Андрей Петракеев

Позывной «Омега»

Мне нет пути назад,

Разрушены мосты,

И мой прощальный взгляд

Поймать не сможешь ты,

Когда я вернусь,

Будь рядом со мной.

Я смерти учусь,

Я буду другой!

Я вижу сон, я вижу свет!

Я жгу костёр больших побед!

Я вижу сон, где я герой!

Где всё моё, где ты со мной!

«Имитатор», группа «Технология»

Глава 1

Давненько его не били, ой давно! Вот так, с оттяжкой, профессионально, попадая именно туда, где больнее всего потом. Да-да, что самое интересное, больно не сразу, а лишь пару часов спустя. Несведущему было бы даже смешно, мол, бьют всего ничего, можно терпеть. Почки не отбивают, рёбра не ломают, под дых не бьют. Лицо тоже не трогают. Но это когда бьют. А вот потом, когда экзекуция заканчивается, наказываемого оставляют, и тот пытается расслабиться. Но вместо желаемого расслабления приходит боль. Острая, колющая, пронизывающая всё тело, исходящая именно из тех мест, куда были нанесены удары мучителей.

Вот и сейчас его били «правильно», со знанием дела, методично, не спеша, выбирая именно те самые, «больные», места на теле. Он висел на растяжке между двух стоек подъёмника, на платформе которого стояла «малинка», крохотный двухместный мобиль, что он взялся починить на выходных. Ноги едва касались пола, и он немного раскачивался после каждого удара. То вперёд, то назад, в зависимости от того, с какой стороны был нанесён удар.

Но бить людей, имея опыт «дознавателя», мало. Нужно знать, кого бьёшь. Те, кто сейчас по очереди, методично обрабатывал бока, грудь и спину жертвы, видимо, этого не знали. Они сейчас «учили» какого-то «вшивого механика». Их научили правильно бить, не оставляя следов на теле, обрабатывая жертву перед допросом. Но вот различать, может ли человек перенести эту обработку без особых последствий для себя, видимо, никто не научил. Да и зачем? Им платили лишь за физический труд, а не за умственный, на который, по всей видимости, они были не способны.

– Ну, что, хорош для начала? – спросил один здоровяк с закатанными до локтя рукавами белоснежной рубашки.

– Да уж, наверное, – согласился второй, этот пиджак не снимал. Оба здоровяка, похожие на вставших на задние лапы медведей, вышли из ремонтного бокса на улицу, оставив дверь открытой. Но через несколько минут они вернулись, от обоих пахло табаком.

– Ну, что, опустим на пол, пусть полежит, в себя придёт?

– Да уж, наверное, – тот, которому был задан вопрос, пожал плечами, а потом согласно кивнул. – Пусть оклемается.

Жертву сняли с импровизированного распятия и положили на пол, не забыв, впрочем, пристегнуть его наручниками к гидравлической магистрали подъёмника.

– Неси бутерброды из машины и пакгер с кофе не забудь, – распорядился тот, рукава рубашки которого были засучены. – И салфетки не забудь!

– Да уж, наверное, не забуду! – отозвался второй, судя по богатому лексикону, пребывающий в подчинении.

Громилы расположились на двух найденных здесь же, в мастерской, железных стульях. Они уселись напротив лежащей на полу жертвы и, разлив по пластиковым стаканчикам заваренный в переносном пакгере кофе, запивали им бутерброды с восстановленной ветчиной.

– Вот перекусим, выкурим по сигаретке, отдохнём, а потом поспрашиваем, – огласил план действий на ближайшие полчаса тот, что с закатанными рукавами. – Эх, ещё бы мускатного коньячку в кофе, вот это жизнь была бы!

– Да уж, наверное, – согласно кивая, ответил его напарник.

Прошёл час. Громилы успели выпить весь кофе из пакгера, съели все бутерброды за два присеста, выкурили не менее чем по половине пачки сигарет на брата. Видимо, старшему показалось, что времени прошло достаточно, и он приступил к допросу. Но жертва лишь тупо пялилась на него и выдавала раз за разом один и тот же ответ – «я не понимаю, о чём вы говорите».

Решили ждать ещё час, по истечении которого допрос возобновился. Но жертва по-прежнему отказывалась признаваться в содеянном. Мало того, «тупой механик» не корчился от боли, лежал как куль, будто его и не били.

– А ну-ка, неси сюда биты! – распорядился старший. – А то, сдаётся мне, он над нами издевается! У меня такое ощущение, что ему и не больно совсем!

А уже через минуту они с напарником охаживали свою жертву по-простому, алюминиевыми бейсбольными битами. Тот катался по полу, сколько позволяли путы, а потом затих, потеряв сознание.

– Всё! Всё! Хорош! Хорош, я сказал! А то забьём его насмерть! Отвяжи его и проверь, как он. Если совсем плохо, вкати пару кубиков амтелана, а то ласты склеит, а нам трупы не нужны.

– Да уж, наверное, не нужны, – согласно кивнул второй и криво ухмыльнулся, когда приложил портативный медицинский диагност к шее жертвы. – Живой, до утра протянет.

– Ну, тогда поехали отсюда, хочу успеть сегодня ещё в кабаре «Лепесток» заглянуть, на этой неделе мисс Эва там отжигает, а мне как раз контрамарку на весь сезон подфартило приобрести.

Глава 2

Он не помнил, как добрался до дома Лизы Островской, женщина жила неподалёку и подрабатывала тем, что за гроши делала медицинские осмотры и подлечивала тех, у кого не было страховки или не имелось достаточной суммы для похода в городскую клинику. Дома у неё стоял старый медицинский сканер с капсулой пререанимации.

Из последних сил он поднялся на крыльцо, держась одной рукой за перильце, дотянулся до низко установленной кнопки звонка и несколько раз вжал её. Через минуту дверь открыла Лиза, кутаясь в тёплый халат, а увидев его, с окровавленным и распухшим лицом, вскрикнула. Он качнулся, стал заваливаться, ноги отказывались держать.

– Мистер Молчун! Что произошло?! – Лиза склонилась над ним, пытаясь поднять, а он, в который раз едва не теряя сознание, разлепил разбитые губы:

– Помогите, прошу…

– Молчун! – из-за спины Лизы выглянул паренёк лет двенадцати, юркнул под рукой женщины, подхватил Молчуна под локоть, помогая встать.

– Давай отведём его в гостиную, Энди, положим на диван, – распорядилась Лиза. – Осторожнее, возможно, у него что-то сломано!

Молчуна положили на небольшой диванчик в гостиной.

– Возьми ножницы и срезай с него всю одежду, – приказала Лиза пареньку. – Только аккуратно.

– Хорошо, мам. – Энди кивнул, рванул в соседнюю комнату, а через минуту уже споро распускал штаны Молчуна на ленты. Вскоре на пол упала и рубашка, которая годилась теперь лишь на ветошь.

– Так-так, – Лиза вколола обезболивающего Молчуну в плечо. – Присматривай за ним, Энди, как только очнётся, зови меня, мы с тобой его к сканеру отведём.

В себя он пришёл лишь через полчаса. Обвёл мутным взглядом комнату, попытался сосредоточиться на лице Энди.

– Пить…

Паренёк метнулся было за водой, но передумал и спустился в подвал, где у Лизы стоял сканер.

– Мам, он очнулся, пить просит.

– Давай сначала его переведём сюда, а потом ты его напоишь.

Тело болело нещадно, казалось, не осталось ни одного сантиметра, который бы не напоминал о себе. Молчун разлепил веки, попытался сфокусировать взгляд, но пространство впереди так и осталось мутным. Внезапно муть будто отбросило в сторону, а вместо неё появилось лицо женщины.

– Вы можете подняться? Вы меня слышите? Мистер Молчун!

Ах, подняться? Конечно, что может быть проще, чем просто подняться? Встать на ноги, говорите? Пожалуйста! Нет проблем! Оп-па! Осторожнее, что-то штормит и качает не слабо! Куда дальше? Ах, сюда, в реаниматор? Ну, конечно же, мне станет лучше, я разве спорю.

Он опять лежал, а сверху надвинулась полупрозрачная крышка-колпак капсулы пререаниматора. Он всё подспудно понимал, но состояние тела, когда вот только что всё болело, а через пару мгновений ничего не болит, и ты как ангел паришь над полом, хочется смеяться, балагурить… А потом вновь боль стегает бичом, и хочется свернуться калачиком, сжаться, спрятаться.

В следующий раз, когда он вновь пришёл в себя, то открывать глаза сразу не стал. Прислушался к организму. Бока болели, плечи болели, челюсть справа болела. Ещё болело за ухом, за правым. Он открыл глаза, а через мгновенье над ним склонился Энди.

– Мистер Молчун, вы как?

Но он лишь выдохнул облегчённо и моргнул пару раз.

– Хотите пить?

Он вновь моргнул.

Несколько глотков живительной влаги и мягкие объятия небытия вновь нежно потащили в сон.

Он проснулся, когда солнце уже поднялось над терриконами мусора близкой свалки. Окна убогого домишки Лизы выходили аккурат на живописнейший пейзаж – покосившийся решётчатый забор, за которым начиналась свалка. Стиснув зубы, он поднялся, подошёл к окну, откинул занавеску. Оперевшись о подоконник, Молчун несколько минут смотрел на горы разнообразного мусора.

Это для городских людей здесь располагалась свалка и никакого посёлка официально не существовало. А на самом деле на большой проплешине, с трёх сторон окружённой огромными кучами мусора, жили люди. На разном удалении друг от друга стояло сорок с небольшим щитовых домиков.

Конечно же, это был посёлок, жившие в нём люди, да и те, кто знал о нём в городе, называли его Мусорным. Здесь жили те, кто не смог устроить свою жизнь там, в городе. Нет-нет, люди, живущие в Мусорном, не были отбросами общества. Большинство из них в своё время имело вес в большом мире, просто силой обстоятельств они были выброшены на обочину жизни.

Так, например, негласным мэром Мусорного был бывший начальник участка полиции. Выйдя на пенсию, он решил, что неплохо будет теперь и немного нарушить закон, поиграть на подпольном тотализаторе. Ведь он всю жизнь служил обществу, лишая себя мелких радостей. Ну и сыграл. Так, пятнадцать лет назад в Мусорном появился мистер Фостер, а спустя год его стали называть не иначе как «господин мэр».

Были в поселке и адвокат, и ветеринар, и дантист. Был и свой врач, доктор Лиза, у которой в доме и находился сейчас Молчун. Сам Молчун поселился в посёлке четыре года назад. Но прожив в пустующем на тот момент одном домике, перебрался прямо на свалку, обосновавшись в чудом уцелевшей секции межконтинентального дисколета. Он оборудовал там некое подобие мастерской, установив подъёмник и диагност. Уму непостижимо, чего только не свозят на огромную свалку с близлежащих городов.

Здесь никто никого не спрашивал о прежней жизни. Кто хотел, тот сам делился своими горестями. Рано или поздно жители посёлка узнавали если не всё, то хоть что-то из жизни соседей, но о Молчуне пока никто ничего не знал. Сам он не спешил делиться, а насильно в душу никто не лез. Он всегда по большей части молчал, слушая собеседника, за что и получил своё прозвище.

Люди, жившие в Мусорном, никого не интересовали. Они не платили налоги, нигде не числились. Полиция появлялась здесь редко, да и то, всё общение с блюстителями ограничивалось лишь разговором с мистером Фостером. Чрезвычайных случаев в посёлке не случалось уже несколько лет, а потому появление двух чужаков из большого мира вызвало неподдельный интерес со стороны общества.

В дверь комнаты постучали, а затем она приоткрылась, и в щель просунулась голова Энди.

– Мистер Молчун, – позвал парнишка. – Вы не спите?

– Заходи, Энди, – сипло отозвался Молчун.

Парень вошёл, притворил за собой дверь, но остался стоять.

– Как дела, Энди? Как мать?

– Всё в порядке, мистер Молчун. А как вы?

– Завтра будет лучше, чем вчера, – Молчун отошёл от окна, прошаркал через комнату и опустился на кровать. – Сегодня я ещё немного не в форме.

– Там это, мистер Фостер пришёл, хочет поговорить с вами. Мама ушла к старикам Гритерсам… вот.

– Зови его сюда, Энди, – попросил Молчун. – Нельзя заставлять мэра ждать.

Через минуту в комнату вошёл Фостер, полноватый старик с абсолютно лысой головой. Он прищурился, глядя на Молчуна, пожевал полными губами, присел на подставленный пареньком стул напротив кровати.

– Бейсбольные биты, если не ошибаюсь? – скорее констатируя, нежели спрашивая, произнёс Фостер. – Мне Лиза сказала, что с тобой приключилась беда.

– Они, господин мэр, – Молчун усмехнулся, а потом обратился к Энди, который замер у двери. – Энди, не в службу, а в дружбу, приготовь нам с господином мэром чаю.

– Хорошо, – парень кивнул и, прикрыв за собой дверь, ушёл.

– Двое, здоровые, обученные. Взяли меня на выходе из мастерской, ткнули шокером в брюхо. Били профессионально, спрашивали про какую-то Каталину.

– Кто такая? – бывший полицейский придвинулся ближе. Сегодня Молчун произнёс слов больше, чем за всё своё пребывание в Мусорном.

– Не имею ни малейшего понятия, – Молчун пожал плечами.

– Что, спрашивали просто Каталину и всё?

– Уловил только, что это очень ценный сотрудник братьев Ланолли. Я, естественно, говорил им, что не знаю никакой Каталины и никогда в жизни её не видел. Но, – Молчун развёл руками, – они мне не поверили. Они взяли биты и решили, что после массажа я вспомню. Но я действительно не знаю, о чём меня так вежливо расспрашивали.

– Вчера кто-то избил Рамонеса, того, что живёт, как и ты, на краю свалки. А сегодня утром со свалки вернулся Бен Гризли. И, скажу я тебе, смотреть на него было больнее, чем на тебя. Оба говорят про таинственную Каталину, обоих массажировали, как ты говоришь, два здоровенных лба. Кто-то потерялся на нашей свалке, Молчун. И этого потерявшегося ищут.

В этот момент вошёл Энди, катя перед собой самодельный сервировочный столик на колёсиках.

– Лучше бы тебе перебраться в посёлок, здесь всё же спокойнее, – мэр Мусорного принял от Энди чашку, кинул пару кусочков сахара.

– Я подумаю, мистер Фостер, – Молчун пил не сладкий чай.

– Подумай. Хотя бы на время, пока эти бандиты не успокоятся или не найдут свою пропажу.

– А если эта Каталина спряталась у кого-то в посёлке?

– Мы выдадим её, – не раздумывая, сказал Фостер. – И сразу поясню тебе почему. В посёлке нет никого, кто поселился здесь по собственной воле. Мы могли бы жить в городах той жизнью, к которой привыкли, но общество просто вышвырнуло нас, когда кто-то оступился или дал слабину. Да чего я тебе рассказываю, сам всё понимаешь.

– А если человеку требуется помощь?

– Пусть ищет её в городе. Если кто-то хочет здесь поселиться, все только будут рады. А проблемы пусть решают в другом месте. Дела городских людей нас не волнуют, так же, как и наши проблемы не тревожат никого из городских.

Фостер и Молчун выпили чаю, а потом мэр откланялся. Вскоре после его ухода вернулась Лиза. Она осмотрела Молчуна, сделала пару инъекций.

– Я сегодня была у мистера Рамонеса. Его избили двое неизвестных, когда он работал в своей плавильне. Но он смог дойти до дома, а наутро слёг. То же самое произошло и с Беном Гризли.

– Эти люди что-то ищут здесь, Лиза. Но в посёлок они не сунутся, – успокоил женщину Молчун. – Мне уже лучше, я, наверное, пойду к себе.

– Вы можете остаться здесь, я понаблюдаю за вами ещё пару дней… Мистер Фостер сказал, что на свалке сейчас неспокойно.

– Спасибо, Лиза, но я уже в порядке.

Глава 3

До своего жилища он добрался к полудню. Прошёл по мастерской, мимо подъёмника, на котором стояла «Малинка», поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Заперев за собой дверь, Молчун первым делом вскрыл в дальнем углу огромной комнаты, заменяющей ему и спальню, и кухню, и гостиную, пол и достал на свет небольшой кофр, размером с дорожный чемодан.

Кофемашина пискнула и, заурчав, слила в чашку коричневую жидкость. Молчун посмотрел, но забирать чашку не спешил. Через несколько секунд машина вновь заурчала и добавила сверху чашки горку взбитых сливок. Молчун потянулся, быстро схватил чашку. Как раз вовремя, машина буркнула и плюнула сжатым воздухом, прочищая форсунки и трубки, и не убери Молчун чашку вовремя, кофе пришлось бы заваривать повторно.

Посмаковав кофе, Молчун отставил в сторону пустую чашку и принялся разматывать шлейф кабель-контакта в силовой оплётке с наконечником-шунтом на одном конце и сложным разъёмом на другом.

Рядом с открытым кофром лежал небольшой терминал, к которому Молчун подключил шлейф, закрепив разъём фиксатором. За ухом, с правой стороны, там, где до сих пор болело, Молчун провёл пальцем, придавив слегка. Заглушка из пеноплоти оказалась в ладони. Прикрыв глаза, он аккуратно вставил шунт в разъём за ухом, который скрывала заглушка, и, придерживая его одной рукой, второй выстучал на клавиатуре терминала команду. Так он просидел за столом, откинувшись на спинку стула, с полчаса, поглядывая на экран терминала из-под полуприкрытых век. Как только на экране переморгнули несколько окон, Молчун не спеша вынул шунт-наконечник, отключил терминал и стал собирать всё в кофр.

Он едва опустил настил, под которым прятал кофр, когда в дверь постучали.

– Мистер Молчун, это я, Энди Островский! – тут же послышался голос из-за двери. – Откройте, пожалуйста!

Молчун открыл дверь, впуская паренька. Тот прошёл вперёд, поставил пластиковую коробку на стол.

– Тут мама передала вам, вот, – Энди открыл крышку. – Куриные крылышки в луковом соусе и картошка.

– Спасибо, Энди, – поблагодарил Молчун. – Поешь со мной?

– Не, – парень мотнул головой и хлопнул себя по животу, – я дома уже наелся.

– Передай матери мою благодарность.

– Да, мистер Молчун, – Энди замялся.

– Ты хотел что-то сказать?

– Понимаете, мистер Молчун, оно как-то так само получилось… В общем, когда вы разговаривали с мистером Фостером, я нечаянно подслушал…

– Ближе к делу, Энди, – поторопил парня Молчун.

– В общем, вы говорили про какую-то Каталину, – Энди замолчал, поджав губы.

– Ты что-то знаешь, парень?

– Ну, я… я кое-что нашёл.

– Что ты нашёл, Энди?

– Это половинка андроида, – скороговоркой выпалил подросток. – Она приехала на мобиле, а потом…

Молчун усадил Энди за стол, разложил по тарелкам крылышки и велел успокоиться. Пока ели, паренёк не спеша рассказал Молчуну странную историю, случившуюся с ним три дня назад.

Энди, у которого в посёлке ровесников не было, всегда играл один. Он мечтал стать драйвером космолёта, оборудовал себе некое подобие рубки управления космическим кораблём на краю свалки, недалеко от дома, и, забывая обо всём, играл.

Вот и в тот день он представлял, как штурмует очередную чёрную дыру, сам себе отдавая приказы и тут же их выполняя. Запищал коммуникатор, мать звала его домой. Энди выбрался из своего воображаемого корабля и увидел в небольшом проходе между завалами мобиль серого цвета. Длинная лакированная машина с плавными обводами явно казалась инородным телом среди куч мусора. И ему стало интересно, что здесь может делать такая дорогая машина, а что она дорогая – он не сомневался ни минуты. Паренёк осторожно пробрался поближе и стал наблюдать. Водительская дверь мобиля была распахнута, а у открытого багажного отделения стояла женщина, которая пыталась что-то вытащить наружу.

Вскоре Энди увидел, что женщина вытащила из багажника. Это была половина человеческого тела. Он ужаснулся, желудок спазматически дёрнулся, но так и остался в сжатом состоянии. Женщина волокла прочь от машины всего лишь половину эндоостова андроида с кусками пеноплоти.

– Она тащила её к вашей мастерской, мистер Молчун, – закончил свой рассказ Энди. – Я даже могу показать, куда она её спрятала, ну, эту половину андроида.

Молчун покивал.

– Ты поел?

– Да.

– Ну, тогда пошли, покажешь, куда эта женщина спрятала половину андроида.

Находку Молчун принёс в мастерскую, сдвинул в сторону на одном из верстаков инструмент, уложил на металлизированный пластик и пару минут смотрел. Энди от нетерпения пританцовывал на месте.

– Вы почините его? – спросил паренёк.

– А нужно? – вопросом на вопрос ответил Молчун.

– Ну, интересно же узнать, что это за андроид.

– Энди, порой от многих знаний много горя. Это не тот случай, когда нужно что-то знать. Ту женщину наверняка ищут, а вместе с ней ищут и этого андроида.

– Это те, которые вас избили?

– Скорее всего, – согласно кивнул Молчун. Он осмотрел торс робота, перевернул, исследовал затылочную часть металлического черепа с остатками пеноплоти на лице, андроид когда-то имел облик женщины.

– Что там? – не унимался Энди.

– С виду ничего особенного, как будто бы обычный андроид, модель технической поддержки. Возможно, у женщины не было средств на его утилизацию, и она решила сама отвезти его на свалку. Я, конечно, проверю его работоспособность, но не сегодня. Тебе пора возвращаться домой, Энди.

Молчуну пришлось проводить Энди до ржавого, местами поваленного сетчатого забора. Он ещё постоял несколько минут, наблюдая за тем, как парень бежит к своему дому, а потом вернулся в мастерскую.

Закрыв ворота мастерской, Молчун отнёс торс андроида наверх. Его не интересовало состояние приводов и сервоузлов, даже младенцу было понятно, что для ремонта требуются дорогостоящие запчасти, в частности поворотная платформа и блок приводов с ногами.

Пришлось доставать из потайного места кофр во второй раз. Едва терминал загрузился, Молчун соединил его шлейфом с разъёмом на черепной коробке андроида. Терминал пискнул, выдал запрос на разрешение приёма сторонней информации, Молчун, не глядя, ткнул пальцем в клавиатуру.

Пока шло сканирование файловой системы андроида, механик вскрыл формованный грудной кожух на торсе андроида, затем снял две пластины из бронепластика, защищающие ядро системы управления и блоки оперативной и долгосрочной памяти. Вопреки ожиданию, между кубом ядра системы и блоком долгосрочной памяти не оказалось выдвижной панели управления и диагностики, лишь сложный разъём для подключения шлейфа. Модуль переориентации так же отсутствовал, а его место занимал лишний блок памяти.

Сканирование заняло чуть больше часа, но результатов не дало. Терминал раз за разом, по мере исследования разделов памяти, выдавал лишь один результат – память не заполнена.

Молчун снял лицевые формованные пластины, заменяющие андроиду основу лица, отложил в сторону. На лобовой части металлического черепа имелась технологическая ниша, закрытая пластиной. Молчун выкрутил потайные винты, вскрыл пластину. В углублении находилась подвижная панель-скоба, нажав на которую он извлёк на свет планку долгосрочной памяти, на которую обычно записывались точки восстановления системы. Андроид представлял собой бытовую модель, хоть и усовершенствованную в плане усиления блоков памяти. А «бытовики» всегда оснащались вспомогательным разделом с автономным вводом данных.

Планка не была повреждена, а значит, если тот, кто почистил память роботу, забыл про неё, оставалась надежда на восстановление если не всего массива, то хотя бы какой-то части.

Несколько минут Молчун сидел, тупо глядя на планку памяти. Он никак не мог понять, нужно ли ему знание того, чей это андроид, и почему его привезла сюда какая-то женщина на дорогом мобиле. Почему именно сюда? До ближайшего города было двести километров, свалка простиралась на несколько десятков километров в сторону пустошей. Почему бы не спрятать эту железяку где-нибудь ещё? Зачем тащиться сюда? И ведь те двое громил заявились на свалку неспроста, искали какую-то Каталину. Уж не та ли это дама, что андроида привезла? И почему лишь половина робота? Вроде бы на повреждение не похоже, ходовая часть просто снята. Демонтирована, говоря языком техников.

Молчун снял одну планку памяти из общего массива, поставил на её место резервную, что вытащил из черепа андроида. На экране терминала тут же выскочило окошко-запрос – «Активировать последнюю точку восстановления?» Он ткнул текстоглиф на клавиатуре, давая положительный ответ.

По окончании загрузки данных восстановления появилось другое сообщение – «Некорректный отклик устройства».

– Ну, конечно же, некорректный! – Молчун пробежал пальцами по клавиатуре терминала. – Как же он корректным будет, если у него половины тела нет, соответственно сервоприводы и иже с ними не откликаются, по причине банального отсутствия. Хм!

Но ожидания Молчуна не оправдались, загрузка данных с резервной планки лишь оживили андроида, но и только. Сервомеханизм откликался на команды, шевелил руками и вертел головой. На экране терминала заморгало ещё одно сообщение: «Для полной загрузки файлов восстановления системы требуется полная комплектация механизма».

– Понятно, – протянул Молчун и отключил терминал, а затем разъединил подключение. Он с досадой толкнул торс андроида и принялся убирать терминал в кофр. Потерять столько времени только ради того, чтобы узнать очевидное. Ну, конечно же, у андроида нет ног, демонтирован весь нижний ходовой узел. Но кто же знал, что всё устроено так хитро? Да и зачем вообще так устроено? Идиотизм. С резервной планки памяти грузятся лишь файлы восстановления. Обычно запускается сразу восстановительный процесс, а здесь… В общем, полная чушь.

Утром Молчун занялся «Малинкой», крохотным двухместным мобилем на электрической тяге, что стоял на подъёмнике. В принципе мобиль был уже готов, рычаги подвески он поменял накануне того дня, как на него напали двое городских, оставалось лишь протестировать электроприводы и настроить ходовые режимы.

Мобиль на ремонт пригнал Че Ровега, торговец из посёлка. За товаром Че ездил в ближайший город и торговал разными мелочами прямо в своём доме. В качестве платы торговец принимал всяческие реле и планки памяти от выброшенной техники, проверяя их тут же на пригодность. Затем он сплавлял в городе набранные им запчасти, закупал на вырученные деньги товары, и всё начиналось сначала.

Че пришёл на следующий день. Опробовав мобиль, прокатившись вперёд-назад, он укатил в посёлок. А через день приехал с платой – несколькими коробками продуктов.

– Слушай, Молчун, тут ко мне приходил Раймус Фролов, ну, ты его знаешь, чудаковатый такой, тележку за собой возит. Так вот, он менял у меня клеммы с ферлитовым покрытием на сигареты и предлагал купить у него ноги от андроида. Нашёл, говорит, вполне приличные ноги, но ему они ни к чему. Я бы взял, конечно, в городе можно всё продать. Да только ведь не дай бог начнут спрашивать, откуда у меня такое. А оно мне нужно? Известно же, что андроидов никто никогда не выбрасывает, для этого существуют службы утилизации.

– Ты к чему всё это рассказываешь, Че? – Молчун внимательно смотрел на суетливого торговца.

– Ну, я подумал, вдруг ты пристроил бы их куда, – Че пожал плечами. – Ну, там, столик кофейный сделаешь, на ногах, будет ходить, кофе подносить. А Раймусу заплатил бы какой мелочью, которую он смог бы выменять у меня на сигареты.

– Ну, ты и выдумщик! Но своей выгоды не упустишь, да, Че?

– Ну, – торговец пошевелил пальцами, – вроде того.

– Ладно, пусть везёт сюда эти ноги, – как бы нехотя согласился Молчун, но внутри уже всё клекотало. – В таком случае в счёт остатка оплаты за ремонт привезёшь мне набор инструментов, сейчас запишу тебе, каких.

Че Ровега приехал через два дня и отдал Молчуну небольшую пластиковую коробку – обещанный инструмент.

– Если не секрет, Молчун, – обратился Че к механику. – Зачем тебе такой тонкий инструмент?

– Ходовую для мобилей и приводы чинить ума много не нужно, Че. Хочу расширить поле своей деятельности. Да, и если по-честному, у меня просто износился старый набор. А плохим инструментом много не починишь. И вот ещё что, поторопи Раймуса, если хочет получить свои сигареты, пусть везёт ноги.

Те или не те ноги, Молчун лишь догадывался. Но что-то подсказывало, что Раймус нашёл вторую половину андроида. Зачем женщине потребовалось прятать на свалке андроида, да ещё разобранного, Молчун так и не понял. А на следующий день к мастерской пришёл Раймус Фролов, сухощавый старик, который дни проводил в поиске чего-то ценного, переворачивая горы мусора.

Покашливая, Раймус свалил с тележки ходовой узел от андроида, а если по-простому, то тазобедренный сустав с ногами.

– Вот, кхе-кхе-кхе, ноги, механик. В оплату возьму что-нибудь ценное, что можно будет выменять на сигареты у Ровеги.

– Дам пять сотен клемм с ферлитовым покрытием, вроде бы они в ходу?

– Кхе-кхе-кхе… – Раймус закашлялся, да так, что Молчуну пришлось легонько постучать того по спине. Старик покраснел, прочистил горло. – Гм, пять сотен… Кхе… Кхе-кхе… Приемлемо.

Молчун, стоя в воротах мастерской, наблюдал, как торопится Раймус. Пять сотен клемм с драгоценным ферлитовым покрытием были для старика целым состоянием. Теперь он сможет выменять на них столько сигарет, что курить не перекурить.

Закрыв ворота, Молчун принялся за сборку двух частей андроида. Торс андроида, зажатый в лапе манипулятора, был подвешен над подвижной тележкой с электродомкратом. Грубая техника, по большей части собранная с бору по сосёнке, явно не гармонировала с такой операцией, как сборка ходовой андроида. Но другого оборудования у Молчуна не было.

Подведя под торс тележку с ногами, он приподнял их домкратом, подруливая джойстиком движения. Наконец шлицы двух планшайб совпали, и Молчун, помогая себе универсальным ключом, стал скручивать зажимы.

По кругу планшайб, на поворотной платформе, ему пришлось пустить двадцать четыре винта, приблизительно подходящие по размеру и конусу потая. Молчун не надеялся на сверхнадёжность крепления, для него сейчас было важнее собрать робота и, наконец, восстановить хоть какие-то данные, узнать хоть что-то.

– Зацепило, – бормотал себе под нос Молчун, дотягивая вручную винты на ходовой платформе. – Ой, зацепило. Ой, как хочется всё знать! Видимо, по голове всё же стукнули сильно.

Наконец, соединив обе части, Молчун принялся подключать контактные узлы. Тот, кто разобрал андроида, отнёсся к машине крайне аккуратно, все шлейфы и магистрали были аккуратно подвязаны пластиковыми скрутками или залиты мягким наполнителем, который защищал от влаги и пыли.

На сборку ушло два дня. Много времени отнимало соединение мелких приводов или магистральных отводов и подач. Плюс ко всему, Молчуну не хватало эластина – мягкой изолирующей и армирующей ленты.

В один из дней в мастерскую пришёл Энди. Паренёк так и стрелял глазами по сторонам в надежде увидеть того самого андроида. Молчун включил кофемашину, наложил в пластиковую корзинку галет.

– Какие новости в посёлке? – спросил он мальчишку, поставив перед ним чашку курящего паром кофе и пододвинув галеты.

– Ночью умер старый Рамонес, – сообщил Энди, жуя галеты. – А утром ещё и Бен Гризли умер.

– Как умер?! – Молчун пододвинул себе стул и присел рядом с Энди.

– Мама ходила к Рамонесам, костантировать…

– Констатировать, – поправил паренька механик.

– Ну, да, – тот кивнул, – констатировать смерть. Сказала, что он помер от побоев. И Бен Гризли тоже. Она меня к вам послала, посмотреть, всё ли в порядке, и просила вас прийти к ней на обследование.

– Я приду, – кивая сам себе, ответил Молчун. – Сегодня же, вечером.

Допив кофе, Энди ушёл. Молчун спустился вниз, в мастерскую, прошёл в угол, где стоял манипулятор, сдёрнул с висящего в его лапах андроида кусок полибрезента.

Он оттащил кибермеханизм в подсобку, пристроил за отодвинутым инструментальным шкафом и вновь накрыл. Закрыв дверь на самодельный замок, Молчун погасил везде свет и отправился в посёлок, к Лизе Островской.

Женщина встретила механика молча, немного суетливо, но прежде чем усадить за стол, загнала его в медицинский диагност.

– Удивительно, мистер Молчун, но диагност показывает мне, что ваше здоровье в абсолютном порядке. Я бы даже сказала, что удивлена, не обнаружив даже малейших следов гематом и иных последствий побоев, что вы перенесли. Единственное, что меня смущает, так это вживлённый чип, что у вас за ухом, там ещё сохранилась небольшая опухоль.

– От чего умерли Рамонес и Гризли? – одеваясь, спросил Молчун.

– От избыточного кровоизлияния в органах. Если бы они согласились на полное обследование, то у меня был бы шанс им помочь.

– Не было бы, – отрицательно покачал головой механик. – Люди, которые их били, знают своё дело. Хотя…

– Кто они? – женщина внимательно смотрела ему в глаза.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Просто я слышал о таких случаях, когда жил там, в большом мире.

Она накормила Молчуна ужином, налила большую кружку горячего тетла – густого фруктового напитка.

– Завтра похороны, в полдень, вы придёте?

– Да, – Молчун кивнул.

– Останьтесь, – попросила она. – Уже стемнело.

– Извините, Лиза, я лучше пойду, – Молчун встал из-за стола. – Спасибо за заботу и ужин. Увидимся завтра.

Он уже отошёл от двери дома на несколько метров, всё же уловив тяжёлый вздох Лизы. Она тоже нравилась ему, как и он ей. Она не раз и не два намекала, да и несколько раз едва ли не открыто, как и сегодня, предлагала остаться на ночь. Но Молчун был непреклонен. Он боялся этой связи. Боялся новой ответственности.

Не доходя до мастерской пары десятков метров, Молчун остановился и прислушался. Кто-то ждал его у дверей жилища, перетаптываясь и вздыхая. До механика донёсся запах табачного дыма.

– Раймус, это вы? – спросил Молчун, подойдя ближе.

– Кхе-кхе-кхе, – послышалось в ответ. – Я, кому тут ещё быть?

– Что вас привело ко мне так поздно? – Молчун отпер дверь мастерской, шагнул внутрь, по ходу шлёпнул рукой по выключателю. – Проходите.

Раймус перешагнул порог, но дальше не пошёл, остался топтаться у двери.

– Я мобиль нашёл, думаю, вам он пригодится.

– Мобиль? – удивлённо спросил механик. – Странные времена наступили, не думаете ли, мистер Раймус? То ноги от андроида выбросят, то мобиль. Наверное, в городах стали лучше жить, не находите?

– Всё возможно, мистер Молчун, – согласился Раймус, но при этом пожал плечами. – Всё когда-то меняется. Так как насчёт мобиля?

– Сколько вы за него хотите?

– Две тысячи клемм. Но можно и просто товаром, что возит Че Ровега, так сэкономите на обмене с этим барыгой.

– Теперь ещё один вопрос. А зачем мне мобиль? – Молчун сложил на груди руки. – Я не собираюсь никуда уезжать, заниматься коммерцией тоже не с руки.

– Я подумал, что вы сможете поиметь с него больше, чем я. Да мне, старику, много и не надо, сигареты да пару стопок виски на вечер. А вам, может быть, инструмент какой можно приобрести, да и не станет вас Ровега обманывать так, как меня. Дело, конечно, хозяйское, если вы откажетесь, я предложу Че напрямую. Просто хочется немного растрясти этого торгаша.

– Что за мобиль? – Молчун сделал вид, что внял доводам Раймуса.

– Полноприводный «Янг Патриот», цвет «синяя мятая фольга», салон «люкс комплит», – выдал старикан. – Мобиль не сказать, чтобы новинка на данный момент, но уважением у знатоков пользуется.

– Вы неплохо разбираетесь в мобилях, Раймус, – подметил Молчун.

– Не открою большого секрета, мистер Молчун, но в свою бытность я был владельцем сети салонов по продажам мобилей в Квартелене, это в пятистах милях к югу отсюда. А до того, как стать богатым и уважаемым человеком, по молодости я пару лет работал простым механиком. Вот такие дела, кхе-кхе.

– Хорошо, – согласился наконец Молчун. – Завтра посмотрим на вашу находку.

– Вот и чудно, – Раймус потёр руки, потом достал из кармана замусоленной куртки пачку сигарет, прикурил одну. – Кхе-кхе-кхе… В таком случае, спокойной ночи, механик, увидимся на похоронах, вы ведь слышали про несчастье?

– Слышал. Доброй ночи, – Молчун закрыл за стариком дверь, кинул взгляд на наручный коммуникатор, отметив, сколько времени, и прикидывая, есть ли смысл возиться с андроидом сегодня или же оставить всё на завтра, а сейчас просто лечь пораньше спать. Победило желание отдыхать.

* * *

В полдень Молчун стоял в небольшой толпе посельчан и наблюдал за тем, как мэр Фостер произносит прощальную речь, как опускают два тела в вырытые за ночь могилы.

После того как могилы засыпали, а поверх установили временные таблички на колышках, народ стал расходиться. Молчун подошёл к Лизе, которая пришла с Энди, поздоровался с ней.

– Вы случайно не видели старика Раймуса? – спросил он женщину.

– Нет, – та отрицательно мотнула головой. – Зайдёте вечером на чай?

– Если вы приглашаете, – Молчун улыбнулся, настойчивость Лизы не ослабевала.

– Приглашаем, мистер Молчун! – опередил мать Энди.

– Тогда конечно, – согласился механик, потрепав парнишку по голове. – Но сейчас извините меня, мне нужно найти Раймуса.

Глава 4

Но старика он так и не нашёл. Никто его не видел со вчерашнего дня и где он находится, тоже никто не знал. Мысленно махнув рукой, Молчун отправился к себе.

Выпив кофе, он перетащил андроида наверх, уложил его на стол, достал из тайника кофр с терминалом. Следующие два часа провозился с загрузкой программы восстановления памяти, но его вновь ожидала неудача.

Андроид «ожил». Восстановив программное обеспечение, Молчун вернул кибермеханизму возможность двигаться, исполнять любой приказ, но долгосрочная память оставалась девственно чиста.

– Ну что ж, этого стоило ожидать, – пробормотал Молчун, сворачивая кабель-контакт и убирая его в кофр.

– Вы кого-то ожидаете? – андроид повернул голову, невпопад задав вопрос немного искажённым голосом.

– Я не ожидаю, – вздохнул механик. – Поправь голосовой модулятор, настрой на средний тембр. И не открывай рот без разрешения.

– Как мне вас называть? – андроид поднялся, спрыгнул со стола, замерев в метре от Молчуна.

– Для андроида с очищенной памятью ты слишком разговорчивый. – Молчун убрал кофр, закрыл настил.

– Вы не авторизованы.

– Странно, – Молчун развернулся к андроиду. – Когда я загружал программу восстановления, то даже ввёл новый код авторизации.

– Требуется голосовое подтверждение кода.

– Один, один, один, – Молчун сложил руки на груди и облокотился спиной о стену.

– Код принят, – андроид слегка наклонил голову. – Как мне называть вас?

– Меня зовут Молчун, я механик, починяю всякие железяки. – Молчун прошёл к столу, отодвинул стул, сел, оперевшись локтями о столешницу и спрятав лицо в ладонях. – Завари кофе.

Андроид пару секунд стоял неподвижно, а потом шагнул к кофемашине, ткнул на панели управления пару кнопок и подставил под наливной носик чашку. Молчун наблюдал за роботом сквозь щели между пальцев.

Машина зашипела, слила в чашку кофе, через секунду выдавила шапку сливочной пены. Андроид не успел, машина заклекотала, зашипела и выплюнула сгусток пара, который, ударив в чашку, расплескал и кофе и взбитые сливки.

– Автомат неисправен и требует ремонта, – андроид заменил чашку и вновь ткнул пару кнопок, заставляя кофемашину варить новую порцию.

– Требует, – согласился Молчун. – Да только нет запчастей для этого автомата. А потому в следующий раз успевай, пожалуйста, забрать чашку до того, как начнётся продувка сопел.

– Да, хозяин, – ответил робот, и Молчун вновь увидел, что тот кивает. Поведенческий алгоритм программы андроида, по всей видимости, был настроен очень тонко и позволял кибермеханизму имитировать все жесты живого человека.

В этот раз андроид успел забрать чашку до того, как машина начала продувать сопла. Он поставил её перед Молчуном.

– Ваш кофе, хозяин.

– Называть меня хозяином тебе тоже велит программа, или ты как-то определяешь по ходу дела?

– На данный момент вы единственный авторизованный человек с приоритетным доступом к системе управления. Алгоритм программы показывает, что я являюсь вашей собственностью, а соответственно…

– Понятно-понятно, – остановил андроида Молчун. Он отхлебнул кофе, встал из-за стола. – Теперь слушай сюда. Мы живём на свалке, надеюсь, твой навигатор работает, и ты пространственно ориентирован?

– Да.

– Так вот, то место, где мы сейчас находимся, называется посёлок Мусорный, по сути, край свалки. Здесь живут люди. Хорошие люди. Но, бывает, появляются и разного рода отморозки.

– Да, хозяин.

– Ну, а теперь слушай вводную. Я хочу, чтобы тебя никто не видел. Если ко мне кто-то придёт, ты быстренько прячешься и не отсвечиваешь. Надеюсь, это ясно?

– Принято к исполнению, хозяин, – андроид наклонил голову в знак согласия.

– Раз всё понятно, сиди здесь. Мне нужно уйти, вернусь, скорее всего, утром, так что ты за старшего.

Молчун накинул куртку, хлопнул андроида по наплечному пластиковому кожуху. Но едва он ступил на порог, как тот окликнул его:

– Вы дадите мне имя?

– Это принципиально? – Молчун обернулся в дверях, несколько секунд смотрел на кибермеханизм. – Половинка.

– Половинка?

– Теперь это твоё имя, железяка.

Глава 5

Он, как и обещал, пришёл на ужин к Лизе. Сегодня Молчун решил-таки сдаться на милость слабого пола. Женщина, сначала намекавшая, что не против близкого знакомства с серьёзным мужчиной, а потом перешедшая в прямое наступление, импонировала Молчуну. Но Лиза была женщиной простой и скорее даже домашней и обманывать её Молчуну ой как не хотелось. Конечно, он не собирался ухлёстывать за кем-то другим, но жизнь штука изменчивая, и каждый раз, когда с Молчуном случалось что-то хорошее, она вносила свои, особые коррективы. Механик попросту боялся каких-либо серьёзных отношений, опасался обнадёживать кого-то чувствами, боялся, что случится что-то, что принесёт вред близкому человеку.

Скромно накрытый стол порадовал Молчуна тем, что главным блюдом была картофельная запеканка – коронное блюдо Лизы. А помимо всего прочего, имелась бутылка домашней наливки, сделанной из настоящего спирта.

Первым разом помянули похороненных сегодня стариков. По второй рюмке выпили за жизнь. За будущее. Хорошее.

А потом был чай-тетл из сушёных трав с яблочным пирогом. И ничего, что яблоки были сублимированными, а мука фарсовая, пирог оказался на славу.

Потом они смотрели теле. Энди уснул прямо на диване, и Молчуну пришлось перенести его в спальню. А после этого Лиза увлекла его к себе в комнату, закрыла дверь на защёлку и приглушила свет.

Молчун ушёл ещё до рассвета. Укрыл Лизу, мирно посапывающую с лёгкой улыбкой на губах, оделся и тихо покинул домик. По привычке он остановился в паре десятков метров от мастерской, прислушался и уже хотел было сделать шаг вперёд, когда его окликнул приглушённый голос:

– Хозяин!

Молчун замер, повернул голову на звук, послышались лёгкие шаги, и перед ним появился андроид.

– Ты чего тут делаешь, я тебе где велел быть?

– В мастерской люди, хозяин, – ответил андроид. – Они что-то ищут, перерыли всё. Я решил спрятаться снаружи и дождаться вашего прихода.

– Сколько их? – Молчун двинулся вперёд и остановился у разрезанной пополам юбки дюзы от орбитального челнока.

– Двое. Ростом выше вас на голову каждый, крупнее по массе и при оружии. Когда они закончили обыск, один из них предложил подождать вас. Кстати, они приехали на двух мобилях. Оба запарковали за мастерской.

– Двое на двух мобилях, – задумчиво произнёс Молчун, всматриваясь в стены своей мастерской.

– Легковая «Рапира» и внедорожник «Янг Патриот», – подтвердил андроид, хоть Молчун его и не спрашивал.

– А ты как ушёл?

– Через «чёрный» ход, который у вас в кладовой, – признался андроид.

– Хорошо, – Молчун кивнул. – Я иду в мастерскую тем путём, которым ты вышел. Ты подходишь к воротам и начинаешь стучать и звать меня. Но не по имени, а что-то типа: «Механик! Выходи, поговорить надо!» Понял?

– Да, хозяин.

– Дай мне пару минут и стучись.

Молчун скользнул в темноту, растворившись в ней, заскользил тенью между железного хлама. Через минуту он уже стоял перед замаскированной под нагромождение металлолома дверью «чёрного» хода. Стараясь не шуметь, он открыл дверь и проник внутрь небольшого коридорчика, а из него попал в кладовую. Здесь он едва не упал и только чудом не выдал себя, балансируя на одной ноге. В кладовке царил хаос, ночные гости побывали и здесь, наведя свой, особый порядок.

Подойдя к двери, что вела в мастерскую, Молчун замер, прислушиваясь. Один из непрошеных гостей находился неподалёку, и механик даже слышал его шумное дыхание. Верзила только что, видимо, что-то передвигал, теперь пыхтел и бурчал себе под нос. Второй в это время шуровал наверху, оттуда доносились характерные звуки.

В створ ворот мастерской постучали, верзила замер, затаив дыхание, а потом поспешил к воротам. Молчун приоткрыл дверь, посматривая в щель, а когда здоровяк приблизился к воротине, открыл настежь и рванул к гостю. Он подхватил на ходу валяющийся на полу кусок трубы, который обычно использовал как рычаг. Десяток шагов – и вот уже широкая спина верзилы, но тот не то услышал, не то почувствовал и резко обернулся, вскидывая перед собой руку с зажатым в ней пистолетом.

Молчун наотмашь ударил трубой, отбивая руку, а вторым разом опустил её на голову гостя. Тот закатил глаза и начал оседать на пол. Молчун откинул задвижку на воротине.

– Присмотри за этим уродом, – приказал он андроиду, который вошёл в мастерскую, а сам вытащил из руки верзилы пистолет.

Не теряя ни секунды, Молчун рванул к лестнице, что вела наверх, и опять едва не опоздал. Напарник оглушённого здоровяка вышел на лестничную площадку и, увидев происходящее, запустил руку под пиджак. Но пистолет он достать так и не смог, Молчун вскинул свой трофей и выстрелил.

Пуля попала чужаку в плечо, но не остановила его. Молчун выстрелил ещё раз, попал в предплечье. И ещё – в ногу. Наконец гость упал и скатился по узкой лестнице, механик метнулся к нему, вытащил из кобуры под пиджаком пистолет и лишь потом приложил палец к шее, нащупывая сонную артерию.

– Хех! Живой, зараза! Надо же, три пули, с лестницы упал, и живой! – Молчун ухватил здоровяка за ворот пиджака и потащил волоком к подъёмнику.

Он привязал первого гостя синтетическим шнуром за запястья к подвижным платформам подъёмника.

– Так, железяка, теперь присмотри за раненым, – распорядился Молчун.

– Этому человеку нужно оказать медицинскую помощь, – ответил андроид.

– Делай, что я говорю, – Молчун обернулся и посмотрел на робота. – И не нужно мне давать непрошеных советов!

Механик тронул кнопку на панели управления подъёмником. Платформы поднялись, и вместе с ними поднялся и привязанный к ним пленник. Он уже стал приходить в себя, слабо задёргался.

Молчун терпеливо ждал, пока верзила осознает своё положение, увидит, что его напарник, истекая кровью, лежит в отключке. Он посмотрел на Молчуна, а потом задвигал опухшими губами:

– Ты труп! Когда я освобожусь, я порву тебя. Просто разорву голыми руками! Я съем твою пече…

В этот момент Молчун нанёс удар трубой по ногам пленника, и тот, не закончив своей речи, взвыл. Механик похлопал его по щекам, привлекая внимание.

– Э-э! А ну, заканчивай тут орать! Ты мужик или тряпка?! Ты же только что обещал порвать меня, а тут воешь как ненормальный! – Молчун криво улыбнулся и ударил ещё раз по ногам, а потом добавил в живот торцом.

Верзила задёргался на растяжке, но не заорал.

– Молодец, – удовлетворённо кивнул Молчун. – Так держать! На ещё!

Он избивал пленника методично, давая тому время проораться. Конечно же, верзила не выдержал, нужно иметь железные кости, чтобы выдержать удары железной же трубой. Пару раз чужак терял сознание, но ведро воды и несколько минут ожидания – и всё начиналось сначала.

Весь этот спектакль наблюдал второй непрошеный гость, которого Молчун подстрелил. Он лежал на боку, одновременно зажимая рану на руке и плече, подогнув раненую ногу, и смотрел.

– Вот нет у меня камеры, – обратился Молчун к раненому, – а то я заснял бы тебя, да отослал на конкурс смешного видео! Ты бы видел со стороны, как ты лежишь! Это надо умудриться так улечься! Но так, видимо, удобно, да? Ну, а раз удобно, смотри спектакль!

Он бил подвешенного на подъёмнике чужака до тех пор, пока тот не перестал подавать признаков жизни. Проверив пульс и удостоверившись, что забил пленника насмерть, Молчун обратился к раненому.

– Забыл ему сказать очень важную вещь, наверное, я старею. Но скажу её тебе, пока ты при памяти. – Механик притащил пластиковый ящик из угла мастерской, сел на него напротив чужака. – Понимаешь, какая штука, я верю в реинкарнацию. Верю, что человек рождается снова, буквально сразу после своей смерти, только в другом теле. Естественно, он ничего не помнит, но душа его сохраняет кое-какие знания. Так вот, я верю, что душа человека сохраняет те знания, что постигла буквально перед тем, как умереть телу. Упущение произошло, ну да не беда. Значит, что касается тебя и твоей души. Видел, как я дружка твоего отделал? Это не потому что злой или псих какой, это плата. Плата за вашу работу. Ему очень нравилось бить людей, так? Ну, вот и соответствующая плата.

Молчун повернулся к андроиду.

– Половинка! Сними этот кусок дерьма с моего подъёмника и отнеси пока в мобиль, на котором они сюда приехали. «Рапира», если не ошибаюсь.

– Да, хозяин. – Андроид опустил платформы и принялся сноровисто отвязывать труп здоровяка. Потом он взвалил его на плечо и понёс на выход. Едва воротина закрылась за ним, Молчун продолжил.

– Когда человек делает другому больно, он не осознаёт, что тому не комфортно. Тот, который бьёт, понимает это, но не осознаёт почему-то. Потому продолжает нести боль. Я же, когда бью, доношу до человека, что вот именно так больно тому, кого бью. Вы приехали сюда, на эту помойку, начали избивать людей, пытаясь разжиться какой-то информацией. Неужели нельзя всё это делать миром? Тот, кто учил вас искать что-то, был полным профаном в сыскном деле. Ну, да это всё лирика. По вашей вине умерли два человека, абсолютно не имеющие отношения к тому, что вы тут ищите.

– Три, – попытался улыбнуться пленник и сплюнул. – Старик, которого мы сегодня пришили, рассказал, что продал тебе ноги от андроида.

– Это ты сейчас, что, улыбнулся? Ты храбрый? Ты бесстрашный?! – Молчун зацокал языком и покачал головой. – Ай-ай-ай!

После этого последовал удар трубой по руке и, судя по звуку и глухому вою, механик сломал чужаку кость.

– Боль! Она расставляет всё по своим местам! Когда ты бьёшь беззащитного человека, ты уверен, что ты самый сильный! Ты почти что Бог! Но когда бьют тебя, всё становится на свои места, не правда ли?

Вернулся андроид, встал сбоку, замер. Молчун отвлёкся на секунду, а потом продолжил.

– Самое интересное в данной ситуации это то, что ты видишь перед собой то, что вы с напарником искали. Андроид! Вот он! А? Каково? Вот он, приз, вот! Протяни руку, и он твой! Он вам нужен?

Молчун встал, ухватил пленника за ворот и подтащил к подъёмнику. Быстро привязал руки и поднял распятого гостя вверх.

– Я хочу донести до тебя, до твоей души, что ты был не прав. Убивать людей нельзя. Нельзя им приносить горе и боль! Вы загубили три жизни. Просто так, за кусок железа! Вы ведёте себя как бессмертные, забывая, что в любой момент можете оказаться на месте своих жертв! Я могу простить тебе избиение, я не хотел связываться с людьми из большого мира! Но когда умерли старики, я пообещал себе, что рано или поздно убью вас обоих. Представляешь, я почему-то не сомневался в том, что вы со своим напарником-дебилом вернётесь.

– Но ты делаешь то же самое! – задыхаясь, проорал пленник. Он наконец-то осознал, что живым отсюда не выберется. Этот механик, обычный жалкий оборванец, что жил на свалке, оказался полным психом и методы у него явно нездорового человека. Он задёргался, выпучил глаза: – Сжалься!

– Нет! – Молчун криво ухмыльнулся и погрозил пальцем. – Нет-нет! Я наказываю тебя, плачу тебе за дела твои! Кто-то ведь должен заплатить вам, или нет? Кто-то должен быть последним звеном в этой цепи?! Кто, если не я? Ты достоин своей платы, ты получаешь то, что заслужил! Так получи же её! Вот твоя плата! Осознай перед смертью, что ты был не прав! Осознай! Ведь если я отпущу тебя, ты не перестанешь творить зло! Пафосно получилось, конечно, не считаешь?

Механик замахнулся и ударил трубой по груди пленника, а потом забормотал себе под нос:

– Видимо, от судьбы не убежишь, не спрячешься. Придётся возвращаться в город, тем более судьба сама подталкивает меня. Ну, хоть отдохнул немного.

Он вновь бил трубой, то по ногам, то по рёбрам, до треска и хруста, до тех пор, пока чужак не стал похож на тушу животного с бойни.

– А теперь я хочу знать, кто, что, когда и зачем? – прошептал он на ухо распятому человеку, приблизившись вплотную. – Говори, говори, и я прерву твои страдания.

И пленник заговорил. Вернее, он тоже зашептал, потому как полноценно говорить сил у него уже не было. Молчун прижал его голову к своей и слушал, а когда тот закончил, обошёл сзади и ударил трубой по шее, ломая позвонки.

Он проверил пульс у чужака, удостоверившись, что тот мёртв, отбросил окровавленную трубу в сторону и, сев на ящик, закрыл лицо ладонями.

– Тащи его к первому, – наконец распорядился механик, и андроид быстро снял труп с подъёмника.

Молчун поднялся наверх. Тут царил полный беспорядок. Всё было перевёрнуто и разбросано по комнате. Он вернул на место кофемашину, поставил чашку, включил. Машина заурчала, забухтела, но спустя минуту исправно выдала порцию кофе, а следом влила взбитых сливок. Молчун снял чашку и, подвинув к столу стул, присел, отхлебнул глоток. Прошла минута. Молчун обернулся, с подозрением посмотрел на кофемашину, потом хмыкнул. Оказывается, машине не хватало простого падения со стола, чтобы избавиться от неконтролируемого процесса продувки сопел и трубок. Но этот факт как-то мало порадовал Молчуна, сейчас следовало подумать, куда деть мобиль с трупами.

Если бы кто-то из посёлка видел то, с какой жестокостью обошёлся скромный, тихий и немногословный механик со своими пленниками, то не только ужаснулся бы, его просто изгнали бы. Мало кто понял бы, зачем такая жестокость, ведь другой просто пристрелил бы негодяев, и всё.

Но Молчун жил своей философией. Он считал, что насилие, порождаемое насилием, можно остановить лишь тем же насилием. Если вору, который украл кредитную карту у бедной домохозяйки, отрубить руки, то ему по факту нечем будет воровать в будущем. Ну, а если он сделает себе протезы, то ему следует выколоть глаза или отрубить ноги. Насильнику – отрезать член, причём желательно на живую, чтобы человек осознавал, что да как на самом деле. Бандита, который забил на улице случайного прохожего ради пары купюр, не мешает подвесить и так же забить до смерти, а потом показать казнь по теле. В назидание тем, кто ещё не сделал дурного, но собирается.

Нет, конечно же, преступления не прекратятся в одночасье, потому как многие думают, что именно им-то и повезёт, их не поймает полиция. Но часть всё же задумается, потрогает руки-ноги, ощутит, что с ними намного лучше, чем без них. И удовольствие за деньги ничем не хуже того, которое некоторые испытывают насилуя. В конце концов, ведь существуют разные клубы любителей всяческих экстремальных любовных утех. Заработай денег, заплати, да трахайся хоть со столом.

Глава 6

Молчун достал из тайника кофр и небольшой свёрток. Развернув пластиковую обёртку, он с минуту смотрел на пять пачек банкнот, аккуратно перетянутых мягкой эластичной лентой с логотипом банка. Рядом с пачками лежали несколько статус-карт на разные имена.

В комнату вошёл андроид. Молчун указал ему на перевёрнутый стул.

– Сядь, поговорим.

Андроид послушно сел, положив руки на колени. Молчун убрал деньги и статус-карты в кофр, закрыл его, отодвинул в сторону.

– Я знаю, что ты обладаешь какой-то информацией. Я знаю, кто тебя сюда привёз, и знаю, где этого человека искать. Ещё я также знаю, что ты не простой бытовой андроид. Не буду торопить тебя, сам расскажешь. Но вот прямо сейчас мы покидаем это благодарное место, которое служило мне домом в последние годы. Сейчас ты найдёшь в «Янг Патриоте» навигационный маячок, выдернешь его, а потом, как стемнеет, сам мобиль отгонишь к дому, что стоит немного особняком от остальных, на северо-западе. Оставишь там. Сейчас накатаю небольшую записку, оставишь в салоне.

– Как скажете, хозяин.

Молчун нашёл на одной из полок пачку чистой пластбумаги, стилусом быстро написал с половину листа.

– Вот, – он протянул записку и небольшой свёрток андроиду, – оставишь на сиденье. Маячок принесёшь обратно.

– Да, хозяин. – Андроид встал, взял сложенный пополам лист и отправился на выход.

Прошёл час. Андроид вернулся, отчитался об исполнении задания и, получив в руки кофр и небольшую сумку, направился к стоявшей неподалёку «Рапире». Два трупа громил, которых убил Молчун, лежали в тесном багажном отделении.

Мобиль был двухместный, а когда Молчун вжал кнопку старта движка, то раздался приглушённый утробный звук.

– Придурки, – выругался Молчун. – Пижоны! Делая грязную работу за городом, лучше всего брать мобиль на гравитонной тяге. Тихо, быстро и никаких проблем с жидким топливом, за которым то и дело нужно смотреть, доливать. Ладно, поехали!

Молчун вырулил из теснины свалки и, поддав газу, объехал посёлок стороной. Темнота понемногу сгущалась, прошли ровно сутки с того момента, когда механик был на ужине у Лизы. Ему стало немного жаль того, что случилось, и он корил себя за то, что поддался порыву и всё же переспал с женщиной, тем самым заронив в её душе семена доверия и надежды. Подожди он всего день, и не было бы никакой грусти. Но что случилось, то произошло.

Они ехали всю ночь, а к утру, когда светило окрасило горизонт справа в красный цвет и тьма понемногу превратилась в дымку, прямо по курсу, километрах в десяти, завиднелись постройки пригорода.

Блокпост полиции они проехали медленно, давая сканерам просветить машину. На экране терминала оператора заморгала предупреждающая надпись – умная электроника обнаружила у пассажиров две единицы стрелкового оружия.

Но оператор спокойно продолжал сидеть и пялиться на экран, а его напарник вообще отвернулся и смотрел на пустошь за окном. Как только мобиль проехал, оператор сплюнул в сторону, ничуть не смущаясь старшего по званию напарника.

– Суки долбаные!

– Эй-эй! Спокойнее, напарник! Нам ежемесячно капает на счёт половина стандартного оклада за то, что мы не замечаем парней Ланолли. Это благодаря их деньгам ты пристроил свою дочь в частный детский сад с первичным обучением, а я отправил своего оболтуса учиться в университет! Спокойнее! Даже если мы честно выполняли бы свою работу, то они нашли бы других людей или другую дорогу. Ссать против ветра, приятель, очень неудобно, а порой и хлопотно. Доставай бутерброды, я включу кофейный автомат. Тебе как обычно, со сливками?

– Давай просто чёрный, – всё ещё хмурясь, отозвался полицейский-правдолюб.

В это время Молчун, посматривая по сторонам сквозь затемнённые в чернь стёкла мобиля, думал о том, что в принципе ничего не изменилось с того момента, когда он был в этом городе в последний раз. Его не особо удивило спокойное поведение полицейских, потому как за солнцезащитным козырьком лежала визитка капитана участка с номером «горячего» телефона, напротив которого было написано – «блокпост № 23».

Свернув с широкого бульвара на параллельную улочку, Молчун немного сбавил скорость и стал высматривать стационарный таксофон, который обнаружился уже через несколько сотен метров.

– Закажи такси на Уиверни-плейс, сорок шесть, через час, – распорядился механик, подавая андроиду купюру достоинством в пять кредитов[1]. – И сдачу возьми!

– Да, хозяин! – Половинка выскочил из мобиля и направился к таксофону. Пока он заказывал такси, Молчун, не глуша двигателя, наблюдал за улицей. Люди сновали как тараканы на грязной кухне, кто-то спешил, кто-то, наоборот, шёл неторопливо и размеренно. Ничего не изменилось. Город жил своей привычной жизнью.

– Всё готово, – отчитался андроид, залезая на пассажирское сиденье.

– Угу, – Молчун кивнул и тронул педаль газа.

Проехав несколько кварталов и попетляв по пригороду, он, наконец, заехал на подземный паркинг, поставив «Рапиру» почти у самого выезда. Они с андроидом быстро выбрались из салона и поспешили к витому пешеходному эскалатору.

Покинув паркинг, Молчун быстрым шагом направился к скверу и, пройдя сквозь него, остановился.

– Уиверни-плейс, сорок шесть, – пробормотал он себе под нос и, вскинув руку, посмотрел на коммуникатор. – Одиннадцать десять. Ещё пять минут.

Такси подоспело в срок. Андроид распахнул перед человеком дверцу, пропуская вперёд, уселся рядом, положив сумку на колени.

– Гаальский парк, северная сторона, вторые ворота, – дал адрес Молчун и, повернув голову, стал смотреть на улицу сквозь стекло.

Водитель утвердительно кивнул, вслух повторив названный адрес, и тронул педаль газа. Через десять минут он высадил пассажиров в конечной точке путешествия, а как только уехал, Молчун послал андроида вызвать из ближайшего таксофона новую машину к магазину напротив.

Таким образом они сменили ещё четыре машины. Последнее такси привезло их к дешёвой гостинице, но Молчун и здесь вопреки всякой логике шагнул через дорогу, направляясь прочь от доступного жилья.

Они прошли почти квартал, механик свернул в небольшую арку, а из неё в закрытый двор. Затем повёл андроида в один из подъездов. Поднявшись на второй этаж, Молчун достал из внутреннего кармана небольшую карточку, похожую на кредитку, и вставил её в электронное устройство, служившее терминалом обеспечения электронного замка. Он быстро набрал на текстоглифной клавиатуре комбинацию знаков и цифр, подождал с десяток секунд, а потом вынул карточку и вновь вставил.

Замок щёлкнул, Молчун толкнул дверь.

– Заходи, – мотнул он головой. Андроид шагнул вперёд. – Давай-давай, не стесняйся!

Двухкомнатные апартаменты, в которые привёл андроида Молчун, оказались просторным и чистым жилищем с минимумом обстановки.

– Здесь никто не живёт, но два дроида-уборщика постоянно наводят порядок, – скорее для себя сказал Молчун, проведя пальцем по столешнице стола. – Почти год, а как будто вчера уехал.

Механик убрал в шкаф сумку с одеждой и кофр, выглянул в окно.

– Сиди здесь, я сейчас закажу продукты, когда курьер приедет, заберёшь и расплатишься. А я прогуляюсь.

Молчун сделал звонок-заказ в службу доставки продуктов питания, оставил деньги Половинке и ушёл. Уже на улице он сделал вызов такси со своего коммуникатора и на нём отправился в другой район. Конечным пунктом путешествия была мастерская-салон мобилей.

Здесь, в небольшом зале, по периметру уставленном мягкими диванчиками и столиками для ожидающих, находилась рецепция фирмы, к которой и подошёл механик.

– Здравствуйте, приветствую вас в «Аламо мобил механикс»! – поприветствовала гостя девушка-секретарь. – Чем могу помочь?

– Хочу сделать заказ, – Молчун кивком ответил на приветствие.

– Что-то конкретное или позвать мастера для подбора?

– Конкретное с подбором, – согласно кивнул механик. – Но обойдёмся без мастера. У вас имеются все комплектующие в наличии?

– Да, всё, что представлено в каталоге, имеется на складе.

– Отлично! – Молчун принял из рук секретаря планшетный терминал, ткнул пальцем по активной панели, вызывая меню каталога. – Мне нужен мобиль, сборный.

– Я отслеживаю, выбирайте блоки комплектующих, – девушка кивнула. – Если какой-то блок не имеет совместимости, я сообщу.

– Итак, – Молчун начал «листать» вкладку с кузовами. – Кузов «магна-два» с пуленепробиваемой начинкой и изменяемой геометрией. Цвет – серый верх и «оливковый» низ в соотношении пятьдесят на пятьдесят. Стёкла бронированные, «трипкон», с покрытием «хамелеон». Салон комплектации универсал-один. Далее. Двигатель, гравитонный «Рокеро-989», я думаю, будет в самый раз, с двойным приводом на оба моста. Подвеска класса «хардтейл», диски усиленные двадцать два дюйма. Резина, мне кажется, подойдёт триста восьмидесятая с пенным наполнителем и усиленным кордом. Ну, вроде бы всё, мелочи я тут указал тоже.

– Отличный выбор, – девушка-секретарь широко улыбнулась. – Сборка займёт не более четырёх часов, плюс два часа на юстировку и отладку оборудования, итого шесть, по минимуму. Стоимость с учётом всех пожеланий составит двести тридцать две тысячи кредитов. Будете платить сразу или сохранить проект?

– Буду платить сразу, – согласился Молчун. – Наличные принимаете?

– Одну секунду, – девушка быстро забарабанила по клавиатуре терминала. Молчун догадывался, что та сейчас отсылает запрос в службу безопасности для наведения справок о клиенте, который может оказаться мошенником.

Через несколько секунд она удовлетворённо кивнула и вновь улыбнулась Молчуну.

– Всё в порядке, если вы готовы оплатить заказ сразу же, прошу пройти вон в ту комнату, для составления договора и оплаты.

Молчун прошёл в помещение, дверь которого открылась в одной из стен. А девушка тем временем записала автоматически сгенерированный номер мобиля на квадратик пластбумаги и спрятала его в свою сумочку.

В комнате механика уже ждал молодой человек в строгом костюме с распечатанным на нескольких листах пластбумаги договором в руках. В комнате стоял небольшой стол и два кресла.

– Прошу садиться, – предложил он механику, указывая на одно из кресел. – Очень хорошо, что вы платите наличными, как раз для таких случаев у нас имеется бонус. Любой из предложенных нами девайсов мы установим вам в качестве подарка. Вот список доступных.

Клерк протянул Молчуну лист бумаги, тот изучил его.

– Поставьте гарпунную лебёдку, – попросил Молчун.

– Вперёд или назад?

– Я думаю, лучше будет спереди, – механик покивал и вытащил из кармана несколько пачек купюр.

– Принято, – клерк что-то черкнул в договоре, поставил отметки на нескольких листах. – Ознакомьтесь с договором и оставьте свою натуральную и электронную подписи.

Когда с бумажными делами было покончено, Молчун указал адрес, по которому следует пригнать заказанный мобиль, и покинул сервисный центр. Он сразу же поймал такси, которое, спустя двадцать минут, покинул у дверей оружейного магазина.

Продавец, – толстый, лысый, низкорослый живчик – завидев клиента, заулыбался, потирая руки.

– Здравствуйте! Чем могу помочь?

– Игольчатый пистолет «Рурк», желательно второй модификации и чтобы был с заводов «Бруно Брикс». Штук шесть обойм, пару батарей и десять коробок боеприпаса. Ну, и поясную кобуру с открытым верхом и магнитной застёжкой.

– М-м-м! – довольно промычал продавец. – На складе есть как раз именно такая модель, именно этого производителя. Стволы от «Дабл Би», конечно, дороговаты и не так сильно пользуются спросом, как «Вентуро», но мы всегда держим пару единиц. Надеюсь, цену вы знаете?

– Огласите, – попросил Молчун.

– Две тысячи триста, – толстяк скосил глаза на небольшой терминал, на котором уже успел посчитать общую сумму. – Это за всё.

– Беру, – механик кивнул, соглашаясь. – Надеюсь, лицензия на игольники всё ещё не нужна?

– Нет, конечно, – продавец вжал кнопку вызова помощника, который буквально через несколько секунд материализовался рядом с ним. Толстяк отдал ему распечатанный лист с наименованием товаров, помощник тут же убежал. – Если отберут единственное доступное нелицензированное оружие для народа, настанут тёмные времена. Сейчас-то не по каждому переулку пройдёшь, а уж без спасительного ствола и подавно.

– Да-да, – в тон продавцу покивал Молчун, думая про то, что для настоящего бандита, отморозка или наркомана проблемы найти оружие не существует. Лицензируй или нет, на уровне преступности это не отразится. А вот запретить продавать народу даже игольники без лицензии было бы спасением для многих. Но, тут же пришла мысль, человек, который захотел убить, осуществит задуманное в любом случае. Не из пистолета, так куском трубы или спортивной битой из текстурированного алюминия.

– А вот и ваш заказ, – оторвал Молчуна от мыслей толстяк-продавец. – После оплаты я могу предоставить вам возможность проверки.

– А до оплаты никак?

– Извините, но правила устанавливаю не я, – толстяк широко и как бы даже виновато улыбнулся, развёл руками. – Итак?

– Наличные принимаете?

– Естественно!

Через сорок минут Молчун ехал в такси, держа на коленях коробку с пистолетом, обёрнутую в подарочную упаковку. Хотелось есть и спать. Но больше всего хотелось хорошего кофе. Он вдруг вспомнил, что забыл сказать андроиду, чтобы тот заказал упаковку зёрен.

– Приятель, – обратился он к водителю, – маршрут немного меняется. Едем к кофейной лавке Фрондиборсона. Знаешь, где это?

– Конечно, мистер, кто же не знает этот магазин! – таксист плавно выжал тормоз, прижимая машину к бордюру, а потом, резко вдавив педаль газа, совершил разворот практически на месте. – Извините, мистер, но так будет быстрее.

«Лихач, – подумал Молчун. – Хотя я сделал бы то же самое. Здесь тихий район, полиции практически не бывает, камер мало. Наверняка водитель развернулся именно там, где камер не было вовсе. Да и действительно, если вернуться на один квартал назад, а потом свернуть на Юмори-стрит, то получится быстрее, потому как если продолжать ехать прямо, то придётся объезжать городской парк, а это на три квартала больше. Но всё равно, лихач».

Глава 7

Смолов зёрна в ручной мельничке, а потом сварив в небольшой турке пару порций кофе, Молчун сел с чашкой в уютное кресло и, отхлёбывая маленькими глотками, прикрыл глаза.

– Половинка, подключись к городской сети и займись просмотром хроники происшествий. Мне нужны случаи, когда суд оправдал насильника, грабителя или убийцу.

– Собираетесь заняться частной практикой детектива? – поинтересовался андроид, подсаживаясь к столу, на котором Молчун отвёл место терминалу.

– Нам нужны деньги, друг мой, мои запасы сегодня показали дно. А воровать я так и не научился. Потому придётся предложить свои услуги тем, кого кинуло наше доблестное правосудие. Как только нам доставят транспорт, отправимся за твоей хозяйкой.

– У меня нет хозяйки, – ответил андроид.

– Машинная логика не позволяет тебе врать, но вот встроенная программа ухода от ответов или алгоритм выбора ответа выдаёт ложь. Но ты всего лишь андроид, хоть и очень продвинутый в техническом оснащении, а я человек. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Давай ты не будешь морочить мне голову и играть в прятки, а я не стану придумывать, куда деть твои потроха в случае чего. За время моего отсутствия твоё поведение изменилось, манера общения тоже. Или ты думаешь, человек не способен заметить этого?

Молчун встал, прошёл на кухню, налил себе ещё кофе, вернулся в комнату.

– Да, ещё одно. Загрузи себе из сети софт управления мобилем, если ты, конечно, не обладаешь ещё этими знаниями. Мне нужен качественный водитель, исполняющий любое приказание.

– Да, хозяин.

– И помести на странице «требуется для работы» в местной сети объявление о том, что некто ищет специалистов для выполнения деликатных поручений. Навык работы со степлером, молотком и шилом приветствуется.

– Я всё понял, хозяин, уже набираю текст. Уже готово.

– Вот так-то лучше, – Молчун удовлетворительно кивнул и отхлебнул кофе. Хорошо, что он заехал к Фрондиборсону, кофе оказался просто изумительным. Конечно, продавец слукавил, сказав, что зёрна доставлены с Сестры. За ту сумму, что заплатил механик, кофе мог быть только с Венета или Тамии. Но что взять с этого убогого, хоть и большого города? Кофе оказался очень хорошим, во всяком случае, много лучше того, в пакетах, которым он заправлял кофемашину, живя в Мусорном.

Глава 8

Панчи Полковиц, по прозвищу Выкрутас, сидел в тесной комнатке, в небольшой пристройке позади здания прачечной. Последние пару лет, с того момента, когда его бизнес плавно перешёл под крыло организации братьев Ланолли, он снял себе этот угол и называл его своим офисом. Бизнес у Панчи был не ахти какой: три бригады проституток. По факту, он был простым сутенёром, так его и полицейские называли, но это было раньше. Сейчас Выкрутас официально владел легальным бизнесом, который на бумаге назывался «оказание услуг массажа и досуга». Панчи платил ежемесячный налог как представитель малого бизнеса и отстёгивал двадцать процентов своей «крыше».

Сегодня Панчи был не в себе. С утра пришлось заплатить налог, а после обеда приехал посыльный от Ланолли, хорьковатого вида коротышка, и забрал причитающуюся «за спокойствие» сумму. Подсчёт барыша привёл Панчи в уныние. Команду проституток, по большому счёту, нужно было постоянно обновлять. А лучше расширять бизнес, вставая на стационарную точку, говоря по-другому – создавая настоящий бордель. На это требовались деньги, а с недавних пор спрос на ночных бабочек, стоящих на улице, резко упал и приток наличности иссякал день ото дня.

Панчи, как исправный налогоплательщик, решил сделать ход конём по голове и влез в долги. И хорошо, если бы он взял денег у кого-то знакомого, нет, Панчи Выкрутас пошёл в банк и взял кредит. И это было самой большой ошибкой в его жизни.

И вот сегодня, подбив нехитрую бухгалтерию, Панчи впал в отчаяние. Через несколько дней ему предстояло выплатить очередной взнос в счёт кредита, а денег не было. Он и прошлые платежи просрочил, и когда ему звонили из банка, то недвусмысленно намекнули, что очередная просрочка платежа будет караться штрафом, а пропуск и вовсе сулит проблемы со здоровьем.

И ведь вот какая штука. Панчи, взяв в банке кредит, так и не смог вывести свой бизнес на новый виток. Что-то пошло не так, обещанное помещение продали другому, в итоге Выкрутас не выдержал напряжения и на три дня выпал из реальности, заперевшись в дорогих апартаментах отеля «Кавалькада», нюхая «фирос» и запивая его виски от фирмы «Макс Копер» по три с половиной сотни кредитов за бутылку. В итоге деньги он спустил, ничего при этом не приобретя. А когда выселялся из отеля, ему показалось, что со счётом его надули, и он устроил скандал, разбив при этом два гостевых стеклянных стола, терминал на стойке рецепции и физиономию метрдотелю-распорядителю. Пришлось платить ещё и за ущерб.

Теперь Панчи сидел у себя в каморке и напряжённо думал, где взять денег, чтобы заплатить по кредиту. Но ничего путного в голову не приходило.

Так он досиделся до темноты, так ничего и не придумав. Панчи снял с огромного шурупа, который заменял ему вешалку, свою куртку, натянул её и, пнув дверь, вывалился на улицу. Закрыв замок, он отправился обходить здание, закрашенные окна которого давали лишь тусклый свет.

Обойдя угол, Панчи резко притормозил и сдал назад. Прямо перед ним, в каких-то трёх метрах стоял человек в длинном плаще и отливал на стену прачечной. По крайней мере, сутенёру так показалось сначала. Но присмотревшись, до Выкрутаса внезапно дошло, что человек в плаще просто онанирует, заглядывая в окно в том месте, где краска на стекле отшелушилась. Насколько знал Панчи, в той комнате у персонала прачечной была душевая, совмещённая с раздевалкой, и там мылись женщины после трудовой смены.

«Вот урод! – подумал было Панчи. – Двинуть ему по шарам да отпинать как следует! Ишь, дрочить вздумал на моей территории!»

Но тут, глядя на вуайериста, ему пришла другая мысль, и Выкрутас засунул руку в карман куртки, нащупывая раскладной нож-серрейтор, который носил с собой скорее для бравады и собственной уверенности. Он никогда не пускал его в ход, даже напугать никого не приходилось. Сказать по-честному, Панчи Полковиц никогда прежде не убивал. Но отчаянное финансовое положение, боязнь за собственную шкуру вынудили его сделать шаг навстречу насилию.

