Богомолов Владимир

Повелительница лабиринтов

Предисловие

“ Всему свое время, …время разбрасывать камни, и время собирать камни…“

(Ветхий Завет, Книга Екклезиаста, Глава 3)

И время раскладывать и раздавать собранное…

Не хочу выглядеть пророком, но именно такое чувство меня посетило не так давно. Во мне нет уверенности или доказательств того, что камни собранные мною за жизнь и уложенные по местам, словно подпорная стена откоса у основания холма в парке, способна выдержать давление еще одной судьбы длинною в жизнь.

Вместо этого, у меня есть уверенность в том, что бессмысленно вновь разбросать то, что так тщательно и тяжко собрано, осмысленно и разложено по местам. К вершине Олимпа не стремлюсь и  Сизифом себя не считаю.

И потому, у меня вызрело такое решение: выложить все накопленное на суд людской. Пусть они сами решат: что им нужно, а что нет. И пусть даже случится так, что все окажется никем не востребованным, для меня это все же легче, чем хранить далее все это.

“ Всему свое время, … время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; …время молчать, и время говорить…“

(Ветхий Завет, Книга Екклезиаста, Глава 3)

С уважением, любовью и благодарностью ко всем    тем, кто взял на себя труд оценить до конца все накопленное мною, и всем тем,  кто смог лишь взглянуть с тем, чтобы пройти мимо,

Владимир Богомолов.

Часть 1. Блуждания Молодости в Лабиринте Чувств

Глава 1. МРАК ПОДЗЕМЕЛЬЯ В СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ.

ВЕСНА. Март, 1976 год.

Яркие краски солнечного мартовского дня поглотил мрак туннеля метро. Поезд, грохоча и скрипя, подпрыгивая на стыках рельсов, словно от икоты, пролетел над величественно спокойными водами могучей реки. Затем, недовольно зарычал двигателями, притормозил на первой станции правого берега и остановился возле платформы, переводя дух и собирая силы перед прыжком в черную дыру в горе. Медленно, словно в раздумье, открылись створки двери с непривычной правой стороны, отбросив, прислоненного к ней, Влада.

Очнувшись от внезапной бодрости ее, он пропустил новых пассажиров, несущих свежесть весеннего ветра с набережной. Стремительно ударили друг в друга половинки двери, словно медные тарелки в оркестре, издав глухой злобный стук. Вагоны, скрипя и повизгивая колесами на изгибе рельс, дополнили партией скрипок сводный оркестр, и медленно поползли в темноту, а набрав скорость, начали свой отсчет фонарей освещения на стене. Прижавшись лбом к холодному стеклу с надписью «не прислоняться», Влад всматривался в темноту отходящих  боковых тоннелей, машинально помогая вагонам считать блики света, вспыхивающие и гаснущие ежесекундно.

Воображение рисовало огромный подземный лабиринт улиц-тоннелей, о которых местные жители слагали легенды. Его город был большой, легенд, как и жителей, было много, и они добавляли загадочности происходящему за окном вагона. Железный лязг, множась в своей силе стенками бетонной трубы тоннеля, пытался играть партию басовой трубы в симфонии подземелья, то нарастая, то затухая при виде новых станций.

Уже не в первый раз он слышал про подземный довоенный город под живописными древними холмами родного города. По слухам, это было масштабное грандиозное сооружение со своими улицами, транспортом, обеспечением, средствами коммуникациями, жильем и прочими атрибутами настоящего города. Некоторые, даже утверждали: не смотря на всю секретность объекта, они видели все собственными глазами; что добавляло одновременно, веру и сомнение этим слухам.

По опыту, не смотря на свою молодость, он уже понял, что чем меньше открытости и доступности, тем больше достоверности в информации. Так уж повелось в стране, которая дала ему корни: открывать миру свою глупость и беспомощность с тем, чтобы скрыть свою уникальность, силу разума и совершенство граждан.

Миру в целом, это было на руку. Страны мира, граждане этих стран и их правители, ни сколько не стесняясь, пользовались без оглядки достоянием этой древней земли, не платя за полученное даже  благодарностью. Зарубежные государства укрепляли потенциал своих наций  красавицами, поэтами, музыкантами, композиторами, художниками, инженерами, учеными и многими другими талантами, рожденными этой плодородной землей.

Лучшие голоса в мире, как и лучшие идеи, как и сам Влад, были родом отсюда: от земли Древней Руси Киевской.  Корни  его, впитав мудрость людей земли этой, рождали робкие думы о несправедливости, поработившей его однополчан на веки вечные, согнув не только спины их, но и волю, заковав ее вместе со свободой в одни оковы, лишив голоса и выбора жизни иной..

Темнота туннеля  в окне двери вагона, к которому по давней, с детства, привычке, был прижат лоб Влада, порождала в его сознании мысли и образы, окутанные таинственным мраком и неизвестностью. Ему мерещились огромные пространства подземного города для несуществующих сегодня жителей. Улицы-пещеры, заполненные музейными, для сегодняшних улиц, экспонатами транспорта.  Просторные помещения с нарами вместо кроватей - для большей вместимости неведомых жителей.  Черные кабеля на белых побеленных стенах с лампами-жуками для освещения, вместо привычных глазу столбов. Мощные и массивные стальные ворота-стены, преграждающие вход на улицы, а более для ограничения выхода жителей города-призрака в мир светлый и свободный.

Непрерывная симфония звуков сводного оркестра поезда и тоннеля подземки вместе со светомузыкой подземелья окрасили воспоминания о городе-призраке из не далекого прошлого страны новыми красками. Получив новый всплеск эмоций, сознание юноши продолжило неторопливые размышления.

"Отчего, такая красивая и богатая земля, всю свою многовековую историю, за редкими и непродолжительными исключениями, доставалась в управление и пользование злобным и неполноценным правителям, лишенных элементарных человеческих качеств, имеющихся в сознании каждого рядового жителя?" - Влад и сам удивился глубине рассуждений, заполнявших свободное утром пространство его извилин.

Но молодой мозг, начав свою работу, не желал успокаиваться:  "Все они  вместе, но каждый порознь, своим недалеким умом и липкими руками, веками вели и ведут страну, меняя ей флаги и названия, как пиратский корабль-призрак с экипажем достойных моряков, на рифы и скалы. Опытный экипаж, умело, в последний момент и неимоверными усилиями, то и дело, отворачивают нос скитальца во тьме истории от гибели, делая это бесцельно, скорее, из чувства самосохранения, нежели ведая о конечной цели своего путешествия. Весь в лохмотьях обветшалых парусов, украшенный разноцветьем флагов всех мастей от капитанов разнообразных, с мачтами из обломков, связанных обрывками прогнивших канатов, с зияющими дырами в палубе, этот корабль-держава обречен заодно с экипажем-народом плыть далее и далее: неведомо куда и зачем" - не на шутку разыгралась воображение юного философа и мыслителя.

Взглянув на часы, Влад очнулся от глубоких по сути, но мрачных по настроению, размышлений, и едва сдерживая нарастающее раздражение, поймал себя на мысли о том, что еще одно опоздание на «пару» заострит и без того сложные отношения с лектором. Ноги произвольно вывели на эскалатор станции, не имеющей ничего общего с расположением института, в котором молодой человек пытался постигать научные основы современного технического прогресса уже четвертый год. На душе было тревожно и сладостно одновременно.

Всему виной был месяц март. Волнительный, сияющий, манящий, пьянящий. Это он будоражил душу, лишая привычного покоя, неведомо от чего и зачем. И еще это солнце. Весеннее, долгожданное, по-матерински ласковое и нежное. Оно везде: на свежих невинных листочках дерева, на влажном от дождя тротуаре, на свежевыкрашенной лавочке парковой аллеи. И на лице, бледном после зимы, остывшем без девичьих пытливых  взглядов из-под ресниц, что кокетливо прикрывают  глаза, полные неги и желания, оценивающих и манящих. Оно греет тело, совращая душу, наполняя лукавыми сомнениями и ожиданиями. От его лучей никуда не деться - они как рентген: проницательны и губительны.

Ну вот, опять не хватило нескольких минут, которые позволили бы не унижаться, стоя  перед тихо прикрытой за спиной дверью, ожидая приговора злорадной студенческой аудитории под предводительством преподавателя - главы «инквизиции», карающей за малейшее нарушение порядка и дисциплины.

- "Нет, только не сегодня", - закрутились в голове Влада неправедные мысли – следствие весенней сумятицы. Ноги отключились от сознания, самостоятельно замедлили шаг, развернули тело на 180 градусов и понесли к желанным, авантюрным событиям того дня, избавляя душу от унизительных мучений из-за лжи, которая неизбежна и оправдана  страхом кары за совершенное преступление: опоздание по лени и халатности. Да, сегодня «инквизиция» не будет иметь возможности вершить праведный свой суд. Сегодня будет торжество весны, пробуждения и обновления.

Станция метро  Золотые ворота открылась недавно, обозначив  новым архитектурным сооружением древний въезд в колыбель славянских народов. Восстановленные древние ворота крепостного вала столицы окружал уютный скверик с фонтаном в конце. Центральная аллея его, обрамленная уютными скамейками, которые предусмотрительно были поставлены для  комфорта влюбленных, оживляла молодая ярко-зеленая трава газонов.

Ослепительное солнце грело спины и лица прохожих, которые неторопливо прогуливались дорожками сквера. Внимание Влада привлекла белокурая, в кудряшках девушка, которая, словно молодая кошечка, сидела расслаблено на свежевыкрашенной скамейке, томно подставив теплу весеннего солнца бледное лицо, чьи миловидные черты  поселили волнение в грудь молодого человека, чтобы затем, теплой волной опустится к его ногам, замедляя их неторопливые шаги.

Пройдя не раз мимо девушки, он раз за разом сочинял новые, оригинальные и беспроигрышные, по его мнению, сценарии знакомства с девушкой. Судьба каждого из них, была не долгой: все они умирали возле волшебной скамейки. Прогулки мимо последней, были прерваны самой незнакомкой, которая вдоволь нагревшись на солнышке, внезапно поднявшись, торопливо зашагала в  сторону входа в метро. Растерявшись на мгновение, Влад быстрым шагом поспешил за ней, в отчаянии пытаясь не упустить из виду удивительное создание, поселившее смятение в его сознание.

Детектив с преследованием продолжался еще около часа, пока двери вагона метро не оборвали его  на одной из станций левого берега Днепра. Осознав, что это последний шанс  улетучивается, как запах сигареты от прохожего, молодой человек взял бережно девушку за локоть, и торопливо, сбиваясь, подбирая на ходу слова, стал упрашивать о первом свидании. К изумлению, приветливо улыбнувшись, девушка продиктовала свой номер телефона и заспешила на автобус пружинистой кокетливой походкой. Оторопев то ли от испуга, то ли от восторга, парень долго смотрел вслед, запоминая номер телефона и ее улыбку, столь щедро ему дарованную незнакомому вовсе пареньку.

Едва дождавшись вечера, набирая номер по памяти, Влад услышал в телефонной трубке, на длинном витом в спираль шнуре, нежный и звонкий голос девушки. Это произошло так неожиданно, что молодой человек потерял дар речи. Имя! Ее имя? Он при знакомстве был так робок и растерян, что забыл об этом спросить.

"Как теперь быть и что делать?" -  смятение от собственной нерасторопности, озвучило неразборчивое мычание в телефон случайных слов, которые никак не хотели уложиться хоть в какое-нибудь смысловое значение. Тупиковую ситуацию спасло чудо - девушка, видно чувствуя его неловкость и беспомощность, взяла инициативу разговора в свои руки:

"Люба", - уверенно и спокойно представилась девушка. Знакомое чувство холода, напоминающее страх, сменило внезапное тепло в груди, такое радостное и приятное.

Собравшись в единое целое,  он, подбирая нужные слова, договорился о свидании вечером следующего дня, причем, сделал это достаточно быстро для своего морального состояния в те минуты.  Юноша, наконец,   понял для себя, что это начало чего-то нового и очень важного, начало нового этапа в жизни. Волнение от разговора постепенно улеглось, сменившись на легкое, пьянящее сознание, чувство восторга, которое хорошо знакомо щенкам, освоившим впервые технику поднятой над кустиком задней ноги.

Глава 2. МИССИЯ ИЩЕЙКИ ЧУВСТВ.

Лето. Июнь, 1974 год.

Щенком, заходящимся звонким лаем от восторга бесконечных попыток поймать кончик собственного хвоста, Влад чувствовал себя уже не раз. Юный возраст позволял легко и быстро находить повод для подобного состояния. Он даже успел несколько раз не только утратить это чувство, но познать горечь, способную человека ввергнуть в мрачную пучину сомнений и терзаний душевных: беспокойных, безжалостных и достаточно болезненных. Названий всем этим состояниям люд придумал великое множество: ревность, измена, утрата чувств, разрыв отношений. Объединяла их только нестерпимая боль души и отсутствие действенной и проверенной методики лечения.

Порой Влад ощущал себя собакой, которая умело и профессионально выполняет миссию поиска чего угодно и где угодно. Нет, в сыщики он не спешил, и призвания такого не испытывал. Но вот что касается девушек? С одной стороны, они его влекли, как сердечник магнита метал, вспомнил вдруг Влад свои лабораторные работы по изучению свойств электромагнитных колебаний,  которые проводил и защищал два года назад на кафедре родного ВУЗа, но с другой стороны, вместе с ними приходили новые впечатления, которые никак нельзя было отнести к разряду положительных. Чтобы сложить все вместе и вывести общий знак и его направленность, не хватало опыта и знаний сути. Тут его каждый раз посещало замешательство. Суть женщины, такая таинственная, загадочная, непознанная, непредсказуемая. В этом вопросе он, в самом деле, себя чувствовал щенком, который рад пустякам без меры, и одновременно, готов впасть в ужас от незнакомого предмета: вовсе безопасного и безвредного. Таинство познания всегда несет любопытство и страх в равных долях, так уж устроен мир вокруг нас.

Образ собаки с детства был ближе других животных, например, чем образ кошки. Понимая, что и собаки имеют раздел особей по половому признаку, Влад относить себя, пусть даже в сравнении образов, к кобелям не спешил. Поиск и желание  встреч с девушками для него, скорее был связан с любопытством, нежели с кобелизмом  в общечеловеческом восприятии влечения пса к подружкам по роду и племени. Ровно также, он не до конца понимал других, когда они легко навешивали на женщин образ «суки», который, по его мнению, кроме материнства и особой ласки, нежности, ничего дурного не нес. Даже стремление собачек с таким титулом отвернуть в нужный момент хвостик в сторону, ничего предосудительного, по его убеждению, не имело, а скорее наоборот. Молодой человек воспитывался матерью, которая с раннего детства смогла заложить в сознание глубокое уважение к женщине в любых формах и видах, включая и собак, которые имели законное право тоже быть женщинами. Как, впрочем, и мужчинами?

По неведомым причинам, во Влада было вложено с генами большое количество чувственности и эмоциональности, что часто ставило юношу в неловкое положение в житейских ситуациях. Этого нельзя сказать о прочих данных, которые природа решила передать ему в пользование для реализации своей миссии на земле предков. Вот как раз про свою миссию юноша не только не имел малейшего представления, но даже не пытался на такую тему задумываться, в прочем,  такое отношение к жизни вполне оправдано для людей столь юного возраста.

Внешне, парень вполне достойно представлял мужскую часть человечества: среднего роста светлый шатен, физически развит до уровня если не атлета, то до уровня, позволяющего не чувствовать на себе осуждающих женских взглядов. Одевался он просто, но всегда  с некоторой «изюминкой» современности и оригинальности, достаточно умеренной для приятного шарма, не переходящего в кричащий вызов. Тонкий пытливый ум, позволял молодому человеку при необходимости легко входить в контакт с людьми любого возраста и пола, он умел ладить со всеми.  Чины и ранги тоже не представляли особых затруднений для общения, особенно делового. Ему не трудно было найти то,  что сказать любому человеку, найти общую тему для взаимного интересного общения.

Эти качества, хоть и не давали Владу явного преимущества перед другими парнями, но были достаточными для успеха в поиске девушек с азартом, свойственным ищейкам. Что делать далее, после того как необходимый контакт с нужным уровнем интереса был достигнут, было ему не до конца ясно. Обычно все ограничивалось романтическими невинными прогулками по бесчисленным аллеям парков, скверов, бульваров родного города под руку или  даже за руку, несколькими поцелуями при встрече и расставании, походами в театры и кино, редкими посещениями баров и дискотек. Чаще и доступнее были вечеринки на дому у знакомых студентов или сотрудников, немногочисленных, но близких друзей.

На одной из таких вечеринок, он впервые испытал чувство измены и ревности, что послужило  основанием для разрыва отношений с одноклассницей, с которой кроме близости музыкальных вкусов и поверхностных представлений о жизни, их ничего не связывало. Отсутствие глубины в отношениях и слабых проявлений чувств помогло сравнительно легко пережить новые незнакомые ощущения и приобрести неоценимый опыт в отношениях с женщинами.

Несколько раз Влад пережил отношения, по его ощущениям, перешедших незримую черту романтики, что позволило глубже заглянуть в бездну, которую с трепетом сверстники называли  волнующим словом: Любовь. Позднее стало ясно, что те отношения были еще не достойны столь великого звания, но в ту пору, казалось, что это и есть то чувство, которым бредят не только подростки, но вполне зрелые дяди и тети.

Первая Любовь неожиданно навестила его в летние каникулы на Рижском взморье. До безобразия затянув экзаменационную сессию, едва закончив битву с основами электротехники, в то знойное лето, он летел на встречу с друзьями. Под словом друзья скрывается целое братство, объединенное неоднозначным словом дружба. Непосвященному и неопытному вначале кажется, что все члены его любому новому братья и между собой особенно ничем не отличаются. Только со временем, начинаешь различать их. На самом деле они делятся на касты, которых достаточно много.

Одни, приятели и знакомые, появляются ниоткуда и туда же исчезают, стремительно и без повода, как  внезапно в жару возникает и улетучивается июньская мошкара летом: навязчивая, многочисленная, суетливая, бесполезная, беспощадная. Бороться с ней бесполезно, просто нужно ждать либо большей жары,  либо внезапного похолодания, либо ливня с грозой, либо надевать противомоскитную сетку на голову и отмораживаться от их шума: все остальные  способы не дают результатов.

Другие, незаметны и бесшумны, постоянно присутствуют неподалеку, неназойливы и имеют способность появляться, когда в них нуждаешься, и исчезать, как только становятся не нужными. Эти больше всего похожи на больших собак, не лающих без толку на любой движение, а мирно и незаметно для всех дремлющих где-то, но способных в любую минуту молча появиться и встать на твою защиту, чтобы затем, когда угроза минет, снова лечь в укромном месте. Такие, с виду, миролюбивые, но грозные  в нужный момент, они не просят навязчиво их накормить, а ждут терпеливо, когда хозяин сам об этом вспомнит или сядет есть, чтобы нежно лизнуть ему руку, потереться мордой о колено под столом, а не дождавшись к себе внимания, скромно уйти в тихий угол, чтобы оттуда незаметно и ненавязчиво терпеливо наблюдать за всем происходящим.

Третьи, напоминают больших мух, которых всегда слышно и видно не зависимо от твоего желания. От них мирным путем избавиться невозможно: их можно прихлопнуть  внезапным энергичным движением или поймать на липучку, чтобы затем вынести с собратьями и мусором в выгребную яму. Назойливые, бесполезные, они могут быть вредны, если позволить им разносить, свою и чужую, грязь где вздумается (а собирать грязь они мастаки!): тогда можно дождаться более серьезных проблем, которые и собрать нелегко в кучу и вынести на из дому не просто.

Очень жаль, что нет учебных программ, позволяющих обучить людей не только отличать касты в дружеском братстве и уметь общаться с их членами. Еще лучше было бы организовать курсы переподготовки братьев, чтобы они имели возможность менять свои касты. Вселяют надежду нанотехнологии, помогающие решать старые проблемы на новом  более высоком уровне. Погрузившись в страну грез и размышлений, возле иллюминатора самолета, Влад рассеяно поглядывал на ослепительно белые пушистые горы-облака, которые медленно, словно в ватном лабиринте Снежной королевы из сказки, огибал воздушный лайнер. В промежутках, под крылом можно было рассмотреть зеленые полоски полей и разноцветные крыши домов.

Внезапно для юноши, крыши с домов и дорожки стали резко увеличиваться в размерах, словно эклеры в горячей печи, и замелькали полосатые знаки с огнями, взлетно-посадочной полосы едва заметные при солнечном свете. Аэропорт назначения, выскочил внезапно из-под крыла, как чертик из табакерки, чтобы сразу же скрыться, встретил Влада скромно: без фанфар оркестра и толпы фанатов. Сооружение было меньше и проще главного воздушного порта в его родном городе, и более походило на аналоги в областных центрах, разбросанных густо по его родной земле. Поразило лишь расположение: почти в центре Риги, так показалось с высоты бреющего полета при посадке. Троллейбус в город совсем не удивил. Такой транспорт был популярным для авиаторов: он встречал его в Крыму и в родном городе.

Сам город обязательно должен был сразить молодого человека наповал. Но этого не произошло по двум причинам: после Питера и Львова архитектура зданий казалась знакомой, и еще более привычной Ригу делала первая поездка в девятом классе. Юрмала, пригород Риги, тоже была знакомой, но не могла не очаровать соснами в дюнах бесконечного пляжа, тянувшегося извилистой змейкой вдоль балтийского прибоя на несколько десятков километров. Эффект восторга усиливало чувство свободы, предоставленное Владу впервые при столь самостоятельном далеком и длительном путешествии.

Радуясь выбору возможных дорог к месту назначения, Влад выбрал самый экзотический: водный и не пожалел. В отличии от привычной электрички, путешествие стало незабываемым на долгие годы спустя. Судно на подводных лыжах-крыльях не плыло, а стремительно летело над поверхностью, вначале, по моря, а затем, реки. Путешествие, похожее больше на экскурсию для туристов, нежели на поездку от пункта А к пункту Б в задачке  из школьного учебника  по математике, было настолько увлекательным, что внимание юноши непроизвольно сосредоточилось на пейзажах за окном.

Ощущение скорости  автомобиля и плавность движения, создавало иллюзию экскурсионного автобуса, который совершал туристическую экскурсию по дорогам пригородных достопримечательностей Риги. Небольшое волнение на море  в течении часа, сопровождавшее часовую поездку  вдоль побережья  Балтийского моря до устья впадавшей в него Даугавы, реки отделявшей полуостров Юрмала от материка, было похоже на движение по широкой старой автостраде, не знавшей современного асфальта, сплошь выложенной древним булыжником. Легкие толчки во время борьбы подводных крыльев водного корабля с гребешками встречных волн, напоминали выбоины дороги.  Следующие  полчаса принесли новые ощущения. Гладь реки, не нарушаемая волнением , а лишь мелкой рябью от легкого бриза, больше походило на шоссе, выглаженное катком дорожников. Вместо запаха асфальта, встречный ветер на верхней палубе принес ароматы реки, вытеснив запах моря.  Владу казалось, что река под корпусом судна - это скоростное многополосное шоссе, дорожным полотном которому служат воды реки, а вместо обочины - ее берега, такие разные, что казалось, что это были территории двух стран.

Левый берег радовал глаз зеленью сочной травы, по которой медленно брели, греясь на солнышке коровы разных мастей, невысокие обрывистые берега то и дело оживляли загорелые тела детей, плескающихся в теплой речной воде, поднимая фонтаны брызг и звеня голосами, словно стада маленьких слонов на водопое. Аккуратные сельские усадьбы и небольшие сады напоминали оазисы пустыни, которой надоело над собой палящее солнце экватора, и она переселилась на постоянное место жительства в Балтию, чье нежное ласковое  солнышко Балтии щадило своих жителей. Люди, работающие на полях вдоль берегов, были гармоничны с неторопливыми пасущимися стадами: они медленно, с достоинством, передвигались пешком и на небольших тракторах тут и там, выполняя необходимую работу со знанием дела, наслаждаясь  своим трудом и природой вокруг.

Водораздел-граница, по правому берегу, был окаймлен полотном железной дороги, рельсы и шпалы которой напоминали оборонительный вал из частокола бревен, нарисованный на старинном плане битвы двух государств во времена рыцарей и крепостей. Частые маленькие станции и просто остановочные дачные платформы для электрички дополняли сходство с древней картой, которые словно крепости и укрепления единой линии обороны против вторжения жителей левобережья, очерчивали изгибы реки и частые невысокие ажурные заборы дач,  разнообразных по стилю и размеру. В воображаемую полосу укреплений очень хорошо вписывалась темно-серая полоса шоссе, повторяющего изгибы железнодорожного полотна. Аккуратные газоны, цветастые клумбы  в палисадниках, под сенью высоких сосен и листвы разнообразных представителей декоративной и садовой фауны. Аккуратные, яркие по своей архитектуре, одно и двухэтажные дома, вытягивались в уютные чистые улочки, дробя на квадраты кварталов буйную яркую зелень государства правобережья, подчеркивая более высокий статус своих жителей.

Не обремененное житейскими заботами, свободное от уже прожитых волнений экзаменов, сознание Влада было открыто для новых впечатлений. И они не заставили долго ждать.  Быстро смена пейзажей за окном судна, стремительно скользящего на вздыбленных ногах-крыльях по глазурной глади шоссе-реки.   Теплый,  прогретый ласковым солнцем.  Встречный ветерок с запахом водорослей и рыбы.  Белокрылые шумные чайки,  летящие за судном и рядом с ним, словно деревенские собаки пыльной на улице, которые  увлечены преследованием редкого громыхающего грузовика. Это все разом наполнило его сознание впечатлениями, которые усилило недюжинное воображение, добавив одно за другим волшебные образы и аналогии со сказочными странами и героями.

Влад прикрыл глаза, и быстро пришедший сон, перенес его в страну грез и фантазий. Началось путешествие лабиринтом ЧУВСТВЕННОСТИ в стране Балтия, с его загадками, запутанными ходами,  внезапными тупиками и яркими проемами света в редких выходах на свободу из него.

Глава 3. ТАЙНИК.

ЛЕТО. Июнь, 1974 год.

Вход в Лабиринт Чувственности украшала вывеска станции железной дороги «МАЙОРИ». За этим таинственным названием на двух языках, начиналась скромная станция, через сумерки зала ожидания которой, был виден привокзальный маленький скверик с двумя небольшими аллейками, украшенными двумя рядами уютных лавочек в тени сосен. На одну из них, и сел молодой человек в светлой легкой рубашке, с планкой и карманами на груди. Он облокотился на спинку скамейки, недавно окрашенной в темный зеленый цвет: стандартный для всех элементов малой  парковой архитектуры необъятной страны  «развитого социализма».

Солнце, слепящее в полдень глаза, заставило его достать из кармана на груди и надеть  темные очки, недавно купленные в аэропорту. Оценивающе, он провел взглядом вокруг, чтобы почувствовать перемены  в цвете из-за стекла солнцезащитного в очках. Получив удовлетворение от увиденного, он  взмахнул длинной, широкой брючиной, расклешенной по последней моде, и блаженно замер, чтобы подставить себя яркому полуденному солнцу, которое стало медленно нагревать кожу сквозь одежду.

На другом конце приглянувшейся ему лавочки на солнце, сидел невысокий мужчина в джинсах «Леви». Не подавая вида, юноша украдкой рассматривал его, с трудом подавляя в себе зависть. Вершиной следования моде, для Влада было доступным заказать у знакомого портного брюки «белс» невероятной ширины из обычной ткани. Потом покрасить ее в кастрюле на кухонной газовой плите в  анилиновом красителе для льна «Электрик».

Брюки "клеш" обычно начинали расширяться от колена вниз, оставляя вверху, бедра, обтянутые плотной тканью до степени «стояния». Сесть в них было сложно, а чтобы застегнуть пояс брюк, приходилось ложиться: другие положения тела для одевания не годились, так как обычно такие брюки были на два размера меньше требуемого.

Завершающим элементов модного стиля того времени были аксессуары: цепочка из светлого металла с наружной стороны клеша, и блестящие металлом внизу клеша, половинки замка-молнии, которые тщательно мели асфальт вслед за носителем. Последнее было радостью для работников коммунальных служб многочисленных городов огромной страны.

Опытным глазом Влад мгновенно оценил на незнакомце соответствие джинсов  производителю ЛЕВИ СТРАУСС. О таком он мог лишь мечтать. Ему на свою самодельную копию приходилось вместо фирменной лейблы нашивать на свои брюки бирки, которые тайком спарывал с импортных маминых ночных рубашек комбинаций, в тайне надеясь на непопулярность немецкого языка среди продвинутых современников. Недоступная для Влада цена на подобные джинсы, унижала и оскорбляла его, вызывая зависть каждый раз, когда он видел свою мечту на иных жителях планеты.

Сидящий на противоположном конце, и попивающий из горлышка бутылки пиво местного разлива марки «Сенчу», незнакомец интуитивно почувствовал внимание молодого человека. Его ответная реакция была скорой и неожиданной: прихватив с собой бутылку, он пересел к юноше и представился: «Мариан». И затем, гостеприимно протянул пиво. Не желая обижать, молодой человек отпил несколько глотков  и представился в ответ: «Влад». После рукопожатия, незнакомец придвинулся к нему вплотную, и начал интересоваться биографией молодого человека и причиной приезда. Не совсем понимая интерес латвийца к нему, молодой человек искренне отвечал на его вопросы.

В ходе непринужденной беседы, улыбаясь незнакомец придвинулся настолько близко, что его рыжие: прокуренная борода и кончики длинных волос то и дело щекотали щеку Влада. Его рука незаметно оказалась на плече молодого человека, дружески обняв его. Беседа  была дружественна, и не нарушала планов Влада на сегодня. Юноше импонировала открытость и непринужденность представителя курортного острова, куда он приехал в надежде самым чудесным образом провести летние каникулы.

Друзья студенты из торгового института за лето должны здесь пройти производственную практику в общепитовской индустрии Юрмалы. Первый месяц у них прошел на кухне местного ресторана. На полученный гонорар они прислали Владу, с оказией, подарки из Прибалтики: разные безделушки, сувениры и экзотика, доступная лишь в портовом городе близ Европы.

Среди прочего, были два журнала, представляющие собой образец поп-культуры Запада: глянцевые, размером с ученическую тетрадь, они шокировали обывателя Страны Советов. Шведы, свободные от оков соцреализма, без тени смущения публиковали эротику и порнографию, продавая их свободно, без стыда, на каждом углу своих старинных городов. Туристы и моряки завозили тайно подобную продукцию в портовые города для натурального обмена на более полезные вещи в стране развитого социализма.

На фото одного журнала была пышногрудая блондинка, с нескрываемым, казалось, наслаждением демонстрируя читателю свои прелести в различных позах на фоне видов северной суровой природы. На вид ей было около 30 лет, и Влад воспринимал красавицу как взрослую, а потому недоступную для него. Но вот другой журнал произвел на него  сильное и незабываемое впечатление: почти шоковое состояние он испытал, когда на фото увидел белокурую девушку-подростка. Девушкой ее хотелось назвать лишь по одной причине: чтобы прибавить лет девчонке, обнаженное тело которой было еще не развито, скорее напоминало тело ребенка, нежели взрослой сексуальной девы.

Ее по-детски, угловатое худое тельце, ловко извивающееся словно ящерица на серых валунах возле моря, среди летающих чаек и яркой зелени вокруг, не вызвали у Влада ни малейшего возбуждения, ни следа похотливого интереса, ради которых, видимо, были переданы гостинцы от друзей. Стыд и жалость, те ощущения остались в его памяти от журнал. Стыдно ему было за взрослых дядей, которые за шоколадку так воспользовались девичьей невинностью, чтобы потешить толстеньких немолодых мужчин. Жалость вызвала девчушка, которая пробовала изобразить сексуальность, до которой еще не доросла.

Такой же шок испытал он минуту спустя, когда рыжий незнакомец, внезапно повернул голову Влада к себе таким образом, чтобы их губы соприкоснулись. Влажный чужой рот мужчины прилип к губам юноши, заставив его, оторопело, застыть от внезапности происшедшего. Еще несколько минут рыжий  пытался целовать взасос, а молодой человек, не двигаясь, сидел и не мог понять, что в данный момент происходит. Замешательство сменило возмущение, отвращение и унижение. Эти чувства возникли одновременно и вызвали ярость и решительность.

Влад резко оттолкнул рыжего, вырвался и бросился бежать по аллее сквера, желая как можно быстрее удалиться на максимальное расстояние от "места преступления", - именно так он воспринял все, что произошло с ним минуту назад. Казалось, что его использовали, как маленькую порно звезду из  эротического журнала. Его, как и девчушку,  за пару глотков пива изнасиловали морально. Он испытал унижение и отвращение, тоже видимо, испытала она на фото сессии.

До чего же стыдно, думал парень, переводя дух после бега. Никому не говорить и не признаваться даже самым близким, решил он, опасаясь, что его могут причислить к обладателю, столь редкого в те времена, вида сексуального расстройства у мужчин.  Аномалия  мужского сознания, которая, меняла природное и естественное желание не болезненное и неестественное: желать мужчину, вызывала у граждан страны болезненный, нездоровый интерес, принуждая их фантазию давать психическому отклонению различные названия. Заметное большинство населения,  независимо от их отношений с уголовным кодексом страны, имели одинаково негативное отношение.  Уголовный кодекс непримирим, и однозначно карал: в нем имелась соответствующая строгая статья по оценке этого явления.

На практике, негодование выражалось в разной степени: от словесных угроз и оскорблений до безжалостного избиения и насилия виновных в этих тяжких грехах. В числе тех, последних, Влад уж точно не хотел оказаться. Нужно держать все случившиеся втайне от всех, причем, без срока давности. Пусть это приключение будет мне уроком на всю жизнь, - решил он.

Урок, благодаря которому, Влад познал величие и совершенство Женщины, приоткрыв завесу тайны ее, столь тонкой, мощной, женской  Чувственности. Он всем существом пережил, духовно и почти физически, состояние женщины в момент насилия ее мужчиной. Пережил как она, внутри себя. Тогда он принял для себя первую присягу. Тайную, но от того не менее важную, чем все последующие. Он поклялся сам себе, что никогда в жизни не позволит себе взять силой у женщины то, что так желанно и божественно для мужчины.

В  тот, светлый летний день, в  нем  проснулся мужчина. Влад  познал содержимое тайника в Лабиринте Чувственности. С этого момента, с первого тайника  в Лабиринте, началось его путешествие по ходам и тупикам лабиринта, ведущего к познанию самого удивительного сокровища, данного природой.

Проверка верности, данной тогда  клятве,  выпала не сразу. Прошло много месяцев, прежде чем движение юноши  по Лабиринту привело к жестокому испытанию.  Назначая свидание девушки, Влад не мог и подозревать,  что юношеское увлечение, начавшееся с мартовского детективного преследования, взамен прилежному учению на лекциях, приведет его на следующий уровень Лабиринта, в котором единственный тоннель упирался в камеру пыток. Истязания в ней не имели ничего общего с пытками времен средневековой инквизиции.

За века, прошедшие со времен Ричарда Львиное Сердце и  Жанны  д’Арк, человечество прошло длинный путь в своем совершенстве. Претерпели кардинальные изменения методы, способы и орудия истязания человека. Физические процедуры, причиняющие человеку мучения и боль, вышли из моды. Более поздние, газовые камеры и расстрелы в могильниках, увеличив массовость жертв, стали настолько непривлекательны, что вызвали гнев в мировом масштабе.

Новые изобретения цивилизации дали неограниченные возможности современным палачам для мучений простого люда обоих полов. Средства массовой информации получили возможность без доступа к телам наводить страх такой степени, что целые народы стали жить  в состоянии постоянного ужаса перед всем, что их окружает в течении жизни. Пытки, как таковые, потеряли свое значение и актуальность. Деньги, сменившие золото и бриллианты средневековья, позволили с их помощью добиваться палачам таких целей, которые раннее не способны были вызвать мировые кровопролития.  Наибольшую популярность приобрели психические методы из-за своей универсальности и эффективности. С развитием электронных носителей и компьютерных сетей получить нужную информацию стало настолько легко, что палачи потеряли свой рынок сбыта. Для наказания жертв, мучений и истязаний появились легкодоступные и  гуманные способы, использующие различного вида искушения, а камеру пыток заменил новый виртуальный мир общественных компьютерных сетей, где жертвы без принуждения, по собственному желанию стали проводить большую часть своей жизни.

Ничего не подозревая о достижениях в древней системе наказаний и проверок на верность, в том числе и данным клятвам, Влад поспешил на долгожданную встречу с друзьями, которая не была назначена точно по времени, но место ее было известно: ресторан «ЛИДО» в следующем дачном поселке Юрмалы.

В отличии от административного центра Юрмалы - Майори, соседний ему, поселок Дзинтари  имел совсем другой внешний вид и иное предназначение. По своей сути, это был центральный городской парк для отдыха и развлечений. Несколько дачных улиц окаймляли его красивыми виллами, ресторанами и многочисленными барами и кафе. Разделенный аллеями со скамейками для отдыха гостей, парк имел свой летний театр и парк аттракционов.

В то время,  «Новая волна»  Игоря Крутого и Раймонда Паулса еще не накрыла чудесный парк своим гламуром и не успела рассыпать  многочисленные «звезды» и «звездочки»,  по его тенистым, уютным дорожкам. Красоты  парка были еще доступны для рядового туриста в начале лета.  Пользуясь этой доступностью, свободный от обучения студент, неспешно двигался в направлении летнего ресторана, где дружественная ему студенческая братия «торгашей» с факультета общественного питания пыталась применить свои знания на практике, активно используя кухню «ЛИДО».

Вход в новый тоннель Лабиринта в виде искомого ресторана, был украшен плакатами с рекламой варьете с участием юной Лаймы Вайкуле, еще не успевшей стать Станиславовной. Полюбовавшись стройной фигуркой солистки, Влад увидел своих друзей за столиком возле внутренней части заборчика, обозначавшей границы ресторана.

Глава 4. НЕПИСАНЫЕ ЗАКОНЫ.

ЛЕТО.Зима.Весна.1975 год.

Встреча с друзьями была радостной; знакомство с новым уровнем Лабиринта: вкусным и сладостным. Оказалось, что Влад , несмотря на неприятности с местными жителями, успел вовремя. Рома и Саша, развалившись на стульях вокруг стола, наслаждались послеобеденной сытостью в тени огромной разлапистой липы. Лица обоих выражали слащавое удовлетворение сытого человека, демонстрируя высокую его степень: наивысшее наслаждение возможное от приема пищи.

В тот год, как и последующие, страна «вечно зеленых помидоров", предпринимала неимоверные усилия для реализации права так называться. Это было видно в любом ее уголке, от Москвы до Владивостока. Пустые полки продовольственных магазинов вне зависимости от их названия: гастроном, универсам или сельпо, одинаково поражали жителей однообразием, отсутствием и постоянством. Это касалось ассортимента, самого необходимого, дефицита внимания, культуры сервиса. Маленький столик под липой, стандартный для общепита, был нередким исключением. Удивительно, но здесь, видимо, не хватило сил для выполнения грандиозной задачи по воспитанию скромности потребления пищи.

Метровый квадрат стола с закругленными краями представлял собой «черную дыру» в стройной системе продовольственной политики. Это был оазис Изобилия в пустыне Дефицита. Воображение не могло создать подобного для студенческого обеда. Редкое явление аномалии в общепите было следствием причин, которых было несколько...

Первая из них, заключалась в уникальном законе: «Клиент всегда прав в том, чтобы нуждаться, а сотрудник - в том, чтобы иметь то, в чем нуждается клиент».  Закон хранился в строжайшей тайне, видимо, потому, что его статьями, негласно, жила вся страна много лет.  Население делилось на две категории: сотрудники и клиенты.  Последние (ради них  создавалась стройная система),  были лишены всего, в чем нуждались. Они не могли  успевать за сотрудниками, так как те всегда были ближе к  их нуждам, а значит успевали первыми. Клиентов было много, потому им всегда не хватало. Сотрудников было мало: им всегда всего хватало. Если, вдруг, не хватало, то легко можно было выменять необходимое на то, что стало лишним.

Вторая причина была в духовной близости студенческого братства, особенно, Торгового института.  Студенты на 75 процентов были девушки. Здесь действовал иной закон: "обширный Дефицит порождает Изобилие в отдельно взятых местах". Дефицит был явным: на 25 девушек в группе было 4 юноши. Дефицит мужского внимания закономерно порождал избыток заботы и внимания. Девушки, работавшие на кухне, свое внимание и заботу научились выражать в натуральном виде: блюда, продукты всегда были разнообразны и изыскано дорогими.

Третья причина была стара как мир: "женщина всегда томительно ждет желания мужчины к ней прикоснуться". Как 16 рук могут одновременно прикоснуться к 25 телам? Такая картина не под силу даже всемогущему воображению. Выход из затруднения напрашивался один: желанием могут наслаждаться избранные.

Причин было мало, но эффективность воздействия на содержание обедов  Ромы и Саши (с этого дня: и Влада тоже) была колоссальной!  Юноша, не смотря на свое опоздание к началу, в полной мере смог это оценить.

Отведав гостеприимства в прямом и переносном смысле, насытившись, Влад продолжил знакомство с законами великими не по форме и содержанию, а по величине и постоянстве действия.  Закон, который был, скорее следствием второй причины, гласил: «Каждый член братства обязан всецело способствовать снижению Дефицита мужского желания». С этой целью, каждый юноша одновременно ухаживал за тремя девушками. Для удобства, применялся график дневное время - для местных жителей, вечернее - для соседок по турбазе, ночное  - для сокурсниц.

Этим, возможности и условия местного оазиса в пустыне не ограничивались. Действовал еще закон, маленький совсем, даже и не закон, а свойство некоторых жидкостей: «Губит людей не пиво, губит людей – вода!». Исходя из этого правила, друзья Влада уже после второй недели практики поняли, что пиво их точно не погубит. Они нагло попросились на подмену в летний пивной бар от ресторана. Наглость сработала и обеспечила их  потребности в свежем пиве, не говоря уже об финансовой поддержке в достойных размерах обеспечения действия законов.

Единственная неприятная новость не уменьшила радость Влада, полученную от всех остальных. С сожалением, друзья сообщили, что вторник в этот раз стал для юноши понедельником. Рома и Саша только сегодня приняли недельную рабочую смену. Это означало, что ему предстоит  все дни, до следующего вторника, развлекаться самому. В качестве моральной компенсации, ребята предложили свой вариант программы  его развлечений, основанной на богатом опыте,  знании местных традиций, достопримечательностей и финансовых возможностей приятеля.

Проведя вечер в кругу друзей и девушек, ими рекомендованных для активного отдыха, утром Влад отправился в Ригу выполнять программу. Город встретил его непривычным обилием мест, где быстро и с удовольствием можно было расстаться со свободой, которую дарует туго набитый купюрами кошелек.

Неторопливо прогуливаясь по старинным европейским улочкам города, молодой человек не пропускал интересные места. Первым его удивил вкус рижского кваса, выпив кружку которого, он удивился привкусу меда, делавшему необычным напиток детства. Как маленький ребенок, молодой человек начал получать удовольствие от сладостей. Мороженное, в отличии от киевского, имело свыше тридцати наименований  в меню летнего кафе и столько же сиропов, предлагаемых в качестве приправ к холодному волшебству.

К полудню, изрядно проголодавшись, Влад вошел в ловушку Лабиринта, которая имела вид национального ресторана на центральной улице Риги. Не подозревая об искушении тщеславием и расточительством, он смело шагнул навстречу администратору, словно черт-искуситель, поджидавшему гостей недалеко у стойки бара с винами и коньяками, в качестве  начала испытаний.

Интерьер зала приятно удивлял посетителя национальной традицией во всем: в интерьере, меню, одежде персонала и музыке. Тирольские песни под аккомпанемент любимого аккордеона, родили у молодого человека иллюзию присутствия в парижском кафе, и он перевоплотился в любимого Комиссара Мегрэ.  Вместо трубки, он заказал себе сигару и попросил бутылочку красного вина перед подачей обеда.

Обед был великолепен и романтичен до момента оглашения официантом приговора. Счет поразил Влада до состояния легкой паники. Половину суммы, выделенной заботливой мамой для летнего отдыха своего чада, пришлось отдать инквизитору, замаскировавшемуся под тирольца. Выйдя в подавленном состоянии от содеянного, юноша понурив голову побрел к кассе железной дороге, не обращая уже никакого внимания на красоту архитектуры и местный колорит прохожих. Решив, что единственным спасением теперь для него был заранее купленный билет до дома, чтобы хоть так обеспечить свое возвращение в Киев. На самолет денег уже явно не хватало.

Выполнив свой долг перед родиной в виде купленного обратного билета, Влад угрюмо рассчитывал бюджет одного дня отдыха, понимая, что для трех видов женского внимания средств явно не достаточно.

Не раз он себе говорил, что не стоит предаваться унынию даже в самых сложных и безвыходных ситуациях. Обычно, переживая и страдая, мы сгущаем картину происшедшего. Отсутствие решений нас ввергает в паническое состояние, вызывая депрессию и животный страх. Затем возникает убеждение, что уже ничто не поправимо. Но стоит утренним лучам на следующий день осветить окно спальни, как приходит новая информация, которая подсказывает решение проблемы, такое простое и легкое, что мы улыбаемся в душе тем вечерним страхам, которые нас лишали ночью сна и покоя.

Так было и на этот раз. Друзья Влада, услышав о постигшем его горе, моментально решили проблему, предложив до конца недели работать с ними в смене. Дело в том, что ребятам не хватало рук в часы, когда парк наводняла толпа отдыхающих. Ему предложили незатейливую, но необходимую работу по уборке столов пивного бара от бокалов и мусора. Затем необходимо было вымыть и высушить посуду, чтобы не нарушать ритмичной работы по заполнению пивом гостей Юрмалы. Друзья, не оговаривая размеров вознаграждения, поручились за дальнейшую финансовую поддержку горе-туриста.

Утро следующего дня радовало солнцем и свежестью. Друзья, объединившись в дружную шумную команду спешили на работу. Их путь пролегал сосновым лесом до станции Яундубулты, близлежащей до автокемпинга Пумпури, в котором, словно гусары на постой, были расквартированы практиканты. Владу администрацией ВУЗа не было предусмотрено поселение, но закадычные друзья потеснились, и первую ночь он спал с Ромой. Нет, дурные переживания не повторились, и эта ночь ничем ему не напомнила рыжей и «голубой» экзотики первого дня. Друзья улеглись "валетом" на узкой койке, что не помешало молодым организмам восстановить свои силы за четыре часа здорового сна.

Бодрые и веселые, они зайдя за сметаной и творожными сырками по дороге, уже через полчаса открывали тяжелую кованную входную заднюю дверь в пивной бар. Над крышей необычного по форме деревянного сооружения красовалась вывеска "Siksparnis". Влад проявил любознательность и спросил у Саши смысл столь диковинного названия. Как обычно, все оказалось очень просто. Сверху бар имел форму существа с распростертыми огромными крыльями, которые крышами накрывали многочисленные столики из колод со стульями-пеньками вокруг. Вся экзотика интерьера и архитектуры бара олицетворяла суть названия.   Перевод с латышского был прост и понятен: Летучая мышь.

Знакомство с внутренним содержанием помещения за дверью прошло мгновенно. Друзья ловко открыли новую дубовую бочку с местным пивом, вставив специальный кран-насос, и наполнили большие стеклянные кружки пенящейся янтарной жидкостью. Завтрак состоял из одной-двух кружек свежего пива, стакана сметаны и нескольких творожных сырков с тмином. Явства были превосходного качества и нужной калорийности для поддержания необходимой физической формы юношей. Меню завтрака было традиционным и проверенны: трехсменная забота о девушках требовала дополнительных сил.

