Роберт Пайк

Пуля ставит точку

Глава 1

Пятница, 9. 10

Лейтенант Кленси из 52-го участка вышел из такси на Фоли-сквер и стал медленно подниматься по широким мраморным ступеням здания уголовного суда. Он был стройным мужчиной лет пятидесяти, чуть выше среднего роста, в неприметном синем костюме и простой белой рубашке с неумело завязанным голубым в полоску галстуком; темно-синяя шляпа не могла скрыть седины, уже начавшей появляться на висках. Тонкое лицо, затененное ее полями, явно выглядело усталым; темные глаза были лишены всякого выражения.

Он задержался на верхних ступенях, явно испытывая соблазн проигнорировать полученную судебную повестку — слишком неприятные воспоминания вызывало учреждение, которое предстояло посетить. А кроме того, он слишком устал и чувствовал это. За последние двое суток ему удалось поспать всего часов шесть, — пришлось разбираться в сложном деле, которое завтра газеты преподнесут, как самое заурядное, да к тому же его поджидал заваленный бумагами стол в полицейском участке, плюс то, что начальник был болен и все дела свалились на него, плюс документы о передаче имущества, которые нужно было либо одобрить, либо изменить, плюс все эти постоянные ссоры, потасовки и мордобои, рапорты о которых ежедневно оказывались у него на столе, причем считалось, что он сможет найти любое решение…

Какое-то время он смотрел на зеленый сквер и на голубей, пустившихся врассыпную на утреннем летнем ветерке и теплом солнышке, и затем вернувшихся обратно, чтобы без видимого интереса поклевать то, что им подсыпали дети, для которых этот сквер был единственной известной им вселенной. Неожиданно он почувствовал, как приятно греет плечи солнце. И также неожиданно подумал, что в такой день нужно быть не здесь. Этот день был создан не для того, чтобы слушать Чалмерса, независимо от того, что тот скажет. В этот день следовало собрать удочки и отправиться за город. Или нужно было хотя бы выспаться.

Ну ладно, — подумал он, — никто не заставлял тебя становиться полицейским…

Он вздохнул, философски пожал плечами и прошел в тяжелые двери.

Лифт быстро доставил его на четвертый этаж тихого в этот час здания и он медленно и устало зашагал по широким пустым коридорам мимо питьевых фонтанчиков в нишах и портретов бывших верховных судей, пылившихся высоко на унылых стенах, в сторону знакомого кабинета. Ненадолго задержался перед матовой стеклянной дверью, прислушиваясь к доносившемуся из-за нее дробному стуку пишущей машинки. Пожав плечами, повернул ручку и вошел.

Секретарша, сидевшая за пишущей машинкой сразу за дверью, была грузной, уже немолодой женщиной с обесцвеченными волосами и короткими крашеными ногтями. Когда он вошел, она прекратила работу и толстые пальцы как жирные черви повисли над клавишами машинки, пока она внимательно изучала лейтенанта. Глаза ее оставались холодными, но по пухлому лицу медленно растеклась улыбка, широкая и фальшивая.

— Привет, лейтенант. — Ее маленькие глазки осмотрели поношенную шляпу, лоснящийся костюм, потом они задержались на косо завязанном узле галстука. — Давно вы нас не навещали. Как ваши дела?

— Прекрасно, — сказал Кленси деревянным голосом.

— Насколько я знаю, вы сейчас служите в 52-м участке, — продолжала женщина. Она провела полной рукой по своим обесцвеченным волосам, отвела глаза от галстука и оглянулась назад, чтобы скрыть триумфальную улыбку. — Надеюсь, вам там нравится, лейтенант.

— Да, мне там нравится, — спокойно ответил Кленси и, стараясь не замечать тайно злорадствовавшей секретарши, взглянул поверх ее головы на массивную внутреннюю дверь, которая вела в святая святых — кабинет помощника районного прокурора. — Вероятно, мистер Чалмерс еще долго будет занят?

— Я скажу ему, что вы пришли.

Она неловко повернула свое грузное тело, пронеся крупный бюст над пишущей машинкой; палец нашел и нажал кнопку. В интеркоме послышался треск, затем отчетливый голос произнес:

— Да?

— Мистер Чалмерс, пришел лейтенант Кленси.

— Кленси? — Последовала небольшая пауза. — Хорошо, скажите ему, чтобы подождал.

Эти слова были отчетливо слышны усталому человеку в поношенном синем костюме. Тот с непроницаемым лицом продолжал вертеть в руках свою шляпу, потом повернулся и направился в сторону стоявшего у стены обитого кожей дивана. Тут вновь раздался пронзительный треск и интерком неожиданно вновь заговорил.

— Миссис Грин. — В голосе послышалось какое-то колебание, словно невидимый обладатель голоса был не совсем уверен. — Немного подумав, я решил, что мы можем разделаться с этим. Скажите лейтенанту, пусть войдет.

Кленси отвернулся от мягкого дивана, сулившего такой приятный отдых, и направился к внутренней двери, ощущая сардоническую улыбку на жирном лице секретарши. Он вошел и закрыл за собой дверь, борясь с желанием резко ее захлопнуть. Затем глубоко вздохнул и взглянул на человека, расслабленно сидевшего за широким столом.

— Сдерживай свой пыл, — холодно посоветовал он себе. — Ты устал и находишься не в той форме, чтобы злиться. Не позволяй этому паршивцу залезать тебе в душу; не давай ему воспользоваться твоей усталостью. И не позволяй ему взнуздать себя.

— Вы хотели меня видеть?

Помощник районного прокурора коротко кивнул.

— Да. Садитесь.

— Если вы не возражаете, я постою, — сказал Кленси. — По какому поводу вы хотели меня видеть?

Седые брови сидевшего перед ним человека поднялись.

— Как вам будет угодно. Я просил вас зайти, так как в вашем участке нужно провести определенную работу, и я хотел бы коротко ввести вас в курс дела…

— Я получаю инструкции от капитана Вайса, — спокойно сказал Кленси.

— Вы прекрасно знаете, что он болен и лежит дома в постели. Но из соответствующих инстанций вы получите подтверждение моих слов. Дело в том, что речь идет о не совсем обычных инструкциях.

Его светло-голубые глаза осмотрели стол и остановились на инкрустированном ноже для бумаг. Холеная рука подняла нож и начала лениво им играть.

— Дело вот в чем. В вашем районе проживает важный свидетель, которого нужно охранять день и ночь.

Светлые глаза взглянули на него; нож для бумаг был отложен в сторону, как выполнивший свою миссию.

— Этот свидетель обещал выступить перед комитетом штата по уголовным делам в следующий вторник утром. — Легкое покашливание. — Его свидетельство может быть чрезвычайно важным. Желательно, чтобы он был жив к моменту начала заседания комитета.

Кленси знал, что за этим последует. Несмотря на свое намерение сдерживаться, он почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Продолжайте.

— Это все. Речь идет только об этом. Мы не хотим, чтобы его убили. — Он небрежно помахал в воздухе рукой с тщательно наманикюренными пальцами. Тихий голос оставался невыразительным, почти безразличным. — Мы не хотим, чтобы его убили. В том числе и полицейские, слишком яро хватающиеся за пистолет.

Кленси наклонился над широким столом; костяшки пальцев, сжимавших поношенную шляпу, побелели. Несмотря на свое решение он чувствовал, что теряет контроль над собой.

— Послушайте, Чалмерс, вы назвали меня слишком яро хватающимся за пистолет?

— Я? Назвал вас…? — Белые руки изобразили крайнюю степень изумления. — Вы меня неправильно поняли. Совершенно неправильно. Все, что я сделал…

— Я знаю, что вы сделали. — Теперь темные глаза пристально вглядывались в бледные. — Вы поручили мне безнадежное дело. — Он глубоко вздохнул и выпрямился. — Да, действительно, однажды я убил вашего свидетеля. Но он был сумасшедшим; он бросился на меня с заряженным пистолетом и я застрелил его. И вы сделали так, что я лишился очередного звания и был отправлен из-за этого в 52-й участок.

Тонкие пальцы на смятой шляпе разжались; он овладел собой и понизил голос.

— Послушайте, Чалмерс. Если вы хотите, чтобы вашего свидетеля охраняли, и вам не нравится, как мы это делаем, то переведите его под юрисдикцию кого-то другого. И не… — Он остановился, понимая всю бесполезность дискуссии.

— Пожалуйста, лейтенант, не волнуйтесь. — В бледных глазах, смотревших на Кленси, можно было заметить легкий признак удовлетворения, вызванного реакцией собеседника. — Как я уже сказал, я просто объяснял всю важность безопасности этого человека. Фактически мы предложили обеспечить его охраной в одном из отелей в деловой части города — это один из лучших отелей — но он отказался. Он хочет остаться в небольшом отеле в жилой части города; он считает, что в этой части меньше движения и потому меньше шансов быть обнаруженным. Естественно, мы не можем заставить человека делать то, чего ему не хочется. Однако он согласился, что в том месте, где он находится, его будут охранять переодетые полицейские, более того, он даже попросил об этом.

Кленси открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Положив шляпу на угол стола, достал из одного кармана блокнот, из другого — авторучку и приготовился записывать.

— Очень хорошо, — согласился он спокойно и устало. — Как его зовут и где он скрывается?

Хорошо одетый человек перед ним продолжал сидеть, удобно откинувшись назад. На его тонких губах появилась слабая улыбка, в которой смешались антипатия и триумф.

— Его зовут Росси, — мягко сказал Чалмерс. — Джонни Росси.

Голова Кленси резко дернулась.

— Джонни Росси? С западного побережья? Он здесь, в Нью-Йорке?

— Вот именно, лейтенант.

— И он намеревается заговорить перед комитетом по уголовным делам штата Нью-Йорк?

— Да, правильно. В следующий вторник.

Кленси нахмурился. Его пальцы машинально вертели авторучку.

— Почему?

Собеседник поднял на него бледные глаза.

— Что почему?

— Почему он намерен говорить? И если он даже намерен это сделать, то почему перед комитетом по уголовным делам штата Нью-Йорк? Почему не перед полицией западного побережья? Или не перед соответствующими федеральными властями?

В первый раз на вежливом лице помощника прокурора появилась легкая тень.

— По правде говоря, я не знаю.

Затем он стер сомнение с лица; оно снова сделалось жестким.

— В любом случае, мы получим ответы на эти вопросы, когда он предстанет перед комитетом. И вообще, то, что он выбрал Нью-Йорк, не имеет никакого значения. Его показания сделают свое дело независимо от места, где они будут даны. — И снова успокоившись, он пожал плечами. — Может быть, он чувствует себя в Нью-Йорке в большей безопасности. Или знает, что я прослежу за тем, чтобы он смог все рассказать…

Кленси хмыкнул. Светлые глаза сидевшего перед ним человека снова стали жесткими.

— У вас есть какие-то замечания?

— Да, — спокойно сказал Кленси. — Все это дурно пахнет.

— Простите, не понял?

— Я сказал, что это дурно пахнет.

Лощеный человек за большим столом выпрямился в своем кресле.

— Послушайте, лейтенант. Вас вызвали сюда не для того, чтобы выслушивать ваше мнение. Вас вызвали сюда…

— Вы только что спросили, есть ли у меня какие-то замечания, — сказал Кленси. — Хорошо, я скажу кое-что еще. Этот парень, Джонни Росси, виновен во всех известных преступлениях; вместе со своим братом Питом он терроризировал все западное побережье. Весь рэкет там связан с его именем: охрана, азартные игры, проституция; буквально все. Но никто не может его тронуть. Теперь же, когда что-то случилось в его маленьком мире, мы намерены защищать его. Это же похоже на дурную шутку.

— Может быть это и похоже на шутку, лейтенант, но дело обстоит именно так. Ваша работа заключается не в том, чтобы высказывать моральные оценки относительно этого человека; ваша работа состоит в том, чтобы просто охранять его. Независимо от того, нравится он вам или нет.

— И позвольте мне сделать еще одно последнее замечание, — сказал Кленси. — До сих пор никому не удалось засадить его за решетку или в газовую камеру, где ему следовало бы быть; но, если он начнет говорить, то я не представляю, как он сможет не обвинить самого себя. Если только, начав говорить, он ничего не скажет. Или если только не состряпано какое-то очень вонючее дело…

Сидевший за столом человек неожиданно резко вздохнул. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его снова. На некоторое время, пока оба смотрели в глаза друг другу, воцарилось молчание. Когда Чалмерс снова заговорил, его голос был низким и твердым.

— Больше мы не будем это обсуждать, лейтенант. Если вы думаете, что я упущу возможность провести перекрестный допрос Джонни Росси на заседании комитета по уголовным делам…

Кленси без колебаний встретил жесткий взгляд говорившего. Казалось, что его глаза кричали: конечно, ты не упустишь этой возможности. На глазах толпы репортеров и фотографов? Тебя даже не заботит вопрос о том, почему Росси намерен дать показания, не так ли?

Он снова взял свой блокнот и открыл его.

— Ладно, Чалмерс, — сказал он спокойно. — Под каким именем и где он прячется?

Перед тем, как ответить, тот несколько мгновений внимательно изучал стоящего перед ним человека.

— Он находится в отеле «Фарнуорт» в номере 456. Зарегистрировался под именем Джеймса Рендала. — Его глаза остановились на часах, висевших на противоположной стене рядом с картиной, написанной на современный манер и изображавшей главным образом какие-то неприятного вида потеки капли. — Или, по крайней мере, он должен быть там сегодня в десять утра.

Кленси записал это, секунду посмотрел на свои записи, небрежно сунул блокнот в карман и отправил авторучку на место.

— Хорошо. Мы присмотрим за ним.

— И сделайте это незаметно, — в светлых глазах все еще был заметен гнев, вызванный обвинениями, содержавшимися в замечаниях Кленси. — Об этом никто не знает.

— Мы сделаем это незаметно, — Кленси плотно надел шляпу. По его темным глазам прочитать что-либо было невозможно. — И мы доставим его вовремя. И в сохранности.

Он повернулся к двери. Позади прозвучал холодный как лед голос помощника районного прокурора.

— И доставьте его живым, — сказал Чалмерс.

Кленси проглотил слова, рвавшиеся у него с языка.

— Да, — сказал он наконец и толкнул тяжелую дверь, захлопнувшуюся за ним.

Кипя от ярости он пересек большую приемную; полногрудая секретарша, улыбаясь, склонилась над пишущей машинкой; зубы у нее были большие и белые.

— Прощайте, лейтенант.

Эти зубы, — с отвращением подумал Кленси, выходя в коридор, — так похожи на тебя, на твою улыбку и на твоего начальника Чалмерса. А возможно и твой бюст. Белый и фальшивый…

Пятница, 10.15

Детективы Капровски и Стентон сидели и слушали инструкции в обшарпанной комнатушке 52-го участка, служившей Кленси кабинетом. Разница между этим кабинетом и кабинетом помощника районного прокурора в здании уголовного суда бросалась в глаза; потертый и заляпанный линолеум, волнами вспухавший на неровном полу, существенно отличался от богатого мягкого ковра, который Кленси видел час назад. Вместо широкого полированного стола из красного дерева, украшавшего кабинет мистера Чалмерса, стоял маленький изрядно побитый стол, который служил еще предшественнику Кленси, а также и многим до него. В невзрачной комнате были голые стены и жесткие деревянные стулья; вместе с поцарапанными и побитыми шкафами для бумаг они составляли всю обстановку кабинета. И из окна открывался вид не на Ист-Ривер с ее великолепными мостами и изящными разноцветными судами, чертившими белые полосы на голубой поверхности, а на бельевую веревку, привязанную к узкой вентиляционной шахте и уныло провисшую под тяжестью ношенного нижнего белья и заплатанной верхней одежды.

Кленси оторвался от созерцания «пейзажа» за окном.

— Вот так обстоят дела, — сказал он спокойно. — Находиться постоянно с ним в одной комнате, по двенадцать часов каждый, от и до. — Его пальцы подхватили карандаш и начали его вертеть. — Это только до следующего вторника.

— Выглядит превосходно, — сказал Стентон. — А где этот «Фарнуорт»?

— На 93-й улице недалеко от реки. Небольшой жилой отель. Вероятно такой же, как и все остальные в том районе.

— Я никогда о нем не слышал, — сказал Стентон.

— Я не удивлюсь, если именно по этой причине он его и выбрал, — сказал Кленси, спокойно взглянув на Стентона. — Ты полагаешь, существует возможность, что он выбрал этот отель именно потому, что никто никогда о нем не слышал?

— Возможно, — сказал Стентон и ухмыльнулся.

— Джонни Росси, — певуче протянул Капровски. Он покачался на своем стуле, стоявшем возле одного из шкафов с делами, и откинулся назад. — В этом что-то есть, не так ли? В этом действительно что-то есть. Мы должны быть сторожевыми псами у этого не больно симпатичного бандита.

— Да, в этом что-то есть, — сказал Кленси. Если он и чувствовал что-то, слушая повторение его фраз, то не показал этого. — Как бы то ни было, это наша работа. Независимо от того, нравится она нам или нет.

— Я скажу вам, что кое-кому она не понравится, — глубокомысленно заметил Капровски. — Его большому братцу Питу. И шайке, в которой они оба заправляют.

— Это не понравится очень многим, — философски подтвердил Кленси. — С другой стороны, многим это понравится.

— Ну, ладно, — задумчиво сказал Капровски, — в том случае, если он действительно расколется, хотя я еще не убежден, что он намерен это сделать, — полицейским с побережья понадобится не меньше года, чтобы собрать все кусочки.

— Если только они не получат эти кусочки еще до того, как он все расскажет, — сказал Кленси.

— Знаете, — удивленно признался Стентон, — я не могу понять этого. Джонни Росси…

— Чего ты не можешь понять? — спросил Капровски, осторожно поворачивая голову, так, чтобы не нарушить равновесия. — Почему вдруг он собрался заговорить?

— Не это. Хотя, черт меня подери, если это я тоже понимаю. Чего я не понимаю, — сказал Стентон, — так того, что такой бандит как он, мог бы ведь найти себе телохранителей отсюда и до самого южного Чикаго. Зачем мы ему понадобились?

— Телохранители в этой кампании также работают на синдикат, как и все остальные, — вяло заметил Кленси. — Они поденщики и лояльность у них как у крокодила. Лишь один слушок о том, что он намерен заговорить, и его телохранители станут первыми, кто его зарежет.

— Да, но…

— Я знаю, — Кленси вздохнул и запустил руку в шевелюру. — Все это дело выглядит погано. Ну, да ладно, это не наша забота. Наша работа заключается просто в том, чтобы приглядеть за ним, и чтобы в следующий вторник он был достаточно здоров и мог предстать перед комитетом по уголовным делам. По своей собственной воле.

— Еще один момент, — сказал Капровски с задумчивой улыбкой, — по крайней мере я получу шанс посмотреть, как живет другая половина мира. Держу пари, что мы получим pate de foie gras[1] и шампанское на завтрак.

Стентон посмотрел на него и фыркнул.

— Ты думаешь! В таком клоповнике как «Фарнуорт»!

— Эти большие бандиты живут весьма недурно, — продолжал настаивать Капровски. — Вот увидишь.

— Да, — сухо сказал Кленси. — Точно также как и бедные люди. Гусиная печенка и бутылка красного вина. Только по ценам жилой части города. — Он поднялся на ноги и посмотрел на часы. — Ладно, пора идти. Сейчас он уже должен зарегистрироваться. Стентон, ты будешь первым — у тебя будет короткий день. Я пойду с тобой. Капровски, до восьми вечера.

Капровски добродушно кивнул, едва не потеряв равновесия. Стентон также поднялся, горой возвышаясь над худощавым лейтенантом. Оба взяли свои шляпы, кивнули третьему и вышли из кабинета, направляясь по узкому коридору, ведущему к полицейскому гаражу, расположенному в задней части здания.

Кленси обошел вокруг старого седана, постучал по шинам и забрался на водительское сиденье; Стентон осторожно согнулся, чтобы устроиться рядом. Затем он захлопнул дверь; их занесло на масляном бетонном полу грязного гаража, проехав по узкому проходу, ведущему на улицу, они влились в общий поток машин.

Стентон откинулся назад на потертом сиденье автомобиля, достал сигарету, закурил и выбросил спичку в окно.

— Этот Росси… — начал он.

— Рендал, — коротко поправил Кленси. — С этого момента и до следующего вторника он будет Рендалом. Поэтому лучше прямо сейчас начать называть его так. — Он глянул на высокого детектива, сидящего рядом с ним. — Так что ты хотел о нем сказать?

Стентон посмотрел на кончик своей сигареты.

— Я просто хотел сказать, — надеюсь, что он играет в джин рамми.

— Джин рамми?

— Да, — Стентон пожал плечами. — Как-никак нам придется проводить вместе по двенадцать часов. Надо же будет чем-то заняться.

Кленси был вынужден улыбнуться.

— А почему бы тебе не использовать это время для того, чтобы понаблюдать за ним. Ведь наша задача состоит именно в этом.

— Конечно, но я имел в виду…

— Послушай, — сказал Кленси, — я не имею ничего против, если ты проиграешь зарплату за неделю, но когда до этого дойдет, мне не хотелось бы, чтобы ты заложил свой пистолет. — Голос его неожиданно стал грустным. Хотя мне ненавистны делишки этого бандита, наша работа заключается в том, чтобы сохранить его в живых, и если он намерен расколоться и начать говорить, то весьма велики шансы, что тебе придется им воспользоваться.

— Проиграю? — Стентон был задет за живое. — Кто, я? В джин рамми? Послушайте, лейтенант!

— Это вполне возможно, — сказал Кленси, поворачивая руль автомобиля. — Я встречал в своей жизни множество людей, но никогда не встречал плохого игрока в джин рамми. Все, кого мне приходилось когда-либо встречать, были чемпионами. — В его глазах мелькнула лукавая усмешка. — Единственное, о чем я хотел бы напомнить, так это что такие типы как Росси — я хотел сказать, Рендал — никогда не упустят случая сплутовать. Даже когда они играют на спички.

Стентон улыбнулся.

— Я чувствую, что вы никогда не играли в карты ни с кем из парней, что крутятся возле участка. Интересно, существует ли какой-нибудь способ, метод, прием или форма жульничества, которых бы я не знал.

— Я уверен в этом, — сказал Кленси и ухмыльнулся.

Они повернули за угол, выехали на Бродвей, пересекли дорогу фургону с хлебом, который был вынужден выехать на тротуар, и остановились перед комплексом обшарпанных зданий. Вдоль тротуара выстроились в ожидании мусорщиков коробки, наполненные всяким хламом. Кленси проехал мимо, прижался к бордюру, выключил зажигание и поставил машину на ручной тормоз. Он собрался выйти, но брови Стентона удивленно поползли вверх.

— Здесь? — с изумлением спросил он. — Мне казалось, вы говорили, что отель «Фарнуорт» где-то возле реки?

— Да, это так, — коротко сказал Кленси. — Просто мы немного пройдем пешком. И войдем через черный вход. Пошли.

Они пересекли боковую улицу и не спеша прошли в тени высоких зданий. Отель «Фарнуорт» оказался в следующем квартале; это был типичный для этой части города отель, стоявший практически вплотную к тротуару; восемь этажей темного кирпича и пыльных окон и несколько ступенек, ведущих к вращающейся двери. Над окнами первого этажа приспущены маркизы, что делало их похожими на глаза с набрякшими веками. Эмалированная табличка с отбитыми краями в углу одного из окон сообщала об услугах дантиста.

Полицейские без колебаний миновали вход в отель и направились к дальнему концу здания. Пройдя по узкому проходу, толкнули дверь в боковой стене и вошли внутрь.

— Ну, что же, это не «Риц-Карлтон», — сказал Стентон, оглядевшись вокруг, и нажал кнопку служебного лифта. — Но, с другой стороны, мне приходилось бывать и в местах, выглядевших куда хуже. Например в 52-м участке.

Кленси ничего не ответил. Раздался треск и грохот. Стентон дернул дверь и та открылась. Они вошли в тесный лифт и в невзрачной кабинке, набитой корзинами для белья, вениками и картонными коробками, поднялись вверх, сопровождаемые угрожающими стонами тросов; вместе с ними поднимался всепроникающий запах, напоминавший запах мужского туалета на центральном вокзале. Когда они благополучно выбрались из лифта, на четвертом этаже было пусто; закрыв дверь кабины, пошли по коридору, пол которого был застелен потертым ковром. Поворот — и они оказались перед дверью номера 456. Кленси постучал.

За дверью раздался нерешительный хриплый звук. Кто-то явно прочищал горло.

— Кто… кто там?

— Меня зовут Кленси…

Послышался звук снимаемой цепочки; дверь приоткрылась и появившийся в щели глаз начал внимательно их разглядывать. Затем дверь распахнулась, показавшийся в ней человек быстро осмотрел пустынный коридор и отступил в сторону, давая пройти двум детективам. Закрыв за ними дверь, немного повозился, устанавливая цепочку на место, и наконец управился с ней. Потом нервно повернулся лицом к вошедшим; его рука скользнула к бедру, помедлила и протянулась навстречу.

— Привет, лейтенант, мистер Чалмерс предупредил, что вы должны были прийти.

Кленси демонстративно проигнорировал протянутую руку и смерил стоящего перед ним человека холодным взглядом. Это был коренастый хорошо сложенный мужчина лет сорока с курчавыми черными волосами и высоким гладким лбом; тонкие, словно нарисованные карандашом, усики прикрывали верхнюю пухлую и чувственную губу. Большие влажные глаза смотрели на него из-под бровей, которые явно только недавно были подстрижены. На нем был кричащей расцветки дорогой халат, надетый поверх легких коричневых шелковых итальянских брюк и белой шелковой рубашки с открытым воротом. Это был совсем не тот вид, что на моментальном снимке в полицейском досье на Сентрал-стрит.

Преимущества больших денег и хорошего ухода, — подумал Кленси.

Большие глаза сузились из-за такого пренебрежительного отношения, протянутая рука опустилась.

— Послушайте…

Кленси молча отвернулся, изучая комнату. Его глаза быстро оглядели двойные кровати со стандартными коричневыми покрывалами и комковатыми подушками, изношенный и запачканный ковер на полу, узкий стол и стул, не вызывающее желания сесть в него кресло в углу с явно сломанными пружинами, и обязательную для всех отелей висящую на стене акварель, изображающую вазу с увядшими цветами. Он отошел к окну, приподнял занавеску и посмотрел вниз.

— А где пожарная лестница?

Коренастый мужчина заколебался и затем пожал плечами.

— Я не знаю. Я только что вошел. Возможно, она где-то в конце коридора, а может быть ее и вообще здесь нет. Это же маленький отель и…

— Ну ладно, пусть, раз она не проходит мимо вашего окна.

Кленси снова огляделся, подошел к ванной комнате, открыл дверь и осмотрел ее внутри. Отодвинул в сторону пластиковую штору, взглянул на небольшое окно, отметив, что оно закрыто на шпингалет, заглянул за открытую им дверь, вышел и закрыл ее за собой. Потом подошел к стенному шкафу, открыл дверь, включил свет и удивленно поднял брови, обнаружив, что тот пуст.

— Путешествуете налегке, не так ли?

Хозяин номера не ответил. Кленси выключил свет и закрыл дверь. Затем бросил последний взгляд на комнату.

— Ну, я полагаю, что это все, Рендал. — Он смотрел на того с плохо скрытым презрением. — Это детектив Стентон. Он будет находиться с вами с восьми утра до восьми вечера. А затем его сменит детектив Капровски, который проведет с вами остальное время.

— У меня есть хорошее прикрытие для вашего человека, — сказал коренастый мужчина. Его голос явно указывал на желание разделить ответственность. — Если кто-нибудь спросит, я могу сказать, что это мой двоюродный брат с побережья…

— Очень умно, — поморщился Кленси. — Это наверняка должно обмануть вашего брата. И всех остальных из вашей шайки с западного побережья, которые знают вас всю жизнь. — Он покачал головой. — Послушайте, Рендал, не усложняйте простых вещей. Никто не намеревается вас искать. И если они сделают это, то предоставьте действовать Стентону. Для того он здесь и остается.

На широком гладком лбу появились морщинки.

— Послушайте, лейтенант…

— И не покидайте комнату, — холодно добавил Кленси. — Ни по каким причинам.

— Не покидать комнату?

Кленси взглянул на Стентона, тот кивнул.

— Он не должен покидать комнату, лейтенант. — Детектив прочистил горло. — А что у вас в этом притоне есть съестного?

Недовольство Рендала из-за того, что его прервали, еще более усилилось. Он нетерпеливо обернулся.

— Посыльный ходит в какой-то ресторан внизу на Бродвее. Вы можете заказать все, что хотите. — Он снова повернулся к Кленси. — Послушайте, лейтенант…

Кленси взглянул на него.

— Ну?

Коренастый мужчина старался подыскать слова.

— Речь идет о больших деньгах. Я не вижу причин, почему что-то может пойти не так… — Он заколебался, словно полагая, что кое-что все же смог бы увидеть. Затем вытер влажные губы. — Ладно, речь идет о значительной сумме. И я не скряга.

Он со значением поглядел на Кленси.

— Оставьте свои деньги при себе, — сухо отрезал тот. — Лучше купите участок на кладбище. Я слышал, это дает хорошую прибыль.

Коренастый человек скрипнул зубами.

— Вы не понимаете…

— Очень хорошо, — сказал Кленси. — Тогда объясните мне.

Коренастый человек отвернулся, потом повернулся обратно. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

Кленси холодно смотрел на него.

— Поймите одно, Рендал. Меня не интересует, почему вы намерены заговорить. Или сколько в этом деле денег. Меня это меньше всего интересует. Это забота Чалмерса. Моя работа заключается в том, чтобы сохранить вас в живых до заседания комитета, назначенного на следующий вторник. Если вы хотите говорить, то говорите со Стентоном. Он должен вас слушать, а я нет.

Стентон осмотрел комнату.

— Послушайте, Росси, — я хотел сказать Рендал — а у вас есть какие-нибудь карты?

— Карты?

— Да. Игральные карты. Вы знаете, такие, в которые можно сыграть в джин рамми.

— Нет. Я не играю в карты.

— Вы не играете в джин рамми? — недоверчиво спросил Стентон.

— Нет. — Тот нетерпеливо повернулся снова к Кленси, но лейтенант уже пересек комнату и занялся запертой на цепочку дверью.

— Лейтенант…

— Так закажите в бюро обслуживания, — сказал Стентон. — У них наверняка должны быть карты. Я вас научу.

— Что?

— Я сказал, что я научу вас играть в джин рамми, — терпеливо повторил Стентон. — Это совсем просто.

Но коренастый человек не обратил на него никакого внимания. Он пересек комнату и схватил Кленси за руку. Кленси освободил руку, но тот снова схватил ее.

— Лейтенант…

— Ну что еще?

— Не думаете ли вы — хорошо, я знаю, что ничего не случится, но… Вы сказали, что я не должен покидать комнату… Это ведь относится и к вашим людям, не так ли? Они ведь должны все время оставаться здесь со мной?

Рука Кленси была уже на ручке двери.

— Тот или другой все время будут с вами, так что успокойтесь.

Неожиданно он нахмурился, глаза его сузились.

— Мне сказали, что никто не знает где вы находитесь и под каким именем скрываетесь. А вы сами кажется не очень в этом уверены.

— Нет, дело не в этом, — торопливо сказал Рендал. — Просто… — Он закрыл рот, словно уже и так сказал слишком много.

Кленси терпеливо ждал, пристально вглядываясь в обеспокоенные влажные глаза. Затем открыл дверь.

— Учитесь играть в джин рамми, — сказал он спокойно. — Это отвлечет вас от лишних мыслей. — Он уже начал закрывать дверь и в этот момент добавил: — Во всяком случае, до вторника…

Глава 2

Суббота, 2.40

Пронзительный и настойчивый телефонный звонок наконец-то пробился сквозь тяжелый сон Кленси, с трудом вырвав того из прекрасного волшебного мира, в котором не было преступлений и потому — чудесная мысль — не было полицейских. Он полежал мгновение, стараясь проснуться, а затем повернулся, стараясь нащупать выключатель ночника, и наконец включил его; телефон продолжал настойчиво звонить. Еще затуманенные сном глаза нашли часы на ночном столике и он чуть не заплакал от огорчения. Меньше трех часов назад он наконец-то добрался до постели и вот уже какой-то паршивец поднимает его снова! Протянув руку, взял телефонную трубку и прижал ее к уху.

— Да? Алло?

— Алло, лейтенант? Это Капровски…

Человека в постели охватило дурное предчувствие. Он сел и спустил ноги, чуть поежившись от сырости голого пола. Рука крепче сжала трубку; потом он несколько раз встряхнул головой, стараясь прогнать остатки сна. С пустынной улицы доносился шум редких автомобилей.

— Что случилось?

— Я не знаю. — Детектив, звонивший из отеля, был скорее удивлен, чем обеспокоен. — Полагаю, он заболел, я имею в виду Росси. Он стонет и держится за живот так, словно боится, что кто-то попытается его отобрать.

— Когда это началось?

— Совсем недавно. До этого с ним было все в порядке.

— Температура у него есть?

— Нет. По крайней мере не похоже. Судя по поведению, он должен быть горячее, чем мексиканская телефонная будка, но на самом деле этого нет. Я пощупал его, все в порядке.

— Что он ел?

— Мне кажется, дело не в этом, лейтенант. Мы оба ели одно и то же. И так как он был не очень голоден, я прикончил все, что он оставил. Я чувствую себя нормально.

У Кленси возникло искушение спросить, был ли это pate de foie gras, но он не сделал этого. Однако эта мысль потянула за собой другую.

— А что он пил?

— Он послал за бутылкой, но сделал всего один глоток… — После этого наступила некая пауза, но смущенный Капровски храбро продолжил: — … нет, это также не могло быть причиной, лейтенант.

Кленси не обратил внимания на вынужденное признание. Он задумался, продолжая сжимать телефонную трубку. Капровски прочистил горло, прерывая молчание.

— Лейтенант, он хотел выйти показаться доктору…

— В три часа утра? — Кленси недоверчиво посмотрел на телефон.

— Правильно, но я велел ему заткнуться и вместо этого позвонил вам.

— Ну разумеется! — фыркнул Кленси. — Он должно быть спятил. Он слышит, что ты говоришь?

— Да. Он сидит в постели и смотрит на меня так, словно хочет всадить в меня нож.

— Ладно, успокой его. — Кленси мгновение подумал. Найти сиделку этому мерзавцу, ничего себе шуточки! Он вздохнул. — Ладно, я полагаю, что смогу найти врача, которому можно доверять, и доставлю его туда.

— Спасибо, лейтенант.

— И не позволяй ему даже думать насчет того, чтобы выйти оттуда.

— Хорошо.

— Или позвонить кому-нибудь, — добавил Кленси. — Если он задумает сделать это, сядь на него верхом, независимо от того, болен он или нет. Я постараюсь найти врача и доставить его туда через полчаса. Угомони его на это время.

— Хорошо.

В трубке щелкнуло. Кленси нахмурился, стараясь вспомнить номер телефона доктора Фримена. Голова у него была как в тумане; он заставил себя сконцентрироваться и удовлетворенно кивнул сам себе, лицо его прояснилось. Он набрал номер. В конце концов звонки на том конце линии прекратились, кто-то взял трубку, но голоса не было слышно. Кленси немного подождал, прокашлялся и заговорил:

— Алло? Док, это вы?

В трубке послышался продолжительный зевок.

— Это я, кто же еще по-вашему разговаривает по телефону? А кто вы такой и чего хотите? И почему в такое время?

— Доктор, это лейтенант Кленси, вы знаете, из 52-го участка…

— Да, я знаю, хотя предпочел бы не знать. — Послышался искренний вздох, а затем снова глубокий зевок. — Ладно, так в чем дело? Вы ведь позвонили мне для того, чтобы поговорить, верно? Так говорите.

— Доктор, вы проснулись, не так ли? Тогда одевайтесь. Я подхвачу вас через пятнадцать минут.

— Кленси, вы знаете который час? Вы ужасно надоедливый человек, вы просто паразит. Он меня подхватит? Прежде всего скажите мне в чем дело. — После этого последовал новый зевок, завершившийся приступом кашля. — Мне следует бросить курить. Сигареты убивают меня. Ну, ладно, так кого убили и каким образом?

— Он жив, док…

— Жив? — Последовала выразительная пауза. — Кленси, не будете ли вы так добры дать мне поспать? Я же патологоанатом. — Затем опять последовала пауза. — Позвоните мне, когда он умрет.

— Доктор, проснитесь! Мне нужен врач. Дело в том… Нет, черт возьми! Я все расскажу вам, когда мы встретимся!

Он бросил телефонную трубку, выскочил из постели и начал торопливо одеваться. Как всегда вся его одежда была свалена в кучу на стуле в углу; в тот момент, когда он ее натягивал, у него мелькнула мысль, что такой метод позволяет быстро одеться, хотя и не идет на пользу одежде. Он пожал плечами; аккуратность была уделом бизнесменов.

Несколько секунд спустя он уже запирал свою квартиру и спускался в лифте на улицу. Поскреб шею, чтобы снять накопившееся напряжение, вспоминая о мягкой постели, которую покинул, и чувствуя как усталость снова его одолевает. В один прекрасный день, пообещал он себе, я попрошусь, чтобы меня перевели в регистрационную службу и буду работать с восьми до пяти с обязательным часовым перерывом на обед…

Его машина стояла в нескольких кварталах от дома; он быстро пробежал их, сел и помчался по пустым улицам ночного Нью-Йорка. Через десять минут остановился перед домом, в котором жил доктор Фримен. К его немалому изумлению коротышка доктор уже ждал. Он тяжело забрался в машину рядом с Кленси, осторожно поставил между ног свой медицинский саквояж и полез в карман за сигаретой, тогда как Кленси резко включил зажигание и отъехал от тротуара. Доктор закурил сигарету, выбросил спичку в окно и повернулся, его острые глаза внимательно изучали лейтенанта.

— Ну хорошо, Кленси. Так в чем дело?

Кленси свернул за угол и прибавил ходу. Машина перед ними поливала улицу. Кленси резко объехал ее, шины пронзительно завизжали по мокрой мостовой. Он на секунду отвлекся от стремительно мелькавшей дороги и повернулся к своему спутнику.

— Док, у меня есть больной и мне хотелось бы, чтобы вы на него взглянули.

— Кто это?

Кленси на мгновение заколебался.

— Я надеюсь, что вы сохраните это в тайне?

— Я? Боже мой, конечно нет. — Доктор Фримен пожевал свою сигарету и выбросил ее в окно. — Первое, что я сделаю, — вся анатомичка будет знать эту историю. Так кто это?

— Росси, Джонни Росси.

Доктор Фримен присвистнул.

— Мы говорим о том самом Джонни Росси? Бандите с западного побережья? Он в Нью-Йорке?

— Да.

— И теперь мы должны заботиться о том, чтобы такие мерзавцы были живы?

Кленси повернул на Бродвей так, что заскрипели шины. В этот ранний утренний час единственное, что двигалось по улице, был какой-то грузовик. Свет, падавший на асфальт от угловых фонарей, отражался от капота машины; из-под решетки на углу мягко доносился приглушенный грохот подземки, который тут же затихал, вновь оставлял их в тишине. Кленси переключил передачу и нажал на газ.

— Это длинная история, док. Он объявил, что хочет выступить с признаниями перед комитетом по уголовным делам штата Нью-Йорк в следующий вторник и наша задача заключается в том, чтобы сохранить его живым до этого времени. Не спрашивайте меня, почему он решил признаться и в чем он решил признаться, этого я не знаю. Как бы то ни было, в настоящий момент он скрывается в отеле «Фарнуорт» под чужим именем. С ним был Капровски и когда тот заболел, он позвонил мне, а я не знаю, к кому кроме вас мог бы обратиться за помощью. Нам не хотелось бы, чтобы его осматривал какой-нибудь посторонний врач; предполагается, никто еще не знает, что он находится в городе. Вот такие дела.