«Если не заплатить Ланолли, то их гориллы порежут меня на ленты. Если не заплатить в банк, то оттуда приедут быки и трахнут меня ножкой от табурета, так они и сказали. Если сбежать, то искать будут все и, в конечном счете, найдут, а потом и трахнут и порежут на ремни. Перспектива совсем не перспективная, так пусть уж лучше подохнет этот дрочила».

Живя в большом городе и вращаясь среди разной публики, Панчи с ходу мог назвать приблизительную цену той или иной вещи. Вот и сейчас он увидел часы стоимостью в двадцать тысяч на левой руке несчастного, которой тот отчаянно орудовал всё быстрее и быстрее, приближаясь к оргазму. Решение пришло мгновенно, и Выкрутас пошёл на убийство.

Мягко ступая короткими шажками, Панчи достал нож, разложил его и тут опять едва не впал в ступор. Куда ударить, чтобы наверняка? В шею или в почку?

Всё получилось само собой. Яростно онанирующий человек, уже кончающий, вдруг захрипел и стал оседать. Он жадно хватал ртом воздух, будто подавился или захлебнулся. Панчи рефлекторно рванул вперёд, желая поддержать человека под локоть, не дать упасть, но вместо этого машинально взмахнул рукой и у него получился удар. Острие ножа пришлось как раз под левую лопатку, прорвав ткань плаща и войдя полностью в плоть.

Выкрутас отступил на шаг, поражённый случившимся, человек всхрапнул ещё несколько раз и затих, так и не выпустив из руки члена. Он, как и Панчи, был левшой, а потому сутенёру пришлось брезгливо поднять руку несчастного и, расстегнув ремешок из кожи игуаны, снять часы. А потом он быстро проверил карманы брюк и пиджака под плащом. В качестве трофея Панчи достался пухлый бумажник и стилус «Унимаркер».

Рассовав добычу по карманам куртки, Панчи поспешил убраться. Он мельком взглянул на экран коммуникатора, электронные часы показывали половину десятого. До закрытия антикварного магазина, при котором работал ломбард, где не гнушались и краденым, оставалось ещё полтора часа, а потому Панчи поспешил вдоль улицы, желая быстрее обменять поживу на деньги и уже завтра, с утра, пойти в банк и досрочно погасить очередной платёж. А возможно, и два, досрочно, как ляжет карта в скупке.

Сердце бешено колотилось, неизрасходованный адреналин будоражил кровь, а Панчи подумал, что в будущем может ещё пару раз поправить свои финансовые дела таким способом, только бы нашлись ещё богатые вуайеристы. Во, слово-то какое, вуайеристы!

Добравшись до магазина, Панчи ввалился в торговый зал и, переведя дух, поспешил к неприметной двери, за которой и располагалась, собственно, скупка. Сегодня за толстым стеклом конторки сидела Толстая Марта – жена управляющего. Панчи не любил её, потому как она, как ему казалось, всегда занижает стоимость товара. Вот и сейчас, посмотрев на часы, она громко выкрикнула в очерченный чёрной краской круг с высверленными отверстиями, специальное окошко для переговоров.

– Три тысячи!

– Да ты что?! – выходя из себя, вскричал в свою очередь Панчи, хотя и ожидал такой цены.

– Ты мне не тыкай, наркоман проклятый! Не тыкай, а то я мужа позову, уж он тебя быстро спровадит! Три тысячи и ни центавро[2] больше! – женщина грозно сдвинула брови, а когда говорила, её огромная грудь колыхалась в такт словам.

В какой-то миг Панчи решил согласиться с ценой, но тут вспомнил, что муж Толстой Марты, Бренко, частенько заказывал у него девочку и всё время просил, чтоб похудее, да поменьше ростом. И в голове Выкрутаса созрел план.

– А ты не ори, корова! Зови сюда своего мужа! – и он, вальяжно облокотившись об узкую стойку, засвистел под нос какой-то мотивчик.

Марта пару секунд ошалело смотрела на наглеца, а потом подорвалась с места, из-за чего чуть было не опрокинула стол, и рванула на выход из конторки, при этом голося:

– Бренко! Бренко-о-о! Тут какой-то наркоман меня оскорбляет! Дай ему в морду и выпроводи прочь!

Муж Толстой Марты явился на зов незамедлительно, из чего Выкрутас сделал вывод, что раз тот слушается её с полуслова, значит, подкаблучник.

– Это кто тут дебоширит?! – Бренко открыл дверь в скупку и увидел Панчи.

– Я не дебоширю, а пытаюсь получить за свой товар приемлемую цену, мистер Карпентер, – спокойно, не меняя положения, ответил Панчи. – Вы ведь честный человек, а, мистер Карпентер? – спросил Выкрутас, делая акцент на слове «честный». – Вы ведь не дадите своей жене обмануть меня?

– Э-э-э, – сбитый с толку, но понявший, к чему клонит посетитель, Бренко Карпентер мгновенно изменился в лице. – Да-да, я честный человек, а потому оценю ваш товар, как положено, можете не сомневаться! Марта, этот молодой человек, уважаемый джентльмен, мы не можем его обдирать!

Управляющий убежал и появился вновь уже за стеклом конторки, предварительно вытолкав оттуда свою необъятную жену, не забыв при этом показать ей кулак, после чего Толстая Марта заткнулась и убралась с гордо поднятой головой.

Наверное, всё же он не подкаблучник. А может, просто любит её, подумал Панчи.

– Одну минуту, – заверил сутенёра Бренко. Он взял в руки часы, покрутил их, потом нацепил на глаз небольшую лупу и стал рассматривать заднюю крышку хронометра. – О! Это действительно ценная вещь! Моя жена просто не рассмотрела её как следует, уж извините! Дам вам за этот превосходный хронометр восемь тысяч!

– Вот это другой разговор, – развязно ответил Панчи и протолкнул под стекло стилус. – А это на сколько потянет?

– «Унимаркер»? – Карпентер взял стилус двумя пальцами, посмотрел на него через лупу. – Тысяча двести, максимально, что я смогу за это заплатить!

– Годится, – согласился Панчи и потёр руки в ожидании денег.

Карпентер сгрёб покупки в ящик стола, задвинул, встал и прошёл в угол конторки, где стоял металлический сейф старинной конструкции.

«Небось тоже купили у какого-нибудь бедолаги за гроши», – вновь подумал Выкрутас, машинально подглядывая за управляющим, который пытался заслонить огромный сейф тощей спиной.

Наконец Карпентер отсчитал положенную Панчи сумму, подвинул её под стекло и в последний момент придержал стопку банкнот пальцами за край.

– Надеюсь, теперь вы не сомневаетесь в моей честности? – он посмотрел Панчи в глаза. Тот усмехнулся, дёрнул купюры на себя.

– Базара нет, Бренко! Заходи, если что!

После его слов Карпентер побледнел и проводил грустным взглядом шедшего к двери магазина Панчи.

Теперь, когда у него появились деньги, Панчи поспешил домой. В морозильной камере холодильника лежали несколько доз «басты», дорогого лёгкого наркотика, который он приберегал «на всякий случай».

Едва провернув защёлку на двери и скинув куртку, Панчи поспешил на кухню, к холодильнику. Тело мандражировало от избытка ощущений за последние два часа. Убийство, мародёрство, наглое поведение в ломбарде, Выкрутас не узнавал сам себя.

Он дорожкой высыпал на стол синий порошок из пластикового пакетика, мизинцем подровнял, взял с полки половинку коктейльной трубочки, которую всегда использовал для таких случаев. Засунув один конец в нос, он поднёс трубочку к дорожке и, ведя по ней, втянул воздух вместе с порошком. Дойдя до середины, он вставил трубочку в другую ноздрю.

– А-а-а! М-м-м! О-о-о! – Панчи прислонился спиной к дверце холодильника и сполз по ней на пол. Перед глазами поплыли разноцветные круги, а через минуту зрение обострилось, слух стал настолько тонким, что Выкрутас слышал, как стонет женщина с первого этажа. Видимо, у неё сейчас был неплохой секс. Выкрутас подумал о том, что и сам не прочь бы слазить на ту бабёнку, он частенько наблюдал за ней по утрам, когда та шла на стоянку мобилей.

Он встал и отправился в комнату, попутно сорвав с вешалки куртку. Завалившись на кушетку, Панчи вытряхнул из кармана выменянные деньги, усмехнулся, подкинул их вверх, заставляя разлететься по комнате. Развалившись на кровати, он неизвестно кому показал средний палец.

– Вот вам всем! Не получится у вас Панчи наколоть! Недаром я Выкрутас, я из любой ситуации выход найду! Вот вам всем!

Он опустил взгляд и уставился на непонятно когда выпавший из курточного кармана пухлый портмоне. Панчи нагнулся, поднял его и, раскрыв, оттопырил один из кармашков.

– Так-так, что тут у нас? – Выкрутас аккуратно вынул из одного отделения портмоне купюры, разложил их веером, так, чтобы знаки были видны. Тонкая, но пачка, сотенных купюр. – Нет, ну ты посмотри, каков дрочила!

Спустя час, когда действие наркотика немного ослабло и успокоившийся Панчи смог более или менее осмысленно взглянуть на ситуацию, он пожалел, что сдал часы и стилус. В портмоне убитого он обнаружил денег на общую сумму двадцать две тысячи, с десяток кредиток и чекаутер – электронное устройство, с помощью которого мог расплатиться любой, своеобразный чек на предъявителя. Такие устройства богатые родители давали своим детям в школу, на пирожки и газировку. Он не требовал пин-кодов или еще каких паролей, стоило просто приложить чекаутер к считывающему устройству и нажать на сенсорную кнопку оплаты. На счёте чекаутера лежало ещё десять тысяч, и Панчи едва не лишился чувств, когда увидел эту цифру на экранчике электронного кошелька.

По часам, которые мог бы носить сам, и стилусу, которым мог пользоваться, Панчи грустил недолго. Он схватил коммуникатор, набрал номер службы доставки и, как только диспетчер ответила, принялся заказывать продукты и спиртное. А после этого он позвонил одной своей знакомой, которая работала в театре костюмершей, и пригласил её к себе.

Посыльный из службы доставки прибыл через полчаса. Он сгрузил коробки с заказами и замер, ожидая оплаты.

– Слышь, приятель, а твой терминал оплату кредитных займов принимает? – спросил Панчи.

– Да, мистер, – кивнул посыльный. – Если у вас займ от банков «Сотис» или «Норико-плюс», то перевод будет беспроцентный, так как наша фирма работает с этими банками. Остальные переводы с полутора процентами сверх оплаты, за услуги.

Панчи рассудил, что лучше оплатить заём сейчас, пока он при памяти, а то кто знает, как пройдёт вечер. Вернее, ночь.

– Хочу оплатить по кредиту в банк «Бриз». Десять тысяч.

– Не вопрос, мистер, – посыльный пожал плечами и набрал что-то на терминале. – С вас, с учетом ставки по переводу и услуги, десять тысяч двести пятьдесят кредитов.

– Эй-эй, это что за дела?! – возмутился сутенёр. – Откуда там ещё сотня прилипла?

– Так ведь за услуги оплаты, мистер, – посыльный развёл руками. – Не устраивает, можете не платить.

Выкрутас тряхнул головой, мысленно махнул рукой, сотня туда, сотня сюда, хрен с ним!

– На, держи, – Панчи отсчитал положенную сумму и сунул в руки посыльному. – Грабитель!

Глава 9

Его били. Кулаками, не палками или ещё чем, просто голыми руками, но легче от этого не становилось. Били долго и методично, обрабатывая то один бок, то другой, а потом заходя сзади, и бомбардировка ударами продолжалась по спине.

– Имя! – орал ему в лицо тип с перебитым носом. – Имя, быстро!

– Ронвальд Олива, – выплёвывая кровь, отвечал он, мотая головой из стороны в сторону, всё кругом плыло, качалось.

– Подразделение! Звание! Быстро!

– Отдельная рота разведки, капитан, – кровь пузырями лопалась на губах.

А потом его обливали холодной водой из грязного ведра, давали немного, всего пару-тройку минут, прийти в себя, и всё начиналось сначала.

– Транспорт! Где твой транспорт?!…приехал транспорт! Кто твой хозяин?!

Перед глазами плыло, громила, что бил его, орал в лицо, а сознание понемногу меркло. Его ударили в грудь, потом ещё и ещё.

– Когда прибыл?! Где транспорт?! Кто хозяин?! – вопросы сыпались градом.

Его затрясло, он медленно открыл глаза, выплывая из марева сна, взгляд немного прояснился.

– Прибыл ваш транспорт, хозяин! – Половинка легонько тряс его за плечо.

– Ух! Я, кажется, уснул, да? – Механик резко перехватил руку андроида, а потом отпустил, потёр глаза, встал с дивана и прошёлся по комнате, разминая конечности. – Расслабился что-то я. Что там у тебя?

– Пригнали заказанный вами мобиль, – доложил андроид. – Посыльный ждёт внизу, на парковке.

– Пошли, посмотрим, что там они нам пригнали, – согласно кивнул Молчун, засовывая игольчатый пистолет в новую кобуру на поясе. В двух специальных кармашках рядом уже лежали четыре тонкие обоймы, снаряжённые иглами.

Они спустились вниз, прошли через палисадник к стоянке, внутри двора многоэтажки. На освещённой площадке, где оставляли свои мобили некоторые жильцы дома, отдельно от общей массы транспорта стоял трейлер с фирменными наклейками-аппликациями на бортах фургона. У тягача стоял, перетаптываясь, посыльный с электронным планшетным терминалом под мышкой.

– Мистер э-э-э… Драгмаринс… э-э-э…

– Драгмаринскейтор, – быстро произнёс Молчун, улыбнувшись. – Это я. Где моя машина?

– Одну секунду, мистер, – кивнул посыльный и дал знак водителю, тот выскочил из кабины тягача и рванул к задним створам трейлера. Не прошло и минуты, как оттуда, по откидной аппарели, съехал мобиль, похожий на жука-броненосца. Тяжёлый, приземистый, с угловатыми формами, будто броневик, мобиль, собранный из готовых блоков, остановился, качнувшись.

Посыльный указал на мобиль:

– Принимайте.

Молчун залез в салон, закрыл дверцу, тронул джойстик-вариатор, надавил на педаль газа, одновременно зажав левую половину педали тормоза другой ногой. Мобиль взвизгнул покрышками по пластбетону, задний мост немного пошёл юзом. Механик резко бросил тормоз и сильнее вдавил педаль газа, монстр сорвался с места, резво набирая скорость, но уже через полсотни метров резко остановился, пойдя юзом вбок – Молчун пробовал управляемый занос.

Медленно развернувшись и спокойно подъехав к посыльному, Молчун опустил стекло и протянул руку, тот подал планшет.

Получив обратно терминал с подтверждением приёмки и купюрой в сотню кредитов в качестве чаевых, парень махнул рукой водителю и полез на пассажирское сиденье тягача. Ещё минута – и трейлер, взрыкивая движком, покинул стоянку, а Молчун поманил к себе андроида.

– Прыгай сюда, Половинка!

Андроид послушно сел на переднее пассажирское место.

– Поедем, прокатимся. – Молчун поднял стекло, полностью отгородившись от улицы. Тонировка «хамелеон» позволяла видеть улицу, как она есть, отсекая яркий солнечный свет и не бликуя, а снаружи полностью скрывая от посторонних глаз водителя и пассажиров. Басовитый, но в то же время какой-то мягкий звук силовой установки в тысячу двести «лошадок» сообщил о начале движения. Движок без особого труда разогнал шеститонный мобиль до сотни за несколько секунд, а мягкий голос бортового компьютера предложил ввести конечную точку поездки и взять управление на себя. Молчун буркнул «я сам» и вырулил на радиальное шоссе, что вело к ближайшему кольцевому.

– Ты загрузил себе программу управления мобилем? – спросил он андроида.

– Да, хозяин, – бесстрастно сообщил тот.

– Отлично, когда поедем обратно, поведёшь ты.

Конечным пунктом поездки оказался трёхэтажный таунхаус, один из многих, стоящих по обеим сторонам тихой улочки. Молчун проехал мимо дома пару сотен метров до перекрёстка, свернул вправо и остановил мобиль.

Оставив мобиль припаркованным к тротуару, Молчун пошёл обратно, андроид двигался следом. Дойдя до нужного дома, механик решительно потянул на себя низкую калитку в заборчике, что огораживал небольшой палисадник, и направился к двери. Прежде чем нажать кнопку дверного звонка, он подёргал ручку, дверь оказалась заперта.

Вжав несколько раз кнопку звонка, Молчун отошёл на шаг. Под потолком крыльца задвигалась камера наблюдения, и тут же ожил домофон.

– Кто?!

– Меня прислал Джим Рачковский, с посылкой! – заискивающим голосом ответил Молчун.

– Жратва, что-ли?!

– Не могу знать, наверное, – пожал плечами механик, хотя этого жеста не было видно в камеру.

Замок в двери щелкнул, и она распахнулась, на пороге стоял небритый мужчина в серых брюках и белой рубашке с расстёгнутым воротом. Одной рукой он держал надкусанный бутерброд с ветчиной, а в другой у него был пистолет.

– Заходи, – он мотнул пистолетом, приглашая Молчуна.

Механик качнулся вперёд, делая шаг и выхватывая игольник. Ему понадобилось всего мгновение, чтобы всадить в широкую грудь гостеприимного хозяина дома несколько игл. Тот затрясся и стал заваливаться назад. Молчун перешагнул через него и, вскинув пистолет, направился в боковой коридор, откуда в прихожую уже спешил ещё один человек. Но он опоздал, Молчун вжал сенсор огня.

– Пуф-пуф-пуф! – три иглы швырнули спешившего на выручку напарника человека на пол. Секундные конвульсии, и он затих.

– Половинка! – Молчун достал из кармана куртки несколько пластиковых полос-скруток, такими связывают жгуты проводов. – На вот, свяжи этим гориллам руки, а то через полчаса они придут в себя. И стволы их прибери!

– Да, хозяин! – Андроид поймал скрутки и приступил к делу.

А Молчун поднялся на второй этаж и стал быстро осматривать комнаты. Никого не обнаружив, он поднялся на третий этаж и уже во второй по счёту комнате он нашёл того, за кем приехал.

Девушка, со скованными наручниками с длинной цепью руками, сидела на кровати. Тёмные круги под запавшими глазами, почерневший синяк на скуле, ссадины на руках и ногах, она отшатнулась, когда в комнату ворвался Молчун. Они секунду смотрели друг другу в глаза.

– Собирайся, девочка, мы уходим, – скомандовал механик и мотнул головой.

Девушка встала и поплелась к двери, Молчун пропустил её вперёд, а потом и вовсе взял её под локоть, поторапливая.

У входной двери стоял андроид, и когда девушка вышла в прихожую и увидела его, она застонала.

– О нет! Они нашли тебя!

– Быстрее, быстрее! – поторопил Молчун. – Половинка, бегом к мобилю!

– Пистолеты, хозяин, – андроид подал механику оружие тех, кто охранял девушку. Молчун забрал их и, подталкивая девушку, на ходу разобрал и выбросил в кусты у дорожки.

– Давай, милая, мы спешим! – поторопил Молчун девушку.

Они быстрым шагом прошли до поворота, с ходу запрыгнули в салон мобиля, на заднее сиденье.

– Гони, Половинка!

Машина взрыкнула движком, тронулась, ускоряя ход. Вскоре они уже неслись по улицам города, андроид вёл мобиль на грани дозволенной скорости и точно следовал указаниям Молчуна, который неотрывно смотрел назад, выискивая возможный хвост.

– Сворачивай на площадь, – приказал он андроиду. – Там круговое движение, прокатимся пару кругов, а потом двинем ближе к дому.

– Слушаюсь, хозяин.

К дому Молчуна они приехали лишь сорок минут спустя. Андроид загнал мобиль в подземный общий гараж, которым пользовались для долгосрочной стоянки, а уже оттуда все трое поднялись на лифте на этаж, в квартиру.

Первым делом Молчун отыскал в ящичке шкафа в прихожей связку коротких отмычек, поковыряв ими, отомкнул наручники на руках девушки. Улыбнувшись, он поднял их и, как бы разглядывая, произнёс:

– Такое убожество даже полиция не использует. Наверняка эти недоумки купили их в ближайшем секс-шопе.

– В магазине «Ушастик», – подсказала девушка, растирая запястья.

– Ну, точно, секс-шоп, – Молчун кивнул. – Проходи, сейчас на стол чего-нибудь накидаю. Есть хочешь?

– Я бы выпила кофе, – девушка осторожно осматривала скромную обстановку квартиры. – Вы ведь не человек Ланолли?

– Нет, – Молчун мотнул головой и отправился на кухню. В этот раз он не стал доставать турку, а загрузил большую порцию кофе в кофейный аппарат.

– Тогда от кого вы?

– Я сам по себе, – Молчун вышел в комнату. – Теперь позволь мне задать тебе пару вопросов. Итак, для начала я расскажу тебе всё, что знаю, а ты поправишь меня или дополнишь.

– А если я не захочу? Дополнять.

– Тогда ты просто выпьешь кофе и отправишься по своим делам.

– Вот так просто? – девушка огляделась, будто ища подвох не только в словах своего спасителя.

– Вот так просто, – согласно кивнул механик и вернулся на кухню, там уже пищал кофейный автомат. Через минуту он принёс две чашки курящего паром напитка.

– Ну, будем говорить?

– Давайте поговорим, – как бы нехотя согласилась девушка.

– Начнём сначала. – Молчун отхлебнул кофе, отставил чашку на журнальный столик. – Тебя зовут Вероника Серова. Несколько лет ты работала в одной небольшой частной фирме по установке программного обеспечения на носители андроидов и бытовых автоматов. Потом эту фирмочку прибрали к рукам братья Ланолли, которые в последнее время расширяют свою сферу влияния в городе рейдерством. Так получилось, что каким-то образом в руки тебе попал вот этот андроид, обладающий некой информацией. По каким-то своим причинам ты решила не допустить её до боссов и тайно вывезла андроида на свалку, предварительно разобрав на части и стерев ему память. Потом тебя схватили, выбили местоположение андроида и…и, всё. Если бы не я, две гориллы из зоопарка Ланолли нашли бы андроида, а тебя просто убрали бы, пустили пару пуль между глаз за городом, и вся недолга. Мне интересно, что за информация была у этого андроида, стоила ли она того, что за неё убили трёх человек.

– Двух, – поправила девушка. – Митт Ларсон и Филипп Пригоров. Это они готовили андроида для внедрения.

– Тогда получается пятеро, – Молчун грустно улыбнулся. – Помимо твоих коллег, на свалке убили ещё троих, людей совсем не при делах в этих делах, уж прости за каламбур.

– Мне очень жаль, – девушка закусила губу. – Но это не я придумала. Я расскажу, как было всё на самом деле.

– Давай послушаем.

– Вы всё правильно сказали, я работала в фирме «Принцепс», программистом. Однажды, уже после того как контора перешла во владение Ланолли, пришёл человек и привёл андроида. У него было задание с самого верха. Он отобрал троих – меня, Митта и Филиппа – для того, чтобы мы перепрограммировали робота, а также установили ему несколько новых девайсов. Сказал, что это личный заказ одного из Ланолли. Заплатили тогда, я помню, наличными. Мы сделали всю работу, да и спустя какое-то время стали забывать про андроида. Потом Митта откомандировали куда-то, поговаривали, что он работал прямо в головном офисе Ланолли. Филипп Пригоров стал главой проектного отдела. И вот однажды, когда я засиделась за одним срочным заказом, ко мне ворвался Митт, притащил этого андроида. Он всё говорил про какую-то информацию, которая перевернёт мир, которая стоит миллиона жизней, но воспользоваться ею сможет лишь по-настоящему сильный во всех отношениях человек. Потом пришёл Пригоров, его Митт вызвал, они были давние друзья и доверяли друг другу. Я на тот момент встречалась с Филом, вот и оказалась втянута в эту историю.

– Что за информация?

– Я не знаю, – Вероника пожала плечами и отпила кофе. – Митт с Филом разобрали андроида, погрузили в мобиль и велели мне отвезти на свалку. На навигаторе указали места, где я должна была спрятать части, у них там какой-то свой человек был, и тот гарантировал, что знает другого нужного человека, который устроит так, что информация попадёт в надёжные руки. Митт называл его координатором.

– Кто это? Ты его видела?

– Нет. Я просто сделала так, как мне велел Митт. А потом мы хотели бежать, но не успели. Когда я приехала со свалки, меня схватили в моей квартире и отвезли на окраину, в тот дом.

– И всё же, что это за информация, что нужна была такая глупая и многоходовая операция?

– Не знаю, – Вероника посмотрела на Молчуна. – А вы кто?

Молчун пару минут сидел молча, уставившись в пол.

– На свалке, в Мусорном, меня звали Молчуном. Это около моей мастерской ты спрятала торс андроида.

– Это строение было помечено на карте навигатора. Там ещё мальчишка был, играл неподалёку, мне пришлось отдать ему коммуникатор, взамен того, чтобы он под строжайшим запретом никому не рассказывал о том, что видел. Особенно местному механику.

– Ловко! – улыбнулся Молчун. – Пацана купили, заведомо зная, что он всё равно проболтается. А вторую часть заложили недалеко от жилища отшельника, тоже с расчётом. Молодцы! Вот здесь уже работал не профан, а как минимум специалист. Психологика, однако! Ну-ну, и что же дальше?

– Я уехала со свалки. Как мы договаривались с Миттом и Филиппом, я должна была собрать вещи и ехать в аэропорт. Но в квартире меня уже ждали. Там же были мои друзья. Филиппа убили сразу, как только меня привели, а Митта долго били, выясняли, где андроид. Но он молчал, а потом потерял сознание и долго не приходил в себя. Пока он был в отключке, били меня. Один бил меня молча и совсем не больно, потом стал выспрашивать, где я была и куда мы спрятали андроида. Пару раз он прижигал меня электрошокером. А потом они пригрозили Митту, когда тот оклемался, что застрелят меня, один предложил сначала изнасиловать по кругу, даже одежду стал рвать на мне. Митт сдался и выложил всё, а они его убили, выстрелили ему в затылок!

Вероника расплакалась, слёзы текли ручьями, рот скривился. Молчун тяжело вздохнул, встал и прошёл в прихожую, где у него была небольшая аптечка. Он достал микроинъектор, вставил капсулу с успокоительным, вернулся в комнату и, приобняв девушку, аккуратно вколол ей лекарство.

Прошла минута, и Вероника успокоилась, механик принёс ей влажные салфетки.

– Они держали меня в доме. Сначала приковали к вбитому в стену кольцу, как какое-то животное. В первый раз они ничего не нашли, приехали злые и снова меня избили. А когда уезжали вновь, сказали, что если не найдут андроида, то не то что изнасилуют, они будут издеваться надо мной до тех пор, пока я не умру. А потом приехали вы. Вы их убили? Тех, кто был в доме?

– Нет, – Молчун отрицательно мотнул головой. – Но судьба их такова, что жить им осталось всего ничего. Андроид не найден, тебя упустили. Как думаешь, Ланолли похвалят этих ублюдков?

Помолчали ещё какое-то время, думая каждый о своём.

– Ну, что ж, ты и твой координатор нашли меня, так уж получилось. Кого вы там искали на самом деле, теперь не важно. Сейчас я хочу знать, что за информация в этом андроиде.

– Нет ничего проще. Он сам должен был вам рассказать по истечении трёх суток после сборки, такова установочная программа, Митт придумал.

Но андроид предоставил доступ к своему банку данных только на следующий день. Его поведение изменилось в корне. Теперь он уже не был похож на простую машину, казалось, что это человек, только в обличии кибермеханизма.

Он подключил кабель-контакт к своему разъёму и соединился с терминалом, замер на долгие полчаса, перекачивая массив информации на носители переносного компьютера Молчуна.

А потом Молчун весь день просидел у терминала, уставившись на его экран и просматривая электронные документы, видеофайлы, прослушивая звуковые записи.

Вероника тем временем заправляла на кухне, жаря мясо, настоящий картофель и сделав овощное рагу. Чтобы не отрывать Молчуна от терминала, она наложила всего понемногу на одну большую тарелку и подставила тому едва ли не под нос. Механик кивком поблагодарил и съел всё до последней крошки. Когда Вероника забирала тарелку, он сказал:

– В мясе маловато специй, а в рагу стоило добавить пару крупно помолотых зёрен альтамиры. Но это на мой вкус. А в целом ты неплохо готовишь, спасибо за обед.

– Хм, – фыркнула Вероника, забирая пустую тарелку, и передразнила Молчуна: – В целом неплохо готовишь! Да я готовлю лучше, чем большинство живущих в этом дурацком городе! На здоровье, мистер Молчун! Гурман!

– Неплохо было бы ещё и кофе попить, – будто не слыша слов девушки, сказал Молчун. Вероника открыла было рот, чтобы передразнить механика снова, но тот добавил: – Пожалуйста.

– Сейчас сделаю.

А Молчун просматривал файлы, не веря ни единому слову девушки. Слишком гладко и слишком шершаво. Его вытащили со свалки, где он пробыл последний год, зачем это кому-то понадобилось?

Глава 10

– Дик, а ты чего такой злой-то? Можно ж было этого придурка просто пристрелить, а ты ему целую нотацию прочитал. Ему ж всё одно, ты его в итоге замочил! – рыжеволосый долговязый тип указал на труп.

– Понимаешь, Густав, – спокойно ответил ему напарник, хотя несколько минут назад этот человек был как ураган, как спрессованный комок эмоций, нервов и действий. А теперь он был расслаблен и спокоен. – Тут такая штука. Когда-то в молодости я хотел поступить в академию, получить хорошее образование, работать на престижной работе, иметь дом, семью, хобби. Собаку, наконец, завести, гулять с ней, какашки за ней собирать.

– И чего ж не поступил?

– А того, что конкурс там был, понимаешь? Короче, вместо меня попал учиться какой-то мажор, сынок папенькин. А таких, как я, бедолаг, не брали.

– И чего? Из-за этого ты такой злой? Подумаешь, академия, можно было поступить в университет в любой. В другой. Где конкурса нет.

– Можно, – согласно кивнул Дик, – но тогда я не получил бы хорошее образование и, соответственно, не было бы никакой престижной работы и всего остального. Но дальше – больше.

– Ну-ну, расскажи, – попросил Густав.

– А дальше было всё ещё хуже. Я не поступил в академию, но решил забадяжить свой бизнес. Небольшой, но с перспективой. Ну, поначалу дело пошло, я стал зарабатывать, уже подумывал жениться на одной бабёнке, как ко мне стали ходить разные проверяющие. То одно у меня не так, то другое… В общем, в итоге бизнес мой похерили. Чтобы развиваться, нужны были деньги, а они уходили на подкуп проверяющих. А потом, бросив затею с бизнесом, я пошёл в школу охранников, отучился, устроился работать. И вот, как водится, со мной вновь случилась неприятность. Управляющий склада, который я охранял, списал на меня недостачу, якобы я наворовал.

– А ты воровал?

– Ну не в таких же объёмах! Так, чуток. Да и не воровал я, брал без спроса.

– А дальше что было?

– А дальше меня посадили за расхищение, дали четыре года. Адвокат обещал отмазать, сделать, чтобы дали условно, но, сука, взял деньги и свалил. А я сел. Вот после отсидки я и поменял своё отношение к жизни. Теперь я мочу этих уродов не просто так, а с приговором. Сначала рассказываю им популярно, что они по жизни не правы были и теперь им дорога на два метра вниз. Мажоры, адвокаты, управляющие, богатеи разные, учителя, которые взятки берут. Я им прямо так и говорю, что вот вы, козлы, не правы по жизни. Жил хорошо? Спал мягко, сладко ел, баб самых лучших трахал, виски по штуке за пузырь пил, теперь вот получи подарочек – грамм двенадцать в колено! Больно?! Разве?! А как думаешь, мне не было больно, когда меня в академию не взяли? Мне не было больно, когда такие, как ты, уроды, мой бизнес рушили? Не было больно, когда ни за что посадили на четыре года? Орёшь? А для меня как музыка!

– Ты псих, Дик, – ужаснулся Густав и отшатнулся. Если бы он знал про напарника такое заранее, то ни за что не согласился бы с ним работать.

– Я не псих, Густав, просто я смотрю на жизнь с иной стороны, чем ты. – Дик убрал пистолет в кобуру, хлопнул оробевшего Густава по плечу. – Давай за руль, я пока немного успокоюсь. И запомни, друг мой, богатые, успешные, которые прорвались наверх, именно так и поступают друг с другом. Да и с возможными конкурентами тоже. Они убивают их, улыбаясь в лицо, легко и непринуждённо. А мы придём за ними. Рано или поздно. И тогда я напомню каждому из них, кто загубил моё образование, мой бизнес, мою жизнь. Давай, заводи таратайку, Густав!

Когда они приехали в офис и поднялись на восьмой этаж, откуда их номинальный босс, Руди Дворкин, руководил всеми делами, Густав шёл сзади. А Дик, ступая впереди, улыбался одними уголками губ, довольный тем, что напугал своего нового напарника.

– Итак, парни, после того, как вы прошли проверку, я могу позволить себе рассказать вам больше о нашей конторе. – Руди Дворкин, дородный коротышка лет пятидесяти, махал погасшей сигарой, будто дирижёр палочкой. Дик однажды побывал на премьере симфонического оркестра, и ему особенно понравилось, как самозабвенно тряс длинными волосами дирижёр, одновременно махая тонкой палочкой. – Наше небольшое подразделение выполняет деликатные поручения для братьев Ланолли.

Дик встал.

– Ты чего? – удивлённо воззрился на него Дворкин.

– Я не буду работать на этих людей, прощайте, – Дик направился к двери.

– Эй-эй, приятель! Ты подписал контракт! – выпучив глаза, заорал Руди.

– В жопу его себе засунь, – не оборачиваясь, ответил Дик и открыл дверь. – Поглубже.

Хлопнув дверью, Дик направился к лифту.

– Иди за ним, – Дворкин указал пальцем Густаву на дверь. – Иди и сотри этого придурка, нам не нужны лишние разговоры. А также нам не нужны идиоты с принципами!

Густав подхватился, выскочил из кабинета босса и поспешил вслед за Диком. Он нагнал его уже внизу, на стоянке, идя следом, он достал пистолет и, выставив вперёд, окликнул напарника. Дик обернулся.

– Дик, ты не прав, – Густав покачал головой. – Ведь это хорошая работа и платят прилично.

– Это дерьмовая работа, Густав, и деньги тут ни при чём, – Дик покачал головой. Его руки были подняты, но Густав смотрел прямо в глаза, он всё никак не решался выстрелить. Что-то блеснуло в руке Дика, он сместился немного вправо, грянул выстрел, затем почти сразу второй. Густав завалился назад, вскинув раненую руку и теряя пистолет. Нога, в которую попала вторая пуля, подкосилась, и он окончательно упал. Через секунду над ним навис Дик.

– Густав, разговаривать с жертвой нужно только тогда, когда ты полностью уверен, что она не ускользнёт и не окажет сопротивления. Вот как ты сейчас. Нужно полностью контролировать свою жертву.

– Т-ты, что, убьёшь меня?!

– Хм, глупый вопрос, – Дик оскалился. – Вот почему люди всё время говорят какие-то глупости? Но покончим с этим. Напоследок могу сказать тебе лишь, что ты выбрал не ту сторону. Лучше жить без денег, чем работать на братьев Ланолли. Рано или поздно я доберусь и до них, у меня есть пара вопросов к этим ублюдкам. Я буду работать на любого отморозка, буду убивать за копейки, но никогда, слышишь, никогда по приказу этих Ланолли!

Густав хотел оттянуть как можно дольше агонию, он думал, что Дик передумает и не станет стрелять в него, выговорится. Но ошибся. Второй раз за день. Дик Варго дважды нажал сенсор огня, пригвоздив Густава к пенобетонному покрытию подземной стоянки. А затем он поднялся на восьмой этаж.

Руди Дворкина, сидящего в своём кресле, с дыркой во лбу, с раскрошенной сигарой на груди, нашла утренняя уборщица. Она же вызвала полицию, а приехавшие детективы радостно загомонили при виде мёртвого Руди. Этого делягу долго не могли поймать на чём-нибудь серьёзном и укатать в каталажку. То его «отмазывали» адвокаты, дорогие. То присяжные в один голос объявляли его невиновным. А тут такое счастье – Руди с дыркой в голове. Мало того, был ещё один повод для радости – на подземной стоянке нашли труп Густава Эмельсона, наёмного убийцы, работавшего в разное время на разных боссов преступного мира.

Глава 11

Молчуну вновь снился сон. Теперь он плыл по спокойной водной глади. Кругом всё устилал туман, в паре метрах уже было ничего не разобрать. Он плыл, стараясь как можно энергичнее делать гребки, но казалось, что толку от этого немного, туман создавал ощущение, что он стоит на месте. Ни берега, ни края.

Его разбудил голос Вероники. Она присела на край кушетки, сложив руки на коленях.

– Мистер Молчун, – звала она его тихо. – Просыпайтесь. Я кофе сварила. И тосты готовы.

– Да-да, встаю, – Молчун разлепил глаза. Он подумал, что спать вот так, беспечно развалившись, непростительно с точки зрения безопасности. Ой как непростительно. Но тут же пришла другая мысль. Организм, приученный к любым условиям жизни, способен сам распознать, когда можно расслабиться, а когда быть в цейтноте. – А к тостам что у нас есть?

– Малиновый джем и сливочный крем.

– Это хорошо, – Молчун кивнул и поднялся с кушетки. – У меня к тебе вопрос есть, Вероника. Объясни мне, а кто такая Каталина на самом деле?

Девушка, направившаяся было на кухню, замерла на секунду, а потом повернулась.

– Каталина, это название проекта, в котором был задействован этот андроид, – Вероника указала на Половинку. – Изначально покрытие этого андроида соответствовало женскому полу. Он был женщиной.

– Ну, про его «легенду» я понял из той информации, что теперь на моём терминале, а вот про Каталину там ни слова.

– Каталина – это первая жена одного из братьев Ланолли. Говорили, что она умерла от какой-то болезни, мол, доктора не успели и всё такое. Но это всё чушь. – Вероника ухмыльнулась. – Всем известно, что Ланолли-старший убил свою жену, когда застал её со своим водителем. А про водителя рассказывали, что тот окончил свои дни в каналах очистных сооружений.

– Страсти-то какие! – иронично заметил Молчун. – Ну, раз теперь всё встало на свои места, всё мы прояснили, пойдём завтракать. Сегодня нам нужно будет съездить кое-куда, по поводу работы.

После завтрака все трое погрузились в новый мобиль Молчуна, и тот задал маршрут на бортовом компьютере, полностью отдав управление автопилоту.

– Тебе следует изменить внешность хотя бы чуть-чуть, – обратился к Веронике Молчун. – Перекрасить волосы, сделать стрижку, наложить макияж. Да и гардероб обновить и пополнить не мешало бы. Прикупи пару париков. Я высажу тебя у торгового центра, на юго-западе, трёх часов тебе хватит?

– Вполне, – кивнула девушка.

– Вот и чудно, – Молчун сидел вполоборота. Он достал из внутреннего кармана куртки пачку сотенных банкнот и протянул девушке. – Трать с умом, но откровенное барахло тоже не покупай.

– А вы куда?

– А мы с Половинкой прокатимся по одному делу. Предложим, так сказать, свои услуги.

– Вы частный детектив? Или охотник за информацией?

– Всего понемногу, – Молчун, улыбнувшись, кивнул. – Ты сейчас сосредоточься на своей внешности, так будет правильнее всего.

– А если я сбегу? – Вероника помахала пачкой. – С такими-то деньгами?

– Да какие это деньги? – вздохнул Молчун. – Да и куда ты сбежишь? Рано или поздно Ланолли найдут тебя, и лучше, если это случится тогда, когда я буду рядом. Ну, а вообще, дело твоё, думай. У человека всегда есть выбор, и чем он шире, тем лучше.

Дальнейший путь, до самого торгового центра, они проехали молча. На парковке Вероника покинула мобиль и отправилась к десятиэтажному зданию центра. Молчун проводил её взглядом, а потом велел компьютеру продолжить путь.

Немного покружив по городу, мобиль свернул с кольцевого шоссе на небольшую частную дорогу и покатил неспешно вдоль рядов стройных пирамидальных тополей с синевато-зелёной листвой.

– Нас сканируют, – доложил Половинка. – Интенсивное излучение.

– Частная территория, ничего не поделаешь, – согласно кивнул Молчун.

Через несколько минут мобиль остановился на небольшой площадке перед воротами в высоком заборе, что огораживал довольно большую территорию. Не успел механик выйти из мобиля, как в воротах открылась калитка, и на площадку вышел дюжий охранник.

– Здравствуйте, – поздоровался Молчун, охранник кивнул в ответ, цепким взглядом окидывая гостя.

– Если у вас нет приглашения, мистер, прошу покинуть территорию частного владения.

– У меня нет приглашения, но у меня есть предложение для вашего хозяина. Меня зовут Ронвальд Олива, и я хотел предложить свои услуги в поисках насильника, который ушёл от правосудия. Ведь ваш хозяин ищет его, не так ли?

– К сожалению, я не имею полномочий обсуждать эти вопросы, – сказал охранник.

– А я и не предлагаю обсуждать их с тобой, милейший, ты просто доложи своему хозяину обо мне, и всё.

– Как хоть доложить-то? – на лице охранника не дёрнулся ни один нерв, полное спокойствие.

– А так и доложи, как понял, – подбодрил его Молчун.

Охранник вытащил небольшую рацию-коммуникатор и связался со старшим смены, повторил слова механика буквально слово в слово. Наступила пауза, видимо, информация сейчас пошла по инстанции.

Наконец рация охранника ожила, и немного искажённый голос произнёс:

– Проводи этого детектива к дому.

– Да, босс, – охранник посторонился, пропуская Молчуна в калитку, и, едва тот переступил порог, тут же закрыл её. – Идите за мной, мистер.

Дом, двухэтажный особняк, утопал в зелени в глубине поместья. К парадной вела обложенная морским камнем дорожка, посыпанная мелким красным песком. Здесь не было газонов с идеальной поверхностью и геометрически правильных клумб, все насаждения, казалось, растут сами по себе. Но Молчун отметил, что сад ухожен, трава между кустов и деревьев подстрижена, хоть и не коротко. Тут и там встречались цветочные клумбы, больше похожие на цветные кляксы на зелёном поле.

На широком крыльце их встретил ещё один охранник, держащий в руке коммуникатор. Он пристально смотрел на гостя, и механику показалось, что тот видит его насквозь. Ему уже встречались такие люди, как правило, пенсионеры, работавшие ранее на спецслужбы компаний или корпораций, реже на федеральное правительство.

Встречающий выставил перед собой руку, жестом веля остановиться, а затем указал пальцем:

– Пистолет оставили в мобиле?

– Конечно, – кивнул Молчун, оттопыривая полу куртки, – я же пришёл разговаривать.

– Миша, ты свободен, возвращайся на пост. А вы следуйте за мной.

Молчун поднялся на крыльцо, прошёл до двери, которую придержал для него встречающий. Его не удивило то, что не обыскивали на входе в поместье и даже не прошлись по одежде ручным сканером. Весь сад и парк наверняка были напичканы системами безопасности, а уж в доме, конечно же, были предусмотрены системы отсекания. И решись он вдруг добраться самостоятельно до хозяина или его апартаментов, его заперли бы в каком-нибудь помещении, комнате, перекрыв входы автоматически закрывающимися дверями – аварийными переборками, как на космических кораблях.

– Хозяин примет вас на открытой террасе, – сказал сопровождающий механика охранник. – Если вам что-то предложат выпить или съесть – не отказывайтесь, хозяин этого не любит.

– Я понял.

Они прошли весь дом насквозь, жилище оказалось довольно большое и построенное с размахом. Вышли на террасу, где охранник указал на плетёное кресло подле стеклянного стола. Сам же замер как статуя у арочного входа.

Молчун успел лишь присесть, как на террасу вышел седовласый мужчина. В серых льняных брюках, в таких играют в гольф, бежевой рубашке, поверх которой, несмотря на жару, была надета жилетка. Он, прищурившись, посмотрел на гостя, а потом повернулся к охраннику.

– Пусть принесут белого вина, того, что сегодня привезли, холодного, с льдинкой, зелёного винограда и солёного печенья.

– Да, сэр, – охранник тут же передал слова хозяина кому-то по коммуникатору, добавив от себя, – быстро!

Угощения принесли почти сразу же. Слуга расставил на столе бокалы, запотевшую бутылку вина и плетёные подносы с яствами. Хозяин поместья подсел к столу, подвинул Молчуну бокал, откупорил бутылку едва не замороженного белого вина, разлил.

– Двухлетнее «Сандеро» с виноградников молодого винодела. Видите, даже этикетки нет на бутылке. Мне поставляют ящиками, постоянно пополняя запас. Покупая у молодого человека его вино, я тем самым помогаю ему развиваться, парень совсем ничего не понимает в виноделии, но интуитивно находит какие-то рецепты, выдумывает что-то, изготавливая при этом прекраснейший напиток. Для меня это вино не так дорого обходится, можно сказать, за сущие гроши, но вкус у него отменный. Советую.

Они выпили по бокалу, хозяин налил вновь, вытянул руку с бокалом перед собой, любуясь цветом вина в бокале на просвет. Положив ногу на ногу, он развалился в кресле.

– Итак, вы приехали, чтобы предложить свои услуги в поимке того ублюдка, который изнасиловал мою дочь?

– Да, – коротко ответил Молчун, отпивая вина. – Мало того, я привезу его вам живым, если вы того пожелаете. Или убью тем способом, который вы укажете. Естественно, со всеми доказательствами: видеозапись, снимки, отчёты патологоанатома.

– Мои люди ищут его уже два года. Я плачу большие деньги серьёзным людям, но результата нет до сих пор. Вы, наверное, кудесник, если берётесь за это дело, или шарлатан. Я успел посмотреть доступную информацию о вас, но… – хозяин дома развёл руками. – Вас нигде нет. Это и настораживает, с одной стороны, и даёт кое-какую пищу для размышлений. У вас нет рекомендаций, нет ссылок, как я могу доверять вам? Да ещё к тому же вы наверняка захотите, чтобы я дал вам аванс?

– Простите, сэр, но нет, – Молчун улыбнулся. – Сначала я сделаю дело, а потом вы заплатите мне.

– И какую же сумму вы запросите? – хозяин дома оценил слова Молчуна.

– Какую вам не жалко, – механик пожал плечами. – Жизнь человека бесценна, кем бы он ни был. Я не берусь оценивать чужие жизни, пусть это даже и убийца и насильник.

– Вы меня заинтриговали. Немного. Эти противоречия в ваших словах, когда вы говорите, что доставите убийцу живьём или убьёте любым способом, а потом тут же заявляете о бесценности жизни… – Хозяин встал, прошёлся туда-сюда по террасе, допил вино, поставив бокал на стол, и оторвал пару горошин винограда. – Ну, хорошо, давайте познакомимся, сделаем вид, что мы только что встретились. Меня зовут Генри Брохнин, я миллионер на пенсии. Сейчас я не веду никаких дел, просто проживаю своё состояние, занимаясь садом и игрой в гольф. Ещё я трачу деньги на поиски убийцы моей дочери.

Брохнин присел обратно за стол.

– Ронвальд Олива, на все руки мастер, – представился в свою очередь Молчун.

– Ну вот, теперь, когда мы официально познакомились, я расскажу вам немного о себе. Этого вы не найдёте в сети или ещё где. – Брохнин оторвал ещё винограда. – Я всю жизнь, сколько себя помню, зарабатывал. Начинал в полуавтоматическом цехе по производству гамбургеров, простым рабочим. Работал помощником садовника, кэдди в гольф-клубе, потрошил рыбу на морской фабрике. Но каждый раз я познавал нечто новое, складывая заработанные гроши в копилку. Потом мне посчастливилось прекрасно вложиться в венетскую пряность на бирже, куда затащил меня мой тогдашний приятель. Я немного разбогател, по тем меркам, конечно. А потом дела пошли в гору. Я занимался тем, чем другие брезговали. Гидропонические фермы, переработка рыбных отходов, прессовка щепы и стружки. Это был мой первый опыт и первый бизнес, на котором я заработал свой первый миллион. А потом я оброс жёсткой шерстью, моя кожа задубела, а клыки стали острее. Молодость, амбиции, вот что тогда двигало мной. Я брался за любой бизнес, скупал неудачные проекты, поднимал их, делая успешными. Но годы шли, и когда я опомнился, что пора бы оставить и потомство, завести семью, оказалось, что мне уже под пятьдесят.

Однажды я поехал на частную виллу, к морю, на пару дней, кости погреть, искупаться в солёной воде, понимаете? И там я встретил Марту. Ей было сорок, она была не замужем. Мы сошлись быстро, потому как желание создать семью и завести детей сблизило нас буквально за те пару дней. И вот у нас родилась Натали. Мы души в ней не чаяли, я, конечно же, хотел сына, но кто я со своими желаниями против Бога? В клинику для планирования детей мы не обращались.

Она росла умной девочкой, не такой, как дети у других богатых родителей. Она понимала, что чтобы сладко есть, мягко спать и вволю отдыхать, нужно много работать. Это были золотые годы, мистер Олива.

Когда Натали исполнилось восемнадцать, мы стали отпускать её одну в город. Ну, не совсем одну, конечно же, с охранником. А через год один урод изнасиловал её, а потом убил.

– А как же охранник? – спросил Молчун.

– Флетчера, телохранителя моей дочери, расстреляли два быка этого ублюдка, тоже телохранители, вернее телохранители. В упор. Шесть пуль, четыре из которых в голову. Эксперты говорили, что так стреляли намеренно, чтобы оскорбить. А потом он затащил Натали в мобиль, вывез за город, изнасиловал мою девочку и убил. – Брохнин замолчал, уставившись в одну, видимую только ему точку. Из глаз обильно текли слёзы. – Он разрезал ей горло.

С минуту хозяин дома молчал.

– Моя жена умерла спустя два дня, от сердечного приступа, медики не успели ничего сделать. Я забросил весь бизнес, занялся судебными разбирательствами. Моих денег оказалось недостаточно для того, чтобы повлиять на судью. Вернее, денег оказалось совсем недостаточно, нужны были связи, которых у меня, увы, не было. Зато у родственников обвиняемого нашлись нужные рычаги. Ублюдок получил всего три года местной тюрьмы, а потом вышел и растворился. Планету он не покидал, это точно. Мои люди ищут его, но пока безрезультатно. Если вы готовы взяться за это дело, пожалуйста, но платить вперёд я не буду, потому как не знаю о вас ничего. Но если вдруг вы найдёте этого урода и привезёте сюда, я щедро заплачу. Я смогу оценить жизнь убийцы моей девочки.

– Я найду его, сэр, – Молчун встал. – Даже быстрее, чем вы думаете. Я уже просматривал материалы по вашему делу, есть кое-какие намётки. Спасибо за вино, оно прекрасно.

Охранник проводил Молчуна до калитки, другой выпустил его, тут же калитку закрыв. Механик сел в мобиль, активировал двигатель, вырулил с площадки перед воротами на дорогу и вжал газ.

– Что там с объявлением, Половинка? Кто-то уже оставил своё резюме?

– Как ни странно, но два человека оставили контактные номера коммуникаторов.

– Быстро, однако. Хорошо, заберём Веронику и пригласим соискателей на смотрины.

Глава 12

Марио Ланолли, высокий, полнеющий мужчина пятидесяти лет, мерил шагами свой кабинет. За гостевым столом сидели трое – Дацио, младший из Ланолли, Эмилио Каватори, правая рука Марио, и Феликс Галангатти, бухгалтер.

– Сядь, Марио, не маячь, пожалуйста, – заворчал Дацио Ланолли. В этом году младшему из братьев исполнилось сорок. Статный брюнет, нос с горбинкой, широкоплечий, Дацио представлял интересы своих старших братьев на улице. Он являлся стрит-боссом[3], человеком с большими полномочиями. Ему непосредственно подчинялись капо – бригадиры отрядов бойцов мафии.

– Да уж, Марио, заканчивай хождения, – поддержал младшего Ланолли Эмилио Каватори. Этот человек всегда находился рядом со своим боссом, Ланолли-старшим. Каватори в клане был на должности консильери – главного советника босса.

– Давай, Феликс, теперь твоя очередь сказать мне, чтобы я сел, – криво ухмыльнувшись, сказал Марио Ланолли, остановившись и оперевшись о спинку стула, на котором сидел Галангатти.

– Я чего, босс, я простой бухгалтер. Моё дело маленькое – сопеть в две дырки и считать кредиты.

– Вот тут ты прав, Феликс, – Марио кивнул, прошёл к своему месту и уселся в кресло, спинка которого была украшена двумя буквами – М.Л. – Давай, Эмилио, расскажи-ка мне поподробнее, а то что-то я никак не пойму, что к чему.

– Э-э-х-х, – протянул Каватори, поёрзал на стуле, сложил руки перед собой на столе. – Вчера твой брат, Винченцо, был найден мёртвым утренней сменой рабочих, которые пришли на работу в прачечную. Они-то и вызвали полицию. Нам сообщил один стукачок из местного отдела, я выехал на место. Зрелище, повторюсь, было нелицеприятным, Винченцо лежал на спине, держа свой член левой рукой. Он так сильно сжал его, что тот посинел и уже начал чернеть. На теле обнаружена колотая рана, один край рваный, спецы сказали, что резали серрейтором. Но причиной смерти стал не удар ножом, а сердечный приступ. Патологоанатом сказал, что Винченцо умер за несколько секунд до удара ножом, говорил ещё про какую-то ментоскопию и сканирование мозга, но факт остаётся фактом.

– И какие выводы? – спросил Марио, но Каватори промолчал. Ланолли-старший встал и снова принялся мерить кабинет шагами. – Ну, чего молчишь? Говори как есть, здесь все свои!

Каватори тяжело вздохнул.

– Винченцо опять дрочил у прачечной, прости меня господи, – Эмилио перекрестился и поцеловал распятие на золотой цепочке, что висело на шее, убрал под рубашку. – Видимо, в этот раз экстаз достиг такого апогея, что мотор не выдержал, и он умер. А спустя полминуты кто-то всадил ему перо в спину и выпотрошил карманы. Взяли часы и стилус, которые вы с Марио подарили ему в прошлом году на день рождения, и лопатник. Вот.

Марио вернулся на своё место, сел.

– Вот так. Вот так, мать твою! У Винченцо опять обострение, а я узнаю об этом, только когда его пришили! Дацио, сучонок ты эдакий! Я ведь велел тебе приглядывать за братом! Я же просил тебя, чтобы ты следил за тем, чтобы он принимал эти чёртовы таблетки! Так ты выполняешь мои поручения?!

– Я смотрел за ним, Марио! – Дацио вскочил и приложил руки к груди. – Я за ним смотрел, как за самим собой не смотрю! Но он то ли врал мне, что принимает таблетки, то ли эти лекарства были просрочены! А ведь я тебя просил нанять ему няньку! Я же таскался с ним как с малым дитём, в ущерб, нужно заметить, нашему делу!

– Ладно-ладно, успокойся, брат, – Марио выставил перед собой руки, успокаивая брата. Он знал, что в напористости Дацио не уступит ему, да и глупо обвинять младшего. – Мы все понемногу виноваты. Что там ещё есть интересного, Эмилио?

– Больше пока ничего, – развёл руками Каватори. – Но парни роют носами землю, к вечеру будут результаты.

– Я напряг всех наших людей, Марио, – вслед за консильери заговорил Дацио. – Мы найдём ублюдка, обязательно. И отомстим за нашего брата.

– Ладно, – Ланолли выдохнул, – свободны. Дацио, займись похоронами, а ты, Эмилио, держи меня в курсе всех дел.

Трое встали и направились к двери.

– Феликс, задержись, с тобой мы ещё потолкуем немного, – Ланолли обратился к Галангатти. – Тут есть пара бумаг, которые ты должен посмотреть.

Каватори и Ланолли-младший вышли, Галангатти вернулся на место. Марио выдвинул один из ящиков стола, достал из специальной коробки сигару, гильотинку и сигарные спички.

– Босс, я… может, я могу чем-то помочь в расследовании… э-э-э, я неправильно выразился, в поисках, конечно же, в поисках?

– И чем же ты сможешь помочь? Просчитать ходы того хмыря, который обобрал труп моего брата? Да-да, Феликс, именно обобрал. Я мыслю здраво и понимаю, что Винченцо умер совсем не от удара ножом. И ты знаешь, когда мы найдём этого парня, я не стану его убивать. Ну, я так думаю, что не стану. – Марио прикурил сигару, помахал спичкой, разгоняя первый дым. – Так что ты там говорил?

– Один мой знакомый, он работает управляющим в небольшом антикварном магазине, в котором есть скупка, рассказывал сегодня с утра, когда мы вместе завтракали в «Трёх орлах», что ему на скупку принесли часы и стилус. И ему пришлось заплатить за них намного больше, нежели он дал бы в другой раз. Продавал эти вещи один сутенёр, мой приятель пару раз воспользовался его услугами. И чтобы не скомпрометировать себя ничем перед женой…

– Адрес этого магазина, Феликс! – Марио бросил сигару в огромную пепельницу. – Живо!

– Марамис-авеню, сто девять, – выложил бухгалтер. – Управляющего зовут Карпентер. Бренко Карпентер.

– Что ж ты раньше не сказал, крыса канцелярская! А-а-а, чёрт бы тебя побрал! Всё, Феликс, свободен! – Марио уже набирал одной рукой номер своего брата Дацио, а другой махал. – Давай-давай, шевели булками, завтра обсудим все вопросы.

– Да, босс, – Феликс вылез из-за стола, поклонился, сунул под мышку папку-планшет и засеменил на коротких ногах к двери. – Всего доброго.

Наконец Дацио ответил на вызов.

– Аллё, Дацио! Быстро дуй на Марамис-авеню, дом сто девять, в антикварный магазин. Найди там некоего Карпентера, он управляющий, и вытряси из него имя того, кто продал ему часы и стилус! И смотри, не переусердствуй! Не нужно никого убивать и мучить, просто поговори. Ну, а как узнаешь кто, сам знаешь, что делать. Всё! Жду новостей! И смотри там, без пальбы!

– Я понял, брат! – отозвался Дацио и прервал связь.

– Понял он, – пробурчал Марио, посмотрел на затушенную сигару за полторы сотни кредитов. Эти сигары ему доставляли контрабандой, прямиком с самой мятежной Кубы. Там эти сигары крутили вручную, складывая слоями горькие и сладкие листья табака, перемежая их травой «намриску», которая так хорошо действовала на загруженный работой мозг, прочищая его и делая мысли быстрыми и светлыми.

Ланолли с сожалением посмотрел на смятую сигару и выдвинул ящик стола, достал новую сигару. Помяв её пальцами, он отрезал кончик, сунул в рот, чиркнул длинной спичкой.

Через два часа в кабинет Марио Ланолли доставили человека, который продал в скупку ломбарда часы и стилус. Им оказался мелкий сутенёр, Панчи Полковиц, по прозвищу Выкрутас.

Едва оказавшись в кабинете босса местной мафии, Выкрутас упал на колени и так и пополз к креслу Марио Ланолли.

– Не убивайте, мистер Ланолли! Не убивайте! Я всё расскажу!

Глава 13

Молчун сидел у стола, на котором стоял раскрытый терминал. Длинный кабель-контакт соединял компьютер и гнездо импланта механика.

Он сидел, прикрыв глаза, просеивая внутренним зрением ту доступную информацию, что давал терминал, Молчун искал нужного ему человека в сети.

Несведущий человек мог бы подумать, что если ты не имеешь аккаунтов в сетевых сообществах, не покупаешь и не делаешь заказы по сети, то и следов ты не оставляешь. Это глубокое заблуждение. Всё, что человек делает в настоящей жизни, оставляет след в сети.

Покупаешь в магазине товары, расплачиваясь карточкой, оставляешь след, потому как все магазины передают информацию о покупателях в банки данных. Сидишь в кафе или ресторане, попивая виски или кофе? Тоже оставляешь след, потому как камеры наблюдения тоже передают информацию через сеть. Едешь по улице на мобиле, те же камеры фиксируют твоё передвижение. Выходишь и вновь попадаешь под их внимание.

Чтобы избежать внимания сети, нужно расплачиваться исключительно наличными и жить там, где камер слежения нет в принципе. Но такое невозможно для подавляющего большинства людей в городах. Тотальный контроль над населением, это своего рода залог некоторой чистоты и здоровья общества. Хотя тот, кто хочет скрыться, найдёт способ. В любой защите обязательно найдётся узкая щель.

По истечении двух часов Молчун отключил кабель-контакт, прошёл в ванную и сполоснул голову холодной водой. Вытираясь, вышел в комнату.

– Вы будете разговаривать с этими двумя типами, которые сидят в прихожей? – спросила Вероника.

– Да, – Молчун кивнул, потирая виски, – зови по одному.

Он прошёл в комнату, закрыл терминал. Повернувшись, встретился глазами с первым кандидатом, который искал работу.

– Присаживайтесь, – предложил он молодому парню, указывая на свободный стул. – Как вас зовут?

Молчун развернул кресло от стола и уселся напротив.

– Ганс Вильке, – представился соискатель.

– Я буду задавать вам вопросы, а вы обдуманно отвечайте, – Молчун в упор посмотрел на Вильке. – Не спешите.

– Я понял, – кивнул гость.

– Сколько раз вы подтягиваетесь на перекладине?

– Двадцать – двадцать пять, – Вильке ответил буквально сразу.

– Если по теле показывают аэробол и бои без правил, что предпочтёте смотреть?

– Я не смотрю теле, мистер. Исключение, когда завтракаю в каком-нибудь заведении и там крутят новостной блок.

– Каких животных любите?

– Кошки нравятся, но не держу из принципа. Питомцы требуют ухода, а я часто отсутствую.

– Какой цвет любите в одежде?

– Серое, хаки, – Вильке пожал плечами. – Главное ведь не цвет, а чтоб удобно было.

– Как вы расплачиваетесь в магазинах?

– Только наличными.

– Предпочтения в музыке?

– Неоклассика или звуки природы.

– Как предпочитаете убивать? – Молчун неожиданно быстро спросил и впился взглядом в глаза Гансу.

– Как того просит заказчик, – спокойно ответил тот. – Если это не оговаривается, то стандартным способом: две пули в тело, одна в голову.

– Какое оружие нравится больше всего?

– Парные пистолеты. На данный момент это «волк», – Ганс пожал плечами. – А так, какое есть, таким и работаю.

– Итак, последний вопрос. Работали или работаете ли вы на спецслужбы, полицию?

– Ни то и ни другое, мистер. Навыки приобрёл за два контракта в дивизии частной армии «Сорвиголова», участвовал в шести конфликтах. Потом приехал сюда с одним товарищем по службе.

– Товарищ сидит в прихожей?

– Нет, – Ганс махнул рукой и улыбнулся. – Марти убили на первом задании, на которое мы подписались. Я сам по себе.

– В паре работать любите или предпочитаете один?

– В паре, конечно, веселее, но только когда напарник не лох последний и спину прикроет и патронами поделится.

– Хорошо, – Молчун кивнул. – Идите в прихожую и ждите, сейчас я поговорю с вашим коллегой.

Вероника привела второго соискателя, Молчун указал ему на стул.

– Как вас зовут, представьтесь.

– Ричард Варго, можно просто Дик, – представился гость. – Разрешите вопрос, мистер?

Молчун поднял бровь, но кивнул, разрешая.

– Чтобы не терять своё и ваше время, хотелось бы узнать наперёд, на кого придётся работать?

– Есть какие-то ограничения?

– Я не работаю на братьев Ланолли, мистер. Если вы набираете команду для них, я ухожу.

– А какая разница, кто будет платить кредиты? – заинтересованно спросил Молчун.

– Принцип, мистер. Это личное. – Варго прищурился. – Так как с ответом на мой вопрос?

– Вы будете работать на меня.

– А вы на кого?

– Это уже второй вопрос, – Молчун буравил глазами соискателя. Ему импонировал этот человек.

– И всё же?

– Я сам по себе. – Механик с минуту сидел молча. – Теперь приступим к собеседованию?

– Да-да, конечно, мистер.

Дик Варго ответил на все вопросы почти так же, как и Ганс Вильке. Единственным различием была любовь к собакам и привязанность к пистолету «пастырь».

Пригласив обоих в комнату, Молчун рассадил соискателей, Вероника принесла кофе и десерт.

– Угощайтесь, – предложил Молчун, а когда оба, и Ганс и Дик, взяли чашки с кофе, сообщил: – Изначально я намеревался взять только одного человека, но подумав, решил, что два бойца всё же лучше, чем один. Для начала я предложу вам немного, дам по паре сотен авансом. Сейчас я занимаюсь одним делом, за которое собираюсь получить приличную сумму. По окончании дела вы получите по десять тысяч кредитов каждый. Вас это устраивает?

– Вполне, – Дик Варго кивнул.

– Меня тоже устраивает, – согласился Ганс.

– Единственным и непреложным правилом будет исполнение моих приказов в точности и беспрекословно. Если я скажу сидеть трое суток под дождём и наблюдать за одним-единственным окном, вы будете сидеть и наблюдать. Если я скажу, что человека нужно взять только живым, вы возьмёте его исключительно живым. На то время, пока вы работаете на меня, у вас не будет личной жизни, только в случае, когда я разрешу. И запомните, для меня в первую очередь важен результат, а уже только потом гонорар. Хотя деньги тоже стоят не на последнем месте. У меня тоже имеются свои принципы. Неисполнение этого небольшого количества требований влечёт увольнение без компенсации.

Минуту стояла тишина.

– Я согласен работать на вас, мистер, – Дик посмотрел на Молчуна.

– Я тоже согласен, – Ганс Вильке допил кофе и отставил чашку.

– Хорошо, – Молчун достал из ящичка стола тощую пачку кредитов, отсчитал положенную сумму одному и второму, а потом добавил по сто кредитов. – Аванс, как я и говорил, и по сотне на новые шмотки, если вдруг нужно что-то обновить.

– Спасибо, – едва не одновременно ответили два наёмника.

– Теперь о деле. Меня зовут Ронвальд Олива, можно просто Рон или мистер Олива. – Молчун специально предложил двум новичкам выбрать, как его называть, это был ещё один маленький тест. – Для того чтобы вы были всегда рядом, я снял для вас квартиру здесь же. Она, конечно же, меньше, чем эта, но вам двоим хватит. Даю времени до вечера, чтобы перевезти свои вещи, буде таковые имеются, привести в порядок себя и оружие. Предпочитаю, чтобы люди, которые работают со мной, были одеты скромно, но опрятно. Всё. За дело.

Оба наёмника поднялись одновременно и друг за другом покинули квартиру Молчуна.

– Как два хищника, – констатировала пребывание гостей Вероника. – Спокойные, с виду вялые, а такое ощущение, что внутри у каждого взведённая пружина.

– Почти профессионалы, – ответил Молчун.

– Почему почти?

– А потому, что настоящие профессионалы либо работают самостоятельно, не вступая ни в какие контакты лично, либо всё ещё находятся на службе у федерального правительства или где-то ещё. Нет-нет, парни вроде бы с виду нормальные, но посмотрим их в деле, а потом сделаем выводы, оставить их работать дальше или уволить.

Глава 14

Всё оставшееся время до вечера Молчун провёл у терминала, вновь соединившись с ним кабель-контактом. Вероника, уже наученная, смотрела теле на кухне, убавив громкость почти на минимум. Половинка стоял как изваяние в прихожей.

– Нашёл, – прошептал Молчун. – Я его нашёл.

Он просидел ещё какое-то время, а потом отсоединил кабель-контакт. В это же время из приёмного устройства выдвинулся небольшой прозрачный прямоугольник, этакая стекляшка – кристалл памяти.

– Веро, иди сюда, – позвал механик девушку. Та явилась незамедлительно. – Вот кристалл, посмотри своим взглядом, то или не то. Там есть несколько записей из зала суда, с улицы, вот с ними и сравни свежие. Заодно ознакомишься с объектом в натуре, так сказать.

Девушка кивнула, сняла с полупустой полки голограф, вставила кристалл и направила луч, проецирующий изображение, на середину комнаты. Сначала появились контуры, постепенно наливаясь объёмом и красками, а потом фигуры задвигались.

Посредине комнаты появился молодой человек в белой лёгкой куртке с серебристыми полосами на рукавах, в белых же спортивных брюках и «нумарах» – ботинках на высокой, почти десять сантиметров, подошве. Ботинки тоже были белого цвета. Каштановые волосы, зачёсанные назад и уложенные в пряди, в ухе серьга в виде капли, пара колец на пальцах.

Звука не было, молодой человек шёл, оборачиваясь, кому-то махая рукой. Вот изображение моргнуло, и теперь этот же человек, всё в той же белой одежде, за исключением мелких деталей, стоял за стойкой в зале суда. Изображение вновь моргнуло, и теперь щёголь спускался по ступеням, а по бокам шли двое мордоворотов-телохранителей, постоянно вертя головами по сторонам. Проекция закончилась тем, что молодого человека усадили в мобиль с тонированными стёклами, и тот умчался прочь.

Пару секунд паузы – и появилось новое изображение. Теперь в центре комнаты шёл человек будто бы лет тридцати с небольшим, в камуфляжных штанах а-ля «милитари», в куртке цвета хаки и высоких армейских траках. Волосы соломенного цвета, остриженные в короткую «платформу», на глазах очки «мовиды». Следующий ролик – человек сидит в кафе, одежда другая, но на лице неизменные очки.

– Ну, есть сходство? – спросил Молчун.

Вероника пробежала пальцами по клавиатуре голографа, выводя изображения с двух роликов, теперь в комнате стояли двое – один в белом, другой в хаки, два, казалось бы, разных человека.

– Сейчас посмотрим, – проговорила Вероника, подошла ближе и стала рассматривать статичные лица. – Ну-у, сходство некоторое есть, но вот так, с ходу сказать не возьмусь.

– Ну как же? Смотри внимательнее, – Молчун подошёл и указал на лицо сначала одного парня, потом другого. – Видишь вот эти морщинки у глаз, вот здесь родинка, маленькая. А вот здесь он не щурится, потому что в очках и её уже видно лучше. Вот слегка заросшая дырка от серьги. Вот складка на шее, когда он наклоняет голову. А вот нос изменили, немного расширив, хотя горбинка сохранилась. Контур верхней губы одинаков. Ты не смотри на причёску, на очки… смотри как бы сквозь него. Вот и вот.

– Точно! Обвод подбородка, скулы, лоб! Даже передняя кромка волос одинаковая! Это он, однозначно!

– Он, – подтвердил Молчун и улыбнулся, – мой процессор меня ещё не подводил. Более двухсот точек сходства. Можно было бы провести полную процедуру сведения образов, но я устал, да и результат более чем достаточный. Мало того, я ещё и хронологию проследил, пришлось залезть в банк данных камер слежения.

– И чем же он для нас интересен? – спросила Вероника, внимательно посмотрев на механика, тот не посвящал её пока в суть дела.

– Об этом я тебе поведаю чуть позднее. Скажу сейчас только, что этот человек насильник и убийца. Ты, по моей задумке, пару раз пройдёшь перед ним, да так, чтобы он тебя заметил и обратил внимание. А потому вот тебе ещё одна голограмма, на ней девушка, чуть моложе тебя, но сходство определённое между вами есть. Попробуй накраситься так, чтобы достичь максимального сходства. Привлеки к этому делу Половинку.

– Это опасно?

– Краситься? – Молчун сделал вид, что не понял вопроса.

– Нет, – Вероника указала на застывшее изображение молодого человека, с виду совсем не похожего на насильника и убийцу. – Контакт с этим человеком опасен?

– Ещё бы! Потому я доверяю первый выход тебе, ты ведь смелая девочка? Твоя роль самая безопасная, просто пройти туда-сюда.

– Да уж, – Вероника поджала губу, глядя на изображение. – Туда-сюда.

– Не волнуйся, Веро, я буду рядом постоянно. Мало того, у нас теперь есть два хищника, как ты изволила выразиться. Твоя работа будет заключаться лишь в паре выходов в свет. И всё.

В дверь позвонили. Половинка посмотрел на видеопанель домофона и доложил:

– Пришли двое, Ганс Вильке и Дик Варго, хозяин.

– Впусти их, – Молчун тем временем убрал голограф.

Ганс и Дик вошли, остановились на пороге комнаты.

– Мистер Олива, – начал первым Варго. – Мы уже обустроились, как насчёт связи?

– Быстро вы, – подивился механик.

– У меня свой мобиль, потому так и получилось, – ответил Варго.

– Ну, хорошо, давайте синхронизируем наши коммуникаторы. Веро, включи коннект на своём комме. И ты, Половинка, тоже.

Через минуту, когда устройства связи четырёх людей и блок связи андроида обменялись сигнальными импульсами и установили общую волну для внутренних переговоров группы, Молчун отпустил бойцов.

– Завтра, в девять утра, выдвигаемся. Встречаемся на парковке. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мистер Олива, – ответил Ганс Вильке, выходящий из квартиры последним.

Молчун закрыл дверь, улыбнулся. Всё правильно, эти парни всерьёз нанимались на работу и относятся к ней наверняка со всем тщанием. Они могли бы называть его боссом, что выдавало расхлябанность и напускное уважение с первых минут знакомства. Он не босс, он просто наниматель. Временный. Они могли бы называть его просто, панибратски, Роном, как он и просил, но, опять же, предпочли обращение «мистер Олива», что говорит о настоящем уважении к нанимателю, это раз, а во-вторых, о полном подчинении. Они выбрали, и это не могло не порадовать Молчуна. Осталось ещё проверить, как они проведут предстоящую операцию.

Глава 15

Утром Молчун с Вероникой и Половинкой спустились на лифте на подземную парковку. Здесь их уже ждали Вильке и Варго, о бок с серым «Граундлером» – большим внедорожником. Молчун окинул взглядом мобиль, кивнул одобрительно, отметив про себя, что передний бампер сварен из цельного куска двутаврового профиля толщиной в полтора сантиметра и выкрашен в цвет кузова.

– Привет, парни, – поздоровался он с обоими, поочерёдно пожав им руки. – Надеюсь, техника в порядке? Дыроколы взяли?

– Техника в порядке и дыроколы при нас, мистер Олива, – ответил Варго за двоих.

– Всё законно? Я не хочу, чтобы получилась заминка на каком-нибудь блокпосту, при выезде из города.

– Всё по закону, мистер Олива, – серьёзно ответил Вильке. – И разрешения и лицензии имеются. Всё настоящее.

– Ну, вот и отлично, – Молчун направился к своему мобилю. – А то этот вопрос я как-то упустил вчера. Поехали.

На самом деле он ничего не упустил, просканировав электронные разрешения на право владения и ношения оружия у обоих ещё при первой встрече.

Миновав блокпост полиции за номером сорок без проблем, пара громоздких мобилей набрала скорость и понеслась к побережью, к городу Солтистон, что растянулся вдоль берега океана на добрые сто километров.

Первые четыреста километров пролетели чуть менее чем за три часа. Молчун свернул к придорожному кафе, поставив мобиль за высокими фургонами домов на колёсах, рядом припарковался Дик Варго.

– Прикупим чего-нибудь поесть и рванём дальше, – Молчун указал на приземистое здание кафе. – Давайте, парни, заказывайте, в этот раз я пройдусь до заведения, куплю разностей, а заодно разомну ноги.

Народ вяло потреблял фастфуд, что предлагало меню кафе, никто не обратил особого внимания на Молчуна, когда он вошёл. Парень, стоящий за кассой, поднял руку, показывая жестом, что готов обслужить клиента.

Через десять минут механик покинул кафе с пятью бумажными пакетами в руках, два он отдал Варго и Вильке, добавив к ним по стаканчику с плотно закрытой крышкой.

– Дик, чая у них не было, я взял тебе мате.

– Ничего, мистер Олива, мате тоже сойдёт, – Варго кивнул. – Спасибо.

– Ну, а тебе, Ганс, кофе, как и просил.

Они провели на стоянке с полчаса, перекусив и справив нужду в летнем туалете, что стоял рядом с кафе, а потом двинулись дальше.

Вильке сменил Дика за рулём, быстро приноровился к управлению «Граундлером» и сел на «хвост» Молчуну.

– Последний раз я отливал в подобном туалете лет десять назад, – поделился впечатлениями от посещения клозета Ганс. – Хоть бы освежитель какой повесили. Вонь, мухи…

– Зато бесплатно, – философски отозвался Дик. – Ты ж отлил и ушёл, ночевать тебя там никто не оставлял.

– В принципе ты прав, – согласился Ганс и усмехнулся. – В городе за вход в туалет нужно отдать один кредит. А за день можно наотливать кредитов на пять-шесть, а за эти деньги в «Кремоне» подают неплохой ужин.

– Да, ужин у них и впрямь неплох, да только я всё время пролетаю. Я там бываю чаще утром, завтраки, я скажу тебе, тоже пальчики оближешь. Блинчики с джемом, запеканка с фруктовой сметаной, фирменные бутерброды с яичницей, беконом и листьями салата «хозе», и венетский чай!

– Ага, – улыбнувшись, кивнул Вильке. – И сортир у них для клиентов бесплатный.

– Да что ты завёл эту песню про сортиры? Я ему про еду, он мне про дерьмо.

– Наболело, Дик. Понимаешь, я считаю, что поход в сортир должен обходиться человеку не дороже десяти центавро, но никак не кредит. Когда отливаю где-нибудь на улице, естественно, когда никто не видит, у меня на душе становится легко и тепло. Представляешь, я торжествую потому, что мой честно заработанный кредит не достался какой-то вонючке, которая на дерьме делает деньги. Как было бы хорошо, если бы все люди города на один день перестали ходить в платные сортиры!