Работа была несложной, и уже к полудню Влад радовал друзей своим профессионализмом посудомоя. Любители пива были разными, и менялись по своему составу в течении смены. Более других его удивила компания из двух пар. Они пришли ровно в 10 часов. Заказ их был странным : 5 кружек и эмалированное 10 литровое ведро с пивом. По своей наивности, Влад решил что опытные, лет 30-35, местные жители запаслись янтарным напитком на весь день отдыха, чтобы не выстаивать очередь за каждой кружкой. Но в 12 часов заказ повторился. Затем в 14 и 16. Все это время латыши, женщины и мужчины спокойно и мирно общались, ничем, кроме заказов, не привлекая внимания. Они говорили о чем-то серьезно, но не забывали время от времени дружно и заразно смеяться. Их отдых прерывался редкими походами по дорожке, кругами-спилами бреве, которая, извиваясь между соснами ввела в неприметный маленький домик вдалеке. Что было понятно и объяснимо, учитывая количество потребляемого за день пива.

Компания постоянных посетителей развлекала Влада всю неделю их смены. график их прихода-ухода, состав и объемы заказов всю неделю были неизменными. Самое удивительное, что их отдых на природе не ограничивался только пивом и баром. Каждый вечер, друзья их встречали возле входа в ресторан, где они обедали после смены. Тут знакомые тоже были пунктуальны: ровно в 17-00 обе пары стояли возле плаката с Лаймой. Девушки с кухни и официантки рассказывали, что они каждый вечер сидели до полуночи, чтобы с утра ждать друзей возле бара.

Понять столь странное постоянство Владу было не по силам. Он решил, что это одна из местных традиций и тем самым, успокоил свое любопытство. Может быть это еще один закон, который его друзья забыли упомянуть, а он стеснялся им об этом напомнить. Одно ему было твердо известно, что лично он никогда не сможет потягаться даже с женщинами из этой компании, в пристрастии к пиву. Нескольких кружек в течении смены было достаточно Владу, чтобы он все время чувствовал легкое опьянение и головокружение. Что бы он почувствовал, потребляя этот пьянящий напиток ведрами, юноша не мог бы представить в самом кошмарном сне.

Но вскоре он выяснил для себя, что любовь к пиву не имеет границ и пределов. Его иллюзию разрушил пожилой мужчина, подошедший к ним в один из вечеров в тот момент, когда замок на двери бара уже закрывшись, мирно покачивался.

Жажда измучила позднего посетителя бара до такой степени, что он уже был не в состоянии следовать графику работы неиссякаемого источника пенной живительной влаги.

- Молодые люди, - начал он заискивающе и торопливо, - Вы не поверите, до чего хочется пива! Будьте милосердны ко мне, не дайте  засохнуть без пива! Мужчина выжидающе смотрел то на Сашу, то на Рому. Как человек с опытом подобных просьб, он быстро заметил более покладистый характер Ромы, и неприступность Саши. Все последующие его обращения были адресованы Роме.

- Вы такой симпатичный парень, - продолжал измученный жаждой человек, - уверен, что не откажете старику и не бросите его умирать без пива возле столь уважаемого заведения.

Похвала и просьба  мужчины, столь энергично и  конкретно  обращенные к Роме, возымели нужное действие.  Он отозвал Влада в сторону, протянул ему ключ от замка, и тихо прошептал ему на ухо:

- Налей мужику пару бокалов из ведра под столом, - чем вызвал удивление последнего,- Не переживай, он ничего не поймет, нужно же помочь умирающему от жажды, - заговорщески подмигнул Рома.

Удивление Влада объяснялось легко. Дело в том, что когда днем ему приходилось убирать со столов бокалы с недопитым пивом, то по указанию друзей, он выливал его в эмалированное ведро под столом. Обычно ребята выливали содержимое ведра в канализацию в ресторане. Но сегодня, торопясь, отложили эту процедуру до утра. Владу было невдомек, как можно такое предлагать мужчине, пусть даже изрядно подвыпившему. Но работа есть работа, и он поспешил выполнить поручение.

А вернувшись с двумя бокалами, пару минут спустя, протянул их незнакомцу. Радости последнего не было границ. Он мгновенно, не отрываясь, осушил первый из них, и сделал большой глоток из следующего бокала. На его лицо неторопливо наплыло блаженство. Качество пиво его не особенно волновало, видно было, что более всего мужчину радовал сам процесс. Вслед за блаженством пришла благодарность.

- Дорогие ребята, Вы не можете себе представить, какую радость мне доставила забота и внимание  таких симпатичных и приятных молодых людей. В благодарность я дам Вам неоценимый совет, который  Вам будет полезен со временем, когда Ваша молодость уступит возрасту, равному моему.

Забавный клиент, внезапно, вызвал внимание друзей своим неожиданным обращением и таинственностью, с которой это было сказано.  Отпив еще пару глотков из второго бокала пива, он продолжил.

- Вам, ребята меня сейчас трудно понять. Вы молоды и мои проблемы Вас коснутся не скоро. Но поверьте мне на слово, ко всем мужчинам эти проблемы рано или поздно приходят. Вот ко мне они пришли пару лет назад.

Друзья не могли взять в толк, к чему клонит забавный незнакомец. Они переглядывались, улыбаясь друг другу украдкой так, чтобы не обидеть рассказчика.  С виду он и в самом деле был забавен. В нем

трудно сочетался вполне высокий уровень интеллекта и неопрятный вид  заядлого алкоголика, вежливость и учтивость  в общении и  сложность выражения мысли.  А тут еще и тема, достаточно щекотливая и тонкая для литра пива, выпитого в течении  десяти минут.

- Мою жену молодой не назовешь, но что касается темперамента, то такой не у всякой девицы встретишь. А я уже слаб стал для такой прыти, не молод уже.  Моя же, если не получает того, чего желает, начинает себя вести так, словно бес вселяется. Стоит лишь оказать ей достойное, такой женщине, мужское внимание и заботу, то лучше супруги не сыскать. Пришлось мне не раз и не два подумать, прежде чем нашел  способ решить свою сложную проблему. Вот этим самым способом, я и хочу с Вами поделиться в благодарность за понимание и заботу обо мне.

Влад слушал пожилого мужчину с долей жалости и непонимания. Ему, молодому, полному сил  юноши, было трудно понять проблему, о которой ему пытались рассказать. В его возрасте трудно представить, что  могут существовать в мире подобные затруднения. Для него гораздо сложнее было найти женщину, с которой так легко и без лишних объяснений  можно было бы найти понимание в таком деликатном вопросе.  Толи Влад вел себя не столь активно, чтобы добиваться благосклонности, толи выбор подруг был неверным, толи возраст их был таков, что они сами не были готовы к близости не только духовной. Причин могло быть много, но познать женщину до такой глубины, о которой столь легко рассуждал пожилой любовник, ему до сих пор не удавалось.

Трудно представить в столь юном возрасте, что и  с ним, спустя годы, может приключиться что-то подобное. Казалось, его мужская энергия не знает пределов возможного. Порой ему даже казалось, что природа перестаралась с переданной в дар возможностью любить. Не зная, что и как с этим даром делать,  Влад порой тяготился и мучился от собственной невостребованности , ему казалось, что с ним что-то не так. Виной тому были рассказы сверстников о многочисленных любовных приключениях и победах. Он тогда еще не мог отличить браваду и ложь от реальности и правды. Девственно веря  всем историям парней, ему казалось, что он сам не способен на подобные решительные шаги, вечно смущаясь и робея перед девушками.

- Вы не поверите, - продолжал поздний посетитель бара, - решение настолько просто, на сколько гениально. Обычная столовая ложка. Лучше из мягкого металла, например, алюминия. Она должна быть всегда под рукой.

Мужчина полез рукой  во внутренний карман куртки, и достал оттуда обыкновенную ложку из столовой, при этом демонстрируя ее так, словно это был невиданных размеров и ценности бриллиант.

- Ее, - продолжал наставления незнакомец, - нужно в самом начале подложить под него, чтобы они как единое целое смогли вместе проникнуть куда нужно. – Тут он многозначительно подмигнул, добавляя вместо слов, которые не смог вслух произнести, мимику, и таким образом обходя в повествовании скользкие для толкования моменты. – Ведь в этом, нашем, деле главное войти в нужный момент, а дальше все уж пойдет как по маслу! Ложка, сделав свое дело и оказав необходимую поддержку моему достоинству, далее уж и не нужна вовсе. Более того, она далее мешать начинает! Ее необходимо тут же удалить. Вот и весь прием.- Улыбнулся во весь рот мужичина.

В этот самый момент окрестности бара огласил  громкий здоровый смех сразу троих друзей. Более сдерживаться они уже не могли. Не нужно было даже иметь возможность себе представить, каким образом в реальности используется услышанный прием, а лишь услышать новое применение такому тривиальному предмету, как столовая ложка, чтобы вырвался наружу так долго сдерживаемый смех.

Мужчина же, растерявшись такой реакции, не зная как себя ввести далее, виновато и жалко вторил молодежи, хихикая и улыбаясь. Он не мог понять, от чего так развеселились парни, что такого уж смешного он им рассказал. Но, чтобы их не обидеть, он как мог поддерживал их щедрое веселья.

Ребята смеялись долго, до слез и икоты, то затихая, то вновь веселясь от души. Им казалось, что вся ситуация, которая сложилась тем вечером, была на удивление смешной и веселой. А Влад усвоил еще один закон. Слова лишь жалкая попытка передать состояние души. К чему кричать о состоянии души всем и повсюду - это и без того видно всем и его не утаишь?  Время начинает иной отсчет и измерение: счет идет не минутами и часами, а глубиной чувств, величиной эмоций, продолжительностью разлуки, количеством встреч.

Величие, важность происходящего осязаемо всем естеством, общение происходит на подсознании; объединяются мысли, желания, настроения, стремления. Глупо сужать границы общения до уровня значков и звуков, если владеешь азбукой взглядов, жестов, прикосновений, движений, запахов. Зачем пытаться объяснять свое настроение или состояние, вжимая их в рамки словарного запаса, если чувствуешь это без усилий на любом расстоянии. Бессмысленно пытаться объяснить влияние близкого человека, если сам это ощущаешь на физическом уровне: кожей и «нутром».

Слова нужны тогда, когда все чувства в прошлом или в будущем. Когда душит горечь утраты, не унимается дрожь от любопытства, не прекращается зуд от желания познать!

Если не можешь отличить копию от оригинала; колеблешься, не решаясь признаться себе, что выдаешь желаемое за действительное; если не хочешь открыть глаза без радужной пелены и осознать умом, сердцем то, что открывается взору твоему - всегда легко находишь тысячи слов в оправдание себе и окружающим. Так легче реальность происходящего упаковать в сладостную виртуальность мира иллюзии и мечты.

Как он дорог нам, этот мир. В нем всегда радостно и комфортно. Он создан в раннем детстве, и обустраивается всю жизнь. Тут можно изменить любой ход событий, прощаются все ошибки, главный герой всегда прав - остальные не перестают ошибаться из-за неистребимой собственной глупости.

Вот зачем нужны слова о любви и чувствах - чтобы облечь в образы наши грезы, надежды, мечты, иллюзии. Чем больше их произносится, тем меньше рождается чувств! Может потому, влюбленным  нравится,  обнявшись  сидеть, молча в красивом месте  и любоваться багровым закатом или звездным небом в сиянии луны, слушать тишину. А может, не тишина это, а единение душ, которое называется счастьем. После слияния тел, требуется слияние душ. Лучше, когда все происходит в обратном порядке: менее болезненно и без трагизма, духовное сливается с физическим, природным.

Понять сразу это не просто. Нужно время, чтобы научиться отделять главное от «суеты сует». Время, чтобы страсть от единения тел уступила главенство единству помыслов и желаний, суждений и понятий, стремлений и надежд. Чтобы физическое наслаждение уступило первенство духовному единству. Время, затраченное на поиск точек единения, на смену приоритетов и убеждений, на отказ от лидерства ради сохранения чувств и отношений, на уступки во благо желаний и привычек другого, близкого тебе человека.

Время стирает первенство физического начала отношений, оставляя место лишь их духовному продолжению. Души общаются без слов, в тишине. А может,  такая тишина и есть счастье? Ему ведь не нужны сложные фразы и напыщенные обороты для понимания – жест, движение, взгляд куда важнее самых красивых и ярких слов!

Глава 5. ОТРАЖЕНИЯ ЗАЗЕРКАЛЬЯ.

Лето 1974 и весна1975г.

Для молодого человека закончились испытания искушением - так он для себя решил. Машинально свернув в боковую пещеру Лабиринта и пройдя по инерции некоторое время, он остановился. Это был тупик. Нужно немного отдохнуть – решил он перед тем, как вернуться назад. Сначала необходимо привести свои Чувства хоть в какое-то подобие порядка. А дальше, вместо бесцельного Блуждания по Лабиринту, сначала разумнее решить для себя: куда двигаться дальше.  Для человека в состоянии Молодости, не имевшего опыта анализа ситуации, ни разу до этого не принимавшего самостоятельных решений, привыкшего к тому, что ответственные решения в эго жизни готовили и принимали другие, близкие ему, люди, это была не простая задача. Мудрость, приобретенная после познания законов и испытаний искушениями, ему должна была помочь применить на практике свои знания и полученный опыт.

Искать выход своим Чувствам в сложном сплетении тоннелей  Лабиринта, можно лишь поняв, где ты сейчас находишься. Об этом и думал юноша, устроиваясь на привал в тупике. Когда–то он слышал притчу, о  том, что Бог выделил человеку для жизни двадцать пять лет, а лошади, собаке, обезьяне и всем остальным животным - по пятьдесят лет. Обиделся человек, но так решил Бог.  Отправился человек к животным с тем, чтобы они подарили часть своей жизни ему. Согласились поделиться лишь самые близкие человеку существа. Вот так и получилось, что двадцать пять лет человек живёт как человек, следующие двадцать пять лет пашет как лошадь, потом живёт как собака, ну а следующие двадцать пять лет над ним смеются, как над обезьяной.

Приближаясь по возрасту к границе  «человеческого» века, он раздумывал о том, что ждет его в новой «лошадиной» жизни. Сейчас подходила к концу пора, когда он, блуждая, искал себя. Теперь, когда основное про себя, про свои Чувства понял, настало время искать себе спутницу для следующего этапа в жизни.

Вот так, сидя в тупике Лабиринта и раздумывая, Влад не заметил, как перешел на новый его уровень. Это был таинственный путь в Зазеркалье, где всегда можно было одновременно видеть свое отражение, многократно повторенное в отражениях по ту сторону зеркала, которые не понятно почему, называли «половинками». Их было так много, что представлялось невозможным найти одну, свою «половинку», которая и была твоим истинным отражением.

Не успел юноша выйти из тупика, как его окружили отражения «половинок», любезно предоставленные ему друзьями. Не потребовалось много времени, чтобы понять: все они были ложными.

Но загадочный Лабиринт не унимался, спешно подбросив ему для изучения девушку по имени Светлана. Влад нашел ее случайно, теплым вечером, после смены в баре, сидящей на стволе сосны возле прибоя волн. Песок балтийских дюн был скрипуч настолько, что нельзя было незаметно подойти на близкое расстояние бесшумно. Девушка услышала его шаги и обернулась.

Длинные темно русые волосы теребил ветерок с моря, в короткой юбке и маленьком топике, босая, в освещении луны она казалась Владу русалкой. Словно вышла она из волн и присела возле их линии встречи с дюнами, полюбоваться отражением своим и звезд в темной ночной воде. Девушка не испугалась, а наоборот приветливо ему улыбнулась и встала навстречу.

- Добрый вечер  - приветливо поздоровался юноша.- Не страшно сидеть в темноте и одиночестве?

Такую красивую девушку могут и  обидеть? А вдруг из лесу выскочит мишка лохматый и украдет русалочку? – засыпал он вопросами.

- Нет. Не страшно. И Вас я знаю. – успокоила она в ответ. – Вы приехали в гости к Роме и Саше. И Вас зовут Влад. Вы студент политеха из Киева. – выпалила она скороговоркой, удивляя парня все более и более.  Но больше всего его удивил ее голос, который никак не вязался с миловидной девушкой. Хриплый, скрипучий, немного визгливый, он резал слух и отталкивал. Все остальное было прелестным. Ладно сложена, с  пышной грудью, упругой по-девичьи, среднего роста – все в  ней было для него привлекательным и чарующим. Он был благодарен прожектору, что освещал  девушку  и тропинку к пляжу, выложенную,  впрочем, как и большинство тропинок в сосновом лесу, круглыми распилами бревен. Нетрудно было догадаться, что девушка, как и он сам, проживает на турбазе, откуда светил в сторону моря прожектор. Оставалось, лишь поинтересоваться данными о девушке, и знакомство можно было считать состоявшимся.

- Да, я и в самом деле Влад. Да Вы все обо мне знаете! А как зовут Вас? – еще раз удивился он оперативности своих друзей, которые везде его опережали.

- Света, я из Донецка, торговый техникум, третий курс. – представилась она и смело протянула свою тонкую кисть для приветствия. Влад спохватившись, протянул руку в ответ и аккуратно и нежно сжал ее ладошку, теплую и нежную. – У меня недавно закончилась смена на кухне. Я работаю в «Лидо», на практике. Неторопливо продолжала она свой доклад о себе. Девушка вела себя настолько естественно и непринужденно, что он быстро забыл о неприятном голосе.  Она нравилась ему все больше и больше.

- Я Вас понимаю,  - сказал он, присаживаясь рядом на бревно, - тяжело в такую жару на кухне, - сочувственно молвил он. Зато здесь удивительное место. Кажется, будто бы кто-то собрал в одном месте все лучшее: лес, море, дюны и комфорт. Вам здесь нравится?

- Я тоже в восторге. Никогда такой красоты не видела. У меня дома море не далеко, но чтобы так все сразу в одном месте, я не видела. Какое чудо, что меня отправили сюда на практику. Все лето буду здесь. Я уже видела белые ночи. Первый раз в жизни, представляешь? Вместо ночи – белый туман, как сумерки. Все видно. Сказочное чувство, просто не описать словами! А ты видел белые ночи? – девушка незаметно перешла на «ты», чем опять, в который уже раз порадовала Влада.

Он старался быть галантным и вежливым с женщинами. Нарочито начинал любое знакомство с  формы «Вы», подчеркивая свою тактичность и обходительность. Это было для него чем-то вроде визитной карточки. Ему казалось, что вместе с аккуратностью и стилем одеваться в костюм с галстуком по поводу и без него, он должен был быть неотразимым для женщин. Его юношеские представления о женских предпочтениях были наивны и невинны. Да и откуда мог молодой человек знать, что вкусы у женщин не поддаются логике, как и их мышление, а значит, и поведение по своей сути непредсказуемы для мужского ума. В этом и состоит женская прелесть, их изюминка.

В то время, ученый мир был не настолько озадачен женщиной как таковой. Много позднее, будут проводиться целые исследования свойств и поиски методов управления женским оргазмом. Найдут принципиальные  различия во влечении полов, будут открыты и обнародованы генные особенности построения отношений. Исследования влияния запаха тела на подсознательный выбор партнеров приведут к автоматизации работы свах.  Определение  отделов головного мозга, отвечающих за любовь друг к другу, позволят определять  ее характер и активность, т.е. чего больше в отношениях: страсти, влечения или привычки. Для этого даже разработают новую технологию диагностики с помощью магнитно-резонансной томографии. Точно также будет разработан компактный приборчик для управления оргазмом у женщин, и лекарство, поднимающее мужскую потенцию на небывалый уровень. Будут созданы фантастические миры сознания и общения, в которые люди смогут входить и бродить, не выходя из своего дома, они станут виртуально, без физического контакта, заниматься сексом, работой и общаться между собой вне времени и пространства. Много чего еще произойдет через пару десятков лет, о чем человечество в ту пору не могло и догадываться.

Самое удивительное, что даже новейшие разработки будущего мало что изменят в навигации по Лабиринту Чувств. Все так же будут люди во всем мире одиноко бродить в поисках своего счастья, такого разного и такого желанного. Каждому из них природа определила уровни сложности и познания, которые нельзя обойти или пропустить. И все так же им будет необходима удача для успешного прохождения Лабиринта.

Но в тот вечер, Влад с радостью перешел на «ты», и уже через час был награжден первым страстным поцелуем Светы. А еще через час беспрепятственно обследовал все различия между ним и Светой в строении тела.

Недели, отведенные ему для отдыха в Юрмале, пролетели незаметно. С друзьями он исследовал все 33 километра песчаной лесной косы между морем и рекой, посетив все тупики Лабиринта для отдыха и развлечений. Ему было дана возможность, в полной мере оценить холодность и огненный темперамент рижанок, их величавую красоту и тонкий ум. Друзья вместе с ними посетили страну сказок и рыцарей Сигулду, и даже вошли в ее историю.

А дело было так. Добравшись двумя электропоездами до Сигулды, сделав пересадку в Риге, закадычная компания, состоящая из мужской украинской половины и женской латышской, пешком проследовали от станции железной дороги до станции подвесной канатной экзотики. Вместительная кабинка на 20 человек с огромными окнами для обзора каньона, отделявшего городок от высоких холмов с замком на вершине одного из них, преодолела за полчаса на высоте птичьего полета расстояние в несколько километров, легко перемахнув через на речку Гауя. Качнувшись в последний раз, она выпустила в лесные дубравы шумную веселую компанию.

До полудня молодые люди  бродили по Видземским средневековым замкам. Лиелстраупский замок и церковь 13 века был великолепен своим расположением и видами с его стен. Влад был несказанно удивлен тому, что  самая старая деревянная усадьба в Прибалтике Унгурмуйжа, так часто меняла своих владельцев, среди которых были даже  барон Кампенхаузен, адьютанта Петра Великого, и граф Барклай де Толли.

Возможность удивляться была исчерпана в Божественном саду Турайда (на языке древних ливов означало Tora – Бог, aida – сад) на вершине главной башни Турайдского замка, с которой бросилась виновница всех мужских мук – мисс и принцесса Верность. Место ее падения заботливый люд еще в  17 веке отметил романтическим знаком в виде памятника Турайдской Розе. Удивительно, но и тогда в мире  бушевали страсти даже в таких тихих с виду местечках.

Как обычно, причиной всех бед стала Женщина. На этот  раз девушка, которую при рождении нарекли её именем Майя, но за неземную красоту народ прозвал Розой. Она полюбила юношу-садовника, но один знатный барон захотел завладеть красавицей. Согласно легенде, Роза предпочла умереть, чем предать свою любовь, и обманом заставила барона убить себя. Сказав, что её платок волшебный, ни один меч не проткнёт его.

Легенда тем и хороша, что сложена народом, его фантазией. Но не в этом случае. В 19 веке дотошные неверующие всезнайки отрыли в архивах документы, и на свою голову доказали всему миру, что в основе этой истории лежат подлинные события. Теперь их однополчане вынуждены всем приезжим туристам демонстрировать памятник Турайдской Розе, так как на этот символ любви и верности, слетаются парами влюбленные, словно осы на варенье.

Шумная компания к двум часам пополудни изрядно поутихла, сломленная усталостью, впечатлениями и голодом, который,  как известно, ничего общего с тетушками не имеет, и «пирожка не поднесет». А с мудростью народной, хоть в пословицах, хоть в легендах, спорить бесполезно.

Студенты, даже работающие в пивных барах,  имеют ограниченность своих финансов. Вот и в тот день, экскурсии и рижанки заставили «петь романсы» финансы туристов с Украины.

Спасло проверенное правило студента: «Вместо уныния – включи смекалку». Оставив девушек на лавочки в тени, они собрали совет для мозгового штурма внизу длинной лестницы, ведущей к легендарному памятнику. Надо сказать, что в то время, памятник этот облюбовали молодожены для совершения обряда клятвенной верности друг другу. Друзья быстро заметили, что пары молодоженов следуют какому-то таинственному расписанию. Каждые двадцать минут пара сменяла пару.

Обряд их проходил как-то обыденно и сухо. Молодожены,  молча, переминались с ноги на ногу возле памятника, затем возлагали разные по размеру и яркости букеты, и торопились перекусить в рядом стоящем ресторане RAGANAS KEKIS, что для славян по смыслу должно означать Ведьмина корчма, - не совсем уютное место для зарождения новой вечной любви. Но, не смотря на диковинное и устрашающее название, дурманящие запахи пищи из открытой двери ресторана сводили молодые организмы с ума и придавали решимости их замыслу.

Замысел был посвящен не безвозмездному ознакомлению местных молодоженов с богатой культурой аналогичных обрядов в Украине. Планировалось внедрить в местную традицию обряд выкупа невесты женихом. Практически это выглядело следующим образом. Саша и Рома, как наиболее харизматичные и знающие члены команды встали на вахту у лестницы, вооружившись наспех выломленными ветвями из окружающей памятник  флоры.

Через минут десять появилась пара испытуемых, которые внезапно были остановлены стражами целомудрия невесты, выскочившими из-за стволов деревьев у подножия лестницы. Очнувшись от внезапности события, молодые с интересом наблюдали и слушали Сашу и Рому. Друзья включили все свои знания предмета и фантазию, засыпав пару частушками, поговорками, народными присказками из наследия украинской культуры на родном для них языке. Естественно, латыши ничего не поняли бы даже, если вещание велось на русском языке. Украинский язык давал 100% гарантии непониманию, что до конца развязало языки ребятам. В общем, все получилось как нельзя лучше. Непонятно, ярко, необычно. Достигнутый эффект превзошел все ожидания. Родители молодоженов, поняв происходящее через двадцать минут после объяснений и переводов с языка на язык девушками-рижанками, пригласили всю компанию на свадебный обед в ресторан. Вся процессия была несказанно благодарна ребятам за столь оригинальную церемонию, непохожую ни на что, обычно включаемое в план проведения свадеб у местных жителей.

Ребята уже сели наслаждаться гостеприимством родителей, когда их трапезу нарушили новые гости, которые были очень возмущены и требовали объяснений от Саши и Ромы. Друзья испуганно переглядывались, не понимая, что происходит и в чем их вина.  Влад решил, что ими уже заинтересовалась местная милиция, как злостными аферистами и проходимцами, и требует возмездия за содеянное.

Но через пару минут, поняв все, они до слез смеялись над своими страхами. Оказалось, что новые гости, это родители следующей пары молодоженов, которые прибыли вслед за первой. И они возмущены тем, почему их детей, в столь торжественный и светлый праздник лишили обряда выкупа. Пришлось Роме и Саше выполнять взятую миссию до последней пары, которая, к счастью, приехала часам к четырем.

Остальные члены компании отрабатывали за себя и за них, поглощая все угощения впрок, пользуясь счастливым случаем. Но на этом приключения того дня не закончились. Насытившись вдоволь, молодые люди, с трудом подняв свои полные чрева, вышли из ресторана и направились к реке, где на зеленом лугу паслось стадо коров. Щедрые и довольные родители одарили всех сполна вином и едой. Компания, пользуясь случаем, решила продолжить веселье в тени вязов на берегу, устроив пикник. Небольшой транзисторный радиоприемник, только вошедший в моду у молодежи, радовал слух веселыми эстрадными мелодиями Раймонда Паулса и голосом молодой Лаймы Вайкуле.

Мягкое вечернее солнышко пробивалось на травку лужайки веселыми солнечными зайчиками, бродя по юным лицам и телам, распластавшимся в истоме, вокруг обильных явств. Рядом мирно щипали травку пятнистые коровы, прислушиваясь к бодрым мелодиям транзистора. Ничего не нарушало идиллии. Рома, утомившись воплощением украинской национальной традиции в настоящее Латвии, и в ее будущее, задремал на солнце. Все вместе это напомнило Владу живопись конца 19 века, когда было популярным у живописцев изображать подобные пикники на природе. Он и не заметил, как незаметно удалился закадычный его друг.

Он не заставил себя долго ждать, и внезапно напомнил о себе дикой выходкой.  Саша выскочил из-за вершины маленького холмика, под которым расположились ребята. Он несся во всю прыть, сопровождая свой безумный бег, такими же безумными криками, похожими на боевой клич индейцев Южной Америки. За собой он волочил что-то длинное, которое змей извивалось в густой траве за ним, по пути его следования. Расслабившись от сложного процесса переваривания всего съеденного за обед и теплым солнцем, ребята лениво наблюдали за безумцем, боясь потревожить свой отдых.

Вдруг все они, словно ужаленные одновременно, роем шмелей, подскочили и бросились с визгом в рассыпную. То, что было виной их испуга, находилось на другом конце непонятной змейки в руках Саши. Это была голова огромного черного быка, привязанного к концу цепи за кольцо в носу. Страшный, огромный, лохматый зверь несся на огромной скорости прямо в  центр импровизированного стола на траве. Картина была до того устрашающей, что казалось нет силы, способной остановить рогатого монстра.

Но реальность была не столь пугающей. Брошенный Сашей бык, пробежал еще несколько шагов по инерции, внезапно замер как вкопанный. Его привлекла симпатичная корова в стороне от места пикника. Туда он и направил свое внимание вместе с грозным телом, не добежав несколько метров до ребят. Те, насмерть напуганные, еще долго мутузили Сашу, высказывая ему все пережитое не самыми добрыми словами. Так была поставлена жирная точка в летописи легендарного города Сигулды удалыми казаками из древнего Киева.

Что касается история Светланы и Влада, то она продолжалась далее. Они очень сблизились за недели, проведенные вместе на отдыхе. При прощании на Рижском вокзале, Светлана накануне отпросилась и приехала проводить Влада вместе с его друзьями, они грустили, предвидя долгую разлуку, нацеловавшись вдоволь и впрок, они обменялись телефонами и адресами. Тогда еще Влад не знал, что такие расставания, чаще всего, бывают навсегда. Расстояние в тысячу километров и время  продолжительностью более года способны вместе, и по одному, убить первые чувства навсегда. Обычно,  разлука проверяя их, укрепляет лишь в том случае, если отношения глубокие. Курортные романы имеют свойство рассыпаться вместе с замками на пляжах.

Но этот курортный роман имел одну уникальную особенность. Он перерос для Влада в первый виртуальный роман, тогда они назывались почтовыми по названию носителей информации. Их со Светой переписка выдержала двухлетнее испытание временем, чтобы угаснуть за один телефонный звонок.

В конце лета, девушка вернулась в родной Донецк. В те времена, Древняя Киевская Русь, как и вся огромная Страна Советов, не имела цветных полос на своем теле, это пришло позднее, после правления Меченного, в эпоху Ломки, правления Братков и рождения Аллигаторов. Это они, подобрав власть, начали красить каждый свой украденный клаптик в любимый цвет, кто в померанч, кто в голубой, кто в сердешный, не забывая городить заборы и дворцы такой высоты, чтобы краски не смешивались. С одним у них была проблема: с флагом державы родненькой. То и дело путали ноги с головой, вывешивая полотнище вверх ногами. Так им было удобнее решать дела государственной важности, спуская весь мозговой потенциал в одно место: в ноги.

А тогда вся страна имела простой одноцветный флаг, который можно было вешать по  разному: все было одинаково правильно и  на судьбу Державы повлиять не могло. Все знали язык единый, и говорили каждый на своем, понимая друг друга без матюков и прочих недостойных выражений.

Перст распределения отправил Светлану в далекий и холодный Мурманск. Ей там было неуютно и одиноко. Поэтому девушка писала исправно и много. Влад, вернувшись в Киев, не сразу нашел ей замену. В длинные зимние вечера, они сидели, читали и писали друг другу письма, мечтая о новой встрече.

Однажды пришло от нее письмо с радостным известием, что взяла отпуск и собралась домой, проездом через Киев, где планировала на несколько дней задержаться для встречи с юношей.

Влад, к тому времени уже ждал свидания с новой белокурой девушкой, и не так был рад встрече, совсем забыв черты прибалтийской русалки из Донецка, замерзающей в ледяном Мурманске. Но от встречи не отказался и стал терпеливо ждать телефонного звонка с Центрального вокзала.

В один из мартовских вечеров, звонок прогремел словно колокол. Это был удар для Влада. Он совсем забыл одну не значительную мелочь. Он забыл о том, какой у нее голос. Как забыл и все остальное, что входило в тот легендарный облик русалки у моря. Этот голос убил в нем все, что еще помнилось. В одну минуту, Влад сообразил что сказать, чтобы никого не обидев, избежать встречи. Это была вторая и последняя жирная точка в Балтийской истории.

После слухового удара, Влад заметил проблеск света в боковом тоннеле Лабиринта. Направившись на свет, понял, что за спиной осталась широкая полоса Зазеркалья с блуждающими в нем отражениями мнимых половинок. Теперь уже Чувство указывало ему путь к выходу. Его ждала встреча с Любой. Влад верил в то, что это отражение и есть истинное.

Полдень следующего дня выдался теплым и солнечным. Едва дождавшись конца занятий, Влад с нетерпением поглядывал, то и дело, на циферблаты всех часов, которые встречал по дороге домой.  Они все, словно сговорившись, остановили бег стрелок и смену цифр, упорно не желая ему помочь приблизить желанный вечер. Фантазия, безумствовала вместе с часами и весенним буйством зелени, все они вместе, разыгрались не на шутку. Волнение, восторг, ожидание, сумятица мыслей и чувств собрались в волшебный диковинный клубок, давая ему вереницу сценариев первой встречи с  девушкой.

- Привет, - улыбнулась Люба, когда настала такая долгожданная для него встреча. Девушка оказалась не только милой, но и очень приятной в общении. Она сразу предложила вместе прогуляться в ближайшем парке. Они долго бродили по его аллеям, не переставая болтать обо всем на свете.

Щемящее радостное чувство не покидало его весь вечер. То, чего он так опасался: ограниченность средств у студента третьего курса, на деле оказалось просто пустяком, который разрешился сам собой. Девушка была очень непривередливая в своих желаниях, и траты ограничились двумя порциями эскимо, не затронув припасенный червонец для таких случаев.

Встреча пролетела незаметно для обоих. Он проникся жизнью этой очаровательной незнакомки,  ее желанием стать биологом.  Это желание выдержало испытание длиною в несколько неудачных попыток поступления в университет. Работать лаборанткой в  городской клинике было нелегко, но это давало новый шанс для  реализации мечты, и финансовую независимость. Сложными проблемами в семье, где, после смерти любимого ею отца, так и не задались отношения с отчимом. Это с его подачи пришлось испытать всю горечь жизни вне дома, в интернате. И он установил ей лимит на материнскую заботу, ограничив сроком редких свиданий по выходным. Его тронуло то, что все переживаемое ею, не ожесточили, а наоборот, сделала ее целеустремленной, мужественной, и вместе с тем, отзывчивой, нежной и ласковой.

Длинные, шелковистые волосы, чаще распущенные, нежели собранные в прическу, были, словно символом внутреннего мира девушки: столь же богатого и доброго. Казалось, ее интересовало все, что происходила вокруг. Мягкая нежная улыбка не сходила с лица, открывая ямочки на щеках.

Возле парадного, Влад  нежно обнял девушку за плечи и слегка прижал к себе. Люба не сопротивлялась, а наоборот с готовностью повернула к нему лицо, приподняв голову вверх и прикрыв глаза. Юноша нежно коснулся ее губ своими губами, и в ответ тело  в его руках слегка дрогнуло и  прижалось к нему чуть сильнее.

Смутившись, оба поспешили расстаться, разгоряченные нахлынувшими чувствами. Влад махнул на прощанье рукой, и поспешил к остановке, опасаясь пропустить последний автобус. Всю дорогу домой, он мечтательно улыбался, закрывая глаза, прислонившись к окну в автобусе. В памяти проносились только что пережитые мгновения их встречи. Нежность и легкое возбуждение рождало где-то в глубине груди тепло.

Уже дома, он лег, включив негромко музыку, и еще долго в темноте ночи наслаждался новыми чувствами, наполнявшими его, и рождавшими приятные фантазии и мечты. Ему нравилось  все, что он пережил за два последних дня, после встречи с незнакомкой на солнечной лавочке в сквере. Засыпая, он мысленно вел с Любашей завтрашний телефонный разговор.

Все последующие недели они встречались почти ежедневно. Гуляя по весеннему городу, или оставаясь в его комнате, они болтали ни о чем, целовались и мечтали. Они радостно познавали друг друга,  их души наполняла трепетная, удивительная тревога и ожидание новых встреч. Сближаясь от встречи к встрече, не заметно был пройден путь от поцелуев  к ласкам, какие уже трудно называть невинными.  Путь к вратам, за которыми лежит тайна познания гармонии тела и души: двух миров, созданных для единения во имя продолжения жизни.

Удивительно создает природа свои творения. Везде присутствует невидимый баланс. Прекрасное балансирует  с уродливым. Пустоту в одном, компенсирует наполнение в другом. Красота внешняя редко дополняется душевным светом и теплотой. Богатый внутренний мир уродуют  заурядные черты или нелепая фигура. Таковы законы гармонии и баланса в мире. По этой причине, так удивительны редкие примеры незаурядности, в чем либо, так восхищают и так дороги для нас крайности в проявлениях прекрасного, благородного. От того так желанны для нас нереальные создания природы, в которых  всего было бы  сверх естественной и привычной меры. Нам очень хочется нереальной красоты, тончайшего ума, душевного богатства в одном человеке. Разум остужает наши желания, но фантазия мечтой затмевает его, дополняя образы несуществующими качествами, чертами, характерами.

В частых свиданиях незаметно пролетели весенние месяцы. Наступило лето. Влад готовился к экзаменационной сессии и чем мог, помогал Любе в подготовке к новой попытке вступления на биологический факультет. Несколько раз, девушке выпадали ночные дежурства в новом корпусе ее клиники. Это были удивительные ночи, которые они проводили вместе, оставаясь на ночь. Они не могли насладиться общением, наличие  новых, неведомых ранее эмоций и ощущений, заставляли время лететь с сумасшедшей скоростью. Одно лишь смущало Влада. Робея, он не знал, как их отношения перевести на новый уровень.

Всей душой и телом, желая близости с этой девушкой бессонными ночами, он смущался и терялся при встрече с ней. Ему казалось недопустимым признаться ей в своих желаниях и мечтах. Наверняка это оскорбит ее и унизит его – думал он, пребывая в одиночестве.  Возможно, ее чувство не так велико, чтобы преодолеть стереотип поведения «приличной девушки», которая не должна позволять страсти и желанию побороть установленные правила.

Может быть, он еще не смог ей доказать глубину и силу своего чувства к ней, чтобы придать решимости для столь важного шага. Влад не настолько был уверен в себе, чтобы этот шаг сделать первым, преодолев  ее нерешительность. Его пугала возможность потерять Любу навсегда и лишиться всего того, что уже было достигнуто в их отношениях: душевное единение, искренность, доверие.  Ошибка могла стать непоправимой для него, и навсегда лишить уверенности в своих достоинствах и силе мужского очарования.  Он и так уже многое мог себе позволить, нежась и ласкаясь с таким желанным и упругим телом девушки. Но позволить себе ту, самую желанную ласку, Влад не решался. Это томило,  раздражало, не давало покоя, влекло и отталкивало. Смесь влечения и раздражения одновременно.

Первое, заставляло кровь нестись по телу с утроенной скоростью, второе, остужало ее до фазы замерзания. С сознанием происходили похожие трансформации, создавая штормы и штили в отношениях молодых людей. Бурная радость сменялась томлением и депрессией. Восхищение чередовалось с разочарованием, ненависть сменяла бурный восторг. Все это изматывало и без того, тонкие связи, лишь прорастающие между столь молодыми и не опытными душами, еще не окрепшими и хрупкими.

Владу порой казалось, что он блуждает по подземным пещерам без света, схемы ходов,  а главное, без малейшего представления о том, где он находится. Приходилось двигаться на ощупь, то и дело, натыкаясь на стены, обходя препятствия,  спотыкаясь и падая. Такое блуждание изматывало. И вместе с тем, страх остаться тут навсегда, толкал вперед в надежде найти свет, ведущий к выходу.

Решение пришло само по себе. Чаще всего, именно так и случается. Главное не впадать в отчаяние, не паниковать, а набраться терпения, и двигаясь все дальше и дальше, положиться на провидение, интуицию, подчиниться воле случая. Стоит лишь запаниковать, дать страху войти в себя, как начинается цепь событий, которые неминуемо ведут к катастрофе. Лишь спокойствие, терпение, вера в себя и надежда на успех, могут спасти от нее. Так случило и на этот раз.

Неожиданно позвонил старый, еще со школы, приятель. Они давно не общались, и потому, его звонок удивил Влада.  Игорь, так звали приятеля, обычно говорил,  словно перекачанный футбольный мяч, который поражает своей прыгучестью и неуправляемостью: взлетая от малейшего прикосновения бутсы, неумно скачет, но направляется  совсем не в ту сторону, куда был направлен. Внешне все выглядит обычно, игроки озабочено снуют по полю, игра активна, но не результативна и бессмысленна. Просмотрев подобный матч, остаешься с ощущением напрасно потраченного времени.  Разговор, который нельзя было назвать коротким, был вежливым, корректным и бессодержательным. Спасла лишь давняя дружба, которая научила Влада извлекать из словесной шелухи рациональное зернышко информации.

Предложение о совместном отдыхе за городом на ближайшей неделе? Это и был тот случай, который способен нежданно и негаданно принести решение мучавшему его вопросу. Родители Игоря не обзавестись дачей для отдыха. Не то, чтобы не было такой возможности или желания.  Скорее у его отца, занятого и известного ученого и руководителя просто «не дошли руки» отдать дань эпохе, для которой  было очень модным и популярным иметь небольшую «фазенду» для отдыха и реализации своих архитектурных и огородных амбиций.

Влад не мог понять мотиваций горожан, желающих зарыть свой единственный выходной в землю на огороде. С одной стороны, он понимал людей, которые имели в качестве хобби страсть к выращиванию красоты и вкуснятины на свежем воздухе и в гармонии с  окружающей природой. Он любил материть  руками и уважал людей, отважившихся что-либо построить. Ему не терпелось приложить руки к серьезному сооружению, чтобы проверить амбиции и реализовать мечты так,  как он видел у великих зодчих в их творениях на старинных улицах Питера, Москвы и родного Киева. Ему нравилась гармония и красота человеческого разума, застывшая в камне и дереве. Нравилась молчаливая лаконичность форм и величие гения людей, способных создавать их.

С другой стороны, ему было не понять стремление и фанатизм людей, которые желали  вернуть себя в доисторические времена к истокам, изображая обезьяну в единственный в неделю выходной. Подражая другим, они наполняли пригородный транспорт, чтобы свободное время бездарно отдать делу, в котором ничего не понимали лишь с той целью, чтобы не отстать от других, реализовать бестолковые советы псевдо знатоков и лжеученых или  бесталанно попытаться повторить профессионализм мастеров. Остервенело, уродуя природу вокруг городов, переводя строительные материалы на уродливые строения, они наполняли, удивительный по своей красоте и гармонии, сельской ландшафт своими полуголыми задами и оглашали окрестности нетрезвыми голосами. Он предпочитал, в отличии от них, вместе с друзьями бережно и тихо слиться с волшебным таинством живого, отдыхая от пыльного асфальта и удушливого смога города, жадно впитывая животворную энергию природы, раз за разом удивляться величию ее творений.

Приятное исключение из массового «дачного психоза», являли собой родители Игоря. Они, оказав помощь одинокой  женщине, получили от нее в благодарность возможность занять в ее просторном доме в селе комнату. Для удобства, перевезли старую мебель из городской квартиры, и свободное время стали проводить в ней, чтобы гулять по лесу за домом и купаться в летнюю жару в озере перед ним.

Юноша был рад предложению приятеля, который не возразил его желанию провести там время вместе с ним и с Любой. Не ведая и радуясь счастливому случаю, он подверг себя суровому испытанию Искушением, финальному перед входом в уровень Зрелости бесконечного Лабиринта Чувств. То, чего он желал, требовало особого умения и такта, доступного лишь тем, кто преодолел все преграды и испытания, блуждая пещерами Молодости и набираясь опыта владения Чувствами.

Глава 6. КУЛЬБИТЫ СЕНОВАЛА.

Лето. 1975 год

Решающее испытание началось радостно с того момента, когда родительская Волга, «белой ночи» по цвету и 24 модели по званию, подбросив колесами последнюю горсть дорожной пыли, скрипнула  весело тормозами и облегченно стала возле калитки перед домом на опушке соснового леса, словно молодая кобылка после утренней прогулки. Затем, широко распахнув двери, выплюнула на дорогу веселую компанию молодых людей и  вздохнула рессорами.

- Влад, забери, пожалуйста, вещи из багажника, - как всегда вежливо и без эмоций, попросил Игорь. – А ты, - обратился он, повернув голову в сторону Любы, - Будь любезна, позови Марью Кузьминичну, она нас ждет и где-то, наверно, в доме.

Одного роста с Владом, Игорь был немного шире в плечах, и потому имел более представительный вид, который дополняли массивные темные очки. Эти очки были гордостью приятеля, как и фирменные джинсы Wrangler, которые отец ему привез из Америки. Именно эти джинсы стали прототипом для первого творения Влада, как портного. Причин для этого было две: они были в самом деле оригинальными и у них с Игорем был одинаковый размер и рост.  Идея сделать копию этих джинсов для себя, пришла к Владу недавно, но он не спешил приступить к ее исполнению. Нужно было все взвесить и продумать, прежде чем приступить к работе.

От размышлений над будущим проектом, его оторвала немолодая женщина, шедшая от калитки к ним вслед за Любой. Несколько минут, которые понадобились им, чтобы подойти, он любовался ладной и спортивной фигурой девушки. Странный для женщины вид спорта – стрельба из лука, первое, что пришло ему  в голову, когда узнал об ее увлечении. Но очень скоро, Влад был удивлен еще более, узнавав об этом виде спорта от нее подробности. Сосредоточенность и собранность, хладнокровие и сдержанность, пружинистая и мягкая походка,  гордая красивая осанка, и даже упругая грудь – вот далеко неполный перечень того, что получила юная спортсменка, отдав предпочтение столь редкому и древнему виду спорта.

Молодой человек еще не определил для себя приоритеты в своих мечтах о женщинах. То ему казалось, что для него главное в женщинах красота тела, то куда важнее были черты лица. Умение одеваться, тоже не удавалось отнести к второстепенным качествам в девушках, которые привлекали внимание юноши. Вместе  с тем, очень красивые, модно одетые, кокетливые красавицы его пугали. Ему казалось, что не стоит пытаться завоевать их внимание, чтобы не получить душевную травму для собственного самолюбия и гордости. Проще смириться с недоступностью таких женщин, чем переносить унижения от отказов с критикой своих мужских достоинств.

Главным из которых, он считал красноречие, но чтобы использовать подобное оружие необходимо иметь, как минимум, возможность быть услышанным. Быть услышанным может лишь тот, кого не просто увидели, а заинтересовались на столько, чтобы желать слушать. Чаще всего, такая возможность молодому человеку с красавицами выпадала редко. Всегда рядом с ними был мужчина значительно ярче и виднее, чем он. Вот почему, легче было избегать ярких и красивых женщин, чем тратить время и силы на бесполезные усилия их покорить. Разумнее сосредоточить усилия на не эффектных, но для общения более доступных женщинах, - решил он в юности, когда красивые одноклассницы отвергли его внимание и интерес к ним.

- Як гарно, що до нас у гости завитало одразу так багато молоди. Мене звуть Марья Кузьминична. Витаю вас. Запрошую всих вас до нас на видпочинок. – приветливо затараторила хозяйка на украинском языке. Влад и все его знакомые говорили на русском языке. Непривычная для слуха, мелодичная речь женщины приятно добавила колорит к той атмосфере, которую создавали лес, озеро, сельская тишина и буйство красок природы в начале лета. Настроение было у всех праздничным, особенно это было видно у Любы, с лица которой не сходила радостная улыбка.

Компания с вещами, вслед за приветливой хозяйкой, зашла в дом. Игорь с гордостью демонстрировал друзьям комнату, выделенную для его семьи. Добротная старая мебель создавала ощущение городской квартиры. Влад без особого интереса рассматривал убранство гостевой комнаты, его больше интересовало каким образом обеспечить свою уединенность с Любой, ради которой он и согласился на предложение о совместном отдыхе с приятелем.

Выждав удобный момент и заговорив с Игорем на эту тему, он выяснил, что имеется возможность поселить  их с девушкой на чердаке, где зимой хранили сено, а сейчас было просторно и уединенно. Так они и поступили, объяснив хозяйке свое решение желанием «вкусить романтику сеновала».

