Джанет Иванович

Городская девчонка

Глава 1

Только потому, что я знаю, как поменять парню масло, еще не значит, что я хочу провести всю оставшуюся жизнь на спине, обозревая его шасси. Плавали — знаем. Итак, мой отец владелец автомастерской. Ладно, ну имеется у меня природный дар ремонтировать карбюраторы. Но в жизни любой девушки наступает момент, когда ей требуется сменить рабочую одежду механика на пару шпилек от Маноло Бланика. Не то чтобы я могу позволить себе иметь много туфель Маноло, но это ведь цель, верно?

Зовут меня Александра Барнаби. Еще в старших классах и все каникулы, пока училась в колледже, я работала в отцовской автомастерской в Кантоне, районе Балтимора. Это не шикарная большая автомастерская, но она себя окупает, да и у отца репутация честного механика.

Когда мне было двенадцать, отец научил меня пользоваться ацетиленовой горелкой. После того как я освоила сварку, он вручил мне кое-какие запчасти, нашу старую газонокосилку, и я самолично соорудила карт. Когда мне было шестнадцать, я начала переделывать дряхлый «шевроле» десятилетней давности. Превратив его в скоростную тачку, я участвовала на нем в гонках по местным дебрям два года.

— Вот она появляется, граждане, — сказал бы диктор. — Барни Барнаби. Номер шестнадцать, кошмар округа Балтимор. Она равняется с восьмой машиной. Она переходит на внутреннюю сторону. Минутку, я вижу пламя, исходящее от шестнадцатого. Теперь там очень много дыма. Похоже, она сожгла еще один двигатель. Хорошая новость: она работает в автомастерской отца.

Итак, я могу ремонтировать и водить машины. Просто я не умею водить, не разбивая их.

— Барни, — сказал бы папа. — Клянусь, ты сжигаешь эти двигатели, только для того чтобы их чинить.

Может быть на бессознательном уровне. Мозг довольно странная штука. Что я точно знала на сознательном уровне, так то, что я терпеть не могла проигрывать. И я проиграла больше заездов, чем выиграла. Поэтому поучаствовала в гонках два сезона и завязала.

Мой младший брат, Дикий Билл, тоже водил машину. Но ему было наплевать, выиграет он или проиграет. Ему просто нравилось гонять и оттягиваться с остальными парнями. Билл был признан самым популярным парнем в старших классах и также парнем с минимальной вероятностью преуспеть в жизни.

Надежды одноклассников на успехи Билла, отражали его жизненную философию. Если работа была бы забавой, ее бы назвали игрой. Я всегда была серьезным ребенком, а Билл всегда был ребенком, который знал, как хорошо провести время. Два года назад Билл сказал прощай Балтимору и здравствуй Майами. Ему пришлись по вкусу ленивое, горячее солнце, морской простор и девочки в бикини.

Два дня назад Билл исчез с лица земли. И сделал он это, разговаривая со мной по телефону. Он разбудил меня телефонным звонком посредине ночи.

— Барни, — заорал Билл с другого конца телефонной линии. — Я должен покинуть Майами на время. Скажи маме, что я в порядке.

Я покосилась на прикроватные часы. Два ночи. Не поздно для Билла, который большую часть времени проводит в барах Саут-Бич. Реально поздно для меня, работавшей с девяти до пяти и ложившейся спать в десять часов.

— Что это за шум? — спросила я его. — Я плохо тебя слышу.

— Мотор яхты. Слушай, я не хочу, чтобы вы беспокоились, если не услышите вестей от меня. И если объявятся какие-нибудь парни, которые будут искать меня, ничего им не говори. Не считая Сэма Хукера. Скажи Сэму Хукеру что он может поцеловать меня в «выхлопную трубу».

— Парни? Какие парни? И что ты имеешь в виду под «ничего им не говори»?

— Я должен идти. Я должен… о чёрт.

Я услышала крик женщины на заднем фоне, и связь оборвалась.

В Балтиморе холодно в январе. Пронизывающий ветер движется из гавани по переулкам, охватывая весь город. Пару раз в году у нас бушуют метели, и идет ледяной дождь, но по большей части мы переживаем промозглую до костей пасмурность. На плите булькают кастрюли с чили, льется рекой пиво, сосиски запихивают в булочки, пекут пончики — вот что помогает выжить в разгар промозглой пасмурной поры.

В Майами наоборот — в январе жарко. Я выбрала полуденный рейс из Международного Аэропорта Балтимор/Вашингтон, прибывающий в Майами во второй половине дня. Дом я покидала, закутавшись в пуховик, кашемировый шарф «Барберри», надев отороченные мехом ботинки и толстые меховые рукавицы. Идеально для Балтимора, но для Маймами — ничего хорошего. По прибытию я затолкала шарф и перчатки в средних размеров спортивную сумку, висевшую на плече, а пальто обмотала вокруг ручки, и отправилась на поиски такси. Мой чудо-бюстгальтер от «Секрет Виктории» впитывал пот, ко лбу липли волосы, а сама я всасывала воздух, как перегревшийся мотор.

Мне тридцать лет. Среднего роста и телосложения. Не прекрасна, как кинозвезда, но, в принципе, ничего. Мой натуральный цвет волос коричнево мышиный, но я перекрасилась в блондинку, когда перестала работать автомехаником. На данный момент я платиновая блондинка со взбитыми волосами средней длины, которые с помощью пасты могу уложить под панка, если представится случай. У меня голубые глаза, слишком большой для моего лица рот и идеальный нос, доставшийся мне по наследству от бабули Джин.

Когда мне было девять, родители возили меня и Билла в «Дисней уорлд». Вот и весь мой опыт пребывания во Флориде. Большинство моих знаний о Флориде основаны на безумных рассказах подружки моей матушки, Элси Дучен. Элси вместе со своей дочерью зимует в Окале. Она клянется, что во Флориде водятся тараканы размером с корову, более того, по ее словам, они еще и умеют летать. Уверяю вас, если увижу здесь пролетающего мимо меня таракана размером с корову, то свалю.

Я назвала таксисту адрес Билла, откинулась на спинку сиденья и принялась наблюдать, как проплывает Майами за окном. Вначале впереди простиралась бетонная дорога в беспорядочной сумятице перекрестков и поворотов. Ответвления по спирали переходили в автострады. Автострады выравнивались и, казалось, продолжались бесконечно. Через несколько минут на горизонте передо мной появился Майами, и у меня возникло чувство, что я на пути в страну Оз. Вдоль дороги выстроились пальмы, небо было лазурным, машины чистыми, эдакое экзотическое зрелище для девушки из Балтимора.

Мы проезжали по мосту Козуэй, оставляя Майми позади, направляясь в Майами-Бич. В желудке образовалась пустота, от страха я сжала сумку. Я сильно беспокоилась о Билле, и по мере приближения к его дому моя тревога росла. Эй, сказала я себе. Расслабься. Оторви пальцы от сумки. С Биллом все в порядке. Он всегда в порядке. Он же как кошка. Всегда приземляется на четыре лапы. Правда, он не отвечал на звонки. И не вышел на работу. Нет причин для паники. Это же Дикий Билл. Он никогда не поступает, как все нормальные люди.

Это был парень, который пропустил вручение аттестатов средней школы, потому что по пути на церемонию нашел на обочине дороги раненую кошку. Он отвез ее к ветеринару и отказался уходить до тех пор, пока кошку не прооперировали, и она не очнулась от наркоза. Возможно, он бы успел на церемонию, если бы не почувствовал необходимость соблазнить помощницу ветеринара в комнате для осмотра номер три.

Что меня тревожило в позднем звонке Билла, так это женский крик. Для обычных телефонных разговоров Билла это что-то новенькое. Матушка чокнулась бы, если бы узнала о звонке, поэтому я ничего ей не сказала, а просто села в самолет.

Мой план был таким: каким-то образом попасть в квартиру Билла и убедиться, что он не лежит мертвым на полу. Если он не валяется мертвым и не торчит перед телевизором, моя следующая остановка — пристань. Он находился на яхте, когда позвонил мне, поэтому я решила найти эту посудину. Вот все, что я могла предпринять.

Мост Козуэй упирался в Пятую авеню на Саут-Бич. Пятая представляла собой трехрядное шоссе в каждом направлении, разделенное посередине островками зелени. По обе стороны дороги выстроились магазины и деловые конторы. Водитель повернул направо на Меридиан-авеню, проехал один квартал и подъехал к бордюру.

Я очутилась в районе, состоявшем из одноэтажных домиков на одну семью и двухэтажных многоквартирных зданий. Большинство из них были маленькими. И утопали в пышной тропической растительности. Машины были припаркованы нос к носу по обе стороны двухрядной улицы. Жилище Билла было желтого цвета с бирюзовой и розовой отделкой и выглядело как дешевый мотель. На окнах красовались металлические решетки, как, впрочем, у большинства зданий на этой улице. В Балтиморе решетки на окнах можно увидеть в сочетании с граффити, мусором, потрескавшимися домами и разбитыми автомобилями, но на этой улице не имелось ничего подобного. Район выглядел небогатым, но опрятным.

Я заплатила водителю и поплелась по дорожке, ведущей к входу. Между брусчаткой рос мох, разросшиеся цветущие кусты простирались на тротуар, вьющиеся растения ползли вверх по желтому оштукатуренному зданию, в воздухе пахло чем-то сладким и химическим. Средством от насекомых, решила я. Возможно, я на шаг отставала от дезинсектора. Гляди в оба: нет ли где тараканов размером с корову. Ящерицы сновали по дорожке рядом со мной и цеплялись за стены. Не хочу предвзято судить о Майами-Бич, но ящерицы меня не очень устраивают.

Здание было разделено на шесть квартир, три сверху и три снизу, шесть входных дверей находились на первом этаже.

Билл жил в последней квартире на втором этаже. У меня не было ключа, и если братишка не откроет дверь, тогда я обращусь к соседям.

Я нажала на звонок и посмотрела на дверь. Вокруг замка были свежие царапины. Я подергала ручку, и дверь распахнулась. Черт. Я не эксперт по части криминальных действий, но я не думала, что это хороший знак.

Приоткрыв дверь пошире и заглянув внутрь, я увидела маленькую прихожую с лестницей, ведущей наверх. Оттуда не доносилось ни звука. Не было слышно ни телевизора, ни болтовни, ни возни.

— Эй? — крикнула я. — Я поднимаюсь, и у меня пистолет.

Это была наглая ложь, но во благо. Я полагала, что если там находились плохие парни, шарившие в ящике со столовым серебром, мое предупреждение сподвигнет их выпрыгнуть из окна.

Подождав пару секунд, я осторожно стала подниматься по лестнице. Меня нельзя назвать храброй. Не считая моей короткой карьеры гонщика, я обычно не совершаю глупых, рискованных поступков. Мне не нравятся фильмы ужасов или американские гонки. Я никогда не мечтала стать полицейским, пожарником или супергероем. Большую часть жизни я плыла по течению, двигаясь на автопилоте. Моя семья думала, что на меня снизошло озарение пойти учиться в колледж, но на самом деле это просто было способом выбраться из автомастерской. Я люблю своего отца, но я была сыта по горло автомобилями и парнями, которые кроме машин ничего не знают. Назовите меня привередливой, но я не хотела романтических отношений, стоя второй в списке после починки грузовика.

Я добралась до верха лестницы и замерла. Лестница упиралась в гостиную, за ее пределами я могла увидеть кухню. Обе комнаты были разгромлены. Диванные подушки раскидали по полу, книги сняли с полок, ящики вытащили из шкафов, а их содержимое разбросали. Кто-то устроил бардак в квартире Билла, и это был не сам хозяин. Видала я хлам в стиле Билла. Тот беспорядок сводился обычно к раскиданной по полу грязной одежде, остаткам пищи на диване и валявшимся повсюду пустым банками из-под пива. Вовсе не то, что я увидела здесь.

Я развернулась и пулей скатилась с лестницы, в мгновение ока оказавшись на тротуаре по ту сторону двери. Я стояла перед зданием, ловя ртом воздух и глазея на квартиру Билла. Это было нечто, происходящее в кино. В реальной жизни такого не бывает, по крайней мере, в моей реальной жизни.

Стоя на тротуаре и пытаясь взять себя в руки, я прислушивалась к непрерывному гудению транспорта через квартал со стороны Пятой авеню. Стоявшее передо мной здание не подавало признаков жизни. Над головой не сгустились тучи, возвещая о наступлении Судного дня. Случайный автомобиль проехал по дороге, но по большей части на улице было тихо. Я прижала руку к сердцу и почувствовала, как успокаивается пульс. Возможно, он стал ниже критического порога, и теперь меня не хватит удар.

Ладно, давайте разберемся, что здесь происходит. Некие типы обыскали квартиру Билла. К счастью, они испарились. К несчастью, Билл, похоже, тоже пропал. Вероятно, мне следует вернуться и еще раз взглянуть.

В голове на меня вдруг заорал голос рассудка. «Ты что рехнулась? Позвони в полицию, здесь было совершенно преступление. Держись от этого подальше».

Тогда заговорил голос долга старшей сестры. «Не будь такой трусливой, по крайней мере, осмотрись. Билл никогда не отличался умом. Помнишь тот раз, когда он «одолжил» в автомастерской «понтиак классик» Энди Уайммера, чтобы покатать своих приятелей, и попал в тюрьму? А как насчет того раза, когда он «одолжил» бочонок в баре Джо Ковальски для своей вечеринки по поводу игры на Суперкубок. Может быть, не стоит сразу вмешивать полицию? Может, для начала ты разберешься, что вообще происходит?»

«Вот же наказанье», — сказал голос рассудка.

«Заткнись, или я тебя так шлепну, что до завтра не очухаешься», — сказал голос сестринского долга голосу разума.

Дело в том, что сестринский голос воспитывался в автомастерской в Балтиморе.

Я выдохнула, подтянула сумку повыше на плечо, потопала обратно в здание и поднялась по ступенькам. Положив свою сумку на пол и рассмотрев комнату, я решила, что кто-то что-то искал. Видимо, они или торопились, или были в ярости, потому что можно провести обыск, не устраивая подобного беспорядка.

Это была небольшая квартирка, с гостиной, совмещенной со столовой, с кухней, ванной и спальней. В ванной была открыта дверка аптечки, но остальное не тронуто. Не так много можешь сделать, обыскивая ванную, да? Крышка сливного бочка валялась на полу. Больше-то некуда заглядывать.

Я пробралась в спальню и огляделась. Везде разбросана одежда, ящик прикроватной тумбочки валялся на полу, нераспакованные презервативы раскиданы по ковру. Куча презервативов. Такое впечатление, что этот ящик был доверху набит ими. «Да это же квартира Билла», — подумала я. Хотя такое количество презервативов выглядело уж слишком оптимистичным даже для Билла.

Телевизор и DVD-плеер не тронули, вычеркнем наркомана-грабителя из списка подозреваемых.

Я вернулась на кухню, покрутившись там, не нашла ничего интересного. Ни записных книжек, ни записок с подробным изложением преступной деятельности, никаких карт с отмеченным оранжевым маршрутом путешествия. Я стала чувствовать себя в квартире более спокойно. Я находилась там уже пятнадцать минут, и ничего плохого не произошло. Никто не мчался вверх по лестнице, размахивая пистолетом или ножом. Я не обнаружила пятен крови. «Возможно, квартира действительно безопасна», — сказала я себе. Ее уже обыскали, правильно? У плохих парней нет причин возвращаться.

Следующей в моем списке была пристань. Билл работал на корпоративной яхте, принадлежавшей компании «Кэлфлекс». Яхта называлась «Флекс II» и отплывала от пристани Майами-Бич. В аэропорту я достала карту и путеводитель. Согласно карте до пристани можно было дойти пешком. Я бы вся вспотела, если бы отправилась в нынешней одежде, поэтому я переоделась в короткую розовую ситцевую юбку, белую маечку на бретельках и белые кеды. Ладно, я крашеная блондинка, и мне нравится розовый цвет. Смиритесь с этим.

Я поискала второй комплект ключей, порывшись в мусоре на кухонном полу. Отправляясь на пристань, я хотела оставить свою спортивную сумку в квартире, надеясь, что парадную дверь все еще можно закрыть. И если я смогу ее запереть, мне понадобится ключ, чтобы обратно войти.

Как правило, люди держат запасные ключи на крючках в кухне или около двери. Или они хранятся в кухонных ящиках, или в комоде в спальной вместе со всяким ненужным хламом. Или если вы частенько страдаете от похмелья и имеете склонность, спускаясь с крыльца за утренней газетой в одних трусах, захлопывать дверь, то вы, вероятнее всего, спрячете ключи снаружи.

Я повесила сумочку на плечо и спустилась вниз по лестнице, осмотрительно оставив дверь позади себя открытой. Дома мы держали наши ключи для экстренных случаев в фальшивой собачьей какашке. Папа считал, что фальшивое собачье дерьмо — это весело. И со всеми делился этой радостью. Половина Балтимора знала, что если они хотят ограбить наш дом, им достаточно найти поддельную собачью какашку.

Я сунулась под заросший куст справа от крыльца и… в яблочко. Фальшивая собачья какашка. Извлекла ключи с обратной стороны кучки. Ключи от дома и от машины. Я проверила ключ от дома, и он подошел к парадной двери Билла. Заперла дверь и пошла по тротуару. Я нажала кнопку сигнализации на пульте дистанционного управления, прикрепленного к автомобильному ключу, надеясь найти среди припаркованных автомобилей машину Билла. Ничего не произошло. Ни один из припаркованных автомобилей не откликнулся. Я понятия не имела, какую машину водил Билл. На ключе не было логотипа. Потом устремилась в другой конец улицы, но и там не добилась успеха.

Я отправилась пешком и через четыре квартала обнаружила пристань. Она была едва видна с дороги, скрытая за полосой квартирных домов и коммерческой недвижимости. Я пересекла стоянку автомобилей, по пути нажимая на пульт дистанционного управления. Ни одна из машин не запищала или заморгала фарами. Я прошла маленькую разделительную полосу из травы и цветов и ступила на широкий бетонный тротуар, который простирался по всей длине пристани. По обе стороны пешеходной дорожки выстроились пальмы. Очень аккуратно. Очень симпатично. Деревянные причалы с эллингами упирались в пролив. Всего, возможно, было десять причалов, и большинство эллингов в этих причалах были заполнены. Катера в одном конце, парусники в другом.

Напротив, через пролив виднелись огромные краны, обеспечивающие разгрузку контейнерных судов в порту Майами. Поскольку я изучила карту, то знала, что Фишер-Айленд находился на небольшом расстоянии от берега со стороны входа в порт. С того места, где я стояла, можно увидеть скопление белых отштукатуренных многоэтажных квартирных домов на Фишер. Оранжевые черепичные крыши в испанском стиле блестели на солнце, первые этажи были скрыты пальмами и разнообразной флоридской зеленью.

На пристани вход на каждый причал имел белые металлические ворота. Знаки на воротах гласили: КАТАНИЕ НА РОЛИКАХ, СКЕЙТБОРДАХ, ВЕЛОСИПЕДАХ, А ТАКЖЕ РЫБАЛКА И КУПАНИЕ ЗАПРЕЩЕНЫ. ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ВЛАДЕЛЬЦЕВ И ГОСТЕЙ.

Маленькая округлая двухэтажная постройка торчала в конце одного из причалов. Здание имело хороший обзор со второго этажа, окна которого затемнялись зеленым навесом. Табличка на воротах этого причала сообщала мне, что это «Причал Е», офис начальника пристани. Ворота были закрыты, и желтая лента, обозначающая место преступления, оцепляла участок вокруг здания начальника. В конце причала с решительным видом стояла парочка копов. На бетонной дорожке перед белыми металлическими воротами был припаркован фургон судмедэкспертов.

Обычно такие вещи вызывают у меня нездоровый интерес. Сегодня же лента места преступления, оцепляющая офис начальника доков, обеспокоила меня. Я искала своего пропавшего брата, голос которого последний раз слышала с борта яхты.

Я наблюдала за парнем, покинувшим здание начальника пристани и направлявшимся к воротам. Ему было около тридцати, одет он был в брюки цвета хаки и голубую рубашку с закатанными рукавами. Он нес что-то, похожее на ящик с инструментами, и я предположила, что он был из криминалистов. Он протиснулся через закрытые ворота, и наши взгляды пересеклись. Затем его глаза опустились на мою грудь и коротенькую розовую юбку.

Благодаря чудо-бюстгальтеру, над краем глубокого выреза маечки у меня торчал дюйм ложбинки, при виде которой у копа в штатском возникло желание остановиться и поболтать.

— Что здесь происходит? — спросила я его.

— Убийство, — сказал он. — Произошло в понедельник ночью. Точнее, около трех часов ночи во вторник. Удивляюсь, что вы не прочли в газетах. Это было на всех первых страницах.

— Я никогда не читаю газеты. Это слишком угнетает. Типа война, голод, убийства.

Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не скривиться.

— Кто был убит? — поинтересовалась я.

— Охранник, работавший в ночную смену.

Слава Богу, не Билл.

— Я ищу яхту «Кэлфлекс», — сказала я. — Я не думаю, что вы знаете, где она.

Его взгляд переместился на воду и остановился на следующем по ходу причале.

— Все знают яхту «Кэлфлекс», — сказал он. — Это та самая в конце пирса, с вертолетом на палубе.

И на этой яхте работал Билл? Это была самая большая яхта в гавани. Она сверкала белизной и имела две широкие палубы, выступающие над поверхностью воды. На верхней палубе стоял сине-белый вертолетик.

Я поблагодарила парня полицейского и направилась к «Флекс II». Я проигнорировала ворота и знак на них, гласивший: «вход только для владельцев и гостей», и ступила на пирс из деревянного настила. На два стапеля дальше от «Флекс II» стоял, подбоченившись, парень, выглядевший абсолютно рассерженным, и таращился на пустой стапель. Он был одет в шорты цвета хаки и потрепанную, тускло-синего цвета футболку. У него было красивое тело. Мускулистый, но не качок. Моего возраста. У него были выгоревшие на солнце белокурые волосы и просроченная на месяц стрижка. Его глаза прятались за темными солнечными очками. Он повернулся, когда я подошла, и опустил свои очки, чтобы лучше меня видеть.

Я выросла в автомастерской в компании мужчин, помешанных на машинах. Сама участвовала в гонках два года. И регулярно высиживала до конца на семейных ужинах, где только и разговоров было, что о статистике НАСКАР. Поэтому я узнала Мистера Белокурого Красавчика. Это был Сэм Хукер. Парень, которому Билл просил передать, что он может поцеловать его в «выхлопную трубу». Сэм Хукер — гонщик НАСКАР. Он побеждал дважды в Дайтоне. И я догадываюсь, он выигрывал множество других гонок тоже, но теперь я не уделяла большое внимание НАСКАР.

Большую часть сведений о Сэме Хукере я почерпнула из застольных разговоров. Он был типичным техасским парнем. Настоящим мужиком. Дамским угодником. Чертовски хорошим водителем. И негодяем. Другими словами, согласно мнению моей семьи, Сэм Хукер был типичным членом НАСКАР. И моя семья любила его. За исключением Билла, по всей видимости.

Я ничуть не удивилась, выяснив, что Билл знал Хукера. Билл был из тех парней, которые, в конечном счете, знакомы со всеми и вся. Я была удивлена, узнав, что они не поладили. Дикий Билл и Мистер Любитель Дешевых Шлюх были два сапога пара[1].

Чем ближе я подходила к «Флекс II», тем более впечатляющей она становилась. Яхта господствовала на пирсе. Рядом с «Флекс II» стояли две другие яхты похожего размера, но ни одна не могла состязаться с ней в красоте очертаний. Она была единственной с вертолетом на борту. В будущем, если у меня заведется лишний миллиард долларов, я добуду яхту, похожую на «Флекс». И конечно же на ее борту будет вертолет. Я не буду летать на нем. Только от одной этой мысли у меня тряслись поджилки. Но все же вертолет бы у меня имелся, потому что он чертовски здорово смотрелся, примостившись на верхней палубе.

В конце пирса находился маленький электрокар, из которого люди выгружали продукты и коробки с едой для яхты. Большинство из одетых в сине-белую форму членов экипажа были молодыми. Мужчина постарше, также одетый в сине-белую форму, стоял в сторонке, наблюдая за «рабочими пчелками».

Я подошла к нему и представилась. Не знаю точно, почему, но я сразу решила, что немного совру.

— Я ищу своего брата, Билла Барнаби, — поделилась я. — Думаю, он работает на этой яхте.

— Он работал, — отозвался мужчина. — Но пару дней назад он позвонил и уволился.

Я, как смогла, изобразила удивление.

— Я и не знала, — сказала я. — Я только что прилетела из Балтимора. Собиралась сделать ему сюрприз. Я приехала к нему на квартиру, но его там не оказалось, поэтому я думала поймать его на работе.

— Я корабельный завхоз, Стюарт Моран. На звонок отвечал я. Билл мало что сказал. Только то, что он вынужден был незамедлительно уехать.

— У него были проблемы?

— На борту — нет. Нам жаль, что он уволился. Про его личную жизнь я ничего не знаю.

Я переключила свое внимание на яхту.

— Все выглядит так, как будто вы собираетесь отчаливать.

— Мы не строим ближайших планов, но пытаемся быть готовыми к отплытию по первому звонку.

Я подумала, что разговор с экипажем может быть полезным, но поговорить не могла, пока Моран стоял на страже. Я отвернулась от яхты и тут столкнулась с Сэмом Хукером.

Хукер был чуть меньше шести футов. Не гигант, но для НАСКАР рослый и крепкого телосложения. Я врезалась в него и отскочила на пару дюймов.

— Боже, — воскликнула я, втянув воздух. — Вот дерьмо.

— Маленькие симпатичные блондинки, носящие розовое юбочки, не поминают имя господа всуе, — укорил Хукер, взяв меня за руку и таща за собой. — Впрочем, неважно, в любом случае ты попадешь в ад за вранье Морану.

— Откуда ты узнал, что я врала Морану?

— Я подслушивал. Из тебя получилась паршивая лгунья. — Он остановился напротив пустого стапеля. — Догадайся, что должно быть здесь?

— Яхта?

— Моя яхта. Моя шестидесяти-пяти-футовая «Хаттерас Конвертибл»*.

— И?

— И она пропала. Ты видишь здесь яхту? Нет. Ты знаешь, кто ее взял? Ты знаешь, где она?

У парня явно поехала крыша. Слишком много аварий. Начнем с того, что гонщики НАСКАР сроду не отличались умом. Тряханите им мозги пару раз, и, вероятно, не много от них там останется.

Я устроила целое представление, глядя на свои часы.

— Вот это да, посмотри на время. Мне нужно идти. У меня назначена встреча.

— Твой брат взял мою проклятую яхту, — сказал Хукер. — И я хочу ее назад. У меня осталось ровно две недели, прежде чем начать готовиться к сезону, и я хочу провести их на моей яхте. Две недели. Я что, многого прошу? Две чертовы недели.

— С чего ты решил, что мой брат взял твою яхту?

— Он сам мне сказал! — Лицо Хукера вспыхнуло под загаром. Он снял очки, и сузил глаза. — Полагаю, с тобой он тоже поделился. Вы двое, наверно, заодно, рыскаете по окрестностям, воруете яхты, продаете их на черном рынке.

— Ты псих.

— Может, насчет продажи на черном рынке — это уж слишком.

— У тебя проблемы с самообладанием.

— Люди постоянно твердят мне об этом. Я же считаю себя довольно разумным парнем. Дело в том, что я родился под противоречивым знаком. На границе Козерога и Стрельца.

— И что это значит?

— Я чувствительный мудак. Но что тут поделать?

Он подвел выдающийся итог, и мне действительно хотелось улыбнуться, но у меня не было желания поощрять Хукера, поэтому я сдержала улыбку.

— Ты следишь за НАСКАР? — спросил он.

— Нет.

Я подтянула сумку повыше на плечо и направилась на бетонную мостовую. Хукер шел следом легким шагом.

— Ты знаешь кто я?

— Да.

— Хочешь автограф?

— Нет!

Он догнал меня и пошел рядом, засунув руки в карманы.

— И что теперь?

— Мне нужна газета. Я хочу посмотреть, что там писали о парне, которого убили.

Хукер косо посмотрел на офис начальника доков.

— Я могу рассказать тебе больше, чем писали в газетах. Жертвой был сорокапятилетний охранник по имени Виктор Санчес. Он был милым парнем. У него жена и двое детей. Я знал его. Нашли его тело, когда он не отметился в графике. Кто-то перерезал ему горло прямо перед конторой начальника, и после этого заварушка переместилась внутрь здания. Помещение вдребезги не разнесли, но судовые журналы и компьютеры испортили. Я думаю, охранник так легко не сдался.

— Что-нибудь украли?

— На первый взгляд, нет, но полиция до сих пор проверяет все. Я получил эту информацию от копов, ¬— ухмыльнулся он. — Копы любят гонщиков НАСКАР. Я ведь знаменитость.

Хукер проигнорировал, как я закатила глаза.

— Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, охранник видел что-то, что не должен был увидеть. Например, кого-то, причастного к контрабанде наркотиков. Ладно, до этого я не сам додумался. Так мне сказали копы.

Я дошла до дорожки у самого края воды. Гавань простиралась по обе стороны от меня. Вдалеке виднелось несколько высотных зданий. Они стояли напротив Фишер-Айленд и просматривались с входа в порт. Я повернулась и пошла в сторону высоток. Хукер шел рядом.

— Здесь действительно есть яхты, перевозящие наркотики? — спросила я.

Хукер пожал плечами.

— Что угодно может поступать сюда. Наркотики, незаконные иммигранты, предметы искусства, кубинские сигары.

— Я думала, что береговая охрана, перехватывает такое дерьмо.

— Океан огромен.

— Ладно, расскажи мне о моем брате.

— Я познакомился с ним пару месяцев назад. Я был в Майами на последних гонках сезона. Когда гонки закончились, я околачивался поблизости какое-то время и встретил Билла в «Монти».

— «Монти»?

— Это бар. Мы только что его прошли. Это то место, с соломенной крышей и бассейном. Слово за слово, мы разговорились, и мне нужен был кто-нибудь, кто смог бы управлять яхтой до Гренадины. У Билла была свободная неделя, и он вызвался помочь.

— Я не знала, что Билл был капитаном яхты.

— Он только недавно получил свой сертификат. Оказывается, Билл может делать много чего… управлять яхтой, украсть яхту.

— Билл не стал бы красть яхту.

— Прими это, сладкая. Он украл мою яхту. И позвонил мне. Он сказал, что ему нужно воспользоваться яхтой. Я сказал «ни за что». Я говорил ему, что мне самому требуется яхта. И теперь моя яхта пропала. Как ты думаешь, кто ее взял?

— Это заимствование. И не называй меня сладкой.

Поднялся ветер. Пальмовые листья зашумели над нами, и по морю пошла рябь.

— Надвигается фронт, — сказал Хукер. — Наверно, сегодня вечером нас зальет дождем. В любом случае, не предвидится отличной рыбалки. — Он посмотрел на меня. — А что не так со «сладкая»?

Я подняла бровь.

— Эй, я же из Техаса. Будь снисходительна, — сказал он. — Как, по-твоему, я должен тебя называть? Я не знаю твоего имени. Билл упоминал только своего брата Барни.

Я мысленно стиснула зубы.

— У Билла нет брата. Я — Барни.

Хукер ухмыльнулся мне.

— Ты Барни? — Хукер хохотнул и взъерошил мои волосы. — Мне нравится. Вроде Барни из Мейберри[2], но тебе идет. Очень сексуально.

— Ты шутишь.

— Нет. Меня это заводит.

Я подозревала, что гонщики НАСКАР просыпаются заведенными.

— Меня зовут Александра. В семье меня стали звать Барни еще в детстве, с тех пор и прилипло.

Мы добрались до одного из небоскребов. Тридцать пять-сорок этажей квартир, все с балконами, все с видом, ради которого стоило умереть. Все значительно выше моего бюджета. Я запрокинула голову и вытаращилась на здание.

— Ух ты! — восхитилась я. — Ты можешь представить, как тут жить?

— Я живу здесь. На тридцать втором этаже. Хочешь подняться и увидеть вид из моего окна?

— Может быть, в другой раз. Нужно еще кое-куда сходить. Кое-что сделать.

Маленькая боязнь высоты. Недоверие к гонщикам НАСКАР… в особенности заведенным.

Плюхнулись первые капли дождя. Большие жирные капли, которые промочили мою розовую юбку и забрызгали плечи. Черт. Зонтика нет. Машины нет. Четыре длинных квартала между мной и квартирой Билла.

— Где припаркована твоя машина? — поинтересовался Хукер.

— У меня нет машины. Я пришла пешком от квартиры брата.

— Он живет на Четвертой и Меридиан, так?

— В точку.

Я посмотрела на Хукера и призадумалась, не мог ли он быть тем, кто разгромил квартиру.

Глава 2

— Ох, не нравится мне, как ты на меня смотришь, — заявил Хукер.

— Да вот размышляю, на что ты способен.

Ухмылка вернулась на место:

— На все, что угодно.

Из того, что я о нем знала, думаю, так оно, наверняка, и было. Он начал карьеру на грязных треках «полуострова» Техас, зубами и когтями пробивая путь наверх. За ним водилась репутация бесстрашного гонщика, но меня-то на мякине не проведешь. Страх испытывают все. Только реагируют на него по-разному. Некоторые люди ненавидят страх и не суют голову, куда ни попадя. Кое-кто мирится с ним в силу неизбежных обстоятельств. А часть народа обожает острые ощущения. Могу поспорить, что Хукер принадлежал к последней категории.

Поднялся ветер, нас окатило дождем, и мы побежали в дом, чтобы укрыться.

— Уверена, что не хочешь посетить casa de Hooker[3]? — спросил этот самый Хукер. — В casa дождь-то не идет.

— Проехали. Мне нужно вернуться в квартиру.

— Ладно, — согласился Хукер. — Мы вернемся в квартиру.

— Нет никаких мы.

— А вот и есть. Пока я не верну назад яхту, мы — точно мы. Не то чтобы я тебе не верю… впрочем, я все-таки тебе не верю.

Я лишилась дара речи. Только почувствовала, что у меня непроизвольно отвисла челюсть, и сморщился нос.

— Какая прелесть, — заявил Хукер. — Мне нравятся сморщенные носики.

— Если ты так убежден, что мой брат украл твою яхту, может, тебе стоит подать заявление в полицию?

— Заявление я уже подал. Вчера прилетел и обнаружил, что яхта пропала. Попытался позвонить твоему никчемному братишке, но он, разумеется, не ответил. Поспрашивал о нем на «Флекс II» и узнал, что он уволился. Попытал счастья в конторе начальника пристани, но там не хранят никаких долбанных записей. Да провались они пропадом. Неужели это так трудно? Я позвонил в полицию, и там приняли мое заявление. Теперь жду, что из этого выйдет.

— А может, кто-то другой взял твою яхту. Вдруг это тот парень, который убил ночного сторожа?

— А может, это твой братец убил ночного сторожа.

— А может, ты хочешь схлопотать по носу.

— Что еще можно ждать от девушки, которую зовут Барни.[4]

Я развернулась, пересекла вестибюль и вышла через дверь на стоянку. Потом пригнула голову и отправилась пешком под дождем и навстречу ветру в направлении Четвертой улицы. Просто так, на всякий случай понажимала дистанционку от машины Билла в паре направлений, но ничто не замигало и не запищало.

Позади меня заурчал мотор машины, и рядом вырулил Хукер в серебристом «порше каррера».

Окно со стороны водителя опустилось.

— Хочешь прокатиться? — спросил Хукер.

— Я промокла. Попорчу тебе кожаную обивку.

— Ничего. Высохнет. И кроме того, я подумываю сменить эту тачку на «турбо».

Я поспешила занять пассажирское сиденье и рывком захлопнула дверь.

— Чего ты хочешь добиться, постоянно преследуя меня?

— Рано или поздно твой братец выйдет с тобой на контакт. Я хочу при сем присутствовать.

— Я тебе позвоню.

— Ага, точно. Так и будет. Во всяком случае, мне все равно заняться нечем. Я собирался на этой неделе отчалить на яхте.

Я хотела избавиться от Хукера, но плана у меня не было. Дело в том, что я никогда ничего не планирую. Александра Барнаби, Девица-сыщик, была кретинкой. Просто вообрази, что это коробка передач, подумала я. Ты разбираешь ее на части. Видишь, что сломано. Потом складываешь вместе. Внимательно пошарим по квартире. Билл дружил со всеми. Он не умел хранить секреты. Уверена, что он кому-нибудь да проболтался. И этого кого-то нужно найти. Ты ведь нашла ключи в кучке собачьего дерьма, так? Ты можешь найти еще что-нибудь.

Хукер развернулся на Меридиан и подъехал к входу в дом Билла.

— Спасибо, что прокатил, — произнесла я и нацелилась на послепосадочную пробежку. Ладно, не совсем пробежку, но шагала я упорно прочь. Надеялась заскочить в квартиру, закрыться на засов прежде, чем Хукер сумеет протиснуться мимо меня.

Я была уже в футе от тротуара, когда меня рванули назад за ремешок сумки.

— Подожди меня, — приказал Хукер.

— Тут такое дело, — обратилась я к нему. — Тебя не приглашают.

— Тут такое дело с этими гонщиками НАСКАР, — в тон ответил Хукер. — Их учат не ждать приглашения.

Когда я добралась до входной двери, то попыталась открыть ее без ключа. Если дверь открыта, я пошлю вперед Хукера. Дверь не поддалась, поэтому я открыла ее ключом и вошла.

— Кто-то вломился в квартиру, — рассказала я Хукеру. — Можно заметить, где взломали дверь. Она была не закрыта, когда я днем пришла сюда. Полагаю, это был не ты?

Хукер осмотрел дверной косяк.

— Я побывал здесь вчера в четыре часа дня и еще раз сегодня утром. Я позвонил в дверь, но дверь не проверял. Был так зол, что в глазах стояла пелена. Нет, это не я. — Он проследовал за мной вверх по лестнице и тихо присвистнул при виде беспорядка. — Из Билла хозяйка никакая.

— Думаешь, стоит позвонить в полицию?

— Если что-нибудь украли, и тебе требуется заявление, чтобы выбить страховку, тогда да. В другом случае, мне не понять, чем это лучше. Что-то я не вижу, чтобы полиция сбилась с ног, разыскивая мою «Хаттерас».

— Не могу сказать, украдено ли чего. Я тут впервые. Телевизор и DVD- проигрыватель вроде на месте.

Хукер забрел в спальню и еще раз присвистнул.

— Какая куча презервативов, — заметил он. — Прямо количество в масштабах НАСКАР.

— Как насчет того, чтобы дать этому вечному НАСКАР отдохнуть, — предложила я.

Он вернулся в гостиную.

— Почему тебе не нравится НАСКАР? НАСКАР — вещь забавная.

— НАСКАР — скукотища. Ничего личного, но это просто кучка идиотов, ездящих по кругу.

— А что ты считаешь развлечением?

— Покупка туфель. Обед в прекрасном ресторане. Какой-нибудь фильмушник, желательно с Джонни Деппом.

— Милашка, это все девчачье дерьмо. А роли Деппа самое, что ни на есть, странное дерьмо.

Я проходила кусочек за кусочком, перебирая хаос на полу. Я разрывалась между желанием убрать вещи и навести порядок и чувством, что нужно сохранить нетронутым место преступления. Все-таки решила навести порядок, потому что не хотелось верить, что случилось что-то страшное.

— Возможно, не стоит тебе трогать это дерьмо, — заявил Хукер. — Может, тут какая беда приключилась.

— Протестую, — возмутилась я. — Хоть бы какая-то с твоей стороны поддержка. Помог бы поискать.

— А что мы ищем?

— Не знаю. Указание на какое-нибудь место, с которого можно начать поиск. Адресную книгу. Имя, нацарапанное на клочке бумаги. Спичечные коробки из баров, где он бывал.

— Мне не нужны коробки. Я и так знаю излюбленные бары Билла. Мы там вместе опрокидывали стаканчик.

— Ты знаешь каких-нибудь его друзей?

— Судя по моим впечатлениям, Билл дружил со всеми и вся.

Спустя час я все прибрала. Диванные подушки водрузила на место. Книги аккуратно расставила на полках. Ножи, вилки, различный хлам и презервативы вернулись в ящики.

— Ну и что мы тут имеем? — обратилась я к Хукеру. — Нашел что-нибудь?

— Черные кружевные стринги под кроватью. Твой братишка просто дикое животное. А что у тебя?

— Ничего. Впрочем, он тогда позвонил мне, и еще он очистил свой холодильник. Единственное, что там осталось, бутылка «Будвайзера».

— Барни, это не значит, что он очистил холодильник. Сие значит, что ему нужно было сходить в магазин и пополнить запас «Буда».

— Нынче большинство парней зовут меня Алекс.

— А я не большинство, — ответствовал Хукер. — Мне нравится Барни. Расскажи мне о телефонном звонке.

— Билл сказал, что покидает на время Майами. Его было плохо слышно из-за рева мотора. Он сообщил, что, если появятся какие-нибудь парни и будут его разыскивать, я не должна им ничего рассказывать. И еще он просил тебе передать, чтобы ты поцеловал его выхлопную трубу. Потом послышался крик женщины, и связь оборвалась.

— Класс, — подвел итог Хукер.

Было шесть-тридцать, и уже темнело. Дождь все еще лил. У меня не было машины, а от голодной смерти меня отделяла только бутылка пива. И даже хуже того: я подозревала, что если открою ее, то придется делиться с Хукером.

— У тебя есть какие-нибудь версии? — спросила я Хукера.

— Великое множество.

— О том, как найти Билла?

— Нет. Таких идей нет ни одной. На уме все больше еда и секс.

— Идеи насчет секса можешь оставить при себе. А я бы не отказалась послушать, что там насчет еды.

Хукер вытащил из кармана брюк ключи от машины.

— Для начала думаю, нам стоит заняться кое-чем.

Я подняла бровь.

— Кое-чем — это едой, — уточнил Хукер.

Мы поехали в закусочную на Коллинз-авеню. Там мы занялись пивом и бутербродами, картофелем-фри и луковыми колечками, а на десерт — шоколадным тортом. В меню значилась и более здоровая пища, но ей мы не уделили внимания.

— Всеамериканская кормежка, — заметил Хукер.

— Ты здесь когда-нибудь обедал с Биллом? Как ты думаешь, здесь его кто-нибудь знает?

— Найди самую хорошенькую официантку, и, спорим, она знает Билла.

У меня с собой было фото. Снимок улыбающегося Билла, снятого около большой рыбины на огромном крюке.

Официантка принесла на наш столик чек, и я показала ей фото.

— Вы его знаете? — спросила я.

— Конечно. Его все знают. Это Дикий Билл.

— Мы собирались тут с ним встретиться, — сообщила я. — Может, пришли не вовремя и пропустили его?

— Нет. На днях я его не видела. И в клубах, где он зависает, тоже его не видела.

Покидали мы закусочную под прояснившимся небом. Дождь прекратился, и город парил, высыхая.

— Здорово ты врешь, — произнес Хукер, когда мы пристегивали ремни в «порше». — В сущности, ты ужас как убедительна.

Он повернул ключ в зажигании, и машина, заурчав, пробудилась к жизни. Когда растешь в гараже, то учишься с ходу оценивать механизмы, и я испытывала потрясение всякий раз, лишь стоило Хукеру завести мотор «порше». Кстати о ненависти к НАСКАР: была я на паре гонок. В прошлом году в Ричмонде. А за год до того в Мартинсвилле. Мне бы не хотелось никому признаваться, что случилось со мной, когда все эти парни завели моторы в начале заезда, но я почувствовала такое удовольствие, какое ни одному мужчине не удалось доставить мне в постели. Конечно, может, я просто спала не с теми мужчинами.

— Что сейчас? — захотел знать Хукер. — Хочешь сегодня вечером еще посветить этим фото?

День был длинным и трудным с полным набором ужасных моментов, начиная со взлета в Балтиморско-Вашингтонском международном аэропорту. Ничто не оправдало моих надежд. Кеды намокли, юбка измялась, и мне требовалась мятная зубная паста. Хотелось бы думать, что день не может быть хуже, но я знала, что хуже быть очень даже может.

— Конечно, — ответила я. — Давай продолжим.

Мы были на Коллинз, держа направление на юг. Здания в стиле ар деко по-вечернему светились, и повсюду сверкали неоновые огни. На улице было на удивление мало людей.

— А где же ночная жизнь? — спросила я. — Я думала, что увижу больше народа.

— До полночи ночная жизнь не начнется.

Полночь! В полночь я буду в отключке. Не могу вспомнить, когда в последний раз я была так поздно на ногах. Возможно, накануне Нового года три года назад. На свидании с Эдди Фалуччи. Тогда я была совсем зеленой. Я опустила зеркало, чтобы взглянуть на свою прическу и пронзительно взвизгнула, узрев себя.

Хукер резко дернулся вправо, запрыгнул на тротуар, и, проехав юзом, остановился.

— Ой, — произнесла я, врезавшись в ремень безопасности.

— Что, к чертям собачьим, это было? — спросил Хукер.

— Что именно?

— Этот визг!

— Это были мои волосы. Они напугали меня.

— Ты чокнутая! Я из-за тебя чуть машину не разбил! Думал, на дороге какое-нибудь тело валяется.

— Видела я, как ты водишь. Ты все время бьешь машины. Нечего все на меня сваливать. Почему ты не сказал мне, что у меня на голове кошмар?

Хукер осторожно отъехал от тротуара и зыркнул на меня взглядом.

— Я боялся, что это так и должно выглядеть.

— Мне требуется душ. И срочно нужно переодеться. А еще поспать.

— Где ты остановилась?

— В квартире Билла.

— Ты шутишь?

— Я подумала и решила, что там совершенно безопасно. Ее уже перевернули вверх дном. Какая вероятность, что плохиши вернутся? Маленькая, верно? Наверно, это самая безопасная квартира в Саут-Бич.

— У тебя есть, что надеть в клуб?

— Нет.

— Я могу, наверно, что-нибудь с собой захватить.

Хукер плавно подъехал и остановил «порше» перед домом Билла.

— Вернусь в одиннадцать, — пообещал он.

Последняя мысль, промелькнувшая в моей голове, была о Хукере, заимствующим где-то для меня платье. Наверно, у него их кучи под кроватью, катаются, как клубочки пыли. Эта картинка все еще стояла перед глазами, когда я проснулась. Но долго она там не задержалась.

Я открыла глаза и уставилась на жуткого страшилу. Он стоял у кровати и скалил на меня зубы. Возраст его определить было трудновато. Что-то между двадцатью и тридцатью пятью. В нем наверно было все шесть футов четыре дюйма. А мускулы так абсурдно перекачаны, что делали его похожим скорее на персонаж научной фантастики, чем на человеческое существо. У него была толстая шея и стрижка под ноль. Неровный белый шрам тянулся от линии волос, пересекал правую бровь, спускался по щеке, проходил через рот и заканчивался на середине подбородка. Что бы там не разрезало его лицо, оно лишило его глаза, потому что правый глаз был искусственным. Это был большой блестящий стеклянный шар, больше, чем его зрячий глаз, необъяснимо жуткий. Рот его заштопали таким образом, что верхняя губа была приподнята в вечном оскале.

Какую-то секунду, с замершим сердцем и оцепенев от ужаса, я таращилась на него, а потом принялась вопить.

Он сграбастал меня за рубашку, вытащил из кровати, словно тряпичную куклу, и принялся трясти.

— Прекрати, — процедил он. — Заткнись или я тебя стукну. — Потом присмотрелся ко мне, болтающейся в его вытянутых руках. — Может, я так и так тебя стукну. Просто забавы ради.

Я была так ошеломлена, что губы у меня застыли.

— Што хто што хати? — выдавила я.

Он еще раз встряхнул меня:

— Что?

— Что вы хотите?

— Я знаю, кто ты такая. Я знаю много всякого дерьма, и хочу твоего брата. У него есть кое-что, что принадлежит моему боссу. И мой босс хочет это вернуть. Раз уж мы не можем найти твоего брата, мы возьмем тебя вместо него. Поглядим, не сможем ли мы из тебя что выжать. А если твой брат не пойдет на сделку, тоже ладно, тогда ты достанешься мне.

— Что такое есть у Билла, что принадлежит твоему боссу? О чем вообще речь?

— У Билла женщина. А речь о страхе, и что он может с тобой сделать. И том, что нужно быть умницей. Мой босс очень умный человек. И когда-нибудь станет по-настоящему могущественным. Более могущественным, чем сейчас.

— Кто твой босс?

— Скоро сама увидишь. И тебе стоит сотрудничать или кончишь так, как тот ночной сторож. Он не хотел нам ничего говорить и попытался не дать нам проникнуть в офис начальника пристани, чтобы посмотреть список арендаторов. Вот же дурень.

— Поэтому вы убили его?

— Ты задаешь слишком много вопросов. Сейчас я отпущу тебя, и ты пойдешь со мной, и чтобы никаких мне неприятностей, лады?

— Лады, — подтвердила я. А потом пнула его со всей силы по яйцам.

Пару секунд он просто стоял, не шевелясь, поэтому я пнула его снова.

Второй пинок пришелся куда надо, потому что у бедняги почти выскочил фальшивый глаз из орбиты. Он разжал хватку и упал на колени. Потом схватился за промежность, его вырвало, и он упал физиономией вниз в сотворенное им же месиво.

Я шлепнулась на задницу и бочком-бочком по-крабьи поползла прочь. Потом вскочила на ноги и стремглав выскочила из спальни, пробежала через гостиную и ринулась вниз по лестнице. Я была уже на тротуаре, изготовившись бежать и не останавливаться до самого Балтимора, когда к бордюру подъехал Хукер в своем «порше».

— Г-г-громила, — выдавила я. — Г-г-громила в квартире Билла.

Хукер полез под сиденье, вытащил пистолет и вылез из машины.

Думаете, я почувствовала себя в безопасности? Если уж на то пошло, это только прибавило паники.

— Не беспокойся насчет пистолета, — успокоил Хукер — Я ведь из Техаса. Нам там дарят пистолеты на крещение. Я выучился стрелять раньше, чем читать.

— Я не л-л-люблю пистолеты.

— Разумеется, но иногда они требуются. Большинству народа в Техасе они нужны, чтобы отстреливать зловредных хищников.

— Койотов что ли?

— Это только в сельской местности. В моем районе по большей части взбешенные мужья стреляют парням по голым задницам, когда те выпрыгивают из окон супружеских спален.

Хукер посмотрел на открытую дверь, а затем на окна.

— Расскажи, что за громила.

— Большой. Огромный просто. Типа он даже в собственной шкуре не помещается. Вроде Халка, только не зеленый. И у него нет шеи. Через все лицо сбоку у него шрам, из-за него у него рот как оскаленный и слюнявый. И этот глаз… его глаз. На самом деле глаза-то нет. Только один. Другой фальшивка, только фальшивка дешевая. Вроде такой круглой штуки, слишком большой, чтобы сойти за настоящий глаз. И не двигается совсем. Неважно, что там делал живой глаз, но этот искусственный глазище таращился все время на меня. Даже не моргнул ни разу. Это так… жутко.

— Имя у него есть?

— Я назвала его Мерзкая Рожа.

— Ну и Мерзкая Рожа сказал что-нибудь интересное? Типа, почему он залез в спальню Билла?

— Он сказал, что у Билла женщина, которая принадлежит его боссу, поэтому он собрался взамен забрать меня. И что его босс умник, и что-то все насчет страха, который можно обеспечить мне.

В окне квартиры Билла чуть отодвинулась штора. Хукер прицелился в окно. Шторка вернулась на место, и моментом позже мы услышали грохот с другой стороны здания. Кто-то охнул. А затем раздались звуки удаляющихся шагов. Та-дам, та-дам, та-дам.

— Похоже, кто-то выпрыгнул из Биллова окна, — заметил Хукер. — И дальше похромал.

— Я пнула его по яйцам.

— Да уж, от этого можно еще как охрометь. Ты еще хочешь выступать на клубной сцене?

Я кивнула:

— Мне придется найти Билла.

Хукер с помощью пульта открыл «порше», порылся и кинул мне какой-то воздушный кусок ткани.

— Надеюсь, это подойдет. Лучшее, что смог достать за короткий срок.

— Оно еще теплое.

— Ага, наверно, ты не захочешь знать детали.

Я держала платье за тоненькие бретельки.

— Да, негусто.

— Уж поверь мне, ты не захочешь закрытое платье. Здесь же Майами. А значит, тут считают так: чем меньше, тем лучше.

Я пошла следом за Хукером в квартиру, внимательно осматриваясь вокруг.

— Я немного возбуждена, — поделилась я.

— Абсолютно тебя понимаю. Если тебе нужно помочь влезть в платье…

Ну, конечно. Не настолько и не поэтому.

— Ну и гадость, — произнес Хукер, скривив верхнюю губу при виде рвоты на полу.

— Его вырвало, когда я пнула его во второй раз.

Хукер непроизвольно прикрыл руками свою упаковку:

— Меня уже от одной только мысли тошнит, как представлю.

Я потащилась с платьем в ванную комнату. Там сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться, прежде чем приступить к делу. Снаружи Хукер с пистолетом, ты здесь в безопасности, твердила я себе. Просто переоденься и вперед.

Я сняла одежду и поменяла обычные трусики на стринги. Потом надела платье через голову. Оно было из серебристой металлизированной ткани с добавлением спандекса. V-образный вырез опускался до середины моих штуковин, а юбка была ниже задницы всего на два дюйма. Я нанесла на ресницы тушь, взбила волосы так, что стало похоже, будто у меня взорвались мозги, и накрасила губы. С собой я взяла две пары обуви… кеды и пару серебристых босоножек на четырехдюймовых шпильках. Обувь на все случаи жизни. Я влезла в босоножки и выплыла из ванной.

— Вот это да! — не удержался Хукер.

— Слишком короткое?

— А вот сейчас я возбужден.

Хукер с помощью геля зачесал волосы назад. На нем были черные парусиновые брюки, черная шелковая рубашка с короткими рукавами, расцвеченная флюоресцирующими красными пальмочками, и мокасины на босу ногу. На запястье часы от Картье, и пах он замечательно.

— Легко представить, как Мерзкая Рожа проник сюда. Дверь разнесена в щепки, — заметил Хукер. — Если у тебя имеется что ценное здесь, спрячь или возьми с собой.

Я дала Хукеру фото Билла, чтобы он положил его себе в карман.

— Единственная ценная вещь здесь — телевизор, и тот не ахти что.

Я последовала за Хукером вниз по лестницы к «порше». Хукер проехал полтора квартала к Вашингтон, и служитель припарковал машину перед клубом.

— Мы могли бы дойти пешком, — заметила я.

— Много ты понимаешь, дружок. Ты наверно думаешь, что владеть «порше» имеет отношение к власти и откровенной демонстрации деньжат. Ладно, частично это власть и деньги, но в большинстве своем крутость состоит в парковке со служителями. Тебе завидуют, пресмыкаются и смотрят влюбленными глазами. Дело в твоем прибытии, детка.

Смешно, конечно, но в чем-то он был прав. Вокруг клуба толклись сотни людей. Эти люди не были достаточно избранными, молодыми, богатыми или известными, чтобы попасть в первостатейный список. Никто из них не появился в «порше». И ни у кого не было достаточно денег, чтобы сунуть их вышибале в знак компенсации их ущербности.

Вышибала на входе улыбнулся, увидев Хукера, и протолкнул его вперед. Полагаю, быть Парнем из НАСКАР и есть такая компенсация. Улыбка стала шире, когда он узрел меня, как приложение к Хукеру. Я догадалась, что иметь ноги от ушей тоже своего рода компенсация.

Какое-то мгновение мы привыкали к темноте, огням и ритму диджея. Танцующие на сцене красотки были все обряжены в перья. Огромные перья на голове, перья на стрингах и лифчики из перьев на огромных искусственных сиськах. Перья персикового, голубого и лавандового цветов. Какой-то птичий Саут-Бич.

— Ты берешь на себя мужиков, — проорал Хукер, перекрывая музыку, и вручил мне фотографию Билла. — Поспрашивай бармена и вышибал. Я займусь женщинами. Встретимся у входа через полчаса. Если увидишь Мерзкую Рожицу, вскакивай на стол, чтобы все тебя видели, и принимайся танцевать.

