Марина Серова

Несветская львица

Глава 1

C облегчением закинув в сумку последнюю сетку с морковью, я отбросила челку со лба.

– Фу-у-ух, – пробормотала, усаживаясь на водительское сиденье, – ну, наконец-то! Вроде бы закончили.

Сидевшая рядом со мной тетя Мила закивала с улыбкой, но тут же добавила с озабоченным видом:

– Осталось лишь заехать на оптовый рынок за подсолнечным маслом.

– Ну, тетя! – воскликнула я. – Это уже слишком! Мы же договаривались – только за овощами!

– Женечка, подсолнечное масло необходимо, – принялась убеждать меня тетя Мила. – Я хотела сделать на зиму баклажанную икру и лечо, а без масла ничего не получится…

– Зайдем в ближайший к дому супермаркет и купим там, – предложила я, заводя мотор.

– Нет, Женя, нам нужна пятилитровая бутыль, это выгоднее, – гнула свое тетя. – А в супермаркетах только литровые бутылки.

– Купим пять! – решила я проблему.

– Это выйдет намного дороже! – не согласилась тетя. – Сейчас как раз удобный случай купить большую, мы на машине, вот все и довезем одним разом, чтобы больше к этому не возвращаться. К тому же на том рынке можно купить мяса впрок и заморозить, благо у нас теперь огромная морозильная камера.

Я очень люблю свою тетю. И обычно не спорю на бытовые темы, которые кажутся мне несущественными, хотя и остаюсь при своем мнении. И сегодняшним утром я пожертвовала свободным временем ради тети, которая давно напоминала мне о том, что пора запастись на зиму картошкой, луком и прочими овощами. Тетя завела этот разговор еще в конце сентября, но у меня все не было времени. К тому же в душе я уверена, что эти запасы мешками не дают особой выгоды и не имеют смысла. Но так как тетя по сравнению со мной могла считаться экспертом в области ведения хозяйства, последнее слово, разумеется, осталось за ней. Я пообещала, что мы съездим на овощной рынок сразу же, как только у меня будет возможность. Возможность выдалась лишь сегодня, когда уже наступила середина октября, и тетя с утра специально подала завтрак пораньше, за которым и объявила, что час икс настал.

Подавив вздох, я согласилась отправиться за покупками, послушно ждала полтора часа, пока тетя обойдет все ряды и придирчиво осмотрит весь предлагаемый товар, потом заплатила грузчикам, которые погрузили в нашу машину мешки, а уж с сетками справилась сама. Но оказалась, что я рано радовалась, поскольку покупка овощей плавно потянула за собой другие серьезные приобретения.

Наконец все было куплено, тетя осталась довольна, а я прошла в душ, смыла с себя базарную грязь и переоделась. Едва я устроилась перед экраном телевизора, дабы с чистой совестью просмотреть парочку дисков, купленных на том же рынке, что и масло, как зазвонил мой сотовый телефон. Незнакомый мужской голос звучал уверенно, но вежливо:

– Евгения Максимовна? Прошу прощения за беспокойство в выходной день…

– Слушаю вас, – ответила я. – У меня ненормированный график.

– Моя фамилия Ясенев, зовут Аркадий Николаевич, – продолжал собеседник. – И мне нужна ваша помощь в качестве телохранителя. Предлагаю вам встретиться через полчаса. Могу подъехать к вам сам, если вам так удобно.

Мне, конечно, так было бы удобнее всего: совершенно не хотелось отправляться снова на улицу, тем более что там поднялся ветер и сгустились тучи. Но я предпочитаю не устраивать встречи с потенциальными клиентами дома. Поколебавшись, я все-таки уточнила:

– А вы уверены, что вам нужна именно я? Может быть, вас больше устроит телохранитель мужчина?

– Нет-нет, – сейчас же отозвался Ясенев. – Мне нужны именно вы. При встрече я объясню вам причины этого.

– Ну хорошо, – согласилась я. – Через полчаса в кафе «Кенгуру».

И отключила связь. Пришлось снова переодеваться, с учетом погодных изменений, и через пять минут я уже обувалась в прихожей. Вооруженная кухонным ножом тетя Мила выглянула из кухни:

– Женя, я вот тут подумала, не усовершенствовать ли рецепт и не добавить ли в икру немного красного перца? В «Магните» продается…

– Нет, тетя! – решительно возразила я, прекрасно понимая, к чему она клонит. – Никакого красного перца! От него страдает поджелудочная железа! – быстренько припомнила я слова самой тетушки, которая была просто кладезем народных рецептов здоровья.

Тетя Мила изумленно подняла брови, потом, чуть подумав, согласилась.

– Ну и правильно, – кивнула она. – Сделаем обычный вариант.

– Отлично, я пошла! – Я помахала тете рукой и проследовала к лифту, пока она не надумала загрузить меня чем-нибудь еще.

Мой «Фольксваген» ждал меня во дворе на том самом месте, где я оставила его полчаса назад. Сев за руль, я выехала со двора и направилась в кафе «Кенгуру». Есть мне не хотелось, поэтому я и выбрала это кафе, которое по своему ассортименту больше походило на кондитерскую – там подавали торты, пироги, а также всякие плюшки и ватрушки. Все эти калорийные сладости не слишком меня интересовали, но вот кофе, которым я неоднократно угощалась в «Кенгуру», был действительно неплохим, поэтому я постаралась организовать встречу с Ясеневым так, чтобы хотя бы в этом смысле она оказалась приятной.

Имя Аркадия Николаевича Ясенева, кажется, мне доводилось встречать на страницах газет и интернетовских сайтах. Если это был именно тот Ясенев, о ком я думала, то мой потенциальный клиент являлся совладельцем одной тарасовской нефтяной компании – точнее, ее филиала. И был он человеком очень богатым. По местным меркам мог считаться прямо-таки магнатом. И то, что он обратился за помощью ко мне, означало, что у меня появится высокооплачиваемая работа, хотя и сопряженная с риском… Но моя профессия так или иначе предполагает риск, поэтому данный фактор не являлся сдерживающим. Словом, предстояло внимательно выслушать собеседника, прежде чем соглашаться на это дело или нет.

Аркадий Ясенев подкатил к кафе за минуту раньше меня, на новеньком черном «БМВ Х6» – признаться, я впервые в Тарасове встретила эту модель. «Пятерки» попадались, а вот «Х6» – пока ни разу.

«Отстает наш город от столицы, что ни говори, – мысленно вздохнула я, выходя из машины. – Хотя и сравнивать глупо: все-таки в несколько раз меньше – и по размерам, и по населению!»

Глядя на машину Ясенева, я ожидала, что ее владелец будет и в манерах соответствовать высоко заявленному статусу. Но оказалось, я сделала скоропалительные выводы: Аркадий Николаевич выглядел хоть и респектабельно, но без рисовки, да и держался довольно просто. Дорогую модель автомобиля, видимо, предпочитал из соображений удобства, а не престижа. Так или иначе, он чуть приподнялся, приветственно улыбнулся, когда я прошла к столику, который он занял, и проговорил:

– Добрый день. Рад, что вы оказались пунктуальным человеком. Впрочем, меня предупреждали об этом.

Наверное, Ясенев был осведомлен не только о сторонах моего характера, но и о таких данных, как возраст и внешность, поскольку он не выразил ни малейшего удивления и не стал охать и ахать, цокать языком и говорить, что представлял себе меня совершенно по-другому. Он вообще не касался этой темы, не сыпал слащавыми комплиментами, вел себя по-деловому просто.

– Кофе, чай? – лишь предложил он и, когда я согласилась на кофе, кивнул и сделал заказ на двоих.

– Дело, в сущности, самое что ни на есть для вас привычное, Евгения Максимовна, – сразу же перешел Аркадий Николаевич к делу. – Требуется охрана для моей дочери. Ей двадцать два года, зовут Виктория.

– А почему вы решили, что ей нужна охрана? – отпивая потихоньку горячий кофе, осторожно уточнила я. – Или никаких предпосылок, просто дань моде?

– Я не подвержен безмозглому следованию модным тенденциям, – усмехнулся Аркадий Николаевич. – У меня хватает других забот, чтобы забивать голову этими проблемами. Поверьте, я очень занятой человек.

– Нефтяной бизнес? – между делом уточнила я.

– Да, – просто кивнул Ясенев. – И этот бизнес требует практически постоянного моего внимания. И если бы не случился ряд… неприятностей, я бы и не подумал нанимать телохранителя для дочери. В конце концов, до сегодняшнего дня Вика спокойно без него обходилась. Правда, мои водители снабжены пистолетами, но это так, на всякий, как говорится, пожарный. Воспользоваться оружием им, слава богу, пока не довелось. Но водители же не сопровождают Вику повсюду, а мне бы хотелось, чтобы она находилась под присмотром не только в автомобиле, но и в помещении, на улице.

– Сколько у вас водителей? – задала я уточняющий вопрос.

– Двое.

– А сама Вика не водит машину?

– Права у нее имеются, – сказал Аркадий Николаевич. – А если говорить конкретно: водит или нет, то тут ответ отрицательный. Она почему-то предпочитает услуги водителя – собственно, как и моя супруга. Говорят, что так меньше хлопот. Не нужно постоянно ломать голову, как и где припарковаться, можно позволить себе пару бокалов вина где-нибудь в приятной компании… А уж моя матушка и вовсе никогда не садилась за руль.

– А ваша матушка тоже проживает с вами? – поинтересовалась я.

– Да, у нас прямо женское царство, – засмеялся Ясенев.

– Раздоров не бывает? – улыбнулась я.

– Ну как не бывать? – развел руками Аркадий Николаевич. – Каждая ведь дама со своим характером… Возможно, наименее своенравна из них Лариса, моя супруга.

– А ваша дочь что же, своенравна и взбалмошна? – слегка нахмурилась я, так как мне не очень-то улыбалось на протяжении нескольких дней или даже недель терпеть капризы великовозрастной избалованной девицы.

– Нет-нет! – сейчас же возразил Ясенев. – Она на редкость здравомыслящая и уравновешенная девушка. Под своенравием я имел в виду твердость характера.

– А у вашей жены, значит, мягкий характер? – продолжала я пока что выпытывать внешние нюансы.

– Скорее да, – подтвердил Ясенев. – У матушки же на фоне возраста и долгого одиночества в голове успели завестись свои тараканы, но если не обращать на них внимания, она вполне безобидная старушка. Ну, с причудами, но все-таки в силу возраста ей простительно.

И Ясенев чуть вопросительно посмотрел на меня, явно желая получить ответ, можем ли мы заключить договор. Но я не спешила с этим, продолжая пока прощупывать почву.

– А какого рода неприятности случились с вашей дочерью, Аркадий Николаевич? – допив кофе, спросила я.

Ясенев чуть сдвинул брови:

– Да на первый взгляд просто нелепость. Несусветная чушь, ерунда! Даже говоря вам об этом, я чувствую себя глупо.

– И все-таки расскажите, пожалуйста, – попросила я.

Ясенев побарабанил пальцами по столу и чуть виновато развел руками, словно давая понять, насколько ему самому странно об этом говорить.

– Началось с того, что в машине Вики проткнули колеса. Можно было бы списать на случайность, но, во-первых, испорченных колес два, что само по себе исключает вероятность случая.

– Да, пожалуй, – кивнув, согласилась я. – А во-вторых?

– А во-вторых, вообще уже детский сад! – с недоумением в голосе поделился Ясенев. – Машину заляпали краской!

– Написали что-то? – уточнила я. – Что-то оскорбительное?

– Нет, – махнул рукой Ясенев. – Просто как будто взяли и плеснули краской из банки.

– Из банки? Не из баллончика?

– Из банки. Ну, или из какой-то другой емкости – из ведра, может быть, этого уж я не знаю! – раздраженно пояснил Аркадий Николаевич. – Заляпан оказался весь перед, пришлось отдавать в мастерскую и перекрашивать. Да еще и цвет такой выбрали, ядовито-зеленый! А машина белая…

– А модель?

– «Фольксваген Гольф», – ответил Ясенев. – Год назад купил.

– А где стояла машина и почему в ней не было водителя, когда это произошло? – продолжала я расспрашивать о подробностях этих детских выходок.

– Машина стояла на улице, а Вика вместе с водителем прошли… Дайте-ка я вспомню… Значит, в первый раз Вика направилась в магазин, а водитель отошел буквально на пару шагов к терминалу, пополнить счет на телефоне. Вернулся – колеса проколоты. Эх, он и матерился тогда! А во второй раз они приехали ко мне в офис и вместе поднялись: я сам позвонил и попросил водителя тоже подняться, мне нужно было дать ему кое-какие распоряжения. Ну, поговорили, они ушли, а через минуту Вика мне звонит и говорит, что машина вся испорчена. Нет, вы поймите меня правильно… – Ясенев чуть придвинулся ближе. – Дело не в том, что мне пришлось ликвидировать последствия этого безобразия. Я просто хочу быть уверен, что моей дочери лично ничто не угрожает.

– А ей не поступало каких-то конкретных угроз? – спросила я. – В смысле, не было ли телефонных звонков или писем?

– Насколько я знаю, нет, – покачал головой Ясенев.

– А по электронной почте? Сейчас это куда более популярный способ общения, чем письма по обычной почте.

– Вика ничего об этом не говорила, – нахмурился Ясенев. – А вы считаете, такое возможно?

– Вполне, – пожала я плечами. – А ваша дочь могла просто не придать значения этому факту, сочтя его глупостью. Или чьей-то дурацкой шуткой. В Интернете часто встречаются всякие приколы, далеко не всегда добрые и безобидные.

– Пожалуй, об этом стоит поговорить с самой Викой, – Ясенев задумчиво поскреб гладко выбритый подбородок.

– Кстати, а ваша дочь в курсе, что вы решили нанять для нее телохранителя? – поинтересовалась я.

– Что? – Ясенев погрузился в свои мысли и не сразу среагировал на мой вопрос. Мне пришлось повторить его, и только после этого Аркадий Николаевич понял, чего я от него хочу, и быстро заговорил: – Да-да, конечно, она в курсе. Мы обсуждали это и с ней, и с женой, Лариса тоже считает, что очень хорошо, если телохранителем будет именно женщина. Тем более что у вас с Викой не такая уж большая разница в возрасте.

Мне польстило, что я вполне могу сойти за сверстницу девчонки, только что окончившей институт, но выражать своих эмоций не стала. Вместо этого я спросила:

– А сама Вика не против? Многие девушки негативно бы отреагировали на подобный шаг, сочли бы его посягательством на личную свободу.

– Нет, Вика здравомыслящий человек, – поспешил разубедить меня Ясенев. – Она прекрасно понимает, что это вынужденная мера, к тому же временная. Через две-три недели, максимум через месяц все будет закончено.

– Почему вы в этом так уверены? – удивилась я.

– Потому что Вика собирается уезжать в Москву, – спокойно ответил Ясенев. – Она хочет продолжить учебу, получить второе высшее образование, и мы решили, что это лучше делать в столице. Голова у девчонки светлая, я, слава богу, жив-здоров и кое-что могу, зачем же ей ограничивать себя нашей провинцией? Пока она молода и свободна, не скована семьей и детьми, пусть учится. Это куда лучше, чем мотаться по салонам, дискотекам и страдать из-за прыщавых юнцов.

– А что, Вике эти жизненные сферы совершенно безразличны? – слегка подивилась я.

– Ну нет, конечно, – тут же пошел на попятный Ясенев. – Естественно, она молодая, современная девчонка, любит и поразвлечься, и подружки у нее есть, и кавалеры появлялись… Но при этом она не теряет головы, что меня очень радует. Она понимает, что все эти развлекалки находятся не на переднем плане.

«Хорошо, если это действительно так, – подумала я про себя. – Впрочем, познакомившись с Викой, я смогу понять, как оно все обстоит на самом деле».

– Значит, Вика отправляется в столицу самое позднее через месяц? – вместо оглашения своих мыслей спросила я.

– Да. Но возможно, что и гораздо раньше.

– А от чего это зависит? – не отставала я, чтобы определить хотя бы примерно, сколько времени я сама буду занята этим делом.

– От заключения одной сделки.

– Могу я узнать, какой именно? – уточнила я. – Поверьте, в делах подобного рода я стараюсь учитывать каждую мелочь.

– Хорошо-хорошо, я объясню, – замешкавшись на долю секунды, тут же сказал Аркадий Николаевич. – В сущности, здесь нет никакого особого секрета… Хотя и афишировать не стоит, вы меня понимаете?

И Ясенев прямо посмотрел мне в глаза.

– Я отлично вас понимаю, – кивнув, заверила его я, и Ясенев принялся объяснять ситуацию:

– Я собираюсь приобрести для Вики дом в Подмосковье. Его хозяин, мой давний знакомый, собирается уезжать на ПМЖ в Англию, возвращаться в Россию не хочет, вот и продает имущество. Сделка могла бы быть очень выгодной для нас обоих. И у меня душа будет спокойна: недвижимость в Подмосковье, как вы понимаете, – очень ценное вложение средств. И Вика станет жить в хороших условиях. Ну а я смогу к ней приезжать иногда, по-отечески… Примет старика пару раз в год – мне и хватит, – и Ясенев вздохнул и заулыбался грустной улыбкой, показавшейся мне не слишком искренней.

Скорее всего, он несколько кривил душой, и эта сделка была выгодна в первую очередь ему самому. Но до этих нюансов мне не было никакого дела, меня больше волновали дела тарасовские.

– А Вика что же, собирается поступать в институт уже во время учебного года? Ведь когда она отправится в Москву, уже наступит ноябрь. Или вы хотите, чтобы она просто отдохнула и обжилась в столице до следующего лета?

– Она уже зачислена! – махнул рукой Ясенев. – Мы еще летом решили этот вопрос, и она получила по почте все необходимые материалы для учебы. Так что она уже полноправная студентка Московского государственного университета. Через три года будет обладательницей двух дипломов о высшем образовании.

– Похвально, – вставила я.

– Вы можете переехать ко мне прямо сегодня, если мы с вами договоримся, – продолжал Ясенев. – Мой дом находится в Белогорском ущелье, у вас будет отдельная комната, но вы должны сопровождать Вику везде, куда бы она ни собралась. Оставлять ее без вашего присмотра можно только дома, и то если в нем есть кто-то еще, а также поставив в известность меня.

– Это понятно, – кивнула я.

– Что же тогда еще? – вперился в меня Ясенев. – Оплата? Об этом не беспокойтесь, аванс я вам дам сразу на неделю вперед. Если придется продлить наше… сотрудничество, заплачу в полтора раза больше. Если окажется, что наш контракт продлевается на месяц, я повышу ставку в два раза. Такие условия вас устраивают?

– Вполне, – согласилась я. – Только перед тем, как познакомится с Викой и остальными членами вашей семьи, мне необходимо заехать домой – нужно взять кое-какие вещи.

– Одежду мы можем вам предоставить, – тут же сказал Ясенев.

Я усмехнулась:

– Благодарю покорно, у меня все имеется. Мне будет нужна не только одежда, но и кое-что еще, что вряд ли есть в вашем доме.

– Ну тогда… – Аркадий Николаевич посмотрел на часы. – У меня есть еще минут сорок, так что я могу вас подождать. А потом мы вместе отправимся ко мне. Ну а там я вас представлю и сразу же буду вынужден уехать – у меня очень много дел еще сегодня.

– Хорошо, – кивнула я, поднимаясь. – Поехали.

* * *

Тетя Мила, конечно, успела выйти на балкон под благовидным предлогом – ей срочно понадобилось проверить, в каком состоянии находится вывешенное ею десять минут назад белье. И, конечно, от ее внимания не укрылся автомобиль Ясенева, дожидавшегося меня внизу.

– Машина-то какая, а, Женя? – с вкрадчивым восхищением проговорила тетя, входя в мою комнату и присаживаясь на стул. – Я таких и не видела.

– Я тоже, – спокойно отреагировала я, складывая в сумку необходимые предметы туалета. – В Тарасове их единицы.

– Да, – качая головой, продолжала тетя. – Как же она называется?

– «БМВ Х6», – коротко проинформировала я, продолжая заниматься своими сборами.

– Наверное, богатый человек, да, Женечка?

– Думаю, что весьма, – усмехнулась я. – Только мне до этого дела нет – он всего лишь мой клиент, нанявший меня для работы.

– А где же он работает, если может себе такое позволить? – не отставала тетя Мила.

– В нефтяной компании, – снова пришлось ответить мне максимально кратко и емко.

– Ох, Женечка, а может быть, он и тебя туда устроит? – Тетя привстала со стула и потянулась ко мне. – Это место хорошее, доходное. Да и спокойное… Будешь на работу ходить нарядная, в туфельках, в своем кабинетике сидеть, все к тебе «Евгения Максимовна» обращаться станут…

– Меня пока устраивает и Женя, – пробурчала я, стараясь скрыть недовольство тем, что тетя Мила опять завела свою излюбленную пластинку на тему, как бы помочь мне устроиться на приличную работу.

– У Марьи Николаевны зять там работает, – не слушая меня, говорила тем временем тетя Мила. – Так жена его как кукла одевается! Они горя не знают! По три раза в год ездят за границу отдыхать, детки все в престижных школах учатся, у жены своя машина… Не такая, правда, как эта, – тетя кивнула в сторону балкона, – но все-таки своя.

– У меня тоже есть своя машина, – пожала я плечами. – И отдохнуть поехать могу себе позволить куда захочу.

– Но кабинета-то у тебя нет! – победно вскричала тетя Мила. – И вообще, разве можно твою работу сравнить с их? Тебе порой так трудно приходится, Женечка, разве это для женщины занятие? Ты не подумай, я ведь это говорю потому, что жалею тебя! Сколько раз ты приходила в таком виде – смотреть страшно! Грязная, лицо рассечено, то рука забинтована, то нога хромает… А помнишь, в ожоговом центре сколько лежала? Я уж боялась, что у тебя шрамы навсегда останутся!

– Тетя, ну что ты принялась вспоминать! – поморщилась я. – Это было сто лет назад, к тому же в любой профессии есть свои издержки. И неизвестно, у кого их больше – у телохранителей или у нефтяных магнатов. Их даже чаще убивают!

Тетя Мила взялась за сердце.

– Да что ты такое говоришь! – воскликнула она. – Что это вообще такое – чаще убивают? Значит, ты согласна, что телохранителей тоже убивают, но реже, и тебя это успокаивает?

Я не ответила.

– Ты, Женя, не думай, что я такая наивная и отстала от жизни, – продолжала тем временем тетя Мила. – Я и фильмы современные, и все новости, и передачи актуальные смотрю регулярно. И прекрасно знаю, как рискуют телохранители. Буквально каждый день! Да что там день – каждый час! И когда ты снова берешься за свою работу, у меня сердце кровью обливается! Я заснуть не могу спокойно, все время о тебе думаю.

Я подошла и обняла тетю.

– Тетя, милая, ну что ты так беспокоишься? – как можно ласковее обратилась я к ней. – На самом деле моя работа совсем не так опасна, как ты себе представляешь. Чаще всего я живу в просторном доме, в отлично оборудованной комнате, причем отдельной, целыми днями смотрю кино, ем всякие вкусности и наслаждаюсь жизнью. Ну, периодически сопровождаю своего клиента на какие-нибудь светские приемы. Вот и все. И в большинстве случаев ему ничего не грозит. Просто… Ну, устроен так человек: хочется ему, чтобы все видели, какая он значимая персона, даже телохранителя имеет! А то, что в большинстве случаев этот человек даром никому не нужен, в расчет не берется!

– А этот мужчина что, тоже хочет повысить собственную значимость? – покосилась тетя Мила на окно.

– Нет. Думаю, он хочет повысить значимость своей дочери, – усмехнулась я. – Готовит ее к роли очень важной особы.

– Значит, ты будешь охранять его дочь? – заинтересовалась тетя. – Но это, наверное, опасно?

– Почему? – несколько удивилась я из-за того, что тетя связала наличие опасности именно с дочерью Ясенева в частности, а не с моей профессией в целом.

– Разве ты не знаешь, чем живет сегодняшняя молодежь? – всплеснула руками тетя. – Это и всякие наркоманские притоны, и бордели, и другие злачные места!

– Не волнуйся, пожалуйста, – усмехнулась я. – Здесь иной случай. Дочь господина Ясенева явно из другого теста.

– И все равно будь осторожна, Женечка, я тебя очень прошу, – сказала тетя Мила со вздохом, кажется, совершенно мне не поверив.

– Не переживай, – я чмокнула тетю и, перекинув через плечо уложенную сумку, проследовала в прихожую.

– Но когда ты хотя бы вернешься? – шагая следом за мной, поинтересовалась тетя.

– Не знаю, – честно ответила я. – Может быть, через неделю, а может, и через месяц. Но думаю, что за это время обязательно появлюсь, и неоднократно.

– Обещай звонить мне каждый день! – потребовала тетя.

Я торжественно пообещала.

– И не отключай свой телефон! – уже высунувшись в дверь, крикнула мне тетушка. – А то у тебя есть такая дурацкая привычка!

Не было у меня такой дурацкой привычки, просто в силу различных обстоятельств я порой вынуждена отключать свой сотовый в целях безопасности. Но я не стала сейчас объяснять этого тете, а поспешила к Ясеневу, который уже предупреждал меня, что у него мало времени.

До Белогорского ущелья мы добирались минут двадцать. Машина Ясенева не поехала по дороге, которая вела к микрорайону, застроенному преимущественно девятиэтажными панельными домами, появившемуся в этих местах лет сорок назад. Авто свернуло на трассу, ведущую в глубину лесного массива, к добротным и крупногабаритным особнякам, которые стали вырастать на этом месте последние несколько лет.

Дорога здесь была отличной, ровной и хорошо асфальтированной. Несколько плавных поворотов, позволявших нам взбираться все выше и выше, – и вот мы въехали в элитный поселок, где сплошь и рядом виднелись красные и зеленые крыши над белоснежными кирпичными стенами.

Ясенев заглушил мотор и вышел из машины, сделав приглашающий жест. Я последовала за ним. Аркадий Николаевич нажал кнопку на пульте, отпер ворота, и мы попали во двор, откуда сразу же прошли к дому. Дверь Ясенев также отпер своим ключом.

Стоя в просторной прихожей, я пока осматривалась. Обстановка была богатой, но без бьющей в глаза роскоши: все очень современно и функционально.

– Вика! – крикнул Ясенев, остановившись возле лестницы, ведущей на второй этаж. – Лариса!

Послышались торопливые шаги, и с верха лестницы свесилась темноволосая голова. Ее обладательница одарила нас с Ясеневым открытым взглядом голубых глаз и, спустившись на несколько ступенек, заговорила оживленно:

– Приехали, да? Добрый день, добрый день! Очень рады! Евгения Максимовна, пожалуйста, проходите. Меня зовут Лариса.

– А Вика где? – спросил Ясенев.

– В своей комнате. Сейчас я ее позову, – пообещала Лариса и, легко ступая в домашних туфлях на каблучках, почти бегом направилась в комнату дочери.

Ясенев посмотрел на часы и чуть нахмурился. В это время наверху послышались приближающиеся женские голоса.

– Ну… Я больше не нужен, посему, пожалуй, вас оставлю на попечение своих женщин, – тут же решил Аркадий Николаевич, направляясь к двери, и, обернувшись, с легкой улыбкой добавил: – Не волнуйтесь, они у меня не злые. Вам не о чем беспокоиться, Евгения Максимовна. Если вам что-то потребуется, обращайтесь к Ларисе. Если случится нечто важное, звоните мне на сотовый. Номер я вам сейчас пришлю эсэмэской.

К этому моменту он уже доставал из кармана пиджака свой телефон и нажимал кнопки, левой рукой открывая дверь. Одновременно с этим вниз спустились и Лариса с Викой.

Вика оказалась чем-то похожей на мать – такая же рослая, довольно крепкая девушка спортивного вида. Только волосы Ларисы были коротко подстрижены, а у Вики темные пряди спускались ниже плеч. Прямой римский нос, чуть длинноватый, внимательные серые глаза, в ровную линию сросшиеся брови, выражение лица очень спокойное, даже флегматичное, в отличие от Ларисы, у которой в круглых голубых глазах словно постоянно плясали какие-то огоньки и на лице застыло удивленно-восторженное выражение.

– Добрый день, – чуть низковатым голосом приветствовала меня Виктория. – Я Вика.

– Женя, – решила я не разводить церемоний. Раз уж папашка решил, что мы можем стать кем-то вроде подруг на этот срок общения, не стоит добавлять официоза и требовать, чтобы меня величали по имени-отчеству.

Вика немного помолчала, видимо, размышляя, как продолжить общение, избежав неловкостей.

– Давайте я покажу вам вашу комнату, – предложила она.

– Давай, – одобрила я, и Вика повела меня на второй этаж.

Лариса, постояв немного на месте, решила пойти с нами. Я попутно сохранила в своем мобильном только что полученный номер Ясенева. Вика открыла дверь и пропустила меня вперед, в предназначенную для меня комнату примерно метров восемнадцати, то есть она была достаточно просторной, чтобы я чувствовала себя комфортно. И оборудована соответственно: мягкий диван, два кресла, большой шкаф-купе, трельяж, стол-уголок со стоявшим на нем компьютером. Разумеется, радиотелефон на тумбочке. На диване лежал пакет. Я взяла его и заглянула внутрь. Там оказались домашняя пижама голубого цвета, носки и две майки на тонких бретельках.

– Спасибо большое, я вижу, вы специально подготовились для встречи со мной, – поблагодарила я. – Но мне ничего этого не нужно: у меня все есть.

У Ларисы расстроенно вытянулось лицо.

– Но нам так хотелось, чтобы вы ни в чем не нуждались, – протянула она.

– Не волнуйтесь, если мне что-то понадобится, я не стану скромничать, – пообещала я.

– Но вам хотя бы нравится? – не отставала Лариса, оглядывая комнату.

– Нравится, – честно ответила я. – Все замечательно.

– Мама, – Вика слегка дернула мать за рукав. – Думаю, Жене сейчас нужно переодеться и, может быть, принять душ. Ванная у нас в конце коридора направо.

– Спасибо, – снова сказала я, радуясь, что Вика правильно меня поняла.

Когда женщины вышли, я спокойно переоделась в свою привычную одежду и проследовала в ванную. Душ не занял много времени: я еще не успела утратить ощущение свежести, полученное дома по возвращении с рынка, к тому же на дворе стоял октябрь, и довольно холодный, так что жарко в дороге не было.

Несмотря на то что в городе центральное отопление еще не включали, в доме Ясеневых было вполне тепло, что обеспечивалось за счет электрического обогрева. Так что после душа я облачилась в любимую желтую футболку с короткими рукавами и черные хлопчатобумажные брючки и в таком виде вышла из ванной.

Через несколько секунд после того как скрылась в своей комнате, услышала, как застучали по лестнице каблучки, а следом голос Ларисы звонко произнес:

– Женя, спускайтесь вниз, будем обедать!

Взглянув на часы, я убедилась, что время и в самом деле перевалило далеко за полдень. Ответила, что сейчас приду, и, расчесав волосы, вышла из комнаты. Внизу, в большой квадратной столовой, уже сидели Вика и Лариса, а полная домработница средних лет разливала из глубокой фарфоровой супницы по тарелкам рассольник. Лариса с улыбкой показала мне место рядом с Викой и, подняв голову, несколько озабоченно посмотрела вверх.

– У бабушки все еще гости, – заметила Вика. – Она говорила, что будет обедать позже.

– А потом она станет обижаться, что специально не позвали ее к столу, – вскользь заметила Лариса.

– Не обращай внимания! Что ты, бабушку не знаешь? – пожала плечами Вика, спокойно берясь за ложку.

– С нами живет бабушка Вики, мать Аркадия, – повернулась ко мне Лариса. – Он, наверное, вас предупредил?

– Да, – сказала я. – И он добавил также, что мне не стоит беспокоиться по этому поводу.

– Конечно, не стоит! – тут же подтвердила Вика. – Просто поменьше реагируйте, если вам что-то покажется не очень приятным, – бабушка своеобразный человек.

– Ничего, мне не привыкать к разным характерам – я человек психологически закаленный. Во всяком случае, истерики со мной из-за этого точно не случится, – усмехнулась я, принимаясь за рассольник, оказавшийся очень горячим и вкусным.

Как я успела понять, в доме Ясеневых не было упора на роскошь. Видимо, Аркадий Николаевич и впрямь не стремился к показухе. Несмотря на высокий уровень обеспеченности, держался он совершенно нормально, не напыщенно, и дом свой оборудовал соответственно. Здесь не было золотых унитазов; дурацких и абсолютно ненужных статуэток; бьющих фонтанов, нелепо торчащих прямо посреди комнаты; армии бестолково толкущейся прислуги и прочих атрибутов «шикарной» жизни.

Конечно, быт явно не бедного человека, но всего ровно столько, сколько необходимо. Ну, может, чуть больше, но без излишков. Много современной бытовой и оргтехники – одних ноутбуков я насчитала четыре, лежащих на диване, на столе, а то просто забытых в кресле. И это не считая персональных компьютеров, которых также было несколько. Разумеется, телевизоры, совмещенные с ди-ви-ди, наличествующие почти в каждой комнате. И даже в ванной находился один небольшой жидкокристаллический телевизор. Сотовые телефоны у всех членов семьи также были дорогими и последних моделей – видимо, Ясенев тяготел именно к хорошей технике. Мебели в доме было немного, но вся качественная и исключительно английского производства. Мягкая мебель выполнена из специально состаренной кожи – этакий винтаж.

Не скрою, мне понравилось то, как оборудован дом Ясенева. Не люблю, когда намеренно пускают пыль в глаза. Работать с людьми, которые постоянно рисуются и не могут заснуть, если не произвели на кого-то умопомрачительного впечатления, очень трудно. Они, как правило, капризны и истеричны, и приходится постоянно терпеть их закидоны и перепады настроения. С Ясеневым все по-другому. Даже его жена и дочь выглядели довольно обычно, по-домашнему.

Обед также был без особых изысков, но все блюда мне понравились – как первое, так и второе, представлявшее собой куриные котлетки с гарниром из овощей и риса. Парочка легких салатиков также меня порадовала, поэтому, когда пришла очередь десерта, я решила, что после столь сытной трапезы без него можно и обойтись. Но домработница подала ароматный творожный кекс с изюмом, и я подумала, что в сочетании со свежесваренным кофе это будет изумительно, и не стала отказываться.

Едва я взялась за чашку, как наверху послышался шум. Я заметила, что Лариса сразу же навострила уши, домработница тоже как-то напряглась, и только Вика продолжала невозмутимо есть кекс, периодически слизывая творог с пальца.

На лестнице раздались шаги, а затем мы услышали голоса. Один из них, немного картавый, говорил быстро, почти взахлеб, и напомнил мне воробьиное чириканье:

– И не забудьте, Алевтина Робертовна, добавлять пять капель гераниевого масла! Я вас уверяю, лучшего рецепта от кашля просто не существует! Вот вы когда-нибудь слышали, чтобы я кашляла?

– Честно говоря, никогда не обращала внимания, Анна Васильевна, – отвечал густой, низкий голос.

– Вот и я говорю, не слышали, – продолжала чирикать невидимая Анна Васильевна. – А от боли в суставах нужна мазь с красным перцем, я вам записывала рецепт.

– Да суставы у меня не болят, – возразила Алевтина Робертовна.

– Правда? Жаль… – с искренним огорчением откликнулась Анна Васильевна. – Этот рецепт непременно бы вам помог!

– Я жаловалась на головные боли, – напомнил низкий голос.

– Ах да! – воскликнул чирикающий голосок. – В следующий раз я непременно принесу вам мелиссу. Будете заваривать ее и пить три раза в день – все боли уйдут! Сами не заметите, как привыкнете к этому настою, и станете пить его вместо обычного чая, это гораздо полезнее. Все мои знакомые, которые хоть раз пробовали его, переходят на этот настой…

– Клавдия Федоровна! – низкий голос решительно прервал непрекращающееся щебетание. – Напоминаю, что следующее наше заседание состоится в среду, в шесть часов. А то вам свойственно путать даты и часы.

– Я прекрасно помню, Алевтина Робертовна! – третий писклявый голос прозвучал обиженно. – И мне это вовсе не свойственно! Это обычно Анна Васильевна все путает.

– Зачем же вы говорите, Клавдия Федоровна, что я все путаю, когда у меня прекрасная память? – возмущенно зачирикала женщина. – Это вы всегда все в записную книжечку заносите, а я ею даже и не пользуюсь. У меня все в памяти!

– Вот потому вы и путаете, что не записываете! – тонкий голосок задрожал, но тут в перебранку решительно вклинилась Алевтина Робертовна со своим грудным контральто:

– Девушки, не спорьте! Я просто напоминаю, что мы встречаемся в среду здесь же, в шесть часов. Буду рада видеть вас обеих. Хорошо, если вы отыщете кого-то из единомышленников и тоже приведете. Не забывайте, что наша главная цель – привлечение новых людей, открытие для них столь нужного и важного дела.

– Мы всегда об этом помним, Алевтина Робертовна! – прозвенела Анна Васильевна, затем последовали слова прощания и, наконец, звук захлопывающейся двери.

Все это время Вика немного рассеянно слушала разговор с едва заметной улыбкой, а Лариса несколько раз обеспокоенно повернулась в сторону прихожей. Когда же дверь закрылась, она невольно подобралась и села на стуле с абсолютно прямой спиной. Практически тут же в столовую не спеша вплыла дородная женщина явно далеко за семьдесят, но не дряхлая, в строгом сером платье с приколотой на груди брошью. Ее пышные волосы, черные от природы, но с обильной сединой, были уложены в высокую прическу, придававшую ей еще более внушительный вид. Светло-серые глаза смотрели на нас троих пронзительно и несколько надменно, то же самое выражали и плотно сомкнутые губы, тронутые темно-бордовой помадой. Женщина неторопливо обошла вокруг стола, охватив все взглядом, грузно опустилась на стул и посмотрела на стоявшую перед ней тарелку. Тарелка была пустой. Женщина выразительно окинула взглядом Ларису, затем Вику и поджала губы, уголки которых поползли вниз.

– Мы не знали, когда вы освободитесь, Алевтина Робертовна, – заговорила Лариса. – Поэтому не стали наливать вам суп, чтобы не остыл. Ешьте рассольник, он сегодня особенно удачный!

Алевтина Робертовна не удостоила невестку ответа, сидя с демонстративно недовольным видом, и Лариса, приподнявшись на стуле, сама взялась за половник и, зачерпнув рассольник, наполнила тарелку своей свекрови. Та взглянула на нее и пару раз окунула ложку в суп.

– Рассольник на мясном бульоне? – вопросила она.

– Конечно, – развела руками Лариса. – Очень вкусный, наваристый.

Алевтина Робертовна отложила ложку.

– Мало того, что вы сами ежедневно совершаете преступление, так еще и меня хотите втянуть в это же безобразие! – гневно проговорила она. – Если вы не имеете ни капли жалости к несчастным животным, то далеко не у всех такое каменное сердце!

Лариса хотела было что-то ответить, но тут вмешалась Вика. Посмотрев на бабку снисходительно, она, чуть усмехнувшись, произнесла:

– Бабуль, да ладно тебе придираться! Не начинай снова одно и то же. Мы уже сто раз это обсуждали! Ну, не хочешь ты есть мясо – не ешь, пожалуйста, дело твое! Можешь ограничиться салатиками и кексом с изюмом. Или несчастные трупы виноградин тебе тоже жалко?

И она подмигнула бабушке. Алевтина Робертовна подавила вздох, но неожиданно сменила тон на гораздо более мягкий.

– Тебе, Викуша, конечно, можно есть мясо, – разрешила она. – Ты молодая, у тебя организм растет, требует энергии, белка… Но другие могли бы и отказаться от его употребления!

Не назвав никого конкретно, Алевтина Робертовна явно подразумевала Ларису, а до кучи и меня.

– Вот считай, что ты за нас за всех и отказалась, – примирительно улыбнулась Вика. – У тебя поистине вселенское милосердие, нам никогда такого не достигнуть!

Сердце Алевтины Робертовны явно растаяло от столь льстивых слов, и она, улыбнувшись внучке, проговорила:

– Ладно, положи мне, пожалуйста, риса с овощами. И салатик.

Вика выполнила просьбу бабушки и тут же добавила, переключив ее внимание с набившей, видимо, оскомину темы:

– Бабуль, кстати, познакомься, это Женя. – Девушка повела рукой в мою сторону. – Она теперь будет заботиться о моей безопасности.

– Вот как? – Алевтина Робертовна не без любопытства повернулась в мою сторону. – А я думала, вы всего лишь подруга Ларисы. Что ж, очень мило. Значит, вас зовут Женя? Мое имя Алевтина Робертовна, думаю, вы уже поняли.

Я любезно кивнула, ничего не отвечая и подливая себе кофе.

– Так, так, – заинтересованно кивая, продолжала Алевтина Робертовна. – И вы что же, Женя, уверены, что сможете защитить нашу Викушу?

– Думаю, да, – скрывая улыбку, ответила я.

– Но вы прошли какую-то подготовку? Получили специальное образование? – не отставала бабка.

– Конечно, – не вдаваясь в подробности, проинформировала ее я.

– Бабуля, Женю нанял папа, и он, конечно же, навел о ней все необходимые справки, – заступилась за меня Вика, хотя я совершенно в этом не нуждалась.

– Надеюсь, вы получили хорошую аттестацию? – вонзила в меня прокурорский взгляд Алевтина Робертовна.

– Отличную, – предельно кратко ответила я.

– Бабуля, разве ты не видишь, какая у Жени прекрасная спортивная форма? – снова вступила Вика, явно стараясь предотвратить возможность конфликта.

– Это еще ни о чем не говорит, – возразила бабулька, подняв указательный палец с острым ногтем и сверкнув перстнем с красным камнем. – У твоей матери тоже спортивная форма, однако она не в состоянии никого защитить, даже самое себя. И спортивной карьеры так и не сделала, хотя могла бы.

– Вы же знаете, Алевтина Робертовна, я занимаюсь бизнесом, – мягко вставила Лариса.

– Знаю! – резко отреагировала свекровь, и вместе с камнем сверкнули и ее глаза. – И мое отношение к этому тебе также прекрасно известно!

– Каждый занимается тем, что у него получается, Алевтина Робертовна, – терпеливо проговорила Лариса, не споря с бабкой.

– Вот именно! – холодно произнесла Алевтина Робертовна и снова переключилась на меня, демонстрируя безразличие к невестке. – Значит, мой сын обратился к вам… А почему именно к вам?

– Видимо, счел меня самой подходящей кандидатурой, – сказала я, уже утомленная этим допросом.

– Надеюсь, вы имеете достойные рекомендации? – нахмурила брови Алевтина Робертовна.

– Самые что ни на есть, – ответила я, поднимаясь и отодвигая стул. – Спасибо, все было очень вкусно. Вика, если тебе что-то понадобится, я в своей комнате. Не мешало бы обсудить твои дальнейшие планы.

И я поспешила покинуть столовую. В коридоре я услышала брюзгливое замечание, брошенное старухой неизвестно кому:

– На месте Аркадия я бы более тщательно занималась отбором обслуживающего персонала!

Можно было, конечно, вспылить и, позвонив Ясеневу, четко изложить, что я разрываю заключенный между нами договор, так как не терплю, когда меня причисляют к обслуге. Но я недаром сказала, что являюсь психологически закаленным человеком. Не поддаваться на провокации и сохранять хладнокровие – лучшая тактика, которую можно применить в отношении родственников клиентов, нарывающихся на скандал. Поэтому я лишь сладко потянулась после сытного обеда и проследовала к себе.

Минут через пять мое уединение было нарушено коротким стуком в дверь, а следом в нее просунулась голова Вики. Девушка улыбалась, но была несколько смущена при этом.

– Не обижайтесь на бабушку, ладно? – попросила она, проходя и усаживаясь в кресло. – Она, конечно, любит всех доставать, но, как я уже говорила, на это не стоит обращать внимания. По-моему, вы выбрали правильную манеру общения с ней.

– Я тоже так думаю, – кивнула я. – Не бери в голову. Лучше скажи, что ты собираешься делать сегодня. Это чтобы я знала, к чему быть готовой.

– До вечера я никуда не собираюсь, – сказала Вика. – Так что можете спокойно заниматься чем хотите. Можете даже съездить куда-нибудь – дома я вполне обойдусь без охраны. Да и вообще, честно говоря, мне кажется, что папа здорово преувеличил степень грозящей мне опасности. Я думаю, что мне лично ничто не угрожает.

– Почему ты так уверена? – насторожилась я.

– А кому я могу стать поперек дороги? – просто развела руками Вика, глядя мне в лицо. – Это все глупости. Но раз папе хочется быть спокойным, ради бога. Не стану ему мешать.

– Я смотрю, тебе удается быть покладистой дочерью и внучкой, – заметила я. – Ты умело избегаешь острых углов.

– Может быть. Но при этом то, что для меня действительно важно, я все равно делаю по-своему. Только порой это не сразу заметно, – засмеялась Вика. – Видимо, как раз потому, что я не спорю в открытую и не встаю в позу.

– Что ж, разумно, – похвалила я. – Но мне показалось, что твоя мама тоже старается не спорить с Алевтиной Робертовной. Тем не менее к ней та относится далеко не так благосклонно, как к тебе.

– Очень скоро вы поймете, что бабушка ни к кому не относится благосклонно, кто не разделяет ее жизненных убеждений.

– А ты разделяешь? – удивленно приподняла я бровь.