Он повернул с Бродвея на 93-ю улицу и притормозил, когда они приблизились к Вест-Энду. Горел зеленый свет и он нажал на газ, чтобы проскочить перекресток, прежде чем свет переключится. И тут заметил какую-то сумятицу. Сдавленно ругаясь, нажал на тормоз, сильно ударившись колесом о бордюр тротуара, и выскочил из машины.

Небольшой холл отеля был ярко освещен; несмотря на ранний час вокруг собралась группа людей, оживленно что-то обсуждавшая. Перед отелем стояла машина скорой помощи с включенным мотором; ее фары освещали крыльцо; двое санитаров торопливо заталкивали в машину носилки. Возле них с побелевшим лицом стоял Капровски, сжимая и разжимая кулаки.

Прежде чем Кленси успел подойти, один из санитаров прыгнул в машину вслед за носилками и захлопнул дверь, второй так же стремительно вскочил на сидение водителя. Кленси молча миновал Капровского и бросился к машине скорой помощи, прижимаясь лицом к переднему стеклу.

— Что…?

Водитель уже торопливо включал передачу.

— Послушайте, мистер, у нас нет времени для разговоров, если мы хотим спасти жизнь этому парню…

Его голос начал удаляться; машина скорой помощи уже двигалась. Кленси был вынужден отскочить в сторону. Он посмотрел, как она умчалась, и после этого обнаружил стоящего возле него Капровского.

— Очень хорошо, Капровски, — глаза Кленси были черными от подавляемого бешенства, голос выдавал раздражение. — Мне казалось, что я велел вам дождаться, пока я найду врача и приеду сюда. С каких это пор вы не обращаете внимания на то, что я вам говорю?

Голос Капровского зазвенел.

— Вы не поняли, лейтенант…

— Вы чертовски правы, я действительно не понимаю! Все, что я понимаю, это что вы не выполнили полученный приказ. И почему вы не уехали вместе с ним в этой машине скорой помощи? Предполагалось, что вы не выпустите его из виду. Предполагалось, что вы будете охранять его!

Капровски нервно кашлянул.

— Хорошо, лейтенант, вы позволите мне хоть слово сказать? Я должен был дождаться вас. Я должен был рассказать вам, что случилось.

— Ну, ладно, — резко бросил Кленси, его глаза безжалостно изучали Капровского. — Говорите. Но быстро.

У Капровского был несчастный вид.

— Спустя пять или шесть минут после того, как я позвонил вам, этот чертов Росси действительно стал так стонать и хвататься за живот, что я решил, попросить посыльного принести льда. Чтобы положить ему на живот. Я позвонил вниз. Поэтому когда пару минут спустя раздался стук в дверь, я и решил, что это посыльный… — Он смотрел на свои ботинки, голос его затих.

— И?

Капровски потрогал кончиком своего большого ботинка бордюрный камень. Лицо его побагровело.

— Ну, я не проверил. В общем, я не подумал. Я просто снял цепочку…

Кленси взорвался.

— Да говорите же, черт побери! Неужели я должен вытягивать из вас все клещами? Что случилось?

Капровский глубоко вздохнул.

— Какой-то мерзавец с замотанным шарфом лицом, просунул в дверь дробовик и выстрелил. Тут он захлопнул дверь и в тот момент, когда я ее распахнул и выскочил наружу, в коридоре было пусто. Я решил, что будет лучше вернуться назад, и тут увидел, что Росси, вместо того чтобы как я броситься за этим типом с ружьем, получил большую часть дроби. Я знал, что вы уже на пути сюда, потому не было смысла звонить вам…

— Ну и?

— Поэтому я позвонил в частный госпиталь в жилой части города — здесь только один госпиталь на углу Вест-Энда и 98-й улицы. Они расположены ближе всего. И это пожалуй самый маленький госпиталь. Я решил, что вы не захотите отправлять его в большую больницу, где кто-нибудь сможет его увидеть.

Его голос несколько окреп и, оправдываясь, он сказал:

— Послушайте, лейтенант, вы его не видели. Я не мог ждать. Он был в ужасном состоянии. Кровь текла из него как из недорезанной свиньи.

— Потому вы оставили его без охраны только для того, чтобы дождаться меня. И это непосредственно после того, как кто-то напал на него? — Лицо Кленси почернело от бешенства. Он повернулся и быстро прошел через стеклянные двери отеля, Капровски следовал за ним по пятам.

— Послушайте, лейтенант, ведь никто же не предполагал, что он находится в этом отеле…

— Только кто-то оказывается знал об этом!

Он подошел к стойке в холле отеля; ночной портье, молоденький мальчик с прыщавым лицом в слишком большой для него униформе заторопился к ним от окна, через которое наблюдал за суетой на улице. Кленси резко схватил телефонную трубку на стойке и жестом указал юноше на телефонный коммутатор в углу.

— Соедините меня.

Портье торопливо сел за коммутатор, путаясь в проводах. Кленси набрал номер и некоторое время ждал, стиснув зубы.

— Алло? 52-й участок…

— Сержант? Это лейтенант Кленси. Есть кто-нибудь из ребят поблизости? Что? Никого? Хорошо, давайте патрульного, кого-нибудь, кто по-настоящему проснулся. Кто? Барнет? Очень хорошо. Отправьте его немедленно в частный госпиталь в жилой части города. Нет, я встречу его внизу в холле. Я скажу ему, когда мы встретимся. Утром мы сделаем соответствующую запись. Очень хорошо. И скажите, чтобы он не возился, я жду.

Он повесил трубку, отошел от стойки и повернулся назад. Глаза его холодно смотрели на молоденького дежурного, слушавшего его из своего угла с открытым ртом.

— Послушай, ты! Это дело полиции. Все, что ты слышал здесь сегодня ночью, держи при себе. Ни с кем не болтай. Ты понял?

Портье молча кивнул, глаза его расширились.

— Хорошо. — Кленси повернулся и вышел из отеля, Капровски следовал за ним. Доктор Фримен все еще стоял у бровки тротуара с саквояжем в руках. Брови его удивленно поднялись, когда он увидел, что Кленси спустился с крыльца на улицу и направился к машине.

— Куда вы направляетесь, Кленси?

— В госпиталь, конечно.

— Вы хотите, чтобы я поехал с вами?

Кленси остановился, размышляя.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, док. Они сами с ним там управятся. — Он поднял голову. — Вы можете вернуться и поспать. Мне очень жаль, что я побеспокоил вас напрасно.

Капровски выдвинулся вперед и нервно откашлялся.

— А как со мной, лейтенант?

Кленси посмотрел на громадного детектива, сдержав горькие упреки, которые рвались с его губ. Что сделано, то сделано; его мысли были заняты возникшей проблемой.

— Насколько хорошо вы разглядели этого типа с ружьем?

— Я почти ничего не увидел, — Капровски покачал головой. — Неясное пятно, скорее это просто впечатление, темный костюм с обмотанным вокруг лица белым шарфом. Я даже не знаю был ли он высок или низок: он мог стоять согнувшись. Все произошло слишком быстро.

— Да… Ладно, опечатайте комнату и устройте общую проверку на месте. Я не думаю, что вам удастся что-то найти, но если парень был неопытный, он мог бросить ружье где-то в отеле. — В его голосе снова появилась горечь. — Весьма вероятно, что он уже забрался в постель или пьет пиво где-то на углу. — Кленси поднял голову, взгляд его снова стал твердым. — Я жду вас в участке завтра утром. Сегодня утром. Пораньше. В семь.

— Я буду на месте. — Капровски поколебался. — Послушайте, лейтенант, простите меня.

— Ладно. — Тот забрался в машину и вставил ключ в зажигание.

— Пойдемте, док. Я подброшу вас к стоянке такси.

Они отъехали от обочины. Доктор Фримен глянул на ледяной профиль Кленси, склонившегося над рулем.

— Вы были очень резки с Капровски, Кленси.

Губы Кленси яростно скривились.

— Я был не так резок, как будет резок Чалмерс со мной, когда узнает о случившемся.

— Тем не менее, — резонно заметил доктор, — Кап сделал только то, что сделал бы любой на его месте. Просто это была одна из тех бандитских… — Он замолчал на мгновение. — Вы сказали — Чалмерс?

— Да, вот именно.

— Так это он поручил вам эту роль сторожевого пса?

— О, я получил ее достаточно официально, — сказал Кленси. — Сэм Уайз позвонил мне — он болен и лежит дома в постели, но все организовал Чалмерс.

— О, — как и все в полицейском управлении, доктор Фримен был знаком с историей перевода Кленси в 52-й участок. — Это очень плохо. Чалмерс не самый разумный человек на свете. Он сделает все, что будет в его силах, чтобы выставить вас в этом деле в самом плохом свете.

Кленси смотрел на дорогу впереди.

— Я выгляжу достаточно плохо и без его помощи. — Он глянул на доктора и слабая улыбка промелькнула у него на губах. — Не беспокойтесь обо мне, док. Самое худшее, что они могут сделать, так это понизить меня в чине, а именно сейчас работа дежурного сержанта представляется мне прекрасной. По крайней мере, я буду спать по ночам.

Доктор Фримен достал из кармана сигарету и наклонился вперед, чтобы нажать прикуриватель. Кленси вынул коробку спичек и протянул их доктору.

— Боюсь, однако, что из этого ничего не выйдет. — Он покачал головой, улыбка исчезла, челюсти снова сжались. — Черт возьми! Я не смогу прожить без работы и нескольких дней!

Доктор Фримен закурил сигарету и посмотрел на жесткое лицо человека, сидевшего за рулем.

— Отнеситесь к этому спокойнее, Кленси. Расслабьтесь. Это просто один из тех случаев, когда вас постигла неудача. И Чалмерс ничего не сможет вам сделать — Капровски расскажет ему все, что произошло.

Челюсти Кленси снова сжались.

— Пока еще я лейтенант в этом участке, сказал он твердо, — а не Капровски. Я несу ответственность за случившееся.

— Ну ладно, не стоит беспокоиться раньше, чем в этом возникнет необходимость, — доктор Фримен глубоко затянулся и откинулся назад. — Судя по тому, что рассказывает Капровски, этот Росси еще не умер. А из того, что я слышал, братья Росси достаточно мерзкие негодяи.

Кулаки Кленси, стиснутые на руле, побелели.

— Да, — сказал он без всякого выражения, уставившись на ветровое стекло. — Они достаточно мерзкие негодяи. До тех пор, пока они не потеряли эти драгоценные десять пинт крови…

Суббота, 3.45

Частный госпиталь в жилой части города представлял собой длинное двенадцатиэтажное здание, переделанное из жилого дома, на Вест-Энд авеню. Кленси остановился как можно ближе ко входу и прошел немного назад. Машины скорой помощи не было видно, возможно, она стояла у заднего входа или уже уехала по другому вызову. Он пожал плечами и вошел через вращающиеся стеклянные двери в небольшой холл. Отличие от стандартного холла жилого дома заключалась в том, что стены были выкрашены в мягкие тона, на них висели современные цветные литографии, оборудована стойка и вдоль одной стены стояло несколько диванчиков, обитых хлопчатобумажной тканью ярких расцветок. На низеньком столике перед диванчиками лежала аккуратная стопка свежих журналов. В стороне за невысоким полированным деревянным ограждением стоял стеллаж, заваленный бумагами, а за ним — ряд сверкающих шкафов для историй болезней. Кленси осмотрел пустой холл, думая, как бы привлечь чье-нибудь внимание, и в этот момент двери небольшого лифта у задней стены холла медленно раскрылись и появилась медсестра. Двери лифта тихо закрылись за ней.

— Мисс…

Она остановилась, твердый взгляд серых глаз симпатичной молодой женщины спокойно изучал посетителя.

— Да?

Кленси шагнул вперед, держа в руках скомканную шляпу.

— К вам привезли человека с огнестрельным ранением из отеля «Фарнуорт». Не могли бы вы сказать мне, каково его состояние?

Она прошла вперед, аккуратно села за стойку и начала просматривать какие-то формуляры.

— Вы имеете в виду мистера Рендала?

— Да.

Она подняла на него глаза.

— Вы его родственник?

Кленси на мгновение заколебался. Затем опустил руку в карман, вытащил бумажник, раскрыл его и протянул ей.

— Я — лейтенант Кленси из 52-го участка.

— О! — Она понимающе кивнула. — Он сейчас в операционной, лейтенант. Мы еще не знаем, закончил ли доктор Уиллард его оперировать.

— Понимаю. Не знаете ли вы, как долго…

Звук раскрывшейся позади него двери заставил его обернуться; через холл шел патрульный полицейский высокого роста. Кленси удовлетворенно кивнул.

— Привет, Френк. У меня здесь есть для вас работа.

— Привет, лейтенант. Я знаю, сержант мне сказал. Что я должен делать?

— Наверху в операционной находится человек. Я хочу, чтобы вы поднялись туда и подождали перед операционной, пока они не вывезут его оттуда; потом я хочу, чтобы вы устроились перед его комнатой и присмотрели, чтобы он остался в добром здравии.

Высокий патрульный кивнул, почти бессознательно положив руку на свой пистолет.

— Понял, лейтенант. Вы хотите, чтобы я застрелил его, если он попытается сбежать?

Кленси устало покачал головой. — Нет. Его уже довольно серьезно подстрелили. И он не будет пытаться бежать. Вы здесь для того, чтобы никто его не добил.

— Все понятно, лейтенант. — Рука упала с пистолета; патрульный повернулся к медсестре с вопросительным выражением лица.

— Операционная расположена на седьмом этаже, — спокойно сказала та.

— Хорошо. — Он несколько рисуясь подошел к лифту, вошел внутрь и нажал кнопку. Двери лифта бесшумно закрылись за ним. Кленси обернулся к медсестре.

— Теперь, мисс…

Двери, ведущие в холл, снова распахнулись, на этот раз с громким стуком. Прозвучали громкие шаги, чья-то рука грубо схватила Кленси за плечо. Глаза помощника районного прокурора горели от бешенства; он весь кипел.

— Лейтенант, если что-нибудь случится с моим свидетелем…

Кленси освободил свою руку и нахмурился, глаза его сузились.

— Что вы здесь делаете, Чалмерс?

— Что вы имеете в виду, когда спрашиваете, что я здесь делаю? Мой свидетель застрелен и вы спрашиваете…

— Я имею в виду, как вы узнали об этом? Так быстро?

— Как я узнал — в этом кое-что есть! В этом действительно кое-что есть! Вы надеялись сохранить это в тайне, лейтенант?

Кленси стиснул зубы; симпатичная медсестра с любопытством наблюдала за перепалкой.

— Чалмерс, либо вы ответите на мой вопрос, либо я устрою скандал, ударив помощника районного прокурора! Как вы узнали об этом?

Рот помощника районного прокурора недоверчиво раскрылся.

— Что вы сделаете? Ударите меня?

Кленси шагнул вперед; его пальцы жестко впились в плечо помощника прокурора.

— Чалмерс, я последний раз спрашиваю вас, — как вы узнали об этом?

Чалмерс откинулся назад и посмотрел на свой рукав так, словно его больше интересовал ущерб, нанесенный его костюму, а не его достоинству.

— Разумеется, мне позвонил управляющий отеля. Теперь вам понятно, лейтенант…

— Управляющий? Прекрасно. Вы ему сказали кто такой Рендал на самом деле? Ну, так сделали вы это или нет?

Чалмерс временно оставил свое воинственное настроение и недоверчиво посмотрел на Кленси.

— Конечно, я не сделал этого!

Кленси какое-то время еще держал его за рукав, потом его рука опустилась.

— Кто-то знал, кто он такой и где он находится. Кто еще мог знать об этом помимо вашей подозрительной секретарши?

Взгляд Чалмерса стал жестким.

— Я в любом случае уверен в своей секретарше… — Лицо его покраснело и к нему снова вернулся дар речи. — Послушайте, лейтенант. Вам не удастся избежать ответственности за такое происшествие! Ваша работа заключалась в том, чтобы сохранить его в безопасности. Никто не мог знать, кто он такой и где он находится!

Кленси, на которого это не произвело никакого впечатления, кивнул.

— Прекрасно. Пожалуй, вскоре вы убедите меня, что в него вообще никто не стрелял. Хорошо, тогда ответьте мне. Кто еще мог знать об этом?

Чалмерс открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Он повернулся к молоденькой медсестре, весь преисполненный достоинства.

— Сестра, меня зовут Чалмерс. Я являюсь одним из помощников районного прокурора этого округа. Я хотел бы увидеть доктора, занимающегося этим случаем.

— Боюсь, что он все еще в операционной.

— Как долго он будет там находиться?

Девушка спокойно изучала его.

— Я не могу сказать наверняка.

Чалмерс взглянул на свои часы.

— Хорошо, передайте ему, что я хотел бы увидеться с ним, как только он закончит.

Холодные серые глаза медсестры продолжали изучать его. Затем она кивнула, сняла телефонную трубку и что-то тихо сказала. В тишине небольшого холла было отчетливо слышно неразборчивое бормотание на другом конце провода. Трубка вернулась на место.

— Сестра в операционной сказала, что сейчас зайдет туда и думает, что скоро все закончится. Она передаст вашу просьбу врачу. Но прежде чем он спустится, пройдет довольно много времени.

Чалмерс кивнул.

— Хорошо. Кстати, кто он?

В первый раз медсестра почувствовала себя неуверенно.

— Его зовут доктор Уиллард. Он… — Она снова взяла себя в руки. — Он стажируется здесь.

— Стажер? Стажер!? — Помощник районного прокурора со злостью взглянул на стоявшего рядом с ним худощавого человека. — Вы слышите, Кленси? Вы понимаете, что это значит? — Он снова повернулся к сестре. — Почему этим занимается стажер? Почему это делает не постоянный врач-хирург? Вы знаете, кто этот пациент?

Медсестра ответила ему таким же злым взглядом, в ее симпатичных серых глазах были видны признаки надвигающейся бури.

— Это не обычный госпиталь, мистер Чалмерс. Это частный госпиталь; скорее это частная лечебница. У нас нет такого лечебного персонала, как скажем в таком большом госпитале, как Бельвю, у нас нет для этого возможностей. Но доктор Уиллард — прекрасный врач. Он сделает все, что в его силах.

— Все, что в его силах? Стажер? Стажер!? — Чалмерс повернулся к Кленси. — Лейтенант, за это вы также ответите. Если с моим свидетелем что-нибудь случится… — Он шагнул к одной из кушеток и практически рухнул на нее. — Я намерен все выяснить. Я подожду прямо здесь до тех пор, пока не смогу поговорить с этим… как его… с этим стажером!

Кленси холодно посмотрел на Чалмерса.

Твой свидетель, — подумал он, — ты не знаешь что к чему, но он твой свидетель. Ты имеешь ввиду, что он просто средством для достижения твоей цели.

Отвернувшись от сидящего человека, он оперся на барьер возле стойки; сестра сидела за ней, наклонив голову над бумагами и пряча слезы. На стене тихо тикали часы. Чалмерс дважды брался за журналы и отбрасывал их так, словно он решил не позволять ничему постороннему отвлекать себя от поставленной цели. В комнате воцарилось молчание; Кленси почти заснул, опершись на собственную руку.

Наконец дверь автоматического лифта открылась и в холл устало вошел стройный молодой врач. Его хирургическая маска все еще болталась на шее. Он стащил с головы плоскую шапочку; непокорные светлые волосы свободно рассыпались по плечам.

— Кетти? Вы сказали, кто-то хочет меня видеть? — По его тону было видно, что он предпочел бы помыться и отдохнуть, а не вести в такой час беседу.

Чалмерс мгновенно оказался на ногах. Он заторопился и очутился между молодым врачом и заваленной бумагами стойкой.

— Вы — доктор Уиллард?

— Да, это я.

— Я — помощник районного прокурора Чалмерс, а это лейтенант Кленси из 52-го участка. Как себя чувствует пострадавший? Тот, которого вы сейчас оперировали?

Врач повернулся к сестре, в его глазах светился слегка замаскированный вопрос; та чуть кивнула и снова наклонилась над стойкой, пряча лицо. Молодой стажер снова посмотрел на двух мужчин, стоявших перед ним; его брови немного поднялись.

— Настолько хорошо, насколько этого можно было ожидать. Он получил большую порцию дроби в грудь и в шею; кое-что попало и в лицо.

— Он будет жить?

Молодой врач немного поколебался.

— Я надеюсь, что да.

— Вы надеетесь, да, — фыркнул Чалмерс. — Ладно, позвольте мне сказать это, мистер; будет лучше, если он выживет! Присмотрите за тем, чтобы он выжил! Вы знаете, кто этот человек, которого вы оперировали? Это Джонни Росси…

Кленси перевел дух и с отвращением посмотрел в потолок. Великий Боже! Этому человеку следовало работать в газете — он мог разболтать все всему свету. Секретность!

Молодой врач побледнел.

— Джонни Росси? Вы имеете в виду этого гангстера?

— Да, правильно. Так получилось, что он является для меня очень важным свидетелем. Так получилось… впрочем, черт побери, это не имеет к вам никакого отношения. Я хочу, чтобы им занялся приличный врач. И я хочу, чтобы его перевезли в приличный госпиталь.

При этих оскорблениях лицо молодого стажера напряглось. Он проглотил обиду и сдержал свое раздражение.

— Его еще нельзя перевозить. Если вы хотите, чтобы им занимался другой врач, то это ваше право. Но в данный момент его нельзя транспортировать; он еще находится под действием наркоза.

— Тогда я пришлю сюда утром кого-нибудь! — Чалмерс повернулся к Кленси. — И я хочу, чтобы перед его дверью постоянно находился человек до тех пор, пока мы не заберем его отсюда.

Кленси спокойно посмотрел на него.

— Человек уже сейчас находится с ним; это один из моих людей. Он и останется здесь.

Чалмерс яростно нахлобучил свою шляпу на голову.

— Ну, я полагаю, что во всяком случае, это уже кое-что. Хотя все это несколько напоминает охрану конюшни после того, как лошадь угнали.

Кленси собрался было возразить, но потом промолчал. Чалмерс двинулся к выходу, но задержался, положив руку на ручку двери.

— Я позабочусь, чтобы сегодня утром здесь был надежный врач. Я считаю, что нет необходимости говорить вам, насколько это важно. — Светлые глаза остановились на молодом стажере. — Кстати, как ваше полное имя?

Молодой врач побледнел.

— Вильям Уиллард.

Чалмерс кивнул.

— Я его запомню. Я буду считать вас ответственным за жизнь этого человека. У меня есть определенное влияние в этом городе, доктор. Плохая медицинская практика в этом округе может оказаться фатальной не только для пациента. Не забудьте об этом!

Он толкнул входную дверь и исчез в ночной темноте. Стажер повернулся к Кленси, лицо его покраснело, глаза сверкали.

— Почему он разговаривает со мной таким тоном? Разве я стрелял в этого человека, или я в чем-то провинился?

Кленси выпрямился, на лице его было усталое выражение.

— Не обращай на него внимания, сынок. Он больше лает, чем кусает.

И это все болтовня, ты же знаешь, — добавил он про себя.

— Но он говорит так, словно это моя вина! И то, что я буду нести ответственность! Я сделал все, что мог… — В голосе врача звучала горечь. — Почему вы вообще привезли его в наш госпиталь? Почему вы не отправили его в Бельвю, как это следовало бы?

— Почему? — Кленси угрюмо улыбнулся. — Я могу привести вам тысячу «почему?». Прежде всего, почему этот мерзавец заявился в Нью-Йорк? — Он сунул руку в карман и вытащил сигарету. Собрался закурить, но остановился; спичка догорела до конца, а он так и продолжал стоять, нахмурившись.

— Да, — сказал он мягко. — Это очень хорошее «почему». Действительно, прежде всего, почему этот мерзавец приехал в Нью-Йорк?

Глава 3

Суббота, 7.05

Кленси спустился по ступенькам 52 участка, сопровождаемый Капровски. Они сели в машину, проехали перекресток и направились в сторону частного госпиталя. Интенсивное утреннее движение не позволяло ехать быстро.

Создается впечатление, — мрачно думал Кленси, что в городе с лучшим общественным транспортом в мире большая часть жителей предпочитает каждый день пользоваться автомобилями. Или грузовиками. Или велосипедами, Или мотоциклами.

Он не мог себе даже представить, где они их паркуют, даже при наличии полицейского удостоверения он испытывал с этим немалые трудности.

Капровски глянул на искаженное лицо сидевшего рядом с ним Кленси.

— Вы выглядите так, лейтенант, словно вам не удалось поспать.

— Я не спал, — коротко сказал Кленси. — Когда я наконец ушел из госпиталя, было примерно четыре тридцать. Я вернулся сюда и попытался поспать сидя в кресле, но я не могу спать в этом чертовом кресле.

— Да. Я тоже, — Капровски сменил тему разговора, осторожно подходя к новой проблеме. — А что с Росси, лейтенант?

Кленси зевнул.

— Я полагаю, что все в порядке. По крайней мере мне никто не звонил после того, как я покинул госпиталь.

— Вы думаете, что он выкарабкается?

— Это было бы лучше всего. Так или иначе, это именно то, что нам хотелось бы обнаружить прямо сейчас. — Кленси подождал, пока светофор переключился на зеленый и затем терпеливо последовал за большим грузовиком через забитый перекресток. — Мне хотелось бы на минутку остановиться и проверить кое-что в госпитале. А затем мы отправимся в отель «Фарнуорт» и пропустим хозяина через машину для выжимания белья.

Он взглянул на крупного детектива, сидевшего рядом с ним.

— А ты вчера ночью что-нибудь обнаружил?

Капровски покачал головой.

— Абсолютно ничего. Я опечатал комнату, после этого я проверил все корзины для белья и ящики для веников и вообще все в служебной зоне вплоть до подвала; я даже проверил весь тот хлам, который они накопили в лифте. Ничего.

— А что известно о других постояльцах?

— В течение недели новые постояльцы не приезжали. Черт возьми, половина отеля пустует, а во второй половине они живут уже больше года.

— Ты видел управляющего отелем?

— Конечно. — Складывалось впечатление, что Капровски чувствует себя немного не в своей тарелке. — Лейтенант, я не думаю, что он имеет к этому какое-либо отношение.

— Не имеет? — Кленси с любопытством посмотрел на него.

— Если Чалмерс говорит правду, то управляющий является единственным человеком, который мог его видеть и узнать. И я не думаю, что Чалмерс лжет. Его беда заключается не в глупости, глупый человек не смог бы получить его должность в аппарате районного прокурора, его беда заключается в его амбиции. И управляющий является единственным человеком, который мог бы знать номер комнаты. Что заставляет вас думать, что он непричастен к этому?

Капровски посмотрел в окно.

— Вам нужно взглянуть на него лично, тогда вы поймете, что я имею в виду.

— Хорошо, — сказал Кленси, — мы увидим его через несколько минут.

Он подъехал к госпиталю и выключил зажигание. Затем посмотрел на солидную вереницу автомобилей, тянувшуюся по обеим сторонам улицы, насколько хватал глаз.

— Похоже, что знак «Запрет стоянки» вынуждает людей пользоваться таким шикарным соседством, — сказал он с отвращением. — Вы оставайтесь в машине; если кто-нибудь уедет, то встанете на его место. Я вернусь через минуту, я только узнаю, что с Росси и как он себя чувствует.

— Хорошо, лейтенант, — сказал Капровски, передвигаясь на водительское место.

Кленси вышел из машины, тряхнул головой и прошел в холл госпиталя. Он прошел по отделанному изразцами полу и подошел к стойке. Дежурила та же самая симпатичная девушка; у Кленси удивленно поднялись брови.

— Привет, сестра. Что вы делаете — дежурите по двадцать четыре часа?

— Доброе утро, лейтенант. Нет, я дежурю от полуночи до восьми утра. — Она с симпатией улыбнулась ему. — Прошло меньше четырех часов с тех пор, как вы были здесь прошлой ночью.

Кленси улыбнулся, проведя рукой по лицу.

— Я потерял чувство времени, — сказал он. Подошел к маленькому лифту и остановился. — Этот молодой стажер, врач, как его, Уиллард. Он тоже все еще дежурит?

— Да, он на дежурстве. Кабинет врача на пятом этаже. Хотите, я позвоню ему?

— Нет, не нужно, все в порядке. Я зайду к нему после того, как проверю нашего парня. Вы не знаете, в какую комнату они его поместили?

Она кивнула.

— Шесть-четырнадцать.

Он вошел в лифт, улыбнувшись в знак благодарности, нажал кнопку и мягко поднялся на шестой этаж. Двери лифта автоматически открылись, он вышел, прошел по ярко освещенному коридору и повернул за угол. Барнет прочно сидел на стуле перед дверью комнаты, прилагая все усилия для того, чтобы не бросаться в глаза. Когда Кленси подошел к нему, то он выглядел немного несчастным и немедленно вскочил на ноги.

— Привет, лейтенант, — крупный полицейский, тряхнув головой, огляделся вокруг. — Боже мой, ну и работа!

Кленси настороженно глянул на него.

— А в чем дело? Какие-то неприятности?

— Нет. Просто здесь все не так, как в Бельвью. Полагаю, что в этой конторе до сих пор никто не видел полицейского в госпитале. Они смотрят на меня так, словно я ненормальный.

— Ну, это другое дело, Френк, — с облегчением сказал Кленси. — Какое-то время мы должны присматривать за этим типом. Хотя они намерены забрать его, как только смогут. Возможно даже сегодня утром. И я надеюсь, что они заберут его за пределы нашего участка.

— И я также надеюсь, — пылко сказал Барнет и добавил: — Лейтенант.

Кленси улыбнулся.

— Как он себя чувствует?

Барнет покачал головой.

— Не имею ни малейшего понятия. Единственный, кто его видел, так это доктор, который пару раз заходил сюда.

— И?..

Барнет пожал плечами.

— Он мне ничего не сказал.

— Я поговорю с доктором позже, — сказал Кленси. Он молча открыл дверь и вошел, осторожно прикрыв ее за собой. Венецианские шторы были опущены и в комнате царил полумрак. Человек в постели на другом конце комнаты смотрелся как некая неясная масса под простынями. Кленси осторожно подошел к кровати и наклонился; забинтованное лицо было слегка повернуто к стене, рот искривлен в гротескной гримасе. Кленси секунду смотрел на голову, лежащую на подушке; затем его лицо потемнело и он быстро положил два пальца на толстые приоткрытые губы. Они были ледяными.

О, Боже! — подумал он. — Великий Боже!

Мгновенно он очутился возле окна и дернул за шнурок, открывавший шторы. Свет залил комнату. Затем вернулся к кровати и изучающе посмотрел на простыни, небрежно укрывавшие лежащее на ней тело; со сдавленными ругательствами он отбросил их в сторону. Яркий солнечный свет, заливший комнату, упал на кухонный нож, торчавший из груди скорченного трупа. Свет коснулся медных заклепок, удерживавших деревянную рукоятку, блеснул на небольшом кусочке лезвия, видневшегося между рукояткой и телом. С громким криком Кленси бросился к двери и распахнул ее настежь.

— Барнет!

— Да, лейтенант?

Стул в коридоре со стуком отлетел в сторону; Барнет просунул голову в дверь. Вид лежащего на постели тела заставил его влететь в комнату. Глаза его расширились и в изумлении застыли на лезвии ножа.

— Кто…? — Кленси яростно захлопнул дверь. — Ну, ладно! Кто? Кто входил в комнату?

— Никто, лейтенант! Клянусь вам в этом! Никто!

Кленси шагнул к окнам, глянул на запертые шпингалеты. Затем он снова вернулся к кровати и сказал, стараясь, чтобы его голос звучал тише.

— Барнет, — сказал он тихо, но с угрозой в голосе. — Что вы делали? Ходили выпить кофе?

— Богом клянусь, лейтенант! — Лицо патрульного стало пепельно-серым. Клянусь вам! Могилой моей матери! Я не отходил отсюда с того самого момента, как они привезли его. Я не отлучался даже в уборную!

— Барнет, — почти злобно сказал Кленси, — кто-то вошел в эту комнату и зарезал Росси. Кто?

— Я же сказал вам, лейтенант. Никто не входил кроме доктора, который заходил сюда пару раз. И вас.

Кленси скрипнул зубами.

— А откуда вы знаете, что человек, который заходил сюда, был доктором?

— На нем была белая форменная одежда, — в отчаянии сказал Барнет. — И маска и перчатки, одним словом все, как показывают по телевидению.

— Поэтому он и выглядел как доктор, — с горечью констатировал Кленси. Его глаза сверкали, когда он взглянул на испуганного патрульного. — Оба раза это был один и тот же человек? Ну, так это было или нет?

Барнет был поставлен в тупик. Он смотрел в пол, стараясь избежать взгляда Кленси.

— Боже мой, я думаю, что это был один и тот же человек. Трудно сказать точно. Они все здесь выглядят так одинаково в своих белых робах.

— И когда он заходил сюда последний раз?

— Это было не очень давно, — сказал Барнет, отчаянно стараясь припомнить. — С полчаса назад, не больше. Я не обратил внимания на время.

Кленси глубоко вздохнул, чтобы взять себя в руки.

— Вы останетесь здесь. Он мертв и вы не предотвратили этого. Посмотрим, сможете ли вы помешать украсть тело до того, как я вернусь!

Он быстро прошел по коридору; его каблуки простучали быструю дробь по испещренным прожилками мраморным ступеням лестницы, ведущей на пятый этаж. В конце лестницы он нетерпеливо глянул в обе стороны; небольшой электрический указатель, яркий даже на фоне сверкающих стен коридора, показывал на кабинет врача. Подойдя, он резко толкнул дверь; доктор Уиллард с ногами на письменном столе и чашкой кофе в руках взглянул на него.

— Привет, лейтенант. Вы рано поднялись. Хотите кофе?

Рука врача потянулась в сторону термоса, стоявшего на столе.

— Нет, спасибо. — Кленси осмотрел кабинет, затем его глаза без всякого выражения остановились на лице стажера. — Как себя чувствует наш пациент?

— Все в порядке. Фактически он чувствует себя достаточно хорошо. Последний раз, когда я заходил к нему, он выглядел вполне прилично. Пульс и дыхание были такими, как это и следовало ожидать.

— И как давно это было?

Молодой врач глянул на свои ручные часы.

— Около часа тому назад, как мне кажется. — Он сделал еще глоток кофе и глянул на Кленси. — Хотите подняться наверх и взглянуть на него?

— Если вы не против.

— Конечно нет. — Молодой врач допил свой кофе, поставил чашку на стол и спустил ноги на пол. Затем достал из ящика стетоскоп, повесил его на шею и встал. — Он выглядит вполне прилично, особенно если учесть состояние, в котором он находился, но, между нами говоря, я буду счастлив, когда они заберут его отсюда куда-нибудь в другое место.

Кленси не ответил. Он пошел за доктором по пустынному коридору; по лестнице они поднимались бок о бок, молодой стажер шел совершенно бесшумно в своих башмаках на резиновой подошве. Наверху они повернули по направлению к комнате 614; когда они повернули за угол в коридор, ведущий непосредственно к комнате, брови врача удивленно поднялись.

— А где же охранник?

— Он в комнате.

Доктор Уиллард посмотрел на идущего за ним человека со странным выражением; он ускорил шаги и вошел в дверь, причем Кленси следовал вплотную за ним. У врача явно перехватило дыхание при виде представшего перед ним зрелища, он бросился вперед и склонился над постелью. Его пальцы автоматически подняли веко, затем отпустили его и схватили запястье. Затем он выпустил безжизненную руку и попытался достать нож; его рука остановилась в воздухе и он вытер ее о белую штанину.

— Он мертв…

— Верно.

— Но он чувствовал себя так хорошо. Он…

Глаза стажера остановились на рукоятке ножа, рот слегка приоткрылся.

— Да, — Кленси протянул руку, накрыл нож простыней и подтянул ее вверх так, что она закрыла искаженное лицо убитого. Потом отступил назад, машинально вытерев кончики пальцев. — Сколько врачей в госпитале?

— Врачей? Сколько…? — Глаза молодого стажера наконец-то оторвались от ножа; в его вопросе явно проскальзывало удивление.

— Да. Пусть вас не удивляют мои вопросы и не старайтесь их анализировать. Просто отвечайте на них.

Уиллард растерянно кивнул.

— В составе персонала госпиталя шесть врачей. Я здесь единственный стажер; и если речь идет об этом, то я здесь единственный, кто дежурит по ночам. Видите ли, это скорее лечебница, чем обычный госпиталь…

— Я знаю, — нетерпеливо заметил Кленси. — Если я еще раз услышу, что это лечебница, а не госпиталь, то закричу. А что вы скажете о сестрах?

Уиллард уставился на него.

— А что я должен о них сказать?

— Сколько их?

— О, я не знаю. Я полагаю, что по ночам дежурит восемь или девять. Если это важно, могу узнать.

— Это неважно. — Кленси глянул на патрульного, молча и виновато стоявшего рядом. — Барнет, спуститесь вниз и найдите Капровски. Он в моей машине и либо стоит перед госпиталем, либо припарковался где-то неподалеку. Приведите его на пятый этаж, туда, где кабинеты врачей. — Он обернулся. — Пойдемте, доктор. Нам необходимо немного поговорить внизу. — Он посмотрел на дверь. — Эти комнаты можно запереть?

Молодой стажер сунул руку в карман, извлек связку ключей и выбрал один из них.

— Это можно, но…

— Дайте мне ключ.

Кленси подождал, пока доктор снимет с кольца выбранный ключ. Затем взял его из вялой руки врача, вышел наружу, запер дверь и положил ключ в карман. Барнет молча вошел в лифт, тогда как остальные спустились по лестнице. В маленьком кабинете Кленси увидел, как молодой стажер упал в кресло. Сам он сел на угол стола и глубоко задумался. Оба молча ждали; наконец в холле раздались быстрые шаги, дверь распахнулась и вошел Барнет, за которым следовал возбужденный Капровски.

— Черт возьми, лейтенант! Барнет сказал мне…

Кленси остановил его, подняв руку.

— Да.

— Святой Михаил, лейтенант; что скажет Чалмерс?

— Забудьте о Чалмерсе.

Лейтенант мрачно смотрел на троих мужчин. Усталость одолевала его, но он пытался сконцентрировать мысли на возникшей проблеме.

— Меньше часа назад некто, одетый в костюм врача, проник в комнату и прикончил нашего парня. Обычным кухонным ножом. И никто не видел его или как Барнет — не придал никакого значения тому, что видел. Это должно было требовать определенной подготовки, или же этот парень рисковый игрок. Кленси взглянул на остальных. — Он должен был знать, кто такой Росси, где он находится и как до него добраться. И все это за очень короткое время. Он глубоко вздохнул. — Вот то, с чем нам предстоит разобраться…

— Разобраться? — Капровски изумленно уставился на него. — Черт возьми, лейтенант, нам ни с чем не придется разбираться. Как только отдел по расследованию убийств сообщит об этом Чалмерсу, то тут такое начнется! Он поднимет всю свою команду и немедленно вырвет дело у вас из рук.

— Вот почему мы пока не сообщим об этом в отдел по расследованию убийств, — спокойно сказал Кленси. — По крайней мере немедленно.

Три пары глаз с недоверием смотрели на него. Он хладнокровно кивнул и вытащил сигарету, демонстрируя спокойствие, которого в глубине души далеко не испытывал. Медленно зажег сигарету. Капровски нервно дернулся, все еще не будучи уверенным, что он все правильно понял.

— Вы не намерены сообщать об убийстве в отдел по расследованию убийств? Вы, лейтенант?

— По крайней мере, не сразу, — повторил Кленси.

— Но как вы надеетесь сохранить все это в тайне, лейтенант? — Капровски все еще ждал объяснения. — Вы же говорили мне, что Чалмерс собирался прислать утром другого врача, который бы присмотрел за ним…

— Все правильно, — Кленси глубоко затянулся и безразлично созерцал облачко дыма. Затем повернулся к побледневшему стажеру. — Доктор, у вас здесь есть морг или комната с холодильником, где вы могли бы в течение суток продержать это тело?