Если хотите с кем-нибудь поговорить в клубе, то орите что есть мочи ему в ухо или надейтесь, что вас прочтут по губам. Я нашла кучу парней, знавших Билла, но никто из них не был в курсе, где он. Бармен угостил меня «космо». Побездельничав с коктейлем, я немного расслабилась. И даже почувствовала себя храбрее. Через полчаса я встретилась с Хукером, и мы свалили.

— Что-нибудь добыла? — спросил он.

— «Космополитен».

— Что-нибудь еще?

— Ничего. Вот так-то.

— И у меня не густо, но есть кое-что. Позже сообщу тебе.

Служитель подогнал машину. Мы сели и проехали три квартала до другого клуба. Там все было то же самое, только на этот раз выступали женщины, одетые, как Кармен Миранда[5]. На головах куча фруктов, цветные оборочки рядами на стрингах, такие же цветные оборочки на бикини, которые поддерживали огромные искусственные сиськи. Я выпила еще один «космо». И ничего не разузнала.

— Как ты полагаешь, за нами могут следить? — спросила я Хукера. — Я все время вижу одного парня. Другого, не Мерзкую Рожу. Он весь в черном. Прилизанные волосы. Он был в закусочной. А сейчас здесь в клубе. И думаю, он наблюдает за мной.

— Сладкая, да за тобой все наблюдают.

Мы заскочили в третий клуб. Я подкрепилась третьим «космо». Поорала на парочку парней, расспрашивая о Билле. Потом потанцевала с парочкой парней. Выпила четвертый «космо» и еще потанцевала. Мне все сильнее нравилась музыка. И уже наплевать было на Мерзкую Рожу. В сущности, я чувствовала себя ужасно счастливой.

В этом клубе выступавшие на сцене женщины были мужчинами. Они все носили наряд дикарей из джунглей, и были великолепны во всем, кроме одной детали: я уже привыкла видеть огромные силиконовые буфера, и потому у меня возникало чувство, что чего-то не хватает.

Я перестала беспокоиться о времени, о том, что мне нужно встретиться с Хукером на выходе. Наверно, полчаса уже миновали, но по какой-то неведомой причине цифры на моих часах расплывались. Теперь мне пришло на ум, что возможно я капельку пьяна.

Хукер прилепил руку к моей пояснице и повел меня с танцплощадки.

— Эй, — возмутилась я. — Я танцевала.

— Я заметил.

Лавируя в толпе, он вывел меня на теплый ночной воздух. Потом отдал служителю парковки свой жетон и десять долларов.

— Итак, — обратилась я к Хукеру. — Что там встало?

— Последние полчаса я наблюдал твой танец в этом скудном платьице, и ты наверно хочешь перефразировать вопрос.

— Мы собираемся в другой клуб?

— Нет. Мы собираемся домой. — Он взглянул вниз на мои туфли, пока мы ждали, когда подгонят машину. — Тебе не больно в этих туфлях?

— К счастью я уже целый час, как ног не чувствую.

Я проснулась в гостевой спальне Хукера, когда солнце изливало на меня свое сияние. Я все еще была в крошечном платьишке. И совсем одна. И я была совершенно уверена, что не сотворила ничего романтического прежде, чем пошла спать. Хукер отказался везти меня до квартиры Билла. Заявил, что там опасно. Полагаю, он был прав, но и здесь я не чувствовала себя спокойно.

Я скатилась с кровати и прошлепала босиком к окну. Взглянула вниз, и у меня закружилась голова. Земля была да-а-а-алеко внизу. Знаете, тут такое дело… в общем, я не люблю высоту. Нестись по трассе в закрытой жестянке на четырех колесах, выжимая 120 миль в час, — тут я в своей стихии. Возноситься в лифте на тридцать второй этаж — нет уж. А мысль сосчитать, падая, эти тридцать два этажа, превращает мои внутренности в желе.

Я осторожненько попятилась и ретировалась из комнаты вниз по короткому коридору в большую обеденно-гостиничную зону. Вся стена гостиной и столовой была стеклянной. Сквозь стекло я могла видеть балкон. А за балконом была пустота. И чайка, летящая задом наперед.

Из обеденной зоны вел вход в кухню. За кухонной стойкой сидел, развалясь, Хукер с кружкой кофе в руке.

Кухня была белоснежной с редкими всполохами синего кобальта. Гостиная и столовая отражали ту же бело-синюю композицию. Очень современно. И до чего же дорого выглядит.

— Почему эта чайка летит задом? — спросила я Хукера.

— Из-за ветра. Ветер дует в фасад.

И тогда я это заметила. Здание покачивалось.

Раздался громкий хлопок, я тут же повернулась к окну и увидела, как чайка отскочила от стекла и камнем свалилась в патио.

— Обожежмой! — вскрикнула я.

Хукер и глазом не моргнул.

— Постоянно такое случается. Бедные долбанные тупицы.

— Мы должны что-то сделать. С ней все будет в порядке? Может, стоит свозить ее к ветеринару.

Хукер подошел поближе и выглянул наружу.

— Наверно, все в порядке. Опа. Нет, не в порядке. — Хукер отодвинул штору. — Пища для хищников.

— Ты шутишь! Как ужасно.

— Пищевая цепочка. Совершенно естественно.

— Я не привыкла находиться так далеко от земли, — сообщила я. — На самом деле я не люблю быть так высоко.

Александра Барнаби, мастерица преуменьшения.

Хукер отхлебнул кофе.

— Вчера вечером тебе было на это наплевать. Прошлой ночью ты любила все. Ты пыталась добраться до меня и раздеть.

— Не было такого!

— Ладно, невезуха мне. Ты не пыталась. Вообще-то я вызвался добровольно, но ты уже вырубилась.

Я, осторожно ступая, вползла в кухню и налила себе кружку кофе.

— Что это ты так крадешься? — поинтересовался Хукер.

— Здесь жутко страшно. Люди не предназначены для жизни на такой высоте. Я чувствую… неуверенность.

— Если бы Господь не предназначил людям жизнь на высоте, он не выдумал бы железобетон.

— Пьяница из меня никудышный. У меня язык будто к небу присосался.

— Продолжай вещать такие грязные штучки, и я возбужусь.

— Если ты возбудишься, я уйду.

— Помогло бы, если бы на тебе не было этого платьица. — Взгляд его переместился к моей макушке. — Хотя твоей прически хватило большинству мужиков, чтобы тут же охрометь. Конечно, исключая меня. Но большинству мужиков точно.

Я расслышала звуки хлопающих крыльев и шум драки, донесшихся с патио.

— Это чайка? — спросила я.

Хукер отодвинул в сторону штору и выглянул в окно.

— Не совсем.

Раздались сердитые птичьи крики, и Хукер отпрянул и задернул занавеску.

— Драка за пищу, — пояснил он.

Кухню от столовой отделяла барная стойка. У стойки торчали четыре высоких стула. На дальнем конце стояла фотография в серебряной рамочке. На фото была изображена яхта.

— Это и есть твоя посудина? — поинтересовалась я, придвигая к себе снимок, чтобы получше разглядеть.

— Это была моя посудина. Самая отличная из когда-либо сделанных. И быстрая… для рыболовного судна.

— Прошлым вечером я разговаривала кое с кем из парней, знавших Билла, и все единодушно утверждали, что Билл решил свалить в последнюю минуту. Видимо, «Флекс II» только что вернулся из рейса с Багам. Билл тусовался в клубах в ночь, когда вернулся, но собирался в плаванье на следующее утро, поэтому рано смотался. Около часа ночи. Тогда его видели в последний раз.

— Когда он позвонил тебе?

— Около двух.

— Итак, он вернулся с Багам, — произнес Хукер. — Тусовался в клубах до часу ночи. Позвонил мне в два часа. И прямо тут же позвонил тебе, когда мы закончили разговор. Он на яхте. На моей яхте!

— Возможно, он на твоей яхте.

— Это единственное пропавшее судно у чертовой пристани. Я проверял. Он сообщил тебе, что его будут искать какие-то парни. И раздался женский крик. Вот последнее, что мы услышали от него. А час спустя кто-то убил ночного сторожа.

Я поделилась с ним содержанием разговора о ночном стороже, имевшем место у меня с Мерзкой Рожей.

— Так что все это значит? — спросила я Хукера.

— Не знаю, милая.

— Мне нужно вернуться в квартиру Билла. Я там оставила свою сумку. И я сейчас ясно не соображаю.

Хукер взял ключи связку ключей со стойки и взвесил на ладони.

— Я могу посодействовать. Парень из НАСКАР спешит на помощь. После того, как мы вытащим тебя из этого платьица и впихнем в какие-нибудь шорты, сможем продолжить поиски Билла.

Я проследовала за ним в холл с двумя лифтами. Хукер нажал на кнопку и взглянул на меня.

— Что с тобой? Ты просто побелела.

Все потому что при виде лифтов мое сердце перестало биться.

— Я в порядке, — успокоила я. — Немного похмелье сказывается.

Мы вошли в лифт. Хукер нажал кнопку первого этажа, и двери закрылись. Я втянула воздух и зажмурила глаза. Я не захныкала и не заорала «мы камнем упадем и сдохнем», поэтому у меня был повод гордиться собой.

— Что это ты глаза закрываешь? — заинтересовался Хукер.

— Не хочу смотреть, как меняются цифры.

Хукер обнял меня и притянул к себе поближе:

— Прелесть просто.

Хукер припаковал «порше» перед домом Билла, и мы вышли из машины. Дверь в квартиру Билла распахнулась, когда я толкнула ее. Никаких ключей не нужно. Явно вышибли.

Мы поднялись по лестнице и застыли на пороге гостиной. Квартиру обыскали. Снова. Как в первый раз не намусорили, но точно что-то искали. Диванные подушки лежали немного косо. Ящики задвинули не до конца. Моя сумка находилась не в том месте, где я ее оставила.

— Зачем кому-то дважды обыскивать одно и то же место?

— Может, мы имеем дело с разными людьми.

Мы прошлись по спальне и ванной. Кажется, ничего не пропало. Рвота Мерзкой Рожи впиталась в ковер, выглядела какой-то коркой и омерзительно пахла.

— Дай мне десять минут, чтобы переодеться и принять душ. А потом я готова свалить отсюда, — предложила я.

Я быстренько приняла душ, взъерошила феном волосы, надела шорты, футболку и белые кеды.

Когда я вышла из ванной комнаты, Хукера в квартире не было, поэтому я закинула на плечо сумку и спустилась вниз на его поиски. И нашла его, занятого разговором с одним из соседей Билла. Умница. У Парня из НАСКАР имелись мозги. Чтоб не дать ему повод возгордиться, я решила, что сыграла свою роль мотивация. На самом деле он хотел вернуть свою посудину.

Было позднее утро, на великолепном голубом небе не наблюдалось ни единого облачка. Ветерок улегся и создавал едва уловимое движение воздуха. Светлые оштукатуренные дома с отделкой персикового цвета и морской волны сверкали в солнечном свете. Повсюду пышно цвели цветы: на деревьях, плетях, кустах. В траве шелестели ящерицы. Я была настороже на случай появления какого-нибудь таракана.

Увидев меня на выходе из здания, Хукер оставил соседа. Он подошел ко мне и снял с моего плеча сумку. Меня это устраивало. Не было причин носиться с женским равноправием.

— Не хотела прерывать, — заявила я. — Полагаю, ты спрашивал о Билле?

— Точно. Ходил от двери к двери. В большинстве своем никто ничего не знает. Нашел управляющего и предупредил его о сломанном замке. Сказал, что Билл в плаванье, а ты здесь на отдыхе. Он позаботиться обо всем. Я также посоветовал, чтобы он прислал кого-нибудь почистить ковер. Парень, с которым я только что говорил, вышел в отставку и сидит целыми днями дома. Его зовут Мелвин. Его жена не разрешает ему курить дома, поэтому он часто выходит на крыльцо. Сказал, что у него проблемы со сном, и большую часть времени он просто сидит снаружи и курит.

Я улыбнулась Хукеру:

— А он видел парней, которые вломились в квартиру Билла?

— Оба раза.

Глава 3

Хукер кинул сумку на заднее сиденье машины.

— По словам Мелвина, в квартиру впервые вломились около одиннадцати, во вторник ночью. Он утверждает, что парней было двое. Он не видел, как они вошли. Просто заметил, как выходили. Мелвин решил, что они друзья Билла. Оказывается, твой братишка частенько устраивает вечеринки. Удивительно, правда? Мелвин говорит, что они забрались в черный лимузин и уехали. Больше он ничего не знает.

— Он описал их?

— Было темно. Не смог толком рассмотреть. Парни среднего телосложения. Среднего роста. Он подумал, что они кубинцы.

— А во второй раз?

— Говорит, белые. И снова двое. В этот раз зашел один, а второй остался на стреме. Темные штаны. Такого же цвета футболки с коротким рукавом. Он совершенно уверен, что это была не форма, но члены команды «Флекс» носят темно-синий, так что их я пока не исключаю. Мелвин говорит, у одного из них волосы зализаны, как у гангстера.

— Похоже на того парня в закусочной и в клубе. Помнишь, я говорила, что он за мной следил?

— Так можно описать половину парней в Майами. По словам Мелвина, один парень просто вошел, как к себе домой.

— Замок-то сломали.

— Мелвин же не знал. Он говорит, что видел, как мы уходили. А потом, пять минут спустя, показались парни в черном. Мелвин решил, что Билл дома. Думаю, он чувствует себя виноватым, ведь он не заявил об этом.

— А Мелвин только что видел Мерзкую Рожу?

— Нет. Он сидел дома, смотрел телевизор.

— Не очень-то твой Мелвин сообразительный.

— Да ему, по меньшей мере, лет триста.

— Кажется, в этом замешана целая куча народу.

— Итак, у нас тут парни, которые перевернули квартиру вверх дном в первый раз. Потом Мерзкая Рожа. И еще парни, которые разгромили квартиру во второй раз.

— Как-то жутковато становится.

— Ага, но не волнуйся. Я им всем могу начистить морды, если придется.

— Потому что ты чистильщик морд?

— Потому что я — Парень из НАСКАР!

— Звучит устрашающе.

— Садись в машину, — приказал Хукер. — Отвезу тебя позавтракать в «Ньюс-Кафе». Тут все поголовно завтракают в «Ньюс-Кафе».

Пять минут спустя мы стояли на тротуаре перед открытой площадкой «Ньюс-Кафе» Мы ждали свободный столик, да и не только мы. Рядом толпилась куча таких же страждущих. Мы все длинной очередью выстроились вдоль улицы, глазея на счастливчиков, которым приносили еду, и таращась на роллеров, вовсю рассекающих в стрингах напротив нас на другой стороне улицы.

— Это же Оушен Драйв*, — пояснил Хукер. — И, как видишь, через улицу есть зеленая зона и велосипедная дорожка, а за ними — пляж и океан.

— Ты стал бы кататься на роликах в стрингах?

— Я бы и в броне не стал.

— А вдруг кто-то навернется?

— Тогда придвинусь ближе, чтобы получше рассмотреть, — ответил Хукер. — Обычно бывает много крови.

Он пошел бродить между столиками, останавливаясь то здесь, то там, чтобы поздороваться с народом и поспрашивать о Билле. Описал несколько кругов и вернулся обратно на тротуар.

— Ничего, — сообщил он.

Спустя десять минут ожидания, мы получили столик. Хукер заказал яйца, блины, сосиски, сок и кофе. Я взяла кекс с отрубями и кофе.

Хукер облил сиропом блины и посмотрел свысока на мой кекс с отрубями.

— Ням, — съязвил он.

— Чего терпеть не могу, так это костлявых умников.

— Я не костлявый, — возразил он. — Я подтянутый. И спортивный. Только ботаны бывают костлявыми.

К Хукеру постоянно подходили парни, хлопали его по спине и обменивались с ним неловкими рукопожатиями.

— Эй, мужик, — говорили они, — Как дела? Как жизнь?

А Хукер отвечал:

— Все путем, чувак.

А иногда:

— Я ищу Дикого Билла. Ты его видел?

А ответ всегда был один и тот же:

— Не видел. А в чем дело?

Патрульная машина полиции Майами-Бич припарковалась у тротуара напротив, а за ней — два грузовика и фургон. Из фургона высыпала толпа людей и принялась выгружать аппаратуру.

Хукер запихнул кусок блинчика в рот.

— Два варианта, — заметил он. — Либо кино, в котором снимают эпизод с волейболом на пляже, либо это съемка для модного журнала. Можно сказать сразу, как только девочки выйдут из фургона. Если у них большие сиськи — точно волейбол.

— Вижу, только мне это интересно.

— В это время года Оушен Драйв переполнен такой фигней. Всем уже надоело. Как и ночная жизнь в клубах.

— Поверить не могу, что ты это сказал. Парень из НАСКАР считает, что клубы — это скучно. Так держать, скоро ты разрушишь свою репутацию.

— Сегодня я попытаюсь вести себя сверхлегкомысленно, чтобы возместить ущерб.

Я доела свой кекс и приканчивала вторую чашку кофе, когда зазвонил мой мобильник. Едва раздался звонок, мы с Хукером переглянулись: каждый из нас надеялся, что звонит Билл. Я вытащила телефон из сумки и мысленно простонала, посмотрев на номер на дисплее. Звонила мама.

— Ты где? — потребовала она ответа. — Я тебе в квартиру звонила, но никто не отвечает. А потом на работу звякнула, и там сказали, что ты будто бы взяла пару дней выходных.

— Мне теплой погодки захотелось, так что я полетела в гости к Биллу, в Майами.

— Ты же терпеть не можешь летать.

— Да, но пришлось. И вот я здесь. К тому же тут тепло.

— Как твой брат? Он мне никогда не звонит.

— Его тут нет. Вышел в море, но скоро должен вернуться.

— Увидишь его, так передай, что ему друг вчера звонил, искал его.

— Что еще за друг?

— Он не представился, но говорил с испанским акцентом. Сказал, что Билл ждал его звонка. Что-то насчет имущественного спора. Очевидно, Билл нечаянно взял что-то из его собственности.

Я еще минутку поболтала с мамой, пообещала ей остерегаться тараканов, а потом отключилась.

— Ты попадешь прямо в ад, — заявил Хукер. — Ты только что соврала матери!

— Не хочу ее волновать.

— Ложь во имя благой цели. Да это самая худшая в мире ложь. — Он бросил на стол немного денег и встал. — Поехали в гавань, поглядим, не появилась ли моя яхта.

Я пошла за Хукером через толпу к его «порше».

— Ты что же, утверждаешь, будто никогда не лгал во спасение?

— Да я все время вру. Просто у меня столько грехов, из-за которых я отправлюсь в ад, что ложь вряд ли зачтется.

— Ты ведь не звонил моей матери?

— Нет. А должен был?

— Какой-то тип с испанским акцентом звякнул ей и попросил Билла. Сказал, что это насчет имущественного спора.

Хукер припарковался у своего дома, и мы пошли до гавани пешком. Полицейская лента на месте преступления все еще ограничивала проход к офису начальника пристани, но ее сняли со входа к Причалу Е. Мы прошли туда и дальше до причала Хукера. «Флекс II» была все также пришвартована к концу пирса. На палубе никого. Вертолет все еще на месте.

— Как часто подобные яхты выходят в море? — спросила я Хукера.

— Корпоративные — часто, если погода позволяет. Директора их используют, чтобы умасливать клиентов и политиков. Всегда полезно иметь политика, который у тебя в кармане.

Мы остановились у причала Хукера. Яхты по-прежнему не было.

— Дерьмо, — выругался он.

Это было скорее размышление, чем крик души.

На борту «Флекс» кто-то прошел, и мы оба повернулись на шум. Двое членов экипажа накрывали стол для обеда на корме яхты.

— Там кто-то есть, — заметил Хукер.

Две молодых красотки в бикини и парео вышли на палубу. За ними появились двое мужчин, лет около семидесяти, а, может, немного старше. Несколько секунд спустя к ним присоединился человек в форме экипажа «Флекс» и мальчик, жутко похожий на молодого амбициозного менеджера корпорации.

— Ты кого-нибудь узнаешь? — спросила я Хукера.

— Высокий седовласый мужик в форме — капитан яхты. Не помню его имени, но он тут целую вечность уже. Управлял «Флекс I», а потом перешел на «Флекс II», когда ее спустили на воду.

— А «Флекс I» все еще существует?

— Нет. Отправлена в металлолом.

— А еще кого-нибудь узнаешь?

— Лысый с бульдожьей физиономией — сенатор штата. Парень, похожий на типа из рекламы пляжного отдыха, выглядит как корпоративщик. Женщин не знаю. Наверное, эскорт.

— А последний мужчина?

— Не знаком.

Последний был среднего роста, коренастый. Его густые волнистые волосы отливали серебром. Лицо одутловатое. На нем были песочного цвета штаны и цветастая рубашка с короткими рукавами. Мы находились в отдалении, но что-то в его движениях и линии рта казалось отталкивающим, так что мне опять пришел на ум гигантский летающий таракан.

— Хочешь поделиться мыслями? — спросил Хукер.

— Да вот, думаю о таракане.

— Догадался бы со второго раза.

— Наверное, он просто замечательный человек, — предположила я.

Хукер откровенно таращился, засунув руки в карманы брюк и покачиваясь на пятках.

— Он выглядит так, словно мочит людей и сжирает их трупы на завтрак.

Мужчина посмотрел на нас, и Хукер, улыбнувшись, помахал ему.

— Привет, — крикнул он.

Мужчина на секунду без всякого выражения глядел на нас, а потом развернулся спиной и продолжил разговор с сенатором.

— Миленько, — обратилась я к Хукеру. — Теперь ты разозлил наемного убийцу.

— Я просто был вежливым. На минутку мне показалось, что мы подружимся.

Мы развернулись и пошли обратно к бетонной дорожке. Вокруг было много народу. Погода была идеальной, если вам нравятся жара и зной. Полдень пятницы, и по стандартам Майами это считалось за выходной. На Хукере были сандалии, совершенно линялые и сильно рваные джинсы со множеством дыр, черная, местами выцветшая безрукавка, спортивные солнечные очки и кепка с рекламой шин. Я взяла в дорогу очки, а вот кепки или лосьона против загара не имела. Такое чувство, что на моей голове можно было готовить яичницу, а, скосив глаза к переносице, рассмотреть, как нос покрывается волдырями.

Нам навстречу по причалу двигался парень. На поводке от Барберри он вел шнауцера, который подскакивал, высоко задрав голову и настороженно тараща глазки из-под кустистых бровей. Я заметила парня только потому, что он был полной противоположностью Хукеру. Каштановые волосы идеально подстрижены и уложены. Лицо гладко выбрито. Белая рубашка-поло с тремя пуговицами блистала чистотой и опрятностью. Отглаженные шорты-хаки сидели идеально. Он был, может, на дюйм ниже Хукера и чуток не догонял его по мускульной массе. Моя лучшая подруга Марджори утверждает, что голубого всегда можно определить по размеру пор на его лице. Даже на расстоянии было видно, что этот парень регулярно делал чистку.

Собака и ее хозяин поравнялись с нами, и тут песик остановился и зарычал на Хукера.

— Тысяча извинений, — стал оправдываться парень. — Он сегодня не в настроении весь день. Думаю, ему нужен кексик с отрубями.

— Без проблем, — ответил Хукер. — Ты ведь его крепко держишь, да?

— Конечно. Сидеть, Куджо, — обратился парень к собаке.

— Его зовут Куджо?[6]

— Нет. Не совсем. Вообще-то, Брайан.

Я улыбнулась владельцу.

— Джуд?

— Да? — Он посмотрел на меня, внезапно узнавая, и широко раскрыл глаза. — Барни? Божечки. Поверить не могу!

— Это Джуд Коркер. Мы в школе вместе учились, — сообщила я Хукеру. — Джуд Коркер, Сэм Хукер. Сэм Хукер, Джуд Коркер.

— Теперь все зовут меня Джуди, — поправил он, протягивая руку Хукеру. — Мы с Барни были близкими друзьями, а потом поступили в колледж и совершенно перестали общаться.

— Как долго ты уже тут? — спросила его я.

— Я здесь учился и решил остаться. Встретил милого молодого человека на первом курсе, это решило дело. У него был процветающий бизнес, так что нам, конечно, никак было не переехать.

— И вы все еще пара?

— Расстались год назад. Так бывает. Но теперь я житель Майами. А ты тут какими судьбами?

— Здесь живет Билл.

— Да ладно! Я и не знал. Не встречал его, — он перевел взгляд на Хукера. — А это кто? Дружок?

— Деловой партнер.

— Отличное тело, — заметил Джуд. — Но кепку надо снять. Шины. Фу.

Хукер улыбнулся ему. Дружелюбно.

— Полагаю, ты не гей? — поинтересовался Джуди.

— Не-а. — ответил Хукер. — Ни капельки.

— Очень жаль. Эта безрукавка на тебе так хорошо смотрится.

Хукер продолжал улыбаться. Парня из НАСКАР не запугаешь Парнем из Голубых.

— А что значит «деловой партнер»? — спросил Джуди. — Потому что, подруга, не вижу я этого самого делового партнерства у него во взгляде. Смотрит на тебя как на свой обед. И как тебе не стыдно, — повернулся он к Хукеру. — Позволяешь тут ей стоять на солнце без шляпы. Посмотри только на ее покрасневший носик и бедную головку. Ты никогда не переспишь с этой блондинкой, если дашь ей обгореть.

Хукер стянул свою кепку и нахлобучил мне на голову.

— Да не эту же, — возмутился Джуди. — Эта годится для гаража. Там Барни уже бывала, знает. Иди, достань ей нормальный головной убор.

Хукер вздохнул.

— Ты ведь здесь будешь, когда я вернусь, верно? — спросил он меня.

— А куда мне идти?

— Бог тебя знает, — ответил Хукер. И умчался.

— Шикарный, — заметил Джуд. — В брутальном смысле. А накачанный-то.

— Он гоняет в НАСКАР. И родом из Техаса.

— Божечки. Не продолжай. Он сволочь, так ведь?

Я посмотрела вслед Хукеру.

— По правде говоря, знавала я и похуже. Говоря о сволочах, он вовсе не так уж плох.

Я рассказала Джуди о звонке, пропавшей яхте и разгромленной квартире. Сообщила о Мерзкой Роже и описывала второй погром, когда вернулся Хукер. Он снял с меня свою кепку и заменил ее розовой, на которой стразиками было выложено «Секси».

— Гораздо лучше, — одобрил Джуди. — Абсолютная безвкусица. Жуткий мусор. Идеальный стиль для Майами.

— Полагаю, ты не знаешь никого из команды «Флекс»? — спросил его Хукер.

— Ну конечно же знаю. Очень милого молодого человека по имени Тодд. И так как яхта пришвартована и, кажется, пока не собирается отчалить, Тодд, скорее всего, на пляже.

Десять минут спустя мы все втиснулись в «порше» Хукера. Он опустил крышу, а Джуди с Брайаном впихнулись на крошечное заднее сиденье.

— Паркуйся на Одиннадцатой, — посоветовал Джуди. — Тодд вечно там торчит.

Пляж начинался от Одиннадцатой и тянулся бесконечно далеко вправо и влево вдоль берега. На белом песке копошилась куча народу. На пляже расположились торговцы, продающие кофе со льдом и прочую продукцию. Везде гуляли тела в поисках рака кожи. Означенные тела были толстыми, тонкими и всем, что можно представить между этими двумя состояниями. Гвоздем программы являлись стринги. Неимоверное их количество терялось в таком количестве ягодиц, которое мне вряд ли когда-нибудь хотелось бы увидеть.

На заднем фоне гудел транспорт, соревнуясь со звонками мобильников и звучанием MP3-плееров, тихим шумом прибоя и плескающимся в воде народом. Грузовые суда и танкеры маячили на горизонте. Небольшой «кукурузник» пролетел над нами с рекламой какого-то клуба на баннере.

Мы влились в толпу масляных качков, Джуди пробивал дорогу, а Брайан рвался с поводка, рявкая и рыча на проходящих мимо собак.

— Он такой самец, — объяснил Джуди. — Это в нем немец проявляется.

— Сколько всего выставлено напоказ, — обратилась я к Хукеру. — Разве это не рушит романтику? Разве тебе захочется встречаться хоть с кем-то из этих женщин, загорающих топлесс и в трусиках-стрингах?

Хукер огляделся.

— Да я с каждой готов встречаться. Нет, погоди-ка. Только не с той толстухой с волосами на подбородке.

— Это мужчина.

— Вот с ним и не хочу встречаться.

— Фу, Божечки, — поморщился Джуди. — Даже я с ним не хочу встречаться.

— Это как в булочной, — заметил Хукер. — Смотришь на пончики и хочешь их всех слопать. Признайся, тебе ведь, когда заходишь в булочную, есть хочется, да?

— Это не тоже самое.

— Для мужчины — да. Этот пляж — одна большая булочная.

— Отлично сказано! — восхитился Джуди Хукером.

— Все потому что я Парень из НАСКАР, — ответил тот. Он обвил мои плечи рукой и притянул поближе к себе. — Эта беседа не увеличивает мои шансы переспать с тобой, так ведь?

— Вот и он, — показал Джуди. — Это Тодд. Роскошный мужчина на голубом полотенце. И на нем красные стринги. Разве не прелесть? Он такой милашка!

Тодд растянулся на пляжном полотенце, поджариваясь на песке, на полпути от воды. Он выглядел лет на двадцать с хвостиком. И Джуди был прав… Тодд был роскошным. Увидев нас, он поднялся, чтобы мы смогли лучше оценить его роскошность. Тело у него было подтянутым, кожа — золотистой, а красные стринги не скрывали отличную задницу и внушительный бугор спереди. Я пыталась подумать о теории булочной в положительном ключе, но этот рогалик меня лично не манил.

Тодд наклонился, чтобы потрепать Брайана, а я взяла себе на заметку — никогда не наклоняться в стрингах. Песик не разделял мое мнение и считал, что все в порядке. На самом деле, Брайан просто с ума сходил, виляя хвостом и дрожа от счастья.

Джуди представил нас Тодду и рассказал, что Билл пропал.

— Пропал, — повторил Тодд. — Что это значит?

— Исчез. Пуф. Испарился, — ответил Джуди.

— Нам сказали, что он уволился.

— Да. А потом пропал. И его квартиру обыскали. Дважды! — сообщил Джуди.

— Не знаю, что и сказать. Он, вроде, ничем странным не занимался. Одну минуту он тут был на борту, а потом ушел. Мне жаль, что он свалил. Хороший был парень.

Брайан скакал вокруг нас, желая, чтобы его еще раз погладили. Из-под его когтистых шнауцерских лапок летел песок, который оседал на смазанных маслом, идеально гладких ногах Тодда.

— Ты работал с ним в последнем рейсе? — спросила я Тодда, изо всех сил пытаясь не таращиться на бананоподобный бугор.

— Ага. Мы были в плаванье пять дней.

— Что-то необычное происходило?

— Нет. Обычный рейс, только очень недолгий. Мы должны были провести на воде целую неделю. Вице-президент «Кэлфлекс» и его телохранитель были на борту. Пара красоток из Саут-Бич. И четыре исполнительных директора из какой-то софт-компании.

— Ты не в курсе, почему поездка оборвалась?

— Нет, но так бывает. Обычно потому что «Кэлфлекс» нужна яхта, чтобы поразвлекать кое-кого более значимого. Загвоздка в том, что сотрудник «Кэлфлекс» заявляет о своей болезни, вот мы и разворачиваемся обратно к порту. Скидываем груз, берем на борт новую шишку и снова отплываем. В этот раз нам, как ни странно, заявили, что мы отплываем на следующий день, а потом все отменили. И с того момента яхта стоит у причала. Я-то не против. Валяюсь на пляже, а денежки все равно платят.

На прыгающего Брайана никто не обращал внимания, так что песик решил подать голос.

Гав, гав, гав.

Джуди потянул за поводок от Барберри.

— Прекрати! — обратился он к питомцу. — Веди себя прилично.

Гав, гав, гав, гав, гав.

— Я получил его при разделе имущества, когда мы расстались, — пожаловался Джуди. — Надо было взять «порше бокстер».

Тодд опустил взгляд на ноги.

— Придется отмыть весь этот песок. А то загар испортится.

Мы подошли к кромке воды и стали ждать. Тодд зашел в воду. Его захлестнуло волной до самых бедер.

— Ууууу! Холодно! — взвизгнул он, отпрыгнул и всплеснул руками, обрызгав нас водой. А его «бубенчики», обтянутые красной шелковой тканью, начали дрыгаться туда-сюда.

Брайан натянул поводок, пыхтя, и почти удушил себя, пытаясь добраться до Тодда. Джуди старался усмирить пса. А мы с Хукером были зачарованы. Подергивающиеся причиндалы просто гипнотизировали.

— Твою мать, — заметил Хукер.

— Теперь понимаешь мои претензии к теории булочной.

— Да, но просто для сведения — мои «парни» выглядели бы лучше.

— Дай догадаюсь. Потому что они у тебя — НАСКАР?

— Точняк.

Тодд перестал прыгать, и мы собрались с силами.

— Сегодня за обедом на борту «Флекс» были люди, — обратилась я к Тодду. — Один из них — сенатор штата.

— Балджер. Он часто там появляется. Обычно не ходит в рейсы. Просто приезжает пообщаться. Приятельствует с Луисом Сальзаром. Сальзар, скорее всего, тоже был там.

Мы вернулись к пляжному полотенцу, а Тодд стоял, отряхивая ноги, чтобы высушить их, прежде чем наложить еще масла для загара.

— Сальзар — это такой коренастый парень с седыми волосами? Выглядит как наемный убийца? — спросила я Тодда.

— Ага. Это он. Терпеть не могу, когда Сальзар приезжает. Яхту каждый раз запирают.

— Запирают?

— Главную палубу закрывают для всех, кроме личной команды Сальзара. У него собственный стюард, два телохранителя и двое пилотов для вертолета. Плюс капитан и старпом — работники компании, так что имеют туда доступ. Иногда Сальзар привозит пару человек из семьи. И когда я говорю «семьи», то не имею в виду родственников. Получаются вроде как рейсы с Аль Капоне. Вечно куча оружия. Разговоры, которые умолкают, когда посторонний входит в помещение. Чертовски жутко.

— Сальзар — кубинский делец, — объяснил Джуди нам с Хукером. — Чем только не занимается. Живет здесь, в Майами, и по слухам — тесно братается с Фиделем.

— Ну да, — подтвердил Тодд. — Сальзар летает на Кубу поиграть в покер.

Мы все уставились на него.

— На самом деле, не для этого, — продолжил Тодд. — Это просто такая шутка у нас на борту ходит. Когда Сальзар на яхте, мы обычно швартуемся у причала курорта Шелл-Айлэнд, на Багамах. В темноте таинственный вертолет улетает и возвращается с первыми лучами солнца на следующее утро.

— И ты считаешь, Сальзара доставляют на Кубу? Это разве не противозаконно? — поинтересовалась я.

Тодд пожал плечами.

— В наши дни многие так летают на Кубу. Не американцы, а все остальные.

— Я думала, правительство отслеживает рейсы.

— Рейсы, имеющие отношение к перевозке наркотиков или беженцев. В любом случае, кажется, вертолет может летать низко, вне зоны действия радаров. И все равно это только догадки. Как я сказал, вторая палуба недоступна, когда на судне Сальзар. Члены экипажа низшего ранга, вроде меня, не имеют доступа к планам полетов. На самом деле, иногда мы даже не уверены, где находимся. На этой яхте, если хочешь сохранить работу, лучше побольше улыбаться, не задавать вопросов и не совать нос в дела, которые тебя не касаются.

— На Билла не похоже, — засомневалась я.

Тодд заулыбался.

— Нет. Билл выделялся. Он был как Брайан. Все обнюхивал, махал хвостом, рылся в песке.

— Сальзар был на яхте в последнем рейсе?

— Он какое-то время с нами не плавал. Наверное, недели две или три. Я бы сказал, он выходит с нами примерно раз в месяц. Иногда его экипаж появляется без него. Иногда вторая палуба закрывается просто для его людей. — Тодд повернулся к Хукеру. — Ты в паре причалов от «Флекс», верно? «Счастливая потаскушка» — твоя яхта?

— Ага, она исчезла вместе с Диким Биллом.

— Приличных она размеров. Ему сложно было бы умыкнуть ее и вывести из порта в одиночку.

— Мы считаем, он прихватил с собой девушку, — ответил Хукер. — Ты не знаешь, кто она такая?

— Я могу сократить список возможных партнерш сотен до двух или трех.

— А был кто-то особенный? — спросила я.

— Они все были особенные, — ответил Тодд. — В последний раз, когда мы общались, Билл собирался пойти в клуб. Возможно, подцепил кого-нибудь там.

— Кого-то, кто мог управляться с яхтой, — заметил Хукер.

— Кого-то, кто был не против быстренько перепихнуться, — добавил Джуди. — Если они уехали из клуба в час и еще через час украли яхту, то для предварительных ласк у них времечка не хватило.

— А, может, Билл сбежал с чьей-нибудь женушкой, и теперь взбешенный муж идет по его следу? — предположил Тодд.

Идеальное логическое объяснение, но вот эти дела с яхтой Хукера беспокоили меня.

— Не понимаю тогда, зачем он стащил посудину, — задумалась я. — Билл скрывается. Предположим, от мужа. Так зачем брать яхту? Если нужно быстренько смыться, берешь машину. Если сбежать далеко — билет на самолет. Яхта так ограничивает в действиях. Да и умыкнуть ее невероятно сложно. И почему тогда квартиру разгромили?

Не говоря уж о Мерзкой Роже и его речах о страхе.

Ни у кого не нашлось ответа.

— Может, именно на яхте и получалось быстрее всего сбежать, — наконец выдал Хукер. — Или это был единственный выход. Возможно, Билл не поехал к себе. Он собирался уплыть утром. Так, может, он поехал обратно на «Флекс», там что-то произошло, и ему пришлось исчезнуть.

— Мы должны были выйти из порта рано. Почти все остались на яхте, — сообщил Тодд. — Я поехал поужинать с друзьями и к десяти вернулся.

— У меня там спаренные дизели. Они выдают мощность в полторы тысячи лошадей, — заметил Хукер. — И ты не слышал, как «Счастливая потаскушка» уплыла?

— В каютах команды мало что слышно. В основном, сам двигатель. Я могу поспрашивать, конечно. Возможно, кто-нибудь из ребят что-то знает. — Тодд выпучил глаза. — Эй, погодите-ка. «Счастливая потаскушка» не на своем месте была пришвартована. С проводкой было что-то не в порядке, так что ее поставили в самом конце Причала F. Билл переставил ее. У него был твой ключ. И у начальника пристани он был записан капитаном судна.

— Я каждый сантиметр этой гавани облазил и не нашел свою яхту, — возмутился Хукер. — Почему начальник пристани не сообщил мне, что яхту переставили?

— Да там был полный бардак, когда обнаружили охранника. Все только об убийстве и думали. Да и потом, офис разгромили и все записи испоганили. Думаю, там просто кровавая бойня разразилась. Скорее всего, о твоем судне никто и не вспомнил.

— И последнее, — обратилась я к Тодду. — Тебе не знаком громила со шрамом на лице, справа? И стеклянным глазом?

— Похоже на Хьюго. Не знаю его фамилии. Прихвостень Сальзара. Иногда с нами выходит в море.

Хукер лихо притормозил «порше» на парковке «У Монти». Десять минут езды показались вечностью. Кажется, Билл умыкнул женщину Сальзара. Я не знала, что и думать. Она ему дочь? Подружка? Персональный шеф-повар?

Мы с Хукером выбрались из машины. Я взяла Брайана, а Хукер вытянул Джуди из так называемого заднего сиденья.

— А чем ты занимаешься вообще? — спросила я Джуди.

— Дизайном интерьеров. И я весьма популярен. Мы с Кэлвином неплохо поживали… пока он меня не бросил. Сволочь. — Он взял у меня поводок. — А ты? Что поделываешь?

— Работаю в страховой компании «Сальер иншуренз груп». Порча имущества. Я курирую более шести таксаторов[7].

Не самая гламурная работенка в мире, но оплачивает счета. А это главное, ведь мне не так повезло в плане замужества. К несчастью, эта работа вряд ли была из разряда «милосердных». В «Сальер иншуренз груп» не обрадуются, если я не появлюсь на работе в понедельник.

— Ты всегда была умненькой, — заметил Джуди. Он повернулся к Хукеру. — Когда мы были детьми, Барни вечно побеждала в соревнованиях по правописанию. Я был полным неудачником, а Барни всегда получала высшие баллы.

— Ты тоже был сообразительным, — возразила я. — Просто немного рассеянным.

— Меня раздирали противоречия. Кризис с идентификацией личности, — объяснил Джуди.

— А у меня сейчас голодный кризис, — заметила я. — Пообедать бы.

— Здесь рядом с «Монти» есть чудесная закусочная, — сказал Джуди. — Они продают пряное печенье, Брайан его обожает.

Песик навострил ушки, услышав про печенье.

— Какой умный, — похвалил его Джуди, — Он знает, что такое пряное печенье.

Хукер выглядел скептически настроенным, и я решила, что ему просто не нравятся шнауцеры. По виду он больше относился к тем, кто любит английских бульдогов. Хукер вообще был похож на парня, который поит пивом своего пса. Так и видела, как он сидит перед телеком в трусах и напивается вместе со своим бульдогом.

— Ты улыбаешься, — сказал мне Хукер. — О чем думаешь?

По-моему, рассказать о том, как я представляю его себе в трусах, было бы неуместным, так что я соврала.

— О Брайане, — ответила я. — Разве он не прелесть?

— У него совсем не прелестная улыбка, — ответил Хукер. — Знаю я, что такое прелестная собачья улыбка, когда вижу ее, и это не она.

— Утверждаешь, что я вру?

— Ага.

— Ой-ой, — встрял Джуди. — Кажется, любовнички ссорятся.

— Мы не любовнички. — огрызнулась я.

Хукер подтолкнул меня к закусочной.

— Пока нет, — заявил он.

Глава 4

Закусочная находилась на втором этаже со стороны улицы и больше походила на «Вильямс-Сонома»[8], чем на «Севен-илевен»[9]. Доска объявлений над головой рекламировала огромные чудовищного вида креветки и свежие овощи на гриле. Парочка маленьких круглых столиков со стульями втиснулись между блестящими хромированными подставками с деликатесами.

Я миновала витрины из стекла и стали, заполненные салатами и пастой, скрученными вручную сигарами, свежеиспеченным хлебом, супами, чипсами, креветками, фруктами и пастой тапенадой на любой изысканный вкус. Я поразмышляла над мороженым «Хаген-Дас», чизкейком и пачкой печенья «Ореос». А потом согласилась на рулет с индейкой и бутылку воды. Джуди купил то же самое плюс овсяное печенье с изюмом для себя и пряное печенье для Брайана. Хукер приобрел ростбиф с сыром и капустный салат с булкой, пачку чипсов, пепси и три огромных печенья с шоколадной крошкой.

Мы сели снаружи за один из бетонных, украшенных завитками и голубой мозаикой столиков для пикника и стали поглощать ланч. Когда закончили, то последовали за Хукером к причалам, разыскивая его яхту.

Причалов и яхт было много, но ни одна из них не принадлежала Хукеру. Он выглядел так, словно его обуревали черные мысли. Непохоже было, что Джуди обуревала хоть одна мысль. А все, о чем могла думать я — было Брайаново печенье с пряностями, и как бы я хотела себе такое же. Наконец я проиграла сражение и оставила парней сидеть на солнышке, а сама побежала назад в закусочную. Я купила печенье и, повинуясь импульсу, газету, надеясь, что там, возможно, будет больше информации об убийстве на пристани.

Я присоединилась к Хукеру и Джуди и пролистала газету, пока поедала печенье. Ничего нового об убийстве. Посмотрела колонку фильмов и прочитала комиксы. Собиралась уже отложить газету, когда фотография и заголовок привлекли мое внимание. На фотографии была миленькая молодая девушка с черными вьющимися волосами и темными глазами, обрамленными длинными ресницами. Она улыбалась в объектив, выглядя при этом немного загадочно. Заголовок гласил, что она пропала. Мария Раффлес, двадцати семи лет, исчезла в понедельник вечером. Она оттягивалась в клубе со своей соседкой по комнате, но решила уйти пораньше и пошла домой одна. Подозревают, что дело нечисто. Ее квартиру взломали и, перевернув все верх дном, обыскали. Мария родилась на Кубе, но четыре года назад сумела перебраться во Флориду. Она была хорошей ныряльщицей и умела управляться с парусом. Работала на майамской сигарной фабрике.

Статья продолжалась объяснениями иммиграционной службы о разрешении кубинским гражданам пребывать в стране, если им удается достигнуть суши, принадлежащей США, в отличие от кубинцев, перехваченных на море.

Я держала в руках газету, широко распахнув глаза и открыв рот.

— Позволь мне угадать, — сказал Хукер. — Бен и Джерри[10] представили новый вкус.

Я прочитала отрывок Джуди и Хукеру.

— Ей-богу, Ватсон, — восхитился Хукер. — Я думаю, ты нашла что-то.

— Может и нет, — отозвался Джуди. — Это же Майами. После тусовок в клубе, наверно, тут куча девиц пропадает.

— Не порти мне праздник, — приказала я Джуди. — Больше у меня ничего нет. Я в тупике департамента идей «как-найти-Билла».

— Да, но как эта девушка связанна с Сальзаром?

— Я не знаю. Они оба с Кубы. Между ними может быть связь.

— Может быть, тебе следует пойти в полицию, — отозвался Джуди. И тут же скривился. — Беру свои слова обратно. О чем я только думал? Мы же говорим о Диком Билле.

— В прошлом полиция не полностью разделяла Биллово ослабленное отношение к закону, — объяснила я Хукеру.

— Билл хороший парень, — сказал Джуди, — но, судя по прошлому, Билл держал мозги в штанах и застегивал их глухо на молнию.

Это заставило нас двоих посмотреть на Хукера, который, как мы подозревали, страдал тем же недугом.

— Парень из НАСКАР достаточно хорошо соображает, чтобы носить штаны на пуговицах, — заявил Хукер.

Мы с Джуди улыбнулись. Парень из НАСКАР способен оценить юмор.

— Думаю, тут есть, от чего оттолкнуться, — сказал Джуди. — В газете не дан адрес Марии, так давайте начнем с сигарных фабрик. Их не так уж много. Все они находятся в Литл Гавана[11], около Семнадцатой и Калле-очо[12].

Хукер использовал мост Козуэй, чтобы попасть из Майами-Бич в Майами. Он развернулся, пересек реку Майами и уперся в юго-запад Восьмой улицы. Теперь мы находились в районе, где предприятия рекламировались на испанском и английском языках. Sopa de pescado, camerones, congelados[13]. Улица была широкой, а здания низкими, с фасадами в стиле торгового ряда. Из тротуаров местами прорастали чахлые пальмы. В Саут-Бич «порше» был в порядке вещей. В Литл Гавана мы выделялись на общем фоне. Это земля семейных «седанов». Была вторая половина дня, воздух стал горячим и густым. Он прилипал к моему лицу и путался в волосах. Эдакий Макдональдов молочный коктейль из воздуха. Приходится потрудиться, чтобы втянуть его.

Хукер повернул «порше» на Семнадцатую и подъехал к бордюру.

— Вот мы и прибыли, — сообщил Хукер. — Сигарная фабрика номер один.

Я из Балтимора. Фабрики большие и шумные. Расположены в промышленных зонах. Наполнены ребятами в касках. Производят детали машин, керамические трубы, провода, металлопрокат. Так что я оказалась совершенно не готова к виду сигарной фабрики.

Сигарная фабрика была длиной в полквартала, за большими зеркальными окнами наблюдалась закулисная деятельность. Один конец фабрики был целиком отдан под розничный магазинчик. В другом конце шесть женщин сидели за отдельными столами. Рядом со столами стояли бочонки с табачными листьями. Женщины выбирали табачные листья и скручивали в сигары. Мужчина стоял, присматривая за процессом. Этот мужчина и женщины курили сигары. Они разом подняли головы и улыбнулись, увидев, что мы за ними наблюдаем. Это служило молчаливым приглашением. Заходи и купи сигару.

— Я подожду здесь, — сказал Джуди. — Брайан очень чувствителен к дыму.

Хукер не спеша зашел и стал восхищаться некоторыми табачными листьями. Потом купил сигару и спросил одну из женщин о Марии Раффлес.

Та честно ответила «нет». Мария не работала здесь. Это было тесное сообщество. Они слышали, что она пропала. Женщина полагала, Мария работала на Национальной сигарной фабрике на Пятнадцатой.

Мы забрались в «порше», и Хукер поехал на Национальную сигарную фабрику. Снова там находился маленький розничный магазин. Рядом с магазином, в окне виднелись женщины, скручивающие сигары. Там было шесть столиков. Но только пять женщин.

Я последовала за Хукером в магазин и отступила назад, когда одна из женщин подскочила и завизжала при виде Хукера.

— О, Боже! — вопила она. — Я знаю тебя. Ты… как там тебя!

— Сэм Хукер? — подсказал он.

— Да. Точно. Ты Сэм Хукер. Я твоя большая фанатка. Огромная. Я видела тебя по телевизору, когда ты разбился в Лоудоне[14]. Я начала плакать. Я так волновалась.

— Я въехал в стену, — пояснил Хукер.

— Я тоже это видела, — сказала я ему. — Ты выпендривался, вот и заработал аварию.

— Я думал, ты не смотрела НАСКАР, — сказал мне Хукер.

— НАСКАР смотрит моя семья. Я находилась в доме, лопала ужин на халяву и вынуждена была смотреть.

Ладно, ну может быть, иногда я все еще наслаждаюсь НАСКАР.

— Кто она? — женщина хотела знать.

— Понятия не имею, — заявил Хукер. — Она таскается за мной повсюду целый день.

Я ткнула его в плечо, на пару дюймов он отлетел.

— Ой, — сказал Хукер, но с ухмылкой на лице.

— Александра Барнаби, — представилась я, протягиваю руку. — Я ищу Марию Раффлес.

— Роза Флорез, — отозвалась она.

Роза была с меня ростом, но более круглая. Полная круглая грудь. Круглые коричневые глаза. Покрасневшие круглые щечки. Круглая попка как у Дженифер Лопез. Маленький мягкий валик жира обернул ее талию. У нее была светлая для кубинки кожа и коричневые коротко подстриженные волнистые волосы. Сложно назвать ее возраст. Возможно, от сорока до пятидесяти.

Она была одета в белую трикотажную рубашку с V-образным вырезом, открывавшим глубокое декольте, и джинсы, закатанные на лодыжках. Если вы засунете четвертак в Розину ложбинку и перевернете Розу вверх тормашками, то четвертак не выпадет. Она носила туфли на четырехдюймовых каблуках с открытым носом из прозрачного пластика, которые щелкали при ходьбе. На ней был минимум макияжа, и от нее сильно пахло цветочными духами.

— Марии здесь нет, — сказала Роза. — Она не появлялась здесь всю неделю. Должна вам сказать, я вообще-то волнуюсь. На нее это не похоже, пропускать работу. И не звонить. Мы были настоящими близкими подругами. Она бы мне сказала, если бы собралась уехать.

— Ты была с ней в клубе?

— Нет. Я не хожу в такие клубы. По большей части я провожу время в Майами. Мария обычно не посещала такие клубы. Она кубинка, знаете ли. Она всегда жила в этом районе. И вот в один прекрасный день пару месяцев назад она решила, что хочет быть поближе к пристани на Саут-Бич. На Кубе когда-то она жила в маленьком городке прямо возле воды. Она сказала, что скучает по дайвингу и прогулкам на лодке с тех пор, как живет здесь. — Роза понизила голос. — Я думаю, она также стремилась сбежать с сигарной фабрики. Полагала, что, может быть, встретит кого-нибудь и получит работу на яхте. Я полагаю, поэтому она начала ходить в клубы. Она была хорошенькой. Могла пройти бесплатно и посмотреть на богатых мужчин с яхтами. И была помешана на дайвинге. Вечно рассматривала морские карты. Постоянно говорила о дайвинге.

— Она когда-нибудь упоминала Луиса Сальзара?

— Не припомню. Может быть, просто в разговоре. Любой в Литл Гавана знает Сальзара.

Роза посмотрела на «порше», припаркованный за нами.

— Это твоя машина? — спросила она Хукера.

— Ага.

— Это «порше», да?

— Ага.

— Так в чем же здесь дело? — спросила Роза. — Почему вы ищете Марию?

— Мой брат пропал, и мы думаем, Мария и Билл могут быть вместе.

— На моей яхте, — уточнил Хукер.

— И что они собираются делать на твоей яхте? — хотела знать Роза.

— Они украли ее, — заявил он.

Я поджала губы.

— Одолжили ее.

Розе это понравилось.

— Без шуток?

— В газетной статье не было ее адреса, — напомнила я.

— Я знаю ее адрес! — заявила Роза. — Могу показать вам. Я могла бы поехать с вами на «порше». Мне всегда хотелось прокатиться на «порше».

Я посмотрела на других женщин. Они были старше Розы, и их округлость уже перешла в грузность. Они все перестали работать и открыто таращились, ожидая увидеть, что будет дальше.

— А как насчет твоей работы? — поинтересовалась я.

— Уже почти конец дня, — ответила Роза. — Я могу уйти на полчаса раньше.

— Уйдешь на полчаса раньше, и ты уволена, — отозвался одинокий мужчина, наблюдавший за производством.

— Поцелуй мою задницу, — предложила Роза. — Поцелуй его задницу. Поцелуй все их задницы.

Женщины залились смехом и стали издавать чмокающие звуки в сторону наблюдателя.

— Роза Луиза Франческа Флорез, ты оказываешь дурное влияние, — возмутился мужчина.

— Что правда, то правда, — призналась Роза мне и Хукеру. — Я еще та стерва. — Она сгребла свою сумку со стола и сунула сигару в рот. — Хорошо, пошли.

Мы все протолкнулись через дверь и остановились на тротуаре рядом с «порше». Джуди уже был на заднем сидении, прижимая Брайана к груди.

— Короткое сообщение, — сказал Хукер. — Мы не поместимся.

— Кто этот голубой парень с волосатой крысой? — спросила Роза.

— Это Джуди, — пояснила я ей. — Как ты узнала, что он гей?

— Посмотри на его цвет лица, — отозвалась Роза. — Он пользуется скрабом. Я могу убить ради такой кожи. И у него две брови.

Хукер поднял руку, чтобы потрогать свои брови.

— У меня тоже две брови или нет?

— Я не выйду, — сказал Джуди. — Я был здесь первым.

Роза протолкнулась мимо Хукера и меня и залезла в машину на заднее сидение.

— Просто подвинь свою маленькую костлявую гейскую задницу, и мы оба поместимся, — сказала она Джуди.

— Тут мало места, — заявил Джуди. — Ты раздавишь моего Брайана.

— Твоего Брайана? — спросила Роза.

— Мою собаку!

— О Боже, — воскликнула она. — Я-то думала, что ты говорил о своей штуковине. Ты знаешь, как парни постоянно называют свои штуковины.

— Я никогда не давал имя своей штуковине, — признался Хукер. — Я чувствую себя обделенным.

— Очень важно назвать правильным именем, — поучала Роза, пытаясь пристроить свою задницу на сиденье. — У них у всех собственные черты характера.

Джуди пытался сжаться на заднем сиденье.

— Он должен иметь что-то, связанное с НАСКАР.

Я скользнула взглядом по Хукеру.

— Быстрячок?

— Иногда, — подтвердил Хукер.

Роза втиснулась на заднее сиденье, одна ее нога висела снаружи машины, а другая упиралась в панель.

— Я готова, — объявила она. — Вези меня на Саут-Бич.

Мария жила через пару кварталов от Билла на Джефферсон. Здание было похожее, но побольше. Желтовато-коричневая штукатурка. Шесть этажей. У каждой квартиры имелся балкончик. Маленький передний вестибюль с двумя лифтами. Не полностью обветшалый, но дом выглядел как потенциальное убежище для тараканов размером с корову. Вездесущие ящерицы быстро смотались при виде нас, как только мы приблизились к двери вестибюля.