– Это называется флэш-моб.

– Ну да, и я про то. Вот хорошо было бы!

– Прям красота, – Варго криво усмехнулся. – Всё зассали бы кругом. А некоторые и засрали. Хотя и без того дерьма хватает.

– Вот в этом, конечно, есть свои минусы, – согласился Вильке.

Некоторое время они ехали молча, думая каждый о своём, потом Ганс спросил:

– Как думаешь, что за задание будет?

– Понятия не имею, – Дик пожал плечами. – Но раз по завершении нам отвалят по десять кусков, предполагаю, что не простое. За прогулку к морю такие деньги не платят.

– А девушка, как думаешь, его дочь или просто работает с ним?

– А ты спроси при случае, – Дик улыбнулся. – А вообще, думаю, что работает. Олива на вид слишком молод для таких детей.

К концу дня, когда светило опускалось за горизонт, освещая последними лучами широкую трассу, два мобиля влетели в пригород, сбрасывая скорость. Двойной полицейский контроль они миновали беспрепятственно, сканеры выявили наличие оружия, но при этом электронные чипы, вшитые в разрешения Вильке и Варго, подали сигнал о том, что у пистолетов имеются законные владельцы.

На контроле Ганс и Дик вновь поменялись местами. Теперь Варго, немного отпустив мобиль Молчуна, следовал по улице. Ганс разглядывал витрины многочисленных магазинов, что занимали практически все первые этажи зданий.

Молчун проехал с десяток кварталов, свернул налево и проскочил ещё пару. Затем притормозил у высоких стеклянных дверей небольшого отеля. Дик проехал мимо, повернул направо на ближайшем перекрёстке и припарковался на небольшой платной стоянке. Засунув в парковочный автомат десятикредитную банкноту, они с Гансом не спеша пошли обратно, к отелю, прихватив с собой по небольшой дорожной сумке.

В отеле они зарегистрировались, портье выдал им ключи от номеров, а коридорный проводил до дверей, получив по паре кредитов чаевых.

Спустя полчаса на руке Дика Варго ожил коммуникатор.

– Это Олива, как разместились?

– Мы в пятьдесят шестом, взяли дабл-рум, и на рецепции нас приняли за гомиков, – коротко отрапортовал Варго. – А так всё в порядке, готовы к путешествиям.

– Отлично. В смысле, что разместились хорошо, а не то, что подумали о вас на рецепции. Мы с Вероникой и Половинкой в шестьдесят восьмом, этажом выше. Пока отдохните, через полчаса выдвигаемся на вечернюю прогулку. Сядем где-нибудь в открытом ресторанчике, спокойно поужинаем, обсудим некоторые вопросы.

– Я понял.

По истечении часа компания заняла большой столик на открытой веранде ресторана «Римарилло», в пяти кварталах от отеля, выбрав самый неприметный уголок. Заказали разной еды и напитков. Некоторое время ели молча, насыщаясь после дальней дороги.

Съев десерт, Молчун прочистил горло, одновременно привлекая к себе внимание компаньонов.

– В общем, так. Завтра отдыхаем, можете сходить на пляж, искупаться и позагорать. А вот послезавтра, в девять, выходим и отправляемся на площадь Бонви, там вы, двое, – механик указал на Ганса и Дика, – идёте завтракать в кафе «Фанни». Каждый сам по себе. Я выслал на ваши коммы голограмму нашего клиента, рассмотрите как следует на досуге. Ваше дело присматривать за ним. Наша обаятельная Вероника тоже наведается в это заведение, выпьет чашечку кофе и… вот тут, я надеюсь, начнётся работа. Я координирую наши действия и буду неподалёку. Цель такова: клиента нужно умыкнуть по-тихому. С ним наверняка будет охрана, двое или трое человек, их валить следует тихо и трупы на улице не оставлять. Я постараюсь выявить прикрытие клиента, чтобы нейтрализовать как можно эффективнее. Ваш мобиль поведёт Половинка. Связь осуществляем через стандартную клипсу, надеюсь, таковые у вас имеются?

Оба кивнули.

– Ну, вот, пожалуй, и всё. Завтра вечером мы встретимся на пляже, прогуляемся по береговой линии на закате, заодно обговорим детали, которые появятся после рекогносцировки на месте. А детали, я думаю, появятся. Советую днём сходить к этому кафе, присмотреться, но внутрь не заходите, не светитесь до поры.

Возвращались они порознь, Молчун с Вероникой пошли прогуляться по набережной, а напарники отправились в гостиницу.

Глава 16

Мобиль Дика Варго стоял за углом здания, на первом этаже которого располагался ресторан с выносной террасой. За рулём сидел Половинка. Сам Дик наблюдал за входом в ресторан с противоположной стороны улицы, из торгового зала небольшого частного магазина. Он слонялся вдоль полок и, снимая с них то одно, то другое, вертел в руках, делал вид, что вчитывается в описание.

Ганс Вильке сидел в соседнем с магазином пивном ресторанчике, с тремя кружками безалкогольного пива, лениво смакуя напиток, больше похожий на мочу осла. Нет-нет, Ганс никогда не пробовал мочу ушастого животного, но вкус её именно так себе и представлял.

А на террасе ресторана «Римарилло», за отдельным столиком сидел молодой человек, одетый в рубашку оливкового цвета с распашным воротом и серые парусиновые брюки. За отдельным столиком, немного в стороне, сидели двое широкоплечих мужчин, то и дело посматривающие по сторонам. Они в отличие от своего хозяина ничего не заказывали.

Официант принёс поднос с завтраком для постоянного клиента, расставил тарелки, приборы, слегка поклонился и отошёл на шаг. Он дождался кивка молодого человека и только потом удалился, оставив того завтракать в одиночестве.

В тот момент, когда молодой человек приступил было к поглощению завтрака, взял уже в руки нож и вилку, чтобы покромсать яичницу, на террасу вышла девушка. Бежевое платье, перетянутое в поясе голубой лентой, лёгкие лаковые туфельки без каблука в цвет платья, сумочка из шкуры венетского варана. И рыжие, словно яростное пламя, волосы, перетянутые сзади в низкий хвост голубым бантом.

Девушка прошла через террасу к стойке бара, облокотилась локотком о край. Бармен мгновенно метнулся к ней.

– Содовой с лимонным сиропом, пожалуйста, – попросила девушка. – Утро, а жара уже неимоверная.

– Да, мисс, – согласно кивнул бармен, наливая девушке газировку и заправляя её сиропом. – Лето в нынешнем году выдалось жаркое. Пожалуйста, ваш напиток. Что-нибудь ещё, может, завтрак?

– Нет-нет, спасибо.

Девушка медленно выпила холодную газировку, смакуя каждый глоток, поставила пустой стакан, посмотрела на бармена, приподняв бровь.

– Ничего не стоит, мисс, напиток за счёт заведения, – бармен улыбнулся во все, как могло бы показаться, сорок восемь зубов, их у него было явно больше, чем запланировала мать-природа. – Заходите ещё, будем рады!

Идя обратно, девушка замедлила ход и посмотрела на замершего молодого человека, который наблюдал всё это время за ней. Она улыбнулась, едва-едва, уголками губ и вышла прочь с террасы.

Полминуты постоянный клиент ресторана «Римарилло» сидел неподвижно, глядя на выход с террасы, а потом поднялся, отбросив салфетку, что лежала на коленях, и поспешил за девушкой. За ним следом, не отставая ни на шаг, следовали два телохранителя.

Он успел заметить лишь край платья да рыжие волосы, девушка свернула за угол. Ринулся следом, но когда завернул, столкнулся с каким-то стариком. Буквально отбросив его с пути, молодой человек приметил, что девушка садится в большой мобиль, хотел было успеть догнать, пока та не уехала, но его порыв остановили несколько приглушённых щелчков. В бок и грудь что-то больно впилось, а по телу прошёл разряд, скручивая судорогой мышцы и подкашивая ноги. Он упал прямо лицом на гладкое покрытие тротуара.

Два быка-охранника отреагировали мгновенно, едва заметили угрозу со стороны старика, который выхватил пистолет, но сделать ничего не успели. Один получил две пули в спину и был отброшен в сторону ударом ноги Ганса, а второй успел развернуться, смог-таки достать свой «бриган». Дик Варго выбил пистолет, а в следующее мгновенье вторым ударом заехал телохранителю ногой в пах.

– У-у-у, сука, как баба бьёшь! – выпалил бык, а Дик нагнулся и, прислонив к его груди ствол своего «пастыря», всадил две пули подряд.

– Так ведь не на соревнованиях каких, приятель! – он отпихнул тело от себя. – Ничего личного, просто бизнес.

– Грузите этих, – указал на трупы старик. В этот самый момент рядом остановился мобиль Варго, за рулём сидел Половинка. – И избавьтесь от них побыстрее.

Они быстро запихнули в просторный багажник «Граундлера» двух мёртвых телохранителей.

– Этого в мой мобиль, – распорядился ряженный под старика Молчун.

Клиента закинули в багажник мобиля механика, потом запрыгнули на заднее сиденье своего «Граундлера», и андроид дал газу. А старик сел в мобиль, в который минутой раньше села девушка с рыжими волосами.

– Поехали, Веро, только не гони, спокойно, будто ты бессмертная и времени у тебя вагон. Вот так, молодец. Камеры заработают лишь через пять минут, так что мы вне зоны внимания.

Молчун снял парик, подцепил на лбу край силиконовой маски-грима, имитирующей старческие морщины, стянул, отклеил усы и бороду. Снял с себя серый пиджак, надев вместо него тканевую куртку. Весь антураж он сложил в пластиковый пакет и завязал.

– Хорошо всё прошло, быстро, а главное, результативно, – резюмировал он исход операции.

– Могло бы не сработать, – покачала головой Вероника. – Слишком мало времени на подготовку. Это просто удача, у него ведь могло быть больше охраны.

– Могло-не могло, – передразнил девушку Молчун. – Не могло не сработать. Элемент внезапности в таких вот операциях играет очень важную роль. Если бы мы долго присматривали место, да обхаживали клиента, его охрана могла бы что-то да заподозрить. В таких случаях срабатывает чутьё у некоторых людей. А тут почти спонтанно пришли и взяли. Срабатывает в девяносто девяти случаях.

Молчун посматривал назад, но потом успокоился.

– Рули сразу на выезд из города, лучше на параллельное шоссе, которое идёт в пяти километрах от города.

Обратная дорога заняла приблизительно такое же время, пленника накачали снотворным, и он не доставлял никаких проблем. Перед въездом в Квартелен Дик и Ганс усадили беднягу на заднее сиденье, Ганс сел рядом и придерживал его, накрыв откинутую назад голову своей старой кепкой.

Миновав блокпосты в разных местах, уже к полуночи оба мобиля, с небольшим интервалом, подъехали к воротам усадьбы Генри Брохнина. Молчун переговорил с охранником, а через пару минут ворота распахнулись, пропуская его мобиль на территорию усадьбы. Ганс и Дик остались снаружи. К внутренней парковке уже спешил сам хозяин в сопровождении одного охранника.

– Имеет ли смысл присутствие этих двух охранников? – шёпотом спросил Молчун Брохнина, когда тот поздоровался.

– Эти двое мои родственники, так что всё в порядке, – успокоил его Брохнин. – Хотя… Константин и ты, Дмитрий, вы свободны.

– Но, сэр, – возразил было один из охранников, напрягаясь, и красноречиво посмотрел на гостей.

– Всё в порядке, займись проверкой постов. И вообще, идите вместе с Дмитрием проверять, вдвоём веселее. – Брохнин помахал рукой. – Давай-давай, Костя, быстро.

Оба охранника ретировались, а Молчун кивнул Половинке. Тот открыл заднюю дверцу мобиля и вытащил спящего пленника.

– Посмотрите, мистер Брохнин, того ли человека я вам привёз?

Генри Брохнин подошёл ближе и всмотрелся. Освещения было предостаточно, он с минуту смотрел, затем кивнул, а потом, отступив на шаг, стал оседать. Молчун подхватил его под мышки, Вероника открыла дверь мобиля с пассажирской стороны, и вместе они усадили старика на сиденье.

– Сейчас отпустит, – просипел тот.

– Может, вызвать кого-то из дома? – участливо спросил Молчун.

– Нет-нет, всё в порядке, сейчас отпустит. Это от волнения. – Генри Брохнин отдышался, втягивая воздух носом и выпуская ртом. – Это он. Он, ублюдок. Что-то сделал с лицом, но я его узнал. Тащите его за мной, у меня для этого гостя имеются отдельные апартаменты.

– Вероника, останься здесь, – приказал Молчун, жестом велел андроиду нести пленника.

Брохнин встал и медленно пошёл по дорожке. Он миновал парадный вход, свернув вправо, потом и вовсе остановился у стены дома. Он несколько раз провёл рукой по камням, отыскивая только ему известную точку, нажал. Кусок стены выдвинулся вперёд и съехал вбок, открывая тёмный провал подвала. Хозяин пошарил по стене, ища выключатель, вспыхнули лампы освещения.

– Давайте его сюда, – жестом указал Брохнин на ступени, ведущие вниз. – Там налево, и в конце коридора будет комната, бросьте его туда, дверь закрывается автоматически, никуда не денется. Сейчас ведь с ним беседовать всё равно бесполезно?

– Точно, – кивнул Молчун. – Спать будет ещё часов пять.

Половинка отнес спящего пленника вниз, уложил на пол пустой комнаты и как только вышел, дверь-переборка опустилась, отрезая доступ. Он поднялся наверх, Брохнин закрыл потайной ход.

– А теперь прошу вас в мой кабинет, за расчётом.

Как только механик сел у гостевого стола, Брохнин положил перед Молчуном пластиковый кейс. Тот приоткрыл его, заглянул и тут же закрыл, клацнув замками. Подвинул к Половинке.

– Иди к машине, я тебя сейчас догоню, – приказал он андроиду. Половинка вышел, прикрыв за собой дверь.

– Спасибо, мистер Олива, честно говоря, я вам сначала не поверил. Да я и сейчас не верю. Хотя, конечно же, верю, ведь это тот самый тип. Это он убил мою девочку. – Брохнин прошёлся по кабинету, открыл тонированную стеклянную дверцу бара, достал бутылку виски.

– Выпьете со мной по стаканчику?

– С удовольствием, – кивнул Молчун.

Хозяин налил в толстостенные низкие стаканы примерно на два пальца янтарного напитка, поставил один перед механиком. Выпили.

– Отменный виски, – констатировал Молчун.

– «Виски Во!» от дома Макса Копера, тысяча кредитов за двадцатилетний виски. Этот напиток, по определению, не может быть плохим. Бытует легенда, что основатель этой марки, Макс Копер, был простым работягой в космическом порту и промышлял тем, что гнал самогон, красил его карамелью и загонял по дешёвке пилотам кораблей на космодроме. Ещё поговаривают, что на развитие серьёзного бизнеса денег ему подкинул один из Свободных Капитанов. Ну, помните, наверное, эти легенды про Легион и бравых Капитанов?

– Отчего же, конечно, – Молчун кивнул и усмехнулся. – Но, тем не менее, эта фирма существует именно с тех незапамятных времён и изготавливает самое лучшее спиртное в обитаемых мирах.

– Это точно, – Брохнин кивнул, допил остатки.

– Что вы с ним сделаете? – неожиданно меняя тему, спросил Молчун, имея в виду пленника.

– Убью, – так же быстро отреагировал хозяин дома, видимо, готовый к такому вопросу. Он посмотрел в глаза Молчуну. – Убью. Но так, чтобы он осознавал свою смерть. Он мне задолжал, не находите? Впрочем, это вас уже не касается. Мне кажется, я заплатил вам достаточно.

– Это даже больше, чем я рассчитывал, – согласился Молчун, поставил пустой стакан на стол и встал. – Я могу быть свободен?

– Я вас не задерживаю, – Брохнин кивнул. – Спасибо за услугу, мистер Олива, и прощайте.

– Прощайте.

Глава 17

Головная боль никак не отпускала. Он лежал на спине, тщетно пытаясь вспомнить, что произошло накануне, где он находится и что такое он пил, что ему так плохо. Помимо внутренней боли была ещё и внешняя – по лицу словно катком проехали.

Дэннис Ланолли лежал на холодном бетонном полу, уставившись в одну точку на сером потолке. Грюкнула автоматическая дверь-переборка, в помещение кто-то зашёл, пара шаркающих шагов, и над Дэннисом склонился человек.

– Проснулся? Это хорошо! Глум, привяжи его к доске!

За руки ухватились железной хваткой и, протащив по полу, подняли, прислонили к узкой плоскости спиной. Перед глазами замаячил андроид бытовой версии, без декоративных кожухов и пеноплоти. Он сноровисто замкнул руки Дэнниса наручниками, подтянул его выше, цепляя сцепкой за крюк, отступил назад, а перед глазами вновь появился человек.

– Помнишь меня?

– Помню, – просипел Дэннис. – Отпусти. Отпусти по-хорошему, иначе тебя сотрут в пыль.

– Не сотрут. Теперь уже нет, тварь. Потому как тебя уже нет. – Генри Брохнин отступил, указал на Дэнниса пальцем. – Глум, отрежь ему член. Аккуратно, чтобы он не умер.

Андроид, ядро системы которого давно было взломано и перепрограммировано, подтолкнул к импровизированной дыбе небольшой сервировочный столик с медицинскими инструментами.

Через сутки Дэннис пришёл в себя. Ампутацию ему сделали без наркоза, единственным препаратом, который ослабил боль и не дал умереть от болевого шока, была доза премболантума – стимулятора, которым пользуются солдаты. Он только впадал в забытьё, но всё, что с ним делали, видел.

К вечеру вновь появились старик и его андроид.

– Ну как, сладко было насиловать мою дочь? – приподняв подбородок Дэнниса, спросил Брохнин. – Испытал удовольствие?! А?! Мразь! Как тебе теперь, без твоего фитиля?! Знаешь, как ты сейчас выглядишь? Как мутант! Члена нет, а яйца мотаются! Но мы это поправим! Я дам тебе ещё сутки, чтобы ты осознал, каким ты стал, и чтобы понял, каким будешь послезавтра. Но и это ещё не всё, главный сюрприз ждёт тебя впереди!

Андроид попытался покормить Дэнниса, но тот выплёвывал пищу. Тогда Брохнин приказал кормить его внутривенно.

Через сутки Глум ампутировал Дэннису мошонку. Опять на живую. И ещё, как бы издеваясь, безмолвный робот показал ему его же имущество, бросив потом в лоток.

Он орал, впадал в забытьё, едва очнувшись, и, придя в себя, вновь орал. Он проклинал своего мучителя, грозил ему, потом просил и умолял. День за днём его навещал андроид, уже не пытаясь кормить, а лишь подключал к аппарату искусственного питания. Сколько прошло времени, Дэннис уже не мог сказать. Иногда приходил Брохнин, поговорить. Он рассказывал про свою дочь, про то, как они с женой её любили, а он отобрал это сокровище у них.

– Когда такие, как ты, насилуют девушку, они не думают о том, что кара настигнет их. Рано или поздно. Так ведь? Ты-то вообще ни о чём не думал. Я навёл справки о тебе и твоём отце. У тебя случаются приступы, во время которых ты не контролируешь себя, правда? Ты насилуешь, потом убиваешь, это доставляет тебе такое удовольствие, которое невозможно достичь с помощью ни одного наркотика. Твой отец тоже болен, но он более спокоен в своих хулиганствах. Он мастурбирует, подглядывая. Ему важно, чтобы это происходило где-то на улице. В сравнении с тобой он сущий ангел! Скольких ты убил? А? По моим сведениям, шестнадцать, не считая моей девочки, а на самом деле? Наверняка ведь больше. Ты осознавал, что произошло, только потом, да? Или сразу? Теперь это не так важно, твои родственники-бандиты теперь не помогут. Здесь, в этой комнате, решаю все вопросы только я. Я теперь твой бог. Злой бог. Завтра мы поедем с тобой в одно очень интересное место. Завтра ты, наконец, постигнешь суть момента истины. Ах, да, сообщу тебе одну новость. Твоего отца кто-то прирезал. Причём произошло это как раз в момент того, когда он мастурбировал. Он умер, держа свой член в руке. Смерть, достойная психа, я считаю.

А назавтра андроид упаковал связанного по рукам и ногам Дэнниса в чёрный пластиковый мешок, в который упаковывают трупы, погрузил в небольшой пикап, сел за руль. На пассажирское сиденье уселся переодетый в рабочие брюки и куртку Брохнин. Его гардероб дополняли кепка с длинным козырьком и тканевые перчатки.

Полтора часа езды, и мобиль остановился на окраине лесного массива. Дальнейший путь они продолжили пешком. Первым шёл Глум, неся на плече мешок с Дэннисом, следом шёл Брохнин. По едва приметной тропе они добрались до ворот частного владения, андроид нажал кнопку вызова на панели видеофона.

Их уже ждали, потому калитка отворилась, и охранник пропустил гостей внутрь.

Сутки Дэннис провёл в темноте, лёжа на жёстком топчане, привязанным мягкими ремнями. А потом за ним пришли. Они были в кожаных масках, тела оплетены ремнями, на руках перчатки, усеянные блестящими клёпками.

Его отвязали и повели по узким коридорам, пока, наконец, не вывели в огромный круглый зал.

Дальнейшие события дня он запомнил плохо. Он несколько раз терял сознание, но его быстро приводили в себя уколом стимулятора. А когда привели обратно в комнату и привязали к жёсткому ложу, над ним склонился Брохнин.

– Я едва дождался окончания этой гнусной оргии, – старик скривился, глядя в опустошённые глаза Дэнниса. – Как тебе, понравилось быть в роли жертвы? Приятно? Испытал оргазм? Что молчишь? Нет сил говорить? Заметь, тебя не насиловали, по крайней мере, у них это не считается насилием. Эти люди вполне респектабельные люди, но вот занимаются своими пошлостями в закрытом клубе, за деньги, с себе подобными, почему бы тебе было не записаться в такой же? Ведь таких клубов у нас предостаточно. Молчишь? Ну-ну, молчи, но знай, тебя только приласкали, самая потеха начнётся позже. Ничего, я приеду завтра, поговорим ещё. А ещё скажу тебе, что я пожертвую все свои сбережения, чтобы уничтожить всю твою семью. Всех твоих родственников. Уничтожить и выжечь саму память о них. Покрывающий насильника и убийцу тоже насильник и убийца. Знай это, ты – первая ласточка.

Так продолжалось неделю. Брохнин приезжал через день, смотрел в глаза Дэннису, задавал одни и те же вопросы и постоянно напоминал, что то, что с ним происходит на данный момент, это плата за его преступление. Одно преступление.

По истечении восьми дней Дэннис умер. Хозяева поместья в лесу отдали труп Брохнину. Вместе с телом он получил и кристалл памяти с несколькими записями. Андроид Глум погрузил тело в пикап, завернув предварительно во всё тот же пластиковый мешок. Теперь человек и андроид держали путь в заброшенный мраморный карьер.

Старый копр, брошенный здесь с десяток лет назад, был налажен уже несколько дней назад. Тело Дэнниса положили на площадку, на которой когда-то кололи мраморные глыбы. Брохнин включил видеокамеру, дал знак андроиду.

Массивный, клинообразный боёк копра упал сверху, разрубая тело насильника, поднялся обратно. Площадка провернулась на несколько градусов, копр ударил снова. И снова, после поворота площадки.

Спустя сутки в почтовые боксы шестнадцати семей положили по одному, упакованному в пластиковую коробку, кристаллу памяти с трёхчасовой записью. Всё происходящее на записи комментировал бесполый голос андроида.

Глава 18

Молчун со своими товарищами вернулся на квартиру. Здесь он отсчитал обещанные суммы Гансу Вильке и Дику Варго. Вероника принесла поднос с чашками, кофейник, пирожные.

Кофе пили молча. Вероника посматривала на Молчуна, ожидая, что тот скажет.

– Гм, – нарушил тишину Варго. – Мистер Олива, у меня вопрос назрел.

– Задавай.

– Возможно ли продолжение нашего сотрудничества?

– Возможно, Дик, – Молчун кивнул. – Но предложить такую же сумму уже не смогу.

– Какова же оплата труда? – теперь спросил Ганс.

– Если вы нанимаетесь ко мне на постоянной основе, то платить смогу лишь по сто пятьдесят кредитов в день, плюс содержание. Условия остаются прежними – полное и безоговорочное подчинение. За каждое успешно выполненное задание – премиальные в размере пятисот кредитов.

– В принципе меня такой расклад устраивает, – согласился Дик Варго. – Насколько я понял, у вас есть некоторые понятия о чести и вы придерживаетесь определённых принципов. И главное, что вы не работаете на Ланолли.

– Это так, – Молчун кивнул. – Ну, а ты, Ганс?

– Меня тоже всё устраивает, – ответил Вильке. – Подъёмные у нас есть, можно и осесть на месте.

– Хорошо, с этим разобрались. Даю вам сутки на отдых, но будьте постоянно на связи.

– Спасибо за угощение, – поблагодарил Дик Веронику, встал.

– Да, кофе и пирожные были очень кстати, – подтвердил Ганс. – Мы пойдём к себе.

Когда Ганс и Дик ушли, Вероника, убрав чашки и блюдца, присела рядом с Молчуном, который уже просматривал что-то по терминалу.

– И чем же мы займёмся теперь, когда добыли денег?

– Мы? – Молчун делано удивился. – Мне казалось, ты хотела подзаработать денег и сбежать.

– Теперь не хочу, – девушка опустила голову, затеребила пальцами край блузки. – Мне некуда идти, если честно.

– Будем разбираться с проектом «Каталина», – Молчун указательным пальцем приподнял голову девушки за подбородок, пристально посмотрел ей в глаза. С минуту они бодались взглядами, но Вероника отступила первой. Молчун вернулся к изучению чего-то с экрана терминала.

Так они просидели несколько минут.

– У тебя ещё мало опыта, Вероника. – Механик отодвинул от себя терминал, повернулся к девушке. – Сколько заданий ты выполнила?

– Два, – Вероника вновь опустила глаза. – Вы догадались? Как?

– Ты такая же, как и я, Веро. Тебя имплантировали в той же конторе, что и меня. Или тот же человек, который в своё время работал над схожим проектом для армии федерального правительства. Я прав?

– Я не знаю, кто это сделал. Мне было двенадцать, когда меня выкрали из приюта, что было потом, я смутно помню. Когда я осознала себя имплантированной, со мной уже работали Митт Ларсон и Филипп Пригоров. Вскоре появилась Джесс. – Вероника указала на андроида. – Он тогда был покрыт пеноплотью, имел определённый вид и пол. Как я уже говорила, женский.

– Ларсон и Пригоров были всего лишь полевыми испытателями, – скорее констатируя, нежели спрашивая, сказал Молчун. – Остаётся вопрос, кто им тебя передал?

– Не знаю, – Вероника пожала плечами.

– Задания выполняла в паре с андроидом?

– Да, – Вероника кивнула. – Мы тусовались в высшем обществе, изображая из себя дорогих проституток, нас снимали. В постели работала всегда Джесс, а я скачивала информацию с доступных терминалов. Ларсон и Пригоров продавали её Ланолли или другим влиятельным людям. Однажды они решили шантажировать Ланолли какой-то видеосъёмкой. Те торговаться не стали, послали чистильщиков. Ларсон разобрался с ними, убил обоих. А потом они с Пригоровым придумали план. У него на свалке жил какой-то связной, который присматривал за вами. Когда решили вас задействовать, говорили о том, что пара андроид – человек хорошо, но мне не хватает опыта, а вы можете натаскать меня. Ещё хотели заслониться вами, подстроить так, чтобы Ланолли думали, что это вы их шантажируете.

– Откуда они узнали обо мне?

– Не знаю, – Вероника пожала плечами. – Пригоров говорил, что вас нашли не так давно, что вы скрываетесь и дело нужно обставить так, чтобы вы поверили в то, что мне требуется помощь. А заинтересовать вас может разобранный андроид да некая тайна.

Вероника замолчала.

– А Ланолли откуда узнали о твоих способностях? Они ведь узнали, правда?

– Ларсон раскололся, но это я уже после узнала. Он однажды подсунул Винченцо Ланолли Джесс. А у того случился какой-то приступ, он разделся и бегал голый по своей квартире, потом впал в забытьё. Джесс скачала всю информацию с рабочего терминала. Там чего-то такое было, чем Ларсон решил шантажировать этих мафиози.

– М-да, этот Ларсон допустил ошибку. Таких, как Ланолли, шантажировать нельзя. Эти не дадут себя доить, потому как не боятся ничего. Порой даже самой смерти. – Молчун откинулся на спинку стула, сложил на груди руки. – Значит так, первым делом мы подчистим хвосты. Следует вычислить человека, который работал на Ларсона. В принципе это не сложно, но я не хотел бы ошибиться.

– А потом?

– Потом ты всё же предоставишь мне ту информацию, которую припрятала. Ведь то, чем вы с андроидом меня накормили, это есть лишь один процент от массива информации, да и то, это всё можно при желании нарыть в сети. Ты не доверяешь мне? Или продолжается игра? Ведь я умнее тебя, как ни крути, опытнее, да и сильнее. Пристрелить тебя дело минутное. Но я хочу дружить с тобой, я чувствую, что ты просто молодая девушка, которая не знает, какую сторону выбрать.

Вероника вновь пристально посмотрела на Молчуна, в этот момент их импланты сошлись в обмене кодом на одной волне. Больше слов не требовалось.

– Ты мне расскажешь, для чего всё это? – Вероника указала на заглушку, под которой пряталось гнездо импланта, переходя на «ты».

– Обязательно.

И опять Молчун засел за терминал, проводя по четыре-пять часов у экрана, соединив свой имплант с компьютером кабель-контактом. Он сидел, прикрыв глаза и нет-нет постукивая по текстоглифной клавиатуре. Вероника лишь раз присела к терминалу, боязливо подключилась к нему, слила свою часть информации, закодированную и от того нечитаемую. А едва Молчун свёл две части массива информации, одна из которых была от андроида, другая от девушки, получил полную картину. Он просматривал файл за файлом полтора суток, потом спал едва не двенадцать часов.

– А вскрыть терминал Ларсона или Пригорова ты не догадалась, случаем? – спросил однажды Молчун Веронику.

– Вскрывала, и не раз, – девушка кивнула и усмехнулась. – Но это было настолько просто и бессмысленно. Ничего интересного эти двое на своих терминалах не держали, лишь рабочая информация да коды для шифровки информации. У любого школьника информации было бы больше.

– Почти профессионалы.

– Почему почти?

– Потому, что профи никогда не станет шантажировать мафиози. Хотя это могло быть частью какой-то хитрой игры. – Молчун потёр виски. – А ты точно видела, как Ларсона убили?

– Ну, прям вот так – нет, – Вероника покачала головой. – Они выволокли его в коридор и пристрелили. Я только видела, как дёргались его ноги.

– Ноги, – повторил за девушкой Молчун, задумавшись. – Эх-хе-хе, ноги, говоришь? Так, собирай вещи, мы переезжаем. Значит, всё же профессионалы.

– Почему всё же?

– Потому, что шантаж Ланолли это есть не что иное, как часть игры, Веро. Ты тоже продолжаешь играть свою роль. Если ты и впрямь мне не врёшь, и ты искренна со мной и не имеешь к этой возне никакого личного отношения, всё равно продолжаешь играть на них.

– Но как?!

– Всё было рассчитано. Даже то, что ты раскроешься мне. Нас держат на поводке. Вернее сказать, держат меня. Ведь все люди, которые встретились нам в последнее время, те двое на свалке, двое в доме, что держали тебя, это не люди Ланолли. У мафиози не могут работать сразу двое полевых бойцов, уволенных из Конторы. Кто они, ты не знаешь? – Молчун улыбнулся, а Вероника помотала головой. – Контора своих людей если и отпускает на покой, то ногами вперёд. Пенсия для полевого бойца означает могилу. Ну, что ж, в таком случае будем играть по их правилам, но в свою игру. Или в их игру, но по своим правилам, всё время забываю, как правильно. Собирайся, девочка моя.

Через час Молчун, Вероника и Половинка уже мчались по кольцевому шоссе на другой конец города. Наконец, они съехали на одну из улиц и, петляя по кварталам, добрались до конечной точки.

Тихая улочка, которая образовалась между задними дворами небольших домов, триста метров от оживлённого проспекта. Молчун завёл мобиль в открывшиеся по сигналу с маленького пульта ворота. Загнал под навес.

– С этого дня мы с тобой семейная пара. Это на тот случай, если соседи вдруг захотят познакомиться. Ты – Марта Корельсон, я – Абрахам Корельсон. Сейчас осмотрись, а потом быстро выйди в сеть и найди какое-нибудь частное ателье для андроидов, Половинка нуждается в новом облике. Важен выезд мастера на дом и исключительное качество наложения. А лучше, если это ателье возможно будет закрыть на пару недель для наших нужд. С сегодняшнего дня мы ложимся на тюфяки.

– Куда ложимся? – не поняла Вероника.

– Так говорят мафиози, когда отношения с конкурентами обостряются и они начинают военные действия. Они ложатся на тюфяки. Ну, или на матрасы, у кого что имеется. Бригады переводятся в состояние ожидания каких-либо действий и постоянно находятся на квартирах семьи, ожидая приказа боссов. В незапамятные времена в таких квартирах на полу расстилали матрасы или тюфяки и спали на них, от того и выражение.

– Поняла, – кивнула девушка. – А с нашими парнями что будем делать?

– А что с ними делать, их нужно перепроверить, я этим займусь. – Молчун повёл рукой. – Ты давай, обживай пространство. Посмотри, что тут да как, без нужды не высовывайся и продуктов закажи.

Глава 19

К вечеру Молчун покинул дом и пропал на два дня. Вероника чувствовала себя пустой картонкой, использованной вещью. Она начала осознавать, что всё, что с ней происходило до последнего момента, есть не что иное, как насилие. Не прямое, физическое, а нравственное и моральное. Сначала её насильно имплантировали, подправили – а что это так, она не сомневалась – память. Затем она просто «работала», добывая для неизвестного заказчика информацию. А теперь ещё и «подложили» под Молчуна.

Она не всё рассказала механику. Он правильно проанализировал ситуацию, вычислив, что его просто разыграли как карту. Она должна до последнего играть святую простоту, сама же собирая информацию о Молчуне. Из разговоров Пригорова и Ларсона она уяснила, что механика ищут для выполнения какого-то важного задания. Но так как он вряд ли согласится его выполнять, разыграли грандиозный спектакль. Но тут её посетило сомнение в правдивости слов бывших коллег.

Сутки Вероника провела в раздумьях, благо её никто не беспокоил. Она взвесила все «за» и «против», выписав их на листок пластбумаги. Слева она писала то, что, по её мнению, было положительным в работе на таинственную Контору, а справа то, что, по её мнению, неприемлемым. Господи, она даже не знала, на кого конкретно работала. Просто Контора. Кто, что… конечно, это неприемлемо. А вот что Молчун имплантированный, да ещё и понимает её с полуслова, это огромный плюс. Да и не старый он вовсе, всего-то лет сорок, это тоже хорошо. И так далее.

На второй день отсутствия Молчуна она решилась. Внутренне. Нет, больше ничего она не скажет механику, тот и так до всего дошёл сам. Но больше никаких контактов с Конторой. Всё!

Ну, а раз она теперь выбрала сторону, неплохо было бы уже подумать и о безопасности. Нужно помочь Молчуну вычислить агента поддержки, которым наверняка был один из тех двоих, которых нанял механик, ведь было сообщение, что контролёр в зоне внимания.

Утром следующего дня вернулся Молчун, следом за ним в дом вошёл Половинка, неся большой кофр из металлизированного пластика. Вероника разогрела два комбинированных обеда, заказанных ею накануне.

– Садись, обед готов, – сказала девушка Молчуну, когда тот вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем.

– Сама готовила? – механик подсел к столу.

– Сама разогревала, – в тон ему ответила Вероника.

– Понятно, – протянул Молчун. – Вечерком я покажу тебе, как можно сготовить из доступных продуктов шикарный ужин.

– Ну-ну, посмотрим, – девушка улыбнулась. – На все руки мастер?

– Жизнь заставляет, – философски ответил Молчун. – Ну, давай попробуем, что ты тут наразогревала.

Перекусив, они отправились в гостиную. Вероника включила телепанель, а Молчун жестом подозвал Половинку, велев принести кофр.

– Что там? – спросила девушка, поглядывая на механика.

– Оружие. Всего лишь оружие. Добыто нелегально. Шесть видов, плюс небольшой боезапас.

– Мне что-нибудь перепадёт?

– Конечно, – Молчун утвердительно кивнул. – Как раз прихватил для тебя одну игрушку, держи.

Молчун протянул девушке небольшой пистолет с удлинённым стволом. Веронике пришлось встать, чтобы взять его.

– Какой-то он маленький, – с сомнением в голосе произнесла девушка, рассматривая пистолет.

– «Берта», калибр пять миллиметров, убойная сила сохраняется на расстоянии до ста пятидесяти метров. Корпус из полимерных материалов, керамика и ленрон – живой металл. Обойма вмещает сорок шариков-пуль, одноразовая. Разгонный механизм из трёх кинетических катушек работает от микробатареи по принципу импульса Дареева. Пистолет оснащён демпфером, который гасит отдачу почти полностью.

– Женская модель, – констатировала Вероника и усмехнулась.

– Отнюдь. Такими пистолетами пользуются многие охранники, работающие у богатых людей. Телохранители, конечно, предпочитают машинки посерьёзнее, но и «бертой» не гнушаются как вторым пистолетом. Тебе подойдёт уже потому, что достаточно прост в обращении, лёгок и имеет минимальную отдачу.

– Спасибо.

– Не за что. Носить будешь в сумочке. Большинство сканеров эту модель не видят из-за его корпуса, ну а если вдруг тебя всё же засекут, то воспользуйся имплантом.

– А остальное всё тебе?

– Нет, это всё для Половинки. Я предпочитаю пользоваться игольником, не приходится то и дело отвлекаться на сканеры, да и в случае чего полиции будет нечего мне предъявить.

А вечером, когда стемнело и в окнах соседних домов загорелись квадраты окон, Молчун принялся за обещанную стряпню. Уже через полчаса на кухне появилась Вероника, втянула носом воздух. Пахло намного вкуснее, чем при разогреве быстрого обеда.

– Цветная капуста, обжаренная на ларжире, залита взбитыми яйцами и два бифштекса из мяса тарома[4]. Ну, и на десерт клубничный молочный коктейль. Всё из более или менее натуральных продуктов, купленных на скорую руку. Через минуту будет готово, расставляй тарелки и приборы.

Насытившись по-настоящему вкусным ужином, они вновь перебрались в гостиную.

– Итак, что ты думаешь по поводу наших парней? Как думаешь, кто из них работает на эту вашу контору?

– А что, кто-то из них может работать? – Вероника сделала вид, что удивлена.

– Скорее да, нежели нет. Если вы меня раскрутили как ребёнка, если вам удалось вытащить меня со свалки, то почему бы и не быть засланцу.

– Ну, я бы подумала на Варго.

– Почему?

– Он какой-то угрюмый, всё время талдычит, что не будет работать на Ланолли. У него какие-то свои инструкции, наверное.

– А Вильке?

– Нет, этот простой служака, мне кажется. Слишком прост для агента. – Девушка пожала плечами, она действительно не знала, кто из этих двоих может быть агентом.

– Вот и проверим их, не возражаешь?

Спустя несколько минут Молчун отдавал распоряжения двум боевикам по коммуникатору.

Глава 20

Дик Варго со скучающим видом сидел на жёсткой банкетке в холле небольшого почтового отделения на окраине города. Делая вид, что его интересует лишь маленький планшет-читалка, тем не менее поглядывал за стойкой приёма.

Ганс Вильке прохаживался по тротуару, подле дверей почтового отделения. Он тоже наблюдал за стойкой через огромные, во всю стену, окна, хотя должен был сейчас сидеть в мобиле на противоположной стороне улицы.

У тротуара остановился мобиль, «Янг Патриот», с пассажирской стороны открылась дверца, и салон внедорожника покинул сухощавый, высокий, немного сутуловатый старик.

– Кхе-кхе, гху-гху-гху… – старик откашлялся в кулак, обошёл мобиль, склонился у опущенного стекла со стороны водителя. – Ты, Че, не спеши, делай свои дела, а я прошвырнусь тут по заведениям. Зайду вон в ту кофейню или бар какой-нибудь.

– Да не вопрос, Раймус, – откликнулся Че Ровега, а это именно он был за рулём мобиля, который ему оставил Молчун. – Ты только не напейся.

– А-а-а, – Раймус махнул рукой и отошёл на тротуар, давая понять, что разговор закончен. – Давай, барыга, езжай!

Едва мобиль скрылся за поворотом, Раймус развернулся и двинулся к дверям почтового отделения. Его взглядом проводил Ганс Вильке, а спустя полминуты вошёл следом, встав за Раймусом в очередь к стойке. Всего в отделении было шестеро человек, все ждали девушку-контролёра, которая как назло отошла на минуту и пропала аж на десять.

Дик Варго убрал планшет в карман, встал, оправил куртку, спокойно достал из внутреннего кармана пистолет и, направив его на Раймуса, выстрелил два раза, потом повернул чуть, целясь в Ганса. Тот машинально поднял руки.

– Дик, ты охренел? Ты чего беспредел творишь?

– Велено зачистить его, – Дик кивнул на упавшего Раймуса. – А заодно и тебя.

Ганс попытался выхватить свой пистолет, но в затылок ему упёрся ствол. Трое посторонних людей оказались совсем не посторонними, у всех было в руках оружие и направлено оно было на Ганса.

– Кончайте его, только тихо, – распорядился Варго, а сам приблизился к Вильке, прошептал: – Привет тебе от мистера Оливы. Прощай, Ганс.

Стоящий позади Вильке мужчина накинул ему на шею удавку и, перекрутив её, повернулся задом и вздёрнул Ганса, будто решил взвалить его себе на плечо как мешок. Сиплый выдох, хруст шейных позвонков и вот, после небольшой конвульсии, тело Ганса Вильке осело на пол.

– Приберитесь здесь, – приказал Дик, указывая на два трупа, и положил на стойку пачку банкнот. – Когда будете уходить, выпустите из кладовой контролёра и не беспредельничайте. И чтобы тишина.

– Спасибо, мистер, – поблагодарил его один из наймитов. – Если вдруг мы понадобимся…

– Я вас обязательно найду, – утвердительно кивнул Дик, не дав ему договорить, и направился к двери.

Он прошёл с полквартала, свернул, прошёл ещё немного, а затем нырнул в подъезд одного из жилых домов. Через пару минут из подъезда вышел уже другой человек.

Сев в мобиль, Дик бросил на пассажирское сиденье пакет, в котором лежали парик и накладные усы, ещё там были ватные шарики, которые он подкладывал под щёки. Такому нехитрому способу маскировки Дик научился у мистера Оливы. Ему понравилось, как тот изменил внешность парой простых вещей, продающихся в магазинах, торгующих театральным реквизитом.

Олива позвонил после трёх дней молчания. Они с Гансом уже подумали, что тот кинул их с работой. Особенно огорчился Ганс, весь в расстроенных чувствах он сначала не мог найти себе места, а потом на весь вечер ушёл и вернулся трезвый, хотя сказал, что был в кабаке. Дику было непонятно такое эмоциональное поведение Ганса, ну, подумаешь, сорвалась работа, зато сколько за разовую акцию заплатили! Да и мало ли какие у человека дела, сказал, позовет, когда понадобятся, чего нервничать?

И тут Олива позвонил ему, Дику Варго, и сказал, что нужно убрать «крота» и «связного», описал место и предполагаемое время встречи этих двух людей. Велел предупредить Ганса.

– Как я узнаю людей, которых нужно убрать? – спросил тогда Дик.

– Я вышлю тебе голограмму «связного», узнаешь сразу. А вот «крота» придётся вычислить по ходу дела.

– Всё понял.

– Дам совет – найми людей со стороны. Я присутствовать не смогу в силу необоримых обстоятельств. Действуй.

– Я вас понял, мистер Олива.

Через час они с Гансом обедали в небольшом ресторанчике, и Варго рассказал тому про намеченную операцию. Наблюдая за реакцией Ганса, Варго сделал для себя вывод, что эта операция будет для их дуэта последней. Слишком импульсивным оказался Ганс, слишком любопытным и чересчур разговорчивым. Нет, жаловаться Оливе он не станет, просто скажет, что работать будет исключительно один или выйдет из дела.

Людей для предстоящей операции Дик нашёл быстро, за небольшую сумму жидкая банда согласилась играть роль подсадных. За час до намеченного срока Варго приехал в почтовое отделение и «уговорил» оператора посидеть в кладовке, компенсировав, тем не менее, неудобства парой сотен кредитов. Отключив камеры наблюдения, он дождался подсадных, среди которых была женщина, занявшая место оператора. Людям, которые заходили в отделение, лжеоператор говорила, что временно не работает оборудование, и те спокойно уходили, не подозревая, что за спектакль здесь затевается.

Варго нацепил усы и парик, засунул под щёки ватные шарики и уже после этого вызвал Ганса, который стоял на стрёме в другом месте. Дик намеренно обманул Вильке, чтобы сделать всё самому, боясь, что тот испортит своей суетой всё дело. А когда Ганс приехал к почтовому отделению, Дик отметил ещё большую нервозность напарника. И пожалел, что вызвал его вообще.

С приездом «связного», которого спутать с кем-то было бы сложно, Ганс вообще потерял контроль. Вместо того чтобы страховать операцию снаружи, он вошёл в отделение.

С самого начала Дик думал, что «кротом» будет кто-то посторонний. Он думал, что это задание сродни тому, первому. Олива получил заказ на кого-то, обозначил цели как «крот» и «связной» и дал добро на их отстрел. А оказывается вон оно что. Тут же в голове Варго куски мозаики сложились в единую картинку.

Исчезновение Оливы и Вероники, несколько дней молчания, метания Ганса, его ежедневные отсутствия, вечерние походы в кабаки, после которых приходил почему-то трезвый. Теперь вот это нелепое действие, когда Ганс встал позади «связного», как бы прикрывая его или пытаясь предупредить. Зачем он сюда зашёл, почему покинул свой пост?

В миниатюрном наушнике-горошине, с помощью которого он поддерживал связь с Гансом, неожиданно прозвучал голос Оливы:

– Ганс «крот».

Два слова как приговор.

Хотя Дик уже и так решил избавиться от такого дёрганого и непредсказуемого напарника.

Варго медленно вырулил на проспект и придавил педаль газа. На руке завибрировал коммуникатор, Дик вжал кнопку ответа.

– Спасибо, Дик, ты всё сделал на отлично, – голос принадлежал Оливе. – Собирай вещи и перебирайся на другую квартиру, по адресу бульвар Ромро, сорок три. Второй подъезд, этаж второй, номер квартиры сто шестьдесят один.

– Всё своё вожу с собой, мистер Олива, – немного усмехнувшись, ответил Дик. – Как я открою квартиру?

– У консьержа возьмёшь ключи, дом приличный.

– Хорошо, понял.

– Вечером, часам к восьми, подтягивайся к заведению «Аматти», это на пересечении Блинкс и Прадо, отметим завершение операции, заодно и поговорим.

– Я буду, – ответил согласием Варго, и Олива отключился. Он ещё покружил по кварталам, то увеличивая скорость, то сбавляя почти до полной остановки и паркуясь на минуту, а потом разворачиваясь в «слепых» зонах. После того, как точно удостоверившись, что за ним никто не едет, Варго рванул по адресу своего нового жилища, подумывая, что теперь стал богаче ещё на десять тысяч. Ганс не расставался со своими деньгами и оставил их в пластиковом пакете, между сидений. Припарковавшись в паре кварталов от своего нового дома, Дик развернул пакет, собираясь переложить деньги в свою небольшую сумку, и обнаружил небольшую пластиковую карточку, похожую на те, которыми пользуются в общественном транспорте. Только эта была без магнитных полос и логотипов фирм-перевозчиков, да и толщиной больше, чем стандартная.

Варго уже давно работал «чистильщиком», потому почти сразу же опознал в карте маячок. Однажды он видел такой у своей жертвы, которую должен был убрать и инсценировать нападение грабителей. Тогда он имел оплошность взять себе такую карту, посчитав её простым чекаутером. Буквально на следующий день его временное логово осадила полиция. Он тогда чудом смог уйти, но уже через пару часов его прижали снова. Его будто вели. Тогда он правильно посчитал, что с вещами убитого прицепил и маячок, по наводке которого его и находят. Он избавился тогда ото всех вещей, а через месяц, когда покупал себе пару камер-липучек, увидел у торговца и знакомую карту. Торговец и рассказал ему тогда, что это за гаджет.

Недолго думая, Дик быстро переложил деньги и вылез из мобиля. Он зашёл в ближайший маркет, купил упакованный в пластиковую коробку пищевой минимум – набор продуктов для быстрой готовки и, пройдя на кассу, расплачиваясь, как бы ненароком уронил пресловутую карту-маячок. Он не сомневался, что кто-то из стоящих в небольшой очереди людей видел потерю.

Сев в мобиль, Дик как бы чуть замешкался, склонившись к рулю, а сам наблюдал за выходом из магазина. Из дверей выскочил молодой парень и, постоянно оглядываясь, рванул вдоль улицы. Дик улыбнулся, завёл двигатель и, развернувшись, поехал прокатиться ещё. Мобиль следовало сменить, Ганс оставил кому-то метку, будто зная, что сегодня его последний день.

Глава 21

Вероника принесла на подносе кофейник, пару чашек и несколько розеток со сладостями. Поставила на стол в гостиной.

– Время кофе, мистер Олива! – позвала она Молчуна, который вновь полдня просидел у терминала.

– Иду, – механик прошёл к столу, подсел. Вероника поставила перед ним чашку, налила из кофейника ароматного напитка.

Несколько минут они пили кофе молча, Вероника пододвигала Молчуну розетки с вареньем и джемом, но тот упорно игнорировал сладости, он любил кофе без посторонних продуктов, не клал даже сахар.

– Расскажешь про себя? – как бы невзначай спросила девушка, опустив при этом глаза.

– А что ты хочешь услышать?

– Как тебя имплантировали?

– Так же, как и тебя, – Молчун усмехнулся. – Единственным отличием является лишь то, что я осознанно пошёл на имплантацию.

– Расскажешь?

– Тебе это очень интересно?

– Я хочу знать о тебе больше. – Девушка отставила чашку, сложила руки перед собой. – Ты весь таинственный такой, постоянно молчишь, возишься с терминалом, что-то ищешь там. Я готова быть с тобой всегда, пойти за тобой куда угодно. Я думаю, что не ошиблась, доверившись тебе, не ошиблась, когда отринула все свои связи с прошлым, выложив тебе всё, что я знаю. Мне некуда идти, некому довериться, кроме тебя. Но в ответ я хочу знать о тебе хоть что-то.

Молчун с минуту смотрел в глаза девушки, потом медленно кивнул.

– Хорошо. Я не только расскажу, я покажу тебе.

– У тебя есть видео? – удивилась Вероника.

– Лучше, – Молчун постучал пальцем себя по виску. – У меня есть память.

Он принёс кабель-контакт с двумя разъёмами для имплантов, усадил Веронику на диван, аккуратно подключил кабель к её импланту, а потом, сев рядом, подключил второй конец к своему.

– Просто закрой глаза, я буду транслировать тебе картинку, как я её помню, попутно буду пояснять. Ты будешь воспринимать мыслеобразы, ничего не говори, если что-то непонятно, просто возьми меня за руку и сожми. Я поясню.

– Да, – Вероника кивнула. – Я готова.

«…Дома пылали, будто были построены не из пенобетона и пористых блоков, а из картона. Густой чёрный чад поднимался над городком, его сносило несильным ветром в сторону пустошей, туда, куда шли повстанцы».

Два года назад никто не придал значения с виду безобидному шествию тысячи человек по улицам столицы. Единственным лозунгом, который выкрикивали вышедшие на улицы люди, были слова – «Долой гнилую власть»!

А два года спустя случился мятеж, вооружённые, просто хорошо вооружённые и организованные люди, захватили власть. Они, ничуть не стесняясь, убивали любого, кто им сопротивлялся. Число повстанцев оказалось невообразимо огромным. Из столицы они веером расходились по остальным городам, с ходу подавляя сопротивление регулярных войск.

Орбиту планеты блокировали невесть откуда взявшиеся военные корабли. Ни один транспортный или пассажирский корабль не смог выбраться с планеты, хотя на её поверхность попадали.

Ему было лет семь, кажется, когда всё случилось. Он стоял посреди улицы и смотрел на свой дом, который горел как обычная картонка. Отец, кадровый военный, мать – штатский связист, они были военной семьёй и жили в военном городке. Повстанцы не жалели никого. Дейтритовые заряды, разрушающие всё на своём пути, а потом и фугасы с гамматермитной начинкой заставили бетон плавиться как пластик. Люди сгорали за несколько секунд. Ему повезло, он ловил гольцов в небольшом пруду за городком и, как только загрохотало, спрятался в камышовнике. Он видел, как мимо едут повстанцы, засученные рукава форменных курток, сдвинутые забрала тактических шлемов, они смеялись, балагурили, будто и не было полчаса тому назад того ада, который они устроили. Будто и не у них на глазах сгорали люди – женщины, дети. Мужчин, пытавшихся оказать сопротивление, расстреливали в упор, нашпиговывая свинцом.

И вот он стоит посреди улицы, слёзы текут сами, просто текут. Рот раскрыт, дыхание прерывистое. А у оплавленной стены дома, его дома, два обугленных трупа. Это уже и не трупы, почерневшие скелеты, гамматермит сжёг всю плоть. Его родители. Мать и отец.

Кто-то схватил его за руку, кто-то что-то орёт ему в ухо, вот удар по щеке, а он бьёт в ответ, но промахивается. Его трясут, что-то пытаются объяснить, куда-то тащат…»

В себя он пришёл в подвале какого-то здания, помимо него там были ещё три девочки, и все три плакали, беспрестанно подвывая.

– Нас четверых укрыл какой-то фермер. Мы жили у него на ферме около месяца. Жили в подвале, на ферму частенько наведывались повстанцы. Как я попал к нему, кто меня тогда вытащил из этого ада, я не помню, да и не суть важно теперь. Мы прожили с девчонками у фермера до того момента, когда федералы смогли снять орбитальную блокаду и высадить десант. Тогда нас перевезли в инфильтрационный лагерь, где мне предложили поступить в кадетскую школу на Ливе. Мои родители были военными, потому я, не задумываясь, согласился. Когда я отучился первый год в кадетской школе, тамошнее руководство, в свою очередь, вынесло предложение на имплантацию. Они играли на наших чувствах, ведь большинство кадетов были сиротами, потерявшими родителей в той войне. Нам предлагалось отомстить. Многие отказались, а я и ещё несколько парней согласились. Вот так меня имплантировали. После этого перевели уже на военную базу, и там мы обучались уже по отдельной программе.

«…распределение он получил в отряд глубокой разведки. Здесь служили исключительные головорезы, как показалось сначала. Вилли Рваный, штатный доктор, Тони Два Пальца, снайпер, Николас Скромняга, мастер ножевого боя, Фёдор Секатор, мастер огневой поддержки и тяжёлого вооружения, Микаэль Сыроед, специалист по взрывчатке, и Джим Гадёныш – их командир, отвечающий за выживание группы. Его прозвали Молчуном за то, что он никогда ни о чём не спрашивал, не интересовался делами других, а разговорить его стоило многих трудов. Свои обязанности Молчун исполнял беспрекословно чётко и быстро. Рон Молчун стал штатным «сенсором-отмычкой» команды разведчиков, «механиком», как ещё называли его. Электронные системы наблюдения и слежения, датчики, сенсоры, сканеры, любая электроника, всё было на Молчуне. В бригаде их прозвали «Семь Гномов».

Сначала их забрасывали в глубокий тыл повстанцев на тех планетах, где мятеж случился недавно. Команда проводила по месяцу и больше в рейде, наводя на лагеря и базы мятежников бомбардировщики армии. Потом задания стали усложняться, и теперь, чтобы попасть в нужный район, команде приходилось преодолевать невероятные препятствия. Молчун – единственный имплантированный боец, все системы слежения, охраны и оповещения брал на себя. Он первым обнаруживал их, дистанционно «вскрывал» программы, под которыми работали устройства, изменял, подправлял.

Их команда вскоре стала уникальна. Молчун остался единственным имплантированным бойцом во всей бригаде. Семеро его сверстников, которые также прошли имплантацию, по разным причинам перестали работать. Двое сошли с ума, психика не выдержала, ещё двое стали неуправляемы и погибли при попытке дезертирства. Посчитав себя едва ли не всемогущими, они отправились мстить, но их действия не входили в планы федерального правительства, и отдела разведки тем более. Трое оставшихся, как и Молчун, были распределены по командам, но уже спустя год погибли двое, вместе со своими отрядами. А спустя год ещё один отряд угодил под ковровую бомбардировку своих же.

Так прошло пять лет, Молчун дослужился до чина капитана, получил несколько орденов и медалей и пару десятков ранений. Их командира, Джима Ферро, теперь звали Везучий Гадёныш, никто из его отряда за последние пять лет не погиб, хотя некоторых и выносили на спинах из боя или из зоны бомбардировки.

– Пять лет мы утюжили леса и джунгли мятежных планет. Тонули в болотах, замерзали в холодных реках или предгорьях. А потом один из особистов, который работал в отделе разведки, вылавливая двойных агентов, продался. Поговаривали, что ему предложили просто умопомрачительную сумму, от которой он не смог отказаться. В качестве информации по планам этот предатель прихватил и базу данных. В тот год разведка понесла сильные потери. Мы ведь не просто работали в поле, иногда приходилось играть и простых обывателей. Вот и мы однажды попались. Мне тогда показалось, что погибли почти все. Джим, наш командир, и Федя Секатор прикрывали мой отход. Я был моложе всех их, да притом у меня уже имелась информация, которую мы нарыли. Но мне не повезло, я не смог уйти.

«…Его взяли через сутки после того, как погибла команда. Прижали в лесу, обстреливали со всех сторон, не давая высунуть головы из-за ствола дерева, за которым он успел схорониться. Били специально рядом, давая понять, что он нужен им живым. Он отстреливался, сколько мог, но потом его просто окружили и спеленали. О самоубийстве и мысли не было. Единственным, что облегчало огорчение, было то обстоятельство, что информация уже была отправлена, буквально за час до того, как его прижали».

А потом были пытки. Его били током, подводя клеммы под пятки или под мышки.

– Кто такой?! Имя! Имя, боец! Подразделение! Звание! Должность! Цель задания! – орал ему в лицо краснощёкий верзила с перебитым носом, раз за разом нанося удар то в живот, то в лицо. – Быстро!

– Ронвальд Олива, – выплёвывая кровь, отвечал он, мотая головой из стороны в сторону, всё кругом плыло, качалось.

– Подразделение! Звание! Быстро!

– Отдельная рота разведки, капитан, – кровь пузырями лопалась на губах.

А потом его обливали холодной водой из грязного ведра, давали немного, всего пару-тройку минут, прийти в себя, и всё начиналось сначала.

– Транспорт! Где твой транспорт?! Где тебя должны подобрать?!

– Мы уходим всегда сами, – отвечал он, один глаз заплыл, за ухом справа сильно болело, перед глазами роились какие-то точки, мозг будто прокалывало иглами.

После первого допроса его оставили немного прийти в себя. Он так и сидел на стуле, с прикрученными к спинке руками. Сколько прошло времени, Молчун вряд ли бы определил, но вот импульс от работающего дроида-уборщика распознал отчётливо. Небольшой, всего сантиметров семьдесят ростом, дроид ползал по комнате, собирая разлитую воду и кровь…»

– Мне не составило особого труда влезть в программу этого дроида. Руки он мне кое-как развязал своим корявым манипулятором, а потом я отправил его в коридор. Уборщики не оснащены видеосенсорами, потому я просто отправил его убирать коридор. Первого вошедшего в комнату допроса я ударил стулом по голове. Банально и просто, но действенно, стул оказался хорошим, его хватило и на второго, но добивать пришлось уже голыми руками. С ножом и пистолетом, с четырьмя обоймами, мне пришлось устроить себе побег. Я успел уйти из небольшого посёлка, где базировались мятежники, но всё же попал под бомбёжку. Федералы никогда особо не церемонились с повстанцами, места, указанные разведкой, щедро орошали кассетными бомбами с дейтритовой и гамматермитной начинкой. После такой бомбардировки живых, как правило, не оставалось. Меня зацепило самым краем, я двое суток полз по лесу контуженный и дезориентированный. При всём этом, мой сопроцессор, видимо, получил кое-какие повреждения, и я, кроме всего прочего, мучился головными болями.

Вероника сидела, закрыв глаза, сейчас она просматривала мыслеобразы воспоминаний, которые посылал ей Молчун. Она в который раз сжала его руку.

– Знаешь, на свете ещё есть добрые люди, которых Господь Бог приводит в нужное место и нужное время. Такие люди, как тот фермер, который спас меня в детстве. Меня подобрал один торговец, его гравиплатформа сломалась именно в том месте, где уже в буквальном смысле слова я отдавал концы. Ты будешь смеяться, но тот торговец решил отлить у куста, да чуть не споткнулся об меня. Этот мистер оставил меня у себя в доме, вызвал какого-то врача, который и подлатал моё тело. А потом я год жил у него, помогал, пытаясь отблагодарить. Но мы жили на территории, номинально подконтрольной повстанцам, потому вскоре мне пришлось вновь бежать. Без документов, без денег, мне понадобился ещё год, прежде чем я смог добраться до закрытой явки, с которой мы стартовали на этой планете. На тот момент, видя явку пустой, я уже понял, что команду списали, будучи уверенными, что все погибли. Каждому бойцу зашивают по три-четыре чипа-маяка. Из меня эти маячки достали в первый день плена, повстанцы знали, где искать и как. Сказывалось предательство того особиста.

Глава 22

– На грузовом транспорте, за койку и еду, работая простым механиком, я добрался до Аламеды, а оттуда до Амариса, где базировалась моя часть. Знаешь, мне местами везёт, так вот тогда мне повезло вновь, я встретил одного сослуживца, в тот день он получил полный расчёт и увольнение праздновал в одиночестве в небольшом кафе, куда я зашёл перекусить. Он набрался до бровей, но как только увидел меня, вмиг протрезвел. Тогда-то он мне и рассказал, что тут да как произошло без меня. А было вот что: командование закрыло дела всех бойцов, объявив всех погибшими, кроме меня. Я был записан как перебежчик к повстанцам.

Конечно же, я не поверил. Я поспешил на базу, но там меня скрутили и бросили в карцер. А после этого я полгода провёл в изоляторе, где общался исключительно с военным следователем. Вот такое вот везение.

В последнее время следователь стал намекать, что я вряд ли выйду из изолятора живым, и ждать осталось всего ничего, ведь следствие подходит к концу и по всем выводам меня признают виновным в гибели группы, передаче важной информации противнику. Вот так.

При последней встрече я свернул шею следователю, а когда охрана ворвалась в камеру, – откуда взялись силы! – убил одного бойца и нокаутировал другого. Завладев оружием, я бежал. Ты будешь смеяться, но меня держали в подвале старого дома, что стоял на отшибе, за ограждением базы. Видимо, начальство проводило это липовое следствие, не решаясь что-либо сделать – то ли меня нужно убить, то ли оправдать, но тогда придётся начать настоящее следствие. Но гулял я недолго, всего сутки. Меня поймали в военном городке, когда я банально хотел ограбить универсальный магазин. Сработала какая-то хитрая ловушка, и меня взяли. Тут я уже попрощался с этим светом, потому как меня хотели просто пристрелить. Но, видимо, я так нужен был кому-то живым здесь, в этом мире, за мной пришли друзья.

С тех пор я сам по себе. Лет пять я мотался по разным планетам, зарабатывая то починкой техники, то предоставляя услуги частного детектива. Пару раз меня выслеживала контрразведка, но я уходил, ведь, как ни крути, у меня есть преимущество. А потом мне всё надоело, и после очередной погони я осел здесь, на этой планете. Пожил пару лет, работая частным сыщиком и в основном выполняя простую работу, следил за неверными мужьями или жёнами, за детьми-наркоманами. Немного скопил денег, купил пару квартир и вот этот домик, на всякий случай. А потом что-то будто закоротило в голове и захотелось одиночества. И тогда я отправился на свалку, в Мусорный. Там никто ни о чём не спрашивал, даже знакомиться с кем-то не было особой нужды. Там я прожил целый год, да и ещё жил бы, если бы не ты и твой андроид.

Но, не бывает худа без добра, как только я немного вник в ситуацию, у меня появился свой собственный стимул для того, чтобы помочь тебе. Мало того, я вдруг подумал, что Господь вернул меня опять к делу.

Они не заметили, как наступил вечер. Молчун аккуратно отсоединил шунт кабель-контакта от своего импланта, а Вероника от своего.

– Проголодалась? – спросил он. – Семь часов мы с тобой просидели.

– Знаешь, – Вероника прижалась к Молчуну, – мне было больно, когда я всё это переживала. Я чувствовала реальную боль.

– Это называется прямой контакт, дорогая, – Молчун погладил девушку по голове. – Прими душ, я разогрею чего-нибудь поесть. Война войной, а обед по расписанию.

Уже за столом, жадно поглощая кусочки мяса в чесночном соусе, прихватывая на вилку жареный картофель, Вероника спросила:

– А какой личный интерес у тебя появился?

– В жизни мне попадались люди, которые помогали мне просто так. Их никто не просил, они просто видели, что я в беде, и помогали. Кто-то по собственному желанию, кто-то спонтанно. Теперь, наверное, настала моя очередь помочь хоть кому-то. Хоть чем-то. И если я нашёл насильника для убитого горем отца погибшей девушки за вознаграждение, то в отношении тебя я всё делаю чисто из добрых побуждений. Да, я порой циничен, порой груб, и таков уж я есть, но для тебя я всегда открыт, всегда помогу. По крайней мере, до тех пор, пока ты не отринешь меня.

– Ронвальд Олива это твоё настоящее имя?

– В принципе, да, – Молчун кивнул, закидывая в рот кусок мяса. – Всё, что я тебе о себе рассказал – правда. Почти вся.

– Мне можно называть тебя по имени?

– Конечно, почему бы и нет? Но только когда мы с тобой вдвоём. На людях или при посторонних я для тебя мистер Олива.

Посмотрев новости по теле, Вероника отправилась спать, а Молчун раскрыл свой терминал, подключил кабель-контакт и, едва установилась связь, начал сливать массив информации в защищённое паролем виртуальное пространство. Всё поместилось в отдельную папку-файл, которую Молчун подписал – «Вероника» и вставил в общую папку «Проект «Каталина».

Этот разговор с Вероникой случился ровно за сутки до операции в почтовом отделении.

А утром, рано, Молчун тихо покинул дом и отправился на другой конец города, где через пару часов развернулось действие в почтовом отделении.

Мысленно Молчун одобрительно покивал, оценивая работу Варго. Молодец, всё сделал правильно. А вот Ганс раскрылся, хотел прикрыть «связного», но раскрылся сам. Слишком молод, слишком неопытен и наверняка работал не по профилю.

Когда Варго покинул место событий, Молчун некоторое время наблюдал за действиями нанятых Диком людей. Они погрузили два трупа в небольшой пикап и быстро укатили в сторону трущоб, что располагались на окраине. Молчун отправился за ними и нагнал их в одном тупике. Едва он вылез из своего мобиля, как оборванцы повытаскивали стволы.

– Проваливай, мистер, откуда приехал! – один выдвинулся вперёд, направив на Молчуна дробовик.

– Мне нужен коммуникатор того, который в серой куртке, – механик указал на труп Ганса. – Двести кредитов.

– Да мы его за триста сдадим в скупку, – попытался повысить цену заводила.

– Сдашь, – Молчун кивнул. – А завтра к вам приедут парни из Бюро Федеральной Безопасности и уже разговаривать не станут. Вы хоть знаете, кого завалили?

– Э-э, мистер, ты меня на понт не бери, – не повёлся заводила, но голос был неуверенным.

– Как хочешь, – Молчун пожал плечами и вернулся к мобилю. Со стороны могло показаться, что он решил не упрашивать и уехать, но механик собирался действовать кардинально.

Едва он нагнулся в салон, чтобы взять с подножного коврика автоматический «пастырь», как главарь жидкой банды сдался.

– Эй, мистер, забирай свой коммуникатор!

Молчун вернулся, протянул руку, получил комм Ганса, вложил в руку главаря стокредитовую банкноту.

– Не-не, так не пойдёт! Ты сказал двести!

– Если бы отдал сразу, было бы двести, а пока кочевряжился, цена упала. – Молчун повернулся и пошёл к мобилю.

– А ты уверен, что я тебе не выстрелю в спину и не обчищу?

– А оно тебе надо? – Механик сел в мобиль, дал задний ход, а главарь банды безуспешно нажимал на сенсор огня своего пистолета. Молчун высунул руку из окна мобиля и погрозил бандиту пальцем, будто нашкодившему пацану, тот, увидев этот жест, с размаху бросил на землю пистолет и потряс в ответ кулаком.

В то время, когда Дик Варго избавлялся от маячка и ехал к своей новой квартире, Молчун катил по Ринг-роуд в сторону престижного жилого района. Ему хватило минуты на вскрытие памяти коммуникатора и сканирование базы данных звонков. У Ганса был «поводырь», то есть тот, кто давал ему чёткие задания, анализировал ситуацию, принимал решения и принимал информацию. Это совсем не радовало Молчуна, его операция по пленению Ланолли-младшего и передача его частному лицу могла стать известна всей мафиозной семье. А это означало бы начало охоты, которая привела бы к тому, что пришлось бы бежать из города или даже с планеты. Это не входило в планы Молчуна. Совсем не входило, а значит, нужно успеть по адресу, успеть обезвредить «поводыря». Мало того, сейчас последовало продолжение того дела, которое Молчун затеял почти шесть лет назад, прибыв на эту планету. И Ганс, и его «поводырь» были маленькими винтиками в машине, которую надумал разрушить механик.

Глава 23

Молчун оставил свой мобиль на стоянке-перехватке, за квартал до элитного жилого района, застроенного домами-башнями. Нанял такси и назвал адрес.

– За въезд на территорию этого сектора придётся заплатить, мистер. Там у них въезд только за деньги, – предупредил таксист Молчуна до того, как они тронулись.

– Да не вопрос, приятель, – он протянул водителю несколько купюр. – Вот, оплатишь сам, думаю, остального хватит и за проезд и на чай останется.

– Да, мистер, конечно, хватит, – таксист придавил деньги магнитной прищепкой на панели.

Миновав несколько автоматических шлагбаумов и решётчатых ворот, такси, наконец, въехало на территорию района, и тут водитель поехал медленно, буквально соблюдая все правила дорожного движения, сообразно расставленным знакам.

– Тут у них строго, – пояснил он свои действия. – Чуть что не так, сразу полиция за шиворот трясти начинает. Здесь слепых зон, свободных от камер слежения, почти нет, не разгуляешься. Но, с другой стороны, оно и к лучшему, никто не гоняет, дети гуляют без проблем, уродов всяких нет, пьяных и посторонних, не то что у нас в «спальных».

Мобиль остановился у широкого подъезда одного из домов, Молчун поблагодарил водителя и покинул такси. А едва такси, выкрашенное в бело-жёлтый цвет, скрылось за поворотом, на прощанье мигнув стопами, он достал коммуникатор и вызвал такси уже из другой обслуживающей компании, назвав удобное для прибытия время.

Поднявшись по невысокой лестнице подъезда, механик вошёл в широкие, автоматически открывающиеся двери с зеркальной тонировкой, задержался на минуту, а затем прошёл в фойе. Консьержей тут не было, только четыре камеры, расположенные так, чтобы перекрывать все слепые зоны, пялились чёрными точками объективов на гостя. Молчун спокойно дошёл до лифтов, тронул кнопку вызова одного. Двери, звякнув, мягко раскрылись, механик вошёл в лифт, набрал на клавиатуре номер этажа.

Широкий кольцевой коридор, в котором на равном расстоянии друг от друга располагались двери квартир, встретил Молчуна тишиной. Он задержался на пороге лифтовой кабины, а потом быстро пошёл по коридору, отыскивая нужную квартиру.

Электронный замок, призванный предохранять доступ в жилище от посторонних, сдался после полуминутной атаки. Молчун тряхнул головой, прогоняя муть, что застлала глаза, сказывалось перенапряжение последних дней. Не так-то просто постоянно влезать в цепи управления статкомов и приводов, камер и охранных систем. Медленно достал игольник и приоткрыл дверь на пару сантиметров, прислушался. Где-то недалеко, буквально в нескольких метрах, кто-то напевал незатейливый мотив, слышался шум включённой воды.

Молчун приоткрыл дверь больше, скользнул в холл квартиры и тут же направился на звук голоса, доносящегося из ванной комнаты. Дверь была приоткрыта, спиной к ней, нагнувшись над раковиной, в которую текла вода, склонился умывающийся мужчина. Молчун поднял игольник, а мужчина в этот момент распрямился и взглянул в зеркало, висящее над раковиной, глаза вмиг расширились, рот приоткрылся, но закричать или что-то сказать не успел. Механик выстрелил три раза, а когда человек упал, конвульсивно дёргаясь, быстро вернулся в холл, оттуда прошёл в комнату, потом в другую, проверяя на наличие нежелательных гостей.

Он вернулся в ванную, взял за ноги хозяина квартиры и перетащил, не особо церемонясь, в одну из комнат, которая была и гостиной, и кухней, и столовой. Молчун обыскал полуголого хозяина, снял с запястья коммуникатор, стилизованный под дорогой хронометр, связал руки назад. Похлопав по щекам, он привёл в чувство своего пленника.

– Я задаю вопросы, ты быстро, не раздумывая, отвечаешь. Чем быстрее и правильнее ответишь, тем меньше боли испытаешь, – глядя в глаза пришедшему в себя мужчине, сказал Молчун.

– Я боли не боюсь, – ответил пленник, скривив губы. – Либо кончай сразу, либо проваливай.

– Какие мы герои! – с деланым удивлением присвистнул Молчун и ухмыльнулся. – Ну, ты сам выбрал.

Механик заткнул рот пленнику скомканной рубашкой, что лежала недалеко, на небольшом канапе. Потом прошёл к электроплите, включил один из «блинов», пошарив в шкафах, нашёл небольшую джезву для заварки кофе.

– О, да ты гурман! – изумился Молчун. – Ну, попьём кофе тогда, где он тут у тебя?

Пока Молчун рыскал по полкам и шкафам в поисках кофе, джезва, пустая, грелась на плите. Он наконец нашёл пакетик с кофе, бросил его на стол, едва прочитав, что тот уже молотый, и пробурчав себе под нос что-то насчёт дешёвого суррогатного дерьма, подхватил джезву и прошёл к пленнику.

– Ну, посмотрим, как ты не боишься боли, – с этими словами Молчун поставил раскалённую джезву на живот пленнику.

Тот тут же изогнулся, задёргался, завыл, пытаясь сбросить посудину с себя, но Молчун держал ту за ручку и слегка прижимал. По квартире поплыл запах горелой плоти.

Пленник закатил глаза, покраснел, пот мгновенно выступил на лбу, он дёргал ногами, его трясло.

– М-м! М-м-м! М-м!

– Что? Что ты говоришь? – Молчун склонился над пленным. – Ты хочешь мне что-то сказать? Нет? Пойду, подогрею джезву. – Он уже было поднялся с пола, как пленник замычал ещё сильнее. – Что? Ты хочешь мне сказать что-то важное, да?

Он вынул изо рта пленника импровизированный кляп, тот задышал так, будто вот только что бежал в гору, неся на плечах никак не меньше своего веса.

– Ах, ха! Х-ха! Ска… жу! Фсё… ска-жу! Не надо больше!

– И это правильно! – возвестил Молчун, взглянул на коммуникатор и покачал головой, словно сетуя на что-то. – Давай, только быстро. Кто тебя курирует?

– Я не знаю кто, все приказы поступают через шифрованный канал.

– Кто ещё ходит под тобой, кроме Ганса? Или как там его, по-настоящему?

– Ещё два топтуна, все данные и коды связи в коммуникаторе.

– Время и методы связи, быстро!

– Каждый чётный день, связь только по городской сети, личные контакты только в экстренных случаях.

– Где живут топтуны?

– Адреса в коммуникаторе.

– И теперь самый главный вопрос, внимание! Название организации, на которую ты работаешь?

– Федеральный отдел планирования экономики, – пленник сглотнул. – Курируем действия свободных радикалов.

– Проще говоря, вы помогаете повстанцам, устраиваете им базы, снабжаете деньгами и оружием, информацией. Ну, и последний вопрос, как вышли на меня?

– Тебя вели с самого начала, утечка была от твоего нанимателя. Я простой контролёр, мне не докладывают.

– У меня нет нанимателя! – Молчун склонился над пленным. – Кто меня сдал?!

– Никто, – пленник часто дышал. – Я знаю лишь то, что бывшего командира бригады передовой разведки убили якобы за предательство. Никто, конечно, не поверил, но факт.

– Генерала Бородина убили?! – Молчун поднял глаза вверх, тяжело вздохнул.

– Да, застрелили прямо дома, – пленный сглотнул и облизал пересохшие губы.

– Это они зря. – Молчун кивнул, как бы благодаря пленника за беседу. – В принципе это всё, что я хотел от тебя узнать.

– Отпустишь? – с долей надежды в голосе спросил пленник.

