Никита Костылев

А вы, случайно, не убийца?

Пролог

Москва. 2011. Июль

Красная «Мазда» резко заехала со стороны улицы во двор и остановилась возле припаркованного у подъезда черного «Мерседеса». Водитель «Мазды» – крепкий парень, лет двадцати пяти, выбрался из машины и направился к «Мерседесу». Навстречу ему из автомобиля вылез невысокий мужчина в светлых шортах и белой футболке. Пожав друг другу руки, они зашли в подъезд старой типовой пятиэтажки на окраине Москвы. Спустя несколько минут вслед за ними в подъезд зашел еще один мужчина. Осторожно поднявшись на пару пролетов вверх по грязной лестнице, неизвестный услышал разговор:

– Нет, ну можно в принципе. Только цена вопроса?

– Цена, как на рынке. Ни больше ни меньше, – ответил второй голос.

– Давай тогда в следующий раз забьемся. Я все подготовлю окончательно.

– А сейчас?

– Сейчас… – первый голос на секунду замолчал. – Да можно и сейчас, если так уж надо. Только дороже выйдет.

– Нет. Я заплачу столько же. Феликс мне обещал.

– Феликс, да пошел он, – огрызнулся первый и вдруг спросил: – Э! Ты чего?

– Да так, эсэмэску отправлял, – усмехнулся второй. – Не дергайся так. Баба моя пишет. Задолбала уже.

– А-а… – настороженно протянул второй. – Ладно, что… поехали?

– Сейчас поедем, только интересующегося парнишку на третьем этаже встретим, – хмыкнул второй голос.

Подслушивающий разговор человек похолодел от страха и сделал было шаг назад, но замер, когда за его спиной раздался голос:

– Вы как-никак слушателем здесь?!

В следующий миг чудовищной силы удар под дых заставил шпиона согнуться от боли. Судорожно глотая воздух, человек с трудом попытался встать, но в следующий миг противник снова обрушил на него свой железный кулак. Откуда-то сверху послышались шаги, и раздался голос:

– Артур, это твой дружок?!

– Не, я таких не знаю, мой друг в машине сидит, – покачал головой тот. Подойдя ближе, он схватил избитого мужчину за волосы и поднял голову. Всмотревшись в его лицо, он проговорил: – Сука, так я тебя сегодня уже видел на перекрестке. Следишь за мной, да?

– Так все-таки это твой знакомый? – поинтересовался водитель «Мерседеса», стоявший на несколько ступенек выше.

– Отчасти, – усмехнулся Артур и спросил: – Кто попросил тебя следить за мной?

– Я не понимаю, о чем вы, – выдохнул тот. – Я тут живу… поднимался в свою квартиру…

– И в какой квартире ты живешь? – поинтересовался третий, который все это время держал шпиона за куртку.

– В сороковой, – прошептал тот.

– Очень интересно, – кивнул водитель «Мерседеса». – Только ты ошибся подъездом, парень. Тут квартиры с восьмидесятой начинаются. Или не ошибся?

– Подожди. – Артур достал телефон из кармана пленника и посмотрел список входящих сообщений. Прощелкав несколько секунд, он победно проговорил: – Опаньки! Моя любимая! Так это Маринка, сучка, наняла тебя следить за мной? Ты что, детектив? А где твои очки?

– Вы не понимаете! – прохрипел тот. – Я ошибся дверью…

– Это точно, – водитель «Мерседеса» кивнул третьему бойцу. – Серьезно ты ошибся. Подождите меня здесь. – Он быстро спустился по лестнице и через пару минут снова поднялся на третий этаж с бутылкой водки. Кивнув своему товарищу, он проговорил: – Нос ему зажми. Сейчас выпьем за встречу.

– Что вы делаете, я… – начал было детектив, но в следующий миг его несколько раз ударили по почкам, затем залили четверть бутылки в рот.

– Телефон возьми, – положил ему в нагрудный карман трубку Артур. – И Маринке привет передай.

– Только не споткнись, – напутствовал неизвестного детектива водитель «Мерседеса».

В следующий миг державший детектива боец ловко толкнул его, и тот кубарем свалился с лестницы. Раздался странный хруст, и шпион застыл на полу в неестественной позе. Артур присвистнул и спустился вслед. Достав телефон, он пояснил:

– Сейчас исходящие-входящие удалю, чтобы на меня мусора не вышли. А то мало ли. – После чего стал копаться в карманах убитого.

– Не выйдут, – кивнул убийца. Он спустился ближе и положил рядом с трупом бутылку водки. – Не волнуйся. Он здесь еще дня два пролежит, прежде чем соседи поймут, что он жмур. Вонять начнет – тогда только всполошатся. Я людишек знаю.

– Ловко вы его, – прокомментировал Артур, вытаскивая бумажник у убитого.

– Не трогай ничего, – посоветовал водитель «Мерседеса». – Нечасто люди, ломающие себе шею, предварительно снимают кольцо с пальца и вытаскивают все деньги из бумажника.

– Да ладно, менты все равно достанут, – хихикнул Артур. – А потом на бомжей свалят. – Поднявшись на лестничную площадку, он проговорил: – Баба моя, сучка, детектива послала за мной следить.

– Неприятно, – согласился один из собеседников. – Но ты должен понимать, что такая сделка, какую мы задумали, не может пройти без должного контроля. И мы уничтожим всех, в том числе и тебя, если будешь представлять опасность – угрозу нашему бизнесу.

– Ладно, вы крутые парни, – согласился Артур и спросил: – А что, если я предложу очень хорошую скидку взамен на услугу?

– Все зависит от услуги, – растянулся в улыбке водитель «Мерседеса».

* * *

Участковый с погонами старшего лейтенанта прохаживался по лестничной клетке и курил уже третью сигарету. Стоящий рядом мужчина спросил:

– Мишка, это надолго?

– Как следователь скажет, – развел руками участковый.

– Попили пивка, – вздохнул друг участкового. – Думаешь, убили?

– Да черт его знает, – пожал плечами тот. – Может, сам, может, помогли. Чего не бывает – пьяный шел, навернулся и башкой ударился. Мимо люди проходили – думали пьяный, так люди и дохнут, Паша.

– Да, паршивая работа, – вздохнул мужик. – А я-то тебе зачем нужен? Давай я дома подожду?

– Ладно, не кипятись, понятым пойдешь, – предложил участковый. – Блин, ну где СОГ?

– Не хочу понятым, – запротестовал друг. – Потом затаскают.

– Успокойся, понятых не таскают, это свидетелей мурыжат! – усмехнулся собеседник, смоля сигарету.

Не успел друг участкового, с которым они собирались попить пивка, задать еще один вопрос, как появилась следственно-оперативная группа. Поднявшийся первым опер подмигнул участковому и спросил:

– Что, Оболенский! Не дали тебе футбол посмотреть? Наши один гол уже забили.

– Как всегда, – обиженно буркнул участковый.

– Ладно, что там у нас, – вздохнул следователь, прижимая черную кожаную папку к груди.

– Не видишь – кража! – рассмеялся опер.

– Ну да, вам лишь бы шутить, – вздохнул следак. Посмотрев на участкового, он спросил: – Людей опрашивал?

– Да, – кивнул тот и протянул ему два листа. – Тут дом под снос, вечно наркоманы всякие шуруют. Опросил людей с верхнего и нижнего этажа. Никто ничего не слышал и не видел.

– Как всегда, короче говоря, – вздохнул следователь, аккуратно засовывая листочки в папку. Подняв глаза к потолку, он молитвенно сложил руки и только проговорил: – Ну, пожалуйста, хоть бы он сам убился! Только сам! Благослови всех экспертов, которые будут проводить экспертизу!

– Аминь, – подытожил опер.

Часть первая Одесса-мама

Глава 1 Приказ господина Иваненко

Москва. 2011. Июль

В офисе царила самая настоящая идиллия – половина сотрудников ушла в отпуска, а вторая половина была в командировках. Поэтому в огромном кабинете, рассчитанном на шесть столов, сидел только я, собственной персоной – самый молодой сотрудник компании «Russia S». На улице плюс тридцать, столица изнемогала от смога и жары, а я напряженно работал. Вернее, не совсем работал. Как говорит мой непосредственный начальник Серега Иваненко – делал этот мир чуточку лучше.

Изрешетив из своего AUGа очередного противника, я быстро перезарядил свое оружие и бросился на нижний уровень. На меня выскочили еще два веселых парня с «калашами», которые в считаные секунды надавали мне по первое число. Я, испытывая азарт, скрипнул зубами и агрессивно вцепился рукой в мышку, подбирая новое оружие и восстанавливая своего поверженного воина. Пока я выбегал на второй этаж дома, который мой отряд SWAT отбивал от террористов, в строке чата вдруг появилось сообщение от игрока под ником ZaPaDlo:

Ross – хватит «рашить»! Я тебя по IP вычислю!

Я только ехидно усмехнулся. Очень страшно. Школьники бунтуют! Прямо ужас с этими летними каникулами – играют и не дают честному юристу вдоволь поиздеваться. Раньше говорили – нужно делать все, чтобы дети не болтались на улицах! Бла-бла-бла и так далее. Появился Интернет, и теперь эта проблема решена. К сожалению. Я быстро написал:

Zapadlo мама узнает – ремня даст. Ты уроки сделал? Иди полы помой.

В тот самый миг, когда я должен был стать героем очередной компьютерной стрелялки, в офис заскочил курьер Леха и азартно поинтересовался:

– Как идешь?

– 12 убийств, 6 смертей, – отчитался я.

– Красава, – одобрил тот и бесцеремонно проговорил: – Дай я порубаю.

– Вот получишь свой комп и будешь рубать! – удивляясь наглости Лехи, заявил я. – Вон, сядь за комп Мишки.

– Так он же в отпуске, – развел руками наш курьер. – Я пароля не знаю.

– Я знаю, – пожал я плечами, громя при этом врагов в виртуальном мире.

– У него комп неудобный, древнее чучело времен моей молодости, – скривился Леха и проговорил: – Заново все загружать надо… А у тебя включено уже.

– Отстань, – отмахнулся я.

– Тебя, тем более, Серега зовет, – выдал тот.

– Врешь.

– Не вру, правда звал, – кивнул Леха. – Он сказал – дело важное. Ну, это полчаса назад было.

– Ага, знаю я его дело важное, когда у Сереги дело важное, это значит визги и крики: «Выкатывайте пушки! На нашу крепость напали! Фирма разорена! Мы все умрем!» – хмыкнул я. – Опять всякую дребедень на меня свалить хочет. Думаешь, я его не знаю? Злодей поднакопит хлама, а потом мне расхлебывать? Ну уж нет, сегодня я никуда не пойду. Пускай сам приходит – не король.

– Он сказал, что хочет тебя в командировку отправить, – пожал плечами Леха. – Дай поиграю, а?

– Ладно. – Я сладко потянулся и поставил игру на паузу. – Чего он конкретно сказал-то?

– Да он вообще меня в коридоре встретил, мол, Воронцов пускай зайдет, путевка для него есть, – проговорил парень.

– Путевка, говоришь? – Я поднялся из кресла и прошелся по пустому офису. Дойдя до кулера, быстро налил себе стаканчик воды и проговорил: – Путевка – это хорошо. – Подозрительно посмотрев на Леху, который, закусив губу, уже настойчиво рубился где-то в подземелье виртуального мира, я наставительно сказал: – Статистику мне не испорть! И игроку ZaPaDlo спуску не давай. А то весь 6-й «Б» надо мной будет смеяться.

– Обижаете, командор! – рассмеялся тот.

– Ладно, играйся, пока меня начальство юзает, – дал вольную я и вышел из кабинета.

Выйдя из своего царства безделья и киберигр, я по-хозяйски осмотрелся по сторонам. Так, чего бы еще такого сделать, чтобы не работать? Когда надо отлынить от тяжелого кропотливого труда, я сразу вспоминаю метод Эраста Фандорина. Только разложив все по полочкам, я могу законно ничего не делать. Безделье тоже должно иметь свою систему. Приступим. Машка из бухгалтерии звала чаю попить. Это р-раз. Моего героя от рядового до капрала прокачать надо. Это д-два. Посидеть на просторах Интернета. Это т-три. Торжественно скрестив руки на груди, я справедливо решил, что дел у меня выше крыши на сегодня и придется буквально утонуть в работе. Ладно, хватит дурачиться, надо, наконец, узнать, что великий и ужасный Серега для меня приготовил. Какая такая нереальная командировка мне грозит? Уверен, попытается меня припахать по-черному. А под командировкой он наверняка подразумевает использование меня в качестве курьера. Нетушки. Не будет этого. У меня целых три пункта важных дел намечено.

Я прошелся по коридору опустевшего на лето офиса и заглянул в кабинет Сереги:

– Звали, шеф?

– Заходи! Ник! – махнул рукой тот, сосредоточенно вглядываясь в экран и напряженно сжимая игровую мышку. Вообще-то с Серегой мы дружим. Несмотря на то, что мне двадцать два, а ему целых (!) двадцать шесть, с первых же дней как-то сошлись характерами. Если хорошо не знать Серегу, то можно подумать, что это самый ответственный сотрудник нашей корпорации монстров. У него идеально выглаженная белая рубашечка с закатанными рукавами, он всегда гладко выбрит и одет с иголочки. На начальство Сергей Иваненко производил только положительное впечатление. Но я-то, верный нукер, отлично знал этого «идеального клерка» и коварного юриста, который большую часть времени проводил в стрелялках и соцсетях. Да и везучий он по жизни, чего скрывать. Вот и сейчас, когда начальство свалило отдыхать, оставив верных крепостных пахать, Серега остался царем и богом на территории компании «Russia S». На данный момент царь и бог нашей компании занимался тем же, чем и я пять минут назад, – громил врагов направо и налево, используя исключительно ненормативную лексику и колоссальный арсенал оружия. Подкатив кресло к столу Сереги, я сел в него и спросил:

– Ну как?

– Да в минусе иду, 10 убийств, 26 смертей, – прошипел сквозь зубы тот. – Школьников развелось – летние каникулы, а они сидят дома, нормальным людям поиграть не дают.

– Золотые слова, – одобрил я. – Какой у тебя ник-то?

– ZaPaDlo, – проговорил он.

– Хороший ник, – снова одобрил я. – Удачный.

– Угу, удачный, – кивнул тот и открыл одно из окошек. – Видишь в противоположной команде Ross играет? Найду – убью, суку. Восьмой раз меня уже убивает.

– Да, редкостная сволочь, – согласился я, внутренне прикидывая, какая удача мне выпала. Сказать, что я теперь буду «троллить» Серегу, – не сказать ничего. Этим летом он у меня попляшет. А Леха молодец, кстати, не дает покоя моему начальнику. Тем временем я откатился на кресле назад и торжественно проговорил: – Серега, если ты меня позвал, чтобы я посмотрел, как ты плохо в стрелялки играешь, то ты меня не впечатлил. Обычно ты играешь еще хуже.

– Тупая игра, – наконец выдал он, выключил ее и с разочарованным видом махнул в сторону монитора сразу двумя руками. Повернувшись ко мне, заговорщицки спросил: – Николай, вы хотите стать героем? Хотите помочь начальнику в трудный момент? Для вас есть особое задание!

– Твою… дивизию, – все же сдержался от нецензурных выражений я и с тоской посмотрел на потолок. «Особое задание» – это значит, я снова погрязну в куче бумажек, которую наплодил Серега. Я измученно посмотрел на Иваненко и проговорил: – Дядь Сереж, не губи. Слей все документы Ульману, а? Он как раз завтра приезжает! Загорелый, свежий…

– Не, с бумажками я уже разобрался, – почесал затылок мой начальник. – Ну как разобрался – мне Кирилл все толково сделал. Так что, в принципе, для тебя есть другая работенка. Даже не работенка, а как сказать… – Серега на миг задумался и посмотрел на меня: – Короче, дело такое. Сегодня мне звонил Евгений Дмитриевич и попросил о помощи – неформально, так сказать.

– Если нужны грузчики, то я пас, – хмыкнул я. – Это не ко мне, пускай равшанов наберет на Площади Трех Бомжей.

– Да что ты все перебиваешь и возмущаешься! – недовольно проговорил Иваненко. – Я для него стараюсь, а он еще и нос воротит.

– Говорите, сенсей. – В знак примирения поднял руки вверх. – Я весь внимание.

– Короче, Евгений Дмитриевич, кроме того, что наш постоянный клиент и большой друг начальника, еще и владелец страховой компании, – проговорил Серега. – Вернее, фирмы, которая на эту страховую припахивает. Сейчас лето, и у этих самых фирм самый сезон. Занимаются они тем, что разгребают проблемы наших веселых туристов, которые, как ты знаешь, очень чинно и мирно отдыхают за границей.

– Та-агил! – Показал я уже ставший знаменитым жест Галустяна.

– Тагил реально рулит, – согласился Серега. – Короче говоря, когда очередной веселый карапуз с золотой цепью в полпальца перепьет чего нехорошего или сломает себе конечность, прыгая пьяным с балкона в бассейн, ему надо оказать медицинскую помощь. А страховка не всегда это дело покрывает. Но это еще полбеды, учитывая то, что творят наши милые туристы, приходится еще заморачиватья и с юридическими вопросами, чтобы наши земляки не остались куковать остаток отдыха на нарах солнечной страны, в которой очень вкусные фрукты, все включено и теплое море.

– Ясно, а я-то тут при чем?

– А у Евгения Дмитриевича есть дочка… – подмигнул Серега, поигрывая телефоном.

– С этого надо было начинать! – довольно проговорил я, потирая руки.

– …страшная, как моя жизнь, – продолжил фразу наш главный юрист.

– Тогда она очень страшная, – хмыкнул я. – И чего он хочет? Внуков?

– Может, и хочет, только он меня об этом не просил, – пожал плечами Иваненко. – На самом деле, все намного проще. Его дочурка, у которой явный недостаток мозгов и привлекательности, оказалась в затруднительной ситуации. Поехала с подружкой в прекрасный город Одессу к еще одной своей подружке, у которой стоит прекрасный коттеджик недалеко от моря. Короче говоря, три подружки в Одессе, живут в коттедже и отрываются на тусовках и вечеринках. Тут случается то, что должно было случиться при такой жизни. Дочурка приболела.

– На голову она приболела, – вздохнул я. – У девочки болезнь «перепел»? Или все посерьезней?

– Без понятия на самом деле, я знаю все в общих чертах, – усмехнулся Серега. – Короче, ситуация следующая. Звонит дочурка папе и говорит, мол, чувствую себя плохо, прям умираю. Кричит, что это у нее наверняка воспаление легких и тому подобная дребедень. Папашка успокаивает ее и заявляет, что ей обязательно нужно лечь в больницу. Благо страховка покрывает.

– А я-то что? Похож на врача? – справедливо спросил я. – Серега, ты вообще зачем мне это все рассказываешь?

– Не-ет, – покачал пальцем Иваненко. – Ты ничего не понимаешь! Дочка-то как раз в больничку ложиться не собирается.

– Ну, ничего страшного, – пожал я плечами. – Как говорит мой любимый актер Папанов: «Если человек идиот, то это надолго». Допрыгается до осложнений, вот и все. Но организм молодой – выкарабкается.

– Ник, ты ничего не понял, – отмахнулся Серега. – Я эту мадам видел пару раз и уверен, что на самом деле ничего там страшного нет. Вернее, скорее всего, девочка хорошенько искупнулась ночью в море и теперь шмыгает носом. А затем позвонила папашке и начала истерить, что она умирает и пришли мне сюда лучшего сотрудника, который найдет мне лучшую клинику и лучшего врача. Именно так. Все только лучшее. Другого не дано. Самой поднять задницу и поехать – ей западло – она якобы умирает.

– А если умирает, то «Скорую» вызвать не вариант? – резонно спросил я.

– Я уверен, она ее вызывала, – хихикнул Серега. – На что суровые мужики в синих куртках со светоотражателями послали капризную гламурную мадам куда подальше со своим насморком. Ты же знаешь сотрудников «Скорой помощи» – если у тебя не оторвана рука по локоть и нет огнестрельного ранения в голову, они только жмут плечами и справедливо спрашивают: «А что нас вызывали-то? У вас ничего серьезного, идите завтра к терапевту. Хотите, можем укол вам поставить…» Колян, я тебе отвечаю, что именно так все и было. У Евгения Дмитриевича дочка совсем дурная – начала бате на мозги капать, мол, пришли сотрудника, у тебя же фирма своя, дурень старый и так далее.

– И что ответил старый дурень? – спросил я.

– Николай, – осуждающе посмотрел на меня Серега. Не дождавшись криков о прощении и извинении, мой начальник продолжил: – Старый ду… Евгений Дмитриевич позвонил мне, лучшему специалисту компании «Russia S», и попросил о содействии.

– Не-ет, – покачал головой я, вставая из кресла. – Только не это!

– Всего на пару деньков! – задорно улыбнулся Серега. – А что? Искупаешься в море! Сходишь в клубешник! Получишь нормальные командировочные!

– Дядь Сереж, – вздохнул я. – Ты же знаешь, что никуда я не схожу. А даже если и схожу – мне это будет стоить стольких нервов, что никакое море не всласть. Я же знаю, что там будет: «Здравствуйте! Меня зовут Николай Воронцов, я сотрудник компании…» – «Молодой человек! Моя подруга умирает! Где вы были?» – Я посмотрел на Серегу и продолжил: – Знаю я такие командировки. Ага. Тебе эти клиенты все нервы истреплют, потом еще сотрудники больницы нервы истреплют, потом я потный и злой полечу в аэропорт и напьюсь прямо в дьюти-фри. Это в лучшем случае. А если заниматься! – Я поднял указательный палец вверх. – А если ДЕЙСТВИТЕЛЬНО заниматься ее размещением в больнице и дальнейшей перевозкой при возможном осложнении, то я вернусь к сентябрю. Седой.

– Ну, хватит тебе! – примирительно сказал Серега и махнул рукой. – Я говорю же, нет там ничего страшного. Наверняка просто паникует – нужен им мужик крепкий, который, если что, разберется в ситуации.

– Так пускай найдет себе крепкого мужика, – парировал я, снова усевшись в кресло. – Нормального такого мужика, который о ней заботиться будет. А Евгений Дмитриевич пускай своих бойцов к дочке отправит. Это по их специализации. Я юрист, конечно, но такой хренью заниматься не буду. Без обид.

– Заметь, ты один из лучших юристов, – подмазался ко мне Серега.

– Не льстите мне, господин начальник, – погрозил пальцем я. – Ты меня извини, Серега, но я на это дело подписываться не буду. Отправь Леху. Он курьер? Курьер. Пускай и едет. Ты мне, может, и начальник, но ехать в Одессу к страшным истеричным бабам я не намерен. А еще лучше, позвони Евгению Дмитриевичу и предложи своей дочкой заняться самому.

– Да не может он сам! – рассмеялся Серега и снова приник к экрану монитора. На этот раз он открыл «Рыбалку». Внимательно глядя на экран, заявил: – Во-первых, я же сказал, что у него сезон. Все сотрудники пашут, как папы Карло. Никого толкового нет. А во-вторых, гораздо проще подпрячь за нормальные бабки смышленого человечка со стороны. Мало ли, что он там про дочку родненькую узнает, а потом по компании поползут слухи, как доча генерального развлекается. Лучший вариант – видео на YouTube. А так, и доченька успокоилась, и парнишка денежек подзаработал, и его начальник немножко бабла срубил.

– Ага, ну без личных мотивов никак, – кивнул я. – Сколько хоть?

– Конвертик на столе лежит, там деньги на дорогу и премиальные, – махнул рукой Серега. – Я не брал ни копейки, честно. Меня Дмитриевич потом одарит с ног до головы. В зависимости от результатов работы – грубо говоря, заткнется его бешеная доченька или нет. А вот это уже от тебя зависит.

– Я тебе говорил, что ты жулик? – мимоходом спросил я, заглядывая в конверт.

– Сегодня ты меня назвал школьником и сказал, что, когда мама узнает – я получу ремнем за свои слова, ROSS, – хитро скосил в мою сторону глаза начальник. – А жуликом не называл!

– Массарадж, раскрыл меня, – только буркнул я, пересчитывая деньги. – Талантливый. Но жулик.

– Спасибо, – кивнул Иваненко. Не поворачиваясь, он поинтересовался: – Леха играет?

– Ага.

– Ладно, собирайся, купи электронный билет и сегодня же вылетай, завтра утром, максимум днем, ты должен быть там, мы так с Дмитричем условились, – кивнул Серега. – Это отличная поездка. Говорю тебе, ничего серьезного у этой дочурки нет. Просто истерика очередная, и на этой истерике мы можем нормально навариться. Ты приедешь, утихомиришь ее и полетишь назад. В крайнем случае, свозишь ее к хорошему врачу в платной клинике, и все. Эти деньги тебе на два дня, задержишься дольше – 150 евро в день. За что? Чтобы дочка не орала. Тебя каждый день отправляют в Одессу, да еще за это и бабла накидывают? Это подарок судьбы, мой верный ученик.

– Чувствую, не все так просто, не бывает у нас так, – ответил я и бросил конверт на стол.

– Ладно, Ник. – Серега откинулся в кресле и устало посмотрел на меня. – Поезжай домой. Тебе сегодня еще в дорогу; как доберешься, купи симку местную – отзвонись мне, что там и как. Я говорю, эта командировка – подарок для тебя.

– И тебя.

– И меня, – согласился Серега.

– Ладно, поеду, – согласился я. – Чего уж, может, действительно обойдется.

– Ага, гендиректор сказал, кстати, чтобы тебе потом за это дело еще и три дня отдыха дать, – заявил Серега.

– Так что, гендиректор в курсе моей «подработки»? – спросил я.

– Конечно, в курсе! – засмеялся Серега. – А ты как думал! Лично приказал: «Воронцов все равно фигней мается наверняка, отправь его, пусть хоть делом займется!»

– Чего? – спросил я.

– Да ладно, не говорил он такого, – хихикнул Серега. – Просто сказал тебя отправить, мол, все равно больше некого. А с Дмитричем ему ссориться не с руки, услугу оказал вроде как.

– Так чего ты меня тогда уламывал, конспиратор? – хмыкнул я, поднимаясь с места и сгребая со стола Серегин конверт. – Меня же генеральный уволит к чертям, если я его не послушаюсь. Приказал бы, и дело с концом, я-то думал, он бабки от начальства втайне зарабатывает. Если Верховный Правитель одобрил – куда я денусь с подводной лодки?

– Так я это… – Серега почесал затылок. – Уговаривал… ну мы же друзья, верно?

– Верно, господин начальник, – вздохнул я, глядя на улыбающуюся физиономию Сереги.

Глава 2 В Дорогу

Вернувшись с политбеседы, я моментально прогнал от компа Леху. Времени у меня не так много на самом деле, надо за бешеные деньги найти билеты, быстренько забронировать. Билеты не проблема – заморачиваться не буду с электронным билетом. Наш прекрасный офис на Белорусской занимает целый этаж, кроме того, все остальные этажи четырехэтажного старенького здания арендовали под всевозможные офисы. И я точно помнил, что на первом этаже расположилась частная билетная касса. Сейчас ноутбук в сумку, всякую мелочь, вроде ручек и блокнотов, туда же – вот и собрался; у меня вообще на работе мало личных вещей. Остается только поднять пятую точку и двинуться в дорогу. Наверное, Серега все-таки прав. Нет там ничего серьезного, просто решил папашка вовремя подстраховаться и отправить грамотного человека, который, в случае чего, не станет болтать лишнего. Да, я скромный. Я знаю. Наверняка Серега меня таким и характеризовал. Таким… смышленым. Хорошее слово – «смышленый», очень позитивное. Мне оно всегда нравилось, не умный, не мудрый… а именно смышленый. Вот это действительно похвала. Особенно в нашем мире. Я подхватил сумку с ноутом и протянул руку Лехе, который уже перебрался за Мишкин комп:

– Давай, топ-топ менеджер, удачи!

– Ага, давай! – Леха пожал мне руку и спросил: – Надолго?

– Надеюсь – да, – хмыкнул я. – Одесса-мама ждет!

– Удачи! – меланхолично проговорил Леха.

Выбравшись из офиса, я неторопливо спустился на первый этаж. Несмотря на то что у меня впереди была долгая поездка в Одессу, предчувствие у меня было хорошее. Хотя разум говорил: «Колян! Очнись! Ты что, и впрямь думаешь, что удастся там отдохнуть?! О чем ты?! Когда так бывало, чтобы ты отдыхал и тебе еще за это баблинское отстегивали! Оплатили проезд, оплатили командировочные прилично и сказали – отдыхай! Купайся в море! Пей коктейли! Нет. Так не бывает. Ты приедешь и будешь пахать как проклятый, пытаясь пристроить девицу в больницу, тебе все равно придется выполнять ее капризы – такая уж у нас постановка вопроса всегда и везде: мой папа главный, значит, я тоже главная. И придется тебе, Колян, делать все, чтобы эта дура утихомирилась. Блин, самое обидное, что бабки неплохие предлагают. А если надоест – покажу ей средний палец, выскажу все, что думаю о таких вот фифах, как она, и уеду». Такая мысль придала мне сил. На самом деле хорошо всегда иметь запасной план – даже если этот план грозит мне увольнением. Кстати, за коварными мыслями с посыланием клиентки я уже подошел к кассе, в которой продавали билеты. Нормальное такое место – два столика в крохотном кабинетике, за которым обычно сидели две представительницы прекрасного пола. Вернее, нет. Прекрасна была только одна – молоденькая девушка, по имени… блин, я не помню. Я помню, мы с ней в курилке как-то несколько раз пересекались, вроде невзначай парой фраз перебросились, а до знакомства и имен я как-то не дошел. Видел я эту девушку часто – то в лифте, то на первом этаже встречались. Иногда даже кивал ей головой в знак приветствия. Короче говоря, нормальное шапочное знакомство. Вторая – неопределенного возраста дама, которая, похоже, заправляла этим перевалочным пунктом. Но сегодня мне повезло – строгая дама отсутствовала. Не то чтобы она мне не нравилась, просто я бы рядом с ней чувствовал себя некомфортно, что ли. Не знаю, как объяснить – обрадовался я в общем, когда этой необъятной мадам не застал.

Тем временем девушка N, завидев меня, улыбнулась и весело проговорила:

– Привет!

– Привет! – кивнул я и уселся за столик. – Такое дело… Я должен попасть в Одессу. Завтра.

– Завтра?! – она приподняла аккуратно очерченные брови. – Прямо так.

– Желательно в первой половине дня, – добавил я.

– Неплохие запросы, – проговорила она и многозначительно добавила: – В июле-то.

– Ну, куда деваться, – я развел руками и спросил: – Говорите, что я должен за это заплатить? Пускай контора вешается, когда счет увидит. Мне все равно. Я работать еду.

– Та-ак, сейчас посмотрим, – проговорила девушка, стуча наманикюренными пальчиками по клавиатуре. Поджав губы, она проговорила: – Тут есть один билетик, только дорогой – за 16 000, сегодня вечером в шесть вылетает, в полвосьмого будешь в Одессе. В принципе, еще один есть, но с пересадкой через Киев, сейчас, подожди.

– Да я не тороплюсь, – я пожал плечами. – Мне-то что, денег мне выдали много – отчитаюсь за каждую копейку.

– Тогда ладно, – улыбнулась девушка.

Телефон в кармане завибрировал, и немедленно комнату заполнил голос Гуфа:

– Сколько я не спал-то уже? Дня три, может, даже четыре…

Я вытащил трубку и посмотрел, кто мне звонит. Так, все понятно. Алексу не терпится узнать, когда мы с ним поедем играть в пейнтбол. Извини, дружище, сегодня пейнтбол без меня. Я вздохнул, понимая, чтó придется выслушать от моего друга, когда он узнает, что я сегодня никуда не поеду. Ладно, от судьбы не уйдешь. А от Алекса тем более. Если начал звонить – все, не отвертишься. Я нажал на кнопку соединения, оборвав своеобразное выступление исполнителя на моем телефоне, и проговорил:

– Да.

– Здорово, Ник! – послышался голос друга. – Ты как там, офисный планктон? Все киснешь в кабинете да монстров стреляешь?

– Не совсем, – скривился я и вышел из кабинета. Оглянувшись по сторонам, я совершенно беззаботно вытащил сигарету и потянулся за зажигалкой. Авось эсбэшники не заметят, тут вроде камер нет. Щелкнув зажигалкой, я проговорил: – Меня сегодня в командировку отправляют. Извини, дружище, сегодня пейнтбол без меня.

– Без тебя? – сразу поник тот. – А ты надолго?

– Да черт его знает, надеюсь, до понедельника, – пожал плечами я, выпуская дым.

– Блин, я так на тебя рассчитывал, – устало проговорил мой приятель. – Меня начальник отпустил до вторника, думал, нормально выходные замутим. Я Дрону с Анькой уже позвонил, они звали в Московское поехать.

– Ну, вот так вот, – хмыкнул я. – Ничего не поделаешь. Одесса ждет.

– Ты в Одессу едешь? – спросил Алекс. – А зачем?

– Да там одной дуре помочь надо, – ответил я. – Попросили хорошие люди за хорошие деньги.

Прозрачная дверь за спиной отворилась, и из кабинета вышла девушка-кассир с сигаретой в зубах и безмолвно попросила огня. Оглянувшись по сторонам, она проговорила:

– Не запалят?

– Не, – покачал головой я. – Тут камер нет, тем более я достойную пепельницу приметил. – Я ткнул пальцем в сторону раскидистого куста в коричневой кадке, стоявшего в коридоре.

– Э! Какую пепельницу! Ты с кем там разговариваешь? – возмутился Алекс.

– Подожди, – проговорил я ему и, прижав трубку к плечу, спросил: – Нашла?

– Только эти два, – кивнула она. – Прямой рейс и через Киев.

– Ладно, – вздохнул я и, выпустив струю дыма, проговорил: – В общем сейчас билеты возьму и полечу. А ты не скучай по мне, Дрону с Анькой привет, все дела.

– Как ты возьмешь сейчас билеты? – спросил Алекс.

– Как-как? – обозлился я. – Руками.

– Слушай… А сколько билет стоит? – вдруг проговорил Алекс.

– Сколько туда-обратно обойдется? – спросил я, снова прижав трубку к плечу.

– Обратно, может, чуть дешевле выйдет, – пожала плечами девушка. – Хотя сомневаюсь, тоже где-то «пятнашка».

– Тридцатка, – проговорил в трубку я. Тем временем девушка-кассир затушила сигарету о стоящее раскидистое дерево и вернулась в офис. Я махнул ей рукой, мол, сейчас подойду и сказал: – Алекс, это… я пошел, короче, пока билеты не разобрали.

– Подожди, – проговорил мой приятель. – А давай я с тобой поеду?

– У тебя никак деньги лишние появились? – иронично спросил я.

– Да нет, ты мне дашь, – невозмутимо заявил Алекс.

– И с чего бы это?

– А я тебя повезу, – предложил Алекс. – А? Как идея? Сейчас двенадцать часов! Если выедем через пару часиков, к утру будем там! Как тебе такой вариант? На бензин мне денег дашь, и все! Туда-обратно! Выходные в Одессе – это же круто! Давай! Поехали на машине – сколько денег сэкономишь! У меня отличная «четырнадцатая»! Опять же, вместе снимать жилье дешевле! Мы же с тобой в прошлом году ездили уже в Крым на машине!

– Одесса – это не Крым, – машинально поправил я.

– Неважно! У нас на дорогу тысяч шестнадцать-восемнадцать уйдет. Ты бабки сэкономишь, а я отдохну! Снимем какую-нибудь квартирку на выходные! Дела разгребешь – оторвемся! У меня как раз тысяч семь-восемь есть! Да на Украине за эти деньги мне выдадут корону и скипетр! Ник! Соглашайся!

– Ты где сейчас? – только спросил я.

– Я по Ленинградке еду, – проговорил он. – По делам мотался. Так что?

Ага, прям деловой-пределовой. Обалдеть. Ладно, надо же решение принимать. Вот уже и девчонка смотрит на меня, как на идиота – зашел, вышел, покурил, сумку оставил, стоит по телефону болтает. Оригинальный парень. Ничего не скажешь. Хорошо хоть очередь не задерживал – ну это не моя заслуга, людей-то, охотящихся за билетом, нет. Я затушил окурок и молча зашел в кабинет, прижимая трубку к уху. После чего я взял сумку и проговорил:

– Уже не надо. Новый пепелац нашел.

Девушка-кассир, или девушка N, только с безразличным видом повела плечом. Правильно, хозяин – барин. Я вышел из кабинета. Алекс тем временем разрывался:

– Ник! Ни-ик! Колян!

– Тут я, не кричи, – проговорил я. – Ладно. Учти, моя задача – попасть в Одессу к утру, максимум к обеду.

– Часов за шестнадцать доедем, – проговорил мой приятель. – Ты же тоже будешь за рулем? Посменно поедем.

– Смотри. – Я бросил взгляд на часы. – Сейчас пять минут двенадцатого. В два часа мы должны будем выехать из Москвы. Ты готов прямо сейчас ехать?

– Да! – радостно крикнул он. – Давай! Вперед, за приключениями! А, Ник?

– Зови меня командор, – проговорил я, выходя на первый этаж.

– С чего бы это? – возмутился Алекс. – Почему это ты «командор»?!

– Значит, так, – проговорил я. – Сейчас я еду домой на метро, быстро собираю шмотки и без пятнадцати два жду тебя возле своего подъезда. Не приедешь – полечу на самолете. Понял? Отмазки в виде пробок и дебилов на дорогах не принимаются. Все?

– Все.

– Все, командор, – поправил его я.

– Да пошел ты со своим командором, – хихикнул Алекс.

– Ладно, давай, не врежься по дороге, – проговорил я и сдвинул слайдер.

Да, быть смышленым гораздо выгодней, чем умным. Гораздо.

Так. Начнем с того, что я очень жадный. Это само собой. Никогда не отрицал. Позарился на денежки, которые мне выделили на билеты, решил сэкономить. Очень хорошо, что вообще не дали сразу билеты. Все-таки я редкостный хомяк. А, ладно. Зато я хомяк, который едет в Одессу на машине. С ветерком и комфортом. Стоп. С ветерком и комфортом я летел бы на самолете, так что я еду в Одессу с оптимизмом и верой в лучшее. Типично русский подход. Успокоив совесть, которая все еще сомневалась в правильности этой идеи, я тем временем спустился в метрополитен и достал плеер. Зайдя в вагон, я встал у двери и закрыл глаза. Слушая музыку, я подключил фантазию и стал представлять прекрасное место, путевку в которое мне подарили. При этом мелькнула подленькая мысль – чего эта стерва на Бора-Бора не заболела? Хотя, боюсь, «четырнадцатая» Алекса дотуда не доберется так быстро, как хотелось бы. Но то, что Алекс доберется на своем монстре куда следует, я не сомневался, не такой он человек, чтобы отступать. Так что вперед и с песней. Одесса-мама ждет.

С портфельчиком, с плеером и чувством оптимизма, оставшуюся часть пути я проделал с блаженной улыбкой – оптимизм победил здравый смысл, и теперь я чувствовал себя человеком, которому выпал счастливый билет. Черт, знал бы тогда, чем для меня обернется та поездка в Одессу, прямо сейчас бы выскочил из вагона на платформу, вернулся в кабинет и дал бы Сереге в морду. И Евгению Дмитриевичу бы тоже накинул. И генеральному… нет, генеральный меня уволить может. Тем более он и сам кому хочешь может в морду дать. Но негативные эмоции будут потом, пока я ехал с улыбкой и думал только о море. Как в фильме, достучаться до Одессы. Осталось только текилы с лимоном взять.

* * *

Как там должен собираться настоящий герой? Крутые пацаны в фильмах всегда почему-то собирают одну-единственную черную сумку. Причем содержимое сумки постоянно одно – пачки денег, а сверху лежит пистолет. Ну, это было раньше. Сейчас настоящие герои (к каким я себя без ложной скромности причисляю) собираются в спешке, тихо матерясь и запинаясь о провода от Интернета, которые я никак не могу грамотно проложить. Героям в фильмах хорошо – одна сумочка, в которой баксы и пистолет, р-раз – прыгнул в джип и понесся навстречу судьбе. А мне-то еще зарядник от ноута и телефона кинуть надо, чего-то в дорогу зажевать взять, извиняюсь, нижнее белье все-таки надо забросить. Героям хорошо, они за баксы любое белье себе могут купить или отнять при помощи пистолета. А я, скромный герой экспедиции Москва – Одесса, должен быть максимально собранным. Слава богу, тяжелый багаж тащить не надо – есть транспорт, так что буду во всеоружии. Что еще? Так, я, конечно, мальчик взрослый, но о родителях тоже забывать не стоит. Я быстро набрал номер мамы, однако долгое время никто не отвечал. Но стоило мне сунуть телефон в карман, как Гуф снова возвестил меня о том, что звонят. Достав трубу, я проговорил:

– Только нашла?

– Ну да, я пока дошла, ты уже сбросил, – проговорила мама. – Ты на работе?

– Нет, мам, – ответил я. – Еду в Одессу на выходные. Мне по работе надо.

– В Одессу? Зачем? У вас же юридическая фирма, – не поняла мама. – Там клиент?

– В какой-то мере да, – согласился я. – Короче говоря, завтра буду там. Я с Лехой на машине поеду.

– С Алексом? Ох, уж мне этот Леха, – негромко возмутилась мама. – А что, поездом нельзя? Или самолетом?

– Самолетом? – обреченно спросил я, выходя на кухню. – Самолетом можно. Но дорого, экономлю.

– Ой, Коля, доведет тебя твоя экономия, – назидательно проговорила мама. – Ладно, тебя отговаривать уже поздно. Раз решил, так поезжай. Только самолетом все-таки лучше было бы… А еще лучше – поездом.

– Что-то мне подсказывает, что авария на дороге все же безопасней аварии на высоте в пару тысяч метров. Падать ближе, – парировал я, наливая себе кофейку.

– Только в воздухе пилот профессиональный, который этому учился несколько лет, а тут за рулем Леха, который права наверняка купил, – разбила мой аргумент в пух и прах мама.

– Ладно, мамуль, мне скоро выходить, – проговорил я, садясь за стол. – Сейчас кофейку хряпну и поеду. Как будет возможность – отпишусь с новой симки. Папе привет.

– Только не теряйся, – проговорила мама и отключила связь.

– Не потеряюсь, – хмыкнул я. – Если Леха GPS-навигатор не забудет.

Блин, вот не могу врать родителям. Сказал бы, что на поезде – мама была бы спокойна. А теперь будет нервничать, надумает лишнего. Я ее знаю. Мама все-таки. Но врать не могу, принципиально. Мне во многом в этой жизни нечем гордиться, но родителям я не вру. Даже в мелочах. Они же мне тоже никогда не врут. Почему я должен? Ладно, в сторону философию. Пора в дорогу. Я бросил взгляд на часы – без двадцати. Отлично. С громким стуком поставив кружку на стол, я тихо проговорил:

– Ну, с Богом.

Поднявшись, быстренько пробежался по квартире, отметил, что вода перекрыта, электричество отрублено, окна заколочены… шучу. Так, все. Осмотрев покидаемую мной родную квартирку, я подхватил сумку и вышел за дверь.

Спустившись вниз, я увидел Леху, который совершенно внаглую поставил свое чудо техники, заблокировав сразу три машины. Заметив меня, он радостно посигналил и выбрался из своей «ластоньки». Я протянул руку и спросил:

– Собран? Документы на машину, документы на себя, справки о прививках…

– Все готово, – кивнул он и, глянув на мой баул, присвистнул. – Ты что, насовсем туда переезжаешь? Или решил под открытым небом ночевать? Палатка, гитара…

– Багажник лучше открой, – заявил я. Забросив свою довольно увесистую сумку в багажник, я проговорил: – На самом деле, многовато вещей набрал. Ну да ладно, не повредит.

– Слушай, ты прям как девка, ей-богу, – покачал головой Алекс, садясь за руль. – Они точно так же собираются. Шмоток накидают и радуются.

– Алекс, следи за выражениями, – погрозил пальцем я, садясь рядом. – Так с командором не разговаривают.

– Я не буду называть тебя командором, – нахохлился мой приятель и резко стартовал.

– Ладно, – пожал плечами я и вдруг вытянулся вперед. – Ты осторожней! Не толкни тут никого в моем дворе! А то поездка отложится на неопределенный срок! По крайней мере для тебя!

– Да не нервничай ты так! – хихикнул Алекс, проезжая на своей «ластоньке» мимо припаркованных в два ряда машин. Глянув по сторонам, он спросил: – Слушай, а чего у тебя тут вечно машин столько?

– Да все просто, мой друг, – усмехнулся я, прикуривая сигарету. – Тут два фактора. Первый – то, что дом новый и в этом прекрасном новом доме у каждого достигшего восемнадцатилетнего возраста индивидуума есть свой транспорт. А во-вторых, рядом построили деловой центр. Построить-то построили, а вот с парковкой случилась беда – слишком мало парковочных мест. Ну и деловые ребята стали ставить машины во дворах соседних домов. Два часа дня – тут уже все забито. Тут передачу «Дорожные войны» по вечерам можно снимать.

– Я заметил, – согласился Алекс. – Выходишь посмотреть?

– Ага, – довольным тоном проговорил я, выпуская дым. – Вечерочком на балкон выйду – он у меня как раз на эту сторону выходит. Тут-то и начинается веселуха. Орут, ссорятся, визжат, друг друга толкают. Тут один раз два мужика ткнулись по-легкому. Все официально – гайцов вызвали. Только приехали пэпээсники первыми.

– А чего так? – хмыкнул Алекс, выезжая из моего заставленного машинами двора.

– Да ничего, они ткнулись и загородили проезд. Бараны упрямые; один мужик на джипе поставил свою тачку, включил аварийку и в позу встал. Мол, у нас ДТП и ничего не волнует. Его попросили отъехать – а ему по фигу. Короче говоря, к ДТП прибавилась еще и драка. Один пассажир в бой полез – торопился сильно в аэропорт. Договориться не смог.

– И?

– Да ничего, мужик, который психовал и драться лез, в результате с нарядом договаривался, чтобы менты не доставляли его в ОВД. Бросил машину и на такси поехал. Дэпээсники приехали только через два часа, за пять минут все разрулили и свалили, – подытожил я.

– Забавно, никаких передач смотреть не надо, – рассмеялся мой друг.

– Конечно, я удивлен, почему до сих пор нет шоу «Парковка». Поставь камеру в мой двор – все! Рейтинги зашкаливать будут! А если добавить бонусы… ножи, кастеты, бейсбольные биты, то на этом шоу можно будет и бюджет выровнять, как говорил Джордж Карлин, – согласился я. Обеспокоенно посмотрев на заполненную дорогу, я спросил: – Мы вырвемся хоть?

– Не бойся, с тобой лучший водитель России, – хмыкнул Алекс. – Тут проезд такой, всегда пробка. Дальше поедем как в «Формуле-1».

– Давай, жми педали, лучший водитель «Формулы-1», – сказал я и откинулся в кресле. – Часа через два разбуди – за баранку сяду.

– Ты спать, что ли? – возмутился Алекс.

– Так, цыц, – отмахнулся я и откинул спинку назад.

У меня есть замечательно свойство, которым я, без сомнения, горжусь, – засыпаю везде и всегда. В дождь, град, снег, в чистом поле и в любых условиях – талант у меня такой. Так что не успел разговорчивый Алекс даже что-то сказать, как я уже с блаженной физиономией погрузился в сон. Одесса ждет.

Глава 3 Путь к морю, или чем чревата экономия

А мне сразу вспомнился фильм «О чем говорят мужчины». Они же тоже в Одессу ехали. Останавливались во всяких Бельдяжках и философствовали об отношениях мужчины и женщины. Хороший фильмец. Забавный. Но им еще повезло – они уже в возрасте, умудренные жизнью мужчины, которые ехали на своем джипе на открытие клуба. Но это в фильме. Там все проще.

Я-то моложе, и не в фильме. Нет, об отношениях мужчины и женщины тоже поговорить не прочь, так как я не женат, могу и в Бельдяжках остановиться заночевать. Не вопрос. Только у ребят и джип комфортней был, не то что «подарок» от нашего «Автоваза» – колымага, на которой мы ехали. Да и больше их было – могли чаще меняться в пути. Скажу честно, на моей душе стало неспокойно уже часов через восемь пути. В фильме все потрясающе – дорога хорошая, солнышко светит, разговоры за жизнь под шашлычок… только там про таможню ничего не рассказывалось. Кстати. А жаль. И про хреновые российские дороги. И про чертов дождь, который мило встретил нас в Брянской области. Короче говоря, впечатлений уйма – в основном негативных. В который раз я пожалел, что решил сэкономить денег и рвануть на машине. Подумал, что будет, как в фильме, – тепло и хорошо.

Ну, это я отвлекся. А причина отвлекаться была только одна – я зол как черт. Когда злюсь, пытаюсь думать о чем-то другом. Не всегда очень хорошо получается, если честно. В общем, к тому времени, когда пошел девятый час нашей поездки, выкурил пачку сигарет и ерзал на месте, не зная, на ком сорвать злость. Подумывал было на Алексе, но тот меня опередил:

– Ник, не нервничай. Я сказал, что доставлю тебя в Одессу к обеду? Сказал. Нервничать надо тогда, когда можешь что-то исправить. Сиди ровно, а еще лучше – садись за руль.

– Да, в житейской мудрости тебе не откажешь, – согласился я и пересел за баранку. Тронувшись с места, проговорил: – Корю себя за жадность. Сейчас бы прилетел уже спокойненько – расположился в гостинице. На море утром сходил. А потом бы и этой стервой занялся.

– Забей, дружище, – посоветовал Алекс. – Все идет, как надо. Приедешь голодный, злой, уставший, пошлешь эту клиентку ко всем чертям, и отправимся на море. Я там тебе достану двух прекрасных аборигенок, и жизнь заиграет иными красками.

– Спасибо, дружище, – протянул я руку.

– Да не за что, – ответил мой друг и хлопнул по моей пятерне. – Все будет хорошо. Знаешь выражение? Боишься – не делай! Сделал – не бойся! Прорвемся.

Прорвались. Несмотря ни на что, прорвались и доехали. Дорожное путешествие – это круто, когда вот так вот, не задумываясь ни о чем, поехать в Одессу. Но я-то задумывался – мне же работать еще. А Алексу вообще все по барабану, он радовался. Короче говоря, нашу поездку можно изложить довольно кратко – бесконечная дорога, бесконечная очередь на таможне, бесконечно тупые таможенники и бесконечная усталость. Я правда устал. Единственное, что радовало, – это хорошая дорога от Киева до Одессы. Киев я, кстати, проспал. Когда мы проезжали этот прекрасный город, Алекс пытался меня разбудить, но я послал его в Бельдяжки, замотался в предусмотрительно взятое мной одеяло и снова заснул. Вроде он меня тоже куда-то послал, но я не обратил на это внимания. Но унывать не стоило. В прошлом году мы уже ездили на море отдыхать и были прошаренными туристами. В прошлый раз поездка была еще хуже – тогда мы вообще не знали, как грамотно ехать. Если честно, мы и сейчас неграмотно ехали, но выбора уже не было.

Так что, спустя двадцать один час пути, мы остановили свою машину у небольшого придорожного кафе в пригороде Одессы и отправились завтракать. Сказать, что я чувствовал себя отвратительно, не сказать ничего – все тело ломило, глаза болели, хотелось хорошенько выспаться и нормально поесть. Когда я рухнул за столик и тупо уставился в окно, подскочил Алекс с двумя чашками кофе и проговорил:

– Давай, не спи. Нас ждут великие дела.

– Меня ждут, – ухмыльнулся я и прикурил сигарету.

– Молодой человек! У нас не курят! – проговорил мужчина за стойкой и указал на надпись у стены, которую я прочитал как «Не палите!».

– Черт, они еще и на своем языке тут пишут, – устало проговорил я и вышел на улицу. Выкинув бычок, я вернулся за столик и вяло стал размешивать свой утренний кофе. Встряхнув головой, посмотрел на часы: 11.30. У меня еще полчаса до встречи с разболевшейся девицей. Я перевел взгляд на невозмутимого друга и проговорил:

– Как ты?

– В норме, – улыбнулся в тридцать два зуба тот. Хлебнув растворимого кофе, он попросил: – Адрес давай, сейчас в навигатор вобью. Поедем твоих телок инфицированных искать.

– А ты потом чем займешься? – поинтересовался я.

– Надо жильем разжиться толковым, – проговорил Алекс. – Не знаю, если ты там больше чем на два-три часа застрянешь, я поеду в интернет-кафе, посмотрю расценки. Мне еще бабки надо разменять с нормальных на смешные.

– Симку будешь брать?

– Да вон «Евросеть» стоит, – указал он на родную «Евросеть», возле которой крутились две девушки в ярко-красных жилетках. – Сейчас связью обживемся, и в путь.

– Поехали, – мотнул я головой.

К полудню я не успел. Так уж вышло. И вообще, это Леха виноват. Когда мы подкатили к небольшому милому особнячку, стоявшему среди таких же загородных домиков, мой друг сказал:

– Если что – кричи.

– Придешь на помощь? – иронично посмотрел на него я.

– Нет, – радостно помотал головой он и жестом показал трубку: – Ты, как определишься: надолго ты или нет – звони. Часок-другой уж я тебя подожду. На край в кафе какое схожу – жрать охота, после твоих бутербродов желудок сводит, – пожаловался обжора, съевший почти всю нашу еду.

– Отдыхай, кучер, – дал наказ я и направился в сторону дома. Подойдя к калитке, я мысленно представил, как выгляжу. Милая картина – заспанный, с красными глазами, с всклоченными волосами, воняющий сигаретами… Лучший сотрудник компании «Russia S». Нажав на кнопку домофона, я стал ожидать, когда мне ответят, и при этом оперся о каменную стену, защищавшую обитателей коттеджа от внешнего мира. На звонок долго не отвечали, поэтому я просто закрыл глаза и стал постепенно засыпать – прямо так, опираясь на камни. От дремы меня отвлек резкий голос:

– Молодой человек! Молодой человек!

– А? – Я открыл глаза и увидел девушку в белой футболке и коротеньких шортиках, которая со смесью интереса и настороженности взирала на меня. Да, впечатление я производил то еще – понимаю, позвонить и убежать, а тут заснул стоя у стены. Еще и будить его надо. Посмотрев на девушку, я еще раз машинально отметил, что подружка у Марины Евгеньевны очень даже ничего, это радует. Нормально я попал, в общем. Посмотрев на нее, я официальным тоном проговорил:

– Добрый день, меня зовут Воронцов Николай. Я представитель компании…

– А! Вы что-то продаете? – догадалась девушка и попыталась закрыть дверь. – Нам ничего не надо.

– Постойте. – Я почти проснулся и удержал дверь, при этом у девушки в ее красивых глазах мелькнула тень страха. Неудобно даже такую красоту пугать. Прежде чем она что-то произнесла, я успел вставить реплику: – Я прилетел из Москвы, чтобы помочь вашей подруге. Родиной Марине Евгеньевне.

– А… сотрудник ее отца, – протянула девушка, посмотрела на меня с сомнением и совершенно невинно спросила: – А почему вы такой помятый?

– Билетов на самолет не было, я поехал на машине, – соврал я. – Вот только остановился и сразу к вам, мне сказали, что срочно.

– Ясно, – протянула она, оглядывая меня с ног до головы, словно раздумывая, пускать или нет.

– Девушка, милая, хорошая, – устало проговорил я. – Если вас не устраивает мой внешний вид, то я могу зайти вечером. Отосплюсь, причешусь, надушусь и так далее и тому подобное. Меня бы этот вариант устроил – я полтора суток не спал. Давайте, ваша подруга позвонит в Москву, скажет, мол, я приехал, все хорошо, а вечером мы обсудим, в какую клинику ей лучше лечь.

– Нет-нет, – посторонившись, покачала головой девушка. – Проходите, пожалуйста.

– Спасибо, – кивнул я, внутренне проклиная эту стерву за то, что решила не откладывать мою встречу с Мариной Евгеньевной.

Когда я шагнул во двор, стало сразу ясно, что девочки отдыхают хорошо. Решение Евгения Дмитриевича послать человека со стороны весьма дальновидное. Двухэтажный дом из красного кирпича был относительно небольшой, но чувствовалось, что он сделан добротно и на славу. В трех-четырех метрах от калитки лежала груда кирпичей и строительного мусора, видимо, решили начать строительство гаража, но так и не дошли до него руки. Дальше мы пошли по мощенной плиткой дорожке, обходя дом справа, и вышли на идеально стриженную зеленую лужайку, посередине которой красовался крупный бассейн. Больше всего мне понравилось, что тут не было ничего из разряда «это мы выращиваем помидоры»… Нет, я садоводов уважаю, но общую картину «огородный вариант» бы портил. Пройдя за бассейн, мы вышли к небольшой деревянной беседке, в которой сидели две девушки и курили кальян. Когда мы с провожатой зашли внутрь этой беседки, одна из девиц, в руках которой была трубка от кальяна, недовольно спросила:

– Так это вы тот самый Воронцов? Вы прибыли позже, я думала, вы приедете утром. Присаживайтесь.

– Я постою, – проговорил я, глядя в глаза девушке. Глаза-то выдают – уже напилась. Отлично. Оскалившись, как волк, увидевший добычу, я спросил: – Вы и есть Родина Марина?

– Да, это я, – пьяно мотнула головой девушка. – Родина Марина Евгеньевна. Могу паспорт показать! – добавила она, и все три подружки весело рассмеялись.

А теперь подумаем, в каком положении я оказался. Значит, я, Воронцов Николай, стою дико уставший и невыспавшийся (и это моя вина), передо мной сидят три девушки, курят кальян и весело попивают вино. Не пьет только та, которая открывала мне дверь. И на том спасибо, хоть один трезвый человек в этой компании, да и самый симпатичный. Кальян, несколько пачек сигарет, бутылка вина на столе, пепельница, фантики от конфет, телефоны… бардак, одним словом. И среди этого бардака сидят эти три девицы. Три девицы под окном пряли поздно вечерком… да, ныне девицы уже не те. Напиться в полпервого – это круто. Что дальше? Пробежимся по внешности, за исключением вполне милой и симпатичной встретившей меня девушки, остальные две красотой не блистали. Но, как это водится, старательно не видели в этом ничего ужасного и носили одежду, которая только подчеркивала недостатки. Уважаемая Марина Евгеньевна, которая сейчас с пьяной ухмылкой на губах рассматривала меня, была тощей брюнеткой с иссиня-черными крашеными волосами и нахальным выражением лица. Сидящая рядом с ней третья девица тоже не блистала красотой – какая-то бледная блондинка с полным отсутствием интеллектуальной нагрузки на лице. Самое главное, что обе «принцессы» к тому же и перележали в солярии до стадии «куры-гриль». Девицы рассматривали меня; я совершенно нагло рассматривал их. После того как пауза затянулась, я поднял портфель, который зачем-то взял с собой, и проговорил:

– Девчата, я смотрю, вам и без меня весело. Болезнь отступила? Ладно, счастливо. Дорогу я и сам найду.

– К-как найду? – икнула Марина Евгеньевна. – Куда пойду? За что я тебе заплатила?

– Ты мне ничего не платила, – пожал плечами я. – Меня попросили оказать помощь больной. Больной тут нет, так что свои обязательства я автоматически выполнил. Всего доброго! – Я достал телефон, быстро сфотографировал их компанию пару раз, включил диктофон, подмигнул сидящей во главе этого бардака пьяной страшиле и направился в сторону выхода.

– Э! Стой! – раздался визгливый голос. – Куда! Э! Придурок!

Широко шагая в сторону выхода, я чувствовал себя прекрасно. Миссия выполнена, солнышко светит, сейчас мы найдем жилище, и я лягу спать. Я! Лягу! Спать! Все. Отлично. Теперь осталось отзвониться Сереге и доложить, что дочка Евгения Дмитриевича пьяна в дым, этот дым же она и вдыхает через трубку кальяна и чувствует себя прекрасно. Ведет себя… как пьяная бомжиха, ну это информация для Сереги, а не для Евгения Дмитриевича. Когда я подошел к калитке, меня нагнала открывавшая мне дверь девушка; схватив меня за плечо, она проговорила:

– Куда вы?

– Я? – Потянувшись, со счастливым видом я проговорил: – Я поехал отсыпаться и радоваться жизни.

– Но… – девушка замялась. – А как же Марина?

– Марина? – спросил я. – Марина прекрасно выглядит и хорошо дышит. Я бы даже сказал, что такие клубы дыма не каждый паровоз может выпускать.

– Но вам заплатили за работу, – уточнила она.

– Мне заплатили за то, чтобы я приехал, осмотрелся тут, нашел несчастной достойную клинику и лучшего врача, – проговорил я. – Меня отправили сюда нянькой, если хотите. Но так как уважаемой Марине Евгеньевне не нужна помощь – значит, моя работа уже выполнена.

– Но ей нужна помощь, – проговорила девушка. – Ей просто страшно. Дослушайте! Ей угрожает опасность!

– Да ей море по колено! – хмыкнул я и дотронулся до ручки калитки. Подмигнув на прощание, бросил: – Счастливо! Может, пересечемся еще где! Номер скажи.

Вот это был бы хороший уход. Пришел, посмотрел на это быдло, попрощался, ушел. На прощание взял телефон у самой симпатичной. Это в фильме бы так было. Про мачо понтового. У меня не фильм, у меня одна головная боль. И эта головная боль по имени Марина Евгеньевна решила-таки меня догнать. Зомби, блин. Идет, шатается, на меня злыми глазами смотрит. Точно зомби, только руки не тянет и не хочет мои мозги сожрать. Хотя нет, хочет. Только не сожрать, а вынести. Интересно, мне одному кажется, что походка пьяного человека – это точно походка зомби? Тем временем, пока я предавался рассуждениям о сходствах зомби и пьяной дочери президента одной из крупнейших страховых компаний, эта самая дочь подошла ко мне и растянуто проговорила:

– И куда ты собрался?

– Я еду домой, – просто ответил я.

– Никуда ты не едешь, – покачала наманикюренным пальцем девушка. – Ты останешься здесь… и будешь делать то, что я скажу!

– Марина… – робко начала подруга.

– Тихо, сука, – зло повернулась к ней «зомби». Вперив в меня свои мутные глазенки, проговорила: – Меня хотят убить, понял?

– Кто? – просто спросил я.

– А вот ты это и узнаешь, – кивнула она и попыталась для убедительности ткнуть в меня пальцем. Промахнулась. Да и я отошел в сторонку, так что по боксерским меркам я ловко «провалил» противника и ушел от атаки. В результате Марина качнулась в сторону, и, если бы не мужественная подруга, подхватившая ее, она бы упала. А я так и не знаю ее имени, зато прелестную Марину Евгеньевну по имени-отчеству величаю. Вырвавшись из рук подруги, она прошипела:

– Я спец… специально отцу позвонила, – девица зависла, глядя куда-то в сторону, а затем продолжила: – Смерть меня ищет, а я умирать не хочу! – вдруг неожиданно начала истерить она. – Понимаешь! Понимаешь?!

Она снова попыталась схватить меня, но подруга ее удержала. Я открыл дверь и приподнялся на пороге:

– Господа! Пусть запомнится вам этот день, когда чуть не был пойман юрист Воронцов!

– Сука! – взвизгнула она. – Мне реально помощь нужна!

Я козырнул в стиле знаменитого Джека Воробья и скрылся за калиткой. Вслед мне раздавались истошные крики, которые говорили о том, что некий Воронцов является собакой женского пола. Рухнув на сиденье «четырнадцатой», я закричал:

– Гони!

– Ты чего, их убил?! – спросил Алекс, подскакивая на месте.

– Хуже – послал! – рассмеялся я.

– А тебя не убьют на работе? – спросил мой друг, стартуя с места.

– Главное правильно себя позиционировать, – хмыкнул я и стал набирать номер Сереги. Сон как рукой сняло. Настроение было прекрасным. Оно и понятно – работать не надо. Деньги есть, осталось только грамотно подать данную ситуацию. А уж это я умею, как-никак раздолбай Серега мой сенсей.

* * *

Прекрасные люди одесситы. Мне очень нравятся. Особенно их говор в стиле «Мы русские не обманываем друг друга». То же самое нам говорил и мужчина лет пятидесяти, у которого мы решили снять квартиру. Нам повезло. Просто повезло и все. Сразу после того, как я сбежал от истеричной пьяной дочки Евгения Дмитриевича, мы сразу же бросились искать ближайшее интернет-кафе. Уверенности нам было не занимать, снимать по объявлению у старушек мы не решились, поэтому просто-напросто заскочили в здание городского вокзала и стали вызванивать собственников. Мы люди нового поколения, объявлениям в Интернете верим больше, чем живым людям. Наверное, это правильно. Кроме того, я отправил фотографии на электронную почту Сереги, с пометкой: «Больная дочка Евгения Дмитриевича» – пускай оценит. Затем мы начали искать в Паутине достойное нас жилье. Вот, собственно, так мы и нашли хозяина милой двухкомнатной квартиры, которую он предложил нам сдать всего за сорок пять баксов в сутки. Хозяин рассчитывал на более долгое сотрудничество, но, так как его квартиранты съехали буквально за часа три до нас, а первыми были мы, он решил, что все равно квартира может простоять эти два дня просто так. А тут есть вариант получить хотя бы баксов сто. Так что мы хлопнули по рукам, и Алексей – тезка моего друга, улыбнувшись во все тридцать два зуба, ретировался. Мне даже показалось, что они похожи. Так что, после того, как наш квартиродатель ушел с заветной сотней баксов, я облегченно вздохнул и рухнул на кровать. До Сереги я так и не дозвонился. Странно, с чего это вдруг? Ладно, это все мелочи. Я принял душ и рухнул в кровать. Все. Отдых.

Глава 4 «Итака»

Разбудить меня пробовали несколько раз. Сначала Леха пришел часов в восемь и попытался перевести мое тело в вертикальное положение, на что я ответил решительным отказом. Потом мне кто-то очень настойчивый названивал по телефону. С трудом приподнявшись на локте, я дотянулся до трубки и увидел, что звонит мама. Ей я, кстати, дозвонился сразу, как приехал. Что еще? Оказалось, мама решила убедиться, что у меня ТОЧНО все хорошо. Убедившись в этом и укорив меня за то, что я сплю вечером, отчего у меня будет болеть голова, мама тоже оставила меня в покое. Чтобы отключиться от внешнего мира я вырубил телефон и закрыл дверь, ведущую в мою комнату. Только после этой процедуры меня перестали беспокоить. А когда часов в одиннадцать вечера я выполз из комнаты и поплелся в душ, Алекс крикнул:

– Полчаса, и идем в клуб!

– Базара ноль, – вяло кивнул я и направился мыться. Все. Теперь можно отдохнуть. Истеричка сброшена с плеч, квартира оплачена, деньги у меня есть. Все, надо отдыхать.

Когда я вышел из душа, Алекс уже суетился на кухне. Когда я рухнул на стул, он спросил:

– Ну как ты?

– Эфир в норме, – усмехнулся я. – После хорошего сна способен свернуть горы. А ты что, не ложился?

– Почему не ложился? – пожал плечами парень. – Мне три-четыре часа в сутки хватает, тем более мы же на отдыхе. Поспать я и в Москве могу.

– Верно, – согласился я и подозрительно посмотрел на друга: – Ты что, в магазин бегал?

– Ну, так, купил себе пирожных, – проговорил он. – Печеньки, кофейку взял…

– Ладно увиливать, – рассмеялся я. – Доставай.

– Что доставать? – делано удивился Алекс.

– Давай-давай! – Поднявшись, я достал купюру в сто гривен и проговорил: – Смотри, это сто украинских рублей. Надеюсь, когда я приду, купюры не будет, а вместо нее будет стоять бутылка того, что ты припрятал, хомячина.

– Договорились, – смекнул тот и быстро утянул купюру. – С тебя еще две сотки.

– Чего? – возмутился я.

– Я… – замялся Алекс и честно выдал: – Я до хрена купил. – После чего он с видом нашкодившего школьника открыл холодильник.

– И на это все ты взял четыре пирожных? – с ужасом спросил я, оглядев кучу самого разного алкоголя. – Да тут бутылок больше, чем пушек на батарее Раевского!

– Вообще-то шесть, – поправил мой друг. – Пока ты спал, я два уже съел.

– Ладно, подожди, я до шефа дозвониться никак не могу, – проговорил я и вышел из кухни. Подхватив пачку сигарет и зажигалку, я выбрался на улицу, благо квартира у нас на первом этаже. Включив телефон, я отметил, что мой шеф уже пытался дозвониться до меня двадцать четыре раза. Надо же. Какая щедрость. Взял он трубку практически сразу и дико заорал:

– Колян! Ублюдок! Ты что натворил! Сука! Я тебя что просил сделать?!

С меланхоличным видом я нажал на красную трубку. Ничего страшного, у всех бывают нервы, все мы не ангелы. Подождав несколько минут, я докурил сигарету, пуская дым в красивое ночное одесское небо, и собирался было уже зайти в дом, как мой мобильник снова зазвонил. Подняв трубку, я только проговорил:

– Успокоился?

– Колян! Ты что, совсем идиот?! Ты чего трубки кидаешь?! – уже менее громко начал Серега.

– Будь я сейчас рядом, я бы тебе просто морду набил, главный начальник, – ответил я. – Если будешь дальше орать, то наш разговор на этом и закончится. Я просто отключу трубу, и будешь орать на автоответчик, это ясно?!

– Ник! – Серега попытался было снова повысить тон, но, видимо, ему было настолько важно со мной поговорить, что он все же сдержался. После паузы начальник произнес: – Николай, ты понимаешь, как ты меня подставил!?

– Очень хорошо, – хмыкнул я, доставая вторую сигарету. Реакция всегда невозмутимого Сереги меня серьезно удивила, но все-таки терять контроль над собой мне тоже не хочется. Пускай орет, если хочет – просто забью на него и все. И плевать, что потом будет – никому не позволю так со мной разговаривать. Выпустив струю дыма, я проговорил: – Вообще-то, когда люди звонят друг другу, они здороваются. Так? А не орут благим матом.

– Здравствуй, Николай, – проговорил Серега. Черт, да что с ним стало?

– Здравствуйте, Сергей Сергеевич, – усмехнулся я и стал прохаживаться по дворику. – Теперь коротко и по делу. Только вначале неплохо было бы извиниться.

– Прошу прощения, – Серега выдержал паузу. – Блин, просто я весь на нервах, да и Дмитрич еще этот…

– А теперь без истерики – что произошло? – коротко спросил я.

– Да без истерики сложновато! – вздохнул Серега. Он еще помолчал и проговорил: – Блин, Колян. Прости. Я правда не хотел.

– Серега, ближе к делу, я не обижаюсь, – проговорил я.

– Значит, так, я пытался тебе дозвониться с утра, но ничего не получилось, – сказал Серега. – Вот, потом ты мне эсэмэску прислал, мол, все нормально. Я начал дозваниваться – опять связи нет. Ну, думаю, раз все нормально, значит, ты разрулил ситуацию. И поехал домой. Так вот, часа через три мне звонит Евгений Дмитриевич, злой как черт, и начинает кричать. Орет минут пять благим матом, а потом заявляет, что «этот сучонок», ты, то бишь, ответит за то, что сделал.

– О-очень интересно, – проговорил я. – И что же, я, сучонок, сделал?

– Ему позвонила дочка и заявила, что ты приперся в их дом пьяный, обматерил там всех, ударил подругу и ушел, разбив вазу по дороге, – заявил Серега.

– Да, сэр, такой наглости я не ожидал, – ответил я, садясь на скамейку. – Сказать, что это наглость, не сказать ничего. И?..

– Что – и? – возмутился в ответ Серега. – Я начал ему объяснять, что такого быть не могло, что это мой сотрудник и так далее, а он начал требовать твой номер телефона. Я, естественно, отказал. Так Дмитрич назвал меня мошенником и пообещал нас с тобой засудить к чертям за то, что мы такие козлы. Прикидываешь?

– И за что он нас засудит? – спросил я. – За то, что его дочка пьяное быдло?

– Колян! Объясни мне, что там произошло? – спросил Серега.

– Ты на почту рабочую заходил? – спросил я в ответ.

– Н-нет, – ответил начальник.

– Советую посмотреть, – ухмыльнулся я. – Там на фото милая картина, три бабы бухают днем и курят кальян. Во главе этого шабаша сидит девочка милая, с глазами, смотрящими в разные стороны. Это и есть Марина Евгеньевна. Что тебе рассказать? Я пришел к ним, а у них там вечеринка в полном разгаре, виновница торжества была в неадекватном состоянии, вот я и ушел. Матом никого не крыл, был трезв. А дочурка эта пускай идет со своим папашей лесом. Достали меня, играем в сломанный телефон, и все. Покажи этому отцу Горио эти долбаные фотографии, и пусть он сам себя засудит. За дебилизм. Давно уже такую статью надо ввести – мир стал бы лучше. Уверяю.

– Погоди… – Последовала долгая пауза, видимо Серега метнулся к компу, затем послышался характерный звук включаемого компьютера, а потом послышался голос: – Ага, получил. Слушай, нормально они там отдыхают.

– Короче, Серега, – проговорил я. – Ты сам меня учил грамотно себя позиционировать. Вот и правильно спозиционируй себя перед этим отцом несчастной обруганной девочки. Покажи фотографии и заяви, что когда клиент находится в неадекватном состоянии, плюс изначально был факт вранья с ее стороны, сотрудник компании, которого вы наняли, просто решил уйти, дабы избежать конфликта. Мы априори правы, эта Марина и впрямь истеричка, она специально отцу позвонила, чтобы меня прислали. Она кричала, что ее хотят убить, и бросалась на меня. И все это правда. Понял?

– А как ты это…

– Как-как, об косяк! – рявкнул я. – Открой второе сообщение – там аудиофайл. Я в карман нагрудный телефон положил и диктофон включил, и там громкий рев дочки о том, какая я сука. Ты весь файл не показывай – обрежь часть и покажи, а то с тебя станется все слить.

– Слушай… – он замялся. – А как ты так подготовился?

– Да никак, – пожал плечами я. – Просто я знал, что иду к неадекватам, а их слово ничего не стоит, в особенности они ими любят разбрасываться. Так что я не удивлен был. Сфоткал, звук включил – и ручки свободны. Что у них есть, кроме пьяных воплей?

– Ник, ты это… прости меня, я в тебе не сомневался на самом деле, – честно признался Серега.

– Ладно, проехали, – проговорил я. – Только не надо со мной так больше разговаривать – я таких шуток не понимаю. Все, я в клуб. Отдыхать буду. Ты был в Одессе?

– Да.

– Посоветуй.

– Парень, у тебя только один вариант, – хмыкнул в трубке голос.

– Продолжай.

– «Итака».

– «Итака»? – переспросил я.

– Да, Воронцов, Итака, – рассмеялся Серега. – Удачи, она тебе понадобится этой ночью.

– Ага, и тебе, – я положил трубку. Странный он стал. «Итака»? Хорошо, не «Лесбос».

Вернувшись в квартиру, я громогласно заявил:

– Наливай, ямщик. Празднуем.

– Е! – довольно кивнул Алекс и протянул мне стопку. – За приезд?

– За приезд, мой друг. – Я вытянул стопку и проговорил: – Отличное слово – «Итака».

* * *

А дальше был поход в клуб. Началось все обычно, так, как и должно быть. Два молодых человека в Одессе, бутылка текилы и деньги, которые выделил Евгений Дмитриевич. Что еще надо? Сидели дома мы недолго, немного поболтали о том о сем, прикинули планы, искренне пообещали друг другу не потратить внеочередной отпуск впустую и бросились искать приключения. Мы же молодые, нам по возрасту положено. У меня даже документ есть, подтверждающий возможность творить глупости по возрасту, паспорт называется. Так что дорогу описывать смысла нет – вышли из дома, поймали ближайший пепелац марки «Волга», четланин которого согласился нас подбросить до аллеи «Аркадия». По аллее мы, собственно, и должны были пройти до клуба, который мне посоветовал Серега. Таксист нам попался разговорчивый, сначала он мимолетно определил в нас «кацапчиков», затем, как водится, перевел все на политику, суть которой заключалась… да как всегда. Все воры и бандиты. У нас так рассуждают везде. Потом он мимолетом опустил ниже плинтуса проезжающий мимо «Бентли», и уже через десять минут мы были рядом с алеей «Аркадия». Выплатив оговоренную сумму, мы выбрались из машины и огляделись. Классическая туристическая аллея вечером. Мимо нас прошествовали две девушки в таких коротких мини, что Алекс сдавил мое плечо и проговорил:

– Ник, пошли, проводим, а?

– Ты что, страдаешь от нехватки женского внимания? – удивленно спросил я. – Глаза какие бешеные, смотри, бросишься на кого.

– Да я просто понял, что сегодня будет улетная ночка, – хмыкнул Алекс. – Гарантирую.

Чертов провидец, знал бы – сидел бы дома и не вылезал, но нет, в тот момент я был полностью солидарен с товарищем. Сегодня будет улетная ночка, в этом он был прав, только не в том смысле, который вкладывал. К сожалению.

Потом мы пошли гулять. Я купил себе пачку сигарет, похихикал над смешным предупреждением о вреде на украинском и пошел вслед за Алексом, который, высунув язык, шел по аллее, восхищаясь вольером, куда его, животное, загнали. А вольер неплохой, стоит признать. Мне эта аллея «Аркадия» понравилась: яркая, праздничная, всюду висят объявления с предложением потратить собственные деньги. Кругом ларьки, магазины, неизменные аттракционы. Я вообще любитель покурить. Не скажу, что это очень полезно и меня все хвалят за эту пагубную привычку, но сейчас это было действительно круто. Пока Алекс с видом Тимура-завоевателя осматривал территорию, на которой он будет развлекаться, я тихонько шел среди толпы праздных гуляющих и улыбался. Как же здесь хорошо. А море? Не дойдя до него метров сто, я уже его чувствовал. Море. Вот куда надо в первую очередь идти – не в палатки с сувенирами, не в ларек за алкоголем и даже не за милыми девушками, которые в полном «военном облачении» двигались в сторону клуба, стуча каблучками. Мой верный друг Алекс тем временем, естественно, такой перспективы не рассматривал. Море? Да он удавится, но не пойдет туда. Когда мы прошли метров сто, Алекс подрулил к паре девушек и завязал непринужденный разговор. Спустя несколько секунд они уже вместе пошли в сторону светящегося сотнями огней клуба. Я достал телефон, позвонил оторвавшемуся другу и проговорил:

– Куда собрался?

– В «Итаку», там встретимся, – деловито ответил он. – Я себе новую компанию нашел. – Послышался смех.

– Лох ты, Алекс, – хмыкнул я.

– С чего бы это? – спросил он. – Ответишь?

– Давай в клубе пересечемся через полчаса, и ты сам это признаешь! – хихикнул я.

– Да ты что? Завидуешь, да? – рассмеялся мой приятель и пояснил подружкам: – У меня тут еще друг есть, он потом подойдет.

– Ладно, зайчик, отрывайся, – пожал плечами я и пошел прямо, в то время как Алекс свернул в сторону и со своей новой свитой приблизился к кассе. Я втянул ноздрями воздух и, испытывая радость, ускорил шаг. Обойдя ряд клубов, выстроенных на самой линии пляжа, спустился к морю. Набирать песка в кроссовки я не собирался, поэтому нашел каменистую дорожку и по ней подошел к воде. Засунув руки в карманы шорт, я с блаженной улыбкой смотрел на водную гладь. Что бы ни происходило дальше, какой бы гнев на меня ни обрушил этот призрачный Евгений Дмитриевич, – все ерунда. Люди не ценят такие моменты. Пойти к морю у приехавшей сюда отдыхать молодежи означает бухать или заниматься сексом на пляже. Я романтик? Да нет, наверное. Просто я чувствовал, что если приехал сюда, значит, надо просто постоять у кромки воды, послушать волны, которые звучат на фоне громкой музыки и криков диджеев, заводящих толпу. Довольный своей философской медитацией, я усмехнулся своим мыслям и пошел в клуб. Пора искать друга.

Сам клуб мне понравился. В субботу был полный аншлаг, но очередь к кассе двигалась довольно быстро. Заплатив за билет, я получил щелчок по руке, отмечающий светящийся в темноте кругляш, и двинулся по клубу, изучая местность. Так, обстановка интересная – все в греческом стиле: колонны, официантки, одетые в туники, охранники, одетые как обычно – все в черном… блин, где они таких быков достали, а? На охранном заводе, что ли, таких делают. Ладно, не суть важно. Клуб мне понравился – чувствуется располагающая атмосфера. Быстро спустившись на нижний уровень, я обнаружил второй танцпол, на этот раз у бассейна. Тут дискотека восьмидесятых отжигает. Еще лучше. Я быстро прошелся по всему клубу, исследовал все, что только можно, и наконец нашел Алекса. Тот сидел в углу барной стойки с надетой на голову каской времен Второй мировой войны. Когда я подошел, бармен с размаху ударил его по каске стаканом и заставил выпить вспенившийся коктейль. Я рухнул на стульчик рядом и спросил у бармена:

– Как это чудо называется?

– Текила-бум, – прокричал он. – Делать?

– Давай, – кивнул я и стянул с Алекса каску.

В следующий миг меня настиг сокрушительный удар по голове, и тут же в руках оказался стакан, который я моментально осушил. Бармен посмотрел на меня и снова проорал, перекрикивая музыку:

– Повторить?

– Нет, подожди, – махнул рукой я. – Тут где столик можно заказать?

– Это к администратору, – проговорил он. – Позвать?

– Да, – кивнул я и посмотрел на Алекса: – И чего такой надутый?

– Ты, Ник, в следующий раз выбирай выражения, – ответил он. – Понял?

– Я же тебе помочь хотел, – хмыкнул я.

– Например?

– Например, не надо никого тут водить, кацапчик, – холодно проговорил я. – Ты мне друг. Вот и все.

– Знаешь, ты мог бы извиниться, вообще-то, – посмотрел на меня Алекс.

– И куда ты? – спросил я, видя, что он собирается уйти.

– Да чего-то Лера с Аней куда-то запропастились, – проговорил он. – Я их потерял.

– Друг, никуда они не запропастились. – Я хлопнул приятеля по плечу и вкрадчиво проговорил: – Здесь они. Пьют шампанское с кучкой арабов на первом этаже. И им без тебя очень весело.

– Блин, меня развели, да? – смекнул Алекс. – Я инстинкты подрастерял.

– Бывает, дружище! – хмыкнул я. – Есть здесь такая категория девочек. Одни мальчики проводят их в клуб, оплачивая вход, другие покупают им коктейли и шампанское, ну а третьим везет куда больше, чем первым двум категориям. – Я мотнул головой в сторону администратора и проговорил: – Пошли, денежный мешок, кальян себе закажем. Сядем за столик на первом этаже. Там вид на море.

– Все ты со своим морем, – буркнул Алекс.

– Я последний романтик на земле, хотя нет, последний рыцарь в этом мире, сдвинувшемся с места, – поправился я.

– Это ты к чему?

– Да так, вспомнил одного великого человека, – проговорил я. – Это «Темная Башня». Там стрелок по имени Роланд…

– Тебе, может, хватит пить? – спросил Алекс.

– Ничего ты не понимаешь, – проговорил я, толкая его в спину. – Пошел! А то еще за кого-нибудь заплатишь и будешь бухать в уголке.

– Э!

– Ладно, я твой братан и больше подкалывать не буду!

Вот так все и началось. Мы быстро договорились с администратором и пошли выбирать себе столик, как вдруг чьи-то цепкие пальчики схватили меня за руку. Я обернулся и увидел ту самую подругу Марины Евгеньевны, которая довольно смотрела на меня, при этом не отпуская. Я оглядел ее с ног до головы и проговорил:

– Отличная ночь для встречи.

– Нам нужно поговорить, – проговорила девушка. – Это очень серьезно.

– Для начала нам надо познакомиться, – ответил я. – Николай. Можно Ник.

– А Коля? – спросила девица, наклонив голову набок и хитро глядя на меня.

– Можно и Коля, можно и Колян, да хоть Колюсик, если хочешь, – ответил я. – Твоя очередь, незнакомка.

– Арина, – назвалась девушка.

– Ник! – Алекс подбежал ко мне и быстро проговорил: – Я выбрал столик. Денег дай.

– Подожди, – отмахнулся я, быстро назвал свой новый номер. Когда Арина его старательно записала, я спросил: – Найдешь?

– Найду, – кивнула она.

– Найдешь, – согласился я и пошел вслед за Алексом.

Глава 5 От заката до рассвета

Весело пританцовывая, парень подскочил к одной из девушек, облюбовавшей колонку, возле которой она пыталась изобразить что-то вроде сексуального танца. Нет, может, и неплохо получалось, не спорю, но, когда подскочил этот живчик, танец превратился в самое настоящее шоу. Мне кажется, девушка послала активного парня раз пятнадцать, не меньше, но тот с улыбкой упрямой продолжал тянуть свои ручонки к ней. После того как парня послали в шестнадцатый раз, он совершенно невозмутимо стал приставать к другой девушке, которая танцевала рядом. Та стала посылать его еще жестче, чем первая дама. В результате неунывающий парень стал прижиматься к третьей. Надо подсказывать, что было дальше?

А я вот был восхищен. Меня всегда восхищали упорные люди, особенно упорные в отношениях. Мне кажется, что столько людей были бы счастливы, если бы были не просто чуточку упорны, а просто невероятно упорны. Хотя кто я такой, чтобы учить жизни? Сам тут, понимаешь, расселся с гордым видом и искренне переживаю за «Бессмертного» парня, который, не теряя улыбки и оптимизма, подкатил уже к пятой девушке. А вот неразборчивость я не одобряю. Ну да ладно, это его дело. Я повернулся к Алексу и проговорил:

– Ты видел?

– Он еще и поет что-то! – прокомментировал тот. – Респект.

– Я мысленно прозвал его Бессмертным, – сообщил я. – Крутой парень, да?

Тем временем подошла официантка и поставила перед нами две стопки. Достав зажигалку, она подожгла верхний уровень и ушла. Я поднял стопку и проговорил:

– Друг! Да будут благословенны богатые идиоты, на которых такие проныры, как мы с тобой, делают деньги! Здоровьичка уважаемой Марине Евгеньевне!

– Давай! – Алекс достал трубочку и быстро выпил содержимое. Откинувшись в кресле, он проговорил: – Теперь лучше.

– Естественно, лучше, – кивнул я. – В голове взорвалась «Хиросима», тебя обдувает морской ветер, перед тобой куча людей, которые веселятся от души! Мир позитива! И забудь уже про тех двух, которые тебя на арабов променяли!

– Забыл, – отмахнулся Алекс и посмотрел на море. – А что круче? Смотреть на ночное море или на эту беснующуюся толпу?

– Всему свое время, – пожал я плечами.

Не успел я снова обернуться к танцполу, как вдруг подошла Арина. Приблизившись к нашему столику, она спросила:

– Можно?

– Для такой красивой девушки, конечно! – закивал мой друг. – Я, кстати, Алекс!

– Очень приятно! – кивнула она, села и глянула на меня. Некоторое время она рассматривала меня, затем проговорила: – Ты же о нас ничего не знаешь. Извини Марину. Она на самом деле напугана. Ей действительно угрожает опасность. – Арина придвинулась ближе и задумчиво спросила: – Почему так, а? Почему такие симпатичные мальчики всегда циники и засранцы?

– Я не засранец, – пожал плечами я. – Я просто циник. Вот и все. Может, уже расскажешь, что там с твоей подругой?

– А ты ей поможешь? – спросила девушка.

– Я не знаю, – честно ответил я. – Правда. Не буду врать.

– У… – Алекс поднялся, с хрустом потянулся и проговорил: – Друг, ты как закончишь тратить собственное время – дуй на танцпол. А то развалился тут, философ хренов.

После чего Алекс, пританцовывая, растворился в море танцующих людей. Я мысленно пожелал удачи своему другу и повернулся к Арине:

– На чем мы остановились? Ах, да! На ужасной опасности, которая угрожает твоей подруге. Так?

– Ты мне не веришь? – спросила девушка.

– Арина, – вздохнул я и посмотрел в ее грустные глаза. – Ну, как тебе сказать?

– Начистоту можешь? – иронично спросила она.

– Когда говоришь начистоту – выливаешь больше всего грязи, – проговорил я. – Если хочешь, я могу ответить начистоту. Только нужно ли тебе это?

– Да.

– Хорошо, – кивнул я и откинулся в кресле. Тем временем подошла официантка и поставила на стол бутылку шампанского.

– Это тебе в качестве извинения за ее поведение, – проговорила Арина.

– Неважно, – мотнул головой я и заявил: – Ты очень красива. Правда. Когда я сегодня полудохлый приперся к вам, даже тогда я на тебя сразу запал. А еще я тебя хочу. И только поэтому я с тобой разговариваю, тебя, может, и интересует твоя подруга, которая на самом деле самая простая обнаглевшая богатая сучка. Но я тебя слушаю только из-за твоей внешности. Мне наплевать на твой внутренний мир и все. Ясно? Говори, я выслушаю.

– Хорошо, – кивнула Арина. К слову, она выслушала меня спокойно. Я, если честно, тоже сдержался. Не высказал всего, что думал. Был же я хорошим мальчиком. Когда-то. – Начну с самого начала, – заговорила девушка, – но только ты меня не перебивай. Эту историю расскажу я, а не Марина. Она не может ее рассказывать – каждый раз плачет.

– Я весь внимание.

– Все началось два месяца назад, – начала девушка. – Я ведь тоже из Москвы. И с Мариной общаюсь давно. Она правда не такая, как ты думаешь. Просто запуганная девчонка, которая пытается это скрыть. Она встречалась с парнем – его звали Артур. Познакомилась с ним в одном из клубов; сначала все было прекрасно – как обычно. Он даже переехал к ней жить, так они прожили три месяца в полной идиллии, но потом Марина стала замечать за ним странные вещи. Он и до этого не любил распространяться о себе, на что живет, откуда у него машина…

– Зая, я тебя обожаю, – умилился я. – «Они прожили три месяца», а что, он с ней не разговаривал, что ли? Как так? Живут вместе, и даже не поинтересовалась, кто с ней живет? Супер.

– Не перебивай, – мягко проговорила девушка. – Марина стала замечать, что он постоянно с кем-то разговаривает по телефону тайком от нее. Что-то обсуждает, куда-то ездит по делам, не говоря, куда именно… Она потребовала у парня объяснений, но он только отмалчивался или отшучивался, заявляя, что он секретный агент. Когда это зашло слишком далеко, Марина решила узнать, чем он занимается. Сначала она думала, что он ей с кем-то изменяет, а затем…

– Бойся 228, если пудришь носик? – предположил я.

– Да, – кивнула Арина. – Он не пробовал эту дрянь, а подсаживал других. Когда Марина узнала… – девушка выдержала паузу. – Она попыталась его выгнать, но все не так просто. Артур отказался куда-либо уходить, стал ей угрожать, даже когда она выставила его, он продолжал ей названивать.

– А она? – спросил я.

– А что она? – вздохнула девушка. – Куда ей было идти?

– Ну хотя бы к отцу, – пожал плечами я.

– Все намного серьезней, чем ты думаешь, – Арина покачала головой и надолго замолчала. Она безмолвно смотрела на море, в то время как я продолжал открыто любоваться ею. Самое главное – не красавица. Именно не красавица. Не точеные правильные черты лица, а простое и в то же время очень привлекательное лицо.

Я придвинулся вплотную и, взяв ее за руку, проговорил:

– Продолжай.

– Она сразу пошла в полицию, – сказала Арина. – Ее там послали куда подальше. Просто послали матом прямо в коридоре, заявление разорвали, и все. Она весь день проплакала и снова пришла туда. Уже с деньгами.

– Помогло? – спросил я.

– Они взяли деньги, пообещали разобраться в частном порядке, а в результате… – Арина посмотрела на меня: – А в результате кто-то взломал дверь в ее квартиру и отрезал ее кошке голову. – Девушка помолчала еще немного и продолжила: – Ты понимаешь, что это такое? Понимаешь ужас, когда точно знаешь, что никто не придет? Что каждый день тебе пишут письмо: «Ты сдохнешь, тварь»? Как вы, мужчины, не поймете, что мы действительно слабые. В своем цинизме и пафосе вы забыли, что мы правда слабые. – Арина откинула длинную прядь со лба и твердо сказала: – Ты можешь мне не верить. Не хочешь – не верь. Но потом она наняла частного детектива, который смог бы собрать доказательства.

– И?

– Через два дня детектива нашли с проломленной головой, – проговорила Арина. – Когда в один из дней она позвонила ему, то трубку взял сотрудник полиции и попросил подъехать в ОВД для дачи показаний.

– Невеселая история. А потом?

– Потом? – хмуро улыбнулась Арина. – Когда я пришла в гости к Марине, она собиралась повеситься. Встала на стул, но никак не могла прикрепить веревку… Она дико боится вида крови, поэтому решила так. Думала о таблетках, но не знала, сколько их нужно выпить. – Девушка посмотрела на меня и холодно сказала: – Ты знаешь, мы вот так вот сидели в прихожей рядом со стулом и обнявшись плакали. В этот же день я собрала все ее вещи, позвонила своей подруге, которая живет в Одессе, и мы поехали сюда. Хотели просто отдохнуть. Чтобы никого рядом не было.

– Интересно, – я откинулся в кресле и закурил. Если быть честным, я отнюдь не чувствовал себя крутым детективом или прожженным опером, который может моментально разобраться в ситуации. А ситуация-то распространенная. Сначала девочка познакомится с мальчиком, расскажет все о себе, вещи поможет перевезти к себе, а потом вдруг спросит: «Котя, а чем ты занимаешься?» Девчата, не обижайтесь. Парни на этот счет думают еще меньше – правда. А ситуация этой Марины… Нет, мне отнюдь ее не жаль. Она сама виновата во всем, что с ней произошло. Кому я помогу? Может быть, Арине. А Марине – нет. Я в детективы-охранники-менты не нанимался. Хорошенько продумав несколько возможных вариантов, я спросил:

– Хорошо. Вот вы убежали, а дальше что?

– Дальше? – вдруг как-то растерялась Арина. – Дальше… я просто хотела, чтобы она отдохнула. Чтобы отвлеклась, может быть, этот придурок отстанет.

– Ты сама себя слышишь? – спросил я. – Косвенно можно предположить, что этот человек проломил голову профессиональному детективу, который следил за ним. А ты просто уехала с ней и надеешься, что просто все закончится? Это убийство! Понимаешь?! Убийство! Человек умер – его не избили, не ранили. Его нет. Сейчас этот детектив лежит в земле, и ты считаешь, что можно вот так запросто уйти от проблемы, уехав в Одессу?!

– А что мне было делать?! – вдруг заревела Арина. – Ну что?! Скажи мне! Мы думали, что у нас есть время! Хотели отгородиться…

– Отгородились? – спросил я, никак не реагируя на ее слезы.

Вместо ответа девушка заревела еще сильней. К нам подошел охранник и осведомился:

– Девушка, с вами все в порядке?

– Да, – мотнула головой Арина и замолчала, глядя перед собой.

Я открыл бутылку шампанского и налил напиток в бокал. Протянув девушке, сказал:

– Обычно воду дают. Пей шампанское.

– Тебе все равно, да? – спросила она.

– Арина… чего ты от меня хочешь? – поинтересовался я, глядя на собеседницу.

– На второй день как мы прилетели, Марина получила новое сообщение на украинский номер, – проговорила девушка, глядя на меня, словно я дал ей последнее слово перед расстрелом. Выпрямив спину и подняв подбородок, Арина гордо сказала: – Он нашел ее и здесь. Он убьет ее. Тут, в Одессе. Так и написал – утоплю тебя, сука. Подпись – Рыжий Львенок. Она так его и называла – Рыжий Львенок. Понимаешь? И теперь он здесь. И что нам делать?

– Ну уж никак не нажираться до соплей, – ответил я.

– Я поняла, – кивнула девушка. – У меня и не было надежды, что ты нам поможешь.

– Постой, – хмыкнул я. – Аргументируй. Значит, я приезжаю сюда, вижу вас пьяных в дым. А потом ночью встречаю тебя в клубе, где ты мне рассказываешь страшилку об ужасном Артуре-убийце, который преследует твою подругу, убивает детектива и теперь он здесь. Жаждет мести. А вы, не додумавшись во время пьянки ни до чего хорошего, решили прибегнуть к помощи мальчика по вызову? Решили, пускай лучше он мне череп проломит?

– Я… я не знаю.

– Я знаю, – заявил я.

– Ты…

– Пошла вон, – просто ответил я.

– Я поняла, – кивнула девушка, поднялась, а затем медленно спустилась по лестнице вниз и растворилась в толпе.

– Твою мать! – Зло стукнул по столу я и обернулся к стоящей в паре метров официантке: – Что у вас самое убойное? Какой коктейль?!

– «Унесенные ветром», – ответила она.

– Давайте.

– Секунду, – кивнула официантка и ушла.

Я закрыл глаза и проклинал себя. Ну зачем?! Ну куда? Ну что дальше? Почему так? Ладно. Тихо-тихо. Я постарался собраться с мыслями. Только не дергайся. Не надо тебе этого, Николай, понимаешь? Я же чувствую, что у тебя только одно желание – схватить эту Арину за руку и сказать: «Все будет хорошо, ничего не бойся. Пойдем». Знаю тебя как облупленного, Воронцов. Это сердце говорит – нельзя человека в беде бросать, нельзя проходить мимо, говоря: «Это меня не касается». Нельзя просто так выслушать и сказать: «Пошла вон». Нет, Коля. Не выйдет у тебя заставить совесть замолчать, а самому весело проводить время. Воспитали тебя так, интеллигента. Да, я сказал интеллигента. Ведь родители растили милого доброго мальчика, который знает, что такое хорошо, а что такое плохо. Знает, где плохие дяди, а где хорошие. И с таким воспитанием мальчик рос, пока не стал замечать, что все не так, как говорят мама и папа. Они мне не врали, они правда верили, что человек должен быть добрым и хорошим в этом циничном и злом мире. И тогда что-то изменится. Я пробовал. Ничего не изменилось. Мир не посмеялся и не поплакал – все просто прошло мимо. Вот так вот. Я никому ничего не должен. Я не должен сейчас вскакивать и бежать к этой пустоголовой Марине, которая сама дел натворила, вляпалась в дерьмо, погубила другого человека. А не может ли это быть враньем? А что? Чем она мне может это доказать? Мамой клянусь? Было – проходили. Так что тогда? А зачем им тогда все это? Может, это просто развлечение девчат, которые решили поиграть со мной. У них, возможно, игры такие – прикалываются, даже версию придумали про мифического парня… Бывает такое? Прикалываются люди по-жесткому? Прикалываются. Ладно, даже если она хотела использовать меня как щит, при этом упрашивая подружку соблазнить для дальнейшего использования в охранных целях. Все может быть. Так, а если этот придурок действительно подбирается к Марине с ножом за спиной? Если он ее прирежет, что потом? Евгений Дмитриевич вполне может и на меня обрушить ментов – денег у него хватает, проблем мне обеспечит. Не подумайте, что я трусливый ублюдок, который только о себе думает, просто я должен просчитать все. Только так можно в моей ситуации чувствовать себя комфортно. Или хотя бы удовлетворительно. Я должен продумать ВСЕ. Что-то в этой истории не сходится, только я не могу сказать что. Какой-то винтик в механизме крутится не так. А я смотрю в упор и не замечаю, что этот винтик на самом деле крутит весь процесс совершенно в другом направлении. Рядом со мной рухнул Алекс и проговорил:

– В туалет хочешь?

– А? – отвлекся от тяжелых дум я.

– Лицо, говорю, напряженное, – пояснил друг.

– Н-нет, то есть да, – почесал я затылок. – Думаю. Напряженно и сконцентрированно.

– Молодой человек, ваш коктейль, – подошла девушка с подносом.

– Ёшкин крот! – аж приподнялся с места Алекс. – Ты… – Он осмотрел огромную тару, которую мне принесли, и подозрительно спросил: – Друг, ты жить хочешь? Это же… запрещено. Это много, это опасно.

– Кем запрещено? – удивился я.

– Это… Женевской конвенцией, – проговорил Алекс.

– Ты хоть знаешь, о чем она? – спросил я.

– Нет, – помотал головой тот.

– Молодой человек, вы пить будете? – спросила официантка.

– А что, мне помощь потребуется? – спросил я.

– Да, – усмехнулась она. – Вы будете пить, а я параллельно подливать.

Я быстро встал и проговорил, ткнув пальцем в сторону Алекса, который истекал слюной:

– Этот коктейль не мне, это ему.

– Спасибо, мастер! – радостно воскликнул он. – Ты куда? – Но я не ответил, пошел на танцпол.

Спустя полчаса

Дальше все было словно как в замедленной съемке. Бар, танцпол, лазерное шоу, куча народу… Самое главное, что я не был пьян. Просто все смешалось. Словно набрали слайдов и стали показывать перед моим лицом – я не мог их запомнить, зафиксировать, я видел образ. Потом была она. Я сразу ее заметил на танцполе, мне понравилось, как она двигалась, мне понравилось, как она на меня смотрела. Думал я тогда о чем-нибудь? Нет. Просто подошел к ней и потащил за руку. Она не сопротивлялась, а засмеялась в ответ на мои действия. Когда мы отошли от общей толпы, я обнял ее и поцеловал. Мне было наплевать, как ее зовут. Чем все должно было закончиться?.. Да как всегда. Такси, секс, такси, разговор… да какой разговор? О чем это я? Все было бы просто и банально. И немного противно – из-за своей простоты и банальности. Но у судьбы на меня были другие планы.

Я почувствовал, как в моем кармане завибрировал телефон. Незнакомый украинский номер. Я достал мобильник и прочитал sms:

«Коля, он здесь, помоги нам, пожалуйста. Он нас ищет, мы на втором этаже в кладовке. Я боюсь звонить в милицию – он нас услышит. Коля, пожалуйста».

Глава 6 Коля, пожалуйста…

Все, что я раньше сказал про то, будто я ничего не должен, – забудьте. Когда я прочитал это сообщение, я понял только одно: я должен успеть. Не могу я так. Должен. Отцепив шепчущую мне на ухо чушь незнакомку, я побежал в сторону выхода. Врезался по дороге я только один раз – в Алекса. Он сам виноват, мне навстречу выскочил. Мой друг был уже хорошо поддатый, но я решил, что помощь мне не помешает. Да и сам я тогда подшофе был. Поэтому я только бросил:

– Пошли, унесенный ветром.

– Куда? – поднял тот на меня совершенно никакие глаза. – Куда пошли?

– Танцевать, – рявкнул я и сдвинул его с места. У Алекса есть замечательный дар – он не задает тупых вопросов, когда не надо этого делать. Даже пьяный. Даже очень пьяный. Даже после «Унесенных ветром». Удивительный человек. Безусловно, один из самых талантливых, которых я знаю. Наш выход из клуба был прекрасен – я тащу Алекса за шкирку, а он кричит: «Барбара Стрейзанд! У-у-у-у-у!!! У-у-у-у!!!» Охранники на входе не возражали, в конце концов они молчаливо считали, что раз такие дегенераты покидают клуб, значит, это хорошо – им работы меньше. К несчастью, возле клуба украинских ментов не было – обычно владельцы клуба договариваются с ментами, и те частенько тусуются у входа в клуб. Охранник все-таки не должностное лицо – набьет морду, и чего? А тут официальное задержание в случае нарушения общественного порядка. Удобно. И законно. Когда мы преодолели метров тридцать, Алекс вдруг остановился и спросил:

– Э! Куда мы идем?

Перехвалил.

– Алекс, мы идем морду бить, – просто сказал я.

– А-а-а… – протянул тот и сразу же сделал воинственное выражение лица, при этом грозно шмыгнув носом: – Ну и (цензура) мы ждем?

Я на ходу вытащил телефон и машинально подумал: «А тут тоже 02? Вроде да». Быстро дозвонившись, я проговорил:

– Сапковского, 44. Частный дом, проникновение в жилище.

Бежать недолго, минут пять – их коттеджик совсем рядом с аллеей располагается, мы когда в первый раз ездили к девушкам, я заметил, что там две дороги параллельных идут. Только от клуба надо пройти наискосок, пробежать вверх, и ты в начале улицы. Оставалось только бежать. Стоило нам преодолеть метров сто, как освещенная дорога закончилась – я включил фонарик на телефоне и бежал вперед, подсвечивая себе путь. Алекс больше не вспоминал Барбару Стрейзанд и только напряженно сопел, не отставая от меня. Когда я с трудом опознал дом, в котором прятались девушки, я серьезно проговорил:

– Алекс, оставайся у входа.

– Хер там, – проговорил мой товарищ, закатывая рукава на своей рубашке.

– Я говорю тебе, стой здесь, – прошипел я. – Будешь здесь отлавливать. Кто выходит – бей. Приедут менты – предупреди, что я там.

– Ок, – кивнул он и тут же здорово шатнулся. Защитник ворот, блин, настоящий вратарь.

Я махнул рукой другу, чтобы он не стоял посередине дороги, и перелез через забор. Как ни странно, получилось довольно тихо, без шума и грохота. Темнота помогала мне точно так же, как и преступнику. Несколько раз зажмурив глаза, я более-менее осмотрелся в темноте и, пригнувшись, двинулся к дому. Фонарик я, естественно, использовать не стал. Все мои аккуратные действия прекратились в один миг, когда я услышал истошный крик наверху. Вот тогда-то я и сорвался вперед, естественно, сразу споткнулся и ударился носом обо что-то в темноте. Вскрикнув от боли, я поднялся на ноги и, включив фонарик, заскочил в дом. Когда я пробежал пару метров до прихожей, на меня вдруг вылетела черная тень. Я не Мохаммед Али, конечно, но ударил его страшно. Скорее от неожиданности, чем из холодного расчета. Плюс мне еще повезло, что этот гад летел во встречном движении. Короче, в результате все-таки закричал от боли я. Но подумать о том, что я сломал или повредил руку, у меня времени не было. Не потому что я могу контролировать боль и так далее, и не потому что я боли не чувствую. У меня была другая причина. Когда я заорал и схватился за руку, в этот момент на меня налетел второй бандит. Я сильно ударился головой об угол и отключился, так что дальнейшие события я знаю со слов Алекса. Он был пьян, и у него сильно болела голова, но он говорит, что все было именно так. Сбив меня с ног, бандит не стал меня добивать, а подхватил своего нокаутированного товарища и бросился ко входу, где его уже поджидал Алекс, воображая, вероятно, себя героем фильмов Клинта Иствуда. Вообще я несколько раз просил его рассказать эту историю честно, но он клянется и божится, что говорит истинную правду.

Ему надоело стоять у входа, и он, когда услышал крик, тоже бросился в дом. Сначала он с размаху ударил ногой несущего товарища бугая, который отправил меня в нокаут. Бандит отлетел в сторону, но на ногах устоял. Аккуратно положив тело товарища на пол, он достал кастет и бросился на Алекса, поджидавшего противника в боевой стойке, которую выучил, когда ходил на капоэйро. В общем, завязалась жестокая рубка, в которой Алекс уже выходил победителем, как вдруг появились доблестные сотрудники украинской милиции. И именно в этот момент жестокого бескомпромиссного боя Алекс случайно задел кулаком губу сотрудника правоохранительных органов Украины. Говоря юридическим языком – напал на сотрудника при исполнении. Дальнейшее происходило довольно сумбурно – приехала «Скорая помощь», и медицинские работники привели нас в чувство, затем мое приведенное в сознание тело забросили в «бобик» вместе с бандитами. Последнее, что я увидел перед тем, как снова отключиться, это Арину, выбегающую из дома и что-то объясняющую сотрудникам милиции.

Когда я лежал в полубессознательном состоянии, в моей голове билась только одна мысль: на хрен мне это было надо? Куда и зачем я полез?! И самое обидное, что я знал ответ.

Конечно не надо. Но у нас же ген геройства в заднице проснулся. Нам же обязательно надо поучаствовать, вот что я потом подумал.

* * *

Нет, безусловно, район рядом с Аркадией, на которой расположены все увеселительные заведения, непростой, особенно летом. Особенно когда эти веселые ребята отдыхают. А потом конфликтуют. Да, многого капитан Федоренко насмотрелся за девять лет службы, так что рассказ трех девушек был для него не самым оригинальным. Устало потерев глаза, он снова переспросил с характерным для украинца акцентом:

– Значит, эти два молодых человека пошли вас спасать?

– Да, – кивнула собственница дома Лика.

– А вы сидели дома, когда бандиты пришли, и спрятались? – уточнил капитан.

– Да, – кивнула еще одна, привлекательная загорелая брюнетка. – Мы спрятались в кладовке и отправили сообщение им, что нам угрожает опасность.

– А почему в милицию не позвонили? – поинтересовался украинский мент.

– Чтобы убийцы узнали, где мы? – спросила третья. – Или мы эсэмэску на номер «02» должны были отправить?

– Ладно вам, – буркнул капитан. – Ваш пьяный дурак вообще сотрудника при исполнении ударил. И что теперь делать? Нападение при исполнении…

– Товарищ полковник… – начала одна из девушек.

– Капитан, – поморщился тот.

– Капитан, – согласилась она. – Послушайте, эти молодые люди хотели нам помочь. Просто помочь, вот и все. Нам угрожает серьезная опасность. Мы уверены, что, если вы можете нас выслушать, мы сможем все объяснить.

– Хорошо, – кивнул он. – Конечно, я вам помогу, а парней отпущу прямо сейчас. Я внимательно вас выслушаю и окажу помощь в рамках законов Украины и ее международных договоров[1].

Вот так нас и вытащили.

Глава 7 «ХоНда Аккорд»

После того как честный милиционер «разобрался» в ситуации, мы оказались на свободе. Приятных ощущений было мало, скажу честно. Представьте, в каком положении я оказался? Вот еще часа два назад я сидел в клубе, отдыхал и особенно ни о чем не думал, вернее, старался ни о чем не думать. А теперь сижу в камере с забинтованной головой и рукой. Голова гудит, рука болит, и во рту почему-то странный противный привкус, будто я земли объелся. На то, что перед глазами все плывет и дико ломит спину, я не обращал внимания. Я толкнул Леху в плечо и проговорил:

– Лех, ты как?

– Эфир в норме, – коротко ответил он. Немного помолчав, проговорил: – Слушай, Ник.

– Ну?

– А что нам теперь будет?

– Не знаю, друг, – покачал я головой. – Меня больше интересует то, что будет с теми контрацептивами, которые нас любезно встретили.

– А они, кстати, где? – оглянулся по сторонам Алекс.

– Увели, – пожал плечами я. – На расстрел, наверное.

– Очень смешно, – хмыкнул мой друг. – Слушай, Ник, а я же менту в морду дал. Случайно, правда. Чего теперь будет со мной?

– Не волнуйся, я тебя не кину, – проговорил я. – Если что, говори, будто эти козлы менту вмазали. Я признаю.

– Ты что?! Сдурел?!

– Ничего не сдурел, – пожал я плечами. – Во-первых, вписываться буду я. Это потому, что все происходило из-за меня. Я не хочу, чтобы тебя за это дело покалечили. Второе: у меня травмы налицо. Скажу – что это ментов работа, если крутой замес выйдет. Третье: я же милицию и вызвал, это нетрудно проследить, тоже нам плюс в этом деле. Ты как свидетель пойдешь. Схема простая: я узнал о готовящемся преступлении, побежал помогать, параллельно вызвав сотрудников правоохранительных органов. Это факт? Факт. Потом раздался крик. Девочки-свидетельницы это подтвердят. Надеюсь. Четвертое: выбежал на преступников, завязалась драка. Совершенно непонятно, как появились сотрудники милиции. Не представились, а просто бросились в драку. И что? Согласно нашим с тобой показаниям, именно неизвестные, которые забрались в дом наших знакомых, и нанесли удар по лицу сотруднику правоохранительных органов.

– И что, так прямо и говорить?

– Нет.

– А как? – спросил Алекс.

– А никак. Так мы скажем, когда приедет настоящий адвокат, – пожал я плечами. – Вот когда я смогу до Сереги дозвониться и приедет именно ОН, а не какое-то чучело. Тогда мы будем так говорить. При этом еще надо с девчатами версию продумать – от них все зависит. Ты не сильно ударил-то его?

– Да я вообще случайно, – вздохнул Алекс. – А что сейчас?

– А ничего. У тебя есть право давать показания. Советую им не пользоваться.

– Почему?

– Не знаю, как работают украинские менты, но в нашем случае лучше молчать как рыбы, пока не приедет специалист. Пускай они говорят что хотят – это все фигня. Самое важное – это первоначальные показания, что ты потом сказал – ерунда. Поэтому молчи. Будут бить – молчи. Угрожать – молчи. Уговаривать, мол, сейчас подпишешь – отпустим. Ничего не подписывай и ничего не говори. Все.

– И?

– И от чего они будут отталкиваться? – спросил я. – Ну от чего? Если мы молчим, может, они быстрее этих двух говнюков расколют. И на них все свалят. Нам вообще ничего не было бы, если бы ты мента не ударил. Это проблема, вот в чем дело. А так… ну что нам предъявить? Могут себя неадекватно повести – факт.

– Хреново, – опустил голову Алекс. – Слушай, а что… – он не сформировал вопрос и снова замолчал. – А что, если я его просто не разглядел? Темно же было. Да и я без линз был.

– Ты линзы носишь? – спросил я.

– Ну да, у меня минус шесть, – кивнул мой товарищ.

– Сними, – приказал я.

– Зачем?

– На всякий случай, – проговорил я. – Если даже они докажут, что ты их ударил, хотя бы сможешь сказать, что непреднамеренно. Никто же не смотрел в твои глаза, наличие линз не проверял? А так в самом худшем варианте получится, что в темноте завязалась драка. Ты не мог знать, что это сотрудники милиции, так как наполовину слеп, да еще дело было в темноте. Слабенький аргумент, но все же. Менты будут утверждать, что они чуть ли не реверансы перед тобой делали и каждый удостоверение показал, прежде чем начать нас задерживать.

– Сложно это все, – вздохнул Леха.

– Ничего сложного, – пожал я плечами. – Все нормально будет. Ты только молчи. Приедет Серега – вытащит, он хороший спец. Хоть и раздолбай.

– А если они нас подслушивают? – спросил Алекс.

– Ну и пускай подслушивают, – рассмеялся я. – Пускай знают.

Но случилось все иначе. В один момент к «обезьяннику» подошел молодой сержант, открыл клетку и проговорил:

– Шо це ждете? Давайте идите уже.

– Куда? – спросил Алекс.

– Як я знаю куда? – пожал плечами он. – Домой. В Москву.

Прежде чем Алекс успел задать еще один вопрос, я поднялся и пошел к выходу. Сержантик отдал нам паспорта, махнул рукой и проговорил:

– Идите, шо вы?

Вот так мы и ушли. Прошагали пару метров по коридору, оперативный дежурный в будке лишь бросил на нас мимолетный взгляд и нажал на кнопку, пропуская. Железная дверь, разделяющая первый этаж, разблокировалась, и мы оказались у выхода из отдела. Молча вышли на улицу. И все. Отодвинули щеколду и вышли. Алекс осмотрелся по сторонам и спросил:

– Это что, они подслушали нас и решили не связываться? Или у тебя папа генерал?

Не успел я ответить, как рядом с нами остановилась «Хонда Аккорд», черное стекло которой опустилось, и я увидел Арину, сидящую на водительском кресле. Оглядев нас с ног до головы, она спросила:

– Подбросить, инвалиды?

* * *

Машина ехала очень плавно и откровенно убаюкивала. Я достал телефон и посмотрел на время – три часа. Скоро утро, скоро наши прекрасные ребята будут расходиться после клуба. Расхождение народа после клуба, особенно на море, это отдельная тема, о которой я могу болтать бесконечно. Но сейчас особенно болтать не приходилось. Да и размышлять тоже. Хотелось спать, собственно, как и всегда. Я положил голову на плечо сидящей рядом со мной девушке и спросил:

– Я подремлю тут?

– Дремли, – немного удивленно проговорила она.

– Тебя как зовут-то? – спросил я, уже засыпая.

– Лика, – ответила она.

– Лика, – повторил я и спросил у Арины, которая недовольно сверкнула глазами на нас: – Подушка есть?

– Нет, – резко ответила она.

– Арина, ты не ревнуй, я все равно на тебе женюсь, – зевнул я, при этом положил руку хозяйке коттеджа на коленку. Она положила свою руку сверху и крепко сжала мою ладонь. Тем временем Алекс вытянулся вперед и попросил:

– Арина, поставь музыку, песни хочется.

– Да, покатай меня, большая черепаха, – проговорил я в полудреме.

Молчаливо сидящая на переднем сиденье Марина молча нажала кнопку на магнитоле, и полилась приятная музыка.

Как я уже и говорил, я невероятно талантливый. И скромный. Так что я просто заснул. Девушки явно хотели что-то мне рассказать, я знал, что предстоит еще один разговор… Знал, что вся эта история с нападением закончилась, и все теперь хорошо. Мне было все равно. Я хотел спать. Вот так вот и ехали. Алекс напевал что-то. Три наших новых знакомых смущались и не знали, как начать разговор. Арина злилась, потому что ей показалось, будто я клеюсь к третьей участнице их команды. А я спал, как всегда, с блаженной улыбкой. Мне даже что-то снилось. Причем очень хорошее. Морское.

Глава 8 Немного о чувствах юриста Воронцова

Я глубоко убежден, что настоящий герой должен просыпаться либо от треска будильника, либо от звонка телефона. Иначе-то как? Но мне повезло, пробуждение было очень нежным. Кто-то гладил меня по волосам, а я улыбался. Мне казалось, что мне снилось сразу несколько снов – сначала плохие, про то, как мне набили морду и посадили в «обезьянник». А потом хороший – я спал в машине на плече у незнакомой девушки. Когда я открыл глаза, то сразу понял, что сон оказался реальностью. Все это и правда было. Короче, в первый же день в Одессе я проснулся на заднем сиденье незнакомой машины. Бывало и хуже. Хотя нет, таких плохих ночей у меня еще не бывало. Я скосил глаза на Арину, которая гладила меня по голове, и проговорил:

– У меня только один вопрос – как так вы с подружкой местами поменялись, а я не проснулся?

– Ты спишь, как ангел, – пожала плечами девушка.

– И давно я так дремлю? – спросил я, снова закрыв глаза.

– Ну, мы полчаса как приехали, – ответила Арина. – Все стали вылезать из машины, а ты завалился на бок и заявил, что тебе и здесь неплохо.

– Не помню такого, – зевнул я.

– Я села на заднее кресло, и ты тут же пристроил голову мне на колени, вот сижу, расчесываю тебя, львенка, – улыбнулась девушка. – Ты у всех так засыпаешь?

– Нет, я просто знал, что ты меня не бросишь, – хмыкнул я. – Сплю тут, понимаешь, то на плече, то на коленках… когда я уже толково высплюсь.

– Спасибо.

– За что? – сонно спросил я.

– За то, что пришел.

– М-м-м… – только промычал я.

– Коля.

– Да.

– Ты всегда такой?

– Какой? – удивился я.

– Ну, вот как сейчас себя ведешь? – спросила Арина. – Я… я тебя просто не понимаю.

– Послушай. – Я понял, что она меня замучает вопросами и я уже точно не усну, и приподнялся с места. Потерев заспанные глаза, я проговорил: – Арина, ау! Это хеппи-энд! Придурок Артур, или как его там, и его дружок сейчас сидят в клетке. Как нас отпустили, я не знаю, да мне и плевать. Что дальше-то?

– Артур?

– Артур.

Затем моя иллюзия испарилась. Я-то надеялся, что ну все. Фарс закончился – злодей и его друг пойман. Я (герой) могу почивать на лаврах. Ага, хрен там. Арина, пока мы прохлаждались в камере, узнала, что произошло на самом деле. И мне это совсем не нравилось.

Никакого мифического Артура мы, естественно, не поймали. Зато помогли поймать двух злодеев, которые не рассчитали свои силы.

Банда действовала очень просто и эффективно. Хотя какая они банда? Шайка. Самая натуральная шайка, состоящая из двух придурков. В последнее время в районе аллеи и близлежащих районах постоянно происходили сбои в подаче электроэнергии. На улице Сапковского располагался целый ряд домов, активно сдающийся приезжим. Главный плюс – они недалеко от моря и спокойно, достаточно отойти от шумной главной аллеи «Аркадия». Тишина и спокойствие. Поэтому эти милые домики пользовались спросом среди приезжих. Как правило, приезжих богатых. С того момента, как начались перебои с электричеством, злодеи стали частенько наведываться в этот район. Расчет был прост – в большинстве коттеджей на всякий случай стоят автономные генераторы, и проблему света решить просто. Так что во время таких аварий, когда отключались целые районы, ребята запросто пролезали в дома и вытаскивали все ценное, в то время как хозяева веселились в ресторанах и клубах. Искать-то недолго, чего уж там. Приезжие постоянно оставляют деньги дома, так что работали они довольно успешно, пока не повстречались с двумя героями федерации. Это я о нас.

Вот так вот и произошла наша встреча. Эти два шустрых украинских хомяка забрались в дом, в котором не горели окна. Естественно, три дурынды, у которых отключили свет, сразу подумали, что по их душеньку пришел жестокий обманутый любовник. Он сейчас отключит свет – а потом заберется в дом и всех убьет. Как заставить работать автономный генератор, девушки знали – надо попросить знакомого парня его заставить работать. А уж заставлять работать парней – для девушек не проблема. Особенно для таких, как Арина. Я тому яркое подтверждение. Бросился же спасать? Так вот, события развивались следующим образом – как только окружающий мир погрузился во тьму, естественно, в панике они бросились в дом, рассчитывая на защиту. Закрыли дверь и спрятались. Потом вспомнили, что оставили телефоны внизу, и снова бросились вниз, а вот когда уже забрались на второй этаж, Лика вдруг увидела, что к ним кто-то лезет через забор. Я, кстати, еще толково пересказываю. Сидя на заднем сиденье машины, я услышал столько оборотов и эпитетов о том, КАК ИМ БЫЛО СТРАШНО, что можно подумать на них обрушил весь свой талант Стивен Кинг. Вот так вот сидели в беседке, разговаривали, а потом вдруг запаниковали и спрятались. Что ни говори, а темнота жутко пугает людей. И только не надо возражать, мол, надо было сразу позвонить в милицию, включить генератор и так далее. Все умные, когда не надо и когда смотришь на ситуацию со стороны. Все прямо нереальные специалисты по выживанию. Кого ни спроси – все всё знают. А вы вот представьте трех девушек, которые знают, что их ищет убийца, и понимают, что никто им не успеет помочь. Хорошо, что успели хоть мне sms написать. Ну а дальше все произошло быстро и просто – бандиты взломали дверь, обчистили первый этаж, поднялись на второй, открыли кладовку… И вдруг ночное небо над Одессой огласил истошный вопль. Грабители, наведя фонарик, увидели трех орущих от страха девчонок и бросились наутек. Первый налетел на меня, и я сломал ему челюсть, а второй, который запнулся на лестнице, уже получил легкое сотрясение мозга. А Алекс… Алекс понятно, ему-то что. Все врет про приемы капоэйро, которые использовал. Врет! Не верю я, что там был такой зрелищный бой с его участием.

Вот так вот. В результате попались эти ребята. А мы… а что мы? За хорошие деньги обо всем можно договориться. Например, чтобы тебя не таскали в качестве свидетеля. Спасибо Лике, которая согласилась выступить свидетелем в этом деле, потому что она собственница коттеджа. Да и учитывая, сколько домов эти ребята обнесли – в свидетелях проблем не будет, подтвердят что угодно, лишь бы вернули деньги и ценности.

А драка исчезла из материалов дела. И вдруг выяснилось, что преступники были найдены благодаря оперативно-разыскным мероприятиям, а не благодаря карточке «02». Скажете, что такого не может быть? Еще как может. Самое главное – есть те, кого поймали. А дальше им уже не отвертеться.

Выслушав долгий рассказ, я спросил:

– Получается, поймали, только не тех?

– Да, – кивнула Арина. Немного помолчав, она подняла на меня свои синие глаза и спросила: – Может, к остальным пойдем?

– А они где? – спросил я, придвигаясь к ней.

– Они… – девушка засмущалась и немного отодвинулась. – Они… пошли в бассейн, там они сидят… все ждут нас, просто ты…

– Пойдем, – согласился я и притянул ее к себе.

– Не надо, сейчас Марина или Лика… – начала было она, затем сама схватила меня за волосы и жарко поцеловала.

Спустя полтора часа

Мы отошли подальше ото всех, сели у кромки воды и стали курить кальян. В пять утра возле моря. Рассвет пропустили, но это ерунда. Что мы делали за час до этого – я не скажу, у меня личная жизнь вообще-то есть. Так что без вопросов. Теперь мы сидим тут и курим. Алекс и остальные две девушки на нас не обращали внимания – у них как-то сразу сложилась своя тусовка. Алекс общительный – он может скорешиться с кем угодно, если ему надо, даже с такой стервой, как Марина. Хотя после произошедшего она как-то растеряла свой пыл, выглядела обычной напуганной девчонкой. Я Алексу не нянька – хочет с Мариной и Ликой сидеть, пускай сидит. У меня свои планы. Вернее, у нас с Ариной. Или у меня на Арину. Переводите как хотите.

– А что дальше? – вдруг спросила Арина.

– Дальше? – выпустил дым я. – Да ничего. Сейчас посидим, покурим и поедем в Москву. Нечего тут делать. Вернее, есть чего – только с этим Артуром надо разобраться. Вот и все.

– А как ты с ним разберешься? – спросила Арина. – Ты хочешь его…

– Ага, разделаю ножом в ванной и спрячу в лесу, – хмыкнул я. – Знаешь, есть много других способов. Он хочет убить твою подругу? Получится по-другому. Посмотрим, что можно сделать. По крайней мере сейчас.

– Почему ты все-таки решил нам помочь? – спросила Арина.

– Когда бежал помогать, вообще ни о чем не думал, – проговорил я. – А так… Надо отцу Марины мозги вправить, он человек большой – пускай подключит знакомых. Чего уж там. Хватит самодеятельностью заниматься. Надо ехать в столицу. Идея прятаться здесь убогая. Я одного понять не могу – как он номер узнал украинский?

– Понятия не имею, – покачала головой Арина. – Теперь-то что?

– Приезжаем, собираем вещи и в Москву, – проговорил я. – И не надо дергаться. Пускай отец по своим каналам вопрос решает.

– В этом-то и проблема, – вздохнула Арина. – Она не хочет рассказывать отцу, – всплывет история про наркотики…

– Да, по головке не погладит, – согласился я. – Только это лучше, чем угрозы получать. Если он уже одного человека порешил – значит, не шутит.

– А что полиция, – вздохнула Лика.

– Все, – оборвал я. – Я еще Сереге позвоню, пускай думает. Он толковый специалист.

До Сереги я дозвонился в одиннадцать. Пока девушки спешно собирали вещи, мы с Алексом смотались до нашей квартиры и тоже быстро сложили свои манатки. Особенно долго перетаскивали батареи бутылок, которые накупил мой друг. Так вот, когда мы уже ехали к коттеджу, я наконец дозвонился. Чертовски рад был услышать:

– Здорово, курортник! Как ты там? Я как раз собираюсь ехать к Евгению Дмитриевичу, буду с глазу на глаз докладывать. Он фото увидел и успокоился, а потом сказал, что дочка за поведение еще получит.

– Да, это правильно, – согласился я. – Только докладывать надо о другом.

– Не понял тебя, – проговорил Серега. – Что-то случилось?

– Да, – ответил я. – Позвони мне с рабочего, а то у меня деньги закончатся.

– Хорошо, – ответил он. – Полчаса подождешь?

– А у меня есть выбор? – спросил я. Вот жук, еще не на работе.

– Тридцать минут, – ответил он и отключил связь.

Спустя полчаса у нас состоялся очень долгий и тяжелый разговор. Не хочу описывать. Кроме пересказа всех подробностей, Серега еще и обрушил все недовольство на меня. Мол, почему тут же кордоны не выставил и национальную гвардию вокруг особняка не поставил?! Надо было выкатывать пушки, вывешивать веселого Роджера на крыше дома и с громкими криками оборонять дом до приезда спецназа, ГРУ и ФСБ. Всех сразу. Опять же это версия Сереги, что я должен был сделать. Его можно понять: он сидит в кресле и рассуждает со стороны, как правильно надо поступить. Конечно, у нас все умные, когда время упущено. А по чесноку я прав. Я мог тогда не поверить в эту историю. Мог разозлиться, что меня привлекли обманом в качестве телохранителя. Но только я в трудный момент пошел спасать девушек, а Серега умничает, сидя в удобном кресле и кося глаз на монитор, где у него «Рыбалка». Он же тоже о себе думает. Хотя ладно, главное, что все повернулось хорошо и вместо этого сбрендившего маньяка нам попались незадачливые воры, которые все же умудрились хорошенько мне подпортить внешний вид. В заключение разговора мы пришли к следующему:

– Ник, давай вывози клиенток из этой чертовой Одессы. Вы на двух машинах? Отлично. Садитесь и скорее поезжайте. Я пока обрисую Дмитричу, что случилось. Надо этим серьезно заниматься, а не устраивать самодеятельность. Ты понял? У меня вообще волосы на спине зашевелились, когда я сообразил, что тут творится.

– Ладно, не нервничай, это я должен нервничать, – ответил я. – Прямо сейчас и выедем.

– Ладно, давай, – проговорил Серега и отключил связь.

После этого разговора оставалось только забрать девчонок и ехать в Москву. Больше тут делать нечего. Да и валить надо поскорее – у меня же и оружия нет. Если этот дятел со стволом придет? Артур, блин. Тоже мне монстр – понятно, что днем он не сунется. Хотя ночью вполне может попытаться пробраться. Так что все – вещи в багажник и поехали.

Алекс несколько раз нажал на клаксон, и на улицу вышла Арина. Осмотревшись по сторонам, она открыла ворота, и наша машина заехала на территорию коттеджа. Остановившись рядом с пижонистым «аккордом», мы вылезли и стали помогать девушкам, которые грузили огромный баул в багажник. Шмоточницы. Запихнув вещи в машину, я только спросил:

– Все?

– Да, – кивнула Марина.

– Отлично. – Я повернулся к ней и проговорил: – Я позвонил своему начальнику. Он свяжется с твоим отцом и объяснит, что делать.

– С отцом? – Марина грустно усмехнулась. – Отец, как всегда, не поверит.

– Мы предъявим доказательства, – проговорил я.

– Эсэмэски? – спросила она.

– Неважно, – покачал головой я. – Есть номер, можно отследить – когда с него писали и звонили. Тебе же постоянно с разных симок эсэмэски приходили? Ничего страшного – этим надо просто заняться, а не тут у моря погоды ждать. Поверит.

– А что будет, когда папа узнает, что я с наркоторговцем жила? – спросила Марина.

– По заднице тебе даст, – резко ответил я. – И правильно сделает.

– Ты… – задохнулась от возмущения девушка.

– Ник, ну что ты! – Алекс встал между нами и повернулся к Марине: – Пойдем, я тебе успокоительного налью.

– Не надо мне никакого успокоительного! – рявкнула она. – Мы вас из мусарни, между прочим, за мои деньги вытащили! Мы…

– Да-да, – согласился Алекс, подталкивая ее к калитке из особняка. – Все было именно так, пойдем. Мне расскажешь.

– Да он вообще придурок! – продолжала кричать Марина.

Да, люди не меняются. Совсем не меняются. Поторопился я.

– Она опять сорвалась, – покачала головой Арина. – Да и ты тоже… зачем ей такое сказал?

– Да пошла она, – отмахнулся я, и в это время раздался истошный крик за воротами. В два прыжка я преодолел расстояние до калитки и увидел, что Марина стоит на коленях и ревет, в то время как Алекс стоит с обомлевшим видом и открывает рот как рыба. Я подскочил к ним и рявкнул:

– Что случилось?!

– Ей пришла эсэмэска, и она вдруг завизжала, – пожал плечами Алекс.

– Ну-ка дай посмотреть! – Я быстро вырвал из рук Марины телефон и увидел не самое приятное фото. Разделанный труп в ванне и подпись: Милая, сегодня ты будешь так лежать. Люблю тебя, твой Рыжий Львенок. Выключив телефон, я бросил: – Хана ему, ублюдку.

Я, похлопав по карманам в поисках телефона, отошел на пару метров в сторону, и тут вдруг раздался оглушительный взрыв.

Глава 9 Побег

«Чертов город, – подумал убийца. – В Москве было бы намного проще прирезать эту суку. А еще лучше утопить – ударил бы башкой о край ванны да сунул бы в воду. Но нет, с этой стервой с самого начала все пошло не так. Но ничего. Осталась финальная стадия. Сейчас все закончится, чертова тварь, сколько ты мне проблем доставила. То своим детективом, который засунул нос слишком глубоко, то этими двумя идиотами, которые вчера чуть не вывели на меня ментов». Он вчера едва успел спрятаться, когда завязалась драка и прилетели мусора. Но теперь ошибок быть не может. Он нажал на детонатор, и где-то совсем рядом раздался громкий хлопок. Отлично – останется только закончить начатое. Расчет простой – покупаем за бесценок машину, припарковываем как можно ближе к дому, и… для начала противника надо оглушить. А потом сделать то, что должен. Молодой человек надел шлем и завел свой мотоцикл; резко выехав на улицу Сапковского, он заметил лежащего в нескольких десятках метров от горящего автомобиля первого идиота, в то время как второй идиот пытался привести в сознание эту сучку. Люди уже стали вылезать из домов – это плохо. К убийце подбежала подружка цели и закричала:

– Помогите! Срочно нужна помощь!!!

Ага. Сейчас. Убийца слез с мотоцикла и одним ударом сшиб ее с ног. Неторопливо достав пистолет из-за пазухи, он прогудел:

– Конец тебе, сука! Твой Львенок!

В этот момент неизвестный и налетел на него сзади. Закованный в мотоциклетную броню убийца отлетел на пару метров, но не упал. Прежде чем он успел снова поднять пистолет на накинувшегося на него врага, тот набросился на него и стал неистово лупить куда придется. Даже несмотря на защиту, было больно. А еще враг активно пытался дотянуться до пистолета. Убийца дернул головой, ударяя непробиваемым шлемом по голове парня, и бросился бежать. На его пути попыталась встать третья девушка, но убийца оттолкнул ее и подбежал к стоящему мотоциклу. Взревев мотором, он сорвался с места и, ловко лавируя, пролетел среди двух мужчин, которые силились его поймать.

* * *

Я лежал и слышал все нарастающее и нарастающее гудение. Когда гудение раздалось совсем рядом, я приподнялся и открыл глаза. Подъехавший мотоциклист в черной куртке и черном шлеме неторопливо слез с мотоцикла в тот самый момент, как к нему подскочила Арина и что-то начала объяснять. Тот кивнул и ударил ее по лицу. Что было дальше, я не помню. Наверное, это последствия взрыва. Но когда я увидел, как мотоциклист ударил девушку, обо всем забыл: и о гудящей голове, и о выбитой руке, и о крови, идущей из ушей. Дальнейшее вспоминается отрывками, я чувствовал только одно – дикую, всепоглощающую ярость. Потеряв рассудок, я бросился вперед. Как так можно резко стартануть из положения лежа, я не знаю. Помню только, как он доставал пистолет, а Алекс закрыл своим телом визжащую от страха Марину. Потом все. Сменяющиеся слайды, дикая боль в руках – мне казалось, что я бил голыми кулаками по каменной стене. Потом небо и земля снова смешались, и я рухнул на землю, твердо сжимая какой-то предмет в руке. Даже не знаю, как он оказался у меня. Словно во сне помню, как Арина поднимает меня, что-то кричит, но я не слышу, а затем снова падаю. Где-то воют сирены машин, которые едут к нам на помощь… А я? А я только болтаюсь туда-обратно, глядя в пустоту, и чувствую нестерпимую боль.

Ну почему я тогда не послал Серегу ко всем чертям с его предложением, а? Курортник, блин. Да ладно, кого я обманываю, совсем не слово «блин» я тогда сказал. Очень плохо я тогда ругался. Мама бы не одобрила.

* * *

– Да, мама, – кивнул я. – Да. Хорошо. Да. Да. – Положив трубку, я проговорил в пустоту: – Конечно, уволюсь.

– С мамой разговаривал? – спросила Арина, подойдя ближе, она точно так же, как и я, по-турецки села на землю.

– Да, сказала увольняться с этой работы к чертовой матери, – кивнул я.

– А ты ей рассказал, что произошло?!

– Да.

– Зачем?

– Я не вру родителям.

– Ты представляешь, что с ней будет? Хотя бы ради ее спокойствия…

– Арина, они же мне не врут, верно? Я понимаю, человек, который не врет родителям, это вроде инопланетянина или йети, но я это не буду обсуждать, – заявил я. – Как остальные?

– Марина все время плачет, Лика звонит родителям и рассказывает про взрыв, Алекс сидит и молчит, наверное, проклинает тебя, – ответила девушка.

– А ты?

– А что я? – вздохнула она и дотронулась до распухшей губы. – Ужасно выгляжу, да?

– Да, чего у женщины никогда не отнять, это природного любопытства и желания выглядеть всегда красивой, – пробормотал я.

Ой, я же забыл рассказать, что происходило дальше. Простите, правда, простите. Прежде чем к милому особнячку приблизились спасатели и менты, мы запрыгнули в машины и поехали оттуда подальше. Почему? Во-первых, решение на тот момент принимала Лика. Это именно она запрыгнула в «четырнадцатую» и погрузила меня туда вместе с Алексом. В это время Арина залепила своей подружке Марине смачную пощечину и заставила замолчать, буквально закинув в салон «аккорда». Вот так вот и поехали. Нечасто так начинается путь. Обычно бегаешь по квартире, судорожно вспоминаешь, не забыл ли чего. Если собираешься не один, то сборы сопровождаются криками и вопросами: «Коля, ты паспорт взял?» У нас все круче – взрыв, нападение, сумку в машину и в путь. Но выбора не было. Вернее, можно было бы остаться тут и дожидаться помощи, но смысл? Что доказывать и объяснять? Повторюсь, я это решение не принимал, мне на тот момент было вообще побоку. Так что теперь наши машины стояли у обочины километрах в тридцати от Одессы, я курил украинские сигареты и напряженно думал о том, в какое дерьмо вляпался. Серьезно так думал. И ситуация мне откровенно не нравилась.

Посчитаем. Приезжают два дурачка в Одессу с целью, может быть, немножко поработать и при этом срубить бабла. Ха-ха. Не вышло. В первую же ночь дурачки встречают местных бандюков и попадают в ОВД. Благодаря бабкам их еще и вытаскивают – а могли бы и орден дать за поимку особо опасных-то. Но все шуточки заканчиваются, когда возлюбленный нашей прекра… Марины сначала устраивает теракт, а затем пытается ее убить. Супер. Просто супер.

Я покрутил в руках пластмассовый «Крикет» и прикурил еще одну сигарету. Повернувшись к Арине, проговорил:

– Пакет есть полиэтиленовый?

– А… а тебе зачем?

– Курицу упаковывать, – огрызнулся я.

– Я… – осеклась девушка и с гордым видом откинула прядь с лица. (Только женщины так красиво умеют отбрасывать прядь, когда злятся. Оно и правильно, смотреть на мужика, который отбрасывает прядь со лба, это уж совсем по… этому. По-голландски.)

– Спасибо, – кивнул я.

– Пожалуйста, – отчеканила она и собралась было уйти, но я ее остановил.

– Постой.

– Что? – язвительно спросила девушка. Надо же, еще и обиделась. После всего, что происходило вокруг.

– Смотри, – проговорил я, доставая из кармана вещь. – Красиво, да?

– Что это? – спросила Арина, снова присаживаясь рядом. – Зажигалка?

– Нет, Ариночка, это доказательство, которое я безбожно испоганил, облапав своими грязными руками и свалив с места происшествия! – вздохнул я, упаковывая зажигалку в пакет. – Хотя, может, не все потеряно. Это же «Zippo», она разбирается, если он ее лично заправлял, значит, внутри должны остаться его отпечатки пальцев. В идеале. Я же своими ручонками только внешнюю часть испачкал. Так что не все потеряно.

– Это… зажигалка Артура?! Ты выхватил ее у него? – спросила она.

– Не выхватил, она у него из кармана вывалилась, скорее всего, когда я на него набросился, – вздохнул я. – Она была бы доказательством, если бы мы остались на месте происшествия и ее официально нашли во время осмотра. Да и то – вряд ли. Тут надпись на задней стенке:

– Моему Рыжему Львенку Артуру. От Любимой.

– А сейчас?

– А сейчас, раз решили не связываться с местными ментами, ничего. Неправильно, конечно. Так что эта зажигалка – как память об Артуре.

Телефон в кармане завибрировал, и я достал мобильник:

– Да, Серега. Да. Это по нашу душу. Я… Да. Все понял.

– Твой начальник звонил? – поинтересовалась Арина, когда я со вздохом сунул телефон в карман.

– Да, в новостях про взрыв в Одессе прочитал, – ответил я. – Сказал, чтобы приезжали в Киев, там они нас встретят. Отец Марины заберет ее, еще со мной хотел поговорить. – Я посмотрел на девушку и спросил: – А твои родители не беспокоятся? Я отсюда слышу, как Лика оправдывается про теракт перед домашними.

– Мои, скорее всего, не узнают, – грустно сказала девушка. – Они сейчас на море и что в Одессе происходит не знают. Так что мне врать, надеюсь, не придется.

– Ладно, – ответил я, поднимаясь на ноги. – Поехали в Киев. Отец Марины прилетит к восьми вечера, и мы будем сидеть в киевском аэропорту. Там более-менее безопасно. За сколько доедем до столицы Украины?

– Если поторопиться, часов за пять, – пожала плечами Арина. – Поехали?

– Поехали, – кивнул я.

Наверное, следует описать нашу дорогу до Киева. Ведь если ее пропустить – то как-то некорректно получится. Ехали мы молча и быстро. Вот так можно охарактеризовать все пять часов, которые мы мчались до Киева. Мы с Алексом чувствовали себя нормально, а вот девчонки совсем раскисли. Видимо, шок прошел, и они стали осознавать, что на самом деле произошло. Лучше всех держалась Арина. С нами ехала Лика, а Марина предпочла компанию Алекса, уж не знаю почему. Может, потому что у него вид героический. Вот так и ехали – мрачная Арина, крепко сжимающая своими хрупкими руками руль, бесконечно оправдывающаяся по телефону Лика, которой, похоже, из этой ситуации достанется больше всех, и я. Курить мне Арина, как ни странно, разрешила в салоне, и я, глядя в окно, смолил сигареты одну за другой. Неплохо они живут тут, кстати, машинально отметил я. Вот так и мчались – нас даже остановили местные стражи порядка. Сначала сердце, естественно, екнуло, я решил, что нас начали искать. На самом деле нет – искали только наши деньги, которыми мы могли бы помочь честным служителям порядка. По сравнению с тем, что происходило, это была просто мелочь, на которую не стоит обращать внимания.

А еще я дико устал. Никуда не хотелось ехать, идти, бежать, смотреть. Нервы у меня ни к черту.

Глава 10 Договор

В киевский аэропорт мы подъехали часам к семи вечера. Припарковав машины на стоянке аэропорта, отправились встречать отца Марины. Ждать решили в одном из многочисленных баров, которые находились на территории здания. Я вообще не люблю подобные заведения – аэропорты и вокзалы. Не знаю почему. Просто чувствую себя в них неуютно. Отнюдь не потому что они грязные или неприглядные. Просто все эти перевалочные пункты такие холодные, что ли. Я себя чувствую в них словно не в своей тарелке – одни куда-то бегут, о чем-то говорят, что-то обсуждают, торопятся, стоят в очереди. Другие сидят с пустым взглядом и ждут.

В киевском аэропорту было очень даже чисто и красиво – настоящий европейский аэропорт. Но все равно мне было неуютно – слишком уж себя чувствуешь… беззащитно, что ли. Вдали от дома, с сумками.

Вот так вот мы и сидели в баре, а мимо шествовали десятки людей. Я повернулся к Лике и спросил:

– Что родители?

– Не спрашивай, – мрачно ответила она. – Им уже позвонили из милиции и попросили приехать. И что мне говорить?

– Да ничего, – пожал я плечами. – Ну взорвалась машина возле вашего дома – пострадавших же нет. Опросят и все. Ты в чем виновата? Машина не в твоем дворе стояла – просто кто-то поставил рядом с твоим домом. А почему уехала? Так родители позвонили – сказали приезжать скорее. Ничего менты тебе не сделают.

– А если про вас расспрашивать начнут? – спросила Лика.

– Ну и что? – спросил я. – Познакомились с парнями из России. Знаем только их имена. Вот и все. Когда машина недалеко от дома взорвалась – уехала. Думала, разборки местных, мало ли. Твои мать с отцом когда приедут? Ты же из Киева сама?

– Да, – кивнула Лика. – Черт, теперь мне точно не оставят коттедж. После такого… А родители… – она посмотрела на телефон. – Мама сказала, что пока не разберется во всем, мне домой лучше не ехать. Сами меня заберут.

– Правильно, – кивнул я. – Сейчас Марину на самолет посадим и поедем в Киев.

– На экскурсию? – спросил Алекс, тупо глядя перед собой.

– Тебе еще экскурсия нужна?

– Нет. Я это так… беседу поддержать, – грустно проговорил он.

Спустя минут сорок Марине позвонил отец, и Алекс пошел вместе с ней его встречать. На меня после всего произошедшего вообще напало какое-то дикое отупение. Спустя минут десять, когда я допил уже вторую бутылку пива, в бар, в котором мы сидели, зашел высокий статный мужчина лет пятидесяти с кейсом в руках. Ни слова не говоря, он присел за столик и сказал Арине и Лике:

– Добрый день.

– Здравствуйте, – почти хором ответили они.

– Николай Воронцов, я так понимаю? – повернулся он ко мне.

– Да, – кивнул я, глядя на делового господина.

– Девочки, нам нужно поговорить с глазу на глаз, – заявил он. – Марина сейчас в соседнем заведении, не составите ей компанию?

– Конечно. – Обе девушки поспешили ретироваться.

– Так, – Евгений Дмитриевич выдержал паузу и без предисловия начал: – Николай, я безмерно благодарен вам за то, что вы спасли жизнь моей дочери. Я не думал, что дело настолько серьезное. Неделю назад ко мне обратилась дочь, но я был слишком занят, чтобы вникнуть в то, что происходит на самом деле. Я отмахнулся от нее, решив, что у нее очередная истерика. С тех пор, как умерла ее мать, мне стало трудно с ней контактировать, правда, трудно. – Он посмотрел на меня и твердо проговорил: – Наши отношения не идеальны, но я гортань вырву всякому, кто попытается ее обидеть. Это ясно?

– Мне можете не объяснять, – ответил я. – Я ее обижать не собирался.

– Да… – кивнул он. – Я понимаю, в какую неловкую ситуацию вы попали из-за моей просьбы. У вас есть мысли насчет того, что можно сделать в ситуации со взрывом?

– Сделать все, чтобы Марина никак не фигурировала в деле, – пожал я плечами. – Только и всего. Это надо с ее подругой утрясти.

– Хорошо, – кивнул Евгений Дмитриевич. – Чем еще грозит эта история?

– Да ничем, наверное, – пожал плечами я. – Единственный человек, который фигурирует в деле, – это Лика. Но я не думаю, что менты будут там серьезно копать.

– Но это террористический акт.

– Жертв-то нет, – хмыкнул я. – Ну, взорвал кто-то древнюю «шестерку» – дальше что? Как они будут искать? Уверяю вас, ментам невыгодно раздувать это дело, и они постараются его замять. А Лика не при делах – услышала хлопок, смотрит – машина горит. Думала, бандиты разбираются, решила свалить подальше. Нормальная реакция нормального человека. А про мотоциклиста… он же во двор заехал. Там-то его никто и не видел.

– Разумно, – согласился Евгений Дмитриевич и спросил: – Это правда, что вы нашли доказательство причастности этого Артура к делу?

– Если бы, – вздохнул я. – Когда мы с ним боролись, у него из кармана выпала зажигалка. – Я достал зажигалку и проговорил: – Зря я ее взял с места преступления. Надо было оставить.

– Зачем?

– Этот Артур не ангел, наверняка где-то проходил уже, – проговорил я. – Оставил бы там, следователи подобрали бы и по отпечаткам пробили личность.

– Да, нехорошо вышло, – кивнул Евгений Дмитриевич. – Это все-таки моя вина. Не обратил внимания, надо было сразу действовать. А я… – Он помолчал, затем проговорил: – Сначала Марина пришла и сказала мне, что поссорилась со своим бывшим парнем, потом вдруг обиделась на меня и уехала ни с того ни с сего с подружкой в Одессу. Я-то, старый дурак, думал, что она просто отдохнуть решила – ну я никогда не жалел на нее денег. Хочет отдохнуть – пускай. А она, оказывается, хотела спрятаться… Самое обидное, что вы не первый юрист со стороны, к которому мне приходится обращаться в неофициальном, так сказать, порядке. Уже третий раз она куда-нибудь уезжает, и ей обязательно плохо… Кто же знал, что она вас вызвала как единственную возможную защиту.

– А что теперь? – спросил я.

– Теперь? – Поднял брови Евгений Дмитриевич. – Теперь я буду разбираться с этим ублюдком всерьез. У меня достаточно связей, чтобы найти и поставить его на место. Я подключу знакомых людей в органах, и уже завтра-послезавтра проблема будет решена, – мужчина растянул рот в змеиной улыбке, при этом остановив свой холодный взгляд на мне, отчего мне даже стало не по себе. Вытащив из портфеля конверт, он положил его на стол и проговорил: – Я обратился к вам за помощью с одной-единственной приоритетной задачей.

– Конфиденциальность, – подсказал я.

– Вы и впрямь неглупый юрист, – кивнул он. – Моя компания – это имя. Это престиж и имидж. Для меня имидж очень важен. Раскрою вам тайну, молодой человек, раз уж у нас такой честный разговор: за все время, что я занимаюсь бизнесом, я понял, что в России царит полнейшая азиатчина. Трехсотлетнее лежание под татарами дает о себе знать, – усмехнулся бизнесмен. – Мы по своей сути азиаты, особенно в бизнесе. Для большинства липовых «бизнесменов» получение прибыли означает немедленный уровень пафоса и понтов. Вместо того чтобы вкладывать деньги в бизнес, они вкладывают деньги в понты, которые путают с имиджем. Покупают дубовые столы за сто тысяч, вместо того чтобы вкладывать их в инвестиции, снимают офис в центре с видом на Кремль, чтобы произвести впечатление на партнеров. Ханская Русь – самое точное определение нашего государства. Среди людей, которые по-настоящему занимаются бизнесом, есть только один критерий, по которому они оценивают возможность сотрудничества. Это репутация и безупречное исполнение обязательств. Вы понимаете, к чему я клоню?

– Ваша дочь может нанести удар по репутации? – спросил я.

– Не дочь, – покровительственно поправил меня бизнесмен. – Ситуация, в которую она попала. Это неприятно. Поверьте, если об этом узнают – это не уничтожит мою компанию в один день. Но… – Он поднял палец вверх. – Тот факт, что дочь владельца страховой компании связалась с наркоторговцем, который к тому же обладает полным отсутствием мозгов и тормозов, бросит тень. – Он снова улыбнулся. – Ма-аленькую, но тень. И это неприятно. Я не разорюсь и не погибну от этого, но сам факт был бы для меня крайне неприятен. Вот почему я здесь. И я хочу решить это дело максимально тихо. – Евгений Дмитриевич придвинул конверт ко мне и проговорил: – Тут пять тысяч евро. Это деньги за то, чтобы вся эта история выветрилась из вашей памяти. Советую оборвать все контакты с этими девушками. Ведите себя так, как будто ничего не произошло. Просто живите своей жизнью. С Сергеем я поговорил. Да и вообще, увольняйтесь из этой компании. – Подытожил он наконец.

– Увольнение – это часть уговора? – поинтересовался я.

– Нет, – улыбнулся он. – Просто я мог бы помочь устроиться в более интересное место, если хотите. А так… оставайтесь. А сейчас садитесь в машину и поезжайте домой, в Москву. Забудьте все. Это теперь моя проблема – взрыв, этот отморозок и так далее. Мы поняли друг друга? – Бизнесмен протянул ладонь.

– Да, я все понял. – Я пожал его руку.

– Алексей уже ждет вас на парковке, – проговорил Евгений Дмитриевич, поднимаясь.

– Всего доброго, – кивнул я и вышел из кафе. По дороге из аэропорта я заметил, что возле столика, за которым сидели Арина, Лика и Марина безмолвно, стоят два крепких парня. Я хотел было зайти внутрь, чтобы попрощаться, но за моей спиной раздался голос Евгения Дмитриевича:

– Не стоит, Николай.

– Я хотел оставить номер Арине, – проговорил я, развернувшись.

– Давайте так: когда я разрешу эту проблему, я обязательно передам ваш номер Арине, идет? – вздохнул тот.

– Идет, – согласился я и зашагал прочь.

Странно. Вроде бы и денег дали хороших, и вроде как гора ответственности с моих плеч свалилась, а все равно поганое ощущение на душе. Никто мне не сказал плохого слова, не посмел обидеть или оскорбить. Но как-то мерзко я себя чувствую. Когда я приблизился к машине, Алекс действительно ждал меня. Он сидел внутри и, откинувшись на сиденье, слушал музыку. Я рухнул рядом и спросил:

– Как ты, командор?

– Паршиво, – коротко ответил он.

– И?

– Не знаю, – ответил Алекс. – Как с этим бизнесменом поговорил?

– Да что там говорить, – вздохнул я. – Приехал этот мужик с двумя крепкими парнями в качестве защиты, сел за стол и начал говорить, как важна его репутация. История-то гаденькая. Но он разберется с этим уродом по-тихому. Мужик он сам по себе нормальный, повернутый на бизнесе и своих делах, но я таких фанатов своего дела всегда уважал. Сейчас он понял, что дочурка в полном дерьме и все это время пыталась выпутаться сама.

– Ты больше никому ничего не должен в этой истории? – спросил Алекс.

– Никому и ничего. Мне нужно все забыть, – хмыкнул я и достал конверт. Быстро отсчитав деньги, я проговорил: – Держи, тут половина. Две пятьсот, ровно по регламенту.

– Э! Я не возьму, он тебе деньги заплатил, чего мне суешь? – неожиданно отказался мой друг.

– Алекс, поговорку знаешь о том, что надо делать, когда дают? – спросил я.

– Дают? – растянулся в улыбке тот. – Бери.

– Правильно, – кивнул я и положил его долю в бардачок. – Бьют – бей в ответку «двоечку».

– В поговорке не так!

– В жизни так, – усмехнулся я. – Слушай, скажи честно, ты же не дрался с этим вором? Ты же не знаешь приемов капоэйро!

– Так! Я сказал правду! – отрезал Алекс. – И больше я это обсуждать не буду!

– Ладно, врушка, поехали, – махнул я рукой.

– Куда?

– В гостиницу, – заявил я. – У меня сил нет ехать в Москву, тем более я выпил.

– А где мы… – задумался тот на секунду, затем бросил взгляд на бардачок: – А, ну да, мы теперь все можем.

– Поехали, кучер, барину плохо, – только проговорил я и закрыл глаза.

Глава 11 Крайняя

Лично у меня утро делится на две категории – ранние часы по будильнику или когда я проснулся. Как говорит Задорнов: «У русского человека система измерения очень простая – когда проснулся, тогда и утро». Если бы всегда было так, Михаил Николаевич. Ранним утром я похож на всех остальных монстров в общественном транспорте – сонный, злой, готовый замораживать противника в случае конфликта… Утром в стиле «два часа, а я еще пьяненький» я просыпаюсь нечасто. Но сегодня был именно такой день. Вообще вчера оставшийся вечер сложился довольно просто – мы приехали в сам Киев, нашли первую попавшуюся более-менее приличную гостиницу и остались в ней ночевать. И, кстати, именно тогда я стал замечать, в чем причина моего паршивого настроения – отнюдь не в забинтованной голове и выбитой руке. Я начал заболевать. В море ночью я не купался, голый по пляжу не бегал, но все равно заболел. С моря, как любой уважающий себя турист, я должен ехать с соплями и кашлем. Вот я чего-то и расклеился ближе к ночи. Алекс посмотрел на меня, как на раненого члена стаи, которого стоит добить, и ушел на несколько минут. Вернулся он уже с бутылкой «Самбуки». Словно опытный бармен, он поджег и потушил напиток, а затем грозно приказал:

– Пей, бактерия! А то еще меня заразишь.

Короче, после четырех-пяти порций «лекарства» мне стало хорошо, и я завалился спать. Вот так вот и проспал до «утра». Сил не было совсем, и я решил, что это лучший отдых, который я могу себе позволить. Через два дня мне на работу – снова пахать на благо компании, убивая монстров и мутантов, так что желание хорошенько выспаться вполне оправдано. В общем, когда я вышел на балкон и вдохнул чистого воздуха, настроение было прекрасным. Круто все-таки вот так стоять, закутанным в одеяло на балконе с сигаретой в зубах, и смотреть на просыпающийся город. Если честно, в этой ситуации просыпающимся был только я, но это неважно.

Когда я прикурил сигарету, за спиной вдруг раздался женский голос:

– Молодой человек, не угостите сигареткой?

– Ой! – Я ошалело обернулся и увидел девушку, точно так же закутанную в одеяло. Я оглядел ее с ног до головы и неловко спросил: – Сигарет мне не жалко, я просто… а как вы сюда попали?

– С Алексом, – повела плечиком она, прикуривая сигарету. С удовольствием пыхнув дымом, она произнесла: – Как я люблю утреннюю сигарету. – Переведя взгляд на меня, опомнилась: – Ой, я же не представилась – Маша.

– Ник, – ответил я, судорожно прикидывая возможные варианты развития событий. Да какие варианты вообще?

– Ник – это Никита? – спросила она.

– Николай.

– А, – кивнула девушка и доверительно проговорила: – Я на самом деле к таким, как вы, хорошо отношусь. У меня и друзья такие есть.

– Николаи? – настороженно спросил я.

– Нет… – покачала головой собеседница. – Ну… голубые.

– Голубые? – уточнил я.

– Ну, ты же гей, – невозмутимо проговорила девица. – Я так бы никогда не пошла в квартиру, где еще какой-то незнакомый парень. Сам знаешь, разных уродов хватает.

– Это ты, Маша, верно отметила, – согласился я, туша сигарету. – Уродов хватает. Значит, я гей, да?

– А что, нет? – испуганно спросила она, заметив мой взгляд.

В ответ я только вздохнул. Ну, как на такого, как Алекс, можно обижаться? Непробиваемый же он. Напоил меня, пошел черт знает куда, подцепил эту гениальную девушку… Хотя ладно, это его судьба. Пускай делает что хочет, только меня к «этим» не причисляет. Оригинальное утро. Встал, вышел на балкон покурить, и тут же какая-то незнакомая мадам берет и геем тебя называет. Интересно, у других нормальных людей тоже так? Или я один такой индивидуум?

Глубоко вздохнув еще раз, я, глядя на огромный город, тихо проговорил:

– Курортник, блин.

Вот так вот я и съездил по работе. В тот момент я искренне верил, что эта странная история закончилась. В принципе, так было бы неплохо – закутанный в одеяло рядом с точно такой же замотанной незнакомой девушкой, которая считает меня геем. Спасибо Алексу.

К слову, я был добрым целых четыре минуты, потом все-таки обиделся и вылил спящему другу на голову стакан воды с громким криком: «Гей-парад отменили!»

Ох, что потом было… Крики, визг, мат, приемы капоэйро…

Прикольно было, самое обидное, что на этом эта чертова история не закончилась. Пока я убегал от Алекса, который с матюгами пытался меня отловить по номеру гостиницы, я еще не знал, что у чертовой истории с этим Артуром будет продолжение. И не самое приятное для меня.

А пока реклама – оставайтесь на нашем канале.

Конец первой части

Часть вторая Москва-теща

Глава 1 Возвращение

На следующий день

Как встретила нас столица? Да, собственно, как она обычно гостей и встречает – шумом, суетой, пробками и непременным смогом. Опять торф горит. Так что в наше отсутствие ничего особенно не произошло – люди бегают, машины газуют, бесконечные магазины и офисы работают. После курортной Одессы и необычно спокойного Киева я даже почувствовал тоску по родным. Я прекрасно знал, что моя ностальгия закончится еще до того, как я доеду до дома, к столице всегда быстро привыкаешь. Вот еще несколько минут назад пересек границу МКАД, порадовался вдоволь, что вернулся в родной дом, а теперь… Теперь все снова. Проблемы, вопросы, дела. Люблю я этот город. Где-то слышал, что Одесса-мама, Ростов-папа, а Москва-теща? Павел Воля сказал, кажется. Правильно, такая вредная, все ворчит, мол, понаехали. Вот и мы с Алексом понаехали. Он жил в Отрадном, так что, когда мы вернулись в семь утра, я решил ехать домой на метро. Алекс все порывался довезти меня до дома, но я отказался. Может, фамилия у меня и дворянская, но лично я себя графом, ландграфом, князем или господарем не считал. А зря, сейчас модно искать в себе голубую кровь, кого ни спроси – все дворяне вокруг. Черт, опять Киев вспомнился. Вот Алекс как раз и нашел ее во мне. Без улыбки вспомнить не могу, засранца. Так что мне на метро реально быстрее, я хоть и не самый лучший человек на земле, но понтов не люблю. Дешевых особенно. Так что я подхватил свою сумку, попрощался со своим другом и уже двинулся в сторону станции метро, как Алекс меня все-таки еще раз спросил:

– Колян, давай закину до района хотя бы?

– Знаешь, Алекс, – хмыкнул я, – вот благодаря таким празднокатающимся Собянин никогда проблему пробок не решит.

– Да ну тебя, философ, – отмахнулся он. Высунувшись в окно, спросил: – Дальше чего? В гости позовешь?

– Приезжай, – кивнул я. – Часов в восемь. На метро.

– На метро не поеду, – отказался тот. – У меня же машина есть. (Вот так вот и всегда! Какие еще линии для общественного транспорта? Какая платная стоянка в центре? Я знаю способ. Уберите пару десятков тысяч таких водителей, как Алекс, которые за сигаретами на машине ездят, и город будет всегда на три балла по «Яндекс-пробки». Извините, само вырвалось.)

– Давай-давай, – отмахнулся я и поднял свою сумку. – Я еду домой.

По дороге до дома я снова связался с Серегой. Он взял трубку и с ходу спросил:

– В Москве?

– Только приехал.

– Давай, через два дня на работу, – устало проговорил он. – Может, раньше выйдешь?

– А что так? – удивился я.

– Да я проект один подзабыл, думал на выходных подшабашить, а тут с этой Одессой весь на нервах был, все время с Дмитричем совещался… – признался он. Ага, как же, совещался он. Забыл про какой-то контракт и теперь сидит в полной… юридической тьме. И исподволь как бы намекает, что я тебя, дурака, прикрывал, не мог бы ты выйти на работу, чтобы я все на тебя скинул, а сам в «Рыбалку» играл.

– Ладно, Серега, я к четвергу выйду, а то горло побаливает, – точно таким же тоном, как и у него, проговорил я.

– Ну… ты это, не теряйся там, – бессильно сказал он. Выгнать меня на работу приказом он не может, а разжалобить все равно не выйдет. Словно опомнившись, он спросил: – Там тебе все разъяснили по поводу конфиденциальности?

– Более чем, – ответил я и пожелал: – Удачи, мужик.

– Счастливо, – выдавил Серега и отключил связь.

Извини, начальствующий, сегодня без меня. Да и завтра тоже. А вообще мама правильно сказала:

– Увольняйся, сынок, оттуда.

Я достал трубку и мысленно пожурил себя за бессердечность. Нашел кому звонить первому – Сереге! Маме надо было сразу, а то я что-то совсем с этой Одессой потерялся. Когда длинные гудки сменились маминым голосом, я просто сказал:

– Мам, это я. У меня все хорошо.

* * *

Программа «Дорожные войны. Парковка» была в самом разгаре. Пижонистый «кайен» встал за стареньким «пыжиком» и нетерпеливо засигналил. В ответ из розового женского «Пежо 206» высунулся парень и заорал благим матом на нетерпеливого хозяина машины. Алекс отхлебнул пива и прокомментировал:

– Вот скажи, купил этот водитель себе «Порш». Тюнинг сделал, а все равно паркует во дворе, ты когда-нибудь это поймешь? Там с «пыжиком» ругается.

– А это не местный, наверняка в деловом центре на парковку платную деньги тратить не хочет, жаба, здесь ставит, я же уже рассказывал, – пропыхтел я, доставая кальян и устанавливая его на тумбочку. Кальянчик у меня небольшой, не то что бандура в коттедже у Лики – привез одногруппник в подарок из Египта, так что надо было его аккуратно ставить на древнюю рабочую табуреточку, которую я вывез из квартиры родителей, когда переехал в свою новую квартиру. Вернее, вытащил с балкона. Налив молока в вазу, я продолжил: – Розовый «пыжик»?

– Ага, – кивнул Алекс, наблюдая за конфликтом. – Из «кайена» телка вышла, вся на пафосе и что-то ему втолковывает. А парень ругается.

– Я знаю этого пацана, – признался я. – Ну не лично, в соседнем подъезде живет – когда по утрам бегаю, он часто с собакой гуляет. Сибирский хаски у него.

– Отличная порода, – согласился Алекс и хихикнул: – Баба-то раздухарилась!

– Ну-ка? – высунулся я. – Действительно, пафосная какая. В шляпке.

– Что там с кальяном? – спросил Алекс. – Давай быстрее, у нас первый день спокойный выдался.

– Это точно, – согласился я, затем хитро посмотрел на приятеля. – Чего с деньгами делать будешь?

– Ясень пень, чего, – хмыкнул Алекс и рухнул на кресло-мешок, которое стоит у меня на балконе. – Тратить. Айфон себе куплю четвертый.

– Да, прав был Евгений Дмитриевич, когда говорил про азиатчину, – покачал головой я. – Айфон. На фиг он тебе? Кроссовки новые купи!

– Так, не мешай мне распределять свою долю от операции, – нахохлился тот, развалившись на кресле. – Не тебе решать.

– Ладно, обиделся он, – отмахнулся я.

– Слушай, Ник, я ноут перетащу сюда? – спросил мой друг.

– Контактомания замучила? Интернет-дозы не хватает?

– Ага, – со счастливым видом кивнул Алекс и побежал за компом.

«Вот гайдук», – подумал я, вырезая из яблока чашу для кальяна. Вообще я яблоки не люблю, но после того, как один из моих гостей неудачно покурил кальян и уронил его на пол, теперь каждый раз приходится делать чашу из яблока. Вырезаю сердцевину – внутрь фольгу. Это я так, к слову, мало ли у кого тоже есть друг-идиот, который решит пританцовывать неподалеку от дымящегося кальяна. Так что пока я занимался фигурным вырезанием, Алекс притаранил мой ноут, разлегся на кресле-мешке и стал копаться в Интернете.

Присвистнув, он проговорил:

– А ты что, свой «контакт» никогда не закрываешь?

– А чего мне его закрывать? – поинтересовался я. – Я же один тут живу. Все мое. Никто не шарится. Домовой, наверное, убежал отсюда к чертям собачьим после первой пьянки.

– Это когда Мишка танцевал на столе? – хихикнул Алекс и с деловым видом сообщил: – Сэр, у тебя два входящих.

– Читай, – отмахнулся я, работая ножом.

– Настя пишет, какого хрена ты не позвонил, и прекрасная незнакомка добавляется в друзья, – отчитался он.

– Насте напиши, что я ничтожество и гук и недостоин пыли на ее ступнях, – пропыхтел я, ставя яблоко на место чаши для табака. – Так что пускай она мне больше не пишет и не звонит.

– Есть, мессир, – хихикнул Алекс. – У тебя нет сердца!

– Ага, у тебя есть, – хмыкнул я и стал раздувать уголь. – А как же Маша из «Хыева»?

– А что Маша, – пожал плечами мой друг. – Я, может, еще и женюсь.

– Ага, женится он, – пробурчал я. – Рассказывай мне.

– Так что с незнакомкой? Опять продают чего-то? – проговорил Алекс, стуча пальцами по клавишам. – О! Арина Smile Романова! Пишет. Не забывает. Читать?

– Постой. – Я придвинулся ближе и перетянул ноут к себе, отвернув монитор, рявкнул: – Не подглядывай.

– Ой, да кому ты нужен, – хихикнул он. – Прям такой загадочный весь.

Я быстро открыл заявку в друзья и прочитал: «8916… Пиши-звони-стучи-кричи. Буду ждать».

– Чего там? – Алекс раскурил кальян и хитро прищурился. – Что, подкаблучник! Поманили – язык вытащил?!

– Я… – Положив ноутбук на Алекса, я проговорил: – Мне… нужно позвонить. По работе там надо с Серегой связаться.

– Да-да, – хихикнул мой приятель и высунулся из окна. – Ник! Можно я постоянно буду смотреть тут «Дорожные войны»? Иди сюда! Тут вообще драка!

– Да отстань ты! – отмахнулся я и вышел из квартиры. Можно было бы, конечно, запереть злодея-Алекса на балконе, только у этого злодея слух, как у летучей мыши. Так что приходится говорить в подъезде – вот так вот и приходится прятаться. Быстро набрав номер, я стал томительно ждать ответа. Через несколько секунд ожидания раздался звонкий девичий голос:

– Рада, что не забыл.

– Ты мне напомнила, – сказал я.

– Ну да, – усмехнулась Арина. – Не удержалась.

– Что там у вас? – спросил я. – Все хорошо?

– Да, нормально, – ответила девушка. – Я вообще сейчас только машину припарковала во дворе – домой иду. Место найти невозможно – жуть!

– Я понимаю.

– А у тебя какая машина? – полюбопытствовала она.

– У меня? ГУП Мосгортранс, – усмехнулся я. – Я парень малобюджетный.

– Главное, чтобы не короткометражный! – рассмеялась она.

– Это да, – согласился я и попросил: – Расскажи.

– Что рассказать?

– Ты знаешь, – проговорил я.

– Да все как-то быстро случилось, – вздохнула девушка. – Один из сотрудников Евгения Дмитриевича сел за руль моей машины и повез меня в Москву. Лику забрали родители – они там вроде уже что-то разрешили с ментами. А Марина… Евгений Дмитриевич запретил нам с ней общаться, пока все не закончится.

– Правильно, – согласился я.

– Коля… – вдруг настороженно проговорила Арина. – Коля…

– Да, что такое?

– Тут какие-то парни незнакомые стоят возле подъезда, вернее… – она замолчала. – Я их видела уже с Артуром, а один раз они в кафе с нами сидели…

– Спрячься, – посоветовал я. – Они тебя не видят?

– Нет.

– Очень хорошо, – заявил я. – Теперь аккуратненько иди к своей машине. Заблокируй двери и жди меня.

– А что, если… – испуганно начала она.

– Никаких «если», – отрезал я. – Сиди в машине. Чуть что, звони «02». Ясно?!

– Да. Коля, а что им от меня нужно? – прошептала она.

– Иди к машине! – рявкнул я.

Раздался звук сигнализации и тихий шепот Арины:

– Я в машине.

– Очень хорошо, – кивнул я. – Они могут тебя отсюда заметить?

– Нет, тут джип рядом встал, – проговорила она.

– Так, теперь диктуй адрес и подробно опиши, где ты находишься, – потребовал я.

– Я… я в Сокольниках живу, – прошептала девушка. – Камергерский переулок, дом 12. Подъезд 4, возле него они и стоят.

– Жди меня, я скоро буду, – ответил я. – Дождись, поняла?

– Д-да, – согласилась Арина.

– Все, – коротко проговорил я и зашел в квартиру.

Дверь на балкон я не закрыл, так что в комнате был смог похлеще, чем в позапрошлом году в Москве во время лесных пожаров. Зайдя на балкон, я посмотрел на Алекса, который уже переписывался «в контакте» и довольно хихикал, выпуская дым из ноздрей. Я сел рядом:

– Алекс.

– Ну?

– Времени нет, пойдем.

– К-куда? – Он посмотрел на меня, и его лицо вытянулось от огорчения. Смотрел на меня, как кролик на удава, ей-богу.

Мы вообще старые друзья. Не с первого класса, конечно, за одной партой. С восьмого веселый парень Алексей Межоннов перевелся в мой класс. Так с тех пор мы и дружим. После первой драки на школьном дворе. У хороших друзей есть главное свойство – они понимают друг друга с полуслова. Лучшие друзья даже понимают, чем им эта вся поездка грозит. Вот и сейчас Алекс понял. Не трудно ведь догадаться: сначала я иду звонить Арине, затем появляюсь с серьезным выражением лица и говорю, что надо идти. К чести Алекса, колебался он недолго. Вздохнул. Отложил трубку от кальяна. Посмотрел на меня, как Кот из Шрека, затем снова взял трубку от кальяна. Затянулся пару раз и тихо сказал:

– Надо, значит, надо.

После нескольких минут, ушедших на сборы, мы вышли во двор и стали искать машину. Припарковаться возле моего дома невозможно, так что Алекс поставил свою тачку очень далеко. Когда мы подошли ближе, я бесцеремонно отодвинул его, когда он пытался сесть на водительское место.

– Э! – возмутился тот и попытался меня отпихнуть.

– Алекс, времени нет, от тебя разит, а я выпить еще не успел, – сухо проговорил я, безошибочно угадывая его движения и отталкивая от его любимого железного коня.

– Ну… ты! – вспыхнул мой приятель, с обиженным видом обошел машину и уселся на пассажирское кресло.

– Алекс, перестань, – проговорил я, садясь за руль. – Не время сейчас. Надо помочь Арине. Потом все шишки на меня, ок? Потом. Как закончим.

– Говорил мне папа – все разборки из-за баб, – вздохнул Алекс, обреченно глядя, как я, неумеха, обращаюсь с его машиной. – Да аккуратней! Ну! Осторожней!

– Не ной! – рявкнул я, стартуя. – Так что ты там говорил насчет разборок?

– Да что там, – вздохнул мой друг. – Все разборки из-за баб. Вспомни все проблемы и терки, в которых ты участвовал. Поверь – девяносто процентов из них связаны с представительницами женского пола. Если не больше. Это касается и политики. Вспомни Трою.

– Да? Скажи еще Каддафи, – усмехнулся я.

– Нефть – женский род, – пожал плечами Алекс. – Да и вообще в Ливии все не из-за нефти. Тот, кто думает, что там все из-за нефти, – наивен. Да не дергай ты коробку так! – заорал он, моментально переходя от политики к своей «нежной» коробке передач.

– Успокойся, – проговорил я. – Медитируй, до десяти считай, только на меня не ори. Так что там с Каддафи? Расскажи, мне интересно.

– Да все там просто, – зевнул Алекс. – Только на этом акцентов не делают. Кредиты, мой друг. Все дело в кредитах. Ислам запрещает давать деньги под проценты, а вся американская система основана на кредитах. У них стиль жизни такой – давать деньги в долг. Так и живут всю жизнь. И весь мир поддерживает их, особенно христианский мир. В нашей религии ростовщичество не запрещено, а зря.

– И?

– Что – и? – хмыкнул мой друг. – Сейчас раскачают лодку, появятся временные правительства, переходные советы и так далее. Знаешь, что НАТО в первую очередь сделает?

– Ну?

– Даст им денег, – хихикнул Алекс. – Под проценты. Невозможно победить духовных людей, мой друг. Их можно только убить, а победить – нет. Уверяю, через десять лет такой политики арабские страны будут представлять собой руины. Американцы их просто поделят на два лагеря – готовые получать бабки под проценты и продавать ресурсы, народ и его ценности, и не готовые. Неготовых объявят террористами. Да, – вздохнул Алекс, – кредиты великая вещь. Особенно в нашей стране, где их здорово пиарят. Так что не дергайся, бери кредит и не смей поднимать голову, понял?

– Откуда ты это все знаешь? – восхитился я.

– Радио, Интернет, – пожал плечами мой друг. – Люди умные, опять же, Живой журнал – это вообще кладезь информации… Я любознательный.

– Интернет тебе надо отключить, – пришел я к выводу.

– В Сокольниках она живет? – уточнил он. – Что делать надумал?

– У меня есть план, мой друг, – кивнул я.

– Не могу сказать, что меня это радует, – вздохнул Алекс.

– Ладно тебе, когда «Барбара Стрейзанд» кричал и пританцовывал, тебя все радовало, – хихикнул я, мельком глянув на грустного друга. – Ты чего такой смурной? Каддафи жалко, что ли?

– Вот есть у тебя чувство юмора, Колян, – кивнул мой друг. – А знаешь, что я думаю? Лучше было бы – чувство опасности. Или предвидения.

– Не ной, с моим планом мы не пропадем, – пообещал я.

Как ни странно, на этот раз я был прав.

* * *

– Дежурная часть, – проговорил мужской голос.

– Здравствуйте, возле моего подъезда какие-то подозрительные люди.

– И что? – поинтересовался дежурный.

– Вы, может, вышлете наряд? – робко проговорил я.

– И что мне, каждый раз наряд вызывать, где подозрительные люди? – поинтересовался полицейский.

– Извините, – вздохнул я и положил трубку.

– Послали? – спросил Алекс.

– Да, – кивнул я и, набрав номер, проговорил: – Арина, я тебя вижу. Наша машина совсем рядом стоит, повернись. Да. Это мы. Через минуту я выйду из машины с Алексом и подойду к этим ребятам. Ты достань телефон и снимай, только аккуратно, чтобы тебя не заметили. Да, я позвонил.

– А теперь что? – спросил Алекс.

– Теперь, когда я успокоил свою совесть, мы позвоним «02», а не в дежурную часть, – хмыкнул я.

– А какая разница?

– В нашем случае – огромная, – кивнул я. – Потом все поймешь. Обещаю, тут все продумано. – Тем временем меня соединили, и я проговорил: – Здравствуйте, Камергерский переулок, дом 12, возле четвертого подъезда массовая драка.

– Че-го? – выпучил глаза Алекс после того, как я невозмутимо положил трубку. – Ты на хрена это сделал?

– В дежурной части могут и послать, а у карточки «02» есть странное свойство – она проходит не через конкретное ОВД, через Call-центр ГУВД, то бишь когда карточку получают в центре, реагируют местные, в данном случае «Сокольнические», там все записывается, и менты, ну, в нашем случае уже полицейские, обязаны отреагировать. Даже если я позвоню и скажу, что в мой подъезд ходят незнакомые люди и открывают ключами двери в незнакомые мне квартиры, они обязаны провести на этот счет проверку. Вот что самое страшное, поэтому опера и с ног сбиваются, потому что по каждой фигне им приходится писать отказной. Срок отказного – 3 дня, продление –10. Ужас, в общем. А потом говорят, почему органы не работают. Мужики по двадцать часов этой писаниной занимаются – дебилов, которые любят на кнопочки понажимать, хватает.

– А к чему ты мне это рассказываешь?

– К тому, что придется сейчас устроить драку, – проговорил я.

– Нет, – в ужасе замотал головой Алекс. – Не хочу опять в милицию!!!

– Я тебе говорю – Я ВСЕ ПРОДУМАЛ! – рявкнул я. – ВСЕ! Отвечаю.

– Господи, а еще говорят, друзей не выбирают, – застонал он и вылез из автомобиля.

– Не выбирают, – хихикнул я. – Зажигалку в кулаке зажми.

– Челюсть сожми, – хмуро сказал мой друг в ответ.

В отличие от предыдущего боя, теперь было страшно. В прошлый раз, в Одессе, мне было все по фигу. Тогда кураж был, мы бросились в бой и ни о чем не думали. А тут… Тут я точно знал, что сейчас я подойду и начнется драка. Что будет больно, что меня могут и убить. Я не знал, что у них есть. Но и мириться с тем, что моей женщине угрожает опасность, тоже не собирался. Да, я сказал «моей женщине». Я так решил. Наверное, я испытывал похожее в последний раз на соревнованиях – идешь, сконцентрированный точно, уверенный в том, что ты должен бить и не давать бить себя. Это и есть бокс. Только там меня не могли убить – там врач, рефери и тренер. Капа и шлем. А тут зажигалка в руке и желание обрушить кулак в рожу самого дерзкого, стоящего ближе всех. Сразу видно – наглый урод, с дерзкой ухмылочкой стоит и курит тонкую сигарету. Гомик. Когда мы подошли ближе, я толком не успел их рассмотреть – наркоманы какие-то. Пришли девчонку пугать. Конец вам, уроды.

Один из них повернулся ко мне и спросил:

– И чо?

Больше он ничего не говорил, вернее потом ничего не говорил. Наверное, это был один из моих лучших ударов. Когда ломаешь нос, это сразу чувствуется, такое ощущение, что кулак налетел на стену. А мне по фигу с моей забинтованной рукой (повязку с головы я снял вчера), не успели веселые парни опомниться, как самый дерзкий их товарищ лежал на земле, сжимая нос, и тихо хрипел. В следующий миг досталось и им. Били мы их страшно, не ожидавшие такого внезапного нападения двое сначала ошалело отступили на несколько шагов, а затем попытались бежать, бросив своего товарища. Они попытались уйти влево по кустам, но в результате мы с Алексом их догнали, легко повалили и стали страшно пинать, не давая подняться. Да, специально для гуманистов и любителей честного боя: уличный бой – это уже не честный бой, это раз. Второе – я не знаю, было ли у них оружие, это два. И третье, к трем ублюдкам, которые поджидали одну девушку, у меня не было ни малейшего желания проявлять уважение и вызывать на честный бой. Это три.

И спасла меня, кстати, именно Арина. Когда я оставил очередной отпечаток кроссовки на боку бандюка, на весь двор раздался истошный ее крик:

– Нож!

Машинально я рванулся в сторону и увидел первого идиота, держащего нож в руке. Нос у него сильно кровоточил, вся куртка была в крови, а под глазами уже появились так называемые «очки кобры». Пылая ненавистью, он прохрипел:

– Убью, суку.

После чего он сделал второй выпад. Я отпрыгнул на метр, резко сорвал с себя куртку и, накинув ее на правую руку, приготовился к новой атаке. На самом деле, шансов немного, не знаю, как там в фильмах и книжках, но я в ножевых драках не участвовал. Поэтому про них я знаю только одно – вот этот красивый маневр с выбиванием ножа ногой (бьюсь об заклад, вы точно его видели) не прокатит. Только потеряешь равновесие, а противник рванется вперед и наделает в тебе лишних дырок. Как отбиться от ножа голыми руками без серьезных специальных навыков? Да никак. Единственный способ – держать дистанцию. Все. Больше никаких вариантов.

Еще рывок. Еще. Я отскакивал в сторону, в то время как этот ублюдок подходил все ближе и ближе и один раз даже задел мою куртку. Смерть моя не наступила только по одной причине – приехали менты (господа полицейские). Те люди, которые считают, что сотрудники правоохранительных органов бьют подозреваемых и только этим добиваются успеха, – ошибаются. Гораздо важнее – голос. Дословно не помню, но эффект был страшный, когда крупный парень с автоматом наперевес заорал:

– А ну, (цензура) все (цензура) мордой в землю (цензура)! (Цензура) я вас твари, кто хоть дернется (цензура) (цензура), порешаю!!!

Впервые в жизни я радовался приезду полиции. А потом у меня было странное ощущение дежавю. Я рухнул на землю и почувствовал, как меня заковывают в наручники, затем был легкий пинок и почти спокойный голос:

– Поднялся! Пошел!

Пока что все было по плану, единственный минус – это то, что Алекс этого не знал. Но говорить, что я задумал и что происходит, было рано. А Алекс глядел… страшными глазами. Единственное, что я успел сделать – извернуться и весело подмигнуть Арине, которая затаилась за старенькой «Нивой», держа в руках мобильный телефон. Потом я, конечно, получил легкий подзатыльник за попытку вырваться.

Но это все неважно. Я-то знал, что все будет хорошо.

* * *

– Дежурный оперуполномоченный, подойдите в дежурную часть! – прогремел над ухом голос так, что я поморщился. Полиция, полиция, а все равно ничего не изменилось – все равно противно орет динамик над ухом. Ах да, на этот раз мы сидели не в клетке. В клетку поместили наших противников, нам вольготно предоставили скамейку перед окошком дежурного. На скамейке была гордая надпись: «Правительство». Алекс посмотрел на надпись и спросил:

– Это что, для особо важных?

– Ага, – кивнул я.

– Ник, скажи, что все идет по плану? – попросил Алекс.

– Эфир в норме, – ответил я. – Надеюсь.

В коридоре раздался топот, и послышались два голоса:

– И что? Да мне по фигу, что он на выезде!

– Давай, Колотов пускай в ГОРИ их пока откатает, а потом Потапов занимается!

В коридор к нам вышел пэпээсник и показал на нас другому парню в серой рубашке и брюках, с кобурой на боку:

– А это вторые!

– Ну, ладно, я сначала тех, которые в «обезьяннике» в ГОРИ отведу, – махнул на нас рукой. – Потом Потапов, может, подъедет.

– Да хрен там, – сказал пэпээсник.

– А вы новенький здесь, да? – спросил я, глядя на парня в гражданском.

– Заткнись, – рявкнул пэпээсник и замахнулся на меня.

Они еще несколько секунд брезгливо смотрели на нас, затем опер удалился, оставив пэпээсника одного. За стеной послышался голос:

– Э! Принцессы спящие! На выход (цензура)! Давай! Что, на курорте здесь?!

Раздался писк, открывающий дверь в отдел уголовного розыска, и в небольшой предбанник зашел невысокий мужчина в дорогом костюме. Оглянувшись по сторонам, он, не обращая внимания на пэпээсника, протянул мне руку:

– Здорово, Колян! Какими судьбами?! Все-таки передумал? (У старшины глаза на лоб полезли.)

– Здравия желаю, Петр Семенович, – ответил я, пожимая руку офицера и поднимаясь. – Да я, собственно, задержанный. Так уж вышло, товарищ подполковник.

– Как задержанный?! – рявкнул офицер и перевел взгляд на старшину. – Вы что, это же наш!

– Как наш?! Товарищ подполковник! – выпучил тот глаза. – Так мы же это…

– Принеси его документы! – рявкнул он и проговорил: – Что случилось, Колян?!

– Да это… – Я почесал затылок. – Как бы в личной беседе бы объяснить.

– Ну, пошли в мой кабинет, – махнул рукой Петр Семенович и, переведя взгляд на Алекса, спросил: – Этот с тобой?

– Да.

– Пошли, – повторил подполковник и погрозил старшине пальцем: – Документы!

– Есть, – пробурчал он.

Спустя несколько минут мы уже сидели в кабинете подполковника Ромашова. Усадив нас за стол, он только рухнул в кресло и проговорил:

– Так, Колян, давай коротко и по делу, что произошло? Ты пойми, мне тоже как бы это…

– Коротко не получится, – покачал я головой. – Это длинная история. И там с убийством все связано.

– Ну, тогда давай долго, медленно и с подробностями, – проговорил подполковник Ромашов.

А теперь к моему плану. На самом деле план был прост – я, когда узнал, что Арина живет в «Сокольниках», сразу понял, что надо делать. Надо затеять драку, а затем меня привезут в мое родное ОВД. Почему родное? Да я здесь стажировку проходил в отделе уголовного розыска. Поэтому я рассчитывал, что когда меня доставят в страшное место, там я встречу знакомых оперов и передам голубчиков, стороживших Арину, им в руки. Можно было бы проще… просто позвонить, но я не хотел просить полицейских. Пускай все будет спонтанно. Вот так я решил. Затею драку, приедет патруль, а там как кривая выведет, все равно отдел родной. Если честно, я поступил так не совсем честно по одной причине – боялся, что откажут. А тут как бы это уже их дело, да и в карточке «02» надо разобраться. Естественно, об этой части плана я Петру Семеновичу не рассказал – прикинулся дурачком. Поругает, и ладно, а так я их повязал на совершенно законных основаниях, по которым они обязаны проводить проверку.

Так что я начал свой рассказ. У всех опытных сотрудников правоохранительных органов есть одно замечательное свойство – когда им действительно надо, они узнают о тебе все. Когда я в первый день пришел на стажировку и попал в кабинет к начальнику КМ (криминальной милиции) Ромашову Петру Семеновичу, он за десять минут разговора разузнал обо мне буквально все. Что, где и когда. Моментально составил про себя характеристику и отправил к «сыщикам» в угро. Так что, когда я рассказывал, он ничего не говорил, а только внимательно слушал, иногда делая пометки в своем блокноте. Когда я закончил, он только спросил:

– Значит, где он живет, вы не знаете? А эти придурки, значит, его дружки, так?

– Да.

– Хорошо, – кивнул подполковник и достал мобильный телефон. – Алло, Игорь, зайди ко мне. Что? Какая баба? Кого? Подожди. – Он прижал трубку к плечу и спросил: – За вами баба какая-то могла приехать?

– Ага.

– Так, бери эту бабу за руку и иди ко мне, – приказал подполковник. – С топором? – выпятил он губу и переспросил: – А почему с топором? Ну, оставь его где-нибудь. Ладно, иди так. – Петр Семенович проговорил: – Дурдом какой-то. Начальник розыска ходит с топором по отделу, а на него набрасывается незнакомая и предлагает деньги, чтобы освободить вас из клетки. Это та самая девчонка, которую возле подъезда поджидали?

– Наверное, а кто еще? – вздохнул я.

Через пару минут дверь в кабинет отворилась, и перед нами предстала странная пара. Сначала зашел Игорь Витальевич. Два слова о нем – отличный мужик, в розыске уже лет десять, майор, а самое главное – хороший сыщик. Несмотря на то что выглядит очень молодо, на самом деле прожженный опер. Так вот сейчас этот прожженный опер выглядел по меньшей мере странно – в одной руке он держал топор, а в другой – руку Арины. Девушка была всклоченной и, похоже, неслабо злой. Судя по выражению лица Игоря Витальевича, он был не то, чтобы зол – он вообще не понимал, что происходит. Зайдя в кабинет, он взмахнул двумя руками (при этом не выпуская ни топор, ни руку Арины) и коротко выговорил:

– Петр Семенович, ну это полный (цензура)!

– Продолжай, – кивнул Петр Семенович и добавил: – Только дверь закрой. А то начальник ОВД увидит – удивится. И девушку отпусти.

– А? – Он посмотрел на Арину, как будто удивленно, и разжал ладонь. Арина быстро прошла вперед и села рядом со мной, крепко взяв меня за руку. Игорь Витальевич молча проследил за ней взглядом и, заметив меня, спросил: – Здорово! Колян, а ты тут какими судьбами?

– Ты продолжай, – махнул рукой подполковник. – Что произошло-то?

– Значит, так, – Игорь Витальевич положил топор и начал свой рассказ. Я за время стажировки, конечно, многого наслышался и насмотрелся, но такую клоунаду лицезрел впервые. События развивались следующим образом. Началось все с того, что у майора Самсонова Игоря Витальевича стал заедать замок. Заедал он время от времени, и майора это особенно не злило, но в последнее время замок стал заедать постоянно. Собственно, благодаря этому случаю Игорь Витальевич и приобрел топор – привез на работу и оставил на хранение в соседнем кабинете у оперов. Когда замок заедал, он открывал дверь с помощью топорика. Так случилось и сегодня: вернувшись из прокуратуры, майор подошел к двери, а замок снова заело. Выругавшись, он зашел к парням и взял топор, а когда он просунул топор в щель между дверью и косяком, к нему подбежал начальник милиции общественной безопасности и заорал:

– Игорь! Сбежали задержанные!

– Как сбежали?! – возмутился майор и двинулся с топором вершить правосудие. Если честно, заносить к операм топор, а потом забирать его снова ему было влом. Решил прогуляться с топориком. Не тяжело же. А дело срочное. Прошелся он вполне мирно, встретил лишь молодого дознавателя, который с искренним сочувствием спросил:

– Не признается, да?

Но майор на шутку внимания не обратил и двинулся дальше. Подойдя к дежурке, спросил:

– И чего?

– Так тут двое сидели, а теперь нет их! Наряд, который их забирал, уже на выезде! А опер твой в ГОРИ ничего не знает! – рявкнул начальник МОБ. – И где они?

– А ты у дежурного спрашивал? – поинтересовался майор.

– Я сразу к тебе! – выпятил грудь начальник МОБ. – Твой же опер потерял.

– Подожди, – отмахнулся Игорь Витальевич и вышел из предбанника. Закинув топор на плечо, он вдруг увидел всклоченную девушку, которая кричала на дежурного, что ее парня задержали за то, что он ей хотел помочь. Не успел Игорь Витальевич ничего ей объяснить, как его догнал начальник МОБ и заявил, что их выпустил сам Ромашов и теперь с ним пускай объясняется, где участники драки, а он вообще ни при чем. Вот в таком положении и оказался начальник розыска – с топором, с нависшим над ним паникером, начальником МОБ, который кричал, что их теперь всех уволят, и истерично кричащей девушкой, которая предлагала любые деньги, лишь бы отпустили ее парня. Именно в эту минуту ему и позвонил подполковник. Вот, собственно, и все. Ну еще, кроме того, господин майор считает, что это полный бардак, кого только в отдел не пускают, а начальника МОБ надо было оставить в милиции. На Камчатке. Закончив свой рассказ несколькими броскими фразами, затрагивающими высшее руководство и уровень интеллектуальных способностей какого-то там лейтенанта Нечипоренко (не знаю, зачем он этого лейтенанта вспомнил, видимо, наболело, и он высказался от души), майор скрестил руки на груди и замолчал.

– Игорь, если будут жалобы, я все утрясу с начальником МОБ, это я ребят увел, а оперативный дежурный даже не заметил, по сути, они могли просто встать и уйти, так что ты не виноват, нормально все, – вздохнул Петр Семенович.

– Ладно, чего уж там, – отмахнулся майор Самсонов.

– Просто запомни принцип, вы – плохие, я – хороший, – улыбнулся подполковник. – Буду все валить на вас.

– Ладно, что там по делу-то? – спросил Игорь Витальевич.

– Тут Николай пошалил немного, – сурово взглянул на меня подполковник. – Вместо того, чтобы нам позвонить, на кнопочку «02» нажал! И подрался с ребятами, которые сейчас в клетке сидят.

– Откатывают уже в ГОРИ, – поправил майор.

– Откатывают, – согласился начальник КМ. – У них нашли чего?

– Не знаю, – пожал плечами Самсонов. – Я тут с топором по коридору ходил. Мне не до этого было, знаешь, какой начальник МОБ приставучий?!

– Надо было топором отмахиваться от начальника МОБ, – усмехнулся Петр Семенович, мимолетно посмотрев на нас, притихших за столом. Остановив взгляд на мне, он проговорил: – Николай, ты сейчас с нами в ГОРИ пойдешь. А твои друзья пускай пока в кабинете… – Он посмотрел на топор. – В кабинете Игоря Витальевича тихонько посидят. Мы их там запрем, чтобы не убежали.

– Запирать обязательно? – уточнил Алекс.

– Не волнуйся, от кислородного голодания не умрешь, – ответил подполковник, поднялся на ноги и проговорил: – Так, давай сейчас ты идешь в свой кабинет и сажаешь этих двоих. – Он ткнул палец в сторону Арины и Алекса. – Потом подходи в ГОРИ, мы пока документы ребят заберем, а то старшина (цензура) такой, не принес. Годится?

– А домой когда я поеду? – неожиданно спросил Самсонов.

– Ты, Игорь, подполковника хочешь получить? – спросил в ответ Петр Семенович.

– Хочу.

– Тогда не задавай таких вопросов, – ответил офицер. – Сейчас разберемся.

После этой звонкой команды мы вышли из кабинета. Я, сжимающий руку Арины, майор, сжимающий топорище, Алекс, не понимающий, что вообще происходит, и Петр Семенович. А он… он как-то странно улыбался. Как будто что-то почуял. Что-то очень и очень хорошее. Для него, естественно.

Глава 2 Пыточная

Когда мой паспорт оказался у меня в кармане, начальник МОБ успокоился, а Алекс и Арина были заперты в кабинете майора Самсонова, мы, наконец, решили пообщаться с нашими новыми друзьями. Когда мы с подполковником зашли в ГОРИ (группа оперативно-разыскной информации), молодой опер в серой рубашке уже фотографировал новых друзей. Завидев меня, он радостно проговорил:

– Петр Семенович, а что это вы задержанных конвоируете?

– Это не задержанный, Паша, – заявил он. – Это мой и Игоря Витальевича друг. Это ты перепутал.

– К-как, это же тот, который… – запутался опер Паша.

– Ты перепутал, – проговорил Петр Семенович и перевел взгляд на задержанного. – Этот с ножом был?

– Нет, другой, – покачал головой я. – У того, что с ножом, нос сломан был.

– Ты?

– Нет, сам ударился. Об мой кулак. Я этого не хотел.

– Ясно, – вздохнул подполковник. – Паша, при них что-нибудь нашли?

– Да толком ничего, – пожал плечами тот и рявкнул на побитого парня: – Да стой ты ровно! Прямо смотри! – Сделав снимок, он проговорил: – Там вообще как было – наряд приехал, запихнул их всех, и, мол, разбирайтесь, что и как. Обыскать обыскали – травы коробок нашли у этого артиста, – он указал на фотографируемого. – А ножа не было.

– Раздолбаи, – ругнулся Петр Семенович. – Надо будет съездить, поискать. Как патруль приехал, он бросил незаметно нож в кусты, а теперь глазки строит.

– Да, у него глазки еще те, – согласился Паша и спросил: – Так что? Кого вести?

– Давай самого наглого, со сломанным носом, – распорядился подполковник.

– Пошел! – Махнул задержанному рукой опер. – Да не трогай ничего руками! Иди давай!

– Нежнее, Паша, еще нежнее, – проговорил Петр Семенович с улыбкой и уселся за комп одного из сотрудников. Открыв какую-то простенькую игру, он начал рубиться в нее, убивая время. Я сел за соседний стол и стал ждать, время от времени поглядывая, что делает подполковник. Блин, и он в «Рыбалку» рубится, что за напасть-то такая.

Тем временем, пока опер вел задержанного, я осматривал помещение, в котором находился. Семеновичу, понятно – ему с «Рыбалкой» ничего не нужно. А так… скромненько. Все очень скромненько – пара столов с персональными ноутбуками, шкаф с неизменной милицейской фуражкой, размеченная стена для фотографий. Стол, на котором откатывали злодеев… серенько тут в общем. Не позитивно. Не то, что мой офис – кулер, красивые нежно-голубого цвета жалюзи, удобное кресло. Ладно, отвлекся я, тем временем в кабинет завели парня, которому я сломал нос. Увидев меня, он забился в наручниках и зло запыхтел, за что и получил подзатыльник от Паши:

– Чего бьешься?

– Сука! – прохрипел он, не отрываясь глядя на меня.

– За языком следи! – рявкнул на него опер. – Иначе я тебе нос доломаю.

В этот момент в кабинет зашел Игорь Витальевич и закрыл дверь. Если честно, я думал, что он придет с топором. В кабинете воцарилась тишина, и было слышно только злобное пыхтение этого парня. Если вы думаете, что сейчас будет сцена, описывающая пытки и издевательства, смею огорчить – нет. Даже если бы они и были бы, я бы в этой истории о них умолчал.

Развязка наступила очень быстро. Петр Семенович повернулся к Игорю Витальевичу и гордо сказал:

– Судак! Четыре кило!

– Да ладно, – придвинулся тот и завистливо поджал губы.

Довольный пойманным судаком на четыре кило подполковник поднялся с места и подвинул за собой кресло. Усевшись напротив озлобленного парня, подполковник несколько секунд смотрел на него, затем начал монолог. Говорил он плавно и с убаюкивающей интонацией. Другое дело, что он говорил. Я долго думал, выкладывать этот текст или нет, но все же решил, что уважаемый читатель должен знать, как разговаривают с такими выродками, как этот. Если не нравится, просто пропустите.

– Слушай меня внимательно, – тихо проговорил подполковник. – Слушай и не говори ни слова. Если я о чем-то тебя спрошу, только кивни или помотай головой. Ты меня понял? Кивни, если да. – После того как парень резко дернул головой, подполковник холодно продолжил: – Очень хорошо. Начнем с того, что у тебя нет выхода, и ты сам это понимаешь. Тебе будет предъявлено обвинение в попытке убийства. Нож, который ты успел выбросить, мы уже нашли. Сейчас мы возьмем этот нож и сделаем этому парню, – палец уткнулся в меня, – два пореза. В области сердца и шеи, порезы пройдут у него через неделю. Но ни один суд тебя не оправдает, поверь. Бил в область сердца и шеи – покушение на убийство. Кроме того, мы добавим тебе отягчающих обстоятельств – сейчас нальем два стакана водки и поведем на освидетельствование, плюс траву переложим к тебе в карман. Это только то, что я сейчас придумал, дай мне еще минут десять, и я надумаю тебе на пожизненное. Это не угроза и не попытка тебя запугать. Это то, как реально все будет, если ты не согласишься сотрудничать с нами. – Подполковник, не отрывая взгляда, произнес: – Я ищу рыбу покрупнее. И мне эта рыба нужна. Я найду ее и без твоей помощи, но поверь, лучше было бы, если бы ты мне помог. Запомни одно – пока ты здесь, закон – это я. Сейчас ты мне расскажешь все, что знаешь. Расскажешь, зачем вы караулили ту девушку у подъезда и что тебя связывает с этим Артуром. Если мне покажется, что ты врешь, я сделаю, что обещал. – Он повернулся к майору: – Нож здесь?

– Да.

– Ты готов к диалогу? – спросил подполковник. – Можешь ответить вслух.

– А как я узнаю, что, если я все расскажу, вы мне не намотаете срок? – спросил парень.

– А никак, – развел руками подполковник. – Подумай головой, если ты мне поможешь, ты мне дальше будешь просто неинтересен. Зачем мне возиться с тобой? А не поможешь, я тупо сорву на тебе злость. Мне на тебя вообще наплевать по большому счету, отталкивайся от этого.

– Х-хорошо, – вдруг согласился парень. – Я… расскажу.

– Начинай, – кивнул подполковник и включил диктофон на телефоне.

– Я… – Парень сглотнул, бросил взгляд на Пашу и начал свое повествование: – Артур скользкий тип вообще, но на этот раз он нас банально кинул. – Он выдохнул, глядя в пол. – Я… короче, я с ним знаком давно. Все знали, что Артурчик промышляет наркотой в промышленных масштабах, но чтобы кто-то конкретно зацепился за него – такого не было. Мы с ребятами в свое время имели с ним дело, но это так, по мелочи…

– Продолжай смело, ваши дела мне неинтересны, мне нужна суть, – кивнул подполковник.

– Суть… – замялся бандит. – Ну а что суть, Артур никогда не подводил. Всегда поставлял все в срок. Никого не обманывал, да все и знали его. Чуть что – могли подсобить. Конкретно под кем-то он не ходил, но были слухи, что у него есть серьезные связи в ФСКН, поэтому его и не трогают. Так вот и прошел слушок, что появились серьезные люди, которые на него и вышли. Причем полные отморозки. Готовы реально убить любого, кто посмеет помешать. И прикрывают их такие чины…

Дальше уже снова буду рассказывать я, без его соплей и завываний. По мере рассказа этого выродка я понимал, что это не просто мразь, это мразь в кубе. Банальная история для этих уродов закончилась просто замечательно – единственное, о чем я жалею, это о том, что не успел добить хорошенько этого придурка. Дело было так. Эти три торчка занимаются тем, что приторговывают наркотой, как и их друг Артур, только не в таких промышленных масштабах. Пять дней назад к ним пришел их старый кореш Артур и попросил денег взаймы. Выяснилось, что Артурчик вышел на очень серьезных клиентов и теперь ему нужны деньги для сделки. И эти деньги он готов взять под очень большой процент. Руслан (так звали того, который со сломанным носом) посоветовался со своими друзьями – Толей и Ромой и решил все-таки выдать кредит Артуру. Его они знали уже несколько лет и поэтому отважились на такой шаг. Кроме того, они прекрасно знали, где он живет. Единственное, чего у них не было для выгодной сделки в стиле «сегодня пять тысяч долларов, а завтра принесу десять», это самих пяти тысяч долларов. Поэтому, немного подумав, они решили перезанять денег у одного знакомого барыги, оставив ему в залог машину Толика. Довольные, что очень скоро им обломится неплохой барыш, парни радовались. Надо сказать, что радовались они недолго – в назначенное время Артур не явился. Когда они бросились искать его повсюду – в его предыдущей квартире, в квартире девицы, у которой он жил, – всюду ждал облом. Артур их банально кинул и смылся – его нигде не было. Вот тогда-то ребята и начали паниковать – они не могли поверить, что Артур, которого они знали больше пяти лет, их кинул. Причем самое обидное, что он и раньше проворачивал подобные сделки, только с чуть меньшими суммами, и загвоздок не было. Тут выяснилось, что у барыги, который дал им денег в долг, тоже проблемы – Артур взял денег и у него. Вот тогда-то и началась карусель – все трое стали истерично рыскать по городу в поисках человека, который может их привести к спрятавшемуся товарищу. Такой человек нашелся – Арина. В последний раз один из этих талантливых ребят вспомнил, что однажды они сидели в кафе в компании Артура, его девушки и ее подруги. А потом они вместе поехали кататься по городу, но перед этим завезли подругу домой. Номера квартиры они, естественно, не знали, но подъезд запомнили. Так что во время отчаянных поисков решили тряхануть и ее, чтобы…

На этом его рассказ прервался. По моей вине. Я вскочил с места и хорошенько врезал ему. От души. За честность. Потом еще раз. Когда я замахнулся в третий раз, мою руку перехватил Петр Семенович. Мягко остановив меня, он подвел к Игорю и проговорил:

– К себе отведи.

– Конечно. – Игорь мотнул головой и сказал: – Пойдем.

Я только один раз посмотрел на скулящего от боли Руслана и вышел за майором, открывшим дверь. Когда мы подошли к его кабинету, Игорь Витальевич заявил:

– Правильно сделал, Коля. Ты не нервничай, все нормально будет.

– Я… – вздохнул я. – Просто я как подумал, что они с Ариной могли бы сделать…

– Не переживай, – проговорил Игорь. – И в следующий раз мне звони, если что.

– Ладно, – согласился я и шагнул в комнату, которую он мне открыл.

Я зашел в кабинет и сел на один из стульев, стоявших в кабинете Игоря Витальевича. Обняв Арину, молча сидящую рядом, я тихо проговорил:

– Все будет хорошо. Они дело знают.

Она ничего мне не ответила. Только прижалась сильнее.

Глава 3 По новому следу

Петр Семенович и Игорь Витальевич пришли через полчаса. Когда ключ прокрутился в замочной скважине и оба офицера зашли внутрь, мне почему-то показалось, что настроение у них не очень. Особенно это было заметно по выражению лица подполковника – я еще на стажировке обратил внимание, что он, когда напряженно думает, то жует губами и смотрит куда-то в сторону. Вот и на этот раз он, пожевав губами, молча уселся куда-то в угол, предоставив слово начальнику розыска. Игорь ответил очень просто:

– Ну что я могу сказать, по сути, эти придурки тоже толку особого не дадут. Мне Петр Семенович ситуацию разъяснил, что да как, тут надо с этим папой девочки связываться, а то мало ли, может, там генералы задействованы, а мы со своей инициативой… – Игорь развел руками. – Посадим их, и все, к чертям собачьим, все равно толку от них мало.

– А как же этот Артур? – спросила Арина. – А если еще какие-то его знакомые…

– Можно переехать на время, пока все не утрясется, – вздохнул начальник розыска. – Раз этим делом уже занимаются люди хорошие, то нам туда соваться не стоит. Надо позвонить этому дяде, рассказать, что там и как…

– Нет, Игорь, – решительно встал со своего места подполковник. – Этого быть не может.

– Почему?

– Он сказал, что этот Артур назанимал денег, в том числе и у барыги, который за долги у них тачку отобрал, так? – спросил подполковник. – Соответственно этот барыга тоже его ищет, может быть, уже и нашел. Эти три гоблина пускай его подставят. Так и возьмем этого барыгу. Возьмем и у него узнаем, что он нарыл. А если он этого Артура разыскал, то передадим его в руки прекрасному дяде, владельцу страховой компании. Как тебе?

– Сегодня будем брать?

– Нет, – помотал головой подполковник. – Завтра. Сегодня времени нет подготовиться. – Он повернулся к нам и посмотрел на меня: – Поезжайте пока домой. Завтра поговорим. На задержании вам делать нечего. Как выпытаем все, что нужно, – поедем искать Артура.

– А если не выпытаем?

– А какие проблемы? – хмыкнул подполковник. – Твой Артур – это косвенная задача. Поймаем этого наркоторговца и посадим лет на десять, чтобы этим дерьмом здесь больше не торговал. Наша задача – переловить всех, кого можно, и может быть, тогда удастся выйти на этого Артура. Нормально?

– Нормально, – согласился я, затем повернулся к Арине и Алексу: – Вы идите, мне еще поговорить надо с глазу на глаз.

– А нас выпустят?

– Сейчас. – Игорь Витальевич достал телефон и позвонил: – Паша, зайди ко мне в кабинет.

– Звал, Игорь Витальевич? – заглянул в кабинет опер.

– Выведи ребят, – кивнул на них подполковник. – А Колю я сам выведу, понял?

– А в дежурной что? – спросил опер. – Они там отмечены должны быть.

– Веди смело. – Махнул рукой офицер. – Я уже договорился.

– Хорошо, – пожал плечами тот и посмотрел на Арину и Алекса, которые встали со своих мест. – Пойдемте.

Стоило закрыться двери, подполковник сказал:

– Николай, в следующий раз – без самодеятельности. Ты что, думал, мы тебе в помощи откажем?

– Ну? – замялся я. – Я чего-то… Как-то так.

– Понятно, – кивнул подполковник. – Больше так не делай, – он выдержал паузу и спросил: – Ты о чем хотел со мной поговорить?

– Да я спасибо хотел сказать, – признался я. – Просто по-человечески.

– Колян, ты только больше «02» не звони, а то у нас полный завал с этими карточками… – начал было Игорь Витальевич, но у него зазвонил телефон, и он вышел из кабинета.

– Полный у нас песец, Николай, с этими карточками, – хмыкнул подполковник. – Ладно тебе, все нормально будет.

– Да я не только поэтому, – покачал головой я. – Мне вообще вся эта ситуация кажется… наигранной, что ли.

– Да ничего наигранного в этом нет, стажер, – вздохнул подполковник. – Посмотри, что на улицах творится – ваша ситуация странная, но не более. Единственная проблема – найти этого Артура. Только другой вопрос – а оно тебе надо? – хитро прищурился офицер. – Ну, вот сначала ты работал ради денег, потом ради девчонки этой. А теперь ради чего? Денег хочешь?

– Ну, я думаю, если вы этому Евгению Дмитриевичу укажете, где этот ублюдок прячется, то и вас не обделят, – сказал я. – А во-вторых, ему хорошо. Он с охраной сидит где-то, а его верные нукеры рыщут по округе.

– Да все в порядке будет, – отмахнулся подполковник. – Только вы не подставляйтесь. Это тебе спасибо – барыгу накрыть, такой подарок. Как раз с раскрываемостью проблемы сейчас. Мне твой Артур вообще побоку. – Подполковник вдруг обошел стол Игоря по кругу и недоуменно сказал: – Так, я не понял…

– Пропало что-то?

– Подожди, – выпятил губу подполковник. Заглянув под стол, он недоуменно развел руками и проговорил: – Уже спрятал, сыщик.

– Кого спрятал? – продолжал недоумевать я, глядя на озадаченного офицера.

– Рыбку, – обиженно проговорил Петр Семенович и отодвинул жалюзи. – Игорь Витальевич, вот хомяк, на подоконник положил. – Петр Семенович достал с подоконника замотанный пакет, бросил его на стол и объяснил: – Привез ему вчера с рыбалки, в кои-то веки на настоящую выбрался, а не на компе.

– А как вы ее так быстро засушили? – поинтересовался я.

– А… я это… купил ее у мужика знакомого, – признался подполковник. – Но это наша тайна.

– Петр Семенович! – раздался голос опера Паши у входа. – А я?

– У Игоря спроси, где он пиво заныкал, – проговорил подполковник, разворачивая пакет. Он хитро подмигнул мне: – Даже не смей отказываться! Сейчас чуть-чуть выпьешь и пойдешь к своим друзьям. Ничего страшного – подождут.

– Да неудобно как-то, – проговорил я.

– Чего неудобно! – возмутился Петр Семенович. – Давай не скромничай в нашем сумасшедшем доме. Тоже мне скромник. Сначала драку затеял и считай барыгу нам слил, а теперь невинность изображает.

– Не говорите гоп, – поправил я.

– Короче, Николай, мог бы и в гости почаще заходить, – подытожил подполковник и посмотрел на Пашу, который заскочил в кабинет. – Ну, где он там?

– Да все по телефону болтает, – отмахнулся опер и потянулся к шкафу. – Сказал, наливайте, сейчас подойдет.

– Ну и начальник розыска, – сокрушенно покачал головой Ромашов и стал разделывать сушеную рыбу. – Что за дурацкая привычка по мобильному болтать по полчаса? Скажи мне, Коля?

– У Игоря безлимитка, – пожал я плечами. – Вот и отрабатывает…

– Угу, – промычал Паша, наливая в пластиковые стаканы живое пиво. – Это вообще дурацкая черта, особенно для мужика. Понимаю, бабы базарят…

– Вы чего там за моей спиной обсуждаете?! – грозно спросил майор, заходя в кабинет.

– Дверь закрой, – проговорил Петр Семенович и протянул ему стакан. – Держи, опоздавший.

– Вышел по телефону поговорить, у меня тут уже рыбку чистят и пиво разливают, – пропыхтел Игорь и взял стакан.

Стоит ли говорить, что я неохотно пил с операми пиво, помня о том, что Алекс и Арина сидели в машине и ждали меня. Так что свой стаканчик я осушил как можно быстрее, в надежде, что быстро откланяюсь и уйду. Не тут-то было, шустрый начальник розыска снова налил до краев пиво и пристыдил:

– Давай, не халтурь.

Вот так вот моя тактика в стиле «ну ладно, ребята, я уже пошел» провалилась. Пришлось сидеть и пить пиво.

Так что, когда Петр Семеныч посмотрел на часы и стал собираться, я был безмерно счастлив. Подполковник вывел меня на улицу и сказал:

– Не прощаемся, будь завтра на связи.

– Не прощаемся, – кивнул я и направился по улице, доставая на ходу телефон. Когда я дозвонился до Арины, она проговорила: – Не туда пошел, повернись.

– Так? – спросил я, повернувшись на девяносто градусов.

– Нет, еще повернись.

– Хорошо, – ответил я, мысленно проклиная этот дурацкий способ поиска.

– Видишь? – спросила девушка, в то время как метрах в пятидесяти от меня моргнула фарами темная машина.

– Ага. – Я положил трубку в карман и двинулся к ожидающим меня друзьям.

Не успел я пройти, как машина тронулась с места и поехала мне навстречу. Я сел на переднее кресло и объявил:

– Все. Договорился.

– Долго, – вздохнула Арина и грустно посмотрела на меня. – Ну, как там?

– Нормально, – пожал я плечами.

– Ты чего так долго? – буркнул Алекс с заднего сиденья.

– Не пускали, – честно ответил я. – Дела там дельные. Обсуждали чего да как.

– Ну-ка. – Арина приблизилась и втянула носом воздух. – Я так понимаю, обсуждали под рыбку сушеную?

– Отказаться было нельзя, – честно признался я.

– Теперь-то что? – спросил Алекс. – Можно уже домой ехать, Рэмбо?

– Поехали ко мне, – предложил я. – Мастер приглашает в гости.

– Ага, для меня все твои приглашения оканчиваются в местном ОВД, – проворчал мой друг.

– Не ной.

– Не ною.

– У меня, кстати, есть текила и шампанское.

– Едем, – тут же согласился Алекс.

* * *

Арина – девочка из очень обеспеченной семьи. Папа у нее владелец какой-то крупной компании, а мама в свое время тоже занимала высокую должность, государственную. Да, в нашем мире это и есть счастье – когда один родитель – предприниматель, а другой – госслужащий. Простите за цинизм, я тоже в этот мир не через портал из параллельного мира пришел. Но, несмотря на мажористость, у нее напрочь отсутствовали понты, может, я стал ее идеализировать, каюсь, меня к ней тянет, но все равно она какая-то… правильная, что ли. Быть правильным в этом мире – даже странно. Когда она переступила порог моей квартиры, я заявил:

– Живу не с родителями, поэтому фразы: «Мама, папа, это Арина, она будет жить с нами» – не будет.

– Ты бы хоть прибрался, – осуждающе посмотрел на меня Алекс.

– Э! – праведно возмутился я, посмотрев на друга. – Ты совсем обалдел?! Ты же два часа назад у меня здесь тусовался.

– Тогда дамы не было, – пожал плечами он и хитро спросил: – Командор, а где мне бы лимон с текилой достать?

– Холодильник найдешь или компас Джека Воробья тебе нужен? – поинтересовался я и повернулся к Арине. – Вот тут я и живу.

– А мне нравится, Воронцов, – вдруг рассмеялась девушка. – По-моему, мир сходит с ума. Еще неделю не могла подумать, что буду прятаться от бандитов у парня, которого знаю пару дней.

– Доверяют не тем, кого много знают, а тем, с кем многое пережили, – ответил я, обняв девушку. – Все будет хорошо, Арина. Это не надолго.

– Да, Воронцов, все будет хорошо, – улыбнулась она.

– Все с вами понятно, – пропыхтел Алекс, заходя в комнату, немыслимым образом удерживая бутылку шампанского, бутылку текилы, лимон и солонку. Посмотрев на девушку, он проговорил: – Бьюсь об заклад, она сама подговорила этих гопников, чтобы оказаться здесь, – мой друг весело подмигнул Арине. – Да?

– Дурак, да? – посмотрела она на моего друга, который выглядел совершенно счастливым из-за своей догадки.

– На Алекса нельзя обижаться, – ответил я, не отпуская девушку. – Он же дурачок. Держу его при своем дворе, кормлю, жалею. Ты знаешь, что он в Киеве сделал?

– Нет, – улыбнулась Арина. – А что он сделал?

– Дядя Леша, не расскажете? – повернулся я к приятелю.

– Нет, но я тебя предупредил, что Арина очень хитрая, – кивнул он. – Вот и по фамилии тебя называет, Арина Воронцова, а? Звучит? Так что держись, скоро на твоей полочке появится вторая щетка. Женщины вообще намного умнее мужчин, ты только подумай! Когда мы с тобой в детстве играли в войнушку и кричали: «Падай, я тебя убил!», что делали они?

– Играли в куклы, – пожала плечами Арина, не понимая, куда хитрющий Алекс клонит.

– Вот! – торжественно поднял он палец вверх. – В куклы. А кто такие куклы? Это фигурки людей! С юных лет ее учили управлять людьми! Да это же всемирный женский заговор! Масоны они все. – Он сделал себе коктейль и продолжил: – Вот Арина улыбается и смотрит на меня, как будто я шучу. А на самом деле прикидывает, как бы от меня избавиться. – Мой друг осушил стакан и добавил: – Вот сейчас ты можешь резко схватить Арину за руку, и что она скажет?

– Отпусти, – ответила девушка, насмешливо глядя на Алекса.

– Нет, ты скажешь: «Отпусти, синяк останется!» – продолжал выстраивать свою теорию мой друг, сев рядом с ней, он заговорщицки проговорил: – Но мы-то знаем нашу маленькую тайну, да? У женщин болевой порог выше, чем у мужчин, иначе они не смогли бы рожать. Это учеными доказано. Признайся, что вы, женщины, не чувствуете боли, а ноете просто так, чтобы пожалели, этому в вашем братстве учат, да?

– Засранец, – покачал я головой, наливая Алексу стопку. – Не волнуйся, Ариночка, сейчас я его напою, и он уснет на моем балконе. И не слушай его, у него вечно теории заговора на уме.

– Так. – Алекс выхватил из моих рук стопку. – Я уже понял, что с тобой я сопьюсь. Украл, выпил, в тюрьму – это про нас.

– Нет, – покачал головой я. – Позвонили подрался, и в ОВД.

– Это неважно, – вздохнул мой друг и тихо проговорил: – Спокойней надо жить, человек не приспособлен к таким нагрузкам.

Глава 4 Не вмешивайся

В восемь утра я был уже в офисе. Как всегда в брюках, начищенных ботиночках, белой рубашечке с закатанными рукавами (жара все-таки) и черным портфельчиком в руках. Оказавшись в родном офисе, я почувствовал себя там даже неуютно. Как будто после всех этих злоключений мир стал видеть немножко другими глазами. Самое обидное, что в классическом боевичке я не участвовал – не было погони, стрельбы и супермодели-злодейки. (Арина не в счет – она не злодейка, по крайней мере, я в это верю в отличие от Алекса.) Я плохой супергерой – у меня только драки, взрывы и попадание в милицию. Ей-богу, хулиган самый натуральный. Но ладно, хватит самобичеванием заниматься – жив, здоров и слава богу. Голова не болит, рука тоже почти не беспокоит. Радоваться надо, что могу снова усесться в кресло и стрелять монстров. Не все же героем быть и в «обезьяннике» сидеть, надо и поработать.

Первой я встретил Ленку из бухгалтерии. Оглядев меня с ног до головы, она спросила:

– Где руку повредил?

– Котят с деревьев снимал, – отмахнулся я. Что за дурацкая привычка, ни здрасте, ни до свидания, а сразу «где руку повредил?».

– Похоже, котята сопротивлялись, – хихикнула Ленка и довольная своим чувством юмора удалилась. Блин, почему некоторых людей нельзя удалить, нажав кнопку Delete? Мир был бы намного лучше. Зайдя в кабинет, я отметил, что ничего по-прежнему не изменилось. Хотя нет, когда я подошел к своему столу, то заметил, что на стоящем у окна столе Пашки царит хаос – бумажки, обертки от конфет, упаковки и так далее. Отлично, значит, вернулся, хрюшка. Пашка Караваев тоже молодой, лет двадцати трех-четырех от роду, устроился на работу за полгода до меня. Толком мы не общаемся – интересы не совпадают. Привет – пока и все. Я упал в кресло и достал ноут. Так как моя активная жизнь закончилась, переходим в интернет-режим, из которого меня, собственно, и вытащили. Стоило загрузиться ноуту, как в кабинет зашел сам Пашка. Протянув мне толстую ладонь, наш кабанчик поинтересовался:

– Здорово! Что с рукой?

– Мир спасал, – заявил я. Ладно, хотя бы поздоровался.

– Понятно, – кивнул он и грузно опустился в свое кресло. – Как тут народ? Скучно?

– Современному человеку общение не нужно, – сказал я. – Спасибо Интернету.

– Ну, понятно, – согласился Пашка и уткнулся в свой компьютер.

Спустя полчаса бесцельного шатания по сети я все же решился поработать. Справедливо, считаю. Вы же тоже не начинаете работу ровно в 8.01, надо подготовиться. Смириться с мыслью о предстоящем труде и так далее. Повернувшись к Пашке, я спросил:

– Начальство вышло на работу?

– Как же, – буркнул он. – Бумаг нам оставили и свалили. Серега там вообще потух с ними.

– Надо бы сходить к нему, – почесал я затылок.

– Он о тебе спрашивал, – кивнул парень. – Звякни ему или сходи.

– Угу, – кивнул я, доставая телефон. Когда я уже собирался позвонить Сереге (идти лень мне, каюсь), вдруг телефон зазвонил сам. Опаньки, сам Петр Семенович! Интересно, что там? Я нажал на кнопку соединения и проговорил: – Здравия желаю, товарищ подполковник. Или господин подполковник? Или господин полицейский?!

– Не паясничай, – пожурил меня Петр Семенович. – Короче, поймали мы этого барыгу, который тоже Артуру денег занимал. Поговорим с ним, узнаем что к чему. Если не узнаем – не обессудь. Сам понимаешь, лезть в это дело нам не с руки.

– Я все понимаю, господин полицейский, – с улыбкой ответил я.

– Коля, хоть ты не подкалывай, а? – устало сказал офицер. – Ты думаешь, что ты первый, кто ерничает и в остроумии упражняется?

– И не думал, – признался я. – Вообще этим не занимаюсь особенно часто.

– Ладно, узнаю чего – позвоню, – проговорил Петр Семенович.

– Понял, спасибо, господин подполковник.

– Созвонимся, – буркнул офицер и отключил связь.

– Похоже, достали их эти шуточки с полицаями, раз так реагирует, – вздохнул я.

– И снова здравствуйте! – послышался голос Сереги над ухом.

– Здравия желаю, господин надзиратель, – сказал я, переводя взгляд на Серегу, который склонился надо мной. – Давно стоишь?

– Не так важно, давно я стою или нет, – растянул он в улыбке рот. – Куда важнее вот это! – Он положил кипу бумаг на мой стол и проговорил: – Рад, что вы вышли на работу, Николай Григорьевич! Нам вас очень не хватало!

– Се-ре-га! – взмолился я. – Ну почему ты никогда не приносишь по частям? Почему всегда надо одним томом нести.

– Николай, ты русский вообще? – подозрительно спросил начальник.

– А что, есть сомнения?

– Похож на немца, – прищурился он. – Это у фрицев все по расписанию, четко и правильно. Наверняка у тебя немецкие корни есть, фон Ворон Цоф!

– Это не немцы, это нормальные люди так делают, – ответил я, обреченно глядя на ПРОЕКТ.

– Короче, давай как в поговорке – долго запрягаем, но быстро едем! – похлопал меня по плечу Серега. – Хватит, друг. В Одессу съездил? Съездил. Отдохнул? Отдохнул. Арбайтен по-стахановски!

– Мне вспоминается поговорка: ты начальник, я дурак, – вздохнул я.

– Но-но! – поднял палец вверх Серега. – Улыбаемся и пашем. – Подозрительно посмотрев на меня, он спросил: – А какому ты еще подполковнику звонил? Сдать налоговикам компанию хочешь, предатель?

– Да нет, там по этому одесскому делу отголоски, – отмахнулся я.

– Какие еще отголоски? – поднял брови Серега. – Ты мне чего не рассказал?

– Да там мелочь, короче, у меня знакомые менты все это утрясли, – признался я. – Это уже неважно.

– Ну ладно, а то я уж подумал: ты расследовать сам решил, – перекрестился мой шеф. – Как в фильмах.

– Я что, мисс Марпл? – посмотрел я на него. – Герцог, это вы подлили яд в чай баронессе?

– Ага, и герцог сразу сознается, – подал голос Караваев. – А еще надо обязательно всех в одну комнату согнать.

– Короче, Николай, сегодня жду от тебя отчет по проделанной работе, – распорядился Серега.

– Не гневайся, барин, все уплочено, ол инклюзив! – хмыкнул я.

– Лады, – кивнул шеф и повернулся к Караваеву: – Зайди ко мне, еще работенка есть. Я не все принес.

– Да какого…

– Пошли-пошли, – махнул рукой Серега.

Что я могу сказать? Добро пожаловать в юридический отдел компании «Russia S»… У настоящего героя каждое его действие должно граничить со смертельной опасностью. Сегодня это не для меня. Моя сегодняшняя работа граничит только с сумасшествием. Если разобрать эту кипу за один день, то сойти с ума можно точно. Поэтому геройства не будет. Будет рутина, рутина и еще раз рутина… Не надо, кстати, жаловаться, как будто у вас весь день заполнен приключениями. А мне, если честно, этих приключений хватило. Спасибо, напрыгался. К вечеру голова уже почти не варила, все слова, строчки, цифры сливались в одно-единое месиво на кристально-белом фоне бумаги. Когда я уже стал похож на зомби в белой рубашке и с бессмысленным тупым взором, мой телефон снова завибрировал. Я взял трубку и проговорил:

– То, что осталось от Воронцова, слушает.

– Что с тобой? – раздался испуганный голос Арины.

– Да так, – вяло ответил я. – Корпорация выжимает все соки.

– Ты так не пугай, я думала, что-то случилось, – облегченно проговорила девушка. – Как ты там?

– Да так, – скривился я, лениво просматривая вкладки в «Опере». – Не привык к работе.

– А ты скоро придешь? – спросила Арина.

Посмотрев на часы, я ответил:

– Немножко задержусь. Но ты без меня не скучай. От Лики вести есть?

– Нет.

– А от Марины?

– Ее папа у нее даже телефон мобильный отобрал, – проговорила девушка. – Мне страшно, Коля.

– Не бойся, – улыбнулся я. – Никто не знает, где ты.

– А еще Алекс звонил, – пожаловалась Арина. – На домашний, допытывался, зачем я к тебе пристаю и где находится штаб-квартира бабского масонского общества.

– А ты?

– Я его послала, – гордо ответила Арина. – Куда, не скажу.

– Молодец, – похвалил я. – Потерпи еще полтора часика, я скоро приеду.

– Ладно. – Немного помолчав, она проговорила: – Странно у нас с тобой все, да?

– У нас с тобою есть future, но оно такое нечеткое, – отчего-то вспомнил я отрывок из песни.

– Это ты о чем?

– Да так, пою иногда, – улыбнулся я.

– Мне?

– Да, тебе.

– А спой еще? – хихикнула Арина. – У тебя неплохо получается.

– Как приеду домой, обязательно запою, – хмыкнул я. – Ладно, мне нужно работать.

– Я буду ждать, – строго проговорила девушка.

– А я… Я буду идти, – усмехнулся я. – Целую.

– Целую, – проговорила она и отключилась.

– У кого-то роман? – прищурился Караваев.

– Так, Каравайчик, улыбаемся и пашем, – рявкнул я. – А в чужую личную жизнь не лезем.

– Ой, какие мы нежные, – засюсюкал парень.

– Тебе нос сломать? – спросил я.

– Ладно, успокойся, – примирительно поднял руки вверх Караваев. – Я не хотел обидеть.

– Извинения приняты, – проговорил я и снова повернулся к бумагам. Прежде чем я успел еще что-то сделать на благо корпорации, на которую пашу без отдыха и перекуров, вновь раздался звонок. Что ж такое-то, а? Я достал трубку и проговорил: – У аппарата.

– Из полиции беспокоят, – произнес Петр Семенович.

– Слушаю, мой генерал.

– Был бы твоим начальником, ты из дежурств не вылезал бы, – заявил подполковник.

– Я с уважением.

– Тогда ладно. – Подполковник выдержал паузу и сказал: – Короче, глухо как в танке. Поверь, если бы этот барыга знал, где находится ваш Артур, то сказал бы. Единственное, что он нам сообщил, это то, что ходил слушок, будто Артурчик этот связался с серьезными людьми и затеял серьезную сделку. Но это только слова, ничего толкового нет. Где искать этого контрацептива, я не знаю. Позвонил бы ты этому олигарху да узнал, может, что известно стало. Хорошо?

– Хорошо, господин полицейский, я все узнаю, что только смогу, просто так от этого дела не откажусь, – пообещал я.

– Давай, не переигрывай.

– Всего доброго, – ответил я.

– Не прощаемся, – хмыкнул подполковник.

Я положил трубку и пожал плечами – странная у них традиция. В розыске никогда не прощаются, считается примета плохая. Ну что же, стоит только уважать эти приметы. По крайней мере, я в них верю – как-то вернулся с полдороги и специально решил не смотреться в зеркало, мол, не верю, и все тут. Только подумал – тут же обвалилась книжная полка за моей спиной. Так что в приметы я теперь не то чтобы верю, но отношусь почтительно. Я поднялся с кресла и, подхватив документы, направился в кабинет Сереги. Застав того за привычным ничегонеделаньем, я отчитался:

– Мой сир, задание выполнено. Только я договор с «Аквилоном» еще не смотрел.

– «Аквилон» потерпит, – отмахнулся шеф и посмотрел на часы. – Ладно, давай до завтра. Сегодня-то на вечер какие планы?

– Спать, спать и еще раз спать, – проговорил я. – У меня после твоего «задания» сил ни на что нет.

– Ну, удачи, – протянул руку Сергей. – Каравайчик там чем занят?

– Жрет чего-то, – пожал я плечами и ответил на рукопожатие.

– Надо бы пойти накошмарить, – безразлично сказал Серега.

Ага, как же, заигрался сегодня уже. Скачал новую игрушку и теперь в глазах пустота, а фразы отрывками и невпопад – верный показатель, что Серега «уработался». Махнув ему рукой на прощание, я побрел домой. Ощущение было классическое – вечер, дикая усталость, единственное желание – добраться до дома и закрыть глаза. Нет, определенно надо менять образ жизни. Платят мне, конечно, хорошо, но все равно чувствую: здесь я долго не протяну. И какая перспектива? Через пять лет сесть на место Сереги и рубить монстров, время от времени с паникой выполняя недельный план за пару часов? Нет! Мы пойдем другим путем, я еще не решил каким именно, но доживание от понедельника до пятницы мне не подходит.

Выйдя из подъезда, я дотопал до метро и собирался было спуститься вниз, привычно засунув фасолины плеера в уши, но передумал. Поеду на такси, благо деньги у меня есть. Пускай потрачу один раз больше денег, хоть разнообразие какое-то. Решил что-то изменить? Измени хотя бы привычную дорогу с работы на другой маршрут – поезжай на другом троллейбусе, машине, лети на дельтаплане. Хоть как-то по-иному. Уже лучше.

Подойдя к остановке, я заметил сразу несколько дешевых иномарок с латышскими номерами, но рядом с ними стояли далеко не латыши. Я как-то поинтересовался у Сереги, почему наши дорогие гости из южных союзных республик все, как один, катаются на иномарках с латышскими номерами; мой начальник с хитрым видом пояснил мне, что граждане России не имеют права кататься тут на этих «нерастаможках». А вот жители, к примеру, солнечного Азербайджана могут купить себе в Латвии за копейки неплохую машину и ездить по России нерастаможенными, так как они граждане другого государства. Мне не обидно и не жаль. Просто мне кажется, дети Москвы скоро будут думать, что в Латвии живут кавказцы. Или Латвия производит таксистов-кавказцев.

Пройдя несколько сот метров от «латышского» такси, я стал ловить машину. Обычно езжу на попутках, не потому что дешевле, а просто мне так больше нравится. Поэтому, когда остановился старенький «Форд фокус», я быстро договорился о цене и поехал домой. Водителем оказался немолодой мужчина в тонких очках и с копной седых курчавых волос. С первого взгляда я мысленно окрестил его дирижером или каким-нибудь известным литературными критиком. Уж больно подходит ему образ человека искусства. Когда я предусмотрительно пристегнулся, он спросил:

– С работы?

– Ага, – кивнул я. – Устал – жуть.

– Тогда не буду отвлекать, – сказал он, внимательно глядя на дорогу.

– А вы, наверное, дирижер? – вдруг спросил я.

– Почему? – удивленно спросил он, посмотрев на меня, при этом на его губах заиграла легкая улыбка.

– У меня есть младший брат, – неожиданно для самого себя поделился я. – Двоюродный, правда. Так вот, у нас с ним есть игра – когда мы куда-то едем, то обязательно придумываем профессию едущим с нами в общественном транспорте людям. Или когда в пробке стоим. Смотрим на водителя соседней машины и гадаем, кто он такой.

– А-а-а! – рассмеялся водитель, весело посмотрев на меня. – То бишь я похож на дирижера? Забавно.

– Или литературного критика, – проговорил я. – Вы только не обижайтесь, я не хотел вас обидеть. Просто почему-то вспомнилось: каждый раз играем с братом, когда едем куда-нибудь, но ни разу еще не спрашивали у «испытуемых», кто они на самом деле.

– Да на что обижаться! – пожал плечами водитель. – По мне так забавная игра. Нет, я не литературный критик и не дирижер. Я писатель. Так что вы почти угадали.

– Писатель? – заинтересовался я. – И что пишете?

– Исторические книги в основном, – пожал плечами водитель. Тем временем движение замедлилось, и машина практически остановилась. Помолчав некоторое время, водитель проговорил: – Я по образованию историк. Всю жизнь любил эту науку, да и сейчас люблю, – поправился он. – Так, преподаю в одном заштатном вузе, иногда исторические книги пишу. Ну, это так, больше для души.

– А деньги? – справедливо спросил я, глядя на бесконечное количество автомобилей, стоящих впереди. Блин, не всегда все хорошо менять – вон в пробку попал.

– Деньги? – улыбнулся он. – За исторические романы?

– Ну, не знаю, – пожал я плечами. – Наверное, вы правы, на исторических романах далеко не уедешь.

– Ну, я вообще-то еще и детективы пишу, – признался автор. – Забыл представиться, Георгий Леонидович. – Правда, детективы я пишу под псевдонимом.

– Стыдитесь чего? – спросил я.

– Нет, это мой труд, почему я должен стыдиться, – удивился писатель. – Просто одновременно историк и автор детективов как-то не смотрится. Так издательство посоветовало.

– Везет вам, – вздохнул я. – Занимаетесь любимым делом, книжки пишете, детективы сочиняете.

– А вы?

– А я за деньги работаю, – ответил я. – Тоже, что ли, детектив написать. Из жизни история как раз свежая есть.

– О чем она? – поинтересовался Георгий Леонидович.

– Ну, – начал я, раздумывая, как назвать бедлам, который творится последние четыре дня. – Вам нужен сюжет или смысл?

– Аннотация, – хмыкнул он. – Попробуйте сочинить аннотацию. Или название для начала.

– Да нет, – отмахнулся я. – Я передумал. У меня бытовуха какая-то выходит. Про бытовуху же никому не интересно читать? Всем же надо, чтобы закрученный сюжет, убийца-садовник и так далее. А у меня и садовника никакого знакомого нет. Только убийца, который с цепи сорвался и власть над человеком почувствовал.

– «Убийца на цепи», – кивнул водитель. – Как вам?

– Не знаю даже.

– А вторая часть – «Цепная реакция», – продолжил он.

– Нет, вторую часть этого бардака я не выдержу, – покачал головой я, глядя на историка. – Это же форменный беспредел будет.

– Нет, молодой человек, – возмутился водитель. – А вы как хотели? Привыкнет читатель к вашему парню, а вы ему всего одну историю придумали? Терпите, молодой человек. И героя сделайте близким к читателю, чтобы хотя бы недалек был от обычных людей. И вообще, серия должна быть.

– Серия?

– Серия, – повторил историк. – Читателя нужно уважать. Это самое главное.

– А если ему не понравится? – спросил я.

– Тогда серия откладывается на неопределенный срок, – вздохнул он. – Вы только читателя уважайте. И никогда ничего не обрывайте, договаривайте все до конца. И концовку сделайте неожиданной.

– Угу, – мысленно кивнул я. Советовать всегда легко. По мне идеальная концовка, если мне позвонит Петр Семенович и скажет, что Артура, его дружков-отморозков поймали, а я стану… А кем я стану потом? Да, с концовкой у нас проблемы – сам не знаю, чего хочу от этой жизни. Концовка неожиданная. Я прямо представляю, как ловлю этого поганца, у меня вырастают крылья, и я начинаю плеваться кислотой во врагов. Вот это неожиданная концовка. А вообще было бы гораздо лучше, если бы все это утряслось без моих кульбитов.

– Так что думайте, – хмыкнул водитель. – Думайте и не сомневайтесь. Главные герои не должны погибать.

– Это радует, – согласился я.

Оставшуюся дорогу мы провели в молчании. Я сидел и думал о себе как о главном герое боевика. А водитель почему-то тоже вдруг замолчал. В пробке мы стояли долго, единственное, что развлекало, это радио. Сначала водитель включил музыку, а потом перешел на какой-то информационный канал. Не знаю, как вас, а меня голоса радиоведущих, которые рассказывают какие-то новости и обсуждают бардак, творящийся в мире, просто убаюкивают. Я имею в виду именно информационные программы на серьезные темы, а не когда два мужика и какая-нибудь баба ржут в студии и обсуждают такую хрень, что удивляешься, как их вообще пустили в эфир. Хотя пипл хавает. Пускай хавает дальше. Я не против. Когда водитель остановил машину недалеко от моего дома, я поинтересовался:

– А вам какие концовки детектива нравятся?

– Когда остается открытым вопрос, на который читатель должен ответить сам, – вздохнул он. – Самое главное, чтобы автор ответ знал. Для себя.

– Спасибо за совет, – проговорил я и протянул деньги.

– Если напишете и напечатают, выберите броский псевдоним, – посоветовал на прощание писатель.

– Думаю, Владимир Владимирович Медведев самое то, – прикинул я. – Счастливо.

– Удачи, – проговорил литератор.

Выбравшись из машины, я молча побрел в сторону дома. Главный герой, блин.

* * *

Когда я зашел в свой оплот холостяцкой жизни, то сразу же насторожился. Слишком было тихо. И чисто. Странно как-то. Пригнувшись, я положил сумку на пол и аккуратно снял обувь. Оглядевшись по сторонам, тихонечко зашел в комнату и бросил взгляд на балкон. Арина мыла окна. Подкравшись к ней, я уловил тихое пение:

– Лалалала… мы хотим еще бабла.

Однако интересная интерпретация песни про медведей из «Кавказской пленницы». Дождавшись, когда девушка слезет вниз, я проговорил:

– Отличная песня!

– Ой! – Арина испуганно повернулась и тут же швырнула в меня губкой, которой протирала окна. Я быстро закрыл дверь, и губка попала по балконной двери.

– Ты чего дерешься? – спросил я, открывая дверь.

– А ты зачем подкрадываешься? – в ответ спросила девушка, показав мне кулачок. – Я чуть от страха не родила!

– И кто папа?

– Так! – Арина скрестила руки на груди и грозно спросила: – Признаешь свою вину? Ну-ка извиняйся! Я, значит, старалась, готовила к его приходу, мою окна – песни пою, а он меня пугает! Знаешь, как страшно было? Не делай так больше!

– Арина, у тебя в роду диктаторов не было? – поинтересовался я, плавно приближаясь к девушке. – Муссолини, Пиночет? Нет?

– Каких еще диктаторов? – возмутилась она.

– Ну не знаю каких. – Я схватил ее и, притянув к себе, поднял на руки. – Я чувствую, что пока меня не было – ты тут установила собственную власть.

– Плохой! Плохой Воронцов! – рассмеявшись, проговорила Арина. – Мне просто стало скучно, и я решила стать доброй хозяйкой.

– И какие реформы нас ждут? – спросил я.

– Во-первых, реформа здравоохранения, – сказала девушка. – Учитывая уровень пыли на шкафу, тебе уже можно давать льготу в качестве жителя зоны отчуждения. Но эту проблему я устранила, – гордо добавила она. – Вторая проблема – реформа образования. Собрав все книжки, которые тут валялись, я открыла небольшой филиал Ленинской библиотеки, уже есть записавшиеся.

– Неужели?

– Да, очень милая семейная пара тараканов. Егор и Светлана. Вполне приятные существа.

– Тараканов? – изумился я. – Нет у меня тараканов!

– Два точно были. Я им даже имена дала.

– Посмертно, надеюсь? – уточнил я.

– Ты что! – удивленно подняла брови Арина. – Нет, конечно.

– Гуманистка?

– Трусиха, – призналась девушка. – Боюсь я тараканов. Ну, боюсь.

– Ладно, раз наладила контакт с представителями иных цивилизаций, уже хорошо, – вздохнул я, опуская девушку на пол. – Дальнейшие планы?

– Насчет ванной…

– Арина, – предостерегающе проговорил я.

– Что?

– Арина, – повторил я.

– Ну что такого? – возмутилась она. – Скажи уже.

– Я есть хочу.

– Понятно, – вздохнула девушка и осуждающе посмотрела на меня. – Конечно, нам только пожрать и надо. А то, что я трудилась как пчелка…

– Ариночка, спасибо огромное, что навела порядок в этом милом убежище, но действительно есть хочется, – взмолился я.

– Котлеты, – проговорила девушка. – Только хлеба нет. Я не выходила из дома. Купишь?

– Конечно, – кивнул я и поцеловал свою подругу. – А хорошо я устроился.

– Да, Воронцов, неплохо, – согласилась она.

– А ты и впрямь стала часто называть меня по фамилии… – протянул я.

– Она мне нравится, себе такую же хочу, – пожала плечами Арина и тут же рассмеялась: – Шучу, не надо делать такое лицо!

– Ничего я не делал, – пробормотал я. – Я спокоен, как индеец.

– Иди уже, индеец, я пока на стол накрою, – пообещала Арина.

– Слушаю и повинуюсь, – поклонился я и стал быстро переодеваться. Сняв ненавистные брюки и рубашку, надел шорты и майку, а на ноги – сланцы. Пока я ковырялся на полке, Арина подошла сзади и с интересом наблюдала за моим выбором. Затем рывком взяла с полки мою любимую футболку, покрутила в руках, набросила на себя, посмотрелась в зеркало и, увидев мое лицо, самодовольно проговорила:

– Трофейная.

– Мне нужен Алекс, – пробормотал я, выходя из квартиры. Нет, Арина мне определенно нравится. Даже учитывая обстоятельства, при которых мы познакомились. Сколько дней-то прошло? Четыре-три? А она уже живет у меня в квартире. И у меня в квартире все по-другому. В конце концов, меня уже отправляют за хлебом. «Черт, новая квартира у меня целых полгода, и именно эти полгода меня никто за хлебом не отправлял, – думал я, спускаясь по лестнице. – Представляете? Полгода. А теперь в первый же день иду с одноразовым пакетом в руке и шлепаю сланцами на весь подъезд. Меня послали. Вы не думайте, что я против и все такое… Просто меня так давно не посылали за хлебом, что я думал, что уже вырос. Ага, как же. А квартира? Там же уже пахнет по-другому. Я как любой нормальный мужчина не разбираюсь в куче оттенков цветов и невероятном букете всевозможных запахов, которыми можно украсить свою жизнь. Но пахнет у меня в квартире теперь иначе. Если бы у цвета был запах, то я бы твердо сказал, что у меня пахнет розовым цветом. Другой аналогии найти не могу – эта приторная смесь, окутавшая мое жилье, представляется мне только так». За мысленными рассуждениями и жалобами я уже вышел из подъезда и собирался было дойти до соседнего подъезда, на первом этаже которого располагается круглосуточный магазинчик – последний оплот для всех категорий граждан, которым лень идти в огромный продуктовый, стоящий через дорогу. Не пройдя и нескольких метров до магазина, я услышал голос за спиной:

– Николай Григорьевич! Постойте!

– Что? – я повернулся и увидел двух мужчин, одетых, несмотря на жару, в черные костюмы.

– Добрый вечер, – проговорил один из них, доставая удостоверение. – Военная разведка Украины. Майор Тигипко.

– Очень приятно, майор, – кивнул я. – А чем я могу вам помочь?

– Вы пересекали государственную границу Украины четверо суток назад? – спросил второй. – Отвечайте, мы все знаем.

– Я не понимаю, о чем вы, – пожал я плечами. – Если вы все знаете, то зачем спрашиваете?

– Нам нужно вас опросить в связи с террористическим актом, произошедшим на улице Сапковского. Согласно нашей информации, вы можете помочь следствию.

– Хорошо, – кивнул я. – Вызывайте повесткой.

– Поверьте, Николай Григорьевич, – подчеркнуто вежливо произнес майор Тигипко. – Было бы намного лучше для вас и для нас не прибегать к помощи официальных служб. Мы хотим просто поговорить. Вот и все. Пройдемте с нами, мы вас опросим, так сказать, неофициально. Я гарантирую, это не займет более пяти минут, а после, если хотите, мы отвезем вас, куда желаете.

– Да я в магазин вроде как собирался, – проговорил я.

– Наша машина в двадцати метрах отсюда, – любезно показал рукой второй сотрудник спецслужб. – Николай Григорьевич, это простая формальность. Вы же понимаете, что никому не нужно разводить бумажную волокиту. Пройдемте.

– Хорошо, – согласился я.

– Вот и славно, – улыбнулся майор. – Прошу.

Когда мы подошли к затонированному наглухо «Мерседесу» с украинскими номерами, я спросил у второго сотрудника:

– Простите, а вы в каком звании?

– Капитан, – как-то резко ответил он. – Прошу в машину.

– Постойте, – продолжал уточнять я. – А разве террористическими актами занимается военная разведка, а не служба безопасности?

– Нет, служба безопасности тут ни при чем, – покачал головой майор Тигипко и любезно открыл дверь. – Прошу.

Тут-то и произошло самое странное: пока я колебался, майор приблизился и схватил меня за руку.

– Прошу, у нас мало времени.

– Э! – вдруг раздался крик откуда-то справа от нас. – Вы че, совсем, хохлы, охренели?! Думаете, раз «Мерседес» купили, все можно?

Тут-то и выяснился источник крика после этого громкого представления, майор Тигипко вздрогнул и отпустил мою руку. Источником крика оказался лысый мужик на джипе «Гранд Чероки», которому «мерин» майора Тигипко преградил дорогу. Высунувшись из окна, он рявкнул:

– Эй, два агента Смита! Ну-ка кабанчиком метнулись и переставили свое корыто!

– Успокойтесь. – Примирительно вытянул руки вперед второй спецагент. – Мы сейчас же уберем нашу машину!

– Давайте скорее! – крикнул лысый. – Твою мать, (цензура) каждый вечер так! Приезжаешь с работы, все заставлено, некуда приткнуться! Еще хохлы тут будут дорогу перегораживать!

– Одну секунду. – Второй спецагент уселся за руль, в то время как майор остался стоять рядом со мной.

– Слышь, Шрек! – заорал я, подходя ближе. – Ты что, самый главный тут, что ли? Припаркуй свой джип дальше! Какие проблемы?! Ты видишь, люди стоят, у них дела?! Я в этом доме живу, мне по фигу вообще! Ты из какого колхоза сюда приехал?!

– Что?! – лысый аж задохнулся от возмущения. – Ты что сказал?! Да ты знаешь, кто я такой?!

– (цензура) ты, – спокойно проговорил я.

– Ах ты мразь! – заорал мужик и вылез из машины.

– Постойте! Уважаемый! – Майор Тигипко преградил ему дорогу и миролюбиво проговорил: – Молодой человек не в себе! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие!

– Да я спокоен! Я ему сейчас башку проломлю спокойно, и все, – заявил лысый.

– Держите себя в руках! – подскочил второй спецагент, который уже переставил машину и успел подбежать к нам.

– Руки убери! – рявкнул тот и повернулся ко мне. – Чего встал?! Сюда иди!

Дальше я сделал маневр, о котором до сих пор вспоминаю со страхом. Я не параноик, но у меня есть такое качество – иногда вспомню, что делал и к чему это могло привести, сам недоумеваю, как мне не было тогда страшно. И как я до такого додумался.

Короче говоря, я с дерзкой ухмылочкой проговорил:

– Да пошел ты, лысый.

Не так страшны слова, как то, что я сделал дальше. Это был самый дорогой удар в жизни. Ни слова не говоря, я со всей дури пнул по радиаторной решетке и добавил плевок на капот. Дальнейшие события развивались так стремительно, что мне показалось, будто все происходит словно в ускоренной съемке. Озверевший от злости бык оттолкнул майора Тигипко и бросился в мою сторону. В этот момент второй чекист молниеносно достал шокер и ударил им здоровяка. Тот громко вскрикнул и развернулся в сторону спецагента, на что тот ударил его снова. Прежде чем лысый рухнул на землю, я подскочил к капитану и с размаху врезал ему в лицо. Тот отшатнулся назад, но не упал. Отойдя на несколько шагов, он достал из кармана небольшую коробочку, быстро открыл ее, достал шприц и зло рявкнул своему товарищу, поднимающемуся на ноги:

– Давай, в машину его!

– Вы что творите, твари! – взревел лысый, вставая.

– Это бандиты, что, не понял еще?! – крикнул я.

– ААА!!! – Тот бросился сначала на меня, но я ловко перекатился в сторону и заехал ногой поднимающемуся на ноги майору Тигипко. К слову, лысый траектории не изменил и бросился уже на капитана. Тот попробовал было уколоть его шприцом, предназначавшимся мне, но это было все равно что отбиваться от носорога тапочкой. Лысый его просто смел. Если вы видели, как один боец сминает другого – то вы понимаете, о чем я. Если нет, объясню – одна машина смерти несется, размахивая кулаками, на более мелкого противника и буквально забивает ударами, при этом еще и отталкивая назад. Результат прост – сначала тот падает, потом его затаптывают. Покончив с капитаном, лысый бросил взгляд на меня. Хищно поведя шеей, он прохрипел:

– Вы кто, на хрен, все такие?!

Я повернулся было к нему, как подонок, которого я бил, вдруг ожил и резко толкнул меня в сторону. Я поднялся на ноги, но он уже успел достать газовый баллончик и прыснул мне его в лицо, я закричал от боли и рухнул на землю. В следующий миг послышался топот ног и визг тормозов. Мне искренне жаль, что я не увидел, как эти порванные пиджаки удирали на своем «мерине». Я лежал на земле и кричал от боли, в то время как лысый продолжал орать на всю улицу. Что он орал, я не скажу, потому что звучало очень много плохих слов, среди которых я даже узнал несколько новых. Вообще-то я в студенческие годы работал четыре месяца на складе, и меня вообще трудно удивить крепким словцом, но уважаемый водитель «чероки» смог все-таки добавить в мой словарь пару новых оборотов.

В себя я пришел минут через семь-восемь, благо был на свежем воздухе, и раскаленные глаза перестали болеть. Очень неприятная штука эти баллончики, но мне повезло, потому что я мог получить и нож в печень, и пулю в лоб. А так отделался визгами и криками. Кричали мы с лысым вместе – я от боли, он от всего произошедшего. Когда он увидел, что из всех, кто ему докучал, остался только я один, то решил, естественно, сорвать злость на мне.

– Ты что, придурок! Смылись твои дружки? Да я тебя… – грозился мужик.

– А ну отстань от него, хулиган!!! – раздался вопль, который, собственно, и спас меня от возмездия обиженного лысого. Меня, я заметил, вообще в последнее время только вопли и спасают.

Если вы думаете, что это кричала Арина, то ошибаетесь. Надеюсь, вы не настолько наивны, что думаете, будто за меня вступились молодые люди, сидящие на скамейке в десяти метрах, или невероятным образом прилетел наряд ППС. Нет, естественно. Как всегда в таких случаях, единственным человеком, который не прошел мимо, оказалась женщина лет сорока с пакетом в руках. Остановившись, она подошла ближе и стала ругать лысого в стиле «фашист проклятый, отстань от мальчика!». Я уже взрослый парень, но в этой ситуации был только за такое определение. Лысый неожиданно, вместо того чтобы послать ее ко всем чертям и навалять мне, стал оправдываться. Мое зрение уже прогрузилось процентов на тридцать, и я видел только два смутных силуэта, которые активно спорили. Первый – пониже, с «ашановским» пакетом, почему-то пакет я рассмотрел лучше всего, второй – мой невольный брат по оружию. Я приподнялся на ноги и оперся на открытую дверь, при этом пытаясь проморгаться. Воду категорически лить нельзя, а так хотелось. Пока я, вяло пошатываясь, стоял возле машины, которую пнул, разгорелся жаркий спор, в котором лысый был явно слабее, вот уж неожиданность.

– Да ты посмотри на себя, здоровый какой! – вещала женщина, слегка наклонившись вперед и вытянув ладонь. Мне почему-то казалось, что если бугай посмеет ей что-то не так сказать, она его ребром ладони вырубит. Наверное, для этого и машет, угрожает то бишь.

– Нет, вы все тут сговорились, что ли? – поразился тот. – Да на меня тут трое напали, я за жизнь боролся! Чуть не убили меня!

– Ты как со мной разговариваешь! Тебе сколько лет, а сколько мне? – вскрикнула женщина, затем, словно вспомнив о моем существовании (спасибо, опомнились), подошла ко мне и проговорила: – Ты как? «Скорую» вызвать?

– Да я уже вижу почти, – проморгался я. – Не надо «Скорую», не надо милицию, хватит с меня.

– Видите, все с ним нормально! – буркнул лысый.

– Помолчи! – закричала на него женщина. – Я, если надо, свидетелем буду, что ты его убить хотел!

– Вот вы…

– Вы не ругайте парня. – Наконец смог осмотреться я по сторонам и проговорил: – Мужик, ты извини меня. Просто по-другому эти бандиты убили бы меня, на хрен. У меня выбора не было.

– В милицию надо звонить, – проговорила женщина. – Я позвоню.

– Не надо, – отмахнулся я. – Все равно толку нет. Приедут, посмотрят, уедут. Чего уж там.

– А что тебе эти хохлы сделать-то хотели? – вдруг совершенно спокойно спросил лысый. – Меня Андрей зовут, кстати.

– Николай, – проговорил я и посмотрел на женщину. – Идите домой. Спасибо огромное, что не прошли мимо.

– Да сейчас время такое, всем наплевать, – пробормотала она и посмотрела на меня. – Точно все в порядке? Может, милицию вызвать?

– Не надо, идите, – напутствовал я, машинально отметив, что люди все еще говорят «милиция».

– Ну, ладно, – покачала головой женщина и отправилась восвояси.

– Есть еще на свете добрые люди, – пробормотал я.

– Слышишь, это, парень. – Андрей подошел и спросил: – Ты что, меня послал, чтобы я помог тебе этих хохлов прогнать? А что сразу не сказал?

– Андрей, ты извини, что так вышло, – проговорил я, протягивая руку. – Я заплачу и за решетку радиатора, и за полную мойку твоего танка. Не обижайся, ты мне жизнь спас.

– Обиженных имеют все кому не лень, да на них еще и воду возят, – просто ответил тот, пожимая мою ладонь. – Я не в обиде.

– А я думал, ты меня убьешь, – честно признался я.

– Почему?

– Ну… лысый, здоровый, – перечислил я. – Думал, бандит какой, выхватишь пистолет да порешишь всех подряд. Меня и тех двух уродов, которые хотели меня похитить.

– И что, лысые и здоровые сразу отморозки, что ли? – удивился Андрей. – Ты сам подумай, как я должен был себя вести. Недостойно мужчины, когда его оскорбляют, сидеть на заднице и глотать это дерьмо. Я, например, себя все еще мужчиной считаю.

– Как я могу загладить вину? – спросил я.

– Тебя как зовут, еще раз? – поинтересовался Андрей.

– Коля.

– А никак не заглаживать, – просто ответил он и сел за руль машины. Посмотрев на меня, проговорил: – Ты, конечно, круто поступил с этим маневром. Не знаю, если бы меня хотели похитить, я бы тоже сразу до чего-то гениального не додумался. А так, – лысый помолчал и вдруг выдал: – Знаешь, парень, «отвали» – отличное слово. Мир был бы намного лучше, если бы одни люди, наконец, отстали от других. Своих проблем же до задницы, что ты лезешь? Но нет, в нашем обществе есть замечательная манера – открывать свое хайло только в том случае, когда тебе ничего не грозит. Я говорю не об опасности, братан. Я говорю о том, что после твоих никому на хрен не нужных советов – подсказок, качаний головой и поддакиваний – есть только одно желание: свалить, пока не заставили помогать. Все советчики вдруг враз исчезают, когда доходит до реальных дел. Где эти бесконечные «мудрецы», когда бешено и люто десять человек мудохают одного, а все глазами пол сверлят? Что-то быстро свои советы забывают – конечно, на фиг надо, привлекут еще. Ладно вдруг ударят, а если в качестве свидетеля затаскают?! Так и есть. Уже природный страх у таких людишек, что придется реально отвечать, а не просто болтать попусту с умным видом. – Лысый выдержал паузу и проговорил: – Как мало действительно людей, которые не суют свой нос в чужие дела, но готовы реально помочь, когда нужна помощь. Когда их об этом просто попросили. Вон как эта тетка, ты думаешь, я почему ей ничего не возразил по делу? Потому что она априори права. По-своему права. Не прошла мимо. Ведь банальщина самая натуральная, когда мамаша говорит дочке – дяденьке не плохо, он просто пьяный. Безразличие – страшное явление. Чего уж там. Всем по фиг при одном условии – главное, не преминуть дать совет, засунув свой нос туда, куда тебя не просили. И свалить. Быстро-быстро. – Он посмотрел на меня. – Я не бандит и не урка. Но в этой жизни повидал немало. Я с войны не видел настоящих людей. Все тут какие-то мелочные, черствые. Как собаки, да нет, – махнул он рукой. – Собаки – отличные животные, людям до них далеко. Я много людей видел. Много. Ой, как далеко нам в эволюции до собак. – Он показал пальцем на скамейку, где сидели парни, снимавшие на видео нашу драку и до сих пор что-то обсуждавшие. – И куда таких? На олимпиаду? На войну? – он вздохнул. – Я тебя понимаю, если бы ты просто попросил помочь, девяносто процентов людей проехали бы мимо. Просто подняли стекло и поехали – моя хата с краю, все дела. Ты правильно поступил. Только я из тех десяти процентов, которым еще не наплевать, что происходит в нашей стране. Подожди, машину поставлю. – Он посмотрел в зеркало заднего вида и быстро выкрутил руль. Я отошел на пару метров, и Андрей резво поставил свой джип на место «мерина». Выбравшись из машины, он подошел к задней дверце и вытащил огромного зайца. Посмотрев на меня, спросил: – Как глаза?

– Эфир в норме, – проговорил я. – Дочке?

– Дочке, – кивнул тот, затем посмотрел на зайца и спросил: – Красивый?

– Отличный заяц, себе такого же хочу, – признался я.

– Тебе не дам. – Лысый положил зайца на заднее сиденье машины и посмотрел на группу парней на лавочке, которые перестали нас снимать и теперь громко ржали, сгрудившись вокруг одного из них. Андрей посмотрел на меня и спросил:

– Коля, у тебя блютус работает на телефоне?

– Дома забыл, – проговорил я.

– Блютус?

– Телефон.

– Тогда на мой скинем, – вздохнул тот и направился в сторону парней. Я вздыхать не стал, а только еще раз быстро-быстро проморгался и пошел за Андреем. Инквизиция в деле.

Вот так вот я и сходил за хлебом.

* * *

Когда я оказался на пороге своей квартиры, Арина сначала замерла в недоумении. На какой-то миг ее выражение лица было похоже на выражение лысого Андрея, когда я мило к нему обратился, чтобы спасти свою жизнь. Она было открыла рот, хотела что-то спросить, затем передумала и снова замолчала. Некоторое время она смотрела на меня – грязного, с порванным на левой ноге сланцем и краснющими глазами, затем вымолвила:

– Коля… а что… что… а хлеб где?

– Боюсь, Ариночка, без хлеба обойдемся, – проговорил я. – Собирай вещи. Нам нужно уехать. Нас нашли.

– Кто? – прошептала она, садясь на пуфик, и севшим голосом повторила: – Кто нашел?

– Не знаю, – покачал головой я. – Но на отморозков-наркоманов они точно похожи не были.

– Коля, а что…

– Арина, иди и собери свои вещи, – распорядился я.

– Я…

– Иди! – рявкнул я. Когда она сорвалась с места, я прошелся до дивана и взял свой телефон. Рухнув на кожаную поверхность, набрал номер Алекса.

– Ты где? – спросил я своего друга.

– На работе! – возмутился он. – Я работаю, между прочим, в отличие от некоторых. Таких, как ты, например. Чего хотел? Я сегодня не приеду, у меня свидание. Я сегодня романтичный.

– Меня хотели похитить, – заявил я.

– Кто?

– Не знаю.

– Ты… ты прикалываешься так, да? – спросил Алекс. – Если да – то это совсем не смешно.

– А я что, похож на шутника? – поинтересовался я. – Алекс, мы вляпались в конкретное дерьмо, ты что, еще не понял?

– И что мне делать? – задал он вопрос.

– Я не знаю, что им нужно, мой друг, – проговорил я. – Но если они нашли меня, значит, могут найти и тебя. Валить надо, пока все не утрясется.

– У меня же работа, а если они на моих выйдут? – пробормотал Алекс.

– Перестань тупить, – рявкнул я. – Какая работа? С дыркой в голове тебя ни на одну работу не возьмут! Идиот!

– Что, идиот! – заорал в ответ он. – Это ты меня на это дело подписал! Я этого не хотел! На хрен мне теперь это нужно!

– Да и пошел ты, ублюдок! – крикнул я и отрубил связь.

Закрыв глаза, я пытался успокоиться. Затем, посмотрев на замершую с какой-то кофточкой в руках Арину, я проговорил:

– Ради всего святого, не задавай лишних вопросов. Просто собирай вещи.

– Хорошо, – тихо проговорила девушка.

– Так. – Я стал набирать на телефоне другой номер. Дозвонившись, проговорил: – У меня серьезные проблемы.

Глава 5 Укрытие

Евгений Дмитриевич не врал. Когда я оказался в его офисе, то сразу понял, что его представления о бизнесе и имидже ярко противоречат «ханской» и «барской» манере ведения дел. Мне часто приходилось посещать разного рода офисы и госучреждения. И в какой-то мере я с Евгением Дмитриевичем согласен – азиатчина, самая натуральная азиатчина. Небольшая фирма, которая занимается пылесосами, но пафоса и понта там хоть ведром забирай. Крупная инвестиционная компания – так это вообще вычурная обстановка и бестолковое расходование средств. Прав Евгений Дмитриевич, не из этого имидж складывается, не из этого. Кстати, та инвестиционная компания, в которой если только тигров нет и негров с опахалами, до сих пор должна нашей юридической конторе небольшую сумму денег. Жулики. Будете на Юго-Западной, посмотрите на здание пенсионного фонда – лично у меня челюсть отъехала. Там точно у каждого сотрудника душ по двадцать в имении есть.

Но здесь, в кабинете генерального директора одной из довольно успешных страховых компаний, все было очень скромно: небольшой кабинет четыре на пять, простенький стол, даже проще, чем у меня, обычное кресло на колесиках, не самые дорогие жалюзи, кондиционер без наворотов. Да у Сереги кабинет солидней выглядит, чего греха таить. Единственное, что было дорогим на столе, это ручка, лежащая поверх нескольких листов бумаги. Я не специалист, но могу определить, дешевая подделка или по-настоящему хорошо сделанная вещь. Но самым главным элементом сего интерьера был замерший, словно статуя, директор компании. Собственно, замер он после моего рассказа. Евгений Дмитриевич долго молчал. Мне даже начало казаться, что он заснул с открытыми глазами после моего пересказа событий. Он уставился в одну точку и сидел так пару минут, затем наконец поднял на меня глаза:

– Это все?

– Да.

– Хорошо, – проговорил он и поднялся с кресла. Подойдя к окну, тяжело вдохнул и выдохнул несколько раз. Затем посмотрел на меня: – Николай, простите меня, что я допустил этот беспредел. Я обычно более обстоятелен. Вы уверены, что это были похитители? Ошибки точно быть не может?

– Нет.

– А как вы… – он замолчал, затем все же спросил: – Я не могу понять одного – как вы распознали их?

– Военная разведка не занимается террористическими актами, этим занимается СБ, – пожал плечами я. – Ну, это первое. Второе – профессионалы никогда не будут выделяться в толпе. Особенно если им нужно что-то выяснить без лишнего шума, черные пиджаки и черные очки в июле – вот уж маскировка. Ну и последнее – поведение. Они вели себя, словно чему-то обязаны, кому-то должны. Нервничали. Совсем чуть-чуть, но нервничали. А когда один из них достал шприц… то стало не до догадок. Пришлось драться.

– Ясно, – кивнул бизнесмен и сел за стол. Посмотрев на меня, он проговорил: – Дело оказалось серьезней, чем я думал. Начну по порядку, ты не против?

– Нет.

– Мои хорошие знакомые в МВД узнали кое-что новое про этого Артура и компанию, с которой он связался. Мне кажется, ситуация сложилась не совсем так, как ее видишь ты. На самом деле Артур ничего не делает, не удивлюсь, если его держат где-нибудь в подвале. Случилось так, что наш Артурчик накосячил, причем конкретно. Связался с бандитами, промышляющими в промышленных масштабах, назанимал денег у кого только смог, а потом где-то прокололся. Не знаю, что он такого сделал, но теперь эти ребята ищут мою дочь. Скорее всего, то, чего нет у Артура.

– К-как, подождите, – проговорил я. – А эсэмэски, а…

– Николай, а ты, если бы хотел совершить преступление, раскрывал бы так себя? – спросил Евгений Дмитриевич. – Хочешь кого-то убить? Отлично. Убивай, только сделай это без шумихи. Просто и тихо. Зачем писать эсэмэски, кричать, устраивать теракт, проламывать голову детективу? Это очень грязно и грубо было выполнено. С другой стороны, если хочешь кого-то подставить – такой максимально грубый способ самый верный. Менты не будут ни в чем разбираться, по первому подозрению посадят к чертям собачьим подозреваемого! Да им плевать, что доказательства могут не сходиться. Кто такой этот Артур? Да обычный барыга! Захотел убить свою подружку, наверняка что-то не поделили! А если этого утырка посадят на двадцать лет, может быть, папашка еще и бабла накинет за старания. Все так?

– Так, – не смог не согласиться я.

– Сдается мне, ищут они что-то, при этом активно подставляя Артура, – задумчиво проговорил бизнесмен. – Только что?

– Наркоту, деньги, – пожал плечами я. – Только почему они сразу требования не выставили?

– А смысл? – спросил Евгений Дмитриевич. – Как в фильме? Звонят и говорят: «Где порошок? Верни наш порошок»? Зачем себя выдавать? Первый раз они проникли в квартиру Марины и устроили обыск, представив это как дело рук Артура. Второй раз они стали нервничать, сначала появился нанятый детектив, который узнал слишком много, затем она пересекала государственную границу, а это значит, вполне могла слить наркоту на сторону. Они думают, что их разводят. А в случае с тобой они уже начинают искать всех, кто может помочь найти Марину. Они бесятся, потому что у них серьезные проблемы. Видимо, этот Артур действительно провалил крупную сделку. И теперь бешеные псы ищут, что бы сделать. Пока маскируются под ликом этого дегенерата, дабы не выдавать себя. Так ведь проще, верно? А потом… Потом уже для них не наступит.

– А что делать? – только спросил я.

– Да ничего, – проговорил Евгений Дмитриевич. – Пока вы будете в моем доме, вы в полной безопасности. Я это гарантирую. Тут вас точно никто не найдет. Я виноват, что вы сразу сюда не приехали.

– А у вас есть какие-то зацепки? – поинтересовался я.

– Да, – кивнул мой собеседник. – В ближайшее время все это закончится. Мои люди нашли выход на эту банду, завтра состоится встреча. Когда они приедут, их возьмут; сотрудники полиции очень высокого ранга задействованы в этом деле. Если бандиты думают, что могут так безнаказанно поступать с моей дочерью, они ошибаются. Я прошу вас только об одном – не вмешивайтесь. Я виноват перед вами, признаю. Из-за меня все это завертелось.

– Ничего страшного, – ответил я. – Выбор есть всегда.

– Я заплачу, я очень хорошо заплачу за ваше беспокойство, – пообещал Евгений Дмитриевич.

– Лучшей платой была бы возможность спокойно возвращаться домой, – ответил я, глядя в окно.

– Я гарантирую вам, что завтра вы уже будете дома и довольно приличная сумма позволит вам не работать годик-другой, – сказал Евгений Дмитриевич. – Вам просто нужно отдохнуть.

– Нет, на море я больше не поеду, – хмыкнул я, поднимаясь с кресла.

– Море тоже разное бывает, – улыбнулся бизнесмен, протягивая руку. – Приятно поговорить с человеком, который все понимает. Подождите меня в коридоре, если не трудно. Я выйду через пять минут.

Вот так вот. Собственно, благодаря этому сейчас мы находимся в глухом лесу, в особняке, который нам любезно предоставил Евгений Дмитриевич. Если честно, я даже и не думал, что в Подмосковье может быть такая глушь. Когда бизнесмен сказал, что завтрашний день до задержания банды мы проведем в его коттедже, я представил себе такой неплохой особнячок где-нибудь в районе Одинцова или Красногорска на огромной аллее рядом с похожими домиками обеспеченных граждан. У моего дяди такой же, ну об этом потом. Однако мы оказались в более глухом месте, чем я ожидал, – где-то километрах в шестидесяти от МКАД посередине леса расположен домик, в котором нас должны охранять. Сказать, что бизнесмен позаботился о безопасности, не сказать ничего. Вот уж кого, а Евгения Дмитриевича я начинал уважать все больше и больше. Может быть, он и не самый лучший отец, не самый внимательный родитель, который предпочитал откупаться деньгами, а не вникать в проблему дочери, но, когда дело приняло серьезный оборот, было видно, что он принял решительные меры по обороне своего ребенка.

Дом, в котором он прятал Марину, нельзя назвать коттеджем или усадьбой. Самое четкое и простое определение этого строения – последний оплот. Потому что зона вокруг похожа на зону отчуждения – высоченный двухметровый забор с проведенной колючей проволокой поверху, у входа – двое бдительных парней в камуфляже с милицейскими «укоротами», на территории было четверо питбулей, которых вообще никто не держал на поводу. Они спокойно бегали по территории. В сам дом попасть тоже непросто – сразу две стальных двери, решетки на окнах, даже на втором этаже. Повсюду установлены видеокамеры. Всего охранников четверо – один сидит на пульте охраны в подвале и следит за камерами, второй мило пристроился с автоматом на небольшой башенке на крыше дома, ну а первые два, как я уже сказал, дежурят у ворот. Кроме того, по сути, пятым охранником являлся еще и средних лет мужик-сторож с кобурой на боку, который был единственным, кто мог усмирить бешеных питбулей, рвущихся на волю. И вот посередине глухой чащи стоял этот оплот. Если Артур решится его штурмовать – то он полный псих. Учитывая тот факт, что наша крепость стоит недалеко от Солнечногорска, где вообще вооруженных людей больше, чем по всей области, то бояться, что подкрепление к нам не придет, глупо. На крайний случай у охранника, сидящего за камерами слежения, есть тревожная кнопка, и, в случае нападения слишком опасных сил, бойцы спецназа приедут сюда минут за пять-десять. Поверьте, этого достаточно, чтобы мы продержались до их прибытия.

Так что, когда мы оказались в этом укрепленном районе, я действительно почувствовал себя в безопасности. Единственное, из-за чего я нервничал, это из-за родителей. Боялся, что эти отморозки смогут выйти на них, но все оказалось как нельзя лучше: когда я позвонил матери, выяснилось, что предки в гостях у моего дяди, который недавно приехал в Москву. Так что до завтрашнего дня они точно в безопасности, по крайней мере я на это надеюсь. Родители Алекса сейчас живут не по месту прописки, и найти их быстро тоже не представляется возможным. Со мной-то все понятно – нашли в соцсети, да и вычислили адрес, сейчас соцсеть – самая небезопасная вещь в плане конспирации. У меня там даже фотография есть в альбомах, где я стою возле подъезда рядом со школьным другом Сашкой с бутылкой шампанского и подпись к фотографии: «Обмываем квартиру». Там возле подъезда синяя табличка с номером, а потом еще одна фотка: мы стоим на углу дома и садимся в такси – как раз видно название улицы. Короче, давно надо было убрать свои фото и конкретную информацию. А то вот так вот, что случится, и бандюки какие вмиг все о тебе узнают. Кстати, об Алексе. Он тоже был тут. Сначала поорал, побурчал, затем все же перезвонил мне и извинился. Ему тоже как-то не с руки одному оставаться, мало ли что может случиться. Но я тоже не обидчивый, так что его раздолбанная «четырнадцатая» присоединилась к нашей колонне по дороге к укрепрайону.

Мне и Алексу выделили небольшой домик для гостей, стоящий метрах в десяти от основного оплота, в то время как Арина расположилась с Мариной в одной комнате. Марину я вообще видел мельком; как только мы зашли, нас сразу провели в гостевой домик. Проводил нас тот самый сторож с пистолетом на боку, который был единственным, кому подчинялись питбули, носящиеся по округе. Так что, когда мы приехали и вышли из машин, он подошел к Евгению Дмитриевичу и проговорил:

– Все в порядке, собачек привязать?

– Сейчас мы зайдем в дом, – кивнул Евгений Дмитриевич. – Ребят проведи в гостевой домик, а потом выпускай собак. Утром, как я поеду на работу, опять привяжи, ну ты знаешь.

– Нам даже выйти из дома нельзя будет? – спросил Алекс.

– Ребята, – вздохнул Евгений Дмитриевич. – Заклинаю. Потерпите один день. Сейчас вам главное залечь на дно. Один день, и все. Завтра вы поедете домой. А собаки… это тоже вынужденная мера. – Он повернулся к мужику-сторожу в камуфляже и проговорил: – Объясни ребятам, что да как, а я пойду с дочерью переговорю.

После чего он подхватил папку и двинулся в сторону оплота. Мужик подошел к нам и протянул руку:

– Олег.

– Николай.

– Алексей, – представился мой друг.

– Короче, ребята, – проговорил он. – Евгений Дмитриевич мне позвонил и попросил о вас позаботиться. Пойдемте.

Гостевой домик выглядел очень и очень неплохо – не крепость, как основное здание, конечно, но тоже ничего. Приличный двухэтажный сруб, обставленный внутри в деревенском стиле, даже печка была. Но все новое, словно недавно купили. Сторож вдохнул воздух и проговорил:

– Ладно вам, ребята. Вы воздухом подышите, какой воздух тут, а?

– Деревом пахнет, – пожал плечами Алекс. – Нормальный запах.

– На улицу даже нос не высовывайте, – покачал головой сторож. – Питбули совсем бешеные – на всех набрасываются без разбору. Даже когда пацаны с поста ходят в дом, и то я их сопровождаю.

– Понятно, – проговорил я.

– И телефоны придется сдать, – сказал мужик.

– А телефоны-то зачем? – возмутился я.

– Ребята, указание Евгения Дмитриевича. Никакого Интернета, никаких телефонов до завтрашнего дня, потом я все верну в целости и сохранности, обещаю.

– Ладно, – вздохнул я и протянул свой мобильник.

– Так, вы осваивайтесь, – посоветовал Олег, засовывая мою мобилку в полупрозрачный сиреневый пакетик, – я через часок приду – обед принесу. Дверь закрою сейчас.

Когда дверь закрылась вслед за сторожем, я тяжело вздохнул и сел в плетеное кресло-качалку. Посмотрев на друга, я промолвил:

– Не строй такие рожи.

– Да ну, – отмахнулся он. – Сидим тут, как в тюрьме.

– Это будет самый короткий срок в жизни, – пообещал я. – Давай, книжку почитай, печенек съешь. А вообще самый идеальный вариант – ложись спать. На свежем воздухе спится хорошо.

– А Арина?

– А что Арина? – переспросил я.

– Ну с ней что? – поинтересовался Алекс, исследуя наш домик. Забравшись на второй этаж, он прокричал: – Что с ней?!

– Ты чего, идиот? – Я поднялся за ним по лестнице. – Она же с нами приехала, пускай сидит со своей подругой. Успокаивает, разговаривает с ней. Не знаю о чем, они же близкие друг другу люди?

– Да я не об этом, – отмахнулся. – У вас что с ней?

– Да… не знаю, – пожал я плечами. – Что-то.

– Что-то, – передразнил мой друг. – Тебе она вообще нравится?

– Ты знаешь, у меня такое ощущение, что мы с ней знакомы уже кучу лет, – признался я. – Трудно описать. Есть такие люди, с которыми знакомишься и сразу чувствуешь, что они стали тебе близкими. Ну как будто они уже подсознательно были в твоей жизни. Словно все, что произошло с тобой до знакомства с ними, было правильно и предопределено. Что именно эта встреча… – Я повернулся к приятелю, а тот уже валялся на кровати. Рядом валялась книжка, взятая им с книжной полки, а сам Алекс, растянувшись в полный рост и сложив на груди руки, смотрел в потолок.

– Ну чего ты остановился? – повернулся он ко мне. – Что там про космические корабли, которые бороздят просторы вселенной…

– Да ну тебя, – огрызнулся я. – Я тут ему чувства свои изливаю, а он…

– Погоди, не обижайся. – Алекс приподнялся на кровати и с улыбкой проговорил: – Я завидую тебе, Колян. Правда, завидую. Мне кажется, что… – он выдержал паузу, почесал затылок, затем заявил: – Вы как пазлы друг к другу. Я понял тебя. Может быть, это твоя судьба, Воронцов? А?

– Может, и судьба, – согласился я.

– Ладно, я валяться буду, – отмахнулся мой друг и потянулся за книгой.

Пока Алексей учился читать написанное на бумаге, я еще раз прошелся по домику. Нормально тут в принципе. Денек переждать можно. Самое главное, чтобы потом домой возвращаться не оглядываясь. И чувствовать себя спокойно. Хотя я еще долго после этой попытки похищения не смогу нормально уснуть. Да какой там, все равно буду себя накручивать, представлять, что было бы, если бы меня все-таки схватили. Представлять, что их всех не поймают и рано или поздно один из этих бандюков нападет на меня в подъезде. У кого-то, может быть, нервы и железные, но я после всех этих похищений лишился покоя. Кстати, без Интернета, телефона и живого общения (Алекс не в счет) я почувствовал себя довольно странно. Вроде как не хватает чего-то. Особенно телефона. Так что, накрутив по домику несколько кругов, я в результате, не дождавшись ужина, лег спать. В одном Олег был прав – спится на свежем воздухе просто обалденно.

Короче говоря, я прилег ненадолго, а в результате получилось как всегда – заснул как убитый. Люблю я свежий воздух.

Глава 6 Игра Артура

Евгений Дмитриевич пришел к нам часов в семь. К этому моменту я уже давно проснулся и наслаждался чаем с шиповником, который любезно принес нам Олег. Вернее, принес мне. Алекс как забрался на второй этаж, так и не вылезал оттуда – свежий воздух настолько разморил городского жителя, что он отказывался вообще что-либо делать и тупо валялся на втором этаже, объявив «кроватный день». А когда я с удовольствием пил чай, Алекс уже снова заснул, предварительно спустившись на первый этаж и прихватив пакет с печеньем.

Так что, когда я, жмурясь, как кот, сидел со стаканом у печки, визит раннего гостя не застал меня врасплох, и я не встретил Евгения Дмитриевича сонной физиономией, приподнятой от подушки. Оглядев домик, он поинтересовался:

– Небось проспали все время?

– Ага, – кивнул я. – Олег нам ужин принес, а мы уже баиньки.

– Это само собой, – согласился бизнесмен. – Я тоже сюда больше поспать приезжаю. Когда охраны нет, тут вообще хорошо.

– Как там ваша дочь? – спросил я.

– Нормально, – сообщил бизнесмен, присаживаясь на стул. Покачав головой, добавил с горькой усмешкой: – Нормально, если не считать того, что произошло. Я уже думаю, что понадобится серьезная помощь психолога. А действительно стоящих специалистов не так много. Ты случаем не знаешь хороших?

– Я?! Нет, я вообще к психологии с подозрением отношусь. У меня своя психонаука. Ей я верю.

– Ладно, как все закончится, расскажешь мне про свою психонауку, – улыбнулся Евгений Дмитриевич и, поднявшись с места, протянул руку: – До встречи.

– Всего доброго, – ответил я, вставая.

Подхватив свой неизменный кейс, бизнесмен направился к выходу, а я, взяв кружку, выбрался на крыльцо дома, благо пока была возможность. Я так понял, что когда Евгений Дмитриевич выезжает на работу – собак запирают. Так что пока Олег высвободит своих бесов, я успею забежать в дом. По крайней мере, надеюсь, что успею. Я вообще собак боюсь, единственная порода, которую я не боюсь – это сибирские хаски. Вот эти чудеса природы для меня просто подарок, давно бы завел, если бы не чертова работа: обидно собаку оставлять надолго – они общительные, им нельзя долго быть в одиночестве, начинают грустить. А покупать собаку «по приколу» или в стиле «мама, я так хочу», извините, я этот вопрос уже перерос. Сразу же после прочтения «Маленького принца».

А так классное утро, кстати. Усевшись на деревянном крылечке с кружечкой чая в семь утра, вдали от цивилизации… А больше всего греет душу то, что ублюдки будут пойманы. А потом мы с Ариной… Ладно, это потом.

В то время, когда Евгений Дмитриевич садился в свой черный джип и отчаливал, ко мне неожиданно подошел Олег и проговорил:

– Коля, собачки уже на свободе.

– А?! – повернулся я. – Как это так вы незаметно подошли?

– Стараюсь, – пожал плечами он. – Ты допивай, да я дом опять закрою, у меня инструкция.

– А я вот думаю, вот эти ребятки с «калашами», что возле ворот, это же незаконно так тут охранять, да? – только спросил я.

– Подрабатывают менты, чего там, – пожал плечами сторож. – Такая система – полкан получает бабки, а его омоновцы стоят и неофициально охраняют объекты. Как будто Америку открыл.

– Ну да, – кивнул я.

– Ладно, пойдем, – махнул рукой сторож.

– Олег, а ты заметил, что на башенке нет бойца? – спросил я, указывая на крышу.

– Сегодня рано утром поменялись они, – пояснил сторож. – Новые еще не прибыли на камеры и башенку. Минут через двадцать будут, подстрахуют.

– Нет, этого быть не может, – покачал я головой, вставая с лестницы. – Они не приедут. Не подстрахуют. Уже подстраховали кого надо.

– Как не приедут? – недоуменно спросил сторож.

– Да потому что теперь я все понял, – проговорил я, глядя в пустоту. – Теперь я все-все понял.

– Что ты понял, парень? – удивленно поднял брови сторож. – Ты о чем?

– Нет никакого Артура, это отец собственную дочь убить хочет.

Я повернулся к Олегу, чтобы объяснить, но не успел. В этот момент где-то в лесу раздался мощный взрыв.

* * *

Татаро-монголы штурмовали крепость с трех сторон, они считали, что это наиболее эффективный подход. Не знаю, есть ли предки у Евгения Дмитриевича по линии Чингисхана, но восточную культуру он изучал очень хорошо. Он ничего не штурмовал. Он разделил нас, оставил с охраной, которая на самом деле никого не смогла бы спасти, и теперь должен был появиться последний участник инсценировки – тот самый несчастный Артур. Когда раздался взрыв, Олег моментально потянулся за пистолетом и бросился к воротам. Пробежав несколько метров, он крикнул:

– Спрячьтесь в доме!

Но я не двинулся с места. Я стоял на крыльце и панически думал, какой я все-таки идиот. За спиной послышался топот, и на крыльцо выбежал Алекс. Схватив меня за плечо, он закричал:

– Что случилось?! Что там?!

– Нас развели, Алекс, нас развели, – только сумел проговорить я и посмотрел на друга. – Нет никакого Артура. Это Евгений Дмитриевич пытается нас грохнуть. Он специально нас сюда завез. И сейчас он инсценирует нападение перед камерами наблюдения. Очень скоро охрану убьют, а потом и нас…

– Как… – Алекс дернулся было в сторону. – Как!!!

– Да отстань, – рассмеялся я.

Потом раздался еще один взрыв, и очереди, трещавшие в лесу, резко замолкли. Я допил содержимое кружки и неторопливо пошел навстречу своей смерти. Пройдя метров двадцать, я увидел, что ворота разворочены от попадания мощного снаряда, а рядом с ними лежат тела убитых охранников. В этот момент я снова встретил мотоциклиста. Того самого, который хотел убить нас еще в Одессе. Мужчина шел спокойно и неторопливо в мою сторону, на ходу доставая пистолет. Вслед за ним в развороченный проем зашел еще один боец с гранатометом наперевес. Отлично подготовились ребятки. Отлично.

– Коля! Коля, беги! – заорал Алекс. – Они же убьют тебя!

Через черное стекло мотоциклетного шлема было не видно лица стоящего напротив человека. Он несколько секунд смотрел на меня, затем стал поднимать пистолет.

– Коля!

На этот раз кричала Арина. Я даже слышал, как с диким скрипом открывается тяжелая дверь. Сейчас побежит. Глупая.

Артур наклонил голову набок, видимо, ожидая, что я сейчас упаду на колени, буду умолять и так далее. Потом он сделал шаг вперед, приближаясь ко мне почти вплотную. Еще один шаг и… вдруг, странно изогнувшись, рухнул на землю. Опешивший второй бандит сделал шаг назад, озираясь в поисках невидимого врага, и в следующий миг тоже рухнул на землю, сраженный противником. Я повернулся к Арине, подбежавшей ко мне и точно так же застывшей, и проговорил:

– Иди сюда.

Она крепко обняла меня и зарыдала. Я погладил ее по голове и тихо прошептал:

– Я же говорил, что все будет хорошо.

Вот так вот мы и стояли в обнимку. Спустя считаные мгновения во двор ворвались бойцы СОБРа. Я повернулся к зашедшему на территорию особняка Петру Семеновичу и спросил:

– Вы где такого снайпера нашли?

Глава 7 Развязка

Игорь Витальевич подошел к лежащему на земле «Артуру» и снял с него шлем. Подняв глаза на меня, он спросил:

– Узнаешь?

– Да, майор военной разведки Украины Тигипко, – хмыкнул я.

– Так. – Подполковник Ромашов посмотрел на бойца спецназа, подскочившего к нему, и спросил: – Что с Родиным?

– Врачи оказывают помощь, – отчитался он. Затем перевел взгляд на лежащих без сознания раненых бандитов. – Я прикажу медбригаде оказать первую помощь и этим отморозкам.

Тем временем сотрудники силовых структур все прибывали и прибывали. Кроме бойцов спецназа и подполковника Ромашова с Игорем Витальевичем на территорию особняка забежали несколько врачей, которые стали грузить на носилки раненых и убитых во время перестрелки. Ко мне подошел Алекс и спросил:

– Так ты что, знал, что все так закончится?

– Догадывался, – признался я. – Догадывался и Петр Семенович. Когда я ему эту историю рассказал, он меня сразу спросил, а кому это выгодно? Думай, кому это выгодно. Он же директор страховой компании. Это в первую очередь. Он свою дочь застраховал и убить хотел. Представив дело так, будто это ее бывший друг с бандитами-наркоторговцами задумал.

– Коля… – Арина посмотрела на меня, затем перевела взгляд на тупо сидящую у крыльца дома Марину. Она смотрела в одну точку, а стоящий рядом сотрудник «Скорой помощи» делал ей укол. Арина посмотрела на меня и спросила: – А как ей сказать, что ее хотел убить родной отец?

– Кстати, а что с родным отцом? – спросил я, избегая ответа на вопрос.

– Не волнуйся, такие, как он, долго живут, – проговорил подполковник. – Пойдем.

Я взял Арину за руку, и мы вместе пошли за подполковником. Пройдя метров двести, остановились у джипа. Ромашов указал на пригорок:

– Смотри, как они должны были работать. Сначала стреляют по джипу, естественно, не попадают, но в ходе перестрелки ранят отважного Евгения Дмитриевича. Водитель убит. Евгений Дмитриевич теряет сознание и приходит в себя только после того, как бандиты исчезают. На взрыв выбегают охранники, которых он нанял. И тут-то их ждет второй подельник с гранатометом, который одним выстрелом подавляет сопротивление. Они проходят на территорию дома и убивают вас всех, затем оставляют улики, чтобы подставить Артура. Камеры видеонаблюдения фиксируют нападавших. И все. Раненый Евгений Дмитриевич просит знакомых ментов, и те неожиданно находят преступников по горячим следам. Убийцы, совершившие дерзкое нападение, наказаны. Преступники погибают при задержании. – Петр Семенович повернулся и грустно проговорил: – Как я и думал. Застраховал он свою дочурку. Я проверил уже.

Мы спустились еще ближе к подбитому джипу, стоящему посередине дороги, где врачи перематывали руку Евгения Дмитриевича. Стоило нам подойти, как он закричал:

– Марина! Марина! Что с моей дочерью?!

– Не ломайте комедию, господин Родин. Вы сядете надолго, – вздохнул подполковник.

– Что?! Я не понимаю! Что с моей дочерью?! – продолжал кричать бизнесмен. Наверное, в нем пропал великий актер. Даже слезу пустил. А потом ему стало не до шуток, озверевшая от злости Арина со всей силы ударила его по лицу и закричала:

– Это же твоя дочь!!! Это же твоя дочь!!!

Спустя несколько минут мы все-таки смогли оттащить Арину от Родина, который продолжал упрямо повторять, что он хочет знать, где его любимая доченька.

* * *

Когда мы подошли к дому, врачи уже клали раненых в машину. Подполковник остановил санитаров, которые собирались положить майора Тигипко в машину, и резко хлопнул его по лицу:

– Просыпайся, красавица!

– Что вы делаете! Он без сознания! – воскликнул один из медиков.

– Да что вы? – подивился подполковник. Приставив пистолет ко лбу бандита, он проговорил: – Эй, украинский агент 007! Если сейчас не откроешь глаза – не откроешь уже никогда. Погибнешь при задержании!

– Товарищ подполковник! – воскликнула Арина. – Их нужно судить!

– Считаю до трех! – рявкнул Ромашов.

– Петр Семенович, у него дырка в груди! – попытался я отговорить обычно спокойного и вдруг озверевшего подполковника.

– Три! Два! Один!

Думаете, подполковник выстрелил бы? Конечно нет. У нас же Конституция Российской Федерации действует. Это же незаконно. И тем не менее «майор Тигипко» открыл глаза.

– Ба! Да мне надо у вас реаниматологом работать! – расхохотался Ромашов, убирая пистолет в кобуру. – Проснулась, принцесса?! Ну?

– Чего вы хотите? – прошептал бандит.

– Адрес, где вы держите пленников.

– Каких еще пленников?

– Положите его на землю, – распорядился подполковник. – Никуда тащить не надо.

– Хорошо! – прохрипел раненый, когда санитары молча положили носилки на землю. – Я все скажу.

– Что же вы все так туго даетесь-то, а? – возмутился подполковник и легонько пнул раненого в бок. – Откуда столько двоечников в стране? – Он повернулся ко мне и спросил: – Вот говорят, менты озверели, а как с такими работать? Они же только по-звериному и понимают!

Затем мы надолго замолчали. Каждый, наверное, думал о своем. Петр Семенович, понятно – он, железобетонный мужик, наверняка думал о том, как бы засадить этого бандита на максимально долгий срок. Стоящий рядом Игорь Витальевич, похоже, думал о том, что он будет сегодня есть на обед. А я… Все мои мысли занимали только одно – какие же люди все-таки звери в своем большинстве. Вот этот Евгений Дмитриевич, ну как так? И ведь не глупый человек и явно обладает неплохими способностями, но так уж вышло, что как человек – он самое натуральное дерьмо. И других определений у меня нет. Есть более жесткие, но я честно пообещал себе, что буду избавляться от мата в речи. И в мыслях. Я похлопал по карманам и спросил у Игоря:

– Герр майор, дайте сигаретку.

– Держи, герой, – протянул он мне пачку.

Я задымил и задумчиво посмотрел на Арину, которая молча сидела рядом:

– Вот все и закончилось. Теперь точно все.

Спустя полчаса неразбериха вокруг более-менее прекратилась. Врачи увезли всех раненых и убитых, бойцы СОБРа деловито покурили (почему-то бойцы спецподразделений всегда курят ну очень деловито) и тоже отчалили. На место прибыли эксперты и специалисты вместе со следственно-оперативной группой.

В результате на поляне нас осталось всего четверо. Я, Алекс (который во время всего произошедшего стоял с открытым ртом и… взирал), меланхолично курящий подполковник Ромашов и Игорь Витальевич, который бешено матерился на какого-то несчастного опера по телефону. Арину я отправил вместе с Мариной в больницу: той от нервов стало совсем плохо, и ее решили положить на всякий случай на обследование. Так что, когда общая канитель закончилась, я обратился к подполковнику:

– Петр Семенович, а теперь-то что?

– Теперь поехали, посмотрим, где прячется наш источник всех бед, – сказал подполковник. – Поехали, мне здесь уже надоело.

Мы погрузились в милицейский «Форд» и поехали искать источник всех моих бед. Когда ехали, Ромашов поинтересовался у ведущего машину старшины:

– Ты обойму мою не находил?

– Нет, – помотал головой тот и с неподдельным ужасом спросил: – А что, с боевыми патронами была?

– Да нет, – пожал плечами подполковник. – Где я ее мог оставить?

– Господин полицейский, а вы подумайте, кому выгодно?! – задал я вопрос.

– Коля! – Подполковник повернулся ко мне, чтобы высказать пару ласковых слов по поводу моей эрудиции, происхождения и личных качеств, но вдруг задумчиво пожевал губами и проговорил: – С этими ментами купленными еще надо разобраться. Без них Родин ничего бы не смог провернуть.

Держали Артура и его друга в маленьком домике в дачном поселке. Когда мы их нашли, оба были под действием наркоты. Я думал, что их будут держать в подвале, в наручниках, на цепи и так далее, но подполковник, глядя на два безжизненных тела, обколотых в хлам, проговорил:

– Так проще, стажер. Цепи и наручники оставляют следы. А наркота… ну и так ясно, что они наркоманы.

– Кто из вас Артур? – спросил я, глядя на лежащих прямо на полу дилеров.

– Ты еще спроси, кто убил Кеннеди, – вздохнул подполковник. – Видишь, они не настроены на беседу.

Я сел на покосившийся стул и устало потер лицо руками. Рыжий Львенок, блин, надо было до такого додуматься, а? Я посмотрел на лежащих и спросил:

– Лежите, сволочи? А ведь из-за вас весь сыр-бор.

Глава 8 По правде

Утро следующего дня было самым обыкновенным. Я проснулся, выпил кофейку, позвонил Арине (она у меня не осталась, к ней приехали родители) и стал собираться на работу. Когда я уже оделся и вышел на улицу, мне позвонил Петр Семенович.

– Вы вообще когда-нибудь спите? – спросил я, нажав кнопку соединения.

– Когда-то спал, наверное, сейчас уже не помню, – проговорил подполковник. – Я тебе что, собственно, звоню. Ты, Коля, приезжай сегодня часикам к шести к конторе.

– Хорошо, – согласился я.

– Ты извини, если я тебя разбудил, – проговорил подполковник.

– Да нет, я на работу собирался, – ответил я.

– А, ну ладно, – сказал Петр Семенович. – Давай, жду вечером.

– Хорошо, – пообещал я, подходя к лифту.

У меня всего четвертый этаж, но утром я еду на лифте, плачу же за него, в конце концов. Двери лифта раскрылись, внутри стоял пьяноватый мужичок с бутылкой пива. Некоторое время он смотрел на меня, затем выдал:

– Это первый этаж?

– Нет, – покачал я головой.

– Тогда я поехал, – кивнул он.

– Удачи, – задумчиво проговорил я и даже помахал ему рукой на прощание.

Створки лифта закрылись, и пьяный мужик уехал. Я какое-то время тупо смотрел прямо перед собой, затем тихо выдал:

– Да пошла эта работа.

Я снова открыл дверь в свою квартиру и замер у зеркала, рассматривая собственное отражение. Вот стоит парень двадцати двух лет от роду. В рубашечке белой, в брючках и с портфельчиком. Какого хрена я вообще собрался на эту работу? Мне что, делать больше нечего? Меня два дня подряд пытались убить. Если бы не Петр Семенович, то я уже вчера был бы мертв, а теперь стою такой весь выглаженный и аккуратный перед зеркальцем. Сейчас встану и пойду вместе со всеми на работу, как будто ничего не произошло? Не убили, и ладно? А с другой стороны, что делать? Что-то много вопросов. Причем ни на один я не могу ответить. Я снял рубашку, снял брюки и ненавистные ботинки. Затем облачился в любимые шорты и футболку, несколько секунд постоял, размышляя, чем заняться, затем махнул на все и снова рухнул на диван. Стоило мне закрыть глаза, как зазвонил телефон, я притянул трубку к уху и проговорил:

– Да.

– Коля, привет, – проговорил Серега. – Я слышал, там что-то случилось с Евгением Дмитриевичем?

– А ты не знаешь? – спросил я.

– Нет, откуда? – поразился он. – Ты приезжай сегодня пораньше, у меня проект есть для тебя.

– Слышь, козел, пошел ты со своими проектами, – заявил я. – Я увольняюсь. – Не дождавшись ответа, я отключил телефон.

Как давно хотелось так сделать. Вот так вот услышать о новом задании от начальника и послать его ко всем чертям. Господи, какой же это кайф – иногда хорошенько послать ненавистное тебе дело. Почему я не сделал этого раньше? Все вопросы, которые у меня крутились в голове, исчезли. Я думал только об одном – какого хрена я все это время занимался этой работой. Да, что ни говори, угроза смерти многое меняет. В моем случае определенно в лучшую сторону.

* * *

Ровно в шесть я был в кабинете у Петра Семеновича. Он только кивнул и указал на стул:

– Садись.

– Спасибо, – проговорил я с самодовольной усмешкой на губах.

– Что счастливый такой? – улыбнулся он, глядя на меня.

– Решил жизнь поменять, – признался я.

– Почему?

– Да потому, – пожал плечами я. – Вот сегодня утром встал, пошел на работу, остановился у лифта, постоял несколько минут, затем зашел домой, разделся и лег спать. Послал начальника со своей работой, и знаете… – я выдержал паузу, затем искренне проговорил: – И так мне хорошо было в тот момент! Прямо как гора с плеч свалилась. Теперь буду жить по-новому.

– Как это, по-новому?

– Не знаю. Не решил еще.

– Ты вместо того, чтобы идти на работу, лег спать? – рассмеялся подполковник. – Знаешь, это больше похоже на то, что тебя победила лень, а не на попытку что-то изменить. Лицемер! Повод нашел!

– Нет. Просто надо с чего-то начинать, – отмахнулся я и спросил: – Вы же не для этого меня позвали? Расскажете?

