Элизабет Дьюк

Пейзаж при закате солнца

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Наташа наносила последние мазки на холст с изображением Айерс-Рока, когда ее отец заглянул в студию.

— Нат, тебя хотят видеть.

Что-то в его тоне заставило ее резко повернуть голову.

— Кто там?

— Том Скэнлон.

Девушка уронила кисть. Ее лицо сначала вспыхнуло, а затем сильно побледнело, словно жизненные силы разом покинули Наташу. Последний раз она видела своего бывшего жениха полтора года назад. Наташа только-только начала свыкаться с мыслью, что он ушел из ее жизни навсегда.

Она облизала пересохшие губы.

— Пусть отправляется ко всем чертям! Я не хочу его видеть.

— Но он…

— Скажи ему, что я занята и не могу его принять.

Какое право имеет Том Скэнлон снова вторгаться в ее жизнь, после того, что он ей сделал! Как он осмелился прийти сюда без предупреждения! Он что, думает, она встретит его с распростертыми объятиями?..

Спокойно, не нервничай, твердила она себе, стараясь обрести хладнокровие.

— Скажи ему, что я не хочу его видеть. Ни сейчас, ни завтра, никогда в жизни!

— Если ты не выйдешь, Нат, то он, скорее всего, сам ворвется сюда. Мне показалось, он очень хочет встретиться с тобой.

— А я этого как раз и не хочу!

Она старалась сохранять спокойный и решительный вид, но внутри у нее все кипело. У Скэнлона хватило наглости заявиться сюда, и это после того, как он бросил ее всего-навсего через две недели после их помолвки! Когда он сделал ей предложение и поклялся в вечной любви! Почему же он так настаивает на встрече с ней? Чтобы выяснить, удалось ли ей найти в себе силы жить дальше без него?..

— Если ты не поговоришь с ним сейчас, милая, то его тень будет преследовать тебя всю жизнь. Раз ты не желаешь больше его видеть, то должна сама сказать ему об этом.

Она глубоко вздохнула и сжала кулаки.

— Ладно. Будь по-твоему. Позволь ему войти, Чарли. Я уделю ему ровно одну минуту.

С тех пор, как они с отцом стали деловыми партнерами и совладельцами картинной галереи, у Наташи появилась привычка называть его Чарли. Всякий раз, стоило ей подумать о том, что бы она делала без отца в эти полтора года, ее охватывала дрожь. Он всегда находил для нее какое-нибудь занятие, поднимал настроение, стоило ей впасть в уныние, убеждал, что надо жить, не оглядываясь назад…

И вот Том Скэнлон снова возвращается в ее жизнь! Наверняка спокойный и самоуверенный!..

— Дай ему шанс, Нат, — настаивал Чарли. — По крайней мере, выслушай его. Мне кажется, он изменился. В нем появилось что-то такое… — Но, увидев сердитый взгляд дочери, Чарли пожал плечами: — Хорошо, хорошо, поступай как знаешь.

Не успел ее отец дойти до двери, как на пороге появилась высокая фигура.

— Привет, Наташа.

Комната поплыла у нее перед глазами. Сердце буквально выпрыгивало из груди. Девушка вцепилась в мольберт, словно ища в нем поддержки.

Том сильно изменился за эти полтора года. Если раньше ему не помешало бы избавиться от лишних килограммов, то сейчас он выглядел великолепно. Стройный, бодрый, он производил впечатление очень здорового и преуспевающего человека. Недавно ему исполнилось тридцать шесть лет, но он казался гораздо моложе.

Неужели причиной всех этих изменений стала его новая подружка?

Наташа смотрела на него, прищурившись. Нет, не стоило ей соглашаться на встречу с ним. Даже ради того, чтобы приказать ему убраться из ее жизни раз и навсегда. Один взгляд на Тома и в ее душе вновь вспыхнули те чувства, которые она считала давно умершими… Чарли собрался уходить.

— Я оставлю вас одних, чтобы вы могли…

— В этом нет необходимости! — перебила она отца довольно резко. — Мистер Скэнлон долго не задержится.

Ее ледяной взгляд скользил по непрошеному гостю.

Да, это уже не тот Том Скэнлон, которого она знала и в которого когда-то влюбилась без памяти. Сейчас перед ней стоял чисто выбритый незнакомец с представительной внешностью. Куда подевалась колючая щетина и копна непослушных волос, завитки которых постоянно падали на темные брови? Где истрепанные джинсы и старая рубашка с засученными рукавами? Почему он не напялил вечно пыльные ботинки и неизменную ковбойскую шляпу?

На нем были теперь светлые кожаные сандалии и чистая светло-зеленая рубашка без галстука. Действительно, Том Скэнлон и галстук понятия несовместимые. Сверхмодный воротник рубашки был не застегнут на верхнюю пуговицу. Впрочем, раньше он распахнул бы ее полностью, бесстыдно показывая загорелую мощную грудь.

Вьющиеся черные, как смоль, волосы были аккуратно зачесаны назад, но ничто не могло усмирить их непокорный характер — одна прядка небрежно свисала на лоб.

Наташа сглотнула, собираясь с силами.

— Ну… Том Скэнлон. — Она приложила максимум усилий, чтобы заставить голос звучать с презрением. — Мужчина, который решил, что не создан для брака…

— Тэш…

Тэш. Ее сердце наполнилось болью. Только Том называл ее так. Это имя ласкало ее слух… когда-то очень давно. А сейчас ей невыносимо тяжело слышать его вновь.

— И у тебя хватает наглости называть меня так?! — Она сжала кулаки, да так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев. — Ты настолько обнаглел, что посмел явиться сюда, словно ничего не произошло!

«Как раз когда я начала забывать тебя… начала думать, что смогу прожить без тебя». Том тяжело вздохнул.

— С тех пор много воды утекло, Тэ… Наташа.

Невероятно, он даже не извинился, не говоря о том, чтобы умолять о прощении. Быть в чем-то виноватым вообще не в духе Тома Скэнлона. Он всего-навсего прожил эти полтора года без нее. Наташа гордо вскинула подбородок. Неважно, скольких усилий ей это стоит, но она не покажет ему, как сильно страдает.

— Да, жизнь продолжается, — холодно согласилась она! Она не станет спрашивать, чем он занимался все это время. Он и его новая подружка. Обрел ли он счастье в Сиднее, почему бросил работу пилота вертолета, нашел ли себя в новой профессии.

Зная Тома, Наташа полагала, что это ему не составило труда, ведь он всегда был мастер на все руки. Перед тем, как стать пилотом, ее бывший жених работал на овцеводческой ферме управляющим, объездчиком лошадей, плиточником и еще бог знает кем. Ему только никогда не доводилось работать в душном городском офисе. Он всегда предпочитал отдаленные от центра места. Свободу…

Неужели новая подружка настолько приручила его, что смогла удержать за офисным столом? Однажды он обмолвился, что имеет кое-какие навыки в бухгалтерии, которые наверняка пригодятся, если у него когда-нибудь будет собственная ферма — его давняя мечта.

Прекрасная несбыточная мечта…

Все, что касалось Тома Скэнлона, было всего лишь несбывшейся мечтой. Все, что он делал, говорил или обещал, оказалось сплошной ложью.

«Когда ты встретишь свою любовь, тебе захочется схватить ее обеими руками и никогда не выпускать», — сказал он ей в тот вечер, когда сделал предложение.

Все это время, все эти полтора года, стоило Наташе подумать о любви, ее сердце пронизывала жгучая боль. Их смех, их долгие разговоры обо всем на свете под лучами солнца — где это теперь? Несмотря на то, что напряженная жизнь Тома заставляла их проводить много времени в разлуке, они были настолько близки, насколько это вообще возможно. Двое людей любили друг друга и хотели провести вместе жизнь… По крайней мере, она в это верила.

Наташа и представить себе не могла, что что-то или кто-то встанет между ними.

— За полтора года многое может произойти, — вслух сказал Том. Казалось, он прочел ее мысли. Наташа отвела глаза в сторону. — Но мне не удалось просто уйти и забыть тебя, Тэш. Я беспокоился о тебе.

Беспокоился? Он, представьте себе, беспокоился!

Видя, что она не желает отвечать, Том сменил тему разговора.

— Я прилетел в Брисбен сегодня утром, — сказал он непринужденно. — Хотел посмотреть, как ты поживаешь. Как твои картины. Насколько судьба благосклонна к тебе.

Наверняка он явился, чтобы выяснить, сохнет ли она по нему, или, может быть, ей удалось найти еще кого-нибудь… как сделал он сам.

Возможно, он чувствовал бы себя менее виноватым, если бы она начала встречаться с другим мужчиной, как он в свое время нашел счастье с другой женщиной. Или он надеялся, что она до сих пор никого не нашла? Несомненно, Том получил бы истинное удовлетворение, убедившись, что он незаменим.

— Ну, как видишь, со мной все в порядке. — Ему не нужно знать ничего, кроме этого. Том Скэнлон не заслуживает большего. Пусть помучается от любопытства. Так ему и надо!

— Отлично. Я очень рад. Ты действительно потрясающе выглядишь, Тэш. — Она почувствовала, как его взгляд скользит по ней. Точно так же она сама рассматривала его минуту назад. От этих оценивающих глаз она вдруг почувствовала дискомфорт, как будто ее выставили напоказ.

Неуверенность в себе и застенчивость тут же взяли верх. Наташа вдруг сообразила, что ее рабочий халат весь в пятнах краски, волосы наверняка растрепались и, что хуже всего, ее щеки залил яркий румянец. Она знала, что испачкала краской даже кончик носа.

— Спасибо за комплимент, но твоя лесть здесь совсем неуместна, — съязвила она. — И прошу тебя, перестань называть меня Тэш.

Ее голос дрожал от неуверенности и смущения. Ей вдруг стало любопытно, как выглядит его новая подружка. Должно быть, неотразимая сирена, которая заманила Тома в свои сети. Так, по крайней мере, она поняла по его словам, когда он позвонил ей из Сиднея, чтобы разорвать их помолвку. Воспоминания о столь подлом предательстве заставили ее действовать. Она гордо вскинула голову и с презрением посмотрела на него. Наташе стоило огромных усилий скрыть чувства, которые сейчас буквально бушевали в ней.

— Ну что же, ты увидел меня, — пробурчала она. — Ты убедился, что я не вскрыла себе вены и не впала в отчаяние. А сейчас тебе придется извинить меня, я очень занята. Чарли, проводи, пожалуйста, Тома.

Ее отец вздохнул и повернулся к Скэнлону.

— Прости, дружище, сейчас не самый подходящий момент. Нат занята. Пойдем, я провожу тебя.

Дружище? Неподходящий момент? Наташа бросила на отца сердитый взгляд. Предатель, с горечью подумала она. Том всегда нравился ее отцу. Чарли привязался к жениху дочери быстро и легко, поддаваясь неотразимому шарму настоящего мачо, перед которым не смогла устоять и она сама. Конечно, отец так и не понял, почему они внезапно разорвали помолвку. Всем тогда казалось, что они сходят с ума друг по другу.

Наташа чувствовала себя слишком оскорбленной и униженной, чтобы признаться отцу: Том влюбился в другую женщину. Он еще не готов к браку и хочет вернуть себе свободу, так она объяснила Чарли. Именно это сказал ей Том. А потом она заставила его признаться, что он встретил другую женщину. Рассказав отцу о разрыве с Томом, Наташа в течение нескольких месяцев вообще отказывалась говорить о своем бывшем женихе. Том уже собрался уходить, но вдруг повернулся и окинул взглядом картину на мольберте.

— Ты прекрасно уловила сходство, — прошептал он. — Неповторимые цвета при закате солнца… облака… тени. Именно таким я помню тот вечер.

Тот вечер… Горьковато-сладкие воспоминания. Они вместе встречали закат на Айерс-Роке. Наташа ездила тогда на этюды, а Том работал пилотом вертолета, который и доставил ее на Айерс-Рок. Они поладили сразу же и в течение следующих двух месяцев старались встречаться при каждом удобном случае.

Наташа твердо верила, что они половинки одного целого, родственные души, которые хотят одного и того же… Но вскоре поняла, что глубоко заблуждалась.

Ее мечта, как хрупкая ваза, разбилась вдребезги, когда Том улетел в Сидней «что-то уладить», а через две недели позвонил и сообщил, что между ними все кончено и что он встретил другую…

— Сколько будет стоить эта картина?

Наташа резко повернула голову. Неужели Том хочет купить ее? Имеет ли он хоть малейшее представление, сколько сейчас стоят ее картины? За прошедшие пару лет пейзажи Австралии, Наташи Бил действительно приобрели известность. Они пользовались спросом по всей стране. Даже премьер-министр заказал одну для дома правительства в Канберре. В результате цены на ее картины резко взлетели вверх. Так высоко, что Тому Скэнлону они явно не по карману. Ведь он когда-то откладывал каждый цент, мечтая приобрести собственную скотоводческую ферму. Вряд ли у него и сейчас найдутся лишние деньги, чтобы выбрасывать их на такой предмет роскоши, как авторская картина.

Если только он не отказался от своей давней мечты. «Мне необходимы новые испытания… смена мест», — сказал он ей тогда. Он уже бросил работу пилота, словно желая разорвать все связи с той жизнью, что прошла в отдаленном районе Австралии. Возможно, он потратил с трудом заработанные сбережения, чтобы купить шикарную квартиру в городе для себя и своей возлюбленной, и просто решил обставить свое жилище со вкусом.

Интересно, где сейчас его новая женщина? Взял ли ее Том с собой в Брисбен? Или его подружка понятия не имеет, что он отправился в дом своей бывшей невесты?

Все эти вопросы вертелись у Наташи на языке, и она с трудом преодолела желание задать их ему. Не стоит показывать Тому, что ей все еще интересна его личная жизнь. В конце концов, это совсем не так!

— Она не продается, — резко ответила Наташа.

Она написала несколько картин с изображением Айерс-Рока при закате солнца для выставки, которая прошла пару месяцев назад, и все их немедленно раскупили.

Наташа с грустью наблюдала, как унесли последнюю. Тогда-то ей и пришла в голову мысль нарисовать еще одну, для себя. Она и сама не знала, зачем ей это понадобилось. В доме даже не было свободного места на стене для новой картины. Галерея и квартира наверху и так уже переполнены ее работами, и она постоянно перевешивала их с места на место.

Может, ей лучше продать и эту картину? Ведь пейзаж напоминает о том времени, которое она изо всех сил старается забыть. С ее стороны глупо даже думать о том, чтобы оставить этот холст. Продать его не составит никакого труда. В конце концов, она могла рисовать этот пейзаж снова и снова и без проблем находить новых покупателей.

Но даже если предположить, что она написала эту картину для продажи, то, разумеется, вовсе не для Тома Скэнлона. Ни в коем случае! Это слишком унизительно — знать, что он разделит тот, особый для них двоих, вечер с женщиной, которая заняла ее место в его сердце.

— Очень жаль. — Том пожал плечами. Вероятно, он уже сожалел о том, что сделал такое необдуманное предложение. Вряд ли ему хотелось, чтобы что-то постоянно напоминало тот опьяняющий романтический вечер.

Наташа бросила умоляющий взгляд на отца, и Чарли, с явным сожалением, проводил Тома за порог ее комнаты.

Она отвела глаза, боясь, что они выдадут острую тоску, которая скрывалась за ее внешним безразличием.

Слава богу, завтра они с отцом уезжают в двухнедельную поездку в парк «Какаду», где она хотела набраться впечатлений, чтобы написать несколько картин для будущей выставки. У нее не будет возможности снова натолкнуться на Тома, даже если предположить, что он останется в Брисбене еще на несколько дней. Хотя, скорее всего, он помчится назад в Сидней на первом же самолете — назад, к распростертым объятиям женщины, которую когда-то предпочел ей.

Снова приняться за работу Наташа была уже не в состоянии. Подойдя к окну, она довольно долго стояла, тупо уставившись на улицу. Дрожь от нарушившей её спокойствие встречи никак не унималась. Вопросы, которые она не осмелилась задать, вертелись в голове. Наверное, зря она не спросила Тома о его новой женщине и удалось ли ему найти работу, обосноваться в Сиднее. Может быть, знай она обо всем, удалось бы выкинуть его из головы и из своей жизни, на этот раз окончательно и навсегда.

Да, но как бы она восприняла рассказ о сопернице прямо из уст Тома? Это такая невыносимая боль! Ей пришлось бы терпеливо выслушивать, как он превозносит достоинства той, перед которой не смог устоять… «Я не хотел, чтобы это произошло, Тэш, — сказал он тогда. — Для меня это словно гром среди ясного неба».

А как же она, Наташа? Любил ли он ее когда-нибудь? Наверняка лишь дурачил, заставляя думать, что любит. «Мы с тобой половинки одного целого, Тэш… Мы с тобой созданы друг для друга. Я никогда не поверю, что смогу полюбить еще кого-нибудь». Это тоже его слова.

Жизнь показала, что всего этого недостаточно. Понадобилась всего лишь одна неделя в Сиднее, чтобы…

Наташа вздрогнула, не веря своим глазам. Том Скэнлон появился из галереи! Этого не может быть! Она думала, что он давно уже ушел. Значит, он был в галерее с ее отцом все это время! Да как он осмелился околачиваться около Чарли после того, как она приказала ему уходить!

«Если отец разговаривал с Томом Скэнлоном обо мне, я убью его», — поклялась Наташа. Резко повернувшись, она пулей вылетела из своей мастерской и помчалась в галерею.

Отец трудился над багетом для очередной картины.

— О чем ты разговаривал с Томом Скэнлоном? — Она кипела от гнева. — Почему он здесь задержался? Ты ведь знаешь, я не хотела его видеть. Он ушел из моей жизни, и я не желаю, чтобы он возвращался. Кроме того, он, вероятно, уже женат на ком-нибудь!

— Женат? С чего ты взяла? Ты ведь меня уверяла, что Том хочет вернуть себе свободу. Он вряд ли вообще встречался с кем-нибудь, а уж тем более — женился.

— Для мужчины гораздо проще сказать девушке, что он еще не готов к браку и не хочет потерять свободу и независимость, — пробурчала Наташа, — чем признаться, что ему понадобилась свобода, чтобы завести любовную интрижку с другой женщиной. — Нет необходимости рассказывать отцу, что Том уже нашел другую подругу перед тем, как расторгнуть их помолвку. — Ну? Так почему же он так долго задержался? — не унималась она. — О чем вы разговаривали?

— Том всего лишь хотел посмотреть галерею, вот и все.

Неужели отец избегает ее взгляда? Он низко склонился над багетом и сильно хмурился, словно стараясь сосредоточиться.

— По правде говоря, он купил картину, — пробурчал он наконец, как будто только что вспомнил эту «незначительную» подробность.

— Какую картину?

Они выставляли в галерее не только ее работы, но и полотна нескольких молодых, подающих надежды брисбенских художников.

— Твою. — Чарли так и не осмелился поднять на дочь глаза. — Пейзаж с цветущей вишней в Ботаническом саду.

Наташа застыла на месте. С какой стати Тому Скэнлону покупать именно эту картину? Когда-то давно они бродили по саду, взявшись за руки, любуясь весенними цветами. Они даже целовались под этими цветущими вишнями! Какого черта! Ему хочется сохранить все эти воспоминания? Для нее самой было невыносимо больно прийти в Ботанический сад прошлой весной, чтобы запечатлеть этот пейзаж. Маленькая нежная акварель стоила гораздо дешевле, чем большие полотна, выполненные маслом. Возможно, это единственная из ее картин, которая оказалась по карману Тому. Но зачем ему вообще понадобилось покупать ее картину?

Может быть, ему просто захотелось привезти своей любимой в подарок романтическую миниатюрку, которая украсит их дом в Сиднее? Но неужели Том такой бесчувственный, что станет дарить своей подружке картину, написанную его бывшей невестой?

Если он вообще признался, что у него была невеста…

Наташа нахмурилась. Все, что делает Том Скэнлон, уже не имеет для нее никакого значения. Он больше не тот мужчина, которого она знала и любила. Ей теперь все равно, что он делает и почему поступает так, а не иначе.

— И это все? Он просто хотел купить картину? Вы больше ни о чем не говорили?

Ее отец внимательно посмотрел на нее.

— Если у тебя есть к нему какие-то вопросы, Нат, ты упустила возможность задать их ему самому. Это не мое дело — расспрашивать Тома Скэнлона.

— Нет, разумеется. Ты прав. — Она вскинула подбородок. — И не говори ерунду! Мне нет никакого дела до него. Ты видишь, от него никак нельзя избавиться. Он не дает мне покоя. — Она вдруг поняла, что у нее дрожат не только руки, но и все тело.

— Нат, — начал Чарли, — тот факт, что Том приехал, уже о многом говорит. Он все еще с ума по тебе сходит… — Чарли умолк, стоило Наташе лишь бросить на него взгляд, полный страдания, но спустя мгновение сказал: — Том вкушал свободу полтора года. Сейчас она ему больше не нужна. Если ты все еще любишь его…

— Нет, — закричала Наташа. — Папа, ты не понимаешь! — Она назвала его «папа», а это происходило лишь в минуты чрезвычайного волнения. Она скрестила руки, на груди, чтобы он не заметил, как они дрожат. — Том причинил мне много страданий. Я не позволю ему сделать то же самое еще раз. Сейчас я избавилась от него и не желаю больше видеть его. Ни за что на свете!

Отец долго не сводил с дочери проницательного взгляда.

— Нат, возможно, я знаю тебя лучше, чем ты саму себя. И мне кажется, что ты все еще любишь его. Я уверен, он тоже любит тебя. Время — лучший лекарь.

— Отец… — Наташа тяжело вздохнула. — Забудь об этом! У нашей истории не будет счастливого конца. Не стоит даже мечтать. Этого никогда не произойдет. Те прекрасные чувства, которые мы пережили, давно умерли и похоронены. Он сам убил нашу любовь. Он… — Тут она прикусила язычок. Но ей все-таки придется рассказать отцу правду! Только тогда он сможет все понять. — Том променял меня на другую женщину, — выпалила она. Наконец-то признание сделано.

Ее отец резко поднял голову. В его глазах она заметила искорки сочувствия и ни капли гнева или возмущения, которые она ожидала увидеть.

— Нат, я понимаю, что это, должно быть, причинило тебе боль. Но некоторые мужчины испытывают страх при одной лишь мысли о браке и начинают паниковать. Возможно, Том просто искал себе оправдание, он хотел лишь побыть один… наедине с самим собой. Или, может быть, ему понадобилась передышка, и он пошел на поводу у своей страсти, а потом раскаялся и осознал, что совершил огромную ошибку. Сейчас он вернулся, чтобы выяснить, есть ли у него надежда, дашь ли ты ему еще один шанс.

— Шанс? Забудь об этом! — резко прервала она отца, нахмурившись. — С чего ты взял, что Том сожалеет о случившемся? Он сказал тебе что-нибудь о своей… своей новой девушке?

— Нет, — признался Чарли. — Но зачем бы он стал проделывать весь этот путь сюда, если не хотел увидеть тебя, Нат? И с какой стати ему понадобилось покупать твою картину, если он до сих пор связан с другой женщиной?

— О, папа, какой ты наивный! Потому что он чувствует себя виноватым. Наверняка совесть не дает ему спокойно спать. Он просто хотел проверить, что со мной все в порядке, и тогда она будет жить, уже не чувствуя за собой вины. И я удовлетворила его любопытство. — Она гордо вскинула подбородок. — Он убедился, что я в полном порядке и выкинула его из головы. — По всему ее телу снова пробежала дрожь. — Но при этом я не собираюсь быть с ним любезной, гостеприимной и общительной. Я не доставлю ему такого удовольствия.

— Нет… именно так, — пробормотал Чарли, рассматривая рамку для картины, которую держал в руках. — Лучше оставить так, как есть. Я должен сделать еще одну перед завтрашним отъездом.

Девушка закусила губу. Ее отец рассуждает о предательстве Тома Скэнлона с такой легкостью и беззаботностью! Очевидно, он готов простить его, даже не выяснив, поддерживает ли Том отношения с женщиной, ради которой он бросил его дочь.

— Мне тоже нужно кое-что уладить сегодня вечером и упаковать вещи, — проворчала она. — Я бы уже давно все сделала, если бы не этот непрошеный гость. — Она помолчала немного и взглянула на отца. — Давай забудем о том, что он приходил. Хорошо?

— Как скажешь, милая.

Наташа бросила на отца подозрительный взгляд. Но лицо Чарли оставалось непроницаемым.

Ну ладно. Слава богу, завтра они с Чарли уезжают. Это будет ее первая поездка в национальный парк «Какаду». Наташа дала согласие провести выставку своих работ в Сиднее, главной темой которой станут картины, написанные в этом живописном месте. Парк «Какаду» находится на севере страны, недалеко от Дарвина. Уж туда-то Том Скэнлон не доберется. Там она будет в безопасности.

В полной безопасности!

ГЛАВА ВТОРАЯ

На следующее утро Наташа зашла на кухню, чтобы выпить чашечку кофе перед полетом в Дарвин. Она распахнула дверь и увидела тетю Эдит, которая собиралась присмотреть за галереей, пока их с отцом не будет в городе. В прошлом году тетя похоронила мужа и теперь частенько заглядывала к ним, чтобы помочь по хозяйству или просто поужинать с братом и племянницей.

— Привет, тетя Эдит.

— Доброе утро, дорогая.

Что-то в обычно веселом и приветливом голосе Эдит насторожило Наташу.

— Что-нибудь случилось? — Девушка нахмурилась и посмотрела по сторонам. — А где Чарли? — Ее отец обычно вставал с первыми лучами солнца.

— О, милая, твой отец заболел. Похоже, у него грипп. И в довершение всего, у него разыгралась подагра.

— О, нет! — Именно в тот день, когда они собрались лететь в Дарвин! — Ему очень плохо? Ты позвонила врачу? — Сочувствие к отцу смешивалось с разочарованием, которое принесла эта новость. Она так тщательно планировала эту поездку в парк «Какаду»! Специально выбрала именно это время года — начало мая, когда трава еще не пожухла, а цветы не завяли от палящего летнего солнца. Если отложить поездку даже на пару недель… Нет, это нарушит все ее планы!

Эдит виновато пожала плечами.

— Он не позволил мне. Чарли заявил, что врач велит ему оставаться в постели, а это он знает и без него. Слава богу, у него есть таблетки от подагры. — Она призадумалась. — Он потребовал свой сотовый телефон, чтобы сделать несколько телефонных звонков.

— Я пойду посмотрю, как он. — Не на шутку расстроенная, Наташа вышла.

Она ожидала увидеть отца сидящим на кровати или в кресле с сотовым телефоном в руках. Вместо этого он лежал, свернувшись калачиком, под шерстяным одеялом, из-под которого выглядывали только седая голова и нога с компрессом. Ее сердце упало.

— Отец…

Он поднял на нее глаза.

— Прости меня, милая. Я заболел. Мне действительно очень плохо. — Его голос дрожал, а обычно живые голубые глаза сейчас были наполовину закрыты веками, словно ему стоило огромных усилий открыть их. — Но ты не должна волноваться. Я все уладил. Ты еще успеешь на девятичасовой самолет.