– А ты бы отпустил? – вопросом на вопрос ответил механик и накинул рукав рубашки на шею пленному. – A la guerre comme a la guerre[5], как говорят на Новой Нормандии. Когда ты подписывал контракт в своей конторе, когда тебя посылали на эту работу, ты читал все пункты?

– У меня не было выбора! – прохрипел тот.

– Выбор есть всегда, запомни. И пусть в следующей жизни ты станешь больше думать о людях. Ведь все ваши действия грозят бедами всей этой планете. Ты хоть представляешь, что тут начнётся, когда мятежники наберут силу?

– Они хотят свободного общества! Они борются за права человека!

– Какая свобода?! Какая?! Свобода умереть от пули или в пламени гамматермитного заряда? Господи, как же туп этот человек!

С этими словами он перетянул крест-накрест рукав рубашки, используя его в качестве удавки и душа пленника, тот захрипел, задёргал ногами.

– Если Бог – Альфа, дарующий нам жизнь, разум и свободу выбора, то я Омега, гасящий искру твоей жизни, ибо Творец, бывает, занят другими делами и усмотреть за всеми ему некогда.

Пленный перестал дёргаться и хрипеть, Молчун ещё с минуту подержал его, а потом отпустил. Развязал руки, расстегнул брюки, стянул штаны и трусы. Перетащил тело в ванную комнату, уложил в ванну, включил воду. Когда набралась половина, он притопил голову мертвеца одной рукой, а другой нажал на грудину, заставляя его сделать выдох. Ему пришлось нажать с силой ещё пару раз, пока труп не нахлебался воды, этому приёму его научили в разведшколе, когда их группу переподготавливали для работы в населённых пунктах для глубокого внедрения.

Открыв клапан спуска воды, механик дождался, пока вода сойдёт, закрыл его вновь и включил только горячую, насыпав в ванну целую банку сернистой соли, которую использовали при очистке кожи, принимая ванну. Но если обычной дозой был небольшой мерный колпачок, то полная банка обещала очистить кожу трупа так, что все следы удушения и связывания просто исчезнут.

Молчун глянул на коммуникатор, время поджимало, пора было спускаться к подъезду, там с минуты на минуту должно было появиться такси, которое он заказал до того, как войти в дом. Вода полностью покрыла труп «поводыря», а Молчун бросил рядом коммуникатор, из памяти которого уже скачал всю полезную информацию, а потом исказил. Не хватало ещё пересекаться с полицией.

Молчун покинул дом пару минут спустя, запрыгнул в стоящий мобиль такси и махнул водителю рукой.

– Бар «Солнечный Берег», пожалуйста, – назвал место назначения Молчун и достал из кармана электронный ключ, который был у каждого проживающего в этом районе. Ключ он позаимствовал у мертвого пленника.

В баре Молчун заказал кружку пива, чуть отпил и посетил туалет, после которого направился прямиком на выход. А бармен прождал двадцать минут, пока бородач, заказавший пиво и куда-то запропастившийся, не вернётся, а потом слил напиток в утилизатор и отправил высокий стакан в мойку.

* * *

– Ну, что скажешь, Вилли? – детектив Карсон вопросительно посмотрел на эксперта, снимающего перчатки и закрывающего свой толстый чемоданчик с аппаратурой и разными реактивами, детекторами и сканерами.

– Ничего вразумительного, Герберт, – Вилли Хайенке вяло улыбнулся. – Клиент утоп два дня назад, когда принимал ванну, это первое, что приходит на ум. Он высыпал в воду полную банку сернистой соли и включил кипяток, а потом просто утопился.

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? – Карсон покачал головой.

– Нет, не верю, но все показания сходятся именно на этом.

– И что делать? Если я напишу в отчёте, что этот парень утопился в ванной, меня на смех подымут, да и не сходятся концы с концами, Вилли!

– Не сходятся, – согласился эксперт и покивал. – Самому странно.

– И что делать?

– Ждать результатов лабораторной экспертизы по факту вскрытия. – Хайенке посмотрел на комм, покачал головой. – Сегодня я вряд ли успею что-то сделать, а вот завтра к вечеру отчёт будет лежать у тебя на столе. Пока.

– Пока, – выдохнул детектив Карсон и вышел вслед за экспертом в холл, где его поджидали двое помощников. – Что с камерами?

– Пусто, мистер Карсон, – отчитался один из помощников, держащий в руках небольшой терминал-планшет. – В предполагаемый момент смерти хозяина квартиры никто не заходил сюда. Один только момент, подъезжало такси к подъезду, взяло клиента до бара «Солнечный Берег». А до этого, за тридцать минут, здесь ещё одно такси высадило клиента, но ни одна камера не зафиксировала момента, когда кто-то заходил в подъезд.

– Проверить, – распорядился Карсон. – И водителей и бар перетряхните.

Помощники дружно кивнули и поспешили на выход из квартиры, а Карсон прошёлся по апартаментам, подумывая о том, что данное убийство есть не что иное, как очередной «висяк». В последнее время в городе стали происходить странные вещи, которые никогда до этого не происходили. «Грядут времена больших перемен, Герберт, – сказал однажды комиссар их участка. – Помяни моё слово, скоро прежняя жизнь, с десятком выездов на убийство за ночь, покажется нам детскими играми».

Глава 24

Вечером того же дня в ресторане «Аматти», что располагался на пересечении улиц Блинкс и Прадо, за дальним столиком, сидели трое – Молчун, одетый в строгий деловой костюм, Вероника, в вечернем платье, и Дик Варго. Этому тоже пришлось одеться соответственно указаниям шефа, но видно было, что чувствовал он себя в этой одежде неуютно.

– Дик, ты знаешь историю возникновения «Коричневой плесени»? – спросил Молчун.

– Это вроде бы что-то о повстанцах, мятежниках, которые вроде как борются за права обездоленных и униженных, – Варго ухмыльнулся. – На мой взгляд, это просто кто-то рвётся к власти, желая заменить федеральные законы своими, поставить своих людей у руля. Кто-то возжелал власти, мистер Олива. Подробностей не знаю, не вдавался, но слышал, что многие богатые люди склоняются к сотрудничеству с «Коричневой плесенью», ссужая им деньги, помогая связями. Я бы сказал, что это даже входит в моду у сильных мира сего. В Центральных мирах этой мрази пока что нет, а вот Рабочая Окраина и Свободная Экономическая Зона вполне страдают.

– Всё верно, Дик, всё верно. – Молчун покивал, отправил кусок жареного бифштекса в рот. – «Коричневая плесень» так и разъедает общество. И никто не может найти источник. Эта организация как гидра многоголовая, сколько не руби головы, отрастают новые. Здесь отрубишь, вырастает в новом месте.

– К чему вы это всё, мистер Олива? – спросил Варго.

– А к тому, что здесь, на этой планете, в этом городе, действует «Коричневая плесень», – спокойно ответил Молчун, продолжая поглощать мясо.

– Ну, раз такое дело, то пора убираться отсюда, – отреагировал на заявление Варго. – Если эта плесень уже здесь, то вскорости планетка превратится в ад.

– Ну, до ада, я думаю, ещё далеко, успеем мы ещё немного здесь покружить.

– Новое задание, мистер Олива?

– Можно сказать и так, – Молчун кивнул, потянулся за бутылкой красного «Бробо», разлил по бокалам. Все подняли бокалы, чокнулись и выпили. Некоторое время ели молча, насыщаясь отличными блюдами.

Принесли десерт. Официанты быстро убрали тарелки и блюда с остатками еды, расставили тарелочки со сладким.

– Ко мне обратился один господин, который заказал, в прямом смысле этого слова, несколько человек, – продолжил прерванный разговор Молчун, а Вероника распахнула в удивлении глаза.

– Нас нанимают как убийц?

– Увы, дорогая, – кивнул Молчун. – Но я не согласился бы на это, если бы тут не было и моего личного интереса, который, кстати, совсем не в количестве денег, что обещаны как вознаграждение.

– «Коричневая плесень», – догадался Варго. – Люди, которых заказали, так или иначе связаны с этой группировкой, я угадал? Ведь не зря же вы начали разговор именно с этого.

– В какой-то мере ты прав, – согласился Молчун. – Также обозначу здесь и твой интерес, Дик. Наша цель касается и семьи Ланолли.

– А мой интерес где? – шутя спросила Вероника.

– Твой интерес я обозначу позднее, Веро, и работать тебе придётся никак не меньше, чем Дику. – Молчун доел десерт, отодвинул тарелочку, пригубил вино. – Вот в принципе и всё, что я хотел сказать вам сегодня, детали завтра. Прогуляемся перед сном?

Когда они покидали ресторан, к Молчуну подошёл официант и протянул сложенный вчетверо лист пластбумаги.

– Вам просили передать.

– Кто?

– Этот джентльмен уже ушёл, сэр.

Официант получил в качестве благодарности десятку и коротко поклонился, заложив руки за спину.

Утром следующего дня Молчун отправился за город, на одну из частных ферм, где была назначена встреча с заказчиком. С этого дня наступала настоящая работа, ради которой Молчун и поселился в городе, а после съехал в Мусорный.

На ферму он прикатил с небольшим запасом по времени, и ему пришлось ждать. Ферма была полностью автоматическая, с закрытой территорией, но гостевая парковочная площадка расположилась перед воротами. Заказчик приехал точно вовремя на новомодном гравимобиле, лихо объехал мобиль Молчуна, остановившись напротив. Молчун оценил и само чудо технологий, и манеру водить, но ещё больше его поразило то, что за рулём сидела женщина, и отнюдь не молодая.

Молчун вылез из своего мобиля, поспешил к пожилой даме, подал руку, едва та вылезла.

– Спасибо, – поблагодарила она его и двинулась к сетчатым воротам фермы, жестом предлагая Молчуну идти следом.

Они прошли зону автоматического контроля, попав во внутренний дворик единственного строения на ферме. Здесь стояли несколько электрокаров, на один из которых указала женщина.

– Давайте прокатимся, мистер Олива, – она села за руль, Молчун занял место пассажира, и электромобиль вырулил на асфальтную дорожку. – Заодно посмотрите, чем мы кормим город.

Они ехали уже минут пятнадцать, а женщина не торопилась начинать разговор. Молчун тактично помалкивал, посматривая по сторонам, и если бы не поинтересовался заранее, куда едет, то, возможно, ему и было бы интересно. На километры вокруг простирались клетки полей, засаженные ровными грядками картофеля и густыми коврами пряной зелени. На равном удалении друг от друга стояли оросительные колонны, по дорогам между полей ползли автоматические боты, занимающиеся обработкой культур.

– Картофель, несколько сортов перца, салатная зелень, пряная зелень и ещё с десяток разных овощных культур, – прокомментировала увиденное Молчуном женщина. – Моя компания является основным поставщиком этих продуктов в города нашей планеты. Я, можно сказать, монополист в этом деле, но не душу мелких производителей, порой даже помогаю. У меня, мистер Олива, куча денег, положение, знакомства, но я, увы, не могу решить одну-единственную проблему.

– Я как раз здесь для этого, миссис…

– Мисс, – поправила Молчуна женщина. – Мисс Фелиция Делия Воронофф.

Фелиция подала руку Молчуну, он аккуратно её пожал и кивнул.

– Очень приятно, мисс Воронофф. А я, если честно, подумал, что глава «Нэйчерал Фуд» мужчина, видимо, из-за фамилии.

– Давайте неформально, – Фелиция улыбнулась. – Зовите меня по имени, а то когда ко мне обращаются мисс Воронофф, я чувствую себя на работе.

– Хорошо, – согласился Молчун.

– Итак, у меня проблема, мистер Олива. Некий Симон Филдс, владелец и по совместительству директор закрытой школы для девочек и учреждения для детей-сирот в Эль-Торонисе, совершил проступок, недостойный мужчины. Вернее, не проступок, а преступление, мистер Олива. Дело вот в чём. Два года назад у меня умерла горничная, Мария, которая проработала в моём доме сорок лет. Она для меня была как член семьи, да что там «как», она была частью моей семьи. У неё была дочь, которая покинула дом, едва ей исполнилось девятнадцать. В какой-то момент она вернулась, пожила у матери, но потом снова исчезла. Я не знала, но дочь моей горничной оставила той на попечение свою дочь. Девочка росла, а когда подошло время, моя горничная отдала её в одну из закрытых школ, не самую дешёвую, надо заметить. О существовании этого ребёнка я узнала только после скоропостижной смерти Марии и сочла своим долгом позаботиться о ребёнке. Когда мой врач осматривал девочку, оказалось, что та уже не девственница, и это в двенадцать лет! Я, естественно, расспросила девочку, и та мне рассказала, правда не сразу, что её изнасиловал директор Филдс.

Фелиция замолчала, и пару минут они ехали в тишине, женщина, переживая воспоминания, а Молчун моделировал ситуацию.

– Я решила действовать, обратилась к одному детективу из полиции, который расследовал ещё несколько неподтверждённых изнасилований, но тот тут же упёрся в стену. На защиту этого ублюдка встали мафиози и даже некоторые влиятельные политики, пригрозив мне расправой. По своим каналам я узнала, что этот Филдс состоит в какой-то организации, которая в последнее время пустила уж очень крепкие корни на нашей планете. Детектив посоветовал мне действовать через частных лиц, потому как на работе у него из-за этого расследования начались проблемы, а вскоре он и вовсе пропал.

– Что же конкретно вы хотите от меня? – спросил Молчун.

– Я хочу, чтобы вы убили этого Филдса. Вас порекомендовал мне один знакомый, который давно отошёл от дел. Я и сама спустила бы на него свою службу безопасности, но боюсь, они всё испортят, ведь охранять и преследовать две большие разницы. Я заплачу столько, сколько скажете, в пределах разумного, естественно.

– В какой организации состоит этот Филдс? Вы обмолвились об этом.

– Не знаю, как она называется на самом деле, но детектив сказал что-то вроде плесени. Какая-то «плесень», в общем.

– «Коричневая плесень», – подсказал Молчун.

– Точно! Он так и сказал, что, мол, названия у этой организации нет, но называют её «Коричневой плесенью».

– Я возьмусь за эту работу, Фелиция, но, помимо гонорара, у меня будет просьба.

– Всё, что в моих силах.

– Рано или поздно, но скорее всего рано, к вам придут люди от Ланолли, знаете таких, да?

– Кто же не знает этих упырей! – Фелиция нервно крутанула рулём, и электромобиль свернул на другую дорожку, покатив теперь вдоль края поля, засаженного светло-зелёным салатом.

– Так вот, – продолжил Молчун. – Я хочу, чтобы вы сообщили мне, когда это произойдёт. Сразу же.

– Не буду интересоваться, зачем вам это, но договорились, – Фелиция кивнула. – Я, если честно, давно жду их визита, потому как остались всего несколько человек, которые ещё владеют своим бизнесом по праву. Некоторые разорились, некоторые внезапно продали свои доли Ланолли. Кто-то сам стал работать с ними, добровольно отдав контрольные пакеты фирм и компаний в руки этих ублюдков. Они фактически захватывают города, прибирая к рукам весь бизнес на планете.

– Да, это, к сожалению, так. – Молчун кивнул. – Ну, раз мы договорились, можно возвращаться.

– Держитесь, мистер Олива, я прокачу вас с ветерком, – с этими словами Фелиция Воронофф вжала педаль акселератора в пол, и электромобиль рванул вперёд, вдавливая пассажиров в спинки сидений. Ровные дороги между полями располагали к быстрой езде, плюс ко всему владелица фермы, по всей видимости, хоть и в возрасте, была не прочь погонять.

Через полчаса Молчун уже катил в своём мобиле в направлении города, отдав управление автопилоту, а сам подключился к терминалу. Он не желал терять ни минуты, разыскивая в сети информацию о Симоне Филдсе.

Глава 25

Филдса взяли просто. Этот человек не был обременён охраной и о своей безопасности не заботился. Единственно, что могло его защитить, так это мобиль с пуленепробиваемым кузовом, да толстый кошелёк, деньгами из которого можно было откупиться.

Симон Филдс, насвистывая незатейливый мотивчик, спустился с восьмого этажа, где располагался спортзал, на нулевой, на парковку, кивнул охраннику, что сидел в стеклянной будке, и прошёл к своему мобилю. Лицо охранника ему показалось незнакомым, но он справедливо решил, что тот новенький или сменщик того, который сидел в будке, когда Филдс приехал.

– Ах ты! – удивлённо и в то же время негодующе воскликнул Филдс, когда увидел, что стоящий рядом мобиль припаркован слишком близко. – Ну, что за люди?! Ну, ведь пустая стоянка, обязательно нужно встать рядом!

Он попытался протиснуться между кузовами мобилей и открыть дверцу своего, но тут же попятился назад, подумывая, что если залезть с пассажирской стороны, то не испачкает спортивный костюм о грязный борт чужого мобиля.

Но едва он вылез из узкого прохода, как в голову что-то врезалось, перед глазами поплыли круги, потемнело…

Филдс упал на пенобетонное покрытие, его тут же подхватил Половинка и погрузил в его же мобиль на заднее сиденье. Рядом сел Молчун, придерживая обмякшее тело Филдса, а за руль скользнул андроид.

Едва седан с тонированными стёклами покинул парковку, из стеклянной будки вышел охранник, спокойно дошёл до мобиля, что помешал Филдсу, сел в него и укатил следом. А спустя ещё полчаса на полу будки охраны завозился раздетый до трусов человек, он сел на пол, вытянув тощие волосатые ноги и ухватившись руками за голову, последний час из его памяти вычеркнул удар в основание черепа и инъекция.

Филдс пришёл в себя уже за городом, он некоторое время непонимающе смотрел на проносящиеся за окном пейзажи, а потом повернулся и спросил:

– Что происходит, чёрт возьми?! Кто вы?!

– Я твой кошмар, Симон Филдс, – спокойно ответил ему Молчун и ударил в живот.

Отдышавшись, Филдс выпрямился и, уперев свои маленькие поросячьи глазки в Молчуна, сказал:

– Кто бы вы ни были, вам не поздоровится, у меня влиятельные друзья!

– Вот почему, когда такие уроды, как ты, когда припекает пятки, всегда говорят, что у них влиятельные друзья? Почему ты сам не можешь ответить мне?

Филдс, видимо, по-своему истолковал слова Молчуна, а потому попытался ударить его, но тут же получил локтем в бок и вновь согнулся.

– Ты, наверное, думаешь, что если у тебя влиятельные друзья, то все твои проблемы будут решаться на раз? И как только ты заявишь о своих друзьях, то тебя сразу же отпустят, извинятся и сами себя перестреляют? Вот для начала о твоих друзьях мы и поговорим, пока едем.

– Я ничего вам не скажу!

– Да? Ну тогда будешь слушать, что скажу я, – Молчун достал из кармана куртки наладонный терминал Филдса, который вытащил у того за несколько минут до того, как он пришёл в себя.

– Отдайте! – закричал Филдс, но тут же получил локтем в лицо, что-то хрустнуло, и толстяк завалился к окну, потеряв сознание.

– Немного перестарался, – посетовал Молчун и включил терминал. – Так, посмотрим, что тут у нас?

Как только Филдс вновь пришёл в себя, Молчун зачитал ему список контактов из его коммуникатора и некоторые записи из наладонника.

– И все эти люди, как я понимаю, так или иначе способствуют распространению «Коричневой плесени», – сказал Молчун. – Все эти твои друзья, Симон, в скором времени устроят геноцид на этой планете, убивая пачками несогласных. А потом придут федералы, будет война, будет отмывание денег на торговле оружием, на продуктах питания, на простой воде, на всём! Ведь этот мир закроют, устроят блокаду. Но тебя это не касается, ведь так? Тебе хорошо сейчас, твой зад прикрыт друзьями из правительства и полиции. И пользуясь этим, ты делаешь, что тебе заблагорассудится. И ладно бы ты занимался каким-нибудь экстримом, гонял бы на болидах по скоростной трубе или прыгал бы с гравишютом из стратосферы, так нет, ты выбрал насилие.

Филдс отшатнулся при слове «насилие».

– Доставляет удовольствие насиловать, да? – с этими словами Молчун ударил Филдса в лицо. – Чувствуешь себя самцом?!

А потом Молчун рассказал про девочку, которую изнасиловал Филдс, и ещё про нескольких детей.

Всю дорогу, пока они ехали к намеченному месту, Молчун поворачивался к Филдсу и спрашивал:

– Любишь издеваться над детьми? Ну, конечно, они же маленькие и сдачи не дадут. – После этого он локтем, резко, бил или в бок или в голову. Филдс либо скрючивался, после чего получал ещё один удар кулаком в висок и отключался, либо выпадал из реальности сразу.

Так продолжалось около двух часов. Лицо Симона Филдса превратилось в сплошной синяк, нос уже был и не нос, а кровавый кусок мяса, опухший, с лопнувшей в нескольких местах кожей. Он уже не бравировал, молчал, отрывисто дыша и постоянно ожидая очередного удара. Но самого главного он так и не понял.

Внезапно мобиль начал тормозить, съезжая на обочину, а оказавшись на ней, стал спускаться в глубокий кювет. На самом дне мобиль остановился, Молчун открыл дверцу, выставил ногу на землю, а рукой потянул за шиворот Филдса.

– Давай, голубчик, вылезай, конечная.

– Что вы хотите делать?! – Филдс, который был уверен, что его везут в отдел по борьбе с педофилами и насильниками, в Квартелен, забился в испуге, отпрянул, но вместо ответа получил лишь удар в лицо.

Прошло минут десять, Филдс пришёл в себя, осознал себя вновь. В лицо ему смотрел ствол пистолета.

– Это не обычный пистолет, – пояснил Молчун. – Это игольник. Каждая игла несёт в себе разряд электричества. Пять игл подряд могут привести к летальному исходу, но это если ты дрищ, кожа да кости. А для тебя смертельной дозой будет игл восемь-десять, я думаю. Так вот, я не стану убивать тебя сразу. Сперва ты получишь две иглы, потом три, потом четыре и так далее.

– За что-о-о?! – Филдс упал на колени, вскинув скованные наручниками руки. – Ну за что?!

– За то, что ты замучил ребёнка, – спокойно ответил Молчун. – До чего же ты, ублюдок, противен мне, но придётся поработать с тобой.

– Но она же жива! С ней ничего не случилось! Сдайте меня полиции, властям! Пусть меня осудят, я отсижу любой срок!

– Вот тут ты не прав. Срок, который ты отсидишь, ничто по сравнению с тем, что испытал ребёнок. Она ведь будет помнить всю жизнь, что с ней случилось в детстве. А если она будет знать, что урод, который изувечил её психику, мёртв, да ещё и умер страшной смертью, ей будет легче пережить воспоминания. Итак, начнём.

Молчун выстрелил два раза, метя в ноги. Филдс взвыл и повалился на спину, судорога скрутила конечности. Он катался по земле, воя и трясясь. Молчун спокойно ждал, пока действие шока пройдёт. И лишь безмолвный андроид молча снимал на камеру всё происходящее с Симоном Филдсом.

– Осознай, что ты страдаешь за то, что натворил, осознай! – Молчун склонился над Филдсом. – Знаешь, я передумал убивать тебя из игольника, у меня появилась идея получше, и умирать ты будешь ещё медленнее.

Молчун схватил за шиворот Филдса и потащил к мобилю. Подоспел Половинка, подхватил наполовину обездвиженного Филдса, обмочившегося, закинул в салон.

– Давай к ближайшему лесу, Половинка, – распорядился Молчун. – А мне перекусить нужно, что-то аппетит разыгрался на природе. Да и отлить не мешало бы. Филдс, вон, уже справил нужду, теперь весь салон загадит.

Через час андроид привёл мобиль к лесу, что раскинулся в удалении от оживлённых трасс, они загнали мобиль в густой кустарник, а самого Филдса потащили дальше в чащу. Тот уже немного пришёл в себя и слабо сопротивлялся.

Молчун соорудил из нарубленных веток и мотка верёвки нечто вроде кровати – решётка на четырёх ножках-кольях. Филдса положили и привязали, андроид дал ему попить из пластиковой бутылки.

Механик достал из кармана горсть продолговатых семян и рассыпал их под импровизированной кроватью.

– Это модифицированный бамбук, его молодые ростки, размером в десять сантиметров, добавляют в салаты в ресторанах, наверняка ты сам заказывал такой. Мягкий, сочный, сладкий… Но вот когда ростки вырастают сантиметров пятнадцать-двадцать, то они становятся жёсткими. Ты будешь умирать два дня, за это время ростки отвердеют и будут прорастать сквозь твоё тело. И что самое интересное, два дня ты будешь жить, так, по крайней мере, говорят статьи про древние казни. Я вообще-то хотел убить тебя по-другому, но не нашёл приспособлений, ну да ты не последний, ещё испробуем.

– Сумасшедший! Маньяк! Отпустите меня! – завопил Филдс и задёргался. – Отпустите! Я заплачу, заплачу, сколько хотите! Заплачу много! У меня куча денег!

– Ну раз у тебя куча денег, так купил бы себе шлюху и трахал бы её во все дыры! Купил бы целый бордель! Что тебе мешало?! Что?! – Молчун склонился над Филдсом и орал в ответ ему в лицо. – Зачем ты насиловал детей?!

Молчун замолчал и отошёл, приложил ладонь к виску, а потом стал водить пальцами за ухом, там, где находился имплант. Иногда боль была такой, что мутилось в глазах.

– Половинка, принеси из машины продукты и воду, что-то я проголодался.

Фелиция не обманула, ростки бамбука проросли в первый же день к вечеру, а за ночь поднялись на десять сантиметров. Молчун вырвал один росток и показал Филдсу, что лежал с заклеенным ртом, но тот не отреагировал, не то смирившись со своей участью, не то, просто уже не соображая, что происходит. Механик ножом срезал верхушки ростков наискось, так, чтобы ростки оказались заострёнными, и удовлетворённо покивал.

Ночью Молчуна разбудило мычание, это Филдс ерзал и пытался позвать на помощь, ростки бамбука доросли до его спины и уже упирались в плоть.

– Начинаешь умирать? – ехидно спросил он у Филдса, склонившись над ним в темноте. – Моли Бога, чтобы он послал тебе в следующей жизни прощение. И думай о том, что если бы не твой стручок и необоримая похоть, жил бы себе поживал, да деньжат наживал. Хотя с такими друзьями, как у тебя, не факт.

Как и обещал Молчун, Филдс умирал два дня. Всё это время Половинка не выключал камеру, поставив её на небольшой штатив.

На следующий день запись попала на стол Фелиции Воронофф, которая хоть и через силу, но всё же посмотрела ужатую по времени запись казни насильника. Вечером того же дня она передала кейс с вознаграждением приехавшему на встречу Молчуну.

– Надеюсь, вы не забыли мою маленькую просьбу? – спросил Молчун на прощание.

– Нет, мистер Олива, не забыла. Мало того, я помогу вам, чем смогу, если надобность возникнет.

Глава 26

Панчи Полковиц второй час наблюдал за двухэтажным домиком из густых кустов сирени. За поясом, больно давя на и без того полный мочевой пузырь, был заткнут пистолет, в кармане лёгкой тканевой куртки лежал любимый серрейтор.

Ланолли продержали его в подвале своего особняка ровно неделю. Его не кормили и не поили, предоставив самому выбирать – умереть или попытаться выжить. И он выжил. Если без еды ещё было терпимо, хоть Панчи и падал несколько раз в голодные обмороки, то с питьём пришлось туго. Выручила труба кондиционера, вылезающая из стены подвала на полметра, а потом вновь ныряющая в бетонную толщу. Тёплый воздух конденсировался и оседал каплями живительной влаги на голой трубе. Панчи слизывал её, тем и спасался.

А через неделю пришёл Марио Ланолли и избил Панчи, крепко избил, сломав пару рёбер, нос и запястье. Старший Ланолли бил от души, давая Панчи прийти в себя, точными ударами именно в те места, где было больнее всего. После получасового избиения Панчи был похож на отбивную котлету.

Ещё неделю к нему каждый день приходил доктор, который наложил корсет на грудь и примитивный гипс на руку, вправил нос. Все увечья Панчи можно было вылечить за пару дней в регенерационной камере, которая наверняка имелась в доме, но никто не торопился помогать горе-сутенёру.

А потом вновь пришёл Ланолли-старший, и Панчи упал на колени и пополз через весь подвал, умоляя больше не бить. Он просил, обещал сделать всё что угодно, лишь бы не били и не убивали.

Вслед за Ланолли в подвал спустился один из телохранителей мафиозного босса, неся с собой допотопную электроплитку и, как позже узнал Панчи, рабское тавро на металлической рукояти.

Телохранитель Ланолли накалил тавро и содрал и без того рваную рубашку с Панчи, ударом свалил его на пол, перевернул лицом вниз и приложил раскалённое тавро к левой лопатке.

– Теперь ты мой раб! – ухватив за жидкие волосы Панчи, сказал Ланолли. – Ты должен мне по жизни. Я мог бы забрать твою жизнь в обмен на жизнь брата, но ты будешь отрабатывать свой долг ровно столько, сколько я посчитаю нужным. Попытаешься избавиться от клейма, убью. Медленно. Сейчас ты получишь задание и уберёшься отсюда. Попытаешься сбежать, убью.

С этими словами Марио Ланолли вышел из подвала, а его телохранитель, который поставил клеймо, сказал:

– Пока ты болел, тебе вшили чип, так что не пытайся надуть босса. Делай, что говорят, и, возможно, в один прекрасный день тебе дадут вольную.

И вот теперь он сидел напротив одного из одинаковых в длинном ряду домов, следя за входной дверью. Сюда его привела наводка, которую выбили из двух сидящих в подвале-тюрьме людей.

Напротив дома остановился мобиль, из которого вышли двое, быстро оглядевшись, они прошли к двери дома и скрылись за дверью. Панчи выбрался из кустов, отряхнулся и не спеша пошёл к двери дома. Он позвонил пару раз, сделал паузу и позвонил ещё раз. Дверь открылась всего на ширину ладони, а он уже вставил в щель ствол пистолета и нажал на сенсор огня. Автоматическая «рекара» выплюнула шесть пуль-шариков, дырявя человека, а Панчи в этот момент навалился на дверь и, с силой растворив её, ворвался в дом. Второго он едва не убил, вовремя отвернув пистолет, лишь две пули задели жертву.

– На пол! На пол, сука! Пристрелю! – Панчи подбежал к раненому, ногой выбил пистолет, который тот успел достать. – Лежи тихо, мразь! Тихо!

Пятясь назад, Панчи прикрыл дверь, опустил ствол и выстрелил пару раз в первого, которого, казалось бы, убил. Тело дёрнулось и обмякло.

– Лежи тихо, урод! – голос Панчи дрожал от перевозбуждения. – Мне нужна информация о Молчуне, знаешь такого? Вы следили за ним, рассказывай!

– Мы потеряли его, – честно признался раненый. – Связь оборвана, мы сейчас сами в поиске. – Раненый замолчал, а потом робко спросил: – Ты из конторы или от местных?

– Заткнись! – Панчи ударил раненого в живот носком ботинка. – Выкладывай, где его потеряли? Быстро!

Рассказ был скуп и короток, после его окончания Панчи выстрелил в своего собеседника несколько раз, наслаждаясь щёлкающим звуком «рекары», перед нападением он нюхнул «басты». Но едва он открыл дверь, чтобы покинуть дом, то увидел летящий в лицо кулак. Это было последнее, что он запомнил перед тем, как уйти в нокаут.

Дик Варго подхватил падающего от удара в лицо Панчи, взвалил его на плечо, шагнул в дом, ногой захлопнув дверь. Свою ношу он сбросил рядом с только что убитыми топтунами, за которыми его послал «присмотреть» мистер Олива.

Осмотрев тела убитых и обезоружив Панчи, Дик принялся ждать, пока тот придёт в себя. А как только тот очухался, Варго прижал ствол «рекары» к голове несчастного сутенёра.

– Ты кто?

– Я твоя смерть! – Панчи вытаращил глаза и дёрнулся, наркотик придал ему сил и смелости, но не осторожности. И тут же ещё один удар отправил его в более долгий, по сравнению с первым, нокаут.

Дик по коммуникатору вызвал Оливу.

– Тут два трупа и один наркот, – сообщил он Молчуну. – Топтуны, похоже, отправились в последнее путешествие, а вот наркоман жив, и неплохо было бы с ним побеседовать, видимо, успел вытрясти что-то из этих двоих.

– Дик, – спокойно ответил Молчун после нескольких секунд молчания, – тебя пасут. Наркоман всего лишь приманка, кто-то переигрывает нас. Бросай всё и сейчас же убирайся оттуда. Живо!

Дик вскочил, бросил на грудь нокаутированного Панчи «рекару» и рванул к заднему выходу дома, петляя по коридорам. Но в дверь он не вышел, высадил плечом окно во внутренний дворик, вылетел, перекувырнувшись, вскочил и рванул дальше, к зелёной изгороди. В голове билась мысль – «Прикрыл бы кто!»

И бог, а может ещё кто, услышал его, из глубины дома послышались щелчки выстрелов и крики. Варго успел всего на десяток секунд, дверь вынесло мощным ударом, а в холл ворвались четверо. Но нежданных гостей встретил Панчи, он только пришёл в себя, схватил пистолет и стал беспорядочно стрелять. Автоматический пистолет раздавал свинцовые пилюли направо и налево, до тех пор, пока Панчи в упор не расстрелял кто-то из поддержки, что шла следом за четырьмя бойцами.

Дик Варго благополучно выбрался из квартала, в который раз применив накладную бороду и парик, сел в свой новый мобиль и покатил прочь. А в доме в этот момент группа бойцов Дацио Ланолли осматривала каждый уголок, а старший докладывал по коммуникатору:

– Этот урод, Полковиц, стрелял в наших людей! Трое убиты, один ранен! Он, похоже, под кайфом был, переклинило что-то!

– Вы его успокоили? – последовал вопрос.

– Да, босс, на веки вечные. Но тут гость был, ушёл, зараза, – уже более спокойно, но с некоторой дрожью в голосе доложил старший. – Ребята перекрыли квартал, но он как сквозь землю провалился.

– Возвращайтесь.

Едва боевики Ланолли уехали, к дому прибыл патрульный мобиль полиции, а ещё через несколько минут на газон перед входом опустился антиграв, из которого вылез детектив Герберт Карсон. Он молча обошёл дом снаружи, с минуту постоял у живой изгороди, рассматривая пролом в сплетении зелёных ветвей, а потом направился в дом, зайдя с заднего входа.

Патрульные стояли у порога главного входа и переминались с ноги на ногу.

– Не шастайте здесь до приезда специалистов, – на всякий случай предупредил патрульных Карсон, хотя отметил про себя, что те и так действуют по инструкции.

Сам он, тем не менее, аккуратно прошёл по холлу, всматриваясь в пятна крови на полу, присел подле расстрелянного Панчи Полковица.

На улице послышался звук садящегося антиграва, через открытую дверь Карсон заметил, что прибыли специалисты во главе с Вилли Хайенке.

– Так-так, что тут у нас сегодня? – с порога спросил Хайенке и жестом отправил патрульных наружу.

– Давай, Вилли, внимательно здесь всё осмотри, мне нужна полная картина, – попросил Карсон.

Хайенке и двое его помощников приступили к делу, защёлкали застёжками своих чемоданчиков, доставая разные приборы. А через полчаса эксперт докладывал детективу.

– Первыми в дом вошли двое, что лежат ближе к входу, на одном лёгкий бронежилет, который, впрочем, не спас его. Следом вошёл тот худой, которого нашпиговали свинцом как рождественского гуся. Это, кстати, Панчи Полковиц, мелкий сутенёр, имеет несколько приводов, но ничего серьёзного на него нет в базе данных. Он завалил тех двоих, добил того, что был в броннике. Но и ему не поздоровилось, следом пришёл ещё один, эх, да чего я всё тебе рассказываю, давай посмотрим запись с камеры наблюдения.

Запись смотрели на терминале эксперта, сидя в его антиграве.

– Чудом запись уцелела, камера с блоком памяти и установлена была в раме картины, что висит в холле. Остальную наблюдающую технику команда зачистки изъяла, – пояснял Хайенке.

– Скинь запись мне на терминал, Вилли, я её получше изучу. Очень мне интересно, кто такой этот мистер Олива, которому звонил этот шустрый парень. Знаешь, как он сбежал?

– Проломил живую изгородь, – кивнул эксперт.

– Мало того, – Карсон поднял вверх указательный палец. – Он пробрался по междурядью в толще изгороди и вышел спокойно на улицу через два участка отсюда. Я прошёл по этому пути, ловкач, однако. А вот команда зачистки была от Ланолли, в этом я больше чем на сто процентов уверен. Своих забрали, видел? Одного убитого я знаю, Джо Маранди, боевик Дацио Ланолли, я его несколько лет назад брал за разбой, но в суде его оправдали, пострадавший изменил показания.

– Ладно, Герберт, запись я тебе скопировал, нам пора, – Хайенке завозился на сиденье. – У нас ещё вызов.

– Добро, Вилли, – Карсон пожал руку эксперту и вылез из антиграва. – Отдай запись в отдел опознаний, пусть пробьют всех участников этой пирушки.

– Хорошо.

Глава 27

По бетонному полю заброшенного космодрома в некогда большом, а ныне заброшенном посёлке ветер гонял пыль. Рабочий посёлок забросили лет восемьдесять назад, когда в глубинных шахтах закончился митанит – минерал, используемый для изготовления высокопрочной брони для военных кораблей. Космодром – скорее старто-посадочная площадка, способная принимать до четырёх грузовых шаттлов, оказалась единственной пережившей время. Домики, в которых жили рабочие, наполовину были демонтированы, а то, что осталось брошенным, за долгое время пришло в негодность.

Серая ящерица-лупоглаз, в прошлом году нашедшая для себя тёплую нору под одним из разрушенных домиков, повернула голову набок, косясь огромным глазом в небо. А там, сверху, нарастал шелестящий звук, что-то падало на посадочную площадку.

Военный бот «Скат» затормозил буквально в каких-то паре сотнях метров от поверхности земли. Сбавив скорость посадки, бот развернулся и плавно опустился на бетон, тут же включив режим мимикрии. Аппарель откинулась, вскочили двое бойцов и, поводя стволами штурмовых винтовок, пошли в разные стороны. Следом на аппарель вышли ещё двое, эти двинулись к полусгнившим строениям. Через несколько минут бойцы расслабились и вернулись к боту.

– Чисто, командир! – доложил один из бойцов ещё одному члену команды, что вышел на полуопущенную аппарель. – Ёлки-палки, пара гнилушек, и на сотни километров вокруг тишина. К чему эти танцы с бубном?

– А чтобы вы не расслаблялись, джентльмены, – небольшого роста, жилистый, затянутый в камуфляж командир сплюнул в сторону. – Ладно, хватит болтовни, парни, разгружаемся!

Целый час два шагающих, управляемых бойцами рамных погрузчика перетаскивали кофры из чрева десантного бота. Всё складывали под импровизированный навес из металлизированной сетки с тканевой маскировочной нашивкой.

После того как выгрузка была закончена, бот, в автоматическом режиме, стартовал в небеса, а погрузчики стали перетаскивать кофры к единственному сохранившемуся почти целым надшахтному зданию стволов ближайшей шахты.

Надшахтное здание оказалось пустым, внутри не сохранилось ничего стоящего внимания. Видимо, когда шахту закрыли, владельцы скрупулезно вывезли отсюда всё, что представляло хоть какую-то ценность.

– Занимаем нижний этаж, на крыше разверните комплекс слежения и сеть маскирующих эмиттеров. «Сторожа» поставьте обязательно, хоть мы и в глуши, но бережёного бог бережёт, а не бережёного повстанец стережёт.

– Есть, командир, – один из бойцов кивнул и отправился выполнять приказ. Остальные принялись распаковывать кофры.

Последние шесть лет команда Джима Ферро, которого сослуживцы звали Везучим Гадёнышем, находилась на заслуженном отдыхе. Месяц назад Джим собрал всех своих бойцов и, получив со старого военного склада списанное оборудование и старый десантный бот, погрузив всё на частный грузовоз, отправился в небольшое путешествие.

На планету Лигея, цель своего путешествия, они прибыли впятером – Джим, Микаэль Стоппани, Фёдор Уваров, Николас Брегг и Тони Бенсон. Сейчас двое бойцов устанавливали наверху оборудование, ещё двое распаковывали кофры, а сам Джим спустился на нулевой этаж, туда, где начинался непосредственно спуск в шахту. Пройдясь по краю бортика, который отделял ствол шахты от площадки, он внимательно, подсвечивая себе фонарём, осмотрел то место, где раньше стояли механизмы подъёмников. Он ещё некоторое время пошарил в темноте лучом и поднялся наверх.

– Ну, что там интересного, командир? – спросил Федя Секатор, который, сидя на одном кофре, собирал на другом крупнокалиберный восьмиствольный роторный пулемёт на подвесной раме. Рядом стоял открытый кофр с силовой бронёй.

– Ничего интересного, – пожал плечами Джим. – Баб, к сожалению, нет, Федя. Нужно будет спустить туда генераторы, пусть там стоят, и засветки не будет и нам спокойнее.

– Я вот только с машинкой закончу, командир, и мы с Миком тут же генераторы спустим. А, Мик? Ты закончил свой пластилин перебирать?

– Картон-вопрос, сделаем, командир! – отозвался Микаэль Стоппани, специалист по взрывчатке. Сыроедом его прозвали за то, что он мог есть сублиматы в консервированном виде и ничего ему с того не было. Тогда, когда других пробирал страшнейший понос, Микаэль Сыроед чувствовал себя более чем прекрасно.

К вечеру, разместив на нижнем этаже генераторы, подключив к ним всё имеющееся оборудование, развернув сканирующий и защитный комплексы, команда собралась в одной из комнат, которую решено было обжить.

– Итак, джентльмены, начинаем работать, – сказал Джим Ферро, глядя на каждого из своих друзей по очереди. – Хоть мы сейчас и не в полном составе и находимся в режиме пассивного сбора информации, расслабляться не стоит, все знают, чем это чревато. Дежурим по одному, по шесть часов, свободным от вахты приказываю исследовать территорию на предмет разного рода сюрпризов. Мы здесь в гостях, так что неплохо бы знать каждую кочку, заодно расставите датчики слежения. Генерал обещал нам подмогу, поэтому придётся подготовить для неё место.

Уже когда почти стемнело, в светлых сумерках, Джим выбрался наружу, под каменный козырёк здания, держа в руках миску с варёным сублимированным мясом. Днём, когда они разгружались, он заметил у одного из домиков, что стояли на некотором удалении от здания, крупную ящерицу, похожую на варана, но с более крупными глазами. Потом, когда он несколько раз выходил наружу, то замечал эту ящерицу неподалёку от здания, она внимательно наблюдала за действиями людей, не особо боясь их присутствия.

Джим постоял несколько минут, вдыхая свежий воздух, напитанный смолистым запахом сосен, что выросли здесь после ухода человека, и вдруг заметил ящерицу, что прижалась к земле в нескольких метрах, в траве. Джим улыбнулся и шагнул вперёд на пару шагов, поставил миску и вернулся под козырёк.

– Давай-давай, угощайся, – громким шёпотом сказал он, видя, что ящерица медленно подползает к миске. – Это мы проставляемся, прописка, так сказать.

Животных Джим почему-то любил больше, чем людей.

Глава 28

И вновь часы, проведённые у терминала, до боли в заду, до лёгкого помутнения рассудка от прямого нейросенсорного контакта. Молчун отрешился от реальности, доверив следить за всеми внешними изменениями Дику и Веронике.

После очередного «погружения», как он называл сеансы работы с терминалом при помощи кабель-контакта, Молчун, выпив свежесваренного кофе, лежал на кушетке и дремал, восстанавливая силы. В дверях комнаты остановилась Вероника, деликатно кашлянув.

– Не тяни, Веро, говори. И вообще, сколько можно тебе повторять, что ты можешь и не ходить через весь дом, а просто общаться со мной при помощи своего импланта. Привыкай, это и есть твоё обучение. Все доступные механизмы, вся электроника, все приборы, имеющие порт-доступ удалённого управления, могут использоваться на расстоянии. Нет нужды тыкать пальцем в панели управления, если есть удалённый доступ. Но не забывай, что при посторонних этого делать не стоит, дабы сохранять свои секреты.

– Хорошо, – кивнула девушка и поджала нижнюю губу.

– Рассказывай, раз уже пришла, – Молчун, как лежал с закрытыми глазами, так и не двинулся с места.

– Я нашла ателье, в котором возьмутся без лишних вопросов изготовить внешность для нашего железного друга.

– Хорошо, молодец, теперь сбрось всю информацию на мой имплант. – Молчун приоткрыл один глаз. – Смелее, девочка, просто сконцентрируйся и представь информацию, которую ты хочешь передать мне, в виде снега, слепи комок и брось в… как ты там меня представляешь?

– Я никогда не видела снега, – растерянно призналась Вероника. – Я, конечно, видела его на видео, но вот так, вживую, никогда.

– Господи, Веро! Представь, что информация это ворох бумаг, комкай их и кидай.

– Угу, поняла, – девушка кивнула. – Уже.

– Принял, – Молчун открыл глаза и медленно поднялся, сев на кушетке. – Меня небось представила в виде мусорной корзины?

Вероника покраснела.

– Да ладно, это нормально. Когда мы учились передавать информацию друг другу, то мусорная корзина была самой безобидной вещью, которой представляли оппонента.

Через полчаса они втроём – Молчун, Вероника и Половинка – собрались в гостиной. Девушка поставила на стол несколько тарелок с холодными закусками и супницу. Молчун втянул носом аромат, одобрительно цокнул языком – пока они «лежали на дне», девушка делала определённые успехи в области кулинарии.

– Половинка, я оставил открытым канал загрузки информации на своём терминале, там для тебя пакет данных, скачай всё что есть. С этой минуты начинаешь вживаться в роль. Если ты не так давно успешно играл роль девушки по вызову, то теперь будешь мужчиной. Покрытие мы тебе в ближайшее время обеспечим, а пока просто проштудируй все, что я тебе предоставил, проанализируй, примерь на себя. Ты должен соответствовать, так сказать.

– Да, хозяин, – Половинка вышел из гостиной, а Вероника уже наливала суп в тарелки.

Дик Варго, как и велел ему Молчун, прибыл к частному ателье для андроидов к половине восьмого вечера. Он оставил мобиль в двадцати метрах от входа, посидел пару минут, а потом вылез и бодро зашагал к дверям.

На рецепции в виде прозрачного куба из стекла его встретила миловидная девушка, в короткой донельзя юбочке и блузке-топе с глубоким вырезом спереди, так что груди, словно спелые яблоки с Венета, едва не вываливались. Ярко накрашенные губы карминовым перламутром, длинные ногти, раскрашенные в разные цвета и родинка в уголке верхней губы.

– Здравствуйте! – девушка улыбнулась, обнажив идеально ровные белоснежные зубы. – Желаете заказать покрытие для вашего андроида или ремонт?

– Желаю, – кивнул Дик, лихорадочно думая, что же насторожило его в этой девушке.

– Вот, пожалуйста, возьмите прейскурант на основные виды услуг, а я тем временем вызову специалиста, чтобы оговорить детали. – Улыбка не сходила с лица девушки.

– Да-да, конечно, – Дик кивнул и отошёл к одному из диванов для посетителей. «Какая-то слишком правильная, рот до ушей, зубы все одинаковые, зрачки неподвижны, не меняют своего размера даже самую малость. Какая-то идеальная кожа, ни прыщика, ни родинки, кроме как на лице… Чёрт! Она же андроид! Ну как я мог так лохануться! Ну, конечно же, это же ателье для андроидов, и на рецепции, естественно, стоит андроид с идеальным покрытием!»

Варго сел на диван и исподтишка стал наблюдать за девушкой-андроидом, сам делая вид, что увлечён проспектом. В наушнике-клипсе мягко прозвучал голос Молчуна:

– Дик, мы прибыли, ждём.

В этот же момент из внутренних помещений ателье вышел лысоватый тип, прямиком направился к Дику, на ходу протягивая худую руку.

– Здравствуйте, меня зовут Эрик Серов, я менеджер по подбору покрытия.

Варго пожал руку Серову, при этом встав.

– У меня деликатная просьба, мистер Серов, – Дик сделал паузу, но менеджер тактично ждал продолжения. – Я хотел бы арендовать ваше ателье на весь срок работ по покрытию моего андроида пеноплотью.

Глаза менеджера немного расширились, видимо, он прикидывал, во сколько может обойтись такого вида работа и чего ожидать быстрее – дохода или убытка.

– Мне нужно доложить об этом предложении директору нашего заведения, я не вправе решать такие вопросы самостоятельно. – Серов коротко кивнул и, подняв указательный палец вверх, попятился. – Прошу, подождите пару минут, мистер Заловски сейчас подойдёт.

Буквально через минуту в холл вышел почти что двойник менеджера Серова.

– Здравствуйте, здравствуйте! – Дик обменялся энергичным рукопожатием с Заловски, тот жестом предложил присесть. – Итак, вы хотите арендовать ателье полностью, на какой срок?

Видно было, что директор привык в переговорах брать быка за рога.

– На весь срок работ.

– Необычная просьба, – Заловски улыбнулся. – Работа по покрытию андроида пеноплотью по эскизам заказчика занимает от трёх суток до десяти дней, в зависимости от продвинутости модели. Мимические приводы, знаете ли, точность настройки…

– Мне это подходит, – кивнул Дик. – Прикиньте стоимость работ, мистер Заловски.

– Мне нужно увидеть объект, уже после этого я скажу вам стоимость. Привозите андроида сюда.

– Он уже здесь, мистер Заловски, – сказал Дик, убеждённый в том, что Молчун слышит каждое его слово через передатчик.

Спустя минуту в холл вошли Молчун и Половинка. Заловски ещё с минуту смотрел на андроида, потом повернулся к Дику.

– «Авикон» от «Крафт текнолоджикс», второе поколение, год выпуска, я думаю, прошлый или позапрошлый. Хорошая машинка. Думаю, дней в семь уложимся, но нужно уточнить детали.

В этот момент Заловски повернул голову, и глаза его расширились: девушка-андроид, что стояла за кубом рецепции, лежала на полу, её ноги мелко дрожали, подёргиваясь. Тип, что привёл андроида, держал в одной руке промышленный шокер, которым вырубил роботессу, а во второй игольчатый пистолет.

– Закрываем лавочку, ребята, – произнёс он. – Думаю, дней на десять, не больше.

Из внутренних помещений вышла девушка с маленьким пистолетом в руке, она покачала головой.

– Всё чисто, не считая пары дроидов-уборщиков и помощников.

– Итак, мистер Заловски, приступайте к работе. Сейчас. Быстрее начнёте, быстрее освободитесь. – Дик ухмыльнулся.

– Но! Я вызову полицию! Вы не имеете права!

– Будь умницей, приятель, – как можно вежливее попросил Дик и медленно приставил к голове Заловски пистолет. В этот момент, потеряв от страха сознание, на пол рухнул Серов, закатив глаза. Заловски перевёл взгляд с Дика на Серова, усмехнулся, вновь посмотрел на Варго.

– Уберите пистолет, пожалуйста, угрозами вы ничего не добьётесь.

– А мы не угрожаем, мистер Заловски, – к сидящим на диване Варго и директору ателье подошёл тот, который привёл с собой андроида, держащий в руке шокер. – Нам нужны ваши услуги, но при этом мы хотим, чтобы о том, что вы их нам оказали, не узнал никто в ближайшие дней десять-пятнадцать.

– Простой ателье может встать мне в круглую сумму, вы оплатите мой вынужденный отпуск?

– Оплатим, – согласно кивнул собеседник. – Калькулируйте.

Минут десять Заловски был занят подсчётом расходов-доходов на небольшом наладонном терминале, который вынул из кармана, потом показал сумму Молчуну и Дику. Молчун несколько секунд смотрел на экран терминала, потом кивнул.

– Приемлемо.

– Хм! – Заловски усмехнулся. Нужно отдать должное, директор с честью выдержал прессинг. – Удивительно, почему вы не обратились к более, как бы это сказать, продвинутым мастерам?

– По вас видно, мистер Заловски, что вы человек честный и не трус. Но вы бедны и не можете конкурировать с более, как вы выразились, продвинутыми мастерами. Мы дадим вам возможность заработать, вы же окажете нам услугу.

– Я согласен, – кивнул директор ателье. – Давайте образец покрытия, я приступлю к работе немедленно.

С этими словами Заловски попинал так и не пришедшего в себя Серова. Тот тут же зашевелился, сел на полу, открыл глаза.

– О-о-о-х! О-о! – простонал он, обвёл глазами собравшихся и вновь закатил глаза.

– Заканчивай, Эрик, угрозы нет, – Заловски вновь пнул своего подчинённого. – Давай, бегом в примерочную, готовь сканер, у нас куча работы, а эти господа торопятся.

– Да-да, босс, уже бегу, – Серов вскочил на ноги и рванул к двери, ведущей во внутренние помещения.

– Это тоже андроид, я его собрал из всякого хлама. Ядро программы от дроида, который развлекал людей в цирке. Не обращайте на него внимания.

Молчун протянул кристалл памяти директору, тот вставил в свой терминал, включил воспроизведение, а едва объёмная картинка появилась над поверхностью экрана, как глаза его расширились.

– Да вы с ума сошли?! Это же…

– Он, мистер Заловски, он, – покивал Молчун. – Именно поэтому я мало того, что советую, я настаиваю, чтобы вы до определённого времени оставались взаперти.

– А можно просьбу, услуга за услугу, так сказать? Стоимость работ вы мне оплатите деньгами, а простой ателье услугой.

– Это смотря какая услуга, мистер Заловски, – ответил Молчун. – А так, возможно всё.

Глава 29

Маленький офис в деловом центре Молчун нашёл быстро. Комната с небольшим тамбуром для ожидающих, табличка на двери: «Частные инвестиции, Хаим Апельман».

Постучав, Молчун открыл дверь и вошёл.

– Можно?

– Да-да, вам назначено? – Из-за стола, единственного крупного предмета интерьера кабинета, встал полноватый мужчина. Глаза хозяина офиса оценивающе пробежались по Молчуну с головы до ног.

– Извините, нет, – как бы растерянно ответил Молчун. – Нужно записаться?

– Ну-у… – протянул Хаим Апельман, посмотрев на золотой хронометр на левом запястье. – У меня есть немного времени, я могу принять вас и без записи, присаживайтесь.

Молчун присел на жёсткий стул, что стоял тут же у стены, рядом с дверью. Присел нарочито на краешек. Судя по тому, как здесь была расположена скудная мебель, клиент должен чувствовать себя здесь напряжённо и понимать, что он всего лишь проситель.

– Итак, – сложив перед собой руки, словно прилежный школьник, Хаим Апельман изобразил на своём лице полное внимание, – рассказывайте, что привело вас к старому еврею?

– Понимаете, мне нужны деньги, срочно, – как можно более просительным тоном, начал Молчун. – У меня будут деньги через неделю, но нужны они мне сейчас. Понимаете, такая ситуация получилась…

– Да-да, – понимающе закивал Апельман. – Именно так и бывает. Деньги всегда нужны именно тогда, когда их нет. А почему вы не обратились в банк?

– Потому что именно банку я и должен. Отдать нужно завтра, а у меня нечем. Я выставил на продажу загородный дом, его уже покупают, но деньги придут только через неделю, очень волокитное дело. Такая вот заморочка, мистер Апельман. А деньги нужны уже завтра, иначе банк выставит мне огромные проценты за просрочку.

– Да-да, я всё понимаю, – кивал Апельман. – И сколько же вы хотите занять денег у старого Апельмана?

– Триста тысяч, – задержав на мгновение дыхание, выпалил Молчун и напрягся, сделав виноватое лицо.

– О-о! – Апельман воздел указательный палец вверх. – Целых триста тысяч!

– Я всё отдам в срок, – просительно затараторил Молчун. – Деньги будут уже через неделю! Любой процент, мистер Апельман, пожалуйста! – Молчун едва не вскочил со стула, едва не ринулся к столу, но Апельман остановил его жестом.

– Где, говорите, ваш загородный дом? – Хаим открыл терминал, что стоял перед ним на столе.

– Пригород Шантонис, Фарто-драйв, квартал Зелёный Уголок, дом номер семьсот четыре.

Несколько минут Апельман внимательно рассматривал что-то на экране терминала, жамкая пухлыми губами. Нет-нет он посматривал на Молчуна, кивал и улыбался.

– Ну что же, мистер Трангаут, это ведь ваша фамилия? – спросил ростовщик.

– Конечно, – кивнул Молчун. – Я могу показать документы.

– Ну что же, – продолжил Апельман. – Думаю, я смогу вам помочь, но мой интерес тоже нужно учитывать, вы согласны?

– Да-да, ну а как же иначе, – Молчун энергично закивал.

– Так вот. Я дам вам нужную сумму, прямо сегодня. И мой интерес будет составлять ровно треть, то бишь сто тысяч кредитов.

– Я согласен! Я согласен, мистер Апельман!

– Хорошо, тогда сейчас мы распечатаем пару бумаг и подпишем небольшой договорчик, потом пригласим свидетеля, который зафиксирует сделку, и вы получите деньги. Приступим!

После подписания договора и визирования двух экземпляров гориллоподобным свидетелем Молчун получил деньги наличными, пачками стокредитовых купюр, запаянных по сто тысяч в жёсткий пластик. Всё это он сложил в любезно предоставленный Апельманом бумажный пакет и покинул офис.

Половинка находился в ателье, где под надзором Дика Варго директор, а по совместительству и старший мастер Заловски со своим помощником-андроидом Серовым делали ему новую внешность. Молчун всё время колесил по городу, собирая информацию, встречаясь с какими-то людьми. Вероника просиживала дни напролёт дома, соединившись кабель-контактом с терминалом и изучая то, чем снабжал её Молчун.

– Закругляйся с терминалом, Веро, – сказал в один из дней Молчун. – Ты хорошо поработала, теперь пришло время и отдохнуть. Вот тебе деньги, – он положил перед девушкой пачку банкнот, – походи по магазинам, прикупи себе всякого разного, вечерние платья, шляпки, чулки там, что ещё женщины покупают. Посети салоны разные, на массаж сходи. Мне нужно, чтобы через четыре дня ты была свежа, полна сил и выглядела на миллион кредитов.

– Хорошо, – едва сдерживая радость, ответила Вероника. – Я поняла.

Она чмокнула его в щёку, быстро, отрывисто, и унеслась к себе в комнату. Молчун потёр щёку, её поцелуй, такой короткий, едва касание, оставил ощущение, будто приложили чем-то раскалённым.

«Так-так, Молчун, соберись, не время расплываться от поцелуев как кисель. Она просто так поблагодарила. Всего лишь. Что она может найти в тебе? Ей нужна свобода, нужны простые радости, ей нужна хорошая жизнь. А что можешь дать ей ты? Только войну, грязь, убийства, погони и постоянное напряжение, постоянный цейтнот. Осади, Молчун, может быть, потом, когда-нибудь. Если оно будет, это потом».

Прошла неделя, приближался срок выплаты долга Апельману. Вечером Молчун должен был нести деньги в офис ростовщика, но был уверен, что сегодня никто его не примет. И завтра тоже. Игру частного инвестора Молчун уже знал, договор, который они заключили, имел «второе дно», как говорили в адвокатской среде. «Второе дно», или «подставу», Молчун обнаружил сразу, скрытый текст на листе бумаги, который проявлялся при просвечивании. Любой суд встанет на сторону ростовщика, случись спор. А текст был прост, всего один абзац, в нём был пункт, в котором оговаривалось, что если долг будет возвращён не вовремя, то за каждые сутки просрочки сумма долга возрастает вдвое. Итого получалось, что если Молчун просрочит пару дней, то отдать придётся никак не меньше миллиона шестисот тысяч кредитов. А если три дня или больше, то тогда… страшно представить, что становится с людьми, которые задолжали сумму, превышающую их реальные возможности откупа. Механик рассчитал точно, Апельман подведёт его к такой сумме, чтобы она соответствовала цене загородного дома, который якобы продавал Молчун.

Как и положено, Молчун вечером посетил офис Апельмана, но не застал там его, хотя прибыл в оговоренное время. Мало того, он честно прождал его два часа. На следующий день механик отправился к ростовщику прямо с утра и провёл весь день в коридоре делового центра. Уже уходя вечером, когда автоматические полотёры выползали из своих нор-боксов, Молчун усмехнулся.

Утром третьего дня Молчун заехал в адвокатскую контору «Декстер и Эванс», забрал оттуда одного из работников, и они вместе отправились в офис Апельмана.

Как ни странно, но ростовщик оказался на месте, он с улыбкой встретил своего должника, предложил присесть, а когда в кабинет вошёл адвокат, вопросительно приподнял бровь.

– Это со мной, – пояснил Молчун, положил на стол Апельману его же бумажный пакет с деньгами. – Вот, четыреста тысяч, мистер Апельман. Я приходил позавчера и вчера, но вас не было на месте.

Ростовщик двумя пальцами раскрыл пакет, заглянул в него, надул пухлые губы и забарабанил по столу.

– Ну, не знаю, куда вы приходили, я-то здесь постоянно, с утра до самого вечера, тружусь как пчёлка. Может, вы попутали подъезд, здесь, знаете ли, всё такое одинаковое, или этаж, всякое бывает.

– Нет-нет, всё точно, – уверил ростовщика Молчун.

– О-хо-хо! – горестно, делая вид, что всё понимает, вздохнул Апельман. – Я всё понимаю, мистер Трангаут, всё понимаю. Опустим всё лишнее, не будем спорить попусту, кого не было на месте, а кто опоздал. Но вы всё равно просрочили выплату долга, а потому придётся заплатить процент за просрочку.

– Но…

– Никаких но, мистер Трангаут, – голос Апельмана стал жёстким, а Молчун отметил, что он нажал на скрытую под столешницей кнопку. Через несколько секунд в кабинет вошёл тот самый свидетель, который заверял договора. – Это мой юрист, он прояснит вам, какие проценты вы должны мне за просрочку! А заодно, если вам будет недостаточно разъяснений, он поговорит по-другому.

– Э-э-э… – Молчун продолжал играть роль простака.

– Вот вам и э! Доставайте ваш договор и читайте внимательно!

Молчун достал сложенный вдвое лист договора и перечитал весь текст. Потом посмотрел на ростовщика и, пожав плечами, протянул ему лист. Тот взял, с ухмылкой взглянул на документ, а потом посмотрел на просвет.

Глаза Апельмана расширялись с каждой секундой, он то отдалял лист на расстояние вытянутой руки, то приближал едва не к носу, пытаясь рассмотреть внимательнее, прочитать. Наконец он перевёл ошарашенный взгляд на Молчуна, достал свой экземпляр договора и тоже посмотрел на просвет. Пауза затянулась.

– Что за фокусы? – внезапно севшим голосом спросил Апельман и упёр тяжёлый взгляд в Молчуна. – Мой помощник свернёт вам шею, мистер шутник!

Едва помощник Апельмана двинулся в сторону Молчуна, он выхватил свой игольник и разрядил его в здоровяка, а потом направил ствол на ростовщика.

– Мистер Апельман, наш договор недействителен уже потому, что ваш помощник не является юридически уполномоченным лицом. Это раз. Ваш трюк с невидимым пунктом в договоре можно использовать и против вас, подменив бланки, это два. И третье, – Молчун указал на человека, который пришёл с ним, – это мистер Фригерс, младший партнёр адвокатской конторы «Декстер и Эванс». У этого джентльмена есть пара вопросов к вам, потому как он представляет интересы банка «Бомбардье». По сведениям службы безопасности этого банка, вы имеете долг в двенадцать миллионов кредитов. Знаете, я был поражён тем, как вы умудрились задолжать банку такие деньги.

Ростовщик поджал губы и насупился.

– Как вы узнали? – ростовщик опустил руки со стола вниз.

– Просто навёл о вас справки, и оказалось, что на Новом Марселе вы круто порезвились, провернув афёру с вкладами и займами в банке «Бомбардье», когда работали там финансистом, после чего с двенадцатью миллионами кредитов исчезли. Я сверил антропометрические данные – и оп-па, это вы. Вот тут я связался со службой безопасности банка, обрисовал ситуацию, назвавшись частным детективом, и мне пообещали помочь в вашем задержании. И, заметьте, это было до того, как я пришёл к вам. Так что вы уже с самого начала были обречены со своей схемой. Вы сами попали в ловушку, заметьте, в свою собственную. Мне только одно непонятно, чего вам не жилось тихо? Зачем светиться? Двенадцать миллионов, это же целое состояние! Девочки, яхта, вилла у моря, каждый день праздник! Чего ещё нужно для счастливой жизни?

На минуту Молчун замолчал, давая переварить сказанное Апельману, тот лишь тяжело вздыхал. А потом выхватил из-под стола пистолет, но Молчун встал и ударил ростовщика в лицо, вырвал оружие из руки, затем спокойно сел обратно.

– Теперь, что касается нашего с вами договора. Скрытый текст, который вы имели неудовольствие прочитать, гласит, что если просрочка выплаты сроком в два дня происходит по вине инвестора, сумма долга аннулируется полностью. Выходит, следуя букве договора, я вам ничего не должен. – С этими словами Молчун забрал пакет обратно и улыбнулся. – Если бы вы не были так жадны, если бы просто ссужали деньги за проценты, то вас вряд ли кто нашёл бы. Но жадность фраера сгубила, как говорят в местах не столь отдалённых.

– А как же договора? – в отчаянии возопил Апельман. – Как вы умудрились?!

– Всё произошло до нашей с вами встречи. Я просто побывал здесь ночью и поменял бланки.

Молчун встал. В этот момент открылась дверь, и в кабинет ростовщика протиснулись двое мужчин. Один тут же принялся застёгивать на руках очухавшегося помощника ростовщика наручники, а второй показал браслеты самому Хаиму Апельману, предлагая добровольно сдаться. Ростовщик послушно протянул руки. Когда силовики от адвокатской конторы выводили задержанных, Молчун тронул Апельмана за рукав.

– Мне велели передать вам привет, мистер Апельман.

– От кого? – потухшим голосом спросил тот.

– От мистера Заловски, который держит ателье по внешней отделке и ремонту андроидов. Не так давно вы обчистили его на восемьсот тысяч, плюс забрали его мастерскую – двухэтажное здание с благоустроенной территорией. Мало того, от Заловски ушла жена, разбежался персонал, и теперь он вынужден работать едва ли не простым молотком. Думаю, вам есть над чем подумать, когда будете отрабатывать долг банку. Всё, что вы плохого делаете кому-то, рано или поздно возвращается к вам. Наказание настигает всегда.

– Я смогу откупиться, – зашипел Апельман и прищурился. – И тогда я вернусь за вами!

– А вот это вряд ли. – Молчун придвинулся и зашептал на ухо ростовщику: – Ваши сбережения более не существуют, и вы не сможете ими воспользоваться. Банк, кстати, тоже. Меня тоже не существует, по официальным данным вас нашёл младший партнёр адвокатской конторы «Декстер и Эванс» Джошуа Фригерс, с которым вы имели честь познакомиться. А я всего лишь плод вашего больного воображения, но это вам на будущее.

– Да как?..

– Respice finem, что значит – предусматривай конец. Это на латыни. – Молчун грустно улыбнулся. – Прощайте, не в моих правилах учить вас жизни.

Когда кабинет опустел, Молчун забрал пакет с деньгами, вытащил из небольшого сейфа с десяток непогашенных договоров, по которым несколько бедолаг могли бы стать нищими, и тоже направился на выход. Деньги в размере двенадцати миллионов кредитов со счёта на предъявителя в отделении банка «Капарика Униа» он снял и разместил на трёх других счетах, включая счёт мистера Заловски, ещё вчера. Наличные остались у него, так что проблему с деньгами на ближайшее время он решил как нельзя лучше, хотя пришлось повозиться.

Вечером того же дня Молчун приехал в ателье Заловски. Тот уже приплясывал от нетерпения, ведь работа была закончена, и директору не терпелось показать её заказчику.

Когда Половинка, покрытый пеноплотью, вышел в смотровой зал, Молчун мысленно зааплодировал мастеру. Он подошёл к андроиду вплотную, протянул руку, но тот брезгливо покосился на механика, чуть скривив губы, потом всё же подал руку, как бы делая одолжение и разрешая пожать.

– Браво! – воскликнул Молчун. – Точная работа!

– Мы старались, – грустно ответил Заловски.

– Нет повода для печали, мастер! – Молчун приобнял за плечи директора ателье. – В любом деле есть как минусы, так и плюсы. В вашем случае количество плюсов значительно больше минусов. Держите! – Молчун протянул директору банковскую карту. – Это карта со счётом на предъявителя, здесь ровно та сумма, которую вы потеряли, когда связались с Апельманом. Думаю, мы в расчёте, я, получается, заплатил вам даже больше, чем оговаривалось.

– О! – только и смог выдавить Заловски.

– Но есть вторая часть договора, вы закрываете ателье на время, которое я вам скажу. Мало того, вы будете отдыхать там, где я же и укажу. Не бойтесь, место хорошее, природа, всё такое. Но никакой связи с внешним миром. Это ненадолго.

– Я понимаю, понимаю, – директор ателье закивал. – Всё как договаривались, мистер Олива, без проблем.

Заловски повернулся, поманил к себе девушку-андроида.

– Пойди, скажи Серову, чтобы собирал чемоданы, свои вещи собери, мы едем на отдых.

– Да, хозяин, – девушка кивнула и, развернувшись, направилась во внутренние помещения, покачивая бёдрами.

– Когда от меня ушла жена, эти андроиды стали моими друзьями, – грустно сказал Заловски.

– Ничего, вы ещё найдёте своё счастье, какие ваши годы? – Молчун похлопал мастера по плечу. – Мистер Варго отвезёт вас за город, где вы пересядете в другой транспорт. До свидания, мистер Заловски, и спасибо вам за работу.

– Что вы! Вам спасибо! – Заловски крутил в руках банковскую карту. – Вас прямо бог послал ко мне, ведь я теперь смогу купить помещение больше, нанять персонал, открыть прокат андроидов и бытовых автоматов.

– Отчасти, – Молчун кивнул и сделал жест Половинке. – Мы уходим.

Вернувшись домой, Вероника была шокирована увиденным. В прихожей, сложив руки на груди и широко расставив ноги, стоял младший из братьев Ланолли – Дацио. Одетый в серый в тонкую полоску костюм-двойку, в лаковых туфлях, с брезгливой ухмылкой на губах, он посмотрел на девушку, хмыкнул.

– А вот и наша Вероника вернулась! Ну, здравствуй, дорогая!

Глава 30

Вероника пила кофе, а сама косилась на Молчуна, тот виновато улыбался, пожимая плечами, как бы прося прощения за неудачную шутку.

Когда девушка вернулась домой после посещения спа-салона, расслабленная и умиротворённая, её шокировало присутствие в доме Дацио Ланолли. Единственной мыслью, мелькнувшей как молния в мозгу, была – не дать захватить себя!

Она выхватила из сумочки пистолет, что дал ей Молчун, и едва не всадила в Дацио всю обойму. Молчун появился вовремя, скользнул к ней, поднял вверх руку с зажатым пистолетом. Три пули ушли в потолок.

– Тише! Тише, Вероника! Это же Половинка! Спокойно! – он забрал из её руки пистолет, приобнял. – Это Половинка! Ты же знала, чью шкуру мы на него наденем! Успокойся.

Она не проронила ни слова, лишь дала себя усадить в кресло. Ей понадобилось минут десять, чтобы отойти от шока, а потом Молчун позвал её пить кофе.

– Ну ладно, не дуйся, – попросил он после продолжительного молчания. – Ну не специально ведь получилось.

– Я просто подумала, что теперь они меня убьют за то, что случилось раньше, – ответила Вероника. – Половинка очень точно скопировал этого ублюдка.

– Это хорошо, – Молчун потёр руки. – Это просто замечательно! Теперь я расскажу тебе, в чём будет состоять твоя роль, что ты будешь делать, как и где.

– Ты дашь мне задание?

– Не просто задание, а ответственное задание! Ты превратишься в новую девушку Дацио Ланолли.

Ланолли-младший имел привычку выезжать каждый четверг на каналы и обедать в плавучем ресторане. По четвергам он предпочитал рыбное меню, заказывая ливского осетра или зубатую левегу с Каноптиса.

Сегодня как раз был четверг, и Дацио, взглянув на наручный хронометр, в очередной раз посмотрел на себя в зеркало. Безупречно сшитый костюм, лаковые туфли, шляпа из плотной сетчатой ткани. Весь пижонский прикид Дацио стоил не меньше полусотни тысяч кредитов, такие деньги зарабатывал простой работник за год, а гангстер надевал наряд от силы пару раз.

Дела шли превосходно, деньги текли рекой. Конкурентов семья Ланолли на планете с недавних пор не имела, все мафиозные кланы были выбиты подчистую. Мало кому повезло остаться в живых, потому как новые хозяева и их таинственные помощники действовали крайне жестоко.

После того, как Ланолли остались единственной мафиозной структурой на планете, господствуя во всех шести мегаполисах, настал час бизнеса. Сначала Ланолли выкупали бизнес у тех, кто еле-еле сводил концы с концами, затем принялись за среднюю прослойку. Где уговорами, где деньгами, а порой и угрозами, семья Ланолли прирастала людьми и имуществом. Теперь наступила очередь за большим бизнесом, за теми, кто владел обширными землями с фермерскими хозяйствами и плантациями, заводами и фабриками, орбитальными верфями, заправочными станциями и ремонтными мастерскими. И главное, всё было законно.

Но было у Дацио некое подозрение, что та нечаянная помощь, что была оказана клану и до сих пор может быть востребована, отнюдь не бесплатна. И Ланолли-младший был уверен, что едва весь бизнес окажется в руках семьи, когда все политики будут на их стороне, а полиция полностью утратит свою работоспособность, будучи купленной, тут-то добрые помощники и нанесут свой удар. Дацио шкурой чувствовал, что так и будет, и все эти ликования по поводу их побед или очередного захвата предприятия всего лишь детская возня. Он чувствовал, да что там чувствовал, он знал, что их используют, и не раз говорил об этом старшему брату. Но тот упивался властью, безграничным влиянием на всё, до чего дотягивался, и на все речи младшего говорил:

– Ты ещё молод, Дацио, чтобы понимать тонкую игру. Попомни моё слово, едва я почую подвох, я посворачиваю всем этим пришлым головы как цыплятам!

Но Дацио подозревал, что головы посворачивают им. Потому, когда началась возня с какими-то непонятными личностями, которые якобы работали на контрразведку Федерального правительства Союза Свободных Планет, он усмотрел для себя выход из затянувшейся игры.

В подвале его дома до сих пор сидели двое – Митт Ларсон и Филипп Пригоров, те самые, что курировали проект «Каталина». Эти два агента Бюро Федеральной Безопасности, решившие продать ему компромат на него же, были захвачены и с удовольствием рассказывали Дацио о том, кто такой Молчун, зачем он здесь и что предположительно делает. Эту информацию Дацио держал исключительно для себя, прикидывая, как всё это может вписаться в его личные планы.

Младший из братьев Ланолли обладал уникальной способностью, он мог предвидеть некоторые события, предчувствовал, что может произойти, поступи он так или иначе. Искать Молчуна в огромном городе не имело никакого смысла, да и шумные поиски привели бы не к тому результату, который он преследовал. Но Дацио чувствовал, что ему жизненно необходимо найти этого человека.

Порой судьба благоволит людям, и это кажется невероятным, но случается тем не менее. В один из дней Дацио отправился ужинать в ресторан «Аматти» инкогнито и внезапно для себя узнал человека, с которым искал встречи. Мало того, он узнал и девчонку, про которую рассказывали Ларсон с Пригоровым. Уходя из ресторана, Дацио написал короткую записку с номером своего коммуникатора и передал одному из официантов, сунув в карман тому десятикредитовую купюру. А через пару дней у них состоялся контакт. Всю операцию чуть не сорвал Марио, решивший использовать Молчуна в своих целях, он пару раз присутствовал на допросах Ларсона и Пригорова и его заинтересовал человек с имплантом, который легко может управлять разными электронными устройствами, быть человеком-шпионом, скачивать информацию. Да и девчонка не помешала бы. К делу подключили Панчи Полковица, который должен был допросить двух агентов Бюро, оставшихся без куратора. Ланолли получал сведения из полиции, да и пленные много интересного рассказывали, сдавая всю сеть агентов. Но Дацио послал шестерых своих бойцов убить Панчи и зачистить агентов, когда узнал о действиях брата. Он начал играть в свою игру, игру на опережение.

И вот сегодня Дацио, как и много раз до этого, полюбовавшись собой, спустился в гостиную, махнул телохранителям рукой. Те молча двинулись за своим боссом, на улице, перед парадным крыльцом, их ждал «Грандис», бронированный мобиль.

– Микки, едем на каналы, – бросил Дацио, садясь на заднее сиденье, по ходу движения. Один из телохранителей сел рядом с водителем, а второй на сиденье напротив босса, мобиль имел комплектацию салона «ландо».

Через полчаса «Грандис» Дацио и мобиль сопровождения остановились у бетонного причала, телохранители быстро проверили два катера и сторожку перевозчика, заодно обыскав и его самого.

– Чисто, босс!

Дацио вылез из мобиля, прошёл по причалу и спустился по каменным ступеням к катерам. Ещё через несколько минут катер ткнулся носом в причальную доску плавучей платформы ресторана, который расположился прямо посередине самого большого канала.

В это время в ресторане, как правило, было очень мало посетителей. Ланолли-младший заказал тушённую с овощами осетрину, бокал белого «Бастьяно».

Дацио подозвал к себе одного из двух личных телохранителей. Тот подошёл, склонился сбоку от босса, выражая крайнюю степень внимания.

– Марти, твой напарник, Роми, затеял нехорошую игру с нехорошими людьми. Пристрелишь его, когда будем вылезать из катера, на берегу, – шёпотом заговорил Дацио. – Ты понял?

– Да, босс, – кивнул Марти. – Валить наглухо?

– Естественно, – немного раздражённо ответил мафиози. Тупость его телохранителей-быков порой доставала.

Дацио закончил обед, посидел ещё немного, наслаждаясь свежим ветерком, а потом жестом указал охране готовить катер к отплытию. Пока Марти осматривал катер, Дацио тихо проговорил второму телохранителю:

– Роми, друг мой, Марти скурвился. Следует убрать его, и чем скорее, тем лучше. Как только вылезете на пристань, пристрели его.

– Да, босс, – Роми, кряжистый здоровяк, можно сказать брат-близнец Марти, кивнул. – Завалю суку!

Роми ни секунды не сомневался, что Марти скурвился. Неделю назад Марти выиграл у него четыре раза кряду в «спок», вчистую. По мнению Роми, Марти не умел играть в карты никогда, а тут вдруг выиграл аж четыре раза подряд. Уже поэтому можно было заподозрить, что он что-то скрывает. Или что-то затеял. А тут босс указывает прямо.

Чистки в рядах мафиозной семьи были не таким уж и редким явлением. Едва не каждую неделю кого-то обвиняли в предательстве, уличали в крысятничестве, игре на сторону. Потому ни тот ни другой телохранитель ничего не заподозрили.

Весь обратный путь к пристани они сидели с каменными лицами, а когда катер пришвартовался, два охранника выскочили на бетон лестницы и едва ли не одновременно выхватили пистолеты. Выстрелы прозвучали буквально одновременно, два тела в строгих серых костюмах повалились на ступени и скатились к воде.

Дацио накинул причальный конец на кнехт и вылез из катера, быстро поднялся наверх. Здесь его ждал Молчун, который стоял у капота «Грандиса», оперевшись о него спиной.

– Ваш транспорт ждёт вас, Дацио, – сказал он мафиози. – Надеюсь, больше мы не пересечёмся.

– Я тоже на это надеюсь, – Дацио кивнул и поспешил мимо «Грандиса», мимо машины сопровождения, подле которой лежали тела его охраны, к небольшому антиграву, что до этого стоял за будкой перевозчика.

Теперь путь Дацио лежал на остров Гриневерс, в город Бест-Поинт, где его ждал пластический хирург, новые документы и орбитальный челнок до узловой станции, на которой происходила посадка на трансгалактический лайнер «Провиденс», билеты на который уже были куплены.

Едва усевшись в салон антиграва, который тут же стартовал, Дацио достал баллончик с активной пеной-депилятором и, выдавливая порциями на ладонь, принялся втирать в волосы. Через пару минут он аккуратно вытер голову бумажным полотенцем, которое прихватил с собой из ресторана, посмотрелся во встроенное в солнцезащитный козырёк зеркальце. Голова Дацио теперь была абсолютна лысая и блестела как новый бильярдный шар.

Из внутреннего кармана пиджака Дацио достал пакетик с накладными усами и аккуратно приклеил их. Теперь из зеркала на него смотрел совсем другой человек. С этого момента Дацио Ланолли перестал чувствовать себя мафиози и представил, как через трое суток поднимется на борт трансгалактического лайнера, который отвезёт его на Камею.

Глава 31

Дик Варго посмотрел вслед старому «Граундлеру», который увозил с собой пятерых бойцов в армейской броне. Они молча выполнили всю грязную работу, молча погрузились в старое корыто, которое по факту уже и ездить не могло и вряд ли кто-то рискнул бы в него сесть, и рванули прочь. Под капотом «Граундлера» таился водородный движок на полторы тысячи лошадей, кузов имел встроенные броневые плиты под пластиковой обшивкой и новейшую навигационную электронику.

Молчун тронул Дика за локоть.

– Так, теперь настала ваша очередь работать. Половинка уже отзвонился старшему Ланолли, и теперь его свора торопится сюда. – Молчун, одетый в старый потёртый комбинезон, старательно тёр руки грязной ветошью. – Твоя работа, повторюсь, заключается в прикрытии Вероники и только. Никаких импровизаций, всё строго по плану.

– Да, мистер Олива, – Дик кивнул.

– Вот и чудно. – Молчун на несколько секунд замер, потом посмотрел в сторону города. – А вот и кавалерия, все по местам!

Дик Варго, подхватив винтовку одного из убитых охранников Дацио Ланолли, присел за капотом простреленного внедорожника. Половинка, играющий роль Дацио, спрятался за мобилем, в котором приехал настоящий Ланолли. Рядом с ним присела растрёпанная, в порванной блузе Вероника. Тушь на её лице расплылась от слёз, оставив две чёрные дорожки на щеках. Всё было готово к представлению.

Кавалькада из шести огромных мобилей, набитых вооружёнными людьми, остановилась, поднимая клубы пыли, в десяти метрах. Двери открывались, и бойцы вываливались наружу, с ходу занимая позиции, на взгляд Дика Варго, совсем невыгодные.

Когда выгрузились все, над мобилями завис антиграв, натужно гудя генераторами силовых полей – на место происшествия прибыл сам Марио Ланолли.

Боевики пошли вперёд, выкрикивая имя Ланолли-младшего.

– Сеньор Дацио! Господин Ланолли!

Из-за внедорожника поднялся Половинка, потом присел вновь, опять поднялся, будто не решаясь встать полностью.

– Господин Ланолли! Здесь Браско Дилария! Это мои люди, сеньор Дацио! Мы контролируем ситуацию!

– Я здесь, – наконец Половинка выпрямился и вяло помахал рукой. Боевики тут же устремились к боссу, окружили его, ощетинившись стволами. Кто-то заметил Дика, заорал:

– Руки в гору! Быстро! Брось винтовку! Мордой в землю! Руки выше! Не двигайся!

Дик исполнил всё точно, но всё равно получил пару ударов по рёбрам мыском ботинка.

– Лежу, лежу! – завопил он. – Не бейте!

– Не трогайте его! – выкрикнул Дацио-Половинка. – Он мне жизнь спас!

Но окрика стрит-босса оказалось всё равно мало, один из бойцов прижал Дика к земле ботинком с толстой рифлёной подошвой.

В этот момент приземлился антиграв главы семьи – Марио Ланолли. Тот выбрался из бронированного нутра летательного аппарата и быстрым шагом направился к брату. Вернее, к тому, кто теперь играл его роль.

Ничего не заподозрив, Марио с ходу обнял брата, похлопал по спине.

– Живой?! Ты живой?! – видно было, что Марио перенервничал и не контролирует свой голос.

– Слава Мадонне, всё в порядке, брат, – ответил Дацио.

– Я убью этих подонков! Я найду и вырву им сердца! – Марио потрясал кулаком. – Мрази!

В этот момент из небольшого домика-сторожки выволокли Молчуна, двое бойцов тащили его под руки так, что ноги волочились. Молчун трясся и мотал головой, глаза едва не вылезали из орбит.

– Этот прятался в домике, – доложил один из бойцов.

– Я ни в чём не виноват! – завопил Молчун трясясь. – Я здесь работаю, мистер Ланолли! Ваш брат подтвердит! Я всегда ему самый хороший катер придерживаю!

– Дацио, ты знаешь его? – Ланолли-старший повернулся к брату.

– Да-да, это местный, нормальный мужик, – Дацио махнул рукой, и Марио тут же потерял интерес к лодочнику, но, завидев ещё одного пленного, которого держали лежащим на земле, завопил ещё громче:

– Убью! Сердце вырежу!

– Успокойся, Марио, – Дацио попытался остановить брата. – Этот человек выручил меня, он прикрыл меня, когда на нас напали. Я ему жизнью обязан.

– А девка чья? – Марио Ланолли никак не хотел успокаиваться, он указал на Веронику.

– Это моя знакомая.

– Так, – налитые кровью глаза Марио упёрлись в командира бойцов. – Всех грузи в мобиль и в поместье! Всех!

– Марио, лодочника, может, оставить? – спросил Дацио. – Чего с него толку?

– А ты поручишься за него? Поручишься?! – отвернувшийся было Марио резко развернулся и приблизил своё лицо к брату, после чего заговорил тише: – Мы потеряли Винченцо. Согласен, что он сам виноват, но я не намерен терять родственников больше. Ты нужен мне, ты мой брат, ты со мной одной крови, а потому я перегрызу глотку всем, кто хоть косо посмотрит на тебя.

– И всё же, Марио, этот человек не виноват ни в чём, я ручаюсь.

– Хорошо, – Марио Ланолли кивнул и махнул рукой. – Отпустите лодочника! Остальных в мобили! Уезжаем! Браско, ты останься и собери тела наших людей, их нужно будет похоронить!

Дика Варго бросили в подвал, где он отсидел сутки. Ланолли либо не поверил в рассказы Половинки, игравшего роль Дацио, либо такие проверки, начинавшиеся с суточного заключения, были в моде у мафиози.

Через сутки его привели в комнату, увешанную охотничьими трофеями, в кресле, роскошном, наверняка ручной работы, сидел Ланолли-старший, читая что-то с планшетного терминала.

– Дик Варго, солдат удачи, наёмник и отъявленный мерзавец. – Ланолли поднял глаза и уставился на Дика, буравя его тяжёлым взглядом. Тот опустил голову. – Что ты делал на каналах?

– Мы с сестрой обедали там, – ответил Дик.

– Вероника, это та девка, которую пригрел мой братец, твоя сестра?

– Да.

– Что-то не больно она похожа на тебя. Или ты на неё.

– Она не родная, сводная. Мой папаша жил с женщиной, которая была матерью Вероники. Мы родственники не по крови.

– Понятно, – кивнул Марио и скривил губы. – Давай-ка теперь изложи свою версию того, что произошло у причала.

Следующие полчаса Дик рассказывал, как он обедал с сестрой в плавучем ресторане, как приехал Дацио Ланолли. Как тот познакомился с его сестрой, как они потом отбыли на катере обратно, к причалу. Он красочно расписал, как, стоило им выбраться на ступени причала, один из телохранителей выхватил пистолет и едва не застрелил Дацио, лишь смелость второго спасла жизнь младшему Ланолли.

– Мне пришлось прикрывать вашего брата, наверху уже шёл бой, охранники пали почти все. Мне удалось подобраться ближе, прихватить винтовку одного из убитых.

– Ты кого-нибудь убил?

– Возможно, – пожал плечами Дик. – Только что толку, они всех своих убитых и раненых собрали и улетели. Были на двух антигравах, человек пятнадцать, одеты в лёгкую пехотную броню, по виду все бывалые.

– Разбираешься в этом?

– Более или менее, – покрутил рукой Дик. – Я служил в армии.

– Хорошо, – Марио Ланолли кивнул. – Гуляй пока, но не суй свой нос в наши дела, я предупредил тебя. Мой брат берёт тебя под свою опеку, но я за тобой всё же буду приглядывать. Ты мне не нравишься.

– Можно спросить? – Дик дождался кивка Ланолли. – Чем не нравлюсь?

– Не знаю, – Марио прищурился и выставил указательный палец, тыча в Дика. – Какой-то ты слишком… правильный, что ли. Другой бы шкуру свою спасал в той перестрелке, а ты полез под пули. Сестру спасал? Не родную? Да сейчас мало кто за родных по крови людей палец о палец ударит, а ты вон какой, практически герой. Всё, топай.

Вечером, с разрешения Дацио, Дик покинул поместье Ланолли, предварительно заказав континентальное такси-антиграв. Было у Варго одно незавершённое дело.

Глава 32

Парковка блестела серым, только что помытым покрытием. Моющая машина скрылась в низком полуподземном ангаре в тот момент, когда турникет поднялся и пропустил мобиль Молчуна.

Припарковав мобиль, Молчун направился к дверям лифта, который доставлял посетителей в огромные залы гипермаркета. Едва он вошёл в кабину, как трое дюжих молодцев влетели следом, блокируя выход и прессуя к стенке.

Били быстро, сопя и переругиваясь, руками и ногами, куда попало. Некоторое время он пытался балансировать на грани небытия, но удар ботинком в основание черепа отключил сознание.

Он пришёл в себя лишь через сутки. Открыл глаза, непонимающе уставившись в голубой потолок, имитирующий небо. Белые облачка плыли по своду, сменяя друг друга, порой наползая одно на другое.

Над ним появилось лицо девушки, не слишком симпатичное, но доброе, ласковое и даже какое-то домашнее.

– Привет! – шёпотом сказала девушка. – Вы меня слышите? Видите?

– И вижу, и слышу, – поморщившись, ответил Молчун, голова болела так, будто ею играли в гравибол. – Где я?

– Городской госпиталь Святой Елены, южный округ, вас привезли сюда вчера. По всей видимости, вас ограбили, предварительно избив. Документов при вас не было. Вы помните, кто вы? У вас есть страховка?

– Э-э-э… – Молчун пожевал губами. – А в вещах ничего похожего на удостоверение не было?

– Нет, – отрицательно мотнула головой медсестра. – Я принимала вас, проверяла всё лично. Но вы не беспокойтесь, я записала вас под вымышленным именем, пока. По крайней мере, до тех пор, пока не восстановите настоящее. А вообще у нас не важно, кто вы и как зовут, хотя наличие страховки приветствуется. Вас потому сюда и привезли, здесь принимают всех.

– И под каким именем меня приняли?

– Майкл Слабони, – медсестра улыбнулась. – Первое, что пришло на ум.

– Мне нужен коммуникатор, сделать один звонок… – Молчун на несколько секунд замер и замолчал, потом, словно опомнившись, продолжил: – Нет, не нужно коммуникатор, если у вас есть время, не могли бы вы уделить мне полчаса?

Медсестра с укоризной посмотрела на больного, приподняв бровь. В её взгляде читалось удивление, мол, только в себя пришёл, а всё туда же.

– Вы неправильно меня поняли, мисс, – угадал её мысли Молчун. – Просто мне не к кому обратиться. У меня дома есть деньги, жена уехала, документов нет с собой и карты. Помогите мне, сходите после смены ко мне домой, я укажу место, где лежат наличные…

Медсестра с минуту молчала, раздумывая, потом кивнула, соглашаясь.

– Отлично, как будете свободны, зайдите, я надиктую коды доступа к замкам дома и опишу место. Хорошо?

Медсестра освободилась лишь к концу смены, она вошла, присела на край кровати Молчуна, улыбнулась.

– Диктуйте, я запишу, – попросила она.

Молчун на память продиктовал двадцатипятизначный код для открытия замка входной двери. Этот код существовал на тот случай, если жилец терял магнитные ключи. Потом он в подробностях описал то место, где находится стенной сейф, попросил привезти ему небольшой терминал и деньги.

– Моя фамилия Корельсон. Абрахам Корельсон, если что, данные обо мне можно проверить по терминалу доступа в дом.

Медсестра ушла, а Молчун вдруг подумал, что так и не спросил, как зовут девушку, а на небольшой бейджик не обратил внимания. Видимо, крепко его избили, попали опять по голове, потому и внимание слишком рассеяно.

Девушка появилась в палате Молчуна на следующий день. Она принесла ему терминал, тугую пачку банкнот и магнитную карточку – удостоверение личности.

– Там ещё были деньги, но я подумала, что и этого вам будет достаточно, – пояснила она.

– Спасибо, – поблагодарил Молчун. – Извините, не знаю, как вас зовут.

– Полина, – девушка легонько улыбнулась.

– Спасибо вам, Полина, вы оказали мне огромную услугу, и я просто обязан отблагодарить вас.

– Деньги не возьму, – тут же отрезала медсестра. – И вообще ничего не возьму.

Полина встала и хотела уйти, но Молчун задержал её, перехватив за руку.

– Скажите, чем я могу вас отблагодарить, Полина? Вы оказали мне огромную услугу, и я просто обязан вам. Отказываться нехорошо.

– Если честно, я не знаю, – Полина пожала плечами. – Придумайте сами. Но знайте, деньги и драгоценности не возьму.

– Почему так категорично?

– Деньги платят за работу, а я оказала вам услугу и только, мне не составило труда, тем более ваш дом находится в том же районе, где и я живу. А драгоценности обязывают, и то малое, чем я помогла вам, не стоит никаких украшений.

Полина высвободила руку и направилась к двери. Молчун покивал ей вслед, девушка знала себе цену, знала, где сказать да, а где нет. И, как ему показалось, он найдет, чем отблагодарить девушку.

В больнице Молчун провёл три дня. Он отказался от сканирования, сунув дежурному врачу купюру в карман. Тот понимающе кивнул, а в благодарность за щедрую плату принёс баночку витаминов. Выписку Молчун обставил помпезно, всему женскому персоналу отделения, где провёл трое суток, он купил по букету алых розмарий, которые доставил цветочный фургон. А мужской коллектив получил по бутылке вина восьмилетней выдержки, не особо дорого, но всё же. Когда Молчун покидал госпиталь, в архиве главного терминала осталась запись о том, что некий Майкл Слабони провёл трое суток в палате номер шесть, проходя обследование на предмет выявления остеоинидрита позвоночного столба. Болезнь выявлена не была, и данного джентльмена благополучно выписали.

А ещё через сутки Полина, медсестра, которая ухаживала за Молчуном, была приятно удивлена, когда узнала в деканате медицинского университета, в котором училась уже второй год, что весь пятилетний курс её обучения оплачен вперёд. Так Молчун отблагодарил девушку-медсестру.

Вернувшись на такси домой, Молчун прошёлся по комнатам, собрал необходимые вещи, упаковал в два дорожных чемодана и вновь вызвал такси, на этот раз отправившись в заказанный по пути домой номер отеля «Астрелла».

Двухкомнатный полулюкс на девяностом этаже двухсотпятидесятиэтажного отеля обошелся Молчуну в сто десять кредитов за сутки, сроком на одну неделю. На большее время здесь задерживаться Молчун не собирался.

Первым делом механик заказал в номер обед, а когда насытился, то приступил к очередному штурму городской сети. В частности, сети камер наблюдений. Соединившись напрямую с терминалом кабель-контактом, Молчун выпал из реальности на пару часов.

Ночью, когда город заливал неон реклам, Молчун поймал такси и направился в район Нолива, как раз туда, где располагался торговый центр, который он так и не посетил.

Первым делом Молчун прошёлся по подземной парковке, но свой мобиль так и не обнаружил. Его он поставил тогда так, чтобы стоял в слепой зоне. Но, видимо, его взяли на прицел, едва он вылез из мобиля.

– Ну-ну, – угрюмо промычал Молчун. Маячок мобиля не работал, создавалось ощущение, что кто-то будто знал, где находится секретка. – Придётся идти пешком.

Он действительно пошёл пешком. Идти ему пришлось пару кварталов, а потом он свернул в арку. Он шёл точно тем путём, которым уходили бандиты. Судя по видео с камер наблюдения, они не спешили, шли гурьбой – шестеро, пять парней и девушка. Все в клёпанной метолом чёрной коже, в ботинках с высоким голенищем, почти сапогах, на толстой подошве. Волосы у всех длинные, крашенные в тёмно-рыжий цвет. Банда.

За аркой начинался тесный двор, здесь стояли последние две камеры, дальше, на выходе, вернее после перехода в другой двор, они отсутствовали. Здесь терялся след грабителей, но Молчун смело шагал вперёд, на ходу отмечая, где и какие электронные устройства есть. Сейчас Молчун был в своей стихии, он вышел в рейд, как в старые, но совсем не добрые времена.

Молчун около часа кружил по дворам, изучая, присматриваясь, и чем дальше в глубь квартала он заходил, тем меньше освещения становилось.

Первого рыжеволосого, косматого, затянутого в кожу парня он увидел мельком, тот выбрался из подвального помещения одного из домов. Механик тут же сделал вид, что разговаривает по коммуникатору и, повернувшись спиной, пошёл обратно. Его действия вызвали неподдельный интерес у рыжего, будто у пса, который почуял добычу, лёгкую, доступную, а главное, находящуюся на его территории, где каждый угол, арка или переход были знакомы.

Жертва спокойно шла впереди, временами осматриваясь по сторонам, останавливаясь и то и дело твердя в коммуникатор:

– Ну, заблудился я, заблудился! Тут какие-то трущобы! Я не виноват, тут такая темень, да ещё и спросить не у кого! – Молчун изобразил недовольство и раздражение, резко остановился, топнул ногой. – Всё, надоело мне!

В этот момент сзади напал рыжий. Вернее, попытался напасть. В тот момент, когда парень взмахнул коротким куском трубы, который был его оружием, жертва обернулась и сделала выпад. Плечо мгновенно пронзила боль, парень выпустил трубу и отскочил, зажав рану. Но жертва превратилась в нападающего.

Молчун атаковал снова, в этот раз он коротким взмахом порезал бедро бандиту. Тот взвыл, упал от неожиданности, а механик подхватил обрезок трубы и нанёс пару ударов по рукам.

– Будешь орать, сука, вообще забью! – громко предупредил Молчун. Он обошёл скулящего и дёргающегося бандита, ухватил его за шиворот и поволок как мешок к стене ближайшего дома. Там он прислонил спиной свою жертву, пару раз ударил в живот ногой.

– Так, теперь рассказывай, три дня назад на парковке торгового центра был?

– Нет! – голос парня сорвался на фальцет. – Не было меня там! Скупой, его подруга Траха и четверо из старших, они на дело ходили! Я ни при чём!

– Как же ни при чём? А кто напал на меня сейчас? А? Кто с трубой напал? Кто мне череп проломить хотел?

– Ы-ы-ы! – парень взвыл, не успев ответить, Молчун пнул его вновь.

– Где эти ублюдки сейчас?

– Не знаю! – парень дышал часто и прерывисто, будто пробежал стометровку на спор.

– Сколько человек в вашей банде?! Говори! – Молчун взмахнул ножом и порезал парню вторую ногу. – Говори, сука, иначе порежу на куски!

– Тринадцать, а-а-а! Я-а самый мла-а-адший! А-а-а… ы-ы-ы…

– Где кучкуетесь? Быстро!

– Подвал вон в том доме, – парень уже не орал, он терял сознание от кровопотери.

– Эй, очнись, молокосос! – Молчун пнул парня, тот открыл глаза и повёл взглядом вокруг, захрипел. Молчун с минуту постоял над парнем, потом развернулся и пошёл в ту сторону, куда указал молодой бандит. В принципе он видел и сам, откуда вылез этот доморощенный искатель приключений. Спектакль, который устроил парень, он как будто бы проглотил, сделал вид, что поверил в то, что наступил тот самый момент, когда человек теряет сознание. Но Молчун был слишком опытен, чтобы купиться на такую игру, хотя сыграть в неё согласился. Но по своим правилам.

Глава 33

Пока он шёл к подвалу, его процессор перехватил сигнал активированного коммуникатора, тут же включив звукопередачу.

– Скупой, это Хвост! Меня прихватил какой-то урод, прижал круто, порезал, сука! Про тебя интересовался, идёт в наш подвал.

– Добро, Хвост, я понял, сиди тих…

Разговор прервался. Молчун улыбнулся и зашагал быстрее, теперь нужно было действовать быстро, потому что парень, оставшийся у стены, набрал ещё один номер, и, едва ему ответили, он сказал:

– Шухер!

Он уже подошёл к спуску в подвал, когда оттуда спешно поднимался ещё один рыжеволосый. Молчун ступил на ступени и ударом ноги отправил бандита обратно. Спрыгнул вниз, игнорируя ступени, приземлился как раз на грудь рыжему.

– Вот теперь пленных не беру, – сказал Молчун и ткнул ножом бандита в грудь.

В этот момент дверь начала открываться, механик резко рванул её на себя и тут же нанёс удар ножом, а потом ещё. Ухватив падающего бандита за рукав куртки, потянул на себя.

Странно, но это были такие же молодые парни, как и тот, что остался лежать у стены дома. Молодые, совсем не похожие на отморозков с окраин, которые готовы убить за рваный кредит. И одеты в добротную одёжку, такую шьют на заказ, за хорошие деньги.

Быстро затащив трупы в подвал, обустроенный как клуб, с барной стойкой, с диванами и огромной панелью теле, Молчун прикрыл дверь и принялся обыскивать своих жертв. У одного он нашёл дешёвый пластиковый травматический пистолет, разрешённый к ношению. Проверив обойму, удовлетворённо кивнул, теперь у него было хоть какое-то подобие оружия и было чем встретить тех, кто уже наверняка спешил в подвал.

И они не заставили себя ждать. С улицы послышался звук подъехавшего мобиля, хлопнули дверцы, кто-то хрипло отдал какие-то приказания. Зашуршали шаги по лестнице, скрипнула дверь, открывшись на десяток сантиметров.

Наступила тишина. Молчун повёл головой, будто прислушивался, на самом деле он уже успел влезть в управляющий компьютер мобиля, заблокировав двери и двигатель.

Наконец кто-то из прибывших решился сунуться в подвал.

– Хряпа! Палец! Вы там? – спросил кто-то, приотворяя дверь ещё шире, но никто так и не ответил.

За дверью послышались возня и шушуканье, затем дверь раскрылась полностью, и в подвал ввалился здоровый верзила, он держал в одной руке кусок трубы, в другой пистолет Молчуна – игольник.

Механик притаился за стойкой бара, здесь же лежали два трупа.

– Чисто, – прокричал здоровяк. – Никого!

После его слов в подвал спустились ещё двое. Они осмотрелись, один шагнул к стойке, схватил полупустую бутылку пива, присосался, запрокинув вверх дном.

В этот момент Молчун атаковал. Он встал в полный рост и стал расстреливать троих бандитов из травматика, целясь в головы, а сам обходил стойку. Едва обойма опустела, механик пустил в ход нож, но убивать не спешил. Он едва не ошибся, едва успевал, здоровяк, что вошёл первым, слишком быстро пришёл в себя и ответил из игольника, правда, наугад.

Обезоружив бандитов, Молчун подхватил свой игольник, наступил ногой на грудь одному бандиту.

– Кто из вас Скупой?!

– Он, – верзила скосил глаза направо, на своего товарища и тут же получил три иглы в грудь.

– Ты Скупой? – спросил Молчун, всаживая ещё три иглы в ещё одного рыжеволосого, а сам уже поставил ногу на грудь тому, на кого указал здоровяк.

– П-пошёл ты! – главарь банды, если это, конечно, был он, попытался плюнуть в Молчуна, но тут же получил удар подошвой по груди. Его положение было настолько не выгодным, что нога Молчуна, словно кузнечный молот, опустилась на грудину, выбивая воздух из лёгких и ломая рёбра.

– Ответ неправильный, – Молчун покачал головой и на секунду замер, его процессор сейчас выискивал в блоке памяти выгодный снимок для опознания. – Больше спрашивать не буду, теперь и так знаю.

Один из временно обездвиженных бандитов пошевелился, и Молчун, не раздумывая, всадил ещё пару игл в его тело. Снова ударил ногой главаря, выбивая воздух из его лёгких.

– Бумажник, деньги, документы и мобиль, где всё? – спросил он, присаживаясь на корточки рядом со Скупым.

– Здесь, – раненый бандит показал на закрытую полку, спорить с человеком, который может тебя убить, было бессмысленно, но шанс выжить оставался. Скупой всегда был умным, потому и выжил на тёмных улицах города, он знал, когда показать зубы, а когда и лизнуть руку.

Молчун прошёл, отворил дверцу, достал с одной из полок искомое, просмотрел, всё ли на месте.

– Где магнитки от дома?

– У Трахи, они с Печёным и Рогом сейчас твой дом чистят. Там и тачка твоя.

– Спасибо, – Молчун с силой ударил Скупого ногой в шею, а потом вновь обрушил удар стопой сверху, ломая позвонки. – Око за око, никакого бизнеса, исключительно личные мотивы.

Потом он повернулся к копошащимся на полу телам, подельники Скупого пытались встать, выстрелил в каждого не меньше чем по десять раз, полностью высадив обойму. Спокойно осмотрев помещение, он вышел на улицу, остановился перед мобилем, на котором приехали бандиты. Он разблокировал двери и двигатель, залез в грязный салон.

Через двадцать минут он уже был на подъезде к своему дому, из мобиля Скупого он выжимал всё, что можно, и был уверен на все сто процентов, что уже через пару часов дорожная полиция начнёт охоту на этот мобиль.

Он бросил мобиль в сотне метров от дома, бегом добежал до участка, свернул на лужайку, обходя свою машину, которую бандиты поставили прямо на газон.

Пистолет будто сам прыгнул в руку, но Молчун тут же отбросил его, обойма была пуста, а запасной он не имел при себе. В ход вновь пошёл нож.

Траха, девушка лет двадцати, командовала здоровенными Печёным и Рогом, указывая, где, по её мнению, могут быть ценные вещи. Те бесцеремонно раскидывали вещи, у каждого в руке было по бутылке виски, бар оказался первым местом, куда они заглянули.

Молчун вошёл с заднего входа, из садика, прошёл по боковому коридору до лестницы на второй этаж, тихо поднялся, пробрался в одну из спален. Он намеренно громко хлопнул дверью, а после этого его процессор отдал команду управляющему домом компьютеру отключить свет.

Внизу сначала забегали, но потом затихли.

– Давай, Рог, сходи, проверь! А ты, Печёный, найди терминал управления и включи свет! Живо! – командовала Траха.

Тупые быки ломанулись выполнять приказы девки. Рог затопал по лестнице, на ощупь, ловя рукой перила. Он сопел, кряхтел и топал, словно давал понять – идёт огромный парень и сейчас кому-то, буде этот кто-то обретается на втором этаже, надерёт задницу.

На горе Рога, Печёный не очень хорошо разбирался в новомодных терминалах управления домами, по честности сказать, он вообще ни в чём не разбирался. Он даже кастет не мог себе подобрать по руке, из-за этого три раза ломал себе руку, хотя должен был ломать челюсти терпил.

Рог на ощупь дошёл до первой двери, постоял с полминуты, потом двинулся дальше. Руками, шаря по стене, наконец нащупал дверь второй спальни и хотел было повторить проверку на слух. Но дверь едва уловимо отворилась и…

Молчун ударил ножом точно в горло, тычком, так, чтобы сразу повредить трахею и сонную артерию. Рог захрипел, стал заваливаться, механик его придержал, не дал грохнуться о пол. Но шум всё равно услышали внизу, и теперь Траха погнала Печёного на проверку. Сама же она дожидаться результата не стала и рванула к выходу, толкнула дверь, вернее, попыталась толкнуть, та оказалась блокирована.

Печёного Молчун встретил у верхней ступени лестницы. Он ударил бандита точно так же, в горло, но в этот раз добавил удар ногой в живот, от чего Печёный сделал кульбит, приземлился на спину, съехал по ступеням и затих внизу. А у входной двери билась Траха, выкрикивая разные ругательства.

– Сука! Открой дверь!

– Поздно уходить, девушка, слишком поздно, – по лестнице спускался Молчун, свет внезапно загорелся, а Траха отшатнулась, увидев, кто к ней идёт. Молчун опустился подле Печёного, удостоверился, что тот мёртв, потом двинулся на девушку. Эту девушку он видел раньше, она работала на рецепции в фирме, что комплектовала блочные мобили, вот кто знал о месте установки секретки и кто мог выследить богатого дяденьку по маячку.

– Убьёшь меня? – Самообладание быстро вернулось к Трахе, она достала из кармана куртки выкидной нож, щёлкнул механизм, выстреливая лезвие. Молчун хмыкнул.

– Ты серьёзно думаешь, что сможешь мне противостоять?

– Тогда отпусти! Прошу тебя. – Это была совсем не та приветливая девушка, которая, улыбаясь, принимала заказ на мобиль.

– Почему ты не просила своего дружка, чтобы он не избивал меня? Там, на парковке? Зачем ты занимаешься тем, чем занимаешься? Разве тебе недостаточно платят на фирме? Неужели не интересно жить в мире, смотреть кино, ходить в дансинг, встречаться с подругами? Жизнь простого человека тебе не мила?

– Ты мне что, папочка? Хрен ли учить вздумал? Нужно было бить тебя сильнее, я говорила Скупому, чтобы он завалил тебя, так нет! Ну, он ведь на то и Скупой!

– Ты сделала неправильный выбор, – Молчун приближался, подошёл уже почти вплотную.

– Да пошёл ты! – девка атаковала, но её выпад пропал втуне, мало того, нож был выбит ударом незнакомца. Он ухватил её за горло, сильно сдавил, лишая возможности дышать, а когда она попробовала ударить его ногой в пах, он сжал пальцы ещё сильнее, до хруста. Через минуту всё было кончено.

Молчун с минуту постоял над телом девушки, потом скривил губы и, дистанционно открыв дверь, вышел, чтобы перегнать свой мобиль к заднему входу. Подобрав свой игольник, он прошептал:

– В последний путь, ребятки, в последний путь…

Глава 34

– Профессор! Профессор! – по коридору морга бежал молодой аспирант Ник Гринёв.

А в торце коридора находился кабинет, дверь в который никогда не закрывалась. Здесь работал профессор Альфред Шульце.

– Что вы так орёте, Никки?! – профессор исподлобья посмотрел на влетевшего в кабинет ассистента. – Неужели кто-то из наших подопытных ожил?

– Ожил! Ожил, профессор! – Гринёв затормозил у стола профессора, оперевшись о столешницу руками и вытаращив глаза. – Он ожил! Это невероятно!

– Неужели ожил тот тритон, которого мы заморозили два месяца назад? Тот, которому мы ампутировали все лапы?

– Да какой тритон, профессор?! – обиженно возразил Гринёв. – Человек ожил!

– Вы сегодня что пили, Никки? – Шульце приблизил своё лицо к Гринёву и посмотрел ему в глаза. – Или вы курили? Что курили? Неужели Райло из второго отделения и до вас добрался со своей травой?

– Профессор! – Ник Гринёв обиженно оттопырил нижнюю губу и продолжил уже более спокойным тоном: – Один из тех, кого нам привезли несколько дней назад, ожил. Помните, мы поместили пять тел в низкотемпературные камеры? А сегодня с утра вы приказали достать одного и довести температуру тела до нормальной, отслеживая процент разрушения клеток при размораживании?

– Да-да, – Шульце наконец понял, о чём идёт речь, закивал. – И вы его таки разморозили?

– Да, профессор, разморозил, всё сделал, как вы и велели, отслеживал все процессы. Потом я ушёл перекусить, а когда вернулся, этот труп сидел на секционном столе! Представляете?!

– Нет, – Шульце мотнул головой, встал из-за стола и махнул рукой. – Ну-ка, дорогой мой Никки, пойдемте, посмотрим.

Профессор Шульце решил проучить своего ассистента раз и навсегда. В том, что Гринёв что-то принял или покурил, он не сомневался. Вот не оживают трупы, получившие по нескольку пуль и пролежавшие в низкотемпературной камере, фактически заморозке, несколько дней.

Шульце зашагал по коридору широкими шагами, спустился на первый этаж, вновь размашисто и уверенно пошёл по длинному широкому коридору к лабораторной секции.

Заходить в лабораторию, где производил свои изыскания Гринёв, он не стал, а свернул вправо и толкнул дверь в небольшую комнату – серверную. Здесь он присел за небольшой столик, активировал панель рабочего терминала, основной задачей которого было накопление информации с камер наблюдения.

Выбрав нужный файл записи и введя промежуток времени, который его интересовал, Шульце откинулся в кресле, облокотившись о подлокотник и подперев рукой голову, принялся ждать. Гринёв стоял позади.

Воспроизведение пошло, и профессор увидел тот момент, когда Гринёв встал со своего места, погасил экран терминала, потянулся и вышел прочь из лаборатории. С этого момента профессор прибавил скорость воспроизведения. На двадцать третьей минуте глаза Шульце расширились, и он поспешно вернул запись в режим нормального.

Труп, который по всем меркам должен был быть трупом и никем больше, пошевелил пальцами, потом его тело свела судорога, скрючивая руки и ноги, выгибая дугой. Припадок длился несколько минут, труп замер, а потом поднялся и свесил ноги с секционного стола. Обняв себя руками, человек, который по всем меркам умер несколько дней назад, сидел, покачиваясь и подслеповато осматриваясь по сторонам.

– Где он сейчас? – спросил Шульце своего ассистента.

– Там же, – ответил Гринёв. – Двери блокируются автоматически, когда лабораторию покидает кто-либо из персонала.

Профессор переключил терминал на реальное отображение ситуации в лаборатории и тут же увидел ожившего человека, тот расхаживал вдоль стеллажей и рассматривал колбы и мензурки.

– Идёмте, Никки, проведаем этого бедолагу. Мнится мне, здесь кроется какая-то загадка, ответ на которую я найду. Это же не просто случай, это чудо! Представляете, если мы докопаемся до истины воскрешения этого человека, я наконец смогу покинуть эту захудалую планету и отправиться на Гонту, где меня в любом университете будут принимать как равного! Идёмте, идёмте скорее!

Профессор выскочил из серверной и рванул к дверям лаборатории, приложил магнитную карту и буквально ворвался внутрь. Увы, дальнейшее плохо запомнилось профессору, потому как, едва он оказался в лаборатории, на его череп опустился металлопластиковый стул. К счастью, череп профессора выдержал удар, чего нельзя сказать о его сознании.

Но и нападавшему не повезло, Гринёв, этот с виду ботаник, всегда носил при себе шокер, видимо, опасаясь нападений на улицах. Разряд высоковольтного электричества успокоил ожившего мертвеца, он повалился на гладкий пол и растянулся, явив несколько затянувшихся пулевых отверстий.

Через час, придя в себя, умывшись и сделав компресс на голову, профессор Шульце сидел за терминалом и просматривал карту бывшего трупа.

– Итак, – поморщившись, сказал профессор, – этого человека застрелили шесть дней назад. Полиция доставила его сюда через два часа после убийства. Мы закинули в низкотемпературную камеру, где он и пролежал до сегодняшнего утра. Так, вот график температуры разморозки, вот данные о его клетках… м-м-м… они не разрушаются, а, наоборот, регенерируют. Странно, но факт! Вы, Никки, очень плохо выполняете мои поручения, вы не следите за процессами, которые я вам доверяю. Вы работаете спустя рукава, а потому ваша защита докторской диссертации отодвигается на неопределённый срок. Конечно, если вы, наконец, не станете внимательнее относиться к работе.

– Я всё понял, профессор, – чуть ли не жалостливо сказал Гринёв.

– Продолжим. – Шульце откашлялся, поправил компресс на голове. – Из анализов, которые взяли специалисты полиции у этого нашего трупа при приёме, мы знаем, что за полчаса или менее этот человек принимал дозу наркотика, который называют «бастой». Запускаем программу соотношений и смотрим, что может быть, а чего быть никак не должно.

Оживший мертвец лежал на каталке, был привязан по рукам и ногам. И орал.

– Я жрать хочу! Я голоден, суки! Долбаные пробирочники! Как только я освобожусь, вам придёт конец! Вы не знаете, на кого я работаю, вас всех порежут на куски!

– Заткнись, приятель, – успокаивал его Гринёв. – Твои крики только усугубят твоё положение. Будешь орать и дальше, не получишь еду, и мы переведём тебя в подвал.

– У-у-у, суки! Падлы! Дайте хоть какой-нибудь долбаный гамбургер! Хоть кусок дерьмового синнаньского рулета! Я хочу жрать! Я подохну, если не пожру!

Так продолжалось ещё некоторое время, пока профессор не приказал заткнуть воскресшего. Гринёв скатал из бумажных полотенец кляп и вставил бедолаге в рот.

Дальнейшие исследования проходили в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом аппаратных ускорителей и кулеров охлаждения.

Через пару часов профессор отправил своего помощника в ближайшую закусочную забегаловку за едой. Он и сам проголодался и наконец-то снизошёл до того, что разрешил покормить воскресшего.

Исследования профессора Шульце продолжались четыре дня. Всё это время ни он, ни его ассистент не покидали здание окружного морга. Но никто на это не обращал внимания, потому как учёному было разрешено работать здесь во благо науки. Разрешил научные изыскания профессору губернатор планеты, сам, лично. И всё потому, что был зятем Шульце. Сестра профессора вышла замуж за когда-то ещё простого клерка из банка «Руори», а теперь являлась светской львицей с огромным влиянием. Братец периодически доставал своих родственников просьбами, которые и выполнялись сестрой, лишь бы он не появлялся в обществе, засоряя мозги людям своими бредовыми идеями.

Все величайшие открытия появляются время от времени в самых разных местах. Например, надувная шина была придумана простым ветеринаром, мистером Данлопом. Он не ломал голову над этим изобретением, оно просто родилось в одночасье. Да.

И вот сейчас, по прошествии четырёх суток исследований, профессор Шульце сделал открытие, которое, впрочем, никак не послужило человечеству. По крайней мере, в ближайшем будущем. Шульце, который последние годы бился над идеей быстрой регенерации тканей, внезапно открыл фактически воскрешение. А открытию послужила небольшая выкладка терминала, которая появилась на экране.

Всё было просто, как, впрочем, и всё гениальное. Доза наркотика «баста» вкупе с заморозкой определённой температуры дала эффект восстановления тканей при оттаивании трупа и запуск процессов жизнедеятельности.

– В общем, я вот что выяснил, Никки, – профессор тыкал пальцем в экран. – Доза «басты», её состав мы ещё подробнейшим образом рассмотрим, и заморозка сделали своё дело. Выход организма из заморозки, когда в нём «баста», провоцирует регенерацию тканей. Мозг запускает процессы в организме, заставляя работать органы. Главное, чтобы после смерти прошло не более четырёх часов. Я думаю, что если отработать весь процесс, то мы можем заявить о таком открытии, как не просто регенерация, а воскрешение! Представляете, Никки, сколько жизней мы сможем спасти?! А главное, сколько денег мы сможем заработать, продавая бессмертие богатым людям!

Гринёв приподнял бровь в удивлении, раньше он не замечал столь явно выраженной меркантильности за профессором. Ну, аппетит приходит во время еды.

– Так, Никки, мне срочно нужен труп, который стал оным не более чем три часа назад. Быстро найди мне его, мой верный оруженосец!

– Да, профессор, – Гринёв кивнул и покинул лабораторию.

Через полчаса он вернулся, толкая перед собой каталку с металлопластиковым кофром в рост человека.

– Что, так быстро? – удивился профессор, подходя к кофру.

– Свежий, только привезли, профессор, нам просто везёт, невероятно! – воскликнул Гринёв.

Шульце отщёлкнул застёжки на крышке кофра, приподнял её, а потом повернул голову к ассистенту.

– И как это понимать, Никки? – Кофр был пуст.

– Как хотите, профессор. – Гринёв, который до этого момента стоял с заложенными за спину руками, шагнул к Шульце и вытянул правую руку, в которой был зажат электрошокер.

Удар тока сразил профессора, тот упал, конвульсивно подёргивая ногами. Гринёв, отбросив шокер, быстро подхватил тело, кое-как засунул в кофр, руки профессора стянул мягкой пластиковой лентой. Затем он вынул все кристаллы памяти из терминалов, собрал со стола все записи, что делал профессор, в довершение ко всему установил на стол, что стоял посередине, небольшой кубик с мигающими огоньками на боку. Бросив быстрый взгляд на пристёгнутого к тяжёлому стеллажу воскресшего бедолагу, развернул каталку и покатил прочь.

Неспешно катя каталку с кофром, порой обмениваясь кивками со встречными работниками морга, Гринёв добрался до чёрного входа, которым пользовались редко. Он открыл две двери, вытолкал каталку на улицу. Здесь его уже ждал небольшой фургон, раскрашенный в цвета фирмы, занимающейся логистикой. Двое парней выскочили из него, помогли загрузить кофр, Гринёв сел в мобиль вместе с ними. Фургон медленно выбрался с территории морга и растаял в потоке мобилей на ближайшей улице.

Тот человек, который ещё несколько дней назад был трупом, усмехнулся, а когда дверь захлопнулась, принялся вытягиваться, пытаясь достать ногой валяющийся на полу шокер. Через несколько минут упорного растягивания конечностей шокер был в руках у бедолаги. Он вздохнул, прислонил жало к электронному замку наручников и дал разряд. Ещё минут десять он пролежал в нокауте, а когда очнулся, спокойно расстегнул наручники и, потирая запястье на левой руке, тоже покинул лабораторию.

Глава 35

– Сегодня, в районе Дановир, в два часа пополудни, в окружном морге прогремел взрыв. Взрывом уничтожено три помещения на первом этаже, также оборудование и, по всей видимости, есть жертвы. Сообщает наш корреспондент с места событий… – Диктор новостей пропал с экрана теле, а его место заняла картинка с места происшествия. Молодой человек в лёгком костюме, с гарнитурой-микрофоном на голове поздоровался со зрителями, а затем начал, энергично размахивая руками, пояснять, что же произошло.

– Вот сейчас вы видите место взрыва! Весь северный блок окружного морга, в котором располагалась лаборатория и вспомогательные помещения, теперь превратился в руины. Взрыв был настолько мощным, что от оборудования не осталось и следа, выгорело практически всё. По мнению специалистов, те, кто устроил здесь взрыв, пользовались гамматермитным зарядом двойной мощности. Единственным утешением служит то, что, опять же по словам специалистов, заряд был направленным, и направлен он был на разрушение стен и оборудования. Предположительно, в эпицентре взрыва были два человека, профессор Альфред Шульце и его заместитель, которые занимались изысканиями в области регенеративной медицины. Сейчас мы попытаемся продраться поближе к месту взрыва. – Корреспондент попытался пролезть под полосатой лентой полицейского ограждения, но тут он что-то увидел и передумал, двинувшись назад. Камера, которая снимала его, тут же повернулась и показала полицейского, грозящего журналисту кулаком. На экран вновь вернулось изображение ведущего новостей.

– Итак, как мы видим, что к организованной преступности на улицах добавились и террористические взрывы. По мнению нашего аналитического центра, другие акции устрашения не замедлят себя ждать. По сведениям…

Молчун переключил канал теле, приглушил звук, откинулся в кресле. Кто-то взорвал морг. Не весь, а именно лабораторию. Никто не погиб, сгорело лишь оборудование. В другой раз Молчун бы плюнул на это, но ему стало интересно, кому понадобилось взрывать морг. Половинка, Вероника и Дик Варго были вовсю заняты игрой в мафиози, а у самого Молчуна было в запасе несколько дней, которые он мог спокойно посвятить сбору информации. Тем более он всё равно собирался испытать на прочность систему защиты сервера полицейского управления. То, что поступало от его осведомителя, внедрённого шесть лет назад, были сущие крохи. Да и не хотелось теребить ценного кадра по мелочам.

Пятидесятиэтажное здание Центрального Управления полиции Квартелена стояло особняком от основного массива района, окружённое с трёх сторон широкими полосами скверов. А четвёртая, фасадная сторона, выходила на квадратную площадь, огороженную высоким, кованным под старину, забором.

Молчуну повезло, и он нашёл съёмную квартиру в доме, имеющем выход в канализационные сети, как раз напротив управления. Переехав из гостиницы утром, механик днём посетил магазин спецснаряжения, где купил гидрокостюм сантехника-канализационщика, два фонаря, один большой, второй портативный, который крепился к каске. Также он приобрёл моток синтетического шнура и универсальный ремонтный набор в среднего размера кофре.

После этого Молчун поехал в магазин роботизированной техники. Здесь он купил многофункционального дроида, каких используют для исследования подвалов и канализационных каналов, для разбора завалов или пробоя стен.

Ночью, когда все жильцы угомонились, Молчун облачился в костюм, собрал всё своё купленное имущество и спустился на нулевой этаж, в подвал, где была устроена прачечная. Ещё днём, когда механик решил осмотреться, а заодно и постирать вещи, он приметил технологический люк в стене. Улучив момент, Молчун открыл его и осмотрел пространство, насколько хватало падающего из прачечной света. Это было то, что нужно, – вход в канализационные технологические тоннели. Карт подземных сооружений в сети найти не удалось, поэтому пришлось действовать наобум.

Спустившись в прачечную ближе к ночи, Молчун включил свет, прошёл к люку, открыл его. Не спеша он перетащил всё снаряжение в начинающийся от люка тоннель.

Через полчаса исследований Молчун пришёл к выводу, что зря потратился на гидрокостюм, в тоннелях было сухо и никаких неудобств прохождение не доставляло, если не считать затхлого воздуха.

Исследовав с десяток боковых ответвлений, Молчун вдруг понял, что увлёкся. Судя по карте, которую сейчас составлял дроид, ползущий впереди, он отклонился от маршрута. Новая карта накладывалась на карту района, и Молчун, быстро сориентировавшись, вернулся назад, ко второму ответвлению и двинулся по нему.

Так они вдвоём, человек и дроид, продвигались по тоннелям до тех пор, пока не упёрлись в решётку из толстых прутьев.

Осмотрев преграду, Молчун обнаружил интересную деталь: решётка была подвижной, она преграждала путь в тоннель, который вёл под здание полицейского управления. Видимо, из здания можно было управлять подобными решётками, поднимая их, если вдруг случались глобальные аварии или авралы. Ещё Молчун не сомневался, что вскрыть такую решётку ему вряд ли удастся, а потому нужно искать другой путь проникновения.

В любой конструкции, которую построили люди, можно найти изъян. При желании их можно найти несколько. Молчун обшарил всю прилегающую территорию и уже отчаялся, когда ступоход дроида царапнул по металлу. А покрытие тоннелей было пенобетонным.

– Ну-ка, ну-ка, – Молчун нагнулся над тем местом, где прошёл дроид, и провёл рукой по гладкому металлу, скрытому тонким слоем крошёного бетона и песка. – Куда ведёт эта дорога?

Очистив механизм ручного открывания, Молчун провернул задвижку, потянул на себя крышку плоского люка в метр диаметром, открывая вертикальную шахту.

На разведку отправился дроид.

Не прошло и получаса, как Молчун получил сигнал от кибермеханизма о том, что тот спустился на самый низ и, пройдя по тоннелю, уперся в преграду, но она сплошная. Картинка от дроида прояснила ситуацию, это оказалась глухая металлическая перегородка с овальной дверью-переборкой.

Опустив вниз на шнуре кофр с инструментами, Молчун ступил на скобы, что уходили в темноту шахты, и принялся спускаться вниз. Добравшись до перегородки, он осмотрел дверь и, используя инструменты, принялся вскрывать её.

Второй ярус подземных ходов оказался намного уже, и тут наличествовала вода. Немного, Молчуну было по колено, местами по щиколотку, но он укорил сам себя за то, что поначалу пожалел о покупке гидрокостюма.

Дроид бодро перебирал своими лапами-ступоходами впереди, освещая тоннель. Молчун сверялся с картой, на которую автоматически накладывался пройденный путь. Сейчас они с дроидом были как раз под зданием полицейского управления, следовало поискать путь наверх, туда, где располагались трассы коммуникаций.

Искать пришлось два с лишним часа, человек и дроид обшарили практически всё подземелье, выход нашёлся неожиданно, в виде примитивного подъёмного механизма. Молчуна поразило то, что привод механизма оказался ручным.

– Каменный век какой-то! – грустно улыбнувшись, сказал Молчун и принялся крутить ворот, когда они с дроидом разместились на платформе подъёмника.

Лёгкое жужжание сопровождало подъём, Молчун подивился, что механизм, по идее заброшенный, был смазан и работал как дорогой хронометр. Всё это Молчун запоминал, откладывал в памяти на виртуальные полочки. Зачем здесь, в подземелье, где только обходчики и бывают, механическая подъёмная платформа да ещё с ручным приводом? Не проще ли поставить двигатель, привода и практически вечный аккумулятор на сентелии?

Тем временем платформа поднялась до уровня горизонтального тоннеля, дроид перебрался на пенобетонное покрытие, включив полное освещение. Молчун добавил света своим большим фонарём. Теперь они находились в просторном тоннеле, который вёл в слабо освещённый зал, метрах в двадцати.

– Идём, – Молчун тронул за кожух дроида, тот уверенно двинулся вперёд. – Посмотрим, что там. Свет пригаси.

Помещение, в которое они вышли, напоминало небольшую стоянку для мобилей. Возможно, она и задумывалась здесь для транспорта начальства или ещё какого. Но теперь здесь были глухие стены, в одной из которых угадывались двери лифта.

– М-м, да мы можем проникнуть прямо в управление. Как, однако, нам повезло с тобой, железяка. – Молчун подошёл ближе к дверям, осмотрел панель управления, взглянул на коммуникатор. – Лезть туда уже поздно, скоро утро. Давай-ка, просканируй здесь стены на наличие трасс коммуникаций.

Приказ, хоть и отданный вербально, тут же был послан процессором импланта человека в машинном коде. Такие вещи Молчун делал давно на раз, главное было настроиться на частоту управления механизмом или любым другим устройством.

Дроид медленно пошёл вдоль стены, сканируя пенобетонное покрытие. Он обошёл всё кругом, но результат оказался нулевым, чего в принципе Молчун и ожидал.

– Так, давай обратно, помощничек, хватит на сегодня, я здесь ночевать не собираюсь.

Обратный путь занял не так много времени, как первоначальный. Оставив дроида в тоннеле, сняв с себя гидрокостюм, Молчун покинул подземелье, закрыв за собой люк. Он взял пластиковую корзину с бельём, которую притащил сюда для отвода глаз ещё вечером, и уже собирался уходить, когда в помещение вошла женщина, неся с собой такую же корзину, как и у механика. Молчун слегка улыбнулся, кивнул, как бы здороваясь, а сам подумал, что если бы он вылез из люка чуть позже, то попал бы в некрасивое положение. И хорошо, если бы всё кончилось простым объяснением, а если женщина поднимет вой?

«Стареешь, Молчун, раньше ты таких промахов не допускал. Расслабился, внимание рассеянное, голова стала часто болеть, видимо, меня ждёт такой же конец, как и у тех ребят, что имплантировали вместе со мной».

Позавтракав и немного поспав, механик принялся анализировать то, что ему удалось узнать об объекте его интереса. А узнал он немного, хотя и этого хватило, чтобы задуматься. Тайный чёрный ход, второй уровень тоннелей, которые наверняка имели и другие выходы на поверхность. Платформа с ручным приводом, наверняка на случай полной автономии, никаких электрических коммуникаций в подземельях, по крайней мере, на втором ярусе. Просторные залы, которых множество, тоннели… для чего всё это? Кто сделал?

Конечно, Молчун думал про членов «Коричневой плесени», ему показалось логичным, что интервенты готовят базы для вторжения. Вот только зачем под полицейским управлением? Да и сами тоннели не показались Молчуну свежими.

Вновь выручил терминал и сеть. Покопавшись в истории города, механик обнаружил, что этот район города, как и здание Центрального Управления полиции, построено на месте старой базы Легиона.

– От те раз! – подивился Молчун. – Это ведь сколько лет этим подземельям?! Всё смазано, всё работает… Так-так, что у нас есть по Легиону? Тысяча лет прошло, Легиона в помине нет, а наследие его осталось. Итак, что мы тут имеем?

Справочная сети исправно выдала информацию по Легиону, по их базе, что была основополагающим поселением на этой, некогда пустынной планете.

Более тысячи лет назад Легион – военизированная организация, пытающаяся поддерживать шаткое мирное равновесие в некогда разрозненной обитаемой галактике, покинула пределы обитаемых миров и пропала на просторах открытого космоса. Накануне исхода Легион уничтожил мощную и могущественную Инквизицию, целью которой было сохранять чистоту расы человеческой, не допускать имплантирования людей, генетических изменений. Также Инквизиция преследовала и людей, одарённых какими-либо качествами – повышенная экстрасенсорика, эмпатика, сенситивизм. Этих людей называли «пахованами», и едва Инквизиция узнавала о таком человеке, он был приговорен к смерти.

Молчун слышал легенды о легионерах, воинах без страха и упрёка, всегда приходивших людям на помощь. Там, где случалась беда планетарного масштаба, появлялся Легион. Слышал он так же и то, что Легион не брезговал воевать за деньги, но опять же, если это не противоречило принципам. Уж какие это были принципы, теперь никто не помнил, но Молчуну импонировало уже их упоминание. По его мнению, всегда должен был быть принцип, порог, через который ты не должен переступать. Никогда. Ни при каких условиях.

– Ну, с этим разобрались, – откинувшись на спинку кресла, пробормотал механик. – Теперь бы не мешало узнать, кто пользуется этими тоннелями, и самое главное, хоть и простое – подключиться к коммуникациям связи.

Глава 36

Едва наступил вечер, Молчун отправился вниз, в прачечную, не забыв прихватить корзину с бельём. Это ничего, что оно было уже стиранным, главное, годилось как прикрытие.

В этот раз Молчун прикрепил в одном из углов прачечной микрокамеру, на случай, если при возвращении кто-то будет в помещении.

Путь до спуска в шахту второго яруса занял немного времени, далее Молчун в сопровождении дроида принялся исследовать подземелья. Ему показалось странным, что все помещения были вычищены, в них не было спёртого воздуха, а вода присутствовала лишь в паре коридоров, да и то в той части, где механику пришлось спускаться. Теперь Молчун расставлял на каждом углу микрокамеры, которые срабатывали на любое движение и передавали запись на коммуникатор Молчуна.

Ему потребовалось три часа на то, чтобы обойти почти все помещения, расставив камеры. Взглянув на коммуникатор, он прикинул по времени, успеет ли посетить «чёрный ход» полицейского управления. По всему выходило, что посетить успеет, а вот что-либо сделать уже нет.

Следующий выход Молчун совершил через сутки. Пришлось съездить в магазин электроники и купить сетевой адаптер для более чем сотни камер и сетевые эмиттеры, коммуникатор не справлялся с фиксацией такого количества устройств слежения. Плюс ко всему потребовалось время на адаптацию оборудования, гражданские версии шпионских примочек работали намного медленнее, чем военные. И ко всему прочему у Молчуна разболелась голова.

В этот выход механик целенаправленно двигался к «чёрному ходу». Поднявшись на подъёмнике, он тут же приступил к штурму панели управления лифтом. Через несколько минут они на пару с дроидом поднялись на нулевой этаж полицейского управления.

Тишина коридоров и пространства подземного гаража полицейского управления поразили Молчуна, ему беспрепятственно удалось пробраться до другого лифта, который вёл на верхние этажи. Дроид беспрестанно сканировал стены на наличие коммуникаций связи.

За то время, что отвёл себе Молчун на исследование, ему удалось добраться до пятидесятого этажа и найти там помещение, где можно было просидеть хоть сутки, хоть неделю, хоть полгода, толщина пыли свидетельствовала о том, что здесь появлялись очень, очень редко.

– Засядем здесь, дружище, – Молчун похлопал дроида по кожуху. Похожий на огромного муравья дроид лишь шевельнул антеннами сканер-контакта.

Весь следующий день Молчун просидел в забытом всеми помещении, отоспался, порылся в сети, используя беспроводной коннект, что был доступен во всём здании управления.

Едва хронометр на коммуникаторе показал десять вечера, механик выбрался в коридор, пустив вперёд, на разведку, дроида. Началась нудная работа, поиск магистралей связи внутренней сети.

Молчун находился в своей стихии. Он играючи вторгался в управление камерами наблюдения, поворачивая их в нужный момент в сторону от себя и своего помощника. Он блокировал датчики массы и объёма, которыми оказались напичканы два этажа управления. Механик сделал себе заметку, сорок седьмой и сорок восьмой этажи явно принадлежали начальству, здесь могли располагаться архивные базы данных или секции систем слежения.

Наконец, на сорок втором этаже, когда механик уже отчаялся, дроид доложил, что магистраль внутренней сети найдена. Слабым местом оказалась маленькая комнатушка с агрегатом пожаротушения. Позади одного из блоков управления, заключённого в огромный шкаф, располагалась технологическая ниша с лючком для доступа техперсонала.

– Ну, теперь моя очередь, – Молчун погладил по металлическому корпусу дроида. Он раскрыл ящик с инструментом и принялся колдовать со жгутами проводов, заключённых в металлические оплётки.

Через полчаса пыхтения и сопения в тесноте Молчун облегчённо вздохнул. Дело сделано, сетевые трассы, все до одной, что здесь проходили, были препарированы и получили по небольшой присадке – передающему устройству, посредством которых Молчун сможет вторгаться в систему удалённо, скачивая массивы данных, не тревожа защитные функции сети.

– Теперь, дружище, нам нужно расставить эмиттеры для надёжного соединения, и всё, на сегодня работа закончена.

Транскоммуникационные эмиттеры Молчун расставлял едва не бегом, время неумолимо уходило. Крохотные, меньше ногтя мизинца, похожие на уменьшенные контактные линзы, только чёрного цвета, эмиттеры крепились в самых неожиданных местах, перекрывая коридоры, лестничные марши, повороты. Последние пять эмиттеров прикрепил на окнах этажа, обеспечивая тем самым себе доступ к потоку. Окна выходили как раз на жилой массив, в одном из домов которого и снял квартиру Молчун.

Он едва успел скользнуть в кабину лифта, когда коммуникатор тревожно завибрировал на запястье, оповещая о том, что наступил момент, когда пора убираться либо искать убежище. Ещё десять минут – и в коридорах управления появятся люди. И если верхние этажи, в которых имели свои кабинеты начальники всех рангов, заполнялись неспешно, то нижние, отданные различным подразделениям, уже должны были кишеть людьми. Молчун опаздывал. Он опять просчитался.

Лифт доставил его на первый этаж, огонёк-указатель над цифрой «1» мигал, секунды растянулись, а механик лихорадочно пытался найти способ заставить лифт спуститься ниже, но что-то не давало. В последний миг он отдал команду компьютеру поднять кабину на последний этаж.

А в холле управления трое полицейских с недоумением смотрели на индикатор лифта, который замер на цифре «1», а потом быстро стал перемаргивать, показывая, какой этаж проезжает кабина.

Лифт остановился на тридцать четвёртом и отказался идти дальше. Сколько ни пытался Молчун обойти систему защиты, тщетно. У механика появилось стойкое ощущение, что кто-то намеренно не давал ему уйти. Кто? Кто может помешать имплантированному специалисту?

Молчун быстро пробежал по коридору до выхода на лестничные марши запасного выхода и поспешил вниз. Он не пробежал и двух пролётов, как на руке завибрировал коммуникатор, это был вызов. Мельком взглянув, механик хотел было дать отбой, но остановился, нажал на кнопку приёма.

– Слушаю, кто это? – голограф не показывал изображения вызывающего.

– Друг, я думаю, – последовал ответ. – Сейчас вы быстро поднимаетесь вверх, на сороковой этаж, двигаетесь в другой конец здания, опять же максимально быстро. Садитесь в лифт и набираете на панели комбинацию «три-один-семь-три». Лифт доставит вас в ремонтную зону управления, там я вас встречу. Вперёд!

Молчун, не раздумывая, рванул обратно, вверх, что-то подсказывало, что стоит ему отказаться от нечаянной помощи, как его похождениям придёт конец. «Старею, ой старею! Раньше я всё успевал, всё у меня получалось, теперь я какой-то рассеянный… растопша». А сзади спешил дроид, семеня лапами-ступоходами. И откуда прыть такая в этой железяке, подивился Молчун, бегом поднимаясь по лестничным маршам.

Он выполнил все инструкции в точности и уже через пятнадцать минут был в просторном подвальном помещении, оборудованном разными полуавтоматами и подвесными подъёмниками. У дальней стены, заставленной длинными столами-верстаками с манипуляторами, стоял человек в рабочем комбинезоне, он призывно махнул рукой, а сам, не теряя ни секунды, двинулся вправо. Молчун не отставал, ремонтник привёл его в раздевалку.

– Снимайте свой нелепый костюм, мистер Любопытство, – ремонтник бросил Молчуну комбинезон, такой же, как и на нём самом. – Переоденьтесь.

Едва механик закончил переодеваться, его спаситель повёл его обратно в ремонтную зону, а оттуда по переходу в небольшой холл с расположенными здесь двумя кабинами лифтов – пассажирским и грузовым.

– Вы сделали всё, что задумали? – спросил ремонтник Молчуна.

– Да, – коротко ответил тот. – Вы кто?

– Это не важно, – ответил ремонтник. – Сейчас не важно для вас. Главное, что наши интересы некоторым образом пересекаются, это вас и спасло. Именно поэтому я вам и помогаю. Сейчас вы войдёте в лифт, он поднимет вас на нулевой этаж, в хозяйственную зону. Пройдёте к выходу номер шесть и покинете здание управления. Вот разовый пропуск, отдадите его на выходе дежурному офицеру. Если вдруг кто-то поинтересуется, что вы тут делали, говорите правду – вы техник-канализационщик.

– Но зачем я тогда переоделся?

– Гидрокостюмы надевают лишь в экстренных случаях, когда дерьма уже по пояс, ну или по горло, а так вы проводили плановый осмотр коммуникаций. Вон и дроид успел за вами, пришлось ему кое-что подкрутить, виртуально выражаясь.

– Это ведь вы блокировали лифт на сороковом этаже? Как? Вы помогли ему подняться с первого этажа?

– Лифт блокируется сам, это сработала система безопасности. Вы вздумали ехать на нём до того, она отключилась. Ловушка проста, впускает, но уже не выпускает. – Ремонтник покивал. – Почувствовали, когда я вторгся в ваше поле?

– Да.

– Мы с вами в некотором роде родственники. Я тоже имплантирован и могу свободно управлять любым электронным устройством. Я мнемоник, как и вы. Теперь вам пора.

Двери лифта открылись, ремонтник подтолкнул Молчуна.

– Мы ещё увидимся?

– Обязательно, – утвердительно ответил ремонтник.

Двери лифта сомкнулись, кабина устремилась вверх, унося Молчуна и дроида, на спине которого был закреплен кофр с инструментами.

Глава 37

Вопросы стояли стеной. Кто? Зачем? Почему?

Мнемоник. Я мнемоник, он мнемоник…

Молчун то замирал в кресле, то начинал ходить по комнате, меряя её шагами из угла в угол. Ответов не было.

Одно дело осознавать себя уникальным, и если не единственным, то хотя бы редким представителем homo implants, другое, когда сталкиваешься с человеком подобным себе, как бы даже не сильнее.

Молчун никогда не задумывался над тем, что произойдёт, если судьба сведёт его с таким же, как и он сам. Все, кого имплантировали в детстве вместе с ним, погибли, по крайней мере, по официальным данным.

Другая группа? Может, набрали другую группу и точно так же имплантировали? Нет, не стыкуется, профессор Лиман, который занимался имплантацией, бежал вместе со всеми секретами. Вот Вероника явно дело рук того профессора или по крайней мере его ученика, а тот парень из управления, он почти мой ровесник. Кто он? Что делает здесь? Почему помог? Какое общее дело мы можем делать? Он тоже мнемоник, тоже штатный «механик» в своей группе? Он и его группа работают по «Коричневой плесени»? Или он преследует только какие-то другие цели? Чёрт побери, кто он такой?!

Вопросы разрывали мозг на части, а ответов на них не было даже близко. Молчун прилёг на диванчик-канапе, потёр лицо. В этот момент пискнул контролер терминала, оповещая, что начала поступать информация с передающих эмиттеров, которые механик устанавливал в Управлении полиции.

– Ну, за работу, – сам себе скомандовал Молчун, поднимаясь с канапе. – Авось какая мысль умная придёт.

И вновь потянулись часы прямого контакта с терминалом. Кабель-контакт, как хищная змея, вился по плечу, от гнезда импланта за ухом к контакт-каналу терминала. Терабайты информации просеивались сначала программами терминала, а потом то, что оставалось, просеивал сам человек, отбирая только то, что, на его взгляд, казалось важным.

Прерываясь на час-полтора, чтобы сходить в туалет или перекусить, Молчун провёл у терминала почти сутки. Когда он отвалился от стола, устало отбросив кабель-контакт, терминал содержал досье на полсотни работников полиции. И если только трое вызывали у Молчуна неподдельный интерес как настоящие полицейские, остальные заинтересовали как пособники «Коричневой плесени». Нет, они, конечно же, не носили отличительных значков, не оповещали об этом никого из своих коллег, просто в какой-то момент их банковские счета стали пополняться, благосостояние расти, а вверенные им участки попросту переставали функционировать. То есть, не вот чтобы совсем полиция переставала работать, нет, она начинала работать с удвоенной силой. Воров ловили, наркоманов отправляли на лечение, наркоторговцы периодически попадались на продаже партий дурманящего зелья, отморозки попадали за решётку участка. Полиция работала как часы, как хорошо отлаженный механизм, чётко настроенный и смазанный.

Но работа на самом деле велась лишь на публику. Воры, отсидев пару суток в «обезьянниках», выходили на волю. Наркоторговцы, после душевных бесед, продолжали продавать наркотики, отстёгивая при этом долю полиции. Наркоманы, отдохнув в клиниках, которые, кстати, тоже делились с полицией, возвращались к своей прежней жизни. А полиция продолжала работать. Она ловила, отпускала и снова ловила. Счета начальства росли, младшие чины получали свою долю, рядовые лишние выходные. Все были довольны, за исключением нескольких десятков человек. Но если они смели выказывать неудовлетворение открыто, то либо лишались работы и, в конце концов, их находили в канаве, или, получив долю, пополняли ряды местной «Коричневой плесени». Ты или в системе, или в канаве, третьего не дано. И на фоне всего этого в управлении работали несколько человек, которые на самом деле работали, а не делали вид. И несмотря на всё, что происходило, невзирая на то, что их дела по большей части спускались на тормозах, а некоторые и вовсе не рассматривались «за неимением улик», они продолжали делать свою работу. Честно исполняли свой долг.

– Так-так, значит, всё прогнило здесь до такой степени, что полиция просто как частная лавочка работает. Пятая колонна в работе.

Он отключился, едва голова коснулась подушки. Проспал десять часов, чуть не прозевав вызов от Дика Варго. Свой коммуникатор механик отключил ещё вечером.

Дик, как только Молчун ответил, сказал:

– Э-э-э, а Мэри Джейн можно?

– Вы ошиблись номером, молодой человек, – ответил Молчун.

– Извините, – сказал Дик и отключился, а Молчун взглянул на хронометр. Своим звонком Дик назначил Молчуну встречу. Ровно через двенадцать часов, в ресторане «Саванна». Это заведение как место встречи было выбрано заранее, лишь время должен был сообщить Дик.

Сейчас хронометр коммуникатора показывал семь утра, значит, по договоренности, Молчун должен быть в ресторане в семь вечера, через двенадцать часов после звонка, такова была договоренность.

– Ну, готовь костюм, мистер Молчун. – Бормоча под нос, Механик пошлёпал босыми ногами по полу в сторону ванной. – Вечером намечается светский раут.

Весь день Молчун отдыхал, сутки прямого контакта с терминалом сказывались на организме не лучшим образом. Он заказал себе готовый обед, несколько коробок разных фруктов и пакетик кофе в зёрнах, не жареного.

Пока разогревался обед, Молчун пожарил кофе. Для этого он взял обычную сковороду, которой явно никто никогда не пользовался, подобрал крышку. Несколько минут зёрна томились под крышкой, отдавая влагу, Молчун встряхивал сковороду, а потом открыл. Аромат поплыл по квартире, зёрна потемнели, отдав влагу. Теперь наступал момент, когда следовало постоянно ворошить зёрна, не давая им пригореть и в то же время обжаривать их равномерно, чтобы они темнели до маслянистого коричневого цвета.

Остывать зёрна он оставил в том же бумажном пакете, в котором их ему доставил курьер. Пакет надулся от горячего воздуха, который в свою очередь нагрели зёрна.

Пообедав двумя бифштексами и салатом из латука, запив всё это стаканом свежевыжатого сока из яблока и винограда, механик проверил кофе. Зёрна остыли, и уже можно было молоть.

На кухне имелся и кофейный автомат, но Молчун решил всё же сварить кофе сам. Ему нравился процесс, нравился мощный запах, который начинал истекать от плиты, едва кофе закипал. Кофе закипал, грозя пролиться пенкой, Молчун отставлял на пару секунд, давал успокоиться, осесть, а потом вновь возвращал на плиту, ещё на пару секунд. Так он делал несколько раз, заставляя крошки, в которые были размолоты зёрна, отдавать вкус, цвет и запах, а главное те вещества, что так бодрили, придавали сил.

А потом он сидел за столом, лениво глядя на экран терминала, и отхлёбывал из чашки ароматный напиток.

– Как мало нужно человеку для полноценного отдыха! Поспать, поесть и выпить чашку кофе! Ах!

Редкие минуты, когда Молчун расслаблялся, полностью отключаясь от реалий мира. Он будто попадал в тот мир, в котором ему никогда не суждено было жить. В тот мир, который сожгли гамматермитными зарядами солдаты «Коричневой плесени».

Глава 38

Зал ресторана тихо гудел, практически все столики оказались заняты. К Молчуну подошёл метрдотель, коротко поклонился, интересуясь:

– У вас заказан столик?

– Да, моя фамилия Олива, я бронировал с утра.

Последовала пауза, распорядитель сверился с планшетным терминалом, кивнул, улыбаясь.

– Да-да, столик на ваше имя заказан, всё правильно! Прошу за мной.

Метрдотель провёл механика к столику, расположенному недалеко от небольшой площадки дансинга. Тут же подоспел официант и, едва Молчун присел на стул, положил перед ним меню.

– Приятно провести время, – распорядитель вновь коротко поклонился и удалился.

Молчун быстро просмотрел предложенный список блюд.

– Рулет сборный, свиной язык в заливном, салат из венетской капусты, сладкий батат и, пожалуй, всё. А для начала принесите бокал сухого «Пристли» позапрошлого года. Под мясное, я думаю, подойдёт креплёное «Бробо».

– Десерт? – осведомился официант.

– Парфе с пралине, – Молчун отдал книжицу меню официанту.

– Отличный выбор, – тот улыбнулся и быстро ретировался. Человек, уверенно заказавший изысканные блюда, два вида вина и десерт, похоже, пришёл не напиваться, и от него стоило ждать достойных чаевых.

Заказ принесли буквально через пару минут. Один официант принёс бокал и маленькую, разливную, бутылку «Пристли», откупорил, чуть влил в бокал. Молчун посмаковал, кивнул, и тогда официант вылил из бутылки всё в большой бокал, поставил перед посетителем.

Пока механик смаковал лёгкое «Пристли», принесли остальной заказ, расставили блюда и тарелки по столику. Молчун поблагодарил и принялся не спеша наслаждаться ужином, подливая себе в бокал красное «Бробо».

Играла тихая музыка, шестеро музыкантов пиликали на струнных незатейливый мотив, люди наслаждались едой и дорогим вином, разговорами и обществом прекрасных дам. Молчун уже заметил несколько заинтересованных взглядов со стороны вроде бы замужних дам.

Веронику он почувствовал уже давно и определил, где она сидит. Оставалось найти способ, когда расстояние между ними будет минимальным и девушка сможет сбросить массив данных, собственно, именно ради них затевалась встреча. Опытный мнемоник мог бы осуществить передачу и прямо сейчас, но Вероника пока была не способна на это.

Время шло, Молчун начал беспокоиться, что контакт так и не произойдёт. Положение спас Половинка, который в новом обличье играл роль Дацио Ланолли. Он поднялся из-за стола и, взяв за руку Веронику, увлёк в сторону танцпола.

– Музыку, господа музыканты, – распорядился он, щёлкнув пальцами. – Танго!

Музыканты оживились, пару секунд они пиликали вразнобой, но потом потянулось вступление, а затем потекла музыка, ритмичное танго.

В углу зала стояли двое новых телохранителей Ланолли, Винсент Гучо и Стив Бритоль.

– Хм, впервые вижу, как босс танцует, – подивился Гучо, методично пережёвывая жвачку.

– Угу, – отозвался его напарник. – Я слышал, что он ненавидит танцы, а профессиональных танцоров вообще называет педерастами.

– Откуда ты знаешь? – подивился Гучо. – Ты ведь, как и я, без году неделя работаешь на босса!

– А я на усилении был, когда случился приём у мэра. Вот там сеньор Дацио всех танцующих и обозвал педиками.

– Это он из-за бабы выставляется, так-то вряд ли стал бы здесь так куражиться, – вступился за босса Гучо. – И вообще, придержи язык, приятель, а то не ровен час и нас пустят в расход.

– Это уж точно, – согласился Стив.

Половинка в облике Дацио Ланолли и Вероника танцевали, вызывая восхищение посетителей ресторана, которое те выказывали аплодисментами. Молчун сидел, прикрыв веки и весь отдавшись во власть музыки, тем не менее сосредоточившись на приёме огромного массива информации. Вероника, видимо, решила не рисковать и сливала сейчас всё, до чего им с Половинкой удалось дотянуться.

С последним аккордом закончилась и передача. Молчун зааплодировал вместе со всеми, а спустя несколько минут, доев, наконец, свой десерт, покинул ресторан, оставив официанту хорошие чаевые.

Голова слегка кружилась, крайняя наполненность блока памяти импланта давала о себе знать. Механик тяжело плюхнулся на заднее сиденье своего мобиля, коротко бросив – домой! Компьютер принял команду и послушно взял управление на себя.

Добравшись до дома, Молчун «выгрузил» все, что принял от Вероники, на кристалл памяти и облегчённо выдохнул, будто нёс непомерную ношу весом пару тонн.

– Так, теперь спать, – приказал себе механик и завалился на кровать. – Отдыхать! Иначе можно и копыта отбросить, ага. Ласты склеить, накрыться медным тазом… похериться…

Утром, позавтракав, чем бот подал, а на кухне имелся бытовой автомат, механик приступил к обработке информации, которую ему принесла Вероника. В этот раз он просто ограничился просеиванием, введя в программу поиска интересующие его параметры.

Интересного отсеилось много. И всё казалось важным. Молчун вздохнул, взялся за кабель-контакт, готовясь к погружению, но в этот момент пришёл вызов на коммуникатор.

– На связи, – коротко откликнулся Молчун, номер не определился, лица абонента на голографе тоже видно не было.

– Мистер Олива, здравствуйте, – голос оказался женским и знакомым.

– Да, мисс Воронофф, – ответил механик.

– Фелиция, – поправила его одна из богатейших женщин планеты.

– Да, конечно же, Фелиция, – исправился механик.

– Я хотела бы встретиться с вами, мистер Олива. – Фелиция сделала паузу, затем продолжила: – На том же месте, где и в прошлый раз, завтра, часов в одиннадцать до полудня.

– Хорошо, я буду.

Глава 39

Встреча с Фелицией Воронофф вновь происходила на её ферме. Опять Молчун сидел на месте пассажира в двухместном элкаре, а хозяйка уверенно вела машинку по узким дорожкам между полей.

– Вы просили сообщить вам, если на меня начнёт давить Ланолли, – начала разговор Фелиция. – Так вот, позавчера Марио Ланолли назначил мне встречу, в ходе которой прямо предложил продать ему весь мой бизнес. Я, естественно, отказалась, но он только рассмеялся мне в лицо и дал две недели на размышления. При этом он недвусмысленно намекнул, что от его предложения невозможно отказаться.

– Потому что если вы откажетесь, он вас убьёт, – вставил Молчун.

– Ну, не так прямо, как вы понимаете, – подтвердила Фелиция. – Но факт остаётся фактом. А вечером мне позвонил мой приятель Влад Гаррисон, владелец сборочных линий. Кстати, ваш мобиль собран в одной из его мастерских. Так вот, он сообщил мне, что Ланолли и ему сделал такое же предложение. А помимо него и ещё шестерым. Итого нас восемь. Восемь самых крупных предпринимателей планеты, Рандольфы, Кларки, Проханов, Ли Лью, Вартанов, Эббс… Похоже, Ланолли настолько окрепли, что решили подмять под себя всё. Вы просили сообщить вам, вот, пожалуйста.

– Очень ценное сообщение, Фелиция, спасибо, – поблагодарил женщину механик.

– Я хотела нанять вас ещё раз, мистер Олива, – продолжила Фелиция, в очередной раз сворачивая на другую дорогу и прибавляя скорости.

– Ещё один обидчик?

– Нет, – мотнула женщина головой. – В этот раз цель – Ланолли.

Механик молчал, ожидая продолжения, но Фелиция, видимо, посчитала, что сказала достаточно.

– Ну что ж, некоторым образом наши с вами желания совпадают, – нарушил молчание механик. – Но на операцию потребуются большие средства, это не какого-нибудь педофила завалить.

– Средства будут, мистер Олива, за это можете не переживать. Всё, что в наших силах, мы предоставим вам. Но тут есть небольшая закавыка. Если я доверяю вам, то остальные о вас ничего не знают. В общем, они хотят с вами встретиться.

– То есть у вас уже и нечто тайного общества сложилось, вы общались с остальными?

– Тайное не тайное, но мы встретились и… в общем, пока не знаем, что делать. А время идёт, мистер Олива.

– Фелиция, а вы во всех уверены? Нет ли среди тех, кто пострадал, так сказать, от предложения Ланолли, кто уже лежит под ними?

– Э-ээ… – Фелиция притормозила, потом и вовсе остановила элкар. – К-как? Как такое может быть?! Люди пострадают, если эти мафиози отберут их бизнес!

– Не нужно эмоций, Фелиция! – Молчун повысил голос, резко обернулся к женщине, приблизив лицо и глядя в глаза. – Пара человек из тех, что вы назвали, уже прогнулись под Ланолли! Причём давно! А теперь играют с вами, с теми, кто ещё держится, в тайны! Вас просто дурачат, мисс Воронофф, играют как кот с мышкой! Если вас не смогут уломать продать бизнес ваши мнимые друзья сейчас, то через неделю или две просто зачистят! Понимаете?! Есть какое-то препятствие, которое держит их, потому они предлагают купить у вас бизнес! Но купить за гроши!

Молчун откинулся на спинку сиденья, пару раз вдохнул-выдохнул.

– Извините, Фелиция, в последние дни я несколько перенапрягся, нервы не к чёрту.

– Вы точно знаете, что кто-то уже продал свой бизнес? – Фелиция сидела вполоборота и смотрела на Молчуна широко раскрытыми глазами.

– Точно, – Молчун кивнул. – Эббс, Рандольфы, Кларк, Вартанов, эти люди уже под Ланолли. Они просто играют свою роль в большой игре. Да и Ланолли, если честно, не самый главный заводила.

– Кто? Кто тогда?

– «Коричневая плесень». Слышали про такую организацию?

– Боги милосердные… Это же… это же всё. Крах. Конец всему…

– Не то слово, – покивал Молчун. – Но всегда есть выход. Всегда. А в большинстве случаев и два, это как минимум. Назовите мне все фамилии, кто вступил в ваше общество борцов за справедливость, а завтра я назову вам все фамилии продавшихся.

К стоянке, где стояли мобили Молчуна и Фелиции, они ехали молча. И лишь когда механик садился в салон своего мобиля, женщина спросила:

– Мистер Олива, а кто вы? На самом деле. – В голосе сквозила робость, не вяжущаяся с властными манерами.

– Я простой механик. Понимаю технику чуть лучше других, нахожу с ней общий язык, так сказать. А ещё я ненавижу «Коричневую плесень», наверное, чуть больше остальных людей.

– Вы мне поможете?

– А что мне остаётся делать? – вопросом на вопрос ответил Молчун. – Ждите звонка, Фелиция, и ни слова обо мне никому.

Через пару дней Молчун вычислил всех, кто уже присягнул на верность «Коричневой плесени». В этом немало ему помогла та информация, которую передала Вероника.

«Чистыми» оказались лишь двое – сама Фелиция и Влад Гаррисон. Позвонив Фелиции, механик назначил встречу им обоим.

Гаррисон оказался немолодым, далеко за шестьдесят, человеком и чем-то напомнил Молчуну Генри Брохнина. Поздоровавшись за руку с Гаррисоном, механик спросил в лоб:

– Вы точно не сносились с Ланолли и не продали ему свой бизнес?

Фелиция, услышав вопрос, вскинулась было, но Молчун поднял руку, призывая к тишине.

– Нет, мистер Олива, – покачал головой Гаррисон и глядя тому в глаза. – Я не продавал свой бизнес и не имею к Ланолли никакого отношения.

– Хорошо, – механик кивнул.

– К чему эти вопросы, мистер Олива?! – возмутилась Фелиция.

– Я проверяю всех и всегда, Фелиция, уж такова жизнь моя. Не обижайтесь.

– Всё в порядке, – махнул рукой Гаррисон. – Я всё понимаю.

Они разговаривали около часа, а потом разъехались. На следующий день после их встречи Фелиция обзвонила всех, кто якобы тоже висел на крючке у Ланолли, и назначила им встречу, желая как бы рассказать о том человеке, который возьмётся решить проблему.

А Молчун, не теряя времени, связался с Диком Варго, назначив место для встречи. Теперь, когда передовая группа «Коричневой плесени» взяла под контроль большинство держателей крупного бизнеса, когда практически вся правящая верхушка планеты куплена, а некоторые и убраны с дороги, действия станут более жёсткими. Сценарий захвата планеты немного отличался от прежних попыток, члены «Коричневой плесени» учились на своих же ошибках. Теперь не было атак в лоб, обширных силовых акций, их черёд наступит лишь в самом конце, когда не согласившиеся прогнуться под новый режим уйдут в оппозицию и их назовут повстанцами. Тогда военные действия будут оправданы самим законом, и федералы не смогут помешать. Сигналом к оправданному, со стороны «Коричневой плесени», насилию послужит нота от правительства планеты в федеральное собрание о добровольном выходе из Содружества. С этого момента федеральные законы перестанут действовать в этом мире, а те, кто посмеет оспорить решение правительства, подпадут под определение мятежников. И всё законно, всё по правилам, не подкопаешься. Но вот только самое интересное начнётся потом. Все эти продажные душонки не останутся здесь, не смогут воспользоваться плодами своего предательства. Их зачистят в первую очередь, поставив на чёрном упаковочном пластиковом мешке, в который упакуют труп каждого, слово «МЯТЕЖНИК». «Коричневая плесень» будет править сама, безраздельно. И предатели, продавшие свою родину раз, им не нужны. Крысам веры нет. Нигде. «Коричневая плесень» организация закрытая, и ещё никому, насколько было известно Молчуну, не удалось проникнуть в её ряды.

Молчун и Варго встретились на окраине города, в районе трущоб.

– Наступает критический момент, Дик, мы должны ускориться. Ланолли предложил бизнесменам продать ему их бизнес. Почти все уже легли под него, двое ещё держатся. Но это уже не имеет значения, потому как вскоре он назначит им день, когда им придётся принести ему присягу или получить пулю в лоб. Нам нужно форсировать события.

– Что предлагаете?

– Нужен снайпер. Хороший. – Механик помолчал. – У меня есть боец, но вряд ли он сможет организовать такое деликатное дело. Если бы это была полевая операция, то вопрос бы не стоял, а так… Поэтому нужен специалист. Это возможно на этой планете?

– Возможно всё, мистер Олива.

– Нужен такой, который положит с десяток человек и тихо уйдёт. Плюс ко всему нужны люди для разовой операции. Бери самых отмороженных, загрузи всем необходимым, найди место под временную базу. Займись поиском.

– Хорошо, мистер Олива, – Дик кивнул. – Три дня.

Глава 40

Молчун окунулся в подготовку операции, по ходу дела поучая Фелицию, как вести себя с теми, кто уже продался Ланолли.

Всё, конечно, было бы хорошо, но Молчун до сих пор так и не вышел даже хотя бы на одного представителя «Коричневой плесени». Организаторы ничем себя не проявляли, будто бы их и не было. Со стороны могло создаться впечатление, что автором всех невзгод и бед был не кто иной, как мистер Ланолли-старший. Ни один документ, ни единый файл не давал и намёка на то, что внезапно набравшим силу мафиози кто-то управляет, дёргает за ниточки.

Но Молчун уже проходил подобные уроки и сделал правильные выводы, как и его противники. Они вместе учились на ошибках, как своих, так и чужих. Именно потому, что кукловоды никак себя ещё не проявили явно, Молчун предпринял форсирование ситуации.

В этот раз механик не собирался оставаться в стороне, он хотел принять непосредственное участие в операции. Для этого понадобилось оружие, и он отправился в район Трипл, по адресу, который дал Варго. По словам Варго, договоренность тоже была.

Человек, который торговал оружием нелегально, естественно, не сидел на одном месте и не держал лавку, набитую стволами и коробками с патронами. Молчун не любил таких пройдох, а потому накануне операции решил не рисковать и не светить свою физиономию и не оставлять возможных свидетелей.

Вновь с утра болела голова, кофе не помогал, а анальгетики механик употреблял только в крайних случаях. Удалив щетину депиляционным кремом, протерев лицо дешёвым лосьоном, прикупленным накануне, Молчун надел потрёпанные военные штаны, футболку цвета хаки и куртку-строёвку. Сегодня он будет выглядеть как наёмник, у которого не так чтобы очень с деньгами, но на ствол-другой он наскрести сможет.

По назначенному адресу Молчун прибыл на такси, вылез, как всегда, в половине квартала от места, прошёл пешком.

«Причуда», именно это слово было выведено красивым прописным шрифтом над дверью заведения, адрес которого дал Дик Варго. Молчун толкнул дверь и попал в помещение с приглушённым светом, мягкой тихой музыкой и двадцатью столиками, отгороженными друг от друга ширмами, расписанными в стиле Сан-пинь.

Механик занял один из столиков, а когда подошла девушка-официантка, сделал заказ.

– Коктейль «Последний довод королей», пожалуйста, пару порций. А на закуску пирожное «Семена лотоса».

– Э-э-э… – официантка замерла, оглянулась, потом склонилась к Молчуну. – Но у нас нет таких напитков и пирожных.

– У вас в меню написано, что вы выполняете любой заказ, – удивлённо возразил механик, приподняв бровь.

– Я сейчас узнаю у бармена, есть ли все необходимые ингредиенты, одну минуту, пожалуйста.

Ждать пришлось, конечно же, не минуту и не две. Наконец девушка вернулась, неся на подносе два высоких стакана с чёрным напитком и розетку с пирожным.

Молчун выпил не спеша один стакан, ложечкой отламывая кусочки пирожного, выполненного в виде цветка лотоса. За ним наблюдали, он даже мог сказать, сколько камер нацелено на его столик, и что сканер «щупает» сейчас его на предмет подозрительных предметов и оружия.

Механик спокойно взялся за второй стакан коктейля, который, к его удивлению, не являлся алкогольным, отпил и принялся ковырять пирожное, наконец, добравшись до его середины. Разломив шарик из теста, что прятался в мягком бисквите, механик добрался до клочка бумаги, развернув который, впрочем, удостоил лишь коротким взглядом.

Бросив на стол купюру в десять кредитов, механик покинул кафе и спокойно отправился вдоль улицы. На клочке бумаги, что он прихватил с собой, был написан адрес – Лиггонс, 45, двор.

Это было недалеко, а потому Молчун не спешил. Позади, метрах в пятнадцати, шли двое, механик приметил их мельком. Крепкие парни, скорее всего силовая поддержка осторожного торговца оружием.

Двор, скорее закоулок с одним лишь входом-выходом, не оставил сомнений, торговец был очень осторожен. Здесь Молчун «почуял» прикрытие в виде стрелка, который пользовался винтовкой с электронным блоком управления и оптикой, которые его, собственно, и выдавали.

«Четверо, – подумал Молчун. – Что-то круто для простого барыги, который торгует старым оружием».

Ждать пришлось минут десять. Наконец в проходе двора появился чернокожий мужчина в полосатой шапке-растаманке, из-под которой свисали дреды.

– Ты кто? – вместо приветствия спросил чернокожий.

– А ты кто? – Молчун упёр в него взгляд. Этот ответ ввёл в замешательство патлатого.

– Ты, давай не задирайся, не я к тебе пришёл. Что ищешь? – Тон стал немного теплее.

– Колотушка нужна, возможно – две. И орехи. – Молчун смотрел в глаза чернокожему, тот не отрывал взгляда.

– Кто тебе сказал, что у меня колотушки есть? – продавец продолжал конспирироваться.

– Человек Дацио Ланолли, Френсис Нетто.

– Знаю такого, – продавец кивнул и ощерился. – Про тебя уже весточка пришла. Что конкретно нужно?

– «Пастырь» с модифицированным магазином, желательно с военных складов, а не переделанный с пятьдесят четвёртой модели гражданского допуска. И снайперский комплекс «шатун», вариант «би». Ну, и орехов к ним, сам понимаешь. Для «пастыря» пойдут обычные, с двойной рубашкой, а для винтовки кумулятив нужен, две полные коробки.

– На танки решил охотиться? – поинтересовался торговец, забивая заказ в наладонный терминал.

– На них, – с деланым вздохом кивнул Молчун. – Когда сможешь сделать?

– А покурить не успеешь, как привезут, – чернокожий улыбнулся, показав жёлтые зубы. – От хорошей травы, я думаю, ты не откажешься?

– Предпочитаю кайф в жидком виде, – скривив губы, ответил Молчун.

Торговец выудил из нагрудного кармана куртки махонький кисет с травой и листок полупрозрачной бумаги. Ловко скрутил косячок и, сунув в рот, прикурил от дешёвой зажигалки.

– Пойдём в дом, – указал он Молчуну на открывшуюся дверь, в проёме которой стоял один из тех парней, что шли за механиком от кафе. – Посидим, бабки посчитаем. Ты ведь при бабках?

– Само собой, – Молчун кивнул и последовал за торговцем.

Коридор от двери привёл их в небольшую комнату. Здесь было четыре стула и складной столик, какие берут на пикники.

– Ну, давай выкладывай, – торговец указал пальцем на столик. – Если, как ты говоришь, от Френсиса Нетто, то расценки приблизительно знать должен.

Молчун ухмыльнулся, расстегнул куртку и одну за другой выложил на стол пять пачек купюр, а потом, подвинув один из стульев ногой, сел, откинувшись на спинку.

Торговец оценил жест, оттопырил мясистую нижнюю губу и, взяв в руки одну пачку, прошелестел купюрами, просматривая их. Затем он сел напротив, закинув ногу на ногу и коротко затягиваясь, пускал сладковатый дым к потолку.

Так они сидели в тишине минут двадцать, торговец выкурил уже третий косяк, когда в дверь постучали. Здоровяк, который оставался всё это время в коридоре, открыл, впуская кого-то.

Посыльный, который доставил заказ, оказался почти точной копией торговца, лишь моложе лет на двадцать. Он поставил пластиковый кофр, откинул замки и отошёл. Торговец приподнял крышку, развернул кофр к Молчуну.

– Проверяй.

Механик был поражён быстроте исполнения заказа. Он встал, подошёл, достал винтовку и, присоединив к ней энергоблок, активировал. Пара минут ушла на тест, оружие оказалось не новым, но все системы были в норме. Проверяя коробки с патронами и запечатанные обоймы для пистолета, механик кивал. Теперь настала очередь «пастыря».

– Нож дай, – протянул руку Молчун.

– Зачем? – спросил молодой чернокожий, но его старший собрат, видно, понял причину просьбы и жестом приказал дать гостю требуемое. Охранник, что оставался в коридоре, вошел, протянул выкидной нож.

Молчун лезвием ножа поддел декоративную накладку на рукояти пистолета, снял её, поворачивая на свет плоскость оголившегося металла. Несколько секунд он пристально смотрел, а потом удовлетворённо кивнул, установив накладку на место.

– Хорошая машинка, – Молчун положил пистолет в кофр, а сам тем временем протянул нож торговцу. Тот взял, обернулся передать, а когда повернул голову вновь, в его лицо смотрел ствол «пастыря». Он открыл было рот, чтобы сказать фразу, которую говорил не раз: – Сколько же было таких умников до тебя, надеюсь, ты последний! – Молчун перевёл ствол на охранника и выстрелил. К слову сказать, тот уже вовсю жал на сенсор огня своего пистолета, но электронный спуск был блокирован.

Два выстрела откинули назад охранника, Молчун повернул пистолет и выстрелил в курьера, тот кулем опал у стены.

– Ты всё равно не уйдёшь отсюда, – зло рявкнул торговец и кинулся на механика с так и не отданным ножом в руке. Удар в грудь ногой откинул его назад, а мгновение спустя Молчун выбил нож из руки торговца.

– Я вот никак не пойму, ты же растаман, по сути, миролюбивым человеком должен быть, а торгуешь смертью, – подивился Молчун.

– Я не исповедую растафар, тварь! Ты тру…

Но механик не дал закончить торговцу, прижав к голове пистолет и перебив:

– Где твой склад, дружище? Скажу сразу, говоришь правду, оставляю в живых, нет, ты труп.

– Это ты труп!

Молчун выстрелил два раза, в сердце, а потом в голову. Порой, убивая, он жалел некоторых людей, думая, что, возможно, они смогли бы исправиться, зажить другой жизнью. Этого торговца ему жалко не было. Абсолютно. Тем более что убрать его он надумал ранее. По информации Варго, Брабер Бурбо, более известный как Би-Би, распродавал оружие со складов федеральных войск, снабжая армию мафиози любыми стрелковыми единицами. Также Би-Би числился в списках федерального правительства как контрабандист, и на него была открыта лицензия. Проще говоря, свободный охотник за головами мог запросто пристрелить Би-Би и, принеся доказательства в любое отделение полиции, мог получить вознаграждение. Да только, видимо, желающих не было. А те, кто рискнул, теперь кормили червей.

В этот момент открылась дверь, и в коридор проник ещё один охранник, открыв с ходу огонь. Этот, в отличие от своего напарника, был вооружён пистолетом с механическим затвором, потому оказался в более выгодном положении, чем мёртвый коллега. Но ненадолго. Скорость реакции Молчуна была на порядок выше. Механик кувырком ушёл в сторону, взметнулся на колено и, коротко вскинув пистолет, сделал несколько выстрелов.

Теперь стоило поторопиться. Молчун подошёл к курьеру и попинал его, приводя в чувства, тот сонно раскрыл глаза, захлопал ресницами.

– Где Би-Би держит склад? Быстро, отвечай! – Ствол «пастыря» упёрся в лоб курьера. Он был ранен, но не смертельно, Молчун всё верно рассчитал, выстрелив так, чтобы пуля, прошив плечо, вышла, пробив мягкие ткани.

– На окраине, в Ласкари, это рабочий район, там заброшенные дома есть.

– Где конкретно?! Быстрее!

– Дома двенадцать и тридцать, в подвалах…

– Спасибо, – Молчун выстрелил в сердце курьеру, подхватил кофр с винтовкой и метнулся наружу. Едва он вышел, тут же развернулся, выцеливая снайпера-поддержку, который засел на четвёртом этаже. Тот, как и первый охранник, безуспешно пытался оживить снайперскую винтовку, работающую на электронике, она сейчас была в полной власти Молчуна. Снайпер перестал мучить винтовку, выхватил пистолет и высунулся из окна, схлопотав в этот момент пулю. На коротких дистанциях Молчун чувствовал себя богом стрельбы.

Спокойным шагом покинув неприветливый двор, он прошёл до ближайшего перекрёстка, свернул и зашёл в первый попавшийся двор, нырнув в арку. Здесь он вызвал такси и, прождав всего пару минут, уселся в скрипучий салон мобиля.

– Угол Бейн-бридж и Самавэй, – сказал Молчун и откинулся на сиденье. Голова болела адски. Сейчас ему больше всего хотелось быстрее добраться до дома и выпить кофе.

Дежурный экипаж полиции приехал лишь через двадцать минут, а ещё через полчаса прибыли эксперты и детективы.

– Все мертвы, камеры наблюдения ничем нам не помогут, у всех повреждены приводы и все показывают лишь стены. Свидетелей нет, вызвавшая полицию старуха слышала только стрельбу, никого не видела. – Эксперт рассказывал детективу все, что успел обнаружить.

– Не густо, а, Вилли? – спросил Карсон.

– Не густо, – кивнул тот. – Но радует лишь то, что одним из убитых является Брабер Бурбо по кличке Би-Би.

– Это уже хорошо, хоть кто-то нашёлся, кто пустил этого ублюдка в расход, – Карсон усмехнулся, настроение немного поднялось. – Из чего стреляли, выяснил?

– «Пастырь», пистолет профессиональных военных и убийц. Учитывая специфику работы Би-Би, его убил либо хороший солдат, ныне наёмник, либо квалифицированный убийца. А если применить к ситуации метод отчисления…

– Исключения, – поправил эксперта Карсон.

– Ну да, метод исключения, то получается, что здесь порезвился вояка. – Вилли Хайенке прищурился и посмотрел на детектива.

– Ну да, – кивнул тот. – Убийце, который приехал отработать на заказ гастроли, нет резона убивать поставщика. Наоборот, он наладил бы более тесный контакт. Ну, что ж…

– Будешь искать вояку-наёмника?

Но Карсон лишь пожал плечами.

– Думаешь, в этой ситуации надо?

Настал черёд эксперта пожать плечами.

Глава 41

В дверь стучали громко и настойчиво. Тёпа, мужчина маленького роста, прошлёпал босыми ногами по коридору, ткнул по панели домофона и, щурясь, стал всматриваться в экран.

– Кого там несёт в такую рань?! – прохрипел он.

– Открывай, Тёпа, рвань ты чумазая! – донеслось из домофона.

– Э-э, это кто такой смелый?!

– Открывай, дебил!

Наконец Тёпа всё же рассмотрел лицо того, кто ломился к нему в квартиру, и его глаза полезли на лоб. Он быстро отодвинул самодельную тяжёлую задвижку, больше напоминающую засов, и открыл дверь.

– Панчи! Выкрутас!

– Отвали, – бледный Панчи Полковиц протиснулся в дверь и, оттолкнув Тёпу, ввалился в квартиру. – Дверь закрой, хрен ли встал как замороженный!

– Тебя же вроде как убили! – воскликнул коротышка.

– Убили, да не до конца!

Тёпа быстро закрыл дверь, задвинул засов и метнулся вслед за Панчи на кухню.

– Дай вмазаться, – Панчи трясло, глаза ввалились, лицо посерело.

– Да у меня-а… – закончить фразу Тёпа не смог, Панчи схватил его за горло и стал давить.

– Дай вмазаться! Дай! Иначе я отброшу копыта! Быстрее! Я знаю, что у тебя есть! И пожрать чего-нибудь!

Тёпа подорвался, потирая горло, судорожно сглотнул и подскочил к холодильнику. В морозилке лежало несколько пакетов с «бастой». Он достал один, надрезал, насыпал порошка прямо на стол.

– Вот. – Тёпа указал на горку.

Панчи взял щепотку порошка и поднёс к ноздре, втянул, взял ещё, поднёс к другой. Так он сделал несколько раз, пока его не перестало трясти, а взгляд немного прояснился.

– Жрать давай теперь, – распорядился он.

Через полчаса умиротворённый и сытый Панчи, развалившись на диване в одной из комнат квартиры, рассказывал невероятную историю своего воскрешения и спасения. А Тёпа, мелкий барыга-наркоторговец, слушал с открытым ртом.

А потом Панчи отправился мыться в душ. Тёпа принёс ему полотенце, а когда тот вытирался, заметил на его левой лопатке клеймо в виде стилизованных букв «М» и «Л».

– Эй, Панчи, а что это за хрень у тебя на спине? – поинтересовался Тёпа.

– Это? – Панчи быстро обернулся, глаза его сузились. – Не твоё собачье дело! Кому скажешь, порежу!

– Да я ни в жизнь! – Тёпа чуть ли не заскулил. – Ты ж меня знаешь! Но всё же, что за картинка?

– Картинка! – воскликнул Панчи. – Это дерьмовое клеймо Ланолли! Этот ублюдок меня пометил! Понял! Меня, Панчи Полковица!

Они вновь отправились на кухню, Панчи опять проголодался. Пока бывший сутенёр подкреплялся, он рассказал своему другу, как заполучил рабское клеймо.

Тёпа, настоящее имя которого мало кто знал, никак не мог поверить в то, что Панчи убили, а потом он воскрес. Да, он видел следы от пуль, затянувшиеся пятачки размером с ноготь, но не верил в такие чудеса. А вот в то, что Марио Ланолли пометил Панчи клеймом, верил. Потому как видел однажды ещё одного человека с таким же клеймом. Мало того, в последнее время Тёпа работал на Ланолли, не напрямую, конечно, но с его соизволения. Весь свой оборот он осуществлял теперь строго с разрешения парней Ланолли, которые снабжали его наркотиками. Они же забирали львиную долю выручки, гарантируя при этом защиту, убирая внезапно появившихся конкурентов и утрясая недоразумения с полицией.

Наконец Панчи наелся и изъявил желание отдохнуть, поспать. Тёпа проводил Выкрутаса в спальню, предоставил свою кровать, укрыл своего старого друга пледом, прикрыл дверь в комнату, а сам, немного выждав, отправился в ванную, прихватив с собой коммуникатор.

Он прикрыл дверь и, усевшись на край ванны, набрал номер одного из капо Ланолли. Ждать пришлось долго, а когда на том конце подняли трубку, голос оказался незнакомым:

– Слушаю, кто это?

– Э-э-э, мне бы сеньора Тьего, – робко сказал Тёпа.

– Его сейчас нет на месте, если что-то срочное, могу передать.

– У меня для него сообщение, да-да, срочное! Понимаете, тут ко мне пришёл…

В этот момент дверь в ванную открылась, на пороге стоял Панчи, в одних трусах и с кухонным ножом в руке. Он криво усмехнулся и со словами: – Сдал-таки, сука! – размашисто полосонул Тёпу ножом по горлу.

Маленький наркоторговец лишь всхрапнул, выронил коммуникатор и завалился в ванну. Там он некоторое время хрипел и дёргался, кровь фонтаном била из рассечённой сонной артерии, заливая белый пластик стен.

А Панчи выронил нож, присел на корточки и закрыл лицо руками, его вновь трясло. А в коммуникаторе надрывался голос:

– Эй, ты чего молчишь?! Что передать сеньору Тьего?! А?!

Панчи сунул в ноздрю коротко обрезанную коктейльную трубочку и втянул порцию «басты». Крякнув, он вставил трубочку в другую ноздрю и повторил действие. Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза и замер в истоме, что накатила тёплой волной.

Выкрутас пришёл в себя через полчаса, сходил в ванную комнату, посмотрел на тело Тёпы, кивнул сам себе, пробурчав под нос: – Лежи тихо, сука, – и принялся методично обыскивать квартиру.

Сегодня Панчи везло, просто невероятно везло. Он нашёл в тумбочке, в прихожей, пистолет с двумя обоймами, а в спальне Тёпы, в неглаженом белье, обнаружил пару тугих пачек стокредитовых купюр. Из морозильной камеры холодильника он достал весь торговый запас наркотиков. Здесь была и любимая «баста», и «винт» и «родеги» – тяжёлый наркотик, который кололи прямиком в вену инъектором.

Панчи понимал, что из квартиры нужно уходить. Рано или поздно сюда кто-нибудь нагрянет и тогда… что случится тогда, Выкрутас не представлял, сейчас он не мог далеко заглядывать в будущее, планируя его.

Из вещей Тёпы Выкрутасу подошла лишь куртка из синтетической кожи с грубой вышивкой в виде стилизованного креста на спине. Когда-то эта вещь, наверное, принадлежала байкеру, но тот, видимо, заложил её за дозу.

Мозг немного прояснился, Панчи покинул квартиру и отправился в ближайший одёжный магазин. Те обноски, в которых он заявился к Тёпе, да то, что прихватил с собой, лишь привлекали к нему внимание.

В секции самообслуживания Панчи выбрал себе штаны, ботинки, пару носок, футболку и рамитовый свитер с капюшоном, который сошёл бы за тонкую спортивную толстовку, но согревал не хуже натурального шерстяного. Куртку Панчи оставил, она оказалась на удивление удобной, с просторными карманами, куда поместились все трофеи.

Расплатившись на кассе наличными, Панчи поспешил прочь. Он накинул капюшон на голову и, потупившись, зашагал по улице в направлении делового центра, туда, где располагались офисы Ланолли.

За то время, пока Панчи пробирался через весь город, от морга, где он очнулся, к квартире Тёпы, он понял, что жизнь его теперь настолько коротка, что можно не успеть и отлить. Его могут узнать на улице головорезы Ланолли, может остановить наряд полиции для проверки документов, которых нет. Его может просто прирезать какая-нибудь шпана. Он помнил, как в него стреляли, как было больно. Как было холодно и мерзко при пробуждении. Клеймо на лопатке болело, жгло, напоминая, что он теперь не принадлежит сам себе. Впервые в жизни Панчи решился на поступок. Не ради денег или наркоты, не ради собственной жизни, себя он считал ходячим трупом и ждал момента, когда время его закончится. Ему мнилось, что Бог дал шанс. Восстановить своё достоинство и честь, отомстить. Убить Ланолли.

– Бог мой, живущий свыше, да не померкнет имя твоё, да будет воля твоя на все поступки наши! Дай мне сил и времени, как и ранее, и не отказывай мне в свершениях моих! Да будет воля твоя на все дела наши прежние, сущие и будущие. Аминь! – Панчи Полковиц неумело осенил себя крестным знамением. Последний раз он делал это в далёком детстве, когда отец приучал его к вере, которую исповедовал сам.

Выкрутас медленно приближался к своей цели и не знал, что ему уготовано судьбой. Пути Господни неисповедимы, как сказал бы сейчас его покойный отец.

Глава 42

В тот момент, пока Панчи Полковиц раздумывал, как ему лучше подобраться к Марио Ланолли, Молчун и Дик встретились на съёмной квартире Варго. Механик пришёл раньше и немного похозяйничал, проверив помещение на предмет прослушки. Вскоре появился Дик.

Молчун предложил Варго стул, поставил перед ним на стол чашку кофе.

– Рассказывай, Дик.

– Нашёл восемнадцать человек бойцов, всех вывез из города до начала операции. Все парни нормальные, работу свою знают. Нужны лишь стволы и боезапас.

– С этим проблем не будет, оружие я достал, можно вооружить маленькую армию. – Молчун ухмыльнулся. – А группу отвлечения подобрал?

– А как же! Помните тех, которые убрали Ганса и его «связного» в почтовом отделении? Они с радостью согласились отвезти полтора десятка трупов за город на четырёх мобилях и закопать их там. В награду пообещал им сами мобили.

– И тебе их не жалко? – спросил Молчун.

– Рано или поздно их всё равно убьют на улице, так пусть уж поработают на благие цели. – Дик развёл руками. – Тем более у них есть шанс. Призрачный, но есть.

– Хорошо, Дик, – похвалил наёмника Молчун. – Снайпера нашёл?

– Нашёл, – кивнул Варго и улыбнулся. – Ценнейший в таком деле человек.

– Ну-ну, – подбодрил его Молчун.

– Живёт далеко за городом, на небольшом ранчо, разводит коров, элитных. – Варго вытащил из кармана кристалл памяти, Молчун принёс проектор. Через полминуты над столом появилось объемное изображение – человек, верхом на лошади, одетый в кожаные штаны с передником, клетчатую рубашку и серый жилет с накладными карманами. В широкополой шляпе, с тонкой сигарой во рту, оперевшись руками о луку седла, человек наблюдал за небольшим стадом коров, сидя верхом на лошади. На поясе висел нож с костяной рукоятью, такие делают вручную и на заказ. У правого бедра, в прикрепленной низко кобуре, старомодный пистолет с длинным стволом.

– Напоминает вольного пастуха с Фароса, ковбои, так их, кажется, называют.

– Он и есть с Фароса, осел здесь лет десять назад. По документам он Борис Тюрин, в узких кругах известен как Магистр, родился на Фаросе, служил в федеральной армии на профессиональной основе. Уволился после выслуги двух контрактов, имеет ранение, получил приличную пенсию, остепенился, купил дом, но тут его след теряется. На восемь лет. Потом появился у себя на родине, уже с женой. Там у него родилась дочь. Сейчас она профессиональный фэйсридер.

– Это те, кто занимается считыванием информации с лиц, по мимике? Если не ошибаюсь, их ещё называют читающими лица? Очень охотно их нанимают в казино.

– Да, – Варго кивнул. – Очень продвинутая девушка. Помогает отцу, кстати. И по хозяйству, и в иных делах. Так вот, дела на родине у него не заладились и он перебрался сюда, на Лигею. В отличие от пастухов Фароса, выращивает настоящих коров, двухцветных или трёхцветных, пятнистых. Их шкуры ценятся на рынке пошива эксклюзивной одежды. Плюс диетическое молоко, которое не может дать даром, ну и настоящая говядина, опять же деликатес.

– И чем же он интересен нам, этот ковбой?

– Он виртуозно владеет дальнобойным снайперским комплексом «Шатун», мастер на предмет выбрать позицию, сделать положенное число выстрелов и уйти. Повторюсь, мастер своего дела, не зря заработал прозвище Магистр.

– Профессионал и спокойно предлагает свои услуги на рынке? – удивился Молчун.

– Он не предлагает, – Дик отрицательно покачал головой и улыбнулся. – Это всё мои собственные изыскания, здесь о нём никто ничего не знает. И, насколько я знаю, сейчас он не работает по профилю.

– Как же он тогда согласится работать?

– Согласится, сейчас у него большие проблемы с деньгами, на коров напала какая-то болезнь, погибла чуть ли не половина стада, плюс к нему приходили какие-то люди, хотели купить ранчо, думаю, от Ланолли. Собирается уезжать, уже интересовался частным грузовым кораблём. Я уже всё разнюхал, так что, думаю, проблем с наймом не будет. Предложу помощь в найме грузовоза, заинтересую деньгами. Хотя он может и не согласиться, из принципа.

– Из-за какого принципа?

– Ему нужно знать заранее, кого он будет зачищать.

– Хорошо, подкати к нему с предложением. Расскажи всё как есть, кто будет мишенью. Рискованно, но что делать?

Спустя неделю после разговора Молчуна и Дика Варго Фелиция Воронофф и Влад Гаррисон, не выдержав давления со стороны мафиози, сдались и согласились на подписание кабального договора.

Марио Ланолли в тот день находился в приподнятом настроении, всё складывалось как нельзя лучше. Взятые в оборот последние крупные бизнесмены почти в его руках. В правительстве тоже почти всё идёт по плану. Не по его, конечно, но идет ведь.

В дверь постучали, Марио разрешил войти. В кабинет вошёл Феликс Галангатти, уселся в дальнем конце стола. Следом за ним вошёл Эмилио Каватори, советник Ланолли.

– Ну, давайте уже быстрее! – подогнал их Марио, хотя подчинённые и так пришли чуть раньше назначенного. – Я чуть дыру на штанах не протёр, дожидаясь вас!

– Какие-нибудь срочные новости, босс? – осведомился Галангатти, личный бухгалтер Ланолли.

– Да, срочные, – кивнул Марио и достал из стола сигарный ящичек, выудил из него сигару, обрезал кончик и прикурил, пыхнув душистым дымом. – Эта сука, Фелиция Воронофф, и её приятель Влад Гаррисон наконец-то решили внять нашим просьбам и принять наше же предложение. Завтра они собираются в Чессноу-билдинг, вместе с восьмью остальными. Нам стоит явиться на этот концерт и принять от них присягу.

– Что-то недолго они ломались и как-то дружно согласились, Марио, – скептически заметил Каватори.

– Нормально, – отмахнулся Ланолли. – Сила солому ломит.

– Угу, – пробурчал Каватори, мотая головой. – Ломит.

Только ему дозволялось вести себя с боссом запанибрата. Они с Марио вместе выросли и прошли огонь и воду, не забыли и в медные трубы подудеть.

– Значит так, ты, Феликс, срочно рассчитай мне все финансовые дела этой суки Фелиции и железячника Гаррисона, чтоб к завтрашнему утру было всё готово и лежало у меня на столе. А ты, Эмилио, возьми несколько человек, съезди в Чессноу-билдинг, проверь там всё, подготовь к встрече, ну, сам знаешь, что делать.

– Хорошо, – кивнул Каватори. – Дацио возьмёшь с собой?

– Да, – Марио нахмурился. – Что-то он раскис в последнее время, дела едва не забросил, всё с этой тёлкой валандается.

– Может, убрать её по-тихому? – предложил консильери. – Пару дней поорёт и забудет, зато делами займётся, выпустит пар, парней приструнит, а то распустились.

– Да ладно, – Марио махнул рукой. – Пусть балуется пока, дела идут нормально. После заключения договоров я с ним побеседую, жёстко.

К десяти часам утра на терминал Ланолли пришёл доклад от Галангатти, в котором тот расписал все финансовые потоки Фелиции Воронофф и Влада Гаррисона. Также бухгалтер составил фьючерные справки на предмет дальнейшего развития бизнеса.

Довольный Марио потёр ладони и отправился на встречу бизнесменов. Сегодня, по его мнению, завершится очередной этап его восхождения. Ещё немного, и останется один шаг до его заветной цели.

На пороге его застал вызов коммуникатора, Марио поморщился, но всё же ответил.

– Я слушаю!

– Мистер Ланолли, здравствуйте! – голос был вкрадчивым и спокойным. – Не оторвал вас от дел?

– Нет, не оторвали, – немного грубо ответил Марио и ослабил галстук, сейчас он вспомнил слова брата и явственно представил себе, что на его шее ошейник, а поводок держат его таинственные друзья.

– Вы собираетесь на встречу, не так ли?

– Да, сегодня последние двое упёртых подпишут со мной договора.

– Что же вы не звоните мне, не делитесь такой радостной новостью?

– Я хотел сообщить вам уже после того, как всё произойдёт.

– Я хотел бы присутствовать, – голос стал твёрдым, и Марио не посмел отказать.

– Встреча произойдёт в Чессноу-билдинг, шестьдесят восьмой этаж в час пополудни.

– Я буду, – коротко ответил собеседник и прервал связь.

– Canaglia! Scellerato![6] – выругался Марио на языке своих предков, сплюнул и вышел из кабинета. Чем ближе он подбирался к вершине своего могущества, тем явственнее начинала маячить призрачная угроза. Дацио был прав, а он его не слушал. Нужно будет поговорить с ним, как в старые добрые времена, приготовить вдвоём пасту и открыть бутылочку кьянти, посидеть по-семейному, помянуть Винченцо. И вдвоём подумать, что же делать дальше. Возможно, после того как последние спелые плоды большого бизнеса упадут им в руки, следует набрать людей и прикончить этих пришлых, рядившихся под монахов.

Кортеж Ланолли длинной вереницей стоял у парадного подъезда поместья, все рассаживались по местам. Марио с некоторым неудовлетворением отметил, что в машину к Дацио сел Дик Варго, тот самый, который спас ему жизнь на причалах. Этот наёмник не нравился Марио, Эмилио Каватори так и не смог собрать на него достаточно информации. Но Дацио пригрел этого солдата удачи и никуда не отпускал от себя. Чувство беспокойства шевельнулось в душе Ланолли-старшего, но он списал это на звонок, который состоялся десять минут назад.

– Dai, Sergio, il tempo – il denaro![7] – приказал он водителю по-итальянски, тот кивнул, и тяжёлый бронированный мобиль тронулся с места. Марио Ланолли ехал навстречу своей судьбе.

Глава 43

Борис Тюрин, владелец единственного ранчо в пригороде Квартелена, подумав день, согласился на предложение Дика Варго отработать по дальней цели. Проблема денег стояла очень остро, тем более собрался переезжать обратно на Фарос, в родовое имение. А ещё он подумал заняться ещё одним делом – разводить фаросских догов.

На улице шёл мелкий моросящий дождь. Магистр побрился, подравнял усы, смочил водой волосы, зачесал назад, посмотрел на себя, поворачивая голову из стороны в сторону, вышел из ванной. На кровати лежали наглаженные брюки, жемчужного цвета рубашка в серую клетку, галстук-боло и неизменный жилет. Сегодня он достал парадный – коричневой замши, с отделкой бахромой. Одевшись, Магистр вышел в гостиную, где его ждала дочь.

– Ну что, Ежонок, как я тебе? – он повернулся. Дочь, подперев подбородок кулачком, критически окинула взглядом отца, улыбнулась.

– Неотразим! Но эта клетчатая рубашка… пора сменить имидж, пап!

– Спасибо за комплимент, – Магистр надел поляризованные очки, улыбнулся, прошёл по комнате, снял с полки чёрную шляпу из тонкого фетра. – Как договорились, ты дожидаешься такси, рабочие грузят оставшиеся вещи, и едешь в космопорт. Там мы и встретимся.

Он посмотрел на наручный коммуникатор.

– Мне пора, Танюша.

Борис накинул плащ, вышел из дома под дождь, остановился на минуту. Как всё удачно сложилось. Этот Варго, который каким-то образом вышел на него, предложил разовую работу за приличные деньги, сразу выдал авансом триста тысяч, потом очень кстати подвернулось грузовое судно, которое полностью отвечало потребностям перевозки скота и вещей. Жена улетела пару дней назад пассажирским рейсом. Сплошное везение, на одной ноте. Такое случается редко, очень редко. Практически никогда. Магистр знал, что такое везение, в его понимании, это точно и чётко спланированное дело, просчитанное несколько десятков раз. Вот тогда везение. А тут, как не хотелось признаваться себе самому, крылся какой-то подвох. Или это везение было просчитано кем-то со стороны.

«Последний раз. Это всё в последний раз, нельзя искушать Судьбу помногу. Это моё последнее дело, в последний раз».

Магистр поднял воротник, шагнул вперёд по дорожке, ведущей к амбару. Приотворил воротину, вошёл, вновь глянул на коммуникатор – три минуты до приезда такси.

В дальнем углу уже пустого амбара стоял высокий металлический шкаф. Раньше его закрывала фальшивая стена, на которую он вешал уздечки, ремни, фартуки, гребни и щетки для расчёсывания лошади и остальную мелочь, потребную в хозяйстве пастуха и заводчика.

От прикосновения ладони на поверхности дверцы шкафа открылась панель с текстоглифной клавиатурой. Магистр быстро пробежал по ней пальцами, створка выдвинулась и съехала вбок.

Из шкафа он достал небольшой кофр, портфель и завёрнутый в тряпицу выкидной хлыст с наконечником, похожим на коготь хищного зверя – талисман, без которого он никогда не ходил на дело. Всё было приготовлено загодя. Хлыст перекочевал в карман брюк, портфель в левую руку, кофр в правую, теперь на выход, такси уже на подъезде.

Когда-то Магистр пробовал работать в школе. Он честно преподавал детям историю географии, рассказывая им о величайших открытиях древности, о том, как на заре своей молодости человечество осторожно ступало по земле, исследуя её и познавая. Но обстоятельства сложились так, что ему хотелось своего дела, а на это требовались деньги. Он несколько раз выполнил заказы, а потом переехал, наконец осуществив свою мечту – заимел своё собственное ранчо.

Такси подкатило почти к калитке, водитель помог уложить кофр в багажное отделение, придержал дверцу, пока Магистр садился.

– Квартелен, Минин-роуд, университет «Отакама», второй подъезд, – назвал адрес Борис и откинулся на спинку сиденья.

– Да, мистер, – кивнул таксист, и мобиль тронулся в путь.

Через два часа Магистр стоял на рецепции университета «Отакама», а перед ним, за конторкой с несколькими экранами терминалов, сидела барышня с безупречно правильными чертами лица, идеальной кожей и, что бросалось в глаза, в кипенно-белой блузке.

– Меня зовут Борис Тюрин, я преподаватель истории и географии, у меня сегодня разовая лекция, подменяю профессора Гартмана.

– Учитель на замену? – спросила барышня, молниеносно отстучав на клавиатуре стаккато. – Да-да, вы есть в списке приглашённых. Семьдесят пятый этаж, правое крыло, аудитория номер семьдесят пять сорок три. Вот, возьмите, это ваш пропуск.

Барышня подала Магистру бейдж с его именем и временной должностью – «Борис Тюрин, преподаватель географии (замена)». Он прикрепил его к бортику жилета и уже было двинулся к лифтам.

– А это что у вас? – бдительная барышня указала на кофр в руке Магистра.

– Это наглядное пособие, мисс, – пояснил Магистр. – Модель.

– Хм, – барышня приподняла бровь, но потом кивнула. – Хорошо, в гостевом листе я помечу, что вы пронесли… как это называется?

– Наглядное пособие, мисс.

– Хорошо, я записала.

Скоростной лифт в мгновение ока поднял его на семьдесят пятый этаж. Сориентировавшись, Магистр нашёл свою аудиторию.

Учащихся ещё не было. Кофр он поставил под стол преподавателя, выложил из портфеля пару папок с материалами и несколько кристаллов памяти. Подошёл к окну, посмотрел на стелющийся внизу малоэтажный район, где жили богачи, всмотрелся вдаль, где в сизой дымке таял край делового центра. Посмотрел на коммуникатор, а затем открыл окно и прикрепил к стеклу в самом углу окна небольшую коробочку – прибор-анализатор, который выдавал самые разные данные от дальности до того или иного здания до температуры воздуха за окном, силы ветра, температуры, давления…

Аудитория понемногу начала заполняться, учащиеся заходили по одному или парами, рассаживались. Кто-то доставал планшет, кто-то переносной терминал, а кто-то вообще ничего не доставал.

Едва настенный хронометр пропищал, оповещая людей о начале занятий, Магистр несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Здравствуйте, молодые люди! Меня зовут Борис Тюрин, я сегодня заменяю вашего основного преподавателя. – Замену, к слову сказать, удачно устроил Варго, уговорив профессора географии отдохнуть денёк дома. Причём рекомендации профессора по замене указывали на Магистра, как на единственного человека, кто может подменить его на день. – Скажите мне, что вы проходили на прошлом занятии?

– Великие открытия времён эпохи Колумба! – выкрикнул один из учащихся с заднего ряда.

– Отлично, – Магистр кивнул, взял со стола один из кристаллов памяти, прошёл к стационарному проектору. – Итак, сегодня мы окунёмся в далёкое прошлое и примем участие в экспедиции Кортеса. Несмотря на то, что этот человек в первую очередь искал золото, он неосознанно совершил несколько, пусть не впечатляющих, но открытий.

Лекция длилась три часа, с двумя перерывами. За всё время никто из студентов не уснул и не умер от скуки. Все сидели, увлечённо наблюдая за ожившей объёмной картинкой, слушая рассказ Магистра, сопровождающийся показом интерактивных объёмных слайдов и видеороликов.

Когда лекция закончилась и аудиторию покинул последний учащийся, Магистр закрыл на ключ дверь, приоткрыл окно, достал из внутреннего кармана жилета пачку тонких сигар «Дивофф» с изображением маленького геликоптера, щелкнул селенитовой зажигалкой, затянулся, выпустил дым в окно.

Давно забытые ощущения. Будто окунулся в прошлое. Дети, подростки, а кто они ещё? Слушают, едва не разинув рты, а он как маг, как фокусник, рассказывает, показывает, открывает нечто новое, каждый раз интереснее предыдущего. Дорогого стоят такие воспоминания, такие ощущения. И он справился, не растерял за долгие годы навыка. Мастерство не пропьёшь, так, кажется, говорил его первый наставник.

Чессноу-билдинг блистал стеклом, возвышаясь среди своих собратьев-небоскрёбов на двести пятьдесят этажей. Это здание являлось деловым центром, помещения арендовались множеством фирм, компаний и предприятий. Здесь размещались представительства сотен бизнес-структур с других планет, а несколько этажей были отданы под гостевые залы и комнаты деловых встреч и переговоров.

На сегодня половина шестьдесят восьмого этажа была арендована, и входы-выходы в некоторые залы блокировали здоровые парни в строгих чёрных костюмах. К половине первого прибыли те, кто устраивал переговоры. Разместив охрану, восемь человек собрались в одном из залов, рассевшись вдоль длинного стола.

– Воронофф и Гаррисон опаздывают, – заметил один.

– Не опоздают, Фелиция заверила меня сегодня утром, что они не передумали и будут вовремя, – успокоил его другой. – Ещё полчаса.

В это время к закрытой зоне здания, там, где загружались мусоровозы и разгружались иные мобили снабжения, подошёл Панчи Полковиц. Он прислонился к плечом к столбу ограждения, искоса поглядывая на пропускной пункт в десяти метрах впереди. Последние дни Панчи просидел за решёткой искусственного камина в поместье Ланолли. Пробраться туда ему не составило труда, потому как на его счастье, когда он ещё пребывал в поместье на легальном положении, его в помощники брал электрик, которому он помогал, подавал инструмент, в то время как специалист чинил электрический камин. Он-то и показал Панчи узкий ход между стенами, по сути, технологическая ниша позади камина, в которую можно было попасть с кухни на первом этаже. Убить Ланолли в его же кабинете не представлялось возможным, потому как, кроме как слышать своего врага, Панчи ничего не мог. Он решил попытать удачу в деловом центре, но для этого ему требовалось пробраться туда, минуя охрану.

Немного понаблюдав за движением в рабочей зоне, Панчи отвалил от забора и направился к повороту, из-за которого появлялись грузовики доставки.

В любой охраняемой зоне всегда найдётся щель, и Панчи нашёл её. Он свернул за угол, дождался очередного грузового мобиля, который на повороте сбавил скорость, пристроился сзади, ухватился за низкую ферму рамы и поднырнул, закинув ноги на перекладину. Он немного продвинулся, карабкаясь по-обезьяньи, и замер в тот момент, когда грузовик остановился у пункта охраны.

Охранник вышел и, проверив документы, включил привод открывания ворот. Мобиль проехал в разгрузочную зону и, там развернувшись, подкатил задом к пандусу. Водитель выскочил и прошёл к створам фургона, чтобы раскрыть их и запустить дроидов-погрузчиков. Панчи наблюдал за действиями водителя из-под машины, выжидая момент, когда можно будет проникнуть внутрь приемного терминала погрузочной зоны. Он мельком увидел лицо водителя, и оно показалось ему знакомым. Выкрутас попытался вспомнить, где он мог видеть этого человека, но отбросил мысль. Его внимание привлекло то, что из фургона выходили люди, увешанные оружием, они быстро скрывались в затемнённом зеве приёмного терминала.

Створы фургона закрывал уже другой человек, он же уселся за руль мобиля и… Панчи едва не прозевал момент.

Он выскочил в тот миг, когда грузовик отчалил от пандуса, вскочил на него и ринулся в закрывающийся проход терминала разгрузки. Он едва успел. Тут, в полутьме, прижавшись к стене и немного успокоившись, Панчи принялся размышлять, как ему попасть на шестьдесят восьмой этаж.

В то время как Панчи пробирался по путаным переходам нижних этажей обеспечения, переодетый в робу персонала, Молчун распределял своих людей. Людей ему набрал Дик Варго, поручившись за каждого. Парни и впрямь были не новички в военном деле, знали, с какого конца браться за стволы и как себя вести в экстремальных ситуациях.

Для подъёма на нужный этаж Молчун заблокировал один транспортный лифт, куда поместилась половина команды. Первая партия прибыла на шестьдесят седьмой этаж и разместилась в заблаговременно арендованном зале, ожидая команды. Они пойдут на следующий этаж, разбившись на три группы, блокируя лестничные марши, тогда как вторая группа поднимется на лифте точно в срок.

Народ сновал по коридорам, открывались и закрывались двери офисов, лифты как челноки носились вверх-вниз. Марио Ланолли во главе своей свиты вошёл в огромный холл делового центра. Люди оборачивались, посыльные меняли траекторию своего пути, стараясь разминуться с сильным мира сего.

Охрана Ланолли угрюмо посматривала на любого, кто смел бросить любопытный взгляд на их босса. Марио оглянулся назад и заметил, что Дацио в компании двух своих телохранителей и Дика Варго направился к бару, расположенному здесь же, на первом этаже, в зоне отдыха. Он нахмурился и притормозил. Эти действия Дацио расценил правильно и помахал рукой.

– Я догоню, Марио, только промочу горло!

Ланолли-старший лишь неодобрительно покачал головой и продолжил движение.

– Оставь здесь пару ребят, – распорядился он. Каватори кивнул и жестом послал двоих охранников в усиление охраны Дацио.

– Беспокоишься за брата? – язвительно поинтересовался консильери.

– Что-то у меня какое-то нехорошее предчувствие, – Марио пропустил колкость мимо ушей.

– Может, отменить встречу? – Каватори принял серьёзный вид, он знал, что чутьё никогда не подводило Ланолли, благодаря ему он выбирался из множества передряг.

– Нет, – Ланолли вошёл в кабину лифта. – Сегодня мы дожмём этих толстосумов, а завтра спляшем на костях наших врагов!

Впервые за свою жизнь Марио Ланолли не послушал своих чувств. Как только он переступил порог кабины лифта, чувство гнёта прошло, как и не было. Точка невозврата была пройдена.

Глава 44

В кабинет детектива Карсона вошёл Вилли Хайенке. Карсон удивлённо приподнял бровь, обычно эксперт был предупредителен и всегда стучал, прежде чем войти. Но замечание делать, тем не менее, не стал, он работал с Хайенке уже лет шесть и хорошо понимал коллегу.

Герберт Карсон откинулся на спинку кресла, посмотрел на Хайенке.

– Что-то случилось, Вилли?

– Э-э, ничего особенного, кроме того, что я увольняюсь, – выложил эксперт, присев подле стола на гостевой стул и забарабанив пальцами по столешнице. – Мы с моими ребятами собрались отметить, в лаборатории… небольшой выпивон, так сказать… в общем, я тебя приглашаю. Сейчас.

– Вилли, тебя что-то беспокоит? – Карсон опёрся локтями о стол, подался вперёд.

– Одна небольшая вещь, – согласно кивнул Вилли. – Видишь ли, мы познакомились с тобой давно, лет шесть назад, как ты заметил. Всё это время я присматривался к тебе, ты хороший полицейский, честный и добросовестный.

– Ты мне льстишь, Вилли, но давай ближе к делу.

– Ты, наверное, слышал о такой организации, как «Коричневая плесень»?

– Слышал.

– Так вот, я здесь, на этой планете, в этом городе с некой миссией. Я собираю информацию об этой структуре, работаю на противодействие. Вот. И мне хотелось бы, чтобы ты работал со мной.

– Ты меня вербуешь, что ли? А, Вилли? – Карсон улыбнулся, а Хайенке, наоборот, весь подобрался, глянул на детектива исподлобья.

– Ты хороший мужик, Герберт, – уже другим тоном заговорил эксперт. Вмиг он превратился из мягкого Вилли Хайенке в Вилли Рваного, штатного доктора из диверсионной команды. – Ты понимаешь, что я хочу тебе предложить. Наступает момент, когда начнётся настоящая война, и я хочу, чтобы ты был с нами.

– С кем с нами, Вилли? – Карсон тоже посерьёзнел.

– С нами, с теми, кто противостоит «Коричневой плесени». Мы работаем по ним уже не первый раз. Мы – команда, когда-то преданная своими командирами. Нас списали со счетов, пустили в расход, но мы выжили и теперь работаем самостоятельно.

– Понятно, чего-то подобного я ждал, – Карсон кивнул и встал. – Пойдём со мной.

– Куда?

– Я познакомлю тебя с одним человеком, пошли.

Они спустились на первый этаж управления, Карсон повёл Хайенке в ремонтную зону, где проходили технический осмотр и ремонт мобили полицейских патрулей.

Детектив привёл эксперта в небольшую комнату, где стояло какое-то старое оборудование. Через минуту на пороге появился человек в рабочем комбинезоне. Он прикрыл за собой дверь, вопросительно кивнул Карсону.

– Уильям Хайенке, боевой псевдоним Вилли Рваный, работает в группе Молчуна, хотя командиром зовут Джима Ферро, – представил эксперта Карсон. – Пытался меня завербовать, говорит, наступает какой-то важный момент.

Хайенке попытался выхватить пистолет, но Карсон жестом остановил его, а человек в рабочей униформе спокойно заговорил:

– Мы знаем про вашу группу, Уильям. Знаем, чем вы занимаетесь. У нас с вами схожие задачи, с той лишь разницей, что мы здесь немного дольше вас и лучше владеем ситуацией. До последнего момента мы владели ею безраздельно и могли даже немного управлять, а теперь, после ваших слов… что происходит? Мы что-то упустили?

– Кто вы?

Ремонтник, так похожий на таких же, как и он, людей, простых и незаметных, улыбнулся и выдал ответ, от которого у Вилли одновременно похолодело внутри и побежали мурашки. Но мозг отказывался верить словам.

– Мы – Легион, Уильям. Мы вернулись. Вернулись, чтобы зачистить ту мерзость, которая выросла со временем из остатков Инквизиции и превратилась в «Коричневую плесень».

– Но это было тысячу лет назад!

– Легион всегда возвращается. Рано или поздно, но всегда. – Ремонтник вынул из руки Хайенке пистолет, спокойный голос обезволивал, заставлял подчиняться. – Что должно произойти, Уилл, чего мы не знаем? Говорите, мы с вами на одной стороне.

Вилли посмотрел на наручный хронометр, усмехнулся.

– Молчун атакует Ланолли, попутно уничтожит восьмерых бизнесменов, которые уже продались «Коричневой плесени». Без них пропадёт давление на правительство, на некоторых сенаторов, это даст некоторую передышку и возможность подтянуть помощь.

– Вы, изгои, которых уже и забыли, работающие под прикрытием, надеетесь на прикрытие? – удивлённо спросил ремонтник.

– Не все же продались, – растерянно произнёс Вилли, осознавая, что совершил ошибку, попытавшись завербовать Карсона.

– Блажен, кто верит, – ремонтник покачал головой. – Когда должно произойти нападение?

– Скоро, вы всё равно не успеете помешать, – Вилли не поверил тому, что перед ним стояли представители мифического Легиона, канувшего в неизвестность тысячу лет назад.

– Когда? – голос ремонтника оставался спокойным, но не ответить ему не было сил.

– В час дня.

– Где это произойдёт? – человек в рабочей робе посмотрел на коммуникатор.

– Чессноу-билдинг…

– Успеем, – кивнул ремонтник. – Но запомните, Вилли, мы не будем мешать Молчуну. Я уже сказал вам, мы на одной стороне, хоть вы и спутали нам карты. Впредь, видимо, придётся координировать действия. Я ухожу, за вами, Вилли, присмотрит Герберт. Увидимся позже.

Ремонтник выскочил из комнатушки, на ходу набирая комбинацию цифр на коммуникаторе. А Карсон взял под локоть Хайенке и потянул за собой.

– Пошли, Вилли, обмоем твой уход. На чьём мобиле поедем, на твоём или моём?

– Поехали на моём, – грустно сказал Вилли, он всё ещё пребывал в ступоре, будто ему сделали укол успокоительного.

– Ты не переживай за своего друга, всё будет хорошо.

– Что конкретно ты подразумеваешь под словом «хорошо»? – спросил Хайенке.

– Мой друг с ещё несколькими друзьями присмотрит за заварушкой и, если что-то пойдёт не так, он поможет. Ваш план, по сути, верный, но немного преждевременный. На мой взгляд.

Глава 45

Магистр докурил сигарету, затушил об отлив, отправил окурок щелчком в полёт. Взглянул на коммуникатор. Пора.

Кофр раскрылся, как створки раковины мидии, явив Магистру уложенные в специальные выемки части снайперского комплекса. Быстрыми точными движениями он стал собирать смертоносный механизм. Через минуту на столе стоял длинноствольный снайперский комплекс «шатун», а к нему, в коробке из-под фруктового сахара, лежала обойма с двадцатью штырями-пулями.

Открыв окно шире, зафиксировав положение створки, Магистр поставил на широкий подоконник сошки дальнобойной винтовки. Закрепив их, он вставил в крепление лёгкую подвижную станину, присоединив уже к той сам комплекс, активировал питание. Раскрылся монокуляр прицела, Магистр приник к нему, пальцами нажимая на бугорки сенсоров-активаторов.

Комплекс ожил, расцветил изображение в монокуляре, послушно приблизил цель, выдавая расстояние, поправку на ветер, на высоту и угол упреждения и падения, огромную помощь в этом оказывал тот самый маленький приборчик, что остался прилепленным к стеклу окна. Магистр отодвинулся, глянул на коммуникатор – две минуты.

Эти две минуты тянулись дольше, чем трёхчасовая лекция. Магистр вставил в приёмное окно обойму-кассету, активировал подачу, добавил поворот на одну десятитысячную градуса.

– Пи-и-и-п! – оповестил Магистра тихим звуком коммуникатор. Он плотнее приник к монокуляру, пару раз вжал кнопку корректора и, выдохнув, плавно опустил палец на сенсор огня.

– Пу-ф-ф! – отдачи не было, демпфер гасил её исправно, используя энергию для зарядки накопителей для следующего выстрела. – Пу-ф-ф! Пу-ф-ф!

Он выстрелил восемь раз, отстучав пальцем по сенсору огня едва уловимую дробь, и каждая из пуль нашла себе цель. Последовала пауза, и Магистр добавил по четыре выстрела с небольшими интервалами, расстреливая панорамные окна соседних помещений. Там, за шесть с половиной километров от здания университета, в огромном кабинете завалились на пол восемь человек, а по соседству падали прибывшие на встречу вместе со своими боссами телохранители.

Как только комплекс отозвался тихим щелчком, оповестив, что обойма пуста, Магистр быстро снял его с подоконника, перенёс на стол и принялся разбирать. Через несколько минут он уже шагал по коридору в направлении лифта.

На рецепции он отдал бейдж барышне в белой блузке, приподнял шляпу в прощальном жесте и вышел на улицу. Здесь его уже ждало такси.

– Камера долгосрочного хранения на Григор-стрит, пожалуйста.

– Да, мистер, – водитель кивнул, и такси с места набрало скорость.

Спустя час Магистр, с портфелем в руке, в распахнутом плаще, размашистой походкой шёл от подвёзшего его технического мобиля по пенобетонному покрытию космодрома к стартовой площадке, на которой стоял готовый к отлету транспорт.

На краю аппарели, у пассажирского шлюза, переминалась с ноги на ногу девушка. Завидев отца, она замахала рукой.

– Пап!

– Ежонок! – он махнул в ответ. – Всё в порядке? Всё загрузили?

– В полном! Всё на местах. Летим?

– Летим! Нас там мать заждалась, наверное!

– Заждалась!

В тот момент, когда Борис поднимался по аппарели, на запястье пиликнул коммуникатор, оповещая о поступлении сообщения. Магистр быстро глянул – из банка.

«На ваш счёт поступила сумма в размере семисот тысяч кредитов».

Глава 46

– Поехали! – проговорил в коммуникатор Молчун, и карусель закрутилась.

Первая половина его отряда разделилась на группы по четыре человека и ринулась по лестничным маршам, а вторая в этот момент поднималась на лифте. Двери лифтов, на которых прибыли Молчун и шестеро бойцов и Марио Ланолли со своими людьми, открылись одновременно. Первые бойцы Ланолли были тут же сражены шквальным огнём, остальные, прикрывая босса, отступили к пожарному выходу, который вёл на лестницу. Но оттуда им в спины ударила одна из групп. Скоротечный бой вывел итог – у Ланолли в живых осталось всего двое, Каватори и один телохранитель, Молчун потерял лишь двоих. В этот момент в бой вступила ещё одна группа, приближавшаяся по боковому коридору, телохранитель Ланолли был вмиг изрешечен, а Каватори получил пулю в бедро, но продолжал бойко отстреливаться, закрывая своего босса. Мафиози оставался верен своему другу и хозяину до конца. Сам Марио, расстреляв весь боезапас пистолета, позаимствованного у мёртвого телохранителя, поник головой, ожидая конца. Их с Каватори зажали в небольшом ответвлении, но расстреливать не спешили.

Наконец в конце коридора появился человек с пистолетом в руках и закинутой за спину винтовкой. Он спокойно шёл к мафиози, перешагивая через трупы. Ему оставалось всего пять метров, когда Каватори поднял пистолет, собираясь выстрелить. Его рука дрожала, сказывалась потеря крови, глаза слипались, будто от усталости, но он защищал своего босса до конца. Палец уже давил на сенсор, а человек вскинул свой пистолет и успел выстрелить раньше. Эмилио Каватори откинулся на спину, явив взору Марио Ланолли дырку во лбу.

– Вставай! Быстрее! – Молчун дёрнул за шиворот пиджака Марио, тот поднялся. – Вперёд, быстрее!

Его взяли в плотное кольцо, бегом проводили к лифту, который спустился на самый нижний этаж. Здесь их ждали. Дацио на пару с Диком Варго прикрывали выход из разгрузочной зоны.

– Дацио, предатель! – закричал Марио Ланолли, брызгая слюной. – Мразь! Ты предал меня, твоего брата!

– Успокойся, Марио, это не твой брат, – Молчун отвесил оплеуху мафиози. – Это просто андроид, загримированный под твоего брата. Иди быстрее, нам некогда слушать твои излияния!

– А-а-а! – Марио попытался выхватить винтовку у одного из бойцов, и ему это почти удалось, но в этот момент его сразил удар прикладом в висок. Подскочивший Дик Варго спас положение, а Половинке выпала доля нести обмякшее тело мафиози.

Пробежав по переходам последние метры, команда спокойно загрузилась в фургон грузовика, и тот не спеша покинул погрузочную зону.

В тот момент, когда фургон покидал территорию делового центра, Панчи Полковиц выбрался из лифта на шестьдесят девятом этаже, пробежал до пожарного выхода и спустился по лестнице этажом ниже. Едва он открыл дверь, как понял, что опоздал. Всё, что могло здесь произойти, уже произошло. Он быстро пробежался по коридору, заглянул в большой зал, где лежали восемь трупов, выскочил обратно, пробежал дальше, до стены, наткнулся на труп Каватори. Марио Ланолли нигде не было, ни живого, ни мёртвого, а потому Панчи подумал, что месть его откладывается на неопределённое время и сейчас нужно уносить ноги, пока не подоспела полиция.

В тот момент, когда Панчи уже входил в лифт, он заметил, что дверь в одно из подсобных помещений приоткрылась, и оттуда кто-то выглянул, а затем вновь исчез.

Ланолли! – мелькнуло в голове Панчи, и он поспешил к двери подсобки, на ходу выхватывая пистолет. Он дёрнул дверь на себя и в полутьме комнаты увидел силуэт человека. Не раздумывая, Панчи высадил в него почти всю обойму, раскрыл дверь шире и только тогда понял, что убил не того.

– Ты кто?! – заорал Выкрутас, пиная умирающего, получившего шесть пуль в живот. – Кто ты?!

– Я приор Священного Престола Инквизиции, ты попла…

– Ксёндз, сука, проповедовать вздумал! – Злость Панчи сейчас достигла своего апогея, и он выстрелил тому в голову, оборвав жизнь. – Где ты, Марио Ланолли! Где ты, сука!

Панчи выскочил обратно в коридор и ринулся к лифту. Пока тот опускался вниз, Панчи немного остыл, убрал пистолет и стал думать, как ему теперь выбраться отсюда. Полиция наверняка уже на подъезде, и человек с пистолетом для них первый подозреваемый.

Несмотря на неудачу в задуманной мести, Панчи сегодня везло как никогда. Он смог выбраться из делового центра незамеченным и теперь его путь лежал обратно в поместье мафиози. По мнению бывшего сутенёра, раз он не обнаружил труп Ланолли, да и живым его не было, значит, Марио ретировался обратно. Кто-то решил свести с ним счёты и здорово потрепал в перестрелке, даже Каватори пристрелили.

– Всё, что бог не делает, всё к лучшему, – шептал себе под нос Панчи. – Всё к лучшему.

Глава 47

Кортеж из четырёх мобилей мчался прочь от города по старому заброшенному юго-восточному шоссе. Его, хоть и медленно, настигали два полицейских бота-антиграва. Едва расстояние сократилось до тридцати метров, боты открыли огонь. Роторные крупнокалиберные пулемёты кромсали мобили, будто те были сделаны из простой фанеры. Внезапно один загорелся, а спустя несколько секунд взорвался. Его зацепил второй, перевернулся, подставляя брюхо под огонь полицейских. Кортеж остановился, один мобиль пытался объехать повреждённые, но его тут же атаковали.

Видимо, полицейские не собирались никого арестовывать, они планомерно, не жалея боезапаса, расстреливали мобили до тех пор, пока у каждого не сдетонировали энергетические батареи.

А в это время мобиль Молчуна летел по полупустому шоссе на север, ближе к горам, туда, где начинались лесные массивы.

На заднем сиденье, со скованными руками и связанными ногами, сидел Марио Ланолли, он всё ещё хорохорился, пытался угрожать, кричал на Молчуна. Тогда тот, устав от такого поведения мафиози, останавливал мобиль, вылезал, открывал заднюю дверцу и, насколько доставал, наносил несколько ударов, куда попало.

Вот и сейчас Ланолли разошёлся, сыпля угрозами и в который раз уже обещая Молчуну медленную смерть от собственных рук. Молчун в который раз остановил мобиль на широкой обочине, обошёл его и, открыв заднюю дверцу, вытащил мафиози наружу. Он вынул пехотный нож, перерезал путы на ногах, разомкнул наручники на руках, толкнул Марио в кювет. Тот споткнулся, упал и скатился под откос, взвыл не то от боли, не то от обиды и злости.

– Что, пристрелишь меня? – выкрикнул Марио, когда увидел, что Молчун достал пистолет. Но тот лишь бросил его на пассажирское сиденье, туда же отправился и нож. Механик медленно спустился в кювет, встал перед Ланолли.

– Давай, убей меня, – Молчун сделал приглашающий жест. – Оружия нет, давай, сверни мне шею, как ты обещал! Ну! Давай же!

Марио напал молча. Когда-то в молодости он был злым на драку и никогда не отступал. Мало того, он мало кому уступал в кулачной драке, один на один. Как и многие парни из низов, у которых было в жизни всего два пути – стать бандитом или чернорабочим, Марио едва не каждый вечер мучил самодельную грушу, отрабатывая на ней несколько подсмотренных ударов. На спортзал денег у него не было, но это не значило, что он не может тренироваться сам. И если спортсмены сдавали экзамены в просторных спортзалах, на профессиональных рингах, то Марио сдавал на улице, участвуя в схватках не на жизнь, а на смерть. И сдавал на отлично, порой учась на собственных ошибках.

Марио атаковал первым. Он нанёс пробный прямой, затем тут же левый хук и, быстро сократив расстояние, провёл, как ему показалось, неблокируемый апперкот. Но тут же, когда кулак, вроде бы доставший подбородок Молчуна, рассёк пустоту, в лицо врезался локомотив.

Один удар – и босс мафии, наводивший ужас на всех торговцев Квартелена, потерял пространственную ориентацию. Молчун не спешил, он дал минуту Марио прийти в себя, поймал осмысленный взгляд и вновь приглашающе махнул.

Ланолли тряхнул головой, отгоняя наваждение нокдауна, поднял руки и вновь ринулся вперёд. Он вновь и вновь наносил, казалось бы, точные удары, но этот вёрткий человек уходил в сторону, назад, в этот раз не нанося ответных ударов, а лишь отвешивая оплеухи и пощёчины.

Наконец Марио выдохся и, стоило ему опустить руки, пропустил удар в лоб, и темнеющее небо расцвело фейерверком. Нокдаун. Сознание Ланолли балансировало на грани, но механик не дал ему скользнуть в спасительную тьму.

– Ну, ты всё ещё уверен, что сможешь порвать меня голыми руками?! – закричал чуть ли не в ухо Ланолли Молчун. – Ты уверен, что сможешь противостоять мне?! А?! Мешок дерьма, рыхлая туша!

С этим словами Молчун принялся обрабатывать Ланолли ударами, словно перед ним была тренировочная груша. Он не бил больше Марио в лицо, но зато тело получило сполна. Короткие, жёсткие удары жалили Марио, он пытался закрываться, отворачиваться, чтобы не получить удар в печень, но тут же получал по почкам.

Наконец Марио упал и, подтянув колени к подбородку, принял позу эмбриона – так лучше было терпеть удары, случись Молчуну бить его ногами. Но механик не стал пинать Ланолли, лишь выждал несколько минут, отдышался и дёрнул Марио за руку.

– Руки сюда! – браслеты замкнулись на запястьях. – Пошёл в машину! Быстрее, или я ещё пройдусь по твоему телу кулаками!

Дальнейший путь они продолжали в тишине. Молчун включил радио и наслаждался спокойной музыкой, поглядывая в зеркало на Марио. А Ланолли завалился на сиденье и молча лежал, глядя в одну точку.

Ехали долго. Пару раз Молчун останавливал мобиль, заливал пару коробок сухого армейского пайка горячей водой из прихваченного с собой пакгера. Одну давал Ланолли, из второй ел сам.

Марио никогда не пробовал армейский паёк, и в другой раз он бы даже не стал бы есть эти, на его взгляд, помои, но сейчас, когда организм пережил стресс не только эмоциональный, но и физический, лапша с острым соусом и сублимированным мясом казалась ему деликатесом. Ещё был кофе. В отличие от еды, напиток был отменным, даже несмотря на то, что заварили его почти сутки назад и хранился он в пакгере – мобильном подогреваемом термосе.

Их путешествие длиной почти в сутки закончилось далеко от скоростного шоссе. Сначала механик свернул в сторону, на второстепенную дорогу, а проехав пару десятков километров, свернул ещё раз, теперь уже на почти заросший просёлок, который уводил в лес. Спрятав мобиль в неглубокой балке, Молчун повёл Ланолли сквозь лес. Через полчаса их пешей прогулки Ланолли заметил приближающуюся к ним гравиплатформу, раскрашенную серо-зелёно-песочными пятнами.

Мафиози без особых церемоний затащили на платформу, усадили на пол, и один из бойцов упёр ствол штурмовой винтовки ему в грудь, при этом пристально посмотрев в глаза. Марио счёл за благо потупить взор.

Ещё через час платформа остановилась, и Марио вытащили и чуть ли не бегом потащили к какой-то постройке, затолкали внутрь. Его посадили на какой-то ящик, сняли наручники и сунули коробку с сухпайком в руки.

А потом к нему подсел тот, который его вёз.

– Я буду спрашивать, а ты быстро отвечаешь. Ответы типа «не знаю», «не понимаю» не принимаются. – Молчун не стал дожидаться, пока Ланолли кивнёт, и спросил: – Номера банковских счетов твоей семьи, коды доступа.

Марио молчал с минуту, потом начал говорить. Он называл банк, идентификатор номера и код доступа к нему. Сами номера запомнить было невозможно. Молчун тут же набивал информацию, сверял идентификатор с номерным значением, проставлял рядом коды доступа.

– Хорошо, – механик кивнул. – Теперь мне нужны все способы связи с твоими хозяевами.

Молчун пристально смотрел на мафиози, ожидая всплеска эмоций, но тот сидел тихо, потупив взгляд. Он был сломлен. Гибель одного брата, предательство второго, семьи теперь нет. Семьи Ланолли как фамилии и как клана.

– Я расскажу тебе всё, начиная с того момента, когда ко мне обратились эти монахи, – произнёс он, подняв глаза на Молчуна. – В обмен на одно желание. Даже не желание, одолжение.

– Согласен, – тут же принял предложение Молчун.

– Не спросишь, какое будет желание?

– В отличие от тебя, я человек чести и выполню любое пожелание, которое будет в моих силах. Я уважаю врага сильного и умного, но презираю трусов и дураков. Там, на дороге, ты вёл себя как дурак, но отнюдь не трус. Здесь же ты ведёшь себя как разумный человек, который понимает, что виновен и готов сотрудничать. Ведь сейчас речь идёт не о личных благах, как ты понимаешь. Итак, все, что в моих силах. Начнём.

Глава 48

Отослав людей в загородный дом, снятый на месяц якобы для отдыха команды регбистов, Дик Варго вернулся в поместье Ланолли. Сюда уже стекались все члены семьи. Руководство семьёй на время военного положения, которое и было объявлено в связи с исчезновением дона Марио, на себя взял Дацио, вернее Половинка, играющий его роль. Все основные приказы он получал непосредственно от Молчуна, а действия корректировала Вероника.

– Нужно найти Феликса Галангатти, – распорядился Дик, он получил от Молчуна отдельные указания. Они втроём остались в комнате Дацио.

– Сейчас найдём, – Дацио-Половинка вызвал по коммуникатору одного из телохранителей и отдал ему соответствующий приказ. Тот отправился исполнять приказание, вернее, передавать по цепочке, задействовав при этом ещё несколько человек. Но уже через пару минут стучался в дверь.

– Босс, сеньор Галангатти покинул поместье минут десять назад. Может, ему на коммуникатор позвонить?

– Не отвечает! В отличие от моего! Ты чего сам припёрся, тебе вот эта штука на запястье зачем? Как из каменного века, ей-богу! Пошёл вон с глаз моих! – Половинка отлично отыгрывал роль мафиози.

– Я должен его догнать! – Дик сорвался с места. – До города дорога длинная, успею!

Варго выжимал из своего мобиля всё, на что тот был способен. Он нёсся по частному шоссе, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, наплевав на безопасность собственную и тех, кто мог бы сейчас находиться перед ним на дороге.

Едва он заметил впереди мобиль Галангатти, вынул пистолет и положил рядом на пассажирское сиденье. Он медленно, но уверенно приближался к своей цели.

Галангатти, видимо, почуял неладное и прибавил скорость. Его мобиль был мощнее, чем у Варго, но момент был потерян.

Дик немного обошёл мобиль мафиозного финансиста уже на пределе возможности слева и резко вильнул вправо, выталкивая Галангатти с дорожного полотна. Тот прибавил скорость и едва не ушёл в отрыв, Дик вовремя довернул руль и ударил правым крылом в бок мобиля мафиози. Более тяжёлый мобиль Варго столкнул машину Галангатти, и тот вынужден был съехать на широкую обочину, но наёмнику этого было мало, он вновь резко вильнул, ударив ещё. На этот раз мобиль Галангатти съехал в неглубокий кювет и зарылся носом в землю. Дик ударил по тормозам и, доворачивая руль, пустил свой мобиль юзом, отчего тот развернулся на сто восемьдесят градусов.

Он выскочил из мобиля, сбежал вниз кювета, рывком открыл дверцу мобиля Галангатти и рывком вырвал того наружу. Финансист отделался шишкой на лбу и неподдельным испугом.

– Давай, шевели копытами, – подогнал Галангатти Дик. – И без фокусов.

Варго шёл сзади, подталкивая финансиста, и нёс его терминал, который забрал с заднего сиденья. Галангатти пыхтел, спотыкался, но карабкался наверх. Когда они подошли к мобилю Дика, он запричитал:

– Я не убивал дона Марио! Я не виноват!

– Садись давай, – Дик угрюмо посмотрел на бухгалтера исподлобья. – Дацио разберётся, виноват ты или нет.

Спустя полчаса Галангатти сидел на стуле посреди кабинета своего бывшего босса, ныне занятого его братом. Дацио восседал в кресле дона, закинув ногу на ногу и хмуро глядя на него. Подле последнего оставшегося в живых Ланолли стоял Дик Варго, официально теперь исполняющий обязанности консильери – ближайшего человека дона, первого советника, правой руки. Потому и допрос вёл новоиспечённый советник.

– Феликс, – начал Варго. – Скажи нам, зачем ты решил сбежать?

– Я… м-м-м…

– Простой вопрос – простой ответ, Феликс, не нужно ничего придумывать. Тебе никто не угрожает, тебя не собираются бить или резать, просто отвечай на вопросы, и всё. Ты долгое время работал с доном Марио, он доверял тебе целиком и полностью, так не давай повода сеньору Дацио усомниться в твоей верности семье. – Варго подошёл ближе. – Итак, Феликс, зачем ты бежал?

– Дьявол попутал, грешен! – Галангатти чуть не вскочил со стула. – Грешен! Соблазнился деньгами. Я… я подумал, что раз погиб дон Марио, то пора сматывать удочки. Я прихватил бухгалтерию и хотел улететь с этой планеты. Я устал от постоянного страха, устал ежедневно ждать, что меня убьют, если не свои, так пришлые.

– Дон Марио пропал, никто не знает, жив ли он или мёртв, – согласно кивнул Дик. – И мы не знаем, где он. Вероятность того, что его убили, тоже сохраняется. Но это не повод бежать, Феликс! Теперь расскажи нам с сеньором Дацио, что ты знаешь о контактах дона Марио и пришлых. Кто они?

– К-как? В-вы не знаете? – Галангатти удивлённо воззрился на Дацио, а тот лишь помотал головой. Сейчас роль Половинки сводилась лишь к присутствию, главную партию в спектакле играл Дик Варго.

– Откуда знать-то, – ответил за Дацио Варго, – если дон Марио не особо делился этой информацией с сеньором Дацио. Да и тому некогда было, он занимался делами семьи на другом уровне. Давай, Феликс, рассказывай, возможно, что это они пленили нашего босса.

И Галангатти ничего не оставалось, как начать рассказывать то, что он знал. А ведомо ему было немало, потому как все финансовые потоки поддержки, снабжение оружием и экипировкой проходили через него. Он лично разрабатывал планы рейдерского захвата многих фирм, на которые указывал консультант от «друзей» семьи.

Феликс рассказывал и рассказывал. Половинка фиксировал каждое слово, транслируя на терминал Вероники, которая в свою очередь тут же, параллельным потоком отправляла информацию Молчуну, который сейчас находился в тысяче километров от Квартелена.

По окончании рассказа Дик Варго вызвал двух охранников и велел отвести Галангатти в одну из комнат дома, которая использовалась как камера.

– Принесите ему поесть, выпить, постель, – распорядился Дик. – И смотрите, чтобы сидел тихо. И никакой электроники!

А к вечеру, когда уже смеркалось и страсти в поместье немного улеглись, Варго приказал одному из самых смышлёных парней, который, по его мнению, подавал надежды и вскоре смог бы стать штатным бойцом из ближнего круга, найти свежий труп, по параметрам подходящий под описание Феликса Галангатти. Тот понял всё буквально и съездил в город, вернувшись за полночь.

– Ты его грохнул, что ли? – спросил Дик парня, на что тот кивнул.

– Да это маньяк-вуайерист с Пенсил-стрит, дежурит по вечерам, девок караулит. Не насилует, конечно, но страх наводит. Представляете, вынимает своё имущество и трясёт перед девками. А оно у него, скажу вам, как у коня! Он идиот, его давно нужно было завалить, людям на районе теперь жить спокойнее будет.

Варго покачал головой.

– Ну, раз ты такой справедливый, отрежь ему руки, исполосуй ножом лицо и отвези на двенадцатое шоссе, там подвесишь к какому-нибудь информационному щиту за ноги. Сделаешь, будешь работать со мной. И никому ни слова.

– Да, босс, – радостно ответил парень и ринулся выполнять приказание.

– Только ты уж его не здесь разделывай, – посоветовал ему Варго, а сам отправился проведать Феликса Галангатти. – И это, член тоже отрежь, вряд ли у Галангатти такой же.

У дверей комнаты, где содержался финансист, сидел один из охранников. Он встал при приближении Варго.

– Открывай и выводи, – коротко приказал Дик. – И после можешь быть свободен.

– А как же…

– Свободен, я сказал!

Галангатти пришлось запереть на втором этаже в большой кладовой, тот, в принципе, воспринял свой переезд спокойно.

А утром Варго доложили, что приехал мистер Реминс, деловой консультант Марио Ланолли в вопросах внешней политики. Молчун предупреждал Дика, что рано или поздно помощники Ланолли заявятся в поместье, для наведения новых контактов с преемником дона Марио, и для передачи новых инструкций. По замыслу механика, Варго, Половинка и Вероника должны были продолжать играть свои роли, Молчуну требовалось как можно больше информации из первых рук о том, что сейчас происходит на невидимом фронте.

– Приведи его в гостевую комнату сеньора Дацио, – приказал охраннику Варго. – И обыщите его на предмет всяко разного, но аккуратно. Электронику всю изымите, будет бухтеть, скажите, что сейчас, когда у нас горе, мы обыскиваем даже тараканов на кухне, когда они идут воровать крошки.

– Хорошо, сеньор Варго, – охранник кивнул и убежал. Авторитет Дика вырос в глазах простых солдат семьи, когда все узнали, что он во второй раз спас Дацио, вытащив того из-под пуль неведомого врага, который захватил дона Марио. Молодые, не имеющие особого опыта, но амбициозные, они смотрели сейчас Дику в рот.

Мистера Реминса привели в гостевую комнату в покоях Дацио Ланолли. В этот раз Половинка должен был как можно лучше отыграть свою роль, в которой Варго отводилось всего лишь помогать ему. Вероника контролировала ход событий, заняв позицию в соседней комнате.

Немолодой, лет сорока, среднего роста, сухощавый с серыми блёклыми глазами, Реминс холодно поздоровался с Варго, сел в кресло подле небольшого столика с фруктами.

– Думаю, большим секретом не будет, если я скажу, что мы некоторым образом сотрудничали с вашим братом, мистер Ланолли, – начал Реминс. – Нам очень жаль, что ваша семья лишилась своего главы. В сегодняшнем нападении и мы потеряли своего человека, скажу больше, не последнего. Нашего брата кто-то расстрелял в упор, а потом выстрелил в голову. Я прибыл, чтобы узнать, намерены ли вы продолжать сотрудничать с нами?

– Вы так быстро списали моего брата со счетов? Может, он вернётся? – спросил Дацио.

– Увы, мистер Ланолли, ваш брат уже не вернётся. Наши люди выследили похитителей и разобрались с ними, к сожалению, сеньор Марио не выжил. Там был пожар и взрывы, от него мало что осталось. Люди, которые допустили смерть вашего брата, уже наказаны.

– Оперативно вы, – подивился Варго.

– Потому мистер Ланолли и сотрудничал с нами, – Реминс с неудовольствием посмотрел на Дика.

– А что произойдет, если я откажусь? – спросил Дацио-Половинка.

– Произойти может разное, – уклончиво ответил Реминс. – Сейчас важно другое, готовы ли вы, ваша семья, сотрудничать и далее? Напомню, что для вашего брата призом в этой сложной игре была власть. Практически абсолютная власть в рамках этой планеты.

– Я многое знаю, – кивнул Дацио. – Брат посвящал меня не во все детали, но то, зачем вы здесь, мне вполне понятно. Тем более что мне, как человеку простому, жажда власти не чужда, но я люблю свободу.

– Вас никто не обременяет ничем, мистер Ланолли, – Реминс театрально всплеснул руками. – Что вы? Вы полностью свободны в своих действиях. Просто мы с вами будем сотрудничать на взаимовыгодных условиях. Кстати, не вижу вашего семейного финансиста, мистера Галангатти, он здоров?

– Не вполне, – с усталостью в голосе ответил Дацио и состроил гримасу. – Этот жук решил бежать под шумок с более чем приличной суммой. У нас такие фокусы не проходят, будет вам известно.

– О, да! – Реминс улыбнулся. – Закатали в асфальт или надели ему бетонные башмаки?

– Нет, – покачал головой Дацио и указал на Варго. – Дик расстрелял его и отрезал руки, порезал лицо, а труп подвесил вниз головой. Он теперь болтается где-то на двенадцатом шоссе, которое как раз ведёт на побережье. Если его ещё не сняли, можете полюбопытствовать.

Реминс пристально посмотрел на Дика, тот не отвёл глаз, выдержав взгляд.

– Что же вы мне скажете, мистер Дацио, по нашим вопросам?

– Думаю, что ничего менять не будем, и все договоренности останутся в силе, мне лишь нужно будет тщательнее разобраться в делах. Думаю, мы с вами поладим. Una pistola e la preghiera ci potremo raggiungere piщ appena preghiera[8], так любил говорить мой брат.

– La veritа и sempre da qualche parte nelle vicinanze[9].

– Да-да, истина всегда где-то рядом. Ещё один момент, мистер Реминс, – Дацио встал. – Мне нужно знать, где погиб мой брат. Пока его прах не упокоится в земле, я не смогу стать доном, полноправным главой семьи.

– Разумеется, – кивнул Реминс. – Я вышлю вам координаты.

Консультант встал, коротко кивнул и направился к дверям.

Как только Реминс покинул поместье, в комнату вошла Вероника и сняла с одного из дверных наличников серого цвета пластинку, похожую на рыбью чешуйку, и приложила палец к губам. Ещё одну такую же чешуйку она достала из складки обивки кресла, в котором сидел Реминс.

– Теперь можно, – выдохнула девушка.

– Блох понаставил, сука! – выругался Варго. – То-то я гляжу, он весь изъёрзался.

– Что думаешь про якобы гибель Марио Ланолли?

– А что думать? – Дик пожал плечами. – Пусть они думают, что мы поверили. Съездим, наберём того, что якобы осталось от Марио, и захороним с почестями, подыграем им. По крайней мере, я так думаю. Нужно с мистером Оливой связаться, может, у него свои на это планы.

Позднее они связались с Молчуном, но тот приказал пока не дёргаться понапрасну и дождаться его, но идею похорон одобрил.

Глава 49

Молчун вытянул из Ланолли всё, что тот знал о «Коричневой плесени». Мафиозный босс выложил о своих связях столько, что Молчуну пришлось немного переосмыслить свои действия. Оказывается, «Коричневая плесень», как называли организацию интервентов простые люди, на самом деле имела своё собственное название. Инквизиция. Божье Братство.

На рассказ у Ланолли ушло два дня, после чего он попросил нож.

– Я не трус, – сказал он Молчуну. – Но я устал от такого дикого напряжения, которое сопровождает меня уже седьмой год. Когда я был одним из боссов города, всё было проще и понятнее. Пока я занимался обычными делами семьи, всё было хорошо, но вот появились они, и жизнь изменилась. Я только сейчас понял, что дружба с Божьим Братством не приведёт ни к чему хорошему. Они не искореняют преступность, к которой я отношусь, они не делают жизнь простых людей лучше. Если честно, мне не совсем даже были понятны их мотивы.

Раньше я думал, что понимаю, зачем «Коричневая плесень» устраивает путчи, бунты, поднимает революции, свергает правительства. Мне казалось, что кто-то хочет большой власти, идёт против федерального правительства. Я думал, что отделившиеся планеты объединятся в итоге в какое-то сообщество, противопоставят себя Федерации. Но… оказывается, я ничего не знал об этих серых кардиналах в коричневых рясах. А ведь недавно я хотел поймать вас, заставить работать на меня. Дацио говорил, что мы сидим на поводке у святош, так я хотел надеть на них свой ошейник. М-да…

Молчун протянул пехотный нож Ланолли, тот благодарно кивнул и грустно посмотрел в глаза механику.

– Я нарушил омерту, мистер Олива. Я не должен был говорить ни с вами, ни с вашими друзьями. Дела семьи, какими плохими бы они ни были, касаются только семьи и никого больше. Все проблемы мы должны были решать сами. Cosa Nostra – Наше Дело. Увы, я нарушил все мыслимые законы чести. Да-да, у мафии есть свои законы, и мы чтим честь. Последняя просьба, мистер Олива, перед тем как я уйду. Когда всё будет кончено, сделайте снимки моего тела и передайте их Дику Варго.

Молчун приподнял бровь, как бы требуя разъяснений.

– Он здесь неспроста, это человек дона Джино Де Кутта, босса семьи Де Кутта. Это самая большая семья в Центральных мирах, самая сильная. Когда я связался с Божьими Братьями, ко мне пришёл человек от Де Кутта и передал дружеский совет от своего босса, не вступать ни в какие связи с Инквизицией. Но я не послушал. Де Кутта не имеет власти на этой планете, да и далеко он. Но я не учёл одного, дон Джино не любит отказов, даже когда делает дружеский совет. Он прислал Дика Варго. Уже перед нападением, в лифте, мне позвонил один человек, и я узнал, что этот парень принёс мне привет от Джино Де Кутта. Я решил разобраться с ним после того, как Фелиция Воронофф и Гаррисон передадут мне свои компании. Он приехал за мной и ему в любом случае понадобятся доказательства моей смерти для отчёта перед своим боссом.

Молчун вышел из комнаты, где содержали Ланолли, спустился на нижний этаж. За время своего пребывания его друзья немного привели в относительный порядок несколько комнат.

– Ну, что там? – поинтересовался у механика Джим Ферро, командир группы.

– Уже всё, – разведя руками, ответил Молчун и присел на кофр. – Через час я уеду, нужно координировать действия группы в городе. Что там с Вилли, долго его нет что-то.

– Вилли не выходит на связь, – угрюмо отозвался Ферро. – Когда я объявил ему сбор, он доложил о готовности, сказал, что нужны сутки утрясти дела, уйти по-тихому, а потом пропал.

– Я найду его, – заверил Молчун.

– Пойду отнесу пожевать нашему гостю, – Федя Секатор вытащил одну из коробок сухого пайка.

– Не надо ему уже ничего жевать – пробурчал Молчун. – Похороните его где-нибудь, хоть и преступник, мразь, каких мало, но повёл себя как человек. Погребение заслужил.

– Ты его? – спросил Ник Сыроед.

– Он сам, – мотнул головой механик. – Типа, дело чести. Всё, я уезжаю, держим связь в прежнем режиме.

– Я отвезу тебя, – Ферро встал. – А ты, Тони, присмотри место для нашего гостя.

– Хорошо, командир, – Тони Два Пальца, он же Антон Бенсон, поднял руку и показал Ферро два пальца, растопыренные в знаке буквы «V». – Подберём местечко по первому разряду.

В город Молчун прибыл сутки спустя и сразу же приступил к поискам Вилли Рваного, который, как и он сам, работал под прикрытием, криминальным экспертом в полиции и был информатором механика. Он не доехал до приземистого по сравнению с другими здания лабораторий криминалистики, которые находились в квартале от Управления полиции, когда его коммуникатор завибрировал, вызывал Вилли.

– Слушаю!

– Рон, привет! – Уильям Хайенке был в своём репертуаре. Что бы ни происходило и в какую бы ситуацию он ни попал, голос его всегда был ровным и даже чуть весёлым.

– Привет, Вилли, где ты?

– Я сейчас перекусываю в одной забегаловке, на Форум-плаза, если хочешь, присоединяйся, побеседуем. С сегодняшнего дня я абсолютно свободен.

– Хорошо, буду через двадцать минут, – немного грубовато ответил Молчун и отключился, искренне костеря про себя Вилли. Пропал на пару суток, командир его не может вызвонить, по-человечески переживает, а этот меланхолик перекус устроил себе как ни в чём не бывало.

Но Молчун ошибся в том, что Вилли был спокоен. Этот с виду меланхоличный человек нервничал больше, чем когда-либо за свою жизнь. В его голове не укладывались узнанные за два дня вещи. Он не мог себе представить, что всё, что ему рассказали, правда.

Ремонтник из гаража Управления полиции расстался с ним буквально несколько минут назад, сказав, что Молчун уже в городе и ему стоит позвонить. Сам же он встречаться с ним пока не хотел и покинул Вилли.

Молчун забрал Вилли из кафе, и они вдвоём отправились к механику на квартиру.

– Рон, ты себе представить не можешь, что я узнал! – дверь квартиры едва закрылась, а Вилли уже повествовал. – Э-э… кстати, у тебя тут чисто?

– Чисто, – угрюмо откликнулся Молчун и направился на кухню. – Кофе будешь? Или ты в кафе бурды напился?

– Буду, буду, – согласился Вилли, идя следом за другом.

– Давай рассказывай, только самую суть, а то я тебя знаю, сейчас начнёшь с рождения первого человека.

Молчун варил кофе, Вилли Хайенке рассказывал о том, с кем ему довелось столкнуться. Механик слушал, раскладывая по полочкам новые знания, сопоставляя и сравнивая. Но всё же толика неверия была.

– Это невероятно, Уилл, хоть я тебе и верю, потому как сталкивался с одним из твоих новых друзей. – Молчун разлил кофе и сел напротив Хайенке. – Легион! Эти ребята исчезли тысячу лет назад, раздавив при уходе мощнейшую организацию – Инквизицию. Легендарное подразделение, не просто команда или маленькая армия, это же был образ жизни. Кто присягал Легиону, оставался легионером навсегда. Там ведь не служили, это как национальность, но её нужно было доказать, заслужить. Я читал про них, одно время даже специально интересовался, но вот здесь закавыка одна, Вилли. Легионеры были сплошь сенситивы, кто сильнее, кто слабее, но что они были особенными, факт. А твои новые знакомые имплантированы, как я. Понимаешь? Разницу видишь? Природные данные и искусственно приобретённые.

– Кранг тебя раздери, Рон! – выругался Хайенке. – Ты всегда всё ставишь под сомнение! Прошло более тысячи лет, они могли эволюционировать.

– Как животные? – подковырнул его Молчун.

– О, бог мой! Ну, не эволюционировать, не то слово подобрал! Они могли дойти до того, что стали имплантировать всех. Теперь, ко всем их природным данным, они все ещё и мнемоники.

– Ну, допустим, – согласился Молчун. Для себя он уже всё решил, и ему было более или менее понятно, какова картина, рисуемая внезапно объявившейся третьей силой. – Если здесь обретается мифический Легион, ведущий охоту на своего древнего врага Инквизицию, то почему до сих пор они не разгромили его? Как я понял, они сидят здесь дольше нас, знают все ходы-выходы, так почему? А, Вилли, я спрашиваю тебя, почему они до сих пор не заставили «Коричневую плесень» грызть землю!

Молчун вскочил и заходил по кухне.

– Я не знаю, Рон, – спокойно ответил Хайенке. – И не ори на меня. Чтобы ты понял, что к чему, они и зовут тебя на встречу. Они хотят сотрудничать.

– А ты уверен, что эти люди на самом деле те, за кого себя выдают? Или хотя бы не те, за кем мы охотимся?

– Нет, не уверен, – отрицательно покачал головой бывший эксперт.

– Во-от! – Молчун воздел палец вверх. – Вот мы и добрались до истины!

Внезапно он сел на стул и стиснул ладонями виски.

– Что, Рон?! Что случилось? – Хайенке засуетился.

– Да что-то болит голова в последнее время всё больше и больше.

– Импланты?

– Не знаю, но боли порой дикие, – Молчун посмотрел на своего боевого товарища дока Уильяма Хайенке из-под полуприкрытых век. – Сейчас пройдёт.

Ближе к вечеру Хайенке вернулся к разговору о легионерах.

– Я тут подумал, тут вот какое дело, Рон. Они знают обо всех наших ходах, следят за каждым нашим шагом. И потом, тот парень, что общался со мной, ведь это он помог тебе выбраться из управления. Ну, подумай, зачем врагу играть с нами так долго? Для чего? Враг не стал бы играть с нами, вспомни, что с нами было на Кассандре. Нас едва не растоптали, преследовали, мы едва выжили. А потом тот штабист, на которого они вышли, это ведь он нас сдал. Мы ведь им как кость в горле…

– Были, – вздохнул Молчун. – Были как кость в горле, Уилл. Теперь нам и опереться не на кого. Меня начали пасти почти сразу по прибытии сюда, ровно тогда, когда убили генерала Бородина! Они вытряхнули из него всё, что он знал, и вот они здесь. Вот почему нам не удавалось ничего найти до этого, все шесть лет мы просто тыкались по тёмным углам как слепые щенки. Знаешь, кто вытащил меня из Мусорного? Отдел Планирования Экономики. Эти мрази спонсируют мятежников на Кубе, поставляют оружие на Арабеску. Не удивлюсь, что и здесь они подсуетились, хотели вырастить из девчонки хорошего мнемоника и им понадобился опытный инструктор. Для чего? Они все здесь, Уилл, и профессор Лиман, и полковник Ингерман, который сдавал наших парней. И здесь же «Коричневая плесень»! А помочь нам некому. Некому прикрыть наши спины, мы одни против всех.

– Но мы живы, Рон! Живы и продолжаем делать своё дело. И если больше не можем доверять собственному командованию, бывшим сослуживцам, давай доверимся новым друзьям. Хотя бы поговори с ними.

– Давай спать, Уилл, – Молчун ничего не ответил Хайенке. – Утро вечера мудренее.

Глава 50

Когда Уильям Хайенке уснул, Молчун продолжал лежать в своей кровати и смотреть в потолок. Слабая ночная подсветка позволяла разглядеть размазанный рисунок, будто нарисованный ребёнком-неумёхой. Крупные цветы, с непропорционально большими бутонами и маленькими листьями, бабочки с разного размера крыльями, облака, расплывающиеся по краям.

Он лежал и вспоминал всё, что с ним произошло в последние десять лет. Именно этот отрезок времени оказался в его жизни самым насыщенным, самым ярким, самым, самым, самым.

Их последнее задание, когда пришлось буквально вырываться из-под дружественного огня, из-под бомбёжки, невесть как начавшейся, ведь это они должны были координировать её.

Тогда они уходили поодиночке, каждый сам по себе. Впервые за их совместную службу. Молчуну тогда не повезло, он попал в плен. Его зажали, будто знали все его ходы, будто вели. Потом он убедился в своих подозрениях, его взяли по наводке своих же собственных чипов, вшитых в тело.

Остальным повезло больше. Или меньше, как посмотреть. Каждый пролил тогда немало крови, каждый из их группы едва живым вырвался из огненного кольца.

Их продали, сдали, пустили в расход, как использованный материал. Свои же.

Уильям Хайенке, что спал сейчас в соседней комнате, был в их группе штатным доктором, хотя с винтовкой и ножом управлялся не хуже, чем с инъектором и скальпелем. Когда-то, ещё до прихода Молчуна в группу, Уилл на одном задании «поймал» четыре разрывных пули. Ему повезло лишь, что пули прошли по краю его плоти. Хайенке привезли на базу, сдали на руки военврачам, и тогда один из докторов сказал – «Этот парень весь будто рваный, такое ощущение, что его покусали фаросские доги!» С тех пор Уильяма Хайенке стали звать не иначе как Вилли Рваный. А вынес его тогда из боя Фёдор Уваров, здоровяк, легко управляющийся с тяжёлым навесным пулемётом. А прозвище своё, Секатор, Федя получил за виртуозное владение двумя штурмовыми ножами.

Прикрытие обеспечивал весельчак Тони Два Пальца, в миру Антон Бенсон. Его излюбленным жестом был знак «виктории», который он показывал двумя растопыренными пальцами. Тони всегда хулиганил, он вечно нарывался, завязывал драки. И вытаскивать из передряг его приходилось Микаэлю Стоппани. Мик ведал взрывчаткой, в группе числился сапером, был на ты с любым видом статичной смерти, как он называл мины и фугасы. За всеядность друзья прозвали Мика Сыроедом, взрывник не гнушался и сырой змеёй, если не было иной еды, а приготовить не представлялось возможности.

Противоположностью двум друзьям-балагурам был Николас Брегг. Спокойный, порой даже чересчур, с неподвижными рыбьими глазами, вечно держащий в руке чётки с крестиком из слоновьей кости. Ника прозвали Скромняга, хотя вряд ли это соответствовало действительности. Ведь в рукопашном бою, когда дело доходило до ножа, с Ником мог потягаться лишь Федя Секатор, да и то сам утверждал, что Николас ему поддаётся.

Командиром их группы был Джим Ферро, низкорослый, сухощавый, жилистый боец, с нервно подёргивающейся левой бровью. За глаза в бригаде Джима звали Гадёныш – Ферро накоротке мог говорить с любым штабистом, не боясь получить взыскание. Ему завидовали за его живучесть и ненавидели за прямоту, открыто говоря об этом или плюя вслед, а он разбивал носы, невзирая на рост и комплекцию. Из всех диверсионных команд лишь команда Джима за всю службу не потеряла ни одного бойца. А потом, когда им придали ещё и Молчуна, когда многие из завистников не вернулись из своих вылазок, Ферро стали звать Везучий Гадёныш, но друзья по команде звали его Удачей. Джим и вправду приносил удачу, порой он по наитию выводил команду на объект или из окружения. И мало кто понимал, что Джим Ферро был сенситивом, человеком, порой предугадывающим события.

И он, Ронвальд Олива, механик, техник, мнемоник. Штатный «отмычка». И имя, и фамилию ему дали в приюте, потому как своё он не мог и вспомнить и выговорить после всех ужасов, которых он насмотрелся, говорить с людьми маленькому мальчику не хотелось. Какой-то смышлёный работник приюта и дал ему это имя – Ронвальд Олива. Рон Молчун. Ронни Немой. А потом его отправили в кадетский корпус для сирот, где стали понемногу приучать к военной жизни, стали готовить послушного бойца. Затем была имплантация, первые пробные диверсионные акции в составе таких же, как и он сам. И распределение.

В группе его сразу же прозвали Молчуном. Но беззлобно, по-дружески. Здесь он нашёл свою семью, своих братьев и теперь не представлял себе, если кто-то из них уйдёт, навсегда.

Когда его схватили и упекли в гарнизонную тюрьму и мурыжили допросами, подозревая в предательстве, Молчун почувствовал тоску. Точно такое же чувство было, когда он осознал, что родителей больше нет, что он остался в этом огромном мире один.

Его допрашивали, подозревая в предательстве и намеренном уничтожении группы, уже было ясно, что живым не выпустят. Он бежал, но его поймали. Но в один прекрасный момент дверь в камеру открылась, в проёме стоял Джим Ферро.

– Давай, Рон, собирайся, мы пришли за тобой, брат!

Их звали «Семь Гномов». Они действительно были как братья, готовы были стоять друг за друга насмерть. И своих ни в бою, ни в миру не бросали.

А потом они расстались. Преданные своими же, больше никто не захотел воевать. А Молчун с Уиллом Хайенке отправились на Лигею, по некоторым догадкам, по обрывочным данным, здесь назревал новый заговор «Коричневой плесени». Отставной генерал Бородин, едва ли не единственный честный вояка, которого спровадили на пенсию, предоставил им некоторые данные, обещал помочь.

С Доком они застряли здесь на долгие шесть лет, и вот теперь, когда Молчун подошёл к своей разгадке, когда он уже практически вычислил местонахождение доктора, который имплантировал его и Веронику, когда он нашёл подтверждения тому, что полковник Ингерман, штабист, сдававший своих бойцов пачками, находится здесь, они столкнулись с загадочными союзниками. Да и союзники ли это?

А ведь и здесь Молчун не оказался бы, если бы не просьба отставного генерала, который тоже попал в опалу в связи с якобы гибелью группы Ферро. Это ведь Бородин попросил Молчуна найти профессора. Найти и уничтожить. По словам генерала, профессор был предателем, стакнувшимся с «Коричневой плесенью», и по его вине погибли другие группы, где работали «отмычки», парни, которых имплантировали вместе с Молчуном.

На тот момент Молчуну заняться было абсолютно нечем, и в роли фермера или простого рабочего он себя не представлял, потому согласился легко, предложив составить компанию Вилли. Тот тоже недолго думал. Остальные отказались наотрез, но как только Молчун попросил о помощи, они прибыли без раздумий.

А ещё Молчун понял, что его развели как кутёнка, подложив вместо мяса тряпку, напитанную кровью. За ним следили с самого начала, его вели как новичка. И только неумело организованная операция по внедрению Вероники позволила ему узнать правду. Но он до сих пор не был уверен, что его не «пасут».

Вопросы вставали один за другим, а ответов у Молчуна на них не было. Прокрутив в голове последние события, знакомство Вилли с легионером, своё знакомство с ним же, неожиданная помощь, информация, внезапно пришедшая на терминал по каналу, который он установил в полицейском управлении. Информация, которая никак не могла быть в ведении полиции.

Там, в поле, в бою, было всё намного проще и понятнее. Вот сеть, вот ты. Снимешь сеть – жив, и твои друзья живы, идут дальше, выполняя каждый свою задачу и общее дело. А здесь слишком много переменных, он начинает путаться в них.

Молчун поворочался, устраиваясь удобнее, не спалось. Он вызвал в памяти лицо Лизы Островской, женщины с Мусорного. Вместе с её лицом сопроцессор поднял из памяти изображение Энди – мальчугана, сына Лизы.

С этим он понемногу провалился в лёгкую дрёму, перешедшую в сон. До утра оставалось чуть меньше четырёх часов, и никто не знал, что принесёт следующий день.

Глава 51

Уильям Хайенке проснулся от запаха свежесваренного кофе. Кофейный дух был настолько сильным, что бывший эксперт поспешил в ванную умываться, не желая пропустить завтрак.

На кухне хозяйничал Молчун, ловко доставая из тостера поджаренные ломтики белого хлеба и складывая на плетёнку. Едва Уилл появился на кухне, Молчун поставил перед ним большую чашку и налил кофе.

– Ты чего такой? – прищурившись, спросил Хайенке.

– Какой, такой? – легкая улыбка блуждала на губах механика.

– Довольный. Вчера, мне помнится, ты весь на нервах был, а сегодня вон, весь светишься. Ты похож на кота, который вылакал сметану у хозяйки.

– Мне приснился сон, странный такой, но красочный, реалистичный. Знаешь, последний раз мне снились такие хорошие сны в детстве. Да и вообще…

– А что приснилось-то? – Хайенке намазывал на тост джем.

– Да не поверишь! – Молчун усмехнулся. – Представляешь, мне приснилось, что я писатель.

– М-м-м! Писатель! И?

– И я пишу роман.

– О чём хоть?

– Хм, – Молчун налил себе кофе, подсел к столу, взял тост, подвинул ближе розетку с джемом. – Короче, снится мне, что я пишу роман. Вроде как по воспоминаниям, своим же. Про нас, про всех. Про Джима, про тебя, про Федю, про всех ребят, которых мы знали, с которыми вместе воевали. Вроде как мемуары, понимаешь?

Повисла тишина, друзья уплетали тосты, запивая кофе.

– Ну, а дальше-то чего? – Хайенке вытер руки бумажной салфеткой и жестом показал, чтобы Молчун подлил кофе.

– А что дальше? Написал, вроде как, отослал куда-то.

– И?

– И я проснулся, – Молчун вздохнул. – Пошёл завтрак готовить, кофе вон сварил.

– Ты знаешь, сегодня ведь пятница, а сны с четверга на пятницу имеют свойство сбываться. Всегда.

– Да? – скептически подивился Молчун, и они вместе с доктором рассмеялись.

– Не, я серьёзно, Рон! Вот разгребём тут это дерьмо, возьмёшь и напишешь о нас всех. А что?!

– Непременно, – смеясь, ответил Молчун. – Как только, так сразу.

Позавтракав, друзья стали собираться, Хайенке позвонил своему нечаянному знакомому и назначил встречу.

Город жил своей жизнью, будто и не произошло ничего. Город, огромный живой организм, не заметил потери нескольких клеток. А Молчуну показалось, будто стало светлее и люди на улицах повеселели. Ну, ещё бы, думал он, ведь мы вырезали некоторые раковые опухоли, избавив город от болячки. Но болезнь не вылечена, лишь определены симптомы и сделан первый надрез.

Автопилот, которому сегодня доверил управление мобилем Молчун, доставил друзей на Амели-стрит, к небольшому кафетерию. Они оставили мобиль и заняли места на открытой террасе, за небольшим столиком. Спустя минуту к ним подсел тот самый ремонтник из гаража полицейского управления.

– Здравствуйте, – поздоровался он, пожав руки обоим друзьям. – Давайте выпьем по чашечке кофе, поболтаем о том, о сём, о погоде, а потом прокатимся. Как вам такой расклад?

– Ничего не имею против, – согласился Молчун, посмотрев на Хайенке. Тот тоже кивнул.

Он провели в кафетерии минут двадцать, обсуждая последние новости спорта, в частности Лигу Чемпионов по гравиболу. Расплатившись с официантом, они уселись в мобиль Молчуна и отправились за город.

– Едем на северо-запад, – указал направление ремонтник. – На кольцевом шоссе к нам пристроится мобиль сопровождения, так что не нервничайте.

Выбравшись из сутолоки городских улиц на первое кольцевое шоссе, Молчун прибавил газа, а через минуту, наблюдая в монитор вид сзади, приметил огромный мобиль – «Граундлер». Тот держал некоторую дистанцию, шёл в нескольких рядах левее, но то, что это и есть обещанное сопровождение, сомнений не вызывало.

Место для переговоров выбрано было как нельзя лучше. В десяти километрах от оживлённых трасс города, в небольшой теснине меж двух холмов. Когда подъехали, их уже ждали – брат-близнец того «Граундлера», который подоспел несколькими минутами позже.

Молчун оглянулся, посмотрел на ремонтника, тот кивнул, улыбнувшись.

– Чувствуете? – спросил он.

– Да, – ответил Молчун. – Последний раз такое было очень давно, когда таких, как я, было чуть больше десяти человек. Так мы чувствовали друг друга.

– Здесь все друзья, мистер Олива, поэтому вы всех чувствуете, «слышите», так сказать. В противном случае вам уже сожгли бы ваш модуль-имплант. Пойдёмте, я познакомлю вас с моими братьями.

Легионеров оказалось немного, всего восемь человек. Все одеты в обычную одежду, настолько обычную, что она, по мнению Молчуна, не соответствовала их мобилям, на граундлерах обычные люди не ездят.

Когда здоровались, знакомясь, Молчун приметил, что у каждого легионера на запястьях широкие браслеты.

– Итак, давайте расставим все точки над «i». – Ремонтник обратил на себя внимание. – Меня зовут Макс Диммер, я командую миссией Легиона на этой планете. Здесь, на Лигее, мы уже восемь лет, то есть немного дольше вас. Информации у нас на порядки больше, чем у вас, но и игнорировать вас мы не можем, слишком глубоко вы увязли в этом деле. Предлагаю работать вместе. Мы поделимся своими знаниями, вы своими, после координации сведений выработаем общий план действий. Согласны?

– Согласны, – кивнул Молчун. – Но хотелось бы более веских доказательств, что вы действительно легионеры. Слишком уж фантастично выглядит всё это.

– Ну-да, ну-да, – усмехнулся Диммер и повернулся к своим людям. – Внимание, звено! Боевая тревога!

В этот момент все восемь бойцов Легиона преобразились. От запястий рук и щиколоток ног поползли жгуты серого цвета, соединяясь на поясе и далее обволакивая всё тело до горла. Прошло не более десяти секунд, все бойцы стояли кругом, четверо из них направляли стволы парных пистолетов на Молчуна и Хайенке, а четверо, присев на одно колено, держали под прицелом окрестности.

Уилл Хайенке растянул рот в улыбке, толкнул локтем Молчуна и указал пальцем на Диммера, тело которого тоже оплетали серые, с матовым блеском жгуты, будто жидкий металл течёт по телу, застывая и принимая форму защитных лат, сочленений, наплывов. Едва Диммер оказался полностью облачён, с его предплечий в ладони скакнули парные пистолеты, а затем послушно скользнули по направляющим обратно.

– Жидкая броня! – воскликнул Хайенке. – Смотри, Рон, это же жидкая броня!

– Да, вы правы, это жидкая броня, класс защиты средний. Мы – отряд передовой разведки Легиона. Все, кто здесь присутствует, имеют звания не ниже капитана, плюс ко всему все произведены в почётное звание преторианца. Мы – элита Легиона, потому и работаем под прикрытием, вдали от дома, без поддержки. Здесь нет случайных людей, как, впрочем, и во всём Легионе. – Диммер скомандовал своим людям отбой.

– Невероятно, – смог лишь произнести Молчун, глядя, как сползает жидкая броня с одежды легионеров, превращаясь в широкие браслеты на руках, украшения высоких ботинок на ногах и поясах. В детстве он часто слушал рассказы отца о легендарных воинах, которые исчезли тысячу лет назад. И вот сейчас он стоял перед живой легендой. Частичкой детских фантазий.

– Но факт, – продолжил Диммер. – Ну, что, теперь мы можем приступить к работе?

– Конечно, – рассеянно кивнул Молчун. – Давайте к делу.

Бойцы принесли несколько раскладных стульев для пикника, расставили между мобилями. В разговоре принимали участие все, из чего Молчун понял, что если Диммер глава миссии, командор, то остальные восемь человек отнюдь не рядовые бойцы. Ещё Молчун подумал, что наверняка их встречу прикрывают. Разъехались лишь вечером, всю дорогу до дома молчали, переваривая услышанное и увиденное.

– Вот тебе и материальчик для мемуаров, – наконец нарушил молчание Уильям Хайенке. В его голосе сквозила дружеская подковырка. – Будет чем удивить издателя и общественность. Бестселлер, Рон!

– Да уж, – только и ответил механик. – Материальчик что надо.

Глава 52

Когда Молчун и Уилл Хайенке уехали с переговоров, легионеры тоже засобирались, расселись по мобилям. Макс Диммер отправился обратно к кафетерию, откуда они с Молчуном уехали утром.

В кафетерии, когда уже стемнело, Диммер встретился с Гербертом Карсоном, детективом, с которым не так давно тесно сотрудничал Вилли Хайенке и даже хотел его завербовать.

– Как дела, Макс? – Карсон протянул руку Диммеру, тот пожал.

– Лучше, чем вчера, но хуже, чем будут завтра, – ответил тот и усмехнулся. – Целый день на природе, давно я так не отдыхал.

– Везёт, – завистливо сказал Карсон. – Как там наши друзья? Будем с ними работать?

– Придётся, – вздохнул Диммер. – Я поначалу думал, что они просто любители, решившие отомстить, поиграть в героев. А они, видишь ли, почти профессионалы.

– Ну, карту с Ланолли они разыграли на славу, – Карсон похлопал Диммера по плечу. – И ведь молодцы!

– Молодцы, – кивнул командор Диммер.

– Ну а по существу, что?

– Пока мы только скоординировали наши действия, теперь каждый шаг общей операции будет согласовываться. Нам придётся немного пересмотреть некоторые наши действия, с гибелью Марио Ланолли сроки операции критически сократились. Придётся форсировать события, а то как ещё сработаются коричневые с новым главой семьи Ланолли. Тем более что роль так называемого дона играет андроид.

– Ну, а как тебе вообще этот Молчун?

– Знаешь, Герберт, поначалу, когда я только о нём узнал и немного понаблюдал, мне показалось, что он простой отморозок и служит Инквизиции. Он называет себя Омегой, цитирует из Библии, что-то разъясняет тем, кого должен вот-вот убить. Все эти убийства, с изощрёнными пытками, поиски правды, его рассуждения по поводу мести… Но ты понимаешь, какое дело, Рон Олива, ветеран, честно тащивший свою службу, не раз выпутывающийся из серьёзных переделок, спасавший своих друзей, совсем не кажется безмозглым придурком. И я бы даже сказал, что некоторые его выходки можно оправдать. У него свой взгляд на жизнь и смерть. Он болен, это факт. Его имплант отторгается, причиняя боль, плюс ко всему повреждённый нейроконтакт с имплантом плохо влияет на поведенческий характер Оливы. Я бы сказал, что его злость и садистские наклонности напрямую зависят от состояния его импланта.

– Можно ведь помочь ему, – вставил Карсон, попивая кофе.

– Можно, – согласился Диммер. – Но не сейчас. После окончания операции.

– Какова будет их роль в нашей игре?

– Ну, до нашего разговора я предполагал, что мы назначим им роль приманки, используем как пушечное мясо…

– Не слишком ли круто?

– В наших обстоятельствах не очень. – Диммер сдвинул брови.

– И что, что-то поменялось?

– Да, Олива и его команда будут работать наравне с нами. Только у них будет свой фронт. Пока пусть всё идет, как идёт, отдадим им на разработку линию Ланолли и бизнесменов, пусть раскручивают дальше, им немного осталось. А мы закончим с правительством. Только после этого выйдем на финишную прямую. Ты с завтрашнего дня будешь в постоянном контакте с Уиллом Хайенке, ты его знаешь, работал. И вообще, не мешало бы тебе с этим Молчуном познакомиться поближе.

– Не мешало бы, – согласно кивнул.

– Во-от, будешь осуществлять, так сказать, контроль.

Глава 53

Панчи Полковиц, бывший сутенёр, клеймёный раб Марио Ланолли, наркоман, неудачник по жизни, наконец-то поймал удачу за хвост. По крайней мере, он так думал. Панчи опять сидел за решёткой искусственного камина в кабинете Ланолли. Теперь эти апартаменты принадлежали Дацио, который на днях официально стал доном и принял первую сотню присяг от своих людей.

Сейчас Дацио остался один в кабинете, сидел перед раскрытым переносным терминалом, что-то лениво набивая, порой замирая на несколько минут, от чего Панчи казалось, что Дацио не живой. Оцепенение длилось от нескольких минут до получаса, после чего Дацио продолжал работать с терминалом. Вообще, по мнению Панчи, Ланолли-младший изменился. В хорошую или плохую сторону, бывший сутенёр не взялся бы сказать, но вместо вспыльчивого и нервного Дацио он видел спокойного и рассудительного человека. Босса. Дона.

Но, опять же по мнению Панчи, всё это было ненадолго.

Панчи поправил пистолет за поясом, пригнулся и тихо выставил решётку. Ему позавидовал бы любой кот-мышелов, так тихо он выбрался из каминной ниши, достал пистолет, направил на Дацио, который опять впал в оцепенение. Он уже был готов вжать сенсор огня, как услышал звук открывающейся двери, скользнул к камину, едва успевая.

– Дацио! – в кабинет вошёл Дик Варго, в последнее время это был единственный человек, которому всецело доверял молодой дон. – Ты тут не уснул?

Дацио мгновенно очнулся, задвигался.

– Я закончил здесь, ждал тебя, Дик.

– Нам пора, приехал наш друг в рясе, – сообщил Варго, указывая на дверь. Дацио встал из-за стола, закрыл терминал, взял его под мышку и поспешил на выход.

Панчи едва не зарычал от досады. Он торчит здесь уже кучу времени, чудом ещё не попался, воруя еду из кухни и справляя нужду лишь по ночам. За всё время представился момент, и надо было этому Варго прийти не вовремя.

Время было вечернее, и Панчи решил выбраться наружу, мочевой пузырь давал знать о себе, сказывалось нервное напряжение.

Про друга в рясе Панчи слышал уже не впервой и каждый раз вспоминал того монаха, которого пристрелил в деловом центре. Кто они, эти люди в рясах? Что они делают здесь? Панчи был заинтригован, и одновременно его взял страх. Что там говорил тот поп? Будто бы он приор Священного Престола Инквизиции. Это кто ещё такой, что за Инквизиция?

У Панчи мозг встал буквально враскоряку. Что-то подсказывало ему, что вот сейчас, там, в другом крыле, куда он так и не смог найти путь, идёт серьёзный разговор, решаются какие-то глобальные вопросы. Ему хотелось узнать все тайны этого поганого семейства, хотелось обладать знаниями. И в то же время хотелось поскорее покончить с Ланолли. Нет, к Дацио он не испытывал никаких враждебных чувств, но вот почему-то застряло в голове, что он должен отомстить. Не важно кому, главное совершить действо.

Панчи выбрался наружу в закоулке между стеной огромного дома и подвальным входом, поставил на место вентиляционную решётку. Уже стемнело, и он практически безбоязненно пробрался к недалеко стоящему от дома строению – хозяйственной постройке, завернул за неё, едва успел расстегнуть ширинку.

– Уф-ф-ф… – выдохнул Панчи, отдаваясь секундному блаженству. С языка тут же соскочила богохульная фраза: – Как с Богом поговорил!

Отлив с наслаждением, Панчи убрал своё имущество в штаны, застегнул ширинку и повернулся было, собираясь теперь отправиться поближе к окнам кухни, как в грудь ему упёрся ствол пистолета, а горло железной хваткой сжали чьи-то пальцы.

– Полегчало? – вопрос был скорее риторическим. – Теперь пошли. Медленно. Задом, задом, не спеши. И не надо свою пукалку доставать, ручонки приподними повыше.

Едва Панчи попытался выхватить свой пистолет, как горло сдавили сильнее, ещё чуть-чуть и… он бросил попытку контратаковать.

Его взял Дик Варго. Как его вычислили, Панчи так и не узнал, да и рассказывать ему никто не собирался. Главное, что теперь его вели в то крыло огромного особняка, где происходили встречи с таинственными людьми в рясах.

Варго завёл его в большую комнату, провёл на середину и принудил встать на колени. Но никого, кроме Дацио, его любовницы и Варго, здесь не было.

– Убьёте? – спросил Панчи, устало опустив голову.

– Нет, – ответил Варго. В его руках появился инъектор. – Мы подарим тебе шанс. Но за это ты должен будешь оказать нам услугу.

– Кому, вам? – Панчи поднял голову, посмотрел на Дацио, в глаза. Тот тоже буравил его взглядом своих немигающих глаз.

– Нам, семье Ланолли, – произнёс тихо Дацио. – Мне лично, дону Ланолли.

– А если я откажусь?

– Тогда мы отдадим тебя монахам. Помнится, не так давно ты пристрелил их человека, да не простого, а самого приора. У нас есть видео с камер наблюдения. Ты знаешь, что с тобой сделают эти люди в коричневых рясах? Нет? А я знаю. Для тебя это будет всяко хуже, чем если просто пристрелят. Помимо этого, мы знаем, что ты каким-то чудесным образом воскрес. А для людей, которые стоят на страже чистоты рода человеческого, символом веры которых является воскресший человек, сын божий, рождённый непорочным зачатием, такой, как ты, будет осквернителем. Не просто богохульником, не просто нонсенсом, а именно еретиком. В этом мире, по мнению инквизиторов, воскреснуть мог только Иисус, сын непорочной Девы Марии, но никак не Панчи Полковиц, наркоман и сутенёр, сын шлюхи и пьяницы.

– Моя мать была честной женщиной, а отец добрым человеком! Не смей марать в грязи их имя! – Панчи предпринял попытку встать, но рука Варго помешала, Дик крепко держал его за плечо.

– Пусть будет так, – спокойно ответил Дацио. – Но ведь монахи-инквизиторы об этом не знают.

– Чего вы от меня хотите?

– Присягни дону Дацио, поклянись служить ему, выполни задание и живи. – Варго присел на корточки рядом с Панчи. – Дон Дацио вернёт тебе твою улицу, я помогу набрать девочек, заживёшь по-новому.

Сутенёр минуту молчал, потом поднял голову и пополз к Дацио. Остановился подле колен, взял молодого босса за руку, поцеловал золотой перстень с синим унгалисом.

– Дон Дацио… примите мои скромные услуги.

– Принимаю, – Дацио кивнул. К Панчи подошёл Варго и, прислонив к шее инъектор, нажал спуск.

– Пс-с-с, – инъектор впрыснул дозу желтоватой жидкости Панчи, тот обмяк и повалился на пол рядом с ботинками Дацио.

– Так, Вероника, теперь твоя работа, – сказал Варго, ухватив Панчи за руки, и поволок его в смежную комнату. – У тебя шесть часов.

– Успею, – кивнула девушка, прошла следом, достала из одного из шкафов небольшой кейс, который пару дней назад передал Молчун.

Панчи очнулся через шесть с половиной часов. Его раздели, уложили на кровать. Впервые за долгое время он лежал на чистых простынях, на кровати, под одеялом. Тело зудело, потому сутенёр выбрался из-под одеяла и отправился в душ. И только под тугими струями воды он, наконец, вспомнил, что с ним произошло, пелена сна наконец спала.

На кровати лежало новое нижнее бельё – трусы и тонкая термомайка. Рядом его выстиранные брюки, рубашка и вычищенная куртка.

Видимо, где-то была установлена скрытая камера наблюдения, потому как едва Панчи оделся, дверь открылась, и вошёл Варго.

– Пошли, тебя накормят, а заодно я введу тебя в курс дела, которое тебе предстоит сделать.

Пока Панчи насыщался в столовой, где обычно устраивали совместные обеды за общим столом, Варго не спеша рассказывал.

– Завтра приедет человек от монахов, заберёт тебя.

Панчи перестал жевать, замер, уставившись в одну точку, потом медленно повернул голову.

– Ты же сказал, что вы не сдадите меня этим инквизиторам.

– Во-первых, я этого не говорил, а во-вторых, сначала выслушай.

– Ну-ну, – Панчи продолжил есть.

– У нас есть видеозапись того, как ты убил приора. Мы слегка поколдовали с ней, и теперь на ней ты пытаешься помочь умирающему монаху, закрываешь грудью от выстрелов, но тот получает пулю в голову. Мы тебя передаём как героя, чтобы монахи смогли чествовать тебя, наградить, а заодно излечить твои душевные раны, которые, как известно, заживают намного дольше телесных. Для них ты человек Марио, один из его личной гвардии, боец. Имя твоё менять не будем, пусть тебя проверяют, если захотят. На все вопросы отвечай только правду, но про своё воскрешение – ни слова. Твои раны на груди, это раны, полученные в ходе перестрелки в деловом центре. Клеймо мы тебе свели, остался лишь шрам, так что не рефлексируй. Без спроса с ними не говори, веди себя пристойно, не сквернословь. Креститься умеешь?

– Умею, – буркнул Панчи.

– Слушай, что тебе говорят, вникай в их слова, порой они говорят много полезного.

– И это такое задание? В чём подвох? – Панчи не верил Варго. – Вы меня усыпили, зачем?

– Чтобы сделать тебе операцию по сведению клейма, – глядя в глаза Полковицу, сказал Варго. – А основным заданием для тебя будет вот что.

Дик выложил на стол пластиковый пакет размером с ладонь, наполненный, как показалось Панчи, конфетти.

– Это что?

– Это сетевые датчики сбора информации. Они собирают видеоряд, звук, помогают пеленговать цель. Тебе остаётся только аккуратно расставить всё это там, куда тебя отвезут.

– Это надолго?

– Кто знает? – пожал плечами Дик Варго. – Может, неделя, может, месяц. Даже если тебя захотят оставить, оставайся, учи псалмы, бей поклоны, но чтобы все датчики были поставлены. Вот твоё задание.

Панчи отодвинул тарелку, вздохнул, сложил руки в замок. Когда-то его отец говорил, что всё, что происходит, всё по воле Бога. «Жизнь человека есть промысел Божий, сынок. Доверься Богу, и всё с тобой будет хорошо, всё, что Он делает, всё к лучшему. Даже если тебе предстоит умереть, всё это по Его воле».

Панчи взял пакет с датчиками, сунул в карман куртки, посмотрел на Варго.

– Ну, когда там этот ксёндз приедет?

Глава 54

Борис Тюрин расхаживал по гостиной, меряя её шагами по диагонали. Сейчас он курил трубку, попыхивая ароматным дымком табака с планеты Банзей.

– Тебя что-то беспокоит? – спросила жена, Татьяна Станиславовна, не отрываясь от раскрытого терминала, на котором проверяла досье и тест-анкеты на своих подопечных. Здесь, на Фаросе, ей подвернулась очень достойная работа – директор школы. Теперь она проверяла своих подчинённых на предмет скрытых способностей, буде те их скрывали, ну, а заодно и на вшивость, так сказать. Плюс ко всему она оценивала степень подготовленности и опыт своих новых подчинённых, подумывая о некоторых нововведениях и перестановках.

– Отчасти, – ответил Борис, приостанавливаясь подле окна и всматриваясь в бесконечную даль колышущейся прерии, расстилавшейся буквально от дома. Не так давно, буквально пару недель назад, он купил тысячу двести пятьдесят акров земли, поставил готовый дом и вроде бы начал обживаться. Шестеро рабочих, двадцать пять дроидов-помощников, девяносто коров, тридцать лошадей, с десяток пони и самое главное – Магистр прикупил щенков фаросского дога. Трёх сук и кобелька. По меркам Фароса это было круто, очень круто для начинающего заводчика. Другого на этой планете сочли бы выскочкой, но Борис был родом с Фароса, имел авторитет человека слова и дела, бывшего военного, потому его взлёт приняли как должное. На Фаросе людей ценили за их реальные заслуги, а не за деньги и количество купленного. Суку фаросского дога оценивали по помёту, а кобеля по высоте холки. Людей же здесь уважали за смелость и честность, а не за деньги. Для фаросцев деньги считались лишь средствами, которые они вкладывали в обустройство своей порой негостеприимной планеты. Да в помощь тем, кто в ней реально нуждался. А Магистр в своё время помогал многим, как словом, так и делом.

– И что же за беспокойство? Что опять не так? – жена Магистра оторвалась от терминала, прищурилась, глядя на мужа. – Ты купил землю, дом, у тебя твои любимые лошади, коровы и, наконец, ещё и собаки. К тебе приходят знакомиться люди, которых уважают и знают на всей планете. Ты чётко вписался в местный антураж, тебя здесь приняли как родного, хотя, извини, ты и есть всем родной. Твою дочь пригласили работать, и не абы где, а в крупнейшую торговую организацию. И ведь взяли не кем-нибудь, а сразу консультантом по подбору кадров. Мало того, у неё есть свой ученик! Я, твоя жена, и мечтать не могла о том, чтобы работать по профилю! Меня сразу взяли директором школы, пусть она и небольшая! Да, я профессионал, да, у меня огромный стаж как руководящей, так и преподавательской деятельности, но нигде, слышишь, нигде ко мне не относились так хорошо, как здесь! Я всегда считала Фарос захолустьем, но я ошибалась. Здесь замечательные люди, замечательный климат, исключая Сезон Ветров. Что может тебя беспокоить? Что, скажи мне? Я же вижу, что это далеко не колючка в копыте твоей лошади и не диарея у одной из коров!

– Ну, ладно, ладно, – успокаивающе поднял руки Магистр. – Ничего из ряда вон выходящего не случилось. Просто я обеспокоен тем, что мне придётся ненадолго уехать, а на кого оставить хозяйство, я не знаю.

– Так-так, – жена Магистра закрыла терминал и повернулась. – Расскажи-ка мне, будь добр, куда это ты собрался? Что за поездка?

– Мне нужно съездить на Росу, дорогая, – Борис сел в кресло-качалку, неустанно попыхивая трубкой. – Я договорился о покупке трёх десятков лошадей воронцовской породы, плюс ко всему, там же есть возможность купить ещё одного щенка – фаросца, у местного князя, который пробовал разводить нашу породу. Другая ветвь, другая кровь, сама понимаешь, для разведения самое оно.

– И тебе лично необходимо быть там?

– Ну а как же?! Это ведь не пуховое одеяло, заказанное по сети, которое пришлют в картонной коробке. Татьяна, пойми, это лошади, причём лучшие! Здесь нет таких! Я буду первым на Фаросе, кто разведёт воронцовских. А ещё у меня есть затея скрестить их с местными мустангами, влить свежей крови. Я всё просчитал, это должны получиться отменные животные! Это будет новая порода!

– Ты помешался с ними, – Татьяна Станиславовна вернулась к терминалу. – Ты ненормальный.

– Это моя страсть, дорогая. – Магистр успокоился, уселся обратно в кресло, пыхнул трубкой, прикрывая глаза.

– Надолго поедешь?

– Месяц, может, полтора, с учётом дороги. Только вот ума не приложу, на кого оставить хозяйство.

– На моего отца, – тут же отреагировала жена, не отрываясь от работы. – Тем более что он на днях приедет в гости.

– Точно! – Магистр аж подпрыгнул! – Точно! Ты моя спасительница!

Борис вскочил, подошёл к жене, приобнял, поцеловал в щеку.

– Иди уже, подлиза, – жена улыбалась. – Но обещай мне, никаких приключений.

– Никаких! – торжественно ответил Борис, держа за спиной руку со скрещёнными пальцами.

Магистр в приподнятом настроении закрылся в своём кабинете, активировал сетевой терминал, быстро набрал в сроке вызова только ему известный код. Спустя несколько минут на экране появилось изображение – мужчина с тонкими усиками, как будто смущённо улыбаясь, откликнулся:

– Корабельный Кот на связи.

– Привет! Как жизнь твоя, друг мой?

– А-а, это ты, Магистр, – мужчина надел старомодные очки. – Две недели от тебя ни слуху ни духу. Я уж о тебе от третьих лиц информацию получаю. Сам-то я жив, помаленьку копошусь. Дела идут, но, знаешь, я как в болото попал, каждый день одно и то же. Сам как?

– Жив, а это главное. Слушай, у меня есть одна затея, могу тебе предложить составить мне компанию. Развеешься, разомнёшься, молодость вспомнишь.

– Магистр, ты, наверное, забыл, я по профилю больше не работаю. – Корабельный Кот посерьёзнел, нахмурился. – У меня бизнес, жена… да и куда мне, с хромой ногой.

– Я тебя что, бегать зову? – Магистр не унимался. – Поработаешь вторым номером, мои тылы прикроешь, ситуацию посчитаешь. В тепле, в уюте, машинку я тебе обеспечу, как на Аламеде, помнишь?

– А ты никак не уймёшься, да? Всё тебя тянет на подвиги! – немного брюзгливо отозвался Корабельный Кот, но Магистр почувствовал в голосе друга некоторые согласные нотки. – Или денег маловато?

– Понимаешь, я сделал работу, за которую мне заплатили. Но работа была плёвая, мало того, там дело такое…

– Личные мотивы, принципы, – закончил Кот, ехидно ухмыляясь. – Знаю я тебя, чувствуешь, что тебе переплатили… принципы полезли наружу. Э-эх, Магистр!

– Здесь другие принципы, и не в деньгах дело, – сказал Борис. – «Коричневая плесень», слышал о такой заразе?

– Слышал, – как-то грустно сказал друг. – Нормандия, лет двенадцать назад, Фриско… Но ты мне раны не береди, зажило всё.

– В общем, так, хочу немного рассчитаться, отдать долги, так сказать. Мне помнится, что при умиротворении бунта на Фриско они нам задолжали. Чеккер и Гольянов остались лежать в той земле. А всё из-за этой коричневой гнили! – немного вспыльчиво ответил Магистр, пропустив мимо уха слова друга. – Через неделю я выезжаю на место, один или в твоей компании. Если ты со мной, будь в космопорте девятнадцатого, в десять утра. С собой лишь пара смен белья и пара бутылок виски. Всё, конец связи.

Через неделю в условленный день, в означенный час Магистр вошёл в зал ожидания небольшого космопорта в посёлке Либертат. Он прошёл к стойке регистрации, сунул пластиковое удостоверение личности, через полминуты получил обратно вместе с посадочным талоном. Краем глаза он отметил человека в длинном чёрном плаще и чёрной же шляпе, с трубкой в углу рта, сидящего в кресле для ожидающих. Его трость, с посеребренной рукоятью, лежала рядом, а между ног стоял кейс.

Магистр коротко прикоснулся к полю своей шляпы и проследовал на посадку, которую вот прямо только что и объявили. Человек в чёрном плаще и шляпе поднялся минуту спустя и, прихрамывая, опираясь на трость, тоже отправился к посадочному терминалу.

Челнок доставил пассажиров на орбиту, оттуда сразу же стартовав к точке встречи с трансгалактическим лайнером. Уже через два часа Магистр и его друг Корабельный Кот переступили комингс посадочного шлюза, откуда их повела стюардесса по проходам и коридорам к каютам.

– Виски взял? – шепотом спросил Магистр у Кота.

– Как ты и просил, две бутылки. Больших.

– Отлично! Давненько я не пробовал твоего виски.

– Тут тебе надолго хватит, – усмехнулся Кот. – Ты мне вот что скажи, на кого хозяйство своё оставил?

– Тесть погостить приехал, пусть немного почувствует себя аборигеном, – Борис растянул рот в улыбке. – Да и чего там присматривать-то, шестеро работников, он только покрикивать будет на них, да Татьяна поможет, если что. Ну, Ежонок на выходные приедет. А ты магазин на кого оставил?

– На жену, на кого ж ещё, – вздохнул Кот. – Пришлось сказать, что еду на семинар на Росу, заодно и договорюсь с тамошними кузнецами-умельцами на поставку нового товара, железо присмотрю для своей мастерской, материалы разные…

– Эк мы с тобой одинаково лапшу своим жёнам на уши вешаем, – Борис толкнул локтем друга.

– Да вранья-то – капля. Я на самом деле товар заказал, и материалы тоже, семинар посмотрю в записи, уже скачал с ресурса оружейников. И поставки налажены, просто я жене ведь все нюансы всё равно не рассказываю.

– Вот ведь, а! Я ж тоже лошадей уже купил, мне их с посыльными пришлют, с Росы.

– Родственные души, – хмыкнул Кот. – О, похоже, наши апартаменты.

С точки рандеву лайнер взял курс на Кронос, посетив одноимённую систему, а там до Лигеи останется один перелёт.

Глава 55

Молчун откинулся на спинку кресла, устало прикрыл глаза, закинул руки за голову. Голова опять болела нещадно. Ломило в затылке и за ухом, в том месте, где находилось контактное гнездо импланта. С каждым днём ему становилось всё хуже и хуже.

«Вот и мой черёд приходит. И до меня костлявая добралась. И ладно бы умереть с пробитой навылет грудью, глядя врагу в глаза, нет, я, похоже, отброшу копыта от того, что мой имплант отторгнется, образуя опухоль. Быстрее бы уже закончить здесь, прижать к ногтю коричневую мразь и забиться в какой-нибудь укромный уголок, лечь на кровать, зашторив окна, и тихо умереть. Главное успеть разобраться с делами, успеть отправить на тот свет побольше коричневых. Или хотя бы простых отморозков».

Сидеть и бездействовать было невыносимо. Данные от Панчи Полковица поступали так медленно и так мало, что можно было умереть не от опухоли, а от старости. Видимо, монахи не обсуждали свои дела где попало, а там, где разговоры велись, помещения были настолько экранированы, что сигнал не мог пробиться или Панчи туда был не вхож.

Молчун накинул старую куртку, с сожалением взглянув на «пастыря», сунул в кобуру скрытого ношения игольник. Он решил просто немного прогуляться, стараясь унять боль, отвлечься.

Едва он вышел из подъезда своего нынешнего дома и уже направился было к своему мобилю, как из-за угла вырулил «Граундлер», в один миг оказался перед Молчуном, резко затормозив. Дверца сдвинулась в сторону.

– Садитесь, мистер Олива! – пригласил механика заочно знакомый человек. Молчун раздумывал лишь пару секунд, пригнулся, усевшись на сиденье рядом с водителем, который тут же протянул руку: – Я Герберт Карсон.

– Ронвальд Олива, – Молчун ответил на рукопожатие. – Чем обязан, детектив?

– Я здесь не по службе, а по делам Легиона. – Карсон повёл мобиль вдоль дома, аккуратно вырулил со двора на улицу и поддал газу. – У меня для вас есть несколько сообщений, мистер Олива. И самое главное из них касается некоего профессора Лимана.

Молчун непроизвольно скрипнул зубами, что не укрылось от Карсона. Тот внимательно посмотрел на механика, кивнул.

– Знакомы с этим джентльменом, как я понимаю?

– Знаком, – угрюмо ответил Молчун. – Но видел его очень давно.

– И не прочь повидаться вновь?

– Не прочь, – кивнул механик.

Некоторое время они ехали в тишине, Карсон вёз Молчуна на окраину города. Конечной точкой их путешествия стал восьмиэтажный дом с закрытым строительной сеткой фасадом и прачечной, занимающей весь первый этаж.

– Пойдёмте, мистер Олива, – пригласил Карсон механика, когда они припарковались напротив входа в прачечную.

Внутри всё оказалось, как и в любой другой прачечной – длинная стойка приёмки, несколько женщин, которые принимали-отдавали тюки, сумки и баулы с грязным или выстиранным бельём. Народа в приёмной было немного, и все, на взгляд Молчуна, были из тех слоёв населения города, которые едва сводят концы с концами и не могут позволить себе купить стиральный автомат. Эти люди работали от зари до зари за гроши, из которых умудрялись вычесть плату за жильё, коммунальные услуги, отложить на какую-никакую одежду и ещё надраться в местном баре в выходной.

Карсон повёл Молчуна к двери, что вела во внутренние служебные помещения. Идти пришлось недалеко, детектив открыл одну дверь в коридоре и пропустил Молчуна вперёд.

В пустой комнате стоял лишь большой стол, как сначала показалось Молчуну, но, присмотревшись, он понял, перед ним тактическая панель. Такая была в брифинг-зале их бригады, когда Молчун ещё служил в армии.

– Хочу предложить вам одно дело, мистер Олива, – начал Карсон, активируя огромную панель.

Серая поверхность ожила, над столом стал появляться полупрозрачный объёмный рельеф, который, насыщаясь красками, копировал пригород.

– Мы с вами сейчас вот здесь, – Карсон ткнул специальной указкой в место, где копировалось расположение прачечной, а затем несколькими нажатиями уменьшил изображение. Теперь город казался лишь точкой. – А вот здесь, в горах, расположилось небольшое поместье. Вполне самодостаточное, чтобы не зависеть от большого мира. Корабельная энергоустановка, теплицы, небольшая ферма, артезианская вода. Поместье скрыто в горах, к нему нет доступа по земле, лишь по воздуху. Но и по нему не подобраться незамеченным, системы ПВО, датчики слежения, прочая лабуда… ваш профессор основательно окопался. Мало того, если попытаться пробиться в лоб, из поместья полетит сигнал на основную базу – в монастырь Сан-Бернард, что расположен в тысяче километров южнее. Для вас не секрет, что Лиман работает на коричневых?

– Скажем так, я не удивлён, но чтобы коричневые…

– Он продал свои услуги им не так давно, полгода назад, до этого работал самостоятельно. – Карсон увеличил объёмную карту на том месте, где располагалось жильё профессора Лимана. – Хотя, знаете, я сомневаюсь, что он продался сам, наверняка его заставили работать.

– Ну да, – ухмыльнувшись, кивнул Молчун. – Агнец, совращённый дьяволом. Что вы хотите от меня?

– Я предлагаю вам атаковать поместье, ведь Лиман был вашей первоначальной целью. Вы и ваши друзья проникните в поместье и зачистите его. Это будет вашим вкладом в общее дело, заодно и профессора навестите.

– Вот так, с наскока?

– Наши люди обеспечат вам четыре часа для действий внутри поместья. Мы заглушим любой сигнал о помощи, буде его смогут послать, но основная работа ваша. Здесь и сейчас мы с вами выработаем план совместных действий, а потом вы обкатаете его со своей командой. О выходе вы доложите мне. Как вам такой план?

– План хорош, – согласился механик, – вот только не дам полной гарантии его осуществления.

– Почему? Ваша команда, насколько я осведомлён, выполняла и более сложные проникновения. – Карсон был откровенно удивлён.

– У меня проблемы, – честно сознался Молчун и указал пальцем на скрытое гнездо импланта. – Голова болит всё чаще, отторжение, понимаете ли.

– М-да, – Карсон облокотился о стену, сложив руки на груди. – Это действительно проблема. Но, знаете, средство есть. Не моментальное, не устранит болячку мгновенно, но, по крайней мере, можно на время приостановить отторжение. Мы не располагаем сейчас медицинской помощью, но обещаю вам, как только закончится всё это, наши медики помогут вам.

– Хорошо, – согласился Молчун, болезненно поморщившись. Где-то краем сознания он понимал, что Карсон сейчас посадил его на крючок. Мягкий, не колкий, но крепко держащий – квалифицированная помощь была как никогда ему нужна.

«Все играют. Вся жизнь – игра. Все друг с другом играют. Кто-то обманывает, кто-то льстит, кто-то обещает помощь, играя на чувствах. Этот вот пообещал вылечить меня, дать волшебную пилюлю, лишь бы я согласился. Он подумал, что я мнусь, играю в больного, сыграл в доброго дядю. Как же я устал от всей этой фальши и бездарной игры!»

Настроение Молчуна вновь испортилось, боль не отпускала. Мысли уводили от отчаяния к злости. Карсон уловил мрачное настроение механика, посерьёзнел. Он знал, что Молчун временами срывается, чувствовал, что того накрывает пеленой боли.

– Олег! – крикнул он, активируя прямую связь на своём коммуникаторе. – Быстро с медбоксом в комнату совещаний!

Молчун прислонился спиной к стене, зажав виски ладонями, боль накатывала уже не волнами – била, стегала словно бичом, вызывая потемнения в глазах. Он медленно оседал на пол, ноги отказывались держать. И вместе с тем в нём закипала злость.

Сквозь пелену, застилающую глаза, Молчун увидел человека, держащего пистолет, который шагнул к нему, вытягивая руку. Сбоку появился другой, тоже тянул руки. Он взорвался, вскинулся из последних сил, пытаясь выхватить игольник.

Но неведомая сила спеленала его, что-то холодное коснулось шеи, послышался шипящий звук.

«Всё, конец игры».

Глава 56

Сознание прояснялось медленно, сначала прорезался слух, спустя несколько минут вернулось зрение. Молчун лежал на полу, рядом сидел Карсон и держал в одной руке медицинский диагност, другой перемещал маленький сканер, водя над телом механика.

– Болит ещё? – спросил Карсон, но Молчун помотал головой, отвечая и одновременно проверяя, не вернётся ли боль. – Давайте, приходите в себя, я отвезу вас домой.

– Что со мной было? – Молчун сел, оперевшись спиной о стену.

– Приступ, – Карсон убрал диагност в кофр, закрыл его. – Наш медик вколол вам обезболивающее и ввёл вещество, которое на время предотвратит отторжение импланта. Так что на ближайший месяц от боли вы ограждены, но будьте внимательны, берегите голову.

– Хорошо, – Молчун встал, осторожно прошёлся по комнате. – Порядок.

– Добро, – Карсон кивнул. – Вас отвезти домой или готовы продолжить обсуждение плана?

– Готов продолжить.

– Тогда вот, – детектив указал на появившийся в комнате сервировочный столик с фруктами. – Угощайтесь, подкрепляйтесь и продолжим.

Прикидывать, сопоставлять, прокладывать маршруты, спорить, начинать всё по новой, решая задачу другим вариантом. Так они работали, делая короткие перерывы на кофе, а один раз даже на перекусить.

Наконец к вечеру, когда улицы окраин уже погрузились в темноту, Карсон и Молчун покинули прачечную, детектив отвёз механика к его дому.

– Если я буду нужен, вы знаете мой номер коммуникатора, мистер Олива, – Карсон на прощание протянул руку. Молчун пожал.

– Для вас, детектив, Рон. Просто Рон.

– Герберт, – в ответ улыбнулся полицейский. – Друзья зовут меня Гера или Герб.

Утром Молчун созвонился с Уиллом Хайенке, сказав ему лишь одну фразу: – Позывной «Омега», общий сбор. – Затем собрал свои пожитки, прибрал квартиру по мелочам, что-то отправив в утилизатор, что-то сложив в корзину для белья. Вещи вынес к мобилю, уложив в небольшое багажное отделение. Единственное, что взял в салон с собой, так это пакгер, наполненный кофе. Его путь лежал в лагерь, где разместилась команда. Но прежде чем приступать к штурму горного поместья, механик хотел сделать несколько вещей, не будучи уверенным, что успеет потом.

До Мусорного он добрался ещё до обеда, выжимая из своего мобиля всё, на что тот был способен. В сам посёлок въезжать не стал, оставив машину метров за пятьдесят, за кучами мусора. Быстрым шагом добрался до домика Лизы Островской, поднялся на крылечко, постучал. Через минуту дверь приоткрылась, в щели появилось мальчишеское лицо.

– О-о! Мистер Молчун! – дверь распахнулась, а Энди, сын Лизы, прыгнул буквально с места. Механик его поймал, обнял. – Мистер Молчун, вы вернулись!

– Ну-ну, парень, ты меня задушишь! – Молчун поставил Энди на пол. – Мама дома?

– Да, она внизу, перенастраивает сканер. Пойдёмте, мистер Молчун! У нас как раз сегодня яблочный пирог! Я сам пёк! – Энди тянул механика за собой в дом.

Едва они оказались в гостиной, послышался голос Лизы:

– Энди, кто-то пришёл?! – Из коридорчика, что вёл к лестнице, появилась женщина, но, увидев Молчуна, запнулась, остановилась. На глаза Лизы вмиг накатились слёзы.

– Здравствуй, Лиза, – Молчун тоже растерялся, поджал нижнюю губу в смущении. Убивать он мог без раздумий, но вот с этой женщиной ему становилось неловко, хотя он чувствовал исходящую от неё волну тепла.

– Привет, – Лиза улыбнулась сквозь слёзы, механик шагнул вперёд, обнял женщину, поглаживая её по волосам.

– А давайте чая в честь приезда мистера Молчуна! – воскликнул Энди. – С моим пирогом!

И они пили чай с яблочным пирогом. Лиза рассказывала о переменах, произошедших в Мусорном, о том, что у неё появился конкурент, врач, к которому люди обращаются чаще, чем к ней. Только мэр Фостер да торговец Че Ровега подкидывают что-то из съестных припасов, да ходят консультироваться по поводу здоровья. Но и это происходит не часто.

– Да и то, мне кажется, что они это делают лишь из-за того, чтобы поддержать меня. Конечно, вечно это продолжаться не может, рано или поздно сюда забудут дорогу вообще, в последнюю неделю никто не появлялся. Вот так и живём. А Энди не учится, мне нечем оплатить связь. Че Ровега и Фостер занимаются какими-то тёмными делами, население Мусорного выросло в два раза, людей привозят на больших мобусах. А эти двое теперь разъезжают на хороших мобилях, постоянно бывают в городе. До нас никому дела нет.

– Значит, я вовремя приехал, – горько усмехнулся Молчун и тут же помрачнел. – У меня есть предложение к тебе, Лиза.

– Какое?

– У меня есть знакомый, живёт в пригороде Квартелена. У него большой хороший дом, но он там один. Не так давно он потерял дочь и жену и теперь коротает свой век в одиночестве. Я предлагаю переселиться вам с Энди к нему. Ты по роду своей профессии присмотришь за стариком. Естественно, не бесплатно, тебе назначат жалованье. Это всё лучше, чем жить здесь. Возможно, когда-то было лучше, но теперь, видимо, всё изменилось.

– Как-то это неожиданно…

– Времени на подумать нет, Лиза, – сказал Молчун. – Ты прозябаешь здесь без работы, Энди не ходит в школу. Дистанционное обучение не самый лучший вариант, поверь мне. Ему нужно общаться со сверстниками.

– Ты прав, – женщина кивнула.

– Ты согласна? – Молчун смотрел Лизе в глаза, рядом ёрзал Энди и, судя по выражению лица, парень был готов к переезду уже сейчас.

– Ну… а что собственно я теряю? – женщина кивнула. – Когда начинать готовиться к переезду?

– Начинай прямо сейчас, – Молчун встал. – Я отлучусь на часок, а вы собирайте самое необходимое. Берите только то, что вам дорого, вещи купите в городе.

– А как же оборудование? – Лиза спохватилась. – Там ведь сканер, там…

– Брось это старьё, – махнул рукой Молчун уже с порога. – Я куплю тебе новое, верь мне.

Через десять минут быстрого хода Молчун стоял на пороге дома торговца Че Ровеги. Дом торговца стал больше, теперь это был не вагончик с пристройкой, а настоящий дом. Во дворе стоял большой пикап. Стучать механик не стал, пинком высадив дверь, шагнул внутрь. В холле тут же появился Че, прибежавший на шум, его глаза округлились, рот приоткрылся, но ничего сказать торговец не успел, получив удар в лицо.

– Здравствуй, Че! – Молчун поднял упавшего Ровегу, ударил под дых. – Ты не рад меня видеть?!

В этот момент в холе появился ещё один человек, он держал в руке металлический прут, уже замахнулся, чтобы ударить, но Молчун выхватил игольник и всадил в нападавшего три иглы, тот осел, уронив прут себе на голову.

– Вставай, Че! – Молчун вновь поднял торговца и, прислонив к стене, стал обрабатывать его ударами. Он бил по суставам, в плечи, чуть ниже ключицы, добавляя коленом по бёдрам. Ровега держался на ногах, как гуттаперчевая кукла, снося побои, и даже казалось, что ему совсем не больно.

Наконец Молчун отступил от Ровеги, дал ему минуту прийти в себя.

– Че, я оставил тебе десять тысяч кредитов, сказал, чтобы ты постоянно привозил Лизе продукты и наладил связь для Энди. Какая же ты сука, Че! – Молчун ухватил торговца за шиворот, приблизил к нему лицо. – Где деньги, мразь, которые я передал тебе через Фостера?!

– Я пустил их в дело, – сипло ответил Ровега.

– Сдохнешь, сука! В дело он пустил! – механик оттолкнул его от себя. – Передай Фостеру, пусть ищет себе укромную нору, он виновен не меньше тебя, и я найду и его, а то сейчас недосуг!

Краем глаза Молчун отметил движение, вскинул руку, ставя блок. Напарник Ровеги пришёл в себя и попытался напасть снова. Механик взял руку нападавшего в жёсткий блок, вывернул на излом, а потом резко дёрнул. Послышался хруст, подельник Ровеги заорал, а Молчун ударил его в висок.

– Времени у меня мало, а то и Фостера обработал бы, – Молчун коленом ударил пленного. В этот момент в дверном проёме появилась фигура. Фостер, негласный мэр Мусорного, бывший полицейский. Он держал в руке пистолет.

– Зря ты здесь появился, Молчун, – Фостер вскинул пистолет, Молчун закрылся подельником Ровеги. Прогремели два выстрела, а затем механик пустил в ход игольник. В этот раз он не жалел игл и всадил в толстого мэра штук десять. Всё действо заняло буквально пару секунд.

– Это ты зря появился, – Молчун отбросил от себя живой щит, который теперь уже был мёртв, подошёл к Ровеге. – Три дня тебе, Че. Раздай свой товар людям и умри как честный человек. Будем считать, что это мой им прощальный подарок.

– Если раздам, ты меня не убьёшь? – не понявши сказанного, спросил Ровега.

– Я тебя уже убил, – с этим словами механик двинулся на выход. Переступая через Фостера, он всадил в него ещё пять игл. – Теперь всё.

Молчун вернулся к дому Лизы, а женщина и её сын сидели в гостиной на диване, перед ними стояли два дорожных чемодана-кофра. Механик подхватил оба и, ни слова не говоря, направился на выход.

– Придётся немного пройти, – сказал он.

– Ой, у тебя кровь на куртке, – указала Лиза.

– Это не моя, – Молчун мотнул головой. – Пошли.

Спустя десять минут мобиль Молчуна уже мчался прочь от огромной свалки к Квартелену. Энди припал к стеклу и наблюдал за проносящимся мимо ландшафтом, а Лиза, повернувшись вполоборота, наблюдала за Молчуном.

– Рон, как ты жил всё это время? – спросила она.

– По-разному, – Молчун пожал плечами. – Но всё же хуже, чем тот год, на Мусорном.

– Ты оставишь нас и в этот раз?

– На какое-то время, Лиз, потом вернусь, – он посмотрел на женщину. – Обещаю. Мне нужно доделать кое-какие дела.

К вечеру они добрались до места. Ворота открыл уже знакомый Молчуну охранник, кивнул, он был осведомлён о визите. От внутренней стоянки их к дому проводил сам начальник службы безопасности. На террасе, где когда-то принимали Молчуна, их ждал Генри Брохнин. Он протянул руку женщине, представился, та ответила. Генри пожал руку и Энди, потрепав его по волосам. Молчун поцеловал Лизу в губы, посмотрел ей в глаза.

– Я вернусь за вами, обязательно, – механик отступил назад и отправился обратно к стоянке, провожаемый главой охраны. А Генри Брохнин жестом указал, куда следовать гостям.

– Пойдёмте, я покажу, где вы будете жить, миссис Островская.

– Просто Лиза, пожалуйста, – попросила женщина.

– Хорошо, – кивнул Брохнин.

Молчун тем временем сел в мобиль, завёл, посмотрел на охранника.

– Не переживайте за женщину и паренька, мистер Олива, – сказал тот. – Мы присмотрим за ними.

Охранник приходился дальним родственником Генри Брохнину, седьмая вода на киселе, но, будучи ещё довольно молодым, окончил военную академию, отказавшись потом от службы в федеральной армии. Его взял к себе Брохнин, заставив пройти всю карьерную лестницу от простого охранника до начальника службы безопасности.

Молчун лишь кивнул в ответ и вырулил на дорогу. Теперь ему предстояло сутки напролёт мчаться, чтобы примкнуть к своей команде и начать подготовку к нападению на горное поместье, где скрывался профессор Лиман, предатель и отступник.

Глава 57

Семеро бойцов собрались в большом помещении, ранее, видимо, оно было холлом. Все расселись на кофрах в круг, а в середине стоял голографический проектор.

– Мы с Карсоном разработали общий план, стратегию, так сказать. Он будет нашим координатором в этой операции. Всё остальное, включая тактику захвата, на наших плечах. – Молчун закончил говорить и посмотрел на Джима Ферро, тот в ответ тоже посмотрел.

– Ну? – спросил он, ожидая продолжения.

– Что ну? Ты командир, тебе и карты в руки.

– Не в этот раз, Рон, – покачал головой. – Ты замутил эту бодягу, тебе и командовать. Я лишь внесу коррективы.

Молчун вздохнул, увеличил объёмную картинку голографа.

– Ну, раз такое дело, тогда слушайте, что я предлагаю.

Вся команда просидела весь день у голографа. Они внимательно изучали подходы, расположение строений, углы падения тени. Изучали сводки погоды, направление ветра, возможные осадки.

Утром следующего дня Молчун и Хайенке направились к мобилю, который спрятали в лесу в пяти километрах от временной базы команды. Ночью Молчун заказал в спортивном магазине кое-какое оборудование. Курьер на гравиботе должен был доставить его на небольшое плато в ста тридцати километрах. На этом плато частенько тренировались парапланеры и дельтапланеристы.

До плато добрались за четыре часа, по пересечённой местности Молчун не рисковал разгоняться, хотя мобиль и был приспособлен для подобных поездок. Они успели немного осмотреться, когда Хайенке уловил звук гравибота. Летающая машина, похожая на гроб с короткими крыльями-стабилизаторами, появилась из-за кромки леса и, прибавив хода, рванула к плато.

Подняв клубы пыли при посадке, бот сел на каменистую почву, пару раз качнувшись на салазках. Сбоку раскрылся широкий люк, оттуда выскочил парень в синем комбинезоне с планшетным терминалом в руке.

– Руперт Брангельс? – спросил он, поочерёдно глядя то на Молчуна, то на Хайенке.

– Я Руперт Брангельс, – Молчун подошёл ближе, курьер протянул планшет для росписи, но механик покачал головой. – Не-не, парень, сначала груз давай осмотрим. А то я распишусь, а ты отгрузишь некондицию.

– Ну что вы, мистер, какая некондиция?! – парень улыбнулся. – Но раз вы хотите сначала груз, так и быть.

Курьер достал из кармана небольшой пульт, нажал несколько кнопок. С другой стороны бота раскрылся грузовой люк, выдвинулась аппарель, и вниз скатился погрузочный дроид, держа в своих клешнях-манипуляторах два тюка, аккуратно сложил их, вернулся обратно.

– Проверяйте, – жестом предложил курьер.

Молчун подошёл к тюкам, перевернул, осмотрел комплектовочные пломбы. А дроид тем временем вынес ещё два.

Наконец всё было выгружено, пересчитано, Молчун расписался за получение, поставил галочку напротив строки «оценка доставки на «отлично», отсчитал курьеру две сотни кредитов, хлопнув по плечу. Тот улыбнулся, забрался в бот, и уже через минуту летающий гроб поднялся в воздух и, развернувшись, обдал друзей жаром толкающих движков.

– Так, Уилл, грузим наше добро в мобиль. Тюки в салон, каркасные направляющие на крышу, на рейлинги.

– Как скажешь, – пожал плечами Хайенке. – Крышу не поцарапаем?

– Крыша мобиля, Уилл, это последнее, о чём я переживаю сейчас. Ты мне лучше скажи, ты ещё не разучился летать на дельтаплане?

– Разучишься тут, – пробурчал Хайенке, укладывая тюк в салон мобиля. – Это ж как на велосипеде, раз научился, больше не разучишься.

Погрузив всё в мобиль, друзья отправились в обратный путь. Некоторое время ехали молча, а потом Молчун хмыкнул.

– Чего? – спросил доктор.

– Да я тут вспомнил, что не умею ездить на велосипеде, – сказал механик. – Мне купили стритбайк в тот день, когда коричневые спалили городок. Я хотел дождаться отца, чтобы тот научил ездить, но…

– Не расстраивайся, – успокоил его Хайенке. – Зато ты умеешь много чего другого.

– Да уж…

Выступили на следующий день. До подножия горы, на склоне которой расположилось поместье профессора Лимана, добирались на гравиплатформе почти сутки, сделав привал в небольшом ущелье, от которого до цели было около пятидесяти километров, но целью команды была соседняя вершина, со срезанной вершиной. Добрались на гравиплатформе, поднялись, насколько позволил склон. Дальше пошли пешком.

Восхождение длилось четыре дня, бойцы постепенно втягивались в тяготы полевой жизни. Облачённые в лёгкую броню, укрытые фототропными накидками, бойцы медленно продвигались к цели – каменному выступу с небольшой площадкой. Это оказалось идеальным местом для старта дельтапланов, на которых друзья решили добраться до поместья.

Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось, но приходилось терпеть, потому как одеты бойцы были по-летнему.

Наконец добрались до выступа, который уже был покрыт снегом, далее, выше, по склонам горы лежало белое покрывало.

– Молчун, салютуй о нашем прибытии, – распорядился Ферро. – Команде привал полчаса, потом готовить пищу, проверять снаряжение. После, как поедим, приступим к сборке транспорта.

Молчун быстро развернул полевой передающий комплекс, соединившись с приёмным терминалом напрямую, кабель-контактом. По причине того, что механик обладал имплантом, ему требовался лишь усилитель и точечный импульсатор, подающий сигнал непосредственно на орбиту, на спутник. Сигнал ушёл, а через несколько минут пришёл ответ.

– Наш коридор во временном промежутке между двумя пятнадцатью и тремя тридцатью пятью ночи, – доложил Молчун. – Чуть больше часа на то, чтобы добраться и завладеть постами управления охраной поместья. Управимся?

– Должны, – кивнул Ферро, – времени с лихвой.

Они перекусили и стали готовить оборудование – раскладывать составляющие дельтапланов, чтобы, как только стемнеет, натянуть ламелитовую ткань и отправиться к цели.

В горах темнеет быстро, особенно если ты находишься на противоположной солнцу стороне. Вот только что оно, красное, висело над вершиной дальней горы, а уже через пару минут лишь корона обрамляет её. Вершина светится расплавленным металлом, но ещё через минуту и этого нет, лишь штрихи света по небу. И наступают короткие сумерки, переходящие в полную темноту, если не видно маленькой луны – спутника планеты.

Начались последние приготовления, все бойцы надели лёгкие тактические шлемы с глухими очками-масками. Тут же заработала функция «кошачий глаз». Цвета поблёкли, оставив бедную гамму, но это не мешало работать команде Молчуна.

К назначенному сроку всё было готово, проверено и перепроверено.

– Итак, джентльмены, прошу на пару минут, – подозвал всех Ферро, а когда все собрались в узкий круг, сдвинув шлемы, продолжил: – Работаем по обговоренной схеме. В этот раз приоритет командования за Молчуном, на него же ложится основная работа с механикой и электроникой. Мы прикрываем. Как можно дольше работаем ножами. Как только Молчун вырубит всю электронику, гуляем по полной. Никого не жалеть, основная цель – профессор Лиман. Второстепенные цели – это архивы и банки данных, любые носители информации. Постарайтесь ничего особо не разрушать, потому как нам ещё придётся побыть там в гостях. С этого часа начинается наша работа, которую мы до сих пор делали на совесть. Так давайте и в этот раз сделаем всё правильно. Удачи нам всем и ещё, джентльмены, я не желаю видеть вас мёртвыми. Когда вы треплетесь о бабах и выпивке, мне на душе спокойнее.

Молчун скосил глаза, отметив на тактическом экране шлема время, поднял руку, подавая знак. Бойцы разошлись к своим дельтапланам, готовясь к полёту.

– Время, – скомандовал Молчун, и первая пара дельтапланов сорвалась с уступа, ловя тёплые восходящие потоки воздуха. Первыми отправились Федя Секатор и Ник Скромняга. Следом за ними пошли Тони Два Пальца и Мик Сыроед, а за ними Молчун и Вилли Рваный. Замыкал группу Джим Ферро, Везучий Гадёныш.

Глава 58

Они пересекли зону сети сканеров через пару минут после того, как она была отключена. Теперь команда планировала прямо на небольшое плато, на котором расположилось поместье.

Местом высадки стала площадка в паре сотнях метров от небольшой лесопосадки, окружающей поместье. Бойцы приземлялись, делая небольшую пробежку, и тут же приступали к складыванию дельтапланов. Молчун, оставив свой на попечение дока Хайенке, уже шёл вперёд, сегодня он играл первую скрипку в их концерте.

Первые массдетекторы попались буквально через три десятка метров. Механик мысленно перекрестился, ведь ещё немного, и они вляпались бы в приключения, не начав толком операцию.

Он не отключал вкопанные в землю устройства, а просто дистанционно перенастраивал их, ставя допуск на массу больший, нежели весила вся их группа, вместе взятая, то есть чуть больше тонны. Молчун продвигался, открывая коридор, а впереди его уже ждали сканеры направленного излучения. Силы его импланта явно не хватало, пришлось задействовать усилитель.

Сейчас он не думал ни о чем, просто делал свою работу. Так было всегда, сосредоточенность на деле поглощала его, он был в своей стихии. Сколько раз он пытался объяснить друзьям, как это выглядит, когда он работает, но не находил слов.

Вот энергетический комок, он оранжевый, это развязка питания, она без надобности. А вот этот, голубой, это модуль управления сканером, а вот здесь зеленеет расплывчатая точка – канал доступа к управлению. Тянем к этой точке дружественную зелёную ленту, подключаемся… а каналец не закрытый, не закодированный. А потому мы быстренько меняем угол сканирования и разворачиваем установку. Готово! Теперь следующий.

Молчуну понадобилось около получаса для того, чтобы сделать для своей команды коридор, по которому тут же вперёд отправился Ферро, увлекая за собой остальных. Теперь, когда пассивный пояс охраны был преодолён, в ход вступали люди. Следовало зачистить внешнюю охрану, чтобы провести Молчуна к подземному центру управления обороной и охранными системами.

Впереди шёл Ник Скромняга, его задачей было устранить любую помеху без шума и пыли. Но, как ни странно, весь путь до бункера они преодолели беспрепятственно. Со сдвижной дверью быстро разобрался Молчун, и команда приступила к зачистке.

Работали быстро, орудуя ножами, кровь текла рекой. Шестеро дежуривших в центре управления умерли за считаные секунды. Обшарив все помещения и больше никого не обнаружив, бойцы принялись стаскивать трупы в одну из комнат.

– Молчун, приступай! – распорядился Ферро.

– Уже! – откликнулся механик, подсаживаясь за одно из рабочих мест перед терминалом. – Отключаю системы внутренней связи! Можете идти к основному зданию!

Поместье погрузилось в информационный вакуум. Снаружи оно было сейчас отрезано спутником легионеров, который гасил любые вызовы, включая частные передатчики, а изнутри Молчун отключал все системы, которые могли бы помешать его друзьям оставаться как можно дольше незамеченными.

А Джим Ферро и остальные уже приступили к выполнению самой трудной работы – зачистке поместья. Первыми полегли двое охранников, дежуривших у главного входа в огромный дом. Дальше всё пошло по когда-то отработанной схеме. В дверях оставался один из команды, сегодня эта роль выпала доку. Остальные планомерно продвигались по зданию. Благо ночь и все спали, «Семь гномов» вершили свой суд.

Да, убивать спящего и безоружного чести мало. Но если подумать, что каждый из тех, кого сейчас резали бойцы, содействовал профессору Лиману, на руках которого была кровь сотен жизней, убийства оправдывались. По крайней мере, на данный момент.

Профессора взяли на втором этаже, в его спальне. Этот человек даже не сопротивлялся, когда его практически голого притащили в бункер и привязали к стулу. Пока за профессором приглядывал Молчун, заодно продолжая работать с электроникой, команда продолжала свою работу. Механик, ориентируясь по камерам слежения, направлял бойцов в ту или иную сторону, сообщая, где находятся охрана и обслуживающий персонал. Внезапно пришло сообщение от Феди Секатора, который проверял полуподвальные помещения, где располагались лаборатории.

– Молчун!

– На связи.

– Здесь дети.

Вот так. Эти два слова буквально выбили из колеи Молчуна. Он быстро переключился на камеры в том помещении, где был Фёдор. В углу помещения сгрудились два десятка подростков лет десяти. Все они были в салатового цвета больничных робах, у всех на руках массивные браслеты.

– Не трогай их! – завопил Молчун, обращаясь к Федору, а сам, вскочив, метнул уничтожающий взгляд на привязанного к стулу профессора. – Не трогай их, Федя, не надо.

На пару минут наступила тишина, Молчун смотрел на монитор.

– Оставь их там, запри пока, – механик рухнул в кресло, будто силы его покинули.

– Хорошо, – откликнулся Секатор. – Здесь всё чисто, только вот эти дети.

– Останься там, подежурь.

Через несколько минут всё закончилось. Все бойцы по одному доложили о том, что их сектора зачистки чисты, трупы прибраны. Джим Ферро вернулся в командный центр, а Молчун отправился в дом, в подвальную часть. Едва он открыл дверь, за которой было спальное помещение на двадцать два места, как его скрутило эмофоном тревоги и страха. Дети боялись, они так и не вышли из угла, в котором собрались, стояли плотной группой, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Молчун присел на одну из кроватей, помотал головой, будто не веря тому, что видит. Сейчас, глядя на этих мальчишек, он видел себя и своих друзей, которых имплантировал когда-то профессор Лиман. Впервые за долгие годы спазм перехватил горло, в глазах защипало. Он заморгал, с ресниц сорвались капли влаги, имплант, повинуясь душевному порыву, послал волну тепла, окрашенную в мягкий перламутровый цвет, пытаясь успокоить детей.

– Я… я друг! – сипло произнёс Молчун. – Не бойтесь, теперь всё будет хорошо.

Он встал и вышел, прикрыв за собой дверь, не в силах больше вынести этого зрелища. Жестом указав на неё Фёдору, он направился в командный центр. Время подавления сигналов кончилось, следовало послать сообщение Карсону, что поместье за ними.

– На связи, – отозвался легионер, едва связь установилась.

– Всё чисто, приз у нас, – сказал Молчун. – Но есть одно обстоятельство, здесь имплантированный дети.

– Дети?! – удивился Карсон. – Много?

– Двадцать два мальчика. И их следует эвакуировать.

– Я устрою эвакуацию, не переживай, Рон. Теперь запускай все системы в нормальный режим и готовьтесь к возможным визитам. С транспортом прибудет и наша группа, для усиления и продолжения операции.

– Добро, ждём. – Молчун переключился на канал команды, вызывая Ферро. – Джим, вызывай наш бот, будем устанавливать взрывчатку.

– Понял, – ответил Ферро и тут же активировал передатчик, на который был записан сигнал вызова десантного бота, на котором с орбиты прибыла команда. В грузовом отсеке бота хранилось приличное количество гамматермитной взрывчатки. По окончании всей операции Молчун решил сровнять с землёй это поместье.

Закончив отдавать распоряжения, Молчун повернулся к Лиману.

– Не скажу, что рад вас видеть, профессор, но так сложились обстоятельства. В другой день я убил бы вас, не раздумывая, но сегодня вы нужны мне для разговора.

– Я всего лишь служу науке! – выкрикнул Лиман. – Я хочу сделать этот мир лучше!

– Благими намерениями выстлана дорога в ад. Ваша дорога, профессор.

Глава 59

Бот спустился уже через час после вызова, Мик Стоппани и Тони Бенсон принялись таскать ящики с взрывчаткой из грузового отсека в ближайшее подсобное помещение.

А утром, когда солнце ещё не встало, а лишь едва подкрасило вершины гор, на посадочную площадку поместья сел большой десантный бот легионеров. Из него вывалились десять бойцов, которые тут же рванули к дому. Остальные рассеялись по территории поместья, занимая посты. С ними прилетел Карсон, этот сразу отправился в подземный бункер – центр управления системами обороны и слежения.

Молчун сидел у управляющего терминала, что-то изучая, открывая и закрывая вкладки программ управления. В углу помещения, на стуле, со связанными назад руками, сидел профессор Лиман. Карсон поздоровался с Молчуном, осведомился, как прошла операция, похлопал по плечу.

– Слушай, Рон, я заберу профессора у тебя, поговорю с ним?

– Забирай, – пожал плечами Молчун. – Я бы пустил его в расход, мне он ничего полезного всё равно не сообщит.

– Ничего, – протянул Карсон. – Я просто побеседую, кое-что проясню для себя.

С этими словами легионер разрезал на руках Лимана пластиковую ленту ножом и потянул за локоть. Тот послушно встал и пошёл за легионером.

Весь день Карсон допрашивал Лимана, прерываясь на короткие передышки. Он не орал и не угрожал, просто беседовал. Порой его голос изменялся до неузнаваемости и, казалось, что говорит не легионер, а кто-то внутри него, внутри его утробы. Профессор рассказывал и рассказывал, он тоже вёл себя спокойно, хотя пару раз пытался что-то выкрикивать, доказывать свою значимость в исследованиях нейрохирургии и слияний человеческого организма и электронных устройств. Но Карсон начинал что-то говорить своим утробным голосом, Лиман сникал и замолкал, успокаивался.

Молчун сидел у терминала, прокручивая программы управления, настраивая их на свой лад, исправляя ошибки. Сейчас он просто отдыхал, как и его товарищи.

Вечером пришёл Карсон, сел рядом.

– Ну, ничего особо нового я не узнал, единственное полезное это то, что теперь знаем, когда прибудет бот из монастыря, который, собственно, мы и собираемся штурмовать. Теперь время воевать. Детей отправили на одну из наших баз, с ними всё будет в порядке.

– Раз ничего не остаётся, будем воевать, – мрачно ответил Молчун.

Бот из монастыря прибыл к вечеру, пассажиров взяли без особого шума. Теперь команда легионеров была готова отправиться на боте в самое логово «Коричневой плесени».

В тот момент, когда Молчун перенастраивал систему бота, на его коммуникатор пришёл сигнал, он ответил.

– Это Варго, мистер Олива.

– Слушаю тебя, Дик.

– Мы нашли цель.

– Отлично! – Молчун вскочил. – Готовься, Дик!

Апатия механика сменилась взрывом энергии. Он подобрался, будто дикий кот перед прыжком. Карсон тоже встал, не понимая перемены поведения Молчуна.

– Что случилось?

– Планы меняются, – сказал Молчун, направляясь к выходу. – У нас появилась реальная цель, ради которой я провёл здесь шесть лет.

– Цель? – удивился Карсон. – Разве Лиман не твоя основная цель? А «Коричневая плесень»?

– Нет, – Молчун улыбнулся. – «Коричневая плесень» это путеводная нить, а Лиман пустышка, его просто использовали вслепую. Ему позволяли совершенствоваться в нейрохирургии в обмен на послушных мнемоников, которых он собирался создать из тех детей. Извини, мне некогда.

Механик бегом покинул бункер, а Карсон ринулся вслед за ним.

– Подожди! Подожди, Рон!

Но Молчун уже быстрым шагом направлялся к десантному боту, который стоял на посадочной площадке рядом с ботом легионеров и смотрелся как груда металлолома рядом с полированным дорогим мобилем. По его приказу бойцы уже подтягивались к площадке. Первым появился Ферро.

– Это точно он? – коротко осведомился Джим у Молчуна.

– Точно, – утвердительно кивнул тот.

– А что теперь с ними? – Ферро кивнул на Карсона.

– Они взрослые мальчики, справятся без нас. Тем более, нам они до конца не доверяют.

Последние слова Молчуна услышал Карсон и покачал головой.

– Ты не прав, Рон.

– Возможно, – кивнул Молчун. – Но я люблю, когда союзники играют со мной с открытыми картами. Извини, Герберт, но мы должны улететь. Единственное, что я могу, так это помочь вам в городе, да и то только после того, как закончу свои дела. Это всё.

К боту уже бежали остальные бойцы команды. Мик Стоппани запустил двигатели, прогревая их. Легионеры взглядами провожали решивших неожиданно покинуть поместье бойцов. Последним в бот запрыгнул Федя Секатор, на ходу убирая нож. Легионер приметил, что тот был испачкан свежей кровью. Молчун протянул Карсону небольшой пульт.

– Ребята здесь всё заминировали, когда будете уходить, взорвите всё это хозяйство к чертям.

– Хорошо, – кивнул легионер, а когда Молчун запрыгнул в люк бота, спросил: – Что твой друг сделал с Лиманом?

– Надеюсь, ты вытащил из него всё, что хотел? – вопросом на вопрос ответил механик.

Легионер утвердительно кивнул.

– Тогда за него не беспокойся. Детей пристрой, они-то уж точно не при делах. Они в этом деле жертвы и первые пострадавшие.

– За это не беспокойся, – Карсон подошёл ближе, бот начал подниматься, усилился звук турбин. – Ты уверен, что всё делаешь правильно?

– Уверен! – Молчун кивнул и нажал на панели кнопку закрывания створа.

Бот усилил тягу и стал быстро подниматься, одновременно смещаясь в сторону. Наконец он набрал высоту, встал на курс и уже через пару минут скрылся из виду.

Глава 60

Бот оставили у складских терминалов в промышленной зоне, принадлежащей семье Ланолли. Оттуда до пригорода команду вёз фургон, за рулём которого сидел Дик Варго. Выгружались уже под покровом темноты, гостевые апартаменты выделили в помещениях для охраны.

В усадьбе Ланолли чувствовалось оживление, рядовые бойцы сновали туда-сюда, таскали взад-вперёд какие-то тюки и свёртки, коробки и ящики. Дацио, роль которого по-прежнему играл андроид Половинка, лично присматривал за приготовлениями. Солдатам семьи было объявлено, что вскоре предстоит операция по зачистке предателей, которые осмелились напасть на дона Марио, убить его и нанести оскорбление всем Ланолли.

– Информация о целях сейчас грузится в ваши сопроцессоры. У нас всего ночь для того, чтобы изучить её и выработать план операции. – Молчун, как и все, оставался в лёгкой броне. – С нами пойдут сорок человек бойцов Ланолли и ещё восемнадцать ребят, которые были со мной в деловом центре, когда захватывали Марио Ланолли. Мы – ядро атаки, наша цель – полковник Ингерман, остальных зачищать. Гражданских там быть не должно, так что не стесняйтесь. И вот ещё что, у нас будет неплохая поддержка, о которой я расскажу позже.

– А полиция? – осведомился Ферро.

– Про это не переживай, я уже запустил вирусы в их серверы, в ближайшие сутки им будет не до нас, работы для полиции теперь прибавилось.

– Ложные цели? – спросил Тони Два Пальца.

– Нет, цели вполне конкретные, просто полиция по ним никогда не работала, потому как за невыезды было проплачено наперёд. – Молчун покивал. – Пора и им заняться настоящей работой, а то мне порой кажется, что в этом городе по-настоящему работали лишь Карсон и наш док. Всё, давайте готовиться.

И вновь был развёрнут портативный проектор, Молчун вставил в гнездо кристалл памяти, который ему передал Дик Варго. Теперь перед семерыми бойцами предстала объёмная картинка городских кварталов.

Ферро прекратил подготовку после трёх часов ночи, приказав всем спать. По его мнению, команда слишком расслабилась на «гражданке» и ещё не втянулась в ритм, поэтому грузить мозги бойцов информацией всю ночь, а утром пустить их в бой, было неразумно. «Утром повторим», – сказал он Молчуну.

А наутро началась суета ещё большая, нежели была вечером. Пригнали транспорт, бойцы грузились в фургоны, которые тут же уезжали, их место занимали другие.

Команда Ферро загрузилась в фургон, на котором их привёз Варго, но теперь за рулём была Вероника, переодетая в рабочий комбинезон. Последним в машину залез Дацио Ланолли, уселся рядом с Молчуном, поднял руку в приветствии:

– Привет, парни!

Ему ответили все, а Ферро вопросительно посмотрел на Молчуна.

– Это козырь в нашем рукаве. Он пойдёт первым, будет на острие атаки.

– И много таких козырей у тебя, Рон? – улыбаясь, спросил Тони Два Пальца.

– Ещё несколько есть, – кивнул механик.

– Один из них та девка, что ведёт фургон? – осведомился Федя Секатор и засмеялся. Следом загоготали остальные.

– Она тоже, – нисколько не смущённый ответил Молчун. – И это, повнимательнее с ней, она чипованная, как и я.

Все сразу притихли, а Николас Брегг по прозвищу Скромняга показал Молчуну большой палец, мол, молодец.

Мобили с разным интервалом двигались к городу. Они беспрепятственно миновали блокпост на въезде, после чего рванули в разных направлениях, разъезжаясь по улицам, чтобы спустя полчаса начать движение к одной точке.

Конечным пунктом поездки фургона было офисное здание компании «Стимаксон», закрытое на ремонт, на северо-западе города, в районе Лонгстоун. Мобиль заехал во двор, под навес, за ним тут же опустились ворота-жалюзи. Задние дверцы распахнулись, и бойцы рванули на выход.

Они быстро миновали широкий коридор и, свернув влево, начали спуск на нулевой этаж, где, как правило, располагались подсобные помещения. Достигнув его, они продолжили спуск на минус первый этаж, целью группы был вход в подземные коммуникации, которые переходили в разветвлённую сеть канализационных тоннелей.

Добравшись до входа в широкий тоннель, группа повернула направо и, держась ближе к стене, двинулась дальше. Теперь бойцам нужно было преодолеть почти километр по канализационным тоннелям, чтобы добраться до цели.

В это время, к той же цели с трёх сторон, по таким же тоннелям двигались ещё три группы. Одну вёл Дик Варго, другую Рэнди Грубер – наёмник, чья группа принимала участие в штурме делового центра. Третью, самую малочисленную, вёл Нэд Валкони, рыжий парень, сымитировавший казнь Галангатти. Ему Варго доверил небольшую команду бойцов, которых отобрал по своему разумению.

На преодоление расстояния группам понадобилось двадцать минут. Молчун, получивший рапорты ото всех о том, что они на своих местах, включил орбитальный передатчик и вызвал Карсона.

– Это Рон Олива, – сказал он. – Через несколько минут мы атакуем нашу цель. Сейчас самое время атаковать и вам.

– Рон, ты спешишь, – ответил Карсон. – Мы же договорились о координации действий!

– Я координирую, – ответил механик. – Мы атакуем сейчас. Ингерман, которого мы собираемся взять, напрямую связан с «Коричневой плесенью»! Мы отвлечём на себя внимание, а вы атакуйте свою цель!

– Чёрт бы тебя побрал, Ронвальд Олива! Ты можешь сорвать всем нам операцию!

– Извини, Герберт, но мы достигли своей цели и время вышло. – С этими словами Молчун отключил орбитальную связь, переключившись на внутреннюю волну, на которой общались все бойцы его команды. – Внимание всем! Готовность одна минута. Время пошло!

Через минуту бронированные створки люков, которые вели на подземные этажи здания, которое являлось основной целью штурма, были вынесены мощными взрывами, а в образовавшиеся проходы рванули бойцы. Атака велась с четырёх направлений, бойцы поднимались по четырём лестничным маршам, останавливаясь лишь затем, чтобы зачистить этаж. В ход шло тяжёлое вооружение. Ручные катапульты работали без остановки, бойцы забрасывали помещения гранатами, не оставляя шанса никому.

Первые два этажа прошли беспрепятственно, а вот на третьем встретили ожесточённое сопротивление. Появились первые потери.

В этот момент к входам атакуемого здания начали стягиваться мобили, из которых выскакивали люди с оружием и бросались к дверям. У единственного открытого входа, парадного, начали собираться группы, кто-то брал командование на себя, но тут в бой вступил один из козырей Молчуна. По собравшимся на улице бойцам, которые собрались отражать нападение, зайдя в спину нападавшим, огонь открыл неведомый снайпер. Он филигранно вгонял по пуле в каждого бойца, успевая положить за считаные секунды около десятка человек. Началась паника, подмога стала разбегаться, прячась за своими мобилями во дворе, но тут по ним открыли огонь парни Нэда Валкони, команду которого Молчун оставил прикрывать тылы. В течение десяти минут все бойцы, стянутые к парадному входу, были уничтожены.

А три команды, тем временем, продолжали подниматься, зачищая этаж за этажом. Третий этаж, первый рубеж обороны защитников, остался позади, впереди было ещё шесть.

Позади всех, осторожно пробираясь вперёд, шла Вероника. Сейчас она сканировала все доступные сети, от информационных до коммуникационных, которые связывали штурмуемое здание с внешним миром, и отсекала любые попытки защитников связаться с ним.

Но, видимо, были другие средства связи, недоступные девушке-мнемонику, потому как на плоскую крышу здания опускался десантный бот, из открытого люка которого спрыгивали хорошо экипированные бойцы, которые тут же отправлялись к лестничным маршам.

Вполне успешной высадке подкрепления помешал снайпер. Его смертоносный боевой друг – снайперский комплекс, вновь заговорил. На этот раз снайпер не только успевал расстреливать бойцов, но и нещадно всаживал одну за другой кумулятивные пули в открытые зевы посадочных турбин, которые удерживали бот в воздухе.

Десяток прожигающих лёгкое бронирование турбин пуль сделали своё дело, и бот сорвался в неконтролируемое вращение. Пилот, видимо, попытался восстановить управляемость, но зацепил краем короткой плоскости надстройку на крыше и теперь вошёл в ещё более крутой вираж. Ударившись другой стороной о высокий парапет и буквально снеся его, бот рухнул вниз, потом взмыл вверх. Пилоту, наконец, удалось усмирить взбрыкнувшую машину, но было поздно, сила инерции вынесла его на стену противоположного здания. Пробив стену, бот врезался в дом и застрял там, чадя подбитой турбиной.

И всё же десант был высажен, хоть и не полностью. Команду Молчуна встретил новый отпор, теперь против них были хорошо обученные бойцы, с очень хорошо знакомыми повадками ведения боя.

Единственно, что выручало, так это то, что большинство обороняющихся имели оружие, работающее на электронике. Молчун легко дезактивировал винтовки и штурмовые комплексы, а его друзья доделывали работу.

Глава 61

И вот перед штурмующими остался последний этаж. Наёмная команда Рэнди Грубера пала почти вся, из восемнадцати человек осталось лишь трое, да сам Рэнди. Нэд Валкони оставил внизу пятерых, остальных послал в усиление наверх. Дик Варго, раненный в ногу, слегка её подволакивающий, тоже потерял почти всех своих людей, из его команды осталось четверо.

– Ждём, господа, – поднял руку вверх Молчун. – Сейчас настало время второго козыря.

В этот момент послышались выстрелы, крики раненых, топот, потом последовала пара взрывов ручных гранат.

– А теперь наш выход, джентльмены! – воскликнул Молчун и решил было рвануть вперёд, но его опередил Джим Ферро, оттеснив в сторону.

Атакующие ворвались на этаж, началась перестрелка и беготня по помещениям. Обе стороны не жалели гранат, осколки разлетались по сторонам, круша всё на своём пути, вырывая куски облицовочных панелей, дырявя перегородки. Потом вновь все бросались вперёд.

Кульминация наступила неожиданно. Просторный зал, с вынесенными взрывами дверями, побитой и перевёрнутой мебелью, выбитыми стёклами, наполненный дымом и едкой пылью, стал последним полем битвы.

В дальнем углу, прикрытые нагромождением тяжёлой мебели, прятались защитники, их осталось всего четверо. У дверей лежал Половинка, его пеноплоть была посечена осколками, руки оторваны, будто кто-то со страшной силой выдернул их. Одна нога подёргивалась, сервопривод повизгивал. На груди обнажились металлопластиковые кожухи. Половины лица не было, тускло блестел серый металлизированный пластик.

А по большому залу были раскиданы куски человеческих тел, конечности, пара трупов ещё дымилась, угадывались страшные рваные раны, опалённые взрывом.

– Полковник Ингерман, выходите! – выкрикнул Молчун, держа под прицелом груду мебели. Все, кто остался жив после последней атаки, сейчас стояли и держали на мушке четверых защитников. Их не спасла бы хилая баррикада, да они уже и не смогли бы ничего успеть сделать. Но они решились на последний бой.

Все четверо, прятавшиеся за обломками мебели, встали, расстреливая последние патроны. Троих быстро успокоили, но вот четвёртый, тот самый полковник Ингерман, отбросил пистолет, вскинул висящий на плече штурмовой дробовик и выстрелил как раз в тот момент, когда Молчун шагнул вперёд.

Основной заряд крупной дроби достался механику, пробив его и без того пострадавший бронежилет как консервную банку. Две колючие дробины попали в лицо, одна скользнула по уху, разрывая плоть. Вместе с Молчуном, вторым выстрелом, свою порцию получил Рэнди Грубер, который снял свою броню после ранения в бок. Двое упали на пол, а в этот момент к Ингерману подскочил Ник Скромняга и ударил прикладом в висок, не дав выстрелить ещё раз. Трое бойцов, которые были в укрытии с Ингерманом и ещё шевелившиеся, тут же были добиты ножом. В этот раз Скромняга не стеснялся, лезвие ножа едва остановил Ферро у горла полковника.

– Полковника только живым! – заорал он.

– Да он Молчуна!..

– Отставить сопли! – Ферро толкнул Скромнягу в грудь. – Успокойте его, парни!

Док, который уже навис над Молчуном, посмотрел на Ника.

– Федя, вколи ему «базис»! – и подвинул свою сумку.

– Что там с нашим механиком? – присел рядом Ферро.

– Всё плохо, нужно в клинику, здесь я ничего не смогу сделать. – Док, Вилли Рваный, сделал механику несколько инъекций и принялся обрабатывать раны, заливая их сначала раствором дезинфектора, а потом изопеной. – Множественные проникающие, плюс два в лицо. В нём пятьдесят граммов свинца, Джим, ему срочно нужно на стол!

– Так, парни! Берём полковника, тащим вниз. Тони, свяжись с Нэдом, пусть ищет транспорт, быстро! Федя, Микки, берёте Молчуна и вниз, только аккуратно. А вы, ребята, – обратился он к Дику Варго и тем, кто ещё стоял на ногах, – быстро к окнам и прикрываете нас во дворе. Любого, кто высунет голову или сверкнёт стволом, – в расход! Бегом, бегом!

А внизу, на пятом этаже, стоя на коленях, плакала Вероника. Её буквально минуту назад вывернуло при виде разорванного пополам человека, этого парня она видела ещё только утром, в поместье Ланолли. Картина была настолько шокирующей, что Вероника на минуту утратила связь с реальностью, а ощутила себя стоящей на коленях и блюющей утренним завтраком. И вдруг на неё накатила сильнейшая волна боли, спазм перехватил дыхание, судорога скрутила тело, она повалилась на бок. Случилось что-то страшное.

– Так, парни, осторожнее с Молчуном! – распорядился Ферро, продолжая движение по лестнице. Только что они прошли мимо той комнаты, где без сознания лежала Вероника.

К моменту, когда они уже готовы были выйти на улицу, к парадному подъезду подкатил товарный фургон, на таких обычно осуществляют доставку товаров, купленных или заказанных по сети. За рулём сидел один из команды Нэда Валкони. Ещё двое бойцов помогли загрузить раненых.

– Нэд, – обратился к парню Варго. – Там, наверху, остался андроид, который играл роль Дацио Ланолли. У меня к тебе просьба, забери его со своими парнями и доставь в мастерскую на Франко-стрит, передашь мистеру Заловски, скажешь, от мистера Оливы, просил починить.

– Да, босс, сделаю, – кивнул Нэд. – А где же настоящий мистер Дацио?

– В надёжном месте, Нэд, – подмигнул парню Варго. – Ты же не думаешь, что дон Дацио сам будет воевать, с винтовкой в руках? Для этого есть мы, простые солдаты. И андроиды.

– Всё понял, босс.

– Вот и давай, беги. И не забудь забрать тех раненых парней, которые сами добрались до подвала!

Фургон тем временем отправился на всех парах прочь, унося тело Молчуна и пленного полковника. А на последнем этаже офисного здания, в километре от места событий, в одной из арендуемых комнат, разбирал свою смертоносную машинку Борис Тюрин. Только что ему отзвонился Варго и дал отбой, поблагодарив за работу. Магистр перезвонил своему другу Корабельному Коту, который занимал позицию ближе к театру боевых действий и даже успел немного поразмяться, постреляв по разбегающимся людям группы поддержки, которые прибыли в самом начале. Он же корректировал действия своего товарища, заодно и прикрывая. Магистр с Котом не знали, чем конкретно закончился штурм, Варго лишь сказал, что задание выполнено, и пожелал счастливого пути. Это означало, что друзьям пора возвращаться домой.

Единственный, кто не принимал в этом спектакле участия, был бывший ученик профессора Шульце. Он наблюдал за действом из окна расположенного неподалёку маленького магазинчика, хозяйка которого сейчас сидела в тёмной кладовке. Он покинул магазинчик, уселся в потрепанный мобиль и отправился вслед за фургоном, на котором уехала группа Молчуна. По дороге он активировал передатчик.

– Это студент, – сказал он, едва ему ответили. – Подопечные полностью зачистили осиное гнездо. Потеряли почти всех, их мнемоник ранен, возможно, серьёзно. Чувствую ещё одного мнемоника, но сигнал подавленный, будто тоже ранен или без сознания. Это девушка.

– Принял, – отозвался голос из передатчика. – Обеспечь всю возможную помощь раненому мнемонику, по возможности помоги девушке.

Глава 62

Ближайшая клиника находилась в пяти кварталах от места боя. Фургон нёсся с бешеной скоростью, сигналя тем, кто попадался по пути, а порой и немного поддевая тех, кто не успел убраться с дороги.

Охранник на воротах клиники вышел вперёд, махая руками и призывая сбросить скорость, но водитель игнорировал, наоборот, наддал газу, снёс красно-белый шлагбаум, едва не раздавив охранника, тот отскочил в сторону в последний момент.

Миновав небольшой сквер, фургон вырулил к пандусу приёмного покоя, влетев под большой навес и взвизгнув тормозами.

– Быстрее! – скомандовал Ферро, распахивая дверцы фургона. Его бойцы выскочили, вытащили Молчуна и побежали к разъезжающимся в стороны стеклянным дверям. А навстречу им уже бежали охранник из внутренних помещений и несколько санитаров. Но увидев вооружённых людей в боевом снаряжении, они притормозили.

– Где врачи?! – заорал Вилли Рваный. – Быстро сюда реаниматолога и хирурга! Быстро, суки! Шевелитесь!

– Быстрее! – заорал вместе с доком Ферро, направляя на санитаров ствол винтовки. – Где операционная?!

– Т-туда, – указал охранник, тыча пальцем вперёд по коридору. – Я провожу.

А в этот момент на пандус приёмного покоя въехал ещё один мобиль – потрёпанный двухместный «Бигс». Его левая дверца распахнулась, едва не слетев с креплений, из «Бигса» выскочил худощавый молодой человек и, прихватив с собой маленький кейс, рванул к дверям приёмного покоя.

Молчуна притащили в операционную, положили на стол. Вилли принялся срезать с него одежду, ловко орудуя штурмовым ножом. Когда вся одежда оказалась на полу, он указал на механика пальцем:

– Приступай! – приказал Хайенке хирургу. – В нём дробь от армейского дробовика, калибра восемнадцать миллиметров. Возможны повреждения внутренних органов, две колючки засели в лице. Первичную обработку сделал, вколол дозу реамгента, половинную дозу остановалона и два кубика боевого стимулятора.

– Стимулятор вы зря кололи, – спокойно отозвался хирург, надевая перчатки и отодвигая от стола Хайенке. – Помогайте, некогда ждать бригаду! Маску, рекомбинант на левую руку, пульсатор, два кубика адреналола, живо! И активируйте автомат поддержки!

Хирург быстро рассекал места повреждений, раздвигал плоть, ставя расширители. Ему помогал Хайенке, надев перчатки на наскоро вымытые руки. Автомат поддержки действовал как две дополнительные руки хирурга, помогая извлекать дробины-колючки. В этот момент в операционную вошёл реаниматолог, быстро кивнул, встал за пульт ещё одного автомата.

– Сращивай! – приказал ему хирург, указав на те раны, что оказались обработанными. – А вы все вон отсюда! Живо!

Оказывается, команда Ферро всё это время оставалась в операционной. Они попятились, один за другим выходя прочь. Как только последний из команды вышел, в операционную вошёл молодой человек в бледно-голубом комбинезоне, неся в руке кейс.

– Я сказал, все вон! – не оборачиваясь, сказал хирург.

– Я здесь, чтобы помочь, – сказал вошедший, подошёл ближе к столу, встав рядом с Вилли Рваным. – Карсон передаёт привет, мистер Хайенке. Меня зовут Николай Гринёв, я медик.

– Хватит болтать, займитесь сканером, отрегулируйте подачу кислорода в лёгкие! – приказал хирург. – Потом познакомитесь.

Гринёв отрегулировал автомат подачи кислорода, обратился к сканеру, а потом незаметно для остальных вставил металлизированную капсулу в приёмник для медикаментов, нажал подачу. Сердцебиение Молчуна стало увеличиваться, но Гринёв отрегулировал аппарат жизнеобеспечения, и ритм выровнялся.

Операция длилась два с половиной часа, сборная бригада сделала всё, что было можно сделать в этой ситуации. Они вынули всю дробь, срастили все порванные органы, вычистили все полости от кровотечений, собрали воедино все сломанные рёбра. Они умудрились достать даже две колючки, которые застряли в лицевой кости черепа.

Но им не хватило немного времени. А может, им просто не повезло. А возможно, что так должно было случиться.

Сердце Молчуна остановилось.

Реаниматолог запустил аппарат реанимации, подключив восемь клемм к телу механика, умная машина подавала разряд за разрядом, но тщетно. Хирург устало опустил руки. Он знал, что это бесполезно, потому как мужчина, лежащий на хирургическом столе, просто не мог выжить. Вот если бы сразу после ранений…

– А ну-ка, отойдите, – Гринёв подвинул Хайенке, положил на инструментальный столик свой кейс, раскрыл его, доставая инъектор, обратился к реаниматологу. – Док, сделайте ему принудительное кровообращение.

– Что вы собираетесь колоть? – хирург склонился ближе.

– Делайте, что я говорю, время уходит! – Гринёв приложил инъектор к плечу Молчуна, нажал подачу.

Насос перекачки и обогащение крови плазмой заработал, гоня кровь по уже мёртвому телу.

– Мне нужно хотя бы две минуты…

– Но он уже мёртв! – Хайенке попытался заглянуть в глаза Гринёву. – Что ты делаешь?! Что?!

– Помогаю.

Прошло немного более двух минут, когда Гринёв попросил реаниматолога отключить насос.

– А теперь, док, перекладываем его на каталку и быстро в морг!

– Зачем в морг?! – вскричал Хайенке.

– Делайте, что я говорю, – голос Гринёва вдруг стал другим, будто и не его вовсе. Но после его слов все начали делать то, что приказал. – Нам нужно будет выдержать его в холодильнике пять суток. Обещаю вам, что с ним всё будет в порядке.

– Да вы с ума сошли, в каком порядке? Он же мёртв! Зачем в морг?

Гринёв повернулся к хирургу, посмотрел на него.

– Доктор, вколите мистеру Хайенке дозу успокоительного, у него шок.

– Хорошо, – согласно кивнул хирург и взял с инструментального столика инъектор, вставил в него капсулу, подошёл к Хайенке и прислонил коннектор к шее.

– Хорошо, теперь помогите мне отвезти каталку в морг и больше никаких вопросов!

Сначала растерявшиеся было бойцы, уставшие ждать, пропустили момент, когда каталка с телом их друга направилась по широкому коридору, а потом рванули было вслед, но в этот момент от дверей приёмного покоя к ним уже бежали шестеро полицейских, одетых в штурмовую броню.

– Всем оставаться на своих местах! Оружие на пол! Лицом к стене, руки за голову! Исполнять!

Федор Уваров развернулся, дёрнул за акселератор на рукояти своего тяжёлого пулемёта, разворачивая его ствол из положения вниз в горизонтальное. Махина легко развернулась, скользя по направляющим силового каркаса, надетого на бойца, восьмиствольный ротор начал медленно раскручиваться. Рядом встал Мик Сыроед, вскидывая винтовку, Николас Скромняга и Тони Два Пальца уже шарили по подсумкам в поисках гранат.

– Отставить! Стволы на землю! – заорал Ферро, первым бросая винтовку на пол. – Отставить, я сказал! Подчиняйтесь полицейским!

С другой стороны коридора к ним спешили ещё с десяток закованных в броню бойцов спецотряда полиции.

Бойцы нехотя складывали оружие, медленно опуская на пол свои винтовки, снимали бронежилеты, разгрузки. Делали они это нарочито медленно, после чего отходили на шаг назад. Но ни один не подумал повернуться к стене и поднять руки.

– Лейтенант, – обратился Ферро к одному из полицейских. – Меня зовут Джим Ферро, я капитан передовой разведки федеральных войск, находимся в городе с миссией, выполняем приказ командования по устранению террористической угрозы. Один из моих людей, наш товарищ, был тяжело ранен, и мы привезли его сюда.

Пока Ферро говорил, полицейский записывал в свой терминал, ведя и аудио– и видеосъёмку.

– Вам придётся проехать с нами в отделение, капитан Ферро. Это ваш фургон стоит на пандусе?

– Наш, – кивнул Джим.

– Там связанный человек…

– Это наша цель, ради которой мы здесь, лейтенант. Прошу оказать содействие и взять под охрану пленного.

– Хорошо, – кивнул полицейский. – Прошу на выход.

Полицейский, вопреки ожиданию Ферро и его бойцов, обращался к ним спокойно, его люди не тыкали стволами винтовок в спину. Их вывели, рассадили в чёрно-белые «Фалконы». За руль фургона уселся один из бойцов, и вся кавалькада двинулась прочь.

– Меня зовут Али Наген, я легионер, – представился полицейский лейтенант, он сел в один с Джимом Ферро мобиль, на заднее сиденье. – Моё командование передаёт вам привет и благодарит за хорошо проделанную работу. Мы доставим вас в управление, там вы пробудете пару суток, для вида, после чего отпустим по-тихому. Пленника заберёте с собой, его пока подержат на квартире. Девушке, про которую вы забыли, оказана помощь.

– Да, нехорошо получилось, – Джим кивнул, опустив взгляд. – Вероника должна была сканировать сети и доступные банки памяти, а мы в суматохе забыли. Стареем. А как дела у Карсона?

– Он вам сам всё расскажет при встрече, я не уполномочен. Скажу лишь, что с вашим другом будет всё в порядке, не переживайте. Наш человек позаботится о нём. И ещё, Карсон велел передать, что козырь вашего мнемоника, Молчуна, пришёлся как нельзя кстати.

Глава 63

Он начал дышать так, словно вынырнул из воды, будто просидел без воздуха так долго, что перед глазами пошли чёрные круги. Он дышал и не мог надышаться. И ещё ему было холодно. Очень холодно. Кости ломило, выкручивая и пронизывая токами и импульсами дикой боли. Его ломало и крутило, как наркомана в период ломки, и если бы не мягкие, но прочные зажимы, он свалился бы с кровати на пол.

Потом наступило забытьё, пришло тепло, дыхание выровнялось, но он по-прежнему ничего не видел, лишь серая муть в глазах. Кто-то присел рядом на кровать, приложил что-то тёплое к руке, потом пшикнул инъектор, и от руки потекло тепло, распространяясь по телу.

Молчун пришёл в себя лишь на вторые сутки после пробуждения. Зрение понемногу возвращалось, в ушах уже не было той ватной тишины, но тело продолжало болеть, и ощущалась какая-то пустота, чего-то не хватало, будто ампутировали какую-то часть тела.

«Хорошо же меня попинали, по всему телу прошлись. Видимо, профессионалы, знают, как и куда бить».

Но постепенно память возвращалась, он вспоминал сначала какие-то фрагменты, а потом и мелкие детали. Воспоминания складывались в единую картину.

«Так вот почему всё болит! Меня нашпиговали свинцом как рождественского гуся!»

К вечеру второго дня после пробуждения в палату вошёл док Хайенке. Он присел подле друга, проверил его состояние ручным сканером, замерил температуру, пульс, давление.

– Как чувствуешь себя, Рон? – спросил док, улыбаясь.

– Вчера было хуже, чем сегодня, а завтра будет лучше, чем вчера.

– Шутишь, значит, всё путём. – Хайенке сжал руку Молчуна. – Там к тебе посетитель.

Дверь открылась, и в палату вошла Вероника, неся небольшой поднос с двумя тарелками, плетёнкой с фруктами и двумя стаканами сока. Она поставила поднос на небольшой столик, взяла с него одну тарелку, ложку и салфетку.

– Привет, – улыбнулась девушка. – Давай поужинаем, мой герой.

– Давай, – согласился механик. До этого момента его кормила сиделка. – Опять небось эта овсяная каша?

– Она самая, – кивнула девушка, улыбаясь и зачерпывая густую кашу, а потом поднося ко рту Молчуна.

Они ушли через час. Говорили только о том, как поправляется Молчун, как скоро он сможет вставать. Он пытался спрашивать о друзьях, но Хайенке лишь сказал, что Джим Ферро всё расскажет при встрече.

Ещё через три дня Уиллу Хайенке и Веронике разрешили забрать Молчуна из клиники. Лечащий врач, молодой парень по имени Николай, улыбаясь, завизировал выписку, что-то наговорил доку о препаратах, которые механик должен будет ещё принимать.

Перед тем как покинуть клинику, уже буквально в дверях, их нагнал тот самый хирург, который оперировал Молчуна. Док Хайенке представил его механику, а тот горячо поблагодарил врача.

– Спасибо, док, что вытащили меня с того света, – сказал Молчун, тряся руку хирургу. – Я обязан вам и найду способ отблагодарить.

– Мне ничего не надо, я просто делал свою работу, – хирург покачал головой, а сам смотрел на Молчуна так, будто в чём-то сомневаясь. – Да и не моя заслуга в вашем спасении, я всего лишь удалил дробь и зашил раны. За возвращение с того света вы должны благодарить Николая Гринёва.

– Что вы имеете в виду?

– Это он вас у смерти отобрал. Он… – хирург посмотрел на дока Хайенке, но тот покачал головой и сдвинул брови.

– Что, он? – спросил Молчун, видя, что врач замялся.

– Он очень хороший реаниматолог, – выдохнул хирург. – Всего доброго, мистер Олива, поправляйтесь.

Хирург быстро распрощался и поспешил восвояси. Молчун пожал плечами, развернулся и, прихрамывая, опираясь одной рукой на Хайенке, пошёл на выход. Вероника уже ждала их в мобиле.

Погода стояла изумительная, солнце припекало, воздух казался настолько чистым и прозрачным, что Молчун усомнился, что клиника находится в городе.

– Куда поедем? – спросила девушка, когда мужчины уселись в салон.

– Давайте поедем за город, – предложил док. – Немного релакса не помешает нашему пациенту. Тем более что Джим арендовал небольшой домик в пригороде, у озерца, да и все наши там, отметим твою выписку.

– Давайте, – согласился Молчун, а сам повернул голову, будто прислушиваясь. Какое-то странное чувство посетило его, словно…

– Чёрт! – выругался Молчун. – Чёрт побери!

– Что случилось? – забеспокоился док.

– Мой имплант молчит! Он не работает! – Молчун зашарил рукой за ухом, нащупывая гнездо импланта.

– Успокойся, – док похлопал его по плечу. – Это Гринёв удалил там чего-то, иначе ты сошёл бы с ума. Ты в курсе, что две колючки попали тебе в лицо?

– Да? – удивлённо спросил механик. – То-то я думаю, чего это так морда болит, будто меня по ней пинали.

– Так вот, две колючки тебе удалили, а вот одна, шальная, разорвала ухо и вскользь прошла по приёмному гнезду импланта, повредив его. Пришлось удалять.

– А он что, понимает в нейрохирургии, этот Гринёв? Он же вроде как совсем ещё пацан?

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – процитировал великого поэта док Хайенке. – Да и не пацан он, как ты выражаешься, легионеры, Рон, оказывается, живут поболее нас. Двухсотлетний человек у них считается стариком, но отнюдь не преклонным. Вот так вот! Но всему своё время. Мне велено не мучить тебя и не нагружать всякой лабудой. Тебе нужен отдых, который мы тебе с радостью организуем.

– Уилл, у меня не работает имплант! Я как глухой! Ты это считаешь лабудой?!

– Да, – твёрдо сказал док. – По сравнению с тем, что пережил ты, что претерпели мы, твой неработающий имплант кажется полной хернёй, да простит меня дама за выражение. Потерпи и всё поймёшь.

Вероника уверенно вела мобиль на предельно разрешённой скорости. Она безупречно проходила повороты, встраивалась в плотно движущийся поток мобилей на широких улицах. В итоге она свернула к одному из небоскрёбов в виде ступеней, уходящих в небо, на ходу открыв турникет, перекрывающий въезд на затемнённую подземную стоянку.

– Дальше мы поедем на лифте, но всего десять этажей, – сказала девушка, паркуя мобиль. – Я арендовала антиграв. Сегодня пятница, все как с ума сошли, конец рабочей недели, праздник Первой Высадки, плюс ещё эта неразбериха с военными, которые наводят порядок и перестановки в правительстве. По воздуху лучше и быстрее получится.

Они поднялись на десятый этаж, который соответствовал первой ступени небоскрёба-лестницы. Здесь, на огромной площадке, располагались взлётно-посадочные квадраты для небольших антигравов. Один, раскрашенный в сине-зелёные цвета, уже прогревал турбины.

– Нам сюда, – махнула рукой девушка.

Они ещё не дошли нескольких метров, а посадочные двери распахнулись. Молчун отметил про себя, что Вероника уже вполне сносно управляется с разными механизмами, подчиняя их себе через имплант.

– Ты умеешь водить эту машину? – спросил Молчун у девушки.

– Более или менее, – Вероника улыбнулась и постучала себя по виску. – В случае чего, воспользуюсь этим, сам понимаешь.

Механик кивнул и вновь загрустил. Его имплант молчал, будто и не было вовсе. И чувствовал себя Молчун так, будто ему ампутировали третью руку, выкололи третий глаз, отрезали ещё одно ухо, лишили ещё одной ноги. Он чувствовал себя инвалидом, увечным, изуродованным и искалеченным.

Глава 64

Антиграв мягко приземлился на зелёную лужайку перед загородным домом. Док выскочил первым, помог выбраться Молчуну, прихватил его вещи, и они направились к дому вслед за Вероникой. А широкая входная дверь уже распахнулась, и на порог вышел Джим Ферро, одетый в серые брюки, бежевую рубашку и безрукавный пуловер.

– Ну, наконец-то! – воскликнул он, потом обернулся в дом. – Эй, парни, Молчун вернулся!

Длинный стол в просторной гостиной буквально ломился от разных яств. В центре тесной компанией стояли несколько бутылок вина. Молчуну помогли снять куртку, по очереди обнялись, каждый похлопал механика по спине, проводили к столу.

– Ну, давайте, давайте к столу, джентльмены! – сказал Ферро. – Все наши в сборе, время «Ч», так что нет смысла тянуть. Остальные гости подтянутся.

Они расселись, Фёдор Уваров распоряжался вином, разливая по бокалам, лишь Молчуну налили персикового сока.

В этот момент в дверь громко постучали. Все переглянулись, Ферро встал и прошёл в прихожую, распахнул дверь, а потом попятился назад. В прихожую один за другим вошли четверо мужчин, все в штатском.

– Так-так, – проговорил один, держащий в руке букет цветов. – Белоснежка и Семь Гномов! Все здесь!

Он шагнул вперёд, прошёл в гостиную, протянул букет Веронике. Та встала, приняла, покраснела от смущения.

– Карсон! Герберт Карсон! – Молчун вылез из-за стола, протянул руку.

– Гостей принимаете? – спросил бывший полицейский детектив, отвечая на рукопожатие.

– Конечно! Располагайтесь! – Молчун жестом указал на стол.

– Я сейчас стулья принесу, – подсуетился Тони Бенсон.

Вместе с Карсоном пришли Макс Диммер, Николай Гринёв и Али Наген, тот самый полицейский, который «арестовывал» команду Ферро. Они расселись на стулья, которые принёс Тони Два Пальца, Федя налил по штрафной, но уже не вина, а водки.

– За друзей! – провозгласил тост Макс Диммер, командор миссии легионеров.

Все выпили, началась застольная суета. Они подкладывали друг другу что-то вкусненькое, подливали вина, передавали соль или соусы. Некоторое время все были увлечены едой, а когда немного насытились, Молчун спросил:

– Как там дела ваши, Макс?

– Вполне, Рон, вполне. Мы, в принципе, уладили практически все вопросы на этой планете. Причём в этот раз обошлись малой кровью. Из наших людей погибло пятьдесят восемь человек, что есть мизерные потери для такой операции. Да, мы скорбим о наших братьях, но жизнь продолжается, и их имена будут высечены на Камнях Славы.

– Твой козырь, Рон, сыграл как надо, – добавил Карсон. – Сказать честно, мы недооценили тебя, даже после той нашей встречи мы немного не доверяли тебе. Но и ты со своей самодеятельностью потрепал нам нервы. Но всё хорошо, что хорошо кончается.

В следующие полчаса легионеры, по очереди, рассказывали о тех событиях, которые произошли параллельно со штурмом штаб-квартиры полковника Ингермана.

После того как команда Ферро покинула поместье профессора Лимана, которого, к слову сказать, они оставили с перерезанным горлом, легионеры принялись ждать регулярный транспорт из монастыря, где укрывались основные силы «Коричневой плесени», боевые отряды, готовые вступить в бой по первому слову своих наставников.

Несколько отрядов уже были наготове, ждали, когда команда, играющая роль засады в импровизированном троянском коне, откроет им проход, отключив щиты и минное заграждение. Троянского коня в этом случае сыграл транспорт, который вернулся из поместья.

Но легионерам облегчил работу Панчи Полковиц, которого Варго отправил в гости к монахам с заданием установить наблюдательную сеть. Панчи попался на горячем. В одной из кладовых бывший сутенёр нашёл запасы любимого им наркотика – «басты», и не смог удержаться. Количество наркотиков было для разума Панчи просто ошеломительным. Здесь хватило бы не одной сотне страждущих. Выкрутас прибрал к рукам пару пачек «басты» и в тот же день испробовал зелья. Он нанюхался до такой степени, что его страх попросту исчез из разума, будто и не было. Полковиц отправился внаглую расставлять детекторы-эмиттеры по монастырю, и ему, как ни странно, удалось бы это, не забреди он в апартаменты настоятеля, который по совместительству был и главой местной организации «Коричневой плесени», которую сам он называл «Святой Инквизицией».

Панчи вломился в апартаменты епископа, принялся распихивать детекторы, когда его застали врасплох. Но Выкрутаса это ничуть не обескуражило, он схватил первое, что попалось под руку – тяжёлый стул и обрушил на голову инквизитора.

Одного удара хватило, чтобы отправить на тот свет настоятеля, но, на беду бывшего сутенёра, сбежалась охрана. Панчи дрался как лев, насколько это выражение применимо к тщедушному наркоману. Ему удалось завладеть оружием, и тут он показал себя во всей красе.

Огромная доза «басты» вызвала такой всплеск энергии у Панчи, что тот умудрился застрелить восьмерых охранников, пробежать почти по всему зданию главного корпуса монастыря, забить насмерть рукоятью пустого пистолета помощника настоятеля, который в этот момент открывал арсенал. Сам он при этом не получил даже хоть какой значительной царапины.

В тот момент, когда Панчи стянул на себя практически всю охрану главного корпуса, отвлёк внимание, на посадочной площадке беспрепятственно высадился отряд легионеров, который принялся методично зачищать технический центр защиты, а потом и вовсе открыл путь другим отрядам.

Бой длился около шести часов, но перевес был полностью на стороне легионеров, которые как демоны ада появлялись тот тут, то там, не жалея боезапаса, расстреливали любого, кто не был отмечен дружественным маркером.

Фактически это было избиение, резня, но, как говорили древние, на войне все средства хороши. Тысяча сто легионеров за шесть часов уничтожили семь тысяч бойцов Инквизиции, в основном благодаря внезапности нападения и безумным действиям Панчи Полковица.

В этот же момент, когда раздался первый выстрел в монастыре, здание парламента, в котором в тот день заседали все политики планеты, было окружено войсками и силами особых отрядов полиции. Многих политиков арестовали, обвинив в преступных махинациях, подготовке переворота и геноцида собственного народа. Правда, нескольких политиков пришлось отлавливать в других городах, но это уже было делом техники.

– Увы, Рон, но Панчи погиб, – сказал Карсон. – Он положил около сотни монахов, когда его закидали гранатами. То, что осталось от него, даже телом назвать было трудно. Паршивый был человечишко, и хоть и под наркотой, но сделал благое дело. Мир его праху.

– Мир! – отозвались остальные и наполнили бокалы.

Во входную дверь вновь постучали, на этот раз открывать пошёл Мик Сыроед.

– Рон, это к тебе, – сказал Мик, войдя в гостиную. – Я пригласил сюда.

Следом за Миком в гостиную вошёл Дик Варго, сопровождаемый Нэдом Валкони.

– День добрый, господа, – поздоровался Дик. Он был одет в светлый костюм-двойку, на кремовой рубашке красовалась бордовая бабочка, из-под брюк выглядывали мысы бежевых лаковых туфлей. Его сопровождающий был одет в подобный наряд, только серого цвета, в одной руке держал стильную шляпу с короткими полями, а в другой корзину с фруктами и двумя бутылками вина.

– Проходи, Дик, – махнул рукой Молчун. – Принесите кто-нибудь ещё пару стульев.

– И штрафную за опоздание! – воскликнул док Хайенке. – Я ведь предупредил тебя, Дик, во сколько собираемся.

– Извините бога ради, меня задержали неотложные дела, – Варго прошёл к столу. – Принимал присягу, понимаешь ли.

– Так-так, – протянула Вероника, – расскажи поподробнее!

– Да чего тут рассказывать, – пожал плечами Дик. – Мне присягнули на верность все люди Ланолли, когда узнали, что никого из этой семьи не осталось.

– Но ведь, насколько мне известно, Дацио бежал? – спросила девушка.

– Недалеко он убежал, – покачал головой Молчун, ответив за Дика Варго. – Дик с ним попрощался по-свойски.

– Да уж, – кивнул Варго.

– И что же, теперь вас следует называть доном Ричардом? – с лёгкой ехидцей в голосе спросил Карсон.

– Для друзей я просто Дик. Дик Варго. – Бывший наёмник улыбнулся. – А на людях я теперь дон Ричи. И это не потому, что меня зовут Ричард.

Они вновь наполнили бокалы, сказать тост встал Федя Уваров. Огромный, медведеподобный, он сжал в своей руке бокал, приподнял его.

– За победу!

– За победу! – отозвались остальные.

– Теперь-то все собрались? – спросил Николас Брегг.

– Все, все, – ответил ему Ферро. – А что?

– Да надраться хочется, в зюзю!

Стол взорвался смехом.

– Давай, Ник, подливай! – сказал Молчун. – Только особо не мешай вино с водкой!

– Вот тебе и скромняга, – покачал головой док Хайенке и подложил Веронике жаркого. – С кем приходиться работать!

Глава 65

На открытой веранде сидели четверо – Молчун, док Хайенке, Вероника и Николай Гринёв. Темнота опустилась на сад, застрекотали цикады, замелькали мотыльки, летя на свет декоративных фонариков. В небе зажглись звёзды.

– А что стало с детьми? – спросил Гринёва Молчун. – С теми, которых мы нашли в поместье профессора Лимана?

– Сейчас они с нашими людьми, в одном из временных лагерей. Завтра они отправятся на Новую Землю, планету – родину Легиона. Там они обретут новых друзей и семьи, там им будет лучше. А пока они будут расти и учиться, за ними присмотрит Вероника.

– Ты улетаешь с ними? – с грустью в голосе спросил механик. Ему нравилась эта девушка, но он не мог сказать, что чувствует к ней – симпатию, основанную на похожести из-за имплантов, или любовь.

– Да, Рон, – девушка кивнула и положила свою ладошку на руку Молчуна. – Прости.

– Да за что? – Молчун взглянул на девушку. – Это твой выбор, твоя жизнь, я не вправе распоряжаться, советовать. Если тебе будет там лучше, пусть так и будет.

На несколько минут повисла тишина. На террасу вышел Нэд Валкони, толкая перед собой сервировочный столик с чашками и кофейником.

– Вам, Рон, лучше попить сок, – посоветовал механику Гринёв.

– Кстати, – Молчун нехотя отставил чашку, приметив краем глаза жест Дика Варго, Нэд побежал за соком. – Хочу поблагодарить вас за моё спасение, говорят, вы просто как бог в медицине?

– Бог не бог, но кое-что можем, – усмехнулся Гринёв. – На самом деле вас беспокоит другое, не так ли? Имплант?

– В общем, да, – согласно кивнул механик. – Я словно наполовину ослеп и потерял руку. Чувствую себя калекой.

– Должен вас успокоить, Рон, всё нормально с вашим имплантом, просто я извлёк модуль. Утром я верну его вам, но не тот, что вам поставили в детстве, а наш, такой же, как и у меня.

– А как же угроза опухоли?

– Её больше нет, – заявил Гринёв. – Вы пробыли в бессознательном состоянии пять суток, и этого времени мне хватило, чтобы немного поработать с вашим имплантом. Пришлось повозиться, но оно того стоило. Утром я установлю вам основной блок импланта в гнездо расширителя.

Они просидели ещё с час на террасе, болтая о том, о сём, делясь планами на будущее.

А утром пришло время прощаться. Первыми уехали легионеры. Гринёв, как и обещал, установил модуль в имплант Молчуна, активировал его, посоветовав, тем не менее, пользоваться несколько дней лишь по минимуму, привыкая к новой мощности. Также он вернул Молчуну его терминал и кабель-контакт, сказав напоследок, что теперь прямой нейросенсорный контакт ему не понадобится никогда.

Вероника уехала вместе с легионерами. Они некоторое время стояли, обнявшись, потом девушка поцеловала его в губы.

– Я не говорю тебе: прощай, Рон, – произнесла она. – Я говорю тебе до свидания.

Девушка развернулась, быстро пошла по дорожке к антиграву, когда садилась, махнула рукой, а на эмоциональном уровне на Молчуна накатила волна тепла.

Затем уехал Дик Варго со своим помощником Нэдом Валкони. На прощание он шепнул на ухо Молчуну, что на его имя открыт счёт в банке «Гринберс», там же есть ячейка с ценными бумагами, и что он всегда готов помочь и вообще, чтобы механик знал, что у него есть такой друг – Ричард Варго. Молчун было замахал руками, сказал, что ему ничего не надо, но Варго сказал лишь:

– Это ваши трофеи, мистер Олива, ничего более. То, что добыто в бою, оплачено кровью, и никто не может это оспорить.

Молчуну пришлось уступить. Они обнялись, крепко пожали друг другу руки, и Варго отбыл.

А потом пришло время прощаться с друзьями по команде. Джим Ферро, по прозвищу Везучий Гадёныш, Федор Уваров – Секатор, Николас Брегг, Скромняга. Они по очереди жали Молчуну руку, обнимались, похлопывая по спине. Микаэль Стоппани Сыроед, Антон Бенсон – Тони Два Пальца, все они прощались с ним. Лишь Уильям Хайенке, которого в команде звали Вилли Рваный, остался стоять рядом, похлопывая по плечу.

– Я остаюсь, Рон, – сказал он. – Мне некуда ехать. Тем более что я нашёл здесь себе подружку, так что…

– Братцы, – голос Молчуна дрогнул. – Когда бы вы ни позвали на помощь, в какую бы вы передрягу ни попали, что бы с вами ни случилось, не дай бог, конечно, но я всегда приду к вам на выручку. Я всегда буду рядом, где бы вы ни жили. Позывной прежний – «Омега»!

Самая последняя глава

Дом опустел, Молчун и док Хайенке стояли на крыльце, провожая антиграв-такси, увозящий друзей в космопорт.

– Ну, вот и всё, Уилл, – сказал Молчун и улыбнулся. – Я рад, что всё закончилось так, как закончилось. Только вот теперь я не знаю, что делать дальше.

– Научись ездить на велосипеде. Или засядь писать книжку. Про нас, про всех, как тебе приснилось тогда, помнишь? – посоветовал Хайенке.

– Помню, – кивнул механик и в этот момент «учуял» подъезжающий к дому мобиль, через минуту он должен был показаться из-за поворота.

– Похоже, за тобой, – сказал он доку.

– Что, уже? – делано изумился тот, взглянув на коммуникатор. – Ну, тогда бывай, свидимся ещё, если что, я всегда рядом.

Хайенке пожал руку механику, спустился по ступеням, прошёл пару метров, обернулся, выставил указательный палец.

– Помнишь, ты рассказывал, что есть одна женщина, с которой тебе было бы уютно и хорошо, что у неё есть сын, этакий любознательный парнишка, сующий свой нос везде?

– Да, помню, говорил, – кивнул механик.

– Ты не допускаешь, что она может тебя ждать? Что ты ей нужен, что ей тоже хочется тепла и уюта, а её сыну не помешало бы мужское воспитание? Подумай над этим!

Напротив дома лихо затормозил двухместный «Каверс» – спортивный мобиль стоимостью порядка миллиона кредитов.

– Это точно за мной, – заулыбался док, всплеснув руками. А из открытого окна мобиля Молчуну кивнула Фелиция Делия Воронофф, женщина-миллионерша, одна из самых богатых людей планеты.

– Когда успели снюхаться? – пробормотал себе под нос Молчун и помахал рукой в ответ.

И вот, настал момент, когда Молчун остался один. Он сел за стол, налил себе стакан сока, не торопясь выпил, отставил в сторону.

Он вытащил из шкафа в прихожей тощую сумку со своими вещами, вызвал по коммуникатору такси. Через пятнадцать минут он уже ехал на другую сторону города, в пригород, где располагался дом Генри Брохнина, старого бизнесмена, отошедшего от дел. Он ехал за Лизой и Энди.

Калитку открыл охранник, приветливо кивнул, пропуская Молчуна, второй проводил его до дома. На крыльцо вышел Брохнин, поднял руку в приветствии, механик ответил.

– Добрый день, мистер Брохнин.

– Здравствуйте, мистер Олива!

А следом за хозяином дома вышла Лиза, торопливо спустилась по ступеням, бросилась к Молчуну на шею.

– Рон! Я думала, ты не вернёшься!

А из сада в этот момент прибежал Энди, запрыгал рядом.

– Мистер Молчун! Ур-ра!

Следом за ним шёл андроид, поблёскивая новыми полимерными кожухами. Он остановился в паре метров, поднял руку.

– С возвращением, хозяин!

«Хм, чудеса! Я вспомнил своё настоящее имя, – подумал Молчун, обнимая одной рукой Лизу, второй прижимая к себе Энди. – Похоже, пришла пора, наконец, просто жить. Просто жить».

Примечания

1

Кредит – денежная система, распространённая по всей Федерации (здесь и далее прим. автора).

2

Одна сотая кредита, мелкая монета.

3

Стрит-босс – человек, контролирующий подпольное казино, тотализатор и собирающий дань с других «подопечных» мафии.

4

Таром – специально выведенная порода крупного рогатого скота, вдвое превосходящего в размерах земные аналоги. Разводят таромов исключительно ради мяса.

5

На войне, как на войне (франц.).

6

Сука! Мразь! (итал.)

7

Поехали, Серджио, время – деньги! (итал.)

8

Пистолетом и молитвой мы добьёмся больше, чем просто молитвой (итал.).

9

Истина всегда где-то рядом (итал.).

Content

Андрей Петракеев
Позывной «Омега»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Самая последняя глава

Примечания