— У Марии есть соседка по комнате, — просветила Роза, нажимая кнопку второго этажа. — Она официантка, работает в обеденную смену, поэтому она должна быть дома, наверно, собирается пойти на работу.

На этаже было шесть квартир. Мария жила в 2B. Роза позвонила в звонок, цепочка соскользнула внутри, и дверь открылась.

Соседка Марии была молоденькой. Может быть, лет двадцати. У нее были длинные прямые белокурые волосы и губы, сильно накаченные коллагеном. Я отступила назад на случай, если они взорвутся. У нее была тонкая талия, маленький носик и большая грудь с большими сосками, выпирающими из крошечной белой футболки. Была она до боли хорошенькой, словно сделаной на фабрике.

— Роза! — воскликнула она. — О боже, это же не плохие новости? Не говори мне, что ее нашли мертвой. Она в порядке, правда?

— Никто ничего о ней не слышал, — сказала Роза.

— Это хорошо. То есть, по крайней мере, она не мертва или искалечена. Я имею в виду, что мы не узнали ни о чем таком плохом.

— Это мои друзья, — сказала Роза. — Мы все ищем ее. И это Барби, — сказала Роза, знакомя нас.

Барби. Джуди, Хукер и я потеряли дар речи.

Глаза Барби широко распахнулись при виде Брайана.

— Посмотрите на эту милую собачку. И привет красавчику, — сказала она Хукеру.

— Я красавчик, — заявил Джуди.

— Да, но у тебя безупречный цвет лица, ты идеально побрит, и у тебя две брови. Гей, гей, гей.

Хукер еще раз потрогал брови.

— Меня и в самом деле начинает беспокоить, что это там с бровями.

— Мы все надеялись, что у тебя есть соображения по поводу Марии, — сказала Роза Барби. — Вы вместе тусовались в клубах в ту ночь, когда она пропала?

— Да, что-то вроде того. Мы пришли вместе, но потом разошлись. Вы знаете, как это бывает. Я пробиваюсь в модельный бизнес, потому пытаюсь завязать нужные знакомства.

— Думаешь, она пересеклась с кем-то?

— Не знаю. Я потеряла ее из виду. Она позвонила мне на мобильный и сказала, что уходит. Это было около двенадцати. Мы только что туда пришли.

— А что до этого? — спросила я. — Говорила ли она об отъезде? Была ли расстроена? Напугана? Взволнована?

— Нет, нет и нет. И да, что-то типа того. Она работала над каким-то проектом. Что-то с погружением. Я ничего не знаю про дайвинг. Черт возьми. Да кого это волнует. Скукотища. Но Мария была увлечена этой фигней. У нее было множество карт в ее комнате. Водных карт.

— Морских карт? — сказал Хукер.

— Да. Морских карт. Но их украли. Или она их забрала. Или кто-то забрал Марию и морские карты. Квартира была разгромлена в ночь, когда она пропала, и, насколько я могу судить, пропали только морские карты из ее комнаты. И я знаю, что это действительно странно, но квартиру взломали и разгромили во второй раз, двумя днями позже. Как вам такое дерьмовое везенье?

— Не возражаешь, если мы посмотрим на ее комнату? — спросила я.

— Чувствуйте себя как дома. Мне нужно собираться на работу. Обслуживаю столики, пока не прорвусь в модели. Не обращайте внимания на беспорядок. Первый раз я постаралась все расставить по местам, но прибраться во второй раз меня не хватило.

Барби скрылась в своей спальне, и мы всей толпой зашли в комнату Марии.

— Ну и бардак, — сказала Роза. — Мария умерла бы, если бы увидела это. Она любит порядок. Вот поэтому у нее так хорошо получались сигары. Она была аккуратной. У нее были искусные пальчики.

— Тебя же не уволят, правда? — спросила я.

— Нет. Хозяева уже лишились Марии. Не так много людей умеют скручивать сигары. Большинство молодежи не хочет учиться. Предпочитают работать в Бургер Кинге. Когда мое поколение выйдет на пенсию, скорее всего фабрики закроют.

Я прочесала хлам, ища что-нибудь интересное, что-нибудь, что может связать Марию с Биллом. Роза занималась тем же. Джуди, Хукер и Брайан взяли на себя остальную часть квартиры.

Джуди, пританцовывая, вошел в спальню и помахал мне маленькой кожаной книжкой.

— Я нашел ее записную книжку, — сказал он. — Я великий детектив. Просто Магнум* с Саут-Бич.

Он картинным жестом передал мне книжку.

— Также я нашел пачки чипсов и коробки крекеров в микроволновке. И знаешь, что это значит?

Я не имела понятия.

— Что? — спросила я.

— Тараканы, — отозвалась Роза. — У них здесь тараканы размером с амбарных котов. Они держат чипсы в микроволновке, чтобы тараканы не добрались до них.

Черт.

— Они летают?

— Я никогда не видела, чтобы они летали, — сказала Роза. — Но не удивилась бы. Мы ведь обсуждаем по большому счету огромных тараканов-мутантов.

Подошел Хукер.

— Что такое?

— Джуди нашел записную книжку. Мы с Розой ничего не нашли.

Хукер осмотрелся, его внимание привлек столик.

— У нее есть лэптоп. Давайте посмотрим, куда она заходила в сети.

Он включил ноутбук и изучил иконки снизу экрана.

— Никакого AOL. Похоже, она использовала Explorer как предпочтительную программу.

Он перешел в верх экрана и кликнул на телефонное соединение. Когда появилась связь, он нажал на иконку Explorer, и появилась домашняя страница. Сбоку страницы у него высветился набор ссылок. Он нажал на history, и в хронологическом порядке показался список ссылок на сайты, куда ходила Мария.

— Ух ты, — восхитилась я. — Я впечатлена.

— Да ничего особенного, — поскромничал Хукер. — У меня куча свободного времени, и я убиваю его, бродя в сети. Тут мне повезло. Мария использует тот же браузер, что и я, поэтому отчасти знаю, куда идти.

Хукер начал своим способом прорабатывать даты.

— Ладно, я тут нашел малость странную подборку, — сказал он. — Мария копалась в каком-то мерзком хламе. Начала с истории Кубы. Если быть точным, с Карибского кризиса во времена правления Кеннеди. Оттуда она пошла на сайты, описывающие доставку боеприпасов из СССР на остров. Потом посмотрела ядерные боеприпасы. И потом пошла на сайты, посвященные химическим реактивам.

— Может, кто-нибудь еще использовал ее компьютер, — предположила Роза. — Возможно, ее соседка по комнате.

Мы все уставились на Розу.

— Вы правы, — согласилась она. — О чем я только думала?

— Она также изучала все про золото, — сказал Хукер. — Типа таблицу мер и весов.

— Что-нибудь еще?

— Больше ничего. Как ты можешь видеть, остальное стандартно. В основном eBay[15] и погода.

Хукер выключил компьютер, и мы всей толпой вышли из комнаты Марии. Прокричали Барби «До свидания» и сами себя проводили до выхода. Молча зашли в лифт и спустились на нижний этаж. Никто не сказал ни слова, пока мы не вышли из здания на тротуар и не остановились напротив «порше».

Джуди держал Брайана все это время. Он опустил его, Брайан поднял лапу и пописал на правую заднюю покрышку «порше».

— Какой хороший мальчик, — проворковал Джуди Брайану. — Ему нужно было пописать, и он терпел все это время.

— Знаешь, есть места, где собак едят, — сказала Роза.

Я пролистала записную книжку.

— Здесь нет имени Билла, — сообщила я.

Мы были на углу, на всякий случай я достала ключи Билла из моей сумочки и направила дистанционку вдоль улицы. Ничего. Я повернулась и попробовала пересекающую улицу. Красно-белый «мини купер» на расстоянии двух машин посигналил мне.

— Повтори-ка еще раз, — сказал Хукер.

Я направила штуковину на «мини» и получила тот же ответ. «Мини» поморгал фарами и посигналил.

— Я не понимаю, — сказала Роза. — Что с машиной?

— Это машина Билла, — пояснила я.

Довольствоваться «мини-купером» — это в духе Билла.

Мы подошли к машине и заглянули внутрь.

— Никаких пятен крови, — сказал Хукер.

— Фу, мерзость какая, — отозвался Джуди.

Роза перекрестилась.

— Выглядит так, как будто Билл и Мария были вместе в ночь их исчезновения, — сообщила я.

— Мария помешалась на каком-то проекте где-то понырять, и ее морские карты пропали. Плюс яхта Хукера пропала. Поэтому предполагаю, Дикий Билл и Мария отправились на охоту за затонувшими сокровищами, — заявил Джуди. — Загадка решена.

— Это, должно быть, праматерь всех охот за сокровищами, — заметил Хукер. — Они оба бросили свою работу. Две разные шайки гоняются за ними. И одна из шаек включает в себя Сальзара. На пристани убит ночной сторож. Эта парочка «одолжила» мою яхту. И Мария изучала золото и боеголовки.

— Я ничего не знаю об убитом ночном стороже, — заявила Роза. — А при чем тут Сальзар?

— Я удивлен, что ты не читала в газете об убийстве, — сказал Джуди. — Это было повсюду.

— Я живу в районе, где убийство не великая новость. Наверно я пропустила это суперинтересное убийство в гавани, напечатанное в газете. Вероятней всего спешила узнать, чем там Снупи занимается.

— В понедельник вечером мой брат и Мария пошли в клуб, и, похоже, они ушли вместе, взяли яхту Хукера и исчезли. Той ночью у конторы начальника пристани напали с ножом на охранника и убили его. И один из наемников Сальзара вломился в квартиру Билла прошлой ночью и пытался меня похитить.

Роза покачала головой.

— Не нравится мне это. Мария замешана в чем-то плохом. Такая хорошая девушка.

— Хотелось бы мне узнать о проекте с дайвингом, — сказала я. — Мария должна была рассказать кому-нибудь о нем.

— Может быть семье, — предположила Роза. — У нее она маленькая. Только кузина. Она никогда не видела своего отца. Не говорила о нем, но я думаю, может быть, его убили или посадили в тюрьму. Ее воротило от Кастро. Ее мама умерла четыре года назад. Это было, когда Мария уехала с Кубы.

— Братьев и сестер нет?

— Нет. Ее мама не выходила повторно замуж.

— Ты знаешь кузину?

— Фелиция Ибарра. Она живет в паре кварталов от меня. Я знаю ее через Марию, иногда вижу ее на торжествах и тому подобное. Она, наверно, на работе сейчас. Ибарры владеют фруктовым ларьком на Четвертой.

— Боже мой, — воскликнул Джуди. — Посмотрите на время. Мне надо идти. У меня сегодня вечером свидание за ужином. Я не хочу смываться с расследования, но этот парень, с которым я встречаюсь, знает кое-кого в «Джо Стоун Краб»[16]. Вы же знаете, как трудно попасть в «Джо».

— Тебя подбросить до дома? — спросила я.

— Нет. Я живу в квартале отсюда. — Он вытащил визитку из кошелька и накарябал на ней номер. — Это номер моего сотового. Мой номер домашнего тоже на карточке. Позвони, если будет нужна помощь. Я попрошу Тода разнюхивать на «Флекс».

Я дала Джуди номер моего сотового.

— Было здорово снова с тобой увидеться, — сказала я.

Джуди обнял меня и вместе с Брайаном ушел.

Я открыла дверцу со стороны водителя в «мини», и Хукер схватил меня сзади за футболку.

— Что ты вытворяешь? — спросил он.

— Я собираюсь во фруктовый ларек на Четвертой.

— Одна?

— Конечно.

— Я так не думаю.

— Ну, я собиралась взять Розу.

— Помнишь меня? Я парень, который катал тебя повсюду?

— Да, но теперь у меня есть машина.

— И ты собираешься бросить меня здесь?

— Ага.

Хукер улыбнулся.

— Ты меня дразнишь. А знаешь, это ведь знак симпатии.

На самом деле я и не собиралась его дразнить.

— Не забывай обо мне, — сказала Роза Хукеру. — Я могу по-настоящему оказать тебе знак симпатии. Я разведенная женщина. И на все готова.

— Залезайте, — сказала я. — Давайте посмотрим, на что способен этот парнишка.

Я устроилась за рулем и почувствовала, как будто очутилась в спортивной машине, чей рост остановился в детстве. У «мини» был черный кожаный салон и черные кожаные ковшеобразные сиденья. Выглядели они обманчиво удобными и давали хороший обзор. Я повернула ключ, нажала на газ, и машина скакнула вперед.

Когда я дома, то вожу «форд искейп». По сравнению с «искейп», «мини» была похожа на скейтборд с турбодвигателем.

Я долетела до угла и, не тормозя, повернула налево.

Роза обеими руками схватилась за панель.

— Пресвятая Дева, — произнесла она.

Хукер соскользнул с заднего сиденья, выпрямился и потянулся за ремнем безопасности.

— Не повороты, а сон, — сказала я им.

— Угу, — отозвался Хукер, — но ты водишь, как кошмар. Мне не стоит надеяться, что ты захочешь передать вожжи этих лошадок мне?

— Никаких шансов.

Я выбрала дорогу через мост Козуэй, ведущий в Майами, пробиваясь сквозь скопление транспорта, наслаждаясь ощущением машины.

Управлять этой тачкой все равно что колибри — летит на свет, мчится вперед, подрезает и выскакивает из пробки.

Правда моей жизни — я люблю водить, и, скорее всего, я была бы счастливей, зарабатывая на жизнь вождением грузовика, чем сейчас, работая в страховой компании. Но вы не тратите все те деньги и время на обучение в колледже, чтобы водить грузовик, правда?

В это время дня в Литл Гавана было оживленно. Приближался вечер пятницы, люди находились на пути с работы домой, бегали по хозяйственным поручениям, готовились к выходным. Последовав Розиным указаниям, я добралась до фруктового лотка и въехала на стоянку. Припарковала «мини» и услышала, как Хукер пробормотал что-то с заднего сиденья.

— Что такое? — поинтересовалась я.

— Ты маньячка.

— Ты не привык быть пассажиром.

— Да, — согласился Хукер, вылезая из машины. — Но ты все равно маньячка.

Вероятнее всего это тоже было правдой. Согласно репутации я была здравомыслящей умной сестрой. Но это только в сравнении.

Лоток был набит людьми, покупающими продукты, жареную поленту и готовую свинину карнитас на вынос. Роза нашла кузину Марии и подвела ее ко мне и Хукеру.

Фелиция Ибарра была скроена по тому же подобию, что и Роза. Чуть ниже ростом. Такая же округлая. Только туфли другие. Обута Ибарра была в сабо. Вероятно, в знак уважения к размазанным фруктам, которые замусорили тротуар вокруг фруктового лотка. Ибарра была старше. Около шестидесяти. Она обладала отчетливым кубинским акцентом. Абсолютно точно родилась она не в США.

– Роза говорит мне, что вы ищите Марию Раффлес, — произнесла Фелиция. — Должна сказать вам, я беспокоиться. Раньше у нее такая большая беда. И теперь она пропала. Боюсь, еще больше беда. Да помогут ей небеса. — Фелиция Ибарра перекрестилась.

– Какого рода беда? — спросила я.

– Просто беда. Некоторые семьи носят беду. Такое случается. У них есть проклятье. Или напасть. Или просто одержимость.

— А семья Марии?

Фелиция покачала головой.

— У них Cubano[17] беда. Иногда это может быть плохо на острове. Я знаю только то, о чем поговаривали. Не от Марии. Она никогда ничего не говорит. Но я слышу от моей кузины, кто слышит от своей сестры, матери Марии, да упокоится она с миром. Я говорила, была беда с дедом Марии. Энрике Раффлесом. Он был рыбаком. Ловил рыбу в городке к западу от Гаваны. Нуэво-Кабо. Он владел лодкой, и иногда будет использовать ее для других целей. Порой лодка прибудет из России, и груз держаться под большим секретом. Дедушка Марии уметь не замечать вещи, поэтому он выйдет к большой лодке и позволить положить багаж в маленькую лодку для доставки на берег. Он сделает это ночью, когда не было луны. Также привезет с Кубы вещи для русских моряков.

— Дедушка Марии был контрабандистом? — спросила Роза.

— Да. Он работать с еще одним мужчиной, потому что лодка была слишком большая для одного. Но я не знаю этого другого мужчину.

Как-то ночью этот мужчина отправился за особенным грузом, и каким-то образом маленькая рыбацкая лодка наскочить на риф и затонула. Один мужчина добирался до берега, но дедушка Марии — нет.

Отцу Марии, Хуану, было четырнадцать лет, когда это случилось. Он поклялся похоронить отца и стал нырять с аквалангом, разыскивая лодку. Многие люди пытались найти ее, но никому не удалось.

Хуан женился и все равно продолжал нырять, даже когда его жена была беременна. Это была клятва — похоронить отца. И как-то ночью, за месяц до того, как родилась Мария, пришла полиция и забрала Хуана. Больше его никто не видел. Когда приехали родственники помочь с рождением Марии, они находить свежую могилу на маленьком участке за домом и крест с вырезанными инициалами Э. Р. И каждый понял, Хуан нашел своего отца.

Некоторые говорят, что в лодке было золото в ту ночь, когда она затонула. Золото, принадлежавшее Кастро. Поэтому Хуана забрали. Потому что Кастро хотел свое золото обратно. Также ходили разные слухи. Слухи об очень опасном оружии. Что-то новое отправили на Кубу русские.

Матушка Марии не выходила повторно замуж. Он оставалась в маленькой деревеньке, всегда надеясь на возвращение Хуана. Она умерла четыре года назад. В это время Мария сбежала с острова и незаконно приплыла на своей маленькой лодке сюда в Майами.

— Такая трагичная история, — сказала Роза. — Я понятия не имела.

— На ней лежит печать семьи. Как отпечаток пальца на лбу. Как вы называете это в этой стране… судьба? Она была призвана для нырять. Как и ее отец. Всегда разыскивает потопленную лодку.

Глава 5

Я завезла Розу домой, а затем подбросила Хукера до его машины. Припарковавшись позади «порше», пару минут мы сидели молча. Мы оба думали о Марии.

— Твою мать, — наконец, вздохнув, произнес Хукер.

Я кивнула в знак согласия.

— Твой братишка серьезно вляпался в какое-то дерьмо, — заметил Хукер.

— Мы точно не знаем.

— Ты переживаешь.

— Угу.

— Ничего не бойся, — заверил Хукер. — На то здесь и Парень из НАСКАР, чтобы тебе помочь.

Хукер — классный парень, решила я, но отнюдь не Джеймс Бонд. А мне требовался Джеймс Бонд.

Хукер смотрел на меня, глаза его прятались за темными стеклами солнцезащитных очков.

— Не недооценивай Парня из НАСКАР.

— Парень из НАСКАР имеет хоть какое-нибудь представление, куда нам отправиться дальше?

— Ага. Парень из НАСКАР думает, что нам стоит оправиться в «Монти». Съесть бутерброд. Выпить пива. Просто посидеть. У Парня из НАСКАР есть еще кое-какие идеи, но он подождет ими делиться, пока не вольет в тебя пива.

— Ты хочешь поехать следом за мной?

— Ты следуешь за мной. Мы воспользуемся гаражной стоянкой в моем доме. Вечером в это время невозможно найти, где припарковаться у «Монти».

— Ладно, — согласилась я. — Я поеду за тобой.

Тут вот какое дело: не впервой мне среди ночи звонил Билл. Обычно он оказывался где-нибудь на мели, и его нужно было привезти домой. Как правило, в деле была замешана какая-нибудь женщина. Дважды мне пришлось вносить за него залог, чтобы вытащить из участка. Но все эти инциденты просто пустяки. Когда я не достучалась до Билла после того позднего звонка, то решила, что достаточно сесть на самолет. Но правда в том, что я не очень-то всполошилась. Я предположила, что дела обстоят, как всегда. Я думала, что найду Билла, помогу ему выпутаться из неприятностей и уеду домой. Обнаружив, что его квартиру обшарили, я посчитала, что это сотворил чей-то разгневанный муж или дружок. Узнав об убийстве на пристани, я попыталась убедить себя, что это не более, чем простое совпадение. Явление же Мерзкой Рожи с намерением похитить меня повысило уровень моей тревоги на двести процентов.

Сейчас я уже думала, что Билл, наконец, добился своего. В конечном итоге, он вляпался во что-то серьезное. Он сунул нос, куда не надо. Украл яхту и сбежал с женщиной, которая ныряла за бог-знает-чем.

Я ощутила в животе сверлящую боль, не имевшую ничего общего с пиццей. Я боялась, что на этот раз не смогу справиться с неразберихой. Все могло оказаться куда сложней, и я, возможно, намного опоздала.

Я взглянула на «порше», сворачивающий впереди в гаражную парковку, и призналась самой себе, как же мне повезло, что вмешался Хукер. То, что Хукер — Парень из НАСКАР, с этим ничего не поделаешь. В сущности, принадлежность к моему полу не является таким уж удобным фактором. Просто здорово не бояться и не чувствовать себя одинокой.

Мы с Хукером припарковались и пошли пешком до «Монти». Солнце клонилось к закату, и еще день прошел без вестей от Билла.

Хукер обхватил меня рукой за плечи.

— Ты ведь не собираешься заплакать? — спросил он меня.

— Нет, — ответила я. — А ты?

— Парень из НАСКАР никогда не плачет.

— Что мы забыли в «Монти»?

— Нам нужно поесть. А пока будем закусывать, можем проверить яхты. Кто знает, может, мимо проплывет Билл.

Мы сидели в баре и смотрели на яхты. Наблюдали за людьми. Смотрели в дальний конец пирса на «Флекс». Ничего особенного не происходило. Никаких флоридских политиков или кубинских бизнесменов в пределах видимости. Я заказала «диет-пепси» и сандвич с индейкой. Хукер взял пиво, чизбургер, картофель-фри, полпорции картофельного салата и чизкейк на десерт. Вдобавок съел весь хрустящий картофель, который принесли с моим сандвичем.

— Куда в тебя влезает? — спросила его я. — Ты ешь за троих. Если бы я все это ела, то весила бы семьсот фунтов[18].

— Такой обмен веществ, — пояснил Хукер. — Я тренируюсь, потому у меня мускулы. Мускулы сжигают калории.

— У меня тоже есть мускулы.

— А тренировки у тебя есть?

— Кровь из носу, но я взбираюсь по эскалатору до сидений, когда играют «Ориолс»[19], и потом прыгаю вверх-вниз и время от времени ору, что есть мочи, когда они ведут в счете.

— Какие затраты энергии.

— В точку, черт возьми.

На столе лежала адресная книга Марии. Я уже дважды пролистала небольшую книжицу и ничего примечательно не обнаружила. Конечно, должен был попасться условный знак, заголовок перед именем, чтобы оно показалось важным. Следовало написать типа Риккардо Маттес, наемный убийца кубинской мафии, чтобы я его обнаружила. Мне не осталось ничего лучшего, как снова просмотреть всю книгу. Делорес Дэйли, Франсин де Винсент, «Подводный город»…

В голове вспыхнула лампочка.

— Есть, — сказала я. — Мария помешалась на дайвинге. Сейчас она исчезла. Ее карты исчезли. Твоя яхта пропала. Что ей еще требуется?

— Подводное снаряжение, — подхватил Хукер.

— У тебя есть оборудование для дайвинга на яхте?

— Нет. Я пытался заняться дайвингом пару лет назад, но это занятие оказалось не по мне.

— Соседка ничего не сказала насчет подводного снаряжения. Оно ведь громоздкое, верно? Уж соседка-то должна была его видеть.

— Я не специалист, но когда я нырял, то мне требовались плавучий компенсационный жилет, несколько баллонов, регулятор, ласты, фонарь, компас, набор измерительных приборов.

— Так где же ее снаряжение?

Хукер вытащил листочек из кармана и набрал номер на сотовом.

— Куда звонишь? — спросила я.

— Это номер соседки.

— Ты добыл ее номер?

— Эй, она сама мне дала. Всучила его, можно сказать.

Я закатила глаза.

— Ничего не могу с этим поделать. Я просто «лакомый кусочек» и зажигаю во всех страсть, — поскромничал Хукер. — Женщины меня любят. Большинство женщин. Кроме тебя. Мне дают кучи телефонных номеров. Иногда женщины пишут их на своих трусиках.

— Фу.

— Не так уж плохо. Это вариация на тему булочной, — пояснил Хукер.

Он дозвонился до соседки, провел ритуал предварительного флирта и спросил насчет оборудования.

— У Марии имеется снаряжение для дайвинга, — подтвердил Хукер, убирая телефон в карман. — Хранится в кладовой в квартире. И оно все еще там. Соседка держит в кладовой велосипед. Сегодня утром он ей понадобился, и она вспомнила, что видела там снаряжение.

— Так, может, дело не в дайвинге.

— Или, возможно, Мария и Билл знали, что их разыскивают, и у них нашлось время только захватить карты. Снаряжение можно всегда потом купить.

Я увидела, как взгляд Хукера сосредоточился на чем-то поверх моего плеча, обернулась и узрела улыбавшегося нам мужчину. Он был облачен в прекрасно пошитые черную рубашку и черные брюки. Волосы гладко зачесаны назад. На лице совершенный загар. Зубы у него были ослепительно белые и идеально ровные. Думаю, отполированные. Я была совершенно уверена, что это парень, торчавший в закусочной и в клубе. И, возможно, тот самый парень, которого видел Мелвин выходящим из квартиры Билла.

— Сэм Хукер, — произнес он. — Я ваш поклонник. Какое огромное удовольствие.

— Рад видеть вас, — откликнулся Хукер.

— А это мисс Барнаби, если не ошибаюсь?

Знаменитых гонщиков НАСКАР все время узнают. А вот простых оценщиков узнают редко. Собственно говоря, нас никогда не узнают. Я, в общем, ничего так себе, но не Джулия Робертс. Поэтому когда со мной заигрывает незнакомец, который знает мое имя (или, возможно, преследует меня), то это как-то настораживает.

— Я вас знаю? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Но мое имя вам ничего не скажет. Важно то, чтобы вы внимательно слушали, поскольку мне нравится езда Хукера, и мне не по нутру увидеть, как ей придет конец.

— Ну и?

— И мне придется предпринять кое-какие шаги, если вы продолжите искать Марию Раффлес. Мой работодатель тоже разыскивает ее, а вы только мутите воду.

— Мой брат…

— Ваш брат принял плохое решение, и вы ничем ему не можете помочь. Езжайте домой. Возвращайтесь на работу. Забудьте о своем брате.

— Кто ваш хозяин? — спросил Хукер.

Парень в черном пропустил вопрос, лишь чуть улыбнулся безрадостной улыбкой.

— Вас должен беспокоить только я. Я из тех, кто нажимает на курок.

— Или владеет ножом? — подсказал Хукер.

Он слегка качнул головой:

— Не моя работа. Слишком грубо. Обычно я не раздаю предупреждения направо-налево, но, как уже сказал, я с удовольствием смотрю ваши гонки. Примите мой совет. Оба. Отправляйтесь по домам.

И он повернулся и ушел.

Мы с Хукером смотрели, как он удаляется, минует бассейн, исчезает в полумраке бара.

— От него немного бросает в дрожь, — признался Хукер.

— Я же говорила тебе, что какой-то парень с прилизанными черными волосами и весь в черном следил за мной! Может, нам стоит передать дело полиции.

— Я думал, тебя больше волнует, что твой брат во что-то ввязался.

— Это было до того, как кто-то грозился пристрелить нас.

В квартире Билла нас встретил Боб Балфур. Балфур оказался копом из полиции Майами в штатском. Ему было чуть больше тридцати лет, и он напоминал мне золотистого ретривера. У него были карие глаза ретривера, волосы песочного цвета, как шерсть ретривера, и радостный характер, как у псов этой породы. С ним было легко говорить, он выглядел таким дружелюбным, но будь у меня выбор, я бы предпочла копа, напоминавшего добермана. Когда я обращаюсь в полицию, то надеюсь заполучить копа, способного загнать крысу в угол и поймать ее в любом месте, где бы она не пряталась.

Балфур прошелся по квартире Билла и записал что-то в свой полицейский блокнотик. Он внимательно выслушал, когда я рассказала ему о парне в черном. Смотрел он слегка недоверчиво, когда я поведала историю с Мерзкой Рожей. Он записал на будущее имя соседа Билла, чтобы, возможно, поспрашивать.

Я рассказала о том, что Мария шарила по сайтам, связанным со взрывчаткой. Он включил эти сведения в свои заметки. Потом спросил, не считаю ли я, что она террористка. Я сказала «нет».

Тогда Балфур сообщил, что Билла включат в базу данных пропавших без вести. И посоветовал позвонить ему, если мне снова будут угрожать. Он предложил последовать совету наемного убийцы и отправиться домой. Потом спросил у Хукера, что тот думает об ограничителе номеров, который НАСКАР навязывал машинам. И удалился.

— Какая-то я неудовлетворенная, — призналась я.

— Да копы всегда такие. Они идут своими путями в работе.

— Неисповедимыми.

— Ага. Так поедешь домой?

— Нет. Я собираюсь еще поболтаться, поискать Билла. Давай проверим магазинчики, где продают акваланги.

Мы поехали назад к дому Хукера. Там встали перед лифтами. Хукер нажал на кнопку, а я старалась не хрустеть костяшками, не падать в обморок и не удариться в слезы. «Это просто глупый лифт, нечего громко орать», — говорила я себе.

Хукер посмотрел на меня и усмехнулся:

— Ты и вправду терпеть не можешь лифты. Ты и глазом не моргнула, когда тот парень грозился пристрелить нас, но этот лифт тебя бросает в пот.

Двери открылись. Хукер вошел и придержал дверь, ожидая меня.

Я приказывала себе «заходи в лифт», но ноги не слушались.

Хукер потянулся, схватил меня и заволок в лифт. Потом нажал кнопку тридцать второго этажа, и я нечаянно застонала. Двери закрылись, а он притянул меня к себе и поцеловал. Язык его сплелся с моим, и я подумала, что сейчас снова буду стонать. А потом двери лифта открылись.

— Хочешь еще парочку раз спуститься и подняться? — поинтересовался Хукер.

— Нет!

И выпрыгнула из лифта.

Он обнял меня за плечи и повел в свою квартиру.

— У тебя есть еще какие-нибудь безотчетные страхи? Змеи? Пауки? Обезьяны? Страх перед пиццей? Гонщиками НАСКАР?

— Страх перед гонщиками НАСКАР и страх перед обезьянами, что одно и то же, можно исключить, — заявила я.

Хукер открыл дверь, вошел и огляделся.

- Все выглядит в порядке, — произнес он. — А то я беспокоился, что приду и обнаружу разгром. Каждое местечко, которое нам довелось в последнее время посетить, обыскали, по меньшей мере, дважды.

Он взял телефонную книгу и открыл на магазинах, торгующих подводным снаряжением.

— Звони ты, — предложил он. — Люди более настроены делиться информацией с женщиной. И, кроме того, по части вранья ты у нас дока.

— И что мне прикажешь говорить?

— Говори, что твоя соседка по квартире позвонила и попросила тебя взять регулятор, но ты ничего не смыслишь в дайвинге, а она не сказала, какой регулятор. Если они знают ее, то пусть вспомнят, что она обычно покупала.

В Саут-Бич имелись два магазина, торгующих снаряжением для дайвинга, парочка в Майами и один в Корал Гейблс. Я обзвонила все. В магазине, указанном в адресной книге Марии, «Подводном городе», ее помнили, но не видели уже несколько недель. В других о ней не знали.

— Может, мы ищем слишком близко, — предположил Хукер. — Если они убегали от кого-то, то могли остановиться по дороге. Типа на одном из Ки.

Я попыталась во второй раз. «Скуба Дуба» в Ки-Уэст. Мария и Билл побывали там в среду.

— Придержите для меня регулятор, — попросила я. — Завтра я его заберу.

Пятнадцать минут спустя мы были в гараже и ссорились, какую машину и кто поведет.

— Нам стоит взять «мини», — говорила я. — Стрелок с прилизанной прической, наверно, твою машину знает.

— Отлично, — согласился Хукер, — но я поведу.

— Ни за что. Это машина моего брата. Поведу я.

— Ну да, а я мужчина.

— И что, черт возьми, это должно значить?

— Не знаю. Это все, что пришло в голову. Давай, будь снисходительна, дай порулить. Я никогда не водил такие маленькие штучки. Кроме того, я знаю дороги.

Знание дорог прибавило ему пару очков.

— Ладно, но не жди, что всегда будешь вести, — предупредила я.

Хукер миновал мост на выезде из Саут-Бич, а я смотрела только на дорогу позади нас, чтобы вовремя заметить, не преследуют ли нас. Пока мы ехали по многорядному пересечению дорог в городе, отследить нас было трудно. Но как только мы выехали из центрального района Майами, и транспорт стал реже, задача облегчилась.

Флорида — сплошная равнина, равнина и равнина. Насколько я могла видеть, самой высшей точкой во Флориде была мусорная свалка. В городе, подобном Майами, эта пологость не замечалась. Высаженные пальмы, крикливые дома, водные пути, красивые люди, дорогие машины и интернациональные факторы дополняли интереса городскому центру. Стоит вам покинуть город и по Роут 1 углубиться на юг во Флорида-Сити и Ки Ларго, выявляется чрезмерная скука пейзажа. Низкорослая местная флора, маленькие городки южного округа Дейд и незапоминающиеся трудно различимые беспрестанные потоки магазинчиков по обочинам дороги.

В моей голове гудел мотор «мини», а вид бетона вводил меня в транс. Слава Богу, что машину вел Хукер, потому что я с трудом держала открытыми глаза. Выяснилось, что Хукер невозмутимо относится к пробкам и неутомим на открытой трассе. В общем-то, ничего удивительного, в конце концов, он — Парень из НАСКАР.

Я оживилась, когда мы добрались до моста в Ки Ларго. Флорида особого интереса у меня не вызывала… за исключением островов Ки. Ки навевали образы Эрнеста Хемингуэя. Экосистема здесь была уникальной, и такой чуждой деловой части Балтимора личности, как я, наверно, она подошла бы. Я все это знала, потому что смотрю «Канал Путешествий».

Мы миновали Ларго и начали скольжение по мосту, возвышавшемуся, кажется, на несколько дюймов над водой, перескакивая от одного «ключевого» местечка к другому[20]. Плантейшен Ки, Исламорада, Фиеста Ки. Солнце садилось и купалось в ярко-розовых, как фламинго, красках, перемежающихся перьями облаков цвета фуксии. По сторонам дороги толпились закусочные, конторы недвижимости, оздоровительные центры, ресторанчики, сувенирные лавки, специализировавшиеся на безделушках из раковин, завезенных из Тайваня, заправочные станции и удобные магазинчики, приткнувшиеся в небольшие пассажи.

Мы проехали Маратон, через Севен Майл Бридж и Литл Торч Ки. Было уже темно, когда мы доехали до города Ки-Уэст. По случаю выходного Ки-Уэст наводнили туристы. Туристами были забиты тротуары и улицы. Множество толстяков в коричневых носках, сандалиях и мешковатых шортах-хаки. Много толстух в футболках с рекламой баров, продуктовых магазинов, мороженого, мотоциклов, Ки-Уэста или возвещавших об их статусе бабушек. Светились ресторанчики, их столики выносили на тротуары. Магазинчики торговали местным искусством и всем, что связано с Джимми Баффетом[21]. Уличные торговцы продавали футболки. Двойники Эрнеста Хемингуэя выставляли себя на углах улиц. Десять долларов, и вам обеспечено фото с Хемингуэем.

— Я думала, все будет немножко более… островным, что ли, — сказала я.

— Милая, это и есть остров. Будь Хемингуэй жив сегодня, он поселился бы на Саут-Бич с его клубами.

— Я не вижу здесь много отелей. Мы сможем снять номер?

— У меня тут знакомый, Ричард Вана, у него здесь дом. Мы можем перекантоваться у него ночку.

Хукер повернул в боковую улицу, чтобы не давить туристов. Проехал два квартала и въехал на подъездную дорогу. Мы очутились в закутке викторианских домов и одноэтажных, окруженных растительностью, бунгало, затерявшихся в сумерках, примыкавших задами к узкой улочке позади крошечных палисадников, наполненных экзотическими цветущими кустарниками и деревьями.

Я взяла сумку и пошла следом за Хукером в дом. Это было одноэтажное бунгало. В темноте сложно было разглядеть, какого оно цвета, но, похоже, желтого с белой отделкой. В воздухе удушающе густо пахло жасмином и розами. Света в доме не было.

— Похоже, твоего друга нет дома, — заметила я Хукеру.

— Его и нет. Пару недель в году он отсутствует. Я позвонил перед нашим отъездом из Майами и спросил, не можем ли мы воспользоваться его домом. — Хукер пошарил рукой над косяком и вытащил ключ. — Одно из преимуществ НАСКАР. Встречаешь массу интересного народа. У этого парня есть яхта, которую я могу одолжить… если нам понадобится яхта.

Хукер открыл дверь и включил в прихожей свет.

Дом был небольшой, но очень уютный. Мебель была из ротанга и мягкая. Цвета преобладали темно-красные, желтые и белые. Полы из вишневого дерева.

— Дальше по коридору справа две гостевые спальни, — сказал Хукер. — Бери, какую захочешь. Они обе одинаковые. — Он кинул сумку, прошел в кухню и сунул голову в холодильник. — У нас тут имеется пиво «Корона», шампанское «Кристалл» и «диет-кола». Я за «Корону», а ты что хочешь?

— «Корону». Похоже, ты чувствуешь себя здесь, как у себя дома.

— Ага. Наверно, я здесь провел времени больше, чем Рич. Люблю эти острова Ки.

— Тебе здесь нравится больше, чем в Саут-Бич?

Он сделал большой глоток пива.

— Не так уж и больше. Полагаю, все зависит от настроения. Если бы у меня был здесь дом, то не на Ки-Уэст. Скорее на одном из этих маленьких Ки на севере. Я люблю рыбную ловлю. И не схожу с ума по ордам туристов. Здесь столько фанатов НАСКАР, и стоит мне показаться на улице, как приходиться беспокоиться, что нападет толпа. В Саут-Бич я не привлекаю столько внимания. Там я не на первом месте в списке популярности.

— Ричард Вана. Что-то знакомое.

Хукер уселся на диван перед телевизором и взялся за пульт.

— Он бейсбольный игрок. Хьюстон.

Зачирикал мой сотовый, и на мгновение меня обуял ужас, я колебалась, ответить ли, переживая, что это мама. Но потом подумала, что это мог быть Билл, а мне бы не хотелось пропустить от него звонок.

Оказалось, что звонит не мама и не Билл, а Роза.

— Где вы? — спросила Роза. — Я должна вас увидеть. Я еще раз поговорила с Фелицией. И мы поспрашивали соседей. Типа знает ли кто-то что-нибудь. И нам посоветовали пойти к безумному Армонду. Армонд приехал в эту страну, когда на Кубе открыли тюрьмы и выслали заключенных в Майами. Армонд утверждает, что был в тюрьме с отцом Марии, и Армонд говорит, что временами Хуан разговаривал о нырянии. А потом он показал мне карту, где Хуан хотел нырять.

— Ты можешь рассказать мне?

— У меня нет названий. Названия не те же самые. Но у меня на руках эта маленькая карта. Армонд дал нам ее. Мне нужно отдать вам эту карту.

— Мы с Хукером в Ки-Уэст.

— Что вы делаете в Ки-Уэст? Ладно, неважно. Мы привезем карту. Выедем рано утром. Держите телефон включенным. Я позвоню, как только доберемся.

И Роза отключилась.

Я вылезла из кровати, и мой нос привел меня на кухню, где Хукер варил кофе. На нем были помятые шорты и футболка с рекламой моторного масла. Волосы всклокочены, и он был босиком. Выглядел он очень по-островному, и как не неприятно мне признать, еще и сексуально… в эдакой растрепанной модно-катастрофической неряшливой манере.

— У нас есть кофе и сливки, — сообщил Хукер. — А из другой еды только попкорн, который нужно готовить в микроволновке. Обычно у меня бобы с васаби и орешки для пива на завтрак, когда я останавливаюсь здесь, но мы их съели прошлой ночью.

Я налила себе кружку кофе и положила два пакетика сливок.

— Думаешь, тот парень с прилизанными волосами вчера говорил серьезно?

— Ага. Думаю, серьезно. И считаю, что ночного сторожа серьезно убили. Полагаю, Мария Раффлес серьезно устроила заварушку. И думаю, что твой братишка еще больший идиот, чем я, когда дело касается женщин.

— Что-нибудь еще?

— Полагаю, что Мария с твоим братом пытаются что-то достать в кубинских водах.

— Не говори так громко. Не хочу даже слышать об этом! Американцам нельзя ездить на Кубу. Куба закрыта для американских граждан.

— Куча народу считает, что в ближайшем будущем мы возобновим отношения с Кубой, и это породит экономический хаос в южной Флориде. Остров находится всего лишь в ста шестидесяти пяти милях от Майами. Девяносто миль от Ки-Уэст. Он может украсть большую часть туристов и вкладываемых в промышленность долларов. Я знаю парня, который заключает посреднические сделки с земельными участками в счет будущего развития.

— Разве это не риск?

— Конечно, но я думаю, тут взвешивается риск против потенциальных барышей.

— Я считаю, что заключать такие сделки американцам невозможно.

— Очевидно, есть способы, если знать подходящих людей.

Я захватила кофе в душ, и полчаса спустя мы с Хукером были готовы катиться. На улицах было гораздо меньше народу. Время еще не подошло к восьми часам, и магазины были закрыты. Несколько баров были открыты, и в них подавали завтрак. Мы взяли на завтрак буррито и съели их по дороге к причалам. На некотором расстоянии от берега стоял гигантский круизный лайнер. За пару часов он вывалит тысячи людей в Ки-Уэст, и Ки-Уэст будет похож на старую леди, у которой так много детишек, что она не знает, куда деваться. Между нами: я не думала, что отправить несколько круизных лайнеров на Кубу, такая уж плохая идея.

— Полагаю, что для тебя здесь не такой уж отдых, — посочувствовала я Хукеру.

— Все не так уж плохо, — ответствовал Хукер. — Я в Ки-Уэст с хорошенькой девушкой. Пока ты не сдаешься, но я еще надеюсь. Кто-то угрожает убить меня. Я занимаюсь чем-то вроде игры в поиски сокровищ. И на завтрак первоклассный буррито.

— Моя мечта, что вот пройдемся вдоль причалов и наткнемся на твою посудину, укомплектованную Биллом и Марией.

— Какая скромная фантазия. Хочешь услышать мою?

— Нет.

— Она включает дикий обезьяний секс.

— Вот те на, какой сюрприз.

Хукер усмехнулся:

— Не хотел тебя разочаровывать.

Мы обошли всю гавань, но не нашли яхту Хукера. Мы показали фотографию Билла парочке людей, но никто не узнал его. Потом заглянули в офис начальника пристани и нашли зацепку. Яхта приходила во вторник и останавливалась на ночь. Билл уплатил за стоянку кредитной картой, которую Хукер оставил на борту.

Хукер позвонил в кредитную компанию, не было ли расходов или снятия со счета. Таковых не было.

— Что сейчас? — спросила я.

— Понадеемся, что карта Розы чего-нибудь стоит.

Мы находились на краю стоянки у гавани, обсуждая латте и коробку пончиков, когда зазвонил мой телефон.

— Мы тут, — сообщила Роза. — Только что пересекли мост и въехали на остров.

— Скажи, что мы встретимся с ней на парковке у гавани, — подсказал Хукер. — Ой-ой-ой.

— Что «ой-ой-ой»?

— Видишь вон ту семейку у тележки разносчика? Мне не нравится, как они на меня смотрят.

— Они, наверно, думают, что тебе нужен более модный прикид. Или возможно они смотрят на меня. И, может, думают, что я очаровательна в этой розовой шляпе.

— Ты не представляешь, на что это похоже. Просто может наступить чертов ужас. Не успеешь опомниться, и все эти люди накинуться на тебя со всех сторон. А у меня с собой никакой охраны.

— Не беспокойся. Я тебя защищу.

Хукер все еще был в футболке с моторным маслом и мятых шортах. Он надел солнцезащитные очки, мерзкие кеды без носков и кепку с логотипом шин. Он повернулся спиной к семейству и пригнул голову.

— Скажи мне, когда они уйдут. Мне нравятся мои фанаты. Клянусь, честно нравятся, но иногда они до чертиков меня пугают.

— Они не собираются уходить, — сообщила я ему. — Они медленно подкрадываются к нам. На вид прекрасная семья. Двое маленьких мальчиков. Мамаша и папаша прилично одеты.

— Они все прекрасные. Просто, когда собираются вместе, то превращаются в банду.

— Может быть, если бы ты не носил кепку с рекламой шин и футболку с моторным маслом…

— Это дерьмо мне дают спонсоры. Я обязан его носить. И к тому же у меня миллион этих футболок и кепок. Что прикажешь с ними делать, если не носить?

— Это он, — взвизгнула мамаша. — Это Сэм Хукер.

Ребятишки подбежали к Хукеру. Хукер повернулся и улыбнулся им. Мистер Замечательный Парень из НАСКАР.

— Эй, как дела? — обратился Хукер к мальчикам. — Вы, парни, любите машины?

Мамаша вытащила ручку, а папаша держал в руках шляпу.

— Вы не подпишите мне шляпу? — спросил он у Хукера.

Еще парочка людей подскочила к нему. Хукер улыбался им всем, подписывая все, что ему совали.

— Послушай, разве не весело? — сказала я Хукеру. — Посмотри, как ты осчастливил этих людей.

— Ты не выполняешь свои функции телохранителя, — упрекнул он. — Ты должна заставить их сдать назад, чтобы они не раздавили меня. Я не могу подписывать, если мои руки пришпилены к груди.

Я огляделась. Он был прав. Они давили на него, подпираемые людьми сзади. И насчет количества он оказался прав. Вдруг образовалась целая куча народу, пытающегося подобраться поближе к Хукеру. Они махали кепками, салфетками, футболками, и все орали ему:

— Хукер. Эй, Хукер, подпиши мне. Подпиши это!

Я стояла рядом с ним, но каким-то образом меня оттолкнули локтями и вытеснили на задние ряды. В одно мгновение я очутилась далеко позади и уже совсем не видела Хукера. Я искала просвет, чтобы вернуться обратно, когда появились Роза с Фелицией.

— Что за столпотворение? — поинтересовалась Роза.

— Да там Хукер попался, заварушка с автографами, — пояснила я. — Предполагалось, что я буду держать толпу под контролем, но меня выгнали. Боязно мне за Хукера. Я только что видела, как какая-то тетка убегала с куском его футболки в руках.

— Нам нужно вытащить Хукера из этой толпы, или от него ничего, кроме жирного пятна на асфальте, не останется, — заявила Роза. — Сюда отовсюду сбегается народ.

— Я не знаю, что делать, — пожаловалась я. — Я попыталась орать на них, но они только подняли меня на смех.

Роза поправила сумку на плече.

— Прочь с дороги. Я об этом позабочусь. — Она выдвинулась вперед и заорала в толпу. — Божежмой! Там Бритни Спирс! Бритни Спирс.

Люди в задних рядах стали оглядываться. По толпе пробежал ропот.

— Сейчас они растерялись, — заявила Роза. — Вот теперь мы прорвемся.

И Роза, наклонив голову, ринулась первой. Она расшвыривала людей с дороги и упорно двигалась к цели.

— Там сзади Бритни Спирс, — продолжала она при этом приговаривать. — Вы видели Бритни?

За Розой шла Фелиция. А за Фелицией следом я.

К тому времени, когда мы добрались до Хукера, тот спасался на крыше «субару» На нем остался только один башмак, а кепка и футболка исчезли.

Машину окружили фанаты, которые пытались схватить Хукера. Они все еще совали ему вещи для автографа.

Это для моего сына… Он умирает… Рак мозга… Это его день рождения… Это для моей матери… Она пыталась покончить с собой, когда вы проиграли в Таледеге… Это для моей дочери. Она продала свой трейлер, чтобы поехать в Дейтону посмотреть на гонки, и сейчас она бездомная. Это столько для нее будет значить, если вы подпишите мой носок… У меня нет бумаги. Вы не могли бы расписаться у меня на лбу?… А можно вы подпишите мою правую грудь? Посмотрите, я ее выставила для вас. Вот ручка.

Роза, Фелиция и я забрались на «субару» с Хукером.

— Леди, ты хреновый телохранитель, — обратился ко мне Хукер. — Где ты была, когда они содрали с меня футболку?

— Этот народ сумасшедший!

— Они просто немного возбуждены. Мне все это невдомек, но со мной такое случается на каждом шагу.

Подъехали две полицейские машины с включенными «мигалками». Пара копов вышли из машины и пробрались сквозь толпу.

— Эй, только посмотрите, — сказал один из них. — Это и вправду Сэм Хукер. Мужик, я люблю смотреть твои гонки, — обратился он к Хукеру. — Ты самый лучший. Я чуть не взорвался, когда ты вырубил машину «Буда»[22] в прошлом году в Майами.

— Ага, — согласился Хукер. — Та еще поездочка. Меня тут, парни, в некотором роде взяли в плен. Я превращаюсь в жрачку для фанатов.

Один из копов топнул ногой.

— Вызывай дополнительный наряд, — проорал он напарнику. — Нам нужно тут установить контроль над общественным порядком.

Полчаса спустя толпа рассеялась. Все копы получили автографы. На «субару» был составлен протокол о порче имущества. Один из копов принес второй башмак Хукера. А кепка и футболка исчезли бесследно.

— Спасибо, парни, — поблагодарил Хукер копов. — Благодарю за помощь.

Мы всей компанией влезли в серую «ниссан сентра» Розы, копы сопроводили нас до выезда со стоянки и помахали вслед.

Глава 6

Мы с Розой и Фелицией сидели на желто-малиновом диване в роскошной комнате Рича Ваны и ждали Хукера, который пошел надеть очередную футболку с машинным маслом.

— Ну и? — обратилась ко мне Фелиция. — Ты с ним спишь?

— Нет!

— Хорошо. Он такой сексуальный, но, скорее всего, заразный. Я читаю журналы и смотрю программы про знаменитостей по телеку. У гонщиков только секс на уме. Они как озабоченные животные.

— Да не только гонщики, — заметила Роза. — Все мужики. У них у всех один секс на уме. Поэтому не могут делать несколько вещей сразу. Весь мозг занят сексом.

— Но не все болеют, — добавила Фелиция.

— Да ла-адно, — Роза закатила глаза, всплеснув руками. — Все они заразные. А как же герпес или генитальные бородавки? Ты и правда думаешь, что в Майами есть мужик, у которого их нет?

— Ну, нет, конечно. Но это не считается. Их разве можно назвать болезнями?

Хукер зашел в гостиную. На нем были новая кепка и футболка, в точности как те, что он потерял.

— Что нельзя назвать болезнью?

— Герпес, — повторила я.

— Если он на губе, то нет, — решил Хукер. — Если он на лице, то можно назвать его простудой. А все в курсе, что простуда — это не болезнь.

— Об этом я и толкую, — сказала Роза. — Все мужики сдвинуты на сексе, и все — заражены.

— Ага, — согласился Хукер, — Но ведь с нами так весело, верно? — Он повернулся ко мне. — Просто для протокола — я ничем не болен.

Фелиция разложила на журнальном столике две карты: складывающуюся карту Кубы и рисунки сумасшедшего Армонда, изображенные на куске линованной бумаги. Листы дорожной карты были загнуты и изношены в местах сгибов. На Гаване виднелось пятно от кофе, а красная стрелка, начерченная фломастером, указывала на отель «Клуб Мед» на Варадэро.

— Вот видите, это родной городок Марии — Нуэво-Кабо, — рассказывала Фелиция. — Для рыбаков это хорошее место, потому что добыча плавает у побережья, и гавань там безопасная. И хорошее место провозить контрабанду, если хотите держать секрет, потому что немного далеко, но Мариэль все равно близко. Когда дедушка Марии искал, где бы подзаработать, туда заходило много русских судов. Первая из ракет привозить в порт Мариэль и отправляться на базу в Гуанаджей. Помните, тогда военно-морской флот США устраивать блокаду в том месте, и все же дедушка Марии вышел той ночью в море. Сумасшествие. Оно положило начало проклятью.

— Нет никакого проклятья, — заявила Роза. — Сплошная жадность.

Фелиция перекрестилась.

— Это и есть проклятье, — возразила она. — Если посмотришь на карту сумасшедшего Армонда, то увидишь, что он нарисовал Нуэво-Кабо и Мариэль. Всегда считалось, что рыбацкая лодка плыла в Мариэль. Или двигалась к Гаване. Армонд говорит, что Хуан нашел своего отца далеко к западу оттуда. Хуан рассказал ему, что он найти останки отца вместе с обручальным кольцом на пальце и дыркой от пули в черепе. Там есть острова и подводные пещеры в стороне от Баия-де-Кабана, и вот там-то, по словам Армонда, Хуан найти отца. Армонд нарисовал три острова. Один называется ботинок. Второй — птица в полете. Он говорит, именно там Хуан нырять в последний раз.

Хукер поднял лист бумаги и вгляделся в него.

— Насколько мы можем доверять сумасшедшему Армонду?

— Да он же сумасшедший, — ответила Фелиция. — Насколько можно верить психу?

— Великолепно.

— Повтори-ка, почему ты делать этот поиск, — попросила Фелиция.

— Хочу найти свою яхту, — откликнулся Хукер.

— А я — своего брата, — добавила я.

— Но разве они не вернутся сами, когда будут готовы?

— Не только мы их ищем, — объяснила я. — Я хочу найти их раньше плохих парней.

— Это возможно?

— Возможно все, — заметил Хукер.

В руках он держал мобильник, просматривая свою телефонную книжку. Он нашел номер, который искал, и нажал кнопку «позвонить».

— Привет, — сказал он, когда трубку подняли. — Это Сэм Хукер. Как дела? Ага. Ага. Ага.

Последовал какой-то разговор о НАСКАР. А потом — о сигарах. И затем Хукер спросил парня на другом конце провода, не хочет ли тот слетать на острова рядом с Кубой. Коротко хохотнул. Затем повесил трубку и встал.

— Я еду в аэропорт, — заявил Хукер. — Кто хочет со мной?

Международный Аэропорт Ки-Уэст находился на востоке острова. Одноэтажное белое оштукатуренное строение терминала было покрыто оранжевой черепицей и выглядело слишком красивым, слишком беззаботным и слишком маленьким для международного аэропорта. Мы припарковались на стоянке под парочкой пальм и проследовали за Хукером в здание.

— Кажется, ты знаешь, куда идти, — обратилась я к Хукеру.

— Я уже летал отсюда раньше на рыбалку и просто так. А в остальном — сплошное притворство. Понятия не имею, что делаю.

Мы встали у выхода и осмотрелись. Стройный парень с отличным загаром подбежал к нам. На нем были сандалии, шорты и расстегнутая у горла рубашка с короткими рукавами и рисунком из зеленых и красных попугаев. Его длинные волосы были собраны в хвост, солнечные очки болтались на шнурке вокруг шеи, а в уголках голубых глаз собрались морщинки. Он широко улыбался.

— Где, черт возьми, тебя носило? — спросил он Хукера. — Мы несколько месяцев не виделись.

— Конец сезона всегда бешеный. А потом мне пришлось вернуться в Техас, на праздники.

— Так что же ты здесь делаешь — хочешь приобрести домик на Кубе?

— У меня яхту умыкнули. Подумал, надо поехать и поискать. Это Барни, Роза и Фелиция. Барни с нами полетит.

Парень с хвостиком кивнул нам.

— Чак Девулф. Очень приятно, дамы.

— А летать на Кубу не противозаконно? — спросила я Чака.

— Не для меня, — ответил он. — Я же канадец.

— Так что у тебя? — полюбопытствовала Роза. — Гидроплан?

— Вертолет. — ответил Чак.

Вертолет! Да я в жизни на них не летала. И мне никогда не хотелось. Я бы скорее поехала на лифте на Марс, чем поднялась на сто футов вверх на вертолете.

— Барни чуток боится высоты, — сообщил Хукер.

— Ноу проблемо, — сказал мне Чак. — Полетим низко и тихо.

