосы. Да-а, ничего не скажешь. Старина Джек в своём лучшем виде!

— Ты выглядишь прекрасно, — словно подтвердила она его мысли.

Джек улыбнулся своему отражению в зеркале.

— А я и не сомневаюсь в этом.

Отражение ответило ему улыбкой.

Александр Нокс боялся громко дышать.

Он бежал вниз по переулку, чтобы быстрее попасть к месту преступления. Неожиданно он услышал, как за углом лейтенант Экхардт рассказывал о нём судебному медику. Да-да, Экхардт действительно говорил о нём. Но, когда Нокс показался, круглолицый начальник караульной службы тут же проглотил язык.

Иногда, думал Нокс, можно стать лучшим репортёром города только благодаря тому, что на какую-то минуту опередишь остальных.

Вот что он услышал.

— Знаешь, тот парень говорит, будто он видел… — начал врач.

— Постой, я попробую догадаться сам, — прервал его Экхардт. — Какое-то огромное, сверхъестественное существо, похожее на летучую мышь?

— Да, именно так, — взволнованно говорил его собеседник. — Так что же всё-таки они видели там, наверху?

Экхардт прервал его.

— Оба были в стельку пьяны.

— И всё же здесь много непонятного, лейтенант, — сказал врач.

— О, господи, — вдруг пробормотал Экхардт, переходя на шёпот. — Нокс здесь!

Вот чёрт. Торопясь всё разузнать, Нокс вошёл в переулок чуть раньше, чем следовало. Ну да теперь ничего не поделаешь, раз уж он обнаружил себя, надо суметь воспользоваться этим как можно лучше — и он, широко улыбаясь, направился к Экхардту.

— Привет, джентльмены! Я слышал о новом нападении Летучей мыши.

Экхардт поморщился. Нокс улыбнулся ещё шире.

— Это уже восьмой случай, причём меньше чем за месяц. Я даже слышал, что комиссар начал расследование.

— Извини, Нокс, — возразил Экхардт, и его лицо приняло непроницаемое выражение, — если ты имеешь в виду тех двоих, то они просто поскользнулись на банановой кожуре.

Двоих? Ах, так значит, негодяев было двое! Порой Экхардт сообщает важные подробности, даже не подозревая об этом.

Нокс соображал, как бы устроить дело таким образом, чтобы задать пару вопросов свидетелям.

В этот момент показались двое полицейских… Они тащили за собой одного из парней. На какое-то мгновение Нокс подумал, что Экхардт, возможно, говорит правду. Парень действительно выглядел так, будто сильно наклюкался. Одежда на нём была разорвана во многих местах, так что под ней виднелась кожа, покрытая тёмными пятнами засохшей крови. Волосы тоже перемазаны кровью. Но — это было поразительно — парень смеялся.

— Да говорю же вам, летучая мышь. Огромная летучая мышь! — он хихикал, дёргался и крутил головой, обращаясь то к Экхардту и Ноксу, то к сопровождавшим его полицейским. — Он хотел, чтобы я оказал ему услугу.

Но полицейские уже поволокли парня дальше, так и не дав рассказать, в чём состояла эта услуга. Нокс посмотрел на Экхардта с ехидной улыбкой: он получил ответ на самый главный вопрос.

Тем временем Экхардт решил дать волю своему раздражению.

— Не советую писать о такой чепухе в газете, Нокс. Это погубит твою и без того плохую репутацию.

Но Нокс уже знал, что переиграл этого жирного ублюдка. Подумать только: свидетель, видевший Человека-летучую мышь!

Ноксу этого показалось мало, и он решил пойти дальше.

— Лейтенант, городские воры перепуганы насмерть! Они рассказывают, будто он пьёт кровь. Они говорят, что его невозможно убить!

— Я вижу, что у тебя в голове одно дерьмо, Нокс, — рявкнул Экхардт и с негодованием отвернулся. — И как только ты можешь такое пересказывать?

Итак, даже после всего того, что он узнал, его продолжают дурачить? Ну нет, Нокс так легко на отступится.

— Скажите, лейтенант, разве водится в Готэме летучая мышь ростом в шесть футов?

Экхардт, не оглядываясь, пошёл прочь.

Нокс крикнул ему вслед:

— А если это так, может, он находится на содержании у полиции?

Экхардт, тяжело ступая, завернул за угол.

— Если это так, — продолжал Нокс, — не скажете ли, сколько он получает, за вычетом налогов?

Ответа не последовало. Да Нокс и не ждал никакого ответа. Секунду он размышлял, не пойти ли за лейтенантом, но решил, что и для карьеры, и для здоровья лучше не делать этого. Не стоит быть слишком назойливым.

Кроме того, он ведь добился того, чего хотел. Был ли тот весельчак пьян или нет, но он видел Человска-летучую мышь. Нокса особенно интриговало то, что полиция по каким-то причинам не хотела, чтобы случай получил огласку. Но Экхардт и его собратья должны понять, что такая позиция ещё сильнее заставит Элли Нокса стремиться разузнать правду.

Кто же всё-таки был этот парень, появлявшийся в облике мыши? Бывший полицейский? Преступник? Один из членов «Комитета бдительности»? Или же просто какой-нибудь чокнутый? С равным успехом это могло быть и первое, и второе, и третье. Нокс должен найти разгадку и всё, что разузнает, опубликовать в «Готэм Глоб».

Когда это произойдёт, Человек-летучая мышь станет самой грандиозной сенсацией в стране. И то, что сейчас скрывает полиция, будет напечатано аршинными буквами на первой полосе.

2

Ах, вот и наш толстяк. Направляясь к ним своей раскачивающейся походкой, он явно нервничал и озирался вокруг. Известный всему Готэму, неопрятный и небритый, он нёс своё тело, сотрясавшееся при ходьбе в слишком тесном для него костюме, который, казалось, вот-вот лопнет. Почему Экхардт не может последить за собой? Джек Нейпир откинулся на складной верх своего лимузина. Боб Хокинз, его первый помощник и телохранитель, занимался обычным делом — поправлял зеркало, чистил дверную ручку, — но был готов в случае необходимости действовать.

Джек привстал, протянул лейтенанту свёрток с сэндвичами.

— Вот тебе лёгкий завтрак, Экхардт.

Полицейский открыл пакет и с удивлением уставился на сэндвич: хлеб был начинён стодолларовыми бумажками. Засовывая его в пиджак, полицейский окинул взглядом улицу.

— Ты бы ещё объявил об этом по радио, Нейпир, — лейтенант казался раздражённым. Должно быть, встал с левой ноги.

Но это не причина, чтобы так разговаривать с ним. Нейпир подумал, что пришло время поставить на место этого Гриссомо— на лизоблюда.

— Помолчи-ка и послушай, — приказал Джек. — Харви Дент упорно разнюхивает что-то об одной из ваших фирм.

Лейтенант разозлился ещё больше.

— Это моя территория, Джек, — отрезал он, направляясь к лимузину. — Если возникла какая-то проблема…

Но Джек и так слишком долго слушал толстяка. Он сгрёб Экхардта за шиворот.

— Экхардт, — сказал он очень просто и откровенно, — твои проблемы — это наши проблемы.

Полицейский вырвался из рук Джека.

— Я работаю на Гриссома, а не на разных психов.

— Что ты говоришь, Экхардт! — изобразив удивление, ответил Джек. — Подумай лучше о будущем.

— Ты имеешь в виду, — усмехнулся полицейский, — своё шоу? Он пренебрежительно махнул своей ручищей. — У тебя нет будущего, Джек. Ты всего лишь шут гороховый, и Гриссом это знает.

Джек ударил Экхардта по физиономии, потом, развернувшись, следующим ударом вмазал полицейского в кирпичную стену. Ошеломлённый внезапностью нападения, Экхардт обмяк. На секунду Джек даже пожалел о своём поступке. Но, в конце концов, толстяк сам на это напросился.

Лицо Экхардта стало красным, как у Деда Мороза. Он сгрёб Джека за воротник и вынул револьвер.

Увидев оружие, Джек уставился на него, потом на пальцы толстяка у своего горла.

— Испортишь костюм, — сказал он небрежным тоном.

Экхардт с трудом перевёл дыхание. Он хмуро взглянул на Нейпира, выпустил из руки его ворот и опустил оружие.

Джек улыбнулся. Какой всё же замечательный человек этот толстяк!

— Ну вот, видишь? — добавил он шутливо. — Можешь ведь принять верное решение, если захочешь.

Джек начал хохотать. Краска отхлынула от лица Экхардта, и это ещё больше развеселило Нейпира. Бог мой, толстяк по— настоящему раскипятился! Джек направился к распахнутой дверце машины. Не в состоянии больше смотреть на полицейского, он хохотал так, что слёзы текли по лицу. Садясь в машину, он оглянулся в последний раз.

И что-то заставило Джека прекратить веселье.

Он увидел, что Экхардт улыбался — но почему? Джек не стал раздумывать над этим, не слышал он и последних слов Экхардта: «…и где ты проводишь свои ночи, красавчик».

На осеннем ветру развевался красно-жёлто-чёрный транспарант:

«ПРАЗДНОВАНИЕ ДВУХСОТЛЕТИЯ ГОТЭМ-СИТИ».

Борг нетерпеливо махнул рукой Денту и Гордону, приглашая их следовать за собой.

Когда у Борга появлялась личная заинтересованность в чём— то, он становился на редкость энергичным, а юбилейные торжества воспринимались им именно как личное дело. Оки уже посетили одного из поставщиков рекламных платформ и компанию по изготовлению костюмов, убедившись, что к торжественному дню всё будет готово. Теперь мэр прихватил их с собой, чтобы осмотреть близившееся к концу строительство парадной трибуны на городской площади.

Гордону казалось, что они болтаются по городу уже несколько часов. Вот сегодня, думал он, Дент на деле узнает, что это значит — работать на благо Готэма.

— И мне наплевать на то, сколько будет стоить этот фестиваль! — кричал им мэр, оборачиваясь на ходу. — Я хочу, чтобы был настоящий парад, хот-доги, воздушные шары и прочая мишура. Мы должны достойно отметить двухсотлетний юбилей. И всенародно!

Дент сделал робкую попытку противопоставить всему этому хоть немного здравого смысла.

— Как бы нам не пришлось отметить его на скамье подсудимых по делу о растрате, — осторожно возразил он мэру. — Поступления от налогов уменьшаются, и если праздник не принесёт доходов, вы распроститесь со своим рейтингом. У нас уже триста пятьдесят тысяч убытка, а ещё не видно ни одного воздушного шара!

— Я возьму на себя финансирование праздника, — продолжал упорствовать мэр, вновь повышая голос. Гордону иногда казалось, что Борг чувствовал себя уверенным только тогда, когда кричал, возмещая громкостью голоса недостаток логики.

— Да я знаю целую группу богатых старух, каждая из которых готова заплатить по тысяче долларов только за то, чтобы посетить Уэйн Манор! — не переставал хвастаться мэр. — Нужно только заполнить эту площадь народом, детьми, собаками, целыми семьями — и к вам вернутся ваши деньги!

— Думаю, что многие не придут, господин мэр, — произнёс Гордон, пытаясь поддержать Дента. — Они боятся.

— Им нечего будет бояться, когда в этом особняке вы покажете нм Гриссома, — не сдавался Борг. — Я ведь обещал, верно?

Гордон вздохнул и с сомнением покачал головой. Да, конечно, мэр это обещал. Он взглянул на Дента. Новый окружной прокурор беспомощно пожал плечами. Они прибавили шаг, чтобы не отстать от Борга, уже взбиравшегося по ступенькам недостроенной парадной трибуны.

Ноксу это не понравилось. Все репортёры сгрудились вокруг стола карикатуриста Боба в углу комнаты, где помещался отдел городской хроники. Хуже всего было то, что все они заулыбались при виде Нокса. Ноксу был хорошо известен смысл такой улыбки в предвкушении добычи — волки всегда нападают стаей.

— Ну, ну, — радостно воскликнул Макфи. — Расскажи-ка о Дракуле! А когда ты в последний раз видел снежного человека?

— Они похоронили твою историю о Бэтмэне, — с ухмылкой сообщил Томпсон.

— Да, они хоронят всю эту чепуху, — подтвердил Макфи.

Пусть себе упражняются, Нокс вовсе не собирался позволить этим ничтожествам из газеты «Готэм Глоб» разделаться с ним. Улыбаясь в ответ, он крикнул: — Здесь пахнет Пулитцеровской премией. Запаситесь терпением!

— Эй, Нокс! — с притворной улыбкой позвал его карикатурист. — У меня есть кое-что для тебя!.

В руках Боб держал рисунок, изображавший Человека — летучую мышь: страшная крысиная физиономия с торчащими клыками увенчивала человеческую фигуру в пиджачной паре. Внизу была надпись: «Вы не встречали этого человека?»

Да, Томпсон, Макфи и остальные полагали, что никогда ещё в их службе новостей не происходило ничего более забавного. Но Нокс не переставал улыбаться. Пусть-ка они попробуют раздобыть что-нибудь более оригинальное.

— Неплохо, ребята, — ответил он. — Разве что немного заострить клыки?

Повернувшись к ним спиной, Элли Нокс направился к своему офису, шепча:

— Что за пустомели.

Нокс застыл на пороге. Кто-то уже был в комнате. Женщина. Он мог видеть её в окошко офиса — и что он увидел!

Собственно, видна была только пара ног. Но какие это были ноги! Ради таких ног любой настоящий мужчина мог пойти на преступление! Нокс сделал ещё шаг, чтобы увидеть её всю целиком. Совсем неплохо. Положив эти самые свои ноги на стол, она откинулась на спинку вращающегося кресла, держа в руках номер «Глоб». Великолепная фигура, красивое платье, прекрасные светлые волосы.

Нокс вошёл в офис, будучи не в состоянии унять сердцебиение.

— Привет, ножки! — сказал он.

Она вскинула голову, и сдвинувшаяся назад шляпа открыла улыбающееся ему лицо, которое вполне гармонировало со всем остальным.

— Я изучаю ваш материал, — произнесла она,

— А я — вас, — радостно сообщил Нокс. Он увидел большую фотокамеру, занимавшую угол стола. На ней стояли инициалы: «В. В.».

Хозяйка ног поднялась и протянула руку. Нокс пожал её. Рукопожатие было достаточно твёрдым и небезразличным.

— Привет, я — Вики Вейл.

Ноксу откуда-то было знакомо это имя. Он напряг память.

— Вики Вейл… Вики Вейл… Постой-ка… — он щёлкнул пальцами. — «Вог», «Космо»… я видел ваши работы в области моды. Послушайте, вы ведь не затем сюда пришли, чтобы снять меня в обнажённом виде?

Он помедлил.

— В этом случае вам понадобились бы мощные объективы.

— Да, я работала в этих журналах, — ответила Вики прямо и деловито, словно не слышала дерзких слов, — но и в Корто Мальтезе тоже.

В Корто Мальтезе? Нокс задумался. В зоне военных действий? Это никак не вязалось со стоявшей перед ним хорошенькой женщиной. Она порылась в кейсе и вытащила небольшую папку с фотографиями — на них были изображены военные эпизоды. Нокс быстро просмотрел снимки. Прячущиеся партизаны, взорванный «джип», солдаты правительственных войск, поджигающие крестьянские дома, сложенные штабелями тела людей. Материал был сделан превосходно. Вики не боялась находиться в непосредственной близости от происходящего. Её фотографии показывали лицо войны и были способны потрясти любого.

— Да-а, — протянул он с восхищением, — для девушки это слишком жестокие сцены.

Он снова посмотрел на неё.

— Но что вы делаете здесь?

Вики подняла бровь:

— Я приехала, чтобы познакомиться с животным миром Готэма.

Нокс не понял.

— Животным миром? С чем же например?

— Например, с летучими мышами, — она указала на разбросанные по столу Нокса бумаги: заметки, размышления, забракованные страницы, даже неловко сделанные наброски, и всё это — на одну тему — Человек-летучая мышь.

Это было невозможно. Нашёлся кто-то, поверивший ему? Он с удивлением посмотрел на Вики.

— Кто вас прислал?

— Никто, — ответила она с улыбкой. — Я прочла вашу заметку, где и нашла то, что меня очень интересует.

Интересует? Да нет, подумал Нокс. Это было бы слишком простым объяснением.

— И что же вы решили? — продолжал он.

— Фотография парня в костюме летучей мыши, ловящего преступников, идёт? — она стала делать рукой движения, будто что-то писала. — А вот и заголовок: «Бэтмэн уничтожает преступность в Готэм-Сити!» Мои фотографии. Ваш текст. Этот материал потянет на Пулитцеровскую Премию.

Да. Он и сам всё время думал об этом. Не сказал ли он только что то же самое парням из отдела городской хроники? Нокс засмеялся.

— Вы настоящая телепатка! Но дело в том, что кроме вас мне никто не верит.

Его радость исчезла, когда он вспомнил о реальном положении дел.

— Мне нужно нечто конкретное: у Гордона заведено досье на эту тему, но я не могу застать его даже по телефону.

— У Гордона? — Вики заговорщически подмигнула Ноксу. — Но ведь он будет на благотворительном обеде у Брюса Уэйна!

Нокс утвердительно кивнул, но был несколько озадачен.

— Я не думаю, что попаду в число приглашённых. — Он поднял глаза к потолку. Как же поговорить с Гордоном насчёт Бэтмэна? Какой толк в том, что Нокс знал правду, если он никого не мог убедить?

Но что это? Вики поднесла к самому его носу какой-то небольшой белый предмет. Он был очень похож на пригласительный билет в особняк Уэйна — Уэйн Манор.

Нокс чуть не закричал от радости и подмигнул ей в ответ; журналистка спрятала приглашение в сумочку.

— Мисс Вейл, давайте мы с вами где-нибудь встретимся, — попросил он.

Длинные ресницы затрепетали, и она отрицательно покачала головой.

— Вы мне поможете? — спросила девушка.

— Да, — произнёс он с готовностью. — А вы выйдете за меня замуж?

— Возможно, — весело ответила она. — Но не храпите ли вы во сне?

— Я научусь, — пообещал он смеясь.

Карл Гриссом любил всё красивое. Например, этот офис на крыше, из которого открывается прекрасный вид на Готэм — Сити. Или эта манекенщица, блондиночка Алисия, которая умеет так изящно повиснуть на его руке. Вот почему он скупал

лучшие таланты в городе — от бухгалтеров до политических деятелей и вышибал. Это были люди, которым он доверял или держал в полной от себя зависимости. Однако уже очень, очень давно он не собирал всех их вместе.

Но именно за это он платил всем своим талантам — от элегантных мужчин в белых рубашках и галстуках, до парней, которые выглядели так, будто только что участвовали в уличной драке. Он пригласил сюда лучших из них для того, чтобы они придумали, как поступить с новым политическим выскочкой, Харви Дентом. Вопрос о том, кто будет определять политику в Готэм-Сити, давно беспокоил Гриссома. Мэр был глуп, поэтому Гриссом решил оставить Борга на службе. Комиссар Гордон мог бы стать причиной некоторого беспокойства, но половина его лейтенантов находилась на содержании у Гриссома. Что касается Дента, он не давал себя купить и был достаточно умён, чтобы собрать совершенно новую команду честных помощников. Так что Гриссому предстояло найти новый способ заставить Дента отвязаться от него. Зачем ему эта головная боль? За то он и платит дюжине молодцов, чтобы у них болела голова о его делах.

— Все видели это? — крикнул Гриссом, помахивая номером газеты «Глоб». Почти всю первую страницу занимала фотография Харви Дента.

Все обернулись на голос шефа — все, кроме Джека Кейпира, продолжавшего, как обычно, сдавать самому себе колоду карт.

Гриссом взглянул на Люса, одного из «белорубашекиковз, имевшего как юридический, так и финансовый опыт, и обратился к нему:

— Подумать только, этот сукин сын хочет доказать, что мы связаны с «Эксис Кемикэл». Какой ущерб грозит нам в этом случае?

Люс, казалось, с трудом подыскивал слова для ответа.

— Если он докажет нашу связь с «Эксис Кемикэл», мы погибли, — он помолчал, откашлялся. — Нужно немедленно действовать.

Джек Нейпир заговорил, не поднимая глаз от карт.

— Нужно проникнуть в здание, почистить офисы, расправиться с документами. Можно назвать это «промышленным шпионажем».

Гриссом усмехнулся. Этого он и ждал.

— Умно придумано, Джек. То, что надо. — Он секунду помедлил, словно раздумывая. — Я хочу, чтобы ты лично возглавил эту операцию.

Джек впервые оторвал глаза от карт.

— Я?

Он вытащил одну из карт. Гриссом заметил, что это был не

валет. На этот раз Нейпир открыл джокера, лицо которого было прострелено.

Тишину нарушил шум персонального лифта Гриссома. Раскрылись металлические двери, и из них вышла Алисия с таким множеством покупок, что она с трудом удерживала их в руках. Как всегда, подумал Гриссом, она счастлива, когда её отпускают за покупками. Но крайней мере, он считал так до последнего времени.

— Хелло, дорогая, — окликнул её Гриссом. Улыбка не сходила с его лица. — Подожди, пожалуйста, в другой комнате.

Алисия согласно кивнула головой из-за горы своих покупок. Исчезая в проёме двери, ведущей в жилые комнаты Гриссома, она бросила взгляд на Джека Нейпира.

Всё верно, подумал Гриссом.

— Благодарю вас, джентльмены, — бросил он внезапно. — На сегодня всё.

Все, кроме одного человека, вышли из комнаты. Джек Нейпир стоял у своего кресла, перед которым на столе лежали разложенные карты.

— Карл, — спросил Нейпир, — не мог бы ты послать туда кого-нибудь другого? Там такая вонь…

— Джек, — повторил Гриссом, — это важное дело, и мне нужен человек, которому я доверяю. Ты моя правая рука.

Он улыбнулся и показал на стол.

— Смотри, не забудь свою счастливую колоду.

Джек кивнул и сгрёб карты. Гриссом, продолжая улыбаться, направился к двери.

— Дружище, — сказал он мягко, — потерпи, твоё счастье скоро переменится.

Открылась боковая дверь. Алисия вошла, демонстрируя первую из своих многочисленных покупок. Она так делала всегда.

С ней Гриссом разделается позже. Он поднял телефонную трубку.

— Соедините меня с лейтенантом Экхардтом.

Этому надо было бы немного увеличить вознаграждение, конечно, после того, как он сообщит, что Нейпир мёртв.

3

Уэйн Манор был поистине великолепен.

Правда, на Вики он не сразу произвёл впечатление. Благодаря профессии фотографа ей приходилось бывать в замках и дворцах, встречаться с королями и королевами. Уэйн Манор нельзя было в полной мере причислить к этому разряду знаменитых зданий, хотя он был очень велик и потрясающе меблирован. И всё же в этом здании с высокими потолками и резными панелями красного дерева было нечто, говорящее о его истории и предназначении. Уэйн Манор, конечно, — не Букингемский дворец, но в чём-то близок ему, если только на американской земле можно воссоздать свойственное этому ансамблю ощущение царственности.

Вики почувствовала, что Элли Нокса такое окружение смущает. Он старался не отставать, когда они вошли в нарядный коридор, ведущий к галерее. Когда же они добрались до зала, он буквально прирос к месту и, разинув рот, глазел по сторонам.

Однако, спустя какое-то время, Нокс почувствовал себя свободнее и стал передвигаться один. Правда, в своём по случаю купленном костюме из синтетики он выделялся среди окружающих, в большинстве своём одетых в смокинги. Но не могла же она постоянно о нём заботиться! У него была своя работа, у неё — своя, и в данный момент её задача состояла в том. чтобы встретиться с Брюсом Уэйном. Она хотела выяснить мотивы филантропической деятельности плсйбоя-миллиокера. У неё вдруг возникла мысль о том, что, помимо Человека-летучей мыши, она может раскопать здесь ещё какую-нибудь историю.

Если бы она встретила Брюса Уэйна! Интересно, а каким образом получили приглашение остальные гости?

Она обратила внимание на то, что один из слуг подошёл к тёмноволосому молодому господину в смокинге и протянул для подписи какую-то бумагу. Наверное, это было важное лицо. К тому же господин обладал приятной внешностью. Он подписал бумагу, и слуга удалился.

Мужчина в смокинге остался стоять с ручкой в руке. Он огляделся вокруг, ища, куда бы её положить, и, вероятно, уже наметил для этой цели цветочный горшок, когда к нему незаметно приблизился худощавый седоволосый элегантный мужчина, в котором Вики узнала одного тз тех, кто встречал гостей у входа в Уэйн Манор. Он на ходу, ловко и незаметно, с улыбкой принял из рук молодого господина этот пишущий инструмент.

Вики направилась в сторону танцевального зала и казино.

Полдюжины рулеток и столько же карточных столов были расставлены в огромном помещении, напоминающем своими размерами некоторые концертные залы, в которых приходилось бывать Вики. Сверху свисали небольшие, удачно оформленные лозунги, гласившие: «Праздник состоится!». В зале было столько народа, что трудно было пройти, а огромные зеркала на стенах многократно отражали шумное веселье, из— за чего помещение и вовсе казалось безграничным.

Зрелище было совершенно потрясающее. Здесь присутствовала вся могущественная, богато разодетая элита Готэма, проигрывающая свои деньги в благотворительных целях. Вики смотрела на множество драгоценностей, сверкавших в свете огромных хрустальных люстр, и снова ей вспомнилось великолепие королевских дворцов.

Она опять увидела Элли Нокса, который продолжал рассматривать потолки. Тот элегантный мужчина, который встречал их у входа, шёл по залу; на этот раз в руках у него был поднос с бокалами шампанского. Проходя мимо Элли, он остановился и тоже посмотрел на потолок.

— Могу ли я вам помочь, сэр?

— Знаете ли вы, — сказал Нокс в ответ, — что если разделить пополам вашу ванну, то это будет как раз моя квартира?

— У нас довольно большая ванная комната, сэр, — согласился джентльмен.

— Нет, вы меня не поняли, — поправил его Нокс, — я имел в виду не ванную комнату, а саму ванну.

Говоря это, Элли взял с подноса бокал шампанского. Джентльмен вежливо ему поклонился и двинулся дальше. Он быстро и уверенно шёл через толпу. Когда он дошёл до Вики, его поднос был наполовину пуст.

Она вдруг догадалась, что это был дворецкий, если только ещё существовала такая должность. Ведь в этом и заключались обязанности дворецкого: открывать двери, разносить шампанское. И такой дом, как Уэйн Манор, просто обязан иметь такого слугу, разве нет?

Тем временем дворецкий — или кто он там — наклонился вперёд, потянувшись за пустыми бокалами, чтобы поставить их на поднос. Однако он не рассчитал тяжести бокалов, и они стали скользить по подносу вниз. Вики быстро подхватила два бокала, не дав им опрокинуться. Дворецкий поправил остальные.

— Всё в порядке? — спросила Вики, устанавливая на подносе пойманные бокалы.

— Да, благодарю вас, — ответил дворецкий, улыбнувшись ей тепло и искренне. Вики отмстила, что среди богатства и великолепия это была лучшая улыбка за весь вечер.

Однако она не приблизилась к своей цели: ведь ей так и не удалось встретиться с Брюсом Уэйном. Тем временем дворецкий незаметно удалился — очевидно, его ждали другие обязанности. Вновь промелькнул приятный молодой человек в смокинге. Когда он проходил рядом, она повернулась к нему, найдя вполне приличный повод заговорить с ним.

— Извините. Не могли бы вы сказать, кто из этих людей Брюс Уэйн?

Мужчина в смокинге выглядел озадаченным.

— Я… я не уверен.

Вики улыбнулась ему.

— Благодарю вас.

— Да, да, — пробормотал он.

Казалось, Элли повезло больше, чем ей. Ему удалось перехватить комиссара Гордона у карточных столов. Вики подошла к ним, извинившись. Это могло быть интересно.

— Комиссар Гордон, — начал Элли, — миссис Гордон. Вы сегодня чудесно выглядите.

Покончив таким образом с любезностями, он повернулся к комиссару.

— Знаете ли вы, что ходят дурацкие слухи, будто начато следствие по делу о Бэтмэнс? Так это или нет?

Для пущей наглядности Нокс изобразил летучую мышь, пошевелив пальцами за головой. Гордон застонал от досады.

— Нокс, — ответил он, стараясь говорить как можно более спокойно, — повторяю вам в десятый раз: нет никакого такого Человека-летучей мыши. Если бы он был, его бы нашли и арестовали!

— Так найдите его. Арестуйте, — согласился Нокс. — Я постоянно слышу от вас одно и то же. Комиссар, будьте со мной откровенны.

Харви Дент положил руку на плечо Гордона. Вики была так поглощена разговором комиссара и Элли, что даже не заметила, когда подошёл прокурор.

— Как дела, Джим?

Но прежде чем Гордон успел что-нибудь ответить, Нокс набросился на новую жертву.

— Мистер Дент, комиссар Гордон и я как раз разговаривали о крылатых мстителях. Каково ваше мнение?

Дент пристально посмотрел на репортёра. Он — не Гордон и не даст себя замучить. Его ответ был вполне серьёзным и в то же время обтекаемым:

— Мистер Нокс, в нашем городе хватает по-настоящему трудных проблем, поэтому мы не занимаемся привидениями.

Итак, всё бесполезно. Ноксу тоже не повезло. Вики уже стала подумывать, что эта ночь, проведённая в высшем обществе, не принесёт им ничего нового.

В этот момент появился полицейский. Он сделал Гордону знак рукой, и тот вышел с ним из комнаты. Нокс взглянул на Вики, она — на него, и, не сговариваясь, оба пошли в ту сторону, куда направился Гордон. В конце концов, ночь ещё не кончилась и вполне могла преподнести какой-нибудь сюрприз.

Куда же направился Гордон?

Вики и Элли миновали одну дверь и оказались ещё перед тремя. Все три были закрыты. Одна вела в туалет, другая — на лестничную площадку. Они открыли среднюю и очутились в коридоре, где находилось ещё несколько дверей.

Через минуту-другую они поняли, что безнадёжно заблудились. В конце концов, Нокс наугад толкнул какую-то дверь, и они оказались в комнате, где никого не было. Но зато здесь было много других вещей.

— Итак, мы попали на оружейный склад, — саркастически усмехнулся Нокс и присвистнул. — Посмотри-ка на эти штучки. Кому всё это принадлежит?

Казалось, здесь были собраны все известные человеку виды оружия. На стенах развешены палаши. В стеклянных витринах можно было найти всё — от духовых ружей до ручных гранат.

Вдруг дверь в комнату отворилась. Элли был слишком поглощён изучением оружия, но Вики оглянулась. Перед ней стоял тот самый приятный господин в смокинге; в руках он держал бокал шампанского и улыбался несколько смущённой улыбкой. Итак, не одни они заблудились здесь. Она улыбнулась в ответ.

В нём было что-то от маленького потерявшегося мальчика, и это показалось Вики привлекательным. Ей не хотелось, чтобы он ушёл, ибо, когда они в последний раз столкнулись, у неё появилось ощущение, что она чем-то спугнула его. Она решила заговорить с Элли, чтобы таким образом вовлечь в беседу и незнакомца.

— Странно, — обратилась Вики к Ноксу. — Он участвует в благотворительности и в то же время коллекционирует такое.

— Возможно, это для развлечения, — ответил Нокс.

— Я думаю, что это… — Вики задумалась на минуту, — крупное вложение средств.

В ответ Элли грустно усмехнулся:

— Э-Э, чем больше у них доходов, тем меньше они чего-то стоят сами.

Вики покачала головой, прикинув размеры коллекции в одной только этой комнате.

— В таком случае, этот человек должен представлять собой наименьшую ценность в Америке.

Нокс показал на длинный кинжал слегка изогнутой фермы в серебряных, украшенных искусной отделкой ножнах.

— Из какой это страны?

— Из Японии, — услышали они голос за спиной.

Вики и Нокс одновременно обернулись. Говорил приятный господин в смокинге.

— Откуда вам это известно? — поинтересовался Нокс.

Господин улыбнулся.

— Потому что я купил его в Японии.

Но Элли Нокс не отставал. Ответ не удовлетворил его.

— Можно спросить, кто вы?

— О-о, конечно, — произнёс господин в смокинге. — Я — Брюс Уэйн.

Брюс Уэйн, пронеслось в голове у Вики, но он ведь… но она…

Нокс быстро пересёк комнату.

— Элли Нокс.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я читал ваши заметки, — сказал Брюс. — Мне нравится, как вы работаете.

— Прекрасно, — ответил Нокс, стараясь не упустить случай. — Можете выдать мне премию.

Брюс усмехнулся, потом перевёл взгляд на Вики. Итак, представление состоится именно здесь. Она подала руку.

— Вики Вейл.

У него было приятное, твёрдое рукопожатие.

— Брюс Уэйн.

Она недоверчиво взглянула на него.

— Теперь вы в этом уверены?

Он снова улыбнулся. Вики поняла, что с такой улыбкой можно выйти из любого положения.

— Я видел ваши фотографии, сделанные в Корто Мальтезе, — сказал он. — У вас потрясающе острый глаз.

— Некоторые уверяют, что у неё их два, — сострил Элли и встал между ними.

Ох, уж эти мне мужские территориальные претензии, подумала Вики. Должно быть, Элли видел в их встрече нечто большее, чем просто сотрудничество двух репортёров.

— Это удивительный дом, — сказала она, чтобы переменить тему. — Мне бы хотелось как-нибудь поснимать здесь.

Кто-то постучал в дверь. Вошёл надменного вида человек в красной форменной одежде. Вики и Нокс переглянулись: сколько же слуг у Брюса Уэйна?

— Мистер Уэйн, — начал слуга, вероятно, — распорядитель вин, — нам нужно открыть пять ящиков шампанского. Вы разрешите?

— Да, конечно, — сказал Брюс с тем же рассеянным видом, на который она обратила внимание ещё при первой встрече. — Откройте шесть.

Слуга повернулся и вышел из комнаты. Брюс Уэйн прикрыл веки, будто пытаясь вспомнить, где находится, затем снова обратился к Вики.

