Ольга Мамыкина, Елена Бжания

Кенгуру и белые медведи

Глава 1

1

Вика любила свой дом — пятиэтажную хрущёвку в старом районе города. Все жильцы постоянно общались. Во дворе друг с другом всегда здоровались, спрашивали, как дела. Сегодняшний вечер не стал исключением.

— Здравствуй, Викуля! — поочерёдно проговорили сидящие на скамейке бабульки, оторвавшись от щёлканья семечек и перемывания соседских косточек.

— Здравствуйте, — приветливо произнесла Вика, остановившись перед скамейкой.

— С работы?

— Да, баба Маша.

— Ну как у тебя там?

— Всё так же, баба Нюра. Начальство лютует, мы отдуваемся.

Вообще-то, Вике не нравилось говорить о своей работе. Обстановка там была не ахти, и улучшений не предвиделось. Вика давненько сомневалась в правильности собственного выбора профессии; хотя, бесспорно, обладала необходимыми задатками: отличной памятью, завидной выносливостью, склонностью к цинизму. Ещё одним плюсом для девушки стала её фамилия, порой серьёзно подсобляющая в тяжёлые трудовые будни. Согласитесь, редкий налогоплательщик не деморализуется, узнав, что принимать его будет инспектор Загрызалова.

От неприятных мыслей отвлёк жизнерадостный гудок и шум мотора.

— Вика, привет!

— Привет, Мираб! — Девушка не смогла сдержать улыбку, глядя на соседа в, с позволения сказать, автомобиле.

Мираб переехал сюда лет пять назад, быстро прижился и сдружился со всем двором. А Мирабова машина сделалась чем-то вроде местной достопримечательности, о ней уже ходили предания.

Это была даже не колымага, это было нечто неописуемое! Вечно пыхтящий и грохочущий четырёхколёсный агрегат неопределённой породы — не то «Волга», не то «Жигули»; тёмно-зелёного цвета. Но самой большой загадкой являлась не марка автомобиля, а то, как данное технологическое недоразумение до сих пор способно ездить.

Притормозив, Мираб высунулся из окошка.

— Как дела?

— Нормально. — Вика оглядела легендарную машину. — Что, пока на ходу?

— А что ей будет, слушай? — с непередаваемым на письме акцентом вопросил Мираб. — Ещё меня переживёт! Да? — последнее слово было обращено непосредственно к авто. — Эх, жаль, говорить не умеет.

— Мираб, если б она умела говорить, то слёзно бы просила её пристрелить и избавить от мучений! — рассмеялась Вика.

— Ай, зачем обижаешь? — Вопреки своим словам Мираб отнюдь не обиделся. — Сама ведь знаешь, как она летает! Я же тебя один раз катал.

— Помню-помню.

Такое и впрямь не забывается. Однажды Вика решила рискнуть и согласилась, когда Мираб предложил подвезти её на работу. За пятнадцать минут перед глазами Загрызаловой вся её жизнь пронеслась не меньше семи раз. Вика потом очень удивлялась, что не превратилась в заику.

— Ладно, давай! — Мираб махнул рукой.

Машина закряхтела, заскрипела, выпустила из трубы не облако, а целую тучу дыма и тронулась с места.

Подул колючий ветер типичный для октября. Вика поёжилась и спрятала ладони в рукавах пальто.

— Ой, Викуся, тебя ведь там хахаль ждёт! — опомнилась баба Нюра.

— Кто?..

— Хахаль. Ну парень тот, что тебя на прошлой неделе два раза домой провожал.

— А, Ваня…

— Полчаса назад зашёл. Небось, у дверей стоит.

— Пойду тогда. Всего доброго!

— И тебе, Вика!

— Не болей!

Девушка забежала в подъезд и на одном дыхании преодолела два этажа, но потом остановилась. Не потому, что устала. Надо было поразмыслить несколько секунд.

Ваня. Во-первых, зачем он здесь? С чего вдруг заявился без предупреждения? На него не похоже. Во-вторых, как теперь быть самой Вике? Дело в том, что встречались они с Ваней всего полмесяца, и за это время отношения дальше поцелуев не зашли. Видимо Иван вознамерился исправить ситуацию. Вика была не против, но всё же её такой поворот немного выбил из колеи. Ладно, разберёмся. Может, это совсем не то, о чём она подумала.

Налоговый инспектор глотнула воздуха полной грудью и поднялась на третий этаж.

Ваня действительно стоял у двери квартиры Загрызаловой. Он держал в руках букет не то лилий, не то каких-то других белых цветов. Похоже, Викины подозрения подтвердились.

— Привет, — девушка переступила последнюю ступеньку.

— Привет, — Ваня добродушно усмехнулся.

— Давно тут? — И на кой спросила? Знала ведь ответ.

— Где-то полчаса.

Вика подошла к двери, достала ключи и открыла замок.

— Проходи.

Только оказавшись в прихожей, Ваня вспомнил о цветах и вручил букет хозяйке квартиры.

— Вот. Это тебе.

— Спасибо! — Вика поднесла цветы к лицу, вдохнула их аромат, одновременно скидывая сапоги.

Пальто она сняла лишь после того, как поставила букет в вазу. Ваня к тому времени освободился от тяжёлой куртки, разулся и прошествовал в комнату, служившую и гостиной и спальней.

— Они очень красивые, — Вика водрузила вазу на письменный стол. Потом, поёрзав, сцепила руки за спиной. — Хочешь чаю?

— Ага… В смысле, не-а. — Ваня тоже ёрзал. — Не надо чаю. Мне ты нужна.

Во как. Прям в лоб, с ходу. Вика не ожидала. Вернее, ожидала, но не так сразу. Тем не менее, ей понравилась Ванина решимость, пусть и приправленная лёгкой застенчивостью. Цветы принёс, тридцать минут прождал, тянуть с объяснением не стал, и в то же время обсказал всё культурно. Парень явно заслуживает уважения. И не только уважения.

Вика утихомирилась, убрала руки из-за спины. Губы сложились в мягкую улыбку.

— Ясно. Послушай, я только что с работы, на своих двоих дотопала. Короче, подождёшь минут двадцать, я быстренько ванну приму?

Ваня расцвёл.

— Лады. Подожду хоть тридцать.

Вика чмокнула его в щёку и удалилась.

В ванной девушка пустила воду, разделась, присела на крышку допотопной железной стиральной машины. Посмотрела на себя в зеркало.

А что, очень даже ничего. Длинные, чуть волнистые волосы, русые, не тёмные и не светлые. Овальное лицо с острыми чертами. Большие глаза, едва ли не круглой формы. Они были голубые, но Вика упорно твердила, что зелёные, и, в конце концов, окружающие с этим согласились. Несколько еле-еле заметных веснушек на щеках.

Вика встала на пол, не отводя взора от отражения. Тело тоже неплохое. Пропорционально сложенное, стройное. Ещё бы, ведь не даром Вика каждый вечер шла с работы пешком через весь город, а в выходные пробегала пять километров за день. При росте сто восемьдесят сантиметров лишний вес ой как не желателен, во всяком случае, Вика так считала. Однако она понимала, что в её ситуации ничуть не лучше полноты будет и худоба — нет ничего хорошего в том, чтобы смахивать на швабру. Поэтому Загрызалова строго следила за своей формой и не позволяла себе впадать в крайности.

Девушка со вздохом перевела взгляд на наполнившуюся ванну. «Наконец-то я её по-настоящему опробую, а то всё душ да душ».

Предыдущая ванна приказала долго жить пару недель назад. Она растрескалась до такой степени, что вода просачивалась на пол. После того, как затопленные в третий раз соседи пригрозили подать жалобу в ЖЭК, Вика поняла, что срочно нужны перемены. Аванс с работы девушка уже потратила, а до основной зарплаты было ещё далеко. В общем, денег на новую ванну не имелось.

Выручил счастливый случай. Викин друг детства Серёжа работал заведующим на складе. Помимо продукции предприятия в старом здании валялась предостаточно всякого хлама, среди коего отыскалась и ванна, как на заказ. Не новая, конечно, но добротная, хорошо сохранившаяся. Никому она нужна не была, так что Вика с чистой совестью присвоила находку себе. А установить ванну помог всё тот же Серёжа.

Вика выключила воду, залезла в ванну и распрямилась, насколько это было возможно. Девушка запрокинула голову, закрыв глаза. Замечательно. Очевидно, ванна чугунная — быстро нагревается. Налоговый инспектор блаженно потянулась, набрала побольше воздуха в лёгкие, опустилась под воду. Приятное тепло окутало и голову: лицо, уши, волосы.

Загрызалова ожидала, что вот-вот коснётся затылком чугунного дна, но почему-то этого не произошло. Более того, Викины ноги, не сгибаясь, тоже целиком погрузились под воду. Но это ведь невозможно!.. Девушка отвела назад руки, чтобы опереться и приподняться. Не получилось: руки тоже не нащупали никаких преград.

Всё это продолжалось секунды две. Потом Вика вновь ощутила твёрдую вогнутую поверхность и шумно вынырнула, взметнув фонтан брызг. Девушка сделала резкий вдох ртом и инстинктивно огляделась. Не зря.

Первое, что бросилось в глаза, это мужик в синем махровом полотенце, обёрнутом вокруг талии. Ни черта себе!!! Что этот хлыщ делает в её ванной?! Почему так по-хозяйски расселся на краешке ванны?! Да ещё и сам в одном полотенце. Маньяк!

— А-а-а!!! Ваня!

Ваня не откликнулся, зато неизвестный мужик заговорил. Причём по-английски.

В первые мгновенья Вика ничего не понимала, она настолько испугалась и растерялась, что и родной язык бы не разобрала.

Вика молниеносно прижалась спиной к стенке ванны, согнула ноги в коленях и прикрыла грудь руками. Инспектор всё-таки сообразила, о чём трещит маньяк. Она весьма недурно знала язык Вильяма Ивановича Шекспира. В школе у неё по этому предмету была пятёрка, в институте тоже «отлично». А на работе, трудясь в области экспорта, нередко приходилось разгребать документацию на английском. Так что теперь, взяв себя в руки (не только буквально, но и образно), Вика сумела кое-как перевести обрывки речи соломенного блондина.

То ли парень в самом деле был психически отсталым, то ли просто косил под клинического придурка, чтобы ещё больше запугать жертву; как бы там ни было, он тараторил, требуя объяснить: кто такая Вика и каким образом она очутилась в его ванне. Бред! Ну, чего ещё ожидать от маньяка?

У Вики уже был опыт общения с неадекватными людьми, посему теперь она решила, что, во-первых, действовать надо быстро, и, во-вторых, лучшая защита — нападение. Надо обезвредить маньяка, пока он не скумекал, что ему попалась не такая уж лёгкая добыча.

Вика хватанула блондина и рывком затащила в ванну. Пусть водички хлебнёт, псих несчастный! Что, не ожидал, голубчик? Ну-ка окунись разок, а я пока тебе белы рученьки скручу и узелочком морским завяжу!

«Голубчик» действительно ничего подобного не предвидел и неслабо удивился. Особенно, когда Вика, исхитрившись оказаться сверху, попыталась прижать его ко дну. «Маньяк» зажмурился…

Вика не заорала. Хотя повод был: блондин исчез. Как-то вырвался, буквально ускользнул из-под рук и из-под всего остального тела. Только что был здесь, а теперь нету. И след простыл. Никаких признаков.

Трясущаяся Вика какое-то время огорошенно пялилась на воду. Затем подняла взгляд и осмотрелась, на сей раз куда внимательнее. И сделала немаловажное открытие: она была не в своей ванной!

2

Ваня смиренно дожидался Вику в гостиной, сидя на диване и листая какой-то гламурный журнал. Закончив разглядывать девушек, наряженных в коллекцию «Осень-зима 2008», брюнет приступил к беглому чтению статьи «Эпиляция воском — за и против». Но вдруг из ванной раздались какие-то странные звуки, будто Вика решила поиграть в «Море волнуется раз».

Парень встал и вышел в коридор.

— Ты там в порядке? Может, помощь квалифицированная требуется?

Никакого ответа. Странно.

Ваня постучал в дверь.

— Виктория Валерьевна! Ты там уснула?

Снова этот странный звук — всплеск воды. Наконец девушка решила закончить свои погружения и выйти к Ване. Ну, так, по крайней мере, думал сам Ваня. Увиденное для него явно стало неожиданностью.

Из ванной, весь мокрый, укутанный лишь в полотенце, выскочил какой-то блондин и, уставившись на Ваню, изумлённо пробасил:

— What's going on?? Who are You? Where am I???[1]

— Что? Ты кто вообще такой? Её любовник, что ли? Нормально… Пока один дожидается, с другим можно и ванну принять! — возмутился Иван.

— I ask you, who are you? Do you speak English?[2]

— Чего ты лопочешь? Переводчик, что ли? Типа, я не я, лошадь не моя? Вика! Может, всё-таки выйдешь и представишь своего бойфрэнда?