– Нет, но я исключение, – не стала кривить душой Вика. – Я же внучка. Родная кровь. А мама – чужая. Ну, в смысле, по мнению бабушки, – пояснила она. – Это же очень распространенная позиция. Знаете, как в анекдоте? Женщина рассказывает о своих детях и говорит, что дочери ее крупно повезло: муж ей и завтрак в постель подает, и за детьми следит, и посуду моет. А вот сыну не повезло с женой – бедному мальчику приходится подавать ей завтрак в постель, заниматься детьми и даже мыть посуду! Понимаете?

– Конечно, – улыбнулась я.

– Хорошо еще, что у мамы хватает терпения игнорировать бабушкины замечания. Хотя не всегда хватает, – вздохнула Вика. – Порой и папа не выдерживает, дает бабуле жару, когда она совсем переходит границы.

– А в чем состоят жизненные принципы твоей бабушки, о которых ты упомянула? – поинтересовалась я. – В вегетарианстве?

Вика снова усмехнулась.

– Думаю, очень скоро она вас лично с ними ознакомит, причем во всех подробностях. Да еще и подвергнет тщательной экзаменовке. И если убедится, что вы не ее единомышленница, автоматически окажетесь на стороне противника. То есть там же, где и все остальные люди, за редким исключением.

– Да что же это за убеждения такие? – Я была уже заинтригована. – Секта, что ли, какая? А твоя бабушка ее возглавляет?

Вика рассмеялась и отбросила со лба длинную прямую челку.

– Нет-нет! – проговорила она, качая головой. – Бабуля вовсе не мнит себя новоявленным гуру. Она всего лишь возглавляет общество охраны животных. Она его председатель. Собственно, она сама его основала, сама, соответственно, и возглавила.

– Вот даже как? А каковы функции этого общества?

– В помощи животным. Бездомные собаки, кошки, птицы со сломанными крыльями, отбившиеся от стаи, ежики, каким-то чудом попавшие в черту города… Ну, и остальная бесхозная живность.

– Так она реально им помогает? Или только твердит о том, как бесчеловечно есть мясной суп?

– Нет, она, конечно, помогает, – поспешила Вика поднять авторитет бабушки в моих глазах. – У них есть помещение, где содержатся животные, они ухаживают за ними, кормят, лечат…

– Они? То есть единомышленники у твоей бабушки все-таки есть? – уточнила я.

– Конечно, единомышленники найдутся практически в любом деле. Вопрос в их количестве и степени отдачи делу. Видели сегодняшних бабушкиных посетительниц?

– Скорее, слышала, – поправила я.

– Так вот, это они и есть. Активный комитет общества защиты животных. Авангард, – с улыбкой пояснила Вика. – Каждая из старушек в отдельности довольно любопытная, хоть и со своим приветом. Анна Васильевна, к примеру, помешана на всяких народных средствах исцеления. Постоянно пытается лечить от всех болезней сразу – как все человечество в целом, так и каждого отдельно встречающегося на ее пути человека. Все время снабжает нас какими-то рецептами, травами, настоями и растирками, хотя никто ее специально об этом не просит.

– Но делает она это из самых добрых побуждений? – вставила я.

– О, разумеется! – закатила глаза Вика. – Только очень назойливо. А Клавдия Федоровна в свободное от возни с животными время активно занимается эзотерикой. Порой мнит себя ясновидящей и даже магом или кем-то еще очень могущественным. Есть еще Надежда Тимофеевна, та живет исключительно по фэн-шуй. Ну и ладно бы, на здоровье. Но она при этом считает, что и все должны жить именно так! И попробуйте с ней не согласиться!

– Я не собираюсь ни соглашаться с ней, ни спорить, – ответила я. – Надеюсь, что мне вообще не доведется с ней сталкиваться при всем заочном уважении к этой особе.

– Старушки искренне увлечены своим делом, – продолжала тем временем Вика. – Они сами дежурят в помещении, по очереди. Держать целый штат сотрудников для них было бы очень накладно. Конечно, у них есть свой ветеринарный врач, но у него постоянная работа в другом месте. Они сами возят к нему животных на прием.

Разговаривая с Викой о делах ее бабушки, я и в самом деле просто коротала время, попутно пытаясь поближе познакомиться со своей подопечной и установить с ней доверительные отношения. К счастью, кажется, пока это удавалось. Вика и впрямь производила впечатление вдумчивой и здравомыслящей девушки.

– Но ведь весь этот зверинец все равно требует денежных вложений, – заметила я. – На одном энтузиазме не продержишься. Животных ведь нужно как минимум кормить, я уж не говорю о том, чтобы оплачивать аренду помещения. А все это стоит денег, и немалых. У этих бабулек-активисток есть спонсоры?

– Ага, – усмехнулась Вика. – Наш папа. Нет, они, конечно, пытаются ходить по всяким инстанциям, писать длинные петиции, даже митинги устраивают. И иногда им и в самом деле удается выбить несколько тысяч на помощь животным. Но это все сущая мелочь. Им дают, скорее, чтобы отвязаться. Кинут чуть-чуть и знать их больше не желают. Зато потом статью в газете можно дать о том, как милосердные чиновники выделили огромную сумму нуждающимся животным. Если бы не папа, их фонд давно бы загнулся. Кстати, за аренду они не платят – папа когда-то выкупил для них древнее здание, оставшееся не у дел. Конечно, ремонт какой-никакой там сделали, из оборудования кое-что закупили. Старушки и этому были безмерно рады.

– А папа не возражает против м-м-м… такого хобби своей матери?

– Он считает, что чем бы дитя ни тешилось… – махнула рукой Виктория. – При этом ведет себя примерно так же, как другие спонсоры: дает деньги, чтобы отвязаться. При всех изъянах бабушкиного характера папа ее любит и жалеет: дедушка давно умер, она осталась одна, и ей особо некуда приложить свою энергию. Тоже распространенная ситуация, как вы понимаете. Кстати, какие бы обидные слова бабушка ни говорила, ничего плохого она никому не сделает. В поступках она безобидна.

– Ну, будем надеяться, – свернула я тему. – А скажи мне, Вика, у тебя самой нет соображений, кто мог с тобой так недружелюбно поступить?

– Это вы о машине? – вскинула Вика голову.

– Ну да… Если, конечно, не было чего-то еще.

– Я даже не знаю, кто мог до такого додуматься, – медленно произнесла Виктория, качая головой. – Среди моих знакомых нет таких придурков.

– А тебе никто не угрожал как-то еще? Может быть, слали какие-то нехорошие письма?

– Весь спам я сразу же удаляю, если вы об этом, – пожала плечами Вика.

Я не совсем об этом говорила, но все-таки, видимо, угроз по почте Вика не получала.

– А ты ни с кем не ссорилась в последнее время?

– Нет, ни с кем, – удивленно ответила она и тут же спросила: – А что, если ссоришься с кем-то, то обязательно сразу начинаешь вредить этому человеку?

Я ответила ей серьезным взглядом.

– Конечно же, так поступать не только не обязательно, но и совершенно не стоит. Но, к сожалению, далеко не все это понимают и уж тем более придерживаются этого мнения.

Вика тоже посерьезнела и сказала:

– Нет, я не думаю так. Никто не мог затаить на меня зла.

В дверь тихонько постучали, а затем на пороге появилась Лариса.

– Я вам не помешала, девочки? – спросила она от двери и, получив отрицательный ответ, продолжила, извиняясь: – Я хотела предложить проехать ко мне в магазин. Мне надо там кое с чем разобраться, а ты бы мне помогла, Вика. Я решила заказать новую партию товара, и мне нужен твой совет как представителя молодого поколения. И Женя, конечно, поедет с нами, если ей интересно.

– И даже если неинтересно, – кивнула я. – Аркадий Николаевич пожелал, чтобы я сопровождала Вику везде. Без моего присмотра она может оставаться только дома.

– Я постараюсь, чтобы это не заняло много времени и не наскучило вам, – пообещала Лариса, направляясь к двери. – В общем, собирайтесь, девочки!

– Вряд ли это надолго, – посмотрев на меня, не очень уверенно сказала Вика.

– Да ладно, все равно делать нечего, почему бы и не прокатиться, – пожала я плечами. – А что за магазин у твоей мамы?

– Бутик женской одежды, а также сумки, белье и прочие принадлежности женского туалета.

– А почему Алевтина Робертовна столь негативно отозвалась о ее бизнесе? – удивленно спросила я. – Чем он ее не устраивает?

– Ой, бабушку не устраивал бы любой бизнес, которым занимается мама! – поморщилась Вика. – Но тут ситуация усугубляется тем, что в мамином магазине торгуют еще и шубами. Из натурального меха. Сами представьте, какая это для бабушки больная мозоль!

Я неопределенно поиграла бровями, так как не являюсь ярой защитницей животных и мне было сложно понять оскорбленные чувства Алевтины Робертовны.

– К тому же она частенько напоминает, что в юности мама была подающей большие надежды спортсменкой, но, после того как вышла замуж за папу, оставила занятия спортом. Бабушка в своих упреках доходит до того, будто мама упустила олимпийские медали по собственной глупости и слабоволию. Хотя я уверена, что это не так. И вообще, у нее вскоре родилась я, и ей было не до покорения олимпийских вершин. Разве было бы лучше бросить ребенка в погоне за рекордами?

Я не ответила на этот риторический вопрос, лишь неопределенно пожала плечами.

– Ладно, я пойду одеваться, – поднялась Вика с кресла и пошла к себе.

Я тоже сунулась в свой гардероб и, облачившись в джинсы и фиолетовый джемпер в обтяжку, сочла себя вполне готовой.

Обе дамы ждали меня внизу, в машине Вики – в том самом белоснежном «Фольксвагене Гольф», о котором говорил мне господин Ясенев. Я мимоходом оглядела ее, но никаких следов краски на капоте не заметила. Видимо, их замазали очень тщательно. За рулем сидел коренастый мужчина лет пятидесяти, с простоватым и несколько насупленным лицом. Он осмотрел меня исподлобья снизу вверх без особого интереса и ничего не сказал.

– А это Женя, – подмигнув мне, с улыбкой обратилась к нему Вика. – Познакомьтесь, Владимир Сергеевич!

– Степанов! – буркнул водитель, неодобрительно покосившись в сторону девушки. – Куда едем-то?

– В магазин, – скомандовала Лариса, сидевшая рядом с ним на переднем сиденье. Мы с Викой устроились рядышком сзади.

Водитель Степанов снова ничего не ответил, лишь молча направил машину вниз по дороге. Через некоторое время он постепенно прибавил скорость, так что на очередном витке мы уже буквально неслись вниз. Я видела, что Вика непроизвольно схватилась рукой за сиденье и как побледнело лицо Ларисы.

– Осторожнее, Владимир Сергеевич! – не выдержав, все-таки крикнула она, когда Степанов особо лихо зарулил на одном из крутых поворотов.

Водитель слегка усмехнулся, но скорость сбавил. Вскоре мы выехали с территории ущелья на городскую трассу, где было оживленное движение, и Степанов так и так лишился возможности лихачить.

– С вами ездить – нужны нервы и нервы, – закурив сигарету, произнесла Лариса. – С Вадимом куда спокойнее. Берите с него пример.

– Это Вадим пусть у меня поучится, – сварливо откликнулся Степанов. – Я за руль сел, когда он еще пешком под стол ходил.

– Завидуете, дядя Вова? – улыбнулась Вика.

– Это чему еще? – недоуменно покосился на нее Степанов.

– Его молодости, чему же еще! Поэтому и злитесь! – продолжала она улыбаться.

– Еще чего! – огрызнулся Степанов. – Это я потому говорю, что Вадим больно много о себе воображает. А сам без году неделя водитель.

Во время этой перепалки я обратила внимание, что Степанов вел машину очень уверенно и грамотно. Он совершенно не нарушал правил, но умудрялся ехать в нормальном темпе, не застревая на светофорах и не создавая заторов. Видимо, задетое по причине предпочтения второго водителя самомнение заставляло его прибегать к таким хулиганским приемчикам, который он показал нам на спуске из Белогорского ущелья.

«Фольксваген» катил по центральным улицам, я поглядывала в окошко, особо не прислушиваясь к тому, о чем говорят между собой Лариса и Вика, да и разговор их было не назвать слишком содержательным. Автомобиль проехал Сенной рынок, направился вверх по дороге, ведущей в аэропорт, но поехал прямо, а не направо, к территории НИИ «Юго-Восток».

Там, попетляв по улочкам, вилявшим между пяти– и девятиэтажными домами, он наконец подъехал к стоявшему буквой «Г» кирпичному дому, первый этаж которого был приспособлен под сдачу в аренду различным фирмам и офисам. Я вначале подумала, что магазин Ларисы Ясеневой находится здесь же, но оказалось, что это отдельно стоящее строение – небольшой одноэтажный павильончик неподалеку.

Лариса первой вышла из машины и, повернувшись к нам, провозгласила:

– Ну, прошу в мои апартаменты. Владимир Сергеевич, не хотите составить нам компанию?

– Нет, – с категоричным откровением буркнул Степанов.

– Может быть, для своей супруги что-нибудь подберете? Я вам сделаю очень хорошую скидку! – продолжала уговаривать Лариса.

Водитель Степанов смерил ее выразительным взглядом и произнес:

– У моей супруги все есть! А роскошью нечего баловать! Все, чем вы торгуете, не для нас.

– Напрасно вы так принижаете свою жену, – протянула Лариса. – Каждая женщина достойна быть красивой.

– Моя жена и так красивая, – ответил Степанов.

– Но я совсем не то имела в виду, – начала было Лариса, но Вика решительно потянула ее к входу в магазин, давая понять, чтобы она оставила несговорчивого водителя в покое.

– У вашего Степанова, должно быть, характер не сахар? – полюбопытствовала я, пока мы шли к двери.

– Да нет, дядя Вова хороший! – засмеялась Вика. – Немного ворчливый, правда. Но в душе добрый. И нам иногда нравится его поддразнивать. А водитель он просто отличный.

– Да, я заметила, – согласилась я, проходя вслед за Ясеневой в ее владения.

Магазинчик, несмотря на небольшие габариты, был поделен на несколько разных отделов. Все товары были расположены компактно и в то же время на виду. В магазине находились три женщины-продавца лет около тридцати, о чем-то беседовавшие между собой, которые при нашем появлении поспешили принять соответствующий вид, быстро разойдясь по местам и нацепив на лица дежурные улыбки.

– Привет, девочки! – стремительно проходя в глубь помещения и оглядывая все по сторонам, сказала Лариса.

Мы с Викой проследовали за ней. У дверей кабинета Лариса обернулась к залу и сказала продавщицам:

– Все летние вещи, пожалуйста, уберите на склад до весны. Нужно освободить место, на днях должна прийти партия нового товара.

– Хорошо, Лариса Александровна, – откликнулись девушки.

Мы расположились в кабинете хозяйки, довольно маленьком, но уютном, и Лариса тотчас достала из ящика стола несколько каталогов.

– Вот, – она протянула журналы Вике, один из них достался и мне. – Я отметила там галочками страницы, на которых есть вещи, меня заинтересовавшие. Что скажете?

Вика принялась перелистывать журналы, я от нечего делать тоже посмотрела. Все представленные на страницах новинки – юбки, блузки, пиджаки и платья – показались мне стандартными, что я и сказала, когда Лариса спросила мое мнение.

– Я тоже так считаю, – откладывая стопку своих каталогов в сторону, откликнулась Вика. – Практически повторяют фасоны прошлого сезона. Эти модели, мама, если ты их приобретешь, пополнят твою коллекцию нераспроданных с прошедшего года вещей.

– Да? – расстроенно спросила Лариса. – Как жаль… Что же делать?

– Искать другого производителя, – пожала плечами Вика. – Давай я попробую посмотреть в Интернете? Мне кажется, ты слишком увлеклась этой фирмой, у тебя уже был печальный опыт общения с ними. К тому же отпускные цены у них явно завышены. И вообще, я думаю, тебе стоило бы нанять человека, который занимался бы исследованиями конъюнктуры рынка. Нужно провести мониторинг, изучить модные тенденции…

– Я предлагала тебе работать у меня, но ты отказываешься! – с легким укором сказала Лариса дочери.

– Ну прости, – развела руками Вика. – Просто я чувствую, что это не мое. Мне было бы не очень интересно всю жизнь заниматься торговлей, мне интереснее мировая экономика.

Лариса едва заметно вздохнула и убрала свои каталоги обратно в стол.

– Тогда посмотрите вот это, – она протянула какую-то брошюру, напечатанную на глянцевой бумаге.

Вика раскрыла ее, я из вежливости заглянула ей через плечо. На страницах красовались изящные женщины в меховых шубках, манто и куртках. Все модели были разными, ни одна не повторялась, да и мех – по крайней мере, на фото – выглядел богато и в то же время без расфуфыренности.

– Вот это вещи! – тут же уверенно кивнула Вика. – Это действительно стоящий товар!

– Правда? – расцвела Лариса. – Думаешь, стоит заказать? Но тут цены тоже недешевые…

– Ничего, все окупится, – уверенно сказала Вика. – Поторгуйся еще с поставщиками, скажи, что платишь наличкой, к тому же обеспечиваешь самовывоз: по-любому дешевле обойдется, так что не раздумывай! И еще есть смысл торговаться, поскольку ты берешь товар гораздо раньше начала сезона. Это тоже учтется.

– Как мне не хватает такого грамотного специалиста, как ты, – снова вздохнула Лариса. – Вместе бы у нас с тобой дело здорово пошло!

– У тебя и так идет неплохо, не переживай! – поддержала Вика мать.

– Ладно, значит, на этом остановимся, – сказала Лариса. – Но ты мне поможешь хотя бы оформить заказ?

– Помогу, – улыбнулась Вика. – Но это можно сделать и дома.

Она поднялась со стула и пошла к двери. Лариса рассеянно убрала все бумаги обратно в стол и тоже встала. Девушки в зале как по команде снова заулыбались. Лариса остановилась в центре и задумчиво осмотрела свои владения.

– Да, товар выглядит устаревшим, – пробормотала она. – Нужно менять все, абсолютно все!

И решительно повернулась к своим подчиненным:

– Девушки, освободите все вешалки! Эти остатки распродадим по точкам за полцены, а весь ассортимент будет новым.

И, попрощавшись, Лариса двинулась к выходу. Едва она открыла дверь, как мы все услышали громкие бранные крики, доносившиеся с улицы. Судя по голосу, ругался водитель Степанов. Чуть нахмурившись, я отстранила Ларису от двери и первой вышла из магазина. Водитель Степанов бегал вокруг белого «Фольксвагена» Вики, как-то странно приплясывая, и громко кричал. Я поспешила вперед, сделав женщинам знак пока оставаться на месте.

– Что случилось? – на бегу спросила я, хотя уже начинала догадываться: по темным пустотам было видно, что в машине разбито лобовое стекло, а его осколки, мелкие и крупные, устилавшие асфальт, становились все более четкими по мере моего приближения.

– Черт бы подрал гада, убью на хрен! – орал Степанов, стараясь не наступать на битое стекло. – Осторожнее! – буркнул он, когда я подошла ближе.

– Когда это случилось? – подняла я на него глаза.

– На минуту отошел, на минуту! – вытаращив глаза, возбужденно сообщил Владимир Сергеевич. – В аптеку отошел, средство от изжоги купить! Возвращаюсь – стекло расколотить успели, сволочи! Эх, поймать бы козлов – мало того что все уши бы оборвал, еще родителей заставил бы ущерб оплачивать!

– Родителей? Вы уверены, что это сделали дети? – удивилась я.

– А кто еще? Им лет по пятнадцать, шалопаям!

– Но почему вы так считаете?

– Потому что они вертелись тут, шпана малолетняя! Вон на той лавочке сидели! – Степанов показал рукой в глубь двора, где возле полуразвалившихся качелей стояла чудом уцелевшая лавка. – А теперь их нет! Знали, что я скоро вернусь, вот и дали стрекача!

К нам уже шли Лариса и Вика, заинтересованные случившимся и слегка напуганные.

– Что такое, Владимир Сергеевич? – издали крикнула Лариса. – Боже мой! – воскликнула она, подойдя и инстинктивно отстраняя Вику. – Да что же это такое?

Ее полный недоумения взгляд уставился в лицо водителя.

– А я-то тут при чем? – тут же закричал тот, вставая в оборонительную позицию. – Я на минуту только отошел, меня изжога замучила! Все из-за ваших гамбургеров, между прочим, которыми я вынужден питаться, пока поджидаю вас!

Лариса открыла было рот, чтобы возразить, но тут Вика произнесла с досадой:

– Блин, ну опять этот урод!

– Кто? – быстро повернулась я к ней. – Ты о ком сейчас?

Вика нахмурилась и пробормотала:

– Это я образно сказала. В смысле, тот же, кто проткнул колеса и облил машину краской.

– Может быть, у тебя все-таки есть соображения, кто он? – не отставала я.

– Я же уже говорила, что нет! – Вика едва сдерживала раздражение и злость, но не на меня, а на ситуацию. – Что вот теперь делать?

Все повернулись к водителю Степанову, словно он нес ответственность за произошедшее. Тот за это время достал из машины небольшую метелку и осторожно сметал остатки стекла с капота и сидений. Чуть подумав, он произнес уже более спокойно:

– Машину в ремонт нужно транспортировать, только не знаю, как на такой ехать. Я могу, конечно, попробовать осторожно доехать…

– Ой, нет, Владимир Сергеевич, – сразу же возразила Лариса. – Еще порежетесь, не дай бог! Давайте лучше вызовем аварийную службу, пусть оттранспортируют, я оставлю вам деньги. А мы уж на такси домой доберемся.

– Ну, давайте так, – пожав плечами, с облегчением согласился Степанов, сразу же переставая ширкать метелкой.

Лариса и Вика одновременно достали свои телефоны, одна вызвала аварийку, другая – такси, и вскоре мы уже сидели в светлой «девятке» и ехали в сторону дома.

– И что за люди такие пошли! – сокрушалась Лариса. – Ничего святого нет!

– Ну при чем тут это, – усмехнулась Вика, пребывавшая в каком-то философском раздумье. – Что, моя машина – святыня, что ли?

– Я совсем не об этом! – заговорила Лариса, поворачиваясь к дочери. – Я о том, что люди ведь могут пораниться битым стеклом!

– Возможно, этого они и добивались, – высказала я свое мнение. – Те, кто его разбил. Хотя скорее это похоже на вызов. Слишком демонстративно все сделано.

И, выдержав вопросительные взгляды обеих женщин, сказала:

– Я все меньше и меньше думаю, что это случайности. Ну, раз, другой можно на это списать. Но не три раза подряд с одной и той же машиной. К тому же разбить стекла в машине – это уже не просто заляпать ее краской.

– Может быть, тебе вообще сменить эту машину? – обратилась к Виктории мать. – Какая-то она оказалась несчастливая!

И она суеверно передернула плечами.

– Вы полагаете, это решит проблему? – усмехнулась я.

Лариса поморгала глазами.

– Но ведь нужно что-то делать! – беспомощно развела она руками.

– Разумеется, – согласилась я. – Поэтому ваш супруг и предпринял определенные шаги. И теперь мне предстоит подумать, какими должны быть следующие. Я уже убедилась, что это не просто совпадение. Вика, ты собиралась вечером в ночной клуб? – спросила я у девушки.

– Да, но… – не очень уверенно подтвердила Вика.

– Ой, может быть, тебе не стоит ходить? – сразу же заволновалась мать.

– Но что же мне теперь, все время дома сидеть? Показывать, что я боюсь? – не хотела смиряться с таким положением дел Вика. – К тому же я и так уже дома закисла, и мы с девчонками уже договорились, и Женя будет меня сопровождать! – Вика торопливо, один за другим, выложила свои аргументы в пользу посещения ночного клуба. Собственно, я была уверена, что она так и так настоит на своем.

– Наверное, стоит предупредить отца, – не очень уверенно сказала Лариса, что означало, что сама она уже не против.

– Обязательно предупредим, – заверила я ее. – Я позвоню ему сама, сразу же как мы вернемся.

Глава 2

Едва зайдя к себе в комнату, я набрала номер Ясенева. Аркадий Николаевич ответил практически сразу же – видно, и впрямь был всерьез озабочен судьбой дочери.

– Да, Евгения, что случилось?

Я коротко описала ситуацию.

– Я вернусь домой около восьми, – после короткой паузы проинформировал меня Аркадий Николаевич. – Дождитесь меня, пожалуйста, а там решим, как поступить. До вечера больше никуда не ходите.

– Хорошо, – ответила я.

До вечера оставалось еще несколько часов. Но так как Вика и сама никуда не собиралась, я решила наконец-то посмотреть новые диски, которые предусмотрительно взяла с собой, хотя у Ясеневых имелась целая видеотека в гостиной. Примерно через полтора часа, когда я ненадолго вышла из комнаты с тем, чтобы приготовить себе чаю, я увидела в прихожей мужские ботинки. Мне показалось несколько странным, что я не услышала звонка. И это не были ботинки господина Ясенева.

– У нас гости? – нажимая на кнопку электрочайника, спросила я у домработницы, которая хлопотала в кухне насчет ужина.

– Это у Алевтины Робертовны, – немного рассеянно отозвалась она, энергично взбалтывая в миске яйца с мукой.

Я дождалась, пока закипит чайник, бросила себе в чашку пакетик фруктового чая и покинула кухню, еще раз покосившись на стоявшие в прихожей мужские ботинки. Они были явно молодежного фасона. А я уже как-то свыклась с мыслью, что гостями Алевтины Робертовны могут быть разве что старушки-сверстницы, углубленные в проблемы животного мира.

«Неужели кто-то из спонсоров принес Алевтине Робертовне материальную помощь прямо на дом?» – подумала я, шагая к своей комнате с чашкой в руках.

В это время дверь из комнаты старухи распахнулась и показался молодой парень, лет двадцати трех, с симпатичным, но несколько безвольным лицом и скошенным подбородком. Алевтина Робертовна говорила ему из комнаты:

– И запомни, что этого делать нельзя ни в коем случае! Я же тебя сто раз учила!

– Но я просто думал… – хотел что-то объяснить парень с обиженным видом, но Алевтина Робертовна прервала его:

– Ты не можешь думать. Ты к этому не способен. За тебя всегда думали другие, в особенности твоя мама – тут Аркадий абсолютно прав! В общем, иди спокойно, я обязательно поговорю. Я знаю, как.

В этот момент Алевтина Робертовна показалась на пороге и хотела продолжить свою тираду, но, увидев меня, сразу же замолчала.

– И больше помалкивай! – сердито закончила она. – Это всегда лучше, не говоря уже о том, что так ты кажешься умнее!

Молодой человек, смутившись при виде меня, как-то съежился и заметался по коридору из стороны в сторону, пытаясь меня обойти. Я со сдерживаемой усмешкой посторонилась, освобождая ему дорогу. Он пробормотал не то извинения, не то благодарность и, быстро пройдя к лестнице, проворно спустился вниз. Алевтина Робертовна смерила меня недружелюбным взглядом и сейчас же захлопнула дверь своей комнаты. Я прошла к себе.

Было уже начало седьмого, и скучать в одиночестве мне оставалось недолго. Вика сказала, что, пока есть свободное время, она позанимается в своей комнате, а заодно поможет матери подготовить документы на покупку новой партии товара. Алевтина Робертовна сидела у себя, не выражая никакого желания общаться с домочадцами. Собственно, это меня устраивало, и я спокойно занималась своими делами.

Около восьми раздался звонок, и вскоре я, выглянув из своей двери, услышала голос Аркадия Ясенева:

– Да-да, ужинать буду, прямо сейчас. Я даже пообедать не успел сегодня, так что пускай подают.

Лариса отправилась в кухню дать домработнице какие-то распоряжения. Ясенев прошагал в ванную и через десять минут появился внизу, уже переодетый в домашний пушистый халат в коричнево-зеленых тонах и пахнущий свежим одеколоном. Он кивнул мне и потер руки в предвкушении обеда. О сегодняшнем происшествии Аркадий Николаевич пока помалкивал – вероятно, предпочитал за столом не обсуждать дела или неприятные моменты.

Лариса хлопотала возле стола, помогая домработнице, вскоре из своей комнаты подтянулась Вика и присела рядом с отцом. Вся семья была в сборе, только Алевтина Робертовна задерживалась. Возможно, это было ее коронной фишкой.

Домработница разложила по тарелкам плов из огромного казана, а также подала большое блюдо с запеканкой.

– А мама где? По своим общественно полезным делам? – мимоходом поинтересовался Ясенев, вороша ложкой рассыпчатый рис, от которого высоким столбиком шел пар.

– Нет, она в своей комнате, – коротко ответила Лариса.

Ясенев поднял было голову, потом хмыкнул и продолжил свое занятие. Алевтина Робертовна, выждав несколько минут и, видимо, поняв, что за ней не будет послана делегация, появилась сама. Войдя в столовую, она поприветствовала лишь Ясенева и, усевшись на свое место, заявила во всеуслышание:

– Приходил Алексей.

Ясенев лишь слегка повел бровями, давая понять, что эта информация, по большому счету, его не удивляет и уж тем более нисколько не тревожит.

– Приходил Алексей, – повысив голос, повторила бабка. – И имел со мной длинную беседу…

– М-да? – неопределенно отреагировал Ясенев. Из этого следовало, насколько мало его занимает сообщение матери.

– Он хочет помириться, – продолжала Алевтина Робертовна, поворачивая вилку то вправо, то влево. – И я считаю, что ты, как человек старший по возрасту, должен проявить великодушие.

– Я вполне великодушно к нему отношусь, – пожал плечами Аркадий Николаевич, принимаясь с аппетитом уписывать успевший слегка остыть плов.

Алевтина Робертовна помолчала, поджав губы. Лариса и Вика спокойно продолжали свою трапезу, не принимая участия в диалоге.

– Думаю, тебе все-таки следует поговорить с ними по-семейному, – прибавила она после паузы, видя, что сын не горит желанием поддерживать поднятую ею тему.

– С ними – это с кем? – отодвинув тарелку и беря с блюда кусок запеканки, уточнил Ясенев.

– С Алексеем и Юрием.

– О чем мне с ними говорить? – поднял брови Ясенев.

– Ты прекрасно знаешь, о чем! Это наша кровь! – с некоторым пафосом произнесла Алевтина Робертовна. – И ты должен быть выше каких-то мелких личных обид.

– Мелкие личные обиды? – Ясенев посмотрел на Алевтину Робертовну изумленно. – Тебе прекрасно известно мое мнение на этот счет. И вообще, я не хочу это обсуждать, тем более за столом и в таком составе. Это никому не интересно.

– Неинтересно тебе, – с нажимом сказала Алевтина Робертовна. – Но нужно переступить через личное тщеславие.

Ясенев закатил глаза.

– Мама, извини, но ты говоришь совершеннейшую ерунду, – покачал он головой. – Давай оставим эту тему, ей-богу, так будет лучше для всех.

И он попросил домработницу принести чаю. Все остальные уже тоже покончили с горячим.

– Я пригласила их на завтра, – постучав ногтем по столу, сообщила Алевтина Робертовна.

– Кого?

– Куда?

Аркадий и Лариса воскликнули одновременно. Алевтина Робертовна, выждав несколько секунд, с достоинством пояснила:

– Алексея и Юрия. Они придут к нам в восемь часов вечера.

– Вот и отлично, принимать их будешь сама! – резко ответил Ясенев, поднимаясь из-за стола. – Татьяна Анатольевна, принесите, пожалуйста, чашку в мой кабинет. И не чаю, а кофе! – крикнул он и быстро зашагал к лестнице на второй этаж. Вспомнив кое о чем, перегнулся через перила и сказал:

– Евгения Максимовна, зайдите ко мне, пожалуйста, когда закончите ужинать.

Я ответила, что сейчас приду, поймала неприязненный взгляд Алевтины Робертовны и вопросительный Вики и, взяв чашку кофе, последовала за Аркадием Николаевичем в его кабинет. Ясенев сидел в углу, за столом, в большом кожаном кресле и смотрел на экран монитора, рассеянно щелкая мышью.

– Присаживайтесь, – кивнул он на место напротив.

Усаживаясь на диван, я заметила на экране разложенный пасьянс. Ясенев еще пару секунд пощелкал мышью, завалил всю комбинацию и быстро свернул окно.

– Итак, снова была совершена диверсия, – резюмировал он.

– Можно и так выразиться, – не стала я спорить с формулировкой. – Вопрос в том, что делать дальше. Вы именно это хотели обсудить? Вика настроена идти в ночной клуб. Если вам интересно мое мнение, я не вижу особых причин, чтобы она отказывалась. Пока что все эти диверсии, как вы выразились, носят характер мелких пакостей. Жизни Вики они не грозят. Заметьте, что действовали хоть и нагло, но втихаря, то есть хотели напакостить и смыться. Вряд ли надеялись причинить физический вред самой Вике. К тому же я постоянно буду рядом с ней.

Ясенев хмурил брови, раздумывая. Потом достал свой сотовый и, набрав номер, произнес только:

– Поднимись ко мне.

Меньше чем через минуту в кабинете появилась Вика. Отец посмотрел на нее внимательно.

– Тебе так важно пойти в этот клуб? – спросил он.

– Не могу сказать, что это для меня принципиально, но… Подумай сам, папа. Завтра мне нужно в паспортный отдел плюс еще в парикмахерскую. К тому же мне необходимо посещать магазины, подруг и вообще много других мест. Не могу же я теперь до отъезда сидеть безвылазно дома? Так что поход в ночной клуб ничего не решит и не изменит. Женя будет со мной, ты же сам говорил…

– Хорошо, – согласился Ясенев. – Если что, сразу же набирайте номер Степанова или Рогожина. А кто у нас сегодня?

– Степанов, – ответила Вика. – Именно ему досталось транспортировать машину в ремонт.

– Кстати, на чем мы поедем? – вставила я, до сего момента не вмешивавшаяся в разговор между дочерью и отцом.

– Можно взять машину Ларисы. Или вызвать такси, – решил Ясенев. – И еще я прошу – быть дома не позднее часа.

– Но, папа… – у Вики вытянулось лицо. – Хотя бы до двух!

– Спать захочешь, – улыбнулся отец. – Все, все! Иди собирайся, а то провозишься и сама у себя отнимешь время.

И он легонько похлопал дочь по плечу. Вика вздохнула и вышла из кабинета. Ясенев перевел взгляд на меня, ожидая, может, что я что-то хочу спросить.

– У меня только один вопрос, – предупредила я. – Так, между прочим. Кто такие Алексей и Юрий, перспектива встречи с которыми повергла вас в такое возмущение?

– Ай, не берите в голову! – поморщился Ясенев. – Это мои родственнички. Бедные, – усмехнувшись, добавил он.

Я не стала больше его донимать и отправилась к себе собираться в ночной клуб. Собственно, необходимый для этого арсенал средств безопасности был приготовлен мною загодя, и сейчас мне оставалось лишь позаботиться о своем гардеробе. А так как шла я туда не для того, чтобы укладывать штабелями восхищенных мужчин, то ограничилась удобным джинсовым костюмом.

Вика собиралась куда более тщательно, судя по тому, сколько это заняло у нее времени. И когда она показалась внизу, где с журналом в руке уже дожидалась я, вид ее говорил о том, что прилежная студентка прекрасно осведомлена о том, что в первую очередь она является привлекательной молодой женщиной.

Она была в нарядной обтягивающей блузке на молнии, украшенной яркой аппликацией на груди и рукавах, и короткой юбке тюльпаном. Прямые волосы завила и уложила крупными волнами, что сразу придало ее лицу более детское и миловидное выражение. Соответствующий макияж хорошо смотрелся на ее смугловатом лице.

– Я готова, Женя, – проговорила она, обуваясь в черные со стразами полусапожки на платформе.

Я молча нацепила свои ботинки, и мы вместе вышли из дома, напутствуемые предостережениями Ларисы быть осторожнее и внимательнее и «не связываться со всякой шантрапой».

У дверей особняка стояла серая «Ауди» – видимо, принадлежавшая Ларисе Ясеневой. Я отметила, что семья Ясеневых тяготеет именно к немецким моделям. За рулем сидел водитель Степанов. Он был очень сосредоточен и хмур и явно не настроен на разговоры. Ни я, ни Вика и не собирались допекать его, Вика лишь спросила, в каком состоянии ее машина, на что Степанов ответил, что из ремонта авто можно забрать завтра после обеда, но что сделать это должен уже Рогожин, потому что у самого Владимира Сергеевича будет законный выходной. Вика кивнула в знак согласия и принялась обсуждать со мной время возможного возвращения из клуба.

– Папа все равно будет спать без задних ног, – убеждала она меня. – Так что можно задержаться хотя бы на полчасика.

– Думаю, что все-таки не стоит идти наперекор папиным пожеланиям, – с улыбкой отреагировала я. – И вообще, давай не будем забегать вперед, а сориентируемся по ситуации.

– Хорошо, – с легким сожалением ответила Вика и оставила эту тему.

Ночной клуб «Троя» располагался в самом центре нашего города. Это заведение пользовалось большой популярностью у молодежи, поскольку имело соответствующий антураж – современная музыка, легкая выпивка…

Когда мы прошли в зал, там уже собралась большая компания. Точнее, компаний было много: молодежь группировалась из числа знакомых. Вика, войдя, огляделась по сторонам и сразу же заметила за столиком двух девушек примерно ее возраста, одна из которых тут же радостно и приветственно замахала ей рукой. Вика улыбнулась и двинулась туда.

– Привет, – усаживаясь на свободный стул, обратилась она к подружкам и повернулась, представляя меня: – Это Женя, моя подруга, она классная, так что прошу любить и жаловать. А это Анжела и Оксана.

Девчонки смерили меня оценивающими взглядами, но особого интереса не проявили, сразу же затараторив о том, что сегодня в клубе предстоит кое-что интересное.

– Будет конкурс, победительница которого получит право на участие в показе мод! – возбужденно блестя глазами, сообщила Вике та самая девчонка, что махала ей рукой.

– Да ну? – произнесла Вика, не слишком, как мне показалось, заинтересованная этой новостью.

Ее же собеседница всем своим видом выражала горячее желание поучаствовать и получить вожделенный билет в мир красоты и блеска. Вторая подружка, по имени Оксана, не выражала столь бурных восторгов, она просто слушала то, что говорят девушки.

– А тебе это зачем, Анжела? – полюбопытствовала Вика.

– Как это? – Анжела уставилась на Вику, как на ничего не понимающую в жизни особу. – Это же…

Она повертела в воздухе рукой, пытаясь найти подходящие слова, и наконец завершила фразу:

– Это круто! И потом, это же шанс! Шанс показать себя, засветиться в этом показе, а там, может, и дальше пробьешься… Если, конечно, повезет. Показ устраивает московская фирма, и, если повести себя умело, можно заинтересовать кого-то из функционеров. Глядишь, и в столицу попадешь.

– Вике это неинтересно, – усмехнувшись, вставила Оксана – невысокая, чуть полноватая блондинка с малюсенькой бусинкой пирсинга возле губы. – Она и так скоро в столицу переберется.

– Все равно! – упрямо повторила Анжела. – Никогда не помешает обзавестись дополнительными связями и возможностями.

– Тебе проще соблазнить спонсора показа мод, – улыбнувшись, посоветовала подруге Вика. – Так путь короче будет.

– Так, конечно, проще, – согласилась прагматичная Анжела. – А вдруг он старый? И толстый? Или вообще… Извращенец какой-нибудь! Нет уж, я лучше сделаю ставку на свою внешность! А переспать с кем надо я всегда успею.

– Да, Анжелочка, любой, глядя на твою внешность, потеряет голову! – язвительно заметила блондинка, оглядывая подружку.

Анжела была худой, практически плоской девчонкой, с тщательно замазанными тональными кремом прыщами на лбу и щеках. При этом ее узенькое личико нельзя было назвать некрасивым – довольно миленькая брюнетка, если не брать в расчет чрезмерную худобу. Но и ничего выдающегося в ней также не было.

– А тебе, Ксюшенька, завидно! – скривилась Анжела и показала подружке язык.

– Ладно, хватит вам глупости болтать, – примирительно сказала Вика. – Мы с Женей вообще-то сидим с пустыми тарелками.

Перед Анжелой и Оксаной стояли наполовину опустошенные тарелки с закусками, а также стаканы с каким-то алкогольным коктейлем: это я поняла по характерному не слишком сильному, но заметному оживлению в глазах девчонок.

– Женя, ты что будешь? – обратилась ко мне Вика, которая сразу же по собственной инициативе перешла на «ты» – видимо, это было рассчитано на ее подружек, а также чтобы чувствовать себя в моем обществе, так сказать, на равных. Ведь представила она меня не абы как, а подругой.

Я безразлично махнула рукой, полагаясь на вкус Вики, единственное, о чем не забыв предупредить, – никакого алкоголя.

В «Трое» я бывала очень редко – местная атмосфера не была для меня интересной. И сейчас я приготовилась просто отрабатывать свой заказ, сидя за столиком и слушая глупую болтовню, поскольку двадцатилетние девчонки в принципе не в состоянии говорить что-нибудь другое. Даже Вика, наделенная довольно высоким интеллектом, явно тянулась к своим подружкам, и их компания ее не только не тяготила – ей было интересно с ними. И это тоже естественно.

Буквально через пару минут передо мной появилась тарелочка с фруктовым десертом и креманка с мороженым. Меня порадовало, что сама Вика не стала настаивать на употреблении чего-то спиртного. Она вполне довольствовалась соком.

– Еще бы кофе, и совсем хорошо, – одобрительно посмотрела я на Вику, и та дополнила заказ двумя чашками черного кофе.

– Я сегодня хочу как можно дольше оставаться бодрой, – сообщила она. – Вся неделя была какая-то скучная, так что мне хочется повеселиться.

«Да уж, скучная неделька! – мысленно усмехнулась я. – Вика, похоже, и впрямь не придает особого значения этим «диверсионным» штучкам. Юности свойственно считать, что она бесконечна и что с ней по определению не может случиться ничего неприятного. Ладно, не буду уподобляться старой брюзге Алевтине Робертовне и портить девчонке настроение – пусть развлекается!»

Подружки Вики, поначалу слегка испытывавшие неловкость от моего присутствия, вскоре вполне освоились и продолжали болтать, уже совершенно не стесняясь. Особенно старалась Анжела, которая трещала практически без умолку. А так как в зале довольно громко звучала музыка и многие уже вовсю танцевали, ей приходилось сильно напрягать голосовые связки. Так как Анжела сидела слева от меня и постоянно склонялась к сидевшей справа Вике, вся мощь ее децибел приходилась на мои уши. Голос у Анжелы был довольно тонким и резким, а при усилении походил на визг.

Мужественно терпя экзекуцию над собственными ушами, я попутно скользила глазами по залу, оценивая обстановку. Пока что в поле моего зрения не попало ничего, что могло бы меня насторожить. Вполне обычный вечер, вполне обычный контингент.

Музыка прервалась внезапно, и в повисшей тишине особенно резко прозвучал голос ведущего:

– А сейчас, дорогие друзья, главный сюрприз сегодняшнего вечера! Через несколько минут наши очаровательные посетительницы смогут предстать перед публикой во всей своей красе, продемонстрировать ее в полную силу и сами испытать ее волшебное влияние на окружающих. Напоминаю, что победительница получает право на участие в ежегодном показе мод, представляемом московской фирмой «Элит». Спонсор сегодняшнего мероприятия – мебельная фабрика «Три медведя» и салон женского белья «Кошечка». Заявляю также, что в рамках показа работает тотализатор. Каждый может поставить на понравившуюся участницу! Поддержите своих жен, подруг и просто одноклассниц! Ставки можно сделать в кассе. Всех девушек, желающих оценить собственную красоту и обаяние, просим подойти к сцене. Делайте ставки, господа!

И ведущий – долговязый мужчина лет тридцати с бледным, нездоровым цветом лица и зеленым, в тон, кашне вокруг шеи – отложил микрофон и двинулся к краю сцены. Анжела уже поднялась со своего места и теперь в нетерпении топталась возле столика.

– Ну что же ты? – с усмешкой подтолкнула ее Вика.

– Боюсь, – шепотом ответила Анжела. – Девчонки, может, кто со мной? Ксюша?

Пухленькая Оксана отрицательно помотала головой. Анжела бросила было взгляд на меня, но сейчас же, уперевшись в мой, оставила свои надежды и, повернувшись к столу, залпом допила свой коктейль, вытерла губы и решительно сказала:

– Ну, была не была! Держите за меня кулаки, девчонки!

И стала быстро пробираться к сцене, ловко расталкивая острыми локтями уже довольно внушительную толпу. Оксана скептически хмыкнула и выразительно посмотрела на Вику. Та развела руками. Оксана вздохнула и покрутила пальцем у виска.

– Давай хотя бы подойдем поближе, посмотрим, – предложила Вика. – Она наверняка будет ждать, что мы станем за нее болеть.

– Ага, ты еще ставку на нее сделай! – фыркнула Оксана.

– Ну, это лишнее, – отказалась Вика, поглядывая на сцену.

Толпа девчонок плотным неровным кольцом окружила ведущего, который, вспотев, торопливо записывал диктуемые ими данные в блокнот и раздавал каждой участнице номерки, которые следовало прикрепить к груди.

– Как кобылы! – качая головой, заметила Оксана. – Сейчас туда соваться рано, давай подождем, когда там хоть чуть-чуть все сорганизуется.

Вика молча кивнула, допивая маленькими глотками остывший кофе. Оксана потянулась к пачке сигарет и закурила. Допив кофе, Вика произнесла:

– Кажется, она уже получила свой номер. Я все-таки пойду посмотрю.