— Вы пробудете в Готэме ещё какое-то время?

— Да, наверное, — ответила Вики. — Меня заинтриговала история Элли — эта гигантская летучая мышь.

В открытую дверь заглянули нарядные мужчина и женщина. Они помахали рукой и пожелали мистеру Уэйну доброй ночи, прощебетав что-то насчёт чудесно проведённого вечера. Брюс вежливо ответил, глядя на них так, будто не понимал, кто это. Однако, когда он назвал мужчину и женщину по имени, его лицо приняло необычно сосредоточенное выражение. Богатая пара помахала в последний раз и благополучно удалилась.

Брюс снова посмотрел на Вики.

— Это полегче, чем война в Корто Мальтезе?

Вики не сразу вспомнила, о чём они только что беседовали. Ах, да. Летучая мышь.

— А как вы добываете средства к существованию? — спросила она ехидно в ответ.

У двери раздалось чьё-то покашливание. Вики взглянула — это был дворецкий.

— Сэр, — обратился он к Уэйну. — Комиссара Гордона вызвали, и он ушёл.

— Спасибо, Альфред, — сказал Брюс, не глядя на него.

— Гм, — произнёс Альфред и добавил многозначительно: — Сэр, очень неожиданно.

— О, — произнёс Брюс, — спасибо, Альфред.

На его лице, когда он повернулся к Вики, снова появилось смущённое выражение.

— Надеюсь, вы меня извините.

Он смотрел ей прямо в глаза. Она ответила таким же взглядом. Оба поняли, что эта встреча — не последняя.

— Конечно, — произнесла она.

Он отвёл взгляд. Вики прикрыла глаза. Словно вдруг оборвалась соединившая их на мгновение нить; она продолжила осмотр зала.

Брюс поставил бокал на край стола и направился к двери.

— Сюда, сэр.

Брюс бросил быстрый взгляд на дворецкого.

— Благодарю, Альфред. Да, нужно вынести ещё пина, и, кроме того, одна дама, миссис Дейли, интересовалась меню.

Он направился через всю комнату к дальней двери, ещё раз обратившись к дворецкому:

— Да, Альфред, выдай мистеру Ноксу вознаграждение.

Он подмигнул Ноксу, повернулся и быстро направился к выходу. Альфред взял бокал мистера Уэйна и легко нагнал его.

Нокс уставился на закрывшуюся дверь.

— Приятно было поговорить с вами, Брюс… — он взглянул на Вики. — Ну и странные люди эти богатые. Помолчав секунду, он окликнул её:

— Эй, Вики!

Она спохватилась, что ещё смотрит на дверь, за которой исчез Брюс Уэйн.

— Извини, я…

Вики пыталась собраться с мыслями.

— Да, он не-про-стой, — выдавила, наконец, она, растягивая слоги, словно так легче было понять необъяснимое.

— Нет, именно странные, — настаивал Нокс. Вики поняла, что это, наверное, была своего рода ревность.

— М-м-м, — протянула она вместо ответа.

— Ах, конечно, — Нокс не скрывал своего недовольства. — Впрочем, ты — не единственная его поклонница в этом доме. Посмотри, как любит себя этот человек, этот самовлюблённый нарцисс: в каждой комнате зеркала.

Это было действительно так. Огромные зеркала шли вдоль стен большого танцевального зала. В комнате, где они находились, напротив двух зеркал было расположено ещё одно, и каждое из них — шириной восемь футов, а высотой от пола до потолка.

— Брюс Уэйн, — добавил Элли с сарказмом. — Ему следовало бы называться Брюс Нарцисс.

Если бы вы знали, мистер Нокс, что Брюс Уэйн наблюдает за вами в эту минуту с помощью телеустановки! Ультрасовременная телекамера бесшумно фиксировало всё, что происходило в оружейном зале. Она была скрыта за большим, в рост человека, стеклом, которое выглядело, как зеркало. Это был лишь один из трёх десятков мониторов, предназначенных для видеозаписи всего, что происходило в Уэйн Маноре и вблизи него. Уэйн поторопился уйти потому, что один из мониторов потребовал его внимания.

Брюс перематывал плёнку, и гости на ней двигались в обратном направлении. Ага, вот то, что ему нужно. Он нажал кнопку.

На экране возник полицейский, говорящий комиссару Гордону:

— … Анонимная информация. Нейпир проводит чистку в «Эксис Кемикэл».

— О, Господи, — Гордон был взволнован и обеспокоен. — Если бы мы могли его схватить, то покончили бы с Гриссомом! Почему мне никто не доложил об этом? Кто отвечает за…

— Экхардт, сэр.

Гордон побледнел.

— Боже мой.

Он схватил своё пальто.

Экран опустел.

Брюс Уэйн улыбнулся. Это была важная информация. Он встал. Необходимо срочно ехать в Бэткейв.

Пора действовать.

4

Джеку не нравилось это задание. Ему не поручали такую работу уже несколько лет. Парни взламывали помещения, проникали в них, брали, что нужно. Им платили за это и знали: если их поймают, они возьмут вину на себя.

Но Джек работал на Гриссома и должен быть делать то, что скажет ему Хозяин. Он ещё не был готов к решительному шагу. Но что-то в этом поручении заставляло всерьёз задуматься о таком шаге.

Пока же всё шло чудесно. Его ребята подъехали на машинах без номеров и совершенно бесшумно сняли охрану. Вывести из строя сигнализацию было делом нескольких секунд; сейф находился именно там, где указал им Гриссом. Парень с автогеном вот-вот его откроет. И всё же Джеку было не по себе.

Отчасти, объяснить это можно было просто. Хотя Джек постоянно имел дело с химией, он не любил запахов. Здесь, даже закрывая нос и рот шёлковым платком, он чувствовал, как ядовитые испарения проникают в его лёгкие. Но было и ещё что-то, что трудно определить. Это непонятное чувство овладело им с той минуты, когда в кабинете Гриссома вместо валета ему выпал джокер.

Взломщик сейфов погасил свою тарелку и рукой в асбестовой рукавице открыл дверцу.

— Пусто, — сообщил он.

Джек выругался. Он подозревал, что так и будет.

В этот момент сработала сигнализация. Заревела сирена.

— Смываемся, ребята! — крикнул он своим подручным. — Нужно скорее выбраться отсюда!

Он бросился вон из кабинета, находившегося двумя этажами выше очистительной фабрйки. Дело обстояло хуже, чем он думал. Внизу были солдаты, и Джек видел, что они вооружены до зубов.

— Не двигаться! — донеслось снизу. Джек увидел там и полицейских. Их было человек двенадцать, и, очевидно, ещё больше — снаружи. Полицейские, должно быть, появились здесь до сигнала тревоги, получив особую информацию от самых высокопоставленных лиц в организации Гриссома. Джек догадывался также, что некоторые из полицейских, наверное, получили совершенно определённые инструкции. Он очень хорошо знал, как действовал Гриссом. Ведь сколько раз сам Джек выполнял подобные приказы Хозяина!

Если Джек Нейпир как можно скорее не выберется отсюда, он погиб. Он оказался в ловко подстроенной ловушке. Если Гриссом хочет от кого-то избавиться, будьте уверены, это будет сделано как надо.

Двое подручных Джека открыли огонь. Полицейские поспешили укрыться, однако через секунду тоже начали стрелять, и пули из более чем десятка ружей засвистели под потолком и между трубами.

Половина его ребят вернулась в офис, что было равносильно самоубийству: оттуда выхода не было. Единственный путь к спасению — узкие рабочие мостки. Джек крикнул остальным, чтобы следовали за ним, и побежал.

Пули летели вдогонку, застревая в бесчисленных трубах. Из образовавшихся отверстий вытекала жидкость, соединяясь в потоки неестественно ярких цветов — зелёного, красного, фиолетового и коричневого, — которые обрушивались на мостки. Что это за вещества, какой вред они способны причинить человеку? Джек бежал под ядовитыми струями, стараясь не поскользнуться на мокром металле. Он надеялся, что, оказавшись в безопасном месте, сможет смыть с себя химикалии и они не успеют навредить ему.

В нескольких дюймах от его руки просвистела пуля, рикошетом отскочившая от металлического ограждения.

— Да, подумал Джек, если только что-нибудь не причинит ему ещё большего вреда.

Он был готов на всё, даже на то, чтобы лично застрелить Экхардта.

Комиссар Гордон кивнул одному из своих парней. Их у него было пятьдесят, самых лучших — он должен быть уверен, что работа будет выполнена как надо. Лейтенант нажал на кнопку.

Им повезло. Электричество ещё не было отключено. Издавая металлический скрежет, огромная дверь из рифлёной стали поднялась, обнажив грузовой склад компании «Эксис Кемикэл». По другую сторону двери тоже стояли полицейские, в замешательстве смотревшие на вновь прибывших. Их возглавлял Экхардт. Комиссар ждал, какое объяснение лейтенант придумает на этот раз.

— Какого чёрта! Что здесь происходит? — зарычал Гордон.

Он вышел вперёд, чтобы люди узнали его и случайно не начали перестрелку. Экхардт, возможно, подкуплен, но большинство остальных — обыкновенные полицейские, старающиеся честно выполнять свою работу.

На этот раз Экхардт зашёл слишком далеко. Конечно, они бы и так его поймали. Уже было начато внутреннее расследование в отношении некоторых служащих полиции, подозреваемых в получении денег от Хозяина — Гриссома; имя Экхардта открывало этот список. Но время шло, а ему всё не удавалось предъявить обвинение. Теперь, думал Гордон, они могут сделать это в считанные минуты.

Гордон быстро пробирался сквозь толпу. Разыгрывая возмущение, Экхардт уставился на него, но в его глазах был страх.

Комиссар хотел точно знать, что замышлял Экхардт. Согласно полученным от осведомителя сведениям, Нейпиру устроили западню. Гриссом, должно быть, хотел, по некоторым соображениям, убрать Нейпира с дороги и использовал для этой цели Экхардта и полицию Готэма. Какова бы ни была подоплёка дела, Нейпир становился важной фигурой в борьбе Гордона и окружного прокурора против Гриссома и его людей.

Комиссар направился к Экхардту, и тот закричал в испуге:

— Господи, что вы хотите со мной сделать? Вы меня расстреляете?

Но Гордон был сыт по горло этим Экхардтом.

— Ты, что-то путаешь, парень, я — не Карл Гриссом, — сказал он.

Лицо Экхардта было искажено страхом. Он походил на перепуганного кролика, повстречавшегося с волком.

Обратившись к одному из полицейских, Гордон отдал приказ:

— Джек Нейпир должен быть взят живым. Зарубите себе на носу: каждый, кто откроет огонь по Джеку Нейпиру, будет иметь дело со мной!

Он оглянулся. Экхардт исчез.

Вы предпочитаете действовать таким образом, лейтенант, подумал Гордон, но вам придётся заплатить за всё. Дент и Борг должны осуществить свою мечту и создать новый Готэм-Сити.

Комиссар вынул револьвер и вошёл на территорию фабрики.

Джек, будь умным. Джек, будь быстрым.

Слова этой детской присказки вдруг пронеслись в голове, чуть не заставив его рассмеяться. Он пробежал последнюю серию металлических лестниц и, удивляясь тому, что ещё жив, приземлился на цементном полу помещения «Эксис Камикэл».

Ему всегда нравились короткие стишки и поговорки. Среди них были и такие, которые он повторял, когда приходилось убивать.

Вы когда-нибудь танцевали …

Кто-то с криком бежал через помещение. Они снова ого засекли.

Ты ещё не выкарабкался, старина Джек!

Нейпир огляделся. Пора немного развлечься.

… танцевали ли с дьяволом…

На химической фабрике было множество возможностей поразвлечься. Некоторые из развлечений таили в себе смертельную опасность. На бегу Джек то переводил переключатель, то крутил циферблат; огромные машины с грохотом взрывались. Джек больше не слышал топота своих ног. Он даже не слышал свиста пущенных ему вслед пуль. Всё тонуло в ужасном грохоте.

…с дьяволом в бледном…

Джек завернул за угол и остановился, чтобы перевести переключатели. От взрывов пол заходил ходуном. Казалось, всё здание разваливается на части. Джек подумал, что, наверное, все эти машины никогда прежде не действовали одновременно. Гигантские баки с химикатами вертелись над головой, и их содержимое выливалось в ещё большие ёмкости.

… бледном свете луны?

Рычали машины, кипела и пузырилась кислота, кричали люди, свистели пули — всё это напоминало преисподню. Джеку даже нравился весь этот хаос. Ведь он помогал ему скрыться. А когда Джек окажется на свободе, ему будет наплевать на всё.

Итак, Гриссом обводит вокруг пальца полицию. Полиция старается достать Джека. Но вместо этого Джек достаёт Гриссома. Нейпир ухмыльнулся при мысли о том, как всё хорошо получается. Вот такие занятные шуточки.

Вы когда-нибудь танцевали с дьяволом в бледном светелуны?

Грохот машин, пули, крики, дым. Он ещё не на свободе. НО если свободы не будет, он никогда не станет равным Гриссому. А это несправедливо.

В таком случае, решил Джек, шутки в сторону. Начинается серьёзная, долгая игра.

Гордону показалось, что он попал в ад. Отдаваясь эхом, в похожем на пещеру помещении трещали выстрелы, перемешавшиеся с криками то ли страха, то ли боли. Воздух был насыщен дымом и кислотными испарениями. Огромное пространство освещалось прожекторами на расстоянии пятидесяти футов от пола. Лампы светили на высоко расположенные трубы и машины, но внизу царил полумрак. Администрация «Эксис Кемикэл» заботилась только об освещении для ночных сторожей, не подозревая, что здесь будут проходить военные действия.

Высоко наверху кто-то вскрикнул. Гордон увидел фигуру, неуклюже соскальзывающую с поручней; из ослабевших пальцев выпал, издав резкий металлический звук, револьвер. Там находились и другие люди. Гордон заметил выхваченные светом прожекторов ещё два силуэта, бежавшие прочь от мёртвого товарища. Он не мог видеть стрелявшего, но предполагал, что это кто-то из его людей.

Гордон заметил какое-то движение ещё выше, увидел сверкнувший на поверхности металла свет, жёлтую вспышку в темноте. Послышался лязг металла, похожий на стук ботинок по металлическим мосткам. Наверху был кто-то ещё, и он прятался в полумраке.

Те двое, должно быть, видели его лучше, чем Гордон. Они явно не питали к вновь прибывшему дружеских чувств. Один из боевиков побежал в обратном направлении. Другой прицелился в пришельца.

Но и тот тоже не бездействовал; он поднял оружие, выстрелил — но не пулей. Гордон мог поклясться, что это было нечто вроде короткого копья. Оно зацепилось за куртку стрелка, заставив его крутиться вокруг своей оси. Ухватившись за перила, он выпустил револьвер из рук, не удержался и с криком полетел с мостков. Однако на высоте тридцати футов он завис в воздухе, так как застрявший в куртке багор был привязан к верёвке, которая тянулась с мостков. Там виднелась ярко освещённая человеческая фигура.

— О, Господи, — выдохнул Гордон. Теперь он отчётливо видел пришельца. Это был человек в костюме летучей мыши.

Джеку казалось, что он бежит уже целую вечность. Где-то должен быть запасный выход, и в его поисках Нейпир бросился в дальний конец фабричного этажа.

Прямо перед ним вдруг заработал мотор, и стала подниматься огромная стальная дверь. Возможно, этим путём он и выйдет отсюда?

Но как только дверь поднялась на уровень груди, он отказался от этой мысли: по ту сторону двери он увидел двенадцать пар Ног. Полицейские! Позади него послышались выстрелы. Куда же податься теперь?

Джек спешил подняться по лестнице. Если нельзя выйти через дверь, может быть, найдётся окно? Но полицейские, не отстававшие от него, были слишком близко.

И тогда Джек заметил пожарный топор. Он устроит ещё одно развлечение. На стоящем у лестницы ржавом баке была надпись: «Осторожно! Яд!»

Да, подумал Джек. Это будет очень занятно. Размахнувшись, он изо всех сил ударил по баку топором. Ядовитое вещество стало растекаться по полу.

Полицейские спасались бегством, в спешке налетая друг на друга. Джек бросил топор на землю, ещё с минуту помедлил, глядя на то, как густая жидкость разъедала деревянную ручку, а потом забрался на лестницу и стал недосягаем для пуль, спрятавшись за двумя такими же металлическими баками.

Вдруг он услышал ещё один звук, не похожий на выстрелы и грохот машин, очень сильный, свистящий — звук несущейся воды. Джек догадался, что находится у шлюзных ворот, на том самом месте, где «Эксис Кемикэл» сливала свои замечательные отходы производства, превратившие Ист Ривер в то, чем она является сейчас. Он посмотрел в ту сторону, откуда доносился шум, и увидел открытое окно.

Лестница на этом конце мостков находилась в тени. Но, чтобы добраться до окна, ему предстояло пройти под двумя прожекторами, став на какое-то время живой мишенью. Однако другого выхода Джек не видел. Если всё это было шуткой, настало время её кульминации. И он побежал.

Добрался до окна. Не раздалось ни единого выстрела. Должно быть, сработали все шутихи Джека. Ему осталось только взобраться на заграждение и потом…

Кто-то схватил его. Руки в чёрных перчатках сжали его в цепких объятиях, потянулись к горлу. Этот негодяй пытался провести захват.

— Господи Иисусе! — закричал Джек, стараясь высвободиться. — Кто это?

— Держи его! — раздался голос снизу.

— Это ещё что? — Джек был в отчаянии. Ведь он почти выбрался! Он поглядел вниз и увидел, что кричал старый друг Боб, направивший ружьё на полицейского комиссара. Добрый старина Боб!

— Отпусти его, или я прикончу Гордона, — заявил Боб. Старина Боб всегда находил нужные слова.

Джек видел стоящего внизу Экхардта. Ну конечно! Кому ещё мог Гриссом поручить эту грязную работу? Ладно, как только он выберется из этой истории, у них с толстяком будет небольшая разборка.

Джек почувствовал, что обхватившие его руки ослабевают. Он выпрямился, расправил куртку, провёл рукой по волосам. Затем взглянул на нападавшего. То, что он увидел, было похоже на бред.

Перед ним стоял человек шести футов роста, атлетического сложения, одетый в костюм летучей мыши. Джек подумал, что он мог быть профессиональным борцом. Бэтмен отступил немного назад, словно для того, чтобы отдышаться, но при этом не сводил с Джека глаз.

Джек усмехнулся.

— Какой на тебе миленький костюмчик, — заметил он.

Ответа не последовало. Конечно, чего ещё можно ожидать от человека в костюме летучей мыши?

— Джек! — позвал Боб. — Давай выбирайся оттуда.

Джек увидел, что на мостках лежит револьвер тридцать восьмого калибра. Ему была знакома эта проблема: люди беспорядочно разбрасывали оружие. И в этот момент он увидел Экхардта, собравшегося уходить.

Джек схватил револьвер.

— Экхардт! — закричал он. — Подумай о будущем!

И выстрелил. Только один раз. Экхардт растянулся на полу; он был мёртв. Джек всегда мастерски проделывал такие штуки. Теперь он наставил револьвер на Гордона.

Но тут человек в костюме летучей мыши сделал движение головой. Джек взглянул на него. На лице у Летучей мыши, казалось, застыл вопрос — вопрос или сомнение. Джек улыбнулся. Хоть на тебе и миленький наряд, никто не смеет становиться Джеку Нейпиру поперёк дороги.

Он выстрелил в упор в Летучую мышь. Однако Бэтмэн остался невредим. Он что-то сделал со своей накидкой, выставив её вперёд. Пуля отскочила от проклятого костюма, рикошетом попав прямо в Джека.

Он почувствовал резкую боль в щеке. Не осознавая, что делает, Джек поднёс к ней руку. Пальцы оказались в крови. Раненый, он стал падать, перегнувшись через перила. Нет! Одной рукой он ухватился за край мостков.

Джек посмотрел вниз. На фабричном этаже находился чан шириной в двадцать футов, в котором что-то кипело и пузырилось. Он должен подтянуться. Но на это сил не хватало. Шум воды был здесь особенно сильным. Должно быть, неподалёку находились ворота шлюза. По лицу Джека струилась кровь.

Пальцы соскользнули с ограждения, но он сумел ухватиться за расположенную под ним трубу, круглую и скользкую. Человек в костюме летучей мыши спустился вниз, встал на колени и схватил Джека за руку.

Джек выпустил трубу из рук, но Бэтмэн удержал его. Захват

был не слишком сильным; Джек чувствовал, что пальцы человека, покрытые материей, соскальзывают. Он попытался достать своей рукой кисть Бэтмэна, но на это не хватило сил. Даже залитыми кровью ноздрями он чувствовал запахи, шедшие снизу. Ничего больше сделать он не мог. Неужели таков конец шутки?

Он почувствовал, как слабеют руки, как Бэтмэн разжимает пальцы…

С диким, нечеловеческим криком Джек стремительно полетел вниз.

Нейпир погрузился в отвратительную кипящую массу. Эхо дикого крика разнеслось вокруг.

Гордон содрогнулся. Никому, даже Джеку Нейпиру, не пожелал бы он такой смерти.

— Чёрт побери! — закричал он. — Мы с ним покончили!

Однако реакция его подчинённых была не столь эмоциональной. Когда Нейпир погиб, они принялись охотиться за Бэтмэном. Два полицейских встали по обоим концам мостков, устроив ему таким образом ловушку.

— Да, думал Гордон, сегодня они славно поработали.

— Караульте его здесь, — приказал он.

Бэтмэн поднял руки. Кольцо полицейских вокруг него сжималось.

Вдруг он бросил какой-то предмет, ударившийся о стену.

Раздался взрыв, сопровождаемый ярким, как фейерверк, пламенем.

Гордон закрыл глаза. Полицейские наверху тоже на какую— то секунду перестали что-либо видеть. Когда зрение вернулось к ним, там, где только что находился Бэтмэн, стоял столб белого дыма.

— Смотрите! — вдруг закричал кто-то. Они увидели в рассеивающемся дыму крюк и канат, прикрепляемые кем-то к верхнему окну.

Началась стрельба, но Бэтмэн быстро взбирался по канату; в полумраке его почти не было видно.

Полицейские наконец перестали стрелять в темноту. Бэтмэну удалось уйти.

— Кто это был? — спросил кто-то.

— Я не знаю, — ответил Гордон. — И пока мы не выясним это, держите язык за зубами.

Его люди в конце концов овладели ситуацией. Оставшиеся гангстеры сдались. Надо же, он видел Бэтмэна! И всё же эта ночь принесла Гордону гораздо больше вопросов, чем ответов, поскольку Экхардт и Нейпир погибли.

Гордон был уверен лишь в одном: он обязательно снова встретится с Бэтмэном.

Сначала у него пылало лицо.

Теперь горело всё тело. Он пытался вспомнить, что произошло. Где он? Что надо делать?

Когда Джек упал в чан, какая-то непомерная сила внезапно вытолкнула его оттуда вместе со столбом жидкости и на секунду он завис в воздухе. Потом его протащило за шлюзные ворота и швырнуло футов на сорок в Ист Ривер. Если ему повезло, и он не сгорел заживо, то сейчас вполне мог утонуть.

Вдруг он почувствовал, что сжимает в руке какой-то небольшой и твёрдый четырёхугольный предмет. Лицо заливала вода, жгла нестерпимая боль, но, сделав последнее усилие, при свете луны он мог разглядеть, что это была его счастливая колода карт.

Потом течение стало уносить карты одну за другой — сначала пикового туза, пробитого пулей точно по центру, затем ещё одного туза, девятку, десятку и всех четырёх валетов. Не в силах их удержать, он ловил ртом воздух, чувствуя, как из руки выскользнула последняя карта из счастливой колоды.

Это был джокер.

5

БЭТМЕН ПРЕДОТВРАТИЛ ВООРУЖЁННОЕ ОГРАБЛЕНИЕ!

ДЖЕК НЕЙПИР МЁРТВ!

КТО ЭТОТ МСТИТЕЛЬ В МАСКЕ?

Александр Нокс никогда не видел ничего более приятного, чем эти заголовки. Теперь-то Гордону придётся рассказать правду. Он набрал нужный номер.

— Да, комиссар, — говорил Нокс в трубку. — Если Бэтмэна не существует, кто же тогда бросил этого Нейпира в кислоту? — Он взял в свободную руку микрофон. — Подождите минуту, я хочу записать это на магнитофон.

В трубке что-то щёлкнуло, затем пошли гудки. Гордон прекратил разговор. Нокс ухмыльнулся. Вы можете попытаться спастись бегством, комиссар, но вы не в состоянии спрятаться от ведущего расследование репортёра-аса. Рано или поздно вам придётся ответить на все вопросы.

Нокс обернулся. Пока он дозванивался до Гордона, в комнату вошла Вики. Она развесила фотографии на доске объявлений, которая от этого стала похожа на карту. В дверь заглянул карикатурист Боб, улыбнулся Ноксу и добавил собственный подарок: рисунок, изображавший Бэтмена, положившего руку на плечо несколько испуганного Нокса. Шутники, подумал Нокс. Слишком много шутников.

Он положил трубку.

— Дорогая Вики Вейл! — обратился он к девушке, тыча себя пальцем в грудь. — Позвольте представить вам Нострадамуса!

Вики улыбнулась и покачала головой.

— Лучше взгляни-ка на это, Элли.

Нокс встал и подошёл к ней, чтобы лучше рассмотреть доску объявлений. Вики составила нечто похожее на карту аэрофотосъёмки.

Она показала на жёлтые булавки, воткнутые в разных местах.

— Вот это центр города, а здесь — «Эксис Кемикэл». Отсюда всё хорошо просматривается.

Нокс восхищённо помотал головой.

— И это сделала ты? Потрясающе!

Вики протестующе пожала своими милыми плечиками.

— Возможно, у Бэтмэна есть что-нибудь вроде такой карты полёта.

— Ну конечно! — восторженно откликнулся Нокс. — Сегодня вечером мы постараемся его выстелить.

Но Вики проговорила, смущённо улыбаясь:

— Может быть, завтра? Сегодня у меня свидание с Брюсом Уэйном. Извини.

Нокс не мог с этим смириться.

— С Брюсом Уэйном? — переспросил он. Наверное, это получилось громче, чем следовало. — Свидание — это когда двое встречаются, чтобы хорошо провести время вдвоём. Свидание же, по Брюсу Уэйну, — это, когда он один идёт в ресторан и любуется своим отражением в зеркалах.

Он снова взглянул на Вики, лицо которой было так близко. Нокс вдруг замолчал. Бог мой, какие огромные голубые глаза, какие губы! Её лицо ещё больше приблизилось к нему. Он закрыл глаза… и она поцеловала его в лоб.

Он открыл глаза, ещё продолжая улыбаться.

— С тобой ужасно приятно, — сказал она весело, — но, всё же, извини.

И вышла.

Брюс Уэйн? Нокс задумался. Что она в нём нашла? Чем он лучше Элли Нокса? У него есть деньги и роскошный особняк, деньги и светское воспитание, деньги и высокие связи плюс ещё много денег. А теперь он хочет увести ещё и девушку? Это несправедливо!

Ну, репортёры-асы знают, что делать в случае несправедливости. Просто нужно пролить свет на частную жизнь некоторых лиц. Он снял трубку телефона.

— Соедините меня со справочным отделом.

— Одну минуту.

— Справочный отдел, — ответил скучный голос.

— Прошу вас, — сказал Нокс, едва сдерживая волнение. — Подберите мне всё о Брюсе Уэйне.

На своём веку Вики пришлось немало поездить по свету и видеть много прекрасных мест, однако нигде она так приятно не проводила время, как здесь. Они скакали верхом по полям, простиравшимся за Уэйн Манор. Стоял один из тех дней позднего лета, когда уже начинают дуть лёгкие осенние ветры. Склонявшееся к закату солнце окрашивало всё вокруг в золотые и багровые тона. Когда вдали показались конюшни, она поймала себя на том, что ей жаль возвращаться. Бывают моменты, думала она, которые хочется продлить до бесконечности.

Брюс сидел в седле, правя жеребцом тёмной, с небольшими белыми вкраплениями масти. Они приближались к конному двору. Вики не отставала от него, сидя на спокойной, но довольно резвой рыжей лошадке. Спрыгнув на землю, она взглянула на Брюса.

— А вы неплохо держитесь в седле.

Он недоверчиво поднял бровь, проводя щёткой по крупу коня.

— Лошади меня любят. Я постоянно поддерживаю форму. Может быть, оттого они ко мне так и относятся. Видели бы вы моё тело: сплошные синяки.

Вики не могла удержаться от смеха.

— Может быть устроим осмотр?

Брюс отложил щётку и повернулся к ней.

— Что ж, можно прямо сейчас! — быстро отреагировал он.

Вики поняла, что разговор принял слишком щекотливый оборот.

— Я просто пошутила, — сказала она.

Он усмехнулся:

— А вы решили, что я спасую?

Брюс направился к дому, потом остановился и подождал, пока она не поравнялась с ним.

Вики взглянула на своего спутника. В багровом отсвете заходящего солнца он выглядел особенно эффектно. В вас, несомненно, что-то есть, Брюс Уэйн. Вы стараетесь быть твёрдым, почти непроницаемым, но на самом деле очень, очень уязвимы.

Вики подумала о том, как всерьёз он воспринял её нечаянный намёк. Такое случалось у неё с мужчинами и прежде. Но у Брюса, в его «прямо сейчас», не было ничего от нелепой сексуальной атаки, которая могла последовать, окажись Вики в такой же ситуации, например, с Элли Ноксом. Ответ Брюса прозвучал так, словно в нём сработал защитный механизм, как если бы он хотел что-то скрыть.

Остаток пути до особняка они шли молча. Брюс ввёл её в просторный дворик за домом и предложил сесть в кресло, стоявшее у белого столика. Тихо вошёл Альфред с бутылкой шампанского. Он коротко улыбнулся Вики. Она ответила ему улыбкой. Затем дворецкий ушёл.

Брюс долго возился с шампанским. Очевидно, эту работу в большинстве случаев он поручал другим. Наконец, пробка хлопнула, и Брюсу удалось-таки разлить большую часть шампанского по бокалам.

Неожиданно они услышали сдержанный кашель.

— Историческое общество напоминает вам, что вы приглашены на банкет, — сообщил Альфред. — Могу ли я сказать, что вы придёте?

— Да, разумеется, — ответил Брюс с несколько рассеянным видом.

Дворецкий повернулся, чтобы уйти.

— Альфред, — остановил его Брюс, — какое общество?

— Историческое.

— Ах да, конечно, — словно спохватился Брюс — его растерянности как не бывало.

Альфред вежливо улыбнулся и исчез в доме.

Вики посмотрела на Брюса.

— Ваш Альфред просто великолепен.

— Я без него не способен найти носков, — согласился с ней Брюс. — Он в нашей семье с самого моего рождения.

Брюс допил шампанское и зевнул.

Заметив это, Вики насмешливо произнесла:

— Наверное, я вас задерживаю?

Он смутился.

— Извините. В настоящее время мне приходится бывать в разных местах.

— И у кого же, например? — не отставала она.

Казалось, вопрос взволновал его.

— Да нет, это всего лишь дела. Хочу быть с вами откровенным. Я смертельно надоел сам себе, — он повёл рукой с бокалом в её сторону, словно собираясь произнести тост. — Расскажите мне о себе.

Вики задумалась, слегка покачивая в руках бокал с шампанским. Что ему рассказать?

— Я фоторепортёр, — начала она. — Мне нравится это занятие. Без фотокамеры я чувствую себя неодетой.

Брюс усмехнулся.

— В таком случае мы постараемся не лишать вас её.

Она тоже рассмеялась в ответ.

— Продолжайте же, — попросил он.

— Я попробовала себя в качестве манекенщицы. Всё было хорошо какое-то время… Не знаю… Всё меняется.

Что-то в сидящем напротив мужчине — может быть, его настойчивость — заставляло её рассказывать о своих переживаниях, которые, возможно, она не смогла бы объяснить самой себе.

— Сколько вам лет? — спросила она его.

— Недавно исполнилось тридцать пять.

Примерно так она и думала. Вики продолжала:

— Возможно, с вами тоже случалось такое: в одно прекрасное утро вы вдруг просыпаетесь и говорите себе: «Ага, я знаю, кто я».

Она пригубила шампанское.

— Я вижу всё через объектив своей камеры. Причём абсолютно всё. Не только длинные ноги и нарядные юбки, но… всё вообще. Вы понимаете?

— Не вполне, — ответил он.

— Что ж, — пожав плечами, сказала она и поставила бокал. — Я просто несколько увлеклась.

— Вам многое приходилось видеть? — спросил он.

— Множество отелей. Немного страха. Немного любви при свете голубой луны.

— Немного страха, — повторил медленно Брюс, обдумывая каждое слово. — Немного любви.

— Всё это далеко, — мягко добавила она. — Мне так и не удалось оказаться в нужное время в нужном месте.

Брюс не ответил. Он любовался окружающим пейзажем в последних лучах заходящего солнца.

До сих пор, подумала Вики, они говорили только о ней.

— А вы скрытный человек, мистер Уэйн, — решилась она наконец. — Мне почему-то кажется, что здесь, — она показала рукой на особняк, — происходит много интересного.

Он быстро взглянул на нёс.

— О, ничего особенного, уверяю вас.

— Теперь ваша очередь, — попросила она тихо. — Расскажите, о чём вы думаете.

Он помедлил, прежде чем начать.

— Я просто думал, как прекрасны вы были в седле… и как приятно, когда кто-то замечает… разные вещи.

Как просто он это сказал, подумала Вики. В груди у неё потеплело.

— Вы знаете… — произнесла она с улыбкой. — У меня очень острый глаз.

Она протянула ему руку через стол.

— Два глаза, — уточнил он смеясь.

Брюс взял её руку в свою. Они смотрели на заходящее солнце, которое, казалось, никак не хотело уйти.