— You are boyfriend of that girl?[3]

— Блин, да говори ты по-русски! — не вытерпел Ваня и ввалился в ванную комнату. На его удивление, Вики он там не обнаружил.

— Где она?

— Do you speak English?[4]

— Да блин, нет! No! Я не спик инглишь, не понял что ли ещё?! Где Вика и откуда ты вылез?

— Crap![5]

— Не нарывайся! Лучше ответь, куда ты подевал Вику???

Поскольку блондин пребывал в состоянии шока, добиться ответа было нельзя. А поскольку Ваня решил, что это заговор, то, не долго думая, вмазал «переводчику» в самый нос.

Несчастный блондин, не понимая ровным счётом ничего, готов был упасть в обморок от переизбытка чувств, хоть это и не свойственно парням. Он только и смог что выругаться, что Ваня понял по интонации.

— I'm Mark. I really don’t know, what happened! I was in my bathroom, when that crazy girl appeared from nothing! And then she tried to drown me! And then I transformed here![6]

Ваня смотрел на этого типа с негодованием и недоумением.

— I'm Mark, — тупо повторил парень, тыкая себя в живот, — and you?[7]

— Иван, — произнёс россиянин, поняв наконец хоть что-то. — Так ты что, русский вообще не понимаешь?

Ответом ему послужило глуповатое выражение лица собеседника.

— Офигеть, — присвистнул Иван. — И где только она тебя откопала, такого нерусского? Марк. Где Вика? — он попытался жестами пояснить свой вопрос, произнося слова медленно-медленно, словно так будет понятней. — Виктория. Где? — он развёл руками, как бы пытаясь найти слона.

Видимо, блондин понял, чего от него добиваются. Теперь настала его очередь обильно жестикулировать.

— She's in my room… — Он почувствовал, что будет не лишним назвать город. — In Gold Coast. — Не заметив признаков просветления у собеседника, Марк добавил: — In Australia.[8]

— Чего? Какая ещё Оустрэлия? Австралия что ли?

Парень радостно закивал — хоть до чего-то договорились.

— Извини, я наверно тебя сильно долбанул. Какая на хрен Австралия? Мы же в России!

Марк выразил недоумение.

— Рос-си-я, — по слогам повторил Ваня.

— Russia? — догадался блондин.

— Ну да, Раша…

— It's Russia??? Really?[9]

— Да что я, врать тебе что ль буду? Ты что, с луны свалился?

3

«Неужели я так наработалась, что спятила?» — пронеслось в голове испуганного инспектора. «А может, я попросту заснула? Что там надо делать, чтобы проверить — сон это или нет?». Вика, что было силы, ущипнула себя за левую руку. Получилось довольно-таки больно. «Не сплю! Бармалей меня разбери! Где я, а???».

Дальше принимать ванну как-то расхотелось. Девушка поспешно вылезла «на сушу» и осмотрелась в поисках хоть какой-то одежды. В неизвестной ванной комнате не было ничего путного, только различные тюбики и баночки на полочке стояли. Вика как можно незаметней вышла за дверь и бегло окинула взглядом следующую комнату. Рубашка! Спасение!

Укутавшись в мужскую рубашку, девушка слегка успокоилась. А когда ещё обнаружила и полотенце и приспособила его под юбку, то и вовсе вздохнула свободней. Осталось разобраться, что за чертовщина тут творится.

Вика миновала первую комнату, отметив, что за окнами гораздо темнее, чем должно быть. Сейчас ведь нет и восьми вечера, правильно? Тогда почему такая темень, будто уже за полночь? Впрочем, это самая малая из странностей.

В следующей комнате, видимо, гостиной, обнаружились диван, телевизор, два кресла и столик. Но внимание девушки привлекла не мебель, а гора плакатов и небольших транспарантов, сложенных в углу. Вика подошла ближе и стала рассматривать рисунки и надписи. Кенгуру с детёнышем. Коала, жующая какие-то листья. Панда… «Сохраним планету для будущих поколений!». «Позаботьтесь о будущем сейчас — помогите WWF». WWF? Что это? А, Всемирный Фонд Дикой Природы. Час от часу не легче. Развешанные по стенкам постеры с изображениями диких животных и с призывами беречь мать-природу стали лишним доказательством того, что в этой квартире обитает ярый гринписовец. Вернее, не в квартире, а в доме.

Загрызалова застыла в нерешительности. Что делать? Обследовать жилище или выйти и разведать общую обстановку? Не особенно хочется разгуливать по улице в рубашке и полотенце на голое тело. С другой стороны, в помещении могут быть ещё люди, а Вика не горела желанием с кем-либо объясняться, к тому же, не факт, что её станут слушать. Вызовут милицию или санитаров и упекут, куда положено.

Подбодрённая последним доводом, Вика решительно кивнула сама себе, потуже закрепила полотенце, распахнула дверь, перешагнула через порог и попала на открытую веранду. Чистенько, аккуратненько, скамеечка вон в уголке стоит. Девушка спустилась по ступенькам, от которых тянулась тропинка, упирающаяся в невысокую калитку. В свете нескольких уличных фонарей и дом, и двор отчётливо просматривались. «Неплохой коттеджик, — заключила инспектор. — Не большой, не маленький, в самый раз. И сад ничего».

Поколебавшись, Вика высунулась за калитку. И куда теперь? Вправо, влево? И там и там никого. Похоже, здесь действительно глубокая ночь. Девушка плюнула и пошла прямо. Её заинтересовал странный тихий рокот. Звук знакомый, но непривычный. Напоминает шум волн, как на озере или море… В родном городе Вики ни того, ни другого не было, так что крупные водоёмы она посещала только в отпуск или в выходные.

Глаза привыкли к темноте, да и в электрическом освещении недостатка не было, хотя оно постепенно сходило на нет — приближаясь к источнику рокота, Вика отдалялась от фонарей. Вскоре босые ступни ощутили, что асфальт сменился песком. Не минуло и полминуты, как Вика поняла, что не ошиблась в догадках. Перед ней действительно было море… или огромное озеро.

Девушка приблизилась к воде, нагнулась, зачерпнула немного, попробовала, выплюнула. Солёная. Значит, всё-таки море. Такое огромное. Волны шуршат, пенятся, накатывают на берег… Воздух солёный, влажноватый.

Разумеется, ночью море до горизонта не разглядишь, но какую-то часть прибрежной полосы Вика различала. В километре или двух от того места, где Загрызалова сейчас стояла, вода переливалась всеми цветами радуги, пестрела подрагивающими линиями и геометрическими фигурами. Несложно было догадаться, что это — отражение небоскрёбов, и вообще большого города.

«Выходит, я в пригороде. Или в самом городе, просто в спальном районе… А может, я всё же свихнулась? Это было бы самым логичным объяснением».

Загрызаловой повезло: на неё набрела прогуливающаяся парочка. Парень и девушка, лет шестнадцати-восемнадцати, шли в обнимку, щебетали и периодически целовались. Вике пришлось вклиниться и разворошить романтическую ауру.

— Привет. — Она сказала это по-русски, но, увидев недоумение на лицах Ромео и Джульетты, поспешно перешла на английский язык. — Привет. Можно задать вопрос? Странный вопрос… Не пугайтесь, но… где мы?..

— На пляже, — помешкав, ответил юноша, машинально заслоняя собой возлюблённую от странной мокрой девицы в рубашке и полотенце.

Вика нервно усмехнулась.

— Я знаю. Вы не поняли. Я имела в виду: что это за город?

Теперь девчонка уже сама спряталась за спину парня.

— Голд-Кост.

Голд-Кост? «Золотой берег»?.. Вика знала только два места с таким названием; и, судя по тому, что приходилось вести диалог на английском языке, речь шла не об абхазском пляже. Глаза сами собой приняли форму блюдец.

— В Австралии?!

— Да, — бросил молодой человек. После чего он и его спутница развернулись и поспешно зашагали куда подальше.

А Вика стояла как вкопанная. Австралия. Ерунда какая-то. Как, скажите на милость, можно нырнуть в России, а вынырнуть в Австралии, особенно, если речь о нырянии в ванне?!

Что если тот блондин тоже… э-э, и как это назвать?.. в общем, тоже переместился? Куда?.. Неужели к Вике домой? Но там ведь Ваня! Перед мысленным взором тут же возникла картина возможной катастрофы.

«Я срочно должна вернуться! Вот только как??? Ладно, попробую снова булькнуться в ванну. Вдруг повезёт, и окажусь у себя. Только бы в этом доме никого не было!».

Вика со всех ног рванула обратно к коттеджу. Дверь по-прежнему была не заперта, так что россиянка беспрепятственно проникла внутрь. Воровато оглядываясь по сторонам и ожидая, что вот-вот кто-нибудь появится и вопросит, что она тут забыла, Вика добралась до ванной комнаты.

Вода уже остыла, но это было последнее, о чём волновалась инспектор. Девушка забралась обратно в ванну, которая, к слову, была намного вместительнее российской. Полотенце спало, но рубашка была достаточно длинной, поэтому Вика не стала его подбирать и вновь оборачивать. Загрызалова закрыла глаза и устремилась под воду.

Снова то же непонятное ощущение неограниченности, продлившееся секунду-две…

На сей раз Вика вынырнула бесшумно. Она была готова к тому, что её дожидается обиженный и растерянный австралиец. Только бы не полез сразу драться, и дал всё объяснить… Да, самой бы Вике кто объяснил, что к чему.

Ура! Вот она, родная ванная! Синеватая раковина, цилиндрическая стиральная машина (ещё с советских времён; наследство от бабушки), полочка с шампунем, кремами и лосьонами, крючки для полотенец, сами полотенца… Только почему дверь нараспашку? И что за ор в коридоре?..

4

Недолго думая, Вика выскочила из ванны и, звонко шлёпая босыми мокрыми ногами, помчалась в коридор. Там она увидела то, чего и боялась, — Ваню с австралийцем. Первый стоял, уперев руки в бока и возмущённо раздувая ноздри, второй придерживал полотенце, так и норовившее спасть, и жестикулировал по мере возможностей. Заметив Вику, оба исступлённо замерли.

Другая на её месте растерялась бы вконец и не сумела изречь ничего внятного. Но работа в ФНС (Федеральной Налоговой Службе, в народе по-прежнему именуемой просто налоговой инспекцией) научила Загрызалову проворно оценивать ситуацию, ещё проворнее находить оптимальный выход, и никогда не мешкать и не мямлить.

— Привет, — произнесла Вика сначала по-русски, а потом по-английски.

— О, явилась — не запылилась! — Ваня развернулся к ней, мельком взглянув в сторону ванной. — Ты где была? В стиральной машине пряталась?

— Ванюша, если расскажу, не поверишь.

— Можешь и не рассказывать! — Оскорблённый до глубины души Иван стал надевать ботинки. — Я тут к ней с цветами, как дурак, а у неё в ванной ещё один сидит, к тому же чокнутый! Виктория Валерьевна, Вы бы хоть контингент повменяемее подбирали! А то этот… чудик утверждает, что попал к тебе в ванну прямиком из Австралии!

— Но ведь…

— Всё, хватит! Спасибо за вечер, давно я себя таким придурком не чувствовал.

— Ваня…

Иван сдёрнул с вешалки свою куртку.

— Могла бы нормально мне втолковать, что с другим встречаешься, а не посылать его ко мне, сырого и голого. — Молодой человек накинул куртку и рывком отворил входную дверь. — Всего доброго!

— Ваня, подожди!

— Чего? Пока очередной иностранец откуда-нибудь выскочит? Кто на этот раз? Индус, японец?..

— Ваня!

— Что «Ваня»? Я двадцать восемь лет Ваня! — Парень вышел, широко шагая.

Во время перепалки несостоявшихся влюблённых Марк беспрерывно просил объяснений, но на него ни в какую не обращали внимания. Теперь же, когда Ваня пулей вылетел из квартиры, а Вика бросилась следом, австралиец совсем опешил. Он понятия не имел, как быть и что предпринять.

Постоял тупо секунд тридцать. Затем огляделся, увидел журнал, стал листать. Некоторые лица ему были знакомы — Дженнифер Лопез, например. Но вот слова… Кое-какие буквы вроде понятны, но разобрать ничего нельзя. Ну точно — русский! Марк присел на табуретку и задумался — какого чёрта тут творится??

В следующую минуту вернулась мокрая девица. Она вроде приветствовала на родимом английском. Так что должна понять. И Марк заговорил:

— Это и правда Россия? Как такое возможно? Я из Австралии! Хотел принять ванну…

Девушка определённо была не в духе, потому как ответила на своём ужасном русском:

— Вот и сидел бы в своей Австралии! Он ушёл! Всё из-за тебя! Не мог хотя бы плавки натянуть, прежде, чем вылез из моей ванны!

— I don't speak Russian,[10] — напомнил Марк инспектору.