— О, папа, как же я поеду без тебя? Я не смогу прожить две недели одна в парке! А за такое короткое время я вряд ли найду кого-нибудь еще. Я…

— Милая, говорю же тебе, я об этом позаботился, — слабо настаивал Чарли. — Я связался с туристическим агентством…

— Отец, ведь речь не идет об обычном туристическом маршруте. Я надеялась, что у меня будет возможность ходить куда угодно, рисовать столько времени, сколько мне необходимо.

— Ты сможешь делать все это, дорогая. Владелец туристического агентства сам будет твоим проводником — лично. Я навел справки и выяснил, что на него можно полностью положиться, и он отлично знает парк. Он отвезет тебя, куда ты захочешь, позаботится о питании, поможет установить палатку и защитит тебя от крокодилов. — На его лице появилась слабая улыбка.

— Чарли…

— Он встретит тебя в аэропорту Дарвина, милая, в руках у него будет табличка с твоим именем. Его зовут… как же? Ах да, Кэннон… или что-то вроде этого. На рубашке и шляпе эмблема с надписью «Туры по охоте на дикого гуся».

— «Туры по охоте на дикого гуся»? — решив, что ослышалась, переспросила Наташа.

— Отличное название, правда? Сразу привлекает внимание. Я уже сообщил ему, что ты роскошная блондинка и на тебе будет футболка с водяными лилиями. Пожалуйста, надень именно эту майку.

— О, папа… — Она вздохнула.

Болезнь Чарли не помешала ему все предусмотреть. Хорошо, что ее любимая майка чистая. Наташа решила переодеться после того, как выпьет кофе, если все же окончательно соберется ехать.

— Пап, может быть, тебе через пару дней будет лучше…

— Сомневаюсь… Не подходи ко мне близко. Ты ведь не хочешь заразиться. — Он слабо помахал ей рукой. — Даже если через несколько дней приступ подагры немного утихнет, грипп наверняка так легко не отступит: повысится температура, появятся головная боль и насморк. У меня так всегда бывает. Поездку придется отложить еще на несколько недель. Но не волнуйся, со мной все будет в порядке, дорогая, — поспешно заверил он дочь. — Эдит обо мне позаботится.

— Отец…

— Тебе не придется ничего делать, дорогая. Я уже отменил заказ на машину, которую мы собирались взять напрокат в Дарвине. Туристическая компания предоставляет все необходимое: автомобиль, палатку, еду и так далее. Тебе нужно только прибыть на место. А сейчас иди и собирайся.

Если сейчас она начнет возражать, отец только расстроится.

— Спасибо, пап. — Наташа ободряюще улыбнулась ему. В конце концов, он приложил столько усилий, чтобы все уладить. Самое малое, что она могла сделать, — это поблагодарить его. — Я возьму с собой в Дарвин сотовый телефон, и мы сможем перезваниваться.

Он недовольно фыркнул.

— Не теряй зря времени на звонки домой! Большую часть времени ты будешь проводить в местах, откуда дозвониться почти недоступно. Кроме того, Эдит пригрозила, что заберет у меня сотовый. — Он вздохнул и дрожащим голосом добавил: — Прости меня, дочка. Я так устал…

— Тогда отдыхай и постарайся уснуть. И, пожалуйста, попроси тетю Эдит позвонить врачу, если вдруг почувствуешь себя хуже. — Она погладила отца, стараясь не прикасаться к его больной ноге. — Поскорей выздоравливай.

Трудно было поверить в то, что она действительно согласилась поехать без отца, и еще труднее — в то, что Чарли буквально заставил ее отправиться в австралийские джунгли практически одной, с совершенно незнакомым проводником.

Этот Кэннон, скорее всего, опытный пожилой мужчина, хорошо знающий чащобы парка «Какаду». Кроме того, она должна ехать. Если она не представит на выставку пейзажи тех мест, ее организаторы больше не захотят иметь с ней дело. И о том, чтобы выставляться в Сиднее, придется забыть.

Взвесив все «за» и «против», Наташа приняла решение ехать и поспешила на кухню, чтобы выпить чашечку кофе перед уходом.

Влажный жаркий воздух и люди, толпящиеся у здания аэропорта, одетые в шорты и майки, — все свидетельствовало о том, что долгий перелет на север страны наконец-то закончился. Наташа прилетела в Дарвин. Это город, где жизнь течет гораздо медленнее, чем в Сиднее или Брисбене, здесь никто никуда не спешит и все наслаждаются покоем.

Ей бы тоже удалось неплохо провести здесь время, если бы не встреча с незнакомцем. Наташе предстояло прожить с ним бок о бок две недели, причем не в цивилизованных условиях города, среди людей, а наедине, в чащобах, изучая самый большой, самый дикий и в то же время самый потрясающий Национальный парк Австралии.

Она жадно глотнула воздух и огляделась по сторонам в поисках мужчины, который держал бы в руках табличку с ее именем. Но на глаза попались только два человека с табличками: пожилой мужчина и молодая девушка, и ни у одного из них не было таблички с именем «Наташа Бил», не говоря уже о футболке с эмблемой «Туры по охоте на дикого гуся».

Наташу одолевали сомнения: стоит ли подождать здесь или лучше пойти получать багаж? Может быть, он ждет ее там? Как бы то ни было, она всегда может позвонить в туристическое агентство. Там ей наверняка дадут вразумительное объяснение. Ведь он же их босс…

И тут Наташа широко раскрыла глаза от удивления. Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. К ней приближался мужчина. Высокий, широкоплечий, в шортах и темно-зеленой рубашке, на кармане которой она увидела эмблему с изображением гуся и надписью «Туры по охоте на дикого гуся». В руках он держал табличку с ее именем. Но все это было ни к чему, так как он отлично знал Наташу в лицо. Точно так же, как она знала, кто он такой.

— Том Скэнлон. — Она тяжело вздохнула, отказываясь поверить своим глазам. Ей стоило огромных усилий унять дрожь в коленках. Этот знак гуся на его рубашке… на его шляпе… Нет, это невозможно! Все происходившее напоминало кошмарный сон. И скорее всего, ее собственный отец приложил к этому руку. «Кэннон», — робко произнес Чарли, называя имя ее проводника. Скэнлон… Кэннон… Как хитро придумано!

— Наташа, как прошел полет? — Том протянул обе руки, словно желая обнять ее за плечи, и наклонился, чтобы поцеловать в щеку в знак приветствия.

Девушка отпрянула назад.

— Какого черта ты замышляешь, Том Скэнлон? Что за гнусную игру ты затеял на сей раз?

— Никакой игры. Я всего лишь откликнулся на просьбу о помощи, — мягко объяснил он. — Твой отец заболел и не смог поехать с тобой. Он попросил меня помочь тебе. И вот я здесь.

Она широко раскрыла глаза, а потом презрительно сощурилась.

— Он что, знал, что ты работаешь здесь, в Дарвине?

— Вчера во время разговора с ним я, должно быть, обмолвился об этом. Он сообщил тебе, что я купил одну из твоих работ?

Если Том Скэнлон думает, что упоминание об этом смягчит ее сердце и уменьшит гнев, то он глубоко заблуждается.

— Неужели ты считаешь, что я отправлюсь с тобой куда-нибудь?..

— Послушай, сейчас тебе лучше забрать багаж. Мы сможем поспорить по дороге. Тебе помочь донести что-нибудь?

У нее с плеча свисали дорожная сумка и камера.

— Спасибо. Сама справлюсь. — Нужно во что бы то ни стало сохранить способность здраво рассуждать! Она должна найти выход из этой ужасной ситуации.

— Как скажешь. — У него хватило наглости взять ее за руку, когда они с летного поля направились к зданию аэропорта.

Наташа тут же одернула его.

— Я собираюсь вернуться домой на первом же самолете, — выпалила она. И как только переступит порог дома, то устроит отцу скандал, неважно, болен он или нет. Как он осмелился поручить Тому Скэнлону, присматривать за ней?! И все так хитро спланировал у нее за спиной! Ее бывший жених — последний мужчина на земле, с которым она согласилась бы отправиться в такую поездку!

— Даже после того, как Чарли преодолел ради тебя столько препятствий? — Голубые глаза Тома, выделяющиеся на загорелом лице, приблизились. — Он сказал, что совсем отчаялся и не знает, к кому еще обратиться. Вполне естественно, что он попросил об одолжении меня — человека, которого знает. Как только выяснил, что я вожу туристов в парк Дарвина. Кстати, именно этим я занимаюсь последние два года.

Неужели? Том и впрямь не смог надолго остаться в Сиднее…

— Но ведь тебе вовсе не обязательно было соглашаться!

— Простите, мэм, но я единственный проводник, которого смог найти твои отец за такой короткий срок. И потом, почему ты волнуешься? Чарли поручил заботу о тебе человеку, которого вы оба знаете, человеку, которому он может полностью доверять.

Доверять? Тому Скэнлону? Наташа презрительно посмотрела на него. Когда это она могла доверить ему заботу о себе?! Ну, уж это слишком!

— Тебе придется поручить заботу обо мне кому-нибудь другому, неважно кому. Любой новичок будет предпочтительнее тебя. Я отказываюсь идти с тобой, куда бы то ни было! — резко заявила она.

— Ты предпочитаешь ехать в джунгли с абсолютно неизвестным тебе человеком?

— Во всяком случае, именно это я и предполагала.

— К счастью, твой отец оказался более благоразумным. Он знает, что со мной ты будешь в безопасности. И это действительно так, Наташа, — серьезно заверил ее Том. — Это чисто деловое соглашение, вот и все. Я всего-навсего твой водитель… твой гид… твой телохранитель, если хочешь. Я буду рядом с тобой, чтобы протянуть руку помощи, если понадобится. Я знаю, эта поездка очень важна для тебя. Ну, так постарайся извлечь из нее как можно больше пользы.

Как можно больше пользы? Разве можно рассчитывать на успех в каком-то деле, если здесь замешан Том Скэнлон? Она глубоко вздохнула.

— Ты должен ответить на несколько вопросов, прежде чем я соизволю подумать о твоем предложении.

— Ну, разумеется. Но сначала давай заберем твой багаж. Ты видишь свою сумку?

Несколько секунд спустя Наташа заметила свой потрепанный чемодан. Много раз он путешествовал вместе с ней по Квинсленду в багажнике отцовского автомобиля. Если бы у них было больше свободного времени, то они наверняка бы отправились в Дарвин на машине, а не на самолете. Правда, тогда бы на поездку понадобилось намного больше дней или даже недель. Ну, а времени у Наташи было мало.

А что, если ее отец заболел бы в дороге? Это путешествие обернулось бы настоящей катастрофой!

— Вот он!

Девушка ринулась к чемодану, но Том опередил ее, с легкостью поднимая тяжелый багаж. В чемодане были не только тяжелые сапоги, вся одежда и туалетные принадлежности, которые ей могли понадобиться в предстоящие две недели, но также аптечка с медикаментами, фонарь, оборудование для камеры, этюдник и многочисленные карты и компасы.

— Что-нибудь еще? — спросил Том.

— Спальный мешок. — Девушка решила нести его сама. — Вот он.

И снова он опередил ее, схватив свернутый мешок и перекинув его через плечо.

— Ну вот. Отлично. Мой автомобиль ждет нас на стоянке. Я уже сделал запасы еды и воды. Ты хочешь еще что-нибудь купить перед тем, как мы отправимся в путь?

Как он уверен в себе! Наверняка считает, что она уже сдалась. А если он прав?..

— Мне нужна палатка, — ответила она, немного поразмыслив. Если она собирается ехать куда-нибудь с Томом Скэнлоном, то у нее должна быть своя собственная палатка. Двухместная палатка вполне бы подошла. Том может спать в своей или под звездами, ее это не касается.

— Нет проблем. У меня в машине есть палатка.

— Но у меня должна быть собственная.

— Она у тебя будет. Я всегда сплю на открытом воздухе. А если начнется дождь, то лягу на заднем сиденье автомобиля. — Он повернулся и направился к выходу, ожидая, что она последует за ним.

— Подожди. — Наташа не пошевелилась. — Ты обещал, что сначала ответишь на несколько вопросов.

Собственно, ей не давал покоя лишь один вопрос, на который она должна узнать ответ прежде, чем сделать еще один шаг.

— Разумеется. — Остановившись, Том повернулся к ней. — Валяй! Спрашивай! — Широкие поля шляпы не позволяли ей видеть его глаза.

— Ты сообщил своей подружке, что собираешься в поездку с бывшей невестой? — Она приложила максимум усилий, чтобы заставить свой голос звучать беззаботно и хладнокровно. — Или, может быть, вы уже поженились?

Казалось, что прошла целая вечность, пока он ответил.

— Из этого ничего не вышло. — Том пожал плечами. В его голосе она не услышала никаких чувств: ни сожаления, ни грусти, ни облегчения — ничего. Просто холодное, бесстрастное сообщение факта.

Волна горечи и негодования захлестнула ее.

— Она бросила тебя? Или, скорее всего, ты ее! У тебя это хорошо получается. Сначала встречаешься с женщиной, а потом выкидываешь ее из своей жизни за ненадобностью. — Она прикусила язычок, но горькие слова уже сорвались с губ. А что, если он подумал, будто все еще небезразличен ей? Что она все еще испытывает к нему какие-то чувства?..

— Давай не будем об этом. Мне это совсем не интересно, — буркнул он.

Итак, в жизни Тома Скэнлона больше нет другой женщины. Его страстный, бурный роман ни к чему не привел!

Наташины губы расплылись в довольной ухмылке, которая тут же исчезла, когда Наташа предалась горьким воспоминаниям. Может быть, он устал от той женщины точно так же, как устал от своей невесты спустя две недели после их помолвки!.. Однажды он назвал её «светом своей жизни»! Наташа нахмурилась. Возможно, он опять струсил при мысли, что ему придется остепениться? При мысли о браке?

— Ну, пошли. Так как у меня нет другого выбора, я принимаю твою помощь, — сказала она и, гордо вскинув голову, отправилась к выходу.

— У тебя больше нет вопросов? — Он догнал ее одним прыжком. — Я больше ни с кем не встречаюсь, если тебе это интересно, — заверил он ее, лучезарно улыбаясь.

Она снова бросила на него взгляд, полный презрения.

— Мне — неинтересно. У тебя своя жизнь, у меня своя. Давай оставим все как есть. — Если она собирается ехать с Томом Скэнлоном, то должна сохранять чисто деловые отношения, иначе она и дня с ним не проживет, не говоря уже о двух неделях. — Ты правильно отметил, это всего лишь деловое соглашение. Все просто, как ясный день.

— Слушаюсь, мэм, — усмехнулся он.

Они шли к пыльному микроавтобусу, больше не затрагивая личных тем, разговаривая о еде, напитках и о всех необходимых вещах, которые понадобятся им в поездке.

Том уже сложил все необходимое в автомобиль. Казалось, он обо всем позаботился.

— Ты ела? — спросил он, открыв дверцу автобуса и положив ее чемодан и спальный мешок на заднее сиденье.

— Да, спасибо, я поела в самолете.

— Отлично. Тогда мы можем отправляться прямо сейчас. Полагаю, что мы доберемся до парка «Какаду» поздно вечером.

Садясь в автобус, Наташа обратила внимание на алюминиевую лодку, прикрепленную на его крыше. Это — большая удача! Лодка, безусловно, даст ей гораздо больше возможностей увидеть самые дикие уголки, чем обычный туристический круиз по водоемам Национального парка.

Но им придется быть начеку! В тамошних водах крокодилы кишмя кишат. Особенно в Аллигаторовой реке.

Она невольно улыбнулась, вспомнив, что название реки не соответствует действительности. Она много читала о парке «Какаду» и знала, что река названа так ошибочно — в Австралии нет аллигаторов. Первый исследователь парка наткнулся на маленького крокодильчика и принял его за аллигатора, которых он встречал в Северной Америке. Очевидно, он никогда не видел громадного, длиной в двадцать футов, крокодила-людоеда, обитающего в соленых водах страны.

— Так-то лучше, — отметил Том, устроившись на сиденье водителя.

— Что лучше?

— Ты улыбаешься. По крайней мере, улыбалась секунду назад, — медленно произнес он.

Ее улыбка тут же исчезла, взгляд снова стал хмурым.

— Давай скорей отправимся в путь, — раздраженно попросила она. — Не могу дождаться того момента, когда смогу увидеть парк своими собственными глазами. — Она должна думать только о предстоящей работе и выкинуть все остальные мысли из головы. Иначе из этой поездки ничего хорошего не выйдет.

— Слушаюсь, босс. Хочешь выпить воды перед тем, как мы тронемся?

При упоминании о воде Наташа вдруг ощутила, как здесь жарко. Горячий влажный воздух угнетал.

— Здесь очень важно вовремя утолить жажду. Особенно, когда мы приедем в парк.

— Ладно. Давай.

Том потянулся к переносному холодильнику, достал оттуда бутылку воды и протянул ей. Пока она пила маленькими глотками, он взял другую бутылку и залпом осушил ее.

— Отлично, — пробормотал он, проводя рукой по влажным губам.

Ее глаза расширились от удивления. Раньше Том любил сладкие безалкогольные напитки и всегда держал под рукой баночку пепси или кока-колы. «Вода — это так скучно, — заметил он однажды, добавляя с нахальной усмешкой: — Как и многое из того, что любишь ты».

Наташа резко отвернулась. Должно быть, он ее тоже считал скучной. Иначе бы не бросил так легко.

— В здешнем климате надо всегда держать воду под рукой, — сказал Том, ставя полную бутылку между сиденьями.

Автобус мчался по хорошо освещенной магистрали. Наташа напряженно сидела, уставившись в окно — не для того, чтобы избежать взгляда Тома, а просто потому, что не хотела ничего пропустить, даже если этот монотонный пейзаж будет тянуться два с половиной часа.

Они ехали по равнине Марракаи вдоль реки Аделаида, и Том рассказывал об особенностях здешних мест. Не желая показывать излишнюю враждебность к нему, Наташа задавала обычные вопросы и делала небольшие замечания. Но километры тянулись слишком медленно, и она не удержалась и тяжело вздохнула.

— К сожалению, все эти нескончаемые заросли кустарника — довольно монотонное зрелище, — откомментировал Том, услышав ее вздох и приняв его за выражение скуки. — Туристы вообще считают долгий путь в парк «Какаду» весьма утомительным. А ты и так все утро и весь день в дороге. Думаю, сегодня тебе стоит лечь в постель пораньше.

Постель! Густая краска залила щеки девушки. Господи! Что она делает? Зачем поехала с ним? Она совсем не готова провести ночь в джунглях наедине с Томом Скэнлоном! Она не готова ночевать на открытом воздухе или в палатке со своим бывшим женихом, не готова разделить с ним еду и интимный ночной костер, когда поблизости на несколько миль нет ни единой души. Слабая дрожь пробежала по ее телу при мысли о предстоящем ночлеге. Но разве у нее есть выбор? Она связана по рукам и ногам.

— Как тебе идея о нормальной удобной кровати?

Наташа резко повернула голову и окинула Тома подозрительным взглядом.

— О чем это ты?

— Нам предстоит проехать в главное управление парка в Джабару, чтобы получить разрешение. Что скажешь, если я закажу для нас комнаты в гостинице «Крокодил» на одну ночь? Сейчас моя очередь платить. Кроме того, мы сможем там отлично поужинать. Я думаю, ты заслуживаешь одну спокойную ночь, прежде чем мы на две недели уйдем в дикие джунгли.

Наташа глубоко вздохнула. Заманчивое предложение. Крепкий ночной сон в отдельной комнате помог бы ей немного расслабиться и приготовиться к долгим ночам на открытом воздухе в компании своего бывшего жениха.

— Не говори ерунды. Я бы ни за что на свете не позволила тебе платить за меня, — уклонилась она от прямого ответа. — Ночлег и ужин в отеле обойдется тебе в копеечку. — Том никогда не сорил деньгами. Напротив, он всегда откладывал их. По крайней мере, так было раньше. — Если я и соглашусь остаться в гостинице, то заплачу за себя сама. — Слава богу, она взяла с собой кредитную карточку.

— Давай сначала выясним, есть ли у них свободная комната. Прости, две комнаты, — сразу же исправился Том, стоило ей бросить на него испуганный взгляд. Он свернул на обочину. — Можешь размять ноги и поближе рассмотреть гигантские муравейники, а я пока сделаю телефонный звонок. И возьми с собой бутылку с водой. Ты мало пьешь.

Она последовала его совету и сделала несколько глотков из своей бутылки, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

— Отлично, — прошептал Том, довольно улыбаясь. Его темно-голубые глаза выражали одобрение.

Наташа посмотрела на него и судорожно вздохнула, не веря своим глазам. Том совершенно открыто, не стесняясь, разглядывал ее грудь.

— Отлично? — сдержанно переспросила она. Если он только посмеет сделать неприличное замечание, она тут же уйдет! Она наймет другой микроавтобус, другого проводника. Любой незнакомец был бы предпочтительнее этого… этого…

— Твоя майка, — спокойно продолжал Том. — Очень миленькая. Ты любишь водяные лилии?

Ее щеки пылали, а где-то внутри в это время уже поднималась волна гнева. Оказывается, он любовался ее майкой!

— Да, я… они… они прекрасны, — заикаясь ответила она, чувствуя себя полной дурой.

— Не то слово. — Том все еще не сводил глаз с ее майки. — Ты увидишь множество лилий. Они растут здесь везде — на озерах, реках.

— Правда? Тогда я обязательно нарисую их.

— Думаю, у тебя получится. — Казалось, их разговор жутко забавляет его. Он наверняка знал, о чем она подумала! — Я захватил свою лодку, поэтому ты сможешь плавать по озерам сколько захочешь. — Том вытащил свой сотовый телефон. — Ну… сейчас я должен позвонить в гостиницу.

Наташа почувствовала облегчение, когда он отвел взгляд от ее пылающего лица.

Схватив свою камеру, она выпрыгнула из микроавтобуса, тяжело вдыхая воздух в надежде, что он освежит ее голову. Напрасные ожидания — вокруг было душно и влажно. Ее внимание привлекли огромные насыпи, похожие на скалы, стоящие, словно крепости, на лугу около дороги.

— Ну и ну! — прошептала Наташа.

Подумать только, что это крошечные муравьи построили такие громадины! Внушительное зрелище, достойное того, чтобы его запечатлеть! Наташа щелкнула несколько раз фотокамерой, а затем, вытащив блокнот, сделала в нем несколько набросков карандашом и какие-то записи.

Вскоре Том присоединился к ней.

— Я заказал два номера, — объявил он. Лукавые огоньки снова танцевали в его глазах. — Так что ты сможешь расслабиться. — На его губах появилась озорная усмешка. — Я имею в виду, сможешь хорошо выспаться ночью.

— Отлично. — Наташа начала собираться. — Ну, ты готов ехать? Чем раньше мы приедем, тем раньше я смогу отправиться в… — она уже почти произнесла слово «постель», но тут же спохватилась, — спать.

Забравшись в машину, Наташа немного успокоилась. Ночлег в цивилизованном отеле станет хорошей, пусть и временной, передышкой.

Конечно, первоначально она и не рассчитывала останавливаться в отеле. Это маленькое сумасбродство! Но разве она не заслужила отдых? Кроме того, она всегда мечтала увидеть знаменитый отель, построенный в виде гигантского крокодила.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

По дороге в «Какаду» они останавливались еще раз, чтобы выпить чая и перекусить в небольшом кафе. Наташа купила сдобную булочку с изюмом и корицей в кондитерском отделе и чашку холодного чая. Том снова удивил ее, не обратив никакого внимания на пирожные, которые когда-то так любил, и заказав себе только красное яблоко.

Наблюдая, с каким аппетитом он его ест, Наташа не удержалась от вопроса:

— Неужели ты полюбил яблоки? Ты же их ненавидел! Шоколад был тебе больше по вкусу.

Она тут же покраснела, недовольная собой. Проклятье! Зачем она напомнила ему о прошлом?.. Их совместном прошлом…

Том пожал плечами. Его губы растянулись в усмешке, которая когда-то заставляла трепетать каждую частичку ее тела.

— Я и понятия не имел, какие они вкусные, пока однажды не попробовал.

Она пожала плечами и отвернулась. Интересно, кто же убедил его попробовать первое яблоко? Может быть, та женщина? Наташа резко поставила чашку, расплескав чай на блюдце.

Том не присоединился к ней за столом.

— Я пойду в сад размять ноги. Подходи, когда будешь готова.

Она в недоумении уставилась на него. Так вот почему ему удалось так похудеть! Постоянно в движении, вместо того чтобы сидеть целый день за рулем автомобиля или вертолета, как раньше. Теперь Том предпочитает фрукты пирожным и шоколаду, а вместо сладких газировок и пива пьет простую воду. Возможно, эта подружка подшучивала над ним по поводу его веса?

Наташа тяжело вздохнула. Ее-то всегда устраивала внешность Тома. Она любила его таким, каким он был. Вероятно, в этом и состояла ее ошибка. Сейчас он выглядел потрясающе. Совершенно другой человек. Он всегда казался ей сексуально привлекательным парнем, но теперь он выглядел в сто раз сексуальнее!

Четкие, правильные черты лица, квадратный мужественный подбородок, подтянутая атлетическая фигура и уверенная походка — все выдавало в нем настоящего мачо, которого не оставит без внимания ни одна женщина. К тому же от него мощным потоком исходила завидная жизненная энергия. Мужчина с такой внешностью и силой — настоящий динамит!

Ей ли этого не знать! Но динамит опасен. Он может быть смертельно опасным оружием. Однажды она уже испытала на себе его действие.

Наташа со злостью надкусила булочку и сделала глоток чая, решительно стараясь стереть образ Тома из памяти.

Через несколько минут они снова отправились в путь. Она не отрывала взгляда от мелькающего за окном пейзажа, хотя в этом было мало интересного: бесконечные заросли эвкалиптов и пальмовых деревьев. Помнится, Наташа читала, аборигены посадили их, чтобы плести из листьев корзины и шляпы, а семена плодов они употребляли в пищу.

Спустя несколько часов они наконец-то въехали в парк. Том указал на земли, засаженные кустарником.

— Хорошо, что ты приехала сюда именно сейчас. Цветы все еще цветут, а трава еще не завяла. Через несколько недель все здесь станет сухим и невыразительным.

— Именно поэтому я выбрала это время года, — сдержанно объяснила она. «Это единственная причина, по которой я согласилась поехать с тобой», — сказали ему ее глаза. После минутного молчания она с любопытством спросила: — В здешних лесах обитает много животных? По дороге я заметила несколько птиц, но ни одного животного.

— Ты вряд ли увидишь их во время дневной жары. Кроме того, они не подходят близко к дороге. Но не сомневайся, их здесь много, особенно вокруг озер и ручьев.

— А какие животные? — не унималась Наташа.

— Большие и маленькие кенгуру, ящерицы, ехидны, собаки динго и множество змей. — Он бросил на нее серьезный взгляд, словно ожидая, что она завизжит или вздрогнет. — И полно всяких птиц. Когда мы поставим палатку и устроимся, у тебя будет возможность убедиться в этом самой.

Когда мы устроимся… Слава богу, сегодняшнюю ночь они проведут в гостинице. Наташа с облегчением вздохнула.

Они углублялись в парк все дальше и дальше, и Наташа с восхищением разглядывала окружавшую их природу.

Вот она, настоящая Австралия! Старая, почти не тронутая цивилизацией страна. Аборигены обосновались в парке «Какаду» много тысяч лет назад и продолжали жить здесь до сих пор, выполняя работу лесников, гидов, художников и продавцов в сувенирных лавках и торговом центре для туристов. Именно благодаря им и сохранились знаменитые наскальные рисунки их далеких предков, которые ежегодно приезжают посмотреть тысячи туристов и ученых.