И она, поднявшись, двинулась в сторону сцены. Анжела уже стояла чуть поодаль, рассматривая табличку с номером шестнадцать. Вика хотела подойти к ней поближе, но не смогла, поскольку рвущиеся в королевы красоты девушки плотно держали оборону. Вика, сделав несколько попыток пробраться к своей подруге, вскоре оставила эту затею и лишь помахала Анжеле.

Повернувшись, она пошла обратно. Все это время я не сводила с нее глаз. Неожиданно какой-то парень преградил ей дорогу, положив руку на плечо. Вика остановилась. Парень что-то спросил, Вика ответила. Она хотела было уже пройти мимо, но парень крепче ухватил ее за плечо и не отпускал, продолжая что-то говорить. Я поднялась с места, но тут Вика резким движением сбросила руку парня и, чуть оттолкнув его, поспешно прошла к столику. Сев за стол, она взяла бутылку газировки, наполнила свой бокал и быстро выпила.

– Кто это был? – поинтересовалась я, продолжая одним глазом наблюдать за парнем.

Тот немного постоял, бросая на Вику недовольные взгляды, потом поднял правую руку, в которой была зажата бутылка джин-тоника, в несколько глотков вбулькал ее в себя и, повеселев, двинулся в сторону сцены.

– А ну давай, давай, Рагозина! – заорал он, хлопая в ладоши и подбадривая неизвестную мне Рагозину.

Ею оказалась здоровенная разбитная деваха с глубоким декольте короткой розовой майки с пайетками и в низко сидящих джинсах, образовывающих на бедрах нависающие складки. В одной руке она держала сигарету. Лихо затянувшись напоследок, Рагозина пульнула окурок прямо в зал и, подтянув джинсы, с развязной улыбкой подошла к ведущему. Тот бегло осмотрел ее, на миг застыл, но не стал публично выражать своего удивления и быстро записал продиктованные данные, после чего Рагозина тоже получила свой номерок с числом «двадцать семь». Видимо, она была частой посетительницей данного заведения, потому что возле нее собралась довольно большая группа поддержки, к тому же многие знали ее фамилию.

Минут через двадцать все пронумерованные участницы переместились к дальней стене, после чего ведущий попросил их проследовать за сцену, где каждой будет выдан специальный костюм для конкурса.

– Вот сейчас потеха начнется! – Оксана толкнула в бок Вику, но та сидела нахмурившись и, казалось, думала о чем-то своем. – Ты чего? – удивленно спросила Оксана.

– Ничего, – стряхивая свои раздумья, отозвалась Вика. – Думаю, выиграет ли наша Анжелка сегодня хоть что-нибудь?

– Ну, разве что незабываемую ночь с облезлым ведущим! – скептически заметила Оксана. – Нужно быть полной дурой, чтобы всерьез относиться к конкурсам подобного рода. – И, посмотрев на меня, неожиданно спросила: – Ты согласна, Женя?

– Полностью, – кивнула я. – Но это зависит от того, как ты сама к этому относишься. Если для тебя это просто развлечение и ты не строишь грандиозных планов и иллюзий в связи с этим участием – на здоровье, почему бы и нет. Но с Анжелой, кажется, не тот случай…

– Не тот, не тот! – охотно закивала Оксана. – Ну, если у человека по жизни ума нет, откуда же ему взяться… – Она встала и пошла поближе с сцене.

– Уважаемая публика, приветствуем наших участниц! – прогремел тем временем голос ведущего, и на сцену одна за другой стали выскальзывать девушки, на которых были какие-то странные купальники грязно-зеленого цвета и нестандартного покроя. Купальники не подходили многим девушкам, ерзали на них, и они постоянно поправляли длинные завязки, грозившие вот-вот развязаться.

– Купальные костюмы любезно предоставлены фирмой «Волжская волна»! – объявил ведущий.

Купальники, кажется, завалялись в «Волжской волне» со времен царя Гороха, и теперь она решила хоть как-то приспособить их в дело.

Толпа, однако, приветственно заревела. Когда на сцену протиснулась полуобнаженная Рагозина, купальник которой явно был мал размера на два, толпа просто зашлась восторженным ревом. Рагозина выглядела впечатляюще: ее оголенные телеса походили на свиные окорока, выставленные на всеобщее обозрение. Сама Рагозина, кажется, была девушкой без комплексов и не испытывала ни малейшего смущения от своих форм, прямо скажем, существенно отличавшихся от общепринятых стандартов.

Я следила одним глазом за Викой, другим – за выходившими участницами. Анжела меня интересовала постольку поскольку, просто как подруга девушки, которую я была обязана защищать. Поэтому, когда я увидела, что к этой самой девушке, то есть к Вике, направляется тот же парень, что задержал ее несколькими минутами раньше, а потом отправился подбадривать Рагозину, я полностью переключила внимание на свою подопечную.

Вика тоже заметила приближение парня, и на лице ее появилось кислое выражение. Парень подошел вплотную, улыбаясь во всю ширь, не спрашивая разрешения, размашисто опустился на место Оксаны и тут же приобнял Вику за плечи. Девушка отстранилась.

– Ой-ой, какие мы гордые! – кривляясь, проговорил парень, и я заметила, что он уже сильно пьян. – Что, Викуля, со старыми друзьями уже и поздороваться западло?

– Я с тобой поздоровалась, – сухо ответила Вика.

Я пока сидела совершенно спокойно, не выражая своего отношения к происходящему, но готовая вмешаться в любую секунду.

– А пообщаться? – продолжал приставать парень, придвигаясь ближе и обдавая Вику запахом перегара.

Девушка отпрянула и поморщилась.

– Фу, Серый, не дыши на меня, а? – попросила она, хватая со стола салфетку и обмахиваясь ею.

Тот хотел что-то ответить, но вместо этого громко икнул.

– П-пар-дон, – с глупой ухмылкой проговорил он, почему-то обращаясь ко мне.

Вика с отвращением посмотрела на парня, но тот, быстро забыв о своем конфузе, продолжил свои претензии на общение.

– А ты чего это не участвуешь? – спросил он Вику, мотнув головой в сторону сцены.

– Не хочу, – просто ответила Вика.

Парня, кажется, не удовлетворил такой ответ.

– Что это ты? – спросил он снова. – А я на тебя поставить хотел!

– Поставь на Рагозину, – посоветовала Вика равнодушно.

– Ха-а! – гоготнул парень, не отказывая себе в удовольствии повернуть шею и снова оглядеть полуобнаженную Рагозину. – Между прочим, у нее неплохие шансы! Я тебе точно говорю. Ее многие поддержат, если не большинство.

– Может быть, – не стала спорить Вика.

– А ты, я слышал, в Москву намылилась? – продолжал Серый.

– Слухами земля полнится, – нашлась девушка.

– А как же я? – спросил он.

Вика в полном недоумении развела руками, словно давая понять, что подобные вопросы считает совершенно нелепыми и неуместными.

– Совсем ты меня забыла, Викуля, – качая головой, нетвердо произнес он. – Обидно, понимаешь?

– Какие могут быть обиды? – пожала плечами Вика.

– Не хочешь со мной общаться!

– Мы с тобой виделись на прошлой неделе, общались.

– Обща-ались! – многозначительно протянул парень. – Ты считаешь это общением? Ты ко мне не подошла даже, с подружками своими стояла и хихикала!

– А почему я должна подходить? – удивилась Вика.

– Вот я и говорю, забываешь старых друзей, – кивнув, повторил Серый. – А мне обидно!

– Слушай, ну хватит! – не выдержала Вика. – С тобой говорить невозможно, ты иди протрезвись сначала!

– Ты что, хочешь сказать, я пьяный, что ли? Ничего не соображаю? – В голосе Серого появились нотки агрессии.

– Я хочу сказать, чтобы ты оставил меня в покое! – резко сказала Вика и бросила взгляд в мою сторону.

– А я не хочу! – с вызовом произнес Серый.

– Слушай, парень, – не меняя позы, негромко произнесла я. – Иди-ка ты по своим делам. Девушка тебе ясно сказала, что не настроена на общение.

Серый, кажется, даже не понял вначале, что это адресовано ему. И уж тем более он удивился, что слова эти исходили от меня. Он медленно повернулся в мою сторону и, окинув мутным взглядом, спросил:

– А ты тут кто вообще?

– А ты? – спокойно спросила я.

– Я-то? – уточнил Серый.

– Ты-то, – усмехнувшись, пояснила я.

На этот простой вопрос он не нашелся что ответить. Только продолжал смотреть на меня, словно пытался загипнотизировать своим мутным взглядом. Я невозмутимо наблюдала за его попытками сохранить значимость и придать лицу достойное выражение. Когда же парень понял, что его гипнотические способности не действуют, он попытался подняться, но потерял равновесие и ухватился рукой за стул. Вика посмотрела на него уже с нескрываемым презрением.

– Ладно, – проговорил парень с угрожающими интонациями. – Я сейчас отойду. Но я вернусь!

– Лучше не надо, – по-хорошему попросила я, но Серый проигнорировал мою последнюю фразу.

Он отошел от столика и встал, прислонившись к стене.

– Кто это? – успела я спросить у Вики.

– Да придурок один! – отмахнулась та.

На всякий случай я проследила взглядом за Серым. Постояв немного у стены и поозиравшись по сторонам, он двинулся в соседний зал. Происходящее на сцене его уже совершенно не волновало. А там тем временем развернулось горяченькое действо. Объявили танцевальный конкурс, и каждая из участниц под музыку должна была продемонстрировать несколько движений. Совсем разошедшаяся Рагозина, видимо, спутала конкурс со стриптизом, потому что, качнувшись из стороны в сторону, вдруг сдернула с себя верхнюю часть купальника и, замахав ею над головой, пошла по краю сцены, виляя толстыми бедрами. Толпа взревела.

– Рагозина, сюда бросай! – заорал один из парней, совсем сопливый, но очень активный.

Рагозина кокетливо прижала лиф к груди и показала парню язык.

– Бросай! Пятьсот рублей плачу! – закричал парень, выхватывая из кармана смятую купюру.

– Семьсот! – заорал другой, тоже засовывая руку в карман.

Начался гвалт, подвыпившая и потерявшая контроль публика принялась повышать ставки. Когда цена дошла до полутора тысяч, Рагозина не выдержала и с размаху метнула в зал свое скудное одеяние. Послышался свист, хохот, началась суета. Все топтались, пытаясь поймать брошенную линялую тряпку. Наконец ее подняли с пола уже помятую и со следами отпечатков ног.

– Хочу предупредить, что участницам придется оплатить пятидесятипроцентную стоимость костюмов, предоставленных нашим спонсором, которая составляет две тысячи рублей! – громогласно поспешил объявить ведущий, молниеносно выхватывая из рук парня три пятисотки и отправляя их в коробку, которая служила для сбора денег. – Благодарим почтенную публику и напоминаем, что все собранные сегодня средства пойдут в фонд клуба на расширение его возможностей и улучшение качества обслуживания.

Парень, лишившийся своих полутора тысяч, с унылым лицом посмотрел на коробку. Кажется, его мало впечатляли перспективы развития клуба.

«Фирма «Волжская волна» не лыком шита! – усмехнулась я про себя. – Этим купальникам, будь они выставлены на продажу, не то что грош цена, а еще бы и приплатить не мешало покупателям!»

Свист тем временем усилился, девчонки, стоявшие на сцене, запротестовали против оплаты непотребных купальников, публика улюлюкала невпопад, поднялся такой галдеж, что невозможно было расслышать голос рядом стоящего человека. Ведущий с трудом пытался сохранить подобие порядка на сцене. Некоторые девушки, видя бешеный успех Рагозиной, пытались повторить ее трюк и стягивали купальники. Более же целомудренная часть, к тому же отрезвленная репликой ведущего по поводу оплаты купальника, принялась спускаться со сцены, цокая каблуками и выражая свое возмущение. Анжела в сильном колебании огляделась по сторонам, мучительно принимая решение, но все же не покинула пока сцену, однако и обнажаться не стала.

Вика склонилась к моему уху.

– Знаете что, Женя, давайте уйдем отсюда, – проговорила она.

– Ты же, наоборот, хотела задержаться подольше, – напомнила я.

– Больше не хочу! – решительно заявила Вика. – Вечер получился не таким, как я ожидала. Анжелка совсем разум потеряла, и вообще… Не нравится мне здесь. Пойдемте домой.

– Хорошо, сейчас поедем, – пообещала я, доставая сумочку.

– Я только предупрежу Оксану, – сказала Вика и, получив мое согласие, пошла к своей подружке, стоявшей у сцены.

Подкрасив губы, я собралась подняться и пойти навстречу Вике, но в этот момент перед столиком выросли три парня. Одним из них был тот самый Серый, который теперь смотрел на меня с победным видом.

– Ну что? – с вызовом спросил он. – Будешь и дальше указывать, что мне делать?

Я оглядела его насмешливо и вытянула ноги.

– Ты что же, маленький, жаловаться побежал? Злая тетка тебя обидела, да? Ну, пожалуйся, пожалуйся, а я послушаю.

И я приняла удобную позу, не без удовольствия наблюдая за физиономией Серого, налившейся красным цветом.

– Ты это… – не очень уверенно встрял другой парень – пониже, но покрепче Серого, с большими оттопыренными ушами. – Чего наезжаешь?

– Я? – изумилась я. – Помилуйте, на кого же я наезжаю? Я сижу себе спокойно за столиком, никого не трогаю… Заметьте, в компанию к себе тоже никого не приглашала.

– Короче, давай поговорим, – предложил лопоухий.

– Давай, только, может, выйдем? – с улыбкой сказала я, скосив глаза на Вику, которая уже приближалась к столику, но, увидев меня в окружении недружелюбно настроенных парней, на секунду остановилась в нерешительности, а потом поспешила к столику. – Зачем нам лишние свидетели разговора?

Парни переглянулись.

– Выйдем! – согласился Серый.

– Женя! – Вика подскочила к столу.

– Пойдем, пойдем, дорогая! – Я ободряюще похлопала ее по плечу и сделала глазами знак ничего не бояться.

Подхватив Вику под руку, я двинулась к выходу. Парни нестройной ордой потянулись за нами.

– Не сюда! – дернул меня за рукав Серый, когда я направилась к центральному входу. – Туда пошли!

Он потянул меня в сторону запасного выхода. Я знала это место: там располагался двор, образованный тремя ветхими домами старой застройки. Совершенно обычное дело: с фасада здание, в котором находилась «Троя», выглядело довольно респектабельно. Стоило же завернуть в подворотню, как обнаруживались древние трущобы, которые неизвестно когда будут реконструированы или пойдут на слом.

Вика послушно шла за мной, но я чувствовала, что она сильно напугана и механически переставляет одеревеневшие ноги.

– Ничего не бойся, стань в стороне и не встревай! – негромко приказала я ей по дороге.

– А что делать? – спросила Вика.

– Ничего. Прикинься шлангом и стой. Не вздумай вмешиваться. Стой в безопасном месте, – четко проговорила я.

– Может, позвонить папе? – шепотом предложила Виктория.

– Даже не вздумай, сами разберемся, – ответила я.

Шедший первым парень толкнул дверь и прошел на улицу. Серый обернулся, видимо, чтобы убедиться, что мы не пытаемся сбежать, и улыбнулся мерзкой улыбкой. Я ответила ему тем же, думая о том, что через несколько минут у него надолго пропадет желание смеяться.

Серый придержал дверь, пропуская нас с Викой вперед.

– Я оценила твою галантность, – бросила я на ходу, быстро оглядывая двор.

Слева находились какие-то хозпостройки, пройдя мимо которых можно было выйти к арке, ведущей на улицу, к ним я и подтолкнула легонько Вику. Сама же остановилась, сунув руки в карманы и выжидающе глядя на окруживших меня бравых ребят. Они явно чувствовали, что я совершенно их не боюсь, и пребывали в растерянности, которую старательно и безуспешно пытались скрыть. Молча топчась вокруг меня, они обменивались взглядами, каждый словно желал, чтобы физические разборки начал кто-то другой. Я насмешливо посматривала на них, ожидая, чем кончится эта возня.

Наконец Серый, которому очень хотелось выглядеть крутым, решил поднять свой начавший стремительно падать авторитет, сделал движение вперед, рассчитывая, видимо, таким образом надавить на меня психологически, и с угрозой в голосе произнес:

– Ну и что ты тут о себе возомнила, коза?

– Слушай, ты подраться хочешь? – спокойно спросила я. – Ну так давай сразу к делу и перейдем, а то только время на бестолковые базары тратим. Идет?

И, не дожидаясь ответа, я совсем несильно, но не без удовольствия двинула Серому кулаком под дых. Скажу честно – я рассчитывала сразу отрезвить его и прекратить конфликт в зародыше. Драться с этими сопляками у меня не было ни малейшего желания. Однако Серого такой вариант, кажется, не устраивал. Он явно настроился воинственно и так просто отступать не хотел. Подавив вздох, я поняла, что придется все-таки слегка поучить его уму-разуму, раз больше это сделать некому. Любящие мама и папа, видимо, переборщили и укрепили в мальчике мысль, что ему дозволено все, даже хамство.

От удара Серый выпучил глаза и несколько раз беззвучно раскрыл и закрыл рот, пытаясь глотнуть воздух. Его друзья сразу засуетились, и один из них – тот самый, с оттопыренными ушами, – решился на то, чтобы поставить мне подножку и повалить на землю. От подножки я сразу же ушла, бросив на землю самого парня. Он, правда, постарался сразу же вскочить, но получил хороший тычок под ребра, нейтрализовавший его на время. Третий товарищ понял, что со мной не так-то просто справиться, и бросился в сторону сараев, возле которых жалась испуганная Вика. При приближении парня она невольно вскрикнула и выставила вперед свою сумочку в качестве защиты. Парень же проигнорировал девушку и, схватив валявшийся возле одной из деревянных дверей металлический прут, теперь надвигался на меня, грозно держа в руке свое оружие. Но я была готова к маневру.

Быстро уклонившись чуть влево, я правой рукой перехватила сжимавшую прут ладонь и с силой сдавила ее пальцами. Парень не удержался и вскрикнул. Коленом я ударила его по руке, выбив прут. Железка упала на землю рядом с Серым, который с неожиданным для его состояния проворством поднял ее. Пара ударов по почкам – и парень, уронивший прут, не смог устоять на ногах.

Серый кидал на меня злые взгляды. Однако набрасываться сразу поостерегся и отбежал на всякий случай в сторону, встав там и размахивая прутом из стороны в сторону. Я наплевала на него и перевела взгляд на лопоухого, который уже поднялся на ноги и теперь, сыпля ругательствами в мой адрес, а еще больше – в адрес Серого, решил все-таки завершить драку с честью для себя. Он стал надвигаться на меня, выбрасывая вперед кулаки и стараясь дотянуться до моего лица. Все эти попытки я ловко парировала, ставя блоки и ища удобный момент, чтобы отправить ушастого противника в нокаут. Тем временем я заметила, что Серый с прутом в руках крадучись обходит меня, чтобы, зайдя за спину, нанести мне удар.

Сделав вид, что не замечаю его, я пока что продолжала вяло отмахиваться от нападок лопоухого. Когда же Серый уже посчитал, что сейчас он отомстит мне за все унижения, которым, к слову сказать, подверг себя сам, я быстро крутанулась на одной ноге, подняв вторую перпендикулярно телу, и впечатала ее прямо в лицо Серому. Тот хрюкнул и схватился за нос, выронив прут. С металлическим грохотом тот прокатился по асфальту мне под ноги.

Я моментально подняла его и резко опустила Серому на плечо. Тот взвизгнул и завертелся на месте, а я быстро ударила прутом по второму плечу Серого, после чего он уже рухнул на землю, скуля от боли. Оставался лопоухий, который теперь сильно поумерил свой пыл, видя, как я расправилась с его приятелями. Он уже не пылал страстью сойтись со мной в поединке, а опасливо оглядывался, ища глазами, куда бы дать деру. Он был явно умнее Серого и не хотел разделить его незавидную участь.

Пожалев парня и оценив его благоразумие, я лишь резко шагнула на него, что сразу привело того в бегство. Рванув вперед, он прошмыгнул мимо Вики и скрылся за дверями ночного клуба.

Я оглянулась. Серый, заливая двор кровью, сочившейся из носа, раскачивался из стороны в сторону и скулил. Обеими руками он пытался обхватить себя за плечи, но каждый раз вздрагивал от боли. Второй же его приятель ворочался чуть поодаль, но я за него не волновалась: через некоторое время он оклемается, а сегодняшний вечер, надеюсь, научит его с почтением относиться к незнакомым девушкам, не сделавшим им ничего плохого.

Миссию свою я считала выполненной, но теперь нужно было спешить отсюда. Из-за этой шелупони мне совсем не хотелось конфликтов с хозяевами «Трои» и разборок с полицией.

Я метнулась к Вике и схватила ее за руку.

– И что теперь? – с расширившимися глазами спросила та прерывистым голосом.

– А теперь валим отсюда, да побыстрее, – потянув ее за собой, скомандовала я, быстро направляясь к выходу со двора.

Мы выскочили через арку на улицу, добежали до припаркованной «Ауди» и сразу же буквально впрыгнули в нее. Водитель Степанов, с меланхоличным видом разгадывавший кроссворд в какой-то газетенке, сладко попивавший чаек из термоса и никак не ожидавший нашего столь раннего появления, да еще в весьма возбужденном состоянии, выронил карандаш и раскрыл рот.

– Быстро отсюда! – сквозь зубы приказала я, и Степанов с пониманием отнесся к ситуации, молча выполнил мою команду, не став ничего уточнять. – Можете показать чудеса вашего вождения, – добавила я, когда машина отъехала на несколько метров.

Степанов едва заметно усмехнулся и прибавил скорость. Однако намеренно лихачить и привлекать внимание он не стал, просто поехал быстро.

– Как вы думаете, они не бросятся за нами? – с беспокойством спросила Вика, оглядываясь назад.

– Это вряд ли, – постаралась успокоить ее я. – Во-первых, они не в том состоянии, во-вторых, пьяны и управлять машиной им сложно, в-третьих, не сумели бы сориентироваться – мы довольно быстро ускользнули. И хорошо, что удалось без особого шума – зачем нам выяснения отношений с администрацией клуба?

– Это точно, – кивнула Вика. – Особенно если выяснится, что произошла драка по вине дочери Аркадия Ясенева… Папа хоть и плюет на общественное мнение, но все же подобная реклама ему ни к чему.

– Вот и славно, а теперь успокойся и расскажи мне, пожалуйста, кто это был, – твердо попросила я.

– Остальных я не знаю, – прижала руки к груди Вика. – А зачинщик всего этого Серега Костерин. Мы с ним когда-то на одном курсе учились в институте. Ну, общались, дружили даже…

– Близко? – уточнила я. – Мне это нужно знать, чтобы понять, что у него в голове может быть в отношении тебя.

– Ну, может, и близко, – уклончиво ответила Вика, – но ничего серьезного не было. Во всяком случае, с моей стороны. Полагаю, что и с его тоже. И вообще, все это длилось совсем недолго. Потом он сессию завалил, и его отчислили из института с четвертого курса. Он год дурака валял, затем родители подсуетились, заплатили, восстановили его, только он все равно учиться не хотел, академический отпуск взял зачем-то… А я институт закончила и совсем перестала интересоваться этой темой.

– Значит, вы встречались какое-то время, а потом расстались, – постаралась я разложить ситуацию логически и хронологически.

– Да, верно, – кивнула Вика.

– Когда это было?

– Два года уже прошло.

– А сейчас у тебя есть постоянный парень?

– Нет, – тут же ответила Вика. – Мне как-то никто не интересен. Да и потом, я же уезжаю скоро. Зачем заводить отношения, если они все равно прервутся?

Что ж, я лишь еще раз отметила, что Вика была склонна к здоровому прагматизму.

– Расстались вы с Серым мирно? – продолжала выпытывать я.

– Да у нас и не было расставания как такового! – пожала плечами Вика. – Ну, встречались, потом он мне начал надоедать, я стала избегать встреч…

– Почему? – заинтересовалась я.

– Ну, понимаете, Серый – довольно пустой парень, – принялась объяснять Вика. – Нет, поначалу он мне показался очень даже ничего. Семья у него хорошая, обеспеченная. Но это-то как раз и плохо. Он очень избалованный мальчик, привык, что мама с папой все за него сделают, от всего отмажут, обо всем позаботятся… Зачем самому напрягаться? И в конце концов я поняла, что мне с ним совершенно неинтересно. Он не только не развивается, а наоборот, деградирует. Сами посудите: учебу бросил, не работал, только пил-гулял на родительские денежки. Зачем мне такой?

– Действительно, незачем, – согласилась я, невольно порадовавшись, что у некоторых молодых девушек все-таки есть голова на плечах и они ею пользуются.

– Да вдобавок он еще и наркотой увлекся, – понизив голос, продолжила Вика. – И у него начались проблемы с крышей…

– В смысле с головой? – уточнила я.

– Ну да…

– Вот как? Это уже совсем нехорошо, – заметила я.

– Нет, не до такой степени, конечно, чтобы в психушке лежать, – пошла на попятную Вика, – но все-таки адекватность ему порой изменяет. В общем-то, ничего удивительного при его образе жизни. Если постоянно шляться по кабакам, компаниям, клубам и другим сомнительным местам, рано или поздно не удержишься и обязательно попробуешь наркотики. А Серый и не пытался удерживаться.

– И ты стала его избегать?

– Да, тем более что это было несложно: он и сам стал реже звонить, а больше проводить времени со своими новыми дружками. Так само собой все и сошло на нет. Да я и думать о нем забыла!

– А он?

– Мне казалось, что и он тоже. Ну, встретимся, поздороваемся, привет, как дела, вот и все. А с недавних пор он вдруг начал проявлять активность, заводить разговоры о возобновлении отношений… А я этого категорически не хочу, потому что он уже совсем ку-ку. Я ему раз намекнула, что ничего не будет, второй… Он словно не понял. Тогда я его отшила конкретно.

– А он? – снова спросила я.

– Он под наркотой был, начал нести всякий бред, что я еще пожалею и все такое…

– Когда это было? – быстро спросила я.

– Где-то с месяц назад, – наморщив лоб, припомнила Вика. – Но я значения не придала его словам. Проспится – все забудет. У него уже провалы в памяти начались!

– А откуда он знает, что ты собираешься в Москву?

– Понятия не имею, – пожала плечами Вика. – Во всяком случае, я ему об этом не говорила.

– А кому говорила? – поинтересовалась я.

– Ну, девчонкам, конечно. Я вообще-то не делала из этого секрета. Видимо, эти слухи дошли и до Серого.

– А кто такая Рагозина?

– Местная б… – коротко и емко ответила Вика. – Я с ней вообще не общаюсь, лично даже незнакома. Только визуально знаю. Здесь разная публика бывает…

– Я всегда говорил, что эти ваши клубы до добра не доведут! – неожиданно вмешался водитель Степанов. – И парни эти тоже! Золотая молодежь, мать их! – выругался он. – Я своей Аленке однозначно сказал: увижу такого вот красавца возле тебя – с лестницы спущу и ноги выдерну! И ни в какие клубы не пускаю! И Аркадию Николаевичу нужно сказать, чтобы тебя не пускал! Ишь взяли моду – с пятнадцати лет они по клубам шляются, пробуют там всякую дрянь!

– Я никакую дрянь не пробую, дядя Вова, и вовсе не шляюсь, вы же знаете! – с обидой заговорила Вика.

– Знаю! – пробурчал Степанов. – Вот и нечего совсем туда ходить, чтобы соблазнов не было.

И он резко крутанул руль, выезжая на дорогу, ведущую к Белогорскому ущелью. Вика замолчала, Степанов насупился и всю дорогу что-то недовольно бурчал себе под нос, демонстративно лихо подрезая зазевавшиеся автомобили. Я же обдумывала сегодняшний инцидент. И чем больше подробностей рассказывала мне Вика, тем сильнее я убеждалась в необходимости побеседовать на эту тему с Аркадием Ясеневым. И твердо решила, что сделаю это при первой же возможности, чем скорее, тем лучше.

Однако в тот вечер поговорить с Ясеневым мне так и не удалось: когда Степанов доставил нас домой – а было половина двенадцатого, – выяснилось, что Аркадий Николаевич уже спит. Советоваться же с Ларисой по этому поводу я не сочла нужным: от отца в данном случае было бы больше толку. Поэтому я также отправилась в свою комнату спать, решив перенести разговор на завтра.

Глава 3

Ясенев уехал рано утром и отсутствовал практически весь день. Мы же с Викой закрутились по всяким делам: поездка в паспортный стол, в регистрационную палату, снятие с регистрационного учета и прочие бюрократические хлопоты заняли у нас больше чем половину дня. Ко всему прочему, после обеда нам пришлось ехать в парикмахерскую, куда Вика заранее записалась на стрижку. Там, к счастью, мы провели не очень много времени, так как девушка ограничилась всего лишь подравниванием челки и концов волос.

Передвигались мы все на той же серой «Ауди», принадлежавшей маме Виктории. Сама же Лариса сказала, что сегодня у нее нет дел вне дома, что она занимается заказами на новые поставки и для этого ей никуда ехать не нужно. Машину же Вики должны были пригнать из ремонта после обеда, но мы решили до вечера пользоваться «Ауди», чтобы не тратить время на пересадку.

В этот день нас возил водитель Вадим Рогожин. В отличие от Степанова, он был довольно любезен, хотя и не очень разговорчив. Но в наши с Викой дела не вмешивался, едких замечаний и комментариев не вставлял, не ворчал и не ругался. Было ему на вид лет тридцать, машину он водил осторожно, но вполне сносно, никакого лихачества не проявлял. По сравнению со вздорным Степановым ездить с ним было очень спокойно.

После завершения всех дел мы с Викой вернулись домой уже около восьми вечера. Когда открыли дверь и вошли в дом, я обратила внимание, что в прихожей стоят те самые молодежные ботинки, в которых приходил внук Алевтины Робертовны Алексей. Рядом с ним стояла еще одна пара мужской обуви, классического фасона. А на вешалке висели две мужские куртки, явно не из гардероба Аркадия Ясенева.

– Кажется, пожаловали родственники, – кивнув на вешалку, заметила я.

– Да, – сказала Вика. – Это, наверное, дядя Юра с Алешкой. Мама! – крикнула она.

В прихожую вышла Лариса и сразу же спросила:

– Ну что, все сделали? Устали небось?

– Очень устали и хотим есть, – разуваясь, призналась Вика. – А папа уже дома?

– Да, – негромко ответила Лариса. – К нему пришли брат с сыном. Закрылись в кабинете.

– Давно они тут? – полюбопытствовала Вика.

– Минут пятнадцать, наверное. Отец даже поужинать не успел, как они нагрянули. И зачем Алевтина Робертовна их пригласила на такое время? – вздохнула она. – Знает же, что Аркадий всегда приезжает уставший, что ему нужно хотя бы часа полтора, чтобы прийти в себя!

– Бабушка пытается наладить родственные связи, – улыбнулась Вика. – Ты же знаешь, как она любит Алешеньку.

– В общем-то, ничего плохого в этом нет, – тут же робко встала на защиту свекрови Лариса. – Просто можно было выбрать более удобное время…

– Вам любое время будет неудобным! – вдруг прогремел с лестницы громкий голос, и все, невольно вздрогнув, подняли головы.

На верхней ступени возвышалась монументальная фигура Алевтины Робертовны. Она явно слышала разговор между Ларисой и ее дочерью.

– Я просто хотела сказать, что в другое время мы могли бы собраться все вместе, накрыть стол, посидеть в семейном кругу, – бросилась оправдываться Лариса.

Алевтина Робертовна скептически поджала губы.

– Вика, – обратилась она к внучке, – я думаю, ты могла бы тоже принять участие в беседе.

– Мне-то зачем туда влезать? – недоуменно отозвалась Вика. – У них свой разговор!

– Тебе же известно, из-за чего весь конфликт, – продолжала убеждать ее бабка. – И ты знаешь, как тяжело сейчас устроиться на приличную работу. Алеше трудно, ему нужно помочь. И ты могла бы подсказать отцу.

– Отец сам не маленький, – возразила Вика. – И вообще, как я могу ему указывать, кого брать на работу?

– Не указывать, а подсказать, – поправила Алевтина Робертовна. – К тому же тебе стоит больше общаться с Алешей. Вы же брат и сестра, родная кровь! Когда нас не станет, вы останетесь одни! Вам надо держаться друг друга!

– Бабушка, я все это прекрасно понимаю! И не отказываюсь знаться с Алешей. Но дружить с ним у меня не получается, ведь он сам не очень-то горит желанием общаться со мной. С моими друзьями ему неинтересно, он все больше торчит в одиночестве за компьютером. Да и, откровенно говоря, я уверена, что он пытается поддерживать отношения лишь потому, что надеется, что папа пристроит его на теплое местечко! Если бы не это, ему бы было на нас наплевать!

– Ты напрасно так думаешь! – принялась возражать Алевтина Робертовна.

Лариса все это время переводила взгляд со свекрови на дочь, желая, видимо, как-то принять участие в этом споре, но не решалась.

– Бабуля, извини, но этот разговор неуместен! – наконец решительно проговорила Вика. – И вообще, я устала и только что пришла! Я есть хочу, в конце концов!

И она, потеснив бабушку, прошагала в ванную комнату на втором этаже и закрыла дверь на замок изнутри.

– Алевтина Робертовна, давайте ужинать все вместе, – примирительно предложила Лариса. – И позовем Аркадия вместе с Юрием и Алешей. Может быть, и сложится беседа.

На такое предложение Алевтине Робертовне было не с руки отказываться, хотя ей и очень хотелось возразить из чувства противоречия. Она открыла было рот, но все-таки подавила рвавшуюся с языка очередную колкость и, махнув рукой, произнесла:

– Ну, вот ты и позови. Чтобы было видно, что это нужно не мне одной.

Лариса, явно обрадовавшись, что подспудно назревавший скандал не состоится, стала подниматься по лестнице, как вдруг из глубин коридора послышался шум. Сначала с треском распахнулась дверь, потом послышались шаги, и наконец на площадке появился Аркадий Николаевич. Он был бледен и с трудом сдерживал ярость. Резко повернувшись и указав рукой в направлении лестницы, он все-таки выплеснул ее наружу:

– Я сказал – немедленно вон! Оба! Вы уже достали меня своим шантажом!

К нему торопливо подошел мужчина средних лет, чуть лысоватый и имевший с Ясеневым явное сходство во внешности, только с более мягкими чертами лица. Он попытался ухватить Ясенева за рукав и заговорил приятным тенором:

– Аркаша, ты не так меня понял…

– Я сказал – вон! – заорал Ясенев. – Убирайтесь отсюда оба! И больше на эту тему со мной не заговаривать! Это относится ко всем!

Он метнул гневный взгляд в сторону застывшей Алевтины Робертовны, которая вжалась в лестничные перила и словно онемела.

Брат Ясенева беспомощно огляделся, потом вздохнул и обреченно произнес:

– Идем, Алеша…

Из коридора появился тот самый смазливый парень с безвольным подбородком, который бочком протиснулся мимо Аркадия Николаевича и проследовал к лестнице, опасливо оглянувшись. Внизу он молча принялся обуваться, пряча красное лицо. Его отец спустился следом и так же безмолвно оделся. Отец и сын отвесили кивки Ларисе и один за другим вышли за дверь. Ясенев быстро прошагал вниз и запер дверь, крутанув замок на три оборота. На несколько секунд повисла тяжелая тишина, потом Алевтина Робертовна обрела наконец дар речи и нарушила ее.

– Что произошло, Аркадий? – спросила она слегка дребезжащим от волнения голосом.

– Я попрошу впредь без моего ведома не приглашать ко мне никаких гостей! – резко повернулся к ней сын. – А этих… – он кивнул на запертую дверь, – я вообще отказываюсь принимать у себя в доме!

И, выдержав паузу, добавил уже иным, совершенно спокойным и доброжелательным голосом:

– А теперь пойдемте ужинать. Я чертовски проголодался.

Алевтина Робертовна заморгала, мелко затрясла головой и, с трудом совладав с собой, двинулась к своей комнате и закрылась в ней. Лариса расстроенно вздохнула, Ясенев слегка нахмурился, но ничего не сказал и просто прошел в столовую. Через несколько секунд туда же пришла и Вика.

Лариса с удрученным видом принялась накладывать на тарелки овощное рагу с тефтелями. В этот момент у Ясенева зазвонил мобильный телефон. Не посмотрев на номер, он спокойно нажал на кнопку и сказал:

– Да!

Сначала он молча слушал, причем лицо его с каждой секундой выражало все большее изумление. Я понимала его причину: из телефона доносилась довольно громкая брань. Потом лицо Ясенева постепенно стало багроветь. В конце концов он резко рявкнул:

– Да я тебе башку оторву, сопляк!

– Скоро тебе самому оторвут! – огрызнулся собеседник, после чего Ясенев яростно нажал кнопку отключения связи.

Обведя стол невидящим взглядом, он взял было вилку, но потом резко ее отбросил и встал. Лариса во все глаза смотрела на мужа, Вика также выглядела испуганной. Все прекратили есть. Ясенев быстро прошел к лестнице и поднялся на второй этаж.

– Господи, да что же это такое? – шепотом проговорила Лариса.

– Кажется, племянник решил отомстить дяде за пренебрежительное отношение к его персоне, – высказала я свое мнение.

– Вы думаете, это звонил Алексей? – Глаза Ларисы еще больше расширились.

– Я видела, как это имя высветилось на экране, – пояснила я.

– Да что он, с ума сошел, что ли? – Лариса посмотрела на дочь. – Он же всегда был таким застенчивым. Выпил, что ли?

– Да когда бы он успел? – возразила Вика. – Они ушли всего несколько минут назад! Наверное, его так оскорбил отказ отца ему помогать, что он решил наплевать на имидж скромного мальчика.

Лариса секунду поколебалась, потом торопливо поднялась и проследовала за мужем.

– Ох! – вздохнула Вика. – И дернул же черт бабушку пригласить их! Я как чувствовала, что ничего путного из этого не выйдет.

Ясенев так и не вернулся к столу, но согласился, чтобы ему принесли ужин в кабинет. Мы закончили есть в молчании, однако же я считала необходимым пообщаться с Аркадием Николаевичем и, призвав в союзники Вику, послала ее в разведку – выяснить, в каком настроении пребывает отец и готов ли он сейчас мыслить здраво.

Вика отправилась в кабинет отца, где пробыла минут десять, после чего пришла ко мне и сказала, что Ясенев готов меня видеть. Поблагодарив, я пошла к нему. На этот раз Аркадий Николаевич сидел на диване, а не за столом, и смотрел телевизор. Однако, как мне показалось, телевизор явно был включен им просто для фона, а сам Ясенев не вникал в суть происходящего на экране. Присев в кресло, я сказала:

– Сочувствую и прошу прощения, что беспокою в такую минуту…

– Оставим церемонии! – махнул рукой Аркадий Николаевич. – Я понимаю, что вы не просто так пришли. Что случилось?

– Вам знакомо такое имя – Сережа Костерин? – с ходу начала я и, видя, как сосредоточенно нахмурились брови Ясенева, пояснила: – Это приятель вашей дочери. Бывший.

– Да, я смутно помню его, – подтвердил Ясенев. – У него отец пару отделов в «Дебют-сити» держит.

«Дебют-сити» был крупным тарасовским торговым центром, в котором продавалось все, от носков до корпусной мебели.

– Только он уже давно у нас не появлялся, – добавил Ясенев. – А почему вы вдруг им заинтересовались?

Я вкратце рассказала ему о том, что произошло вчера в ночном клубе, стараясь опустить ненужные подробности и уж совсем не касаясь драки на задворках клуба. Лицо Ясенева хмурилось все сильнее.

– Таким образом, – подытожила я, – фигура Костерина представляется мне очень подходящей кандидатурой на роль нашего пакостника. Подобные детские шалости вполне в его стиле. Парень он неуравновешенный, с самомнением, но без мозгов, к тому же явно уязвленный тем, что Вика его бросила и не собирается возобновлять отношения. Может быть, именно таким способом он хочет ей, с одной стороны, отомстить, а с другой – добиться возобновления отношений.

– Что?! – выдохнул Ясенев, медленно поднимаясь с дивана и сжимая кулаки. – Возобновить отношения? С этим недоноском? Да я его по стене размажу! И с папашей его побеседую!

Он рванул на себя дверцу шкафа и вытащил оттуда тонкую куртку из мягкой кожи, которую тут же принялся натягивать.

– Давайте сперва побеседуем с его отцом, – вмешалась я, понимая, что Ясенев готов действовать немедленно. – Могу составить вам компанию, поскольку вы сейчас сами в довольно нервозном состоянии.

Ясенев немного успокоился и буркнул:

– Хорошо, поехали!

Мы спустились по лестнице в прихожую, где Ясенев, ничего не объясняя жене и дочери, быстро обулся и прошел во двор, крикнув мне:

– Жду вас в машине!

Я коротко сказала, что мы отправляемся по делам и что повода для волнений нет, после чего так же быстро направилась к «БМВ», которая с включенным двигателем стояла во дворе перед уже открытыми воротами. Ясенев нажал педаль, и мы выехали на улицу. Аркадий Николаевич молчал и хмуро следил за дорогой. Брови его слились в одну сплошную линию, на лбу залегла складка. Мне не хотелось сейчас трогать его, да и говорить, в сущности, было не о чем: все покажет их беседа с отцом Костерина. Признаться, в душе я надеялась, что она пройдет все-таки более-менее спокойно и здраво и мне не придется вмешиваться и разнимать распетушившихся отцов. Искоса я поглядывала на Ясенева, который со стороны казался сосредоточенным и взявшим себя в руки. Но набухшая жилка на виске и поблескивавшие искры во взгляде говорили о том, что это впечатление обманчиво…

Ясенев проехал центр, свернул к Сенному рынку и направился по дороге, ведущей в сторону поселка, носившего название Юбилейный. Район этот совсем недавно начал благоустраиваться, и, надо заметить, уже здорово преуспел в этом. Он был удален от центра, но имел собственную развитую инфраструктуру, что позволяло его жителям не покидать пределы своего места обитания без особой нужды. Хотя транспортная связь здесь тоже была налажена очень неплохо: сюда ходили многие маршрутки и автобусы.

Видимо, Ясеневу приходилось бывать дома у Костериных, потому что вел машину он весьма уверенно, не озираясь по сторонам и не морща в задумчивости лоб. Он проехал мимо недавно выстроенных девятиэтажек и направился дальше – туда, где тянулись высаженные деревья и кустарники. По всей видимости, дом Костерина находился в той стороне.

Через пару минут Ясенев потянулся левой рукой в карман, достал свой сотовый и, быстро набрав номер, без эмоций проговорил в трубку:

– Владимир? Это Ясенев. Навестить тебя хочу по одному вопросу, через минуту буду, встречай.

И отключил связь. Судя по дружелюбным интонациям Владимира Костерина, ему и в голову не пришло, по какому именно вопросу собирается наведаться к нему Аркадий Николаевич.

Ясенев остановил машину возле двухэтажного коттеджа, вышел, хлопнул дверцей и стал перед воротами, сжав зубы. Вскоре во дворе появилась низенькая, плотная фигура самого хозяина, который, улыбаясь, шел нам навстречу. Он был в домашнем махровом халате, обнажавшем довольно тонкие ноги, что выглядело несколько странно при общей полноте и округлости его тела.

– Приятная неожиданность, – еще издали заговорил хозяин нараспев. – Вдвойне приятная! – воскликнул он, подойдя ближе и увидев меня.

Ясенев молчал, лишь коротко кивнув на приветствие Костерина-старшего. Я сдержанно улыбнулась. Костерин отпер ворота, продолжая что-то говорить, растягивая губы в благодушной улыбке.

Едва ворота распахнулись, как Ясенев стремительно шагнул вперед и молча прошагал к дому. На лице Владимира Костерина отразилось некоторое недоумение и даже легкое беспокойство. Ясенев, однако, не стал врываться в помещение, он остановился в прихожей и, повернувшись к Костерину, отрывисто спросил:

– Где твой сынок?

– Не знаю, – Костерин уже не скрывал своего удивления. – А тебе он зачем понадобился?

– Значит, понадобился, раз спрашиваю! – сквозь зубы процедил Ясенев, внимательно оглядывая тумбочку с обувью, а также вешалку. Я же отметила, что на ней не было куртки, в которой видела Сережу вчера в клубе.

– Аркадий, может быть, все-таки объяснишь, что происходит? – суховато спросил Костерин-отец, уже уловивший настроение Ясенева и сменивший приветливо-гостеприимный тон.

– Когда он явится? – не отвечая на вопрос, спросил Аркадий Николаевич.

Костерин пожал плечами.

– Не знаю, он мне не докладывает.

– Ах, не докладывает! – с сарказмом протянул Ясенев. – Неудивительно! Потому что он давно забил на тебя, твой сынок!

– Да что такое? – вспылил Костерин. – Ты вообще что себе позволяешь? Врываешься сюда без предупреждения, намеки всякие бросаешь! Может, изъяснишься попонятнее?

– Можно и попонятнее! – тяжело дыша, проговорил Ясенев. – Твой сынок совсем потерял башку и решил убить мою дочь!

– Что-о-о? – воскликнул Костерин-старший, не поверив своим ушам.

– Что слышал! – рявкнул Ясенев. – И это во многом потому, что ты ему потакаешь во всем, он уверен, что ему все позволено! Имей в виду, я такое терпеть не намерен! Будет дальше борзеть – я его за решетку посажу!

– А что у тебя против него есть? – встал в позу Костерин, которого уже напрягли безосновательные обвинения.