Уже к вечеру все вместе, друзья праздновали свое новоселье на сеновале, как они прозвали чердак дома. Марья Кузьминична с юной дочкой создали там необходимый уют и накрыли импровизированный стол, на котором к традиционной сельской еде были добавлены городские деликатесы, привезенные гостями.  В честь дорогих гостей и новоселья, на столе красовалась литровая банка «первака» собственного производства и трехлитровая бутыль парного молока. Как выяснилось в следующие дни, подобное дополнение к столу стало традицией.

Влад с нетерпением ждал окончания застолья, мечтая о моменте, когда сможет остаться с девушкой наедине. Слегка захмелевшие, молодые люди, раскрасневшиеся от танцев под кассетный магнитофон, наевшись ароматного домашнего хлеба с салом со свежими овощами, стали готовиться ко сну на свежевысушенном сене, предусмотрительно, еще днем, разложенном на чердаке хозяйкой.

Вместо чадящей керосиновой лампы, полумрак чердака наполнил свет луны, которая, словно  блин повисла в проеме слухового окна. Аромат сена и хмель слегка кружили голову. Влад обнял девушку и страстно поцеловал. Ее спина под ладонями рук ответила дрожью, упругое девичье тело плотно прижалось к нему. Он нежно поднял ее и на руках донес до сена, мягко и нежно положил, устроившись рядом. Люба не противилась, все более и более возбуждаясь от его нежных рук. Ее разгоряченное тело, желало эти руки, которые лаская, обнажали.

Горячая волна наполняла тело юноши, все более и более затуманивая его сознание и отключая волю, оставляя обнаженным лишь его желание. Наслаждение от касаний к нежной прохладной  коже, от  упругости  очертаний девичьего тела, от трогательной теплоты губ, от ощущения гладкости ее ладоней на своей спине, казалось, выключило сознание. Поднимаясь, волна за волной все выше и выше куда-то ввысь,  наслаждение несло Влада к неведомым доселе ощущениям. Руки сами собой, не спрашивая у владельца спроса и отказываясь подчиняться ослабевшему разуму, ближе и ближе подбирались к желанной бездне, в которой возбужденные тела, толкаемые жаждой познания, молодостью и желанием,  были готовы слиться в единое целое, стерев телесные границы. Пальцы его руки коснулись жара этой бездны, столь нежной, желанной, и на секунду задержавшись, устремились вглубь ее, скользя вдоль шелковой кромки. Та же горячая волна наслаждения, оторвала ее бедра от объятий сенной купели и бросила навстречу его руке, заставляя их вздрагивать от нетерпения. Люба застонала и вскрикнула, словно уколовшись внезапно.

Тело юноши замерло без движения и оцепенело, встревожившись. Этой секундной паузы хватило, чтобы в него уперлись ладони девушки.

- Влад, не надо! Не сейчас, умоляю, прошу тебя, любимый! – прошептала она с такой болью в голосе, что он замер, испугавшись неладного. К удивлению, его тело подчинилось не столько его уснувшему разуму, сколько этим молящим словам.

- Что? Что случилось? Я сделал тебе больно? – сознание нехотя просыпалось, пытаясь совладеть с последним островком неповиновения в его теле. – Что случилось! Не молчи, прошу тебя.

Испуг девушки прошел по его телу ответной судорогой.  Очнувшееся от забытья сознание, начало стремительно перебирать возможные сценарии происшедшего, не оставляя Владу шанса успокоиться.

Девушка взволновано часто дышала и молчала. Ему показалось, прошла целая вечность, прежде чем она ответила.

- Я не могу…  Сейчас не могу! – ответила она тихо. Ему показалось, что она всхлипнула. Ее тело все еще била дрожь уходящего возбуждения.

Ни в тот момент, ни много лет спустя, он не мог понять мощь той силы, которая смогла развести их тела. Физическая боль там, внизу его живота, казалось ничтожной по сравнению с той, которая пронзила его душу. В ней что-то, словно хрустнуло, сломавшись, породило слепой гнев и ярость.

В чем дело? Что случилось? – он сам испугался той жесткости в голосе, с которой были заданы вопросы. – Я причинил тебе боль? Я сделал что-то не так? – Влад свирепел все больше и больше.

Остановленное на лету желание, переросло в иную, мощную волну ярости, безжалостной и жестокой. Вся нежность, копившаяся в нем годы юности, выпущенная на волю мощным потоком для  желанного и ждущего тела девушки, была  в тот миг подобна струе из пожарного брандспойта. Вылетев мощным потоком, она уткнувшись в стенку, разбилась о преграду на миллиарды капель, обернув вспять всю свою силу, чтобы вернуться и сбить с ног самого пожарного, лишая его возможности спасти пострадавшего в бушующем пламени. Юноша чувствовал себя опустошенным, уничтоженным, разбитым. В нем в один миг угасли желание и чувство, оставив пустоши для негодования и злости.

Успокоившись, после пережитого, Люба попыталась ему объяснить причину, лишившую их близости. Ее слова звучали нелепо и странно в сравнении с тем, что испытал он. Девушка не могла себе позволить утратить один из немногих шанс на успешную жизнь в будущем. Она не сомневалась в своих чувствах к юноше, но он не давал ей надежду на будущее вместе с ним. Ее инстинкт самосохранения остановил их, вернув разум и хладнокровие в столь яркий момент. И он же, породил зверя в юноше, готового применить силу вместо нежности, которая невостребованная была возвращена адресату.

Влад, мучимый жаждой мщения, не смог ей простить своего унижения и боли отвергнутого. Эти чувства он переживал впервые, не понимая до конца себя, и не умея отличать похоть от влечения, страсть от любви, желания обладать от удовольствия дарить. Тогда он еще не познал Нежности, ее величия и могущества, не познал ее законов, не изведал  всей сложности хитросплетения тайных ходов в Лабиринте Чувств.

Он лишь проходил еще одно испытание: последнее и самое важное, как государственный экзамен для выпускника, испытание своей Мужественности. Ему выпал билет с вопросом о том, как отличить пошлую, грубую, неуправляемую похоть от светлого, чистого, чудесного желания. Как отличить бесплодную грязь от благодатной почвы.

И Влад нашел ответ, гениальный своей простотой. Если нет сознания, а значит и воли, то ты есть скот, живущий инстинктом, а не разумом. Если хочешь познать суть Женщины, научись сознанием контролировать свои желания. Без желаний увядает мир, как без влаги. Нужно лишь научиться и знать, где влага во вред, а где на пользу.

Люба, девственно невинная, не ведающая о существовании Лабиринта, наивно полагала, что подобная мелочь не способна разрушить романтику отношений. Думала, что ее отказ не способен убить их неокрепшие чувства, так и не поняв, что в ту ночь на сеновале, она утратила Влада.

Да и Влад, не мог и догадываться о силе Нежности, способной любого из нас возвеличить над остальными, наделив невиданными способностями и возможностями или лишить разума и благородства. Удивительно то, что столь великая Повелительница дарует людям мощь для созидания или разрушения, одинаковой силы. Это трудно себе представить, но ее величество Нежность способна уничтожать коварнее и быстрее самой Смерти.

Следующие дни деревенского отдыха прошли скучно и неинтересно. Игорь все допытывался о причине столь очевидной перемены в отношениях его знакомых, которые всячески скрывали истинную причину. Влад сослался на недомогание своей возлюбленной: обычное и ежемесячное, неведомое и не понятное мужчинам. Девушка не могла ничего объяснить, так как и сама не ведала, что могло так повлиять на Влада.

А юноша не на шутку разозлился. Затаив обиду, он вынашивал свой план мести. Ему было самому в диковинку, отчего так разозлился на Любу, ведь знал о нелегком положении девушки в семье и понимал ее желание устроить свою судьбу поскорее. Не хуже знал и том, что с его стороны не было ни серьезных намерений, ни столь глубоких, как у девушки чувств. И, тем не менее, продолжал злиться, не понимая, откуда в нем такое озлобление. А это было всего лишь обычное преобразование энергии Нежности, нерастраченной, невостребованной, отвергнутой  - в энергию зла.

Не разрушая до конца отношений с девушкой, Влад дождался золотой осени. В один из выходных, когда родителей не было дома, он устроил романтический вечер для девушки. Она, ничего не подозревая, была рада его вниманию и наслаждалась приятным вечером. Юноша преднамеренно использовал все свое обаяние и опыт, чтобы вновь довести девушку до порога тех ощущений, которые он пережил на сеновале. Но в этот раз, был хладнокровен и не давал чувствам взять вверх над разумом.

Дождавшись удобного момента, уцепился за неловкую оплошность Любы, чтобы устроить скандал и испортить ей настроение. Обвинив девушку во всем, проводил спешно ее до остановки автобуса и простился, чтобы больше не видеться. Девушка, ничего не понимая, была вынуждена ему подчиниться в надежде, что он успокоится и отношения восстановятся.

День проходил за днем, неделя за неделей, но Влад не звонил. Люба решилась позвонить сама. Но это оказалось сложной для нее задачей: парня невозможно было застать дома. Не до конца доверяя матери Влада, она решилась приехать сама к нему домой. Но и тут ее постигла неудача: его опять не было дома.

Ей было невдомек, что в этом и заключалась месть Влада. У него еще с лета был новый роман, которому он себя посвятил целиком. С Любой он поддерживал отношения лишь ради мести. А когда, она была отвергнута им так же, как когда-то он, то и миссия была завершена, как и отношения с ней для него в ту ночь на сеновале.

Еще несколько месяцев девушка предпринимала отчаянные попытки, чтобы вернуть отношения с парнем, но все безуспешно. Видимо, поняв все или не до конца все, она исчезла из его жизни, как воспоминание о легком флирте весной, оставив в его душе боль отвергнутой Нежности и опыт того, какой силы ярость может родиться из совсем невинных и добрых чувств.

Однако лишь Повелительнице известны тайны Лабиринта. Простому смертному неведомы все его повороты. Порой, знакомая, казалось бы, пещера обрывается пропастью такой глубины, что не слышно стука упавшего на ее дно камня. Или пройденный почти до конца тоннель внезапно уходит куда-то вправо и вверх. Карабкаешься до изнеможения вверх почти по отвесной стене, надеясь на скорое свое освобождение от уловок Лабиринта, а его тоннель перейдя в горизонтальную плоскость готовит тебе сюрприз: оказывается весь этот долгий, такой путанный путь ты проделал лишь для того, чтобы очутиться на три метра выше исходной точки. И проделав столь тяжелый путь, оказываешься нос к носу со вчерашней ночевкой.

Так было и в этот раз.  Мобильный зазвонил в конце рабочего дня, когда Влад Васильевич закончил итоговую за месяц планерку и готовился ехать домой. Звонил сын, с которым отношения, после недавнего его очередного кульбита, оставались достаточно сложными. Да с ним они никогда и не были простыми. И не будут. Директор крупной фирмы, вздохнул и приготовился слушать новости, которые не должны были обещать ничего хорошего.

Хороших событий, в этот обычный  рабочий день, было вполне достаточно, чтобы ожидать новых чудес или радостей. Разговор с топ менеджерами его команды сложился. Согласившись с его анализом продаж последнего месяца и рекомендациями, они все вместе выработали план продвижения нового товара на рынке. Ему нравилась работа по совершенствованию своего бизнеса, в который он  вложил много труда и знаний, полученных за десяток последних лет.

- Па, привет! Говорить можешь? – стандартное начало разговора с сыном, не предвещало ничего нового и необычного.

- Привет. Говори, я свободен. Что у тебя нового? Как работа? – так же стандартно ответил он, и задумался в ожидании ответа. Уже скоро тридцать, а сын все никак не порадует его своими успехами. Может быть уж в этом, новом для него деле, наконец, найдет себя и свое место в жизни?

- Я тут заказ выполняю у одной клиентки. Ее заинтересовала наша фамилия. Когда я сказал, как тебя зовут, то интерес утроился. Она, вот, спрашивает, имя Люба тебе о чем-то говорит? – с эмоциональным подъемом и нескрываемым интересом спросил сын.

- А сколько лет твоей клиентке, молодая? – теперь уже Влад Васильевич не мог скрыть своего интереса и волнения от нахлынувших воспоминаний.

- Да, ей двадцать восемь, но Люба это ее мама, и она много о тебе рассказывала, потому и фамилия твоя ей знакома!  - взволновано торопясь, ответил ему сын.

- Не может быть! Уже тридцать пять лет! - неслись мысли о прожитых годах. Как вагоны экспресса, мелькая светлыми проемами и солнечными зайчиками от окон, они словно стучали колесами: Целая жизнь, целая жизнь, целая жизнь…

Часть 2. Ловушки для Зрелости

Глава 7. ЧУДЕСА СТИХОТВОРЕНИЯ В ПРОЗЕ ЖИЗНИ.

Лето. Июнь, 2008 год.

Солнце умерило свой полуденный жар, сменив пристрастие на снисходительность, и умиротворенно ласкало лучами редких прохожих в канун окончания рабочего дня. Влад Васильевич, сам не зная почему, вспомнил хату в сосновом бору  и гостеприимство Марьи Кузьминичны. Сеновал был хорош, с пыльным полумраком и запахом сена. И Люба, такая милая, славная девушка с нежными локонами тонких светло русых волос, рассыпанных на плечах и горделиво ровной спине.

Он торопился, не зная зачем, увидеться с ней. Какая она сейчас, спустя столько лет. Букет темно бордовых на длинных стеблях роз, томился в ожидании  на заднем сидении, предательски выдавая его жгучее желание встретиться. Оно возникло сразу, после разговора с сыном и гнало его по улицам родного города, который, все чаще казался ему чужим непривычной для взора высотой новых строений и болезненной суетой на неухоженных улицах.

Задумавшись перед красным огоньком светофора, он почувствовал причину своего волнения перед встречей с Любашей Правенькой, той, им обиженной и несправедливо отвергнутой, юной и девственной, милой и робкой, любящей и робеющей. Сама мысль, воспоминание о ней рождало в нем удивительное тепло и свет. Они, незаметно и стремительно,  заполнили его сознание. Смешная фамилия, но очень ладно подходящая той девушке. Лучше, пожалуй, не скажешь, чтобы описать ее образ.

Зеленый огонек светофора весело подмигнул вслед Опелю, цвета спелой вишни, с визгом сорвавшегося секунду назад с места. Выпучив горящие безумием фары, недоумевая ретивости хозяина, обычно неторопливого и спокойного,  он пробирался сквозь пробку. Заторы и пробки давно уже стали привычными для горожан, ежедневно преодолевающих  переправу через Днепр.

«Переправа, переправа!

Берег левый, берег правый»

Влад вздохнул, вспоминая школьный стих, и почувствовал себя Васей Теркиным. Не в силах повлиять на ситуацию, скучая, он огляделся вокруг. Автомобили, автомобили, автомобили – однообразный и грустный пейзаж, не смотря на буйство красок и стилей дизайна. Дружно «куря бамбук» в своих глушителях, они нервно урчали и выплевывали дым в лицо соседей, чтобы те плотнее закрывали окна, будто спасая пассажиров от снарядов артиллерии.

«Сразу будто не похожи

На своих, на тех ребят:

Как-то все дружней и строже,

Как-то все тебе дороже

И родней, чем час назад.»

Продолжая вспоминать строки  «Переправы» Твардовского, он удивился сходству ситуации, в которой вынужденно очутился сейчас. В самом деле, за час стоянки в пробке, лица водителей соседних авто стали ему родней и ближе.

« Тем путем идут суровым,

Что и двести лет назад»

-  Столько лет не в состоянии построить обычный мост. Не двести, а двадцать, но так же, как и 50, 100 и 200 лет назад, наступают на одни и те же «грабли».  Опять, неумёха и неудачник взялся перестроить державу. Ему бы на клозетах руку набить, а уж после за страну приниматься, -  пытался себя отвлечь Влад от безысходности автомобильного тупика, чтобы побороть растущее раздражение, перекладывая  стихи на прозу жизни. Но фокус не удался. Факир был не тот. Затор не поддался его магическим действиям,  а продолжая раскачивать мост Патона вместе с автомобилями, призвав себе на помощь силу бокового ветра вдоль реки. И теперь, уже мост, раздраженно раскачиваясь и скрипя в ответ, вспоминал по-стариковски молодость, когда он, будучи еще молодым, мог собой демонстрировать миру достижения павшей ныне в лету великой Страны простых и полезных Советов.

Машина впереди, нехотя и неторопливо двинулась, заставив его вновь взяться и продолжить движение к встрече с прошлым. Двинувшись с места, сам того не ведая, Влад Васильевич начал новое путешествие по Лабиринту Чувств.  Предстояло найти защищаемое  Лабиринтом место, наделенное особой силой. Оберегая своим хитросплетением тайных ходов,  ограничивая доступ к нему, Лабиринт не отпускает гостя, а ведет к месту, воплощаемому зону перехода между двумя мирами, являя собой лишь врата между ними.

За долгие годы им пройдены семь магических колец Лабиринта, решены многие мейзы, изощренные и запутанные. Пройден центр - ядро Лабиринта. Настала  пора начинать путь обратно с тем, чтобы наконец освободиться от нескончаемых головоломок познания Чувств. В Лабиринте достаточно соблазнов и грехов для любого человека,  они тормозят его на пути к выходу, чтобы испытать на стойкость,  дав для опоры лишь спасительную нить Веры, в для мужества -  Надежду.

Никто не может объяснить возникновение Лабиринта. Возможно, это творение  самой природы, которая отпечатала некоторые его графические  формы  в раковинах моллюсков, различимых в колонии кораллов,  или в подземных ходах муравейников.  Лишь Повелительнице известны все тайны его, людям лишь остается блуждать его ходами в поисках выхода.

Мысль была грубо оборвана сознанием,  не обращавшим внимание на такие сантименты, как размышления Влада Васильевича. Его сознание по своему долгу было обязано довести до него своевременно простую истину о том, что искомый адрес предстал  пред его ясные очи в этот самый момент. Резко затормозив возле высотки с нужным номером, Васильевич начал суетливые сборы подарков для Любы. Он уже знал от сына, что ее дочь донесла новость до матери, и она должна подъехать сюда на встречу с ним с минуты на минуту. Букет лучших роз, из того что удалось найти за столь короткое время. По опыту он знал, что это уже не мало. Если выбирая цветы женщине, ты это делаешь с Нежностью, то сама Повелительница собственноручно берет их под опеку, продлевая им жизнь минимум на две недели.

Шампанское, обычное то, что было в маркете по пути. Кажется все, решил он и направился к нужному подъезду.

Дверь открыла молодая улыбчивая женщина, из-за спины которой выглядывал не менее счастливый его сын.  Ничем не похожа на мать, - автоматически отметил он про себя.  Шагнул не спеша в коридор, отвечая на ее приглашение.

Люба приехала через несколько минут. Увидев ее, он поздоровался и застыл, пытаясь найти сходство с той, его Любой. Сходства он не нашел. Перед ним стояла жизнерадостная ухоженная немолодая, но очень приятная женщина среднего роста с короткой стрижкой, одетая в деловой костюм, в котором не было ничего особенного, но ей он был к лицу.

Опомнившись, они обнялись и расцеловались, как родные люди. А затем, засыпая друг друга вопросами, что было сил стали сравнивать прожитые годы, втайне от другого, выясняя для себя справедливость сделанного когда-то выбора.

Время свидания пролетело незаметно. К концу его, он для себя все же нашел едва заметное сходство со своей Любой. Это были знакомые жесты, мимика, интонации и глаза. Они ее выдали. Не сразу, а лишь в конце разговора, когда вдруг поблекли, лишившись радостного блеска от встречи. Они обменялись телефонами, желая продолжить встречу в более свободной и непринужденной для них обстановке.

Демонстрируя привычную галантность, Влад Васильевич вызвался проводить Любу. Выйдя из подъезда дома, он совершил оплошность. Нет, она не была решающей или критичной для этой удивительной встречи через годы. Он не желая, случайно,  подвел черту своей удивительной истории из далекой молодости.

- Тебе куда сейчас? – спросил он Любу, улыбаясь и радуясь искренне встрече с ней. – Давай тебя подвезу! – гордо сказал он, подводя ее к своему кредитному Опелю.

- Спасибо, у меня машина. Муж отдал мне свою: у него теперь новая. – ничего не подозревая, ответила она, показывая рукой на Ауди предпоследней модели в представительском классе.

- Все так же наивна и проста, - думал про себя Влад, по дороге домой. -  Да, делать нечего, сравнение не в мою пользу, как малолитражный Опель с представительской Ауди. Он еще долго не мог понять, в чем его ошибка или вина, где он свернул не в ту сторону, ища выход из своего Лабиринта жизни.

Не придумав ничего путного и на следующий день, он не позвонил ей до конца недели. Не позвонил и до конца следующей . А через три недели, решив упорядочить записную книжку в своем мобильном телефоне,  удалил ее номер вместе с другими, теперь уже ненужными.

Наша память не похожа на ту, что в мобильном телефоне. С той необходимо лишь научиться управляться. Дальше все легко и просто: мы всегда можем быстро занести в память телефона, все что считаем для себя необходимым с тем, чтобы в любой удобный для себя момент убрать из нее ненужное и лишнее, а при необходимости сделать ее девственно чистой, как память младенца или нового, из упаковки телефона.

С памятью человека все не так просто. Это целый процесс, непростой и важный. И зависит от такой несущественной на первый взгляд  и не столь важной персоны,  как, его великолепие, Внимание. Именно ему,  мы обязаны всеми волнениями, переживаниями и радостями, вплоть до счастья. Оно уполномочено решать в каких палатах и хоромах будет жить известие о рождение первенца или гибели любимой. Может вместе с информацией о том, что черный хлеб полезнее?

Как убрать не просто ненужную, лишнюю нам информацию, а ту, которая десятки лет не дает жить? Кто бы подсказал нам, каким образом накинуть чехол на память о таком беспокоящем душу событии?  Чтобы оно, это событие,  как старый диван на чердаке дачи, в чехле, не тревожил наше сознание своим присутствием. Чем накрыть в памяти на чердаке известие о том, что приняв решение на обгон автомобиля впереди, ты тем самым принял решение о судьбе не только своей, но и еще десятка людей, которые об этом не только тебя не просили, но и не могли даже представить, что тебе это подвластно?

Вот и Люба, их с ним история, закончившись, не покинула памяти Влада, не покрылась чехлом забытья. Она живет с ним всю его жизнь, время от времени тревожа вопросом: Как мог он так с ней поступить? Чего он лишил себя по молодости и глупости от невежества своего? Какую ему суждено было прожить жизнь, не оттолкни он ее тогда, так грубо и жестоко? Насколько справедливую кару он понес, не приняв Нежности от нее с благодарностью, а вернув обратно с угрозой насилия и боли?

Умные и знающие люди утверждают, что задуманное человеком к высказыванию в своем уме, складывается  в предложения  и высказывается вслух окружающим на 8О процентов, а тем хватает терпения выслушать нас на 70. Их сознание готово нас понять на 60 процентов, а память способна сохранить 10 процентов из того, что мы думали сказать им вслух.

Итог этой, непростой для восприятия,  арифметики таков, что 9 из 10 наших умных предложений вслух говорить кому-либо бессмысленно. Лучше показывать, тогда увиденное, при желании, можно запомнить почти все, утратив при утруске и усушке на складе памяти всего пятую часть, что для картошки на складе зимой может лишь присниться во сне, да и то сказочном!

И те же, умные и знающие люди, ничего не могут сказать вразумительного о том, как нам в своей памяти навести порядок.  Как научится не мучить себя и других ненужными болезненными воспоминаниями об утратах и упущенных возможностях, о любимых, которых бросили мы, или они бросили нас, об ошибках глупых и умных, случайных и преднамеренных. Как убрать из своей жизни все то, что утратило ценность и просто мешает жить дальше?!

Глава 8. ЛОВУШКА РЫЖЕЙ БЕСТИИ. 1-ое МАГИЧЕСКОЕ КОЛЬЦО.

«…тот факт, что рыжим нужно большее количество анестезии, указывает на то, что это каким-то образом связано с генами…»

Лето. Июль, 1975 год.

Таинство деятельности Внимания вновь дало о себе знать, открыв в сознании Влада уголок, хранящий долгие годы не потревоженным воспоминание о рыжей девятикласснице. До чего удачно она его заманила в ловушку Лабиринта. Тогда для него это было впервые.

Вспоминая Любу, он не раз думал о том, где взялась жестокость и хладнокровие, чтобы отвергнуть столь мощный поток Нежности. Виной всему была Рыжая.

Еще не привыкнув к чудному творению инженерной мысли, люди днем толпились на пешеходном мостике через канал, дивясь и наслаждаясь видению. Киевская Венеция, названная так людом за сходство с итальянским  Гранд-каналом. Канал был прорыт в намытых на болото песках  преднамеренно, чтобы вычленить Русановский остров из материковой части левобережной Дарницы. Естественно, в древней славянской купели все было скромнее, но сходство было бесспорным.

К очередному празднику городская власть решила удивить гостей и жителей, установив на водной глади канала дюжину плавучих фонтанов. С той поры, жаркий летний зной вдоль берегов элитарного острова разбивали радужные двадцатиметровый водяные струи, вылетающие в светлое время суток из небольших полусфер на глади канала. Удобнее всего наблюдать радугу на водяных брызгах струй, стоя на пешеходном мостике, любуясь в обе стороны канала живописной панорамой.

Влад с Сашей, будучи жителями этого днепровского чудо-острова, возвращались из деловой поездки.  Они, неторопливо шли по мостику, сквозь восторженную толпу, оживленно беседуя. Оба, избалованные привычной красотой своего микрорайона,  не замечали ее очарования и не разделяли восторгов глазеющей на диковинку толпы.

- Влад, глянь на ту рыжую девчонку, - внезапно привлек друг внимание, указав на миниатюрную фигурку в клетчатой мини юбке, огненные волосы которой развевал легкий ветерок, - Я бы с ней познакомился. Что скажешь?

_-Да, необычайно хороша, особенно упругие ножки и покатые бедра, - ответил Влад, уже пристально разглядывая девушку, к которой приближались друзья, двигаясь в ее направлении,  - У тебя лучше получится, ты и начинай, а я поддержу тебя.

Друзья давно знали друг друга. Их дружба была крепка из-за полной противоположности юношей. Небольшого роста, невидный Саша был холериком с ярко выраженной харизмой, в отличии от Влада, более рослого, достаточно симпатичного, но законченного флегмата,  способного всегда поддержать друга в разговоре на любую тему, но никогда не решающимся первым завязать беседу. О первенстве в знакомстве с девушками и речи быть не могло. Тушуясь и краснея,  Влад был не решителен с ними. Саша никогда ни страдал подобными комплексами, шутя и ловко подначивая любую красавицу, он легко преодолевал барьер первых минут знакомства. Так было и на этот раз.

- Ой, Вас отметила чайка! Будете счастливой. И нам, с приятелем, очень хочется стать счастливее. Можно к Вам присоединиться?  - Засыпал Саша вопросами совсем юную девушку, прикоснувшись к ее плечу. Влад подошел к ним и прислонился к периллам моста с другой стороны, рядом с незнакомкой. – Предлагаю познакомиться. Меня зовут Саша. А это мой друг Влад. Мы оба хорошие и приличные мальчики. Нас не стоит бояться. Лучше назовите свое имя, и скажите нам, как Вы оказались под прицелом чаек? – продолжил он, гримасничая и кокетничая.

- А я и не боюсь. Зовут меня Оля. Вы все выдумываете, Саша. Никто меня не метил. – улыбаясь ответила рыжая ему. – Я вот просто стою и любуюсь чайками и утками внизу, под мостом. Правда, они славные? А Вы первый раз видите наши фонтаны?

- Как, они Ваши? А мы тут с Владам до сих пор думали иначе. Мы были уверены, что они наши? – подыгрывал девушке приятель. – Неужели нам так повезло, и такая милая девушка живет рядом с нами,  на Русановке, а мы ни духом, ни слухом не ведаем об этом?

- Да, я живу возле «Кракова». А вы где? – девушка явно была рада знакомству и кокетничая с молодыми людьми, с удовольствием поддерживала разговор. Повернувшись спиной к перилам, она отбросила с лица прядь огненных волос и жмурясь на ярком полуденном солнце, показала им свои ярко зеленые глаза. Влад любовался ею. Такой яркой и живой девушки он еще не видел. Белоснежная матовая кожа в редких веснушках оттеняла охапку пышных, подстриженных под модное «каре» волос цвета начищенной до блеска меди. Короткая юбка в шотландскую клетку едва прикрывала изгиб бедра, открывая взору ноги с легким изгибом возле колен. Не длинные, они слепили белизной кожи на солнце и очаровывали его своей формой. Небольшая девичья грудь, упруго обтянутая кримпленовой голубой кофточкой с коротким рукавом, волновала Влада и лишала его дара речи.

- Мы с Владом живем в одном доме, и что удивительно, рядом с кинотеатром «Краков». Это явный знак судьбы. Мы с Вами, Ольга, обязательно должны встретиться сегодня вечером. В противном случае,  это будет наперекор воли звезд, которые, как известно всем, карают провинившихся нещадно, - продолжал Саша привычное «охмурение» жертвы. – А какие у Вас планы сейчас?

- Я иду домой от подруги. Мы с ней учимся вместе. – невинно парировала ему очаровательная и игривая рыжая.

- Мы  с Владом просто считаем долгом чести сопроводить Вас в этом путешествии. Последнее время так не спокойно на улицах. – начав, уже не мог остановиться друг. – А какие Вы постигаете науки? Тяжело дается гранит? Как прошла сессия?

- Науки у меня простые – школьные. Я уже закончила девятый класс. А сейчас у меня каникулы. Но я хожу на репетиции в хор. А еще мне дают уроки два прекрасных человека. Они настоящие артисты. Оперные певцы. Они работают в филармонии. Это мои дядя и тетя, – гордо выпалило юное дарование. На что молодые люди едва сдерживались, чтобы не рассмеяться. Обменявшись за спиной девушки многозначительными взглядами, которые могли означать лишь то, как они оба просчитались с ее возрастом. Новая информация заметно погасила интерес Саши к новой знакомой.

- Вы готовы принять нас с Владом в свою компанию? Мы как раз двигаемся в направлении кинотеатра, - его интонации стали наполняться сарказмом и иронией, как обычно говорят взрослые с детьми.

Девушка встряхнула своей удивительной копной волос, и немного приподняв, милый, в веснушках, курносый носик, оторвала упругую попку от перилл и уверенно зашагала в направлении берега Русановки. Ее ладная миниатюрная фигурка, упруго подпрыгивая при каждом новом шаге, была увенчана рыжим одуванчиком, как жезл мажоретки духового оркестра, маршем идущего по улицам города. Стремительность ее походки была точно рассчитана. Двигалась она достаточно быстро для того, чтобы парни поняли, что они ее мало интересуют. Но при этом, не настолько быстро, что было ясно: она хочет, чтобы те ее догнали. Казалось бы,  заурядная женская хитрость, но рыжая ею владела безукоризненно. Друзьям ничего не оставалось, как поспешить за ней.

Проведя до ее подъезда в доме рядом с  «Краковом», и постояв еще минут десять, друзья распрощались, и направились домой. Им предстояло еще минут десять провести в дороге, и они обменялись впечатлениями о новой знакомой.

Не ведая о существовании науки о пикапе, а тем более, не посещая разнообразных тренингов по столь деликатной форме соблазнения девушек на улицах родного города, Саша, казалось, от рождения был наделен недюжинными способностями для звания профессионала в высшей лиге.

Имея, номер домашнего телефона рыжей, он был удовлетворен, как мастер, проделанной работой и ее результатами. Но возраст, да и сама девушка, по его словам, не очень вдохновляли для строительства каких бы то ни было отношений.  Нет, от свидания вечером он не отказывался, но и должного энтузиазма не проявлял.

Расставшись с другом, Влад был расстроен. У него не выходило из головы лицо девушки. Он не был столь же равнодушен, как Саша, к возможности увидеть девушку вновь. Придя домой, он взял первую попавшуюся книгу и попробовал читать. Несколько раз, пробежав глазами одну и ту же страницу, понял, что смысл написанного в ней ему непостижим. Пытаясь как-то провести время до встречи с Сашей после его свидания, он, то слушал музыку, то пытался ремонтировать свой проигрыватель. С большим трудом удалось ему, наконец, дождался звонка друга.

Новости не просто обрадовали Влада, а сделали его счастливым. Оля не пришла вечером на свидание, а позвонила Саше, и, извинившись, объяснила, что не хочет его обидеть, но ей понравился Влад. Она попросила Сашу передать другу ее слова.

Так легко и радостно, добровольно и без принуждения молодой человек вошел в ловко расставленную молодой, рыжей бестией,  ловушку Лабиринта Чувств.  И это было лишь первое из семи его  магических колец.

Его не удивило в тот раз совпадение желаний его и девушки. Он просто его не заметил за светом радости, которую испытал. Пройдет много времени, прежде чем молодой человек научится чувствовать тень Провидения, сводящего воедино половинки Адамового сознания, некогда разорванного Творцом для создания пары первому человеку, наделяя его способностью чувствовать отныне одиночество. И так будет теперь происходить с ним всегда в пору его Зрелости в моменты приближения женщины, носительницы копии той первородной половинки. Каждый раз, когда концы разрыва его сознания, словно обрывки разорванного листа бумаги, будут касаться родственных ему концов у нее.

Потоки Нежности будут каждый раз струиться между ними, наполняя каждого до краев чувством счастья и гармонии, вызывая в ответ благодарность. Множась и возвращаясь обратно, умноженными и обогащенными свежей и новой Нежностью, они будут расправлять у них за спиной крылья, невидимые доселе, чтобы поднимать над земными  невзгодами, унося от скуки будней и превращая в светлый праздник каждую минуту единения их сознаний, душ и тел.

Точно так же, как каждое отвергнутое прикосновение краями половинок или упущенная возможность его, будут ранить душу, оставляя в ней рубцы, чтобы тревожить его весь сложный и длинный путь по Лабиринту. Они всегда будут вызывать щемящую боль в его сердце и томление его души вплоть до врат, ведущих к Покою и Увяданию сознания, взамен приобретенной им Мудрости познания сути явлений и миссий, своих и чужих.

Точно так же, как и каждое подобие той половинки, допущенное к прикосновению краями, всегда будут опустошать его, лишая радости и счастья, наслаждения и удовлетворения от преодоления хитросплетений и ловушек на пути к выходу в новый мир.

Но в то время Влад не ведая столь сложных истин, опьяненный радостью встречи с своим рыжим счастьем, стремительно несся вдоль магического круга в первую свою ловушку, свободный от опыта и знаний, не напрягая себя познанием скучных истин. Он был молод и зрел для этого.

Глава 9. СМЫКАНИЕ КОЛЬЦА. 2-ое МАГИЧЕСКОЕ КОЛЬЦО.

"... в Скандинавии и Индии выкладывают лабиринт из камней в пустынных местах или на побережье, если хотят исполнения своего заветного желания. Правда, тут есть свое но. Считается, что лабиринт в обмен на исполненную мечту отнимает у человека семь лет жизни..."

Осень. Октябрь, 1977 год.

- Привет Влад, - раздался до боли знакомый голос в телефонной трубке. Сердце сжалось и замерло,  - Я очень хочу тебя видеть. Мы можем встретиться прямо сейчас? Мне очень, очень нужно.

Оля могла и не напрягаться. Она уже давно поняла, что он не откажет и сделает для нее все, на что способен. Вот только зачем? Зачем она его мучает вновь и вновь, лишь только боль стихает. Влад успел немного успокоиться за три месяца, пока она не давала о себе знать. Нет, он ее не потерял, просто она так решила. Ей так было удобней. И ему, как считала она.

А ему уже было все равно. Было одинаково плохо с ней и без нее. Он просто не мог дышать, когда ее не было рядом. Странно, как меняется мир, когда так глубоко пускаешь в себя другого. Другую. Других.

Нет, другие исчезают, уходят на другую планету. Вместо них тебя окружают их тени, такие безликие и неосязаемые даже слухом и взором. Лишь тени людей. Тени женщин.

- Да, хорошо. Встретимся. Я уже выхожу. Где тебя искать? – глухо ответил он трубке, нарочито дробя и упрощая фразы от лени выговаривать слова, которые ничего не значили для него, для них. – Хорошо, хорошо. Я понял. Жди. Иду, - выдавил он и ушел одеваться.

Влад еще живо помнил ее тело. Там на берегу песчаного дикого пляжа, куда завел прокатную лодку, уткнув ее нос в лозу на берегу. Потирая руки со вздувшимся пузырями мозолей от весел, он расстелил покрывало на песке между кустарниками вместо брачного ложа. И оно радовало их в знак благодарности до сумерек вечера, подарив незабываемый по глубине счастья день.

Он и сейчас, его помнил до мельчайших подробностей, неторопливо идя на встречу с Олей. Как помнил заброшенную летнюю сцену на Золотом пляже в Гидропарке. В тот сентябрьский теплый и солнечный день, она ему одному давала концерт. Он, единственный слушатель, был очарован ею, ее голосом, движением, эмоцией. Рыжеволосая девушка была похожа на пламя, мечущееся по старой сцене в листьях осеннего листопада. Репертуар Аллы Пугачевой звучал божественными фанфарами в тишине острова, без шума отдыхающего люда, на пустынном пляже вне сезона .  Наслаждение его было столь велико от действа, творимого юным дарованием, что он даже потерял чувство реальности и совсем забыл про свое обещание, данное матери девушки привести дочь во время.

Никогда не забыть палатки в глухой чащобе смешанного леса на берегу живописного ручья, где они провели неделю чудес и волшебства, словно улетели вдвоем на необитаемую планету Маленького Принца. Тогда он даже не курил все время, боясь хоть на час утратить дарованное ему минутами счастье быть с ней.

Закурил на восьмой день, на дачной платформе в ожидании  обратной электрички.  И после этого не курил еще 6 месяцев. И не закурил, если бы…

И тогда она тоже была рядом. Он не просил ее об этом, но она решила сама, что нужна ему там. И была права. А он закурил папиросу. Были такие, Беломорканал. И закурил опять, уже всерьез и надолго. Тогда он прощался со своей детской мечтой. А это всегда тяжело. Тяжело хоронить отца. Тяжело хоронить мечту. Они ушли вместе: отец и мечта. Мечта обрести отца вновь, уже Зрелым, а не будучи сопливым подростком, каким его видел в последний раз. Не довелось, потому и закурил опять. А бросил ради нее, для нее.

Помнил и он тот день, когда устав от мук ожидания окончания бесконечных ночей без нее, решился на самое важное для себя решение. Тогда он просил Олю дать свое согласие быть с ним всегда. Это было впервые для него. Это было в последний раз. Так он больше уже никому не предлагал. Так предлагать можно только впервые, как впервые можно стать женщиной, или как можно впервые лишить девственности.

Справедливо, что все в нашей жизни бывает впервые. Может потому, все что впервые имеет свою ценность. Первый автомобиль, первый свой дом, первенец и первое признание. Они, как и еще многое-многое другое нам ценны особенно. Трудно оценить, чтобы сравнить подобное. Это не оценка недвижимости или бизнеса. Это иная категория ценностей. Та, в которой твоя родина, и твоя семья, твои родители и дети. В ней валюта обесценивается, в ней совсем «не ходят» любые денежные знаки.

В этой категории иная, другая шкала ценностей, иной курс валют, способный на переоценку всех ценностей. Не существуют специалисты, например, бухгалтера, способные работать с этой категорией. Учитывать и хранить, переоценивать и уценять, оформлять накладные и счета, отчитываться перед проверяющими структурами. Нет таких специалистов, как нет складов хранения ценностей, где в удобное время можно отыскать необходимое тебе.

Потому он согласился с ней на встречу, но не спешил. Тянул время, как если бы чувствовал, какую новость готовит ему любимая девушка. В нем еще жила боль другой новости, когда она поставила его в очередь на свидание с ней.

- Какие планы на вечер сегодня? У меня свидание. Нет не с тобой. Ты опоздал, сегодня я встречаюсь с другим парнем. С тобой? Позвони завтра, только не поздно, а то опять можешь опоздать, - короткий монолог тогда, звучал и сейчас в его ушах. Ему сегодня вдруг захотелось опоздать на свидание  с ней, как опоздал в тот день оформить во время заявку на ее любовь.

Нет, относись и он к ней так же, то ему не было бы так больно сегодня. Он берег ее, боясь нарушить, повредить ее и ее чувства. Она была очень юна, и он взял на себя ответственность за двоих.

- Знаешь, милый, - как-то раз, она поведала ему свою теорию о девственности. – Я хочу стать женщиной в умелых и опытных руках. Чтобы мужчина знал свое дело и все сделал правильно. Я слышала, что если будет все неправильно в тот момент, то всю остальную жизнь такая женщина будет неправильно жить со своими мужчинами, - он ни в тот момент, ни много лет спустя, так и не узнал как нужно правильно лишать девушку ее девственности. А потому берег ее и ее девственность.

Но не уберег, в то злополучное свидание она поделилась с ним сокровенным. Познакомившись с парнем на пару лет старше Влада, она решила для себя, что новый знакомый киномеханик и есть тот, правильный мужчина. Поэтому, на втором свидании с ним, она доверила ему свое сокровище, столь трепетно оберегаемое Владом в течении последних двух лет. Сегодня, до встречи с Владом, должно было состояться  третье свидание с молодым киномехаником, но он позвонил и сказал, что больше встречаться с ней не будет.

Понятное дело, профессионала в своем деле можно узнать сразу по его мастерству. Сразу можно и многое простить, как профессионалу. Другое дело такой новичок, как Влад. Не глупый вовсе парень, он и совет может дать, и посочувствовать. Теперь уж, Влад понял, почему его не несли ноги на свидание с Олей.

Никак тогда он не мог понять, своим непрофессиональным умом, зачем ему столько раз нужно было останавливать свой поток Нежности к ней в самый неподходящий момент, когда пространство вокруг них было наполнено лишь их желанием, которое уж давно лилось через край.

Может дело не в том, какой силы поток Нежности ты способен излить из себя, а сколько и кто способен  принять, лучше, с благодарностью. Еще лучше, одарить тебя своей Нежностью, просто так,  в благодарность.

Оля ему тогда отказала. Нет, причины не было, просто ей это было ни к чему. С ним не к чему. К чему стало через десять лет, когда она вышла замуж за мужчину на двадцать лет старше.  Он и смог ей дать  необходимое, что несоразмерно больше того, что предложил студент четвертого курса политеха. В нагрузку Оля получила еще через десять возможность переоценки своих ценностей, когда пришла пора досматривать старого, больного, безработного старика без сил и без гроша в кармане, убогого  и жалкого.

Так обычно смыкаются наши магические кольца в Лабиринте. Внезапно и спешно. Долго идешь-идешь по его пещерам и ходам в поиске выхода. Выбираешься каждый раз с трудом из ловушек на пути. И вдруг понимаешь, что идешь то ты по кругу! Хлоп! И круг сомкнулся! Твой и чужой в один момент! Как смыкаются концы у половинок разорванного ранее листа бумаги. Как смыкаются и размыкаются кольца наших судеб. Вот только знать бы, сколько этих магических колец на пути каждого из нас?!

Для Влада  студенческие  годы  выдались «урожайными» для смыкания колец. Только перечень имен тех, с кем они смыкались, его магические кольца в Лабиринте,  превысило возможности для учета пальцев руки. Видимо для того и существует этот древний универсальный инструмент, который всегда при тебе. Который ведет свой, более точный подсчет, чем математика исламского средневековья, которую назвав арабской, мы пытаемся использовать одиннадцать долгих веков. Загнув по одному пальцы, мы всегда можем получить кулак, сжав который легко понять, что количество перешло в качество: взамен того чтобы тыкать и ковыряться, мы сразу же получаем возможность стучать и бить.

Кольца, одно за одним смыкаясь, вели его все выше к центру Лабиринта. Следующее кольцо сомкнулось столь же внезапно, как и предыдущее.

Глава 10. КОЗНИ ФАЛЬШИ НА ВЕЧЕРИНКЕ. 3-ое МАГИЧЕСКОЕ КОЛЬЦО.

«…Злых духов, обитающих в лабиринте, можно обмануть, если надеть на себя чужие вещи. Так, если вы заблудились в лабиринте, поменяйтесь со своим спутником одеждой, и выход скоро найдется…»

Весна. Апрель, 1978 год.

День рождения Влад не любил. Свои не любил более чужих. Особенно, не любил отмечать их вне дома, без близких и родных людей. Фальшь, правившая бал на таких застольях среди малознакомых, а порой совсем не знакомых, людей была во всем: в радости события, в пожеланиях, в подарках, в сюрпризах, в блюдах на столе. Это нарушало сваривание в желудке, голове и душе.

Дело тут вовсе не в качестве и количестве алкогольных напитков. Все гораздо проще: Фальшь  не способна созидать. Она способна лишь рушить. В первую очередь - наши чувства. Все сразу и поодиночке, не смотря на то, что чувств много, она делает это умело и изощренно.

Больше всего  Фальшь любит уничтожать: Благодарность, Влечение, Влюблённость, Жалость, Любовь, Нежность, Интерес,  Симпатию. Еще ей нравиться, заменять одни чувства на другие, противоположные по валентности или тону.

Легко переодевая в чужие одежды наши чувства, Фальшь пытается все окончательно запутать и сбить с толку всех, изображая бездарного музыканта в большом оркестре. У нее есть лишь одна подруга. Только Ложь находит  с ней общий язык и ей приятно участвовать вместе с ней во всех проделках и кознях.

На это раз, Владу довелось испытать все сразу: встречать свой и чужой День рождения вне дома, у друга, в компании совсем неизвестных ему людей. И Фальшь не осталась в стороне. Она легко поменяла местами в своей игре Ольгу и Влада местами. Проблема была лишь в том, что с Ольгой они уже расстались. Но такие мелочи не останавливают великих мира сего. Фальшь незаметно для Влада, вместо Ольги на вечеринке у Игоря представила новую Любу.

Новая Люба была девятиклассницей, которая ничем не напоминала ту, Правенькую. В ней было лишь одно сходство с ней: она сразу без памяти влюбилась во Влада, не смотря на его полное к ней равнодушие.

Внешне она была обыкновенной девушкой среднего роста с не по возрасту развитыми формами. Темноволосая, с короткой стрижкой, она напоминала обезьянку, которая насторожилась и напряглась в ожидании чего-то неизвестного и неизведанного. Это выражалось в ее неестественном и необычном поведении. Она то смеялась нарочито громко, то внезапно замолкала, сникала и забившись в укромное тихое местечко в комнате, смотрела оттуда насуплено и молча. Одета безвкусно, без всякой идеи и шарма, в обычные простенькие вещи, она будто бы специально подчеркивало все то, что ее не красило, и прятала те части тела, которые явно были даны ей природой, чтобы наслаждать взоры мужчин.

Владу ничего в ней не нравилось, даже голос глухой с легкой хрипотцой. Разве только глаза, темно карие, без макияжа в обрамлении густых мохнатых ресниц. Но даже их портили брови, ни разу не знавшие попытки что-либо исправить. В ней все демонстрировала еще не сформировавшегося подростка. Наблюдая за ней, молодому человеку казалось, что  художник начал создавать ее образ, но внезапно чем-то отвлеченный, забросил начатое и забыл о нем, занявшись более интересными делами. Единственное, чем девушка смогла привлечь его внимание, это наивная простота, с которой она не скрывала свой жгучий интерес к нему.

Не осознавая зачем, Влад ей подыграл, и стал проявлять к ней внимание. Делал он это скорее от скуки, нежели ради какой-либо цели. Ему просто хотелось себя чем-то занять на этой скучной для него вечеринке, посвященной двойному дню рождению: его и Игоря. Они родились в апреле с разницей в один год и два дня.

Чувствуя себя старше и опытнее в романтических делах, чем новая знакомая, он с ней даже не кокетничал, а скорее баловался, как скучающий мальчик с чужой игрушкой. Не желая того, он вошел в образ рыжей Оли, которая себя вела с ним точно также последние несколько месяцев их отношений. Юноша не только не знал, зачем это ему, такое необычное и несвойственное для него, развлечение, но даже не отдавал себе отчет в том, что он делает. А Любочка,  по-детски наивно, его игру приняла за интерес к ней взрослого парня, о котором она, ощущая свое созревание как женщины, страстно мечтала тайком.