— Смотри… вон там находится Эскарп. — Том устремил взгляд далеко вперед, указывая на массивные песчаные скалы, которые отделяли парк «Какаду» от плато Арнем. — Мы скоро приедем в Джабару и сразу же отправимся в отель, — решительно заявил он. — Сегодня был длинный день. Ты наверняка захочешь отдохнуть перед ужином.

Наташа слегка вздрогнула при мысли об интимном романтическом ужине с Томом Скэнлоном. Вот уж чего она хочет меньше всего на свете, так это ужинать с Томом! Если в отеле есть служба доставки еды в номер, она просто закажет ужин.

И поест одна!

Кроме того, она не взяла с собой ничего из одежды, что подошло бы для шикарного ресторана.

Они въехали в маленький городок Джабару, и Том указал на торговый центр.

— Если тебе что-нибудь понадобится, то к твоим услугам супермаркет и банк.

«Интересно, а у него самого достаточно денег, чтобы оплатить ночь в шикарном номере?» — подумала Наташа.

Том направил свой автомобиль на стоянку напротив знаменитого отеля «Крокодил» и осторожно въехал в один из парковочных отсеков, похожих на когти аллигатора. Гигантское животное неясно вырисовывалось прямо перед ними.

— Огромные лапы крокодила — это лестничные клетки, — объяснил Том, после того как они вытащили из машины свой багаж и камеру и направились в холл, который находился в челюсти крокодила. — А два больших глаза наверху — это вентиляторы и система ночного освещения, — продолжал рассказывать он.

Стоило им войти в просторный, похожий на оазис холл, Наташа поняла, что все ее аргументы по поводу того, что ей нечего надеть на ужин, не сработают. Все здесь были одеты довольно просто. Вполне объяснимый факт — майский зной заставлял забыть о роскошных вечерних туалетах.

Ей придется сетовать только на усталость. Хотя сначала необходимо выяснить, есть ли здесь служба доставки еды в номер.

Они уже подходили к регистрационной стойке, когда она бросила Тому:

— Сначала зарегистрируюсь я сама. — Она не хотела, чтобы у портье создалось впечатление, что они с Томом молодые влюбленные и им нужен двухместный номер. Или, что еще хуже, что Том собирается заплатить за нее.

— Наташа Бил, — представилась она, лучезарно улыбаясь. — Мой проводник, Том Скэнлон, зарезервировал два номера на одну ночь. Сколько я должна заплатить за себя? — спросила она, желая убедить портье, что их с Томом связывают чисто деловые отношения.

Выполнив все необходимые формальности и получив ключ от номера, Наташа поинтересовалась у администратора:

— В вашем отеле есть служба доставки еды в номер на случай, если я решу заказать ужин к себе в комнату?

Администратор утвердительно кивнул головой.

— Ты не сделаешь этого, — произнес Том у нее за спиной. — Хватит замыкаться в себе. Ты и так просидела в машине целый день.

Наташа бросила на него сердитый взгляд.

— Я очень устала, — проворчала она недовольно. — И хочу спать. Увидимся утром, Том. Что скажешь насчет семи часов? Давай пораньше отправимся в путь, пока не стало слишком жарко. — Произнеся эти слова, Наташа повесила камеру через плечо, взяла свой чемодан и зашагала к лифту.

Войдя в номер, Наташа бросила вещи на пол, скинула туфли и принялась рассматривать со вкусом обставленную комнату. Но не успела она пробыть в комнате и пары минут, как услышала стук в дверь. Кто это? Вряд ли Том. Он не мог так быстро все уладить. Наверняка кто-нибудь из обслуживающего персонала гостиницы.

Возможно, горничная пришла поправить постель и предложить свои услуги.

Наташа поспешила открыть дверь.

В дверях стоял Том Скэнлон. С его плеча свисала дорожная сумка. Наташа сделала шаг, стараясь перегородить ему дорогу, но он не предпринял ни единой попытки войти внутрь. Он просто стоял на пороге, непринужденно опираясь о дверной косяк. На его лице сияла лучезарная улыбка, а в темно-голубых глазах снова зажглись лукавые огоньки.

— Ты так сильно меня ненавидишь, Наташа?

Ее брови удивленно поползли вверх.

— Прости, что ты имеешь в виду? — спросила она холодно, приложив массу усилий, чтобы ее голос звучал сдержанно и бесстрастно.

— Ты даже и мысли не допускаешь о том, чтобы поужинать со мной. — Том покачал головой. Теперь его глаза словно насмехались над ней. — Как ты собираешься жить со мной две недели в джунглях, если боишься поужинать в отеле в моей компании?

«Я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос». Эти слова почти сорвались с ее губ. «Я сама не знаю!»

— Не принимай это на свой счет, пожалуйста. — Она откинула назад шелковые пряди золотистых волос. — То, что я предпочитаю поесть в номере, а не идти в ресторан, вовсе не означает, что я избегаю твоего общества. — «Обманщица», — мысленно упрекнула она себя. — Я просто устала, как собака, вот и все. У меня совсем нет сил, приводить себя в порядок и спускаться в ресторан, где полно народу.

— Это парк «Какаду», а не отель «Ритц», Тэш. — С его губ не сходила улыбка. — Держу пари, если ты примешь теплый душ и немного передохнешь, то почувствуешь себя гораздо лучше. У тебя ведь есть куча времени. И не нужно особенно наряжаться. Чистая рубашка и джинсы вполне подойдут. И не вздумай краситься. Тебе повезло: макияж твоему лицу совсем ни к чему.

Наташа открыла рот, намереваясь возразить, но тут же одумалась. Зачем утруждать себя бесполезными спорами? Тяжело вздохнув, она пожала плечами.

— Очень хорошо… Но не забывай, эта поездка — чисто деловое соглашение. Я здесь, чтобы рисовать, а ты — чтобы вести машину и защищать меня от крокодилов. В ресторане каждый платит сам за себя. А во время ужина мы говорим исключительно о поездке. Или погоде. Или о положении экономики в стране. В общем, обо всем, кроме… — Она запнулась.

Том тут же договорил:

— Обо всем на свете, кроме нас, я прав? — Он не сводил с нее пристального взгляда. — Так это не столько ненависть, сколько… сколько страх, — прошептал он, удивленно подняв брови.

Наташа с изумлением уставилась на него.

— Страх? Ты думаешь, я боюсь тебя? Ты, должно быть, совсем спятил!

— Нет, не меня, — поправил он Наташу. — Скорее, чего-то в себе самой. Боишься, что, возможно, у тебя все еще остались какие-то чувства. Чувства, которые тебе вовсе не хотелось бы испытывать…

— Чувства?! К тебе?! О, ты так самоуверен! — Она подняла на него глаза, полные ледяного безразличия. — Я скажу, что я к тебе чувствую. Ничего!!! Понял? Ни ненависти, ни страха, ни злости. У меня не осталось к тебе никаких чувств, Том Скэнлон! Все они умерли давным-давно! — Ее грудь судорожно вздымалась, дыхание стало неровным. — Прости, но, уж коли ты сам заговорил об этом, знай: я больше ничего к тебе не испытываю!

Где-то в глубине души Наташа злилась на саму себя. С какой стати она так разгорячилась, если все сказанное ею правда?

— Хорошо, хорошо. Признаю, это моя ошибка, — капитулировал Том. Он в красноречивом жесте поднял руки, отказываясь от своих слов.

Эти руки когда-то обнимали ее тело… прижимали так крепко, что заставляли чувствовать себя любимой, желанной…

Любимой? Желанной? Наташа вздрогнула и отступила назад. Она никогда не была любимой. Не была желанной. Только не с Томом Скэнлоном. Она настоящая дура, раз доверилась мужчине, которого знала всего лишь два месяца. Кроме того, они так мало виделись! Том тогда много работал. И тем не менее он казался ей сказочным принцем, мужчиной ее мечты… А превратился в бессердечного обманщика. Ему понадобилось около двух недель, чтобы понять: Наташа ему не нужна.

Наташа чувствовала на себе пристальный взгляд Тома. Она гордо вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

— Сейчас мне необходимо отдохнуть. И… я хочу позвонить отцу!

— Ах да, старина Чарли. Передай ему от меня привет. И не слишком ругай беднягу за то, что он позвонил мне, когда тебе понадобилась помощь. Помни о том, что он все еще болен, ладно?

— Я помню об этом, — проворчала Наташа. — Встретимся в ресторане, — поспешно добавила она, не желая спускаться с ним вниз, чтобы, не дай бог, никто не подумал, что они женаты.

Сейчас она уже почти с нетерпением ждала предстоящего вечера. Намного приятней провести вечер в уютном дорогом ресторане, чем ужинать у себя в номере, позволяя Тому Скэнлону думать, будто она боится встретиться с ним лицом к лицу.

— Во сколько? — спросила она.

— Может, в половине восьмого? У тебя будет масса времени, чтобы отдохнуть и принять душ, а я за это время съезжу в управление парком и получу все необходимые разрешения.

— Отлично, — согласилась она. — Увидимся за ужином. — Она закрыла дверь, но тут же вздрогнула, услышав, как захлопнулась дверь соседнего номера.

Том Скэнлон взял номер рядом! Волна возмущения, гнева и опасения захлестнула Наташу. Неужели он попросил номер рядом с ее номером? Неужели у него хватило наглости?!

Она глубоко вздохнула. Ей нужно быть начеку. Том Скэнлон способен на все что угодно!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В двадцать минут восьмого Наташа уже спускалась в ресторан. Она хотела сесть за столик до того, как Том присоединится к ней. Это поможет сохранить между ними определенную дистанцию. Лучше опередить его и застать врасплох, рассуждала она.

Она замедлила шаг лишь тогда, когда увидела, что он уже ждет ее у входа в ресторан. Черт побери, он пришел первым! Том Скэнлон никогда в жизни не приходил вовремя, а уж тем более, раньше назначенного времени. Он ненавидел ждать, ничего не делая, теряя драгоценное время.

Воспоминания о том времени, когда Том работал пилотом вертолета, вновь нахлынули на нее. Тогда он все делал на бешеной скорости, торчал на работе до позднего вечера, а потом мчался на свидание с ней. Иногда приходил вовремя, но чаще всего опаздывал.

Сейчас он больше не напоминал ей того неугомонного и нетерпеливого парня. Спокойный, уверенный в себе — одним словом, солидный человек.

Что заставило его так сильно измениться? Может быть, это произошло, потому что он решил отказаться от давней мечты купить скотоводческую ферму? Теперь ему не нужно все делать в безумной спешке, хватаясь за любую хорошо оплачиваемую работу, чтобы заработать как можно больше денег.

Подходя к Тому, Наташа чувствовала на себе его пристальный взгляд. Только бы сохранить спокойствие и самообладание! Том Скэнлон выглядел свежим, бодрым и настолько сексуальным, что у нее захватило дух. Он сменил одежду. Сейчас на нем была светлая рубашка, широкие брюки и начищенные ботинки. Судя по всему, Том только что принял душ: его кудрявые волосы, аккуратно зачесанные назад, были все еще мокрыми.

Прежде чем она обрела дар речи, Том довольно усмехнулся.

— Ну, кажется, отдых пошел вам на пользу, мисс Бил. Потрясающе выглядишь! Прямо на миллион долларов! — Их взгляды встретились. — Прости… Я имею право сделать тебе комплимент?

Наташа не отвела глаза, хотя ей пришлось приложить довольно много усилий, чтобы не покраснеть.

— Спасибо, — любезно поблагодарила она.

Стоило сознаться — Наташа приложила некоторые усилия, чтобы произвести на Тома впечатление. Она надела чистую белую рубашку и светло-голубые джинсы и немного привела в порядок волосы. Она даже слегка улыбалась.

— Я очень проголодалась, а ты? — Она беззаботно махнула рукой. — Пойдем.

Войдя в ресторан, Наташа с любопытством огляделась по сторонам. Все здесь было словно пропитано духом австралийской природы: желтовато-коричневые стены, деревянные столики и даже ковер, имитирующий крокодиловую кожу!

Наташа заказала стакан минеральной воды и снова удивилась, когда Том попросил то же самое.

— Со льдом и лимоном, пожалуйста, — уточнил он.

Принесли два высоких стакана. Том поднял свой и повертел его в руках.

— За тебя, — тихо прошептал он, улыбаясь.

— За тебя, — ответила Наташа, не желая показаться невежливой.

Очевидно, теперь, живя в жарком тропическом климате, он утоляет жажду минеральной водой, а не холодным пивом, как бывало раньше. Или Том просто следит за своим весом? Имея такую потрясающую фигуру, ему вряд ли хочется вновь превратиться в того полного, постоянно курящего великана, каким он был раньше.

Кстати, с тех пор, как они снова встретились, она ни разу не видела у него в руках сигарету.

— Ты бросил курить? — спросила Наташа. Большинство людей прибавляют в весе, когда пытаются избавиться от этой пагубной привычки. Том же, напротив, стал более стройным и подтянутым.

— Да, больше года назад. Ты гордишься мной?

Его глаза излучали теплоту, которая вызвала у нее противоречивые чувства: непонятное волнение и гнев, заставивший ее сжать кулаки. Неужели он и вправду надеется, что она станет гордиться им?! Это что-то из ряда вон выходящее! Понадобилась бы не одна жизнь, чтобы заставить ее гордиться тем, что сделал ее бывший жених! Этот предатель!

Нахмурившись, она принялась изучать меню, не утруждая себя ответом на такой глупый вопрос.

— Ты, как и прежде, предпочитаешь белое вино? — спросил Том, просмотрев карту вин. — Или, может быть, красное?

Она подняла на него глаза. Том, наверное, считает, что она совсем не изменилась с того дня, когда он ушел из ее жизни.

— Белое, спасибо, — холодно ответила она. — Одного бокала вполне достаточно.

«Нужно во что бы то ни стало сохранять ясную голову и способность трезво рассуждать».

— Я тоже выпью белого, — растягивая слова, произнес Том. — Шардоне подойдет?

— Отлично.

Потрясающе! Вместо того, чтобы попросить бутылку вина, Том заказал два бокала. Раньше он никогда не заказывал себе один бокал вина, всегда целую бутылку, которую ему не составляло труда опустошить даже без ее помощи.

— Вы уже решили, что будете заказывать? — Официантка приблизилась к их столику.

Наташа кивнула.

— Я возьму мясо крокодила в маринаде. — Побывать в «Какаду» и не попробовать мясо крокодила! Она заранее решила продегустировать местные деликатесы.

Том оторвал глаза от меню.

— Я, пожалуй, закажу салат «Цезарь» и жареную рыбу с тушеными овощами.

— Не желаете ли картофель фри к вашей рыбе, сэр?

— Только овощи, спасибо.

Их взгляды встретились. Том усмехнулся.

— Если бы ты только видела свое лицо минуту назад. Я постоянно тебя удивляю, не так ли, Наташа? Ни сигарет, ни плиток шоколада, ни пива, ни даже французских чипсов. «Что же еще?» — наверняка спрашиваешь ты себя.

— Уверяю тебя, мне это совсем не интересно! — Наташа поджала губы. — Ты просто избавился от вредных привычек. Мои поздравления. Что ты хочешь? Медаль?

— Нет, медаль мне совсем ни к чему. — Тон его стал более серьезным, взгляд помрачнел. — Я хочу… — он запнулся, — я просто хочу, чтобы мы опять стали друзьями, Тэш. Это намного облегчит нам жизнь в следующие две недели.

— Тогда перестань называть меня «Тэш», — раздраженно ответила она. Это имя вызывало слишком много причиняющих боль воспоминаний. Впрочем, они больше не имеют для нее значения. Они уже давным-давно превратились в тлен.

Том склонил голову.

— Прости меня, Наташа. Мне немного сложно избавиться от этой привычки. Но обещаю, что постараюсь. — Он поднял свой бокал вина. — За тебя.

Она вздрогнула и сделала большой глоток.

— Отличное вино. — Наташа решительно посмотрела ему в глаза. — Я знаю, тебе ужасно хочется рассказать мне, что стало причиной всех этих необычайных перемен в твоей жизни. Ну, так не тяни, рассказывай.

Судя по замешательству в его глазах и тяжелому вздоху, на этот раз она сама застала его врасплох. Он наверняка не ожидал, что она учинит ему допрос.

Сердце ее сдавила тяжесть. Как она не сообразила! Ведь эти полтора года, безусловно, связаны с другой женщиной! И, может быть, не с одной… Она сжала губы, не сводя с него пристального взгляда. Неудивительно, что Том колеблется. Ему не хочется бередить старые раны. А она настоящая дура, раз пытается выведать грязные подробности его личной жизни, которые ее совершенно не касаются.

Наташа уже открыла рот, чтобы заявить, что ей это совсем не интересно, но Том опередил ее:

— Несколько месяцев назад умер мой отец… — В первый раз при упоминании об отце в его голосе прозвучала боль. Наташа знала, что отец и сын не виделись много лет. Том вообще редко касался этой темы в разговорах с ней. — Ему было только шестьдесят четыре года. Моя мама умерла в пятьдесят один. А совсем недавно умер и дядя, проведя последние годы в инвалидной коляске. Мне вдруг стало ясно, как коротка наша жизнь. Их смерть раскрыла мне глаза на то, что я с собой делаю. Неожиданно я осознал, что нужно что-то изменить, иначе вряд ли доживу до глубокой старости.

Наташа слушала, потрясенная. Что-то в его голосе угрожало порвать защитную паутину, которой она окутала свое сердце. В первый раз Том выказал ранимую, уязвимую сторону своей души. Значит, он вовсе не бесчувственный и несокрушимый герой, каким всегда старался казаться. Смерть близких ему людей раскрыла Тому глаза на то, что он выбрал неправильную дорогу в жизни.

Не насмешки и издевки новой пассии, заставили его бросить пагубные привычки. Безвременная кончина его родных заставила его принять это решение, которое, возможно, позволит ему избежать подобной участи.

— Я очень сожалею, Том. — Наташа тяжело вздохнула. Она ни разу не видела его отца, а Том всегда избегал этой темы. «Мы не ладим» — это все, что она знала об их отношениях. После смерти матери Тома его отец снова женился. Отношения с мачехой не клеились. Однажды, после страшного скандала, Том ушел из дома, и с тех пор они с отцом и словом не обмолвились друг с другом. Порвали раз и навсегда.

— Спасибо, — поблагодарил Том, отводя глаза, словно боялся дальнейших расспросов.

Однако Наташа не удержалась:

— У тебя… была возможность увидеть отца, перед тем как он умер?

Том отрицательно покачал головой.

— К сожалению, нет. — Он опустил глаза, тупо уставившись на бокал. — Это случилось неожиданно. Сердечный приступ.

Ее сердце захлестнула волна сочувствия к его горю, которое он изо всех сил старался скрыть. И в этот самый момент Наташа поняла, что Том Скэнлон ей совсем не безразличен, что она до сих пор испытывает к нему какие-то чувства. Она надеялась, что это всего лишь жалость…

— А твоя мачеха? — спросила она робко. — Что стало с ней?

Том пожал плечами.

— Мерил, вероятно, выйдет замуж. Уже в третий раз. По правде говоря, я не видел ее после похорон. — Он поднял глаза, и Наташа заметила в них страдание. — Ты звонила Чарли? — спросил он, меняя тему разговора.

— Да, звонила, — ответила она, нахмурившись. — Но мне удалось поговорить только с тетей Эдит. У отца сейчас ларингит, и он совсем потерял голос.

— Бедняга Чарли. — На загорелом лице Тома засияла белозубая улыбка. — Ему сейчас несладко.

Она сдвинула брови. Подозрение вновь прокралось в ее душу.

Нет… Это невозможно! Ее отец не мог притвориться больным только ради того, чтобы отвертеться от поездки в «Какаду» и заставить ее поехать с Томом Скэнлоном!

Дрожащими руками она взяла свой бокал и сделала большой глоток, чтобы промочить пересохшее горло. Чарли уже однажды поступил нечестно, «забыв» предупредить дочь о том, что ее проводником по парку будет Том Скэнлон! Неужели он обманул ее и на этот раз?

Когда официантка принесла заказ, Наташа наклонила голову, словно разглядывала кусочки маринованного крокодила и салат из авокадо. Но на самом деле ей не давал покоя этот вопрос.

Тома спрашивать бесполезно. Если ее подозрение подтвердится, то Том является частью заговора, и вряд ли он признает это. Наверняка постарается как-нибудь выкрутиться.

Если это действительно так.

Но это невозможно! Чарли не может быть таким жестоким по отношению к своей единственной дочери! Специально сочинить такой возмутительный сценарий, безжалостно бросая ее на съедение голодному волку, точнее, ее бывшему жениху, что, несомненно, еще хуже.

Наташе и так было неприятно узнать, что ее отец, заболев, обратился за помощью к Тому Скэнлону. Если предположить, что он на самом деле заболел…

Подозрительно и то, что Том сразу же согласился.

Она сдвинула брови, почти не замечая вкус крокодильего мяса и ароматной приправы. Еще одна ужасающая мысль пришла ей в голову. Возможно, это нелепое стечение обстоятельств целиком и полностью является задумкой Тома Скэнлона! Неужели именно он предложил ее отцу, когда они остались одни в картинной галерее, чтобы тот симулировал болезнь?

Наташа едва не подавилась кусочком мяса. Схватив салфетку, она прокашлялась, а затем тщательно вытерла губы. Должно быть, вино ударило ей в голову. Это предположение слишком нелепо. Она же видела отца. Он казался действительно больным, едва находя в себе силы поднять голову. Неужели Чарли такой хороший актер? Невероятно!

Она раздраженно пожала плечами. Если Том Скэнлон подстрекал ее отца к обману…

— Тебе не понравилось мясо крокодила? — ласково спросил Том. Выражение его лица оставалось спокойным и невозмутимым.

— Понравилось.

«Мне просто не нравятся мои мысли». Следует ли ей разоблачить и обвинить Тома… бросить ему в лицо, что она не верит в то, что ее отец на самом деле болен?

Это бы прозвучало слишком жестоко. Том наверняка принял бы ее за истеричку, которая забивает себе голову всякой ерундой.

А если она вдруг ошибается? Тогда просто выставит себя полной дурой.

Кроме того, глупо начинать перепалку в ресторане. Ведь она так решительно настроена сохранять спокойствие.

Нет… Она подождет до тех пор, пока у нее не появится возможность поговорить с отцом. Она спросит обо всем его, а не Тома Скэнлона. Она не отстанет от Чарли до тех пор, пока тот не расскажет ей правду. И только тогда она примет решение, как поступать дальше.

— Нам лучше разработать план действий на завтра, — заявила Наташа. — Прежде всего, мне хотелось бы поехать к скале Ноурланджи. И пораньше. До того, как туда отправятся туристические автобусы. Тебе приходилось бывать там раньше?

— Да, много раз. — Том откинулся на спинку стула и принялся рассказывать ей об огромной скале, о древних наскальных рисунках аборигенов, привлекающих туристов со всего мира.

Наташа не меняла тему разговора до конца ужина. Отказавшись от десерта, она порылась в кошельке. Во время ужина она старательно запоминала цены всех блюд, которые заказывала, включая и бокал вина. Подсчитав все в уме, она положила на стол несколько банкнот.

— Это моя плата за ужин плюс чаевые. Расплатись, пожалуйста, — попросила она Тома, вставая. — Мне необходимо выспаться. Я так устала, что просто с ног валюсь. Встретимся в семь утра в холле. — Нужно будет встать пораньше, чтобы успеть выпить сок и перекусить, решила она.

Когда Наташа уже отходила от стола, ей вслед раздалось:

— Спокойной ночи, Наташа.

Услышав его слова, она споткнулась. По всему ее телу пробежала легкая дрожь.

Спокойная ночь? Спать спокойно и крепко, в то время как Том Скэнлон спит в соседнем номере? И знать, что он будет рядом следующие четырнадцать дней? С тех пор, как он вернулся в ее жизнь, о спокойном сне можно было лишь мечтать.

«Кого ты обманываешь, Наташа Бил? Ты полтора года ни разу не спала спокойно — с тех пор, как Том Скэнлон ушел из твоей жизни».

ГЛАВА ПЯТАЯ

Легкий туман поднимался над кустами, в то время, как они ехали к скале Ноурланджи. Эвкалиптовые деревья буквально звенели разнообразными трелями птиц: от нежных мелодий до тяжелых пронзительных криков. Наташа уверенно сидела рядом с Томом, высоко подняв голову. Ее настроение значительно улучшилось после на удивление крепкого сна.

Сегодня она наконец-то примется за работу и сосредоточится только на ней. Уже готовы камера, альбом и необходимые для рисования принадлежности: кисти, набор акварельных красок и папка с бумагой для акварели. Она с нетерпением ждала, когда сможет начать.

Если она будет думать только о достопримечательностях вокруг и живописных пейзажах, которые собирается запечатлеть, и перестанет забивать голову мыслями о бывшем женихе, то с достоинством преодолеет это суровое испытание. Нужно всего-навсего перестать видеть в нем своего бывшего жениха. И уж тем более, прекратить восхищаться его физическим преображением.

Девушка слегка вздрогнула. Снова она думает об этом! Какая же она дура! Наташа злобно покосилась на Тома. Но неожиданно ее внимание привлекло пробегавшее мимо животное.

— Смотри, там кенгуру! — закричала она, довольная, что хоть что-то внесло разнообразие в монотонный пейзаж, состоящий только из кустов, покрытых легким туманом.

— Такие крупные кенгуру обычно обитают на холмах. — Том уменьшил скорость микроавтобуса, в то время как животное поскакало дальше и скрылось в кустах. — В сухой скалистой местности, в которую мы направляемся, их полно.

Они разговаривали об особенностях климата в здешних местах до тех пор, пока Том не нашел под скалой Ноурланджи местечко в тени для парковки автомобиля.

Таинственные песчаные стены огромной скалы возвышались над ними. Ее неровные очертания четко выделялись на фоне чистого голубого неба.

— Не забудь бутылку с водой, — напомнил Том, когда Наташа взяла камеру, краски и альбом. — И панаму. — Он окинул одобряющим взглядом ее широкую зеленую рубашку, потрепанные шорты и походные ботинки. — Возможно, тебе понадобится средство для защиты от насекомых. — Его взгляд остановился на голых ногах Наташи. По всему ее телу тут же пробежала легкая дрожь. — Здесь очень назойливые комары.

Она покорно сделала все, что он велел, а затем натянула бейсболку, чтобы защитить лицо от солнечных лучей.

— Прежде всего, мне бы хотелось подняться и посмотреть на наскальные рисунки, — сообщила она деловым тоном. — А потом осмотреть окрестности. Я сделаю несколько снимков скалы крупным планом, а затем снова спущусь, чтобы запечатлеть скалу на расстоянии, а также набросаю пару рисунков. — Эти наброски, фотографии и записи помогут при работе над картинами дома, решила Наташа.

Она быстро зашагала вперед в надежде, что Том решит остаться рядом со своим автобусом в тени или будет заниматься своими делами. Но не тут-то было. Всю дорогу он неотступно следовал за ней. Или, скорее, вел ее. Казалось, он знает скалу Ноурланджи как свои пять пальцев и может рассказать историю каждого наскального рисунка, словно родился в этих краях.