– Он разбил стекла в машине моей дочери! Изгадил весь автомобиль! Пытался угрожать! – С каждой фразой Аркадий Николаевич наступал на Костерина, который невольно всякий раз пятился на шаг.

– И у тебя есть доказательства, что это он? – внезапно совершенно спокойно спросил тот.

– А мне и не нужны доказательства! – взорвался Ясенев. – Я, если что, и без суда найду способ, как его унять! Если уж ты не хочешь этим заняться! И, кстати, доказательства найдутся, не беспокойся! Вот! – Он ткнул пальцем в мою сторону. – Это свидетель! Который своими ушами слышал и видел, как твой обдолбанный сынок вчера ночью угрожал моей дочери! А потом пытался устроить безобразную драку! С применением холодного оружия!

Ясенев преувеличивал действительность, но я пока помалкивала – мы ведь находились не в суде, до которого дело еще не дошло, и я не обязана была давать свидетельские показания.

– Ничего не понимаю! – пробормотал Костерин, невольно оборачиваясь ко мне.

– Во сколько твой сынок вчера явился? – рявкнул Ясенев. – Под утро небось? И в каком виде?

Костерин нахмурился.

– Аркадий Николаевич, разрешите, я все объясню господину Костерину, – решила вмешаться я, глядя на Ясенева очень спокойно, но твердо.

Тот слегка стушевался под моим взглядом и нехотя буркнул:

– Хорошо, объясняйте!

– Дело в том, что в отношении Виктории Ясеневой было совершено несколько противозаконных действий, – четко проговорила я. – И характер этих действий говорит о том, что их совершал человек, очень похожий по складу ума на вашего сына. Но дело не только в этом. Вчера в ночном клубе «Троя» ваш сын подходил к Виктории и недвусмысленно намекал на то, что, если она не возобновит с ним отношений, у нее будут крупные неприятности.

Костерин не перебивал меня, он слушал очень внимательно, только брови его хмурились все больше и больше.

– Я присутствовала при этом разговоре, – продолжала я, – а также при том, как ваш сын, собрав компанию друзей, пытался нанести Виктории и мне физические увечья. Это ему, к счастью, не удалось. Но мы хотим, чтобы впредь подобные действия с его стороны не повторялись…

– Понял? – выкрикнул Ясенев, не дожидаясь реакции Костерина-отца. – А теперь я добавлю от себя: если не уймешь своего отпрыска – считай, хана твоему бизнесу! Хочу напомнить, что в этом городе я решаю, кому быть, кому не быть!

Это было своего рода блефом. Ясенев, хоть и являлся в Тарасове фигурой влиятельной, все же не мог распоряжаться всем и вся. Но подпортить Костерину бизнес, безусловно, имел возможность.

– А что… – глядя на него неприязненно, с холодком в голосе проговорил Костерин, – нормально нельзя это решить? По-человечески нельзя поговорить?

– А твой сынок по-человечески себя ведет? – взвился Ясенев. – Грозить беспомощной девчонке, пытаться избить их обеих? – он снова кивнул на меня.

Костерин промолчал. Ему явно было неприятно услышать подобное о собственном сыне. Я видела, что он не пытается выгораживать Сергея – вероятно, он сразу же поверил во все сказанное нами. А следовательно, он хорошо знал своего сыночка и вчерашний эпизод не был единственным.

– Но со мной-то можно было по-другому? – все-таки сопротивлялся Костерин агрессии Ясенева. – В конце концов, это же не я угрожал твоей дочери!

– А кто позволил ему так себя вести? – вперил суровый взгляд в лицо Костерина Ясенев. – Кто его распустил? Я всегда говорил, что вседозволенность не приведет ни к чему хорошему! И сам стараюсь придерживаться этих принципов! И своей дочери не даю расслабляться! Она и учится, и работает, хотя у меня хватило бы средств на десять ее безбедных жизней! Однако я не считаю, что праздное безделье пойдет ей на пользу! Пусть учится, пусть работает, пусть докажет самой себе, что чего-то стоит! А что твой сын? Чем он у тебя сейчас занимается? – спросил Ясенев.

Костерин ничего не ответил на этот вопрос, его румяное, круглое лицо побледнело, и он даже как-то поник. Видимо, он и сам в последнее время устал от выходок своего сына, которого, несомненно, очень любил. И хотя Ясенев сейчас явно морализировал, чего от него на первый взгляд не ожидалось, по сути, он был прав. И его подход к воспитанию детей казался мне куда более перспективным. Может быть, потому, что я сама не привыкла к изнеженности и праздному безделью. А вот отдохнуть после удачно выполненной работы с чистой совестью – с удовольствием!

Ясенев, видя, что Костерин даже не пытается оправдываться, неожиданно смягчился.

– Думаю, тебе нужно с ним жестко поговорить, – произнес он. – И изменить его образ жизни.

– Как? – беспомощно развел руками Костерин.

– Ну ты отец или кто? – грубовато спросил Ясенев. – Во-первых, прекрати его содержать! Заставь работать! Он, конечно, будет визжать и сопротивляться, но на это просто нужно забить! Потом он станет плакаться мамочке и жаловаться на тебя, а она побежит заступаться – тоже забить! Выработать стратегию и четко ее придерживаться. Пусть сам узнает, как достаются деньги. Ничего, через некоторое время поймет, что на твои деньги рассчитывать он не может и что придется самому попотеть, если хочет ездить на мощной машине и развлекаться в клубе. Уж, наверное, у тебя найдется чем его занять?

– Чем? – уныло спросил Костерин. – Чтобы он мне всю торговлю завалил? Он не умеет ни черта!

– Пусть для начала грузчиком идет! – жестко предложил Ясенев. – Потом захочет – научится! И не бойся, что он перетрудится и заболеет – ничего не случится! Не жалей его, здоровее будет! Если станешь жалеть – через год он у тебя совсем сколется и сдохнет от передоза! Или получит ножом под ребро в пьяной драке.

Слова Ясенева звучали жестоко, и Костерин невольно передернулся, представив, видимо, печальный финал жизни своего сына. Я чуть сжала руку Ясенева, давая понять, что перегибать палку не стоит. Все-таки Костерин далеко не дурак и в состоянии сам разобраться, как ему поступать дальше с непутевым сынком. Ясенев, кажется, меня понял, потому что произнес уже совсем миролюбиво:

– Одним словом, я сказал все, что хотел. Пусть твой сын оставит Вику в покое – и я готов все забыть. В этом случае я не стану ничего раздувать.

Костерин ничего не ответил, задумчиво глядя куда-то вперед.

– Что? – наконец спросил он.

Ясеневу пришлось повторить фразу.

– Да… – пробормотал тот. – Да-да, спасибо…

И после паузы неожиданно добавил:

– Подождите пару минут, я схожу переоденусь.

Мы с Ясеневым переглянулись, но оба лишь пожали плечами. Вскоре Костерин появился в прихожей, одетый в костюм. Надев поверх плащ, он прошел к гаражу и вывел из него темно-синий «Форд».

– Как, вы говорите, называется клуб, где вы вчера виделись с Сергеем? – вежливо спросил он у меня.

– «Троя», – подсказала я. – Это на Горького.

– Я знаю, – кивнул Костерин. – Я предлагаю прямо сейчас поехать туда всем вместе и поговорить с ним.

– Ты что, не веришь? – снова сдвинул брови Ясенев.

– Увы, полностью верю, – вздохнул Костерин. – Просто хочу, чтобы ты повторил ему все, что сказал мне. Пусть почувствует страх.

– Я его запугивать не собираюсь! – махнул рукой Ясенев. – Этот молокосос и так у меня отнял много времени. И вообще, ты отец, тебе надо свой авторитет повышать. Не станешь же ты каждый раз обращаться к постороннему дяденьке, чтобы тот надрал ему задницу?

– Аркадий Николаевич прав, – поддержала я Ясенева. – Думаю, дальше вам нужно справляться самому. Нам нечего делать в «Трое». К тому же я со своей стороны вчера также сказала Сергею все, что хотела, – усмехнувшись, добавила я.

Костерин снова вздохнул и, махнув нам на прощание, сел за руль своего «Форда». Некоторое время мы двигались один за другим, а в центре разъехались в разные стороны. Костерин отправился вылавливать своего отпрыска и прочищать ему мозги, мы же с Ясеневым поспешили домой – был уже глубокий вечер.

Ясенев сидел, глядя прямо перед собой. Мне тоже не хотелось разговаривать. Почему-то я была уверена, что разговор с Костериным-старшим даст свои результаты, что тот сумеет воздействовать на сына, во всяком случае, в отношении того, чтобы тот прекратил терроризировать Вику. А это значит, что скоро в моих услугах у Ясеневых отпадет надобность. Что ж, рано или поздно моя работа на одном месте всегда заканчивается. Внутренне я была к этому готова, хотя, признаться, стало немного жаль, что все так быстро закончится. Но я не могла не радоваться, что в этот раз все обошлось практически без потерь. Ну, отделались разбитым стеклом в машине – так это ерунда. К тому же она уже как новенькая. Ну, пришлось помахать кулаками во дворе ночного клуба «Троя» – тоже ничего страшного. Дай бог, чтобы урок пошел на пользу этим соплякам…

Я покосилась на Ясенева. По его лицу нельзя было понять, о чем он думает, да я и не стала ломать над этим голову. Аркадий Николаевич благополучно довел машину до дома и остановился перед воротами. Я вышла первой, он следом за мной. Ясенев склонился к воротам, отпирая замок. На доли секунды ощущение смутной тревоги прошло через мой мозг, а следом я скорее инстинктивно толкнула Ясенева в сторону, пригибая его к земле…

Пуля просвистела над нашими головами и вошла в сталь ворот. Некоторое время я продолжала сидеть на корточках, закрыв Ясенева своим телом, а собственную голову руками. Когда первоначальный испуг прошел, я резко выпрямилась, вскочила на ноги, открыла ворота и, втолкнув Ясенева во двор, вскричала:

– Быстро в дом! Закрыть все окна и двери! И не высовывайтесь!

Сама же я уже выскользнула со двора и, пригибаясь между кустами, споро побежала в сторону прозвучавшего выстрела. В одном из окон вспыхнул свет, послышался взволнованный женский голос.

– Евгения, вернитесь! – приглушенно крикнул Ясенев, но я не послушалась, проговорив на бегу: – Выключите свет! И угомоните женщин! Отгоните их от окон!

Судя по тому, что Ясенев благоразумно не бросился вслед за мной, он должен был внять моим советам. Мне же сейчас необходимо было быстро сориентироваться, где искать киллера. Я забралась в заросли кустарников и, чуть высунув голову, огляделась. Вокруг были расположены одни лишь особняки, подобные ясеневскому. Справа возвышалась гора, а под ней выстроились пяти– и девятиэтажные дома. Их было много, и, чтобы отыскать тот, из которого стреляли, требовалось несколько часов и явно не один человек.

Я постаралась воспроизвести в памяти выстрел и направление, откуда он раздался. Это точно было с правой стороны. Мысли вертелись словно сами собой, и анализ ситуации происходил автоматически. Почти все высокие дома находились в низине, и только одна одноподъездная девятиэтажка свечой торчала на пригорке. Сразу за ней начинался обрыв, и место это было на всякий случай огорожено высокой кирпичной стеной.

Прикинув, что для стрелка это здание было самой удобной точкой, я бросилась в сторону девятиэтажки. К ней можно было попасть по асфальтированной дороге, идущей большим полукругом в гору. Но это получалась дорога в обход. Если бежать к ней, потеряешь несколько лишних минут, которые сейчас были дороги. Все это время я чутко прислушивалась, но ниоткуда, даже издалека, не доносился шум автомобильного двигателя. Если стрелок и спешил покинуть свое укрытие, то, вероятнее всего, на своих двоих. Ну, или, скажем, на велосипеде, что вряд ли – одинокий велосипедист в такое время явно привлек бы внимание…

Я решительно ломанулась вверх, в гору, через деревья и кустарники. Мягкая земля осыпалась под ногами, ступни глубоко погружались в нее, крутой подъем также затруднял движение. Тугая тонкая ветка хлестко ударила по лицу, и только моя реакция спасла меня от травмы глаза. Чертыхнувшись и мысленно приказав себе быть осторожнее, я продолжила путь.

Взбираясь все выше и выше, я поняла, что попала в заросли барбариса – декоративного кустарника, распространенного в этих краях. Вообще-то я очень люблю его, особенно в пору цветения: цветки его издают невероятно нежный и одновременно терпкий аромат и напоминают маленькие сферические колокольчики. Весьма необычный кустарник… Сейчас, глубокой осенью, яркая оранжево-красная окраска листьев и плодов, долго сохраняющаяся, имела еще более привлекательный вид. Даже в темноте это было отчетливо заметно.

Но есть у барбариса и очень неприятное качество, которое сейчас заставляло меня забыть о всех его достоинствах: кустарник этот очень колючий. И сейчас его видоизмененные листья острыми иглами царапали мои кисти и лицо. Чертыхаясь и раздвигая ветки в стороны, я с упорством горного барана продолжала лезть вверх, упрямо решив, что каким-то колючкам меня точно не остановить. И главное, обойти его было нельзя: кусты разрослись на многие метры вокруг. Героически терпя боль, я продвигалась вверх. Огоньки, мелькавшие в некоторых окнах вожделенной девятиэтажки, неуклонно приближались. Фонарик я не включала, дабы не выдать себя стрелку. Я не была уверена, что он уже покинул пределы Белогорского ущелья.

Наконец подъем был преодолен, и вскоре я выбралась на ровную поверхность. Быстро посмотрев на свои руки, обнаружила, что они сплошь в царапинах, порой довольно глубоких. Но сейчас было не до этих мелочей. Я прошествовала к подъезду и поднялась наверх по лестнице, внимательно осматривая каждый этаж, хотя и была уверена, что если киллер и облюбовал именно этот дом, то стрелял не из подъезда, а скорее с чердака.

Дверь на чердак была закрыта на навесной замок. Можно было, конечно, просто отстрелить его, но не хотелось поднимать шум и привлекать внимание жильцов. Это крайний случай, и без особой на то нужды я стараюсь никогда не применять оружие. Поэтому просто сунула в замок отмычку, покрутила из стороны в сторону и вскоре уже входила в чердачное помещение. Тут-то я уже смогла включить фонарик и осмотреться. Увы, никаких следов киллера я не обнаружила. И вообще, создавалось впечатление, что никого из людей не было здесь с самого лета. Бомжам попасть сюда было затруднительно: подъездная дверь снабжена домофоном, а у бомжей, в отличие от меня, нет универсального ключа от домофонов всех мастей. Так что единственными обитателями этого помещения на данный момент была лишь кошачья семья, состоявшая из серой полосатой кошки и пятерых разномастных котят. Вся эта компания мирно дремала в углу, уткнувшись друг в друга и даже не отреагировав на мое появление.

На пыльном полу не было отпечатков обуви. Вообще не было никаких следов. И это означало, что я зря лезла в гору, раздирая в кровь руки и рискуя остаться без глаз. Подавив вздох и подбодрив себя, я поспешила покинуть дом.

Выйдя из подъезда, я уже гораздо более свободно огляделась. С момента выстрела прошло довольно много времени, так что вряд ли киллер сможет заподозрить во мне человека, рыскающего в окрестностях по его душу. И его самого, скорее всего, уже нет в пределах досягаемости. Но это совершенно не означает, что нужно прекратить поиски места, с которого он произвел свой неудачный выстрел. Неудачный, разумеется, для него. А для меня – счастливый, не говоря уже о Ясеневе. У меня не возникло ни малейших сомнений в том, что выстрел был направлен именно в Аркадия Николаевича.

Стоя на пригорке, я осмотрела округу. Отсюда открывалась прекрасная панорама: дом Ясенева, равно как и соседние с ним, был как на ладони. Снабженный мощным биноклем наблюдатель легко мог разглядеть как машину Аркадия Николаевича, так и его самого. Значит, прицелиться точно в его голову для опытного человека было не таким уж трудным делом. Я задумалась. Судя по всему, стреляли откуда-то отсюда – то есть с места, очень близкого к девятиэтажке, которую я только что обследовала. Ближайшими были только несколько частных домов, стоящих полукругом. Это не были мажорные особняки, подобные ясеневскому. И вообще, такие строения ввиду своей низкорослости обычно не выбираются для той цели, которую преследовал сегодняшний стрелок. Эти же являлись исключением, потому что располагались на возвышении. Если я, стоя на земле, могу разглядеть дом Ясенева и окружающие его детали, то, поднявшись на крышу такого домика, буду иметь еще лучший обзор. В чем-то один из этих частных домов даже удобнее, чем девятиэтажка, в которой около пятидесяти квартир и в каждой живут люди. То есть стрелок постоянно рискует, что кто-нибудь его случайно засечет: от неугомонных старушек, не спящих под кошачий ор, до влюбленной парочки, которой вздумается забраться на чердак в поисках романтики и уединения…

Я посмотрела на домики. Их было пять. В двух горел свет в окнах, три были темными. Четкого плана пока еще не было в моей голове, но я решила, что надо действовать, а там уже по ходу разберусь, что конкретно делать.

Я подошла к первому дому. Освещенное окно в нем было занавешено ситцевыми шторками, на которых плясали тени, явно отбрасываемые экраном телевизора, и приоткрыто. Невысокий заборчик, перемахнуть через который не составило бы труда. И я бы легко это сделала, если бы не услышала, как в доме раздался женский голос:

– Ну что, я выключаю?

– Ты что, сейчас матч начнется! – с укором и беспокойством ответил мужской. – Я его месяц ждал!

Послышался женский обиженный возглас:

– А то, что я месяцами тебя жду, значит, ерунда?

Я отошла от заборчика. С этим домом все было ясно: обычная среднестатистическая семья со своими проблемами. Киллером здесь и не пахнет. Я прошла к другому дому с освещенными окнами, но близко подходить не стала, обратив внимание на следующие два. Окна в них были темными, мало того – во втором доме, довольно высоком, деревянном, с мансардой, окна оказались заколочены…

Я проследовала туда, крепко сжимая ствол в руке. Свой фонарик я уже убрала: мне вполне хватало освещения улицы. Дом был окружен палисадником, заросшим пожелтевшими и побуревшими сорняками. Видно было, что за ним давно никто не ухаживает. Калитка в палисадник была закрыта изнутри всего лишь на накидную петлю из проволоки, которую мне ничего не стоило снять, поднявшись на цыпочки.

Осторожно ступая, я прошла через палисадник прямо к заколоченным окнам, слилась со стеной дома и прислушалась. За стенами была тишина. Ни шороха, ни звука. Решив убедиться в этом наверняка, я вспомнила старый детский трюк и склонилась к земле, где было полно всякого мусора. Видимо, дом по какой-то причине забросили, и теперь сюда периодически наведывались посторонние, каждый использовал его в своих целях. Подростки, которым некуда приткнуться, пили здесь пиво, о чем свидетельствовали пустые бутылки и обертки от чипсов и сухариков. Было даже несколько шприцов, а также использованные презервативы. Еще немного, и двор превратится в помойку. Странно, что этого не произошло до сих пор – видимо, без присмотра дом стоял не очень давно. Хозяева – если таковые вообще имеются – в ближайшее время рискуют навсегда лишиться возможности использовать этот дом как жилье. Наверняка внутренние помещения уже облюбовали бомжи.

Я потянулась к пустому полиэтиленовому пакету, лежащему на земле среди прочего мусора. Подняв его, набрала внутрь воздуха, скрутила концы и громко хлопнула по надувшемуся пузырю ладонью. Бабахнуло так, что рядом запиликала сигнализация у какой-то особо чувствительной машинешки. Вскоре распахнулась дверь девятиэтажки, и по двору нервно зацокали каблучки – появилась хозяйка, на вид столь же впечатлительная особа, сколь и ее машина. Быстро отключив сигнализацию, дамочка заспанно вздохнула и двинулась обратно в подъезд. Но главное, чего я добилась: в деревянном доме по-прежнему не раздалось ни звука. А это означало, что он, скорее всего, пуст.

С хлипкой дверью я долго не церемонилась: просто пнула по ней ногой и, распахнув, прошла внутрь. Первый этаж, как и следовало ожидать, был основательно загажен. Но он меня не интересовал совершенно. Я направилась в угол, где находилась деревянная лесенка, ведущая в мансарду.

Осторожно ступая, так как боялась проломить прогнившие ступеньки, я поднялась наверх. И практически сразу же поняла, что на этот раз мне повезло.

Окно мансарды было заколочено, но две доски аккуратно сняты и поставлены на пол. Я подошла и заглянула в образовавшийся проем. Наблюдательный пункт был просто отличным. Я прекрасно видела отсюда, сверху, особняк Ясенева и ведущую к нему дорогу. Достала свой бинокль и приложила к глазам. Несмотря на то что это была не самая мощная моя оптика – в кармане не поносишь серьезные приборы, – я и так осталась удовлетворенной. Лучшего места для наблюдения за домом Ясенева не найти.

Здесь же, на полу, лежали черные перчатки и маска, сделанная из обычной черной вязаной шапочки. Осторожно взяв эти вещи, я погрузила их в пакет. За отпечатки пальцев можно было не беспокоиться: их там просто не могло быть. И даже не только потому, что лишь последний идиот мог их оставить, но и по той причине, что на ткани они не проявляются. Это практически единственный материал, который не сохраняет отпечатков пальцев. А вот внутренняя поверхность перчаток может пригодиться. Если она засалена или покрыта кожей, то есть вероятность того, что можно получить образец для дактилоскопии. Не очень большой шанс, но все же не стоит им пренебрегать.

Я осмотрелась. Оружия стрелок не оставил. Я принялась тщательно исследовать пол. Он был весьма грязным, и следующие несколько минут явились далеко не самыми приятными в моей жизни. Однако и тут мне повезло: вскоре я нашла то, что искала. Продолговатая металлическая гильза закатилась за одну из трех уцелевших ножек старенького деревянного стола. Гильзу я отправила в отдельный пакетик. Поднявшись с пола, еще раз осветила фонариком все углы. Похоже, делать здесь мне больше было нечего. Нужно было возвращаться к Ясеневу и докладывать обстановку. А заодно решать важный вопрос: сообщать в полицию о сегодняшнем инциденте или нет. По моему мнению, это был не тот случай, который следовало скрыть от правоохранительных органов. Но у Аркадия Николаевича могло быть свое мнение на этот счет.

Так или иначе, но я спустилась из мансарды вниз, прошла через загаженный двор и вышла на широкую асфальтированную дорогу, спустившись по которой легко попадала к повороту, ведущему к дому Ясенева. Снова продираться через колючие заросли не было никакого смысла.

У ворот дома Аркадия Николаевича я была минут через пятнадцать и сразу же позвонила ему на сотовый.

– Это Евгения, я у ворот, откройте, пожалуйста, – попросила я.

Спустя несколько секунд во двор вышел Ясенев и открыл замок, пропуская меня внутрь. Аркадий Николаевич, несмотря на то что день у него выдался длинным и тяжелым, выглядел возбужденным.

– Ну что, что? – вопрошал он, схватив меня за плечи.

– Вот, – я показала ему пакет с гильзой. – Только не трогайте руками, – предупредила, увидев, как Ясенев потянулся, чтобы открыть пакет.

Аркадий Николаевич бросил взгляд на мои руки и нахмурился. Потом посмотрел на лицо, и глаза его стали встревоженными.

– У вас кровь, – отрывисто произнес он. – Что это означает?

– Ерунда, – отмахнулась я. – По вашим горам полазила. Киллера, разумеется, и след простыл. Но кое-что я нашла. Гильза – раз, а еще вот.

Я достала из пакета шапку и перчатки.

– Кроме того, достоверно установлено, где он прятался.

– Вот гад! – выругался Ясенев. – Но ведь это значит…

Мы стояли на крыльце и разговаривали вполголоса. Аркадий Николаевич постоянно озирался на дверь – видимо, не хотел, чтобы его домашние знали о сути разговора. Я предполагала, что он даже не рассказал о покушении.

Аркадию Николаевичу не терпелось обсудить со мной подробности. Стоять же на улице, на крыльце, обдуваемом холодным ветром, было совсем неудобно. Сам Ясенев был в одной рубашке и брюках, я тоже начала замерзать в своем джинсовом костюме и наброшенной на плечи ветровке.

Ясенев чуть поколебался, потом негромко сказал:

– Пойдемте на кухню!

Мы прошли в кухню, куда буквально через полминуты заглянула испуганная Лариса.

– Боже мой, Женя! – ахнула она. – Вы вся в крови! Что же это такое?

За Ларисой показалась Виктория, тоже не на шутку встревоженная, а на лестнице раздались гулкие тяжелые шаги Алевтины Робертовны. Поняв, что сейчас здесь соберется все переполошенное женское царство, требующее объяснений, чего мне совершенно не хотелось, я взглянула на Ясенева. Аркадий Николаевич понял мое состояние, потому что тут же поднялся со стула и, шагнув к двери, принялся поочередно за плечи выталкивать из кухни жену и дочь.

– Я сказал – спать, спать! – приговаривал он, стараясь говорить спокойно. – Ничего страшного не случилось, так, ерунда! Женя уже все разрулила. Сейчас она примет душ и тоже отправится спать! Так что успокойтесь, пожалуйста!

Женщины очень не хотели успокаиваться. Еще меньше они хотели отправляться спать. Однако Ясенев был непреклонен. В конце концов Вика и Лариса вместе скрылись в комнате девушки, и к ним даже присоединилась Алевтина Робертовна, которую сегодняшний инцидент перевел во временные союзники невестки и внучки.

– Вы бы и впрямь приняли душ, – еще раз оглядев мое лицо и покачав головой, сказал Ясенев.

– Успею, – коротко сказала я. – Сейчас не это главное.

Я достала из сумки упаковку дезинфицирующих салфеток и тщательно промокнула ими лицо. Потом посмотрелась в зеркальце и убедилась, что дополнительных медицинских действий не требуется. Внешний вид, конечно, слегка подпорчен, но серьезного ничего в этих царапинах не было. Еще пару раз протереть спиртом – и все пройдет.

– Послушайте… – Аркадий Николаевич подошел ко мне вплотную и заговорил почти шепотом. – Но ведь это уже не на Вику!.. Я хочу сказать – выстрел был направлен на меня!

– Я поняла это, – невесело усмехнулась я.

– Неужели этот молокосос настолько слетел с катушек, что решился на такое? – словно не веря самому себе, спросил Ясенев.

– Вы имеете в виду Костерина? – уточнила я.

– Ну да, кого же еще! – начал раздражаться Ясенев. – Кажется, мы только недавно выяснили, что это его рук дело!

– Строго говоря, до конца мы этого не выяснили, – заметила я. – Мы так решили, потому что выглядело очень похоже. И даже его отец поверил. А с самим Сергеем мы не говорили.

– Так нужно поговорить! – Ясенев шагнул в прихожую к вешалке, где висели его куртка и плащ.

– Постойте! – остановила я его. – Я все-таки думаю, что это не Костерин.

– Объясните! – немедленно потребовал Ясенев.

– Сейчас попробую… Видите ли, это покушение было тщательно спланировано и подготовлено, – задумчиво сказала я. – Если бы Костерин действовал импульсивно, разозлившись на вас после разговора с отцом, все было бы не так.

– Может быть, он заранее это решил, еще до разговора с отцом! – не хотел расставаться со своей версией Аркадий Николаевич.

– Нет, – твердо повторила я.

– Так кто же это, по-вашему? Профессиональный киллер?

– И это вряд ли. Профессионалы не промахиваются, – покачала я головой.

– Значит, Костерин! – упрямо гнул Ясенев.

Я вздохнула.

– Послушайте меня, пожалуйста, внимательно… – попросила я своего клиента. – Я хочу поделиться с вами своими соображениями.

И я рассказала ему все, что мне удалось увидеть.

– Понимаете? – сказала я, закончив свой рассказ, в течение которого Ясенев внимательно слушал, не перебивая. – Это уже никак не похоже на детские шалости!

– И все равно! – упрямо стоял на своем Ясенев. – Нужно позвонить Костерину и спросить, где сейчас его сынок!

Аркадий Николаевич имел в виду звонок Костерину-старшему.

– Позвоните, конечно! – согласилась я. – Прямо сейчас и позвоните.

Ясенев достал свой сотовый и набрал номер. Услышав голос Костерина-отца, он сразу же спросил, нашел ли тот своего сынка и где оный сейчас пребывает.

Костерин говорил скороговоркой, но довольно долго. Ясенев внимательно слушал.

– Ты уверен? – хмуро спросил он. – Да? Ну ладно, извини…

Отключив связь, он положил телефон в карман брюк и вздохнул.

– Ну что? – спросила я.

– Говорит, что нашел своего сынка час назад в одном из кабаков. Он был в невменяемом состоянии, так что отцу пришлось просто погрузить его в свою машину и оттранспортировать домой. Сейчас он в своей комнате спит беспробудным сном, а папаша глушит валерьянку и корвалол.

– Ну что ж, по крайней мере ясно, что это не он, – резюмировала я.

– Да, – с сожалением, как мне показалось, согласился Ясенев и посмотрел на меня вопросительно.

– Думаю, нужно поставить в известность полицию, – заметила я, наблюдая за Ясеневым.

Как я и предполагала, он не пришел в восторг от подобного предложения.

– Ох, ну зачем полицию? – раздраженно поморщился он. – Что это даст?

– Профессиональный осмотр места преступления – раз…

– Вы уже все сами осмотрели! – перебил меня Ясенев. – Я не сомневаюсь, что профессионально.

– Не совсем так, – возразила я. – Я все-таки не сыщик и не располагаю соответствующей техникой и полицейской базой данных. Желательно выяснить, кому принадлежит этот дом, – принялась я объяснять. – Это может оказаться полезной информацией для установления личности преступника. Почему дом пустует? Где хозяева и кто они? Потом желательно провести экспертизу перчаток, шапки и гильзы. Я не в состоянии это сделать! Я не эксперт.

Ясенев мучительно размышлял.

– Газеты моментально подхватят эту новость, – сказал он. – Раструбят черт знает что, наплетут с три короба! Зачем мне такая популярность? Всякие папарацци станут караулить под дверями дома, пытаться взять у меня интервью! Все это здорово будет мешать!

– Зато это поможет спасти вашу жизнь, – спокойно и четко произнесла я.

Ясенев слегка вздрогнул. Он подошел к настенному шкафчику и достал из него бутылку мартини. Налив себе в стакан, выпил сам, не предлагая мне, видимо, считая, что я на работе и пить мне противопоказано. Что ж, я нисколько не расстроилась по этому поводу: я и сама предпочитаю трезвый образ жизни. А уж на работе вообще ни грамма не употребляю.

– Ладно, – буркнул он, отставив стакан. – Поступайте как хотите. Только уговор – завтра! А то сейчас нагрянут, поспать не дадут!

– А вы надеетесь спокойно заснуть? – усмехнулась я.

Ясенев помрачнел и снова наполнил стакан. Опустошив его, он слегка повеселел и произнес:

– Как бы там ни было, полицию известите завтра. И только после того, как я уеду на работу.

– Как это? – удивилась я. – Ведь вы потерпевший!

– Кто это вам сказал? – притворно удивился в ответ Ясенев, лукаво глядя на меня. – Мы же с вами были вдвоем! Может, объектом нападения были вы?

И, видя недоумение в моем взгляде, принялся рассуждать дальше:

– А что? Профессия ваша не представляется мирной и спокойной. Наверняка у вас богатый послужной список и на земле имеется немало людей, желающих вашей смерти!

– А вашей? – язвительно спросила я. – Совсем никого?

Ясенев примирительно рассмеялся.

– Женя, на самом деле я, конечно же, не думаю, что стреляли в вас. Но я хочу преподнести это полиции как собственную версию.

– Зачем? – недоумение не покидало меня.

– Чтобы меня оставили в покое! – с простодушной прямотой признался Аркадий Николаевич.

– Ваша простота меня поражает! – усмехнулась я. – Неужели вы думаете, что в полиции работают идиоты, которые проглотят вашу версию? Особенно после того, как увидят мансарду, выбранную в качестве засады явно не вчера! А я работаю у вас всего два дня!

Ясенев молчал, в лице его появилось какое-то тупое упрямство.

– Пусть они думают, что им угодно! – стоял он на своем. – Но я-то имею право на такую версию! Вот ее я и стану придерживаться.

– Ну, как знаете! – махнула я рукой. – Расследование они будут вести свое. Мне все-таки спокойнее думать, что ваша защита обеспечивается с двух сторон: мною как телохранителем и полицией как сыщиком. Хотя, строго говоря, я не являюсь вашим телохранителем. Я нанята, чтобы охранять вашу дочь. И как быть с вами обоими, честно говоря, не знаю. Может, вам имеет смысл нанять лично для себя телохранителя?

– Я подумаю, – после паузы произнес Ясенев. – Во всяком случае, вы сейчас все равно рядом, так что я более-менее спокоен. – А что там с гильзой? Вы что-то можете о ней сказать?

– Почти с полной уверенностью можно утверждать, что стреляли из винтовки. Скорее всего, из охотничьего карабина типа «Сайги», – поделилась я с Ясеневым своими предположениями.

Аркадий Николаевич на секунду застыл, а потом медленно переспросил:

– Охотничьего?

– Ну да. А что вас так насторожило?

– А то! – неожиданно повысил голос Ясенев, заходив по кухне туда-сюда. Остановившись с размаху подле меня, он закончил фразу: – То, что я знаю, кто это стрелял! Мой племянничек, черт бы его драл!

– Почему вы вдруг так решили? – спросила я.

– А потому что он охотой увлекается! И Юрка ему ружье подарил в прошлом году! Еще у меня денег занимал! Вот гад! – произнес Ясенев с каким-то удивлением, словно сам поражался тому, на что оказался способен его племянник.

– Никогда бы не подумала, что Алексей увлекается охотой, – заметила я, вспомнив женственное лицо с безвольным подбородком. – Уж больно внешность у него неподходящая для этого занятия!

– Имидж ничто! – произнес Ясенев, продолжая мерить кухню аршинными шагами и явно нервничая. – Это он как раз компенсирует таким образом свой комплекс маменькиного сынка! Отыгрывается!

– А ваша мама, столь любящая как внука, так и животных, знает об этом? – усмехнулась я.

– Так он никого не убил! – раздраженно заметил Ясенев. – Да и не убьет, скорее всего. Так, болтается по лесам с ружьем наперевес и чувствует себя крутым! Хочет ощутить себя настоящим мужиком! И маме прекрасно известно, что у него кишка тонка в зверя выстрелить!

– Вы что-то противоречите сами себе, – заметила я. – То говорите, что он отыгрывается на животных, то утверждаете, что и мухи не обидит… И потом, если он не в состоянии убить зверя, как он мог стрелять в человека?

Ясенев замер, но через секунду уже принялся объяснять:

– Так это совсем другое дело! Меня он ненавидит, понимаете? Я почему всегда отказывал взять его к себе на работу? Что, думаете, мне жалко, что ли? Или я местечка теплого не нашел бы? Да просто я знал, что он меня терпеть не может! И просто хочет воспользоваться моими связями! А на нас ему плевать – что на меня, что на Вику, что на саму любящую бабушку, хотя ей этого ни в коем случае не нужно говорить!

Я промолчала, не со всем сказанным Ясеневым соглашаясь. А тот тем временем почти забегал по кухне.

– Нет, ну он, он! Точно он! – периодически останавливаясь, восклицал Аркадий Николаевич. – Помните, он же угрожал мне! Сегодня вечером, между прочим! Вернее, уже вчера, но это неважно – прошло-то всего несколько часов! Просто за это время навалились другие события, вот я и забыл про племянничка дорогого, мать его! – сыпал скороговоркой Ясенев. – И угрозы, и винтовка, и зачастил он к нам в последнее время – все сходится! Он вполне мог пошататься по округе и присмотреть этот заброшенный дом.

Определенный резон в словах Ясенева был. И все же я решила уточнить:

– Вы уверены, что у него есть «Сайга»?

– Абсолютно! Юрка, когда ее купил, потом мне показывал, хвастался. Так что никаких сомнений!

Ясенев смотрел на меня горящими от возбуждения глазами. Я вздохнула.

– Судя по вашему воинственному настрою, спать вы уже не хотите, а намереваетесь ехать прямиком к племяннику для выяснения отношений? – спросила я.

– Правильно понимаете! – Ясенев направился в прихожую и обулся. – Едем!

Видя мои колебания, Аркадий Николаевич подошел ко мне ближе и произнес:

– Я вас прошу – давайте просто проедем к нему, и вы сами во всем убедитесь! Его нужно обезвредить, вы понимаете, пока он не наломал дров? Вы думаете, я хочу ему зла? Я хочу помочь ему! Нужно поговорить с Юрием, рассказать ему обо всем. Если у Алексея сорвало крышу, ее нужно вернуть на место! Я вам заплачу в два раза больше, только помогите мне сейчас! Мы просто проедем туда и все обсудим. А потом – думаю, уже с завтрашнего дня – будете снова охранять только Вику, пока она не уедет в Москву! Все же просто! Ну что мне, офисную охрану вызывать?

Ясенев старался говорить убедительно, заглядывая мне прямо в глаза.

– Что ж, полагаю, душ я приму не скоро, – еще раз вздохнула я, преодолевая внутреннее сопротивление и выходя вслед за Аркадием Николаевичем.

Не успела щелкнуть дверь, как на лестнице показалась Лариса.

– Аркадий, ты куда? – встревоженно спросила она.

– Да ложитесь вы спать! – громыхнул Аркадий Николаевич, быстро выходя за мной в темноту. – Свет погасите! – бросил он, обернувшись на мгновение.

Глава 4

На этот раз за руль села я.

– Где живет ваш племянник? – спросила, едва Ясенев устроился рядом и набросил ремень безопасности.

– Вольская, двадцать пять, – сообщил тот. – Возле глазной клиники.

Признаться, я была рада посидеть за рулем «БМВ Х6» – думаю, мне еще не очень скоро выпадет такая возможность. Вообще-то я довольно спокойно отношусь к крутым тачкам, вот и сейчас мне просто хотелось испытать эту машину в действии. В конце концов, неизвестно – вдруг мне придется по роду деятельности пользоваться ею?

Управлять этой моделью оказалось одним удовольствием. Я вела машину совершенно спокойно и уверенно, ни о чем не беспокоясь. Она была послушной и имела плавный ход. Ясенев, уже выплеснувший сегодня свою ярость на брата, племянника, Костерина, а также неизвестного стрелка, что, видимо, происходило с ним нечасто, сейчас сидел явно расслабленный. Насколько я сумела понять его характер, Аркадий Николаевич в душе был мужиком не вредным и не истеричным, а вполне нормальным и даже доброжелательным. И только что-то экстраординарное, по его мнению, могло вывести его из себя настолько, чтобы он потерял над собой контроль и принялся орать, топать ногами и сметать все на своем пути. Сегодняшний день был явно таковым. Думаю, что сам Аркадий Николаевич запомнит его надолго.

А пока мы просто катили по ночной улице. Я приоткрыла окошко и ловила губами свежий и холодный воздух, очень хорошо бодривший. Даже Ясенев, который было вяло откинулся на сиденье, глотнув воздуха, выпрямился и подтянулся. Теперь он наверняка обдумывал, как грамотно повести беседу с племянником и родным братом. Кажется, ему самому уже все это не нравилось.

– Может быть, просто сообщим в полицию о ваших предположениях? – предложила я. – И пусть они сами разбираются? Делают допрос и обыск?

Ясенев чуть нахмурился и промолчал.

– Нет, – наконец разлепил он губы. – Вначале я сам разберусь.

– Ну, как хотите, – пожала я плечами. – Только держите себя в руках.

Аркадий Николаевич кивнул и произнес:

– Сейчас налево.

Мы как раз проехали мимо клинического городка, и я повернула налево. Вскоре мы оказались в «колодце», образованном несколькими девятиэтажными домами, поставленными перпендикулярно друг другу. Ясенев вышел из машины и направился к подъезду.

Надавив на кнопку с номером квартиры, он отошел в сторону и хмуро посмотрел себе под ноги. Я видела по глазам Ясенева, что ему неприятна миссия, которую он сам на себя возложил. Когда после выстрела первый поток эмоций схлынул вместе со страхом, он успел все осмыслить и понять, что сейчас предстоит обвинить в покушении на убийство сына родного брата. И ему это очень не нравилось.

И я еще раз отметила, что Ясенев вполне способен на человеческие чувства. Об этом свидетельствовал и сегодняшний разговор с Костериным-старшим: хоть Аркадий Николаевич и был взбешен поведением его сынка, он быстро утих и сменил гнев на милость. Примерно то же самое происходило и сейчас. Видимо, высокое положение Ясенева обязывало его держать марку, делать вид жесткого, крутого мужика. И хотя характер его явно не был мягким, все же жестоким и бездушным его никак нельзя назвать.

– Кто там? – тем временем обеспокоенно прозвучал мужской голос, в котором я узнала Юрия.

– Свои, – хмуро ответил Ясенев, переступая с ноги на ногу.

Послышалось чуть удивленное бормотание. После чего звуковой сигнал известил о том, что нам открыли дверь. Ясенев вздохнул и прошел к лифту. Когда мы поднялись на шестой этаж, дверь в квартиру была приоткрыта, и оттуда высовывалась встрепанная спросонья голова Юрия Николаевича.

– Что случилось, Аркадий? – глухо спросил тот. – С мамой что-то?

– Нет-нет, – торопливо проговорил Ясенев. – С мамой все в порядке. Я просто хочу знать: Алексей дома?

– Не-ет, – не скрывая своего удивления, ответил Юрий Николаевич.

– А… где он? – спросил Ясенев.

Я видела по его лицу, что он чувствует себя неловко перед братом. От его вечернего тона не осталось и следа. Сейчас он разговаривал с братом явно с извиняющимися интонациями. Никакого недружелюбия не слышалось, хотя это и могло показаться странным: ведь он пришел сюда с обвинениями в адрес его сына.

– Не знаю, – все так же удивленно продолжал Юрий. – Мы как расстались с ним после… визита в твой дом, так его и не было.

Судя по тону Юрия, он был не в курсе тех угроз, что выкрикнул его сын по телефону в адрес своего дяди. И вообще выглядел так, словно они и впрямь давно расстались с сыном и разошлись каждый по своим делам.

– Мне нужно было поехать в мастерскую, – продолжал тем временем Юрий Николаевич. – А Алешка не захотел. Я, говорит, хочу один побыть. Ну, я его высадил возле парикмахерской, он и ушел. Может, у девчонки своей ночевать остался, кто его знает? А зачем вы все-таки его разыскиваете?

Аркадий Ясенев мялся на одном месте и чувствовал себя неуверенно. Ему явно не хотелось сообщать о том, что в него стреляли несколько часов назад, а также о том, что это мог сделать Алексей.

– Простите, у вашего сына есть карабин «Сайга»? – решила я помочь своему клиенту.

– Да, – кивнул Юрий с еще большим удивлением.

– А где он сейчас? – продолжала я.

– У него… – не очень уверенно ответил отец. – В его комнате.

– Вы не могли бы сходить и посмотреть, точно ли карабин находится там, – попросила я, – и сообщить нам? Мы подождем на лестнице.

– Ну зачем же на лестнице? – возразил Юрий, открывая дверь шире. – Проходите. Надя в санаторий уехала, так что я один, вы никого не разбудите.

Мы протиснулись в узенькую прихожую и скромно встали в ней. Юрий тем временем толкнул дверь в комнату и прошел туда. Возился он несколько минут, после чего вышел в прихожую с обескураженным видом.

– Что-то не могу найти… – развел он руками. – Всегда в шкафу лежал. Наверное, Алешка переложил куда-то. Сейчас я на антресоли посмотрю, вы подождите.

Он прошел в кухню, откуда вернулся с табуреткой, на которую взобрался, и принялся рыться на антресоли среди старого хлама. Однако и там карабин не обнаружился. Мы переглянулись с Ясеневым, у обоих мелькнула одна и та же мысль…

– Нету… – совсем растерянно проговорил Юрий Николаевич, слезая с табуретки. – Странно…

Мы молчали. Потом Юрий Николаевич произнес, обращаясь к брату:

– Но ты не волнуйся. Он, может, собрался завтра в лес, потому и прихватил ее. Или кому-то из друзей одолжил.

– Юрий Николаевич, – я все-таки решила несколько прояснить ситуацию, – а вас не удивляет, что мы пришли к вам?

– А чего удивляться? – Юрий Николаевич невесело усмехнулся. – После разговора с Аркадием все ясно. Ты хочешь забрать «Сайгу», потому что считаешь, что она принадлежит тебе, верно? – он повернулся к брату. – Я ведь тебе так и не отдал за нее деньги…

Аркадий Ясенев сглотнул слюну и поморщился.

– Да нет же, – с досадой произнес он. – Не нужны мне твои деньги, я давно и думать про них забыл. Считай, что это мой подарок…

И тут же понял, насколько двусмысленными оказались его слова.

– Короче, с парнем твоим мне нужно поговорить! – рубанул он рукой воздух.

– Так вроде поговорили уже, – снова усмехнулся Юрий Николаевич.

– Да не о том! – отмахнулся Ясенев. – Ладно, мы пойдем. Юра, только я тебя прошу: когда он появится, позвони мне, пожалуйста. Или его попроси, чтобы позвонил… нет, лучше сам! – все-таки решил он.

Юрий Николаевич внимательно посмотрел на брата.

– Аркадий, что все-таки случилось? – негромко спросил он. – Может, расскажешь?