Она выпила немного больше шампанского, чем следовало. Чтобы не упасть, пришлось облокотиться на его руку. И как это некоторые женщины после выпивки способны передвигаться на высоких каблуках?

Он проводил её до прихожей. Это была скромная комната, правда, в ней могла уместиться целиком редакция «Готэм Глоб». Всё здесь было красиво и далеко от реальности.

На лестнице она покачнулась.

— Я чувствую себя где-нибудь в Париже тридцатых годов, — она тихонько засмеялась. — Разве это справедливо? Я почти пьяна, а вы даже…

Она снова чуть не потеряла равновесие, но Брюс вовремя удержал её. Наверное, он вызовет такси и отправит её домой. Он ведь джентльмен. Для Вики это было постоянной проблемой. Она всегда влюблялась в джентльменов.

— Дело в том, что достаточно двух глотков — и я теряю контроль над собой, — объяснил он.

Она взглянула на Брюса, чувствуя себя уверенно в его руках.

— Отчего вы так боитесь потерять контроль над собой? — прошептала она.

Они, наконец, поцеловались.

6

Бинты мешали Джеку что-либо видеть. Впрочем, он и не хотел ни на что глядеть в этой дыре. В своей жизни он вдоволь насмотрелся на разбитые окна, начитался непристойных надписей. Ему хотелось поскорее выбраться отсюда. Это место не годилось даже для крыс.

Доктор Дэвис возился со своими допотопными инструментами. Он всегда делал вид, что чем-то занят. Это легче, чем общаться с пациентами. Тем не менее, как-то он извлёк из Джека две пули, и, как ни странно, и доктор, и пациент остались живы. Коновал вроде Дэвиса бывает как нельзя более кстати, когда приходится скрываться от полиции.

Наконец, доктор повернулся к нему. Натянутая улыбка на его лице сопровождалась нервным тиком.

— Ну-ка, посмотрим, как у нас дела.

Медленно, медленнее, чем было надо, он стал срезать бинты и, наконец, вытащил последний марлевый тампон.

Взглянув на Джека, Дэвис отшатнулся. Улыбка сошла с его лица. Он задыхался, а глаза расширились, словно от испуга.

Джеку выражение его лица не понравилось.

— Дайте зеркало, — потребовал он.

Доктор не двигался, продолжая стоять с приоткрытым ртом.

— Зеркало! — приказал Джек.

Доктор прокашлялся, быстро взял небольшое зеркальце с соседнего стола и подал Нейпиру. Рука Дэвиса так дрожала, что Джек не сразу смог взять у него зеркало. Он поднёс зеркало к своему лицу.

— О, Боже!

Зеркало выскользнуло из его рук, упало на пол и разбилось. Послышались негромкие рыдания, и Джек не сразу понял, что они вырывались из его собственного горла.

— Видите ли, мистер Нейпир, были повреждены нервные окончания, — поспешил с объяснениями Дэвис.

Джек захохотал.

От неожиданности доктор отшатнулся, задев стоявший за ним стол с инструментами, которые задребезжали от сотрясения.

— Вот видите, с чем мне приходится работать, — сказал он.

Джек захохотал ещё громче. Доктор закрыл лицо руками, боясь на него взглянуть.

— Я уверен, — бормотал Дэвис, — что с помощью соответствующей пластической операции…

Джек не мог больше слушать его. Громко хлопнув дверью, он вышел из кабинета. Он всё хохотал и хохотал, и его смех эхом отдавался в помещении.

Он был неправ тогда. Игра не окончена.

Она только начинается.

Ну и денёк. Он слишком стар для этого.

Гриссом решил было принять душ, но почувствовал себя очень усталым: от телефонных звонков, от этой беготни, договоров и споров. Трудно, когда теряешь своего первого помощника. Придётся произвести перестановку в организации.

Гриссом выключил воду и взял полотенце. Да, плохо получилось с Джеком, но он должен был знать, что бывает, когда переходишь всякие границы. Карл Гриссом не стал бы тем, что он есть сегодня, если бы был этаким добреньким дядюшкой.

Он услышал, как открылась дверь лифта; кто-то вошёл в соседнюю комнату и тяжело опустился в кресло. Наверное, Алисия, возвратившаяся после очередного похода за покупками. Если бы это был кто-то ещё, позвонили бы из охраны.

— Это ты, дорогая? — позвал Гриссом.

Она не отозвалась. Наверное, разглядывает покупки. Он обмотался полотенцем и, взяв другое, поменьше, чтобы высушить волосы, прошёл в соседнюю комнату.

Алисии в её кресле не было. Гриссом оглядел комнату. Кто— то сидел за его столом. На нём было пальто, шарф и высокая шляпа-цилиндр. Это была не Алисия.

— Что за чёрт, кто это?

— Это я, — сухо ответила фигура. — Твоя дорогая.

Гриссом узнал этот голос.

— Джек? — возможно, человек и кивнул утвердительно, но Гриссом не был в этом уверен: слишком много одежды было на пришельце. Но ведь ему сказали, что Джека застрелили и он упал в чан с кислотой. Разве мог он выжить после всего этого? И что ему нужно?

Гриссом решил, что надо заметать следы.

— Слава Богу, ты жив, — сказал он так искренне, как только мог. — Я слышал, что ты…

— Сгорел, — прервал язвительно Джек. — Тебе это рассказали?

Джек поднялся. Гриссом старательно обдумывал, как поступить, чтобы овладеть ситуацией. Он никогда ничего не выпускал из-под контроля. Теперь же это случилось — ведь Джек, наверняка, вооружён.

— Ты меня подставил! — Джек выплёвывал слова ему в лицо. — Из-за юбки! Ты, должно быть, спятил!

Нет, Джек, думал Гриссом, я вовсе не сошёл с ума. Он чувствовал, как быстро билось сердце. Такое волнение вредно для человека в его возрасте. Он незаметно продвигался к своему столу. Если бы только добраться до ящика…

— Не двигайся, приказал Джек.

Гриссом остановился, глядя на направленное на него дуло револьвера. На этот раз Джек не шутил.

— Твоя жизнь не будет стоить и ломаного гроша, — бросил ему Гриссом.

— Я уже один раз умер, — сухо ответил Джек. — Это освобождает от всего. Пора и тебе подумать о подобном лечении.

Джек поднял револьвер, прицелившись прямо в сердце Гриссома, который не мог примириться с мыслью о смерти. Джек должен прислушаться к разуму. Гриссому удавалось выходить даже из худших переделок.

— Джек, послушай. Я возьму тебя в долю.

Револьвер не двигался.

— Ты сказал «Джек»? Джек умер, дружище. Можешь звать меня Джокером.

Затем Джокер снял шляпу и пальто. Гриссом предпочёл бы, чтобы он не раздевался. Перед ним был кто-то, совсем не похожий на Джека Нейпира. Кожа его была белее снега, а волосы — цвета искусственной травы. Но самым страшным был рот. Должно быть, в результате происшедшего ярко-красные губы застыли в не сходившей с лица жуткой неестественной улыбке.

— Как видишь, — снова заговорил Джек, — я стал гораздо счастливее.

Он захихикал, как сумасшедший. Когда он раздевался, его револьвер изменил положение, уставившись дулом в потолок. Гриссом знал, что это его последний шанс.

Хихиканье перешло в дикий хохот, когда Гриссом бросился к ящику стола. Хохот стал безжалостным; Джокер направил револьвер на Гриссома и выстрелил. Потом ещё и ещё раз.

Брюссу Уэйну не спалось.

Влюбиться в самый неподходящий момент!

Он смотрел на молодую женщину, лежащую рядом с ним на огромной, как королевское ложе, кровати. Это была замечательная женщина: умная, образованная и очень красивая. Её волосы разметались на подушке, переливаясь в лунном свете.

С закрытыми глазами, слегка приоткрытыми во сне губами она выглядела удивительно безмятежной, даже невинной. Сон делает нас похожими на детей, подумал он. Вики напоминала картину одного из художников-прерафаэлитов и в свете луны была ещё прекраснее, чем освещённая солнцем.

Почему судьба распорядилась так, что именно теперь она вошла в его жизнь? И это — после громадной, уже проделанной работы, после его решения отказаться от всего на свете. Наверное, думал Брюс, это и есть ответ. Возможно, режим, на который он обрёк себя, поставленная цель, дело, за которое он взялся, — всё это было слишком тяжёлой ношей для одного человека. В конце концов, у каждого есть определённые потребности. Если стараться их подавить, они всегда так или иначе возьмут своё.

Ему необходима сейчас Вики Вейл.

Дедушкины часы в холле пробили четыре утра. Брюс взглянул на свои, ручные. На них тоже было четыре. Он осторожно встал с кровати.

Она была так прекрасна.

Но у него были неотложные дела.

Он подошёл к окну и посмотрел на луну.

Танцевали ли вы с дьяволом в бледном свете луны!

Очень плохо, что он не успел сказать этих слов Гриссому, выпустив в него всю обойму. Ну да ладно. Для него начинается новая жизнь, он больше не Джек, а Джокер.

Джокер сидел, не зажигая света. Так он не видел тело Гриссома, распростёртое в углу. Нужно, чтобы кто-нибудь, кому он доверял, убрал его, — одна из обычных проблем руководителей преступного мира. Всё это скучные мелочи.

Но кабинет, который достался ему, хорош, ничего не скажешь: у Хозяина был вкус на некоторые вещи. Какой замечательный вид открывается из него на расположенный внизу сверкающий огнями город. А вверху его собственный, персональный ночник — луна, кстати, скоро снова полнолуние.

Джокер удовлетворённо вздохнул.

Готэм-Сити. Это слово всегда вызывает улыбку на моём лице.

Он бросил взгляд на стол и увидел заголовок газеты «Готэм Глоб», набранный такими крупными буквами, что он прочитал его при лунном свете:

КРЫЛАТОЕ СУЩЕСТВО БОРЕТСЯ С ПРЕСТУПНЫМ МИРОМ ГОТЭМА!

Очень мило со стороны Гриссома оставить ему эту газету, правда, она немного запачкана кровью, но прочитать вполне можно. Он взял газету и стал напевать победный мотив.

— Осторожнее, Бэтмэн, — рассмеялся он. — Подожди, пока я не принялся за них.

Этот мужчина, наверное, готов спать целую вечность? И почему он встал с кровати и перешёл на софу?

Вики была уже почти одета, Брюс же перевернулся в постели и пробормотал что-то бессвязное.

Он перевернулся ещё раз, когда она проходила мимо. Один глаз с трудом открылся и уставился на неё.

— Брюс, — сказала Вики мягко. — Я опаздываю, но у меня есть план.

Он протёр глаза и сел. Как быстро он проснулся, подумала Вики.

— Завтра я сделаю для нас ленч, — сказала она, — и покажу часть моих фотографий. Она вынула из сумки расчёску и провела ею по волосам. — Ты придёшь?

Брюс потянулся и улыбнулся ей, но вскоре улыбка на его лице сменилась озабоченностью.

— Конечно. Ах, нет, я… я не могу.

Она перестала расчёсывать волосы и снова посмотрела на Брюса.

— Почему? Что-нибудь случилось?

Он энергично замотал головой, словно отмахиваясь от мух.

— Нет, у меня действительно важная встреча.

Она отложила расчёску.

— Хорошо… встретимся позже.

— Нет, дело в том, что я… я должен на несколько дней уехать из города.

Вики нахмурилась. Каждый последующий его ответ звучал менее уверенно, чем предыдущий.

— Хорошо, тогда после твоего возвращения, — проговорила она наконец, закрыла сумочку и заставила себя улыбнуться. В конце концов, они всего лишь провели вместе ночь.

— Ну, я должна идти, — сказала Вики весёлым голосом. — Пока.

Она легонько поцеловала его в щёку и направилась к двери.

— До свидания, — спокойно ответил Брюс. — Увидимся.

Она вышла из комнаты.

Альфред встретил её в конце коридора и открыл перед ней дверь.

— Рад был вас видеть, мисс Вейл.

— Спасибо. — Вики улыбнулась. — Я надеюсь снова вас увидеть после вашего возвращения.

— Возвращения, мэм? — Важность Альфреда смягчала его явное недоумение. — Но мы никуда не уезжаем.

— О, — проговорила Вики, и её весёлости как не бывало. — Но это не важно. До свидания.

Она вышла на улицу и пошла прочь от Уэйн Манора, от своей единственной ночи в нём. Такова плата за мечту, если твой герой — плейбой-миллионер.

Впервые после тех далёких дней он оказался в апартаментах Алисии. Всё в них осталось по-прежнему. Но у Джокера возникла мысль произвести здесь некоторые изменения.

Она вошла в дом, не заметив его, и долго занималась в соседней комнате своими пакетами и коробками. Вот она! Он стоял в дверях.

— Дорогая, — позвал он её.

Она обернулась, уронила свои коробки и закричала.

Разве так встречают любовника? А ведь это он, в домашней куртке и комнатных туфлях, сидит за бутылкой сухого мартини с вечерней газетой в руках и ждёт возвращения домой своей Алисии.

Ну, хорошо, возможно, короткая беседа растопит лёд.

— Ты не поверишь, — с усмешкой сказал Джокер, — что случилось со мной сегодня.

Алисия упала на пол без чувств.

Да, подумал Джокер, наверное, здесь придётся провести определённую работу.

Это должно было случиться! Все славные вожаки банды Гриссома собрались в большом зале с Джокером во главе стола.

— Итак, это должно было случиться, джентльмены, — сказал в заключение Джокер. — До того, как Гриссом объявится, я — исполняющий обязанности президента. И я заявляю, что мы начинаем празднование юбилея Готэм-Сити и расправимся с этим городом как следует.

Парни Гриссома перешёптывались. Джокер надеялся, что они оценят его усилия. В конце концов, ему пришлось многое принести в жертву, чтобы провести это собрание. Во-первых, он с трудом достал грим телесного цвета, который был достаточно густым, чтобы скрыть смертельную бледность его лица, а также чёрную краску, чтобы выкрасить зелёные волосы. Всё это было нужно для того, чтобы на очень важной встрече он снова выглядел как Джек Нейпир. Конечно, он ничего не мог поделать со своей новой очаровательной гримасой, но разве широкая улыбка не делает жизнь такой приятной?

Джокер вежливо ждал решения гангстеров. Конечно, среди них были подобные этому зануде бухгалтеру Люсу, который казался запуганным с момента своего появления в комнате. Но были и другие, вроде сидевшего подальше Винни Рикорсо, который отличался самостоятельностью и мог поинтересоваться причиной такого решения Джокера.

Джокер тихонько вздохнул. И почему только в жизни много таких, как Винни Рикорсо?

— Почему нет никаких известий от Гриссома? — словно подслушав его мысли, спросил Рикорсо.

Кармин Ротелли сидел на другом конце стола. Ротелли всегда отличался смелостью, особенно когда кто-нибудь проявлял смелость первым.

— Откуда у тебя эта дурацкая улыбка? — спросил Ротелли.

— Это потому, что жизнь ко мне добра, — ответил Джокер.

Но Ротелли этого было мало.

— Что если мы скажем тебе «нет»? — не отставал он.

Однако Джокер предусмотрел и это. Руководитель всегда должен быть готов к таким случайностям.

— Никто не собирается воевать, Кармин, — Джокер был спокоен. — Если мы не сможем договориться, то просто обменяемся рукопожатием, вот и всё.

— Правда? — спросил, сомневаясь, Ротелли.

— Конечно, — подтвердил Джокер. Пора продемонстрировать, как это делается. Он протянул руку.

Ротелли встал и протянул свою. Какая жалость, что Джокер не предупредил Ротелли об игрушке в его руке.

Заряд в сорок тысяч вольт обрушился на Ротелли, и его тело, обмякнув, упало обратно в кресло. Остатки рукавов и ворота рубашки ещё продолжали дымиться.

Джокер пользовался только лучшими взрывными устройствами.

Двери зала распахнулись, и в него строем вошли головорезы из личной охраны Джокера. Они были гораздо лучше одеты, чем гангстеры, находившиеся в комнате. Их нарядные костюмы были сшиты по моделям, выполненным самим Джокером.

Смеясь, он сказал, обращаясь к старому приятелю Бобу, ставшему его правой рукой:

— Кармин чуток перегрелся.

— Ты сумасшедший, — не выдержал Рикорсо. Похоже, он тоже хочет их оставить?

Джокер был совершенно расстроен.

— Разве ты не слышал о целебных свойствах смеха?

И он снова захохотал.

— А теперь марш отсюда! — сказал он, обращаясь к людям Гриссома. — И подумайте о том, что я сказал.

Подручные Джокера выпроводили всех из зала. Взяв номер «Глоб», Джокер помахал Бобу, чтобы тот остался.

— Боб, — приказал он, — ты должен взять фотоаппарат и следовать за этим репортёром Ноксом. Выясни, что ему известно о Бэтмэне. Учись использовать других людей.

— Да, сэр, — ответил Боб. Дружище Боб, он всегда говорит то, что нужно.

Боб вышел. Разошлись и все остальные, оставив Джокера наедине с обуглившимся трупом Ротелли. Вот теперь самое время поговорить.

Он повернулся к телу Ротелли.

— Твои приятели — не такие плохие парни. Что ты скажешь на то, чтобы дать им пару дней на размышление?

Он помолчал. Должен же он дать Ротелли возможность ответить!

— Ты что, не согласен?

Нет? Джокер не верил своим ушам.

— Ты считаешь, что с ними нужно покончить сразу?

Ладно, пусть будет по-твоему.

— О’кей.

Джокер покачал головой.

— Ты злой и жалкий ублюдок, Ротелли. Я рад, что ты мёртв.

7

Это должно быть где-то здесь. Уаксмен… Уорнер… Уотсон…

Кто-то тронул Вики за плечо, и она увидела перед собой скоросшиватель с надписью «Уэйн, Брюс».

Перед ней стоял улыбающийся Элли Нокс. Она выхватила папку из его рук.

— Я как раз её и ищу.

Папка была очень тонкой.

— А я — то думал, что мы работаем вместе, — Нокс покачал головой. — Я теряю доверие к тебе. Ты ведь бываешь в обществе этого странного типа.

Она открыла папку. Там почти ничего не было. Во всяком случае, заметки типа «Брюс Уэйн посещает создателей Общественного фонда» или «Брюс Уэйн вручает средства новому сиротскому приюту» не могли рассказать о том, что ей было нужно.

Слова Нокса разозлили её. Довольно!

— Будь любезен, занимайся своей работой и не вмешивайся в мои дела.

— Я только хотел, чтобы ты не забывала про свою работу, — извиняющимся тоном промолвил Нокс.

— Я и не забываю!

Господи, никогда ещё Вики не была такой злой.

— И я тоже, — не успокаивался Нокс, — я должен защищать своего товарища по работе. Видите ли, он собирает японское оружие! Наверное, с не меньшим успехом он коллекционирует и свои успехи у женщин!

Вики стукнула кулаком по папке.

— Откуда у тебя подобные сведения, Нокс? В этой папке нет ничего, кроме пустой рекламы. Ни фотографий. Ни историй. Ничего. И это очень подозрительно! Откуда у него деньги? Чем он занимается целый день? Кто он такой?

Она сердито швырнула папку на пол и вылетела из комнаты.

— Да кому всё это нужно? — крикнул ей вдогонку Нокс.

Это нужно ей, — стукнув дверью, поняла Вики. Для неё это было очень, очень важно.

Она будет ждать столько, сколько нужно. Вики припарковала машину на расстоянии одного квартала от Уэйн Манора. Рано или поздно что-то должно проясниться. У нёс было точно такое же чувство, как и тогда, когда она работала в Корто Мальтезе.

Кто такой Брюс Уэйн? Будь она менее расстроена, впервые увидев эту папку в редакции «Глоб», она поняла бы, что что-то там не так. Но тогда она просто запихнула её обратно. Вполне возможно, что Элли Нокс оставил какие-то материалы для себя.

Только связавшись с другими коллегами — спортивным обозревателем (когда-то у них был школьный роман) из конкурирующей газеты «Готэм Геральд» и женщиной-телекомментатором, с которой она подружилась, ещё работая манекенщицей, — она поняла, что в отсутствии сведений в данном случае нет ничего необычного. Это делается в целях конспирации.

Архив редакции газеты «Геральд» был таким же скудным и малоинформативным, как и в «Глоб». В нём преобладали новости и светская хроника. Странно, что и там, и здесь совершенно отсутствовали фотографии. Правда, ещё была сфера интересов телевидения. Но и в архивах телестудий она не обнаружила видеозаписи с Брюсом Уэйном, хотя её подруга уверяла, что помнит, как передавала хронику целого ряда событий, участником которых он был.

Но можете ли вы представить себе плейбоя-миллионера, ежедневно общающегося с богатыми и знатными людьми, который никогда не фотографируется? Нет, такое просто невозможно. Для этого необходимо сознательно устранять все возможности быть сфотографированным. И даже если преуспеть в этом, всегда найдётся кто-нибудь, вроде той же Вики, кто снимет вас скрытой камерой, когда вы меньше всего этого ожидаете. И что тогда вы будете делать?

Разумеется, если у вас столько денег, сколько у Брюса Уэйна, размышляла она, всегда можно выкупить снимки у какого-нибудь работника газеты или телевидения, нуждающегося в дополнительном заработке. Но зачем ему эго?

Наверное, прав был Элли Нокс, когда назвал Уэйна странным типом. Чем больше пыталась Вики что-нибудь о нём разузнать, тем меньше она понимала что-либо, но чувствовала, что коснулась какой-то тайны, которая могла потянуть за собой и её.

Кто такой Брюс Уэйн? Если она начала это расследование, возможно из оскорблённой гордости, то сейчас профессиональное чутьё поможет ей найти путь к истине.

Не на такую напал. Что бы ни скрывал Брюс Уэйн, это недолго останется тайной.

Её мысли прервало появление на территории Уэйн Манора какого-то человека, одетого в длинное чёрное пальто. Он шёл от дома к калитке. Вики думала, что это какой-нибудь местный работник, пока не навела на него телеобъектив.

Это был Брюс, и одет он был совсем не так, как одеваются плейбои-миллионеры; сейчас он был похож на простого рабочего. Он остановился, надел тёмные очки и направился в сторону центра города. Под мышкой у него был какой-то длинный свёрток.

Вот ещё одна загадка, подумала Вики. Но и её она разгадает. Она вышла из машины, захватив с собой свой незаменимый телеобъектив. Вики тихо закрыла дверцу машины — даже на таком расстоянии надо соблюдать осторожность — и быстро зашагала в том же направлении, что и Брюс Уэйн.

Она следовала за ним в течение получаса.

Через десять минут они вышли за пределы богатого квартала, в котором находился Уэйн Манор, и очутились в той части города, где преобладали двух— и трёхэтажные дома представителей среднего класса с характерными маленькими лужайками перед ними, а затем — в районе высоких многоквартирных домов. Ещё десять минут — и они оказались среди полного запустения: многие дома были заброшены, повсюду были выбиты стёкла, на пустырях и в закоулках громоздились груды мусора. Раньше она и представить себе не могла, как близко расположен Уэйн Манор к этим кварталам. Такова особенность больших городов: вы живёте на богатой улице, а за углом могут селиться бедняки.

Она шла примерно на расстоянии трёх домов от Брюса, приноравливаясь к его шагу, стараясь держаться на расстоянии, но и не упуская из виду. Он шёл, не оглядываясь, и, казалось, был полностью погружён в свои мысли.

В заброшенных кварталах некоторые из местных обитателей окликали её: свистели, пытались назначить свидание, делали и иные, не столь вежливые предложения. Молодой женщине не полагается ходить одной в этой части города. Но она не думала об опасности. Правда, у неё могли отобрать камеру; надо спрятать её. Она не думала, что ей могут причинить зло среди белого дня, при прохожих. В худшем случае она сумеет защитить себя, чему научилась ещё в Корто Мальтезе.

Её больше беспокоило то, что Брюс может услышать насмешки и обернётся. Но он продолжал шагать, поглощённый собой.

Перед тем как войти, в переулок, Брюс обернулся. Вики прибавила скорость, боясь потерять его из виду. Она узнала это место. Они были рядом с Седьмой авеню, не так далеко от центра города.

Она остановилась на углу и сделала шаг назад. Переулок кончался тупиком, упираясь в высокую кирпичную стену. Некоторое время Брюс стоял, разглядывая её, потом взглянул на небо, потом — в дальний угол переулка. Перешагивая через рваные пакеты с мусором и мятые коробки, он направился к этому углу, отбросив ногой несколько мешавших пройти консервных банок.

Вики подняла камеру вверх. Ей надо было захватить объективом более крупный план.

Брюс развернул свёрток, что-то вынул из него, потом немного повернулся — и Вики увидала у него в руках две розы на длинных стеблях.

Вики щёлкнула затвором объектива.

Брюс встал на колени, обратившись лицом прямо в угол, и положил на грязный разбитый асфальт две розы — одну рядом с другой — словно совершал жертвоприношение. Одной рукой он прикрыл глаза.

Вики ещё раз щёлкнула затвором.

Уэйн встал, отбросил в сторону жестянку. Он возвращается! Она еле успела укрыться в тени мусоровоза.

Брюс не видел её. Он всё ещё находился во власти переживаний, приведших его сюда. Он свернул за угол и пошёл вниз по Брод-стрит, направляясь к площади. Вики продолжала следовать за ним.

Неожиданно за Брюсом увязался уличный мим. Он был в странном костюме с выкрашенным белой краской лицом. Вики он не понравился. Мим изображал одну из типичных сценок — хождение по воображаемой стене. У него это не очень хорошо получалось. Впрочем, она никогда не обращала внимания на уличных клоунов.

Увидев впереди, на ступеньках мэрии, взволнованную толпу, Брюс в нерешительности замедлил шаг.

Вики пробралась вперёд, чтобы всё увидеть и выяснить, что происходит, не спуская в то же время глаз с предмета своего наблюдения.

Люди в толпе постоянно перемещались, так что она могла наблюдать за тем, что делалось в центре. Там стоял один из главарей местных гангстеров по имени Рикорсо — Вики его узнала. Его сопровождали двое накачанных телохранителей и элегантный господин с вкрадчивыми манерами — должно быть, адвокат. Как она поняла, большую часть толпы составляли журналисты, среди которых был и Элли Нокс.

Она посмотрела на то место, где секунду назад стоял Брюс, но он исчез.

— Итак, вы это подтверждаете? — спрашивал какой-то репортёр. — Гриссом передал вам все свои дела?

Прежде чем ответить, Рикорсо бросил взгляд на своего адвоката.

— Мистер Гриссом просил меня оказать ему личную услугу и взять руководство делами на себя до его возвращения.

— Бо-же мой! — скандируя, произнёс Нокс. — Какой щедрый подарок! Вы, наверное, были с ним очень близки. Не играли ли вы с ним вместе, будучи детьми?

На лице Рикорсо появилась глупая ухмылка; вокруг рассмеялись.

— Пахнет непросохшими чернилами, ребята, — добавил Нокс. — Я уверен, вы можете всё это доказать. Глупо задавать вопросы, не правда ли? Конечно же, вы это докажете!

Вики оглянулась. Лишь на какую-то секунду она потеряла Брюса из виду, а теперь не могла его найти на этой шумной площади. Зато на ней появилось несколько уличных клоунов— мимов — шесть, по меньшей мере. Они взбирались на воображаемые звёзды, шли навстречу ветру — в общем, проделывали обычные свои номера. Вики даже подумала, что, возможно, это было какое-то шоу.

Она направилась к Ноксу. Рядом с ним стояли другие фотографы. Элли кивнул ей. Она услышала голос адвоката.

— У нас есть свидетели, — говорил он официальным, монотонным голосом. — Подпись Гриссома не вызывает никаких сомнений.

— Да, не вызывает! — перекрыл вопросы репортёров пронзительный голос. — Я сам видел его! Я был там!

С этими словами через толпу репортёров протолкался ещё один человек в костюме мима с лицом, нарисованным мелом. От собратьев его отличали кроваво-красные губы.

— Я всё видел, — повторил вновь пришедший мим. — Он поднял раненую руку и подписал документ собственной кровью. Вот этой ручкой!

Он достал из кармана бутафорскую ручку размером не меньше четырёх футов, потом улыбнулся Рикорсо и снял в знак приветствия цилиндр, под которым оказались зелёного цвета волосы.

— Хелло, Винни, — пропищал он. — Это я, твой дядюшка Бинго! Пожалуй, пора расплатиться!

С этими словами он воткнул стальной наконечник огромной ручки прямо в шею Рикорсо. Рикорсо упал, схватившись рукой за проткнувший его горло предмет.

Кто-то вскрикнул. Другие мимы вытащили автоматы из своих балахонов и стали стрелять в воздух. Репортёры разбежались кто куда.

Вики пригнулась за припаркованным автомобилем. Повторяется то, что она видела в Корто Мальтезе. Нокс спрятался сзади. Она осторожно выглянула, чтобы посмотреть, что происходит на площади. Там, посреди всего этого бедлама абсолютно невозмутимо, словно в трансе стоял Брюс Уэйн.

Вики махала ему рукой из всех сил.

— Брюс! Пригнитесь!

Брюс словно не слышал её. Он зашагал, сначала медленно, потом всё убыстряя шаги, прямо к миму, совершившему кровавую расправу.

Мим же шёл в другую сторону и хохотал не переставая. Внезапно прямо перед ним остановился автомобиль. Мим спокойно открыл дверцу и сел внутрь. Машина умчалась прочь.

Остальные клоуны бросились к другим машинам и через секунду тоже укатили. Красные сигнальные огни растаяли вдали. Кругом стояла тишина, которую прерывали чьи-то рыдания.

Вики выбежала из своего укрытия.

— Брюс! — позвала она.

Сначала он, казалось, не слышал её. Она подбежала ближе. Наконец, он обернулся. По его лицу струился пот, глаза были похожи на две глубокие впадины, словно он больше месяца не спал. Но что особенно поражало в его лице — это выражение печали и отчаяния, делавшее его похожим на маленького мальчика, потерявшего всё, что у него было.

— Прости меня, Вики, — прошептал он, повернулся и убежал, скрывшись в толпе.

— Брюс! — ещё раз позвала она. Но он исчез.

8

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ!

Мэр Борг и новый член городской администрации Харви Дент выглядели сконфуженными. Конечно, они пытались всё скрыть, но эта репортёрша из «Последних новостей» поднесла к лицу мэра свой микрофон.

— Не сорвала ли эта война гангстеров план празднования двухсотлетия города?

— Праздник состоится, — пробасил мэр. — Полиция покончит с гангстерами.

Хорошо. Спасибо, мэр. Всегда приятно получить дельный ответ.

— Мистер Дент, — продолжала журналистка, — существует предположение, что таинственный Бэтмэн, убивающий преступников, выполняет приказы мафии. Ваше мнение?

Что такое?

Телевизионный экран зашатался от бешеного удара Джокера.

— Бэтмэн? Опять этот Бэтмэн! Да в каком мире мы живём, если кто-то в костюме летучей мыши занимает моё эфирное время? — Он вытащил гигантскую боксёрскую перчатку из того, что недавно было экраном телевизора. — Этот город заслуживает наказания!

Швырнув боксёрскую амуницию на пол, он пулей вылетел из кабинета. Только что вошедший Боб озабоченно последовал за ним на этаж, где находились только что отремонтированные после всех событий помещения компании «Эксис Кемикэл».

Джокер остановился рядом с двумя научными сотрудниками, которым он хорошо платил. Шум машин заставлял его кричать.

— Мы уже отправили миллион этих штук?

— Да, сэр, — хором ответили учёные.

— Отправьте их все, — кричал Джокер. — Я в ударе!

Учёные бросили свои папки и бросились выполнять приказание.

Джокер шёл дальше, за ним следовал Боб. Джокер распахнул дверь секретной комнаты. Окна в ней отсутствовали, поэтому здесь был очень спёртый воздух. Это — святая святых «Эксис Кемикэл».

Да, но во что он её превратил!

Стены были покрыты изображениями военных сцен — самыми лучшими фотографиями из самых лучших толстых журналов. Но наиболее замечательное в этой комнате находилось на столе, где стопками лежали папки с надписями: «ФБР», «КГБ», «ЦРУ». Самая любимая папка Джокера находилась на самом верху. На ней было написано:

«НЕРВНО-ПАРАЛИТИЧЕСКИЙ ГАЗ — РЕЗУЛЬТАТЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ИСПЫТАНИЙ.»

Поперёк папки шли надписи: «Прекращено в 1977 году» и «Строго секретно». Но самое-самое лучшее было внутри: сделанные на глянцевой бумаге снимки размером восемь на десять, изображавшие мёртвых солдат. Поразительной особенностью снимков было то, что запёкшиеся губы мертвецов были сложены в странную улыбку.

— Проигрывать вредно, Боб, — заметил Джокер задумчиво. — Так много дел, и так мало для этого времени.

Боб быстро шагнул к нему.

— Вот фотографии.

Джокер поднял брови, рассматривая снимки, полученные от Боба. Его взгляд задержался на изображении человека в полиэстеровом пиджаке.

— Кто этот хлыщ?

Боб взглянул ему через плечо.

— Это Нокс.

— У него плохой галстук, — вынес свой приговор Джокер. — Не хватает вкуса.

Он взял следующую фотографию.

У него отвалилась челюсть.

Он с трудом перевёл дух.

Сердце его ёкнуло.

— Остановить станок! Кто это такая?

— Её зовут Вики Вейл, — ответил Боб. — Фотограф, работает с Ноксом.

Джокер облизал толстые губы. Нужно подробнее рассмотреть фотографию.

— У этой женщины есть стиль! Приятная кошечка, способная возбудить любого мужчину!

Он достал ножницы из одного из своих многочисленных карманов и, насвистывая весёленький мотив, вырезал лицо на фотографии. Он старался вырезать с запасом, с учётом окантовки. Что ещё надо сделать? Ах, да! Он знал, что. Джокер достал карандаши и стал закрашивать края.

— Она встречается с неким Уэйном, — доложил ему Боб.