Та недовольно уставилась на него:

— Of course you are not! Stupid idiot! Go away — back to your Australia![11] — и она, схватив его за руку, бесцеремонно подпихнула в ванную комнату и толкнула в воду. Как это ни удивительно, но парень исчез. Как будто погрузился глубоко-глубоко и скрылся.

— Ну слава богу! — вздохнула Загрызалова. — Одним придурком меньше. Что же теперь делать с Ваней?

Но долго думать на эту тему Вика так и не смогла. Её сейчас больше интересовало другое: как подобное возможно — перемещаться из одной страны в другую? Ведь, если это не сон, она несколько минут назад стояла в Голд-Косте, у океана! Затем откуда-то в девушке заговорила совесть. Нет, ну правда — вела себя как базарная бабка! Влипла в странную историю, а отыгралась на ни в чем неповинном австралийце. Причём очень даже симпатичном. Разве так можно? Может, полезть назад в ванну и извиниться? Вика улыбнулась. Дурдом и сбоку бантик. В конце концов, утро вечера мудренее. Душ принимать совсем не хочется. Лучше лечь спать — глядишь, и пройдет этот кошмар.

И Вика поспешила улечься в постель, хоть и час ещё был детский.

5

Ни свет — ни заря пропищал будильник. Как же лень вставать! Но надо идти работать.

Девушка оглядела свою комнату, и взгляд упал на рубашку, которую инспектор вечером повесила сушиться. Рубашка того парня, из Австралии.

Стоп!

Неужели это был не кошмар? Вика вскочила как ошпаренная. События вчерашнего вечера промчались в мозгу диафильмом. Инспектор тряхнула головой. Спокойствие, только спокойствие. Всё это может подождать. В отличие от работы, на которую опоздать категорически нельзя.

Накинув халат, Вика поплелась в ванную (гр-р-р, опять ванная!) наводить марафет. Путь пролегал через прихожую. Девушка невольно остановилась. Именно здесь они с Ваней впервые поцеловались…

Дело было недели полторы назад. Иван зашёл в гости, а Вика как раз перекладывала летнюю обувь в дальний шкаф — на зимовку.

— Значит, ты — налоговый инспектор? — парень попытался завязать беседу, дожидаясь, пока Вика закончит приборку обуви.

— Да, — девушка, сдув со лба прядь волос, затолкала последнюю пару босоножек в шкафчик под потолком.

— Наверное, это интересно, — исключительно из вежливости предположил гость.

Вика чуть не рухнула со стремянки.

— С чего ты взял?!

— Ни с чего. Пытаюсь поддержать разговор.

Вика усмехнулась, спускаясь на пол.

— Увы, мою работу при всём желании не назовёшь интересной. Серость, рутина и горы, горы бумаг. Я не скучаю только благодаря начальнице.

— Она весёлая?

Загрызалова прыснула.

— Сама — нет. Но нам устраивает весёлую жизнь. С Ниной Борисовной не соскучишься. Одни дыроколы чего стоят.

— Дыроколы? — Ваня заморгал.

Вика сложила стремянку и потащилась к кладовке, продолжая скорбное повествование о нелёгких буднях налогового инспектора.

— Понимаешь, Ваня, Нина Борисовна — дама нервная, что, в общем-то, не удивительно при нашей работёнке. У начальницы трудности с самообладанием. Она постоянно кричит на нас. А когда совсем теряет контроль, запускает чем-нибудь в несчастного подчинённого. Из всех метательных орудий предпочитает именно дыроколы, или они просто ей чаще всего под руку попадаются.

Ваня во все глаза уставился на собеседницу, пытаясь понять, шутит она или откровенно издевается. К своему удивлению, парень осознал, что инспектор говорила серьёзно.

— Вика, ты прикалываешься?

— Ничуть.

Ваня помолчал, потом спросил:

— В тебя она тоже бросалась дыроколами?

— А как же! Неоднократно.

— И что?

— Ничего. Жива, как видишь. Главное — успевать вовремя уворачиваться. Умение приходит с практикой. Зато у меня теперь первоклассная реакция.

— Бедная моя, — не удержался Ваня, подошёл и провёл ладонью по Викиным волосам.

— Не всё так плохо, — заверила инспектор, не спеша убирать руку гостя. — Я хоть и не люблю свою работу, но мне есть за что её благодарить.

Ваня не слушал, он смотрел. Смотрел и любовался. А потом вдруг быстро наклонился и поцеловал Вику, всё ещё обнимающую стремянку…

…Вика, отогнав прочь воспоминания с грустными мыслями, побежала чистить зубы и умываться. На завтрак времени не хватило, пришлось взять с собой яблоко и сжевать его по дороге на автобусную остановку.

Октябрь разошёлся во всю силушку: затянул небо свинцовыми тучами, наполнил воздух холодом, ободрал с деревьев последние листочки и наслал пронизывающий ветер. А в Австралии сейчас разгар весны… Тьфу, опять эта Австралия лезет на ум, будь она неладна! О другом Вам надо думать, Виктория Валерьевна, о другом. Да не о Ване! Хотя и о нём тоже можно, но позже. Сейчас нужно сосредоточиться на работе.

Несмотря на то, что Вика была самым молодым сотрудником в отделе, именно ей поручили проверку важнейшей документации, связанной с экспортной деятельностью главного городского предприятия. То есть не поручили, а попросту спихнули, не соизволив даже предупредить заранее. В результате Загрызалова уже неделю не видела белого света, пытаясь в одиночку одолеть задание, с которым десять инспекторов не справились бы и за месяц. При всём при этом текущих, повседневных дел никто не отменял.

Ох, нет, лучше уж поразмыслить об Австралии, а также особенностях одной ванны… или двух ванн?

6

Обитель зла. Именно так Вика про себя называла место своей работы. Наверное, большинство налогоплательщиков в этом бы безоговорочно согласились с Загрызаловой, что лишний раз подтверждает: налоговые инспекторы — тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

Вика входила в число одиннадцати инспекторов-«экспортников». Начальство долго думало, куда же втиснуть эту сплочённую компанию, и в конце концов причислили её к отделу камеральных проверок. Однако экспортники с коллективом не слились и вообще вели себя крайне нагло! Они чуть ли не единственные во всей инспекции самым подлым образом уходили с работы в положенное время, и это когда остальные корпели забесплатно до одиннадцати вечера! Хамство да и только! Но управу на подлецов найти не удавалось. Кроме них никто не разбирался в вопросах экспорта. Чтобы освоить это дело, новому сотруднику понадобилось бы не меньше полугода. Посему увольнять «бунтарей» не осмеливались, зато с удовольствием одаривали их гневными взглядами и возмущёнными перешёптываниями за спиной.

— Загрызалова, в мой кабинет! — скомандовала начальница, едва завидев Вику.

Девушка, понурив голову, отправилась следом за Ниной Борисовной. Когда обе труженицы налогового фронта оказались в кабинете, старшая плотно закрыла дверь и сразу взяла быка за рога.

— Виктория Валерьевна, как дела с проверкой?

— По предприятию? — уточнила Вика, опасливо поглядывая на дырокол, пока что мирно покоившийся возле компьютера и папки с чистыми листами.

— По нему родимому. Всё готово?

Тут даже страх перед дыроколом не удержал Викин язык за зубами.

— Издеваетесь?! Мне дай бог половину успеть к Новому Году!

Нина Борисовна подошла к столу и побарабанила пальцами по крышке. «Слишком она спокойна», — подумалось Вике.

— Ты должна закончить к следующему понедельнику.

Загрызалова подскочила на месте и совсем забыла о дыроколе.

— Что?! Нереально! Абсолютно невыполнимо, и Вы это прекрасно знаете!

Нина Борисовна развела руками.

— Не мои проблемы. Чтоб в понедельник документы, заверенные твоей подписью, были у меня!

Вика насупилась.

— Вы же понимаете, что даже если бросить на проверку весь отдел…

— Я не собираюсь бросать на проверку отдел! Лишу новогодней премии, если не справишься!

Новогодняя премия — самая крупная в году, в несколько раз больше самой зарплаты. Вике дико не хотелось терять такую сумму, но выбора не было.

— Лишайте.

Нина Борисовна растерянно посмотрела на подчинённую. В следующую секунду растерянность сменилась злорадством.

— Ты не поняла, Вика. Не тебя лишу, а весь отдел.

— А они здесь при чём?!

— В том-то и дело, что не при чём. Тебе не стыдно, Загрызалова, а? Люди, может, весь год ждали этой премии, рассчитывали на неё, планов настроили, а из-за тебя всё пойдёт прахом.

Вика упрямо сжала губы, потом холодно поглядела на начальницу.

— Нина Борисовна, давайте говорить прямо. Мы обе понимаем, что одолеть всю документацию за неделю невозможно. Вы что, хотите, чтобы я засвидетельствовала непроверенные данные?

Начальница опять развела руками, при этом придав лицу невиннейшее выражение.

— Виктория, я тебя ни к чему не принуждаю. Обмозговывай информацию сама. Только учти: весь отдел уже в курсе того, что именно от тебя зависит, будет ли к Новому году премия.

7

Ваня не отвечал ни на звонки, ни на СМС. Он не хотел разговаривать с Викой и избегал общения всеми возможными способами. Загрызалова не собиралась легко сдаваться, но осознавала, что теперь достучаться до Ивана будет ой как непросто.

Когда размеренные гудки внезапно сменились короткими и торопливыми (Ваня в который раз «скинул» Викин звонок), инспектор раздосадованно бросила сотовый телефон обратно в сумочку, вытащила зеркальце и погляделась. Удовлетворившись увиденным, девушка убрала незаменимое приспособление и постаралась выбросить все неприятные думы из головы.

Ну и пусть в квартире расцвела какая-то пространственная аномалия. Ну и пусть личная жизнь летит к чёртовой матери. Ну и пусть начальница толкает на авантюру, попахивающую уголовщиной. Сейчас вечер, неплохая осенняя погода, рядом две подруги, в перспективе — ночной клуб и танцы. Да здравствует веселье! Вика сгребла в кучу остатки своего оптимизма и улыбнулась.

На улице было прохладно. Пальцы рук задеревенели. К счастью, очередь Вики, Марины и Кати вот-вот должна была подойти.

И кому приспичило устраивать этот идиотский фэйс-контроль? Можно подумать, клуб — прям из ряда вон. Да ничего подобного, средненькое заведеньице. Чистейший выпендрёж.

— Не проходите, — сухо оповестил Вику и её спутниц двухметровый качок.

— Что?!! — опешила Катя. — Почему?

— Не проходите, — повторил детина, смотря уже мимо тройки девушек. — Следующий!

— Как это не проходим? — воскликнула Марина.

— Не проходите и всё, — отрезал амбал. — Кыш отсюда! Не задерживайте очередь!

Катя и Марина застыли, разинув рты. А Вика ничуть не стушевалась.

— Спокойно, девчонки, я разберусь. — Она шагнула вперёд, оттеснив в сторону расфуфыренную красотку на невообразимо высоких каблуках. Эту фифу охранник, видимо, собирался пропустить. Загрызалова достала налоговское удостоверение, раскрыла и привычным жестом сунула корочки под нос здоровяку. — Читай внимательно. Значит так, я очень злопамятная. Если сию же минуту не впустишь нас, то завтра я не поленюсь зайти к твоему начальнику и пригрозить какой-нибудь проверкой. А также обязательно сообщу, кого надо благодарить за мой визит. Оно тебе надо? — Девушка изогнула бровь.

— Проходите, — сквозь стиснутые зубы прошипел побагровевший от гнева охранник.

Вика мило стрельнула глазками и вместе с подругами направилась внутрь помещения, под негодующие возгласы по-прежнему толпившихся снаружи людей.

— Фамилия у тебя подходящая, — напоследок процедил детина.

Вика остановилась, оглянулась на него. И охраннику вдруг страшно захотелось провалиться под землю. Он машинально выпучил глаза, мол, всё-всё, молчу. Вика хмыкнула и возобновила ход.

— Классно ты этого бугая уделала! — хихикнула Катя.

— Ага, — согласилась инспектор. — Главное теперь не столкнуться с ним в тёмном переулке.

Остаток вечера и ночь пролетели незаметно. Вика отчаянно веселилась, пытаясь себя убедить в том, что всё не так плохо. Но не помогли ни танцы, не знакомства, ни выпивка, от которой, впрочем, Загрызалова воздержалась. Домой девушка вернулась одна, в пять утра. Ложиться спать не имело смысла, всё равно предстояло вставать через два часа.

Внезапно Вика вновь ощутила нечто, чего никак не ожидала в себе обнаружить — совесть. Совесть, представляете?! Нет, ну откуда она у налогового инспектора? А вот поди же ты…

Ваня. Следовало сразу ему всё рассказать, независимо от того, хотел он слушать или нет. А нынче поздно — с Ваней не поговорить. Не писать же о ванне, переправляющей в Австралии и обратно, СМС или письмо. Иван подумает, что Вика либо лишилась рассудка, либо просто измывается.