Хотя это было далеко не так. Том родился и вырос на берегу Южного Уэльса, в промышленном городе Ньюкасл. Но он никогда не любил свой родной город и всегда стремился к жизни в провинции. Как только он закончил учебу, то сразу же уехал из Ньюкасла и стал работать в Квинсленде на скотоводческой ферме. Там-то и началась жизнь, полная приключений.

Наташа понятия не имела, какой работой занимался Том в Сиднее, и не собиралась спрашивать его об этом. Но, очевидно, он быстро устал от городской жизни, раз больше года назад занялся туристическим бизнесом здесь, в парке «Какаду».

Наверняка он сбежал от своей девушки в Сиднее. Снова сбежал от обязательств. «Из этого ничего не вышло», — беспечно объяснил он. Без малейшего признака боли, сожаления или сочувствия к женщине, которую он бросил.

От злости она стиснула зубы.

«Из этого ничего не вышло»… Какая удобная, короткая фраза. Какой легкий выход. Интересно, произнес ли он эту самую фразу своей девушке полтора года назад, объясняя расставание с невестой? «Наташа ушла из моей жизни… Из этого ничего не получилось…»

Если он вообще потрудился упомянуть о ней!

— Ой! — Наташа подпрыгнула и отскочила назад. Ее голая нога прикоснулась к цветущему колючему кусту. Она наклонилась, чтобы погладить расцарапанную кожу, и услышала смех за спиной. Не стоило даже поворачивать голову, чтобы понять, что это Том. Он стоял в нескольких шагах от нее, положив руки на бедра, и смеялся. Смеялся над ее неуклюжестью!

— Совсем не смешно, — сердито проворчала она. — И довольно больно.

— Было бы еще больнее, если бы ты наступила на австралийскую гадюку. Змеи любят прятаться в колючих кустарниках. Надо было смотреть, куда идешь.

У него на все есть готовый ответ. Бесчувственный монстр! Даже если он прав, черт его побери!

— Нужно нанести на кожу немного смягчающего крема, — предложил Том, проявляя запоздалое сочувствие. — У меня в автобусе найдется один флакончик.

— Обойдусь, — огрызнулась Наташа.

— Нам все равно пора возвращаться, чтобы перекусить.

Еще в отеле Том попросил приготовить им несколько сэндвичей на обед. Он также позаботился о мюсли и яблоках на завтрак в дороге. Этот мужчина, приходится признать, оказался профессионалом в своем деле.

Эта мысль привела Наташу в ярость. Черт побери, она снова думает о нем!

Они провели целый день на скале Ноурланджи. У Наташи было достаточно времени, чтобы осмотреть каждый укромный уголок и запечатлеть его в памяти. Она нащелкала почти всю пленку и заполнила альбом набросками.

Солнце начало уже заходить, придавая возвышающимся песчаным скалам розоватый оттенок. Когда окончательно стемнело, и скала приобрела голубой цвет, они направились по узкой тропинке к палаточному лагерю, где планировали провести ночь.

Том всю дорогу двигался осторожно, прекрасно понимая, что сумерки — самое опасное время на дороге. Маленькие или большие кенгуру того и гляди выскочат из ниоткуда. Они заметили, как несколько кенгуру перепрыгивали через кусты. Только один кенгуренок преградил было им путь, но в следующую секунду ускакал куда-то.

Но Наташу сейчас тревожило совсем другое. К тому времени, как они подошли к лагерю, ее сердце колотилось как бешеное при одной мысли о предстоящей ночи.

«Они что, пришли в лагерь первыми? Интересно, будут здесь еще туристы?» — спрашивала она себя, оглядываясь по сторонам. Это местечко находилось в стороне от дороги. Они не последовали по привычному маршруту туристов и зашли слишком далеко. Утром Наташу это вполне устраивало, так как она собиралась нарисовать узкое ущелье и лесистую территорию заповедника. Но тогда она не думала о предстоящей ночи, которую, очевидно, придется провести наедине со своим бывшим женихом.

Недалеко от места привала находилось небольшое озерцо, вода в котором казалась зеркальной в сумрачном свете. Высокие тонкие эвкалиптовые деревья бросали призрачные тени, а их ветви были наполнены птичьим гомоном. Где-то вдали гоготала какая-то птица. Ее душераздирающий крик напоминал плач ребенка.

Они начали доставать все необходимое для ночлега.

При других обстоятельствах Наташа, возможно, посчитала бы эту полянку идеальным местечком для романтического ужина и ночлега. Ночь с любимым человеком…

Вот только у нее нет любимого.

Какая ирония судьбы, что мужчина, которого она когда-то любила, сейчас оказался рядом с ней! Но теперь его присутствие раздражало ее, действовало ей на нервы.

Она вдруг почувствовала страх. Что-то большое, черное и зловещее поднялось вверх и начало приближаться. Инстинкт самосохранения заставил ее быстро наклонить голову и увернуться.

— Что… Что это было? — заикаясь, спросила она.

— Вампир, — усмехнулся Том. — Более известный под именем летучая лисица. Они выходят по ночам в поисках фруктов и ягод.

Он снял шляпу и провел рукой по волосам. На Наташу снова нахлынули воспоминания о прошлом. Боже, как часто она запускала свои пальцы в его мягкие густые волосы! Ей нравилось чувствовать их шелковистость. Даже сейчас она испытывала непреодолимое желание сделать это снова.

Недовольная собой, Наташа отвела взгляд в сторону.

— Хочешь холодной воды? — Том потянулся к переносному холодильнику.

— С удовольствием. — У нее во рту неожиданно пересохло.

— А может, для разнообразия баночку пепси?

— Еще лучше, — согласилась она. — Спасибо. На территории кемпинга не было никаких удобств, если не считать яму, служившую туалетом. Ни душевой кабины, ни газовой плитки, ни источника с питьевой водой, кроме небольшого озерца. Им самим пришлось собирать хворост, чтобы развести костер.

— В машине есть пара ведер, — сообщил Том, умело разводя огонь. — Если ты сходишь на озеро, то у нас будет вода, чтобы умыться.

Наташа не двинулась с места. С какой стати ей мыться в ведре с водой, когда совсем рядом есть озеро, которое манило ее своей прохладой? Она довольно долго не сводила глаз со спокойной воды, которая из-за лунного света казалась серебристой.

— А что, если я просто окунусь в озере? — спросила она и тут же покраснела, видя, как брови Тома недовольно поползли вверх. — В одежде, — поспешно добавила она, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. — Таким образом, я убью одним выстрелом двух зайцев: помоюсь сама и постираю одежду. — После дневной жары эта идея казалась на самом деле заманчивой. — Пойду, принесу мыло и…

— Забудь об этом! — резко оборвал ее Том. — Мы даже зубы не чистим в озере, не говоря уже о мытье. Это может нанести вред рыбе и загрязнить питьевую воду. Крокодилам такая вода тоже вряд ли понравится, — добавил он. И снова в его глазах появилась насмешка. — Хотя, если они еще не поужинали…

— Крокодилы?! — Наташа бросила испуганный взгляд на зеркальную поверхность воды. Оттуда не доносилось ни единого звука. — Ты просто хочешь напугать меня!

— Вовсе нет. В «Какаду» все знают, что любой человек, который отважился искупаться в озере, может стать жертвой крокодила. Во время наводнений вода здесь резко поднимается, и в любом водоеме парка можно встретить пару крокодильчиков.

Наташа вздрогнула.

— Но почему мы не видели никаких признаков их обитания: ни пары глаз, ни головы, ни даже каких-то движений в воде? Здесь стоит абсолютная тишина, с тех пор как мы приехали.

— Крокодилы могут оставаться под водой несколько часов. — Том усмехнулся, стоило ей бросить на него испуганный взгляд. — Я лучше на всякий случай пойду с тобой. Вдруг тебе понадобится помощь? Твой отец никогда не простит, если я отдам тебя крокодилу.

Она с сомнением посмотрела на него. Интересно, говорит он серьезно или шутит? Но возражать против того, чтобы он спустился вместе с ней к озеру, она не стала. Все-таки с Томом безопаснее. Она наполнила одно ведро водой, и Том сразу же подлетел, чтобы помочь ей.

— Давай я. Оно тяжелое.

Хотя на самом деле ведерко было маленькое, Наташа не стала возражать и, после того как наполнила водой другое ведро, позволила Тому отнести их к укромному местечку под деревьями. Лучше всего не поднимать шум в этом безлюдном месте, решила она.

— Ну вот, теперь ты можешь мыться. — Том поставил ведра. — А я тем временем приготовлю ужин. — Он уже принес все необходимое из машины.

Наташа взяла мыло и средство от насекомых, без которого ей вряд ли удастся заснуть сегодня ночью, и скрылась в тени деревьев и кустов.

Когда она уже вытиралась полотенцем, ее нос учуял потрясающий запах, донесшийся со стороны костра.

Лук. Нет ничего лучше запаха поджаренного лука!

— Ой! — Девушка отскочила назад, в то время как у нее под ногами кто-то пробежал. Она увидела небольшую ящерицу, которая тут же скрылась в кустах.

— Что-то случилось? — Том резко повернулся, услышав ее вскрик.

Наташа смущенно засмеялась. Она должна перестать реагировать на животных, как испуганный городской подросток! Она ведь совсем не трусиха!

— Просто ящерица.

Интересно, какие еще твари прячутся в кустах? Змеи? Питоны? Собаки динго? Огромные пауки, при виде которых стынет кровь, а душа уходит в пятки?

Она постаралась больше не думать об этом.

— Мм… Пахнет потрясающе, — честно сказала она. У нее слюнки потекли при виде двух огромных стейков, шипящих на плитке. Рядом с ними поджаривались помидоры, лук и красный перец, а завернутая в фольгу картошка пеклась в костре. На медленном огне тушились овощи. Должно быть, морковь и горох, подумала она, увидев пустую консервную банку, лежащую около костра.

Настоящий пир! Наташа и не предполагала, что Том умеет так хорошо готовить. Казалось, он вообще не станет утруждать себя такой ерундой, как приготовление пищи. Гораздо проще и быстрее перекусить где-нибудь по дороге, хотя и приходилось довольствоваться пиццей и чипсами.

— Где ты раздобыл стейки? — с удивлением спросила она. Они провели в парке «Какаду» целый день, но он где-то все-таки умудрился достать свежего мяса!

— Я купил их в Джабару сегодня утром, и они пролежали в холодильнике целый день. — Она поймала на себе озорной взгляд Тома. — Ты голодна?

— Как волк. — Она сглотнула, желая, чтобы Том не смотрел на нее так.

— Тогда принеси тарелки. Все уже готово.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Они удобно устроились возле костра, чтобы насладиться самым вкусным ужином, который ей когда-либо доводилось есть. Яркие языки пламени давали не только тепло, но и ощущение безопасности и надежности. Возможно, страшные и кровожадные звери бродят где-то здесь, в темноте, но они вряд ли осмелятся приблизиться к костру.

Во всяком случае, сейчас ничто не нарушало мирного спокойствия. Разве что стрекот ночных сверчков, доносившийся из кустов. И постоянное надоедливое жужжание насекомых.

Полная луна стояла высоко в небе, освещая серебряным светом этот тихий уголок. Несметное число звезд сияло на мягком ночном небе.

В природе царил покой, а в душе Наташи, наоборот, бушевала буря. Она нервничала, как никогда в жизни, и беспокойство это не относилось к тем диким животным, что прятались в кустах. Причиной такого состояния было человеческое существо, которое сидело напротив нее и которое носило имя Том Скэнлон.

Одно его присутствие заставляло ее сердце учащенно биться, а что творили с ней его ласковые взгляды, прикосновения и улыбки! Одному богу известно, что произошло бы, если бы он решил заключить ее в свои объятия и поцеловать!

В очередной раз, ужаснувшись тому, чем забита ее голова, девушка вскочила на ноги, широко зевнула и выпалила:

— Сегодня был долгий и трудный день. Мне кажется, пора отдохнуть. Пожалуйста, найди мне палатку, а я ее поставлю.

Том удивленно поднял брови.

— Тебе действительно хочется спать в палатке в такую чудесную ночь, как эта? Куда приятнее лежать под звездами и чувствовать себя частичкой природы. — Его голубые глаза, казавшиеся черными при отблесках костра, бросали ей вызов.

— И быть заживо съеденной комарами? — парировала она. Ее сердце сделало кульбит при одной мысли о ночи под звездным небом рядом с бывшим женихом-распутником. — Нет уж, спасибо.

— Почему бы не воспользоваться сеткой от насекомых? — не унимался Том.

— В палатке я чувствую себя в большей безопасности.

На его губах снова играла насмешливая улыбка.

— В безопасности от меня?

— Нет, конечно, — резко возразила она, стараясь сама поверить в это. — От диких животных. А что, если одному из диких кабанов вдруг придет в голову забрести на нашу территорию? — Наташа полчаса назад уже заметила пару кенгуру, которые тихо приблизились к берегу озерца, чтобы утолить жажду.

— Я мог бы натянуть защитную проволоку, если это заставит тебя чувствовать себя спокойнее. Но я уверен, что здесь, на территории лагеря, ты будешь в полной безопасности. Я прослежу за тем, чтобы костер горел всю ночь, отпугивая зверей.

Наташа глубоко вздохнула.

— Том, если ты не принесешь палатку, то я пойду и сама найду ее.

— Хорошо, хорошо, раз ты настаиваешь. Но ты упускаешь грандиозную возможность слиться с природой.

Она недовольно фыркнула. Грандиозная возможность? Нет уж, не надо ей такого счастья! Она и представить себе не могла, что проведет ночь на открытом воздухе рядом со своим бывшим женихом. Она ни на секунду не сможет расслабиться. А после такого длинного и утомительного дня, ей необходимо хорошенько отдохнуть. Необходимо выспаться! Ведь завтрашний день будет еще напряженнее, чем сегодняшний. Впереди их ждет утомительный поход к ущелью и обратная дорога к лагерю. Если они, конечно, успеют пройти весь этот путь до наступления темноты.

Когда ее отец получал все необходимые разрешения, он позаботился и о той бумажке, которая позволяла ночевать на открытом воздухе прямо в чащобах парка. Если понадобится. Но нужно сделать все, чтобы этого не произошло. Потому что, если им с Томом не удастся добраться назад до наступления ночи, ей все-таки придется провести ночь под открытым небом в компании своего бывшего жениха. Жаль, что она не сможет взять с собой палатку. Они и так будут нагружены: спальные принадлежности, кое-какая еда, камера, бутылки с водой. Боже, почему она не исключила из своего маршрута это маленькое ущелье, расположенное так далеко от дороги? Надо было это сделать сразу же, как только выяснилось, что ее проводником по парку будет Том Скэнлон. И почему она только не отдала предпочтение местам, где есть все блага цивилизации и вокруг всегда полно людей?

Потому что она профессионал. Только поэтому! Она здесь, чтобы увидеть своими глазами самые дикие и живописные места «Какаду», а это далекое ущелье, несомненно, одно из лучших!

Она услышала голос Тома у себя за спиной:

— Тебе нужна моя помощь? — В руках он держал палатку.

— Нет. Сама справлюсь. — Он что, думает, что она никогда не ходила в поход и не ставила палатку?

— Как скажешь. Пока ты занимаешься палаткой, я соберу мусор и вымою посуду. Остатки еды могут привлечь динго или… других диких животных. — Казалось, в пламени костра его глаза сверкали голодным блеском, как у дикого волка, о котором он предупреждал ее.

— Я не собираюсь разбрасывать кругом остатки еды! Не беспокойся. — Ее нервы были на пределе.

— И не ставь палатку рядом с берегом, — предупредил он. — Помни о крокодилах, не говоря уже о комарах.

— Я не так глупа, как ты думаешь. — Она с трудом уняла дрожь. Огромный ужасный хищник угрожает ей именно здесь, на месте привала! Это чудовище — ее бывший жених, с которым ей предстояло провести еще много кошмарных ночей. Интересно, удастся ли ей выжить и с достоинством выйти из, казалось бы, тупиковой ситуации?

Она решила поставить палатку на безопасном расстоянии и от прохладного озера, и от костра, где наверняка ляжет спать Том. Промучившись какое-то время с забиванием колышков, Наташа, в конце концов поставила палатку и вздохнула с облегчением. Первая победа. Она сумела избежать унижений, которые наверняка бы испытала, если бы пришлось звать на помощь Тома.

Это была двухместная палатка, довольно просторная и вместительная, но лучше, если в ней будет один человек. Для двоих взрослых людей здесь несколько тесновато. И слава богу! Непромокаемый пол прекрасно защищал от ползучих насекомых, дверь на молнии — от блуждающих животных, а сетка — от назойливых комаров.

Вся же палатка — от ее голубоглазого проводника!

Том бросил свой спальный мешок под молодым деревом, недалеко от костра. Воспользовавшись тем, что он занят, Наташа отправилась к яме, надеясь, что там нет пауков.

Когда она возвращалась в свою палатку, Том шел ей навстречу. Его огромная фигура казалась устрашающей в жемчужном свете луны.

— Ты уже ложишься? — любезно спросил он.

— Вот именно, — раздраженно произнесла она.

— Отлично. Спокойной ночи, Наташа. — Он замолчал, словно раздумывая над следующей фразой, а потом произнес: — Не хочешь поцеловать меня перед сном?

Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она нерешительно отступила назад. Комок подступил к горлу, затрудняя дыхание.

— Хотя бы дружеский поцелуй в благодарность за то, что я приготовил такой восхитительный ужин, — не унимался Том.

Она бросила на него подозрительный взгляд. Его губы растянулись в беззаботной усмешке, а в глазах играли озорные огоньки. Его тело казалось расслабленным, руки спокойно лежали на бедрах. Не похоже, что он собирается наброситься на нее и попытаться взять силой. Его дружелюбный вид не внушал ни малейшего опасения.

— Спасибо за великолепный ужин, — сдержанно поблагодарила она, облизав пересохшие губы.

— Завтра, к сожалению, у нас не будет такой обильной трапезы, — предупредил он. — Возможно, нам придется довольствоваться замороженными овощами и консервированным тунцом. — Он поднял на нее взгляд. — Я просто подумал…

— Пожалуйста, перестань!

Может быть, Том просто шутил, говоря о поцелуе, желая лишь посмотреть, как она отреагирует?

Или, возможно, он проверял, не смягчилось ли ее сердце, не остались ли к нему какие-то чувства?

«Я покажу тебе, что я чувствую, Том Скэнлон!»

Наташа едва сдерживала волнение. Нужно поставить его на место!

Она гордо вскинула голову и расправила плечи. И… громко рассмеялась!

— Если хочешь, то попробуй. Но заранее предупреждаю, из этого ничего хорошего не выйдет. — Слава богу, ее голос прозвучал холодно и сдержанно, несмотря на то, что внутри нее бушевала настоящая стихия. Губы ее горели при одной мысли о том, как его властный рот покрывает их поцелуями, а тело трепетало, желая слиться с ним воедино.

Если бы он только знал, как близка она сейчас к тому, чтобы наконец смягчить свое сердце!

Она нервно сглотнула. Нужно только подумать о той женщине, ради которой он бросил ее. Это все, что сейчас требуется!

Наташа сморщила нос от отвращения.

— Думаю, меня стошнит, если ты попытаешься поцеловать меня, Том Скэнлон! — Такое заявление должно умерить его пыл. Она вскинула подбородок. — Кажется, ты забываешь о том, что являешься всего-навсего моим проводником по парку… и только на время этой поездки. А потом — прощай навсегда! — Девушка вздрогнула, произнеся последние слова. Ей почему-то стало невыносимо больно. Но ведь именно этого она и хотела. — Ты понял?

И, не став дожидаться ответа, Наташа направилась к палатке. Но не успела она пройти и несколько шагов, как Том догнал ее.

— Тэш, подожди! — Он крепко схватил ее за руку.

Она резко повернулась. Знает ли он, что делает с ней одно его прикосновение? Знает ли он, как много времени ей понадобилось, чтобы выбраться из бездны отчаяния, в которой она пребывала? Она до сих пор ненавидит его за ту боль, которую он причинил ей, но в то же время она…

Наташа слабо застонала. Невероятно, но ее все так же влечет к нему! Но она была бы настоящей дурой, если бы позволила Тому Скэнлону снова вскружить ей голову! Даже если он изменился! Даже если бы он раскаялся в том, что сделал! Как она сможет снова доверять ему?

Чтобы скрыть нарастающую панику, она гневно крикнула:

— Не называй меня так! И немедленно отпусти мою руку.

Он покорно ослабил хватку. Ее возмущенный взгляд встретился с его глазами, в которых не осталось и следа от прежнего озорства. Он вдруг стал очень серьезным. Плотно стиснул зубы. Нахмурил брови.

— Что-то случилось? — спросила Наташа дрожащим голосом. — Ты забыл предупредить меня о том, что поблизости бродят медведи-гризли?

Его глаза вновь заблестели в лунном свете.

— Не совсем так. — Едва заметная улыбка снова заиграла на его губах. — Просто… — Он взглянул на ее возмущенное лицо и вздохнул. — Ничего. Ты устала, и уже поздно. — Том отошел в сторону, позволяя ей пройти. — Спокойной ночи, Наташа.

— Спокойной ночи, Том, — быстро попрощалась она и побежала в свое временное укрытие.

Оказавшись в палатке, она на всякий случай застегнула молнию и тяжело вздохнула — отчасти от облегчения, отчасти от усталости.

Даже не раздеваясь, Наташа забралась в спальный мешок. Хотя он был достаточно удобный, заснуть ей удалось не сразу.

Она слышала каждый звук: вот треснула ветка, вот что-то прошуршало в траве. И тут до ее ушей долетел новый звук. Звук мягкой, ненавязчивой, нежной мелодии.

Это Том насвистывал знакомую песенку. Сразу же нахлынули горькие воспоминания.

Она лежала не шевелясь, едва осмеливаясь дышать. Последний раз он насвистывал эту мелодию тем вечером, когда они вместе отправились за город на скотоводческую ферму. Тогда они сидели около пылающего костра, и она впервые услышала, как Том насвистывает эту мелодию.

Наташа почувствовала, как по ее щеке покатилась теплая слеза. Они были так счастливы вместе… так любили друг друга — по крайней мере, ей так казалось. Почему же Том ушел от нее? Что заставило его бросить ее и устремиться в объятия другой женщины?

Очевидно, он не нашел, чего хотел, в своей новой подружке, раз и ее оставил с такой же легкостью, как и свою невесту спустя две недели после помолвки. А может быть, причина в нем самом? Может, он неспособен на продолжительные отношения? Не говоря уже о браке.

Но почему тогда он вернулся?

Зачем? Обнаружил, что трава по другую сторону забора такая же зеленая и вовсе не стоит искать то, что уже нашел?

Может быть, отец прав. Наверное, Том почувствовал себя загнанным в ловушку, испугался брака и запаниковал. Возможно, ему просто понадобилась временная передышка, чтобы все взвесить и определиться. И другая женщина воспользовалась этим моментом и вскружила ему голову. Женщина, которая ничего для него не значила, несмотря на его слова… Как он сказал тогда? «Я не хотел, чтобы это произошло, Тэш. Для меня это словно гром среди ясного неба».

Должно быть, это была простая похоть, плотское желание, не имеющее ничего общего с глубокими, подлинными чувствами. Если Том вообще знал значение слова «подлинные».

Наташа вздрогнула. Он вправду верит в то, что она даст ему еще один шанс? Поэтому и насвистывает ту знакомую мелодию? Возможно, чтобы напомнить ей тот вечер, который они провели наедине вдали от всех. А сейчас надеется, что это будет первый шаг к примирению…

Она злобно сощурилась, смахивая слезы.

Слишком поздно, Том! Наташа заткнула уши, чтобы не слышать раздражающие звуки, доносившиеся от костра. Она никогда не сможет принять его назад. Она никогда не сможет доверять ему!

Наташа поправила подушку под головой и стала напевать: «Я собираюсь выкинуть этого мужчину из головы». Она повторяла эти слова снова и снова — до тех пор, пока не уснула.

Но даже после того, как она погрузилась в царство сна, по ее щекам текли теплые и соленые слезы.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Послушай, милая, если ты будешь двигаться с такой скоростью, то выдохнешься прежде, чем мы дойдем до ущелья!

Наташа бросила на Тома взгляд, но темпа не снизила.

— Тебе трудно не отставать, да? — усмехнулась она, пропуская мимо ушей ласковое обращение «милая». Пусть лучше называет ее так, чем «Тэш». «Тэш» вызывало в ее памяти много болезненных воспоминаний. Он больше не имеет права называть ее так.

— Просто я рассуждаю здраво, а ты нет, — проворчал он. — И сейчас пришло время остановиться, чтобы немного передохнуть. И выпить воды. Не дай бог, мне придется нести тебя, если ты упадешь в обморок.

— Не беспокойся, не упаду, — огрызнулась она. — И я понемногу пью из своей бутылки. — Она не настолько глупа! Хотя, возможно, ей следовало бы пить большими глотками и гораздо чаще.

— Давай остановимся и как следует утолим жажду. — Том был неумолим. — Я понимаю, что ты мечтаешь поскорей увидеть это ущелье. Но когда пробираешься сквозь такие чащобы да при такой жаре, приходится быть особенно осторожным.

— Ладно, ладно, — неохотно согласилась она и остановилась, в глубине души довольная тем, что наконец-то можно перевести дух.

Том прав. При такой влажной жаре, с рюкзаком и камерой в придачу, она точно вот-вот хлопнется в обморок, если не замедлит шаг.

Хорошо еще, что она решила не брать сегодня с собой громоздкую папку с бумагой и набор акварельных красок! Наташа сделала большой глоток воды из своей бутылки, в то время как Том достал из пакета кукурузные хлопья и отправил огромную горсть себе в рот.

— Ты тоже должна перекусить, — посоветовал он. — Это придаст тебе сил.

— Со мной все в порядке.

— Поешь что-нибудь! Мы не двинемся с места до тех пор, пока ты не поешь!

Она сердито посмотрела на него.

— Никогда не думала, что ты такой зануда, — проворчала Наташа и пожалела, что невольно напомнила ему о прошлом. Она открыла рюкзак и достала банан. Откусив пару раз, она добавила: — Ладно, пошли. Я могу поесть по дороге. Обещаю, что не буду слишком быстро идти, чтобы ты не отставал.

Том глубоко вздохнул.

— Я вовсе не о себе беспокоюсь. Ты сможешь провести в этом ущелье столько времени, сколько захочешь. Тогда зачем торопиться?

Не оглядываясь назад, Наташа призналась:

— Мне бы хотелось вернуться в палаточный лагерь до наступления темноты.

Том фыркнул, догоняя ее.

— И не надейся. Даже если бы ты пробежала весь путь туда и обратно и не сделала ни одной фотографии ущелья, тебе бы все равно не удалось вернуться сегодня. У нас нет выбора. Я думал, ты в курсе, ведь твой отец получил соответствующее разрешение.

Наташа отвернулась, почувствовав, что ее щеки залились ярким румянцем.

— Я надеялась, если мы поторопимся… — Она глубоко вздохнула, понимая, что все ее аргументы никуда не годятся. — Просто я предпочитаю спать в палатке и не быть заживо съеденной комарами, — проворчала она.

— Я взял с собой защитное средство. И к тому же на тебе подходящая одежда. — Он заставил ее надеть рубашку с длинными рукавами, чтобы палящее солнце не сожгло кожу, и джинсы, чтобы защитить ноги от острой травы и укусов змей.