— Ей придётся поменять его на кого-нибудь получше! — Джокер подмигнул лежащей перед ним фотографии.

— Чёрт возьми! Ох, чёрт, — сказал он, проводя по ней языком. — Не умещается!

Наконец, он сделал рамку — приятное сочетание жёлтого с синим, — быстро наклеил обратную сторону на подложку и повесил портрет Вики на стену, на почётное место.

— Знаешь, Бобби, я собираюсь завести новую девочку! — Он полюбовался творением своих рук, потом щёлкнул пальцами.

— Телефонную книгу! Я им устрою заварушку!

Как там её, Вики Вейл? Он с трудом оторвал глаза от фотографии, чтобы найти номер телефона. Она выглядела замечательно посреди всех этих военных сцен — а теперь война должна была охватить весь Готэм!

Набирая, номер, Джокер мурлыкал от удовольствия. Он никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым!

Пора идти домой. Больше ему ничего не оставалось делать.

Альфред, видевший, как Брюс прошёл к себе в кабинет, направился навстречу быстрой и лёгкой походкой. Он взял у Брюса плащ и подал ему невесть откуда взявшееся влажное горячее полотенце. Брюс давно уже перестал удивляться тому, как всё это ловко у него получалось. Он молча вытер руки.

— Звонила мисс Вейл, — доложил Альфред. — Она была чем-то озабочена.

С минуту он помолчал, затем добавил таким конфиденциальным тоном, какого Брюс никогда не слышал:

— Я заметил, что, когда она здесь, становится как-то легко.

Брюс бросил на своего дворецкого пристальный взгляд. Он никогда не слышал от Альфреда подобных слов.

— Почему бы вам на ней не жениться, Альфред?

— Я имел в виду совсем другое, сэр, — ответил Альфред, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Брюс бессильно пожал плечами.

— Альфред, я не имею на это права.

Альфред кивнул с понимающим видом. Они задумали всё это так давно! Оба они знали, что им предстоит. Сейчас в жизни Брюса для женщины не было времени.

— Нейпир жив, — продолжал Брюс, — он возглавил людей Гриссома. Мне удалось получить в полиции все данные о нём.

— Да, сэр, — произнёс Альфред на этот раз своим обычным деловитым тоном. Ему предстояло отправиться в их подземелье, в Бэткейв, чтобы ознакомиться с новой информацией. Когда дворецкий проходил мимо него, Брюс вздохнул. Это был печальный вздох сожаления о том, что невозможно.

— Как она хороша, не правда ли?

Альфред грустно улыбнулся в ответ.

Вики рассматривала сделанные ею фотографии Брюса Уэйна. Когда Брюс исчез, она осталась на площади, чтобы заснять происходящее. В конце концов, это была её работа. Она сама проявила плёнку и отпечатала в первую очередь те кадры, где был снят Брюс с розами, надеясь, что они подскажут ответ на мучившие её вопросы.

Она взяла в руки фотографию, сделанную в том переулке, где Брюс, опустившись на колени, казалось, совершал какой— то обряд. В таком состоянии она видела его ещё только раз, на площади, когда посреди всей этой стрельбы он стоял, будто был не один, а вёл неслышимый диалог с кем-то или чем-то, что находилось в ином времени и пространстве.

Внезапно её осенило, что тот, кто назвал себя Джокером, возможно, тоже имеет отношение ко всему этому. Не случайно Брюса чем-то притягивал к себе тот уличный мим-маньяк с зелёными волосами. Сначала она не знала имени этого клоуна, но потом изрешечённые пулями тела остальных членов банды Винни Рикорсо появились на ступенях муниципалитета, перевязанные широкими красными лентами с надписью: «Подарок городу Готэму от Джокера».

Так. Сперва Бэтмэн, а теперь ещё этот гангстер. Похоже, в Готэме многие ищут популярности. Но какую роль во всей этой истории играет Брюс Уэйн?

Наверняка здесь что-то связано с тем переулком.

Она набрала номер телефона. На другом конце провода ей ответил Нокс.

— Элли, — сказала она быстро, не давая ему возможности продемонстрировать своё остроумие, — не можешь ли ты навести для меня одну справку? Тогда разузнай, пожалуйста, не случалось ли что-нибудь необычное в переулке между улицами Перл и Филипс? Пока.

Она повесила трубку и снова обратилась к лежавшим перед ней трём фотографиям: вот Брюс с цветами, вот он стоит на коленях, вот швыряет ногой консервную банку.

— Что с вами происходит, мистер Уэйн? — произнесла она вслух.

9

Заранее предвкушая удовольствие, Джокер уселся перед телевизором.

— А теперь на ваших экранах — передача «Последние новости» и её ведущие Бекки Нарита и Питер Макелрой.

Камера показала крупным плавном улыбающееся лицо Бекки.

— Добрый вечер, — начала она. — Вчера мир моды был потрясён внезапной смертью двух манекенщиц — Кенди Уокер и Аманды Килер. Трагедию объясняют внезапным приступом аллергии, хотя компетентные органы не исключают возможности злоупотребления наркотиками. Питер!

В кадре появился улыбающийся Питер.

— Продолжается работа над программой празднования двухсотлетия города, в рамках которого состоится объявленное мэром города Боргом торжественное открытие статуи основателя Готэм-Сити Джона Готэма.

Из-за экрана протянулась рука, положившая записку на стол Питера. Он стал её читать, и улыбка постепенно сходила с его лица.

— Только что получены новые сведения. Три таинственные смерти в салоне красоты.

Его прервал неожиданный смех Бекки. Питер с упрёком взглянул на коллегу.

— Бекки. Это жестоко, Бекки!

За экраном что-то с грохотом упало, заставив Питера вскочить со своего места. Кто-то включил вторую камеру, так что на экранах своих телевизоров зрители могли видеть всё, что происходило с Бекки. Она раскачивалась в своём кресле, лицо её конвульсивно подёргивалось, строя самые невероятные гримасы. Камера то наезжала, то откатывалась, словно оператор не знал, снимать всё это или нет.

Со всех сторон сбежались служащие, стараясь чем-нибудь помочь бедной Бекки. Она подпрыгивала в своём кресле, раскидывала руки и ноги в разные стороны, порой задевая неосторожно приблизившихся к ней коллег. Это было похоже на представление, но особенно удался финал. Она стала кружиться, делая пируэты, как балерина, причём — что удивительно в таком состоянии — движения Бекки были полны изящества.

При этом она не переставала хохотать.

Внезапно Бекки резко остановилась. По инерции она сделала великолепный двойной кульбит через стол комментатора с разложенными на нём газетами. И тут же перестала смеяться. Точнее, она перестала что-либо делать вообще. Её тело сковала смерть.

Камера показала лицо Бекки. На нём застыла счастливая улыбка.

— К чёрту камеру! — кричал в истерике Питер. — К чёрту же!

Изображение исчезло.

Всё это просто замечательно. Джокер включил другую программу. Тут было ещё занятнее.

Станция Джокера перекрывала не только теленовости, но и любой другой канал в Готэм-Сити.

На экране теперь был яркий мультипликационный клип, изображавший манекенщиц Кенди и Аманду за несколько часов до внезапной смерти. Они весело приветствовали зрителей. При этом — как здорово это было сделано! — их рты двигались, складываясь в страшную, неестественно широкую улыбку.

Зазвучала весёлая мелодия:

Солнце радостно смотрит вниз,

И ты от счастья улыбнись!

Потом их губы снова зашевелились, произнеся раздвоившимся голосом Бетти Буп:

— Любите Джокера!

Вот это да! Джокер удовлетворённо вздохнул. Разве ж это не искусство?

Но дальше должно быть ещё интереснее.

Теперь в кадре был супермаркет и его самый расторопный продавец — Джокер. Он вёз тележку по проходу. Потом схватил с полки какую-то яркую упаковку и бросил её прямо в телекамеру.

— Новый продукт фирмы «Джокер»! — кричал он голосом зазывалы. — Только у нас соус «СМЕХЛЕКС»! Добро пожаловать на нашу дегустацию для гурманов! Она проводится вслепую!

Картинка на экране сменилась. Теперь на нём появился связанный, с завязанными глазами и с кляпом во рту человек, бессильно барахтавшийся в кресле. В нижней части экрана появилась надпись:

«ЭТО НЕ АКТЁР.»

— О-о-о, — снова заворковал Джокер. — Посмотрите на него. Он явно чем-то недоволен. Ведь он покупает изделия фирмы «X»! Но вот другой покупатель…

Камера отъехала назад, чтобы показать, что дегустатор поневоле находится там не один. Рядом с ним лежал труп с завязанными глазами и самой счастливой улыбкой на губах!

— …пользующийся новым продуктом фирмы «Джокер». Вы видите, что он просто тащится от удовольствия, — закончил Джокер.

Камера вновь показала Джокера-торговца. Теперь он сидел, развалясь, рядом с мультипликационным изображением одной из манекенщиц, прошедших у него обработку. Какое изысканное сочетание: белая, как мел, кожа и великолепные зелёные волосы!

— Какой необыкновенный цвет лица! — заговорил Джокер. — Только посмотрите на эти ярко-красные губы! А какой естественный цвет у волос! Пожалуй, только ваш гробовщик способен оценить всё это по-настоящему!

Теперь на экране возникли десятки фургонов, развозящих товары с обозначенными на них названиями и торговыми знаками самых замечательных продуктов, которыми так славится Америка и которые сделали её великой нацией.

— Я знаю, о чём вы сейчас думаете, — снова раздался голос нашего торговца. — Верно. Вы думаете: где же можно купить эти чудесные товары? Это дело, ребята. Считайте, что вы их уже купили.

И в кадре вновь появилось столь необычное, выразительное лицо нашего торговца. Он многозначительно подмигнул зрителям.

— Итак, если вы это уже сделали, — добавил он весело, — не забудьте про счастливое выражение лица!

Весёлые голоса за кадром запели:

— Фирма «Джокер» меняет лицо Готэма!

Джокер выключил телевизор. Потрясающее шоу! Он представил себе всех жителей Готэма — молодых женщин, которые, собираясь на свидание, не решаются пользоваться косметикой; молодых людей, избегающих употреблять дезодоранты и кремы для бритья; целые семьи, переставшие доверять своим врачам.

Это был его, Джокера, звёздный час! Он создал величайшее из когда-либо показанных в Готэме шоу, которое будет длиться вечно!

Или, по крайней мере, до тех пор, пока останется в живых хоть один человек.

Ну что, Бэтмэн, а ты способен совершить что-либо подобное?

Брюс Уэйн выключил телевизор. Передача Джокера закончилась. Изображение на экране исчезло. Случилось то, что он и предвидел. Теперь он во что бы то ни стало и как можно быстрее должен найти какое-нибудь средство для предотвращения катастрофы.

В комнату вошёл Альфред, держа в руках вырезку из старой газеты.

Брюс прочитал вслух:

— Вооружённое нападение пятнадцатилетнего подростка. — Он взглянул на Альфреда.

— Чудесный мальчик!

Он продолжил чтение:

— Результаты психологического теста: большие интеллектуальные способности, неустойчивость психики, способности к наукам, особенно к химии, и искусствам, — затем задумчиво повторил: — К химии?

Он хлопнул ладонью по фотографии Джека Нейпира и снова взглянул на своего дворецкого.

— Пойдём-ка по магазинам, Альфред.

На первой странице газеты «Глоб» аршинными буквами был напечатан заголовок:

«ПАНИКА В ГОТЭМ-СИТИ! ОТРАВЛЕННЫЕ ПРОДУКТЫ УНЕСЛИ ТРИДЦАТЬ ЖИЗНЕЙ! КТО ЖЕ ТАКОЙ ЭТОТ ТАИНСТВЕННЫЙ ДЖОКЕР?»

На экране телевизора показалась дикторша. У неё был не слишком хороший цвет лица. Ай-яй-яй, какие у нас мешки под глазами!

— Ещё шесть смертей, — говорила она, — и никакой разгадки смертоносного оружия Джокера.

Камера показала диктора с огромным уродливым нарывом на носу.

— Схема та же, — добавил он. — Парфюмерия и косметика: одеколон, полоскание для рта, дезодорант.

Камера вновь вернулась к дикторше. Боже мой, сейчас она выглядела ещё хуже: волосы завились в мелкие кудряшки, а брови начисто отсутствовали, лицо было всё в морщинах и казалось лицом пожилой женщины.

— Или ещё хуже, — сказала она, — может вовсе не быть никакой схемы. Изучается весь ассортимент магазинов Готэма в поисках товаров-убийц.

Товаров-убийц? Боже ж ты мой, эти телевизионщики определённо умеют выбирать слова, даже если они выглядят, как смертельно больные люди. Джокер хлопнул в ладоши. С каждым днём его шоу становится всё занятнее и занятнее!

Гордон не верил своим ушам, когда мэр вызвал его к себе. Подумать только: Готэм стал зоной бедствия!

Харви Дент ещё говорил по телефону. Но мэр уже начал свою речь.

— Мы проведём этот праздник, даже если мне придётся самому взять в руки ружьё, чтобы охранять публику!

Дент повесил трубку. Мэр продолжал:

— Слышали ли вы, что я сказал, Дент? Праздник состоится! Вы должны немедленно выяснить, чем этот сумасшедший нас травит! Вам понятно?

Дент бросил на Гордона взгляд, означавший что-то вроде: «если-ты-его-не-убьёшь-это-сделаю-я».

— Мы над этим работаем, — ответил он.

Брюс Уэйн расхаживал по своему музею оружия. Смазывавший ружьё Альфред остановил его.

— Да, сэр. Вы видели записку мисс Вейл? Она встретится с вами в музее на десять минут позже, чем было назначено.

Какой музей и при чём тут мисс Вейл?

— Я… у меня с ней не назначено никакой встречи.

Альфред покачал головой так выразительно, как умел только один он.

Должно быть, Брюс просто забыл об этой встрече. Весь вчерашний вечер и половину сегодняшнего дня он не думал ни о чём, кроме этой страшной задачи по химии. Не слишком ли много внимания уделяет он Джеку Нейпиру? Но как можно так говорить, если кто-то собирается покончить со всеми жителями Готэма?

И всё же у него есть право на личную жизнь. Видимо, он назначил Вики встречу в музее. Она опоздает на десять минут? Но он, наверное, придёт ещё позже.

Интересно, знает ли Альфред, на какое время у них было назначено это свидание?

Какой же он, Джокер, молодец!

Он уже покрасил полосы в приятный чёрный цвет. Теперь предстояло покрыть белое, как мел, лицо макияжем телесного цвета. Не стоит сразу слишком пугать Вики, тем более, что ему непросто было заманить её в ловушку. Сначала он позвонил ей по телефону, представившись дворецким этого Брюса Уэйна, а потом заставил Алисию слегка протрезветь и, выдав себя за Вики, позвонить настоящему дворецкому, чтобы перенести встречу на другое время. Наверное, не было необходимости приглашать самого Уэйна, но Джокер не мог отказать себе в таком удовольствии. И потом, почему бы ему не прикончить этого плейбоя-миллионера и не устранить таким образом соперника?

Он накладывал последние штрихи макияжа и улыбался своим мыслям. Конечно, с гримом много возни, но на первом свидании нужно хорошо выглядеть.

— Джек? — заплетающимся языком позвала Алисия, прервав его занятие. — Куда ты собрался?

Пошатываясь, она вошла в комнату. Её лицо было закрыто белой фарфоровой маской, которую она последнее время не снимала. Фу, до чего она докатилась! Никакие увещевания не доходят до её бедного одурманенного мозга. Джокер покачал головой. Вот до чего доводит слишком роскошная жизнь.

Он стоял перед зеркалом, восхищаясь своим замечательным лицом. Не забыл ли он какую-нибудь деталь, способную произвести эффект? Ах да, этот необыкновенный цветок — он прикрепил его к лацкану пиджака. Алисия, спотыкаясь, отступила на шаг.

— Я иду в музей Флегельхейма, — объявил он. — Немного искусства папочке не повредит.

Джокер с трудом оторвался от зеркала. Пора идти. Не стоит заставлять мисс Вейл ждать слишком долго, особенно сейчас, когда он так великолепен.

10

Вики взглянула на часы. Она ждала уже двадцать минут!

Раздражение росло с каждым мгновением. Как могла она согласиться на встречу с Брюсом Уэйном, который и на глаза-то ей не показывается? Как получилось, что Брюс неожиданно занял в её мыслях столь важное место? Они провели вместе всего одну ночь, у них не было никаких обязательств по отношению друг к другу, за исключением одного, которое, возможно, существовало только в её воображении.

Она не знала, что и думать. С того дня, когда две манекенщицы умерли прямо у неё на глазах… Всё это напомнило ей Корто Мальтезе — мир насилия и неожиданных смертей, мир, в котором нельзя доверять никому и ничему. Она оказалась в эпицентре новой войны, где правит бал некий Джокер. Разница лишь в том, что на этот раз война началась не с разрыва ручной гранаты или выстрела наёмного убийцы, она началась с поставленного Джокером жуткого спектакля о гибели двух женщин, которых он заставил смеяться до смерти.

Вики задумчиво уставилась на стакан с заказанным напитком, стоявший на нежно-голубой скатерти. Ей нравилось кафе, расположенное на галерее, откуда открывался вид на музей. Но всё в этом музее казалось нереальным, заставляя ещё больше ощутить незащищённость находившегося за его пределами города, похожего на разбитую машину, которая вот-вот взорвётся.

Она решила, что причиной такого настроения был Корто Мальтезе. Тот, кто побывал в зоне военных действий, навсегда перестаёт доверять покою повседневной жизни. Последние два года Вики буквально ходила по краю. Однако сейчас она, должно быть, сама того не сознавая, переступила черту.

Вики чувствовала, что вся эта история начинает её затягивать. Ей захотелось поговорить с кем-нибудь. Она подумала о Брюсе. За внешней рассеянностью в Брюсе угадывалась внутренняя сила. Вначале её удивило желание поделиться с Брюсом своими переживаниями. Они оказались глубже, чем она думала, и касались не только Джокера и Готэм-Сити. Возможно, Брюс не разделяет её мыслей, но она должна это выяснить.

Вики снова взглянула на часы. Прошла всего пара минут. Она посидит здесь ещё немного. Брюс обязательно придёт. В конце концов, ведь это он заказал столик в музейном кафе. Официант провёл её прямо сюда, добавив, что мистер Уэйн должен подойти.

Всё-таки интересно, зачем Брюс пригласил её сюда. А может, этот заказ для Брюса сделал Альфред? Ей очень нравился старый дворецкий, и казалось, что он тоже испытывает к ней определённую симпатию. Раньше с ней никогда не случалось такого. Уж не выступает ли он в роли свахи? Если так, то что думает обо всём этой мистер Уэйн? Может быть, он опаздывает именно поэтому? А может, она что-то не так поняла и он вовсе не собирался приходить? Почему только она сразу не встала и не ушла? Вики опять посмотрела на часы и уговорила себя подождать ещё минуту.

Вики пригубила свой джин с тоником и увидела, что к ней направлялся официант. В руках у него был свёрток.

— Мисс Вейл, это только что просили вам передать, — проговорил официант, повернулся на каблуках и исчез.

В руках у неё оказался маленький свёрток в коричневой бумаге с надписью карандашом, где, кроме её имени, большими красными буквами было написано слово «СРОЧНО».

Она разорвала бумагу. Внутри находилась белая коробочка, к которой была прикреплена записка, также написанная карандашом:

«ДОРОГАЯ В. ВЕЙЛ!

НАДЕНЬТЕ ЭТО

ПРЯМО СЕЙЧАС.»

Вики открыла коробочку и достала оттуда красный с зелёным предмет. Это была миниатюрная газозащитная маска.

Неожиданно послышался странный свистящий звук. Из вентиляторов, расположенных в конце зала, повалил густой дым. Один за другим стали падать на пол официанты, роняя подносы с едой. Сидящий за соседним столиком молодой человек выпустил из рук вилку, уткнулся лицом в свой салат и затих.

Вики быстро надела маску.

Минуту спустя она осталась единственным человеком в кафе, не потерявшим сознания. Вокруг неё лежали люди, не менее сотни: одни — прямо на своих столиках, другие — в неестественных позах на полу. Несколько человек упали друг на друга у дверей — видно, они раньше остальных поняли, что происходит, и пытались спастись бегством — увы, напрасно. Все они оставались недвижимы.

Вики очень надеялась, что они, по крайней мере, живы.

Дальняя дверь музея внезапно широко распахнулась. Хотела того Вики или нет, но к ней пожаловали гости.

Они проникли в музей, сняв с петель двери с помощью небольшой пластиковой бомбы. Вообще-то, в этом не было никакой необходимости: музей был открыт и войти в него можно было обычным путём. Но тогда не получилось бы никакого спектакля, а Джокер был великим постановщиком.

Джокер шёл впереди. На нём по такому случаю был большой берет, какие носят художники. За ним шли его парни, неся шампанское, стаканы и, конечно же, огромный радиоприёмник, из которого доносилось: бум ча-ча-ча-ча-ча— ча, бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Джокер подошёл к ближайшей картине и стал её рассматривать.

— Эй, все сюда! — скомандовал он. — Давайте-ка займёмся расширением своего кругозора.

Все последовали его примеру. Каждый подошёл к облюбованной им картине.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Джокер благоговейно вздыхал, разглядывая произведения искусства. Конечно, условия осмотра были далеки от идеальных. Нет, музыка и шампанское были великолепны, но приходилось обходить тела, лежавшие на полу. Вполне можно было споткнуться или подвернуть лодыжку. Наверное, искусство действительно требует жертв.

Ага, а вот и знакомая картина. Джокер узнал её: «Голубой

мальчик» Гейнсборо — прекрасный портрет, изображающий в полный рост юношу в голубой одежде. Какая изысканность линий! Какое тонкое чувство цвета! Это близко к совершенству.

Джокер обвёл тростью контур портрета. В нём проснулась жажда творчества. Он нажал кнопку на рукоятке своей трости, и из неё выскочила бритва. Он только слегка подправит картину. Высунув от старания язык, Джокер вырезал на лице Голубого мальчика широкую улыбку, повторявшую его собственную. Готово! Вот теперь намного лучше! Джокер улыбнулся своей свите. Искусство способно приносить редкое удовлетворение.

Его парни восприняли поступок Джокера, как сигнал к своему собственному творчеству, и быстро заработали ножами и краской из пульверизаторов, придавая всем этим старомодным полотнам Мане, Ренуара и Дега вполне современный вид.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча, — ритм подхлёстывал их.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. С музыкой дело шло быстрее. Не случайно он постоянно рекомендовал своим ребятам напевать что-нибудь во время работы.

Джокер опустил ряд картин пониже, чтобы парням было удобнее. Что у нас здесь? А, «Крик» Эдварда Мунка. Чёрно-белая фигура, на лице — крик страдания, боли и безумия. Жалкое существо, пугающее силой проявления чувств, словно вобрало в себя страдание, боль и безумие целого мира.

Вдруг он заметил, как кто-то занёс над картиной кинжал. Он оглянулся и увидел Боба, собиравшегося тоже принять участие в коллективном творчестве. Джокер предостерегающе поднял палец.

— Мне это нравится, — сказал он. — Оставь её.

Боб ухмыльнулся, понимающе кивнул головой и прошёл дальше, остановившись, чтобы выпустить струю краски из пульверизатора на картину Джексона Поллока. Это лишено смысла, ну да пусть Боб позабавится!

У Джокера были другие дела. Его ждали в кафе на верхнем этаже.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Вики чувствовала, что ловушка вокруг неё всё больше сжимается.

Джокер с десятком своих молодцов рассеялись по музею и принялись портить картины. Вики подумала было спастись бегством, но, ворвавшись в музей, прислужники Джокера сразу же перекрыли главный выход и все запасные.

К тому же Джокер уже заметил её. Приветливо помахав рукой, он подошёл к ней. Его лицо уже не было белым, как у привидения, но на нём по-прежнему застыла неестественная

улыбка. Он явно был в хорошем настроении, что ещё больше заставило Вики почувствовать, что она в ловушке.

Джокер придвинул стул и, показав на маску, сказал:

— Думаю, теперь её можно снять.

Помедлив, она сняла с лица маску, и Джокер щёлкнул пальцами. Двое из его головорозев кинулись к ним: один с двумя подсвечниками в руках, другой — с огромным переносным радиоприёмником.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бумча-ча…

Джокер нажал на клавишу и переключился на другую станцию. Теперь вместо ритмов диско зазвучал струнный оркестр. Из внутреннего кармана двубортного пиджака он вынул серебряную зажигалку, щёлкнул — и из неё вырвался большой язык пламени. Он зажёг свечи. Всё это напоминало искусную пародию на романтику.

— Вы красивая, — произнёс Джокер вкрадчиво.

Сидя напротив, Вики молча смотрела на него. Что можно ответить этому сумасшедшему?

— Спасибо, — наконец произнесла она.

— Правда, на несколько старомодный лад, — продолжал Джокер. — Уверен, что сегодня нам удастся сделать из вас что— то большее.

Он придвинул своё кресло ближе. Вики с трудом удержалась от того, чтобы не отодвинуться. О, Боже! Должен же быть выход из этой ситуации? Наверное, надо было бы попытаться найти к этому человеку какой-то подход.

Джокер обратил внимание на чёрную папку у её кресла.

— Это ваша папка?! — воскликнул он с каким-то восторгом.

— Д-да, — еле выговорила Вики, поражённая его непонятным энтузиазмом. — Я жду друга, который хотел посмотреть мои работы.

Джокер схватил папку и порывистым движением расстегнул молнию, вывалив содержимое на стол. Сверху оказались фотографии манекенщиц.

— Чепуха, — объявил он.

Он перевернул пластиковые заготовки журнальных обложек и плёнки, на которых были запечатлены разные знаменитости.

— Чепуха, — повторил Джокер.

Он стал листать плёнки быстрее. Замелькали фотографии государственных деятелей, события светской хроники, живописные пейзажи.

— Чепуха, чепуха, че-пу-ха, — твердил он одно и то же.

Вдруг Джокер задержался на одном снимке.

— Вот хорошая работа!

Вики увидела, что он держал в руках фотографии, сделанные в Корто Мальтезе.

— Черепа, — с восхищением произнёс он. — Трупы. Всё у вас выглядит так живо. — Он оскалился в усмешке, взглянув на Вики. — Не знаю, искусство ли это, но мне нравится.

Вики, не зная, что ответить, промолчала.

— Знаете, дорогуша, я решил поделиться с вами своими мыслями, — начал Джокер бархатным голосом. — Однажды, находясь в своей ванной, я вдруг понял, что стану великим. Вы, конечно, знаете, что большинство людей много внимания уделяют своей внешности. — Он неодобрительно покачал головой. — Для меня с этим покончено. — Он возвысил голос, подчёркивая, что наконец добрался до самого главного. — Теперь я занимаюсь тем, о чём другие только мечтают. Я творю такое искусство, которое завершается смертью!

Он торжествующе поднял вверх руки.

— Вы поняли? Я — первый в мире настоящий художник, создающий убийства!

Этот сумасшедший перешёл все границы. Вики с ужасом смотрела на него.

— Чего же вы хотите? — спросила она.

— Я хочу, чтобы на долларе был мой портрет! — воскликнул он с тем же пылом.

Вики откинулась на спинку кресла.

— Похвальная цель. Надеюсь, вы шутите?

Взбешённый Джокер показал ей на своё лицо.

— Разве я похож на шутника? — заревел он.

Но тут же внезапно охватившая его ярость утихла, и он снова улыбнулся Вики.

— Послушайте, — сказал он, и в его голосе вновь зазвучали бархатные нотки, — не стоит обращать внимание на этих жалких людишек. Мы ведь художники! Позвольте показать вам созданную мной небольшую вещицу.

Он подозвал одного из своих парней.

— Боб, приведи сюда Алисию.

Тот кинулся исполнять приказание, а Джокер вновь обратился к Вики:

— Я предлагаю вам запечатлеть мой труд в фотографиях, — заявил он. — Мы с вами займём место в авангарде искусства.

Если бы не было так страшно, всё это позабавило бы Вики. Но перед ней был настоящий сумасшедший, и говорил он абсолютно искренне.

— Джек, — раздался за её спиной женский голос.

Вики обернулась. Один из прислужников Джокера подводил к ним женщину в белом, лицо которой было закрыто фарфоровой кукольной маской. Она не слишком твёрдо держалась на ногах, и её спутник не только вёл её, но и поддерживал, чтобы она не упала.

— Ты сказал, что я могу посмотреть на то, как ты будешь усовершенствовать картины, — произнесла вошедшая. Она говорила медленно и неуверенно, глотала слова, явно находясь в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.

Джокер сверкнул глазами.

— О-ох. У меня возникли проблемы!

Вики не смогла удержаться от того, чтобы не задать вопрос: слишком сильна была в ней репортёрская жилка. И, страшась ответа, она всё-таки спросила:

— Почему у неё маска на лице?

— Просто она — пока ещё не законченное произведение искусства, а только набросок, — скромно ответил Джокер. — Алисия! Подойди сюда, садись. Покажи-ка этой леди, почему у тебя на лице маска.

Охранник пододвинул кресло, и Алисия села в него. Дрожащими пальцами она стала медленно снимать маску.

— Видите ли, мисс Вейл, — продолжал Джокер, — Алисия создаётся в полном соответствии с моей новой философией. Она будет, как и я, живым произведением искусства.

Наконец Алисия сняла маску.

Боже, какой это был ужас!

Не в силах сдержаться, Вики вскочила с кресла. Кресло с грохотом упало, а она, спотыкаясь, попятилась назад.

— Конечно, я не Пикассо, — продолжал Джокер с прежней скромностью. — Ну как, нравится?

Продолжая отступать назад, Вики уронила ещё одно кресло. Нравится? Как ни пыталась, она не смогла заставить себя ещё раз взглянуть на Алисию. Левая сторона лица у бедняжки была совершенно нормальной. Но правая! Кожа срослась с обнажённой мышцей, выпиравшей поверх остальных тканей и кости. Сколько же пришлось Джокеру поработать над лицом Алисии, чтобы так его изуродовать?

Джокер улыбнулся Вики своей улыбкой сумасшедшего — простодушно и откровенно. Что она могла ему сказать? Как ей выбраться отсюда?

— Ох, это необыкновенно, — сумела она выдавить из себя. — Но что я могу для вас сделать?

Джокер широко раскинул руки.

— Спеть, — произнёс он нараспев.

Потом он прошёлся, притопывая, по полу.

— Потанцевать, — добавил он, смеясь, и импровизировал танец, держа руки так, словно обнимал воображаемую партнёршу.

— И ещё сюда бы голову Бэтмэна на копье, — закончил он весело. — Кстати, что вам о нём известно?

И он изобразил руками нечто вроде крыльев летучей мыши.

Вики покачала головой.

— Я ничего не знаю о Бэтмэне.

— В самом деле? — произнёс Джокер равнодушным тоном, словно не ждал другого ответа.

— Ну, хорошо. А что вы думаете насчёт того, чтобы мы с вами… в общем… вы и я… — захихикал он.

Это было слишком! С таким типом, как Джокер, не хватит никакого терпения.

— Да вы ненормальный! — бросила она ему в лицо, привстав с кресла.

— Я? Ненормальный? — Он широко раскинул руки, словно приглашая её в свои объятия. — А ну-ка, идите сюда. Давайте— ка немного вас подгримируем. — Он обошёл вокруг стола, подходя к ней. — Посмотрите, какой цветочек.

Джокер поднёс руку к большому красному искусственному цветку на лацкане пиджака.

— Нет! — закричала она, отпрянув в сторону и чуть не опрокинув стол. Струя светлой жидкости, выпущенная из красного цветка, не задев Вики, попала в колонну за её спиной. Колонна задымилась и зашипела в том месте, куда попала жидкость. Это была кислота!

Джокер усмехнулся. Он сделал ещё шаг ей навстречу, продолжая протягивать цветок и теперь, когда она уже знала о его истинном назначении. Он убьёт её — или, что ещё хуже, сделает из неё такую вот Алисию. Вики кинулась прочь. Она наткнулась на тележку официанта. Джокер шагал за ней.

Ей надо было как-то удержать его на расстоянии. Вики схватила с тележки кувшин и бросила его в Джокера. Кувшин пролетел мимо, обдав его водой.

— Нет! — завизжал гангстер, закрыв лицо руками. — Нет!

Он согнулся вдвое. Коричневая краска с лица стекала по пальцам, обнажив белоснежную кожу.

— Я таю! — он упал на колени. — Я таю! — Он корчился на полу. — О, Господи, я таю!

Вики перепугалась и не сразу сообразила, что Джокер повторял слова из сказки о злой ведьме.

— Помогите мне! — хрипел он, раскачиваясь.

Неужели она действительно причинила ему такую боль? Вики невольно шагнула навстречу.

Внезапно он прыгнул вперёд.

— У-у, — завизжал он.

Он набросился на неё. Вики не могла двинуться с места. Всё, что она видела, — это красный цветок и неестественная широкая ухмылка на лице Джокера.

Вдруг наверху раздался звон разбитого стекла.

11

Всё шло хорошо, пока не раздался этот чёртов звук, подумал Джокер. Он посмотрел наверх. Кто-то появился на стеклянной крыше и стал спускаться вниз. Нет, поправил сам себя Джокер. Это был не кто-то. Это был Бэтмэн.

Он оказался всего лишь в двадцати футах от Джокера и обрушил на него кулак, к которому было что-то прикреплено.

Неужели Бэтмэн убьёт его? Он слишком молод, чтобы умирать. Джокер подумал было о бегстве, но этот парень пригвоздит его своим летающим копьём, прежде чем он сделает один шаг. Матерь божья! Неужели маленькому Рико пришёл конец?

Бэтмэн выстрелил. Метательный снаряд разделился на две части, каждая из которых вонзилась в стену по обе стороны от Джокера. Джокер понял, что они были прикреплены к тросам, а ещё один трос соединял самого Бэтмэна с отверстием в стеклянной крыше.