Играя роль джентльмена из классического английского романа, он вызвался проводить девушку домой, не понимая, зачем ему это нужно. На лестничной площадке между этажами в ее подъезде, прощаясь, девушка внезапно для Влада, страстно прижалась к нему всем телом и взасос поцеловала его в губы. Это было столь неожиданно, что он даже не подумал о том, чтобы как-либо этого избежать. Внезапная ее страсть все же успела возбудить.

Что-то, словно, вздрогнуло у него внутри, затем вызвало боль воспоминаний про утраченное и растоптанное Олей чувство. И тут же, растеклось теплой волной по телу наслаждение, от новых  пережитых эмоций и ощущений  с Любочкой.  Сладостное физическое осязание близости ее тела было и знакомо и ново одновременно. Состояние дежавю было столь ярким и сильным, что разнообразные мысли вдруг наполнили его сознание, будто салют из живых цветных бабочек, лишая  напрочь  возможности думать, заслоняя пестрым движущимся туманом реальность происходящего.

Уже идя домой несколько кварталов, он все еще не мог подавить в себе волнение от прикосновения ее тела, такого упругого, мягкого и страстного. Трудно было отрицать: ему понравилось новое ощущение. Упругая по-девичьи, ее большая грудь, прижатая в страстном порыве к нему,  не дала заснуть даже тогда, когда придя домой,  Влад лег в своей комнате на кровать чтобы послушать перед сном, в ночной мгле, свой любимый Битлз. «Монастырская дорога» в ту ночь, неизменно вела его в мечтах к эротическим картинам обнаженного тела девушки, еще не зная которого, он уже желал.

На следующий день, утром его разбудил телефонный звонок: звонила Люба. Постепенно просыпаясь, он вспомнил вчерашнюю вечеринку и девушку-подростка, которую за ночь успел забыть.

- Влад, это я, Люба! Мы вчера с тобой познакомились, вспомнил? – девушка все еще пыталась реанимировать его память, не понимая того, что она так и не заполнилась ее образом,  - Мы с тобой сегодня увидимся, я очень-очень этого хочу! Ты не занят сегодня? Может, сможем встретиться прямо сейчас? Я могу быть возле «Кракова» через полчаса, а ты?

Напор девушки пробудил его от сна окончательно. – Зачем, зачем мне это? – судорожно пытался Влад сделать свой выбор, - Она ведь не моя девушка. Кроме молодости и желания в ней нет ничего такого? И школьница, как Оля. Мне мало одной истории с малолеткой? Но ее грудь? Она прекрасна! У меня еще не было девушки с такой пышной нежной грудью. И тело такое упругое, жаждущее. А почему бы и нет?! – решился он внезапно для себя.

Через месяц его ждал военный летний лагерь, где студенты проходили практику перед получением воинского звания после обучения военной подготовки, как будущие офицеры запаса. Два месяца в полевых условиях на казарменном положении не очень вдохновляли юношу. Пусть будет хоть какая-то девушка для разнообразия серо зеленых армейских будней, наполненных командами  и муштрой, которые он ненавидел всей душой. В свое время, сразу после выпускного экзамена в школе, Влад приложил неимоверные для себя усилия, чтобы поступить сразу в институт, избежав призыва для прохождения службы в армии в качестве рядового солдата. Это было явно не его призвание. А теперь вот предстоит все же пережить это испытание. Хорошо, хоть в роли курсанта, а не солдата.

Состояние дежавю не покинуло его и возле кинотеатра, с которым было связано много воспоминаний. Не покинуло оно его и на майские праздники, когда он вместе с Игорем и его приятелем увез девушку в туристический поход в сторону леса, в котором он пережил незабываемую романтическую неделю с рыжей бестией, так ловко разорвавшей его сердце.

И той ночью, вдвоем с Любой в маленькой туристической палатке, рядом с огромной армейской, где спал Игорь с другом, он тоже испытывал состояние подобно тому, когда  повторно перечитываешь давно прочтённую книгу. Он не мог вспомнить, что произойдёт в следующее мгновение, но по ходу того что происходило сейчас у них понимал, что в деталях переживал это раньше.

Вся сила его переживания состояла в ощущении, словно были сотни вариантов, как могла пройти эта их первая с Любой ночь, но он как будто осознанно совершал все поступки до этого, не понимая насколько они правильные или неправильные для него,  лишь для того, чтобы сейчас оказаться именно в этой ситуации и этом месте.

Тогда, с Олей, ночью и днем в палатке он наслаждался флиртом с любимой девушкой. Скорее это был секс, страстный и откровенный. Одно от другого отличало лишь ограничение в действиях, которые установила Оля для него. Сегодня ограничения для себя в состоянии был поставить лишь он сам себе. Люба была девушкой с иным темпераментом и с иными чувствами к нему. Теперь уже не Оля, а он себя останавливал каждый раз, когда страсть туманила разум, а сознание могло его покинуть в любую секунду.

Грустные воспоминания о результате своих ограничений при «первом прочтении» книги,  мешали ему теперь контролировать себя в той мере, чтобы не навредить девушке и себе. Он отдавал себе отчет, что для него это лишь развлечение, игра на лето. Для нее это было такое же первое яркое чувство, какое он пережил сам.

Все происходящее с ними той ночью, было похоже на  Ловушку Рыжей в Лабиринте Чувств. О том что это и в самом деле западня он понял слишком поздно. Впечатление от дежавю было таким сильным, что воспоминания о нём не давали покоя еще не один год. Ему потом не удавалось восстановить в памяти все подробности того, что произошло в тот момент,  о котором, как ему кажется, он помнил, когда испытывал дежавю.

Молодой человек не мог знать, что состояние дежавю сопровождается  «размыванием» реальности , которая становится расплывчатой и неясной. Дедушка  Фрейд мог бы ему сказать, что наступает как бы отрицание личности, её реальности. Но с ним тогда он был еще не знаком, как не знаком с другим мудрецом и знатоком в области чувств - Бергсоном. Он тоже мог бы объяснить его состояние в тот момент, похожее на воспоминание о настоящем:  восприятие реальности в этот момент внезапно раздваивается и отчасти как бы переносится в прошлое.

Это было состояние, которое переживают почти все хотя бы раз в жизни. Оно похоже на то, как если бы сознание одновременно переживает настоящее и прошлое, что вызывает ощущение отрыва от реальности.

От реальности Влад имел неосторожность отвлечься лишь на мгновение, в которое его унесли эйфория и наслаждение. Из этого полета  в реальность его вернула девушка, которая вскрикнув, застонала. Он замер, испугавшись того, чего больше всего боялся. Судорожно нащупав фонарик в кармане палатки, он включил его, и сразу все понял. Яркое пятно света сразу выхватило из темноты махровую голубую простыню, на которой лежало обнаженное тело девушки. На темном треугольнике внизу живота ярко сверкнули маленькие рубины. Те же рубины засверкали пятном  на простыне.

Это была кровь, ее кровь. Удивительно, какие разные чувства может вызвать ее вид. В тот момент, для Влада это была гордость и испуг. Гордость от сознания того, что он Мужчина, который способен принять дар от Женщины, ее девственность. Испуг от того, что не достоин принять этот дар от Любы. К ней у него не было чувств, необходимых для торжества  момента, способных подарить им обоим счастье.

Он перевел луч фонарика на лицо Любы. Она морщилась от испытанной боли, но ее губы блаженно улыбались, а глаза были закрыты: то ли от яркого света фонарика, то ли от наслаждения и радости пережитого ею перехода в новое состояние. Им обоим стало ясно, что только что на планете родилась еще одна Женщина.

Запрет и ограничения пали, словно ворота в замок перед скачущими ордами неприятеля. Возможно, их состояние было вызвано разными причинами. Для него, предварительной бессознательной  фантазией и желаниями во сне. Встретив в реальности ситуацию, воспринятую на бессознательном уровне, его сознание удачно смоделировало картину, которая была очень близка к реальному желанию. Она же, не ведая о последствиях и значении события для всей ее жизни,  побуждаемая инстинктами, данными ей от природы и желанием одарить любимого накопленной в ней Нежностью. Не вина Любы, что тогда не понимала и не ведала того, что Влад не был готов принять ее дар.

Как часто происходит такое? Мы готовы одарить, но наш дар остается пылиться не востребованным. А нас одаривают дарами, которые не к месту и не ко времени, как и сам дарящий нам не интересен, а его излишнее внимание вызывает лишь раздражение. Кто в этом виноват, что является помехой потоку Нежностями между теми, у кого ее в избытке? Может мы сами, а может тот, кто не готов принять нас с нашими дарами? А может кто-то третий, кто скрыт от глаз? Может, стоит немного напрячься и принимать все, что плывет нам  в руки?

Неужели так уж важны для нас края разрыва Адамовой души? Неужели лишь только через совпавшие половинки душ можно обменяться Нежностью? Отчего так мудрено все устроено? Может, стоит попробовать что-то упростить?

Вот Влад так и решил для себя: упростить. Решил не задумываться над своими чувствами и отношениями с маленькой Любой. Зачем отмахиваться от даров, если их все несут и несут. «Не извращай закона, не смотри на лица и не бери даров, ибо дары ослепляют глаза мудрых и превращают дело правых» -  таков совет для тех, кто верует. А как быть не верующим?  Может последовать совету Андре Моруа: «…Нельзя сказать, что юноши и девушки совсем не стремятся к любви; но они ищут ее в прочном браке. Они с опаской относятся к браку по страстной любви, так  как  знают - страсть недолговечна…»? Отчего страсть так недолговечна. И принесет ли брак без нее такое желанное счастье обоим?

Обычно, ошибки приносят необходимый опыт, чтобы уберечь себя от их повторения в дальнейшем. В чувства играть опасно. Рыжая сыграла в чувства, научив Влада пониманию того, что играя в Чувства, становишься сам игрушкой в руках госпожи Фальши, которая всегда рада разрушить отношения и ранить душу нестерпимой болью у любого, кто ей симпатизирует. С Любой он начал сам игру, хотя заранее знал о проказах Фальши. И она не заставила себя долго ждать.

Лето прошло бурно. Сломленная, Владом преграда, лишила девушку ограничителя подобно тому, который ставят в автомобили на двигатель, чтобы ограничить его мощность при первых тысячах километров, чтобы не перегреть и обеспечить его стабильную работу на долгие годы. Без такого ограничения с девушкой начали происходить удивительные вещи. Она забыла про стыд и отдалась страсти, словно знала лишь педаль газа, не имея представления о наличии тормозов в своем авто. Она неслась по дороге жизни, подгоняемая страстью, не ведая об опасностях на ее дороге, когда мчишься с такой скоростью без тормозов.

Первым опомнился Влад, когда лето скрылось за следующим поворотом их с Любой трассы. Он нащупал педаль тормоза и начал незаметно притормаживать, сбрасывая обороты своего двигателя Чувств. Делал он это тактично, не допуская порчи важных механизмов в их лимузине Любви. И пришел момент, когда свернув на обочину, он остановился и выключил двигатель. Это было нелегко, когда видишь, сколько страданий приносит остановка в отношениях. Обзор для него был ограничен, и все разрушения, он смог увидеть целиком, когда удалился от места стоянки на долгие десять лет.

Встретив Любу случайно, Влад не узнал ее в молодой красивой женщине, в которую превратился угловатый подросток.  Замуж она вышла через пару месяцев после расставания с ним, подарив мужу в первый год чудесного сына. Но он не оценил ее подарка или не простил отношений с Владом, разрушив их брак через пару лет. Такова была цена их гонке без тормозов по дороге жизни.

А впереди, Влада ждала новая тайна Лабиринта, и уже понадобился весь опыт преодоления ловушек и загадок, прежде чем удалось увидеть яркий свет выхода после ее раскрытия.

Глава 11. ТРИ МАГИЧЕСКИХ КОЛЬЦА САУНЫ.

«…Если, стоя в центре лабиринта, загадать желание, а потом быстро найти выход, можете считать, что ваше желание быстро исполнится …»

Весна. Апрель, 1979 год.

Снег почти сошел, но еще серыми пятнами лежал в низинах и кое-где в лесу, куда не успело добраться солнце своими весенними лучами, теплыми, но еще не набравшими полную силу. Туман, что есть сил, помогал солнцу довершить начатое, но пока еще совместные их усилия были не равными, чтобы зима сдалась и ушла совсем. Воздух был наполнен влагой и волнением пробуждающейся от сна природы. Тут и там почки набрякли и готовы были выбросить зеленый десант листьев в помощь союзникам. Но те еще не торопились подавать сигнал к атаке, набираясь сил перед решающим сражением за продолжение битвы живого за продолжение рода своего.

Черный лимузин мчался вдоль разделительной осевой линии шоссе на север, неся на сиденьях разношерстную компанию к отдыху после праздника труда, который отшумел метлами и лопатами накануне на улицах большого города, продолжаю традицию первых субботников.

На сиденьях, кроме водителя, расположились две молодых пары. Они были авангардом большой компании, остальные члены которой должны были прибыть следующим днем свои транспортом, после разведки на базе для отдыха после снежной зимы.

Туман белой мглой рисовал тоннель вдоль дороги, и закрывал от взгляда будущее и прошлое пути, по которому предстояло проделать более сотни километров вдаль от шумного города, где еще не утихли страсти после болезненной активности горожан, внезапно решивших навести порядок на улицах и в скверах столицы.

Настроение в салоне авто нельзя было назвать праздничным. Семейные дела у Игоря дали трещину, и она заметно расширялась с каждым месяцем. Его молодая жена была не в духе, что, видимо, носило наследственный характер, судя по ее сестре. Вся в сером, от пальто до теплой юбки, она была похожа на мышку перед угрозой нападения кота. Забившись в угол заднего сиденья, и молчаливо кутаясь, женщина что-то внимательно рассматривала в непрозрачной молочной пелене за окном. Со времени встречи, кроме двух слов: «Привет. Ляля», она ничего не произнесла. Влад быстро оставил усилия ее разговорить, понимая что та явно не в настроении с ним разговаривать.

Все так же молча, вся компания ждала, пока водитель общался, с встречающим их человеком, возле ворот базы, куда машина приехала уже в густые сумерки. Все происходящее более напоминало шпионский детектив, нежели молодежную компанию приехавшую отдохнуть на выходные. Еще немного попетляв, по заросшей густым сосновым лесом территории, автомобиль притормозил воле одноэтажного приземистого здания в ее глубине.

В дверях компанию встречал тот же мужчина, что и возле ворот, появившийся внезапно из молочной темноты в бликах фар. Убранство помещений внутри здания было изысканным для летнего отдыха. Это была зона отдыха элиты одного из крупных заводов столицы. Сауна, бильярдная, каминный зал, кухня. Директор базы, как выяснилось после знакомства с мужчиной, знакомил друзей с возможностями для отдыха в ближайшие часы.

Винный бар, который предусмотрительно привез с собой Влад, оказался лишним. В гостиной был накрыт огромный стол, полный напитков и блюд. Холодильник тоже ломился от съедобных запасов, а в камине томились шашлыки возле сложенной поленницы дров. Полную  готовность демонстрировала сауна и бассейн. Компании осталось лишь мобилизоваться и приступить к программе отдыха.

Трое так и поступили, а Ляля, не снимая пальто, присела в угол и оттуда наблюдала за всем происходящим без тени интереса, словно была приглашена не для пары холостому Владу, а с целью контроля за происходящим. Не успело заурчать за окном отъезжающее авто, как молодые люди раздевшись, уже сидели за столом, пробуя явства и напитки, чтобы пополнить силы молодых организмов после поездки перед активным отдыхом.

Напитки быстро рассеяли остатки тумана в настроении компании. Согласовав получасовой график смены застолья и посещения сауны, они дружно приступили к ее реализации. Разлад в их согласованные действия вносила лишь молодая женщина в сером пальто, которое она наотрез отказалась снять, кутаясь в углу комнаты на стуле.

Она вела себя настолько странно, что Влад забеспокоился: здорова ли она? Его сомнения рассеяла Ирина, ее сестра, предложив не портить себе праздничное настроение, и переключить внимание на сауну.

Успокоившись, он полностью отдался развлечениям. У него и его друзей это получалось настолько прекрасно, что уже после третьего захода в парилку сауны, они уговорили Ирину продолжить наслаждение сухим паром нагишом и в простынях, что значительно упростило их отдых. Отбросив стеснение, они наслаждались обжигающим жаром сауны и холодом воды в бассейне, подогреваясь изнутри в паузы за столом. Силы их оставили лишь в пять утра, когда усталость и сон сломили энергию молодости.

Количество жидкости, поглощенное их телами и выпаренное жаром сауны за двенадцать часов до такой степени навеяло здоровый сон, что даже не протопленные за зиму номера в спальном корпусе напротив не стали ему преградой. Друзья, взяв связку ключей у привратника, быстро собрали электрокамины с половины номеров второго этажа, уютно устроились в трех из них.

Только в полдень компанию разбудили звонкие голоса друзей, приехавших им на помощь, которые призывали их к совести, требуя срочно приступить к обеду в столовой оздоровительного комплекса, где их ждали накрытые столы. Собравшись воедино, большая веселая компания продолжила развлекаться до вечера, когда они все вместе собрались за ужином на одном из этажей корпуса, где устроили громкую вечеринку. Танцуя и веселясь со всеми, Влад не заметил, как остался за столом один с Лялей. Все остальные члены компании незаметно для него уединились парами в номера этажа. Веселье стихло. Наступила неловкая пауза. Тишина накрыла стол с остатками блюд и напитков, словно туман с реки ранним утром.

Влад заскучал и погрузился в размышления о тайной и непознанной сути Женщины, такой желанной и такой далекой для его сознания. Его блуждания в тайниках женских душ закончились на Татьяне, с которой он столкнулся на повороте Лабиринта Чувств, прошлой осенью.

Дипломированный молодой специалист всегда находка для любой организации, а для завода просто клад. Распределение привело Влада на электромеханический завод, крупный и достойный своего звания опытного. Опыты начались для него с двухмесячной командировки в колхоз на уборку урожая. Колхоз был под стать заводу, крупный и успешный. Убирали с колхозных полей все подряд, чтобы успеть заложить на хранение овощи перед зимой.

На трудовом фронте ему приглянулась чертежница из головного института отрасли. Они вместе прекрасно провели золотую осень, будучи свободными по вечерам. Роман получился скоротечным и бурным настолько, что приехав в город из колхоза, Влад не сразу понял свою ошибку. Западня состояла в том, что он утратил свободу выбора. Теперь за него выбирала Наташа, которая умышленно несколько раз на неделю выписывала городские командировки в его цех, где он уже возглавлял две сборочных бригады. И все бы ничего, но сельский роман не прижился в городе.

Стольких усилий ему стоило очередное расставание, что он раз и навсегда для себя решил: служебные романы не для него. Как не для него роль ловеласа, который словно заядлый охотник, находит удовлетворение не столько в охотничьих трофеях в виде разнообразной дичи, сколько в азарте самого процесса охоты. Влад был не азартен, и охота ему не добавляла адреналина в кровь, как другу Саше, а скорее разочарование в ее сути, которая имела столько побочных неприятностей и переживаний, что со временем, вовсе отбила у него, желание охотится.

Тихая легкая музыка и полумрак витали над праздничным столом, где недавно закончила свой бал-маскарад госпожа Фальшь, в очередной раз, посетив злополучный сдвоенный день рождения Игоря и Влада. Вместе с размышлениями, такая атмосфера совсем нагнала тоску на молодого человека.

Ему послышался легкий хлопок, словно прикрылась тихо где-то дверь, и было невдомек, что сомкнулось еще одно магическое кольцо Лабиринта, отгораживая его от проделанного пути Молодостью, оставляя лишь путь к Зрелости. Еще неявные желания прекратить охоту, были рождены не усталостью или отсутствием азарта в нем.

Это был новый уровень в Лабиринте Чувств. Закончилось его часть для скитаний, наступала новая и сложная дорога к поиску спутницы для оседлой жизни. По сути это и было ядро Лабиринта, его центр, от которого нужно было найти дорогу назад, к выходу. Возможно даже, что она пролегала по уже пройденному пути, но на другом уровне сложности, где требовались все знания сразу и весь опыт Молодости, чтобы интуитивно найти нужный путь.

Должно было сомкнуться еще несколько колец прежде, чем наступило понимание того, что движение проходит в верном направлении. Отсутствие такого понимания и заставило Влада от скуки обратить внимание на молодую женщину на противоположном углу пустынного стола.

Начав ее рассматривать, он не сразу нашел в ней очарование для себя. Почти без макияжа, с непонятной прической, одетая во все серое и с серым настроением - Ляля была неприметна за столом. И во время веселья, и сейчас, когда веселье стихло, и наступила давящая тишина, нарушаемая лишь негромкой музыкой.

Грустная и молчаливая, женщина не вдохновляла Влада на какие-либо попытки оказать ей внимание. Он как и она, начал вилкой перебирать в тарелке остатки еды, чтобы этим занятием избавить себя от возможных ее притязаний.

Часы на стене показывали приближение полночи и то, что из развлечений сегодняшнего дня осталось лишь последнее, которое было недоступно молодому мужчине с последней за столом молодой женщиной. Эта ситуация походила на игру, в которой вначале необходимо выбрать все парные карты, чтобы начать саму игру. В их случае на столе остались лишь две непарные карты, из которых не удалось разыграть партию. Оставалось лишь вновь раздать карты игрокам, чтобы попробовать удачу в новой партии. И это было невозможным из-за отсутствия крупье за столом. Единственный выход был в том, чтобы сегодня на этом закончить игру.

Все происходящее было похоже на тайное колдовство или волшебство, и менее всего на реальность. Влад задумался вновь. Он вспомнил афоризм древнего мудреца. Его звали Конфуций, и он утверждал, что «счастье - это когда тебя понимают, большое счастье - это когда тебя любят, настоящее счастье - это когда любишь ты…».

- Мне бы хотя бы пройти начало в этом изречении, - затосковал он совсем.- Я так и не научился понимать эти создания. Ну, вот взять хотя бы ее, - он перевел взгляд от своей тарелки на сумрачную фигуру вдалеке.

Ничего особенного не имеет ни во внешности, ни в манере одеться. Без харизмы, шарма и настроения. Чем такая женщина может быть интересна мужчине? Имей она кокетство и сексуальность, может, быть сегодняшним вечером мне этого было бы, достаточно чтобы сделать, пусть одну, попытку найти себе собеседницу на ночь. Но даже этого нет, - долив себе красного вина в бокал, продолжил размышления Влад.

- Вот и научись тут их понимать,  и уж совсем невероятно, чтобы такая женщина смогла понять тебя, - пытался он применить советы Конфуция в данном конкретном случае. – Я вообще не представляю, зачем кому-то ее понимать, если ей себя понять трудно. А что если провести эксперимент, и проверить, так ради скуки, чтобы убедить самого себя в правильности выводов. Вот сейчас встану и галантно приглашу ее на романтический танец. Если она не выйдет из своего состояния прострации, то я прав. Если нет, то прав мудрец, – решился он внезапно на рискованный шаг, предсказывая себе победу, еще не начав действий.

Решено, значит нужно действовать. Влад встал из-за стола, и обойдя его вокруг, присел рядом с женщиной.

- Раз уж мы волею судеб остались наедине, предлагаю Вам попробовать продолжить веселье вдвоем. Тем более, что Игорь, по моей просьбе пригласил Вас, чтобы скрасить мое одиночество без пары в чужой для меня компании. Я ведь здесь никого не знаю, кроме Игоря и его жены, - начал он без особого энтузиазма.

- Вы простите меня Влад, пожалуйста, - ответила «серая мышь», отрывая взгляд от своей тарелки и, с удивлением, рассматривая его вблизи. – Я честно не хотела ехать сюда. Так и сказала Ирине, но она меня все же притащила. Теперь я еще и Вам испортила выходные. Простите, если сможете. У меня совсем плохо с настроением и не до веселья.

- Не думаю, что пару танцев со мной под прекрасную спокойную музыку, могут его испортить больше. Особенно меня утешает то, что больше чем есть, Ваше настроение испортить уже нельзя. Вы как думаете? – сказал в ответ Влад, пробуя улыбнуться, и чувствуя, что улыбка получается кислая.

- Давайте попробуем, чтобы хоть как-то компенсировать Вам ущерб от меня, - без тени эмоций ответила Ляля на его призыв вставая из-за стола, и поправляя привычным движением юбку, двинулась к свободному месту возле колонок музыкального центра в глубине холла.

Влад поспешил за ней, нарочито поклонился и стал танцевать. Его руки не почувствовали привычной упругости женского тела под толстым слоем теплой одежды. Свитер, юбка, сапоги – все было зимним и теплым на ней. Словно она пыталась этим сохранить холод внутри себя.

Два танца было достаточно, чтобы соблюсти необходимое приличие. Удовольствие от бесцельного топтания под музыку по холлу не принесло ни кому из них удовольствия. Поэтому она первая, сославшись на недомогание, ушла спать в свой номер. Влад попрощавшись с ней, допил вино в бокале и уныло побрел к двери своего номера.

Войдя и закрыв за собой дверь номера на ключ, он включил свой ВЭФ, настроив транзисторный приемник на любимого Се;ву Новгоро;дцева. На своей радиопрограмме Русской службы Би-би-си «Рок-посевы» тот часто «крутил» новые мелодии популярных рок групп, которые любил Влад. Это было еще интересно для него тем, что только так он имел возможность знакомиться с новинками запрещенной поп-культуры Запада. Спокойный голос в динамике, несколько лиричных хитов «Роллинг Стоунз» и усталость сделали свое дело быстро, сморив молодого мужчину. Он уже крепко спал, когда его внезапно разбудил настойчивый стук в его дверь.

- Влад, Влад! Извини меня, но мне нужна твоя помощь! Едва знакомый голос за дверью негромко просил с дрожью в голосе, не предвещавшей ничего хорошего. – Если не спишь, открой мне, пожалуйста. У меня к тебе огромная просьба.

Надеть джинсы на футболку и рубашку, в которой Влад спал не раздеваясь, было делом одной минуты. Свет в номере горел, не потушенный им. Хрипло шелестел помехами динамик приемника, в котором давно уже закончилось вещание любимой программы.

Открывая ключом запертую дверь номера, Влад не услышал нового хлопка смыкающегося очередного кольца, которое знаменовало вхождение в прямой просторный тоннель, стены которого светились таинственным бледно зеленым сиянием, как светлячки в траве. Это был путь, на который рано или поздно вступает каждый мужчина, без прохождения которого наступил бы конец эре рода человеческого.

Чаще всего  переход в этот тоннель незаметен для путешественников по Лабиринту Чувств. Все они мечтают туда попасть, а когда входят в него, то и не ведают о том, что с ними произошло, и уж точно, куда должен их привести светящийся тоннель, из которого нет  иного пути, как к его концу. Влад не был исключением из общего для всех правила. Он смело рывком открыл дверь и шагнул в темноту коридора к Ляле, незримо совершив свой главный переход в жизни. Его «охота» на этом уровне Лабиринта была закончена. Впереди его ждали лишь результаты сделанного в эту минуту выбора, о котором он сам еще ничего не знал.

В луче света стояла она, неинтересная вчерашняя женщина. В уме он ее уже привык называть не по имени, а «серой мышью» или «синим чулком». Мышь и Чулок освещались светом из дверного проема и дружно вызывали одно лишь чувство: Жалость. Дрожа всем телом, перепуганная женщина смотрела на него огромными от страха глазами, с темно карими зрачками на фоне голубых белков, в обрамлении густых плотных ресниц вдоль слегка раскосых по-восточному глаз. Выдающиеся вперед скулы миндалевидного лица, узкий, слегка выдвинутый вперед подбородок, темно каштановые, почти черные, густые волосы короткой стрижки: все выдавало в ней наличие в роду крови жаркого Востока.

- Можно я войду, жутко замерзла? – голос ее заметно дрожал от холода или от волнения. Влад, наконец, проснувшись, открыл широко дверь и пропустил Лялю в комнату номера. Войдя, она присела на диван. Все так же, одета в любимое серое, отметил про себя хозяин и стал суетиться, проявляя гостеприимство нежданной ночной гостье.

- Что случилось? – спросил он, тревожась и удивляясь одновременно.

- Ничего страшного, не волнуйся ты так, - внезапно перешла на «ты» Ляля. – Я всерьез замерзла в своем номере. Никак не могу согреться. Вот пришла к тебе за помощью, все остальные давно уже спят. Да и ты тоже.  Я вижу, что и тебя успела разбудить. Может, вдвоем найдем электрокамины в мой номер, чтобы нагреть его как твой. У тебя вот тепло, а я мерзну. – с упреком и надеждой, обратила она свои глаза на него.

Влад почувствовал прилив нежности к этой одинокой в ночи незнакомке, представив себе, как она одна в номере пыталась обогреться, беспомощная и лишенная внимания друзей. Ему захотелось помочь ей, проявив мужскую заботу и человеческое участие.

- Я не отказываюсь тебе помочь. Конечно, помогу - чем смогу. И хватит извиняться. Верно сделала , что решила обратиться ко мне за помощью. Вместе ночью мы что-нибудь придумаем, - он рассматривал ее в ярком свете лампочки под потолком, впервые имея такую возможность. Испуг и волнение покинули ее лицо, а тепло в комнате разгладило хмурость ее лица, придав новое выражение теплоты и уюта. Крупные покатые плечи, обтянутые толстым свитером, подчеркивали красивую грудь, которая прорисовалась, когда она расслаблено, заложив руки за затылок, откинулась на спинку дивана напротив него. Скрещенные ноги в толстых теплых колготках, были красивы по форме, но до длинноногих моделей явно не дотягивали. Да и все тело не отличалось хрупкостью, свойственной феям с глянцевых обложек.

- Знаешь, неразумно будет сейчас, ночью, искать по номерам свободные обогреватели и ждать, пока они нагреют тебе номер. У меня другое предложение для тебя. Оставайся у меня до утра. У меня уже тепло. А я гарантирую, что вести себя буду смирно и пристойно. Тебе отдаю кровать, а я прилягу на этом диване, чтобы ты не имела сомнений в отношении меня и не беспокоилась. Я не буду раздеваться, а ты как хочешь. Если замерзла лучше спать одетой. Решать тебе, это всего лишь мое предложение. Ну как?- закончил он, будучи горд за себя и свою галантность.

В ответ она молчала, раздумывая и взвешивая. Пока раздумывала, разглядывала его номер, по ее глазам он видел, что ей у него нравилось. Влад не торопил с ответом, а предложил принести поесть или выпить с небранного стола в холле этажа. Она попросила минералку и он ушел.

Коридор был длинный и темный. Ежась от холода, он не спеша дошел до выключателя в холле и включил свет. Ослепленный ярким светом, он жмурясь торопливо собрал на одну тарелку нетронутые закуски, хлеб, бутылку воды, начатое вино. Посуда есть в номере, - отметил он про себя и торопливо зашагал обратно к номеру. Открыв дверь, он с удивлением для себя увидел, что женщина его не дождалась, а торопливо юркнув в его кровать, свернулась калачиком под слоем одеял в ожидании его.

- Решение принято! Мое предложение было таким, что от него было нелегко отказаться? – пытался он шутить, расставляя принесенное с собой на журнальном столике возле дивана.

Может быть, случайно, но темные глаза блеснули в ответ на его слова. Возможно, это был лишь отблеск лампочки, но Владу внезапно захотелось, чтобы это был отблеск чувства ее отогретой души. Отказавшись от еды, женщина приняла от него стакан с минеральной водой.

Выключив свет, он, как обещал, скромно улегся на диване и сразу же вновь заснул. Ее голос вновь его разбудил. Засыпая, он думал о ней. Что так могло остудить ее душу, что лишило молодую женщину желания? С этой мыслью он и проснулся. Сон еще не успел уйти из сознания. Он, казалось, и сейчас был рядом с замерзающей на снегу большой лохматой собакой, которую непрерывно пытался согреть на своей груди, лаская и успокаивая ее. К нему присоединился знакомый женский голос и руки, которые вслед за ним стали гладить голову собаки.

- Влад, я не могу согреться. Одеяла не помогают. Ты можешь лечь рядом? Я не боюсь и не кусаюсь,- вопросительно с надеждой, ее мелодичный голос звучал глухо в темноте: то ли от волнения, то ли от холода.

Не успев проснуться до конца, он снял джинсы и в рубашке лег на край кровати, стараясь не касаться ее тела. Сон прошел, сменившись на волнение, идущее изнутри его тела. Чтобы избавиться от непонятного ощущения, он заговорил вновь, в темноту, в сторону ее лица.

Начав говорить, он уже не мог остановиться. Ему ничего не пришло в голову умнее, чем рассказывать ей анекдоты. Он вспомнил их такое количество, что их хватило до серой предрассветной мглы. Он вспоминал свои любимые, потом все, что мог вспомнить, потом, казалось, они рождались сами в его сознании боязнью замолчать. Он делал неимоверные усилия, чтобы не дождаться пугающей тишины, которая могла нарушить его мужество.

Мужество сохранять нейтралитет верности данному ей слову. Он еще не понимал, что желание возбудило его Нежность, которая болезненно в нем стремилась найти выход наружу.  К ней, к ее телу, тепло от которого достигало и его края кровати. Эта пытка продолжалась бы и дальше, но она вдруг перестала заразительно смеяться и смолкла, словно оборвалась струна на грифе гитары на самой высокой ноте, не успев закончить мощное свое соло в молчаливой тишине оркестра.

Через мгновение он почувствовал ее руки на своем теле, нежные, теплые, зовущие. Он судорожно повернулся и вжался в ее влажные мягкие губы, совсем не контролируя свои руки, которые настойчиво и нежно быстро бежали по ее телу, взволнованному и страстному.

Опомнился Влад, когда потеряв последние силы, пытался вернуть свое сознание себе, отняв его у небес, розовеющих под лучами восходящего солнца. Это ему удалось не сразу. Он даже не понял, что произошло раньше: сон или прояснилось сознание.

Проснулся он, когда их тела вновь слились воедино в лучах яркого солнца за окном. Потом, они не могли наговориться, ища слова между движениями рук и тел. Они смеялись и удивлялись тому, как много в них было общего, как радостно было познавать одновременно души и тела друг друга. Несколько раз в закрытую дверь стучали друзья. Не дождавшись их, беспокоясь за их разум, они оставляли еду возле двери, чтобы они, дождавшись тишины в коридоре после стука их подошв, могли тайком, словно узники в темнице, забрать еду.

Только день отъезда смог, своей неотвратимостью, разрушить идиллию их мира. Вынужденные подчиниться, они впервые самостоятельно отказались от заточения, в котором пробыли несколько дней. Удивленная их поведением компания друзей  смотрела на них, словно на людей, внезапно лишившихся разума и вернувшихся в свое раннее детство. Единственные люди, которые не замечали озабоченных взглядов, были сами узники. Их лица были до безобразия глупыми и счастливыми до такой степени, что это пугало непосвященных.

С бессмысленными от счастья лицами, они сели на заднее сидение РАФика, и взявшись за руки промолчали всю дорогу домой. Первым очнулся Влад, когда понял что микроавтобус готов проехать его Русановку мимо. Вслед за ним, из оцепенения вышла Ляля. Ее глаза, были полны мольбы, любви и слез. Она молчала, смотрела на него и ждала. А он, решившись, глядя, в ее родные и мокрые глаза сказал, скорее уточнил: « Мы выходим вместе», удивив всю компанию, которая не хуже полоумной парочки знала, что они живут на разных концах огромного мегаполиса. Но им никто не собирался дарить право слова. Все уже было решено их сердцами. Влад хлопнул дверью микроавтобуса, заглушив хлопок смыкания третьего кольца Лабиринта, на котором закончилась магия удивительной сауны, способной своим жаром спаивать и сплавлять воедино живые человеческие сердца лучше любой сварки в мире.

С той минуты путь в Лабиринте Чувств, стал для них общим, а их спаянные воедино сердца смогла разделить только Смерть. Дорога до врат была далекой, а только за ними она могла их встретить, и времени у них было предостаточно, чтобы наслаждаться минутами жизни вместе. И все это время,  Нежность переливалась от одного к другому с такой силой, что ее поток вынес в Лабиринт еще пару скитальцев, девочку и мальчику, неведомо откуда прибывших для совместного путешествия. А три магических кольца, сомкнувшихся в день их сауны, переплелись в яркий ореол над ними, чтобы осветить темноту пещер и тоннелей на их пути по Лабиринту Чувств.

Глава 12. ВСТРЕЧИ И РАЗЛУКИ У ФОНТАНА НЕЖНОСТИ.

«…В переходах лабиринта и на его фоне лучше не фотографироваться, могут начаться неприятности в жизни и проблемы с памятью и зрением…»

Осень. Октябрь, 1986 год.

Отчего люди живут вместе, не умея принимать Нежность с благодарностью. Ведь ее совсем не жаль. Кому она нужна, если ты ее носишь, носишь и не знаешь зачем. Ну, в самом деле, не станешь же ласкать и холить себя сам. Есть, конечно, исключения среди нас, которым это нравиться, да и то ненадолго. Мне всегда нравилось ощущение женских рук на теле. Например, в парикмахерской, когда милая женщина, усадив тебя в кресле, начинает свою поему Нежности, творя волшебства с кожей головы и лица. До чего удобно зарыться лицом в нежные женские ладошки, насыщаясь  нежностью с каждого пальчика и каждой складочки на них. Ну, это пристрастия мужские, не всем ведомы и доступны.

Но и женщины, пьют радостно Нежность с твоих рук кожей всего тела. Стоит лишь коснуться спины нежным прикосновением, как спина под ладошкой выгибается в дугу, не желая упустить ни капли благотворного нектара. Порой кажется, что морщинки на лице любимой лучше любой лазерной терапии, способны разгладить пальцы твоей руки.

Душная южная ночь теснилась под нежным напором легкого бриза, бегущего по лунной дорожке к пляжу внизу, переливаясь на мелких волнах на пути. Трепля шевелюры пальм, под балконом внизу, они приподнимали женщинам легкие юбки, нежно касаясь теплым дыханием их утомленных загорелых ног, не забывая при этом перебирать завитые локоны их причудливых причесок.

Влад сидел в шезлонге на балконе своего номера, словно капитан на мостике морского лайнера, дымя трубкой и любуясь ночным пейзажем над вихрастыми макушками пальм вдоль дорожек парка внизу потягивая коньяк из стакана со льдом. Идеалистическая картина, несмотря на свою волшебную красоту, не трогала его сердце, как и душу, сжавшуюся от нестерпимой боли.

Размышления на абстрактную романтическую тему не помогли, как и вид отдыхающего люда в чудесный вечер на южном берегу единственного Черного моря на планете под музыку трепетно нежного Джо Дассена.  Он перебирал в памяти рецепты от назойливой памяти, ежечасно подвергающей его сознание новой травме. Может попробовать ее переключить на альтернативные воспоминания? А что, можно попробовать.

Они собирались всю ночь в дорогу, боясь что-то упустить или забыть. Не так страшно было забыть нужное для себя, сколько необходимое для дочурки, нежно сосавшей свой палец рядом в кроватке. Ох, ну почему им так мало дано минут, чтобы побыть наедине? Вот и сейчас, они собрались в путешествие на воскресенье, и должны взять малютку с собой, для которой дорога будет первым серьезным испытанием.

Влад стоял в центре их комнатки под крышей чердака с единственным маленьким оконцем, и командирским опытном взглядом оглядывал сформированный обоз продовольствия, расположенный во всевозможных местах детской коляски, возмущенно выгнувшей  все свои четыре колеса наружу. Она, то и дело, поскрипывала от каждого нового прикосновения, грозя сбросить колеса совсем и наказать хозяев, лишив их единственного за многие месяцы выходного вместе.

Высунув в маленькое оконце голову, можно было увидеть живописные виды вокруг. Если голову повернуть вправо, то на фоне полей со спелой золотой пшеницей виднелась строгая монументальная башня колокольни Букового леса.

Слишком романтичный для слуха перевод деревушки Бухенвальд. Совсем не скажешь, что в таком названии слышен запах смерти и горящего человеческого тела. Очень мирная сельская картина.

Нет, уж лучше повернуть голову влево, чтобы увидеть красоту старого немецкого города, который уютно расположился красными крышами домов в чаше долины, разрезанной пополам зеленью городского парка вдоль берегов речушки.  Словно головки плотных боровичков на опушке леса, они радуют взор, при каждом взгляде из окна комнатки.

А завтра, нет уже сегодня, мы с ней увидим волшебство Цвингера. Как это будет на русском? Ах да, вечером они с Лялей читали об этом: «в средневековье цвингером называли часть крепости между наружной и внутренней крепостными стенами. Первое здание Дрезденского цвингера было построено между крепостными стенами города».

Влад на секунду прикрыл глаза и увидел ее лицо. Утомленное сборами и волнениями предстоящего путешествия, оно светилось радостью не только в карих глазах на снежном фоне их белков, но в лице, движениях суетливых рук и летающей походке,  которой она словно большая птица стремительно носилась по комнате, собирая и раскладывая вещи.

Спящая Венера, Джорджоне или Сикстинская Мадонна, Рафаэля  в галерее мастеров Дрездена безусловно прекрасны и их стоит увидеть, пусть не поспав ночь перед дорогой. Кто возьмется спорить об этом? Но его мадонна рядом, и кроме ее рук ему больше на свете ничего не надо, разве вот только веселые глазки проснувшейся дочурки. Нет, все ж ее дыхание на своем лице перед поцелуем желаннее всего на свете.

Ну вот, опять неудача. И этот рецепт вернул в ту же ячейку памяти, из которой без конца исходит эта боль, которую никак не унять. Влад раздраженно встал и начал ходить вдоль балкона, пытаясь совладать с волнением и  печалью. Нет, это не поможет. Может, спасет маленький сын, что спит с сестренкой в комнате номера за балконной дверью?  Ладно, делать нечего. Еще одна попытка успокоить себя перед сном, чтобы избежать новой бессонной ночи в бушующем раю развлечений и радости отдыха.

Уже вновь сидя в шезлонге, он видел маленькую головку сына, такого лохматого, всего в черном пуху, плотно спеленатого пеленкой в огромной кованной детской кроватке. Влад склонился над спящем младенцем, пытаясь  разглядеть свои черты в красном, сморщенном, личике ребенка.

- Любимый не нравится? Прости, так получилось. Я очень старалась, но не додержала до конца срока. Было очень тяжело без тебя! Прости меня, если сможешь. Он быстро нагонит свое и будет краше нашей дочурки, вот увидишь. Главное не расстраивайся, ладно? – он не выдержал, и обернувшись к ней лицом, нежно взял в руки ее голову, нашел губы и крепко прижался к ним в поцелуе, чтобы не показать ей слез, внезапно градом покатившиеся по его щекам.

- Лялечка, любимая, что ты говоришь? Как можешь ты такое даже думать! Это я виноват перед тобой навеки! Это я со своей травмой оставил тебя здесь носить его без денег и работы! А ты… Ты… Комок застрял в его горле, не давая ему ничего сказать. Он вновь нежно обнял ее, свою мадонну, и, сглотнув слезы, сказал, - Ты самая мужественная женщина на свете. Другой такой больше не будет для меня. И твой подарок – самый дорогой из тех, что может сделать женщина своему любимому. Я знаю, знаю, каково тебе было здесь без меня и дочери. Но ты все выстояла! У меня нет просто слов… И слезы опять выдали ей его чувства.

Тогда коварный Лабиринт загнал их в тупик. Долго им пришлось искать выход, но месяцы испытаний лишь сблизили их, наделив их поток Нежности новой мощью, способной разнести в клочья любое препятствие на пути. Вот и сейчас, как тогда, Влад в тупике. Где найти силы, чтобы без нее найти выход. Нет не для себя, для них, что тихо сопят в той комнате за спиной? Ради нее, ради них нужно найти силы, чтобы вновь искать выход в этой путанице ходов и пещер.

Вот только где искать их, эти силы, если все они ушли на борьбу там, во вратах Лабиринта, где смыкаются уже не кольца магии - где смыкаются миры. Борьбу за нее забрала все его силы. Он изо всех сил  хотел ее  вернуть. Вернуть в свой, нет, в их мир. Но Смерть оказалась сильнее. Теперь и у него не осталось сил, чтобы жить дальше без нее. Его сил хватило лишь на то, чтобы увести себя и детей от врат между мирами, вернувшись опять в Лабиринт под зловещий грохот, смыкающего свои концы, очередного магического кольца. А где взять новые силы? Где взять?

Пальмы злорадно раскачивали лохматыми шевелюрами листьев-перьев, сверху похожие, для него, на индейцев на тропе войны.  И, словно на клоуны на ходулях снизу, заигрывая своими тенями от верхушек с шумным разноцветным людом в свете фонарей на аллеях парка. Мир, не ведая печали, продолжал веселье на Южном берегу единственного в мире Черного моря.

Сон покинул его и в эту ночь. Рецепты для терапии памяти не спасли. Нужно искать новый способ побороть свою память. Нужно искать новый источник  для новых сил. Как тогда…

Борт проводник Аерофлота вышла к толпе пассажиров. Утро только начиналось, а людей возле турникенов для посадки на самолет было непривычно много. Влад должен, во что бы то ни стало, улететь ближайшим рейсом в Херсон. Командировки стали для него обычным делом, после возвращения в гражданскую жизнь, в которой все, поначалу, казалось чужим и непривычным.

Травма ноги еще давала о себе знать, но самое сложное уже было позади. Сейчас он уже не знал, как смог выдержать, не вставая с кровати, девять месяцев подряд. Если бы не совет бывалого полковника, хирурга-травматолога из окружного госпиталя, сознание бы не выдержало, а помутнев, отправило бы наверняка своего хозяина совсем в иную лечебницу, где все время царит веселье, но возврата в реальную жизнь нет. Связанный им тогда по самоучителю, полувер спас его, и как память лежит где-то в шкафу.

С выходом девушки в голубой летной форме, люди оживились, окружив кольцом, замерли.

-Дорогие товарищи. На рейс до Херсона номер 286, есть четыре места после снятой брони. Мое предложение такое. У нас есть женщина из Чернобыля с двумя маленькими детьми: младший грудной шесть месяцев, и старший три года. И еще одна женщина с ребенком двух месяцев от роду. Я предлагаю свободные места предоставить им. Возражения есть?

Толпа вокруг загудела с одобрением. Возражений не было. Женщины с детьми прошли сквозь расступившуюся толпу и направились на посадку в самолет.

Влад оторопело огляделся по сторонам. Только сейчас он заметил, что второстепенный по своему значению, местный аэропорт был непривычно наполнен людьми. В основном это были женщины и дети, словно здесь расквартировали пионерский лагерь с детсадом. Все они были серьезны и чем-то озабочены. Лица и открытые части кожи детей были покрашены зеленкой в пятнышки, словно все внезапно заболели ветрянкой.

Что происходит? Какой Чернобыль? И при чем он здесь, в аеропорту, где самолеты не вылетают за пределы Украины? И тут он вспомнил своего рыжего шефа, который и отправил его в очередную командировку.

- Толик? Привет. Я тут в аеропорту, пытаюсь вылететь в Херсон, но ничего не могу понять, что здесь происходит? Ты не знаешь? Тут говорят о каком-то Чернобыле?

- А ты ничего не знаешь, в самом деле? Никаких командировок! Пулей дуй домой и вывози из Киева жену с детьми! Ночью взорвалась атомная станция. В городе радиация. Никто не знает, чем это все закончится. Спасай Лялю! Спасай детей! Чем дальше увезешь, тем лучше. Хоть в Сибирь! Понял? Действуй.

По голосу шефа, Влад понял, что он не шутит. Он с ним учился на одном факультете. Но сокурсник распределился в Атомную энергетику. Он успел достроить Чернобыльскую и начал Ровенскую АЭС, но поссорившись с руководством, ушел. Ему можно верить, у него остались его друзья, которые дали ему достоверную и правдивую информацию.

Уже потом, когда удалось детей отправить через три дня вначале на Донбасс, потом в Краснодар, а после в Гелинджик (с тюркского - "белая невеста"), он успокоился. Вот только Ляля. Ее не отпустили на работе. Сейчас это смешно, ставить на чашу весов жизнь и работу, но в то момент было указание сверху и увольнение расценивали как злостный саботаж со всеми вытекающими последствиями. И она, испугавшись, осталась с ним в Киеве. А может, не испугавшись, а наоборот?