Наташа беззаботно пожала плечами, не желая, чтобы Том заподозрил, что ночлег под открытым небом не на шутку испугал ее. Чтобы он, не дай бог, не подумал, что это из-за него она стремится вернуться в лагерь.

Как будто Том не догадывался о ее страхах!

Она постоянно чувствовала на себе его насмешливый взгляд, его озорную улыбку. Пожалуй, Том прав, неохотно признала она. У нее нет ни малейшей надежды, вернуться в лагерь сегодня вечером. Поэтому пора прекратить никому не нужную спешку и начать замечать то, ради чего она здесь. Другого выбора у нее просто нет.

Меж тем дорога, которая вела к ущелью, становилась все круче и требовала постоянного внимания. Наташа несколько раз останавливалась, чтобы сфотографировать крупным планом все, что она считала интересным: прыгающего по скалам кенгуру, попугая с ярко-красным оперением, сидящего на ветке дерева, изумрудно-зеленый кустарник, который, казалось, рос на голой скале.

Наконец, когда они спустились в ущелье, где таилась прохлада, она позабыла обо всем на свете. Пышные папоротники, виноградная лоза и лиственные деревья росли среди древних скал. Невероятно, но эти прохладные укромные места практически граничили с пышущими жаром чащобами.

— Здесь потрясающе красиво, — прошептала Наташа. В узком пространстве ущелья ее рука прикоснулась к руке Тома, и она тут же ее отдернула. В этот самый момент ее взгляд упал на гигантскую пещерную ящерицу, которая лежала на прохладном камне.

Машинально Наташа потянулась к камере, и ей удалось сделать пару снимков, прежде чем чешуйчатая красавица, вильнув хвостом, скрылась из виду.

Чуть больше часа Наташа фотографировала эту божественную красоту, стараясь найти лучшие ракурсы. Она сделала большое количество снимков огромных валунов, пышных папоротников и тропических пальм, в тени которых Том нашел прекрасное место для ланча. Совсем недалеко небольшой водопад каскадами омывал склоны скалы, падая в кристально чистый омут.

Настоящий рай!

Перекусив на скорую руку, Наташа достала свой альбом. Том не досаждал ей расспросами. Казалось, он просто наслаждался отдыхом в тени, наблюдая за ней. Наташа знала это наверняка, хотя каждый раз, когда она смотрела в его сторону, он закрывал глаза, притворяясь спящим. Она изо всех сил старалась, чтобы его присутствие не отвлекало ее внимания. Но напрасно. Рука все равно была нетвердой и слегка дрожала.

Наконец они отправились назад, предварительно наполнив бутылки водой в лесном озерце. По дороге Наташа часто останавливалась, чтобы сфотографировать понравившийся вид, сделать записи, набросать рисунок. Спешить теперь не имело никакого смысла.

Солнце уже низко опустилось над горизонтом. Скоро, совсем скоро наступит ночь.

Наташа тяжело вздохнула. Дневная жара пошла на убыль. Ящерицы пробегали у нее под ногами. Девушка шла впереди, постоянно держа фотокамеру наготове, чтобы не пропустить ничего интересного.

Она вздрогнула, почувствовав руку Тома у себя на плече. В следующий миг его крепкие руки сжали ее тело.

Ну, это уж слишком! Пришло время дать ему отпор. Но в тот момент, когда Наташа открыла рот, чтобы высказать ему все, что она о нем думает, его губы прижались к ее губам. Сильная рука поддерживала ее голову, а другая прижимала девушку так крепко, что она не могла и пальцем пошевелить.

Наташа почувствовала себя тряпичной куклой в этих крепких объятиях. Сейчас она слишком слаба, чтобы сопротивляться его настойчивым губам. Боже, когда-то давно она так любила эти губы. Они всегда, словно хорошее вино, опьяняли ее. Черт побери, о чем она только думает! Что Том Скэнлон делает с ней!..

Сопротивляться бесполезно. Все ее попытки наверняка окажутся тщетными. Его объятия напоминали тиски, но даже сейчас она была уверена, что Том не причинит ей физической боли. Ей нечего бояться Тома, даже если она и выскажет ему все, что о нем думает.

Том на секунду оторвал свой рот от ее губ, но только для того, чтобы прошептать:

— Ничего не говори и не шевелись. Даже не дыши! — Их взгляды встретились. — Осторожно посмотри налево, — прошептал он.

Она робко повиновалась его приказу. Том быстро накрыл ей рот рукой в тот момент, когда она чуть не закричала. Всего лишь в нескольких метрах от них, преграждая дорогу, стоял здоровенный дикий буйвол.

Несмотря на дрожь в коленках и сильное желание бежать от опасности, художник взял над Наташей верх, рука ее машинально потянулась к камере, другая схватила альбом. Она и не мечтала своими глазами увидеть настоящего дикого буйвола, да еще так близко! Этих животных почти всех истребили браконьеры. Сейчас даже в национальных парках Австралии, этих заповедных уголках, буйволы считались редкостью.

— Даже не думай! — предупредил Том, словно прочитав ее мысли. — Если он заметит нас, вряд ли оставит в покое. Дикие буйволы очень опасны. Они могут серьезно поранить человека.

Наташа вскинула голову. Она прекрасно знала об этом и без его нравоучений!

— Просто стой спокойно, — шепотом приказал Том. — Если он не уйдет прочь через несколько минут, мы дадим задний ход. Тогда нам придется сделать довольно большой крюк.

Наташа, сама не зная почему, на этот раз послушно подчинилась его приказу, не только забыв о камере и альбоме, но и едва осмеливаясь дышать. В конце концов, глупо рисковать.

Стая какаду с зеленовато-желтыми хохолками взлетела вверх. Встревоженный их криками, огромный буйвол наконец-то направился вглубь зарослей.

— Пойдем. Слава богу, опасность миновала. — Том пропустил ее вперед. — Нам лучше поторопиться. Надо найти подходящее местечко для ночлега до того, как совсем стемнеет.

— А что… что, если он вернется, когда мы уснем? — спросила Наташа дрожащим голосом, не сводя внимательного взгляда с окружающих кустов.

— Не волнуйся. Сейчас этот здоровяк наверняка отправился на водопой, а это в нескольких милях отсюда. Тебе нечего бояться, Нат. Дикие животные тоже не ищут на свою шею неприятностей. Я разведу костер, он будет гореть всю ночь.

Что-то внутри нее надорвалось. Он назвал ее Нат. Неужели Том перестал думать о ней как о Тэш? Прекратил все попытки сблизиться? И совсем не важно, что всего лишь минуту назад он целовал ее. Значит, его поцелуй — не искренний порыв души. Том просто хотел, чтобы она замолчала!

Простой ужин у костра показался Наташе таким романтическим! Легкий ветерок, смешиваясь с дымком, доносил аромат цветов и свежей травы. Полная луна и сияющие звезды украшали ночное небо.

Они расположились на небольшой полянке. Сидя на сложенных спальных мешках, оба наслаждались неприхотливой трапезой, состоящей из банки тунца, подогретой на костре. Том достал небольшую фляжку и разлил что-то в два стаканчика.

— Это ром, я припас его на всякий случай, — объяснил он.

Наташа сделала глоток и почувствовала, как приятное тепло наполнило все ее тело.

— Я слегка захмелела, — прошептала она.

— Тебе это совсем не помешает после пережитого. — Нежный взгляд Тома ласкал ее кожу. На мгновение Наташе показалось, что он имеет в виду тот поцелуй. Тогда ей действительно необходимо было выпить, чтобы снять напряжение. «Какая же ты глупая, Наташа Бил! — тут же сказала она себе. — Том Скэнлон говорит о диком буйволе».

Но что означает этот его взгляд? Ему не следует так на нее смотреть… а ей не стоит напиваться в компании Тома Скэнлона!

Гордо вскинув подбородок и сжав зубы, она бросила на него сердитый и обвиняющий взгляд.

— Тебе незачем было целовать меня!

Том усмехнулся.

— Прости, но это был единственный способ закрыть тебе рот. Наш друг буйвол находился слишком близко. Внезапный вскрик мог спровоцировать его на нападение.

Наташа вздрогнула, предпочитая не думать о том, что тогда произошло бы.

— Если бы ты не схватил меня за плечо, мне не понадобилось бы орать! — упрямо наклонив голову, процедила она.

— Я просто хотел предупредить тебя. Ты уже открыла рот, готовая отчитать меня. Так что поцелуй показался мне на тот момент самым быстрым, и эффективным способом предотвратить твой крик. — Его рот растянулся в усмешке. — Ты знаешь, а твои губы все такие же мягкие и сладкие, как и раньше.

На какое-то мгновение волнующий трепет пробежал по всему ее телу. Наташа нахмурила брови, стараясь скрыть волнение и злясь на саму себя ничуть не меньше, чем на Тома.

— Ладно. Забудем об этом. Но больше никогда не делай этого! Иначе получишь пощечину.

От его улыбки не осталось и следа, выражение лица изменилось.

— Думаю, что вполне заслуживаю этого, — сказал он, тяжело вздохнув. Сейчас он имел в виду не свой недавний поцелуй, а то, что произошло полтора года назад.

— Давай не будем вспоминать прошлое, — тихо ответила она. — Как ты сам верно заметил, с той поры много воды утекло.

Том кивнул.

— Да… Кажется, прошла целая жизнь. — Он пожал плечами. — Прости меня, Тэш… Нат, — тут же исправился он. — Прости, что все испортил. Я не хотел причинять тебе боль. Ни за что на свете. Поверь.

Наташа не на шутку рассердилась.

— Причинять боль? Если ты думаешь, что я до сих пор страдаю из-за тебя, то прости, но должна тебя разочаровать. Ты не единственный мужчина в мире. Хорошо, что я убедилась в этом до того, как совершила непоправимую ошибку. — Растерянный взгляд Тома принес ей секундное удовлетворение.

— Ты встретила кого-нибудь? — тихо спросил он.

Спокойно пожав плечами, она ответила:

— Я встречалась с несколькими мужчинами. И все они замечательные люди. Уоррен — фармацевт. Стив работает в картинной галерее. А Эдди — начинающий художник. Очаровательные ребята, но…

— Ни с одним из них ничего серьезного? — предположил Том.

Наташа сглотнула.

— Почему ты так уверен? У нас с Уорреном все хорошо, — солгала она, беззаботно пожимая плечами. Уоррен полностью посвятил себя аптечному бизнесу, и, казалось, больше его ничего не волновало. Едва ли их отношения можно назвать страстными. К тому же Уоррену не хватает чувства юмора, авантюризма и страсти к приключениям — тех черт, которые присутствуют у ее бывшего жениха. — Самое главное, Уоррен порядочный и на него можно полностью положиться, — заявила она.

— В отличие от меня, ты это хотела подчеркнуть? — Том нахмурился.

— Вот именно. — Наташа опустила взгляд. Ее пальцы крепко сжали полупустой стаканчик. — Он совсем не похож на тебя.

— И поэтому сейчас здесь с тобой я, а не он?

Наташа вскинула голову. Ее щеки пылали.

— Уоррен очень занят в аптеке. Он не мог вот так просто взять и оставить свою работу. — Она постаралась представить себе душку Уоррена, ночующего под открытым небом, да еще в чащобах парка «Какаду», и не смогла. Если бы это случилось, ей самой пришлось бы защищать и оберегать его от диких животных, обитающих в парке. — И кроме того, если ты не забыл, со мной собирался поехать отец. — «А не ты», — сказали ему ее глаза.

Том поднял свой стаканчик.

— Тогда за тебя и за Уоррена. — Его глаза откровенно насмехались над ней в мягких всполохах света от костра. — Но, я правильно понял, — вы еще не помолвлены?

Наташа пожала плечами, избегая его взгляда.

— Нет уж, спасибо! Мне вполне хватило одной помолвки. Я не собираюсь пережить еще одну! — Она тяжело вздохнула.

Их с Томом помолвка была слишком поспешной. Сейчас у нее не было сомнений на этот счет.

— Ты имеешь в виду, что приняла мое предложение необдуманно? — Его голос напоминал мягкое мурлыканье кота.

— Вот именно! Для влюбленной девушки помолвка — это что-то романтическое и прекрасное. — На ее губах заиграла презрительная улыбка. — Должна признать, ты покорил меня с первого взгляда. Лихой пилот, неугомонный искатель приключений. — Наташа словно издевалась над самой собой, над своей глупостью и безрассудством. — Ты заставил меня поверить в то, что проповедуешь те же идеалы и ценности, что ценю и я. Обманным путем заставил меня поверить, что ты мужчина… — Она закрыла рот, не договорив, и фыркнула от негодования. Боже, как трудно порой сохранять собственное достоинство! — Сейчас перед тобой уже не та доверчивая, наивная дурочка, какой я была тогда. Теперь я сто раз подумаю, прежде чем предпринять что-то.

— Очень разумно. — Голос Тома казался спокойным и рассудительным, без намека на самодовольство или насмешку. Его глаза сияли в свете костра. — Ты не застала его, Наташа? — робко спросил он. — Ты звонила ему из Джабару?

Наташа сощурилась. О ком это он? Ах да, конечно же, об Уоррене! Неужели Том поверил?

Она с трудом сглотнула и наклонилась, чтобы смахнуть что-то с ноги. По правде говоря, она всего лишь согласилась пару раз поужинать с Уорреном, вот и все. Однажды вечером он поцеловал ее. Но его губы, его прикосновения оставили ее равнодушной.

Наташа невольно прикусила губу, вспомнив те ночи, которые они с Томом провели в объятиях друг друга. Когда-то их горячие поцелуи посылали обоих к вершинам блаженства… Она закрыла глаза. Том Скэнлон дал ей полезный урок, который она усвоила на всю жизнь. Страсть опьяняет, затмевает рассудок. А сейчас, нужно во что бы то ни стало сохранять способность трезво мыслить.

— Это не твое дело, — огрызнулась она, сердито уставившись на стаканчик. — Ты забываешь правила, — резко напомнила она. — Никаких личных расспросов. Договорились?

— К черту правила! — Голос Тома прозвучал грубо. — Тэш… Нат… К черту! Никак не могу привыкнуть называть тебя так. Но ничего. — Теперь он казался взволнованным. Таким она редко его видела. — Мне нужно кое-что рассказать тебе, — глухо произнес он. — И это очень трудно…

Наташа посмотрела на него с подозрением.

— У тебя проблемы с полицией? — выпалила она, изо всех сил стараясь скрыть нарастающее волнение.

— Хотелось бы, чтобы это было так просто.

— Боже мой, что же это может быть? — язвительно усмехнулась она. Ее голос слегка дрожал. — Ты помолвлен? Или, может, женат? Ты развелся? — Ей не удалось сдержать едкий смех. — Уж наверняка полагаешь, будто все, что ты мне скажешь, произведет на меня неизгладимое впечатление? Что это до сих пор волнует меня? — Она вдруг потянулась за фляжкой с ромом и дерзко налила себе полный стаканчик. — Ну, валяй! Рассказывай!

Казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Спокойный ночной воздух окутывал их, располагая к откровенному разговору. Она напряженно сидела, затаив дыхание, в ожидании обещанных откровений.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Я солгал тебе, Тэш, — наконец-то признался Том. Его голос был серьезным, а взгляд мрачным. — Не спрашивай меня, почему. Думаю, что я просто запаниковал.

Солгал? Ее дрожащая рука чуть не расплескала ром.

— Что ты хочешь сказать этим? — Ее глаза сузились. Неужели Том изменял ей с первого дня их встречи?! Даже когда заявил о своей бессмертной любви, прося стать его женой?

— Я лгал, когда говорил, что спутался с другой женщиной в Сиднее. О том, что влюбился в другую. — Он наклонился ближе, словно желая удостовериться, что до нее дошел смысл этих слов. — Я не встретил никого, с кем бы мне захотелось завести роман. Ни в Сиднее, ни где-либо еще!

Казалось, что на несколько секунд ее сердце остановилось. Конечно, он лгал. Но не тогда, а сейчас! Что он опять задумал? Зачем пытается заставить ее поверить в то, что женщина, ради которой он ушел от Наташи, никогда не существовала? Возможно, это очередная хитрая уловка, чтобы снова завоевать ее сердце. Отчаянная, бессмысленная уловка.

Она глубоко вздохнула. Во рту вдруг пересохло, легким, казалось, не хватало воздуха.

— Хотя для меня это больше не имеет значения, хочу, чтобы ты знал: я не верю тебе. Всего два дня назад ты уверял меня, что из твоего романа ничего не вышло. А сейчас ты ждешь, что я поверю, будто той женщины никогда не существовало? Ты лжец, Том Скэнлон! Патологический врун! Ты не можешь обходиться без обмана и фальши!

— Поверь, сейчас я говорю правду, — спокойно убеждал он. — Другой женщины не было. С тех пор, как мы с тобой расстались, Тэш, у меня вообще никого не было. Мне очень жаль, что я когда-то заставил поверить тебя в обратное.

— Зачем же ты врал мне? Помнишь, что ты говорил? «Это поразило меня, словно гром среди ясного неба». А сейчас ты заявляешь, что это все сплошная выдумка?

Том громко простонал.

— Все, что я тогда говорил, было… Черт побери, Тэш, что я тебе сделал? — выругался он.

— И вправду, ты оказал мне огромную услугу! — воскликнула она. — Сам оборвал связь между нами, прежде чем я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Я рада, что ты освободил меня, — солгала она.

— Но это правда, Наташа! У меня не было другой женщины с того дня, как я повстречал тебя!

На этот раз он не назвал ее Тэш, очевидно не желая злить или причинять ей еще больше страданий.

— Я иду спать, — пробурчала она, вставая. Жаль, что здесь нет палатки, где можно скрыться, и двери, которую можно захлопнуть у него перед носом!

— Разумеется, Наташа, но сначала тебе придется выслушать все, что я собираюсь рассказать. Если тебе, конечно, хочется спать около костра, а не в кустах.

— Ублюдок! — огрызнулась она.

— Ты права, — тяжело согласился он. — Но я не собирался… правда, Тэш. Я просто хотел освободить тебя, дать понять, что ты свободна.

— Скорее, ты сам хотел освободиться от обязательств. — В ее глазах светилось презрение.

Том склонил голову.

— Хорошо. Освободить нас обоих. Я струсил, — признал он в конце концов. — Тогда я не думал, что смогу довести начатое до конца. Брак… Обязательства… В болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас. — Когда я позвонил из Сиднея, ты с достоинством приняла эту новость. Обещала ждать меня… Предлагала дать мне столько времени, сколько мне могло понадобиться. Но тогда я не предполагал, что время способно что-либо изменить. — Том протянул к ней руки. Его умоляющие глаза искали ее взгляд. — Я не хотел, чтобы ты ждала меня, Тэш. Чтобы надеялась, что я выброшу это из головы и однажды вернусь. Тогда мне не хотелось вселять в тебя даже самые призрачные надежды. Я предпочел солгать, что встретил в Сиднее другую девушку. Но все это ложь, Тэш. Поверь мне! Кроме тебя, у меня никого не было…

Острая боль пронзила ее сердце.

— Ты заставил меня возненавидеть тебя, Том!

— Тогда я и хотел, чтобы ты возненавидела меня, — пробурчал он, кивнув. — Я не мог допустить, чтобы ты страдала из-за меня или даже просто продолжала думать о человеке, который тебя недостоин. Тогда я не думал, что когда-нибудь вернусь, и действительно верил, что тебе будет лучше без меня. Очевидно, у меня помутился рассудок.

— А сейчас ты изменил свое мнение! — выпалила она. — Ты на самом деле веришь в то, что после всего этого… после того, как ты обманул меня… унизил… причинил столько страданий… — Ее голос дрожал, каждое слово признания давалось ей с трудом. — Ты думаешь, я захочу, чтобы ты снова вернулся в мою жизнь, пусть даже в качестве друга?! — Она бросила на него подозрительный взгляд. — Или, может быть, тебе просто нужно мое прощение? Ну, так ты можешь вздохнуть спокойно.

— Нет, Тэш. Ничто не может оправдать моей вины перед тобой. Я причинил тебе столько страданий!..

— Послушай, давай забудем об этом, а? И перестань называть меня Тэш! Ты признался в своих грехах. Теперь можешь спать спокойно. Твоя совесть чиста. — Она рассмеялась, но смех ее показался невеселым. — Ты просто струсил, вот и все! И такое бывает. Ты не первый мужчина, который испугался обязательств и запаниковал при мысли о том, что вот-вот потеряет свободу и независимость. И вовсе не обязательно было придумывать другую женщину, чтобы разорвать нашу помолвку. Жаль, что ты считаешь меня такой непонятливой и бессердечной. — Наташа сделала большой глоток рома. Слишком большой и слишком быстро. Она тут же поперхнулась и начала кашлять. Том протянул руку.

— Не прикасайся ко мне! — завопила она, отскочив. Она не могла больше выносить этот бесполезный разговор. Нужно немедленно уйти от Тома. — Уже поздно! Я собираюсь немного поспать. — Она развернула спальный мешок. — Ты будешь спать с этой стороны от костра, а я с другой.

— Как скажешь…

Больше никаких извинений, никаких просьб. В духе Тома Скэнлона. Он сказал все, что хотел, и дал ей время переварить информацию. Несомненно, он доволен тем, что ему наконец удалось облегчить душу.

Прошло много времени, прежде чем Наташе удалось уснуть. Ее беспокойный сон был вскоре нарушен пронзительным криком какой-то птицы. Наташа заткнула уши, но посторонние звуки не давали ей покоя, отбирая последнюю надежду снова заснуть.

Она услышала, как зашевелился Том, очевидно разбуженный какаду, которые загалдели на дереве где-то совсем близко.

Слава богу, птичьи крики продолжались недолго, но сон уже был перебит. Наташа вылезла из спального мешка и потянула затекшие мышцы.

— Доброе утро, — приветствовал ее Том. Он сворачивал свои постельные принадлежности. — Хочешь фрукты и крекер на завтрак? Прости, но это все, что я могу предложить.

— Спасибо, вполне достаточно, — ответила Наташа вежливо, но в то же время отчужденно. — Сразу после завтрака я хочу отправиться назад. Надеюсь, мы попадем в палаточный лагерь к ланчу. Если ты не забыл, мы едем в Желтые Воды и пробудем в Коинде пару дней. — В лагере будет душ, туалет и питьевая вода. Но самое главное — там будет много людей.

— Хорошо. В Коинде я смогу заправиться и пополнить запасы продуктов.

— А я позвоню отцу, — рассуждала она вслух. Он и глазом не моргнул.

— Отлично. Передай ему от меня привет. Надеюсь, он чувствует себя лучше.

Наташа сдвинула брови. Ей до сих пор казалось невероятным, что отец повел себя так коварно.

Никто из них не заводил разговор о вчерашнем признании Тома ни утром, ни в течение всего дня. Наташа всю дорогу оставалась холодной и отчужденной. Она немного отошла, только когда они направились в Коинду. Интересуясь особенностями здешних мест, она даже попросила Тома остановиться, чтобы сделать несколько фотографий.

Они перекусили в Коинде. Затем Том отправился за продуктами в супермаркет, а Наташа решила позвонить отцу. К телефону долго никто не подходил, и она уже собиралась повесить трубку, полагая, что тетя Эдит, возможно, отправилась за покупками, а ее отец все еще болен и лежит в кровати. Но потом Наташа услышала щелчок, и в трубке раздался хриплый мужской голос:

— Галерея Бил.

— Папа, у тебя появился голос!

— Нат, это ты?!

Она не могла понять, какие чувства сквозили в его голосе: удивление, радость или осторожность? Или, может быть, досада оттого, что он ответил на этот звонок? Наташа не стала ждать, пока он спросит, как она ладит со своим бывшим женихом.

— Как ты себя чувствуешь, пап? Как твоя подагра? Почему ты так быстро вернулся в галерею? Где тетя Эдит?

Чарли предпочел сначала ответить на самый легкий вопрос.

— Твоя тетя пошла в аптеку, чтобы купить лекарства.

Аптека… Наташа почувствовала укол вины. Аптека Уоррена. Бедняга Уоррен! Если бы он только знал, как она использовала его, заявляя Тому, что Уоррен «особенный». Ее отец, разумеется, придерживался другого мнения. Он лишь вздохнул с облегчением, когда она перестала встречаться с этим парнем. Чарли так и не сблизился с молодым фармацевтом. Сдержанный, серьезный Уоррен был, по мнению старика, недостаточно энергичным, недостаточно обаятельным.

— Тебе все еще нужны лекарства? — обеспокоено спросила Наташа. Неужели отцу стало хуже?

— По правде говоря, Эдит отправилась в аптеку, чтобы купить лекарства себе, а не мне. Ты же знаешь, у нее весной всегда обостряется аллергия. Нат… как у тебя дела? — Сейчас в его голосе явственно слышалась нотка беспокойства.

— Сначала расскажи, как ты, отец, — уклонилась она от прямого ответа, заставляя его теряться в догадках. Ничего, пусть помучается, он вполне заслуживает этого! — Когда я последний раз разговаривала с тетей Эдит, ты мучился от ларингита. Но сейчас, судя по голосу, у тебя все в порядке, ты даже вернулся к работе в галерее. По-моему, выздоровление произошло как-то слишком быстро. — Наташа замолчала, гадая, как Чарли начнет оправдываться.

— Ты ведь знаешь, что ларингит не затягивается, да и приступы подагры проходят быстро, — отмахнулся отец. — Таблетки, которые мне прописал врач в последний раз…

— Ну что ж, отлично! Я рада, что ты чувствуешь себя лучше. — Было очевидно, что Чарли и не собирается ни в чем признаваться. Может быть, прямой упрек застигнет его врасплох? — Как это у тебя хватило наглости попросить Тома Скэнлона занять твое место в поездке! — бросилась она в атаку. — Не могу поверить, что ты такой…

— Я знал, что он позаботится о тебе, Нат, — тут же начал оправдываться Чарли. — Ведь я не ошибся, правда?

Наташа лишь тяжело вздохнула, вспоминая вчерашнего дикого буйвола. Да, в чем-то отец оказался прав. Ведь это Том предупредил ее о крокодилах, когда она захотела вечером искупаться в озере. Он готовил еду на них двоих и постоянно напоминал ей пить больше воды. Он отлично ориентировался в чащобах парка и не раз спасал ее от опасности, грозящей из-за каждого куста. Наташа подумала о его профессионализме, его силе и выносливости, о его постоянном присутствии рядом…

— Это не относится к делу! — сердито заявила она. — Тебе ли не знать, сколько боли он причинил мне в прошлом и какого я о нем мнения! И, несмотря на это, ты…

— Видишь ли, Тому позарез нужна была возможность уладить все разногласия между вами, милая…

Наташа затаила дыхание.

— И поэтому вы придумали этот план?.. Вы оба?..

В телефонной трубке раздался кашель.

— Прости, милая, — пробурчал Чарли. — Мне нужно принять лекарство. Дай ему шанс, Нат. — Все еще кашляя и бессвязно что-то бормоча, он повесил трубку.

— Ну, как твой отец? Ты звонила Уоррену?

Наташа повернулась. Том только что вышел из магазина и, неся в руках два полных пакета с продуктами, приближался к ней. На его губах играла улыбка, в глазах прыгали чертики. Наташе показалось, он отлично знает, что она разговаривала не с Уорреном.