Фелиция опять крестилась, лопоча что-то по-испански.

— Вы разобьетесь и умрете, — заявила она. — Никто вас не найдет. Тела сожрут акулы, и от вас ничего не останется. Я все предвижу.

— Ага, надо быть совсем психом, чтобы летать на вертолете, — согласилась Роза. — Только мужики в них летают. Женщины гораздо умнее. — Она погрозила мне пальцем. — Не позволяй уговорить себя лететь на нем. Хоть он и красавчик, это не значит, что он хорошо соображает.

— Вот те на, — возмутился Хукер. — Дайте же мне поблажку.

— Да уж, сурово, — заметил Чак. — Но с другой стороны, тебя считают красавчиком.

Они с Хукером выполнили замысловатую вариацию жеста «дай пять».

— Возможно, всем нам не надо лететь, — предложила я. — Почему бы мне не подождать здесь?

Хукер на пару секунд скрестился со мной взглядом.

— Ты ведь все еще будешь здесь, когда я вернусь?

— Да.

— Обещай.

— Не дави на меня, — пригрозила я.

Мы с Розой и Фелицией смотрели, как мужчины уходят к вертолету.

— Может, он и стоит той заразы, — протянула Фелиция. — Ничего серьезного. Маленький такой болезнь.

— Я твоему мужу расскажу, — заявила Роза. — У тебя грязные мысли о другом мужчине.

— Мысли не считаются, — парировала Фелиция. — Женщине можно помечтать. Даже примерной католичке можно помечтать.

— Вот что мы сделаем, — предложила Роза, — Сначал поедим, а потом пойдем по магазинам.

Мы вернулись в Старый город, припарковались у гавани и поднялись по Дюваль-стрит. Сели в уличном кафе-приманке для туристов и отведали сандвичей с жареной рыбой и пирог из лайма.

— Я лучше пеку, — похвасталась Фелиция. — Хитрость в том, чтобы класть в тесто сгущенное молоко.

Черное пятно привлекло мое внимание. Немногие в Ки-Уэст так одевались. Я оторвала взгляд от пирога и посмотрела в глаза стрелку с зализанными волосами. Казалось, он разделял мое удивление от нашей встречи.

Мы таращились друг на друга примерно секунд десять, а потом он развернулся, перешел улицу и направился к перекрестку. Остановился у магазина, и я поняла, что это «Скуба-Дуба». Парень, выглядевший так, словно прошел курс обучения по программе «Громила напрокат», вышел оттуда и подошел к стрелку поговорить. Мужчины резко повернули головы, уставившись на меня. Кажется, мы года два смотрели друг на друга. Стрелок изобразил пальцами пистолет, и, вытянув указательный палец, направил его на меня и спустил курок.

Роза и Фелиция наблюдали за этим.

— Эй! — возмутилась Роза. — Вот тебе.

И показала ему совершенно другой жест, оттопырив средний палец.

Фелиция повторила. И я, так как не хотела отрываться от толпы, тоже.

Стрелок улыбнулся нам. Он был на расстоянии почти полквартала отсюда, но я видела, что ухмылка была и в его глазах. Он считал нас забавными.

— Что это с ним? — спросила Роза.

- Кажется, хочет меня убить, — ответила я.

— Он же улыбается.

— Ага, — заметила я. — Мужчины. Кто их разберет?

Роза наклонилась ко мне через весь стол.

— Есть ли какая-то особая причина, по которой он хочет твоей смерти? Не считая этого, на него вроде приятно посмотреть.

Я рассказала им о разговоре у «Монти».

— Да у тебя железные нервы, раз ты тут осталась, — сказала мне Роза. — Я бы уже летела домой.

— Не могу. Дело касается моего брата.

— А как же полиция?

— Я к ним обращалась, но всего не могла рассказать. Боюсь, что Билл может заниматься чем-то незаконным.

— Хорошая ты сестра, — похвалила Фелиция.

Стрелок и его напарник отвернулись от нас и исчезли в переулке.

— Как в кино, — восхитилась Роза. — Одном из тех триллеров, где всех убивают. А Джон Траволта играет киллера.

Фелиция крестилась.

— Ты бы поменьше так делала, — обратилась к ней Роза. — Меня это раздражает.

— Крестилась? — удивилась Фелиция. — Я что, крестилась? Не заметила даже.

Мы оплатили счет и побрели по улице мимо «Скуба-Дубы» и к следующему кварталу. Мы поглазели на футболки, бижутерию, сандалии и рубашки из набивного ситца с яркой расцветкой. Это был город для туристов. Мне подходило, потому что высокую моду я не могла себе позволить. Фелиция купила футболки внукам, а Роза приобрела рюмку с подписью Джимми Баффета. Я вообще ничего не купила. Уже наступила суббота, и вполне возможно, что через пару дней я стану безработной.

— Почти четыре, — сообщила Роза. — Нам надо возвращаться. Не хочу вести машину в темноте.

Мы резко развернулись и прошли обратно по Уайтхэд-стрит. Фелиция дважды оборачивалась, чтобы взглянуть назад.

— У меня предчувствие, — сказала она. — У кого-то из вас есть предчувствие?

Мы с Розой переглянулись. Не было у нас предчувствий.

— О чем это ты толкуешь? — спросила Роза.

— Жутковато. Как будто нас преследует большая черная птица.

— Фигня какая-то, — заметила Роза.

Фелиция повернулась в третий раз.

— Там что-то есть. Я знаю, там что-то… как это называется? Преследователь! Кто-то следит за нами.

Мы с Розой оглянулись, но никого не заметили.

— Ладно, теперь ты точно меня напугала, — заявила Роза. — Не нравится мне, что за мной следит большая черная птица. Я их вообще не жалую. Что там еще за птица? Типа вороны?

Мы дошли до перекрестка и направлялись к машине. Улица была частично заселена. Односемейные дома и мелкие гостиницы. По обеим сторонам были припаркованы автомобили. Мы прошли мимо желтого «хаммера», и тут из-за двух машин выступил тот самый Громила Напрокат, встав прямо перед нами. За ним вышел стрелок с зализанными волосами.

— Простите, дамы, — начал стрелок. — Мне хотелось бы поговорить с мисс Барнаби наедине.

— Ни за что, — отозвалась Роза, втиснувшись между ним и мной. — Не хочет она с тобой разговаривать.

— Думаю, на самом деле, хочет, — возразил стрелок Розе. — Прошу вас отойти.

— Иди-ка ты, — заявила она. — Я не двинусь.

Стрелок метнул взгляд на громилу. Тот дотянулся до Розы, но она шлепком откинула его руку.

— Поосторожней, — пригрозила она. — Не трогай.

Громила вытянул пистолет из кармана куртки. Роза закричала. Я нырнула за ближайшую машину. А Фелиция достала оружие их своей сумочки и выстрелила Громиле Напрокат в ногу, а потом пустила пулю в стрелка.

— Мать твою, — прохрипел Громила Напрокат. — Старуха меня подстрелила!

Стрелок стоял в молчаливом изумлении, наблюдая, как кровь пропитывает рукав его черной рубашки.

— Бегите! — заорала нам Роза. — Бегите!

Мы рванули вниз по улице, волоча за собой Фелицию. Как оказалось, она умела стрелять, а вот бегать у нее не очень получалось. Мы добрались до машины и Роза, рванув от тротуара, дала газу.

— Говорила же, что нас преследовать! — заметила Фелиция.

— Ты сказала, это птица, — возмутилась Роза. — Я птицу искала.

Я была на заднем сиденье, сердце пустилось вскачь, а губы онемели. Никогда раньше не видела, как в кого-то стреляют. В кино или по телевизору, но ни разу в реальной жизни. И мне также никогда не угрожали оружием. Трудно поверить, ведь я родом из Балтимора. Как-то Энди Куларчек гонялся за мной вокруг гаража с монтировкой, но он был пьян в дупель и постоянно падал.

— Поверить не могу, что ты их подстрелила, — сказала я Фелиции.

— Это я случайно, не подумав.

— Ты не похожа на человека, у которого есть оружие.

— Я его всегда с собой ношу. Знаешь, сколько раз фруктовую лавку грабили? Даже не сосчитать. Теперь, когда кто-то пытается меня грабить, я в них стрелять.

— Так держать, подруга, — похвалила ее Роза.

Мое сердце все еще сходило с ума. Выстрелы до сих пор эхом отдавались в ушах. В голове крутился образ подстреленных мужчин.

Фелиция опустила щиток и глянула на себя в зеркало.

— Он назвал меня старухой. Вы слышали? Не думаю, что я выгляжу так плохо.

— Он заслужил, чтобы его подстрелили, — заявила Роза. — Ни грамма вежливости.

— Я использую новый крем от «Олэй», — продолжала Фелиция. — Он вроде придает коже сияние.

— Надо купить себе такой, — сказала Роза. — Сияния много не бывает.

Я поверить не могла, что они это обсуждали. Фелиция только что подстрелила двух человек! А они говорят о креме для лица.

— Нам надо вернуться домой, — сообщила Роза. — У тебя есть безопасное место, где можно подождать Хукера?

— Отвези меня обратно к дому Ваны. Он сойдет, — попросила я.

— На всякий случай, возьми это, — протянула мне оружие Фелиция. — Это револьвер. Легок в использовании. И там осталось четыре патрона.

— Нет! Я не могу взять твое оружие.

И не хочу. Не буду! Боюсь даже дотронуться!

— Все нормально. Я от них избавляюсь, если в кого-то стреляю, — сказала Фелиция. — Так проще. Когда дело сделано, просто бросаешь их в океан. Куда-нибудь, где поглубже. В Майами я бросаю их в реку. Если полицейские нырнут, то обнаружат, что дно там покрыто пистолетами. Возможно, из-за них уровень воды в реке Майами поднимается.

— Я ничего не знаю об оружии, — сообщила я.

— А я думала, ты родом из Балтимора, — удивилась Роза. — Разве все там не носят пистолеты?

— Только не я.

— Ну, теперь один у тебя есть, — подметила Фелиция. — Теперь ты как все из Балтимора или Майами.

— Он ведь сам не выстрелит, верно?

— Нет, — ответила она. — Надо потянуть затвор на себя и нажать на курок. Если не потянешь, то не выстрелит.

Пять минут спустя мы болтались у дома Ваны.

— Будь осторожна, — посоветовала Роза. — И звони, если понадобится помощь.

— И не выходи из дома, пока Хукер не вернется, — наказала Фелиция. — Может, мне стоило бы убить тех двоих, но за это пришлось бы долго молиться о прощении.

Они подождали, пока я не зашла в дом и не помахала им через окно, показывая, что со мной все в порядке, тогда они уехали.

В моей сумочке лежал пистолет Фелиции, а стрелок вряд ли знал, где я нахожусь. Но это все равно не удержало меня от того, что я мысленно щелкала костяшками пальцев каждые десять секунд. Я плотно задернула все шторы, а потом села перед телевизором. И приглушила звук, чтобы можно было расслышать подозрительный шум на крыльце или у кустов под окнами. Стала ждать Хукера.

Около восьми к дому подъехала машина и устроилась позади «мини». Я украдкой глянула из-за занавески и увидела, что Хукера подбросил домой его друг-пилот.

Я открыла входную дверь, он вошел с самодовольным видом, схватил меня за футболку и поцеловал.

— Я дома, — сказал гонщик. — Я голоден.

— Кушать хочешь?

— Ага, и это тоже. Полагаю, еда, как по волшебству, не возникла на кухне?

— Должно быть, у кулинарной феи выходной.

— Ну и ладно. Я знаю место, где можно по локоть измазаться в соусе, поглощая ребрышки.

— Наверное, это не очень хорошая затея. Лучше нам заказать доставку.

И я рассказала ему про стрелка и его напарника.

Хукер широко улыбнулся. Показался целый ряд идеально-белых зубов. Морщинки собрались в уголках глаз.

— Дай убедиться, что я правильно понял. Фелиция подстрелила парня в черном? И Громилу Напрокат тоже.

Мне пришлось улыбнуться вместе с ним. Теперь, по прошествии какого-то времени, это казалось немного забавным, в сюрреалистическом смысле.

— Ага. Подстрелила. Одного в ногу. Другого в руку.

— А потом вы убежали, дамы привезли тебя сюда и уехали.

— Да. И Фелиция отдала мне свой пистолет.

— Я завидую. У тебя был день намного интереснее моего.

— Ты нашел свою яхту?

— Возможно. Мы нашли острова. Они примерно в десяти милях от берега и на приличном расстоянии от Нуэво-Кабо. Признаков жизни не обнаружено. Растительность густая. И там есть узкие морские проливы, в которых можно скрыть яхту. Некоторые из них довольно глубоки. Мы заметили блики в одном из таких проливов между островами. Неизвестно, была ли это «Счастливая потаскушка». Было слишком опасно оставаться там дольше или спускаться ниже. Я не хотел, чтобы Билл сбежал в другое укрытие.

— И что теперь?

— Теперь закажем пиццу, а завтра возьмем яхту Рича и начнем искать твоего брата.

На журнальном столике затанцевал, вибрируя, оставленный мной мобильник.

— Привет, подруга, — сказал Джуди, когда я ответила. — У меня новости. Я только что получил звоночек от Тодда. Его вызвали обратно на «Флекс». Они рано утром уплывают. И на борту Сальзар с ныряльщиком.

Я с трудом вылезла из кровати в четыре утра, приняла душ, пытаясь проснуться, почистила зубы и подсушила волосы феном. Спотыкаясь, я прошла на кухню и обнаружила Хукера, который пил кофе и доедал остатки пиццы.

— Доброе утро, — сказал он.

— Это не утро. Утром бывает солнце. Ты его видишь?

— Нам не надо солнца. Нам нужно сесть на яхту и выйти из порта незамеченными. Я знаю: тут рядом есть круглосуточный магазинчик. Мы закупимся там водой и батончиками мюсли, а потом я суну тебя с едой на яхту. Приткну куда-нибудь «мини» и дойду обратно пешком. Не хочу оставлять машину Билла на парковке у порта.

— Ты много знаешь о яхтах, верно?

— Знаю достаточно, чтобы доплыть до островов и обратно… если не будет проблем. Обещают хорошую погоду. Спокойное море. Никаких штормов не предвидится. У Рича шестидесятифутовый моторный катер фирмы «Сансикер Предатор»*. Развивает скорость до тридцати двух узлов. На нем достаточно топлива, чтобы доставить нас туда, куда мы хотим. Тебе придется помочь мне вывести его из дока. Как только мы выйдем в море, всем займется компьютер.

— И как долго нас не будет?

— Не знаю. Пару дней, надеюсь. У меня мало времени. Я должен начать промо-компанию в конце этого месяца.

Я выросла в Балтиморе, у гавани, но ничего не знала о лодках. Могу отличить катер от парусника, но и только. Так что, по-моему, у Рича Ваны была яхта с длинным носом. Она сияла белизной, а по боку проходила широкая темно-синяя полоса. Рубка управления находилась на корме, скрытая, но уютная. Спустившись по ступенькам, я увидела, что внутри яхта была обита высококлассной древесиной и обставлена роскошными диванчиками и креслами, обитыми дорогой тканью. Ультрасовременная кухня, две спальни, две ванные комнаты с душем и небольшая гостиная, совмещенная со столовой.

Хукер скинул меня вместе с продуктами и сразу же поехал парковать «мини». Я убрала хлеб, арахисовое масло, кашу, молоко, пиво, печенье, герметизированные упаковки с болонской колбасой, нарезанной ветчиной и сыром, а также крендельки, батончики мюсли и консервы со Спагетти-О[23]. И прежде чем вернулся Хукер, я быстренько взглянула на двигатели. Я не знаю ничего о яхтах, но я знаю двигатели. И эти были огромные. Два сдвоенных дизеля от Мэннинга.

Ладно уж, меня больше порадовали двигатели, чем кухня. Нет, она тоже была замечательной. Встроенные современные холодильник и морозилка, микроволновка и обычная плита, встроенная кофеварка, посудомоечная машина и холодильный шкаф для вина. Отличная техника, но едва ли дотягивает до уровня дизелей. Плюс там еще был двадцатикиловаттный генератор, десять батарей в двадцать четыре вольта, две по двенадцать, и зарядные устройства.

Я пробралась обратно в кухню, услышав Хукера на палубе. В одно мгновение он спустился по лестнице и обошел меня, чтобы проверить все вокруг. Он огляделся, и я решила, что все в порядке. Он поднялся в рубку управления и запустил генератор. Отключил и убрал провод, тянущийся от причала. Щелкнул переключателями, чтобы завести главный двигатель. Включил высокочастотное радио, автопилот, радар, систему глобальной навигации, эхолот и бортовой компьютер. Ввел в навигатор бортового компьютера курс на Кубу из Ки-Уэст. И опробовал носовое подруливающее устройство.

И все время, пока это делал, он описывал свои действия, а я пыталась запомнить, на случай, если мне придется действовать самой. Никогда ничего не знаешь наверняка, верно? Его ведь может смыть за борт. Или приступ сердечный случится. Да он может просто напиться и вырубиться!

— Словарь, — начал Хукер. — Веревки называются тросы. Вот эти штуковины — кранцы[24]. Здесь — правый борт. Здесь — левый. Спереди — нос. Позади — корма. Руль — это штурвал. А кухня — камбуз. Толчок — гальюн. Не знаю, почему у них особенные названия. По мне, это никакого смысла не имеет. Может, кроме гальюна.

Хукер протянул мне портативную рацию.

— Как только двигатели разогреются, мы начнем отходить, и тебе придется помочь мне. Я дам тебе указания по рации. Обычно есть человек, который на палубе отвязывает тросы, но так как мы пытаемся выскользнуть по-тихому, надо будет как-то справиться без дополнительной помощи. Я начну выводить яхту из дока, а ты отвяжешь тросы и бросишь их на борт. Придется начать на носу и продвигаться к корме.

Я приготовилась. Старпом Барни к вашим услугам. Перелезла через поручни на носу яхты и вскарабкалась на причал. На мне были шорты, кроссовки и розовая кепка. Мне не нужны были солнечные очки, потому что солнце все еще старалось подняться из моря. В руке у меня была рация. И я была чертовски взволнована.

Хукер стоял у штурвала, и я видела, как он поднес рацию к губам.

— Она готова, — сказал он. — Начинай бросать тросы. Сначала на носу.

— Ладно, — откликнулась я. — Делаю на носу.

Я дотянулась до троса, и тут моя рация выскользнула, ударилась о причал, плюхнулась в воду и исчезла. Я подняла взгляд на Хукера, выражение его лица было похоже на того стрелка, когда тот смотрел на кровь, пропитывающую его рубашку.

— Прости, — сказала я ему, прекрасно понимая, что Хукер меня не слышит.

Он слегка качнул головой. В старпомы ему досталась идиотка.

— Да ладно, — заорала я. — Я же никогда этого не делала.

Хукер улыбнулся мне. Или он легко все прощает, или я выгляжу суперсексуально в этой кепке.

Я откинула остальные тросы на яхту и взобралась на борт. Хукер медленно отвел яхту, дюйм за дюймом пятясь от дока. Он отплыл от пирса и поменял направление, выводя яхту из залива.

— Нам надо оставаться на малой скорости в пять узлов, пока не выйдем из залива, — сообщил Хукер. — Как только будем в открытом море, я смогу передвинуть рычаг на среднюю.

Я понятия не имела об узлах. Я разбираюсь только в милях в час. И при моей зарплате, которая с завтрашнего дня будет равна нулю, не думаю, что мне когда-либо придется беспокоиться о скорости в тридцать два узла, после этого рейса. И все же…

— Ни черта не знаю об узлах, — сказала я Хукеру.

— Один узел равняется одной и пятнадцати сотых мили в час.

Солнце наконец-то поднялось над горизонтом, а море перед нами сияло как зеркало. На выходе из залива пошла небольшая волна, а потом мы уже были в открытом море. Я убрала тросы и кренцы, стараясь изо всех сил. Когда я все привела в порядок, Хукер прибавил скорость яхты и включил автопилот.

— Автопилот работает слаженно с курсом, заданным на навигаторе, — сообщил он. — И он гораздо сообразительнее меня.

— И теперь ты можешь просто уйти оттуда?

— В теории, но буду держаться поблизости. Особенно в этот рейс. Мне надо за всем наблюдать.

— Боишься пиратов?

— Я не знаю даже, кого мне бояться.

Глава 7

После двух часов плавания по океану все лодочные штучки приелись. Когда ты посередине океана, не так много всего, на что можно поглазеть. Яхта издавала громкий шум, превращая разговоры в пытку, и я почувствовала тошноту, когда спустилась вниз, пока мы шли полным ходом.

Спустя три с половиной часа я высматривала землю.

— Куба слева по носу, — подсказал Хукер. — Мы находимся примерно в пятнадцати милях от берега, и я не хочу подплывать ближе. Островки, которые мы ищем, примерно в десяти милях.

— Ты хорошо разбираешься в этих корабельных штучках, — похвалила я.

— Если компьютер накроется, мне хана.

Я не смогла высмотреть остров, но видела, что он приближается, на экране GPS. Существовала вероятность, что Билл всего в нескольких милях. Нервирующая мысль. Скорей всего при виде Хукера и меня Билл не обрадуется. И очень велики шансы, что и я не буду счастлива, выслушав его рассказ.

— Ты выглядишь напряженной, — заметил Хукер.

— Насколько ты уверен, что яхта, которую ты увидел в реке, твоя?

— Вообще не уверен. Собственно, я даже не уверен, что это была яхта.

Внезапно на горизонте появились три точечки.

— Интересующий нас остров посередине, — пояснил Хукер.

У меня замерло сердце.

— У тебя с собой пушка Фелиции? — поинтересовался Хукер.

— Да.

— Ты знаешь, как ей пользоваться?

— Конечно.

В теории.

Я таращилась на остров во все глаза. Он выглядел довольно плоским и обильно заросшим, за исключением узкой полосы белого песчаного пляжа.

– Миленький пляжик, — заметила я.

— На этом острове пляж чередуется с мангровыми лесами. Задняя часть острова — полностью заросли мангровых деревьев.

Хукер отключил автопилот и медленно сбросил скорость.

— Мы должны понаблюдать за глубиномером и убедиться, что под нами достаточно воды. Моя яхта гораздо больше проседает в воде, чем посудина Рича, поэтому с нами должно быть все хорошо… если та яхта моя.

Хукер завел нас в бухточку на холостых оборотах, и мы осмотрелись. Никаких признаков активности. Никаких следов цивилизации. Никаких тебе маленьких пляжных закусочных, причалов и вывесок «Бургер кинг». Среди мангровых зарослей шныряли чайки и длинноногие ржанки, случайная рыба выпрыгнула перед яхтой. Море было спокойным. Дул слабый бриз. Пальмы стояли, не шелохнувшись.

Мы видели другие суда, когда были на расстоянии пятнадцати миль от Гаваны, но они все равно находились далеко. Время от времени над головой пролетали самолеты. Ничего страшного, так как никто не знал, что нужно искать яхту Ваны. Хукера и меня не было видно за штурвалом под крышей.

Неизвестно откуда прилетел вертолет, пожужжал над яхтой. Хукер и я задержали дыхание. Вертолет исчез за верхушками деревьев, и мы дружно выдохнули со свистом воздух.

— На военных не похоже, — заметил Хукер. — Вероятно, просто какой-то богатый турист осматривает достопримечательности.

— Мы поплывем вверх по каналу?

— Попытаюсь. Я бы чувствовал себя более уверенно, будь у нас яхта поменьше. Мне, наверно, придется давать задний ход. Мне хотелось бы вернуться, на случай, если придется быстро смываться, а в первую очередь я боюсь идти на гребных винтах.

Вот что значит иметь дело с парнем из НАСКАР. Он может быть кретином, но, по крайней мере, знает, как водить. И у него есть cojones[25]. Даже не обычные cojones. Здесь идет речь о больших и медных.

Хукер достиг устья и начал протискиваться вперед.

— Иди на нос, — приказал Хукер, — и высматривай помехи. Плавающий мусор, сужение устья, какие-нибудь признаки, что вода становится мелкой. У меня есть глубиномер, но к тому моменту, как он покажет, что у меня неприятности, может быть уже слишком поздно.

Я осторожно прошла по белому переду из стеклопластика к самому носу. Там встала на четвереньки для лучшего равновесия и наклонилась вперед, изучая воду.

Хукер наклонился и выглянул из-за ветрового стекла.

— Я знаю, ты пытаешься быть полезной, — заметил он, — но я не могу отвести взгляд от тебя, когда ты в такой позе. Может, тебе лучше попытаться лечь плашмя, или, по крайней мере, вилять своей задницей в другую сторону.

Я слегка повернулась, чтобы взглянуть на него.

— Смирись с этим, — сообщила я.

И потом я вернулась к наблюдению за водой. Я из Балтимора. И выросла в автомастерской. У меня есть свой комплект cojones. И не так уж много мужчина может сказать такое, что удивило бы меня.

Ширина сузилась, но глубина осталась неизменной. С обоих берегов деревья образовали навес над нашими головами. Сквозь этот навес проникало солнце и создавало блики на воде. Хукер осторожно повернул, и прямо перед нами возникла стоявшая на якоре яхта. Нос яхты смотрел на нас, поэтому не было видно названия. Я повернулась и взглянула на Хукера, и он кивнул в знак подтверждения. Он остановил яхту, и я забралась обратно в рулевую рубку.

— Ты уверен, что это твоя яхта? — спросила я.

— Ага.

Она была немного больше яхты Ваны, и пропорции разные. Я не разбиралась в лодках, но знала, что яхта Ваны была больше скоростной лодкой. А у Хукера яхта была предназначена для глубоководной рыбной ловли.

— Думаешь, они видят нас?

— Они могут быть на нижней палубе. Или, возможно, исследуют остров. Я думаю, они могли услышать двигатель, независимо даже от холостых оборотов. Мы не видны за этим тонированным солнцезащитным козырьком, поэтому наиболее вероятно, что они высматривают нас откуда-нибудь, обделывая свои штанишки и удивляясь, кто, черт возьми, мы такие.

— Это как-то даже приятно, — заметила я.

Хукер улыбнулся мне.

— Сладенькая, в тебе есть порочная жилка. Кажется, я завожусь.

— Тебя все заводит.

— Не все.

— И что же тебя не заводит?

— Дэннис Родман[26] в свадебном платье. — Хукер сдвинулся в сторону и высунулся в открытое окно. — Эй, Билл, ты придурок, — заорал он. — Тащи свою задницу на палубу, где я могу тебя увидеть.

Внезапно Билл появился в поле зрения.

— Хукер?

Хукер повернулся и поцеловал меня. Он улыбался, когда оторвался.

— Я не знаю, — сказал он. — Я просто почувствовал себя счастливым и захотел тебя поцеловать.

Мне показалось, что было слишком много языка для простого счастливого поцелуя, но, черт, он был Парнем из НАСКАР. Что я понимаю? Он, вероятно, так целует свою маму. Не то чтобы я жаловалась. Хукер потрясающе целуется.

Билл был на палубе, прищурившись, смотрел на нас, рукой заслонив глаза от солнца.

— Хукер? — снова переспросил он.

Хукер просунул свою голову назад в боковое окно.

— Ну да. Мне нужно поговорить с тобой.

— Эй, я могу все объяснить про яхту.

— Просто притащи свою извиняющуюся задницу сюда. Я должен поговорить с тобой.

— Как он собирается добраться сюда? — поинтересовалась я.

— У меня там, на яхте, имеется маленькая надувная шлюпка с подвесным мотором. Он, вероятно, спустил ее на воду, привязал к задней части «Счастливой Потаскушки».

Билл исчез, минутой позже я услышала заведенный мотор, и Билл появился вновь на надувной лодке. Он сманеврировал лодку на площадку для ныряния, находящуюся сзади за солнечным датчиком, и пришвартовался к нам.

У Билла были рыжие, коротко стриженые волосы в стиле голливудского беспорядка. Ему достался маленький нос и голубые глаза, которые улыбались сутки напролет. Он загорел и покрылся веснушками. Пять футов десять дюймов чистых шотландско-ирландских мускулов и дерьма. Он был обут в сандалии «Тева», одет в мешковатые шорты с цветочками чуть выше колен. Он взобрался на площадку для ныряния, и его щеки покрылись румянцем под загаром, когда он увидел меня.

— Что за черт? — удивился он.

И я слетела с катушек.

— Ты придурок! — заорала я на него. — Ты поглощенный собой, не считающийся с остальными жалкий суррогат брата. Ты легкомысленный мешок обезьяньего дерьма! Как ты посмел вот так позвонить и потом исчезнуть с лица земли. Ты напугал меня до смерти. Я потеряю работу из-за тебя. Мой нос шелушится. Мои волосы испорчены. Я получила семь сообщений от матушки на мобильный телефон, которые я боюсь открыть.

Билл улыбнулся мне.

– Я почти забыл, насколько забавной ты можешь быть.

— Забавной?

Я стояла прямо перед ним, лицом к лицу. И от злости пылала до кончиков волос. Я ударила Билла в плечо, он потерял равновесие и упал воду.

Хукер заржал за моей спиной. Я развернулась и пнула его под колено, он согнулся пополам и скатился с площадки для ныряния в воду к Биллу.

Вынырнув, оба все еще улыбались.

— Полегчало? — спросил Хукер.

— Да. Извини за пинок. Меня занесло.

Он вскарабкался на платформу и снял футболку.

— Опять ты врешь. Тебе не совестно за пинок.

— Может, немного жаль.

Билл последовал за Хукером на площадку.

— Ты не захочешь путаться с ней. Она всегда грязно дерется. Она когда-то была помолвлена с кикбоксером.

Билл схватил меня и по-медвежьи обнял, от чего я стала почти такой же мокрой, как он.

— Я скучал по тебе, — признался он. — Боже, как хорошо тебя увидеть.

Хукер поднял брови в недоумении.

— Помолвлена?

— Она была помолвлена трижды, — пояснил Билл. — Первым был кикбоксер. Потом фотограф. А следом бармен. Барни — это ад для мужчин. Я надеюсь, у тебя нет на нее видов.

Я исподлобья покосилась на Билла.

— Продолжай болтать, и я скину тебя в воду снова.

— Что я должен сделать, чтобы поставить на прикол эту яхту? — спросил Хукер у Билла.

— Кто ее владелец?

— Рич Вана.

— Кто-нибудь знает, что ты и Барни на ней?

— Нет, — ответил Хукер.

— Наверно, мы попробуем кинуть якорь в небольшой бухточке. Для нас обоих тут нет достаточно места. — Билл пошел за штурвал. — Удостоверься, что надувная лодка закреплена, и я начну толкать яхту назад.

Через полчаса мы стояли на якоре в маленькой бухточке.

— Я не могу поверить, что вы нашли меня, — изумился Билл. — Я и не подозревал, что оставил след.

— Не мы одни ищем тебя, — сообщила я Биллу.

— Ага, поначалу это было страшно, но я подумал, мы надежно спрятаны вверх по течению. Итак, что происходит между вами двумя?

— Мы искали тебя, — уточнила я.

— Ну, вот он я. И, как вы видите, я в порядке. И там у меня девушка. Поэтому, наверно, мне стоит вернуться назад.

— Извини, — заявил Хукер. — Это на мою яхту ты собираешься вернуться.

— Я знаю, — отозвался Билл. — И я не одолжил бы ее, если бы не был в безвыходной ситуации. Если ты дашь мне еще пару дней, я верну ее, пришвартованную в Саут-Бич, совсем как новенькую. Богом клянусь.

— Я хочу ее назад сейчас, — сообщил Хукер.

— Я не могу отдать ее сейчас. У меня тут кое-какие дела. Это важно.

— Я весь внимание, — отозвался Хукер.

— Я не могу рассказать тебе об этом.

— Я знаю, он твой брат, — сказал Хукер мне, — но думаю, ты должна пристрелить его.

— Моя мама будет против, — ответила я Хукеру. — И пушка внизу в моей сумочке.

— Ладно, — согласился Хукер. — Я достану пушку. И я застрелю его. Моя мама не будет возражать.

— Эй, парень, — возмутился Билл. — Это же просто лодка.

— Это яхта стоимостью в три миллиона долларов. Мне пришлось врезаться во многие стены, чтобы заплатить за нее. Я собирался порыбачить на этой неделе. Погода-то идеальна.

— Мария взбесится, если я расскажу тебе.

— Мы уже немного знаем об этом, — сообщила я. — Это касается ее отца и деда, правильно?

Билл ухмыльнулся.

— Вообще-то это касается семнадцати миллионов трехсот тысячи долларов в золотых слитках.

— Это куча золота, — заметил Хукер.

— Сто слитков, каждый весом двадцать семь фунтов.

— Они на моей яхте? — спросил Хукер.

— Мы поднимем последнюю партию сегодня ночью.

— А потом?

— Я перевезу их в Нейплс. Я арендовал домик в Порт-Ройяле, когда мы останавливались на островах Ки. Он стоит на канале. Я просто пришвартую яхту к причалу и выгружу золото.

Хукер ухмыльнулся.

— Ты собираешься пройти через Гордон Пасс?[27] — Он повернулся ко мне. — Нейплс — это милый маленький городок на Мексиканском заливе. Он построен вокруг каналов и заполнен мультимиллионнодолларовыми домами. Это самое почитаемое место во Флориде. Не так разрекламировано, как Майами-Бич или Палм-Бич. Просто тонны денег. Очень безопасно. И район Порт-Ройял самый богатый. Трехмиллионнодолларовый дом в Порт-Ройяле считается жалким.

– Что ты собираешься делать с этими золотыми слитками? — поинтересовалась я у Билла.

– Я ничего с ними не буду делать. Они принадлежат Марии.

Мы с Хукером переглянулись.

— Нам нужно переговорить с Марией, — заявил Хукер.

Надувная шлюпка была примерно двенадцати футов длиной с подвесным мотором. Мы все забрались в нее. Билл устроился за штурвалом и отвез нас вверх по реке к яхте Хукера. На этом низком уровне тропический лес был очень красивым, но вызывающим клаустрофобию. Наземная растительность была густой и темной. Второй уровень оплели цветущие вьющиеся растения, местами усеянные водоплавающими птицами, устраивающимися на насест. Воздух был влажный, впитывающийся в мои волосы и футболку, оседающий каплями росы на предплечьях, стекающий по бокам лица. Это был восхваляемый воздух Саут-Бич, пропитанный приторным ароматом цветов, сырой почвы и гнилых растений, смешанным с запахом морской воды.

Мы пришвартовались к площадке для ныряния позади «Счастливой Потаскушки» и вскарабкались на борт. Все было из сверкающего белого стеклопластика, который, как я предполагала, было легче убирать во время рыбалки. Рыболовный стул был прикреплен к палубе рубки. Дверь и большие окна смотрели в салон с палубы, но стекло было затонировано, и было невозможно заглянуть внутрь.

Билл открыл дверь в салон, и мы толпой двинулись внутрь. Мария стояла посередине салона с пушкой в руке. Она была ростом пять футов и три дюйма, с копной темно-каштановых кудрявых волос, которые вились вокруг ее загорелого лица и чуть касались плеч. Тонкие черты лица, естественно пухлые губки и глаза цвета топленого шоколада. Мария была худенькой с большой грудью, которая покачивалась под футболкой, когда она двигалась.

— Теперь я все понял, — сообщил мне Хукер.

Я в ответ подняла брови.

— Вероятно, ты не захочешь пристрелить этого парня, — сказал Билл Марии, — в силу того, что он владеет этой яхтой.

— Тем более следует, — отозвалась Мария.

— Да, ты права, — подтвердил Билл. — Но не стреляй в Барни. Она моя сестра.

Мария взорвалась тирадой на испанском, размахивая руками, вопя на Билла.

Я посмотрела на Хукера.

— Она не рада, — перевел Хукер.

Мне не требовался переводчик, чтобы это понять.

— Она называет его такими словами, которые я слышал только на скотном дворе в Техасе. Она говорит так быстро, что я не могу уловить все, но что-то там про размер его причиндалов с размером его мозгов, и что ни один из них не впечатляет.

Он косо посмотрел на меня.

— Чтоб ты знала, у меня никогда не было проблем с размером в департаменте причиндалов. Размер моего мозга иногда вызывает сомнения.

— Вот здорово, я рада, что ты поделился этим со мной, — сообщила я.

— Я думал, ты хотела бы это знать.

Теперь Билл кричал на Марию. Он орал на английском, но было сложно понять, о чем он толкует, так как они оба стояли нос к носу и вопили одновременно.

— Эй! — воскликнул Хукер. — Остыньте.

Мария и Билл повернулись и посмотрели на Хукера.

— У вас проблемы больше, чем у нас, — сообщил Хукер. — Вам стоило бы волноваться о парнях, которые обыскали ваши квартиры, дважды. И о том типе, который угрожал убить нас. И, вероятно, вам следует беспокоиться о тех, кому на самом деле принадлежит золото. Не упоминая уже о кубинском правительстве.

— Золото принадлежит мне, — заявила Мария. — Оно было на лодке моего деда.

— Я догадываюсь, что не все разделяют эту точку зрения, — предположил Хукер.

Билл и Мария скрестили взгляды.

— Правда, — сказал он ей, — мы можем воспользоваться некоторой помощью.

Мария посмотрела на нас с Хукером и потом оглянулась на Билла.

— И ты им доверяешь?

— Хукеру — да. В Барни я не настолько уверен.

— Лучше не зарывайся, — предупредила я Билла. — У тебя будут большие неприятности, если я расскажу маме, что ты украл яхту.

Билл еще раз облапил меня.

Мария положила оружие на черную гранитную кухонную стойку.

— Догадываюсь, что все в порядке. Ты начинай рассказывать им историю.

— Я встретил Марию в клубе пару недель назад. Мы разговаривали, но никогда не тусовались вместе. Потом я увидел ее ночью в понедельник. Опять это было просто «привет». Она ушла очень рано.

— Вечером накануне я встретила парня, — сообщила Мария. — Он мне не понравился, и когда я опять увидела его в клубе, решила уйти. В любом случае у меня было не клубное настроение. Я пошла домой и собиралась уже войти в здание, когда из тени вышел мужчина и приставил пистолет к моей голове. В машине около бордюра ждали еще двое мужчин, они отвезли меня на пристань. Когда мы подошли к яхте, я спросила их, что всё это значит, и они ответили, что я возвращаюсь на Кубу. Они сказали, дескать, я совершу вертолетную прогулку, на Кубу. И тогда я начала бороться.

— Я тоже решил уйти из клуба пораньше, — продолжил Билл. — Мы должны были в первую очередь отчалить во вторник утром, и я не хотел устать. Я находился на территории гавани, держал курс к «Флекс», когда прибыла машина с Марией. Я видел, как они вытащили ее из машины и повели вниз к пирсу. Я узнал машину Сальзара и его людей. Он приводил женщин на борт и ранее, поэтому я не особо задумался об увиденном. Но это было до того, как она начала бороться в конце пирса, тогда я понял, что ее насильно тащили на яхту. Вероятно, мне следовало позвонить в полицию, но все, о чем я мог думать, это вытащить ее с «Флекс».

Я подождал минут десять и поднялся на борт. Все было тихо. Большая часть экипажа спала. В рубке горел свет, но так и должно было быть. Я прополз вокруг, толкая двери, и нашел ее связанную с кляпом во рту в одной из VIP кают на второй палубе.

— Разве дверь не заперли?

— Да, но в первую же неделю работы на «Флекс» я случайно стал обладателем ключа, подходившего ко всем замкам. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится ключ от всех замков, правда?

Так точно, это мой братишка.

— В любом случае, — продолжил Билл, — я освободил Марию, и мы унесли оттуда свои задницы. Мария не захотела звонить в полицию. Она просто хотела забрать какие-то вещи из квартиры.

— Я знала, когда они обнаружат, что я исчезла, то отправятся в квартиру на поиски морских карт, — заявила Мария. — До этой ночи я не осознавала, что кто-то знает обо мне. Не соизволила спрятать морские карты. Я думала, все забыли об обломках судна. Как о моем отце.

— Итак, ты думаешь, Сальзар хочет заполучить или тебя, или морские карты, чтобы поднять затонувшее судно?

— Отец обнаружил золото, когда нырял на поиски моего деда. Он вернулся с останками деда и рассказал моей маме. Мама поделилась этим со мной на смертном одре. Она всегда всем говорила, что не знает, где нырял мой отец, но все это время знала. И знала о золоте.

Аэроплан прожужжал над верхушками деревьев, и мы все замерли до тех пор, пока он не пролетел.

— Я могу сказать, что я думаю, — заявила Мария. — Я думаю, это золото было для Кастро. Мой дед погиб в море через два дня после того, как президент Кеннеди установил блокаду. Я думаю, на одном из больших русских кораблей было золото для Кастро. Судно не могло зайти в порт, поэтому, скорее всего, они отправили моего дедушку за золотом. Слухи об этом всегда ходили по деревне. Но я не верила им, пока мама не рассказала мне.

— И?

— И что-то случилось. Лодка моего деда налететь на риф и так и не прибыла в Мариэль. На лодке было двое мужчин. Один мужчина спасся в море на спасательной шлюпке. Он сказал, что лодка моего деда была повреждена и набирала воду, но дед не захотел ее покинуть. Долгие годы этот выживший мужчина искал лодку, но он всегда копался на мелководье около Мариэля. Все думали: он искал моего деда, но теперь я думаю, что он искал золото.

— Вот это да, — восхитился Хукер. — На борту моей яхты золото Кастро.

Мария покосилась на Хукера.

— Это мое золото на твоей яхте.

— Откуда твой отец знал, где искать обломки корабля?

— Он слышать, что рыбак из Плайя эль Морилло ловил рыбу далеко, где было кораблекрушение в этой бухте. Когда отец слышать об обломке, он идти исследовать. Неважно, как далеко.

Хукер пошел к холодильнику и вытащил пиво.

— Кто-нибудь будет? — спросил он.

Билл взял пиво. Мы с Марией отказались.

— Если бы я подняла золото, живя на Кубе, это не принесло бы мне ничего хорошего, — сообщила Мария. — Правительство пришло бы и забрало его. И, скорее всего, они бы кинули меня в тюрьму, как моего отца. Поэтому я перебралась в Майами и искала кого-нибудь себе в помощь.

— Им оказался я, — сказал Билл.

Мария улыбнулась Биллу.

— Неожиданный герой.

Билл покровительственно обнял Марию, и она прижалась к нему. Это был простой жест, но удивительно нежный.

— Я влюбился, — объявил Билл Хукеру и мне.

Я улыбнулась Марии и Биллу и мысленно пожелала им успехов, но я так много раз это слышала. Билл легко влюблялся. И часто. Биллу было четыре года, когда он в первый раз сделал подобное объявление. Кэрол Лазар разрешила ему взглянуть на свои трусики, и Билл влюбился. И до сих пор Билл, взглянув на девичьи трусики, всегда влюбляется. Я думаю, будет здорово, если Билл сможет найти правильную девушку и свяжет себя обязательствами, а пока, по крайней мере, его сексуальная жизнь проходила не без любви.

Хукер тоже улыбнулся Биллу. Трудно сказать, была ли эта улыбка циничной или мечтательной.

— За любовь, — провозгласил Хукер. И глотнул пиво.

— Что это был за крик в конце телефонного разговора со мной? — поинтересовалась я у Билла.

— Мы отчаливали, и показался ночной сторож с пушкой. Кажется, он думал, что мы крадем яхту.

— Представьте себе, — заметил Хукер.

— Ночной сторож мертв, — сообщила я Биллу. — Зарезан спустя час после того, как вы отчалили. Обе ваши квартиры обысканы, дважды. Один раз кубинскими парнями. Другой раз двумя белыми. Один из белых всегда одет в черное, и у него зализанные назад волосы. Парень «зализанные волосы» пригрозил убить меня и Хукера, если мы продолжим твои поиски. На меня напал мутант по имени Хьюго, которого я предпочитаю называть Мерзкой Рожой. Мерзкая Рожа пытался похитить меня с надеждой обменять меня. Мерзкая Рожа работает на Сальзара. Мерзкая Рожа дал понять, что вы — собственность Сальзара. Я полагаю, он говорил о Марии. А, да, и они позвонили маме и оставили сообщение для тебя. Вот, в основном, все ключевые моменты.

— И потом твой компьютер, — обратился Хукер к Марии. — С поисками золота и боеголовок. Про золото я понял. Может быть, тебе следует рассказать нам о боеголовках.

— Это было частью слухов. Кроме золота, на борту судна дедушки было какое-то новое оружие. Мама сказала, отец боялся, что это правда. Отец рассказал ей, что недалеко от золота лежал какой-то контейнер. Он сказал, он выглядел как бомба. Он не хотел, чтобы Кастро получил контроль над этим оружием, поэтому молчал. Когда за ним приходить, он сказал моей маме, что никогда не откроет, где место кораблекрушения. Мама сообщила мне некоторые маркировки на контейнере, и я пыталась найти что-то похожее в Интернете, но ничего не нашла.

— Вы уже ныряли, — уточнил Хукер. — Контейнер все еще там?

Мария кивнула. Серьезно.

— Да.

— Нам что-нибудь известно о связи между Сальзаром и «Кэлфлекс»? — спросила я у Билла.

— Был слух, что некоторое время назад Сальзар посредничал в сделке с кубинской землей для «Кэлфлекс». Не уверен, правда это или нет.

— Получше вопросик, — предложила я. — Как Сальзар узнал о кораблекрушении?

— Он родом с Кубы, не так ли? — уточнила Мария. — Он того возраста, что мог бы услышать молву.

— Похоже, он тратит слишком много энергии на слухи, — заметил Хукер. — Я могу быть довольно агрессивным парнем, но не думаю, что я похитил бы кого-то, основываясь на каких-то слухах.

— Могут быть и другие, знающие о грузе на корабле, — предположила Мария. — Партнер моего деда знал. Моя мама говорила о нем иногда. Его звали Роберто Руиз. Он мог разболтать людям. Люди на русском корабле могли знать. Кто-то должен был положить контейнер и золото на борт рыбацкой лодки. Кастро знал. Может, некоторые из его помощников.

— Сальзар мог работать на Кастро, — предположил Билл. — Они могут быть приятелями.

— Почему Сальзар преследует тебя сейчас? — спросила я. — Почему он ждал так долго? Ты находишься в Майами уже четыре года.

— Я не знаю. Может, он только сейчас это выяснил. Не так давно, в газете была статья о сигарной фабрике с моей фотографией и именем. Репортер разговаривал со мной, потому что я самая молодая из всех женщин, крутящих сигары.

Еще один самолет пролетел над головой.

– Ты отражаешь свет сквозь деревья, — сообщил Хукер Биллу.

— Я знаю. Надеялся, что не слишком видно. Будь все заранее запланировано, я бы достал брезент. Нам нужна еще одна ночь, и мы смоемся отсюда. Мы ныряем ночью, поэтому нас не заметят. Гавань глубокая посередине. Шестьдесят футов. Именно в этом месте затонула лодка. Мария поднимает золото, используя надувные мешки, и мы переправляем их на яхту с помощью надувной лодки. Этой ночью мы выведем яхту и скроемся, как только поднимем оставшееся золото… если вы не против.

— Конечно, — согласился Хукер. — Я бы не хотел увидеть, как золото Кастро пропадает даром.

Птички перестали чирикать и устроились на ночлег. Водная гладь стала спокойной. Никаких признаков ветерка. Солнышко стало огненным шаром и опустилось за пальмовые заросли. Мы с Хукером стояли на палубе, ожидая Билла и Марию.

— Очень мило с твоей стороны позволить им использовать яхту, — сообщила я Хукеру.

— У меня не было выбора.

— Ты мог бы попросить какую-то часть золота.

Хукер развалился на лежаке, вытянув обнаженные ноги, глаза закрыты, руки скрещены поверх его поношенной футболки.

— Мне не нужно золото. — Он открыл глаза и посмотрел на меня. — У нас есть несколько минут, на случай, если ты хочешь заняться сексом.

— Я раскусила твои штучки.

— Да ну? Какие еще штучки?

— Каждый раз, когда ты делаешь что-то хорошее, ты должен обязательно сопроводить это идиотским комментарием. Только, чтобы сохранять баланс. Держать все на безопасном расстоянии.

— Думаешь, ты такая умная, да? Может быть, я имел в виду то, что сказал. Может быть, я действительно хочу заняться с тобой сексом. Может, занятия сексом это то, что техасские гонщики НАСКАР делают лучше всего.

— Я нисколько не сомневаюсь что техасские гонщики НАСКАР бесподобные любовники. Просто объявил так неромантично, что провал тебе гарантирован.

— Черт, я думал, это хороший способ. Полагал, я действительно шикарен. Я даже ничего не сказал о том, какая потрясающая у тебя грудь.

— Опять ты так делаешь!

Хукер улыбнулся и закрыл глаза.

— Просто прикалываюсь. У нас недостаточно времени. Когда, наконец, я позволю тебе на себя запрыгнуть, это будет длиться часами. И, сладенькая, ты даже не сможешь это предвидеть.

И самое ужасное… я поверила ему.

Глава 8

Я услышала рокот двигателя выше по течению. Билл выводил яхту, пока еще была кромешная тьма.

— Он хорош в своем деле, верно? — спросила я Хукера.

Хукер оживился:

— В вождении яхты? Или в выуживании золота?

— В вождении яхты.

— Он очень хороший моряк. Один из немногих людей, кому я доверяю вести яхту. «Счастливая Потаскушка» — большая лодка с глубокой осадкой. Будь я у штурвала, мне понадобилась бы целая команда, чтобы вывести яхту из устья. И то я, наверно, врезался бы в берег.

— Но ты думаешь, что Билл и Мария могут справиться с ней?

— Ага. В одиночку он не смог бы это проделать, но, похоже, Мария управлялась с судами всю свою жизнь. Из нее, наверно, выйдет хороший напарник. Билл бы попросил, если бы нужна была моя помощь. С яхтами он не рискует.

Шум двигателя раздался ближе, появилась лодка и остановилась перед выходом из бухты в открытое море. Билл прошел на нос, направил пульт на лебедку и спустил якорь.

Полчаса спустя в той же кромешной тьме я услышала, как вращается ворот лебедки, и на воду спустили надувную лодку. Небо было темным и безлунным. Мы определили маршрут лодки скорее по звуку. По тихому жужжанию моторчика. Она двигалась в середину бухточки. Затем за бортом наступила тишина. До нас донеслись обрывки приглушенного разговора. Потом мягкий всплеск, и все стихло.

— Она ныряет на шестьдесят футов, — сказал Хукер. — Ей понадобится пара минут, чтобы доплыть до дна, и минута, чтобы всплыть обратно. И работы тут примерно на час. Она использует сумки для подъема, чтобы поднять вверх золото, поэтому ты узнаешь, что она всплывает, когда появятся белые сумки.

Сорок минут спустя на поверхности закачались сумки, похожие на белые гигантские грибы, и сбоку от надувной лодки забрезжил свет.

Хукер вызвал по рации «Счастливую Потаскушку», и рация ожила.

— Мария должна снова уйти под воду, — сообщил Билл. — Если ты подплывешь на катере Ваны в окружную к дальней стороне, где сумки, мы сможем загрузить твою площадку для ныряния. Я скажу тебе, куда плыть. Огни не включай.

Хукер развернул катер, и мы подняли якорь.

Билл снова заговорил по рации.

— Следуй за лучом фонарика, — дал он указания. — Я проведу тебя в окружную к дальней стороне, где сумки.

Когда мы оказались на месте, я, наконец, смогла перевести дух.

Хукер посмотрел на меня и ухмыльнулся:

— Выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

— Я боялась, что мы их задавим. Наш катер такой большой, а надувная лодка такая маленькая.

— Барни, детка, тебе нужно учиться доверять людям. Твой братишка хороший парень. Хоть он в некотором роде и помешан на сексе, на борту он спец. Это то же самое, когда я веду машину на треке: у меня есть проводники, которые говорят мне, что я могу провести машину через стену дыма и огня. Ты угадываешь, кому можешь доверять, и тогда едешь, куда надо.

— Так ты только что не боялся?

— Дважды чуть в штаны не наложил. Только не говори своему братишке.

Мария сидела на борту лодки. Она прилаживала маску и нагубник. Потом они с Биллом шлепнули ладонями, и она нырнула в темную воду и исчезла. Я пошла за Хукером на площадку для ныряния, и мы стали работать с Биллом, вытягивая из воды золото на площадку и стараясь не повредить бруски.

— Куда легче, чем затаскивать золото в надувную лодку, — заметил Билл. — Не хочу выводить «Счастливую Потаскушку», пока не буду готов улепетывать со всех ног. Я знаю, что вертолет с «Флекс» прочесывает акваторию, разыскивая нас.

— Тебя же никогда не заботили деньги, — напомнила я Биллу. — Удивляюсь, что ты из-за них рискуешь жизнью.

— Я рискую жизнью из-за Марии, — пояснил Билл. — Это ее золото, а не мое. Она считает, что ее отец может быть еще жив в тюрьме. И надеется, что выкупит его за золото.

— Вот же черт, — высказался Хукер. — Так, выходит, мы делаем это во имя справедливости. Ну не дерьмо ли?

Сумки снова всплыли на поверхность. За ними следом вынырнула Мария, и мы вытянули сумки на площадку для ныряния. Билл помог Марии влезть на катер и снять снаряжение.

— Вот, — сказала она. — Это все, что было там на дне. По крайней мере, все, что я смогла найти. Она снова скользнула в воду, чтобы помочь Хукеру и Биллу вытащить последнюю сумку на катер.

Мы открыли сумку и отступили назад, увидев содержимое. Металлический контейнер приблизительно в полтора фута шириной и три в длину. Очень тяжелый. Может, фунтов восемьдесят. Вдоль одной стороны тянулась едва различимая надпись на русском. Наконечник выкрашен в красное. А на днище контейнера две узкие черно-зеленые полосы.

Хукер ткнул носком контейнер со словами:

— Кто-нибудь читает по-русски?

Увы. Никто не читал по-русски.

— Как-то напоминает бомбу, — предположил Билл.

— Наверно, нам не стоит ее вскрывать, — предостерегла я.

Хукер присел рядышком на корточки, чтобы лучше рассмотреть.

— Наверно, мы и открыть ее не сможем. По крайней мере, без ацетиленовой горелки и лома. Эта малышка герметична.

Если это свалилось с русского корабля, который не пропустила блокада, я даже думать не хочу, для чего это предназначалось.

— Я снова вспоминаю, что говорил Мерзкая Рожа о страхе, — сказала я Хукеру. — Он сказал, что речь о страхе и о том, что он, этот страх, может с тобой сделать.

— И вот это может быть чем-то, что нужно бояться? Не очень приятная мысль. Я даже не хочу двигаться в том направлении.

— Я подняла это наверх, потому что мне кажется, что эту штуку больше небезопасно оставлять в бухточке. Ее следует передать властям, — сказала Мария. — Мой отец пострадал за то, что держал ее подальше от рук Кастро. Я не хочу, чтобы его жертва была напрасной.

Мы услышали шум вертолета, приближавшегося к нам с севера. Мы кинулись убирать сумки из виду и потом нырнули в каюту. Вертолет летал поблизости, обшаривая воду прожектором. Луч миновал катер, и вертолет полетел на юг.

В то же мгновение, когда мы больше не услышали вертолета, Билл и Мария сели в надувную лодку с площадки для ныряния.

— Я приведу «Счастливую Потаскушку», и мы сможем использовать для погрузки лебедку, — заверил Билл.

Полчаса спустя обе яхты стояли в положении переправки груза, и Билл переговаривался с Хукером по рации.

— У меня проблемы. Я не могу запустить яхту.

— Что значит: ты не можешь запустить яхту?

— Когда я пытаюсь увеличить обороты, она глохнет.

— Ну и?

— Ну и это плохо.

— Ты можешь отремонтировать ее?

— Это не по моей части, партнер. Пошли мне Барни.

— Барни? Я правильно тебя понял… Барни? — переспросил Хукер.

— Она понимает толк в моторах.

— Ты шутишь.

Я стояла позади Хукера и слушала этот разговор по рации, и мне сильно захотелось снова пнуть его в колено.

— Ты понимаешь что-нибудь в лодочных моторах? — спросила я Хукера.

— Ни черта, — признался Хукер. — Я даже не знаю ничего об автомобильных моторах.