Доктор Уиллард вытер губы.

— Мы… у нас нет настоящего морга, но есть кладовая, которую мы время от времени используем для этой цели. В ней есть система кондиционирования воздуха…

— Отлично. — Кленси положил в пепельницу свою сигарету. — Вот туда-то мы его и отправим. Кто-нибудь туда заходит?

— Почти никогда, но… — Молодой стажер взглянул на него, на лице у него не было написано ничего кроме простого любопытства. — Мне это не нравится. Почему я должен подставлять свою шею? Что я должен буду говорить, когда появится врач, которого пришлет Чалмерс, и попросит меня показать ему раненого?

— Вы просто должны будете ему сказать, что Кленси приехал вместе с частной машиной скорой помощи и увез вашего пациента прочь. И что так как лейтенант Кленси является полицейским, то вам не оставалось ничего делать. — Он задумавшись сделал паузу. — И, конечно, вы не знаете, куда мы уехали.

Молодой врач, казалось, был поражен этим предложением.

— А почему я должен это делать? Почему я должен лгать?

— Послушайте, доктор, вы не знаете мистера Чалмерса так, как его знаю я. — Кленси раскинул руки. — Он распнет меня, вас, госпиталь и всех остальных, если сейчас об этом узнает. — Его глаза остановились на остальных. — Если бы в этом деле участвовал кто-то другой, а не Чалмерс, то я первый бы сообщил об этом. К вашему сведению, я никогда до сих пор такого не делал. Лейтенант полиции не должен этого делать. Но именно теперь наша единственная надежда заключается в том, чтобы разобраться в этом и докопаться до истины прежде, чем у Чалмерса появится шанс схватиться за весло и замутить воду. Мы все будем так заняты, пытаясь опровергнуть обвинения, что заниматься поисками убийцы будет некому. — Он остановился, а затем добавил. — А это то, что меня интересует.

Капровски печально покачал головой.

— Черт возьми, лейтенант! Вы засовываете свою шею в петлю по уши.

Кленси холодно посмотрел на него.

— Это моя шея. И вы мне говорите, что я засунул ее дальше, чем это есть на самом деле.

Доктор все еще угрюмо хмурился.

— Мне это не нравится…

Кленси повернулся к нему.

— Послушайте, доктор. Я беру на себя всю ответственность, если что-то пойдет не так. И могу только заметить, что это единственный способ выручить из беды вас и ваш госпиталь. Вы не знаете Чалмерса. — Он остановился и пожал плечами. — Вы слышали его. Он свалит на вас ответственность за Росси. Если он сейчас вмешается, то будет крушить всех подряд. Он очень мстительный человек…

— И это только на сутки?

— Только. Самое большее. Я буду счастлив, если мне удастся на такой длительный срок уберечь свою шею. И если крыша рухнет, то я обещаю вам постараться, чтобы вы остались непричастны.

— Ну, ладно. — Молодой стажер выглядел не слишком счастливым. — Я просто надеюсь, что вы знаете, что делаете, лейтенант.

Кленси ограничился кривой усмешкой.

— Нас уже двое, доктор.

— Трое, — сказал Капровски.

Глаза Кленси подозрительно рассматривали высокого плотного детектива.

— Ты со мной, Кап?

— С вами, лейтенант. Черт возьми, как я полагаю, это в значительной степени моя вина. Если бы я был попроворнее в отеле «Фарнуорт», то ничего этого бы не случилось. — Он повернул голову к молчаливому полицейскому в форме. — А как ты, Френк?

— Орлиный глаз? — Кленси холодно улыбнулся. — Френк позволил убийце спокойно пройти в дверь, которую он был поставлен охранять. Теперь все в порядке, он может идти. Не так ли, Френк?

На лице Барнета появилась вымученная улыбка.

— Кто, я? Конечно, я пойду с вами, лейтенант. — Он нервно откашлялся. — Черт возьми, я же получаю приказы от вас, не так ли? Разве всегда было не так?

Кленси не стал затруднять себя ответом. Его ум напряженно работал; он повернулся, челюсти его решительно сжались.

— Очень хорошо, вот наша программа. Доктор, вам предстоит перенести тело в кладовую…

— Ключ…

Кленси сунул руку в карман и вытащил ключ. Потом продолжил, не обращая внимания на то, что его прервали.

— И сделаете это так, чтобы вас никто не видел. Парни помогут вам; силы у них хватит. И не повредите его, вы понимаете что я имею ввиду? Не касайтесь его — только перенесите. А затем, Капровски, вы перетряхнете госпиталь сверху донизу…

— Что я должен искать, лейтенант?

Кленси фыркнул.

— Экипировку врача, конечно! И то, как убийца вошел и как он вышел из госпиталя. Может быть одна из дежурных сестер видела что-то, чему она не придала значения. И откуда мог взяться этот нож. — Он обернулся. — Барнет, когда вы закончите здесь помогать доктору вашей мускульной силой, возвращайтесь в участок. Скажите дежурному сержанту, что я перевел Росси в другой госпиталь и что вы освобождены от своих обязанностей здесь. Найдите Стентона и скажите ему, что он должен встретиться со мной в отеле «Фарнуорт», нет; на углу Бродвея и 93-й улицы есть небольшое кафе, в паре кварталов к востоку от госпиталя. Скажите ему, чтобы он встретил меня там. Я намерен там позавтракать.

Он взглянул на часы.

— Скажите ему, чтобы был там через полчаса.

Он снова повернулся к врачу.

— Вы знаете, что сказать, когда появится человек от районного прокурора, я имею в виду врача. — Запнулся и нахмурился. — А как быть с медсестрой, которая дежурит внизу в холле?

— Я поговорю с ней, — сказал молодой врач. — Она… одним словом, мы как бы обручены…

— Хорошо, — Кленси минуту подумал, проверяя все в уме. Взглянул на врача. — А как быть с вами, доктор? Где мы вас найдем, если вы понадобитесь?

— Меня? Я живу здесь. Когда я не сплю, то работаю. И наоборот.

— Годится, — Кленси встал. — Пошли.

— Черт возьми, лейтенант, — обеспокоенно сказал Капровски. — Я надеюсь…

— Что я знаю, что делаю, — закончил Кленси и невесело улыбнулся.

Суббота, 8.45

Кленси отодвинул тарелку, сделал пару глотков кофе и поставил чашку на стол. Затем выудил сигарету из кармана, зажег ее и глубоко затянулся, пуская клубы дыма над грязной стойкой. Повернулся к сидевшему рядом с ним Стентону.

— Да, это провал, — сказал он мягко. — И не говорите мне, что вы надеетесь, что я знаю, что делаю.

— Ну, хорошо, — покорно согласился Стентон. — Я только надеюсь, что вы знаете, что делаете, вот и все. — Он поднял свою чашку с кофе, пристально вглядываясь в осадок на ее дне так, словно там можно было найти ответ на все вопрос. — Так что мой простачок мертв…

— Ваш простачок? — Кленси внимательно посмотрел на него.

— Да. Я выиграл у него шестьдесят долларов с мелочью в джин рамми. В долг, по крайней мере мы договорились уладить это дело до вторника. — Стентон допил свой кофе и осторожно поставил чашку на стол, стараясь не разбить ее. — Я должен был бы знать, что ничто слишком хорошее не бывает правдой.

Кленси печально покачал головой.

— У каждого свои заботы, — саркастически заметил он.

— Да, — Стентон философски отнесся к своему невезению. Повернул голову. — У вас есть какие-то идеи насчет этого дела, лейтенант?

— Не слишком ясные, — нахмурился Кленси. — Тот, кто стрелял в него в отеле, знал, что промахнулся и что его увезли в госпиталь. Если они крутились поблизости, то легко могли это узнать. И могли узнать название госпиталя от персонала машины скорой помощи. Вопрос заключается в том, кто знал, что он находится в отеле? Только управляющий. — Он задумчиво взглянул на собеседника. — Были вчера какие-нибудь телефонные звонки?

— Пока я там был, никаких звонков не было, ни туда, ни оттуда.

Кленси пожал плечами. Он допил свой кофе, потушил сигарету в кофейной гуще и откинулся на стуле.

— Хорошо, поедем в отель и посмотрим, как там дела.

Они вышли из кафе, причем каждый был погружен в свои мысли, и быстро двинулись пешком вдоль 93-й улицы по шумному тротуару, думая о том, что делать дальше. Светофор на углу Вест-Энд авеню задержал их на какой-то момент, затем они пересекли улицу и подошли к отелю. В этот раз они повернули к главному входу, поднялись на две ступеньки и вошли в холл. Темнота в старинном вестибюле заставила их на какое-то время остановиться, пока не привыкли глаза; потом прошли по затертому ковру и остановились перед стойкой. Пожилой человек с яркой сединой дружески улыбнулся им из старого кресла-качалки, стоявшего позади. Кивнув им, попытался выбраться из кресла, опираясь на отполированную временем стойку.

— Артрит, — извиняясь, объяснил он мягким голосом и вздохнул. — Я уже не так молод, как прежде. Было время…

— Да, — довольно резко перебил Кленси. — Мы хотели бы видеть управляющего.

— О, я и есть управляющий, — с улыбкой сказал старик. Его голубые глаза улыбались так, словно была сказана часто повторяющаяся шутка. — Я одновременно и регистратор и телефонный оператор и кассир. — Его голос снова стал спокойным. — Конечно, у нас есть посыльный. Боюсь, что с этой работой я не справился бы.

Кленси посмотрел на него. Костюм на старике, который очень шел ему, лоснился от времени и такого галстука, который был завязан вокруг жилистой шеи, Кленси не видел уже много лет, но оба они были на удивление чистыми и аккуратными. Он начал понимать, что имел в виду Капровски.

— Я понимаю, — кивнул он. — Не могли бы мы пойти куда-нибудь и поговорить. Мы — из полиции.

— О, насчет прошлой ночи? — Человек со снежно-белой головой выглядел несчастным. — А не могли бы мы поговорить прямо здесь? Посыльный отправился с поручением и…

— Очень хорошо, — спокойно сказал Кленси и сдвинул шляпу на затылок. — Прежде всего, мне хотелось бы знать детали относительно бронирования номера 456. Если хотите, можете посмотреть по своим регистрационным книгам.

— О, я это помню, — торопливо сказал старик. — Я уже стар, но память у меня в порядке. Вот только артрит мучает иной раз, особенно в сырую погоду. Комната? Мистер Чалмерс позвонил и забронировал ее. Он сказал, что работает в аппарате районного прокурора и хочет снять комнату для человека по имени Рендал — Джеймс Рендал. И он оставил свои номера телефонов — домашний и служебный — на тот случай, если мне понадобится связаться с ним по поводу бронирования, но у нас полно свободных комнат… — Он откашлялся. — …в это время года…

— Да, — сказал Кленси.

— И когда ночью случилась эта беда, конечно я позвонил ему, — просто сказал старик.

— Да. Но вы ведь знали с того самого момента, как увидели Рендала, что его настоящее имя Джонни Росси, не так ли?

Голубые глаза изумленно застыли.

— Простите?

— Вы слышали, что я сказал. И вас не удивило, что Джонни Росси поселился в таком отеле, как этот?

Голубые глаза недоуменно моргали.

— А чем плох этот отель, сэр? Он не нов, я согласен с этим; но он чистый. И мы берем разумную плату. И меняем простыни каждый день. Кстати, большая часть людей, которые останавливаются здесь, живут здесь годами. — Голубые глаза холодно изучали Кленси. — Я — владелец этого отеля, сэр. Я владею им почти сорок лет. Я сам живу здесь.

Кленси посмотрел на маленькую фигурку, стоявшую перед ним, и почувствовал себя неуютно под твердым обвинительным взглядом голубых глаз.

— Я ничего не имею против вашего отеля. Я только спросил, не удивило ли вас то обстоятельство, что такой человек, как Джонни Росси решил остановиться здесь.

— Вы постоянно говорите о Росси, для меня этот человек был Рендалом. И почему я должен удивляться? Я не знал мистера Рендала — или Росси, если вам так больше нравится, но в прошлом здесь останавливались некоторые очень важные люди. Очень важные. Почему бы и мистеру Росси не остановиться здесь? Здесь чисто и вполне прилично… — Голубые глаза на какое-то время вернулись к печальным событиям прошлой ночи. — То, что случилось прошлой ночью, произошло впервые за все время существования отеля — такой скандал…

Кленси недоверчиво посмотрел на него.

— Вы не знаете, кто такой Джонни Росси? Вы никогда не слышали о нем? Вы не читаете газет?

Старик медленно покачал белой головой.

— Боюсь, что я не слишком часто их читаю. Вы ведь знаете, приятного там мало. Войны и перестрелки, и бомбардировки… — Морщинистые руки сомкнулись над стойкой. — И теперь они еще выдумали эту атомную бомбу…

Стентон наклонился над стойкой и посмотрел на маленького человечка.

— Вы даже не слушаете радио?

Голубые глаза ярко вспыхнули.

— О да! Музыку и некоторые сериалы. Я знаю, многие люди считают, что сериалы… ну, надуманы что ли, пожалуй это подходящее слово; но они мне нравятся. Я знаю, что они полны неприятностей, но ведь у людей бывают неприятности, вы же знаете. Мне нравятся сериалы, в самом деле. И они действительно вселяют надежду, большая их часть, если вы умеете слушать между строк…

Кленси вздохнул и безнадежно покосился на Стентона.

— Да. У людей часто случаются неприятности, это правда. — Он внимательно рассматривал маленькую фигурку человека, вежливо ожидавшего за стойкой. — Мы хотели бы снова осмотреть эту комнату. Один из моих людей, Капровски, опечатал ее прошлой ночью.

— О, да, я помню его. Я его видел. — Голубые глаза улыбались им. — Мне показалось, что он очень симпатичный человек.

— Он — шутник, — сказал Стентон. — Пойдемте, лейтенант.

— Минуточку. — Кленси снова повернулся к седовласому старику. — А как насчет телефонных звонков? Были звонки в номер 456 или звонил ли кто-нибудь оттуда?

— Я как раз проверял вчерашние карточки, когда вы вошли, — сказал старик, всячески выражая желание помочь. Он перегнулся к маленькому столику, стоявшему позади его кресла-качалки, достал тоненькую папку и начал ее перелистывать. — Так, номер 456… Да, было два звонка…

— Два? — Кленси протянул руку и выхватил папку из узловатых пальцев. Мюррей Хилл 7, черт возьми, это мой телефон. И второй звонок в частный госпиталь в жилой части города… — Он снова бросил папку на стойку. — А звонки из номера 456 были только вчера?

Старик снова взял папку, автоматически разгладил ее страницы своими скрюченными пальцами и кивнул с серьезным видом. — Вчера ночью были только эти звонки. Мальчик у телефонной стойки работает очень хорошо. Вчера был еще один звонок, утром, когда я был здесь. Это было буквально через несколько минут после того, как мистер Рендал — или мистер Росси поселился.

У Кленси загорелись глаза.

— А вы записали этот номер?

— Я должен был это сделать. — Старик наморщил лоб, размышляя; он снова склонился над маленьким столиком и порылся в ящике. На свет появилось несколько одинаковых папок; он внимательно пересмотрел их и отложил все, кроме одной. С этой папкой он вернулся к стойке и протянул ее Кленси. Пальцем он показал место.

— Вот. Университет 6-7887.

Кленси взял квитанцию и посмотрел на нацарапанный там номер. Довольная улыбка искривила его губы; даже усталость немного отпустила.

— Я запишу его, если вы не возражаете. И не могли бы вы соединить меня с телефонной компанией?

— Конечно.

Старик проковылял к коммутатору, стоявшему в углу; он извиняюще улыбнулся, как бы прося прощения за свою неуклюжесть, и медленно опустился на стул. Узловатые пальцы набрали номер, потом он долго неумело копался со шнуром. Некоторое время слушал, а затем довольно кивнул двум мужчинам, стоявшим возле стойки.

— Вы можете там взять трубку…

Кленси кивнул в знак благодарности.

— Алло? Пожалуйста, не могли бы вы соединить меня с мистером Джонсоном в Центральном управлении? Благодарю вас… — Его пальцы вытащили авторучку из кармана куртки и быстро открыли ее. Пока он ждал, подтянул папку к себе поближе. — Привет, Джонсон! Это лейтенант Кленси из 52-го участка. Прекрасно, а как ты? Очень хорошо. Не мог бы ты дать мне кое-какую информацию? Я хочу узнать один адрес по телефонному номеру. Да, правильно… — Он посмотрел на номер, нацарапанный на квитанции. — Университет 6-7887. Правильно. Да, конечно, я подожду. — Его глаза неотрывно смотрели на телефон по мере того, как шло время; Стентон тихо стоял рядом и наблюдал. Старик продолжал сидеть за коммутатором, сложив руки на коленях, его глаза спокойно следили за происходящим. — Алло? А, это ты? Да, записываю. 1210, Вест 86-стрит. Какая квартира? — По мере того, как ему диктовали, быстро записывал. — Двенадцать. Один, два. Правильно, я записал. Тысяча благодарностей. Да, конечно, мы обязательно сделаем это как-нибудь вечерком. — Он повесил трубку, посмотрел на бумажку, которую держал в руке, сложил ее и положил в карман. Когда он повернулся к Стентону, его глаза сияли.

— Стен, тебе придется заняться комнатой одному; я хочу заняться этим телефонным номером. Проверь все самым тщательным образом — метки, багаж, одежда; все. Белье и вещи. Проверь все карманы и все забери с собой.

Стентон кивнул. Возможная подсказка, содержавшаяся в телефонном номере, улучшила и его настроение.

— Конечно, лейтенант. Я не пропущу ничего. Где мы встретимся после этого?

— Я буду либо в полицейском участке, либо позвоню туда и оставлю для тебя сообщение. А ты подожди меня там.

— Ладно, — Стентон немного поколебался. — Если вы вернетесь в участок, лейтенант, то Чалмерс тут же сядет вам на шею.

Кленси похлопал себя по карману, в котором лежала бумажка с адресом.

— Может быть к тому времени у меня будет кое-что для него. — Он повернулся к маленькому человечку, склонившемуся над коммутатором. — Большое вам спасибо за помощь. И если какие-нибудь репортеры или кто-то еще начнут задавать вам вопросы… — Он увидел, как голубые глаза помрачнели.

— Я не собираюсь просить вас лгать, — мягко сказал Кленси. — Просто скажите им, что полиция просила вас ничего не говорить.

Старик кивнул, его голубые глаза просветлели. Кленси повернулся к двери, приветственно поднял руку и быстро вышел. Старик взглянул на Стентона.

— Мне кажется, что он тоже очень симпатичный человек.

— Да, — сказал Стентон, поворачиваясь к лифту. — Он достаточно симпатичен. Я только надеюсь, что ему посчастливится…

Глава 4

Суббота, 10.10

Дом № 1210 по 86-й Вест-стрит представлял собой один из тех обновленных домов с фасадом из темно-коричневого кирпича, на который — по крайней мере так думал Кленси — было без всякой необходимости истрачено так много денег в попытке улучшить и так уже почти совершенное здание. Задержавшись перед фасадом, выходившим на 43-ю улицу неподалеку от Десятой авеню, он воскресил в памяти приятные воспоминания о прежних широких ступенях, холодных высоких потолках и прекрасной свободе бесконечных холлов. Но внезапно вспомнил, что этот фасад из темно-коричневого камня остался единственным напоминанием о тех далеких днях и был вынужден вернуться в этот грубый мир, поежившись при мысли о переменах, которые наверняка сопровождали так называемую модернизацию дома номер 1210.

Он медленно проехал вдоль здания, припарковался позади него, вышел и вернулся пешком назад. Пронзительный крик заставил его обернуться как раз вовремя для того, чтобы уклониться от летевшего в его сторону резинового мяча; мимо него пронеслись ребятишки, крича друг на друга; в воздухе яростно кружилась пыль.

Ну, что же, — с удовлетворением подумал он, по крайней мере ребятишки не перестали играть в мяч. Может быть, у Нью-Йорка еще не все потеряно. Он прошел под полосатым тентом, — неотъемлемой приметой такой переделки, осмотрел убогий вестибюль в стиле рококо и нажал звонок в 12-ю квартиру. После короткой паузы домофон прогудел, открыв тяжелую входную дверь. Он с изумлением посмотрел на переговорное устройство. Без всяких вопросов? И затем, пожав плечами, широко открыл дверь и вошел внутрь.

Когда он открыл дверь, плотная фигура проскользнула мимо, как обычно воспользовавшись тем, что кто-то другой позвонил. Кленси почти не обратил внимания на темный костюм вошедшего; запомнились только борода в стиле Гринвич Виллидж и пара темных очков под мягкой синей велюровой шляпой. Вошедший грубо оттолкнул его и исчез в холле, ведущем в заднюю часть здания.

Да, и это типично, — грустно подумал Кленси. — Когда перестраивали приличные дома из темно-коричневого камня в эти претенциозные сооружения, они должны были подумать о том, людей какого сорта это привлечет в первую очередь.

Зная систему нумерации в таких перестроенных зданиях, он поднялся по лестнице. Выходившие в холл двери квартир были выкрашены тошнотворной грязно-белой краской и под каждым номером украшены небольшим рисунком, на каждой своим. Дверь квартиры номер 12 украшало изображение пары игральных костей с выпавшими на них шестерками — грязные зеленые пятна на лилово-розовом фоне. Кленси скривился и постучал. Ему немедленно ответил дружелюбный голос, почти не заглушенный плохой изоляцией дверной панели женский голос.

— Входите. Дверь не заперта.

Он изумленно поднял брови. Затем повернул ручку и потянул дверь; обнаружив, что та открывается внутрь, он толкнул ее.

Открывшись, дверь позволила увидеть светлую, со вкусом обставленную комнату, скромно меблированную и залитую солнечным светом, падавшим через большие окна, о которых с такой ностальгией вспоминал Кленси, думая о своем детстве. В центре комнаты на низенькой кушетке перед столом, заставленным целой армадой бутылочек странной формы, сидела молодая женщина. Пальцы ее были заняты. Ее халат опасно распахнулся, демонстрируя прекрасный бюст, с трудом умещавшийся в легком лифчике. Когда пораженный Кленси взглянул на нее, она тряхнула головой, откинув за плечо белокурые волосы.

— Привет, возьмите себе где-нибудь стул. Я сейчас закончу.

Кленси медленно снял шляпу и почесал в затылке. Если это поведение человека, пойманного на месте преступления, тогда он — Эдгар Гувер.

Женщина взглянула на него, проследив взглядом за его глазами, устремленными на слишком свободный разрез ее халата, и безуспешно попыталась запахнуть его.

— Не затрудняйте себя, Поп. Это не на продажу. Просто дело в том, что у меня не просохли ногти… — Она улыбнулась искренней дружеской приветливой мальчишеской улыбкой, обнажив прекрасные белые зубы. — Для того, чтобы открыть вам дверь, мне пришлось нажать домофон плечом, вы же видите, что…

Кленси сделал судорожное движение и осторожно присел в обитое гобеленом кресло, которое угрожало поглотить его, наблюдая, как она продолжает свою деликатную работу по покраске ногтей. Он заметил, что у нее манера прикусывать кончик языка, когда она сконцентрирована на каком-то занятии. Она снова стряхнула свои волосы назад и подняла голову.

— Послушайте, я наверно не очень любезная хозяйка! Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить? — она кивнула головой в сторону стоящего в углу шкафа, в результате этого волосы снова упали ей на глаза. — Там есть все, что только может пожелать человек. Может быть, нет только водки «Аквавит»…

— Нет, спасибо, — сказал Кленси.

— Я не осуждаю вас, сейчас еще слишком рано. Я сама предпочитаю, чтобы солнце склонилось к закату. — Она улыбнулась. — Я прохожу их уже второй раз, остался последний палец. — Она закончила сложный маневр с тонкой кисточкой, опустила ее в одну из бутылочек, закрыла ту и откинулась назад. — Ну, вот и готово. Как вам это нравится?

Она вытянула руку для того, чтобы рассмотреть ее, а затем протянула Кленси, чтобы тот ее тоже оценил.

— Знаете, они называют этот состав краской Солнечного Берега! Что за странное имя! Я бы назвала его просто розовым цветом. — Теперь, когда руки у нее освободились, она поплотнее запахнула халат на своей полной груди и нахмурившись взглянула на него. — Вы задержались, Поп.

На лице у Кленси не дрогнул ни один мускул.

— Я всегда говорю, что лучше поздно, чем никогда.

Она рассмеялась.

— Вы всегда так говорите? А я всегда говорю, что сэкономленный грош есть грош заработанный и что тот, кто хочет получить палец, теряет руку. — Она снова откинулась назад, с довольным видом разглядывая свои ногти. — Единственное, чего я никогда не говорю, это что деньги — источник всех несчастий.

Она подняла на него глаза; Кленси заметил, что они голубого цвета. Очень симпатичная девушка, решил Кленси, и далеко не глупа.

— Ну, хорошо, Поп. Мне приятно сидеть здесь и целое утро обмениваться с вами пословицами, но время не ждет. Вы принесли билеты?

Кленси сохранил на своем лице выражение игрока в покер. Рука его опустилась в жилетный карман. Девушка довольно кивнула.

— Хорошо. Скажите мне, Поп, вам самому приходилось бывать в Европе?

— Дважды, — сказал Кленси. Он сидел немного расслабленно и смотрел на нее. — Конечно, первый раз это было еще в армии и наверно не считается. Он не стал говорить, что второй раз ему пришлось ехать за весьма опасным преступником и он не попал дальше лондонского аэропорта, в котором того держала британская полиция.

Ее взгляд смягчился; она порывисто наклонилась вперед.

— И это действительно так прекрасно, как все об этом говорят? Представьте себе, Копенгаген и Париж, и Рим?

— Это прекрасно, — сказал Кленси.

— Я не могу дождаться. А вам приходилось путешествовать на корабле?

Кленси медленно кивнул, глядя на счастливое лицо девушки.

— Один раз. А второй раз по воздуху.

— И это тоже так прекрасно, как об этом рассказывают? Я имею в виду корабль. Действительно так романтично? — Она посмотрела на него и несколько застенчиво рассмеялась. — Я понимаю, что я выгляжу как настоящая провинциалка, но я никогда не путешествовала на пароходе…

— Это наверно романтично, — сказал Кленси.

— И я надеюсь, что они говорят по-английски — я имею в виду, на корабле…

— Обычно, — сказал Кленси.

Она улыбнулась счастливой улыбкой, представлявшей всю смесь удовлетворения и ожидания, и поднялась на ноги.

— Ну, ладно, шутки шутками, и я полагаю, что мне не следовало бы даже говорить об этом, но я действительно должна бежать. Мне предстоит сделать кучу оставшихся на последнюю минуту покупок и закончить укладываться, так что, если вы принесли мне билеты, Поп…

Кленси решил, что он узнал все, что ему нужно. Положил шляпу на пол возле себя и удобно откинулся назад, сложив руки на коленях.

— Билеты куда? И для кого? — мягко спросил он.

Она какое-то время изумленно смотрела на него; затем ее глаза сузились, губы ее стали твердыми.

— Разве вы не из транспортного агентства?

— Разве я когда-то говорил, что я оттуда? — спокойно поинтересовался Кленси. — Вы не ответили на мой вопрос.

— Кто вы такой и что вам надо?

— Моя фамилия — Кленси, — сказал Кленси. Казалось, что он совершенно расслабился в глубоком кресле, но его темные глаза очень внимательно наблюдали за девушкой. — Я — лейтенант полиции.

— Полиции!.. — Она посмотрела на него. В выражении ее лица не было ни паники, ни страха; казалось, что она была удивлена, но не особенно испугана.

Кленси нахмурился. Либо это была одна из самых блистательных актрис мира, либо его единственный ключ вел в абсолютный тупик, Он пожал плечами; если добавить к утренней коллекции еще одну пословицу, можно было бы сказать, что в лоб, что по лбу. Он кивнул.

— Да, правильно. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

Она снова резко села, ее лицо ничего не выражало.

— Могли бы вы показать мне какое-нибудь удостоверение?

Кленси протянул ей свой бумажник. Она изучила его и вернула назад.

— Хорошо, лейтенант. Я не имею ни малейшего понятия, о чем идет речь, но начинайте и задавайте ваши вопросы.

— Очень хорошо, — сказал Кленси. Он снова спрятал бумажник в карман. — Давайте вернемся к первому вопросу: билеты куда? И для кого?

— Я не могу вам ответить, лейтенант. — Она посмотрела на удивленно поднятые брови Кленси. — Мне очень жаль. Здесь нет ничего незаконного; просто дело в том, что в данный момент я не в состоянии ответить на этот вопрос. — Она немного поколебалась и на ее симпатичном лице помимо ее воли появилась улыбка. — Сказать по правде, я даже не знаю, почему меня просили держать это в тайне, но я обещала и я это сделаю. — Улыбка исчезла. — И в любом случае я не верю, что это дело полиции.

Кленси вздохнул.

— Полиция предпочитает сама определять, что является ее делом, а что не является.

— Мне очень жаль. — Ее голос был спокойным, но твердым. — Я не намерена отвечать на этот вопрос. Что еще?

Кленси взглянул на нее и пожал плечами.

— Хорошо. Мы временно пропустим этот вопрос, но только временно. Давайте начнем с самого начала. Кто вы?

Голубые глаза сузились от нараставшего гнева. Она вздохнула.

— Вы хотите сказать, что даже не знаете, кто я такая и допрашиваете меня как… как обычного преступника?

— Я не допрашиваю вас как обычного преступника, — терпеливо сказал Кленси. — Я допрашиваю вас как гражданку. Будете ли вы добры ответить мне?

Она проглотила свой ответ, протянула руку через кушетку к своей сумочке и открыла ее. Затем почти со злостью протянула ему карточку. Он взял ту и внимательно изучил. Это были водительские права, выписанные в Калифорнии на имя Энн Реник. Маленькая карточка в пластиковом пакете сообщала, что ей двадцать девять лет, что она женского пола, рост ее пять футов шесть дюймов, волосы белокурые, глаза голубые. Он перевернул ее, отметив отсутствие зарегистрированных на обратной стороне дорожных происшествий. Затем Кленси достал свой блокнот, сделал несколько записей и вежливо вернул права обратно. Девушка сидела сжав зубы, в глазах ее бушевала буря. Она выхватила у него права и швырнула их в сумочку. Кленси кивнул и осмотрел комнату.

— Это ваша квартира?

— Нет, она принадлежит моей старой подруге… — Казалось в ней неожиданно начала проявляться интеллигентность; ее хмурый взгляд несколько смягчился и напряжение ослабло. — Это дело каким-то образом связано с квартирой?

— Как давно вы находитесь здесь?

— Два дня. Моя подруга уехала на несколько недель и разрешила мне воспользоваться ее квартирой. Она оставила мне ключ у привратника. Это как-то связано с квартирой?

Кленси вздохнул. Казалось, что он лениво развалился в удобном кресле, но его глаза очень внимательно наблюдали за девушкой в тот момент, когда он задал свой следующий вопрос:

— Вам звонили вчера утром из отеля «Фарнуорт»?

Он готов был поклясться, что изумление на ее лице было совершенно искренним.

— Отель «Фарнуорт»? Я никогда не слышала о таком.

Кленси нахмурился. Он с усилием выпрямился, подошел к телефону и прочитал написанный на нем номер. Университет 6-7887. Либо старик в отеле неправильно записал номер, когда регистрировал звонок, либо что-то было совершенно не так. Вообще-то девушка, как и Джонни Росси, была из Калифорнии, но он должен был признать, что это достаточно слабая связь, так как то же самое можно было сказать про несколько миллионов человек. Она также хотела сохранить в тайне свою поездку. Это тоже не очень большое преступление.

Ты действительно что-то мудришь, — сказал сам себе Кленси и повернулся к девушке.

— Звонили вам вчера утром откуда-нибудь?

Она облизала губы.

— Это не ваше дело.

Крошечная искорка мелькнула в сознании Кленси, он впервые почувствовал удовлетворение. Он узнал это покалывание, которое называл своим «охотничьим чутьем», и нажал, уже более уверенный в себе.

— Вы слыхали когда-нибудь о Джонни Росси?

В ее поведении произошла неожиданная перемена, но это был еще не страх. Это была просто определенная собранность и дополнительная настороженность.

— Да, я слышала о Джонни Росси. А что с ним случилось?

Кленси взвесил опасность сказать слишком много и решил идти напролом. Он отошел от телефонного аппарата и остановился перед девушкой, скрестив руки, не дрогнувшим взглядом глядя на нее.

— Знаете ли вы, что Джонни Росси зарегистрировался вчера утром в отеле «Фарнуорт» в Нью-Йорке под вымышленным именем? И что сразу после регистрации он позвонил оттуда в эту квартиру? — Он сделал паузу на долю секунды, а затем продолжил. — И что прошлой ночью кто-то проник в отель и выстрелил в него из ружья?

Какое-то время голубые глаза ничего не выражали; потом, когда смысл его слов дошел до нее, Кленси увидел всю ту реакцию, на которую рассчитывал. Лицо ее побледнело; смотревшие на него голубые глаза широко открылись, а потом закрылись. В какой-то момент он думал, что она потеряет сознание. Ее свежевыкрашенные пальцы, державшиеся за край диванной подушки, конвульсивно сжались, сминая парчовую ткань. Она выглядела больной.

— Нет, — сказала она шепотом. — Нет, я не верю!

— Поверьте, — жестоко сказал Кленси. — Это правда.

— Нет! — Ее лицо исказилось, она боролась с шоком и слезами. — Вы лжете. Это обман. Он должен был бы сказать мне… Это обман. Они не должны были!

— Кто не должен был? — Кленси решительно наклонился над ней, его голос звучал резко. — Кто не должен был?

Девушка изумленно откинулась, ее пальцы бессознательно рвали подушку, волосы упали на лицо, глаза невидяще уставились в пол.

— Это наверно ошибка. Они не должны были. — Ее глаза смотрели беспомощно; ее слова были обращены не к Кленси, а к кому-то другому. — Они не должны были. Почему они сделали это?

— Продолжайте, — грубо бросил Кленси. — Кто стрелял в него?

Ответа не было; девушка, казалось, изучала рисунок ковра. Она тяжело дышала, борясь с собой, потом стала медленно качать головой из стороны в сторону. Рыдания в ее груди утихли; она крепко стиснула руки, положив их на колени. Таким образом она сидела несколько мгновений, бессмысленно глядя в пол. Когда наконец подняла голову, то лицо ее лишено было всякого выражения.

— Что вы сказали?

— Я спросил вас, кто стрелял в него, — резко, почти грубо сказал Кленси. — Вы знаете это! Кто стрелял в него?

Она взглянула на него, ничего не видя и не слыша. Ее ум медленно разбирался с фактами, вспоминал, сопоставлял, находил смысл в ужасных совпадениях, осознавал ее собственную невиновность, ее собственную глупость. Все остальные эмоции медленно вытеснялись решительностью. Она устало поднялась на ноги и отошла от кушетки.

— Я должна идти, — сказала она еще как бы в тумане, оглядывая комнату и слегка удивляясь тому, что находится здесь, изумляясь тому, что совсем недавно она была здесь счастлива. Ее затуманенные глаза миновали Кленси так, словно он был одним из предметов обстановки или торшером, не очень удачно поставленным возле кушетки.

— Вы никуда не пойдете, — сказал Кленси холодно. — Вы должны ответить на мои вопросы. Кто стрелял в него?

Она посмотрела на него, его голос оторвал ее от ее мыслей. Затуманенность прошла; она снова стиснула зубы.

— Вы арестуете меня, лейтенант? Если да, то на каком основании? И по какому обвинению? — Она повернулась в сторону спальни. — Я должна одеться и уехать…

Кленси стиснул зубы.

— Я… — Он остановился, его ум лихорадочно работал. — Хорошо, сказал он урезонивающим тоном. — Пусть пока будет так, остальное пока отложим…

Ее затуманенное состояние, казалось, опять вернулось; ее ум был занят более важными мыслями.

— Да, — сказала она. — Так будет лучше, лейтенант. Позже. Когда у меня будет больше времени…

Она повернулась, нахмурилась и вошла в спальню медленным шагом лунатика, халат ее распахнулся, она этого не замечала.

Кленси кивнул ей вслед и быстро направился к двери. Он торопливо спустился по лестнице, миновал тяжелую дверь и направился на угол. Его ищущий взгляд обнаружил окно аптеки; внутри за широкой витриной он увидел телефонные будки, из которых можно было наблюдать за улицей. Открыв дверь, миновал целые стеллажи различных товаров и вошел в одну из будок. С этой точки был виден полосатый тент. Его палец быстро набрал номер полицейского участка.

— Алло, сержант? Это лейтенант Кленси…

— Лейтенант? Где вы находитесь? Все с ума сошли, разыскивая вас. Помощник районного прокурора звонит каждые пять минут. И капитан…

— Сержант! — прорычал Кленси. — Заткнитесь и послушайте меня! Стентон там?

— Он только что вошел. Но лейтенант, я говорю вам…

— Вы будете меня слушать? Позовите Стентона!

В голосе сержанта послышалось колебание.

— Ладно, лейтенант. Секундочку.

Кленси нетерпеливо ждал, глаза его не отрывались от выполненного в стиле рококо входа в дом N 1210. Игра в мяч, сопровождаемая страшным шумом, переместилась дальше по улице; бахрома полосатого тента слегка шевелилась под теплым ветерком. Неожиданно в его ушах раздался громкий голос Стентона.

— Привет, лейтенант. Так, я проверил комнату и…

— Стентон! Позже! Я хочу, чтобы вы немедленно, побив все рекорды скорости, оказались на углу Колумбус и 86-й улицы. Я в телефонной будке в аптеке на углу. На юго-восточном углу. Буду ждать вас. Приезжайте как можно скорее!

Он повесил трубку, прежде чем Стентон мог потерять время, задавая вопросы, выбрался из будки и подошел к стойке, на которой лежало несколько потрепанных телефонных справочников. Найдя один свободный, открыл его, однако в то время, как его руки проделывали эту работу, глаза не отрывались от входа в дом N 1210. Могла ли она выйти через черный ход? Она могла сделать это только в том случае, если решит перелезть через изгородь; прохода или проезда там не было. Как бы там ни было, это его единственный шанс, он же не мог быть в двух местах одновременно.

Неожиданно кто-то резко ударил его по плечу; он обернулся и увидел плотную женщину в широких брюках и меховой накидке, недовольно смотревшую на него. Он отступил в сторону, удивляясь этому странному наряду; женщина начала пробираться туда, где он только что стоял, что-то сердито бормоча себе под нос. Кленси передвинулся к витрине, продолжая наблюдать за входом в дом. Куда же подевался Стентон? Он не знал, сколько времени необходимо женщине для того, чтобы одеться, но ведь наверняка для этого нужен не целый день!

Неподалеку притормозила машина; из нее выскочил Стентон. Кленси как бы невзначай наклонился над прилавком и постучал по стеклу витрины. Стентон оглянулся, кивнул и протянул какую-то мелочь водителю такси. Кленси в свою очередь пробрался мимо заваленных стоек, встретил Стентона у двери и отвел его от входа к перекрестку. Там они остановились в тени зеленого газетного киоска. Кленси быстро заговорил, при этом его глаза не отрывались от полосатого тента.

— Нужно последить кое за кем, Стен. Я нашел ее. Она собирается выйти из того входа с полосатым тентом. Ее зовут Энн Реник, ей двадцать девять лет, рост пять футов шесть дюймов, блондинка с голубыми глазами. Отлично смотрится. Ни в коем случае не потеряй ее. Как только у тебя появится возможность, позвони мне в участок; буду ждать. А я постараюсь подослать тебе на помощь женщину-полицейского, одетую в штатское, на тот случай, если она попытается улизнуть через магазин шляпок, уборную или каким-то другим способом…

— Она знает, что за ней следят?