— Днем Уоррен обычно работает, — пробормотала она. — Лучше позвоню ему вечером, когда он освободится и мы сможем поболтать. — Она улыбнулась, желая, чтобы в ее глазах появились такие же озорные искорки, что и у него. Но улыбка ее получилась вымученной, а взгляд выражал не радость, а настороженность.

Она вздохнула. Том излучал такую жизненную энергию и самоуверенность, что мысли о другом мужчине напрочь вылетали из ее головы. Не говоря уже о том, чтобы изображать из себя влюбленную в другого женщину.

— Я помешал тебе, Наташа? — Он поднял брови. — Если ты захочешь позвонить своему другу сегодня вечером, обещаю тебе не мешать. Пойду, поброжу где-нибудь в кустах, чтобы вы смогли поворковать всласть. Конечно, при условии, что ты придешь мне на помощь, если какой-нибудь дикий зверь решит меня растерзать.

Наташе понадобилось немало усилий, чтобы не отвести взгляд. Интересно, намекает ли Том на то, что им предстоит провести еще одну ночь бок о бок? Или, как всегда, насмехается над ней?

— Я только что разговаривала с отцом, — спокойно сообщила она.

— Рад за него. Я же говорил, что с ним все будет в порядке.

Она сжала губы. Ни единого признака вины или смущения! Том мастерски обманывает людей, ей ли не знать об этом! Он солжет и глазом не моргнет!

Но сейчас ее не так уж легко провести. Наташа собралась с духом и выпалила:

— Я выяснила, что именно ты втянул моего отца в эту авантюру, ты хотел обманным путем вновь проникнуть в мою жизнь… Какой же ты негодяй, Том Скэнлон! — Она замолчала, но ее глаза продолжали обвинять его, требуя ответа. Требуя правды.

У него хватило наглости не отвести взгляд!

— Неужели это и впрямь так ужасно, что я предпринял несколько безобидных попыток, чтобы сблизиться с тобой? Когда-то мы были близки… очень близки — до тех пор, пока я все не испортил. Разве то прекрасное чувство не стоит того, чтобы попытаться пережить его снова? — Сейчас его голос звучал без насмешки, без иронии, даже как-то печально. По правде говоря, Наташу потрясла его откровенность.

— Итак, ты признаешь?.. — неуверенно спросила она. — Признаешь, что ты и мой отец…

— Я заплатил бы любую цену, чтобы исправить то зло, которое я причинил тебе, Наташа, — тихо сказал он.

Наташа! Ни Нат, и уж тем более ни Тэш. Она глубоко вздохнула, ее тело охватила легкая дрожь.

— Не могу поверить, что мой отец согласился на такой коварный и жестокий план! — Ее голос дрожал от нарастающего возмущения и гнева. Испытать такое унижение!

— Я хотел исправить то зло, которое причинил тебе, а не добавлять новых страданий, — серьезно уверил ее Том. — Послушай, успокойся и просто наслаждайся поездкой. Я пойду, положу продукты в холодильник, пока они совсем не испортились на такой жаре. Нам пора отправляться в Желтые Воды, не забыла? Сегодня вечером у нас будет отличный ужин.

Сегодня вечером… Еще одна ночь наедине с ним. Теперь, когда она знает, что он специально спланировал эти две недели наедине с ней… при помощи ее собственного отца! Наташа снова вздрогнула от нарастающего гнева. Но не только гнев наполнял ее душу. Она отказывалась думать о других чувствах, вновь заявивших о себе.

Когда они, наконец приехали в Желтые Воды, Наташа перестала размышлять о признании Тома. Слишком много нужно сделать и слишком много увидеть. Том спустил на воду свою алюминиевую прогулочную лодку, и они направились к озеру, покрытому лилиями.

Это озеро произвело на Наташу поразительное впечатление. Сплошной ковер великолепных белых, розовых и желтых лилий. А сколько птиц! Некоторых она видела впервые в жизни — как тех, например, с длинными шеями, или этих маленьких птичек с красными хохолками, которые спокойно ворковали, не обращая на них никакого внимания. Наташа восторженно вздохнула, когда одна из цапель с легкостью перешагнула на своих длинных и тонких ногах через лилии.

В то время, как Том ловил баррамунди, самую распространенную рыбу, Наташа, как сумасшедшая щелкала фотоаппаратом. Сегодня она захватила с собой акварельные краски и вскоре потянулась за бумагой, тут же целиком и полностью отдавшись рисованию. Шляпа с широкими полями защищала ее лицо от палящего солнца, но Тому постоянно приходилось напоминать ей, чтобы она пила больше воды.

Несмотря на жару и опасность наткнуться на крокодила, Наташа почувствовала, что напряжение, мучившее ее уже несколько дней, постепенно ушло. Стая уток, ныряющих в поисках маленькой рыбешки, проплыла мимо них. Стрекозы мелькали в воздухе в погоне за насекомыми, и солнечный свет играл на их прозрачных крылышках. Пчелы то и дело перелетали с цветка на цветок, стараясь собрать как можно больше нектара.

— Комары здесь особенно беспощадны, — предупредил Том. — Возможно, тебе следует нанести побольше защитного средства.

Но Наташа, упиваясь поразительным видом озера, покрытого лилиями, и стараясь запечатлеть всю эту красоту на бумаге и пленке, была слишком занята, чтобы думать о каких-то там комарах.

— Послушай, давай я сделаю это. — Том наклонился вперед, чтобы побрызгать средством от комаров ее руки и лодыжки. Затем он нанес его на свои ладони и потер ее щеки, лоб и шею. Его нежные прикосновения напоминали ласку.

— Спасибо, — любезно поблагодарила она, вздрагивая при каждом его прикосновении. Черт побери, почему он так действует на нее? Неужели Тому Скэнлону никогда не суждено внушать ей отвращение? Недовольная собой, она отвернулась, чтобы он не заметил, как вспыхнули ее щеки.

— Ой! — вдруг закричала Наташа, вытаращив глаза. — Посмотри! — Она указала рукой на воду. Зловещий на вид крокодил показался среди листьев лилий.

— Это всего-навсего детеныш. — Том снисходительно улыбнулся.

— Детеныш? — не поверила Наташа. — Да он, по крайней мере, шесть футов длиной!

— Вероятно, он вырастет еще на шесть футов или даже больше, — заверил ее Том, довольно беззаботно добавив: — Крокодилов, которых следует опасаться, не так-то легко увидеть. Они до последней секунды остаются под водой и могут появиться в любой момент, что обычно приводит к довольно печальным последствиям.

Наташа вздрогнула, внезапно почувствовав себя такой маленькой и незащищенной в этом утлом суденышке. Хорошо еще, что лодка с мотором — в случае опасности можно быстро ретироваться.

Том успокаивающе похлопал ее по колену.

— Будем надеяться, что они сыты и ленивы сегодня и у них не возникнет желания причинить нам вред.

Вред? Девушка бросила на Тома проницательный взгляд, чтобы удостовериться, что он шутит. На его губах все еще играла озорная улыбка, но глаза закрывали широкие поля шляпы. Она надеялась, что он шутит. Разумеется, крокодилы не причинят им никакого вреда, если оставаться в лодке и не высовываться за борт. У нее нет желания даже опускать руку в воду!

Ближе к полудню они увидели огромных, взрослых крокодилов. Некоторые из них плавали между листьями лилий, другие — Наташа потеряла им счет — в тени деревьев недалеко от берега. Рядом проплыла стая кричащих уток. Казалось, что присутствие крокодилов их совсем не смущает и уж тем более не пугает.

Наташа подняла камеру и щелкнула.

— О, Том! Посмотри! — Она затаила дыхание, указывая на гигантского крокодила, который грелся на солнышке на берегу реки. Огромное животное не менее пятнадцати футов длиной предстало перед их взором полностью: от длинной зубастой пасти до могучего хвоста. Наташа сглотнула при виде чудовища. — Пожалуйста, остановись здесь! — шепотом попросила она. — Я хочу нарисовать этого здоровяка. Но прежде нужно сделать несколько фотографий на случай, если он вдруг решит скрыться из поля зрения.

Наслаждающийся покоем крокодил казался таким ленивым и сонным, что страх покинул ее. Сделав несколько снимков, она принялась рисовать, в то время, как Том с удовольствием ловил рыбу. Ему уже удалось поймать несколько баррамунди среднего размера, но он продолжал надеяться на большую удачу.

Как все интересно и как захватывающе! Занимаясь каждый своим делом, они подолгу молчали, казалось, никакие слова и не нужны. Наташа попыталась представить Уоррена в этом путешествии и не смогла. Рыбалка, ночлег в палатке и длительные походы по чащобам волновали Уоррена не больше, чем ее его поцелуи!

— Эй! На этот раз я поймал настоящую громадину! — Слова Тома заставили ее обернуться. Она увидела, как он, довольный, сматывает удочку. Он сел на свое место, широко расставив ноги. — Ну и ну! Не хочешь посмотреть на нее? — Еще одно мгновение, и огромная баррамунди оказалась над поверхностью воды. Том едва мог скрыть свой восторг. — Если мне удастся затащить ее в лодку, то у нас будет запас рыбы на целый месяц, — ликовал он, в то время, как мощная рыба, сияющая на солнечном свете, изо всех сил старалась соскользнуть с крючка. — Вот так-так! Обалдеть! Эй, что за… — Прямо под мечущейся баррамунди раздался взрывчатый всплеск воды, и в следующее мгновение гигантский крокодил с легкостью схватил огромную рыбу в свою широко разинутую пасть.

Наташа пронзительно завизжала.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Огромное чудовище скрылось под водой со своей добычей. Том изо всех сил старался не выпустить удочку из рук и едва сам не упал в воду. Лодка сильно накренилась, и ему пришлось постараться, чтобы выровнять ее.

Наташа машинально вытянула руку, чтобы схватить Тома, откидывая в сторону папку и краски. Наклонившись вперед, она мертвой хваткой вцепилась в его ногу.

— Вытащи нож у меня из-под ремня, — приказал Том, задыхаясь. Обе его руки вцепились в удилище. — Придется перерезать леску. Я не хочу упустить удочку.

Наташа, не сводя испуганного взгляда с того места, где только что исчез крокодил, одной рукой ухватилась за рубашку Тома, опасаясь, что он все еще может свалиться за борт, другой же нащупала у него за поясом складной нож.

Как только она достала его, то поняла, что что-то произошло. Крокодил сам порвал леску, и нож не понадобился.

Она снова громко закричала в тот момент, когда крокодил вертикально поднялся из воды, с такой мощью, словно взорвалась торпеда, но на этот раз еще ближе к лодке. Так близко, что их окатило брызгами с головы до ног, а лодка снова опасно накренилась.

Том, бросив удочку на дно лодки, обеими руками схватил Наташу.

— Все в порядке. Не волнуйся! Я не дам тебе упасть! Мы не перевернемся, — успокаивал он.

Лодка продолжала раскачиваться на поднятых крокодилом волнах, а они, как зачарованные, наблюдали за развертывающейся на их глазах картиной. Гигантская баррамунди вмиг оказалась в пасти крокодила. Прежде чем снова нырнуть под воду, чудовище внезапно повернуло свою ужасную голову и скрылось под водой вместе с огромной рыбиной.

Наташа прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Том успокаивающе пожал ее плечо.

— Поплыли отсюда. — Он отпустил Наташу и завел двигатель. — Черт побери, ведь никто никогда не поверит, что я поймал такую огромную баррамунди! — Заревел мотор, и Том сделал широкий круг около того места, где крокодил наслаждался своей добычей. — Сейчас мы направляемся назад, чтобы не пропустить закат солнца. Нам придется поторопиться.

К тому времени, когда они добрались до места, солнце опускалось за далекими деревьями, окрашивая зеркальную воду и чистое голубое небо в багряное золото.

Казалось, шумный и напряженный день давно позади. Сейчас мирный покой установился над водой.

— Великолепно, — вздохнула Наташа, схватив камеру, в то время, как стая диких гусей, громко хлопая крыльями и резко выделяясь на фоне оранжевого неба, полетела куда-то.

— Достаточно впечатлений для одного дня, правда? — спросил Том.

Наташа повернулась к нему, и сердце ее замерло. Он смотрел на нее так, как никогда раньше не смотрел. По крайней мере, она уже почти забыла этот ласковый взгляд… С тех пор, как он снова вернулся в ее жизнь, она старалась не замечать эту нежность в его глазах. Она просто не хотела ее замечать.

— Даже не осмеливаюсь надеяться, что ты успела щелкнуть ту огромную рыбу, которую я поймал… — с надеждой в голосе произнес Том. Его глаза блестели в неярком свете. Он, конечно, понимал, что у нее не было времени даже подумать о том, чтобы сделать снимок. Все произошло так быстро! Она старалась спасти его, Тома.

— Прости. Мне это и в голову не пришло, — извинилась она и улыбнулась.

— А знаешь, ведь это в первый раз ты действительно улыбнулась мне… с тех пор, как я вернулся в твою жизнь.

Наташа тут же покраснела, улыбка исчезла. Вернулся в ее жизнь? Как самонадеянно с его стороны! Он верит, что на самом деле вернулся в ее жизнь? В другой раз она наверняка устроила бы ему настоящий скандал, услышав эти слова. Но не сейчас.

— Твоя физиономия заставила бы улыбнуться кого угодно, — усмехнулась она. — Рыбак упустил такую рыбу!

— Слава богу, крокодил не сожрал весь наш улов. И нам не грозит голодная смерть.

— Не думаю, что ты когда-нибудь умрешь от голода, Том Скэнлон! Ты выживешь, питаясь рыбой, змеями или даже личинками жуков, если понадобится. — Наташа нагнулась, чтобы поднять рисунки, которые она успела набросать за весь день. Но на дне лодки их не оказалось. Ее краски там, блокнот тоже, но рисунков нет! Она слабо простонала, поняв, что произошло.

— Что случилось? — насторожился Том, нахмурившись.

— Моя папка с рисунками… — Наташа замахала рукой, пытаясь унять волнение. — Она упала за борт.

Он уставился на нее, не совсем понимая, что произошло.

— Ты уронила свои рисунки в воду?..

Наташа с трудом выдержала его пристальный взгляд. С какой стати Том так расстроился? Случившееся не имеет к нему никакого отношения. А для нее это действительно потеря! Целый день усилий прошел даром! Она постаралась успокоиться.

— Честно говоря, я совсем забыла про папку, когда появился крокодил и ты чуть… лодка чуть, — быстро исправилась она, — не перевернулась. Я просто бросила ее, не подумав, куда.

— Чтобы спасти меня? Ты наплевала на работу целого дня, чтобы спасти меня… — Том удивленно пожал плечами. — Это говорит о том, что ты ценишь меня гораздо больше, чем свои рисунки. — В его глазах зажглись довольные огоньки. — Должно быть, у тебя все еще остались какие-то чувства ко мне.

— Не будь дураком! Я схватила тебя, не подумав, испугавшись, что ты вот-вот упадешь за борт. — Она чувствовала, что ее щеки пылают. — Я ничего не соображала, — дрожащим голосом настаивала она.

— Но это именно так. — Их взгляды встретились. — Если бы ты беспокоилась о своих рисунках больше, чем обо мне, твоим первым желанием было бы сначала спасти их, а уж потом меня.

Наташа схватилась за свою камеру. Все что угодно, лишь бы избежать этого проницательного взгляда!

— Они не слишком-то и важны, — пробормотала она. — У меня ведь остались наброски и фотографии. Слава богу, сегодня я сделала достаточно снимков. Кроме того, я пишу картины по памяти, если ты не в курсе.

— Да… Я помню. — Его мягкий голос ласкал ее слух. — Кстати, утром мы вернемся, чтобы посмотреть рассвет над Желтыми Водами. Озеро Желтые Воды получило это название именно благодаря золотисто-желтому цвету воды при восходе солнца. У тебя снова появится возможность набросать эскизы, Тэш.

— Ты… ты снова назвал меня Тэш. — Ее голос дрожал. Она облизала пересохшие губы, с ужасом осознав, что это больше не раздражает ее. Когда-то это имя звучало из уст Тома так ласково… Он сам придумал его. И вот оно снова начинает звучать ласково…

— А ты ведь уже и не против, чтобы я тебя так звал, правда? — нежно предположил Том и, не дав ей возможности опровергнуть это, произнес: — Нам лучше отправиться назад. Не стоит оставаться здесь в темноте. — «Когда вокруг крокодилы», — мог бы добавить он, но почему-то промолчал. — Да и пора продемонстрировать свое мастерство в приготовлении свежей баррамунди. — Он довольно причмокнул.

— А мне кажется, тебе хочется побыстрее съесть ее, — усмехнулась Наташа.

— О, я голоден как волк! — прошептал он, но взгляд его при этом остановился на ней, а не на пойманной добыче, которая спокойно лежала под его ногами.

Наташа почувствовала легкую дрожь от блеска в его глазах. В первый раз ей захотелось насытить его. Она резко отвернулась, со злостью напоминая себе о том, что именно произошло в последний раз, когда она послушалась зова своего сердца. Тогда они еще были женихом и невестой… Она отдала ему свое сердце, свое тело и душу, а он оказал ей взаимную услугу, растоптав ее доверчивое сердце ногами.

— Поскорей бы вернуться и принять душ, — серьезно произнесла она.

На дальнейшем пути в лагерь больше они и словом не обмолвились. Наташа сосредоточенно фотографировала пейзажи этих потрясающих мест при закате солнца.

* * *

Этот ужин оказался еще более восхитительным. Свежая баррамунди, приготовленная на сковороде, с чесноком, солью и перцем, золотистый жареный лук, запеченный в фольге картофель и тушеные овощи. Чтобы сделать трапезу более торжественной, Том достал из портативного холодильника бутылку шардоне.

Когда они наслаждались вином, он с досадной усмешкой отметил:

— Предлагаю выпить за ту громадину, которая досталась крокодилу, — и протянул свой стакан, чтобы чокнуться с ней.

— За нее, — поддержала Наташа серьезно. — Остается надеяться, что рыбина была старой и жесткой, как резина. Она не может быть вкуснее и сочнее этой, — утешила девушка Тома. — Разве ты не согласен?

— Эта очень вкусная. — Том снова смотрел на нее.

Его нежный взгляд смущал и вгонял Наташу в краску. Она опустила глаза. Темные ресницы бросали тени на ее щеки. Она и не надеялась, что снова увидит эту нежную теплоту в его глазах… Но она не хочет ее больше замечать! Только полная идиотка станет хоть как-то поощрять его, упрекала она себя снова и снова. Он наверняка опять бросит ее! А она не сможет пережить заново эту боль и унижение. Ну, уж нет, не бывать этому!

— Еще вина, Тэш?

Наташа покачала головой, прикрывая рукой свой стакан.

— Нет, спасибо. Достаточно. — Вино слишком расслабляло, разрушало все преграды на пути к ее сердцу. А быть слабой и беззащитной рядом с Томом Скэнлоном смертельно опасно для нее! — От вина я чувствую еще большую жажду. Я, пожалуй, выпью стакан воды. — Она потянулась за бутылкой с водой. Нужно во что бы то ни стало утолить жажду. Влажность в воздухе все нарастала, а температура едва ли понизилась, с тех пор как зашло солнце.

— Я присоединюсь к тебе. — Том заткнул пробкой бутылку с вином и протянул ей свой стакан. — Мы допьем это вино завтра вечером с остатками рыбы.

Наташа сощурила глаза и наполнила его стакан водой. Неужели Том заткнул пробкой недопитую бутылку вина? Ее удивлению не было предела.

— Я вижу, ты придерживаешься диеты, — беззаботно отметила она. — Всего лишь один стакан вина!

Его глаза мерцали серебряным светом в пламени костра.

— Я стараюсь поддерживать вес и сохранять здоровье.

Наташа не удержалась и окинула его взглядом. Да, теперь он был стройным, подтянутым, мускулистым, потрясающим…

— Смерть отца, очевидно, не на шутку испугала тебя, — размышляла она вслух, в глубине души надеясь, что он разоткровенничается и расскажет ей о ссоре, которая произошла между ними.

— Известие о его смерти стало для меня настоящим ударом, — печально произнес Том. — Но, по правде говоря, до того, как это произошло, я уже несколько месяцев придерживался здорового образа жизни. — Он несколько секунд не произносил ни слова. — Почти сразу же, как приехал в Сидней.

После того, как приехал в Сидней? После того, как разорвал их помолвку? Наташа затаила дыхание, желая знать, что стало причиной таких радикальных перемен в его образе жизни.

Возможно, женщина, которую он встретил в Сиднее, постоянно подшучивала над его фигурой, требуя, чтобы он что-то сделал со своим весом и избавился от пагубных привычек. Может быть, все дело в уязвленной гордости?

Наташа сжала губы и сменила тему, спросив с любопытством:

— Что заставило тебя заняться туристическим бизнесом?

Он долго не сводил с нее пристального взгляда и молчал.

— Я хотел кое-что доказать самому себе.

— Ну, доказал? — Возможно, Том хотел доказать, что туристические поездки в малообжитые районы будут пользоваться успехом и его бизнес начнет процветать? Права ли она в своих догадках?

— Да… что касается этого.

Что-то в тоне его голоса свидетельствовало: здесь крылось нечто большее, чем просто деньги и успех. Наташа нерешительно спросила:

— Ты старался доказать что-то своему отцу? — (Его глаза сощурились при упоминании об отце.) — Так что же все-таки произошло между вами, Том? Дело не только в том, что ты не поладил с новой мачехой, правда?

Том пожал плечами.

— Нет… Просто это стало последней каплей. Мы с отцом всегда смотрели на вещи по-разному. Разные жизненные ценности, разные идеалы. Он хотел, чтобы я продолжил после него семейный бизнес.

— Ты мне никогда не рассказывал, чем занимался твой отец, — мягко напомнила Наташа.

— Мой отец владел сетью довольно преуспевающих кондитерских фабрик в Ньюкасле. Когда я сообщил ему, что хочу работать на земле, а не в городском офисе, то он пришел в бешенство. Я настоял на своем, и в конце концов он позволил мне заниматься тем, чем я хотел, но при условии, что сначала я закончу университет. По правде говоря, он надеялся, что я вскоре избавлюсь от своей навязчивой идеи. Я рассудил, что, когда стану владельцем скотоводческой фермы, знание сельскохозяйственных наук и экономики мне совсем не повредит, и согласился.

Его давняя заветная мечта купить скотоводческую ферму… Что с ней произошло?

Полтора года назад, когда они были помолвлены, Том работал на износ круглые сутки, чтобы накопить денег для покупки собственной земли, пусть даже захудалого, пришедшего в упадок хозяйства, где бы он смог обосноваться. Он даже убедил Наташу разделить с ним эту мечту. Но все дело в том, что он струсил. Том больше ценил свою свободу, чем их отношения. Да и свои планы относительно покупки земли он, судя по всему, оставил, начав туристический бизнес в Национальном парке Австралии.

— Проработав несколько лет и сменив множество профессий, я научился летать на вертолете. Тогда мой отец заявил, что он предоставил мне достаточно времени на всякие «пустяки» и пришла пора приняться за «настоящую» работу. Он хотел, чтобы я не просто вошел в семейный бизнес, но и полностью посвятил себя ему. А когда придет время, я должен был заменить его в фирме. Он даже пообещал, что отойдет в сторону и позволит мне самому руководить делом. «Ты станешь боссом, — заверил он. — А я буду просто твоим советником». — Губы Тома растянулись в иронической усмешке. — Даже если предположить, что я принял бы его предложение, я ни за что бы не допустил, чтобы отец дышал мне в спину. У нас с ним всегда были разные взгляды на жизнь и на бизнес. Все стало еще хуже, как только он женился на Мерил. Когда я расставил все точки над «i», заявив, что мне это совсем неинтересно, у нас произошел крупный скандал. Он заявил, что, если я немедленно не займусь семейным бизнесом, он больше не желает ни видеть меня, ни слышать обо мне. Он угрожал, что лишит меня наследства и я не получу ни цента!

Я спокойно заявил, что он может оставить себе свое наследство и свои деньги, и ушел. Именно тогда я полностью посвятил себя полетам на вертолете, инспектируя пастбища и развозя туристов. Я брался за любую работу, за которую хорошо платили, желая заработать как можно больше и как можно быстрее. Хотел доказать отцу, что сумею найти свою дорогу в жизни, что мне от него ничего не нужно.

— Итак, вот что двигало тобой, — прошептала Наташа. Ее настроение упало. — Скотоводческая ферма была не столько мечтой, сколько желанием доказать отцу, что и ты сможешь преуспеть в любом деле.

— Нет, — резко отрезал Том. — Это была моя мечта. Владеть своей собственной землей — вот чего я хотел. И когда я встретил тебя, Тэш, мне захотелось, чтобы ты разделила со мной эту мечту. Я хочу этого до сих пор.

Ее сердце забилось в бешеном ритме. «Хочу до сих пор». Неужели Том собирается продать туристическое агентство, чтобы купить несколько акров земли и основать ферму? Он что, и вправду до сих пор надеется, что она смягчит свое сердце и откроет ему объятия?

Том наклонился вперед, беря ее за руку.

— Когда я встретил тебя, Тэш, у меня появилось еще больше решимости сделать что-то со своей жизнью. Поэтому я соглашался на дополнительные рейсы и работал, не жалея себя… не следя за собой. Моя жизнь превратилась в настоящий хаос.

Так значит, Том считает свою прежнюю жизнь, в том числе и жизнь с ней, хаосом! Острая боль пронзила ее сердце. Она тут же вспомнила, как жестоко он бросил ее, и немедленно вырвала свою руку.

— И после этого ты никогда не пытался встретиться с отцом? — спросила она, уходя в разговоре от щекотливой темы. Если Том думает, что она собирается упасть в его объятия, стоит лишь поманить ее пальцем, то ему придется придумать что-то новенькое!

— Нет. Он запретил мне переступать порог его дома до тех пор, пока я не изменю своего решения. Чего, разумеется, так и не произошло. Ни один из нас не уступил. Оба слишком упрямы. — Том усмехнулся. — Думаю, что в этом мы похожи. Но, несмотря на ссору, я посылал ему открытки на каждое Рождество и день рождения, просто чтобы напомнить ему, что я все еще жив.

«И все еще думаешь о нем», — хотела добавить Наташа, но не решилась.

— Он ни разу не ответил ни на одну из них, — с горечью признался Том и произнес тихо: — А потом я узнал о его смерти…

Том упустил возможность помириться с отцом! Двое упрямых мужчин так и не уладили все разногласия между собой. А теперь уже поздно.

Она чуть не обняла его, но вовремя остановилась.

— Итак, — Наташа прокашлялась, — что же произошло с кондитерскими фабриками твоего отца? Ими сейчас управляет твоя мачеха?

— Вряд ли. Нет… Перед смертью отец продал предприятия. Выяснив, что у него больное сердце, он решил уйти на пенсию и остаток жизни провести в покое. Моя мачеха же хотела путешествовать, посещать казино и рестораны — словом, прожигать жизнь. Такой ритм оказался не по силам моему отцу. — Казалось, Том собирался сказать еще что-то, но словно не мог подобрать нужных слов.

Сердце Наташи наполнилось сочувствием. Да, Том пережил немало страданий. Чтобы хоть как-то отвлечь его, она снова постаралась сменить тему разговора.

— Ой! — Она шлепнула себя по ноге. — Эти комары невыносимы. Они кусаются даже через джинсы.