Лунная дорожка внезапно затуманилась, и начала превращаться в солнечную. Рябь на дорожке осталась, но отблески стали ослепительно яркими, отражая жаркое июльское солнце в бледно голубом безоблачном небе над Днепром. Кому и чем было обязано это волшебное превращение, Влад не понял. Но это было не так важно, как картина, которая предстала перед его взором. Дежавю. Опять. Который раз за эту ночь. Который раз за все ночи без нее.

Влад уже с трудом отличал реальность от воспоминаний. Вот и сейчас, это он бежит на перегонки, с ней и с ветерком по песчаному пляжу за волейбольным мячом, тем, что отлетев от ее умелой руки, еще раз доказал Владу, что статус мастера спорта не дают просто так. И в беге она оказалось первой. До чего радостно, вот так беззаботно, быть с ней на этой днепровской косе Жукова острова.

Молодец Толик, что предложил их вдвоем вывезти сюда на отдых, дав ему и себе выходной после тревог, волнений и суеты экстренной эвакуации из возможной зоны поражения радиацией от аварии. Плохо лишь то, что он узнал обо всем лишь после майских праздников. Не ведая о трагедии, они с Лялей еще второго пошли на майовку с малышами в лес и целый день провели на природе. Она так любит лес, костер, палатку, шашлыки. Он хотел еще раз сделать  ее счастливой. И сделал. Ее глаза всегда полны счастьем, как и сейчас, рядом с ним. О это знает и всегда помнит.

И будет помнить всегда. Пусть, что уже без нее, вздрагивая каждый раз, когда встречает теперь женщину с похожими глазами. Как в том автобусе в Новую Каховку.

В тот раз, Влад бессмысленно смотрел в окно «Икаруса», отмечая про себя телеграфные столбы вдоль дороги. На следующей остановке автобус   притормозил, сворачивая к нескольким пассажирам. Внезапно, женские плечи впереди, приподнялись над высокой спинкой сидения, и он увидел лицо женщины. И глаза. Ее глаза. Дальше он не мог вспомнить ничего. Это было полное отключение сознания.

Он опомнился только в момент, когда пыль за отъехавшим автобусом вернулась обратно на обочину дороги. Молодая женщина, прихватив сумки, пошла по тропинке от дороги в сторону села, которое виднелась вдали. Он тогда еще долго ловил попутку, кляня себя за то, что так бездумно сошел с автобуса вслед за незнакомкой. И винил себя и ее за то, что поддался чувству, увидев ее глаза на незнакомом лице. Хотя в чем была вина незнакомки, он даже себе объяснить не смог.

Как не мог объяснить себе реакцию на ее запах. Только через сорок дней, когда традиция позволила вынести все ее вещи из дома, он стал понемногу приходить в себя после необъяснимых истерик, которые случались каждый раз, когда он чувствовал этот запах, который сейчас не может даже вспомнить. Нет, виной всему память. Его память о ней. Вот если бы когда-нибудь он научился управлять своей памятью. Может тогда, Влад смог бы вновь ощутить себя счастливым?

Ветер с моря стал прохладным, и Влад очнулся зябко ежась. Дремал он, или это было болезненное забытье, он уже не трудился понять. Часы на руке показали три часа. Ночь начинала свое отступление от линии горизонта, где недавно без всплеска утонула круглая луна, вслед за собой потянув в морскую бездну  лунную дорожку. Теперь на черной зяби волн отражались звезды и огоньки туристического лайнера, который стремился догнать луну, стремясь за линию горизонта.

Набравшись решимости, Влад решил для себя, что до утра он обязан изменить свою жизнь. Дальше так продолжаться не может. Смог же он четырнадцать месяцев из восьмидесяти четырех, отведенных ему судьбой, прожить в разлуке с ней, значит, сможет и дальше. Надо лишь придумать, как это сделать, начать жить без нее.

Он пересел за журнальный столик на балконе, зажег настольную лампу и разделил чертой надвое белый лист бумаги, словно свою жизнь. Влад вспомнил, что когда читал способ, как бороться самостоятельно с событием, которое происходит, не зависимо от тебя. Кажется, там предлагали вначале провести анализ этого события, разделив его положительные и отрицательные для себя стороны.

Через полчаса половина левая сторона  с жирным минусом вверху им была заполнена с двух сторон. Ему легко давалась работа по перекладыванию на бумагу боли и горечи от случившегося. С другой, правой стороной листа все было гораздо сложнее.

Чистая сторона с плюсом зловеще белела в полумраке предрассветной мглы. Тут Влад задумался надолго. – Может ли быть ответ на вопрос о том, что он приобрел положительного с утратой самого дорого и близкого ему человека? – Нет, нет, нет! – вот все, что ему приходило в голову. Его сознание еще долго сопротивлялось отвечать на этот вопрос.

Каково же было его удивление, когда он, услышав радостный голос дочери из комнаты, отрезвел от дум и  смог трезво посмотреть на поверхность стола  - Папа! Я уже проснулась! Ты где? – очнувшись, он неожиданно для себя увидел четыре ответа на зловещей правой стороне листа. - Неужели такое может быть? – все еще не веря собственным глазам, он рассматривал лист своей судьбы, словно план таинственного Лабиринта. Он не мог поверить тому, что сам смог найти если не положительные стороны своей трагедии, то придумать ситуации, когда ему было бы еще хуже.   Это и был искомый источник. Его открытие дало ему новее силы. Теперь он не мог дождаться следующей ночи, чтобы продолжить начатое, и составить план действий для выхода из сложившейся с ним ситуации.

К концу следующей душной ночи план был готов. В нем было десять пунктов. Выполнив их, он мог вернуться к жизни, начав все с «белого листа». Нет, счастье в плане на листе бумаги было не предусмотрено. Не было там и новой любви, как не было личной жизни. Зато было все остальное, чтобы продолжать жизнь без нее рядом. Жить как получится, помнить и думать о ней, но жить дальше. И это было главное достижение того месяца в БЕЛОЙ НЕВЕСТЕ, в конце «бархатного сезона» на южном берегу такого Черного моря.

Уезжая домой, Влад назло поверью про Лабиринт, решился сфотографироваться с детьми и с БЕЛОЙ НЕВЕСТОЙ на память, чтобы начать свою жизнь с момента, запечатленного на фото. Он уже не страшился таких мелочей, как «неприятности в жизни и проблемы с памятью и зрением». Ему важно было как можно скорее и дальше уйти с детьми от страшных врат, отделявших теперь его и ее мир.

Глава 13. КАСТИНГ БЕЛОЙ НЕВЕСТЫ.

«…Чтобы избежать коварства лабиринта, нужно оставить какую-нибудь вещь в дар, например, бросить монетку.…»

ЛЕТО. Август, 1987 год.

Влад вытер пот со лба, и нежно отстранив мать, пытающуюся его вразумить последние двадцать часов, нагой прошел в ванную с бутылкой уйтспирита в руке. Голова кружилась от испарений сохнущей краски, и от усталости. Но последняя была приятной и бодрящей, как после хорошей тренировки. Все мускулы ныли сразу, но на душе было приятно. Он несколько раз оттирал все тело тряпкой от краски, цвет которой был назван в честь гибели африканских слонов. «Слоновая кость», в которую было раскрашены стены прихожей, кухни, ванной и туалетных комнат от потолка до пола в три слоя, и которая покрывала Влада от головы до пят, была стойкой. Все усилия оттереть хотя бы видимые из-под одежды части тела не давали желаемого результата.

И Влад сдался. От уговоров матери прекратить это безобразие, от прилипчивой краски, от усталости, от чувства голода. От всего, что навалилось на него в этот первый день отпуска.  Как хорошо, что он не сдался тогда, когда доказывал Председателю Верховного Совета, что он вдова с двумя маленькими детьми, иначе ему не видеть бы сорока пяти дней отпуска, как ушей слоника, чьи кости он тщательно размазывал последние двадцать часов.

До вылета рейса Киев – Краснодар оставалось час двадцать. Ехать до аеропорта ночью сорок минут. Он смотрел на циферблат часов на руки и высчитывал, успеет ли съесть всю вкуснятину на столе, накрытом заботливыми мамиными руками, или взять с собой в дорогу, чтобы в такси и самолете не спеша насладиться домашней кулинарией.

Решив, наконец, что поесть нужно дома и пятнадцати минут ему хватит, он самозабвенно отдался долгожданному процессу. Потом, уже в Новоросийске он пожалел о своем решении. Он едва не опоздал на последний ночной рейс автобуса на Озереевку, пытаясь найти на автостанции хотя бы одного нормального человека. Станция была полна людей, но добиться вразумительного ответа, ни от кого он не мог. Дежавю. Какое популярное теперь для него состояние. Вся эта суматоха ему, что-то напомнила, но вот что, он никак не мог вспомнить. Голова все еще кружилась от паров краски и соображала плохо. Наконец его сознание на миг просветлело, чтобы вспомнить лишь одно слово: ЧЕРНОБЫЛЬ.

Да, эта суета была похожа на ту, когда он смешался с толпой беженцев из Чернобыля. Неужели опять катастрофа? – мелькнула мысль в воспаленном мозгу, - Не может быть! Только не сегодня!

Он посмотрел на ручные часы. Они показывали двадцать два часа. Год и десять часов. Как пролетело время. Да он без нее почти девять тысяч часов. А минут? Сколько минут? Пятьдесят четыре тысячи. Ему бы хватило лишь десяти. Да десяти минут. За них он бы и сейчас, отдал свою жизнь. Не думая,  как тогда, когда утром вышел седой хирург.

- Ничего утешительного Влад. Почки начали отказывать, - это была катастрофа. Он понял все в одно мгновение, после семи суток борьбы за ее жизнь. Он все дни жил в ординаторской, боясь покинуть здание клиники, боясь пропустить момент… Он сам не знал, какой момент! Но не мог себе позволить его пропустить и все тут!

Долгую неделю она боролась за жизнь. Он боролся вместе с ней. Он чувствовал ее, хотя она все неделю была без сознания. Чувствовал днем, когда не мог ее увидеть, чувствовал ночью, когда украдкой пробирался по темным коридорам к ее палате реанимации, умело минуя все посты медсестер, словно разведчик за линией фронта, чтобы ее видеть хоть мгновение. Он на цыпочках, не дыша сам, склонялся над ней, такой беззащитной, нагой, под белой простыней, всю в диковинных трубках. Он слушал ее дыхание, чтобы убедиться, что она еще жива, не веря ни врачам, ни их аппаратам, рисующих с писком ее диаграмму жизни на мониторе.

Но тогда все ее органы,  дружно боролись разом, словно волейбольная команда на соревнованиях на выживание. «Почки начали отказывать». Значит, два члена команды сдались. Это поражение. Это финал. Это смерть. Он в то мгновение понял все. Молча ушел из клиники, молча сел в такси, молча вошел в дом.

- Ты чего вдруг приехал? Что случилось? – мать была не на шутку перепугана его внезапным появлением дома, зная, что никакие уговоры не заставят его уйти от Ляли.

- Ничего не случилось. Все по-прежнему, - выдавил он глухо, а потом не выдержал, закрыл лицо ладонями рук, и зарыдал, уже не стесняясь.

- Она… Ляля? Что с ней? – испугано выглянула Ирина. Они с ней погодки, только любимая Влада младше. Он смог в ответ лишь мотнуть головой несколько раз. Они его в тот момент не поняли. Поняли на следующий день 31 августа. В 12 часов, когда вышел последний из шести ежедневных доноров, и сказал, что ей больше не нужна кровь для прямых переливаний.

- Родственники погибших, прибывшие на церемонию, просьба собраться возле автобуса на платформе двенадцать. Автобус будет отправлен на причал в двадцать два тридцать. – хриплый голос громкоговорителя вернул Влада в реальность.

- Теплоход «Нахимов» - пронеслось бегущей строкой в сознании. Ах, вот оно что! Ну и совпадение! Бывает же такое!

Из динамика полилась траурная мелодия. Затем грустный и торжественный голос сообщил: «Он лежит на глубине 47 метров в Цемесской бухте. Пароход «Адмирал Нахимов», ставший братской могилой как минимум для 65 человек. Ещё 360 могил на кладбищах России, Украины, Белоруссии, Грузии, Киргизии, Латвии, Литвы, Молдавии - бывших республик огромной страны, получившей корабль от Германии в качестве репараций после победы в Великой Отечественной войне. 423 человека, официально погибшие при катастрофе, и два водолаза, погибшие при проведении спасательно-поисковых работ. В память о них сегодня на воду опустятся венки, цветы обрамят плиты с фамилиями на мемориале на мысе Дооб - ближайшем береге в четырёх километрах от места трагедии. На памятнике - часы с парохода, остановившиеся 31 августа 1986 года в 23 часа 20 минут. Ровно год назад».

На следующее утро, после торжественной передачи детей на руки Влада, родители Ляли собрались и уехали на автобусе, который поздно ночью доставил его в маленькую двухэтажную межколхозную гостиницу прямо на берегу моря.

А в обед они, взявшись за руки, дружно шагали в пионерлагерь по соседству, распевая хором:

«Вместе весело шагать

По просторам по просторам по просторам

И конечно припевать лучше хором

Лучше хором лучше хором»

Родственники Влада договорились с администрацией, чтобы дети и он питались в столовой лагеря. Это было удобно и необременительно для него. С одной стороны, он был им благодарен за внимание, а с другой.

С другой стороны, он все еще боялся бесконечных ночей. Лучше бы подольше растянуть день заботами о малышах, чем оставаться наедине с собой по ночам. Вот и в первую ночь, он думал о судьбах отдыхавших в тот злополучный день на теплоходе. 423 человека. И Ляля. В один день. Через тысячи километров и один год они встретились. Родители тех и ее родители. Печаль одна для них всех, и такая разная для каждого в отдельности. Они тоже с трудом с ней уживаются, как и он сам.

Но год не прошел для него напрасно. Теперь он тщательно подготовился к 45 ночам. У него есть заветная папочка с письмами из редакции «Вечернего Киева». Рубрика в газете называется «Ярославна». Замечательная рубрика, надо отметить. Она то и взялась помочь Владу выполнить самый важный пункт прошлогоднего плана « Белая невеста».

Настоящий кастинг, как на конкурсе мисс Америка. 87 кандидаток на звание лучшей из лучших. И 87 писем-заявок от них на его конкурс «Лучшая мама 1987 года». Или что-то вроде того. Так Влад успокаивал себя, со страхом ожидая свою первую ночь в Озереевке.

Но уже через две недели страх внезапно был побежден более важными событиями в его жизни. Очередной поворот в Лабиринте Чувств был успешно пройден, и Влад уже намеривался исследовать боковой мрачный ход его тоннеля, когда внезапно был остановлен.

На малюсеньком уютном пляже гостиницы в конце единственной дороги села вдоль побережья, всегда тихом и пустынном, тем утром прибыло пополнение. Выйдя с детьми привычно на пляж после завтрака, он удивленно заметил, что его место кем-то занято.

На, всегда, таком пустынном пляже, вдруг стало многолюдно. Казалось, что женщина с двумя детьми заполнила пляж целиком. Девочки мальчик, похоже были погодками, лет десяти или двенадцати на вид, они были по взрослому спокойны и вели себя не по детски тихо и  с особым достоинством. Тоже благородство и достоинство чувствовалось в их матери, коротко остриженной брюнетке, похоже, ровеснице Влада. Ее миниатюрная ладная фигурка на подстилке, постеленной прямо на гальку в центре пляжа, сразу вызвало внутренне беспокойство у мужчины с двумя маленькими детьми, тоже, как и у нее, девочки лет семи и мальчику около 3 лет от роду. Женщина, как любая на ее месте, внимание мужчины заметила сразу после появления его на пляже. И как истинная женщина не подала виду.

Мужчина, маскируясь под спящего на солнце, то и дело вставал и ложился, приглядывая за детьми. При этом, не забывая прикрывать рукой голову так, чтобы из-под нее было удобно, наблюдать, не привлекая внимания, за женщиной. Она же чувствуя кожей это внимание, как любая женщина, купалась в его внимании к ней, то и дела меняя позы на подстилке, одна грациознее другой, чтобы умело показать ему все достоинства ее совершенного тела.

Этот невинный флирт двух взрослых людей, каждый из которых был уже обременен двумя детьми, был забавен со стороны, и смешон, учитывая их возраст. Эта забава продолжалась уже неделю, и казалось, что ей не будет конца. Но он наступил, когда в одну из суббот к женщине приехал моложавый мужчина с фигурой значительно ярче, чем у Влада. Обиднее всего, что он появился на пляже и в воскресенье утром, из чего легко было сделать, что это не брат женщине, который случайно опоздал на последний автобус и был вынужден просить у нее приюта на ночь.

Появление мужчины, близкого для брюнетки, отрезвило Влада, который успел забыть и про свой план, и про то, что в нем не было пункта о чувствах и отношениях с женщинами, независимо от цвета волос и количества детей. Не подавая вида даже себе самому, он решил прекратить подростковые забавы. Приняв решение, избегать посещение пляжа днем, он придумал для себя оправдание, что это может повредить детям, которые и без того вдруг надумали болеть по очереди простудными заболеваниями, заставляя его каждое утро ездить в Новоросийск и обратно, чтобы получать для них физиотерапии в городской клинике.

На воскресения у него был запасен план, еще коварнее будней. Он решил исследовать близлежащие горы, одну за другой, планируя пешие походы с детьми на целый день. Первый из них был запланирован на следующее воскресенье.

Тем более, что по свидетельствам местных жителей, за горой находился известный в миру поселок Абрау-Дюрсо, шампанским из которого его угощали родственники в день приезда-отъезда. Да путеводитель утверждал, что «расположен он на берегу озера Абрау, в 20 км к западу от г. Новороссийска, и в 170 км от краевого центра г. Краснодара».

Но фишка была в том, что и Озереевка была в трех километрах от озера Абрау, которое было прямо за горой, что возвышалась за гостиницей. Потому путешествие с маленькими детьми было не только реальным и увлекательным, но и обещало Владу шипучие призы в награду. Да и купание в пресных водах озера, после соленой морской, обещало заманчивое разнообразие в отдыхе.

Граф Голицын знал толк не только в винах, но в красивых женщинах и красивых местах. Влад не имел чести быть лично знакомым с императором Николай ІІ, художником-маринистом Иваном Айвазовским и Максимилианом Волошиным. Но имел честь бывать в в Лейпциге и Геттингене, где бывал князь. Короче говоря, у них было, по мнению Влада, много общего. Особенно он уважал графа за дорогу Новый Свет – Судак, водовод длиною в 3200 метров, прогулочную тропу протяжённостью более 5 километров и то, как он облагородил естественные гроты на побережье, украсил парк и аллеи красивыми деревьями и цветниками.

Все это Влад видел собственными глазами, когда вместе с Сашей и другом медиком, они, еще будучи студентами, прожили самые счастливые десять дней в палатке, на берегу Генеральской бухты, что  в четырех километрах от Нового Света. Именно водогон графа тогда спасал их от голода, на воде из которого они варили каши. Именно отбракованное для шампанского вино из бочки в центре поселка, по цене рубль пять копеек за литр, спасало их от жажды на безлюдной скале над морем.

Отказать себе в знакомстве с еще одним творением графа, которое тот создал на берегу озера с таинственным названием ОБРЫВ (Абрау - перевод с черкесского), питаемого речкой ЧЕТЫРЕ ВОДЫ (Дюрсо), такого Влад не мог себе позволить. И он выполнил это восхождение через перевал! С двумя маленькими детками, чем был особенно горд. Но наградой ему было не шампанское, как он ожидал, а сюрприз, который ждал его вечером, в номере гостиницы.

Поднимаясь по узкой горной тропинке к перевалу, Влад часто останавливался, делая привалы для детей. Он боялся, что для них это будет тяжелым походом, и старался как мог превратить в увеселительную прогулку, рассказывая смешные истории, сказки. В минуты отдыха он позволял им рассмотреть все вокруг, потрогать живописные кусты и деревья, которых было вдоволь вдоль тропинки.

Добравшись до перевала и спустившись в рощу перед озером, он сделал большой привал, уложив детей на отдых в самое жаркое время дня. Они быстро заснули в прохладе тени большого дерева, а он закрыв глаза, предался воспоминаниям.

Трое студентов, отважившихся на поход по Крыму, интересно провели в тот год каникулы. За десять дней они прошли пешком и проехали все ялтинское побережье. В Новом Свете Влад их тогда покинул, решив разыскать свою Любу, которая написала перед его отъездом, что будет отдыхать в поселке по соседству с ним.  Тогда он, одержимый романтическими чувствами к ней, решился на опрометчивый поступок.

Уговоры друзей не возымели действия, и он отправился на поиски любимой, не имея даже точного ее адреса. До поселка со странным названием Планерское, которое тот получил благодаря Королеву и его последователям – планеристам, он разыскал улицу и дом, но не Любу. Девушка уже уехала. Самое обидное, что Влад разминулся с ней на полчаса. Добежав до автостанции, он и тут опоздал: рейсовый автобус в аэропорт Симферополя отошел 20 минут назад. Следующий по расписанию должен был отправиться через два часа.

Влад улыбнулся, вспоминая свою погоню за любимой по дорогам Крыма. Он летел на крыльях своих чувств меняя попутные машины и автобусы, и успел в аеропорт до отлета самолета ее рейса, которого он точно не знал. Выручила смекалка. Он внимательно изучил расписание и определил, что приехав перед ним автобусом, она не могла успеть улететь, так как ближайший рейс на киев был через два часа. И Влад нашел Любу. Час он бродил по всем местам, где пассажиры ожидали своего рейса и наткнулся на нее на лавочке в сквере.

- Девушка, это не Вы вылетаете рейсом 1213 на Киев? – строгим официальным голосом Влад обратился к дремлющей девушке. Та, открыв глаза, зажмурила их опять, думая, что все еще спит. Открыв повторно глаза через минуту, она оторопело выпучила глаза, не веря тому, что видит. Несколько минут ей понадобилось для того, чтобы она могла вымолвить первые слова. Эффект был сногсшибательный! Девушка была поражена настолько, что ее радости не было конца.  Пользуясь случаем, Влад тогда решил прервать свой отдых с друзьями и лететь с ней в Киев, чем навлек их гнев и разочарование. Он еще не раз ему вспоминали то, что он променял мужскую дружбу на увлечение девчонкой. Но сам Влад и сейчас был доволен своей авантюрой, которая так ловко удалась.

Предвкушая новую встречу с графом в Абрау-Дюрсо, он был благодарен знатоку вин и бурных романов за свое романтическое приключение в его Новом Свете. Интуиция ему подсказывала, что граф ему и сейчас приготовил что-то романтическое.

Шампанское, которое он привез в тот вечер, ему пригодилось, правда, через три недели. А тогда, вечером, в дверь постучали. Открыв дверь, он увидел старую знакомую. Вместе с Марией Никитичной, они были старожилами в гостинице, которая была на ремонте все лето. Лишь они и были жителями в гостинице этим летом.

- Влад, добрый вечер. Извините, что Вас тревожу. Вы можете мне уделить пару минут. У меня к Вам деликатное дело, - заговорщески начала поздняя гостья. – Вы мне рассказали свою горькую историю, и она мне не дает покоя. Вы не думали о том, что нужно подумать над тем, чтобы как то устроить свою личную жизнь? Это, конечно,  не мое дело, но мне кажется, что это нужно не только Вам, но и Вашим детям. Вы ведь так молоды, Влад?

- Нет, ничего, Мария Никитична. Я Вас понимаю, я и сам над этим думаю. Рана еще открыта, как говорится. Но время идет, дети растут. Им нужна если не мать, то женщина рядом. Особенно дочурке. Боюсь, что без нее, она не станет настоящей Женщиной. Я буду не в состоянии ей дать все то, в чем она будет нуждаться.

- Вот и хорошо, а тоя волновалась,  и не знала, с чего начать. Все дело в том, что одна особа обратилась ко мне с деликатной просьбой. Она меня просит ее с Вами познакомить. Она женщина скромная, и сама не решается. Что скажете? Я в роли свахи - никудышная, правда? – она смущенно посмотрела на Влада в ожидании ответа.

Он тоже был смущен. Так близко к вопросу Влад еще не подходил. Разбирая письма от женщин, он думал над тем, какая должна быть женщина, которую он будет когда-то доверить своих детей. И вопрос когда, тоже был ему знаком. Но ответа он еще не нашел ни на первый ни на второй свои вопросы. Вот и сейчас он растерялся перед женщиной, которую сама судьба определила в непривычную роль свахи. Добрая, внимательная по своей природе, она уже давно и ненавязчиво поддерживала его и морально, и помощью в нелегком для молодого мужчины деле по уходу за маленькими детьми. В ее глазах он был просто героем, хотя сам он себя таким не считал. Точнее он даже об этом не задумывался.

Только раз, когда Ирина вспомнила слова сестры, которые стали прощальными: « Тебе я завещаю самое ценное, что у меня есть – своих детей. Береги их и заботься, как забочусь я. Если что случится». Вот и сейчас, в эту неловкую для него минуту, они прозвенели в сознании набатом, словно ожила та, за окном их комнатки в Веймаре, колокольня концлагеря Бухенвальд. Привычный мороз «мурашами» пробежал по спине, вызвав щемящую боль в глубине груди, сжимая комком горло.

Внимательная пожилая соседка заметила это, как чувствительная женщина. Замешкавшись, молвила через минуту.

- Влад, простите меня, Бога ради, что причинила боль своей неловкостью. Я этого не хотела. Забудем обо всем. Я Вам ничего не говорила, ладно? – по ее лицу было видно, что она переживает не меньше его в этой непростой и неловкой ситуации. Влад это заметил, справился с собой и нахлынувшими чувствами, и начал успокаивать заботливую соседку по этажу.

- Нет, ничего, не стоит тревожиться. Со мной такое бывает часто. Не обращайте на меня внимание. Лучше расскажите о ком речь. Как выглядит моя пассия? – сказал и тут же вспомнил, откуда в его лексиконе появилось это словцо, такое непривычное для слуха. Соседка была очень похожа на мать тестя, которую он видел один раз не более часа, но которую полюбил навсегда, сразу поняв, откуда его любимая взяла столько чудесных качеств. «Пассия», было любимым словечком бабушки. Потому и засело в памяти, как хорошее воспоминание о дорогом ему человеке.

- Да что мне Вам рассказывать, Вы ее сами прекрасно знаете. Она каждый день проводит с детьми на пляже в десяти метрах от Вас. Миниатюрная симпатичная брюнетка с двумя детками, которые , пожалуй, старше Ваших будут. Ну что, вспомнили?

Влад не только вспомнил. Он понял, что с этой секунды начался для него КАСТИНГ БЕЛОЙ НЕВЕСТЫ. Но еще не понял, какие такие дары нужно оставить Лабиринту, чтобы избежать его Коварства в таком важном деле. Ну не монету же, в самом деле, оставлять?

Глава 14. ДАРЫ  ЯРОСЛАВНЫ  КОВАРСТВУ ЛАБИРИНТА.

1987 год.

Влад лукавил, когда определил начало кастинга с появления Мария Никитичны в образе свахи. Доказательством тому была папка с письмами, с которой он не расставался с марта месяца.

На самом деле кастинг объявила, сама того не подозревая Анна Михайловна, соседка из квартиры напротив. Как-то вечером она позвонила в дверь. Старая приятельница матери Влада, она была в курсе всех их семейных дел. С соседями по дому жили дружно, не раз выручая друг друга в житейских делах. Вот и на этот раз, соседка зашла по делу. Переговорив с мамой, она попрощалась с Владом и ушла.

А через минуту, мама в очках с номером газеты «Вечерний Киев» сидела напротив сына и читала заметку. Неизвестно почему, но заметка Влада разозлила. В ней женщина из Днепропетровска или Запорожья писала о своем, наболевшем. Вдова, как он, осталась с двумя детьми одинокой. Но ей повезло, и она встретила свою Любовь во второй раз. Новая ее «пассия», был приятным мужчиной и очень внимателен к ней. Но вот к ее детям он не только не питал никаких чувств, но требовал, что их дальнейшая с вдовой жизнь, проходила без детей. Читательница была возмущена. Характеризуя себя в письме, как «женщину видную и достойную мужского внимания», ее возмущал мужской эгоизм и она остервенело проклинала в приличных литературных формах всю сильную половину человечества разом, не делая скидок никому из них.

Последнее больше всего возмутило Влада, когда он дочитал опубликованное письмо в рубрике «Ярославна» до конца. Как человек эмоциональный и чувствительный, он вспылил, и, не откладывая в «долгий ящик», сел и сразу написал ответ. Как часто нам мешают в жизни эмоции. Порой под их влиянием мы делаем поступки, о которых, остыв от гнева, потом сожалеем. Но не в этот раз. Он не жалел, о том, что сделал незнакомке предложение объединить родительские усилия, попытаться создать большую семью, и на примере доказать себе и другим, что они готовы заботиться не только о своих, но о чужих детях.

Мама заботливо сложила письмо и на следующий день отослала его в редакцию. Она очень переживала за будущее сына и внуков. Через два дня мать перезвонила сыну на работу и продиктовала телефон ведущей рубрики с ее просьбой ей перезвонить. Влад перезвонил прямо с работы, выбрав удобный для этого момент.

Приятный женский голос ответил сразу, а услышав, кто звонит, стала еще внимательней и нежней. Она объяснила, что его письмо будет в пятой сотне откликов на заметку, и скорее всего, затеряется в массе себе подобных. Как раз этого она и боится более всего, потому как ее очень тронуло письмо Влада, и она всем сердцем хочет быть ему полезной со своей газетой. Ее предложение было: опубликовать отдельно его письмо, изменив то, что он посчитает нужным. Недолго думая, Влад дал согласие. Письмо опубликовали. На него отозвались 87 женских сердец с предложением своих рук, причем обеих: одну - для него, вторую - для его детей. Все они были Владом пронумерованы и уложены в папочку, с которой он и приехал на отдых к детям.

Каждый разговор, встреча или письмо не давали Владу ответа на главный вопрос, но давали многое вместо него. Время, потраченное на кастинг, он считал полезным и важным по ряду причин.

Во-первых, он считал себя обязанным выразить благодарность каждой их них за то, что они чутко отозвались на его боль, и нашли в себе смелость и силы сделать ему предложение первыми, что, как он считал, для женщины это было подобно подвигу. Не зная и не видя его, его детей, не ведая ничего о его характере, достатке, составе семьи, жилищных условиях, предлагать не помощь, а саму себя для того, чтобы посвятить свою жизнь ему и его детям, было для него очень ценным и драгоценным даром, на который он не мог не откликнуться. Так он и сделал. День за днем, звоня  им, или встречаясь, или письмами, он  ответил всем.

Во-вторых, тратя свободное время на кандидаток, он отвлекался от своих воспоминаний, что дало ему возможность спать в сутки более трех часов, что было для него проблемой последнего года жизни.

В-третьих,  знакомясь с женщинами, он узнавал чужую жизнь, их судьбы, которые порой были куда сложнее и тяжелее его теперешней жизни. Это давало ему силы для жизни, это его успокаивало и наделяло верой в то, что он справится со всеми трудностями.

В-четвертых, узнавая, какими бывают женщины, высказавшие готовность быть с ним, он раз за разом уточнял портрет победительницы кастинга, руководствуясь не фантазиями, а реальными образами.

В-пятых. Он убедился в том, что для него жизнь не закончена, и несколько легких романов по ходу знакомства с кандидатками, дали ему веру в то, что он еще интересен женщинам, не смотря на двух детей, которых он до этого считал своим недостатком. Женщины его смогли убедить в обратном:  его дети – его преимущество.

И было еще одно обстоятельство, которое не позволяло Владу утверждать себе самому, что он только сегодня решился на новые отношения с женщинами. Это скорее был дар «Ярославны» ему, которым он не смог воспользоваться. Который он решил оставить в дар Лабиринту Чувств, в надежде, что умерит его Коварство по отношению к нему в дальнейшем путешествии по его загадочным и таинственным ходам с многочисленными ловушками.

Елена написала ему откровенное искреннее письмо, которое подкупило Влада сразу. Он ответил ей, попросив номер ее телефона. На его звонок ответил приятный приветливый голос, и так же легко им удалось договориться о первой встрече. Купив скромные подарки детям, и букет цветов, вечером того же дня он уже походил к ее дому.  Они жили с ней в одном районе. Подойдя, он стал перекурить, понимая что в квартире с двухмесячным ребенком он не сможет этого сделать.

По ее письму было ясно, что муж ушел к другой женщине, когда она родила ему мальчика, и теперь она с дочкой пяти лет и ним, живет одна, без помощи родственников. Звоня в дверь он ожидал увидеть неухоженную замученную молодую женщину в неубранной квартире и с неухоженными детьми, что было совсем неудивительно в ее  жизненной ситуации.

Лена открыла дверь с улыбкой и макияжем, в опрятном халате, с прической. Войдя в квартиру, он был поражен чистотой и свежим воздухом в однокомнатной квартире, где она жила. Не было видно присутствия младенца, признаки которого он хорошо знал по своим деткам. Она сразу проводила его на кухню, объяснив, что малыш еще не проснулся. Поблагодарила его за знаки внимания, и предложила свежий украинский борщ, понимая, что он голоден после работы.

Внезапно запищал ребенок, она извинилась, и ушла кормить его грудью. Он с аппетитом доел борщ, с салом, чесноком, сметаной и пампушками, удивившись, до чего умело и вкусно он приготовлен. Выпил компот из свежей клубники и огляделся. На кухне было уютно и чисто. Белоснежные рушники, белоснежная скатерть на столе, чистая до скрипа посуда. Все в доме было идеально. Спросил разрешения помыть руки, и прошел в ванную. Здесь тоже господствовал порядок, от которого заныло сердце, напомнив о недавнем его домашнем уюте.

Помыв руки, и вспомнив приветливую улыбку на красивом лице хозяйки, он обратил внимание на таз с замоченными пеленками в ванне. Его руки прямо зачесались ей помочь, выполнив привычную работу. Он опомнился, когда вешал последнюю пеленку, которую уже успел прополоскать в третий раз, как был приучен. Лена стояла в открытых дверях, со слезами в глазах, полными удивления и восторга.

- Влад, что ты здесь делаешь? Зачем? Все уже постирал! – она шагнула к нему, вспотевшему после короткой стирки, нежно обняла за плечи и поцеловала в губы не жалея чувств и той Нежности, которой была полна к нему. Он ее не оттолкнул и принял все с благодарностью, обняв в ответ ее за талию и прижимая к себе.

Той ночью он дома не ночевал. Он еще месяц должен был жить «холостяком»  до отпуска, и дома его никто не ждал. Следующую ночь он тоже не ночевал дома. А третью ночь и все тридцать вслед за ней, они ночевали у него дома все вместе. С Леной все было легко и просто. Казалось, что они знакомы много лет. И в ту ночь, и все остальные, им было очень хорошо вместе. Это была семья, про которую никто бы не решился сказать, что ей от роду месяц.

Потом настало время для выбора. Это было время, когда она с детьми стояла в тамбуре вагона, грозящего через пару минут увезти их на ее родину, до конца лета - это было решено еще до их встречи.  Время наступило, и стало внезапно слезливым и  грустным. Так и запомнил Влад Лену: с малышом на руках и дочкой, обнимающей ее возле колен. И ее слезы, текущие по щекам, молчаливо и тихо. Она смотрела не него, стоящего на перроне, а слезы все текли и текли. Он еще не принял решение, но время его принятия уже наступило. Он понял это, когда вагон скрылся за поворотом.

Мы рождаемся, и получаем в дар тело и разум. А еще таланты и способности. Дальше все решает выбор. Наш выбор, что делать с этими дарами. Он всегда с нами, до самого конца. Иногда мы готовы к нему, порой – нет. Но ему все равно.  Он ждет, когда мы решим выбрать. Мы можем попросить помощь у воли, желания, инстинкта, разума. Мы можем обратиться за советом к опыту, своему или чужому. Но ничего не меняется. Выбор всегда рядом, стоит за нами и ждет нашего решения.

Рано или чуть позже, мы решаемся, чтобы  сделать свой выбор. И он на время оставляет нас в покое, чтобы вновь стоять у нас за спиной. Выбор всегда за нами, хотим мы того или нет.

Влад был не готов. Не готов взять на себя мужество и сделать выбор. Для себя. Для Лены. Для детей, ее и своих. И он  струсил. Влад отступил и сделал выбор: ничего не менять и оставить все, как есть. Лена об этом не знала. Она его хорошо чувствовала, как, впрочем, все женщины, которые любят, которые дарят нам свою Нежность, потому и плакала, зная за него его решение, отдать встречу с ней в дар Лабиринту. И она стала его первым Даром ему.

Выбор меняет нашу жизнь, порой, не только нашу, заставляя менять направление, скорость и сложность нашего движения по Лабиринту Чувств. Он очень важен для путешествия по Лабиринту и по  нашей жизни.

Ожидая встречу с незнакомой знакомой брюнеткой, он думал о Выборе, о Лене, о своем малодушии. Гостья пришла, как сказала ему Мария Никитична, ровно в восемь вечера. Минута в минуту.

Неловкость встречи жила недолго, в отличии от чувств, которые возникли сразу и не покидали их все три недели бурного, как назвала сама Нина, «курортного» романа. Тот, первый вечер закончился утром, когда нужно было им обоим быть возле проснувшихся детей. И они были вовремя: он - возле своих малышей, она - возле своих подростков. А до этого,  они всю ночь бродили по дороге, что упиралась в гостиницу, уходя и возвращаясь обратно к ее началу, не замечая однообразия маршрута за разнообразием вопросов и ответов. Им нужно было все знать сразу, все друг о друге, иначе они не смогли жить дальше.

Знание нужно одновременно и сразу обоим как воздух. Воздух вечером был прогретым и сухим, словно возле печи. Незаметно в его жар добавилась  влажность, чтобы смениться на прохладу, а затем он стал совсем сырым и оттого свежим, словно кто-то сдул влагу моря на берег. Потом, горизонт над морем стал светлеть, добавляя жар в черное небо, все более и более, нагревая и освещая дорожку для  солнца.  Неожиданно для них,  солнце выползло ослепительным шаром и поползло дальше вверх, по  бледно голубому полотну неба, чтобы вернуть в реальность заблудших родителей. Оно им напомнило, что их души принадлежат разным телам, которые срочно должны вернуться назад, к детям, которые вот – вот, должны были открыть глаза, просыпаясь. Солнце, как и весь мир вокруг них, не считали нужным считаться с их желанием не расставаться, как впрочем, и со всеми остальными их желаниями.

Тем утром на пляже они были вместе. Родители и дети. Как одна семья. И вечером. А на ночь, дети возвращались в свои кроватки, где их ждал сладкий сон. Родителям было еще слаще: они не расставались ночью,  и утро встречали вместе. Их половинки душ, разорванные некогда Творцом, сошлись по линии разрыва так плотно, что ее стало не видно, словно и не было ни разрыва, ни половинок. Через сутки они знали все, что им важно было знать  друг о друге.

Нина знала все о Ляле, а он об Антоне. Нет, об отце детей он не спрашивал. Он знал, что это был ее выбор: быть одной с детьми.  И он его принял ее выбор.  Принял потому, что он был ее. И разделил ее боль, прикоснувшись к крошечной седой прядке на ее иссиня – черных коротких прямых волосах. Эта меленькая прядка была словно маркер, который давал знак о том, что удивительный цвет ее волос натурален и сомнения по этому поводу безосновательны и неправомерны. Ее белая, седая прядка отметала показывала всем и каждому, что такой цвет у природы есть, хотя бы уже потому, что он такой у Нины.

Она была одна дома, когда почтальон принес «похоронку» на Антона, подводника, офицера и моряка. До гибели «Курска» было еще 25 лет.  После окончания войны уже 25 лет. Нине было шестнадцать. Маме было 45 . У нее было больным сердце после похорон отца Нины. Про Антона рассказала маме через месяц, раньше не могла, боялась ее потерять. А седая прядка появилась на следующее утро после визита почтальона. Нина начала причесываться возле зеркала и заметила белое перышко в волосах. С тех пор так и ходит всегда с маленьким белым перышком в иссиня черных, словно воронье крыло, волосах.

Мужчина, тот, что приезжал на прошлое воскресенье, был ее мужчина. Нина сказала, что ей так одной легче. Он женат, и потому к ней приезжает только на ночь и только один раз в две недели. Ей чаще не нужно, и не нужно реже. Только один раз в две недели. Ей это нужно, чтобы себя чувствовать ЖЕНЩИНОЙ, чтобы не забыть об этом в будничной суете. И она не забывает уже четыре года, напоминая себе раз в две недели.

Влад понимал Нину, как понимал Лялю.  Как понял пожилую слепую женщину, родную сестру той самой бабушки, подарившей ему словечко «пассия». Он видел ее почти каждый день, в Новороссийске, в ее доме. Ездил с детьми на лечение и заходил по дороге к ней.

В первый раз, он сидел на кухне и рассказывал старушке о Ляле. Она хотела знать все о ней и о нем. О их любви и жизни вместе.  Все – все! Она видела ее в последний раз еще тогда, когда ей 5 лет и она с бабушкой и сестрой гостила у нее, в Новороссийске. Поэтому ей необходимо было все знать. Она слушала и спрашивала, а Влад ей рассказывал. Целый день, пока не собралась ее большая семья, для которой она целый день готовила ужин.

Влад вначале порывался ей помочь, но она все время отказывалась. А потом объяснила ему, что все должна делать сама, иначе будет чувствовать свою беспомощность. И он понял ее, зачем ей нужно целый день готовить наощупь свой ужин.  Ослепнув совсем, она так решила для себя, чтобы чувствовать свою необходимость, для себя и для семьи. Чтобы не стать обузой  себе и семье. Чтобы научиться жить дальше без света, во мраке, оставаясь живой. Так она не утратила своего смысла жить дальше.

В своей, второй половине жизни, которую начал с «чистого» листа год назад, он быстро научился понимать людей. Наверно потому, что они так хорошо понимали его, а ему это было так  важно и так нужно, чтобы  просто жить дальше. Влад научился легко делить людей на тех, кто понимает и на остальных,  с остальными  он старался не общаться вовсе.

Нина его поняла с первого взгляда, с первого слова.  Влад понимал ее без слов, ему было достаточно видеть ее черные глаза, словно маслины на глянце смуглого лица. Он ее чувствовал душой, а слова лишь уточняли сказанное ее глазами. Он понимал ее даже в темноте, наощупь, как слепая старушка, когда готовила свой ужин. Понял ее и тогда, когда вернулся к ней. Его вернула слепая старушкой. Она сама решила подарить им эту последнюю ночь. Таково было ее решение, ее выбор подарка ему и детям на память о ней, доброй слепой женщины из Новороссийска. Видимо, она тоже, как любящая его и Лялю женщина чувствовала, что они больше с ним не увидятся. И сделала подарок на память. Она вдруг,  неожиданно для Влада, сказала.

- Влад, оставь детей у меня. Не беспокойся, с ними все будет хорошо. Я прослежу. А ты поезжай последним автобусом в Озереевку. Я знаю: так нужно тебе. Так нужно Нине. Так нужно вам обоим. Эта ночь Ваша, - он подчинился ей, хотя так и не понял, откуда она узнала про Нину.

Нина его ждала на конечной остановке, будто знала, что он вернется после прощания с ней следующим рейсом, последним. Это была их ночь, про которую знала слепая старушка раньше Влада.

- Влад, я знаю, что мы больше никогда не увидимся. Нам не суждено быть вместе. Нет, не перечь мне! Я это знаю. Для меня это не «курортный» роман. Я тебя люблю больше жизни. Я всегда буду с тобой, помни об этом! И на прощанье я хочу тебе сделать подарок, который всегда будет напоминать тебе обо мне. Я дарю тебе Песню Эвридики, ту что поет в рок опере Ирина Понаровская:

Я знаю, мне скоро приснится

Рождённая утром роса.

В ней небо, и травы, и птицы,

И нашей любви голоса.

Приснится мне, как умирает

Росинка в полуденный срок,

И как среди трав оживает

Росою омытый цветок.

Но утро рождается снова,

И снится мне наша любовь!..

И губы цветка золотого,

Росою омытые  вновь.

Не срывай его, золотой цветок,

Где росы серебристая капля.

Ты опустись на траву

И сквозь хрусталик росы

Посмотри на мир,

Посмотри на солнце, на солнце...

В чистой капле росы

Тает радуга.

В чистой капле росы

Тайна радости.

В этой маленькой капельке росы

Озеро, целое озеро,

Озеро нашей любви

- Теперь, когда ты услышишь ее, то каждый раз будешь вспоминать меня, Нину, которая все еще любит и помнит тебя. Помни всегда – это песня о нашей, о моей любви к тебе, - она не удержала слез и нежно поцеловала его на прощанье на подножке автобуса рано утром.

Через два часа автобус Новороссийск – Краснодар мчал его в аеропорт. Он специально усадил детей на сидение, позади себя, чтобы они не видели его лицо. Он делал вид, что внимательно изучает пейзаж за окном. По радио транслировали в записи Ирину Понаровскую. Она пела Песню Эвридики. Он слушал и не мог сдержать слез.

Влад ее больше никогда не увидел. Она знала, она чувствовала, что так будет. Она его чувствовала, как чувствует  любящая женщина. Как он чувствовал и чувствует ее всегда, даже не видя, даже не касаясь, за тысячи верст, через десятилетия.

И каждый раз, когда звучит ее песня, он пытается вспомнить ее черты, которые забыл давно. Сотни раз собирался ее отыскать, свой дар Лабиринту. Себе он оставил лишь ее монетку-песню,  которая, то теряется, то вновь находится. Но обязательно,  нет-нет, да и напомнит ему голосом Ирины – Эвридики  его НИНУ, и ее любовь. Напомнит об  его единственном в жизни "курортном" романе, о его бесконечной Нежности к жгучей брюнетке с воздушным белым перышком в волосах.

В тот год кастинга Влад оставил  дары «Ярославны»  Коварству Лабиринта Чувств, оставив себе лишь один, тот на которого пал его Выбор и еще монетку-песню.

Глава 15. ОБРЕЗАНИЕ ПУПОВИНЫ МАТИЦЕ.

« Не ходят в лабиринт беременные женщины — есть примета, что иначе ребенок может запутаться в пуповине»

« Особо почитается матица, ее называют матерью дома. Существует такой обычай, когда человек покидает надолго дом по какой-либо причине, то на счастье ему надлежит подержаться за матицу».

"Матица - это главная несущая балка, поддерживающая потолочный настил в деревянных постройках"

1987 год.

Путешествия по Лабиринту, Влад не раз задумывался над тем, от какой такой нужды люди начинают творить свои произведения. К примеру, Леонардо да Винчи к чему написал свой «Портрет госпожи Лизы Джокондо». Неужели ради денег? Если так, то к чему ему было хитрить и наполнять загадками свое творение. К чему было совмещать женский и мужской портреты, накладывая мазок за мазком черты своего молодого любовника на лик красивой молодой женщины?  Зачем понадобилось ему в заключении придать портрету сходство с собой?  Зачем колдовать над фоном картины, ломая и смещая линию горизонта за спиной Джоконды, чтобы затем, развернув половинки пейзажа на 180 градусов, они точно совмещались бы, складывая совсем иной вид? К чему, таинственный  Чертов мост на заднем фоне? «Мой чертенок» - так Леонардо называл своего юного любовника. Может потому и появился мост, как намек на любимца. Так же, как и совмещенные инициалы старика и юноши в одном месте полотна, и  возраст художника в виде числа 72 в другом, тщательно замаскированные красками рукой создателя?

Какие деньги могут заставить художника столько смекалки, труда и времени отдать обычному заказу вельможи, изобразить женщину на холсте? Влад так и не нашел ответа для себя на подобные многочисленные вопросы, как и не мог понять зачем для его скромного кастинга столько кандидаток, если ему нужна лишь одна победительница. Как,  по каким критериям определить лучшую из них.  Как быть с остальными, которые ему далее не нужны.

В его кастинге количество туров было велико из-за того, что для каждой участницы нужен был свой тур, что требовало много времени и сил. Иначе он поступить не мог, чтобы не обидеть достоинство каждой из них, а в первую очередь свое. Выбор, его выбор требовал решения.

Влад прибегнул к излюбленному приему. Он не стал торопиться, а все отдал на волю случая и времени, пролагаясь на их объективность в столь деликатном вопросе. Продолжая скрупулёзно изучать кандидатуры женщин, он раз за разом все точнее и точнее понимал критерии, по которым должен состояться его Выбор.

Дважды за лето он впускал в свою душу чужую Нежность, и дважды его разум отдавал в дар Лабиринту и его Коварству самых достойных претенденток. Решив, что третьего раза не должно быть, Влад вежливо оповестил, предварительно познакомившись, всех участниц двух групп: с одним и более одного детей, поняв для себя, что ему сложно после всего пережитого стать отцом своим и чужим детям в равной степени.

И еще одно понял Влад, удивившись количеству женщин, среди тех с кем общался во время кастинга, чьи  души переполняла Нежность до краев так, что даже во время короткого общения, он принимал ее  потоки в избытке. Каждый раз он принимал от них Нежность с благодарностью, и каждый раз все больше убеждался, что не готов связать свою новую жизнь с той, с которой поток Нежности может заслонить его детей.

Понял «судья» кастинга, что он не сможет забыть так быстро и легко мать своих детей, это выше его возможностей. А значит, ему придется все время жить подобно Леонардо, прикладывая к лику утраченного счастья лик новой избранницы сравнивая и оценивая достоинства и недостатки обоих. Нежность и благородство его души противились всему этому сверх всякой меры и вынуждали его принять единственно правильное решение, которое определило его Выбор.

Влад понимал, что начиная новую жизнь, очень важно не только верно заложить ее фундамент, но завершая свой новый «дом», накрыть его надежной «кровлей», которая бы уберегла его и его семью от всех невзгод и непогоды вне дома.  Иначе, ни толстые стены, ни крепкий фундамент не устоит под напором разрушительных вод с небес Творца и времен его путешествий по Лабиринту.

Несущей балкой, поддерживающей его кровлю, его потолок над головой, должна стать та МАТИЦА, на которую будет опираться вся его новая жизнь. Ей придется выдержать всю нагрузку стихии  долгой его жизни, а короткую жизнь он себе позволить уже был теперь не вправе.

Владу предстояло выбрать матицу с обрезанной пуповиной, чтобы прежняя ее жизнь не мешала новой.  Обрезание пуповины должно было быть до такой степени коротким и болезненным, чтобы воспоминание о нем рождало страхи способные лишить даже желания  зародить новую жизнь.

Его блуждания Лабиринтом в ожидании окончания кастинга и размышления о критериях для достойного выбора привели его к простой формуле Выбора:

« Нужна Белая Невеста с оторванной под корень пуповиной той, что связывала ее с предыдущей жизнью, без собственных детей и без возможности их рожать. Ее внешность ничем не должна напомнить ему прошлую жизнь. Ее душа должна быть переполнена нерастраченной Нежностью для его детей».

Жених с «приданным», как его окрестили свахи на кастинге, знал из опыта, что для реализации любой мечты или плана необходимо только два условия. Нужно очень сильно желать и точно знать чего. Оба этих условия должны находиться в крайней, критической степени. Желать нужно так, как если бы от этого зависела твоя жизнь или смерть. Знать нужно так, чтобы никто и никогда не смог посеять сомнение в этом знании. Если наступает одновременное  наличие двух этих условий в нужной степени, то все остальное складывается само по себе и не требует дополнительных усилий или жертв.

Все, что произошло далее с Владом, еще раз доказало правомерность и действенность его  житейского опыта. Такого еще небольшого, но очень полезного для путешествий по Лабиринту Чувств.

Перелет домой был тяжелым для Влада, но легким и быстрым для детей. Наблюдая в иллюминатор самолета за мрачной глыбой черной тучи в стороне под крылом, он удивлялся тому, сколько гнева и злости способно извергнуть облако водяного пара, если его хорошенько разозлить и дать возможность разрядиться. Молнии свирепо сыпались из темно серой горы, парящей поодаль, словно прорвался огромный черный мешок с огненным спагетти над кастрюлей моря внизу. В самолете было безмятежно: гроза бушевала в стороне от его курса, и пассажиры в салоне не о чем не подозревали.

Влад все еще не мог пережить горечи расставания, понимая, что Нина права, он не мог смириться с тем, что он ее больше не увидит. Он, как и она не хотел принять условия большинства курортных романов длиною в несколько недель. Его сознание переворачивало возможные варианты их совместной жизни. Он в Новороссийске? Нет. Она в Киеве? Нет. Они все вместе в Магадане? Нет! Они вместе в Германии? Нет. Эта бегущая строка в его сознании, словно табло в аэропорту приземления, казалось, будет бежать до конца. Но вмешался разум и положил конец этой бесконечной ленте вариантов.

Влад достал папку «Ярославны» и разложил на коленях, углубившись в ее чтение. Перебрав все кандидатуры для кастинга, он лишь проверил подсказку разума и памяти. Победительница была лишь одна.

Он вынул одно письмо и углубился в его изучение, отложив все остальные вместе с папкой в сеточку сидения впереди. Письмо писала родная сестра участницы. Письмо было теплым и душевным. В нем сквозили ее забота о сестре и сочувствие Владу. Все в нем удивительным образом соответствовало формуле Выбора.

Сестра писала о молодой женщине, которую постигла горечь утраты любви, которой она отдала почти десять лет своей жизни. Предательство близкого человека лишили ее веры и надежды.  Сестра беспокоилась за нее, зная, что она лишена возможности получить радость рождения новой жизни. Лишь одно насторожило Влада в этом письме: почему его не написала та, которой он нужен как спасательный круг утопающему в шторм на море. Желание сестры не достаточно для того, чтобы  ожило желание для новых отношений у той, чья душа ранена и болит.

Влад вынул блокнот с конвертами из папки и написал адресату ответ, в котором дал свой номер телефона и предложил, чтобы женщина позвонила ему сама, без посредников и свах, которым он не доверяет себя и свою судьбу.

Влад вынул блокнот с конвертами из папки и написал адресату ответ, в котором дал свой номер телефона и предложил, чтобы женщина позвонила ему сама, без посредников и свах, которым он не доверяет себя и свою судьбу.

Позднее, заполняя бланк адреса на конверте, он поймал себя на мысли, что как когда-то при встрече с Лялей, сейчас он тоже внезапно почувствовал себя усталым от неопределенности в жизни, от серии романов с грустными эпилогами и пустотой в душе, после их завершения. Он чувствовал, что его душа еще полна любимой и не готова принять кого-то еще целиком, как он привык.

Ему захотелось неторопливого покоя и размеренности в своей жизни, без поисков и волнений. Пусть бездонные глубины новых чувств  станут недоступными для него, но зато закончится  поиск неведомо кого в неизвестной стороне. Он вдруг начал мечтать о вечернем ужине дома с детьми и женщиной за столом,  об утреннем пробуждении рядом с женской головой на подушке, и многом другом, чего был лишен такие тяжелые последние месяцы.

Самолет уверенно гудел двигателями, глотая километры пути сотнями на десяти километровой высоте, откуда земля под крылом казалась географической картой на школьной доске. Дома были не различимы из-за своей малости и дымки, которой ласково укутывала их атмосфера. Внизу плыла стая птиц, словно мальки в луже, суетясь и бросаясь то в одну сторону, то в другую. Дети мирно спали на соседнем кресле, заботливо укрытые пледом. По проходу шла длинноногая и стройная стюардесса, словно модель на подиуме,  достойно впитывающая на себе ласкающие взгляды мужчин, полных желания.

На небольшом лотке в ее руках были разнообразные сувениры. Она, то наклонялась к пассажирам, заинтересовавшихся какой-либо безделушкой, то выпрямлялась, скрывая сомкнутым разрезом юбки сзади белизну стройных красивых ног на высоком каблуке. Порой ее походка становилась неровной из-за крена воздушного лайнера, и она изгибалась немного в талии, демонстрируя Владу плавную линию бедра, пытаясь сохранить движение.

- Добрый день. Вас что-нибудь интересует? – вопросительно наклонилась она к  нему, когда ее плавное движение вдоль рядов кресел привело к его месту. Он отвлекся от ее фигуру и стал изучать ассортимент ее лотка. Колготки, духи, косметички, бюстгальтер, раковины рапана с видами побережья, шкатулки с  ракушками, - мысленно изучал Влад, помотав для убедительности головой в ответ, отказываясь принимать участие в аукционе расточительства.

- Неплохой бюстгальтер, очень оригинальный и удобный, на косточках, Голландия, все размеры есть? Почем?  - не думая, вслух отметил он, и оторопел от пикантной ситуации, в которую сам себя поставил глупым вопросом. Удивленный взгляд красавицы в летной форме вернул его к действительности. Она вопросительно и с любопытством посмотрела на него и детей рядом. Он смущенно отвел взгляд в сторону, давая ей понять, что разговор закончен.

-  Мне-то зачем? Ни жены, ни любовницы нет. Какая мне разница, какие размеры, если у меня нет женщины, которой можно взять его в подарок, - от этой мысли вновь грусть наполнила сознание. - Я же еще молод. Так почему, должен перед сном лежа обнимать трехлетнего сына? Почему не могу засыпать в наслаждении от удовлетворения женским молодым телом, пестить и ласкать с нежностью его в благодарность за истому и усталость перед этим? Нет, нужно на что-то решаться! – мысли хороводом понеслись в голове. И уже, после посадки, выходя из аэропорта к такси, он бросил письмо в почтовый ящик письмо.

Телефонный звонок был неожиданным и совсем некстати. За праздничным столом сидели гости – родители Ляли и отмечали третьи именины сына, вторые без нее.

- Добрый день. – вопросительная короткая пауза выдала смущение звонившей молодой женщины. – Я хочу поговорить с Владом. Это вы? – вопрос выдал неуверенность звонившей, и  ее растерянность.

- Да, это я. Здравствуйте! – почти шепотом ответил Влад, уже поняв, кто это может быть, и потому, старался не ранить своим разговором гостей.

- Меня зовут Нина. Ваш телефон мне дала моя сестра Вера. Она Вам писала. И передала Вашу просьбу перезвонить. Вот я и звоню. – повисший в воздухе вопрос и сказанное многое ему объяснили. Он все понял. Неловкость, неуверенность, растерянность. Хуже всего, что он втайне от себя ждал этот звонок от незнакомки. Он был ему нужен! Но не сейчас и не сегодня.-  Как неловко, и что делать,- ему показалось, что он даже покраснел ей в ответ.

Мне сейчас неловко говорить. У меня гости. Вы можете оставить Ваш телефон и я Вам обязательно, слышите, обязательно сегодня вечером перезвоню. Пожалуйста, Нина, продиктуйте ваш номер телефона. – сбиваясь и переходя почти на шепот, глухо ответил Влад. Она сказала ему свой номер, попрощалась и положила трубку, на что он облегченно вздохнул, открыл дверь в комнату и начал сбивчиво объяснять, что звонил старый друг с прошлой его работы.

Глава 16. ФЕЙСКОНТРОЛЬ ЛАБИРИНТА.

1987 год.

Уже вечером того же дня, Влад, созвонившись с Ниной, прогуливался возле входа в метро. Это была станция «Днепр». С нее начинался тоннель лабиринтов под землей древнего Киева. Черная дыра в высоком холме днепровских круч зловеще зияла круглый год. На зеленом склоне летом, и на белоснежном зимой, она всегда выглядела таинственно и мрачно.

Мистика была еще и в том, что с набережной Днепра, всегда такой вольной и свободной, попасть в метро можно было, только пройдя турникеты станции, поднявшись по лестнице на платформы, чтобы потом замереть в ожидании поезда.

Это время, отмеренное квадратами часов с цифрами, высвечивалось красным цветом в последний момент, когда решалась судьба каждого, перед входом и выходом в Лабиринт. Все зависело лишь оттого, какую платформу выбрал каждый, жаждущий испытать себя. Его время, отмерянное Лабиринтом на осмысление своего шага, фиксировало табло, лишая дальнейшего Выбора: либо Лабиринт всасывал в свое зловещее чрево, либо выплевывал  на широкий простор великой реки.

Глаза привычно искали в потоке выходящих со станции людей ту, ради которой он стоял в ожидании. Знакомое чувство волнения и тревоги, вызванное неизвестностью. Влад решился на свой выбор, отбросив чувства, эмоции и желания. В этот  раз он слепо отдался холодному расчету. Но еще важным было для него, сможет ли его раненая душа согласиться с выбором сознания.

Да, он сознательно сделал выбор, но кроме расчета, ему не чужды были чувства, присущие каждому человеку. Не раз на подобных свиданиях во время своего кастинга невест, он убеждался в том, что душа противилась кандидату на роль женщины, с которой он был намерен провести остаток лет жизни. Глаза, предательски подчиняясь указаниям души, отмечали для сознания все то, что та отвергала, пытаясь следовать зову природы. А та лучше всех знала, что лучше подходит для выполнения миссии мужчины. Ей были ведомы внешние и скрытые признаки того, что было не совместимо с его данными, как мужчины и как человека.

Возможно, это интуиция. Пусть так. Но на самом деле это подсознательные условия природы для оптимального выполнения главной его миссии. И только. Нет, каждый из нас, обладая потенциалом разума, облекаем эти условия в красивую романтическую обертку, как горькую пилюлю, которую придется выпить, не зависимо от нашего желания: красивое и сладкое лекарство радостнее принять сознанием и желудком.

Тревогу провоцировало любопытство. Очень уж хотелось, что выбранная им женщина была бы если не красавицей, то хоть немного симпатичной. Иначе сознание могло воспротивиться доводам разума, приняв чувственную сторону души.

Удивительно, но наши глаза способны порой нам сослужить плохую службу, находя во внешности женщины такие нюансы, которые трудно описать словами, но более чем достаточно, чтобы не принять душой человека, который тебе уже близок массой других своих качеств, не видимых глазу.

Поведение нашего зрения порой достойно лишь осуждения и порицания. Оно выхватывает из толпы красивое тело, в котором нет ничего родственного для тебя. Ты это понимаешь по мимике, по манере одеваться, по речи. И еще по множеству признаков, но глаза продолжают следовать за телом, отказываясь повиноваться воле разума. Единственное объяснение такому поведению, можно оставить за природой, которой, видимо, ведомо, зачем это происходит.

Наш слух, осязание и обоняние пытаются выдержать конкуренцию со зрением в столь деликатном вопросе, как фейсконтро;ль души, но силы не равны изначально. Даже слух, имея почти равные возможности  с ним по дальности обнаружения, не может иметь преимущества перед глупыми аргументами наших глаз.

Смехотворность аргументации глаз не выдерживает никакой критики. Ну какое значение для жизни имеет стройный стан или длина ног. Зачем глаза мужчин, словно радары станции наведения ракет или системы обнаружения под водой подлодок, сопровождают все предметы, высота опор которых свыше метра и минимальный обхват стремиться к полуметру. Все эти измерения не только не точны глазами, но и бессмысленны по своей сути.

Каждому понятно не только полную не приспособленность для жизни в суровых условиях действительности эфемерных  объектов с такими параметрами, но хрупкость и недолговечность замеряемых величин. И даже параметр ватерлинии объектов наблюдения, который принято считать достойным восхищения начиная с метра объемом, теряет всякую привлекательность после первой попытки использования по назначению.

Самая заурядная ловушка Лабиринта: оптический обман  с явной целью отвлечь скитальца по его ходам и уровням от выбора себе партнера для дальнейшего путешествия. Удивительно, что такая нехитрая ловушка работает почти безотказно. Различие лишь в том, что мужские глаза более склонны к слепоте при фейсконтроле, чем женские. В остальном, общее количество жертв этой процедуры Лабиринта столь  колоссально, что возникает впечатление, будто фейсконтроль участники проходят с завязанными глазами.

Влад уже успел перебрать дюжины две женских фигур на фейсконтроле при выходе со станции метро, прежде чем к нему подошла Нина. Ее миниатюрная хрупкая фигурка была столь неожиданно привлекательна для него, по сравнению с теми фигурами прошедшими зрительный контроль в ожидании, что привели к замешательству и растерянности. Пышная прическа блондинки приятно сочеталась с блузкой ми светлыми брюками. Спортивная обувь подчеркивала легкость походки. Особенно радовала расцветка блузки, где по бледно голубому фону повсюду были черные следы лапок панды.

- Здраствуйте, я Нина! А Вы Владимир? Очень приятно, - маленькая ладошка женщины буквально утонула в ладони Влада. Длинные нежные пальцы, мягко сжали его ладонь в ответ и выскользнули, словно испугались настоящего рукопожатия широкой ладони.

- Добрый вечер, Нина! Уже вечер, не правда ли? У Вас есть немного времени? Да? Тогда я предлагаю прогуляться по набережной в сторону Вашего дома. Вы ведь живете на Подоле? – торопливо заговорил Влад, словно испугался, что женщина его внезапно покинет.

- Я пройдусь с удовольствием! Нам нужно о многом с Вами переговорить, Влад. Кто начнет первым? Может Вы? – ей было также неловко переживать первые минуты, как и мужчине. Неловкость не имеет полового признака, она поражает каждого, кто имеет разум и культуру. Так себя чувствуют все, кто знакомится заочно. Нужно успеть разглядеть собеседника под его пытливым взглядом, при этом, не зная собеседника, завязать разговор, интересный для двух сторон. Непростая задача для минутных сроков ее выполнения.

- Хорошо, возьму этот труд на себя, - преодолевая замешательство, Влад решил выиграть себе время для подготовки необходимого разговора. Лучшая тактика в таких случаях, корректно перебросить инициативу разговора партнеру. – Мне о Вас написала сестра, но мне это сразу не понравилось. Ведь нельзя решить судьбу другого человека, даже если ты родной человек. Не так, ли?

Теперь, слушая уже загодя известный ответ, Влад задумался с чего начать. Женщина ему нравилась все больше и больше, по мере того, как он незаметно ее разглядывал. Вместе с тем, он все меньше видел в ней мать для своих детей. Может просто завязать непродолжительный роман, который никого не будет ни к чему обязывать. Что-то вроде любовной интрижки. До сегодняшнего дня он себе не позволял даже мысли о романе для себя. Все мысли его и стремления были посвящены во благо детей-сирот. Может, пришло время подарить себе радость новых отношений для себя?

- Да, Вы правы, Влад. Я тоже считаю, что каждый человек сам себе кузнец счастья. И помочь ему в этом никто не сможет. Но в этот раз, моя сестра решилась взять инициативу в свои руки, а мне лишь сказала о результате ее переписки с Вами. А Вы против такой инициативы?

- Нет, я не против инициативы Вашей сестры. Меня смутила ее решительность решать за Вас. Ну да ладно, это уже прошлое. А кто прошлое помянет? Да, да! Но и глаза мы тоже оставим в покое.  Вы мне лучше объясните, зачем Вам я  и мои юные не маленькие проблемы. Вы ведь не знаете, что такое маленькие дети? Да еще без мамы?  - Влад совершил следующий запланированный маневр, решив все с самого начала выяснить для себя и для этой маленькой женщины, которая хочет для себя больших проблем. Или не хочет? Или не понимает? Он с нетерпением ждал, что она ему ответит.

- Я давно мечтала о детях. О своих детях! Дело в том, что я почти десять лет прожила с любимым человеком. Но нам было не дано иметь детей. Как знать, может, поэтому я его потеряла. И вот я подумала: а зачем ждать своих. Тут  сестра мне рассказала про Вас и про Ваших деток. И я решила попробовать найти сразу любимого и детей, чтобы больше никого уже не терять.

- Да терять нелегко, особенно навсегда, - со вздохом и грустью в голосе ответил Влад. Он размышлял о том, свободна ли ее душа от прежней любви, и о том, как еще полна любовью его душа к той, которую уже не вернуть. – Вот так случилось со мной. Это тяжело, но тут уж ничего не поделать и не вернуть вспять. А вот насколько все окончено у Вас, Нина. Может, Вы торопитесь, а может это лишь месть за униженное чувство. Простите, что спрашиваю, но я не только за себя в ответе. Мне не хочется, травмировать маленькие души своих детей, им хватило боли и без меня. Поймите меня верно, Нина!

- Я все понимаю. Все верно Вы спрашиваете. Уверена, что мои отношения мертвы, но боль еще есть. Я не могу сказать, когда она утихнет. Но ведь и Вы не скажете мне, что ваше сердце открыто для новых отношений, для новых чувств, для новой любви. Да и так ли она нам обоим нужна, эта новая любовь, после тяжести утраты прежней?

- Любовь нужна всегда и всем. Но я согласен с Вами в том, что для таких больных душ, как у нас с Вами, не так уж важно сразу наполнить их новыми чувствами. Нужно время, чтобы они переболели, выздоровели, и подготовились к новой любви. У меня этого времени нет. Я понял, что детям нужна полноценная семья. Только мужская любовь, пусть даже за двоих, не даст им того, что так необходимо сейчас. Женскую ласку и нежность.

- Влад! Поверьте мне, я очень хочу все это дать Вашим детям! Доверьтесь мне, я не подведу. Не страшно, что я не пережила чувства материнства сама, но у меня много женского накопилось, женского чувства много, понимаете. Я готова свое сердце им отдать, лишь бы они его приняли у меня. В этом Влад, Вы мне должны помочь. И поверьте, все у нас получится. Вы такой положительный и надежный. С Вами у меня должно все получиться. Давайте попробуем вместе, Влад? Дайте мне шанс, я уверена, что мы сможем жить семьей, настоящей семьей, понимаете?

- Дорогая Нина, я собственно для того здесь и с Вами. Мне и детям нужна полноценная семья. И очень хочется, чтобы это случилось с нами как можно скорее. Ведь дети растут без матери, а я старею без жены. Но меня все же смущает вопрос, зачем Вам нужна такая непростая жизнь. Вы молоды и красивы, и совсем несложно построить свою семью без таких сложностей.

- Я уже хотела, но нашла лишь разочарование. Просто развлечения мне не нужны. Вы и Ваши дети – это то, о чем я мечтала. Предлагаю пробовать, ведь в случае ошибки никто из нас ничего не потеряет, ведь так?

- Да, Нина. Все так. Я готов пробовать. Что если завтра мы с Вами встретимся, но уже с детьми. Что скажите. Например, Пассаж на Хрещатике в одиннадцать часов. Вам будет удобно?

Увлекшись разговором, Влад с Ниной прошли всю набережную и остановились возле Речного порта. Ресторан на втором этаже зазывно приглашал бодрящей музыкой, навстречу им не спеша шли пары влюбленных.  Ступени многочисленных лестниц на набережной ласкали мелкие волны от проплывающих мимо  теплоходов. А те, то и дело, пряча нос в речную гладь и отфыркиваясь, сновали мимо, увозя своих пассажиров прочь, давая спасительные минуты отдыха ногам, телам  и граниту ступеней.

Лица людей вокруг, уже  свободные от уличной суеты рабочего дня, загорелые и веселые, светились благополучием и счастьем.  Лишь их пара, Влада с Ниной, выглядела озабоченной и встревоженной. Им обоим так хотелось быть счастливыми, как все в тот миг вокруг.

Глава 17. МЕЙЗЫ В КАЛЕЙДОСКОПЕ.

«Мейзы (ходы-головоломки) по своему строению более изощренные и запутанные фигуры, нежели лабиринты, в них заложены несколько дорог к цели, два или более входов и выходов, дорожки сообщаются между собой и образуют развилки. Решить мейз, не так-то просто».

День Второй.

Провожая взглядом ладную маленькую фигуру женщины, Влад задумался над новым своим желанием. Ему внезапно захотелось женской нежности. Появилось желание зарыться лицом в копну ее в мелких кудряшках  светлых волос, чтобы тончайшие пружинки щекотали щеки и кончик носа, заставляя морщиться и улыбаться одновременно. Спиной побежали мурашки желания, словно испытав внезапную жажду  тепла ее ладоней. Лопатки на спине слегка двинулись и замерли, словно нежная кожа ее рук уже легла ладонями на них, прижимая его грудь к своей, маленькой, словно у девушки,  упруго выступающей под лапками панды.

Владу вдруг захотелось на мгновения стать той маленькой пандой, чьи лапки замерли на нежных холмиках ее сорочки. Он уже сожалел, что не решился проститься с ней устами, посчитав это неуместным на первой встрече, после столь серьезного и, по большей части, делового разговора.  По телу начало перемещаться потайными протоками тепло желания, лишая его возможности понять себя, понять итог встречи.

Зачем он так торопится? Зачем свидание с детьми запросил на завтра? Зачем ему это все и так скоро? Куда спешить?

Не понимая, что поглотило его желание стать пандой больше: Лабиринт метро или Лабиринт чувств, когда тот поезд, что стуча колесами  и тыча ежесекундно бликами света сквозь окно ему в лицо, мчал его мраком подземелья ко второму дню его новой жизни. Той, что началась сегодня с пышноволосой маленькой стройной блондинкой, уже без той, что унесла собой его и ее жизнь.

В этой жизни, что зачал он сегодня, не должно остаться места той, с которой он познал глубину и яркость света большого человеческого счастья. Так должно быть, ведь иначе не произойдет смены, подобно той, как меняются цветные картинки в трубе калейдоскопа из детства, когда внезапно один из цветных камушков, застряв, не позволяет лучу света осветить перемену новой картинки, взамен надоевшей старой.

Картина жизни не может быть наполовину новая, а наполовину старая.

Жизнь наполняется смыслом лишь движением и сменой ее кадров в калейдоскопе будней. Не меняясь, останавливается картинка калейдоскопа без движения или застрявшим камушком в нем, и он теряет смысл своей жизни, переставая радовать детское любопытство неожиданным узором. Теряет свою суть и смысл наша жизнь, если мы не способны сменить в ней картинку  в ожидании того, кто сдвинет наш камушек – тормоз.

Если сломать трубку, то камушки выпадут, и нашему взору вместо ярких узоров предстанет мутное матовое пятно. Чтобы жизнь наша не напоминала разрушенный калейдоскоп, нужно уметь вернуть на место или заменить нужный камушек, не нарушая его гармоничного слияния с  окружением и  не теряя его способности к дальнейшему вращению, чтобы яркие узоры в нем менялись и удивляли глаза и радовали сердце. Лишь в умелых и любящих руках можно вернуть утраченный смысл жизни, как любимой игрушке.

Вот почему, торопливость Влада была опасна и неразумна. Ведь Лабиринт в этот раз поставил перед ним совершенно новый и сложный ход-головоломку.  Мейз не каждому дано решить в своей жизни. А уж поспешность тут вовсе ни к чему. Ведь ставки в этой игре твоя жизнь и твое будущее. Сломать калейдоскоп своей судьбы легко, но сложить обратно не просто, а сложить так, чтобы узоры в ней стали ярче и радостнее, крайне сложно.

Растерянность поселилась и в душе Нины. По дороге домой, которую она прошла не торопясь в одиночестве, умышленно отказавшись от предложения Влада ее проводить, и уже дома, где ее в этот вечер никто не ждал, ей так и не удалось привести в порядок свои чувства и мысли.

Трудно объяснить, зачем ей понадобилось с таким жаром убеждать этого ничем не примечательного мужчину в ее желании и способности заменить ему и детям утрату. Влад не произвел на нее того впечатления, чтобы прилагать столько усилий уже на первой встрече. Она никогда ранее не считала нужным для себя завоевывать мужчин. Кокетство и флирт Нине были не ведомы. Привычным для нее давно уже стало чувствовать желание мужчин и принимать их ухаживания, если они были ей симпатичны. Лев по гороскопу, она не была львицей по своей женской сути. Не была она такой женщиной, которая желает и умеет от жизни взять все возможное и невозможное.

И все же львиная гордость ей была присуща, и она не могла смириться с тем, что в ее способности выполнить женскую миссию в семье усомнился столь обычный мужчина. По сути, Влад два час ей пытался доказать, что ей не столько не нужны его семейные хлопоты, сколько она не готова их принять на свои плечи. Будь он чуть ближе к мужчине ее мечты, она бы сделала все, чтобы его приблизить. Но не в этом случае. Ее глаза и душа еще слишком хорошо помнили того, кто владел не только женским сердцем, но и поглотил все сознание, все мечты, кто присутствовал во всех жизненных планах: ежедневных и долгосрочных.

Как любая женщина, Нина больше доверяла чувству, чем разуму. Это чувство, которое ей было хорошо знакомо не один год, сегодня не проснулось. Проснулась лишь обида за себя, и свою судьбу, которая никак не хотела складываться в полноценную яркую стройную картину, достойную радости и удовлетворения.

Она словно пыталась сложить мозаику, перебирая  пазлы от разных наборов, не зная до конца, что должно получиться в результате. У нее после встречи осталось ощущение того, что кто-то неведомый разрушил их с Владом уже ими собранные картины жизни, у каждого своей: целостной и яркой. И этот неведомый не только разрушил их работу, но перемешал все, возможно растеряв при этом многое. И вот теперь каждый из них получив свою часть, пытается сложить пазлы вместе, в одну общую картину, не ведая что он складывает, не веря в то, что все пазлы есть в наличии, не понимая какие из них остались у партнера по игре, а какие утрачены навсегда.

Единственное чего ей хотелось, это загнать боль от потери своего любимого как можно дальше вглубь, чтобы нежной душой не чувствовать острые края осколков большого чувства, некогда наполнявшего все ее существо смыслом и радостью жизни. Уже минул год, а боль все так же остра, все так же нетерпима. Он до сих пор лишает ее желания жить дальше.

Влад не был ее единственным клином, которым она пыталась избавить себя от мучений. Уже несколько раз за прошедший год, рядом с ней оказывались мужчины. Одни ее находили сами, других приводили близкие ей люди, которые страдали не меньше ее, глядя на то, как тяжело ей. Но все они не могли заслонить тот образ, который она так упорно стремилась разрушить в своем сознании. Один из них, курсант высшего училища, даже успел за это время предложить ей свою руку и сердце. Но ей ничего этого было не нужно. Неужели ей нужно связать свою беду с чужой, чтобы забыть его, своего суженого?

Для себя сейчас она хотела понять, зачем она желает пробовать свою жизнь увязать с разрушенной жизнью молодого отца двух детей. Может дети? Еще совсем маленькие и беззащитные, как все малыши в мире. Ей внезапно захотелось все накопившуюся нежность, все нерастраченное материнство вложить в них, чтобы больше не терзать себя мыслью, что виной всем бедам ее женская слабость, которая отталкивает мужчин. Пусть она никогда не слышала упреков от мужчин, но она сама для себя станет настоящей женщиной, если в ее жизни появятся звонкие голоса тех, кто веками наполняет смыслом все вокруг каждого человека планеты.

Еще Нине нужно было понять, почему Влад так спокойно и холодно вел себя при встрече с ней. Почему так настаивал на том, что ей не нужны его проблемы, как не нужен он сам, как не нужны его дети. Отчего он так старался ее в этом убедить. Может все дело в том, что она не его женщина, не та, что живет в мечтах и реализуется, пусть частью своей, в живой плоти наяву?

А может, его сознание еще полно той, что подарила ему себя, воплотившись в малышах? Может, его душа полна осколков терзающих его так же, как мучают ее? Как она могла забыть об этом? Ведь ему должно быть еще тяжелей. Его любимую забрала та злодейка с клюкой, с которой бороться бесполезно. Ее любимый был соблазнен другой соперницей, и  живет доселе, цел и невредим. Пожалуй, в его случае, было  жестоко лишить даже возможности выбора, который должен быть у всех и всегда, как был у нее. Да, у нее еще есть шанс, вернуть все назад, простив не прощаемое. Какая же она эгоистка!

А ведь Влад мог себя так осторожно вести с ней еще и потому, что страшится доверить самое святое, что ему единовластно не принадлежит. Если он до такой степени порядочный мужчина, каким предстал перед ней, то должен нести за малышей двойную ответственность. Будь она на его месте, чувство ответственности было бы не меньшим. Да, она сама, не видя детей воочию, уже чувствует свою ответственность за них. Отчего так?

- Нет, она должна помочь Владу, помочь малышам. Пусть она не чувствует его как мужчину сейчас. Пусть не видит в его глазах того блеска, который ей так знаком.  Пусть так! Ей нужны его дети! Да именно они! Им она сможет дать свою Нежность, которая давит ее столько месяцев своим непосильным грузом, доселе невостребованным никем. Решено! Скорее бы завтра! Хочу их увидеть как можно скорее. Девочка и мальчик. Какие они? - с этой мыслью Нина погрузилась в сон, который внезапно пришел легко и незаметно, после своих многомесячных и мучительных блужданий вокруг да около.

Утро следующего дня наступило обычно для начала августа. В десять часов, не торопясь, собираясь на встречу с детьми и Владом, Нина немного замешкалась. В самую последнюю минуту уже перед выходом их дома, она внезапно вспомнила о том, что сегодня они должны искать школьную форму для девочки, которая в сентябре идет в первый класс.

Профессиональный опыт швеи подсказывал ей, что купить готовым нарядный фартук для такого случая почти невозможно. Потому и решила глянуть по своим многочисленным узелкам с различными материалами, которых у каждой рукодельницы в доме не меньше, чем у домашнего мастера инструмента, не найдется ли чего-то подходящего для того, чтобы в случае неудачи сшить самой.  Эти пятнадцать минут были не запланированы и привели к равноценному опозданию на встречу.

Солнечные лучи продолжали не спеша выжигать на зеленых газонах желтые узоры скорой осени,  привнося легкую грусть конца лета в уличный пейзаж. Тень каштанов не могла справиться с палящим зноем приближающегося полдня. Лужи на тротуарах уже успели высохнуть после утреннего полива газонов аллеи со скамейками, вдоль которых торопясь шла Нина до  маленькой улицы, называемой Большой Пассаж.

Отчего мы так любим в названиях некую несуразность и отрицание логики. Большим мы называем малое, в то время, когда не требуется прилагательного вовсе из-за наличия в городе единственного Пассажа, который  уж давно  и не пассаж вовсе. Для соблюдения толковости в иностранном слове имеется лишь «большая, с двумя противоположными выходами, галерея» на которой нет ни « стеклянной крыши», ни  «нескольких ярусов магазинов».

Малый Пассаж, как утверждают старые горожане, некогда был, пока его не приспособили под центральные ворота своей резиденции правители Киева. Если уж совсем быть точным, то у Пассажа есть еще пару значений. Второе не имеет смысла, так как от содеянного правителями не рождается не только  крохотного «фрагмента музыкального произведения», а  умирает всякое желание творить, и особенно что-то «виртуозного характера». А вот в третьем смысле, некогда французского слова «проход»,  а теперь уже давно русского, заложена некая мистичность:  «странный и неожиданный случай».

- Именно странным и неожиданным случаем можно назвать то, почему Владу пришло в голову выбрать для встречи это место, - вертелось в голове Нины, когда она торопливым пружинистым не широким шагом вышла на полукруг площади перед входом в Пассаж, который пассажем не был уж давно.

Быстро окинув глазами столики летнего кафе на площади, она сразу увидела единственного мужчину с двумя малышами. Все трое они сидели за столиком, уже изнывая от жары и нетерпения. По их тоскующим лицам она определила точное время своей задержки.

Только сейчас она поняла всю меру ответственности, которую пыталась на себя взять. Ей до этой секунды было невдомек, чего стоило Владу удерживать в бездействии и духоте этих двух нарядно одетых непосед двадцать минут дополнительного времени. Ей внезапно стало стыдно и неловко за себя, но помешал  Влад, который уже спешил ей навстречу, поднявшись из-за столика, снимая по дороге с высоких стульев своих малышей.

С этой минуты Нина забыла обо всем. Нет, это не было чувство восторга или что-то иное. У нее до конца дня не осталось свободной минуты для себя. Все время съели дети. Вот так сразу, без спроса и всяких сомнений. Только к вечеру, посадив Влада с детьми в такси возле своего дома, она получила время, чтобы понять, что собственно происходило весь этот день с ней, с ними, со всеми.

Вернувшись домой и закрыв за собой дверь в свою комнату, она словно высыпала из кулька пазлы, те что собирала весь этот долгий день вместе с пережитыми событиями. Теперь оставалось попробовать собрать картину второго дня своей новой жизни. Той жизни, в которую она уже вошла, сама того не подозревая.

Она легла на диван и закурила. Только сейчас стало понятно, как она устала, после того как вытянутые без обуви ноги начали отходить от суеты дня и пройденных километров. Весь день они ездили вместе по многочисленным школьным базарам в городе, пытаясь выбрать если не форму, то хотя бы белый праздничный фартук для нее.

Дети быстро устали от толчеи в магазинах, и стали капризничать. Все что попадалось ей на глаза в этот день, отвергало  ее природное чутье гармонии и красоты. В ней от рождения был талант мгновенно определять нужный стиль для каждого, пусть даже маленького своего клиента.

А в этот раз ее клиентом была дочь Влада, который ей доверил материнское право выбирать все лучшее для ребенка. Сама не понимая до конца причину, по которой он поступил именно таким образом, ее женское чутье подсказывало, что это все неспроста.  В праве такого выбора был некий тест для нее, какая-то негласная проверка ее как женщины.

Потому она и решилась, чувствуя своей душой важность предоставленного ей права выбирать, пригласить всех к себе домой, чтобы тепло ее рук и нежность души вложить в наряд для девочки для первого дня школьной жизни.

Менее чем, за час она справилась с задачей, надев на девочку кружевной фартушек. Трудно было не заметить блеска в глазах Влада, когда дочь предстала пред ним во всей красе первоклассницы. Может это были слезы, а может новое сияние в его глазах. Но лицо его преобразилось от любви и благодарности. Чувства, которые отразились в его лице, были для Нины новыми. Они ей позволили, наконец, на мгновение взглянуть в его душу. То, что она там увидела, озарили иным светом внешность Влада,  которая до этого была ей вовсе неинтересна.

Впервые в своей жизни, молодая женщина испытала радость материнства, пусть даже в такой маленькой заботе о малышах. Она вдруг почувствовала новый смысл своей жизни. Внезапно ей очень захотелось своими маленькими руками обнять всех троих и прижать к своей еще девичьей груди, укрыв от невзгод видимых и невидимых, настоящих и будущих. Вновь стало неловко и стыдно, как при встрече сегодня утром. Все беды, жившие в ее душе до этой минуты, померкли и сжались, словно брошенные в огонь листы бумаги. Огонь новых ощущений и чувств поджег в ее душе серые страницы, закрывавшие свет столько долгих месяцев, и они будто вспыхнули от этого огня, и сгорев, пеплом легли на дно ее сознания.

Открывшееся пространство души потребовало новых переживаний и чувств, не желая быть далее открытым всем, кроме трех новых человечков, ставших с этой минуты большими и важными для нее. Окрыленная внезапностью происходящих перемен в ней, она страстно захотела не упустить  свой Пассаж, свой «странный и неожиданный случай».

В нем она увидела, пусть и слабую, но надежду сейчас и сегодня решить такой сложный Мейз своего Лабиринта Чувств. Ей уже виделась развилка и та дорожка, которая должна привести сразу к центру ее Лабиринта, дав ей уверенность в том, что она больше не совершит ошибки, чтобы далее блуждать по ходам головоломкам.

Прилив уверенности породил новую энергию для желания. Пока еще это не было желание обладать, но это было уже желанием жить дальше для радости, которую  ей дали  новые для нее ощущения и чувства.

Всю ночь до утра следующего, уже третьего, дня своей новой жизни она дошивала летний костюм, который лежал неоконченным еще с весны. Ей очень нужно было на встрече с Владом завтра выглядеть так, чтобы лишить его возможности думать и выбирать. Завтра должен быть ее день. День, в котором она обретет детей, таких долгожданных и желанных. Она все сделает для того, чтобы они и его отец стали ее жизнью, ее новой жизнью. Чтобы детских калейдоскоп в ее руках вновь ожил, даря ей яркие разноцветные узоры.

Глава 17. РОЗЫ НА ФОНТАНЕ.

«В лабиринт не берут детей до семи лет и стариков, перешедших 70-летний рубеж. Лабиринт якобы может отнять души тех и других».

День Третий.

- Почему фонтан придает романтику любой встречи? Любопытно, Влад это место тоже выбрал с умыслом, как вчерашнее задание мне с фартуком для школьной формы дочери? Какая мне разница! Жаль, что не выспалась сегодня, зато теперь я точно не отразима в этом костюме.

Интересная ткань и рисунок: черные абстрактные широкие мазки по белому фону, она мне сразу понравилась. Раскроила тоже сразу, а вот шить не стала. А зачем? И для кого? А шелк, все-таки, такой легкий и воздушный, хорошо подчеркивает мою стройность фигуры. Отлично подогнала юбку по бедрам, вон тот, что в джинсах на скамейке курит, аж голову повернул!

Отвыкла от каблуков, но сегодня нужно потерпеть. Мои ноги хороши, но до манекенщицы длиной не дотягивают. Форма у ноги  есть, а если каблук повыше, то и икра выглядит не такой худой.  Ну вот,  еще один облизнулся. Интересно, я не переборщила с макияжем. Помада такая яркая. Может Влад решит, что я чересчур легкомысленна для того, чтобы мне доверить детей?

Нина вышла утром на следующий, уже третий день, той жизни, в которую она уже не шла, а стремительно летела, не отдавая себе отчет в своих желаниях. Она легко сняла усталость бессонной ночи холодным душем, особой маской и еще несколькими секретными приемами, о которых лучше не говорить даже себе самой. У каждой женщины всегда должно быть несколько секретных для остальных способов вернуть себе свежесть при любых обстоятельствах.

Вчера они здесь встретились, а сегодня она вновь идет мимо. Но уже дальше. Как быстро она продвигается в отношениях с Владом. Уж очень стремительно все выходит. Словно водопад в том фонтане, что выглянул из-за старого здания консерватории.

Вот опять мужской взгляд. За час, который она проехала от дома, это уже который? С одной стороны, это очень хорошо. Мужские взгляды говорят о желании. Без желания все увядает. Вот она, например, как монахиня в темной келье, пряталась несколько месяцев от желания мужчин. После его желания, без желания того, кто наполнял ее до краев смыслом десять лет, она изменилась.

Да нет, все правда, она постарела лет на пять за эти месяцы. Вот и морщинки вокруг глаз обозначились на ее зеркале в ванной, да и в пудренице тоже. Вот только в витрине парикмахерской на углу  их не было видно. Да взгляды мужчин молодят и бодрят. Вот и сейчас, плечи расправились и походка на каблуках выправилась, хоть  ноги и отвыкли от ярко красных туфель, пылящихся в шкафу еще с осени, с того свидания с семейным дипломатом из дружественной страны.

А вот с другой стороны, она не любила этих взглядов чужих мужчин с огнем желания в зрачках. Они просто съедают на ходу. Под ними неловко, чувствуешь себя голой и беззащитной. Она не любит греться в этих взглядах. Ей больше нравится желание чувствовать в его руках, в сильных объятиях, прижимаясь к пуху черных волос его груди. Это желание переливается в нее даже через щеку, которая лежит на круглом плече его руки.  Ой, опять это в ней растет. Нет, нужно убрать это из сознания. С этим просто нельзя идти дальше. Только не сейчас. Может потом, когда закончится свидание.

Нина завернула за угол здания и уверенными шагами, грациозно балансируя на высоких каблуках туфель,  двинулась к широким ступеням фонтана на свое первое свидание с Владом. Она уже искала, не находя его сутулую фигуру в неизменных белых джинсах, над поясом которых нависает небольшое брюшко женатого человека.  Да это не та, фигура, на которой можно отдыхать глазами. Но где ж он? Неужели посмел опоздать больше, чем она?

И тут же вновь ей стало стыдно за свои мысли. Уже в который раз за эти несколько дней. Чем виновен перед ней этот мужчина, который в отличии от нее устоял перед горем, которое на него столь внезапно обрушилось. Ведь не сломался, не запил, не лег в темный угол в сладкой истоме депрессии, пряча себя от света и глаз людских. И дети, веселые, ухоженные. Ему многих сил, видимо,  стоило не показать им своей слабости. Да и мне он ничем не выдал своей боли. Вот только тихий какой-то, слишком спокойный и рассудительный. А я придираюсь к его фигуре. Ведь не за этим я иду к нему. Да и сама, думаю не о нем сейчас. Нет, это не справедливо требовать сейчас от него галантности и внимания к себе.

- И все же, где же он? Неужели не пришел? Не может быть! Может, не глянулась чем-то ему или детям? -  яркая женщина, до этого шедшая грациозной уверенной походкой, внезапно остановилась посреди площади перед гладкими широкими струями фонтана, плавно перекатывающим воду через свои ступени. Она внимательно стала оглядывать людей, расслабленно сидящих на парапетах вокруг фонтана.

Ее взгляд остановился на ярком пятне букета темно бардовых роз, небрежно лежащих на третьем ярусе фонтана. Это был ее любимый цвет. И тут рядом с ними она увидела его. Привстав слегка недалеко от  роз, он махнул рукой, чтобы привлечь ее растерянный взор.

Так вот почему она его не узнала! На нем был костюм, ладно украсивший далекую от совершенства фигуру. Сидел костюм на нем совсем даже не плохо, отметила она про себя по профессиональной привычке. И сорочка с галстуком?  И прическа! Все изящно и подобрано со вкусом. И букет! Как он угадал длину и цвет? Нет, она во Владе что-то недоглядела в первые два дня. Ведь не так уж плох, этот молодой одинокий отец.

Но почему он опять сел. Он что не спустится к ней. Это уже нагло и вызывающе. Делать нечего, придется на своих каблуках подниматься к нему. В ней росла злость от легкого унижения, которое он себе позволил, еще не поздоровавшись с ней.

- Добрый вечер, Нина! Вы ослепительно очаровательны сегодня! Я с трудом узнал Вас. Это Вам! Вы не будете возражать, если мы немного посидим здесь, возле фонтана. Я вот тут газету Вам постелил, чтобы не испачкать ненароком Ваш костюм. Нет, честно, я растерян и повержен Вашей красотой сегодня на столько, что уже начинаю сомневаться, не ошиблись ли Вы со мной? – добрая улыбка, вежливость, граничащая  с подобострастием, галантность – все подкупало и удивляло сегодня в нем.

Да он не так прост, как хотел казаться. Мысли роем кружились в ее голове, вызывая приятное волнение и румянец смущения. Нина присела рядом с ним, положив розы рядом на влагу парапета фонтана, чтобы они не завяли на вечернем солнце. Она не заметила, как унялось ее раздражение, сменившись на симпатию к этому довольно сексуальному молодому мужчине. Какое преображение! Кто бы мог подумать?

- Нина! Теперь, глядя на Вас, я уже не решаюсь предложить свою программу на вечер. Только что, я думал, что мы сможем прогуляться по вечернему парку к Мариинскому дворцу, полюбоваться видами Киева, чтобы затем посидеть где-нибудь в летнем кафе. Но теперь, глядя на Вас, я просто теряюсь и не решаюсь предлагать что-то подобное. Выручайте меня, я совсем потерял способность соображать рядом с Вами.

Нина физически чувствовала, как слабеет под комплиментами Влада. Ей было так приятно его внимание, что она сама стала терять голову. Слова прыгали в ее сознании как зайчики в мультфильме, не желая укладываться в мысли, достойные звучать в ответ его словам.

Не найдя что сказать ему в ответ, она помолчала не много, а затем тихо и нежно произнесла в ответ:

- Мне очень приятно, что Вам все понравилось. Добрый вечер Влад. Вы сегодня тоже совсем не похожи на себя. Я привыкла видеть Вас другим. Вы  очень сексуальны сегодня Влад. И галантны. Мне тоже хочется тихо посидеть возле воды. И Ваше предложение мне подходит. Я люблю гулять по аллеям нашего парка. Вот только боюсь, что с каблуками я погорячилась, и долго гулять не смогу. Пока мы сидим, расскажите мне о детках. Как они перенесли нашу вчерашнюю прогулку по школьным базарам? Не простыли после мороженного в Пассаже? И с кем они сейчас дома?

Засыпая Влада вопросами, она поймала себя на мысли, что ей уже не безразличны его дети. Было приятно думать, что это дети, которым она может быть мамой. Нина уже успела почувствовать, что ей хочется этого, хочется трогать нежные ладошки малышей, слушать их вопросы,  одаривая своей нежностью и заботой, которых в ней столько накопилось.

Ей было приятно сидеть беззаботно с этим мужчиной, таким уверенным и оттого спокойным. Рядом с ним, она забывала о своих тревогах и волнениях. Ее душа, наполнялась покоем и стихала боль. Пусть и не совсем уходила тоскливая и щемящая сердце тяжесть в груди, но дышалось легче и свободнее. Она начинала чувствовать исцеление заботой и беспокойством о них, этих малышах, которые еще вчера так сиротливо прижимались к ней, когда она сидела за швейной машинкой, что ей хотелось без конца обнимать и тискать их в ответ.

- Не волнуйтесь, Нина. Все с ними в порядке. Они сегодня дома с бабушками. Вы им понравились, я это видел вчера. И мне очень понравились, я это вижу сегодня, - смешной каламбур ее развеселил. Она улыбнулась и встала, давая ему понять, что готова к прогулке по склонам Днепра. Добрые слова согрели ее, и ей вдруг захотелось взять за руку Влада с тем, чтобы уже никогда ее не выпускать. – И вообще, Нина, у меня предложение. Пусть сегодняшний вечер будет нашим. Не волнуйтесь за детей, с ними все буде в порядке. Я в этом уверен. А сегодня мне очень хочется, чтобы все было в порядке у нас. Поэтому, давайте займемся собой и сделаем все так, чтобы нам было хорошо. Я готов для этого сделать все, что Вы пожелаете. А для начала предлагаю перейти на «ТЫ», чтобы не путаться в словах и оборотах, в которых мы и без этого легко запутаемся.

Они уже спустились на площадь, когда Влад внезапно снял ее руку со своей и развернувшись, торопливо зашагал обратно. Тут только она вновь увидела букет роз на фонтане, ослепительно яркий на темном граните в лучах вечернего солнца. Ей почудилось, что это какой-то важный знак.

Откуда ей было знать, что этот букет бардовых роз, словно волшебный фонарь, освещал вход в целую цепь мейзлов Лабиринта, которые им предстояло  один за другим разгадывать и преодолевать долгие годы путешествия в таинственном и запутанном подземелье их Чувств. И тот букет был ключом от входа в ее новую жизнь, откуда уже не будет возврата в ее привычный мир. В тот момент ей был дан последний шанс для того, чтобы  отказаться от столь сложного путешествия длиною в целые две жизни. Она сделал свой выбор, взяв во второй раз букет из рук того, кто будет долгие годы рядом с ней пробираться по путанным сложным ходам, разрушая  привычные схемы и планы, чтобы создавать все новые и новые для движения вперед.

Правило Лабиринта не брать с собой детей и стариков им было не ведомо в тот момент. сами того не зная, вступив под бардовый фонарь из роз, они утратили души тех и других. Теперь им предстояло идти до конца одним, полагаясь лишь, друг на друга. В тот момент они были счастливы от незнания законов и могли смело и беззаботно наслаждаться всем, радуясь словно дети, не не ведающие страха и опасности.

Глава 18. ЧЕХАРДА В МУЗЕЕ И ДОМА.

«В переходах лабиринта и на его фоне лучше не фотографироваться, могут начаться неприятности в жизни и проблемы с памятью и зрением».

День Четвертый, последний.

В старинных вещах есть некая тайна и скрытый смысл. И еще невидимое излучение чувств их владельцев. Порой кажется, что если закрыть глаза и к ним прикоснуться, то глубоко в сознании это излучение можно увидеть в виде легкого свечения, вроде как светлячки рассыпаются в траве, украшенной серебром росы в серой дымке вечернего тумана.

Возможно, это лишь фантазии и плод воображения. А может, и нет? Как знать.  Но когда держишь в руке карманные серебряные часы деда, победный кубок пчеловода-прадеда, кольцо матери, диплом отца, то если не светлячки на траве твоего сознания, но искры точно вспыхивают и гаснут в груди, сдерживая твое дыхание и беспокоя ритм  сердца.

С предметами чужих для тебя людей из прошлого чувства очень похожие, но другие. Если им, этим предметам, вещам, зданиям, удалось сохранить сою первозданность, которую не нарушили руки и умы последующих поколений, то они дарят любому твоему современнику свои чувства и волнения, если он открыт душой и готов принять их сердцем.

Влад,  вчера не заметил фонарь из бардовых роз на длинных стеблях  над входом в свою новую жизнь. Он продолжал уверенно шагать по загадкам и ловушкам своего Лабиринта Чувств, уже давно привыкнув к его неожиданностям и проверкам. Веря своей интуиции, он не терял веру в необходимость пройденного им пути и той дороги, которую ему еще  предстояло пройти: одному или вместе  с попутчиками.

Вчерашний вечер  был для него победным уже лишь потому, что ему удалось зажечь блеск интереса к себе в глазах молодой женщины. На большее он не рассчитывал, понимая, что не столь уж видный он жених, вдовец с двумя малышами на руках. Не чувствуя себя глупцом, он знал, что не красавец до такой степени, чтобы соблазнять женщин одним своим видом. Но вчера ему очень нужно было остановить внимание Нины на себе, чтобы иметь возможность покорить ее своим очарованием собеседника и силой своего мужского уважения к женщинам. И ему это удалось. Вчера он это почувствовал при прощании в ее поцелуе, еще не страстном, но нежном и с долей ее женского желания.

Сегодня Влад решил взять паузу в трехдневном марафоне. Калейдоскоп событий этих дней возмутил спокойствие в душе и нарушил размеренный ритм его жизни в последнее время. Нужно было привести мысли и чувства в равновесие, чтобы дальше двигаться уверенным в том, что ошибка исключена в выборе направления. Он уже давно научился действовать по логике разума, сверяя полученный результат с интуицией своих чувств. Это ему всерьез помогало избегать ошибок в своих поступках.

Как, молодой вдовец, он понимал, что нельзя всерьез принимать уверения молодой женщины в том, что ей так нужны его дети. Да и он сам, судя по всему, страстных переживаний у нее не вызвал. Понимая, что без опыта жизни с малышами ей будет тяжело справиться с его детьми без любви к ним или к нему, он не рассчитывал всерьез найти в ее лице мать своим детям.

Скорее всего, эта молодая женщина, могла подойти на роль любовницы. Но отсутствие влечения к нему, и здесь оставляло много сомнений в реализации подобного сценария развития событий. Оставалось лишь отдаться власти времени, которое лучше всех умеет быстро расставлять все по местам. Вот только нужно определиться до конца с детьми. Не стоит их приучать к женщине, в которой больше твоей любовницы, чем их матери. С этим лучше разобраться сразу и навсегда, чтобы не ранить их нежные души лишними утратами.

Разложив по привычке, свои мысли по нужным полочкам, он навел порядок в своем сознании. А чтобы решить, как ему  строить отношения Нины с детьми, он решил, что нужно провести еще один день всем вместе где-нибудь вне суеты и спешки. Лучшим местом для такого летнего отдыха был музей под открытым небом.

Проблемы с памятью Влада начались в последний воскресный день недельного марафона чувств. Свой четвертый день новый жизни, он решил провести с детьми и Ниной в полумраке древних хат и старинных часовен музея этнографии милой и родной для него земли. Может, образы из детства нахлынули, когда он стал всех фотографировать на входе в музей, а может позже, когда они и дети  порядком уже устали, и прилегли на зеленой траве старинной сельской усадьбы отдохнуть в тени плакучей ивы.

Ему вдруг вспомнился старый дед из казачьей станицы, где он проводил летние месяцы своего раннего детства. Дед Трифан, так его звали, был соседом  по улице его бабушки, а точнее ее сестры, у которой они гостили летом несколько лет подряд.

Это была древняя станица вольных Донских казаков, откуда родом были родители его матери.  Большой дом строился давно для большой казачьей семьи. Строился добротно и на века.

Перед девятью ступеньками крыльца лежал огромный в несколько тонн гладкий камень. Он зарывался по древнему обычаю так глубоко в землю, чтобы возле крыльца выступала лишь его макушка. Роль этого камня была неоценима. В любую непогоду грязь с сапог оставалась перед крыльцом, давая возможность жителям и гостям дочиста очистить свою обувь на выпуклой чистой каменной площадке без единой трещинки. Не него здорово было стать босыми подошвами ног и почувствовать тепло прохладным вечером. А главное, он давал уверенности и надежности всему дому своим величием и массой.

Такой же дом был и у соседа деда Трифона. Обычно, когда к нему во двор забегала босоногая детвора с улицы, он сидел на ступенях крыльца в брюках – галифе, босиком. Старые ноги грел на горячем от солнца камне и курил неизменную «козью ногу» табака самосада, аккуратно скрученную из прямоугольника газетного листа.

Увидев, прибежавших в гости босоногих гостей, он кряхтел, откашливался в свои огромные рыжие от табака усы, надевал кожаные тапочки и казацкую фуражку с красным околышем без кокарды. И то и другое всегда  лежали рядом  с ним на ступеньках крыльца. Затем поднимался в дом, и вскоре возвращался с гостинцами для детей. Конфеты, печенье, яблоки всегда были у деда наготове для этого случая. Угостив малышей, он ловко сворачивал себе новую самокрутку одним, ему ведомым способом, и начинал свои рассказы о казачьей жизни. Табак и самогон он признавал только свой, казенный был ему не приемлем.

Один раз, когда Влад прибежал в гости сам без ребят, дед повел его в свой сарай, напротив крыльца. Там мальчишка увидел в полумраке несметные сокровища. Кроме старинных жерновов с ручным приводом, там было масса механизмов, произведенных еще до прихода Советской власти. Маслобойка, сеялка, веялка, плуг и масса сельской техники на конной тяге, стояли в большом сарае. Все это было вычищено, покрашено, смазано и готово к использованию при первой надобности.

Вот и сейчас, зайдя с детьми в первую сельскую хату музея и увидев детскую деревянную люльку подвешенную за кольца в деревянном своде потолка, Влад вспомнил такие же кольца в гостиной дома бабушки, и в доме деда Трифона. И уникальный музей техники старого соседа в обветшалом сарае.

-  Как давно это было, а вспомнилось сейчас, - подумалось  ему, не ведающему о правилах Лабиринта, чьи  новые козни встревожили его память, вернув сейчас воспоминания из далекого  детства.

- Как здорово, что Влад придумал этот воскресный день провести на природе. Сегодня чудесный солнечный день. И детям интересно в этой деревне. Пусть она не настоящая, а лишь музейная экспозиция, но для них здесь много нового и необычного. Воздух чудесный здесь в Пирогово. И просторно в музее - вон как резвятся малыши с отцом на траве. Нет, неплохой он мужчина, пусть и не так хорош внешне, как мой, бывший, но видно, что очень любит своих детей. Ну что я стою в стороне, нужно мне быть ближе к ним, - вторила Нина Владу в своих женских раздумьях.

День пролетел для всех незаметно, и уже к вечеру, когда все немного устали от впечатлений и активных игр, Влад забыл, что они впервые вместе, словно одна  семья. Это было знакомое чувство, но уже им забытое. Только сегодня, присев отдохнуть на вырубленную из огромного ствола дуба лавочку в тени липы, он поглядел на Нину с детьми глазами постороннего человека. И ему со стороны не было заметно, что эта молодая едва знакомая женщина впервые с этими детьми.

Маленький мальчик одет был непривычно ярко: сочный синий, цвета морской волны комбинезон и теплого желтого цвета футболка. Вся одежда на малыше была куплена на вырост его мамой. Мальчик почти дорос до размера, но все же комбинезон был слегка великоват для него. И потому, шлейка постоянно отстегивалась, что требовало постоянного внимания и усилий от взрослых. Малыш сам не мог застегнуть пуговку, но видел непорядок в своем и гардеробе, и активно на это указывал окружающим.

Со стороны было видно, что молодой женщине было не в тягость, а скорее в радость, причем обоим: малышу и ей, застегивать шлею каждые десять минут. Мальчик лет трех, говорил еще плохо, но они с женщиной без труда объяснялись доступными жестами и мимикой. Было легко заметить, что у них присутствует прямой контакт для общения.

Нине было приятно быть полезной малышу. Еще вчера она об этом лишь мечтала, а сегодня Влад предоставил ей полную свободу в общении с детьми. И если девочка была старше и явно еще не была готова принять ее целиком, помня руки матери, то малыш был младше и открыто шел на контакт. Она вдруг почувствовала, как нужна ему сейчас, и это было так радостно и приятно, что они от души веселились и играли, отбросив всякое смущение.

Влад сидел в стороне на скамейке и курил, глядя на их суету. Вид у него был задумчивый и слегка грустный, но скорее радостный, чем огорченный. Нине показалось на минуту, что он ими любуется, и она, словно ожила под его одобряющим взглядом, и искренне шутила и играла с его сыном, словно сама на время стала маленькой девочкой. Их дружный смех и визг разносился далеко вокруг, привлекая внимание посетителей музея и вызывая у них умиленные улыбки.

Память вновь его настигла сейчас. На этот раз она подарила ему воспоминания последней встречи сына с женой. Тогда она уже была готова к операции и ждала врачей, которые ее повезут в операционный блок.   Влад едва успел с поезда доехать с детьми в больницу, чтобы увидеть ее перед операцией. Они вошли все вместе в ее палату и остановились перед ее кроватью. Ляля улыбалась сквозь слезы, стараясь не показать свой страх пред операцией и тоску по детям, которых не видела три месяца.

Влад отступил назад, подталкивая детей вперед. Мать дотянулась руками до малыша и привлекла его к себе, обняла и стала целовать в макушку, приговаривая и нашептывая ему.

- Милый, любимый мой сынок! Ну что ж ты такой лентяй у меня? Скажи маме хоть словечко. Ах, как я хочу услышать, как ты говоришь! Не молчи малыш, скажи что-нибудь! -  но малыш неумолимо молчал не слыша ее мольбу и не понимая о чем его просить мать.

Эта картины неторопливо выплыла из сознания и закрыла перед взором Влада площадку с шаловливыми детьми и Ниной матовой пеленой влаги, которая стала собираться в капли в уголках, рискуя  образовать слезы. Влад отвернулся, чтобы незаметно смахнуть слезу украдкой, не привлекая к себе внимания. А потом, внезапно для себя понял, как ему и детям не хватает рядом такой женщины, как Нина. Приняв для себя решение, он решил не отпускать ее от себя больше никогда, сразу уже понимая, что ему будет нелегко это сделать.

- Нина! У меня созрело предложение. Скажу честно, мне не хочется с тобой расставаться, да и детям, я вижу, тоже. Может, поедем все вместе ко мне домой? Я знаю, что мам уже приготовила обед и будет рада с тобой познакомиться. Что скажешь?

Нина, услышав предложение, искренно обрадовалась.  Ей тоже не хотелось прощаться со своей иллюзией. Очень комфортно на душе, когда рядом с тобой резвятся малыши, принимая тебя за добрую знакомую. И Влад, видно сразу, рад тому, что они сегодня вместе целые день. А дети устали, да и Нине было трудно с непривычки целый день играться с ними. Что ни говори, но некоторую напряженность она все же испытывала, боясь что-либо сделать не так, и своей неловкостью разрушить такое еще хрупкое единение их душ.

Нина вдруг вспомнила про голландского дизайнера Майка, который изобрел удивительную лампу. Весь фокус ее в том, что она светится сама по себе, без электричества. Беда ее в том, что она одноразовая и светится один лишь раз. На вид это обычная стеклянная колба с жидкостью. Чтобы зажечь ее, нужно откупорить пробку, бросить в жидкость специальную таблетку и капнуть капельку крови. И лампа начинает излучать неяркое свечение.

Так и ее жизнь, как лампа Майка, начнет светиться, если она сможет каплю за  каплей наполнить новым содержанием жизнь малышей и их отца, а они наполнять новым смыслом ее жизнь, придав ей желанное содержание и радостных хлопот.

Дав согласие на обед у Влада дома, уже через час она с трепетом переступила порог, держа за руки малышей. Обед был обычным и вкусным. Мать Влада оказалась гостеприимной приветливой женщиной. Отправив детей спать, Нина задержалась с Владом за столом, чтобы провести мини конференцию с мамой и бабушкой. Вопросы сыпались градом, смущая ее и заставляя смущаться, неловко себя чувствовать, словно на смотринах. Желание родителей было ей понятно, но она все же была не готова к таким откровениям, не успев для себя окончательно решиться на новую жизнь.

Незаметно пришло время ужина, и начало смеркаться вокруг, обещая подарить долгожданную ночную прохладу утомленным детям и родителям богатыми впечатлениями прожитого дня. Нина не заметила, как приблизилась полночь. Неловкость прошла с последними лучами солнца. Забота о детях, требующих столько к себе внимания, проглотила последние часы этого долгого дня. Нина почувствовала уют нового для нее дома, и ей уже не хотелось возвращаться в свою одинокую обитель.

Внимательная мать Влад заметила это, и внезапно для Нины предложила остаться на ночь, убеждая ее не тратиться на ночное такси и воспользоваться ее гостеприимством. Не долго, поколебавшись для приличия, она охотно согласилась на такое предложение, совсем забыв о том, что оставался еще не решенным вопрос ее отношений с Владом. И тут, видя колебания женщины, инициативу в свои руки взяла мудрая и опытная его мать. По всему было видно, что она не глупа и знает лучше их обоих, чего им нужно.

Молодым людям оставалось лишь смириться и принять ее решение, когда она внезапно для них, постелила им вместе. Оба испытывали неловкость от этого, так как их взаимные симпатии не были столь сильны, чтобы вызвать влечение и желание для первой близости.

Она боялась этой первой их ночи, не зная так близко Влада, и не чувствуя в себе готовность к столь близкому сближению. Но отступать было поздно для того, чтобы корректно отказаться от этой ночи вдвоем. Нина уже давно познала радости близости и не это ее пугало. Ей было страшно невольного сравнения, которого было не избежать сегодня. Боялась она того, что ее прежняя любовь не позволит сегодня быть такой сексуальной и страстной, чтобы порадовать Влада и натешиться самой. Она видела его смущение и лучше его понимала причину его смущения и неловкости.

Сделав последнюю попытку объясниться с ним по столь щекотливому вопросу, она убедилась в том, что его ответ был предсказуем. Чтобы ей отменить свое решение переночевать здесь нужны были веские причины.  В противном случае  ситуация могла внезапно выйти из под контроля,  разрушив все то, что уже состоялось в их отношениях.  А еще были малыши, для которых ее уход мог принести печаль и слезы.

Не решаясь рушить, Нина рискнула, и сделал вид, что все происходящее тем поздним вечером было для нее естественным и желанным. Но уже через полчаса, она уже была не так уверена в том, что все сделал правильно. Нет Влад был в необходимой степени сдержан, ласков и нежен. Но именно это ее и охлаждало, напоминая о горячем темпераменте, который ей был знаком. Она не могла понять, чем вызвано его отсутствие у Влада. Может он не так желал ее, как бы ей хотелось, а может, был настолько холоден, что это было ей так заметно. В любом случае их близость принесла больше непонимания и вопросов, нежели радости и наслаждения. Хотя и причин для претензий и беспокойства не было. Скорее это была ночь поиска и тревог, нежели страстей и удовлетворения желаний.

Со стороны это было похоже на детскую забаву, чехарду, когда все вокруг скачут и резвятся без особой причины и цели, не ведая до конца того, к чему вся суета может в итоге привести. Чувства вновь повели тела по Лабиринту, все более запутывая и лишая веры их владельцев в правильность выбранного пути.

Глава 19. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦЕ.

«Не ходят в лабиринт и беременные женщины — есть примета, что иначе ребенок может запутаться в пуповине».

Начало начал.

Еще вечером,  Наташа, расстилая постель для сына и его невесты, как она для себя назвала Нину, задумала ускорить выбор сына. Причин тому было несколько, и какая из них была важнее, она тогда еще не решила. И теперь, ранним утром, когда молодые еще не проснулись, а она по давней привычке встала рано, определенности в этом вопросе не появилось.

Домывая посуду и расставляя ее по местам после вчерашнего ужина, она прислушивалась в тихой квартире к звукам, желая не пропустить пробуждения детей и внуков. Механически стряпая завтрак, она не переставала думать над своим вчерашним поступком, который объединил ночью молодых одним одеялом.

Это и была ее хитрость: положить их неожиданно вместе, хотя была раскладушка, которую можно было поставить для сына совсем в другом помещении, отдельно от Нины.

Она не могла сама себе объяснить, что ей не нравилось в молодой женщине. Как не могла объяснить, чем не нравилась ей первая жена сына. Один раз Наташа уже совершила ошибку, которую ей сын так и не простил, даже не пытаясь понять ее, выслушав до конца все аргументы.

Еще тогда, когда Влад привез девушку из отпуска прямо домой и поставил ее перед фактом своего выбора, лишив ее привычного участия в своей судьбе, она, внутренне протестуя, не согласилась с таким его выбором. Как опытная и мудрая женщина она не пошла с ним на скандал, выбрав тактику медленного постоянного давления и убеждения в своей правоте, зная вспыльчивый характер сына.

Она знала себя, свои сильные и слабые стороны, которые унаследовала от родителей. Мудрость и рассудительность ей досталась от матери, а вот вспыльчивость и властность – от отца. В свое время, она ловко ушла от родительского влияния на свою судьбу, внезапно выйдя замуж в первый послевоенный год за ленинградского известного конструктора, который был намного старше ее и явно не подходил ей даже своим внешним чахоточным видом. Молодая статная девушка была красива и умна. Да, такая она была в свои двадцать лет.

Ах, молодость – молодость! – с сожалением вздохнула Наташа, вытирая последнюю тарелку и беря ложку, чтобы помешать кашу для внуков на плите. Да то было время ее молодости, которое уже никогда не повторится. Если бы ей тогда иметь мудрость сегодняшнюю, сколько ошибок можно было бы избежать. Золотое время было тогда для нее в Ленинграде. Воспоминания накрыли ее полностью, заставив замереть с ложкой в руке над маленькой кастрюлей, которая скрылась от взора за пеленой внезапно нахлынувших слез.

Немолодой муж молоденькой Наташки, как он ее называл, пережил всю блокаду с первого до последнего дня, она и оставила ему на память, не вылеченный до конца, туберкулез, который не дал ему насладиться в полной мере мирными послевоенными годами. Но зато дал Наташе шанс кардинально изменить жизнь, когда прислал его, главного конструктора генеральной линейки дизельных двигателей для тепловозов,  на ведущий в стране завод для проведения приемочных испытаний в момент, когда машиностроительного техникума студентка там проходила последнюю перед выпуском производственную практику.

Ах, как был волшебен старый Питер в те шесть послевоенных лет! Чудом уцелевший после войны город потерял своих лучших граждан, но приобрел такой статус в глазах властителей страны, что они, чувствуя вину перед ним, ничего не жалели для того, чтобы показать миру райскую жизнь победителей в старой столице империи.

Да и как можно сравнить казачью станицу, выросшую в город за счет паровозостроительного завода и активной разработки угольных и рудных шахт, с европейским имперским городом, построенном под руководством самого императора Всея Руси лучшими специалистами мира? Глазам юной провинциальной сельской женщины предстала картина великолепия крупнейшей европейской столицы, в которой ее супруг занимал достаточно достойное социальное положение. Культурная жизнь Ленинграда, в которую сразу окунул Наташу муж, сразила ее наповал. В Луганске, она даже не могла предположить себе, какой разносторонней и многообразной может быть жизнь человека в Стране рабочих и крестьян.

Затем она познала непродолжительную по времени болезнь пожилого мужа и столь же непродолжительное вдовство. Зато полученный статус теперь ей позволил выбрать себе нового мужа по вкусу и по желанию. Молодой красивый высокий офицер был настолько неглуп, что по окончании Академии получил местом своей службы такую желанную Европу, а точнее почти столицу побежденной ее центральной страны – Германии.

Да, то были годы молодости полные успеха, достатка и счастья. Теперь, когда Наташа осталась один на один  со всеми житейскими проблемами, утратив почти все достигнутое ранее, включая и мужа красавца и поддержку высоких по рангу братьев своих. Такова ее судьба, насладившись в молодости многим, затем похоронить всех, кто смог ей обеспечить такое наслаждение, чтобы в осень своей жизни иметь лишь одну радость: единственного сына, которому и посвятила всю свою жизнь, которому отдала весь жар своего сердца и всю мудрость своей жизни. Лишь он единственная ее отрада и смысл жизни сегодня.

Скрип двери ее с мамой спальни, вернул к действительности, заставив помешать еще раз кашу. Она тяжело присела на табуретку возле кухонного стола. Мама мне уже не помощница в свои восемьдесят. Да и она, как и мама, после операции, обе утратили былую энергию и прыть. Годы берут свое.

Вон мама, еще несколько лет была энергичной женщиной, полной сил, а теперь на нее грустно смотреть. И заговаривается, и забывает, и порой не ведает что творит. Как малое дитя, сама требует ухода и присмотра за собой. Сама Наташа была бы рада, если бы кто-нибудь и ей помог в домашних делах. А тут еще такое горе сыну. И рада ему помочь, но не знаешь: как и чем. Поседел за этот год и осунулся.

Еще в том сентябре, чуткое материнское сердце подсказывало ей, как впрочем, и сейчас, что что-то не так в той женщине, что выбрал сын. Наташа уверена в том, что ее мальчик заслуживает куда большего. Ведь все у него есть: и ум, и внешность, и образование, и нежность, и сексуальность. Вот лишь уверенности она ему не привила. В этом сама виновата: слишком оберегала его от возможных бед, от испытаний, от лишений, которые сама испытала в юности, да и теперь, уже в свои осенние годы, столкнулась с ними лоб ко лбу.

Да, это она, сама, вчера его подтолкнула к решительному шагу с его новой женщиной. Но в этом и был ее главный умысел. Так она решила ускорить его прозрение. Ну как он не видит, что не она, эта женщина нужна ему сейчас, на этом этапе его жизни. Совсем другая, зрелая, уверенная в себе, активная, опытная в житейских делах женщина нужна ему, чтобы подставить свои плечи к его тяжелой не по годам ноше, что взвалила на него судьба-злодейка.

И с первой его женщиной она почуяла, пусть и не сразу, беду. Как материнское сердце смогло заглянуть в организм молодой женщины, чтобы почувствовать скрытую беду, она и сама не знала. Может беспредельная материнская любовь дает женщине это чувство проницательности или мудрость женщины подмечать по мелочам приближение катастрофы? Кто знает? Да и что теперь уж гадать, когда горе, вот так нагло и надолго,  поселилось в ее доме.

Да, все она сделала вчера верно! Пусть сын скорее с ней сблизится, с этой женщиной, и скорее поймет, что она ему не пара сейчас, и выбор его – сплошная ошибка. Иначе, начиная неравною борьбу с молодостью в ней, она лишь оттолкнет сына от себя еще дальше, как после того неудачного тоста за упокой его первой избранницы. А времени ждать, у нее нет, как нет и сил, чтобы дальше тянуть на себе всех молодых и старых в этом доме. Нет, все она сделала верно. А сын поворчит, да и остынет быстро. А дело будет сделано. Вон, какой хмурый и нерадостный,  утром встал после первой своей брачной ночи с новой избранницей.

Наташа спохватилась, и торопливо нескладно засуетилась собирать на стол завтрак, увидев тень сына в полумраке коридора через полуоткрытую дверь на кухню.

Той же знакомой Владу суетой, мать засуетилась и в тот раз, когда он, выждав удобный для этого момент, сообщил ей свою с Ниной новость. Еще не понимая сам, зачем он с ней делится сейчас, когда давно уже понял, что мать для него перестала быть тем близким и искренним другом, каким была с детства.

Ее дружба стала ему вредить с того момента, когда он начал строить свою личную жизнь,  в которой необходимо было слишком много его сознания и времени передать другой женщине для того, чтобы его мать смогла с этим смириться. Это он начал чувствовать с того дня, когда его Ляля первый раз вошла в его дом, чтобы уже не покидать его никогда.

А время, когда Лабиринт подготовил ему выбор между Чувствами двух женщин: матери и любимой; время, когда он для себя был вынужден определить приоритеты между двумя самыми близкими и дорогими ему женщинами и принять окончательное в своей жизни решение, наступило в момент поминального тоста его матери. В тот момент наступило прозрение его сознания, в тот момент он получил свой последний аргумент для того, чтобы раз и навсегда понять, что его мать никогда сама не согласится его делить с любой женщиной на планете, пока жива на ней сама.

Вот и сейчас, Наташа спокойно слушала сына, и вспоминала себя в те моменты, когда такие новости приходили к ней. Это было много раз. Каждый раз она испытывала страх, боль и унижение. Ничего нового в этом для нее не было, как и для миллионов других женщин в этот момент. Новое и горькое для себя, многие из них познавали в тот момент, когда узнавали о том, что вместе с нежданным плодом их лишали навсегда возможности выполнить свою главную миссию в жизни. Горечь от душевной боли поселялась в них на всю жизнь, отравляя все вокруг и лишая радости жить счастливо и полноценно долгие годы после необдуманного решения.

Часть 3. Свечения в пещере предков.

Глава 20.   РОМАНТИКА ПАРОВОЗА.

«Любовь обманутая - больше не любовь.» Пьер Корнель

Лето. Июль, 1956 год.

Подвода неторопливо плыла в степи, поднимая клубы пыли за собой. Деревянные колеса, стянутые металлическими ободьями, выбивали  чечетку, заставляя зубы пассажиров вторить ей не смотря на толстый слой сена в деревянном ящике, который достойно покоился на их осях.  Путникам сложно было переговариваться между собой в ритме зубной чечетки, поэтому они больше молчали или объяснялись жестами, так как голос дрожал, пытаясь поспеть за дробью колес о дорогу, и слова выскакивали какими-то очередями, словно из пулемета красноармейской тачанки. Создавая вибрирующий звук, они не могли донести смысл до раковин ушей говорящих, а лишь добавляли свою партию в громогласный грохот лошади и подводы.

Лента дороги вилась в хрустящей от летнего зноя степной траве и редким безжизненным кустарником. Дорога на всем своем протяжении не была безлюдной. То и дело подвода обгоняла попутчиков пеших и вооруженных велосипедами, которые уважительно расступались перед ней, остановившись по обеим сторонам от дороги. Странным было то, что велосипеды использовались путниками не по назначению. Вместо их тел, велосипеды несли кладь и утварь, используя самих владельцев как тягловую силу,  будто это были не люди, а запряженные в них лошади. Разница с громыхающей подводой была лишь в вознице, который отсутствовал в велосипедном экипаже.

Возница в подводе был, но постороннему наблюдателю была непонятна его миссия по той простой причине, что дед на передней лавочке подводы всю дорогу также привычно дремал на палящем солнышке, как привычно и не спеша шла шагом старая лошадь, видимо, наизусть зная дорогу от полустанка железной дороги до деревни. Опущенные поводья не влияли на ее маршрут, как и дремавший возничий, уверенный в ней больше, чем в себе. Изредка лошадь фыркала тревожно, когда из травы вдоль дороги внезапно взлетали ею потревоженные полевые птицы, пытаясь своим стремительным полетом увести беду от гнезда с выводком птенцов. Круп ее, то и дело вздрагивал от нашествия слепней и мух, сопровождавших ее столь тщательно, сколь неотступно следует эскорт за машиной правителя, который ничто не может отвлечь от задания, как и плеть  лошадиного хвоста, спугнуть назойливое сопровождение.

Кроме пыли, подводу сопровождал аромат степи. Его неповторимость была обязана разнотравью, которое цветным ковров покрывало степью от горизонта до горизонта. Каждая былинка в нем, пыталась спеть свою партию цветом и запахом в мощном хоре земли, чтобы не потерять свое достоинство и величаво присутствовать на ней,  год за годом, отвоевывая свое право здесь жить, выделяясь индивидуальностью  в среде себе подобных. Так и люди, отвоевывают свое право, преодолевая испытания и невзгоды, уступая и наступая, обходя и пробиваясь напролом, выжидая и торопясь.

От раздумий Наташа вернулась к реальности, завидев на горизонте многоликие кровли хутора, которые словно цветы в степи, поражали многообразием, представляя взору достаток хозяина. А он во все времена разнился у хуторян, как разнились своей красотой и долговечностью кровли. Дешевая, соломенная крыша доставляла беспокойство хозяину дома чуть ли не каждый год, зато черепичная служила не одному поколению большой казацкой семьи.  Уже въехав на улицу, подвода отбивала дробь колесами вдоль заборов и ограждений, которые стремились не отставать разнообразием от красоты степных трав, заставляя молодую женщину с малышом крутить во все стороны головой, чтобы его оценить.

Наконец, возница проснулся, почуяв волнение лошади и учуяв запах свежеиспеченного хлеба смешанного с дымом из русской печи за плетнем забора. Он сонно зевнул, крякнул и остановил натянутыми вожжами лошадь. Та в ответ радостно несколько раз фыркнула и громко заржала, призывая хозяйку дома проявить и к ней свое гостеприимство. Увидев спешащую к ней невысокую худенькую женщину, хорошо знакомую ей, она успокоилась и начала пощипывать траву возле штакетника деревянных ворот, ожидая плату за извоз водой и овсом.

Спрыгивая на землю с высокой подводы, Наташа почувствовала, как затекли ноги за долгую поездку от полустанка без платформы, у которой останавливался «рабочий поезд», привезший ее из города вместе с ночной сменой ранним утром. Разминая ноги, она сняла Влада и подтолкнула его навстречу, спешившей по длинной стежке между зарослями смородины от дома к воротам, тете Нюре.

- Наточка! Здравствуй дорогая! Добрались? А это кто? Ухты, совсем большой и топает уже! А я тут гутарю всем, что сынок у Наточки маленький совсем, а он уж топает во всю прыть! Дед Трифон, сосед мой, уж третий раз с утра наведывается, все спрашивает, когда уж на Наткиного казака поглядеть смогу. А он и точно казак уж. Вона, какой вымахал! – тетя подхватила на руки топающего навстречу к ней Влада, и закружила с ним, все  приговаривая, не в состоянии скрыть радость от вида долгожданных своих гостей.

Наташа не любила, когда ее называли так. Уж очень просто и по селянски звучало ее имя Анастасия. А Настя, просто выводило из себя. Еще в Ленинграде, она переиначила свое имя на более звучное, благородное, европейское.  Наталья, Натали, Наташа более соответствовало ее новому статусу жены известного конструктора.  Тетка ей невзначай напомнила, невзирая на ее высокомерие. А сама Настя - Наташа, пусть и солидна  теперь, с новым молодым мужем офицером,  пусть строит из себя молодую даму, прибывшую только что из Германии, для нее она все та же племянница.

А она себя чувствовале совсем иначе. Она теперь уже не Натка! Еще два дня назад она гуляла с сыном по городу, где была поставлена жирная точка в такой страшной и долгой войне.  А сегодня с зарей прошла мимо силуэтов двух английских танков Антанты на привокзальной площади Луганска, чтобы поспеть на четырехчасовой поезд вместо уже привычной прогулки с сыном по улицам Потсдама.

Теперь вот ее окружение: эта старая казачка и дед на козлах, да еще тот атаман, что в полном казачьем мундире в тапочках спешит от ворот через дрогу, за место шабли с клюкой в руке. Без кокарды и портупеи, старик смешон в своем желании хранить дух казачьей славы Дона.

Деревенская девчонка Натка еще полна очарования свежести аккуратно-стриженной зелени и белизны скульптурных композиций, расположенных вдоль аллей парка Сан-Сусси, еще не утих ее восторг от царственного величия дворцов и замков в стиле рококо.

Нет, не Анастасия она, а Наташа! Русская женщина, жена офицера победителя, перед которой уважительно расступаются женщины тех немцев, чьи сабли как трофеи победителя привез донской казак ее брат.

Да, она вынуждена была , из-за малолетнего болезненного сына вернуться к своему  солдату отцу. Да, она так и не успела его по настоящему обнять и подробно рассказать о том, что она видела в его Германии уже без грохота сражений.  Да, она вновь, как и всю молодость свою, опять стоит в дорожной пыли донского хутора возле фыркающей, то и дело, лошади, вся измазанная сажей и пропахшая насквозь паровозным дымом.

Но она уже давно не Ната. Она уже десять лет Наташа. И она уже не селянка из провинции, а городская дама познавшая столицы двух великих европейских государств. И здесь она долго не задержится, зная что теперь ее жизнь там, в Европе, среди побежденных немцев и русских победителей. Отныне маршрут ее прогулок не с коромыслом и ведрами за питьевой водой к реке Деркул за два километра, а от Луизен-Платц по аллее Сан-Сусси через Парк Марли к Церкви Мира, по любимому теперь ею Потсдаму.

А эта «романтика паровозов» в ее далеком прошлом, которое и вспоминать не хочется! Еще покойный первый муж ее избавил от сажи и дыма паровозных труб войны, запустив в серию тепловозы своими мощными дизельными двигателями на ее родном заводе с тем, чтобы затем, словно принц на стальном коне умчать ее покорять столицу Петра. И вот теперь она уже сама покоряет Европу. Без грохота орудий, а тихо и мирно, не тратя сил и крови, не испытывая голода и страха минувшей войны. Теперь настало ее время, время Натали из Питера.

Встряхнув замысловатой прической, в непривычном для соседей хуторян по крою и качеству платье, гордо подняв голову в модной шляпке с лентой, Наташа величаво, словно принцесса, зашагала босиком к старинному казацкому дому вдоль кустов смородины, которые заросли настолько, что больше напоминали лес, нежели кусты в саду. Нет, она теперь лишь недолгая гостья здесь, а не беженка из оккупированного немцами Луганска или, как там его - Ворошиловграда! Те страшные холодные и голодные дни больше никогда не заберут годы ее жизни. Такого она больше не позволит себе никогда!

Наташа, наконец, почувствовала насколько изменилась она сама и ее жизнь. Это особенно чувствуется здесь, в большом казачьем курене, где жила большая семья гордых свободолюбивых людей с Дона. Где теперь доживает свой век последняя из них, ее тетка Нюра, похоронившая весь свой род мужской кроме сына и дочери, которые еще слишком малы для великих сражений великих стран и их правителей.

Зайдя в большой пустой дом, где расположение комнат шло по кругу, Наташа вспомнила слова своего деда Матвея, что привычно глядел на нее с древнего портрета среди многочисленных фотографий родни на стене  напротив печи, разделявшей прихожку и горницу. Он не раз ей рассказывал, как строился этот дом большой семьи Можаевых на хуторе Можаевка, что возле Герасимовки в Станице Луганской.

Дед Матвей ей и растолковал, отчего их дом зовется куренем. Монголы куренем называли кочевья, окруженные телегами. Куренем же называли и отряд, оборонявший этот укрепленный лагерь. В этом значении слово бытовало у запорожцев. Куренем у запорожцев и у кубанцев назывался полк. И все эти круги обозначены одним словом: "куря" – круг, стойбище. Оттого круга и расположение комнат по кругу, оттого и зовется он куренем.

Старый дом, переживший все поколения мужчин большой семьи, был  одноэтажный на высоком гранитном цоколе с глубокой верандой, на которую выходила дверь и два окна. Веранда была с парадным крыльцом с "зонтом" и половиной лестничного марша в уровень земли. Свой дом, тогда еще молодой мужчина строил для родителей и  жены, не успев ее забрать из-под венца.

Строительство куреня он начал с укладки фундамента, который сложил добротно из гранитных камней. Фундамент постепенно переходил в стены первого этажа. Верхняя часть дома рубилась из местного леса: дубового. Он стволы дуба обтесал с четырех сторон и распилил на толстые пластины; щели забил глиной, обмазав ею и снаружи, чтобы потом их  побелить.

Четыре окна куреня выходили на улицу, одна стена получилась глухой, без окон. Особенными в его курене были балкончик и "галдарея" : такой забранный досками наружный коридор. Балкончик, которым он опоясал весь дом, у казаков назывался – балясником. Не случайно, про женщин, которые любили посплетничать на таком балкончике, говорили, что они "лясы точат".

На самом деле Матвею он служил для того, чтобы удобно было открывать и закрывать ставни, которыми окна закрывались только снаружи. Они и сейчас были такими, как их сделал дед: одностворчатые, навесные с тонкими декорированными композициями.

Окна дед тоже украсил резными наличниками, разнообразными фигурками, которые не только украшали, но еще служили оберегом суеверному Матвею: по его убеждению, они должны были защитить его родных от злых сил, чар и колдовства недобрых людей. А еще, шутил дед, балясники нужны для гостей, чтобы те могли наблюдать в окнах семейные праздники: свадьбы и проводы, а потом сплетничать о гостеприимстве хозяев.

Крыша куреня была видна далеко в степи. Ее четырехскатная, некрутая кровля из черепицы была гордостью деда Матвея. По его замыслу с того времени, дом мазали и по сей день.

Однажды Наташа видела, как по стенам мужики вбивали мелкие колышки: в щели, в трещины – чтобы лучше держалась обмазка. Потом набивали решетовку, набивая крест–накрест дранку. А когда весь дом был украшен по кругу таким орнаментом, тетка Нюра собрала всех женщин хутора. Мужики привезли подводой глину и замешали ее с навозом, но без соломы. Навоз приносили только конский – сухой, рассыпчатый, другой казачки, не понятно почему, не признавали материалом для строительства. Месили глину для обмазки женщины босыми ногами в огромной неглубокой яме во дворе. А потом мазали  сразу весь дом.

Вымазанный, дом стоял сутки,  затем три соседки тетки подмазывали, затирали трещины, выглаживали неровности еще целый день. Но это было лишь раз, когда хозяйка решила обновить стены дома. Потом каждый год она сама его «мазикала» жидкой глиной. А уже теперь, спустя годы, обмазка приобрела каменную крепость.

Еще ребенком, Наташа любила лазить на чердак, который все хуторяне называли полатями. В нем окна не полагались, потому как лазили туда  по приставной лестнице из прихожей, которая упиралась в «оконышко» в потолке, закрытое дверкой. Откидывая дверку вверх и на сторону, отворялась дорога на полати свету. Его вполне хватало, чтобы не перепутать золотое ожерелье лука с цинковой, пахучей связкой вяленых лещей.

Всё на чердаке распределялось относительно дымохода и трубы, столпа. Сухо пахнувшие кирпичом и глиняной обмазкой, горизонтальный дымоход-лежень и труба, венчали собой древнюю отопительную систему.

Дома на хуторе красили после помазки  в один из трех цветов голубой, синий, желтый. Все эти цвета славно гармонировали с разноцветным степным многотравьем, желтыми головками подсолнухов, белыми облаками на открытом широком просторе голубого донского неба. Но старобытная казачья душа тетки Нюры принимала только желтый, который она получала из желтой глины из оврага за хутором возле реки Деркул.

Полов в доме не было, их заменяла красная глина, которая часто опрыскивалась водой и покрывалась свежей скошенной травой. Аромат в комнатах стоял не хуже, чем в степи по утренней заре. И ноги ласкали травы и сам пол дарит прохладу своей глиной красной, и глаза радовались разнотравью на полу. А спалось как с таким ароматом!

Столько уж лет минуло, как дед Матвей построил этот дом, а в нем все по-прежнему. И образы в углу, на которые молится баба Мария, и фотографии родни в рамочке на стене висят вечно, словно фрески в древнем храме. Деда Матвея, как всех мужчин в доме, уж давно вынесла на кладбище за хутором не одна война, которая пронеслась над крышей его дома. Некоторые не добрались до родного дома, и покоятся в разных степях и в разных странах, чаще, неведомо каких. Уж видно такова доля казака на Дону, кровью отстаивать право на свободу выбора своей судьбы.

Как-то вечером, дед Матвей зажег лампаду под образами в углу и долго молился. А на утро, когда маленькая Настенька пристала к нему с вопросом, отчего дед хмурый и злой, и отчего он вчера так долго говорил с Господом, дед ей рассказал одну историю, а скорее притчу. Нет, пожалуй, это было его предсказание, которому не было суждено сбыться. А может, еще время того предсказания деда Матвея не пришло? Так оно или нет, но Наташа и сейчас помнила его слова.

- «Слышь, чё гутарю доченька, запомни слова старого казака. Наступят лихие времена, когда казаки на Дону нашем потеряют свою честь и гордость от дедов, и пустят в свои души и на землю свою Мамаев татарских и безродных всяких, что будут они хуже той Орды, что побороли деды наши и прадеды много веков тому.

- Будут они хуже тех комиссаров, что трижды раскулачивали меня и деда Василия твоего, что заставили сняться с родных земель казаков наших. Будут хуже и той чумы, что коричневой пеной прошлась недавно по краю родному.

-  Бог у них будет лишь один, и править он будет всем и везде их руками. И имя тому Богу – Деньги. Лишь они одни будут Выше и дороже матери и земли родной, дороже сына и дочери, дороже крови людской. Заберут те инородцы последнее из каждого куреня казачьего, лишат земли его родительской кровью завоеванную. Поделят наш край Донской на куски, на земле и под нею матушкой.

-  И по хутору нашему раздел проведут таков, что отец к сыну не дойдет, мать к дочери своей. И станут казаки Донские между собой враждовать и воевать, и станут они на разных языках гутарить, и забудут они свою гордость и корни свои. Наступит тогда погибель роду казацкому. После останется лишь история наша, писанная в книгах умных, да вот только читать их никто не будет более.

-  А времени до зла такого уж меньше полувека осталось. Как только наступит новое тысячелетие, так и наползет эта чума лихая на наши казачьи головы. Запомни слова мои доченька и проверишь все сама. Я уж до той поры поди и не доживу, девонька милая моя.»

Наташа вспомнила слова деда, бродя по пустынным комнатам, ступая босыми ногами по траве, что ковром лежала на прохладной глине пола, и уже думала о своем, о "бабьем горе". Свою женскую  мечту она успела воплотить, родив сына, так похожего на красавца мужа. Но забыла об осторожности и нажила себе новую беду. Не мудрено было ее нажить, имея рядом столь темпераментного, молодого мужчину. А вот решать ее, придется самой, хоть наслаждение тех ночей, что пришли после многомесячной разлуки, делили пополам.

Нет, ее проблема разрешима легко. Уже через неделю, Наташа надеялась, забыть о свое внеурочной и нежданной беременности. Но все же, на душе было не спокойно, и страх перед надвигающимся событием заползал внутрь, наполняя сознание единой мыслью о предстоящем испытании.

- Нет, решено, больше ей не нужно материнских реализаций, как женщина она состоялась во всех ипостасях, даже в тех, о которых и не мечтала. Ну, зачем ей, тратить свою молодость на бесконечную череду  детских хлопот. Она не собирается, как казачки рожать всех, кого дает судьба. У нее иные планы, в которых не так уж много места детскому крику. Решено, оставляю Влада тетке и завтра же сделаю то, что давно пора было сделать для себя, для мужа, который и так уж заглядывается на других, пока она возится с малышом!

Уже через неделю, Наташа стояла возле окна вагона, подставив светлые волосы встречному ветру из желанной Германии. Он дерзко трепал ее локоны, наполняя душу желанием встречи с тем, кто способен заставить ее терять голову каждую ночь. Она уже мысленно вновь  улетала в небеса, словно гордая степная птица, все выше и выше в поисках новых радостей и наслаждений своей женской зрелости, такой сытой и счастливой.

Чувства захлестнули ее вновь, словно тогда, когда ветер у окна трепал локоны молодой двадцатилетней девушки, сделавшей свой выбор между любовью юности и опытной и надежной зрелостью, между романтикой паровоза и новизной силы дизельного локомотива, что спешил ему на смену.

Да, она тогда рискнула обмануть свою любовь, чтобы обрести для свободы все, словно молодая орлица, которая  едва ощутив силу крыльев, взлетает из гнезда в последний раз, чтобы не вернуться больше никогда, забыв о тепле и уюте родного дома, чтобы вкусить желанное наслаждение от  полета в небесах. И не любовь ее звала вверх - ее она оставила внизу, на земле. Ей теперь нужно было сразу все небо, и это оно призывало стремиться ввысь к белоснежным облакам, ослепительному солнцу и глазури настоящего счастья.

Как тогда она не ведала всех тайных Ловушек, так и сейчас не знала о том, какие Загадки ей уже приготовил Лабиринт ее Чувств. Об этом встречный ветер забыл ей нашептать, забавляясь локонами в окне вагона.

Глава 21. ЗАПАХИ ЧУВСТВ ПОТСДАМА.

«Женская удовлетворенность половой жизнью зависит вовсе не от того, какой рядом с ней мужчина, а от самой женщины».

«Ясно одно: женщина инсценирует апогей только ради партнера».

Институт медицинской психологии в Берлине. Опрос 2012 года.

Лето. Август, 1946 год.

Девять, десять… Женя бежал уверенно и легко, считая круги, чтобы не отклонятся от длины стандартной утренней пробежки. Он любил легкую атлетику с академии, где спорт был одним из его приоритетов. Это помогало ему сохранять атлетическую фигуру и использовать преимущества лучшего спортсмена курса, которыми командование поощряло курсантов для стимуляции хорошей физической подготовки будущих офицеров.

Круг за кругом беговой дорожки стадиона не утомлял его, а скорее придавал бодрости. Утро было уже прохладным, как и положено в августе в Германии. Вот в Киеве совсем не так. Там в это время года, духота летнего зноя уже отодвигает утреннюю свежесть назад в ночь. А здесь все еще прохладно. Он любил Германию. Ему нравилось здесь все: природа, погода, архитектура, порядок. Особое место в его любви занимали женщины.

Гравий сладко шуршал под кожаными шиповками для бега, которые недавно были куплены им в Берлине. Это Эмма помогла найти хороший магазин спортивной обуви. Сегодня были первые испытания обновы. Женя наслаждался тем, как шипы подошвы входили в гравий дорожки, взрыхляя его и отталкивая ногу вперед. Бег давался легко и приносил радость. Мышцы при каждом движении сладко напрягались, давая ощущения силы. Несколько раз он ускорял бег до максимального, чтобы потом вновь перейти на среднюю скорость, достаточного быструю для обычного бегуна. Но он был не обычный. Женя давно стал профессионалом бега.

Вот и в тот раз, когда командир взял его на спортивные соревнования в немецкую гимназию, где проходил обычный праздник немецко-русской дружбы, он так же легко и профессионально бежал, чем доставил радость всему командованию полка и еще одному человеку.

Сейчас, как и тогда на забеге на полторы тысячи метров, он чередовал последовательность быстрых и мощных пульсаций, с руками и ногами, работающими в унисон, с периодами расслабления между моментами приложения силы. Женя легко переходил на более быстрые шаги, чем кажется естественным,  ускорялся, при этом заставлял стопу вернуться на землю как можно быстрее. Это была его, особая техника бега, когда резким возвратным движением руки, он заставлял ногу приземляться быстро и легко на переднюю часть стопы, не ожидая, пока нога будет описывать в воздухе свободную траекторию и приземлится там, где ей вздумается. Таким способом он  заставлял свои ноги становится быстро и четко на гравий стадиона, что сокращало время на дистанции и позволяло получать отличные результаты.

Но в этом приеме была и еще одна хитрость. Такой бег очень привлекательно выглядел со стороны, делая его легким, пружинистым и грациозным, казалось, что бегун своими ногами, как лопастями винта самолета, перемалывает воздух под собой, и касается земли лишь для того, чтобы выверять высоту полета своего тела над землей.

Эта грация бега настолько покорила рослую немку, которая сидела на второй лавочке зрителей вдоль четырехсотметровой прямой стадиона, что она встала со скамейки трибуны во весь свой не малый рост, и стоя аплодировала ему с трибун, когда его грудь оплела белая лента на финише. И это ее крики "Браво. Фантастиш . Аллес гут!" он слышал потом еще долго, когда ходил уже после финиша вдоль трибун, чтобы нормализовать учащенное дыхание после бега.

Еще до начала забега он машинально отметил ее стройную фигуру в темной шляпке с короткой вуалью. Высокая пышная грудь, не оставила его равнодушной к светлой шатенке, которая была ростом почти как, он, бегун высотой в метр восемьдесят два. А это было совсем ни мало для женщины, благодаря чему он и видел все время ее шляпку над головами мужчин в фуражках и шляпах.

Ее чувственность вызывала лавину непрерывных эмоций при каждой победе ее фаворита в забегах. Вскакивая в полный рост, она неистово махала газовой шейной косынкой в своей белоснежной руке, покрытой на три четверти руки полупрозрачным рукавом легкой блузки с глубоким вырезом впереди. Светлые, красиво подстриженные волосы развевались на ветру, грозя сбросить с головы ее шляпку. То и дело ей приходилось свободной рукой успокаивать свои золотистые кудри, прижимая их сверху словно прессом,  диковинной до непристойности вычурной среди строгих фуражек и пилоток, шляпкой.

Позже, когда Женя встал на ступень пьедестала для получения награды, он вновь увидел высокую шатенку в первых рядах взволнованных зрителей. Ее стройные длинные ноги обвивала шелковая юбка, скрывая от глаз колени и сексуально подчеркивая поясом гибкую талию и плавную линию бедер . Несколько раз ветер своими порывами заигрывал с ее ногами и юбкой, на мгновение открывая взору бегуна на пьедестале округлые колени и начало бедер от них, заставляя биться его сердце  с той же частотой, с какой оно билось  недавно на дистанции.

Немка была столь эмоциональна, что ее тело было в постоянном движении, заставляя ложбинку в разрезе блузки менять свое положение вслед за телом, волнующе нарушая симметрию груди между покатыми плечами, подчеркивая этим ее волнующий объем. Позже, когда Женя, уже в мундире русского офицера, сидел за столом, откинувшись на спинку стула, закинув ногу за ногу в сапогах, начищенных до зеркального блеска, ниже брюк защитного цвета с галифе, по которому тонкой струйкой вдоль бедер бегуна опускался красной лампас, коснулась под столом нога немки, уже знакомой ему. Как она оказалась за его столом и очутилась на стуле рядом с ним, он не заметил, но почувствовал сквозь ткань напряжение мышцы ее ноги, обтянутой гладким шелком чулка.

И еще запах. Ее запах. Волшебный букет из аромата духов, табачного дыма и запаха женщины. Даже пиво и едкий дым русских папирос не смогли заслонить от него ее запах. Он повернулся к ней в полоборота и увидел желто-зеленые глаза, неотрывно смотрящие на него. Их взгляды встретились и проросли на лицах легкими волнующими улыбками, которые предательски выдали те их чувства, которые вздымали блондинке пышную грудь в разрезе блузки и сушили губы молодому стройному брюнету в мундире офицера.

Ее губы приоткрылись, и он услышал ее тихий волнующий мягкий голос: «Эмма». Ему показалось даже, что это был не голос, лишь движение воздуха, вызванное губами в яркой помаде. В горле у него пересохло, и он залил вспыхнувший внутри зной пивом из большого бокала на столе.

Сейчас, его горло опять  внезапно пересохло, как тогда при первой встрече. Женя сменил бег на быстрый шаг, и восстанавливая дыхание зашагал в сторону любимой им перекладине в углу стадиона военного городка. Еще полчаса он умело вращался на перекладине, застывая вверху и опускаясь вниз, отжимаясь от нее и крутя сальто вокруг. Он полюбил этот спортивный снаряд за его простоту и доступность, и он отвечал Жене взаимностью.

Уже лихо спрыгивая с перекладины, он заметил посыльного, спешившего к нему через поле гарнизонного стадиона.   Вызывает командир полка. С чего это?  Нет, он привык к вызовам полковника, хотя для многих могло показаться странным, что командиром взвода интересуется начальник гарнизона. Причиной частых вызовов было отличное знание немецкого языка, которым кроме Жени никто в полку похвастаться не мог. С той поры, как он открыл перед командованием свой второй талант, Женя бессменный и единственный переводчик в гарнизоне. Посему ни одна встреча с немецкой стороной не обходится без его участия.

Посыльный был хорошо знаком офицеру, так как то был его ординарцем в автороте, которой он командовал по долгу службы. Сержант по секрету доложил, что причина вызова явно не ординарная, так как полковник прибывает в неописуемой ярости и видимо дело совсем не шуточное.

Женя мгновенно забыл о восхитительной немке и поспешил домой, чтобы привести себя в порядок после утренней зарядки, перед встречи с разъяренным командиром. Наташа его встретила не добро, после серии скандалов последних недель. «Добрые» жены сослуживцев поделились с ней новыми слухами в гарнизоне сразу в первый же день ее приезда от родителей с Дона. Эмма стала «притчей во языцах» не смотря на принятые меры Жени по сокрытию их свиданий от посторонних глаз.

Осложнения обладают свойством приходить дружно, все сразу, как не прощенные на торжество гости, которые словно спешат испортить саму суть торжества своим неумным аппетитом и скандалами с уже присутствующими за столом гостями.

Не зная еще о том, что его вызывает не командир, а следователь КГБ, Женя не мог себе даже представить размеры надвигающейся на него катастрофы. Уже через четыре часа непрерывных допросов, он мечтал лишь об одном, чтобы его новым местом службы не были Соловецкие лагеря, на все остальное  он был готов сразу после того, как понял в чем причина его бед.

Эмма имела паспорт гражданки Берлина, что было не так уж страшно для советского офицера, если бы там было указана его восточная часть. Но Эмма жила в Западном Берлине, а потому для всех советских людей автоматически превращалась в шпионку со всеми вытекающими последствиями для ее знакомых.

Через три дня, стоя на перроне вокзала в Потсдаме, Женя влюблено смотрел на Наташу, которая для него была уж не женой, а волшебницей из доброй сказки. Вдыхая аромат весеннего Потсдама в последний раз, он был несказанно счастлив оттого, что едет не в спецвагоне под конвоем на родину, а купе обычного вагона. И новое место службы в его предписание указано далеко от страшных островов и совсем близко к дому, в городке, где поселился после войны отец со своей новой семьей. И на службу он сможет ездить из Питерской квартиры.

Просто чудо сотворила эта казачка с Дона за двое суток. Она умудрилась все перевернуть вверх ногами. И теперь он уже не «враг народа советского», а всего лишь юная жертва в руках зловещих командиров, предавших свою родину и офицерскую честь. Это они вошли в сговор с шпионкой из Западного Берлина и растлили молодого офицера, чуть не разрушив прочную советскую семью. И только проницательная Наташа своевременно разоблачила их козни и спасла не только репутацию своего мужа, но и всю страну от провокации западных спецслужб.

Поезд тронулся, и Женя встал у открытого окна в коридоре вагона, чтобы не упустить ничего, чем сможет насладиться в последние 24 часа своего пребывания в такой близкой его сердцу стране. Он закрыл глаза и подставил лицо струе свежего ветра из вагонного окна, которая вместе со свежестью вечера и запахами осени, принесла ему ее запах. Для него этот запах стал запахом женского желания, запахом влечения и страсти, сладким ароматом удовлетворения и наслаждения, запахом волшебных чувств, символом сексуальности и свободы белокурой немки.

Сознание вернуло его в мир сладких грез, спрятавшись за закрытыми веками его глаз от посторонних пытливых чужих взоров, которое намеренно отключило его слух от звуков вагона. Тех звуков, в которых  на фоне стука колес, главную партию исполнял раздраженный голос Наташи. Она словно треснувшая пластинка на патефоне, по которой скользила и подпрыгивала игла на трещине, возвращала слушателя в одно и то же место, одержимо повторяла свою партию раз за разом в одном и том же исполнении, не меняя интонаций и тембра голоса. Еще минуту назад ему нестерпимо хотелось что-то сделать: снять испорченную пластинку с патефона, переставить иглу за трещину на ней, остановить, разбить, выбросить в окно – сделать что угодно, лишь бы остановить звук ее голоса.

Но теперь, прилетевший запах своим ароматом поднял в сознание из памяти ту, ради которой ему было ничего не жаль: ни офицерской карьеры, ни женщины, подарившей ему сына, ни родины его прадеда, с которой он прощался теперь уже навсегда. Эмма. Короткое слово поглотило это все и стало для него дороже всех благ и сокровищ. Мысленно повторяя в памяти ее имя, он словно вновь держал пальцами отвердевший сосок ее груди, и погружался в сладкую нирвану нежности и желания вместе с ее телом. Тем телом, которое каждой самой маленькой своей мышцей отзывалось на его желание, подобно клавише органа, создавая разные по звучанию и мощи звуки, способные оживать все древние фрески на стенах старого костела.

Эмма. Та, что открыла ему врата в чудесный мир чувственности и наслаждения лишь силой  своего желания быть его женщиной. Это она, своей свободой от предрассудков и условностей, от ограничений морали и границ навязчивых обязательств, имея в своем арсенале одну лишь природную женственность, смогла наполнить его жизнь вкусом и смыслом. Эмма влила в него свое настроение и умение видеть мир вокруг цветным, наполнила его мир  радостными и звонкими звуками, научила прикасаться к восхитительному теплу жизни всем телом и всей душой сразу, не закрываясь от него пеленой одежд и догм.

Он прощался со своим учителем жизни, такой восхитительной, прекрасной, неповторимой, чтобы принять на себя миссию пророка в своем мире, где он рожден и вырос. Теперь он должен стать пророком и учителем всех женщин своей родной страны с тем, чтобы они познали свободу в любви и желании, чтобы они несли мужчинам своим желанием то счастье любить, которое он испытал с белокурой немкой. Эти запахи Чувств Потсдама он сейчас, стоя у окна, берет с собой как оберег своей новой миссии.

И вновь Лабиринт, поймав в свою Ловушку очередную жертву, заставил ее найти свой путь к выходу в мир Чувств, свой путь к женской душе, направляя своих путников для новых испытаний и новых познаний, подчиняясь воле его Повелительницы.

Глава 22.  КАСАНИЕ МУДРОСТИ НА РАСПУТЬЕ.

"Мудрый не знает волнений, человечный не знает забот, смелый не знает страха". Конфуций.

"Мудрый сам кует себе счастье". Плавт

Октябрь, 1956 год.

Наташа замолчала, наконец, поняв, что ее слова это лишь соло в симфонии звуков поезда. Нет, она не успокоилась. Трудно было успокоиться, после пережитого. Еще никогда в жизни она не пугалась до такой степени. Сейчас, когда самое страшное осталось позади, она и сама не могла понять, как ей удалось так мобилизовать себя перед лицом угрозы.

А она была, угроза всей ее жизни, жизни Влада, семьи. Первый раз ее планы не только не были реализованы, но грозили рухнуть на такую глубину, что не хватило бы сил  выбраться к свету и солнцу.

В приоткрытое окно купе влетал еще теплый ветерок ранней осени, приоткрывая плотно сдвинутые занавески и пуская внутрь вагона солнечные зайчики, которые впрыгивали сквозь кроны деревьев вдоль дороги. В щель занавесок, тех, что то и дело раздвигались, чтобы сразу же вновь сдвинуться под порывами ветра из окна, подобно шторкам затвора фотоаппарата, на  мгновение открывались картинки пейзажа за окном. Они напоминали дембельский альбом солдата своей колоритностью и отсутствием идеи отображения.

Сменяя друг друга через непредсказуемые паузы, они открывали такие же непредсказуемые виды. То это была опушка леса, подсвеченная яркими красками ранней осени, словно лицо молодой женщины, еще не тронутое макияжем времени, но умышленно подкрашенное умелой рукой на столько, чтобы сделать все черты выразительнее и ярче, но при этом не показать отличия природной и созданной красоты.

Затем вдруг появлялся вид колоритного сельского дома в сказочном обрамлении аккуратного садика, словно это был дом маленькой феи, которая для красоты навела контрастные темные полосы на светлых стенах своего дома под красной высокой кровлей, с крошечными оконцами в ней, чтобы разнообразить рябое полотно черепицы. Аккуратный газон с яркими кустами цветов вдоль замысловатого забора, разорванного вставкой ворот, являющих собой отдельное произведение искусства местного кузнеца.

Следующей фотографией в кусочке вагонного окна, могла выскочить старинная городская узкая улочка с рядами невысоких густо стоящих домов, словно они плотно прижались друг к другу плечами, чтобы согреться в стужу и не дать морозному ветру ворваться на улицу между ними. Без веточки зелени уличных деревьев, дома сами являли собой яркую цветную картину своими разноцветными фасадами и различными по форме и размеру окнами, сочно и броско раскрашенные  живыми цветами.

Цветы держались за окна любыми способами: уютно устроившись в подвешенной плетенной корзинке; цепко хватаясь за кирпичи и камни стен своими стебельками, далеко высовываясь из ящика на подоконнике; вальяжно развалившись в вазонах за стеклом; прислонившись устало к стене ветвями и разметав по ней ладони листьев и цветные шарики соцветий, уверенно опираясь могучим стволом на землю возле дома.

А порой, окно могла накрыть тень тоннеля, сгущая сумерки в купе на несколько минут, чтобы затем ослепить ярким светом солнечного дня, предложив удивительный вид великолепного по своей архитектуре здания вокзала, неимоверной высоты острые шпили костела или плывущую по каналу над твоей головой баржу, движимую крохотным буксиром.

Пестрота видов за окном сейчас не могла захватить сознание Наташи, погруженной в раздумья над событиями последних недель. То, что ей довелось пережить за это время, не могло сравниться по остроте ощущений и переживаний даже с годами войны, которая совсем недавно отгремела и на этой земле тоже.

Измена мужа и весь позор, который она принесла ей. Потом весь ужас шпионских страстей, связанных с этой изменой. Подлость командования мужа, стремящегося переложить всю ответственность за свой блуд и разгул на молодого «стрелочника» в лейтенантских погонах. А еще унижения перед политотделом дивизии, где ей пришлось писать  доносы, забыв про свою гордость и неподкупность донской казачки, покрывая позором всех своих предков разом. Все вместе это больше напоминало кошмарный сон, если бы не их отъезд за 24 часа за пределы страны ее мечты, если бы не стук этих колес поезда, что так стремительно  уносят ее  прочь от уже достигнутой цели.

Она закрыла глаз, и воображение ей нарисовало картину, в которой она, словно свежий зеленый листок коснулась водной глади тихого озера, ненароком нарушив ее мирный покой. И круги от ее касания, мгновенно, разлетелись по всему зеркалу озера, вызывая смятение в нем и в ней.

Неужели ей опять предстоит вернуться в начальную точку ее жизни, в тот самый можаевский курень бабушки, с которого начался ее путь к той желанной цели, которой она только что лишилась? В те бескрайние просторы, которые теперь осваивает ее Влад своими неуверенными пока шажками?

В старину казаки строили свое жилище, не задумываясь о правильности улиц. Каждый ставил свой дом, где хотел. Вот и перемешались все улочки и переулочки. Подобно улочкам и переулочкам перемешались мысли в сознании Наташи.

Может и в самом деле вернуться к своим корням, к своим истокам, отрешившись от своей девичьей мечты вырваться в большой мир из маленького хутора казачьей станицы? В большой дом тетки Нюры, где в  морозный день за окном виден застывший Дон, подвывает ветер.  А там, в доме, рядом с бабушкой Марией, тепло и уютно. Жар идет от печи, которую топила еще ее бабушка. Они и сейчас топят по старинке: считают, что от печки идет "особый дух".

Три маленькие комнаты и "зала", так называет тетка Нюра свою самую большую, метров пятнадцать, комнату, с побеленными стенами и скрипучими половицами. Здесь особенно нарядно - сервант с посудой, посредине стол, застеленный вышитой скатертью, и венские стулья вокруг него, в  углу икона с лампадкой. На стенах повсюду семейные фотографии. Много цветов - герани, олеандры. Они, как пышный сад, растут в больших кастрюлях, аккуратно обвернутых в старые плакаты и газеты.

Вспоминая свое детство, бабушка Мария как-то рассказывала внучке, что во время весеннего половодья заливало всю станицу. Каюки (плоскодонные лодки) сновали между куренями, а рыбу сетками ловили прямо с крыльца. Вот потому и поставили дом на сваи. А чтобы в нем счастливо жилось, при строительстве под углы положили монеты.

Вот и ей, Наташе, нужно было заложить монеты под свой фундамент семьи, которую она так хотела построить прочной на века, как старый казачий дом.  Да теперь, поздно уж, когда стены дали глубокие трещины, которые, видимо, уж не замазать и не забелить.

- Ах, Женя – Женя, что же ты наделал с моей мечтой! - Наташа не верила в Творца, но сейчас, ей вдруг очень захотелось заглянуть в те иконы в углу под рушниками, перед которыми усердно молилась бабушка Мария. Стать на колени перед ними, спиной к горке с праздничной посудой, которая больше служила для украшения, и просить Всевышнего вернуть ей силы для того, чтобы продолжить жить дальше, несмотря на пустоту в душе.

А потом пройти вдоль огромного зеркала в резной дубовой раме на стене к семейным фотографиям, где забавно перемешались портреты царей и руководителей ЦК компартии, репродукции и, конечно же, все  казаки их семьи, стоящие рядом с сидящими женами в окружении детей. Все они: с черными усами, с чубами из-под козырька, лихо сдвинутой набок фуражки, с саблей на боку, в мундире, препоясанном портупеей. Может именно они, эти лихие воины дадут ей так необходимые теперь силы? Может, строгие и суровые, они ей простят доносы и унижения перед офицерами политотдела, перед людьми, которые она перенесла в борьбе за будущее ее мужа, ее маленького сына, за жизнь своей молодой семьи?

Воспоминания Наташи, которые сейчас мысленно вернули ее в родительский дом. Построенный более ста лет назад, курень достался тетке  Нюре в наследство от родителей мужа. Несмотря на свой преклонный возраст, он прочно стоял на высоком фундаменте. Зимой в нем было тепло, а летом прохладно. А все потому что построен дом был из дуба, который до того как строить, сушили не один год. Вот и ей, нужно было прежде выждать, набрать монет по углы фундамента, высушить для прочности свой дуб, а уж потом строить жизнь, семью.

Но уже поздно, что-то менять. Растет сын, и ей уже не двадцать. Не привыкнув сдаваться перед трудностями, Наташа выбрала для себя борьбу. Да она будет бороться за свою семью. Это ее долг, как женщины хранить пламя в семейном очаге ни смотря, ни на что.  Трудно унять свою гордость, дарованную предками, но она должна ради себя, ради будущего своего Влада.

В ней уже перегорела страсть к длинноногому стройному брюнету в погонах лейтенанта. Немку она ему не простит никогда. Отныне ей может быть доведется не раз услышать от него,  что она так плохо исполняет супружеский долг, но она и не собирается унижать себя и гнаться в плотских радостях за умелой и осведомленной иностранкой. Это та в своей похоти и тоске без мужского внимания опустилась до мимолетной связи с победителем, забравшим возможность быть с мужчинами близкими ей по духу и ментальности.

Нет, казачка с Дона, не смогла бы забыть свое женское достоинство настолько, чтобы лечь в одну кровать с врагом, поддавшись простому влечению и инстинктам самки.  Удовлетворить свою похоть с мужчиной, который еще несколько лет назад, как и миллионы его соплеменников, прошел с мечом по ее родной земле, лишив ее возможности быть счастливой, не оставив ей тех, кто смог бы вместе с ней восстановить нацию после поражения. Который теперь живет на ее земле как завоеватель, а она как наложница в гареме должна своим телом радовать и удовлетворять его плоть, зная, что он принадлежит другой женщине из стана врага.

И ей не нужно жалости этой продажной немки, как не нужна жалость его и всех тех, кто, таким образом, может ей выражать свое сочувствие. Она не нуждается в жалости от кого бы то ни было! Пусть теперь ее Женя  слышит от нее упреки и видит ее слезы! Он это заслужил. Она хороший человек, хорошая мать. Для неё любить, значит стирать, убирать, кормить.  И чтобы всё было, как у всех: ковры, хрусталь,

импортная сантехника. И она много сделала для этого и сделает еще больше, но будет так, как она для себя решила! Ей никогда не придется корить себя  за неверность и предательство своей семьи, своей мечты.

Наташа глянула в окно. Поезд стоял возле перрона вокзала, на здании которого было написано название станции: Weimar. Ей пришлось в спешке брать билеты на поезд, который отходил поздно вечером совсем не в том направлении, который обеспечивал самый короткий путь на родину. Но лишь так она, пусть с пересадкой, еще успевала до полуночи пересечь границу Германии, чтобы муж мог выполнить предписание комендатуры покинуть страну в 24 часа. Кроме того, Наташа так  могла бы заехать на несколько дней к родителям на Украину, а уж потом вернуться в Ленинград, куда был отправлен багаж и домашние вещи.

На скамейке перрона, под висящими часами, сидела старушка. Она чем-то напомнила Наташе бабушку Марию, и тот зимний вечер возле теплой печи в доме, где, так вкусно, пахло свежим хлебом, и неярко и уютно горела керосиновая лампа под зеленым абажуром времен еще той, первой мировой войны. Похожая лампа, но электрическая, стояла на столе вокзального ресторана  возле окна, за спиной у старушки, сидящей на скамейке.

Тогда, когда Наташа с мамой пришли пешком из Луганска к родственникам за продуктами, чтобы выжить зимой в городе, уже год оккупированном немцами, бабушка рассказала девушке о самой важной для женщины миссии на земле. Наташа мало что поняла из ее мудрости в тот вечер. Но сейчас, глядя на старушку, она вдруг осознала смысл ее слов.

- Внучка, пришло время тебе рассказать то самое главное, что нужно девушке, чтобы стать женщиной. Для начала, голубушка моя, ты должна понять и принять главное. Мужчины так же замечательны, как и мы - женщины. Только у нас с ними разные задачи на земле нужно выполнить.

- Наша, женская состоит в том, чтобы вдохновлять все, что вокруг нас, и при этом получать от этого радость, быть благодарной, излучать любовь без всяких на то условий.  И чтобы это суметь выполнить, нужно, девонька моя любимая, научиться себя ощущать женщиной во всем, везде и всегда. Это нужно для того, чтобы уметь радоваться и быть довольной своей жизнью. Это нужно каждой из нас, женщин, чтобы встретить своего мужчину для того, чтобы стать еще счастливей.

- Для каждой из женщин  всегда есть тот, который только ее, и она, женщина, создана лишь для него. Всем нам всегда хочется познать то, чего еще не было. В этом нет ничего удивительного или странного. Это нормально и правильно. Так уж нас всех создал Господь! Он создал нас такими, чтобы мы все могли быть счастливы так, когда каждая минута совместной жизни и мужчиной и женщиной понята одинаково, оценена одинаково и радует одинаково. Когда они могут отдать, друг другу любовь с радостью,  и принять с благодарностью.

- Ум плюс душа плюс энергетика. Вот простая формула для того, чтобы женщина и мужчина были  рядом счастливы. Быть счастливым не просто! Это даже, немного страшновато поначалу, зато потом захватывает. Это как на дне океана, красиво, тихо и спокойно. Выплывать не хочется.

- И помни еще одно, внученька. Если что-то случается в жизни, на то есть причина обязательно.  И причина та исходит от нас, из нас! Не все и не сразу могут это постичь поначалу, но в этом лучший помощник нам жизнь, которая неторопливо все расставляет на свои места. Даже если внезапно человек уйдет из твоей жизни, то это значит, тебя скоро ждет то твое настоящее, чего действительно так хочешь в тот момент. И горевать тут не о чем! Ведь тот, кто ушел - занимал не свое место, и всего лишь его освободил для того, кто тебе действительно нужен.

- Вот почему, девочка моя любимая, я люблю все то, что было со мной раньше. Если бы я не пережила всего, чего пришлось пережить за свою жизнь, то не раскрыла бы в себе такие возможности и способности,  женские, человеческие, понимаешь? Все то, что во мне есть сейчас и сегодня. Нет, это случилось не вдруг!  Постепенно из всех ощущений и чувств, которые я тогда пережила, сформировался новый, единый, иной целостный образ женщины, которая теперь мало похожа на ту, что жила до этого.

- И все это нужно ради того, чтобы найти и сделать счастливым своего мужчину.  А с таким нежным, умным и внимательным мужчиной, милая, ты когда-нибудь сама узнаешь, до чего же приятно  быть рядом! Ведь сам Господь все устроил так, что всегда есть человек на земном шаре, способный принять и оценить то, что ты хочешь подарить.  Если ты свободна, то будь уверена, что встретишь человека, желающего отдать тебе свою нежность и любовь без всяких на то условий.

- Ведь, любовь, внучка, это очень просто! Это всего лишь желание мужчины прикоснуться к тебе! И  прикосновение это не только телом, а это касание двух миров – мужского и женского, желание узнать и познать до глубины, до донышка друг друга. Помни Наточка все , о чем сегодня услышала, и будешь счастлива всю свою жизнь, милая моя!

Только сейчас, Наташа поняла, в чем проиграла сексуальной немке из Западного Берлина. Она в погоне за благополучной, стабильной и размеренной жизнью потеряла свою женскую свободу. Добравшись до шикарного и сытого Берлина, она так и не нашла себя.  Наташа так и не раскрыла в себе ту женщину, которая может  «вдохновлять все, что вокруг, и при этом получать от этого радость, быть благодарной, излучать любовь без всяких на то условий», она так и не научилась дарить себя всю без остатка тому, кто стал ее мужчиной. Потому и проиграла Женю той, что была такой женщиной для него.

Поезд тронулся, заставляя  перрон вокзала медленно уплывать назад, а затем, набирая скорость, понес Наташу вдаль от места, которое было обозначено Творцом для другой женщины, которая через тридцать лет, сможет сделать для ее Влада то, чего не смогла сделать она сама для его отца.

Паровоз натужно засвистел, выпустив клубы черного дыма в ночную мглу, и повернул состав вагонов в сторону, где далеко–далеко лежал ее Дон, где ждал ее маленький Влад. Еще несколько минут были видны с перрона красные огоньки последнего вагона, которому долго вслед глядела старушка, встав со скамейки. Она улыбалась,  дивясь тому, что Наташа так и не распознала в ней Повелительницу. Ту самую, которая так старательно направляла ее в путешествии по Лабиринту Чувств, желая помочь познать ей в себе ЖЕНЩИНУ.

Глава 23.  ИСПЫТАНИЕ  ВЕНЦА ВЕРНОСТЬЮ.

"Не заслоняй от меня солнца..." - слова, сказанные Диогеном Александру Македонскому, который обещал исполнить любую его просьбу.

Август, 1959 год.

Смерть Василия настигла внезапно, не дав ему дожить двух месяцев до возраста «круглого отличника».  Еще одиннадцать дней назад он шутил по поводу своего осеннего юбилея, что скоро перешагнет «возраст круглого отличника из двух пятерок», чтобы затем перейти к «десятичному исчислению старого младенца», для которого возраст измеряют уже не месяцами и годами, а десятилетиями. Но оказалось, что его время уже нужно было измерять днями. Они с ним родились в один год, и мечтали так и помереть: в один день. Но не судилось. Быстро пролетела жизнь в суете и хлопотах. Все казалось, что стоит лишь еще одно испытание пройти, и можно будет начать жить в полную силу и в радость себе.

Зинаида пыталась собрать свои мысли в одно целое, но они разбегались как цыплята из перевернутой корзинки, каждый стараясь забежать в свой потаенный угол в курятнике, в котором и так уж с их появлением царил переполох. Хотелось сорвать с головы платок, чтобы вновь накрыть ею корзинку, восстановив недавний мир в птичьем царстве.

Но мысли платком не накроешь, они любят свободу, чтобы парить в своем полете неведомо откуда и куда.

С уходом из ее жизни Василия, в ее жизнь уж не вернуть той гармонии, в которой она прожила  со своим суженым три с полтиной десятка лет.  Их семейная жизнь была все эти годы столь размеренна и предсказуема, что даже мысли у них были одинаковы и в мелочах, и в главном. Да и могло ли быть иначе? Шутка ли – столько лет прожито вместе душа в душу.  А кажется, совсем недавно, два семнадцатилетних подростка вышли из-под венца Творца, чтобы больше никогда не уже разлучиться!

«И только смерть разлучит нас…»  Да, только она и смогла ее разлучить с Васей. Ну отчего мужчины так быстро покидают своих любимых? Ведь столько преград они преодолели вместе, и оставались каждый раз вместе. А теперь, когда все трудности уже позади, ей приходится всю свою жизнь начинать с начала, уже без него. И как ее начинать, с чего?

Зинаида отрешенно наблюдала за суетой, словно не ее касалось то событие, ради которого собрались все  родственники в крохотном их дворике возле дома, про который теперь уже никто не посмеет сказать, что это сарай. Во  всем видны Васины умелые руки. А теперь уж нет тепла в его руках, как нет в них жизни.  Слез уже не было. Она выплакала их еще вчера. Не помнит, как прошел вчерашний день, как минула эта страшная и одинокая ночь. Помнит лишь, что ее сердце, сжимаясь от боли, заливало лицо соленой влагой весь день и всю ночь. Только солнцу  ранним утром удалось высушить их. А может, просто закончилась в глазах та жидкость, которая способна смыть с души любое горе? За эту, такую долгую ночь, вся жизнь, год за годом,  вновь проплыла перед ее глазами.

Да, скоро ей ехать за ним, за ее Васей. А тогда он прибежал за ней с хутора на бахчу, где грузили на арбу с волами уже в четвертый раз арбузы и дыни. Сколько же их уродило в том году, когда три дня горел их курень. Строили с весны до глубокой осени всей родней для молодых, а сгорело все за три часа. Вот догорало и дымило еще на третий день. Ничего не осталось. Хорошо еще, что соседи успели вывести коней и другую живность с баз и катуха. А вот технику с сарая забрать не успели. И амбар полыхнул так, что даже по улице нельзя было подъехать бочке с водой, чтобы загасить еще то, что не успело заняться.

Ой, что это она сидит и грезит, когда сегодня столько дел и хлопот в ее доме. Да теперь это лишь ее дом: без Васи и детей. Дети разъехались раньше, а теперь и Вася ее покинул навсегда. Как теперь жить?

Вместо ответа, сознание достало из памяти вновь Василия, но уже в другой раз, когда их пришли раскулачивать Советы, она была дома, а он прискакал от родителей, где помогал молотить зерно на базу. Да только ничего он поделать не смог ни сам, ни братья его со свекром, что прибежали вслед за ним. Власть тогда пришла красная и кровавая. От нее было уже не спастись. С ней оставалось лишь ужиться, как с ненавистной свекровью, с которой и жить невозможно, и избавиться нельзя.

Другое дело, белые.  Те, что пришли перед коммунистами. Тогда, когда они пришли к ее отцу в курень, долго гутарили  о чем-то с ним, а потом вместе с ее братьями нагрузили арбу мешками с зерном и разным провиантом для казаков.  Утром, часа в четыре, братья впрягли в арбу волов. А отец поцеловал в лоб, перекрестил ее и отправил свою дочь старшую, Зинаиду, под Ростов вместе с казачьим обозом вдогонку отступавшей армии. Сколько годков ей было тогда? Только четырнадцать лет стукнуло! Зинаида вспомнила ту дорогу длиною в десять дней по бескрайним степям вдоль Дона. Ее, тогда юную, но уже статную, девицу, с косами в руку до поясницы и грудью, что не смотря на завидный размер не требовала лифчика из-за своей упругости, отпустили одну вместе с казаками.

Обратно, домой в хутор возвращалась уже не одна, а с Митричем , соседом по ее хутору, и еще двумя казачками с соседнего хутора. Как только арбу разгрузили, так и добавили ее вместе с волами в тот маленький обоз из пяти  пар волов, которым управлял старый казак. Как ее, молодую, что называется «в соку» девицу не тронули казаки в пылу войны, когда кровь вокруг лилась рекой, она и сейчас понять не могла.  А ведь голодные на женщин были воины, да и смерть вокруг гуляла свободно, словно дикая кобылица в степи. Но не тронули молодую видную казачку с маленького хуторка. Значит, честь была у них, потому знали ей цену, не допуская силой ее отбирать у более слабых, чем они. Не тронули ее и фашисты, они хоть оккупантами пришли на ее Дон, но тронули: ни ее, ни  Настеньку, А красные криком кричали об их зверствах.

А уж как коммунисты их с Васей раскулачили, то погрузили они весь свой скарб на соседскую подводу. Впрягли в нее свою последнюю пару коней. Ту,  что сердобольная власть им оставила то ли на проживание, то ли для выживания. Да и подались всей молодой семьей в город начинать новую жизнь, раз в привычной сельской на станице им не осталось места, чтобы более уж не искушать судьбу свою и детей.

Долго тогда им пришлось скитаться по съемным сараям и подвалам, пока наступил тот день, когда Василий прибежал домой радостный и возбужденный.  Подхватил он на руки деток: Михаила и Настеньку - они тогда еще совсем малышами были. Потом взял ее под руку, и ничего не говоря и объясняя, зашагал торопливо с ней, такой весёлый и уверенный, на соседнюю улицу, чтобы привезти к сараю в глубине одного из дворов, который с той поры стал домом ее семьи. Вот уж двадцать три года минуло, как Василий перестроил сарай под жилой дом.

Уже десять лет, как они с Васей выплачивают ту часть своего дома, которая по договору с жилкоммунхозом осталась за государством. Да видно, теперь уж одной, ей не выплатить этой доли. А может, без Василия не нужен этот дом? Дети давно разлетелись, словно птицы, а Василия уже не будет рядом, как не будет на ее плечах больших горячих рук поверх распущенных волос.

Внезапно Зина забеспокоилась, услышав, как ходики в гостиной прокуковали десять. Где же Наточка?  Ах да, поезд приходит после одиннадцати, она же в телеграмме писала. Память стала подводить. А вот когда они перед войной переехали  из станицы в Луганск, ей Вася завидовал. Она тогда с легкостью запоминала целые страницы из книг, которые удавалось прочесть в свободные минуты. А ему трудно давались бухгалтерские отчеты в жилищной конторе, куда устроился счетоводом. А после войны и вовсе, сказалась его контузия в 43-м, стал забывать многие обычные дела и события. Но Зинаиду это не очень беспокоило. Главное, что Вася вернулся живым и невредимым, чего нельзя сказать о многих и многих женщинах, которые остались совсем без мужчин в семье.  А ее Вася всю войну прошагал рядовым пехоты, все четыре страшных года.

Да, тогда война пощадила ее, и вернула Василия домой. А теперь вот, обошлась с ней жестоко. Не думала и не гадала Зина, что, не успев дожить шестой десяток, ей придется вдовствовать. Конечно же,  она кроме Васи никого из мужчин рядом с собой даже в мыслях представить не может. Хотя многие мужчины еще заглядываются на ее казачью стать, да и коса ее вокруг головы еще в три кольца укладывается, хоть седина и осветлила  ее темно- каштановые косы, которые так любил Василий.

Зинаида вдруг встрепенулась, вспомнив, что на похороны нужны платки и нарукавные повязки поминальные. Подошла к своей кормилице: швейной машинке немецкой марки Зингер. Присела за нее и вновь замерла, сдерживая слезы, которые пытался выдавить комок, застрявший в горле.  Потом уткнулась головой в руки, что положила  на ровную поверхность сложенной  машинки, прямо поверх кружевной накидки, и, уже  не стесняясь, в голос зарыдала, давая волю накопившейся в груди боли.

Темнота за закрытыми веками успокоила. Ей удалось совладать с собой. Но покидать темноту закрытых глаз не хотелось. Запах машинного масла от чудесного творения Зингера унес в детство. Не ведомо зачем, память открыла Зинаиде картину воскресного дня, когда отец, вернувшись с ярмарки в станице, где распродавал свой товар сельского портного, подарил ей швейную машинку в день ее восьмилетия. Мать тогда еще долго сетовала о том, что на три золотых лучше бы еще одну корову в хозяйство купить, чем такую игрушку девчонке.

Как был мудр отец, когда сделал ей такой подарок, который лучше любой коровы на свете кормил ее семью все трудные годы начала жизни в городе. Да и теперь, когда минули и военные годы, эта машина, рожденная задолго до того, как мир узнал про фашизм, все также исправно кормит, одевает ее семью. Вот и внучке юбку за одну ночь сшила, когда та приехала на каникулы из Москвы в прошлом году.

Зинаида подняла голову, а та, не успев толком очнуться  от горького забытья, принесла спасительный хоровод новых мыслей: Миша еще не приехал, хотя обещал прилететь из Москвы к обеду. Полковник уже. А Зина еще помнит, как они с Васей ездили к нему в Гурзуф, куда его после войны отправили из-за туберкулеза. У нее еще сохранились фотографии, где они с его дочкой и женой, все вместе под пальмами в санатории стоят. Как отец гордился всегда своим сыном, который не только всю войну прошел по болотам и рекам, возводя переправы, но и после войны, аж до Генштаба дослужился. Ай да казак! Не уронил честь своих дедов, которые оба красовались на фото в Георгиевских крестах, возле жен своих и детишек.

Вот только Настеньке не повезло с казаком ее. Да и не казак  он вовсе. От него одни неприятности. Ладно, хоть не пьет, не курит, не бьет. Да, и красавец то, какой: высокий, стройный, спортсмен, офицер. Вот только, уж очень  молчаливый. Все себе на уме. Но,  умный и грамотный  - ничего не скажешь. И язык немецкий знает, словно это его родной.  Вон как быстро и ладно машину племяннику починил. За два дня сделал сам, а тот который месяц не мог заставить бегать свой Москвич. Беда вот только с бабами у Жени, как вернули его с Германии, так словно бес в него вселился: ни одну юбку не пропустит, люди говорят. Стыд то дочери, какой. Но она, Настя, молодец, держится и виду не подает.  Только ей, матери своей, и жалуется, да и то, когда в гости приезжает.

А ей вот с Василием как повезло то – грех на судьбу жаловаться! Хоть и родители за нее решили, кому свою любовь отдать, но Зинаида на них не в обиде. Пусть не сразу к ней пришла настоящая любовь, но ведь пришла же! И горячих ночей было за эти годы не мало. Вот даже сейчас, стоило лишь подумать о близости с ним, а горячая волна уж прошла по всему телу, вызвав румянец на щеках, тепло внизу живота и мурашей  под кожей, что добежали  от сердца до кончиков пальцев, неся тепло и томление всему телу. Ах, до чего же сладко было под поцелуями ее казака. Грудь взволновано вздымалась, стараясь поспеть за частотой дыхания в волнении, вызванном желанием женщины, которой знакома истома и сладость мужской страсти.

На какое-то мгновение Зинаида забылась, погрузившись в сладкие воспоминания молодости. Но тут же, очнулась, и вновь унеслась в свое горе. Теперь ей нужно привыкать жить самой, без мужской ласки и заботы, спрятав глубоко внутри себя все, что связано с ее женским началом. Отныне все, что Творец даровал ей как Женщине, должно, если не умереть в ней, то заснуть глубоким сном так, чтобы больше не беспокоить страстями и желаниями. Так  требует светлая память о Василии. Так она сможет сохранить свою  верность ему.  Так она не очернит свою честь и заставит замолчать недобрую людскую молву.

Отныне её женский удел - материнство, которое пусть теперь не  востребовано детьми: они уже сами стали родителями, но в нем еще так нуждаются внуки. И если Творец будет милостив к ней, то даст возможность свою нерастраченную нежность даровать правнукам. И это не так уж мало, чтобы наполнить смыслом жизнь без Василия. Ей так  повезло в том, что он наполнил любовью всю ее жизнь до сегодняшнего дня.  В том, что смог дать время и возможность, раскрыться ей как Женщине в полной мере и наслаждаться всеми чувствами и ощущениями долгие годы, оставив для нее любимого мужчину живым и здоровым. А это такое счастье жить и чувствовать себя Женщиной в полной мере!

И в благодарность за это, отныне она должна смириться и жить дальше, питая силы для этого в радости воспоминаний о своих прожитых женских годах. А малыши, ее внуки, смогут ей дать новую радость, которая частично заполнит пустоту в ее душе после прощания с Василием сегодня.

Михаил, когда звонил накануне, предупредил, что внучка не приедет на похороны, но зато Наточка едет с Владом. И они вот-вот должны приехать к ней, чтобы разделить с ней горе, чтобы дать ей силы, пережить сегодняшний день. И Влада она обязательно должна взять с собой, чтобы Василий смог проститься с ним, ведь он так его любил. В нем, он видел продолжение своего казачьего рода, которым всю жизнь гордился и жил так, чтобы не посрамить честь своих предков.  Пусть теперь его жизнь на небесах будет еще счастливее той земной, что прожил он с ней, со своей Зинаидой.

Она вытерла слезы, которые вновь пытались смыть с ее лица  печаль и горе утраты. Не торопясь встала со стула возле старенького Зингера, и тяжело ступая, пошла к выходу из дома, чтобы успеть встретить Наточку с семьей. Она вышла на порог дома и застыла ослепленная ярким  августовским солнцем. Светило замерло в зените на небосклоне без единого облачка и ослепительным светом своим открыло для взора дворик перед домом, убрав все тени в нем и  высветив самые потаенные его уголки.

Зинаида подняла глаза к светилу. Ей внезапно захотелось, чтобы оно светило ей столь же ярко всегда. Чтобы ничто и никогда не смогло заслонить свет в  ее жизни, как сейчас, в полдень на дворе ее дома. И она мысленно с мольбой  обратилась к тому, к кому привыкла обращаться в трудные минуты своей жизни, к Творцу: «Боже, не заслоняй более солнце от меня! Дай мне свет светила твоего как можешь больше в мою жизнь и жизнь детей и внуков моих! Пусть в моей и их жизни никогда не будет теней и темных уголков, как нет сейчас в дворе дома моего!»

Откуда было ей знать, простой женщины из казацкой станицы, что она лишь повторила слова древнегреческого философа. За четыре класса образования в церковно-приходской школе дьякон Семен так и не добрался  в своей науке до истории Древней Греции,  а ей самой за суетой  мирской так и не суждено было продолжить свое  образование дальше. Но и без философии природа наградила её мудростью не меньшей, чем обладали многие образованные умы.

Content

Богомолов Владимир Повелительница лабиринтов

Предисловие

Часть 1. Блуждания Молодости в Лабиринте Чувств

Глава 1. МРАК ПОДЗЕМЕЛЬЯ В СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ.

Глава 2. МИССИЯ ИЩЕЙКИ ЧУВСТВ.

Глава 3. ТАЙНИК.

Глава 4. НЕПИСАНЫЕ ЗАКОНЫ.

Глава 5. ОТРАЖЕНИЯ ЗАЗЕРКАЛЬЯ.

Глава 6. КУЛЬБИТЫ СЕНОВАЛА.

Часть 2. Ловушки для Зрелости

Глава 7. ЧУДЕСА СТИХОТВОРЕНИЯ В ПРОЗЕ ЖИЗНИ.

Глава 8. ЛОВУШКА РЫЖЕЙ БЕСТИИ. 1-ое МАГИЧЕСКОЕ КОЛЬЦО.

Глава 9. СМЫКАНИЕ КОЛЬЦА. 2-ое МАГИЧЕСКОЕ КОЛЬЦО.

Глава 10. КОЗНИ ФАЛЬШИ НА ВЕЧЕРИНКЕ. 3-ое МАГИЧЕСКОЕ КОЛЬЦО.

Глава 11. ТРИ МАГИЧЕСКИХ КОЛЬЦА САУНЫ.

Глава 12. ВСТРЕЧИ И РАЗЛУКИ У ФОНТАНА НЕЖНОСТИ.

Глава 13. КАСТИНГ БЕЛОЙ НЕВЕСТЫ.

Глава 14. ДАРЫ  ЯРОСЛАВНЫ  КОВАРСТВУ ЛАБИРИНТА.

Глава 15. ОБРЕЗАНИЕ ПУПОВИНЫ МАТИЦЕ.

Глава 16. ФЕЙСКОНТРОЛЬ ЛАБИРИНТА.

Глава 17. МЕЙЗЫ В КАЛЕЙДОСКОПЕ.

Глава 17. РОЗЫ НА ФОНТАНЕ.

Глава 18. ЧЕХАРДА В МУЗЕЕ И ДОМА.

Глава 19. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦЕ.

Часть 3. Свечения в пещере предков.

Глава 20.   РОМАНТИКА ПАРОВОЗА.

Глава 21. ЗАПАХИ ЧУВСТВ ПОТСДАМА.

Глава 22.  КАСАНИЕ МУДРОСТИ НА РАСПУТЬЕ.

Глава 23.  ИСПЫТАНИЕ  ВЕНЦА ВЕРНОСТЬЮ.