Бэтмэн схватил Вики и подвесил её к тросам, предназначавшимся на случай опасности для него самого; они протянулись с балкона прямо к двери с надписью «Выход».

Но Джокер уже пришёл в себя.

— Вот это игрушка! — воскликнул он. — И где только берут такие замечательные игрушки?

Он посмотрел на своих парней, поражённых всем происходящим не меньше его.

— Да не стойте же вы, как истуканы! — заорал он. — Догоните и расспросите его!

Они убежали. Джокер вздохнул. Почему всегда он один должен обо всём думать?

Вики не сразу поняла, что спасена. Бэтмэн поддерживал её, и через секунду они были уже на площади. Оказавшись на земле, он жестом показал ей на переулок и сам последовал туда же, бросив назад небольшой диск. Мгновенно пространство наполнилось дымом.

— Скорее в машину! — крикнул он.

В машину? В переулке было припарковано несколько машин.

В какую? Ах, да, — догадалась она. Среди множества машин выделялся чёрный, как вороново крыло, блестевший, как зеркало, спортивный автомобиль, колёса которого были украшены в центре изображениями летучей мыши, — настоящий Бэтмобиль.

Капот машины почти бесшумно сдвинулся вперёд, открыв места шофёра и пассажира, представлявшие собой отдельные отсеки. Вики забралась в пассажирскую кабину.

— Зажигание! — приказал Бэтмэн.

Перед ним зажглась приборная доска, снабжённая десятком различных циферблатов и указателей. На табло загорелась надпись «Воспроизведение звука». Между сидениями находилась ещё одна контрольная доска со множеством лампочек, кнопок и переключателей.

— Есть зажигание, — ответил голос робота.

Заработал двигатель, и Бэтмэн впрыгнул на своё место. Двери опустились. Бетмен велел Вики пристегнуться ремнём.

Визжа тормозами, Бэтмобиль пронёсся вниз по переулку, прямо ко входу, через который они только что прорвались. Сейчас там было полно бандитов Джокера, кашляющих и задыхающихся. Увидев машину, они разбежались. Вики посмотрела назад: бандиты забирались в машины и автофургон. Справа от себя она увидела зажёгшуюся в машине лампочку и догадалась, что это сигнал поворота. Взглянув на светящийся спидометр, Вики увидела, что автомобиль прошёл поворот на скорости пятьдесят миль в час.

Они направлялись в центр Готэма. Вики с удивлением обнаружила, что был ещё ранний вечер, — солнце только что село. Улицы были запружены автомобилями, на тротуарах и перекрёстках — полно пешеходов. Люди бросались в стороны от преследовавшего Бэтмобиль фургона, вилявшего на дороге.

Бэтмэн ещё сильнее погнал машину. Уже во второй раз Вики увидела мигающий сигнал правого поворота. Они, наверное, делали теперь девяносто миль. Разве может автомобиль, даже обладающий такой аэродинамикой, справиться с поворотом на подобной скорости? Бэтмэн щёлкнул одним из переключателей. Из машины выскочил трос, снабжённый на конце острым шипом, и воткнулся в кирпичную стену над тротуаром. С его помощью машина благополучно свернула за угол. Бэтмэн нажал на кнопку — трос убрался внутрь. Спидометр по-прежнему показывал девяносто миль.

— О, чёрт! — закричал вдруг Бэтмэн.

Они оказались в тупике. Впереди оставалось всего около ста ярдов. Он изо всех сил нажал на тормоза и на какие-то кнопки.

Колёса внизу остановились, а корпус Бэтмобиля поднялся и развернулся на сто восемьдесят градусов.

Бэтмэн нажал на акселератор, и они снова помчались, но уже из переулка, по направлению к площади. Впереди замерцали оранжевые огни — как догадалась Вики, это была строительная площадка, где велись сверхурочные ночные работы по подготовке трибун к параду, столь дорогому для сердца мэра города господина Борга. Огромный кран стоял на перекрёстке, перегородив обе улицы. И они мчались прямо на него!

Бэтмэн снова выпустил тормозное устройство, собираясь повернуть налево. Но места для поворота было недостаточно, машина накренилась в сторону тротуара, а он изо всех сил нажал на тормоза. Они остановились всего в нескольких дюймах от фонарного столба.

К Бэтмобилю бежали пешеходы и рабочие со стройки, чтобы узнать, в чём дело. Вики увидела в заднее стекло, как фургон и обе машины догоняли их. Она взглянула на Бэтмэна. Должен же быть какой-то выход?

— А нельзя ли… — начала было она.

Он отрицательно покачал головой.

— Слишком много народу. — Он нажал другую кнопку и дверцы с шумом поднялись вверх. Бэтмэн выпрыгнул из машины.

— Выходим! Щиты! — приказал он, как только Вики выбралась, последовав его примеру.

— Есть щиты! — повторил голос робота.

Тёмные стальные плиты быстро сомкнулись над кабиной, колёсами, выхлопной системой, создав что-то вроде непроницаемого чёрного кокона.

У Вики не было времени удивляться всему этому. Бэтмэн уже тащил её за собой на строительную площадку. Позади загудела полицейская сирена. Это хорошо, подумала она. Может быть, полицейские задержат бандитов Джокера. Она забыла о том, что полиция могла схватить и Бэтмэна.

Меньше чем за минуту они пробежали всю строительную площадку и понеслись по другой улице, следя за тем, чтобы не столкнуться с удивлёнными прохожими.

Сбоку выскочил очень знакомый автомобиль. Вики узнала четырёх находящихся в нём парней Джокера. Тот, что сидел на месте шофёра, сказал что-то в переговорное устройство. Автомобиль развернулся и полетел прямо на них.

Теперь Бэтмэн и Вики бежали в другом направлении. Бандиты открыли огонь, вдребезги разбилась витрина магазина.

Девчушка лет пяти-шести в поношенном пальтишке деловито прогуливала свою куклу. Она была так погружена в это занятие, что не замечала ни пуль, ни бегущих людей.

Когда Бэтмэн поравнялся с ней, она взглянула на него, широко раскрыла глаза и подняла вверх свою куклу, чтобы человек в маске лучше разглядел её «дочку».

— Это праздник всех святых? — спросила она.

Бэтмэн улыбнулся, жестом показав Вики, чтобы она бежала за ним в переулок. Она уже почти догнала Бэтмэна, когда сзади послышался визг тормозов. Сердце у неё заныло: люди Джокера продолжали преследование.

Они помчались по переулку, но он тоже оканчивался тупиком, и на этот раз у них не было сверхмощной машины.

Бэтмэн посмотрел наверх. Вики проследила за его взглядом. Там, на высоте пятого этажа, были узкие мостки переходов. Бэтмэн перевёл взгляд на Вики. Через сделанные в капюшоне прорези для глаз на неё глядели два тёмных омута.

— Какой у вас вес? — вдруг резко спросил он.

Вики застыла от неожиданности. Даже в наше время и в нашем обществе женщине нечасто приходится слышать подобные вопросы.

— О, — заикаясь ответила она, — сто восемь фунтов.

Он слегка склонил голову набок, быстро производя в уме какие-то расчёты. В начале переулка снова появилась машина с бандитами. На этот раз они ехали в обратном направлении. Гангстеры остановились, блокировав, таким образом, выход из переулка, и выскочили из машины.

Вики снова посмотрела на Бэтмэна. У него в руках было что— то вроде арбалета, имевшего очертания летучей мыши. От него шёл тонкий нейлоновый трос. Бэтмэн выстрелил вверх, и выпущенный из арбалета дротик воткнулся в мостки.

Бэтмэн приподнял Вики.

— Держитесь!

Он прицепил что-то к своему поясу, и через мгновение оба взлетели вверх, словно пойманные на удочку рыбы. Мимо уха Вики со злобным свистом пролетела пуля, но они благополучно поднялись на высоту одного этажа, потом другого. Затем их движение замедлилось.

Они остановились на высоте третьего этажа. Вики догадалась, что механизм был рассчитан лишь на вес Бэтмэна. Девушка испытывала двойное чувство: собственной вины и страха. Они стали теперь живой мишенью. И почему она не сказала Бэтмэну, сколько весит на самом деле!

Бэтмэн так же беспомощно болтался рядом. Вики посмотрела вниз и вскрикнула. Бандиты прицелились в них из своих мощных автоматов, но теперь негодяи не торопились, ожидая, когда, покрутившись в воздухе, они остановятся и в них можно будет попасть без труда.

— Что бы ни случилось, — хрипло прошептал Бэтмэн, — не выпускайте трос!

Он что-то отцепил от своего пояса и прикрепил к ремню Вики. Потом разжал руки.

Вики резко взлетела вверх и закричала. Она увидела, как внизу, на высоте двух этажей падал в развевающейся накидке Бэтмэн. Она снова закричала, на этот раз потому, что ударилась спиной о мостки, но раскачивающийся трос смягчил удар, и она поняла, что с ней всё в порядке.

Снизу донёсся страшный грохот. Вики увидела, что Бэтмен приземлился на груду консервных банок. Бандиты бросились к нему. Ещё не успев подняться на ноги, он вмазал двоих в стену. Но один бандит, выхватив из кучи мусора кусок свинцовой трубы, подбежал к нему сзади и ударил по голове.

Бэтмэн упал.

Эти мерзавцы подходили всё ближе. Вики была бессильна чем-нибудь ему помочь. Трос больше не раскачивался. Она выбралась на мостки, а потом на крышу. Но что она могла сделать без оружия?

При ней была только её камера, которую, несмотря на всё происшедшее, удалось сохранить. Может быть, её содержимое когда-нибудь окажется полезным. Она расстегнула молнию футляра и посмотрела вниз.

Старший из бандитов выстрелил два раза в упор, прямо в жёлто-чёрный знак на груди Бэтмэна.

Вики перегнулась через край. Неужели она опоздала?

Бандиты остановились.

— Странно, совсем нет крови, — заметил один из них.

— Господи Иисусе, — с испугом сказал другой. — Кто он такой? Проверь его бумажник.

— Постойте, — остановил их третий. Он опустился на корточки перед телом и стал ощупывать костюм Бэтмана.

— Что там? — спросил последний головорез.

— Что-то похожее на доспехи, — сказал присевший на корточки.

— В конце концов, он — человек, — произнёс тот, кто стрелял. К нему вернулась уверенность. — Снимите с него маску.

Бронежилет? Услышав это, Вики поняла одно: он был ещё жив. Она подумала, как бы отвлечь внимание бандитов и в то же время получить, возможно, сенсационный материал для «Глоб».

Они сняли с него маску, но его лица не было видно, потому что оно находилось в тени.

— Расступитесь! Мне не видно его лица! — приказал главный бандит.

И в этот момент Вики нажала на вспышку.

Бандиты остолбенели.

— О, чёрт! — заорал один из них, придя в себя. — Это женщина!

Пуля раскрошила цементную стену в трёх дюймах от её лица. Она снова нажала на вспышку, сделав на этот раз и снимок. Она знала, что таким образом обнаружила себя, но не могла поступить иначе.

Бандиты разом подняли оружие и выстрелили почти одновременно.

Вспышки наверху прекратились.

— Ты попал в неё? — спросил чей-то голос.

— Думаю, да, — ответил другой.

Бэтмэн открыл глаза и увидел четыре направленных на него дула. Неожиданно правой рукой он схватил ближайшего к нему бандита и загородился им, как щитом, от огня трёх остальных.

Затем Бэтмэн вскочил на ноги и подбросил его вверх. Тело упало на одного из бандитов. Тот свалился на мусорный ящик, ударившись головой о стену, и затих.

А Бэтмэн уже занимался третьим негодяем. Он схватил его за горло, а затем сильно ударил в живот стальным носком ботинка.

Теперь ему предстояло расправиться с последним оставшимся в живых подонком. Прежде чем покончить с ним, Бэтмэн снова надел маску.

Последний бандит держал в руках оружие, но руки у него тряслись, и он никак не мог прицелиться. Бэтмэн усмехнулся. Бандит заорал и бросился бежать.

Бэтмэн заметил, что вспышки наверху возобновились. Вики Вейл снимала всё происходящее на плёнку.

Это ему не понравилось.

Бэтмэн в какие-то секунды расправился со всей нечистью. Теперь он посмотрел наверх, ища Вики глазами.

Она отступила от края крыши — так, чтобы он не мог её видеть. Он наверняка понял, что она фотографировала всё, включая и те моменты, когда он был без маски. Обидно было бы лишиться таких кадров. Она быстро перемотала плёнку и разрядила камеру. Куда бы положить плёнку, как сохранить? Возможности её в этом отношении были ограничены. Она запихнула плёнку под блузку и побежала по крыше к двери, находившейся в дальней стороне здания. Может быть, она не должна была так поступать, ведь Бэтмэн спас ей жизнь. К тому же в нём было что-то очень ей знакомое, хотя, в то же время, и непонятное. Она поймала себя на мысли, что хочет сохранить эти снимки не столько для газеты, сколько для самой себя. Она должна увидеть его лицо. Проявив плёнку, она узнает, кто такой Бэтмэн на самом деле.

Вики исчезла. Он должен немедленно её отыскать. Теперь у него появился ещё один повод для беспокойства.

Бэтмэн вышел из переулка и через два квартала увидел Бэтмобиль, окружённый плотным кольцом полицейских и любопытных. Двое полицейских буквально лежали на нём, стараясь понять, как проникнуть внутрь. В дальнем конце улицы стоял огромный тягач, с помощью которого Бэтмобиль собирались увезти.

Бэтмэн тяжело вздохнул. Так, теперь ещё и это. Ну, конечно, если он хотел спокойной жизни, ему следовало выбрать другую дорогу.

Бэтмэн включил одну из программ на своём поясе. Когда выскочил миниатюрный радиопередатчик, он нажал кнопку переговорного устройства.

— Щиты сняты, — ответил робот.

Стальные плиты были убраны в двери, колёса завертелись.

— Зажигание, — сказал Бэтмэн.

— Есть зажигание, — ответила машина.

Тем временем один из полицейских, лазивших по капоту, старался заглянуть внутрь неосвещённой кабины.

— Там кто-то есть! — вдруг закричал он.

Взревели турбинные двигатели — и Бэтмобиль снялся с места, сначала медленно, дав возможность полицейским убраться с крыши, а толпе рассеяться, затем всё быстрее. Сделав второй поворот, Бэтмэн на несколько минут доверил управление машиной роботу. Убедившись, что полицейские от него отстали, он удачно сманеврировал, и Бэтмобиль помчался вперёд.

У него было дело, не терпящее отлагательства.

Снизу доносился рёв сирен. Вики выглянула из-за выступа и увидела мчащийся по улице Бэтмобиль. Обогнув группу напуганных пешеходов, он едва избежал столкновения с автобусом и двумя такси. Ладно, по крайней мере, она теперь знает, что Бэтмэна здесь нет, и можно подумать о том, как спуститься вниз.

Первая дверь, в которую толкнулась Вики, оказалась заперта. Обычная история для большого города, подумала она. Но эта крыша сообщалась с другой, нужно было только сделать небольшой прыжок, а с помощью выброшенного кем-то старого стула она сумела, поднявшись на пять футов, попасть на третью крышу, где имелся пожарный выход, идущий до самого низа. Обрадованная этим открытием, она стала спускаться.

Сирены затихли. Судя по произведённому ими шуму, можно было подумать, что за Бэтмэном охотятся не менее двадцати полицейских машин. Она посмотрела вниз. На улице не было ни души.

Наконец, она спустилась до самого низа пожарной лестницы, которая не доходила до земли примерно пять футов. Опять надо было прыгать. Хорошо, что на ней удобные туфли, подумала Вики. Повесив камеру на плечо, она ухватилась за нижнюю ступеньку лестницы и спрыгнула на тротуар. Теперь надо было выбраться отсюда. Она осмотрелась. Вокруг было подозрительно тихо. Не хотелось бы ей сейчас снова встретиться с бандитами Джокера, да и с Бэтмэном тоже.

Прибавив шаг, Вики обернулась назад, чтобы сообразить, где находится, и… столкнулась носом к носу с Бэтмэном. Ошеломлённая, она уставилась на лицо в маске.

— И вы даже не хотите сказать мне «спасибо»? — спросил он.

Спасибо, подумала она. Ах да, ведь он спас ей жизнь! Вики вдруг перешла в наступление — может, потому, что знала о правоте Бэтмэна.

— Я думаю, что это вы должны меня благодарить, — возразила она. — Вы же были на пороге смерти.

Бэтмэн смотрел на неё сверху вниз. Закрытое маской, его лицо казалось бесстрастным.

— А ведь вы весите больше, чем сто восемь фунтов, — это было единственное, что он произнёс в ответ.

До их слуха вновь донёсся вой сирен. На этот раз они приближались очень быстро. Бэтмэн положил руки ей на плечи.

— Вам лучше пойти со мной, — сказал он мягко.

Она и сама так думала. Сирены гудели уже в одном-двух кварталах от них. Ей не хотелось провести остаток дня, давая показания в полиции.

— Куда мы идём? — спросила она его.

Вместо ответа Бэтмэн схватил её за руку, и они свернули за угол. Он вывел её по переулку на улицу.

Навстречу с гудением нёсся Бэтмобиль. Нужно скорее уйти с дороги!

Вместо этого Бэтмэн пошёл прямо на машину.

— Стоп! — приказал он.

Завизжали тормоза. Бэтмэн крепко Держал её за руку, чтобы она не убежала… Когда она открыла глаза, то увидела, что машина остановилась в трёх футах от кончиков её туфель.

Бэтмэн жестом указал ей на место пассажира, сам же сел за руль. Она прыгнула в машину, когда сирены гудели уже за углом. Теперь она могла видеть мигающие позади огни полицейских машин. Их было не меньше четырёх, ближайшая — на расстоянии половины квартала.

Дверцы сомкнулись у них над головами, и Бэтмэн нажал на акселератор. Заревел мотор. Вики могла поклясться, что видела, как вырвалось пламя из выхлопной трубы. Набирая скорость, автомобиль тронулся по широкой авеню.

Бэтмэн сказал, чтобы она пристегнула ремень.

Она выполнила его распоряжение, не сводя глаз со спидометра: они шли со скоростью сто сорок миль в час. Вики оглянулась назад.

На большом расстоянии от них виднелись огни фар единственной машины. Через минуту не стало видно и её. Им удалось уйти от погони.

Они выехали за пределы города. На пустынном участке дороги, по обе стороны которой росли высокие древние сосны, Бэтмэн снизил скорость. Он щёлкнул переключателем, и Вики с удивлением обнаружила, что окно, находившееся с её стороны, стало непрозрачным. Она не могла понять, где они находились и куда направлялись, и догадалась, что это входило в намерения Бэтмэна.

— Это похищение?! — заявила она ему.

— Что-то вроде этого, — согласился Бэтмэн. Он включил яркий, ослепивший её свет. Она прищурилась, стараясь привыкнуть к такому освещению, а когда открыла глаза, обратила внимание на то, что теперь окно вновь обрело свою прозрачность. Но сейчас это было ни к чему, потому что они неслись прямо на отвесную скалу.

Вики посмотрела на Бэтмэна. Теперь её глаза привыкли к освещению. Она увидела, что он улыбаясь, нажимает на газ.

И они понеслись навстречу отвесной скале.

Вики завизжала от страха.

12

Скала куда-то исчезла. Вики догадалась, что это был какой-то трюк — возможно, изображение, созданное с помощью зеркал. Машина вовсе не мчалась на каменную глыбу, а въезжала в гигантскую пещеру.

Когда Бэтмэн остановил машину, Вики огляделась. Расположенные над головой прожектора освещали пещеру. Кое-где виднелись стены из грубо отёсанного камня, в других местах путь проходил в полной темноте. Пещера была такой громадной, что прожектора освещали лишь небольшую её часть. Остальное пространство тонуло во мраке.

Там, где было больше света, она могла рассмотреть отдельные предметы. У дальней стены сверху расположился целый склад компьютеров, рядом находились токарный станок, пила, ряды различных инструментов — настоящий магазин бытовой техники. Ниже стоял стол с колбами, мензурками и горелкой Бенсена. Это было, как она поняла, оборудование для химических анализов. Вики подумала, что не удивилась бы, найдя здесь, у Бэтмэна, какую-нибудь подпольную лабораторию.

Она выбралась из машины, Бэтмэн — тоже, но с другой стороны. Осторожно продвигаясь в глубь пещеры, Вики старалась всё рассмотреть. Бэтмэн шёл за ней на расстоянии. Вики сделала шаг ему навстречу и ступила в круг света.

— Осторожнее, — предупредил он. Вики посмотрела назад и направо — туда, куда хотела пойти. Ещё шаг — и она провалилась бы в яму, которая была такой глубокой, что свет не достигал дна. Она столкнула вниз камешек, лежавший с краю. До них не донеслось никакого звука. Яма оказалась бездонной. Она подняла глаза и увидела, что над этой бездонной ямой висят гимнастические кольца.

— Добро пожаловать в Бэткейв — пещеру Бэтмэна, — сказал он.

Сверху до неё донеслись незнакомые звуки — пронзительные крики каких-то животных. Она посмотрела в самую высь и там, над гимнастическими кольцами, увидела тени от крыльев на освещённых местах пещерного свода. Она вздрогнула, поняв, что это.

— Летучие мыши, — тихо произнесла ока. — Какие они страшные.

— Это-то и важно, — согласился Бэтмэн. Он подошёл к стене с компьютерами, среди которых стояла маленькая клетка для птиц. Поскольку она находилась в тени, Вики не заметила её раньше. Вики подошла к ней вслед за Бэтмэном и поняла, что в клетке находилась не птица, а маленькая летучая мышь с перебитым крылом, перевязанным и уложенным в лубок.

Бэтмэн легонько постучал по клетке.

— Летучие мыши очень живучи.

Он подошёл к столу, заваленному бумагами. Идя за ним, она старалась держаться подальше от той клетки. Позади Бэтмэна находилась вешалка с одеждой: там было много костюмов Летучей мыши. Она заинтересовалась ими: материя была какой-то странной на ощупь и представляла собой соединение натуральных волокон и чего-то эластичного, похожего на резину. Тонкая, она тем не менее была плотной и тяжёлой, как если бы в неё были вплетены стальные нити.

— Из какого материала они сделаны? — спросила Вики, когда Бэтмэн оторвался от своих бумаг.

Он покачал головой.

— У него нет названия.

Не слишком-то он разговорчив. Она никак не могла понять, зачем он привёл её сюда.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — спросила девушка, быстро подойдя к нему. Ей хотелось разглядеть его лицо: тогда она смогла бы больше о нём узнать, хотел он этого или нет.

Заметив это, он отошёл в сторону, словно растворившись в темноте.

— Это вы что-то собираетесь со мной сделать, — ответил Бэтмэн.

Что он имел в виду? Бэтмэн подошёл к лабораторному столу. Она находилась рядом и теперь могла рассмотреть не только колбы и мензурки. Там же был большой выбор косметики, дезодоранты, шампуни. Вдруг застучал принтер находившегося слева от Бэтмэна компьютера. Вики взглянула на экран монитора, на котором появился какой-то бесконечный список.

— Что это такое?

Бэтмэн повернулся к ней. Его руки, лежавшие на столе, были освещены, но лицо оставалось в тени.

— Полиция пошла по ложному следу, — неожиданно сказал он. — Они ищут только один реактив. А их гораздо больше. Джокер превратил в яд сотни исходных химических веществ.

Исходных веществ? Вики взглянула на всю эту косметику и парфюмерию, что лежала перед ней, и попыталась понять, о чём он говорит.

— Но… когда все партии продуктов будут отравлены? Мы все погибнем?

Он покачал головой.

— Нет. Дело в том, что каждый продукт содержит лишь один компонент. Яд действует, только когда они соединяются вместе. — Он взял со стола баночку. — Состав для волос не ядовит сам по себе. Но… вместе с туалетной водой и губной помадой он становится токсичным, хотя в каждом из компонентов яд обнаружить невозможно.

Неужели такое возможно? Да это просто готовый материал для газеты! Оказывается, Бэтмэн был способен не только убивать бандитов. Но Вики понимала, что всё было не так просто. Если она хочет сделать настоящий материал, нужно познакомиться с его методами, убедиться, что это не только предположения.

— Как вам удалось это установить? — спросила она.

Он не ответил и опять ушёл в темноту. Может быть, подумала она, это не такой уж интересный материал.

Бэтмэн вынырнул из тьмы и протянул ей конверт.

— Опубликуйте это.

Она заглянула внутрь. Там было множество листков бумаги с химическими формулами и списками отравленных продуктов. Документы выглядели вполне убедительно, но она вспомнила ходившие в редакции слухи о Бэтмэне и о том, чего он добивается. Что если научный редактор газеты «Глоб», просмотрев бумаги, скажет, что это чушь? Она не хотела обещать того, чего не могла выполнить.

— У меня могут возникнуть сложности с этим, — проговорила она наконец. — Многие думают, что вы работаете вместе с Джокером.

Его реакция была мгновенной и резкой.

— Очень вас прошу, не льстите моему врагу. Он просто сумасшедший.

Вики оторвала взгляд от бумаг.

— Но то же самое можно услышать и о вас.

Бэтмэн ответил не сразу, словно эта мысль поразила его.

— И кто же это говорит? — спросил он наконец; голос его при этом звучал мягче, чем раньше.

— Ну хорошо, давайте начистоту, — пошла на откровенность Вики. — Ведь вы на самом деле — не вполне обычный человек, не отвечающий общепринятым нормам. Ведь так?

На этот раз ответ Бэтмэна был более уверенным.

— Ненормален мир, а не я.

Разговаривая с ней, он отступил назад. Мрак окутал его фигуру.

Вики старалась подавить вновь охватившую её дрожь. С каждой минутой необычность ситуации становилась всё более очевидной. Что же на самом деле ей было известно о Бэтмэне?

— Зачем вы привезли меня сюда? — спросила она, надеясь, что он не заметит, как дрожит её голос.

Он пошевелился в темноте. Теперь его голос раздался у неё за спиной.

— Эту информацию необходимо донести до людей.

— Но вы могли бы отправить её почтой, — резко возразила она.

Он снова медлил с ответом. Вики огляделась по сторонам, стараясь понять, где он, но никакого движения, никакого звука не уловила. Кругом были сплошная темнота и тишина. Возможно, она вообще осталась одна здесь, в этой бесконечной пещере.

— Вы правы, — вдруг услышала она прямо над ухом.

От неожиданности у Вики перехватило дыхание. Он стоял прямо перед ней.

— Да, можно было бы и почтой. Но есть ещё кое-что.

Вики так задыхалась, что не смогла сразу ответить.

— Ч-что? — наконец выдавила она из себя.

Он шагнул к ней. Она механически отступила, оглянулась назад и увидела, что находится почти на самом краю пропасти. Как это вышло? Может, это Бэтмэн незаметно подталкивал её к яме, чтобы она навсегда осталась здесь?

Вики посмотрела назад. Бэтмэн стоял совсем рядом с ней. Она нервно теребила рукой шёлк блузки.

— Что вам от меня нужно? — её голос прозвучал неожиданно слабо.

Вдруг Бэтмэн накрыл её своей накидкой. Она оказалась в ловушке, не могла дышать, хотела закричать. Его руки обвились вокруг неё. Очень странно: хотя она по-прежнему испытывала страх, но вдруг почувствовала что-то очень знакомое, даже успокаивающее в этом объятии.

Он высвободил одну руку и поднёс к её лицу свою перчатку, источающую острый запах. Она почувствовала, что её глаза слипаются. Отяжелели ресницы. Наверное, это уже снотворное! Страх вновь надвигался, но в ещё большей степени она ощущала усталость; силы покинули её. Бэтмэн, пещера, темнота, вспышки света — все куда-то провалилось.

Последнее, что она слышала, был шум хлопающих крыльев.

Крыльев летучей мыши.

Вики открыла глаза. Солнечный свет бил в окна. Она была в своей квартире, в своей кровати.

Как она здесь оказалась? Неужели Бэтмэн, Джокер, пещера Бэткейв — всё это ей приснилось?

Она сбросила с себя простыню и увидела, что лежит прямо в одежде — той самой, в какой была вчера.

Итак, всё это происходило на самом деле. Наверное, её принёс сюда Бэтмэн.

Вдруг она вспомнила о чём-то очень важном, о том, что она спрятала, не желая, чтобы он это нашёл.

Вики села и пошарила под блузкой рукой. Там ничего не было.

— Плёнка! — её охватило такое отчаяние, что она чуть не выругалась. — Он взял мою плёнку!

Что тут можно было поделать? Она безучастно уставилась в пол, глядя на игру солнечных зайчиков.

Зазвонил телефон.

Вики протянула к нему руку, чувствуя, как неуверенны ещё её движения: рна не вполне пришла в себя после снотворного. Она сняла трубку.

— Хел-хелло! — получилось у неё.

— Вики? — Она услышала в трубке голос Элли Нокса, в котором слышалось беспокойство. Неудивительно, ведь она так странно сказала это «хел-хелло». — С тобой всё в порядке? Можно я зайду к тебе сейчас?

— Нет, — ответила Вики, не раздумывая.

Вдруг она заметила что-то на столике возле кровати.

— Подожди, Элли.

Это был конверт, переданный ей Бэтмэном.

— Элли, — спросила она, взглянув на будильник — если я тебе сию секунду принесу материал, ты успеешь вставить его в вечерний выпуск?

— С большим трудом, — ответил Нокс. — Что-нибудь срочное?

Ещё какое, подумала Вики.

— Да, срочное, — твёрдо сказала она.

— Насколько это срочно? — настаивал Нокс.

Но она уже повесила трубку. Лучше отнести ему материал, чем провести остаток дня в пустой болтовне.

— Очень срочно, — ответила она вслух самой себе.

13

БИТВА ДВУХ СУМАСШЕДШИХ! — кричал заголовок. ДЖОКЕР и БЭТМЕН СТОЛКНУЛИСЬ В МУЗЕЕ ФЛЕГЕЛЬХЕЙМА!

Битва сумасшедших? Джокер подумал: какая замечательная реклама. Но когда ему принесли вечерний выпуск «Глоб», заголовок «Битва сумасшедших» сопровождался ещё одним:

БЭТМЕН РАЗГАДАЛ СЕКРЕТ ЯДА ДЖОКЕРА!

Гражданам города рекомендуется избегать следующих изделий!

По телевизору передавали «Последние новости».

— Исключите следующие комбинации, — торжественно вещал Питер Макелрой. — Дезодоранты и детскую пудру, аэрозоль для волос и освежители воздуха.

Он прочитал весь список, привёл все так тщательно разработанные и проверенные Джокером комбинации и даже пару сочетаний, о которых тот сам не подозревал.

— В переживающий вынужденный пост Готэм-Сити прибывают безопасные продукты, — продолжал диктор. — Все гадают, кто такой Бэтмэн: друг или враг?

Джокер взревел от возмущения. Он был взбешён. Эти идиоты из «Последних новостей» вечно всё испортят. После того, как Джокер разработал свой мудрый план, часами проектируя самые красивые смерти, эти болваны из телевидения, видите ли, думают о Бэтмэне!

— Теперь у меня есть враг! — кричал он своей свите, прибежавшей на крик в его комнату. — И этот враг — Бэтмэн.

Он схватил обрез, сделанный из дробовика, и разнёс экран телевизора на мелкие кусочки. Кто-то из прислужников выказал удивление по этому поводу, но разве они не знают, что много смотреть телевизор вредно?

Джокер вскочил с кресла и вышел из комнаты. Резко распахнув дверь, он ворвался в помещение фабрики.

Боб, верный старина Боб, который всегда был под рукой, поспешил за ним.

— Боб, ты ведь очень силён, — сказал ему Джокер, всё больше зажигаясь какой-то новой идеей. — Надо покончить с этим Бэтмэном!

Он сделал руками жест, словно душил кого-то.

— У меня чешутся руки!

Он уже не мог смотреть на эти карты. Слишком долго он обходился без сна и бодрствовал только благодаря работе и кофе. В передвижениях Джокера, вероятно, есть определённая схема, которая должна вывести Брюса на его секретную фабрику. Если бы только он смог как следует сосредоточиться, чтобы попробовать соединить всё вместе!

Альфред поставил перед ним чашку свежезаваренного кофе и отступил назад, но не ушёл, а, кашлянув, дал понять, что ему нужно поговорить с Брюсом.

— Сэр, — начал дворецкий. — Скова звонила мисс Вейл. Конечно, я не знаю ваших планов в её отношении, но думаю, что ваши теперешние действия могут лишь укрепить её решимость. Она очень упорна.

Брюс вздохнул. Альфред как всегда прав.

— Я это знаю, Альфред, — ответил он, отпустив дворецкого.

Брюс снова взглянул на карты. Может быть, следовало на некоторое время дать отдохнуть своему подсознанию? Возможно, потом ему удастся разгадать схему.

Кроме того, его беспокоила ещё одна вещь.

Он создал себе имидж «плейбоя-миллионера» и удачно использовал его для маскировки. Но он не мог позволить, чтобы такая маскировка причинила вред ничего не подозревающему об этом человеку. И конечно же, меньше всего он хотел принести зло Вики Вейл.

Брюс, как и Бэтмэн, не любил откладывать дела в долгий ящик.

Кто бы это мог быть?

Вики спокойно подошла к двери и посмотрела в глазок.

Меньше всего на свете она ожидала увидеть этого человека.

За дверью стоял Брюс Уэйн.

Она повернула замок и приоткрыла дверь, желая убедиться, что это действительно он.

— Вот это да, — сказала Вики, сумев внешне сохранить спокойствие. — Надеюсь, вы не привидение?

Брюс усмехнулся своей смущённой, почти детской улыбкой.

— Вы ведь изучили меня всего насквозь, — возразил он. В правой руке он держал розу, а на плече висела огромная сумка.

Вики широко открыла дверь — она была неравнодушна к розам — взяла цветок и пригласила его войти.

Взглянув на розу, она вдруг вспомнила другой цветок — тот красный искусственный цветок, в котором таилась смерть. Так много произошло всего за последние два дня! Она совершенно не знала, что и как об этом думать. Как тогда, на войне, подумала она снова. Вики взглянула на Брюса. Он нервно улыбнулся.

— Так… — начал он, но, казалось, не находил слов, чтобы продолжить разговор.

Вики нарушила молчание. Она должна была сказать ему всё, что о нём думает.

— Послушайте, вы меня просто поражаете своим поведением.

— Д-да, — неуверенно ответил Брюс. — Я знаю. Поэтому и пришёл. Я…

— Вы солгали мне, сказав, что уедете из города, — прервала его Вики. Она разошлась так, что не могла остановиться. Она должна всё выяснить!

— Вы не отвечаете на мои телефонные звонки, — продолжала она и вспомнила о том, как он вёл себя в тот день на площади. — Потом я видела, как вы шли прямо под пули, словно собирались совершить самоубийство.

— Видите ли, я… — Брюс ещё больше волновался, чем вначале. — Тогда я словно отключился на мгновение. Просто меня кое-что поразило тогда.

Он посмотрел на свои руки, как будто мог найти в них ответ.

— Поразило?! — воскликнула Вики. — Да вы были просто в невменяемом состоянии!

Брюс наконец снова поднял глаза.

— Вы должны понять, что речь идёт о…

Он остановился, словно подыскивая слова.

— О преступлении, — закончив наконец фразу, он протянул к ней руку. — Я… я люблю… этот город.

Вики снова почувствовала в нём подкупающую искренность, которая привлекла её в ту ночь. Но всё же она не позволит ему уйти от объяснения.

— Ах, вот как? Смотрите-ка, он вернулся — нежный, внимательный молодой человек. Порой кажется, что вы — не один, а два разных человека. Объясните, Брюс, что происходит?

Он стоял, глядя в окно и кусая нижнюю губу. Когда он снова повернулся, то был взволнован не меньше, чем тогда, на городской площади. Его взгляд был прям и смел, и она надеялась, что это была решимость исправить положение.

Стук в дверь нарушил их молчание.

Ну и ну, подумала Вики. Мужчина, который ей нравится, наконец-то готов открыться — и именно в этот момент её квартира превращается в какой-то проходной двор. Она улыбнулась Брюсу и пожала плечами, потом вместе с ним подошла к двери и посмотрела в глазок.

Там стоял посыльный.

— Кто там? — спросила она.

— Посылка для мисс Вейл, — монотонно пробубнил тот.

Что это могло быть? Что-нибудь ещё от Брюса? Если бы это было так, то посылка прибыла бы до его прихода. С другой стороны, лучше поздно, чем никогда.

Она открыла дверь и расписалась в квитанции. Лишь после этого посыльный вручил ей коробку, завёрнутую в коричневую бумагу, на которой был написан адрес карандашом — очень похоже на записку, полученную тогда в музее от Джокера.

— Брюс, — позвала она, — мне страшно.

Брюс взял у неё свёрток. Сняв с плеча сумку, он прошёл на кухню. Вики пошла было за ним, но он не пустил её туда.

— Закройте дверь, — приказал он, — на всякий случай.

— Будьте осторожны, не рискуйте.

И она оставила Брюса в кухне наедине с таинственным свёртком.

Что за мерзавец мог послать такое ни в чём не повинной женщине?

Он знал ответ на этот вопрос. Никто другой, кроме этого безумца, не был способен отправить по почте бомбу, а может быть, что-то ещё более опасное. Он полез в свою сумку. Сейчас ему понадобится его специальный пояс.

Он открыл третье отделение слева от застёжки. Там находился ультразвуковой сканер — небольшой компактный прибор, похожий на стетоскоп. Брюс провёл сканером по свёртку.

— Ну и как? — спросила Вики через дверь.

Сканер не реагировал.

— Ничего не слышно, — ответил он.

Он вытащил из пояса небольшую газозащитную маску и надел её. Терпев ему понадобится нож. Отыскав его в посудном ящике, он осторожно разрезал коричневую обёртку.

Вики постучала в дверь. От неожиданного стука он отпрянул назад и тут же понял, что звук шёл не из свёртка.

— Что-то случилось? С вами всё в порядке? — спросила его Вики через дверь.

Он только вздохнул и вновь подступил к свёртку, собираясь окончательно снять обёртку.

И тут последовал взрыв.

За дверью раздался громкий хлопок.

— Брюс, — крикнула она изо всех сил, — у вас всё в порядке?

Ответа не было.

— Брюс, я иду к вам!

Она открыла дверь кухни.

Брюс стоял, молча уставившись на свёрток. Из коробки торчала укреплённая на пружине рука в перчатке, державшая букет искусственных цветов.

— Очень романтично, — произнёс он.

Он осторожно засунул руку в цветы и достал оттуда большую белую карточку, на которой было что-то вытиснено красными буквами. Он подал её Вики, и она прочла вслух:

Красные розы,

Синие фиалки —

Мёртвые цветы,

Так умрёшь и ты.

Вики подняла глаза на Брюса.

— В ту нашу встречу, — сказала она едва слышно, — он предварил запиской своё появление.

Брюс глазами показал ей на дверь. Вики поняла, что он прав: надо немедленно уходить. Она повернулась, чтобы выйти из кухни.

В этот момент входная дверь открылась от сильного удара и появился Джокер со всей своей шайкой. Улыбаясь, он спросил у Вики:

— Не соскучилась?

И резко остановился, увидев Брюса.

— О, да что я вижу, мисс Вейл, я не один в вашем курятнике?

Он шагнул навстречу Брюсу, быстро вытащил из кармана револьвер, поднял его необыкновенно длинное дуло и обвёл им контуры лица Брюса.

— Я кое о чём хочу спросить тебя, дружище, — вкрадчивым голосом промурлыкал Джокер. — Танцевал ли ты когда-нибудь с дьяволом в бледном свете луны?

Брюс хмуро поглядел на Джокера. Не затевает ли тот что-нибудь, подумала Вики; против целой банды он не выстоит.

— Что такое? — наконец спросил Брюс.

— Я всегда задаю этот вопрос моим жертвам, — объяснил Джокер, — прежде чем раскроить их физиономию.

Он захохотал, довольный своим остроумием.

— Мне очень нравиться, как он звучит.

Остальные бандиты тоже засмеялись.

Вики поняла, что Брюс что-то задумал, и проследила за его взглядом.

На кухонном столике лежало что-то вроде пояса для инструментов. Где-то она его видела раньше.

Слишком занятый своим спектаклем, Джокер ничего вокруг не замечал. — Вики, — захныкал он, — пусть тебя не обманывает мой довольный и счастливый вид. На самом деле я очень несчастлив. Ты обедала со мной! Говорила об искусстве! Я чувствовал себя мужчиной, рядом с которым находилась красивая женщина. И вдруг совершенно неожиданно, без всяких извинений, ты испарилась с этим… трюкачом!

Он шагнул к ней, прижал руки к сердцу и продекламировал:

Хоть постоянно я смеюсь

И на лице улыбка,

В моей душе одна лишь грусть.

Поплачь со мной, голубка.

Он взял Вики за подбородок.

Брюс бросился к ним.

Один из бандитов Джокера встретил его мощным ударом. Брюс отшатнулся назад, наткнулся на кухонный стол и упал.

Джокер наставил свой револьвер на Брюса.

Нет! Вики должна как-то помешать ему.

Он взвёл курок.

Раздался хлопок — из ружья выскочил красно-жёлтый флажок. Бандиты захохотали. Между тем Брюс неподвижно лежал в углу. Вики решила, что ошиблась насчёт пояса — она не могла его видеть раньше.

Джокер взял её за руку.

— Вот что. Сделайте несколько снимков. Ваши фотографии должны увековечить меня, — он подталкивал её к двери. — Вам это тоже принесёт пользу.

Один из членов шайки подал Вики её фотоаппарат и жакет.

За окном раздался чей-то крик. Вики выглянула на улицу: прямо на тротуар въехал полицейский броневик. Из машины, шатаясь и держась за горло, выбрались двое полицейских. Женщина внизу вскрикнула ещё раз и убежала.

Вики догадалась, в чём дело. Она обернулась к Джокеру.

— Что с этими полицейскими?

Джокер тоже выглянул в окно.

— Похоже, что они пересматривают свою роль в наведении общественного порядка.

Двое бандитов вытолкали Вики из кухни. Изо всех сил вытягивая шею, она старалась увидеть, что там происходит. Но её вытащили из квартиры. Дверь закрылась.

Джокер не последовал за своими головорезами. Он закрыл дверь, оставшись наедине с Брюсом.

Вот удача: они все отвернулись! Он быстро запихнул свой пояс в сумку.

Послышались шаги. Подняв глаза, он увидел застывшее в омерзительной улыбке лицо Джокера.

— Послушай, Брюс, — сказал Джокер доверительным тоном, — никогда не уводи чужую бабу. Понял?

На этот раз пуля была настоящей.

14

Жизнь — сплошная череда взлётов и падений.

В прессе опубликовали материал о Бэтмэне. Бэтмэн увёл Вики Вейл у него, у Джокера, из— под носа. Но теперь Вики снова у него в руках, причём произошло это именно так, как он хотел. К тому же удалось избавится от одного из её поклонников. Правда, надо признать, Брюс Уэйн оказался ужасно лёгкой добычей и почти не оказал сопротивления, заслужив пулю, которая пригвоздила его к стене. Ему ещё повезло: умер быстрой смертью.

Гангстер вышел из квартиры, аккуратно закрыл за собой дверь и быстро сбежал вниз по лестнице. Его парни уже затолкали Вики в фургон. Джокер вскочил в него последним.

— На площадь! — крикнул он.

Удивительно, как повышает тонус совершённое тобой убийство. Джокер захохотал. С этого дня для всего Готэма — никаких падений, одни взлёты!

Брюс с трудом открыл глаза. Он находился без сознания примерно минуту.

Он сел и осмотрел бок. Крови нигде не было видно, не было и отверстия от пули. А на сумке, в трёх дюймах от молнии, — дыра. Должно быть, пуля здесь и вышла.

Он открыл сумку.

Пуля пробила пояс, расплющив ультразвуковой сканер. Это не так важно, в Бэткейве есть чем его заменить. Благодаря сканеру, он и остался жив.

Да, он был жив. Пуля Джокера застряла в его замечательном поясе; некоторые сказали бы, что это — редкое везение, но он считал это простой справедливостью. Его руки ощупывали пояс и, наконец, нашли циферблат. Номер был набран быстро. Зажглась красная лампочка, раздался сигнал — связь была установлена. Но воспользоваться ею у Брюса уже не оставалось времени.

Он поднялся на ноги. Да, но в таком виде он не может преследовать Джокера. Возможно, он найдёт у Вики что-нибудь, что ему пригодится? Он бросился в спальню, обшарил полки в ванной и, наконец, отыскал то, что нужно: чёрную лыжную маску.

Он вышел из квартиры Вики и стал подниматься на крышу.

Фургон мчался чересчур быстро. Как можно обнимать красивую женщину, если вас нещадно трясёт на сиденье?

Он наклонился к Бобу — верному Бобу — и, схватив его за плечо, крикнул прямо в ухо:

— Потише ты, ненормальный!

Старина Боб, кажется, был не в себе, да и Джокер чувствовал себя неважно. Здесь, в центре города, их преследовал какой-то рок. Чёрт, он мог поклясться, что, когда он в последний раз взглянул в заднее стекло, кто-то в костюме и чёрной лыжной маске завис над перекрёстком. Или весь Готэм сошёл с ума?

Джокер предпочёл бы, чтобы это было именно так.

Боб — верный старина Боб — снизил скорость до сорока-пятидесяти миль в час, это была разумная скорость для магистралей Готэма. И, в конце концов, Джокер смог пристроить свою ухоженную руку на нежной коленочке мисс Вейл. Она попробовала отодвинуться, но в фургоне было слишком тесно. Надо взять на вооружение этот метод, подумал Джокер весело, — загонять предмет своего внимания в угол.

— Я очень чувствителен, — рассказывал он с печальным видом. Он знал, что это вызывает сочувствие у женщин. — Недавно в моей жизни произошла трагедия. Позавчера Алисия…

Здесь его голос выразительно прервался, и Джокер увидел, что это произвело определённый эффект.

— Да, Алисия выбросилась из окна. Она не смогла принять мою новую эстетику.

Он подал Вики фарфоровую маску Алисии и, показывая на обезобразившую её трещину, произнёс:

— Нельзя же приготовить яичницу, не разбив яиц.

Вики охватил ужас. Джокер же думал о том, что, как только они выйдут из машины, он сможет завести её в какое-нибудь более укромное местечко.

Он усмехнулся. Подумать только, его приняли за романтического влюблённого!

Фургон Джокера находился внизу, то и дело сбавляя скорость из-за большого скопления машин. С помощью своего незаменимого пояса, быстро перебегая по крышам, Бэтмэн не упускал фургон из виду. Иногда он настигал бандитов.

На пути фургона оказался конный полицейский. Его лошадь развернулась: полицейский почему-то не мог держаться в седле; он раскачивался взад и вперёд, словно потерял ориентацию.

Во время погони Бэтмэн видел ещё нескольких полицейских в подобном состоянии. Конечно, это дело рук Джокера. А что этот тип способен натворить, если ему удастся вывести из строя всех «бравых молодчиков», так называют полицейских в Готэме?

После того, как Бэтмэн раскрыл планы Джокера, ему было о чём беспокоиться. Тем временем фургон этих подонков мчался по относительно свободному от машин участку дороги, и разрыв между ними и Бэтмэном увеличивался. А рядом был конный полицейский, который мог вот-вот упасть и разбиться.

Оставалось только одно.

Бэтмэн спикировал на спину лошади. Полицейский медленно, не выказывая никакого удивления, словно это была для него обычная картина, повернулся к нему. Он грустно улыбнулся и, держась за горло, покачал головой. Его глаза закрылись. Потом полицейский, продолжая улыбаться, стал валиться набок. Он чуть не упал с лошади, но Бэтмэн поймал его и опустил на тротуар. Больше он ничем не мог помочь человеку, впавшему в беспамятство.

Тем временем на его поясе, который был повязан на уровне груди, замигал красный свет. Это хорошо. Теперь всё пойдёт, как надо.

Он погнал лошадь вперёд. Нужно было во что бы то ни стало нагнать фургон.

Наконец, впереди показался фургон Джокера. Чтобы нагнать его, Бэтмэну надо было проскакать верхом почти весь путь до площади. Неожиданно фургон затормозил, зловеще скрипнув тормозами: он наткнулся на ограждение.

Откуда здесь ограждение? Ах, да, он совсем забыл. Ведь сегодня день большого парада, устроенного мэром города по случаю двухсотлетия Готэма. Возможно, это каким-то образом связано с планами Джокера?

Лошадь поднялась на дыбы. Сзади завизжали тормоза. Оглянувшись, он увидел жёлтый «фольксваген». Прекрасно. Как всегда, Альфред точен.

Он спешился и быстро забрался в машину, усевшись на пассажирском сиденье. Альфред передал ему костюм, и он тут же стал переодеваться. Конечно, в тесной машине было очень неудобно, но он проделывал такие вещи не один десяток раз.

— Альфред, — сказал он, сняв маску, — надо подобрать документы о моей семье. Я хочу кое-что проверить.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Альфред. — А вы, пожалуйста, будьте поосторожней.

Он согласно кивнул головой и вылез из «фольксвагена», одетый так как было надо сейчас, — в костюм Бэтмэна.

Он снова вскочил на лошадь и помчался вперёд.

Школьный оркестр исполнял поздравительную песенку «С днём рождения». Конечно, она звучала не очень слаженно, но это было не так важно, потому что музыку заглушали хлопавшие на ветру красные, белые и синие флаги. Затем мэр, торжественно возвышавшийся на парадной трибуне вместе с другими столпами местной власти — Дентом и Гордоном, — начал торжественную речь в своей, только ему свойственной манере.

— С днём рождения, город Готэм! У каждого города есть отец, но ни у кого не было такого замечательного отца, каким был Джон Т. Готэм!

Итак, всё получалось просто великолепно! У них оставалось время выйти из фургона и присоединиться к участникам праздника. Между тем мэр уже перечислял достоинства Готэм — Сити. Джокер распорядился, чтобы верный старина Боб вывел из машины и Вики. После неудобств, которые ей пришлось испытать, он не хотел лишать её такого развлечения.

Джокер с приятелями с трудом проталкивались через толпу. Тем временем мэр взмахнул своей пухлой ручкой в сторону задрапированного памятника, установленного близ трибуны.

— Позвольте торжественно открыть этот памятник, — продолжал напыщенно говорить мэр, — посвящённый человеку, который воплощает в себе прошлое, настоящее и будущее нашего великого города!

Можно ли представить себе что-либо более замечательное? Джокера так и подмывало устроить какой-нибудь шум, но он не хотел нарушать торжественность церемонии.

Мэр потянул за верёвку. Драпировка, закрывавшая статую, упала, и она предстала перед присутствующими.

Что такое? Представьте себе удивление Джокера, когда он увидел, что это был вовсе не Джон Т. Готэм. Нет, скульптура изображала нечто более приятное — хотя, конечно, Джокер не знал, как выглядел Джон Т. и, более того, вовсе не желал знать особенно, когда перед ним стояла такая прекрасная статуя. Это было великолепное, выдержанное в изумительном стиле постмодернистской неореалистически-экспрессионистской готики изображение Джокера собственной персоной с двумя великолепными автоматами «узи» в руках. Какое чувство стиля! Какая изысканность! Это было настоящее произведение искусства, действительно способное дойти до каждого.

Джокер был горд вдвойне; ведь он был, к тому же, и автором скульптуры.

Он обернулся к Вики. Боб — верный старина Боб — заставил её приготовить камеру.

— Начинай же снимать, крошка! — закричал Джокер, забираясь на подмостки. — Я делаю историю!

— Прошу прощения! — он сделал извиняющийся жест, обращаясь к публике и вставая рядом с мэром. — Никаких автографов.

Странно, но мэр, казалось, вовсе не был рад его появлению. Возможно, оттого, что Джокер подменил статую. А может, его расстроило то, что у Джокера в руках был настоящий «узи», нацеленный мэру в живот. Но как ни огорчался по этому поводу мэр, он никак не хотел отдавать Джокеру микрофон. Пришлось тому сделать это вопреки желанию Борга.

— П-позвать полицию! — только и произнёс, заикаясь, обычно столь разговорчивый мэр. Джокер поспешил ему на помощь.

— Какую полицию? — спросил он сладким голосом, показав рукой на полицейского, который без сознания упал на остальных, столь же неподвижно лежавших на траве или у подножия статуи. Мэр остолбенел, глядя расширенными от ужаса глазами на всю эту полицию, устроившую сиесту в рабочее время! Бедняга Борг! Он, казалось, совсем лишился дара речи.

Но кто-то должен заменить его! Тысячи, а, может быть, и десятки тысяч горожан пришли сюда на праздник, и Джокер не хотел, чтобы им было скучно. Чёрт побери! Если они разойдутся, то не увидят парада!

Возвышаясь над толпой — его толпой — Джокер улыбнулся. Как сказал их дорогой мэр, открывая эту великолепную статую, он, Джокер, был прошлым, настоящим и — наверняка — будущим Готэма, хотят они того или нет! Настало время его триумфа!

Да, но радость лишь тогда бывает полной, когда есть с кем ею поделиться. И он сказал в микрофон:

— Слушайте меня, дорогие готэмцы! В качестве нового отца-основателя этого чудесного города я объявляю торжества по-настоящему открытыми!

Он поднял автомат в воздух и выпустил несколько очередей в честь праздника. Один из укреплённых вверху флагов упал, изрешечённый пулями. Ох уж этот неловкий Джокер. Дай ему в руки оружие — и вот что получится!

Джокер рассмеялся, и смеялся он громко и долго. Это были лучшие минуты его жизни!

Однако толпа почему-то заволновалась. Люди кричали:

— Успокойтесь! Подождите! Это будет позже!

Они показывали пальцами на крышу здания в дальнем конце площади. Причём тут крыша? Ваш герой — вот он, здесь, перед вами.

Но что это со свистом пролетело по воздуху, захлестнув, словно лассо, голову статуи? Похоже на южноамерианское боло, припомнил Джокер, — два шара, соединённых верёвкой. Только сейчас из шаров слышался свистящий звук, а сие означало, что это были бомбы!

Люди с криком разбегались. Подумать только, это случилось в момент его торжества! Джокер понял, кому он всем этим обязан, ещё до того, как увидел его на крыше.

Бэтмэн.

Чёрт возьми, парень знал, как испортить ему веселье!

И тут сработали бомбы. Раздался мощный взрыв. Когда дым рассеялся… Все увидели, что у статуи Джокера не было головы.

— Моё лицо, — прошептал Джокер, — его опять изуродовали.

Но он должен был согласиться, что игрушки Бэтмэна сработали неплохо. Это произвело на него впечатление.

Парни Джокера открыли по Бэтмэну огонь. Но пули, казалось, не достигали цели. Бэтмэн, как он обычно это делал, выпустил два троса и с их помощью спустился на землю. Он раскидал в стороны набросившихся было на него парней Джокера и устремился к вожаку.

Вот тут Джокер и решил, что пришло время пустить в ход план «Б». Спектакль не удался, пора перейти к другим мерам: угрозам, насилию, убийствам — в общем, к традиционным приёмам преступного мира.

И Джокер схватил мэра.

15

Бэтмэн тоже был здесь!

Вики захотелось громко крикнуть. Она бы так и сделала, если бы не была окружена бандитами Джокера. До сих пор она сохраняла присутствие духа в ожидании подходящего момента, чтобы спастись бегством, пока Джокер её не убил или изуродовал. Но за её действиями внимательно следили. И до сих пор не представлялось случая что-либо предпринять.

Бэтмэн выпустил два троса прямо в траву на площади и спустился всего в двенадцати футах от того места, где собрались парни Джокера. Они пытались остановить его выстрелами, потом пробовали схватить и расправиться с ним. Но Бэтмэн пролетел мимо, словно там никого не было.

Вот тогда Джокер схватил мэра. Он приставил револьвер к его виску.

— Чёрт возьми! — весело крикнул он. — у меня тут есть кое-что для тебя, Бэтмэн. Отгадай, что это: румяное, с кровью, но совсем без мозгов!

Бэтмэн не отвечал. Он шагнул вперёд по направлению к Джокеру. Борг обливался холодным потом и лопотал что-то бессвязное. Джокер плотнее прижал дуло к его голове.

Казалось, Бэтмэн не обращал на него никакого внимания. Он вспрыгнул на подмостки и продолжал приближаться. Джокер развернул мэра так, чтобы следить за передвижениями противника.

— А я и не знал, что летучие мыши летают днём! — крикнул он.

Бэтмэн остановился. Он стоял лицом к Джокеру, мышцы его напряглись и ходили ходуном; казалось, он вот-вот взорвётся.

— Они летают, когда клоуны-убийцы покидают арену, — ответил он. — Отпусти мэра.

— Ой, а можно, я оставлю его у себя? Я буду его кормить и заботиться о нём! Честно!

Но Бэтмэн, казалось, не замечал его издевательского тона.

— Что тебе нужно от города? — спросил он.

Какое-то мгновение Джокер смотрел вверх, словно не находя, что ответить.

— Я хочу новый велосипед… — начал он медленно, продолжая паясничав. — Я хочу побывать во Флориде… Я хочу…

Это было слишком. Слишком долго Вики стояла здесь как беспомощный наблюдатель. Но кое-что она могла сделать, тем более, что Джокер даже просил её об этом.

Она подняла свой фотоаппарат.

— Я сниму это, ладно, Джокер?

Продолжая удерживать мэра, Джокер развернулся, чтобы принять позу для исторического снимка. Вики сделала самую большую выдержку, какую могла.

Бэтмэн щёлкнул пальцами.

— Джокер!

Он обернулся. Бэтмэн находился от него меньше чем в трёх футах. За то мгновение, пока Вики делала снимок, Бэтмэн успел пересечь трибуну. Он помахал перед его носом рукой в перчатке с зажатой в ней игральной картой.

Это был джокер.

Джокер уставился на карту. В следующее мгновение Бэтмэн нанёс маньяку сильный удар в лицо. Джокер отшатнулся назад, и, воспользовавшись этим, мэр убежал. Через минуту Джокер оправился и пошёл прочь, изображая, будто не шатается, а танцует. Его подручные рассеялись в толпе. Наконец, отойдя на безопасное расстояние, он остановился и крикнул Бэтмэну:

— Теперь мы квиты! Я ухожу! У тебя свои игрушки, у меня — свои!

Он взобрался на пьедестал статуи и мгновенно оказался окутанным разноцветными клубами дыма, который многочисленными свечами поднялся вверх, к небу. Бэтмэн бросился было к нему, но остановился на полпути. Как догадалась Вики, он понял, что, прежде чем дойдёт до Джокера, тот успеет исчезнуть.

Вместо этого Бэтмэн направился в угол площади, где Джокер оставил свой фургон. Но, прежде чем он спустился с трибуны, бандиты погрузились и тронулись с места.

Вики снова подняла свою камеру, чтобы снять Бэтмэна крупным планом.

— Спасибо, — сказал он ей.

— Мы с вами просто в расчёте, — ответила Вики. — И я вам ничем не обязана.

— Пусть будет так, — произнёс Бэтмэн безразличным тоном.

Она не могла догадаться, что он хотел этим сказать. Невозможно прочитать чувства человека, лицо которого скрыто маской.

И всё же, наверное, не стоило ей говорить, что они «в расчёте». Она чувствовала себя виновной в том, что сделала, когда он спас её в первый раз. Но она думала не только об этом. Кто же всё-таки был Бэтмэн на самом деле?

Она задумалась лишь на какую-то долю секунды, но в этом момент Бэтмэн, схватившись за трос, исчез наверху. Вики быстро сфотографировала его удаляющуюся фигуру.

В конце концов, это была её работа.

— И вы не обнаружили плёнки в фотокамере?

Ох, ей и без Нокса было плохо, а тут ещё он сыпал ей соль на рану. В конце концов, она была без сознания. Наверное, это были необыкновенные снимки — никому раньше не удавалось снять Бэтмэна крупным планом — ведь никто и не видел его так близко. Подумать только, так дать себя провести мог только начинающий репортёр! Как она могла ему это объяснить?

— Этот тип передал её мне, — начала было она. — А я не проверила.

Могла ли она рассказать Элли о том, как была потрясена вначале наглыми приставаниями Джокера, а потом холодным поведением Бэтмэна? Она решила, что не стоит.

— Ох, Элли, наверное, я её потеряла, — сказала она, чтобы ничего не объяснять, тяжело уселась на край стола и уставилась на свои туфли.

Элли стало её жалко, он прекратил расспросы и ободряюще похлопал Вики по плечу.

— Я разузнал кое-что о переулке, который тебя интересует, — сказал он мягко.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Твой друг, этот Брюс, показал себя довольно смелым человеком, — добавил он, словно извиняясь.

Просто замечательно. Это было всё, что ей нужно.

— Есть ещё что-нибудь? — спросила она без особого энтузиазма.

Он подвёл её к аппарату для просмотра микрофильмов. Вики встала за его спиной, глядя, как он вращал рукоятку, отыскивая нужную страницу.

— О’кей, — сказал он наконец. — Вот отсюда.

Он отошёл в сторону.

— Наведи фокус.

Вики уставилась на экран. На этот раз Нокс действительно нашёл нечто важное. На экране была первая полоса номера «Готэм Глоб», вышедшего более двадцати лет тому назад.

Через всю страницу крупными буквами проходила шапка: УБИТ ТОМАС УЭЙН!

Известный доктор и его жена ограблены и убиты.

Бандит не тронул ребёнка.

Под заголовком была фотография: двое полицейских склонились над распростёртыми телами. Позади них — санитары с носилками. С краю — маленький мальчик дет десяти, обвивший руками ещё одного полицейского. Вики догадалась: мальчик — Брюс Уэйн. Её поразило выражение его лица, полное горя и отчаяния, будто он заглянул в преисподнюю. Такое же лицо было у Брюса тогда, на площади.

Она узнала и полицейского, на котором повис мальчик. Конечно, сейчас у него седые волосы, он прибавил в весе несколько фунтов, но нет никаких сомнений в том, что это комиссар Гордон в молодости.

— Ничего себе снимочек, да? — голос Нокса вывел её из задумчивости.

— Ах, боже мой. — Она была очень взволнована. — Его родители погибли в том переулке. Вот почему он ходил туда.

Она взглянула на Нокса и вновь обратилась к снимку, не в силах оторваться от испуганного лица ребёнка.

— Это был день, когда их убили.

— Д-да, — согласился Нокс, глядя на экран из-за её спины. — Бедный мальчик, всё произошло у него на глазах.

— Элли, — заговорила она снова, — такое же выражение я видела на его лице и в тот день, когда на городской площади появился Джокер.

Но почему, спрашивала она себя. Вспомнил ли он тогда случайно тот страшный день? Или за этим стояло нечто большее?

— Можно представить, как это повлияло на мальчика, — сказал Нокс. В его голосе слышалось искреннее сочувствие.

Конечно же, она могла себе это представить, но не собиралась пока говорить обо всём Ноксу. То, что она узнала о Брюсе, многое объясняло в его поведении. Она вспомнила этот странный пояс на кухонном столе. И то, как, вернувшись домой с площади, обрадовалась, не увидев там его тела.

Но с тех пор она ничего о нём не знала — ни записки, ни телефонного звонка, ни сведений, что с ним всё в порядке, ни вопросов о том, как она поживает. Чем это можно было объяснить?

Она поняла, что та фотография могла рассказать о Брюсе больше, чем он сам. Она вспомнила, как они беседовали тогда в Узин Манор о том, что у каждого должна быть настоящая цель в жизни.

— Элли, — медленно проговорила она, стараясь выглядеть равнодушной, — не сказано ли в той заметке, сколько лет было его отцу, когда… его убили?

Нокс утвердительно кивнул.

— Да, я записал и это тох<е. Он был молод — только что исполнилось тридцать пять лет.

Тридцать пять? И Брюсу тридцать пять. Она больше не сомневалась. Это должно было случиться.

Она схватила плащ и фотокамеру.

— Мне необходимо уйти.

— О’кей! — приветливо улыбнулся ей Нокс и помахал рукой. — Только не путай свои чувства с работой!

Бедный Элли. Он всё ещё ведёт себя, как отвергнутый поклонник. Но он уже опоздал.

А Вики очень надеялась, что для Брюса ещё не было слишком поздно.

Брюс внезапно проснулся.

Он уснул прямо на карте Готэм-Сити. Он разглядывал её, надеясь, что как-то сможет отыскать Джокера в лабиринте улиц и домов. Он оторвал глаза от карты. Тридцать видеомониторов смотрели на него, показывая тридцать пустых комнат. За спиной послышался шорох. Оглянувшись, он увидел, как Альфред тихо складывает его накидку. Это означало, что дворецкий принёс то, что он просил.

— Документы о моих родителях? — спросил Брюс.

Альфред торжественно кивнул на лежавшую на углу стола папку. Хотя Брюс ещё не до конца проснулся, он заметил, что дворецкий был особенно встревожен.

— Вы что-то хотите мне сказать, Альфред?

— Я уже стар, — ответил дворецкий. — И не хочу провести остаток моих дней, оплакивая своих друзей. Или их сыновей.

Брюс знал, что слова Альфреда были справедливы. Но сейчас уже поздно менять направление действий, определённое, вероятно, ещё в день гибели его родителей. Оно составляло единственное оправдание существования Бэтмэна, и Бэтмэн должен выполнить своё предназначение.

Брюс попросил Альфреда принести ему кофе и открыл папку.

На ступенях здания мэрии Готэма состоялась пресс-конференция. Это было знаменательно уже само по себе. Комиссар Гордон был уверен, что ещё вчера мэр Борг проводил бы её на новых парадных трибунах, возведённых на городской площади. Мэр надеялся, что эти трибуны и связанный с ними праздник положат начало возрождению всего лучшего в их городе.

Но Джокер разрушил все планы. Его преступные действия, наоборот, превратили эти трибуны в символ преступления и анархии — что приносило Готэму зло. И, хотя Бэтмэн вспугнул его, Джокер, в определённом смысле, мог говорить о своей победе.

На следующий день трибуны были снесены.

Борг прокашлялся и заговорил. Микрофоны далеко разносили его голос.

— Праздник двухсотлетия города откладывается на неопределённое время.

Это было всё, что он смог сказать. Берг отошёл в сторону, уступая место, центральное место, новому спикеру администрации Готэма Харви Денту. Комиссар Гордон не мог и предполагать, что доживёт до того дня, когда мэр потеряет дар речи и не сможет рассказать о том, что с равным успехом можно было бы назвать и славой, и трагедией Готэма. Возрождение города было не чем иным, как личной мечтой мэра, которая должна была увековечить его имя в памяти потомков и в исторических трудах. Провал этих планов означал крах всей его политической карьеры. Впервые за всё время пребывания в администрации Борга Гордону было по-настоящему жаль его.

Между тем Дент говорил:

— Мы энергично боремся с терроризмом в любой его форме. Но на этот раз токсин был обнаружен в кофе на полицейских пунктах. Учитывая, что две трети полиции выведены из строя, мы просто не можем обеспечить общественную безопасность.

Дент сделал паузу. Кто-то выбежал из машины телекомпании и стал кричать на операторов. Гордон взглянул на мэра. Борг занервничал. Комиссар сбежал по ступеням трибуны вниз, чтобы выяснить, в чём дело. Он подошёл к группе инженеров, собравшихся вокруг монитора.

— Что тут происходит?

— Посмотрите сами, — ответил высокий лысеющий человек. — Этот монитор передаёт материал местных станций, но он идёт лишь на половине экрана.

Гордон посмотрел на монитор. Экран был разделён пополам. Левая часть показывала происходящее перед мэрией, тогда как правая была пустой — обычный, зернистый, «снежный» фон. Вдруг из этого «снега» материализовалась фигура человека, сидящего в кресле.

Гордон узнал фигуру в кресле, только когда поправили фокус. Это был Джокер.

Это я, Джокер.

Джокер дружески улыбнулся. Несмотря на странное сочетание смертельной бледности кожи и пылающего красного тона губ, его лицо, в целом, выглядело почти нормально.

— Только что, ребята, вы тут рассказывали о кое-каких еещах. Некоторые из них, должен признать, были справедливы по отношению к этому злодею — Хозяину Гриссому. Он был террористом и вором. Но, с другой стороны, он прекрасно играл в бридж. Как бы то ни было, он умер и оставил меня вместо себя.

Джокер помолчал и придвинулся к камере.

— Теперь я хочу сказать следующее: может быть, я излишне театрален, может быть, несколько груб. Но я не убийца. Я — артист.

Он придвинулся ещё ближе, и его улыбка заполнила весь экран.

— А мне нравится веселиться! Итак, ребята, я объявляю перемирие! — камера отъехала назад, чтобы показать, как он в приветственном жесте раскинул руки. — Праздник начинается!

Его объявление сопровождалось аплодисментами, записанными на плёнку.

— У меня есть небольшой подарок для Готэма! — продолжал Джокер, и голос его дрожал от возбуждения. — В полночь я выброшу в толпу миллион долларов.

Он снова взмахнул руками, но теперь это был жест смирения.

— У меня их много, поэтому обо мне не беспокойтесь, — добавил он.

Мэр на своей половине экрана взял в руки микрофон.

— Мы не готовы обсуждать какие-либо сделки, — начал он.

— Люди, вы меня слышите? — прервал его Джокер. — Двадцать миллионов долларов!

Джокер заложил большие пальцы рук за лацканы своего двубортного пиджака.

— К тому же вас ждёт потрясающее зрелище! — продолжал он. — Это будет замечательный поединок: в одном углу — я, в другом человек, установивший в городе настоящий террор.

Он сделал эффектную паузу, изображая на лице притворный страх.

— Это Бэтмэн!

На левой стороне экрана камера показала беспокойно переглядывающихся Борга и Дента.

Джокер снова влез в кадр.

— Ты слышишь меня, Бэтмэн? — спросил он театральным шёпотом. — Только ты и я. Один на один! Я снял свою маску. Посмотрим, осмелишься ли ты снять свою!

Брюс выключил телевизор. С него довольно. Он вновь вернулся к досье родителей из полицейского архива. Сверху на папке стоял большой синий штамп с надписью «НЕ РАСКРЫТО».

Но теперь она уже не соответствовала действительности.

На самом верху в папке лежала газетная статья и детская фотография Брюса.

Он вспомнил тот день. Где-то неподалёку играло радио. Стояла жаркая летняя погода. Из окна второго этажа доносился женский смех. Вместе с отцом и матерью они спускались по улицам Готэма. Это был праздничный вечер. Всей семьёй они отправились в театр. По этому случаю Брюсу было позволено не ложиться спать в обычное для него время. Был такой чудесный вечер, что отец предложил пройтись немного пешком, а уж потом поймать такси.

За ними послышались чьи-то быстрые шаги. Он вспомнил мамин приглушённый голос:

— Том, кто-то идёт за нами!

Они почему-то побежали. Но в переулке их остановили.

Он вспомнил лица. Это были два подростка. У одного из них был револьвер. Он потянулся к жемчужному ожерелью на шее матери. Отец схватил его за руку.

Раздался выстрел.

Он вспомнил, как упал отец. Как закричала мать.

Прогремел второй выстрел. Он вспомнил, словно это было недавно, яркую вспышку из револьвера, осветившую на мгновение тёмный переулок. И увидел, как падает его мать.

В тот вечер были убиты его мать и отец.

Он продолжал вспоминать.

Парень, у которого не было оружия, убежал. Другой же навёл дуло револьвера в упор на Брюса.

— Скажи мне, пацан, — начал он.

Брюс запомнил и то, что было дальше.

Юный бандит шагнул вперёд, и при свете луны Брюс мог разглядеть его лицо. Оно улыбалось. Брюс хорошо запомнил и эту улыбку, шутовскую улыбку джокера.

Парень продолжил:

— Танцевал ли ты с дьяволом в бледном свете луны?

Смеясь, юный Джек Нейпир нажал на курок.

Выстрела не последовало.

В темноте кто-то крикнул:

— Идём!

То был голос его дружка.

— Скорее! — торопил тот же голос.

Джек Нейпир медленно пошёл прочь. Он смеялся, не переставая.

Брюс запомнил и этот смех.

Альфред открыл Вики дверь.

Брюс был у себя, он заснул прямо в кресле. Наверное, ему снилось что-то очень страшное, потому что голова его металась из стороны в сторону, а лицо покрылось потом. Иногда откуда— то из груди вырывался тихий стон. Вики решила его разбудить. Она шагнула к креслу.

Его глаза тут же широко открылись.

— Это был он! — сказал Брюс отчётливо.

Вики подошла к нему.

— Что с вами?

Он смотрел на нёс, моргая ничего не понимающими глазами, ещё не очнувшись ото сна.

— К-как вы здесь оказались? — невнятно пробормотал он.

— С помощью Альфреда, — ответила Вики. Дворецкий подтвердил её слова кивком головы и вы шёл из комнаты. Когда она шла сюда, всё казалось ей таким простым. Ради Брюса, ради них обоих необходимо обо всём поговорить.

Именно сейчас — иначе всё останется так, как было.

— Я ведь не сошла ещё с ума, — начала она, — и вижу, что ни для вас, ни для меня это не была просто проведённая вместе ночь. Мы нашли друг друга. Разве я не права?

Может быть, она зря торопила события?

Брюс спокойно закрыл лежавшую перед ним папку с синим штампом «НЕ РАСКРЫТО» и теперь молча смотрел не неё, откинувшись на спинку кресла.

— Вы ведь собирались мне что-то сказать, когда пришли ко мне, но потом неожиданно появился Джокер? — спросила она, немного смущённая его пристальным взглядом. — Что вы хотели мне сказать?

Брюс отвёл глаза. Но нет, она не позволит ему уйти от ответа, особенно сейчас, после всего случившегося. Неужели он не может понять?

— Почему вы не доверитесь мне? — спросила она.

Брюс быстро и одновременно плавно поднялся с кресла. Он смотрел ей прямо в глаза. Может быть, подумала Вики, он всё—таки что-то понял?

— Но я уже и так вам доверился, — возразил он.

Господи, да что же он имеет в виду? То же, что и я, или что-нибудь другое? — подумала Вики. Готовясь к разговору, она продумала, казалось, все свои аргументы и его возможные возражения.

Единственное, к чему она не была готова, было то, что он только что сказал.

— Я не знаю, что и думать, — призналась она.

— Вы же говорили, что мечтали о таком месте, где могли бы жить, занимаясь своим делом. — Он широким жестом показал на пространство вокруг себя. — Вот это место.

Она не поняла, имеет ли он в виду весь Уэйн Манор или что-то ещё.

И это сказал Брюс? Но такая открытость для него необычна. Она тоже должна быть с ним откровенной.

— Я полюбила вас и ежедневно думала о вас с тех пор, как мы встретились, — сказала она. — Но я не уверена, тот ли вы человек, которого я знаю.

Таким образом, она всё же заговорила о втором «я» Брюса, хотя и не назвала его имени — Бэтмэн.

Но Брюс понял, что она имеет в виду.

— Здесь я ничем не могу вам помочь. — Он шагнул к ней, потом снова остановился. — Я пытался отказаться от этого. Но не получилось. — Еле заметная улыбка тронула его губы. — Я ношу маску Летучей мыши. Вы фотографируете. Мир несовершенен.

— Он и не должен быть совершенен, — быстро возразила Вики, почувствовав, что не стоит сейчас говорить о Бэтмэне. — Я просто должна знать, можем ли мы любить друг друга?

Брюс стоял и смотрел на неё. Вдруг Вики осознала, что всё это время они разговаривали, не приближаясь и не прикасаясь друг к другу.

Может быть, боялись, что иначе всё станет слишком обыденным?

Тем временем вместо ответа на свой вопрос она услышала:

— Он собирается осуществить свой план сегодня ночью. — И она поняла, что даже сейчас он продолжает думать о Джокере. — Мне тоже пора на своё дежурство.

Он улыбнулся ей и ушёл, растворившись в сумерках кабинета. Она услышала, как открылась и захлопнулась входная дверь.

Она осталась одна.

Что же это было?

Ей припомнилось замечание Брюса об этом не слишком совершенном мире. Она была фотографом и своими снимками как бы продлевала жизнь. В какой-то мере она оказывала и влияние на жизнь — тем, что выбирала для своих снимков.

Брюс делал примерно то же самое — занимался сохранением жизни. Он принимал другой облик для того, чтобы исправлять окружающий мир, мир насилия, — этот выбор он, наверное, сделал из-за того, что случилось с ним много лет назад.

Она больше не беспокоилась за Брюса. Нет, конечно, она за него волновалась, особенно, когда ему предстояла встреча с таким маньяком, как Джокер, но, поняв, почему он стал Бэтмэном, она надеялась, что ему удастся выполнить всё, что он задумал.

Она сделала глоток из отставленного стакана.

Только возвращайся, Брюс. Теперь, когда они нашли друг друга, двое одержимых в этом сумасшедшем мире, может быть, он будет к ним более благосклонным.

И, может быть, они даже научатся жить вместе в этом слишком обыденном мире.

Итак, Джокер — это Джек Нейпир.

Бэтмэн никак не мог вспомнить, когда именно он это понял. То ли, когда изучал карты и полицейские архивы, то ли, когда работал в Бэткейве, или же это ему приснилось, когда он дремал в своём кабинете. Он действительно в последнее время жил, словно в полусне. Теперь, когда он нашёл ответ на мучивший его вопрос, всё встало на свои места. Сонливости как не бывало, усталость прошла, он больше не чувствовал былой слабости.

Спустилась ночь. Летучие мыши охотятся по ночам.

Он натянул перчатки, надел ботинки, накидку, капюшон и, наконец, пояс — блестящий жёлтый овал вокруг изображения летучей мыши.

Джокер вызвал его на поединок.

Сегодня ночью он примет вызов.

Он сел в машину и отправился в компанию «Эксис Кемикэл».

16

Ждать пришлось долго. Наконец, тяжёлый панелевоз без номеров направился к воротам «Эксис Кемикэл». Кажется, он вознаграждён за терпение.

Ворота открылись. Грузовик въехал на территорию компании.

Он включил фары и нажал на акселератор.

Бэтмобиль с рёвом выскочил из темноты.

Служащий в униформе, вероятно сторож, пытался было закрыть ворота. Но Бэтмобиль проложил себе дорогу, сметя шлагбаум, и сторож едва успел увернуться от колёс.

— Бэтмэн! — заорал он.

Приятно, когда тебя узнают.

Сторож выхватил револьвер и выстрелил по машине, но пули отскакивали от стального корпуса.

Он затормозил перед широкими дверьми главного входа. Нажал на кнопку боевой готовности, приводящую в действие мощные пулемёты. Наконец, последняя, красная кнопка — и… стальные двери не выдержали пулемётного огня.

Он увидел, как убегает от ворот сторож.

Ещё щелчок переключателя — и пулемёты убраны в корпус машины. Он бросил взревевший Бэтмобиль в образовавшийся в дверях проём.

Более десятка парней кинулись кто куда, ища укрытия, а затем открыли по Бэтмобилю пулемётный огонь. Кругом свистели пули, летели снаряды. На бронированном ветровом стекле появились трещины. Если ещё несколько пуль достигнут цели, оно может разлететься на куски.

Он выпустил щиты.

Между тем охрана продолжала стрелять. Но он не обращал на них никакого внимания. Теперь пули немогли причинить машине никакого вреда.

Бэтмэн ещё раз щёлкнул переключателем.

Над колёсами появились руки-роботы, в каждой из которой было по пластиковой бомбе. Вытянувшись до отказа, они разложили свой груз.

Он перевёл рычаг. На циферблате вспыхнула красная цифра 15.

Потом цифры побежали: 14-13-12-11 –10-9-8-7-6…

Он затаил дыхание.

На дисплее появилось единственное слово: «ВЗОРВАТЬ».

Последовал взрыв — и в ночное небо поднялся огненный шар.

Он немного подождал, пока перестанут сыпаться обломки, и вновь погнал Бэтмобиль к воротам через груды развалин. Стояла кромешная тьма. Он вышел из машины и провёл рукой по её корпусу. На смотровом стекле было несколько царапин, но на самой машине он не заметил ни одной. Он включил кнопки дистанционного управления на своём ремне — и заработал двигатель Бэтмобиля.

Вдруг громкий пыхтящий звук прорезал тишину — с одного из уцелевших зданий поднялся вертолёт. Заработало более десятка прожекторов. Они искали Бэтмэна. Раздалась пулемётная очередь. Перепрыгнув через Бэтмобиль, он укрылся за стальными воротами.

Наверху застрекотал вертолёт. Сквозь грохот пулемётных очередей до него донёсся голос Джокера, говорившего в микрофон:

— Я отправляюсь на праздник. И тебе советую это сделать. Потому что, пока ты там не покажешься, я буду убивать по тысяче человек в час.

Он захохотал. Вертолёт взял курс на праздничные огни в центре города.

Опять этот смех.

Танцевали ли вы?

Смех, который Бэтмэн слышал когда-то.

Танцевали ли вы с дьяволом?

Смех, который он слышал и по сне.

Танцевали ли вы с дьяволом в свете луны!

Смех, который — он поклялся в том самому себе — он никогда не услышит снова.

Как обычно, дежурство в эту ночь на товарном складе Готэма проходило спокойно. Единственный на весь склад сторож мирно читал сенсационные сообщения какой-то бульварной газетёнки.

«ЛЕТАЮЩИЕ ТАРЕЛКИ С КАРЛИКАМИ ПРИЗЕМЛИЛИСЬ В РОССИИ! ПРИЗРАК ЭЛВИСА ПРЕСЛИ ПОТЕРЯЛ ШЕСТЬДЕСЯТ ФУНТОВ ВЕСА С ПОМОЩЬЮ ЧУДОДЕЙСТВЕННОЙ ДИЕТЫ!»

Да разве он не знает, что в жизни такого не бывает?

Он и не думал, что реальная жизнь куда богаче приключениями.

Один из бандитов подкрался к ничего не подозревающему сторожу и ударил по голове. Остальные во главе с Джокером двинулись дальше.

Включив свет, парни принялись за работу. Они запустили генераторы, забрались в кабины передвижных праздничных платформ и стали быстро наполнять газом гигантские воздушные шары.

Нет, это будет не обычный скучный парад. Он пройдёт по Брод-авеню в полночь. Несколько часов Джокер передавал рекламу по телевизору: все на парад! Приходите — и вы заработаете несколько долларов в придачу! И, хотя праздник назначен на ночное время, он был уверен, что придёт масса народу. Люди падки на дармовщинку.

Правда, он забыл упомянуть о некоторых других дивидендах, которыми также собирался одарить людей. Ох уж этот Джокер, какой же он забывчивый! Ну, да ладно. Он был уверен, что людишки почувствуют себя счастливыми всего через несколько минут после того, как разойдутся, радуясь подаркам.

На полную мощность заработали генераторы, включившие огромные прожектора. Двери склада распахнулись — и мощные грузовики выехали на Брод-авеню, таща за собой прожектора, платформы и гигантские воздушные шары. Для себя Джокер облюбовал платформу с возвышением, оформленным в виде трона, над которой развевались транспаранты с огромной цифрой «200».

Последние грузовики вышли из ворот. Джокер приветственно махал им рукой. Это будет самый замечательный из всех парадов! И он ещё только начинается.

— Я готовлюсь управлять миром! — закричал Джокер.

И снова захохотал.

Вдоль Брод-авеню в ожидании полночного парада и обещанных долларов выстроились сначала сотни, а затем и тысячи горожан. И Джокер не собирался их разочаровывать.

Вначале прибыли прожектора: что за парад, если его нельзя как следует видеть. По бокам прожекторов были установлены огромные стереофонические установки, передававшие рок-музыку.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Вначале чувствовавшие себя несколько скованно, горожане начали понемногу осваиваться, стали танцевать и веселиться. Показалась парадная колонна, и все с удивлением уставились на возглавлявшую её гигантскую, в пятьдесят футов высотой, надувную фигуру клоуна с довольной ухмылкой на физиономии. Когда везущий её грузовик развернулся, толпа ахнула при виде платформы, представляющей публике исторических персонажей, включая Джона Т. Готэма, и украшенной красивыми флагами и полотнищами с надписью: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ГОТЭМ-СИТИ!»

Какая прекрасная идея, подумал Джокер, проводить юбилейный парад ночью, когда в городе начинается настоящая жизнь!

Но впереди предстояло ещё много интересного. Проехали десятки платформ, представлявшие различные эпизоды из жизни этого замечательного города. И снова множество гигантских воздушных шаров и надувных фигур.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Граждане города Готэма веселились вовсю. Толи ещё будет!

В этот момент в толпу посыпались деньги. Воздух наполнился тысячами долларовых бумажек.

Люди были вне себя от изумления. Откуда это?

А-а, вот откуда! Посмотрите-ка повнимательнее, граждане, вон на ту, первую платформу! Там, посреди исторических персонажей, включая Джона Готэма, возвышался трон. И на этом троне сидел Джокер в окружении своих лучших парней. Боб — добрый старина Боб — вручал Джокеру пачки долларов. Джокер бросал их, стараясь попасть в струю специально поставленного огромного вентилятора, раскидывавшую деньги во все стороны.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Зелёненькие бумажки летели по воздуху. До сознания людей не сразу дошло, что на них падали настоящие деньги. Поняв это, они пришли в невероятное возбуждение.

А теперь послушайте: гремящая в усилителях музыка сопровождалась ещё и вокалом. Это Джокеру захотелось петь.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Всё было просто превосходно! Теперь ему не хватало только одного. Его так и подмывало задать кому-нибудь вопрос.

Танцевали ли вы с дьяволом в бледном свете луны?

На этот раз он задаст его всему городу Готэму!

— Пожалуйста! — зазывал в микрофон Джокер. — Подходите! Наполняйте ваши голодные кошельки!

Вики Вейл не поверила глазам, увидев, что происходит на улицах, прилегающих к площади. Даже во время сражения в Корто Мальтезе она не видела подобного кошмара. Толпа всё прибывала, люди буквально лезли на плечи друг другу, топча упавших и протягивая руки за сыпавшимися на них деньгами.

Она старалась держаться сзади, подальше от свалки. Прижавшись спиной к какому-то зданию, Вики пыталась сделать хорошие снимки для «Глоб». Она вспомнила, как совсем недавно с ужасом думала о Джокере, собиравшемся развязать войну. А теперь война была здесь, перед глазами, но сражались друг с другом жители Готэма.

За спиной раздались автомобильные гудки. Неужели Джокер продолжает её преследовать? Она быстро обернулась, готовая бежать и скрыться в толпе.

— Вики! — это был всего-навсего Элли Нокс, окликнувший её из своего автомобиля.

Она нырнула на сиденье рядом с ним. Элли посмотрел на неё.

— Как ты думаешь, Бэтмэн появится здесь?

Вики обвела глазами картину творившегося у них на глазах невероятного хаоса.

— Он непременно будет здесь, — ответила она.

Нокс с сомнением покачал головой, усмехнулся, словно речь шла о сопернике на беговой дорожке, затем тронул машину с места и медленно поехал через толпу.

Было уже далеко за полночь. Большая часть города, над которым он пролетал, погрузилась во тьму. Но в центре светилось яркое пятно.

Он спускался на своём Бэтвинге, искусно маневрируя между небоскрёбами. Он собирался приземлиться на Брод-авеню.

Очевидно, именно там и поджидает его Джокер.

Машина Нокса прокладывала себе путь через толпу к хвосту парадной процессии. Высунувшись из окна, Вики снимала всё это безумие.

— Посмотри! — вдруг крикнул Нокс.

Вики увидела, как одна из платформ наехала на тротуар, врезалась в фонарный столб и волочила его за собой, пока не остановилась. Но, не обращая на это внимания, масса людей участвовала в свалке у платформы, сражаясь за долларовые бумажки.

Вики стала фотографировать эту сцену прямо через ветровое стекло.

— Поехали обратно, — скомандовала она.

Нокс попытался отъехать в сторону, но выбраться из такой толпы было трудно.

Элли присвистнул.

— О, чёрт, как скверно.

Вики попробовала открыть дверцу машины, но она была прижата людьми и не поддавалась. Та-ак. Если теперь не выбраться наружу, в лучшем случае придётся просидеть в машине неизвестно сколько времени, в худшем — она будет раздавлена толпой.

— Девушке вредно находиться в таком месте, — г закричал Элли, когда она, наконец, сумела выскочить из машины. Толпа людей чуть не смяла её, и Вики пришлось прижаться к капоту, чтобы пропустить их. Она поглядела на повреждённую платформу, на гигантский подпрыгивающий и раскачивающийся воздушный шар над толпой. Быстро сделав несколько снимков, она полезла в сумку за телеобъективом.

Быстро сменив объектив, Вики направила фотокамеру вверх, чтобы снять шар крупным планом. Вдруг в свете прожекторов она заметила ещё что-то зелёное, похожее на дым. Он тянулся от одного из металлических цилиндров, прикреплённых к шару снизу — вероятно, он разбился, когда платформа въехала на тротуар.

Дым, подумала она. Или газ. Тяжёлое зелёное облако медленно опускалось вниз.

Вики посмотрела на парней Джокера, стоявших на платформе. Они тоже заметили облако и быстро надели противогазы. Итак, она оказалась права! Но не всем на платформе удалось избежать опасности. Она снова посмотрела в телеобъектив и увидела, что двое из находившихся там людей хватают ртом воздух. Один из них упал на платформу, его рот исказился в гримасе смеха.

Итак, это был газ, изготовленный из тех же химических веществ, которые Джокер использовал для своей диверсии с продуктами и косметикой. Как он тогда его называл? Кажется… да, верно: «Смехлекс»!

Смертоносное зелёное облако зависло над платформой и стало медленно растекаться, двигаясь в сторону Вики.

— В этих шарах ядовитый газ! — крикнула она Ноксу. — Он всех убьёт!

Элли, перегнувшись, быстро открыл дверцу и протянул ей руку. Кое-кто в толпе тоже догадался, что происходит. Началась паника, люди напирали на тех, кто ещё продолжал охотиться за летящими банкнотами.

— Скорее влезай! — крикнул он, стараясь перекричать дикий шум, стоявший вокруг. — Захлопни дверь!

И в этот момент, перекрывая рёв толпы, сверху донеслись звуки, напоминающие гул реактивного двигателя. Она посмотрела на небо. Из-за луны показались неясные очертания самолёта. Он был чёрного цвета.

Вики высунула голову из машины.

— Нужно как-нибудь отвязать эти шары! — Она с трудом перевела дыхание. Стараясь преодолеть страх, она постепенно овладела собой. — Мне кажется, там Бэтмэн. Мы должны предупредить его!

Нокс схватил Вики и втолкнул её в машину. Она упала на сиденье, Элли захлопнул дверцу.

— Не вздумай выходить, — приказал он.

Открыв дверцу со своей стороны, он выпрыгнул из машины.

— Элли! — закричала Вики. Что он делает? Он же может погибнуть!

Нокс бросился к платформе, лавируя между теми, кто ещё продолжал схватку за банкноты, и теми, кто пострадал от газа. Люди Джокера оттаскивали тела с дороги. Никто из них не заметил, как Нокс прыгнул на платформу, очутившись между моделями мэрии и собора Готэм-Сити. Он добрался до конца платформы и стал отвязывать канат, которым шар крепился к подставке. Это удалось сделать лишь с третьей попытки. Шар стал подниматься, унося с собой смертоносный газ.

В эту минуту парни Джокера заметили его. Пробираясь к следующему шару, Нокс сумел увернуться от града выпущенных по нему пуль. Но тут кто-то выстрелил сзади, и он упал.

Вики не могла больше оставаться безучастным свидетелем. Вероятно, выпущенные в Нокса пули подняли процент адреналина в её крови. Никто не должен умирать, если она рядом. Она быстро пересела за руль и нажала акселератор.

Машина резко остановилась у самой платформы. Нокс был жив. Он с трудом поднялся на ноги, но силы оставили его и он рухнул прямо на капот своего автомобиля.

К счастью, в эти секунды никто не успел по ним выстрелить.

Однако передышка была недолгой. Пули полетели отовсюду. Сначала они разнесли заднее стекло. Следующим было боковое стекло со стороны пассажирского сиденья.

Вики успела свернуть за угол, но машина получила какое-то серьёзное повреждение и мотор заглох. Она поставила беспомощную машину на тротуар; здание собора закрывало их. Они довольно далеко продвинулись за угол, так что не видели платформы, и, что было ещё более важно, бандиты тоже не могли их видеть.

Нокс застонал, когда она стащила его с капота. Он попробовал передвигаться самостоятельно и обойтись без её помощи, но ноги у него заплетались. По лбу текла кровь.

Тяжело дыша, с залитым кровью лицом Нокс взглянул на неё и попытался улыбнуться.

— Ты молодец, Элли, — сказала ему Вики ободряющим тоном, продолжая тем временем беспокойно озираться вокруг, — но хватит подвигов на сегодня.

Нокс ей не ответил. Обернувшись, она увидела, что он был без сознания.

17

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча, неслось из репродуктора.

Джокер швырнул в толпу ещё одну пачку долларов.

— Вы правы, друзья мои! — кричал он в микрофон. — Кому на этом свете вы можете доверять? Правильно, мне!

Он бросил ещё пачку банкнот.

— Потому что я здесь, с вами и раздаю вам настоящие деньги. А где находится этот Бэтмэн? Небось, стирает дома свои колготки!

Донёсшийся сверху гул прервал его смех. Он поднял голову. Там, освещённый мечущимися лучами прожекторов, появился какой-то летательный аппарат, похожий на частный реактивный самолёт. Он был чёрного цвета, а своими контурами напоминал очертания летучей мыши!

Какие же красивые игрушки у этого Бэтмэна! Джокер принялся прыгать и махать руками.

— Ах! — кричал он в микрофон. — Это крылатое воинство летит в ночи на свидание со мной!

Он засмеялся ещё громче и бросил последнюю пачку банкнот в огромную, бурлившую у его ног толпу обожателей. Ну да теперь пора заняться настоящим делом.

— Боб! — позвал он своего преданного помощника. Доброго старину Боба. — Противогаз!

Боб подал ему старинный противогаз, выкрашенный в цвета Джокера: красный, жёлтый и зелёный.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

— Эй! — вдруг донёсся до них снизу сердитый голос. — Что это такое?

Ах, вот в чём дело. Парень, стоявший у платформы, рассматривав свои руки, измазанные зелёной краской, которая сходила с банкнот. Может быть, он недоволен тем, что банкноты оказались деньгами, изготовленными любящим пошутить гангстером, и на месте всем надоевшего портрета Джорджа Вашингтона на бумажке в один доллар красовалась физиономия самого Джокера?

Недовольный парень продолжал кричать и возмущаться. Он стал бросать подозрительные банкноты обратно на платформу. Что ему нужно? Ах, видите ли, он хочет, чтобы их обменяли на настоящие зелёненькие! Как же, держи карман шире, Джокер, возможно, и сумасшедший, но не дурак! Никто никогда денег не выбрасывает — уж это-то Джокер знал точно.

Да это настоящий смутьян! Вот, глядите-ка, добился своего: теперь и другие люди стали разглядывать свои деньги и расстраиваться! В толпе раздались крики: «Мошенник!», «Это фальшивые деньги!», — но их заглушали звуки рок-н-ролла.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Ну что поделаешь с такими людьми?

Джокер знает, что с ними делать: он всех их убьёт. Он снова взял в руки микрофон.

— Наступает момент, когда я освобожу вас, ничтожные людишки, от непосильной для вас ноши — от ваших неудач и бесполезных жизней. Но, как говорит мой хирург, мастер пластических операций, если уж расстраиваться, то с улыбкой!

Джокер нагнулся к своему трону и вытащил установку дистанционного управления. Он нажал красную кнопку — и из десятков канистр в соединённые с ними воздушные шары пошёл ядовитый зелёный газ, отчего шары и надувные фигуры стали быстро увеличиваться в объёме, грозя лопнуть каждую минуту. Когда же это случится, по всему городу распространится замечательный газ «смехлекс» — его вполне достаточно, чтобы отравить половину Готэм-Сити.

Ай-яй-яй, сказал себе Джокер. Он же совсем не подумал о том, что делать с другой половиной.

Отовсюду стали доноситься крики. Наконец-то кое-что стало доходить до их скудных умишек. Они все умрут, и умрут на особый лад, с чудесной, фирменной улыбкой «смехлекс» на устах. Никто уже не обращал внимания на продолжавшие падать деньги. Все думали только о том, как спастись, и в панике покидали площадь.

Неудобно, конечно, смеяться в противогазе, но Джокер хохотал до слёз.

Бэтмэн никогда не заметил бы утечки газа из шаров, если бы один из них не отвязался. Попав в своего рода аэродинамическую трубу между небоскрёбами Готзм-Сити, он беспорядочно болтался и крутился в воздухе, так что могло показаться, будто он раскланивается с Бэтмэном.

Приблизившись к нему на Бэтвинге, Бэтмэн заметил, что под ним подвешено что-то похожее на бомбу с зелёным шлейфом, и увидел, как головорезы Джокера надели противогазы.

Он понял, что это газ, и даже вспомнил его название: «смехлекс». Не сумев отправить на тот свет весь Готэм с помощью отравленных продуктов, Джокер, видимо, решил сделать это иным, ещё более страшным способом и приказал наполнить шары и надувные фигуры газом, прекрасно зная, что в соединении с гелием «смехлекс» особенно опасен. Но газ убьёт людей, только когда опустится вниз, на толпу. Надо было немедленно действовать. Проделав на своём самолёте узкую петлю, Бэтмэн опустился на Брод-авеню, зависнув над улицей на высоте тридцати футов.

С помощью компьютера он получил всю необходимую информацию, а затем нажал на два включателя пульта управления, определив нужный угол действия крыльев с острыми, как бритва, краями, и открыв люк для захвата тросов с шарами.

Джокер не хотел верить своим глазам.

Самолёт Бэтмэна обрезал все тросы, соединявшие шары и надувные фигуры с платформами, а затем потащил за собой всю эту разноцветную карнавальную связку, при виде которой никому бы и в голову не пришло заподозрить их столь зловещее предназначение. Да что он собирается с ними делать? Неужели хочет отправить за океан?

— Мои шары! — завопил Джокер. — Это мои шары!

Бэтмэн продолжал делать своё дело.

Ха! Некоторые парни слишком далеко заходят со своими игрушками, решил Джокер.

Сейчас он врежется.

Это была первая мысль, когда он увидел возвышающиеся перед ним развалины собора. Собирая шары, он совсем забыл об опасности, и теперь на него быстро надвигалась Брод-авеню.

Он резко поднял нос машины. Бэтвинг моментально взмыл вверх, но собор продолжал стремительно приближаться. Одно из крыльев может задеть полуразрушенную башню — и тогда… Он бросил Бэтвинг вправо, и послушная машина с диким рёвом свернула в сторону. Бэтмэну удалось разминуться с собором всего в нескольких дюймах от него.

Однако манёвр не прошёл для Бэтмэна даром. Его буквально вдавило в кресло. Он боролся с перегрузкой, чувствуя резкое давление воздуха, доходившее сейчас до ста фунтов на квадратный дюйм. Он стонал от боли, но всё же ему удалось дотянуться до пульта управления и нажать на переключатель, чтобы отпустить шары.

После того как он освободился от груза, ему не составило большого труда поднять самолёт вверх и повернуть к городу. Шары всё ещё поднимались вверх, но стали медленно перемещаться в сторону океана. Они не успеют причинить вреда; он уже передал береговой охране сообщение об опасности. Бэтмэн взял курс на Брод-авеню.

Он смертельно устал и нуждался хоть в небольшой передышке, но сейчас каждая секунда по злой воле Джокера могла унести ещё несколько безвинных жизней.

Пора положить этому конец.

Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча. Бум ча-ча-ча-ча-ча-ча.

Музыка продолжала греметь, разносясь по внезапно опустевшей Брод-авеню. Все разбежались.

Джокер сорвал противогаз и швырнул его на платформу. Он был взбешён.

— Он украл мои шары! — визжал он.

Никто не решился что-либо ответить.

— Почему никто не предупредил меня, что у него есть эта штука?

Все продолжали молчать. Это окончательно вывело его из себя.

Он взял у Боба револьвер и выстрелил. Прямо в Боба. В своего лучшего помощника, верного Боба.

Это немного улучшило настроение.

Боб скатился с платформы на выстланную деньгами улицу. Он был мёртв. Добрый старина Боб.

Джокер положил револьвер в пиджак. Никто и ничто не заставит его отступить. Парни молча наблюдали за ним. Сейчас он объявит им свой приказ.

— Вы, шельмецы, мы начинаем войну! — заорал он.

Джокер выключил музыку.

Над Брод-авеню повисла непривычная тишина, в которой был отчётливо слышен отдалённый рёв двигателей реактивного самолёта.

Вот он уже показался в конце Брод-авеню. Сейчас он будет прямо над Джокером и всем этим скопищем подонков.

Бэтмэн щёлкнул переключателями, чтобы привести в боевую готовность вооружение. Негромкий голос робота доложил:

— Прожектор.

— Лазерное оружие.

— Пулемёт.

— Самонаводящиеся ракеты.

Этого было достаточно, во всяком случае, — для первого захода на цель. Ещё несколько щелчков переключателем — и обеспечен контроль за безопасностью полёта.

Пришёл черёд Джокера расплатиться за всё.

Самолёт Бэтмэна снижался прямо на них. Но он выглядел сейчас несколько иначе. Внизу, под фюзеляжем, виднелись орудия и ракеты.

Парни кинулись врассыпную.

— Кого испугались, вы, подонки! — заорал им вслед Джокер. — Что это с вами случилось?

Однако парни даже не обернулись. Куда только девалась их былая преданность! И это после того, как он преподал им такой хороший урок на примере Боба! Джокер очень не любил, когда его уроки не приносили результатов.

Самолёт пролетел прямо у него над головой, он увидел яркую вспышку света.

Джокер рассмеялся, выбежал прямо навстречу снижающемуся самолёту и стал что-то отплясывать.

— Иди ко мне, иди ко мне ближе, — кричал он во всю глотку, — проклятый ты сукин сын!

Итак, он прилетел на праздничный парад.

Или на то, что от него осталось. Неподвижно застыли прожектора, опустели празднично убранные платформы и грузовики. Все разошлись.

Он надел очки прицеливания и в увеличительные стёкла увидел посреди улицы одинокую фигуру, подпрыгивающую и машущую самолёту.

Это был Джокер. Он простёр руки в издевательски-приветственном жесте.

— Ты этого хотел, — сказал Бэтмэн. — Получай!

— Огонь, — почти шёпотом отдал он команду. Остальное сделает компьютер.

Пули, снаряды, ракеты наполнили воем Брод-авеню, устремившись к заданным целям. Бэтмэн должен был убедиться, что Джокер нигде не припрятал ещё какого-нибудь сюрприза, поэтому всё оборудование парадного кортежа подлежало уничтожению.

Когда рассеялась пыль, посреди всего этого разрушения он увидел Джокера, который как ни в чём не бывало вальсировал на мостовой. Он оставался невредим. Пока.

Джокер забавлялся.

Опять раздались выстрелы. Вон взлетела на воздух платформа, здесь — грузовик, а этот выстрел — неудачный: попадание в здание.

Одна из пуль летела прямо в Джокера. Но он оказался быстрее!

Вдребезги разлетелось стекло прожектора, осыпавшись великолепным стеклянным дождём. Джокеру никогда ещё не приходилось видеть столь прекрасной картины разрушения. Надо было поручить всё Бэтмэну. Вот как бывает в жизни.

Но, как всегда бывает, хорошему скоро приходит конец.

Джокер вынул ещё один свой револьвер с особым, длинным, дулом. Когда самолёт зашёл на следующий круг, он тщательно прицелился.

Взвёл курок.

Прогремел выстрел.

Джокер взглянул вверх, лёжа на земле, опрокинутый силой отдачи. Это был замечательный револьвер, но лягался, ну прямо, как осёл.

В очко!

Он поразил лучшую в своей жизни цель!

Левое крыло Бэтвинга загорелось, повалил чёрный дым. Самолёт закачался из стороны в сторону и стал стремительно падать вниз. Джокер отпрянул в сторону, потому что самолёт пронёсся в двенадцати футах над улицей. Он падал прямо на ступени собора.

Там он и взорвался.

Какое-то мгновение стояла тишина, а потом раздался смех Джокера.

18

Взгляду комиссара Гордона предстала картина полного разрушения. Он с трудом узнавал этот участок Брод-авеню. Разбиты витрины и прожектора, улицы и тротуары заполнены грудами искорёженного металла. Впереди улица обрывалась у края образовавшегося там кратера. Неужели эти ребята пользовались оружием самонаведения?

За Гордоном тянулось с десяток полицейских автомашин. Видя, во что превратилась Брод-авеню, он 0риказал им остановиться. Придётся пройти этот участок улицы пешком.

В груде камней и металла обнаружили тела погибших. Но их, к счастью, было немного. Наверное, потому, подумал Гордон, что удалось быстро остановить распространение газа.

Последние события окончательно выбили из колеи мэра Борга. Он ни с кем ничего не обсуждал, лишь время от времени бормотал что-то несвязное о «гибели Готэм-Сити». После его отставки полицейской службой, да и всем городом стал руководить практически единовластно Харви Дент. Сегодня Гордон пришёл сюда по собственной инициативе, чтобы посмотреть, чем может помочь.

Они оказались бессильными перед планами Джокера. Его отравленный кофе поразил более девяноста процентов полицейских. К счастью, все остались живы, но почти две тысячи были госпитализированы. И все воры и мошенники города знали и использовали в своих целях тот факт, что в Готэм — Сити продолжала нести службу лишь десятая часть полицейских. Невероятно подскочило число краж и грабежей — оставшиеся на своих постах полицейские выезжали лишь на чрезвычайные вызовы. Дент обратился к губернатору штата с просьбой прислать отряд Национальной гвардии, но его ждали только на следующее утро.

Правда, несколько человек добровольно несли дежурство во время ночного парада, но поведение толпы перешло все границы, и Гордон приказал своим людям не вмешиваться до прибытия подкрепления.

Теперь с ним пришли резервисты.

Гордон осматривал своё войско. Всего четырнадцать машин и двадцать шесть мужчин и женщин — практически всё, что осталось от полиции Готэма. Гордон знал некоторых из них по имени, других не видел, наверное, с момента окончания полицейской академии. Они готовы сделать всё, что в их силах, чтобы сохранить жизнь Готэм-Сити.

С оружием наготове они перегородили улицу. Гордон выстроил их в виде буквы «V» и, поставив по бокам полицейских, вооружённых лучше других, повёл отряд в зону боевых действий.

— Томас, мне кажется, кто-то идёт за нами.

Голос его матери. Они только что вышли из театра. Почему он никак не вспомнит названия спектакля?

Топот бегущих ног. Его отец и мать, такие большие, почему-то бегут, таща его за собой вниз по улице.

Но они не могли спастись. Потому что бежали. Он знал это теперь. Должен ли он был сказать матери и отцу, чтобы они не бежали? Разве они сами не знали этого?

Но они побежали — и им навстречу вышел человек с револьвером в руке. Это был подросток, всего на несколько лет старше него самого. Но он был вооружён и чувствовал себя взрослым.

Подросток посмотрел на них. Брюс запомнил его улыбку. Он видел её много раз. Лицо подростка было раскрашено, на нём был грим клоуна: выбеленная кожа, кроваво-красные губы и зелёные волосы. Он не был похож на обычных клоунов. Конечно, это не имело никакого значения. Не нужно было бежать, вот в чём дело.

Почему этого не поняли родители? Прежде чем он успел сказать им об этом, последовало два выстрела; две вспышки пламени сразили его мать и отца, обратив их в прах.

Клоун стал смеяться, но Брюс знал, что он его не боится.

— Танцевали ли вы с дьяволом в бледном свете луны? — спросил клоун.

Брюс и теперь не чувствовал страха. Он не побежал. Наоборот, он шагнул навстречу клоуну.

Танец вот-вот начнётся.

Но вдруг всё потемнело.

Что случилось с добрыми гражданами?

Джокер просто весело смеялся, когда из боковых улиц и полуразрушенных домов появились эти люди. Они совсем обнаглели. Видите ли, они разозлились на него! Разве им не было известно, что хозяином праздника был Джокер? Чёрт их возьми, да радовались бы, что остались в живых!

Мысль об этом снова заставила его рассмеяться.

Однако они ведут себя совсем не вежливо! Подумать только: стали бросать в него что попало. Неблагодарные! Хорошо же. Прежде чем уничтожить своих сограждан, он ещё поразвлечёт их напоследок.

Брошенный кем-то кирпич задел его плечо. Он посмотрел на толпу и увидел, что она увеличилась, а среди вновь прибывшихнекоторые были в полицейской форме. Может быть, стоит сменить обстановку? Надо же ему, в конце концов, узнать, что случилось с Бэтмэном. Он был уверен, что с Бэтмэном всё кончено.

Джокер достал один из своих револьверов и выстрелил в воздух. Те, кто кидал в него кирпичи, повели себя благоразумно и даже немного отступили назад. Вот так-то лучше. Он повернулся и заторопился к самолёту Бэтмэна.

Итак, самолёт Бэтмэна взорвался.

Успокойся, Джокер. Что-то ты сегодня расчувствовался. Что поделаешь: не разбив яиц, не приготовишь яичницу.

Сначала, когда самолёт Бэтмэна упал, он представлял собой исковерканный остов. Теперь же это была пылающая груда искорёженного металла. Он понял, что финальный разговор с

Бэтмэном по душам не состоится. Ему придётся выбрать для этой цели другого собеседника.

Двигаясь в ритме рока вокруг самолёта, догорающего ка ступенях собора, он взобрался по ним и остановился, чтобы достать из пальто переносную радию.

— Башня собора, — сказал он в микрофон. — Становится слишком многолюдно. Будь через пять минут.

Прорывающийся через помехи голос ответил:

— Слушаюсь, хозяин.

Он взглянул вверх, на башню собора.

О, бог ты мой. От башни остался жалкий «леденец на палочке».

— Нет, лучше через десять, — снова заговорил он в микрофон.

Лётчик подтвердил получение приказа.

В него снова полетели кирпичи и камни. Он видел, что полицейские подходят всё ближе. Близилась развязка. Он толкнул заржавевшую дверь и вошёл в собор. Через минуту он будет далеко от своих сограждан и полиции, вернее, того, что от неё осталось, и навсегда забудет об этом злощастном инциденте.

Вики выходила из укрытия, когда до неё донёсся гулкий взрыв.

Она недолго осматривала раны, полученные Ноксом. Репортёру повезло. Пуля слегка задела плечо, стекло порезало лоб, но больше повреждений не было. Кровотечение уже прекратилось. Слава Богу, раны не были опасными для жизни. Вероятно, он потерял сознание от шока. Нужно доставить его в больницу, чтобы промыть и перевязать раны. Но прежде ей необходимо было сделать одну вещь.

Она видела, как самолёт Бэтмэна упал на ступени собора.

Она должна была узнать, что случилось с Брюсом.

Остов самолёта представлял собой груду обгоревшего искорёженного металла. Кое-где ещё горело пламя. В такой ситуации невозможно остаться в живых. Она стояла на ступенях собора, ещё не придя в себя после сегодняшних событий. Если бы только он был жив… Надо раскидать горящие обломки, вытащить то, что осталось от самолёта. Но глядя на бесформенную груду металла, Вики чувствовала беспомощность и отчаяние.

Вдруг… или ей показалось? Глыба искорёженного остова зашевелилась. Сдвинутая с места, загрохотала вниз по ступенькам помятая металлическая плита.

Среди обломков самолёта стоял Бэтмэн.

Брюс жив! Она побежала по ступенькам к исковерканному фюзеляжу.

— Вы целы? — крикнула ему Вики.

Он не ответил. Его костюм висел клочьями. Из-под маски текла кровь. Он молча смотрел на собор.

— Я выведу вас отсюда! — продолжала Вики. Нужно увести его подальше от обломков, а то взорвётся ещё что-нибудь, или вернётся Джокер, или случится что-то другое. О-о, Брюс жив!

С улицы донёсся рёв сирен. Двум бронемашинам удалось проехать через завалы на улице.

Бэтмэн показал ей на зацепившийся за его накидку металлический обломок.

— Уберите это! — прохрипел он.

Вики отшвырнула обломок. Бэтмэн перешагнул через остатки кабины и стал подниматься по ступенькам вверх, не взглянув больше на неё.

Когда он проходил мимо, она посмотрела в его лицо — знакомое лицо, которое она, тем не менее, вовсе не узнавала. В нём было два человека. Он сам говорил ей об этом, но впервые она увидела разницу между ними лишь сейчас. Из этих двоих она знала только одного — мягкого и внимательного человека. Другой — таинственный мститель, спустившийся словно с небес, суровый и целеустремлённый, — был для неё чужим, и иногда казалось, что в нём больше от машины, чем от человека.

Сейчас она видела перед собой чужого. В нём не было ничего от Брюса Уэйна.

Теперь это был только Бэтмэн.

Томас, кто-то идёт за нами.

Он рванул дверь в собор.

Джокера там не было. Наверное, находится в другой части собора. Или в башне.

Томас, кто-то идёт.

Он закрыл за собой дверь. Увидев толстый дубовый брус, вставил его в металлические скобы с внутренней стороны двери, чтобы никто не мог их потревожить.

Кто-то идёт за нами. Не нужно было им бежать.

Он прислушался. Не было слышно ни звука. Джокер где-то притаился.

Он шагнул вперёд, на груду камней. Внизу была ступенька, которую он не заметил. Потеряв равновесие, он тяжело упал на деревянную скамью. Скамья свалилась, задев стоящую перед ней, а та — следующую, как в домино. Всё это произвело сильный шум. Да, сюрприза не получится.

Джокер выскочил, как только упала первая скамья. Он взобрался наверх со скоростью падающей звезды.

— Соскучился по мне? — раздался сзади его голос. — Ха-ха!

Идёт за нами. Не нужно было бежать сейчас.

Бэтмэн продолжал взбираться по ступеням. Ему трудно было шагать, трудно дышать. Во время аварии он, видимо, повредил бок, да ещё — падение через скамейку. Скорее всего, сломаны рёбра. Он надеялся, что, по крайней мере, нет внутреннего кровотечения. В противном случае ему ничто не поможет.

Ничто не могло бы помочь. Не нужно бежать. Там, наверху, человек. Человек с револьвером.

Бэтмэн начал взбираться по лестнице.

Комиссар Гордон и полицейские поднялись на ступени собора. Никто не оказал им никакого противодействия. Вероятно, у Джокера были свои дела. Как и у Бэтмэна.

Комиссар был свидетелем разыгравшейся драмы. Он видел, как разбился самолёт Бэтмэна, как стрелял в воздух Джокер, чтобы напугать толпу и скрыться, как взорвался самолёт, и как из-под его обломков выбрался Бэтмэн.

Он знал, что оба — Бэтмэн и Джокер — вошли в собор, и думал о том, что происходило сейчас между ними среди руин. Какая-то часть его существа приказывала отозвать своих людей и позволить Бэтмэну разделать Джокера как надо. К тому же в глубине души Гордон хотел быть на месте Бэтмэна.

Но у комиссара Гордона была своя работа. Даже если чутьё не обманывало его, он должен следовать закону, у Бэтмэна же были свои методы. А подобные вещи не должны иметь места, особенно, в таком большом городе, как Готэм.

Возможно, на какое-то время закон и порядок покинули Готэм-Сити. Но теперь они возвращены и будут неукоснительно соблюдаться.

Дверь собора не поддавалась. Она была заперта изнутри.

Гордон приказал взломать дверь.

Да, никому не удержать настоящего борца с преступностью. Джокер лишь на мгновение удивился, когда увидел, как этот ряженый псих встал на ноги и заковылял. Но того, кто выбрался однажды из котла с кипящим месивом, трудно чем-то удивить. В конце концов, может, им обоим хочется поговорить по душам. Так-то оно так, но Джокер должен поторопиться.

Через пять минут за ним прилетит вертолёт, а ему ещё карабкаться и карабкаться.

Он слышал, как далеко внизу медленно и тяжело поднимался Бэтмэн. В хорошем настроении, весело пританцовывая, Джокер направился к башне.

Он считал ступеньки: сто шестьдесят два, сто шестьдесят три, сто шестьдесят четыре.

Похоже, у него появились крылья на ногах.

Он не должен убегать. Там человек с револьвером.

Наверное, у него были сломаны не только рёбра. Силы медленно уходили. Он чувствовал, что повредил правое колено. Приходилось осторожно ступать на ногу, чтобы не перетруждать его. Что-то было не в порядке и с левой рукой. Стараясь распрямить пальцы, он чуть не закричал от боли.

Там человек с револьвером. Он запомнил его улыбку.

Он снова чуть не застонал, но заставил себя сдержаться. Ему не хотелось доставлять Джокеру удовольствие. Джокер не должен был знать, как ему Плохо и где он находится.

Он запомнил его улыбку.

Он поднял ногу на следующую ступеньку — и тут же ощутил острую боль, очевидно, сломанные рёбра вонзились в бок. Но останавливаться было нельзя. Где-то наверху его поджидал Джокер.

Впереди было ещё много таких ступенек.

Пятьсот шестьдесят два, пятьсот шестьдесят три, пятьсот шестьдесят четыре…

Над головой показался люк. Последняя ступенька — и, считай, билет отсюда у него в кармане. Ещё одно доказательство того, что всего можно добиться, если сохранять оптимизм.

До Джокера донёсся шум снизу — топот ног, громкие голоса. Он наклонился над лестничным пролётом и далеко внизу увидел казавшиеся отсюда крошечными фигурки в синих мундирах и фуражках. Такие игрушечные полицейчики.

Джокер догадывался, конечно, что если дать им возможность, они совсем скоро станут большими и настоящими. Вот они уже взбираются по лестнице. Он знал и то, что они умеют стрелять, арестовывать, допрашивать и проделывать другие полицейские штучки. Но всего этого удастся избежать, если он успеет удрать отсюда.

Пятьсот шестьдесят восемь, пятьсот шестьдесят девять, пятьсот семьдесят, пятьсот семьдесят один. Наконец-то! Он открыл люк и оказался в залитой лунным светом колокольне — маленьком помещении с расположенными по окружности щелевидными окнами, пропускающими звук, но не дающими дождю проникнуть внутрь. Две двери вели из колокольни: одна — на галерею обхода, другая — на крышу, расположенную немного ниже и представлявшую собой прекрасную площадку для вертолёта.

Перед тем как уйти, Джокер на минуту остановился. Его заинтересовал большой колокол, подвешенный к крюку посередине балки. Два других крюка по бокам от него были пустыми. Где же сами колокола?

Обернувшись, он чуть не споткнулся о них. Оба колокола стояли у самого края — так недолго и до небольшого несчастного случая!

Джокер захихикал.

Танцевали ли вы с дьяволом в бледном свете луны?

Ну и тяжёлые же штучки эти колокола! Хорошо ещё, что он не расстаётся со своим любимым красным цветком. Кислотой он брызнул на крепление одного из колоколов. Освобождённая от привязи махина рухнула вниз, круша на своём пути прогнившее дерево.

Джокер оглушительно захохотал. Эго занятнее, чем игра в крикет!

Гордон едва успел увести людей в безопасное место.

Долго не стихал страшный гул. Колокол катился по лестнице, ломая ступени, вырывая куски кладки. Он раскрошил лестничный марш длиной в шесть футов.

Колокол нанёс башне большие разрушения. Может быть, они и преодолели бы шестифутовый провал и ещё два, поменьше, но уцелевшая часть лестницы была слишком непрочной.

Взобраться наверх было невозможно. Джокеру и Бэтмэну придётся биться один на один.

При условии, подумал Гордон, если оба ещё живы.

Томас. Томас. Томас.

Он слышал, как билось в груди сердце. Он едва упел увернуться от падавшего колокола.

Томас, кто-то идёт за нами. Нельзя убегать. Человек с револьвером.

Он был почти на самом верху лестницы. Если бы только не эта боль. Глаза закрывались.

Нельзя убегать. Человек с револьвером.

Он с трудом открыл глаза и сделал шаг по лестнице. Один, потом другой, третий. Немного передохнул у окна. Предстояло преодолеть последние ступени, которые вели к закрытому люку. Оставалось совсем немного.

Человек с револьвером. Он запомнил его улыбку.

Последним усилием воли он заставил себя добраться до люка. Толкнул дверь. Она не поддавалась. Ещё раз — всё напрасно. Не хватает сил.

Он снова закрыл глаза.

Он запомнил его улыбку. Танцевали ли вы с дьяволом…

— … в бледном свете луны?

Джокера всегда успокаивали эти слова. И сейчас ему захотелось произнести их вслух. Он должен кого-нибудь убить этим колоколом.

Внизу, за люком, послышался какой-то шум.

Он не мог удержаться, чтобы не посмотреть, кто там. Уж такой он любопытный, этот Джокер!

Он подтащил к люку второй колокол и открыл люк.

Внизу никого НСбыло.

Ну и ладно! Счастливого пути!

— Он звонит по Летучей мыши! — кричал Джокер, хохоча во всё горло.

Плохо только, что нет никого, кто мог бы разделить с ним радость. Кстати, куда запропастился этот парень с вертолётом? Разве он не знает, как одиноко чувствуешь себя в разрушенной колокольне?

Наверху послышался какой-то шорох. Один-единственный раз. Джокер взглянул наверх. Над стропилами царил непроглядный мрак — очевидно, туда никогда не проникал дневной свет.

— Эй, кто там, ещё какая-нибудь летучая мышка? Ты кто, папочка или мамочка?

Он забавлялся.

Однако его смех был прерван голосом, гулко раздававшимся в тишине.

— Мои родители погибли. И ты помнишь, как это произошло, не так ли, Джек?

Джокер обернулся: на галерее обхода стоял Бэтмэн.

Всё-таки, наверное, этот парень и вправду был сверхъестественным существом! Откуда он там взялся?

И тут Джокер увидел идущий от пояса Бэтмэна трос.

— Ах, вот что: ты взобрался снаружи по канату! — Он продолжал забавляться. — Эй ты, обезьяна! Да ты только посмотри на себя, дерьмо ты эдакое! — Он хлопнул себя по колену. — В магазине, где ты покупал этот костюмчик, сошли бы с ума от того, что ты с ним сделал!

Бэтмэн, не отвечая, медленно наступал на Джокера.

Неожиданно он улыбнулся.

— Да, — сказал он тихо. — И они попросили меня принести им твою физиономию для реставрации. Потому что я собираюсь порвать её в клочья.

Джокер не верил своим ушам. Он угрожает ему? И это после всего того, что они сделали друг для друга?

— Ты псих! — заорал Джокер. — Это ты бросил меня в тот чан. Ты изуродовал меня!

Не переставая улыбаться, Бэтмэн утвердительно кивнул головой.

— Да, это так. Но ещё раньше ты изуродовал мою жизнь…

Джокер удивился.

— О чём ты говоришь? — спросил он. — Я говорю, что ты уделал меня, а ты хочешь сказать, что это я тебя уделал? Что за вздор ты несёшь? — Он погрозил ему пальцем. — Ты просто сумасшедший!

Бэтмэн только улыбнулся в ответ.

Своим спокойствием этот парень-Летучая мышь начинал действовать ему на нервы. Джокер готов сорваться и убежать подальше, а он даже не думает отступать. И ещё улыбается. А это уже не смешно.

Казалось, Бэтмэн подслушал её мысли.

— Ну что, посмотрим — кто кого, Джек? — спросил он спокойным тоном.

— Джек? — удивился снова Джокер, отступая в сторону и чувствуя, что ещё больше начинает нервничать. — Джек вышел из игры. Он доверил мне управлять его телом.

— Хорошо, в таком случае, когда ты его увидишь, — сказал Бэтмэн, подвигаясь к нему, — передай, что я собираюсь послать его ко всем чертям.

С этими словами Бэтмэн прыгнул на него. Но Джокер, раскачав огромный колокол, толкнул его прямо на Бэтмэна.

Бэтмэн удачно увернулся и с помощью своего троса вылетел через дверь из колокольни.

Зная, что Бэтмэн ранен и ожидая лёгкой добычи, Джокер обежал вокруг колокола, чтобы увидеть поверженного врага.

Бэтмэна там не было.

Послышался шум вертолёта. Он взял в руки рацию.

— Быстрее! Я жду на крыше!

Надо скорее отсюда сматываться.

Но в этот момент он услышал за своей спиной голос.

И этот голос спросил его:

— Танцевали ли вы с дьяволом в бледном свете луны?

Бэтмэн схватил Джокера и прижал его к стене. Он долго

ждал момента, когда, наконец, сможет сказать эти слова тому, кто этого заслужил. Свободной рукой он быстро защёлкнул на запястьях Джокера наручники, соединённые с замком на его руке.

— Вот так, — добавил Бэтмэн. — У тебя появилась хорошая возможность самому ответить на этот вопрос.

Джокер отчаянно сопротивлялся, но, поняв, что это напрасно, решил действовать иначе.

Он развернулся и сорвал с лацкана своего пиджака красный пластмассовый цветок, быстро выпустив из него тонкую струю на наручники. Металл зашипел.

Джокер легко не сдастся. Бэтмэн скрутил его свободной рукой.

Собравшись с силами, Джокер ударил его с близкого расстояния.

Бэтмэн ответил мощным ударом в челюсть.

Падая, Джокер неожиданно сильно рванул наручники. Разъеденный кислотой металл не выдержал — и Джокер освободился.

Он помчался к окну колокольни и стал вытаскивать тяжёлую деревянную балку. Размахивая ею, Джокер перешёл в наступление.

Бэтмэн попробовал уклониться в сторону, но его подвело раненое колено. Балка тяжело рухнула на него сверху. Джокер поднял её и ударил во второй раз.

Бэтмэну послышался какой-то далёкий звук. Сначала он подумал, что снова слышит голос матери, но звук доносился откуда-то сверху и слышался всё ближе и ближе. Он узнал этот звук.

Он быстро откатился в сторону, увернувшись таким образом от третьего удара и успев нажать на кнопку звукового сигнала на своём поясе.

Тяжёлая балка снова опустилась на него. На этот раз Джокер не промахнулся.

Наконец-то вертолёт прибыл! Джокер увидел, как над башней, меж двух гаргулий, завис верёвочный трап. Какие симпатичные эти гаргульи. Джокер чувствовал в них что-то близкое себе.

Ступив с башни на крышу, он ухватился за лестницу. Огляделся вокруг, словно посылая прощальный привет всему, что здесь оставлял.

Но в этот момент сверху, перекрывая шум вертолёта, до него донёсся громкий звук. Этот пронзительный, похожий на визг звук, казалось, исходил из самой преисподней. На него надвигалось облако. Оно летело, свистело, хлопало крыльями.

Летучие мыши. Сотни летучих мышей. Спускаясь с колокольни, они кружили над ним. Он пробовал от них отбиваться, но они были повсюду. Вынужденный выпустить лестницу из рук, он стал прокладывать себе дорогу обратно, в сторону башни. Должна же быть какая-то возможность избавиться от этой напасти!

Наконец-то! Стая мышей вдруг словно расступилась перед ним. Он шагнул в освободившееся пространство, но на пути выросла какая-то фигура. Это был Бэтмэн.

Бэтмэн схватил его за лацканы пиджака и отшвырнул подальше от спасительного верёвочного трапа. Джокер тяжело ударился об угол башни, а в следующий момент оказался сжатым в мощных объятиях противника. Рядом Джокер увидел голову гаргульи. Бэтмэн изо всех сил бросил его на чудовище. Выветрившийся камень скульптуры обрушился.

Джокер пролетел по крыше, ошеломлённый сильным ударом. Но и у Бэтмэна этот удар отнял все силы. Гангстеру удалось высвободиться.

Он взглянул наверх. Бэтмэн тоже пришёл в себя и снова двинулся на него. Укрыться Джокеру было негде. Добраться до трапа он не сможет.

Джокер почувствовал, что пришёл конец. Он встретил человека, принявшего его правила и готового на смертельную схватку.

Но первое правило Джокера состояло в том, что выигрывает всегда он. Если ему предстоит последнее путешествие, он захватит туда с собой и Бэтмэна.

Собрав остатки сил, он прыгнул на Бэтмэна, увлекая его за собой.

— Последний танец мы станцуем вместе! — кричал он, когда они падали вниз.

19

Он дико хохотал.

Они неслись прямо навстречу улице. Через секунду они разобьются.

Бэтмэн быстро метнул спрятанный в рукаве трос с крюком, мгновенно выпустившим свои шипы, готовые вонзиться в крышу.

Он высвободился из объятий Джокера, который всё хохотал.

Джокер продолжал падать вниз. Бэтмэн развернул свою накидку.

Крюк вонзился у подножия одной из гаргулий.

Бэтмэн перестал падать. Он повис в воздухе.

Джокер не переставал смеяться до самой земли.

Пока, наконец, не остановился.

Бэтмэн издал победный клич.

И мёртвым Джокер продолжал улыбаться. Только теперь улыбка была не зловещей, а по детски-глуповатой.

Вики несколько раз сфотографировала мертвеца. Такие кадры могли претендовать на Пулитцеровскую премию.

— Бэтмэн упал! — вдруг крикнул кто-то. — Вон там.

Брюс? Упал? Вики помчалась на голос. Толпа плотным кольцом окружила человека на земле. Он лежал лицом вниз, закрытый накидкой с головой. Через толпу любопытных пробирался комиссар Гордон. Вики быстро шла за ним.

— Переверните его! — раздались крики. — Наконец-то мы узнаем, кто он такой!

Вики подошла к группе зевак, когда его стали переворачивать… Наверное, нужно его сфотографировать. Если она не попытается сделать снимок, это может вызвать ненужные вопросы. Гордон опустился перед лежащим на колени, отогнав любопытных.

Когда Гордон откинул накидку, человек застонал.

Вспышка фотокамеры осветила его лицо. Это был не Брюс Уэйн. Это был Александр Нокс.

Он зажмурился от яркой вспышки света.

— Как ты думаешь, успею я подготовить вечерний выпуск? — спросил Нокс.

Насколько Гордон мог вспомнить, ещё ни одной пресс-конференции он не ожидал с таким нетерпением.

— Итак, — начал Дент, обращаясь к представителям прессы, — комиссар Гордон и я должны сделать для вас заявление.

Он подождал, пока собравшиеся перед мэрией журналисты не успокоились.

— Во-первых, необходимо развеять одно недоразумение. Репортёр газеты «Глоб» Александр Нокс — вовсе не Бэтмэн.

Журналисты рассмеялись. Стоявший рядом с Гордоном и Дентом Нокс поднёс руку к забинтованной голове, комически отдавая честь, и сухо заметил:

— С другой стороны, Бэтмэн — это не Александр Нокс.

Затем слово взял Гордон. Он был краток.

— Наши полицейские уже поправились, и хотя многие из них навсегда отказались от кофе, все приступили к своим обязанностям.

Собравшиеся вновь рассмеялись. Наконец-то, подумал Гордон, он присутствует на мероприятии, которое доставляет удовольствие и ему, и всему Готэм-Сити.

О чём это говорит? О том, что необходимо сохранять веру в лучшее. Он всегда говорил самому себе, что ещё немного — и он, возможно, убедится в том, что его работа может приносить удовлетворение.

Элли Нокс неожиданно заметил среди стоявших рядом с ним на возвышении хорошо знакомое ему милое лицо.

— Вики? — удивился он. — Разве ты тоже освещаешь эту пресс-конференцию?

Она с улыбкой взглянула на него.

— Нет, — ответила она мягко, — я собираюсь на некоторое время уехать.

Она приблизилась и поцеловала ero — по-настоящему.

Впервые в жизни, насколько помнил Нокс, он чуть не лишился дара речи.

— Ничего себе прогулочка, а, Элли? — сказала Вики весело и повернулась, чтобы уйти. — Заходи!

— Подожди! — крикнул Нокс. Она не могла так уйти. Особенно после этого поцелуя. — А как насчёт нас с тобой?

Вики уже почти вышла на улицу. Наверное, подумал Нокс, тут нужен какой-нибудь очень сильный аргумент.

— А как же Пулитцеровская премия? — сделал он ещё одну попытку остановить её.

Она действительно остановилась.

— Разрешаю тебе получить её вместо меня!

И тут же зашагала снова.

Он спрыгнул со ступеней мэрии, поморщившись от боли. Рана давала о себе знать.

— А как насчёт фотографии Бэтмэна? — в отчаянии крикнул он.

— Если он захочет, чтобы я его сфотографировала, он знает, где меня найти.

Она свернула за, угол и исчезла из виду. Так закончилась ещё одна глава из. жизни блестящего репортёра Александра Нокса; завершилась, не успев начаться, ещё одна его любовь. Это было бы для него сильным ударом, если бы не надо было спешить, чтобы подготовить вечерний выпуск.

Он оглянулся назад. Харви Дент вновь подошёл к микрофону.

— Сегодня утром мы получили записку от Бэтмэна, — начал Дент, вынимая из кармана сложенный лист бумаги. Он прочитал:

— «Готэм-Сити приходит в себя после случившегося в нём преступления. Но если силы зла поднимутся вновь, чтобы омрачить жизнь города, позовите меня».

Если силы зла поднимутся снова, чтобы омрачить…? Звучит несколько высокопарно. Нокс усмехнулся. Но, похоже, это будет замечательный материал. Читатели такое любят.

— Есть вопрос! — крикнул он из толпы, где чувствовал себя гораздо лучше, чем там, на возвышении. — Как мы сможем его найти?

— Он оставил нам условный знак, — ответил Гордон. Пройдя в дальний конец площадки, где был установлен прожектор, Гордон включил его. Яркий луч, упавший на стену собора, высветил изображение летучей мыши в жёлтом круге.

Да, думал Нокс. Это тоже должно понравиться публике. Вики Вэйл, возможно, ушла из его жизни, но Бэтмэн остался.

Он добьётся Пулитцеровской премии.

День клонился к вечеру. Вики медленно шла по городу, который чувствовал себя в большей безопасности, чем прежде. Два мальчика выбежали из переулка. У обоих за спинами развевались накидки, сделанные из стареньких одеял. Они чуть не столкнулись с ней.

— Извините, мэм, — сказал один из них. — Мы играем в Бэтмэна.

Она задумчиво проследила за ними взглядом. Так приятно видеть беззаботно играющих детей.

Сверху донёсся звук тяжёлых шагов по крыше. Она подняла голову. Там стоял Бэтмэн.

Около затормозила машина. Сидящий за рулём лимузина Альфред махнул рукой.

— Я подумал, что у вас есть повод выпить шампанского, мэм, — сказал дворецкий.

Вики снова посмотрела наверх. Бэтмэна там уже не было.

Она села в машину. В ведёрке со льдом стояла открытая для неё бутылка.

— Мистер Уэйн просил передать, что он немного задержится, — сообщил Альфред.

Вики налила шампанское в стакан.

— Да, я знаю, — ответила она.

Солнце спустилось над Готэмом, и они выключили сигнал Летучей мыши. Теперь это был спокойный город. На улицах смеялись люди, играла музыка — жизнь шла своим чередом. А сверху за происходящим молча наблюдали гаргульи на крыше старого собора. Существовало старинное поверье, что они защищают от злых сил.

Одна из гаргулий пошевелилась.

Я — Бэтмэн.

Content

Крэг Шоу Гарднер
Бэтмен

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19