А несчастный австралиец? Ведь тоже пострадал зазря. И чего Вика так на него окрысилась? Плавок, видите ли, не надел. Кто надевает плавки перед тем, как принять ванну в собственном доме?! Тут и за полотенце — низкий поклон. Да бедный парень небось растерялся пуще Вики. Сидишь себе в ванной, ждёшь, пока водичка нальётся, а тут — раз, и появляется голая девица, хватает тебя, пробует утопить, и ты уже в России.

«Хотя бы перед ним я могу извиниться! — постановила Вика. — И заодно рубашку вернуть».

Рубашку девушка не только высушила, но и погладила, после чего тщательно упаковала в два водонепроницаемых пакета. Вопрос с собственным одеянием Вика решила просто: чтобы и не намачивать много одежды, и не заявляться голой, инспектор облеклась в купальник — раздельный, розовый, и повязала на талии большой капроновый платок сиреневого цвета. Пришлось разворошить шкаф, выуживая летние вещи, но оно того стоило — получился оптимальный вариант. Прямо как в сказке — «не голая, не одетая».

Логика и интуиция в один голос подсказывали, что, вероятнее всего, механизм «переброски» срабатывает только когда обе ванны наполнены. Что ж, будем надеяться, австралиец сейчас как раз решил снова помыться или попросту забыл выпустить воду со вчерашнего дня. Ещё придётся уповать на то, что у парня сегодня выходной — ведь в Австралии примерно полдень, и блондин по идее должен быть на работе. Может, она у него надомная?.. Ладно, если незнакомца нет дома, Вика просто оставит рубашку, к которой приложит извинительную записку.

…Когда вода достигла нужного уровня, Вика быстро уселась в ванну и, напоследок «хлебнув кислорода», закрыла глаза и нырнула.

8

Ещё немного, и это ощущение станет привычным. Загрызаловой снова удался трюк с ванной. Вот только где она оказалась? Вдруг где-нибудь в Эфиопии?

Но, оглядевшись, девушка поняла — она у австралийца. Причём, австралиец как раз заходит в ванную комнату, и, слава богу, опять в полотенце.

— Oh My God! — парень схватился за сердце. — You, again.[12]

— Hi! — как можно более добродушно произнесла Вика, обильно улыбаясь. — Yes, it's me.[13]

Дальше она усиленно принялась вспоминать старый добрый английский, всё-таки практиковаться уже давненько не приходилось.

— Я пришла сказать «извини, что потревожила вчера», — сообщила она, вылезая из воды, — можно эээ… такое, — указала она на полотенце.

Парень посмотрел на неё, вздохнул и произнёс, естественно, на своём родном языке:

— Иди за мной.

Он зашёл в спальню и, порывшись в шкафу, вытащил белое махровое полотенце.

— Спасибо, — поблагодарила Вика и взглянула на рубашку, которую прихватила с собой, — а это — твоё.

Взяв из шкафа штаны с футболкой и переодевшись, а точнее — одевшись в соседней комнате, Марк возвратился в спальню.

— Я думал, что мне приснился странный сон. Что произошло? Ванна — какой-то портал?

— Хм… можно говорить помедленнее? — попросила Загрызалова, силясь понять хоть слово из сказанного.

— А, да, извини. Я говорю — хочешь выпить? — медленно повторил парень.

— Не откажусь. Ой, то есть, yes, ok![14]

Пройдя на кухню, Марк усадил девушку на диванчик и начал выбирать напиток.

— Сок? — он потряс графином с оранжевой жидкостью, то ли апельсиновой, то ли грейпфрутовой. — Минералки? — указал на бутылку «Mount Franklin». — Чай, кофе?

— Сок, пожалуйста, — улыбнулась Вика. Забавный он, этот австралиец.

— Так, как всё-таки это происходит — твоё перемещение? Ты — волшебница? — поинтересовался парень.

— Нет, я не ведьма, — хихикнула девушка, отпивая из бокала, — но есть здесь что-то… мистика.

— Мистическое?

— Ну, да. Я не очень хорошо говорю по-английски.

— А я вообще не говорю по-русски, и это нормально. — понимающе кивнул Марк. — Кстати, тебя ведь зовут Вика?

— Верно, Вика. Полностью — Виктория. А тебя?

— Марк. А у нас есть штат Виктория, — улыбнулся он.

— Мило.

— Ты давно приобрела ту ванну?

— Что?

— Ну, купила… ванну… — медленней повторил парень.

— А, я её не покупала. Она старая. Но вчера я первый раз её использовала.

— Моя стоит уже десять лет, и раньше из неё голые леди не выплывали. Сегодня ты хоть в купальнике.

— Я готовилась к встрече, — пояснила Вика. — Считаешь, нам надо куда-нибудь… кому-нибудь рассказать об этом?

— Кому? Полиции? Доктору?

Вика рассмеялась.

— Да, доктору — лучше всего. Я полагаю, этот… проход работает, когда обе ванны с водой.

— Да, вероятнее всего. Не думаю, что стоит рассказывать об этом кому-либо. Нас сочтут психами, да и только.

— Да уж…

Тут послышался стук во входную дверь. Парень недоумённо оглянулся и направился в прихожую. Вика осталась допивать свой сок и размышлять, как выглядит такая картина — мокрая русская незнакомка в купальнике сидит и как ни в чём не бывало распивает соки в Австралии.

9

Загрызалова расслышала какое-то щебетание. Женский голос тараторил так быстро и громко, что разобрать хоть что-то было невозможно. Затем в кухню вошла и сама обладательница голоса. Марк поспевал за ней с немного глуповатым видом. Кажется, до него тоже дошло, что Вика — довольно странная гостья, которую даже представлять как-то нелепо. «Это Виктория, она из России, заскочила пропустить стаканчик сока и вернуть рубашку. Ах да, явилась она вовсе не из самолета, и даже не с корабля. А попросту вылезла из ванны». Жуть, да и только.

Похоже, вновь прибывшая слегка удивилась присутствию мокрой девицы, поскольку, не поздоровавшись с ней, обернулась к парню и резко произнесла:

— Что за девка??

— Ээ… Это Вика. Точнее Виктория. Виктория, это Кристи.

«Блин, как сказать: очень приятно?»- промелькнуло в мозгу у инспектора. А поскольку правильный ответ так и не всплыл, девушка просто мило улыбнулась.

— И откуда эта Виктория взялась? И почему она голая? И почему она мокрая? — Тут же посыпался шквал вопросов от «новенькой».

— Она… Она просто… — Парень пытался сообразить, как бы представить Вику, чтобы история не казалась столь сказочной и нереальной. — Она…

— Марк, я отлучалась лишь на день, а ты уже приводишь сюда другую?? И после этого ты говоришь мне, что… — Дальше слова побежали с неимоверной скоростью, и Вика потеряла суть. До неё дошёл лишь общий смысл. А именно — нефиг было ей сюда соваться, так как, похоже, у парня есть подружка, и подружка эта явно недружелюбно настроена по отношению к русским девушкам. А может быть и к девушкам в принципе.

— Извините, — произнесла Вика примирительным тоном.

— Кристи, успокойся. Это просто моя сотрудница. Она заскочила отдать мне кое-какие документы и уже уходит.

— Сотрудница? — Девушка недоверчиво посмотрела на инспектора. — И что же она в таком виде заходит к боссу? Очередная студенточка, которая хочет легко сдать зачёт??

— Я не понимаю, о чём вы… — Вклинилась Вика, пытаясь разъяснить нелепую ситуацию.

— Сейчас поймёшь! — взвизгнула девица и грозно поглядела на инспектора. Затем принялась что-то говорить со свойственной ей скоростью, плавно переходя на визг. Некоторые слова Вике всё же удалось разобрать. Такие, как «отвали», «глупая» и «бич».[15] Вика знала два значения слова «бич», и очень надеялась, что эта истеричка использовала смысл «пляж», учитывая, что Вика была в купальнике.

— Кристи! Прекрати набрасываться на моих работников! И потом ты удивляешься, почему люди у нас надолго не задерживаются! — вмешался Марк. — Успокойся!

— Я успокоюсь, дорой, когда ты мне объяснишь, что она здесь делает!

— Я уже всё тебе объяснил. Она работала на базе и затем занесла мне отчёт, не переодевшись. Что здесь непонятного?

— Хм… — Кристи подошла к Загрызаловой почти вплотную, будто собравшись её обнюхать на наличие лжи. — И какую же ты, интересно, занимаешь должность?

Не вполне поняв, что от неё хотят услышать, Вика глянула с надеждой на парня. Тот за спиной своей подружки усиленно стал изображать какие-то действия. То ли пытался что-то измерить «на глаз», то ли сфотографироваться без фотоаппарата.

— Фото, — произнесла Вика.

— Ты фотограф?

Марк энергично закивал.

— Да.

— Хм… — Кристи не унималась. — И на какую тему этот твой отчёт, позволь спросить?

Загрызалова давно уже не ощущала себя в столь глупом положении. И оно было ей совсем не по вкусу, поэтому Вика решила прекратить этот цирк.

— Look. I can’t understand what exactly you say, because I came from Russia and…[16]

— Ха-ха… — рассмеялась в ответ Кристи, на полуслове оборвав и без того невнятную речь Вики. — Более наглой лжи я ещё не слышала! Мне не важно, понимаешь ты меня или нет, из России ты или из Анголы, запомни одну вещь — не суйся к Марку, Ок??

— Слушай, Кристи. Присядь и сосчитай до десяти, — предложил парень, указывая своей подруге на стул. — Ты слишком остро на всё реагируешь!

— Ты издеваешься, да? — взвизгнула девица и обернулась на Вику. — Приводишь сюда новую пассию, а мне успокоиться? — Тут Кристи совсем вышла из себя: вцепилась в волосы несчастной инспекторши.

Марк даже глазом не успел моргнуть, как российская гостья воспользовалась каким-то неимоверным боевым приёмчиком, и Кристи оказалась притиснутой к стене, а Вика вежливо прижала австралийку за «обе лопатки».

Когда-то, несколько лет назад, с Загрызаловой произошла неприятная история. Девушка поздним вечером возвращалась с работы и повстречалась с полоумным мужиком. Это было ужасно! Слава богу, Вике как-то удалось унести ноги и остаться целой и невредимой, отделаться лёгким испугом, так сказать. И вот с тех самых пор она решила — ни за что больше не оказываться в таком беззащитном положении. Перво-наперво Загрызалова приобрела газовый баллончик и электрошокер — они стали постоянными «жильцами» в её сумочке. А второе — Вика записалась на курсы боевых искусств. А именно на так называемый «Русский стиль», САМБО. Отзанималась там с полгода, и даже корочку получила об успешном окончании обучения, однако на достигнутом не остановилась. К счастью, применять свои навыки на практике до сего момента не приходилось. Вот уж никто бы не подумал, что эти самые навыки пригодятся Вике для усмирения взбесившейся подружки незнакомого парня.

— Эй-эй-эй!!!! Девушки!!! Успокойтесь, обе! — Бедняга Марк слегка обомлел от развернувшейся картины, но быстренько взял себя в руки. — Вика, отпусти, пожалуйста, Кристи. — Девушка послушно отпустила «заложницу», а Марк про себя отметил, что эта русская не так проста, как кажется. — Кристи, пожалуйста, иди домой. Я обязательно позвоню тебе позже!

— Так ты ещё и на её стороне?? — хныкнула Кристи, потирая бок. — Ну ладно. Приятно оставаться, Марки! Забудь мой номер и моё имя! — И она, даже не взглянув на Вику, гордо протопала к выходу и с силой шандарахнула входной дверью. Странно, что та не разлетелась вдребезги.

— Извини, что из-за меня вы эээ…. Не помню, как это сказать… — сконфуженно посмотрела на парня Вика.

— Нет, ты вовсе ни при чём! Просто моя подруга, как бы это сказать, слегка нервная.

— Нервная, вот хорошее слово, — согласилась Загрызалова. — Я, наверное, лучше пойду домой. А то придет ещё кто-нибудь. Твоя мама, например…

— Ха, — хмыкнул Марк, — да уж, это было бы здорово увидеть. Что ж, извини за Кристи.

— А ты извини, что я её… стукнула.

— Ты дерёшься, как Терминатор! Где научилась?

— О… это длинная история, — улыбнулась Вика, погружаясь в ванну. — Ну, пока! — И девушка нырнула в воду.

Глава 2

1

Вика была не из тех людей, которые легко поддаются чужому влиянию или массовому настрою. Но когда сорок три человека ежедневно взирают на тебя с упованием — вытерпеть трудно. Если бы они требовали, качали права и давили, Загрызалова бы выдержала. Но коллеги, наоборот, были тише воды ниже травы, вели себя вежливо и мягко, при этом в их взглядах постоянно читалась немая мольба, и явственно просматривались мечты о новогодней премии. У большинства работников отдела камеральных проверок имелись семьи, дети. И новогодняя премия была для них всех своеобразным светом в конце туннеля, вознаграждением за двенадцать месяцев нервотрёпки. В общем, Вика не выстояла и заверила груду практически нетронутой документации. После чего перестала нормально спать.