— Как можешь ты зарабатывать на жизнь вождением машин, если не понимаешь ничего в моторах?

— Я вожу их. А не ремонтирую.

Правда в том, что я сгорала от желания взглянуть на его моторы. Я перебралась на «Хаттерас» и прошла вслед за Биллом в машинное отделение.

— У него спаренные дизели, — пояснил Билл. — Вдвое больше, чем у Мэннингов «Сансикера». Я мельком взглянул, но с ходу ничего не высмотрел. Полагаю, это еще ничего не значит. Я ведь никогда не интересовался всем этим хламом в мастерской.

— Черт возьми, — произнесла я, вытаращившись на дизели. — Это мне не по зубам. Я могу разобрать автомобиль на части и снова собрать, но я не имею представления ни о чем подобном этому.

— Дыши глубже, — посоветовал Билл. — Это ведь просто моторы… только побольше.

На связь вышла Мария.

— Возвращается вертолет, — сказала она. — Уберите огни.

Хукер, Билл и я стояли в темноте, ожидая, когда же Мария даст отбой. Мысли неслись вскачь, сердце грохотало в груди. Я торчала на сломанной посудине с золотом Кастро и чем-то еще, с виду похожим на бомбу. И нас искали нехорошие парни.

— Все чисто, — сказала Мария.

Хукер снова включил огни.

— Насколько серьезные эти проблемы с заглохнувшими двигателями?

— Я понятия не имею, насколько все плохо, — ответил Билл.

— Решение руководства, — продолжил Хукер. — Давайте воспользуемся лебедкой и переправим золото на «Сансикер», пока Барни крутится там внизу. Наверно, лучше пусть оно будет на лодке Рича. Никто не ищет его катер. Вы, парни, можете сразу отчалить, как только загрузитесь. А мы последуем позже, как только сможем.

Я нашла служебное руководство и несколько технических инструкций и начала прокладывать путь через выявление основных неисправностей. По крайней мере, нам бы выбраться как-нибудь из бухты и выйти из кубинских вод, чтобы попросить о помощи по рации и не угодить при этом под арест.

Я проверяла шланги и изоляцию, когда услышала, как заработали моторы «Сансикера». Тогда взглянула на часы. Я провозилась уже два часа. Я вышла из машинного отделения и поднялась на палубу. Билл удалялся прочь, держа курс на открытый океан. Мария распласталась на носу, держа в руках фонарик и периодически обшаривая воду перед судном.

Наибольшие неприятности предстоят, когда наступит момент выхода из узкого пролива.

— С ним все будет в порядке, — успокоил Хукер.

Я кивнула, подавив слезы, не желая выказывать перед Хукером свою принадлежность к полу, снабженному другими гормонами.

— Думаю, я отыскала поломку, — сообщила я ему. — У тебя в топливо попала вода, наверно, собралась за какое-то время. И это влияет на оба двигателя. Мне удалось осушить воду, собравшуюся в топливных фильтрах, и у нас все получится, если они снова не заполнятся водой. Я не знаю, почему это не нашли механики, когда яхту последний раз обслуживали. Мне нужно еще кое-что проверить, и на этом я закончу.

— Копайся, сколько хочешь. Билл больший мастак, чем я, когда дело доходит до управления этой яхтой. Я все равно бы подождал и отправился на рассвете, когда смог бы разглядеть, куда плыть.

— А не думаешь ли ты, что ждать опасно?

— Согласен. К несчастью, наши шансы сесть на песчаную отмель слишком высоки, если я попытаюсь плыть по темноте. Я покупал эту яхту в расчете, что всегда найму капитана. Кое-что я научился делать, но я не профессионал.

Я спустилась вниз с палубы, а Хукер последовал за мной с двумя бокалами и бутылкой вина.

— Не возражаешь, если я понаблюдаю? — спросил он.

— Не-а.

— Не против, что я болтаю?

— Не-а. Я могу делать несколько дел сразу.

— Я думал, ты работала в страховой компании.

— Ты, наверное, правильно употребляешь тут прошедшее время.

— Так что там с механическими штучками?

— У папы автомастерская. Я изредка помогала.

— Должно быть, все же чаще, чем изредка. Билл считает, что ты гениальный механик.

— Билл мой брат. Ему положено так думать.

Хукер сунул мне бокал вина.

— Неправда. У меня две сестренки, и я считаю их дурочками. Что ты изучала в колледже?

— Не твое дело.

— Искусство? Американскую историю? Машиностроение?

Я отпила вина.

— Машиностроение, но я никогда не пользовалась дипломом. К тому времени, когда я закончила колледж, мои иллюзии насчет будущей профессии развеялись.

Вино и опрос я закончила в точности в одно время.

— Думаю, мы можем отправляться, — сообщила я Хукеру. — Запусти ее и проверь приборы.

Хукер вернулся через две минуты.

— У нас проблема, — сообщил он.

— С приборами?

— Приборы и близко не стояли рядом с такой проблемой. На выходе из бухты стоит какая-то посудина. Не «Сансикер». Огни выключены, но я разглядел белый корпус, отражающийся в воде.

— Может, «Флекс»?

— Нет. Не такая большая.

Мы с Хукером вышли на палубу и взглянули на посудину.

— Может, они тут рыбачат или ныряют с трубкой и ластами, — предположила я. — Может быть, просто безобидные развлечения на лодке.

— Безобидные развлечения не устраиваются в два часа ночи на лодке с выключенными огнями. Боюсь, кто-то засек нас с вертолета и приплыл сюда. На «Кэлфлекс» имеются небольшие лодки. Возможно, это одна из них.

— Мне кажется, они блокируют нам выход. Если они думают, что на борту Мария, возможно, утром они пошлют сюда парочку бандитов. Или, может, в этот самый момент, эти бандиты надевают акваланги.

— Как же мне не нравится эта мысль, — заявил Хукер. — Особенно с тех пор, как я отдал Биллу пушку. К площадке ныряльщика привязана надувная лодка. Кинь туда пару бутылок воды, несколько батончиков мюсли и залезай. Я за тобой.

Я схватила воду и батончики и побежала к лодке. И в темноте налетела на контейнер.

— Что это, черт возьми? — изумилась я. — Они же не забрали контейнер!

Хукер подошел сзади.

— Вот же дерьмо, мы так спешили переправить золото, что забыли эту штуковину на площадке для ныряния.

— Что же нам с ней делать?

— Придется взять ее с собой. Я не знаю, что это, и не хочу рисковать, оставляя эту штуку здесь.

Мы с трудом затащили контейнер в лодку. Хукер забрался следом с рюкзаком, и мы отчалили в сторону острова. Мы уже были в пятидесяти футах вверх по течению, когда увидели вспышку фонарика на второй палубе.

— Твою мать, — выругался Хукер.

В общем, это как нельзя лучше выражало и мои чувства.

Заглушив мотор, остаток пути Хукер проделал на веслах. Не сказать, что это легко, зато тихо и безопасно, и нам пришлось плыть дальше против течения, работая веслами большую часть пути. Тьма стояла такая, что я не видела поднесенную к лицу руку. Когда мы достигли земли, то выбрались из лодки и тащили ее, пока не показалась ватерлиния. Потом опять залезли в лодку и стали устраиваться поудобнее, чтобы переночевать.

Я натыкалась на все подряд, когда почувствовала, что Хукер рукой держит меня за ногу.

— Ты похожа на гончую, вынюхивающую лучшее место, — произнес Хукер. — Просто сядь.

— Я ничего не вижу. Я не знаю, на чем сидеть.

— Нет в тебе духа приключений, — заметил Хукер. — Попытай счастья. — Он дернул меня вниз и притянул прямо к себе. — Сейчас ты сидишь на мне. Расслабься.

— Твоя рука на моей груди.

— Ох. Прости. Тут темно. Я не понял.

— Ты не понял, что схватился за мою грудь?

— Ладно, это я понял. Тебе понравилось?

— Размечтался.

— А я-то надеялся, что тебе понравится.

Я сидела между его ногами, руками он обхватил меня, а подбородком упирался мне в макушку.

— Зато мне понравилось, — заявил он. И поцеловал прямо за ушком.

Мне тоже понравилось. И поцелуй мне пришелся по нраву. И я не могла поверить, что сижу тут между ногами Хукера, чувствую себя распутницей, а где-то там парни в аквалангах прочесывают «Счастливую Потаскушку», ища золото и, наверно, мечтают прикончить кого-нибудь.

— Время сейчас неподходящее, — сказала я Хукеру.

— Я знаю. Нет презервативов. Я полагаю, ты не прихватила что-нибудь из запасов Билла?

— Я говорю о парнях с аквалангами и о том, что они могли бы захотеть убить нас.

— Я и забыл об этих типах. Черт возьми, если нам предстоит умереть, стоит ли беспокоиться о презервативах?

— Который час?

— Три тридцать.

Я закрыла глаза и мгновенно уснула. Когда я проснулась, сквозь крошечные просветы в листве деревьев светило солнце, а рука Хукера снова покоилась на моей груди.

— Невероятно, — возмутилась я. — Ты снова лапаешь мою грудь.

— Я не виноват. Оно само по себе получается. Я за свою руку не отвечаю, что она там себе проделывает, когда я сплю.

— Ты не спишь. Ты давно уже проснулся.

— Приятная штучка. — И он погладил меня. — Ты уверена, что тебе не нравится?

— Может, чуточку, но это не важно. Мне нужен душ. И зубы почистить. И ноги побрить. Обожежмой!

— Что? — Хукер вскочил на ноги и стал озираться вокруг. — Что такое?

— Здесь нет ванной комнаты.

Он приложил к груди руку:

— Ты до чертиков меня напугала.

— Мне нужна ванная.

Взгляд Хукера устремился в сторону джунглей.

— Ни за что!

— Не уходи далеко, — наставлял Хукер. — Не вздумай потеряться. И смотри, куда ступаешь.

— Это все брат виноват, — пожаловалась я. — Все неприятности, в которые я когда-либо влипала, происходили по его вине.

— А три помолвки?

— Мужчины! — высказалась я. И, раздраженно пыхтя, удалилась прочь, со злости пиная все, что попадалось под ноги и прорубая путь в чаще кустов и лиан. Потом сделала, что положено, и пошла назад по следу порушенной растительности к ручью.

Хукер сидел на борту лодки, поедая батончик мюсли. Он взглянул на меня, широко распахнул глаза и открыл в изумлении рот.

— Что? — спросила я. — Ладно, я знаю, что чуточку облила кеды. Нелегко сделать все, как надо, когда ты девушка.

Он положил батончик на землю и потянулся к веслу.

— Милая, не хочу тебя пугать, но у тебя кое-что на волосах.

Я закатила глаза, пытаясь рассмотреть, что там, и потянулась к макушке.

— Нет! Не трогай! — предупредил Хукер. — Не двигайся. Просто стой спокойно.

— Что там?

— Ты не захочешь знать.

— Что ты собираешься делать веслом?

— Хочу смахнуть эту дрянь.

— Почему бы тебе не проделать это рукой?

— Ты что, чокнутая? Да я в жизни не видел такого огромного гребаного паука. Да этот хрен размером с тарелку. Не знаю, как он вообще уместился у тебя на голове.

— Паук! — И я стала визжать и исполнять танец дикарей. — УБЕРИ ЕГО! УБЕРИ ЕГО! УБЕРИ ЕГО!

Сознание затянуло паутиной, и я упала в обморок.

Когда я пришла в себя, надо мной с озабоченным видом склонился Хукер.

— Что случилось? — спросила я.

— Ты потеряла сознание. Визжала, визжала, и вдруг у тебя закатились глаза, и БАЦ — ты упала.

— Я никогда не падаю в обморок. Ты, наверно, стукнул меня веслом и вырубил.

— Милая, шарахни я тебя веслом, ты бы еще глаз не открыла.

— Помоги мне встать. По крайней мере, я избавилась от паука. — Я посмотрела на Хукера. — Я ведь избавилась от него, да?

Он поднял меня на ноги.

— Ага, ты избавилась от него.

Я подобрала длинную скользкую черную штуковину с футболки:

— Что это?

— Паучья лапа, — пояснил Хукер. — Ты упала на него, когда свалилась в обморок, и он… как бы это сказать… размазался по твоей спине.

— О нет.

— Хорошая новость… он мертв.

Я начала вопить. Знала, что вопить глупо, но ничего не могла с собой поделать. Я столько раз сдерживалась, что больше уже не могла. По мне размазались паучьи внутренности, и я орала.

— Послушай, с этим мы можем справиться, — утешал Хукер. — Мы просто вымоем тебя в ручье. Большая часть из твоих волос уже выпала. Ну, кое-что. Но мы можем остальное вытащить. Черт, да прекрати же орать. Терпеть не могу, когда ты вопишь.

«Ладно, возьми себя в руки, — уговаривала я себя. — Сними одежду с паучьми кишками, зайди в ручей и вымой волосы. Все просто».

— План такой, — сказала я Хукеру. — Я буду раздеваться, а ты не будешь смотреть. Потом я буду мыться, а ты не будешь смотреть. А если посмотришь, я заору.

— Да пожалуйста! Только не ори больше.

Я подошла к краю берега. Разделась и опустила одежду с пауком в воду отмокать. Потом вытащила ее и залезла в воду сама. Я долго размахивала в воде волосами, надеясь, что это компенсирует отсутствие шампуня. Потом вылезла на берег и поймала Хукера за подглядыванием.

— Ты и в самом деле хорошенькая, — заявил Хукер.

— Ты смотришь!

— Конечно, я смотрю. Я же мужчина, я просто обязан подглядывать. Я потеряю свой профсоюзный билет, если не буду смотреть. Я должен снова вступить во владение своими яйцами.

— Ты же обещал.

— Обещания не считаются, когда дело касается голой женщины. Все это знают. Если тебя это устроит, я тоже могу раздеться.

— Заманчиво, но не надо. У меня волосы чистые? Я всего паука смыла?

Хукер вгляделся в мои волосы:

— Вот дерьмо.

— А сейчас что?

— Пиявки.

Я снова стала вопить.

— Не так уж плохо, — заверил Хукер. — Там всего-то парочка. Может, тройка. Или четверка. И по большей части они не присосались. Ну ладно, наверно, они вообще не присосались. Стой прямо, а я возьму палку.

— Палку?

— Чтобы убрать их.

Сейчас я открыла рот и принялась рыдать.

— О, черт, мне жаль, что ты нахватала пиявок. Я их уберу. Послушай, я их уже убираю. Ты не думала, что можно уже перестать плакать?

— Я не знаю, почему плачу, — призналась я, слезы потоком струились по моему обожженному солнцем лицу, скользя по облупленному носу и покрытым волдырями губам. — Я никогда не плачу. Я вообще-то храбрая. И веселая.

— Уверен, что ты такая, — уговаривал Хукер, зашвыривая очередную пиявку в кусты. — Любой видит, какая ты храбрая. — Он бросил еще одну пиявку. — Бе-е-е, — сказал он. — Гадость какая.

— Обычно я так не теряюсь. Я здравый и надежный человек. Ладно, допустим, я не люблю высоту и пауков, зато я хорошо отношусь к змеям.

— Я ненавижу змей. И не слишком схожу с ума по пиявкам. О, черт, какая здоровая. Стой смирно.

Я вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Жизнь отстой, — пожаловалась я.

— Жизнь не так уж плоха. Теперь, когда все пиявки и пауки уничтожены, тебе сразу станет лучше. — Он отступил на полшага и его взгляд устремился вниз. — Может, прежде чем ты оденешься, стоит проверить все остальное на наличие пиявок. Они, кажется, любят, э, волосатые места.

Тут меня начало трясти, и Хукер ладонью зажал мне рот.

— Не так громко! — предупредил он. — Где-то там все еще бродят плохие парни.

Я ощупала себя и с облегчением обнаружила, что пиявок больше нет.

— Прости, — извинилась я. — Я немного впала в истерику.

— Совершено естественно, — успокоил Хукер. — Даже Парень из НАСКАР впадет в истерику, если подумает, что у него пиявки на его рабочем устройстве. Тебе нужно расслабиться. Знаешь, что тебе нужно? Секс.

— Секс? Ты только что вытаскивал пиявок из моей головы и теперь хочешь секса?

— Ага.

Мужчины не перестают изумлять меня. Помнится, я где-то читала, что мужчин и женщин можно описать в виде коробок. На женской коробке куча кнопок и рычажков, к которым требуется сложная инструкция. А мужская коробка имеет один переключатель с положениями «вкл.» и «выкл.». И все. Один переключатель. Переключатель Хукера всегда стоял в положении «вкл.».

— Прямо сейчас я не настроена на секс, — предупредила я.

— Да я просто подумал, раз уж ты все равно голая, то идея неплохая. Таким образом, нам не придется проходить через все неудобства раздевания.

— Кстати об одежде…

— Стыдно прикрывать такую красоту, но раз ты хочешь, Парень из НАСКАР готов помочь.

И он вытащил мои трусики из лодки и стал покручивать ими на пальце.

Я взяла трусики, потом отыскала бюстгальтер и надела их. Хукер залез в ручей, пополоскал мою футболку и шорты, тщательно рассмотрел их и закинул в джунгли.

— Не стоит, сладкая. Поверь мне, ты больше не захочешь носить эту одежду.

— Это единственная одежда, что у меня есть!

Он стянул свою футболку и отдал мне:

— Надень футболку, пока мы не вернемся на яхту.

— Ты думаешь, мы можем вернуться на яхту?

— Не знаю. Хочу прогуляться и взглянуть. Оставайся у лодки. Услышишь какой-нибудь шум, прячься в джунглях.

Час спустя, ломая кусты, Хукер вышел из джунглей позади меня.

— Посудина все еще там, — сообщил он. — Похожа на катер «Си Рей». Никаких признаков жизни. Я немного понаблюдал за «Счастливой Потаскушкой», но там тоже никакой активности, но думаю, очень вероятно, что на борту кто-то есть. Вот что я бы сделал на их месте. Сел бы и подождал. У меня есть лебедка, потому очевидно, что на яхте есть возможность спускать и поднимать резиновую лодку. Поскольку вверх по течению никого нет, могу только предположить, что парни решили подождать Билла и Марию, когда те возвратятся.

— Они будут разочарованы, когда покажемся мы.

— Ага, они примутся пытать нас и заставят сказать, где прячутся Билл и Мария.

— Я бы упала в обморок, но это уже со мной было.

— Мы можем оставаться здесь, пока не погибнем от голода, или вернемся назад и настучим на Билла и Марию. Что думаешь?

— Думаю, я устала сидеть здесь в нижнем белье.

Мы двинулись к лодке, и оба остановились, уставившись на контейнер.

— Не хотелось бы брать это с собой, — заметил Хукер. — Если на яхте кто-то есть, то лучше не рисковать, чтобы это попало в их руки… что бы это, черт возьми, ни было.

— Не жди, что я помогу тебе утащить это в джунгли. С меня уже хватит пауков и пиявок.

— Мы можем спрятать фиговину в воде. На первой излучине около пятнадцати футов глубины. Никто эту штуку здесь не отыщет.

Мы залезли в лодку и спустились вниз по течению. Там утопили контейнер и продолжили путь к выходу из бухты, где посидели с полчаса, наблюдая за яхтой Хукера. Была середина дня, и джунгли парили. Ни ветерочка и стопроцентная влажность. Влага оседала у меня на лбу и сбегала по щекам, капая с подбородка.

— У тебя кондиционер на яхте есть? — спросила я Хукера.

— Угу.

— Вези меня к нему.

Мы доплыли до «Счастливой Потаскушки» и покружили вокруг нее. Никаких признаков жизни.

— Ты думаешь, эти гады ждут нас на яхте? — спросила я Хукера.

— Угу.

— Как ты думаешь, мы можем на надувной лодке доплыть до Майами?

— Какие у тебя отношения с Господом?

— Весьма шаткие.

— Тогда я бы не рассчитывал на путешествие в Майами в надувной лодке.

— Я чувствую себя незащищенной в нижнем белье.

Хукер помотал головой:

— Прости, что не оправдал своей роли защитника в лучшей мере. Следовало мне быть ловчее.

— Ты не виноват. Ты был великолепен. Ты вытащил пиявок из волос голыми руками.

— Меня чуть не вырвало. Хорошо, что я умею водить машину, потому что чертовски уверен, что не заработал бы на жизнь разведением пиявок.

Через десять минут мы причалили к правому борту. Никто из нас не произносил ни слова. Мы прислушивались. Наконец, я завозилась.

— Иди, разберись с этим, — предложила я Хукеру. — Я устала ждать. Давай привяжемся к площадке для ныряния.

— Я не собираюсь привязываться, — сказал Хукер. — Оставайся в лодке, я пойду осмотрюсь. Ты знаешь, как работает эта штуковина, если что?

— Да.

Хукер разок обвязал канат, чтобы установить лодку на месте, и взобрался на яхту.

— Если тебе придется смываться, постарайся добраться до материка. Это весь мой план.

Я смотрела, как он пересекает палубу и открывает дверь каюты. Дверь за ним наполовину закрылась. Я услышала, как он орет «Барни, сматывайся!». Потом раздались выстрелы. Хукер выкатился из каюты и рухнул на палубу.

В дверном проеме появились парень с прилизанными волосами и его партнер. У партнера была полностью забинтована нога. А рука прилизанного парня висела на привязи. «Слизняк и Хромоног», — подумала я. У обоих было оружие, и оба не выказывали счастья при виде меня. И удивления тоже.

— Везет же мне, — произнес Слизняк. — Моя любимая личность. Никак не могу от тебя избавиться. Как привязчивая сыпь. Где твой брат?

Глава 9

Я глазам своим не верила: они застрелили Хукера. Он лежал лицом вниз на палубе и не шевелился. Сердце у меня зашлось, и меня охватило такое бешенство, что застило мне глаза.

— Ступай в рубку, — приказал Слизняк, махнув мне стволом.

— Слушай, ты, кусок вонючей слизи, — завопила я, вылезая из лодки с веслом в руках. — У меня по-настоящему паршивый день сегодня. Сначала паук, потом пиявки. У меня трусы впились в задницу, и я ненавижу эту долбанную сырость. Не собираюсь я ни в какую рубку. Лучше застрели меня, как Хукера, но ты меня туда не загонишь.

— Леди, соблазн, конечно, великий, но мне нужно услышать от тебя кое-какие ответы.

— Никаких таких ответов ты от меня не получишь. И вон с нашей яхты.

Оба парня разом вздохнули.

— Взять ее, — приказал Слизняк Хромоногу.

Хромоног переступил через Хукера и потянулся ко мне. Я размахнулась и что было силы заехала плашмя ему по животу веслом. Бац. И Хромоног свалился на палубу, и из него вышибло дух.

Удар вышел непроизвольно, последствия неудачной помолвки с одним великим кикбоксером. Брюс Лесковиц большим умом не обладал, и его мистер Тупица имел привычку шляться, где ни попадя. Зато тело у Брюса было сказочным, и он обучил меня кикбоксингу до коричневого пояса. Кто бы подумал, что мне когда-нибудь пригодятся приемы борьбы? Пути господни неисповедимы.

Слизняк наставил на меня пистолет:

— Опусти весло.

— Нет.

— Не вынуждай меня стрелять.

— Давай, стреляй в меня, — заявила я Слизняку. — Если не застрелишь, я надеру тебе задницу.

Ладно, признаю. Я малость слетела с катушек. Несла всякую чушь от отчаяния и на адреналине. У плохого парня имелся пистолет, а у меня всего-то навсего весло. Дело в том, что хоть я и знала приемы каратэ, но по части надирания задниц большого опыта в моем арсенале не было. Просто слова казались подходящими случаю. Так бы заявил Скала[28], верно?

Однако как Скалу меня не восприняли. Слизняк захохотал. Реакция совершенно подходящая, но не совсем то, что стоило выказывать по отношению к женщине на грани.

Я замахнулась на негодяя веслом, и он отступил в сторону. Но места для маневра у него было немного. Я развернулась и хорошенько приложила его по поврежденной руке ребром весла. Пистолет у него случайно выстрелил. Тут я пихнула Слизняка веслом, он потерял равновесие и отправился в плаванье, свалившись за борт.

Хромоног стоял на карачках, глотая воздух. Я схватила револьвер, выпавший из руки этого типа, когда он свалился, и отпрыгнула на безопасное расстояние. Потом опустила весло и взяла оружие двумя руками. Даже в двух руках пистолет дрожал.

Хромоног уставился на меня, распахнув от ужаса глаза. И мне пришло на ум, что мои глаза, наверно, выглядят точно так же.

— Не стреляй в меня, — попросил он. — Только не волнуйся. Боже, никогда не верил в контроль оружия[29], пока не встретил тебя.

— За борт, — приказала я.

— Что?

— Прыгай!

— У меня больная нога. Да я камнем ко дну пойду.

Я нацелила ствол вниз, взвела курок, и Хромоног прыгнул за борт.

Он качался на волнах рядом со Слизняком, и эти двое так и болтались там в пятнадцати футах от правого борта.

— Плывите! — проорала я им.

Хромоног неуклюже забарахтался, захлебываясь водой, и у Слизняка получалось не лучше.

— Да ради Бога, — поморщилась я. — Возьмите резиновую лодку.

Последовала суета, сопровождаемая множеством брызг, но толку от нее не было: они не двинулись с места, я схватила лодку за трос и подтащила к ним. Они повисели на ней немного, переводя дыхание, откашливаясь от воды. Потом затащили друг друга в лодку и распластались в ней, как пара дохлых рыбин.

Я оттолкнула надувную посудину веслом, и она отправилась в дрейф. Когда я повернулась к Хукеру, он сидел на палубе, подтянув под себя ноги и свесив голову.

Я опустилась рядом с ним на колени.

— Как ты?

— Дай мне очухаться. У меня чертовски кружится голова.

Я прошла на корму и посмотрела на парней в лодке. Сейчас они уже сидели, позволяя посудине свободно дрейфовать. Недостаточно далеко, чтобы я почувствовала себя в безопасности. Я выстрелила, зная, что целюсь далеко вправо от них. Они вытаращились на меня, словно я была Женщиной-Демоном. Хромоног скрючился над бортом и начал грести к берегу.

Хукер встал рядом со мной, держась за рыболовный стул.

— Они взяли надувную лодку?

— Ага, решили поплавать.

— Разве не здорово? Мертвые плохие парни?

— Я никого никогда не убивала.

— Самое время начать.

Хукер перевесился через поручень, и его вырвало. Закончив со рвотой, он снова шлепнулся на палубу и распластался, как цыпленок табака, с закрытыми глазами.

— Они «транкнули» тебя, — сказала я.

— «Транкнули»?

— Накачали транквилизатором. Я знаю об этом все, потому что смотрю повторы передачи «Планета животных». Я так решила, потому что в тебя выстрелили, но крови не видно, а вон из твоей груди торчит дротик. Не двигайся.

Я вытащила дротик и посмотрела на него. Мне с трудом удалось его рассмотреть, потому что руки тряслись, а дротик был на удивление мал.

— Тебе повезло, что они не использовали большое ружье, — заметила я. — Должно быть, этими дротиками они усыпляют кроликов.

— Как ты выгнала их с яхты?

— Попросила по-хорошему.

Хукер улыбнулся и потер грудь в том месте, куда угодил дротик.

— Щиплет, — пожаловался он. — Не хочешь поцеловать, чтобы зажило?

Я наклонилась и поцеловала точнехонько рядом с уколом.

— Я бы вернул поцелуй, но, боюсь, меня стошнит, — сказал Хукер.

Вот она, чувствительная натура Парня из НАСКАР.

Я встала и проверила, как там поживают наши плохие парни. Они толкали лодку к берегу. И выглядели при этом неплохо.

— Нам стоит убраться отсюда, — предложила я Хукеру. — Можешь помочь мне поднять якорь?

— Ноу проблемо.

Он с трудом дополз до площадки для ныряния и сунул голову в воду. Потом вытащил голову из воды, кое-как добрался до рыболовного стула и с усилиями встал.

— Тебе следовало их пристрелить, — заявил он.

Мы выбрали якорь и отправились в плаванье. Слизняк и Хромоног смотрели нам вслед. Они на прощанье нам даже не помахали.

Хукер потихоньку подплыл к катеру «Си Рей».

— Выбрось-ка парочку кранцев по левому борту[30]. Давай посмотрим, нельзя ли пришвартоваться к их катеру и закинуть тебя на борт, чтобы ты смогла поработать над их движками.

Десять минут спустя я уже перебиралась с «Си Рей» на «Счастливую Потаскушку», подбирая штанцы. Я покромсала топливопроводы и вывела из строя электрические провода. Если Слизняк с Хромоногом и вернутся в Штаты, то только не на «Си Рей».

— Следующая остановка — Флорида, — возвестил Хукер. И перевел «Счастливую Потаскушку» на крейсерскую скорость.

Какое-то время я обозревала морские просторы в бинокль, но смотреть было не на что. Только небо лазурное да чуть волнующийся океан.

Хукер стоял у штурвала, а я растянулась на шезлонге позади него. Был понедельник, и, по моему предположению, я перешла в статус безработной. Это уже казалось не особенно важным. Я заснула, а когда проснулась, то мы вспахивали бурные волны.

— Идем на Ки-Уэст, — предупредил Хукер. — Погода меняется, а мне не по себе при таком волнении. Мне все равно нужно заправиться. Если я смогу воспользоваться причалом Ваны, то встану в Ки-Уэст. Если смогу, то договорюсь с каким-нибудь капитаном отвезти яхту вместе со мной в Майами.

Десять минут спустя показался Ки-Уэст. Хукер связался по радио с начальником причалов и получил разрешение воспользоваться причалом Ваны.

— Я швартуюсь, — сообщил мне Хукер, — только это будет еще та головная боль. Провести яхту на стоянку в таких условиях для меня чересчур сложно.

Мы вошли в гавань на бурунах с белыми барашками, и Хукер перешел на холостой ход. Там нашли наш причал, и Хукер послал меня на корму вести переговоры по рации. На месте нас уже ждали двое портовых рабочих из конторы начальника причалов, чтобы помочь пришвартоваться.

— Смотри, держись там на ногах, — предупредил Хукер. — Меня несет ветром и приливом, наверно я сейчас протараню пирс. Не хочу свалить тебя в воду.

Когда мы, наконец, очутились в безопасности, Хукер поблагодарил портовых рабочих, потом повернулся и побился головой о панель управления. Бум, бум, бум.

— Мне нужно выпить, — заявил он. — Желательно побольше.

— Подумаешь, всего-то пару раз протаранил пирс. И ты ничего не повредил, когда врезался в другую яхту. Ну, не очень много повредил, то есть.

— Если посмотреть с хорошей стороны, — добавил Хукер. — Ты была великолепна. Даже ни разу не уронила пульт.

Мы собрали немного еды, захватили свои спортивные сумки и прошли три квартала до «мини». Хукер поездил немного кругами, чтобы убедиться, что за нами нет слежки, потом припарковался у дома Ваны. Мы зашли внутрь и плюхнулись на диван.

— Я вымотался, — пожаловался Хукер.

— Да, денек у тебя выдался насыщенный. Ты сражался с пиявками. Потом тебя усыпили, как зверюгу. И ты превратил пирс в мусор.

— Я бы погонял тебя по дому, но не думаю, что смогу подняться с дивана, — признался Хукер.

Я занесла еду в кухню и сделала сандвичи. Потом принесла их вместе с бутылкой водки и бокалом в гостиную.

— Ты пить не будешь? — спросил Хукер, забирая у меня тарелку.

— Может, попозже. У меня семнадцать сообщений, на которые срочно нужно ответить, и я не хочу пьяной беседовать с мамой.

— Да, матери это ненавидят.

Десять минут спустя Хукер отключился на диване. Я укрыла его одеялом и ушла в гостевую спальню. Там скользнула под покрывала на удобной кровати для гостей, но заснула не сразу. Слишком много вещей беспокоило. Требовалось связать много концов с концами.

Хукер уже принял душ, переоделся и попивал кофе на кухне, когда я прошаркала мимо него в гостевом халате и налила кружку кофе.

— С утречком, — поздоровалась я.

— С утречком.

Он обнял меня одной рукой и запечатлел дружеский поцелуй на макушке, словно мы давно были женаты.

— Прекрасно, — сказала я ему.

— А будет еще лучше. Увы, не сразу. Я только что говорил по телефону с Джуди. Сегодня утром ему первым делом позвонил Тодд. Он сказал, что «Флекс» переместилась из Майами в Ки-Уэст. Мы ее не видели, потому что она на якоре на другой стороне острова. Тодд рассказал, что вертолет все время летает, и всем приказали сегодня сойти на берег. Тодд ходил к причалам позавтракать с другом и увидел «Счастливую Потаскушку». Он подумал, может, на яхте Билл.

— Хорошо, что мы в доме в безопасности.

— Какое там в безопасности. Если кто-нибудь не поленится, то они могут вычислить имя Ваны и адрес, поскольку яхта на его стоянке.

- Нам придется удирать из города?

— Милочка, да мы то и дело откуда-то удираем.

Я за три минуты приняла душ и побросала кое-какую одежду. Мы прихватили сумки, проверили, выключен ли везде свет, закрыли дом и проследовали по выложенной камнями дорожке до «мини». В то самое мгновение, когда мы сели в машину, сзади подъехал черный «лимузин», блокируя нам выезд. Словно из-под земли появились двое мужчин и встали с обеих сторон «мини». Они вытащили пистолеты.

— Спокойно, — предупредил меня Хукер.

Дверцы машины распахнулись, и нас проводили к «лимузину». Один из типов устроился с нами сзади, а второй сел рядом с водителем.

— Мистер Сальзар хочет поговорить с вами, — заявил парень с заднего сиденья. — Он приглашает вас на «Флекс».

«Флекс» все еще стояла на рейде. У пристани для нее не оказалось достаточно места, догадалась я. Или они хотели держаться на расстоянии, чтобы туристы не расслышали мои вопли, когда меня будут пытать. Что бы не являлось причиной, нас погрузили в большую надувную лодку и повезли на борт. Лодка пришвартовалась к корме, и нас провели на вторую палубу.

Даже при таких обстоятельствах трудно было не впечатлиться. Повсюду отполированное дерево и блестящая медь. Свежие цветы в вазах. Мебель — идеально отреставрированный Бидермайер[31].

Сальзар ждал нас в салоне. Он сидел за письменным столом. На столе находился лэптоп, и стояла кружка кофе. Позади Сальзара маячил Мерзкая Рожа. Перед столом имелись два кресла.

— Располагайтесь, — предложил Сальзар. Словно это была какая-то дружеская встреча. Вел себя, как ипотечный брокер. Или брачный консультант.

Хукер устроился в кресле и улыбнулся Сальзару.

— Красивая яхта.

— Благодарю, — откликнулся Сальзар. — И совершенно уникальная. «Кэлфлекс» очень гордится ей.

— Как мило с вашей стороны пригласить нас на борт, — продолжил Хукер.

Сальзар чуть улыбнулся. Странная улыбочка, словно у кота, играющего с мышью.

— У вас есть нечто, что я очень хочу иметь. Я был на вашей яхте. Этой вещи там нет. Я только что получил звонок от своего коллеги. В доме Ричарда Ваны этот объект отсутствует. В «мини-купере» его тоже нет. Поэтому я предположил, что вы спрятали эту вещь.

— О какой такой вещи речь? — спросил Сальзара Хукер.

— Контейнер. С красным наконечником. С черно-зелеными полосами. Звучит знакомо?

— Мы передали его военно-морскому флоту, когда вернулись, — заявил Хукер.

Сальзар взглядом указал подручному на дверь, и тот покинул комнату.

— Это было бы таким несчастьем, — произнес он. — Я бы чрезвычайно расстроился. Это будет означать, что мне придется пытать вас ради неблаговидных целей. Без всякого удовольствия, конечно.

— А что такого в этом контейнере особенного? — спросил его Хукер.

— Он наполнен страхом, — снова улыбнувшись, ответил Сальзар. — А страх — это власть, верно?

Подручный вернулся и отрицательно покачал головой.

— Мой источник сообщает, что контейнер не передавали военным, — сказал Сальзар. — Вы, возможно, передумаете и дадите другой ответ.

— Ваш источник врет, — заявил Хукер.

Сальзар нажал кнопку на лэптопе, и на экране появилась фотография. Потом повернул лэптоп так, чтобы мы с Хукером могли увидеть это фото. С экрана на нас смотрела Мария. Спутанные волосы нависали над лицом. Одна губа опухла, а под левым глазом красовался синяк. Мария смотрела в камеру с выражением тошнотворной ненависти на лице.

— Этот снимок сделан сегодня утром, — пояснил Сальзар. — Вертолет засек «Сансикер», покидающий остров. Технология на инфракрасном излучении так полезна. Позволяет разглядеть людей и крупный груз вроде слитков золота. В итоге мы проследили Билла и Марию до Порт-Ройяла и нанесли им визит. Мои люди нашли золото, но не повезло с контейнером. Как вы видите, мы дали Марии возможность сотрудничать с нами, но вышло так, что ей нечем с нами поделиться. — Сальзар наклонился над столом. Губы его сошлись в тонкую ниточку, а зрачки стали с булавочную головку. — Я хочу этот контейнер. И не остановлюсь ни перед чем, чтобы достать его. Ни перед чем. Вы понимаете?

Мы с Хукером ничего не ответили.

— У меня есть еще одна фотография, которой вы можете насладиться, — продолжил Сальзар. — Не такого хорошего разрешения, как мне бы хотелось… качество, как у снимка с телефона. Однако я думаю, что фото просто неотразимое.

Он щелкнул курсором на иконке, и второе фото заполнило экран. Это был истекающий кровью, скрючившийся на ковре в неуклюжей позе Билл. Его ранили в предплечье и грудь. Трудно было определить, жив он или мертв.

Я услышала чей-то всхлип. Полагаю, мой. А потом Хукер потянулся ко мне, схватил запястье и сжал его. И это все, что я почувствовала. Рука Хукера на моем запястье. Ни одной мысли в голове. Ни единого чувства. Только Хукер, сжимающий мою руку. Сработал защитный механизм? Я что, просто отказывалась поверить или как?

В помещении наступила абсолютная тишина. На несколько секунд время остановилось. А затем тишину прорезали сирены. Все вскочили, включая меня. В первое мгновение я подумала, что это полицейские сирены, но сигнал шел с корабля.

Сальзар закрыл лэптоп и передал его Мерзкой Роже.

Дверь салона открылась, и помощники выбежали наружу. Сирена замолчала, и к интеркому подошел капитан и объявил:

— Под нижней палубой пожар. Всем гостям покинуть корабль.

Сальзар вышел из-за стола.

— Хьюго, ты идешь со мной. Роджер и Лео, переправьте мисс Барнаби и мистера Хукера на берег и проследите, чтобы их благополучно довезли до гаража.

В салон начал просачиваться дым, поэтому мы все перебрались на открытую палубу на корме. Прежде чем мы добрались до лестницы, под нижней палубой раздался взрыв, и ее охватило пламя. Сальзар и Мерзкая Рожа двинулись вперед вдоль внешних поручней, и их поглотил черный вал дыма. Дым закружился вокруг нас, и следующее, что я ощутила — я лечу в воздухе. Хукер схватил меня и отправил в полет через поручни, как «летающую тарелку-фрисби».

Я шмякнулась в воду и тут же стала выбираться на поверхность. Хукер находился в паре футов от меня.

— Плыви к берегу, — прокричал он мне.

Я сделал пару гребков и наткнулась на надувную лодку. Это оказался Тодд. Он затащил нас в лодку и погреб к берегу. Я задыхалась от дыма и морской воды, изо всех сил цепляясь за борта, пока лодка подпрыгивала на волнах. Поблизости кишели суденышки. Где-то завывали кареты «скорой помощи». Берег усыпали толпы зевак. Тодд направил лодку к небольшому песчаному пляжу в стороне от основного транспортного потока. Он протаранил мель, и мы, подняв брызги, врезались в берег.

— «Мини» у меня рядом припаркован, — крикнул Тодд. И мы все побежали за ним.

Хукер сел за руль. Я устроилась рядом. А Тодд втиснулся на заднее сиденье. Никто не проронил ни слова. Мы просто вжались в сидения, сцепив зубы, и со всей скоростью улепетывали оттуда. Доехали до Шоссе 1 и пересекли мост на Кау-Ки.

Первым заговорил Тодд.

- Полагаю, я остался без работы, — заметил он.

— Блин, — в сердцах сказал Хукер. — Спаслись от пожара. Разве не повезло?

— Классно, так как я же его и устроил, — признался Тодд. — Мне перезвонил Джуди и ввел в курс дела. Я был с другом недалеко от дома Ваны, поэтому прогулялся посмотреть, могу ли чем-нибудь помочь. И увидел, как они грузят вас в машину и уезжают. Еще одна машина подъехала, и дом с «мини» обыскали. Когда эти типы уехали, я позаимствовал «мини». Благо, ключи еще болтались в гнезде зажигания. Я припарковался на Уикерс-бич и увидел, что вас переправляют на «Флекс». Поэтому я побежал и взял надувную лодку. Никто не заметил, как я пришвартовался к яхте. На «Флекс» оставались только люди Сальзара, но они все торчали в салоне и в рулевой рубке. Я знал, что вы попали в беду, поэтому решил устроить пожарную тревогу. Я спустился в машинное отделение, поднес зажигалку к датчику, и не знаю, как это произошло, но я услышал что-то вроде пух, и вдруг уже повсюду пламя. Я выбежал и сиганул обратно в лодку. Сидел и не знал, что еще предпринять, как вдруг вижу, летит сверху Барни!

— Ты знаешь что-нибудь о Билле? — спросил Хукер Тодда.

— Нет. А что с Биллом?

Хукер вытащил из кармана сотовый и потряс его. Захлюпала вода.

— У тебя есть мобильник? — спросил он у Тодда.

— Угу.

— Сальзар показал снимок истекающего кровью Билла, — пояснил Хукер. — Похоже, Билла подстрелили. Я знаю, что он был в Нейплс, так что начнем оттуда. Позвони в больницу в Нейплс и спроси, не поступал ли к ним Билл.

Тодд связался с госпиталем и спросил про Билла. Потом последовало несколько «угум, угум, угум». И Тодд отключил связь.

— Ладно, — сказал Тод, когда закончил разговор. — Есть хорошая новость и плохая. Плохая новость — Билла подстрелили. Хорошая — он в стабильном состоянии. Мне сказали, что его перевели в общую палату. Он после операции. И состояние стабильное.

Я откинулась назад и закрыла глаза, переведя дух.

— Терпеть не могу, когда Биллу больно. Знаю, что он уже вырос, ну, вроде вырос… но он все еще мой младший братишка.

— С Биллом все будет нормально, — утешил Хукер, снова сжав мне запястье ободряющим жестом. — Мы постараемся позвонить в течение часа. Может, тебе удастся поговорить с ним.

Мы проехали дальние Ки, а потом очутились на Севен-Майл-бридж. Под нами плескалась вода, «мини» боролся с ветром, но держался трассы. Мы приближались к Маратон Плаза, и Хукер снизил скорость при виде двух парней, меняющих колесо на обочине. Машина была белым «фордом-таурусом». Мы подъехали ближе, и Хукер потряс головой. Невероятно. Это оказались Слизняк и Хромоног.

— Как же мне хочется их переехать, — заявил Хукер, — но не думаю, что тогда доберусь до Плаза.

— Жалко, что мы выбросили пистолет Хромонога. Могли бы их застрелить.

— Бог знает, сколько народу порешили из той пушки, — заметил Хукер. — Было бы глупо, если бы нас арестовали за хранение того пистолета.

Слизняк поднял взгляд, когда мы поравнялись с ними, и я увидела потрясение на его лице, когда он нас узнал.

— Думаю, нас засекли, — сказала я Хукеру.

Он посмотрел в зеркало заднего вида.

— Они все еще прилаживают колесо. Может, мы успеем смыться с островов до того, как они поймают нас. Как только мы проедем Ларго, дальше много дорог на выбор.

Полчаса спустя, как раз только я успокоилась, как Тодд увидел позади нас машину.

— Ваши дружки нагнали нас, — сообщил Тодд. — Прямо черный день какой-то, верно?

Был разгар утра и середина недели, поэтому машин на дороге было не много. Три проехали мимо, направляясь на юг. Дорога за ними была пуста. И никаких машин позади Слизняка и Хромонога.

— Вот, где им можно развернуться, — заявил Хукер. — Сейчас позабавимся. Слизняк собирается заставить нас съехать на обочину.

Белый «таурус» обгонял нас, а Хукер улыбался и посматривал в боковое зеркальце.

— Хромоног наставил на нас оружие, — сообщила я. — Не думаю, что оно стреляет дротиками.

— Вижу, — подтвердил Хукер.

Тодд пригнул голову ниже уровня окна:

— Вот же черт!

Они поравнялись с нами, и Хромоног махнул нам пистолетом, чтобы мы съехали на обочину. Хукер кивнул головой, дескать, понял, и отстал на пару дюймов.

— Все дело в выборе места и времени, — заметил он. — Держитесь. — Он дернул машину вправо и с размаху впечатался в «таурус».

— Божежмой, — воскликнул Тодд, все еще пряча голову. — Что ты делаешь? Это же не «гонки с выбиванием»!

«Таурус» занесло на дороге, он подпрыгнул, перескочил через насыпь, разок перевернулся и угодил, дымя и визжа тормозами, в полоску мангровых зарослей.

— Дилетанты, — презрительно бросил Хукер, и вернулся на свою полосу, все еще держа ногу на акселераторе.

Через какое-то время Тодд высунул голову, чтобы посмотреть на перевернутую машину.

— Ух ты.

— Хороший удар, но куда ему до взрыва яхты стоимостью миллиард долларов.

— Я не я, и лошадь не моя, — открестился Тодд.

— Как ты думаешь, может нам стоит вернуться и посмотреть, как они там? — спросила я.

— Милочка, они только что целились в нас из пушки, — напомнил Хукер. — Если мы вернемся, придется сжечь их машину.

— Моя зажигалка еще при мне, — ввернул Тодд.

Мы миновали Ларго и остановились на Шоссе 1. Хукер подъехал к торговому центру, когда мы достигли Флорида-Сити, там мы смогли перевести дух и оценить ущерб, нанесенный машине.

Я-то вышла, а Хукер не мог открыть дверь со своей стороны и опустить стекло.

— Посиди, — сказала я. — Я с этим мигом справлюсь.

Я прочесала хлам в месте выгрузки и вернулась с большущей отверткой. Засунула ее между дверцей и рамой и, нажав на рычаг, открыла дверь.

— Урок номер один от моего папули, — пояснила я Хукеру. — Никогда никуда не отправляйся без фонаря и большой отвертки. Причем, чем больше они, тем лучше.

— А меня папаша перво-наперво научил, как половчее открыть бутылку с пивом, — в тон добавил Хукер. Он вышел и осмотрел «мини». — Упрямая крошка. Учитывая, какая она маленькая, откуда такая настоящая прочность? Над боками нужно поработать. Ну ладно, Биллу наверно придется заменить весь левый борт.

— Ничего существенного, — заверила я, лежа на спине под машиной. — На первый взгляд я не вижу никаких повреждений рамы или ниши шасси.

Мы все зашли в круглосуточный магазинчик, взяли холодной содовой и вернулись к машине.

— Отсюда я срежу на север по Тамайами Трейл, — говорил Хукер Тодду. — Я закину Барни в Нейплс, там мы проверим Билли. В Хомстеде кое-кто торчит из моей команды. Типа судачат о кой-каких делишках, происходящих на треке. Я могу попросить кого-нибудь из них забрать тебя отсюда и отвезти назад в Майами-Бич или еще куда. Раз уж ты взорвал «Флекс», может, не захочешь какое-то время появляться дома. Во всяком случае, пока мы не выясним, что там.

— Спасибо. Было бы здорово. Я могу остановиться в Северном Майами. У меня там есть кое-кто.

Хукер снова воспользовался телефоном Тодда, и спустя десять минут уже выруливал со стоянки на Шоссе 1.

— Я поеду по Трейл вместо того, чтобы тащиться всю дорогу по Аллее Аллигаторов. Там дорога хуже, но расстояние короче. Мы доедем до Нейплс за два часа, — заверил Хукер.

Тамайами Трейл пересекает нижний конец Флориды, пробегая милю за милей по бескрайним болотам, унылый пейзаж которых изредка оживляют рекламные щиты с гонками на катерах на воздушных подушках, устраиваемые индейцами. По большей части это двухрядное шоссе использует народ, которому некуда спешить. Хукер не попадал в эту «неспешную» категорию. Хукер выжимал девяносто миль в час, лавируя в потоке транспорта так, словно это был его обычный рабочий денек. Веди так машину кто-нибудь другой, а не Хукер, я бы вцепилась руками в приборную панель, приготовившись при первом же удобном случае выпрыгнуть из машины.

— Что это за болтовня в Хемстеде? — поинтересовалась я.

— Некая компания со спонсорами в предсезонье. Они хотели, чтобы и я участвовал, но я отказался. Сезон был долгий и трудный, я никогда не увиливаю от корпоративных обязанностей, но это мое время, и я не собираюсь отказываться от него. Я сказал им вместо меня послать машину. У нас есть парочка машин, которые катают на перевозчике и используют для подобных целей. Эти тачки похожи на мою, но их обычно используют для того, чтобы устроить гонки для фанатов. Это машины, которые когда-то участвовали в гонках, их просто отремонтировали, поэтому они вообще-то подлинные.

Когда мы подъехали к Нейплс, Хукер сбросил скорость, пейзаж вдруг сменился с болотистого на городской.

Кинотеатры, торговые ряды, гольф-клубы, дорогие мебельные магазины, агентства по продаже автомобилей выстроились вдоль Трейл. Я предварительно позвонила и узнала адрес больницы. Мне сказали, что Билл в палате, но спит и говорить пока не может.

К тому времени, когда мы подъехали к больнице, Билл уже более-менее проснулся. Он был подключен к капельнице и дыхательному монитору. У медсестры я узнала, что важные органы у Билла не задеты, но он потерял много крови.

— Я знаю, что у меня открыты глаза, — произнес Билл тихо и невнятно. — Но чувствую себя заторможенным.

— Мы никуда не собираемся, — заверила я его. — Вздремни. Мы будем рядом, когда ты проснешься.

Близилось к вечеру, когда Билл снова открыл глаза.

— Привет, — сказал он. Голос у него окреп, и зрачки не были расширены до размера четвертака. — Как ты узнала, что я здесь?

— Это долгая история, — ответила я. — Давай оставим ее на потом, расскажу как-нибудь в другой раз.

— Ага, и некоторые факты слишком хороши, чтобы бесполезно тратить их на пересказ тебе, когда ты еще не отошел от наркоза, — добавил Хукер.

Я стояла около кровати и чувствовала, как Хукер легонько придерживает меня рукой за спину где-то у основания шеи. Наверно, беспокоился, как бы я не грохнулась в обморок. Я была совершенно уверена, что его страх не оправдан, но приятно ощущать поддержку.

— Они нашли нас, — произнес Билл. — Не знаю, как. Наверно, с вертолета. Пару раз он пролетал, когда мы вышли в Мексиканский залив. Я не думал, что они засекут, когда я входил в бухту Гордон-Пасс, но черт…

Он побледнел и часто задышал.

— Что с тобой? — забеспокоилась я. — Тебе больно?

— Боль, с которой ты ничего не поделаешь, Барни. Они взяли Марию, да? Мы были в снятом мной доме, спали в постели, когда они пришли, — рассказал Билл. — Два кубинца. Они схватили Марию. Она визжала и кричала, я пытался отбить ее. Но они в меня выстрелили. Это последнее, что я помню.

— Там снаружи коп, хочет с тобой поговорить. Он сказал, что тебя нашли раненым на подъездной дорожке.

— Наверно, я приполз туда.

Что ж, хорошо сделал. Коп в холле рассказал нам, что Билла нашел проезжающий мимо автомобилист, который увидел Билла на дорожке. Будь Билл в доме, никто бы его не нашел. Скорей всего, он истек бы кровью и умер.

— Я расскажу копам о кубинцах и Марии, но не о золоте, — предупредил Билл. — Вам нужно съездить в тот дом и посмотреть, там ли еще оно. Я оставил его на яхте. Яхта стоит, пришвартованной к пристани сразу за домом. — В глазах его стояли слезы. — Я люблю Марию, Барни. Я по-настоящему люблю ее. Все ведь получится нормально, верно?

— Да, все будет в порядке.

— Мы ведь вернем ее, верно? — спросил Билл.

Я кивнула, поскольку мне трудно было говорить.

— Мы вернем ее.

Глава 10

Пока с Биллом говорил полицейский, я пообщалась с лечащим врачом. Если жизненные показатели Билла останутся стабильными, то завтра ему разрешат пойти домой. У него была поверхностная рана на плече, и пуля, попавшая в грудь, раздробила ребро, но больше ничего не задела. Билл счастливчик… если можно назвать счастливчиком человека, который заполучил целых две пули.

Лицо копа было бесстрастным, когда он покинул Билла. Я не думала, что он очень уж счастлив. У него на руках имелось похищение и немотивированная стрельба. Не надо быть гением, чтобы понять, что в истории зияют дыры.

Я могла бы поделиться с копом, что меня похитил и запугивал Сальзар. И могла сказать, какие у Сальзара есть фотографии Билла и Марии. Загвоздка в том, что у меня нет этих фотографий. А по части похищения — тут было слово Сальзара против моего и Хукера. И единственным свидетелем был парень, разнесший яхту, стоимостью в миллиард долларов.

Поэтому я не особо хотела разговаривать с полицейским. Не говоря уже о моем на сегодняшний день не впечатляющем опыте общения с копами. Что я действительно хотела, так это сгрести Билла в охапку и отвезти в такое место, где он был бы в безопасности. И после разработать план, как все уладить.

Мы оставались в больнице до девяти. Потом Биллу дали успокоительное, и он заклевал носом. А мы с Хукером поволочились из больницы на парковку.

— Я добавлю это в список моих самых дерьмовых дней, — заявил Хукер. — У меня их куча. Не так много народа получают пули в НАСКАР, но люди там тоже калечатся и погибают. Это всегда ужасно.

— Почему же ты водишь?

— Не знаю. Я думаю, это просто мое занятие. То, что у меня здорово получается. Раньше я думал, что все это ради славы, но, оказывается, слава — еще та заноза в заднице. Я предполагаю, это может быть ради денег, но, по правде сказать, у меня их достаточно. А я до сих пор продолжаю участвовать в гонках. Сумасшествие, да?

— Тебе это нравится.

Хукер ухмыльнулся. По-мальчишески. Словно эта простая правда застала его врасплох.

— Да, люблю это занятие.

— Ты хороший гонщик.

– Я думал, ты не следишь за НАСКАР.

– Я болталась в Ричмонде в прошлом году. Ты был бесподобен.

— Черт. Я сбит с толку. Я так не привык к твоему хорошему отношению ко мне.

— У тебя короткая память. Я поцеловала твою ранку от дротика.

— Я решил, это был поцелуй из жалости. Я был просто жалок.

— Ну да, но я же до сих пор мила с тобой.

Мы забрались в помятую «мини», и Хукер тронулся на юг в сторону города.

— Я немного времени провел в Нейплс, но, думаю, смогу найти дорогу к дому, — сообщил Хукер. — Билл дал мне инструкции.

Хукер повернул направо на Пятую авеню и проехал мимо кварталов с ресторанами и магазинами. Люди сидели за столиками на улице и бродили по картинным галереям. Жизнь здесь текла неспешнее, чем на Саут-Бич. Одежда по большей части консервативная. Пальмы опутали мерцающими фонариками. Машины были дорогими.

Мы держали курс налево на Гордон-Драйв и наблюдали: чем ближе к югу, тем крупнее становились дома. Больше не было ресторанов или магазинов. Никаких высоток. Только квартал за кварталом дорогих домов и профессионально оформленных ландшафтных участков. И за домами справа от нас находился Мексиканский залив.