На лице Аркадия Ясенева ясно виделось сомнение. Поколебавшись несколько секунд, он все же произнес:

– Может, и расскажу. Но не сейчас. Потом. Все, Юра, мы пойдем. Извини, что побеспокоили.

И он, быстро проследовав к двери, вышел из квартиры. Юрий Николаевич поймал мой взгляд, но я ничего не стала говорить, лишь успокаивающе кивнула.

Когда мы оказались на улице, Аркадий Николаевич осторожно поднял голову. На шестом этаже в кухонном окне горел свет. В нем виднелся силуэт Юрия Николаевича. Ясенев вздохнул и пошел к своей машине.

Когда мы немного отъехали, я спросила:

– Что, возвращаемся домой?

Ясенев ничего не ответил, сосредоточенно о чем-то размышляя. Потом произнес:

– Вот что, Женя. С этим нужно покончить. Я уверен, что Юрий не в курсе выкрутасов сына. Он действительно был удивлен, что карабина нет на месте. И где сейчас Алексей, он тоже, скорее всего, не знает. И к нему у меня претензий нет. Но и пускать все на самотек я не могу. С Алексеем нужно что-то делать. Точнее, с тем безобразием, которое он творит, сам, кажется, не понимая, что делает. Поэтому я прошу вас его найти. Пусть даст объяснения. Я не собираюсь постоянно быть в напряге, ожидая, что он еще отмочит.

– Где же я его найду? – неподдельно удивилась я. – Он, может быть, мирно спит сейчас у кого-то из друзей или у своей девушки, о которой мне ничего не известно – ни адреса, ни даже имени!

– Зато мне известно! – неожиданно заявил Ясенев. – Зовут ее Наташа, а живет она на Льва Толстого.

– И это все данные? В три часа ночи они мне очень пригодятся! – съязвила я.

– Подождите! – одернул меня Ясенев. – Я знаю и номер дома, и квартиры. Как-то раз Алексей был у нас в гостях на семейном торжестве, после этого я лично отвозил их с Наташей по этому адресу – так получилось, что мне нужно было в офис, а это как раз по дороге. Я хорошо помню, как Наташа говорила, что у нее запоминающийся номер квартиры – сто двадцать три. То есть раз-два-три. А дом я и сам помню – длинная пятиэтажка, стоит перпендикулярно всем остальным.

Я подавила вздох. Мне не очень нравилась перспектива разыскивать Алексея посреди ночи, но в чем-то Ясенев был прав. Многое указывало на то, что именно он совершил сегодняшний выстрел. А значит, действовать нужно быстро. Подобные штучки нельзя оставлять безнаказанными. И если завтра Алексей узнает, что его дядя остался жив и здоров, неизвестно, какие мысли придут в его голову. Поэтому я согласилась на поиски, только предложила:

– Может быть, имеет смысл сперва все-таки позвонить Алексею?

Ясенев нахмурился.

– Он может мне не ответить, – заметил он.

– Не беда, я могу позвонить со своего, – сказала я, доставая свой сотовый. – Говорите номер.

Ясенев продиктовал мне номер своего племянника, и я быстро набрала его. В ответ я услышала, что абонент временно недоступен.

– Отключен, – коротко резюмировала я, убирая свой телефон.

– Придется ехать, – развел руками Ясенев.

Я послушно повернула в сторону улицы Льва Толстого. Ясенев не выразил желания, чтобы я отвезла его домой, и это означало, что он намерен сопровождать меня и лично присутствовать при завершении этого дела. Я не возражала против такого варианта – пока что Аркадий Николаевич мне не мешал. Да и вообще, вдвоем все-таки повеселее.

До искомой пятиэтажки мы добрались очень быстро – ночные улицы были почти пустынны. Редкие автомобили не затрудняли движения. Ясенев уже поклевывал носом, но старался держаться молодцом. Когда я остановила машину, он подавил зевок и кивнул:

– Да, это тот самый дом.

– Как будем действовать? – посмотрела я на него.

Ясенев казался удивленным.

– Вообще-то я думал, что это решите вы! – заявил он. – Вы же телохранитель!

– Вот именно, – заметила я. – Телохранитель, а не детектив! К тому же это был ваш план, а не мой, приехать сюда среди ночи.

Ясенев набычился и сдвинул брови.

– Ладно, – усмехнувшись, пожалела я его. – Сидите в машине, я начну первой. Вечно все приходится самой делать!

Поворчав немного для порядка, я двинулась к подъезду. Квартира сто двадцать три находилась на третьем этаже. Подойдя к двери, я постучала. Выдержав несколько секунд, повторила стук уже громче. Вскоре послышалось шлепанье босых ног, а затем заспанный голос спросил:

– Кто там?

– Наталья! – быстро заговорила я. – Что у тебя с краном? С потолка льет как из ведра!

Я намеренно сыпала словами быстро, чтобы использовать эффект неожиданности и заставить Наташу поскорее открыть дверь. Кроме того, долгие разговоры через дверь могли вызвать нездоровый интерес соседей, которые, увидев меня, уж точно поинтересовались бы, что я делаю на их лестничной клетке. Трюк с неисправным краном был стар как мир, но и действовал безотказно. Еще ни разу он меня не подводил, не подвел и в этот раз.

– Ой, сейчас! – испуганно ответила Наташа, принявшись торопливо крутить замок.

Когда дверь распахнулась, передо мной предстала худощавая девчонка в короткой ночной рубашке, с распущенными светлыми волосами: на вид ей было не больше двадцати лет. Быстро протиснувшись в квартиру, я захлопнула дверь и спросила:

– А парень твой где? Буди его, пусть помогает!

Наташа, совершенно сбитая с толку моим напором, пока даже не сообразила, что видит меня впервые.

– К-какой парень? – удивленно спросила она.

– Какой, какой! Лешка!

– Нет его! Я одна… – Наташа щурилась от яркого света, который я намеренно врубила, нащупав на стене выключатель.

Потом она все же всмотрелась в мое лицо и спросила:

– Ой, а вы кто?

– Так где все-таки Алексей, Наташа? – повторила я вопрос.

Наташа бросила встревоженный взгляд на ванную комнату и, быстро ступая, прошла к ней и открыла дверь. Естественно, она сразу же увидела, что там все в порядке. Среагировав неожиданно проворно, она заскочила внутрь и, захлопнув дверь, проговорила из-за нее:

– Немедленно уходите! Или я подниму на уши весь дом! А-а-а! – закричала она.

Перепугавшись, что она и впрямь сейчас переполошит всех на свете, я подскочила к двери ванной и заговорила:

– Наташа, я просто ищу Алексея! Извините, что мне пришлось пуститься на хитрость, мне просто нужно было, чтобы вы меня впустили.

– Зачем? – дрожащим голосом спросила девушка.

– Чтобы убедиться, здесь Алексей или нет.

– Зачем он вам? – продолжала вопрошать девушка.

– Наташа, – как можно серьезнее произнесла я. – Я боюсь, что Алексей попал в беду. Ему надо помочь. Для этого его обязательно нужно найти.

– Вы кто? – Голос Наташи по-прежнему был напряженным, но я чувствовала, что кричать она пока не собирается. Слава богу, ее возглас соседи проигнорировали, во всяком случае, звуков хлопающих дверей на лестничной площадке не слышалось, и я могла продолжать разговор. Применять силу было неконструктивно: что и говорить, я проникла в квартиру незаконно, и если бы сейчас сюда нагрянули люди, пришлось бы просто, что называется, делать ноги. Я бы, конечно, сумела их унести, но так и не добилась бы от девчонки необходимой информации. Поэтому разумнее всего было действовать мирным путем.

– Я работаю телохранителем у одного человека. Могу показать тебе свои документы, – предложила я.

Ответа не последовало, и я продолжала:

– Мне нужно лишь найти Алексея. Если ты скажешь мне, где он, я немедленно уйду. Ты можешь даже не выходить из ванной, если боишься, до моего ухода. Просто скажи мне, где он, и все.

Повисла пауза. Наташа размышляла. Она, конечно, не очень верила мне и толком ничего не поняла. Видимо, в ней боролось желание не выдавать своего бойфренда с желанием остаться одной и спокойно перевести дух. Наконец второе пересилило, и она не очень уверенно произнесла:

– Но я не знаю, где он. Мы договаривались встретиться только завтра.

– А где он может быть? У кого из друзей он мог остаться ночевать?

– Я не знаю! Разве что у Витька… – сказала Наташа.

– А что за Витек? Где он живет?

Наташа молчала.

– Не волнуйся, я ничего плохого не сделаю твоему Алексею, – убеждала я. – Его ищет родной дядя. Он хочет с ним просто поговорить. В данный момент он ждет меня в своей машине. Можешь выглянуть в окно и убедиться. Я вообще могу выйти на лестничную клетку.

Наташа, кажется, не хотела ни в чем убеждаться. Ей хотелось одного – чтобы ее оставили в покое, поэтому она быстро проговорила:

– Витек живет в Агафоновке, на Беговой. Дом прямо напротив трамвайной остановки.

– А квартира? – спросила я.

– Это частный дом.

– Он один живет? – уточнила я.

– Вообще-то он живет с родителями, в Солнечном. А это дом его бабушки. Когда хочет отдохнуть от предков и оттянуться, он уходит туда. Но я не уверена, что он сейчас там. Просто иногда они собираются у Витька, Лешка и еще несколько друзей.

– Хорошо, Наташа, спасибо, – поблагодарила я. – Я уже ухожу.

Я направилась в прихожую и захлопнула за собой дверь. Практически сразу же я услышала, как простучали по полу босые ноги, а затем лязгнула металлическая задвижка, запершая дверь изнутри…

– Спасибо, Наташа, – еще раз проговорила я и неожиданно услышала, как она ответила:

– Только, пожалуйста, не говорите Лешке, что это я вам сказала, где он.

– Не скажу, – пообещала я, направляясь к лестнице.

Ясенев сидел в машине и тянул кока-колу из жестяной банки.

– Вы одна? – спросил он, когда я села на водительское сиденье.

– Как видите, – усмехнулась я, заводя мотор. – Придется ехать в Агафоновку, если у вас еще не пропало желание самолично найти племянника.

Я видела, что Ясенева клонит в сон и он пытается взбодриться хотя бы кока-колой.

– Не волнуйтесь, – поймав мой взгляд, проговорил Аркадий Николаевич. – Мне порой приходится засиживаться до глубокой ночи на работе, так что я человек привычный. Поехали.

– Мы можем по дороге остановиться в круглосуточном кафе и выпить по чашке крепкого кофе, – предложила я.

– Не стоит терять время. Лучше потом, – сказал Ясенев.

– Ну, как хотите, – пожала я плечами и повернула руль.

Проехав улицу, на которой жила Наташа, мы направились в сторону Агафоновки – района, имевшего не самую хорошую репутацию в городе и особенно славившегося своей криминогенной обстановкой. Но ни меня, ни Ясенева это особо не пугало. Я вела машину в нужном направлении, добралась до центра и поехала дальше. Справа потянулись трамвайные пути, вдоль которых я держала свой путь. Минут через пятнадцать началась улица Беговая, и я снизила скорость, внимательно глядя в окно. По дороге я обрисовала Ясеневу свою встречу с Наташей.

– Кажется, вот этот дом, – кивнула я на довольно уродливое строение начала прошлого века. Чем-то дом напоминал тот, что облюбовал для своих игр сегодняшний стрелок из «Сайги», разве что мансарда отсутствовала. А так – те же деревянные стены, такой же палисадник… Разве что вид жилой.

– Пойдем вместе? – спросила я у Ясенева.

Аркадий Николаевич посопел носом. Не очень-то ему нравилась перспектива соваться в этот дом и отлавливать там своего племянника. Но так как он все это затеял, идти в отказ тоже казалось ему не совсем правильным.

– Я лучше буду вас страховать здесь, – наконец нашелся он.

– Что ж, страхуйте, – усмехнулась я.

«Интересно посмотреть, как у вас это получится!» – подумала я, выходя из машины.

Окна в доме были закрыты массивными ставнями. Но сквозь щели в одном из них пробивался тусклый свет. Значит, по крайней мере сам Витек в нем присутствует. И даже если здесь нет Алексея Ясенева, можно попытаться узнать, где все-таки он проводит эту октябрьскую ночь…

Я решила действовать просто, с расчетом именно на то общество, что собралось сегодняшней ночью у некоего Витька. Даже заочно я могла составить довольно точное представление об этой компании. Поэтому, не тратя зря энергию и не проявляя эффектных трюков, я подошла к дому и поскребла по шероховатой древесине ставней. Из дома доносились приглушенные звуки музыки. Голосов слышно не было. Однако вскоре послышались шаги, а затем чей-то голос спросил:

– Кто там?

– Витек, это я! – полушепотом отозвалась я, и парень распахнул дверь.

– Привет! – с улыбкой проговорила я, уверенно проходя в дом, слегка отодвинув хозяина локтем. Шла я так, словно бывать в этом доме мне приходилось неоднократно.

– Привет, – чуть удивленно откликнулся парень, не делая попытки остановить меня.

Я оказалась в квадратной комнатке, которая, видимо, являлась кухней и была первым по счету помещением, как это нередко бывает в старых частных домах. В середине комнаты стоял массивный стол, на котором покоились остатки закуски. Кроме того, под столом стояли три опустошенные бутылки водки. В комнате было сильно накурено, тяжело даже стало дышать, что неудивительно при закрытых окнах. Огляделась я мигом, буквально за пару секунд увидев и оценив все, что нужно.

Слева от стола, у стены стоял диван, на котором полулежали двое парней – из тех, кто еще продолжал бодрствовать. Третий сидел на стуле с гитарой в руках и вяло перебирал струны. Музыка же лилась из колонок, выставленных прямо на пол и подключенных к музыкальному центру. Но Алексея Ясенева среди них не было.

Парень с гитарой обратился к тому, что открыл мне дверь:

– Кто там, Илюха?

– Вот, – просто ответил Илья, указывая на меня.

Я уже подходила к столу, решив, что гитарист и есть тот самый Витек, временный хозяин этого жилища.

– Привет, Леха Ясенев тут? – скороговоркой проговорила я, стоя перед Витьком, и добавила: – Его Натаха ищет.

– Ну, тут, – удивленно кивнул Витек. – А где она сама?

– Дома, – кратко ответила я.

– А чего сама не приехала?

– У нее проблемы. Со здоровьем, – уточнила я. – Живот болит справа, на аппендицит похоже. Скрутило нехило. Я ей говорю – давай «Скорую» вызову! А она – нет, я боюсь, пусть Леха приедет! Адрес мне дала, я и поехала. Я на машине.

Витек несколько оторопело почесал в затылке. Лишняя проблема – болезнь Наташи – была ему совершенно ни к чему, она не вписывалась в беспечное времяпрепровождение, и поэтому надо ее побыстрее спихнуть на… разумеется, на Алексея Ясенева. Я так полагала, что он в соседней комнате, дверь в которую была закрыта.

– Только он спит, – сообщил Витек. – С час назад уже угомонился.

– Ну так буди, – проговорила я, направляясь к двери. – Скажи, я в машине жду, мотор пока заведу.

И я вышла на улицу. Алексей, видевший меня дома у Аркадия Ясенева, даже спросонья мог сообразить, что вряд ли меня послала его девушка… Поэтому я просто прошла к соседнему дому, приготовившись ждать.

Алексей Ясенев появился минут через семь. Ежась от холодного ветра, он поднял воротник куртки и, выйдя за калитку на улицу, остановился, неуверенно озираясь. Я подошла и крепко взяла его под локоть, ведя к машине Ясенева.

– Поехали, Леша, – говорила я на ходу.

Ясенев бросил на меня взгляд, смутное сомнение промелькнуло у него на лице, и он сделал попытку остановиться.

– Пошли, пошли, – ласково похлопала я его по плечу, крепко держа другой рукой.

И тут Алексей заметил стоявшую впереди «БМВ». Машину своего дяди он узнал сразу, тем более что вряд ли у кого-то из его знакомых была такая же. Алексей от неожиданности замер и тут же инстинктивно дернулся в сторону, но вырваться из моей хватки было не так-то просто. А Аркадий Николаевич уже высунулся из машины и произнес насмешливо:

– Ну, что встал, как неродной? Давай садись!

Я, подталкивая Алексея, усадила его в машину на заднее сиденье и сама устроилась тут же, рядом с ним. Аркадию Николаевичу пришлось повернуться к нам. Несколько секунд он, словно оценивая, сверлил лицо племянника долгим взглядом. Тот сразу же отвел глаза и насупился.

– Оружие где? – с ходу спросил Ясенев.

Алексей непонимающе уставился на него.

– Ка-какое оружие? – спросил он, подрагивая, но не от страха, а от холода.

– «Сайга» где?! – повторил Ясенев с раздражением.

– Приятелю дал… – почесав затылок, сказал Алексей. – А что? Да я вам сам ее отдам! Не нужно мне ничего от вас!

– Я тебе ничего и не предлагаю, – холодно проговорил Аркадий Николаевич. – Какому приятелю? Имя, адрес?

– Вы что, прямо сейчас собираетесь за ней ехать? – Алексей явно недоумевал, с чего это дяде вздумалось среди ночи изымать карабин. – Да я вам завтра сам ее привезу. Или отец…

– Понятно, дурака включил, – кивнул Аркадий Николаевич. – Дескать, я не я…

Алексей хмуро посмотрел на него и проговорил в сторону:

– Если вы про звонок, то признаю, что был не прав.

– Да если бы про звонок! – воскликнул Ясенев, хлопая от возмущения ладонью по рулю.

– Минуточку! – вмешалась я. – Алексей, что вы делали после того, как покинули вечером дом дяди?

– К Витьку поехал, – пожал плечами Алексей. – Слушайте, а где Наташка? – вдруг встрепенулся он.

– С Наташей все в порядке, – сказала я.

– Чего не скажешь о тебе, – сейчас же добавил Аркадий Николаевич. – Тебе предъявят обвинение в покушении на убийство!

Алексей потер глаза и уставился на дядю. Челюсть его невольно отвисла.

– Это за что? За одни слова, что ли? Ну, это у вас не выйдет! Тут даже вы с вашим влиянием ничего сделать не сможете! Ну, признаю, наговорил лишнего! Так я же ничего не сделал!

– Значит, по твоей просьбе стрелял твой дружок, которому ты дал ружье, – тут же сделал вывод Ясенев.

– Чего? – В голосе Алексея звучало возмущение. – Это еще что за наезды? Никого я ни о чем не просил!

– Так, короче, я устал с тобой торговаться, – заявил Ясенев. – Сейчас мы тебя везем в полицию, и пускай там с тобой разбираются!

И он решительно нажал на газ.

– В какую еще полицию? За что? – Алексей закрутил головой и принялся апеллировать ко мне: – Послушайте, это бред какой-то! Вы что, думаете, вам все позволено, да? – это относилось уже к Аркадию Николаевичу. – Вы чего беспредел творите?

– Кто еще творит… – устало продолжал Ясенев, упрямо гоня машину вперед.

Алексей еще несколько раз по дороге пытался вступить в диалог, но Ясенев сжал зубы и не реагировал на него. Чувствовалось, что он все-таки крепко зол на племянника. Доехав до Кировского РУВД, Ясенев вышел из машины и, достав свой сотовый телефон, с кем-то коротко переговорил. Вскоре после этого из дверей здания показался мужчина в форме с капитанскими погонами. Ясенев шагнул ему навстречу и произнес несколько фраз, рукой показывая на племянника. Алексей сидел тихо, стреляя глазами по сторонам.

– Ясно, – сказал капитан и, приоткрыв дверцу, кивнул Алексею в сторону дверей в РУВД: – Пошли!

Алексей медленно вылез из машины, бросил взгляд на своего дядю, стоявшего рядом.

– Э-э-эх… – протянул он, качая головой, и пошел вслед за капитаном.

Я посмотрела на Ясенева. По лицу Аркадия Николаевича прокатилась тень. Выражение его было таким же, как при визите в квартиру брата, – чувство неловкости и даже вины. Однако он не стал отменять своего решения, быстро сел в машину и завел двигатель.

– Не похоже, чтобы он врал, – заметила я, когда мы немного отъехали.

– Разберутся, – не разжимая губ, бросил Ясенев. – Я Боровскому позвонил, полковнику, пока вы за Алешкой бегали. Он сказал – привози, разберемся. Найдут его дружка, проверят ружье… Бить не станут, я договорился. И вообще все будет нормально. Если не он – отпустят. Хотя я просто не представляю, кто еще…

* * *

Когда мы приехали в Белогорское ущелье, было уже шесть часов утра. Ясенев был бледным, а под глазами – темно-серые тени. Он часто зевал и, судя по всему, валился с ног, что было неудивительно: рабочий день, начинавшийся в восемь утра и заканчивавшийся после девятнадцати часов, предшествовал длинному вечеру, в течение которого Аркадию Николаевичу пришлось стать участником многих событий. Сейчас визит в дом Ясенева его брата с сыном казался совсем далеким, словно произошел неделю назад.

Когда мы прошли через ворота к дверям дома, я обратила внимание, что все окна темны. Однако не успели мы разуться, как по лестнице спустилась Лариса, следом за ней Вика, а потом показалась и Алевтина Робертовна. Вид женщин говорил о том, что и они провели практически бессонную ночь.

– Ну слава богу! – только и произнесла Лариса, прижимая руки к груди.

Она не стала приставать, чтобы мы рассказали ей о событиях прошедшей ночи, только в глазах ее застыл вопрос. Вика тоже ни на чем не настаивала. Самой решительной и любопытной показала себя Алевтина Робертовна.

– Аркадий! – став возле окна, проговорила она с обидой. – Ну можно же, по крайней мере, позвонить!

– Отойди от окна, – мягко отстранив мать, проговорил Ясенев.

– Аркадий! – повторила Алевтина Робертовна. – Мы волновались!

– Извини, мама, но раз я не позвонил, значит, мне действительно было не до того! – сквозь зубы произнес Аркадий Николаевич. – Сейчас могу только сказать, что все закончилось благополучно, волноваться совершенно незачем, и предлагаю всем отправиться спать. Во всяком случае, я собираюсь сделать это немедленно.

– А… во сколько тебя разбудить? – решилась спросить Лариса.

– Я сам поставлю будильник, – коротко произнес Ясенев.

– Значит, ты не пойдешь на работу? – спросила Вика.

– Нет, детка, – через силу улыбнулся Ясенев. – Я чертовски устал и могу себе позволить такую роскошь. Впрочем, после обеда я намереваюсь все-таки поехать в офис. Все, а теперь спать, спать!

И он, расстегивая на ходу пиджак, пошел вверх по лестнице. Взоры всех женщин обратились на меня.

– Могу только подтвердить, что поводов для волнений нет. Так что успокойтесь и действительно ложитесь спать, – посоветовала я.

– Да я уж теперь не засну! – махнула рукой Лариса.

– Я тоже, – поддержала ее дочь.

– Ну, как знаете. А я с вашего позволения прилягу на пару часов. Вика, ты, надеюсь, никуда не собираешься в такую рань?

– Нет, до вечера я точно буду дома, – сказала Вика. – Мне нужно подготовить курсовую, я давно собиралась…

– Вот и славно, – сказала я. – Пойду наконец-то приму душ.

Хоть мне здорово хотелось спать, все-таки душ принять было необходимо после лазания по горам и прочим не блещущим чистотой местам, и я из комнаты направилась в ванную с полотенцем наперевес. Сразу же залезла в ванну и включила воду. С удовольствием проводя по телу мыльной мочалкой, я глянула вниз, ожидая увидеть серо-черные струйки, так как полагала, что успела основательно изгваздаться за эти несколько часов…

Боли я не почувствовала. Просто неожиданно обнаружила, что вопреки моим ожиданиям вода была красноватого цвета… А прямо из-под моей левой пятки ярко-алой строчкой струилась кровь. Подняв ногу, я увидела, как всю ступню пересекает ровный, глубокий порез, из которого и хлещет кровь. Действуя максимально осторожно, я присела и ощупала дно ванны. Потом подняла руку, держа между пальцев длинный прозрачный осколок стекла…

Процедуру принятия душа я все-таки довела до конца. Осмотрев шкафчик, убедилась, что ничего похожего на бинт здесь нет. Пришлось временно использовать гигиеническую салфетку, которой я замотала ногу. Кровь до конца не остановилась, и я поспешила воспользоваться аптечкой. Пройдя к себе в комнату, достала бинт и антисептическую мазь. Хорошенько обработав рану, я туго забинтовала ногу. Кровь мне все-таки удалось остановить, порез был не столь глубоким, как мне показалось вначале. Но вот вопрос, как в ванну мог попасть осколок и от чего он, не давал мне покоя. Ситуация требовала разъяснения, и я направилась вниз.

Спустившись, я увидела, что Вика и Лариса сидят в кухне за столом и о чем-то разговаривают. На столе стояла банка растворимого кофе, и Лариса разливала из чайника кипяток по чашкам.

– Женя, вам налить? – предложила она, увидев меня.

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Я все-таки намереваюсь немного поспать. И уже бы спала, если бы не вот это.

Я положила на стол осколок.

– Что это? – удивилась Вика, протягивая к нему руку.

– Осторожно! – предупредила я. – Края очень острые, прямо как лезвие, так что лучше не трогать. Этот осколок лежал на дне ванны, и я поранила им ногу.

Я показала на повязку на своей ступне.

Вика и Лариса в растерянности переглянулись.

– Я лишь хотела узнать, – продолжала я. – Не разбивали ли вы что-нибудь случайно в ванной?

Женщины синхронно замотали головами.

– Может быть, бабушка разбила? – неуверенно предположила Вика.

– Нужно обязательно спросить у нее об этом! – закивала Лариса. – Только она уже легла спать.

– Ладно, с этим успеется, – начала я, но Лариса вдруг перебила меня.

– Вы знаете, а ведь я сегодня тоже поранилась в ванной! – воскликнула она, приподнимая ногу в тапочке и показывая забинтованный большой палец. – Слава богу, что только палец порезала! Правда, осколок был меньше этого.

– Вот как? – заинтересовалась я. – И где же он?

– Я его выбросила в мусорное ведро! – пожала плечами Лариса. – Его уже вынесла домработница. А что, это важно?

– Не знаю, – задумчиво проговорила я. – Во всяком случае, я прошу вас быть очень внимательными. И обо всем… необычном сообщайте, пожалуйста, мне.

– Обязательно, – заверила меня Лариса, и Вика тоже кивнула.

– И еще, – продолжала я, – посмотрите, может быть, вы определите, от чего этот осколок?

– Не знаю, – покачала головой Вика. – Он абсолютно прозрачный. Можно подумать, что это осколок оконного стекла.

– Да, похоже, – согласилась я.

– Но ведь стекла все целы! – заметила Лариса.

Мы все трое еще раз внимательно посмотрели на осколок, потом друг на друга, но так и не нашлись что сказать.

Оставив Вику и Ларису вдвоем, я поднялась к себе и наконец-то легла в постель. Организм мой был хорошо тренированным, но двух часов для того, чтобы привести его в норму, не вполне хватило бы. Однако мне удалось отдохнуть даже больше, чем я ожидала: когда я открыла глаза, часы показывали десять утра. Я спала около четырех часов и чувствовала себя отдохнувшей и восстановившейся.

Пройдя в ванную и памятуя о неприятном инциденте со стеклом, я тщательно осмотрела пол и раковину и только после этого открыла кран. Умывшись прохладной водой, я проследовала на кухню. Там было пусто. Я нажала кнопку чайника и открыла дверцу холодильника. Домработница, равно как и уборщица, приходила к Ясеневым через день, и, так как они работали вчера, ожидать их сегодня не приходилось. Поэтому домработница готовила обеды сразу на два дня.

Я быстро соорудила себе бутерброд с куриной грудкой и сельдереем и, откусывая от него на ходу, снова поднялась наверх пообщаться с Викой. Девушка тихо-мирно сидела в своей комнате за компьютером и что-то печатала. Повернув голову, она улыбнулась.

– Я вижу, в доме все спокойно? – спросила я, проходя и усаживаясь в кресло.

– Да, папа спит, мама тоже прилегла.

– Одна ты трудишься, – усмехнулась я.

– Да тут трудов-то не так много. Особенно когда есть Интернет, – засмеялась Вика.

Потом, посерьезнев, посмотрела на меня и спросила:

– Женя, ты не расскажешь мне о том, что произошло?

Я вздохнула:

– Ладно, расскажу. Только никому не болтай. Особенно бабушке.

– Могила! – пообещала девушка, и я вкратце пересказала ей вчерашние события.

– Ничего себе! – произнесла Виктория, потирая лоб. – Кто бы мог подумать, что это Алексей?

Ответить на этот риторический вопрос я не успела, потому что на пороге комнаты появилась улыбающаяся Лариса.

– Девочки, у меня для вас сюрприз! – пропела она. – Я приглашаю вас к себе в магазин посмотреть новый товар! Только что получили! А тебе, дочь, я хочу сделать подарок! – произнесла она с загадочными интонациями.

– Какой? – живо заинтересовалась Вика, быстренько сворачивая свой текст.

– Можешь выбрать себе новую шубу! Я смотрела новую партию – все шубки такие симпатичненькие, просто прелесть! Я даже себе какую-нибудь обязательно выберу. Женя, думаю, и вам что-нибудь подойдет! – Лариса повернула ко мне радостное лицо.

– Ну, это не так важно, – отмахнулась я, поскольку не была озабочена приобретением шубы.

Моя норковая шуба до пола висела в шкафу уже года три. И за это время я надевала ее не больше четырех раз. Как-то вот не доводилось. Обычно зимой я хожу в теплой куртке или пуховике и считаю это самой практичной одеждой. А шуба хороша для тех, у кого есть возможность в ней красоваться. То есть для тех, кто не обременен работой, особенно такой, как телохранитель.

– Но вы поедете с нами? – настаивала Лариса, которой, кажется, не терпелось похвастаться своей коллекцией.

– Куда же деваться! – проговорила я, поднимаясь с кресла. – Вика моя клиентка, и я не могу оставить ее без защиты. Хотя думаю, что в ней уже нет необходимости.

– Ой, как приятно это слышать! – расцвела Лариса. – А то еще одна такая ночь – и меня можно будет укладывать в клинику неврозов. Вот тем более нужно поехать в магазин – развеяться и отвлечься от этого кошмара!

– Ну, не такой уж это и кошмар, – проворчала я на ходу. – Ладно, пойду одеваться. Или мы все-таки позавтракаем?

– Непременно позавтракаем и сразу поедем! – пообещала Лариса, направляясь в кухню.

Завтрак был незатейливым, но, в принципе, подходящим. Лариса не стала сильно ломать голову над его приготовлением и просто нарезала колбасу, сыр и подсушила несколько кусочков хлеба в тостере. Когда наша трапеза уже подошла к концу, в кухню спустилась Алевтина Робертовна. По довольным лицам Ларисы и Вики она сразу поняла, что те задумали какое-то приятное мероприятие. И это моментально ее насторожило…

– Вы куда-то собираетесь? – вскользь поинтересовалась она.

– Да! – не в силах скрыть своего восторга, сообщила Вика. – Мама хочет подарить мне новую шубу!

Лучше бы она сказала, что мама собирается подвергнуть ее купанию в ледяной проруби. Кажется, в этом случае реакция Алевтины Робертовны не была бы столь бурной. Старуха схватилась за сердце и сделала шаг назад. Глаза ее при этом расширились. Я внимательно наблюдала за ней – кажется, это не было актерской игрой.

– Вика! – полным трагизма голосом произнесла Алевтина Робертовна. – Ты это говоришь всерьез?

– Ну да, а что? – Вика все еще не понимала причин изумления бабушки.

– Ты радуешься тому, что станешь носить шубу из меха убитых животных? – свистящим шепотом спросила бабка, словно говоря какую-то непристойность.

– Ну, бабушка! – с досадой воскликнула Вика. – Опять ты за свое! Уж сейчас-то это совсем перебор!

– Ничего не перебор! – начала наступать бабка. – Твоя мать занимается аморальным бизнесом! А ты ее поддерживаешь в этом!

Лариса перевела взгляд со свекрови на дочь, потом на меня, хотела что-то сказать, но только развела руками, не находя слов. Алевтина Робертовна же продолжала свою обличительную речь.

– Это совершенно не укладывается в голове! Так могут поступать лишь абсолютно бессердечные люди! – звенели ее фразы, разносясь по дому. – Это…

– Что у вас тут происходит? – послышался недовольный голос.

В дверях кухни, морщась, стоял Аркадий Николаевич. Он был взъерошен, в помятой пижаме. Лицо его, честно говоря, было под стать ей. Оглядев женщин не очень дружелюбным взглядом, он прошагал к стоявшему на подоконнике фильтру с чистой водой, налил себе полный стакан и залпом выпил его. Потом растер руками виски. Вид у него был болезненным.

– Я объясняю твоей жене и дочери, что они ведут себя недопустимо! – принялась апеллировать к сыну Алевтина Робертовна. – Одна занимается тем, что зарабатывает деньги на несчастных животных, а вторая ей потакает! Ну, ладно, Вика, она еще молодая и поступает так по неопытности! Но Лариса-то должна соображать, что делает из своей дочери преступницу! Аркадий, ну ты хотя бы скажи! Ты, в конце концов, муж и отец!

– Да в чем дело-то? – раздраженно буркнул Ясенев, открывая навесной шкафчик.

Он достал из него прозрачную коробку с лекарствами и принялся копаться в ней. Наконец нашел какие-то таблетки, бросил две из них в стакан с водой, отчего та сразу зашипела и вспенилась, поболтал круговыми движениями и снова выпил.

Бабка тем временем терпеливо объясняла, в чем состоит суть аморального поведения внучки и невестки. Ясенев слушал вполуха – ему явно были по барабану эти проблемы.

– Ну и что? – мрачно спросил он, когда бабка закончила и выжидательно уставилась на него, уверенная в поддержке и защите.

– Как это что? – всплеснула руками Алевтина Робертовна. – Это преступление! Люди зарабатывают деньги на жизнях животных! Ты дал деньги своей жене, чтобы она занялась делом, а она открыла этот преступный бизнес! Лучше бы ты дал их мне, я бы пустила их на благое дело, на помощь нашим меньшим братьям! – Драматизм в голосе Алевтины Робертовны достиг апогея. – Кстати, в этом месяце мне надо двадцать тысяч на корм и прививки от гриппа. Деньги нужны сегодня. И еще оплати услуги ветеринара, – неожиданно завершила она совершенно другим, вполне будничным и категоричным тоном и уставилась на сына, явно ожидая немедленного удовлетворения своих требований.

– Блин, как же вы меня все достали! – неожиданно взорвался Ясенев.

Он грохнул кулаком по столу так, что на нем подпрыгнул стакан, потом резко поднялся, зацепив ногой табурет, и, опрокинув его, быстро прошагал к лестнице. Поднявшись по ней, он с треском захлопнул дверь в свою комнату.

Повисла тишина. Алевтина Робертовна тяжело опустилась на табурет и приняла вид оскорбленной добродетели. Вика молча подняла уроненный отцом табурет и поставила его к столу.

– Это вы его довели, – быстро нашлась бабка, на кого перевести стрелки и избавиться от чувства вины.

– Почему это мы? – не выдержала Вика. – Мы ему вообще ни слова не сказали!

– Вы спровоцировали его! – не унималась бабка. – Он был возмущен вашим поведением!

– Ну хватит! – не выдержала Вика. – Бабушка, я уже не могу этого слышать! Короче, мы уезжаем! А ты лучше подумай над тем, как поберечь папины нервы! Ему и так несладко!

И она направилась к входной двери. Лариса, которую тоже утомили эти бесконечные конфликты, быстренько поспешила за дочерью. Мне оставалось лишь обуться. Когда мы выходили, я мельком бросила взгляд назад. Алевтина Робертовна сидела на табурете в той же позе, выпрямившись, и смотрела в сторону окна. Вид ее был очень задумчивым…

* * *

Когда мы доехали до магазина, Вика и Лариса, выскочив из машины, чуть ли не бегом побежали к дверям, возбужденно галдя на ходу. Я вздохнула, подавив желание покрутить пальцем у виска, и обратилась к водителю, попросив не покидать своего места до нашего возвращения. Тот довольно равнодушно кивнул, и я направилась к магазину.

Девушки-продавщицы радостно заулыбались при нашем появлении, и улыбки их на сей раз не показались мне дежурными. Вика сразу же подскочила к одной из вешалок.

– Ух ты, какая красота! – воскликнула она и сдернула с вешалки черное кожаное пальто, отороченное мехом.

Быстро накинув его на себя, девушка застегнулась и затянула на тонкой талии широкий пояс.

– Ну как? – кокетливо спросила она, поворачиваясь к зеркалу то одним боком, то другим.

– Ну я не знаю… Как-то слишком простенько, – протянула Лариса с кислым видом. – Что ты схватила это черное пальто? Тут есть гораздо более интересные модельки! Вот, например!

И она взяла коротенькую шубку с каким-то выщипанным мехом, крашенную в ярко-розовый цвет, и приложила ее к себе.

– Ну, это просто образец дурного вкуса! – фыркнула Виктория.

– Почему это? – обиделась мать. – Посмотри, как нарядно и живенько! Между прочим, розовый и чернильный – это просто писк нового сезона!

– Но это пальто мне очень идет, – упорствовала Вика. – Оно хорошо подчеркивает фигуру!

– И старит тебя лет на двадцать! – стояла на своем мать. – Лучше примерь вот это!

Она протянула дочери роскошную шубу из чернобурой лисицы.

– Ну, это вообще уже для пожилой тетки! – скривила губы Виктория. – А вот интересная штучка!

На сей раз она решила примерить светлую шубу из какого-то стриженого зверька, сшитую на манер кокона.

– Я видела эту модель в журнале, – скороговоркой говорила девушка, закутываясь в шубу, как в одеяло. – Довольно оригинально. Хотя, наверное, это все-таки не мой стиль…

– Ты не торопись, смотри, сколько здесь всего! – сделала широкий жест рукой Лариса.

Выбор и впрямь был богат. Через некоторое время у меня замелькало в глазах от пестревших перед нами шуб, пальто, курточек, палантинов. В носу щекотало от витавших в воздухе ворсинок, было жарко и душно, к тому же у меня начали почесываться руки, словно при аллергии.

Вика же с Ларисой чувствовали себя великолепно. Их настроение разделяли и девушки-продавцы, которые, вероятно, должны были получить существенный процент от продажи, независимо от того, что покупку совершает сама хозяйка. Все находились в каком-то ажиотаже, а мне оставалось лишь ждать, когда это закончится.

– Ой, пожалуй, я и себе что-нибудь подберу! – загорелась Лариса и тут же влезла в фиолетовую шубу с широким подолом, словно изорванным в клочья. Наверное, это тоже было одной из фишек сезона. – Идет мне? – обратилась она ко всем сразу.

– Неплохо, – одобрила Вика. – Очень стильно! Только лучше все-таки коричневую!

– Но коричневая шуба – это так избито! – стояла на своем Лариса.

– Зато классика. А вот еще красота какая!

На свет божий была извлечена длиннющая шуба, до полу. При этом она была очень узкой, а открытый воротник доходил чуть ли не до пупка.

– С белым шарфом будет великолепно! – провозгласила Вика, но Ларису уже было не остановить. Она с жаром принялась примерять одну модель за другой.

А Вика уже вертелась, облаченная в шубу с укороченными рукавами, туго перехваченную в талии каким-то шнурком.

– Нравится? – обратилась она ко мне.

– Не очень, – честно ответила я. – Вот эти короткие рукава – на какой сезон они рассчитаны? Зимы-то у нас все-таки холодные.

Лариса с Викой не обратили внимания на мои замечания, явно сочтя их лишними. Я же все-таки немного заинтересовалась продукцией, поскольку надоело умирать со скуки.

– А вот это что? – я осторожно сняла с вешалки меховой сарафан на тонких бретелях. – Тоже шуба?

– Ну конечно! – уверенно сказала Лариса. – Новая модель, очень неординарная. Смелое решение!

Видя скепсис на моем лице, она продолжила назидательно:

– Шуба совершенно не обязательно должна греть! В шубе главное – эффект, шик! В такой модели успех и восторженные взгляды вам обеспечены!

– А также пневмония, – вздохнула я и отошла в сторонку, подумав, не обретет ли Алевтина Робертовна совершенно неожиданно союзника в моем лице после посещения магазина Ларисы…

Часа через полтора все наконец-то более-менее угомонились. Вика остановила свой выбор на длинном пальто из норки, крашенном «под леопарда», а Лариса, мечась в растерянности между двумя шубами, заявила, что покупает обе. После чего со счастливым видом проследовала в свой кабинет.

– Женя, пройдите, пожалуйста, сюда, – попросила она.

Когда я вошла в крохотный кабинетик, Лариса с загадочным видом достала из шкафа какой-то пакет и протянула мне.

– Я решила сделать вам сюрприз, – улыбаясь, произнесла она. – Это вам.

– Что это? – удивленно спросила я.

– А вы посмотрите! – светясь от радости, проговорила Лариса.

Я извлекла из пакета комплект нижнего белья – умопомрачительный и совершенно мне ненужный. Сочетание выпуклых ярко-алых цветов на черном фоне было, может, и красивым, но очень непрактичным. Данный комплект скорее подошел бы какой-нибудь озабоченной женщине-вамп, мечтающей соблазнить не особо продвинутого мужчину с навязанными извне фантазиями.

– Я хочу отблагодарить вас за все, что вы для нас сделали! – с улыбкой продолжала Лариса, ожидая моей восторженной реакции.

– Не нужно, Лариса, – я решительно отодвинула комплект. – За свою работу я получаю оплату от вашего мужа и вполне ею довольна.

– Ну что вы! – Лицо Ларисы вытянулось. – Возьмите, это же от чистого сердца!

Я вздохнула и посмотрела остальное содержимое пакета. Лежавшие там маечки-шортики-пижамки показались мне куда более приемлемым вариантом. Их я еще могла пережить.

– Ну что ж, спасибо вам огромное, – произнесла я, не очень охотно принимая подарок. – Но впредь я вас прошу не беспокоиться о подобной благодарности. Поверьте, мне хватает денежной оплаты.

– Хорошо-хорошо! – закивала Лариса. – Я все поняла! А теперь пойдемте.

Мы проследовали в зал, и Лариса направилась в отдел женского белья. Покрутившись там некоторое время, она все-таки приобрела еще несколько вещей, очень похожих на те, что подарила мне. Видимо, ей не давала покоя мысль, что она оставит себя обделенной.

– Смотрите, вот эта маечка очень пикантна, правда? – вопрошала она, прикладывая к груди короткую трикотажную майку с рюшечками. – А вот эти шортики очень удобно надевать под брюки – они будут практически незаметны!

Спустя несколько минут мы, нагруженные объемистыми пакетами, вышли наконец из магазина. В дверях Лариса обернулась и небрежно проговорила:

– Девочки, запишите, пожалуйста, расходы на меня. И проценты сами посчитайте, ладно?

Девушки нисколько не возражали против этого, чуть ли не расцеловали на прощание свою хозяйку. Погрузив вещи в машину, мы сели. Судя по виду водителя, а также самой машины, за время нашего отсутствия ничего плохого не случилось. Меня это совсем успокоило, и я чуть расслабленно откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Это мероприятие, признаться, слегка меня утомило.

– Ну что, теперь домой? – с надеждой спросила я сквозь полуприкрытые веки.

– Да-да, – в один голос заверили меня мать и дочь.

Однако не успели мы проехать и двух кварталов, неугомонная Лариса сказала:

– Я предлагаю все-таки заехать по дороге в «Наполеон» и купить торт – отметить наши обновки!

– Вообще-то покупки принято обмывать! – весело подмигнула матери Вика.

– Ну, мы можем присовокупить к нему и бутылочку шампанского! – тут же нашлась Лариса.

– Не возражаю! – откликнулась Вика.

«Наполеон», магазин с кондитерской, находился как раз по дороге. И торты в нем действительно были неплохими. Не сравнить, конечно, с теми, что печет тетя Мила, но все же вполне достойными. Пока Лариса и Вика ходили за покупками, я обратилась к водителю Степанову:

– Ничего странного не заметили?

– Нет, – коротко ответил он. Но потом добавил: – Так ведь злодея-то, кажется, поймали?

– Откуда вам это известно? – удивилась я.

– Слухами земля полнится, – уклончиво сказал Владимир Сергеевич, так и не ответив прямо на мой вопрос.

– Вы бы поменьше интересовались слухами! – сухо посоветовала я, внимательно глядя в аккуратно стриженный затылок Степанова, но тот больше ни слова не сказал на эту тему.

Вскоре вернулись Вика с матерью, неся в большой прозрачной коробке высокий торт, украшенный взбитыми сливками. Открыв заднюю дверцу, Лариса оставила торт на попечение дочери, а сама метнулась к супермаркету напротив, откуда вскоре вышла с бутылкой французского шампанского. Лариса переглянулась с дочерью. Вид у обеих был очень довольным. Однако когда мы отъехали от магазина, я обратила внимание, что Вика с задумчивым и даже грустным видом смотрит в окно.

– О чем ты думаешь? – поинтересовалась Лариса.

– Так, ни о чем, – коротко отозвалась Вика, откидывая со лба длинную прядь. – Представляю себе, как буду в Москве, одна, без вас, без друзей… Я, наверное, стану жутко скучать.

Лариса часто-часто заморгала, потом произнесла:

– Но ведь ты всегда можешь приехать в гости, в любое время! Думаю, что и отец будет тебя навещать, он же часто бывает по делам в Москве. Созваниваться станем каждый день. Вы не представляете, Женя, – повернулась ко мне Лариса, – как это грустно, когда твой ребенок отправляется в чужие края один! Понимаю, как Вике будет трудно первое время!