– Хорошо, – кивнул Петр Семенович, глядя прямо перед собой. – Фирма нашего уважаемого Евгения Дмитриевича обанкротилась. Так уж вышло, что с деньгами стало совсем плохо, и для того чтобы выкарабкаться, ему потребовались деньги. Примерно тысяч пятьсот долларов, чтобы остаться на плаву. И пока наш уважаемый злодей искал способ найти тысяч пятьсот сверх того, что он назанимал у банков, вдруг к нему заявляется родная доченька и говорит, что ей угрожает опасность. Сначала папа отмахивается от чада, мол, занимайся своими делами. А потом приходит самое страшное, что только может быть, что побуждает человека на преступление – маленькая подленькая мыслишка. Из тех, что иногда зарождаются в голове, и человек с ужасом отгоняет ее, понимая, о чем подумал. И так у всех, рождается этот бесенок – и мы боимся этой мысли. Так в большинстве случаев, но только не в этом. Сначала Евгений Дмитриевич подумал о том, что это неправильно и некрасиво. А потом… А что если… нет, я не могу… Так все и случилось. Самое страшное, что он застраховал свою дочь. Имея прекрасных специалистов в области страхового права, он мог сделать так, что за сравнительно небольшие взносы в случае смерти дочери он получал очень неплохую сумму – порядка четырехсот тысяч долларов.

– И он решил… – прошептал я.

– Я уверен, что не сразу, – покачал головой подполковник. – Может быть, поколебался минут пять-десять. А потом принял решение и отказываться от него уже не собирался. Я уважаю людей, которые принимают решение и никогда не сдаются, только не в этом случае. Таких, как он, надо гноить на зоне. Вот Евгений Дмитриевич и выбрал свой путь – стать безутешным отцом, но при этом успешным бизнесменом. Кроме того, дела в фирме шли с каждым днем все хуже и хуже, так что времени на продумывание идеи не было. Когда наш уважаемый папаша задумался о том, как же убрать дочь, то ему на ум сразу пришел этот придурок-барыга, на которого она пожаловалась. Ведь все так просто! Парень убивает в порыве ненависти свою девушку, а затем, осознав, что натворил, убивает себя сам, предварительно написав признательную записку! Вот как все это должно было выглядеть в первоначальном варианте! Именно так! – подполковник зло рассмеялся и продолжил: – Родин очень неглупый человек и поэтому понимал, что главный принцип «ищи, кому выгодно» нужно обойти. Его не пугало расследование ментов, им-то все всегда понятно, самое главное убедить страховые компании, что было все именно так. А уж эти люди будут землю носом рыть, лишь бы не платить такие огромные деньги. Проведут собственное расследование, кого надо подкупят, но денег от них не дождешься. Тем более когда на кону стоят такие деньги. – Петр Семенович посмотрел на меня и вдруг спросил: – Ты кошку когда-нибудь пробовал помыть?

– Кошку? – удивился я.

– Кошку, – подтвердил офицер.

– Ну, у меня была кошка, когда я еще в школе учился, – пробормотал я. – Мыть их вообще невозможно – извиваются, сопротивляются, мяукают, толкаются даже… а при чем тут это?

– При том, что пытаться взыскать такую сумму денег со страховой – это все равно что пытаться искупать кошку в ванной, – хмыкнул Петр Семенович, скрестив руки на груди. – Пришла в голову ассоциация, сам вчера своего Симбу помыть хотел. Засранец мелкий, все руки мне расцарапал. – Подполковник обиженно выпятил губу и продолжил: – Вот, собственно, так наш уважаемый злодей и был настроен. Убить свою дочурку, а потом и Артурчика. Схема-то простейшая, только, естественно, нужно было сделать все так, чтобы комар носа не подточил. – Петр Семенович хитро посмотрел на меня. – И Артур, сам того не зная, стал помогать ему. Сначала он действительно устроил обыск в квартире своей возлюбленной и отрезал голову кошке – это было его рук дело. Вот в принципе и все, что этот парнишка успел сделать. Потом началась игра, в которой он был уже только в качестве козла отпущения. Евгений Дмитриевич нанял двух хороших специалистов, которые под видом дилеров вышли на Артурчика и предложили тому крупную сделку на очень выгодных условиях. Этот не обремененный интеллектом субъект, естественно, согласился. Когда он снова встретился с людьми бизнесмена, чтобы обговорить условия сделки, те вдруг встретили пронырливого детектива, которого наняла отчаявшаяся Марина. Евгений Дмитриевич не мог так рисковать, и как-то вдруг у детектива образовалась лишняя дырка в черепной коробке. Но это не самое главное, – усмехнулся подполковник. – Главное то, что было потом. Уже через несколько часов Артур очнулся в небольшом загородном домике, в котором его и держали все это время.

– То есть он вообще ни в чем не участвовал?

– Конечно, – рассмеялся подполковник. – Дальше план бизнесмена был прост – его люди пробираются в квартиру Марины и убивают ее, при этом оставляют улики, которые прямо укажут на этого парня. Затем заранее подкупленный следователь находит квартиру, в которой покоится тело ее возлюбленного, убившего свою пассию. Как-то так было по плану, – пожал плечами Петр Семенович. – Единственная проблема – детектив, но, как я уточнил, согласно экспертизе, он поскользнулся и разбил себе голову сам. Так что этим делом никто не занимался бы. Все получилось бы просто шикарно – деньги получены, дочка мертва, ее «убийца» тоже. Все бы хорошо, – развел руками офицер, – только накладочка вышла, в этот же день мужественная подруга Марины в один миг собрала вещи своей подружки, и они уехали к знакомой в Одессу. Так что когда Евгений Дмитриевич узнал, что его дочка уже в другой стране, то забеспокоился – ведь план выходил из-под контроля и нужно было что-то предпринять, чтобы завершить задуманное. Еще ему следовало позаботиться о конспирации, он должен показать, что делал все для дочери и никак не мог быть связан с преступлением. Кроме того, отчаявшаяся Марина сама просит о помощи и сотруднике, который смог хотя бы защитить ее. Вот тут в игру вступаешь ты, Николай. Ему нужен был юрист. Подписывать ментов в другой стране не с руки, а вот грамотный специалист нужен был позарез. Зачем? Да как раз затем, чтобы в случае чего он смог оказать посильную помощь в расследовании «страшного преступления». Ты был бы прекрасным свидетелем. Но Евгений Дмитриевич не учел одного…

– Того, что я крутой?

– Того, что ты раздолбай, – осуждающе проговорил подполковник. – И в этом я с ним совершенно согласен. Он надеялся, что когда подосланный им человек с пистолетом пристрелит Марину, то ты останешься на месте преступления, предоставишь «случайно оброненную» зажигалку приехавшим полицейским. На ней найдут отпечатки, подруга Арина даст показания. Не тут-то было. Сначала ты подрался с местными гопниками, затем мало того, что помешал покушению, так еще и, не дождавшись ментов, свалил, забрав все улики с собой. Любопытный ты персонаж, юрист Воронцов.

– А потом?

– Потом он стал паниковать. Ведь все идет не так: то появляется детектив, то дочка убегает в Одессу, то этот юрист Воронцов дерется со всеми подряд, словно боец M-1. – Подполковник почесал в затылке и проговорил: – Примчавшись в Киев, он начинает изображать из себя наивного и заботливого отца, который сразу развивает кипучую деятельность.

– Бородача из «Нашей Раши» напомнило, – горько рассмеялся я. – «Р-ребята, я не в курсе!»

– Вот-вот, – кивнул Петр Семенович. – Поэтому после всей этой шумихи он решил увезти дочь подальше и уже потом устроить этот спектакль. И скорее всего, у него бы это получилось, ведь ему уже никто не мешал. Самое главное – тебе он сунул денег и посоветовал не вмешиваться, хозяйка коттеджа вообще погрязла в проблемах с этим взрывом и лишнего тоже ничего не скажет, а Арина… ну убивать ее он смысла пока не видел. Так что все было снова готово к преступлению. Но свою подругу снова спасла Арина, на этот раз невольно. Как мы уже знаем, именно Артурчик назанимал денег перед встречей с крупными дилерами. Они-то и стали поджидать Арину возле подъезда, чтобы узнать, где прячется их общий знакомый.

– Постойте, – перебил я. – Неужели Артур до такой степени идиот, что пошел без прикрытия и оружия на такую сделку?

– Почему без оружия? Был у него левый «ТТ» и кент на подстраховке, только, – Петр Семенович усмехнулся, – для него он сыграл злую шутку. Воспользоваться пистолетом он не сумел, а вот использовать его вполне могли, вернее, даже собирались. Только не успели, у того самого мнимого майора Тигипко в руках и оказался «тэтэшник» с отпечатками пальцев Артура на обойме. – Петр Семенович махнул рукой и проговорил: – Но об этом позже. После провала одесской операции Евгений Дмитриевич успокоился и уже собирался приступить к финальной стадии нового плана, как вдруг узнал, что тот самый юрист Воронцов разговаривал по телефону с неизвестным подполковником и что-то у него уточнял по «старому делу». Естественно, ни о какой драке бизнесмен узнать не мог, а просто подумал, что ты решил провести собственное расследование и что-то заподозрил. Сказать, что он стал нервничать, не сказать ничего. Ведь ты с каким-то подполковником советуешься. Как так?

– А откуда он узнал? – спросил я и осекся. Вот оно что. Точно помню наш отрывок из разговора с Серегой. Я же тогда с Семенычем болтал, а он рядом стоял. Я посмотрел на подполковника. – Так это Серега ему помогал?

– Да, – кивнул подполковник. – Только мы этого не докажем. Ты этого Серегу никак не привлечешь.

– Почему? – спросил я.

– А потому что он действовал в рамках договора на оказание юридических услуг, который заключил с компанией, – заявил подполковник. – Да, он звонил Евгению Дмитриевичу, да, сообщал о твоих действиях, но ничего незаконного он не совершал. Может быть, он и сливал информацию, но точно это делал не со своего мобильного. Купил у чурок на вокзале симку ворованную да с нее сообщалкой и отправил, что ты, мол, нос не в свое дело суешь, вот и началась охота уже на тебя.

– На меня?

– Ну да, Евгений Дмитриевич решил, что ты стал представлять опасность, и в первую очередь решил узнать, что ты успел разнюхать. Поэтому и состоялась эта нелепая попытка похитить стажера ОУРа Сокольнического ОВД!

– Не такая уж и нелепая, меня там чуть не положили, – буркнул я.

– Ладно, не жалуйся, – улыбнулся подполковник. – Пока мы не на твоем опознании – все нормально.

– Ну и шуточки у вас, товарищ подполковник.

– Нормальный ментовской юмор, – развел руками Петр Семенович и продолжил свое повествование: – Когда попытка захватить тебя не удалась и похитители позорно бежали, избитые двумя мужественными парнями, бизнесмен пришел в ужас. Он думал, все, теперь его песенка спета, и он проведет остаток жизни за решеткой. Ты не представляешь, что он испытывал, когда ты ему позвонил. А когда выразил желание приехать… – он решил, что ты сейчас завалишься в кабинет в компании подполковника и СОБРа, и никто ему не поможет. Даже его связи в полиции и СК. Ситуация-то страшная. Он не знал, что у тебя есть на него, а после провалившегося похищения… – подполковник выдержал еще одну паузу и произнес: – Ты говорил, он вообще как статуя сидел, когда ты ему все рассказывал. Я точно так же замираю, когда мне в который раз говорят, какой я (цензура) и какие мои сотрудники (цензура). Что-то я все про работу да про работу, – хихикнул офицер. – Видимо, эмоциональная травма. Так вот, когда ты пришел и рассказал ему эту историю, он сначала прибалдел от счастья. Значит, ты пока ничего не знаешь, значит, ты пока ни о чем не догадался. И тогда он объяснил, что якобы происходит. На самом деле он рассказал тебе истинную правду о деле, которое проворачивал, единственное, что он приплел, это некую преступную группу, которая ищет «порошок», исключив себя любимого из схемы преступления. Так что с тобой он был честен в какой-то мере.

– То есть он фактически вывалил передо мной всю схему, а я и не заметил, – пробурчал я.

– Не вини себя, стажер, – покачал головой офицер. – Этот мужик – отличный актер и неплохой стратег. Самое главное, что он еще и способен приспосабливаться к меняющимся условиям. Необходимое качество на рынке, я тебе скажу. Так что он решил, что нужно убрать вас всех. Вы стали представлять угрозу, и от вас надо избавиться. Разом. В одном месте. И поэтому, под видом заботы о вашей безопасности, он вас и пригласил в домик, в котором и собирался убить свою дочь и инсценировать нападение ее бывшего любовника. Со взрывами, спецэффектами, случайно оброненными уликами. Там же везде камеры – все должно было выглядеть натурально. Учитывая твои бойцовские качества, он даже специально разделил вас, отобрав средства связи. Спектакль должен был закончиться гибелью вас и нанятых охранников и даже легким ранением самого Евгения Дмитриевича. Но… – подполковник улыбнулся, – вмешались доблестные сотрудники уголовного розыска Сокольнического ОВД и остановили банду.

– А теперь-то, теперь-то все? Я могу возвращаться домой спокойно? – спросил я.

– Да, единственное, что меня коробит, это то, что их инсценировка, скорее всего, включала помощь сотрудников правоохранительных органов, – почесал затылок офицер. – То бишь, скорее всего, в схеме финальной стадии должны были быть задействованы и менты. Штурм ОМОНа, преступники оказывают сопротивление, перестрелка, бандиты погибают. А точнее – приходят менты, убивают Артура и его дружка. Свидетелей нет, бандиты убиты, а ментам награда за такой подарок – дилеров ведь накрыли. Так что получается, мы рано СОБР выпустили. Выбора все равно другого не было – они пошли ва-банк. Сейчас при помощи уэсбэшников следователи будут пытаться установить, что там произошло. Надо узнать, что за господа полицейские были в качестве помощников Евгения Дмитриевича. Ну, мы это узнаем, не волнуйся.

– Дело в следственном комитете? – спросил я.

– Естественно, – кивнул подполковник. – Надеюсь, они ничего там не устроят. Оба подельника-сотрудника «военной разведки Украины» все валят на Дмитриевича, сотрудничают со следствием. Ему не отвертеться. Мы их быстро научили работать с нами.

– Дубинкой?

– Убеждением, Коля, убеждением, – покачал головой подполковник. – Запомни раз и навсегда – слова всегда дают больше толку. Тот самый майор Тигипко получил пулю в не очень приятное место – копчик. И если бы его вовремя не отправили на операцию, он мог бы остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Так я ему и предложил – либо покупаю ему новую коляску, либо дело к СК приходит так, что он там чуть ли не левый статист с краю у сцены. Он решил, что лучше на допрос пойдет, а не поедет в инвалидном кресле. Здоровье – ведь это самое дорогое в нашей жизни!

– Да, Петр Семенович, убеждать вы умеете, – хмыкнул я.

– Конечно, умею, – гордо ответил подполковник.

– А с этим Артуром и его дружком что? – спросил я.

– Да ничего, друг его в розыске был, оказывается. Теперь он уйдет надолго, а сам поганец… ну незаконное проникновение в жилище, на его старой квартире мы нашли еще и наркоту, короче, все по мелочи, но на годик-другой точно отправят, дадут пинка под задницу и пускай радуется. Человечишко-то он все-таки дрянь, что ни говори. Что с такими делать? Он же не мужчина даже, такого ударить страшно. Я с ним одну беседу провел, так он у меня прямо в палате обоссался. Знаешь, сколько криков было? – подполковник покачал головой и продолжил: – Во всей этой истории мне больше всего ту девчонку жалко. Дочка которая. Как ее?

– Марина.

– Марина, – кивнул он. – Ну, ты знаешь, по ней видно, конечно, что и характером и личиком она не вышла. Да, не очень она приятная особа, но вот ситуация, в которую она попала… не дай бог кому из наших близких в такую попасть. Я вообще не очень эмоционально ко всему отношусь – работа такая: все принимать близко к сердцу, через недельку в этом дурдоме с ума сойдешь. Но все равно мне за нее обидно. Не заслужила она такого отца. Ей помощь сейчас нужна. И мне кажется, что очень и очень серьезная. Вы там не бросайте ее. Иначе… – он вздохнул. – Иначе пропадет. Не каждый может такое выдержать. Поверь, люди и из-за меньшей фигни ломались. Я видел, и не раз. Да и у нас на работе бывает – придет человечек, проработает полгода, а потом уходит, проклиная и себя, и нас. Не все железные.

– Как вы.

– Надо бы Игорю сказать, чтобы отныне звал меня «Живая Сталь», – задумчиво проговорил подполковник, открывая игру на компе.

– И полковнику, – добавил я.

– Полковник меня как только не называет. – Петр Семенович открыл игрушку и стал выбирать себе оружие. Покосившись на меня, проговорил: – Давай, чего уж ты. Иди на первый этаж, там Толик, твой начальник, из отпуска вышел. Как раз два компа, сыграем нормально. А?

– Нет, господин полицейский, – покачал я головой, поднимаясь со стула, – я, пожалуй, домой. С Толиком поздороваюсь да потопаю.

– И вообще, давай к нам, – ответил Петр Семенович, протягивая руку на прощание. – Работать будешь по двадцать часов в сутки, никакой личной жизни, будешь каждый день выслушивать от начальства мат в сторону твоей персоны, у тебя будет завал дел, дежурства, каждый день эти бомжи, гастарбайтеры, потерпевшие! Зарплата нищенская, соглашайся, а?! Это еще не полный перечень удовольствий!

– Нет, Петр Семенович, я все-таки пойду. – Я пожал руку офицера. – Не по мне это. Я… я, наверное, не смогу. У меня психика слабая.

– И правильно, – кивнул подполковник. – Если это не по тебе, даже не надо пытаться пробовать то, что я тебе перечислил. Обычно это плохо заканчивается. Но если надумаешь – приходи.

– Совет на дорожку? – хитро спросил я.

– Больше спать, хорошо есть, думать позитивно и не принимать ничего близко к сердцу, – проговорил он. – Короче, пожелал того, чего хочу себе.

– Честь имею! – сказал я.

– Честь имею, стажер! – махнул рукой подполковник и добавил: – Зайдешь к Толику, передай, что я его жду с банкой вазелина. У меня тут его «отказной» лежит, хочу урок русского и юриспруденции бесплатный провести.

– Будет сделано, – кивнул я.

Выйдя из кабинета, я неторопливо прошелся по коридору, спустился по лестнице на первый этаж. Выйдя через КПП, я засунул в уши наушники от плеера, выбрал первый попавшийся трек и с улыбкой пошел по улице. Затем остановился, выбрал другую мелодию и снова двинулся в путь. Какое у меня было настроение? Офигенное. Не потому, что эти козлины сядут надолго. Просто… как-то легче стало, что ли. Я чувствовал, что все будет хорошо. Обязательно. Непременно.

Только я забыл главное – у меня был недосчет. Трижды я подрался, трижды меня пытались убить. Но лишь дважды я побывал в милиции. К сожалению, третий этап мне еще предстоял.

Но я об этом не думал. Шел и улыбался. Все будет хорошо.

Конец второй части

Часть третья Мефистофель

Глава 1 Уважаемые люди

Москва. Управление Собственной Безопасности МВД России

Полковник Потапов Константин Павлович был уважаемым человеком не только в правоохранительной системе, но и среди влиятельных людей столицы. Хорошо быть уважаемым человеком, считал Константин Павлович. Особый статус позволяет главную привилегию – круг общения с идиотами. С ними должны общаться подчиненные, а он уже достаточно проработал, чтобы выйти на новый уровень. Тем не менее проблемы возникали довольно часто. Вот и сейчас под конец рабочего дня полковник УСБ негромко разговаривал с женой:

– Да, скоро буду. Хорошо, возьму. Тоня там как? Ладно, сделаю.

Тем временем в кабинет постучали, и полковник рявкнул:

– Да! Заходи! – Увидев подчиненного, он устало проговорил в трубку: – Нет, это не к тебе, ко мне пришли. Да. Хорошо. Куплю.

– Константин Павлович, у меня дело, – проговорил мужчина средних лет, одетый в гражданку.

– Какое у тебя дело, майор? – спросил полковник, неторопливо укладывая необходимые документы в портфель. – Твое дело до завтра дотянуть не может?

– У нас проблемы, – нервно сказал офицер. – На Родина завели дело. СК уже начал работу.

– Женьку? – приподнял брови полковник. – Я такого распоряжения не давал, как ты допустил, Миша? – Константин Павлович снова уселся в кожаное кресло. – Давай, рассказывай, что там произошло.

– Да там менты с «земли» вмешались, – сообщил майор. – Я вообще не знаю, как они там образовались. Родин решил дочку свою убрать…

– Миша, – покачал головой полковник. – Мне наплевать, что там Женька натворил и как он собирается из этого выпутываться. Я тебе что сказал?

– Обеспечить ему прикрытие, в случае если у него не получится тихо провернуть получение денег у страховой компании.

– И?

– Да все шло по плану, – начал оправдываться майор. – Мои люди из розыска уже добыли всю необходимую информацию и готовились к «захвату банды», как вдруг вмешались эти менты. Они вообще там все грамотно сделали, а самое главное – неожиданно.

– Неожиданно понос застает! – заорал полковник. – Ты какого хрена там вообще делал?!

– Господин полковник…

– У тебя вместо головы – задница, майор, – уже спокойней проговорил полковник. – Сделай так, чтобы Женька не смел даже пикнуть о нас. – Полковник покачал головой и посмотрел на подчиненного. – Миша, ну что ты за человек? Вот у меня завтра встреча с префектом. А ты мне настроение портишь такой херней. Давай, заставь заткнуться Женьку, потом пускай по этапу уходит. Раз ничего толкового сделать не может. – Полковник состроил огорченную мину и недовольно спросил: – Все? Или еще чем меня порадуешь? Настроение на вечер ты мне испортил.

– Дело в том… – замялся майор.

– Ну, говори, – подбодрил полковник.

– Мне из этого ОВД с «земли» от ментов, которые Родина поймали сегодня, пришла бумага, – проговорил офицер, протягивая лист с гербовой печатью.

– Бумага в туалете, – буркнул полковник, принимая документ. Быстро пробежав глазами текст, он глянул на замершего сотрудника и спросил: – Ты что, совсем сдурел? Это же на нас запрос?! Ты представляешь, что было бы, если это! – Он смял лист бумаги и выкинул в мусорку. – Если это в ФСБ попадет? Да они живого места на нас не оставят!

– Этот подполковник Ромашов, – поморщился майор. – Это он все. Грамотный сыщик, он все так подбил, что Родину не отвертеться теперь. Да и тем дебилам, которые ему помогали.

– Дебил, который ему должен был помогать, – это ты, – проговорил полковник, стуча пальцами по столу. – Если дело попадет в СК не к тому следователю, то можешь считать, что нам уже вынесли приговор. Ромашов. – Полковник запрокинул голову и прищурил один глаз. – Не помню такого, если он такой крутой и грамотный, то что он в обычном ОВД делает? Связей нет? Откуда такой шустрый пострел взялся?

– Ромашов карьеру в Ставрополье делал, – сообщил майор. – Его год назад в столицу перевели, я навел справки, особенных связей и прикрытия у него нет, но он очень неглупый оперативник.

– Конечно, не глупый, раз благодаря его запросу нас могут посадить, если Родин расколется, – проговорил полковник.

– Константин Павлович, – робко произнес майор. – Нам нужно прямо сейчас меры принимать, пока дело еще полностью не ушло в работу.

– Тебе надо мозги вправить, пока ты еще в начальство не ушел полностью, – сказал полковник и взялся за телефонную трубку. Набрав номер, он улыбнулся: – Родион Акимович! Здравствуй, родной! Да вот вспомнил старого друга. Как здоровье? Ну, это главное. Да. Дела? Слушай, а мне бы с тобой встретиться. Да. Готов. Нет, естественно, не там. Есть место хорошее. Да. Конечно. Ну, давай, дорогой, – полковник положил трубку и презрительно посмотрел на майора. – Домой сегодня не едешь.

– Так я же…

– Все, – отрезал полковник, поднимаясь на ноги. – Сейчас поеду твою проблему решать. Как понадобишься – позвоню.

Полковник подхватил портфель и неторопливо двинулся в сторону выхода. Уважаемый человек пошел решать свои проблемы. Уже после рабочего дня – трудное это дело, коррупция.

Но самое главное другое. Частью этой проблемы был Николай Воронцов.

Глава 2 Нечестное продолжение

Два дня спустя

Я не помню, что мне снилось. Опять какая-то белиберда, которая забывается уже через несколько минут после пробуждения. А проснулся оттого, что кто-то настойчиво звонил в дверь. Сначала я открыл глаза и подумал, что меня посадят за убийство. Нет, точно посадят. Когда я сверился с часами, то пришел к выводу, что тюрьма неизбежна. Без пятнадцати семь! И эти хамы еще смеют трезвонить и стучать в дверь! Когда трещание звонка стало невыносимым, я уже окончательно проснулся и сорвался с кровати. Подойдя к тумбочке, я достал из нее купленный вчера травматический пистолет (почему так быстро получил разрешение, не спрашивайте – это незаконно, но так было надо, спасибо Петру Семеновичу). Когда я в одних трусах и с пистолетом в руках приблизился к двери, мои незваные гости решили, видимо, постучать по двери ногой. В ответ я тоже долбанул пяткой по железной поверхности и рявкнул:

– По голове себе постучи!

– Откройте! Полиция! У нас ордер на обыск вашей квартиры! – раздался голос. – Николай Григорьевич! Не усложняйте свое и так тяжелое положение!

– Я сейчас настоящую полицию вызову, – крикнул я, отходя вглубь квартиры.

– Николай Григорьевич! Оставьте свои шутки! У нас мало времени!

– Постой там пока, – буркнул я и набрал номер Петра Семеновича. То, что подполковник сейчас не спит, я знал точно – работа у него такая.

– Привет, Колян! – раздался радостный голос подполковника. – Надумал?! Готовься сдавать анализы да по врачам ходить.

– Господин подполковник, а откуда у меня бандиты под дверью? – спросил я. – Вы же говорили, что всех поймали.

– Не понял, боец, – сурово проговорил он. – Ты о чем?

– Да у меня какие-то контрацептивы под дверью стоят и говорят, что у них ордер на обыск моего жилища, – проговорил я.

– Ну-ка подожди, – проговорил подполковник. – Это что же это… я перезвоню. Ты пока никого не пускай.

– Само собой, – буркнул я и пошел на кухню, не выпуская из рук оружие.

– Николай! Откройте! У нас мало времени! – закричал уже другой голос. – Вы не имеете права нам не открывать!

– Подождите, а?

– Что вы себе позволяете! Вы знаете, что у вас будут серьезные проблемы?

– Это у тебя будут серьезные проблемы, если ты сейчас не заткнешься, – крикнул я, ставя чайник. Пока менты за дверью и с понятыми, они вежливы. А как зайдут, могут сразу хамить, так что пусть пока стоят, не развалятся. Не знаю, что такого случилось, чтобы ко мне пришли с обыском… это не выемка, просто так разрешения не добьешься. В общем, пока мне Петр Семенович не скажет, что это действительно господа полицейские, буду сидеть и пить кофе. А если бандиты… надеюсь, наши правоохранительные органы успеют меня спасти.

Когда я уже почти допил кружку, мой телефон зазвонил снова. Я нажал кнопку соединения:

– Порадуете?

– Нет, Николай, это действительно наши, – выдавил подполковник. – Я только что звонил гэсэушному следователю. Родин изменил показания, два брата акробата тоже. Он утверждает, что ты тоже был в сговоре и получал от него деньги, а когда все полетело к чертям, вдруг перешел на сторону ментов, чтобы скрыть свое соучастие. А я якобы тебе помог в этом.

– Но это же бред.

– Бред, – согласился офицер. – Открой дверь, ничего не бойся, понял?

– Да я и не боюсь, – пожал я плечами, подходя к двери. – Только как в такой бред можно поверить?

– Когда платят очень большие деньги и вмешиваются очень серьезные люди, Николай, в бред верят все, – вздохнул подполковник. – Более того, иногда этот бред принимает форму судебного решения или закона. Это Россия.

– Да, это мне напоминают постоянно, – вздохнул я и положил трубку. Открыв дверь, я увидел три хмурых рожи оперов. Один из них достал удостоверение и подчеркнуто вежливо проговорил: – Капитан Степанов. У нас…

– Обувь только снимите, – буркнул я и пошел в комнату, ожидая унизительной процедуры.

Обыск – это вообще отвратительно. Не думайте, что эти люди что-то разбивали, разламывали, хамили мне и портили мое имущество. Ничего подобного, все было подчеркнуто вежливо и аккуратно. Самое главное, что они не пытались меня спровоцировать и сами на провокации явно бы не повелись. Аккуратно сняли обувь, представили мне понятых (я только одного не понял, откуда они их нарыли в семь утра), объяснили процедуру обыска мне и понятым, затем принялись искать. Честно – очень неприятная это вещь. Стоишь в одних шортах и смотришь, как трое мужиков ходят по твоей квартире и с интересом рассматривают все подряд, открывают шкафчики, изучают содержимое, советуются. На то обыск и проводится утром, чтобы человек не успел ничего спрятать, вышел в трусах и с гневным видом, а ему – корочку в лицо и бумажка с печатями и подписями.

Самое обидное, что пока я прокручивал в голове возможные варианты развития событий и тот бред, который мне описал подполковник, они нашли то, что искали. Две с половиной тысячи долларов в белом конверте. Те самые, которые мне передал Евгений Дмитриевич. И теперь-то я понял, что серьезно попал. Очень серьезно. Посмотрев на понятых, опер заявил:

– Граждане понятые, обратите внимание на этот конверт…

Сев на диван, я закрыл глаза. Спать уже совсем не хотелось. Похоже, что Евгений Дмитриевич неплохо подстраховался. Недооценили мы с подполковником его.

– Николай Григорьевич! Не объясните, что это за конверт?

– Это деньги, – проговорил я. – Коплю.

– Копите, да? – прищурился капитан Степанов. – А вы знаете, уважаемый, что по нашей информации эти деньги фальшивые?

– Проводите экспертизу, – ответил я.

– Конечно, проведем, – растянул в улыбке рот другой опер. – Это же по закону. Только я и сейчас вам могу сказать, что они фальшивые. Невооруженным взглядом видно.

– Круто, – промолвил я.

– Очень круто, – согласился капитан Степанов и перевел взгляд на травматический пистолет. – А как так вышло, что вы разрешение на оружие за два дня получили? Хотя, – отмахнулся со счастливой улыбкой он, – это уже не наше дело.

– Я так понимаю, меня сейчас поведут босиком на расстрел? – спросил я. Стоящий у входа понятой, парень лет двадцати весело хихикнул.

– Нет, не на расстрел. Сейчас мы все официально оформим, и вам придется проехать с нами, – холодно ответил капитан, доставая папку. – И оденьтесь. На улице прохладно.

* * *

Кабинет в СК довольно неплохой. Не зря следователей считают «белыми воротничками». Это у оперов кабинеты больше похожи на пыточные, а у начальства больше сходства с огромными парадными с флагами, портретами президентов, грамотами и так далее. У следователей – царство бумаг и аккуратизма. Я, естественно, имею в виду хороших следователей. Есть такие, у которых стол напоминает Бородинское поле после боя Кутузова с Наполеоном – все в бумажках, каких-то скрепочках, листочках и т. д.

Вот я сейчас, похоже, попал к аккуратисту. Следователей в кабинете было двое – молодой мужчина лет тридцати и еще более молоденькая особа, наверное, моего возраста. У следователя, к которому попал я, царил на столе строжайший порядок – только одна папка с уголовным делом. В отличие от коллеги, стол которой больше напоминал эдакую «няшную» территорию – все в розовом, какие-то фотографии, на краю стола – маленький фонтанчик. Интересно, как она тут людей допрашивает? Это же несерьезно. Человека вызвали, а перед ним девчонка с заставленным игрушками столом. А еще ГСУ… Кстати, девчонка в допросе не участвовала. Когда я уселся за стол, молодой следователь поднял глаза и проговорил:

– Светлана, тебя Родион Акимович вызывал. Попросил прийти прямо сейчас.

– Хорошо, – пожала плечами девушка, закрыла программку на компе и вышла.

Когда за ней захлопнулась дверь, следователь поднялся, закрыл кабинет и стал изучать уголовное дело, игнорируя меня. Козлина козлинская. Ненавижу, когда люди так делают. Искренне хотелось стукнуть этого урода по башке и рявкнуть: «Говори, давай! Допрашивай! Чего молчишь, ишак?!» А нельзя. Уважаемый человек – следователь. Получил корочку и теперь заставляет меня ждать. Если эту книгу читает хоть один государственный чиновник или сотрудник правоохранительных органов, хочу сказать от души – не заставляйте людей ждать. Никогда. Особенно когда они от вас зависят. А если вы иногда делаете это специально или, еще хуже, относитесь к факту, что вас ждут, безразлично – на стол рабочую карточку. От души говорю. Вы наемные менеджеры, вы ничего не производите. Ни хлеба, ни запчастей, ни лекарств. А тем, кто работает по двадцать часов в сутки, – уважуха от Николая Воронцова. Пока я размышлял о судьбах России, следователь, видимо, выжидал. Ждал, когда я буду потеть, бояться, нервничать и стучать зубами… Не дождешься, дружище.

Тем временем следователь решил, что я уже здорово напуган, и решил начать давить:

– Надеюсь, вы понимаете, что сейчас многое зависит от нашего разговора.

– Ну да, тебе же деньги надо отработать, – кивнул я. – А кто так заплатил, что на самом верху засуетились? Или у Родина такие серьезные связи, что таких, как ты, как марионеточку дергают?!

– Шутник?

– Да нет, это ты шутник, – развел я руками. – Это самая большая шутка, когда ловят бандитов, а потом устраивают обыск у свидетеля.

– Да ладно, тебе, Воронцов, – вздохнул следак. – У тебя уже выбора нет. Я буду с тобой откровенен – ваша с Ромашовым игра закончилась. УСБ начало проверку по его действиям. Неважно, что будет с вами, важно, чтобы Родин Евгений Дмитриевич вышел на свободу. А ты здорово попал. У тебя дома нашли поддельные купюры, подозреваемые изменили показания и теперь утверждают, что ты был членом их преступной группы. И не без оснований…

– Простите, вы не представились.

– Кармазин Дмитрий Витальевич. Юрист второго класса.

– Дмитрий Витальевич, как так случилось, что вдруг я из разряда свидетелей перехожу в разряд подозреваемых? – спросил я.

– Здесь вопросы задаю я. Кто ты такой?

– Главный герой – юный Роланд в этом мире, сдвинувшемся с места, – прошептал я, вспомнив свою любимую книгу. – Мир действительно сдвинулся. Сумасшедший дом.

– Что? – спросил он. – Ты сейчас вообще о чем? Какой еще Роланд?

– Не обращайте внимания, уважаемый Дмитрий Витальевич, – проговорил я, глядя на следователя. – Пожалуйста, у меня к вам только одна просьба. Могу я позвонить родителям и сказать, где я? После чего я подпишу все, что вы скажете.

– Может, сначала подпишешь, а потом позвонишь? – покачал пальцем следователь.

– Нет.

– Тут я правила устанавливаю, – сурово проговорил Кармазин.

– Один звонок. Я только скажу, что я в ГСУ и у меня проблемы.

– Мать не жаль? – безразлично спросил он.

– Я не вру родителям.

– Ладно, борец за правду, – хмыкнул следак, – звони. Только учти, если у нас с тобой конструктивного диалога после моей поблажки не получится, я позову оперов, и уж они-то заставят тебя вспомнить даже то, как ты в детстве конфеты воровал…

– Хватит, это даже не смешно, – перебил я следователя, набирая номер. Когда трубку взяла мама, я проговорил: – Привет, мама!

– Сын, ну ты где? – возмутилась родительница. – Что, трудно позвонить, эсэмэсочку написать?! Ну, куда ты пропал?

– Ты сейчас где?

– Да у Сашки задержались что-то в его доме, они сейчас с твоим папой коньяк пьют и о политике разговаривают, мы с Ритой о своем, о женском, Темка, как всегда, бесится – по деревьям лазит. Приезжай, родственники же твои. Родные тебе люди.

– Мама, я у следователя в кабинете, – проговорил я. – Меня… меня посадят, мама. Так уж вышло. Прости меня, пожалуйста.

– Как… – мама замолчала, затем проговорила: – Коля, это не смешно.

– Я тоже сейчас не смеюсь, я нахожусь по адресу: Кировоградский бульвар, дом 24, кабинет номер 453, у следователя Кармазина Дмитрия Витальевича.

– Коля, что случилось?

– Меня подставили, мама.

– Хватит! – рявкнул следователь и неожиданно резво вырвал у меня телефон. – Ты что? Совсем охренел? Подставили его! – Он небрежно кинул мне листок бумаги. – Давай, пиши под диктовочку! И без импровизаций!

– Нет, – покачал головой я. – Теперь все. Теперь остается только ждать.

– Неужели ты не понимаешь, что тебя ждет? Решил по 51-й (имеется в виду 51-я статья Конституции, на лексиконе следователей «уйти по 51-й» означает полный отказ от дачи показаний) пойти? Не выйдет! – заорал следователь.

Но мне было уже все равно. Я сделал что хотел. Если уже эти ублюдки принялись трясти не только меня, но и Петра Семеновича… Если они уже решили творить беспредел. Нет. Никаких больше загадок и тайн не будет. С такими не надо разговаривать, они понимают только силу. Если вы думаете, что я говорю о себе, – вы наивно заблуждаетесь.

Я тут ни при чем. Я просто закрыл глаза и безразлично слушал, как на меня орет следователь. Продажная тварь – сначала Петр Семенович прижал этого бандита с его подельниками, а теперь за бандита вступились так называемые «уважаемые люди» – да, да, те самые, против которых идти не стоит. И теперь я должен дико испугаться, Петр Семенович получит выговор, и его заставят умыть руки…

Нет, ребята. В этой истории все будет честно. И справедливо. Тогда я еще не знал, какими последствиями для «уважаемых людей» обернется мой звонок маме.

Глава 3 Честная перемена

Я сидел у следователя довольно долго и безразлично слушал его крики. Потом он позвал оперов, которые находились неподалеку. А что было дальше, мне вспоминать не хочется. Я просто не расскажу, это было очень больно и унизительно. Ни один нормальный человек не захочет это ни описывать, ни рассказывать.

Когда меня бешено били прямо в кабинете, я почему-то вспомнил свой разговор с тем самым писателем. Он забыл мне еще сказать кое-что. Мало того, что главный герой должен быть обаятельным и быть близок читателю. Главное не это. Подумайте! У него же должен быть бонус. Крохотная деталь, которая мало того, что делает его особенным, так еще и позволяет выпутываться из самых сложных ситуаций. У Эраста Фандорина есть невероятный дар – выигрывает во все игры. Но он не азартен. Кто там еще известен?! Любительница частного сыска Даша Васильева? Да она вообще великолепна. Она, кстати, тоже невероятно везучая, хоть и постоянно вляпывается в различные неприятности. Везучая – невезучая я определяю очень просто – она же не погибла. А занимается опасным делом.

А я? Я точно невезучий. У меня, что ни день, я то в милиции, то меня вечно бьет кто-то по голове. Что же они все в голову метят, ироды? Моим бонусом в этой истории оказалась нечистая сила. Иного не дано. Я не верю, что простой человек мог такое сделать. Но обо всем по порядку.

Так что, пока я находился в кабинете, произошло очень забавное событие. Можно сказать, что это и был мой бонус. Представляете, в каком состоянии пребывала моя мама? Представляете, что она испытала, когда услышала, что ее сына посадят? Собственно, благодаря ей-то мой «бонус» и появился.

Красногорский район. Коттеджный поселок. Улица Гринкевича, 43

Возле камина сидели двое мужчин и откровенно спорили. Дядя Саша налил еще по две стопки и проговорил:

– Гриша! Да открой ты глаза! Это же априори неправильно!!!

– Нет, Саша, ты не понимаешь, – покачал головой Григорий Воронцов. – Ты… ты просто смотришь со своей колокольни.

– Гриша, – позвала папу бледная как полотно мама, прижимая к груди телефонную трубку. – Гриша…

– Галя, мы по чуть-чуть, – автоматически начал оправдываться отец.

– Галь, иди к Рите, а? – приподнялся с кресла дядя Саша. – Ну, у нас тут спор важный…

– Да какой еще спор? – прошептала мама. – Нашего Колю посадить хотят!

– Постой. – Папа поднялся с кресла и спросил: – Как посадить?!

– Я не знаю! – заревела мама, упав на колени. – Не знаю!!! Он мне только что…

А дальше я не буду описывать. По той же самой причине, что и не описывал, что происходило со мной. Мне это неприятно. Это мои родители. За свои двадцать два я понял только одно – нет ничего страшнее их горя и потери. Так что я никогда не расскажу, что тогда творилось в доме моего дяди. Я знаю только одно. Когда отец и тетя успокаивали бьющуюся в истерике мать, мой дядя вызнал у нее, где я. Он вышел из зала, поднялся на второй этаж дома, достал трубку и набрал номер своего лучшего друга.

– Здравствуй, – раздался слегка насмешливый голос.

– Здравствуй, Влад.

– Как ты, друг?

– Не очень, – проговорил дядя, глядя прямо перед собой.

– А что стало причиной?

– Влад, мне нужна твоя помощь, причем срочно.

– Помощь? Саша, я знаю твои принципы, ты никогда ни у кого ничего не просишь, что же такого случилось? – спросил невидимый собеседник, явно удивленный.

– Мой… мой племянник попал в беду, – проговорил он.

– И ты хочешь, чтобы я его вытащил?

– Нет.

– А чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы все было по справедливости, – проговорил дядя Саша. – Если он виновен, то он должен сесть в тюрьму. Если его подставили…

– Если его подставили, ты хочешь, чтобы я расшатал систему, которая его подставила, – задумчиво проговорил Влад. – Любопытно. А если он все-таки виновен? Если он сядет пожизненно? Родной племянник-то?

– Если он действительно виновен – пускай сядет.

– Странно…

– Ничего странного, мой друг. Я тебя прекрасно знаю, – холодно ответил дядя. – Ты никогда не станешь вытаскивать человека просто так. Я не прошу отмазывать, я прошу справедливости.

– Знаешь, Саша, ты мой единственный друг, – вздохнул Влад. – Наверное, только поэтому я с тобой сейчас и разговариваю насчет того, чтобы немножко нарушить закон, а не посылаю ко всем чертям. Такая позиция меня устраивает, я помогу твоему родственнику. Но это будет один-единственный раз в жизни. В следующий раз мы будем играть по моим условиям? Согласен?

– Влад, я не прошу тебя как друга, – тяжело ответил дядя. – Мне. Нужно. Я. Прошу. Тебя. Как…

– Как?

– Как человека, давшего присягу.

– Забавно…

– Не вижу ничего забавного, Влад. Мне сейчас не до смеха.

– Хорошо, мы с тобой договорились?

– Да.

– Но ты понимаешь, что так не бывает – вытащить одного, а про остальных забыть. Если я буду разбираться с этим делом, значит, я буду разбираться до конца. Кто знает, как это потом обернется для других людей. Ты к этому готов? Это ясно?

– Да. Я на все согласен.

– И где мне найти твоего родственника? – поинтересовался собеседник дяди Саши.

Глава 4 Владислав

Молоденький сержантик приподнялся при виде трех мужчин, зашедших в здание Главного следственного управления. Поправив автомат, он зычным голосом осведомился:

– Уважаемые, а можно удостоверения ваши посмотреть?

– А может, я с частным визитом? – усмехнулся один из мужчин – высокий статный блондин лет тридцати-сорока, – вперив холодный взгляд в полицейского.

– Тогда паспорт, – проговорил сержант. Неизвестно почему, ему вдруг стало не по себе. Дело не в том, что этот мужик с холодными глазами мог ему что-то сделать, просто стало не по себе, и все. Он неожиданно почувствовал себя каким-то очень маленьким по сравнению с этими гостями в зеленой форме.

– Ладно, вот такое удостоверение устроит? – протянул корочку блондин.

– А… товарищ капитан, мне бы записать номер, – пробормотал сержант и протянул руку к красному журналу.

– Тебе бы бронепластины в бронежилет вставить, – хмыкнул блондин. – ГСУ, а такой беспредел. Свободен, сержант, – отмахнулся капитан спецслужбы и направился в сторону лифта. Повернувшись к одному из своих товарищей, он проговорил: – Ты узнал, что я просил?

– Да, Влад, – кивнул тот. – Как ты подъехал, я сразу связался с этим подполковником. В УСБ уже получили команду «отбой».

– А подпол этот ментовской что? – поинтересовался Влад.

– Да ничего, – пожал плечами его собеседник. – Я поговорил, и он мне ситуацию разъяснил. Там мальчишка-то ни при чем выходит. Его подставили тупо.

– Когда в нашей стране уже начнут подставлять умно? – вздохнул капитан и нажал на кнопку лифта. – Бездельники, что ни схема – как тесаком работали.

Поднявшись на четвертый этаж, офицеры в полном молчании приблизились к кабинету следователя. Перед тем как постучать, капитан вдруг остановился и потянулся за телефоном. Набрав номер, он быстро спросил:

– Проследили, откуда ноги растут? – Услышав ответ, он слегка приподнял брови. – Серьезно? Из нашего списка? Очень интересно. – Повернувшись к остальным двум, он проговорил: – Можете делать что хотите. Начальство дало разрешение, а организаторы этого беспредела в нашем списке.

– Славно, – растянул в змеиной улыбке губы один из офицеров.

– Посмотрим. – Капитан дотронулся до ручки и потянул на себя.

* * *

Забавно… вот сижу, смотрю на фонтанчик, а в этот момент получаю чудовищной силы удар по печени. Захрипев от боли, я падаю на пол, а сверху раздается голос капитана Степанова:

– Ну, сучонок? Понты пропали? Ты мне еще ответишь за то, что мы тебя, говнюка, под дверью ждали, пока ты кофе пил!

– Иди бабу себе найди, педик, – выдохнул я.

– Молодец, – раздался голос второго опера. – Фильмов насмотрелся. Строит из себя крутого.

Пока я, согнувшись калачиком на полу, пытался прийти в себя, в дверь вдруг постучали. Следователь подошел к ней, но не успел ничего сказать или сделать, как дверь сорвалась с петель от одного удара. В следующий миг раздались два легких хлопка, и капитан Степанов рухнул прямо на меня, придавив своей тушей. Прежде чем я успел хоть что-то понять и хоть что-то сделать, сильная рука неизвестных гостей резко сбросила с меня тело опера, и раздался голос:

– Воронцов?

– Николай, – прохрипел я.

– Встать сможешь?

– У меня что-то с почками, спасатель.

– Я не спасатель, я доктор, буду опухоли вырезать, – произнес голос. Затем говоривший со мной распорядился: – Парню «Скорую» вызовите. А то прямо здесь сдохнет.

– А с мусорами дохлыми что делать? – спросил еще один.

– Мусоров пускай сами убирают. – Неизвестный спасатель прошелся по кабинету и проговорил: – Давайте, работайте. И дело мне дайте, пойду с местным начальством поговорю.

Вот, собственно, и все, дальше я помню только, как меня буквально вытащили в коридор. Потом появились люди в синих куртках со светоотражателями, что-то кричали, о чем-то переговаривались. Даже укол мне сделали. Ну, так. Больше я ничего не помню – только этот насмешливый голос. Все. Тьма. Но если я не помню ничего, это не значит, что дальше ничего не происходило. А дальше как раз была та самая развязка по справедливости.

* * *

– И. О. начальника… Следственного… угу… Родион Акимович. Господи, какие жестокие родители… советник юстиции… так это как раз наш клиент, – пробормотал Владислав, сверившись с документами и вежливо постучал.

– Войдите! – рявкнул голос за дверью.

– Ух ты, с голоском, – усмехнулся капитан и зашел в кабинет. Оказавшись внутри, он улыбнулся сидящему за огромным столом младшему советнику юстиции, молча прислонился к косяку и стал открыто рассматривать его.

– Вы кто такой?! – рыкнул замначальника следствия.

– Я? – Капитан отлепился от косяка и показал удостоверение. – Наверное, вот кто я такой? Устраивает?

– У меня много знакомых там, – буркнул Родион Акимович, при этом его грозный настрой сразу пропал. – И о таком отделе я не слышал.

– Ты, мальчик, еще в Википедии посмотри, – рассмеялся капитан. – Да ты, я смотрю, и об Уголовном кодексе не слышал!

– Что ты себе позволяешь, капитан! – грозно приподнялся тот. – Ты знаешь, вообще, с кем говоришь? Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?!

– Ладно, шутки в сторону, – вздохнул Владислав и сел в кресло. Достав из папки листок бумаги, он сказал: – Родион Акимович, поздравляю. Буквально полчаса назад выпросил для вас повышение. Без приставки И. О. Сам глава СК подписал.

– Что все это значит? – моментально растерял свой пыл младший советник юстиции, схватив листок.

– Это значит, что вы получили перевод с повышением, – кивнул капитан, искренне забавляясь, глядя на ссутулившегося следователя, впившегося глазами в текст. – Поздравляю. Знаете, быть начальником СК в Ингушетии – это настоящий подарок. Знаете, какой там воздух?! Это же Кавказ! Здравница!

– Вы… вы кто такой? – прошептал младший советник юстиции.

– Я уже показал вам свое удостоверение, – рассмеялся тот, глядя на следователя. – Что же вы? Вас только что повысили! Поздравляю, господин советник юстиции! Это же такое повышение! Из Москвы да в Ингушетию! – Капитан подвинулся вперед и проговорил: – В глаза мне смотри, сука. – Владислав резко ударил следователя в нос и прошипел: – Мне если надо будет, я тебя с дерьмом смешаю, понял? Ты мразь, я могу тебя прямо здесь пристрелить.

– Да?! – повышенный начальник отдела в ГСУ сорвался с места, отскочил на метр назад и, прижавшись к окну, вытащил пистолет. Направив ствол в лицо капитана, он прохрипел: – Ты! Ты кто такой?! Я тебя прямо здесь убью! Как ты сюда попал?

– Ты дочери давно звонил? – Капитан спокойно поднялся с места и приблизился к советнику юстиции. Выхватив из его дрожащих рук пистолет, он коротко ударил его под дых и снова сел на место. Пока Родион Акимович приходил в себя, Владислав положил пистолет на стол и неторопливо достал телефон. Продемонстрировав мобильник, он проговорил: – Слушай сюда. Сейчас ты сядешь за стол и будешь слушать меня очень внимательно. Будешь отвечать на все мои вопросы. А если нет – мои люди разденут догола твою дочь и закинут в вагончик с гастарбайтерами. И плевать мне, что они сделают с ней.

– Я…

– Сел! – рявкнул Владислав.

– Родион Акимович! – Показалась физиономия девушки-следователя.

– Вон пошла! – отмахнулся Владислав и уставился на бледного как смерть советника юстиции. Криво усмехнувшись, капитан проговорил: – Ты мне полковника из «Аватара» напомнил, когда я сюда зашел. Только трех шрамов на голове нет, а сейчас я даже не знаю, на кого ты похож. Просто мужик в мятом пиджаке. Ты «Аватар»-то смотрел? С дочкой, наверное, ходил?

– Не трогайте ее, заклинаю, – прошептал начальник следствия.

– Заткнись. – Капитан достал уголовное дело и бросил его на стол. – Кто приказал помочь Родину? Кто приказал сломать мальчишку?

– У Родина есть покровитель в УСБ, – прошептал Родион Акимович. – Кроме того, этот покровитель в УСБ еще и неформально владеет крупной частью бизнеса Родина. Когда у того начались проблемы, у бизнесмена не было другого выхода, как держать фирму на плаву. Он стал метаться из стороны в сторону, чтобы спасти фирму. Иначе этот уэсбэшник его бы просто убил. По сути, бизнес Родину не принадлежал.

– Как так случилось, что эти менты стали контролировать бизнес?

– Кризис, – горько усмехнулся советник юстиции. – Как всегда, во время кризиса. Под шумок можно много чего сделать, в частности, менты очень любили отбирать фирмы во время всей этой шумихи. – Он сглотнул и продолжил: – Уэсбэшники сделали просто: сначала захватили компанию, потом предоставили Родину выбор – либо остаешься простым управляющим, либо ты исчезнешь. Он пробовал было дернуться, писал жалобы, но все без толку. Он у ментов на крючке сидел. Так что, когда компания стала валиться в пропасть, ему пришел приказ – делай что хочешь: квартиру продавай, кредиты бери, дочь на панель отправляй, но деньги мы свои должны получить.

– И когда Родин облажался, они решили прикрыть себя, – кивнул капитан, глядя на следователя. – Шустрый подполковник с «земли» заставил нервничать сотрудников УСБ, к которым и обратился за помощью. Он не знал, что те самые уэсбэшники Родина и крышевали.

– Да, – признался советник юстиции. – Там дело ясное, исполнители сознались, свидетелей хватало, только вот… когда мы получили дело и стали его раскручивать, пришли люди из УСБ и попросили о помощи.

– Дальше не объясняй, – отмахнулся капитан. – С мальчишкой что?

– Да что там с ним, – пробормотал советник юстиции, глядя в пол. – Сломали бы, от показаний бы отказался. Дело бы несколько раз помотали – в область – обратно, потерялись бы доказательства. Потом и показания бы изменили… Развалить даже такое дело не так сложно. Главное, чтобы без огласки в СМИ. Достаточно рявкнуть на кого…

– Рявкалка не выросла еще, – презрительно проговорил Владислав и достал второй листок. – Видишь список? Кто из них?

– Не понял… – пролепетал советник юстиции.

– Ты меня еще раз не поймешь, твою дочь сорок гастарбайтеров трахать будут, ясно излагаю? – с улыбкой спросил капитан. – Кто из списка? Только не говори, что ты не знаешь, кто именно из уэсбэшников Ромашова крышевал.

– Вот этот, – ткнул пальцем Родион Акимович. – Это его бизнес.

– Ясно, – сделал отметку в блокноте Владислав, затем перевел взгляд на понурого собеседника. – Ладно, дерьмище, живи пока. Только одно знай – я теперь за тобой наблюдать буду. И я, заметь, не просто так буду наблюдать, ты будешь делать все, что я тебе скажу. Иначе… – Он ухмыльнулся и проговорил, указав на список: – У моего отдела индульгенция на таких, как ты. Не потому, что мы добрые и хорошие, а потому, что нас курирует человек, которого каждый день показывают по телевизору. И именно мне разрешено валить все это дерьмо без разбору. А этот список… – Он указал на листок. – Открою тайну, через полгода ни одного из них уже не будет в живых, так что пытаться меня переиграть или активизировать свои связи даже не пробуй. Просто сделай все по закону, ты меня понял?

– Да.

– Славно, – ощерился капитан. Аккуратно сложив документы в папку, он проговорил: – В кабинете у следователя твоего два мертвых опера лежат. Иди, убери. Будем это считать первым заданием. Удачи.

Глава 5 Сержант Филипенко

Июнь 2011

Поезд Казань – Москва прибыл на третий путь в 6.50. Среди огромного количества разношерстной толпы людей, шедших в сторону метро, ничем не выделялся парень, которого звали Иван Филипенко. Собственно, к чему это я? При чем тут поезд Казань – Москва? При чем тут этот Филипенко? Дело в том, что именно Ивану Филипенко суждено будет поставить последнюю точку в моем деле. Но молодой человек, естественно, об этом тогда не знал. Он просто подхватил свою тяжелую армейскую сумку и неторопливо двигался вместе с остальными приезжими в сторону метро.

С виду молодой человек не производил впечатления мощного бойца – среднего роста, с короткими светлыми волосами, он действительно соответствовал образу русского Ивана. Биография у молодого человека до приезда в Москву была незамысловатая – сначала 10 лет в школе, потом 1-й курс техникума, потом месяц игр в кошки-мышки с военкоматом, у которого был страшный недобор, а затем присяга и служба в мотострелковой части под Тулой. Вот, собственно, после возвращения из армейки и двух недель пьянок старенькая мать дала хорошенького пинка сыну и, используя исключительно ненормативную лексику, предложила молодому дембелю идти работать. Иван хотел было устроиться на работу в родном Зеленодольске, но потом решил попробовать свои силы в покорении столицы нашей Родины. А что? Для покорения столицы у него было все – желание и энтузиазм. А большего и не надо. Кроме того, в городе у него жил двоюродный дядька, у которого он и рассчитывал перекантоваться первое время. «Не получится – вернусь домой», – твердо решил он. А так без боя сдаваться как-то не с руки.

Так что, приняв решение, он погулял на прощание с друзьями, собрал вещи и отправился в Москву. Наверное, это была одна из самых неудачных попыток покорения великого города. Особенно по глупости. Стоило ему ступить на Московскую землю, как через тридцать минут он уже оказался в наручниках. Произошедшее было до банального простым, а самое главное, обидным. Когда Иван спустился в подземку и встал в огромную очередь из провинциалов, желающих купить талон на поездку на метро, к нему подскочили два шустрых парня, один из них, который пониже, потянул его за рукав и проговорил:

– Ну что стоишь? У нас купи билет на пять поездок и иди? На пять рублей всего дороже выйдет!

– Мне на одну надо, – ответил Филипенко.

– На одну нет, – покачал головой кидала. – Бери на пять. Говорю – на пять рублей дороже всего. Ну? Чего ждешь? Мне еще тут много что надо сделать! Берешь или нет? Телефон, кстати, нужен?

– Ладно, давай. – Пожал плечами сержант и протянул тому сторублевую купюру.

– Держи. – Протянул ему кидала билет и моментально скрылся со своим дружком.

Иван только плечами пожал и двинулся в сторону турникетов. Несколько раз он приложил свой билет к турникету, как это делали другие, но вместо веселенького зеленого света ему упрямо горел красный. Видя мучения парня, к нему подошла сотрудница метрополитена – тетка лет пятидесяти, выхватила билет, приставила еще раз и проговорила:

– Не загораживай проход. Это использованный уже, ты его что, с пола подобрал?

– Нет, купил.

Контролерша только махнула рукой и снова уселась в свою будку. Иван развернулся и снова пошел к кассам, подойдя к очереди, он снова встал в ее конец, при этом выискивая того кидалу. Иван думал, что надежды нет и коварные жулики, кинув его, естественно, уже убежали, но он недооценил наглость этих мелких мошенников. Они стояли на том же месте и весело совещались, только на этот раз их было уже четверо. Дальнейшая развязка была быстрая и короткая. Ваня Филипенко дотронулся до плеча мелкого и проговорил:

– Не работает.

– Что не работает? – повернулся тот к нему.

– Билет не работает.

– И что? – ухмыльнулся он. – Я вообще билетами не занимаюсь. Ты кто такой вообще?

– Деньги верни.

– А то что? Мусорам меня сдашь? – рассмеялся мелкий и посмотрел на своего более крупного товарища. – Ты билет ему продавал?

Собственно, вот и все. Затем Ваня ударил. Сначала он быстро сбросил сумку, а затем двинул тому уроду в челюсть, тот пошатнулся, но устоял. Прежде чем дружки мошенника успели наброситься на него, Ваня ударил еще раз, снова в челюсть. Стоящий рядом мошенник толкнул сержанта Филипенко и заорал:

– Ты, сука!

Но и это не главное. Ваню даже никто не успел ударить. Тут же появились два полицейских. Один из них посмотрел на стоящих кидал и негромко проговорил:

– Пошли вон отсюда и тело это заберите. – Он указал на лежащего мелкого. – Что с ним?

– Начальник! Да мы ничего не сделали! Он подошел и просто так Руслану в челюсть ударил! – начал оправдываться один из жуликов.

Сержант наклонился к лежащему без сознания мелкому мошеннику. – Э! Ты как там? Встать можешь? – Затем полицейский повернулся к своему коллеге, который проверял документы у Ивана, и сказал: – Кирюха, слышишь! Он, походу, не дышит!

Вот так и началось покорение Москвы сержантом Иваном Филипенко. Удар был настолько сильным, что мелкий мошенник отправился на тот свет. А Иван, который хотел забрать свои сто рублей, оказался в наручниках. Ему инкриминировали статью 111, часть 4 – причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть. Следователь все растолковал Ивану очень быстро – отвертеться не удастся, просто иди на сотрудничество со следствием, раньше ты не привлекался, посадят на три года, выйдешь через полтора. Даже не заметишь, неприятно, конечно, но можно ведь и за умышленное убийство сесть, так? В общем, Ваня, не думай – подписывай. Ваня и подписал.

И сейчас он действительно не понимал, зачем его вызвал странный офицер в зеленой форме с погонами капитана на плечах. Держа в руках его уголовное дело, офицер поднял холодный взгляд на сержанта Филипенко и проговорил:

– Ну ты и дурак.

Филипенко молчал. Во-первых, Ваня уже узнал, что будет, если лишний раз открыть рот, а во-вторых, он был согласен с капитаном. Дурак. Капитан покачал головой и положил дело на стол. Достав пачку сигарет, он протянул Ване:

– Кури, не скромничай. – Дождавшись, когда тот быстро прикурит и станет жадно затягиваться, капитан сказал: – Вчера ОРТ смотрел. Говорят, нанотехнологии скоро будут править. Мол, будущее совсем рядом. Машины на батарейках, совершенные технологии и так далее. – Он насмешливо посмотрел на подследственного. – Вань, ну ты мне скажи, какие еще нанотехнологии? Ты за сто рублей человека убил, какие для тебя нанотехнологии? Вот скажи, были бы нанотехнологии, ты бы его не ударил?

– Удар не рассчитал, – буркнул Иван. – Я в городе новый. По незнанию. А кидать себя никому не позволю.

– Если бы сейчас был вариант все исправить?

– Все равно ударил бы, может, полегче, – проговорил тот, смоля сигарету.

– Хорошо, – кивнул капитан и стал изучать материалы дела. Тем временем с его позволения Иван прикурил вторую сигарету. Когда Ваня уже забычковал третью, капитан безразлично пожал плечами и бросил дело на стол. Посмотрев на сержанта, он сказал: – Этот мошенник никому не нужен. Самый простой рядовой ублюдок, приехавший в мой город. Раньше уже дважды судим… – Капитан постучал по столу. – Теперь и ты будешь судим.

– Я уже все подписал, чего вы хотите? – спросил Ваня, зло глядя на капитана.

– Слушай, Вань, – капитан понизил голос до шепота. – А хочешь, я тебя завтра на свободу выпущу? Просто вот так? Без дела уголовного – получишь свои вещи и поедешь куда хотел. Я тебе даже проездной на метро подарю.

– Что надо сделать? – спросил парень.

– Вот. – Капитан достал из кармана фотографию и протянул Ивану. – С тобой сидит?

– Да, – кивнул боец. – Женя зовут.

– Завтра он будет мертв, Ваня, – вздохнул капитан, глядя на сержанта. – Так уж вышло.

– Как мертв? – Ваня положил фотографию на стол. – Он вроде здоровый.

– Смотри. – Капитан неторопливо полез в портфель и достал из него медицинское заключение: – Видишь? С сердцем этой ночью у Евгения Дмитриевича плохо станет. Врачи сделают все, что возможно, но не спасут. А тело кремируют на следующий день. Все уже готово. Осталось ему только помочь.

– Вы что, хотите, чтобы я ему в еду чего подсыпал или подлил? – выпучил глаза сержант. – Вы что! Да я лучше свою полторашку отмотаю! На фиг мне это надо!

– Смотри, что я сделаю с твоей «полторашкой». – Капитан достал зажигалку и как ни в чем не бывало подпалил уголовное дело. Когда пламя охватило половину папки, офицер брезгливо бросил ее в железное мусорное ведро. Глянув на ошеломленного Ивана, он проговорил: – Да, иногда так делают. Только не так явно и так внаглую. Мне можно. – Он наклонил голову набок. – Ублюдок, которого ты убил, никому не нужен. Всем на него наплевать. Да и мне в том числе, ты молодец, что убрал очередную мразь. Но видишь ли в чем дело, Ваня, – вздохнул офицер. – Сейчас я спалил твое уголовное дело. И я очень хочу, чтобы ты все-таки выполнил мою просьбу.

– Где… где яд? – выдавил из себя Ваня.

– Какой еще яд! – расхохотался Владислав. – Парень! Сломай ему шею! Задуши его! Горло проткни! Мне плевать, как ты это сделаешь! У меня уже заключение эксперта! Главное – он должен быть мертв.

– Я… я не буду… – замотал головой парень. – Не буду.

– Слушай сюда. – Владислав вперил взгляд в Ивана. – Этот человек все равно завтра умрет. С твоей помощью или нет – мне наплевать. Главное – что он должен умереть. Но смотри, сержант, если он умрет без твоей помощи и мне придется просить кого-то другого, я тебе обещаю, тебя посадят за изнасилование. Понял? Знаешь, что с тобой завтра сделают?

– Не надо, – прошептал Ваня. – Не надо!

– Заткнись. – Капитан поднялся и поправил форму. Бросив взгляд на парня, он сказал: – Подумай, если я смог вот так сжечь твое уголовное дело, смогу ли я завтра придумать для тебя новое? Просто придави ублюдка и уже завтра будешь на свободе.

– Вы меня посадите, – покачал головой Ваня.

– Да кому ты нужен такой непутевый, шел бы работать на завод хотя бы, – вздохнул Владислав, затем крикнул: – Конвойный!

– Да, товарищ капитан, – показалась физиономия конвойного.

– Уводи. – Махнул рукой капитан. Когда Ваня был уже на пороге, Владислав радостно крикнул: – Тварь ли я дрожащая или право имею?!

Потом сержанта увели. Зайдя в камеру, Ваня молча уселся на нары и надолго задумался. Сам по себе он был не очень разговорчивым, а от своего друга Толика, отмотавшего два года за хулиганку, знал главное – неважно, где ты, в ИВС, на зоне или даже на поселении, лишний раз открывать рот лучше не надо. Хоть ты и «первоход», все равно могут спросить, не слишком строго, но могут. А самое главное, любое твое случайно оброненное слово может обернуться для тебя такими последствиями, о которых ты и не догадывался. Так что Ваня не открывал рот лишний раз, а в основном только слушал. Вот и сейчас он молча сидел и слушал. Но мысли его были о другом – а что, если и вправду убить этого дядю Женю, как уважительно его называли сокамерники. Нет, раньше Ване приходилось применять насилие – еще до армии, да и в армии дрался пару раз, но чтобы так, в открытую, удавить живого человека… Не каждый на такое способен. Ваня хоть и не особо раскаивался в смерти убитого им мошенника, но вот так вот задушить человека ему было страшно. А что, если капитан его обманет? Посадят наивного Ваню Филипенко пожизненно, и все. Никогда он не выйдет отсюда. А все из-за чего? Из-за ста рублей, на которые его кинули. Единственное, что радовало Ваню, – это то, что тот мелкий ублюдок сдох за эту сотку. Та самая его цена, Ваня даже переплатил.

Бросив взгляд на сидящего в нескольких метрах от него дядю Женю, Филипенко автоматически отметил, как тот уверенно держится. Даже надменно немножко, как будто знает что-то такое, чего не знают остальные. Видно, что он раньше очень хорошо жил – не то, что забулдыги, с которыми они сидят. У них все на лицах видно, а этот не такой. Он как будто из другого мира, более светлого.

Дядя Женя аккуратно поправил очки и перелистнул страницу книги, которую читал. Ваня приподнялся со своего места и спросил:

– А что читаете, дядя Женя?

– «Преступление и наказание», – хмыкнул он. – Самое то в этом заведении.

– А какая суть, дядя Женя? – продолжал спрашивать Ваня, а сам подумал: «Как надменно отвечает, как будто я человек второго сорта».

– Для каждого своя, – отмахнулся тот и снова перелистнул страницу. Очень аккуратно перелистнул, не помял тонкую дорогую бумагу. Было видно, что дядя Женя очень бережно относится к книге. Аристократично. Как и ко всему. «Интересно, а когда я буду его убивать, он тоже будет аккуратно умирать? – подумал Ваня. – Тоже у него будет все четко и слаженно. Аристократично».

– А для вас?

– Есть замечательные слова. – Дядя Женя устало снял дорогие очки и посмотрел на молодого подследственного. – Выберите цель, определите цену, которую готовы заплатить, и не отступайте ни на шаг. – Он снова надел очки и промычал: – Не надо сомневаться, сомнение – удел малодушных. Вот какой для меня смысл.

– Тварь ли я дрожащая или право имею? – вспомнил слова капитана сержант Филипенко.

– Именно.

Ни слова не говоря, Ваня отошел от нар, на которых аккуратно читал свою книгу дядя Женя. Он снова сел, но на этот раз без того беспокойства, что его обуяло в прошлый раз. Ваня сделал выбор. Дядя Женя ему помог, сам того не зная; он сейчас внимательно читал книгу, время от времени усмехался и продолжал перелистывать страницы. Почему-то именно это перелистывание твердо убедило Ваню, что он должен его убить. Аккуратно.

Дядя Женя действительно не дожил до утра. Сержант Филипенко выполнил задание неизвестного капитана, который сжег его уголовное дело. Когда он подошел к спящему, его всего трясло. Несколько раз он пытался отговорить себя, но некий бес шептал ему на ухо, что он все делает правильно. Что все скоро закончится. И самое главное – что он сможет. Потом Ваня приподнялся и резко схватил спящего за голову, прежде чем дядя Женя успел закричать, сержант с дикой яростью для себя зарычал и резко дернул голову в сторону, ломая шейные позвонки.

Потом кто-то закричал. Ваня помнил только две вещи – истошный крик и появление сотрудников ИВС. Дальше… дальше один из надзирателей заорал:

– Заткнулись, мрази!

Несмотря на то что все моментально затихли, он все равно подскочил к одному из них и со всей силы ударил его дубинкой:

– Ты самый умный, что ли? – Потом сотрудник ИВС смерил взглядом Ваню Филипенко, который как-то сгорбился и сжался, тупо глядя в одну точку. Надзиратель только спросил:

– Ты?

– Я.

– Пошли.

Сейчас Ваня думал только об одном – какой же он все-таки дурак. Он не думал о старой матери, получающей пенсию в целых (!) четыре с половиной тысячи рублей. Не думал о том, что только что убил человека. Сейчас он стоял и с каким-то странным безразличием для себя осознавал, что его больше НИКОГДА не выпустят отсюда. На него надели наручники, вывели в коридор и приставили лицом к стене. Пока он стоял, вдруг появились два шустрых парня с носилками, которые молчаливо погрузили тело убитого им дяди Жени и точно так же молчаливо унесли по одному им известному маршруту. Ваня даже подумал, что сначала тело должен осмотреть врач, он всегда так думал. Хотя… какая теперь ему разница?

Надзиратель отлепил его от стены и проговорил:

– Вперед.

Ваня глубоко вздохнул и пошел вперед. А потом случилось странное, его не посадили в одиночную камеру, а повели через катакомбы подвальных помещений. Когда он оказался в каморке, охранник расстегнул наручники и проговорил:

– Ща.

Ваня недоуменно обернулся и посмотрел по сторонам – это не карцер, это… черт, подвал грязный. Как в его доме. Трубы идут, шум воды… Прежде чем Филипенко успел толком осмотреться, в подвал снова зашел охранник. Положив перед ним белый шуршащий пакет, он сказал:

– Давай скорее.

– Что скорее?

– (цензура), что ли? – Недоуменно уставился на него охранник. – Монатки свои собирай.

Ваня нерешительно взял пакет и стал доставать свою одежду. Когда он переоделся и переобулся, охранник снова хлопнул себя по лбу, что-то пробормотал и ушел. Вернувшись через пять минут, он проговорил:

– Сумку твою забыл. Там кошелек, документы в боковом кармане.

– Спасибо, – пробормотал Филипенко, принимая свое добро.

– Какое спасибо, придурок?! – рявкнул на него охранник. – Документы и деньги проверь, главное.

– Все на месте. – Ваня быстро открыл карман и осмотрел содержимое.

– А теперь, – охранник прошелся по подвалу и распахнул тяжелую дверь, – даю пять минут, чтобы тебя здесь не было. – Он посмотрел на Филипенко, который все еще прижимал свою сумку, и рявкнул: – Пошел! Давай, пока я не передумал.

После крика Ваня вздрогнул, как от удара током, и выбежал из подвала. Стоило ему сделать несколько шагов, как за спиной раздался крик:

– Э! Погодь!

Ваня замер и медленно развернулся, с ужасом думая, что сейчас его просто пристрелят за попытку побега. Прозвучит одиночный выстрел, Ваня даже ничего не почувствует – рухнет с дыркой в голове и прощайте сержант Филипенко, приятно было познакомиться. Точно так же его тело подхватят два шустрых парня и утащат. И все будет официально и законно.

Но вместо того, чтобы выстрелить, охранник махнул рукой налево:

– Метро – там.

– Спасибо, – пробормотал Ваня и на негнущихся ногах пошел в сторону метро. Было пять утра – столица еще спала, и на улице не было ни одного человека. Ваня так и шел, прижимая свою сумку к груди. Самое странное, что ему запомнилось, – это легкий туман и дикое ощущение свободы. Еще полчаса назад он сидел в грязной камере и думал о том, что проведет остаток жизни в тюрьме. Но теперь он идет посередине огромной улицы, и никто не может его остановить. Капитан сдержал свое слово. Ваня шел минут двадцать, словно во сне, пока не подошел к станции метро. Как ни странно, возле нее уже стояли несколько человек, ожидающих открытия. Филипенко спокойно встал в сторонке от десятка заспанных людей, ожидающих появления мента (господина полицейского), который откроет заветную дверь и пустит внутрь. Ваня заметил, что люди, стоящие с ним, дрожат от холода, нервно курят и негромко матерятся. Ни на кого-то конкретного. Просто так. От злобы, холода и отвращения к неприветливому утру.

Но Ваня их настроения не перенял, он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Он свободен. Спустя минут двадцать ожидания наконец появился такой же, как люди в очереди, заспанный «господин полицейский», который лениво открыл дверь и снова скрылся за коричневой дверью. Ваня зашел вместе со всеми, подошел к кассе и, нагнувшись к окошечку, спросил:

– А сколько на одну поездку стоит?

Кассирша, тетка лет пятидесяти, ткнула пальцами в сторону прайса, прикрепленного к стеклу. Ваня полез в задний карман и достал оттуда несколько смятых купюр. Затем он снова недоуменно полез в карман и достал оттуда новенькую пластиковую карточку. Капитан и тут не обманул.

Хмыкнув, он снова положил мелочь в карман, подхватил сумку и направился к турникетам. На этот раз загорелся веселенький зеленый свет, и молодой человек беспрепятственно спустился в подземку.

Вместе с ним на эскалаторе спускались всего четыре человека. Забавно… Трое из них были заспанные, злые, они и проклинали это долбаное утро, и чувствовали себя совершенно несчастливыми. И только одному из них совершенно не хотелось спать, он с довольным видом крутил в руках пластиковую карточку и улыбался. Из всех четверых счастлив был только один – молодой сержант Иван Филипенко, который полчаса назад свернул шею незнакомому человеку ради своей свободы.

* * *

Собеседник на том конце телефонной линии долго молчал, прежде чем ответить. Константин Павлович даже подумал, что их разъединили, и хотел набрать номер снова, но тут послышался вздох, и генерал тихо проговорил:

– Дурак, ты, Костя.

Затем раздались короткие гудки. Полковник положил трубку и спокойно стал собираться. Не такой человек Костя Потапов, чтобы сдаваться просто так. Вы у меня еще попляшете. Все попляшете. И генерал попляшет. И чекисты эти долбаные. Полковник УСБ набрал номер жены и сказал:

– Собирайся, мы уезжаем. Забери Тоню… алло! – Полковник стукнул трубкой об стол и зло потянулся пухлой рукой за мобильным.

– Помилуйте, Константин Павлович! – раздался голос у дверей. – Ладно, в здании вам телефон отрубить… это куда не шло! Но звонить в МТС я не буду!

– Что? – Полковник выронил телефон, увидев у порога офицера в зеленой форме. – Какого…

– Давайте знакомиться, – растянулся в улыбке неизвестный. – Меня зовут Владислав. И у меня для вас очень хорошие новости.

Полковник посмотрел в глаза гостю и все понял. Уважаемый человек сел за стол и обхватил голову руками. Все кончено. От этого не убежать.

Глава 6 Больничная

Если читатели надеялись, что моя история закончится очень красивой свадьбой, спешу вас разочаровать. Мало того, что свадьбы не будет, так я еще и попал в больницу. А как вы думали? Меня вечно бьют, злодеи постоянно хотят моей смерти, а я буду словно феникс? Нет, я очень крутой парняга, но все-таки и у моих сил есть предел. Так что вот так вот я и оказался в палате. Несмотря ни на что, моя жизнь вдруг как-то странно встала на старые рельсы. Я лежал в больнице со сломанными ребрами и синяками, ко мне приходили родители, и всё… всё закончилось как-то быстро и сразу. Ситуация прояснилась в тот день, когда меня пришел навестить подполковник Ромашов. Поставив на стол цветы и пакет с фруктами, он спросил:

– Ну как ты, герой?

– Нормально, – ответил я. – Петр Семенович, а что там с этим делом-то?

– Все, стажер, с этим делом покончено. – Он покачал головой и улыбнулся: – Я и не знал, что у тебя такие важные покровители. Что же ты к ним сразу не обратился?

– Да ни к кому я не обращался, – начал я.

– Правильно, не надо мне этого знать, – кивнул подполковник. Посмотрев на меня, он сказал: – Не посадят этого Родина. И двух его наемников тоже…

– Как… все-таки…

– Убили их в ИВС, – сообщил офицер. – Прирезали свои же сокамерники. И знаешь, что самое страшное? Никто даже проверку по факту их смерти не проводил, а в заключении написано, что с сердцем плохо стало. Причем у всех трех сразу. Ты представляешь, чтобы так было? Тела в тот же день сожгли в крематории, и все на этом.

– Так, а по закону… – прошептал я.

– Николай, по закону в нашей стране, это уже не смешно, – только и ответил Петр Семенович. – Те, кто это сделал, самые настоящие беспредельщики. И неважно, что они правы. Я такого в своей жизни ни разу не видел.

– А проверка насчет вас? – спросил я.

– Полковник УСБ, который проводил проверку, получил повышение и отправлен в Дагестан, – вздохнул он. – Сейчас очень модно так делать. Не нравится человечек, тут же отправляют на «мирный» Северный Кавказ, на котором действует Конституция Российской Федерации. А там… – он усмехнулся, – мало ли что может случиться. Взрыв какой, могут и машину обстрелять, короче занявший его место решил не проверять того, о чем его не просят. Намек понял.

– Круто, – выдохнул я.

– Поправляйся, – протянул подполковник руку.

– Куда я денусь, – усмехнулся я, пожимая ладонь офицера.

– Это точно, деваться тебе некуда! – хмыкнул он и ушел.

Что я еще могу сказать о больнице? Наверное, самое главное – там очень скучно. В особенности учитывая тот факт, что мне досталась одиночка. Самое странное, что и медсестры, и врачи неожиданно уважительно относились ко мне, каждый раз величали по имени-отчеству, заглядывали каждый час и уточняли, не нужно ли мне чего. На самом деле поврежден я был несерьезно, и меня должны были по-быстрому починить и отправить домой, но нет. Крутились как вокруг президента. Если честно – мне было наплевать на все. Мне было дико скучно. Ходил туда-сюда по коридору и думал о том, что произошло в моей жизни. На самом деле это очень неплохая тема – остановиться и подумать. О себе. О том, что ты сейчас делаешь, куда идешь и где твоя цель. Все это круто, конечно, первые двадцать раз. Короче говоря, когда мое бездействие стало переходить в отупение, до меня, наконец, добрались Алекс с Ариной.

Когда я сидел в палате, как сумасшедший, и вспоминал анекдоты, чтобы хоть как-то себя развеселить, вдруг раздался голос Алекса:

– Ты посмотри на него! В шортиках с цветочками сидит!

– Нормальные шортики, – буркнул я, поворачиваясь.

– Ну, здравствуй, герой! – улыбнулась Арина, держа в руках букет.

– Цветы! Мне?! – Я аж обалдел и приподнялся.

– А почему бы и нет? – спросила девушка, обнимая меня. – Как ты тут?

– Ребята, где вы были, а? – спросил я. – Да я тут с ума схожу третий день!

– Нам запретили первое время, твоя мама мне позвонила и сказала, что первые три дня нельзя, – проговорил Алекс, деловито ставя здоровенный пакет на мою кровать. – Давай, рассказывай.

– Что тебе рассказать, мой друг? – спросил я, садясь на кровать.

– Рассказывай, как так тебя угораздило и что в результате произошло, – проговорил он, доставая покупки. Вывалив прямо на кровать продукты, он проговорил: – Нет, ты смотри, все-таки фруктов взяли! Почему, когда человек в больнице лежит, ему вечно фрукты суют? – Алекс выложил на мое ложе несколько пакетов из Макдоналдса, пакет с фруктами (видимо, Арина настояла), мой ноутбук с флешкой для Интернета, несколько книг, пару бутылок колы, затем выдал: – Перед твоим рассказом я хочу подать официальную жалобу на Арину и хочу, чтобы ты выступил в нашем споре в качестве рефери.

– Давай, балабол, – буркнул я, доставая себе гамбургер.

– Вот скажи мне, как мужик мужику, – подбоченился тот. – На хрена тебе фрукты, а? Мы же всю дорогу спорили об этом! Я как нормальный мужик купил тебе еды в Макдоналдсе, колы и привез комп с Интернетом! Арина принесла букет и фрукты!

– Это полезно! – возмутилась Арина.

– Человек в больнице! – выпрямился Алекс. – Ему тут делать НЕЧЕГО. Ему тут скучно! А ему все фрукты да цветы несут! Зачем? Что он будет ними делать?!

– Цветы – это мило, а фрукты – полезно, – гордо ответила Арина и показала Алексу кулачок. – У-у-у… Бес! Не слушай его, милый. Фрукты же лучше Интернета и еды из Макдоналдса?

– Арина, конечно лучше, ты самая большая умница! – Я притянул к себе девушку и обнял, при этом весело подмигнул Алексу и показал большой палец. Хоть кто-то додумался гамбургер принести. Спасибо тебе, дружище. Не могу уже на эти апельсины смотреть, как в Новый год, ей-богу. Но вслух я произнес другое: – Я и то и другое съем, уж больно кушать хочется.

– Тебя здесь не кормят?

– Кормят, – пожал плечами я. – Но не очень вкусно.

– Ладно, хватит о фруктах и гамбургерах. – Алекс рухнул на кровать: – Говори – что случилось? Где ты три дня пропадал? Твоя мама мне позвонила и только сказала, мол, упал, все хорошо, но к тебе нельзя. Ты как так умудрился-то?

– Нет, ребята, моя мама вам не совсем правильную версию произошедшего со мной рассказала, – пробормотал я. – Я сам до конца не могу все понять, но это, наверное, уже и неважно. Садитесь и слушайте. Я не знаю, кто мне помог, но я думаю так: либо это дьявол, либо ангел. Еще не решил.

– А имя у него есть?

– Владислав.

Тогда я еще не знал, что впоследствии мне придется столкнуться с этим странным человеком, которого я принял за спасателя.

Эпилог

Знаете, я вообще редко кого жалею. Ну, правда. Глубоко убежден, что мы и то, что происходит с нами на данный момент, это отражение наших поступков. Вот я, Николай Воронцов, ни в чем себя никогда не обвиняю, а других не осуждаю. И считаю, что делаю это совершенно правильно. Мне так проще. И легче. И вообще, так правильней. Мужчин жалеть – только оскорблять. Не иначе. А женщин… с женщинами никогда не было ничего так просто, как с мужчинами.

Вот лично мне Марину жалко. Ну, от души жалко. Прав был подполковник, ни один человек того, что случилось с ней, не заслуживает. Ведь круто говорить обо мне – я здоров, мои родители живы, бить меня били, но я выкарабкался. Несмотря ни на что.

И еще, вы знаете, мне кажется, что я нашел женщину, с которой готов дурачиться и смеяться. Вот такой вот у меня критерий в выборе женщины.

А Марина… весь ее мир перевернулся за одну неделю. Я мог бы сообщить, что Марина устроилась в одну компанию, живет мирно и тихо и старается забыть произошедшее. Но не могу я сказать, что у нее все хорошо, как я бы искренне этого ни хотел. Из беззаботной жизни она вдруг окунулась в редкостное дерьмо под названием реальная жизнь. И к ней она была не готова – сначала ее пытается убить собственный отец, а затем его самого убивают в ИВС. Простенькое испытание? В результате она слегла с серьезной болезнью глаз – врачи не могут найти, в чем причина недуга. Так бывает, ее болезнь называется иридоциклит – воспалительный процесс в организме, который отражается на глазах. Врачи ищут, что-то исследуют, но найти причину не могут. Но я-то знаю. Вся причина в голове – можете не верить или махать руками, мол, такого не бывает, но я твердо уверен, что ее болезнь из области психологии. Не все могут такое вытерпеть. Что еще? Арина каждый день ходит к ней в больницу и очень много с ней разговаривает, пытается шутить, рассказывает истории. Я очень уважаю за это Арину, это достойный пример женской дружбы, хотя мне никогда не понять, как они все-таки подружились. Ну, это и не мое дело, я в их отношения не лезу. Пару раз тоже приходил, правда. Ну, так. Я не самый добрый парень на этой планете, я немного циничен, но я искренне надеюсь, что девушка справится со своей болезнью. Правда.

Алекс так же работает программистом, катается вопреки всем правилам дорожного движения на своей «ластоньке» и постоянно достает меня. Так уж вышло, ему по статусу положено, друзья есть друзья. После моей выписки стабильно смотрим с ним «Дорожные войны» возле моего подъезда и курим кальян. В этом наша жизнь не изменилась. Что еще? Подполковник Ромашов получил, по его словам, неслыханное повышение – вот уже несколько месяцев его никто не вызывает на ковер, а начальник ОВД больше не ругает его раздолбаев-оперов. Так что в Сокольническом ОВД, в отделе уголовного розыска, праздник. Самый настоящий. Боюсь, что отвыкнут. В общем у подполковника все очень хорошо, он даже курить бросил. На два дня.

Арина… у нас с ней все в порядке. Правда, ругаемся, спорим, иногда деремся (вернее, она меня бьет, но я люто отбиваюсь. Я же крутой парень, ну вы помните). Знаете, я с ней счастлив. И пусть мы познакомились не при самых приятных обстоятельствах, пусть у нас конфетно-букетный период проходил под мои драки, стрельбу, взрывы (красиво звучит, да?)… но как в одной хорошей песне: у нас с тобою есть future, но оно такое нечеткое… Я хочу, чтобы у нас с ней все было нечетко, без системы. Я не имею в виду обязательства, просто не хочу загонять наши отношения в какие-то рамки. С любовью так нельзя.

Вы не думайте, кстати, что я просто так предаюсь размышлениям. На самом деле, пока я все это говорю, я уже минуты три стою под дверью своего бывшего начальника Сергея Иваненко. Редкостно везучий парень – правосудие его не затронуло, самосуд Владислава тоже. Думаете, что он прячется и трясется, узнав о произошедшем? Ничего подобного. Вот я стою под его дверью, а из-за нее доносятся звуки выстрелов. Игрок ZaPaDlo в действии. Моя повесть была бы неполной без нашего с ним разговора. Я еще долго думал, постучать или нет, затем махнул рукой и по старой привычке зашел в кабинет бесцеремонно – без стука и ожидания ответа. Стук, как таковой, все же был, дверь я открыл ногой. Стоило мне оказаться на пороге, Сергей поднял глаза и проговорил:

– Ты же вроде уже уволился? Обратно хочешь?

– Дядь Сереж, я к тебе в гости, – усмехнулся я, садясь на стул напротив его стола.

– М-м-м… – кивнул он, глядя в экран. – Чего хотел?

– Поговорить, – рассмеялся я, глядя на эту мразь.

– Слушай ты, – он посмотрел на меня, – пошел (цензура) отсюда. Ничего уже не доказать, ты сейчас будешь из себя графа Монте-Кристо строить? Не надо всей этой херни мне тут. У тебя что, доказательства есть?

– Серега, ты мне просто скажи, вот тебя пронесло в этой ситуации, ты мне в лицо скажи – как тебе самому не стремно?

– Я тебе уже сказал – есть доказательства? – приподнялся он со стула. – Если есть – сажайте меня, если нет – вали отсюда.

Вы знаете, я ушел. Не потому, что испугался его, не потому, что побоялся. Просто мне показалось, что не должен я пачкаться о такую мразь. Встал. Плюнул ему в лицо, развернулся и ушел. А Серега, нормально, вытерся и дальше стал играть в игрушки. Забавная штука жизнь. Как часто порой не знаешь, что рядом с тобой работает и живет редкостная тварь.

* * *

Я узнáю об этом протоколе в 2015 году. Мне принесет его Владислав, когда я уже буду работать на него. Я… я долго думал, стоит ли его показывать, но я хочу, чтобы читатель знал, что случилось с Сергеем Иваненко на следующий день после нашего с ним разговора.

16 июля. Лубянка.

– Влад?! Ты не занят? – На пороге кабинета капитана стоял молодой лейтенант с папкой в руке.

– Заходи, – кивнул тот, внимательно читая что-то на компьютере.

– Ты просил копию протокола осмотра места происшествия снять, – сказал молодой сотрудник, протягивая документ.

– А… – Капитан выхватил листок и положил на стол. – Спасибо! Следователь там не брыкался?

– Нет.

– Ладно, иди. – Махнул рукой офицер.

После того, как лейтенант скрылся за дверью, Владислав взял листок и цокнул языком:

– Так, что там с Иваненко…

ПРОТОКОЛ

осмотра места происшествия

15 апреля 2010 г. в 12 ч. 30 мин. во дворе жилого дома по адресу ул. Стромынка, д. 19, рядом с мусорным баком был обнаружен расчлененный труп неопознанного мужчины.

Осмотром установлено: мусорный бак, внутри и рядом с которым обнаружены части трупа, располагается на расстоянии пяти метров от въезда во двор, рядом с деревом. Внутри бака находится сверток длиной 50 см, с одной стороны завязанный веревкой на узел (90). На поверхности бака с правой стороны обнаружены следы крови. На крышке бака с двух сторон у краев крышки обнаружены потожировые следы пальцев (79), размером 15×25 мм. Следы перенесены на дактилопленку и упакованы в конверт. Конверт заклеен и опечатан. На расстоянии 20 см от бака обнаружена коробка из картона размером 50×50 см. Внутри коробки находится человеческая голова. Голова повернута влево. На крышке коробки обнаружены следы крови.

На поверхности коробки также найдены потожировые следы пальцев (25, 27, 79). Следы перенесены на дактилопленку, упакованы в конверты и опечатаны. Справа от коробки обнаружен чемодан, длиной 70 см, шириной 60 см и высотой 30 см. Внутри чемодана находится человеческая рука, отделенная по локоть. Пальцы найденной части трупа дактилоскопированы, следы перенесены на дактилокарту. На крышке с внутренней стороны, ручке и передней стенке чемодана обнаружены потожировые следы пальцев (25, 27, 70, 79). Следы перенесены на дактилопленки, упакованы в конверты и опечатаны.

На расстоянии 5 см от бака обнаружены следы ног. Следы находятся на земле, длина – 31 см, ширина – 11 см в подметочной части и 8 см в промежуточной. Следы нечеткие. Следы сфотографированы по правилам масштабной съемки и изъяты при помощи изготовления слепка. Слепок завернут в бумагу и упакован в коробку.

На расстоянии 1 м от бака рядом с канализационным люком обнаружена человеческая нога, отделенная по колено, со следами гниения (95). Нога находится на газете (54). На газете по краям обнаружены потожировые следы пальцев (79, 25, 27). Следы изъяты, упакованы в отдельные конверты и опечатаны. Рядом с газетой найден кусок веревки (3) длиной 1 м с узлом (90). На веревке обнаружены потожировые следы пальцев (70). Веревка помещена в коробку и опечатана. Следы пальцев перенесены на дактилопленку, изъяты и упакованы в конверт, который опечатан печатью. На расстоянии 2 м от мусорного бака на участке асфальта отобразились следы колес автомобиля (84). Следы состоят из двух беговых дорожек. Длина – 3 м. Ширина колеи – 1 м 37 см, ширина каждой беговой дорожки – 13 см. Следы изъяты посредством изготовления оттиска, который упакован в коробку и опечатан.

Можете не заморачиваться дальше. Вам это не нужно. Теперь вы знаете, что случилось с игроком под ником ZaPaDlo».

P. S.

Самая классная концовка, которую я читал, это, безусловно, «Дневной дозор», часть вторая, «Чужой среди иных». Не сочтите за рекламу или спойлер. Просто… она действительно очень яркая и красивая. Самое обидное, я не знаю, кто этот отрывок написал – Лукьяненко или Васильев. Меня даже на втором курсе с пары международного права препод выгнал. Не помню, как звали, старенький такой дедушка. Старенький дедушка был в бешенстве, а я в восхищении. Какой красивый финал? Раскрывается тайна, главный герой понимает, что обречен на смерть, берет плеер у Городецкого и уходит, напевая песню «Смутное время». Поет, понимает отчаяние и безвыходность ситуации и погибает, растворяется в сумраке… А я что же? Я не иной и растворяться в сумраке не намерен. Думаете, в конце мне дадут медаль, мой неизвестный спаситель подарит голубой «Бентли» или мне на голову обломится богатство? Ага, как же. Я сейчас не получаю награду из рук президента и не иду по красной ковровой дороже. Я сейчас стою на крохотном коврике в прихожей и разуваюсь, в то время как меня распекает мама. Герой, блин. Курортник одесский.

– Коля! Проходи скорее! – всплеснула руками мама. – Что ты вечно копаешься с этими кроссовками! Купи себе уже ботинки! Парню двадцать два года, а он все в кроссовках ходит, как подросток! Взрослый мужчина должен одеваться в классику. Вечно ты со своими шнурками…

– Мамуль, – вздохнул я, вылезая из кроссовок. – Я тебя, конечно, люблю, но это уже перебор…

– Давай, иди руки мой, – махнула рукой она и гордо удалилась на кухню, откуда до моего носа уже доносились вкусные ароматы. Втянув носом воздух, я подумал: распекать меня будут классически, накормят, напоят, а затем будут капать на мозг о моем будущем. Ну, ничего. Я сильный, я сдюжу. Машинально отметив очень дорогие ботинки, «припаркованные» у входа, я крикнул: – Здрасте, дядь Саш!

– Здорово! – послышался голос из зала.

– Так, не кричи, а руки иди мой! – Мама погрозила мне из кухни кулаком и снова скрылась в своей вотчине.

После того как я вымыл руки, тщательно вытер их, вдоволь насмотрелся в зеркало, я наконец вышел в зал. Протянув руку сидящему на диване дяде, я спросил:

– Решили навестить любимого племянника?

– А как же! – радостно рассмеялся он, отвечая на рукопожатие. – Как же без тебя?! Мне на тебя мама уже нажаловалась! Говорит – дерется, в милицию попадает, с работы уволился… правда?

– Правда, – кивнул я, рухнув на диван. Я показал на телевизор и проговорил: – Дядя Саша, я же не телевидение, я только правду говорю. Это там все хорошо, а у меня принципы.

– Тяжело тебе будет с такими принципами.

– Бывает.

– Бывает, – согласился дядя Саша. Хитро посмотрев на меня, он поинтересовался: – Надумал, чем дальше заниматься будешь?

– Нет, на перекрестке стою, – ответил я.

– Не боишься свою маршрутку пропустить? Время – дорогая штука.

– Нет, боюсь ошибиться, – ответил я. – Боюсь, что пойду не тем путем. В этой «Russia S» я занимался не тем, чем следовало. Вернее, не тем, что люблю. Вот вы, дядя Саша, любите свою работу?

– Люблю.

– Всегда?

– Когда устаю – ненавижу. А так – люблю.

– А возьмите и меня послом? – спросил я. – Желательно послом… ну в Новой Зеландии, что ли. Ну, возьмите.

– Я тебе давно предлагал идти по дипломатической дороге, поверь, не обязательно тебе оканчивать МГИМО, чтобы я тебя в хорошее место пристроил, – серьезно проговорил дядя. – Если перестанешь дурачиться – решим вопрос за несколько дней.

– Нет, дурачиться не перестану, – хмыкнул я. – Не получится. Да и не хочу я по блату. Неправильно это.

– Чушь, – отмахнулся дядя Саша. – На тебя в этой жизни столько еще дерьма свалится, так что не стоит отказываться.

– Нет, дядя Саша, – покачал головой я. – Нет. Я сам. Все сам.

– Ладно, – пожал плечами он. – Твое право.

Я встал и пошел помогать маме. Спустя полчаса мы уже сидели за столом. Я, как всегда, молча ел и выслушивал жалобы мамы на меня, а дядя Саша только смеялся, слушая ее рассказы. Под конец повествования мама только заявила:

– Саша, ну посмотри на него! Вот я его ругаю, учу, а он сидит, щурится довольно, как кот, и печенье ест. – Мама покачала головой и проговорила: – Ты когда в жизни определишься?

– Галя, отстань от него, – вздохнул мой дядя. – Все он делает правильно.

– Почему таким пофигистом вырос? – улыбнулась мама.

– Я не пофигист, я стрессоустойчивый, – подмигнул я дяде Саше. – Так? И вообще, тебе, мама, всегда что-то не нравится. Я уже привык.

– Ты, Галя, еще с моим Артемом не сидела, – вздохнул дядя Саша. – Твой Коля по сравнению с ним просто ангел. Да и вообще ты перегибаешь палку.

– Что он опять сделал? – спросил я. – Мой братец снова вытворил праздник?

– Мы ходили в зоопарк, – вздохнул дядя Саша. – Очередной скандал.

– На этот раз?

– Обезьяну избил, – проговорил дядя Саша и осуждающе покачал головой. – Ну, вот ты ржешь, а мне каково? Двенадцатилетний сын дипломата Павлова избил мартышку в Московском зоопарке! Ты представляешь такой заголовок?

– Я его обожаю, – сквозь слезы сказал я, глядя на дядю. – Как он вообще додумался?!

– Да я отошел в сторону, твой милый братец полез к клетке, подобрался слишком близко, а тут-то мартышка и схватила его за волосы, так он не растерялся, вытащил ее голову из клетки и начал бешено бить кулаком по морде, – проговорил дядя Саша. – Вот растишь его как приличного мальчика, а он, чуть что, избивает мартышку. Ты представляешь, что будет, когда он вырастет?

– У меня растет отличный двоюродный брат, – ухмыльнулся я.

– Эта Павловская порода, вечно что-то натворит, – буркнула мама и, подхватив тарелки, вышла из комнаты.

– Да, дядя, – усмехнулся я. – Рядом с Темкой я просто ангел.

– Ладно, ты тоже тот еще фрукт, – вздохнул он.

– Мне позвонить надо, – проговорил я, вставая с места. Пройдя в коридор, я вышел в подъезд, достал мобильный телефон и сел на лестницу. Как должен закончиться мой детектив?

Можно позвонить Петру Семеновичу и сказать, что хочу пойти в отдел к ним работать.

Можно позвонить Арине и сказать… У меня всегда есть, что ей сказать.

Можно позвонить Алексу, и тот первый начнет болтать.

В конце концов, можно поговорить с двоюродным братом и уточнить данные о драке. Может быть, даже видео есть.

Как там сказал тот автор детективов? Должна быть открытая концовка? Читатель должен сам решить, что будет дальше? Уважаемый читатель, к сожалению, ваш покорный слуга все-таки редкостный раздолбай.

Пока я размышлял о том, кому стоит позвонить, телефон зазвонил сам. Незнакомый номер. Я обычно не отвечаю на звонки неизвестных лиц, но на этот раз поднес трубку к уху и проговорил:

– У аппарата.

– Николай? – раздался знакомый слегка насмешливый голос.

Примечания

1

Вот именно так он и сказал. И не было никаких денег. И не давали ему никакой взятки. Честный милиционер даже ничего не брал. Ни-ни. (Прим. авт.)

Content

Никита Костылев
А вы, случайно, не убийца?

Пролог

Часть первая Одесса-мама

Глава 1 Приказ господина Иваненко

Глава 2 В Дорогу

Глава 3 Путь к морю, или чем чревата экономия

Глава 4 «Итака»

Глава 5 От заката до рассвета

Глава 6 Коля, пожалуйста…

Глава 7 «ХоНда Аккорд»

Глава 8 Немного о чувствах юриста Воронцова

Глава 9 Побег

Глава 10 Договор

Глава 11 Крайняя

Часть вторая Москва-теща

Глава 1 Возвращение

Глава 2 Пыточная

Глава 3 По новому следу

Глава 4 Не вмешивайся

Глава 5 Укрытие

Глава 6 Игра Артура

Глава 7 Развязка

Глава 8 По правде

Часть третья Мефистофель

Глава 1 Уважаемые люди

Глава 2 Нечестное продолжение

Глава 3 Честная перемена

Глава 4 Владислав

Глава 5 Сержант Филипенко

Глава 6 Больничная

Эпилог

Примечания