Когда мы добрались до «Порт-Ройял Бич Клаб», Хукер повернул налево в район с извилистыми улочками, которые, как мы знали, вели к группе искусственных каналов. Половина домов были в стиле ранчо семидесятых, а другая половина состояла из новеньких домищ а-ля «Макдональдс»[32]. «Мак-домищи» занимали все свои участки и прятались за коваными железными воротами, выходившими на кирпичные подъездные дорожки и роскошные сады. Я подозревала, что некоторые старые жители Нейплс могли закатывать глаза на «Мак-домищи». Я же считала «Мак-домищи» великолепными. Собственно говоря, на мой взгляд, и ранчо не так уж плохи.

В душе я представляла, что за коваными железными вратами живут звезды кино или, возможно, шишки из «форчуновской» пятисотки.[33] Реальность, скорее всего, была менее забавна. Вероятно, эти дома принадлежали риелторам, которые срывали большой куш на грубо взвинченных ценах на рынке жилья.

Билл арендовал одно из ранчо. Его легко можно было узнать по желтой ленте, обозначающей место преступления, растянутой через всю переднюю часть владения, предупреждающей людей воздержаться от использования подъездной круговой дорожки.

Хукер припарковался на обочине дороги, мы нырнули под ленту и потопали к парадной двери. Даже в темноте можно было увидеть кровавые пятна на желтой кирпичной дорожке и бетонной веранде.

— Может, пойдешь обратно в машину, — предложил Хукер. — Необязательно нам двоим это делать. Я просто хочу собрать вещи Билла и проверить яхту.

— Спасибо, — отозвалась я, — но со мной все в порядке.

За неимением фальшивой собачьей какашки Билл спрятал ключи на веранде под цветочный горшок. Хукер нашел ключи и открыл дверь. Мы вошли внутрь, и Хукер ударил по выключателю. Холл был из белого мрамора, и за ним находился бежевый ковер на весь пол. Ужасающий кровяной след тянулся через переднюю к ковру. Кровь размазалась в том месте, где Билл упал и пополз. Посередине холла виднелся отчетливый кровавый отпечаток руки. Руки Билла. Капли разбрызгались дугой.

Я почувствовала тошноту и тяжело бухнулась на колени. Я стояла на четвереньках, борясь с тошнотой, сильно дрожа.

Хукер подхватил меня и отнес в дамскую комнату подальше от холла. Там усадил меня на сиденье унитаза, зажал мою голову между моих же ног и положил мокрое полотенце мне на голову и шею.

— Дыши, — приказал он. Его рука лежала поверх полотенца на моем затылке. — Толкай мою руку. Толкай.

— Кажется, я чуть не отключилась, — отозвалась я.

— Со всяким может случиться, когда увидит такое. — Он заменил полотенце на свежее, и вода потекла по моей шее и просочилась под кофту и шорты. — Я оставлю тебя здесь, пока соберу вещички Билла. Ты должна пообещать мне, что не сдвинешься ни на дюйм.

— Обещаю.

Десять минут спустя он вернулся за мной.

— Вещи Марии и Билла в багажнике «мини». Ты можешь встать?

— Да. Я в ужасе, возмущена и зла, но не больна. И я не собираюсь превращаться в кисель, когда по пути к выходу увижу кровь. Тогда она просто застала меня врасплох.

Хукер взял меня за руку и провел мимо кровавого следа в холле за дверь. Он выключил свет, запер дверь и положил в карман ключи.

— Хочу показать тебе кое-что на задворках, — предложил он. — Пойдем, прогуляемся.

Мы пошли по тропинке вокруг дома мимо деревьев, на которых висели плоды апельсинов и грейпфрутов, цветущих кустарников, все еще благоухающих в теплом ночном воздухе. Во всю ширину двора простирался бассейн, а за ним — полоса ухоженного газона, за газоном — пристань, за пристанью был канал. Полная луна висела низко на небе, ее отражавшийся свет мерцал на темной воде.

— Ну разве не прелесть? — спросил Хукер.

Больше, чем прелестно. Умиротворяющее зрелище. Стоишь так, смотришь на канал, и трудно представить, что позади тебя в доме случилось что-то плохое.

— Никакого «Сансикера», — заметила я.

— Да. Но ведь мы уже знали, что золото у них.

Мы вернулись в машину и покинули Порт-Ройяль. Хукер восстановил свой прежний маршрут и вернулся на трассу, ведущую на север. Эта часть дороги была забита транспортом. С обеих сторон шоссе выстроились в ряды центры профессиональных услуг, торговые центры, мебельные магазины и сети гостиниц. Хукер подъехал к первой попавшейся гостинице и припарковался в зоне для выгрузки.

— Я забегу и посмотрю, смогу ли заполучить комнату, — сообщил Хукер. — Мне ведь не надеяться, что ты захочешь спать со мной?

Это было сказано с такой безнадежностью маленького мальчика, который все-таки в тайне на что-то рассчитывает, что я громко рассмеялась.

— Я не готова к этому, — отозвалась я.

Он подцепил меня за футболку, притянул поближе к себе и поцеловал. Его пальцы вдавились в мою грудь, его язык заскользил по моему, и я почувствовала, как завелся и загудел мой мотор.

— Дай мне знать, когда будешь готова, — попросил Хукер. — Потому что я-то готов с первого дня, как тебя встретил.

Ладно, возможно я хотела бы пересмотреть ту часть с маленьким мальчиком. Я уже не видела никаких признаков присутствия маленького мальчика. На самом деле я подумала, что когда Хукер сосредотачивается на какой-то женщине, он выказывает ту же самую целеустремленность на результате, которую демонстрирует на треке. Взгляд Хукера всегда прикован к призу.

Хукер хорошенько ударил кулаком по помятой дверце, чтобы ее открыть. Потом вылез из «мини» и припустил рысью к вращающейся двери гостиницы. Он вернулся через десять минут и вытащил наши сумки из багажника.

— Женщина, мы в деле, — сообщил Хукер. — Мы получили комнаты без плохих парней.

На следующее утро лечащий врач Билла заверил меня, что показатели пациента неплохие, и он достаточно окреп, чтобы покинуть больницу. С виду не скажешь. Билл до сих пор был бледный как смерть. Его забинтованная рука висела на перевязи. Грудь замотали в двойную повязку. Под его ногтями виднелась запекшаяся кровь, и на лбу красовалась шишка размером с грецкий орех. Я переодела Билла в шорты цвета хаки и в оранжево-синюю рубашку с цветочками, надеясь, что его это ободрит. Оказалось, Биллу не нужно было ничего ободряющего, его накачали обезболивающими и успокоительными, чтобы он смог доехать до дома.

Врачи и полиция считали, что Билл возвращается в арендованный дом. Мы с Хукером не стали их в этом разубеждать, но у нас имелись другие планы. Мы загрузили Билла на переднее сиденье «мини» и понеслись в Майами-Бич.

Был полдень, когда мы прокатились по мосту Козуэй и приехали в Саут-Бич. Денек был безоблачный, с температурой ниже восьмидесяти[34] и без дуновения ветерка. Хукер повернул на Элтон-авеню и направился прямо к дому Джуди.

— Мы оставим тебя с Джуди, — сообщила я Биллу. — Ты помнишь Джуди?

— Джу-у-у-ди, — протянул Билл.

Билл совсем одурел от лекарств.

— Я не знаю, что они ему дали, — заявил Хукер. — Но я сам бы не прочь принять малость такого.

Хукер припарковался в подземном гараже дома, мы вытащили Билла из машины, и, поддерживая с обеих сторон, и повели к лифту.

Хукер нажал кнопку двадцать седьмого этажа и осмотрел меня.

— С тобой все будет в порядке?

— Конечно. Двадцать седьмой. Раз плюнуть.

Я была просто благодарна, что это не тридцать второй.

Мы вытащили Билла из лифта, осилив короткий коридор, и позвонили в квартиру Джуди.

— Боже мой, — изумился Джуди, распахивая перед нами дверь. — Только посмотрите на этого жалкого маленького бедолагу.

— Он пребывает намного выше, чем на двадцать седьмом этаже, — просветила я Джуди. — В больнице его напичкали какими-то болеутоляющими в дорогу.

— Счастливый голубчик, — сказал Джуди. — Я подготовил комнату для гостей. Мы просто укроем Дикого Билла одеялком, и я хорошенько о нем позабочусь. Я очень заботливый. И не оставлю его одного ни на минутку. Ничего плохого не произойдет с ним, пока я на службе.

Квартира Джуди была отделана в ярких теплых тонах. Оранжевые стены и теплые красные, как огонь, кресла. Низкий диванчик и одновременно кофейный столик, обитый шкурой зебры. На кухне черные гранитные столешницы. Это было потрясающе, но немного похоже на то, что видишь под закрытыми веками, когда у тебя похмелье.

Мы провели Билла в комнату для гостей и положили его на кровать.

— Все — красное, — провозгласил он. — Я в аду?

— Нет, — сказала я ему. — Ты в комнате для гостей у Джуди.

— Джу-у-у-дииии.

Я вручила Джуди сумку с антибиотиками и обезболивающими таблетками.

— Инструкции на этикетках, — напутствовала я. — Там также листочек с указаниями по перевязке и график посещения врача.

— Не беспокойтесь. Джуди здесь. — Джуди бросил косой взгляд на Хукера. — А ты хорошенько позаботься о Барни.

— Я стараюсь, — отозвался Хукер.

Мы покинули Джуди и Билла и прошли короткий путь до лифта. Двери открылись, мы вошли внутрь, и Хукер нажал кнопку вестибюля.

— Если ты боишься лифтов, большой храбрый Парень из НАСКАР готов прижать тебя к себе, чтобы ты не боялась, — предложил Хукер.

— Спасибо, но я слишком потрясена, чтобы боятся.

— А ты можешь притвориться?

Когда мы были детьми, Билл постоянно приносил бродячих животных домой. Собак, кошек, птиц со сломанными крыльями, зайчат. У родителей не хватало мужества выгнать бродяжек, но было заведено, что животные обитают только во дворе и в комнате Билла. Само собой, в конечном итоге, слепая собака и кошка с наполовину обгрызенным ухом находили путь в гостиную. Птицы были вылечены и отпущены, но отказывались улетать. Зайчики вырастали и кочевали по всему дому, пожирая провода и обгладывая плинтуса. И мы любили их всех. Смысл в том, что Билл влюбляется легко и мгновенно. А большинство членов моей семьи, включая меня, влюбляются более медленно.

Вопреки моему трезвому расчету, Хукер нравился мне все больше и больше, как один из приемышей Билла. Здравая моя часть шептала: ты издеваешься? Мягкая сентиментальная часть меня, которая позволяла одноухой кошке спать на моей груди всю ночь напролет, от чего я почти задыхалась в течение пяти лет, находила Хукера привлекательным. И моя сексуальная часть думала, что булочная теория — это одна из тех мужских штучек, которые я никогда полностью не пойму. Мой булочный способ заключался в том, чтобы лелеять страстное желание к одному, особенному пирожному, зациклиться на нем, мечтать о нем, хотеть его. И, наконец, потерять контроль, купить его и съесть.

И сейчас Хукер выглядел аппетитно. Пугающе, да?

Мы спустились на лифте в гараж и вернулись к «мини». У меня и Хукера были новые мобильники. Мой зазвонил сразу же, как только я собралась пристегнуться.

— Барни, — сказала моя мама. — Где ты? Все в порядке?

— Все хорошо. Я все еще в Майами.

— Ты вместе с Биллом?

— Я только что рассталась с ним.

— Он ни разу не ответил на звонок. Его автоответчик переполнен. Я больше не могу оставлять сообщения.

— Я скажу ему, чтобы он позвонил тебе. Может быть завтра.

— Когда ты приедешь домой? Следует ли мне сбегать к тебе домой и полить растения?

— У меня нет растений.

— Что значит, у тебя нет растений? У всех есть цветки.

— Мои пластмассовые.

— Я не замечала.

Я повесила трубку, и Хукер улыбнулся мне.

— У тебя действительно пластмассовые растения?

— Подай на меня в суд, я не садовод.

Мой телефон снова зазвонил. Это была моя начальница.

— Семейные обстоятельства, — пояснила я ей. — Я оставила вам сообщение на голосовой почте. Да, я знаю, что это неудобно. На самом деле, я точно не знаю, когда вернусь, но думаю, что скоро.

— Сработало? — поинтересовался Хукер, когда я повесила трубку.

— Угу. Все отлично.

Меня уволили, но какого черта, все равно работа мне не нравилась.

У меня было еще два звонка. Один от моей подруги Лолы. И другой от женщины, которая работала со мной в страховой компании. Я сообщила обеим, что со мной все хорошо, и я им перезвоню.

Наконец, поступил звонок от Розы. Этот звонок я ждала. Я попросила Розу кое-что разведать.

— Я достала его, — провозгласила Роза. — Я получила список всего имущества, которым владеет в Майами Сальзар. Мне помогла Фелиция. У нее есть кузина, которая работает в налоговом департаменте. Мы даже заполучили адрес его подружки.

Я отключила связь и повернулась к Хукеру.

– Роза достала список.

Хукер нашел парковочное место за полквартала от сигарной фабрики. У нас были содовые и гамбургеры из автокафе, и пару минут мы потратили на еду. Зазвонил мобильник Хукера. Он посмотрел на экран и выключил телефон. Выпил немного газировки и увидел, что я наблюдаю за ним.

— Мой агент по связям с общественностью, — сообщил Хукер. — Это уже четвертый звонок сегодня. Это парень никогда не сдается.

— Речь идет о той болтовне в Хомстеде?

— Ага. Я говорил с ним раньше. Там находится транспортировщик с рекламной тачкой. Парень все еще пытается уговорить меня появится там самолично.

— Может тебе следует поехать.

— Не хочу уезжать. И кто защитит тебя, если я уеду?

— Вначале ты преследовал меня, потому что не доверял мне.

— Да, но все меняется. В любом случае это только наполовину правда. По большому счету я таскался за тобой из-за маленькой розовой юбочки и твоих невероятно длинных ножек.

Синий «краун-вика» припарковался на противоположной стороне улицы, в дальнем конце квартала. Из машины вылезли Слизняк и Хромоног.

— Поверить не могу, — произнес Хукер. — Каковы были шансы?

У Слизняка по-прежнему рука на перевязи, вдобавок нос пересекал огромный кусок пластыря, и под его глазами красовались синяки. На Хромоноге были надеты шейный корсет, а на колене бандаж. Нога по-прежнему загипсована и завернута в штуку, похожую на сандалии на липучках. И он опирался на один костыль.

Ни один из них не увидел нас. Они пересекли улицу и вошли в сигарную фабрику.

— Может нам следует позвонить в полицию, — предложил Хукер.

— Полиция не доберется сюда вовремя. Мы должны зайти внутрь и посмотреть, сможем ли помочь Розе.

Мы уже почти вылезли из «мини», когда дверь сигарной фабрики с грохотом распахнулась, вылетел костыль, за которым последовали Слизняк и Хромоног. Они шлепнулись на землю, приподнялись и поползли к «краун-вика».

Вся фабрика высыпала на тротуар, крича что-то на испанском. У Розы и еще двух женщин были пушки. Пах! Роза выстрелила, пуля вонзилась в заднюю боковую часть кузова «краун-вики». Пах, пах. Выстрелили другие женщины.

Слизняк завел машину и оставил четверть дюйма резины при взлете.

— Жалкая дырка в заднице, — заорала одна из старых женщин на улепетывающую машину.

Мы подошли к группе.

— Что произошло? — спросила я.

— Вошли какие-то неудачники и хотели забрать Розу, можете себе представить?

— Это были те два парня из Ки-Уэст, — пояснила Роза. — Они говорят, что хотят поговорить со мной снаружи. Я говорю им, что я не хочу. Я говорю им, что они могут побеседовать со мной внутри. Затем они стали дерзить, угрожать мне, если я не идти на улицу.

Толстая старая женщина с короткими седыми волосами и сигарой во рту ткнула локтем Розу.

— Мы им показали, да? Нечего дерзить в этом магазине. Мы хорошо надрали им задницы. Мы их всех сделали.

— Вы ждите здесь, — обратилась ко мне и Хукеру Роза. — Я принесу список.

Костыль до сих пор валялся посреди дороги.

Пыльный пикап с надписью сзади «Садовое оборудование» протарахтел до костыля и остановился. Вылез мужик, дошел до костыля и рассмотрел его. Затем он закинул костыль в кузов грузовичка и был таков.

— Никогда не знаешь, когда будешь нуждаться в костыле, — изрек Хукер.

Роза мерным шагом вышла из сигарной фабрики с большой бледно-желтой сумкой, висевшей на руке, держа в ладони листочек бумаги. Наша дама надела туфли с открытыми носами из прозрачного пластика с четырехдюймовыми шпильками, синие хлопковые брюки, доходящие до середины икры и красную футболку, рекламирующую крабовый завод.

— Все в порядке, — сказала Роза. — Я готова ехать. Все что нам нужно сделать, это забрать Фелицию.

Хукер ухмыльнулся мне.

— Подумать только, а я собирался тратить свое время на рыбалку.

Мы остановились возле фруктовой лавки, и Фелиция втиснулась рядом с Розой.

— Ты знаешь, те два парня, в которых стреляла? — спросила Роза у Фелиции. — Они остановились на сигарной фабрике только что и пытались заставить меня пойти с ними.

— Они этого не сделали.

— Сделали!

— Что ты им сказала?

— Я сказала, что им стоит попробовать свинца.

— Может быть, они собираться нагрянуть сюда, а я их не застану. Вот будет разочарование, — заметила Фелиция.

– Если они очень сильно захотят поговорить с тобой, они вернутся, — заметила Роза. — Тем временем, может быть, твой муж застрелит их.

Роза наклонилась вперед.

— На следующем углу поверни направо, — сообщила она Хукеру. — А потом проезжай два квартала. Первое владение будет справа. Это многоквартирное здание.

Здание было четырехэтажным. Стену первого этажа украшали бандитские лозунги. Парадная дверь отсутствовала. На косяке остались только петли. Внутри было маленькое темное фойе с четырьмя почтовыми ящиками, встроенными в стену, и с правой стороны устрашающий на вид лестничный пролет. Мы все втиснулись в фойе и стали читать имена на почтовых ящиках.

— Я не знаю ни один из этих людей, — заявила Фелиция. — Они, должно быть, иностранцами. Некоторые из этих южноамериканцы.

В фойе пахло не ахти. А лестничный пролет вонял еще хуже.

— Нет смысла нам всей толпой подниматься по лестнице, — заметил Хукер. — Я пойду, а вы трое ждите здесь.

— Будь осторожен, — сказала Фелиция. — Берегись больших тараканов.

Хукер пошел вверх по лестнице, а Роза, Фелиция и я вышли из фойе на тротуар.

— Это здание могло бы использовать немного отбеливателя, — произнесла Роза. — Это самая лучшая вещь для очистки здания, как это.

— Было бы лучше, если бы случился пожар, — поделилась Фелиция. — Обновление городов. Начать все сначала.

Десять минут спустя я посмотрела вверх на окна, беспокоясь о Хукере.

— Он уже должен был спуститься, — волновалась я.

— Никаких выстрелов, — заметила Роза.

— Ага, и никаких криков, — подтвердила Фелиция. — Дадим ему еще немного времени.

Пара минут — и Хукер появился на нижней площадке лестницы в сопровождении толпы радостного народа.

У одного из парней лоб пересекала надпись «Хукер».

— Пока, Сэм Хукер, — говорили они.

— Спасибо, что подписали мою шляпу.

— Спасибо за звонок моей сестре.

Прибежала женщина с камерой, и группа принялась позировать для фотографии с улыбающимся Хукером в центре.

Мы забрались в «мини» и тронулись.

— Фанаты, — пояснил Хукер. — Марии там не было.

Мы обыскали еще два многоквартирных дома с тем же результатом. Четвертым в списке значился склад. Мы все решили, что место многообещающее, так как спрятать набитый золотом пикап на складе ничего не стоило.

Склад был трехэтажным в высоту и занимал половину городского квартала. Склад состоял из трех гаражных отсеков и имел еще одну обыкновенную дверь. Все оказалось заперто. Окна над дверьми были темными. На втором этаже окна выбиты. Мы заехали в покрытый мусором переулок, который пересекал квартал и упирался в заднюю часть склада. Позади склада находились пара мусорных контейнеров и запертая дверь черного хода. На первом этаже окна были выкрашены в черный цвет и защищены металлическими решетками.

— Забирайся на мусорный контейнер, — приказала Фелиция Хукеру. — Тогда сможешь пролезть в окно.

Хукер посмотрел на мусорный контейнер и на окно.

— Разве это не взлом и проникновение?

— Да, и что?

— Что, если там кто-то есть?

— Тогда рванем отсюда быстрее ветра. Разве что они фанаты, тогда ты можешь остаться и подписать автографы.

— Полагаю, что буду выглядеть героем, если найду Марию. И так как я делаю это ради твоего брата, ты по-настоящему отблагодаришь меня, — обратился ко мне Хукер.

Фелиция погрозила ему пальцем.

— Стыд и срам. Я знаю, о чем ты думаешь.

— Тогда я отблагодарю, — заявила Роза.

— Будет что вспомнить, — отозвался Хукер.

Хукер притащил какую-то тару к мусорному контейнеру и использовал ее как ступеньку. Потом залез на мусорный бак и проверил окно.

— Оно заперто, — сказал Хукер. — И слишком высоко. Я никак не могу заглянуть внутрь.

— И? — вопросила Фелиция.

— И я не могу забраться.

— Разбей его.

— Я не собираюсь его разбивать! Нельзя вот так просто болтаться и бить окна.

Роза вскарабкалась на тару и затем на мусорный контейнер.

— Подай мне ящик, — обратилась она к Фелиции.

Фелиция передала деревянный ящик Розе. Роза размахнулась тарой и разбила окно. Сирены не завыли. Никто не прибежал.

— Я хочу заглянуть внутрь, — сказала Роза Хукеру. — Подтолкни меня.

И Роза стала карабкаться по Хукеру. Ее каблук упирался в его бедро, а ее большая грудь в его лицо. Хукер прочно держал ее ногу. Роза поставила ступню на плечо Хукера, он подставил руку ей под задницу и приподнял даму к окну.

— Что ты видишь? — полюбопытствовала Фелиция.

— Ничего. Это просто большой пустой склад. Внутри ничего нет. Он три этажа в высоту, но это все открытое пространство. В нем нет других дверей, поэтому нет даже уборной. — Она посмотрела на Хукера. — Теперь можешь меня опустить.

Хукер уперся в здание.

— Смотри, куда ставишь каблуки.

Один Розин каблук зацепился за пояс брюк Хукера, и а другая ее нога обвилась вокруг его шеи. Роза схватила Хукера за рубашку, дернула ногой, чтобы освободиться, и он потерял равновесие.

— Вот дерьмо! — воскликнул Хукер.

Он размахивал руками, ища опору, а Роза держалась изо всех сил, по-обезьяньи вцепившись в него всеми конечностями.

В конечном итоге, Хукер растянулся на спине на контейнере. Роза свалилась на Хукера сверху.

— Не так уж плохо, — заметила Роза.

— Звони 911, — выдавил Хукер.

Я встала на цыпочки, пытаясь проверить, как он там.

— Ты поранился?

— Нет. Но Розу я прикончу.

Глава 11

Мы сняли Хукера и Розу с мусорного бака и вернулись в «мини».

— Есть еще два склада, — напомнила Фелиция. — Один в конце улицы, другой в следующем квартале.

Мы подъехали к обоим складам и обнаружили, что подъемные двери в них открыты. Роза вызвалась добровольцем зайти и осмотреться, по ходу дела якобы спрашивая дорогу.

— Мы заблудились, — говорила всем она. — Ищем Фраглер-Террес. А что вы, парни, здесь делаете, а? У вас есть здесь женский туалет?

Оба склада не принесли ничего интересного.

Мы проверили парковку, прачечную самообслуживания, несколько торговых центров, два многоквартирных здания трущобного вида. Пропустили лишь дом Сальзара и квартиру его подружки.

— Остается единственное место: офисное здание на Калле-очо, — сказала Фелиция. — Это там, где Сальзар держит контору.

Мы все простонали про себя. Никто из нас не хотел лично натолкнуться на Сальзара.

— Он меня не знают, — заявила Фелиция. — Я пойду и поспрашиваю.

— Я с тобой, — присоединилась Роза. — Меня он тоже не знают.

К зданию примыкала небольшая стоянка, на которой отсутствовало обслуживание. На стоянке было полным-полно машин, поэтому Хукер подъехал и остановился на подъездной дороге, пока Роза и Фелиция пошли в здание. Мы с Хукером сидели в машине, обозревая Калле-очо. Одним глазом наблюдали стремительный поток транспорта, а другим поглядывали на парадную дверь здания.

Из потока транспорта вынырнул черный «лимузин» и остановился у тротуара. Из здания показался Мерзкая Рожа и, открыв входную дверь, придержал ее. Из двери уверенно вышел Сальзар, пересек широкий тротуар и задержался перед машиной. Он повернулся и взглянул на площадку, где стояли мы. Лицо его осталось бесстрастным, но глаза впились в «мини».

Хукер чуть шевельнул пальцем.

— Привет, — улыбаясь, поздоровался он. — Рады видеть, что вы спаслись от пожара.

Сальзар отвернулся, исчез на заднем сиденьем «лиузина», машина плавно отъехала от тротуара и отправилась вниз по улице.

Я смерила Хукера взглядом.

— Что? — спросил он.

— Глазам своим не верю.

— Он на нас смотрел. Я просто был вежлив.

— Дай догадаюсь. Ты тем самым продемонстрировал, что твой член больше его.

— Ты права, — согласился Хукер. — Он пробуждает во мне НАСКАР.

Хукер завел мотор, выехал со стоянки и объехал вокруг квартала. Когда мы вернулись, нас уже ждали Роза и Фелиция.

— Ничего мы не нашли, — поделилась Роза. — Но у Сальзара выпендрежный офис. Мы так и не вошли. Просто посмотрели через огромные стеклянные двери.

— Я смогла учуять серу, — заявила Фелиция. — Хорошо, что я ношу крест.

Мы отвезли Фелицию обратно к фруктовому лотку, а Розу высадили у ее квартиры.

— Что сейчас? — спросила я Хукера.

— Понятия не имею. Я же гонщик, а не детектив. В таких делах я просто еле ковыляю.

— Как насчет того, чтобы поучиться у Коломбо, Джеймса Бонда, Ангелов Чарли? Как бы поступили они?

— Я знаю, что сделал бы Джеймс Бонд.

— Забудь о Джеймсе Бонде. Наверно, Джеймс Бонд не очень удачный для тебя пример.

— Ладно, а как насчет такого. Давай найдем подходящий магазинчик, загрузимся всякой всячиной, припаркуемся где-нибудь и поедим.

Пакет всякой всячины, включающей в себя содовую, начос, лакричные леденцы, коробку печенья, пару готовых сандвичей, большой пакет чипсов мы-то добыли, но никак не могли найти место, где поесть.

— Это должно быть какое-нибудь романтическое место, чтобы я мог подкатиться к тебе, — заявил Хукер. — Эй, посмотри, мы можем припарковаться вон в том переулке. Там есть свободное место как раз за теми мусорными баками.

— Мусорные баки — совсем не романтично.

— Знаешь, вот в чем разница между мужчиной и женщиной, — вещал Хукер, втискиваясь в просвет. — У мужчины есть воображение, когда наступает романтика. В интересах романтики мужчина готов не обращать внимания на некоторые вещи.

Он откинул спинку сидения и вручил мне сандвич.

— Не так плохо. Здорово и уединенно. Мы здесь одни в этой маленькой машине. Только ты и я.

Ладно, должна признать, здесь было уютно. И я еще раньше размышляла, что у Хукера красивые ноги. Загорелые и мускулистые, волоски на них выгорели от солнца. И мне еще раньше было любопытно, что бы я почувствовала, положи я руку на его похожий на стиральную доску живот. Впрочем, это не значило, что меня привлекал секс в машине в переулке рядом с мусорными баками. Плавали, знаем.

— Мы в общественном месте, — предупредила я. — Ты же ведь на самом деле не думаешь сотворить какую-нибудь глупость?

— Ты имеешь в виду типа нацелиться на тебя? Да, подумываю об этом. Именно так бы поступил Джеймс Бонд.

— Мне не стоило даже упоминать о Джеймсе Бонде. У Джеймса Бонда пагубная привычка к беспорядочному сексу.

— Эй, если уж собираешься приобрести какую-нибудь пагубную привычку, так чем плоха эта? Зачем тратить даром время на курение и кокаин, когда можно приобрести привычку к сексу?

— Не хочешь еще печенья? Как насчет чипсов? Тут еще остались чипсы.

— Бесполезно, милочка, я сейчас в режиме Джеймса Бонда.

— Джеймс Бонд не называл женщин «милочка».

Он наклонился ближе и обнял меня за плечи:

— А я техасский Джеймс Бонд.

— Прочь от меня.

— Ты же не имеешь это в виду. На Джеймса Бонда дамочки всегда вешались.

— Вешались? Ты ждешь, что я буду вешаться?

— Догадываюсь, что неудачно выразился. Наверно, ты не думаешь, что это романтично? Я только имел в виду… о, черт.

И он принялся меня целовать. И не раз. И уже через пару минут я думала, какой здоровский уединенный переулок, и я уже почти не чую запах мусорных баков, и, возможно, в конце концов, секс в машине удастся. Руки Хукера очутились под моей юбкой, язык сплелся с моим, и каким-то образом я оказалась в «мини» на спине. Моя задница пребывала на переключателе передач между передними сидениями, нога завернулась за рулевую колонку. Голова уперлась в боковую дверцу, и тут я застряла. Мои волосы запутались вокруг дверной ручки и намертво зацепились.

— Помоги, — прошептала я Хукеру.

— Не беспокойся, милочка. Я знаю, что делаю.

— Я так не думаю.

— Просто задай мне трассу. На трассе я хорош.

— Это мои волосы.

— Мне нравятся твои волосы. У тебя великолепные волосы.

— Спасибо. Проблема в том…

— Проблема в том, что мы говорим о других волосах? Я их уже видел, милочка. Я знаю, что ты не натуральная блондинка. Да со мной все в порядке. Черт, да мне все равно, будь ты хоть лысой.

— Хукер, у меня волосы зацепились!

— Зацепились? Зацепились за что? За молнию?

— Зацепились за дверную ручку.

— Как такое может быть… ты даже трусики еще не сняла. Ох! ВОТ ЖЕ ДЕРЬМО!

Он оперся коленом об пол и обследовал мои волосы.

— Сильно плохо? — спросила я его.

— Нет. Просто немного запутались. Видал и похуже. Через минуту верну тебя к жизни. Просто распутаю несколько маленьких волосков… В общем-то, тут у нас немного больше напутано, чем несколько маленьких волосков. Ну ладно, мы говорим о большом количестве волосков. Боже, как ты умудрилась сотворить такое? Ладно, не паникуй.

— Я не паникую.

— Отлично. Нам обоим нет причин паниковать. Может, если я просто…

— Ой! Ты выдернешь мне все волосы.

— Хорошо бы, если бы это было так просто.

Я подняла взгляд и увидела смотрящего на меня через окно копа.

— Извините, — произнес он. — Вы должны уехать.

— Отстаньте, — огрызнулся Хукер. — У меня тут незадача.

Коп улыбнулся мне:

— Боже, леди, припекло вас, видать, раз очутились на спине в такой крохотной машинке.

— Это все мое животное обаяние, — пояснил Хукер.

— Лови момент, — поддакнул коп.

— Я просто… сползла, — оправдывалась я.

Появился еще один коп и взглянул на меня:

— Что за задержка?

— Он ее трахал, и она соскользнула. Волосы у нее запутались о дверную ручку.

— Он меня не трахал!

Увы.

Хукер взглянул на них:

— Мне не рассчитывать, что у вас, парни, найдутся ножницы?

— Ножницы? — произнесла я, повысив голос на октаву. — Нет! Никаких ножниц.

— У меня есть нож, — откликнулся первый коп. — Хотите нож?

— Нет! — запротестовала я.

— Ага, — согласился Хукер.

Я сощурила глаза, глядя на Хукера:

— Коснешься хоть волоска на моей голове этим ножом и будешь петь сопрано до конца своей жизни.

— Ух ты, какая она страшная, — обратился к Хукеру первый коп. — Вам стоит подумать о своих отношениях.

— Шутите? — сказал Хукер. — Поглядите, какая она прелесть с этими своими волосами, намотанными на дверную ручку. Ну, может, с не намотанными волосами… но вообще.

— Все, что я знаю: вам нужно убираться отсюда. Это оживленный переулок. Эй, ты ведь Сэм Хукер?

Ну вот, великолепно. Начинается.

— Угу, это я, — скромно сознался Хукер. — Собственной персоной.

— Я видел тебя в Дейтоне. Это был лучший день в моей жизни.

— Привет, — позвала я. — Помните меня? Как насчет того, чтобы распутать мне чертовы волосы?

Хукер вздохнул:

— Милочка, если не хочешь остаток жизни провести в роли аксессуара «мини купера», ты должна обрезать волосы и освободиться.

— А ты не можешь просто отвезти меня в парикмахерскую?

Хукер взглянул на копов:

— Парни, вы знаете где-нибудь поблизости круглосуточную парикмахерскую?

Они пробормотали что-то насчет того, что я чокнутая, и отрицательно помотали головами.

— Отлично. Здорово. Давай, режь, не стесняйся, — заявила я. — Было бы о чем переживать. У меня и дня не было хорошей прически с тех пор, как я очутилась в этом штате. Это же просто болото, черт его подери.

— Какая недоброжелательность, — заметил первый коп. — Трудно жить с такой недоброжелательной особой. Может, ну ее, ты понимаешь, что имею в виду. Ты же парень из НАСКАР. Кругом полно других. Ты, наверно, можешь получить любую, какую захочешь.

А Хукер упорно пилил ножом волосы:

— Еще чуть-чуть… ой.

— Что «ой»? — спросила я. — Не нравится мне это «ой».

— Разве я сказал «ой»? Я не имел в виду «ой». Я подразумевал, что, слава Богу, ты свободна. — Он вернул нож копу. — А сейчас мы должны усадить тебя.

— У меня нога зацепилась за рулевое колесо, и затекла стопа.

Первый коп обошел автомобиль с другой стороны и помог освободить мою ногу. А второй открыл пассажирскую дверь, подхватил меня под мышки и вытащил наружу.

— Мне немного неловко, — сказала я копам, — но благодарю за помощь.

Я снова залезла в машину, пристегнула ремень и пронзила Хукера убийственным взглядом:

— Это все ты виноват.

Хукер поддал газу «мини» и вырулил из переулка на улицу.

— Я виноват?

— Ты все начал с этим поцелуем.

Хукер улыбнулся:

— А что? Очень даже ничего поцелуйчик.

— Ага, тебе легко так говорить. Это ведь не твои волосы запутались.

— Сдается мне, что хорошая идея — тебе быть сверху, когда устраивается машинный секс.

— И много у тебя бывает машинного секса?

— Ага, но обычно я при этом один.

— Боюсь даже в зеркало смотреть. Волосы сильно пострадали? Кажется, на ручку их страшно много намоталось.

Хукер скосил на меня взгляд и тут же съехал на газон с дороги. Потом быстро выправил машину и вернулся на дорогу.

— Да не сильно.

— Ты только что съехал с дороги.

— Я просто… растерялся.

Я потянулась к зеркалу на козырьке, но Хукер отбросил мою руку.

— Не делай этого. Ты не захочешь смотреть, — предупредил он. Он схватил козырек, повернул его и отломал в месте крепления. Потом опустил окно и выбросил козырек.

Я распахнула глаза:

— Ты только что сломал машину моего брата!

— Милочка, машина твоего братишки — сплошные обломки. Он сроду не заметит пропавший козырек.

Я попыталась на ощупь определить состояние волос.

— Я говорю тебе, что не сильно плохо, — сказал Хукер. — Ну ладно, паршиво, но я искренне сожалею. Я все возмещу. Куплю другую шляпу. Еще лучше. Черт, да я тебе машину куплю. Хочешь машину? И ты все еще прелесть. Клянусь, ты прелесть. Если наденешь эту свою розовую юбочку, никто даже не заметит твою прическу.

Я просто уставилась на него. Открыла было рот, но выдавить ничего не смогла. У меня просто не было слов.

— Черт возьми, — засуетился Хукер. — Ты расстроена, да? Я просто не выношу, когда ты расстраиваешься. Ты ведь не собираешься снова зарыдать? Я сделаю все. Честное слово, я все сделаю. Ну что бы ты хотела? Отпуск? Хорошие места на гонках в Дейтоне? Свадьбу? Хочешь замуж?

— Ты женился бы на мне?

— Нет, не я. Но смог бы кого-нибудь найти.

Я всосала воздух.

— Да я пошутил, — ретировался Хукер. — Конечно, я женюсь на тебе. Я имею в виду, что волосы ведь отрастут? Любой парень был бы счастлив жениться на тебе.

— И ты женился бы на мне, зачем?

— Потому что мне тебя жалко. Ой, нет, погоди, не то. Плохой ответ, верно? Потому что… я не знаю почему. Я пытался сделать тебя счастливой. Знаешь, выкинь ты из головы эти волосы. Женщины всегда хотят выйти замуж.

— Я ценю твои усилия, но я не хочу выходить замуж.

— В самом деле?

— Во всяком случае, не сейчас. И не за тебя.

— А что со мной не так?

— Для начала я плохо тебя знаю.

— Я мог бы это исправить.

— Нет! Я не могу позволить себе и дальше терять волосы.

Я натянула розовую шляпу, откинулась на сидение и позвонила Джуди, чтобы проверить, как там Билл.

— Спит аки ягненочек, — отвечал Джулии. — Я за ним ухаживаю. Ни о чем не беспокойся.

Хукер поймал по радио станцию с музыкой кантри. Какая-то певичка жаловалась, что ее парень умер, и ее сердце разбито. И словно это недостаточно паршиво звучало, вдобавок она вещала, что лишилась дома, а ее пес удрал.

— Послушай, — успокаивал меня Хукер. — У тебя все не так уж плохо. Могло ведь быть так, как у этой дамочки. Ее дружок скопытился и оставил ее одну-одинешеньку. А ты просто потеряла клок волос.

— Ты любишь музыку-кантри?

— Ненавижу ее. Из меня такая лезет дерьмовая депрессуха. Каждый раз меня затягивает. Одна из этих техасских штучек.

Я поискала какой-нибудь рок, но безуспешно, и, наконец, остановилась на латиноамериканской танцевальной музыке.

— Если у тебя нет идеи получше, я отвезу нас обратно в мою квартиру, — предложил Хукер. — Я не знаю, куда еще податься, где я мог бы переодеться, и не возражал бы поменять эту тачку на свой «порше».

— А не считаешь, что это может быть опасно? Только мы знаем, где контейнер. Вдруг те плохие парни ждут, когда ты вернешься домой?

— Я справлюсь. Мне нужно тихое место, чтобы спокойно пораскинуть мозгами.

Хукер проехал по Алтон-роуд и свернул налево на Первую авеню, а затем на Вашингтон.

— Я все еще хочу есть, — заявил он. — Давай заскочим к «Джо» и угостимся крабами.

Он припарковал машину и побежал в ресторан. Передо мной открылось парковочное место, поэтому я села за руль и припарковала там «мини». Десять минут спустя вышел Хукер с пакетом еды и сел рядом со мной.

Я вернулась на Алтон-роуд и въехала на гаражную стоянку. У Хукера было два занумерованных места. Порше» стоял на одном из них. Я въехала на соседнее рядом с «порше». И тут уловила какое-то движение в зеркало заднего обзора. Я посмотрела назад и узрела направлявшегося к нам Слизняка, его белая перевязь выступала в неярком свете.

Я резко сдала назад «мини» и нажала на газ. Машина рванула, раздались визг и тяжелый удар, и сбоку свалился Хромоног. Слизняк прыгнул перед «мини», расставив руки, командуя «стоп». Я вильнула, нажала на акселератор и стукнула Слизняка капотом. Потом развернула машину и направила ее к выходу. Выстрелы эхом отдались в пещероподобном пространстве. Я скрипнула зубами, наклонила голову вперед и вылетела из гаража.

Я пересекла пару улиц, попала на Коллинз и поехала на север. Хукер сполз с сиденья, оторопело глядя вперед и вцепившись в пакет с продуктами.

— С тобой все в порядке? — обратилась я к нему.

— А?

Сбоку по щеке у него стекала струйка крови. Я подъехала к светофору и остановилась. Кровь сочилась из пореза на лбу Хукера. На след от пули не похоже, да и разрез неглубокий. Кожа вокруг ранки покраснела и вспухла. Я перевела взгляд на ветровое стекло и увидела отметину от удара. Хукер отстегнул ремень безопасности и вовремя не прицепил его обратно. В то самое мгновение в разгар гаражных неприятностей я вляпала Хукера в ветровое стекло.

— Какое счастье, что ты такой крепкий парень, — сказала я Хукеру.

— Ага, — подтвердил он. — А ведь я собираюсь тебя защищать. Нас обоих. Хотя тебе стоит вести себя поспокойнее. Я не смогу тебя защищать, когда ты постоянно так носишься.

— Держись. Я отвезу тебя в пункт «скорой помощи».

— Здорово, — отозвался Хукер. — Мне нравится проводить с тобой время.

Я позвонила Джуди и взяла курс на больницу Южного побережья. Был субботний вечер, и мы с Хукером появились в больнице как раз в промежутке между обрушившимся на нее шквалом жертв потасовок среди водителей в дорожных пробках и ночным парадом алкоголиков и наркоманов-неудачников. Поскольку мы попали между этими двумя часами пик, то Хукера обработали почти мгновенно. Его голову осмотрели и залепили пластырем. Сделали несколько анализов. У него выявили сотрясение средней тяжести. Я получила список инструкций, как с ним обращаться в ближайшие двадцать четыре часа. И мы были свободны.

Поддерживая Хукера под локоть, я вела его к выходу. Мимо нас катили носилки, которые толкал санитар. На носилках лежал почти весь закутанный в простыню мужчина. На животе у него лежала медицинская карта. Очутившись рядом с носилками, я поймала взгляд типа, лежавшего на них. Им оказался Хромоног.

Хромоног от неожиданности открыл рот.

— Ты! — завопил он, резко сев, и попытался схватить меня, уронив при этом на пол карту.

Я отпрыгнула, а санитар быстро толкнул носилки вперед.

— Ты недостаточно сильно его стукнула, — зашептал мне Хукер. — Похоже, он ходячий мертвец. Его нельзя убить.

Хорошо знать, что Хукер чувствовал себя лучше.

Я помогла ему забраться в «мини», один бок которого был полностью помят, козырек отсутствовал, а в нижней части задней двери присутствовала россыпь дырок от руль.

Я пересекла Саут-Бич и взяла направление на север к Коллинз. Я не хотела рисковать, возвращаясь в квартиры Хукера, Билла или Джуди. Коли на то пошло, я вообще не хотела рисковать, оставаясь в Саут-Бич.

Хукер сидел, закрыв глаза и приложив руку ко лбу.

— Как голова болит, — пожаловался он. — У меня праматерь всех головных болей.

— Только не усни. Тебе нельзя спать.

— Барни, нужно быть трупом, чтобы заснуть с такой головной болью.

— Думаю поехать в северную часть города и поискать отель.

— На Коллинз куча отелей. Как только ты доберешься на севере до «Фонтенбло», мы будем в безопасности.

Я сунулась в четыре отеля, включая «Фонтенбло», и нигде не нашлось свободный мест. Во Флориде наступил пик сезона. В пятом отеле оказался номер на одного. Как раз то, что мне нужно. Я боялась оставить Хукера без присмотра.

С моей помощью мы очутились в номере, и я позвонила Джуди, чтобы сообщить, что все в порядке. Комната оказалась чистой и удобной. Отель был рядом с пляжем, но наш номер выходил окнами на Коллинз.

Хукер растянулся на кровати королевских размеров, а я отправилась в ванную комнату проверить свои волосы. Там встала перед зеркалом, набрала в легкие воздух и сняла шляпу.

Черт.

Я выдохнула и натянула шляпу обратно. Они отрастут, сказала я себе. И это просто клок. Я же не облысела. Должно быть, по меньшей мере дюйм или два волос осталось там, где он оттяпал их.

Я вернулась в спальню, села в кресло и стала наблюдать за Хукером. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Ты собираешься сидеть там и пялиться на меня всю ночь? Это бросает в дрожь.

— Я следую списку инструкций, который мне вручили в больнице.

— Те инструкции для случая тяжелой контузии. А у меня средней тяжести. Они дали тебе неправильные инструкции. В твоей инструкции должно быть написано: пойти в постель с контуженным.

— Я так не думаю.

— Ты не можешь сидеть в кресле всю ночь. К утру ты устанешь. И не сможешь больше перехитрить плохих парней.

Он был прав.

Я легла рядом с ним.

— Мы оставим свет, чтобы я могла проверять тебя. И ты должен вести себя хорошо.

— Со мной все будет хорошо, если ты не вздумаешь меня гладить, когда я сплю.

— Я не собираюсь тебя гладить! И тебе не положено спать.

Я закрыла глаза и мгновенно провались в сон. Когда я проснулась, свет был выключен, и в комнате стояла тьма. Я протянула руку, чтобы проверить Хукера.

— Я так и знал, что ты не сможешь удержаться от соблазна, — произнес Хукер.

— Это не ласка. Это постельная проверка. Тебе положено было оставить свет включенным.

— Я не могу спать с включенным светом.

— Тебе и не положено спать.

— Дремать мне можно. Кроме того, невозможно спать при таком шуме.

И тогда я услышала. Бум, бум, бум, бум.

В соседнем номере о стену билась кровать.

— Обожежмой.

— Это еще что. Будет еще интереснее. Она там, знаешь, как стонет и визжит.

— Да ну.

— Клянусь Богом. Подожди, еще услышишь. Если бы не больная башка, у меня бы встало, как бревно.

— Я ничего не слышу, кроме этого стука.

— Прислушайся и не болтай.

Мы лежали в темноте и слушали. Раздалось несколько приглушенных стонов, а потом какое-то тихое бормотание.

— Я не слышу, что они говорят, — сказала я Хукеру.

— Шшш!

Стук возобновился вместе со стонами. Стоны cтали громче.

— Вот оно сейчас, — прошептал Хукер.

«Да, — раздалось за стеной. — О да. О боже. О боже. О боже. О боже».

Бум, бум, бум. Бум. БАХ, БАХ, БАХ.

Я боялась, что висевшая у нас над головами картина сорвется со стены и обрушится на нас.

«О БОЖЕ!»

И затем наступила тишина.

— Ну, — подвел итог Хукер. — Было весело.

— Она притворялась.

— На слух мне не показалось, что она притворялась.

— Трудно поверить. Ни одна женщина не выдает такое, если не притворяется.

— Такая информация просто очень тревожит.

С утра Хукер чувствовал себя лучше. У него еще были темные круги под глазами, а на голове вскочила шишка, но боль прошла, и в глазах не двоилось.

Мы заказали завтрак в номер, и посреди трапезы зазвонил мой телефон.

— Он ушел! — стенал Джуди.

— Кто?

— Билл! Дикий Билл сбежал. Я пошел в душ, а когда вернулся, он исчез. Я ничего не понимаю. Мы так здорово проводили время. Утром ему стало гораздо лучше. Он встал и позавтракал за столом. Я испек ему блинчики. Как он мог уйти после того, как я накормил его блинчиками?

— Он говорил что-нибудь об уходе? Ты что-нибудь слышал? Не похоже на то, что кто-то ворвался и забрал его?

— Нет, нет и нет. Маленький говнюк просто ушел. Он взял мою одежду. И исчез.

— Он оставил записку?

— Записку, — повторил Джуди. — Я так расстроился, что не искал записку.

Я сжала губы, слушая, как Джуди ищет записку.

— Я нашел ее! — раздался возглас Джуди. — Она была на кухонной стойке. В ней говорится, что он пошел выручать Марию. И все. Мне так жаль. Это ужасно. Мне полагалось за ним приглядывать.

— Ты не виноват. Вот поэтому мы и зовем его «Дикий Билл». Позвони, если услышишь о нем.

Хукер оторвался от завтрака:

— Звучит не очень обнадеживающе.

— Билл отправился выручать Марию.

— Если только он не знает что-то, чего мы не знаем, он будет вынюхивать в окрестности Сальзара. Как ты считаешь, Билл проделает это? Из того, что я видел, Сальзар никогда не остается один. С ним всегда парочка громил.

— Известно, что Билл не ходит окольными путями. Он просто приходит за тем, что ему хочется. Я бы не удивилась, если он явится к Сальзару и приставит к его голове пушку.

Глава 12

Было начало одиннадцатого, когда я проехала мимо здания на Калле-очо, где находилась контора Сальзара. На вид совершенно прекрасное здание в хорошем районе. И день был бы прекрасный во всех отношениях, если бы не кое-какие обстоятельства. Должно быть, я непроизвольно вздыхала, потому что Хукер потянулся и положил руку мне на затылок.

Мне казалось, что мы то и дело делаем шаг вперед, а два назад. И с каждым шагом, неважно куда — вперед или назад, мы с Хукером все больше увязаем в хаосе, будущее Билла становится все неопределеннее, а о Марии я вообще не знаю, что и думать. Надеюсь, у нее все еще есть будущее.

Всего лишь неделю назад жизнь представлялась такой легкой. Ни тебе смертельных болезней, ни тебе больших катастроф. Ничего, доставляющего досадные неприятности. Ладно, ну была у меня парочка неудачных романов, которые причинили мне кое-какую боль. И иной раз мне казалось, что я дрейфую бесцельно по жизни, прожигая время. Но никогда я не боялась за свою жизнь или из-за преждевременной смерти того, кого люблю. Еще неделю назад я не знала, что значит — смотреть в дуло пистолета.

Сейчас я знала, что такое — жить в постоянном страхе… и мне это сильно не понравилось. Я бы села на самолет и рванула домой, только этим делу не поможешь. Я подозревала, что плохиши потащатся за мной, неважно, куда я сбегу. И я в жизни не прощу себя, если брошу Билла. Иногда мозги его подводят, но сердце-то его всегда на месте.

А потом есть еще кое-что, из-за чего приходиться отбиваться. Пресловутый контейнер. По правде говоря, я из тех людей, которые по большей части живут себе день за днем. И не стремятся заиметь великие героические амбиции. Мне хотелось бы работу получше, но в этом отношении я всегда усердно работала, чтобы получить шанс двигаться дальше. Но даже касательно новой работы, полагаю, мои честолюбивые запросы весьма невелики. Непохоже, чтобы мне хотелось стать кинозвездой или астронавтом, или королевой английской. Мне просто нравилось находить что-нибудь немного более забавное. Не то, чтобы все время сплошное веселье… но хотя бы частично — и то хорошо. И Бог тому свидетель, я никогда не хотела спасать мир. Поэтому оказалась немножечко не готова к настоящей ответственности за то, что знала, где спрятан контейнер (который, возможно, был какой-то боеголовкой). И уж совсем не готова на отважный поступок — сделать так, чтобы он не попал не в те руки.

— Нам нужна помощь, — сказала я Хукеру. — Здесь не тот случай типа, когда Билл стащил бочонок с пивом. Все серьезно и не уладится само собой. Нам нужно как-то привлечь органы правопорядка.

— Согласен, — произнес Хукер. — Какую же помощь нам попросить?

— Не имею понятия. Кто бы взял на себя ответственность за возможное устранение бомбы?

— Тут я малость теряюсь. Я могу водить машину, в этом я виртуоз, могу даже взбить яйцо, но совсем ничего не знаю о вероятных бомбах. Полагаю, мы можем начать с ФБР.

Я объехала квартал три раза. Наконец за полквартала от здания с офисом Сальзара открылся просвет, и я втиснула туда «мини».

— Ты хочешь прямо сейчас связаться с властями? — спросил Хукер. — Или сначала вытащить Билла?

— Сначала Билл. Если возможно.

В это время дня на Калле-очо был приличный поток транспорта. По мере приближения к «мини» машины замедляли ход, глаза у их владельцев распахивались, а потом автомобили прибавляли скорость.

Хукер нахохлился на своем сидении.

— Можно подумать, они первый раз видят машину, прошитую пулями.

Мы поездили еще с полчаса. Билл не показался. Я не могла ему позвонить. У него не было сотового телефона. Я еще раз позвонила Джуди. У Джуди не было новостей.

— Давай войдем и поспрашиваем, — предложил Хукер. — Разузнаем, не проходил ли он мимо стойки на входе.

Я непроизвольно скривилась.

— Эй, это может быть забавным, — заметил Хукер.

— Ты не волнуешься?

— Хочешь знать правду? По моим парнишкам мурашки ползают. Когда все это закончится, ты мне будешь ох как должна.

Мы вышли из машины и прошагали пешком полквартала до входа в здание. Потом вошли в стеклянные двери, пересекли вестибюль и подошли к стойке.

— Я тут должна встретиться со своим братом, — сказала я парню за стойкой. — Билл Барнаби не появлялся?

Желудок ухнул вниз.

— Да. Он с мистером Сальзаром. Они ждут вас.

Великолепно. Я повернулась к Хукеру.

— Они ждут нас.

Хукер положил ладонь мне на затылок.

— Нет нужды подниматься нам обоим. Почему бы тебе не подождать здесь? Помниться, тебе нужна была дамская комната.

Я обратилась к парню за стойкой.

— Где здесь женский туалет?

— Идите по коридору в сторону лифтов. Там справа.

Мы с Хукером вместе пошли к лифтам.

— Выбирайся отсюда, — приказал Хукер. — Сделай вид, что идешь в туалет и поищи выход. Я позвоню по мобильнику, когда мы с Биллом выйдем из здания. Если не услышишь меня в следующие десять минут, иди в полицию.

Я прошла по коридору к туалету и огляделась вокруг. В конце холла висела камера наблюдения. Я зашла в туалет и пару раз глубоко вздохнула. В туалете, кроме меня, никого не было. Помещение находилось на первом этаже. Рядом с раковиной имелось окно с матированным стеклом. Я отомкнула защелку и открыла окно. Оно выходило на служебную подъездную дорогу. Я вылезла наружу и спрыгнула на землю. Потом поискала камеры наблюдения. Одна нашлась в дальнем конце здания над черным входом. Я пошла в противоположном направлении.

Затем срезала через другую служебную подъездную дорогу и обогнула квартал. Я не хотела идти к «мини». Хукер находился в здании уже десять минут и не отзывался. Пора звонить в полицию. Я пошла назад по Калле-очо. И встала на дороге за один дом от здания с конторой Сальзара. Отсюда мне были видны маленькая стоянка и парадный вход.

Из здания вышел человек и прошел к одному из «лимузинов», припаркованных на стоянке. Он влез в машину и выехал с парковки. Я дошла до угла и увидела, как машина проехала перекресток и сворачивает на подсобную дорогу. Я дошла до той дороги, остановилась на углу и стала наблюдать. Машина остановилась у черного хода. Спустя мгновение задняя дверь отворилась, вывели Билла и Хукера и погрузили в «лимузин». С ними было три типа. Двое из них залезли в машину, и та отъехала.

Весьма сомнительно, что я могла бы последовать за «лимузином», даже если бы ездила довольно быстро. Некогда было бежать до «мини». В любом случае я боялась вернуться к нему. Я припустила рысью к перекрестку, заглядывая в окна автомашин, не оставил ли кто ключи в гнезде зажигания, и нашла такую машину почти мгновенно. «Хонду сивик» с открытой дверью и болтающимися ключами. Она была припаркована перед невзрачным ресторанчиком, рекламирующим «фаст фуд» и бутерброды. Кто-то сильно спешил и был слишком беспечен.

Я села за руль, повернула ключ и была такова. Доехав до угла, я обнаружила, что «лимузин» едет на запад по Седьмой улице. Когда я добралась до поворота, то отставала на несколько машин, но не упускала «лимузин» из виду. На Седьмой транспорт двигался медленно. Мы ехали еле-еле. «Лимузин» свернул к северу на Семнадцатую.

Через три квартала в зеркале заднего вида я заметила мигалки. Полицейская тачка. Проклятие. Дыши глубже, сказала я себе. Только без паники. Притворись, что за тобой эскорт. Что тут плохого? Просто дай им следовать за тобой и помочь вытащить Билла и Хукера из «лимузина».