— Именно сейчас она ничего не знает. Она в полной прострации. Я совершенно потряс ее, но черт меня подери, если я знаю, почему это произошло. Тем не менее, она может придти в себя и стать умнее. Эта женщина не глупа, Стен. — Он схватил того за руку. — Дело становится горячим. Эта Реник знает кто… минуту! Вот она, та, которая сейчас вышла и поджидает такси… — Кленси сунул руку в карман. — Вот ключи от моей машины. Она стоит сразу же позади нее. Иди садись и поезжай за любой машиной, куда бы она ни села. И не потеряй ее.

Его последние слова были уже лишними. Стентон пересек перекресток, намеренно ленивым шагом миновал девушку, даже не взглянув на нее, и пошел дальше. Девушка наклонилась вперед и нетерпеливо махала рукой, ее белокурые волосы сверкали на солнце. Как Кленси мог видеть из своего убежища, к тенту подъехало такси, девушка наклонилась к водителю, что-то сказала и вскочила на заднее сидение. Такси отъехало; Стентон также отъехал от бровки тротуара и последовал за ними, держась неподалеку. Обе машины исчезли за углом.

Кленси с удовлетворением потер руки. Наконец что-то стало происходить; по крайней мере из окружавшего его тумана стало появляться начало дела. Теперь нужно вернуться в участок, чтобы начать проверку некоторых других версий, которые непременно возникнут. И лицо его снова помрачнело. Снова возвращаться в участок, чтобы опять слушать ту же самую музыку, которую он предпочел бы выключить. Чалмерс! Он скорчил кривую гримасу, пожал плечами, поправил шляпу так, чтобы она сидела ровно, и помахал проезжавшему такси.

Суббота, 11.30

Кленси быстро вошел в дверь участка, при мысли о работе его усталость исчезла. Дежурный сержант поднял голову; его широкое испещренное красными жилками лицо расплылось в улыбке удовольствия и облегчения.

— О, я рад вас видеть, лейтенант! Буквально все на свете целое утро звонят вам каждые две минуты! Соединить вас с кабинетом мистера Чалмерса? Он звонит настойчивее всех остальных.

Кленси резким жестом приказал сержанту замолчать.

— Никаких звонков. Что, Капровски еще не вернулся?

— Нет, он здесь. Но, лейтенант, что же делать с этими звонками…

— Я сказал — никаких звонков. Пошлите Капровски в мой кабинет. — Он остановился и подумал, припоминая план, который составил в голове по дороге в участок. — И пошлите кого-нибудь купить мне экземпляр «Нью-Йорк таймс», я забыл это сделать.

— Хорошо, лейтенант. Но звонил еще и капитан Вайс. Из дома…

Кленси уставился в стену. Так где же этот план, который он так тщательно составил? Он устало потер лицо; пяти часов сна больше чем за двое суток было явно недостаточно.

— Хорошо, я поговорю с капитаном Вайсом. Соедините меня с его домом. Но больше ни с кем. — Неожиданно он вспомнил еще один пункт из своего плана. — Кроме Стентона. Я очень жду его звонка и хочу, чтобы меня как можно скорее соединили. И найдите женщину-полицейского в штатском; Стентону может очень срочно понадобиться помощь.

— Да, сэр.

Кленси прошел в свой кабинет, бросил шляпу на шкаф с делами и сел, раскачиваясь на стуле и бесцельно глядя в окно. Перед глазами у него болталась на веревке куча рабочей одежды, явно выделяясь из детского белья; его неожиданно заинтересовало та ли эта одежда, что он видел вчера, или уже другая. Он попытался вспомнить, видел ли когда-нибудь эту веревку без белья; ему этого не удалось. Возможно, что она была свободной в День Колумба, а где он сам был в этот день?

Возле двери раздалось покашливание; он обернулся, кивнул и Капровски вошел, держа под мышкой большой сверток. Прежде чем они успели что-либо сказать, зазвонил телефон. Кленси показал детективу на стул, а сам потянулся за телефоном.

— Алло. Кто? — С его лица исчезло всякое выражение. — Алло, капитан.

Низкий голос на другом конце, усиленный тяжелой простудой, обрушился на него на чисто бруклинском диалекте, который в обычных условиях он слушал с большим удовольствием. Сейчас тот резал ему слух. Он закрыл глаза. Пусть уж выговорится, молил он. Скорее. Столько дел предстоит сделать.

— Кленси, вы — ирландский маньяк! Вы что, спятили или что? Я совершенно болен, лежу в постели, мне даже трудно дышать и я должен выслушивать всяких шишек из управления! Что вы там делаете? Вы хотите, чтобы я вдобавок заработал еще и язву?

— Что вы имеете в виду, капитан?

В трубке возникла неожиданная пауза.

— Что значит «капитан»? С каких это пор вы стали звать меня капитаном? С каких это пор я перестал быть для вас просто Сэмом? Могу я спросить, с чего вдруг все эти формальности?

— Хорошо, Сэм. Что вы имеете в виду?

— И он еще спрашивает, что я имею в виду! Что я имею в виду! Он устроил этот страшный переполох, больше чем тот, когда Гитлер спрятался так, что одному Богу было известно, куда он делся, и после этого он еще спрашивает, что я имею в виду! — Грубый голос неожиданно стих и приобрел убеждающий оттенок. — Послушай, Кленси, мы же с тобой старые друзья. Если у тебя что-то не в порядке, если у тебя болит о чем-то голова, ты должен поговорить со старыми друзьями. Кто же еще может помочь тебе, не так ли? Для чего же еще нужны старые друзья, если они действительно друзья? Ответь-ка мне честно!

Кленси устало посмотрел через заваленный бумагами стол на Капровского. Детектив терпеливо ждал, покачивая на руках большой сверток так, словно это был спящий ребенок. Кленси снова повернул свое измученное лицо к телефонной трубке.

— Я хорошо себя чувствую, Сэм.

— Он хорошо себя чувствует! — Обладатель низкого скрипучего голоса был явно возмущен упрямством Кленси. — Прекрасно. Я очень рад, что ты хорошо себя чувствуешь. Я полагаю, ты в курсе того, что известный тебе любитель высоко задирать нос мистер Чалмерс из аппарата районного прокурора проверил все больницы, станции скорой помощи, лечебницы и санатории в радиусе сотни миль вокруг и не нашел Джонни Росси? Я полагаю, ты в курсе того, что этот мистер любитель поболтать Чалмерс уже пожаловался комиссару и шефу? Я полагаю, ты, болван, в курсе, что твоя должность висит на волоске? Ты чувствуешь себя хорошо! — На другом конце провода раздался львиный рык. — В чем дело, Кленси? Ты сошел с ума?

Кленси легко мог представить себе этого огромного мужчину, схватившего трубку и возвышавшегося как гора над смятыми простынями огромной кровати, вконец измученного куриным бульоном, таблетками от кашля и беспокойной женой. Он глубоко вздохнул.

— Сэм, как давно вы меня знаете?

— Какое это имеет отношение к делу? — После этого наступила пауза; затем грубый низкий голос продолжал уже мягче. — Ты же знаешь, как давно мы знакомы, Кленси. Уже очень давно. С тех пор как мы были ребятишками и жили по соседству…

Да, — подумал Кленси, — с тех пор, как мы были ребятишками и когда этот толстый парень приехал из Бруклина …Сэмми Вайс, которому Кленси понравился с первого взгляда, вызвав его восхищение своей интеллигентностью, и который часто оказывался между Кленси и соседскими ребятами, когда те нападали на него… Старые времена, они снова всплыли в памяти Кленси при виде фасада из темно-коричневого камня и звуках низкого голоса капитана Сэма Вайса… Старые времена; мать с ее прекрасным чувством юмора и отец, который был в этом районе мастеров по шитью одежды единственным ирландцем, занимавшимся глаженьем брюк.

Кленси неожиданно зевнул.

Боже мой, — подумал он, — я засыпаю на ходу.

Грубый голос в телефонной трубке продолжал.

— И тебе прекрасно известно, что если бы не этот паршивец Чалмерс, — и затем без всякой логической связи он добавил. — Вот насколько давно я тебя знаю, — и затем спросил с подозрением. — Ну, так что?

— Мне нужно двадцать четыре часа, Сэм. Так, чтобы Чалмерс не дышал мне в затылок. Можете ли вы дать мне эти сутки?

— Вы расскажете мне об этом, Кленси?

— Пожалуй нет. По крайней мере не сейчас. — Кленси вздохнул. — Может вы дать мне двадцать четыре часа?

— Я попытаюсь.

— Буду вам очень признателен.

Капитан Вайс глубоко вздохнул.

— Хорошо, Кленси. Вы прежде никогда не делали глупостей и насколько я знаю вас, должны быть достаточно веские причины, чтобы так поступать. Я постараюсь удержать собак как можно дольше, но я сейчас болен и сижу дома, и вы понимаете, что ничего не могу гарантировать. И если я даже смогу их удержать, то долго это продлиться не сможет.

— Благодарю вас, капитан.

— Желаю удачи, лейтенант. Я надеюсь, вы знаете, что вам следует делать.

Кленси посмотрел на телефон.

— Да, — сказал он. — Я буду держать вас в курсе.

— Уж, пожалуйста, сделайте это, Кленси. А я постараюсь сделать все, что будет зависеть от меня. — Затем наступила пауза и в его низком голосе прозвучала искренняя любовь. — Удачи, Кленси. — После этого в трубке послышался щелчок.

Кленси положил трубку и повернулся к Капровски. Детектив положил свой сверток на стол и начал разворачивать бумагу, в которую тот был завернут. Кленси посмотрел на него.

— Что это такое?

— Это форма доктора. Полная.

В голосе Капровски явно слышалось удовлетворение. Он развернул коричневую бумагу и достал пачку белой одежды. Сверху лежала белая шапочка и марлевая повязка, а также пара белых теннисных туфель.

Кленси показал на них.

— Где вы это нашли?

— В этом госпитале в задней части на первом этаже есть бойлерная, в которой стоит автоматический бойлер. Эта штука была засунута под него, причем даже не очень тщательно спрятана. Эта штука, я имею в виду бойлер, возвышается над полом фута на два. — Он остановился, припоминая. — И там еще есть дверь, она ведет из бойлерной наружу в боковую аллею. Она была не заперта.

— Вы имеете в виду, что она была открыта?

— Не открыта, — объяснил Капровски. — Не заперта. Любой мог войти внутрь и выйти наружу.

— Это у них так всегда?

— Да, я полагаю, что обычно так.

Кленси нахмурился.

— А разве у них нет человека, обслуживающего эти бойлеры, который должен постоянно находиться там?

— У них есть обслуживающий бойлеры человек, но он был наверху на одном из этажей и чинил водопроводный кран или что-то в этом роде, как я полагаю, примерно в то время, когда прикончили Росси. Он дежурит по ночам, однако в любом случае он проводит там не так уж много времени. Как я уже говорил, этот бойлер автоматический и практически работает самостоятельно.

Кленси немного подумал. Затем показал на кучку одежды.

— Кто-нибудь узнал эти вещи?

— Да, — Капровски наклонился и вытащил из груды одежды белую куртку. Над карманом были вышиты красным две буквы. — Там рядом с этой бойлерной есть раздевалка, в которой переодеваются врачи. Я проверил ящики и обнаружил, что эти вещи из шкафа, принадлежащего доктору П. Миллсу. «П» означает Поль.

Он сейчас в отпуске; отсутствует уже около десяти дней. Через пару дней должен вернуться.

— Эти шкафчики запираются?

Капровски недовольно покачал головой.

— Нет. Я уже вам говорил, что в этой лавочке ничего не запирается.

Кленси задумчиво нахмурился.

— На первый взгляд, все выглядит весьма просто, но даже в этом случае… Даже если узнать от персонала машины скорой помощи, куда повезут Росси, все равно такой способ убрать парня представляется весьма ненадежным. Это ведь случайность, найти одежду врача именно там, где она вам нужна, и именно в тот момент, когда она вам нужна. Не знаю…

— Я не совсем в этом уверен, лейтенант, — сказал Капровски. — Если бы дело происходило в любом другом месте, то пожалуй я согласился бы с вами, но это место не похоже на Маунт Синай или Бельвью. Там практически никого нет — ни дежурных сестер на этажах, ни вообще никого. И они ничего не запирают. Любой парень совершенно свободно может попасть в эту контору. Черт возьми, наверно вы можете вынести мебель из пары комнат и никто не будет знать об этом.

— Да, — медленно протянул Кленси. — А что удалось узнать о ноже?

— Значит так, мы конечно не вытащили его из тела, — сказал Капровски. — Мы положили его в этой кладовой так, как он и был, но нож очень похож на обычный нож для резки хлеба. У них там есть кухня, но кухарка половину времени отсутствует и каждый заходит туда, чтобы выпить кофе или сделать себе сендвич и затем выходит — и никто не знает, какие у них там ножи и на месте они или нет. Я говорил вам, что это место похоже на Либерти-холл. Я не люблю Бельвью или Маунт Синай. — В его голосе прозвучала извиняющаяся нота. — Ну, ладно, черт возьми; одним словом, это не обычный госпиталь, это скорее пансионат…

— Ладно, — сказал Кленси.

В этот момент вошел полицейский и положил на стол свежий номер «Нью-Йорк Таймс». Кленси сидел и думал несколько минут, Капровски ждал. Наконец Кленси вздохнул, отодвинул в сторону кучку одежды и потянулся за сложенной газетой.

— У меня есть для вас работа, Кап. Очень важная работа.

— Хорошо. В чем она будет заключаться?

— Минутку. — Кленси развернул газету, просмотрел страницы, нашел нужную и свернул газету этой страницей наружу. Затем он снова положил ее на стол и повел пальцем по интересующему его списку; это был список пароходов, отплывающих в ближайшие несколько дней. Капровски поднялся, наклонился над столом и следил за пальцем лейтенанта. Кленси недовольно фыркнул.

— Черт возьми! В ближайшие дни отплывает больше тридцати рейсов! — Он еще некоторое время изучал список, на лбу появились морщины. — Любая компания в мире доставит вас в любую точку на земном шаре!

— Ну, что же, это действительно так, — сказал Капровски. — Большой порт. Самый большой порт в мире. — Его голос звучал почти гордо.

Кленси грустно посмотрел на газету.

— Да, это действительно большой порт. В данный момент я бы предпочел, чтобы он был немного поменьше. — Он снова повел пальцем по списку, но затем сдался и повернул свое вращающееся кресло к Капровски.

— Хорошо, Кап, — вот это и будет ваша работа. Я хочу, чтобы вы проверили все транспортные агентства вблизи пересечения 86-й Вест-стрит и Колумбус-авеню. Возьмите список из телефонной книги; сначала проверьте ближайшие. Конечно она могла заказать их и в деловой части города, но все-таки есть шанс, что она сделала это в одном из маленьких агентств неподалеку.

— Ладно, лейтенант, — сказал Капровски. — Но кто она такая? И что я должен искать?

— Некто заказал два билета в Европу на пароход, вероятно это двухместная каюта первого класса. Они могут быть на имя Реник, но возможно, что и на другое имя. — Он немного поколебался, вспоминая прекрасное беззаботное лицо девушки, когда он впервые увидел ее. — Я чувствую, что это так, но могу и ошибаться. Во всяком случае женщине, которая их заказала, двадцать девять лет, она блондинка с голубыми глазами, рост пять футов шесть дюймов, настоящая красавица. Я хочу знать, на чье имя куплены билеты и если они куплены на имя Реник, то кому предназначен второй билет. Если вы найдете агентство, которое продало билеты, то возможно, что паспорта еще у них. Или может быть они вспомнят. — Он побарабанил пальцами по столу и снова посмотрел на газету. — Конечно, я хочу знать, куда они направляются и когда отплывают.

— Хорошо, — Капровский быстро нацарапал что-то в блокноте, зажав в своем большом кулаке тонкий карандашик. Затем глянул на Кленси. — А что вы думаете относительно того, чтобы непосредственно проверить пароходные компании?

— Если хотите, то начните с них. Если билеты были выписаны на имя Реник, то они смогут вам помочь. Но если билеты были куплены на любое другое имя, то единственным путем выяснить что-нибудь будет описание девушки. И здесь вам могут быть полезны только агентства.

— Хорошо. Я посмотрю, что мне удастся раскопать. — Капровски немного поколебался. — Есть у вас какая-нибудь идея насчет того, когда они намеревались отплыть?

— Нет. Я полагаю, что в один из ближайших дней. Девушка говорила о необходимости сделать последние покупки и окончательно уложиться, но я не знаю… — Уже не в первый раз Кленси пожалел о том, что он недостаточно хорошо знает женщин. — Я не знаю, делает ли женщина свои последние покупки за день или за месяц до отъезда.

— Но они намерены плыть в Европу?

— Я почти уверен в этом. Я не думаю, что она меня обманула. Сейчас по крайней мере, я не припоминаю, чтобы речь шла о каком-то другом месте. — Он наклонился вперед, вырвал лист с расписанием и протянул его Капровскому. — Действуйте.

Капровски выпрямился.

— Хорошо. — Он засунул блокнот вместе со списком в карман и вышел. Кленси повернулся и протянул руку к телефону.

— Сержант, мне нужно поговорить с кем-нибудь из отдела опознаний управления полиции в Лос-Анджелесе.

— Хорошо, сэр.

— Я подожду у телефона.

В ожидании он откинулся назад и, прижав одной рукой трубку к уху, другой рукой начал вертеть пару теннисных туфель, лежавших на кучке одежды. Туфли показались ему каким-то покоробленными. Он засунул руку в одну из них и вытащил белый носок, затем из второй туфли появился второй носок. Он отложил их в сторону и принялся исследовать карманы белой куртки. Ничего. Отложил куртку в сторону и стал развертывать смятые брюки, но в этот момент прозвучал голос сержанта.

— Ваш заказ, лейтенант.

Выпрямившись, и отодвинул кучку одежды в сторону.

— Алло? Это лейтенант Кленси из 52-го участка Нью-Йорка. С кем я говорю?

— Это сержант Мартин. Отдел опознаний. Чем я могу вам помочь, лейтенант?

— Мне нужна вся информация, которая у вас есть или которую вы сможете быстро собрать, об Энн Реник, пишется Р-Е-Н-И-К, возраст двадцать девять, рост — пять футов шесть дюймов, блондинка с голубыми глазами…

— Как пишется ее имя? Это полное или сокращенное имя?

— Это ее полное имя и оно пишется Э-Н-Н.

— Она замужем или одинокая?

— Я не знаю. Единственное, что я видел, это водительское удостоверение, выданное в Калифорнии в округе Лос-Анджелес.

— Какой-нибудь адрес?

Кленси чуть не стукнул сам себя.

— Я меня его нет.

— Какие-нибудь записи о преступных действиях? Я имею в виду у вас в Нью-Йорке.

— Ничего такого, о чем мы бы знали. Мы не проверяли. — И добавил в свое оправдание. — Еще.

— Вы не посмотрели обратную сторону водительского удостоверения? Были там какие-нибудь замечания о транспортных нарушениях?

— Никаких.

— Еще что-нибудь?

— Это все, что у меня есть, сержант. Я понимаю, что это не очень много…

— Этого достаточно, — сказал сержант. — Если она получала удостоверение в этом округе, то мы найдем ее и тщательно проверим. Как скоро вам нужна эта информация?

Кленси рассмеялся.

— Вчера.

— Я позвоню вам.

— Буду вам очень признателен, Если меня не будет, оставьте свой номер нашему дежурному и я немедленно свяжусь с вами. До которого часа вы будете на месте?

— До шести по нашему времени, то есть до девяти по вашему.

— Очень хорошо. — Кленси помедлил. — Вы запомнили всю эту информацию или хотите, чтобы я повторил?

В голосе сержанта, долетевшем через весь континент, послышалась сухая нотка. — Все, что мне понадобится, это включить магнитофон, лейтенант.

— О, да, хорошо, тысяча благодарностей.

— Это наша обязанность. Всего хорошего, лейтенант.

Кленси положил трубку, посмотрел некоторое время на кучку одежды и занялся исследованием карманов скомканных брюк. И снова ничего. Он сложил все в ящик стола и в задумчивости откинулся назад. Неожиданно ему в голову пришла новая мысль, нужно было сделать еще одно дело; он вернулся к газете и нашел спортивную страницу, провел пальцем по списку скачек, назначенных на вторую половину дня, что-то вычислил и потянулся к телефону. Однако его рука повисла в воздухе; этот звонок следовало делать не из полицейского участка.

Заставив себя встать, взял со шкафа с документами шляпу и прошел по коридору, задержавшись у входной двери. Сержант вопросительно посмотрел на него.

— Сержант, я намерен сходить пообедать.

— Хорошо, сэр. — Сержант как-то неожиданно смущенно смотрел на него. — Мистер Чалмерс… если он будет снова звонить…

Одного взгляда на каменное лицо Кленси оказалось достаточно, чтобы он поспешно проглотил остальные слова.

— Хорошо, сэр. Я скажу ему, что вы ушли обедать.

Глава 5

Суббота, 12. 45

Кленси вышел из такси на углу 39-й улицы и Десятой авеню, расплатился с водителем, вошел в угловой бар и быстро прошел к телефону в задней части бара. Его раздражало, что приходилось тратить столько времени, ехать так далеко от участка, особенно сейчас, когда столько работы, но другого выхода не было. Он не мог позволить себе упустить хоть какую-то возможность. Втиснулся в тесную кабинку и набрал номер.

Ответивший ему резкий голос прозвучал диссонансом по сравнению с мелодичными телефонными гудками.

— Да?

— Порки, — сказал Кленси.

— Я слушаю. — На другом конце не было сделано никакой попытки прикрыть телефонную трубку и ворвавшийся шум почти оглушил Кленси.

— Привет, Порки! Кое-кто хочет поговорить с тобой!

Голос в трубке изменился и стал почти таким же мелодичным, как и телефонные звонки.

— Да?

— Порки, я хотел бы поставить на Бар-Флай.

В трубке произошло небольшое замешательство.

— И сколько?

— Доллар с четвертью.

— И это все?

— Это все.

— Уже довольно поздно для такой маленькой ставки.

Голос Кленси стал жестче. Он сильнее сжал трубку и пристально посмотрел на нее так, словно его взгляд мог достичь человека на другом конце провода.

— Для старого друга никогда не бывает поздно.

Его угрожающий голос, казалось, никак не отразился на беззаботности человека на другом конце провода.

— Ну, ладно, хорошо, только для старого друга. Ставка принята.

— Спасибо, — сухо сказал Кленси. Повесил трубку, взглянул на часы и прошел глубже в темный бар. Там он выбрал пустую кабинку, по обе стороны которой также были пустые кабинки и уселся, сбросив шляпу и вытерев лоб.

Полагаю, мне следует что-то съесть, — подумал он, — уже пора. Однако мысль о еде не вызвала у него никакого аппетита. Из-за стойки бара появилась фигура человека в фартуке, вопросительно склонившегося над столом.

— Кефир, — сказал Кленси. — Большую бутылку.

— Хорошо, — фигура в фартуке выпрямилась и исчезла за стойкой. Кленси устало потер лицо и закрыл глаза, приготовившись ждать.

Суббота, 13.15

Общепринятое представление о том, что осведомители, как правило, невзрачные, суетливые, мелкие грязные людишки, просто смешно. Осведомители, как и другие профессионалы, бывают разных размеров, видов и форм, но наибольшим успехом среди них пользуются общительные, популярные и дружелюбные люди. Невзрачным, суетливым и мелким грязным людишкам труднее вовремя добывать у людей информацию, поэтому они часто теряют важную ее часть. А важная информация это как раз то, что осведомители собирают и продают.

Идеальным примером хорошего осведомителя был Порки Френк, плотный, хорошо одетый, прекрасно выглядящий мужчина, который добывал себе средства к существованию тем, что написал книгу. Это была небольшая, но хорошая книга, скажем так, честная книга. Однако успех этой книги никоим образом не побудил Порки отказаться от своего ремесла осведомителя, наоборот, он позволил ему установить новые связи и обеспечил выгодный доступ к информации, зачастую незаметной, которая в других обстоятельствах осталась бы потерянной. А расточительность, как соответствующим образом учила Порки его довольно строгая мать — это грех.

Он легко, почти беспечно, вошел в бар, с приятной улыбкой прошел сквозь толпу в глубину, кивнул официанту и уселся в кабинке возле Кленси, с удовольствием взглянув на свои дорогие ручные часы.

— Неплохо. Час с четвертью точно. Учитывая, что вы не предоставили мне особенно широкого выбора, мистер К. — Он огляделся и затем с изумлением уставился на стоявший перед Кленси стакан. — Черт возьми, что это такое?

— Кефир.

Порки откинулся назад.

— Вы имеете в виду, что серьезно относитесь к этой ерунде о том, что нельзя пить на работе?

Кленси ухмыльнулся.

— Хотите знать правду?

— Конечно, — сказал Порки. — Это единственная информация, которую стоит продавать.

— Ну, что же, правда заключается в том, что за последние двое суток я спал не более пяти часов и сейчас простой стакан пива свалит меня с ног.

— О, ну слава Богу, прошлой ночью я проспал свои обычные восемь часов. В этом состоит преимущество моей профессии — можно прилично проводить время. Так что, если вы извините меня… — Он помахал рукой официанту, сделал заказ и откинулся на спинку стула. Кленси посасывал свой кефир, пока официант не поставил бутылку перед его собеседником.

Порки жадно выпил, опустил стакан и взглянул на Кленси.

— Ну-с, мистер К., что вам взбрело в голову?

— Росси. Джонни Росси.

Крупное симпатичное лицо сидевшего перед ним человека заметно вытянулось. Явно было видно, что этой темы Порки не ожидал. Он задумчиво посмотрел на лейтенанта, а затем перевел взгляд на свой стакан. Когда он снова поднял глаза, то постарался придать своему лицу безразличное выражение. Его пальцы вертели стакан.

— Что заставляет вас о нем спрашивать? Он ведь находится достаточно далеко от вашей территории, не так ли?

Кленси нахмурился. Это был очень странный вопрос от осведомителя. В частности от такого хорошо известного ему осведомителя, как Порки Френк.

— С каких это пор вы беспокоитесь о таких вещах?

— Я? — Порки пожал плечами. Его пальцы продолжали лениво крутить стакан. — Я никогда ни о чем не беспокоюсь, за исключением может быть рискованных пари. И естественно тех, кто не платит долги. В общем довольно странно, что вы спрашиваете о нем.

— Почему?

Порки поднял стакан, собираясь допить его содержимое. Когда снова заговорил, было такое впечатление, что он сменил тему разговора.

— Ходит множество самых невероятных слухов.

Кленси продемонстрировал свое терпение.

— Например?

Порки поднял глаза и многозначительно посмотрел на Кленси.

— Ну, таких, например, что Синдикат не очень доволен мистером Джонни Росси. Может быть даже всем семейством. Он раздражен.

— Чем-то конкретным?

— Насколько я слышал, речь идет о финансах. И я слышал, что может быть у них есть для этого достаточно веские основания. Они считают, что Джонни Росси следовало лучше учиться, когда он ходил в школу. У него нелады с арифметикой…

— Он что, передергивал?

— Насколько я слышал, — мягко сказал Порки, — это пожалуй трудно назвать передергиванием; по крайней мере в общепринятом смысле этого слова. Просто если слухи правильны, то, снимая колоду, он просто забывает положить на стол двадцать шесть карт.

Кленси кивнул. История начинала приобретать смысл, особенно в сочетании с тем, что он уже знал. Это могло объяснить множество вещей. Он поднял голову.

— Как могло получиться, что человек, проделывавший все это, смог уйти от внимания организации? Разве они обычно не проводят проверок и не сводят балансы?

— Вся бухгалтерия ведется в Чикаго, — сказал Порки. — А это требует времени. — Он пожал плечами. — Как умудряется человек ограбить банк и исчезнуть с деньгами?

— Обычно ему это не удается, — заметил Кленси.

— Ну, — сказал Порки, — насколько я слышал, Джонни Росси может это либо удастся, либо не удастся.

Кленси нахмурился, услышав это загадочное утверждение.

— И насколько надежно то, что вы слышали?

Порки взглянул на него и пожал плечами.

— Вы же знаете, как это бывает. В этом деле вы слышите массу информации, но никто никогда не даст письменного свидетельства под присягой. Я бы лично на это не поставил.

Кленси подумал некоторое время.

— Вы говорите, что Синдикат может быть недоволен всем семейством. Означает ли, что его братец Пит тоже замешан в этом деле?

— Я не знаю, — казалось Порки Френк чувствует себя неловко из-за такого пробела в своих знаниях. — Я слышал, что ничто не указывает на то, что он также замешан в этом деле, но ведь вы же знаете этих братьев Росси. Эти двое с детских лет ближе друг к другу, чем на фотофинише. Полагаю, что финансовые работники Синдиката именно сейчас во всю заняты работой, пытаясь разобраться, как же обстоят дела на самом деле.

— Я понимаю. И где сейчас Джонни Росси?

Этот вопрос поверг Порки в изумление. Тот странно глянул на Кленси, потом сделал длинный глоток и снова поставил свой стакан на стол.

— Я надеюсь, что вы не провоцируете старого провокатора, не так ли, мистер К.?

Кленси замер.

— Что вы имеете в виду?

Порки без всякого выражения посмотрел на него.

— Именно поэтому мне показалось странным, что вы хотите обсудить со мной дела Росси. Я думал, что новый адрес Джонни Росси — это как раз то, что вы можете мне сообщить.

Кленси уставился на него. Челюсть его окаменела.

— Именно об этом идут разговоры?

Порки поднял руку.

— Не о вас, мистер К. Просто о полиции, вот и все. — Он с любопытством посмотрел на Кленси. — Ведь там, где вы работаете, тоже бывают секреты?

— Да.

Кленси продолжал размышлять. Порки комически поднял свои густые брови.

— Никаких сообщений для прессы?

Кленси встал, его лицо представляло жесткую маску. Он не потрудился ответить на вопрос, надел свою шляпу и вышел из кабинки.

— Как-нибудь увидимся.

— О, мистер К., — у Порки Френка был виноватый вид. — Эта Бар-Флай это же настоящее барахло. Она проиграла.

Кленси сунул руку в карман, вытащил и отсчитал какую-то сумму денег и положил их на стол.

— Спасибо. — Порки небрежно сунул деньги в карман и продолжал задумчиво разглядывать свой стакан. Кленси прошел через полутемный бар, подошел к бордюру и помахал такси.

Черт бы побрал этого Чалмерса и его длинный язык. Так, стало быть уже идет разговор о том, что полиция где-то прячет Росси. Прекрасно!

Забравшись в остановившееся такси, он отбросил эти мысли и постарался оценить значение того, что узнал. Не так уж много по сравнению с тем, что он уже предполагал, но, по крайней мере, его версия получила частичное подтверждение. Весьма небольшое.

Еще одна версия, которая никуда не ведет, — подумал он с горечью. — И вся беда с такими версиями заключается в том, что чем больше вы их разматываете, тем все больше они никуда не ведут.

Он вздохнул и откинулся на сидении, закрыв глаза.

Суббота, 14.05

Когда Кленси устало миновал входную дверь участка, дежурный сержант поднял глаза. Одного взгляда на усталое лицо лейтенанта было достаточно, чтобы понять, что будет бессмысленно упоминать о непрерывных телефонных звонках мистера Чалмерса. Бессмысленно и может быть даже опасно. В душе сержант только молился, что лейтенант знает, что делает.

Кленси поймал взгляд дежурного и правильно его понял.

Он улыбнулся.

— Чалмерс все еще звонит?

Сержант вздохнул с облегчением, но несколько виновато, словно в бесконечных звонках помощника районного прокурора была и его вина.

— Да, сэр.

Кленси пожал плечами и отмахнулся.

— А кто-нибудь еще звонил?

— Минут десять-пятнадцать спустя после того, как вы ушли, звонил Стентон, — сказал сержант, который был рад, что разговор с Чалмерса перешел на другую тему. — Я послал Мэри Келли к нему. Он звонил, из отеля «Нью-Йоркер». Думаю, Мэри Келли успела туда вовремя, так как после этого больше от них ничего не было.

Кленси удовлетворенно кивнул.

— А что слышно от Капровски?

— Он еще не звонил.

— Очень хорошо, — сказал Кленси. Он повернулся к своему кабинету, но затем остановился. Нравится ему это или нет, но он должен поесть, если хочет продолжать работать. — И еще, сержант, окажите мне любезность, пошлите кого-нибудь на угол в ресторан и принесите мне гамбургер с рисом, пикулями и горчицей. И кофе — черный, с сахаром.

— Я думал, что вы ходили обедать, — удивленно сказал сержант.

— Я забыл десерт, — коротко сказал Кленси и прошел по коридору к своему кабинету. Там он ловко пристроил шляпу на шкафу с документами, рухнул в кресло и уставился в окно на бельевую веревку возле вентиляционной шахты. За время его отсутствия рабочую одежду заменила пляшущая компания свободно болтающихся носков; он угрюмо начал их разглядывать. Может быть в день Йом Киппура бельевая веревка была свободна, подумал он устало. А где я был в тот день?

Телефон зазвонил и он потянулся, чтобы взять его, и понял, насколько он устал и насколько его голова набита ватой.

Нет, нужно заставить себя или проснуться, или уснуть на какое-то время, — подумал он. — В таком состоянии, в каком я сейчас нахожусь, я ни на что не годен.

— Да?

— Лейтенант, — извиняющимся тоном сказал сержант, — я забыл. Когда перед этим звонил Стентон, то он сказал, что оставил личные вещи того человека из отеля «Фарнуорт» утром в верхнем среднем ящике вашего стола. Там же он оставил и записку. Он сказал, что у него не было возможности сказать вам об этом, когда вы встретились на 86-й улице.

— Спасибо, — сказал Кленси. — Я посмотрю на них.

Он положил трубку, отодвинул свое вращающееся кресло от стола и открыл средний ящик. Сверху на обычном мусоре, наполнявшем ящик, лежал маленький конверт из манильской бумаги; он поднял его, удивляясь незначительному весу. Закрыв ящик, ниже склонился над столом и распечатал конверт. Оттуда выскользнул бумажник — и больше ничего. Кленси нахмурился и потряс конверт, заглянул внутрь. Как, никакой мелочи? Никаких ключей? Нет даже носового платка? Он пожал плечами, подумав при этом о том, чем обычно набиты его карманы, и взялся за бумажник.

Это был новый дешевенький пластиковый бумажник с имитацией под кожу, которые тысячами продаются в каждом маленьком магазинчике по всей стране, и совершенно безликий. Он засунул пальцы в маленькие карманчики и там ничего не обнаружил. Ни визитной карточки или фотографии, ни кусочка бумаги, ни даже обычной картонной визитки, которые обычно продаются вместе с бумажниками.

Он раскрыл бумажник; внутри были деньги и клочок бумаги. Деньги вытащил и пересчитал. Две бумажки по сто долларов, четыре — по пятьдесят, четыре — по двадцать, три — по десять и две — по одному доллару. Пятьсот двенадцать долларов. Он автоматически записал сумму на конверте, потом достал клочок бумаги и развернул его. Когда он прочел нацарапанные крупным почерком Стентона слова, на губах его скользнула легкая улыбка.

«Это все, что я нашел. Я не прикасался к нему, но шестьдесят долларов принадлежат мне, или должны принадлежать, если на свете есть справедливость. Которой вообще-то не существует. Во всяком случае, я нигде не обнаружил ничего, по чему его можно было бы опознать. Нигде в комнате. За исключением этого, карманы были совершенно пусты. Ни меток, ни каких-либо фирменных знаков, ничего. Одна маленькая сумка, которую обычно берут с собой в самолет, без визитной карточки и с фирменным знаком компании САС. Он видимо пользовался ею, чтобы носить халат и пижаму. Кроме этого не было ничего. В комнате не было даже чистой рубашки. Не было даже лишних носков, даже чистой пары носков. Ничего, абсолютно ничего. Я оставил все в том же виде на тот случай, если вы захотите проверить. Стен.»

Кленси покрутил в руках бумажник, улыбка его исчезла, лицо нахмурилось. Если Стентон сказал, что там не было ничего, что позволило бы его опознать, то это значит, что там действительно ничего не было. Но такую абсолютную анонимность было трудно понять, особенно для человека, который носит приметы, позволяющие его опознать, на собственном лице. Не было даже чистой рубашки — или даже пары носков на смену.

Джонни Росси без носков, — подумал Кленси, — первый человек в Сан Квентине.

Он еще раз изучил бумажник, засунул деньги на место, положил бумажник в конверт, а конверт — в средний ящик стола. Позднее он отправит его в сейф, но это будет позднее. Помощи ждать было неоткуда. Никакой помощи ниоткуда, с горечью подумал он. Возможно, если бы я так не устал, то заметил бы что-то, что наверняка лежит у меня под носом. Хороший ночной сон наверное дал бы больше в решении этой проблемы, чем тысяча улик.

Снова зазвонил телефон, прервав его мысли. Он поднял трубку, сдерживая зевок.

— Да?

— Лейтенант, здесь пришел человек, который говорит, что хочет видеть вас. — Сержант поколебался, затем понизил голос. — Это Пит Росси…

Кленси выпрямился, глаза его сузились, усталость отлетела прочь.

— Пошли его сюда.

— Ваши сендвичи тоже здесь, — сержант немного замялся. — Послать их вам, когда вы освободитесь?

— Присылай тоже сейчас. Ему приходилось видеть, как человек ест. — Он положил трубку и задумчиво почесал подбородок, неожиданно обнаружив, что ему необходимо побриться.

Побриться и надеть новый костюм и поспать пару дней, — подумал он. — И ответить на множество вопросов, если ему удастся остаться целым после этих двадцати четырех часов. Или получить месяц, состоящий из одних воскресений.

В дверях появился полицейский, вошел и положил на стол завернутые в бумагу сендвичи и картонный пакет. Когда он вышел, его место в дверях занял человек лет пятидесяти, безукоризненно одетый, но с грубым беспощадным лицом профессионального гангстера, которое не может изменить никакое процветание. Рубашка за три сотни долларов отлично сидела на его широких плечах, бычью шею обрамлял шикарный галстук за пятнадцать долларов. Это была более старая и более грубая копия человека, которого он видел в отеле «Фарнуорт», родственное сходство было поразительным. Плотный человек стоял в дверях, осматривая комнату. Его маленькие глазки отметили потертый стол и ободранные шкафы с документами; оценили унылый вид за окном. Губы его искривились.

Кленси наклонился вперед, придвинул поближе пакет с сендвичами и начал его разворачивать. Затем он глянул на вошедшего, в его глазах не было никакого выражения.

— Входите, — сказал он. — Садитесь.

Росси взял стул от стены, подвинул его к столу и уселся. Он огляделся вокруг, ища место для своей великолепной жемчужно-серой шляпы и затем по-видимому решил, что самым чистым местом будет его колено. При виде этого жеста Кленси подавил улыбку и потянул за крышку пакета с кофе. Маленькие глазки уставились на него, взгляд их был холодным и жестким, как у пресмыкающихся.

— Ну, — сказал Кленси, доставая сендвич и отправляя половину его в рот. — Чем я могу вам быть полезен?

— Где мой брат? — Голос был груб и резок; он звучал так, словно с голосовыми связками что-то случилось и речь могла вызвать боль.

Кленси пожевал немного и отхлебнул кофе. Лицо его исказила гримаса; кофе был холодный и, как обычно, имел вкус промасленного картона. Подняв глаза, начал холодно изучать посетителя.

— Вы попали не в тот отдел, — сказал он спокойно. — Отдел потерь и находок дальше по коридору.

Челюсть сидевшего перед ним человека угрожающе скрипнула.

— Не делайте из меня дурака, лейтенант. Только не из меня. Я не похож на ваших местных придурков. Я — Пит Росси. Где мой брат?

— Что дает вам основания думать, что я знаю об этом?

Человек помахал в воздухе наманикюренной рукой, волосатой и твердой, как камень. Свет отразился от большого кольца на его мизинце.

— Хватит молоть чепуху, лейтенант. Я только что говорил с Чалмерсом из районной прокуратуры. Где он?