— Да, сегодня вечером они особенно назойливы. — Том тяжело вздохнул, потянулся и встал на ноги. — Да еще душный влажный воздух. Тебе лучше пойти спать, Тэш. Уже поздно. Я здесь все уберу.

Наташа вскочила на ноги. Она уже поставила палатку, пока Том готовил ужин.

— А как же ты? — спросила она после небольшой паузы. — Ты ведь спишь под сеткой от насекомых, правда?

Том кивнул головой.

— На какой-то момент мне вдруг показалось, что ты собираешься пригласить меня в свою палатку. — Он усмехнулся, увидев, что ее лицо приняло оскорбленное и вместе с тем смущенное выражение. — Не беспокойся обо мне. Очевидно, я нравлюсь комарам гораздо меньше, чем ты. Они, вероятно, находят меня менее сладким.

Их взгляды встретились. Наташа вздрогнула, прочитав в его глазах неприкрытое желание. Она облизала пересохшие губы, вспоминая его слова, которые он произнес по пути сюда: «Ты все еще испытываешь ко мне какие-то чувства…»

К ее горлу подкатил комок, затрудняя дыхание. Если бы только Том знал, что она ни на минуту не переставала испытывать к нему самые сильные чувства, даже, несмотря на ту боль, которую он причинил ей. Разве можно так просто забыть любовь?..

Десять минут спустя Наташа растянулась на спальном мешке. В палатке было жарко и душно. Она нанесла на кожу защитное средство, чтобы отпугнуть комаров, которые успели залететь в палатку прежде, чем она застегнула ее на молнию.

Бедняга Том, спит на открытом воздухе, во власти мошек и комаров. Интересно, он воспользовался защитной сеткой? Впрочем, какая ей разница! Том прекрасно может позаботиться о себе сам. Яркий румянец залил ее щеки.

Прошло около часа, прежде чем Наташа наконец-то заснула.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Наташа проснулась от испуга. Снаружи стоял какой-то шум. Дождь! — догадалась она. Ей ни разу в жизни не доводилось слышать такой сильный дождь.

Но это был не единственный звук… Еще один раздавался прямо у ее палатки. Дождь отчасти заглушал его, но, тем не менее она услышала голос мужчины. Голос Тома Скэнлона!

— Наташа, проснись же, черт побери! Впусти меня! Я сейчас здесь утону!

— Ой! — Она вскочила на ноги, нащупывая в темноте молнию. Времени, чтобы обдумывать свои действия, не было. Впрочем, ей и в голову не пришло отказать Тому. Кто мог выжить в такой ужасный ливень без крыши над головой?

— Скорей! Что ты копаешься? — поторапливал Том, стараясь перекричать шум дождя.

— Подожди. Здесь слишком темно.

— Но у тебя ведь есть фонарик, а?

— Мне что, искать фонарь или молнию, чтобы расстегнуть дверь?

— Все равно. Только поторопись!

— Я стараюсь. А, вот она наконец. — Наташа нащупала застежку и дернула ее.

Не дожидаясь, пока она полностью откроет дверь, Том ворвался внутрь.

— Ух! — Она отодвинулась. — Ты промок до нитки.

— Прости, что побеспокоил тебя. Можно, я сниму одежду?

— Нет. — В ее голосе звучала тревога, несмотря на то, что в палатке было так темно, что она вряд ли бы увидела его.

— Тебе все равно, если я подхвачу воспаление легких? — Под упреком в его голосе слышались нотки насмешки и далее ликования.

Радовался ли он тому, что, наконец укрылся от дождя? Или тому, что проник в ее палатку и оказался наедине с ней?

— При такой жаре тебе не грозит воспаление легких, — пробормотала она. Черт побери, почему ее зубы так сильно стучат? Разумеется, не от холода!

— Лучше закрыть дверь, пока не налетели комары, — предложил Том. — Вот так, отлично. — Он с трудом повернулся. Палатка была довольно тесная для двоих взрослых людей. Наташа чувствовала его теплое дыхание каждый раз, стоило ей пошевелиться в попытке сохранить между ними хоть какую-то дистанцию. Но ни одна из этих попыток не увенчалась успехом.

— Я думала, что в это время года здесь редко идут дожди, — прошептала она дрожащим голосом. Ее глаза наконец-то стали привыкать к темноте, и она смогла разглядеть его огромную фигуру.

— Сейчас только начало сухого сезона, — ответил Том. — Иногда в это время года идут настоящие тропические ливни. Они могут продолжаться несколько часов… или несколько дней.

— Дней? — простонала она. Разумеется, она не станет делить свою палатку с Томом Скэнлоном больше одной ночи. Ни за что на свете!

— Здесь будет больше места, если мы оба сядем.

— Хорошо. — Наташа тотчас плюхнулась на пол, поджимая под себя край спального мешка, чтобы он не намок, в то время, как Том устраивался, стараясь найти место поудобнее.

Он на что-то наткнулся и растянулся, упав прямо на Наташу. Она пронзительно завизжала и тоже упала, полностью оказавшись под его сильным телом. Его мокрая рубашка и брюки промочили ее одежду. Слава богу, она легла спать, не раздеваясь.

Девушка затаила дыхание, не осмеливаясь пошевелиться. Она ожидала, что Том вот-вот рассмеется, извинится и освободит ее. Но напрасно. Его голова уже склонилась над ней. Том заглянул в затуманенные страстью зеленые глаза Наташи и накрыл ее рот своими губами. Наташа забыла обо всем на свете. Мир вокруг перестал существовать. Она была ошеломлена неожиданной страстью и напором. Том целовал ее с голодной, неприкрытой страстью, словно животное, которое старается насытиться, чтобы не умереть от истощения.

Наташа почувствовала, что внутри нее поднимается волна желания. Его настойчивые губы умоляли ее приоткрыть рот и впустить его язык. Она подчинилась этому требованию, начиная отвечать на его поцелуи с таким же диким безумием, стараясь утолить жажду, которая все нарастала в ней последние несколько дней. Она наслаждалась его губами, которые когда-то целовали ее с пылкой страстью.

С любовью и страстью.

Наташа еле слышно простонала. Очевидно, страсть еще бушевала, но любовь? Любил ли ее Том когда-нибудь по-настоящему? Если да, то почему же он ушел?

Она выкинула эти мучительные мысли из головы. Прижатая его мощным телом к спальному мешку, Наташа чувствовала его твердые, как камень, бедра, пряжку пояса, широкую грудь. Сейчас ей было все равно, что двигает им: любовь или страсть. Она не отпустит его, не позволит уйти. Наташа хотела его. Все остальное неважно.

— Тэш… — Том слегка поднял голову, словно прочитав ее мысли и желая успокоить ее. Он провел кончиками пальцев по ее приоткрытым горячим губам. — Если бы ты только знала, как мне не хватало этих губ… не хватало тебя. Эти полтора года были настоящим адом. Я ни на секунду не переставал желать тебя, Тэш, мечтать о тебе. Без тебя жизнь казалась сплошной мукой.

Сплошной мукой? Наташа с изумлением уставилась на него.

— Ты ведь тоже хочешь меня… так же сильно, правда? Даже после того, что я сделал тебе? Все может стать по-прежнему, Тэш, если ты дашь мне шанс… возможность объяснить…

Объяснить? В чем еще он должен ей признаться?

По всему ее телу пробежала крупная дрожь. Она не хотела никаких объяснений, по крайней мере, не сейчас. Почему он просто не поцелует ее? Разве Том не видит, что она сгорает от любви, буквально предлагая ему себя? Разве объяснения не могут подождать?

— Позже, — прошептала Наташа, прижимаясь своими губами к его.

Пламя страсти снова вспыхнуло между ними. Она застонала от удовольствия, изгибаясь под его сильным телом. Казалось, что по венам течет раскаленная лава, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

В его объятиях, когда он так страстно целовал ее, Наташа была не в силах думать, а уж тем более выслушивать какие-то объяснения. Она пребывала в полубезумном состоянии горячки и напрочь потеряла связь с действительностью, ощущая только одно: любимый мужчина крепко прижимает ее к себе и шепчет на ухо ласковые слова.

Большие и теплые ладони Тома накрыли ее груди, согревая и лаская одновременно. Наташа почувствовала, как напряглись ее соски. Том сначала сжал их, затем отпустил и стал нежно поглаживать подушечками больших пальцев. Затем он переместил ладони на ее ягодицы, чувствуя их тепло даже через плотную ткань джинсов.

Ее собственные руки скользнули по его шее, по широким плечам. Наташа прижалась к нему, желая показать, что она хочет большего.

— Я мечтал об этом, Тэш, — прошептал Том между поцелуями. — Снова держать тебя в своих объятиях, снова обладать тобой.

Наташа простонала, отказываясь отвечать и даже думать о чем-либо. Сейчас нужно забыть о том, что полтора года назад он бросил ее. Она прильнула к его губам с таким же безумием, что и он минуту назад.

Их страсть бушевала еще долго, в то время как снаружи продолжал лить дождь. Потом вдруг ни с того ни с сего, оглушающий ливень прекратился. Но их любовные игры были в самом разгаре. Том медленно и глубоко вошел в ее плоть, и Наташа простонала в экстазе, запуская пальцы в его густые темные волосы. Боже, как долго она мечтала об этом!

И тут раздался пронзительный душераздирающий крик. Наташа откинула голову назад.

— Ч-что это? — хриплым шепотом спросила она. — Динго? Кабан?

— Нет, это не животное. — Том нежно и неохотно отстранился и вскочил на ноги. Ему пришлось приложить некоторые усилия, прежде чем найти застежку и расстегнуть дверь палатки.

Наташа устремилась за ним вслед. Ее голые ноги утопали в воде почти по лодыжки.

В лагере повсюду горели фонари и факелы. Пробежав мимо микроавтобуса Тома, Наташа увидела людей, которые толпились вокруг большого грузовика, припаркованного на дальней стоянке. Она сразу поняла, что произошло. Огромная ветка упала на грузовик и помяла крышу. Совсем рядом с машиной рыдала женщина, а другие туристы ее утешали.

— Почему кричала эта женщина? — раздался чей-то вопрос. — Неужели в машине кто-то был?

— Да, ее муж. Его придавило. Но, слава богу, он жив. Во время грозы она сама спала в палатке.

Наташа тяжело вздохнула. Она тоже безмятежно спала в палатке, пока Том лежал под открытым небом. Впрочем, ветка могла упасть где угодно. А что, если бы дерево придавило Тома? Она вздрогнула, ужаснувшись такой мысли. Как бы она смогла пережить его утрату сейчас, когда они только-только начали понимать друг друга и забывать прошлые обиды?

Том присоединился к группе туристов, помогая открыть заклинившую дверь грузовика и вытащить пострадавшего мужчину. Каким-то чудом этот счастливчик, который спал на заднем сиденье, серьезно не пострадал, несмотря на то, что крыша почти придавила его. Ему понадобилась помощь, только чтобы выбраться наружу. Мужчина отделался всего лишь несколькими царапинами и легкими ушибами. Чего не скажешь о его грузовике, который, судя по всему, не подлежал восстановлению.

Печальный конец путешествия, подумала Наташа, сочувствуя этой паре. Когда испуганного мужчину вытащили из грузовика, к нему сразу же подбежали друзья, один из которых по счастливой случайности оказался врачом. Кто-то вызвал рейнджера и аварийную машину, чтобы отбуксировать грузовик.

Когда суматоха стихла, Том подошел к Наташе.

— Тебе лучше пойти еще немного поспать. Нам завтра рано отправляться. — Его голос звучал с такой нежностью и сожалением, что по всему ее телу прошел приятный трепет. — Я помогу здесь все убрать и проведу остаток ночи в своей машине.

Наташа бросила на него растерянный взгляд. Почему он не попытался найти укрытие в своем автомобиле, когда начался ливень? Он предпочел ее тесную палатку, где она сама с трудом помещалась.

Глаза Тома сверкнули в темноте, словно он прочитал ее мысли. Интересно, прибежал ли он в ее палатку, потому что это было самое близкое убежище, или?.. Или же он все хорошо продумал?

Дрожь пробежала по ее телу, а щеки залились ярким румянцем. Если бы ветка не упала? Если бы та женщина не закричала? Они бы до сих пор продолжали страстно заниматься любовью? Уж конечно, она бы не остановила его. Наташа пребывала в состоянии оцепенения, экстаза, готовая сгореть от его прикосновений и жарких поцелуев.

Ничто бы не помешало ей провести ночь с мужчиной, который однажды уже причинил ей так много страданий и мог с легкостью сделать это еще раз. Том Скэнлон единственный мужчина, которого она когда-либо любила и, чего тут лукавить, любит до сих пор…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Наташа спала так крепко, что даже пронзительные крики птиц не смогли побеспокоить ее сладкий сон. Ее разбудили лишь яркие лучи солнечного света, которые проникали через дверь ее палатки.

Она чуть слышно простонала, желая снова окунуться в приятные сновидения. В приятные грезы…

Солнце?!

Черт побери, уже давно рассвело! Выругавшись, Наташа вылетела из палатки, желая знать, почему Том не разбудил ее. Они прозевали рассвет над Желтыми Водами! Но вовсе не это так сильно беспокоило ее. Воспоминания о прошлой ночи всплыли в памяти. Сейчас она больше всего на свете хотела услышать признание Тома, которое он собирался сделать прошлой ночью. Она прижала дрожащую руку к груди, когда увидела Тома.

Он стоял, прислонившись к дверце своего микроавтобуса, и разговаривал по телефону. Но стоило ему увидеть ее, как он тут же забеспокоился.

— Хорошо, Джейн… Скоро увидимся. Не могу дождаться. Пока.

Джейн? Наташа замедлила шаг. Может быть, именно из-за Джейн Том не разбудил ее? Возможно, он хотел позвонить этой женщине тайком. «Скоро увидимся», — пообещал он. Не «когда я вернусь» или «через несколько дней», а «скоро». Это означает «сегодня»!

— Доброе утро. — Ее голос прозвучал довольно сухо. Она взглянула на него, ожидая объяснений.

«Дай мне возможность объяснить», — просил он прошлой ночью. Ее сердце учащенно забилось. Касаются ли эти объяснения той женщины, с которой он только что разговаривал?

— Доброе утро, Тэш. Наши планы слегка меняются. Надеюсь, ты не возражаешь, если мы отложим поездку на Желтые Воды на один день. Сегодня мы все равно прозевали восход солнца.

Наташа облизала пересохшие губы.

— Нет… Разумеется. Вчера ты хотел объяснить мне что-то. — Что бы это ни было, она должна это знать, и прямо сейчас. Сегодня утром!

— Верно. — Взгляд Тома оставался непроницаемым. — Но сначала нам придется встретиться кое с кем. Позавтракай, а я пока сложу палатку и уберу весь мусор.

Кое с кем встретиться? Наташа с трудом сглотнула ком, подступивший к горлу. Неужели Том хочет, чтобы она встретилась с той женщиной, которую он с таким нетерпением хочет увидеть? Кто она такая, черт побери?!

— Хорошо, — проворчала она. Может быть, немного еды придаст ей сил, чтобы справиться с тем, что ей предстоит.

Пока Наташа ела кукурузные хлопья и фрукты, Том убрал весь мусор на месте их стоянки. Дождь давно уже кончился, но капельки жемчужной росы все еще сверкали на листьях, а аромат свежей травы и цветов парил в воздухе.

— Ну что, готова? — спросил Том спустя несколько минут. Наташа кивнула и поинтересовалась, как там пострадавший мужчина.

— Друзья отвезли его назад, в Дарвин, на всякий случай сделать пару рентгеновских снимков и убедиться, что нет ничего серьезного. Он все еще пребывает в состоянии шока, а в остальном, думаю, с ним все в порядке. Сегодня утром приезжала аварийная машина, чтобы отбуксировать его грузовик.

— Я рада, что все обошлось, — с волнением сказала Наташа. Подобный несчастный случай мог произойти с любым туристом, который припарковал машину рядом с большим деревом. — Ты упомянул о каком-то человеке. Где мы должны с ним встретиться? — Она старалась выглядеть беззаботной и равнодушной.

— В Джабару, — быстро ответил Том, наклоняясь к холодильнику, чтобы пополнить бутылки свежей холодной водой. — Залезай!

Наташа плюхнулась на сиденье. Джабару? Все туристические автобусы приезжают в этот городок. Приехала ли эта загадочная незнакомка из Дарвина?

Не может быть, чтобы она много значила для Тома. «Без тебя жизнь казалась сплошной мукой», — уверял он ее не далее как вчера ночью. Вероятно, Джейн — его секретарша или одна из операторов в его туристической компании.

Почему Том такой скрытный? Ничего не объясняет. Может быть, она слишком много напридумывала сама себе прошлой ночью? В конце концов, она совсем не противилась вчерашнему сближению, а, наоборот, даже поощряла Тома. Но он ведь не сказал, что любит ее. Он твердил о том, что хочет ее, что скучал по ней. Но ни слова о любви. Может быть, он чувствует к ней только страсть и ничего больше?

Наташа нервно ерзала на сиденье. Сейчас она уже опасалась тех секретов, которые он до сих пор скрывал.

— Ну, так мы едем или нет? — раздраженно спросила она.

Том усмехнулся, устроившись рядом с ней.

— Твое желание, моя обожаемая Тэш, для меня закон.

«Моя обожаемая Тэш». Наверное, это просто ласковое обращение. Или, может быть, он на самом деле обожает ее?.. Ведь у него было полтора года, чтобы, в конце концов разобраться со своими чувствами. «Все может стать по-прежнему, — пообещал он прошлой ночью. — Если ты дашь мне возможность объяснить».

А теперь Том хотел, чтобы она сначала познакомилась с кем-то. По всему ее телу пробежала легкая дрожь.

По дороге в Джабару Наташа не произнесла почти ни слова, превратившись в сплошной комок нервов. Том тоже молчал, полностью сосредоточившись на дороге. Он казался непривычно напряженным, отметила Наташа, совсем не похожим на того уверенного в себе весельчака, каким был в эти дни. И поэтому Наташа нервничала еще больше.

Вместо того, чтобы поехать в центр города, Том повернул микроавтобус в направлении аэропорта Джабару. Неужели таинственная Джейн прилетает на самолете?

Но в аэропорту их ждала встреча не с женщиной. Таинственным незнакомцем оказался молодой мужчина в рубашке с погончиками. Пилот!

— Джеко! — радостно приветствовал его Том. — Как поживаешь, дружище?

— Том! Рад тебя видеть! — Широкая улыбка озарила загорелое лицо молодого пилота. — А это и есть твоя очаровательная пассажирка, если не ошибаюсь? — Дерзкий взгляд окинул Наташу с головы до ног.

— Да… Это Наташа. — Том улыбнулся в ответ. Очевидно было, что он уже не раз упоминал о ней раньше.

— Наташа, этот распутник — мой старый друг, Дейв Джексон, которого мы называем просто Джеко. Именно с ним я хотел тебя познакомить. У него для тебя приготовлен сюрприз. Правда, Джеко?

— Разумеется. Следуйте за мной. — Он повел их через гудронную площадку к «сессне» — небольшому двухмоторному самолету. — Добро пожаловать на борт моего самолета, мэм, — предложил Джеко, улыбаясь Наташе.

Она устремила сияющий взгляд на Тома.

— Том! Ты организовал для меня экскурсию по парку «Какаду» с воздуха?

«Боже, какой стыд!» — упрекала себя Наташа. Джейн, должно быть, просто служащая аэропорта, которая заказала для него самолет. «Вскоре увидимся», — пообещал ей Том. Он имел в виду аэропорт! Она поморщилась от своей собственной глупости. От отсутствия доверия к Тому.

Она должна снова научиться доверять ему, иначе у них не будет ни единого шанса начать новую жизнь.

— Какая замечательная идея! — воскликнула она. С птичьего полета она увидит новые ракурсы Национального парка. Сколько волнующих впечатлений ожидает ее впереди!

Том просто улыбнулся и помог ей забраться на борт.

Джеко подмигнул пассажирке, когда все уселись на свои места.

— Добро пожаловать, Наташа. Обещаю, это будет незабываемый полет!

Девушка почувствовала легкий трепет — отчасти от волнения, отчасти от страха.

«Незабываемый полет». Фраза прозвучала довольно двусмысленно. Остается только надеяться, что Джеко — не сумасшедший пилот-сорвиголова! Наташа поймала на себе взгляд Тома. Он сам был лихим пилотом, когда летал на вертолете, но Том профессионал. Она всегда чувствовала себя с ним в безопасности. А вот о Джеко она ничего не знает…

Том ободряюще улыбнулся, словно прочитав ее мысли.

Когда Джеко завел двигатель, Наташа оглянулась назад на четыре свободных сиденья и слегка толкнула Тома локтем.

— Мы единственные пассажиры? — спросила она удивленно.

— Похоже, что да, — сдержанно ответил Том. — Сиди спокойно и наслаждайся полетом, Тэш.

Самолет двигался по взлетной полосе. Она затаила дыхание и вцепилась в подлокотник сиденья, когда они поднялись в воздух. Большая рука Тома успокаивающе пожала ее плечо.

— Ты можешь расслабиться. Джеко — первоклассный пилот, — заверил он. — Посмотри вниз, — велел Том минуту спустя.

— О! — воскликнула она восхищенно, увидев сверху потрясающие песчаные скалы Арнхем. Небольшие водоемы блестели под лучами солнца. После вчерашнего ливня образовалось даже несколько водопадов.

Прекрасная панорама и присутствие Тома быстро разогнали всякие страхи, даже когда «сессна» резко снизила высоту, чтобы Наташа смогла рассмотреть все ближе. Джеко, очевидно, такой же опытный и профессиональный пилот, как и Том, решила Наташа.

Она откинулась назад, наслаждаясь прекрасными видами. Самолет пролетал над лесными массивами, искрящимися на солнце озерами. Спустя какое-то время ее вдруг осенило, что они находятся уже далеко за пределами парка «Какаду» и направляются на север.

Наташа бросила на Тома растерянный взгляд.

— Куда мы летим? Внизу что-то похожее на ферму.

Уголки его губ растянулись в усмешке.

— Здесь, на севере, много разных ферм. — В его глазах плясали лукавые огоньки. — Джеко возит туристов не только над живописными местами парка, но также на фермы. Я подумал, что ты, возможно, захочешь увидеть одну из них.

— Замечательная идея!

Том сам когда-то летал над пастбищами, инспектируя стада крупного рогатого скота с вертолета. Интересно, скучает ли он по той беспокойной жизни, когда работал пилотом?

— Ты скучаешь по полетам, Том?

— Я всегда скучал только по тебе, Тэш, — ответил он, не раздумывая.

Как бы она хотела, чтобы это было действительно так! Ее сердце сжалось от боли. Если это правда, то почему он так долго находился вдали от нее, не давал о себе знать?

— А что касается полетов, — быстро добавил Том, меняя тему разговора, — то страсть к высоте у меня в крови. Я подумываю о том, чтобы купить небольшой самолет наподобие этого.

— Ты… ты… — Так он не собирается покупать скотоводческую ферму? Он предпочитает туристический бизнес по Национальному парку Австралии? — Ты хочешь летать, как Джеко? Ты больше не намерен работать проводником в парке?

— О, нет. Я буду продолжать руководить агентством, — охотно ответил Том. — Но не собираюсь сопровождать туристов. А! Вот, наконец мы и прилетели! — Он жестом заставил ее посмотреть вниз. — Мы собираемся посетить эту ферму. Что ты о ней думаешь?

Наташа не могла оторвать взгляд от холмистой равнины внизу. Казалось, у нее нет ни конца, ни края. Отчетливо виднелось огромное стадо коров. Узкая речка орошала эти прекрасные владения. Они опустились ниже, и она увидела строения: флигель, гаражи, небольшие загоны для скота. Обсаженная деревьями аллея вела к небольшому саду, недалеко от которого находился огромный дом, построенный в стиле бунгало. Его железная крыша блестела на ярком солнечном свете. Здесь даже были теннисный корт и бассейн.

Вот это ферма! Почему для Тома так важно, что она думает об этом хозяйстве? Возможно, он до сих пор мечтает купить что-то подобное и сейчас хочет знать ее мнение на этот счет.

Она печально улыбнулась. Какая же ты наивная, Наташа Бил. Разве Том может позволить себе приобрести такое великолепное поместье, как это? Покупка легкого самолета и так влетит ему в копеечку!

Эта скотоводческая ферма, судя по всему, процветает. Она, вероятно, стоит кучу денег! Это далеко за пределами возможностей Тома, даже если он продаст туристическое агентство. А ведь он только что заявил, что вовсе не намерен этого делать.

Но все же — как приятно помечтать. Именно Том научил ее мечтать, вынуждена была она признать. Когда-то Наташа разделила с ним его мечту. Но, к сожалению, сейчас она недостижима.

«Сессна» плавно опустилась на взлетно-посадочную полосу. Том наклонился к Наташе:

— Ты хочешь есть? Надеюсь, что да. Нас пригласили на ланч.

— О, очень любезно с их стороны. — Люди, живущие вдали от города, очень гостеприимны, подумала Наташа. Даже с незнакомыми туристами. Хотя, может быть, Том или Джеко являются друзьями владельца фермы? Она не успела спросить об этом — увидела, как темноволосая девушка спешит им навстречу.

— Джейн! — Том направился к ней, протянув руки. — Рад тебя видеть.

Джейн? Наташа открыла рот от удивления. Неужели женщина, с которой Том утром говорил по телефону, владеет этим великолепным ранчо? Или она дочь владельца?

Наташа сглотнула, окидывая девушку оценивающим взглядом: веселая улыбка, живые темные глаза, высокая стройная фигура. В это время Том схватил ее за плечи и поцеловал в пухленькую загорелую щечку.

У Наташи внутри все сжалось. Очевидно, они знали друг друга, и притом очень хорошо. Но насколько хорошо?

Том повернулся, хватая ее за руку и прерывая ход мрачных мыслей.

— Наташа, хочу познакомить тебя с Джейн. Наташа Бил… Джейн Томас, — сказал он деловито.

— Рада познакомиться, Наташа, — дружелюбно ответила Джейн. — Надеюсь, полет прошел хорошо.

— Да, отлично, спасибо. — Себе на удивление, Наташа искренне улыбнулась. Она изо всех сил старалась найти в Джейн что-то, что ей бы не нравилось. Но напрасно. Девушка казалась добродушной, открытой и дружелюбной. Одним словом, яркая личность. И очень привлекательная. У нее было такое лицо, которое Наташе сразу же захотелось запечатлеть на бумаге.

Она тут же отбросила неуместные мысли. Кем эта Джейн является Тому? Только это имеет сейчас значение!

— Я приготовила для вас ланч, — сообщила Джейн. — Том, почему бы вам не пойти в дом и не показать Наташе сад, пока я помогу Джеко пополнить запасы топлива. Мы вскоре присоединимся к вам.

Девушка бросила на Тома сверкающий взгляд, словно они знали какой-то секрет. Наташино настроение тут же испортилось. Или она просто выдумала это? Ревность порой может сыграть злую шутку.

Неужели она и впрямь ревнивая? Есть ли у нее основания для ревности? «У меня никого, кроме тебя, не было, — уверял ее Том. — Я мечтал о том, чтобы снова заключить тебя в свои объятия… чтобы ты принадлежала мне». Если бы только она могла поверить ему!