Еще три квартала. Полицейские все еще ехали позади меня и сверкали мигалками. Я могла ошибиться, но, похоже, к первой присоединилась вторая машина. Я увидела «лимузин», пересекающий Первую улицу. Я доехала было до перекрестка, но тут с Первой подъехала третья полицейская тачка, встала углом передо мной и перегородила дорогу.

Я вышла из машины. Кто-то орал мне, чтобы я положила руки за голову. Я сделала, что мне велели, и подошла к первой полицейской машине, стоявшей позади меня.

— Мне нужна помощь, — взмолилась я. — Я следовала за черным «лимузином». Он принадлежит Луису Сальзару, он похитил моего брата.

— Как оригинально, — заметил коп. — Обычно нас пичкают историями про ПМС.

— Это правда!

— Вызови по радио женщину, — сказал он напарнику. — Нам нужно обыскать эту девицу на предмет наркотиков.

И защелкнул наручники у меня на запястье. Потом завел руку за спину и защелкнул браслет на другой руке.

— Вы делаете большую ошибку, — умоляла я. По моим щекам струились слезы. Я окончательно все провалила.

— О, черт, — выругался полицейский. — Ненавижу, когда доходит до этого. — Он смахнул пальцем мои слезы. — Леди, не следовало принимать наркотики. Вы такая прелесть в этой коротенькой розовой юбочке и розовой шляпе. Зачем вам наркотики?

— Спасибо, — поблагодарила я. Что ж, хоть я очевидная неудачница, но, по крайней мере, выгляжу прелестно. Я попыталась сказать себе, что это чего-то да стоит, но ничуть не убедила себя.

Один из копов ушел. Двое остались. Эти двое не выключали мигалки, и я подозревала, что в больнице будет наплыв пациентов с эпилептическими припадками, вызванными вспышками света. Транспорт медленно обтекал полицейский цирк, водители таращились на мои наручники, на копов, державшихся руками за кобуру на случай, если я вздумаю сбежать.

Через пару минут до меня дошло, что к нам присоединилась еще одна машина без опознавательных знаков. Она припарковалась позади полицейских машин мне в хвост. Мигая голубыми спецсигналами-стробоскопами. Кто был в машине, я не могла рассмотреть. Слишком далеко, и очень мешал блеск ветрового стекла. Один из патрульных подошел и стал говорить с водителем. Потом повернул ко мне голову и оглядел меня. Затем снова повернулся к водителю и помотал головой. Последовала продолжительная дискуссия. Патрульный вернулся к своей машине и связался с кем-то по радио. После пятиминутного разговора, полицейский снова пошел к той машине. Вид у него был несчастный.

— Что происходит? — спросила я одного из копов.

— Похоже, федералы качают права, — ответил полицейский.

После короткого разговора между патрульным и машиной спецслужб открылась дверца со стороны водителя, вылез парень и направился ко мне. Это был Слизняк.

Я непроизвольно придвинулась поближе к копам.

— Ты освобождена под мою опеку, — заявил Слизняк.

— Ни за что! — Я прижалась к патрульному. — Не хочу никакого освобождения. Я требую ареста.

— Не мне решать, — заявил патрульный, расстегивая наручники.

Слизняк схватил меня за руку и потащил к своей машине.

— Просто заткнись и иди со мной, — приказал он. — Последнее, что нам нужно, это твой арест. Хотя мне вообще-то наплевать, очутись ты за решеткой. Ты же настоящая заноза в заднице.

— А ты кто?

— Федеральный агент. Одна из этих организаций на три буквы. Если я тебе скажу, какая, то тогда придется тебя прикончить.

Узнать, что он на моей стороне — единственная новость, которая пострашнее, чем думать, что этот шут работает на Сальзара.

— Ты совершенно некомпетентен.

— А ты совершенно не образцовый гражданин.

— Ты шутишь? Да я примерный гражданин. Думаю, я смогу кому-нибудь накатать на тебя жалобу. Ты застрелил Хукера.

— Я усыпил его. И просто для протокола, твоя подружка Фелиция всадила в меня пулю, когда я даже не вытащил оружие. Это немножечко незаконно.

— Я думала, вы пытались убить меня.

— Я попросил тебя отойти в сторону так, чтобы я мог поговорить с тобой. Как это можно посчитать за попытку убийства?

— Когда ты подошел ко мне в «Монти», то сказал, что убьешь меня.

— Предполагалось, что я под прикрытием. Ты кино смотрела когда-нибудь? Ты что, телевизор не смотришь?

— Прошлым вечером ты стрелял по моей машине отнюдь не холостыми пулями.

— Ладно, признаю. Я увлекся. Черт, ты вывела меня из себя. А что ты ждала? Что я буду орать «спасибо»?

— Твое счастье, что я не дала задний ход и не закончила работу.

— Мне ли не знать.

Слизняк водил седан. Он открыл передо мной заднюю дверь, с переднего сиденья на меня обернулся через плечо Хромоног.

— Посмотри, кто к нам присоединился, — сказал Слизняк ему. — Женщина-Дьявол.

— Плохая идея, — заявил тот Слизняку. — Она же чокнутая.

— Она — это все, что мы имеем.

Слизняк устроился за рулем, выключил свои голубые фары-мигалки и закрыл двери на замок.

— Я заставил копов снять с тебя наручники, — обратился ко мне Слизняк. — И буду признателен, если ты не будешь выбираться в окно или нападать на меня, когда я за рулем.

— Куда мы едем?

— Позавтракать. У меня кончилось действие обезболивающих, и я не хочу принимать таблетки на пустой желудок.

— Мой брат и Хукер…

— Все бы было прекрасно, не укради ты машину. Мы сидели у Сальзара на хвосте, когда ты вмешалась… как всегда. Все, что мы хотели от тебя, это чтобы ты не путалась под ногами.

— Так почему раньше не сказали? Погодите, я поняла, потому что тогда вам пришлось бы прикончить меня.

Слизняк кинул на меня взгляд в зеркальце заднего вида.

— Ага. С некоторых пор, кажется, это не такая уж плохая идея.

— Вам лучше не злить меня, а то снова надеру вам задницу.

— Леди, для двух профессионалов это довольно оскорбительно. И весьма неприятно. Доставь нам радость, пока надирай задницы кому-нибудь другому.

— Нам нужно что-то делать с Биллом, Хукером и Марией.

— В данный момент мы ничего не можем сделать. Мы упустили «лимузин». Меня заблокировали полицейские машины, поэтому я перешел к плану Б: спас тебя.

Слизняк подъехал к окошку закусочной, и мы все сделали заказ. Я взяла бургер, картофель-фри и шоколадный коктейль. Слизняк заказал бургер и содовую. Хромоног дулся на переднем сидение. Слизняк припарковался на стоянке у закусочной, и мы стали есть под рев проезжающих машин и шум кондиционера.

— Вот какое дело, — начал Слизняк. — Вы со своим братцем завалили эту операцию, и сейчас тебе придется помочь нам ее спасти.

Я отпила через соломинку коктейль и покосилась на Слизняка в зеркало.

— Есть кое-что, связанное с «Кэлфлекс», что тебе знать не обязательно…

— Плохое начало, — заметила я.

Слизняк запил пару таблеток содовой.

— Где болит? — спросила я его.

— Сломанные ребра.

— Прости.

— Ладно, — сказал он. — Поменяйся-ка местами с напарником, чтобы я мог смотреть на тебя, не оборачиваясь. Это переглядывание в зеркале уже надоело.

Хромоног вышел и придержал для меня дверь. Его нога была еще в гипсе. А колено в бандаже. Лицо все в синяках и царапинах. И он не мог стоять прямо.

— У тебя что, тоже ребра сломаны?

Он сжал губы в ниточку.

— Просто лезь в машину, ладно?

Слизняк хмыкнул:

— У него спина. Он потянул мышцу, дернувшись к тебе с носилок, чтобы придушить.

Я продолжала потягивать коктейль.

— Расскажите мне о «Кэлфлекс».

— Сальзар вел переговоры для «Кэлфлекс» о приобретении участка на Кубе. Превосходное недвижимое имущество, которое бы послужило разнообразным целям. Сделка заключается с одним из членов Политбюро Кубы, у которого имеются большие амбиции.

— Большие амбиции?

— Он хочет стать главным.

— При обычных обстоятельствах он бы стал главным?

— Нет, конечно.

— Государственный переворот?

— Возможно. Но для переворота ему нужны деньги.

— «Кэлфлекс» собирается обеспечить его в обмен на землю?

— Ага. К сожалению, это не тот тип, которого бы хотелось иметь по соседству. Вместе с деньгами «Кэлфлекс» он потребовал найти что-нибудь, что дало бы ему военное преимущество. Сальзар занялся покупкой такой штуковины, но без успеха. Добыть-то можно, только приобретение требует времени и связей. Когда в агентстве узнали, что Сальзар наводит справки, мы тут же подключились. И провели последний год, внедрившись в организацию Сальзара.

— И результаты годовой работы катятся в ад. — Подал голос Хромоног с заднего сидения. — Все испортила блондинка в розовой юбчонке.

Слизняк угостился моей картошкой-фри.

— Только для протокола: ты великолепна в той юбчонке.

— Как Сальзар связан с «Кэлфлекс»? — спросила я Слизняка.

— Сальзар и есть «Кэлфлекс». Только известно это в узких кругах. Имущество оформлено через холдинговые компании и отфильтровывается обратно под девичьей фамилией его жены. Если сделка у него выгорит, у Сальзара будет не только земля, но и также значительная закулисная власть. Может, даже место в Политбюро Кубы.

— Жуть просто.

— Точно. Он ведь злобный и жестокий социопат. И не разборчив в средствах.

— А какая связь с Марией?

— Мария появилась в Майами четыре года назад. Просто еще одну личность прибило к берегу. Только вышло так, что пару месяцев назад она попала на экран радара Сальзара и приобрела большую значимость. У нас был внутри свой человек, который доложил, что Сальзар прочел упоминание о Раффлес в газете. Сальзар поспрашивал по Литтл Гавана и выяснил, что Раффлес приехала в Майами после смерти матери. А дальше он узнал, что Мария ныряльщица, и у нее водятся карты кубинских вод.

Я не думаю, что Сальзар знал что-то определенное, пока Мария не сбежала с картами на яхте Хукера. Раз уж она сбежала, то его нутро подсказало ему, что она собирается к месту кораблекрушения. И он отправил вертолет круглосуточно искать ее. И каким-то образом узнал, что помимо золота на дне имелось кое-что еще. Наш человек говорил, что слышал, как Сальзар упоминал о контейнере. Сальзар знал, что контейнер утонул с золотом. Золото стоило миллионы, но по-настоящему он хочет именно контейнер. С помощью русских мы выяснили, что эта штука из себя представляет. Ничего хорошего. В точности то, что нужно тому дружку Сальзара из Политбюро.

— Почему вы первыми не пошли к Марии и не забрали контейнер?

— Мы хотим схватить Сальзара с поличным. До сих пор он был очень осторожен, чтобы впрямую ввязываться во что-нибудь незаконное. А те несколько раз, когда он все-таки попадался, люди, которые могли бы дать показания против него, исчезали. Навсегда. Наверно, их замуровали в бетон и выбросили в паре миль от Фишер-Айленда. Убедить Марию помочь нам достать контейнер лишь часть проблемы. Увы, дерьма тут гораздо больше. Если мы не прижмем к ногтю Сальзара, он продолжит поиски и, в конце концов, еще какую-нибудь гадость подыщет.

— Ага, но, так или иначе, мы было попытались, а она не пошла навстречу, — проворчал Хромоног.

«Вот здорово, давайте я помогу вам состряпать обвинения против Сальзара, — подумала я. — Похищение, убийство, угроза смертельным оружием».

— У нас был человек на яхте, когда туда притащили Марию. Мы могли поймать Сальзара и выставить обвинения и возвратить контейнер, если бы только Мария осталась на яхте. Они не могли ее убить, пока не узнали бы, где находится место кораблекрушения и не притащили бы контейнер. У нас была наготове команда, готовая действовать, прежде чем что-либо с ней случилось. Но вмешался твой братец, и дела пошли под откос.

А я подумала, как галантно со стороны Слизняка подвергать риску жизнь простой гражданки ради своей операции.

— Увы, у нас больше нет своего человека внутри, и есть кое-что, что я не понимаю, — поделился Слизняк. — Мария и Билл привезли золото. И контейнер тоже. Я нырял и осмотрел место кораблекрушения после того, как вы смылись. Там все было вычищено. Сальзар выследил Билла и Марию, подстрелил Билла и забрал Марию. Я читал полицейский рапорт. Вот тут я не понимаю. Зачем они забрали Марию? Почему бы просто не забрать золото и контейнер? Ответ очевиден… потому что они не получили того, что хотели. Поэтому они и взяли Марию. Они заставят ее говорить. Почему же они не отправляются за своими игрушками? Зачем они захватили еще и Билла с Хукером?

— Понятия не имею, — сказала я. — А зачем?

— Потому что на самом-то деле они пытаются выжать из Марии то, чего она сама не знает.

Я послала Слизняку свой самый лучший взгляд тупой блондинки. Я ему не доверяла. И не собиралась говорить ему ничего из того, до чего он еще не докопался.

— Мне не надеяться, что ты что-то знаешь? — спросил Слизняк.

— Прости. Меня не было на палубе, когда отчаливали Билл с Марией. В трубопровод подачи горючего попала вода, и я торчала в машинном отделении, стараясь завести «Счастливую Потаскушку». Поэтому-то они и перетащили все на «Сансикер». Или, по крайней мере, я думаю, что они перетащили все.

Слизняк пару секунд смотрел мне в глаза.

— Тебе стоит с нами работать, — заметил он. — Мы можем тебе помочь.

— Что случилось с вашим парнем?

— Исчез.

— Расскажите мне о контейнере, — попросила я.

— Тебе лучше об этом контейнере ничего не знать.

— Я и сама могу разузнать. Я там была, когда его вытаскивали, и знаю, на что он похож. Могу пошарить в сети и поискать по маркировке.

Между Слизняком и Хромоногом состоялся молчаливый диалог.

— Ну, для начала небольшой урок истории, — начал Слизняк. — Потому что, если я расскажу тебе о содержании контейнера, ты подумаешь, что я насмотрелся слишком много фильмов про конец света.

В июле 1962 года Хрущев дал добро на операцию «Анадырь» и послал войска и вооружение на Кубу. Развертывание советских военных сил на Кубе осенью того же года включало размещение ракет средней дальности, ракет «земля-воздух», тактических ядерных снарядов, бомбардировщиков, ракет береговой обороны. Вдобавок предполагалось приставить к ним сорок тысяч военных для обучения кубинцев и управления оборудованием.

Боеголовки вместе с ядерными, взрывными, химическими боеприпасами, обычные вооружения, способны были отразить удар США и защитить Кубу.

Хрущев решил, что нужно еще больше. Поэтому пятнадцатого сентября советское грузовое судно «Индигирка» оставило Советский Союз и появилось в кубинском порту Мариэль четвертого октября. На борту «Индигирки» находились сорок пять боеголовок SS4 и SS5, тридцать шесть ракет ФКР-1 приблизительно по двенадцать килотонн каждая и двадцать восемь боеголовок, содержавших новое химическое вещество SovarK2.

Кеннеди встречался с Хрущевым двадцать второго октября, и в ноябре Советы начали выводить свои стратегические вооружения с Кубы. К тому времени вывезли двадцать семь SovarK2. Двадцать восьмая SovarK2 была увезена из страны вместе с сотней слитков золота из банка Кубы несколько часов после того, как Кеннеди установил блокаду советским кораблям на пути в кубинские порты.

Разведка показывает, что для Кастро был организован тайный отход на случай, если ему понадобилось бы покинуть страну. У него имелись деньги и козырь в кармане. Золото и контейнер с SovarK2 тайно поручили доставить дедушке Марии в возможный пункт назначения: остров Большой Кайман, а оттуда переправить в Южную Америку.

Мы не знаем точно, что случилось, но рыбацкая лодка никогда не достигла места назначения.

— Я слышала историю, что дедушка Марии вез золото на Кубу, — сказала я Слизняку.

— После пропажи золота и контейнера Кастро организовал поиски, и такова была официальная версия. Ему бы не прибавило популярности, если бы узнали, что он планировал бежать. То, что дед Марии был контрабандистом, было, наверно, правдой. И деньги, которые привезли русские. Слухи могли ходить наперед, чем занимался Энрике Раффлес той ночью. Возможно, он до последнего не знал, когда грузовик появился на пристани с золотом и SovarK2, в чем состояла настоящая миссия.

— А этот контейнер с SovarK2?

— Это по существу бомба. Заключает в себе где-то от сорока шести до пятидесяти трех фунтов жидкого SovarK2. Это вещество подобно нервно-паралитическому газу зарину, используемому во время войны в Заливе, но SovarK2 гораздо более мощного поражения. Неограниченного срока хранения и очень летуч. Без цвета и без запаха, как в газообразном, так и в жидком виде. При попадании на кожу вызывает смерть за время от одной до двух минут. При вдыхании — от одной до десяти. При попадании в глаз убивает почти мгновенно. И сам пожелаешь смертельную дозу, потому что от боли, мучения, нанесенных неврологических повреждений захочешь побыстрее умереть.

Это вещество в контейнере в относительно стабильной форме, если контейнер не проколоть случайно или специально не вставить в устройство для распыления. По современным оценкам одного контейнера достаточно, чтобы произвести шесть миллионов смертельных доз. Если рассеять его над Майами, то будет от десятков до сотен тысяч жертв. А при благоприятных условиях миллионы народа станут нетрудоспособными.

— Поэтому если Сальзар приберет его к рукам и передаст своему дружку на Кубу, то они могут убедить нас поддержать их правительство?

— Или возможно заставить Кастро уступить им свои позиции и дать им встать во главе.

— А используют ли они химическое оружие на самом деле? Насколько они сумасшедшие?

Слизняк пожал плечами.

— Трудно сказать. По первоначальным намерениям контейнер загрузили бы в боеголовку и взорвали в намеченном районе. Но если получится приладить распылительное устройство на цилиндр, то можно было бы рассеивать небольшими порциями, а остальное держать в резерве. Это и вреда нанесет довольно, и Сальзар с дружком будут все еще держать на руках козыри.

От одной мысли о том, что эта гадость существует, у меня уже мурашки ползали по коже. А от осознания того, что мы держали ее на борту «Счастливой Потаскушки», у меня перехватывало дыхание.

— Вот такие дела, — завершил рассказ Слизняк. — Нам нужно забрать контейнер раньше Сальзара. И даже ни на минуту не подумай, что Хукер будет молчать. Сальзар заставит его говорить. Кстати, а ты не знаешь что-нибудь о взрыве, потопившем «Флекс»?

А вот это уже мои дела, подумала я. Я была в компании двух парней, которые достаточно влияли на полицию, чтобы освободить меня под свою опеку, но не показали мне никаких удостоверений. Они могли рассказать мне все, что угодно. Как я могу отличить правду от выдумки? Назовите меня циничной, но у меня не имелось причин доверять им. И никакого повода любить их.

— Хотелось бы вам помочь, — соврала я. — Но я ничего не знаю.

Мы вернулись в Литтл Гавана, и мне захотелось проложить физическое расстояние между Слизняком с Хромоногом и собой. Я собиралась переместить контейнер. Я шевелила мозгами. Полной уверенности, как я это сделаю, у меня не было, но я отыщу способ. И отыщу быстро, покуда Сальзар не опередил меня. И сделаю все, что смогу, чтобы проверить Слизняка и Хромонога. А тем временем я буду действовать независимо.

— Я очень переволновалась, — сказала я Слизняку. — У меня разболелась голова. Не могли бы вы закинуть меня в отель?

— Какой предпочтешь?

— Помнится, есть один на Брикелл. «Фанданго». Выглядит неплохо.

— «Фанданго» — дорогой отель, — предупредил Слизняк. — Ты уверена, что не припрятала где-то какой-нибудь золотой слиток?

— У меня кредитка Хукера.

Я повернулась спиной к Слизняку и Хромоногу и вошла в вестибюль «Фанданго». Полы здесь были из полированного черного мрамора. Надо мной высился сводчатый потолок высотой в два этажа и раскрашенный под небо с облаками. Поддерживающие колонны из белого мрамора были вырезаны от пола до потолка в виде пальмовых деревьев. В таком вестибюле Фред Астор и Джинджер Роджерс спокойно бы отбивали чечетку и чувствовали бы себя здесь, как дома. В конце вестибюля высилась стойка регистратора. С другой стороны стол консьержа. Повсюду были разбросаны кушетки, кресла и комнатные растения, составленные в уютные уголки для бесед.

Я подумала, что дала прекрасное представление в машине. Хорошо держалась и не выказывала много эмоций, но глубоко внутри была совершенно разбита. Я взяла номер сотового Слизняка, когда покидала машину, и обещала позвонить им, если Сальзар свяжется со мной. Я пригнула голову и пробралась в пустую «беседку» у стены помещения.

Сотни тысяч смертей как расплата за мерзкую жидкость, распыленную в воздухе над городом, полном детишек и щенков. Ужасно и вызывает тошноту. Я не планировала вставать на путь спасения мира, но собиралась убрать этот один контейнер с его вредоносного пути.

Тут зазвонил мой сотовый, и я испуганно взвизгнула.

— Мисс Барнаби?

— Да.

— Вы пропустили вечеринку. Все уже собрались… ваш брат и ваш дружок. Не хотели бы присоединиться к ним?

— Кто это?

— Вы знаете, кто я. И знаете, что я ищу, верно?

— Мистер Сальзар.

— Я могу сильно испортить жизнь вам и людям, которые вам дороги, если не получу то, что хочу. Ни в одном ночном кошмаре вы не смогли бы представить, как я могу испортить вам жизнь. Вы понимаете?

Я выключила телефон и поискала в бумажнике карточку Чака Девулфа. Руки тряслись, и я все никак не могла ее найти. Она же была где-то здесь. Я вывалила все себе в подол и пошарила в куче. Наконец, я обнаружила визитку пилота вертолета и набрала номер.

Девулф ответил после третьего звонка.

— Привет! — поздоровался он. — Чак на проводе.

— Привет, — ответила я. — Это Барнаби. Мне нужна помощь.

Глава 13

Я предпочла, чтобы меня забрали с «Фанданго», поскольку много раз проезжала мимо него и иногда замечала прилетающий или улетающий с крыши вертолет. Это была огромная, дорогая, высотная гостиница и, разумеется, у нее имелась вертолетная площадка. Чак Девулф подтвердил мои подозрения.

По сути мой план был прост. Забрать контейнер, пока кто-нибудь не опередил меня. Выяснить, что делать дальше, когда контейнер надежно спрятан. Придумать-то план труда не составляло. Он был ясен, как божий день. Благополучие каждого упиралось в контейнер… Билла, Марии, Хукера, мира.

Я поговорила по телефону и пересекла вестибюль, направляясь в гостиничный сувенирный магазин. Мое сердце билось с тошнотворным стуком, и я изо всех сил старалась не обращать на него внимания. Я купила шорты и переодела розовую юбку. Вернулась обратно в кресло и позвонила Розе.

— Я тут размышляла о собственности Сальзара, — сообщила я Розе. — Некоторые его финансовые сделки проходят через холдинговые компании и потом отфильтровываются назад к его жене под девичьей фамилией.

— Я тебя поняла, — провозгласила Роза. — Я как раз этим и занята. Я покопаю под девичью фамилию и проверю еще имущество.

— Я особенно интересуюсь владениями к северу от стадиона «Оранж Боул».

Это там я потеряла «линкольн».

Час спустя я вышла к бассейну и села в тени ждать. Через сорок пять минут я услышала вуп, вуп, вуп. Это приближался вертолет. Я быстренько вошла в лифт и поехала на крышу. И вышла именно в тот момент, когда вертолет приземлился.

За штурвалом был Чак. Он улыбнулся и дал мне знак, чтобы я не подходила. Рядом с ним сидел парень. Паренек вылез и подбежал ко мне, пока лопасти замедляли ход.

Парень был моего возраста и сильно напоминал Билла. Рыжеватые волосы и веснушки. Потрепанные кроссовки, мешковатые мятые красно-белые шорты, застиранная футболка. Худой и мускулистый.

— У меня тут привязные ремни, — заорал он. — Я собираюсь пристегнуть тебя.

Я удерживала свою шляпу на голове обеими руками.

— Конечно, — отозвалась я. — Как скажешь.

Через несколько минут я была завернута во что-то, выглядевшее как пояс целомудрия на все тело. Парень подергал за ремни и, когда удостоверился, что все прочно, обнял меня и подтолкнул вперед.

— Время для шоу, — прокричал он. — Пойдем со мной.

Мы пригнулись, побежали к вертолету и забрались внутрь. Мне указали на сиденье рядом с Чаком и вручили наушники с микрофоном. Второй парень сел позади меня. Чак поддал газу, и, прежде чем меня успело вырвать, вертолет взлетел. Удивительно, что ты можешь заставить себя сделать, когда спасаешь мир.

Я слышала болтовню Чака в наушниках.

— Это Райан позади тебя, — просветил Чак. — Он нам помогает. Нам нужен третий человек для такого вида маневра.

Я кивнула. Я была дезориентирована, боролась с приступом паники, и не хотела выглядеть идиоткой перед двумя мужчинами. Мои губы онемели, и в моей голове звенело. Я наклонилась и опустила голову между ногами. И почувствовала руку Чака на спине.

— Дыши, — посоветовал он. — Тебе станет лучше, как только мы минуем город. Я буду лететь над водой, и головокружение пройдет.

Я держала свою голову опущенной и пыталась сосредоточиться. Я подумала о Билле, когда он был ребенком. Не помогло. Я подумала о Хукере. Мысли о Хукере были лучше. Я представила его голым. Ладно, кажется, я нашла лекарство. Вот эта картинка способна победить мою боязнь летать. В моей голове слонялся голый Хукер, и я очнулась, только когда мы находились над открытым водным пространством, и Чак оказался прав относительно головокружения. Оно исчезло, когда мы покинули Майами.

Я могла увидеть риф под нами, пока мы плавно скользили параллельно Ки, минуя прогулочные лодки и стаи рыб. Потом мы оказались над океаном, летя в сторону Кубы, держа курс к западу от Гаваны.

Мой желудок скрутило, когда перед нами появились три острова. Башмак, птичка в полете и третий остров, похожий на замороженный кексик, покрытый зеленой глазурью.

— Вот и он, — провозгласил Чак через наушники. — Остров видно. Это тот, похожий по форме на башмак. Я покружу немного, удостоверюсь, что тут никого нет.

Мы взяли прямой курс на остров и пролетели достаточно высоко, чтобы получить обзор.

— Никаких лодок в поле зрения, — заметил Чак. — Это хорошо.

Он облетел остров на более низкой высоте и потом последовал к реке, зависая над верхушками деревьев.

— Хорошо, — обратился он ко мне. — Вот оно, Барни. Скажи, где ты хочешь, чтобы я тебя выкинул.

— Что?

— Это же и есть план, правильно? Ты хочешь нырнуть и забрать контейнер.

— Да, но не сама!

— Ты все, что у нас есть, дружочек, — уточнил Чак. — Вот поэтому ты в привязных ремнях. Я должен пилотировать. А Райан парень «спускай-тяни». Ты не можешь делать ничего из этого.

— О, Боже.

— Ты же сказала, что это важно. И что мы должны достать контейнер быстро, — напомнил мне Чак. — Вопрос жизни и смерти?

Я сглотнула и кивнула.

— Тогда сделай это. Райан пристегнет тебя к тросу. Не шевелись, пока он тебе не разрешит. Он скинет тебя в воду. В этих делах он профи. Участвовал в поисково-спасательных и рискованных погружениях. Я не лечу своим обычным маршрутом осмотра достопримечательностей. Этот вертолет предназначен для такого рода вещей. Мы дадим тебе хомут и дополнительную веревку для контейнера. Когда ты окунешься в воду, я немного ослаблю трос. Ты говорила, что контейнер всего лишь на глубине пятнадцати футов внизу?

— Да. На входе в устье реки, ровно посередине.

— У тебя не будет хорошей видимости. Лопасти будут волновать воду и взболтают осадок. Не трать время. Нырни и попробуй найти контейнер. Райан возьмет твои наушники и засунет тебя в защитный костюм для подводного плавания. У тебя будет фонарик на запястье. Поморгай нам светом, если захочешь подняться, или просто следуй за тросом на поверхность. Как только закрепишь контейнер, мы тебя вытянем. Контейнер поднимем только после того, как ты будешь на борту. Сегодня ни ветерка. Все должно легко получиться.

Вот вам правда. Я была запредельно испугана. Я не могла поверить, что мне на самом деле пришла в голову эта глупая идея. Не могла поверить, что уговорила участвовать в этом еще двух людей. На ум пришла поговорка: семь раз отмерь, один раз отрежь.

Чак посмотрел на меня.

— Ты дышишь?

— Нет.

— Ты должна не забывать дышать. Очень сложно вытянуть кого-то, когда он становится мертвым грузом.

Мы болтались прямо над рекой, чуть выше верхушек деревьев. Я посмотрела вниз и поймала проблеск контейнера в водовороте.

Чак улыбался.

— Я вижу его, — сообщил он. — Проще пареной репы. Иди назад к Райану, и он оденет тебя.

Я переползла назад, Райан усадил меня на пол и быстро рассказал про оборудование.

— Это легкая задача, — заявил он. — Постарайся получить удовольствие. Не каждый день выпадает шанс повисеть на вертолете.

Я непроизвольно заскулила.

Райан широко улыбнулся.

— С тобой все будет хорошо, — успокоил он. — Теперь я сниму твои наушники и заменю их маской на все лицо. Все, что ты должна делать, это не забывать дышать. Когда я надену маску, ты должна будешь придвинуться к двери. Ты почувствуешь, как я тебя держу. Ни о чем не беспокойся. Я позабочусь о тебе. Оставайся как можно более неподвижной, пока падаешь. Смотри вниз, чтобы знать, когда попадешь в воду. Сосредоточься на воде и думай только о цели.

Потом он снял наушники и закрепил маску на моем лице. Я чувствовала его руку на спине и знала, что должна двигаться к двери, но меня парализовало. Мое сердце так быстро билось, что дрожало все тело. Я повернулась и схватилась за рубашку Райана обеими руками. Речь идет о настоящей мертвой хватке, я вцепилась пальцами в ткань, возможно, царапая грудь до крови. Я качала головой нет, нет, нет и бормотала всякую белиберду в маску.

Райан постучал пальцем по маске, чтобы привлечь мое внимание. Он разжал мои пальцы со своей рубашки и, как краба, бочком легонько оттеснил к открытой двери. И тогда каким-то образом, я, болтаясь на тросе, стала медленно опускаться в воду.

Кажется, я кричала. Мои крики потерялись в свисте воздуха в маске и вращении вертолетных лопастей. Я висела под вертолетом и задыхалась от новой волны паники. Пыталась воскресить в памяти голого Хукера, но я была за пределами оказания психологической помощи. Поверхность воды взбивалась от движения лопастей вертолета и разбрызгивалась на маску. Мое сознание боролось. Я не сразу поняла, что мои ноги бултыхаются в воде. Райан держал меня на уровне воды, ожидая, пока я успокоюсь и подам ему знак опускать меня дальше.

Я начала вести внутренний диалог. «Итак, Барни, теперь все зависит от тебя. Соберись, чтобы не напортачить, пока ты под водой. Не забывай дышать. Сосредоточься. Сделай работу».

Я помахала Райану, и он начал выпускать трос. Я очутилась в воде по колено, по талию, по грудь, и затем вода накрыла меня с головой. Паника усилилась. Отбрось ее, подумала я. Доверься Райану. Выполни работу. Я осознала, что дышу под водой, и паника улеглась.

Вода была мутной. Я посветила вокруг своим фонариком на запястье, но не увидела контейнер. Я была дезориентирована и не хотела двигаться из точки, где меня выкинули. И тогда я увидела тонкий, флуоресцентный зеленый лазерный луч, прорезавшийся сквозь толщу воды передо мной. Райан увидел контейнер с воздуха и пытался направить меня. Я последовала за лучом и нашла контейнер. Он оказался на расстоянии около десяти метров от меня. Я прикрепила хомут и убедилась, что все прочно. Потом поморгала светом Райану, и он вытянул меня наверх.

На этот раз поездка была волнующей. Страх пропал. Или, может, я научилась наслаждаться страхом. Во всяком случае, я улыбалась, когда Райан втянул меня через дверь и снял маску.

— Я сделала это, — воскликнула я. — Я сделала это!

Райан тоже улыбался.

— Ты была потрясающа! — завопил он.

Я села и смотрела, как Райан поднимает контейнер из воды. Шесть миллионов смертельных доз SovarK2 качались подо мной. Я на мгновение закрыла глаза и непроизвольно приложила руку к сердцу. Я не знала всех технических деталей, но подозревала, что ничего хорошего не случится, если контейнер упадет с такой высоты. Райан поднял контейнер до двери и втащил внутрь. Выражение его лица стало сдержанным, когда он увидел маркировки. Не нужно много ума, чтобы понять, что это какая-то разновидность бомбы. Он закрепил контейнер сзади в грузовом отсеке, без замечаний. Даже до того как Райан занял свое место, Чак поднял вертолет, наши глаза встретились на мгновение, и тогда он развернулся под углом, и мы уже были над открытым океаном на пути к Ки-Уэст.

Я арендовала машину и повела ее по взлетно-посадочной полосе для вертолетов, где ждали Чак и Райан. Они сидели в открытой двери, болтая ногами и охраняя контейнер. Я могла видеть часть пистолета на бедре Чака, под его оранжево-фиолетовой рубашкой в цветочек.

— Ты всегда таскаешь оружие? — полюбопытствовала я, вылезая из машины.

— Нужен для крокодилов, — ответил Чак.

Они перенесли контейнер в багажник арендованной машины и сделали шаг назад.

— Будь осторожна, — напутствовал Чак.

Я обняла их обоих, залезла в машину и оставила аэропорт позади. Потом поехала по бульвару Саут Рузвельт к Шоссе 1 и начала свое путешествие по Ки. Я время от времени проверяла зеркало заднего вида, чтобы убедится, что за мной не следят. Радио держала выключенным, поэтому могла услышать вертолет. Я была уверенна, что на несколько шагов опережаю Сальзара и Слизняка с Хромоногом, но осторожничала.

Я ни слова не слышала от Хукера. Никаких сообщений на моем мобильнике. Никаких пропущенных звонков. Плохой знак. Это означало, что Билл и Хукер все еще в плену… или еще хуже. Уныние охватило мое сердце и проникло в каждую мою клеточку. Не те эмоции, с которыми мне хотелось дружить. Лучше посылать мою эмоциональную энергию в более позитивном направлении, подумала я. Будь бдительной. Доведи дело до конца. Это была моя мантра. Доведи дело до конца.

Работенку было легко сформулировать. Но не так-то легко закончить. Спасти Билла, Хукера и Марию, и не дать попасть контейнеру в руки плохих ребят. И это значило: я должна была убедиться, что хорошие парни не были плохими парнями.

Солнце стояло низко, когда я добралась до Ки-Ларго. Я чувствовала себя особенно уязвимо в Ки. Одна дорога туда и обратно не оставляет много путей для побега. Страшно, когда путешествуешь с пользующейся большим спросом боеголовкой в багажнике. Я въехала на последний мост и с облегчением вернулась на материк.

Я до сих пор была одета в ту же одежду, в которой ныряла, и сильно хотела вылезти из нее. Когда добралась до Хомстед, то сделала быстренькую остановку у «Вол-Март» и обзавелась совершенно новой одеждой, в том числе и кроссовками. Прикупила пакет с едой в закусочной. И раздобыла зарядку для мобильного.

У меня было не так много направлений, кроме как ехать на север, в Майами. Мне нужно было место, где можно переночевать (или, по крайней мере, принять душ), и я решила, что в Хомстед будет безопаснее, чем в Майами. Выбрала первый попавшийся отель. Он был из дешевой сети мотелей. Я заплатила наличкой и назвала фальшивое имя. Если уж собираетесь стать параноиком, идите до конца. Контейнер находился в багажнике арендованной машины, стоящей на парковке. Больше я ничего не могла поделать с этим.

Я приняла душ и переоделась в чистую одежду. Включила телевизор и стала жадно есть.

Мой сотовый зазвенел. Это была Роза.

— Я только что говорила по телефону, — поделилась Роза. — Я достала другой список имущества Сальзара, но там только одно владение к северу от «Оранж Боул». Это нехороший район.

Я получила от Розы адрес и сказала, что перезвоню ей. Я покопалась в кошельке и нашла номер мобильного Слизняка.

— Да? — ответил он.

— Это Женщина-Дьявол.

Минутное затишье. Я застала его врасплох.

— Где ты? — хотел он знать.

— В «Фанданго».

— Тебя там нет. Ты не зарегистрировалась.

— Ты где?

— Корал-Гейблс.

Они, видимо, вернулись к наблюдению за Сальзаром. Тот жил в Корал-Гейблс.

— Ты знаешь что-нибудь о Билле и Хукере? — спросила я.

— Не видел их.

— Я знаю, где они.

Хорошо, это было своего рода преувеличением. Я знала, где они могли бы находиться. Дело в том, что мне нужно было привлечь внимание Слизняка.

— И? — полюбопытствовал Слизняк.

— И я хочу, чтобы ты вызволил их.

— У тебя есть хотя бы какая-нибудь деталь плана по спасению?

— Я думала, это твоя область.

— Я агент не по выламыванию дверей и расстрелу. Я по большей части трусливый, подслушивающий-под-дверьми агент.

Легко поверить, исходя из того, что я видела.

— Слушай, мне плевать, как ты это сделаешь, — сообщила я. — Привлеки морскую пехоту, черт возьми. Просто сделай это.

— Хорошо, вот тебе правда. Это может все испортить. Я слежу за Сальзаром и не собираюсь и пальцем шевелить, развертывая «осаду Уэйко»[35], чтобы спасти твоего брата.

— Вот тебе моя правда. Бомба у меня, и я собираюсь отправить ее скоростной службой доставки на Кубу, если ты не поможешь мне.

Тишина.

— Я не верю, что бомба у тебя, — наконец откликнулся Слизняк.

— Я пошлю тебе фотографию на телефон завтра утром. Твой мобильник принимает фотки, да? А пока подумай о спасательной операции.

И я повесила трубку.

Потом, просто на удачу, я набрала номер сотового Хукера и звонила до тех пор, пока не включился автоответчик. Я покушала и еще немного посмотрела телик. Спала в одежде и каждые пару часов просыпалась и вскакивала. В пять я завязала со сном и осмотрелась. Все еще было темно, парковка выглядела жутко, освещенная сверху галогенками, наводящими страх в тумане. Я проверила багажник на наличие бомбы и тронулась. Полагала, что я, вероятно, менее чем в часе езды от Майами. Я хорошо рассчитала время. Я могла проверить адрес, который дала мне Роза, сразу как рассветет.

Чем ближе я подбиралась к месту, тем более подавленной становилась. Дома были убогими жилищами из шлакобетона. Окна с решетками. Наружные стены покрыты бандитскими надписями. Вплотную к зданиям и на обочинах скопился мусор. Никаких тебе здесь пышных садов. Никаких рядов пальм. Дворы, окруженные отштукатуренными одноэтажными домами, лишенные растительности, земля — утрамбованная и треснувшая от солнца.

Адрес, который дала Роза, на самом деле был кварталом из домов, предназначенных под снос. Это были маленькие отштукатуренные домишки на разных стадиях разрушения. Двери и окна заколотили балками, чтобы держать скваттеров[36] и наркоманов подальше. Один из домов уничтожил пожар. Крыша рухнула внутрь дома, и облицовка покрылась сажей. Несколько кусков обугленной мебели, диван и два кресла оставили на маленьком переднем дворике.

На подъездной дорожке одного из домов стояла машина. Окна заколочены, но балки на двери были сняты и брошены на землю.

Я дважды проехала мимо дома и, клянусь, могла почувствовать, как билось внутри сердце Хукера. На улице не было других машин. Никто не отчаливал на работу. Никто не припарковался на обочине. Здания на противоположной стороне дороги уже давно снесли. Ничего не оставили, но бетонная плита фундамента и случайно сохранившийся кусок трубы смогли избежать разрушения.

Так как не было здания, заслоняющего мой обзор, я могла припарковаться только в квартале от оккупированного домика и понаблюдать за ним. Я держала двери запертыми и скатилась вниз на сидении, пытаясь быть невидимой. Я была одета в новую незамысловатую черную кепку, в которую спрятала волосы, черную футболку, джинсы и черно-белые кроссовки «Конверс». Не особо круто в майамскую жару, но практично и годилось для любого пола.

На подъездных дорожках и обочинах были припаркованы другие машины. В основном, раздолбанные пикапы и заржавелые мощные машины. Моя арендованная, конечно, не очень вписывалась в их общество, но и не сильно выделялась.

Ровно в семь часов серебряная «камри» прокатилась по улице и припарковалась перед обитаемым домом. Двое парней вылезли из нее и прошли до парадной двери. Дверь открылась, и парни вошли. Пять минут спустя вышли двое других парней. Один из них нес черный мусорный мешок. Парень положил мешок в багажник «ниссан максима», стоящей на подъездной дорожке, потом оба типа залезли в «ниссан» и тронулись.

Смена караула.

Ладно, я была взволнована. Я была уверена, что нашла Хукера и Билла. И наверняка их охраняли двое парней. Я последовала за «максима», выехав из района, и отступила, когда они заехали на стоянку ресторана. Они поехали к задней части парковки, один парень вышел, взял мешок из багажника и опустил в мусорный контейнер. Я продолжила преследовать их, когда они выехали с парковки, и потеряла их, когда они повернули на Семнадцатую улицу. Они направлялись в Литтл Гавана, и я не хотела ехать туда.

Я вернула к заброшенному дому и проехала мимо очень медленно, проверяя обстановку. Потом вернулась на ресторанную стоянку и припарковалась возле помойки. Назовите меня чокнутой. Я ведь хотела увидеть, что они выбросили. Кто знает? Авось пригодится.

Я порылась в мешке и обнаружила кучу больших пластиковых бутылок из-под содовой и картонные коробки из-под пиццы. Посмотрела на верхушку коробки. «Время для пиццы». Это была одна из сетей, которые рекламируют себя так: «доставляем вовремя, или вы не платите». Заказы были напечатаны на всех верхушках коробок. Эти ребятки жили на пицце и содовой. И это им доставлялось. Я прошлась по всем коробкам. Дневная смена заказала большую пиццу с зеленым перцем, колбасой, луком, дополнительным сыром. Они получили вместе с пиццей большую бутылку «Доктор Пеппер». Вчера заказ пришел в полдень и еще раз в пять. Ночная смена заказала пиццу в десять. Толстое тесто. Без добавок. Большая бутылка «Спрайт».

Я забрала одну из коробок дневной смены и выехала с парковки.

Потом поехала на восток, ища безопасное место, чтобы позвонить Слизняку. Нашла местечко, которое мне понравилось на Норт-Ривер-драйв. Пустая парковка у церкви. Стоянка была большой и только частично видна с дороги. Я заехала, припарковалась в дальнем углу и стала звонить.

Мобильник Слизняка прозвонил пять гудков, пока он ответил.

— Ух, — промямлил он.

— Ты проснулся?

— Только что.

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Я надеюсь, что это ты без одежды.

— Отнюдь.

Он выдохнул.

— Хорошо, давай посмотрим.

Я вылезла из машины, пошла к задней части и открыла багажник. Я расположила машину под углом так, чтобы получить столько раннего утреннего света в открытый багажник, сколько возможно. И направила телефон на бомбу.

— Твою мать, — изрек Слизняк.

Я закрыла багажник и забралась обратно в машину.

— Я знаю, где они держат Билла и Хукера, — поделилась я. — Я хочу, чтобы ты пошел и забрал их.

— Хорошо, но ты сначала должна переправить вещицу мне.

— Не могу я это сделать.

— Почему нет?

— Я не доверяю тебе.

— Считаешь, я не сдержу обещание?

— Ага.

— Черт, обидно.

— Вот что, — сказала я. — Я не патриот. Что я действительно хочу, так это доставить двух парней, о которых я беспокоюсь, в безопасное место. Поэтому, если ты не поможешь мне, я буду иметь дело непосредственно с Сальзаром.

Это была наглая ложь. Я доверяла Сальзару намного меньше, чем Слизняку. И у меня не было намерений передавать смертельную химическую бомбу возможным террористам.

— Ты блефуешь, Барни, — заявил Слизняк.

— Ты не собираешься мне помогать?

— Я помогаю тебе. Просто не могу делать по-твоему. Тебе нужно немножко терпения. И тебе действительно нужно послать эту вещичку мне. И я также предполагаю, что золото у тебя?

Я разъединилась, немедленно покинула парковку, пересекла реку Майами и поехала на запад.

Я не думала, что на фото много чего показано, кроме багажника и бомбы, но я не хотела рисковать быть пойманной только потому, что Слизняк узнал угол церкви.

Я нашла парковочное место у маленькой кондитерской на Семнадцатой и спряталась между двумя другими автомобилями. Потом забежала в кондитерскую, купила пакет пончиков и большую порцию кофе. Съела пончик, выпила немного кофе и позвонила Джуди.

— Думаю, я нашла Билла и Хукера, — сообщила я Джуди. — Я уверена, их держат в одном из предназначенных на снос зданий на Северо-Западе. Сегодня утром я проверила, и, похоже, наших мальчиков охраняют двое человек. Не могла заглянуть внутрь дома, потому что все заколочено, но двое парней зашли в семь, а двое вышли и уехали.

— Дай угадаю… ты хочешь вызволить Билла и Хукера?

— Ага.

— Я в деле. У тебя есть план? Ты собираешься сделать что-то по типу полицейского спецназа и надрать парочку задниц? Что тебе требуется?

Хорошо, что я много смотрю телевизор. Если бы не телевидение, то я бы ни до чего не додумалась. Иногда меня беспокоило, что в моей голове не было ни единой мысли, которая уже не являлась бы клише.

Был почти полдень, и я сидела на парковке фирмы «Время для пиццы». Джуди и Брайан находились при мне. Джуди держал маленький пузырек. Брайан был в режиме служебной собаки, сосредоточившись на заднем окне.

— Куда проще, захоти ты средство для повышения потенции, — просветил Джуди. — У каждого это есть. К счастью, я знаком с фармацевтом, который держит лавочку в багажнике своей машины. Само собой он работает ночью, поэтому мне пришлось его разбудить, но я достал то, что нам нужно. И он дал мне инструкции по применению. Пять капель на кусочек пиццы оставит ужин не законченным менее чем через пять минут и усыпит больше чем на час. Это лучший выбор наркотика для свидания с изнасилованием, когда ты торопишься.

Я набрала номер «Время для пиццы», имеющийся на крышке коробки, которую я достала из помойки.

— Я хочу проверить заказ на пиццу, — сказала я. — Заказана на 9118 Северо-Запад Сиборд.

— С толстым тестом, перцем, луком, колбасой, дополнительным сыром?

— Именно. Я хочу забрать ее вместо доставки.

— Будет сделано. Пять минут.

Мимо машины прошла женщина. У нее на поводке была собака непонятной породы, которая спокойно тащилась рядом. Брайан на заднем сиденье сошел с ума, запрыгал на месте и стал скрестись в окно.

— Гав, гав, гав, гав.

Джуди достал из кармана пряное печенье.

— Если будешь хорошим песиком, я дам тебе немножко печенья, — проворковал Джуди. — Хочешь пряную печенюшку? Хочешь? Хочешь?

Брайан перестал гавкать и сел весь внимание: ушки на макушки, тело трясется, полностью сфокусирован на печенье. Его глаза так расширились, что были окружены белым ободком и выглядели так, как будто могут выкатиться из орбит.

Джуди протянул печенье, и Брайан рванул за ним. Ам! Печенье раскрошилось на кусочки, и Брайан опять спятил, выслеживая кусочки печенья.

— Ему действительно нравиться пряное печенье, — сообщил Брайан.

У задней двери на зарезервированных местах были припаркованы две машины службы доставки «Время для пиццы». Это были старые «форды эскорты» с нарисованными розовыми и бирюзовыми пальмами и ярко-зелеными надписями «Время для пиццы» по всей машине.

— Я могу использовать одну из этих машин, — заявила я Джуди.

— Для тебя это не проблема, — откликнулся Джуди. — Ты и Билл стали угонять машины с тех пор, как тебе было десять лет.

— Никаких краж. Одалживание. И я одалживала тачки только из мастерской.

Я повернула ключ зажигания в арендованной машине и поставила ее на парковочное место рядом с тачкой «Время для пиццы». Вылезла из машины, зашла в «Время для пиццы» и забрала пиццу и содовую. Потом быстро вернулась к Джуди, и мы аккуратненько подняли сыр и добавили пять капель нокаутирующего на каждый кусочек пиццы.

В «эскорте» дверь со стороны водителя была не заперта. Я забралась внутрь со своей пилочкой для ногтей и завела машину меньше чем за две минуты.

— Ты такая ловкая, — заявил Джуди. — Еще не сделали машину, которую ты не могла бы угнать.

— Спасибо, но более новые невозможно. К счастью это старый «эскорт».

Я отчалила на машине «Время для пиццы» с Джуди, следующим за мной на арендованной тачке.

Глава 14

Я проехала разок около предназначенного на слом бунгало, чтобы проверить, как обстоят дела. Та же тачка на том же месте. За мной следом ехал Джуди. Когда я пошла на второй круг вокруг квартала, Джуди вернулся и припарковал арендованную машину на месте, которое я перед этим покинула.

«Сейчас или никогда», — решила я, и, глубоко вздохнув, завернула машину «Время для пиццы» на подъездную дорожку. Потом вышла, обошла машину со стороны пассажирского сидения и захватила пиццу с содовой. Промаршировала к двери и позвонила. Ничего. Звонок молчал. Он не работал. Отлично. Я со всей силы постучала ногой в дверь. Никакой реакции.

— Эй! — заорала я. — Есть кто дома?

И снова хорошенько пнула дверь.

Тут я услышала неясные голоса за дверью. Дверь открылась, выглянул огромный потный парнище и воззрился на меня.

— Чево? — спросил парнище.

— Доставка пиццы.

— Вы опаздываете.

— Я бы успела вовремя, если бы открыли дверь, когда я только появилась. Вам нужно починить звонок. Что вы вообще здесь делаете? Похоже, все эти дома идут под снос.

— Я работаю на парня, который собирается тут строиться. Мы здесь… типа изучаем обстановку.

— С вас двенадцать пятьдесят.

— Дам тебе пятнадцать, ты такая прелесть.

Он дал мне пятнадцать долларов. Я пожелала ему доброго дня. А потом залезла в украденную машину и уехала. Я уже добралась было до Северо-западной Двенадцатой улицы, когда позади меня замигали огни полицейской машины. Черт. Я остановилась, вышла и пошла к машине копов. И как назло, это оказался тот же коп, что арестовал меня вчера.

— Вот же черт, — сказал он. — Опять вы. Дайте же передохнуть.

— Я на секретном задании.

— Ну, конечно же.

— А позади вас мой напарник.

Позади полицейской машины маячил Джуди. Рядом с ним на сиденье устроился Брайан, положив передние лапы на приборную панель, насупив шнауцеровы брови и хмуро уставившись на полицейскую машину.

Коп обернулся на Джуди:

— Этот гей с собакой? Вы шутите?

— Как вы узнали, что он гей?

— Я же коп. Я такое за версту чую. И его собака носит один из этих радужных ошейников.

— Может, это просто его пес гей.

— Леди, я не хочу даже думать об этом. У меня в мошонке яйца сжимаются только при одной мысли о таком.

— Послушайте, у меня есть кое-какие дела, которые нужно сделать…

— Типа отправиться в тюрьму?

— Вы же не собираетесь вынуждать меня позвать тех парней с голубыми спецсигналами, а?

— Скалу и Мартина? Нет! Не стоит. Ненавижу этих парней.

— Вот что вам скажу. Мне эта машина уже не нужна. Как насчет того, что я оставлю ее здесь, а вы заявите о ней?

— Отлично. Великолепно. Но вам пора прекратить воровать машины в мое дежурство. Крадите их в ночную смену. Угоняйте их где-нибудь в Корал Гейблс или Майами-бич.

Я вернулась к Джуди, прогнала Брайана на заднее сидение и пристегнулась.

— Ну и хороша же ты, — заметил Джуди.

Пятнадцать минут спустя мы снова оказались у заброшенного бунгало. Я скорчилась на заднем сиденье так, чтобы меня не было видно. Машину вел Джуди. По плану он должен был припарковать машину позади серебристой «камри», сгонять к дому, заявить обитателям, что он потерялся, и спросить дорогу. Если никто не откликнется на его вопли, стук и пинки в дверь, то мы выиграли.

— Если я не вернусь, обещай позаботиться о Брайане, — попросил Джуди.

Я посмотрела на Брайна, восседавшего на заднем сидении. Если есть Бог на небесах, он позволит Джуди вернуться.

— Он очень умный, — заметил Джуди. — Если поменять местами две буквы в его имени, то оно будет значить умница.[37]

Я сидела на месте и прислушивалась, как Джуди идет к дому. Вот он постучал. Потом заорал. И затем наступила тишина. Я высунула голову. Джуди не было видно. Я посмотрела на Брайана.

— Где он? — спросила я у него.

Брайан просто сидел на месте. И выглядел обеспокоенным. Очень было похоже, что он не сходил с ума по возможной перспективе прожить со мной остаток жизни.

Джуди появился с задней стороны дома, и я перевела дух. Он обошел вокруг бунгало, наверно, выискивая открытое окно. Потом вернулся к передней двери и помахал мне.

Я устроилась за рулем и повела машину к подъездной дорожке.

— Мне удалось заглянуть в окна с тыльной стороны, — пояснил Джуди. — Есть хорошие новости, а есть и плохие. Хорошие новости — оба бандита вышли из строя. А плохие — похоже, они поделились пиццей с Биллом и Хукером.

Я вытащила из багажника монтировку.

Джуди заглянул через мое плечо в багажник:

— Что это за штуковина в багажнике?

— Бомба. Наверно, боеголовка, если быть более точным.

— Меньшего я и не ожидал, — заметил Джуди. — Ты никогда не разочаровываешь.

Я прошла через двор с монтировкой в руках и сунула ее между косяком и дверью прямо над дверной ручкой. Потом навалилась всем весом, косяк не выдержал, и дверь с треском открылась.

Внутри дом производил еще более гнетущее впечатление, чем снаружи. Воздух был спертый, воняло неисправной канализацией, несвежей пиццей. Мебель — хоть сейчас на свалку. Тусклое освещение.

Сальзаровские парниши валялись лицом вниз, попадав с металлических стульев возле дешевого пластикового кухонного столика. На столе лежала открытая коробка. В коробке ничего не осталось, кроме пятен томатного соуса и кусочков сыра.

Из коридорчика двери вели в гостиную, столовую и кухню. Две спальни и небольшая ванная в конце коридора. Двери в спальни были нараспашку. В одной из спален находились скованные вместе наручниками Билл и Хукер. Они в отключке лежали на кровати. Рядом с рукой Хукера на изношенном желтом одеяле валялся недоеденный кусок пиццы.

— Эй, погодите, — сказала я. — А где же Мария?

Мы обыскали вторую спальню и ванную комнату. Марии не было.

— Наверно, она в другом месте, — предположил Джуди.

Никто из нас полностью в это не верил, но на данный момент лучше так и думать. Беспокойся об одном деле за раз.

— И как же мы уберем отсюда этих больших мальчиков? — спросил Джуди. — Они скованы и вместе весят около трех сотен шестидесяти фунтов. И потом их еще тащить через дверь.

Я сбегала в кухню и проверила карманы головорезов на предмет ключей. Потом быстро осмотрела дом. Никаких ключей от наручников. Я посмотрела на дверь спальни. Да, недостаточно широки, чтобы протащить Билла и Хукера бок о бок.

— Сложим их как сандвич и протащим.

Мы с трудом стащили Билла и Хукера на пол, стараясь не повредить ране Билла. Потом стянули покрывало с кровати и подсунули под Хукера. Потом положили Билла лицом вниз на Хукера.

Мы с Джуди вместе взялись за одеяло и поволокли парней по полу спальни, через гостиную и вытащили наружу. Потом доставили тем же образом к машине и там снова застопорились.