— И что вам сказал Чалмерс?

— Вы знаете, что мне сказал Чалмерс! Где Джонни?

Кленси откусил еще кусок сендвича и медленно жевал его. Вкус был ужасный. Он проглотил этот кусок, отодвинул сендвичи в сторону, нахмурился и поднял глаза.

— Надеюсь, что Чалмерс сказал также вам, что кто-то стрелял в вашего брата из дробовика? Стрелял и не промахнулся.

— Да, он сказал мне. Но еще он сказал мне, что там не было ничего серьезного. — Тяжелая рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. — Он сказал мне, что вы увезли его из госпиталя и где-то спрятали, лейтенант. Я хочу знать где. И почему.

Кленси смахнул в мусорную корзину остатки сендвича со стола и с отвращением отодвинул пакет с кофе. Ему следовало заказать кефир, картонный пакет его бы не испортил. И еще он подумал, что после десяти лет практики в ресторане следовало бы пожалуй научиться делать простой гамбургер. Он сунул руку в карман, вытащил сигарету, закурил ее и начал с любопытством рассматривать своего посетителя сквозь клубы дыма.

— Как давно вы в Нью-Йорке, Росси?

— Послушайте, лейтенант, я пришел сюда задавать вопросы, а не отвечать на них.

— Ответьте хотя бы на один этот вопрос.

В жестких глазах лейтенанта мелькнуло что-то такое, что заставило его собеседника осознать, что он находится в полицейском участке.

— Пару дней. А что?

— И что вы делаете в Нью-Йорке? Дела для вас на западном побережье стали складываться не очень хорошо?

— Я приехал для того, чтобы принять участие в нескольких шоу. — Грубый голос был совершенно лишен какого бы то ни было выражения. — Мне нравиться смотреть на высокие здания. Пошли дальше, лейтенант. Хватит тянуть время. Где мой брат Джонни?

— Что вас заставило обратиться к Чалмерсу? — спросил Кленси. Несмотря на его взгляд, в голосе, казалось, не было ничего, кроме самого невинного любопытства. — Вы всегда, когда теряете своего брата, ищете его в кабинете районного прокурора? — Его голос неожиданно стал жестким. — Или все выглядело иначе? Может быть, Чалмерс обратился к вам?

Маленькие глазки презрительно прищурились.

— Масса слухов гуляет по этому городу, лейтенант. А у меня есть уши. — Слабая улыбка исчезла также быстро, как и появилась, сменившись угрюмой гримасой. — Ну, ладно? Где он?

— Скажите мне вот что, — лениво сказал Кленси, расслабившись, его глаза наблюдали за спиралью дыма, поднимавшейся от его сигареты. — Вот эта стрельба, эта попытка убить вашего брата. Что вы думаете об этом?

Лицо человека, сидевшего перед ним, было словно вырезано из мрамора.

— Это ошибка, — сказал Росси своим хриплым голосом. — Я полагаю, что это ошибка.

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что это ошибка? Вы думаете, что они перепутали людей? Или вы думаете, что кто-то вообразил, что он в тире и принял Джонни за ветряную мельницу? Или за утку? — Кленси мягко улыбнулся. — Или может быть за голубя?

На грубом лице не дрогнул ни один мускул.

— Это ошибка, — повторил Росси.

— Я согласен с вами, — примирительно сказал Кленси. — Но с чьей стороны?

Росси наклонился над столом.

— Послушайте, не морочьте себе этим голову, лейтенант, — настойчиво сказал он. — Мы найдем парня, который это сделал, и мы обойдемся без помощи полиции. В семье Росси мы сами готовим свои бифштексы. Мы сами справляемся со своими трудностями.

Кленси поднял брови.

— Вы забываете тот факт, что кто-то стрелял в него и этот кто-то поставил себя вне закона, — мягко сказал он. — Это естественно означает, что полиция должна вмешаться. Но есть еще одно обстоятельство… — Его глаза продолжали следить за собеседником. — Я слышал, что семейство Росси уже не обладает таким могуществом, как прежде. Я слышал, что они не могут справиться со всеми теми трудностями, которые на них свалились.

Маленькие глазки превратились в острия булавок. Наступила напряженная пауза.

— Вы неправильно услышали, лейтенант. Давайте прекратим всю эту болтовню. Где мой брат Джонни?

— Я же сказал вам, — терпеливо повторил Кленси. — Вы попали не в тот отдел. Попробуйте узнать в отделе потерь и находок.

Пит Росси какое-то время изучал усталое морщинистое лицо сидевшего перед ним человека, а затем поднялся на ноги. Его большие руки прижимали к животу великолепную шляпу.

— Говоря об ошибках, сейчас вы делаете одну из них, лейтенант. — Он говорил настолько мягко, насколько это позволял его грубый голос. — Большую ошибку. У меня много друзей.

— Я уверен, что у вас много друзей, — сказал Кленси, глядя на грубое лицо. — И я уверен, что у них у всех есть дробовики…

Пит Росси открыл было рот, но затем закрыл его. Он твердо парировал взгляд Кленси, лицо его было лишено какого бы то ни было выражения.

— Легавый. Вонючий низкооплачиваемый легавый. — Он повернулся к двери.

— Было бы не хуже… — начал Кленси, но он разговаривал уже с пустой комнатой.

Обернувшись, он снова посмотрел в окно; его ум напряженно просчитывал возможные результаты визита Пита Росси. Вереница носков, сохнувших на бельевой веревке, мягко покачивалась под полуденным ветерком, как бы выражая свое дружеское сочувствие по поводу сложности стоящей перед ним задачи. Джонни Росси без носков, думал Кленси, гася сигарету в пепельнице. Джонни Росси без носков, первый кандидат в Чистилище номер девять…

Глава 6

Суббота, 15.20

— Лейтенант, звонит Стентон.

— Хорошо, соедините меня, — Кленси отодвинул в сторону бумаги, над которыми корпел, и выжидательно наклонился вперед. Репродуктор щелкнул.

— Привет, Стен.

— Привет, лейтенант.

— Где вы?

— Я в той же самой аптеке на Колумбус-авеню, где мы сегодня утром с вами встречались. Мэри Келли стоит через дорогу и наблюдает за домом. Она сейчас занята тем, что болтает с двумя старыми клушами; мне кажется, они создают комитет, который займется борьбой за запрещение игры в мяч в этом квартале. Мне отсюда все видно.

— И что?

— И я намерен съесть что-нибудь после того, как доложу вам. До сих пор у меня не было возможности перекусить.

Кленси покосился на телефон.

— Забудьте пока про свой желудок. Куда она пошла? Я имею в виду блондинку.

— О! — Стентон глубоко вздохнул. — Ну, ладно, она направилась прямо в отель «Нью-Йоркер». Такси подвезло ее ко входу с 34-й улицы и она тут же вбежала внутрь. Я поставил машину на стоянке такси возле отеля и вынужден был показать свой значок, когда швейцар пытался меня прогнать. Короче, оставив там машину, я поспешил внутрь, оказалось, как раз вовремя, так как увидел, что блондинка вошла в лифт. Дверь захлопнулась, прежде чем я успел вскочить в него, но понимая, что упускать ее нельзя, я пошел к телефонам, откуда мог наблюдать за лифтом, позвонил и попросил сержанта прислать кого-нибудь на помощь. Он мне сказал, что посылает Мэри Келли…

— Ну ладно, хватит об этом, — нетерпеливо бросил Кленси.

— Тогда я вынужден был засесть в холле, откуда мог наблюдать за лифтами; не мог даже отойти, чтобы расспросить лифтера, который отвез блондинку наверх, так как у них там два лифта и я боялся, что пока буду говорить с лифтером, она может спуститься в другом лифте…

— Ради Бога, хватит!

— Так что я решил, что поговорю с лифтером, когда придет Мэри Келли, но прежде чем она появилась, эта Реник спустилась на другом лифте, что доказывает, что я был прав, и направилась к почтовому отделению…

Кленси нахмурился.

— К почтовому отделению?

— Да. Она направилась к почтовому отделению и несколько секунд беседовала с одним из тамошних клерков, после чего он отдал ей конверт. И она спрятала его в сумочку, а оттуда достала другой конверт и отдала клерку. Этот был немного поменьше…

— Постойте! — Кленси задумался, потом щелкнул пальцами. — Конечно! Так оно и есть!

— Что конечно? — Стентон был удивлен; потом, казалось, сообразил. — Вы знаете, что было в этих конвертах, лейтенант?

— Я только могу предполагать, — сказал Кленси. — Билеты на пароход. Вот почему она так долго задержалась утром в своей квартире — а я-то думал, что она долго одевается…

Все начало становиться на место.

— Она позвонила в транспортное агентство и попросила их доставить билеты для нее в этот отель. И в качестве оплаты оставила конверт с деньгами или чеком.

Кленси удовлетворенно кивнул и снова повернулся к Стентону.

— И что потом?

— Билеты на пароход? — переспросил заинтригованный Стентон. — Какие еще билеты?

— Оставь это; слишком долго объяснять. Просто рассказывай, что произошло в отеле.

— Ладно. Во всяком случае, я стоял там и изображал провинциала, приехавшего за покупками, или игрока в мяч или кого-нибудь еще и молил, чтобы Мэри Келли поторопилась и подъехала поскорее, так как хотел поговорить с клерками насчет конвертов и может быть даже попытаться раздобыть тот, который оставила эта Реник, как вдруг она неожиданно повернулась и вышла на улицу, и я не знал, что делать, так как она вышла на Восьмую авеню, а я оставил машину на 34-й улице за углом, и мне пришлось бы бросить машину и ловить такси, и Мэри Келли долго бы удивлялась, куда к чертям я подевался, но в этот раз нам повезло, и она прошла до угла и завернула на 34-ю улицу и там взяла такси, так что я смог вскочить в машину, и именно в этот момент наконец-то появилась Мэри Келли, и у меня не было времени, что-то ей объяснять, потому я решил, что отель подождет, схватил Мэри Келли и втащил ее в машину, после чего мы смогли сесть блондинке на хвост.

— Переведи дух, — посоветовал Кленси. — Она где-нибудь останавливалась по пути домой?

— Нет, — покачал головой Стентон. — Дело в том, что она заставила шофера с полчаса кататься вокруг Центрального парка, но не выходила и не останавливалась. Вот так время и прошло. — Он немного поколебался. — И кстати, лейтенант, вам нужно показать машину хорошему механику. Клапана стучат так, что слышно за целую милю.

— Я знаю, — сказал Кленси. — Это все?

— Да, это все. Она снова вернулась домой и теперь Мэри Келли болтает у подъезда с двумя пожилыми леди и присматривает за входом, а я звоню вам. И мне все же хотелось бы съесть сендвич и выпить чашку кофе.

Кленси напряженно думал, слушая Стентона. Теперь он наклонился вперед, сжимая телефонную трубку.

— Забудьте про свой желудок; поесть сможете позже. Скажите Мэри Келли, чтобы она следила за домом; я пошлю кого-нибудь ей на помощь. А вы возвращайтесь в «Нью-Йоркер». Мне нужно знать, на каком этаже она выходила. Потом поговорите с горничными или с кем-нибудь еще и попытайтесь выяснить, в какой она заходила номер. Если вам это не удастся, то выясните хотя бы этаж и проверьте у портье всех, кто там живет. Обращайте внимание на имена Реник, Рендал, Росси…

— Они все начинаются на «Р»?

— Выходит так, — сказал Кленси. — Кстати, это неплохая мысль. Принесите мне список всех, кто живет на этом этаже. А затем спуститесь вниз и попытайтесь у служащих почтового отделения узнать, помнят ли они что-нибудь об этом конверте — том, который забрала блондинка. Может быть, на нем был фирменный адрес в углу или что-то в этом роде. И если тот конверт, который она оставила, все еще там, принесите его сюда. Если они будут возражать, дайте мне знать. И если его уже забрали, то узнайте у служащих, помнят ли они имя, написанное на нем, или хотя бы кто его забрал как он выглядел.

— Что-нибудь еще?

— Это все, что я сейчас могу придумать. А у вас есть какие-то предложения?

— Да, я бы поел, но уж ладно, — вздохнул Стентон. Тут ему в голову пришла новая мысль. — Кстати, лейтенант, вы нашли тот бумажник, который я положил вам в ящик?

— Да, я нашел его. Это все, что вам удалось?

— Все. Я еще никогда в своей жизни не видел настолько чистого парня. Я не знаю, почему не заметил этого, пока находился вместе с ним в комнате. У него не было ни чемоданчика, ни несессера, ни зубной щетки. У него не было даже лишней пары носков.

— Что всего-навсего означает, — задумчиво сказал Кленси, — что он не собирался оставаться там до вторника. — Глаза его сузились. — Может быть, он даже не собирался оставаться там до сегодняшнего дня.

— Вы полагаете, он собирался исчезнуть? — Стентон был потрясен. — Будучи должен мне больше чем шестьдесят долларов?

— Может быть, это научит вас не играть, — сказал Кленси. — Я вас предупреждал. По-видимому, голова его была занята более важными вещами.

— Да, — сказал Стентон. — Похоже. Ладно, пожалуй я пойду в отель.

— Разумеется, — подтвердил Кленси. — И позвоните.

— Хорошо, — телефон замолчал. Кленси подержал трубку в руке, нажимая и отпуская рычаг, пока в линию не включился дежурный.

— Сержант, кто сейчас свободен?

— Куинлевен.

— Хорошо. Срочно пошлите его к дому номер 1210 на 86-й улице. На машине, на тот случай, если Стентон забрал мою, хотя в ней стучат клапана и все такое. Там на другой стороне улицы дежурит Мэри Келли. Ей может понадобиться помощь. Пусть свяжется с ней и она введет его в курс дела.

Кленси положил трубку и повернулся в своем кресле, напряженно обдумывая все, что успел узнать. Фактов у него было достаточно и со временем их становилось все больше, но ни в одном не было никакого смысла. Ни один никак нельзя было связать с остальными.

Он вздохнул. Может быть, когда позвонит Капровски или у него будет больше фактов, удастся в них разобраться. Недовольный сам собой, он покачал головой.

Может быть, тебе удастся решить задачу, — подумал он грустно, — когда кто-нибудь придет и положит письменное признание тебе на стол?

И вернулся к своему отчету.

Суббота, 16.40

— Лейтенант? Капровски на линии.

— Хорошо, — Кленси положил авторучку и почесал затылок. Попытался расправить плечи, стараясь хоть как-то избавиться от усталости. — Кап?

— Привет, лейтенант.

— Где вы?

— Сейчас я на Бродвее в деловой части города. На углу 10-й улицы и Бродвея. — Капровски выглядел обескураженным. — Как долго мне еще тут толкаться?

— Вам не повезло?

— Ничего, — вздохнул Капровски. — Лейтенант, держу пари, что я обошел сегодня черт знает сколько этих агентств. Я проехал к югу до площади Колумбус-серкл и на север до Кафедрал Патуэй, 110 в паре кварталов отсюда. Здесь они занимаются только поездками на Пуэрто-Рико и обратно. И держу пари, что я не обошел и половины. Сначала я проверял только самые большие агентства. — Капровски был удручен. — Вы представляете сколько агентств в городе? Боже мой! Если бы число пассажиров составило хоть половину от числа агентств, то Нью-Йорк в это лето опустел бы. — Он задумался над этой мыслью. — И я бы не заплакал, если бы это произошло.

— А что насчет проверки пароходных компаний? Вы это сделали?

— Да, я все их проверил. Все те, у которых пароходы отходят в Европу из Нью-Йорка, начиная с сегодняшнего дня и всю неделю. Я набил мозоли на пальце, которым крутил диск. — Он вздохнул. — Половина из них даже еще не знает, кто будет их пассажирами. Я полагаю, что счастье, если они вообще знают, куда те направляются. Но зато сколько клерков!

Кленси нахмурился, задумавшись, но Капровски вмешался и тут.

— Еще вот что, лейтенант…

— Да? Что именно?

Капровски, казалось, колебался.

— Ну, вы мне не сказали, но я полагал, что должен искать билеты на имя Рендала или Реник…

Кленси сел, нахмурившись от недовольства самим собой. Слава Богу кто-то в этой конторе еще что-то соображает!

— И что!

— Ничего. Я ничего не добился. — Капровски помолчал. — Вы хотите, чтобы я продолжал?

Кленси немного подумал.

— А что вы скажете насчет Росси?

— Это идея, — задумчиво протянул Капровски. — Я сам должен был до этого додуматься. — Он еще немного помолчал. — В большинстве агентств я видел списки пассажиров; их можно повторно не проверять. Но у некоторых из них есть отделения и списки находятся в главной конторе. Я могу вернуться и снова их проверить, если хотите. И у меня осталась еще парочка, которые нужно посетить в этой части города.

— Хорошо, поступайте, как считаете нужным, — согласился Кленси. — У меня больше нет идей. И времени тоже. — Невидящим взглядом он взглянул на отчет, над которым работал. — Я полагаю, что вы проверяли адрес? Дом 1210 по 86-й Западной улице? Вероятно, именно этот адрес она дала, когда оставляла заказ, неважно каким именем пользовалась.

— Я даже не знал этого адреса, — стал оправдываться Капровски. — Вы его при мне никогда не упоминали.

— Я просто немножко обалдел, — признал Кленси. — Простите меня. И вот что еще я должен был сделать — это посадить полицейского, чтобы он схватил того, кого она называла Поп. Того самого человека из агентства, за которого она приняла меня.

Неожиданно он задумался, кто подразумевался под именем «Поп»; попытался отмахнуться от этой мысли, стараясь сосредоточиться на стоящей перед ним задаче.

— Если она сказала, что он опоздал, то видимо потому, что спешила. А он пришел позже, после того как она уехала. Во всяком случае, теперь слишком поздно об этом беспокоиться.

— О каком парне идет речь?

— Не обращайте внимания, — сказал Кленси. Он покачал головой, удивляясь собственной тупости. — Забудьте это. Все, что я могу вам теперь сказать, Кап, — продолжайте поиски. Я не знаю, что вам сказать еще.

— Ну, что же, будем продолжать, — философски протянул Капровски. — Утверждают, что мы проводим за этим занятием по много часов ежедневно.

— Но так тратить их жаль, — с ноткой горечи в голосе сказал Кленси.

— Тратить? Что значит тратить? — Капровски старался говорить уверенно. — Я свяжусь с вами, лейтенант.

— Отлично, — Кленси положил трубку на рычаг.

Он выглянул в окно, расстроенный тем, что Капровски не удалось ничего обнаружить. На глаза снова попалась бельевая веревка. В какой-то день эта веревка была пуста и он никак не мог вспомнить, когда. На Рождество? На Новый год? На день Святого Патрика? Он снова вернулся к отчету, так и не вспомнив. И тут, когда он смотрел на разложенные перед ним листы, ему неожиданно в голову пришла мысль о том, как же полицейское управление раньше справлялось с делами, когда еще не были изобретены ни пишущая машинка, ни перо, ни карандаш? Особенно когда еще не было шариковых ручек. Неужели в те времена, когда еще не были изобретены отчеты с их многочисленными копиями голубого и розового, темно-желтого и бежевого цвета, у полицейских было больше времени, чтобы ловить преступников? Без помощи картотек, копировальных машин и шариковых ручек? И без корзинок для мусора?

Весьма сомнительно, — подумал он. — Очень сомнительно.

Снова отодвинул отчет в сторону, на этот раз весьма решительно.

— Когда я как следует высплюсь и прилично пообедаю, — пообещал он сам себе, — то вернусь к нему.

И задумался. События, которые он пытался упорядочить в этом отчете, случились меньше тридцати шести часов назад и все-таки детали их начали постепенно улетучиваться из памяти. Может быть, отчеты действительно занимают свое место в общем порядке вещей? Или просто нужно как следует выспаться?

Снова зазвонил телефон. Он мысленно вернулся из мягкой постели в своей квартире в обшарпанный кабинет и с глубоким вздохом снял трубку.

— Да?

— Лейтенант, это снова Капровски.

— Соедините.

Ожидая соединения, он вытащил из кармана мятую пачку сигарет, достал последнюю, сунул ее в рот и закурил. Смял пустую пачку и отправил ее в корзину для мусора.

В трубке возник вибрирующий от подавляемого возбуждения голос Капровского.

— Лейтенант? Я думаю, что нам удалось прорваться. Я звоню вам с того же самого места, что и раньше, — это транспортное агентство Карпентера на углу Бродвея и 110-й улицы. Ваша идея сработала; разве полное имя Пита Росси не Порфирио?

— Правильно, — согласился Кленси, припоминая. — Но все зовут его Пит. А в чем дело?

— Ладно, — сказал Капровски, не в состоянии скрыть триумфальные ноты в голосе, — после того, как вы предложили проверять записи и на имя «Росси», я решил, почему бы не начать эту работу прямо отсюда. И обнаружил, что у них был заказ на билет на имя Порфирио Росси. И они уже доставили его.

Глаза Кленси сузились.

— На одного или на двоих?

— Только на одного.

— Куда?

Триумф в голосе Капровски несколько угас.

— В том-то и дело, лейтенант. Это билет не на пароход, а на самолет. И не в Европу, а в Калифорнию. В Лос-Анджелес.

Кленси посмотрел на телефон.

— Вы звоните из агентства?

— С установленного здесь телефона общего пользования. Кабинка в углу. А в чем дело?

— Спросите у них, когда был сделан заказ? И на какое время? Когда он улетает на запад?

— Не вешайте трубку.

Телефон замолчал, так как Капровски оставил болтающуюся трубку и пошел наводить справки. Когда он вернулся, то уже не был столь радостным, зато принес всю необходимую информацию.

— Заказ поступил сюда по телефону около четырех часов дня, лейтенант. Меньше часа назад. И был сделан на ночной рейс; через десять минут после полуночи. Рейс номер 825 компании «Юнайтед Эйрлайнс» из Айдлуайлда. Он должен появиться на регистрации за полчаса до вылета.

— А куда доставили заказ?

— Он был отправлен в отель «Пендлтон». Не было даже времени оформлять предварительный заказ; им позвонили, они выписали билет и отправили его с посыльным. Из того, что они говорят, следует, что Росси останавливался в том отеле; а может быть он и сейчас там. Причем он был зарегистрирован под собственным именем.

Кленси быстро соображал; теперь он совершенно проснулся. Эти новости возможно были очень важны. Его пальцы смяли сигарету; он склонился над телефоном.

— Как далеко от «Пендлтона» до «Фарнуорта»?

— «Фарнуорт» от «Пендлтона»? Минутку…! — Эта мысль дошла и до Капровски. — Не больше двух кварталов. — Капровски помолчал. — Вы хотите, чтобы я отправился туда и задержал этого Росси, лейтенант?

— Нет, сейчас нам не до этого, — сказал Кленси. — Хотя я могу сказать, что вы можете сделать. Отправляйтесь в отель «Пендлтон» и попробуйте проверить, был ли Росси в своем номере всю прошлую ночь. И если он выходил, то когда, и когда вернулся.

— Вы думаете о том же, что и я, лейтенант?

— Я ни о чем не думаю, — спокойно сказал Кленси. — Немедленно отправляйтесь туда. И позвоните мне, когда все проверите.

— Хорошо. Все равно агентства закрываются. Сейчас уже почти пять часов. — Капровски засмеялся. — И я доволен! Еще бы пять минут такой работы — и я бы сам купил билет в Европу.

— Купите билет до «Пендлтона», — коротко бросил Кленси и положил трубку.

Он снова повернул свое кресло. Ранние сумерки начали окрашивать летнее небо над домами за окном; закатное солнце спрятало узкую вентиляционную шахту в мягкую тень. Стало быть, Пит Росси пришел в кабинет Кленси примерно в два пятнадцать пополудни и устроил шумное представление на тему «Где мой маленький братец», а затем буквально два часа спустя заказал себе билет, чтобы вернуться в Калифорнию. Интересно… очень интересно. Его дорогой подстреленный маленький братец неизвестно где спрятан этим большим плохим лейтенантом полиции, мистер Порфирио Росси приходит в полицейский участок, прилагает все усилия, чтобы выяснить его судьбу — и тут же собирается улететь домой, словно его миссия выполнена. Едва ли тут подходило слово «интересно». Точнее было бы сказать «необычно». И даже слово «необычно» едва ли точно подходило к ситуации. Невозможно. Вот верное слово: невозможно.

Глянул в окно на сгущавшиеся сумерки. В окне противоположного дома появилась полная женщина, посмотрела на темнеющее небо, смотала бельевую веревку, снимая носки один за другим, и заменила их штопанным нижним бельем.

Круглосуточная служба, — подумал Кленси. — Вечное движение. А где я был на день Благодарения? Или в день памяти павших в гражданской войне? Или на четвертое июля? Джонни Росси без носков, мальчик-водонос в 52-м полицейском участке…

Он похлопал себя по карманам в поисках сигарет; потом вспомнил, что выбросил пустую пачку. Со вздохом начал тщательный поиск, открыл средний ящик стола и засунул руку под конверт из манильской бумаги, шаря почти на ощупь в груде бумаг. Ничего. Недовольно покачав головой, задвинул этот ящик и попытался открыть правый верхний; выдвинул его почти наполовину, но тут ему помешало что-то громоздкое. Он просунул пальцы в узкое отверстие, чтобы прижать что-то, мешавшее открыть ящик, его пальцы нащупали теннисную туфлю. Ящик открылся и он полез под кучку белой униформы, чтобы выяснить, не завалялась ли там пачка сигарет, как это иногда бывало раньше.

Рука его нащупала несколько скрепок для бумаг, но больше там ничего не было. Еще раз недовольно покачав головой, он уже собирался задвинуть ящик и позвонить дежурному сержанту, чтобы он послал кого-нибудь за сигаретами, как вдруг остановился. И замер.

Рука снова нырнула в ящик и вытащила одну из теннисных туфель. Он некоторое время смотрел на нее, потом засунул руку внутрь и нащупал жесткий носок. Глаза автоматически глянули в окно, где весь день болтались носки. Джонни Росси без носков, левый крайний на… Рука нервно метнулась к телефону.

— Сержант! Барнет здесь?

— Полагаю, да, лейтенант.

— А вы не полагайте! Посмотрите, на месте ли он, и если нет, то найдите! И немедленно пришлите его ко мне!

Он положил трубку, глаза его сверкали. Конечно! Вот что его беспокоило сегодня целый день — носки! Закрыв глаза, постарался представить себе больничный коридор, темноватую палату, полицейского, сидящего на стуле перед дверью. И неясную фигуру, которая легко и осторожно проходит мимо охранника, чтобы открыть дверь и всадить нож в человека, лежащего в постели, и затем также легко выходит. Что говорил по этому поводу Честертон? И бойлерная; он никогда не видел ее, но легко мог себе представить — современный бойлер, поднятый высоко над полом, и брошенную на виду одежду. Одежду, взятую у врача, ушедшего в отпуск… И дверь, удобно выходящую в аллею; и водопроводный кран, которому очень удачно понадобился ремонт на одном из верхних этажей именно в этот момент… Маленькие кусочки начали складываться у него в голове в единое целое по мере того, как он вытаскивал их из подсознания, и послушно выстраивались как солдаты на параде.

Осторожное покашливание прервало его мысли; он открыл глаза. Барнет стоял перед столом и нервно поглядывал на него.

— Вы хотели видеть меня, лейтенант?

— Да. — Кленси опустился в кресло. — Барнет, я хочу, чтобы вы подумали и вспомнили. Вчера или скорее сегодня утром, когда вы сидели перед палатой, сколько раз заходил врач?

— Дважды, лейтенант. Я говорил вам.

— Расскажите мне еще раз. Как он выглядел? Особенно второй раз?

Барнет был явно смущен.

— Я вам говорил, лейтенант. На нем была обычная одежда врача: белая куртка, белые брюки, белые башмаки. На нем еще была такая белая шапочка и маска…

— Вы могли видеть его лицо? Или волосы?

— Нет, сэр. И кроме того, если вы припоминаете, в этих больничных коридорах ночью довольно темно. Они выключают верхний свет и оставляют только маленькие фонарики, которые часто перегорают.

Кленси кивнул.

— А что вы скажете насчет перчаток? Были на нем перчатки?

Барнет нахмурился, стараясь вспомнить.

— Боже мой, я не помню. А что я говорил утром?

— Вы сказали, что на нем были перчатки.

Барнет пожал плечами.

— Значит были. Тогда картинка в моей памяти была куда яснее. Если я сказал, что на нем были перчатки, значит они на нем были.

Кленси улыбнулся; это была безжалостная, но довольная улыбка.

— Очень хорошо, Барнет. Это все. И спасибо.

— Боже мой, лейтенант. Мне очень жаль, что я не могу сказать вам больше.

— Вы сказали мне больше, чем вы думаете, — сказал Кленси. Его улыбка исчезла; теперь он говорил, обращаясь сам к себе. — Вы сказали мне это сегодня утром, но я не услышал вас. Полагаю, что я был несколько потрясен случившимся. Или это просто тупость. — Казалось он неожиданно осознал, что думает вслух. Глаза снова похолодели. — Это все, Барнет.

— Да, сэр. — Патрульный немного поколебался, а затем торопливо вышел, будучи очень доволен, что может уйти. Пальцы Кленси уже нащупали телефонную трубку.

— Сержант, мне нужно связаться с доктором Фрименом. Он может еще быть в лаборатории — попробуйте прежде всего узнать там. Я буду у телефона.

Он снова откинулся в своем вращающемся кресле, его ум мелким гребнем прочесывал всю историю. Существовало еще множество вещей, которые не имели смысла, которые никуда не вписывались, но по крайней мере один элемент головоломки можно было исключить. Остальное придет потом. Может быть.

Неожиданно он нахмурился.

— А ты понимаешь, Кленси, — сказал он себе, — что если ты прав, то окажешься в еще более затруднительном положении?

Глубоко вздохнул. Ну и черт с ним. Нужно делать хоть по одному шагу. Неожиданно он обнаружил, что сержант разговаривает с ним и по-видимому уже довольно долго.

— Лейтенант, лейтенант, вы слушаете?

— Да, я слушаю, сержант.

— Я нашел для вас доктора Фримена. Он у телефона.

— Очень хорошо. — Мысли Кленси вернулись из частного госпиталя. Легкое покашливание приветствовало его, когда сержант переключил связь.

— Док? Это Кленси. Мне хотелось бы, чтобы вы взглянули на одного человека.

Покашливание неожиданно прервалось.

— Живого или мертвого, Кленси?

Кленси слабо улыбнулся, взглянув на телефон.

— На этот раз он мертв, док.

Последовала многозначительная пауза.

— На этот раз? — Кленси почти ощутил пристальный взгляд на другом конце провода. — Это тот же самый человек, Кленси?

— Тот же самый, док.

— А отдел по расследованию убийств извещен об этом?

— Нет.

На этот раз пауза была куда продолжительнее. Когда доктор наконец заговорил, его тон был почти дружеским.

— Вы знаете, Кленси, полицейское управление очень похоже на небольшой городок. Каждый знает о делах другого. Особенно когда вы имеете дело с человеком вроде мистера Чалмерса, который смахивает на уличного глашатая, то можете сказать…

— Послушайте, док, так вы намерены мне помочь или нет?

На другом конце телефона послышался вздох.

— Я помогу вам, Кленси. Вы же знаете, что я помогу вам. Но если этот парень мертв, то он может подождать несколько минут. Я должен закончить вскрытие.

Голос Кленси стал жестким.

— Пусть кто-нибудь другой закончит. Он мертв, но не может ждать.

— Он не может или вы не можете, Кленси? — Голос доктора Фримена оставался мягким. — Хорошо, дайте мне время переодеться и я поеду с вами. Где мы встретимся?

Кленси глянул на часы.

— Возле частного госпиталя. — Дыхание на другом конце провода прервалось от изумления, но Кленси не обратил на это внимания. — Нет, подождите минутку. Давайте сделаем это на углу 98-й улицы и Вест-Энд авеню в одном квартале от госпиталя. — Он остановился и подумал. — Капровски и Стентон оба отсутствуют, они заняты; мне бы хотелось, чтобы они тоже там были. Я постараюсь связаться с ними. Так что давайте встретимся через час. Скажем так, в шесть тридцать.

— В шесть тридцать? — Голос доктора Фримена звучал обиженно. — Как по-вашему, сколько времени нужно для того, чтобы провести вскрытие?

— Не имею ни малейшего понятия. И меня это не интересует. Если у вас есть время, — проводите своё вскрытие. Но в любом случае будьте на углу 98-й улицы и Вест-Энд авеню в шесть тридцать.

— Я буду там, — пообещал доктор Фримен.

— Отлично. И спасибо, док.

Кленси снова положил трубку на рычаг и вернулся к отчету, над которым работал, только мысли его были далеко. Он ждал телефонного звонка либо от Капровского, либо от Стентона, либо от обоих. Прошло минут пятнадцать, пока он не сдался и не поднялся тяжело на ноги. Снял куртку, открыл левый верхний ящик стола и достал оттуда портупею со служебным револьвером. Надел ремни, застегнул их и вынул револьвер, чтобы проверить. Потом снова вложил его в кожаную кобуру, надел куртку и застегнул нижнюю пуговицу. Взглянул на открытый ящик стола, в котором лежала кучка смятой белой одежды, и жесткая улыбка вновь скользнула по его губам.

Осторожно закрыв ящик, обошел вокруг стола и направился к выходу. Неожиданно ему в голову пришла еще одна мысль; вернулся к столу, снова залез в верхний левый ящик и вытащил оттуда ключи и отмычки. Удовлетворенный тем, что теперь у него есть все необходимое, вышел из комнаты и быстро пошел по коридору.

Сержант взглянул на него.

— Вы пошли ужинать, лейтенант?

— Я просто решил пройтись, — сказал Кленси. — Послушайте, сержант. У меня есть для вас кое-какая работа. Я хочу, чтобы вы позвонили в отель «Пендлтон» и попытались найти там Капровского. У него уже было достаточно времени, чтобы выяснить все, за чем он туда поехал; и сейчас он уже должен мне звонить. В любом случае, я хочу, чтобы он встретился со мной на углу 98-й улицы и Вест-энд авеню в шесть тридцать. — Он сделал паузу и проанализировал свои планы. — Если он позвонит сюда, то передайте ему это, но скажите, что он должен добыть всю информацию, прежде чем покинет отель.

— Хорошо, — сержант все записал, затем снова взглянул на Кленси. — А что делать, если позвонив туда, я узнаю, что он был там и ушел?

— Он не должен был этого делать; он должен был позвонить сюда. И еще я хочу, чтобы вы позвонили в отель «Нью-Йоркер». Лучше всего свяжитесь с тамошним детективом. Попросите его найти Стентона. Он должен быть где-то там: либо на одном из этажей, либо в почтовом отделении. А может быть у стойки бронирования номеров. — Он немного подумал. — А может быть в кафетерии. Стентону также передайте, чтобы он как можно скорее подъехал на угол 98-й улицы и Вест-Энд авеню. Если мы уже уйдем, то он должен ждать нас перед зданием частного госпиталя. Снаружи. Не в холле. Вы меня слышите?

— Я все записал, лейтенант.

— И то же самое передайте Капровски. Если мы не встретимся на углу 98-й улицы и Вест-Энд авеню. Перед госпиталем. Мы с доктором Фрименом будем внутри. После этого у меня будет для них работа. Вы все запомнили?

Сержант кивнул. В тот момент, когда Кленси направился к наружной двери, сержант взялся за телефонную трубку. И остановился, так как телефон зазвенел у него под рукой. Кленси подождал, пока дежурный поднимет трубку, и прислушался к тому, что говорит сержант.

— Алло? Кто? Нет, мне очень жаль, мистер Чалмерс. Его здесь сейчас нет. Что? Он не сказал, но я думаю, что он пошел ужинать. Да, сэр, Я передал ему ваше сообщение. Нет, сэр, он не ужинает в каком-то определенном месте. Да, сэр, я передам ему.

Сержант положил трубку, подождал мгновение, затем снова снял ее и начал набирать номер. Он даже не поднял глаз на стоявшего в дверях лейтенанта. Кленси улыбнулся и прошел сквозь вращающиеся двери на улицу.

Глава 7

Суббота, 18.35

Такси, в котором ехал лейтенант Кленси, резко затормозило у тротуара на углу 98-й улицы и Вест-Энд авеню. Пока он платил по счету и выходил из машины, не мог не отметить, что поблизости было свободное место еще как минимум для четырех машин. И он грустно подумал, что если бы ехал на своей, то машины стояли бы вплотную, как виноградины в грозди. Или как сельди в банке.

Отбросил столь печальную мысль, он пересек улицу, переходя на другую сторону перекрестка. В этот момент из переулка, ведшего от Бродвея, появились два идущих бок о бок человека: Капровски и доктор Фримен. Приближаясь, детектив приветливо помахал рукой.

— Привет, лейтенант, — сказал он. — Я подхватил доктора на углу. Только кончил разговаривать с дежурным клерком в «Пендлтоне», как позвонил сержант. Все, что вас интересовало насчет Росси, я узнал, лейтенант. Он был…

— Позже, — оборвал Кленси и с виноватым видом повернулся к коренастому доктору. — Привет, док. Я все время втягиваю вас в эти неприятные дела…

— Ладно, не извиняйтесь, — сказал доктор Фримен. — Если я настолько глуп, что позволяю себя в это втягивать, то вам не в чем извиняться. — Его чемоданчик свободно болтался в одной руке; он переложил его в другую и посмотрел на часы. — Ну, хорошо, давайте пойдем и покончим с этим. Я хочу сегодня вечером чего-нибудь съесть. Госпиталь ведь на другом углу, не так ли?

Кленси также взглянул на часы.

— Давайте подождем еще несколько минут, — сказал он. — Стентон может еще подойти.

— Тогда позвольте мне рассказать об этом Росси, — начал Капровски, но Кленси прервал его движением руки. Капровски удивленно посмотрел на него. — Ну, ладно, лейтенант…

— Позже, — сказал Кленси. — Может быть Стен ушел из отеля прежде, чем сержант до него дозвонился.

Пока он говорил это, к тротуару в том месте, где стояли трое мужчин, подъехало такси. Из него выскочил Стентон и расплатился с водителем. Потом, захлопнув дверь машины, направился к ним.

— Привет, лейтенант. Привет, Кап. Привет, док. Слушайте, что происходит? Большой сбор? — Он оглядел всех, повернулся к Кленси и полез во внутренний карман. — Лейтенант, я добыл всю ту информацию по отелю «Нью-Йоркер», что вас интересовала…

— Позже, — сказал Кленси. Его глаза горели. — Нам сейчас предстоит одно дело, так что давайте вначале покончим с ним. Слушайте внимательно: мы сейчас пойдем в госпиталь, но не через главный вход. Мы пройдем через бойлерную. — Он повернулся к Капровски. — Вы знаете, где это?

— Конечно, — ответил Капровски. — Это неподалеку от черного хода; туда ведет бетонированный коридор за въездом для машин скорой помощи. — Он немного поколебался. — Лейтенант, а что мы будем там делать?

— Попытаемся рассеять некоторый туман, — сказал Кленси. — А после того, как мы войдем внутрь, как пройти в ту кладовую, куда вы положили тело?

— В подвале, — сказал Капровски. — Я имею в виду, на первом этаже. На том же, где бойлерная и раздевалка. Когда выйдете из бойлерной, нужно повернуть направо. Первая дверь будет в раздевалку для врачей, а вторая — в кладовую. — Он нахмурился, припоминая. — Потом вы попадете в кухню, где они готовят…

— Остановись, — велел Кленси. — Стало быть, это на том же этаже и вторая дверь после бойлерной. Вот все, что я хотел знать. Мы должны пойти туда. Я хочу, чтобы док взглянул на тело.

— Зачем? — спросил Стентон. — Разве произошло что-то новое?

— Да, — сказал Кленси. — Мои мозги заработали. Пошли!

Они двинулись вниз по улице, выстроившись в шеренгу. Кленси остановился.