Оставалось лишь горячо надеяться, что в «Обитель зла» не пожалует никакая проверка… в ближайшие лет пятнадцать-двадцать. Вика сама прекрасно понимала, и насколько глупы эти чаяния, и как по-идиотски безрассудно она поступила. Но было поздно. В документах, заверенных Викиной подписью и печатью, наверняка полным-полно несостыковок и ошибок, и в случае обнаружения всю вину, а заодно и материальную ответственность, свалят именно на Загрызалову. Сумма могла быть немалой. Да что там «немалой» — колоссальной! Безопасный выход из сей пренеприятнейшей ситуации был только один — уволиться, притом как можно скорее. Насколько знала Виктория, у подобных «служебных ошибок» есть нечто вроде срока давности — определённый отрезок времени после покидания должности, по истечении которого работнику уже не могут предъявить материальных претензий. Вот только сколько именно должно пройти? Вроде, полгода или около того.

Уволиться? И что потом? Куда податься бывшему налоговому инспектору? Хотя, работа для экономиста с пятилетним стажем и идеальным (доселе) послужным списком, разумеется, найдётся. Вот только хорошие места давным-давно заняты всерьёз и надолго.

Вика не одну сотню раз обозвала себя дурой, однако положение от этого не улучшилось. Увольняться всё равно придётся. Но, может, не так сразу? Подождать, посмотреть, как пойдут дела. Авось пронесёт.

Не пронесло.

Загрызалова сидела за компьютером, настукивала очередную справку. И тут влетела опоздавшая с обеденного перерыва Оля — Викина коллега по работе, соратница по отделу и соседка по кабинету.

— Тревога! — объявила Ольга, прикрыв за собой дверь.

— Что случилось? — в один голос взволновались Вика и Света с Аней — ещё две инспекторши, с которыми Загрызалова делила кабинет.

Оле понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться.

— Только что узнала, — опоздавшая судорожно глотнула воздуха. — Завтра к нам нагрянет проверка.

И вновь реакция была единогласной:

— Проверка?!

Для самой Оли, для Ани и Светы это было неприятной новостью, но не больше. А вот у Вики душа ушла в пятки.

— Какая проверка? — еле слышно уточнила побелевшая Загрызалова.

— Целая комиссия, — понуро произнесла Оля, прекрасно сознавая, в каком положении оказалась Виктория. — Говорят, проверять будут всё, от и до.

У Вики задрожали коленки и затряслись руки. Она изо всех сил пыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия.

— Значит, и те документы тоже проштудируют, — плавно проговорила Вика.

Не было нужды уточнять, что за документы подразумеваются, коллеги и так отлично понимали. И чувствовали себя виноватыми.

— Может, пропустят? — робко понадеялась Света. — Вдруг у тебя там всё нормально?

— Как же! — Загрызалова содрогнулась. — Да наверняка недочёт на недочёте! — Она дёрнула головой. — Одного не пойму: Нина Борисовна — фактически второй человек в нашей инспекции, выше только сам Чернов Семён Валентинович; как она могла не знать о надвигающейся проверке, да ещё такой масштабной?

— Иногда московское руководство устраивает сюрпризы.

Вика цокнула языком в знак несогласия.

— Это сюрпризы для простых работников. Высокое начальство, как правило, оповещают заранее. Получается, Нина Борисовна попросту организовала подставу.

Света с сомнением посмотрела на «жертву подставы».

— Загрызалова, а у тебя, случаем, не мания величия? На кой Борисовне так суетиться из-за тебя?

Тут Вику просто-таки озарило. Как в детективах, когда главный герой, наконец-то, складывает кусочки головоломки воедино, вскакивает, стукает себя по лбу и восклицает: «Ну конечно! Как я раньше не догадался?!».

— Как я раньше не догадалась?! С ума сойти! Я ведь сразу заподозрила неладное! Я — самая младшая во всём отделе, а мне поручают такое ответственное задание. Плюс непонятная спешка и сроки далеко за пределами разумного. Явно же расчёт на то, что я не справлюсь и провороню, а потом это вскроется.

— Зачем Борисовне такое? Столько сил и махинаций, только чтоб поставить тебя под удар?

— Не меня. — Загрызалова с отчаянной усмешкой тряхнула волосами. — Не меня. Я тут вообще не при делах — просто коза отпущения. Сами подумайте, девчонки: чья голова полетит, если выявится дикая недоимка?

— Твоя!

— Это в первую очередь. А во вторую, притом сразу же, — Чернова.

Чёрт! Блин! Зараза! Вот тебе и «воздай ближнему своему»! Пожалела коллег, повелась на жалость, понадеялась на удачу, а в результате сама теперь села в такую лужу, что и утонуть недолго! А ещё считала себя умной девушкой! Нет, решено: тот приступ гуманизма был последним в Викиной жизни, больше никаких красивых жестов!

Вика приложила ладони к вискам.

— Да уж, грамотно подложила свинью — не подкопаешься! — Девушка чётко представила дальнейшее развитие событий. — Скандал, меня, естественно, вышвыривают, а то и садят в тюрьму. Семёна Валентиновича, поскольку он проморгал или вообще допустил такую халатность во вверенном учреждении, тоже уволят. Через заместителей Чернова наша Нина просто перешагнёт и не заметит. И вуаля! Через пару месяцев станет начальником… начальницей всей инспекции. — Вика глубоко вдохнула. — Самое противное — если я или Чернов вздумаем рыпаться, то доказать ничего не сможем. Письменных распоряжений Борисовна мне не давала, так что моё слово против её. Вряд ли кто-то из нашего отдела осмелиться давать показания против Борисовны.

Последняя фраза бала намёком, очень и очень прозрачным. Вика со слабой надеждой посмотрела на Олю, Свету и Аню. Надежда тотчас же потухла. Да, сожалеют. Да, ощущают себя повинными. Да, сочувствуют. Но против Нины Борисовны выступить не посмеют.

У Вики мелькнула идея — предупредить Чернова заранее, прямо сейчас. Но в таком случае девушке достанется не меньше, только от другого, более высокопоставленного, начальника.

Загрызалова вздохнула, вытащила из верхнего ящика стола бумагу с ручкой и начала писать заявление об уходе.

На следующий день Вика взяла больничный и не явилась на работу. Однако связь поддерживала — перезванивалась с Олей, чтобы узнавать о ходе проверки. Сведенья поступали неутешительные, с каждым днём всё страшнее и страшнее. Комиссия почему-то первым делом взялась именно за «проверенные» Викой бумаги и, разумеется, нашла даже не море, а океан упущений. Приезжим понадобились две недели непрерывных трудов, чтобы разобраться с этой документацией, учитывая, что работа велась едва ли не круглосуточно. Радовало только одно: обнаруженна недостача была не со стороны налоговой, а со стороны плательщика, то есть деньги предстояло требовать не с инспекции, а с предприятия.

Однако радоваться довелось недолго — секунды полторы. Когда Вика услышала сумму недостачи, мир померк, земля ушла из-под ног, сама Загрызалова едва не упала и попросила повторить число. Ольга повторила, и Вика всё-таки упала, правда, не на пол, а на стул.

Всё, это конец. Когда речь о таких деньгах, государственные учреждения ведут себя не многим лучше мафии. Пытать утюгом, конечно, не станут, но в места не столь отдалённые точно упекут и на приличный срок. Да ещё и всего имущества лишат, включая квартиру, — это как пить дать.

Что делать? Что делать?! Что делать?!!

Так, перво-наперво, успокоиться. Ладно… Засадить Вику в тюрьму и начать судебный процесс по отъёму имущества будет проблематичнее, если Загрызалова сумеет скрыться. Тогда волокита и путаница затянутся минимум на полгода. А там, глядишь, пыль уляжется, и дела более-менее наладятся. По крайней мере, легче будет планировать — что и как делать дальше. А пока надо спрятаться так, чтоб не нашли. Где? Глуповатый вопрос для того, у кого дома прямой выход в Австралию.

После распивания сока и стычки с Кристи, Вика и Марк виделись дважды, да и то мимоходом. Оба были заняты. Австралиец, оказавшийся ихтиологом, вообще укатил в командировку. Кстати, вчера должен был вернуться… Общались они через Интернет — обменивались сообщениями; это гораздо дешевле телефонных звонков.

Вика засела за компьютер, открыла нужную страницу и быстро настрочила: «Привет! Как командировка? Как только получишь моё сообщение, наполни ванну и напиши мне. Это очень важно!». Загрызалова специально не стала вдаваться в подробности. Не заявлять же полузнакомому человеку: «Знаешь, я решила к тебе переехать. Да ты не бойся, ненадолго — пока не устроюсь нормально, не найду работу и жильё. А если очень повезёт, то постоянных заработка и дома не понадобится, и я свалю через полгода обратно в Россию. О, к слову, я ведь теперь государственная преступница!». Ещё чего! Если всё сразу рассказать, Марк сроду больше не наполнит ванну, а демонтирует её и выкинет куда подальше. Лучше всё объяснить при личной встрече.

Вика заплатила за коммунальные услуги, электричество и телефон на шесть месяцев вперёд, раздала комнатные растения друзьям, сказала соседям, что уезжает на неопределённый срок. Собрала чемодан (ничего лишнего: нижнее бельё, одежда, средства личной гигиены, ноутбук, ткань, иголки, нитки и мулине) и старательно завернула его в целлофан. Кроме того, Загрызалова прихватила с собой все свои золотые украшения — две цепочки, браслет и кольцо. Ничего не поделаешь, придётся продать в Австралии, чтобы было, на что первое время покупать еду. Не жить же за счёт Марка.

Отклик от ихтиолога пришёл в полдень. «Наполнил. Что-то случилось?». Бывший налоговый инспектор ответила: «Да. Сейчас расскажу.».

2

— Привет! — доброжелательно улыбнулась Вика, протягивая Марку чемодан. — Можно попросить у тебя две вещи?

— Какие?

— Первое — фен. Неприятно быть мокрой. А второе — можно я здесь немного поживу, скажем… месяцев шесть? — Вика пыталась применить всё своё обаяние, чтобы несчастный парень не решил её утопить тут же.

На её счастье, Марк не стал падать в обморок и ахать, а просто проводил в гостиную, вручил фен и, глубоко вздохнув и погрузившись в кресло, спросил:

— Что случилось?

Спустя какое-то время Вика, уже с высушенными волосами, стояла за ширмой, точнее за открытой дверцей шкафа и переодевалась в сухое белье.

— Сколько-сколько???

— Четыре миллиарда, четыре! Так что я не придумала ничего лучше, чем спрятаться. А где лучше всего прятаться от русских? Правильно, в Австралии. Я пойму, если ты меня выгонишь, но мне правда больше некуда деться.

— Но это же не твоя вина! Нужно подать в суд на твою начальницу.

— Подпись моя, никаких доказательств нет. Не вижу другого выхода, разве что…

— Что?

— У тебя не найдется взаймы четыре миллиарда рублей?

Поразительно, даже в такой неприятной ситуации бывший налоговый инспектор не потеряла чувства юмора.

Парень взлохмачивал свои волосы, задумавшись. А задуматься действительно было над чем. Сначала эти фокусы с ванной и, как следствие, знакомство с россиянкой, а теперь вот это… Он был воспитанным и никогда бы не допустил, чтобы девушка, которая нуждается в его помощи, получила отказ. С другой стороны, эта девушка собирается поселиться у него на ближайшие шесть месяцев, и это только начало. Вдруг Вике ещё понравится, решит и насовсем остаться! Но ей некуда пойти! Не выставлять же её за дверь. В конце концов, на первое время для ознакомления со страной и климатом можно и одолжить комнату, ничего ужасного в этом нет, ведь правда?

Марк хмыкнул.

— Знаешь, извини меня, — тихо произнесла Вика. — Я вот сейчас осознала, какую глупость прошу. Пустить абсолютно постороннего человека в свой дом — безумие! Я лучше пойду. — Она собралась уходить.

— Иди за мной, — Марк принял решение. Может и наивное, но в данной ситуации единственно верное, как австралийцу казалось.

— Это комната для гостей. Последний гость здесь жил полтора года назад. Это был отец, вообще-то. Мама выгнала его за плохое поведение. Они иногда ссорятся, это случается редко, и практически сразу спешат помириться. В тот раз мама приехала и позвала папу обратно. Он сначала делал вид, что обижен до глубины души и никуда не поедет, и говорил, что он не плюшевый мишка, которого можно перекладывать с полки на полку и выбрасывать, если надоест. Они такие забавные, даже на их ссоры смотреть без улыбки нельзя. В итоге я уговорил папу на перемирие, а маму попросил, чтобы больше так не поступала. Усадил их в машину и дал исправительный срок.

— Ты такой строгий с родителями, — рассмеялась девушка.