— Есть предложение попытаться устроить их на заднем сиденье, — сказала я.

Мы толкали и тянули, и ухитрились таки более-менее усадить их на заднее сидение. Хукер повис на ремне безопасности, опустив вниз голову и открыв рот. Билл прислонился к Хукеру с видом Багамского Зомби.

Брайан ретировался в переднюю часть машины и забился между сидениями, не вполне уверенный, что ему нравится то, что он видит.

— Знаешь, что нам стоит сделать? — спросил Джуди. — Давай возьмем одного из бандитов с собой. А потом допросим, и, может, вызнаем, где они прячут Марию.

Мы вернулись в дом и выбрали бандита поменьше. Потом вытащили его и приволокли к багажнику. Я открыла багажник и вынула запасную шину. Сейчас там хватало место и для бандита, и для боеголовки. Я хорошенько осмотрела боеголовку, чтобы убедиться, что ей ничего не грозит рядом с головорезом. Кажется, ничем ее повредить было нельзя. Мы засунули бандита в багажник и закрыли крышку.

— Теперь нам требуется хороший магазинчик порно, — заявила я. — Из тех, где продают оборудование. К наручникам имеется универсальный ключ. Я знаю это по сериалу «Копы».

— Обожаю этот сериал, — признался Джуди.

Я пересекла Майами Ривер и поехала на юг по Семнадцатой улице в Литтл Гавана. Через несколько кварталов я увидела то, что искала. «Зрелища для взрослых». Я свернула на парковочную площадку и подъехала к входной двери в магазин.

— Я не хочу тратиться на дорогие наручники лишь затем, чтобы достать ключ, — сказала я Джуди. — Сходи и посмотри, не сможешь ли одолжить его.

Джуди сбегал в магазин и пару минут спустя вышел с парнем, который выглядел, как Оззи Осборн не в лучшие времена.

— Ух ты, — воскликнул парень при виде Хукера и Билла. — Вот извращенцы.

Мы разомкнули наручники, и порно-парень утащился обратно в магазин. Мы с Джуди предприняли острожную попытку привести в чувство Хукера и Билла. Хукер открыл один глаз, блаженно улыбнулся мне и снова впал в дрему.

— Нам стоит найти благое применение этим наручникам, — заметил Джуди.

Мы обошли машину, поболтались у багажника, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Потом открыли его, перевернули бандита, завели ему руки за спину и сковали наручниками.

— Гораздо лучше, — удовлетворился Джуди. — А то страшновато его оставлять тут наедине с боеголовкой.

Как бы странно это не звучало, но я уже начала привыкать таскаться повсюду с этой боеголовкой. Я не зашла так далеко, чтобы утверждать, что буду по ней скучать, когда избавлюсь от нее, но я уже не волновалась так сильно, как совсем недавно. Она стала для меня типа… багажа.

Мы с Джуди вернулись в машину и осмотрели Хукера и Билла. Казалось, что им тут удобно, дыхание у них нормальное, цвет лица, вроде, хороший. И все же я переживала. Мне стало бы легче, если бы они очнулись.

— Признательна тебе за помощь, — поблагодарила я Джуди. — Наверно, мне стоит отвезти тебя и Брайана домой.

— И не рассчитывай. Я останусь с тобой, пока эти плохие мальчики не проснутся.

Вот так мы сидели перед порномагазином и ждали, когда же проснутся Хукер и Билл.

— В точности, как в школе, — улыбаясь, вспоминал Джуди. — Мы вечно вытаскивали Билла из неприятностей. И, как правило, в них участвовали юные леди.

Временами что-то меняется, но по большей части все остается прежним.

Спустя час Хукер снова открыл глаз.

— Я что-то пропустил? — спросил он.

— Мы вас спасли, — ответила я.

— Последнее, что я помню: я ел пиццу.

— Угу, — подтвердила я. — Я воспользовалась старым, как этот мир, трюком с доставкой пиццы.

— Что это за большое влажное пятно на моих трусах?

— Слюни.

— Какое облегчение. — Он выглянул в окно. — Мы припарковались перед порномагазином. Зачем?

— Нам требовался ключ от наручников.

Билл открыл глаза:

— Порномагазин? — Он схватился за голову. — Ой, адски голова болит.

— Твоя сестренка доставила отравленную пиццу плохим парням, а мы ее съели, — пояснил Хукер.

— А что я говорил? Рано или поздно Барни объявится, — сказал Билл. — Она меня всегда спасала.

- По мне, так не так скоро, — заметил Хукер. — Дела обернулись по-настоящему паршиво.

— Хукер пел, как участник «Американского Идола»[38], — пояснил Билл. — Они привязали его к стулу, разок заехали в морду, и он рассказал им все, что они хотели знать.

— Точно, — подтвердил Хукер. — Я рассказал, что мы зарыли контейнер на десять футов в джунглях вверх по течению на восьмую часть мили. Чтобы им было, чем заняться. Билл был уверен, что ты с морпехами уже мчишься спасать наши задницы.

— Морской спецназ был занят, — сказала я. — Свободным оказался только Джуди.

— Я так понимаю, что в тот день, когда Сальзар обнаружит, что я послал его ловить зайца в поле, он прикажет своим головорезам вернуться и выбить из меня дерьмо, — заметил Хукер. — Уж очень сильно он хочет этот контейнер.

— Он наполнен нервно-паралитическим газом, — пояснила я. — SovarK2. Приблизительно шесть миллионов смертельных доз. Если распылить его над Майами, то он убьет сотни тысяч людей. Оказывается, Слизняк и Хромоног служат в одной из тех правительственных служб на три буквы. И пытаются отыскать контейнер и прижать к ногтю Сальзара.

— Ну и дурачили же меня, — возмутился Хукер.

— Меня тоже. И я им совсем не доверяю. Я могла бы попросить их помочь, но они меня беспокоят.

— Я ничего не знаю, — пожаловался Джуди. — Никто мне ничего не рассказывает.

— Когда Мария ныряла за золотом, она попутно нашла контейнер. Тогда мы не знали, что, как оказалось, это химическая бомба.

— Та бомба, которую мы возим в багажнике? — уточнил Джуди.

Хукер вопросительно посмотрел на меня:

— В багажнике?

— Я волновалась, что Сальзар найдет ее. Поэтому вернулась, забрала ее и… она в багажнике.

Все повернулись и посмотрели в сторону заднего сидения, будто сквозь него могли разглядеть содержимое багажника.

— В этом багажнике? — уточнил Хукер.

— Угу.

— Ты повсюду ездишь с химической бомбой в багажнике?

— Угу.

— Не хочется отвлекать вас от темы, — вмешался Билл. — Но Мария все еще у них.

— Я не знаю, где она, — сказала я ему. — Мы объехали все владения Сальзара, но ничего не нашли. Ни Марии, ни золотых слитков.

Позади нас припарковался автомобиль, вышел лысеющий пожилой тип и пошел в магазин для взрослых.

— Я его знаю! — воскликнул Джуди. — Это же мой дантист.

— Погоди минуту, — снова заговорил Хукер. — Я хочу вернуться к бомбе в багажнике. Как ты увезла ее с Кубы?

— Мне помог Чак. И его друг Райан.

— Они слетали на остров, взяли бомбу, привезли обратно и положили в твой багажник? — спросил Хукер.

- В целом так.

Я завела мотор и выехала со стоянки. Я понятия не имела, что делать, но, похоже, настало время двигаться дальше.

— Я, может, знаю, где они держат Марию, — произнес Билл. — Когда они только вывели нас из офиса Сальзара, то возник спор, куда нас везти. Они говорили что-то о гараже в Тамайми Трейл.

Вид у Билла был неважный. Лицо мертвенно-бледное, под глазами темные синяки. Сквозь повязку на ребрах выступила кровь и испачкала рубашку.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я его.

— Отлично, — ответил он.

— Выглядишь ужасно.

— Плохая пицца.

— Вот как мы поступим, — сказала я ему. — Я отправлю тебя домой с Джуди. Если ты пообещаешь не покидать постели, мы с Хукером поищем Марию.

— Так не пойдет, — возразил Билл. — Вы должны пообещать найти ее. И ты поможешь ей вызволить отца с Кубы.

— Сделаю все возможное, — пообещала я.

Из багажника раздались звуки возни и приглушенные вопли.

— Бандит очнулся, — заметил Джуди.

Я повернулась к Биллу и Хукеру:

— Чуть не забыла. У меня в багажнике еще бандит.

— Мы подумали, что не помешает допросить одного из людей Сальзара, — внес ясность Джуди. — Поэтому положили его в багажник… с бомбой.

— Это была идея Джуди, — добавила я. — Он у нас лидер по борьбе с преступниками.

— Кое-кто думает, что я похож на Магнума, — скромно заметил Джуди. — Как считаете: я похож на Магнума? Может, что-то такое в линии рта?

— Я вообще проснулся, а? — последовала реплика Хукера. — Это ведь не сон?

Глава 15

К тому времени, как мы добрались до дома Джуди, парень в пикапе окончательно утихомирился.

— Чего хочет Сальзар? — поинтересовался Джуди. — Мне известно только то, что прочел в газетах.

— Он жуткий тип, — ответил Хукер. — Совсем на этом контейнере помешался. Одержим идеей захватить власть на Кубе. Думаю, тут он не совсем в своем уме. Сдается мне: то, что начиналось как вполне разумный политический ход, превратилось в навязчивый бред. Звезда Кастро катится к закату, и в Политбюро царит неразбериха с властью. Если Сальзар не ввяжется туда с контейнером, то, по-моему, он потеряет свое место в истории.

— Он мне звонил и запугивал до чертиков, — пожаловалась я.

— Нашел твой сотовый номер в моем телефоне. Он пришел в бешенство, когда обнаружил, что ты смылась, — рассказал Хукер.

Был разгар дня. В небе зависали пушистые облака, поднялся ветерок. Было бы прекрасно провести денек на пляже или покататься на яхте. За пару кварталов бездельничали почти голые солнцепоклонники, а официанты Оушен-Драйв сновали туда-сюда. А я, не сменив нижнее белье со вчерашнего дня, сижу тут на парковке с бомбой и головорезом в багажнике.

— Тогда ладненько, — заявил Джуди. — Давайте-ка поднимем Билла и устроим удобненько. И вы поднимайтесь и устраивайтесь тоже. Я могу поставить кофейник. И у меня есть торт.

— Кто-нибудь знает, что делать с бандитом? — спросила я.

— Он может тоже подняться, — предложил Джули. — Комнат у меня много. Можем закрыть его в моей дамской комнате. А прежде, чем поместим его в дамскую комнату, можем поставить карибскую музыку и выбить из него дерьмо.

— Звучит очень весело, — заметил Билл.

Мы открыли багажник и вытащили бандюгу. Он безумно таращил глаза и обливался потом.

— Это Дэйв, — представил его Хукер. А потом заехал кулаком в физиономию.

— Прекрати! — остановил его Джуди, прижав к груди Брайана. — Я пошутил насчет битья. — Он закрыл ладонью глазки песика. — Не смотри.

— Я ему это задолжал, — пояснил Хукер.

Парень из НАСКАР снова был в седле.

Мы подняли Дэйва в квартиру Джуди, закрыли за собой дверь и приперли бандита к стенке.

— Нам нужно знать, где прячут Марию, — сказала я ему.

— Хрен вам, — заявил Дэйв.

— Можно я его снова стукну? — попросил Хукер.

— Нет! — возразил Джуди. — Он зальет кровью ковер.

— Твой последний шанс, — обратилась я к Дэйву. — Или хуже будет.

— Или хуже будет что? — поинтересовался он.

— Или мы спустим на тебя Брайана, — пообещал Джуди.

Очутившийся дома, счастливый Брайан носился кругами и лаял:

— Аф, аф, аф, аф.

— Ага, очень напугали, — заявил Дэйв.

Джуди вытащил из кармана кусочек печенья и поднял его вверх на уровне пояса. Брайан бросился, подпрыгнул, как пружина, и ГАМ! Кусочек печенья превратился в пыль.

Хукер разулыбался.

— Позвольте мне, — произнес он, расстегивая молнию на штанах Дэйва. Брюки упали, собравшись лужицей у ног Дэйва, который остался стоять в тесных плавках.

Джуди подхватил Брайана и встал на цыпочки с собакой под мышкой. Свободной рукой он уронил три кусочка печенья спереди на трусы Дэйва, немножечко раскрошив, чтобы аромат пряностей посильнее чувствовался, и удостоверившись, что крошки попали в выпирающий мешочек.

— Ррраффф! — гавкнул Брайан, наблюдая, как кусочки печенья исчезают на глазах.

Джуди выставил Брайана, чтобы тот лучше унюхал печенье. У Брайана потекла слюна. Ушки его поднялись, а ногами он стал загребать воздух. Он выгибался и дергал лапами, глаза выпучились из орбит, и шнауцерова слюна забрызгала все вокруг.

— Аф, аф, аф, аф! — на Брайана напало пряное бешенство.

— Ладно, сейчас я отпускаю Брайана, — предупредил Джуди.

— Боже, нет! — воскликнул Дэйв. — Вы, народ, совсем чокнулись.

— Итак, что насчет Марии? — спросила я его. — Ты знаешь, где она?

— Ага, — подтвердил Дэйв. — Я знаю. Только уберите от меня этого пса.

— Где Мария? — снова спросила я.

— У Сальзара гараж в Трейле. Она в том гараже, — сказал Дэйв.

— Она жива?

— Да, жива.

Закончив допрос Дэйва, мы подтянули ему штаны и отправили в дамскую комнату.

— Эй, — обратился он, — вы не можете оставить меня так со скованными руками и крошками в трусах. А что, если мне понадобится туалет?

Джуди улыбнулся ему.

— Только кликни меня, большой мальчик, и я рад буду помочь тебе.

Мы закрыли дверь за Дэйвом, и Джуди закатил глаза.

— Хлыстом его не трону, — сказал Джуди, — но не смог бы отказать себе в удовольствии пугнуть его еще раз. Сейчас, если вы удобненько устроитесь, я сварю кофе, и мы сможем сесть и разработать спасательную операцию.

— Нам нужна помощь, — заявила я, когда мы уселись за столик. — Нам требуется кто-нибудь из правительства, кому мы могли бы доверять.

— Я знаю одного парня, — сказал Хукер.

Хукер позвонил своему помощнику и несколько минут спустя у него уже был номер телефона. Потом набрал этот номер, быстро переговорил, когда его соединили, и стал объяснять суть дела.

— Я нашел кое-что, что может быть опасным, — сказал Хукер тому человеку в телефоне. — И хочу передать эту штуковину властям, но не знаю, как это проделать. Думаю, что передать местной полиции мы бы не хотели. — На другом конце провода кто-то что-то говорил. — Не хочу вдаваться в детали по сотовому телефону, — объяснил Хукер. — Давайте просто предположим, что правительство выиграет от владения этой по сути химической штуковиной. Ко мне уже приставали два лузера, которые назвались федералами.

— Скала и Мартин, — подсказала я. — Работают в Майами.

Хукер повторил имена своему собеседнику.

— И еще вот что, — добавил Хукер. — Я хочу выручить кое-кого из тюрьмы на Кубе. Может быть, выкупить его.

Последовала дальнейшая краткая беседа, и Хукер отключил телефон.

— Он собирается перезвонить мне, — сообщил Хукер.

— У него есть имя?

— Ричард Гил.

— Сенатор Ричард Гил?

— Ага. Он отличный парень.

— И фанат НАСКАР?

— Не без этого.

— Давайте составим список того, что нам предстоит выполнить, — предложил Джуди. — Нам нужно спасти Марию. Мы должны достать золото и с его помощью выкупить отца Марии с Кубы. И еще передать бомбу властям.

— И было бы неплохо, если бы мы нейтрализовали Сальзара, — добавил Хукер.

— Нейтрализовать? — повторил Джуди. — Ты имеешь в виду: пристукнуть его?

— Парень из НАСКАР не пристукивает людей, — возмутился Хукер. — НАСКАР не одобряет насилие. Нейтрализация в более широком масштабе.

Брайан скулил перед дамской комнатой и нюхал под дверью. Ему хотелось печенья.

— Давайте подытожим, что нам известно, — продолжил совещание Джуди. — Мы знаем расположение гаража на Тамайми Трейл. Мы знаем, как он выглядит внутри, что там всегда сторожат четверо парней. И там находится упакованное для отправки на Кубу золото.

— Мы знаем, что вертолет может садиться на парковке за гаражем, — напомнил Билл.

— Думаю, мой человек мог бы посодействовать в таком деле, как обменять старого кубинца на золото, — сказал Хукер. — И думаю, он мог бы уладить дела с передачей контейнера. Чего он, наверно, не собирается делать, так это захватывать бандитов с поличным. Так что мы сами должны произвести облаву. А потом сдать их.

— Я не хочу остаться в стороне, — заявил Билл.

— Ты ужасно выглядишь, — возразила я ему.

— Я справлюсь, — заверил он.

Было далеко за полдень, и к шести у нас имелся по большей части неплохой план. На бумаге он выглядел нелепо. Словно взят из какого-то дешевого боевика. Но это было лучшее, что мы смогли сочинить. И мы не могли начать действовать, пока не позвонит сенатор.

В семь тридцать раздался звонок, и ответил Хукер. Это был сенатор Гил. Хукер что-то записывал во время разговора. Лицо его покраснело, когда он положил трубку.

— Лед тронулся, — сказал он. — Все будет на месте завтра в десять утра. — Он повернулся ко мне. — Парень из НАСКАР чуточку в тупике.

Мы все тут в затруднении.

— Гил сказал, что Слизняк и Хромоног входят в спецподразделение совместного ведомства, которое отслеживает международную торговлю оружием. Он мало что о них знает. Они были в этом подразделении три года. До этого они числились в «Бюро по контролю за соблюдением законов об алкогольных напитках, табачных изделиях, огнестрельном оружии и взрывчатых веществах», перебирали бумажки. Гил послал их помочь нам. Он решил, что нам не помешает огневая поддержка.

У меня сработал сигнал тревоги.

— Они придут сюда?

— Ага. А что, какие-то проблемы?

— Не знаю. Что-то в этих парнях чувствуется не то. Может, нам нужно что-то сделать с бомбой.

— Черт, — вспомнил Хукер. — Мы оставили бомбу в машине. Я совсем забыл о ней.

Мы всей толпой вышли, влезли в лифт и отправились в гараж. Джуди взял с собой одеяло, чтобы мы смогли завернуть в него бомбу и пронести незаметно по лестнице.

Хукер открыл багажник.

— Она тю-тю!

Мы все ахнули.

Он подмигнул мне.

— Шучу.

Вот такой он, юмор у Парня из НАСКАР.

Хукер выволок бомбу из багажника, мы завернули ее в одеяло, и Хукер направился в лифту.

— Словно тащишь гигантский восьмидесятифунтовый арбуз, — поделился он. — Кто-нибудь, нажмите кнопку. Барни будет разочарована, если я схлопочу грыжу из-за этой фигни. У Барни на меня планы.

Билл ухмыльнулся Хукеру.

— Грыжа — наименьшая из твоих проблем, если у Барни на тебя планы, бедный ты тупой сукин сын.

Мы добрались до квартиры, и Джуди побежал вперед — расчистить нам дорогу.

— Положим в мой шкаф. Там безопасно. Погодите, не на сандалии от Гуччи. Вот сюда вправо, рядом с ботинками от Армани.

Только мы закрыли дверцу шкафа, как раздался звонок в дверь. Это явились Слизняк и Хромоног.

Джуди посмотрел на них в дверной глазок.

— Вид у них несчастливый, — прошептал мне Джуди. — Словно их переехал грузовик… и не раз.

— Тяжела участь федерального агента, — сказала я.

Джуди открыл дверь, и я представила Слизняка и Хромонога Джуди и Биллу.

— Итак, джентльмены, вы агенты, — произнес Джуди, изобразив пальцами кавычки на слове «агенты». — Это, должно быть, очень захватывающе.

— Как бы не так, — проворчал Хромоног. — Перебиваемся ради пенсии. Не знаю, зачем… долбанного жалованья кот наплакал.

— Да, но работа, должно быть, полезная.

— Очень полезная. Сидели целый год на задницах, наблюдая за Сальзаром, пытаясь его достать, а тут какой-то политикан звонит нашему боссу, и вот нам уже поступает указание слушаться приказов какого-то гонщика НАСКАР.

— Плыви по течению и не рыпайся, — сказал Слизняк, бросая предостерегающий взгляд на Хромонога.

— У меня немного приказов, — заверил Хукер. — Я так понимаю, что мы все встречаемся внизу в гараже завтра в девять утра и отправляемся отсюда.

— Кому-нибудь тортик? — поинтересовался Джуди. — У меня есть кофейный торт.

— Дел по горло, — отказался Слизняк. И они с Хромоногом удалились.

— Я собираюсь смотаться за каменными крабами, — заявил Хукер. — Последний раз мне не удалось их поесть. — Он обнял меня одной рукой. — Пойдем, Барни. Возьму тебя прокатиться.

Я последовала за ним в холл и к лифту.

— Из того, что мы собрались двинуть отсюда в пять утра, а ты наказал Слизняку и Хромоногу прийти в девять, я сделала вывод, что и ты им не веришь.

— Они не в списке моих любимчиков. — Он бросил мне ключи, когда мы подошли к машине. — Ты поведешь, а я сбегаю за крабами.

Как обычно, на парковке у ресторана Джо не нашлось места. Я втиснулась между двумя машинами и стала наблюдать за походкой Хукера. Бальзам на душу, подумала я. Хукер всегда выглядит таким непринужденным… словно движения ему не доставляют усилий, и все части тела работают, как слаженный механизм. Что бы он не делал — шел или бежал — красиво выглядит. Готова поспорить, и ласкать у него тоже здорово получается. Черт меня подери! О чем я только думаю? Ладно, признаюсь, последнее время меня часто посещают эротические мысли. Я просто сексуально озабочена. Моя личная жизнь — бесплодная пустошь. Да, он в каком-то роде бабник, но бабник в хорошем смысле. Думаю, сердце у него там, где надо. И все остальное, кажется, под стать. Черт. Куда меня заносит снова?

Я отвлеклась и не обращала сильно внимания, что происходит вокруг. Я просто наблюдала за Хукером через большое окно секции раздачи. Он стоял в очереди, засунув руки в карманы, и шорты натянулись на его заднице.

К тому моменту, когда я узрела Мерзкую Рожу, было уже поздно. Он распахнул дверцу моей арендованной машины. Дотянулся, отстегнул ремень безопасности и выдернул меня из машины, словно я была земляной белкой, а он медведем гризли.

Я упала на заднее сиденье «линкольна», Мерзкая Рожа примостился рядом, и я даже пикнуть не успела или пнуть его, или даже упереться в пол, как «линкольн» рванул с места.

Никто не произносил ни слова. Молчало даже радио. И водитель.

И мужики у меня с обеих сторон. Все уставились вперед. Хотя, по правде сказать, один глаз Рожи я могла разглядеть, тот, что фальшивый. Куда смотрел второй, я не знала наверняка. Мы пересекли мост в Майами и поехали на юг по Шоссе 1. Когда мы доехали до Корал Гейблс, то водитель свернул с Шоссе 1 на дорогу, бегущую вдоль залива Бискейн. Это была служебная дорога, ведущая к небольшой пристани. Других машин на дороге не было. Мы остановили перед входом на пристань. И я поняла, что в зеркальце заднего вида светят фары другой машины. Она подъехала к нам сзади.

Рожа открыл дверь и выдернул меня наружу. Машины помигали передними фарами. И я увидела, что второй автомобиль — длинный черный «лимузин». Шестиместный.

И тут я подумала, что сейчас умру. Грудь сжало, а в желудке образовался болезненный ком. Помимо этого ничего не было. Ни слез, ни «медвежьей болезни», ни обморока. Возможно, девчонки, выросшие в гараже в Балтиморе, не такие хрупкие. Ты рано узнаешь, что части служат повторно. Каждый кусочек металла на счету. Может быть, это была моя религия. Свалочная реинкарнация. Душа, как починенный карбюратор.

Меня препроводили в «долговяза», Рожа открыл заднюю дверь и запихнул меня внутрь. Внутри оказались два длинных сиденья лицом друг другу. На одном сидел Луис Сальзар. Рядом с ним мужчина его возраста. Света оказалось достаточно, чтобы я ясно рассмотрела этого типа. Они оба были одеты в дорогие летние костюмы, белые рубашки, строгие галстуки. Брюки выглажены, ботинки начищены до блеска.

— Вот мы и снова встретились, — произнес Сальзар. — Пожалуйста, присаживайтесь. — И он указал на сиденье напротив, где сидела Мария.

Впрочем, «сидела» не совсем то слово. Мария так напряглась, что казалось, сейчас взлетит, зависнув не меньше, чем на дюйм над дорогим кожаным сиденьем.

— Вы доставили мне некоторые неудобства, — сообщил мне Сальзар. — Возможно, я смогу это сейчас исправить.

Некоторое неудобство. Я предположила, что он вещает о том, что его яхта бесславно сгинула в пламени. Плюс дела с контейнером.

— Я так понимаю, вы уже встречались с мисс Раффлес.

Я посмотрела на Марию. Ее грязные волосы убрали с лица и перетянули на затылке резинкой. Лицо было бледным. Под запавшими глазами темные круги. На лице чистая неприкрытая ярость. Руки скованы за спиной, наверно, чтобы она не выцарапала Сальзару глаза. Она с трудом узнавала меня. И сосредоточила каждый клочок ненависти, который могла скопить, на Сальзаре.

— Свинья, — бросила она ему.

— Она несчастлива со мной, — пояснил Сальзар. — Она только что услышала несколько неприятных новостей о своих дедушке и отце.

— Ты убил моего дедушку, — сказала Мария. — И посадил в тюрьму отца.

Сальзар коротко улыбнулся. Улыбка слегка отдавала безумием.

— Верно. Но невелика потеря. Пропажа твоего деда ничего не стоила. К несчастью с твоим никудышным дедулей потерялось мое золото и боеголовка SovarK2. А твой тупица папаша предпочел битье разглашению места катастрофы.

Мария плюнула в Сальзара, но плевок не достиг цели.

— Позвольте мне закончить представлять присутствующих, — сказал Сальзар, обратив ко мне свое внимание. — Это Маркос Торрес, мой хороший друг и следующий председатель Государственного совета министров Кубы. У вас есть нечто, принадлежащее мне… и Маркосу. Не хотели бы вы рассказать, где наше имущество находится?

Я ничего не говорила.

— Надеюсь, мисс Раффлес уговорит вас сотрудничать.

Ни мисс Раффлес, ни я не откликались.

— Очень хорошо, — произнес Сальзар. — Это лишь дело времени. Всегда гораздо больше пользы, когда приходится выбивать информацию из женщины. Плюс, у меня есть несколько мужчин, кому вы доставите удовольствие. — Он обратил внимание к Марии. — Что вы думаете о моих людях?

Мария продолжала смотреть на него убийственным взглядом.

— Вы лично убили дедушку Марии? — спросила я Сальзара.

— Много лет назад на Кубе мы были с ним товарищами. Я сменил имя, когда переехал в эту страну. И стер прошлое. Но сейчас я собираюсь возвратить его. На Кубе я был офицером при Совете министров. Это было хорошее место, но не особенно хорошо оплачиваемое, поэтому иногда, когда представлялся случай, я поддерживал свои доходы предпринимательской деятельностью. Мы с дедом Марии имели очень прибыльное, но недолго существовавшее предприятие.

— Контрабанду?

Еще одна улыбочка сумасшедшего.

— Да, но нам контрабандным товаром служили женщины. Русские моряки хотели женщин, и мы поставляли их. Привозили их на рыбацкой шхуне. Мы с дедушкой Марии были обыкновенными сводниками. — При этих словах он разразился лающим смехом.

Мария продолжала буровить его взглядом. Уж она-то точно не смеялась.

— Когда наступила блокада, и Кастро пожелал кое-что припрятать на черный день, наша шхуна идеально подошла для этого, — продолжил Сальзар. — Я был доверенным помощником, и потому лодка не вызвала бы подозрений. К несчастью мы с дедушкой Марии не сошлись во взглядах. Он думал, что нам стоит следовать приказам. А я считал, что нам нужно забрать золото с SovarK2 и не возвращаться больше. Маркос был молчаливым партнером, партнером Энрике, который ничего не знал о настоящем вдохновителе плана. Даже тогда Маркос наслаждался властью, да, Маркос?

В глазах Маркоса стояла тьма. Они сфокусировались на мне и не светились улыбкой. И мне пришло в голову, что Маркос, наверно, еще более безумен, чем Сальзар.

— Мы с Энрике спорили на маленькой рыбацкой шхуне и не очень обращали внимания на управление, и каким-то образом налетели на риф, — продолжил Сальзар. — В лодку стала поступать вода, поэтому я выстрелил деду Марии в голову и оставил умирать. Потом сел в шлюпку, которую мы везли с собой, и понаблюдал, как шхуна идет на дно. Я точно заметил место, где мы были. Достать то, что на шхуне, можно было бы легко. Но лодка не затонула. Дедушка Марии не умер сразу же. Он умудрился увести судно от рифа, оставив меня. Я не понимаю, как он смог сделать это с раненой головой. Полагаю, тяжело раненой. Можете это представить? Я сидел в шлюпке и вынужден был смотреть, как шхуна уплывает от меня.

— Должно быть, вы себя чувствовали очень глупо, — сказала я.

Глаза Сальзара сузились, и я подумала, что меня ударит сейчас, но он взял себя в руки и продолжил.

— Мы долгие годы искали шхуну, но безуспешно. Кто бы мог подумать, что ее занесло так далеко? Когда дед Марии меня бросил, то поплыл в сторону Гаваны. Именно в тех водах я сосредоточил поиски.

— Меня от вас тошнит, — заявила Мария. И снова плюнула в него. На сей раз плевок попал прямо на его идеально вычищенный башмак.

Сальзар выбросил руку и съездил Марию кулаком по подбородку. Ее голова мотнулась в сторону, и в уголке рта показалась струйка крови.

Мария настолько сосредоточилась на своей ненависти к Сальзару, что я не была уверена, почувствовала ли она его удар.

— Так на чем мы остановились? — сказал он, откидываясь снова на сиденье и выдавливая холодную тонкогубую улыбку, глядя на меня. — Ах, да. Золото и SovarK2. Разве не интересно, что все это вернулось ко мне спустя столько лет? Конечно, у меня нет еще SovarK2, но это дело техники. — Он наклонился ко мне. — Где она?

— Э… я не знаю, — ответила я.

Сальзар постучал в тонированное окно, и Рожа открыл дверь.

— Мисс Барнаби и мисс Раффлес сейчас отправляются в гараж, — сообщил Сальзар Роже.

Я пересеклась взглядом с Марией, и она чуть заметно покачала головой. Поездка в гараж не сулила ничего хорошего.

Со скованными за спиной руками нас с Марией препроводили в «линкольн». Там находился шофер. И Мерзкая Рожа. По виду Рожи было похоже, что насчет гаража у него другое мнение. Роже точно не терпелось в нем оказаться.

Когда мы достигли Трейла, много разглядеть ночью не удавалось. Сплошная тьма. Несколько разрозненных прямоугольников света от дома. Несколько зажженных фар от машин, следующих по шоссе в Майами или направлявшихся на юг. Мария не говорила ничего. Ярость оставила ее, и она сползла с сиденья, как будто став меньше, чем я ее помнила.

Трудно отследить время, когда нет часов, но я догадывалась, что мы проехали приблизительно тридцать или сорок минут, прежде чем сбросили скорость и повернули на проселочную дорогу. Спустя, может быть, милю мы достигли места назначения. Меня вытащили из машины, и секунду я озиралась вокруг. Я очутилась на утрамбованном грязном поле, дальше которого стояла высокая трава, и находилось болото. Большое шлакоблочное здание с рифленой металлической крышей примостилось в середине поля. За зданием стоял малышка-вертолет с «Флекс». Рядом с вертолетиком возвышался большой вертолет военного образца. Перед зданием припарковались парочка машин, недалеко от места, где я стояла. Над дверью висел одинокий фонарь. Стайки насекомых бились в свете фонаря и падали замертво. Не очень хороший знак, подумала я. Четыре переносные уборные стояли в другой стороне. Еще один дурной знак.

Здание было довольно большое, чтобы вместить до восьми восемнадцатиколесных грузовиков. Но только один был припаркован позади здания. Пол был залит бетоном, покрыт следами протечек масла, разлитой тормозной жидкости, остатками грязи, собранной, когда здесь обитали машины и грузовики. Плюс ко всему, здесь были пятна, которые я не взялась бы определить.

Окон не было. На дальней стене гудели лопасти, создавая вентиляцию. Над головой светили флуоресцентные лампы. Воздух был сырой и имел металлический привкус. Дверь толстая металлическая. Мощная пожарная дверь. В дальнем конце встроенные две гаражные двери. Тоже мощные. Это был не гараж механика. Скорее склад, укрепленный как бункер.

На погрузчике стоял деревянный ящик. Золото было готово к отправлению. Пестрый ассортимент стульев собрался вокруг прямоугольного поцарапанного деревянного стола. На столе оставили одинокую банку коки. На складном стуле стоял маленький телевизор, включенный в розетку на стене. Импровизированную кухню с ржавым холодильником, кофе-автоматом и плиткой устроили позади стола.

Дэйв сказал нам, что в гараже за Марией присматривали четверо. Этим вечером здесь находилось двадцать человек. По большей части работали, вычищая гараж, таская ящики с оружием, большое количество товаров потребления, которые, вероятно, были украдены, и несколько металлических шкафов с картотеками в огромный грузовик. Дейв предупредил нас, что у Сальзара небольшая армия преданных людей, почти все из них нелегальные эмигранты, подобранные Маркосом Торресом, привезенные как-то раз на «Флекс». Этот народ явно принадлежал этой армии.

Я не видела ни одной отдельной комнаты. Ни туалетов, ни офиса. Более или менее посередине стояла деревянная скамья. Она была длинной и узкой, со вделанными в сиденье металлическими кольцами.

Нас с Марией приковали наручниками к этой скамье.

— И что нам полагается делать с ними? — спросил один из мужчин.

— Да ничего, — ответил Мерзкая Рожа. — Сальзар хочет, чтобы их оставили в покое, пока он сам сюда не доберется.

Спустя несколько часов моя задница затекла, а спина выгнулась дугой. В туалет не хотелось, и слава Богу, поскольку меня предупредили, что туалет мне не положен. Оба запястья у меня были скованы, что означало: я не могла прилечь. Теперь я понимала происхождение опухших глаз и темных кругов у Марии. Она была измучена. Наверно, опухшие глаза имели еще другую причину происхождения, но мне не хотелось подробно останавливаться на ней. Я предпринимала героические усилия, чтобы не сойти с ума.

Никто не подходил ни к Марии, ни ко мне. Плакать об этом мы бы не стали. Только временами появлялся Мерзкая Рожа. Смотрел на нас сверху, пускал слюни и отходил. Часы текли. Изредка открывалась дверь, чтобы выпустить кого-нибудь в туалет, и я выглядывала, не появились ли на небе признаки рассвета. Я ненадолго впала в дрему, свесив голову между ног. Когда очнулась, то народ еще работал, но гараж опустел от товаров.

Снаружи гаража прозвучал гудок. Двери подняли, и вкатил «долговяз» в сопровождении внедорожника. За пределами открытой двери небо еще темнело, но я решила, что уже почти наступил рассвет. Я взглянула на Марию.

— Прости, — сказала она. — Это все я виновата.

Я знала, что у Хукера был план. Он был очень незамысловатый. Ворваться в гараж, как грозные мстители, и повязать всех, кто там есть. Хукер не мог ждать помощи от органов правопорядка или от военных. Слишком много бюрократии вмешивалось в процесс. Слишком много цепочек командования пришлось бы пройти. План Хукера опирался на помощь нескольких друзей. Так было до того, как меня захватили. До того, как меня продали Слизняк и Хромоног. Я вычислила, что это, должно быть, они. Сенатор Гил дал им адрес. По-другому Сальзар не мог узнать его, чтобы проследить за Хукером и мной от квартиры Джуди. О Джуди не знал никто.

Сальзар и Торрес вышли из «лимузина» и пересекли гараж. Остановились поболтать с Мерзкой Рожей, а потом двинулись ко мне.

— Вы готовы поговорить со мной? — спросил Сальзар.

Я ничего не ответила.

— Вас никто не спасет, — предупредил он. — Мы знаем все ваши планы и успеем далеко уйти, прежде чем кто-нибудь доберется до этого гаража вам на помощь. Они найдут здесь только пустой гараж.

— Дайте догадаюсь. Скала и Мартин?

— Очень хорошо. Я впечатлен. Они были несчастливы от того, как складывалась их жизнь, и решили, что могут воспользоваться одним из моих слитков. Разумеется, в конце концов, они получат одну из моих пуль.

— Нет чести среди воров, верно?

Сальзар пальцем поманил Мерзкую Рожу.

— Нам нужно убедить мисс Барнаби поговорить с нами, — сказал ему Сальзар.

Рожа посмотрел сверху на меня.

— С удовольствием.

Тут я подумала, что самое время показаться Хукеру. Хотя я не была уверена, как все повернется, учитывая количество вооруженных людей в гараже.

Я услышала раскаты грома в отдалении и поняла: вот оно, началось.

Сальзар тоже услышал гром.

— Гроза, — сказал он Роже. — Удостоверься, что вертолеты в безопасности.

Вовсе не гроза, подумала я. Это НАСКАР.

Двое выбежали к двери проверить вертолеты. Они открыли ее и на секунду замерли, ошарашенные. Потом захлопнули дверь и стали что-то вопить Сальзару на испанском.

Я взглянула на Марию.

— Они говорят, что нас атакуют, — прошептала Мария.

А затем наступил хаос. Над головой на крыше раздались крики и топот. Люди Сальзара стали палить в потолок, от чего пули рикошетили о металл и врезались в бетонный пол. Пару раз на крыше тяжело бухнуло, а затем раздался безошибочный звук заработавшей ацетиленовой горелки. Дэйв предупредил нас, что двери непрошибаемые. Хукер знал, что крыша уязвимое место. Особенно в свете того, что у него был доступ к передвижной мастерской с магазинчиком металлоизделий. Наскар производит ремонтные работы на месте. Я не могла определить, сколько людей на крыше, но по звуку казалось, что большая толпа. Когда Хукер стал обзванивать всех, чтобы позвать на подмогу, после того, как мы составили план, он точно не знал, сколько соберет народу. Мы знали, что за столь короткое время сможем позвать только людей из Хомстеда, но мне сейчас казалось, что над головой собрался весь состав НАСКАР.

Сальзар выкрикивал команды по-английски и по-испански, пытаясь организовать своих людей. Они с Торресом были у двери, открывавшейся на грязную взлетно-посадочную площадку. Мерзкая Рожа торчал передо мной, возясь с моими наручниками.

— Ты отправишься с ними, — проорал он, перекрывая шум и неразбериху. Он освободил меня от наручников и поднял на ноги. Я уперлась и отказалась двинуться с места. Он толкнул меня, и я споткнулась и полетела на пол. Но не собиралась сдаваться. На крыше был Хукер, и он пытался войти. Мне просто нужно протянуть время. Я уже видела след, который чертила в металле горелка. Они уже почти справились. На другом конце здания работала вторая команда.

Мерзкая Рожа вздернул меня с пола, как куль с мукой, и припустил вместе со мной к двери. Тут раздался скрежет рвущегося листа железа, и что-то обрушилось. Мерзкая Рожа обернулся посмотреть, что произошло, и я увидела огромный кусок крыши, грохнувшейся на пол. Над головой еще визжали горелки. И второй кусок почти был готов. Из дыр на крыше упали веревки, и по ним стали соскальзывать парни один за другим. В первое мгновение я была сбита с толку, решив, что парни одеты в костюмы полицейского спецназа. Откуда Хукер достал штурмовую бригаду? А потом поняла, что они все в коже. Хукер завербовал байкерский клуб. Тут упал второй кусок крыши, и вслед за ним спустился Хукер.

Мерзкая Рожа покинул хаос, разразившийся в здании, и побежал под огнем к большому военному вертолету. Горстка верных людей Сальзара защищала место взлета-посадки. Лопасти вертолета уже вращались, набирая обороты и поднимая пыль в предрассветной тьме. Сальзар уже был на борту. Торрес с каким-то помощником торчал в дверях вертолета. Они ждали меня. Меня брали в заложники. Я была их последней надеждой заполучить контейнер.

Рожа подтащил меня к двери, пытаясь передать с рук на руки Торресу и его помощнику. Но я уперлась, расставив ноги, в края дверного проема. Потом я услышала, как Рожа хрюкнул, охнул прямо мне в ухо и отпустил меня, с грохотом повалившись на спину. Я ввернула пальцы в дорогущий костюм Торреса, сильно оттолкнулась ногами и вытащила Торреса из вертолета. Мы вместе полетели и грохнулись оземь. Торрес свалился на меня сверху. Меня оглушило и в то же время сильно затошнило. Торрес, распластавшийся на мне был подобен тем пиявкам в моих волосах и пауку на голове. Меня всем телом передернуло, я отшвырнула Торреса и вскарабкалась на ноги.

Сальзар проорал маленькому вертолетику, дескать, уходим, и птичка поднялась в воздух.

С земли последовали залпы огня вслед улетающему вертолету. Я прикрыла глаза от кружащейся в воздухе пыли, но даже сквозь пыль видела языки пламени, вырывающиеся из-под шасси. Вертолет завис на пару секунд, затем закружился, как сумасшедший волчок. Он пошел вверх, потом вниз и свалился в болото. Раздались два взрыва, и в небо взлетело пламя, а потом перекинулось на болотную растительность.

Сзади подошел Хукер. Он схватил и крепко прижал меня к себе.

— С тобой все хорошо? — проорал он.

— Просто вышибло дух.

— Я переживал, что ты умерла. Вот же было бы ужасно. Я бы рыдал перед всеми этими парнями.

— В НАСКАР не плачут?

— Нет, черт возьми. Мы же настоящие мужики.

А потом он крепко поцеловал меня: язык глубоко во рту, и рука на заднице.

— Твоя рука на моей заднице, — сказала я ему, когда он прервал поцелуй.

— Ты уверена?

— Ладно, чья-то рука на моей заднице.

— Тогда догадываюсь, что моя, — признался он.

Я толкнула Мерзкую Рожу ногой и перевернула его на живот. В его спине торчало десять дротиков. Дротики были довольно большими, чтобы свалить лося. У Торреса таких в груди торчали три.

— Вижу, ты использовал снотворные дротики, вроде тех, о которых мы говорили, — заметила я Хукеру. — Кто-то настоящий меткий стрелок.

— Милочка, это же НАСКАР. Мы все любим попить пивка, погоняться за юбками, поездить с сумасшедшей скоростью, не уступая никому дороги. И мы все умеем стрелять.

Кто-то включил свет в гараже, и снаружи все тоже залило светом, позволяя мне увидеть впервые полный масштаб операции. Я насчитала двадцать трех человек с Сальзаром. Мне показалось, что с Хукером явилось человек шестьдесят. Возможно, больше. Трудно сказать по ходу действия.

НАСКАР использовали большие тракторные трейлеры, в которых они перевозят машины и оборудование. Один из восемнадцатиколесных перевозчиков Хукера был припаркован задом к гаражным дверям. Его служебный грузовик стоял рядом с перевозчиком. Тут же присутствовала куча Харлеев и полудюжина мощных сделанных на заказ пикапов. Есть три различных звука, от которых у меня мурашки по телу. Когда НАСКАР на старте заводят моторы, хорошо отлаженный «порше» и ревущие Харлеи. Харлеи на площадке были что надо, включая выхлопные трубы. Неудивительно, что они при езде звучали, как гром. Второй перевозчик и грузовик другой команды притулились сбоку здания. Мужчины трудились, убирая сварочное оборудование с крыши и загружая его в грузовик.

Вонь от сгоревшего авиационного топлива стояла в воздухе. На взлетной площадке оседала пыль. А неистовый штурм перешел в упорядоченную неразбериху.

— Все закончено, — сообщил Хукер. — Сальзар скопытился, а Торрес у нас. Мы предоставили самим себе людей Сальзара в болоте. Удачи им там. Кроме Мерзкой Рожи. Насчет Рожи и Торреса у нас свои планы.

Мы с Хукером вернулись в гараж и стали наблюдать, как Билл ведет погрузчик к арендованному вэну. Билл погрузил ящик с золотом в машину и отъехал на погрузчике. Мы с Хукером закрыли двери вэна. Затем Билл объехал здание, и мы погрузили на погрузчик все еще не очнувшихся Рожу и Торреса и свалили их в ящик на перевозчике Хукера. Потом Билл отвел погрузчик в сторону, а сам запрыгнул помочь Хукеру забить крышку ящика.

Сенатор Гил заключил сделку с кубинцами, что они обменяют Хуана Раффлеса на золото или на Сальзара. Нас устраивало. Контракт сенатора с Кубой был заключен в свете того, что Куба рассматривала Сальзара как врага правительства, и правительство было бы счастливо обменять его на Хуана. Я подозревала, что правительство будет еще счастливей, когда откроет ящик и обнаружит Маркоса Торреса. Вроде как неожиданный рождественский подарок раньше срока. Одной политической пираньей меньше, чтобы Кастро беспокоился об этом. Кастро откроет как-нибудь под покровом ночи ящик в Гаване и, возможно, избавится от содержимого. Но это уже не моя проблема.

Мы заботливо уложили все еще завернутый в одеяло Джуди контейнер рядом с ящиком, в котором спали Мерзкая Рожа и Торрес.

Джуди хлопотал вокруг Марии. Он усадил ее на стул, поил кофе и кормил батончиком мюсли.

— Как ты? — спросила я Марию.

— Да ничего страшного. До свадьбы заживет.

— Мы приняли меры, чтобы освободили твоего папу.

— Джуди сказал мне, — тихо произнесла она.

У Марии глаза наполнились слезами, но она не заплакала. Чего нельзя было сказать обо мне. Меня переполняли эмоции. Я была готова зареветь, чуть тронь меня. Я даже не заметила, как выпила чашку кофе одним глотком и съела батончик. Только посмотрела на пустую обертку в руке.

— Что это? — спросила я Джуди.

— Батончик мюсли, — ответил он. — Ты его съела.

Через открытые двери гаража я могла видеть, как парни на мотоциклах уезжают. Парни из НАСКАР остались, чтобы зачистить место, собрав дротики, не достигшие цели, и подобрав гильзы от настоящих пуль. Вскоре объявится полиция, привлеченная дымом, все еще вздымавшимся от упавшего вертолета. Мы хотели убраться до появления копов.

Машину Хукера, ту, что предназначалась налаживать связи с общественностью, выкатили из перевозчика, чтобы освободить место для ящика с Торресом и Мерзкой Рожей.

— Я приехал на перевозчике, — сообщил Хукер, — но назад мы можем возвратиться на этой самоходной тележке.

— Ладно, — согласилась я, — но я поведу.

— Ты с ума сошла? Я не позволю тебе вести мою машину. Ты маньячка.

— Я не маньячка. И, кроме того, это просто самоходная тележка. И мне стоит дать вести, потому что у меня психологическая травма.

— Стоит дать повести мне, потому я тебя спас. Я Парень из НАСКАР к тому же.

— Если ты хочешь, чтобы тебе повезло, тебе следует дать мне повести.

Хукер стал немножечко похож на Брайана, которому дали кусочек пряного печенья.

— Правда? Все, что мне нужно сделать, — это дать тебе поводить?

— Угу.

Он обнял меня.

— Мне ведь что-то обломится, даже если я тебе не дам вести, верно?

Я улыбнулась ему.

— Угу.

— Давай договоримся, — предложил он. — Ты можешь вести, но должна быть осторожна. Не ковбойствуй. Это гоночная машина. Ее водят не так, как обычные автомобили.

— Да неужели?

— Ты когда-нибудь залезала внутрь такой тачки?

Я поравнялась с окошком и щелкнула тумблером. Водитель, на старт.

— Просто садись, — предложила я. — Думаю, я справлюсь.

Первым выехал перевозчик Хукера, за ним последовали мы с Хукером на пиар-машине. За нами Билл с Марией на вэне везли золото. Позади вэна на пикапе ехали Джуди с бригадиром Хукера. Остальные также были на дороге. На горизонте показалось солнце. Гараж опустел. Далеко над болотом поднимались струйки дыма. До сих пор не было признаков, что болотная полиция преступила к расследованию. Черт, возможно, здесь все время падают вертолеты, и полиция только раз в неделю проводит чистку от них.

Мы все направлялись в сторону Хомстедской базы военно-воздушных сил, где нам предстоял обмен. Самолет, который привез отца Марии на американскую землю, увезет Торреса и Рожу обратно на Кубу. Военные заберут контейнер с газом, и будем надеяться, что SovarK2 обретет покой на газовых небесах. Хуан отправится домой с Марией… также, как и золото.

Мы уже почти подъехали к соединению с Шоссе 997, когда мимо проехал синий «кроун вик». Слизняк с Хромоногом. Опоздали на вечеринку.

Я махом развернула пиар-машину Хукера и бросилась вслед.

— О, черт, — воскликнул Хукер. — Снова начинается.

Я догнала Слизняка и Хромонога и поравнялась с ними. Потом посмотрела в сторону и увидела ужас на их физиономиях, когда они узрели нас, сидевших в пиар-машине.

— Всему свое время и место, — произнесла я. Потом швырнула пиар-машину, подцепила «кроун вик» так, что он накренился и слетел с дороги. Он завис в воздухе, ударился о воду с громким хлюпом и засел в болоте.

— Милочка, — заметил Хукер. — Нам нужно поговорить. У меня такое чувство, что ты не впервые это проделываешь.

Эпилог

Хукер жарил на гриле ребрышки на борту своей яхты. Он облачился в свои обычные купленные на распродаже шорты и очередную футболку с моторным маслом. Нос у него обгорел и облазил. Глаза он прятал за солнечными очками «оклиз». И светился от счастья. Не хочу хвастаться, но, думаю, к этому счастью и я немного приложила руку.

Джуди устроился на рыболовном стуле, наблюдая, как Хукер управляется с грилем. Брайан пританцовывал на месте, сверля взглядом ребрышки. Билл, Мария и Хуан Раффлес развалились на палубных креслах. Точнее, Билл и Мария занимали одно кресло на двоих. Это зрелище почти смущало, но эй, это же был мой братец, Дикий Билл. Тодд небрежно оперся о перила и болтал с Розой и Фелицией.

Мы устроили вечеринку. Праздновали событие, что нас всех не убили. Заодно отмечали покупку новой яхты стоимостью в два миллиона Биллом и Марией. Яхта занимала соседний стапель. Освобождение Хуана, отца Марии, тоже служило поводом для праздника.

— Сигары для всех, — объявила Роза. — Я их сама скрутила.

Я взяла сигару и прикурила ее.

Хукер улыбнулся мне:

— Милочка, это же чертов НАСКАР.

— По особому случаю, — пояснила я ему.

— Ты такая очаровашка, — обратился ко мне Джуди. — Просто взгляни на себя в этой маленькой розовой юбочке и с этими прелестными белокурыми волосами. Кто бы подумал, что ты куришь сигары и ремонтируешь карбюраторы? Ты подняла равенство полов на новый уровень. Похоже, ты настоящая современная Городская девчонка, просто Метро девчонка.

Зажав сигару в зубах, Хукер выразил изумление.

— Ага, и эта Метро девчонка собирается надрать задницу моей гоночной команде.

В вышине сияло голубое небо. Жаркое солнце Майами согревало сердца, умы и стрелки компаса, указывающие на юг. Полуденный бриз шумел в вершинах пальм и мягко плескал воды Бискайского залива в корпус яхты. Хороша жизнь во Флориде. И ладно, я все-таки собираюсь вернуться к машинам. По правде сказать, я только с ними и счастлива. И уже предвкушаю, как буду работать с оборудованием Хукера. Я уже видела его шасси, и это оказалось чертовски здорово.

КОНЕЦ

Примечания

1

Барни использует игру слов hooker (проститутка) и Hooker (фамилия Сэма) — Прим. ред.

2

Мейберри — вымышленный городок из комедийного сериала «Энди Гриффит шоу», с шерифом по имени Бернард «Барни» Пятый — Прим. ред.

3

Жилище Хукера — (исп.).

4

Вarney — драка. — Прим. пер.

5

Бразильская и американская певица и актриса, чья шляпа из фруктов в мьюзикле «Вся банда в сборе» стала знаменитой на весь мир — Прим. пер.

6

«Куджо» — рассказ Стивена Кинга и одноименный фильм об о заразившемся бешенством сенбернаре Куджо. — Прим. пер.

7

Оценщик порчи имущества, регулирует иски против страховой компании. — Прим. пер.

8

Американская розничная компания, популярный продавец товаров для дома и кухни: кухонные принадлежности, постельное белье, мебель, домашний текстиль, халаты, продукты питания и сувениры. — Прим. пер.

9

Сеть однотипных продовольственных магазинов — Прим. пер.

10

Основатели фирмы мороженого «Хаген-Дас» — Прим пер.

11

Литл Гавана — Район 8-й улицы в южной части г. Майами-Бич, шт. Флорида, где с 60-х гг. XX в. живут американцы кубинского происхождения — Прим пер.

12

Кусок 8-й улицы — Прим. пер.

13

Рыбный суп, кровати, мороженые продукты — Прим. ред.

14

Город в Нью-Гэмпшире, родина гоночной трассы Нью-Гэмпшира — Прим. пер.

15

Интернет аукцион — Прим. пер.

16

Популярный ресторан — Прим. ред.

17

Кубинская (исп.).

18

317, 5 кг — Прим. пер.

19

«Балтимор Ориолс» — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге — Прим. пер.

20

Key — Ки — ключ — Прим. пер.

21

Талантливый американский певец, автор песен, кинопродюсер, предприниматель. Джимми очень популярен, как, впрочем, и его музыкальный коллектив — Coral Reefer Band. — Прим. пер

22

Машину, спонсором которой выступает пивная компания «Будвайзер» — Прим. пер.

23

Марка фирмы «Кэмпбелл», знаменитой своей консервной продукцией, что-то вроде консервированных макарошек в томатном соусе с разными добавками: тефтелями и прочим. — Прим. пер

24

Используются для смягчения удара при швартовке яхты к причалу. — Прим. пер.

25

Яйца, означает храбрость (исп.) — Прим. пер.

26

Дэннис Родман (родился 13 мая 1961 года в городе Трентоне, штат Нью-Джерси) — американский баскетболист, игрок НБА, киноактер — Прим. пер.

27

Один из самых оживленных и главных проливов на юго-западе Флориды. Гордон Пасс соединяет Мексиканский залив с Нейплс-Бэй. — Прим. пер.

28

Дуэйн (Скала) Джонсон — Прим. пер.

29

Меры правительства по регулированию приобретения, хранения, ношения и использования огнестрельного оружия гражданским населением на основе федерального Закона о контроле над оружием 1968 г. — Прим. пер.

30

Упругий предмет, предназначенный для предохранения борта судна от удара о причальную стенку или борт другого судна — Прим. пер.

31

Художественный стиль, направление в немецком и австрийском искусстве, распространённый в 1815–1848 годах — Прим. пер.

32

Уничижительный термин для больших новых домов считающимися пафосными, безвкусными или не подходящими району по дизайну — Прим. пер.

33

Ежегодно журнал «Форчун» публикует список 500 самых успешных деловых людей. — Прим. пер.

34

Двадцать шесть градусов по Цельсию — Прим. ред.

35

Осада силами Федерального бюро расследований США поместья «Маунт Кармел» в Уэйко, Техас, где находились члены религиозной секты «Ветвь Давидова» в 1993 году — Прим. пер.

36

Городская беднота, самовольно вселяющаяся в заброшенные городские трущобы — Прим. ред.

37

Brian-Brаin — разум, мозги, ум, умница — Прим. пер.

38

Телешоу на телеканале FOX, основанное на популярном британском шоу Pop Idol. Смысл передачи — соревнование на звание лучшего начинающего исполнителя в США. — Прим. пер.

Content

Джанет Иванович
Городская девчонка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания