Фрейзер Элисон

Стихия страсти

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Лукас Райкарт, — повторила Тори. Имя ни о чем ей не говорило.

— Да ты наверняка слышала о нем, — не унимался ее коллега ассистент-постановщик Саймон Диксон. — Американский предприниматель, в прошлом году купил студию «Говард продакшнс» и «Челтон ТВ».

— Мне кажется, я бы запомнила такое имя, — сказала Тори. — Меня не особенно интересуют делишки толстосумов. Раз «Иствич» нужны денежные вливания, то какая разница, откуда они поступают!

— Если дело идет к тому, что один из нас может оказаться на бирже труда, — мрачно заметил Саймон, — разница есть.

— Я бы не доверяла слухам, — ответила Тори, зная из личного опыта, как далеки от правды бывают слухи.

— Не говори так. Знаешь, как его называют на «Говард Продакшнс»? Косильщик кадров.

Тори невольно рассмеялась. Проработав целый год в отделе документальных фильмов студии «Иствич продакшнс», она достаточно хорошо изучила Саймона. Он слыл прирожденным возмутителем спокойствия и устраивал такую путаницу в делах, что ему дали кличку Шеф-повар.

— Саймон, вспомни, как тебя прозвали, — невольно заметила она.

— Я-то помню, — улыбнулся он в ответ. — А вот помнишь ли ты, как тебя называют? — (Тори пожала плечами.) — Снежная королева! От тебя холодом веет, ты не находишь? И все же, думаю, тебе вряд ли грозит сокращение, — продолжал размышлять вслух Саймон. — Ну, кто же устоит перед волосами как у Ширли Темпл, глазами как у Бэмби и всем обликом… как ее там… хорошенькой женщины?

Тори скорчила Саймону рожицу:

— Ну, те, кто предпочитает блондинок, похожих на супермоделей… Не говоря уже о тех, кто придерживается иных предпочтений.

— Как я, например, — согласился Саймон, но тут же поправился: — Нет, он определенно не извращенец. Говорят, он умеет нравиться женщинам. Во всяком случае, я думаю, мы можем надеяться, что с помощью взгляда из-под роскошных ресниц ты наверняка обеспечишь себе рабочее место, — продолжал болтать он. — И тогда остаемся только я и Александр-В-Меру-Великий. На кого ты сделаешь ставку, дорогая Тори?

— Понятия не имею. — Тори начала сердиться на Саймона и его болтовню. — Но если тебя так беспокоит мой выбор, может, займешься какой-нибудь работой на случай, если Райкарт вздумает внезапно заявиться, чтобы взглянуть на свое приобретение.

— Что ж, более чем вероятно, — словно не слыша ее слов и все так же сидя на краю ее стола, проговорил Саймон. — По слухам, его ожидают ровно в одиннадцать. Так вот, — продолжил он, — держу пари на Алекса! Но его давно не было на работе, где-то гуляет уже несколько месяцев.

— Неправда, — возразила Тори. — У него сейчас кое-какие проблемы.

— Кое-какие! — фыркнул Саймон. — От него жена сбежала в Шотландию, кредит за дом не выплачен. Кроме того, у него изо рта несет как из помойки…

Бывали дни, когда Тори с интересом слушала болтовню Саймона, но тут он явно зарвался. Она знала, что Алекс, их непосредственный начальник, страдает алкоголизмом. Но не хотела верить, что человека можно выгнать в такое время, когда у него и без того полно проблем.

— Ты что, Саймон, собираешься облить Алекса грязью?

— Я? Неужели ты считаешь, что я на это способен?

— Да, считаю, — ответила она безапелляционно.

— Ты ко мне несправедлива, — он по-актерски прижал руки к груди. — Зачем мне топить Алекса… особенно когда он и сам уже увяз по горло в дерьме. Верно я говорю?

Да уж, подумала Тори. Алекс действительно так быстро покатился вниз по наклонной, что мог бы дать фору любому чемпиону.

— Ладно, пойду к себе, — проговорил Саймон. — Надо быть во всеоружии к приходу нашего американского приятеля.

— А Алекс сегодня в офисе? — нахмурила брови Тори.

— Не стал ли мусульманином папа римский? — ответил он шуткой, но, видя, что Тори взялась за телефонную трубку, добавил уже серьезно: — На твоем месте я бы не лез в его дела.

Но Тори чувствовала, что она должна помочь Алексу, ведь именно он взял ее на работу в «Ист-вич».

Она позвонила на квартиру его любовницы, потом обзвонила всех, кого вспомнила, в тщетной надежде отыскать Алекса, прежде чем к ним заявится новый босс.

— Слишком поздно, малышка, — объявил довольный Саймон, когда старший клерк компании Колин Матисон возник за стеклянной дверью их офиса. Вежливо постучав, он вошел вместе с незнакомцем — должно быть, тем самым американцем.

Тори представляла его совершенно другим. Она ждала одетого с иголочки мужчину лет сорока с глубоко въевшимся загаром и блуждающим взглядом.

А перед ними стоял человек очень высокого роста, примерно 190 сантиметров, в брюках цвета хаки и рубашке в тон, расстегнутой у ворота. Прямые черные волосы, зачесанные назад, обрамляли овальное, слегка скуластое лицо. Глаза у него были необычного ярко-голубого цвета. Слегка опущенные уголки губ выдавали либо чувство юмора, либо цинизм. Короче говоря, это был самый красивый мужчина из всех, кого Тори видела в своей жизни.

Никогда прежде Тори не испытывала столь мгновенной симпатии и притяжения. Она буквально окаменела от неожиданности, глупо уставясь на него.

Вновь пришедший встретился с ней взглядом и слегка улыбнулся, словно все понял. Вероятно, для него такая реакция была не новость. Без сомнения, он считал себя божьим даром и привык к обожанию.

Колин Матисон представил их друг другу:

— Тори Ллойд, помощник начальника производственного отдела. Лукас Райкарт, новый владелец компании «Иствич».

Ее ладонь буквально исчезла в глубине его теплой ладони. Он словно башня возвышался над ней.

— Тори работает у нас около года, — продолжал Колин. — Подает большие надежды. Хорошо поработала с документальной лентой о матерях-одиночках, да вы говорили, что видели материал.

Лукас Райкарт слегка кивнул.

— Хорошая программа, мисс Ллойд… или миссис?

— Мисс, — вставил Колин, видя, что она продолжает молчать.

Американец улыбнулся:

— Только немного противоречива по содержанию.

Тори не сразу сообразила, что он продолжает говорить о документальном материале, и еще позднее поняла, что в его словах содержится критика. Окончательно справившись с собой, она сумела выйти из глупого ступора и пояснила:

— Но и тема не простая.

Лукас Райкарт удивился отпору с ее стороны, но тут же добавил:

— Правильно, а видение опирается на непривычные социалистические догмы, что не вызывает особого сочувствия.

— Мы в фильме говорили только правду, — Тори продолжала защищаться.

— Согласен, — успокаивающе заметил он и тут же добавил: — Вы дали матерям высказаться, и получилось, что они высказались во вред себе.

— Мы давали им материал на просмотр, — парировала она, — и никто из них не жаловался.

— Они наслаждались своей пятиминутной славой, им некогда было искать изъяны, — ответил он, небрежно растягивая слова.

Его тон казался не столько обвиняющим, сколько сухим. Он снова улыбнулся.

Тори не ответила на его улыбку. В ней боролись два чувства — злости и вины, так как он действительно был прав.

Видя, что она задумалась, Лукас Райкарт продолжал:

— Ничего, обойдется… Тори, кажется?

Тори кивнула, внутренне желая, чтобы он ограничился лишь ее фамилией — мисс Ллойд. Хотя, может быть, он считает, что имеет право так вот, запросто, по имени, обращаться к почти незнакомому человеку.

— Тори, — повторил он. — В документальном телевидении всегда трудно решить, где следует подвести черту. Не пропагандируем ли мы преступность, когда берем интервью у серийного убийцы? Не спекулируем ли на человеческом горе, когда берем интервью у членов семьи жертвы преступления?

— Я не делаю ни того, ни другого, — заявила Тори.

— В самом деле? — Он приподнял прямые черные брови и вопросительно-оценивающе взглянул на нее.

Саймон решил обратить на себя внимание.

— Я тоже не делаю. Люблю, когда выдают честный материал, — сказал он.

Райкарт перевел взгляд с Тори на Саймона, и тогда Колин Матисон представил его:

— Это Саймон Диксон, номер два после Алекса.

— Саймон, — кивнул американец.

— Мистер Райкарт, — Саймон со значением улыбнулся. — Может, вы предпочитаете, чтобы мы называли вас Лукасом? Вы же американец, и наши формальности, должно быть, кажутся вам старомодными.

— Пусть пока будет мистер Райкарт, — ответил Лукас.

Пристыженный Саймон пробормотал:

— Как скажете, босс. Вы здесь хозяин.

— Вот именно, — ответил кратко Райкарт. Он улыбнулся и протянул Саймону руку. Саймон подхалимски принял и первое, и второе.

— А где можно найти Алекса? Он в офисе? — спросил Колин Матисон.

— Кажется, он ищет материалы по какой-то программе.

— По какой еще программе? Уж не о закрытии ли детского дома? Я думал, он над ней уже не работает.

— Вообще-то нет. — Тори решила, что лучше всего ограничиться общими объяснениями. — У него возникла идея, правда, она еще в зачаточном состоянии… касательно… — Она смутилась, почувствовав на себе взгляд американца.

— Об алкоголизме и его влиянии на производительность труда, — подсказал Саймон.

Колин, кажется, ничего не понял, а вот американец… Он явно заметил насмешливую улыбку Саймона и напряженное выражение ее лица.

— Хорошо, пусть Алекс позвонит мне, когда вернется, — приказал Колин и повернулся, чтобы продолжить обход.

Райкарт задержался около Тори.

— Мы никогда раньше не виделись?

Тори наморщила лоб. Где они могли видеться? Они вращались в разных кругах.

— Нет, не думаю, — ответила она наконец.

Он поколебался, потом пожал плечами.

— Неважно. Да, скорее всего, вы правы. Я бы вас ни с кем не спутал. — Он ослепительно улыбнулся. Только для нее. Сердце Тори странным образом подпрыгнуло в груди.

— Я… — Обычно такая находчивая, она не могла вымолвить ни слова.

Он снова улыбнулся, белые зубы сверкнули на фоне загорелого лица, потом он исчез.

Чтобы успокоиться, Тори глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла. Такой мужчина мог бы служить рекламой здорового образа жизни.

— «Я бы вас ни с кем не спутал»! — передразнил Саймон американца. — Господи, и откуда только у него манеры в стиле ретро!

— В чем дело? — Тори непонимающе посмотрела на него.

— Да брось ты притворяться, дорогуша! Ты и большой шеф! Похоже, что он на тебя глаз положил, а?

— Ты смешон! — огрызнулась она в ответ.

— Я-то смешон? — Саймон улыбнулся. — А как ты объяснишь эти долгие взгляды? И не только со стороны нашего заокеанского кузена. Мне кажется, наша Снежная Королева начинает оттаивать. Но никто тебя не обвиняет, — продолжал болтать Саймон. — У него есть, по меньшей мере, одно неоспоримое преимущество — он богат, безмерно, до неприличия, до безобразия…

— Замолчи, Саймон, — рассердилась она. — Даже если бы меня интересовали деньги, что на самом деле совсем не так, он определенно не в моем вкусе!

— Ну, как скажешь, — ответил он, явно оставаясь при своем мнении. — Тем более что, по слухам, он все еще обожает свою жену.

— Жену? — повторила она. — Так он женат?

— Был женат, — пояснил он. — Жена погибла в автокатастрофе несколько лет назад. Столкнулась с каким-то грузовиком. Кажется, она была беременна.

Подробности о боссе неприятно отозвались у нее внутри, как удар в солнечное сплетение. Она покачала головой. Нет, не может быть! Неужели!..

Краткая форма от имени Лукас — Люк, он американец, работал в СМИ, хотя и в совершенно другой сфере.

— Не был ли он зарубежным корреспондентом?

Саймон изумленно взглянул на нее.

— По моим источникам, он работал несколько лет на Ближнем Востоке корреспондентом агентства Рейтер, потом нашел богатую наследницу и женился. Я не помню фамилии его жены, но знаю, что ее семья имела связи на Флит-стрит.

Семья Уэйнрайт. Тори вспомнила, хотя и не поверила до конца. Он женился на Джессике Уэйнрайт. Тори сама чуть не вышла замуж за одного из членов семьи Уэйнрайт.

Как же она его сразу не узнала! Она ведь видела примерно лет десять тому назад фотографию, которая украшала пианино. На фото стояла сияющая Джессика Уэйнрайт в белом платье с женихом-красавцем, военным корреспондентом.

— Так ты была с ним знакома раньше? — спросил Саймон, не скрывая любопытства.

Тори покачала головой. Если она проговорится Саймону, узнают все.

— Я читала о нем в журнале, — ответила она, желая прекратить опасный разговор.

— Ты куда? — спросил он, видя, что она подхватила сумочку и жакет.

— На обед, — бросила она через плечо.

— Еще рано, — заметил он, изображая из себя образцового служащего.

— Если я не уйду, то убью тебя, — проворчала Тори.

— В таком случае, — с притворным раскаянием ответил Саймон, — приятного аппетита.

Тори чувствовала, что ей необходимо выйти на свежий воздух и побыть одной. Она пошла к лестнице, уверенная, что там никого не встретит. Обычно все пользовались лифтом. Перепрыгивая через ступени, она не сразу заметила неподвижную фигуру на площадке и врезалась в нее со скоростью пушечного ядра. Отскочив, она пробормотала извинение и хотела продолжить свой путь, но почувствовала, что ее схватили за руку. Взглянув вверх, она встретила взгляд Лукаса Райкарта. Вторая встреча за полчаса. Не слишком ли часто?

Но американец явно придерживался другого мнения. На его лице играла улыбка, придавая его чертам невыразимое очарование.

— Вот мы и снова встретились… Тори, не так ли?

— Д-да… — Тори вновь утратила дар красноречия.

— Все в порядке? — Он заметил ее волнение, которое она не смогла скрыть.

Быстро собравшись с мыслями, она наконец ответила скороговоркой:

— Да, все прекрасно. Я хотела сходить… к дантисту. — И зачем она соврала, ведь легче сказать, что она пошла за материалом.

— Хорошо, что не из-за меня, — растягивая слова, произнес он. Тори непонимающе уставилась на него. — Не из-за меня у вас такой испуганный взгляд, — объяснил он и, медленно растягивая губы, иронично улыбнулся. — Осмотр, пломбирование или удаление?

— Удаление. — Тори решила, что удаление зуба будет лучшим объяснением ее странного поведения. — Я скоро вернусь, — добавила она, чувствуя себя нашкодившей школьницей.

— Не волнуйтесь, — сказал Лукас Райкарт. — Думаю, что Колин не будет возражать, если вы возьмете отгул до конца рабочего дня.

Стоило только ему произнести последние слова, как тут же показался сам Колин Матисон с папкой в руке, говоря:

— Извините за задержку, надо было кое-что отыскать.

— Хорошо… Колин, Тори нужно сходить к дантисту, — проговорил американец, делая вид, что советуется с ним. — Как вы считаете, можем мы отпустить ее до конца дня?

— Конечно, если она нездорова, — заявил Колин, хотя и недовольным тоном.

Дело в том, что на работе поджимали сроки, а Алекс в последнее время вообще не появлялся. Колин знал, что Тори и Саймон пытаются по возможности справиться сами.

— Я обязательно приду завтра, — заверила она.

Колин благодарно улыбнулся.

— Тори — настоящий трудоголик, — поспешно пояснил он, заметив недовольную морщинку между бровями Лукаса Райкарта.

Тори почувствовала, что краснеет.

— Мне нужно идти. — Не дожидаясь разрешения, она помчалась вниз по ступеням.

Не имея нужды в посещении дантиста, она решила спрятаться в своей квартире, которая располагалась на первом этаже огромного викторианского дома на окраине Нориджа.

Тори достала альбом со старыми фотографиями и среди них нашла одну свою пятилетней давности. Взглянув на нее, Тори почувствовала облегчение. В ее внешности произошли серьезные перемены: лицо похудело, волосы стали короче, а макияж гораздо изысканнее. Она уже не та мечтательница, вбившая себе в голову, что влюблена в Чарли Уэйнрайта.

Чарли предпочитал называть ее Виктория или Вики, а не Тори, как звали ее друзья. Неудивительно, что Лукас Райкарт не узнал ее. Он мог видеть ее лицо только на любительских снимках, которые обычно давали неверное представление о человеке. Может быть, он слышал о девушке по имени Вики, которая училась вместе с Чарли в колледже. Обычная симпатичная девушка, но ничего особенного.

Она вспомнила элегантную мать Чарли, которая высказывалась именно так. Потом в ее мнении Вики перешла из разряда «довольно мила» в разряд «вульгарна», а из «симпатичной» превратилась в «неприятную». А как же иначе? Ведь девчонка разбила сердце ее сына! Так сказал тогда Чарли. Нечего говорить, что именно он решил разорвать помолвку.

Она взяла в руки фотографию Чарли. И зачем она продолжает ее хранить? Возможно, она когда-то любила его, но чувство давно исчезло. Никаких болезненных воспоминаний. Жизнь продолжается. У Чарли теперь своя семья, как он хотел, а у нее впереди — карьера. Изредка они встречались, но строго на ее условиях.

Она скорчила зеркалу гримаску. Все хорошо! Но почему же она потеряла над собой контроль при встрече с Райкартом?

ГЛАВА ВТОРАЯ

До утра Тори обдумывала возможные подвохи со стороны Лукаса Райкарта.

Возможно, что он без всякой задней мысли поинтересовался, не встречались ли они раньше. Если он и видел ее фотографию, то вряд ли запомнил. И почему он должен связывать в своей памяти имя студентки Вики и имя своей служащей Тори Ллойд? Она и сама не подумала бы, что Люк и Лукас — одно и то же лицо, если бы Саймон не заговорил о нем. Хочется надеяться, что он благополучно забыл о ее существовании. Он будет для нее и всех служащих низшего звена таким же, как и предыдущие руководители, — удаленным и безликим.

Надев белую футболку и модные белые хлопчатобумажные брюки, Тори отправилась на работу. Поскольку в субботу звонков почти не было, то примерно через час она ответила на большую часть корреспонденции, накопившейся на ее столе. Все остальное она понесла в кабинет своего босса, который располагался дальше по коридору.

К своему удивлению, она обнаружила там Алекса Симпсона. Сначала она подумала, что Алекс пришел работать. Но, увидев его лицо, заросшее неопрятной щетиной, бессмысленный сонный взгляд и одежду в полном беспорядке, поняла, что он ночевал в офисе на диване, который называл «мыслительным».

В тридцать лет Алекс считался перспективным хроникером, его буквально превозносили, он получил несколько наград. Теперь же, приближаясь к сорокалетию, он все растерял, пристрастившись к алкоголю.

— Не судите поверхностно, — проворчал он с недовольной гримасой, но, сообразив, что перед ним Тори, явно почувствовал облегчение. — Понимаешь, муж Сью вернулся, а другое место я не успел найти. — Официально Алекс жил со Сью Бакстер, секретаршей «Иствич», якобы подыскивая постоянное жилище. Неофициально он спал с ней, пока ее муж-моряк находился в плавании. Об этом знали все от болтушки Сью. — Ты же никому не скажешь, да? — Он по-мальчишески озорно подмигнул Тори.

Она покачала головой. Как мужчина Алекс ей никогда не нравился. Иногда был даже противен. Но его беспомощность вызывала в ней невольное сострадание.

— Лучше не болтайся здесь в таком виде, — посоветовала Тори.

— Да, конечно, — ответил Алекс. — Я слышал, новый босс посетил вчера свою компанию.

Тори кивнула.

— Я сказала, что ты ищешь материалы для новой программы.

— Да, так и было в некотором роде, — пролепетал он. — Жаль, что я не застал его.

Тори скептически посмотрела на Алекса, но ничего не сказала. Если бы Лукас Райкарт встретил Алекса в таком виде, тот тут же вылетел бы из компании.

— Тори, — Алекс жалобно заглядывал ей в глаза, — я подумал… если бы ты пустила меня к себе… Мне нужно просто прийти в себя, не более того! Я бы немного поспал.

В первое мгновение Тори решила, что надо наотрез отказать ему, но потом уверенность ее оставила.

— Не знаю, что тебе и сказать, Алекс. Вокруг такие злые языки. И если кто-нибудь увидит тебя…

— Никто не увидит, — заверил он. — Я буду сама скромность.

— Да, но… — Тори не успела закончить фразу, а Алекс уже благодарил ее.

— Ты классная девчонка, — он снова был полон энтузиазма. — Мне бы только умыться и побриться, и я моментально стану новым человеком.

— Хорошо. — Тори уже жалела о проявленной слабости. — У меня есть запасной ключ.

Алекс подхватил плед и засунул его в шкаф.

Потом последовал за Тори по коридору к ее кабинету.

— Вот тебе адрес, — она протянула ему листок из блокнота. — Можешь пользоваться телефоном. Постарайся до вечера отыскать какой-нибудь отель.

— Тори, милашка, ты так добра! — проговорил он с облегчением. — Но боюсь, отели мне сейчас не по карману. На кредитной карточке у меня одни нули, и банк отказывается давать в долг.

— И что ты намерен делать? Нельзя же спать в офисе.

— Ты права, конечно… — начал он, потом как бы про себя добавил: — Нет, ладно, забудь.

Тори поняла, о чем Алекс хотел попросить, хотя он еще ничего не сказал, просто смотрел на нее как побитая собака.

Она попыталась ожесточить свое сердце, напомнив себе, что Алекс получал во много раз больше, а делал во много раз меньше. Кто виноват, что он не умеет распоряжаться своими деньгами?

— Ничего, я встану на ноги, — он выдавил улыбку. — Скоро я получу гонорар за год в «Иствич»… через месяц, если, конечно, американец не аннулирует его.

Или тебя, подумала Тори, глядя на Алекса глазами Лукаса Райкарта. Никчемный человек, а его былые заслуги — не более чем далекая история.

— Ладно, будешь ночевать у меня, — неожиданно для себя предложила она, — до дня следующего платежа за квартиру.

— Дорогая Тори, ты моя спасительница! — Алекс хотел восторженно поцеловать ее, но она увернулась.

— И советую не распускать руки, — добавила она резко.

— Конечно, — Алекс покорно опустил руки и отступил на шаг. — Нет проблем. Я знаю, что ты не такая.

— Пять дней, — подсчитав, когда зарплата поступит на банковский счет, уточнила Тори.

— Отлично. — Алекс снова послал ей благодарную улыбку и направился к двери.

— Алекс, — окликнула его Тори, — постарайся не пить, хорошо?

Он кивнул и затем проговорил:

— Хорошо. Если не выдержу, уйду куда-нибудь. Согласна?

— Согласна, — ответила Тори, надеясь, что он все-таки сдержит обещание.

Вздохнув, Тори вернулась к работе, но через минуту ее прервали. Дверь в ее кабинет открылась, и она, ожидая вновь увидеть Алекса, подняла взгляд. Но перед ней стоял Лукас Райкарт, потрясающе выглядевший в черных джинсах, белой рубашке и темных очках.

— Как зуб? — спросил он.

— Зуб? — машинально повторила она за ним. Зуб, вспомнила Тори. Если она собирается и в дальнейшем врать, ей необходимо тренировать память. — Все хорошо, — заверила она. — Я уже и думать о нем забыла.

— Хорошо. — Американец оглядел ее с ног до головы, и она почувствовала, что ее футболка почти не скрывает очертаний тела. — Вам необязательно было приходить сегодня. Как вы обычно проводите субботы?

— По-разному, — ответила она, пожав плечами, потом взглянула на часы, делая вид, что спешит.

Он отметил ее жест и тут же спросил:

— А Симпсон уже ушел?

— Симпсон? — испугалась Тори.

— Алекс Симпсон — Райкарт прислонился к косяку, его глаз под темными очками не было видно. — Я понял, что именно Симпсон, а не случайный бродяга, пристроился на ночлег в офисе.

— Да, Алекс приходил сюда, — подтвердила Тори. — Он приходил за рукописями.

— Он спал, когда я увидел его здесь, — возразил Райкарт.

— В самом деле? — Тори почти правдоподобно изобразила удивление. — Он сказал, что пришел очень рано. Может, и задремал незаметно для себя.

— Отсыпался, я думаю, — растягивая слова, ответил американец. Оттолкнувшись от косяка двери, он присел на краешек стола Тори. Сняв очки, долго разглядывал ее, потом спросил: — Неужели вы — два сапога пара?

— Кто? — Тори не поняла.

— Ну, вы с Симпсоном. У вас роман?

— Конечно, нет! — Тори возмутилась.

В ответ на ее вспышку американец ослепительно улыбнулся:

— Не стоит метать молнии, я просто спросил. Я слышал, что Симпсона женщины обожают, — заметил он, видя, что Тори еще больше разозлилась.

— И вы тут же сделали заключение, что он и я… что мы…

— Любовники? — подсказал он. Тори почувствовала, что краснеет. Он добился своего. Он изучал ее как любопытный объект, и поэтому она покраснела еще гуще. — Мне казалось, что женщины больше не способны краснеть.

— Должно быть, вы думали о женщинах вашего круга, — отпарировала она, не сдержавшись.

— Точно так, — согласился он и засмеялся. — Я предпочитал более опытных и изощренных женщин. Менее дерзких, но не слишком претенциозных. Не склонных к пикировке, в конце концов… Но кто знает! Мои вкусы могут измениться. А вы? — спросил он с той же ленивой улыбочкой.

— Я? — Тори размышляла, флиртует он с ней или шутит. — Я предпочитаю мужчин-невидимок. Нескандальных и ничего от меня не требующих. И совершенно не склонных к пикировке.

Американец некоторое время молчал.

— Вы ни с кем не встречаетесь?

— Я ни с кем не встречаюсь, — ответила Тори в тон ему. — И совершенно не собираюсь меняться.

Райкарт выглядел скорее озадаченным, чем обиженным, в его взгляде читалось недоверие.

— Это констатация факта или намеренный выпад против меня? — наконец спросил он.

— Решайте сами, — ответила она, искоса взглянув на него.

— Вы даете мне от ворот поворот или все мужчины у вас занимают одинаковое положение?

Тори поразмыслила, не слишком ли рискованно дерзить боссу, и решила, что лучше пока помолчать. Но ее взгляд был достаточно красноречив.

— Думаю, это касается только меня, — заключил он. — Ничего. Я буду надеяться. Не подскажете, как мне связаться с Симпсоном?

— Я… не знаю. — Не могла же она, уже заверив босса, что не имеет никаких отношений с Симпсоном, выдать, что тот скрывается у нее в квартире. — Я попытаюсь передать ему.

— Прекрасно. Я пригласил к себе всех руководителей отделов в понедельник в девять ноль-ноль, — объяснил он, — и посоветовал бы Симпсону явиться.

Тори кивнула:

— Я скажу ему… если отыщу.

— Хорошо. Если не получится, не беспокойтесь, — продолжал Лукас Райкарт. — Он сам виноват, что не дал своего телефонного номера сотрудникам.

Тори нахмурилась:

— Но вы видели его сегодня утром.

— Хотите спросить, почему я его не разбудил? Просто подумал, что ему было бы неловко в таком виде встретиться с новым боссом. Вы не находите?

Тори подумала, что американец поступает справедливо, давая Алексу шанс оправдаться. Конечно, он может просто вышвырнуть Алекса, когда тот полностью протрезвеет.

— Алекс очень хороший документалист, — уведомила она. — Три года назад он завоевал престижную премию.

— Симпсон был хорошим документалистом, — поправил ее Лукас Райкарт. — Вы не хуже его, и Симпсон, должно быть, знает это. Почему вы проявляете такую заботу о Симпсоне? Если он уйдет, вам же будет лучше для карьеры.

— Сомневаюсь. Саймон опытнее меня.

Он нахмурился и, перехватив ее взгляд, брошенный на соседний стол, неожиданно спросил:

— Хотите помочь и его карьере? Значит, вы не страдаете гомофобией?

— Чем? — Тори даже привскочила.

— Гомофобией, — повторил Лукас Райкарт. — Мужененавистничеством, по принципу «долой всех мужчин»…

— Я знаю значение данного слова, — сердито прервала его Тори и, забывшись, но, скорее, намеренно, продолжала: — Может быть, американцу трудно понять, но сдержанность не всегда является признаком глупости.

— Потому что мы потомки грубых и крикливых колонистов, — он без труда расшифровал оскорбление, сохраняя невозмутимость.

Тори не знала, как еще можно сбить с него самоуверенность. Может, ударить чем-нибудь тяжелым?

— Я не страдаю гомофобией.

— Ну, хорошо, — закрыл он тему. — Мне нужно идти, у меня назначена встреча в Лондоне. Я оставлю вам свой номер телефона. — Он вырвал листок из ее блокнота и, наклонившись над столом, написал свое имя и два номера телефона. — Верхний — мой мобильный, — пояснил он, — а другой — «Эбби Лодж». Я там временно живу.

«Эбби Лодж» располагался неподалеку. Это был шикарный отель, в котором обычно квартировали богатые бизнесмены и знаменитости.

Он протянул ей листок, и некоторое время Тори смотрела на него, не решаясь взять, словно он представлял для нее угрозу. Зачем он дает ей свои телефоны?

— На случай, если у вас возникнут проблемы при отлавливании Алекса Симпсона, — объяснил он, видя ее непонимающее лицо.

— Конечно. — Она поспешно выхватила листок из его руки.

— Но если вы захотите позвонить мне просто так, без повода… чтобы отдохнуть и расслабиться… Я уверен, у нас найдется много тем для беседы. А сейчас… — его улыбка стала мягкой, — такой прекрасный день. Почему бы вам не улизнуть с работы и не прогуляться?

Звучало искренне, но Тори совсем смутилась, вспомнив, что не далее как вчера она так и поступила.

— Мне нужно закончить работу, — ответила она серьезно.

— Но ведь говорят: только для плохого работника работа на первом месте, — сухо заметил он.

Тори ощетинилась:

— Но не я же еду в субботу в Лондон на деловую встречу.

— Разве я сказал, что встреча деловая? — Его черные брови взлетели вверх. Он покачал головой: — Нет, встреча будет сугубо личная.

— Извините, — Тори всем своим видом показала, что ей его жизнь неинтересна.

Но он продолжал:

— Она некоторым образом касается и вас. У меня назначен обед с женщиной, с которой я встречался до недавнего времени. Так сказать, прощальный обед, — подчеркнул он последнюю фразу.

Тори случайно встретилась с ним взглядом и тут же отвернулась, подумав, что не очень-то он с ней церемонится.

— Меня вовсе не касаются ваши встречи, мистер Райкарт, — ответила она официальным тоном.

— Сейчас, может быть, и не касаются, — он поднялся на ноги, — но кто знает, как все повернется в будущем? — Он снова улыбнулся ей, блеснув прекрасными белыми зубами на загорелом лице. Слишком уж он хорош собой.

Тори сделала еще одну попытку расставить все на свои места:

— Думаю, мы будем не часто встречаться, мистер Райкарт, ввиду вашего высокого положения, но я постараюсь всегда вести себя по отношению к вам очень корректно.

Наконец-то она достигла цели.

— Короче говоря, вы даете мне от ворот поворот.

Тори сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Этот человек понятия не имеет о приличиях.

— Я просто напомнила… — ответила она сквозь сжатые зубы.

— …что отныне при встрече со мной вы будете стоять навытяжку и делать под козырек, — резко подвел он итог.

Тори снова почувствовала желание ударить его. Она с трудом сдержала свой порыв, напомнив себе, что он — ее босс.

Он примирительно поднял руку, очевидно прочитав ее мысли. Грубиян, но совсем не глупец.

— Послушайте, давайте договоримся, что вы не будете при встрече отдавать мне честь, — сказал он и направился к двери.

Сердце Тори подпрыгнуло и упало.

— Мистер Райкарт, — окликнула она его.

Он повернулся, выражение его лица стало отстраненным. Неужели он уже решил уволить ее? Желая знать свой приговор, она спросила:

— Мне искать другую работу?

— Что? — По-видимому, такая мысль не приходила ему в голову. Прежде чем ответить, он подумал. — Если вы имеете в виду, не обанкротился ли окончательно «Иствич», то я пока не знаю. Не секрет, что компания работает в убыток. Но я не купил бы ее, если бы не надеялся, что потенциал еще имеется. Но вы, кажется, имели в виду не это? — Он заметил, что выражение ее лица изменилось.

— Не это, — нехотя призналась Тори. — Я думала…

— Что я вышвырну вас за то, что вы отвергли мои притязания? — Его рот скривился в недовольной гримасе. — Господи! Неужели у вас такое низкое мнение обо мне… или обо всех мужчинах?

— Я… я… я, наверное, ошиблась в вас… — Тори прикусила губу.

— Еще бы! Я ведь шумный и надоедливый американец…

— Да нет же… — попыталась возразить Тори.

— Возможно, содержимое моих брюк иногда перебивает работу разума, — продолжал он грубо, — но я не мстителен и не мелочен. Если вы уйдете из «Иствич», то не по моей вине.

Тори хотела бы провалиться сквозь землю.

— Простите, я не хотела… — начала она, но Лукас Райкарт ее не слушал: он вышел, оглушительно хлопнув дверью.

И что же ей теперь делать? — думала Тори, чувствуя себя полной дурой. Он решил пофлиртовать с ней, только и всего. Может, он привык флиртовать со всеми своими служащими-женщинами, считая, что им это нравится. И ведь он прав. Райкарт наверняка нравится большинству женщин.

Она выглянула из окна и наблюдала, как он быстро шагает к месту парковки, как садится в автомобиль, темно-зеленый, ничем особенным не выделявшийся, хотя ожидала увидеть что-нибудь этакое… необыкновенно скоростное и спортивное, с низкой посадкой. Но что она вообще знала о Лукасе Райкарте? Да почти ничего.

Она попыталась вспомнить, что ей говорил Чарли. О своей покойной сестре он сказал буквально пару слов, но о ее муже упоминал несколько раз. Очевидно, Чарли восхищался им: тот был старше, работал несколько лет репортером в горячих точках. Мать Чарли также с теплотой вспоминала своего американского зятя, и у Тори сложилось свое представление о нем: он был примерным мужем, прирожденным журналистом и прекрасным человеком.

Человек, с которым она только что рассталась, никак не соответствовал сложившемуся ранее образу, но ведь прошло уже много лет с тех пор, как умерла Джессика Уэйнрайт, а со временем люди меняются. Очевидно, его обстоятельства изменились, раз он оказался владельцем нескольких телекомпаний, одной из которых стала «Иствич». Из его слов ясно, что он отбросил все мысли о браке. Его прямоту можно считать похвальной, но других положительных качеств Тори в нем пока не заметила.

Ее тоже нельзя назвать прежней. Как он сказал: «Работа на первом месте…» Она стала скучной, поглупела, разучилась давать отпор мужчинам, не становясь в позу недотроги.

Тори последовала совету американца и провела вторую половину дня в Английском деревенском клубе, где собиралась образованная молодежь. Два часа она занималась своим любимым видом спорта — виндсерфингом на искусственном озере.

Иногда она брала уроки у местного тренера Стива. Он был примерно ее возраста и имел юридическое образование, хотя и не работал по специальности. Он решил посвятить свою жизнь виндсерфингу. Они изредка болтали, один раз даже выпивали вместе в клубном баре, этим их отношения и ограничивались. Сегодня он помог ей сложить оборудование и вскользь спросил, есть ли у нее какие-нибудь планы на вечер. Когда она отрицательно покачала головой, предложил поужинать с ним в городе. Обычно она вежливо отказывалась, но теперь, вспомнив Лукаса Райкарта, вдруг решительно заявила:

— Я согласна.

В машине Тори они отправились в итальянский ресторан, где поговорили о виндсерфинге, музыке, о колледжах, в которых когда-то учились. Стив оказался приятным собеседником.

Потом в пабе они встретили его друзей. Отклонив предложение поехать с ним на вечеринку, она согласилась подбросить всю компанию на своей машине.

Когда последний человек вышел из машины, Стив неожиданно поцеловал ее в губы. Ей это было приятно и ни к чему не обязывало. Но когда она закрыла глаза, перед ней возник образ совершенно другого мужчины. Она прервала поцелуй, ставший слишком интимным.

Стив все понял.

— Ты, похоже, не хочешь поехать ко мне домой? — спросил он скорее с надеждой, чем с ожиданием.

— Нет, спасибо за все. — Она дружески улыбнулась ему, и он добродушно принял отказ.

— Может, когда-нибудь еще раз выберемся, — сказал Стив на прощание и последовал за компанией.

Тори без сожаления отправилась домой. В квартире никого не было, и она вздохнула с облегчением, решив, что Алекс нашел себе пристанище в другом месте.

Ничего подобного! В два часа ночи ее разбудил настойчивый звонок в дверь. Натянув спросонья халат, она подошла к окну и выглянула на улицу. Почти не удивившись, она увидела внизу Алекса, прислонившегося к стене.

— Прости, я потерял свой ключ, — с трудом проговорил он, когда она открыла дверь.

— Алекс! Но ты же обещал! — Она устало вздохнула, испытывая желание захлопнуть дверь перед его носом.

— Не смог сдержаться, — пробормотал он патетически. — Люблю ее!.. Люблю, и все тут. Ты ведь знаешь, Тори?

— Да знаю, знаю. Помолчи! — Тори поспешно втолкнула его в квартиру, пока он не разбудил соседей.

— Я не пьян. — Он дохнул на нее густыми парами виски. — Всего пару глотков. Во всем она виновата. Сука. Я ей позвонил, а она не захотела со мной разговаривать.

Тори вздохнула, когда он развалился на диване. Его теперь не сдвинуть. Не надо было его впускать.

— Почему она не захотела со мной разговаривать? — вопрошал он. — Ведь знает, что всю жизнь я любил только ее.

— Должно быть, ее муж оказался дома, — саркастически заметила Тори.

— Муж? — Он обратил на нее пьяный взор, потом воинственно заявил: — Я ее муж. Я ее бог. В радости и в горе… в богатстве и бедности… пока смерть не разлучит нас, — закончил он с жалким всхлипыванием.

— Ты о ком, Алекс? — спросила Тори.

— О Рите, конечно. — Он запел: — «Красотка Рита! Кто с ней сравнится?»

— Тише! Ты разбудишь соседку сверху! — взмолилась Тори.

— Ты думаешь, что я не люблю Риту, раз какое-то время тискал Сью? Но я люблю ее! Сью — это…

— Запасной вариант? — подсказала Тори.

— Да. Нет! Ты не понимаешь, — быстро заговорил он. — Мужчины устроены иначе, чем женщины, Тори!

— Давно усвоила, — заверила его Тори. — Подними голову.

Он поднял голову, и она подсунула под нее подушку.

— Ты не женщина, Тори. Ты — друг!

— Спасибо, — пробормотала она. — Спокойной ночи, Алекс.

— Спокойной… Тори, — ответил он, засыпая.

А Тори никак не могла заснуть. После виндсерфинга и вечера в компании она должна была бы спать как убитая. Но Лукас Райкарт перебил ей весь сон.

Как ей сделать так, чтобы завтра Алекс не пил? Ведь в понедельник он должен в достойном виде появиться у Лукаса Райкарта.

Она попыталась уговорить себя, что ее не касается судьба Алекса. Пусть он сам себя защищает! В конце концов, он умный и грамотный человек с прекрасным кембриджским образованием и двадцатилетним опытом работы на телевидении.

А кто такой Лукас Райкарт?

Человек, который готов раздавить Алекса… С этой мыслью она заснула.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Проснулась Тори в кошмарном настроении, не стало ей лучше и после душа. Надев джинсы и топик, она вошла в гостиную, чтобы поговорить с Алексом.

Он еще не проснулся. Обняв подушку и поджав ноги, он что-то бормотал во сне. От него ужасно несло перегаром. Тори никогда не находила Алекса привлекательным, а сейчас он был просто гадок. Но не стоит устраивать ему скандал. Проснувшись, он и так почувствует себя мерзавцем.

Тори оказалась права. Когда она разбудила Алекса и привела в чувство с помощью крепкого черного кофе, он начал мучиться угрызениями совести.

Он совершенно забыл о своем обещании не приходить к ней в квартиру пьяным. Очевидно, он глотнул изрядную дозу виски для храбрости, перед тем как позвонить своей жене в Эдинбург. Когда та бросила трубку, отказавшись с ним разговаривать, он добавил еще.

— Значит, во всем Рита виновата, — скептически подвела итог Тори.

Он робко взглянул на нее:

— Да нет же, я так не говорил.

— Мне все равно, — пробормотала в ответ Тори. — Я не гожусь в святые, но твоя жена, должно быть, истинная праведница.

Алекс удивился ее прямоте, но спорить не стал.

— Ты права. Наверное, я с ней плохо обращался. Признаю, пару раз я изменил Рите, но ведь люблю-то я только ее. Мы же прожили вместе двадцать лет!

— Двадцать лет!!!

— Мы встретились еще в колледже, — рассказывал Алекс. — Она была одновременно и яркая, и смешная… Да она и сейчас такая… Если бы я только вовремя понял, что не могу жить без Риты…

— Так попытайся вернуть ее, — строго посоветовала ему Тори. — И вообще, сделай что-нибудь, пока окончательно не увяз.

— Я и так делаю, — неуверенно ответил он.

— Неправда. У тебя престижная, высокооплачиваемая работа, которую ты всегда любил. Еще неделя такой жизни, и ты ее потеряешь.

Алекса явно потрясала ее прямота, потом он решил обидеться:

— Не так уж все плохо. Ну, я сорвал сроки и пропустил пару совещаний. Но Колин понимает. Он знает, что я скоро приду в себя.

— Ты забыл про Райкарта, — напомнила Тори.

— Райкарт, — повторил за ней Алекс. — Значит, теперь у нас новый хозяин. Он всего лишь бизнесмен.

— Не думаю, — сказала Тори. — Тут еще кое-что. Он видел тебя вчера утром на диване в кабинете.

— Черт! — воскликнул Алекс, но тут же добавил: — Должно быть, он решил, что я всю ночь работал.

Тори покачала головой:

— Он совсем не глуп, Алекс, и понял, что ты отсыпался с похмелья… Он хочет видеть тебя в своем кабинете утром в понедельник.

— Очень мило с его стороны, — съязвил Алекс, — что он не разбудил меня. Решил помучить до понедельника, а потом выгнать с треском. Наверное, побоялся меня будить, — продолжал болтать Алекс. — Подумал, что я развернусь и врежу ему по уху.

— По его виду не скажешь, что он не способен постоять за себя.

— Он высокий? — догадался Алекс.

— Огромный. Выше тебя сантиметров на двадцать. И мускулистый. — Тори совсем не хотелось говорить о нем.

Алекс искоса и с любопытством взглянул на нее.

— Он тебе нравится, да, Тори?

— Конечно, нет, с чего ты взял! — с жаром запротестовала она.

— Ты покраснела, вот я и подумал. Ведь раньше ты никогда не краснела.

— Чушь. У меня на щеках постоянный румянец, свойство у меня такое, — с вызовом заявила она. — Но мы говорим не обо мне, а о твоих проблемах. В понедельник тебе надо совершить над собой усилие, Алекс, и произвести благоприятное впечатление на босса.

— А стоит ли? Зачем идти туда, если он все равно решил меня вышвырнуть?

— Ради бога, Алекс, помолчи! — Тори всерьез рассердилась. — Прекрати ныть!

Алекс негодующе уставился на нее, ведь пока еще она находится у него в подчинении. Потом вспомнил, что провел ночь у нее на диване и еще навязал ей свои проблемы, и уверенность в своих правах у него заметно поколебалась.

— Прости, я не должна была с тобой так говорить, — раскаялась Тори, заметив на его лице растерянное и беспомощное выражение.

— Да ладно. Рита мне то же самое сказала бы. Она всегда ненавидела нытиков.

— Ну, как хочешь, Алекс. Я не собираюсь думать за тебя. — Она резко поднялась, взяла кофейные чашки и понесла их в кухню.

Он последовал за ней и стоял рядом, пока она мыла посуду.

— Я могу подготовить перспективный план работ на ближайшие месяцы.

— Какой план? — Тори нахмурилась.

Он пожал плечами:

— Мы же можем что-нибудь придумать.

— Мы? — переспросила она.

— Я просто знаю, что сценарии у меня получаются лучше всего с тобой, — примирительно продолжал Алекс.

Тори поняла, что он не приступит к работе, если ее не будет рядом. И сдалась.

— Ладно. Иди в ванную, а я пока сварю еще кофе. Потом начнем работу.

— Тори! Ты молодчина!

Она услышала шум воды в душе и пение Алекса. С чего это он вдруг распелся?!

Странные все-таки эти мужчины. Алекс рассказывает о своей неугасающей любви к жене и о трагической разлуке с ней и тут же начинает распевать какие-то дурацкие хиты.

Тут все дело в особенностях мужской психики. У них все распределено по отсекам: любовь к жене и детям, работа и амбиции, развлечения и секс, долг и религия. Они ныряют в один из отсеков, опускают за собой штору и забывают обо всем остальном. Потом переходят в другой отсек. И никогда не заботятся о том, что надо бы убрать за собой мусор.

Не все, разумеется, но большинство — наверняка. Она вспомнила Лукаса Райкарта. Сначала она была для него просто женщиной, и он проявлял к ней явный интерес. Потом вдруг она превратилась в одну из служащих, и он без всякого труда перешел на официальный тон. Потом ушел и сразу забыл о ее существовании.

Женщины — другие. Женщины стоят у окна и молча наблюдают, как отъезжает автомобиль, размышляют, почему он ушел, и страдают. Пока мужчины переходят из отсека в отсек, женщины терпеливо несут свой эмоциональный груз, пока его бремя окончательно их не раздавит.

Конечно, бывают и исключения. Как ее мать, например. Мора Ллойд смотрела на жизнь просто. Она не теряла присутствия духа, что бы ни происходило вокруг.

Тори — единственный ребенок Моры — родилась, когда той исполнилось восемнадцать лет. Отцом Тори был женатый преподаватель колледжа искусств. Так рассказывала Мора, хотя временами она говорила, что он был то знаменитым художником, то карикатуристом в популярной ежедневной газете, то иллюстратором детских книг. Тори не знала, где тут правда, а где — ложь. Мора никогда не называла его по имени.

Детство Тори провела в переездах: иногда она жила у бабушки с дедушкой в пригороде, а иногда с матерью и ее очередным мужчиной. Контраст таких жизней поражал: традиционная патриархальность у бабушки и яркая экстравагантность богемной жизни у матери. Но Тори никогда не чувствовала себя обделенной вниманием. Она любила мать, которая была веселой, озорной и любвеобильной, но предпочитала жить с бабушкой и дедушкой.

Когда Тори тяжело заболела, мать даже не пыталась возиться с ней. Ее забрала бабушка, которая и лечила ее. Во время процедур химиотерапии она держала Тори за руку и обещала ей, что у нее когда-нибудь обязательно вырастут роскошные кудри.

Нельзя сказать, что мать относилась к ребенку безразлично, но ее любовь носила крайне эгоистичный характер. Мора плакала так трагически и безутешно, что у десятилетней Тори начиналась истерика — ей казалось, что она сейчас умрет. Она не умерла, и детская лейкемия осталась лишь воспоминанием, хотя болезнь определенным образом повлияла на формирование ее характера. Но ведь и любое событие в детстве не проходит бесследно. Ход ее мыслей нарушил голос Алекса:

— Тори, у тебя все в порядке?

— Все хорошо. Я сварила кофе, — ответила она, ставя на поднос чашки с кофейником и тарелочку с круассанами.

За кофе они начали обсуждать будущие программы. Они трудились весь день, сделав лишь краткий перерыв, во время которого пили кофе с бутербродами. Алекс словно возродился, став похожим на прежнего талантливого режиссера-документалиста Алекса Симпсона. Результатом явились четыре интересных предложения и сценарий. Довольный собой, Алекс откинулся на спинку кресла.

— Где тут поблизости можно поесть? — спросил он, взглянув на часы, которые показывали уже седьмой час вечера.

— В двух кварталах отсюда находится китайский ресторан, — ответила она. — У меня даже есть где-то меню. Можно позвонить и сделать заказ, а я сбегаю и заберу.

На кухне она нашла меню ресторана «Счастливый дракон». Они выбрали блюда и сделали по телефону заказ.

Алекс проводил ее до двери, говоря:

— Наверное, должен был бы идти я.

— Ты не знаешь, где это, — ответила Тори и захлопнула дверь перед его носом.

«Счастливый дракон» был неподалеку, но на пути к нему стояла пивная «Рыжая корова», и Тори не была уверена, что у Алекса хватило бы выдержки пройти мимо.

К тому времени, когда Тори дошла, еда была уже готова, и она поспешила назад, чтобы принести ее неостывшей. Тори не обратила внимания на припаркованный на другой стороны улицы «рейнджровер», не заметила она и мужчину, который догнал ее у входа.

— Давайте я помогу, — предложил он, когда она хотела поставить пакет на пол, чтобы достать ключ.

Узнав голос, Тори стремительно повернулась.

— Извините, что напугал вас. — Лукас Райкарт отступил на шаг.

У Тори голова пошла кругом. Снова подействовал его облик — высокая и мускулистая фигура настоящего мужчины. Сжав зубы, она приказала себе успокоиться, и тут до нее вдруг дошло, в какой ситуации она оказалась. Всем своим видом она показала, что не рада встрече.

— Я хотел поговорить с вами, — настаивал он. — Решил, что лучше всего не на работе… Можно мне войти?

— Я… нет! — Тори ужаснула сама мысль его появления в ее доме. Она никого не хотела видеть, особенно его. Не хватало еще, чтобы он встретил у нее Алекса.

— У вас кто-то есть? — догадался он, взглянув на пластиковые пакеты, из которых исходил манящий запах пищи. — Или кто-то вас ждет, или у вас отменный аппетит.

— Ко мне пришла подруга, — соврала Тори.

— А я мешаю, — закончил он за нее. — Я не задержу вас. Я хотел извиниться.

— Извиниться? За что?

— За вчерашнее утро. Меня просто занесло. Не вовремя и неуместно, я поторопился.

Тори не знала, что ответить на такую тираду.

— Все в порядке, — наконец нашлась она. — Я тоже виновата. Давайте забудем об этом.

— Хорошо. И скрепим мир рукопожатием, — он протянул руку.

Тори осторожно протянула свою. Ее словно током пронзило, по всему телу разлилось тепло. Странно, подумала она, ведь это всего лишь рукопожатие. От возбуждения ее обычно бледные щеки вспыхнули румянцем.

Он заметил румянец и улыбнулся. Неужели он понял?

— Вы очень молоды, — произнес он без всякой связи.

Она покачала головой и ответила:

— Не очень, мне двадцать шесть лет.

— Вы молоды, — повторил он с улыбкой, но без насмешки. — Мне уже сорок один.

Глаза Тори широко раскрылись от удивления. Он совсем не выглядел на свой возраст.

— Слишком стар, насколько я понимаю, — добавил он, покачав головой.

— Для чего? — наивно спросила Тори.

— Для девушек, которые мне в дочери годятся, — заключил он, подсмеиваясь над собой. — Колин дал мне ваш адрес, — продолжал он. — Я сказал, что хотел бы поговорить с вами о Симпсоне.

Так вот оно что! Она совершенно забыла про Алекса.

Она может рассказать американцу об Алексе все, даже пригласить и показать, как усердно тот трудится. Но что, если босс сделает неправильные выводы о том, почему Алекс находится у нее в квартире?

— А кстати, вы его нашли? — напрямую спросил Лукас.

Она кивнула.

— Он очень хочет с вами встретиться, — тут же сочинила она. — Кажется, у него есть какие-то очень перспективные проекты, и он хочет обсудить их с вами.

— Хорошо. Не буду вам мешать…

И тут за спиной Тори открылась дверь. Она повернулась и увидела Алекса. Ее сердце чуть не выскочило наружу. Похоже, он куда-то собрался. В его руке была куртка. При виде Тори на его лице появилось виноватое выражение. Тори сразу поняла, куда он направлялся. Устав ждать, решил выйти, чтобы пропустить стаканчик.

— А, вот и ты, — быстро опомнившись, сказал Алекс. — Я забеспокоился, уж не заблудилась ли ты, и пошел встречать тебя.

— Я… нет. — Она замолчала, даже не делая попытки представить мужчин друг другу.

Лукас Райкарт, конечно, сразу понял, кто перед ним. Он скользнул взглядом по Алексу и снова посмотрел на Тори. Его глаза метали синие молнии яростного гнева.

— Извините… — Алекс почувствовал грозу в воздухе, — я, кажется, помешал. Могу уйти на пару часов, если хотите.

Тори чуть не застонала. Выходило так, словно они жили в квартире вдвоем.

— Я… нет, не нужно, Алекс. — Она потратила целый день, чтобы вернуть его к работе! Разве можно теперь отпустить его?

Райкарту ее ответ совсем не понравился.

— Нет, не нужно, Алекс, — передразнил он озабоченный тон Тори, вложив в это все, что он о ней думал. — Мы с мисс Ллойд уже обо всем договорились. — Он повернулся и пошел прочь.

— Проклятье! — в отчаянии выругалась Тори.

Алекс заметил американский акцент.

— Так это он?..

— Да! — крикнула Тори. Она едва не упала, запнувшись о пакеты, потом, подхватив, сунула их в руки Алекса. — Неси в дом.

Бросившись бежать через улицу, она догнала Лукаса Райкарта, когда тот открывал дверцу машины.

— Подождите, прошу вас, — воскликнула она умоляющим голосом.

Он остановился и повернулся к ней. Выражение его лица стало непроницаемым.

— Хорошо. Я жду, — сквозь зубы отозвался он.

— Я просто хотела объяснить, чтобы не сложилось неправильного представления, каким образом Алекс оказался здесь. Понимаете, это не то…

— Не то, что я подумал? — Он насмешливо поднял брови.

— Да, — подтвердила она. — То есть на самом деле все не так.

— Так это не Алекс Симпсон, — растягивая слова, произнес Райкарт, — и вы не собирались вместе поужинать, он не живет сейчас в вашей квартире, и между вами вообще ничего такого нет?

— Видимо, бессмысленно объяснять, — пробормотала Тори и повернулась, чтобы уйти, но он крепко схватил ее за руку, развернул и притиснул к боку машины, взяв за обе руки. Пострадала только ее гордость. — Пустите, — прошипела она.

— Хорошо. — Он тут же разжал пальцы, но продолжал удерживать ее в кольце своих рук. — Жена Симпсона уже подала на развод?

— Возможно, а в чем дело? — удивилась Тори неожиданному вопросу.

— Подобный факт объясняет хотя бы таинственность обстоятельств, если уж не причину. — В его взгляде читалось презрение.

— Вы же ничего не знаете! — крикнула Тори прямо ему в лицо.

— Вы правы, я ничего не знаю, — спокойно согласился он, — более того, я не понимаю, почему умная, красивая молодая женщина должна растрачивать себя на опустившегося, потасканного пьяницу, у которого есть жена и двое детей… Может быть, вы просветите меня?

— Почему вы так называете Алекса? — возразила Тори, вспоминая, какой сценарий они только что подготовили, чтобы именно на Райкарта произвести впечатление. — Он не пьет.

— Всем известно, что любовь слепа. — Райкарт бросил на нее взгляд, полный сожаления.

Она окончательно разозлилась.

— Я не люблю Алекса Симпсона! Я никогда не любила Алекса Симпсона! Я никогда его не полюблю! Я вообще не верю в любовь!

Она говорила убежденно и настойчиво, и постепенно жалость в его взгляде уступила место любопытству. Но он, по-видимому, не собирался выпускать ее.

— Так вы не любите Симпсона, — размышлял он вслух. — Вы не любите никого. Интересно, что же вас вдохновляет, Тори Ллойд?

— Моя работа, — ответила она убежденно. — Она для меня — основное в жизни, фактически, кроме нее, ничего больше и нет.

Он покачал головой, потом наклонился и тихо сказал:

— Если то, что вы говорите, правда, Симпсон, должно быть, настоящее дерьмо в постели.

Тори потрясли его слова.

— Неужели нужно выражаться так… так…

— Как? Точно?

— Грубо!

— Я же американец и не могу выражаться иначе. — Он говорил серьезно, но чувствовалось, что он смеется над ней. — Так вот что нравится вам в Симпсоне. У него изысканные манеры?

— В любом случае лучше, чем у вас.

Тори перестала бояться, что ее выгонят с работы, ей уже было все равно. Лукас Райкарт тоже оставил роль справедливого работодателя.

— Не буду спорить, — парировал он. — Но, по крайней мере, у меня есть кое-какие понятия о нравственности.

— Неужели? — фыркнула Тори.

— В самом деле, — в тон ей ответил он. — Если бы у меня были жена и дети, я не стал бы портить им жизнь из-за того, что встретил новую хорошенькую девчонку…

— Все совсем не так, — Тори почти кричала. — Откуда вы знаете, как бы вы поступили? Вы же не женаты!

— Сейчас не женат, но был женат. — Лицо его затуманилось. — Я был верен жене, — добавил он тихим голосом.

Тори не сомневалась. Он не обманывал Джессику. Не обманывал, потому что обожал ее. И он, должно быть, все еще скорбит о потере.

— Мистер Райкарт, — наконец вымолвила она, — я думаю, что меня ваша жизнь не касается.

— Будет касаться, мисс Ллойд, — пояснил он насмешливо, — вот только прежде отобью вас у Симпсона.

— Что?

— Я сказал…

— Я слышала! — Она не верила своим ушам. Шутит он, что ли? Голубые глаза поймали ее взгляд. Она поняла, что он и не думает шутить. — Вы же говорили, что я слишком молода для вас, — вежливо напомнила ему Тори.

— Да, говорил, — сухо подтвердил он. — Но вы живете с человеком моих лет и, очевидно, не разделяете моих опасений.

— Я не живу с Алексом, — устало ответила она.

— Вы просто хорошие друзья, правильно? — уточнил он.

— Думайте что хотите, мне все равно, только не надо вымещать свое неудовольствие на Алексе, — наконец сказала она.

— То есть? — он поднял брови.

— То есть, если я вам понравилась… — сердито продолжала она.

— Мне нравится ваш английский подход к деталям. Вы мне не просто нравитесь, мисс Ллойд. Я хочу вас. Я бы прямо сейчас…

— Хорошо, я поняла, — прервала она его объяснения, боясь, что он зайдет слишком далеко. — Но ни я, ни Алекс не виноваты в вашем пристрастии. Я не поощряла вас. Если это повлияет на наше положение в «Иствич»…

— …вы обвините меня в сексуальном домогательстве. — Его взгляд стал тяжелым.

Тори чуть не выругалась в ответ. Он постоянно пытался говорить за нее.

— Я этого не говорила.

— Потому что я сказал за вас. Не беспокойтесь, я умею различать, где заканчиваются мои права как хозяина, и начинается частная жизнь. Если я захочу вышвырнуть Симпсона, то предлогом послужит не то, что вы спите с ним в одной постели.

— Я не сплю с ним! — вновь запротестовала Тори, но получила в ответ лишь циничный взгляд. Вконец потеряв терпение, она взорвалась: — К черту! Вы правы! Алекс — мой любовник! И мы постоянно спариваемся, как кролики, — день и ночь, день и ночь! Каждую свободную минуту!

— И кто же из нас грубый?

— Это называется иронией! — бросила она в ответ.

— Ну, хорошо, предположим, что вы с Симпсоном никогда не были любовниками… Докажите! — неожиданно предложил Райкарт.

— Как я могу доказать? — в отчаянии отозвалась Тори. — Камеру, что ли, поставить в спальне?

— Бесполезно, — ответил он невозмутимо. — Некоторые пары делают это не в спальне. Я, например, предпочитаю секс на природе. А вы? Для начала можно назначить свидание.

— Свидание? — Тори уставилась на него.

— Ну, как обычно, — Райкарт улыбнулся. Казалось, он видит ее насквозь. — Мальчишка приглашает девчонку. Девчонка говорит «да». Идут в ресторан или в кино. Потом мальчишка провожает девчонку. Если ему повезет, она разрешает ему поцеловать ее. Если ему очень повезет, он…

— Ладно, поняла, — прервала его Тори. — Вы назначаете мне свидание.

— В общем, именно такая мысль пришла мне в голову.

— Чтобы я доказала, что не сплю… не имею любовной связи с Алексом?

Ее тон показывал, как абсурдно для нее само предположение о любовной связи.

— Я пока ничего не утверждаю, но никогда не допустил бы, чтобы моя женщина пошла с другим мужчиной. Думаю, что Алекс Симпсон придерживается того же мнения.

— Алекс не дерется, — презрительно ответила она. — Он цивилизованный человек.

— В самом деле? — Он бросил взгляд на ее дом, в частности на окна первого этажа.

Проследив за его взглядом, Тори заметила, как Алекс отшатнулся от окна, всколыхнув занавеску.

— Ему просто любопытно, — заметила она. — Он понял, кто вы такой. Здесь нет никакого личного интереса.

— Ну конечно, — фыркнул Райкарт в ответ.

— Но я говорю правду! — воскликнула она.

— Хорошо. Тогда он не станет возражать, если я сделаю вот что. — Американец наклонился к ней и, прежде чем она успела его остановить, мягко коснулся ее губ своими губами.

— Я… я… — широко раскрыв глаза, Тори попробовала заговорить, — вы не должны были…

— Согласен, не должен был… — подтвердил он, не отрывая от нее взгляда. — Но я уже…

Тори, как загипнотизированная, стояла и смотрела на него. Потом его голова заслонила солнце, а его губы завладели ее губами — жадно и решительно. Он целовал ее так, словно они уже давно были любовниками.

Неведомые ощущения охватили и поглотили Тори. Бессильно закрыв глаза, она приникла к нему, чувствуя, что он полностью парализовал ее волю, лишил способности мыслить. Внезапно вспыхнувшая страсть захватила их обоих в одно мгновение.

К счастью, просторная куртка скрывала движения его рук, когда он, подняв топик, обнажил ее маленькую грудь. Тори тихо застонала. Он ответил рычанием и попытался сорвать с нее топик. Она не останавливала его. Они опомнились лишь после того, как хлопнула соседняя дверь, и детский голос громко произнес:

— Мама, посмотри, они все еще целуются. Разве они не знают, что могут заразиться?

— Помолчи, Джек, — ответил женский голос. — Что ты уставился? Живо садись в машину!

Первый голос привел Тори в чувство, а второй подействовал как холодный душ. Она оттолкнула Лукаса Райкарта от себя. Ее щеки пылали, а лицо Райкарта сохраняло бесстрастное выражение. Не скрывая удовольствия от полученного поцелуя, он медленно и чувственно улыбнулся ей.

— Ты, конечно, поедешь со мной, — уверенно проговорил он. Тори непонимающе взглянула на него. — Ко мне в отель.

Яснее не скажешь. Его желание подтверждал красноречивый взгляд.

— Н…нет, конечно, нет! — Тори изо всех сил пыталась изобразить возмущение.

Он и бровью не повел.

— Почему? Мы оба хотим этого.

Тори отрицательно покачала головой. В ней проснулась гордость, она попыталась освободиться, но он без труда удерживал ее за талию.

— Тебе не нужно возвращаться к Симпсону, — уверил он ее. — Я тебе помогу.

Тори непонимающе уставилась на него.

— Мы же только что встретились, — своим тоном она давала ему понять, насколько абсурдна вся сложившаяся ситуация.

— И что? — засмеялся он. — Часто ли бывают такие ощущения? Ты можешь не переезжать ко мне, — продолжал он. — Во всяком случае, в настоящее время. Но с Симпсоном ты жить не будешь.

— Я не живу с Алексом, — уже в который раз повторила она. — Здесь моя квартира.

— Тогда еще проще, — заметил он. — Прогони его.

— Ты сошел с ума!

— Нет, и я заявляю тебе совершенно откровенно, что не нужно противиться неизбежному.

Он желает, чтобы она легла с ним в постель. Что за человек! Вообразил, что она тут же согласится!

Необходимо дать ему отпор.

— Мистер Райкарт, — она бросила на него кислый взгляд, — вы слишком высоко ставите себя, тем самым унижая меня. Я скорее прогуляюсь в гуще пламени с канистрой бензина, чем лягу в постель с вами. Вы поняли?

Достаточно ли сильно она его оскорбила? — думала Тори. Должно быть, недостаточно, так как он недоверчиво хмыкнул. После чего ей оставалось только одно: она с силой ударила его в грудь обоими кулаками и вырвалась.

От удивления Райкарт отступил назад и выпустил ее. Но не успела она сделать и шагу, как он снова схватил ее. Улыбка исчезла. В его глазах зажглись опасные огоньки.

— Ты не будешь больше спать с Симпсоном, поняла? — Тори попыталась вырвать руку, но он не выпускал. — Ты поняла? — повторил он.

— Да, — с трудом выговорила она. Вырвавшись от него, она побежала и скрылась за дверью своей квартиры.

Лукас Райкарт проводил ее пристальным взглядом.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Кабинет Тори выходил в главный коридор. В понедельник утром она видела, как Алекс и все руководители старшего звена проследовали в конференц-зал в конце коридора на первое совещание с новым боссом. Настроение у всех было явно настороженное.

Через два часа они возвращались в более благодушном расположении духа.

Не видно было только Алекса. Он задержался на целых полчаса. Первым его заметил Саймон.

— Вон он идет.

Алекс заглянул в дверь:

— Тори, можно тебя на минутку? — и с непроницаемым лицом пошел дальше по коридору.

— Ну как, все в порядке? — осторожно спросила она.

Алекс поведал, что впечатление от разговора с Лукасом Райкартом у него такое, как у апостола Павла после его встречи с Господом по дороге в Дамаск. Он буквально ослеплен им.

— Когда он велел мне задержаться, я подумал: сейчас он меня прогонит. Но он просто хотел обсудить перспективные планы работы нашего отдела. Естественно, я сразу же выложил ему пакет с предложениями, который я подготовил, — заговорщически продолжал Алекс. — На него он произвел благоприятное впечатление.

— Неужели! — Тори пыталась преодолеть свой скептицизм.

Алекс понял по-своему:

— Не беспокойся, он знает, что и ты участвовала в разработке. Он просто спросил, долго ли мы работали в таком тесном союзе.

— Алекс, я бы не стала принимать его слова за чистую монету, — осторожно заметила она.

Но Алекс не желал, чтобы она испортила ему настроение.

— Он не юлил со мной… Я чувствую себя как на празднике. Приглашаю тебя на обед к «Антуану». Я плачу.

Интересно, откуда у него взялось столько денег, подумала Тори.

— Спасибо. У меня встреча через час. Если хочешь, можем сходить в буфет. — И она отправилась назад, размышляя по дороге о планах Райкарта и возможных последствиях.

— Ну, как там? — спросил Саймон, когда она вернулась.

— Все в порядке, — ответила Тори, подошла к своему рабочему месту и взяла сумку. — Я пошла в буфет.

— Я с тобой, — Саймон явно хотел узнать побольше.

Пока они шли по коридору, Тори рассказывала Саймону, как восторгался боссом Алекс.

— Мисс Ллойд, — услышали они голос позади себя.

Тори прошла еще пару шагов. Ей не нужно оглядываться, чтобы понять, кто ее зовет.

— Погоди, — Саймон схватил ее за руку, — тебя босс зовет!

— Да неужели! — Чуть не скрипнув зубами, Тори повернулась. К ним приближался Лукас Райкарт. Сердце ее тут же дало сбой, а потом застучало как сумасшедшее. Неужели все женщины реагируют на него таким образом?

— Я лучше пойду, — сказал Саймон, улыбнулся новому владельцу «Иствич» и двинулся дальше по коридору.

Тори заняла оборонительную позицию:

— Чего вы хотите?

— Нам надо поговорить, — тихо ответил Райкарт. — Не здесь. Слишком много народу. Идем со мной на обед.

Тори покачала головой:

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь? — прямо спросил он.

Тори вспомнила, что он привык не миндальничать. Она тоже решила отбросить все условности.

— Не хочу.

Он кивнул, не спуская с нее тяжелого внимательного взгляда.

— Если тебе мои слова как-то помогут, признаюсь, что я боюсь тебя не меньше, чем ты меня.

Тори не знала, что и подумать, но разговор принимал опасный оборот. Она решила изобразить непонимание.

— Я не понимаю, что во мне внушает вам страх, мистер Райкарт. Я же не могу вас уволить.

Он издал стон отчаяния.

— Я не о том. Неужели ты не можешь ни на мгновение забыть о служебном положении?

— Тише, пожалуйста, мы не одни. Но если уж вы спрашиваете, отвечу: да, я не могу забыть, что я ниже вас по положению.

— Ты внизу, а я — наверху? — подсказал он и улыбнулся, ясно давая понять, что имеет в виду. Тори покраснела до корней волос. — Если бы было так… — мечтательно проговорил он.

Тори распирал гнев. Если она сейчас же не уйдет, то обязательно ударит его. Она пошла, а он последовал за ней. Коридор казался бесконечным. Наконец они подошли к лифту.

Отвернувшись от Райкарта, она молча ждала, затылком чувствуя на себе его взгляд.

Приехал лифт, из него вышли две женщины из сценического отдела. Кивнув Тори, они, как по команде, с обожанием взглянули на Лукаса Райкарта.

Он, не замечая ничего вокруг, вошел вместе с Тори в лифт. Она хотела выйти, но… Что он может ей сделать за несколько секунд? Он может остановить лифт.

Оглядев ряд кнопок, он так и поступил. Лифт остановился.

— Нельзя так делать!

— Почему?

— Я… вы… просто потому, что нельзя!

— Не волнуйся ты так, — усмехнулся он. — Я потом сам себя отругаю… А теперь поговорим.

— Я не хочу ни о чем говорить.

— Правильно, слова не нужны, — произнес он с подчеркнутой медлительностью и шагнул к ней. Чувственный взгляд голубых глаз не оставлял сомнения насчет его намерений.

— Попробуй только тронуть меня…

— Ты закричишь?

— Да!

— Согласен, именно так и надо поступать, когда останавливается лифт. — Протянув руку, он убрал с ее щеки прядку волос. — Не паникуй, я не трону тебя, пока ты сама не захочешь.

— Прежде умру, — мгновенно ответила она. Нисколько не обидевшись, он продолжал улыбаться, приняв позу терпеливого ожидания.

— Ты рассказала Симпсону о нашем вчерашнем… разговоре?

— Там нечего рассказывать, — прошипела она сквозь зубы.

Он недоверчиво поднял брови.

— Так для тебя наш разговор — обычное дело? Ты привыкла к мужскому вниманию?

— Да, такие встречи у меня бывают каждый день.

Он засмеялся, потом, пристально посмотрев ей в глаза, пробормотал:

— Я не верю.

Тори изо всех сил пыталась изобразить негодование.

— И зачем тебе нужен Симпсон…

— …если есть такой, как ты? — продолжила за него она.

— Я не имел в виду конкретного человека. Думаю, что любой молодой и неженатый парень лучше Симпсона, — решительно прокомментировал он. — Но раз уж ты завела разговор обо мне, думаю, что я тебе тоже подойду. Но только после того, как ты укажешь Симпсону на дверь. — Его слова прозвучали как ультиматум.

— А если не укажу? Что мне будет? — Тори была потрясена разговором.

Слегка прищурившись, он ответил:

— О такой возможности я не подумал. Но если бы я захотел уволить Алекса Симпсона, я без труда сделал бы это еще утром. Полагаю, в его послужном списке накопился целый ряд предупреждений. Если бы он не жил с тобой, — его рот на мгновение скривился, — я бы так и поступил. Но решил пока подержать его здесь, хотя бы некоторое время. Только, если он попробует сунуться, куда не следует, у меня не останется выбора.

— Так ты его все-таки вышвырнешь? — У Тори вновь прорезался голос.

— Конечно, — безапелляционно ответил он.

— А если он сам заберет документы? — спросила она с вызовом.

— Тогда ему нечего бояться. — Он не сводил с нее взгляда.

Тори чувствовала, что ситуация накалилась до предела.

— Наверное, мне нужно уйти.

— Из «Иствич»? Ты готова уйти ради Симпсона?

— Самопожертвование мне несвойственно, разве что чувство самосохранения. Ты разочарован?

— Хочешь убежать от меня?

— От кого же еще? — бросила она в ответ.

Скрестив руки на груди, он погрузился в размышления, потом спросил:

— Я тебя очень волную?

— Да… Нет… Что ты хочешь услышать? — ответила она, стараясь скрыть смущение под маской негодования.

Он и бровью не повел.

— Должен признаться, что ты тоже волнуешь меня безмерно, мисс Ллойд. Представь ситуацию: я стараюсь спасти от банкротства компанию, а тут появляется некий ассистент режиссера, и я начинаю думать только о ней… Как же поступить? — Он улыбнулся своей знаменитой медленной улыбкой, явно рассчитывая обезоружить ее.

Но Тори теперь поняла его игру.

— Тебе бы все шутить!

— Разве я шучу? Я бы так не сказал. Это приходит с возрастом, — добавил он. — Сознание, что ничего нельзя воспринимать слишком серьезно, и менее всего — жизнь.

— Спасибо, — сухо ответила Тори, — но я бы предпочла иметь на этот счет собственное мнение… когда стану взрослой, конечно.

— Тебе показалось, что я веду себя высокомерно?

— Совсем немного.

— Извини. — Он изобразил на своем лице раскаяние, и Тори невольно засмеялась. — Необычная, но определенно очень красивая, — пробормотал он.

Стараясь не показать, что комплимент ей приятен, она сердито нахмурилась.

— Включите лифт… пожалуйста, — попросила она напряженным голосом. — Я хочу пойти на обед.

— Конечно, — к ее удивлению, согласился он и нажал на нужную кнопку.

Лифт пришел в движение внезапно, и Тори качнуло вперед. Лукас Райкарт поймал ее. Хотя она уже восстановила равновесие, он продолжал держать ее в объятиях. Она чувствовала тепло его рук на своей коже. Его прикосновение возбуждало и вызывало дрожь.

Лифт остановился, когда он заключил в ладони ее лицо и прикоснулся к ее губам. Дверь лифта открылась, а он продолжал самозабвенно целовать Тори, прильнувшую к нему.

— Ничего себе! — воскликнул один из мужчин, стоявших перед лифтом.

Тори отскочила от Лукаса и тут же наткнулась на Колина Матисона. Рядом с ним стоял высокий седовласый мужчина неопределенного возраста.

Колин испытал еще один удар, когда Лукас повернулся к ним лицом.

Незнакомцу, напротив, ситуация показалась очень забавной.

— Мы искали тебя, Лукас, мой мальчик, — сказал он, растягивая слова, — но, очевидно, не там, где следовало. — Он довольно засмеялся, его взгляд скользнул по Тори, она явно вызвала его одобрение.

— Чак! — непринужденно воскликнул Лукас. — Познакомьтесь, это…

Испуганная и униженная, Тори не собиралась ждать, когда он ее представит своему американскому приятелю.

— Не трудитесь, — бросила она и быстро пошла дальше. Она слышала, как Колин озабоченно позвал ее, слышала громкий и радостный смех незнакомца. От Лукаса Райкарта она не услышала ни звука, но могла четко представить его медленную удовлетворенную улыбку.

Он для нее как заразная болезнь, а у Тори практически не было к ней иммунитета. Самое разумное — держаться подальше от опасности.

Она подошла к буфету, уверенная, что Райкарт тут не появится.

— Где тебя носит? — спросил Саймон, когда она села за столик с тарелкой салата и стаканом апельсинового сока. — Я уж испугался, что ты или умерла, или попала к нему в постель. Интересно, на всех женщин он так смотрит?

— Заткнись, Саймон, — недовольно пробормотала она.

Но Саймон не мог остановиться:

— До сих пор не знал, что бывает обжигающий взгляд, думал, что это просто такое выражение из женских романов. Теперь же, когда я увидел Райкарта…

— Саймон, — перебила его Тори, оглядываясь, чтобы удостовериться, что их никто не слышит, — может быть, твои слова тебе кажутся смешными, но не думаю, что Лукас Райкарт придерживается такого же мнения.

Саймон иронично поднял брови, но понял намек и переменил тему разговора.

Не засиживаясь в буфете, Тори вернулась в свой кабинет и погрузилась в работу. Алекс после обеда не появился, наверное, пошел обмывать свое счастье, но Тори внушила себе, что его жизнь ее не касается. Как обычно, она задержалась после работы и вышла на улицу именно в тот момент, когда Колин укладывал свой портфель в багажник машины. Как член директората, он имел право ставить машину перед входом в здание.

— Тори, — он махнул ей рукой и улыбнулся, — я рад, что встретил тебя. Надо поговорить.

Тори надеялась, что разговор не коснется неприятной для нее темы. Но напрасно. Колин был дипломатичен и осторожен, говорил иносказательно, но смысл сводился к одному: она — младший сотрудник, Райкарт — богатый обольститель из высшего света. Думает ли она, что делает?

Все это говорилось с добрыми намерениями, поэтому Тори ограничилась краткими ответами «да» и «нет», старательно сдерживая свои чувства. Только сев в свою машину, она разрыдалась. Гордость ее была уязвлена: Колин счел ее наивной дурочкой, решив, что она воспринимала Лукаса Райкарта всерьез.

ГЛАВА ПЯТАЯ

После инцидента в лифте Тори решила избегать встреч с Лукасом Райкартом. Оказалось, это нетрудно. Весь следующий день американец встречался с руководителями отделов, а потом до конца недели отбыл в Штаты.

В его отсутствие Тори проанализировала ситуацию. Возможно, он хотел ее, но точно так же он мог пожелать любую игрушку для взрослых — спортивную машину или яхту. Он немножко поиграет, порадуется, потом найдет что-нибудь новенькое.

Она уже почти выкинула его из головы, когда в субботу утром среди почты обнаружила открытку с фотографией статуи Свободы. На открытке она прочла: «Он ушел?»

— С тобой все в порядке? — спросил Алекс, заметив напряженное выражение ее лица.

— Да, все нормально. — Она сунула открытку в гущу рекламок. — Она… от моей матери.

— Ты говорила, она переехала в Австралию. Тори поняла, что он видел изображение на открытке, поэтому пояснила:

— Сейчас она на отдыхе в Штатах.

Алекс кивнул, сразу утратив интерес к предмету. Тори задумалась над словами на открытке: «Он ушел?» Как бы ей хотелось, чтобы он ушел!

Она покосилась на Алекса, который крутил ее радиоприемник. Он сводил ее с ума своей неряшливостью: оставлял на стульях одежду, бросал пустые коробки куда попало, полотенцами вытирал пол. Тори сначала намекала ему, чтобы он так не делал, потом намеки превратились в замечания. Но все было бесполезно.

Ей очень хотелось, чтобы Алекс ушел от нее, во всяком случае, до того как пришла открытка из Штатов. Теперь… теперь она не хотела, чтобы Райкарт решил, будто она согласилась на его условия. В конце концов, она решила положиться на судьбу, и когда Алекс вернулся вечером после бесплодных поисков квартиры, она удивила его тем, что согласилась терпеть его еще несколько дней.

— Ты — моя звезда! Я постараюсь к середине недели найти что-нибудь, — пообещал Алекс, — ведь Райкарт возвращается в понедельник.

Тори недовольно вытянула губы:

— Он точно вернется?

— А я разве не говорил? — продолжал Алекс. — Вчера он прислал факс, в котором назначил встречу с нашим отделом. В понедельник утром в «Эбби Лодж». Хочет обсудить с нами перспективный план работы.

В понедельник утром разговор преимущественно вели Алекс и Саймон.

Саймон появился раньше, а Алекс и Тори застряли в пробке и явились в логово льва с опозданием на пятнадцать минут.

Тори не смотрела в лицо Райкарту, даже когда он, растягивая по привычке слова, произнес, обращаясь к ней:

— Доброе утро.

Они расположились в маленькой комнате для переговоров за круглым столом, вокруг которого стояло восемь стульев. Алекс начал извиняться за опоздание.

Ничего похожего на правду. Без сомнения, Лукас Райкарт знал, как в действительности обстоит дело: они приехали вместе, так как живут в одной квартире. Он даже дал Алексу шанс на признание:

— Вы живете неподалеку от Тори?

— Я… нет, не совсем, — ответил Алекс, заговорщически взглянув в сторону Тори.

Сердце Тори подпрыгнуло и упало, когда Лукас произнес:

— Я бы сказал, что вы поступили благородно, Тори: сделали круг и заехали за Алексом. — Он заставил ее посмотреть ему в глаза.

Прошла неделя с их последней встречи. За это время она сумела настроить себя на неприязнь к нему. Она отметила его возраст, морщины, прорезавшие загорелое лицо, седину на висках. Увидела шрам на одной щеке, губы в злой усмешке. Но, встретившись с ним взглядом, Тори позабыла обо всем. Синие, как тропическое небо, глаза влекли к себе, заставляя чувствовать его обаяние, которое невозможно объяснить никакой логикой. Она решила взять себя в руки и не поддаваться силе его обаяния. Она ругала себя за слабость. Но еще больше сердилась на него, ставшего причиной ее смятения.

— Мне было по пути, — ответила она с вызовом.

Его рот превратился в тонкую жесткую линию.

Он все понял. Она ответила на его открытку. Значит, Алекс все еще с ней. Он не отрывал от нее взгляда, пока она не отвела глаз. Только потом приступил к делам.

Он говорил о направлениях развития отдела. Многие программы, по его мнению, запаздывали по времени и теряли свою актуальность. Кроме того, попадались откровенные компиляции из программ других компаний.

Алекс понял: ему указывают на то, что он и сам знал.

— Недавно мы отказались от проекта, так как он уже находился в разработке у другой компании, — вставил он.

— И во что обошелся ваш отказ «Иствич»? — поинтересовался Лукас Райкарт.

— Не помню, — признался Алекс.

— Я напомню, — сказал Лукас Райкарт и назвал цифру.

— Да, кажется, так, — осторожно подтвердил Алекс. — Как правило, я не занимаюсь бюджетом.

Тори внутренне содрогнулась, видя, как Алекс сам лезет в ловушку, которую расставил ему американец. Повисло молчание, после которого Райкарт произнес:

— Я так и подумал.

Алекс почувствовал опасность и попытался отвоевать позиции:

— Я, конечно, участвую в составлении бюджета. Практически все программы делались с небольшими затратами.

— В самом деле? — сухо удивился Райкарт. — И какие же?

— Я… то есть… — Алекс покраснел. — Я не имел в виду буквально. Только уверяю вас, мы потратились не более, чем любой другой отдел, — попытался он увести разговор в сторону.

— Давайте вернемся к делу, — предложил Лукас Райкарт. — Даю всем сорок минут, потом каждый должен подать мне свою идею. — Он оглядел сидящих за столом. Все молчали. Беда сплотила их в команду.

— Мы не привыкли работать, когда нас ограничивают во времени, — высказался за всех Алекс.

— Тогда, если не возражаете, я начну первым, — резко заявил Райкарт. — Моя идея, можно сказать, свалилась мне прямо на голову. Один из наших спонсоров, Чак Вайсман, является одним из ведущих издателей в США. Он хочет включить в сферу своей деятельности Соединенное Королевство. Он уже купил два женских журнала — «Ты» и «Виталис». Кто-нибудь из вас читал их?

Тори кивнула утвердительно.

— И как они, по-вашему?

Она ответила ему в тон:

— «Ты» — плохое подражание «Мари Клер». А «Виталис» печатает в основном советы по уходу за ногтями и волосами, а также о макияже. Иногда попадаются статьи на социальные темы.

— Цинично, но точно, — кивнул Райкарт. — Чак хочет объединить журналы, сохранив лучшее, и сделать новое издание — оригинальное и интересное. Но вся процедура напоминает брак по расчету, когда ни одна из сторон не торопится к алтарю.

— Не получится, — высказался Алекс.

— Возможно, — ответил Райкарт. — Только Чак — человек решительный, и с ним нельзя не считаться.

— А наша-то роль в чем заключается? — невольно вмешалась Тори. — Делать снимки медового месяца?

— Похоже на то, — кивнул Райкарт. — Чак собирает сотрудников обоих журналов на пикник в расчете сблизить друг с другом.

— Должно быть, он большой оптимист, — сухо заметил Алекс.

— Но из пикника может получиться хороший материал, — прикинул Саймон. — Куда они отправляются? Если в тепло, на солнышко, я бы тоже не отказался.

— Боюсь, что нет, Саймон, — коротко улыбнулся Райкарт, — но мне нравится ваш энтузиазм. Он везет их в Дербишир, в горы.

— Это шутка? — не сдержавшись, воскликнула Тори.

— Да, я тоже сначала так подумал, — подтвердил Райкарт. — Но Чак клянется, что после пикника у него появится сплоченная и дружная команда.

— Если только они раньше не поубивают друг друга, — пробормотал Саймон.

— Или не упадут с горы и не разобьются насмерть, — добавила Тори. — Суровое испытание — и физически, и психологически!

— Вот тут-то в игру вступаем мы, — пояснил Райкарт.

— С разоблачением? — спросила Тори.

Он кивнул.

— Если будет что разоблачать. Кто знает, вдруг его эксперимент увенчается успехом?

— Я предполагаю, что поездка лишь обострит разногласия, — проговорила Тори.

Он опять кивнул.

— Две группы объединяются на уикенд в изначально напряженной обстановке. Можно сделать потрясающий материал для телепередачи.

— Что тут говорить! — воскликнул Алекс. — Значит, один из нас с камерой и командой операторов будет брать интервью у женщин-участниц в то время, когда они начнут спускаться с гор?

— Никакой команды с камерой, — прервал его Райкарт. — Там будут постоянные камеры наблюдения, специально приспособленные для съемки таких мероприятий. Съемочный материал передадут Чаку, а потом и нам.

— А это законно? — засомневался Саймон.

— Центр уже передал все права на съемочный материал Чаку, — объяснил Райкарт. — План такой: туда идет репортер из «Иствич» в роли нового сотрудника журнала «Ты». Мероприятие запланировано на следующий уикенд. Тот, кого выберем, — он оглядел всех троих, — поедет сегодня со мной на собеседование.

Саймон и Алекс как по команде посмотрели на Тори.

— Почему я? — ее ужасала сама мысль о поездке в одной машине с Райкартом.

— Оба журнала женские. Рискуя показаться банальным, напомню, что ты — женщина, а мы с Алексом — нет.

— Правильно, — поддержал Саймона Алекс.

С упавшим сердцем Тори взглянула в сторону американца.

— Итак, кто следующий с предложением? — перевел Райкарт тему разговора.

— Я! — воскликнул Алекс и тут же начал набрасывать проект сценария о детской наркомании.

Потом Саймон поделился своими соображениями о создании серии передач на тему «Один день из жизни члена парламента». Довольно скучный материал…

Потом Лукас Райкарт подвел итоги собрания:

— Хорошо, встретимся через три недели. Спасибо, что пришли.

Они все вместе вышли в холл, и тут американец сказал:

— Тори, мне бы хотелось поговорить с вами. — Он не настаивал, но право имел, будучи боссом. Алекс хотел что-то спросить, но Райкарт опередил его: — Саймон, вы не подвезете Алекса в «Иствич», у него машина в ремонте?

— Без проблем, — Саймон понял, что возражать не стоит.

Алексу осталось лишь принять условия игры. Тори осталась в полном одиночестве.

— Мы можем поговорить за обедом, — заявил Райкарт, беря ее под руку.

— В ресторане? — спросила Тори. Ее одежда вовсе не соответствовала уровню пятизвездочного отеля.

— Мы пойдем в бар, — продолжал он, — но можно заказать обед в номер, если хочешь.

— Обед в номер? — глупо повторила Тори.

— Я здесь живу, — напомнил он. Она остановилась как вкопанная:

— Вы думаете, что я пойду к вам в номер?

— Не уверен, но очень надеюсь. — В его улыбке не было похотливого оттенка, он, скорее, забавлялся. Ему нравилось подкалывать ее. — Так как же поступим? — спросил он.

— Я не голодна, — ответила она.

— Тогда перекусим в баре, — решил он. — Ты не голодна, но я хочу есть. Ты можешь посидеть рядом со мной, и тем временем мы обсудим дела.

Дела. Она чуть не забыла разницу в их положении. Почему она все время забывает о ней?!

— Может, вернемся в комнату для переговоров?

— С риском остаться наедине? — он высоко поднял брови. — Хорошо, если хочешь…

— Нет, — быстро ответила она. — Идемте лучше в бар.

— Конечно, как пожелаешь, — он наклонил голову, давая понять, что все будет так, как захочет она.

Какой надоедливый человек, думала Тори по дороге в бар.

Яркое освещение лишало обстановку бара интимности. Но посетителей не было. Подошел официант, и Лукас заказал бифштекс с салатом и настоял, чтобы она съела хотя бы сандвич.

По манерам официанта Тори поняла, что Лукас Райкарт считается здесь известной фигурой.

— Вы даете им щедрые чаевые? — не удержавшись, ввернула она, когда официант исчез.

— Не особенно. — Он усмехнулся. — Чак обычно много дает.

— Ваш друг, который купил журналы, — вспомнила она вслух. — Он тоже здесь живет?

— Жил, — кивнул он. — Он переехал в «Ритц», не любит сельскую местность. Он то в «Ритце», то в «Нью-Йорк плаза».

— У него есть семья?

— С одной женой расстался, другой пока нет, — ответил Лукас. — Детей тоже нет, кроме взрослого приемного сына… Он перед тобой.

— Чак — ваш отчим?

— Был, а может, и до сих пор им является, не знаю. После моей матери он еще пару раз был женат.

— Тогда он бывший отчим, — заметила Тори. — Я, например, имела их несколько, по крайней мере двух официальных.

Обычно Тори никому не рассказывала о личной стороне своей жизни, но в Лукасе она почувствовала собрата-безотцовщину.

— Сколько тебе было лет, когда твои родители развелись? — спросил он.

— Они не разводились, так как никогда не были женаты, — в тон ему ответила она.

Он задумчиво изучал ее лицо, потом спросил:

— Тебя это смущает?

— Нет, — поспешно ответила Тори, слишком поспешно. — Что тут такого?

— Ничего, — успокаивающе ответил он. — В наши дни такое часто бывает… Они были хиппи?

— Данный факт имеет отношение к моей работе в «Иствич»? — обиженно спросила она.

— Возможно, — ответил Райкарт невозмутимо, — если ты будешь работать вместе с Алексом над темой о наркомании.

Действительно, в прошлом ее мать употребляла так называемые мягкие наркотики. От них Мора становилась неуправляемой. Тогда Тори сбежала от матери и вернулась в дом бабушки и дедушки.

— Я бы охотнее взяла другую тему, — наконец заявила она.

— Ну и правильно, — улыбнулся он. — Что ты думаешь насчет должности литературного редактора в женском журнале?

— Вы хотите, чтобы я работала редактором в новом объединенном издании? Потому что я женщина?

— Не совсем так, — ответил Лукас Райкарт. — Я не уверен, сможет ли Алекс преодолеть путь через горы и болота, если в конце не будет питейного заведения. Я также не вижу Саймона в роли репортера, скромно помалкивающего на заднем плане.

— Все правильно, — обреченно пробормотала Тори.

— Ты не рада?

— А надо радоваться?

— Конечно, — ответил он. — Чтобы сделать хорошую передачу, тебе потребуется больше энтузиазма. Так ты не желаешь? Если так, скажи прямо сейчас. — За очаровательной маской соблазнителя мелькнул образ прожженного бизнесмена.

Принесли еду, которая дала ей небольшую передышку, чтобы обдумать ответ.

— Я готова, — ответила Тори уже спокойно. — А если меня не возьмут на работу?

— Уже взяли. — Он улыбнулся ее наивности. — Собеседования проводились месяц назад. Ты была корреспондентом региональной газеты, и это твоя первая работа в редакции журнала.

Пока он рассказывал ей ее легенду, Тори внезапно осознала, во что она ввязывается.

— Кто-нибудь там знает, что я не настоящий сотрудник?

— Только директор по кадрам, а он в курсе, какую роль ты играешь.

Тори вовсе не была уверена в успехе своей роли.

— Не хотите ли вы, чтобы я подорвала журнал изнутри? — неуверенно произнесла она.

— Ни в коем случае. Никаких нововведений и резких материалов. Просто наблюдай, как сегодня.

Не удержавшись, Тори спросила:

— Это критика?

— Нет. В то время, как Алекс и Саймон наперебой старались показать себя, твоя отдаленность показалась мне очень приятной, хотя и потенциально ограничивающей карьерный рост… Кстати, это совет, а не угроза.

Тори кивнула, соглашаясь с его словами. Ей надо энергичнее подавать себя.

— У меня есть, конечно, и свои предложения.

— Не сомневаюсь, — ответил он. — Но беда в том, что они стали собственностью других людей.

— Но ведь мы работаем в команде, — пыталась защищаться Тори.

— Неужели? — он недоверчиво поднял брови. — Давно пора, чтобы кто-то внушил это Алексу и Саймону. Похоже, они не очень-то ладят между собой. А твоя лояльность… ну, мы-то знаем, откуда она проистекает.

Райкарт намекает на Алекса, подумала Тори.

— Алекс — мой начальник, вот и все.

— Хорошо, я тоже твой начальник, — зачем-то напомнил он ей. — А что, если я явлюсь и скажу, что хочу жить в твоей квартире? — Он насмешливо улыбнулся.

Тори надоело спорить, и она ответила в тон ему:

— Конечно, приходите. Какие проблемы? Заявите о своих правах и прогоните Алекса с дивана, на котором он спит.

Их взгляды встретились, он не улыбался.

— Ты утверждаешь, что не спишь с Алексом?

— Утверждаю. Можете спросить у него, если хотите.

— Зачем тогда было врать, что Алекс живет в другом месте? — с вызовом спросил он.

— Потому что некоторые считают, что дважды два пять.

Его глаза сузились.

— Я уже наслышан о похождениях Алекса. Должно быть, он продавил не один чужой диван с тех пор, как жена ушла от него.

— Послушайте, моя личная жизнь и моя работа — две разные вещи. На работе Алекс является моим начальником, вот и все.

Напрашивался вопрос, который тут же и прозвучал:

— А дома?

— Очень надоедливый сосед, который постоянно оставляет открытым тюбик с зубной пастой.

Он слегка улыбнулся, но недоверие его не исчезло. И почему он никак не может понять, что она не лжет?

Тори встряхнула головой и, к своему облегчению, заметила, что он вновь переключился на журнал, в деталях объясняя ее роль.

— Когда мне можно приступать к работе там? — спросила Тори уже нетерпеливо.

— Завтра, — тут же ответил он.

— Завтра? — Она не ожидала такого быстрого поворота событий.

Он кивнул.

— У тебя будет четыре рабочих дня, чтобы осмотреться в коллективе. Потом — пикник. А сегодня — только знакомство?

— Но редакция журнала находится в Лондоне!

— Да, туда мы сейчас и отправимся, — ответил он. — Как только закончим обед, ты поедешь собирать вещи.

— Собирать вещи? Вы хотите, чтобы я там и жила? — с подозрением спросила Тори.

— А в чем проблема? — Он невинно смотрел на нее.

— В Лондоне?

— Да, — кивнул он.

— С вами? — ледяным голосом поинтересовалась она.

— Если хочешь, хотя я даже не рассчитывал, — парировал он, — но такое предложение заслуживает внимания.

— Я… не… собиралась… я… не… — заикаясь, попыталась возразить Тори, видя усмешку на его лице.

— Да я знаю, — успокоил он ее. Но больше не смеялся.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Они мчались на машине в сторону столицы. Тори предпочла не вступать в разговор, она молча сидела и смотрела из окна на дорогу.

Они уже достигли лондонских пригородов, когда Лукас Райкарт внезапно сказал:

— Проверим-ка, как ты ориентируешься. В отделении для перчаток лежит карта дорог. Нам нужно попасть на Хермитидж-роуд, это где-то на северо-западе.

Тори хорошо знала Лондон, поэтому обращаться к карте почти не потребовалось. Без особого труда она показала ему нужный путь к редакции журнала.

— У тебя хорошо получается давать указания, — заметил он, когда они припарковались неподалеку от входа в офис.

— Вы хотите сказать — хорошо для женщины? — уточнила Тори.

— Я не так говорил, — возразил он, хотя его полуулыбка утверждала обратное.

— Я родилась в Лондоне, — призналась Тори. — Багажник не заперт? Мне нужно взять чемодан.

— Пусть будет там, я заеду за тобой. Довезу тебя до отеля.

— Не нужно, — поспешно отказалась Тори. — Я поеду на такси.

— Куда?

— К себе в отель.

— В какой?

Тори сдвинула брови. Что он еще затевает?

— Скажите мне, — потребовала она.

— Скажу, когда узнаю сам, — ответил он. — Секретарша Колина Матисона должна сообщить.

— Хорошо, — пробормотала Тори. — Я подожду вас здесь.

— Я позвоню, когда буду подъезжать, — предложил он. — Скажи мне номер твоего мобильного телефона.

— Я запишу, — она поискала в сумке клочок бумаги.

— Просто назови мне его.

Она назвала свой номер, и он повторил его, словно стремился запечатлеть в своей памяти навечно. Сама Тори никогда бы не запомнила одиннадцатизначный номер с одного раза.

— Я лучше пойду, — она взглянула на свои часы. — Не хочу опаздывать.

— Желаю удачи.

Она вышла, наконец, из машины и поднялась по ступеням к входу в офис. Она обернулась, и Райкарт помахал ей рукой. Не ответив на его жест, она вошла через вертушку в здание и оказалась прямо в приемной. За секретарским столом сидела элегантная блондинка, которая, оглядев Тори с ног до головы, спросила:

— Чем я могу вам помочь?

Тори назвалась и по острому, оценивающему взгляду блондинки, в котором не было теплоты, поняла, что ее ждут. Не успела она сесть и взять в руки свежий номер журнала «Ты», в приемную вошла вторая блондинка, копия первой, и пригласила ее следовать за ней в кабинет директора офиса.

Как предупреждал Лукас, собеседование оказалось формальным, но Тори почувствовала, что директор не в восторге от затеи. Он намекнул, что всего лишь подчиняется приказу нового владельца, Чака Вайсмана, и назвал будущее мероприятие, пикник, психологической ловушкой, правда, тут же оборвал себя. Он также упомянул, что по причине необычных обстоятельств ее поступления на работу она может столкнуться с враждебностью коллектива.

— Если я правильно поняла, — решила уточнить Тори, — вы хотите сказать, что некоторые знают о причине моего прихода сюда.

— Нет, вовсе нет, — уверил ее директор. — Если бы они знали, то устроили бы забастовку. Я предупредил нового хозяина о том, что будет, если вас раскроют.

— А почему они должны относиться ко мне враждебно? — снова спросила она.

— Я могу лишь предполагать, — он немного поколебался. — Вы получили работу по личной рекомендации… скажем так, сверху.

— Понятно, — промолвила Тори. — И кто же, по их мнению, мне покровительствует?

— Теорий существует несколько, — осторожно произнес он. — Не буду распространяться. Я просто хотел предупредить, что вас могут встретить холодно.

— Спасибо, — нахмурилась Тори. Ей показалось, что и он не расположен к ней.

— Боюсь, что я мало чем могу помочь вам, — продолжал он прежним тоном.

— Не беспокойтесь, я обойдусь, — ответила Тори. Вряд ли женский коллектив журнала сильно отличался от крикливых и драчливых девчонок, с которыми она училась в школе.

— Я рад, что вы так уверены в себе, — с сомнением произнес он. — Я проведу вас по издательскому отделу.

Они спустились в широкое, просторное помещение. Тори следовала за ним, чувствуя на себе многочисленные взгляды.

Войдя в кабинет, директор представил ее главному редактору Аманде Вильерс, которая как раз беседовала с несколькими сотрудницами. Хотя та с вежливой улыбкой пожала Тори руку, во всех ее дальнейших словах проскальзывали колючие нотки.

— Я с интересом прочла ваше резюме, — растягивая слова, произнесла она. — Вашим первым местом работы был журнал «Корнпикерс таймс», не так ли? Художественный редактор женского отдела.

— «Корнуолл таймс», — поправила Тори, понимая, что ошибка допущена намеренно. Аманда играла на публику, и некоторые из сотрудниц хихикнули.

— Как бы то ни было, — усмехнулась Аманда, — я никогда не занималась сельской тематикой. Что можно писать для фермерских жен или о них? Чем чистить ногти после стрижки овец? Или как пожарить быка — конечно, прежде убив его?

— Или как связать красивый свитер из шерсти собственных овец, — засмеявшись, продолжила Тори список возможных тем.

Аманда несколько сникла.

— Может быть, — снисходительно сказала она, — но национальный женский журнал — нечто совершенно другое. Потом вы два года работали во французском журнале… как он называется?

Хороший вопрос. Во время поездки в машине Тори целый час штудировала свою вымышленную биографию, но, видимо, недостаточно.

— Думаю, он никому не известен, — пробормотала она.

— Я тоже так думаю, — фыркнула Аманда. — Но скажите-ка, милочка, как получилось, что вы из «Корнуолл таймс» перешли на работу в полупорнографическое издание в Париже?

— Я не хочу утомлять вас сейчас, но могу рассказать эту историю на ночь в качестве снотворного, когда мы будем лежать в спальниках, а ветер будет свистеть вокруг наших палаток, — ответила Тори, глядя в пустоту.

— Кошмарный уикенд с приключениями, — простонала Аманда. — Вы знаете о нем и все-таки согласились работать здесь? Должно быть, вы отчаялись в поисках работы! Я представлю вас сотрудникам, — сказала она, наконец вспомнив свои обязанности, и на огромной скорости пробарабанила имена присутствующих и должности. Тори не смогла их даже как следует расслышать. — Когда вы приступаете к работе?

— Как можно скорее, — коротко ответила Тори.

— В таком случае занимайте место, — предложила Аманда, не оставляя Тори пути к отступлению.

Дальше все пошло по давно знакомому сценарию. Аманда начала бурно обсуждать с сотрудниками тему пластической хирургии. Сотрудники предлагали множество идей, которые тут же подвергались критике, потом шел обмен мнениями. Тори демонстративно не замечали. Неудивительно. Все здесь шли на поводу у Аманды, которая, унизив Тори, теперь полностью ее игнорировала.

Тори, которая не знала ничего о методах увеличения груди, даже радовалась, что ее не замечали.

— А что думаете вы, Виктория? — обратилась вдруг к ней Аманда. — Вы себе когда-нибудь что-нибудь подправляли? Сиськи, например? — Она остановила свой взгляд на груди Тори средней величины. — Скорее всего, нет. Хотя нос… слишком вздернутый, вы не находите, девочки?

Две женщины рассмеялись шутке Аманды, очевидно находя ее превосходной. Тори лишь подавила вздох. Внутренне она порадовалась, что работает в «Иствич» и что Алекс при всех своих недостатках гораздо лучше стервы Аманды. Зазвонил сотовый телефон Тори, и Аманда, растягивая слова, провещала:

— Милочка, у нас существует золотое правило, согласно которому все мобильные телефоны во время рабочих совещаний должны быть отключены. Я думала, вы знаете.

Сделав над собой усилие, Тори извинилась и взглянула на дисплей: номер был ей незнаком.

— Кто звонит? — нетерпеливо спросила Аманда.

— Друг. Он подвез меня сюда, — объяснила Тори.

— Мужчина?

— Да.

— Счастливица.

Голос Аманды звучал почти искренне, но Тори ждала, когда звонки прекратятся. Они не прекращались. Тогда Тори предложила:

— Я скажу ему, чтобы он позвонил позднее.

— Не надо. Не пора ли заканчивать, дети мои?

Присутствующие закивали.

— Ответьте же ему, — скомандовала Аманда, — иначе дождетесь, что он вас бросит.

— Хорошо… Привет! — проговорила она в трубку.

— Я жду, — коротко ответил Лукас.

— Хорошо, я скоро приду, — пообещала она и отключила телефон.

— Любит командовать? — спросила Аманда.

— Да, — кивнула в ответ Тори.

— Я сама люблю таких, — заметила Аманда. — Во всяком случае — в постели. Ну, беги, не заставляй его ждать, дорогая Вики, — велела она с такой ядовитой насмешкой в голосе, что Тори скрипнула зубами.

Она направилась к выходу, радуясь, что можно на время избавиться от Аманды и ее подлипал. Разумеется, никто не вызвался проводить ее.

К счастью, она запомнила путь к лифту. Около него она столкнулась с девушкой, которая вздохнула в ответ на замечание Аманды, вместо того чтобы, как все, посмеяться.

— И какое у вас мнение обо всем? — спросила девушка, когда они вместе вошли в кабину лифта. — Думаете, вам здесь понравится?

Тори пожала плечами:

— Рано еще судить.

— Она не изменится, — медленно проговорила девушка. — Мне показалось, что она с первого взгляда невзлюбила вас. Извините, что я так прямо говорю.

Тори и сама поняла, что работа с Амандой будет настоящим кошмаром. Хорошо хоть недолгим.

— Ничего, переживу, — наконец ответила Тори.

Взгляд девушки выдавал смесь жалости и восхищения. Наконец лифт остановился. Тори поспешно сбежала по лестнице навстречу Лукасу, который ждал ее в машине.

— Как все прошло? — спросил он, когда она захлопнула дверцу машины.

Она с трудом подавила волну гнева:

— Лучше не спрашивайте!

— Очень плохо?

— Еще хуже, — ответила Тори. Ее прямо передернуло, когда она увидела, что из офиса вышла Аманда.

— Кто она? — спросил Райкарт, проследив за взглядом Тори.

— Чертов редактор, — нахмурилась она. — Может, поедем?

— Конечно, — легко ответил он и, заведя машину, повел ее к воротам. — Как я понимаю, вас познакомили?

— Еще слабо сказано, — ответила она. — После краткого представления директор по кадрам исчез и бросил меня на растерзание своре.

— Своре?

— Сотрудниц издательского отдела, — пояснила она. — Поверьте, разъяренные львы более дружелюбны, чем они.

Он засмеялся, но, догадавшись по выражению ее лица, что она не шутит, произнес:

— Тебе не показалось, что тебя разгадали?

Тори отрицательно покачала головой:

— Скорее, у них было нездоровое любопытство. А главный редактор Аманда Вильерс обиделась, что неизвестно кто назначил непонятно кого.

— Ничего, — постарался успокоить ее Лукас. — Потерпи всего несколько дней.

— Они покажутся неделями. Но их враждебность — еще не все. Вам когда-нибудь приходилось выдавать себя за другого человека?

— Представь, приходилось, — ответил он. — Однажды я выдавал себя за глухонемого сына пастуха в Афганистане.

— Шутите? — спросила она, заметив улыбку на его лице.

— Не совсем, хотя действительно в том положении присутствовали смешные моменты, — ответил он, а потом пояснил: — Я готовил материал о русско-афганском конфликте и оказался в ситуации, когда, если бы узнали, что я американский журналист, мне было бы несдобровать… Пришлось попоститься пару дней, но я выжил, — закончил он с сухим смешком.

Тори поняла, что он рассказал невыдуманную историю, ведь в прошлом он был военным корреспондентом и сейчас впервые упомянул об этом.

— Сдаюсь, вы выиграли. Конечно, подпольная работа в журнале «Ты» не опасна для жизни, но боюсь, я все испорчу. Очень смутно представляю, чем должен заниматься художественный редактор. Я оправдаю их худшие опасения.

Лукас немного подумал, потом сказал:

— Но если они уже готовы к тому, что ты все испортишь, не из-за чего переживать.

— Наверное, так оно и есть, — согласилась Тори. — Просто я не хочу давать Аманде Вильерс повод для злорадства.

— Да, я наслышан о ее стервозности..

— От кого?

— От Чака. Он как-то раз приглашал ее на обед.

— Обед был деловой? — удивилась Тори.

Он пожал плечами:

— Может, и деловой… Она хорошенькая?

Тори, поразмышляв, ответила не сразу:

— Возможно. Да ведь она стояла на ступеньках офиса, когда мы уезжали.

— Тогда, наверное, не деловой, — решил он. — Чак — знаток хорошеньких женщин.

Тори искоса взглянула на Райкарта и увидела, что он улыбается. Похоже, он одобряет такую черту в характере отчима.

— А разве он не слишком… не слишком… — Она не знала, как тактичнее высказать свои сомнения.

— Слишком стар? — подсказал он. — Да, возможно, но женщины не считают его возраст недостатком. Чак обаятельный. Да и денег у него немало.

— А как же ваша мать?

Лукас покачал головой и медленно ответил:

— Мама умерла двадцать лет назад.

— Простите.

— За что я должен тебя простить?

— За то, что сую нос не в свое дело.

— Не беспокойся. Значит, в глубине души я тебе достаточно интересен, раз ты задала мне такой личный вопрос.

— Я просто поддержала разговор. Только и всего.

— Ну, хорошо, хорошо, — поспешил успокоить он ее, примирительно поднимая руку. — Но на всякий случай расскажу: мне сорок один год, я вдовец. Родители умерли. У меня нет никого на содержании. Здоров духом и телом, с состоянием, без вредных привычек.

Словно резюме читает, подумала Тори. Вслух она сказала:

— Еще надо добавить рост, объем торса и бедер, а также коэффициент умственного развития и подробный словесный портрет для привлечения красивых девушек с целью легкого флирта.

От души рассмеявшись, Лукас Райкарт через некоторое время ответил:

— Нечасто встретишь людей с настоящим, здоровым чувством юмора. А красивую девушку я уже встретил, только сомневаюсь, что она согласится на легкий флирт… — Тори искоса взглянула на него. Его улыбка застыла подобно маске. — Комментариев не будет? — спросил он.

Тори сжала зубы:

— Скорее всего, такая девушка вам не подойдет.

— Посмотрим, — ответил он с той же улыбкой. — А пока надо устроить тебя в отель.

Скромный отель располагался в каком-то закоулке, но, учитывая состояние бюджета, «Иствич» на лучшее не раскошелится.

Заметив, что Тори взялась за ручку дверцы, Райкарт сказал:

— Не выходи. Ты не будешь жить здесь. Переночуешь сегодня в моей комнате, — и, предвидя ее реакцию, добавил: — Успокойся, без меня.

— А вы? — неуверенно спросила Тори.

— Я поужинаю у друга и, скорее всего, там переночую. — Райкарт ненадолго замолчал. — Вот что я подумал, — снова заговорил он. — Мой друг может помочь тебе, вернее, его жена. Раньше она работала в иллюстрированном издании, потом у нее появились дети, — объяснил он. — Она расскажет тебе в общих чертах, в чем заключается работа художественного редактора.

— Было бы очень неплохо, — медленно проговорила Тори.

— Решено. Мы едем на ужин вместе.

— А они не будут возражать, если вы появитесь у них с незнакомым человеком? — засомневалась Тори.

— Конечно, нет, — ответил он, — если ты не станешь вести себя неприлично после двух бокалов вина.

— Не замечала за собой ничего подобного, — проворчала она.

— Тогда все в порядке, — ответил он и, сделав поворот, въехал на площадку перед отелем, одним из самых больших в Лондоне. — Мы уже приехали. — Заказ на имя Райкарта, — заявил он у стойки регистрации гостей. — В номере пока будет жить мисс Ллойд. Нельзя ли продлить заказ с одной ночи до четырех?

Лукас оставил свой багаж портье, с тем чтобы забрать его позднее.

— Можешь освежиться перед ужином. Прими душ, — предложил он Тори. — У нас есть время. А я пока позвоню кой-куда, а потом подожду тебя в баре.

Тори не помнила, чтобы согласилась на ужин, ведь Райкарт ей даже слова не дал вымолвить, но, смирившись, в сопровождении портье проследовала в свою комнату на пятом этаже.

Как она и ожидала, комната была роскошной. Все еще сомневаясь, правильно ли она поступает, Тори приняла душ, потом минут двадцать старательно укладывала свои непокорные волосы в затейливую прическу. Наконец, отчаявшись, она зачесала их назад, и они пышными волнами легли ей на плечи.

Ужин носит чисто деловой характер, убеждала она себя, но, не удержавшись, еще раз глянула в зеркало, потом набросила на плечи кашемировую накидку и отправилась в бар.

Вечер только начинался, и в баре было мало посетителей. Еще с порога Тори увидела Райкарта у стойки. Он разговаривал с яркой брюнеткой, похожей на супермодель. Он заметил Тори, когда она уже собралась уйти. Что-то сказав брюнетке, он быстрыми шагами направился к Тори.

— Ты прекрасно выглядишь, — он улыбнулся.

В ответ Тори невежливо хмыкнула и пробормотала:

— Если хотите, мы можем не ходить на ужин.

— А чем займемся? — он с интересом поднял бровь.

Очевидно, он не понял, тогда Тори взглядом указала на брюнетку:

— Можете продолжать ваше новое знакомство.

Он проследил за ее взглядом, потом сухо рассмеялся, подхватил Тори под локоть и повел к выходу.

— Неужели ты меня ревнуешь? — с интересом осведомился он.

Она послала ему выразительный взгляд и ответила:

— Ничуточки.

— Я посрамлен, — прокомментировал он, состроив печальную мину. — Да и не стоит, право. Такие профессионалки не по мне.

Тори решила, что он имеет в виду женщин с высоким положением.

— Опасно иметь с ними дело? Она — птица слишком высокого полета?

Он непонимающе уставился на нее, потом засмеялся:

— Я сказал «профессионалки», чтобы выразиться вежливо в присутствии дамы, но имел в виду, что леди, с которой я говорил, работает по ночам.

— По ночам? — Тори поняла, наконец, и изумленно округлила глаза. — Такая красавица!.. Она… не может быть.

Когда они вышли на улицу, солнце еще не зашло. Швейцар сразу сообразил, что им нужно такси, и жестом подозвал одно из вереницы машин, припаркованных рядом с отелем.

Усевшись на заднее сиденье машины, Тори, не сдержав любопытства, спросила:

— А женщина в баре… просила у вас денег?

— Не прямо, — ответил он, — иначе ее тут же вышвырнули бы из отеля.

Райкарт посмотрел на нее долгим взглядом, поднял руку и ладонью коснулся ее щеки, а когда Тори не отстранилась, повернул к себе ее лицо. Потом он поцеловал ее. Его губы лишь коснулись уголка ее рта, а рука отвела в сторону обрамлявшие лицо локоны. Можно сказать, что поцелуй закончился, едва начавшись. Отодвинувшись, Рай-карт откинулся на спинку кожаного кресла.

— Последовала зловещая тишина, — прокомментировал он, словно сочиняя роман, — но ему все-таки повезло: он не получил в ответ пощечину.

— Пока, — с угрозой заметила Тори. — Я не уверена, хочу ли ехать с вами на ужин, — наконец проговорила она чопорным тоном.

— Все равно уже слишком поздно, — ответил он. — Мы приехали.

Глазам Тори предстал целый ряд особняков в старинном стиле с террасами.

— А они знают о моем приезде? — спросила она.

Райкарт кивнул, отдал деньги водителю, помог ей выйти из машины, а потом ответил:

— Каро знает. Она даже с нетерпением ждет вас, очень хочет поговорить об обязанностях художественного редактора. Для нее, как она сама сказала, с ее работой связаны приятные воспоминания.

— Чем она занимается сейчас?

— Воспитывает детей.

— Сколько лет детям?

— Близнецам по три года, а малышу несколько месяцев. Ты любишь детей? — спросил он, когда они поднимались по ступеням.

— В вареном или жареном виде?

В ответ на ее шутку он улыбнулся, но повторил вопрос:

— А если серьезно?

— Скорее люблю, но больше всего — когда они на руках у других людей.

— Я раньше тоже так рассуждал, — согласился он. — Но когда-нибудь ты поймешь, что совсем неплохо завести и собственных детей. — (Такого заявления она от него не ожидала. Уж не шутит ли он?) — От достойного человека, конечно, — заглянул он ей в глаза.

— У меня никогда не будет детей, — проговорила она.

Он слегка улыбнулся:

— Ты уверена?

Тори не вернула улыбку.

— Уверена, — ответила она, не желая давать объяснений. Что сказала — то сказала. И все! Не верит — не надо, решила она.

Лишь позднее она пожалела, что не рассказала ему о себе все до конца.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Лукас нажал кнопку звонка. Им открыла женщина на вид немного старше Тори, в зеленом фартуке поверх модного летнего платья. У нее было милое веснушчатое лицо и рыжеватые волосы, подвязанные лентой. Она немного удивилась, увидев Тори, но при виде Лукаса ее взгляд потеплел.

— Люк! Как здорово, что ты пришел. — Она поцеловала его в щеку, потом повернулась к Тори: — А вы, должно быть, будущий художественный редактор. Рада с вами познакомиться. Проходите, только не наступите на игрушки. — Она пошла впереди по просторному холлу, на полу которого валялись детали от игрушечной железной дороги. — Мальчики, — позвала она, — дядя Люк пришел!

Две фигурки в одинаковых пижамах с радостными криками выбежали из комнаты и бросились навстречу Лукасу. Он наклонился и подхватил обоих детей под мышки, к их величайшему восторгу.

— Поиграй с нами в поезда! — потребовал один.

— Построй нам палатку! — кричал другой.

— Давай устроим бой подушками! — придумал первый.

— Покачай! — завывал второй.

Близнецы наперебой предлагали различные возможности для развлечений, которые открывались их фантазии при виде дяди Люка.

— Мальчики, — прервала их мать, — дядя Люк пришел на ужин, а вам пора спать!

В ответ послышался оглушительный протестующий крик разочарованных детей.

— Слышали, что говорит мама? — Лукас поставил их на пол. — Если на счет «пять» вы окажетесь наверху, я, возможно, расскажу вам ужасную историю, которая произошла с моими друзьями Элом и Биллом, когда они заблудились в джунглях Южной Америки.

— В настоящих джунглях?

— В самых настоящих! — Округлив глаза, мальчишки с интересом смотрели на Лукаса, а он уже начал отсчет: — Один… два…

Суетясь и толкаясь, они кинулись к лестнице со всех ног.

— Уже не обязательно, — остановила его Каро, когда он досчитал до пяти.

— Мне самому хочется, — ответил он, приподняв одну бровь. — Ты не возражаешь? — он слегка приподнял другую бровь в сторону Тори.

Тори отрицательно покачала головой. Общение с Каро ее не пугало.

— А мы, девчонки, пока побеседуем без помех, — озорно улыбнулась Каро.

— Надеюсь, вы будете говорить о работе, — добавил Лукас.

— Конечно, о чем же еще? — ответила Каро, изображая невинный взгляд и давая понять, что главной темой разговора будет он сам.

Наверху лестницы появился один из близнецов и закричал:

— Уже было «пять»?

— Бегу, Джек, — ответил Лукас и, перепрыгивая через две ступеньки, бросился наверх.

— Не знаю, как у него получается, — восхищенно удивлялась Каро, глядя ему вслед, — но он ни разу не перепутал имена близнецов. Даже бабушки их путают.

— Он часто видится с ними?

— Старается, — Каро всепрощающе улыбнулась, — но он вечно занят. А мальчики всегда радуются, когда Люк приходит к нам. Он их крестный.

— В самом деле? — Тори так и подумала, слыша, как мальчики называют его «дядя Люк».

— Один из крестных, — продолжала объяснять Каро. — Послушай, не возражаешь, если мы поболтаем на кухне, пока я готовлю ужин?

— Я с удовольствием помогу, — предложила Тори, — хотя я плохой повар, но могу почистить овощи.

— Ничего не надо, — улыбнулась Каро. — Почти все уже подготовлено. Надо только следить за кастрюлями и сковородками. Будет отварная семга, надеюсь, тебе понравится.

— Звучит аппетитно, — искренне согласилась Тори. — Приятное разнообразие после салатов с курятиной и тунцового паштета. Кроме этого, я ничего не умею готовить.

Каро засмеялась:

— Тут ты превзошла меня. В студенческие годы, да и потом, когда я жила одна, мое меню состояло только из бутербродов и йогурта. Мне всегда было жаль тратить время на готовку. Жизнь и так слишком коротка.

— Точно, — Тори согласно улыбнулась.

— Вот такая ирония судьбы, — продолжала Каро. — Я работала в журнале, где публиковали рецепты по приготовлению деликатесов и статьи о том, как обставить свой дом, а потом возвращалась в двухкомнатную квартирку, которую мы снимали пополам с подругой в очень шумном квартале рядом со стройкой, и делала себе на ужин бутерброд с фасолевым пюре.

— Хорошо у вас здесь, — похвалила Тори, осматривая просторную и светлую кухню с современной мебелью и узорным кафелем на полу.

— Деньги, — ответила Каро, встряхивая сковородку. — У моего мужа богатая семья.

— Конечно, — отозвалась Тори, не зная, что сказать в ответ на такую прямоту.

Пожав плечами, Каро продолжала:

— Из слов Люка я поняла, что ты тоже собираешься войти в так называемую «святая святых» женского рая, в котором правят грызущиеся суки.

— Я уже прошла церемонию посвящения, — нахмурилась Тори, вспомнив свою краткую встречу с коллективом редакции.

Каро понимающе и сочувствующе кивнула, но не удивилась. Похоже, Аманда Вильерс, главный редактор, была широко известна своим диктаторским характером.

Каро, работавшая в свое время в таком же журнале, как «Ты», начала рассказывать, в чем состоят обязанности художественного редактора. Тори внимательно слушала. Каро дала много советов о том, как продержаться несколько дней, делая видимость, что справляешься с работой.

— У тебя получится, — Каро ободряюще успокаивала Тори, — но если тебе потребуется совет, я всегда готова помочь.

— Когда ты бросила работу? — спросила Тори.

— Мальчикам было около двух лет, кажется… — Каро задумалась. — Примерно год назад. Я вдруг поняла, что как мать обрекаю своих детей на одиночество и непонятно ради чего делаю их несчастными.

Тори понимающе кивнула и пробормотала:

— Женщины начинают по-новому видеть свое предназначение. Я, конечно, люблю свою работу… но, мне кажется, не смогла бы управиться со всем одновременно: преуспевать в карьере и поддерживать порядок в доме и в семье.

— Какое-то время это удается, — отозвалась Каро. — Но дети растут, начинают говорить, у них появляется потребность поделиться своими проблемами с матерью, а та уходит на целый день на работу… Мне повезло, я думаю, в том смысле, что мы не нуждались материально.

— Но тебе, наверное, все равно хотелось бы вернуться на работу, — сочувственно произнесла Тори.

— Иногда хочется, — призналась Каро, перемешивая что-то в сковородке. — Но когда близнецы начинают кричать и бегать, чего-то требовать и ссориться, когда они поздно приходят домой все побитые, когда своевольничают и озорничают, а малышка простужается и капризничает…

— Да еще всякие незнакомые люди врываются в дом, — виновато добавила Тори.

— Ну что ты! Честно говоря, я не очень обрадовалась, когда Люк позвонил, но лишь из-за того, что ожидала увидеть одну из его обычных подружек…

— Я не его подружка, — нахмурилась Тори. — Разве он говорил?..

— Нет, — перебила ее Каро. — Просто несколько раз Лукас приходил на обед с девушками, на мой взгляд, скажем так, специфического сорта. Их послушать, так они все — адвокаты, банкирши или предприниматели, такие все важные и остроумные. О внешнем виде нечего и говорить — потрясающие. Может быть, поэтому они разговаривают снисходительно, словно их собеседники — полные идиоты.

Тори понимающе закатила глаза:

— Я знаю таких женщин, но никак не могу представить себе, чтобы они и с Лукасом разговаривали подобным образом.

— Ну что ты! — потрясенно воскликнула Каро. — С ним, конечно, нет! Они с ним кокетничают, строят глазки и смотрят на него с откровенным обожанием.

— Ему, должно быть, это нравится, — предположила Тори.

На лицо Каро легла тень сомнения.

— Я никогда не считала Люка эгоистом, — заверила она, — хотя, по-моему, у всех мужчин, особенно таких роскошных, самомнение раздуто до невероятных размеров.

— Действительно, — с чувством подтвердила Тори.

— Значит, ты согласна со мной? — Каро оглянулась через плечо.

— Ты о чем?

— Что он роскошный мужчина. — Каро широко улыбнулась.

Тори наморщила нос:

— Я бы так не сказала.

— Но он на самом деле великолепен, — настойчиво заявила Каро, твердо убежденная в сказанном. — Я думаю, что его поведение — своеобразная форма самозащиты, — задумчиво продолжала Каро.

— Самозащиты? — удивилась Тори. — Что ты хочешь сказать?

— То, что он общается с такими женщинами, — предположила Каро. — Возьмем его последнюю пассию. Выглядит шикарно, умна, у нее есть шарм, но такие, как она, не умеют любить.

— Что с ней случилось?

— Отношения закончились. Он переехал в Норидж. Может, он встретил в «Иствич» другую женщину? Какую-нибудь суперинтеллектуалку, надменную и с фигурой супермодели?

— Даже и не знаю. — Тори решила, что уж она-то никак не подходит под такое описание. Со своим ростом 165 сантиметров она вряд ли сошла бы за супермодель.

— В любом случае, — Каро возобновила любимую тему, — я думаю, что он встречается с безопасными женщинами, в которых просто не может влюбиться. Как говорится: если не любишь, то и не теряешь. Лукас уже любил и потерял, должно быть, он не хочет пережить потерю еще раз. — Чувствуя сомнения Тори, Каро продолжала уже более серьезно: — Он ведь был женат, и его жена умерла.

— Да, я знаю.

— Он рассказал тебе? — Тори кивнула. Каро удивилась: — Он обычно никому об этом не говорит, даже среди своих в семье.

В семье? Тори явно чего-то недопоняла. О какой семье она говорит?

— Лукас в родстве с тобой? — спросила она.

— В какой-то степени — да. Его жена — моя золовка. Вернее, была бы… если бы она… — Каро замолчала, увидев странное выражение на лице Тори. — Что-то не так?

Тори сделала над собой невероятное усилие, чтобы не выдать себя. Люк действительно настоящий дядя этим малышам. Она находилась в доме своего бывшего жениха Чарли и разговаривала с его женой, той девушкой, на которой тот так скоропалительно женился вместо нее.

— Ты побледнела, — заметила Каро, заволновавшись.

— Я… у меня мигрень, — отчаянно выдумывала Тори. — Думала, все прошло, но оказалось, что нет. Я должна скорее вернуться в отель.

Тори подхватила накидку, сумку и бросилась к двери.

Каро поспешила за ней.

— Конечно! Я сейчас позову Люка. Он…

— Нет, — довольно резко отказалась Тори, потом смягчила голос: — Честно говоря, я не хотела бы мешать ему. Я поймаю такси. Прости, что нарушила твои планы. Приятно было познакомиться…

Стремясь как можно скорее исчезнуть, Тори помчалась через холл.

Каро, видимо, считала, что нельзя отпускать ее одну, поэтому, услышав, как в двери повернулся ключ, она с облегчением вздохнула.

— Должно быть, Чарли вернулся. Я попрошу его отвезти тебя.

Тори безмолвно приросла к месту. Она чувствовала, что попалась в ловушку. Она наблюдала, как медленно открылась дверь, и вошел мужчина в темном костюме.

Сначала ей показалось, что она ошиблась. Таким она его не помнила. За прошедшие пять лет он подурнел и облысел. От страха ее сердце заколотилось как сумасшедшее. Это был действительно Чарли.

Свой первый взгляд он обратил на жену, которая начала быстро объяснять, что ее гостье плохо, потом посмотрел на Тори. И тут все ее надежды на то, что она тоже изменилась до неузнаваемости, испарились.

Очевидно, Чарли испытал потрясение: он беззвучно открывал и закрывал рот, пытаясь осознать факт ее присутствия.

Когда Каро начала представлять их друг другу, Тори едва заметно качнула головой, и он сразу понял ее. Потом она сказала:

— Приятно познакомиться.

— Привет, — он подхватил ее тон.

— Простите, но мне нужно идти. Я плохо себя чувствую, а лекарство у меня в отеле.

Она ждала, что он попрощается, может быть, откроет перед ней дверь, но он просто стоял и неотрывно смотрел на нее.

Вмешалась Каро:

— Чарли отвезет тебя, правда, Чарли? — Похоже, что она ничего не поняла.

Тори ждала, что Чарли вежливо откажется, придумает что-нибудь, но когда услышала его ответ, почувствовала, что у нее подкосились ноги. Он произнес:

— Да, конечно, моя машина стоит у входа.

— Вот видишь, — успокоилась Каро.

Она проводила Тори вниз по ступеням, а Чарли пошел вперед, чтобы приготовить машину. Потом он открыл перед Тори заднюю дверцу. Каро с теплым чувством проговорила:

— Приезжай в другой раз. Непременно сообщи, как у тебя пойдут дела в журнале.

— Конечно, спасибо. — Тори улыбнулась. Каро ей понравилась с первого взгляда. И все-таки, решила Тори, они больше никогда не встретятся.

— Я объясню Люку, — крикнула вдогонку Каро. Тори с трудом махнула рукой и, когда они отъехали от дома, почувствовала облегчение.

Но Чарли, доехав до поворота, припарковался к обочине и, повернувшись к Тори, уставился на нее, все еще не веря своим глазам.

— Прости, — Тори чувствовала, что должна извиниться перед ним. — Я ничего не знала. Он ничего мне не сказал.

— Он?

— Лукас.

— Ты приехала с ним? — Чарли начал вникать в ситуацию. — А! Ты должно быть, ассистент режиссера в «Иствич»? — (Она кивнула.) — Моя жена как-то иначе назвала тебя. — Он наморщил брови, пытаясь вспомнить.

— Тори, — подсказала она. — Я решила взять себе имя, которым звала меня мама, когда я была маленькой, после того как… — она не знала, что сказать. После чего? «После того, как ты бросил меня»? Она смотрела на него, с удивлением осознавая, что не испытывает к нему никаких чувств.

— И ты понятия не имела, кто такой Люк? — иронично заключил Чарли.

— Ну почему же! Узнала, когда он стал хозяином «Иствич». Он предложил мне поговорить с человеком, знакомым с работой художественного редактора. «Иствич» делает документальный фильм. Я только пять минут назад поняла, кто такая Каро.

— Все правильно, — Чарли переваривал информацию, пристально глядя на нее. — Ты не изменилась ни капельки, все такая же.

— У тебя очень милая жена, — сказала Тори совершенно искренне.

— Спасибо, — ответил он, но без особого энтузиазма, словно она похвалила его новую машину, а потом с чувством добавил: — Но она — не ты.

Его слова и выражение глаз выдавали его чувства. Таким он был, когда ухаживал за ней, когда она воображала, что влюблена в него, а он — в нее.

— Конечно, она — не я, — согласилась Тори. — Но она мать твоих детей, иметь которых ты всегда хотел.

Ее замечание достигло цели, он поморщился:

— Ты стала жестокой, Вики.

— В самом деле? — Тори, уже не думая, добавила: — Жизнь ожесточает людей.

— Да… Да, конечно. Ты не знаешь, как бы мне хотелось…

Она прервала его:

— Не надо.

— Но ты не знаешь, что я хотел сказать, — продолжал он, касаясь ее руки.

Она отдернула руку:

— Я не хочу ничего знать, Чарли. Я выйду здесь.

— Прошу тебя, Вики, — начал он, но она уже открыла дверцу и не повернулась, когда он крикнул ей вслед: — Прости меня.

Тори шла, завернувшись в накидку, чтобы защититься от холодного ночного воздуха. Она не оглянулась ни разу.

Ситуация явилась для нее откровением. Годами она размышляла, уж не Чарли ли стал причиной того, что у нее так и не сложились ни с кем постоянные отношения. Иногда в глубине души она подозревала, что все еще продолжает любить его. А что теперь? Ничего. Она даже не могла рассердиться на него. Ее гнев почему-то направлен совсем на другого человека. На высокого голубоглазого американца с отвратительным чувством юмора.

Так что же все-таки произошло? Психологический эксперимент? Лукас хотел проверить ее реакцию на встречу с бывшим женихом? Но вот беда, сам-то он не насладился зрелищем, изображая тем временем любящего дядюшку.

Ей жаль только одну Каро. Ее муж — легкомысленный человек, а другой хитрец втерся в ее доверие и стал крестным ее сыновей. Настоящий друг не мог подстроить такую интригу. Желая ущемить чувства Тори, он не имел права обижать Каро. Он же не дурак.

Но вот что более всего задело Тори. Она провела весь день с Лукасом Райкартом, начала верить ему. Только теперь она поняла, что надевала свое лучшее платье только ради него, и признала, какая ревность обуяла ее, когда она увидела его в баре с женщиной…

Тори не обедала, а прогулка возбудила аппетит. Но она сильно натерла ноги, пройдя длинный путь пешком на высоких каблуках, поэтому решила воспользоваться службой доставки. Она заказала салат, омлет и бутылку белого охлажденного вина.

Готовясь ко сну, она решила выпить еще немного вина. И тут в дверь постучали. Она решила, что пришли из ресторана, чтобы забрать посуду.

Открыв дверь и увидев Лукаса, она с силой захлопнула ее.

— Тори! Открой! Нам надо поговорить! — Он продолжал стучать.

О чем с ним говорить? — думала Тори. Она уже решила, что подаст заявление с просьбой об увольнении.

— Тори, — в его голосе послышались угрожающие нотки, — мне бы не хотелось вламываться к тебе, но ты не оставляешь мне выбора.

Что он намерен предпринять? Тори сердито посмотрела на дверь. Неужели он собирается выбить ее? Пусть попробует!

Вдруг она услышала щелчок электронного замка, и Лукас Райкарт появился перед ней. Он закрыл за собой дверь, но внутрь комнаты не прошел.

— Не пугайся так, я не собираюсь набрасываться на тебя, — произнес он, растягивая слова.

— Как вы раздобыли карточку?

— Я сказал им, что потерял ее, они проверили мои документы и выдали новую.

— До какой степени низости вы можете дойти! — воскликнула она презрительно.

— До любой, — согласился он без всякого раскаяния.

— И что теперь? — она ждала объяснений.

— Ты можешь предложить мне стакан вина, — попросил он, словно был желанным гостем.

— Я позову охранников, — предупредила она.

— Зови, если хочешь, — согласился он. Прислонившись к двери, он сложил руки на груди. Угроза явно не действовала на него.

— Вы почему-то уверены, что я их не позову.

— Не очень уверен, но думаю, что ты не станешь устраивать сцену. У тебя была возможность сделать это у Уэйнрайтов.

— Извините, если я обманула ваши ожидания, — ответила она дерзко.

Он нахмурил брови:

— Думаешь, мне хотелось стать немым свидетелем великого воссоединения?

— Зачем тогда вы все устроили?

— Помолчи немного. — Он выпрямился. — Я не имел ни малейшего понятия о твоей связи с Уэйн-райтами. Узнал, только когда спустился вниз и увидел вместо тебя взвинченного Чарли.

— Ну, хорошо, — ей показалось, что его слова звучат достаточно правдоподобно.

— Может быть, ты скрываешь что-то еще? — быстро спросил он.

Тори невольно начала защищаться:

— Я не знала, к кому мы пришли, буквально до последней минуты перед приходом Чарли.

— Но ты же знала о моем родстве с Уэйнрайтами.

— Действительно, я узнала об этом в первый день нашего знакомства.

— Неудивительно, что и твое лицо показалось мне знакомым. Должно быть, я видел тебя на фотографии, хотя ты ведь изменилась за… сколько?., пять лет?

Она кивнула:

— Я носила длинные волосы и очки, а сейчас у меня линзы.

— Почему ты ничего не сказала? — спросил он.

— Что я должна была сказать? Что была невестой брата твоей жены? Плохая рекомендация для нового начальника.

— Ты могла бы рассказать свою историю позднее… Неужели ты думаешь, что я повел бы тебя к ним, зная все? — По его тону она поняла, что он никогда бы так не поступил.

Сжав губы, Лукас широкими шагами пересек комнату, направляясь к бару. Тори не поняла его намерений и поспешно отступила в угол. Заметив ее испуганное движение, он насмешливо улыбнулся:

— Успокойся. Сейчас я хочу только выпить. Тебе налить чего-нибудь? Виски, водки, джина, пива…

— Нет… спасибо, — Тори уже выпила несколько стаканов вина.

Он подошел к буфету, взял стакан, вылил туда содержимое двух миниатюрных бутылочек виски, выпил все одним глотком и растянулся в единственном кресле. Казавшаяся прежде просторной, комната внезапно стала тесной от его присутствия. Словно невзначай он спросил:

— Так что же произошло между тобой и Чарли?

— Сегодня вечером?

— Нет, я хочу знать, что произошло между вами тогда.

Прошлое не имело уже более никакого значения для Тори, поэтому она легко начала объяснять:

— Мы познакомились в колледже. Сначала просто встречались, затем обручились, а потом, подумав, решили расстаться.

— Кто из вас решил, что нужно расстаться?

Тори давно приучила себя к мысли, что решение это было обоюдным. Но теперь, подумав, она все же призналась:

— Чарли.

— Я слышал другую версию, — возразил Рай-карт. — Я слышал, что помолвка внезапно разорвалась, и Чарли был в отчаянии. Что-то не совпадает с тем, что говоришь ты.

— От кого ты слышал? — разозлилась наконец Тори. — От его матери?

— По-моему, да, — кивнул он.

— Не сомневаюсь, что его мать обрадовалась нашему разрыву, — уверила Тори, зная, что в глазах Дианы Уэйнрайт она всегда была неподходящей партией для Чарли.

Уловив ее резкий тон, Лукас удивленно приподнял брови и заметил:

— Действительно, она считала, что вы не подходите друг другу.

— «Такие нам не ко двору», — передразнила она высокомерный тон матери Чарли.

— Да, конечно, Диана всегда грешила избытком снобизма, — согласился он. — Но она очень беспокоилась о Чарли и хотела, чтобы он как можно скорее забыл тебя.

В его голосе прозвучала нотка обвинения в адрес Тори. Похоже, он считает ее жестокой сердцеедкой. Тори обиделась.

— Зря она беспокоилась. Он быстро утешился и женился, кажется, через год.

— А чего ты хотела от него? Чтобы он продолжал оплакивать тебя, роняя слезы в пиво? Страдал до конца жизни? Или чтобы приполз к тебе на коленях?

— Нет, не хотела, — сердито бросила Тори.

— В самом деле? — не поверил он ей.

— В самом деле! — повторила она сквозь зубы.

— Надеюсь, что так, — все еще недоверчиво пробормотал он.

— Все это было очень давно, и уже не имеет значения, — сказала Тори.

— Он подвез тебя, вы пожали друг другу руки и вежливо расстались, как истинные англичане? — в его голосе звучала откровенная насмешка.

— Что-то вроде того, — пробормотала она.

Его губы искривились в презрительной улыбке. Он осушил свой стакан и с грохотом поставил на стол. Потом поднялся на ноги.

Помимо своей воли она бросилась за ним.

— Между нами ничего не было, если ты на что-то намекаешь.

Он остановился, взявшись за ручку двери, потом медленно повернулся к ней.

— Ничего не было? — повторил он, в его голосе звучала открытая угроза. Она отступила на шаг, но он схватил ее за руку. — Ты лжешь! — прогремел он, притягивая ее к себе. — Я сидел на ужине с человеком, который встретился с призраком. Я изо всех сил пытался развлечь его жену, чтобы она поменьше смотрела на него. А потом мне пришлось выслушивать стенания Чарли о том, как он потерял единственную любовь своей жизни.

— Чарли меня не интересует, — произнесла Тори в свою защиту.

— Так зачем тогда надо было соблазнять его? Разыгрывать женщину-вамп? Чтобы вернуть его? Или отомстить? — продолжал Лукас.

— Соблазнить!! — взвизгнула Тори, чувствуя, как ее охватывает лютый гнев. — Так сказал Чарли?

— Очевидно, тебя не беспокоило, что у него есть жена и трое детей, — заключил он. — Но предупреждаю тебя, попробуй только подойти к Чарли еще раз, и ты жестоко пожалеешь.

— В самом деле? — Тори еще больше разозлилась. — И что же вы предпримете, мистер Райкарт? Выгоните меня с работы. Но я сама уже решила уйти. Так пусть же мой уход произойдет прямо сейчас.

Он не ожидал от нее такой реакции. Может, он вообразил, что только он вправе играть людьми?

— Ты не уволишься! — отрывисто пролаял он.

— Почему же? — Тори попыталась вырваться из его цепких рук. Он не отпускал.

— У тебя не кончился контракт. Я почему-то считал, что для тебя работа и личная жизнь — две разные вещи. — (Тори вспомнила, что она именно так заявила ему днем в машине. Ей не понравилось, что он обратил ее слова против нее.) — А то, что происходит между тобой и Чарли, — зло продолжал он, — совершенно не относится к работе, но очень неприятно для Каро и детей. Неужели ты серьезно решила разбить их семью и испортить им жизнь из-за того, что безвольный Чарли когда-то не женился на тебе?

Уж о Чарли она менее всего думала. Но менторский тон Райкарта разозлил ее окончательно.

— Почему бы и нет? — ответила она резко. — Ты же именно такого поведения ждешь от меня? Тебе ведь кажется, что я сплю с каждым встречным… То есть со всеми, кроме тебя, — добавила она мстительно.

Она почувствовала, как его руки сильно сжали ее запястья. Она приготовилась, что он оттолкнет ее. Но он рывком прижал ее к себе и прорычал:

— А мы сейчас посмотрим.

Она попыталась увернуться, но уже слишком поздно. Его рука утонула в ее волосах, он повернул к себе ее лицо. Она увидела, как его губы искривились в беспощадной улыбке, и через мгновение ее рот оказался в плену его губ.

Она чувствовала его живые и теплые губы, их настойчивое давление, чувствовала, как его язык, проникая к ней в рот, исследует влажные глубины. Она раскрылась перед ним во всем своем огромном желании, чувствуя, как его сердце бешено колотится в такт ее сердцу, как его дыхание прерывисто и часто касается ее лица, волнуя и возбуждая.

— Ты права, я все еще хочу тебя, — пробормотал он.

Потом Тори пыталась объяснить случившееся тем, что они выпили слишком много вина. Все произошло очень быстро. Их чувства заглушили голос разума. Желание было страстным и обоюдным. Они сплелись в тесном первобытном объятии, забыв обо всем на свете.

Он вошел в нее, она слегка застонала, его рот накрыл ее губы сладостным поцелуем. Потом он начал медленно двигаться внутри нее, а ее тело раскрылось ему, словно знало его всю жизнь. Впившись ногтями в его плечи, она двигалась в унисон с ним, задыхаясь от страсти. Они так тесно слились, словно были единым целым в волнах дикого, неукротимого наслаждения.

Они лежали на кровати, потеряв чувство времени, в полном физическом удовлетворении, и реальность постепенно, словно назойливый лучик солнца, проникала в их сознание.

Тори замерла от ужаса, осознав, что произошло. Никогда прежде она не чувствовала ничего подобного во время акта любви. Она и не подозревала, что способна на такую примитивную вспышку страсти. Никогда прежде она не ощущала такой гаммы чувств. Никогда прежде она не допускала мужчину так близко к своему сердцу.

Инстинктивно она чувствовала необходимость убежать. Но бежать ей было некуда, единственный путь — замкнуться в себе. Она молча соскользнула с кровати, подняла упавший халат и, надевая его, повернулась спиной к лежащему мужчине.

Люк не удивился ее реакции. Его больше удивило собственное поведение. Он тоже встал с кровати и поправил одежду. Сначала он подумал, что надо бы извиниться, но за что извиняться? Он не чувствовал никакой вины за свой поступок. Вспоминая ее последние слова, такие страстные и горячие, он с удовольствием повторил бы все сначала. Ее напряженная поза красноречиво говорила о том, что холодная война между ними продолжается. Он подавил в себе желание подойти к ней и крепко прижать ее к себе.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он.

— Да, — односложно ответила Тори.

— Хорошо, — так же кратко ответил он.

Тори не могла поверить, что Лукас уйдет, не сказав ни слова, пока не услышала стук закрывшейся двери.

Она повернулась и увидела, что осталась одна в пустой комнате. Он ушел. Вот и закончилась история.

Но как теперь выкинуть его из головы, если он оставил отметины на ее теле и рваные раны на ее сердце?

Она пошла в душ, пытаясь смыть со своего тела его запах, его вкус, его прикосновения. Прислонившись к белой стенке душа, она рыдала горячими слезами стыда и обиды. Она до покраснения растерла кожу полотенцем, потом скользнула под простыни, крепко закрыла глаза и начала молиться, чтобы поскорее уснуть. Но ничего не помогало. Когда, наконец, она забылась, ей приснился сон, в котором он снова преследовал ее.

Ей казалось, что она открыла дверь, которую теперь невозможно закрыть.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Тори пережила свой первый день в редакции нормально, ничем себя не выдав, и даже задержалась, чтобы просмотреть статьи, присланные внештатными корреспондентами. Большинство статей она вежливо отклонила, две отложила для изучения, а одну нашла совсем готовой для очередного номера, но решила на всякий случай положить ее на стол Аманды, чтобы спросить потом мнение главного редактора.

Она без особого удовольствия вернулась в отель. Занятая работой в течение дня, Тори не думала о Лукасе Райкарте, но, оказавшись в своей комнате, не могла уже думать ни о чем другом — все события прошлой ночи, словно в калейдоскопе, мелькали перед ее мысленным взором. Она не знала, чем отвлечься, как вдруг позвонили от администратора с сообщением, что внизу ее ждет гостья: Каро Уэйнрайт.

Тори решила, что Каро пришла порасспросить ее о работе и дать еще какие-нибудь советы. Каро очень понравилась ей, но в силу сложившихся обстоятельств поддерживать отношения с ней было бы неразумно. Но не могла же она отказаться от встречи с Каро, иначе у той возникли бы ненужные подозрения.

Тори решила спуститься и вести себя как можно естественнее. Она встретила Каро с вежливой улыбкой и очень удивилась, что гостья одета в теплый спортивный костюм оранжево-черной расцветки и свитер.

— Я сегодня занимаюсь в спортзале, — объяснила Каро. — Вот решила по пути забежать к тебе… узнать, как ты себя чувствуешь.

— Гораздо лучше, — уверила ее Тори.

— Ну и прекрасно, — пробормотала Каро.

Последовала тишина, потом Тори решилась предложить:

— Давай зайдем в бар и чего-нибудь выпьем.

Они расположились позади стойки. Тори сходила за напитками. Каро пила джин с тоником, который заказала. Потом, очевидно собрав всю свою храбрость, начала:

— Даже не знаю, что сказать. Я решилась прийти сюда, но не подумала, что делать дальше.

Тори почувствовала толчок под ложечку. Не надо быть гением, чтобы догадаться, на что она намекает.

— Ты знаешь теперь, кто я такая?

Каро медленно кивнула.

— Лукас сказал? — спросила Тори с оттенком обиды в голосе.

— Да, но он просто ответил на мой вопрос. Не вчера вечером.

Тори нахмурилась, пытаясь понять. Каро продолжала:

— За ужином я почувствовала: что-то случилось. Чарли вел себя странно, но я подумала о неприятностях у него на работе. Потом я пошла варить кофе, а когда вернулась, Люк сказал, что у нас не останется, а Чарли разозлился, так как решил, что Люк проведет ночь с тобой.

— Он не остался со мной, — честно оповестила ее Тори.

— Я знаю, — ответила Каро. — Люк сказал, что он переночевал у Чака, своего отчима.

— Но Чарли решил по-своему, — продолжала Каро. — Он объяснил, что злится оттого, что опорочена память сестры, хотя обычно всегда восхищался многочисленностью любовниц у Люка. Тогда я поняла, что он думал не о сестре, а … о себе, — неловко закончила Каро, на ее лице отразилась боль.

Тори не находила подходящих слов. Она боялась усугубить ситуацию. Наконец она пробормотала:

— Чарли не сказал тебе, кто я?

Каро покачала головой:

— Я сама догадалась, уже потом, когда легла в кровать и ждала его. Я помню твою реакцию, когда ты увидела Чарли… тебе внезапно стало очень плохо. Я поняла, что вы знакомы. Я так глупа, что не разобралась, в чем дело.

— Наоборот, я глупа, — вздохнула Тори. — Я ведь тоже не сразу поняла, кто ты, иначе никогда не пришла бы к тебе в дом.

Каро задумчиво смотрела на Тори, пытаясь понять, насколько искренне та говорит, потом продолжала:

— Теперь уже ничего не изменить. Вопрос в том, какое нам выбрать направление.

— Я не понимаю, — осторожно ответила Тори.

— Послушай, я знаю, что Чарли тебе звонил, — сообщила Каро. — Я подслушала сегодня утром. Он просил соединить его с Викторией Ллойд. Это ты?

— Мне сегодня никто не звонил. — Тори уже ничего не понимала.

— Должно быть, он не дозвонился, — заключила Каро. — Важно, что он пытался тебе звонить.

— Может, он звонил, чтобы извиниться. Вечером он обошелся со мной довольно по-хамски.

— По-хамски! — изумилась Каро.

— Ну а как еще понимать, если он сказал, что я стала жестокой. Ты же знаешь, что он меня бросил?

— Ну, в общем-то… — Каро смутилась. — Я никогда не знала определенно, что произошло между вами.

— Не готов к брачным узам, — Тори сморщила нос. — Он так сказал. Глупости, конечно. Был же он к ним вполне готов, когда спустя несколько месяцев встретил тебя, так ведь?

— Ну… наверное… да, как я полагаю, — виновато согласилась Каро.

— Он принадлежит теперь тебе, — Тори небрежно пожала плечами и сделала глоток.

— Боже, как глупо выглядят ревнивые люди! Ведь я действительно подумала, что он и ты… — Каро с мольбой посмотрела на Тори. — И почему я не послушала Люка?

— А он здесь при чем? — резко спросила Тори. — Что он сказал?

— Я… — Каро поколебалась, не желая совершить еще одну ошибку. — Просто он сказал, что Чарли тебя больше не интересует, так как у тебя есть другой мужчина.

— Когда он так сказал?

— Сегодня утром, когда я позвонила ему по мобильнику и начала выкладывать свои подозрения.

У Тори потемнело в глазах. Она рассматривала то, что произошло между ними прошлой ночью, как мгновенный зов плоти, как разовую вспышку чувственности. А что, если он овладел ею, чтобы дискредитировать ее в глазах Чарли?

— Он и Чарли сказал, — продолжала Каро. — Он был уверен, что я берусь за дело не с того конца, что, конечно, так и есть… Какая я все-таки дура!

— Не только ты, — высказала Тори свои мысли вслух.

— А кто еще? — удивленно подняла брови Каро. — Я, конечно! Целый божий день пыталась что-то из себя воображать.

Каро подхватила новую тему:

— Ах да, работа в журнале! Как там дела?

— Неужели тебе интересно? — Тори завела вверх глаза, выражая свое отношение к предмету.

Они обменялись улыбками, осушили свои стаканы, пожали друг другу руки и мирно расстались в холле.

Тори подошла к стойке администратора и спросила, не было ли для нее сообщений. Набралось уже несколько записок.

Три сообщения поступили от Чарли, в последнем он просил Тори позвонить на его мобильный телефон. Можно было, конечно, не отвечать, но она решила покончить с ним немедля.

Вернувшись к себе, Тори набрала номер телефона Чарли. Не дав ему опомниться, под впечатлением встречи с Каро, она высказала ему все, что о нем думала, и с грохотом бросила трубку.

Как приятно ощущать себя свободной!

Она взглянула на другую записку, которую прочла еще перед тем, как позвонить Чарли: «Позвони мне! Это очень важно!»

Тори набрала номер Лукаса, но тут ее силы исчерпались. Слишком много энергии ушло на Чарли. А с Лукасом так легко не разделаешься. Она положила трубку. Она не станет звонить. Молчание — лучшая демонстрация презрения. Тори порвала сообщение на мелкие кусочки.

Она понимала, что ей не удастся вечно избегать Лукаса, тем более, если он сам захочет встретиться с ней, но решила сохранять позу, пока возможно.

Когда на следующий день зазвонил ее мобильный телефон и на дисплее высветился нежелательный номер, Тори поколебалась: отключить его или ответить. Потом Лукас позвонил по редакционному телефону, но утром Тори была «на конференции», а днем «вышла из офиса». Так отвечала ему оператор по имени Лиз. Упомянутая Лиз, по природе яркая мужененавистница, недавно испытала разочарование — ее бросил «один подлец». Ее даже не пришлось уговаривать, чтобы она придумывала различные уловки, объясняющие постоянное отсутствие Тори.

Потом позвонил Алекс. Он хотел узнать, как у Тори дела, но более всего из-за того, что горел желанием поделиться с ней своими новостями. Рита — его жена — наконец-то разрешила ему приехать в Шотландию навестить детей. Алекс собирался поехать туда на выходные, но вот все никак не получалось снять квартиру.

Тори поняла, на что он намекает, и, не слушая его путаные объяснения, разрешила ему остаться в ее квартире еще на неделю. Но только при условии, что он поедет в Шотландию.

Алекс уверил ее, что все будет хорошо. В конце как бы между делом он добавил:

— Кстати, позвони Райкарту. Всплыли новые факты, о которых тебе обязательно надо знать. Я предложил передать тебе информацию, но он мне, кажется, не доверяет.

Можно подумать, что ей он доверяет, фыркнула Тори.

Что за «новые факты»? — размышляла Тори в конце рабочего дня, так и не позвонив Райкарту. Она чувствовала, что не готова к разговору. Вернувшись к себе в гостиницу, она заказала ужин в номер.

Не успела она закончить ужин, как от администратора поступил звонок, что с ней желает поговорить некий Алекс Симпсон.

— Что тебе еще надо, Алекс? — спросила она, едва сдерживая раздражение.

— Ты всегда в таком тоне разговариваешь со своим начальником? — послышался из трубки знакомый голос, растягивающий слова.

— Ты! — выдохнула она в трубку.

— Да, я, только не вешай, пожалуйста, трубку! Иначе я буду звонить всю ночь.

— Я скажу администратору, чтобы они заблокировали твои звонки, — пригрозила она.

— Мои… или Алекса? — переспросил он.

— Любые, если голос будет с американским акцентом.

— Могу перейти на британский акцент, — ответил он и в доказательство продолжал с выговором англичанина. — Приятель…

— Чего ты хочешь? — Тори тяжело вздохнула.

— Может, я хочу извиниться?

— Ты поэтому звонишь?

— В основном да, — подтвердил он. Тори молчала. Его слова показались ей неубедительными. — Может, ты хочешь, чтобы я смыл свою вину кровью?

— Для начала неплохо, — пробормотала она.

— Послушай, — продолжал он. — Я могу, конечно, извиниться, но не хочу кривить душой: я не сожалею о том, что произошло между нами. Честно говоря, мне бы хотелось все повторить, только не так поспешно.

— Чтобы успеть изготовить для Чарли фотографии? — колко спросила она.

— Что? Ты думаешь, я был с тобой, чтобы потом похвастаться перед Чарли? Я ни слова ему не сказал, — проговорил он сквозь зубы. — Ведь не мне же он звонил!

Тори ясно слышала обвиняющие нотки в его голосе.

— Его звонки — не моя вина, — ответила она. — И да будет тебе известно, я очень подробно объяснила Чарли, как обстоят дела. Проверь, если не веришь мне. Я также развеяла подозрения Каро, что собираюсь отобрать у нее мужа.

— Ты звонила Каро?

— Она сама приходила ко мне в отель.

— Я просил ее не ходить, — тяжело вздохнул он. — Что ты ей сказала?

— Почему ты не спросишь ее?

— Я спрошу, — отрезал он.

— Ты все сказал? — спросила Тори, чувствуя, что тема исчерпана.

— Я разработал план на конец недели, — продолжал Райкарт как ни в чем не бывало. — В пятницу мы должны встретиться.

— Ты и Каро?

— Нет, я и ты.

Тори подумала, потом напомнила:

— Я уезжаю в Дербишир на пикник.

— Я знаю, — ответил он. — Как там, в журнале, кстати говоря?

— Легче, чем я думала, и интереснее.

— А пока, — продолжал он, — хочу уверить тебя, что не собираюсь распространяться о том, что произошло между нами вчера вечером.

— Спасибо. — Тори вовсе не хотела, чтобы все узнали, что она спит с боссом.

— В наших общих интересах, чтобы никто не знал о наших отношениях, — искренне ответил он.

Это была еще одна новая черта, которую Тори открыла у него. Несмотря на свою прямоту, он был весьма осмотрительным.

— Совершенно верно, — пробормотала она в ответ.

— Когда мы встретимся в следующий раз, давай притворимся, что мы незнакомы.

Потрясенная Тори, проглотив обиду, ответила:

— Хорошая идея!

— Потом сама убедишься, — загадочно пояснил он. Тори не успела расспросить подробнее, как он закончил разговор: — До встречи. Я буду думать о тебе.

Тори в недоумении уставилась на трубку. Он хотел забыть ее и одновременно собирался думать о ней. Она ничего не понимала.

Картины их физической близости, как бесконечный фильм, мелькали в ее сознании, и всякий раз все более отчетливо и более заманчиво. Каждый раз ее пронзало острейшее желание. Ей не удавалось выкинуть из головы образ Лукаса как любовника — сильного, напористого, не признающего препятствий. У нее никогда не было такого мужчины. Однако она не считала свое чувство любовью.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Он, должно быть, шутит! — воскликнула Аманда Вильерс, когда они подъехали к тропинке, где их поджидала группа сотрудников из журнала «Виталис».

Координатор центра развлечений только что объявил, что остальную часть пути они пройдут пешком, неся свой багаж.

Не только Тори улыбнулась, когда из багажного отделения выгрузили огромные чемоданы Аманды. Их предупреждали, что брать нужно только самое необходимое, не более одного рюкзака. Аманда же решила сделать по-своему.

— А далеко идти? — спросил кто-то из группы.

— Нет, — ответил водитель автобуса. — Не более двух миль.

— Две мили! — взвизгнула Аманда с неподдельным ужасом. — Я не могу тащить вещи целых две мили!

— В самом деле, — согласился координатор, но ничего не посоветовал.

Он начал объяснять, что дальше они пойдут парами, составленными заранее из двух групп, с интервалом в три минуты.

Аманда повернулась к Тори и заявила:

— Ты возьмешь один из чемоданов.

Если бы она попросила или просто вежливо обратилась… Но за последние два дня Аманда так разозлила Тори, что теперь, вне офиса, та более не чувствовала себя обязанной соблюдать субординацию.

— И не подумаю, — спокойно ответила она. — Не надо было столько брать с собой.

— Что? — Аманда не могла поверить своим ушам.

— Надо было внимательно читать инструкцию, — продолжала Тори, наслаждаясь своей дерзостью. Тут она услышала свое имя.

Не обращая на Аманду более никакого внимания, пошла навстречу напарнику.

Им оказался Ричард Лейк — художественный редактор журнала «Виталис». Та же должность, которую якобы занимала Тори. Едва познакомившись, он не преминул испытать ее профессиональные навыки. Тори сообщила, что работает в этом качестве меньше недели. Он призадумался.

— Кто-то помог тебе устроиться? — наконец спросил он. — В «Виталисе» нам не разрешили делать штатные перестановки до дня «О».

— До дня «О»?

— До дня объединения.

— То есть вы знали, — совсем не к месту проговорила Тори.

Он бросил на нее острый взгляд.

— Не совсем. Но, похоже, вам тоже говорили.

— Н-н-нет. Я просто слышала.

Она его явно не убедила, и он, обиженно поджав губы, пошел на шаг впереди.

Да, если во всех парах сложатся такие отношения, выходные пройдут напряженно, подумала Тори. Наверное, на этом можно сделать хороший материал, только по этическим соображениям ей уже не хотелось шпионить. Да и зачем? В буклетах-инструкциях четко говорилось, что все мероприятие будет сниматься на видеопленку.

Интересно, как Аманда переносит маршрут, думала Тори. Тропа была достаточно гладкой, но для людей, не занимающихся спортом, она все равно представляла довольно серьезное испытание.

Компаньон Тори Ричард начал путь довольно бодро, но примерно через милю замедлил ход. Тори, еженедельно занимаясь гимнастикой в спортивном зале, а также игрой в сквош и виндсерфингом, оказалась более подготовленной.

— Давай остановимся на минутку и передохнем, — предложил Ричард, когда они подошли к ступенькам перехода через заборчик между владениями.

— Можно, — ответила Тори. Сама она не устала, просто пожалела его. — Новые кроссовки?

Развязывая шнурки на кроссовках, он рассматривал ее спортивную обувь с некоторой завистью.

— Два года назад я с подругой обошла пешком весь Озерный Край.

— А я сугубо городской житель, — сказал он, снимая кроссовку.

— Зря снимаешь, — предупредила его Тори. — Потом трудно будет надевать.

— Ты права, — согласился он. — Давай лучше двигаться дальше. Ты можешь пойти впереди?

— Конечно, — ответила Тори. Она преодолела заборчик и направилась через поле, с опаской поглядывая на пасшееся неподалеку мычащее стадо.

Она порадовалась за Ричарда, который, хотя и хромая, все же благополучно достиг места встречи, представлявшее собой нагромождение старых зданий на вершине холма. Там уже стояли два микроавтобуса, на которых приехали представители из Лондона.

У входа их ждал комитет организаторов, одетых в одинаковую форму. Неожиданно среди группы Тори увидела знакомое лицо и остолбенела от изумления.

Лукас Райкарт не подал виду, что знаком с ней.

— Меня зовут Люк, — представился он. — Я буду работать наблюдателем.

— Приятно познакомиться, — вежливо пробормотал Ричард в ответ.

Тори ничего не сказала, только почувствовала, как бешено забилось у нее сердце. Ей показалось, что все вокруг слышат его стук.

Лукас с улыбкой добавил:

— Мы поговорим потом.

Женщина из комитета предложила проводить желающих к месту отдыха. Тори автоматически последовала за ней.

Ей отвели нижнюю полку в комнате на шестерых. Как только Ричард и женщина закрыли за собой дверь комнаты, Тори села на свое место, обхватив колени руками, и начала размышлять, на каких условиях она будет общаться с Лукасом после его внезапной материализации.

Теперь понятно, что он хотел внушить ей при их последнем телефонном разговоре. Они должны притвориться, что не знают друг друга. Но он не сказал, что будет членом организационного комитета. Он не доверял ей. Даже на профессиональном уровне. Он поручил ей задуманный им проект, но потом передумал, сомневаясь в ее способностях. Она почувствовала одновременно обиду и гнев, которые, вероятно, отразились на ее лице, потому что находившаяся в комнате женщина которую Тори вначале и не заметила, обеспокоенно спросила ее:

— Все в порядке?

— Да, все нормально, — солгала Тори и начала распаковывать рюкзак.

— А у меня все паршиво, — проговорила собеседница. — Еле дотащилась! Кстати, меня зовут Мэл.

— Тори, — ответила Тори.

Мэл немного растерялась:

— А это еще зачем?

Настала очередь Тори недоумевать, потом она, наконец, сообразила, что девушка имеет в виду политическую партию тори.

— Извини, ты не поняла. Меня зовут Тори, сокращенно от Виктории.

— Ой! — девушка засмеялась. — На мгновение я подумала, что ты агитируешь за консервативную партию. Терпеть не могу политику, а также и политиков. У них у всех рыльце в пуху. Насколько понимаю, ты работаешь в «Ты»?

— Да, художественным редактором, — Тори так часто называла свою должность, что уже сама поверила в нее.

— А я в отделе рекламы «Виталиса», — сообщила Мэл. — Вернее, была…

— Тебя повысили? — спросила Тори.

— Если бы… — надула губы Мэл. — Нет, думаю, что после выходных уже никто не будет знать, кем является.

— Думаешь?

— А что еще?

— Совместное мероприятие перед слиянием двух изданий.

Мэл скептически усмехнулась:

— И ты им веришь? Да они просто проверяют нас на выносливость. Может, еще и компенсацию получим. Заметила, есть симпатичные инструктора? — ввернула Мэл.

— Я не смотрела.

— Ой, только не говори, что ты замужем или обручена! — воскликнула Мэл.

Тори, покачав головой, отшутилась:

— Я слишком разборчива.

— Неужто, и душка американец не привлек твоего внимания? Что ж, выходные обещают сюрпризы, — с озорной улыбкой заметила Мэл.

Тори так и знала. Из всех мужчин Мэл, конечно, заметила первым делом Лукаса. Ее охватила волна ревности. Она смотрела на Мэл, высокую, светловолосую и довольно хорошенькую, и прикидывала, может ли та понравиться Лукасу. Вполне. Да все они здесь в его вкусе. Каждая дурочка может стать жертвой его голубых глаз.

— Вот и займись им! — предложила она Мэл.

— Дорогуша! Ты сама не понимаешь, чего себя лишаешь. Но уговаривать не стану. Чем меньше соперниц, тем лучше. Остальная часть твоей команды такая же?

— Я их плохо знаю, — осторожно ответила Тори. — Только неделю назад пришла на работу.

— Понятно, — Мэл дружелюбно посмотрела на нее. — Тогда нечего и спрашивать, как ты уживаешься со своей скотинистой главной редакторшей.

— Да, тут дело туго, — Тори и не собиралась защищать эту ведьму Аманду.

Разговор их оборвался с приходом других участников похода. Они прихрамывали и обсуждали свои стоптанные пятки, ругали неудобные кровати и бессмысленность всего мероприятия. На пороге появилась Аманда, исторгая громкие жалобы по поводу своих безнадежно испорченных совершенно новых модельных туфель и джинсов. К счастью, Аманда выкладывала свои жалобы Сэм Холлиер, а на Тори лишь бросала ядовитые взгляды.

Прозвенел звонок, приглашавший на обед. Все пошли в столовую. Еда была вкусная, и общая атмосфера улучшилась. По-прежнему чувствовалось разделение между группами сотрудников двух журналов: коллектив журнала «Ты» разместился за одним круглым столом, а коллектив журнала «Виталис» — за другим. В конце комнаты устроился совет руководителей мероприятия.

Тори с трудом оторвала взгляд от Лукаса, который разговаривал с девушкой атлетического сложения лет двадцати пяти, и попыталась сосредоточиться на своем задании. Она явилась сюда не затем, чтобы следить за Лукасом Райкартом, а для того, чтобы, пользуясь возможностью, собрать как можно больше документальных материалов.

А вокруг тем временем начиналась кутерьма. Одни отказывались идти в горы, другие — в пещеры. И все без исключения считали мероприятие пустой тратой времени. После ужина их всех проводили в большую общую комнату, предназначенную для развлечений. Начались интелектуальные игры.

Тори оказалась в одной группе с Ричардом. Теперь он расслабился, и Тори поняла, что он и умен, и остроумен. Она с удовольствием улыбалась в ответ на его шутки, но потом заметила, что издалека за ней пристально наблюдает Лукас. Их группа не выиграла, хотя была близка к победе. Они обменялись утешительными поцелуями.

Тори убирала карты, когда к ней, наконец, подошел Лукас.

— Я провожу тебя к остальным, — сообщил он. Не сумев отказаться, Тори пошла с ним рядом к стойке бара в другом конце холла.

— Кстати, не стараешься ли ты возбудить во мне ревность? — пробормотал он, убедившись, что их не подслушивают.

Чувствуя себя виноватой, Тори, тем не менее, ответила:

— Конечно, нет!

— И все-таки тебе это удается, — растягивая слова, произнес он.

Тори с опаской взглянула в его сторону. Ревнивым он совсем не выглядел. Он был таким, как всегда. Слишком настойчивым и, на ее беду, слишком привлекательным.

Она начала придумывать повод, чтобы уйти от него, как вдруг перед ними возникла Мэл. Тори даже знала, с какой целью.

— Позвольте, я помогу вам, — предложил Лукас, забирая у Тори карты, и добавил: — Вы что-то обронили.

— Не может быть, — поспешила отказаться Тори и вдруг заметила на полу сложенный листок бумаги.

— Значит, потерял кто-то другой, — Мэл наклонилась, чтобы поднять листок. — Похоже, чья-то записка. — (Тори мгновенно выхватила бумагу из руки Мэл.) — Я не собиралась читать, хотя догадываюсь, от кого она. — Мэл шутливо подняла руки. — Конечно, я могу ошибаться, — продолжала она, бросая на Лукаса игривый взгляд, — но держу пари, что записка от нашего художественного редактора Ричарда. Он положил на нее глаз, правда, Тори?

При обычных обстоятельствах Тори тут же возразила бы. Ей не нравилось, когда ей приписывали внимание мужчин. Но сейчас она почувствовала облегчение. Воспользовавшись тем, что Мэл заняла Лукаса разговором, Тори отошла от них.

Она решила найти укромное место, чтобы прочитать записку, но ей долго это не удавалось. Том Макинтош, глава развлекательного центра, завел общую беседу о преимуществах таких центров отдыха, потом раздали напитки.

Было уже поздно, когда они начали расходиться по спальням. Душевых на всех не хватало, образовалась очередь. Тори вошла в кабинку последней. Она заперла за собой дверь и развернула записку: «Постарайся незаметно выйти, нужно поговорить, комната 12. Л.».

Стоя под душем, она обдумывала свои дальнейшие шаги. Мужские и женские спальни располагались в противоположных концах здания. К ним примыкали комнаты для обслуживающего персонала. Что, если ее заметят, когда она будет пробираться в его комнату? Правда, нравственность не очень-то строго соблюдалась в таких местах отдыха.

Тори могла отправиться безотлагательно или подождать, когда все уснут. Взвесив обе возможности, решила не откладывать.

Она осторожно пробиралась по коридору с готовым объяснением, что ищет напитки, если вдруг понадобится. Двенадцатая комната оказалась угловой. Предполагая, что Лукас ждет ее, она скользнула внутрь без стука.

Он находился там, но явно не ожидал ее появления. Очевидно, он только что вышел из душа — на нем было только полотенце, обернутое вокруг бедер. Ее взгляд скользнул по его широким плечам, спустился к груди, покрытой волосами, и далее — к ногам. Она не сознавала, что делает, пока не заметила его насмешливую улыбку. Он угадал ее восхищение.

— Ты хотел поговорить со мной? — произнесла она ледяным голосом.

— Злишься на меня?

Еще как, думала Тори, но вслух ответила:

— Злюсь? За что? Если тебе некуда деть время и появилась фантазия проследить за мной, не считаясь с опасностью похоронить весь проект, то это твое дело.

— Мммм! Я знал, что ты так скажешь.

— А что, есть другое объяснение?

Он смешно сморщился от ее сарказма, потом уточнил:

— «Вайсман Глобал» хотел направить своего наблюдателя, но их человек в последний момент отказался. Чак попросил меня поехать вместо него. Моя роль никак не касается дел «Иствич». Но прости меня, если я помешал тебе, — закончил он словно помимо своей воли.

— И у мистера Вайсмана, конечно же, не нашлось другой кандидатуры, кроме тебя, — язвительно сказала она.

Он поколебался, потом махнул рукой:

— Хорошо, хорошо! Сдаюсь! Согласен. Я признаю. У Чака была целая толпа желающих поехать, но я напросился в надежде встретиться с тобой.

Тори посмотрела ему в глаза. Они поняли друг друга. Ее лицо вспыхнуло румянцем. Лукас не скрывал своих чувств. Он уже обладал ею и снова хотел.

Видя, что расстояние между ними сужается, Тори начала отступать.

— Мне нужно идти, — выдавила она, напуганная бешеными ударами собственного сердца. — Они будут искать меня.

— Думаю, что будут, — согласился он с легкой улыбкой.

Не делая никакой попытки остановить ее, он не спускал с нее взгляда.

Затем привлек ее к себе, и она прижалась к нему. Их губы слились. Она стонала в его объятиях, отвечая на его поцелуй, чувствуя его вкус и упиваясь его дыханием. Ее руки гладили его обнаженную спину, потом обвились вокруг шеи. Пальцы нетерпеливо погрузились в его густые, еще влажные после душа волосы. Он расстегнул пуговицы на ее рубашке и проник рукой под одежду. Потяжелевшая грудь оказалась в его ладони, и он мял и гладил ее. Тори громко застонала. Он прервал поцелуй. Она безвольно прислонилась к двери. Он снял рубашку и начал лизать и посасывать розовый бутон соска. Ее возбуждение выросло до боли. Она ворошила его волосы, подставляя второй трепещущий сосок его жаждущим губам.

Она не сопротивлялась, когда он начал расстегивать и снимать ее джинсы. Лукас откинул полотенце и стоял перед ней обнаженный. Она прикоснулась к его пульсирующей твердой плоти, и он резко вздохнул. Он позволил ей ласкать его, стараясь контролировать себя. Потом, не выдержав, подхватил ее под ягодицы и, прижимая к себе, поднял вверх. Сплетясь с ним в тесном объятии, Тори потеряла чувство окружающего мира, когда вдруг, разрывая воздух, раздался оглушительный пронзительный звон.

Ошеломленная Тори испуганно взглянула па Лукаса.

— Пожарная тревога! Только этого не хватало! — Лукас тихо выругался.

Дальнейшие события спешно разворачивались обратным порядком. Он поставил ее на ноги, помог одеться. Тем временем в коридоре нарастал топот множества ног. Зычный голос нервно крикнул:

— Всем покинуть помещение. Всем покинуть помещение!

Трудно было не поддаться всеобщей панике, но Тори поддерживало спокойствие Лукаса. Он надел на нее теплый свитер и, крепко поцеловав в губы, вытолкнул в коридор. Беги! — скомандовал он.

Дверь за ней захлопнулась. Она стояла и ждала Лукаса, отрешенная от всего происходящего.

Один из работников центра схватил ее за руку и крикнул, стараясь перекричать рев толпы:

— Да двигайся же ты!

Видя, что она не реагирует, он силой потащил ее по коридору, выволок из дома и подвел к группе других людей. Она стояла в стороне от них, не отрывая взгляда от двери. Видя, что Люк не выходит, она кинулась к зданию. Кто-то задержал ее, схватив за руку. Она попыталась вырваться, но тут увидела, как Лукас, одетый в джинсы и свитер, спокойно вышел из здания.

Первым порывом Тори было подбежать к нему и обнять. Но на помощь пришел здравый смысл, она осознала, что их окружают люди. Ей захотелось раствориться в толпе, где пересчитывали всех по головам, где звучали вопросы и ответы, где откуда-то появившийся Том Макинтош давал объяснения по поводу случившегося. Оказалось, что кто-то курил в общем холле и бросил окурок в металлическую урну, где лежали обрывки бумаги. Бумага загорелась. Огонь не распространился, но дыма образовалось много, поэтому сработала пожарная сигнализация.

Информацию встретили без особого энтузиазма. Все продрогли и начали взглядами искать в толпе возможных виновников.

Тори смотрела в землю: боялась встретиться взглядом с Люком. Она вздрогнула, услышав голос Аманды Вильерс, которая ядовито заявила:

— Я, конечно, не хочу никого обвинять, но ты отсутствовала в спальне, Виктория, дорогуша. Ведь так?

Слово «дорогуша» прозвучало так же ядовито, как и голос Аманды. Тори сначала подумала, что ее реплику не примут всерьез, но, оглядевшись, поняла, что ошибается.

— Я не курю, — хватило у нее ума ответить.

— Когда раздался сигнал тревоги, я видела, как Тори выходила из душа, — вмешалась Мэл.

Аманда не нашлась, что ответить, тем более что открыли вход и все двинулись обратно в помещение.

Тори шла рядом с Мэл и, улучив момент, шепнула ей:

— Спасибо!

— Нет проблем, — улыбнулась Мэл. — Вообще-то я видела, как ты выходила из комнаты, но не из душевой. Она кивнула в сторону Лукаса, шедшего впереди. — Быстро ты сработала… Но не бойся, я никому не скажу.

Сердце Тори билось в желудке. Она должна радоваться, что Мэл восприняла это как сексуальную интрижку.

Позднее, лежа без сна на своей полке, Тори размышляла.

Обычно при общении с мужчинами она держала себя в руках, ей было совсем не безразлично, где и как все должно происходить. Наедине с Лукасом она теряла разум. Одно его прикосновение внушало ей непреодолимое желание. Не нужно было ни нежных слов, ни продолжительных ласк. Страсть поглощала все остальные чувства. Секс с Лукасом был похож на безумство. Даже в данный момент она желала его. Лишь гордость мешала ей выскользнуть из постели и побежать к нему.

Гордость говорила ей, что для него она не более чем игрушка. Он — мужчина, привыкший добиваться желаемого. Секс для него — всего лишь спорт, в котором он преуспел, скорее всего, путем постоянной тренировки. Любовь не имеет к этому никакого отношения.

Надо отдать ему должное: он ни разу не упомянул слово «любовь». Он не притворялся. С самого начала речь шла лишь о сексе. Он не терял времени на ухаживания, он не пытался произвести на нее впечатление или уговорить ее. Но ведь от создания мира известно, что секс является двигателем жизни.

Так что же мешает ей воспользоваться возможностью?

А что, если такое болезненное чувство не пройдет? Что, если оно будет усиливаться с каждой новой встречей? Что, если она сгорит в пламени любви?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Проснувшись, Тори чувствовала себя усталой. Никакого возбуждения, никакой любовной тоски. От них не осталось и следа, когда она, заставив себя подняться с постели, встала в конце длинной, оживленно гудящей очереди.

Люк не делал попытки подойти. Тори знала о его присутствии лишь потому, что боковым зрением уловила, как он смотрит на нее. Тори быстро отвернулась и нарочно уселась спиной к нему. Так она решила поступать до конца мероприятия, то есть полностью игнорировать его.

Однако все оказалось не так-то просто. Он присутствовал везде, и его невозможно было не заметить. Оглядываясь, она постоянно натыкалась на его взгляд, а он улыбался ей в ответ.

Она была рада, что по сравнению с другими оказалась более подготовленной физически. Она не хныкала, как Анджела, менеджер по продажам из журнала «Ты». Она не боялась высоты, как Сэм, которая, оказавшись на пике скалы, тут же грохнулась в обморок. Вниз ее пришлось нести на руках.

Тори довольно легко приспособилась к обстоятельствам, но никак не могла почувствовать симпатию по отношению к Аманде, которая ругалась и проклинала все с возрастающей страстью. Тори не хотела выставить себя посмешищем перед камерой, споря с Амандой. Вообще Тори удивилась, насколько не стеснялись участники похода, зная, что все снимается на камеру. Даже если бы Том Макинтош не объявил о наличии камер, они и так были видны повсюду. Но, очевидно, преодолев какой-то порог, люди просто забыли об осторожности.

Гораздо больше внимания привлекал Лукас, следивший за их продвижением со стороны.

— Так на кого же работает вон тот УШП? — размышляла Джеки, художественный директор «Ви-талиса».

— Что еще за УШП? — отозвалась Мэл.

Джеки кивнула в сторону Люка:

— Убийственно шикарный парень! Некоторые засмеялись, а Мэл, хитро улыбнувшись, предложила:

— Спросите Тори.

Любопытные взгляды обратились к Тори, и она почувствовала, что краснеет.

— Откуда я знаю, — небрежно ответила она.

Мэл озорно взглянула на нее, но ничего не сказала. Может быть, она вспомнила, как Тори дважды помогла ей, когда они преодолевали водный поток на каноэ.

— Он все время смотрит на тебя, — подтвердила одна из девушек. — Я заметила, когда мы начали заплыв.

— Он сюда и поставлен, чтобы смотреть — возразила Тори.

— Нет, он смотрит только на тебя, — настаивала девушка.

— Счастливая! — вздохнула Джеки. — Я бы ему никогда не отказала.

Тори подумала, что она тоже не может отказать ему.

Лукас слишком популярен, что не сулит ничего хорошего ни ему, ни ей. Изображая безразличие, она пожала плечами и почувствовала большое облегчение, когда поступило новое задание: сделать пробный макет нового журнала. Соперничество и зависть были забыты, все приступили к делу. Задание оказалось очень интересным, и группа искренне обрадовалась, когда выяснилось, что они выиграли.

Потом, когда они сидели вместе за бутылкой выигранного шампанского, к ним подсели Лукас и некоторые из организаторов. Они снова поздравили группу.

Люк чувствовал себя как рыба в воде. Джеки спросила, работает ли он в центре развлечений или в «Вайсман Глобал», на что он ответил неопределенно, оставляя впечатление, что он просто заинтересованный аутсайдер и хочет организовать у себя такие же курсы по управлению.

— Если у вас там не будет восхождения, заплывов и холодных душей и если там будет много таких же очаровательных мужчин, мы с девочками согласны записаться на ваши курсы. Правда, девочки?

Ответом на предложение Джеки был взрыв смеха и возгласы одобрения.

Тори оставалась безучастной, но ее скептический взгляд сказал ему, что он слишком увлекся всеобщим вниманием.

— Благодарю за комплимент, дамы, но, по правде говоря, я уже несвободен.

Шутливый стон разнесся среди присутствующих. Тори невольно взглянула на него. Он уловил удивление в ее взгляде и послал ей медленную улыбку.

— Вы женаты? — спросила Джеки.

Он покачал головой:

— Нет еще.

— Но собираетесь жениться? — добавила она. Он сделал неопределенный жест рукой.

— И кто же она? — продолжала Мэл.

Тот же самый вопрос живо интересовал и Тори.

— Пока не могу сказать, — ответил он уклончиво.

Джеки и другие были явно заинтригованы.

— Она замужем?

— Насколько я знаю, нет, не замужем.

— Из знаменитостей?

Его так и забросали предположениями, но он только засмеялся.

— Нет, ничего подобного. Она не одобрит, если я назову ее имя на публике. Особенно если учесть, что я никак не осмелюсь сказать ей о моих чувствах.

— Хотя бы как она выглядит? — спросил его кто-то.

Тори больше не выдержала. Она схватила свой стул, пробормотала Мэл, что устала, и, не слушая более Лукаса, вышла.

Придя в спальню, она легла на свою полку и уткнулась в какой-то роман. Появилась Мэл.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Все хорошо, — коротко ответила Тори.

— Я просто подумала… — неуверенно начала Мэл. — Ты выглядела такой расстроенной, когда Лукас заговорил о своей девушке.

— Расстроенной? — эхом повторила Тори. — Совсем нет.

— Мне так показалось, — примирительно сказала Мэл. — Но, конечно, когда прошлой ночью…

— Прошлой ночью ничего не произошло! — заявила Тори, более для себя, чем для нее. — Может быть, ты и видела, как я выходила из его комнаты…

— Не может быть, а так оно и было.

— Но ты ошибаешься, если думаешь…

— Правда? — Мэл скептически подняла брови.

— Правда! — подтвердила Тори.

— Тогда почему ты не захотела послушать, что он скажет о своей девушке? — с вызовом спросила Мэл.

— Мне просто неинтересно, — заявила Тори.

Мэл продолжала решительным тоном:

— Очевидно, она моложе его. Спокойная, но с сильной волей, очень умная. Спортивная фигура, неяркого типа, скорее обыденного. Но очень милая, с прекрасной кожей и большими задумчивыми глазами. Похоже, ты ее знаешь, — неожиданно сделала вывод Мэл.

— Не знаю я никого, — возмутилась Тори. — Я хочу сказать… я и сама с ним только что познакомилась.

Мэл смотрела на нее с откровенным недоверием.

Потом взяла полотенце, сумку с банными принадлежностями и направилась в душевую.

Позднее, когда все уже уснули, Тори продолжала размышлять о предполагаемой возлюбленной Лукаса, какой ее представила Мэл. Постепенно она начала приходить к выводу, что он все выдумал. Он сочинил для других сказочку о мифической возлюбленной, чтобы держать их подальше от себя. Притворяясь недоступным, он просто забрасывал сети, чтобы в них попалась очередная, такая же, как она сама, простушка. Да, она оказалась простушкой. Пара нежных взглядов с его стороны, один-два поцелуя, и ее сердце начинало стучать в бешеном ритме. Словно у нее с ним настоящая любовь, а не просто банальный секс.

Надо подальше от него держаться, решила Тори. И за завтраком на следующее утро она села в другом конце комнаты. После завтрака состоялась летучка по программе дня, потом — продолжительная прогулка пешком. Лукас подстерег ее, когда она спускалась по лестнице.

— Послушай, Тори, — остановил он ее. — Что касается прошлой ночи…

Тори не хотела ничего слушать.

— Кто-то идет, — прошипела она, просто чтобы отделаться от него.

Вдали действительно послышались шаги. Но он отреагировал неожиданно: втолкнул ее в какую-то служебную комнату, которая оказалась пустой.

Тори выдернула руку.

— Ты меня раскроешь.

— Мне все равно, — ответил он. — Гораздо важнее выяснить наши отношения.

— А мне не все равно, — сердито ответила она. — Мне надо идти. Микроавтобус ждет.

— Давай встретимся, когда ты вернешься.

— Не будет времени, — напомнила она. — После краткого собрания мы сразу отправляемся в Лондон.

— Я подвезу тебя, — предложил он.

Тори покачала головой:

— Я должна буду вернуться на микроавтобусе.

— Хорошо, — согласился он. — Я поеду следом и встречу тебя, когда ты будешь выходить из автобуса.

— А она не станет возражать?

— Кто «она»?

— Та, о которой ты рассказывал Мэл и девушкам.

На его лице появилось сначала удивленное выражение, а потом — откровенно веселое.

— А, вот ты о ком!

Никакого раскаяния, хотя он попался с поличным.

— Возможно, конечно, что ты ее придумал, — ядовито добавила Тори.

Он комично поднял брови:

— Зачем мне придумывать?

— Кто знает? — ответила она, уже сама ничего не понимая.

— Нет, она достаточно реальна, — признался он, слегка улыбаясь. — Но у тебя нет причины ревновать…

— Почему я должна тебя ревновать? — задала она вопрос с вызовом и, не дав ему времени на ответ, скороговоркой продолжала: — У меня ведь есть Алекс, ты помнишь?

Сказанные слова вылетели у нее, прежде чем она успела подумать. Он переменился в лице и скрипучим голосом переспросил:

— Алекс?

— Да, — выпалила она, понимая, что уже поздно отступать.

Его глаза сузились так, что превратились в щелочки:

— Ну-ка скажи мне, где сейчас находится Алекс?

Тори наморщила лоб. Алекс был в Эдинбурге, пытаясь наладить отношения с женой. Но почему Лукас спросил о нем?

— А ты знаешь? — спросила она, думая, что он заявит ей прямо в лицо, что ее сожитель путается с другой женщиной. Но он ничего не сказал, только покачал головой. Потом открыл дверь и выпустил ее.

— Забудь обо всем, — сказал он.

Тори уходила с тяжелым сердцем. И зачем ей надо было вспоминать Алекса? Она запуталась во лжи. Надо положить конец страданиям. То, что она чувствовала в отношении Лукаса, не было любовью, не могло быть. Это всего-навсего желание, вернее, похоть.

Выйдя из здания, она увидела, что вся ее команда уже сидит в автобусе и ждет ее.

Команда? Всего пять человек.

Их забросили в какое-то неизвестное место, снабдив компасом, картой и списком ориентиров, которые они должны были сфотографировать на своем пути по мере их появления.

В каждой команде присутствовал так называемый эксперт. Их экспертом был Карл из «Ты», директор по рекламе и продажам, который, похоже, не знал, как управляться с картой и компасом. Аманда ругала его, не переставая.

Все-таки им удалось найти заданный путь и справиться со всеми поставленными задачами. Позади хижины старого пастуха на холме сели перекусить. На обратном пути их застал дождь. Сначала они продолжали идти в том же темпе, лишь слегка ускорив шаг, но потом дождь полил как из ведра. На открытом пространстве негде было спрятаться, и они побежали.

Аманда еле тащила ноги в хлюпающих кроссовках, а когда они спускались по пологому склону холма, она споткнулась и покатилась вниз. Тори бросилась за ней и задержала ее. Аманда взвизгнула, когда Тори коснулась ее ноги.

Похоже, она разбила ногу о камень, когда падала. Серьезность ранения оценить было трудно.

Тори предложила вызвать помощь по рации. Карл возразил:

— Тогда мы проиграем.

Тори с изумлением уставилась на него.

— Ради бога, Карл, Она серьезно ранена, — буквально прокричала Тори ему прямо в лицо.

Он с обиженным видом вынул рацию из сумки. Но аппарат не работал: то ли сломался, то ли молния прервала сигнал.

Карл и Тори предприняли попытку нести Аманду на руках. Не видя другого выхода, Аманда стоически терпела, изредка всхлипывая. Из-за ее раненой ноги двигаться пришлось очень медленно.

Тори уже отчаялась, когда они наконец обнаружили углубление в скале, которое могло служить относительным убежищем. Там едва хватило бы места для двоих, но они осторожно положили Аманду в укрытие, а сами остались под дождем. Было решено, что один человек останется с Амандой, а остальные направятся в сторону центра. Аманда быстро сказала:

— Виктория, я хочу, чтобы осталась Виктория.

Тори опешила. Она думала, что Аманда выберет кого угодно, но не ее. Она взглянула на Аманду и встретила ее почти умоляющий взгляд.

— Ты остаешься? — спросил Карл.

— Да, остаюсь, — подтвердила Тори, пытаясь улыбнуться, — если вы отдадите нам остатки шоколада.

— Вы его заслужили, — улыбнулась ей Мэл, передавая Тори свернутое одеяло и факел.

Тори попыталась уложить Аманду как можно удобнее, устроив ее голову на импровизированной подушке из рюкзаков и закрыв одеялом. Обе промокли насквозь.

— Как, по-твоему, долго нам ждать помощи? — спросила Аманда.

— Трудно сказать, — ответила Тори, не желая тешить ее ложными обещаниями.

— Им трудно будет найти нас, — добавила Аманда.

Тори учитывала такую возможность, но старалась не подать виду и поэтому ответила:

— Я думаю, Карл без труда вычислит наше местонахождение.

Аманда кивнула, потом добавила:

— Господи, Джессика умрет со смеху, когда узнает обо всем!

— Джессика?

— Джессика Парнел — главный редактор «Виталиса». Она права. Какого черта нам нужно изображать скаутов в нашем-то возрасте?

— Ты вовсе не старая, — автоматически возразила Тори.

Как она и думала, Аманда тут же ответила вопросом:

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

По оценке Тори, ей было лет 38, поэтому она, убавив пяток, сказала:

— Тридцать три.

— Если бы, — ответила Аманда, явно польщенная. Однако решила не раскрывать свой истинный возраст. — Я работаю здесь уже более двадцати лет. Верно подмечено, что время летит. Вот так и бывает, — задумчиво продолжала Аманда. — Кричишь и командуешь, а потом вдруг скатываешься по какому-то идиотскому склону, и остается всего одно желание — выжить… И что можно противопоставить такому желанию?

Вопрос мог так и остаться риторическим, но Тори решила ответить:

— Можно противопоставить полный гардероб от-кутюр, спортивную машину последней модели и, вероятно, собственный дом с садом в Хэмпстеде.

— Да, конечно, — коротко улыбнулась Аманда. — наверное, все перечисленное может стать своего рода компенсацией… Но не думай, что этого достаточно.

Ее слова очень удивили Тори, которая никак не ожидала услышать их от Аманды:

— Почему ты так говоришь?

Аманда уловила подозрение во взгляде Тори и правильно поняла его:

— То есть мои слова совсем не похожи на то, как я веду себя в роли главного редактора?

— В общем, да, — Тори удивилась проницательности Аманды.

— Не знаю, — продолжала Аманда. — Наверное, я вижу в тебе себя, какой я была лет пятнадцать назад.

Тори подавила в себе растущий ужас. Неужели через пятнадцать лет она может стать второй Амандой?

— Я даже держу пари, что у нас одинаковое происхождение, — продолжала Аманда. — Мать без отца, квартира на последнем этаже лондонской многоэтажки, государственная школа и страстное желание чего-то добиться.

Жизнь Тори проходила несколько иначе, но было очень много схожего.

— Разве здесь есть что-то плохое? — спросила она.

— Вовсе нет, — ответила Аманда. — Но одно дело — знать, чего ты не хочешь в жизни, и совершенно другое — выяснить, чего тебе хочется более всего. Когда приходит понимание, бывает уже слишком поздно.

— И чего же хочешь ты? — Тори была не уверена, что Аманда говорит искренне.

— Прежде всего — чтобы нас поскорее нашли, — сообщила Аманда, гримасничая от боли. — А в перспективе, как обычно: мужа, дом, семью. — Тори промолчала, а Аманда спокойно продолжила: — Ты, конечно, можешь со мной не согласиться. Я тоже достаточно долго отрицала такие вещи, но шли годы, и внезапно я поняла, что осталась одна. Розы завяли, милые парни, которые были готовы жениться, исчезли. И даже негодяи, которые в свое время казались особенно привлекательными, тоже начали устраивать свою жизнь, но выбирали для себя уже более юных, — закончила она скорее печально, чем горько.

Тори никогда бы не подумала, что под блестящей, позолоченной маской Аманды скрывается обыкновенная одинокая женщина, бездетная и по-настоящему несчастная. И ей захотелось поделиться частицей своей боли.

— У меня тоже был когда-то друг, в общем-то… жених. У нас ничего не получилось, он женился на другой девушке, и теперь у него есть дети. Я недавно встретилась с ним и сначала, кажется, немного позавидовала ему. Потом оказалось, что они живут менее счастливо, чем мне казалось.

— Такова судьба большинства супружеских пар, — заметила Аманда. — Но все можно пережить, зато они не чувствуют себя несчастными одиночками.

— Мне кажется, брак и дети не должны стать самоцелью, в таком случае они не сделают человека счастливым, лучше уж быть одиночкой, — не согласилась Тори.

— Так говорят те, кому еще нет тридцати, — отреагировала Аманда. — Посмотрим, что ты запоешь, когда тебе стукнет сорок, и ты по-прежнему будешь одна.

Услышав нотки сожаления в голосе Аманды, Тори задумалась. Все говорило о том, что она останется одиночкой. Определенно не стоит мечтать ни о муже, ни о детях, ни о доме, ни о счастливой семье. Бессмысленно желать того, что недостижимо…

— Не расстраивайся. Давай лучше придумаем, чем мы будем заниматься оставшиеся четыре часа, — предложила Аманда.

— Поиграем в слова? — откликнулась Тори с легкой иронией.

— Я начинаю, — воскликнула с восторгом Аманда, захлопав в ладоши.

Получилось неплохо. Сначала они вспоминали фильмы, потом названия островов, городов.

Время шло, но непогода не унималась. Они начали дрожать от холода, играть больше не хотелось. Оставалось только ждать.

Прошел час, другой, потом еще три. Аманда забылась беспокойным сном, вздрагивая время от времени, когда ее раненая нога непроизвольно двигалась. Тори с беспокойством наблюдала за ней, думая о том, что, по всей вероятности, придется провести ночь под открытым небом. Дождь прекратился, но стало холоднее. Тори начала вспоминать, какая температура приводит к переохлаждению.

Она попыталась отвлечься, сочиняя сценарий. В нем ей не хотелось упоминать Аманду, хотя та попортила ей много крови. Под маской агрессивности Аманда скрывала свою неуверенность и даже незащищенность. Все люди таковы, думала Тори. У всех есть две стороны: одна — для всех, а другая окутана тайной.

Ну, может быть, не у всех. Невольно ее мысли обратились к Лукасу. Он шел по жизни прямой дорогой. Если чего-то хотел, то добивался, невзирая на препятствия.

Тори с восторгом и замиранием сердца вспоминала каждую секунду их встреч. Она сожалела, что не поддалась ему, не приняла их отношения такими, какие они есть на самом деле. Пусть бы они скоро закончились. Что из того? Ни один из них не давал клятвы любить вечно.

Тори вдруг услышала шум. Сначала она подумала, что ей показалось. Откуда мог взяться шум мотора, если поблизости не было проезжей дороги? Но вот она увидела автомобиль, да не один — по крайней мере, целых четыре.

Тори слегка коснулась плеча Аманды, потом, решив выйти на открытое место, стала подниматься на ноги. Но они за время сидения в одной позе так затекли, что, не удержавшись, она снова упала на землю, корчась от боли.

Шум моторов заглох, потом послышались голоса. Ни та, ни другая не могли двигаться, но они стали кричать и кричали, пока не охрипли. И вот, наконец, появились человеческие фигуры.

Оказывается, приехал экипаж из центра, а за ним следовали еще три машины. Тори видела только одного человека из всех, а он видел только ее. Он упал перед ней на колени.

— Все в порядке? — спросил Лукас.

В порядке? Да все отлично! Они приехали. Он приехал.

— Что с твоей ногой? — озабоченно спросил Лукас.

Тори поймала себя на том, что непроизвольно массирует голень и колено.

— Судорога, все почти прошло. Аманда сильно ранена.

— С ней доктор.

Тори взглянула в сторону небольшой группы, окружившей Аманду. Незнакомый человек, освободив ее ногу от одежды, осматривал колено. Карл, их незадачливый инструктор, тоже приехал. Он раскладывал носилки.

— Ты можешь идти? — спросил Лукас.

— Думаю, что да, — ответила Тори, позволяя ему обнять себя за плечи. Она встала на ноги, но почувствовала такую острую боль в икрах, что, пройдя несколько шагов, поняла, что сейчас просто упадет.

Он сказал остальным, что сам отвезет Тори, потом поднял ее на руки и осторожно понес вниз по склону, туда, где были оставлены автомобили.

Он усадил ее на заднее сиденье, рюкзак поставил на пол. На спинке сиденья висели чистые джинсы, майка и свитер.

— Доверься мне, — приказал он, расстегивая ее куртку. — Я обещаю вести себя как джентльмен.

Тори не нуждалась в его уверениях. Не сопротивляясь, она позволила ему снять с нее куртку, а затем и остальные детали одежды, промокшие насквозь. Потом он одел ее во все сухое.

— Сиди здесь, — сказал он, — и постарайся отдохнуть. Я отвезу тебя домой.

Тори не поняла, куда он собирался отвезти ее. В центр? В отель? Или уж прямо в Норидж?

— Подожди, — попросила она, когда он устроился на сиденье водителя и взялся за руль. — Спроси, все ли в порядке у Аманды.

— Да, хорошо, — неохотно согласился он. — Сейчас вернусь.

Навстречу ему двигались мужчины с носилками, на которых лежала Аманда. Когда Аманду осторожно вносили в просторный микроавтобус, Тори заметила, что колено у нее забинтовано.

— Куда они ее повезут? — спросила Тори у Лукаса, когда он тронул машину с места.

— Наверное, в ближайшую больницу. Позже мы позвоним в центр. А теперь я предлагаю отправиться в путь.

Дорога была жалким подобием шоссе, какой-то сельский тракт. Тори бросало из стороны в сторону. Наконец они достигли шоссе. Тори прикорнула у окна и погрузилась в сон.

Проснувшись, она не сразу поняла, где находится. Оказалось, в Норидже, около ее дома.

Лукас взял ее рюкзак, помог ей выйти из машины и, поддерживая под локоть, повел к подъезду. По счастью, у нее были с собой ключи, которые она извлекла из бокового кармана рюкзака. Войдя в квартиру, Тори с облегчением отметила, что свет выключен, значит, Алекс еще не вернулся.

Как и следовало ожидать, он оставил в квартире многочисленные знаки своего присутствия. Тори брезгливо оглядела кучу коробок на полу вперемешку с книгами и одеждой.

— Не поверю, что ты оставила все в таком беспорядке, — заметил Лукас. — И как только ты с этим миришься?

— Сам ты, конечно, образцовый мистер Чистюля, — съязвила она.

— Нет, но никогда не был неряхой, — он указал взглядом на мужские подштанники, брошенные прямо на диван.

Тори мысленно пообещала себе, что выставит Алекса, как только тот появится.

— Спасибо, что подвез, — поблагодарила она, прежде чем Лукас успел вставить слово.

— Ты давно не ела. Я что-нибудь приготовлю, — не слушая ее, предложил он.

Тори удивилась, но тут же поспешно отказалась:

— Ничего… Я просто отдохну.

— Тебе надо поесть, — настаивал он. — Ложись в постель, а я принесу тебе чай с тостами.

— Хлеба нет, — сухо заметила она. — Алекс не ходит в магазин.

— Похоже, Алекс вообще ни на что не способен… Хотя, если подумать… Только не рассказывай мне подробностей.

— Прошу тебя… — она умоляюще взглянула на него.

Он понял и тут же переключился на другую тему:

— Хорошо, отдыхай, а я поищу на кухне. Не беспокойся, я никогда не сплю в постели другого мужчины. Даю тебе десять минут, — он подтолкнул ее в сторону спальни. — Потом ты будешь лежать в постели в наглухо застегнутой до ушей ночной рубашке с длинными рукавами.

Он шутил, но Тори почувствовала скрытый подтекст. Ей нечего бояться. Тогда она попросила его:

— Ты можешь позвонить в центр, узнать, как там Аманда?

— Конечно, — ответил он. — Иди.

Она пошла к себе в спальню и с облегчением отметила, что там нет следов присутствия Алекса. По крайней мере, сюда он не посмел войти.

Быстро раздевшись, она выбрала ночную рубашку, хоть и короткую, но очень скромную, и скользнула под одеяло. Веки ее отяжелели, и она уснула.

Лукас поставил поднос на комод, а сам, устроившись в мягком кресле, стал смотреть на нее. Во сне она выглядела очень юной и уязвимой, но он знал, что она сильная и выносливая. За прошедший уикенд она доказала свою состоятельность.

Он вспомнил, что почувствовал, когда среди вернувшихся участников похода не оказалось группы, которую он особенно ждал. Они опаздывали на несколько часов. Он уже начал собирать поисковую партию спасателей, когда группа, наконец, появилась, промокшая и жалкая. Одна из женщин разрыдалась.

Он чуть с ума не сошел от ярости, когда услышал их историю. Оставив Тори и Аманду, они позже побросали и свои вещи, нашли какое-то укрытие и задержались там еще на полчаса. Девушка по имени Мэл пыталась уверить его, что с Тори все в порядке, но он продолжал бушевать, пригрозив работникам центра привлечь их к суду.

Вспоминая, он подумал, что явно переборщил тогда. Опасность ей не грозила. Она не паниковала, а, как и следовало, спокойно ждала помощи. Но в своем воображении он представил, что теряет Тори, как в свое время в результате несчастного случая потерял свою жену Джессику.

Конечно, Джессика погибла в автокатастрофе. Там ничего нельзя было сделать. Сам он находился на другом краю света. Но боль возникла такая же, он боялся увидеть Тори лежащей на холодном каменном столе в морге. Он узнал чувство, всколыхнувшее давно забытое прошлое, — чувство потери.

Он не потерял Тори. Пока не потерял.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Проснувшись среди ночи, Тори обнаружила Лукаса, который спал рядом в кресле. Некоторое время она смотрела на него, как немного раньше он разглядывал ее. Странно, большинство людей расслабляются во сне. Лукас был напряженным и беспокойным, как человек, которого преследуют кошмары.

Она наблюдала за ним, потом встала и подошла к нему. Зная, что нужно действовать осторожно, она положила одну руку ему на затылок, а другой взяла его за запястье. Она думала, что он будет просыпаться постепенно, но он отреагировал моментально — вздрогнул и испуганно вскрикнул.

Тори хотела отойти в сторону, но он конвульсивно вцепился в ее руку. Потом дернул головой и открыл глаза. Увидев ее, он не отпустил ее руку.

Тори не испугалась. Она наблюдала, как менялось выражение его лица: страх, облегчение, смущение, потом обычная непроницаемая маска.

— Извини, дурной сон приснился, — он изобразил ленивую улыбку.

Тори не поддалась на обман.

— Часто они бывают у тебя?

— Я бы так не сказал.

— Что-то из прошлого?

— Частично.

Тори не настаивала. Если он захочет, то скажет потом.

— Мне надо идти, — проговорил он, но не двинулся с места. Наверное, не мог, так как она стояла очень близко к нему.

Тори не хотела отступать, она уже все решила. Лукас Райкарт — ее судьба, какой бы она ни была. Она устала убегать от судьбы.

Тори долго и пристально смотрела на него. Она хотела, чтобы он взял ее, накрыл своим жарким телом, грубо овладел ею… Чтобы он… любил ее. Она желала его, одновременно признавая, что, возможно, любовь к нему сломает всю ее жизнь. — Он привлек ее к себе и обнял за талию. Она была теплая, мягкая и податливая. В нем мгновенно вспыхнуло желание, но на этот раз он решил не торопиться.

Он хотел, чтобы она сделала первый шаг. Она осторожно провела кончиками пальцев по небольшому шраму, потом решительно заключила его лицо в ладони и коснулась губами его губ.

Поцелуй был легким и сухим, одновременно целомудренным и сладострастным. Он сдержался и не ответил на него. Она понимала: теперь настала ее очередь воспламенять и соблазнять.

Она запустила пальцы в его густые темные волосы и оттянула его голову назад, чтобы прильнуть снова к его губам. Потом уткнулась ему в шею и шутливо стала водить носом у него под подбородком. Обвив руками его шею, она кончиком языка стала лизать его кожу, покусывать мочки ушей. Он несколько раз, сдерживаясь, резко вобрал в себя воздух. Она скользнула к его губам и впилась в них с растущей страстью. Они самозабвенно и страстно целовались, а их тела жаждали слиться в единое целое.

Она села ему на колени, обвив ногами его талию. Он приподнял ее и тут же вошел внутрь. Она вздрогнула от неожиданности, от ощущения заполненности вперемежку с острой болью от его вторжения и невыразимого наслаждения.

В изнеможении она прижалась к нему обнаженным телом, подавляя рыдания, которые помимо воли вырывались у нее. Она никогда не думала, что может быть такая полнота ощущений, такая всеобъемлющая гамма чувств.

Он попытался успокоить ее, целуя, поглаживая и шепча:

— Я сделал тебе больно. Прости меня. Я не хотел.

Она отрицательно покачала головой, не в состоянии выразить, какие чувства захлестывали ее и как она его любит.

— Тише! Тише! Все хорошо, — Он почти отнес ее на кровать и прилег рядом, гладя ее спутавшиеся волосы. — Ты хочешь, чтобы я ушел?

Переполненная чувствами, Тори снова отрицательно покачала головой и молча посмотрела на него. Она снова хотела его любви. Он понял.

Они некоторое время лежали без движения, потом молча начали ласкать друг друга. Все повторилось, но уже медленно и нежно.

Да, он любит ее, думала она. Жаль, что любит только телом.

Они заснули, а когда проснулись, светило солнце. Они снова слились в любовном объятии. И тут их обнаружили.

Явился Алекс.

У них оставалось только десять секунд на размышления.

Тори услышала, как открылась и захлопнулась наружная дверь. Потом раздался осторожный стук в дверь спальни.

— Тори, ты вернулась? — негромко позвал Алекс и, не получив ответа, заглянул в дверь.

Тори села, натянув на себя простыню, Лукас продолжал лежать обнаженный.

Алекс был так ошеломлен, что потерял дар речи. Потом, откашлявшись, бросил короткое:

— Все правильно… Здравствуйте, босс, — кивнул Алекс в сторону Лукаса и повернулся, чтобы выйти. — Извините, я пойду сварю кофе.

— Интересно, — растягивая слова, произнес Лукас, едва сдержав улыбку, когда Алекс выскользнул за дверь. — Я бы сказал, что он воспринял все довольно спокойно.

— Д-да, — ответила Тори, решив, что от нее требуются объяснения.

— Наверное, он пошел за пистолетом. Как ты считаешь? — Лукас вопросительно приподнял одну бровь.

— Мне кажется, ты все знаешь, — заявила ему Тори.

— Что я должен знать?

— Что Алекс ездил в Эдинбург, чтобы помириться с женой.

— Но если ты знала о его планах, — перебил ее Лукас, пристально глядя ей в глаза, — значит, между тобой и Алексом все кончено или между вами вообще ничего не было.

— Последнее, — ответила Тори, решив, что пора все окончательно прояснить. Ведь в действительности она прикрывалась Алексом, чтобы не оказаться в постели с Лукасом. — Он был морально сломлен, и от него ушла жена. Вот я его и приютила, пока он не определится.

— Как бездомный пес, — прокомментировал Лукас.

— Похоже, — согласилась Тори. — Только бездомные псы больше приспособлены к жизни.

— Ну и как, он уже определился?

— Нет, но не могу же я выгнать его на улицу, — тяжело вздохнула она. — Но мы попросим, чтобы он вел себя скромнее.

— Как?

— Чтобы не мешал нам, когда мы в постели вместе.

Вместо возражений он удивил ее, спросив:

— А мы разве тоже должны вести себя скромно?

— Конечно, — ответила она. — Я же не смогу работать в «Иствич», сознавая, что там каждый знает, что я и ты… — она не знала, как объяснить.

— Что мы живем вместе? — подсказал он.

— Мы не живем вместе.

— Почему бы и нет? — заметил он, приподнимая пальцами ее подбородок, словно старался подкрепить убедительность своих слов.

Потом он поцеловал ее, но она, боясь продолжения, выскользнула из постели и натянула на себя футболку и слаксы. Ей не хотелось, чтобы секс помешал выяснить все до конца.

Он тоже начал одеваться, не переставая говорить:

— Ты можешь переехать ко мне. Я купил в Норидже квартиру. В твоей пусть временно живет Алекс. Когда он уедет, ты можешь вызвать службу уборки и санитарной обработки.

— Ну не знаю, — ответила Тори, хотя и не отвергла его предложение. Она хотела быть с Лукасом, но не могла еще решиться на такой серьезный шаг. Она никогда раньше не жила с мужчиной, даже со своим бывшим женихом.

Он заключил ее в объятия и, улыбнувшись, продолжал:

— Я аккуратен, всегда закрываю тюбики с зубной пастой и опускаю сиденье унитаза.

Звучало не совсем романтично, но Тори улыбнулась и кивнула, решив, что передумать она всегда успеет.

Она только не приняла в расчет оперативность Лукаса.

— Пока ты одеваешься, я пойду поговорю с Алексом, — заявил он и направился в гостиную, шлепая босыми ногами.

Когда она позднее вышла к ним, немного смущенная, мужчины болтали, потягивая пиво и закусывая чипсами, которые принес Алекс. Похоже, они уже обо всем договорились.

Через четыре дня она переехала к Лукасу в его просторную квартиру на берегу реки.

Новые обстоятельства она воспринимала в нереальном свете. Она ела, спала и просыпалась вместе с Лукасом, потом они, каждый на своем автомобиле, отправлялись на работу и старательно сохраняли видимость, что их ничто не связывает. Это оказалось легче, чем она сначала думала. Алекс тоже скромно помалкивал. Потом он уехал в Шотландию, где получил работу на Би-би-си. Тори со страстью принялась за свою документальную хронику о так называемом «объединительном уикенде» и даже взяла интервью у некоторых его участников, в том числе и у Аманды, которая оставила журнал и начала писать давно задуманный роман.

Тори все еще работала вместе с Саймоном, но он углубился в свой собственный проект, а с уходом Алекса превратился в настоящего трудоголика.

Жизнь повернулась к ней другой, новой стороной. Дома они с Лукасом смеялись и вели бесконечные разговоры. Они хотели знать друг о друге все — мысли, мечты, страхи и неудачи. Она узнала, что в кошмарах ему снится война, которую он пережил, когда работал корреспондентом в горячих точках. Она в свою очередь поделилась воспоминаниями детства, когда ее преследовали постоянные страхи, что мать бросит ее. Такие дни чередовались у нее с периодами счастливого примирения и игр с поклонниками матери. Все детали жизни каждого нужны были им для более глубокого взаимопонимания.

Он обычно готовил, а она ела и похваливала. Он делал мелкий ремонт, а она следила за порядком. Они часто гуляли, но чаще оставались дома. И было очень много любви.

Постепенно жизнь наладилась. Тори перестала анализировать и волноваться, что принесет ей будущее. Она просто жила и купалась в счастье.

Прошло четыре восхитительных месяца, когда внезапно к ней вернулось чувство реальности.

Лукас моментально заметил перемену ее настроения, только сначала не хотел вникать в причину. Он просто знал, что несколько месяцев она была счастлива, но вдруг что-то произошло. Их любовные объятия не стали холоднее, она по-прежнему засыпала в кольце его рук, но день ото дня она становилась беспокойнее, а он, как последний трус, не осмеливался спросить, что случилось.

Через неделю Тори наконец сказала ему. Она решила, что скрывать правду нечестно по отношению к нему.

— Я должна что-то сказать тебе, — начала она за ужином и надолго замолчала. Она целый день готовила свою речь, но произнести ее оказалось гораздо труднее. И все же она решилась. — В детстве я болела лейкемией, — начала она неловко. — В десять лет прошла курс химиотерапии и радиотерапии…

— О чем ты говоришь, Тор? — Лукас смертельно побледнел. — У тебя снова рак?

— Нет, нет! Я здорова, — поспешила уверить она его. — Прости, я не знаю, как рассказать… — Прежде чем продолжать, она сделала глубокий вдох. — Помнишь, когда мы отправились к Чарли и Каро, я сказала тебе, что у меня никогда не будет детей? — (Он кивнул, не спуская с нее пристального взгляда.) — Дело в том, что, — она облизнула сухие губы, — последствием такого метода лечения может быть бесплодие.

Она помолчала, давая себе передышку. На его лице отразилась целая гамма чувств, но он взял себя в руки и спросил:

— А что теперь?

Тори опустила голову.

— Я боялась, что ты меня бросишь.

— Из-за того, что ты не можешь иметь детей? — в его голосе появились сердитые нотки. — Так вот как ты обо мне думаешь!

— Чарли Уэйнрайт бросил меня, — объяснила она в оправдание.

— Так поэтому вы расстались?

— В основном.

— Ты от него скрывала? — Он нахмурился.

— Только вначале. Я не верила, что наш союз продлится долго.

— Но вы были обручены, — напомнил он.

Она кивнула. Потом продолжала:

— До того, как они узнали, его мать довольно хорошо относилась ко мне, да и отец тоже. В общем, все Уэйнрайты были милы со мной — и кузины, и тети, и дяди. У них по-настоящему крепкая семья, с почти династическим укладом… Ты меня понимаешь?

— Думаю, что да, — Лукас сухо улыбнулся. — Я же четыре года был у них зятем.

— Да, конечно, — спохватилась Тори, она совсем забыла, что он — бывший муж сестры Чарли.

— Я тоже был очарован их семьей сначала, — признался он. — Ведь сам я воспитывался практически без отца, в неполной семье. Но со временем клан Уэйнрайтов начинает внушать чувство клаустрофобии, зависимости. — Когда я женился на Джессике, зарплата у меня была небольшая, я работал военным корреспондентом. Она не могла довольствоваться таким заработком и не хотела. Да и зачем, считала она, если родители могли и хотели помогать материально. Я и сам имел очень состоятельного отчима… Но веришь или нет, я ненавижу брать подачки.

Тори поняла, что его брак с Джессикой был далек от совершенства. Она решила ободрить его:

— Мне нравится такая черта характера.

Он коротко улыбнулся.

— Ирония в том, что потом я действительно разбогател, но к тому времени конфликт зашел уже слишком далеко.

— Но ты хотя бы был счастлив? — спросила Тори.

— Да, конечно, — быстро ответил он. — Но не так, как с тобой… Ты же знаешь, я люблю тебя, Тор!

Впервые он произнес слово «люблю». Снова ирония судьбы! Еще неделю назад Тори разрыдалась бы от счастья.

— Не надо, Люк! — остановила она его. Ведь он мог взять свои слова обратно через минуту. — Не надо, пока я не расскажу свою историю до конца.

— А разве ты не закончила? Ты не можешь иметь детей, — прямо заявил он. — Ну и что?

— Я объясню, — заторопилась она. — Итак, мы с Чарли обручились, а на следующий день я рассказала ему все. Я не знаю, чего ждала. Во всяком случае, он сделал свой выбор. Он должен был продолжить родословную Уэйнрайтов, а я…

Лукас заметил ее печальный взгляд и, потянувшись через стол, накрыл ее ладонь своею.

— Я не имею ничего против. Да и зачем нужны дети? — он отмахнулся.

Тори почувствовала острую боль в груди. Она не закончила свою историю, а теперь уже поздно. Продолжать не было смысла.

— Так проблема исчерпана? — сказал он, касаясь ее щеки.

Нежность его жеста едва не убила ее. Но он, конечно, прав. У нас нет проблемы, думала Тори, проблема есть только у меня.

— Да, — согласилась она.

— Все будет как прежде, — добавил он.

Внезапно Тори почувствовала приступ тошноты и поняла, что сейчас ее вырвет.

— Прости, мне надо…

Она со всех ног бросилась по коридору в сторону ванной и даже не успела закрыть за собой дверь.

Когда ее застал там Лукас, она полоскала рот холодной водой, все еще склоняясь над раковиной. Она почувствовала его присутствие и взглянула в зеркало, в котором отразилось его лицо.

— Никогда раньше женщин не тошнило от меня. — Лукас шутил, пытаясь скрыть свои истинные чувства.

— Я люблю тебя, — призналась она тихо. — Я просто почувствовала себя в западне.

— Ты лжешь, — заговорил он. — Если любишь человека, причем тут западня?

В его голосе Тори впервые услышала горькие нотки. Она их заслужила.

Из ее глаз потекли слезы. Она не смотрела на него, но услышала, как он резко вобрал в себя воздух.

— Господи, не плачь, Тор… Вот возьми, — он протянул ей салфетку из коробки на полке.

Она вытерла слезы, но они полились еще сильнее.

— Послушай, прости меня… Я знал много женщин и иногда могу угадать. Скажи прямо, что ты меня не любишь. Тогда один из нас уйдет. Мы пожмем друг другу руки и мирно расстанемся.

Он приподнял ее подбородок и заглянул в лицо. Должно быть, он прочел правду в ее глазах. Она обожала его. Она любила его до самозабвения, до отчаяния.

— Пожалуйста… — начала она умоляюще. Лукас схватил ее в объятия и крепко прижал к себе. Постепенно ее рыдания прекратились. Тори прижалась к нему, вся ее решимость растаяла без следа. Она не могла и не хотела потерять его. Особенно теперь. Может быть, завтра или еще позднее, когда станет заметно.

А пока она хотела любить его, чувствовать его любовь, принадлежать ему. Она повернула к нему лицо и губами нашла его губы.

Он целовал ее с такой же страстью. Потом поднял на руки и понес в спальню, чтобы забыться в ее теплых любящих объятиях.

Потом он лежал и смотрел на нее, в который раз любуясь ее красотой.

— Останься со мной, Тор… — тон его голоса был умоляющим. — Позволь мне еще раз попытаться завоевать тебя…

Тори закрыла ладонью его рот и в отчаянии, словно бросаясь в пропасть, выпалила:

— Я беременна.

Наступила гнетущая тишина, какая бывает после разрыва бомбы. Потрясение! Недоверие! Гнев! Все чувства разом отразились на его лице.

— Повтори, — потребовал он.

Она так же спокойно повторила:

— Я беременна.

— Не может быть, — наконец произнес он, ведь всего полчаса назад она уверяла его, что не может иметь детей. Он сел и отодвинулся в сторону, так как не мог размышлять разумно, касаясь ее. Тори тоже села, опираясь на подушки.

— Я знаю, что это невозможно, но, тем не менее, я действительно беременна. Должно быть, врачи ошиблись или мне просто повезло. Я полжизни знала, что у меня не будет детей, и вот теперь…

— Ты сохранишь его? — спросил он.

— Да. Я не планировала, но, раз так получилось, пусть он родится. Именно поэтому я хочу уехать. Я ничего не требую от тебя, Люк.

Когда-то давно они обсуждали способы контрацепции. Он предложил, что предохраняться будет он, но она сказала, что сама позаботится.

— Это не мой ребенок?

Тори не ожидала такого вопроса. Она пожала плечами:

— Считай как хочешь.

— Конечно, не мой, — он сердито повысил голос. Тори не хотела больше спорить. Она встала с постели, подняла его сброшенную рубашку и прикрылась ею.

Обнаженный, он последовал за ней, отобрал рубашку и отбросил в сторону. Потом уставился на ее живот. Тори вздрогнула, когда он осторожно приложил ладонь к тому месту, где развивался и рос ребенок.

— Теперь он мой, — погладил он поверхность ее живота.

Интимность жеста, совсем не сексуального, потряс Тори.

— Я… не понимаю, — выговорила она.

— Ты — моя, следовательно, все — мое. Все очень просто. А я — твой. Все, что было раньше, не имеет никакого значения.

Тори поняла! Он думал, что она пришла к нему уже беременная. Теперь он готов смириться с чем угодно, лишь бы она осталась с ним.

— Я люблю тебя, Лукас Райкарт, — произнесла она решительным тоном. — Но так не пойдет. Кто всего полчаса назад кричал, что дети не нужны? А?

— Ну, хорошо, кричал, — согласился он. — А чего ты хотела? Я собираюсь на ней жениться, а она заявляет мне, что не может иметь детей. Настаивать, что я хочу иметь четверых? Мне кажется, было бы неуместно.

— Жениться? — эхом отозвалась Тори.

— И чем скорее, тем лучше, как ты считаешь?

Тори все еще недоверчиво смотрела на него.

— Не слишком ли традиционно?

Он наморщил нос:

— Современные традиции таковы: мужчина делает женщине ребенка и сбегает от нее. Вот как бы он поступил.

— Кто?

— Да кто угодно.

Тори могла бы рассердиться на него, но, во-первых, он, несмотря ни на что, готов жить с ней и с ребенком, а во-вторых, она любила его до безумия.

— Моим последним любовником был спортивный комментатор, — начала она, но Лукас прервал ее на полуслове:

— Я не хочу ничего знать ни о ком.

— Нет, послушай, — настаивала она. — Мы встречались недолго, и связь закончилась сама собой. Мы расстались друзьями накануне чемпионата мира по футболу.

— Погоди, это же было два года назад!

— Да, а моей беременности всего три месяца.

Он смутился. Она, воспользовавшись моментом, подняла с пола свою одежду, решив, что нелепо выяснять отношения в голом виде.

Лукас смотрел, как она одевается, потом сам начал одеваться, но движения его были автоматические, как у робота. Постепенно истина начала доходить до его разума.

— Так ребенок мой, — внезапно заявил он.

Тори наградила его косой усмешкой и промолвила:

— Боюсь, что ты прав.

— А почему ты не сказала мне сразу? — спросил он, пытаясь казаться сердитым.

— Не виновата, ваша честь, — шутливо ответила она. — Вспомни, я сказала: «Я беременна», а ты ответил: «Не мой ребенок». Давай не будем больше спорить. Я умираю от голода. Есть у нас что-нибудь на ужин?

Он явно не хотел менять предмет разговора, но Тори, чувствуя, что она готова летать от счастья, двинулась в сторону кухни. Она целую неделю боялась сообщать о своей новости, но все вышло превосходно.

Он последовал за ней, не переставая говорить:

— И зачем надо было держать все в тайне? Почему раньше не сказала?

— Я решила, что ты подумаешь, будто я нарочно забеременела, — неловко начала объяснять она, — чтобы поймать тебя в ловушку. Ведь ты ясно сказал, что не планируешь иметь детей.

— Вообще-то, дети — часть моего пятилетнего плана, — сообщил он.

— Что еще за план?

— Первый год ты живешь со мной, второй год я уговариваю тебя выйти за меня замуж, третий и четвертый год мы живем душа в душу, а на пятый производим потомство.

— Я нарушила твой план, — виновато пробормотала она.

— Просто ход событий несколько ускорился, — обойдя стол, он подошел к ней со спины и обнял ее за талию. — Деньги у нас есть, поэтому ты можешь выбрать — продолжать работу или нанять традиционную английскую няньку и работать укороченный день, если уговоришь босса.

— А он согласится?

— Конечно.

Все говорилось в шутливом тоне, но Тори хотела знать наверняка, поэтому спросила:

— Он действительно будет согласен? Согласен стать отцом?

— Еще бы! Если ждать, я состарюсь и тогда не смогу поднять даже бейсбольную биту.

Тори поняла, что он улыбается. Она повернулась к нему лицом и, поцеловав в щеку, сказала:

— Спасибо.

Он скосил на нее взгляд:

— За что?

— За то, что все хорошо.

— Хорошо? — Он от всей души рассмеялся. — Прекрасно! Великолепно! Замечательно!

Тори наконец-то поверила, что все действительно будет замечательно, и что впереди ее ждет счастливая жизнь с любимым человеком.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Фрейзер Элисон
Стихия страсти

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