— Что поделать, нужно же кому-то быть взрослым, — ухмыльнулся Марк в ответ. — Располагайся, чувствуй себя как дома и ни о чем не волнуйся. Русская милиция сюда не доберётся.

Вика взглянула на него с благодарностью. Надо же, какой милый этот ихтиолог!

— Марк! Спасибо тебе большое, правда. Что бы я без тебя делала, не представляю! Спасибо.

— Всегда рад помочь. Я пойду… приготовлю чего-нибудь, а ты располагайся. Будут вопросы — не стесняйся, задавай.

— О’кей.

Боже, ну что за нелепая ситуация? Разве месяц назад Вика могла хотя бы предположить, что станет государственной преступницей и будет скрываться в Австралии?? Даже на сумасшедший сон не похоже! Хм…

Больно! Девушка решила проверить, не спит ли она. Так, на всякий случай. Нет, к сожалению это не глупый кошмар, а самая что ни на есть настоящая реальность.

Что ж. Нужно смириться и жить дальше!

Решив так, Загрызалова принялась рассматривать новое место жительства. Комната была небольшая, с минимумом мебели, но по-своему уютная. Голубые обои, синие занавески… Окно выходило на дорогу к пляжу, и море, точнее океан, тоже было видно. Жаловаться не на что.

3

Не успела Вика распаковать вещички, как к Марку пожаловали. И не кто-нибудь, а та самая Кристи. Загрызалова шла на кухню попить водички, когда в гостиную царственно прошествовала рыжеволосая девица, сопровождаемая подрастерявшимся хозяином дома.

— Опять она! — вскрикнула Кристи, тыкая в Вику пальцем. Наверно, приблизительно с таким видом средневековые граждане вопили: «Ведьма, ведьма!».

«Сейчас начнётся», — мысленно вздохнула бывшая инспекторша, прикидывая, как бы поаккуратнее обезвредить Кристи, когда та кинется разбираться. А то ужасно неудобно получится, если подругу Марка увезут в больницу с каким-нибудь вывихом или переломом.

Рукоприкладства не случилось. Ихтиолог, очевидно, наученный предыдущим опытом, быстро взял ситуацию под контроль.

— Кристи, это не то, что ты подумала! Дай мне объясниться, а потом делай выводы!

Сам по себе факт наличия объяснений рыжую от скандала бы не удержал, но ей стало любопытно — что же такого разумного может сказать Марк в подобной ситуации. Скрестив на груди руки и окинув россиянку взором бывалого инквизитора, Кристи терпеливо проронила:

— Я слушаю.

Она слушает. Это хорошо. А вот что ей сказать?! Идею о том, чтобы поведать Кристи о ванне, Марк отмёл сразу, поскольку серьёзно сомневался, что девушка поверит (не засовывать же её насильно в воду, чтобы доказать правдивость своих слов). А если и поверит, то обязательно кому-нибудь проболтается в ближайшие два часа. Тогда покоя в собственном доме Марку не будет ещё долго.

— Это не то, о чём ты подумала, — с глупейшей улыбкой повторил блондин. Кристи нахмурилась, давая понять, что не намерена выслушивать одно и то же невразумительное бормотание дважды. — Всё совсем не так…

Кристи насупилась сильнее.

Видя, что Марку нужна моральная поддержка и попросту помощь, Загрызалова вступила в беседу.

— Как я уже говорила, я прибыла из России.

— Как я уже говорила, меня не волнует, откуда ты, — язвительно отозвалась Кристи.

— Резонно, — согласилась Загрызалова тем спокойно-достойным тоном, коим обычно общалась с высокопоставленными плательщиками. — На самом деле я не фотограф, а налоговый инспектор, и мне нужна помощь Марка.

— Что за бред?! Марк ихтиолог, какое отношение он имеет к налогам, к тому же российским?

Возразить было нечем, и Вика решила импровизировать напропалую.

— Разве я сказала, что мне требуется помощь с налогами? — Загрызалова придала голосу нотки таинственности. — Дело совершенно в другом. Честно говоря, я не имею права разглашать эту информацию…

— Виктория, перестань, — оборвал Марк, понимая, что его девушка на такое не купится. — Мы должны рассказать правду.

Вика пожала плечами.

— Ну, давай.

Она с интересом изучала Кристи, а то в предыдущий раз было как-то не до подробного рассматривания. Да, с такой внешностью можно быть сколь угодно капризной, взбалмошной и истеричной, мужчины всё равно простят тебя любое прегрешение. Изящная стройная фигура, гармоничная и как нельзя более женственная, прелестное лицо с прекрасными полными губами и огромными, кажущимися бездонными, тепло-карими глазами, обрамлёнными шикарными густыми ресницами. Богатые вьющиеся волосы, ниспадающие крупными медными завитками, доходящими до лопаток. В общем, если б Вика не считала зависть чем-то ниже своего достоинства, то обязательно бы позавидовала облику австралийки. Сейчас на Кристи красовалось лёгкое красное платьице. Ростом она была чуть ниже Вики, но разница с лихвой перекрывалась каблуками.

— Вика теперь будет жить у меня, — набравшись храбрости, выдохнул Марк.

Загрызалова подумала, что это будут, вероятно, последние слова ихтиолога в жизни. Парень, по-видимому, мыслил так же, поскольку поспешил вот уже который раз заверить свою пассию:

— Это не то, о чём ты подумала!

— Прекрати твердить одно и то же! — Кристи семимильными шагами двигалась к очередной истерике.

— Выслушай! Тебе не о чем беспокоиться! У нас с Викторией ничего нет и быть не может!

— Почему? — выжидающе протянула рыжая.

Вике тоже было интересно. Видов на Марка она не имела, но от его заявления женская гордость всколыхнулась и взвилась.

— Потому что… — Глаза Марка забегали. — Потому что… — Он в отчаянии переводил взгляд с Кристи на Вику и обратно, моля небеса ниспослать ему капельку фантазии. Небеса вняли упрашиваниям несчастного парня, наслав на него порыв вдохновения. — Потому что Вика — моя сестра. — Прозвучало вымученно, а посему убедительно.

Ошарашенная Вика буквально хрюкнула. К счастью, этот хрюк вполне можно было принять за скорбный всхлип.

Кристи остолбенела.

— Твоя кто?..

— Моя сестра. — Марк успел одуматься и понять, что сморозил глупость, но отступать было поздно. — Поверь, когда я узнал, был удивлён не меньше, чем ты сейчас.

«А я-то как удивилась!»- про себя хмыкнула Загрызалова, выразительно вертя пальцем в адрес новоиспеченного братишки, пользуясь тем, что её не видит Кристи, уставившаяся на Марка. Во даёт парень! Не придумал ничего лучше! С таким воображением писателем надо быть, а не ихтиологом.

— Откуда у тебя взялась сестра? — допытывалась Кристи, теперь встав так, чтобы видеть и Дантона и Загрызалову одновременно.

— Она приехала из России. Мы впервые увиделись около трёх недель назад.

— Как она попала в Россию?

— Она там родилась. Видишь ли, это сводная сестра — по отцу. Он давным-давно ездил в командировку в Россию и… немного увлёкся одной русской девушкой.

— Не в Россию, а в Советский Союз, — поправила Вика. — И это было не настолько давно. — Кажется, пора брать инициативу в свои руки, а то Марк начинает сбиваться. Так, сделать невинное лицо и грустные глаза. — Кристи, я понимаю, что это звучит неправдоподобно…

— Неправдоподобно? Да это же явное враньё!

Похоже, глаза недостаточно честные. Что ж, исправим. Вика приняла такой чистый и непорочный вид, что с неё теперь можно было писать икону.

— Неужели ты считаешь, что Марк — учёный, и я — инспектор налоговой службы Российской Федерации, не придумали бы ничего умнее? — Загрызалова приподняла бровь.

Как ни странно, довод подействовал.

— Хорошо. — Кристи немного расслабилась. — Допустим, я вам верю. Зачем ты сюда явилась?

— Странный вопрос. Захотела познакомиться с братом. У меня больше нет никого в России, и я чувствовала себя там очень одинокой. Да и в Австралии тоже, но здесь хотя бы есть кто-то родной.

Вика казалась трогательной и беззащитной. Ещё немного, и Кристи бы прошибла слеза.

— Ты надолго? — осведомилась австралийка гораздо менее враждебным тоном.

— Не знаю. У меня крупные неприятности на работе, и мне там пока лучше не появляться. — Хоть в этом Вика не обманывала.

От всего этого представления, нежданно-негаданно развернувшегося посреди дома, на Марка напал лёгкий ступор. Ступор быстро прошёл, и парень постановил, что надо срочно отвлечь Кристи, а ещё лучше — увести её, пока он и Вика не попались, проколовшись на каких-нибудь деталях.

— Кристи, пойдём в кафе.

Рыжая даже не обратила внимания на это предложение. Она была слишком поглощена изучением и сравнением братца и сестрицы. Нет, ну ни капельки не похожи! Разве что глазами — у обоих они голубые. Только у Марка цвет ближе к серому, а у Вики — к зелёному. Но ведь наружное сходство — ещё не показатель. У самой Кристи имелась родная сестра, с которой они внешне были совершенно разными. Пожалуй, эта русская права — Марк определённо смог бы придумать отговорку поумнее.

— Кристи, хочешь в кафе?

На сей раз австралийка отреагировала.

— А твоя сестра пойдёт с нами? — Это было произнесено не слишком дружелюбно, но вполне мирно.

— Нет-нет-нет! — замахала руками Вика. — Идите без меня. Терпеть не могу мешать влюблённым!

Все трое рассмеялись. Атмосфера разрядилась.

4

Вернулся Марк гораздо раньше, чем Вика ожидала. Она полагала, что ихтиолог пробудет со своей девушка несколько часов, а он вернулся по прошествии полутора. Видно, опасался, как бы новая жилица не наворотила дел.

— Здравствуй, брат! — театрально поприветствовала Загрызалова.

Марк смущённо скуксился.

— Это было первое, что пришло в голову, — жалобно пояснил блондин.

— А почему ты не сказал ей правду? — Вика уселась в кресло, подобрав под себя ноги.

Марк окончательно сконфузился.

— Я… я сам толком не знаю. — Парень сосредоточенно почесал лоб. — Понимаешь, Кристи не очень… э-э..

— Уравновешенна? — попыталась подсказать Виктория.

— Молчалива. Хотя и с эмоциональным равновесием у неё тоже некоторые трудности.

«Значит, он опасается, что Кристи всё разболтает», — сообразила девушка и решила уйти от щекотливой темы.

— Вы всё-таки помирились после того раза? Не подумай, что я не рада. Просто тогда «Забудь мой номер!» прозвучало очень убедительно.

Марк усмехнулся и махнул рукой.

— Эту фразу я слышу по два раза в неделю, как минимум. — Молодой человек устроился на соседнем кресле. — Кристи вспыльчивая, но отходчивая. С ней никогда не соскучишься.

Он говорил с такой нежностью и теплотой, что Вика не могла не спросить:

— За это ты её и любишь, да?

— Не только за это, — трогательно улыбнулся Марк.

— Рано или поздно тебе придётся ей признаться, что я тебе никакая не сестра.

— Я обязательно признаюсь. Где-нибудь после рождения второго ребёнка.

— Надо же, какие далеко идущие планы, — весело и доброжелательно проговорила Загрызалова. — А Кристи в курсе насчёт них?

— Разумеется.

По помрачневшему взгляду и погрубевшему голосу Вика поняла, что и от этой темы лучше уйти.

Марк и Кристи были знакомы четыре года, некоторое время даже жили вместе. Ихтиолог вот уже трижды предлагал своей возлюбленной руку и сердце, но девушка всё не решалась, и неизменно отказывала — мягко, виновато, но категорично.

— Значит, теперь для всех я — твоя сестра? Или ты собираешься своей девушке говорить одно, а друзьям и соседям другое?

— Боюсь, так ничего не получится. Придётся мне официально побыть твоим братом. Вот ребята удивятся…

— А родители? — Вика едва сдерживала смешок. — Твой отец не удивится внезапно объявившейся дочурке?

— Отец и мать живут в Канберре, так что, надеюсь, они вообще о тебе не услышат. Не станет же, например, Кристи звонить моему папе и спрашивать: «Мистер Дантон, у Вас вправду есть незаконнорожденная дочь?». Это слишком даже для неё.

— Действительно. — Вика опустила ноги на пол и полностью развернулась в сторону Марка. — Расскажи о своей работе.

— Зачем?

— Мне любопытно: что же кроется за загадочным словом «ихтиолог». Я знаю только, что эта профессия связана с рыбами.

— Фактически, ты сама ответила на свой вопрос. Я изучаю рыб, подсчитываю популяции, выявляю тенденции. Часто бываю в океанариуме, кстати, если хочешь, как-нибудь тебя туда свожу. Много времени провожу в море, погружаюсь. Иногда веду практику у студентов. — При этих словах Вика еле-еле подавила улыбку, вспомнив про «студенточку, которая хочет легко сдать зачёт». — Ещё составляю статистические таблицы и пишу всяческие отчёты.

— О-о-о, — взвыла Вика. — «Отчёты». Как же я ненавижу это слово!!!

— Я его тоже не особо люблю.

Они похихикали вместе. Потом Марк указал на столик, где красовался графин, наполненный чем-то медово-коричневым.

— Хочешь выпить перед сном? Чтоб лучше спалось на новом месте.

Настала Викина очередь помрачнеть, но лишь на миг.

— Спасибо, но я не пью алкоголя.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже пива?

— Даже пива.

Марк казался озадаченным, и Вика без труда догадалась, почему.

— Что, это не совпадает с типичным представлением о русских? — промолвила она с хитроватой иронией.

Ихтиолог дипломатично кашлянул.

— Вообще-то, я не так уж много слышал о России. Знаю только, что у вас там холодно и много белых медведей.

— И мы с ними в обнимку пьём водку! — окончательно развеселилась Загрызалова. Увидев выражение виноватости на лице собеседника, девушка поспешила успокоить совесть блондина: — Ничего страшного. Я раньше считала, что в Австралии водятся только аборигены да кенгуру; аборигены бегают, кенгуру скачут…

Марк секунду раздумывал — обидеться за отчизну или же расхохотаться, и, в конце концов, выбрал второе.

5

«Братик» и «сестричка» пошли спать. Вика походила по своей новой комнате, расчёсываясь и переваривая весь этот длинный и поразительно насыщенный день.

Ко всем прочим странностям она обзавелась братом.

Загрызалова улыбнулась.

А ничего так, симпатичный брат. И поразительно заботливый и вежливый, что несколько удивительно в нынешнем веке. По характеру Марк чем-то напоминает Ваню. Она ведь тоже сначала удивлялась, что встретила живое подтверждение существования джентльменов. А может их не так уж мало, как гласят легенды?

Инспектор вздохнула.

Да, о Ване, скорее всего, можно начинать забывать. Во-первых, он думает, что уличил её в измене и сидит обиженный, даже на СМСки не отвечает. А во-вторых, если ему и захочется с ней ещё разок встретиться, поговорить, то это ему не удастся в ближайшие полгода. А за такое время его пыл поубавиться, уж точно. Можно, конечно, черкнуть ему пару строк по мэйлу… Ладно, «подумаю об этом завтра», как говорится.

Вика подошла к подоконнику и высунулась в окно. Всё-таки Австралия — красивая страна. И очень отличная от России. Совершенно иная растительность, да и обстановка в целом, рекламные вывески все на английском, даже дома какие-то другие…

Наглядевшись на новые пейзажи, девушка забралась в постель и стала ждать сновидений. Покосилась на закрытую дверь. Тени причудливо отбрасывались на стену, будь Вика более впечатлительной, испугалась бы. Интересно, Марк уже уснул? А вдруг он страдает лунатизмом? Что за дурацкие мысли лезут в голову на сон грядущий???

Разозлившись на себя, Вика принялась тихонечко напевать мелодию, чтобы отогнать эти глупости.

Наконец, устав музицировать, девушка стала погружаться в дремоту.

Но вдруг отчётливо услышала какие-то шорохи за дверью.

Может, она уже спит и это ей снится?

Бац!

Дверь резко распахнулась, и в комнату запрыгнуло какое-то существо.

— Аааааа!!!!! На помощь!!!!!

Существо с испуга шарахнулось вон из комнаты и скрылось в неизвестном направлении. А вместо него прибежал переполошенный Марк в забавных семейниках в полосочку. Быстро включил свет и уставился на Вику.

— Что это было??? — девушка до сих пор не могла перевести дух.

— What?[17]

— Ах, да. Английский… — с перепугу Вика на мгновение позабыла, где находится и на каком языке здесь изъясняются. — Я говорю: что это было?

— Что случилось?

— Сюда вломился какой-то монстр! — пояснила она.

— Может, приснилось? — недоумённо предположил парень. Девушка лишь отрицательно замотала головой.

Марк вышел из комнаты и принялся обследовать гостиную. Увидев виновника всех этих ночных треволнений, парень расхохотался.

— Кук! Какого черта ты припёрся? Я же ясно тебе объяснил в прошлый раз, что невежливо приходить без приглашения.

Вика, накинув халат, осторожно вышла из своей комнаты.

— Кук? Что это?

— Это наш сосед, — все еще смеясь, пояснил Марк. И указал на гостя. — Кенгурёнок Кук. В честь Джеймса Кука. Он еще совсем маленький и не обучен правилам этикета. Живёт у семьи Сильверстоунов через два дома от нас. Сильверстоуны нашли его во время какой-то поездки совсем детёнышем, полумёртвым, взяли к себе, выходили; и в итоге так привязались, что не захотели отдавать обратно в заповедник.

— О боже! — Вика с любопытством стала разглядывать экзотическое животное. — Живой кенгуру! Забрался в мою комнату! Но как?

— Через задний вход, скорее всего. Как и в прошлый раз, там же не заперто.

— Не заперто?? А как же воры?

— А как же частная собственность?

— Ну да, у вас же другая криминальная обстановка…

— Извини, забыл предупредить, что подобное может приключиться, — улыбнулся Дантон.

— Фууух… А я уж решила, монстр пришёл за мной. Что с ним делать? — Вика кивнула на гостя.

— Пойду провожу домой. Это тоже невежливо, Кук! — строго выговорил парень, заметив, что кенгурёнок самым наглым образом стащил, опрокинул коробку с печеньем и принялся заглатывать лакомства одно за другим. — Кажется, из-за этих крекеров он и наведывается.

Вика ещё немного поумилялась и с улыбкой проговорила:

— Ладно, пойду-ка я спать, только дверь на этот раз запру. Спокойной ночи, Кук, — она погладила наглеца по голове, — приятно было познакомиться, приходи ещё, только днем.

Марк засмеялся.

— Спокойной ночи.

— Если это вообще возможно, — Вика притворно измученно вздохнула. — Спокойной ночи. — Перед тем, как совсем исчезнуть за дверью, девушка обернулась. — Кстати, отличные трусы. — Не удержалась. Такой у него забавный был вид.

6

— Доброе утро. — Марк даже забыл о зевоте, увидев Вику, хозяйничающую на его кухне.

— Доброе утро, — повторила Загрызалова, домывая кастрюльку. — Будешь завтракать?

— Ты приготовила завтрак? — почему-то изумился ихтиолог.

— Да. Хотя я не знаю, что ты обычно ешь по утрам. Садись за стол.

Парень исполнил просьбу. Спустя полминуты перед ним возникла тарелка с сероватой массой.

— Что это?

— Овсяная каша, — Вика подала ложку.

— Каша? — разочарованно протянул блондин, едва не скривившись.

— А чем ты привык завтракать? — ничуть не смутилась Загрызалова.

— Когда как. Кукурузными хлопьями, омлетом, бутербродами.

Вика сложила руки.

— Такими темпами, Марк, ты скоро заработаешь язву. Желудок ещё не начал побаливать? Моя бабушка постоянно твердила, что необходимо съёдать минимум пять столовых ложек чего-нибудь тёплого и жидкого — супа, бульона или каши в день, тогда проблем с желудком не будет. И она была права, я в этом убедилась. Так что не ворчи и съешь, хоть пять ложек.

«Ничего себе! — мысленно возмутился Марк. — Она пытается командовать мной в моём же доме!».

Только он собрался излить своё негодование вслух, как Вика, жизнерадостно подмигнув, добавила:

— А потом я сделаю тебе бутерброды или омлет.

Недовольство Марка испарилось. Он улыбнулся и спросил:

— Ты любишь готовить?

Вика наморщила носик.

— Не особенно. Но должна же от меня быть польза здесь. Поэтому я беру на себя готовку и уборку. Обещаю, я съеду, как только появится возможность.

— Я не тороплю, — пробормотал Марк. Он героически проглотил две ложки каши и сделал заслуженный перерыв. — У тебя есть планы на сегодня?

— Есть, ещё какие! Прежде всего, пройдусь по городу, осмотрюсь. Потом найду где продать свои украшения. Получу деньги, принесу сюда. А остаток дня проваляюсь на пляже.

— Хорошая схема, — признал Марк, осилив ещё две ложки. — Но будь осторожна. Ты ведь не местная, и с языком у тебя трудности. Можешь влипнуть в неприятности или привлечь внимание полиции, или и то и другое.

— Марк, — голос Вики зазвучал серьёзно и уверенно. Сама она гордо вскинула подбородок. — Я из другой страны, и английским языком я действительно владею не в совершенстве. Но я не маленькая девочка. Я в состоянии о себе позаботиться.

— Никто в этом не сомневается, — хмыкнул ихтиолог.

Вика вновь повеселела и подошла к холодильнику, обратившись к хозяину дома:

— Омлет или бутерброды?

7

Вика и не ожидала, что начало пребывания в новой для неё стране будет безоблачным и лёгким. Тем не менее, девушка рассудила, что лучше с самого начала проявить самостоятельность и сразу, так сказать, ринуться в бой, очертя голову.

Загрызалова с удовольствием, хоть и не без опаски, отправилась осматривать город. Первое, что бросалось в глаза северянке, только вырвавшейся из осени, — это конечно же, лучистое синее море, пышные пальмы и солнечный свет, в котором утопали улицы. Дома тоже существенно отличались от тех, что были привычны для Вики, но бывшую инспекторшу нисколько не интересовала архитектура. Куда занятнее было наблюдать не строения, а людей. Вика в жизни не сталкивалась с такой пёстрой толпой. Казалось, по улицам ходят представители всех имеющихся на планете рас и культур. На самом деле, это, разумеется, преувеличение, но удивление и восторг Виктории были вполне объяснимы, она ведь за всю свою жизнь не встречала так много экзотики, как за полчаса на улицах Голд-Коста.

Найти место, где бы купили золотые украшения, оказалось непросто. Ещё труднее было сориентироваться в ценах и не прогадать. Увы, с первой задачей Вика справилась несколько удачнее, чем со второй. Впрочем, сказать, что девушку облапошили, тоже было нельзя. Конечно, Викины цепочки и браслет взяли за меньшую сумму, чем полагалось бы, но, тем не менее, циферка всё-таки вышла вполне приличная, и теперь на ближайшее время девушке не грозила ни голодная смерть, ни перспектива питаться за счёт Марка.

На радостях Вика заскочила в супермаркет, накупила продуктов. Потом вернулась домой, едва не заблудившись. Приготовила обед (или ужин, или завтрак?..). Остаток дня, вечер и даже часть ночи Загрызалова провела на пляже, валясь на песочке, дыша приятным солоноватым воздухом, слушая успокаивающий шум волн.

Домой Виктория Валерьевна вернулась ближе к полуночи. К некоторому неудовольствию хозяина жилища.

— Где ты была? — прохрипел Марк, вскакивая со стула, едва увидев зашедшую в гостиную девушку.

— На пляже, — ответила Вика, бросая полотенце в кресло.

— Ты хоть в курсе, который час?

— Одиннадцать пятьдесят семь вечера, — без малейшего зазрения совести отрапортовала Загрызалова, взглянув на настенные часы.

— Ты хоть представляешь, как я волновался?

Вика и бровью не повела.

— За меня? Или за то, как бы я не натворила чего-нибудь? — Она не хотела казаться неблагодарной, да и не казалась. Но Вика с семи лет никому не позволяла себя стыдить (то есть, ругать и попрекать её могли сколько угодно, но она никогда не опускала глазки в пол и не мямлила жалких оправданий), и сейчас не собиралась делать исключений.

— И за то, и за другое. А если б с тобой что-то случилось?

— Я уже говорила: я не малое дитя! — Тут Вика решила, что перегнула палку. Ведь этот человек приютил её в своём доме, так разве они имеет право дерзить? Ладно, попробуем всё свести на юмор. — Что со мной может приключиться? Я вчера полночи смотрела телевизор — от общегосударственных каналов, до местных. Марк, в стране всё спокойно! — ободряюще сообщила полуночница. — Вот у меня в городе: сразу три маньяка орудуют. И ничего, я даже там не пропала. А здесь тем более не пропаду.

Марк был раздражён. Не столько на Вику, сколько на самого себя. Нет, ну что это такое, а?! Только он соберётся высказать этой бесстыднице решительно всё, что о ней думает, как она либо вмиг становится лапочкой, либо смешит его так, что недовольство улетучивается со сверхзвуковой скоростью.

Против собственной воли ихтиолог улыбнулся.