— Отлично. Скоро увидимся, Джейн. — Он отвел Наташу в сторону. Его голубые глаза, прищуренные от яркого полуденного солнца, оставались непроницаемыми. Нехорошее предчувствие охватило девушку. Он что, будет сейчас рассказывать ей о Джейн? Какие они хорошие друзья, и не больше?

Острая боль пронзила ее сердце. «Без тебя жизнь превратилась в сущую муку». Его слова снова и снова всплывали в ее памяти. Интересно, не Джейн ли помогла облегчить его мучения, пока он пытался разобраться в себе?

Роскошный особняк находился всего лишь в нескольких шагах. Они прошли через маленькие ворота и оказались в удивительном саду, где цвели и благоухали бугенвиллеи и розы. Высокие тропические пальмы создавали островки приветливой тени над зелеными лужайками.

Том подвел ее к маленькой скамеечке в глубине сада.

— Джейн любезно позволила нам некоторое время побыть наедине перед ланчем, — сообщил Том, растягивая слова. Он все еще держал ее за руку и сейчас слегка пожал, словно желая успокоить.

Но почему-то это не помогло.

— Ты обсуждаешь наши проблемы с Джейн? — спросила Наташа дрожащим голосом.

Как ей ни хотелось вырвать свою руку из его руки, она не сделала этого, не желая показывать свое смятение. Сначала она выслушает его. Она выслушает все объяснения, которые он собирался ей дать, а уж потом решит, как поступать дальше.

Том покачал головой. Слабая улыбка появилась на его губах.

— Я просто попросил позволить нам немного побыть наедине… и она была рада помочь мне.

Наташа затаила дыхание. Должно быть, Том договорился об этом сегодня утром, когда звонил Джейн по сотовому телефону. Они наверняка близкие друзья, раз Том попросил ее о таком одолжении, после того, как она пригласила их в свое поместье.

Наташа подняла на него подозрительный взгляд.

— Ну, теперь мы совсем одни. Начинай!

— Хорошо. — Том тяжело вздохнул. — Пришло время рассказать тебе, Тэш, почему я на самом деле оставил тебя полтора года назад.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Казалось, ее сердце на мгновение остановилось, а щеки побледнели.

— Ты хочешь сказать, что… все-таки была другая женщина? — Внутри у нее что-то сжалось. Если он лгал ей…

— Нет! — Похоже, Том не на шутку испугался. — Я думал, что уже убедил тебя, Тэш. У меня никого не было… с тех пор, как я встретил тебя.

Почувствовав облегчение, она облизала пересохшие губы.

— Но… почему ты тогда оставил меня? — Она постаралась произнести этот вопрос слегка дразнящим тоном, но ей не удалось.

В его глазах она не заметила привычного веселья.

— Произошло две вещи, — признался Том. — Во-первых, я потерял практически все деньги, которые откладывал годами. Которые, я копил для нас, Тэш, на дом и на ферму. По совету друга я вложил их в акции, благодаря которым мы должны были быстро разбогатеть, но… Они обесценились. Тогда я воспринял происшедшее как настоящую катастрофу. — Горькая усмешка исказила его губы. — «У дураков никогда не водятся деньги» — так, кажется, говорится?

Глаза Наташи сверкнули от возмущения.

— Так значит, это гордость заставила тебя разорвать нашу помолвку? Ты поступил так из-за того, что потерял все свои сбережения? О, Том, ты думаешь, что деньги и материальные блага много для меня значат?..

Том покачал головой.

— Дело не только в деньгах. Приблизительно в то же время я проходил обычный медицинский осмотр, который время от времени обязаны проходить все пилоты. Анализы показали, что у меня диабет.

— О! — Внутри нее поднялась волна сочувствия, которое тут же сменилось возмущением. — Но ведь такой диагноз вовсе не означает конец света, Том! Ты сомневался в том, что я поддержу тебя? Поэтому ты ничего не сказал мне? Поэтому ты оставил меня? Ты подумал, что я отвернусь от тебя?

— Нет! — Теперь в его глазах она увидела настоящие страдания. — Как раз наоборот. Я знал, что ты поддержишь меня, Тэш… что никогда не отвернешься. А я не хотел становиться для тебя обузой.

Обузой?! Ну, уж это слишком! Наташа уставилась на него, не веря своим ушам.

— Мне кажется, ты совсем не похож на обузу, Том Скэнлон. Ты выглядишь здоровым и сильным, как буйвол! Сейчас, по-моему, ты здоров, как никогда.

— Да… сейчас, слава богу. И поверь, это стоило мне немалых усилий. Я стал придерживаться диеты, избавился от вредных привычек и от прежнего образа жизни. Сейчас уровень сахара у меня снова в норме и признаков диабета нет. Я могу вести обычную жизнь. — Уголки его губ растянулись в ухмылке. — Конечно, до тех пор, пока я веду себя благоразумно, что я собираюсь делать и впредь.

— Том, это же замечательно! — От волнения у нее перехватило дыхание. — Так… как только ты осознал, что не станешь для меня обузой, то сразу вернулся, верно? — Ее голос дрожал. — Жаль, что ты так плохо обо мне думаешь, Том.

Он схватил ее руку.

— Ты не права. Я очень ценю тебя. В этом-то вся и проблема! Я знал, что ты окажешь мне поддержку, что бы ни случилось. Даже если бы я стал инвалидом, не способным заботиться о себе, даже если бы я ослеп, ты все равно бы продолжала заботиться обо мне. — Он поднял на нее глаза, в которых стояли слезы. — Ты наверняка прекратила бы ездить на художественные выставки и, не дай бог, перестала бы рисовать картины. Как ни крути, пострадала бы твоя работа. А тогда у меня не было ничего, что я мог бы предложить тебе, Тэш. Полтора года назад я не верил, что у меня вообще есть будущее.

— О, Том, что заставило тебя так пессимистично смотреть на жизнь? — Она подняла его руку и прижала ее к своим губам. — Неужели твой врач?

— Нет, — признался он. — Боюсь, я слишком запаниковал, когда мне дали результаты обследования. Мой дядя болел диабетом. Со временем он ослеп и потерял ногу. В то время, как он проходил курс лечения, у него отказала почка. Жизнь моей тети сразу превратилась в настоящий кошмар. Я сразу же подумал, что кончу, как и он, и, что еще хуже, тебя ждет такая же участь, что и мою тетю. А разве я вправе отбирать у тебя возможность жить своей собственной жизнью, ничего не предоставляя взамен? — Он покачал головой. — Сначала я отказывался поверить в это и настоял на повторном обследовании. Поэтому и полетел в Сидней. Я хотел быть подальше от дома, от тебя, если новости окажутся неутешительными. Когда врачи подтвердили диагноз, я запаниковал и сгоряча разорвал нашу помолвку. Я думал, что больше никогда не смогу работать, не смогу летать, что закончу свои дни беспомощным инвалидом. Я просто пытался освободить тебя от печальной участи, которая постигла мою тетю, вот и все.

Наташа нежно улыбнулась. Том похож на кого угодно, только не на беспомощного инвалида. Он снова работает и даже планирует купить небольшой самолет. Он самый стройный и здоровый мужчина, которого ей когда-либо доводилось встречать. И самый сексуальный!

— Врачи заверили меня, что у меня всего лишь пограничный случай и что я могу препятствовать развитию болезни, соблюдая диету и занимаясь спортом, но тогда даже это меня не убедило. — Том тяжело вздохнул. — Я думал, что это начало конца. Боюсь, я почти лишился рассудка… и не мог здраво рассуждать.

— Я тоже так считаю, — пылко согласилась Наташа, жалея, что ее в тот момент не было рядом, иначе бы она, как следует прочистила ему мозги. — Как же тебе удалось перебороть этот пессимизм?

— Мне помогли воспоминания о тебе, Тэш… о твоей боли, понимании и самоотверженности, с которой ты предложила мне свободу. Но главное — мне не давала покоя та пустота в твоем голосе, когда я солгал тебе, что встретил другую женщину. Я хотел сжечь все мосты между нами… освободить тебя раз и навсегда. Ради твоего же блага, Тэш. Я думал, если ты возненавидишь меня, то скорее сможешь забыть и продолжишь свою привычную жизнь. Но, в конце концов я стал ненавидеть самого себя гораздо сильнее за ту боль, которую причинил тебе. Ты знаешь, мой дядя никогда не старался избавиться от вредных привычек. Он пренебрегал диетой, терпеть не мог спорт. Он так и не понял всей серьезности ситуации до тех пор, пока не стало слишком поздно. Но у меня с самого начала была возможность контролировать болезнь. И тогда я решил взять себя в руки и что-то сделать со своей жизнью.

Наташа подняла на него затуманенные от слез глаза.

— О, Том… — В первый раз она подумала о боли и страхе, которые он пережил за то ужасное время. Он страдал не меньше, если даже не больше, чем она. — Что конкретно ты сделал? — спросила она с любопытством, желая знать все, что произошло с ним за те долгие месяцы, пока ее не было рядом.

На сердце у нее снова стало удивительно легко. Она словно первый раз заметила ясное голубое небо над головой и опьяняющий аромат роз, цветущих в саду. Ее душа пела в унисон с птицами, щебетавшими на деревьях.

Том оставил ее, потому что любил. Не из-за того, что испугался брака или что встретил другую женщину. Ему не нужно убеждать ее в своей любви, в том, что он никогда не переставал любить ее. Теперь она знала это наверняка.

— Я прошел курс лечения в оздоровительном центре. То время казалось мне настоящим адом. Я ненавидел эту клинику. — Том протянул руку, чтобы прикоснуться к ее щеке. — Только мысли о тебе, моя дорогая, придавали мне силы.

«Моя дорогая»…

— О, Том. — Наташа почувствовала приступ вины за то, что она была так резка и строга с ним. Если бы она только знала всю правду!

— Но, по правде говоря, все эти мучения пошли мне на пользу. Ведь недаром говорят: «нет худа без добра». Я выяснил, что мне предстоит сделать, чтобы снизить вес. Я безоговорочно следовал всем указаниям врачей. Пройдя курс лечения, я нашел хорошо оплачиваемую работу, на которой мне приходилось проводить все время в движении и на свежем воздухе. Я стал понемногу откладывать деньги, чтобы начать туристический бизнес. Я постоянно ставил перед собой все новые и новые цели и изо всех сил старался их добиться.

— Так вот что ты имел в виду, говоря, что хочешь доказать самому себе, — перебила Наташа. Том хотел доказать себе, что способен вести здоровый образ жизни, доказать, что обязательно победит свою болезнь. — Я вижу, ты блестяще выдержал это испытание. — Она окинула взглядом его упругие мускулы, плоский живот, здоровую загорелую кожу. — Очевидно, ты преуспел и в туристическом бизнесе.

Как-то вечером Том уже обмолвился, что дела в его агентстве идут совсем неплохо. Он владеет четырьмя микроавтобусами, и на него работают несколько гидов.

Для Наташи не имело никакого значения, богат Том или беден. Но она знала, что возвращение денег, которые он потерял, вложив их в ненадежные акции, стало для него делом чести.

— Да, бизнес процветает. — Он крепко обнял ее. — И со мной все в порядке. Спустя полтора года я снова во всеоружии. Да и врачи дали сигнал отбоя воздушной тревоги и даже разрешили мне снова летать, если у меня возникнет такое желание. Я чувствую себя достаточно уверенным и сильным, чтобы вернуться в твою жизнь, Тэш, и постараться завоевать тебя снова.

Наташа словно окунулась в волну счастья. Том вернулся за ней… Слава богу. Она улыбнулась. Но чувство собственной вины омрачало эту радость.

— Если бы ты только рассказал мне всю правду в тот самый день, когда вернулся, Том, я бы не вела себя так ужасно. — Она нахмурилась. — Почему ты не рассказал мне?

Его губы слегка коснулись ее губ.

— Я не хотел, чтобы ты вновь приняла меня из-за жалости, Тэш, или из-за чувства долга. — Любовь и искренность светились в его глазах. — Я хотел убедиться в том, что ты все еще хочешь меня, любишь меня по-прежнему и сможешь дать мне еще один шанс, чтобы я исправил то зло, которое причинил тебе? — Его лицо вдруг стало мрачным и серьезным. — Мне не следовало лгать тебе, Тэш, какой бы благородной ни была моя цель.

Она чувствовала, что он весь дрожит.

— Том, я все понимаю, — охрипшим голосом успокоила она. — Теперь уже все позади. — Он так крепко прижал ее к себе, что ей стало трудно дышать.

— Я не могу жить без тебя, Тэш. Скажи, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя, — умолял он. — Скажи, что до сих пор любишь меня, что вернешься ко мне. Я схожу с ума от любви.

— Я тоже, — вздохнула она. — И мой ответ — да… я согласна вернуться… Я люблю тебя, Том. — Она поцеловала теплую ямочку на его шее, в том самом месте, где билась жилка.

Все обязательно будет хорошо, мечтательно думала она. Они вернулись к тому этапу, где остановились полтора года назад. Двое любящих людей, чьи сердца бьются в унисон, родственные души, как она раньше думала. Теперь она снова может верить в это.

Наташа вынуждена была признаться самой себе, что тоже пошла бы на подобную жертву, если бы оказалась на месте Тома. Если бы спустя всего несколько дней после помолвки ей поставили какой-нибудь серьезный диагноз, она бы, вероятно, солгала Тому и постаралась бы освободить его точно так же, не желая быть для него обузой.

Но в глубине души Наташа знала, что Том с готовностью поддержал бы ее и заботился о ней, если бы вдруг такое когда-нибудь понадобилось. Именно так поступают двое людей, которые любят друг друга… Они заботятся друг о друге и хотят навсегда быть вместе — в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности.

— Я никогда не переставала любить тебя, Том, — прошептала она. — Даже когда ненавидела. Больше ничего не скрывай от меня. С этого момента мы делим все пополам, Том Скэнлон… хорошее и плохое. Понял?

— Понял. — И Том накрыл ее рот своими губами, словно скреплял договор поцелуем. С неохотой оторвав губы, он прошептал: — Есть еще кое-что…

Ее сердце остановилось. Она вновь почувствовала себя уязвимой и неуверенной.

Возможно, брак больше не входит в его планы? Может быть, он просто захочет остаться ее близким другом… или любовником, который будет периодически навещать ее во время приездов в Брисбен. Что, черт побери, он имел в виду под загадочным «кое-что»?

— Не смотри на меня так, — простонал Том, беря ее руки в свои и крепко сжимая их. — «Хорошее и плохое», — ты сама только что пообещала. На этот раз хорошее. По крайней мере, надеюсь.

Наташа подняла на него заинтригованный взгляд. Том нежно прикоснулся губами к морщинке, которая легла между ее бровей, а затем поцеловал ее веки, кончик носа и губы.

— Если бы ты только знала, как сильно я люблю тебя, Тэш… Как сильно я тосковал по тебе дни и ночи. Похоже на настоящее чудо, что мы снова вместе… что после всего у нас есть будущее. У нас ведь есть будущее, правда, Тэш? — Сейчас его голос звучал неуверенно. — Ты выйдешь за меня замуж, Тэш?

Замуж? Наташа подняла голову. Неужели предложение руки и сердца и есть та хорошая новость, о которой он только что упомянул?

С сияющими глазами она обняла его за шею и прильнула к нему. Как могли у нее когда-то возникнуть сомнения? Том любит ее и хочет жениться на ней! Он хочет разделить с ней будущее. Разве не об этом мечтала и она сама?

— Я хочу этого всем сердцем, — заверила она хрипловатым голосом.

— А как насчет Уоррена? Он ничего для тебя не значит?

Девушка рассмеялась.

— Абсолютно! Он просто успокаивал меня. Я чувствовала себя более уверенной рядом с ним. Тогда это казалось важным — после того, как ты оставил меня…

Том стиснул зубы. Наташа подняла руку и нежно погладила его по щеке.

— Я перестала встречаться с Уорреном, как только поняла, что никогда не смогу полюбить его. Ни за что на свете! Ведь у нас нет ничего общего. Его поцелуи не пробуждали во мне никаких чувств, — призналась она с усмешкой.

Пальцы Тома еще крепче сжали ее руки.

— Я никогда больше не оставлю тебя, Тэш, обещаю. Что бы ни произошло. Ты моя, а я… — он перевел дыхание, — я твой, любимая. Ты ведь примешь меня обратно… и никогда не отпустишь, правда?

Наташа кивнула. Ее глаза наполнились слезами.

— Никогда.

— Тогда скажи, что выйдешь за меня.

Улыбка озарила ее лицо.

— Я выйду за тебя, Том Скэнлон. Я хочу этого всем сердцем.

— Странно, что ты не спросила о «хорошей» новости, — произнес Том некоторое время спустя. — Разве тебе неинтересно? Ты не хочешь знать, что это такое?

Неужели еще что-то? Наташа подняла на него сияющий взгляд. Что может быть лучше того, что только что произошло? Неужели эта сногсшибательная новость касается здоровья Тома? Если это важно для него, то, значит, важно и для нее. Ученые постоянно изобретают новые лекарства и новые методы лечения. Возможно, Том услышал о каком-то чудодейственном препарате, которым он сможет воспользоваться, если симптомы диабета появятся снова.

— Я хочу знать о тебе все, мой милый дурачок, — мягко поддразнила она.

— Тогда пойдем со мной… — Том с усилием потащил ее в направлении дома. Сладкий аромат роз и жасмина окутывал их.

Как только они подошли к ступенькам, появилась Джейн.

— Я, должно быть, забыла ключи от флигеля в доме, — объяснила она, задыхаясь. — Билл присоединится к нам во время ланча. Сейчас он проверяет пастбище.

— Хорошо. — Том отступил назад, чтобы позволить Джейн проскользнуть внутрь.

— Билл — это муж Джейн, — объяснил Том Наташе.

Девушка тут же покраснела, сгорая от стыда. И здесь она ошиблась, подозревая, что Джейн является для Тома больше чем другом.

Чтобы хоть как-то загладить свою вину, Наташа сердечно улыбнулась, когда Джейн снова появилась с ключами в руке.

— У вас прекрасное ранчо, Джейн, — с восторгом заметила она. — Вы с Биллом наверняка очень счастливы здесь.

Джейн рассмеялась.

— Увы, мы не хозяева этого поместья. Мой муж всего лишь управляющий. В этом особняке живет его владелец, когда приезжает сюда.

— А сейчас его нет дома? — поинтересовалась Наташа, вдруг почувствовав себя неловко, словно они злоупотребляли гостеприимством. Неужели хозяин не возражает против того, чтобы незнакомые люди бродили по его дому и саду, пока он отсутствует?

— На самом деле он дома, — ответил Том, а Джейн снова засмеялась.

— Почему бы вам не зайти внутрь, Наташа? Там вы сможете с ним встретиться, — предложила Джейн и куда-то убежала.

Том ввел Наташу в просторный холл. Никтоне вышел им навстречу. В доме не было слышно ни звука. Она подняла на него глаза, слегка нахмурившись.

— Ты уверен, что он дома? — прошептала она. — Где же он?

Усмешка появилась на лице Тома.

— Он стоит прямо перед тобой, — ответил Том, как ни в чем не бывало.

От удивления Наташа открыла рот.

— Ты? Ты владелец этого поместья? — От неожиданности у нее закружилась голова. — Том, это потрясающе! Но… но почему ты не сказал мне, что купил ферму? Почему до сих пор держал это в секрете?

— Я хотел сделать тебе сюрприз. — Он беззаботно пожал плечами. Довольная улыбка озарила его лицо. — Но дело не только в этом. Я опасался, как бы ты не подумала, что я хочу купить тебя.

Наташа покачала головой.

— Должна заметить, иногда к тебе приходят глупые мысли, Том Скэнлон. Но… как это произошло? — нерешительно спросила она. У нее на мгновение сложилось впечатление, что он влез в долги по гроб жизни. — Если ты намерен приобрести самолет и при этом сохранить туристическую компанию…

— Почему бы тебе не осмотреться вокруг для начала, Тэш? Потом я все объясню. — В его глазах мелькнула тень опасения. — Я хочу знать, что ты думаешь о своем новом доме.

— Моем новом доме? — Звучит слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Неужели это не сон?

— Нашем новом доме, — быстро поправился Том. — Я очень надеюсь, что он понравился тебе, Тэш.

Даже если бы дом не понравился Наташе, она бы заставила себя полюбить его, зная, как это важно для Тома. Но, к счастью, этого не понадобилось. Она сразу же влюбилась в этот просторный дом. В нем даже была огромная светлая комната, из которой со временем можно устроить прекрасную мастерскую, где она будет рисовать свои картины.

— Разумеется, тебе захочется обставить все по-своему, — предположил Том, с волнением следуя за ней. — Дом нуждается в прикосновении женской руки. Мы обязательно поменяем мебель и сделаем ремонт. Ты знаешь, этот особняк принадлежал промышленному магнату, который редко наведывался сюда. После его смерти все имущество было выставлено на продажу…

— И ты купил его, Том? — дрожащим голосом прошептала она. — Твое туристическое агентство напоминает золотую жилу.

Он весело рассмеялся.

— Дело не только в этом. Хотя отчасти ты права. Но… Помнишь, я однажды обмолвился, что мой отец продал свои кондитерские фабрики незадолго до смерти?

— Твой отец оставил тебе часть своих денег, Том? Он все же сменил гнев на милость и пожалел о том, что вычеркнул тебя из завещания?

— Он оставил мне все. — Голубые глаза Тома загадочно сияли. — Все, кроме дома в Ньюкасле и квартиры в Сиднейской гавани, которые он завещал моей мачехе. Она тут же продала их и купила роскошные апартаменты на Золотом берегу. К моему огромному удивлению, Мерил поддержала волю отца восстановить меня в прежних правах. — Кривая усмешка исказила его губы. — Она наверняка боялась, что однажды я вернусь и расскажу отцу, что когда-то она заигрывала со мной.

— Она заигрывала с тобой?! — Наташа стиснула зубы. — Теперь понятно, почему твоя мачеха не оспаривала завещание твоего отца.

Том фыркнул и кивнул.

— Она бы не осмелилась. Я бы мог рассказать на суде, какая она безнравственная особа, а Мерил всегда избегает скандалов. Она по натуре ужасный сноб. Кроме того, она была уже достаточно богатой женщиной, когда выходила за отца. Насколько мне известно, ее предыдущий муж оставил ей целое состояние.

— Ладно. Давай забудем о ней раз и навсегда. Я так рада, что твой отец, в конце концов изменил отношение к тебе, Том. Неужели он никогда не пытался связаться с тобой… даже после того, как изменил свое завещание в твою пользу?

Том покачал головой.

— Он не изменил своего мнения до конца. Но я думаю, что, оставляя мне свои деньги, он пытался дать мне понять, что до сих пор беспокоится обо мне. По-своему, конечно. В конце концов, он примирился с моим решением заниматься собственным делом. Может быть, если бы он не умер так внезапно, мы бы и помирились…

— Я уверена в этом, Том. И он бы так гордился тобой! — Она прикоснулась к его щеке. — Возможно, упрямство и гордость помешали твоему отцу признать, что он был неправ. Но, по крайней мере, ты знаешь, что он примирился с тобой в своем сердце, что он любил тебя. — И Наташа пылко поцеловала Тома в губы, желая доказать, что он больше никогда не останется без любви и поддержки, по крайней мере с ее стороны.

Ласковый взгляд Наташи заставил Тома улыбнуться.

— Жаль, что мой отец не встретился с тобой, Тэш, — прошептал он, нежно убирая с ее лица золотистые локоны.

— Мне бы тоже хотелось познакомиться с ним. Я бы обязательно сказала ему, какой у него замечательный сын.

— Кстати, что касается отцов… — Том поднял голову. — Тэш, почему бы тебе не позвонить Чарли и не рассказать ему о том, что мы собираемся пожениться? — Он потянулся к телефону, висящему на стене. — Должно быть, старик умирает от любопытства.

Чарли… милый притворщик Чарли!

Наташа улыбнулась. Она простила и Тома, и Чарли. Их коварный совместный план позволил ей побыть наедине с Томом, уладить все разногласия и… снова обрести любовь.

— Позвоню, — прошептала она. — Но только через минуту. — Она обвила руками его шею. — Ты сказал, что хочешь жениться на мне как можно скорее?

— Больше ничто никогда не встанет между нами, Тэш, — уверил ее Том. — Мы поженимся, как только все будет готово. Если ты захочешь, мы устроим церемонию прямо здесь. Я привезу сюда всех твоих родственников и друзей, и мы закатим настоящий пир.

— О, Том, это звучит…

Он не дал ей договорить, накрыв ее мягкие губы своим ртом. От такого нежного поцелуя у нее перехватило дыхание, а все мысли вылетели из головы.

Когда Том с трудом оторвался от нее, Наташа лишь чуть слышно простонала, выражая этим протест.

— Я слышу звон кухонной посуды, — недовольно проворчал он. — Но потом у нас будет много времени, любимая. Мы вернемся в «Какаду». Только мы двое в твоей тесной палатке… Или, может быть, под сияющими на ночном небе звездами. У нас будет столько времени, сколько мы захотим, и никто не помешает нам… За исключением, конечно, диких животных, от которых я буду защищать тебя.

От приятного ожидания у нее по всему телу прошел волнующий трепет.

— Я привез тебя сюда сегодня, чтобы просто показать тебе наш будущий дом, дорогая, — прошептал он. — И чтобы выяснить, сможешь ли ты жить здесь… хотя бы время от времени.

— Время от времени? — Она неуверенно подняла глаза. — Ты хочешь сказать, что не намерен жить здесь постоянно и лично руководить ранчо? Ты собираешься поручить Джейн и Биллу и дальше управлять фермой?

— Ферма достаточно большая, и здесь на всех хватит работы, Тэш. Мы с тобой не сможем проводить здесь все время. Тебе наверняка захочется иногда уезжать в Брисбен, чтобы проверить, как идут дела в галерее, или повидаться с отцом. А мне нужно следить за работой в туристическом агентстве в Дарвине. К счастью, у меня хороший заместитель и надежный коллектив, на который я могу оставлять дела. Кроме того, мы будем вместе путешествовать, вместе отдыхать и ходить на художественные выставки… особенно на твои, моя милая художница.

Наташа ни на минуту не отрывала от него мечтательного взгляда.

— Том, все это звучит просто потрясающе! Но я хочу, чтобы ты знал: мои картины никогда не будут так важны для меня, как ты. И дети, которые у нас появятся. — Ее голос наполнился тревогой. — Ты ведь хочешь детей? — неуверенно спросила она. Ее глаза сощурились от нахлынувшего беспокойства. — Они ведь не будут тебе в тягость? Но если ты не хочешь, то мы не…

— Пожалуйста, прекрати разговаривать со мной, как с инвалидом! — резко перебил ее Том. — Запомни, я вернулся к нормальной жизни и намерен продолжать в том же духе. Я вполне здоров, чтобы иметь целую кучу детей, если ты захочешь. А когда они появятся на свет, у нас будет еще одна причина больше бывать дома. Но сейчас мы напрасно теряем время, — прошептал он, касаясь губами ее шеи. — Давай постараемся наилучшим образом использовать те несколько минут, которые нам остались до прихода Джейн и Джеко.

Они больше не тратили время на разговоры, наслаждаясь каждой секундой.

Только когда на пороге появились Джейн, Билл и Джеко, Наташа вспомнила, что забыла позвонить отцу.

Но она знала, что Чарли не обидится. Он непременно все поймет.

КОНЕЦ.

Внимание! Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Элизабет Дьюк
Пейзаж при закате солнца

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