— Пошли по двое, — сказал он. — Капровски и док впереди. Я не хочу, чтобы мы выглядели как хор на прогулке или компания студентов, намеренных где-нибудь выпить…

— Я уже столько прожил на свете, — пожаловался доктор Фримен. — Я не был похож на студента даже тогда, когда сам был студентом… — Но послушно пошел рядом с Капровски, а Кленси и Стентон замыкали процессию.

Они пересекли 97-ю улицу; фасад госпиталя, находившийся перед ними, отличался от остальных зданий только небольшой электрической вывеской, уже зажженной и хорошо видной в наступавших сумерках. Стрелка, аккуратно укрепленная на низеньком белом столбике, стоявшем у бровки тротуара, указывала на въезд. Капровски и доктор Фримен уверенно миновали главный вход. Чемоданчик доктора весело болтался у него в руке. Кленси и удивленный Стентон последовали за ними и не задерживаясь свернули в сторону въезда.

Машина скорой помощи стояла на месте, уткнувшись в стену, но в ней не было ни водителя, ни медиков. Капровски, даже не взглянув на нее, провел остальных мимо, направился к двери в нескольких метрах оттуда и нажал на ручку. За ним последовали остальные. Дверь закрылась.

Их встретила волна влажного тепла; волна тепла и яркий свет матовых ламп, отражавшийся от стен. В углу за столом сидел маленький человечек в чистом комбинезоне с трубкой в зубах и газетой на коленях. Глянув на них поверх очков, он поднялся, удивленный и возмущенный таким вторжением.

— Послушайте…!

Кленси сунул руку в карман и достал бумажник.

— Полиция, — сказал он спокойно. — Нам нужно кое-что посмотреть.

При виде полицейского значка человечек заколебался.

— Вы должны были пройти через главный вход, — сказал он недовольно. — Через вестибюль…

— Нам нужно было пройти здесь, — отрезал Кленси, пряча бумажник в карман, и оглядел комнату, не обращая никакого внимания на маленького человечка. — Стен, вам лучше остаться здесь с ним. Не нужно, чтобы нам мешали, и не хочется, чтобы он кого-нибудь беспокоил. Вы меня понимаете?

— Да, конечно, лейтенант, — Стентон глянул на ошарашенного человека в комбинезоне. — Все в порядке, приятель. Садись. Читай свою газету. Можешь даже читать вслух, но не слишком громко.

Человек остановился, а затем с открытым от изумления ртом снова плюхнулся на свой стул. Стентон удобно устроился на углу стола. Кленси открыл дверь, выглянул в коридор и удовлетворенно кивнул. Он вышел в пустынный коридор, сопровождаемый доктором Фрименом и Капровски, и быстро прошел к соседней двери. Та была заперта. Из кармана появилась связка ключей, несколько секунд возни, он открыл ее и вошел. Остальные шагнули следом; Капровски включил свет и аккуратно прикрыл за ними дверь.

В комнате было свежо от кондиционера, который мягко гудел, нагнетая холодный воздух через вентиляционное отверстие в потолке; запах сырости смешивалась с запахом застарелой смерти. Тело лежало на тележке из нержавеющей стали, стоявшей под углом к занавеске, спускавшейся от потолка и закрывавшей одну стену; простыня топорщилась на том месте, где торчал нож.

Лицо доктора Фримена сморщилось от резкого запаха; глаза пытались поймать взгляд Кленси, но лейтенант уже стремительно двинулся к телу. Он снял простыню с убитого и отступил назад, глядя с плохо скрытым отвращением.

— Вот он, док.

Доктор Фримен осторожно поставил свой чемоданчик на пол и двинулся вслед за Кленси. Приложил тыльную сторону ладони к восковой щеке и защемил пальцами холодное тело. Опять недовольно поморщился.

— Как давно этот человек мертв, Кленси?

— Приблизительно двенадцать часов.

Доктор Фримен поднял глаза от трупа и взглянул на лейтенанта.

— Вы хотите сказать, что он умер вскоре после того, как был доставлен в госпиталь?

— Да, правильно.

— И вы только сейчас сообщаете об этом?

— Вы не поняли, док, — нетерпеливо сказал Кленси. — Я все еще не сообщаю об этом. По крайней мере, официально.

Отступил, засунул руки в карманы и продолжал смотреть на останки на тележке. Когда он заговорил снова, то казалось, что скорее разговаривает сам с собой, чем обращается к остальным.

— Стоит мне построить хоть какую-то версию насчет этого дела, как она тут же разваливается. Вот поэтому я хочу раз и навсегда разобраться.

— Так что вы хотите, чтобы я сделал? — с сарказмом спросил доктор Фримен. — Выдал вам свидетельство о смерти от сердечной недостаточности?

Кленси покосился на него.

— Я хочу, чтобы вы сказали мне свое мнение о том, что его убило.

Доктор Фримен перевел взгляд на нож, который был так жестоко всажен в грудь покойного, потом быстро взглянул на Кленси. Стоявший рядом Капровски смотрел на своего начальника так, словно тот сошел с ума.

— О, — протянул доктор, — понимаю.

Его припухшие глаза снова обратились к трупу. Тяжело вздохнув, наклонился, поднял свой тяжелый чемоданчик и поставил его рядом на полку. Затем открыл, вынул пару резиновых перчаток, начал их натягивать, но остановился.

— А что вы скажете относительно отпечатков пальцев на ноже?

— Нет там никаких отпечатков, — решительно заявил Кленси. — Убийца пользовался хирургическими перчатками. Но если хотите, можете осторожно вытащить его, не касаясь рукоятки.

— Хорошо.

Доктор Фримен снова кивнул. Натянул свои резиновые перчатки, шагнул вперед и медленно вытащил кухонный нож из раны, держа его за тот участок лезвия, который был виден между рукояткой и телом. Какое-то время он изучал оружие, потом осторожно отложил его в сторону; когда начал разглядывать рану, глаза его сузились. После этого положил руки по обе стороны раны и сильно сжал грудь убитого. На краях раны медленно появились капли крови. Доктор Фримен кивнул и пальцами промерил расстояние от ключицы, точно определяя положение ножевого разреза относительно других органов убитого. И в завершение своих исследований он снова сильно нажал на брюшную полость убитого; потом выпрямился и торжественно взглянул на лейтенанта, терпеливо ожидавшего окончания процедуры.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказал он медленно. — Одно совершенно ясно, его сердце перестало качать кровь до того, как нож вошел в него. Тот, кто его зарезал, зарезал мертвеца.

Кленси перевел дух.

— Так я и думал, — сказал он с глубоким удовлетворением. — Это именно то, что я хотел услышать. А теперь, что вы думаете о его огнестрельной ране, док?

Доктор Фримен снова кивнул. Продолжая внимательно изучать труп, он на ощупь нашел в своем чемоданчике ножницы и стал резать толстые повязки, покрывавшие грудь и шею. Его пальцы терпеливо пробирались сквозь слои хирургической марли и наконец отбросили ватный бандаж с окоченевшей раны. Капровски, который наблюдал из-за его плеча, отвернулся, почувствовав, что его тошнит.

— Недурная работа, — сказал доктор почти с восхищением. — Я имею в виду хирурга. Хотя выстрел тоже был не плох…

Он наклонился и посмотрел на рану, изучая очевидные следы выстрела и пытаясь определить его силу и направление. Затем выпрямился и покачал головой.

— Безнадежно. Ни малейших шансов. Спасти этого человека могло только чудо. Да и то вряд ли.

Кленси победно улыбнулся.

— Следовательно, вы не будете возражать, чтобы как свидетель подтвердить, что он умер от огнестрельного ранения?

Доктор Фримен посмотрел на своего спутника.

— Кленси, вам бы следовало знать, что я не пройду на свидетельское место и не подтвержу, что моя мать ела только кошерное, прежде чем проведу куда более глубокую проверку, чем эта.

— Вы же понимаете, что я имею в виду, док.

Доктор Фримен нахмурился; взгляд его стал задумчивым.

— Я не знаю, что вы имеете в виду, Кленси, но если вам будет от этого легче, то я скажу — строго неофициально: представляется довольно очевидным, что он умер от огнестрельного ранения. Конечно, мы должны провести полное вскрытие, чтобы точно определить, что его убило.

— Но не нож?

— Это совершенно исключено, — сказал доктор Фримен. — Это был не нож. — Он немного поколебался и закончил свою фразу, — если только где-то в другом месте нет другой раны.

Его взгляд опять обратился к телу.

— Другой раны нет, — сказал Кленси.

— Я не понял, — вмешался Капровски. Он умудрился занять такое место, что мог наблюдать их обоих и в то же время не видеть кровавого месива, представшего после снятия повязок. — Кто же всадил нож в мертвого человека?

— Конечно молодой стажер, доктор Уиллард, — спокойно заявил Кленси.

— Но зачем? Если он уже был мертв?

— Именно потому что он был мертв, — сказал Кленси. — Мне понадобилось некоторое время, чтобы додуматься до этого, но наконец-то я сообразил. Пошли — найдем его и разберемся. Предстоит разговор по душам с доктором Уиллардом.

Доктор Фримен стянул свои перчатки.

— Когда мы получим тело для окончательного исследования, Кленси? Это единственный способ точно выяснить, что его убило.

— Скоро, — пообещал Кленси. — Очень скоро. Пошли.

Он подождал, пока доктор уложит свой чемоданчик, и вышел в коридор. Закрыл дверь, убедился, что защелка сработала, и направился к лифту. Проходя мимо бойлерной, неожиданно вспомнил о Стентоне, открыл дверь и заглянул внутрь.

— Пошли, Стен. Пошли с нами.

— С удовольствием, здесь очень жарко, — Стентон показал большим пальцем на человечка, обслуживавшего бойлер. — А что делать с Маленьким Джоном?

— Пусть читает свою газету.

Четверо мужчин тесной группой прошли через холл, казалось, поняли, как глупо все это выглядит и без всякой необходимости разошлись подальше друг от друга, поджидая лифт. Когда все вошли, Кленси нажал кнопку и они стояли молча, пока кабина мягко не остановилась на пятом этаже. Кленси посмотрел на обеспокоенное лицо доктора Фримена и невольно улыбнулся. Повернулся к Капровски.

— Как вы скажете «Не волнуйтесь» по-польски?

Капровски изумленно посмотрел на него.

— Вы спрашиваете меня?

— Извините, — сказал Кленси и пошел по коридору.

Распахнул дверь, полагая, что увидит пустой кабинет, но доктор Уиллард сидел за столом с термосом в руке. Он поднял глаза, стараясь сохранять контроль за своим лицом, и поставил термос на стол. Глаза бегали с одного вошедшего к другому и наконец остановились на Кленси.

— Привет, лейтенант, — сказал он.

Немного поколебался; сначала рука сделала такое движение, словно он хотел предложить своим гостям кофе, но остановилась и опустилась вниз. Когда он заговорил, на лице появилась вымученная улыбка.

— Я надеюсь, вы пришли, чтобы забрать своего человека?

Кленси уселся на краю стола; Капровски и Стентон незаметно блокировали дверь. Доктор заметил это движение и на лбу у него выступили капельки пота. Кленси полез было за сигаретами, но потом вспомнил, что у него ни одной не осталось. Вынул руку из кармана и почесал колено.

— Вы хотите рассказать нам что-нибудь, доктор? — мягко спросил Кленси.

Доктор поднял голову, готовый солгать, но тут же безнадежно опустил ее. Покачал головой, как бы удивляясь собственной глупости.

— Вы ведь все знаете, не так ли? С самого начала…

— Я бы должен был знать с самого начала, — возразил Кленси. — Но я был глуп и не сообразил этого. Я должен был догадаться, когда Барнет сказал мне, что доктор дважды заходил в палату и оба раза он был в маске и перчатках и его волосы были спрятаны под шапочкой. Я мог бы понять, что убийца устраивал весь этот маскарад, чтобы свободно пройти во второй раз, но зачем вы одевали весь этот наряд, когда приходили в первый? Врачи не навещают своих пациентов, одетые так, словно намерены немедленно их оперировать.

Он взглянул на низко опущенную голову.

— Но даже если считать, что вы надели всё это, чтобы выглядеть как Бен Кейси, оставалась еще одежда, спрятанная под бойлером — теннисные туфли с засунутыми в них носками. Если человек переодевается впопыхах, как должен был бы сделать убийца, то едва ли он побеспокоится сменить заодно и носки. Он не будет этого делать, если его единственная цель остаться неузнанным; это требует времени и не поможет. Так что вряд ли он будет тратить время на то, чтобы засовывать их в туфли после того, как все кончено. Поэтому я пришел к выводу, что эта одежда вообще не использовалась убийцей — и в результате остался единственный человек, на котором была одежда врача…

Молодой стажер понуро смотрел на него.

— Я не знал, что в туфлях были носки. Я даже не посмотрел на одежду. Я только…

— Именно так я и полагал. А потом еще кто-то вызывает человека, обслуживающего бойлер, чтобы тот починил кран где-то наверху, именно для того, чтобы бойлерная оказалась пустой, чтобы имитировать кажущийся путь ухода убийцы. Это говорит о слишком уж большом знании госпиталя и порядков в нем для человека, который оказался здесь в силу простой случайности. — Он вздохнул. — Вы хотите рассказать нам что-нибудь, доктор?

— А что здесь рассказывать? — Молодой стажер с горечью пожал плечами. — Он умер. Я знал, что он должен умереть еще тогда, когда занимался им в операционной.

— На это было непохоже, когда вы спустились к нам в вестибюль.

Молодой стажер жестко, без тени юмора улыбнулся.

— Этой манере хорошо вести себя у постели безнадежно больного нас учат еще в школе…

— Но даже если это так…

— Джонни Росси, — продолжал молодой врач, понуро глядя на свои руки. — Большая шишка в Синдикате и его братец Пит, мерзкий убийца… Я знал, что они отомстят мне за его смерть…

— Вскрытие доказало бы, что вы сделали всё возможное, — мягко сказал доктор Фримен.

— Доказало? Кому? Питу Росси? Гангстеру, который знал только, что его брат живым попал в госпиталь и вышел оттуда мертвым? Во всяком случае, так я в тот момент думал. Теперь-то я понимаю, что был не прав. Но тогда… особенно когда этот мистер Чалмерс…

Он мрачно взглянул на них.

— «Я возложу на вас всю ответственность, доктор.» У меня не было шансов…

— А мне кажется, что именно в этом и был ваш шанс, — возразил Кленси.

— Вы не понимаете, — безнадежно сказал молодой стажер. — Вы не знаете всего. Я не мог допустить расследования. — Его глаза затуманились, устремившись в прошлое.

— Почему я здесь, в этой Богом забытой лечебнице, как вы думаете? Выношу ночные горшки, как простой санитар? Я работал в детской больнице в Кливленде; у меня погиб пациент, маленький мальчик, хотя и не по моей вине. Но попробуйте убедить в этом родителей. И они пришли на Совет, и меня вышвырнули вон…

Он с горечью посмотрел на Кленси.

— Вы знаете, что это значит для стажера? Можете вы себе это представить? Мне еще повезло, что я нашел это место, и то только потому, что Кетти замолвила словечко перед директором. — Он снова пожал плечами. — Я рассказываю вам об этом, потому что вы все равно так или иначе когда-нибудь узнаете…

Печальная гримаса исказила его лицо.

— Все, чего мне не доставало, так это чтобы мистер Чалмерс раскопал все это, обнаружив, что его драгоценный пациент мертв… Мне очень жаль, но я должен был использовать этот шанс. В любом другом случае со мной было бы кончено. — Его глаза наполнились горечью. — Почему вы не повезли его куда-нибудь в другое место? Почему вы не отвезли его, как положено, в Бельвью?

Капровски сконфуженно отвернулся; молодой стажер отбросил бесполезные сожаления и удрученно поднялся.

— Ладно, — сказал он спокойно. — Я готов. Разрешите мне только переодеться. Один из ваших людей может пойти со мной и присмотреть, чтобы я не сбежал…

— Вы мне не нужны, — спокойно ответил Кленси. — Садитесь. — Он толкнул молодого человека обратно в кресло. — Существует закон, который предусматривает наказание за то, что вы сделали, но, откровенно говоря, мне очень неприятно применять его, особенно против врача. Это погубит вас как профессионала, но я сомневаюсь, чтобы этот закон причинил вам много вреда. Я скорее должен возбудить против вас обвинение за то, что вы мешали следствию. Вы заставили меня потратить массу времени на размышления. Но если я посажу вас за решетку, то это едва ли мне сейчас поможет; и откровенно говоря, я могу представить, что вы должны были чувствовать.

— Вы не собираетесь меня арестовывать?

— Именно это я имею в виду, — спокойно кивнул Кленси. — Я просто хотел убрать с дороги лишнюю головоломку, и заняться одним покушением на Росси, а не двумя. И в свою очередь, я хотел бы, чтобы вы временно подержали тело в кладовой.

— И это всё?

— Это все. Если не считать, что я хотел бы, чтобы вы продолжали об этом помалкивать.

В глазах молодого врача вновь угасла родившаяся было надежда.

— Но они уже знают…

— Никто не знает, — начал Кленси и неожиданно остановился, внезапно все поняв. — Кто вам это сказал? Кто? — Он вскочил на ноги и наклонился над молодым врачом. — Ну, кто?

— Мистер Росси — Пит Росси, его брат, — сказал доктор. — Вот как я узнал, что они на самом деле не… Он пришел сюда и потребовал сказать, где его брат. Я… Я не мог солгать. — Его взгляд поник. — Я боялся.

На миг наступило сдавленное молчание, прерванное в конце концов доктором Фрименом.

— Прекрасно, — мягко произнес он. — Наконец-то. Все в порядке, Кленси; ну, а теперь вы собираетесь сообщить в отдел по расследованию убийств?

— Подождите! — сказал Кленси. Он выпрямился, напряженно размышляя, и опять наклонился над доктором. — Когда он был здесь, этот Пит Росси?

— Часа в три дня, примерно…

— Вы показали ему тело?

— Да…

Кленси кивнул, напряженно вглядываясь в доктора.

— Что он сказал, когда увидел нож?

— Он не сказал ничего. И я не сказал ничего… — Молодой стажер поднял голову. — Но узнал только он один. Я ничего не сказал мистеру Чалмерсу, когда он был здесь сегодня утром… Я сказал ему то, что вы велели…

Кленси снова выпрямился, его взгляд был ледяным. Остальные молча наблюдали за ним.

— Теперь послушайте меня, доктор, — сказал он, его голос был тихим, но беспощадным. — Мои симпатии были на вашей стороне, но вы их быстро потеряли. Теперь я снова повторяю вам, что вы должны молчать, и на этот раз я не шучу. Если вы хоть намекнете об этом, то я начну против вас дело по обвинению в нанесении увечий так быстро, что вы опомниться не успеете. И можете себе представить, что станет с вашей карьерой. — Он повернулся к остальным. — Пойдемте отсюда.

От двери обернулся.

— Еще одно. Человек, обслуживающего бойлер, или кто-нибудь, кому он расскажет об этом, будут говорить, что мы приходили с черного входа и что-то вынюхивали. Вы можете сказать, что мы приходили в связи с обследованием водопровода или с проверкой санитарных условий или придумать что-нибудь еще…

Не став дожидаться ответа, Кленси быстро пошел к лифту. Молча спустившись вниз, они вышли из холла, провожаемые удивленным взглядом сестры, которая не видела, как они вошли. На тротуаре перестроились.

— Кленси, — безнадежно сказал доктор Фримен, — как долго вы собираетесь продолжать этот идиотизм? Позвоните в отдел по расследованию убийств и пусть они занимаются этим. Теперь, когда Пит Росси знает…

— Он не собирается ничего говорить, — уверенно заявил Кленси.

— Но почему не собирается?

— Не знаю почему, но не собирается. Если бы он хотел это сделать, то уже сделал бы.

— Вы устали, Кленси, — настаивал доктор Фримен. — Вам следует съесть хороший кусок мяса и основательно выспаться.

— Да, все это мне нужно, — согласился Кленси, — а еще хороший пинок в зад. Я должен был слушать, когда кто-то говорит, даже когда говорит такой глупец, как Барнет. Я потерял полдня на то, что должен был увидеть сразу. Если бы не это, возможно мы бы уже что-нибудь выяснили.

Капровски наконец-то, казалось, понял, о чем речь.

— Значит, если доктор не убивал его, — сказал он с удивленной миной, то мы опять оказались там, откуда начали. Стало быть тот, кто стрелял в него в отеле, и есть убийца.

— Правильно, — подтвердил Кленси.

— И мы не знаем, кто это.

— И это верно, — согласился Кленси. — Но держу пари, что есть человек, который это знает. Это Энн Реник. Я был чертовски вежлив с ней сегодня утром, но сейчас время для вежливости миновало. Сейчас мы отправимся туда и получим простой ответ на простой вопрос: кто стрелял в нашего парня Джонни Росси? И почему?

Он повернулся к доктору Фримену.

— Доктор, тысяча благодарностей. Вы получите вашего покойника для разделки его на куски самое позднее завтра. А пока я буду весьма вам признателен, если вы забудете, как провели сегодняшний вечер.

Доктор Фримен улыбнулся.

— Вы хотите отделаться от меня, Кленси? Нет уж, я отправляюсь с вами. Все равно вечер уже пропал.

Кленси пожал плечами.

— Как хотите. Ладно, пошли.

Он шагнул к бровке тротуара и поднял руку, пытаясь привлечь внимание проезжавшего такси. В ярком свете фар, которые включил какой-то мотоциклист, его худощавая фигура казалась особенно постаревшей и измученной. Доктор Фримен выругался про себя и предпринял последнюю попытку призвать к разуму.

— Кленси, вы спятили. Передайте это в отдел по расследованию убийств, отправляйтесь домой и как следует отдохните.

— Вы сами спятили, док. Если я сейчас пойду спать, то проснусь в Гринпойнт в синей форме с серебряными пуговицами.

Рядом с ним остановилось такси; Кленси взялся за ручку двери.

— Или окажусь под подозрением. Вы ведь сами знаете это. Поехали.

Суббота, 20.05

Когда такси остановилось возле дома номер 1210 на 86-й Вест-стрит, Мэри Келли не было видно, не было видно и Куинлевена. Все четверо мужчин выбрались из машины, Кленси огляделся вокруг; к ним приближался ровный стук высоких каблуков по тротуару. Женщина, которая шла по направлению к Коламбус-авеню, молча миновала их и вошла в небольшое здание неподалеку. Кивнув остальным, Кленси последовал за ней.

Мэри Келли поджидала его в холле.

— Ну?

Мэри Келли была женщиной лет тридцати с простоватым, но приятным лицом и очень симпатичной фигурой. Её главным достоинством были глаза, но она не знала об этом.

Она также не знала, почему никто не зовет её просто Мэри вместо полного имени — Мэри Келли, но действительно так никто не делал. И еще Мэри Келли считала, что такой симпатичный мужчина как лейтенант Кленси не должен жить без жены, которая согревала бы ему постель; и Кленси не то чтобы не догадывался о её чувствах. Он видел участие, которое у нее вызвало его усталое лицо и потому повторил свой вопрос несколько жестко, чем следовало.

— Ну, она все еще там?

— Она все еще там, — сказала Мэри Келли, взглянув на опущенные шторы в квартире на втором этаже дома, находившегося на другой стороне улицы. — Свет еще горит.

— А где Куинлевен?

— Где-то здесь, делает вид, что возится с телефонными проводами.

Кленси кивнул.

— Мы намерены поговорить с ней. Я оставлю Капровского снаружи с вами.

Из двери, ведущей внутрь здания, вышла женщина и с любопытством уставилась на парочку, стоявшую в холле. Её глаза с симпатией скользнули по лицу Мэри Келли; Кленси кашлянул и приподнял шляпу.

— Благодарю за информацию, мадам, — сказал он и быстро вышел вслед за улыбающейся женщиной. Позади послышался ласковый голос Мэри Келли.

— Всегда рада помочь!

Остальные ждали снаружи; он торопливо направился к ним.

— Кап, вы останетесь здесь с Мэри Келли. Нам не стоит походить на батальон солдат, штурмующих дом. Стентон, пошли.

Взглянул на доктора Фримена.

— Если хотите, можете пойти с нами, док.

Все трое пересекли улицу и вошли в перестроенный дом из темно-коричневого камня. На мгновение задержались, пока Кленси возился с замком. Дверь открылась; они поднялись по лестнице на второй этаж и Кленси остановился перед дверью, на которой была изображена пара игральных костей.

Из-за плохо пригнанного косяка пробивался луч света. Он поднял руку, требуя тишины, и наклонился, внимательно прислушиваясь. Из квартиры ничего не было слышно; Кленси осторожно постучал в дверь; ответа не было. Он нахмурился и постучал громче, ответа по-прежнему не было. Обернувшись, взглянул на остальных с возрастающим беспокойством.

— Может быть, она принимает душ, — предположил Стентон.

Кленси покачал головой. Стентон пожал плечами.

— Или может быть, сидит в уборной…

Кленси поднял руку, чтобы снова постучать, но вместо этого негромко выругался, сунул её в карман и достал связку ключей. Через секунду один из них открыл примитивный замок; Кленси сунул ключи в карман и все трое вошли внутрь. Одного взгляда на разоренную комнату было достаточно, чтобы Кленси оттолкнул Стентона и торопливо захлопнул дверь.

Да, там было на что посмотреть: комната была разгромлена основательно. Кто-то сбросил подушки с кресел и дивана; распорол их и оставил на полу. Книги, вываленные из книжного шкафа, были вырваны из обложек и разбросаны повсюду; ящики небольшого письменного стола, стоявшего в углу комнаты, криво торчали наружу, выставив свое содержимое. Бумаги со стола были в беспорядке разбросаны по ковру. И даже ковер в одном углу был освобожден от удерживающих его кнопок и завернут. Трое мужчин посмотрели друг на друга, молча повернулись и направились в другие комнаты.

Кухня была пуста. Кленси уже собирался покинуть ее, когда Стентон вскрикнул. Повернувшись, он поспешил через полутемный холл мимо ванной в спальню. Столкнувшись с доктором Фрименом в дверях, они остановились, глядя с окаменевшими лицами на тело на кровати.

Длинные белокурые волосы были спутаны так, словно чья-то грубая рука схватила их и пыталась вырвать с корнем. Тело обнажено, на полной груди видны следы ожогов от сигарет, которые спускались по плоскому животу вниз к паху. Рот был заклеен липкой лентой, руки и ноги растянуты в стороны и привязаны к ножкам кровати. Между пышных грудей торчала рукоятка ножа. Струйка уже засохшей крови спускалась по животу и образовала темную лужу там, где полные бедра были прижаты к матрасу. Голубые глаза смотрели в потолок, мертво и отрешенно.

Доктор Фримен поспешил вперед. Стентон яростно боролся с веревками, привязывавшими тело к кровати; рука доктора остановила его, прежде чем он понял, что уже поздно.

— Оставьте её. Ничего не трогайте. Она мертва.

Потрясенный Кленси стоял в дверях. Он медленно прошел вперед, встал возле постели и посмотрел вниз на истерзанное тело. Его ум напряженно работал; кулаки сжимались и разжимались. Доктор Фримен вздохнул.

— Кто это, Кленси?

— Её звали Реник. Она была… каким-то образом связана с Росси…

— Как?

— Я не знаю, — мрачно ответил Кленси. — Не знаю…

— Ладно, — сказал доктор Фримен, — вам все-таки лучше позвонить в отдел по расследованию убийств.

Кленси не ответил. Он медленно повернулся и обвел взглядом комнату, словно сдавленная ярость его взгляда могла заставить молчавшую мебель рассказать об ужасных картинах, свидетелем которых та была. Один стенной шкаф остался нетронутым, тогда как высокий комод у другой стены демонстрировал в вывернутых ящиках все свое содержимое. Кленси посмотрел на пол, там было разбросано содержимое дамской сумочки, а сама сумочка отброшена в угол комнаты. Он задумчиво кивнул.

— Ну? — нетерпение заставило доктора Фримена повысить голос. Правда, тут же он его понизил. — Чего мы ждем? В другой комнате есть телефон. Вызывайте немедленно отдел по расследованию убийств.

— Нет! — Упрямство ожесточило голос Кленси. Его взгляд опять вернулся к кровати. — Еще нет!

— Подождите минутку, Кленси, — сказал доктор Фримен, его голос тоже стал жестче. Стентон наблюдал за ними с отсутствующим выражением лица. — Я врач, но я еще и полицейский офицер. Я был полным дураком, что послушался вас в госпитале. Позвоню сам.

Кленси отвел глаза от кровавого зрелища на кровати. Казалось, его мысли где-то далеко.

— Нет, доктор. Еще не время…

— Это вы так думаете, Кленси! Вы настолько устали, что уже не соображаете, что делаете. Вбили себе в голову какую-то чушь. Я позвоню сам. — Доктор Фримен направился в другую комнату, но Кленси встал на пути, твердо положив руку ему на плечо.

— Сейчас не время, док! Разве вы не понимаете? Если отдел по расследованию приедет сюда сейчас, все мы будем связаны в течение многих часов. И убийца навсегда исчезнет!

— О чем вы говорите?

— Вот о чем! — Кленси отпустил доктора и обвел рукой комнату. — Посмотрите на это! Выйдите отсюда и снова посмотрите на гостиную! Вы говорите, что вы полицейский офицер? Что тогда вы думаете об этом хаосе?

— Разумеется, убийца что-то искал, — глаза доктора Фримена подозрительно сузились. — Вы хотите сказать, что знаете, что он искал?

— Конечно, — почти презрительно бросил Кленси. — Билеты на пароход. В Европу. И он их нашел.

— Билеты на пароход?

— Нужно слишком много времени, чтобы все объяснить, док, но поверьте мне на слово.

— И как вы определили, что он их нашел?

— Оглядитесь вокруг, — не выдержал Кленси. — Он перевернул всю гостиную. И половину этой комнаты. И затем он остановился, подойдя к этому шкафу. Почему? Совершенно очевидно, что ему никто не мешал; Мэри Келли и Куинлевен все время наблюдали снаружи за домом. Он остановился, потому что нашел то, что искал. Или потому что она в конце концов заговорила и сказала ему, где лежат билеты. И вот почему он ее зарезал.

Он нахлобучил свою мятую шляпу, сунул руки в карманы куртки и зашагал по комнате. Мозг все больше набирал обороты.

— Вот почему нам не следует терять времени. Убийца может отплыть на судне уже сегодня вечером. — Он внезапно остановился. — Конечно, сегодня вечером!

— Почему?

Кленси уставился в пол, его мозг яростно перелопачивал факты, пытаясь объяснить их, пытаясь найти в них какой-нибудь смысл.

— Потому что были заказаны билеты на самолет, — сказал он наконец просто и убежденно. — И в комнате не было бритвы, чистой рубашки и даже лишней пары носков…

Доктор Фримен удивленно уставился на него.

— И какая связь между всем этим?

— Я не знаю, — тихо сказал Кленси. — Но я в этом уверен.

Доктор Фримен покачал головой.

— Я не понимаю, о чем вы, Кленси. Может быть вы и правы — вы часто оказывались правы. Но может быть и нет. Я — офицер полиции, и вы тоже. И Стентон. Если мы не сообщим об убийстве, это будет для нас очень серьёзным проступком. Вы ведь знаете.

— Шесть часов, — твердо сказал Кленси. — Не больше шести часов. После этого по-видимому в любом случае будет слишком поздно. Если в течение этих шести часов все не выяснится, то я обещаю, что сообщу в отдел по расследованию убийств об этих двух случаях и одновременно сдам свой полицейский значок.

— Вы не должны этого делать, — доктор Фримен взглянул на него. — Если вы сообщите сейчас, то самое худшее, что вас ждет, это строгий выговор. Но если вы подождете шесть часов, или даже шесть минут, то дело не обойдется только возвратом полицейского значка.

Теперь Кленси посмотрел на доктора.

— А убийца исчезнет, — мягко сказал он. — Или это не считается?

— Это вы так думаете.

— Да, я так думаю. И я в этом уверен.

Доктор Фримен не сводил с него глаз. Наступило молчание.

— Вы умеете уговаривать, Кленси, — сдался наконец доктор. — А я старый дурак.

— Спасибо, док, — Кленси удовлетворенно кивнул и повернулся к Стентону. — А как вы считаете, Стен?

Стентон спокойно выдержал его взгляд.

— Ну, по-моему дело обстоит так, лейтенант — если вы забрались так глубоко в яму, то единственный способ выбраться из нее — это найти другой выход. Я с вами, лейтенант.

— Хорошо. Тогда уходим отсюда и возвращаемся в участок. Там нам предстоит большая работа.

— А как насчет Мэри Келли? — спросил доктор. — Вы не хотите узнать, кто входил и выходил из здания?

— Я узнаю, — отмахнулся Кленси. — Но послушайте, нас здесь и так хватает — полицейских, засунувших шею достаточно глубоко в эту петлю, не хватало еще впутывать сюда Мэри Келли.

— Она будет не против, лейтенант, — сказал Стентон. — Не только из-за вас.

Кленси предпочел не заметить этого замечания и направился к входной двери. Они вышли, Кленси на секунду задержался, чтобы выключить свет в гостиной. Заперев дверь, все трое медленно двинулись вниз по лестнице. Потом перешли на другую сторону улицы; Мэри Келли и Капровски подошли к ним. Мэри Келли посмотрела на тёмные окна квартиры.

— Она легла спать, — спокойно сказал Кленси, внимательно следя за поднятым вверх лицом сотрудницы в штатском. — У нее сегодня вечером были посетители?

— Вечером в здание входили и выходили множество людей, — сказала Мэри Келли. — Я не знаю, приходили они к ней или нет. Я не обращала на них особого внимания, потому что не получала указаний насчет этого. — Она перевела взгляд с лица лейтенанта на окна квартиры. — Нам теперь прекратить наблюдение? Или все же есть шанс, что она встанет, оденется и выйдет, после того, как вы с ней поговорили?

— Она не встанет, — сказал Кленси. — Можете считать работу на сегодня законченной. Вы свяжетесь с Куинлевеном?

Мери Келли кивнула.

— Очень хорошо. Будем считать, что на сегодня все.

Он повернулся и направился к углу Коламбус-авеню, но Стентон придержал его за руку.

— Ваша машина, лейтенант, — сказал Стентон, указывая вдоль квартала. — Я оставил её сегодня днем на той улице.

Кленси удивлено посмотрел на него. Сегодня днем? Неужели это было сегодня днем? Внезапно он вновь ощутил крайнюю усталость, почувствовал, что практически дошел до предела за долгие часы, которые прошли с того момента, когда он последний раз нормально спал.

Ну, ладно, — подумал он неожиданно, — если это дело не прояснится в ближайшее время, то у меня будет много возможностей для отдыха. Очень много.

Повернул к машине.

— Я и забыл.

Пока он забирался на водительское место и брал ключи у Стентона, его мозг настолько очухался, что еще одна мысль ужалила его.

А что еще ты забыл, лейтенант Кленси? — спрашивал он серьезно и настойчиво. Что еще ты забыл?

Глава 8

Суббота, 21.10

Кленси поставил машину на очерченное белыми линиями место в гараже 52-го участка, запер коробку скоростей и выключил зажигание. Какое-то время посидел за рулем, откинувшись назад, наслаждаясь тишиной почти пустого гаража и знакомыми запахами и отдыхая; потом снова наклонился вперед и включил фары. Позади и сбоку от него открывались двери и ходили люди. Он встряхнул головой и огляделся. Весь обратный путь он проделал почти автоматически, будучи мыслями где-то далеко. Он даже не помнил, как повернул с улицы в узкий проезд, ведущий ко входу в гараж, и что было перед этим. Вздохнул, потер лицо, открыл дверь со своей стороны и выбрался из машины. Остальные молча поджидали его, терпеливо стоя на грязном бетонном полу, заляпанном маслом.

Они все вместе прошли по коридору, ведущему ко входу в старое здание. Подойдя к своему кабинету, Кленси остановился, протянул руку, зажег свет и кивнул остальным.

— Заходите и садитесь, я сейчас вернусь. Просто хочу кое-что проверить у дежурного.

Капровски прочистил горло, откашлявшись.

— Как насчет того, чтобы попросить сержанта послать кого-нибудь за сендвичами, лейтенант? Уже десятый час…

— Поедим попозже, — отрезал Кленси. — Когда все прояснится.

— Хорошо, — с готовностью согласился Капровски. — Но я говорил не о том, чтобы поесть. Я имел в виду только сендвичи…

— Позже, — решительным тоном повторил Кленси, и, закрыв обсуждение этой темы, пошел по коридору к дежурному. Тот при его приближении поднял голову.

— Добрый вечер, лейтенант, — сказал он вежливо, протянул руку, достал несколько записок и начал их изучать. — Мистер…

— …Чалмерс звонил три раза, — устало закончил за него Кленси.

— Да, вы правы, — как всегда сержант был удивлен способностями Кленси. — Он просил вас позвонить ему независимо от того, когда вы вернетесь. Он сказал, что это очень срочно. Вы хотите, чтобы я вас соединил? Он оставил номер своего телефона.

— Нет, — начал было Кленси, но в этот момент телефон на столике у сержанта зазвонил. Кленси подождал, пока тот поднял трубку. Последовал короткий обмен репликами.

— Это звонил доктор Фримен из вашего кабинета, — сказал сержант, — он просит послать кого-нибудь за четырьмя кофе.

— Хорошо, — сказал Кленси без всякого интереса.

— Так как насчет мистера Чалмерса?

— Нет! Не звоните ему. И я не хочу, чтобы вы меня соединяли, если он снова позвонит. Что-нибудь еще?

— Лос-Анджелес, — сказал сержант, рассматривая свои записи. — Из отдела опознаний персонально вам звонил сержант Мартин.

— Я поговорю с ним, как только вы до него дозвонитесь, — сказал Кленси. Его запавшие глаза сурово смотрели на сержанта. — И больше ни с кем.

— Хорошо, лейтенант, — пальцы сержанта уже набирали номер.

Кленси вернулся к себе в кабинет, аккуратно пристроил свою шляпу на шкаф с документами и снял куртку. Пока остальные молча наблюдали за ним, снял ремни с кобурой, положил револьвер в верхний ящик стола и снова надел куртку. Затем застегнул нижнюю кнопку и сел в кресло. Доктор Фримен удивленно поднял глаза; в управлении у Кленси была репутация человека, избегавшего носить оружие.

— Револьвер?

— Я знал, что молодой врач в отчаянии, — сказал Кленси без особого интереса. — Отчаявшиеся люди часто впадают в панику и никогда нельзя предугадать действий паникующих людей.

Он повернулся, давая понять, что эта тема его больше не интересует, и посмотрел в окно. Вентиляционная шахта ночью казалась совершенно черной.

Интересно, висит ли на веревке сейчас какое-нибудь белье? — подумал он. — Может быть хоть ночью веревка свободна?

Повернулся к остальным.

— Хорошо, — сказал он усталым и безжизненным голосом. — Давайте работать. Сначала вы, Капровски. Что произошло в «Пендлтоне»?

Капровски, которому за время его отсутствия успели рассказать о событиях, произошедших в доме 1210 по 86-й Вест-стрит и на которого они произвели огромное впечатление, уже достал свой блокнот. Послюнявил палец и открыл нужную страницу.

— Как я уже говорил вам по телефону из агентства Карпентера, этот тип Росси снимал номер в отеле «Пендлтон». Он уехал перед самым моим приездом, если быть точным, то в четыре часа тридцать минут пополудни, это согласно их записям, но весь предыдущий день он был там. Я уже говорил вам, что он заказал в компании «Юнайтед Эйрлайнс» билет на самолет до западного побережья. Так, он выехал через пятнадцать минут после того, как компания доставила ему билеты.

— Билеты?

— Я имел в виду билет. Там был только один билет. Я имею в виду билет на одного человека.

Кленси посмотрел на него.

— Билеты… Она сказала «билеты». Но человек часто говорит «билеты», даже когда путешествует один, если имеет в виду несколько мест. И она была… — Он встряхнул головой, чтобы немного освежиться. — Ладно, пропустим это. Пошли дальше. Когда он зарегистрировался в «Пендлтоне»?

Капровски заглянул в свои записи.

— Во второй половине дня в четверг. После четырех часов.

— Много у него было багажа?

— Два чемодана, и все.

— Ну, во всяком случае, это не выглядело так, будто он собирается в Европу.

Кленси пожал плечами.

Я так устал, — подумал он, — что даже не знаю, что спросить.

— А что известно относительно прошлой ночи?

— Это главное, что я там проверял, — сказал Капровски, снова садясь на жесткий стул. — Всю прошлую ночь он провел в номере.

Кленси посмотрел на него.

— Кто это утверждает?

— Очень многие, — Капровски снова наклонился над своими записями, разбираясь в них. — Во всяком случае, достаточно большое число людей.

Он поднял глаза.

— Насколько я понимаю, вас больше всего интересует вопрос о времени, о том времени, когда Росси — Джонни Росси, я имею в виду — был подстрелен. Это произошло почти в три часа утра. Я полагал, что будет нелегко проверить, где находился наш парень именно в это время. Обычно люди в это время спят и кто может утверждать, что они занимаются чем-то другим? Но с этим Росси все оказалось не так, — теперь я имею в виду Пита Росси. Он звонил вниз в бар и заказывал выпивку каждые полчаса, — Капровски проверил по своим записям, — начиная с часа ночи и почти до четырех утра.

— В бар? У них есть бар?

— Да. Хотя и крутоват он для бара при моих доходах. — Слова Капровски, кажется, дошли и до него самого, он виновато огляделся и прочистил горло. Ну, конечно, я же должен был проверить… Во всяком случае, это не вызывает сомнений…

— Кто приносил ему выпивку?

— Каждый раз один и тот же официант, — сообщил Капровски, обрадованный тем, что может сменить тему. Нахмурился.

— Если Росси и покидал номер, то мог это делать только между выпивками и, откровенно говоря, это представляется маловероятным. По крайней мере он был в своем номере каждый раз, когда заказывал выпивку и когда ее приносили. — Он покачал головой. — Отель «Фарнуорт» находится неподалеку, но все же не так близко. Конечно, мы можем проверить таксистов, но возле «Пендлтона» нет стоянки и для того, чтобы дойти до угла, нужно некоторое время. Даже если бежать. И еще многое зависит от того, удастся ли быстро поймать машину в такое время…

Теперь нахмурился Кленси.

— У них есть бар, открытый всю ночь, и нет стоянки для такси?

— Ну, положим, он открыт не всю ночь, — заметил Капровски. — Он закрывается в четыре тридцать, но до этого времени работает это точно. Бар есть, но не стоянка для такси. Черт возьми, лейтенант, большинство этих маленьких отелей берет лицензию на продажу спиртного, но не имеет стоянки такси.

— Ладно, оставим это, — сказал Кленси, придвинул поближе блокнот и достал карандаш, собираясь записывать. — Так, значит он не покидал свой номер в отеле всю ночь. Или по крайней мере в тот промежуток времени, который нас интересует.

Неожиданно он взглянул на Капровски.

— А вы уверены в официанте?

Капровски выглядел несколько смущенно.

— Я думал об этом, лейтенант. Он мне не лгал, я в этом уверен.

Кленси внимательно посмотрел на него, но отвел глаза.

— А известно ли что-нибудь о его посетителях?

Капровски самодовольно улыбнулся.

— Да, — ответил он. — У него действительно были посетители.

— Кто? Говорите же! Кто?

Капровски пожал плечами.

— Я не знаю, кто это был, но кто-то приходил к нему, как я полагаю, около половины четвертого утра.

— Вы полагаете? Почему?

— Официант, — объяснил Капровски. — Из бара. Всю ночь он носил к Росси по одному бокалу, но около половины четвертого ему было приказано принести два.

Кленси немного подумал.

— Выпивка была одна и та же?

Капровски ухмыльнулся.

— Я также подумал об этом, лейтенант. Нет — все разные бутылки.

Кленси коротко кивнул, отметив что-то в блокноте.

— Почему официант так точно говорит о времени?

— Они отмечают заказы в журнале, когда выходят из бара; мы проверили их записи.

— Видел он кого-нибудь, когда доставлял выпивку?

— Нет. Он говорит, что Росси встречал его в дверях, расплачивался и сам забирал поднос. Он ничего не думает по этому поводу, это обычная практика для таких заведений, как «Пендлтон». Они принимают посетителей в своих номерах в течение всей ночи и не все из них бывают достаточно одеты.

— А что известно насчет посыльного? Помнит ли он что-нибудь? Или лифтер — не помнит ли он, что отвозил кого-то в это время на тот этаж?

Капровски покачал головой.

— Посыльный говорит, что ничего не помнит. А лифт работает без лифтера. Я полагаю, что парень воспользовался лестницей, это самый надежный способ пройти незамеченным.

Кленси просмотрел свои записи; они состояли только из одного слова «выпивка» и ничего больше. Стентон откашлялся.

— С моей точки зрения все выглядит так, словно этот Росси пытался организовать себе алиби, — сказал детектив. — Заказывая себе выпивку таким странным образом ночь напролет.

— Не знаю, — задумчиво протянул Кленси. — Я сомневаюсь. Если он не покидал отель, то проще всего было организовать алиби, сидя в холле. Не кажется ли вам, что если он делал это намеренно, то ему следовало быть более внимательным, заказывая дополнительную выпивку в три тридцать.

Доктор Фримен внимательно слушал. Тут он поднял руку.

— Я не знаю о чем речь, — сказал он, — но из рассказа Капровски просто следует, что этот человек любит выпить. — Он немного подумал. — Ему нужно было оставаться на ногах всю ночь, может быть для того, чтобы встретить своего гостя, и он просто проводил за выпивкой время.

— Мне тоже так кажется, — согласился Кленси.

В комнату вошел полицейский в форме, осторожно неся в руках четыре пакета с кофе. Аккуратно поставив их на стол, вышел. Кленси взял один из них, открыл крышку и поднес к губам. В лицо ему ударил горячий и бодрящий запах; он отхлебнул кофе и скорчил недовольную гримасу. Затем снова поставил пакет на стол.

— Хорошо, Стен, — сказал он и подвинул ближе свой блокнот. — Рассказывайте вашу историю.

Стентон торопливо отхлебнул кофе, поставил его на стол и вытащил из кармана блокнот; но прежде чем он успел начать свой рассказ, зазвонил телефон. Кленси кивнул Стентону и поднял трубку.

— Лос-Анджелес на линии, — сказал дежурный сержант и переключил аппарат.

Кленси прижал трубку к уху.

— Алло?

— Алло, лейтенант Кленси? Это снова сержант Мартин из Лос-Анджелесского отдела опознаний. Вы, ребята, оказывается работаете допоздна.

Кленси никак не прокомментировал это замечание. Он просто придвинул блокнот поближе и еще крепче прижал трубку к уху.

— Чем вы можете порадовать, сержант?

— Энн Реник, — начал сержант. Его голос звучал весьма официально так, словно он читал по бумажке. — Урожденная Энн Повалович, родилась в Денвере, Колорадо, в 1934 году, переехала в Лос-Анджелес с родителями в 1943 году её отец получил работу сварщика на военном заводе. Окончила в 1952 году среднюю школу в Голливуде. В 1959 году вышла замуж за Альберта Реника. Ни на одного из них нет никаких данных, уличающих их в уголовных преступлениях. Никаких отпечатков пальцев ни в архиве, ни у нас. Механический голос смягчился и стал более дружелюбным. — Как видите, мы не так уж много о ней узнали, лейтенант. Из того немногого, что нам удалось установить, складывается впечатление, что это симпатичная средняя пара.

— Каким образом она зарабатывала себе на жизнь? — спросил Кленси. — Или она домохозяйка?

— Вы сказали «зарабатывала»?

— Правильно, — ответил Кленси. — Каким образом она зарабатывала себе на жизнь?

— Она только недавно начала работать маникюрщицей в салоне красоты одного из голливудских отелей. Что она делала до этого, мы не знаем. Вы сказали «зарабатывала»? С ней что-то случилось?

— Она убита. А что известно о её муже? Чем он занимается?

— Он торгует — продает подержанные автомашины. Складывается впечатление, что живут они неплохо… — Сержант заколебался, сообразив, как смешно звучат его слова в свете только что полученной информации. — Как она была убита?

— Ее зарезали. — Кленси задумался. — У них были враги?

— Этого мы не проверяли, — протянул сержант. — Мы послали человека к ним домой, это в паре кварталов отсюда, что само по себе чудо в этом городе, и он поговорил с некоторыми соседями. И кроме того наш человек говорил с хозяином салона красоты в отеле; она взяла небольшой отпуск. Сказала, что собирается навестить друзей. — Он помолчал. — Теперь, когда я думаю над этим, мне кажется странным — только что начать работать на новом месте и спустя неделю просить отпуск. — Голос сержанта звучал почти жалобно. — Сегодня утром вы ничего не говорили о том, что она умерла.

— Утром она была еще жива.

— О! — В трубке повисла пауза. — Хорошо, мы будем проверять дальше. Чем-нибудь еще можем помочь?

Кленси подумал.

— А что вы можете сказать о Джонни Росси?

— О Джонни Росси? Об этом гангстере?

— Да, именно о нем.

— А что вы хотите о нем знать?

— Есть какая-нибудь связь между ним и этой женщиной?

На мгновение вновь наступила пауза, сержант был явно удивлен.

— В информации, которую мы получили к настоящему моменту, на такую связь ничто не указывает. Конечно, мы специально не занимались этим вопросом, и не спрашивали…

Сержант помолчал.

— Подождите минутку. Не отключайтесь.

На несколько минут наступил перерыв, потом, когда в трубке снова раздался голос сержанта, в нем явно звучало удовлетворение.

— Мне показалось знакомым название отеля, в котором она работала! Не знаю, связь это для вас или нет, но салон красоты, в котором она работала, находится в отеле, где живет Джонни Росси.

Кленси почувствовал, как по спине у него побежал старый знакомый холодок, словно мышка прошмыгнула. Он крепче сжал телефонную трубку.

— Не могли бы выяснить, сержант, встречались ли они? И если предположить, что встречались, то при каких обстоятельствах?

— Не знаю, смогу ли я сделать это сегодня, — с сомнением сказал сержант Мартин. — Сомневаюсь. У нас здесь уже седьмой час; салон красоты уже наверняка закрыт, но мы постараемся сделать все, что можно. Если не получится сегодня вечером, то завтра с утра я займусь этим в первую очередь. И пошлю кого-нибудь сегодня же поговорить с мужем, если тот дома; хотя конечно, вы понимаете, что он мог поехать вместе с женой. Завтра утром я проверю и магазин, торгующий подержанными автомобилями. И пошлю кого-нибудь поговорить с соседями. Я имею в виду, уже сегодня вечером.

— Чем быстрее, тем лучше, — сказал Кленси. — Звоните мне в любое время, как только удастся что-нибудь узнать. Дело очень горячее и у вас там может быть ответ.

— Мы начнем немедленно. Теперь, когда мы знаем, что произошло, сделаем значительно больше. У вас есть что-нибудь еще?

— Пожалуй, на данный момент это всё. Нет, подождите — как насчет фотографии?

— Мы попросим ее у мужа, конечно, если он дома. — Сержант заколебался. — Во всяком случае, нам придется ему сказать…

— Я бы воздержался от этого, — посоветовал Кленси. — Дело в том, что единственное, на основе чего опознали убитую женщину — это краткое описание примет в водительских правах. Вы же понимаете, что возможна ошибка, что это вовсе и не она. Конечно, фотография нам бы очень помогла.

— Да, пожалуй вы правы, — с облегчением согласился сержант Мартин. Человек, который разговаривал с соседями, сказал, что по их словам Реник последнее время очень нервничал. Не имеет смысла настораживать его, если на это не будет существенных причин…

— Но вы достанете фото?

— Мы добудем её вам каким-нибудь образом, — заверил сержант. — И пошлем по телетайпу в ближайшие полчаса. Я же говорил, они живут всего в паре кварталов отсюда. Как-нибудь уладим это дело с мужем. А может быть его там и не будет.

— Значит я жду снимок, — сказал Кленси. — И заранее благодарю вас.

— Немедленно займемся, — пообещал сержант Мартин и отключился.

Кленси медленно положил трубку, обдумывая информацию о том, что убитая женщина работала в том же отеле, в котором жил Росси. В Калифорнии. И теперь они оба были убиты здесь в Нью-Йорке; убиты оба в течение одного дня. Совпадение? Едва ли…

И еще Пит Росси тоже был в городе и вскоре собирался уехать. Но не заказывал билет на самолет до тех пор, пока не узнал, что его брат убит. Почему? Мог ли он быть убийцей? Это было не очень правдоподобно, судя по тому, что он слышал о братьях Росси и их дружбе. Это также выглядело не слишком логично в том случае, если Синдикат подозревал их обоих. Конечно, если Синдикат поручил Питу эту грязную работу, чтобы тот мог доказать, что он чист, он не стал бы уезжать, пока не убедился, что дело сделано. Только если Кап не ошибся, то в момент выстрела он находился в своем номере в отеле «Пендлтон». А Кап редко ошибается в таких вещах. Во всем этом не было никакого смысла…

Неожиданно он обнаружил, что Стентон говорит, и поднял голову.

— Что вы сказали?

— Я начал свой отчет, — сказал Стентон.

— О! — Кленси вновь придвинул свой блокнот, взял карандаш и кивнул. — Хорошо, начните сначала. Я не слушал вас.

— Ладно — добродушно согласился Стентон. Взглянул в свои записи. — Так, как вы мне велели, я вернулся в отель «Нью-Йоркер» и поговорил с лифтером и посыльным, но они не могли припомнить ничего, связанного с блондинкой. Лифтер…

— Это была та же смена?

— Да. Они работают там по двенадцать часов и двенадцать часов отдыхают, и так четыре дня подряд. Не очень легкая работа. — Он остановился и задумался. — Но во всяком случае легче, чем в полицейском управлении. Во всяком случае, лифтер заявил, что ничего не помнит. Он сказал, что для него все пассажиры выглядят одинаково. Одним словом, ухватиться было не за что, однако у меня возникла идея. Я знаю, что посыльные в таких отелях обычно пробивают билет каждый раз, когда сопровождают кого-нибудь наверх, это делается, я полагаю, для того, чтобы доказать, что они не лодырничают. Поэтому я предположил, что такой посыльный мог ехать с ней в одном лифте; когда я первый раз попал в отель, то лифт уже трогался и я не смог увидеть, был ли там кто-нибудь еще. И если был, то кто именно. Поэтому я нашел бригадира посыльных и мы начали вместе с ним проверять записи.

— Неплохая мысль, — сказал Кленси одобрительно. — И как, вам повезло?

— Ну, как сказать, и да и нет, — замялся Стентон. — Все зависит от того, что вы понимаете под словом «повезло». Насколько я помню, когда я приехал следом за ней в отель, было одиннадцать часов сорок минут. Мы проверили все записи и нашли шесть корешков, на которых было пробито время от одиннадцати тридцати до одиннадцати пятидесяти. Я поговорил с мальчиками, которые выполняли эти поручения, и один из них сказал, — он уверен, что ехал в лифте вместе с этой блондинкой. — Он нахмурился. — Только дело в том, что я не знаю, можно ли его словам доверять.

Кленси удивленно поднял брови.

— Почему?

— Ну, — сказал Стентон, сморщив нос, — просто у него был очень хулиганистый вид. Для такого все, кто в юбке, выглядят великолепными блондинками. Это хамоватый парень, который половину своего времени проводит в охоте за девчонками. И кроме того, он не мог припомнить, на каком этаже вышла блондинка, на пятом или на шестом, хотя уверен, что на одном из этих двух. Он сказал, что заметил ее, потому что надеялся, что она поедет достаточно высоко и когда остальные пассажиры выйдут, то он сможет лучше ее рассмотреть. — Стентон недовольно покачал головой. — Я же говорю вам настоящий подонок.

— Я не так уж уверен в этом, — задумчиво сказал Кленси. — Я думаю о нем не как о подонке, я имею в виду, что это определенное свидетельство, которому я склонен верить. Ну? Вы проверили пятый и шестой этажи?

— Конечно, — подтвердил Стентон. — У меня ведь не было больше никаких подсказок. Горничные на этих этажах не могли припомнить никаких блондинок, проходивших в это время. Одна из них, на пятом этаже, сказала, что была парочка блондинок, но ее описание даже близко не подходило к описанию Реник. — Он пожал плечами. — Я полагаю, что они видят столько разных лиц, что через некоторое время просто перестают их различать.

— А вы получили список проживающих на этих этажах?

— Да, у портье, — Стентон сунул руку во внутренний карман куртки и достал какие-то бумаги. Рассортировав их, положил две ксерокопии перед Кленси и склонился над столом, показывая и объясняя. — Те, чьи номера обведены кружочками, выехали из отеля прежде, чем я попал туда второй раз.

Кленси взял листочки и быстро просмотрел один из них. Это был список постояльцев, проживавших на пятом этаже; его глаза автоматически останавливались на буквах Р. В списке было четыре таких фамилии: Х.Б. Рид, П. Рейнхард с женой, Дж. Роланд с женой и Дж. М. Райкинд с женой. Он отложил листок и просмотрел список постояльцев, проживавших на шестом этаже. Там оказалась только одна фамилия, начинавшаяся на букву Р: Н.Д. Ремгей. Возле всех этих фамилий кружочков не было.

Он поднял глаза.

— Вы проверяли кого-нибудь из тех, чьи фамилии начинаются на Р?

— Не успел, — сознался Стентон. — Я только что кончил работать с портье, когда подошел местный детектив и сказал, что вы хотите, чтобы я немедленно встретился с вами. В районе Вест-Энда.

— Да, — Кленси положил листочки, некоторое время смотрел на них, потом обвел две последних фамилии постояльцев пятого этажа, начинавшиеся на Р, и передвинул листочки Капровски.

— Кап, позвоните детективу отеля «Нью-Йоркер». Я хочу, чтобы он проверил обладателей этих двух фамилий. Мне пригодится все, что он сможет узнать, но мне это нужно быстро. Если можно, то желательно получить их описания, когда они въехали и все прочее. Но сделайте это с другого телефона. Мне нужно, чтобы этот аппарат был свободен.

— Хорошо, — Капровски поднялся и протянул руку за листочками.

— И скажите ему, что меня не интересуют истории их жизни, — добавил Кленси. — Только то, что он сможет узнать за несколько минут. — Он немного подумал. — Может быть вам придется подождать у телефона, пока он будет это узнавать.

— Хорошо, — сказал Капровски, взял листочки и вышел.

Доктор Фримен откашлялся.

— Кленси, вы что-то обнаружили?

— Я не знаю, — устало сказал Кленси. — Скорее всего, что нет. Просто я сейчас хватаюсь за соломинку. — Он сунул руку в карман за сигаретами и снова вспомнил, что у него не осталось ни одной. Доктор Фримен перебросил ему через стол пачку. Кленси вытащил одну, поднес к ней спичку, потом бросил спичку в стороны корзины с мусором. — Спасибо, док, — он опять повернулся к Стентону. — Хорошо, пошли дальше. Что вам удалось узнать в почтовом отделении?

— Полный провал, — сказал Стентон. — Они не помнят ни ее, ни ее писем, вообще ничего не помнят.

Кленси внимательно посмотрел на него.

— Это все?

— Да, это все.

Кленси наклонился над столом.

— Вы нашли того, кого нужно?

— Да, я нашел именно того служащего. Это именно его я видел, когда первый раз приходил в отель. Но это очень большой отель, — извиняющимся тоном сказал Стентон. — В их отделении в обе стороны проходит очень много почты, лейтенант. Почта идет целый день. — Он пожал плечами. — Лично я думаю, что они даже не видят лиц, а одни только руки.

— Да-а, — протянул Кленси. Он стряхнул пепел с сигареты, хмуро посмотрел на нее и затем яростно затушил почти целую сигарету в пепельнице. В маленькой комнате наступило молчание. Наконец, прокашлявшись, Стентон его нарушил.

— Что же нам теперь делать, лейтенант?

Кленси задумчиво посмотрел на него.

— Хороший вопрос. Очень хороший вопрос. — Он повернул свое кресло и взглянул на доктора Фримена. — Док, почему вы не едете домой?

Доктор Фримен улыбнулся в ответ.

— Потому что я намерен посидеть с вами по крайней мере еще час, а потом взять вас за шиворот и отправить в постель, предварительно сделав укол. Вы не чувствуете, но буквально засыпаете на ходу.

— Голова у меня действительно засыпает, — грустно признал Кленси. Наклонился вперед, взял карандаш и посмотрел на свой блокнот. Кроме слова «выпивка», фамилии Реник и названия отеля «Нью-Йоркер» в блокноте не было ничего, кроме бессмысленных закорючек. Откинулся назад, вертя карандаш в пальцах.

— Одному Богу известно, сколько у меня собралось фактов, даже, пожалуй, слишком много. Только вот они не сходятся друг с другом, и не имеют смысла. Правда, время от времени мне кажется, что я вижу какие-то проблески, а иногда мне кажется, что что-то еще больше запутывает дело.

— Поспать, — сказал доктор Фримен, — вот что вам нужно.

— И как следует поесть, — искренне добавил Стентон. — Когда вы последний раз ели, лейтенант? — Он помолчал немного, а затем, стараясь, чтобы это не было отнесено к нему лично, добавил. — А когда кто-то из нас ел последний раз?

— Кленси, — умоляюще сказал доктор Фримен, — почему вы не сдадитесь? Позвоните капитану Вайсу и расскажите ему все. Все. И дайте возможность отделу по расследованию убийств заняться этим. А потом пойдемте со мной, выпьем пару рюмок и я присмотрю за тем, чтобы вы добрались до постели. Вы слишком хороший человек, чтобы убивать себя подобным образом.

— Да, — сказал Кленси, глядя на свой блокнот с записями.

— Я хороший человек, все правильно. Я просто святой. — Он повертел карандаш и хмуро посмотрел на него. — Может быть, сообщи я сразу в отдел по расследованию убийств, когда Росси был доставлен в госпиталь, мы продвинулись бы гораздо дальше…

Его пальцы резко сжали карандаш и с яростью отшвырнули его.

— Нет! Если бы только в этот дело не был замешан Чалмерс. Он умудрился бы сделать так, что дело запуталось бы еще больше чем сейчас…

— Кленси, послушайте меня…

— Все правильно, док, но ответ будет отрицательным, — Кленси вымученно улыбнулся. — Дайте мне лучше еще одну сигарету.

В тот момент, когда он закуривал, в комнату вошел Капровски; он выбросил спичку и посмотрел на детектива.

— Ну?

— Местный детектив знает этого Райкинда, — доложил Капровски. — Его знают все в отеле; он живет там последние шесть месяцев, а может быть и больше. Старик с высокой худой женой, которая выше его ростом. Он что-то делает в ООН, так думает местный полицейский. — Он нахмурился. — А вот Роланд — новичок. Кстати, он только что выехал.

— Когда?

— Только что. Минут пятнадцать назад. Они уехали вместе, он и его жена. — Он заглянул в бумажку, которую держал в руке. — Кассирша еще помнит его; она сказала, что он похож на музыканта. Знаете, что-то вроде битника. Борода, темные очки, ну и все прочее. Жена у него блондинка; невысокая, но хорошо сложенная, по крайней мере так говорит кассирша. — Он снова посмотрел на свои бумаги. — У них было шесть мест багажа.

Что-то промелькнуло в памяти Кленси. Где он видел человека с бородой и в темных очках? Где-то… и в какой-то связи с этим делом. В госпитале? Нет… его глаза неожиданно сузились; ведь это было описание человека, который толкнул его, когда он первый раз заходил в тот перестроенный дом, в котором жила Энн Реник. Грубый подонок! Он глубоко вздохнул. Скорее всего это описание подходит к половине обитателей перестроенных домов с фасадами из темно-коричневого камня по всему Нью-Йорку. Снова повернулся к Капровски.

— Не слышал швейцар, куда они направились?

— Нет, он был слишком занят, укладывая багаж. И не запомнил водителя. Городское такси, — это все, что он заметил. — Капровски нагнулся над столом. — Мы можем легко найти водителя, лейтенант. По его путевому листу, когда он вернется вечером в гараж. Это просто.

— Да, — с горечью сказал Кленси. — Или завтра. — Стукнул кулаком по столу. — Время! Вот в чем проблема, неужели вы не понимаете? У нас нет времени дожидаться проверки шоферов такси в гаражах, или для чего-то еще! Время…

Он вздохнул, борясь с охватившим его чувством подавленности и отчаяния.

— Конечно, вы правы, Кап. Ну, что же, если нам нечего больше делать сегодня вечером, то займемся гаражами.

Доктор Фримен нахмурился.

— А кто этот Роланд?

Кленси покосился на него.

— Вероятнее всего, это первая скрипка филармонического оркестра, который торопится поймать поезд от Пенн-стейшн до Филадельфии. Или художник по вывескам из Уихокна. Со своей невысокой, но хорошо сложенной женой. Я уже говорил вам, что хватаюсь за соломинку. — Он вскочил на ноги и забрал со шкафа с документами свою шляпу. — Ладно, пошли.

— Куда? — спросил доктор Фримен.

— Ужинать? — спросил Стентон.

— В центральное управление, — ответил Кленси. — Они уже должны были получить по телетайпу фотографию. — Он оглядел остальных. — Может быть, кто-нибудь предложит идею получше?

Воцарилась полная тишина.

— Я так и думал, — сказал Кленси и направился к выходу.

Глава 9

Суббота, 22.25

Четверо мужчин поднялись по широким ступеням центрального управления полиции. Они миновали тяжелые парадные двери и оглядели знакомый вестибюль. По нему бесцельно бродили какие-то люди; знакомый Кленси репортер стоял возле информационного стенда и что-то записывал в свой блокнот. Сидевший за стойкой полицейский заметил Кленси и подозвал его.

— Привет, лейтенант. Вы хотите видеть капитана Вайса?

Удивленный Кленси подошел к стойке.

— Капитан Вайс? А он что здесь делает? Я полагал, что он дома в постели — он же болен.

Полицейский пожал плечами.

— Ну, он пришел сосем недавно. Сейчас он в кабинете инспектора Клейтона.

— Тогда, я полагаю, мне нужно его увидеть, — без всякого энтузиазма сказал Кленси и повернулся к своим спутникам. — Кап, спуститесь вниз в телетайпную и подождите там фотографию. А потом принесите её мне в кабинет инспектора Клейтона.

— А когда она придет, лейтенант?

Кленси взглянул на него в упор. Казалось, вся усталость, разочарование и безысходность закипели в нем; он взорвался.

— Она придет сюда тогда, когда придет! Ради Бога, научитесь выполнять то, что вам говорят, и не задавайте лишних вопросов!

У Капровски расширились от удивления глаза, было видно, что это его обидело.

— Я только спросил, лейтенант.

Кленси потер лицо рукой.

— Простите, Кап. Я не имел права так разговаривать с вами или с кем бы то ни было. Ведь вы сделали не меньше меня и, пожалуй, даже лучше. Я прошу вас принять мои извинения, мне очень жаль, Кап.

Крупные черты Капровски разгладились.

— Все в порядке, лейтенант. Вы просто устали, вот и все.

Кленси посмотрел на большое озабоченное лицо детектива.

— А как вы себя чувствуете? Вы ведь на ногах столько же, сколько и я. А может быть даже дольше.

— Я? Ну, я ведь грубый поляк, — улыбнулся Капровски. — Я подожду фотографию в телетайпной, лейтенант.

Он зашагал по вестибюлю, легко раздвигая в стороны встречных, его широкие плечи несколько распрямились после слов Кленси. Доктор Фримен с любопытством взглянул на лейтенанта.

— А вы любопытный тип, Кленси.

— Веселый, — согласился Кленси.

— Я имею в виду не Капровски. Я имею в виду то, что вы хотите увидеться с Сэмом Вайсом. — Доктор Фримен непонимающе покачал головой. — Не слишком ли много для одного дня? Ведь Сэм там с инспектором, и вы, подвернувшись по руку, подвергнетесь самому жестокому допросу. Почему бы вам не сказать Капровски, чтобы он принес эту фотографию в небольшой уютный итальянский ресторанчик, что в соседнем квартале? По крайней мере мы могли бы там чего-нибудь поесть, дожидаясь.

— Правильно, — согласился Стентон. — Это неплохая идея, лейтенант.

— Вот и отправляйтесь туда оба, — сказал Кленси. — Я не голоден. Я действительно должен увидеть капитана.

— Почему? — продолжал настаивать доктор Фримен. — Приведите мне хотя бы одну стоящую причину.

Кленси спокойно посмотрел на плотную фигуру доктора.

— Послушайте, док, я очень признателен вам за все, что вы для меня сделали, но если вы действительно хотите сделать для меня что-нибудь полезное, то отправляйтесь домой. Перестаньте опекать меня как заботливая мамаша и немедленно отправляйтесь. Не приставайте ко мне, идите домой.

— Черт возьми, — пробормотал Фримен. Обернулся к Стентону.

— Хорошо, Стентон. Пошли поедим. Вы слышали, что сказал лейтенант.

Стентон немного поколебался и печально покачал головой.

— Идите, доктор. Я останусь с лейтенантом.

— Боже мой! — недовольно воскликнул доктор. — Это так трогательно, что человека может стошнить! — Он со вздохом посмотрел на них. — Ладно, Кленси. Идите к капитану Вайсу. Но принесите свою голову обратно. Мы подождем вас здесь.

На лице Кленси появились слабые следы улыбки.

— Там возле кабинета инспектора есть скамейка. Можете посидеть там.

— Неплохая мысль, — удовлетворенно согласился доктор Фримен. — Когда вы окажетесь в кабинете, я зайду туда и расскажу Сэму Вайсу всю историю. Наверняка это поможет отправить вас домой.

Стентон издал негромкое ворчание. Доктор Фримен взглянул на него.

— Успокойтесь, — сказал он. — Будь у меня мозги, я так и сделал бы, но ведь будь у меня мозги, прежде всего меня бы здесь не было. — Он снова повернулся к Кленси. — Ну? Чего вы ждете? Я до смерти голоден и прекрасно понимаю, что мы не сможем поесть, пока вы не повидаетесь с капитаном.

— Именно это я и намерен сделать, — с улыбкой сказал Кленси и двинулся по коридору, остальные двое последовали за ним. Он завернул за угол, подошел к двери кабинета инспектора, немного поколебался, безнадежно пожал плечами и повернул ручку. Дверь открылась, он вошел и медленно закрыл ее за собой.

Капитан Вайс и инспектор Клейтон с удивлением уставились на него. Они сидели друг против друга, склонившись над столом инспектора, и откинулись назад при виде усталого лейтенанта, словно увидели привидение. Тяжелое тело капитана Вайса перегнулось в кресле. Когда он заговорил, в его тоне явно слышалась симпатия к этому человеку, но заметна была и определенная нервозность.

— Кленси! Что вы делаете здесь в такой поздний час? Вы пришли с докладом?

— Я пришел, чтобы немного посидеть, — сказал Кленси и доказал это, опустившись в обитое кожей кресло, стоявшее у стены. Он приветливо кивнул инспектору, который молча ответил, заблестевшими глазами наблюдая за происходящим. Инспектор Клейтон уже давно понял, что лучший способ поведения с хорошими и заслуживающими доверия подчиненными заключается в том, чтобы предоставить им свободу действий.

Кленси сдержал зевок.

— Я жду фотографию, которую должны прислать по телетайпу, и услышал, что вы здесь…

Его полузакрытые глаза внимательно изучали важного инспектора, потом он перевел взгляд на седовласого капитана, сидевшего перед ним.

— Мне кажется, лучше всего спросить, что вы-то здесь делаете? Я полагал, что вы больны и лежите в постели.

— Болен, в постели? Имея в подчинении ирландского маньяка из 52-го участка? — Капитан старался, чтобы эти слова прозвучали в шутку, но неспокойные глаза выдавали его истинное настроение. Инспектор не сказал ничего. Капитан Вайс вытащил трубку из кармана и начал шумно сосать ее, не раскуривая.

— Вы похожи на гнев Господен, Кленси. Предположим, что болен только я. Как идут дела?

Кленси прикрыл глаза, оставив в стороне тайну появления капитана в управлении.

— Отвратительно.

Капитан Вайс напрягся. В дело вступил инспектор Клейтон.

— Что вы имеете в виду, Кленси?

— Отставку, — мягко сказал Кленси, открывая глаза и глядя поверх медвежьей головы капитана Вайса и искаженного гримасой лица инспектора Клейтона на белую стену позади них.

— Отставку, и небольшой рыбный ручеек где-нибудь в горах, и коттедж с розами, растущими возле двери…

— Черт возьми! — Рык Сэма Вайса перешел в виноватый вздох. — Хорошо, Кленси, рассказывайте. Расскажите мне все. Но поверьте, я сделаю все, что смогу…

— Рассказать вам? — Глаза Кленси оторвались от зрелища, которое он только что, к своему удивлению, видел на белой стене. Он зашевелился в кресле, просыпаясь. — Но что рассказывать?

— Я сделал все, что мог, — спокойно сказал капитан. Его глаза поискали подтверждения у начальника. — Поверьте мне. Спросите инспектора. Но вы же понимаете, что я всего лишь капитан, а не комиссар.

— Вот за это мы и благодарим Бога, — пробормотал Кленси и улыбнулся, избегая взгляда инспектора Клейтона. — Нет, это неправда. Я хотел бы, чтобы вы были комиссаром, Сэм. Продолжайте, что вы имели в виду?

Капитан Сэм Вайс глубоко вздохнул, стараясь не смотреть на лейтенанта.

— Чалмерс не связался с вами?

Это становилось интересным. Взгляд Кленси переходил с одного на другого.

— Чалмерс? Нет.

— Когда вы ушли из участка?

— Примерно двадцать минут назад. Может быть тридцать. Движение на улицах ужасное. Но в чем дело?

— Тогда вы, должно быть, разминулись с ним, — сказал капитан Вайс. Он взглянул на сидевшего перед ним усталого человека с некоторым состраданием. — Он… у него ордер на арест…

Кленси сел. В его темных злых глазах начала собираться буря.

— Ордер на арест? Кого?

— Джонни Росси. — Капитан взглянул на Кленси. — Где вы его прячете, Кленси?

— Я просил у вас двадцать четыре часа, — с горечью сказал Кленси. — Я-то думал, что вы мне друг!

— Я и есть ваш друг, — спокойно сказал капитан Вайс. — Вы устали, вы уже не думаете о том, что говорите. Я сказал, что сделаю все, что смогу, и я сделал это. Но ведь я всего лишь капитан. — Он пожал плечами. — И вы не хотите даже намекнуть мне, что происходит. Вы даже не связались со мной в течение целого дня. Вы же знаете, что вы могли позвонить мне домой… Вы не дали мне в руки никаких аргументов…

— Аргументов? — Кленси холодно улыбнулся. — У меня нет никаких аргументов.

Его глаза изучали плотную фигуру сидевшего перед ним за столом человека; Сэм Вайс какое-то время тоже смотрел на него, но потом опустил глаза. И у Кленси внезапно возникло какое-то подозрение.

— А что еще, Сэм? Говорите все.

Капитан нервно передернул плечами.

— Он сказал, что собирается выдвинуть обвинение в нарушении служебного долга и в попытке помешать отправлению справедливости. Он был в страшной ярости, когда говорил со мной по телефону.

— Это просто смешно, — недовольно сказал Кленси. — Если бы не Чалмерс, все пошло бы иначе с самого начала. — Он безнадежно покачал головой. — Но я полагаю, сейчас уже слишком поздно беспокоиться об этом.

— Кленси, Кленси, — Капитан Сэм Вайс наклонился вперед. — Почему бы нам не отделаться он него? Скажите нам, где и почему вы прячете этого мерзавца? Расскажите нам все, что вы успели раскопать. Мы подключим к этому столько людей, сколько сможем. — Взглядом он попросил поддержки у инспектора и тот молча кивнул.

Кленси посмотрел на обоих.

— Я накопал столько, что придется рассказывать всю ночь. И ни один из этих фактов не имеет никакого смысла.

— Попытайтесь! — умоляюще настаивал капитан Вайс. — Они должны иметь смысл. Почему вы нам не доверяете, Кленси? Это единственный способ спасти вашу голову.

— Полагаю, что я должен рассказать вам, — сказал Кленси со слабой улыбкой. — Но это уже не спасет мою голову.

— Ну, мы еще посмотрим. Почему бы не начать, скажем, с той фотографии, которую вы ждете с телетайпа. Кто должен быть изображен на ней?

— Что? — Кленси безнадежно покачал головой. — Это ничего не означает. Это просто обычное опознание человека, которого мы уже опознали другим способом ранее. Просто это вторая соломинка, за которую я пытаюсь ухватиться, вот и все.

Раздался стук в дверь. Стентон без приглашения просунул голову.

— Чалмерс, — быстро сказал он. — Он идет через вестибюль, лейтенант.

Но пока он говорил, кто-то оттолкнул его. В дверях появилась фигура помощника районного прокурора, который с холодной торжествующей улыбкой на губах посмотрел на находившихся в комнате. Он повернулся, закрыл дверь перед носом Стентона и вновь обернулся.

— Ну, джентльмены? — мягко начал он.

— Присаживайтесь, — устало сказал Кленси, показав большим пальцем на стоящее рядом с ним кресло.

— Я постою, если вы не возражаете, — сказал Чалмерс, умышленно повторяя слова Кленси, сказанные им накануне и повторяя их с явным удовольствием. Он сунул руку в карман и достал оттуда официальную бумагу. Его светло-голубые глаза оставались холодными. — Сколько времени вы рассчитывали избегать меня, лейтенант?

Кленси не стал отвечать на вопрос. Он посмотрел на бумагу, которую держал Чалмерс.

— Это касается меня?

На лице Чалмерса сохранялась тонкая улыбка.

— Да, лейтенант. Это судебная повестка.

— Я знаю, что это такое, — коротко сказал Кленси. — Думаю, она мне пригодится.

Он подошел, вынул из руки Чалмерса бумагу и не глядя положил ее в карман. Холодная улыбка исчезла с лица Чалмерса.

— Ну, лейтенант?

— Что ну?

Чалмерс глубоко вздохнул.

— Намерены ли вы с уважением отнестись к этой повестке или нет?

— Я отнесусь к ней с уважением, — сказал Кленси. — Но как раз сейчас я отдыхаю. У меня был длинный и очень трудный день, я очень устал. Почему бы вам не присесть, мистер Чалмерс?

Чалмерс посмотрел на него.

— Послушайте, лейтенант, вы и так навлекли на себя много бед, чтобы и дальше продолжать обманывать…

— Я никого не обманываю, — возразил Кленси. — Я просто устал. Поверьте мне. — Он широко зевнул, чтобы продемонстрировать свое состояние и посмотрел на ручные часы, едва ли действительно их видя. — В любом случае я полагаю, что теперь это не имеет большого значения…

В этот момент раздался стук в дверь и появилась голова Капровски.

— Фотография, лейтенант. — Он протянул Кленси какие-то бумаги, понимая, что прервал их разговор. — Кроме того, здесь для вас сообщение.

— Спасибо, — Кленси взял бумаги. Капровски какое-то время смотрел на присутствующих, потом закрыл за собою дверь.

Чалмерс с важным видом также склонился над бумагами.

— Что это такое?

— Вы достаточно скоро об этом узнаете, — сказал Кленси и начал лениво просматривать телетайпное сообщение, пришедшее вместе с фотографией.

«В доме Реников никого не оказалось. Единственную фотографию, которую нам удалось достать, мы получили у соседей. Это фотография свадебного завтрака. Завтра постараемся достать настоящий портрет, заодно проверим все остальные детали и как можно скорее вас проинформируем. Мартин.»

Кленси пожал плечами, сунул листок бумаги в карман и взялся за фотографию. На ней была изображена большая комната, заполненная толпой счастливых людей, сидящих в свободных позах вокруг накрытого стола; стол украшало множество расставленных в беспорядке букетов цветов. На переднем плане кто-то прямо перед камерой с глупой пьяной улыбкой на лице держал стакан с тем, что должно было означать шампанское; стакану явно угрожала опасность быть разбитым.

Довольно типично, — подумал Кленси и перевел взгляд на верхнюю часть стола.

В первый момент он даже не понял, что он видит. Потом вдруг до него неожиданно дошло и он окаменел; пальцы еще крепче сжали фотографию. Он еще смотрел на весело смеющиеся маленькие лица, а его мозг уже начал напряженно работать.

Соображай, — подумал он, — соображай!

Усталость тут же слетела с него, как только смысл фотографии дошел до его сознания. Одно за другим события сегодняшнего дня повернули вспять и начали становиться на свои места, как хорошо пригнанные шестеренки, чтобы раскрыть сложную комбинацию. Один за другим факты, которые мелькали перед ним весь день, предстали в новом облике, теперь они соответствовали друг другу и наконец-то приобрели смысл.

— Кленси! — Капитан Вайс смотрел на него. — Что случилось?

Он не ответил. Не отводя глаз от фотографии, он больше ее не видел. Вместо этого он видел изуродованное выстрелом тело, покинутое всеми и лежащее в пыльной больничной кладовке, счастливую прекрасную девушку, красящую ногти и предлагающую ему выпить, подонка с грубым лицом в дорогом костюме и галстуке за пятнадцать долларов, давящего на молодого и испуганного врача, маленького посыльного и остроглазую кассиршу, и наконец обнаженное изуродованное пытками тело, распятое на окровавленной постели и привязанное липкой лентой. Наконец он поднял горящие глаза.

— Капровски! Стентон!

Оба детектива ворвались в комнату так, словно Чалмерс мог попытаться применить физическое насилие к их лейтенанту. Все замерли как на картине: капитан Вайс, согнувшийся в кресле, рука с пустой трубкой так и повисла в воздухе; инспектор Клейтон, непринужденно сидящий за своим столом, глаза его живо наблюдали за окружающими; Чалмерс с открытым ртом, возвышающийся как башня с гримасой удивления на лице; и Кленси, наклонившийся вперед и жадно рассматривающий фотографию, которую держал в руке.

— Да, что случилось, лейтенант?

Кленси взглянул на них; картина была разрушена. Он снова посмотрел на свои часы и теперь увидел, что они показывают.

— Стентон — немедленно в аэропорт! Рейс 825 компании Юнайтед Эйрлайнс на Лос-Анджелес из аэропорта Айдлуайлд! Вылет сразу после полуночи — Пит Росси забронировал билет на этот рейс…

— Хорошо! — сказал Стентон. Он уже двинулся к двери, но остановился.

— Да, — сухо добавил Кленси. — Вам лучше знать, что нужно искать. Его багаж. Я хочу, чтобы вы позволили ему зарегистрироваться и сдать багаж, а когда тот окажется на ленте транспортера, вы спуститесь вниз, найдете его чемоданы и откроете их…

— Что я должен искать, лейтенант.

— Охотничье ружье, — спокойно сказал Кленси. — Оно будет разобрано, чтобы поместиться в чемодане; не касайтесь его. Там могут остаться отпечатки пальцев, хотя я в этом и сомневаюсь, но оно должно быть спрятано где-то среди одежды…

— Должен ли я арестовать Росси?

Кленси посмотрел на Стентона.

— Это ружье является орудием убийства. А как вы сами думаете?

— Я думаю, что я его арестую.

— Я тоже так думаю, — подтвердил Кленси. — Отправляйтесь.

— Это сделал он? — изумленно спросил Капровски. — Убил собственного брата?

— Он был сообщником, — с гримасой отвращения сказал Кленси. — Они использовали какую-то мелкую сошку. — Огляделся вокруг. — А где доктор Фримен?

— Он должно быть устал ждать, — сказал Капровски. — Только что поднялся и куда-то пошел.

Чалмерс наблюдал за всей этой сценой с каменным лицом; теперь же он вмешался.

— Орудие убийства? Убийство? Что все это значит, лейтенант?

— Спокойно, — прервал Кленси. Он начал было подниматься, но затем снова опустился в кресло; глаза его горели, было видно, что он напряженно думает. — Кап, дайте-ка мне этот список отходящих нынче вечером пароходов.

Память его теперь работала быстро, он взял из рук детектива лист газеты и быстро повел пальцем вдоль списка. Затем палец остановился и он поднял глаза.

— Кап, вы не проверяли грузовые суда?

— Вы мне ничего не сказали…

— Это потому что я был глуп, — сказал Кленси. — Они ведь тоже берут пассажиров. — Он удовлетворенно кивнул, так как последний кусок головоломки встал на свое место. — Если бы я не был так глуп, то мне даже не понадобилась бы эта фотография. Все было ясно уже там. — Он сложил список и сунул его в карман.

— Инспектор, мне нужна дежурная полицейская машина.

Инспектор кивнул, не задавая никаких вопросов протянул руку к телефонной трубке, но остановился.

— Сколько вам понадобится людей, лейтенант?

Кленси прикинул.

— Я думаю, что троих вместе со мной и Капровски будет достаточно. В штатском и с оружием.

— И со мной тоже, — сказал капитан Вайс. Движением руки он решительно отмел все возможные возражения. — Я в полном порядке. Может быть я нуждаюсь в лекарствах, но не в курином супчике.

Чалмерс, казалось, проснулся. Дело ускользало из его рук и ему это не нравилось.

— Послушайте, лейтенант! Вы никуда не пойдете до тех пор, пока…

— Успокойтесь, — резко бросил Кленси. — Если вы хотите следовать за нами, то пожалуйста, но успокойтесь. — Он повернулся к инспектору. — И еще мне нужно оружие, инспектор.

Инспектор Клейтон спокойно отдал нужные инструкции по телефону. Затем он повесил трубку, открыл ящик стола и достал автоматический пистолет в кобуре. Кленси вынул его из кобуры, проверил и сунул в карман куртки.

— Только не забудьте вернуть, — сказал инспектор. — Я велел выделить вам две машины. Через минуту они будут у входа. — Он посмотрел на напряженную фигуру лейтенанта. — Куда вы направляетесь?

— Причал 16А, Норт Ривер, — сказал Кленси.

Капитан Вайс поднялся. Чалмерс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но поймал взгляд Кленси и закрыл его. Капитан Вайс улыбнулся.

— Пошли, — сказал он и подмигнул. — Будем надеяться, что нам повезет.

— Не говорите так, Сэм, — вздрогнул Кленси. — Даже не думайте об этом.

Суббота, 23.30

Причал 16А на Норт Ривер служил как бы продолжением булыжной мостовой Вест-стрит, выступая в тёмные маслянистые воды Гудзона неподалеку от 25-й улицы. Две машины свернули с объездной возле 34-й стрит, притормозили и начали осторожно пробираться между большими грузовиками, припаркованными на ночь на набережной. Миновав наконец цепочку больших неуклюжих машин, полицейские машины выехали к низкому барьеру, отделявшему причал 17 от воды. Царило молчание, огни были потушены, людей постепенно охватывало волнение.

На пароходе «Аальборг» заканчивались последние приготовления к отходу. Палубные лебедки судна водоизмещением в 12 000 тонн зацепили крышки люков и медленно опускали их на место. Прожектора, установленные на углах длинного склада, стоявшего на причале, освещали место работы; по палубе сновали матросы, повинуясь командам старпома, стоявшего с мегафоном на мостике. Приветливые огоньки подмигивали из иллюминаторов, указывая на то, что там шла своя жизнь. Кленси подвел свою группу к парапету, укрываясь в тени склада причала 17, находившегося по соседству с причалом 16А.

— Мы имеем дело с человеком, совершившим двойное убийство, — сказал он тихо. Послышался изумленный вздох Чалмерса, но он продолжал, не обращая на это внимания. — Он несомненно вооружен, так что не следует оставлять ему никаких шансов. Главное — нельзя дать ему уйти — десять миль от берега и он будет вне нашей досягаемости. Сэм, вы и двое ваших людей перекроете вход на причал. Капровски, вы и я и… — Он вопросительно взглянул на третьего полицейского в штатском.

— Уилкен, сэр.

— …и Уилкен, пойдем внутрь. Если пассажиры уже прошли таможню и поднялись на борт, то мы попытаемся взять его в каюте. Я надеюсь, правда, что этого делать не придется, так как мне не хочется затевать международный скандал, но если их там нет и они все еще на причале, то возьмем их там. Помните только: он вооружен.

— Мы возьмем этого парня, — сказал капитан Вайс. — Как он выглядит?

— Это парень среднего роста, плотный, одетый под битника, — сказа Кленси. — Возможно, что он еще сохранил свою маскировку — фальшивую бороду и темные очки.

— Кто этот человек? — требовательно спросил Чалмерс.

Кленси не обратил на него внимания.

— Его может сопровождать невысокая блондинка. — Он огляделся. — Мы теряем время. Пошли.

Чалмерс выпятил челюсть, представляя собой идеальную фигуру помощника районного прокурора, совершающего героический поступок.

— Я не знаю, что все это значит, лейтенант, но я не упущу вас из виду. Я иду с вами.

Кленси взглянул на него без всякого интереса.

— Хорошо. Только если начнется стрельба, держитесь в стороне.

Повернулся к остальным.

— Кап, Уилкен и я идем первыми, вы — за нами. Давайте не будем создавать толчею. Если внутри что-то случится, не оставляйте выход без наблюдения. Задача в том, чтобы блокировать его на причале, если он ускользнет от нас внутри.

Капитан Вайс кивнул. Кленси повернулся и уверенно пошел вдоль ограждения, сопровождаемый Капровски и Уилкеном. Чалмерс поспешил следом, не сводя с них глаз.

Теперь нос парохода возвышался над ними, в ярком свете прожекторов были отчетливо видны отметки глубины. Вниз к ним доносились голоса с палубы, заглушаемые шумом автомобилей, проносившихся по скоростной дороге. Они подошли к углу склада причала 16А; огни судна остались позади. В силу неожиданного контраста наступившая темнота казалась еще плотнее. Кленси остановился, огляделся и подошел ко входу на причал. Большие двери склада, в котором царила тишина, были открыты настолько, что через них мог свободно проехать автомобиль; он осторожно проскользнул туда, остальные последовали за ним.

Внутри склад был освещен только небольшими лампами, из экономии размещенными высоко вверху на изогнутых стальных балках. Ближние помещения были погружены в темноту; между редкими штабелями грузов, ожидавших отправки и выстроившихся вдоль стен низкого длинного здания, было много места. Никого не было видно, царила полная тишина.

Кленси удивленно поднял брови. Вдоль одной стены были расположены таможенные стойки; склад выглядел совершенно пустынным. Он быстро скользнул вперед, сопровождаемый остальными; эхо их шагов гулко отдавалось в обширном пространстве. Миновав большую груду мешков, которая загораживала обзор, они увидели множество огней в том месте, где у здания начинался трап. Там у стойки комфортабельно расположился моряк, просматривавший какие-то бумаги. Он взглянул на приближавшихся четырех мужчин, его палец автоматически отметил какое-то место в списке.

— Чем могу быть вам полезен?

Акцент выдавал его иностранное происхождение. Кленси удовлетворенно кивнул.

— Все таможенники ушли?

Дежурный кивнул.

— Да, сэр. Весь багаж проверен и погружен, судовые документы проверены. — Он произносил: «прове-е-рены». — Вы хотите посмотреть что-нибудь конкретно?

— Нет, — Кленси достал бумажник, открыл его и показал свой полицейский значок и удостоверение. — Боюсь, мне придется попросить у вас разрешения подняться на борт.

Дежурный нахмурился.

— Я должен согласовать это с капитаном, вы понимаете. Не могли бы вы объяснить мне, в чем дело?

— Конечно, — сказал Кленси, пряча бумажник обратно в карман. — У вас на борту есть пассажир, мистер Роланд…

— Роланд? — Офицер был удивлен, но вздохнул с облегчением. — Боюсь, что произошла какая-то ошибка. У нас только шесть пассажиров и никто из них…

Кленси не отступил. Это было так просто, стоило только немного подумать.

— А что вы можете сказать относительно фамилии Реник? — спросил он.

Дежурный пожал плечами, кивнул и потянулся за своими списками.

— Да, у нас есть мистер и миссис Реник. Но на борту пока только миссис Реник. Она сама предъявила весь их багаж. Мистер Реник еще должен подойти… — Он обеспокоенно покосился на часы. — Скоро должен быть здесь, мы отходим через час.

Кленси обернулся.

— Уилкен, вы остаетесь здесь у трапа. Кап, вы идете со мной.

Он поспешил обратно в темный склад, не обращая внимания на разинутый в удивлении рот дежурного. Чалмерс догнал его и схватил за рукав.

— Что все это значит, лейтенант? Кто этот Реник?

— Успокойтесь, — начал Кленси и замер. У входа остановилось такси, из него вышел человек. Несмотря на теплый вечер он одет был в плащ с высоко поднятым воротником и на лоб была надвинута шляпа с широкими полями. Он наклонился, расплатился с водителем и зашагал через пустынный склад, шаги звонко отдавались на голом бетоне.

Огни разворачивавшегося такси на мгновение осветили склад и исчезли. Кленси отскочил назад за стопу мешков, увлекая за собой Капровски и Уилкена. Он показал им на дверь: за человеком, спешившим по пустому проходу, показались капитан Вайс и остальные, блокировавшие вход.

— Это он! Приготовьтесь, Кап!

Он ждал, глядя одним глазом в щель между мешками и затаив дыхание, сердце его учащенно билось. Позади себя он слышал сдавленное дыхание своих спутников.

Повезло? Нет уж, еще нет, — подумал он про себя и решительно отбросил эту мысль, сосредоточив все внимание на приближающейся фигуре.

Его будущая добыча прошла под одной из ламп, на какое-то мгновение лицо под широкополой шляпой стало видно отчетливо. Стали видны клинообразная бородка и отблеск на темных очках; потом он миновал конус падавшего света и лицо опять исчезло в тени.

Человек прошел мимо штабеля мешков, практически их не заметив, так как его внимание было сосредоточено на двух фигурах, стоявших у трапа. Кленси напряженно ждал, и в тот момент, когда спешивший человек практически миновал его укрытие, он резко шагнул вперед, оказавшись у того на пути. Плотный человек резко остановился, темные очки уставились на неожиданное препятствие. После мгновенной паузы, выругавшись, отскочил назад и сунул руку в карман. Толстые пальцы Капровски сомкнулись на его руке; человек яростно рванулся назад, тяжело дыша. Раздался топот шагов по бетонному полу, это капитан Вайс с остальными бежал к борющейся в центре склада группе. Уилкен и дежурный моряк тоже кинулись на помощь.

Незнакомец неожиданно прекратил борьбу; его бледное лицо уткнулось в воротник плаща.

— В чем дело? — Одежда заглушала его голос. — Что вам нужно?

— Все кончено, — твердо сказал Кленси. — Вы арестованы, мистер Реник. За два убийства.

Человек дернулся в жестких объятиях Капровски и, казалось, потерял сознание. Чалмерс больше не выдержал и выдвинулся вперед.

— Что все это значит, Кленси? — требовательно спросил он. — Кто этот человек?

Кленси обернулся. Вся усталость двух последних дней, вновь навалилась на него. Теперь, когда все было кончено, исчезла та сила, которая двигала им последние часы. Он безразлично посмотрел на Чалмерса.

— Кто он? — тихо переспросил Кленси. — Вы же очень хотели увидеть его, чтобы вручить повестку. Это Джонни Росси…

Глава 10

Понедельник, 11.30

Чисто выбритый и отдохнувший лейтенант Кленси с большим конвертом подмышкой вошел в двери 52-го полицейского участка. Он широко улыбнулся дежурному сержанту, но в ответ встретил несколько обеспокоенный взгляд.

— Доброе утро, сержант. Что-то случилось?

— Доброе утро, лейтенант. — Сержант довольно таинственно перегнулся через барьер. — Капитан Вайс ждет в вашем кабинете. Он пришел примерно полчаса назад…

— Я знаю, — весело сказал Кленси. — Он один?

— Нет, вместе с ним доктор Фримен, — ответил сержант, довольный тем, что его новость была воспринята столь спокойно.

— Хорошо, — Кленси улыбнулся ему. — Найдите Капровски и Стентона. Скажите им, чтобы принесли свои отчеты ко мне в кабинет. Нам предстоит большая работа.

Он прошел по коридору, сопровождая пружинистые шаги беззвучным посвистыванием в такт. Вошел в свой кабинет, устроил шляпу на шкафу с документами, уселся за стол и с удовольствием повернулся к гостям.

— Доброе утро, джентльмены.

— Где вы были? — спокойно спросил капитан Вайс. — Мы же договорились встретиться в одиннадцать.

— Мне пришлось неожиданно задержаться, — добродушно сообщил Кленси. Нужно было зайти получить несколько телетайпных сообщений из Лос-Анджелеса, а потом у меня была небольшая беседа с братьями Росси. Они не намерены просить, чтобы их выпустили под залог, по крайней мере сейчас…

Капитан Вайс нахмурился.

— Почему?

— Потому что их тут же отправят на тот свет, и они знают это. Оставаясь у нас, они полагают, что может быть на довольно длительное время у них остается какой-то шанс. Если же они будут иметь дело с Синдикатом, то у них не останется времени даже помолиться перед смертью. Поэтому они готовы сотрудничать с нами. Как бы там ни было, я зашел к Чалмерсу, и мы немного поговорили. Он просил…

Лейтенант остановился, так как в этот момент в комнату вошли Капровски и Стентон.

— Привет, парни. Берите стулья и садитесь, если найдете место.

Он подождал, пока они устроились и затем продолжил.

— Как я уже сказал, он просил нас представить ему наш отчет, чтобы районная прокуратура была во всеоружии, когда будет предъявлять братьям Росси обвинение в убийстве первой степени, но отчет должен быть составлен так, чтобы Чалмерс не выглядел там слишком неприглядно. Мистер Чалмерс, я должен это отметить, сегодня утром был настоящим джентльменом — он был сладок, как яблочный пирог. Однако я сказал ему, что окончательный вид нашего отчета будет зависеть от вас, капитан. — Он глянул через стол на своего начальника. — От того, каким вы захотите его видеть. Мы все здесь и можем начать немедленно.

— Нет, вы только послушайте его! — Капитан Вайс обвел присутствующих страдальческим взглядом, ища у них понимания. — Каким я захочу его видеть!

— Хитрец, — сказал доктор Фримен, печально кивнув головой. — Вот подходящее слово для лейтенанта Кленси. Если не сказать покрепче. Я провел весь вечер, болтаясь вместе с ним, и стоило мне на две минуты отойти в туалет…

— Да, — капитан Вайс повернулся к Кленси. — Какой отчет? Я даже не знаю, что произошло. Вы исчезли сразу после того, как на причале все это случилось… — Подняв свою большую руку, предупредил возражения. — Конечно, я знаю, что вы устали. И разумеется я знаю, что именно Джонни Росси мы схватили на причале; и что в аэропорту в чемодане Пита Росси было обнаружено охотничье ружье. И конечно, я верю, что они убили супругов Реник — чьи тела вы наконец-то отдали нам, сказав, где они находятся. Но как я могу объяснить все это кому-то еще? Когда я сам не знаю, как же обстояло дело!

Кленси улыбнулся.

— Я могу извинить вас, но не доктора. Он был в курсе с самого начала и должен был догадаться.

— Кто, я? — возмущенно фыркнул доктор Фримен. — У вас самого это отняло достаточно много времени, а ведь предполагается, что вы детектив. А я не детектив, я — врач. Кстати, это напомнило мне, что у меня еще полно работы. Так что давайте покончим с этим.

— Да, — согласился капитан Вайс. — Уже почти время обеда. Давайте работать.

— Это обстоятельство тоже задержало меня, — с отсутствующим видом сказал Кленси. — По дороге сюда я зашел, чтобы позавтракать второй раз…

Он увидел, как лица его собеседников начали изумленно вытягиваться.

— Хорошо, — он спокойно расслабился. — Я расскажу вам все. С самого начала. Док подтвердит ту часть, которую он знает, а Капровски и Стентон представят свои отчеты. Я соберу все вместе и посмотрим, что вы сможете потом из этого сделать, Сэм. Капитан.

— Ладно, хватит болтать, — вздохнул капитан Вайс. — Скажите наконец хоть что-нибудь.

Кленси замолчал, чтобы достать сигарету и засунуть ее в рот. Положил спичку в пепельницу, взял карандаш и стал его вертеть.

— Дело обстоит следующим образом, — негромко заговорил он. — Давайте начнем с Лос-Анджелеса и братьев Росси…

— Братья Росси обманывали Синдикат и переводили деньги за границу, надеясь, что когда-нибудь наступит день, когда закон покончит со всей организацией. Или когда они смогут отойти от дел, что Синдикат обычно не одобряет. Или просто они не могли равнодушно видеть, как эти зелененькие проходят через их руки и у них чесались пальцы. Я не знаю; во всяком случае, они делали это. Из всего того, что я слышал вчера вечером от Порки Френка, они делали это достаточно долго. Ну, и как это всегда бывает, наконец-то и бухгалтерию Синдиката осенило. Там начали удивляться, что внезапно случилось с теорией вероятности на западном побережье — их доходы из этого региона оказались совсем не такими, как это следовало из расчетов. Они начали проверять. И проснувшись однажды утром, братья Росси почувствовали, что к ним приближается беда.

— Переходите к делу, — недовольно бросил капитан Вайс. — Нам не нужны эта лирика.

Кленси добродушно улыбнулся ему.

— Ну вот, именно в этот момент в салоне красоты в отеле Дрейка, где жил Джонни Росси, появилась новая маникюрша. И вот однажды, когда она была приглашена к нему в номер, полируя ногти, она в веселой беседе заметила, что он — точная копия ее мужа…

Все присутствовавшие внимательно слушали.

— Именно это вы увидели на фотографии, переданной по телетайпу? — спросил капитан Вайс.

— Именно это я увидел на фотографии. Хотя должен был обнаружить это сам, взглянув на человека, с которым мы разговаривали в отеле «Фарнуорт». — Кленси пожал плечами, его улыбка исчезла. — Конечно, я должен был сообразить все и без фотографии, но я этого не сделал. Ну, ладно, пошли дальше…

— Так и родилась эта затея. Мистеру Джонни Росси пришла в голову замечательная идея. И вот однажды, сидя вместе со своим большим братцем Питом, он сказал примерно следующее: «Вот где ответ на все наши проблемы. Все, что нам нужно будет сделать, это подложить хороший заряд под мою дверь — и меня ликвидировать. Подозрение с тебя будет снято, а я уже устроюсь в Европе со всеми деньгами. Конечно, тем Джонни, которого ликвидируют, будет мистер Альберт Реник, невинный торговец подержанными автомашинами и муж нашей маникюрши.»

— Поэтому он как можно скорее организовал новый вызов и пока маникюрша обрабатывала его руки, он сказал ей: «Послушайте, мне хотелось бы встретиться с вашим мужем. Кажется, я могу кое-что для него сделать…»

Стентон не смог не прервать его.

— И она была настолько глупа, чтобы думать, что такой негодяй как Росси намерен заниматься благотворительностью?

— Я не говорю, что она была глупа, — возразил Кленси. — Скажем так, она была неопытна. Во всяком случае, она не видела ничего опасного в том, чтобы представить своего мужа известному гангстеру, живущему в лучшем номере в отеле Дрейка и купающемуся в деньгах. И однажды, когда Росси встретился наедине с мистером Реником, он сделал ему простое предложение: проделать маскарад с подменой, получить потом кучу денег и отправиться в Европу подальше от всего этого — или столкнуться с возможностью, что в один прекрасный момент его жена может пострадать, получив косметическую маску с кислотой…

Капитан Вайс внимательно изучал серьезное лицо сидевшего перед ним человека.

— Что из этого вы можете доказать, а что является просто игрой вашего воображения? — с любопытством спросил он.

— Я могу доказать достаточно многое, — просто ответил Кленси. — Вчера вечером я ужинал с Порки Френком и узнал от него, что слухи идут уже довольно давно. И даже сделай они Порки президентом компании АТТ, я готов поставить последний цент, что все равно докопался бы до истины… — Он мрачно посмотрел на них. — И кроме того, я смог добыть еще пару фактов от братьев Росси.

Он потянулся к конверту, который принес с собой.

— И еще я узнал кое-что из Лос-Анджелеса. Я уверен, что она не имела понятия о том, какое давление было оказано на ее мужа, но знала, что не должна ничего говорить о благодеяниях Росси. И она не сделала этого — она ничего не сказала ни соседям, ни в салоне красоты. Но не смогла удержаться, чтобы не сказать своим родителям, что они едут в Европу в качестве благодарности за ту работу, которую ее Альберт проделал для постояльца отеля. Помимо всего прочего, поездка в Европу, даже на грузовом судне, была главным событием в ее жизни…

Он потушил сигарету, подождал комментариев на эту тему, ничего не услышал и продолжил.

— Таким образом, они прибыли в Нью-Йорк и мистер Реник тщательно сыграл свою роль. Конечно, это не была роль в шекспировской пьесе, но все, что ему полагалось делать, так это не говорить ничего. Нужно было только выглядеть как Росси, что он успешно и делал.

Кленси покосился на присутствующих.

— Энн Реник, взволнованная и возбужденная, получила на западном побережье их паспорта и, как только приехала в Нью-Йорк, позвонила и заказала билеты, которыми, как она думала, смогут воспользоваться они с мужем, но Росси-то знал, что эти билеты используют он и его невысокая, но хорошо сложенная подружка…

— Вы думаете, — медленно произнес капитан Вайс, — что в любом случае ее убийство было запланировано?

— Конечно, — нетерпеливо сказал Кленси. Его лицо утратило все добродушие; оно стало суровым, когда он вспомнил счастливую симпатичную девушку в квартире на 86-й стрит. Он перестал лениво вертеть в пальцах карандаш.

— Совершенно ясно, что они не собирались позволять ей плакать и жаловаться, когда обнаружит, что вместо романтического путешествия при луне в Европу она получит мертвого мужа.

Он замолчал. Остальные тоже оставались неподвижны. Заставив себя расслабиться, Кленси постарался стереть из памяти воспоминание о мертвой девушке и продолжил.

— Но Реник, после того как поселился в отеле «Фарнуорт» позвонил своей жене на квартиру ее подруги, в которой та остановилась. Конечно, строго говоря, это было сделано вопреки приказам, но сделано. Он не сказал ей, ни где он находится, ни что делает; он просто сказал, что устроился и все в порядке; и спросил, получила ли она билеты и как она себя чувствует и все такое прочее. Нам очень повезло, что он позвонил, иначе мы никогда бы не смогли распутать все это дело. Мы бы имели дело только с мертвым Джонни Росси и все. А на следующий день мы столкнулись бы с мертвой миссис Энн Реник и между ними не нашли бы никакой связи. И сто лет могли бы разыскивать мистера Реника за убийство его жены.

— Но он все-таки позвонил жене, и этот звонок дал нам в руки первую нить. Мне кажется, он уже сожалел, что связался с этой затеей, но ему ничего не оставалось, как подчиняться.

Угроза Росси, видимо, была весьма серьезной. Так что хотя он понял, что оказался втянутым в какое-то очень опасное дело, он мало что мог сделать, оставалось только пройти через все и попытаться как-то выпутаться. К тому же он знал, что его жене очень хочется поехать на пароходе в Европу. Но счастлив он не был.

— Вы думаете, что эти желудочные боли он выдумал, — спросил Капровски, — потому что испугался или потому что Росси обещал, что ему достаточно пробыть там до раннего утра и он не хотел, чтобы полицейские ходили за ним по пятам повсюду до самого вторника?

— Может быть. А может быть у него действительно болел желудок, — пожал плечами Кленси. — Может быть доктор скажет нам, после того как проведет вскрытие. Я уверен, что он с самого начала знал, что создание алиби для Джонни Росси не самое полезное для здоровья занятие на свете, но был связан обязательствами…

Он неожиданно улыбнулся.

— Или может быть он не хотел больше играть со Стентоном в джин рамми, я не знаю. В любом случае ему не пришлось ждать слишком долго, дело уже раскрутилось. Росси появился и застрелил его, а сам поспешил в отель к своему брату, чтобы спрятать ружье, а потом отправился баиньки в «Нью-Йоркер»…

— Почему он тут же не пошел и не застрелил девушку? — спросил капитан Вайс.

— Потому что она еще не получила билетов. Он ни в какой форме не хотел быть связанным с билетами. Это был бы для него ненужный риск. Единственная причина, по которой он предложил им эту поездку в Европу, заключалась в том, чтобы они приобрели билеты для него. Предполагалось, что билеты будут доставлены ей утром. Он пришел, чтобы забрать их и обнаружил, что она занята. Подслушав у двери, он понял, что ее гость ни кто иной как лейтенант полиции.

— Он не хотел крутиться поблизости и не хотел бродить по улицам, поэтому вернулся к себе в отель «Нью-Йоркер».

— Но она появилась там — хотела выяснить, в чем дело. Ей не понравилась ситуация, когда полицейский заявил ей, что в Джонни Росси стреляли, она же сидела с ним лицом к лицу, а ее муж находился Бог знает где. Я не знаю, как Росси успокоил ее или какую историю он сочинил, но по крайней мере в тот момент она спокойно вышла и вернулась домой. А он сразу же последовал за ней — а может быть, он даже опередил ее, пока она каталась по парку и пыталась решить, насколько можно верить истории, рассказанной Росси. Вот так обстояли дела.

— Он убил ее, забрал билеты и паспорта — вероятнее всего он искал паспорта не меньше, чем билеты — и нашел их. И это позволило ему начать завершение задуманной операции — отправиться на пароход. Только тут-то мы его и взяли. — Он положил свой карандаш. — Вот и вся история. У кого-нибудь есть вопросы?

— Целая тысяча, — сказал капитан Вайс. Он задумчиво посмотрел на Кленси, стараясь сформулировать свои мысли. — Зачем ему нужно было затевать эти два убийства? Почему он просто не взял деньги и не скрылся?

— Потому что от Синдиката нельзя скрыться, — терпеливо пояснил Кленси. — Особенно похитив их деньги. Они не могут никому позволить проделать такой трюк, потому что тогда подобные мысли могут появиться и у других. Убежать? — Он пожал плечами. — Конечно, вы можете убежать. Но, как сказал Джо Луис об одном из своих противников: Он может убежать, но он не может спрятаться. Они знают, что от организации спрятаться нельзя. По крайней мере, на длительный срок. Но если Джонни Росси умер и похоронен, кто будет его разыскивать?

— Очень хорошо, — заключил капитан Вайс. — Но если все было так здорово задумано, то зачем им понадобилось приезжать в Нью-Йорк и устраивать все это здесь? Почему не проделать это у себя на побережье?

— На побережье Росси слишком хорошо знали, — объяснил Кленси. — Реник был похож на него, но не настолько, чтобы этого не заметили те, кто близко знал Росси. Нет, Нью-Йорк был идеальным местом. Корабли отплывают в Европу почти ежедневно; город достаточно велик, чтобы надежно спрятаться, и кроме того, это было место, где его относительно плохо знали, если не считать имя и репутацию. И кроме того не забудьте, что ему был нужен свидетель. И кто мог оказаться лучшим свидетелем, чем честолюбивый помощник районного прокурора, который не поинтересовался, почему человек типа Джонни Росси приехал в Нью-Йорк, чтобы выступить перед комитетом по уголовным преступлениям? И который мог бы поклясться, что он видел мертвого Росси?

Доктор Фримен фыркнул.

— Да мы за пять минут обнаружили бы все по отпечаткам пальцев!

— Обнаружили бы? — Кленси с любопытством посмотрел на доктора. — Если Капровски именно в эту минуту спятит, выхватит пистолет и убьет меня, то будете ли вы проверять мои отпечатки пальцев, чтобы удостовериться, что я это я? Сомневаюсь.

— Ну…

— Я не думаю, — сказал Кленси.

В маленькой комнате на какое-то время наступила тишина.

— Что прежде всего вас насторожило? — спросил капитан Вайс.

Кленси с рассеянным видом продолжал вертеть карандаш, лицо его нахмурилось.

— Пожалуй, даже не одно обстоятельство, как я думаю, — медленно сказал он. — Была целая куча мелочей, которые меня беспокоили; но все они прятались, как только я пытался вытащить их наружу. Вот например: почему человек типа Джонни Росси предложил выступить со своими свидетельствами перед комитетом по уголовным преступлениям? И почему в Нью-Йорке? И кто знал, что он был в отеле «Фарнуорт»? — Он твердо посмотрел на своего начальника. — И затем пошли слухи, что нью-йоркская полиция прячет Росси; кто-то ведь начал распускать эти слухи. Я думаю, мы обнаружим, что эти слухи начал распускать Пит Росси. И затем тот факт, что человек в номере 456 не умел играть в джин рамми — в общем-то я допускаю, что сам по себе это не так уж важно, но несколько странно для человека, возглавлявшего все игорное дело на западном побережье. Это была еще одна небольшая ниточка, еще намек. И потом, когда мы обнаружили, что у него не было даже зубной щетки, или чистой рубашки, или пары лишних носков…

— А какое это имеет значение?

— Ну, дело в том, что он вовсе не собирался оставаться там до вторника, поэтому непонятно, почему он просил у полиции защиты на такой долгий срок? Я не могу претендовать на то, что знаю, какую историю сочинил Росси для Реника; может быть, мы узнаем это, если Росси заговорит и расскажет все, что должен.

— Он расскажет, — пообещал капитан Вайс. Кленси кивнул.

— Скорее всего, расскажет. — Он мысленно вернулся назад. — И этот молодой доктор в госпитале на какое-то время запутал меня своим идиотским поступком, всадив нож в мертвого человека, но на самом деле мы потеряли там не так уж много времени. Во-первых, я никак не мог понять, почему Пит Росси, после того как он так настойчиво допытывался у меня, где его брат и это совершенно понятно — спокойно собрался и тихо отправился домой, увидев его мертвое тело. Конечно, когда я представил себе всю картину, то все стало ясно. Разумеется, подставное лицо нужно было убрать, и Пит Росси просто не мог уехать, не убедившись, что выстрел достиг своей цели. Он знал, что не сможет навсегда спрятать тело; он знал, что скорее всего Чалмерс будет искать, куда делся его свидетель, вплоть до того, что выпишет ордер на его арест — и тогда вся история выйдет наружу. И я уверен, он почувствовал, что если в этот момент окажется на западном побережье, то для него так будет значительно лучше.

Наступило непродолжительное молчание, затем Капровски откашлялся.

— А где же дама покупала билеты, лейтенант? — задумчиво спросил он. — Я понимаю, что это не имеет значения, так как вы правильно вычислили нужное судно, но мне просто любопытно. Может быть, я что-то упустил?

Кленси усмехнулся.

— Я тоже поскользнулся на этом. Она купила их в агентстве путешествий Айса. Просто выбрала первое по алфавиту агентство в телефонном справочнике. Они находятся на 38-й улице и через пару дней мы обязательно нашли бы их. Дело просто в том, что я не подумал о самом логичном поступке для человека в чужом городе.

— Так, а теперь о том, как вы определили нужное судно, — медленно сказал капитан Вайс, — как, черт возьми, вы сделали это? Этот вопрос больше всего занимает меня с субботнего вечера.

— Да, — сказал Капровски. — И меня тоже.

— Я вовсе не такой уж хитрый, как это может показаться, — сознался Кленси. — Конечно, фотография свадебного завтрака объяснила мне все. Как только я ее увидел, все стало ясно. Я понял, что путешествие в Европу запланировал Росси, а не Реник. И что мертвый человек в госпитале был Реник, а не Росси…

— Судно, — напомнил ему капитан Вайс.

— Сейчас я до этого дойду. Росси не мог отплыть на американском корабле, в этом случае он оставался под нашей юрисдикцией еще по крайней мере неделю — зачем было предоставлять нам такой шанс? Не мог он также отплыть и на большом пассажирском лайнере; слишком многие могли его узнать. Не важно, с бородой или без нее. Таким образом оставалось только грузовое судно. И в этот вечер отплывали только три грузовых судна, и одно из них направлялось в Южную Америку, а не в Европу…

— Но даже если это так… — начал капитан Вайс.

Кленси поднял руку.

— Когда я был в квартире у девушки, то пока она не узнала, что я из полиции, занимало ее только это путешествие на корабле. Она предложила мне выпить и сказала при этом: — У нас здесь есть почти все, кроме водки «Аквавит»… И когда говорила о путешествии, то спросила меня: — А говорят ли они на борту по-английски? Что само по себе уже было ясным указанием на то, что она поплывет не на американском или английском судне. И затем позднее, когда она спросила меня, приходилось ли мне бывать в Европе, то упомянула несколько европейских городов и первым среди них был Копенгаген…

— Теперь вспомните, что в тот момент ее больше всего занимало ее путешествие. И когда я взглянул на список отплывающих грузовых судов, то обнаружил, что одно из двух не американских судов, которые отплывают в субботу вечером в Европу, направляется в Осло, а другое — это и был «Аальборг» в Данию…

Он пожал плечами. Молчание, наступившее в комнате, было прервано доктором Фрименом.

— В Осло тоже пьют водку «Аквавит», — мягко заметил он.

Кленси усмехнулся.

— Именно это сказал мне вечером Порки Френк. К счастью, раньше я этого не знал. Во всяком случае, норвежское судно отплыло в десять часов вечера, еще до того, как была получена по телетайпу фотография.

— И если бы Росси оказался на том судне, — протянул капитан Вайс.

— Он не оказался, — сказал Кленси и мягко улыбнулся.

Капитан Вайс подумал немного, затем кивнул и поднялся. За ним последовал доктор Фримен, потом несколько медленнее встали Капровски и Стентон.

— Ну, я полагаю, что все ясно, — сказал капитан Вайс, глядя на Кленси с плохо скрытой гордостью. Провел рукой по лицу. — Я хочу, чтобы это было как можно скорее написано и представлено мне; но теперь по крайней мере я знаю, что сказать репортерам. Если их будут интересовать детали, то может быть братья Росси смогут им их прояснить.

— Если они передумают и откажутся давать показания, — сказал Кленси, — то пригрозите им, что вы просто вышвырнете их на улицу. Последнее, что я услышал от Порки Френка в субботу вечером, это что Чикаго послало сюда весьма талантливого человека по этой части.

— Мы позаботимся о них, — пообещал капитан Вайс. Его взгляд смягчился. — Это была хорошая работа, Кленси. Но немного…

Доктор Фримен торопливо прервал его.

— Я доставлю вам результаты вскрытия как можно скорее, чтобы вы успели включить их в свой отчет.

— Спасибо, — сказал Кленси. — Я напишу его и немедленно принесу к вам в кабинет, Сэм.

Четверо мужчин еще некоторое время смотрели на худощавого лейтенанта, потом друг за другом вышли из комнаты. Кленси свободно откинулся назад, глядя на отчеты, оставленные Капровски и Стентоном, конверт, присланный Мартином, и заметки, которые начал делать сам. Вздохнул, потянулся за бумагами и положил их перед собой. Другой рукой полез в карман куртки за сигаретами, достал одну, закурил и повернулся, чтобы выбросить в окно обгоревшую спичку.

И замер.

В вентиляционной шахте не было белья. Пустая бельевая веревка свободно болталась между зданиями. Он смотрел, открыв рот. Неужели это было возможно? Неужели именно в понедельник он мог увидеть такое чудо, как пустая бельевая веревка? Именно в понедельник?

Такое чудо могло произойти только в 52-м участке, — подумал он с легкой усмешкой, вернулся к своему столу с бумагами и достал авторучку. Только в 52-м полицейском участке…

Примечания

1

Паштет из гусиной печенки (фр.).

Content

Роберт Пайк
Пуля ставит точку

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания