Мир авиации 2003 04

«Мир Авиации», 2003

АВИАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издается с 1992 г.

№ 4 (33) 2003 г.

ИМЕНА АВИАЦИИ

Герой Советского Союза Федор Сергеевич Чесноков

Владимир РАТКИН Москва

367 БАП. Слева направо: техник звена, инженер эскадрильи, летчик Ф.Чесноков. 1942 г.

Федор Чесноков родился 28 апреля 1922 года в маленькой деревушке Телятники Луховицкого района Московской области. Отец Федора в начале тридцатых годов уехал в Москву на заработки и постепенно перевез в столицу всю семью. Шестеро человек, оставив просторный деревенский дом, поселились в маленькой комнатушке одной из пресненских коммуналок — еле разместились там; даже с тем, где укладываться на сон, возникали проблемы. Федор, закончивший уже 4 класса деревенской школы, продолжил учебу в Москве, а по завершении 8 классов поступил в ФЗУ при Пресненском машиностроительном заводе. Окончив училище, стал работать на заводе токарем. Этот период в его жизни пришелся на время впечатляющих достижений советской авиации. Федор решил сменить профессию и стать летчиком. В мае 1940 года он поступил в аэроклуб Ленинградского района Москвы, располагавшийся на Красной Пресне. Поначалу еще присутствовала неуверенность — хотел просто проверить, сможет ли он управлять крылатой машиной. В аэроклубе курсанты изучали теорию полета, устройство самолета У-2 и его двигателя, занимались даже строевой подготовкой, а затем на подмосковном аэродроме близ станции Чкаловская приступили к летным тренировкам. Группу из семи человек, в которую входил Федор, обучала инструктор Марина Смирнова — высококвалифицированная летчица Осоавиахима, участвовавшая в парадах над Тушинским аэродромом. Качество обучения курсантов было достаточно высоким. Уже через несколько месяцев, в сентябре 1940 года, состоялся выпуск. В аэроклуб приехали два офицера — представители Кировабадского авиационного училища летчиков-бомбардировщиков. По документам для продолжения обучения в нем было отобрано 4 человека, в том числе и Федор Чесноков. Учебный процесс в Кировабаде 1* прервала война. Курсантов доучили по ускоренной программе (без бомбометаний и полетов по маршруту — отработали только взлет и посадку) и выпустили в звании сержантов с напутствием: «Доучитесь в полку». Четырех молодых летчиков, Федора Чеснокова в том числе, направили в Ереван, в состав 152-й разведэскадрильи, вооруженной самолетами СБ. По приезде на место оказалось, что она была уже укомплектована летным составом — лишь один СБ стоял с неполным экипажем, не имея летчика. Шанс начать полеты сержанты имели только на этой машине. Проверку умения пилотировать бомбардировщик они прошли на спарке УСБ. Затем им требовалось выполнить самостоятельный полет на том единственном СБ с неполным экипажем. На нем Федор Чесноков вылетел первым. Следовавший за ним по очереди летчик-сержант с задачей не справился — при посадке разбил бомбардировщик. Проверка техники пилотирования на этом закончилась: других свободных СБ эскадрилья не имела.

Ф.Чесноков хотя и оставался «безлошадным», но все же иногда, в отличие от трех других сержантов, «чуть- чуть подлетывал», поскольку в его умении пилотировать СБ успели убедиться. В конце августа 1941 г. 152-я разведэскадрилья была задействована в операции, которую советское командование проводило в Иране для предотвращения возможности фашистского переворота в этой стране; из Еревана она перелетела в Тебриз, на иранскую территорию. После выполнения поставленной командованием задачи подразделение перебазировалось обратно на территорию СССР, в Кутаиси, а в декабре 1941 г. — на аэродром у ст. Абинская под Краснодаром. С этой площадки Федор Чесноков совершил свои первые боевые вылеты. Выполняли разведку в интересах Крымского фронта — в основном визуальную, с малой высоты из-под облаков: погода была исключительно плохая и не позволяла использовать установленные на бомбардировщике аэрофотоаппараты.

После понесенных в боях потерь оставшиеся в 152-й эскадрилье пять экипажей и 3 самолета СБ включили в состав находившегося на этом же аэродроме бомбардировочного полка; был сформирован ночной бомбардировочный полк двухэскадрильного состава — 367-й БАП, на самолетах СБ 2*. Федор опыта ночных полетов не имел — потребовалась дополнительная тренировка. Несколько раз он слетал с опытным летчиком на УСБ с закрытой «колпаком» кабиной, управляя самолетом по приборам, затем получил 4 «провозных» с контролером для проверки усвоения полученных навыков. Показав хорошее пилотирование и получив допуск к ночным полетам, Федор выполнил 4 ночных полета по кругу и 2 — в зону. Комполка, удовлетворенный результатами переучивания (дело было в мае 1942 г.), сказал Федору: «Завтра полетишь на боевое задание».

Предстояло бомбить немецкий аэродром в п. Саки. На нем базировались бомбардировщики, совершавшие налеты на Севастополь. Федору Чеснокову на первое в своей биографии ночное бомбометание по противнику предстояло идти в паре с опытным ведущим.

«Я и днем-то строем не летал, а тут — ночью!» В воздухе, ориентируясь по горевшим на самолете ведущего аэронавигационным огням, Федор выдерживал свое место в строю. Но при подлете к линии фронта ведущий огни выключил. «Ия его потерял. Потом, после нескольких маневров, обнаружил, что я оказался выше его — выхлопные патрубки у СБ идут поверх крыла, я и увидел сверху длинные хвосты огня».

1* Ныне — г. Гянджа (Азербайджан).

2* 367-й скоростной бомбардировочный полк довоенного штата весной 1942 г. был разделен на два полка: 367-й и Отдельный 367-а ББАП (последний вскоре получил новое наименование — 742 ББАП, вероятно, после объединения с остатками полка, имевшего данный номер). 367-й СБАП (двухэскадрильного состава) был включен в 132-ю бомбардировочную авиадивизию ВВС Крымского фронта.

СБ 152-й разведэскадрильи перед вылетом. В кабине комиссар эскадрильи. Крымский фронт, февраль 1942 г.

Личный состав 367-го БАП. Крымский фронт, осень 1942 г.

Цель была видна за 40 километров: по ней уже «работали» другие экипажи полка. Море огня внизу — от сброшенных на аэродром бомб, море огня вверху — светили прожектора, вспыхивали разрывы зенитных снарядов. В это «море» и «нырнула» подходившая к аэродрому пара СБ. Федору еле-еле удавалось следовать в хвосте своего ведущего. По команде с его самолета (подавалась миганием аэронавигационных огней) экипаж открыл бомболюки и сбросил бомбы. Выполнили разворот вправо — и в ночной темноте Федор опять потерял своего ведущего. «Ну, теперъ-то он мне уже не был нужен». На обратном маршруте, обнаружив знакомое уже пламя из выхлопных патрубков, Федор Чесноков пристроился к своему ведущему и следовал в паре с ним до самого аэродрома.

После посадки командир ведущего СБ сказал: «А ты молодец!» Штурман в экипаже Федора Чеснокова, Григорий Токаленко, прежде испытывавший недоверие к пилотажным способностям молодого сержанта, сказал: «Давай в следующий раз полетим сами, без провожатых!» Тем более, что бомбить предстояло ту же цель. Этот вылет надолго запомнился пилоту. После сброса бомб выполнили левый разворот и, как впоследствии оказалось, пошли не в сторону Азовского моря, южное побережье которого занимали наши войска, а в сторону Черного. Ошибку летчик обнаружил, заметив, что самолет все дальше удаляется от берега. Но повернув назад, он увидел горы, которых в районе Азовского моря не было. Восстанавливая ориентировку, Ф.Чесноков определил, что контуры берега — те, что имеет черноморское побережье в районе Новороссийска (район этот летчики изучали по карте). Сообщил об этом штурману. Вглядевшись, обнаружили светящееся огнями посадочное «Т»: на неизвестном аэродроме шли ночные полеты. Прожектора не освещали посадочную полосу, но Федор решил садиться здесь, хотя делать это так, как сейчас — в полной темноте, ориентируясь только по световым пятнам от посадочных фар своего СБ, скользящим по поверхности земли, ему еще ни разу не приходилось.

Но все обошлось благополучно. Оказавшись на земле, летчик передал стрелку-радисту: «Выясни, что за аэродром». Самолет при этом стоял с работающими моторами. Вскоре стрелок показал знаками, что их можно выключать. Оказалось, что они приземлились на аэродроме в Пашковской, откуда «работали» легкие ночные бомбардировщики У-2. Ориентировка была восстановлена: от этой точки до своего аэродрома — всего 16 минут полета. Бензином у «ночников» разжиться не удалось: он был без тетраэтилсвинца и не подходил для моторов СБ — те могли выйти из строя. Горючего в баках бомбардировщика оставалось 180 литров, и Федор решил, что этого количества до своего аэродрома хватит. Взлетели, и не совершая маневров, взяли курс домой. Также без всяких маневров совершили сходу посадку на свою площадку. Уже после касания земли колесами, на пробеге, двигатели СБ остановились…

После этого боевого вылета экипаж Ф.Чеснокова еще три раза совершал полеты в паре с ведущим экипажем, и только после того, как командование полка твердо убедилось в том, что летчик способен успешно выполнять боевые задания, разрешил ему действовать самостоятельно. Ночная боевая работа в тот период велась интенсивно. В течение 1942 г. Ф.Чесноков совершил 171 боевой вылет. В мае 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

* * *

За время Отечественной войны на счету Ф.С.Чеснокова — 250 боевых вылетов. Легких среди них не было. Но один стоит особняком даже среди тех, полных опасностей боевых полетов, что Ф.С.Чеснокову довелось выполнять в 367-м БАП. 9 июля 1942 г. экипажу поручили произвести дневную авиаразведку с фотографированием трех немецких аэродромов: Мариуполь, Буденновка и Таганрог. Выполнять задание такой сложности на СБ, да еще и без истребительного прикрытия — экипажу впору было попрощаться перед вылетом со своими однополчанами! Командир полка разрешил идти на высоте 8000 метров. Стали готовиться к высотному полету и, несмотря на жару в 30 градусов, облачаться в зимнее летное обмундирование. При подготовке к полету к Федору подошел начальник связи Дурнов: «Давай я с тобой полечу!» Его помощь оказалась как нельзя кстати — стрелок-радист в экипаже Ф.Чеснокова, М.Я.Южанин, еще не имел достаточного боевого опыта, а Дурнов обладал им, имел к тому же на своем счету сбитые немецкие истребители.

Взлетели. СБ, несмотря на свой «возраст», высоту набирал хорошо. Прошли по маршруту, провели фотографирование первого аэродрома, второго — со стороны противника не отметили никакой реакции. После фотографирования третьего аэродрома летчик взял курс на свой аэродром: задание выполнено. И в это время Дурнов передал: «Ниже нас два истребителя противника!» Как некстати! Федор Чесноков дал полный газ моторам, стараясь как можно быстрее выйти на свою территорию. Сколько прошло времени — не помнит, но вдруг заметил пробоины на правом крыле. Обернувшись влево, увидел, что рядом с его СБ, крыло в крыло, идет «Мессершмитт-109» — настолько близко, что между кабинами пилотов двух самолетов не было и тридцати метров. Немецкий пилот знаками что-то показывал Федору. «Передаю Дурнову: «Что же ты не стреляешь?» Он молчит. Что там произошло — не знаю. Штурману говорю: «Дай по нему очередь». Летчик выполнил маневр, чтобы штурман мог огнем своих ШКАСов достать противника, но немец сумел уклониться от пулеметной очереди — она прошла выше «Мессера». Истребитель исчез из поля зрения летчика, но не исчез вовсе — Федор это понял по новым пробоинам на крыле. Выполнив атаку, «Мессершмитт» опять встал крыло в крыло с бомбардировщиком. «Ну хоть из пистолета в него стреляй — совсем же рядом, а сбить не могу! Хотел выполнить таран крылом, но немец уклонился». Истребитель снова пошел в атаку, но теперь стрелял по мотору. Пушечная очередь попала по вращающемуся диску воздушного винта — отлетевшие от одной из лопастей куски ударили в козырек пилотской кабины и «посекли» его (мелкие осколки плексигласа полетели в лицо летчика, но обошлось без серьезных травм). После этой атаки Федор заметил, что температура воды в системе охлаждения моторов полезла вверх, и, убрав газ, снизил скорость. «Мессершмитт» пошел в очередную атаку (наверное, уже пятую по счету), и в это время Федор вдруг услышал, как заработал ШКАС стрелка-радиста. Me-109 исчез и больше не появлялся. Из поврежденного правого мотора вытекало масло, и летчик, предполагая, что придется совершать вынужденную посадку, пошел вдоль линии железной дороги, чтобы потом уже по ней выйти на аэродром. Но хотя самолет и шел со снижением, вынужденной посадки удалось избежать. При заходе на посадку стало ясно, что повреждена система выпуска шасси — стойки вывалились из ниш и повисли, не став на замки. Стрелок-радист мог бы выпустить шасси аварийно — для этого у него имелся специальный штурвал, но с Дурновым отсутствовала связь. Садились на брюхо. СБ получил повреждения, но экипаж задание выполнил, результаты аэрофотосъемки были доставлены командованию.

После посадки Дурнов рассказал следующее. Пара истребителей атако вала бомбардировщик. Дурнов повел ответный огонь, и один «Мессершмитт» вышел из боя, уйдя на свою территорию. Второй же остался, но у стрелка произошел перекос гильзы в затворе, и пулемет замолк. Он принялся разбирать ШКАС, устранил неисправность, собрал пулемет, и когда ничего не подозревавший немец снова подошел к СБ на расстояние 25–30 метров, открыл огонь. Истребитель камнем пошел к земле. На эту воздушную победу стрелка-радиста вскоре пришло подтверждение. В бомбардировщике насчитали 96 пробоин. Немец вел огонь в основном по бензобакам, но СБ не загорелся, потому что был оборудован системой заполнения баков инертным газом. Техсостав за две недели восстановил самолет, и он снова стал ходить на боевые задания.

Ф.Чесноков на стабилизаторе своего СБ. 1942 г.

Ил-4 836-го БАП. Ленинградский фронт, 1943 г. У винта — Ф.Чесноков

* * *

В мае 1943 г. Ф.Чесноков был переведен в состав 836-го БАП 113-й бомбардировочной авиадивизии. Это авиасоединение Военно-воздушных сил имело в своем составе самолеты Ил-4, действовало днем под прикрытием истребителей по опорным пунктам противника в период крупных наступательных операций на том или ином участке советско-германского фронта. Ф.Чесноков прошел переучивание на новую матчасть и был допущен к самостоятельным полетам на Ил-4. В августе 1943 г. 113-я БАД обеспечивала наступление советских войск на Курской дуге. Затем ее перебросили под Ленинград: предстояло взламывать мощные оборонительные сооружения Линии Маннергейма.

В ходе боев за Выборг полку поставили задачу: подавить огонь артдивизиона противника. На самолеты подвесили кассеты с осколочными бомбами. Самолет Ф.Чеснокова шел в ведущей девятке слева от самолета командира полка. Вышли на цель, произвели сброс бомб по ведущему, Федор начал уже выполнять разворот, и вдруг — взрыв. Ил-4, шедший с левым креном, перевернулся вправо и пошел вниз. Летчик заметил, что правый элерон повис в потоке. Несмотря на все усилия, вывести бомбардировщик в горизонтальный полет не удавалось, высота стремительно падала, достигла уже 800 метров. Пора было давать команду на покидание самолета. Но моторы работали исправно. Если бы удалось вывести самолет в горизонтальный полет, но как?! И тут летчик ощутил, как его Ил-4 медленно-медленно, но начал выравниваться. Как выяснилось уже после посадки, штурман, используя имевшуюся у него ручку управления, навалился на нее всем телом и помог своему командиру вывести самолет из крутой спирали, остановить падение.

Но сделано было только полдела. Ил-4 продолжал идти вглубь территории противника. Осторожно выполнили левый разворот и взяли курс на свой аэродром. И благодарили истребителей: летчики двух «Аэрокобр», заметив, что один бомбардировщик попал в тяжелое положение, пристроились к нему и сопровождали до самой его посадки на аэродроме в Гатчине.

После капитуляции Финляндии 836-й полк направили в тыл. Летный состав выехал в Москву на 23-й авиазавод, где занимался изучением конструкции выпускавшихся там бомбардировщиков Ту-2. Затем направились в Тулу, где осваивали полеты на этих бомбардировщиках. Тогда же Федору удалось побывать в родной деревне. Его родители с началом войны уехали из Москвы и вернулись в свой прежний дом. Они пользовались большим почетом у односельчан: еще бы, в их небольшой деревне, малозаметной даже в масштабе Московской области, жили родные Героя Советского Союза! Не каждый населенный пункт мог похвастаться этим.

Бомбардировщики СБ 367-го БАП, Крымский фронт, осень 1942 г.

Окраска самолетов:

№ 304 — желтый с черной обводкой. Верх фюзеляжа — зеленый хаки + черный, низ — светло-голубой. Звезды, помимо обычных мест, нанесены на коки винтов.

№ 15 — красный в белой обводке. Верх фюзеляжа — зеленый хаки, низ — светло- голубой. Звезды на обычных местах.

В марте 1945 г., по завершении переучивания и получения самолетов Ту-2, 836-й полк на новой матчасти убыл на фронт. Посадку совершили в Познани, на аэродроме фирмы «Фокке-Вульф». Первым боевым заданием Федора Чеснокова на новом участке фронта стало фотографирование полосы укреплений противника на Зееловских высотах. Затем последовали бомбардировочные полеты на выявленные цели. «Видимость — ужасная! Полку дважды пришлось возвращаться, не выполнив задания. На 1500 метрах видно только под собой; один самолет еще может выполнить задание, но не полк. В одном из вылетов нас атаковали 16 немецких истребителей, а сопровождение у нас- 4 «Яка». Отстреливались из пушек — и после боя ни одной царапины».

Война завершилась. Дивизию стали готовить к послевоенному параду над Красной площадью. Выполнили пять тренировочных полетов, но потом последовал приказ тренировки прекратить, и — новое задание: перебазироваться на Дальний Восток. Месяц выполняли перелет в Монголию. С началом войны с Японией Ф.Чесноков приступил к выполнению воздушной разведки в тылу противника на глубину до 400 км, производя фотографирование железнодорожной сети, аэродромов, переправ. Совершил 11 боевых вылетов.

После завершения войны местом базирования полка был выбран аэродром в Дальнем, на территории Китая. В декабре 1946 г. Ф.Чесноков был направлен в Люберцы на высшие летно- тактические курсы командиров эскадрилий, после чего получил назначение в авиаполк, базировавшийся в Западной Украине и входивший в состав 132-й БАД — той самой, в составе которой Ф.Чесноков воевал на Крымском фронте. В военной авиации он прослужил до 1959 года. Освоил полеты на реактивном бомбардировщике Ил-28, стал командиром бомбардировочного полка. Просил отправить его на учебу в академию, чтобы ликвидировать недостаток знаний, которые ему были необходимы на ново. й должности. Главком ВВС попросил подождать с учебой — и Ф.С.Чеснокову в академию так попасть и не удалось. Впоследствии его назначили инспектором-летчиком боевой подготовки ВВС. С этой должности он ушел в запас.

После завершения воинской службы требовалось осваиваться в гражданской жизни. Для начала 40-летний Ф.Чесноков поступил в электромеханический техникум, и после четырех лет обучения имел уже и гражданскую профессию.

Начиная с марта 1960 г., Ф. С.Чесноков работал техническим инспектором труда в системе ЦК профсоюза рабочих авиационной и оборонной промышленности: осуществлял надзор за состоянием охраны труда на предприятиях оборонного комплекса. Посещая предприятия аэрокосмической отрасли, Ф.С.Чесноков влезал в мельчайшие тонкости производственного процесса, следя за тем, чтобы технология выпуска продукции авиапрома не приводила к травматизму. Проработав в этой должности более 30 лет, Федор Сергеевич Чесноков ушел на пенсию в 1994 году.

Использованы материалы ЦАМО РФ, фонд 367 БАП, on. 14464, д. 11; фонд 367 БАП, on. 14461, д.5.

Фото из архива Ф.С. Чеснокова

КРУПНЫМ ПЛАНОМ

Поплавок с секретом

История вертолета Ми-14

Василий ЗОЛОТОВ Андрей ЗИНЧУК

Москва

С появлением вертолетов, их способность, в отличие от самолета, использовать для взлета-посадки неприспособленные площадки сразу же привлекли внимание военных в том числе и морской авиации. Вертолеты позволяли расширить круг потенциально решаемых задач. Однако характеристики первых винтокрылых машин оставляли желать лучшего — до совершенства им еще предстояло пройти долгий и трудный путь.

Первым вертолетом, более или менее отвечавшим требованиям борьбы с подводными лодками, стал Ми-14. Его успеху немало способствовало то, что он первым среди винтокрылых машин мог использовать тактическое ядерное оружие. Долгое время этот аспект применения амфибии оставался под секретом.

Фирма М.Л. Миля отработала классическую схему вертолета на своем первенце — вертолете Ми-1. Трудности же, связанные с созданием машины большей размерности (а, соответственно, более тяжелой, но и более грузоподъемной) Ми-4, оказались на порядок выше. Положение усугублялось тем, что за работами следил лично И.В. Сталин и времени отводилось очень мало. Ми-4 в отличие от Ми-1 был уже настоящей боевой машиной. Его весовая эффективность была значительной для того времени, и все же недостаточной для выполнения тех задач, которые хотели возложить на него военные.

Развитие подводных лодок (ПЛ) вероятного противника шло бурными темпами, они оснащались ядерным арсеналом и таким образом превращались в грозное и малоуязвимое стратегическое средство. Это заставляло СССР предпринимать адекватные меры противодействия. На вертолеты возлагалась задача найти ПЛ, а по возможности и уничтожить. Оба советских вертолетных КБ — и Миля, и Камова — были «озадачены» созданием эффективной противолодочной машины.

Морской вариант Ми-4 — Ми-4М по весовой эффективности не мог в одиночку справиться с этой задачей. В связи с этим в КБ Миля в 1963 году был разработан поисково-ударный комплекс, состоявший из трех вертолетов: ударный Ми-4МУ и два поисковых — Ми-4МО (с гидроакустической станцией «Ока») и Ми-4МС (с теплопеленгатором первоначального обнаружения «Сура»).

В это время в КБ Миля испытывалась следующая машина — Ми-8, характеристики которой обещали многое. Почти сразу с началом разработок В-8 (прототипа Ми-8), милевцы взялись и за морскую модификацию. В 1958 году рассматривались два проекта: один предполагал сделать «моряка» без изменения планера В-8, другой — замену нижней части фюзеляжа В-8 на лодку. Первый вариант использовался при создании морской модификации Ми-4. Получилось не очень, и на этот раз конструкторы пошли иным путем, то есть остановились на варианте с лодочным днищем. Вертолет решили делать как амфибию, с возможностью садиться как на сушу, так и на воду. Способность приводняться ставилась в задании очень жестко. Это потребовало создания убирающегося шасси, что в отечественном вертолетостроении не имело прецедентов. Концепция тех лет подразумевала, что вертолету проще и экономичней обнаружить ПЛ не в режиме висения, а «присев» на воду. Необходимость «подойти поближе» к противнику обуславливалась и крайне несовершенной для того времени поисковой аппаратурой — по разным оценкам, от супостата мы отставали в этой области лет на 10–15. Имевшийся в авиации ВМФ Ка-25ПЛ имел серьезные ограничения по приводнению 1*, и руководство ВМФ живо заинтересовалось возможностью создания гидроварианта вертолета В-8.

Одним из стимулов разработки вертолета-амфибии являлось, пожалуй, и появление в США машины аналогичного класса — «Си Кинг«. Собственно, появлению этого вертолета (с фюзеляжем-лодкой) предшествовали несколько типов морских винтокрылых машин, но «Си Кинг «стал кульминацией в этом ряду. Известно, во все времена задача разведки — рассмотреть, что там нового у противника (понятно, что чем серьезней противостояние, а оно тогда было — серьезней некуда, тем сильнее такое желание). О прогрессе западного вертолетостроения постоянно докладывалось советскому руководству. Как правило, «руководители партии и правительства», узнав о появлении на западе какого-то нового летательного аппарата, задавали один и тот же вопрос: «А у нас что-то подобное есть?» Очень часто с этого вопроса начиналась «жизнь» той или иной конструкции.

Указание председателя Государственного комитета МАП о разработке такой машины поступило в ОКБ М.Л. Миля в ноябре 1959 г. Проект получил обозначение В-8Г (гидро), и предварительное проектирование началось в 1962 году. Ведущим конструктором назначили Л.Н. Бабушкина. 30 апреля 1965 г., через несколько лет согласований ТТХ с заказчиком, вышло Постановление Совета Министров СССР о разработке противолодочного вертолета-амфибии В-14 (такое обозначение он получил в документе) в поисковом и ударном вариантах, радиусом действия 222 км и временем полета 2 часа. В задании оговаривалась возможность создания модификаций для решения и других задач.

Несмотря на всю перспективность конструкции В-14 даже он не мог одновременно нести на борту и средства обнаружения, и средства поражения подводных лодок. Поэтому опять (как и в случае с Ми-4М) задачу предстояло решать двумя вертолетами. Такое положение с натяжкой устраивало заказчика. Выход был один — существенно увеличить тягу двигателя, что повлекло бы за собой рост практически всех характеристик и возможностей боевой машины.

К тому времени в ОКБ С.П. Изотова шли работы по глубокой модернизации двигателя ТВ2-117 (стоявшему на Ми-8). Как это часто бывает в авиации, двигатель ТВЗ-117, создававшийся специально для Ми-14, стал принципиально новым изделием (Ми-8 вначале тоже задумывался как модернизация Ми-4) — до сегодняшнего дня самой удачной разработкой ОКБ С.П. Изотова 2*. Автономность базирования вертолета обеспечивалась ВСУ АИ-9.

С этими двигателями вертолет мог справиться с задачами поиска и уничтожения ПЛ в одиночку. Повышенная мощность позволяла разместить на борту полный комплект поисково-прицельного оборудования и вооружения.

1* Ка-25 садился на воду только в случае аварии и минут через 15 просто тонул.

2* Достаточно сказать, что ТВЗ-117 применяется в качестве силовой установки на Ми-24, Ка-27, Ми-8МТ/17, Ка-50/52, Ми-28/28Н, являющихся основой вертолетного парка СССР и России, а также большинства стран мира.

До появления «Си Кинга» американские вертолеты работали над морем, но то были переделки сухопутных машин. Он стал первым вертолетом-амфибией, изначально созданным как морской. Разработка S-61 Sea King для ВМС США началась компанией «Sikorsky» в 1957 г. По расчетам, он должен был нести 381 кг противолодочного вооружения. Опытный образец, S-61A, впервые поднялся в воздух 11 марта 1959 г., на вооружение SH-3A стал поступать с сентября 1961 г.

Со временем появилось множество модификаций самого различного назначения, как наземного, так и корабельного базирования. Вертолет имел несколько существенных модернизаций по силовой установке и оснащению. Выпускался по лицензии в разных странах(таких как Великобритания и Италия), активно экспортировался. Было построено более 3000 экземпляров в 13 основных модификациях (а вообще этот вертолет является рекордсменом по числу вариантов среди вертолетов фирмы «Сикорский»), Эксплуатировался более 40 лет.

Спуск на воду перед испытаниями первого прототипа В-14 в Южном порту г. Москвы

В сентябре 1966 года военные из двух аванпроектов выбрали вертолет с двумя ТВЗ-117. После утверждения эскизного проекта началось рабочее проектирование машины. Потребовалось создать усиленную трансмиссию и новый главный редуктор ВР-14. Двигатель приобрел в обозначении букву «М», что означало «морская модификация», т. е. стал называться ТВЗ-117М. Правда, конструкция редуктора не позволяла использовать полную мощность двигателя, и ее ограничили 1950 л.с. Однако, в случае выхода из строя одного из двигателей оставшийся мог развивать мощность 2200 л.с. Морская специфика потребовала провести на ТВЗ-117М комплекс антикоррозийных мероприятий (спецпокрытие деталей и пр.).

Для ускорения постройки вертолета- амфибии решили максимально унифицировать его с вертолетом Ми-8. На сборку передали несколько фюзеляжей «восьмерки» и на них заменили нижнюю часть на лодку (по линии пола кабины). По бокам фюзеляжа, для остойчивости аппарата на воде и для увеличения колеи шасси, установили так называемые жабры — короткие и толстые консоли с размещавшимися в них основными стойками шасси.

Необходимо отметить, что в создании, технологической поддержке и испытаниях нижней части фюзеляжа самое активное участие приняло ОКБ Г.М. Бериева. Это позволило милевцам в кратчайшие сроки создать изначально работоспособную конструкцию, выдерживающую особые условия эксплуатации в соленой воде.

Параллельно с доведением вертолета и двигателя шла разработка навигационного комплекса и систем вооружения.

Для обеспечения точного зависания вертолета над выбранной точкой, а также вывод его на цель была введена система автоматического управления САУ-14. Под хвостовой балкой был установлен доплеровский измеритель скорости сноса ДИСС-15.

Для поиска подводных лодок предусматривалась установка поисково-прицельной системы «Кальмар». В нее входили: прицельно-вычислительное устройство «Ландыш» (изделие 7071), аппаратура передачи данных «Снегирь». В грузовой кабине располагалась гидроакустическая станция «Ока-2» с выпускаемым прибором «10» для поиска и обнаружения подводных лодок, аппаратура СПАРРУ-55 (позднее А-100) для работы с гидроакустическими буями. В задней части фюзеляжа — спасательная лодка ЛАС-5М, кассеты для сбрасываемых гидроакустических буев «Поплавок» или «Координата», а также ориентационных бомб (ОМАБ). Снаружи фюзеляжа сзади устанавливался опускаемый магнитометр АПМ-60 «Орша». Под носом вертолета в обтекателе располагался радиолокатор «Инициатива-2М». Как видно, поисковый арсенал был внушителен.

Для уничтожения целей вертолет имел бомбы и торпеды, а также некоторые другие виды вооружений общей массой до 2000 кг. Принципиальное отличие Ми-14ПЛ заключалось в том, что он мог нести малогабаритную бомбу с ядерной боевой частью (ЯБЧ). Это заданием предусматривалось изначально 3*. Бомбоотсек находился под днищем вертолета и прикрывался герметичными створками. Внутри его обеспечивался необходимый температурный режим.

3* В те годы совершенствование ядерного оружия (в частности, в деле минимизации его размеров) достигло определенного уровня и появившиеся малогабаритные бомбы могли нести даже сравнительно небольшие летательные аппараты. Среди них — МиГ-21 и Су-15, не говоря уже о более поздних машинах. Так что ничего удивительного в том, что Ми-14 попал в разряд носителей ядерного оружия, нет.

Так менялась окраска первого прототипа «мирного» противолодочного вертолета В-14. Вверху: В-14 в красках «Аэрофлота», еще без обтекателя РЛС и хвостового поплавка. В центре: он же, но уже с поплавком и обтекателем. Снизу: та же машина на испытаниях в Феодосии — надпись «Арофлот» исчезла

Испытания- доводки- испытания

Доводка ТВЗ-117 задерживалась, и в первый полет В-14 (зав. № 1028) отправился со старыми ТВ2-117. К лету 1967 года закончили постройку первой амфибии, и 1 августа того же года заводской летчик-испытатель Ю.С. Швачко совершил на В-14 первый подъем в воздух. Затем машину перевезли в Москву и пробовали уже садиться на воду и взлетать с нее. Эти испытания проходили в Южном порту столицы, а также на Москве-реке в районе села Беседы. К концу года заказчик выделил еще пару Ми-8 (один из них имел зав. № 0512) для переделки их в В-14. Это значительно ускорило испытания. После потери одного из этих вертолетов в аварии, заказчик предоставил еще один Ми-8, который в В-14 переделали в 1969 г. и использовали при испытаниях вооружений.

В 1968 году начался этап А совместных государственных испытаний. Он проходил на ЛИК МВЗ в Люберцах (под Москвой) и в феодосийском филиале.

Как всякая новая техника, В-14 давался нелегко: на передних стойках шасси возникали шимми-колебания (поставили демпферы), на скорости полета более 180 км/ч отмечалась путевая неустойчивость (на жабрах установили вертикальные шайбы) и т. д.

К 1969 году новые двигатели ТВЗ-117М были доведены до приемлемого уровня, и их поставили на первый летный экземпляр В-14. В 1970-м начался этап Б госиспытаний. К ним подключили еще пару переделанных (в Казани) из Ми-8 вертолетов В-14 с двигателями ТВЗ-117 (зав. №№ 1945 и 1837).

В 1971 г. программа испытаний с двигателями ТВ2-117 была завершена. Три машины, участвовавшие в нем, налетали около 700 часов и выполнили более 650 полетов. По объему испытаний Ми-14 может сравниться, пожалуй, только с Ми-24. А один момент испытаний следует отметить особо: впервые были осуществлены посадки на воду в режиме авторотации с выключением обоих двигателей (летчик- испытатель Г.Р. Карапетян). Помимо обычных, вертолет прошел испытания в условиях естественного обледенения, огневые испытания силовой установки, испытания в условиях высоких температур окружающего воздуха, а также испытания специального противолодочного комплекса и вооружения.

Вертолет долго испытывался и доводился. Вверху: одна из опытных машин имеет створки шасси и жабры начального вида. Вторая сверху: на жабрах появились гребни. Третья сверху: жабры изменены и обрели окончательный вид, на створках шасси появились жалюзи для слива проникшей в ниши воды. Двигатели ужеТВЗ-117М, но винт еще на правой стороне. Внизу: один из опытных В-14 при испытаниях возможностей амфибии при рулежке по неспокойной воде.

Вообще, для 70-х годов прошлого столетия характерен резко возросший уровень сложности устанавливаемого на носители вооружения и оборудования (с соответствующим увеличением объема испытаний). В те же годы основной заказчик изменил свое отношение к вертолету, некогда воспринимавшемуся как «аэродинамическое недоразумение». Понимание перспектив, которые открывал вертикально взлетающий аппарат, через некоторое время дало свои плоды — Ми-8 и Ми-24 обеспечили тотальный контроль территории Афганистана и спасли тысячи солдатских жизней.

Комиссия по проведению испытаний рекомендовала запустить вертолет в серию (предварительное заключение о запуске в серию датировано 29.09.1971 г.) при условии устранения выявленных недостатков. Однако на укрощение основного источника капризов — главного редуктора — ушло нескольких лет доводки. К декабрю 1974 г. госиспытания В-14 по этапу Б были закончены (налет четырех машин 305 часов, 310 вылетов). Выпущенный в 1973 году Казанским вертолетным заводом первый серийный В-14 (зав. № 61050) также подключился к испытаниям.

Появление у военных принципиально нового вертолета-амфибии вызвало, как обычно, огромное количество пожеланий по дополнению машины новыми качествами, поэтому испытания не прекратились ни с запуском вертолета в серию, ни с принятием на вооружение.

Создание Ми-14 было отмечено руководством страны, в частности сотрудники МВЗ им. М.Л. Миля Л.Н. Бабушкин и З.Е. Шнуров были награждены Государственными премиями.

Вверху: Прототип Ми-1 ДПС. Отметим, что размеры двери еще не увеличены. Ферма лебедки нештатная, установлена снаружи. Ниже: разные типы спсательных корзин, проходившие испытания. Третья пара снимков сверху; механизм крепления трала на Ми-14БТ и вид на этот вертолет сзади. Внизу: опытный Ми-14БТ на испытаниях

Серия

На Казанском вертолетном заводе серию начали делать с 1973 года, а уже со следующего года вертолеты стали поступать в строевые части ВМФ СССР. Однако официально он был принят на вооружение Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 11 мая 1976 года. Вертолет получил обозначение Ми-14ПЛ.

В постройке планера Ми-14 широко использовалась унифицированная технологическая оснастка вертолета Ми-8. Выпущенные машины, как обычно, «обкатывались» летчиками заводской ЛИС.

Выпуск в Казани продолжался до 1986 года, выпущено 273 экземпляра, из них приблизительно 105 — на экспорт.

Один из Ми-14ПЛ, участвовавших в испытаниях, с нестандартным креплением опускаемого контейнера АПМ-60

Слева вверху: Один из серийных Ми-14ПЛ без тактического номера и опознавательных знаков на трассе перегонки с Казанского завода к месту службы. Окраина аэропорта г. Воронеж. Слева: летчики-испытатели у серийного Ми-14ПС. Справа: на ЛИСе Казанского вертолетного завода. Каждая построенная машина обязательно проходила облет

Дальнейшее совершенствование

В том, что изменения в проекте шли с самого начала, нет ничего удивительного. Сначала заказчик ставил конструкторам новые задачи (желание военных всегда опережают возможности — это движитель прогресса). Потом началась модернизация машины с учетом опыта эксплуатации или с появлением нового оборудования и систем.

Уже в 1973 году появилась идея заменить ПНК «Кальмар» более совершенным «Осьминог». В декабре 1975-го первый Ми-14 с ПНК «Осьминог» приступил к испытаниям. Через 4 года (1979 г.) он был рекомендован в серию под обозначением Ми-14ПЛМ, однако не строился.

С принятием на вооружение новых противолодочных торпед «Орлан» и «Колибри», а также ракеты-торпеды «Ястреб- М» появилась идея оснастить ими и Ми-14.

Одна из машин под обозначением Ми-14Р использовалась для отработки экспериментальной гидроакустической станции «Рось-В». Другие также применялись для исследований различных видов морского вооружения. Испытывался магнитометр «Бор-IB», управляемые по проводам торпеды «Стриж-М» и др.

Все эти годы не прекращалась доводка двигателя ТВЗ-117М и редуктора ВР-14. Двигатель достиг запланированной надежности к середине 1980-х.

Объем доработок на Ми-14, выпускавшихся после 1982 года, разительно отличал их от первых серийных машин. Поздние вертолеты оснащались двигателем ТВЗ-117 III-й серии, была установлена автономная система автоматического наполнения фюзеляжных поплавков (баллонетов), которая приводилась в действие при выходе из строя двигателей и/или при достижении некоторых критических параметров полета (при зависании над водой, при полете со скоростью менее 60 км/ч и высоте до 100 м над уровнем моря). Кроме того, противообледенительная система получила увеличенный бачок для «реагента», был изменен отсек спасательной лодки ЛАС-5М-3, управление сбросом которой стало возможным с трех мест. Внешне это выразилось в изменении формы двери отсека в задней части фюзеляжа. Вместо лебедки ЛПГ-2 стали устанавливать ЛПГ-300, которая внешне отличалась обтекаемой крышкой агрегатов.

Основное же изменение коснулось винтомоторной группы. Дело в том, что максимальная взлетная масса вертолета Ми-14 возросла по сравнению с максимальной взлетной массой Ми-8Т на 2 тонны

С увеличением массы увеличился и крутящий момент на несущем винте (НВ). Достигающий своего максимума на режиме висения большой крутящий момент приводил к недостаточным запасам путевого управления (летчикам «не хватало педалей»). После подробного изучения специалистами МВЗ была установлена основная причина: совпадение направления движения лопастей рулевого винта (РВ) с движением потока воздуха от НВ, в результате чего эффективность РВ на висении резко падала.

Решение проблемы было простым и дешевым: хвостовой редуктор развернули на 180° и сместили диапазон отклонения лопастей РВ, сделав его тянущим вместо толкающего. Несмотря на худшие аэродинамические условия (толкающий винт всегда эффективнее тянущего), за счет изменения направления вращения эффективность путевого управления повысилась. В дальнейшем так же поступили на Ми-24 и Ми-8МТ. С учетом этого опыта все последующие вертолеты МВЗ, начиная с Ми-26, создавались с толкающими РВ с «правильным» направлением вращения (нижняя лопасть «наступает» на поток).

После всех доработок приводнение могло осуществляться при волнении моря до 3 баллов (максимальная высота волны 0,75 м) и поступательной скорости до 60 км/ч.

В конце 1970-х годов на одном из Ми-14ПЛ были проведены доработки, позволявшие применять ракету Х-23. Работа проводилась по контракту с Сирией. Система наведения «Дельта» монтировалась в носовой части вертолета. Х-23 имела максимальную дальность пуска до 10 км. На Ми-14ПЛ были установлены узлы подвески 2 ракет на наружных пилонах. Испытания проводились в 1973 г. О результатах испытаний и поставках Ми-14 с ракетным вооружением в Сирию или другие страны не известно.

Опытный Ми-14ПЛМ с прицельно-навигационным комплексом «Осьминог» в 1989 году был представлен публике на Ходынке

Противолодочный вертолет Ми-14ПЛ авиации СФ. Аэродром Сафоново, начало июня 1996 г.

Серийные вариант ы

Ми-14ПЛ — противолодочный вариант, оснащенный системами поиска, обнаружения и средствами поражения подводных лодок. В случае необходимости может выполнять задачи по охране и обороне боевых, десантных и транспортных кораблей в прибрежной зоне. Он мог удаляться до 400 км от берега и барражировать там в течение часа. В случае отказа двигателя вертолет мог приводниться — баллонеты надувались за 3 секунды. В случае недостаточного огневого воздействия на ПЛ, Ми-14 мог по радио вызывать подмогу.

Экипаж вертолета состоит из двух пилотов, борттехника и штурмана-оператора бортового вооружения. Имеющийся на борту комплекс вооружения позволяет осуществлять поиск ПЛ несколькими способами:

— путем прослушивания шумов при помощи ГАС «Ока-2», для чего антенный блок данной станции опускается в воду на кабель-лине длиной 120 метров. Диапазон заглубления блока 0-100 метров, что позволяет вести прослушивание с учетом гидрологических условий моря;

— отслеживая изменения в магнитном поле земли, вызванном присутствием ПЛ. Для этой цели служит магнитометр АПМ-50, магниточувствительный элемент которого опускается на кабель-лине длинной 45 метров и буксируется над поверхностью воды. Ввиду малой эффективности этот способ применяется совместно с другими;

— используя гидроакустическую систему «Баку», в состав которой входят самолетное приемное радиоустройство СПАРУ-55 (замененное позже на комплекс А-100 «Пахра») с комплектом гидроакустических буев РГБ-НМ «Чинара» и РГБ-НМ-1 «Жетон», автоматический навигационный прибор АНП-1В-1, прицельно-вычислительное устройство ПВУ-С-1 («Сирень-2М»), автопилот АП-14 и другое оборудование.

Навигационное оборудование вертолета позволяет ему работать в сложных метеоусловиях и ночью.

Ми-14ПС — поисково-спасательная модификация, разрабатывалась с 1970 года. Первая машина была переоборудована из серийного Ми-14ПЛ в 1974 г. В 1978 г. принят на вооружение (хотя испытания закончились в 1979-м). На вертолете, в отличие от базового ПЛ, снималось все, что делало его противолодочным (комплекс «Кальмар», кабина штурмана, гидравлическое оборудование приводов лебёдок ОГАС и АПМ), а ставилось спасательное оборудование. Вместо радиостанции Р-842М установлена радиостанция «Карат-М-24», обеспечивающая радиотелефонную связь вертолёта с наземными радиостанциями; радиокомпас АРК-УД, выдающий направление на работающий аварийный маяк, увеличенная вдвое дверь для облегчения приема спасаемых. Из задней части фюзеляжного отсека на правый борт были перенесены системы кондиционирования и вентиляции СКВ. Внутри грузовой кабины смонтирована выдвигающаяся лебедка СЛГ-300 грузоподъемностью 300 кг, с помощью которой можно было поднимать из воды сразу три человека. Для освещения места проведения спасательной операции устанавливались дополнительные мощные фары: ВПФ-3-600 — в носовой части фюзеляжа, и ФПП-7 — под хвостовой балкой. Некоторые вертолеты оснащались бортовой телевизионной установкой (также под хвостовой балкой). В задней части фюзеляжа имелось два отсека КД1-214 для размещения четырех сигнальных бомб ОМАБ-25-12Д или ОМАБ-25-8Н. О МАБ-25-12Д — дневная ориентирная морская авиабомба, служит для обозначения места днем, после сброса горит на поверхности воды ярким зеленым пламенем. В ночных условиях применяется ОМАБ-25-8Н.

Ми-14ПС мог нести на борту и сбрасывать до 20 спасательных плотов. Милевцы испытывали на эффективность различные корзины, кресла и др., чтобы поднять терпящего бедствие человека на борт. Всего их могли принять — 19 человек или 9 раненых на подвесных носилках. Экипаж Ми-14ПС состоял из 4 человек: двух летчиков, борттехника, а вместо штурмана-оператора — специалист по спасательным работам. При необходимости в экипаж входил врач и санитар. Предусмотрено оснащение вертолета дополнительными пневмобаллонами по бокам фюзеляжа для повышения остойчивости в случае приводнения на неспокойную воду.

В 1987 г. на базе Ми-14ПС милевцы создали два подварианта: один предназначался для учебно-тренировочного десантирования, другой — для борьбы с диверсантами. Для этого последний оснащался спецсредствами — лазерно-телевизионной поисковой системой.

На одной из машин сделали дополнительное остекление носовой части фюзеляжа.

В связи с переменами в мире в 1990-х годах и изменениями военных доктрин, немцы, поляки и болгары переделали часть имеющихся у них Ми-14ПЛ и Ми-14БТ в поисково-спасательные варианты.

Вертолеты Ми-14ПС авиации Черноморского флота, последние, эксплуатирующиеся в морской авиации ВМФ РФ, аэродром Кача

Ми-14БТ- буксировщик тралов. Первая машина этого назначения появилась в 1973 году путем переоборудования одного из первых серийных Ми-14ПЛ 4*. Противолодочное оборудование и вооружение снято, но в отсеке вооружения могут размещаться: 12 тральных вех УВТ, четыре буя РГБ-Н-СТ и восемь шнуровых зарядов (ШЗ) в габаритах ФАБ-100. В задней части фюзеляжа установлена система буксировки трала, которая состоит из силовой балки и лебедки ЛПГ-2. В комплекс входят также система сигнализации и индикации о положении троса и система автоматического отсоединения трала (в момент достижения предельного значения нагрузки, либо когда угол между тросом трала и продольной осью вертолета превышал допустимую величину. В задней части фюзеляжа появились окна для контроля за положением трала. Были установлены пилотажно-навигационная система, связанная с курсовым устройством ГМК-14Е, и САУ-14, обеспечивающий выдерживание линии траления, новый радиовысотомер, новый автопилот АП-34Б, облегчающий пилотирование на малых высотах.

Тралов было разработано нескольких систем (для борьбы со всеми имевшимися типами мин):

контактные: обычный ВКТ-2 (вертолетный контактный трал) и глубоководный ГКТ-ЗВ;

неконтактные: СЭМТ-1 (соленоидный электромагнитный трал), БАТ-2 (быстроходный акустический трал), универсальные: ВНТ (вертолетный неконтактный трал), ВНТ-1, ВНТ-2.

Для срочной проводки кораблей через заминированный фарватер могут применяться шнуровые заряды, в том числе применяемые со шнуроукладчиков проекта 103.

Контактные тралы ВКТ-2 и ГКТ-ЗВ предназначены для перебивания тросовых и цепных минрепов якорных мин. Они представляют собой комбинацию тросов с закрепленными на них пирорезаками. При подсекании минрепа срабатывает пиропатрон, приводя в действие резак, который его и перерубает. Для обозначения места подрезания мины после срабатывания резака освобождается сигнальный буй. Двухсторонний контактный трал ВКТ-2 обеспечивает ширину траления 90 м при скорости 35 км/ч, при применении в одностороннем варианте ширина захвата — 50 м при скорости 50 км/ч. Глубоководный контактный трал ГКТ-ЗВ обеспечивает полосу траления 130 м на скорости 18 км/ч, глубина траления от 7 до 60 м.

Для траления донных мин, оснащенных магнитными, индукционными, акустическими взрывателями и их комбинациями используют неконтактные тралы. Соленоидный электромагнитный трал СЭМТ-1 имитирует магнитное поле корабля и обеспечивает срабатывание магнитных взрывателей на расстоянии до 20 м от трала, обычно он используется совместно с акустическим тралом БАТ-2, вызывающим срабатывание акустических взрывателей. Более совершенные неконтактные тралы ВНТ предназначены для траления мин, оснащенных магнитно-акустическими и индукционно-акустическими взрывателями. Трал состоит из буксируемого катера на подводных крыльях, на котором размещен турбоагрегат, обеспечивающий электроэнергией буксируемые кабеля-электроды для формирования электромагнитного поля, на самом катере устанавливаются акустические излучатели различных типов. Трал обеспечивает траление полосы до 100 м на глубинах до 60 м.

Для гарантированного уничтожения мин применяются взрывные средства. К ним относятся шнуровые заряды ШЗ-1 и ШЗ-2, а также более мощные шнуровые заряды, укладываемые со специального шнуроукладчика. В зависимости от глубины моря (от 5 до 100 м) ширина зоны уничтожения мин может достигать 250 метров.

Программа испытаний Ми-14БТ завершилась в 1979 году, в том же году он поступил на вооружение. Всего было построено 25–30 экземпляров.

Для этой модификации заказчик увидел и другие возможности. Предполагалось, что Ми-14БТ сможет буксировать легкие плавсредства, спасательные шлюпки и др.

4* Тогда эта работа делалась в срочном порядке, дабы обеспечить разминирование Суэцкого канала. Испытания затянулись и в Египет послали Ми-8БТ и Ка-25.

Главные отличия Ми-14БТ от других модификаций видны сзади — окна для контроля за обстановкой при взаимодействии с малым тральщиком и для наблюдения за тралом, дополнительная фара для освещения места приема трала

Ми-14ГП — грузопассажирская модификация. Для обслуживания нефтяных платформ в открытом море Ми-14 подходил как никакая другая машина. В 1981 году «Аэрофлот» предложил МВЗ разработать гражданский вариант вертолета, но тема развития не получила, так военные увидели в затее покушение на их секреты. И только в 1995 году, когда фирмы сами уже решали, что производить и кому продавать, а в авиации ВМФ появились «излишки» Ми-14ПЛ, работы над гражданским вариантом возобновились. Под проект была создана авиакомпания «Конверсавиа», которая заключила договор с Казанским заводом о создании грузопассажирской модификации Ми-14ГП.

На Каспии в мае 1996-го — апреле 1997-го была проведена обширная программа испытаний. Вертолет показывал удовлетворительные посадочные характеристики при посадочном весе 13 т и ветре 72 км/ч. Все военное снаряжение с вертолета снималось, в салоне устанавливалось 24 пассажирских кресла. Машина оборудовалась средствами жизнеобеспечения (вентиляция, туалет, обогрев салона) и четырьмя аварийными люками. Ми-14ГП за короткое время мог быть переоборудован из пассажирского в грузовой и обратно. Грузовая лебедка и откидной трап в задней части фюзеляжа ускоряли загрузку-выгрузку. Полезная нагрузка — до 3 т, радиус действия — 400 км с временем пребывания над точкой 1 час. Радар «Инициатива-2М» демонтировался, но мог быть быстро установлен снова по желанию заказчика. Рассматривалась и версия летающего крана, в который Ми-14ГП достаточно легко трансформировался.

Первый публичный показ МАКС-95 в Жуковском, а в 1996-м Ми-14ГП показал зрителям посадку на воду и взлет с воды.

Одна из машин, оборудованная фирмой Конверсавиа в грузопассажирский вариант

Противопожарный вертолет Ми-14ПЖ в работе. Внизу: экс-ГДРовские Ми-14БТ, переделанные немецкой фирмой AEROTEC в противопожарные вертолеты. Pato III (S9-TAG], Pato I (S9-TAJ)

Ми-14ПЖ — противопожарный вертолет. В 1993 году, когда воссоединившаяся Германия, не зная что делать с экс- ГДРовскими вертолетами, стала сбывать их, немецкая фирма AEROTEC выкупила несколько Ми-14 и переделала часть из них в противопожарные вертолеты (срок переоборудования Ми-14ПЛ в ПЖ — от 3 до 6 месяцев). В создании новой модификации активно участвовали специалисты МВЗ им. М.Л. Миля. Вертолет получил имя Eliminator («Ликвидатор»).

В грузовой кабине размещен бак объемом 4000 л и насосы, которые обеспечивают заполнения пожарной емкости, когда вертолет зависает над водоемом, всего за 2 минуты. Сброс может осуществляться за 3 сек или с замедлением до 15 сек. Несколько машин зарекомендовали себя с самой хорошей стороны при тушении пожаров в Испании и Португалии в 1995 году.

В последнее время ведутся работы по оснащению «пожарника» более современным противопожарным оборудованием. В частности, на вертолет установлены насосы с гидромотором канадской фирмы «AvCon» и гидроблок от самолета-заправщика КС-135В. С новым оборудованием время забора воды с режима висения сократилось до 40 секунд.

В 2001 году украинцы предложили свой вариант МИ4ПЖ, который участвовал в тушении пожаров в Турции.

Пожарный Ми-14ПЖ UR-BYE украинской компании со странноватым названием «Пассат-Параллакс» после сдачи в аренду турецкой авиакомпании «Гюнейдоу». Хорошо видны обтекатель метеорадара спереди и отсутствие нижнего обтекателя обзорной РЛС «Инициатива-2М»

Конструкция и оснащение

Компоновка вертолета — классическая одновинтовая с рулевым винтом. Двухдвигательная силовая установка находится над грузовой кабиной. Шасси убирающееся, четырехопорное.

Фюзеляж (на первых машинах переделан из стандартного фюзеляжа Ми-8) полумонококовой конструкции, выполнен в виде лодки с килеватым днищем. Остойчивость на воде обеспечивают надувные поплавки, находящиеся в контейнерах (жабрах) по бокам фюзеляжа. Под полом кабины находятся топливные баки, а также герметически закрываемый и подогреваемый отсек для полезной нагрузки. На поздних сериях были изменены компоновка кабины экипажа и люк отсека спасательной лодки. Размеры кабины (как у Ми-8): 5,34 х 2,34 х 1,8 м. Иллюминаторы выпуклые, за исключением находящихся на входной двери и первых за ней (чтобы обеспечить открытие двери). В конструкции днища-лодки применяются трехслойные сотовые панели. Основной конструктивный материал — дюраль Д16А. Антикоррозийное покрытие конструкций обеспечивает эксплуатацию в морском и тропическом климате.

Силовая установка состоит из двух турбовальных двигателей ТВЗ-117М конструкции С.П. Изотова. Двигатель адаптирован к применению над морем. В частности, лопатки компрессора имеют специальное антикоррозийное покрытие. Машины, предназначенные для работы над сушей (из отрядов ЕГАПСС МО СССР), оснащались ПЗУ на воздухозаборниках двигателей.

ТВЗ-117М имеет 12-ступенчатый радиальный компрессор, кольцевую камеру сгорания, 2-ступенчатую газогенераторную и 2-ступенчатую силовую турбины. После каждого вылета на малой высоте над морем требовали промывки специальной эмульсией.

Расход топлива (при крейсерском режиме на высоте 500 м) — 625 л/ч; в режиме висения — 1080 л/ч.

Топливная система включает в себя 3350 л топлива в трех группах двойных топливных баков 1340 л + 2 х 1005 л, размещенных в нижней части (лодке) фюзеляжа. Возможно размещение дополнительного бака на 445 л топлива в кабине.

Топливо типа ТС-1, ПСМ-2 или Т-1. При аварийном остатке топлива 300 литров срабатывает сигнализация.

Винт пятилопастный, правого вращения, длина лопасти 9975 мм, ширина 550 мм, хвостовой — трехлопастный. На первых машинах рулевой винт располагался на хвостовой балке справа по полету, позже — слева.

Шасси состоит из двух основных двухколесных стоек, двух передних одноколесных, управляемых при рулении, и хвостового поплавка. Шасси убирающееся (гидравликой): передние стойки — в ниши против потока, задние — по потоку в ниши, расположенные в жабрах. На первых машинах ниши закрывались створками (позже ниши были без створок). Гидравлика позволяет изменять клиренс машины на стоянке (для более удобной работы с вооружением или для технического обслуживания). Основные колеса — 600 х 180 мм, передние — 480 х 200 мм. Хвостовая опора с поплавком, предохраняет хвостовой винт от касания воды. Внутри поплавка находится антенна системы ПК-025 (система обмена данными с другими вертолетами).

1, 2. Капотирование передней и задней части двигателя, 3. Вид сверху на переднюю часть фюзеляжа. 4. Хвостовая балка (вид сверху от фюзеляжа).

5, 6. Втулка несущего винта.

7. Рулевой винт. 8. Хвостовой поплавок. 9. Лебедка ЛПГ-300. 10. Справа внизу — ниша опускаемой антенны ГАС, над ней два отверстия-кассеты сигнальных бомб и маркерных буев.

11. Основная стойка шасси (левая). 12. Передняя стойка шасси (панель отсека механизма уборки снята). 13. Радиопрозрачные колпаки АРК-9 и А-100.14. Отсек вооружения (вид против полета). 15. Воздухозаборник вентилятора маслорадиатора. 16. Носовая фара (левая).

17. Отсек вооружения (вид по полету). 18. Входные устройства двигателей. 19. Дополнительная носовая фара. 20. Двигатели ТВЗ-117М.

21. Кресло командира экипажа (левое). 22. Верхний центральный пульт. 23. Правое кресло пилота. 24. Левая приборная панель. 25. Центральная приборная панель. 26. Правая приборная панель.

27. Место командира экипажа. 28. Грузовая кабина Ми-14 ПЛ (вид по полету). Справа вверху лебедка антенны ГАС, в центре — дверь в кабину штурмана-оператора. 29. Дополнительный топливный бак. 30. Кабина пилотов. 31. Хвостовая балка (вид изнутри против полета). 32. Хвостовая часть фюзеляжа. Справа вверху лебедка опекаемого датчика АПМ- 60, левее внизу — кассета ОМАБ.

Оснащение. Оборудование вертолета Ми-14ПЛ позволяет ему решать навигационные задачи, обнаруживать цели, вычислять их координаты, выводить вертолет в точку сброса бомб или торпед, обмениваться информацией с другими летальными аппаратами и кораблями. Оборудование систем вооружения обслуживаются штурманом-оператором.

Ми-14ПЛ оснащен поисково-прицельной системой «Кальмар», состоящей из: прицельно-вычислительного устройства «Ландыш», системы автоматического управления САУ-14, радиолокационной станции «Инициатива-2М», гидроакустической станции «Ока-2» (с опускаемым антенным блоком), гидроакустической системы поиска и обнаружения подводных лодок «Баку».

Система «Баку» включает радиоприемное устройство СПАРУ-55, комплект гидроакустических буев, автоматический навигационный прибор АНП-1В-1, прицельно-вычислительное устройство ПВУ- С-1 («Сирень-2М»), автопилот АП-34Б, доплеровский измеритель скорости и угла сноса ДИСС-15 (впервые на советских морских вертолетах), магнитометр АПМ-60 «Орша».

Радиосвязное оборудование: КВ-радиостанция Р-842М и УКВ-радиостанция Р-860, радиовысотомер РВ-3, радиокомпас АРК-9.

Система «Баку» появилась еще на Ми-4М и имеет определенные недостатки. Основа системы — приемное устройство СПАРУ-55 — имеет 18 рабочих частот, соответствующих рабочим частотам РГБ. После выставления барьера из буев осуществляется последовательное прослушивание их рабочих частот. При обнаружении подозрительного шума каким-либо из буев, сканирование частот прекращалось, и штурман, прослушивая шум, определял, принадлежит ли он подводной лодке. Если он определял это как шум подводной лодки, СПАРУ-55 переводилось в режим «Компас» и вертолет выводился на активный буй. Главным недостатком СПАРУ-55 было то, что после остановки на какой-либо частоте, прослушивание остальных частот был возможен только в ручном режиме. Другим серьезным недостатком было большое время обзора всех частот. В автоматическом режиме на цикл обзора всех 18 буев уходило 110 секунд, то есть каждый буй не контролировался более 100 секунд. Идущая малым ходом (около 6 узлов) подводная лодка за это время проходила около 300 метров и могла пересечь зону чувствительности РГБ и остаться необнаруженной 5*.

Для устранения этих недостатков в 1973 году была предпринята попытка установить на Ми-14 новую прицельно-поисковую систему «Осьминог«, которая разрабатывалась для Ка-27. В нее входили: приемник АПА-100 «Пахра», улучшенный поисковый радар «Инициатива-2М», а также ГАС нового поколения ВГС-3 («Рось-В»), индикатор тактической обстановки диаметром 300 мм и бортовой компьютер СТС-ВМ. СТС-ВМ обрабатывает информацию, полученную от навигационной системы и вертолетного радара, магнитометра, буев и ГАС, и вырабатывает решение о цели для применения бортового вооружения.

5* При эксплуатации Ми-4 и Бе-12, оснащенных той же системой, такие случаи имели место.

Назначение:

Ми-14ПЛ

Ми-14БТ

Ми-14ПС

Ми-14ГП/ПЖ

противолодочный

буксировщик тралов

поисково-спасательный

пассажирский/противопожарный

Экипаж

4

4

4

4

Диаметр НВ, м

21,294

21,294

21,294

21,294

Даметр РВ, м

3,908

3,908

3,908

3,908

Длина с винтами, м

25,315

25,315

25,315

25,315

Длина без винтов, м

18,37

18,37

18,78

18,37

Высота, м

6,936

6,936

6,936

6,936

База шасси, м

4,13

4,13

4,13

4,13

Площадь,

ометаемая НВ, м^2

355,92

355,92

355,92

355,92

ометаемая РВ, м^2

12,01

12,01

12,01

12,01

Масса пустого, кг

8902

8902

8800

8800

Взлетный вес, кг

максимальный

14000

14000

14000

14000

нормальный

13000

13000

13000

13000

Скорость, км/ч

максимальная

230

230

230

230

крейсерская

210

210

210

210

полезной нагрузки

3000

Радиус действия, км

400

400

400

400

Дальность, км

нормальная

800

800

800

970*

перегоночная (с доп. баками)

1135

1135

1135

1135

перегоночная

(со станд. баками)

925

925

925

925

Длительность полета

5 ч 56 мин

5 ч 56 мин

5 ч 56 мин

5 ч 56 мин

Потолок динамический, м

4000

4000

4000

4000

Скороподъемность, м/мин

468

468

468

468

Время набора высоты

1000 м, мин

2 мин 18 сек

2 мин 18 сек

2 мин 18 сек

2 мин 18 сек

Силовая установка

2 х ТВД Климов/Изотов ТВЗ-1 1 7 М

Мощность, л.с.

взлетная

2х1950

2х1950

2х1950

2х1950

чрезвычайная

1 х 2200

1 х 2200

1 х 2200

1 х 2200

Топливо, макс

3795

л (станд)

+ 500 л доп. бак

Топливо, л

3350

3350

3350

3350

Доп топливо (в кабинном баке), л

445

445

445

445

* С 7 % аэронавигационным запасом топлива

Отсек штурмана-оператора Ми-14ПЛ был максимально звукоизолирован

Первый полет прототипа Ми-14ПЛМ, оснащенного системой «Осьминог«, состоялся в декабре 1975 года, а испытания были завершены в 1979 году. Известно, что базовый вариант с «Кальмаром» испытывался в авиации ВМФ до 1985 или до 1986 года. Мы не располагаем информацией, сколько таких машин было произведено (серийно этот вариант не строился), хотя известно, что один вертолет «служил» на Северном флоте. Ми-14ПЛМ был представлен публике впервые на авиашоу в Москве в 1989 году с бортовым номером 51.

Средства обнаружения и поражения из арсенала Ми-14ПЛ. Кассета для РГБ (слева), ПЛАБ-120-250 (справа)

РГБ различных типов

Ми-14 морской авиации Польши и ГДР (внизу) с выложенным перед ним арсеналом

Вооружение

Ми-14ПЛ может снаряжаться в двух вариантах: в поисково-ударном и в поисковом.

В поисково-ударном варианте вооружение, размещаемое в отсеке может включать 8 глубинных бомб ПЛАБ-250-120 «Ласточка» (весом 120 кг в габаритах ФАБ-250), кассеты с 62-кг ПЛАБ-50-64 (5 штук в кассете) или 7-кг ПЛАБ-МК (25 единиц в кассете), или одна управляемая торпеда. Вероятно, что некоторые Ми-14ПЛ авиации ВМФ могли нести управляемый глубинный заряд СК-ЗВ.

Наиболее эффективно применение ПЛАБ на малых глубинах, при залповом применении или сбросе серией всех бомб.

ПЛАБ-250-120 комплектуется ударным взрывателем в донном очке и гидроакустическим — в головном, имеет радиус поражения до 10 м.

ПЛАБ-50-64 оснащена магнитным взрывателем в донном очке и гидроакустическим — в головном.

ПЛАБ-МК конструктивно состоит из двух цилиндрических корпусов — наружного со стабилизатором и внутреннего с зарядом ВВ. При контакте с ПЛ срабатывал взрыватель, инициирующий вышибной заряд, придававший внутреннему заряду значительную скорость. Благодаря этому заряд пробивал легкий корпус и подрывался у прочного.

Наиболее эффективным противолодочным оружием Ми-14ПЛ были самонаводящиеся авиационные торпеды. Однако применять их можно лишь при глубинах моря более 60 м.

560-кг управляемая торпеда АТ-1 принята на вооружение в 1962 году и применялась также на Бе-12 и Ка-25ПЛ. АТ-1 имеет комбинированную активно-пассивную акустическую систему наведения и электродвигатель с серебряно-цинковой батареей. После сброса с вертолета торпеда погружалась на глубину начального поиска, устанавливаемую перед сбросом, и начинала выполнять левую поисковую циркуляцию с радиусом 60–70 м. Двигаясь на заданной глубине, торпеда «просматривала» водное пространство, излучая ультразвуковые импульсы. Одновременно, используя автономный акустический канал, она «прослушивала» пространство с целью обнаружения шумов ПЛ. После получения отраженного сигнала по какому-либо каналу торпеда наводилась на цель и при прохождении в 5–6 м от нее неконтактный взрыватель подрывал боевую часть. В случае прямого попадания срабатывал контактный взрыватель. В случае потери контакта с целью, торпеда переходила к вторичному поиску, циркулируя в районе потери контакта. Если торпеде не удавалось «поймать» цель в течение 9 минут, она самоликвидировалась. Торпеда имела дальность хода до 5000 м, рабочую глубину от 20 до 200 м, скорость 28 узлов (51,8 км/ч). Такие характеристики не позволяли эффективно бороться с современными ПЛ вероятного противника.

Принятая в 1970 г. на вооружение управляемая по проводам АТТ-1 «Стриж» положения не изменила. И лишь в начале 1980-х поступившая на вооружение АПР-2 «Орлан» (масса 575 кг и вес БЧ 100 кг) стала наиболее эффективной торпедой из арсенала Ми-14ПЛ. Оснащенная двигателем нового поколения, торпеда развивала скорость до 115 км/ч, имела эффективную активно-пассивную акустическую поисковую систему с дальностью обнаружения до 1,5 км. Оружие предназначалось для поражения ПЛ, идущих со скоростью до 81 км/ч и на глубине до 600 м. В арсеналах авиации ВМФ СССР в начале 1980-х АПР-2 имелись в таком количестве, что появилась возможность экспортировать торпеды первого поколения из складских запасов. Однако о наличии противолодочных торпед в арсеналах зарубежных эксплуатантов ничего не известно.

Долгое время разрешение на продажу этого вида оружия за рубеж не было. Лишь в 1990-х годах «Рособоронэкспорт» сформировал коммерческое предложение (согласованное с разработчиком и ОАО «МВЗ») о продаже АПР-2.

Вертолеты Ми-14ПЛ авиации ВМФ могли использовать и глубинный ядерный заряд СК-1 «Скальп» мощностью 1 Кт. Он имеет массу 1600 кг, а его взрывная волна может вызвать критические повреждения у ПЛ на расстоянии 600–700 м. Согласно другим источникам, Ми-14ПЛ мог применять глубинный ядерный заряд Тип 56 мощностью 8 Кт.

В поисковом варианте вертолет мог нести 36 гидроакустических буев РГБ- НМ/НМ-1, дневные и ночные сигнальные бомбы и радиомаяк-буй «Поплавок-1 А».

Тактика применения поискового оборудования Ми-14ПЛ

Обычно перехватывающий барьер из буев выставляется вертолетом перпендикулярно предполагаемому направлению движения субмарины. Если цель пересекает барьер, акустический приемник РГБ обнаруживает шумы, производимые винтами и корпусом субмарины. Акустический шум преобразуется РГБ в электрические сигналы, и они передаются на индикатор станции СПА- РУ-55, который затем выдает направление на сработавший буй. Точное определение координат цели осуществляется при помощи ГАС «Ока-2» или магнитометра.

Буй РГБ-НМ (длина 1 м, вес 15 кг) был спроектирован в начале 1960-х и имел первоначальную глубину заглубления гидрофона 20 м, которая позднее была увеличена до 34 м. РГБ-НМ 1 является его улучшенной версией и имеет увеличенную до 100 м глубину заглубления гидрофона. РГБ-НМ-1 имеет работоспособность до 6 часов, ограниченную емкостью батарей.

Дальность обнаружения подводной лодки варьируется в широких пределах и зависит от многих факторов. После шумности лодки, важными факторами, влияющими на дальность обнаружения, являются гидрологические условия — соленость, температура воды и состояние моря. Согласно некоторым источникам, максимальная дальность обнаружения улучшенного РГБ-НМ-1 составляет приблизительно 8 км, но в большинстве случаев — менее 4 км.

Наиболее мощной и точной бортовой системой поиска и обнаружения ПЛ является ГАС «Ока-2», фактически улучшенный образец ВГС-2, первой советской ГАС кругового обзора, пошагового поиска, используемой на вертолете Ка-25ПЛ. Погружаемый антенный блок может быть опущен на глубину до 100 м. Он имеет два режима работы — активный и пассивный.

В пассивном режиме антенна может сканировать в секторе до 360? по азимуту. После обнаружения источника шума оператор переводит ГАС в активный режим. Это позволяет точно определить дальность до цели и направление ее движения.

«Ока-2» — аналоговая система, созданная еще в 1960-х годах, эффективная расшифровка полученных сигналов зависит, главным образом, от опыта и музыкального слуха штурмана-оператора. То же самое можно сказать и о сигналах, получаемых от буя. САУ-14 обеспечивает стабилизацию вертолета при зависании, любое отклонение кабеля ГАС от вертикали или его волочение приведет к появлению нежелательного шума, что неизбежно скажется на точности определения координат цели. Испытания предшественника «Оки-2» — прибора ВГС-2 проходили в 1974 г. на Черном море.

Авиационный поисковый магнитометр АПМ-60 является развитием АПМ-56 разработки 1950-х годов, начал использоваться на Ка-25ПЛ и Ми-4М в середине 1960-х.

Магнитно-чувствительный датчик размещен в немагнитном обтекателе (часто называемом «птичкой») и буксируется на 36-метровом кабеле. На стоянке «птица» закрепляется снаружи, в углублении задней части фюзеляжа. Поскольку датчик имеет низкую чувствительность и способен обнаруживать размагниченные погруженные подводные лодки при дальности до 0,18-0,3 км, вертолет должен пролететь над ней, чтобы обнаружить ее. Дальность обнаружения неразмагниченной подлодки приблизительно 1 км. По свидетельству вертолетчиков авиации БФ, небольшие дизельные субмарины, построенные из маломагнитных сталей, такие как германские субмарины проектов 205 и 206, фактически не обнаруживались магнитометром, даже если вертолет пролетал непосредственно над подводной лодкой, находящейся на поверхности.

Наиболее эффективно применение АПМ-60 — в мелких водах (когда использование РГБ и ГАС малоэффективно). Использование магнитометра не зависит от состояния моря и скорости вертолета, хотя их эффективность значительно ограничивается в зонах с большим количеством затонувших кораблей, чьи магнитные характеристики очень схожи с характеристиками подлодок.

АПМ-60 обычно использовался для подтверждения траектории цели, обнаруженной другими средствами. Он также может быть использован для точного определения положения цели непосредственно перед атакой.

РЛС «Инициатива-2М/МЭ» (М — для Миля, Э — + для экспорта) — модификация РЛС, используемой на советской авиатехнике в 1960-х годах, такой как Бе-12 и Ка-25ПЛ. Размещенный в большом обтекателе радар сантиметрового диапазона имеет выходную импульсную мощность 55 кВт. «Инициатива-2М» обеспечивает дальность обнаружения 220 км — для крупных наводных кораблей и 15 км — для перископа, шнорхеля, спасательного плота с высоты 200 м при любом состоянии моря. Радар также может быть использован для навигационного обеспечения полетов в условиях плохой погоды и ночью.

Прицельно-вычислительное устройство «Ландыш» вырабатывает задачу по применению оружия, получая данные о цели от средств обнаружения. Кроме информации от собственных датчиков вертолета, целеуказание может передаваться через линию связи ПК-025 от других вертолетов или кораблей. «Ландыш» имеет 6 вариантов для применения глубинных бомб или торпед против наводных или подводных целей. Несмотря на совмещение возможностей поискового и ударного вертолета в одной машине, для выполнения противолодочных задач Ми-14ПЛ обычно используется в паре. После обнаружения ПЛ, один вертолет решает задачу ее сопровождения, другой, используя информацию о цели, полученную от «охотника», применяет по обнаруженной цели ПЛАБ или торпеду. В ходе операции «охотник» может осуществлять акустический контакт с целью для того, чтобы иметь самые последние данные о местоположении субмарины.

СССР-Россия: на страже морских границ

Внедрение Ми-14 (тогда они еще назывались В-14С) началось по традиционной схеме: в 1974 году было организовано обучение инструкторов в Центре боевого применения и переучивания летного состава авиации Военно- морского флота (ЦБП и ПЛС АВМФ) в Очакове (недалеко от г. Николаев, Украинской ССР). Впоследствии инструкторы переучивали летный состав вертолетных полков. В этом Центре прошли обучение экипажи СФ (1976 г., старший группы — к-p полка — п-к Чесноков Ю.И.), ТОФ (1977 г., зам к-ра полка п/п-к Авдеев) и ЧФ (1978 г., к-p полка — п-к Тачин В.Е.).

В 1975 г. закончилось оборудование учебного Центра в пос. Донское Калининградской обл., и там же началось переучивание летного состава авиаполка БФ под руководством командира полка п-ка Полтарацкого Н.И. Переучивание балтийцев «у себя дома» — это заслуга командования ВВС БФ. Обучение прошло быстро, качественно и, самое главное, без отрыва авиаторов от семей.

Обучение проводилось в два этапа:

— теоретическая подготовка — 1 месяц;

— летное переучивание — 1,5–2 месяца.

После окончания обучения экипажи были готовы нести боевое дежурство днем и ночью. В дальнейшем теоретическое переучивание одиночных экипажей и групп проводилось в ЦБП и ПЛС АВМФ.

С поступлением Ми-14 на вооружение зарубежных стран было организовано обучение иностранных специалистов. Летно-технический состав морской авиации ГДР, ПНР, Югославии и Болгарии переучивался в пос. Донское, а вертолетчики Сирии, Ливии и Кубы — во вновь организованном Центре переучивания иностранных специалистов в пос. Кача (под Севастополем, ЧФ).

Наши инструкторы как наиболее прилежных и дисциплинированных отмечали немцев, югославов и кубинцев. Высокие требования по условиям проживания, питания и отдыха предъявляли ливийцы. Вырвавшись из дома, они позволяли себе то, чего на родине не могли себе позволить. И только обещание сообщить командованию или выслать обратно восстановило дисциплину.

Позже та или иная страна по необходимости вызывала советских инструкторов к себе. Пребывание их там было кратковременным. Постоянное нахождение наших специалистов на своей базе (в финансовом смысле) могла позволить себе только Ливия. Старшими групп были инструкторы ВВС БФ — А.Н. Гаврилюк, В.В. Малай и А.В. Конаков (в порядке очередности).

С увеличением числа подготовленных экипажей и с поступлением серийных Ми-14 в строевые части, там началась замена Ми-4М новой техникой. В составе каждого из флотов имелся отдельный противолодочный вертолетный авиаполк (ОПЛВП):

СФ — а/д Сафонове (Североморск-2),

ТОФ — а/д Новонежино,

БФ — а/д Донское,

ЧФ — а/д Кача.

Кроме того, под Корсаковым (Сахалин) и на а/д Елизово (Петропавловск- Камчатский) базировались отдельные вертолетные эскадрильи.

Ми-14 поступили и на вооружение отдельных вертолетных частей авиационной поисково-спасательной службы (в структуре ВВС), предназначенной для поиска и спасения экипажей, терпящих бедствие. Эти же подразделения осуществляли поиск возвратившихся с орбиты космонавтов и возвращаемых космических модулей. Как правило, в такой авиачасти находилось (помимо прочей авиатехники) по паре Ми-14ПС, и располагались они на аэродромах по всему Союзу: в Донском, под Ригой, в Североморске, в Каче, в Чебеньках (под Оренбургом), в Троицке (под Челябинском), в Балашове (Саратовская обл.), в Казахстане — в Караганде и Аральске, на а/д Буревестник на о. Итуруп (Дальний Восток). Впоследствии эти части были реорганизованы в ЕГАПСС — Единую государственную поисково-спасательную службу.

Как известно, Советский Союз арендовал во Вьетнаме большую авиационно-морскую базу в Камрани, там тоже были размещены 3 Ми-14ПЛ, где они «служили» с 1982-го по 1989 год.

Вверху: Ми-14ПЛ «64 красный» авиации ТОФ, а/д Новонежино, середина 1990-х гг. В центре: Ми-14С «08 красный» авиации ТОФ. Снимок сделан на а/д Монгохто, где машина была пролетом. Внизу: Ми- 14ПС «56 красный» авиации СФ, а/д Сафоново, лето 1990 г.

Поскольку вертолеты Ми-14 начали эксплуатацию еще «сыроватыми», строевые летчики ощутили это на себе. Вначале много проблем доставлял ПНК «Кальмар», не отличавшийся высокой надежностью. Среднее время на отказ противолодочного оборудования в начальный период составляла 70 часов.

Летчики быстро освоили «водоплавающие» способности вертолета, хотя этот процесс имеет свои сложности. Садящийся на воду вертолет поднимает облако водяной пыли, и летчик перестает видеть горизонт (т. е. вынужден работать только по приборам). Та же пыль резко повышает вероятность «захлебывания» двигателей. Тренировки в приводнении проводились достаточно регулярно. После таких полетов техсостав был обеспечен работой надолго. Послеполетное обслуживание машины было очень трудоемким: вертолет надо было вымыть пресной водой или специальной эмульсией и высушить.

Со временем экипажи освоили Ми-14 и началась служба. Скорейшему обучению способствовали регулярно проводимые на каждом флоте учения и состязательные поиски ПЛ.

Типовой снимок советских времен с типовой же подписью: «Экипаж уточняет боевую задачу». Ми- 14ПЛ авиации СФ, середина 1980-х годов

Ми-14ПС на а/д Балашовского летного училища. Внизу: Ми-14ПС авиаотряда ЕГАПСС, возможно, с а/д Аральск. Снимок был сделан на окраине г. Алма-Ата в сентябре 2002 г.

Ми-14ПЛ привлекался для поиска подводных лодок — чужих, иногда своих (на учениях) — в прибрежной зоне. Корабельное базирование исключалось: вертолет был тяжел и имел большие размеры, не был предусмотрен механизм складывания лопастей и хвостовой балки. Кроме того, подъемники авианесущих кораблей не были рассчитаны на такую массу.

Типовой полет на патрулирование заданного района происходил на удалении 100–200 км от берега, как правило, парой или звеном вертолетов. Найти лодку — сложная и трудоемкая работа. Большую роль здесь играют опыт и слетанность экипажей, тактическая грамотность. Элемент случайности тоже не исключался. Конечно, были экипажи-»везунчики».

На СФ этим отличался экипаж м-ра М.С. Олькова: что не вылет — то обнаружение.

Опыт несения боевой службы, когда по особому графику, днем и ночью, при полном радиомолчании группа вертолетов взлетала и уходила в район поиска, причем каждый раз в разные районы или по несколько раз подряд в один и тот же район, показал, что это самый эффективный способ поиска ПЛ. Чаще всего обнаружения имели место на СФ и ТОФ. Это, конечно, свидетельствует не столько о мастерстве вертолетчиков именно этих флотов, сколько об активности вражеских субмарин именно в этих районах.

Поскольку Ми-14 являлся носителем ядерного оружия, в каждом полку было подготовлено несколько экипажей и машин с дополнительными устройствами безопасности и кодированной связи.

Экипажи, допущенные к применению спецбоеприпасов проходили регулярные тренировки, как на земле (подвеска, поддержание температурных условий хранения на борту), так и в полете (с болванками-макетами ядерных бомб без их сброса). Летчики были теоретически подготовлены к применению этого мощного оружия. Предполагалось, что уход после сброса со снижением до воды и увеличением скорости до максимальной, обеспечивал сохранение носителя и экипажа. Информацией о том, проводились ли испытания спецбоеприпаса с реальным сбросом с вертолета, мы не располагаем.

От экипажей буксировщиков тралов Ми-14БТ требуется высокий уровень подготовки, обусловленный сложностью их работы. Они должны осуществлять постоянный контроль высоты полета и тягового усилия на буксировочном устройстве (особенно при волнении моря).

Особенную сложность для них представляло взаимодействие с малыми тральщиками (МТ). Дело в том, что трал разворачивался в воде с помощью МТ, после чего с вертолета спускался конец, к которому цеплялся буксир трала. Лебедкой он поднимался к буксирному устройству Ми-14БТ и закреплялся в замке. Только после этого вертолет приступал к тралению. Процесс приема буксира осложнялся многими факторами. Во-первых, из-за относительно небольшого размера тральщика, струей от несущего винта вертолета его разворачивало. При попытке подойти на большей высоте МТ «терялся из вида» вертолетчиками и возникала опасность столкновения. С приобретением опыта была разработана методика приема буксира трала на ходу, когда вертолет сравнивает свою скорость со скоростью судна. Во-вторых, при нахождении вертолета на малой высоте воздушный поток от НВ, отражаясь от водной поверхности и надстроек корабля образует турбулентное поле, мешающее стабилизации вертолета.

Сам процесс буксировки трала не менее сложен. Выполняя эту задачу, вертолет имеет значительный угол тангажа на пикирование, на который влияет как тип трала, так и направление и скорость ветра. А представьте себе, что со всем этим «хозяйством» вертолет должен ходить галсами, т. е. разворачиваться! Недаром немцы и болгары, получившие эту модификацию, довольно быстро отказались от ее применения.

Даже в те времена, когда на боевую подготовку средств не жалели, малые тральщики для тренировки экипажей Ми-14БТ выделялись флотом крайне редко. «Картина» менялась только перед учениями — подзыбытые навыки быстро восстанавливались.

Практических (не учебных) тралений на Ми-14БТ не проводилось. Участие в разминировании Суэцкого канала обошлось без них (там работали Ми-8БТ и Ка-25БШЗ).

Вертолеты в работе: вверху — Ми-14ПС демонстрирует «спасение» летчика на салоне в Геленджике., ниже — Ми-14ПЛ с выпущенным на кабель-лине датчиком магнитометра. Севастополь, июль 1999 г. Внизу: Ми-14БТ принимает буксир трала

Основную сложность при посадке на воду (как и на снег) представляет водяная пыль, скрывающая от летчика горизонт

Югославский Ми-14ПЛ. 784-я ППХЕ «Акулы» (Противподморска хеликоптерска эскадрила «Акулье»), 97-я авиационная бригада, Подгорице, 1996 г.

Ми-14ПЛ «809 красный» авиации болгарских ВМС, авиабаза «Чайка», осень 2002 г. Bulgarian Navy Mi-14PS «809 Red», Varna- Chaika AB, the autumn of 2002

Эмблема морской вертолетной эскадрильи (слева) и эмблема болгарских ВМС

Ми-14БТ «811 красный» болгарских ВМС. Авиабаза «Чайка», 1999 г.

Ми-14ПС «51 желтый» ВМС Украины. Окраска вертолета была обновлена для его участия в военно-морском параде 2001 г.

Украинский противопожарный вертолет Ми-14ПЖ, принимавший участие в тушении лесных пожаров в Турции

Первый прототип противолодочного вертолета В-14 СССР-11051

Один из опытных В-14 в противолодочном варианте во время проведения испытаний

Ми-14ПЛ «60 красный» авиации СФ, Сафоново, июнь 1996 г.

Ми-14БТ «39 желтый», 20 АРЗ, г. Пушкин, 2000 г.

Ми-14П, одна из машин, переделанных фирмой «Конверсавиа» под гражданские нужды

Ми-14ПС «08 красный» авиации ТОФ, Приморье

Ми-14ПС «56 красный», аэродром Сафоново, лето 1991 г.

Ми-14ПС «34 желтый» авиации ЧФ, 20 АРЗ, 2000 г.

Ми-14ПС «32 синий» авиаотряда ФАСПС (Федеральной авиационной службы поиска и спасения) с дополнительным остеклением кабины

Ми-14ПС «01 черная обводка», принадлежавший ЕГАПСС (Единой государственной авиационной поисково-спасательной службе). Вероятнее всего — аэродром Аральск (Казахстан), конец 1980-х

Ми-14ПЛ «637 черный» морского вертолетного полка (MHG-18) ВМС ГДР, 1990 г.

Ми-14БТ «95+10 черный» (бывший «647»), переоборудованный в поисково-спасательный вариант. Морская вертолетная группа бундесвера в Паров, конец 1993 г.

Ми-14БТ/ПЖ «Pato III» per. S9-TAG. Один из вертолетов, переделанных в противопожарный вариант немецкой фирмой AEROTEC

Ми-14ПЛ «1004 белый» польских ВМС в стандартном камуфляже, авиабаза Дарлово

Поисково-спасательный вертолет Ми-14ПС «1013 синий» польских ВМС

Катастрофа польского Ми-14ПЛ № 1006 как следствие столкновения со стаей птиц, 15 июня 1983 г.

Ми-14БТ (выше) и Ми-14ПС на стоянке 20-го АРЗ, г. Пушкин, 2000 г.

Экспортный Ми-14ЛС в камуфляже, но без опознавательных знаков в морском порту Херсона

Экипажам Ми-14ПС, в отличие от коллег-противолодочников и буксировщиков, доводилось не только тренироваться, но и выполнять реальные поисково-спасательные операции. Можно вспомнить о спасении в Баренцевом море рыбаков с траулера, потерпевшего аварию. Тогда экипажу м-ра В.Г. Занегина (СФ) пришлось работать ночью, зимой, в штормовую погоду, в снежных зарядах. На Балтийском море экипаж спасателя обнаружил и поднял на борт погибшего после катапультирования летчика самолета Су-17М. На СФ и ТОФ оказывали помощь своим же экипажам при отказе техники над морем и аварийной посадке на воду.

4 января 1989 года над Средиземным морем произошел инцидент между двумя Миг-23 ВВС Ливии и парой F-14 с авианосца «Джон Ф. Кеннеди». Американцам показалось, что ливийцы собираются атаковать, и атаковали первыми. Летчик одного из МиГ-23 после поражения ракетой был вынужден катапультироваться. Его обнаружил и поднял на борт находившийся в Ливии в качестве инструктора п/п-к Александр Николаевич Гаврилюк.

Иногда та или иная модификация, если возникала необходимость, могла выступать в несвойственной ей роли. Так, тральщики и спасатели иногда привлекались к транспортным перевозкам людей и грузов, а Ми-14ПЛ участвовали в спасательных операциях.

За время эксплуатации было потеряно несколько машин (список, скорее всего, не полный):

Опытный Ми-14БТ (при испытаниях в Феодосии).

БФ: 4 (3 Ми-14ПЛ, 1 Ми-14ПС) — 3 человеческий фактор, 1 отказ матчасти (отрыв хвостовой балки с РВ).

СФ: 3 (2 Ми-14ПЛ, связаны с отказом авиатехники, 1 Ми-14ПС — вина летчика).

ТОФ: 2 Ми-14ПЛ, вина экипажа и плохой организации полетов.

ЧФ: 1 Ми-14ПЛ — вина экипажа и старшего группы (ведущего четырех вертолетов).

Плановый ремонт вертолетов Ми-14, в том числе и эксплуатирующихся за рубежом, производился на Севастопольском авиационном предприятии (в настоящее время — ГП МОУ САП). Машины, находившиеся на ТОФ, ремонтировались на ремзаводе Кневичи в Приморье. В последнее время ремонт вертолетов Ми-14 освоен 20-м АРЗ в г. Пушкин (Ленинградская обл.).

Болгарские Ми-14. Слева вверху и внизу: Репетиция парада над Софией в чеаь праздника Болгарской армии 6 мая 2001 г. (снято 3–4 мая). Справа вверху: Тренировка посадки на воду Варненского озера (у авиабазы «Чайка»), 1990-е годы

Экспорт

О достоинствах той или иной конструкции можно судить и по тому, как машина продается. К словам фирм-создателей летательного аппарата нужно относиться с осторожностью — известно как кулик о своем болоте отзывается. Еще до официального принятия на вооружение в ВМФ, Советский Союз заключил договоренности с рядом стран о поставках им нового вертолета. На заводе экспортная модификация обозначалась как В-14Э. Прежде всего, она отличалась урезанным составом средств поражения ПЛ (в частности, не предусматривалось использование противолодочных торпед и ядерного оружия). На экспорт поставлено приблизительно 105 вертолетов Ми-14.

Болгария.

В Болгарию были поставлены 12 вертолетов Ми-14: сначала 6 Ми-14ПЛ (с 1979 по 1981), потом 2 Ми-14БТ (1984) и позже еще 4 Ми-14ПЛ (1990), бывших ранее в ВМФ СССР. Два вертолета были потеряны в летных происшествиях. Четыре машины были списаны в 2000–2001 гг. Из оставшихся шести амфибий сегодня активно летают четыре (803, 808, 809, 811) — все они прошли КВР. С учетом остатка ресурса эксплуатация их планируется до 2006-07 гг.

В начале 1990-х годов на левом борту нескольких Ми-14 была нанесена официальная эмблема болгарских ВМС (без цифр, но с аббревиатурой «ВМС»), которые заменили на новые в 1999 году. Новую, цветную эмблему (созданную на базе эмблемы эскадрильи ОМАВ) наносили после КВР: сначала — на борт 803, а потом и на борта 808, 809 и 811.

Все вертолеты состоят на вооружении в 63-й ОМВАБ (отдельная морская вертолетная авиабаза). До 1990 г. она называлась ОПЛЕВ (отдельная противолодочная эскадрилья вертолетов).

Борт 806 (первый) был потерян в аварии в январе 1983 года. К летному происшествию привела ошибка в технике пилотирования при полете над водой в районе города Варна.

В 1990 году СССР поставил в Болгарию безвозмездно еще четыре вертолета Ми-14ПЛ, которые получили бортовые номера: 806 (второй), 807, 808, 809.

Ми-14БТ борт 812 был потерян в 1985 году — утонул во время учебного зависания над водой. Никто из экипажа не пострадал. Вертолет был поднят из воды через восемь часов, но нахождение в морской воде оказалось фатальным, и машину пришлось списать. Сейчас он находится в музее авиабазы в Крумово. Болгарский ВМФ отказался от дальнейшей эксплуатации в качестве тральщика и второго Ми-14БТ (борт 811). Он был лишен своего специального оборудования в 1986 г. и сейчас используется как обычный транспортный вертолет.

Болгария

№

вариант

борт

зав. №

выпуск

примечания

1.

Ми-14ПЛ

801

У500Г

25.01.1979

2.

Ми-14ПЛ

802

У5002

25.01.1979

3.

Ми-14ПЛ

803

У5003

25.01.1979

4.

МИ-14ПЛ

804

У5004

25.01.1979

5.

Ми-14ПЛ

805

У5005

26.04.1982

6.

Ми-14ПЛ

8061

У5006

26.04.1982

потерян в аварии 6.01.1983

7.

Ми-14ПЛ

8062

8.

Ми-14ПЛ

807

78215

14.07.1978

9.

Ми-14ПЛ

808

78485

30.03.1985

прошел КВР 9.2000

10.

Ми-14ПЛ

809

78476

18.04.1985

прошел КВР 11.2000

11.

Ми-14БТ

811

У5007

1983

прошел КВР 5.2002

12.

Ми-14БТ

812

У5008

1983

потерян в аварии 1985

* в номере: буква и первые две цифры — код страны, последние две цифры — порядковый номер поставки

Польские Ми-14ПЛ и Ми-14ПС

Польша № вариант

борт

зав. №

выпуск

поставка

потери

1.

Ми-14ПЛ

1001

А1001

22.04.1980

15.07.1981

2.

Ми-14ПЛ

1002

А1002

27.04.1980

15.07.1981

3.

Ми-14ПЛ

1003

А1003

31.05.1980

15.07.1981

4.

Ми-14ПЛ

1004

А1004

31.05.1980

15.07.1981

потерян 13.09.1994

5.

Ми-14ПЛ

1005

А1005

10.06.1980

15.07.1981

6.

Ми-14ПЛ

1006

А1006

1980

15.07.1981

потерян 15.06.1983

7.

Ми-14ПЛ

1007

А1007

31.07.1983

21.12.1983

8.

Ми-14ПЛ

1008

А1008

18.08.1983

21.12.1983

9.

Ми-14ПЛ

1009

А1009

31.08.1983

21.12.1983

10.

Ми-14ПЛ

1010

А1010

31.08.1983

21.12.1983

И.

Ми-14ПЛ

1011

А1011

31.08.1983

03.01.1984

12.

Ми-14ПЛ

1012

А1012

29.09.1983

03.01.1984

13.

Ми-14ПС

1013

А1013

15.12.1983

03.01.1984

14.

Ми-14ПС

1014

А1014

20.12.1983

03.01.1984

потерян 15.11.1988

15.

Ми-14ПС

1015

А1015

22.12.1983

03.01.1984

потерян 10.05.1987

16.

Ми-14ПС

1016

А1016

25.12.1983

03.01.1984

17.

Ми-14ПС

5137

75137

29.01.1983

23.11.1990

Ми-14ПЛ борт 1004 — неудачная посадка на воду, вертолет утонул.

Ми-14ПЛ борт 1006 — столкновение с птицами.

Ми-14ПЛ борт 1014 — неудачный взлет с озера Буков (Bukow).

Ми-14ПЛ борт 1015 — разбит при посадке в районе г. Кутно (Kutno).

Польша.

В свое время Польша получила в течение 1983-84 годов 12 Ми-14ПЛ и 4 Ми-14ПС. Первые машины поступали в 28-ю патрульно-спасательную эскадрилью ВМФ. В ноябре 1983 г. эскадрилью переформировали в 16 специальный авиаполк ВМФ.

За время эксплуатации, в результате серии аварий и катастроф количество вертолётов уменьшилось на 2 Ми-14ПС и один Ми-14ПЛ (А1006), который разбился и сгорел после взлёта с аэродрома в Дарлово. Причиной катастрофы было повреждение двигателей в результате попадания в них птицы. Без гибели людей произошла аварийная посадка Ми-14ПС А1015 в пригороде Кутно. В результате неудачного выбора места посадки, вертолёт зацепил винтом за деревья и перевернулся. Второй «спасатель» был потерян в результате неудачного старта с поверхности озера Буково. При взлёте ночью вертолёт зацепил винтом фал и затонул, но экипажу удалось спастись. В целях пополнения поредевшего парка «спасателей» в 1990 году было решено переоборудовать в спасательный вариант Ми-14ПЛ А1003, который назвали Ми-14Пикс. Также в сентябре 1990 года был куплен Ми-14ПС, заводской № 75137, он оснащён новым регистратором параметров полёта, дополнительными поисково-посадочными фарами и новой системой госопознования.

В 1988 г. всю польскую морскую авиацию объединили в 7-й специальный авиаполк (Ми-14 составили одну эскадрилью этого полка). В 1991 г. Ми-14, находившиеся в Дарлово (середина балтийского побережья Польши), выделили в 40-ю отдельную эскардилью вертолетов ПЛО и спасения. Наконец, в 1994 г. бьи сформирован 2-й Дарловский авиационный дивизион (Darlowski Dywizjon Lotniczy).

В то время, как в России и в Украине, где находилось самое большое число этих вертолетов, активность парка Ми-14 практически сведена на нет, Польша продолжает эксплуатировать эти амфибии. В настоящее время 2-й дивизион имеет на вооружении 10 Ми-14ПЛ и 3 Ми-14ПС. Машинам в среднем по 17–18 лет. Даже со вступлением Польши в НАТО, поляки не намерены отказываться от этого вертолета, имеющего еще значительный ресурс. Более того, рассматриваются и высчитываются наиболее эффективные схемы взаимодействия этого польского соединения с другими воздушными и морскими противолодочными силами НАТО.

Разумеется, военная доктрина в настоящее время претерпела значительные изменения. «Холодная война» ушла в небытие, бывшие союзники по Варшавскому блоку вступают в НАТО. Акцент в использовании вертолетов-амфибий сместился с противолодочных задач к поисково-спасательным.

Чтобы решить проблему апгрейда, поляки не стали обращаться к разработчикам вертолета, а сделали ставку на собственные силы. К доработкам была привлечена рембаза WZL-1 в Лодзи. 28 ноября 2000 г. на авиабазе Бабе Долы под Гдыней был торжественно принят на вооружение первый модернизированный противолодочный вертолет Ми-14ПЛ (№ 1007).

Он оборудован новой компьютеризированной системой отображения подводной ситуации Kryl-D, разработанной гданьским отделением из подсистемы командования, управления и связи LS-10 и радиогидроакустической подсистемы KRAB (гидроакустические буи РГБ-1 российского производства используются без доработок). Российская опускаемая гидроакустическая станция Ока-2 модернизирована, а магнитометр заменен на новый Mniszka, также разработанный в Гданьске. Датчики приспособлены к условиям Балтийского моря, очень специфического из-за небольшой глубины в 70 м и коротких ветровых волн. Информация с датчиков поступает на три дисплея в кабине оператора.

Модернизированный Ми-14ПЛ вооружен новыми итальянскими противолодочными торпедами A244/S. Польша недавно приобрела семь торпед A244/S, включая одну учебную. Когда в 1980-е годы польские ВМС закупали в Советском Союзе Ми-14ПЛ, они заказывались без торпед *. В будущем Польша собирается приобрести легкие франко-итальянские торпеды Impact/MU90. Коммуникационные и навигационные системы вертолета полностью заменены новыми: включая Bendix/King TACAN и ILS/VOR, Garmin GPS, а также радиостанциями польского производства Unimor.

Польша планирует использовать Ми- 14ПС до 2007 г., а обновленные Ми-14 до 2010 г.

* Российские противолодочные торпеды АТ-1 могут использоваться только в условиях глубоководного моря, а Балтийское море — мелкое.

Ми-14, поступившие в ГДР (HG-18/MHG-18 Volksmarine)

Тактич.№

завод.№

дата поставки

регистрация в Бундесвере

дата выхода из Бундесвера

примечания

Ми-14ПЛ

617

Б4001

31.10.79

95+01

24.04.91

в военный музей Бундесвера (Uetersen, ныне — Berlin-Gatow)

618

Б4002

31.10.79

95+02

15.07.91

в музей Hermeskei!

619

Б4003

31.10.79

95+03

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC

620

Б4004

19.08.80

95+04

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC, потом в музей Rothenburg

625

Б4005

19.08.80

95+05

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC, потом в музей Peenemunde

637

Б4006

19.08.80

95+06

14.08.91

в музей Sinsheim, позже в музей Sreyer

638

Б4007

19.08.80

15.08.84 упал при зависании над водой (Standschwebe) в Strelasund, капитан-лейтенант (Kptltn.) Зайдель(5е1с^е1) погиб, в 1989 поднят с 6 м глубины и разрезан

640

Б4008

19.08.80

95+07

25.05.91

передан через WTD 61* в US Army/OPTEC как 91-3790

643

Б4009

19.08.80

95+08

28.02.91

передан через WTD 61 в US Army/OPTEC на запчасти для 91-3790

Ми-14БТ

646

Z4010

12.85

95+09

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC, регистрация S9-TAJ «Pato 1», переделан в пожарный вертолет, экспортирован в США, хранится на Mather AFB СА

647

Z4011

12.85

95+10

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC, регистрация S9-TAF «Pato II», переделан в пожарный вертолет, хранится в AEROTEC, Rotheburg

648

Z4012

12.85

95+11

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC, регистрация S9-TAG «Pato III», переделан в пожарный вертолет, экспортирован в CUUA, хранится на Mather AFB СА

653

Z4013

12.85

95+12

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC, регистрация S9-TAI, хранится

654

Z4014

12.85

95+14

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC, хранится

655

Z4015

12.85

95+15

04.91

в MFHsGr, потом 8.07.93 в AEROTEC, хранится

Интересно, что в Бундесвере машине номер 95+13 не присвоили

* Wehrtechnische Dienststelle 61 — Центр испытания образцов техники и волоружения, размещённый на авиабазе Манхингблиз Ингольштадта (аналог нашего ГК НИИ ВВС)

Германия.

До 1977 года морская авиация ГДР (Volksmarine) располагала противолодочными поршневыми вертолетами Ми-4МЭ. Поставки Ми-14 начались в 1979 году. Таким образом, в течение трех лет немцы имели трехгодовую «прореху» в нише противолодочных вертолетов.

Летный и технический персонал для работы на Ми-14 проходил подготовку в СССР. В период с ноября 1979 по 1981 год в ГДР поступило первые 9 машин в противолодочном варианте (ПЛ). Все они поступили в МНС-18 «Kurt Barthel».

Теперь тренировки и обучение немецких летчиков продолжалось на месте. 22 сентября 1984 года произошло первое приводнение Ми-14ПЛ подразделения MHG-18. в Prohner Wiek в Strelasund, правда, управлял машиной советский морской летчик капитан Гаврилюк. Освоение машины шло не без сложностей. В том же 1984 году в катастрофе была потеряна одна машина. В дальнейшем посадка на воду (как наиболее сложный режим) практиковалась в MHG-18 по два раза в год.

Техническое обслуживание Ми-14ПЛ

Взлетает Ми-14ПЛ 784-й ППХЕ Югославии, конец 1990-х годов

В декабре 1985 года MHG-18 получила дополнительно шесть минных тральщиков Ми-14БТ, в ГДР их перегнали советские пилоты. Хоть и предполагалось, что кроме минных тралов Ми-14БТ сможет буксировать много чего, в т. ч. и легкие плавсредства, но такие задачи были очень сложны в выполнении, так что в MHG-18 они не проводились.

Эксплуатация Ми-14 очень трудна. Это связано с агрессивностью морской воды. В этом смысле немецким вертолетам этого типа, если так можно выразиться, крупно повезло. Пожалуй, из всех эксплуатантов немцы в силу своей ментальности наиболее пунктуально отрабатывали инструкцию по уходу — осматривали конструкцию на предмет коррозии, споласкивали после вылета пресной водой и пр.

Незадолго до объединения двух Германий, в MHG-18 все БТшки переоснастили в спасательные варианты. Это назначение в то время оказалось более востребованным, чем траление. Соответствующим образом изменилась и окраска вертолетов: на бортах появились огромные оранжевые контрастные полосы с буквами SAR (Search and Rescue — поиск и спасение). С апреля 1990-го и до объединения 3 октября эти машины находились в SAR- готовности на морской базе Хоэ Дюне (Hohe Dune) около Ростока/Варнемюнде (Warnemunde) и на аэродроме Пеенемюнде (Peeneraunde).

После роспуска NVA (3.10.90) все остававшиеся вертолеты Ми-14 были переданы в состав Бундесвера, но там практически не летали. Исключение составляли переделанные в спасатели Ми-14БТ, которые использовались относительно активно. Последний полет в Германии вертолет этого типа совершил 18 декабря 1991 года. Прощальный полет был выполнен совместного с Ми-8 морской вертолетной группы Бундесвера из федеральной земли Мекленбург-Предпомерания (Mecklenburg-Vorpommern) и длился почти 4 часа.

А потом началась распродажа. Военную технику советского производства покупали музеи и частные лица. Немецкая фирма AEROTEC посчитала, что Ми-14 можно найти работу и «на гражданке». Она закупила все 6 БТшек и переделала их в специальные противопожарные вертолеты. Три такие машины получили имя «Pato» (по-испански: «утка») и регистрацию африканского государства Сан-Томе и Принсипи — S9-. «Pato-I» (S9-TAJ) летал в 1994 году в Испании, а в 1995-м совместно с «Pato-П» (S9-TAF) тушил пожары в Португалии, «Pato-III» (S9-TAG) в это же время использовался в Южной Испании.

В 1997 году пару Ми-14 немцы продали в США, куда их перевезли кораблем в Форт-Лодердэйл (Ft. Lauderdale).

Югославия.

ВМС Югославии не имели собственной авиации, поэтому защита морских границ страны возлагалась на РВ(?) и ПВО. Специально для борьбы с подводными лодками вероятного противника была создана 784-я ППХЕ (по сербски: противподморска хеликоптерска ескадрила) «Акулы» («Акулье»), вошедшая в состав 97-й авиационной бригады, базировавшейся на аэродроме Дивулье под Сплитом. Кроме основной эскадрилья выполняла вспомогательные задачи: поиск и спасение, курьерские перевозки и др.

Первыми вертолетами на вооружении эскадрильи (с начала 1960-х годов и до 1974-го) были строившиеся в Югославии по американской лицензии легкие вертолеты Sikorsky S-55-7. С потеплением отношений между Югославией и СССР, Советский Союз поставил в эту страну современные для того времени вертолеты Ка-25ПЛ. В 1980-м подразделение усилили еще более современными Ми-14ПЛ. В Югославию их было поставлено 4 экземпляра, которые получили местное обозначение HP-44 (HP — Helicopter Protivopodmorski) и бортовые номера с 11 351 по 11 354. В том же году одна из машин была потеряна в летном происшествии. Позже, во второй половине 1980-х, в рамках программы усиления противолодочной авиации, все югославские Ка-25ПЛ были заменены на Ка-27ПЛ (в экспортном варианте он назывался Ка-28).

Собственно, все следующие нелегкие для Югославии годы, об использовании Ми-14 информации почти не поступало (в отличие от них, Ка-28 активно применялся). 97-я бригада постоянно меняла место дислокации. Ми-14 летали крайне редко, ресурс их подходил к концу, а денег на ремонт не выделялось.

В конце концов все три Ми-14ПЛ были переведены в Подгорице и списаны в 1998 году. Они находились там на базе хранения, пока не были уничтожены самолетами НАТО в одном из налетов 1999-го года.

Слева вверху. После развала Советского Союза Украине досталась часть авиапарка Ми-14 из состава авиации ЧФ. Справа: Украинский вариант противопожарного вертолета Ми-14ПЖ. Внизу: Глянцево выкрашенный Ми-1 ДПС авиаотряда ВМС Украины был подготовлен для участия в военно-морском параде, лето 2002 г.

Стоянка Ми-14, выведенных из состава авиации СФ. Аэродром Сафоново, 1996 г.

Украина.

После распада Советского Союза Украине досталась часть парка Ми-14 из состава сил Черноморского флота. Кроме того, несколько машин находились к этому моменту на рембазе в Севастополе. Всего по разным оценкам, Украине отошло около 20 Ми-14, в основном модификации ПЛ. Последующие годы военный бюджет Украины (как и России) постоянно урезался, да и те деньги, что выделялись, бессовестно разворовывались. Это привело к резкому снижению активности авиации. К настоящему времени в Украине летают всего несколько амфибий, выполняя роль «членовозов», а также поисково-спасательные задачи. Одна из таких машин была подготовлена к военно-морскому параду — вертолет был, что называется, «гладко выбрит и наглажен». Впрочем, праздник не состоялся, поскольку делу подгадили украинские же зенитчики, «не промазавшие» в пассажирский лайнер, мирно летевший из Израиля.

В 2001 году на международной выставке вооружений IDEX-2001 (Абу-Даби, ОАЭ) Украина продемонстрировала свою версию многоцелевого вертолета Ми-14ПЖ с новыми системами пожаротушения. В ноябре того же года эта машина участвовала в тушении реальных пожаров в Турции.

Но этим участие Украины в судьбе Ми-14 не ограничивается. Украинские ремонтные заводы постоянно участвуют в тендерах на ремонт вертолетов (и не только), еще находящихся в эксплуатации в ряде зарубежных стран.

Куба.

Революционному острову, каким является Куба, боевые противолодочные вертолеты были остро необходимы по определению. Все 14 поставленных машин были определены в 161-ю противолодочную вертолетную эскадрилью (161° Escuadron de Helicopteros de Guerra Anti- Submarina) 16-го вертолетного полка (16o Regimiento de Helicopteros) 1-й гвардейской бригады «Batalla de Santa Clara». Место дислокации — Cienfuegos (южное побережье центральной части острова).

Сирия.

В Сирию поставлено 20 экземпляров Ми-14ПЛ, которые базируются в Латакии (Latakia) на побережье Средиземного моря. Сколько машин в настоящее время находятся в пригодном для эксплуатации состоянии — неизвестно (есть данные, что 5).

«Pato I» и «Pato III» в Калифорнии. Даже во время сильнейших пожаров в этом штате летом 2003 года американцы не дали Ми-14-м поучаствовать в тушении, ссылаясь на отсутствие у машин сертификата

Ми-14ПС на параде в Геленджике

Ливия.

Ливийское руководство при заказе амфибий поступило арифметически. Протяженность береговой линии была поделена на отрезок берега, который «обслуживает» один Ми-14. Так они вычислили количество вертолетов, необходимых для охраны всей морской границы. Ливия закупила 36 Ми-14ПЛ (это максимум из всех импортеров). Все они вошли в состав противолодочной вертолетной эскадрильи с базированием в Сурте. Помимо противолодочных задач (охрана главных портов страны) эти вертолеты призваны по необходимости выполнять и поисково-спасательные работы.

Эфиопия и Южный Йемен.

О датах поставки и количестве машин ничего не известно.

США.

После глобальной перекройки карты мира в 1990-х годах, Германия стала избавляться от своих Ми-14. Этим не могли не заинтересоваться США, собирающие на предмет изучения все советские конструкции. Они купили пару амфибий (зав.№№ В4008 и В4009): одну для испытаний, другую — на запчасти к первой. Вертолеты поступили в ОРТЕС (Operational Test amp; Evaluation Center — Центр эксплуатационных испытаний). О результатах испытаний и даже о самом факте проведения таковых ничего не известно — уж кто-кто, а американцы секреты хранить умеют.

Поставки Ми-14 в Румынию, Северную Корею и Вьетнам, вопреки некоторым публикациям, не проводились.

Перспективы

1990-е годы в России — очень непростое время освоения рыночных отношений, постижение их неумолимых законов. В 1997 году ОКБ М.Л.Миля и «Конверсавиа» объявили о том, что гражданские модификации Ми-14 (ГП и ПЖ) имеют большой экспортный потенциал. Как раз незадолго до этого вертолеты в противопожарном варианте удачно отработали в Испании и Португалии. Успеху, казалось, способствовало и то, что морская авиация РФ стала списывать амфибии в массовом порядке, и их стало реально приобрести по относительно низкой цене. Прогноз был настолько же оптимистичен, насколько далек от реальности. Но маховик был уже запущен. Планировалось в том же году получить сертификат летной годности и провести испытания.

Однако ни инвесторов, ни заказчиков привлечь не удалось, испытания затянулись, и в конце концов в ОКБ Миля разразился финансовый кризис.

Кроме того, кажется, не было учтено главное — для выполнения большинства из возлагаемых на Ми-14 задач дешевле и проще использовать Ми-8. Для амфибий, таким образом, остается довольно узкий спектр операций, связанных только с работами над водой (например, снабжение нефтяных платформ). Другими словами, конкурентом для Ми-14 выступил не какой-то там «Сикорский», а свой же «брат» Ми-8 — более распространенный, более простой и дешевый в эксплуатации. Обидно, и вдвойне, если принять во внимание, что именно благодаря Ми-14, Ми-8МТ обрел более совершенный двигатель ТВЗ-117 и трансмиссию.

Наряду с модернизацией вертолеталегенды Ми-8 (и его производных) в последнее время нет-нет, да и проходит информация о попытках доработок Ми-14. Впрочем, реальных конструкций практически не появляется.

В 2003 году пришли известия о том, что на Ми-14 (как и на другие вертолеты семейства Ми-8) в случае его модернизации готовы поставить новый двигатель

ВК-2500. Новым, правда, его можно назвать условно. Он является глубинным развитием надежного и зарекомендовавшего себя ТВЗ-117. Взлетная мощность повышена до 2400 л.с. и введен чрезвычайный режим, на котором мощность достигает 2700 л.с. ВК-2500 разработан ФГУП «Завод им. В.Я. Климова», а серийно его собирается выпускать украинское предприятие «Мотор-Оч». От предшественника новый двигатель отличается низким удельным расходом топлива, сравнительно небольшой массой, способностью работать в запыленной и жаркой атмосфере и при этом имеет ту же надежность.

Создатели ВК-2500 утверждают, что с этими движками вертолеты смогут увеличить свой потолок на 1000–2000 м (т. е. подниматься до 8000 м) и грузоподъемность на 2000 кг. Но самое главное — широко распространенные двигатели семейства ТВЗ-117 сравнительно быстро и дешево переоборудован в ВК-2500.

Во всяком случае, если в вертолете возникнет необходимость, переоснащение его в любую модификацию производится при минимальных трудозатратах.

Окраска

Первый летный экземпляр противолодочного вертолета В-14 был покрашен вполне мирно: верх белый, из красный, синие полосы вдоль фюзеляжа и хвостовой балки. По бортам красная надпись «АЭРОФЛОТ», на балке черная регистрация «СССР-1 1051» и на киле красный флаг, стандартный для гражданских воздушных судов того времени. Уже в период испытаний надпись «АЭРОФЛОТ» смыли.

Другие опытные машины уже имели окраску, очень напоминающую ту, что потом применялась на строевых машинах: верх фюзеляжа (до горизонтальной оси иллюминаторов) и хвостовая балка — светло-серо-голубого цвета, низ фюзеляжа (от горизонтальной оси иллюминаторов до условной горизонтали, по которой к фюзеляжу приделали лодочное днище) — белый. Лодка — опять серая (как верх фюзеляжа). Белый низ фюзеляжа и серую лодку разделяет горизонтальная темно-синяя полоса. Такой же полосой разделен белый верх и серый низ жабер. На хвостовой балке, в районе стабилизатора — белое, довольно широкое кольцо с красной стрелой (смотрящей в сторону рулевого винта) и красной же надписью «ОПАСНО». Ферма крепления хвостового поплавка, как и сам он — серые. Лопасти рулевого винта — черные, на концах их — поперечные красно-бело-красные полосы. Концы лопастей несущего винта окрашены аналогично. По бортам — за последним (по полету) иллюминатором — красные звезды (с бело-красной окантовкой). За выхлопами двигателей — черная (на другой машине — голубая) полоса со скошенной задней стороной.

Серийные машины «ПЛ» и «БТ» были окрашены почти так же. Единственно, что из окраски были исключены белые элементы. То есть верх машины (до горизонтали — линии сращения с лодкой) — светло-серо-голубой, низ — ярко голубой, и между ними — горизонтальная темносиняя полоса. Белое кольцо на хвостовой балке исчезло, а стрела с надписью остались. Кроме того, на строевых машинах винты окрашивались серым и на концах лопастей имелась всего одна поперечная красная полоса. Звезды рисовали на хвостовой части фюзеляжа (как на опытных машинах), а также под лодкой, на створках отсека полезного груза по оси симметрии вертолета. Технологические надписи практически отсутствовали.

Вертолеты модификации «ПС» отличали только яркие молнии (от оранжевого до ярко-красного цвета), тянущиеся по бортам фюзеляжа и далее по хвостовой балке, а также три горизонтальных полосы того же цвета на килевой балке. Краска, применявшаяся для нанесения этих полос, по-видимому, была нестойкой к суровым условиям моря, поскольку очень часто можно видеть вертолеты с сильно потускневшими или вообще исчезнувшими «молниями».

Машины окрашивались в Казани, а уже в строевых частях на них наносились бортовые номера: чаще — красные, но бывали и желтые, и синие. Расположение тактических номеров тоже бывало разным, но чаще всего или перед выхлопными трубами, или под ними.

В такой окраске (но без звезд, конечно) Ми-14 поступали на экспорт.

Болгары практически не перекрашивали их, лишь иногда подновляя краску. Опознавательные знаки в начале 1990-х изменились. В настоящее время болгарские Ми-14 имеют две эмблемы на борту: одну — ВМС, другую — вертолетной эскадрильи.

Югославы вообще ничего не делали с заводской окраской. Их машины отличали бортовые номера и опознавательные знаки (также изменились в начале 1990-х гг.)

Поляки долгое время использовали «родную» окраску плюс шаховницы и четырехзначные бортовые номера на хвостовой балке. Кроме того, все Ми-14ПЛ имели эмблему противолодочной эскадрильи (черный дракон с красными бомбами под мышками на белом с красной обводкой круге), а Ми-14ПС — эмблему спасательного подразделения (на том же круге — серый или черный дельфин со спасательным кругом). Поисково-спасательные варианты имели более яркую (с преобладанием оранжевого цвета) окраску, нежели «противолодочники», и настолько разнообразную (для разных машин), что описывать ее здесь невозможно. С обретением свободы (после краха соцлагеря) поляки вовсю занялись художеством на бортах и, надо сказать, весьма в том преуспели. На каждой машине появилась персональная эмблема (помимо стандартных), некоторые вертолеты были закамуфлированы, на некоторых появилась «зубастая пасть», а одна из машин совсем недавно была стилизованно окрашена «под зубастого кита». У поляков такие нестандартные окраски получаются настолько стильно (в отличие, скажем, от немцев, которые тоже в новейшие времена бортартом занимались), что мы не преминем в одном из ближайших номеров в рубрике «Наши за бугром» дать эти шедевры техникарта.

Немцы изначально имели вертолеты, окрашенные нестандартно для данного типа (неизвестно, наносилась ли такая нетиповая окраска сразу на заводе или немцы перекрашивали вертолеты сами): верх темно-синий, низ голубовато-серый (без разделительной полосы). Бортовые номера черные, наносились на хвостовой балке. Опознавательный знак — черно-желто-красная кокарда — на задней части фюзеляжа. Так были окрашены и «ПЛ», и «БТ». Когда немцы переделали часть «БТшек» под вариант «ПС», на вертолеты нанесли широкие наклонные оранжевые (флюоресцентные) полосы на носовой части фюзеляжа с черной надписью «SAR». С объединением Германии и передачей Ми 14 в бундесвер, на вертолетах поменяли регистрацию и опознавательные знаки.

Об окрасках Ми-14, поставленных в Ливию, Сирию, на Кубу, в Эфиопию и Южный Йемен нам ничего неизвестно. С большой вероятностью, они имеют стандартную для данного типа окраску и несут соответствующие опознавательные знаки.

Окраски гражданских и противопожарных вариантов вертолета сложно систематизировать. Как правило, они яркие и разнообразные(как разнообразны их хозяева).

Было бы глупо надеяться, что при всеобщем разоре отечественной авиапромышленности именно производство водоплавающих вертолетов расцветет пышным цветом. Если это и произойдет, то только при общем подъеме России. А в том, что вертолеты-амфибии стране нужны — нет сомнений. Моря и океаны на границах, обилие рек и озер в стране, а также богатства недр, к которым надо добраться самим и не допустить чужаков, — всё говорит за то, что рано или поздно вертолеты типа Ми-14 будут востребованы. Тем более, что при современном уровне подготовки к производству вертолетов на КВЗ постройка Ми-14 может быть возобновлена в предельно короткие сроки. Быть может, это будет уже другой летательный аппарат, нового поколения, и тогда богатый опыт создания и эксплуатации этого удачного вертолета М.Л. Миля обязательно пригодится.

Авторы выражают особую благодарность начальнику отдела ОАО «МВЗ имени М.Л. Миля» Шамилю Галимзяновичу Хисамутдинову.

Хотелось бы поблагодарить всех, кто оказал помощь при подготовке материала. Среди них: Детлеф Биллиг (Германия), Александр Младенов (Болгария).

Фото предоставили:

Ш. Хисамутдинов, Д. Биллиг, В. Иованович, А. Алешин, И. Валеев, А. Младенов, А. Зинчук, М. Калиновский, Э. Фишер, Г. Сковронский, А. Пчельников.

В публикации использованы фото: Александра Младенова, Виктора Друшлякова, Петра Бутовского, Дмитрия Гринюка, Алексея Михеева, Вячеслава Мартынкжа, Андрея Зинчука, Богдана Браниевского, Мариуша Калиновского, Гжегоша Сковронского, Валентина Георгиева, Александра Радича, Валентина Россанова.

Литература:

Михеев В.Р. МВЗ имени М.Л. Миля 50 лет. М., 1998.

Billig D., Meyer М. Flugzeuge der DDR. Typenbuch Militar und Zivilluftfahrt. Berlin, 2003.

Kopenhagen W. Flugzeuge und Hubschrauber der NVA. Von 1971 bis Gegenwart. Berlin, 1989.

Encyclopedia of World Military Aircraft. Aerospace Publishing (London) amp;

AIRtime Publishing (Westport). 1999.

Skrzydla w miniaturze — 3. Smiglowiec Mi-14. Gdansk.

Журналы:

Техника и вооружение вчера, сегодня, завтра. 8-2001.

Air International, March-April 2001. Криле.

Flieger Revue.

Вертолеты Ми-14 ВМС России, Болгарии, ГДР и Польши

ИСТОРИЯ

Мелочи. В авиации бывает. Часть 1

Михаил УЛЬЯНОВ Москва

Коротко об авторе: Ульянов Михаил Владимирович, 1937-го года рождения. Пришел работать на испытательную базу туполевской фирмы в 1954 году. За 45 лет прошел путь от ученика моториста до зама директора по летным испытаниям.

Самолеты, с которыми привелось работать: сначала «95-я» машина (с 1954 г.), потом «22-я» (1957–1969). «105-ой» отдано 9 лет (в основном, на полигоне), дошел на ней до должности ведущего инженера. С 1969 по 1978 год — сначала ведущий инженер, потом начальник бригады на «154-й» машине. С 1978 года — начальник испытательной бригады самолета Ту-160.

Этой статьей мы открываем ряд публикаций об испытаниях самолетов туполевского КБ.

Ту-85

В 2002 году исполнилось 50 лет с того момента, как впервые взлетел прототип самолета Ту-95. Странно, но этот юбилей прошел почти незамеченным. Вряд ли эта машина заслуживает подобного отношения. Боевые машины старятся быстрее, чем гражданские, и то, что созданный еще в сталинское время стратегический бомбардировщик до сих пор соответствует требованиям, предъявляемым к самолетам Дальней авиации, свидетельствует о том потенциале, который А.Н.Туполев заложил в эту незаурядную машину.

«85-я»

Предшественником Ту-95 был самолет Ту-85. Про «85-ю» я знаю из разговоров с Г.Ф.Татариновым (на «85-й» он был электриком). Их две всего сделали. На ней стояли двигатели добрынинские ВД-4К, очень хорошие по тем временам.

«85-я» по габаритам была что-то между Ту-4 и Ту-95. Однажды на взлете (взлетали по маленькой полосе — от Раменского на пойму, летчик был В.Марунов) машина вдруг не хочет отрываться, прижимается к земле. Летчик зовет весь экипаж на помощь, ему помогают, еле-еле перетягивают через забор, перелетают пойму, а там перед носом аэродром Мячково. Ну и плюхнулись туда на таком большом корабле. Стали разбираться, в чем дело. Оказалось, что на спице штурвала командира стоит переключатель триммера руля высоты — обыкновенный нажимной, вниз — на пикирование, и вверх — на кабрирование. В первых полетах он мешал летчику: когда тот брал штурвал максимально на себя, переключатель упирался в него. Летчик попросил переделать все так, чтобы пипочка переключателя была с другой стороны штурвала. Бортэлектрик исполнил — все нормально, ничего не мешается и хорошо управлять вверх-вниз пальцами… Переставить переставили, но не учли «мелочи»: верх теперь стал низом, а низ — верхом. И когда на взлете летчик стал триммировать штурвал на себя, чтобы оторвать самолет от земли, получалось, что он триммировал штурвал на пикирование. Поэтому сил всего экипажа едва хватило, чтобы пересилить триммер и оторвать машину, но долго так держать они не могли, вот и плюхнулись в Мячково.

С тех пор у нас на базе было запрещено — не только в системе управления, но по любой электрике, КЗА — без документации что-либо изменять на самолете. Все правила эксплуатационные, все эти, казалось бы, дурацкие ограничения, они все оплачены кровью.

Накануне катастрофы

На первой машине Ту-95 («95-1») стояли двигатели 2ТВ-2Ф (другое его обозначение — ТВ-6-2). Летчик-испытатель А.Д. Перелет. Эту машину я не застал и знаю о ней из разговоров. Накануне того дня, когда она погибла, во время испытательного полета не выпустилась одна нога шасси. И вот экипаж гоняет самолет по кругу в районе аэродрома, а на земле собрался синклит, приехал из Москвы Кербер со всеми своими сподвижниками, думают — что предпринять…

Тот день для Рауфа Ингулатова был первым рабочим днем после окончания института. Молодой специалист, неказистый такой на вид, очки толщиной с бронестекло, из Тур куля родом (старший брат его работал на базе в бригаде моторной, он его и привел). А пришел он в тот отдел, который занимался электросхемами. И вот паренек начинает водить своими окулярами по чертежам, а все одурели уже от этих схем, ничего не могут понять. Он повозил носом по бумагам и таки высмотрел вариант, как выпустить шасси: что-то включить вот так, переключить вот эдак… Рассказал своему начальнику (кажется, Свирскому), тот — Керберу, Кербер по радио — экипажу. Экипаж попробовал и — вышло шасси! И все кричали «Ура!»

Но в следующий полет, 11 мая 1953 г., машина погибла. С тех пор прошло пятьдесят лет — Рауф Ингулатов мучается до сих пор: на хрена он туда, в эту схему, полез?! Ну не сунулся бы — самолет поломал бы крыло, но остался бы цел…

Второй экземпляр

Уже в декабре 1954 года второй экземпляр самолета стоял в ангаре на окончательной сборке. Двигатели ТВ-12 пока не стояли на машине, но находились тут же, в ангаре, и первой моей работой была как раз их расконсервация. Смазки пришлось смыть-счистить немало.

Ту-95 с ТВ-12 (потом стали называться НК-12) делали достаточно интенсивно. Собрали в Москве, на улице Радио, затем разобрали, перевезли в Жуковский и там снова собрали.

К тому моменту и двигатели подоспели. Выкатили самолет из ангара где- то в конце 1954 года, и с нового года начали испытания аэродромные — отработки топливных систем, двигателей. Первый полет состоялся 16 февраля 1955-го. Отработки шли почти круглосуточно, со всякими погоняльными мероприятиями — очень нужна была машина стране…

Люди

Хотелось бы упомянуть наземный экипаж, тех обыкновенных авиационных механиков, которые вели подготовку к полету и выпускали самолет в воздух. Практически все они работали на первой машине, а потом пришли и на вторую.

Был один старший механик — Щербаков М.К., и у него два помощника (консольные — как мы их называли) — Ю.Р. Зайцев (по левому крылу) и А.Д. Савинский (по правому). Зайцев прошел войну, на фирму пришел, имея опыт авиамеханика в строевых частях. Савинский с малолетства был связан с туполевским аэродромом, участвовал в походах на катерах. Щербаков — давнишний туполевский механик, с 30-х годов на аэродроме работал.

Кроме того, в экипаже полагалось еще по три (!) авиатехника на двигатель. Это сейчас на «95-й» можно по полгода капот не открывать, а тогда по трое крутилось вокруг каждого двигателя. На первом двигателе был Герасимов Г.И., на втором — Наумов В.И., на третьем — Разуваев В.Н., на четвертом — Щукин И.А. — самый молодой из механиков, пришел на фирму из ремесленного училища. Он был по тем временам самым грамотным в наземном экипаже. Остальные находились по грамоте на уровне начальной школы, но имели громадный опыт работы на авиационной технике. Ну и трудоспособность, которую по теперешним временам трудно даже себе представить. Это была серьезная школа.

Три человека работали по самолетным системам: это Бугров А.Ф., Типков Н.Д. и Щелочинин B.C., молодой паренек, занимались тормозами, шасси, системой управления и т. д. Было вооруженцев несколько человек: Кондрашов С.А., неистовый такой рационализатор, Лурст Г.В., Мерзляков А.И. Они занимались бомбами — доставали их из штабеля, раскрывали ящики, прочищали, подвешивали, следили за пушками.

Уже когда летали на дальность, брали с собой по паре трехтонок и сбрасывали их где-то в районе Сахалина, там полигон был. Тогда никакой дозаправки не было, машина туда долетала и обратно возвращалась.

Первый полет на дальность оказался неудачным: после взлета не убралась основная нога. И тогда стали ходить, вырабатывать топливо. Хотя система слива уже стояла, но была еще не проверена, поэтому и решили топливо вырабатывать, а бомбы (учебные, с песком) сбросили в москворецкую пойму сразу же за аэродромом.

Первые рулежки

Перед началом рулежек (февраль 1955 г.) стояла такая погода — прошел дождик и сразу в лед. Полоса заледенела, рулежки в «стекле», а машин, чтоб аэродром чистить, никаких не было. Ну и как обычно — нет техники, зато люди есть. Выгнали на очистку полосы всех кто был. Сделали тяпки (по сути, топор, к обуху которого приварены держалка и палка) и ими рубили лед. Кончилось все печально — полосу всю изуродовали, а лед так и не счистили.

Тогда кто-то из самых умных предложил Туполеву из котельной 1* взять шлак. Посыпали полосу, и машина начала рулежку. Но шлак как средство от скольжения не помог — самолет (махина-то какая!) съехал с полосы (а зима была снежная, сугробы большие), заехал в снег и погнул винты с правой стороны. А и с левой стороны не лучше: нахватали двигатели шлаку. Пришлось снимать все четыре двигателя, потому что после такой варварской эксплуатации мотористам во что бы то ни стало надо было оценить, как такие нагрузки повлияли на редуктор, винты. Двигатели сняли, развезли по поставщикам, поставили запасные. И как всегда: как двигатели поменяли — и лед пропал с полосы. Проталины только остались. Нормально слетали.

Состав первого летного экипажа: командиром был Нюхтиков Михаил Александрович, вторым пилотом — Сухомлин Иван Моисеевич, штурманом — Жила Михаил Андреевич, бортоператором — Майоров Николай Федорович (он летал с Перелетом и на «95-1», и 11 мая 1953-го, когда случилась катастрофа, сумел покинуть борт), бортинженером — Забалуев Леонид Алексеевич — замечательный авиационный специалист. Очень много от него тогда зависело. Ведущих инженеров было два: Кулинский Владимир Валерианович и Бендеров (ведущий по силовой установке, — тот, который потом на Ту-144 погиб в Париже). Юрий Романович Зайцев летал в кормовой кабине, бортэлектрик — Иван Ефимович Комиссаров, почтенный работник.

Экипаж был как на подбор, все — фанаты своего дела. Никогда не уйдут с работы, пока не выгонишь, все чего-то делают. Если появляется какая- то авральная работа, наваливаются все, как муравьи, и делают всё четко, быстро и замечательно. Для них, например, сорвать на каком-нибудь болте резьбу считалось чуть ли не нарушением морального кодекса.

Жуков оценил

На эту «95-ю» машину приезжал Жуков. Это было в конце февраля (или в начале марта) 1955 года. Мы только-только сделали первый полет.

Нас немного сгрудили. Приезжает Туполев, под колесом ходит. Приезжает Жуков. Остановился у первого ангара и на стоянку пешком шел. Несмотря на мороз, я отметил, что он в фуражке (может потому и отметил, что сам очень замерз, пока нас гоняли из угла в угол, снег разгребать, пылинки сдувать — все-таки одежонка у нас была не очень), в блестящих сапогах, шинели, достаточно длинной. И они тут в полуобнимку, под ручку, с Туполевым прохаживались. Я только слышал, что Жуков сказал Туполеву: «Ну, хороша! Это — что Уланова в Большом театре». И правда, «95-я» — стройная машина.

Серия

Одновременно с первым самолетом делалась серия в Куйбышеве, и к первомайскому параду 1955 года над Красной площадью уже были готовы 4 самолета: 3 серийных и наш. Летали от нас. Испытать много чего надо было, и вот весь комплекс испытаний распределили между этими самолетами. На «пятерке» 2*, в частности, отрабатывали бомбометание, системы вооружение и т. д.

Через год, на майский парад 1956-го, уже привлекли строевую авиачасть, стоявшую в Белой Церкви (Молодчий там был командиром соединения), и над Москвой пролетело уже 12 машин. Такой был задан темп их строительства и поставки в части. Руководители КПСС и страны отслеживали лично. Самолеты строили очень быстро, и это при том, что «95-я» по тем временам была не так проста. Современное оборудование, автопилоты, навигационные системы, винты… Да и сама машина была объемной по производству.

Судьба

У опытного «95-го» с ТВ-12 замечательная судьба. Редкий самолет имеет такую. Он прошел все испытания, потом долгое время летал на фирме как лаборатория для испытания отдельных систем. Потом его переоборудовали в летающую лабораторию под двигатель для Ту-144 (НК-22). Двигатель подвешивался на специальной раме под центропланом, и на взлете-посадке был на одну треть убран в фюзеляж. Чтобы выпустить его на земле (гидравлическим подъемником), самолет надо было ставить в специальную яму, как в гараже. Как лаборатория «95-2» летал около 10 лет. По окончании испытаний самолет перегнали своим ходом в Монино (летчик Бессонов А.Д.), где он и стоит сейчас в экспозиции музея.

1* Котельная у нас была замечательная. Известно ведь: Андрей Николаевич замечательный хозяйственник был. Базу построили, ангары построили, а котельную не построили. Тогда Туполев пригнал паровоз, поставил туда, где должна была стоять котельная, и тот всю зиму пыхтел, снабжал все ангары теплом.

2* Машинам, задействованным в испытаниях, как правило, присваивались условные номера, иногда не совпадавшие с очередностью поставок. Между всеми этими «единичками», «тройками», «пятерками» распределялись задания по довольно значительному объему испытаний.

Ту-95

ЧП с Евгением Карловичем

Была такая «96-я» машина, и на ней ведущий инженер Кантор. Крыло на «96-ой» было по площади больше, а остальное, по-моему, все такое же (как на «95-й»). А у Кантора был принцип: дайте мне работу, и я сделаю ее самой главной.

Сделали рулежку на «96-й», и тут же Кантор затевает еще одну. А пока — машина прирулила и встала носом к первому ангару, двигатели не выключает. Тут Евгению Карловичу Стоману понадобилось обязательно потрогать тормоза: горячие они или холодные. И он пошел щупать. Двигатели на малом газе. А на «95-м», когда двигатели на малом газе, да еще на наземном малом газе, там ничего не дует сзади, поскольку нулевой угол на винте.

В это время у Борьки Евдокимова, бортинженера, полезла температура масла на двигателе. Для того, чтобы продуть маслорадиатор, он решил немножечко дать газ, т. е. выйти на полетный малый газ (чтоб лопасти черпали немного). Всего-то чуть-чуть. Он двинул, ну и покатило Карловича. (А связи с экипажем нет.) Его докатило до выхода на рулежку. Он легкий, катился споро, и по-моему, руку сломал. Мы стояли в первом ангаре, и я это видел.

Но на том не кончилось. Как Карлыча покатали, и полет сделали. Тут бы и остановиться, так нет — опять Давид Исаакович — давай-давай, за Родину и в облака! Решили сделать второй полет. Но мотористы настояли на проверке масляных фильтров. Поставили самолет на стоянку боком к ангару. На одних двигателях фильтры снимают, на других — еще что-то регулируют. Короче, дорегулировались до того, что запустили двигатель с правой стороны и стали выводить на обороты. Что там произошло — покрыто мраком. По-моему, просто на стояночный тормоз не поставили. «96-я» покатилась, винтом разрубила стремянку. Куски ее застучали в ворота ангара, а мы как раз там находились. Потом самолет прокатился 3–5 метров, съюзил и повернулся мордой к первому ангару.

Так был ознаменован первый полет на «96-й». Потом долго это происшествие изучали, хотя чего там изучать? Колодки тормозные под колесами были, но она через них переехала.

Хрущев и «поросенок»

Самолет самолетом, но вот подоспело и его страшное оружие — ракета «воздух-земля» системы Х-20. Стали готовить Ту-95. Пригнали три самолета с Куйбышева, с конвейера. Один переделали под Х-20, второй — под водородную бомбу, а третий — под реактор ядерный, который возили на борту 3*. Дело летом было, Хрущев с инспекцией приехал. Выкатили Х-20 и поставили около первого ангара справа.

А народ заранее разогнали, кого в ангар, кого куда, часть народу загнали в первый ангар и закрыли, а часть народа разогнали. Я стоял в первом ангаре, все время в амфитеатре (потому как роста большого), и мне все виднее.

Вот Хрущев идет сюда в окружении свиты. А у нас тут колодец был, в нем — клубком шланг, по которому сжатый воздух подается к самолету. Кончается он таким механизмом раздачи, «поросенком» называется: труба с приваренными сосками. И вот когда Хрущеву оставалось метров десять до этого колодца, вдруг там как жахнет (никто не вспомнил, что компрессор выключить надо)! Воздух-то честно дует, а расхода нет. Шланг старый, перенапрягся, да как бухнет! Потом, как кобра, выскочил метра на три вверх и со свистом стал раскручиваться. Ну Александры Матросовы сразу грудью на этот шланг, повязали его. Никита Сергеевич прошел, посмотрел, но ничего не сказал…

Еще про «95-ю»

После «единички» «95-ой» я попал на «шестерку». Из нее делали «95М». Потом с нее экипаж пошел на «114-ю», а меня забрал Ефимов на «105-ю». «95М» отличалась от «95-ой» тем, что на ней были установлены дополнительные топливные баки, ну и дальность увеличилась.

Одна «95-я» была с реактором (о котором уже упоминалось). На ней в Семипалатинске летали Горюнов (вновь пришедший) и Нюхтиков. Может и макет это был, не знаю, но что- то там булькало 4*. Он стоял в бомбоотсеке.

Меня на этот реактор Плашкевич сватал экспериментатором. Но тут мне работать не довелось, поскольку пришли ребята умные: из МФТИ — Кулеш, с ленинградского политехнического — Старостенко, Смольский. они имели передо мной преимущество — пообразованнее были. Они не один год просидели в Семипалатинске.

Был самолет с 302-м бортовым номером, с которого бросали водородную бомбу 75МТ. Заказ для туполевской фирмы, по-моему, 247 или 248.

3* Пробовали вот такую необычную силовую установку. Как атом открыли, первым делом, конечно, бомбу сделали. А потом уж, не пропадать же добру, стали этот атом в разные места приспосабливать.

4* Вибрационные испытания проводили в Томилине (прим. Максимилиана Саукке).

Фото предоставлено Е. Гордоном.

КУРИЛКА

История очередная от Николая ДАВЫДОВА

На одном из учебных аэродромов второкурсники чешский Л-29 осваивали. Как реактивщикам полагался им, в довесок к летной пайке, шоколад. Плиточки такие маленькие — грамм по 25.

Идут полеты. Солнце южное шпарит, не щадит. Кто не в воздухе — отобедали и шоколад положенный получили. А плановая составлена так плотно, что всё бегом надо: и чтоб успеть «Элку» свою осмотреть, и запуститься в установленное время.

Один учлет есть шоколад свой на ходу не стал. После полета, решил, вкуснее будет. А чтобы плиточка в кармане не потекла, сунул ее под шлемофон, как письмо недочитанное. И забыл о том на время, потому как все мысли на предстоящем полете сосредоточил. Запрыгнул в кабину, техник его привязал-пристегнул по всем правилам. Поехали!

Летел без инструктора, а по заданию — сложный пилотаж.

Пришел в зону, начал выполнять. Пот вскоре в три ручья полил. Глаза застилает, работать мешает. Курсант его рукой стирает…

На СКП руководитель полетов доклады от экипажей принимал, деловито самолеты по эшелонам и зонам распределял. И вдруг в эфире тревожное сообщение:

— Я — 021-й, из-под шлемофона течет кровь!

— 021-й, уточните, что случилось?

— Я — 021 — й, уточняю — текут мозги!

Посадку 021-й выполнил безукоризненно, как учили. И пожарка, и санитарка, и аварийная команда его встречали. Оркестра разве что не было.

Только помощь не понадобилась — живой и невредимый вылез герой из самолета. Башка, правда, как у ром-бабы мозгами, ну то есть шоколадом залита.

Прилепили, конечно, ему эту кличку, «мозги», тут же. Так и проносил до самого выпуска.

ОЧЕВИДЕЦ

Павел ГАВРИЛОВ Воронеж

Афганистан. Рассказ седьмой. Яки над Кабулом

Памяти лётчиков, погибших в Афганистане

Внимание! Все фотографии в данной публикации — это снимки Як-28И из Барнаульского авиационного училища, т. е. к 149-му Гв. БАП отношения не имеющие. Здесь они приведены исключительно для того, чтобы читатель имел представление о типе самолета, о котором идет речь в статье, (прим. ред.)

Прошло более 10 лет, как закончились боевые действия советских войск в Афганистане. За это время уже немало написано о той войне. Неплохо освещена в периодике и работа авиации, как конкретных авиационных подразделений частей, отдельных типов летательных аппаратов, так и в целом — родов авиации. Это относится в первую очередь к сериалу В. Марковского «Жаркое небо Афганистана» в журнале «Авиация и Время», а также к публикациям других авторов в разных журналах. Однако, не многие знают о работе по территории Афганистана фронтовых бомбардировщиков Як-28И на начальном этапе афганской эпопеи. Своими воспоминаниями о событиях того времени поделился майор запаса Гаврилов Павел Михайлович, в те дни — штурман экипажа самолета Як-28.

149 Гвардейский Краснознаменный БАП 24 САД ВВС САВО, базировавшийся на аэродроме Николаевна (40 км севернее Алма-Аты), переучившись в 1976 году с самолетов МиГ-17 на Як-28, к декабрю 1979-го имел по одному боеготовому экипажу на каждый самолет. При этом большинство экипажей полка были подготовлены за три года на данном типе бомбардировщика практически в полном объеме курса боевой подготовки.

Новый учебный год в Вооруженных силах в то время начинался 1 декабря. Торжественный митинг, занятия по марксистско-ленинской подготовке и два-три дня командирского сбора с личным составом полка. Учебная боевая тревога с немного замедленной (образцово-показательной) поэлементной отработкой действий личного состава по приведению в высшие степени боевой готовности. После всего этого — командирские полеты. Примерно такой была типовая неделя (первые 5–7 дней) нового учебного года. И редко когда летно-тактические учения эскадрилий, а тем более полка, планировались в первый месяц нового учебного года. Да и все мероприятия подобного типа, как правило, были «забиты» в календарный план боевой подготовки на учебный год. Исключения составляли проверки по плану Главной инспекции Министерства Обороны. Но «разведслухи» даже такие внезапные проверки опережали обычно на пару-тройку дней.

Тревога, объявленная в 149 Гв. БАП 10 декабря 1979 года и перевод личного состава на казарменное положение не вписывались по поставленным задачам и срокам даже в проверку по плану ГИМО. Была поставлена задача: в кратчайшие сроки ввести в строй и подготовить к перелету на один из оперативных аэродромов с последующим выполнением оттуда боевых задач максимально возможное количество боевых ударных самолетов. При этом уже то, что самолеты 2-ой АЭ (эскадрилья постановщиков помех Як-28ПП) к перелету не привлекались, наводило на мысль, что тревога и предполагаемые учения — не совсем обычные. В ходе плановых летно-тактических учений (ЛТУ) «боевые действия» ударной авиации (бомбардировщики Як-28И 1-й АЭ) были просто немыслимы без предварительного подавления радиопомехами РЛС «вероятного противника» с помощью самолетов-постановщиков помех (Як-28ПП 2-й АЭ). А тут — «… не привлекать!»

10, 11 и 12 декабря шла подготовка к перелету на оперативный аэродром авиатехники, летного и технического состава. Оперативных аэродромов было определено два: Карши (Ханабад) и Какайды. К перелету на эти два аэродрома были сделаны все расчеты, подготовлены полетные карты и другая, необходимая в таких случаях, документация экипажей. Однако, до тех пор, пока не была поставлена конкретная задача по перелету на оперативный аэродром Карши, все терялись в догадках — куда?! Или в Карши, или Какайды, или… Слухи о том, что на приграничных аэродромах ТуркВО началось сосредоточение авиации к этому времени уже начали становиться предметом обсуждений и споров в курилках и за «пиалой чая». Кроме того, «кто-то, где-то» слышал, а потом рассказывал, что «на юг» уже отправили эскадрилью военно-транспортных самолетов, а потом еще и вертолетную эскадрилью. Поэтому многие «аналитики» на перекурах поговаривали, как бы не послали куда-нибудь дальше на юг… Афганистан тогда вслух никто не называл, но это зачастую подразумевалось под многозначительными недомолвками. И вот вечером 12 декабря конкретная задача поставлена: утром 13 декабря перебазироваться на оперативный аэродром Ханабад, что в 12 км восточнее города Карши, областного центра Кашкадарьинской области Узбекистана. Всего в 200 км от границы с Афганистаном…

Еще днем 12 декабря были облетаны три Як-28И, срочным порядком введенные в строй (находились в ТЭЧ полка на текущих регламентных работах) в течение суток 11–12 декабря. В этот же день, ближе к вечеру, в Карши вылетел Ан-12 с передовой командой инженерно-технического состава, группой руководства полетами и запасными экипажами. А уже вечером была поставлена задача на перелет летным экипажам.

13 декабря 1979 года с «Речного» (радиопозывной аэродрома Николаевка) взлетела «спарка» Як-28У и взяла курс на юго-запад. В ее задачу входила доразведка погоды по маршруту перелета на «Колокольчик» (радиопозывной аэродрома Ханабад). А еще через 30 минут звеньями пошли «боевые» самолеты — Як-28И. Замыкающим в группе шел также учебно-боевой Як-28У. Перелет занял около 1 часа 20 минут, и вскоре на аэродром, где базировались истребительный и разведывательный полки, приземлились 18 фронтовых бомбардировщиков Як-28И и две «спарки» Як-28у. Разведполк (87 ОРАП ВВС ТуркВО), стоявший в Каршах, тоже имел на вооружении самолеты Як-28, только в варианте разведчика (Як-28Р). Именно это и было одним из решающих аргументов при выборе оперативного аэродрома для размещения 149-го Гв. БАП. Хоть Какайды были значительно ближе к границе с Афганистаном (всего 50 км) и базировался там всего один полк (115 Гв. ИАП), наличие в Ханабаде практически однотипных самолетов значительно упрощало подготовку и обслуживание николаевских Як-28.

Ханабад в декабре 1979 года был одним из основных аэродромов сосредоточения, на которых собиралась авиация для усиления ВВС ТуркВО (кроме того использовались аэродромы Мары и Какайды, а также, эпизодически, для вертолетов — Сандыкачи и Калай-Мор). Сейчас известно, что тогда это «усиление» составили: один БАЛ, два АПИБ, один ОСАП, два ОВП, две ОРАЭ, одна ОВЭ и шесть самолетов-ретрансляторов. Именно 149 Гв. БАП и был этим «одним БАП».

Но тогда, 13 декабря, все прилетели на учения, о полетах на войну речи никто не вел. Перед вылетом из Николаевки летчики, как и на обычных полетах, получили свои «пукалки» (пистолеты ПМ) с шестнадцатью патронами к ним. Выдача оружия практиковалась и в мирное время, если полеты проводились над горной и пустынной местностью. В летных книжках участников того перелета вылет 13 декабря записан как упр. 226 «Проверка боевой готовности звена».

Уже в Каршах началась техническая подготовка наших самолетов к работе в условиях высокогорья — перестановка прибора ППК-У на катапультных креслах у летчика (К-5МН) и штурмана (К-7МН) на режим высокогорья.

Кроме того, в течение 10 дней проводилась усиленная теоретическая подготовка. Инженеры изучали особенности эксплуатации самолетов, двигателей, оборудования и систем вооружения в условиях горно-пустынной местности. Начальник разведки полка весьма скрупулезно изучил с экипажами развединформацию о вооруженных силах Ирана, Пакистана, Афганистана и о бандформированиях афганской контрреволюции. Начальник парашютно-десантной и поисково-спасательной службы полка почти целый день рассказывал и пытался показывать, как надо выживать в случае, если придется катапультироваться из «неисправной машины» в горах или в пустыне. Но особенно усердствовали политработники, они чуть ли не ежедневно изучали с личным составом международную обстановку в Афганистане и на Среднем Востоке, рассказывали о происках и агрессивных планах «международного империализма» в этом регионе. Поэтому от нас требовалась, как никогда, высокая бдительность и боеготовность.

Однако, ввод советских войск в Афганистан, начавшийся 25 декабря 1979 года на режиме работы 149 Гв. БАП почти не отразился. Самолеты и экипажи с момента прилета в Карши постоянно находились в боеготовом состоянии, но летному составу никто никаких задач не ставил. Поэтому весь николаевский, да и местный аэродромный народ с интересом наблюдал со стороны, как через Карши пошел небывало мощный поток военно-транспортных самолетов, перевозивших части воздушно- десантных войск в Афганистан. Уже к вечеру нам довели, что эта акция (ввод ограниченного контингента советских войск) предпринята по просьбе правительства Демократической Республики Афганистан. Через несколько дней, из разговоров с «аборигенами» местного 87-го ОРАП, мы узнали, что экипажи их Як-28Р выполняют отдельные разведывательные вылеты ночью на территорию Афганистана. Вечером 28 декабря была поставлена задача на перебазирование в ДРА (на аэродром Баграм) эскадрильи самолетов МиГ-21Р (10 боевых самолетов и 2 «спарки») каршинского 87-го ОРАП. Экипажи николаевских Як-28и пока никто не трогал. Может быть это было обусловлено отчасти и тем, что все предновогодние дни стояла препаршивая погода, практически нелетная для боевой авиации. Именно поэтому каршинцы, «продергавшись» оставшихся три дня (29, 30 и 31 декабря), в 1979 году в Афганистан так и не улетели.

А вот нас жар афганской войны овеял еще в последние часы уходящего года. Поздним вечером во вторник 31 декабря 1979 года, когда до Нового года оставалось чуть больше двух часов, и весь народ был занят предзастольной суетой, в полку была объявлена тревога. В 22 часа в течение 10 минут командир полка гв. п/п-к Баганов Ю.Б. поставил боевую задачу: нанести удар по скоплению мятежников в районе — были зачитаны координаты, которые пока никому ни о чем не говорили. Боевая зарядка — по две РБК-500 (ШОАБ-0,5). Штурман полка гв. п/п-к Загрубский В.Н. довел маршрут полета, построение боевого порядка, координаты цели и порядок нанесения удара. Уже через 30 минут экипажи доложили о готовности к вылету. Но и нам в 1979 году начать боевую работу тоже не пришлось. Стоял туман, и экипажи промаялись в классе на КДП до 23 часов 50 минут. И вот прошла долгожданная команда «Отбой!» Все кинулись на выход, встречать Новый 1980 год. Благо, до летной столовой было не больше 30 метров, и ждали там официантки и накрытые столы. Успели рассесться, налить и поднять первый тост за Новый год. Пили «ликер-шасси» — спирт, разбавленный морсом. Вот так для нас начался Новый 1980 год.

2 января 1980 года эскадрилья каршинских разведчиков МиГ-21р улетела в Афганистан, на аэродром Баграм. А в 149-м Гв. БАП в этот день была предварительная подготовка к полетам по плану учебно-боевой подготовки. 3 и 5 января полк провел две летных смены плановых учебных полетов, впервые после перелета на аэродром Карши.

5 января 1980 года для работы по территории ДРА на аэродром Карши прилетели четыре самолета-разведчика МиГ-25РБ 39-го ОРАП с аэродрома Балхаш. У нас потом в одном из ночных боевых вылетов с ними произошел инцидент. Заруливая после посадки зам командира эскадрильи по политчасти м-р Сергей Сульжицкий крылом своего Як-28 на стоянке задел сопло двигателя МиГ-25 (загруженность аэродрома Карши была очень высокой, и подобные казусы случались). Сопло у МиГа титановое, и его двигателю хоть бы что, а вот нашим умельцам пришлось провозиться больше суток, «штопая» левое крыло нашего «Яшки».

И вот, наконец, в ночь с 6 на 7 января 1980 года мы выполнили два первых боевых вылета составом всего полка — 18 самолетов. Группу водил командир полка гв. п/п-к Баганов Ю.Б. со штурманом полка гв. п/п-ком Загрубским В.Н. Боевая зарядка в обоих вылетах была по две РБК-500 (разовые бомбовые кассеты). Работали по «площади» 500 х 500 м на севере Афганистана. По данным разведки, в этом районе было большое сосредоточение мятежников (всадников), выдвинувшихся сюда накануне из глубины ДРА в направлении автодороги Ташкурган-Мазари-Шариф.

Кабины летчика и штурмана на Як-28И

Взлетали одиночными экипажами на 5-минутных интервалах (навигационное оборудование Як-28и не позволяло ночью, в условиях горной безориентирной местности и без постоянного радиолокационного контроля с земли выполнять задание в более плотных боевых порядках). На цель выходили по скорости, времени и расчетному курсу. Штурмана вели счисление пути с учетом шаропилотных данных по ветру. При подходе к району цели экипаж включал бортовой комплекс системы управления вооружением (БРЛС «Инициатива-2», прицел ОПБ-116), выполнял «привязку» к району цели, ее обнаружение, опознавание и прицеливание. Ввод данных в прицел происходил автоматически и с высот 6000–6600 метров, бомбометание выполняли из режима горизонтального полета. Чем поразили первые ночные вылеты, да и последующие тоже — как перелетали границу с Афганистаном, внизу не было ни одного светового ориентира, словно черная бездна. Даже когда потом летали на Кабул, то и там лишь в одном месте светилась какая-то вывеска от рекламы. Поэтому в ночных вылетах, когда бросали РБК-500, что бомбили — не видели и особенно не задумывались, что там и кто там внизу. Цель она и есть цель — пришли, сбросили, ушли.

8 января 1980 года выполнили первый боевой вылет днем. Боевая зарядка была такой же, как и ночью 6 января — по две РБК-500. Цель была в 10 км на юго-восток от Мазари-Шарифа. На задание уходили в сомкнутых боевых порядках пар на 30-секундном интервале. Был определен квадрат 200 х 200 м, где наблюдается скопление вооруженных людей и вьючных животных. Ведущий группы по курсу и времени вывел нас в район цели. Вышли довольно точно: сличая карту с рельефом местности, определил, что группа со снижением входит именно в то ущелье, о котором шла речь при подготовке к полету. Бомбили тогда с горизонтального полета с высоты 300–100 метров. Сброс выполняли по ведущему, поэтому саму цель видел буквально несколько секунд: много верблюдов и всадники на пологом склоне. После сброса сразу ушли с набором высоты, за разрывами наших бомб следить не было возможности. Но следы от разрывов бомб впереди летевших пар были по всему склону, внизу была паника и хаос. Чтобы кто-то по нам стрелял, такого тогда не видел, слишком быстротечным показался всем тот первый дневной удар.

Подобные этому дневные вылеты выполняли также 21 и 30 января. В одном из таких вылетов, точно не помню, но кажется это было в конце января (это был один из двух вылетов, в которых наш экипаж не участвовал), надо было найти и уничтожить пушку. По данным разведки, «духи» установили на перевале какую-то пушку и с ее помощью вели обстрел всех прилегающих окрестностей. Экипаж командира полка (п/п-к Баганов — п/п-к Загрубский) повел на выполнение этой задачи десятку Як-28 в горный район южнее Мазари-Шарифа. Вышли в заданный район, долго «носились» над склонами и по ущелью, но так ничего и не нашли. Но неприятностей тогда нажили: экипаж к- на Геннадия Мухаева, пролетая над Мазари-Шарифом, случайно «уронил» на город свои РБК. Драли их потом, как прачек, хорошо еще, что не было жертв, а то повязали бы капитально. Мы в то время вели себя еще очень гуманно, даже по кишлакам, а не то что по городам, не бомбили.

За январь выполнили 14 боевых вылетов, в двух из которых наш экипаж не участвовал. При этом где-то 6–8 вылетов выполнили составом всего полка (18 самолетов), остальные — составом групп: либо первой (10 самолетов, ведущий — командир полка п/п-к Баганов), либо второй (8 самолетов, ведущий — командир 1-й эскадрильи м-р Смирнов Николай Константинович). Группы были сборные из всех подразделений, летали все экипажи, которые были подготовлены днем и ночью в простых и сложных метеорологических условиях (за исключением установленного минимума). Но м-р Смирнов водил на задания восьмерку только из летчиков 1-й эскадрильи и управления полка, а п/п-к Баганов — смешанные группы из экипажей всех подразделений полка. Работали в основном по северным районам Афганистана от Мазари-Шарифа и на восток до самой границы с Пакистаном, но горный хребет на юг, в сторону Баграма и Кабула — не перелетали. Исключение составили два ночных вылета в феврале, но об этом позже. А в январе по моей летной книжке боевые вылеты распределились так:

6 января — 2 вылета ночью, зарядка по две РБК-500 (ШОАБ-0,5);

8 января — 1 вылет днем, зарядка по две РБК-500 (ШЮАБ-0,5);

11, 14, 19 января — по одному вылету ночью, зарядка по четыре САБ-250;

21 января — 2 вылета днем с зарядкой по две РБК-500;

26 января — 1 вылет ночью, зарядка по две РБК-500;

28 января — 2 вылета ночью с зарядкой по четыре САБ-250;

30 января — 1 вылет днем с зарядкой по две РБК-500.

Ночные боевые вылеты с зарядкой по четыре САБ-250 (светящаяся авиабомба) имели свою особенность. Как уже было оговорено выше, освещенность территории ДРА ночью практически отсутствовала. Поэтому, чтобы наземным войскам упростить контроль за отдельными районами, где велись боевые действия в ночное время, мы выполняли для них «подсветку» заданной территории САБами. В эти вылеты мы взлетали одиночными экипажами и шли колонной на 10-минутном интервале. Строго по времени и на заданной скорости выходили в район цели и выполняли сброс двух САБ-250 в горизонтальном полете с высоты 6000–6500 метров. После чего строили «коробочку» для повторного захода и через 5 минут (время горения САБ-250 при спуске на парашюте с этих высот в среднем составляет как раз 5 минут) — выполняли сброс еще двух САБ-250. А еще через 5 минут первую пару САБов сбрасывал уже следующий экипаж. Так, ночью 28 января мы «светили» почти 6 часов.

В феврале 1980 года для нас в Каршах наступило затишье, полк к выполнению боевых задач практически не привлекался. Но Баганов был человек жесткий и никому не давал расслабляться, никаких скидок на войну и на то, что полк в отрыве от базового аэродрома. Каждый день была напряженная повседневная боевая учеба, теоретическая и практическая. 4, 6, 11 и 20 февраля мы выполняли плановые учебные полеты по подготовке летного состава на класс, выполняя тем самым план летной подготовки на 1980 учебный год. Такой жесткий подход дал свои результаты: полк по итогам 1980 года стал лидерным в ВВС МО СССР. И это несмотря на катастрофу, которая произошла у нас в феврале 1980 года.

К 1980-му году часть самолетов Як-28И 149-го Гв. БАП еще не получили камуфляж

4 февраля на аэродроме Карши 149 Гв. БАП выполнял полеты по плану учебно-боевой подготовки. 80 % летчиков в полку были выпускниками 1974 года, такое же количество штурманов — выпускники 1975-76 годов. В большинстве своем к описываемому времени по уровню своей профессиональной подготовки они подошли к 1-му классу и для завершения программы подготовки на класс им требовалось выполнить установленное количество посадок ночью при УМП (установленном минимуме погоды). Но т. к. ввод войск в ДРА внес свои коррективы, и подготовка по данной программе была временно приостановлена, то командир, воспользовавшись первым же затишьем в боевой работе, продолжил полеты по подготовке на класс летчиков и штурманов 1974-76 годов выпуска. Погода в тот день стояла «миллион на миллион», т. е. очень хорошая. Синопти-

ки тоже ничего опасного не прогнозировали, поэтому 4 февраля мы летали «искусственный» минимум. И даже отправляясь в столовую на ужин, никто из нас каких-либо перемен в погоде не заметил. Но когда через 15 минут вышли после ужина на улицу, то все опешили: аэродром закрывало туманом с видимостью не более 500 метров. В это время срочно сажали пять экипажей, которые еще находились в воздухе. Один из них успели посадить минутой раньше, и он на рулении после освобождения ВПП выключил двигатели. Из-за плохой видимости он уже не мог ориентироваться на рулении (туман закрывал аэродром именно с того угла, где было сруливание с ВПП, и там видимость была уже менее 100 метров). Вторым заходил экипаж к-на Лебедева со штурманом ст. л-том Наглий. Летчик после прохода ДПРС (дальняя приводная радиостанция, располагается в 4 км от ВПП в ее створе) допустил ошибку, приняв огни приближения за огни ВПП. Дело в том, что огни располагаются от ВПП к БПРС (ближняя приводная радиостанция, располагается в 1 км от ВПП в ее створе) почти на одной линии с огнями ВПП и отличаются от первых цветом (ОВПП — белые и бело-оранжевые, ОП — красные). Подобная ошибка была не редкой, особенно если плохая видимость, подходишь к ближнему приводу, а полосы все нет… Вот Лебедев и начал снижать свою машину в точку начала огней приближения, хотя до ВПП было еще 1,5 км. Штурман, увидев ошибку летчика, успел крикнуть по СПУ (самолетное переговорное устройство): «Ты что делаешь, не снижайся!» (это потом смогли определить по сохранившейся записи бортового магнитофона МС-61). Но летчик его не понял или был слишком уверен в себе и со словами: «Нормально» выполнил посадку за 30 метров до КНС (кодовый неоновый светомаяк), располагавшегося в районе БПРС. Почти сразу же после касания Як-28 врезался в обвалование вокруг КНС. Самолет подбрасывает, в воздухе он взрывается и, разваливаясь на части, падает в 100 метрах за БПРС. Через 10 минут мы с начальником ПДС полка м-ром Васевым В.В. были на месте падения. Картина была страшная, ребята погибли… Но катастрофу эту потом «списали» на войну как боевую потерю, поэтому в Информационных сборниках по аварийности за 1980 год ее не было…

Подобный случай имел место здесь же, в Каршах, 8 лет спустя. В 735-м БАП при возвращении из боевого вылета на ретрансляцию связи с ударной группой, ушедшей на задание в Афганистан. 18 декабря 1988 года молодой летчик не справился с посадкой на мокрую ВПП при боковом ветре. Машину сбросило с полосы, подломилась основная стойка шасси, пробив топливный бак, самолет начал гореть… От полученных ожогов штурман экипажа к-н Черкиков вскоре скончался. Но катастрофа была квалифицирована как боевая потеря.

Однако война есть война, и уже 6 февраля мы снова выполняли плановые полеты по подготовке на класс. Потом отлетали еще две смены — 11 и 20 февраля. Но к этому времени обстановка в афганской столице начала накаляться. Оппозиция предприняла попытку переворота в самом Кабуле. Именно для обеспечения боевых действий наших войск в Кабуле экипажи 149-го Гв. БАП выполнили по одному полковому вылету ночью 22 и 23 февраля 1980 года. Боевая зарядка была по четыре САБ-250. Взлетали с Каршей одиночными экипажами на 10-минутном интервале, и эта колонна Яков выходила на ДПРС аэродрома Кабул. После чего, довернув на курс по оси ВПП, выполняли сброс двух САБ, далее строили круг над

аэродромом и через 5 минут над Кабулом сбрасывали еще две САБ и уже потом уходили на Карши. А еще через 5 минут над Кабулом бросал свои САБы очередной Як-28И. Так две ночи подряд над афганской столицей в течение 3 часов висело искусственное светило, почти весь город с воздуха просматривался словно днем. Кроме того, что это в определенной степени помогало вести боевые действия в городе нашим наземным войскам, это «ночное солнце» еще и оказывало деморализующее воздействие на мятежников.

26 февраля 1980 года было выполнено два ночных вылета, каждый Як-28И нес по две РБК-500, бомбили по «квадратам» в темноту — «темна ночь в Афганистане».

После этого вновь наступило затишье, просидели мы без дела Каршах до 6 марта. И вот поступила долгожданная команда: «Выполнить перелет на базовый аэродром по маршруту Карши-Николаевка». Наша командировка на войну закончилась 7 марта, когда крайний Як-28 149-го Гв. БАП приземлился на свой аэродром, преподнеся к 8-му Марта самый большой и долгожданный подарок нашим женам.

Две таких спарки Як-28У в составе 149-го Гв. БАП летали в начале 1980 года на аэродроме Карши

Заканчивая рассказ о применении фронтовых бомбардировщиков Як-28И в Афганистане, хочу поделиться своими мыслями о целесообразности и эффективности использования этих машин в афганской войне. Может для 60-х годов «Яшка» и был хорошим бомбардировщиком, но в начале 80-х он явно устарел. Прицельное и навигационное оборудование, номенклатура вооружения и способы его боевого применения предусматривали использование Як-28 как бомбардировщика в основном с режимов горизонтального полета и по площадным целям. А специфика боевых действий тактической авиации в ДРА требовала нанесения точечных ударов. В противном случае коэффициент полезного применения боеприпасов и эффективность использования боевых вылетов становились не очень высокими. При бомбовой нагрузке в одну тонну, а именно с такой нагрузкой летали наши Яки, проще и эффективнее оказалось использовать истребители МиГ-21. Они, несмотря на довольно примитивное даже по сравнению с Як-28 прицельно-навигационное оборудование, могли наносить бомбовые и ракетные удары на пикировании с большими углами (на Як-28И применение ракет крупного калибра типа С-24 вообще не предусмотрено). Это, в свою очередь, значительно повышало точность и эффективность боевого применения. Четверка МиГ-21 (статистика боевого применения МиГ-21бис 115 Гв. ИАП, аэр. Какайды) при нанесении удара по цели размером 30 х 35 м «положила» из восьми ОФАБ-500 пять бомб прямым попаданием, остальные три — в площадь крепости 80 х 60 м. И такая эффективность была почти среднестатистической.

Что касается Як-28И, то самолет мог нести до 3000 кг авиабомб, но подвеска бомб калибра 500 кг и более была для технического состава сущей пыткой из-за низкого расположения бомболюка. Поэтому мы по Афгану авиабомбы крупнее калибра 500 кг на применяли вообще. Для их подвески требовалось поднимать самолет на «козелки» или ставить на «яму». А если подвешивались авиабомбы калибра 1500 кг или 3000 кг, то перед подвеской экипаж должен был занять свои места в кабинах и закрыть фонари. В противном случае, после подвески таких боеприпасов фюзеляж подвергался деформации, и кабины закрыть было уже невозможно. По времени такая подвеска занимала до полутора часов, что в условиях боевых действий было почти неприемлемо. Да и боеприпасы такого калибра в 1980 году еще не было необходимости применять. И, как потом показал последующий опыт, подобные задачи (бомбометание по площадям) более эффективно решали бомбардировщики дальней авиации Ту-16 и Ту-22, которые могли брать как минимум в 3 раза большую бомбовую нагрузку.

Летчикам на Як-28И не нравился козырек фонаря кабины, который при заходе на посадку отнюдь не давал приемлемого обзора вперед. Да и мне в кабине штурмана обзор казался недостаточным.

Что можно сказать о живучести Яков. За почти 80 суток командировки не было каких-либо серьезных отказов авиатехники. Поломки были две — это крыло С. Сульжицкого, поврежденное при столкновении с соплом МиГ-25 и «свернутая» водителем АПА штанга ПВД на носовой части кабины штурмана. Обе машины очень оперативно «залатали». Два или три раза из дневных боевых вылетов возвращались с пулевыми пробоинами в фюзеляже и крыльях. Помню, одну такую нашли и на нашем Яке в крыле, ближе к фюзеляжу. Но ни мы, ни другие экипажи, привозившие «дырки», в воздухе ничего не чувствовали. Думаю, что это все было потому, что Як-28 все-таки машина скоростная, да и днем мы летали всего 6 раз. А главное — тогда в январе-феврале 1980 года по нам с земли вели огонь только стрелковым оружием.

А за всю афганскую войну кроме нашего Як-28И (4 Февраля 1980 года) было потеряно еще два Як-28Р в 87-м РАП из Каршей:

19 марта 1981 года при выполнении взлета парой с аэродрома Какайды на выполнение боевой задачи в ДРА потерпел аварию самолет к-на Литвинова. Летчик не вывел максимальные обороты и продолжал взлет на оборотах 85 %, решение на прекращение взлета было принято слишком поздно. Самолет выкатился за пределы ВПП, разрушился и сгорел. Экипаж невредим. 15 апреля

1987 года, в среду, 30 км западнее Мазари-Шарифа на высоте 4200 метров при выполнении боевого задания по воздушному фотографированию был сбит ПЗРК «Стингер» самолет-разведчик Як-28Р. Экипаж: летчик к-н Михаил Чистеев и штурман к-н Сергей Поваренков — погибли. Это была одна, чисто боевая потеря самолета Як-28 за всю войну в Афганистане.

После возвращения в Николаевку полк приступил к переучиванию на новые бомбардировщики Су-24. Сначала все летчики и штурманы в течение полутора месяцев прошли теоретическое переучивание в 4 ЦБП и ПЛС Липецка. Потом проходили практическое переучивание в Николаевке, на базе своего полка. Несколько инструкторов для начала практического переучивания прислали из Воронежа.

И вот, через восемь лет уже на Су-24 мы снова вернулись на ту войну. 27 октября почти в полночь была поставлена задача: «Перебазироваться на аэродром Карши и приступить к выполнению боевых вылетов на ДРА». Ближе к обеду 28 октября группа из двадцати четырех самолетов Су-24 149-го Гв. БАП приземлилась в Ханабаде, еще 4 машины перелетели днем позже. А уже 31 октября 1988 года полк выполнил первый боевой вылет на Афганистан — в район Майданшахра.

В сутки выполняли 1–2 вылета. Выходным днем у нас была суббота, в этот день весь полк мылся в бане, поэтому у нас субботу любовно называли «банно-стаканный день». Самым распространенным вариантом подвески в боевых вылетах был такой: 2 х ПТБ-3000 (подвесных топливных бака емкостью по 3000 л) на 5-й и 2-й точках неподвижной части крыла. На 7-й (подфюзеляжной) точке 1 х ФАБ-1500, и на 1-й и 6-й точках (поворотная часть крыла) — по 1 х ФАБ-500. Один раз летали полком с подвеской по 6 х РБК-500 и по 2 х ПТБ-3000 в район Джелалабада. Еще был вылет в район Кандагара, это были два самых дальних вылета за всю командировку 1988 года. В остальных вылетах (около 90 %) цели были в окрестностях Кабула, от 15 до 45 км.

«Дальний» вылет под Кандагар запомнился еще и тем, что тогда большинству экипажей пришлось садиться на запасной аэродром Какайды. На одном из первых самолетов группы не сошли все 6 РБК-500, сбросить их экипажу никак не удавалось, и они пошли впереди всей группы обратно в Карши. Вылет был ночной, и летчик не заметил, что у него в системе стояночного тормоза остаточное давление… После приземления пневматики его колес мгновенно разрушились, и самолет, рассекая дисками море искр, побежал по полосе. Через 1500 метров он остановился, заняв тем самым ВПП. И вот, оставшиеся в воздухе экипажи (из 12 самолетов группы в воздухе оставалось 9) повернули на Какайды. Одни самолеты к этому времени были уже на подходе к Каршам, другие — еще над территорией Афганистана. Весь этот «рой» развернулся и пошел на запасной с разных направлений и далеко не на заданных временных интервалах. Топлива у всех оставалось на пределе, особенно у тех, кто приходил от Каршей. У крайнего экипажа этой группы выдержки не хватило, и он развернулся на посадочный курс раньше (на удалении 25 км вместо 36 по расчету) и оказался впереди нас буквально в полукилометре и ниже на 100 м. Открытие такого «соседа» на посадочном курсе было не из приятных. Гену Гордеева, своего командира экипажа, я сразу предупредил: «Топлива для ухода на второй круг у нас нет, пробуем увеличивать дистанцию, держи превышение, чтобы не влезть в спутный след». Все, что мы смогли сделать до посадки, так это отстать от «нетерпеливого» на 1,5 км. Так, почти парой, ночью мы и приземлились… На КДП все время путали наши позывные, обзывая нас позывным впереди летящего, а его — нашим. Зная наши остатки топлива, на земле об отправке кого-либо из нас на второй круг не вспоминали… Посадку выполнили отлично, и я так загордился за наш экипаж, что даже не запомнил, кто нам «перебежал дорожку» на посадке.

В январе 1989 года нас сменили экипажи 143-го БАП из Копит-Нари, и мы снова вернулись в Николаевку.

Вот такие воспоминания у меня навевают события тех лет. А всего службе в ВВС отдано 26 лет, из которых 18 лет я прослужил в Николаевке и последних 4 года — в 455-м БАП в Воронеже. Здесь в 1997 году уволен по здоровью в запас.

РЕЦЕНЗИИ

История авиации. Библиографический указатель. М., «Янус-К», 2003.

15 х 21,320 с., тв. обл.

Составители: А.А. Дёмин, Б.С. Коган, Д.А. Соболев.

Давно пора. Вал информации (а лучше сказать — водопад), который обрушился на нашего читателя за последнее десятилетие, настоятельно требовал ее упорядочения. И вот первая ласточка — появился справочник, дающий нашему человеку, ошалевшему от обилия инфы, возможность сориентироваться.

Это присказка. Но надо ж и книгу открыть. О, тут всё об авиации! Перечень публикаций в книгах и журналах, да с разбивкой по периодам. И об истории науки и техники, и о НИИ и КБ, а вот и прочие вопросы истории. Даже список персоналий есть…

Только вот беда: чтоб найти, а что там, к примеру, о Пе-8 писали, надо перелопатить 23 страницы убористого шрифту, потому как составители построили справочник по авторскому принципу, т. е. перечень статей приведен в алфавитном порядке, но по фамилиям авторов (и составители среди них — не последние). Создатели справочника, видимо, руководствовались тем, что человеку, если он захочет что-то найти, значительно интереснее узнать, а что там Д. Соболев или А. Дёмин написали (это как же себя любить надо!) нежели быстро найти интересующий тип (ну а авторы? А авторы потом!). Для удобства пользования надо было бы, конечно, сделать перечень в алфавитном порядке по типам. Но для этого на любом этапе создания книги необходимо было держать в голове один простой вопрос: будет ли удобно читателю то, что я делаю? Ведь книгу я делаю для него.

Возможно, авторы абздались (прим. OCR — так в первоисточнике) не по злому умыслу, но что-то не верится, что в Академии Наук (а именно под эгидой РАН вышла книга) с методологией и простой логикой напряги.

НАШИ ЗА БУГРОМ

Ил-62М «Салон» 5A-DKR а/к Cen-Sad на взлёте в Уагадугу, 25 октября 2002 г. (Пол Морли)

Николай ИОНКИН Москва

Ил-62 в Африке

С самого начала своей эксплуатации Ил-62 привлекал внимание многих зарубежных авиакомпаний своими передовыми (для того времени) техническими характеристиками. Уже в 1968 году, через год после начала эксплуатации самолёта в СССР, Ил-62 были арендованы чехословацкой авиакомпанией «ЧСА» (CSA). С апреля 1971 по ноябрь 1972 года несколько самолётов эксплуатировались «Аэрофлотом» совместно с голландской авиакомпанией «КЛМ» (KLM), а вскоре начались и совместные полёты в Японию с авиакомпанией «Джапэн Эйр Лайнз» (JAL). Следующим зарубежным соэксплуатантом Ил-62 стала египетская авиакомпания «Юнайтед Араб Эйрлайнз» (United Arab Airlines), переименованная в 1972 году в «Иджиптэйр» (Egyptair). Два первых самолёта, арендованные египтянами в СССР (бортовые номера СССР-86653 и СССР-86652, зав. номера соответственно 00803 и 00802), перебазировались в каирский международный аэропорт в начале 1971 года. Летом того же года оба самолёта были заменены советской стороной, а в октябре к двум арендованным Ил-62, перерегистрированными как SU-ARN (ранее СССР-86651, зав. № 00801) и SU-ARO (ранее СССР-86650, зав. № 00705), присоединился третий борт SU-ARW (бывший СССР-86681, зав. № 90501). В 1972 году дополнительно арендовались ещё два Ил-62 — СССР-86675 (зав. № 80305) и уже упомянутый СССР-86653, получившие регистрации SU-ARX и SU-AWJ соответственно.

Юбилей первого года эксплуатации Ил-62 в Египте был. отмечен… аварией одного из арендованных лайнеров. Шестнадцатого июня экипаж самолёта SU-ARN, возвращаясь в международный аэропорт Каира, ошибочно произвёл посадку на полосу 36 аэродрома «Алмаза», которая была почти в два раза короче полосы 34 каирского аэропорта. Ситуация усугубилась тем, что первые 650 метров полосы 34 находились на ремонте, вследствие чего самолёт сел на аэродроме

«Алмаза» с перелётом 700 метров, выкатился за пределы ВПП и сгорел. К счастью, никто из находившихся на борту 59 человек не пострадал, а самолёт, не подлежавший восстановлению, был оперативно заменен советской стороной на борт СССР-86654 (зав. № 80305), перерегистрированный впоследствии как SU-AVI, Вскоре оставшиеся в эксплуатации Ил-62 (SU-ARO, SU-ARW и присоединившийся к ним SU-AVL) были заменены на более новые самолёты — уже арендовавшийся ранее СССР-86652 и, СССР-86655 (зав. № 00805), которые получили регистрации соответственно SU-AVU и SU-AVW).

В середине 1973 года руководство «Иджиптэйр» приняло решение отказаться от Ил-62 в связи с убыточностью их эксплуатации, и к сентябрю 1973 года все самолёты были возвращены в СССР и получили прежние номера. В последующие 10 лет в Африке появлялись лишь советские Ил-62 210-го лётного отряда ЦУМВС ГА…

* * *

Лишь в начале 80-х годов «Авиаэкспорт» нашёл африканского покупателя для новой модификации самолёта — Ил-62М. Этим покупателем стала молодая африканская республика Мозамбик, получившая независимость в 1975 году. Самолёт с заводским номером 3344724 был поставлен мозамбикской авиакомпании «Линьяш Аэреаш де Мозамбик» (LAM — Linhas Aereas de Mocambique) в начале 1984 года (зарегистрирован как С9-ВАЕ) и использовался в основном для рейсов в страны «развитого социализма» — СССР и ГДР. В 1991 году руководство авиакомпании «ЛАМ» приняло решение о замене своего единственного Ил-62М на более комфортабельный и современный Боинг 767–200. Оставшийся не у дел авиалайнер был возвращён в СССР и, простояв на приколе в аэропорту «Домодедово» до марта 1993 года, был продан хабаровской авиакомпании «Небо», у которой он летал под номером RA-86931.

* * *

Другая африканская республика с просоветским режимом — Ангола — получила свой первый Ил-62М (зав. номер 4648525) в 1986 году. Самолёт, получивший регистрацию D2-TIF, использовался авиакомпанией «ТААГ» (TAAG Angola Airlines) на международных рейсах в Португалию, СССР и Кубу. В 1987 году к нему присоединился второй борт, D2-TIG (зав. номер 4750919). Однако в начале 90-х годов стало ясно, что страна, уже два десятилетия раздираемая гражданской войной, не может позволить себе эксплуатацию двух новых дальнемагистральных авиалайнеров без помощи СССР. Из-за возникших проблем с поставкой запчастей «к забору» встал D2-TIG, а в 1998 году та же участь постигла и второй самолёт. Но к этому времени в Африке появились новые эксплуатанты Ил-62 …

* * *

После распада СССР огромный авиапарк Ильюшиных и Антоновых остался не у дел — объём авиаперевозок в СНГ стремительно падал. В начале 90-х многие Ил-76, Ан-12, Ан-26 нашли себе работу в странах «третьего мира» — на африканском континенте. Среди африканских авиакомпаний нашлось немало желающих приобрести дешёвый трансконтинентальный авиалайнер. Так, с апреля по декабрь 1993 года нигерийская авиакомпания «Панаф Эйруэйз» (Panaf Airways) арендовала Ил-62М с бортовым номером UK 86576 (зав. № 4546257) у «Узбекских Авиалиний». Базирующийся в Гамбии авиалайнер выполнял авиарейсы в Европу, перевозя сезонных рабочих. В том же году другая гамбийская авиакомпания «Эйр Гамбия» (Air Gambia) взяла в краткосрочную аренду Ил-62М UK 86578 (зав. № 1951525) всё у тех же «Узбекских Авиалиний», а заирская компания «Прайд Эфрикэн Интернэшнл» (Pride African International) пополнила парк своих самолётов авиалайнером Ил-62М RA-86458 (зав. № 3623834), взятым в аренду у Ульяновского высшего авиационного училища ГА.

* * *

Осенью 1993 года египетская авиакомпания «Алим-Эйр Лайнз» (Alim- Air Lines) закупила три Ил-62М «Салон» у германской компании «ФЕБЕГ ГмбХ» (\bEBEG GmbH), специализировавшейся на продаже имущества армии ГДР. Все три самолёта (заводские номера 3242432, 4445827 и 3749224), ранее принадлежавшие 44-му транспортному авиаполку ВВС ГДР, были переданы Ташкентскому авиаремонтному заводу № 243 для переоборудования в пассажирский вариант. Получившие узбекские номера (UK 86932, UK 86934 и UK 86933 соответственно) самолёты были отремонтированы к июлю 1994 года. Однако из-за финансового конфликта между авиаремонтным заводом и авиакомпанией все три авиалайнера, уже получившие фирменную раскраску «Алим-Эйр Лайнз», были поставлены на прикол в аэропорту Ташкента. Лишь в мае 1996 года египтянам удалось «вырвать» один Ил-62М (зав. номер 4445827) из Узбекистана. Но на этом приключения самолёта, получившего египетскую регистрацию SU-ZDA, не закончились.

Летом 1996-го «Алим-Эйр Лайнз» заключила договор с Бориспольским государственным авиапредприятие «Авиалинии Украины» о ремонте и техническом обслуживании самолёта Ил-62М. Украинцы с энтузиазмом взялись за выполнение контракта, но вскоре выяснилось, что египтяне не могут (или не хотят) оплачивать выполненные работы. В октябре 1997 года, когда сумма долга «Алим-Эйр Лайнз» составила 47 000 долларов, а срок нахождения иностранного воздушного судна на территории Украины превысил установленную норму, Бориспольский городской суд принял решение о конфискации самолёта в доход государства. Не согласные с этим решением, египтяне обратились в Хелиопольский районный суд города Каира, который 30 апреля 1998 года вынес решение о выплате украинской стороной компенсации «Алим- Эйр Лайнз» в сумме… 12,5 млн. долларов! В подтверждение серьёзности своих намерений в феврале 1999 года египетские власти арестовали три морских судна Украинского Дунайского пароходства, включая построенный в 1994 году контейнеровоз «Измаил». Вскоре был арестован ещё один украинский теплоход, принадлежащий Азовскому морскому пароходству. В результате простоя судов и фактического закрытия Суэцкого канала для украинских морских судов потери Украины составили 10 млн. долларов!

Тем временем украинские юристы попытались выяснить, откуда взялась несуразно большая сумма в 12,5 млн. долларов, указанная в иске «Алим-Эйр Лайнз» — ведь даже новый Ил-62М стоит не более

12 млн. долларов! Вскоре выяснилось, что египетскому суду был представлен сертификат оценки Ил-62М, выполненной Ташкентским авиаремонтным заводом № 243. Однако проверка сертификата показала, что это фальшивка! Стало понятно, что самолёту изначально предназначалось роль наживки, с помощью которой «Алим-Эйр Лайнз» могла шантажировать украинские транспортные компании. Более того, именно такая схема уже была успешно опробована на Ташкентском авиаремонтном заводе № 243.

В марте 1999 года украинские юристы, решив избавиться от «наживки», разрешили выдачу самолёта в Египет. К тому времени Апелляционный суд Каира отменил решение Хелиопольского районного суда, обязав «Авиалинии Украины» вернуть самолёт египетской авиакомпании в том состоянии, в котором он находился на момент конфискации! Заново отремонтированный самолёт было решено перегнать 20 августа 2000 года. Уже во время полёта выяснилось, что специальной телеграммой египетского Минтранса самолёту запрещена посадка в аэропорту Каира и авиалайнер был вынужден вернуться в Борисполь! Результат этого полёта оказался весьма неожиданным — Генеральный прокурор Египта возбудил уголовное дело против чиновников Минтранса, препятствующих выполнению судебного решения.

Лишь в 2001 году колёса многострадального Ила вновь коснулись бетонки каирского аэродрома. К этому времени руководство «Алим-Эйр Лайнз» благополучно «забыло» о скандальном авиалайнере, поставив его на прикол в Каирском международном аэропорту…

Ил-62М C5-GNM в новейшей раскраске авиакомпании «Гамбиа Нью Милленниум» в Вашингтоне (аэропорт им. Джона Фостера Даллса) 29 июня 2002 г. (Рафал Щипек)

Ил-62MTL-ABW авиакомпании «Транс-Эфрикэн Эйрлайн» в Йоханнесбурге 2 июля 2002 г. (Майкл Стаппен)

* * *

Следующая детективная история с участием Ил-62 разыгралась в Африке в 2000 году. Её героем стал Ил-62М RA-86511 (зав. номер 3036142), купленный в конце 1997 года авиакомпанией «Сентрэфрикан Эйрлайнз» (Centrafrican Airlines) у московского Государственного научно-исследовательского института гражданской авиации. Изначально самолёт был зарегистрирован в Королевстве Свазиленд и получил бортовой номер 3D-RTI. Но уже к концу 1998 года самолет был нелегально перерегистрирован в Центральноафриканской Республике. Мошенничество было обнаружено лишь в январе 2000 года, когда правительственная делегация ЦАР во главе с президентом республики отправилась на саммит в Либревиль (Габон).

Когда делегация ЦАР прибыла в аэропорт Либревиля, её «поприветствовал» бело-голубой Ил-62М с центральноафриканской регистрацией TL-ACL, центральноафриканским флагом, надписью «Сентрэфрикан Эйрлайнз» и с делегацией… Замбии на борту! Вскоре выяснилось, что всего лишь несколько недель назад авиакомпании «Гамбия Нью Милленниум Эйр» (Gambia New Millennium Air) купила этот самолёт у центральноафриканской компании, флот которой официально состоял из двух Ан-24 и одного Ту-154М! В ходе расследования, проведенного прокурором ЦАР, было выяснено, что директор департамента гражданской авиации республики нелегально внёс в реестр воздушных судов ЦАР более 20 самолётов советского производства, среди которых был и гамбийский Ил-62М! К февралю

2000 года самолёт получил официальную регистрацию C5-GNM и начал использоваться правительством Гамбии для международных визитов в Европу и США.

Но на этом эксплуатация Ил-62М в «Центрэфрикан Эйрлайнз» не закончилась! С мая по декабрь 2000 года три самолёта Ил-6 2 М «Салон» — RA-86711, RA-86553 и RA-86554 (зав. номера соответственно 4648414, 3052657 и 4053514), принадлежавшие Государственной транспортной компании «Россия», были проданы дочерней авиакомпании «Сентрэфрикан Эйрлайнз» — «Син-Сад» (Sin-Sad) зарегистрированной в Буркина-Фасо. Самолёты, предназначенные для обслуживания политических лидеров Группы Стран Сахары-Сахеля 1* «Цен-Сад» (Cen-Sad — Community of Sahel — Saharan States), получив надпись на борту IL-62M/VIP 2*, были зарегистрированы в Ливии (5A-DKR, бывший RA-86554) и Либерии (RA-86711 получил бортовой номер EL-ALM, a RA-86553 превратился в EL-ALZ). Кроме того, с октября по декабрь 2000 года «Син-Сад» эксплуатировал Ил-62М (бортовой номер XU-229) обанкротившийся камбоджийской авиакомпании «Яна Эйрлайнз» (Yana Airlines).

Весной 2001 года два Ил-62М «Син-Сада» (EL-ALZ и, вероятно, EL-ALM) получили новую регистрацию в республике Экваториальная Гвинея, став соответственно 3C-QQZ и 3C-QQR 3*. Новый эксплуатант самолётов — авиакомпания «Транс-Эфрикан Эйрлайн» также выполняет полёты в интересах «Цен-Сад».

* * *

В течение 30 лет 10 авиакомпаний 8 африканских стран эксплуатировали в общей сложности 21 самолёт Ил-62 и Ил-62М. Учитывая то, что авиационные власти Африки не вводят ограничений на эксплуатацию самолетов, не отвечающих требованиям ИКАО, Ил-62М могут эксплуатироваться на африканском континенте ещё не один десяток лет.

1* Группа Стран Сахары-Сахеля — была создана по инициативе Каддафи в 1998 году с целью учрежде-ния в конечном итоге Соединенных Штатов Африки. В группу входят Буркина-Фасо, Центрально-Африканская Республика, Чад, Джибути, Египет, Эритрея, Гамбия, Ливия, Мали, Марокко, Нигер, Нигерия, Сенегал, Судан и Тунис.

2* VIP — very important person (очень важная персона).

3* Весной 2002 года эти самолёты получили центральноафриканскую (TL-ABW) и ливийскую (5A-DKT) регистрации соответственно.

Фото предоставлено автором.

Ил-62 «без буквы» SU-AR0 авиакомпании «Юнайтед Эраб Эйрлайнз» в аэропрту Рим-Фыомичино 25 июля 1971 г. (Кристиан Хонуиз)

ОЧЕВИДЕЦ

Север-2003

Андрей ЗИНЧУК Москва

Душное московское лето гнало всех в отпуска. Собирался и я, планируя возможные маршруты. При одуряющей жаре о поездке на юга, забитые отдыхающими, думать как-то не хотелось. Поэтому взор всё чаще обращался на Север: во-первых, — гарантированная прохлада, во-вторых, — минимум людей, и главное, — ряд аэродромов, не посещённых ранее.

Если у меня и оставались какие-то сомнения — ехать или не ехать, то решившиеся в один день организационные вопросы в штабе ВМФ их рассеяли. Через пару дней я уже грузился в поезд с милым названием «Арктика».

От предприбытной суеты в вагоне меня оторвал звонок из пресс- службы СФ: поезд опаздывал на несколько часов, и офицер, ответственный за мой визит, проявлял беспокойство. Получив от него рекомендации по организации моей поездки, я посетил штаб ВВС СФ, где рассказал о своих замыслах заместителю командующего морской авиацией СФ по воспитательной работе полковнику Леониду Георгиевичу Юрченко и был ознакомлен с планами проведения полётов на интересующих меня аэродромах. Всё складывалось достаточно удачно: завтра на ближайшем аэродроме Североморск-1 планировались полёты в вертолётном полку, а на послезавтра — в 403-м ОСАП. Туда я и отправился. Устроившись в гарнизонной гостинице, я уточнил план полётов и согласовал свою работу с местным командованием. С утра был доставлен с группой корреспондентов местной флотской газеты на аэродром Североморск-1.

В этот день мы были гостями Отдельного противолодочного вертолётного полка. На полёты поднимали 5 противолодочных вертолётов и пару поисково-спасательных. После многих лет застоя это неплохо, хоть и недотягивает до советских времён, когда на полёты выкатывали все исправные в полку машины. После взлёта вертолёта на разведку погоды у меня образовалось два часа на съёмку подготовки винтокрылых машин к полётам. Ко мне прикрепили «особиста», чтоб я не сунул носа «куда не туда», вот я и потянул его и присоединившегося к нам фотографа из газеты по всему аэродрому.

В этом полку ещё в советские времена появилась символика, причём в каждой эскадрилье своя, а так как это меня всегда очень интересовало, я постарался обойти все стоянки в поиске «украшенных» вертолётов. Моё старание было вознаграждено, удалось найти кое-что любопытное. До старта первого вертолёта оставалось около часа и выслушав с иголочки одетого по флотской форме «особиста» о бардачности флотской авиации и, в частности, о несоблюдения авиаторами уставной формы одежды, мой взгляд пал на нависшую над аэродромом сопку. Я был бы не я, если б не сделал оттуда парочку кадров. Тут же изложив «гиду» своё желание, я насладился гаммой самых различных чувств, пробежавших по его лицу. Нет бы меня одного отправить, не, полез вместе со мной, ответственный летёха, мужественно преодолел метров 80 склона, колючую проволоку, болотистую низину. После восхождения его лоск заметно потускнел, и тем не менее я благодарен ему за то, что он не отказал мне в замысле.

Настоящая фотоохота началась с началом полётов. Противолодочные вертолёты отрабатывали учебно-боевые задачи над прилегающей акваторией Баренцевого моря и полигоне, один из Ка-27ПС был оснащён ТВ-аппаратурой, видимо, проводились его испытания. Машины взлетали с интервалом в 5-10 минут, полёт в среднем продолжался 50–60 минут. Одна пара вертолётов работала в качестве летающих парт. В кабины забиралось несколько лётчиков и крутился «конвейер», взлёт — проход по малому кругу — посадка, замена лётчиков. Это, наверное, действенный способ в сегодняшних условиях дать налёт максимальному количеству лётчиков.

Только третье, настойчивое, упоминание об обеде, стынущем в лётной столовой, вернули меня к жизни… Вспомнив, что завтрак мой состоял из сухарика и стакана сока, я явно ощутил космический вакуум в желудке. Глянув на часы (было уже 16.30) и узнав, что в воздух поднимается последняя смена вертолётов, я отснял их старт и воздал должное гостепреимству вертолётчиков..

На следующий день меня ждали в соседнем полку, где готовили к полёту Ан-26, пару противолодочных Ил-38 и спецовый самолёт Ил-20РТ, который фоткать мне запретили.

Схема работы была та же: до начала полётов — обход стоянок, фотографирование процесса подготовки машин к полётам. Среди Ил-38-х нашёл самолёт с вылезшими сквозь основную окраску опозновательными знаками ВВС Египта! Свидетель тех славных времён, когда в водах Мирового океана частенько отражались наши боевые самолёты. Пока бегал по обваловке вокруг Ил-38, на старт прорулил Ан-12БК-ПС, в несколько необычной для данного типа окраске. Стандартно у ПС-вариантов красные законцовки крыла и стабилизаторов, а у этого были синие. Отсняв за часик статику, я отправился в штаб полка переждать пару часов до начала полётов. Связавшись с пресс-службой СФ, я узнал, что сегодня в Североморске-3 тоже будут полёты, а так как начинались они в 17–00, у меня появился шанс поспеть и туда. Выясняю, как добраться: 30 км… и автобус три раза в день… вот на один из них как раз и попадаю! Тому и быть. Пока шли с «особистом» к ВПП, мимо нас резво прорулил Ан-26 с приветливо машущим лапой мишкой на носу — старый знакомый… борт из Килп-Явра. Позже выяснил, что он тут проводил регламент двигателей. Ровно в 13–00 мимо нас прорулил первый Ил-38, начались полёты.

Полёты больших самолётов завораживают, а винтовых особенно. Волнующе наблюдать, как рубя лопастями воздух, тяжеленная машина начинает плавное движение, постепенно крылья чувствуют под собой опору. Самолёт идёт плавнее, всё ускоряясь, лопасти уже не рубят воздух, а плавно в него ввинчиваются, воздух принимает его. Вот оторвалась носовая стойка шасси, бег самолёта ускоряется и он уже полностью в воздухе, быстро уходят основные стойки, и теперь ему ничто не мешает устремиться дальше в небо. Потянув за собой четыре дымных шлейфа работающих на максимальном газу движков, машина растворяется в низкой северной облачности. Могу бесконечно наблюдать этот процесс.

Следом за Ил-38 на старт вырулил Ил-20РТ. Ещё утром мой «проводник» заметил, что данный самолёт лучше не снимать. По его словам, несмотря на то что его часто и много фотографировали те же норвежцы, командование флота очень болезненно реагирует на каждую фотографию Ил-20, появляющуюся в прессе. Видимо, расстроенность от невозможности сфотать взлёт «лайнера», которая явно читалась на моём лице, смягчила суровость сопровождающего. «Я перед выходом ещё раз прочёл телеграмму, разрешающую вам работать на аэродроме, — сказал он, — так там написано: «…разрешается фотографировать летательные аппараты, находящиеся на аэродроме Североморск-1»… Я тут же сделал кадр в хвост взлетающему Ил-20, на случай, если он не скоро вернётся. Однако за пару следующих часов его удалось сфотографировать ещё несколько раз. Время пролетело мгновенно, пора двигать и в Североморск-3.

Истребители Су-27УБ и Су-33 на аэродроме Североморск-3, август 2003 г.

До этого гарнизона час езды по местной дороге… О, это отдельная песня! Похоже, её строили пленные немцы… Асфальт заканчивается сразу, как исчезает из виду Североморск, а дальше — булыжная мостовая! Кстати, при выезде из Североморска я оторопел, увидев перед каким-то явно военным зданием пусковые установки С-75, С-125, С-200, с ракетами, Як-28П, Су-15ТМ, МиГ-23, МиГ-25П… Потом выяснил, что это музей корпуса ПВО — надо будет при случае его посетить. Дорогу проектировали по-военному, практически по прямой, по сопкам. Подъёмы и спуски такие,

что сначала автобус с трудом в горушку взбирается минут 10, а потом за минуту с грохотом с неё слетает. И так на бис много-много раз… Асфальт кратко появляется только у выездов из стоящих кругом частей, а потом снова булыги… После какого-то там по счету асфальта, мы вдруг упираемся в КПП. Ага… В закрытый город мало въехать, надо ещё и выехать. Так как у меня — никаких пропусков, бдительные морпехи меня высадили и начинается шоу «шпыёна поймали»!

Спрашивают: «Кто такие, куда едете?» Я им честно говорю… у них глаза округляются. «Что в рюкзаке?» Я им так же честно: «Фотоаппараты, аж 3 штуки!» Ну точно шпыён! А там связь только военная, мне позвонить не дают, мобилка не берёт, ну, думаю, завис… А в километрах пяти видны какие-то строения — догадываюсь, что это, видимо, и есть Североморск-3. Решаю, что если не пропустят, для меня не составит никакого труда пройти это расстояние по заросшей лесом сопочке.

К счастью, всё быстро разрешилось, но протопать эти 5 км всё же пришлось, по дороге… В гарнизоне меня принял под свою опеку Сергей Савушкин, зам командира 3 АЭ по воспитательной работе. Он тоже оказался фаном фотографии и моделизма, наш человек… Он сразу понял, что меня может заинтересовать в первую очередь, показал «воробушков», недавно нанесённых на Су-25УТГ. Теперь в полку образовалась стройная система символики: в 1-й АЭ — «орлы», во 2-й — «тигры», в 3-й — «воробушки», прежние эмблемы на килях «утегешек» закрашены.

К сожалению, в этот день летали только «маленькие» — Су-25УТГ. Подготовили к полётам 4 машины, летало 3. Кроме того, полёты начались поздновато, после 18–00, плюс сильная облачность и моросящий дождик — не очень подходит для фотосъёмки… Пофоткал их до 22–00 и договорился о визите на следующей неделе, когда должны летать и «большие» (Су-33) и «маленькие». В разговоре с Сергеем упомянул, что собираюсь и в Оленегорск заехать, он тут же заинтересовал меня информацией, что там есть именные Ту-22МЗ!!!

На выходные я мотнул к хорошим своим знакомым в Килп-Явр, это тоже авиагарнизон, но так как были выходные, отдыхал и я. Побродили с тезкой по окрестным сопочкам, перетёрли не одну тему в истории нашей авиации и решили на завтра устроить себе баньку. Банька у Андрюхи устроена в газоотводной трубе самолётного укрытия, которое сейчас не используется по назначению. Банька добротная, сделанная для себя аэродромным людом, расположена на краю стоянки самолётов. В пяти метрах от неё протекает ручей с обжигающе холодной водой для распарившихся.

Су-25УТГ на аэродроме Североморск-3, август 2003 г.

Ил-38 на аэродроме Североморск-1, август 2003 г.

Предполетная подготовка вертолетов Ка-27 отдельного противолодочного вертолетного полка на аэродроме Североморск-1, август 2003 г.

В понедельник я стартовал в Оленегорск. На расположенном рядом, самом большом на Севере, аэродроме базируется морской ракетоносный полк, оснащенный Ту-22МЗ. Хоть от Мурманска до Оленегорска каких-то 150 км, добраться до части удалось лишь к концу рабочего дня. Тем не менее получилось обсудить план предстоящей работы на завтра. Поселили меня в отличной гостинице: она была построена к визиту Хрущёва в Мурманск, и до сих пор многое из мебели и обстановки сохранилось с тех лет. Стоит она в очень красивом месте, с видом на Оленегорск и озеро Пермусявр. Вечерком я пару часиков погулял по окрестностям, метнул монетку в озеро. Выйдя в гарнизон с другой стороны, обнаружил памятник МиГ-27. Он был особенно ценен тем, что имел эмблемы.

С утра я устремился на аэродром. Всё было готово для работы, и я спокойно отснял что хотел. К сожалению, несколько именных самолётов улетели на Дальний Восток на учения и я их не запечатлел, есть повод посетить Оленью ещё раз. Это единственный аэродром, где я не застал полётов, поэтому долго здесь и не задерживался. Познакомился с прапорщиком-фотографом, который служит там с 1972 года, он подарил мне несколько своих фотографий Ту-22МЗ с ракетами и рассказал много интересного про этот аэродром. После посещения музея полка я направился снова в Североморск-3.

В этот раз полёты были более полноценными, в них участвовали четыре Су-33, три Су-25УТГ и один Су-27УБ. После краткого инструктажа мне была предоставлена полная свобода действий, чем я и воспользовался. Спокойно отснял Су-33 в деталях, многочисленную символику нанесённую на некоторые самолёты, подготовку матчасти к полётам. На разведку погоды выпустили Су-25УТГ, и через час после его возвращения начались полёты. Первыми ушли в небо «маленькие». После их старта один из лётчиков проверил ВПП на наличие камней, прокатясь по ней на личном авто. Оказалось, что после эксплуатации Як-38 на этом аэродроме его бетонка находится в далеко не лучшем состоянии, а низко расположенные сопла «утегешек» иногда «взрывают» куски бетона, которые потом легко засасываются в воздухозаборники Су-33. Поэтому после старта «маленьких» всегда производится осмотр полосы.

Все «большие» взлетали на форсажах. Сильное зрелище! Мне показалось, что и рёв посильнее, и цвет факела светлее, чем у простых Су-27. К сожалению, и в этот раз погода оставалась типично северной: низкая облачность, пронизывающий ветерок, висящая в воздухе морось… К 23–00, отсняв последнюю «400»-ую плёнку, я двинул на базу… Было искушение остаться до окончания полётов, но прощаясь с Сергеем Савушкиным, я узнал, что в оставшееся время летать будут только «маленькие». Так как отсняты они были в достатке, я с чистой совестью направился в гостиницу.

Надеясь попасть на полёты, я снова поехал в Килп-Явр. Увы, там полёты отменили из-за катастрофы Су-24МР в Баде. Пришлось довольствоваться съёмкой Су-27 на земле: разоружение самолёта после службы в ДС, газовка, неотснятые ранее эмблемы и рисунки, разные технические детали. Погода так и не не улучшилась, и, вдоволь набродившись по окрестным лощинам, затянутым туманом, я решил возвращаться домой…

Считаю долгом выразить благодарность за организацию поездки офицеру пресс- службы ВМФ РФ Люткусу Р. А. и помощь в работе на месте сотрудникам пресс- службы СФ, а также лётному и техническому составу посещённых полков, офицерам штаба авиации СФ, без доброго участия которых поездка была бы менее интересной.

Фото автора

Авиация Северного флота. Сверху вниз:

Су-33 «67 красный» взлетает на полном форсаже;

Ту-22МЗ «07 красный», носящий имя Героя Советского Союза Василия Капитонова

посадка Су-25УТГ «11 красный» с выпущенными тормозными щитками;

эмблема на борту Су-25УТГ;

посадка того же Су-33;

нос Су-33 «85 красный»;

Ка-27ПЛ «39 красный»;

Су-25УТГ «16 красный» из 3-й АЭ авиационного полка. Североморск-3, август 2003 г.

Су-25УТГ «11 красный» из 3-й АЭ авиационного полка. Североморск-3, август 2003 г.

Content

Мир авиации 2003 04

Герой Советского Союза Федор Сергеевич Чесноков

Поплавок с секретом

Мелочи. В авиации бывает. Часть 1

КУРИЛКА

Афганистан. Рассказ седьмой. Яки над Кабулом

РЕЦЕНЗИИ

Ил-62 в Африке

Север-2003