Вика лишь вздохнула. Зато не утерпел водитель Степанов, чтобы не вставить свой едкий комментарий:

– Да уж, двухэтажный коттедж в Подмосковье, норковая шубка, машинка стоимостью в трехкомнатную квартиру, карманное содержание, равное моей годовой зарплате… Есть чему посочувствовать!

– Вы бессердечный человек, Владимир Сергеевич! – со вздохом заметила Лариса.

– Конечно, бессердечный! Не жалею ребенка, на долю которого выпали такие тяготы! – согласно кивнул Степанов. – Эх, мне бы такие трудности!

– Значит, просто завидуете! – бросила Лариса.

– Я? – моментально взвился Степанов. – Нисколько! Да мне предложи – я бы в жизни в Москву не поехал! Все туда рвутся, как будто там медом намазано! Я бы вообще лучше в деревню переехал!

– Что же вам мешает? – полюбопытствовала я.

– А то! – отрезал Степанов. – Деревня уже не та, что раньше. Работы нет, мужики спиваются, да и бабы вместе с ними. Жизни там нет совсем! Так что я уж лучше здесь.

И он, как всегда, словно подведя итог и сказав свое самое верное слово, сурово сдвинув брови, крутанул руль, направляя автомобиль в сторону Белогорского ущелья.

Никто не стал его ни разубеждать, ни поддерживать, Лариса приобняла дочь, Вика уткнулась носом в ее плечо, и до дома мы доехали почти молча.

Глава 5

Особняк Ясенева был пуст. Сам Аркадий Николаевич, видимо, одолев все-таки головную боль, отправился к себе в офис. У домработницы сегодня был выходной, а Алевтина Робертовна куда-то отлучилась – наверное, по своим общественным делам. А может быть, демонстрировала таким образом свой протест против обновок, нажитых «аморальным» бизнесом.

Вика и Лариса сначала засели на кухне, где откупорили шампанское и нарезали торт – разумеется, пригласив меня составить им компанию. От шампанского я отказалась, а вот торт отведала не без удовольствия, хотя и ограничилась небольшим куском. После того как бутылка опустела, женщины, как я и предполагала, занялись распаковкой и повторной примеркой приобретенных нарядов. Однако я заметила, что пылу у них поубавилось – основной заряд эмоций и энергии они все-таки растратили в магазине. К тому же начинала сказываться предыдущая бессонная ночь плюс выпитое шампанское: мать и дочь позевывали, и вид их становился все более и более вялым. Они даже не стали обедать, перебив аппетит тортом, но попили чаю с бутербродами.

Едва Вика объявила, что на сегодня у нее нет никаких планов и она намеревается пройти к себе и немного поспать, как в дверях появилась Алевтина Робертовна. Как ни странно, вид у старушки был довольно благодушным. Она ни словом не обмолвилась по поводу покупок, но присела на стул и с улыбкой стала делиться мнением, какая на улице замечательная погода. Вика чуть удивленно согласилась, что, да, кажется, стало гораздо теплее и солнышко вон вышло, на что Алевтина Робертовна тут же заявила:

– Это бабье лето! Отличная осенняя пора! Многие любят лето, а я вот, знаете ли, всегда любила осень!

– Бабуля, у тебя много общего с Пушкиным! – улыбнулась Вика. – Ты сейчас даже заговорила в его стиле!

– В юности я писала стихи! – не без гордости поведала Алевтина Робертовна.

– Неужели? – поразилась Лариса.

– А вы думали, я всегда была старой занудой? – немного сварливо произнесла Алевтина Робертовна. – Я и сейчас стараюсь находить себе полезные занятия! Не понимаю людей, которые в пожилом возрасте сами сводят свою жизнь лишь к просмотру глупых телепередач! Всегда была против этого!

– Молодец, бабуля! – одобрила Вика, порываясь подняться.

– …Занималась общественной деятельностью, думала о помощи другим, – продолжала перечислять Алевтина Робертовна. – Следила за собой и своим образом жизни…

Она бросила пристальный взгляд на внучку и добавила:

– И подруг себе выбирала соответствующих. Не таких приятельниц, с которыми только языком трепать можно о всякой ерунде да бегать на танцы, а соратниц! Единомышленниц! И вот ведь какая досада – никто даже не подозревает, какие это замечательные люди! Каждая из них – личность! А все из-за того, что в силу возраста их ошибочно причисляют к выжившим из ума.

Она бросила еще один взгляд на Вику.

– Бабушка, думаю, ты преувеличиваешь, – заметила та.

– А вот ты, Вика, пообщалась бы с кем-то из них и сразу бы поняла, что это очень интересные люди! Например, Клавдия Федоровна…

Взгляд Алевтины Робертовны стал еще более многозначительным.

– А что Клавдия Федоровна? – поинтересовалась Вика, поняв, что бабка завела этот разговор неспроста.

Алевтина Робертовна торжественно улыбнулась.

– Клавдия Федоровна приглашает тебя в гости, – сообщила она. – Сегодня вечером она собирает у себя своих знакомых. Очень приличное общество! – подчеркнула Алевтина Робертовна. – Думаю, что общение с ними будет не только приятным для тебя, но и полезным.

– Но, бабушка… – оторопело протянула Вика. – Что общего у меня может быть с этими приятельницами Клавдии Федоровны, если между нами разница в возрасте полвека?

– Вот! – с укором вздохнула Алевтина Робертовна. – Я только что об этом и говорила! Стереотипы, стереотипы! А ведь у каждой из них есть чему поучиться!

– Но я хотела отдохнуть, – продолжала сопротивляться Вика. – Я практически не спала всю ночь…

– Сбор в семь часов, ты вполне успеешь и выспаться, и собраться. Я уже купила гостинцы и предупредила, что ты придешь! – убедительно произнесла Алевтина Робертовна, поднимаясь, пока Вика не успела ей возразить.

Она сунула в холодильник пакет с какими-то продуктами и удалилась в свою комнату. Я посмотрела на огорченное лицо Вики.

– Ты, собственно, можешь и не ходить, – не очень уверенно пожала плечами Лариса.

– Конечно, – поддержала я ее. – Это твое личное дело.

– Ладно, – вздохнув, махнула рукой Виктория. – Схожу ненадолго. А то бабушка потом нам всем совсем житья не даст!

– Мне придется тебя сопровождать, – напомнила я, но вовсе не к тому, чтобы заставить девушку отказаться от ее решения.

– Думаю, что это уже не обязательно, – посмотрела на меня Виктория. – Папа же сказал, что волноваться больше не о чем.

– Тем не менее папа же и добавил, чтобы я оставалась твоим телохранителем вплоть до отъезда, – объявила я. – Так что уж потерпи меня еще немножко.

– Да мне вовсе не приходится при этом стискивать зубы! – засмеялась Вика. – Ладно, я все-таки пойду подремлю.

– Ой, и я тоже, – рассеянно проговорила Лариса. – Я уже засыпаю на ходу…

Они разбрелись по своим комнатам, оставив меня одну. Я, признаться, с облегчением перевела дух. Длительные посещения магазинов утомляли меня порой больше, чем иная погоня со стрельбой. Так что я была рада побыть немного одна. Решив принять душ, я бросила взгляд на повязку на ноге. Ее желательно было снять, а после душа сменить на новую. Отправив окровавленный бинт в мусорное ведро и с удовлетворением отметив, что рана начала потихоньку затягиваться, я проследовала в ванную. На сей раз я осмотрела все очень тщательно, прежде чем забираться в ванну. Убедившись, что мне ничего не грозит, включила воду, подумав, что так и не поинтересовалась у Алевтины Робертовны по поводу происхождения злополучных осколков…

До вечера я успела посмотреть один вполне приличный фильм, привести в порядок ногти на руках, а также позвонить тете Миле и сообщить, что у меня все в порядке. Тетя заявила, что у нее тоже все хорошо, и сказала, что в прогнозе погоды объявили, будто ожидается резкое похолодание, и чтобы я в связи с этим заехала домой взять теплую куртку и шарф, иначе в своей ветровке с «голым горлом» рискую подхватить ангину, а это очень коварное заболевание… Словом, хорошо известный мне набор предосторожностей. Тетя Мила была стопроцентно уверена в том, что я без ее советов совершенно беспомощна. Но сердиться на тетю за ее искреннюю заботу обо мне было бы несправедливо, поэтому я просто ее поблагодарила, заверив, что так и поступлю.

Ближе к шести часам ко мне зашла Вика, которая уже успела проснуться и привести себя в порядок.

– Ну что? Готовы к общению с интереснейшими личностями? – усмехнувшись, поинтересовалась она и присела на край моей кровати.

– Я готова к своей работе, – пожав плечами, ответила я. – А интересные особы мне в данном контексте неинтересны. Вот такой каламбур, – улыбнулась я.

– Нога болит? – сочувственно спросила Вика.

– Уже практически нет, – сказала я. – У меня есть отличная мазь, которая быстро заживляет раны.

Мазь таковая у меня и в самом деле имелась: нас снабжали ею еще в Ворошиловке, когда мы случайно травмировались на занятиях. А уж во время заданий посерьезнее она и вовсе была незаменима. Основной рецепт этого средства оставался неизменным много лет, лишь незначительные вспомогательные вещества вводились по мере процесса модернизации.

– Кстати, я спрашивала у бабушки по поводу стекла, – сообщила Вика.

– И что она сказала? – заинтересованно спросила я.

– То, что я и предполагала! – махнула рукой Вика. – Что, дескать, это мы сами что-нибудь разбили и не заметили. И скорее всего, мама, потому что она «вечно не видит дальше своего носа». Это бабушкины слова, – пояснила девушка.

– В общем, толку никакого, – констатировала я.

– Абсолютно, – подтвердила Вика.

– Что ж, могу только лишний раз напомнить об осторожности, – сказала я. – Из дома выходим полседьмого?

– Да, где-то так, – согласилась Вика и вышла.

С макияжем я заморачиваться не хотела, а вот причесаться не мешало бы: после душа я легкомысленно проигнорировала свои мокрые волосы, и теперь они были несколько встрепаны. Но вот сделать это мне не удавалось: почему-то я никак не могла найти свою расческу. Перетряхнула всю сумку, потом осмотрела поверхность трельяжа, заглянула под него и под кровать. Расческа словно сквозь землю провалилась!

Решив, что забыла ее в ванной, я отправилась туда, но и там не обнаружила расческу. С озабоченным видом спустившись в кухню, я застала там Ларису, которая сразу обратила внимание на мое лицо.

– Что-то случилось? – быстро спросила она.

– Да нет, на сей раз ничего особенного, – сказала я. – Глупо говорить, но не могли бы вы одолжить мне какую-нибудь расческу? Что-то не могу найти свою. Сунула куда-то…

– Конечно! – с готовностью сказала Лариса, и буквально через минуту я уже расчесывала перед зеркалом свои волосы.

Алевтина Робертовна перед уходом вручила нам пакет с теми самыми гостинцами, что приобрела по этому поводу. Кажется, там были какие-то конфеты, печенье и прочие кондитерские сладости. Вика кивнула бабушке, и мы отправились в гости. На этот раз водителя не было, и машину вела я. Вика со скучающим видом смотрела в окно, и на ее лице ясно читалось, что этот визит в гости для нее не очень-то желанное событие…

Клавдия Федоровна проживала в двухэтажном доме. Это был так называемый старый жилой фонд – дома, построенные еще в конце девятнадцатого века и некогда принадлежавшие зажиточным горожанам. Впоследствии они были разбиты на коммуналки и распределены среди жителей города. Так что каждая семья чаще всего жила лишь в одной комнатке, в лучшем случае в двух. Далеко не всегда эти дома были оснащены ванной и туалетом, и даже горячая вода в них зачастую отсутствовала, зато наличествовали, как правило, неудобная деревянная лестница с шатающимися перилами, плесень на стенах внутри и трещины снаружи.

Клавдии Федоровне, можно сказать, повезло. У нее было целых две комнаты, правда, одна совсем крохотная и темная, без окон. Зато квартира была отдельной, с собственной кухонькой и даже санузлом. Ремонт, конечно, не евростандарта, но все-таки обои были свежими, и пол выстелен линолеумом. Портили впечатление потолки с темными разводами по углам – видимо, крыша этого домика давно и безнадежно протекала.

Встретила нас старушка с умильной улыбкой.

– Проходите, проходите! – щебетала она своим тоненьким голоском. – Викочка! Как же я рада, что вы пришли, деточка! Да еще с подружкой! – повернулась она ко мне.

– Женя, – коротко представилась я, не став распространяться, какую функцию выполняю подле Вики. Сама Виктория также не стала впадать в красноречие.

Мы прошли в комнату, где за квадратным столом уже сидели две пожилые женщины и с улыбкой оглядывали нас довольно бесцеремонно. Обстановка в комнате показалась мне странноватой. С одной стороны, все довольно миленько: вязаные салфеточки, хрустальные вазочки и фигурки ангелочков на старом комоде. И в то же время было здесь что-то отталкивающее.

Первым делом я обратила внимание на то, что окна плотно закрыты тяжелыми шторами черного цвета, причем так, что солнечные лучи совершенно не проникали внутрь. Хотя, к слову сказать, был уже вечер и солнце скрылось, но черный цвет меня слегка покоробил. Потом я увидела, что зеркало также завешено черной тканью. Это уже вызвало у меня недоумение. Подобная традиция практикуется в домах, где есть покойник, но, судя по счастливому виду Клавдии Федоровны, все ее близкие были живы и умирать не собирались.

С люстры, расположенной прямо над столом, за которым нам предлагалось рассесться, свисали не то нити, не то веревки, кое-где переплетенные между собой. На модный дизайн интерьера это как-то не походило…

Я подошла к высокому шкафу в углу комнаты, который был буквально забит книгами под завязку, и даже наверху лежали не поместившиеся внутрь. Я сняла сверху одну из книг наугад. Название книги бросилось мне в глаза: «Ты можешь править миром!»

«Звучит заманчиво!» – усмехнулась я про себя, кладя книгу обратно. Хотела уже было пролистать еще одну, но Клавдия Федоровна громко пригласила нас за стол.

– Да ведь Аграфена еще не пришла, – заметила с озабоченным видом одна из старушек, когда мы расселись на стульях. – Может быть, подождем?

Я помалкивала. Мне было все равно – ждать неизвестную Аграфену или начинать трапезу. Есть мне не хотелось, без чая я бы тоже вполне обошлась. Я просто отсиживала здесь рабочие часы, если можно так выразиться.

– Она говорила, что может опоздать, – заметила Клавдия Федоровна, поглядывая на пузатый заварочный чайник, из носика которого шел пар. – Так что можно начать и без нее.

– Каре, Арак, Сарук, Малак, – переглянувшись, с замогильными интонациями забормотали старушки в один голос, закрыв глаза.

Тут настал наш с Викой черед изумленно переглянуться. Я вопросительно вскинула брови, Вика недоуменно пожала плечами. Потом она махнула рукой, словно давая понять, мол, чем бы дитя ни тешилось… Я же так поняла, что это было какое-то благодарственное заклинание, обращенное неизвестно к кому.

– Угощайтесь! – открыв глаза и принимая нормальный, но слишком какой-то сладко-приторный вид, предложила Клавдия Федоровна все с той же благодушной улыбкой, разливая по чашкам чай.

Угощение было довольно скромным: печенье и конфеты, принесенные нами с Викой, а также какие-то вафли, крендельки и карамельки в вазочках. Чай же оказался густым, насыщенным, настоянным на каких-то ароматных травах. После услышанных заклинаний на непонятном языке я уже с легкой опаской покосилась на чашку и на всякий случай не стала из нее пить. Не то чтобы я боялась, что меня превратят в мышонка, лягушку или вообще в неведому зверушку, просто мало ли что на уме у таких вот благообразных старушек. За их умильными физиономиями мне чудилось что-то недоброе.

Толкнув локтем Вику, которая спокойно, хоть и не очень охотно взялась за чашку, я посмотрела ей в глаза. Та поняла мой взгляд и не стала пить из чашки, похрустывая печеньем, купленным родной бабушкой.

– Викуша, мы слышали, ты собираешься поехать в Москву? – поинтересовалась тем временем Клавдия Федоровна, помешивая ложечкой в своей чашке.

– Да, – коротко ответила Вика, глядя прямо перед собой.

– Страшновато, наверное? – участливо спросила другая женщина.

Вика неопределенно пожала плечами, ничего не ответив.

– Тебе обязательно нужна защита! – выдохнула Клавдия Федоровна, с уверенностью глядя на Вику.

– Защита? – Вика удивленно подняла на нее глаза. – От кого?

– Ну, мало ли… – уклончиво произнесла Клавдия Федоровна.

– Папа сказал, что, если что, он приставит ко мне телохранителя, – поделилась Виктория.

– Да разве же я об этой защите говорю! – тихонько залилась Клавдия Федоровна смешком. – От бандитов и хулиганов телохранитель, конечно, может уберечь. А вот… – она многозначительно понизила голос.

– От кого же? – спокойно спросила Вика, перекатывая во рту печенье.

– Ну, ты сама понимаешь, – замялась Клавдия Федоровна.

– Нет, не понимаю, – просто возразила девушка.

– От того, кто сильнее нас, девочка! – испуганным шепотом произнесла одна из присутствующих приятельниц хозяйки. – От злых духов!

Вика заставила себя улыбнуться.

– Вы меня простите, но я не верю в злых духов, – сказала она.

– Ты можешь не верить, но они-то в тебя верят! – назидательно произнесла Клавдия Федоровна.

– И с помощью чего вы предлагаете от них защититься? – полюбопытствовала Вика.

Я пока не вмешивалась, видя, что девушка и сама хорошо владеет собой и держит ситуацию в руках.

– С помощью оберега, конечно! – изрекла Клавдия Федоровна.

Она быстро поднялась с месте и скрылась в темной комнатушке, вскоре появилась, неся что-то в руках. Это оказался какой-то небольшой неправильной формы предмет, подвешенный на ниточке через проделанную в нем дырку.

– Вот, – она с оттенком торжественности протянула его Вике обеими руками. – Это очень сильный талисман. Я изготовила его специально для тебя! Сейчас я прочитаю над ним заклинания, и это утроит его силу. А если ты станешь повторять слова заклинания за мной, тебе вообще не страшны будут никакие темные силы! Ну, повторяй…

Бабка закатила глаза, приняла загробный вид и собиралась уже что-то вещать, но Вика решительно произнесла:

– Клавдия Федоровна! Но это же магия чистой воды!

Клавдия Федоровна вышла из ступора и приняла человеческий облик.

– Это неизведанные, неизученные стороны нашей жизни, – проговорила она с таинственными интонациями. – Некоторым людям удалось их постичь, и теперь они призваны к тому, чтобы помогать другим! Я же просто желаю тебе добра!

– Я вам премного благодарна, Клавдия Федоровна, но, право, не стоит так беспокоиться, – решительно проговорила Вика и бросила взгляд на большие часы, украшенные резьбой и какими-то странными узорами и знаками – видимо, тоже являвшими собой магическое значение.

Я уже собралась прийти ей на помощь с тем, чтобы объявить, что нам пора уходить, но тут в прихожей раздался звонок. Да такой, что все невольно вздрогнули. Звонок прозвенел резко, с нажимом и ощущением тревоги. Все повернули голову в сторону прихожей.

– Это Аграфена! – шепотом воскликнула одна из бабулек, и Клавдия Федоровна поспешила открыть дверь.

Магический талисман остался забытым на столе. Я незаметно смахнула «оберег» салфеткой на пол, дабы он не напомнил о себе и не вернул все к началу – убеждению, что Вике просто необходимо его принять. Причем я подозревала, что приобретение это будет небезвозмездным…

Послышался шум отпираемой двери, чей-то пронзительный, громкий голос, а затем в комнату буквально вихрем ворвалась особа неопределенного возраста, довольно высокая и крепкая. Быстро пронесшись мимо нас так, что я даже ощутила холодок ветерка на своих ногах, она опустилась на стул, который только что освободила Клавдия Федоровна, и тут же налила себе чашку чая.

– Ух, как же я торопилась! Взопрела вся! – пожаловалась она, обмахиваясь салфеткой.

Особа оказалась весьма колоритной. Пышнотелая, румяная, с ярким макияжем… На голове у нее было нечто, похожее на вермишель. Чуть позже я поняла, что это ее волосы, сильно осветленные, практически белые, разобранные на отдельные тонкие пряди и скрепленные каким-то гелем или лаком. Держалась она очень уверенно, даже слишком. Создавалось впечатление, будто она не в гости пришла в чужой дом, а была здесь полноправной хозяйкой, отдающей распоряжения.

– Клавочка, мне побольше сахару, пожалуйста, – обратилась она к Клавдии Федоровне, протягивая ей опустевшую чашку. – Я чувствую, что мне нужна дополнительная энергия!

Клавдия Федоровна метнулась на кухню, откуда вернулась с сахарницей, наполненной с горкой.

– Суля, что это вы устроили? Почему сквозняк? – грозно сдвинув брови, обратилась она к другой посетительнице.

Старушка со странным именем Суля дернулась и бросила тревожный взгляд на окно.

– Никакого сквозняка нет, Аграфена, – дрожащим голосом заметила она. – Мы все очень плотно зашторили.

– Но я же чувствую, что дует! – не унималась Аграфена.

Сухонькая Суля не поленилась и прошла к окну, чтобы все проверить и лично убедиться.

– Окно закрыто, – сообщила она. – Просто здесь щели…

– Щели! – ворчливо отозвалась Аграфена, отпивая чай с оглушительным прихлебыванием. – Непременно нужно заделать! В щели может попасть посторонняя энергия! Вы понимаете, чем это чревато? – и она обвела присутствующих грозным взглядом.

Старушки послушно закивали с трепетом в глазах. Мне все меньше и меньше нравилась обстановка, и я уже было раскрыла рот, дабы сообщить о нашем с Викой уходе.

– Что это у вас? – вперив в меня обличительный взгляд, вдруг вопросила Аграфена, бесцеремонно ткнув в мою грудь пухлым пальцем, в складках которого я заметила сразу три спиралевидных кольца.

– Бюст, – чуть растерявшись, ответила я.

– Бюст! – фыркнула Аграфена. – Я спрашиваю – это что? Что это символизирует?

Я поняла, что она имеет в виду серебряную цепочку, подаренную на мой прошлый день рождения тетей Милой. Цепочка была с кулончиком в виде цилиндрика.

– Украшение, – теперь уже спокойно ответила я.

– Выбросить немедленно! – категорически заявила Аграфена.

– Почему это? – ревниво спросила я.

Аграфена смерила меня снисходительным взглядом.

– Цилиндр, милочка! – пояснила она. – Крайне неудачная форма! Эта форма отталкивает удачу и призывает неприятности! Вы сами можете не осознавать, что все беды в вашей жизни вот от этой маленькой, невинной на первый взгляд штучки.

Я-то была уверена, во-первых, что никаких особых бед в моей жизни нет. А во-вторых, те, что и случались когда-то, произошли задолго до появления в моей жизни невинного цилиндрика на цепочке и уж никак не были с ним связаны. Но вслух я произносить этого не стала. Я просто проигнорировала заявление Аграфены, взглянула на свои наручные часы и сказала:

– Вика, нам пора. Нас уже ждут.

– Да, – торопливо проговорила Вика, выдавив из себя вежливую улыбку. – Мы пойдем.

– Так это вы Вика? – живо повернулась к ней Аграфена всем своим мощным корпусом. – Что же вы мне сразу не сказали! Так-так…

Видимо, поняв, что со мной она ошиблась адресом, она поднялась со стула и подошла к девушке. В глазах Виктории отразилось волнение. Аграфена пристально осмотрела ее с головы до ног и произнесла:

– Да уж… Случай весьма запущенный! Но ничего! Для меня, мага двенадцатого уровня, это не проблема! За пару вечеров все исправим!

– Что вы собираетесь исправлять? – нахмурилась Вика.

– Вашу карму, милочка! – все тем же снисходительным тоном произнесла Аграфена, мало обращая внимания на саму Вику и оглядывая комнату. – Клавдия Федоровна, комната готова?

– Конечно, Аграфена, давно! – с подобострастием воскликнула Клавдия Федоровна, распахивая дверь в темную комнатку.

Там стоял столик, вокруг которого были расставлены свечи. Клавдия Федоровна сейчас же зажгла их все, бормоча под нос какое-то заклинание. На столе был разложен лист бумаги с нарисованной пятиконечной звездой. По ее углам также были расставлены свечи. Аграфена прошла в комнату и придирчиво все осмотрела.

– Так-так, пентакль готов, – пробормотала она. – Что ж, сейчас я войду в астрал, и приступим. А вы пока подготовьте девушку.

– Слушайте! – резко произнесла Вика. – Я не знаю, что вы тут собираетесь делать, но участвовать в этом я совершенно не собираюсь! Пойдем, Женя!

Аграфена обратила на нее взгляд изумленной горгоны Медузы.

– Как это? – медленно произнесла она. – Вы собираетесь жить с этой кармой?

– Я прожила с ней двадцать три года, и вполне счастливо! И собираюсь жить и дальше, долго и еще более счастливо! – отчеканила Вика, и я мысленно похвалила ее за твердость и здравый смысл.

– Но у вас нарушен третий канал! А второй вообще весь в разрывах!

– Думаю, я это переживу, – сквозь зубы произнесла Вика.

– Но я оказываю вам помощь абсолютно бескорыстно! Первый сеанс я готова провести бесплатно!

– Мне это не нужно, – ответила Вика.

– Вы не верите мне? – воскликнула Аграфена, блеснув глазами. Она взмахнула руками, словно раненая птица, и рассмеялась горьким смехом. – Хорошо, – с драматизмом в голосе сказала она. – Тогда, может, вы поверите более авторитетному источнику. Клавдия Федоровна! Несите магический шар!

– Это еще зачем? – спросила Вика у Клавдии Федоровны.

– Аграфена хочет вызвать дух! – свистящим шепотом сообщила старушка.

– Чей? – не выдержав, поинтересовалась я.

– Не знаю, может быть, Калиостро! Или кого-то еще из великих магов! Чтобы вы из их уст получили указание на прохождение этого ритуала.

– Так, ну все! – решительно произнесла я. – Это уже слишком. Если хотите заниматься этой мерзостью – ваше дело. А мы уходим. У нас встреча с друзьями. Очень милые ребята, работают в прокуратуре. Пошли, Вика.

И я подтолкнула девушку в прихожую. Вика поспешно принялась обуваться. Аграфена осталась стоять посреди комнаты, со скорбной обреченностью наблюдая за нашими сборами, словно демонстрировала, как ей больно видеть, что молодые люди добровольно отказываются от своего счастья. Периодически она вздыхала и покачивала головой, отчего вермишелины ее казались колышущимися антеннами.

Клавдия Федоровна выскочила за нами в прихожую и ухватила Вику за рукав.

– Вы поймите, – зашипела она, – Аграфена – маг высшей категории, специалист по очищающим обрядам! И она готова бескорыстно оказать вам помощь! Поверьте, она лучше знает! Она заранее заявила, что на вас наведена сильная порча, Вика! Не будьте столь легкомысленны! Если не снять порчу – ничего в вашей жизни не получится! Все будет разрушено! Обычно сеансы Аграфены стоят больших денег, я только из уважения к Алевтине Робертовне согласилась помочь вам!

– Это бабушка вас попросила? – резко вскинув голову, спросила Вика.

– Нет, Алевтина Робертовна некомпетентный в этих сферах человек! Это я сама! Я знаю, что вам нужно довериться Аграфене! – продолжала убеждать старушка.

– Прощайте, Клавдия Федоровна. Спасибо за угощение! – проговорила Вика, толкая дверь и выскакивая на лестницу.

Там пахло сыростью, ветхим тряпьем и кошками, но даже этот запах показался мне глотком свежего воздуха после пропитанной оккультизмом квартирки. А уж когда мы вышли на улицу, я с радостью втянула свежий, прохладный воздух. Вика молча шла рядом, губы ее были плотно сомкнуты. И лишь когда мы сели в машину, сказала:

– Простите, Женя, что вам пришлось из-за меня подвергнуться этому.

– Да пустяки, – отмахнулась я. – Я же человек закаленный, меня трудно пронять. И потом, в сущности, это не из-за тебя. Ты такая же жертва, как и я, – засмеялась я, чтобы немного подбодрить ее.

– Ну, бабушка! – качая головой, произнесла Вика. – Я-то, дура, думала, что она просто хочет перетянуть меня на свою сторону, убедить заняться охраной животных и вступить в члены их общества! А она вон до чего дошла!

– Подожди, ты что, всерьез думаешь, что Алевтина Робертовна подбила Клавдию Федоровну на всю эту эзотерическую чушь? – повернулась к ней я.

– А кто же еще? Это же она сказала, что Клавдия Федоровна меня приглашает!

– А я вот так не думаю, – проговорила я. – Клавдия Федоровна же сказала, что бабушка некомпетентна в магических обрядах. И вообще, Алевтина Робертовна представляется мне далекой от магии женщиной. Она вполне прагматична. Мне кажется, это инициатива самой Клавдии Федоровны. Она находится под сильным влиянием этой Аграфены. Надо будет, кстати, выяснить, что это за особа. Думаю, она должна заинтересовать правоохранительные органы…

– Все равно, я обязательно выскажу бабушке все, что думаю! На этот раз все! – не могла успокоиться Вика.

– Поговорить, конечно, нужно, но только не в грубой форме, – посоветовала я. – И сначала выясни, чего она на самом деле хотела.

– Ладно, постараюсь, – проворчала Вика.

Когда мы приехали в Белогорское ущелье, она, сняв сапоги, первым делом прошагала к комнате бабушки, дабы высказать свое возмущение. Однако это ей не удалось: оказалось, что Алевтины Робертовны нет дома.

– Куда это она намылилась? – удивленно спросила Вика саму себя. – Никаких заседаний, кажется, у них на сегодня не намечалось…

– Ладно, ты пока успокаивайся, а я пойду к себе, – сказала я, поскольку увидела, что из своей комнаты вышла Лариса, и у Вики появилась аудитория, на которую она сразу же и принялась выплескивать свои эмоции.

Я прошла в свою комнату и принялась переодеваться. На левом носке увидела небольшое красное пятно. Я сняла носок и осмотрела повязку. Так и есть: кровь все-таки понемногу, но сочилась из раны. Нужно было поменять повязку. Попутно я подумала о том, что не очень-то красиво получилось, когда я бросила в пустое мусорное ведро окровавленный бинт. Наверное, надо было его как-то замаскировать, сложить в пакетик… Решив исправить свою оплошность, я спустилась к тому самому ведру, в которое опустила сегодня днем использованную повязку.

Ведро было пустым. В нем лежал чистый пакет. И это выглядело странно, потому что домработница, в обязанности которой вменялось выносить мусор и менять в ведре пакеты, сегодня не приходила. И вообще, когда я выбрасывала бинт, в ведре практически ничего больше не было.

«Неужели вид моего бинта настолько нарушил чье-то душевное равновесие, что этот «некто» решил, не дожидаясь домработницы, сам выбросить мусорный пакет?» – подумала я. Но расспрашивать и выяснять, кто это сделал, было как-то неудобно, и я просто замяла этот инцидент, тем более что он не стоил ломаного гроша. Мысленно же пообещала, что впредь не стану разбрасывать такие, можно сказать, интимные вещи.

Когда я пошла к себе, снизу послышался шум. Перегнувшись через перила, увидела, как в дом вошла Алевтина Робертовна, на которую сразу же набросилась Вика. Еще ни разу я не видела ее в таком возбужденном и гневном состоянии.

– Бабушка, ты совсем сошла с ума? – наступая на старушку, кричала она. – Что ты затеяла? Тебе что, заняться больше нечем?

– Что случилось, Вика? – невольно отступая, спросила Алевтина Робертовна.

– А ты как будто не знаешь! Сама все подстроила!

Алевтина Робертовна взяла себя в руки и приняла вид оскорбленного достоинства.

– Может быть, все-таки изволишь объясниться? – холодно спросила она. – А то сыплешь одними обвинениями, не сообщая об их сути, чем лишаешь меня возможности защищаться!

Вику, к слову, отрезвил этот холодный уверенный тон, она сразу понизила голос, и хоть и волнуясь, но уже гораздо спокойнее изложила свои претензии. Даже мне, наблюдающей за этой сценой сверху, было видно, как расширились глаза Алевтины Робертовны. Она продолжала слушать внучку, а лицо ее с каждой секундой наливалось решимостью. Наконец, ни слова не говоря, она отстранила Вику и прошествовала к лестнице, даже не сняв пальто. Пройдя мимо меня – я отскочила в сторону, – она скрылась в своей комнате, а я подошла к ее двери, и мне было слышно, как Алевтина сняла телефонную трубку. Еще через полминуты я услышала ее полный возмущения голос:

– Вы что же это творите, Клавдия Федоровна! – начала она без предисловий. – Я вас просила рассказать девочке о милосердии, заинтересовать ее правильными вещами, дать ей верные жизненные установки! А вы что сделали?

Клавдия Федоровна в ответ верещала так, что даже мне было слышно.

– Ваша внучка – легкомысленная, взбалмошная особа! – истерически визжала она.

– Это вы свихнувшаяся особа! – не осталась в долгу Алевтина Робертовна.

– Что-о? – задохнулась от гнева оккультная старушка. – Теперь я понимаю, в кого она такая! У вас вся семья такая! Вы… На вас всех нужно навести порчу! Тогда, может быть, вы что-нибудь поймете! Но будет поздно!

– Я добьюсь того, что упеку вас или в психушку, или в тюрьму! – прогремела Алевтина Робертовна. – Слышите? В тюрьму!

– А сами окажетесь в могиле! – выкрикнула в ответ Клавдия Федоровна, и мне показалось, что все эти слова старушке словно диктовал кто-то. И еще раз подумала о том, что личность Аграфены обязательно нужно установить через правоохранительные органы…

Алевтина Робертовна с силой шваркнула трубку на место и вышла из комнаты с пунцовыми пятнами на щеках. Она прошла вниз, в кухню, достала чашку и попыталась налить в нее из чайника. Руки у нее дрожали, и она даже плеснула себе кипяток на палец, после чего громко вскрикнула и, оттолкнув чашку, опустилась на табуретку, едва пряча слезы.

Мне даже стало ее жаль, и я сама налила чаю Алевтине Робертовне, спустившись на кухню вслед за ней.

– Спасибо, – механически ответила Алевтина Робертовна, поднося чашку к губам.

– Давайте я вас покормлю, – ласково предложила Лариса. – Я купила курицу гриль.

– Лора, ты же знаешь, я не ем мясного, – отчеканила Алевтина Робертовна, но без своей обычной неприязни к невестке в голосе. – Я вполне обойдусь творогом.

Лариса вздохнула и, достав из холодильника коробочку с творогом, протянула ее свекрови.

– Бабуля, хочешь шоколадку? – предложила Вика, которая уже чувствовала себя виноватой.

Алевтина Робертовна заставила себя улыбнуться и сказала:

– Давай! И вообще, давайте посидим все вместе, пообщаемся в кои-то веки… А то живем в одном доме, и все по своим углам.

Лариса в изумлении остановилась посреди кухни, явно не ожидавшая ничего подобного от свекрови. Вика тоже была весьма удивлена. Я, в общем, тоже, хотя меня мало касались перемены, произошедшие со старушкой. Я не знала, надолго ли это, и сомневалась, чтобы своенравная Алевтина Робертовна вдруг в один миг стала мягкой и пушистой. Оставалось лишь надеяться, что какие-то изменения к лучшему в ней все же сохранятся. Так или иначе, мы хорошо и не скучно скоротали остаток вечера на кухне, вплоть до приезда Аркадия Николаевича, который сегодня припозднился.

Спросив у меня, нет ли каких новостей, и получив отрицательный ответ, он кивнул и принялся за жареную курицу. Я, правда, вскользь упомянула об осколках стекла в ванной, которыми порезались два человека.

– Врач нужен? – нахмурился Ясенев.

– Да нет, все уже благополучно заживает, – сообщила я. – А у Ларисы и вовсе рана не такая глубокая.

Ясенев тут же успокоился и отмахнулся:

– Не берите в голову, Женя! Ну, кто-то из женщин что-то разбил, а теперь не хочет признаться, надеясь в душе, что подумают на кого-то другого. А следовательно, ни на кого конкретно. И он сам в безопасности. Обычная людская психология.

– А что разбили-то? – продолжала я приставать к нему.

– Да какая разница! – поморщился Аркадий Николаевич. – Вот еще я стану голову ломать над такой ерундой! Нужно будет – купим новое!

Что «новое», он, однако, не уточнил, но я уже и не трогала его, поняв, что только раздражаю своими пустячными расспросами.

«И впрямь ерунда, – подумала я. – Чего я к этому прицепилась?»

Спать семейство Ясеневых в тот вечер отправилось сразу после одиннадцати. Я тоже не стала задерживаться, тем более что фильм, который хотела было посмотреть перед сном, не понравился мне с первых же кадров. Выключив ди-ви-ди, я опустила голову на подушку и очень скоро заснула…

* * *

Сон оказался не очень спокойным, сквозь него я постоянно чувствовала какую-то смутную тревогу… Ворочаясь с боку на бок и натягивая на голову одеяло, пыталась снова заснуть, но мне что-то мешало. Наконец решила встать и выйти на балкон покурить. Накинув на плечи теплый халат и сунув ноги в тапочки, я взяла с тумбочки пачку сигарет и пошлепала к балконной двери.

В Белогорском ущелье было прохладно. Щелкнув зажигалкой, я с удовольствием затянулась и выпустила дым вверх, созерцая небо, усыпанное звездами. Тихо шелестя, сбрасывали последнюю листву деревья. Желтые, красные листья пролетали прямо перед моим лицом и опускались на землю. Стрекотал кузнечик, каким-то чудом не отправившийся еще в зимнюю спячку. Но все эти звуки и шорохи были негромкими, а в целом атмосфера была умиротворяющей. И вдруг в ней диссонансом прозвучал пронзительный звонок домашнего телефона…

Я сделала три подряд глубокие затяжки, быстро затушила окурок в пепельнице и вернулась в комнату. В ночной тишине слышался доносившийся откуда-то приглушенный голос Ясенева. Вскоре к нему присоединился и голос Ларисы. Слов было не разобрать, только через некоторое время я услышала, как Лариса громко ахнула, а следом мне неожиданно показалось, что она запела.

Раздались шаги, внизу включился свет, кто-то забегал туда-сюда. На всякий случай надев брюки и рубашку, я решила спуститься и узнать все-таки, что произошло, но тут торопливые шаги приблизились к двери моей комнаты, послышался стук. Я открыла дверь.

Это была Лариса. Она вовсе не пела – она плакала. В этот момент я, признаться, испугалась, что кто-то умер, и стала лихорадочно перебирать в голове всех домочадцев, убеждая себя, что все они дома и что с ними-то уж точно ничего не должно было случиться.

– Что? – вымолвила я, и, поскольку Лариса продолжала молча лить слезы, я тряхнула ее за плечи и повторила свой вопрос.

– Пожар! – вытаращив глаза и обретя наконец дар речи, сказала Лариса.

– Где? – встрепенулась я. – У нас?

– Нет, – всхлипнула Лариса. – В моем магазине! Только что позвонили из полиции, сказали, что все сгорело! Все, все, вы понимаете?

Честно говоря, мысленно я перевела дух. Пожар в магазине показался мне сущим пустяком в сравнении с тем, о чем я только что подумала. Видимо, Лариса уловила мое настроение, потому что она тут же разревелась в полный голос и, опустившись на кровать, принялась перечислять свои беды:

– Только что новый товар получила-а-а! Вы сами видели! Сколько шуб, вы представляете? Они теперь все сгорели! И здание тоже испорчено! Это значит, еще и ремонт делать за свой счет! И выручка сегодняшняя вся в магазине осталась, значит, тоже сгорела-а-а!

– Успокойтесь, это все-таки не смертельно, – пыталась я хоть как-то утешить Ларису, но она ничего не воспринимала.

Через некоторое время в комнату заглянул Аркадий Николаевич. Он был уже в костюме и даже при галстуке.

– Женя, нам нужно проехать на место пожара, я прошу вас сопровождать… – произнес он. – Понимаю, что уже ночь, но…

– О чем вы говорите? Конечно, я поеду! – откликнулась я. – Тем более что уже практически готова.

Я хотела было причесаться, но вспомнила, что треклятая расческа так и не нашлась, а ту, что дала Лариса, я оставила в ванной, поэтому плюнула на все и просто нацепила на лохматую голову кепку, предварительно пригладив свои вихры руками. Ясенев бросил взгляд на супругу, шагнул к кровати и несколько раз мелко похлопал ладонью по ее спине.

– Ну-ну-ну-ну-ну, – быстро заговорил он. – Будет убиваться-то! В конце концов, не наш дом сгорел!

– Вот именно! – вставила я. – А шубы – дело наживное!

– Только товар новый пришел! – подняв на мужа красные глаза и прижав руки к груди, принялась по новому кругу жаловаться Лариса уже ему, но Ясенев не стал выслушивать длинные тирады, просто сказал:

– Ничего-ничего, купишь новый товар, еще лучше! Пойдем, пойдем!

И повел Ларису к выходу. Внизу он помог ей натянуть куртку, и мы все пошли к его «БМВ». Ясенев сам сел за руль, ехать по пустынной дороге было легко, и очень скоро мы добрались до места, где находился магазин Ларисы, из которого мы еще сегодня – точнее, вчера – выходили такие счастливые и довольные.

Встретил нас один из полицейских, уныло слонявшихся посреди обгорелых руин. Пожарные уже уехали, огонь был потушен, но перед нами предстало печальное зрелище. Почерневшие стены, обуглившаяся дверь, запах паленой шерсти. Лариса несмело шагнула вперед, походила по пепелищу, потом присела, попытавшись извлечь что-то из-под бесформенной массы на полу, но тут же брезгливо отдернула руку и поднялась. Новая порция слез градом покатилась из ее глаз.

В отчаянии махнув рукой, она отошла в сторону, утирая глаза насквозь мокрым платком.

Ясенев с нахмуренным видом подошел к козырнувшему ему полицейскому, небрежно достал паспорт и показал его. Страж порядка принялся объяснять ситуацию, Ясенев слушал вполуха. Собственно, делать здесь было нечего. Никаких особенных вопросов у полиции ни к Ясеневу, ни к его супруге не было. Но показания Аркадия Николаевича, уложившиеся в несколько строчек, были записаны.

– Может, у вас была оформлена страховка? – сочувственно обратился полицейский к Ларисе.

Та лишь отрицательно покачала головой.

– Вы понимаете, что это значит? – обратилась она к полицейскому с какой-то нелепой надеждой в глазах. – Я же разорена! Совсем разорена!

Полицейский вздохнул и пожал плечами, но по его глазам я видела, что он не очень-то расстраивается из-за материальных убытков жены местного олигарха, явно не считая их существенными. Поэтому он просто сообщил, что причина пожара будет устанавливаться, следствие по этому делу уже возбуждено, так что господа Ясеневы могут спокойно отправляться домой и ложиться спать. По совершенно убитому виду Ларисы было ясно, что она сегодня спать точно не намерена.

Аркадий Николаевич, уже давно понявший, что наше присутствие здесь совершенно бессмысленно, взял жену за плечи и повел к машине. Я шла следом, слыша приглушенные рыдания Ларисы. В машине она не стала садиться вперед, а устроилась сзади рядом со мной, видимо, рассчитывая получить от меня больше сочувствия. Я не знала, чем ее утешить, мне казалось, что Лариса зря убивается: в конце концов, всегда можно открыть новый магазин. Конечно, на это потребуются средства, но уж в них-то недостатка Ясеневы не испытывали.

– Видите, как хорошо, что вчера вы подарили шубу Вике, – попыталась я хоть как-то поддержать Ларису. – А себе даже две!

Она слабо улыбнулась и благодарно пожала мне руку, после чего отвернулась к окну. Я вздохнула и сделала то же самое. Когда мы приехали в ущелье, я прошла к себе, предоставив чете Ясеневых самим утешать друг друга.

Утром, когда я проснулась, в доме еще царила тишина, означавшая, что все Ясеневы погружены в сон. Умывшись и приняв душ, я решила выпить утреннюю чашку кофе и спустилась в кухню. Неожиданно минут через пять мне составил компанию Аркадий Николаевич. Лицо его не выражало, конечно, особой радости, но в целом он выглядел добрым. Он тоже уже успел принять душ, и от него пахло дорогим одеколоном.

– Кофе пьете? – просто спросил он. – Я с вами.

Я не стала возражать, и Аркадий Николаевич быстро соорудил себе чашку крепкого кофе, после чего сел на стул.

– Лариса спит? – уточнила я.

– Да, пришлось дать ей снотворное, – кивнул Ясенев хмуро, глядя перед собой. Потом повернулся ко мне и добавил: – Она считает, что все это было подстроено.

– Что подстроено? Пожар? – подняла я брови.

– Да, – подтвердил Ясенев. – Честно говоря, я так не думаю, но… Загореться сам по себе магазин ведь не мог!

– Может быть, неисправная проводка? – предположила я. – Проверка пожарного оборудования давно проводилась?

– Да не знаю я! Это же Ларисина вотчина, она сама ею занимается! Хотя она, конечно, утверждает, что у нее все в порядке. Я ментам сказал, чтобы все проверили тщательно, но уж не знаю, найдут ли они концы!

– Давайте подождем и посмотрим, что они скажут, – посоветовала я.

– Только это и остается, – кивнул Ясенев. – Мне вообще-то не нужна эта лишняя головная боль. К тому же на днях я улетаю в Хабаровск по делам, меня не будет около недели. Вы, разумеется, останетесь здесь, для безопасности Вики. Если, конечно, вас по-прежнему устраивают условия нашего договора…

– Аркадий Николаевич, – вместо ответа на вопрос задумчиво произнесла я, – вам не кажется, что Вика-то как раз в безопасности? То есть я хочу сказать, что угрозы в последнее время направлены не на нее. Вспомните хотя бы того стрелка! Это явно не случайность! И теперь этот пожар… Поневоле задумаешься!

– Так племянничек же! – сказал Ясенев. – Его же взяли! Ясно, что это он!

– Как раз и неясно, – возразила я, качая головой. – Кстати, вам что-то уже сказали в полиции на этот счет?

– Пока нет, – признал Ясенев. – Но я сегодня же позвоню им.

– Только не забудьте поделиться со мной полученной информацией, хорошо? – предупредила я.

– Непременно! – заверил меня Аркадий Николаевич.

Он быстро допил уже остывший кофе, поднялся и пошел к себе в кабинет, наверное, решил поработать дома, прежде чем ехать в офис.

Около девяти часов он позвонил мне на сотовый и попросил зайти к нему. Когда я оказалась в его кабинете, Аркадий Николаевич с задумчивым видом сидел за столом и выбивал на нем пальцами барабанную дробь. Кивком указав мне на кресло, стоявшее напротив стола, он посмотрел мне в глаза и сообщил без всяких эмоций:

– Племянника проверили, экспертизу провели. Итог: следы ботинок не его, из карабина он не стрелял, перчаток не надевал, и вообще, у него алиби…

Я молчала, понимая, что означает эта информация. Ясенев следил за мной глазами, потом с неуверенной надеждой произнес:

– Может быть, ошибка?

– Исключено! – сразу же отмахнулась я. – Ошибки в экспертизах, конечно, случаются, но чтобы сразу по нескольким пунктам…

– О-ох, ё! – со вздохом протянул Ясенев. – Придется теперь извиняться. И перед Юрием, и перед Лешкой… Может, я и в самом деле к ним несправедлив? Может, предвзято отношусь?

Он смотрел на меня так, словно я могла дать ответ на этот вопрос.

– Думаю, вам лучше самому проанализировать свое отношение к родственникам, – лишь посоветовала я.

– Ладно, я компенсирую им моральный ущерб, – махнул рукой Ясенев. – Может, и правда Лешку куда пристрою.

– Когда вы улетаете в Хабаровск? – спросила я.

– Думаю, что завтра, – ответил Аркадий Николаевич.

– Что ж, это даже хорошо. Постарайтесь все-таки до отлета соблюдать осторожность. И, возможно, имеет смысл вам нанять для себя телохранителя. Я не смогу уследить за всеми, к тому же вы почти не бываете дома.

– На работе я приму меры, – тут же сказал Ясенев. – На сегодняшний вечер назначен торжественный прием. Там будет вся семья, за исключением Алевтины Робертовны. Вам придется нас сопровождать.

– Где назначен прием? – уточнила я.

– В ресторане «Континент». Местная охрана, конечно, тоже будет задействована. Но мне спокойнее, если вы тоже там будете. Так что у вас на попечении будем мы трое: я, Лариса и Вика. Все в одном помещении, все под рукой. Три в одном флаконе, – пошутил он и улыбнулся. Улыбка была несколько усталой.

– Во сколько начало? – только и спросила я.

– В семь вечера, – ответил Ясенев и посмотрел на часы. – А сейчас я уже уезжаю. Вечером заеду буквально на несколько минут – переодеться и захватить вас всех. Отправимся все вместе на моей машине. За руль придется сесть вам, так как я намерен хотя бы немного расслабиться.

– Договорились, – кивнула я. – Только еще один момент…

– Какой? – сразу же насторожился Ясенев.

– Подождите минутку. – Я прошла в свою комнату и вернулась, неся в руках бронежилет, и протянула его Ясеневу.

Аркадий Николаевич внимательно посмотрел на меня.

– Вы уверены, что это необходимо? – спросил он.

– Лучше перестраховаться, – коротко пояснила я. – Сами надеть сможете?

– Не в первый раз, – усмехнулся Ясенев, но ничего дальше разъяснять не стал, и я, более-менее успокоенная, вышла из его кабинета.

Глава 6

Еще вчера Вика говорила, что сегодняшний день собирается провести дома, так что у меня до вечера выдался довольно большой перерыв. Я даже подумала, что, может быть, стоит проехаться домой, то есть к тете Миле, и взять кое-какие вещички, раз уж охрана Вики продлевается недели на две. Потом все же решила, что не стоит. Раз уж я охраняю ее, пусть даже формально, не стану оставлять без присмотра. Не скрою, я побаивалась не только за нее, но и за остальных членов семейства. Тем более что в доме останутся одни женщины. Даже водителя освободили от своих обязанностей на сегодня, поскольку его услуги были не нужны, а вечером Ясенев поручил мне вести машину. И еще один момент меня настораживал – алиби племянника и экспертиза, давшая отрицательный результат в отношении его. А это означает, что тот, кто произвел выстрел из «Сайги», по-прежнему на свободе и вполне может повторить свою попытку. И после пожара в магазине я уже не знала, на кого она будет направлена.

Словом, вместо визита к тете Миле я прошлась по дому, осматривая окна, двери и прочие места на предмет безопасности. Потом предприняла кое-какие меры на всякий случай: задвинула шторы, закрыла балконы и предупредила всех женщин, чтобы держались от окон подальше, а на балконы не выходили совсем. Затем вышла во двор, осмотрела его и побродила по окрестностям. Вроде бы ничего подозрительного. Сочтя, что до вечера можно успокоиться, я вернулась в дом. Но планы мои оказались нарушены звонком Аркадия Николаевича. Собственно, вначале он позвонил Вике, а уже потом попросил меня присоединиться.

– Евгения, прошу прощения, но вам с Викой придется проехать в одно место. Мне только что позвонил Варюшин – это продавец коттеджа, который я собираюсь приобрести для Вики. Так вот, он хочет срочно что-то обсудить. Для этого нужно присутствие Вики. Вы как, готовы?

– Разумеется, – ответила я. – Говорите, куда ехать?

– Кофейня «Восток – Запад», знакомо такое название?

– Конечно, – я даже обрадовалась. Сеть кофеен «Восток – Запад» была одной из моих самых любимых в Тарасове. Кофе у них, пожалуй, был самым вкусным, да и мороженое неплохим, и ассортимент разнообразным. Только вот, как я уже сказала, это была целая сеть, поэтому я поинтересовалась: – А какая именно кофейня?

– Приезжайте на Казачью, – коротко сказал Ясенев.

– Когда?

– Через полчаса. Жду, – сказал Аркадий Николаевич и отключил связь.

Вика уже отправилась в свою комнату переодеваться, и я последовала ее примеру. Когда мы спустились в прихожую, к нам вышла Лариса.

– Зря отец сорвал тебя с места, – неожиданно сказала она.

– Почему? – удивленно вскинула голову Вика, оторвавшись от завязывания шнурков на высоких черных ботинках.

– Дома спокойнее, – вздохнула Лариса.

– Мама, ты просто перенервничала, – мягко произнесла Вика. – Не волнуйся, все будет хорошо. Со мной Женя! Мы скоро вернемся.

– И зря отец затеял этот сегодняшний прием! – не успокаивалась Лариса. – Мог бы и отменить! Совсем не ко времени!

– Это официальное мероприятие. Он не может, – заступилась за отца Виктория. – Не преувеличивай, все нормально!

И она, чмокнув мать в щеку, вышла во двор. Мы сели в ее отремонтированный «Фольксваген» и поехали в самый центр города.

Господин Ясенев уже находился в кофейне. Он сидел в кальянном зале и потягивал кофе. Вид у него был деловитый и сосредоточенный.

– Приехали, девочки? – скороговоркой спросил он. – Что будете?

Мы с Викой ограничились кофе и мороженым, только я попросила черный, а Вика – капучино. Ясенев кивнул и сделал заказ. Я обратила внимание на то, что Ясенев выглядит чуть полнее, чем обычно, а это означало, что бронежилет на нем.

«Вот и славно», – подумала я.

– Что-то Варюшин задерживается, – озабоченно произнес тем временем Ясенев, доставая свой сотовый телефон и нажимая кнопки. – Алло? Анатольич? – заговорил он после паузы. – Ну ты где? Едешь? Ну давай, поторапливайся!

Ясенев отложил телефон и пробормотал в сторону:

– Проклятые пробки!

Потом он взял себя в руки и уже спокойнее обратился к дочери:

– Документы захватила?

– Да, папа, – Вика помахала в воздухе прозрачной папкой.

– Отлично, – буркнул Аркадий Николаевич, бросая очередной взгляд на часы.

Варюшин появился минут через семь – плотный, коренастый, с намечающейся лысиной на круглой голове. Элегантный светло-серый костюм с серебристым отливом совершенно ему не шел – он топорщился на спине, жал в плечах, и было видно, что его обладатель не очень-то комфортно себя в нем чувствует. Гораздо органичнее Варюшин смотрелся бы в каком-нибудь свободном пуловере и широких брюках либо в спортивном костюме. Вероятнее всего, в юности он занимался каким-то видом спорта – возможно, боксом, о чем свидетельствовал чуть съехавший набок хрящеватый нос. Правда, раздавшаяся фигура красноречиво говорила о том, что времена те давным-давно миновали.

Грузно опустив свое крупное тело на стул, Варюшин чуть виновато улыбнулся и повторил, разведя руками:

– Пробки, Николаич!

– Можно подумать, что мы живем где-нибудь в Нью-Йорке! Мне пришлось прервать совещание из-за твоего звонка и мчаться сюда. А ты задерживаешься! – ворчливо отозвался Ясенев, но больше не стал возвращаться к этой теме. – Так что случилось-то? Чего хочешь? – спросил он.

– Постой, Николаич, дай кофейку хлебну, запарился в этой пробке стоять! – с самым невинным видом сказал Варюшин, с любезной улыбкой обращаясь к официантке. Потом посмотрел на меня внимательно и произнес: – Твоя супруга потрясающе молодо выглядит!

Ясенев бросил на него недоуменный взгляд, затем снисходительно сказал:

– Супруга моя и впрямь выглядит молодо, только это не она.

– Да? – удивился Варюшин и довольно бесцеремонно уточнил: – А кто?

– Телохранитель, – кратко ответил Ясенев.

Взгляд Варюшина стал прямо-таки изумленным.

– Моей дочери, – добавил Ясенев.

– Как же это я так опростоволосился? – почесал в затылке Варюшин.

– Ну, неудивительно, ты же видел Ларису только один раз, – заметил Ясенев. – Вполне мог и перепутать. Отдаленное сходство и впрямь есть.

– Мое почтение, – осклабился Варюшин, делая жест, словно приподнимая воображаемую шляпу, и попытался поцеловать мою руку. Жест этот, совершенно для него нехарактерный, вышел несколько неуклюжим, и я скрыла улыбку. – А зачем твоей дочери телохранитель? – полюбопытствовал Варюшин.

– А вдруг ты решишь ее ограбить и убить до подписания договора? – на полном серьезе спросил Ясенев и, выдержав паузу, добавил: – Юмор.

При этом от меня не укрылось, что он внимательно проследил взглядом за лицом Варюшина. Тот на секунду застыл, потом раскатисто расхохотался на весь зал, подняв большой палец.

– Классная шутка! – покачал он головой. – Ты, Николаич, не меняешься!

– Ладно, посмеялись, теперь давай к делу, – нахмурился Ясенев. – Что хочешь сказать?

– Дорога меня зовет, Николаич, дорога, – посерьезнев, произнес Варюшин. – Обстоятельства изменились, так что прибыть в Англию мне нужно не позднее чем через неделю. Так что срочно все сворачиваю, все подбиваю – и гуд бай! Весь в мыле! В Москве еще дел полно, в понедельник улетаю, так что давай решать по-быстрому вопрос с домом.

– То есть как? – нахмурился Аркадий Николаевич.

– В смысле как можно скорее. Желательно сегодня, – заявил Варюшин.

– Да ты с ума сошел! – возмутился Ясенев. – У меня еще ничего не готово! Я завтра сам в командировку улетаю, в Хабаровск! Ты вот что, Анатольич… Давай коней не гони, а спокойно меня дождись, через недельку все оформим – и можешь спокойно двигать в свой туманный Альбион.

– Не могу, Николаич, не могу! – со вздохом покачал головой Варюшин. – Сроки поджимают! Рад бы, да не могу!

– Но мы так не договаривались!

– Знаю, Николаич, знаю, потому иду навстречу… – многозначительно сказал Варюшин.

Ясенев бросил на него заинтересованный взгляд.

– Сбрасываю еще десять процентов от первоначальной цены, – произнес Варюшин, так же внимательно глядя на Ясенева. – Думай, Николаич, цена за такой дом, сам понимаешь, мизерная… Можно сказать, даром отдаю. Но! – подчеркнул он. – Мне нужна наличка. Я ж говорю: сваливаю с концами, поэтому все подбиваю, все итоги.

Ясенев сидел задумавшись.

– Документы-то у тебя подготовлены? – вставил Варюшин, внимательно наблюдая за непроницаемым лицом Ясенева.

Тот едва заметно кивнул, не переставая размышлять. Наконец он сказал:

– То есть ты хочешь получить деньги послезавтра?

– Завтра, Николаич, завтра! – с нажимом произнес Варюшин. – Ты пойми, что это я только из уважения к тебе жду. Этот дом за такую цену у меня с руками оторвут хоть сейчас!

– Завтра никак! – тут же отрезал Ясенев. – По безналу – пожалуйста, можно и сегодня. С наличкой придется подождать до послезавтра. Сумма немаленькая, у меня на руках такой нет, а завтра воскресенье, так что тоже меня пойми. Давай послезавтра. Сам говоришь, что улетаешь в понедельник. Вот как раз с утречка все и сделаете.

Варюшин хотел было что-то еще добавить, но Ясенев перебил его фразой:

– Предварительный договор подпишем сейчас. Аванс получишь тоже сейчас. Двадцать пять процентов. Наличкой.

Варюшин соображал буквально пару секунд, потом хлопнул себя ладонью по коленке и засмеялся:

– Ладно, Николаич! Умеешь ты убеждать!

Ясенев достал из портфеля какую-то бумагу, которую Варюшин, пробежав глазами, подписал. После этого то же самое сделала Вика. Затем Ясенев передал Варюшину несколько пачек евро.

Варюшин спрятал их в свою сумочку на ремешке и удовлетворенно сказал:

– Значит, в понедельник с утра едем в банк и…

– Нет, – перебил его Ясенев. – Вы едете. Я ж говорил, мне в командировку. Отменить ее я не могу никак. Вика с утра сама снимет деньги и привезет их к нотариусу. Там и оформите окончательно сделку.

– Но, папа… – подскочила на стуле Вика, до сего момента сохранявшая молчание и спокойствие.

Ясенев сделал предостерегающий жест в ее сторону, и Вика послушно опустилась обратно на стул. Вид у нее был растерянный и даже испуганный.

– Все это время ее будет сопровождать телохранитель, то есть Женя, – продолжал тем временем Аркадий Николаевич. – Думаю, что к полудню все будет улажено, в банк я позвоню сегодня.

– Договорились! – после паузы снова хлопнул по коленке Варюшин и поднялся. – А сейчас, прошу прощения, вынужден откланяться, хотя с удовольствием посидел бы еще в столь приятном обществе! Отличного ты телохранителя нашел, Николаич! Может, и мне такого завести? – он подмигнул мне.

– Таких больше нет, – скромно произнесла я, одаривая Варюшина милой улыбкой. – Всего хорошего!

Варюшин чуть задержался, скользя по мне взглядом. Но тут у него зазвонил сотовый телефон, и он, сделав прощальный жест всем сразу, торопливо пошел к выходу походкой вразвалочку. Пижонский пиджак натянулся на спине, готовый лопнуть в любую минуту…

– Ну, и что ты так приуныла, дочь? – обратился Ясенев к Вике, которая автоматически мешала в креманке ложечкой мороженое, уже превратившееся в вязкую размазню.

– Страшно, – призналась Вика.

– А чего бояться? – пожал плечами Ясенев.

– Но ты же знаешь, я еще ни разу самостоятельно не участвовала в подобных сделках, – сказала Вика.

– Вот и нужно начинать! – уверенно проговорил Ясенев. – Ты у меня уже готовый экономист! Специалист с дипломом! Но пока теоретик. А практика и опыт – лучшие учителя, поверь мне!

Ясенев говорил быстро, с уверенными и убедительными интонациями, явно желая поддержать дочь.

– Это даже к лучшему, что так получилось, – разглагольствовал он. – Самостоятельность нужно развивать! Ну, выше нос! – Он шутливо щелкнул Вику по кончику носа. – С тобой будет Женя, она за всем проследит! Если хочешь, можешь взять мать, хотя в подобных делах от нее мало толку. – В голосе Ясенева мне послышалось легкое пренебрежение в адрес жены, в трудных ситуациях впадающей в панику.

– Ох, – вздохнув, покачала головой Виктория.

– Ничего, ничего, – посмеиваясь, проговорил Аркадий Николаевич, доставая бумажник. – Ты же у меня умница, дочь! Я в тебя верю!

Расплатившись, мы втроем направились к выходу. День был солнечным, как и предыдущий, и сухим. Я ступала по опавшим листьям, идя к машине, Ясенев и Вика шли чуть впереди, беседуя на ходу все на ту же тему купли-продажи дома.

Выстрел прозвучал с крыши, спугнув стаю голубей, сорвавшихся с чердачного окна… Я даже успела разглядеть кончик дула ружья на крыше дома на противоположной стороне. Практически одновременно я толкнула Ясенева. Он плюхнулся на землю, неловко подвернув под себя ногу и чертыхнувшись. Падая вместе с ним, я увлекла за собой и Вику.

Наверное, все могло кончиться хуже. Я могла опоздать на доли секунды, и тогда пуля настигла бы Ясенева. Не факт, что смертельная, но все же. Бронежилет, не раз спасавший жизни людей на моих глазах, не подвел и на этот раз.

Вскинув голову, я увидела, что дуло ружья исчезло. Время было дорого.

– Быстро в кафе! – крикнула я Ясеневу и Вике, которые в ступоре сидели возле машины. – Пригнитесь!

Я рванула Аркадия Николаевича и Вику вверх, закрыла их головы своими руками и, подгоняя, потащила в сторону дверей кафе. Втолкнув их обоих внутрь, я крикнула:

– Вызовите охрану! Никуда не выходите до моего появления!

К дверям уже спешил местный охранник в униформе с обеспокоенным выражением на лице. Благополучно сдав отца и дочь на его попечение, я выбежала на улицу. Метнувшись через дорогу на красный свет, я бросилась к дому, с крыши которого стреляли. Сейчас было очень важно не опоздать, не упустить стрелка. На бегу я уже прикинула, что подняться на крышу он мог через чердачное помещение. Значит, он поднялся на лифте, по лестнице, и уходить будет так же. Наверное, он уже видел, что его вторая попытка тоже не сработала, и теперь постарается поскорее сделать ноги.

Через минуту я уже влетела в подъезд. Подскочив к щитку, рванула рубильник и обесточила лифт, затем прыжками понеслась по лестнице вверх. Пробежка до девятого этажа заняла у меня чуть больше минуты, и я в очередной раз мысленно похвалила себя за ежедневные тренировки.

Дверь в чердачное помещение была приоткрыта, и это убедило меня в том, что я на правильном пути. Пнув по двери, я моментально отскочила к стене, ожидая выстрела. Его не последовало. Выждав некоторое время, я осторожно проскользнула внутрь. Пистолет я держала наготове. Наверху окно на крышу было выбито, сквозь дыру просачивались солнечные лучи.

Тихо ступая, я проследовала к оконному проему и, подтянувшись на руках, ухватилась за края. Миг – и я на крыше. Там было пусто, однако на пыльной поверхности были различимы следы ботинок. Они показались мне свежими.

«Блин, куда же он делся?!» – мысленно спросила я саму себя и тут же получила ответ на этот вопрос: едва слышный шорох, донесшийся с чердака, показал мне мою неосмотрительность.

Я тут же нырнула обратно в чердачное окно. Дверь была плотно закрыта, хотя я точно помнила, что оставила ее незатворенной. Бросившись туда, я дернула ее и тут же мысленно обругала себя. Дверь была заперта!

Не размышляя, я пальнула в нее и через секунду уже выбегала на лестницу. Постоянно следя за окнами и прислушиваясь к малейшему шуму, стала спускаться вниз. Я добежала до четвертого этажа, когда снизу послышался глухой стук.

Спустившись на один пролет, я открыла створку окна и, отпрянув, осторожно высунулась наружу и чуть не взвыла от отчаяния: по двору со всех ног улепетывал человек в черной куртке, капюшон которой был накинут на голову. В руках он сжимал большую спортивную сумку. Кричать «Стой!» было глупо и бессмысленно, поэтому я просто навела ствол и выстрелила в человека, метя ему в ноги. Он успел отбежать уже довольно далеко, хотя и чуть прихрамывал: все-таки прыжок с третьего этажа – не такое уж плевое дело. К тому же стрелять в движущуюся мишень, да при нехватке времени на то, чтобы тщательно прицелиться, – занятие неблагодарное, скажу вам честно. Одним словом, я промазала. Сцепив зубы, из чувства противоречия выстрелила еще раз, хотя видела, что мне его уже не достать.

Подумав о том, что, может быть, охрана кафе активизируется и задержит этого стрелка-бегунка, я тут же откинула эту мысль. Наверняка они сосредоточили свое внимание на Ясенева и его дочери.

Оставалось прыгать самой, что я и сделала. Упав на землю, перекувырнулась через голову и тут же вскочила на ноги. Человек уже пересек двор и теперь юркнул в узкий проход, образованный гаражами, которые понастроили во дворе жильцы.

«Сажать нужно за эти самовольные застройки!» – со злостью подумала я, понимая, что незнакомец может оторваться от меня в любую секунду. Тем не менее я не прерывала бега и вскоре достигла гаражей. Протиснувшись между ними, я оказалась на тропинке. Она проходила мимо детского садика, окруженного сеткой-рабицей. Кроме того, тропинка разветвлялась надвое, и понять, какое направление выбрал стрелявший, было очень сложно. Сухая земля почти не оставляла следов, к тому же здесь постоянно ходили люди.

Я уже хотела двинуть налево – просто так, наудачу, – но тут заметила в сетке-рабице дыру. Не слишком большую, но достаточную, чтобы в нее протиснулся худощавый человек. Убегавший стрелок таким и был. Не раздумывая, я пролезла в дыру, обежала всю территорию детского сада и оказалась перед главным выходом. Стрелка я не обнаружила. Оставался, конечно, шанс, что он притаился где-нибудь в детской беседке, но весьма слабый. Скорее всего, он давно перемахнул через не слишком высокий забор и сейчас уже сидит в машине за несколько сот метров отсюда…

Без расчета на успех я все же обследовала детскую площадку, пока наконец из окна не высунулась полная женщина в синем халате и громко не поинтересовалась, что мне надо. Я сказала, что просто хотела пройти через сад, но главный выход закрыт, и я не могу выйти. Вскоре женщина, ворча, появилась в дверях со связкой ключей и повела меня к выходу. Женщина отперла ворота и выпустила меня на улицу законным путем.

– Суббота, – пояснила она мне. – Вот главный и закрываем, чтобы не шлялись всякие. А они все равно ходят через заднюю калитку! Вон, только что перед вами мужчина пробежал. Я хотела было крикнуть, что тут заперто, так он через забор сиганул. Да еще с сумкой!

– Мужчина? – заинтересовалась я. – А куда он побежал?

– Да вон туда! – женщина махнула полной рукой. – В сторону остановки.

– Понятно, спасибо, – печально поблагодарила я, поймав ее удивленный взгляд.

Когда я вышла за дверь, женщина еще некоторое время смотрела мне вслед. Наверное, она решила, что перед ней ненормальная девица, которая довела мужика до того, что он от нее сбежал, а потом взялась догонять его. Но что она подумает, мне было безразлично. На всякий случай пройдя к остановке и, естественно, не обнаружив там никакого мужчины с сумкой, я побрела обратно к кофейне…

Ясенев и Вика уже оправились от первоначального шока, но встретили меня одновременным возбужденным возгласом:

– Ну что?

– Ничего. Ушел, – честно ответила я, присаживаясь за столик и задумчиво теребя молнию на куртке.

Ясенев смерил меня хмурым взглядом. Однако, видя мое расстроенное лицо, покачал головой.

– Знаете что, Женя, поедемте-ка домой, – произнес он. – Я что-то и сам во взвинченном состоянии, так что на работу уже сегодня не вернусь.

– Думаю, что это разумно, – кивнула я.

– Еще и прием этот! – раздраженно буркнул Ясенев, вспомнив о вечернем мероприятии.

– Может, отменишь, папа? – спросила Вика.

– Не могу! – твердо ответил Аркадий Николаевич. – Придется ехать.

– Кстати, – я обратилась к нему, – как мы сейчас поедем?

– В смысле? – не понял Ясенев. – Вы на своей машине, я на своей!

Видя недовольство на моем лице, он добавил:

– Боитесь оставлять кого-то из нас одного? Но ведь он только что промахнулся! И ушел. Значит, возможности повторить попытку сейчас у него просто нет. Или вы считаете, что он будет ждать меня около дома?

– И все-таки… – произнесла я.

– Такой безбашенный парень? – пробормотал Ясенев, удивленно приподняв бровь, но достал свой сотовый.

Некоторое время он молчал, слушая длинные гудки, потом чертыхнулся и набрал другой номер.

– Алло, Вадим? – произнес он. – В «Восток – Запад» подъехать сможешь? Далеко? А когда сможешь? Ладно, давай!

Я вопросительно посмотрела на него.

– Черт знает что! – ругнулся Ясенев. – У Рогожина телефон отключен, Степанов где-то далеко, сможет добраться в течение часа… Зря я их отпустил на сегодня, поторопился…

– Ладно, поехали, – со вздохом сказала я. – Попросите местного охранника вас сопровождать. Всего полчаса. И не снимайте бронежилет.

– И не подумаю, – хмыкнул Ясенев. – Теперь я понимаю, как вы были правы, настаивая на том, чтобы я его надел!

Ясенев переговорил с охраной кафе, и вскоре рядом с ним в его «БМВ» уселся крупный парень с квадратными плечами. Мы с Викой направились к «Фольксвагену».

Когда мы доехали до Белогорского ущелья, я вышла из машины первой. Еще до поездки я велела Ясеневу сидеть тихо и не покидать машины без моего сигнала. Оглядевшись по сторонам, я прошлась вдоль дороги, идущей мимо особняка. Конечно, я тоже не думала, что неудачливый стрелок, уйдя от погони, со всех ног помчится в Белогорское ущелье, чтобы подстеречь Ясенева здесь. Скорее всего, он выберет другое время и место. Если вообще выберет. Может быть, две промашки его остановят?

И все-таки я была недовольна собой. Нужно было его взять, нужно! И хотя Ясенев поблагодарил меня, несколько раз подчеркнув, что я спасла ему жизнь, на душе у меня было не очень весело.

Лариса, конечно, все поняла по нашим лицам. Конечно, она кинулась с расспросами к мужу, а когда тот, устало отмахнувшись, ушел в свой кабинет, переключилась на Вику. Мне же сейчас ни о чем не хотелось говорить, и я уединилась в своей комнате. Посмотрев на часы, я увидела, что время приближается к четырем часам. Прием в ресторане «Континент» был назначен на семь. После погони мне не терпелось принять душ, и я направилась в ванную. Признаться, я до последнего надеялась, что Ясенев все-таки отменит мероприятие и не станет рисковать.

Но он не отменил. В половине седьмого Аркадий Николаевич позвонил мне на сотовый из кабинета и сказал, что пора выдвигаться. Когда я спустилась вниз и увидела Вику с Ларисой, то еще раз убедилась, что женщина остается женщиной при любых обстоятельствах. Пережившие несколько часов назад шок, стресс, обе дамы стояли разодетые от и до. Правда, взгляды их не светились радостью, и чувствовалось, что на этот прием они идут без особой охоты, просто по обязанности.

Ясенев, облаченный в дорогой костюм, при галстуке с булавкой, усыпанной мелкими бриллиантами, прошагал в прихожую, бросил на жену и дочь мимолетный взгляд и, удовлетворенно кивнув, проронил:

– До девяти потерпите, потом можем уехать. Евгения, вы у нас сегодня и за телохранителя, и за водителя.

Мне было не привыкать к подобному, и я ничего не стала комментировать. Сев за руль, сразу взяла курс на дорогу, ведущую к центру города, и через двадцать минут мы все уже входили в двери ресторана «Континент».

Уже после первого взгляда на собравшуюся публику и на антураж я поняла, что прием, скорее всего, обещает быть весьма скучным. Собственно, так и получилось. Вначале, дабы соблюсти регламент, состоялась официальная часть. Кое-кто из присутствующих по очереди поднимался, произносил сухие, официозные хвалебные фразы в адрес компании, не забывая подчеркнуть личные заслуги, после чего следовали тост за дальнейшее процветание и опустошение рюмок. Таких тостов было пять за полчаса, и если бы не обильная закуска, некоторым продолжать банкет было бы затруднительно.

Ясенев наконец прервал торжественную часть, заявив, что все самое главное уже сказано, а повторяться не стоит, призвал всех быть менее формальными и просто отдыхать. Многие восприняли этот призыв с облегчением и воодушевлением. Сам Аркадий Николаевич ослабил узел галстука, и глаза его слегка поплыли.

Он отодвинул рюмку и налег на еду, что я мысленно одобрила. Тем более что здесь было на что налегать. Стол, конечно, был уставлен деликатесами, основу которых составляли мясные блюда и морепродукты. Остального же – салатов, фруктов, десертов и прочего – также было вдоволь. Я выбирала всего по чуть-чуть, буквально на один укус, поскольку крайне не люблю работать с набитым желудком. При этом я все-таки от души надеялась, что работы вечером будет минимум. Не потому, что я такая лентяйка, а исключительно заботясь о своих клиентах, круг которых сегодня расширился. Последние дни и так стали для них испытанием, пусть хотя бы этот вечер будет приятным.

Однако, судя по всему, Ясеневу покой только снится. Примерно через час после начала банкета, когда обстановка стала наконец непринужденной, у Аркадия Николаевича зазвонил сотовый телефон. Ясенев нехотя полез в карман и извлек мобильник. Невидимого оппонента он выслушал с недовольной миной, но возражать не стал, сказав лишь:

– Хорошо, буду в течение часа.

После чего повернулся к молодому человеку, исполнявшему обязанности секретаря, и сказал:

– Сева, вызови водителя. Кто у нас там сегодня дежурит? Рогожин?

– Да, Аркадий Николаевич, – подтвердил тот. – Только вы же его отпустили на сегодня.

– А сейчас вызываю! – почти рявкнул Ясенев, которому самому явно не хотелось никуда ехать.

Секретарь не стал спорить, быстро набрав номер. Некоторое время он слушал гудки, после чего сказал:

– Трубку не берет, Аркадий Николаевич.

Ясенев пробурчал себе под нос нелицеприятное высказывание в адрес Вадима и раздраженно распорядился:

– Ну так звони Степанову! Мне ехать нужно срочно!

Секретарь вздохнул и почесал в голове. Видимо, вздорный характер этого человека был хорошо знаком ему, так как по роду службы им часто приходилось общаться.

Без всякого желания он набрал номер водителя и четко изложил просьбу подъехать к ресторану «Континент». Того, что конкретно ответил Степанов, я не разобрала. Но его возмущенные интонации не оставляли сомнений в том, что он думает по этому поводу. Секретарь, видимо, решив не тратить зря время и нервы, попросту передал трубку Ясеневу. Но даже услышав голос своего шефа, Степанов не сменил тона. Он твердо заявил, что у него законный выходной – на сей раз я все слышала, потому что сидела рядом с Ясеневым, – и что так дела не делаются. Тогда Аркадий Николаевич, решив не прибегать к недостойным методам угроз и шантажа, заговорил с просительными интонациями:

– Владимир Сергеевич, ну я вас просто по-человечески прошу войти в мое положение. Этот день оплачу вдвойне.

Степанов издал мучительный стон. Видимо, двойная оплата, причем не за весь день, а всего лишь за несколько часов, сильно его прельщала. Но в то же время что-то мешало ему откликнуться на это выгодное предложение. Наконец, помявшись, Степанов все-таки выдавил с отчаянием в голосе:

– Да не могу я, Аркадий Николаевич! Понос меня прошиб, на унитазе сижу! Теща, зараза, огурцами малосольными накормила!

Ясенев, смутившись таким откровением, пробормотал Степанову какие-то пожелания и сразу отключил связь. Потом все-таки дал волю эмоциям, бросив в сторону:

– Вот засранец!

Затем с надеждой посмотрел на мен.

– Я-то готова, – пожала я плечами. – Хотите – поедем.

– Да не могу я Вику с Ларисой одних бросить, понимаете? Приехал человек из Москвы, на один день, беседа может затянуться надолго. К тому же ехать далеко. А кто женщин повезет? В такси боюсь сажать, сами видите, что творится последнее время!

Опасения Ясенева были оправданными, и я уже хотела предложить еще один вариант, как вдруг Ясенев произнес:

– Хорошо, сделаем так. Сева, дуй к Рогожину – он же здесь в двух шагах живет. Скорее всего, он дома, просто трубу не берет. Вместе возвращайтесь сюда. Будет выступать – скажи, уволю на хрен! Мне еще капризы водил терпеть приходится! Напомни, что официально сегодня его рабочий день, – уже спокойнее закончил Ясенев.

Всеволод послушно кивнул и пошел к дверям ресторана. Ясенев, нахохлившись, с меланхоличным видом принялся поглощать морской коктейль.

Минут через десять раздался звонок сотового. Ясенев взял трубку и нажал кнопку соединения. Из сотового послышался встревоженный голос Всеволода…

По мере того как тот торопливо что-то говорил, лицо Ясенева становилось все более и более растерянным. Потом в трубке зазвучал иной голос – визгливый, истеричный, с пронзительными интонациями…

Застывший Ясенев некоторое время растерянно слушал, затем произнес:

– Перестаньте кричать! Сева, я сейчас буду.

Потом он повернулся ко мне и проговорил:

– Черт знает что происходит! Там… Труп. Севу задержали.

– Чей труп? Кто задержал? – только и спросила я.

Ясенев развел руками, давая понять, что сам ничего не понимает. Видя его вопросительный взгляд, я лишь сказала:

– Поехали, – и поднялась с места.

Ясенев покрутил головой, подозвал одного из охранников и, указывая пальцем на жену и дочь, кратко отдал распоряжения – видимо, не оставлять их без присмотра и не отпускать одних домой. После этого мы поспешно покинули ресторан. Лариса и Вика пытались узнать, что случилось, но Ясенев лишь махнул на них рукой, и те, уловив его настроение, отстали.

– Где живет Рогожин? – спросила я, пока мы шли к «БМВ».

– Езжайте прямо до угла, там направо. И еще метров двести вперед, – на ходу пояснил Аркадий Николаевич.

До двенадцатиэтажного дома, в котором проживал Вадим Рогожин, мы домчались буквально за минуту. Выходя из машины, я видела, как Ясенев крупными шагами идет к единственному подъезду. Возле двери он затоптался в неуверенности, но я пришла ему на помощь, достав свой универсальный ключ для домофонов.

Поднявшись на лифте на шестой этаж, мы вышли на площадку, и я сразу же увидела стоявшую возле дверей одной из квартир старушку, которая при виде нас немедленно заголосила:

– Там он, там! Держите его!

Ясенев бросил на нее недоуменный взгляд и раздраженно уточнил:

– Кто там?

– Бандит этот! – выпучив глаза, сообщила старушка и, видя, что ее не понимают, принялась объяснять: – Я еще из-за своей двери звонок услышала. Долго он звонил, только ему не открывали. А потом вижу в глазок: он сам дверь раскрыл и в квартиру – шмыг! Тут я и думаю: как же он мог сам-то дверь открыть? Решила узнать, мало ли кто сейчас по квартирам ходит! Вошла я в дверь, а он уж его и убил!

– Да кого убил-то? – воскликнул Ясенев, пытаясь отодвинуть бабку и пройти к двери.

– Так хозяина! – Бабка посмотрела на Ясенева так, словно сомневалась в его умственных способностях.

Аркадий Николаевич уже решительно отстранил ее и шагнул к двери, но я остановила его и прошла первой. В прихожей, прислонясь к шкафу-купе, стоял Всеволод. Вид у секретаря был неважнецкий. Он был бледен, подрагивал, а глаза его растерянно смотрели в одну точку. Из прихожей была видна часть комнаты. На полу, на пушистом светлом ковре, лежал человек. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в ковер, на котором расплылось темно-красное пятно. Пока что было непонятно, кто это, ясно лишь одно: человек, скорее всего, мертв…

Чтобы убедиться в этом, я прошла мимо трясущегося Всеволода и присела на корточки возле лежащего тела. Слегка повернув его голову, заглянула в лицо и увидела, что это Вадим Рогожин…

Вадим был в темно-синем с белой полосой махровом халате. На спине слева он был пропитан кровью. Мне хватило одного взгляда на его остекленевшие глаза, чтобы понять, что передо мной труп.

Следом в квартиру протиснулся Ясенев.

– Мертв, – коротко резюмировала я, показывая на Рогожина.

Ясенев машинально достал из кармана платок и приложил ко лбу, на котором выступили прозрачные капли. В этот момент не выдержал Всеволод: согнувшись пополам, он приложил обе ладони ко рту и рванулся в ванную комнату, даже не захлопнув за собой дверь.

– Держите его! – моментально всполошилась бабка.

– Да замолчите вы! – рявкнул на нее Ясенев, вращая глазами.

Бабка отшатнулась и обиженно поджала губы. Ясенев повернулся ко мне:

– Что делать-то будем, Женя?

– Придется вызывать полицию, – произнесла я. – Обязательно.

Ясенев закатил глаза.

– Какую полицию? – простонал он. – Мне ехать нужно! У меня встреча срывается!

– Если даже она сорвется, думаю, это не так страшно! – твердо произнесла я. – Но если уж вам так необходимо, договаривайтесь с кем-то из ресторанной охраны. Или с вашей служебной! Черт побери, неужели не найдется ни одного человека, который мог бы вас отвезти?

Ясенев достал сотовый телефон и принялся кому-то названивать. Я в это время по-быстрому осмотрелась. Возле ножки дивана я заметила гильзу от пистолета. Брать ее в руки я, разумеется, не стала. В комнате царила обстановка, обыкновенная для жилища одинокого мужчины. А именно таковым Рогожин и являлся, как я поняла. Никаких следов пребывания женщин: ни одежды, ни тапочек, ни косметики. Вадим Рогожин явно жил один. Но то, что он не сопротивлялся, а также его домашний вид свидетельствовали о том, что убил его человек, который был ему хорошо знаком и от которого Рогожин никак не ожидал подобного вероломства.

Ясенев тем временем вроде бы договорился и устремился в сторону входной двери, бросив мне через плечо:

– Все, я поехал! Держите меня в курсе.

Он взялся за дверную ручку, но тут послышался шум открываемых дверей лифта, а затем раздались голоса. Среди них превалировали два: твердый и уверенный мужской и радостный, визгливый – бабки, по-прежнему стоявшей на площадке.

Ясенев шагнул было на лестничную клетку, но сейчас же отпрянул. Выглянув в прихожую, я увидела несколько мужчин в полицейской форме.

– Ваши документы! – решительно потребовал стоявший впереди майор лет сорока.

Ясенев полез в карман пиджака и извлек оттуда паспорт.

– Я Ясенев, – уточнил он, передавая паспорт майору.

Тот безмолвно раскрыл документ и внимательно просмотрел его, после чего обратил свой взгляд на бабку. Та поспешно принялась рассказывать, как услышала долгий звонок в соседскую квартиру и как, маясь от безделья, решила сунуть нос не в свое дело и узнать, что случилось. Разумеется, не снабжая свой рассказ приведенными только что мною комментариями. В ее устах это звучало как проявление бдительности.

– Он звонил? – кивнул майор на Ясенева, прищуриваясь.

– Да не он, другой! – досадуя на непонятливость майора, сказала бабка. – Бандит!

– А где он?

– Там! – Бабка опасливо покосилась на дверь.

Майор заглянул в прихожую и увидел меня. Потом он снова перевел взгляд на бабку. Взгляд этот не был теплым и дружественным… Бабка принялась было рассказывать заново, но я решила вмешаться.

– Позвольте, я все вам объясню, – твердо сказала, доставая свои документы. – Кстати, можете навести обо мне справки у коллег. Могу назвать сразу несколько фамилий… – И я продиктовала ему небольшой список моих особенно хороших приятелей из полиции и ФСБ.

Майор молча выслушал меня, так же молча просмотрел документы, никуда не стал звонить, просто сказал:

– Майор Торопов, убойный отдел. Поступил сигнал о том, что в этой квартире находится труп. А также убийца… – он покосился на бабку.

– Очень не хочется вас разочаровывать, но убийцы здесь нет, – произнесла я. – Этот человек, – я указала на Всеволода, который, слегка покачиваясь, вышел из ванной, вытирая бледно-зеленое лицо полотенцем, – приехал сюда несколько минут назад. По поручению Аркадия Николаевича. Если же вы взглянете на труп, то вам станет понятно, что человек мертв уже несколько часов. Не менее четырех.

Торопов шагнул в квартиру, приглашая за собой оперативников и эксперта. Бабка, которая хотела сунуться следом, была остановлена строгим жестом и препровождена в свою квартиру молодым сержантом, чтобы запротоколировать ее показания.

– А я? – спросил от двери Ясенев.

– Вас тоже пока прошу остаться, – сказал Торопов, внимательно обводя глазами комнату.

– Но я не могу! – вскричал Ясенев. – У меня встреча!

Торопов проигнорировал его слова. Он, конечно, тоже сразу заметил гильзу и указал на нее эксперту. Тот кивнул и, переместившись к дивану, подобрал ее пинцетом, поднес к свету.

– «ТТ», – произнес он.

При этих словах Ясенев, уже собравшийся выдать гневную тираду, внезапно замер с полуоткрытым ртом.

– Что такое? – моментально обернулся к нему майор.

– Н-ничего, – невнятно выговорил Аркадий Николаевич.

Потом присел на стоявшую в прихожей низенькую табуретку и потер лоб. Затем, резко поднявшись, решительно произнес:

– У Вадима был пистолет «ТТ». Это я снабдил его и второго водителя одинаковыми пистолетами. Разумеется, с разрешением на ношение оружия.

– Думаете, его из его же пистолета и грохнули, Виталий Юрьевич? – обратился к Торопову мужчина помоложе, в гражданской одежде – видимо, следователь.

Торопов покачал головой, словно давая понять, что подобные выводы делать рано. Тут Ясенев снова заговорил о своем цейтноте:

– Послушайте, мне нужно ехать! От этой встречи зависит дальнейшее развитие нашей компании! Это встреча на высоком уровне! Вы знаете, какие там завязаны деньги?

К счастью, он не заявил, что майору с его зарплатой такие деньги не скопить и за двадцать лет доблестной службы. Он принял иной тон, и это пошло ему на пользу.

– Ну послушайте, – убедительно заговорил Ясенев. – Мое присутствие здесь сейчас ничего не решит. Имя мое вам известно, вы всегда можете меня вызвать, если вам понадобятся мои показания. Да я сам к вам приеду!

Торопов чуть подумал, потом протянул Аркадию Николаевичу паспорт и произнес:

– Завтра жду вас в своем кабинете с девяти до шести.

– Завтра я улетаю в Хабаровск! – сообщил Ясенев.

Торопов потянул паспорт на себя. Ясенев с усилием выдернул его и, спрятав в карман, сказал:

– Это, в конце концов, смешно! Вы что, думаете, ударюсь в бега? Я похож на идиота?

Торопов не стал отвечать на этот вопрос, хотя наверняка не считал, что Ясенев похож на идиота.

– Я глава крупнейшей компании! А здесь оказался только из-за того, что сам послал сюда своего помощника, в результате чего произошло недоразумение. И о чем сейчас страшно жалею! Потому что из-за этой истории у меня теперь возникают всякие проволочки!

Ясенев говорил, взвиваясь интонационно вверх с каждой фразой. Торопов, который тоже не был похож на идиота и, конечно, понимал, что настаивать на задержании Аркадия Николаевича нет никакого резона, просто сказал:

– Хорошо, но по возвращении позвоните мне, пожалуйста.

Он протянул Ясеневу листок с номером телефона, и тот, сунув его в карман, поспешно вышел из квартиры, бросив мне напоследок:

– Когда все это закончится, сразу возвращайтесь в ресторан.

В ресторан я вернулась примерно через час вместе с Севой. До этого мне пришлось дать более подробные показания. Признаться, я не очень торопилась покинуть квартиру Рогожина. Я чувствовала, что это убийство связано с игрой, которая, без сомнения, велась вокруг Аркадия Николаевича Ясенева и его семьи…

Обыск в квартире Рогожина не был продолжительным. В съемной однушке было мало мебели, не так много наличествовало и одежды, так что с комнатой подручные Торопова управились быстро. На кухне тоже ничего достойного внимания не обнаружили.

Самое интересное поджидало нас в коридоре. Один из членов группы открыл шкаф и, порывшись в нем, извлек что-то тяжеловатое и длинное, уложенное в матерчатый чехол. Торопов нахмурился и, шагнув вперед, принял из рук помощника этот предмет. Я подошла поближе. Торопов уложил находку на диван в комнате и развернул.

На диване лежал карабин. Охотничий карабин «Сайга». И, глядя на нее, я готова была поспорить, что из него совсем недавно стреляли, и по меньшей мере дважды. Я была уверена, что именно из этого карабина в Аркадия Николаевича Ясенева выпустили пули…

Глава 7

Ясенева я дожидалась уже дома – в смысле у него дома. Забрав из ресторана встревоженных Ларису с Викой, я привезла их в Белогорское ущелье, оставив до поры до времени все объяснения. Лариса, правда, пыталась уточнить, почему все-таки за руль села я, а не водитель Рогожин, на что я уклончиво, но абсолютно честно ответила, что поговорить с ним нам так и не удалось.

Впрочем, обе женщины, уже достаточно утомленные как событиями прошедших дней, так и сегодняшним приемом, не стали особенно интересоваться тем, что произошло. Обеим хотелось поскорее добраться до постели. Лариса лишь спросила меня, когда вернется Аркадий Николаевич, и, услышав, что это неизвестно даже ему самому, махнула рукой и направилась в свою спальню.

Ясенев вернулся после полуночи, когда дом был погружен в тишину. Однако не успел Аркадий Николаевич появиться на пороге, как домочадцы, покинув постели, вышли из комнат и потянулись в кухню. Вскоре там собрались все, за исключением Алевтины Робертовны, которая после скандала с внучкой сидела как мышь и старалась лишний раз не напоминать о себе, несмотря на то, что инцидент, казалось, был исчерпан и Вика наверняка уже простила свою бабушку.

Ясенев обвел всех усталым взглядом, остановил его на мне и сказал:

– Нужно поговорить.

Потом посмотрел на жену и дочь и добавил:

– Девочки, у нас с Евгенией Максимовной разговор конфиденциальный. Я жутко устал, и у меня совершенно нет сил ничего объяснять. Тем более что это ничего и не даст. Сразу после беседы я намереваюсь хорошенько выспаться. Завтра день не менее трудный: я улетаю, а ты, Вика, должна морально настроиться на поездку в банк и к нотариусу. Голова должна быть свежей и ясной. Так что давайте-ка отправляйтесь спать. Ей-богу, это самое лучшее сейчас.

– Но, папа, Жене ведь ты собираешься что-то сообщить! – сказала Вика.

– Абсолютно ничего! – покачал головой Ясенев и, поймав недоверчивый взгляд, пояснил: – Скорее я жду, что она мне что-то сообщит. И после этого тоже отправится спать. Ей ведь еще охранять тебя. Надеюсь, ты переборола свои страхи? – он заставил себя улыбнуться.

– Меня успокаивает, что Женя будет рядом, – уклончиво ответила Вика.

– Меня тоже, – признался Ясенев. – Должен сказать, что вы, Евгения Максимовна, в ходе работы не просто оправдали мое доверие. Без ложного пафоса могу сказать, что ваш авторитет в моих глазах очень высок. И я на вас полагаюсь.

– Спасибо, – кивнула я. – Постараюсь не разочаровать.

– Вот видишь, как хорошо, что мы пригласили именно Женю, – мягко сказала Лариса. – Теперь уже трудно представить, как бы все повернулось, если бы в доме находился телохранитель-мужчина.

Я не стала скромно потуплять глазки, но и не совсем разделяла похвалы Ясенева. Да, я, можно сказать, уберегла его от смерти. Но, если уж начистоту, я знала, что могла сработать и получше. Если уж не с первой, то со второй попытки я могла бы накрыть стрелка. Но что произошло, то произошло, и дальше нужно просто быть в большей готовности.

Лариса и Вика наконец отправились по своим комнатам, и мы с Ясеневым остались вдвоем. Я рассказала ему обо всем, что происходило в квартире Рогожина, о действиях полиции. Особый акцент сделала на обнаруженной в шкафу «Сайге». У Ясенева от моего рассказа глаза полезли на лоб.

– Так это Рогожин?! – ошарашенно вопросил он после паузы, машинально доставая из кармана платок и промокая лоб. – Час от часу не легче! А вы уверены?

– Во всяком случае, «Сайгу» нашли у него дома, – усмехнулась я. – На ней его отпечатки пальцев, так что вряд ли ее подкинули. И еще… Найдена темная куртка, зеленая спортивная сумка, черная шапочка… Все атрибуты стрелка, которого я пыталась догнать при выходе из кофейни «Восток – Запад».

– Но зачем ему это было надо? – продолжал недоумевать Ясенев. – Я что, мало ему платил? Да если бы даже так, чего он добивался в случае моей смерти? Уж кто-кто, а он-то от нее вообще ничего не выигрывает!

Он поднялся со стула и нервно заходил по кухне.

– Кстати, Аркадий Николаевич… – остановила я его. – А кто выигрывает?

Ясенев встал, перекатился с пяток на носки и отрывисто произнес:

– Больше всех – моя дочь Виктория. Львиную долю состояния я завещал ей. Думаю, это справедливо. Кое-что отходит маме и Ларисе. Но, во-первых, не думаю, что мать переживет меня. Конечно, на все божья воля, но я реалист. Во-вторых… Во-вторых, я вообще всерьез не думаю, что со мной что-то случится. Особенно теперь…

Я вопросительно посмотрела на него и попросила:

– Расшифруйте!

Ясенев снова уселся на стул и расправил плечи. Я видела, что, несмотря на первоначальный шок, он заметно приободрился, и голос его зазвучал оптимистично.

– Ведь Рогожина больше нет, так? – сказал он. – Следовательно, угрозе больше неоткуда исходить!

– Вы уверены, что Рогожин действовал по собственной инициативе? – тотчас же поубавила я его оптимизма.

– А вы думаете, его кто-то нанял? – нахмурился Ясенев.

– Вероятнее всего, – пожала я плечами. – Кстати, откуда он появился? Насколько я поняла, он работает у вас не так давно?

– Около года, – ответил Ясенев. – А откуда появился… Черт, даже не помню! Кажется, он просто пришел, как раз в тот момент, когда мне нужен был второй водитель.

– А вы что, объявление давали?

– Нет…

– Как же он узнал, что вам нужен водитель?

– Ну, я не делал из этого тайны, – тут же сказал Аркадий Николаевич. – Слухами, как известно, земля полнится. Один сказал другому, тот – третьему… В конце концов, наш Тарасов – это большая деревня. От одного знакомого к другому по цепочке и передается информация. Кажется, именно так Рогожин и объяснил свое появление.

– И вы вот так сразу его взяли? – удивилась я. – Человека с улицы, можно сказать?

Ясенев усмехнулся.

– Ну конечно же, нет, – сказал он. – У меня в штате есть специалисты по кадрам. К примеру, Сева. Он проверил Рогожина, у него, кстати, были хорошие рекомендации с прежнего места работы… Точно, вспомнил! Он же работал у Юрченко! А с Юрченко мы в хороших отношениях. Я потом у него справился, тот все подтвердил – мол, водитель грамотный, ездит аккуратно… Ни одной аварии, прав никогда не лишался. Я проверил его в деле, и меня все устроило. И с моими дамами он быстро нашел общий язык. Собственно, он молчал больше… И к тому же он работал почти год! Если его кто-то нанял, чтобы меня убить, почему ждал так долго? И платил ему целый год? Кто станет разбрасываться деньгами просто так? Просто так никто платить не станет!

– Есть те, кому выгодна ваша смерть? – прямо спросила я. – Не из числа членов вашей семьи?

Ясенев подумал.

– Недоброжелателей много, – признал он. – И тех, кто хотел бы сместить меня с моего поста и занять мое место, тоже достаточно. Но это не значит, что им выгодна моя смерть.

– А кто займет ваше место в случае вашей гибели? Простите за прямоту…

– А этого не знаю даже я, – развел руками Ясенев. – Вопрос этот не такой простой, как кажется. И решаться будет не одним человеком. Боюсь, что в данную минуту ответ на него не известен никому. Так что убивать меня просто так, чтобы потом усесться в мое кресло, – не очень надежный вариант.

– Ладно, – вздохнула я, понимая, что Ясенев действительно не знает, кто мог бы желать его смерти, и ничем мне не поможет. Да и я не детектив! Мое дело – охранять Вику, что я и собиралась делать. И вот этот момент решила уточнить:

– Значит, завтра вы улетаете, а я остаюсь с Викой?

– Да, – подтвердил Аркадий Николаевич. – Теперь, надеюсь, все будет гораздо проще. Рогожина нет, бояться некого… Через недельку я вернусь, а там и до отъезда Вики останется чуть-чуть.

Ясенев явно повеселел от той картины будущего, которую сам нарисовал.

– Аркадий Николаевич, – рискнула я подпортить ему настроение, – а все эти нападки, направленные на Вику? Порча машины? Неужели вы полагаете, что это тоже Рогожин?

– Это? Ну, нет! – нахмурился Ясенев. – Это же молокосос Костерин, мы же разобрались! И, судя по тому, что он затих, папаша все-таки его приструнил. А Рогожин сам утихомирился. Так что все спокойно.

– Угу, – кивнула я, поднимаясь. – Только вы упускаете один серьезный момент.

– Какой? – поинтересовался Ясенев.

– Что кто-то уничтожил самого Рогожина…

И, оставив Ясенева в задумчивости, прошла в свою комнату. Аркадий Николаевич был не в состоянии ответить на мои вопросы, и мне хотелось подумать самой. Смерть Рогожина меня не успокаивала, в отличие от Ясенева, а совсем наоборот. Она означала, что теперь нужно быть особенно внимательной и осторожной.

Я долго ворочалась в постели, не в состоянии заснуть, и даже отработанная методика засыпания «по приказу» не действовала. Мне не давало покоя то, что мой противник не только не нейтрализован, но и не персонифицирован. Я не знала, кто он, – у меня не было даже подозрений на этот счет… А это всегда усложняет задачу по охране клиента. Вдобавок еще когда не знаешь, кого именно противник выберет жертвой…

* * *

Следующее утро началось для меня с неприятного сюрприза. Не успели мы вчетвером – Ясенев, Вика, Лариса и я – рассесться за завтраком в столовой, как туда величественной походкой вплыла Алевтина Робертовна. Она остановилась, держась рукой за дверной косяк, и громко провозгласила:

– Случилась беда! У меня пропало кольцо!

– Что? – одновременно спросили Ясенев и Лариса, а Вика лишь удивленно повернулась к бабушке.

– У меня пропало кольцо! – с нажимом повторила бабулька. – С синим сапфиром. То самое… – многозначительно добавила она.

– Алевтина Робертовна, вы уверены? – взволнованно спросила Лариса.

– Я что, по-твоему, слепая? – обратила на нее взор Алевтина Робертовна, потрясая в воздухе пустой бархатной коробочкой. – Его здесь нет!

– Мама, Лариса имела в виду, что кольцо вряд ли исчезло, – вставил Ясенев, не отрываясь от поглощения вареников с вишней. – Скорее всего, ты сама его положила куда-то и забыла.

– По-твоему, у меня склероз? – напустилась Алевтина Робертовна на сына.

– Но дома оно никуда не могло деться, – заявил Аркадий Николаевич.

– Само по себе, конечно, нет, – согласилась Алевтина Робертовна. – Если только кто-то его не взял…

– Но ты же знаешь, что в нашем доме его просто некому взять, – скрывая раздражение, произнес ее сын.

Алевтина Робертовна ничего не ответила, лишь бросила выразительный взгляд на домработницу, спокойно раскладывавшую по тарелкам фруктовый десерт, а потом переместила его на меня.

– Мама, садись завтракать! – попытался замять назревающий скандал Ясенев. – Я уверен, что твое кольцо скоро найдется.

– А если не найдется? – стояла на своем бабка.

– Я куплю тебе новое! – пообещал Аркадий Николаевич, которого явно утомляла эта тема.

– Такое кольцо не купишь! – Алевтина Робертовна покачала головой. – Этому кольцу больше ста лет! Оно сделано искусным мастером! Сейчас таких нет, одна штамповка! Ширпотреб!

– Закажем у ювелира, – произнес Ясенев и, потянувшись за лежавшей на подоконнике газетой, уткнулся в нее.

Алевтина Робертовна, горестно вздохнув, уселась на стул и устремила расстроенный взгляд в окно. Однако вареники с вишней она уплела за обе щеки и даже не отказалась от добавки, мотивируя это тем, что наконец-то в доме подали приличную пищу.

После завтрака я прошла к себе в комнату, и тут же вчерашние невеселые мысли вернулись ко мне, едва я осталась одна. Я прилегла на кровать и закрыла глаза, но не для того, чтобы вздремнуть. Обстановка в доме и вокруг семьи Ясеневых мне совершенно не нравилась. Интуитивно я чувствовала, что на убийстве Рогожина все отнюдь не закончилось, а только начинается. И пропажа кольца у Алевтины Робертовны – это тоже часть чьей-то мастерски придуманной головоломки…

Я посмотрела на часы. Было девять. Ясенев улетал в полдень, следовательно, из дома выйдет часов в одиннадцать. Но беседовать с ним не было особого смысла: Аркадий Николаевич сам терялся в догадках и просто пытался себя убедить, что все кончено и хеппи-энд уже наступил.

Я поднялась с постели и решила пройти на балкон покурить. На улице было прохладно, и я открыла шкаф, чтобы достать ветровку и накинуть на плечи. В кармане нащупала какой-то предмет, хотя была уверена, что зажигалка лежит у меня на столике. Сунув руку в карман, я с удивлением извлекла оттуда кольцо с крупным синим камнем!

Покрутив его в руках, я присмотрелась к нему внимательнее. Кольцо явно было старинным. На золоте имелась проба. Без сомнения, камень был настоящим. Само кольцо выглядело очень изящно и красиво. Я попыталась надеть его на палец, но тут же сняла. У меня не было сомнений в том, что это кольцо Алевтины Робертовны. А также что это кольцо не случайно оказалось в кармане моей ветровки…

Не тратя времени даром, я решительно прошагала к комнате Аркадия Николаевича и постучала.

– Да-да, входите, – отозвался он.

– Аркадий Николаевич, я прошу вас выйти сюда, – громко произнесла я.

Спустя несколько секунд в коридоре показался удивленный Ясенев. Он молча и вопросительно взглянул на меня. Я так же молча разжала ладонь. На ней, сверкая сапфиром, лежало кольцо Алевтины Робертовны.

– Ну вот, я же говорил, что… – начал было Ясенев, но осекся под моим взглядом. – Где вы это нашли?

– Я нашла это в кармане своей куртки, Аркадий Николаевич, – четко проговорила я. – Которая висит в шкафу в комнате, которую вы выделили для меня.

Ясенев нахмурился. Из своей комнаты высунула нос Алевтина Робертовна. Она сейчас же увидела кольцо и, ахнув, поспешила к нам.

– Аркадий! – дрожащим от волнения голосом проговорила она. – Что же это такое?

Снизу на лестнице раздались шаги, а затем на этаже появились Вика и Лариса. По их лицам было видно, что они ничего не понимают, но уже встревожены.

– Папа, что? – спросила Вика.

Ясенев не отвечал, сосредоточенно глядя на кольцо, которое Алевтина Робертовна уже надела на палец.

– Случилось то, – победно произнесла она, – о чем я предупреждала уже давно! Посторонние, чужие люди в доме до добра не доведут! Вот, пожалуйста! Налицо факт воровства!

Она намеревалась ткнуть пальцем с нацепленным на него кольцом мне в лоб, но, натолкнувшись на мой тяжелый взгляд, быстро передумала, и рука ее, описав дугу в воздухе, опустилась вдоль тела.

– Но Женя не могла этого сделать! – вскричала Вика.

– Конечно, не могла! – поддержала ее Лариса. – Это какое-то недоразумение!

– Она сама призналась, что кольцо найдено в ее куртке! – стояла на своем бабка.

– Вот видишь! – подхватила Вика. – Сама призналась! Зачем бы она стала это делать, если бы хотела украсть кольцо?

– Испугалась! – тут же сказала Алевтина Робертовна. – Она не думала, что я так скоро обнаружу пропажу! Думала, кольца сто лет не хватятся! А тут испугалась, что проведут обыск и ее сразу вычислят! Вот он, результат легкомыслия! Аркадий, я считаю, что об этом факте следует заявить в полицию!

Ясенев хмуро посмотрел на мать и проговорил:

– Никто никуда заявлять не будет, ясно? Я во всем разберусь сам, как только приеду! И прошу больше меня не отвлекать посторонними вещами! Евгения, работайте, как мы с вами и договаривались!

И он с силой захлопнул дверь в свой кабинет. Алевтина Робертовна, придав себе достойный вид, направилась в свою комнату. У дверей она остановилась и пробормотала, ни к кому не обращаясь:

– Интересно, Клавдия Федоровна и впрямь умеет наводить порчу?

И скрылась за дверью.

– Не переживай! – попыталась успокоить меня Вика.

– Конечно, мы же знаем, что это не ты, – добавила Лариса, глядя на меня с сочувствием.

– Да я и не переживаю, – усмехнувшись, ответила я. – Во всяком случае, из-за подобных неприятностей.

Я переживала за другое. История с кольцом представлялась мне эпизодом в череде козней, направленных против кого-то. И почему-то у меня было ощущение, что этот кто-то – я…

После отлета Ясенева в доме стало как-то тихо. Хотя, конечно, причина была не в самом отсутствии Аркадия Николаевича, который и так-то нечасто появлялся дома. Просто Лариса вдруг засобиралась в гости к подруге, а Алевтина Робертовна с видом оскорбленной добродетели отправилась куда-то по своим делам, демонстративно не став говорить, по каким именно.

Мы с Викой остались вдвоем. Собственно, каждая проводила время сама по себе. Виктория засела за ноутбук, переписываясь с подружками, а я… Я снова принялась размышлять. Тревожное чувство не покидало меня уже долгое время. Я стала пролистывать в голове все события, произошедшие в последнее время. Все, что предшествовало гибели Вадима Рогожина.

Вроде бы ничего существенного, зато целая куча мелочей. Мелочей, которые теперь не казались мне ерундовыми. Я заходила по комнате взад-вперед. Еще не зная, что означают эти пустяки, я понимала, что их ни в коем случае нельзя недооценивать.

Цепочка не складывалась, звенья рвались. Многие детали казались несовместимыми. Неужели у меня не один противник, а несколько? Волей-неволей подумаешь о том, чтобы нанять детектива-аналитика, подобного, например, Ниро Вулфу, который все загадки решал практически не выходя из своего кабинета и исключительно благодаря мыслительному процессу. Но я-то не Ниро Вулф, я скорее Арчи Гудвин, который, помнится, отлично владел оружием, кое-какими приемами борьбы и умело махал длинными ногами…

Мирно тикали часы на стене, возвещая о том, что скоро уже десять. Но совсем не так мирно было у меня на душе. Внезапно я заставила себя выйти из комнаты. Раз уж я привыкла полагаться на действие, стоит и сейчас пользоваться своими коронными методами. А посему нечего рассиживаться.

Случай как раз был удобным, мы с Викой находились вдвоем в большом доме, и я решила, что лучшего времени не найти, чтобы его обыскать…

С кухней я долго не церемонилась – там постоянно бывало много народу, да еще и домработница. Прихожая тоже не казалась мне надежным источником хранения ценных вещей. Лучше всего было пройтись по комнатам, в том числе и по Викиной, но девушка по-прежнему находилась в ней.

Правда, спустя несколько минут она, словно поняв меня на расстоянии, отправилась в душ, захватив с собой сотовый телефон. Таким образом, в моем распоряжении оказались минут двадцать! Я пошла в комнату Вики.

Действовать следовало умело и быстро, тем более что на очереди были комнаты остальных Ясеневых, да еще кладовка и лоджии. К тому же в любой момент могли вернуться Лариса и Алевтина Робертовна, и мне совсем не хотелось, чтобы они застукали меня шарящей по комнатам. От репутации воровки мне тогда трудно будет отделаться…

Самым неприятным было то, что я сама не знала, что ищу. Но когда в одной из комнат эти предметы попались мне на глаза, я сразу поняла – вот оно!

В руках я держала пакет со странным, даже абсурдным содержимым. Там была моя расческа, бесследно исчезнувшая несколько дней назад и так и не найденная. Тут же был скатанный пучок моих волос – видимо, снятых с этой расчески. В довершение ко всему здесь же находился бинт с засохшими пятнами моей крови…

А еще один предмет, лежавший уже не в пакете, а рядом с ним, был совершенно иного рода. И его обнаружение заставило меня задуматься еще сильнее.

Я оторопело взирала на разнородные предметы, не понимая, что все это означает. В голове моей вяло побулькивала какая-то каша. Услышав, как в прихожей открывается входная дверь, я поспешно сунула пакет туда, где нашла его, и пошла к себе, сразу же включила телевизор и сунула первый попавшийся диск в ди-ви-ди.

Фильм нисколько меня не увлекал, я даже не понимала, что происходит на экране, погруженная в свои мысли. Без стука приоткрылась дверь, и, слегка повернув голову, я поймала бесцеремонный взгляд возвратившейся откуда-то Алевтины Робертовны. Видимо, после утреннего инцидента она решила взять за правило вторгаться в мою комнату без предупреждения и вообще всячески следить за мной. Я ответила ей не менее долгим и уверенным взглядом, эта схватка закончилась тем, что Алевтина Робертовна не выдержала и капитулировала. Я была совершенно не рада этой победе.

Практически следом за свекровью пришла и Лариса. Она позвала меня пить чай вместе с вышедшей из ванной Викой, но я отказалась. Мне не хотелось ничего, кроме разгадки происходящего.

Было далеко за полночь, все давно уже спали, одна я сидела на своей постели и пыталась понять, что означают мои сегодняшние находки. До утра оставалось несколько часов, мы должны были ехать в банк, а следом к нотариусу… День обещал быть насыщенным. И я чувствовала, что найти ответ должна до наступления утра. Иначе… Иначе все теряет смысл.

Я вылезла из постели и, неслышно ступая, проскользнула в коридор. Дом был погружен в тишину. Я осторожно добралась до прихожей, осмотрела вешалку, а также высокую тумбочку. На ней лежало несколько сумок.

Быстро осмотрев их, я вернулась в свою комнату. Кажется, никто меня не видел и не слышал – я умела действовать бесшумно. Покусывая губы, я посмотрела на часы. Было четверть четвертого.

Решившись, я достала свой сотовый телефон и быстро набрала номер. Трубку не брали долго, что меня, в общем-то, не удивило. Наплевав на все условности, я упорно продолжала вызванивать своего оппонента, пока наконец не услышала заспанный голос:

– Да!

– Жора, это я, Женя, – негромко произнесла я, едва майор Авдеенко откликнулся на мой звонок.

– Охотникова, ты, что ли? Ты что, совсем офонарела? – возмущенно выдал Жора. – Ты знаешь, сколько времени?

– Просыпайся! – все так же негромко, но категорично сказала я и добавила: – Если ты немедленно не проснешься, мне осталось жить несколько часов…

* * *

До утра я так и не уснула. Поделившись в течение минут пятнадцати с Авдеенко своими умозаключениями и постаравшись изложить их быстро и четко, я ждала его реакции. Слава богу, что Жора сумел среагировать правильно и не обвинил меня в том, что я неожиданно выжила из ума. План разработали практически на одном дыхании, и Авдеенко, которому спать остаток ночи было уже не суждено, принялся за его осуществление. Я же просто ждала. Теперь многое зависело от нас обоих: от моей сноровки и его оперативности.

В половине седьмого я направилась в душ, действуя на автомате и постоянно думая о своем. И, пережевывая завтрак, тоже была немногословна. Вика и Лариса переговаривались между собой, Алевтина Робертовна хранила ледяное молчание, иногда бросая на меня испытующие взгляды.

– Во сколько отправляемся? – поинтересовалась я у девушки.

– В половине девятого нужно выйти, – сказала она. – В девять нас уже будут ждать, папа договорился.

Я кивнула и пошла одеваться. Когда я спустилась в прихожую, Вика с матерью уже крутились перед зеркалом, наводя последний лоск. Обе нацепили полусапожки, поскольку за ночь похолодало, и пошли к машине. Алевтина Робертовна, запиравшая за нами дверь, смерила меня суровым взглядом, но так ничего и не сказала.

Сев за руль, я повела машину в центр города, в одно из местных отделений банка «Колосс». При передаче денег я присутствовала лично, заодно помогая Вике пересчитывать купюры. Лариса просто сидела рядом в качестве моральной поддержки дочери.

Когда с этим было покончено и тугие пачки перекочевали в специально подготовленную для этого сумку, мы снова вернулись в машину. Сумку я лично донесла до авто и положила на переднее сиденье, между собой и Викой. Лариса устроилась сзади.

– Ну вот, половина дела сделана, – отметила Вика с удовлетворением, отбрасывая прядь волос. – Получилось даже быстрее, чем я предполагала. Я боялась, что мы опоздаем к нотариусу. Варюшин говорил, что будет ждать нас в одиннадцать. А мы даже можем особо не торопиться.

– Правда? – обрадовалась Лариса. – Вика, зайка, тогда, может быть, ты зайдешь в супермаркет? Нужно купить две банки ананасов, домработница просила для салата. Возьми заодно свои любимые оливки.

Она говорила с просительными интонациями, и Вика не стала возражать.

– Хорошо, мама. Я куплю, – сказала она, и я остановила машину.

Вика скрылась за стеклянными дверями супермаркета. Лариса поглядела в зеркало, потом в окошко и сказала:

– По-моему, зима уже не за горами.

– М-да, – не размыкая губ, согласилась я.

– У меня на ветру всегда ужасно трескаются губы, – пожаловалась она. – И от обычной помады никакого толку нет. Нужно будет купить специальную, гигиеническую. Кстати! – оживилась она. – Тут за углом, всего в нескольких метрах, как раз есть аптека. Может быть, съездим, пока Вики нет? Все равно она будет отсутствовать минут пятнадцать, не меньше…

– Вы думаете, это хорошая идея? Все-таки мы отправились по делу, – заметила я.

– Ну а что такого? – развела руками Лариса. – Мы же только на минуточку! Я просто заскочу, куплю помаду и вернусь.

– Ну хорошо, – согласилась я, включая двигатель.

Лариса обрадованно тут же перепорхнула на переднее сиденье. Она плюхнулась рядом с набитой сумкой, и мы тронулись с места. Проехав несколько метров, я повернулась к Ларисе и спросила:

– Так где аптека-то?

Взгляд мой уперся в продолговатый черный предмет. Непосвященный человек, скорее всего, решил бы, что на него направили обыкновенный фонарик, и даже удивился бы, к чему его использовать днем. Но я прекрасно знала, что это такое. Это был электрошокер. Через секунду из него был готов вырваться электрический разряд, вызывающий паралич мышц. Однако этого не произошло.

* * *

Я спокойно смотрела в растерянное лицо Ларисы. Та, ничего не понимая, продолжала тыкать на кнопку.

– Не мучайтесь, Лариса Александровна, – устало произнесла я и, усмехнувшись, не удержалась от язвительного замечания: – Что, не ожидали? Приборчик сломался? Это там, внутри, отсоединился такой маленький проводок – совершенно случайно! Починить, в принципе, можно, но возни многовато, проще новый купить. Только боюсь, что он вам уже не понадобится.

– Ой, а что это? – удивленно спросила Лариса, крутя в руках электрошокер. – Кто-то положил мне это в сумку… А я было решила, что это фонарик. Женя, а вы знаете, что это такое?

– Бросьте, Лариса Александровна! – поморщилась я. – Не такая уж вы дура, какой хотите казаться. А уж план ваш – просто гениальный. Не могу не признать. Снимаю шляпу, Лариса Александровна!

И я сделала жест, словно приподнимала воображаемую шляпу. Ясенева смотрела на меня оценивающе.

– Давайте вернемся к магазину, – сухо произнесла она. – Вика, наверное, уже ждет.

– Что это вы так заторопились? – удивилась я. – А гигиеническая помада, которая еще пару минут назад была вам жизненно необходима?

– Я беспокоюсь за дочь, – сказала Лариса, оглядываясь по сторонам.

– А вот я нет, – улыбнулась я. – Более того, теперь я уверена, что больше ей ничто не угрожает. Да и предыдущие угрозы были так, приманкой, чтобы заставить вашего мужа занервничать и поверить, что кто-то намеренно вредит его семье. Так ведь?

Глаза Ясеневой сузились.

– Женя, я не понимаю, о чем вы тут толкуете, и понимать не желаю! – отчеканила она. – Давайте немедленно вернемся к магазину!

– Это успеется, – кивнула я. – Но, боюсь, вам там уже нечего делать.

– Там моя дочь! – с нажимом почти вскричала Лариса.

– Верно. Только вы ведь предполагали оставить ее навсегда. Что в сравнении с этим значат несколько минут?

– Что вы несете? – В голосе Ларисы послышались злобные нотки.

– А разве вы не собирались исчезнуть? – притворно удивленно сказала я. – Я же говорю, гениальный план! Признаюсь, мне стоило немалых трудов, чтобы додуматься до ваших головоломок. Но все-таки додумалась, даром что не аналитик. А ведь все так просто: вы не хотели жить с мужем. Полагаю, и сейчас не хотите. Разве я не права?

– А это преступление? – с вызовом спросила Лариса.

– Само по себе нет.

– Тогда при чем тут это? – усмехнулась Лариса, нервно поправляя короткую прядку.

– При том, что тут возникла закавыка – вам нужны были деньги, чтобы устроить свою дальнейшую жизнь без богатого мужа.

– Чушь! – фыркнула Лариса. – Если бы я хотела уйти, то давно бы развелась!

– Э-э-э, нет, – покачала я головой. – Я не зря упомянула о том, что вам нужны были деньги. В случае развода с Ясеневым вы, вероятно, теряете все. Самому Аркадию Николаевичу, полагаю, развод как таковой не нужен. Зачем? Ему и так неплохо! Да, он не слишком ценит вас, не очень высокого мнения о вашем интеллекте, но вы его семья, его тыл, его привычка, если хотите. Зачем ему все это рушить? Хотя пылких чувств он к вам, скорее всего, не питает, но ощущение стабильности и надежности для него важно.

Лариса посмотрела на меня, и в ее взгляде я наконец увидела огромную, ничем не прикрытую обиду, столь тщательно скрываемую за непосредственной и даже легкомысленной манерой общения.

– Пылких чувств? – усмехнулась она, а в глазах уже вспыхнули злые огоньки. – Да я для него пустое место! Вернее, не совсем так. Я мебель! Диван! Шкаф! Да что угодно, хоть телевизор! Я – атрибут обстановки, неотъемлемая часть его жизни, постоянная, как вы верно заметили, но абсолютно неинтересная! Плевать он на меня хотел! Вы говорите, развод? Да я предлагала ему развестись! Знаете, что он мне ответил?

И, не дожидаясь моей реакции, продолжала:

– Он сказал: «Тебе надо – ты и разводись! А мне и так неплохо! Молодых баб для тела и души вокруг полно, да и новые подрастают. Только учти, что в случае развода ты останешься ни с чем. Семья есть семья!» Вот так! Он даже открытым текстом заявил, что ему плевать, если у меня появится любовник. Но если об этом станет известно кому-то еще, то мне придется убираться из дома ни с чем. Представляете? То есть я была обложена со всех сторон! Уйти не могу, любовника иметь тоже не могу! Он не хотел быть посмешищем! Для него всегда важно, как он выглядит в глазах других! А на меня плевать!

Выкрикнув все это, Лариса отвернулась к окну. У нее мелко подрагивали руки, она изо всех сил пыталась совладать с собой. Я терпеливо ждала. Основной момент был выигран, теперь я была более-менее спокойна.

– И тогда вам пришла в голову идея сбежать, – медленно проговорила я. – Кстати, вы сами разработали этот план или кто-то помогал? Если только вы, то еще раз примите мои поздравления. Муж явно вас недооценивал.

– Еще бы! – ухмыльнулась Лариса. – Я для него всегда была глупой клушей, не сумевшей сделать карьеры и способной лишь трясти шкурами дохлых зверьков! Для него и для его мамочки, которая всю жизнь уничтожала меня морально и втаптывала в грязь! А мне не так уж много лет, между прочим! И я вполне достойна другой жизни – свободной и счастливой!

– С Рогожиным? – быстро спросила я.

Лариса вздрогнула.

– Что с Рогожиным? – медленно переспросила она.

– Счастливой жизни вы хотели с Рогожиным? – уточнила я. – Он ведь ваш сообщник, не так ли? Именно он устраивал все мелкие пакости Вике? Зла собственной дочери вы, конечно, не желали, поэтому и обходились такой ерундой, которая не причинила бы ей серьезного вреда. Убивать мужа также не было нужды: по условиям завещания все достается дочери, которая умница и на которую у отца большие планы. А вас он даже не брал в расчет. И зря… Вы личность неординарная, раз смогли разработать такой дьявольский план.

– О каком плане вы все время говорите? – посмотрела мне в глаза Лариса, и я поняла, что она пытается выпытать, как много мне известно. Скрывать от нее это смысла не было, к тому же некоторые пункты мне и самой оставались неясными, и хотелось получить на них ответы. Так что диалог с Ларисой меня вполне устраивал.

– Если вы настаиваете, я в общих чертах обрисую его сама, – сказала я.

– Что ж, попробуйте, – Лариса демонстративно откинулась на спинку сиденья и вытянула длинные ноги, глядя на меня насмешливо – мол, поглядим, что ты там напридумывала.

Я спокойно отреагировала на это и заговорила:

– Вы узнали, что дочь в скором времени получит крупную сумму денег. Конечно, не столь крупную для вашего мужа, но вполне достаточную для вас, чтобы обеспечить себе проживание. Купив не особняк в Подмосковье, а что-нибудь поскромнее и в другом месте, вы еще оставляете вполне приличную сумму на счете. Вам просто нужно забрать эти деньги.

Я бросила на Ларису осторожный взгляд. Она молчала, но по мелькавшим по лицу теням было видно, что она сильно взволнована и слушает внимательно. Кроме того, ей нужно было выиграть время. Что ж, теперь времени у меня было сколько угодно, и я могла не жалеть его для нее.

– Но как их забрать? Не убивать же собственную дочь, в конце концов!

Теперь мы обе смотрели друг на друга. На лице Ларисы уже не было эмоций, оно застыло в жесткой маске.

– Все гениальное просто. Похитить деньги и свалить их исчезновение на другого человека – что может быть проще? Ваш муж упоминал, что именно вы настаивали, чтобы телохранителем вашей дочери была женщина. А так как женщина-телохранитель в нашем городе лишь одна, выбор очевиден. Мы с вами примерно одного роста и комплекции, отдаленное сходство есть. Даже знакомый вашего мужа принял меня за его супругу!

– Неужели? – насмешливо спросила Лариса. – Значит, я еще очень молодо выгляжу!

– Возможно, – сухо согласилась я. – Но все же не моей ровесницей. Но это не так уж важно, ведь лица потом никто не увидел бы… Думаю, вы с облегчением вздохнули, когда я появилась в вашем доме. Наверное, считали, что половина дела уже сделана. Да какое там половина! Половину осуществил Рогожин, когда заранее ставил палки в колеса Вике. Ему, как водителю, это было несложно.

– Рогожин идеально подходил для этой роли, – согласилась Лариса. – Обаятелен, немногословен, незаметен… Никому и в голову не пришло его подозревать! Кроме вас…

– И мне бы не пришло, скорее всего, если бы не его труп, – призналась я. – Но к этому мы позже вернемся. А пока еще Рогожин жив и умирать не собирается, вы ежедневно претворяете в жизнь ваш план. Вы не щадите даже собственный магазин, приказав Рогожину его поджечь. Конечно, шикарных шуб к тому моменту там уже не было, Рогожин их вывез вместе с выручкой за день.

– Нужно быть дурой, чтобы сжечь шубы на сотни тысяч! – кивнула Лариса.

– Конечно, лучше их потом продать, – согласилась я. – Но вам надо еще подготовить меня к финальному акту трагедии. Вы дарите мне вещи и себе берете такие же. Причем мне дарите не на людях, а своими обновками хвалитесь открыто, перед публикой.

– Эх, Женя, не цените вы доброты! – мило улыбнулась Лариса с притворным вздохом. – Впрочем, люди вообще неблагодарные создания, мне это давно известно. Взять хотя бы моего мужа…

– Давайте все-таки мужа пока оставим в покое, – остановила ее я. – Мы еще не закончили разбираться с моей скромной персоной. Я долго не могла понять, кому понадобилось красть мою расческу и зачем? И куда пропал мой окровавленный бинт? Даже грешным делом подумала, что это Алевтина Робертовна решила навести на меня порчу, помирившись со своей подругой…

Я засмеялась и покачала головой:

– Да уж, вот до чего вы сумели довести меня, человека земного и прагматичного! И все-таки прагматизм победил. Я поняла, что главная причина – не мистические и эзотерические заморочки из-за личной неприязни, а самая прозаическая – деньги. Деньги, предназначавшиеся Вике на покупку дома. Точнее, не ей, а Варюшину. И изъять их было необходимо до того, как они попадут к Варюшину. Вы рассчитывали после посещения банка сплавить куда-нибудь дочь под благовидным предлогом, а потом уже разделаться со мной. Сначала вырубить электрошокером, а потом… Ну, не стану утверждать наверняка – у меня не столь бурная фантазия. Скорее всего, вы бы выстрелили мне в лицо, а потом устроили бы взрыв автомобиля, это самое простое.

– О каких ужасных вещах вы говорите! – передернула плечами Лариса. – Неужели вам самой это нравится? Вы выбрали не женскую профессию, Женя! Она вас огрубляет. Если бы не это, вы смотрелись бы куда привлекательнее!

– Благодарю за заботу о моем имидже, вы уже и так достаточно о нем побеспокоились, – усмехнулась я. – Правда, к вашим подаркам я даже не притрагивалась, уж простите. Но у вас и без этого все могло получиться. После того как вы ускользаете, предварительно забрав деньги, в вашей комнате на трельяже остается лежать моя расческа с моими волосками, а также бинт со следами моей крови. Но так как все это обнаружится у вас, никому и в голову не придет, что это мои следы. Все будут считать, что это ваши волосы и ваша кровь – вы ведь в тот день тоже порезали ногу?

– Да, и вы это видели своими глазами, – сказала Лариса.

– К слову, этого не видел никто, – возразила я. – Но я уверена, что вы сделали это намеренно. Осколки в ванне – ваша работа, так же как и выброшенный мусор, из которого вы предварительно извлекли бинт со следами моей крови.

– Мусор у нас вообще-то выносит домработница, – вставила Лариса.

– Совершенно верно! Но в тот день ее не было! А ведро оказалось пустым. Вы опасались, что я замечу, что бинт пропал. Это вы предотвратили, зато я обратила внимание на пустое ведро и чистый пакет.

– У меня только один вопрос, – перебила меня Лариса. – Так, чисто из интереса. А зачем мне это надо? Лазить по мусорным ведрам, красть грязные бинты…

– Поясняю, – кивнула я. – Мой труп во взорванной машине, естественно, должны принять за ваш. Но на всякий случай может быть проведена экспертиза ДНК. Вот для этого вам и нужны были мои волосы и кровь, выданные за ваши. В итоге ни у кого не осталось бы сомнений, что Евгения Охотникова, соблазненная крупной суммой денег, убила жену господина Ясенева, сожгла и присвоила его деньги, а сама скрылась. Конец моей репутации! Но главное – конец моей жизни… А вы преспокойно отправляетесь куда-нибудь в теплые края. И все было бы именно так. Но вот с ведром нехорошо получилось, и еще с некоторыми нюансами. Нечисто сработали, не ювелирно.

– А вы? – с неожиданным вызовом спросила Лариса и рассмеялась. – Вы два раза упустили киллера!

– Зато убийцу вычислила, – отрезала я.

– Какую убийцу? – округлила глаза Лариса. – Разве я вас убила?

– Слава богу, не успели.

– Вот видите! – торжествующе заявила Лариса. – А сочинять вы можете все что угодно! И даже если я признаю, что все это правда, вам нечего мне предъявить: я ведь не осуществила свой гениальный план! Может, это просто были мои мечты? Что у вас есть, кроме сломанного электрошокера?

– У меня ничего, зато есть у вас, – холодно сказала я. – У вас в сумочке лежит билет на самолет и документы на новое имя с вашей фотографией. А также пистолет, из которого убили Вадима Рогожина. Вы убили, – я в упор посмотрела на нее.

Щека Ларисы поплыла куда-то в сторону, но она все еще держалась.

– Вас наняли для охраны, а не для того, чтобы вы рылись в личных вещах хозяев! – прошипела она. – Вашей репутации теперь так и так конец! Я всем расскажу!

– Можем проверить, – спокойно продолжала я, не обращая внимания на нелепые угрозы Ларисы и не отрывая от нее пристального взгляда. – Давайте откроем вашу сумочку. Если пистолета там нет, чего вам бояться?

Лариса медленно подтянула сумку к груди.

– Не хотите, – заметила я. – Может, поделитесь, чем же вам так не угодил Рогожин? Молодой, симпатичный, вам помогал… Неужели завел молоденькую любовницу?

Лариса криво ухмыльнулась.

– Попробовал бы он только! Рогожин был у меня вот где! – она показала сжатый кулак.

– Так что же? Прибыль не поделили?

– Если бы! Рогожин слабак и предатель! – с презрением проговорила Ясенева. – Тряпка! Не захотел доводить дело до конца! Сказал, что не хочет быть замешанным в убийстве! Я ведь поначалу не говорила ему, чем все должно закончиться. Хотела постепенно ввести в курс дела, берегла его тонкую душу! – с иронией сказала Лариса. – Так, просила Вику попугать. А когда сказала, что в Ясенева нужно выстрелить, но не попасть, он занервничал. Выполнил, правда, но, после того как вы его во второй раз чуть не словили, наотрез отказался помогать мне. Разве можно было его оставлять в живых? Он слишком много знал – сакраментальная фраза, стоившая жизни многим таким вот глупцам. А дошел бы до конца – был бы жив!

– Вы, наверное, хотели, чтобы его считали моим сообщником, а не вашим? – спросила я. – И что Рогожин стрелял в Ясенева по моему поручению? Якобы мы хотели убить Ясенева и ограбить под шумок, но не получилось.

– Да неважно, что бы там подумали насчет Рогожина! – поморщилась Лариса. – Даже если бы его не сочли вашим сообщником, со мной бы уж точно не связали!

– Понятно, – сказала я. – Все эти мистификации нужны были лишь для того, чтобы заморочить голову мужу и мне. Что ж, теперь мне практически все ясно…

– Можете написать увлекательную книгу по мотивам и получить гонорар, – посоветовала Лариса. – Считайте, что сюжет я вам подарила – видите, как я щедра! Но мы зря тратим время: вы все равно ничего не докажете!

– Это еще почему? – удивилась я. – Доказательств как раз хватает!

– Если вы про электрошокер, то сразу забудьте! – остановила меня Лариса решительным жестом. – Я скажу, что ношу его для личной защиты.

– Есть еще пистолет, – возразила я.

– А пистолет я сейчас же выброшу с моста в реку, предварительно расправившись с вами: я ведь в юности занималась спортом и стрельбой, – хладнокровно глядя на меня, сказала Лариса. – Это свекровушка думает, что я растеряла все навыки. Что ж, это ее дело. А потом скажу, что вы хотели меня ограбить, позарившись на деньги. Кому, как вы думаете, поверит мой муж?

Вызывающе вздернув голову, она смотрела на меня с превосходством. Я спокойно выдержала этот взгляд. Внутреннее напряжение этой женщины я ощущала отчетливо, как бы она ни старалась скрыть свою слабость. И сейчас нужно было говорить в высшей степени уверенно. И это было мне нетрудно: я чувствовала свои силы и реально их оценивала.

– А вы ведь меня боитесь, Лариса Александровна. Боитесь моего авторитета. Решили его уронить, когда увидели, что ваш муж мне многое доверяет? – нарочито спокойно сказала я. – Подбросили мне кольцо своей свекрови? Но придется вас разочаровать: во-первых, справиться со мной вам не удастся. Хоть вы и хорошо физически подготовлены, но я несравненно лучше. Во-вторых, это бессмысленно, так как наша беседа записывается.

Лариса замерла, потом бросила торопливый взгляд на мою сумочку и ловким, кошачьим движением руки схватила ее за ремешок. Я даже не дернулась с места. Лариса рванула молнию и заглянула в сумку. Взгляд ее наполнился разочарованием… В сумке не было никакого записывающего устройства.

– Опять не ожидали? – ласково спросила я. – Вы уж меня совсем дурой считаете, Лариса Александровна! Прямо даже обидно, честное слово! Запись нашей беседы в настоящий момент слушает полиция во-он в той машине!

Я показала рукой на припарковавшуюся неподалеку неприметную синюю «шестерку», в которой сидели трое оперативников. Лариса испуганно дернулась было к дверце машины, потом посмотрела на меня… В это время из «шестерки» вышел Жора Авдеенко и неторопливо направился к нам, подойдя, распахнул перед Ясеневой дверцу. Лариса бросила на него растерянный взгляд. Авдеенко с улыбкой взял ее за руку и ловко щелкнул наручниками.

– Где Вика? – спросила я.

– Все в порядке, под надежной защитой моих ребят, – успокоил меня Авдеенко.

– Пускай препроводят ее к нотариусу, – попросила я. – Не нужно, чтобы срывалась выгодная сделка, я обещала Ясеневу проследить за этим. А обо всем остальном я ей расскажу после…

Content

Марина Серова
Несветская львица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7