8

Следующий день не задался с самого начала. Накануне Вика, перевалявшаяся на пляже, порядочно обгорела и, как результат, не спала всю ночь, потому что малейшее движение причиняло боль. Утром, списавшись по Интернету с Ольгой, Загрызалова выяснила, что уволена не по собственному желанию, а по статье, «За несоответствие занимаемой должности». Ведь Вика совершенно забыла о том, что, чтобы окончательно уволиться, надо самолично забрать документы по истечении двух недель со дня написания заявления об уходе. Вика не пришла, и это автоматически оставило её в рядах работников инспекции. А поскольку Загрызалова не явилась и на следующий день, то девушку с чистой совестью уволили за прогулы. Вдобавок, ей грозила чуть ли не уголовная ответственность за удержание удостоверения, которое Вика обязана была сдать, уйдя с работы. Ну, и в довершение картины полного и безоговорочного счастья, вся инспекция, снизу доверху, стояла на ушах из-за «проверенной» Загрызаловой, а ныне активно перепроверяемой комиссией документации. Чернов рвал на себе волосы, стаканами хлестал валерьянку, заедал её горстями «Валидола», часто и горячо отзываясь о Загрызаловой Виктории Валерьевне не в самых изысканных и нежных выражениях.

Работы не было и не предвиделось, а денег, вырученных от продажи украшений, определённо не хватит надолго.

В ближайшем супермаркете, куда Загрызалова направилась за продуктами, ей предоставили отличную возможность почувствовать себя пеньком. Кассирша тараторила так быстро, что Вика практически ничего не понимала, пришлось несколько раз попросить повторить. Остальные покупатели в восторг не пришли, о чём некоторые не замедлили сообщить. И хотя обычно Вика в таких случаях охотно огрызалась, на сей раз она решила, что не надо декламировать в чужом монастыре свой устав, и стойко промолчала.

Когда Виктория возвращалась домой, соседка «справа» — пожилая дама, если не сказать «бабулька», из-за ограды обдала девушку неприязненным взглядом и что-то прошипела себе под нос, причём, вроде бы, по-итальянски. Соседка «слева» тем временем с любопытством наблюдала за происходящим через своё окно.

Домашние дела настроения не улучшили, а лишь прибавили унылости и раздражения.

Марк заранее предупредил, что сегодня на ночь домой не вернётся, так что Загрызалова была полностью предоставлена сама себе. Свобода. А что с этой свободой делать, если не знаешь города, в котором находишься, не имеешь друзей, и даже не можешь банально посмотреть какой-нибудь фильм или передачу на своём родной языке?!

В общем, выходя вечером на променад, Вика только и мечтала о том, чтоб ей встретилась парочка хулиганов (желательно, конечно, хилых), на которых можно будет отвести душу.

Ни одного хулигана, даже самого завалящего, не попалось, и Загрызалова сама не заметила, как, преодолев несколько кварталов, добрела до шумного ночного клуба с яркой неоновой вывеской. По идее, убеждённой трезвеннице в таком заведении делать абсолютно нечего… Хотя, там ведь можно не только пить, но и танцевать. Понадеявшись на то, что вход бесплатный, Вика зашла в помещение.

Может, она одета неподходяще — красный топик и джинсовые шорты? Впрочем, вряд ли подобные заведения принято посещать в вечерних нарядах.

Громкая динамичная музыка била по ушам, мигающий и яркий свет резал глаза. Но Вика быстро привыкла. Она бесцеремонно пролезла в самый центр толпы танцующий и присоединилась к веселью под музыку. Даже попрыгала немного вокруг одного молодого человека. К сожалению, дальше этого знакомство не пошло, но всё равно было приятно.

Немного запыхавшаяся Вика подошла к стойке. Кроме Загрызаловой здесь ещё толпилось немало народу, так что бармен далеко не сразу обратил на неё внимание. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

— Что будете пить? — равнодушно поинтересовался мужчина средних лет с бронзово-коричневой от загара кожей и пепельно-русыми волосами.

— Воду. Или сок. В общем, что-нибудь безалкогольное.

Равнодушие бармена мигом сменилось заинтересованностью. Он даже переспросил:

— Безалкогольное?

— Именно, — подтвердила Вика, перекрикивая грохочущую музыку. — Только не говорите, что здесь у вас такого не подают.

— Отчего же? Подают. Просто непривычно…

Бармен наполнил высокий бокал чем-то рубиново-красным и подал Вике.

— Сок? — уточнила девушка.

— Сок. Вишнёвый.

— Спасибо. Сколько с меня?

Ответ утонул не только в звенящей мелодии, но и в рёве чем-то недовольных посетителей, стоящих неподалёку.

Трое парней шумно чему-то радовались и приставали к окружающим, требуя, чтобы и те разделяли эту самую радость. Притом в качестве убеждений использовались не только словесные аргументы, но и довольно грубые подталкивание и тычки. Самому старшему из юных дебоширов было от силы лет девятнадцать, остальные смотрелись немного младше. Да уж, тот ещё возраст: ума ещё мало, а силы уже много.

— Нам пива! — громогласно потребовал молодчик, приблизившись к стойке и пристроившись аккурат рядом с Викой. Жалко, что у россиянки после танцев начисто исчезло боевое настроение.

— Вы совершеннолетние? — осведомился бармен.

— Конечно!

— Могу я взглянуть на ваши документы?

— Мы забыли их дома.

— В таком случае никакого спиртного. Мне жаль.

Молодые люди сдаваться не собирались. Далее последовала перепалка, большей части которой Загрызалова попросту не разобрала, потому что не особенно вслушивалась. Закончилось всё тем, что ребята обозвали бармена, а тот настоятельно попросил их удалиться, пригрозив вызвать полицию. И тут один из ребят, тот, что выглядел постарше, подсел к Вике и хрипловато произнёс:

— А может быть, ты нас угостишь?

Вика хмыкнула и одарила белобрысого нахала презрительным взглядом.

— С какой радости?

Уловив акцент, парень насмешливо оскалился:

— Так ты не австралийка?

— Нет.

— Эмигрантка?

— Что-то вроде того, — буркнула Виктория в свой стакан.

Парень, при поддержке приятелей, выпалил что-то, вроде бы, не лицеприятное, но Загрызалова вновь не разобралась в потоке чужеродных для неё слов.

— Отстаньте от леди! — вступился бармен.

«Леди? — умильно удивилась Вика. — Так меня ещё никто не называл».

— Она не против, — хохотнул белобрысый юнец, тяжело опустив ладонь на Викино плечо. — Правда?

Вместо ответа Вика демонстративно убрала руку парня. Тому это не понравилось.

— Считаешь себя крутой, да?!

— С чего ты взял? — как можно спокойнее произнесла Вика, вставая и вынимая из нагрудного кошелька купюру, которой должно было хватить на плату за напиток. Загрызалова протянула деньги бармену. — Большое спасибо, было очень вкусно.

Она развернулась и уже направилась к выходу, когда всё тот же возомнивший себя суперменом пацан хватанул её за руку и рванул обратно.

— Я тебя не отпускал!

Вот это уже слишком! Сама Вика не так чтобы уж совсем давно была подростком, и она прекрасно помнила про все эти гормональные всплески, эмоциональные бури и вообще жгучее желание ощутить себя круче окружающих. Но всему есть предел!

В следующий миг парень увидел собственные ноги на мелькающем фоне потолка, а потом остался только потолок. Юноше понадобилась секунда-другая, чтобы понять, что он теперь лежит на полу и зачем-то пялится вверх.

Всё случилось очень быстро, Вика понадеялась, что никто и не разглядел, что же конкретно произошло. И в самом деле, посетители увидели только распластавшегося на полу подростка-здоровяка. Тут же нашлись сердобольные люди, ринувшиеся к несчастному и ставшие наперебой вопрошать — что же стряслось.

— Он просто споткнулся! — объявила Загрызалова с честнейшим видом. Она присела возле парня, заботливо поправила его футболку и рачительно поинтересовалась: — Не ушибся?

Австралиец, сам до конца не понявший, что случилось, растерянно кивнул и выдавил нечто типа «Нет».

— Эй! — оживился его приятель, вонзив в Загрызалову взгляд. — Я тебя знаю! Ты та ненормальная с пляжа, мы виделись две или три недели назад.

— Точно! — Вика тоже его вспомнила. — Ты был с девушкой.

— А ты не знала, в какой стране находишься.

— Да, — притворно вздохнула бывший налоговый инспектор. — Со мной иногда такое случается, когда забываю принимать свои таблетки. — Она синхронно дёрнула левым веком и правым плечом, изображая тик или что-то в этом роде. Получилось весьма правдоподобно.

Старший хулиган мигом вскочил, отряхнулся и ретировался вместе с обоими друзьями, ничего не проронив на прощание.

Вика хихикнула, поднялась и тоже собралась уйти, тем более что остальные посетители уже не обращали на неё никакого внимания.

— Подожди! — окрикнул бармен.

— Зачем?

— Подойди, — мужчина поманил пальцем.

— Вы что-то хотели?

Бармен весело сощурился.

— Я всё видел. Здорово ты его… — вместо глагола он использовал жесты, изобразив то ли клубок, то ли кубарь.

— И что? Собираетесь пригрозить полицией? — ощетинилась Вика.

— Наоборот! Хочу предложить тебе работу.

— Работу?! — Переменившаяся в лице Загрызалова моментально запрыгнула на стул и подвинулась как можно ближе к собеседнику. — Это интересно. Я внимательно слушаю.

— Дело в том, я хозяин этого заведения. Один из охранников уволился, и я пока не нашёл ему замену.

— Хотите, чтобы я стала этой заменой?

— Не совсем. Всё-таки ты не заменишь настоящего натренированного качка. Но мне нужен не только верзила, стоящий в дверях. Я нуждаюсь в том, кто будет присматривать за порядком и при этом, желательно, не смущать посетителей. Ты идеально подходишь.

— Вы же меня совсем не знаете, с чего Вы взяли, что я сгожусь?

— Я видел тебя в деле. Ты можешь незаметно прохаживаться по клубу, а в случае необходимости применять свои умения. Я предлагаю тебе работу официантки, а присматривать за обстановкой будешь по ходу дела. Согласна?

Вика ненадолго сжала губы, отведя взгляд куда-то в сторону.

— Какой график работы?

— Две смены — с восьми вечера до восьми утра, потом двое суток отдыха.

— А оплата?

— Двадцать долларов за смену.

Вика была новичком в городе и в стране вообще, но в ценах уже успела разобраться, поэтому безапелляционно постановила:

— Грабёж! Сто!

— Ты в своём уме?! Тридцать! — Вероятно, потенциальный работодатель сообразил, что Вике особенно выбирать не приходится.

Не на ту напал.

— Восемьдесят!

— Тридцать, не больше!

— Восемьдесят!

— Проклятье! — Хоть мужчина и ворчал, но в глубине души был доволен тем, что вероятная работница оказалась далеко не простушкой. — Сорок! И ни центом больше!

— Восемьдесят!

— Пятьдесят! — выдохнул владелец клуба так, будто ему приставили нож к горлу.

Вика поняла, что большего не выторгует.

— Плюс кормёжка!

— Хорошо, — уступил мужчина.

Девушка просияла. Кто бы мог подумать, что поход в бар окажется таким плодотворным?

— Договорились. — Загрызалова улыбнулась. — Когда начинать?

— Сейчас. И, между прочим, меня зовут Алекс. — Бармен-коммерсант протянул руку.

Загрызалова последовала примеру.

— Виктория.

9

Уставшая после второй бессонной ночи, но удовлетворенная хорошо прошедшей первой рабочей сменой, Вика сидела в гостиной за своим ноутбуком и блуждала по просторам Интернета. За этим занятием девушку и застал вернувшийся Марк. Настроение у него было превосходным, о чём свидетельствовала не только довольная донельзя физиономия, но и песенка, которую ихтиолог жизнерадостно напевал.

— Доброе утро! — промурлыкал блондин.

— Доброе утро, — как обычно эхом откликнулась Вика, не отрывая взгляда от монитора. — Будешь завтракать?

— Нет, я не голоден.

— Как поживает Кристи? — не смогла не поинтересоваться Вика и, почувствовав некоторое подобие смущения у Марка, хихикнула. — Ладно, можешь не отвечать.

Блондин поспешил увести беседу в другую сторону:

— А ты чем занимаешься?

— Ищу в Интернете что-нибудь о ванных и перемещениях в пространстве. Я подключилась к твоему модему, надеюсь, ты не возражаешь? У тебя ведь безлимитная плата, если не ошибаюсь?

— Верно. — Настала очередь Марка веселиться. — И как успехи? Есть что-нибудь о ванных, перебрасывающих своих владельцев на другой конец света?

— Ничего, — вздохнула Загрызалова. — Правда, я нашла статью о воде.

— О воде?

— Да. — Вика повернулась к собеседнику, наконец-то отлепившись от компьютера. — Ведь наши ванны срабатывают только тогда, когда они наполнены водой.

— И что же ты нашла? — Марк занял стул напротив девушки.

— Считается, что вода обладает мистическими свойствами, точнее, усиливает мистические свойства предметов или людей, что находятся в ней или хотя бы в непосредственной близости от неё.

— Ф-ф-ф, — выдул ихтиолог. — Только не говори мне, что серьёзно веришь в мистику! Наверняка, это явление имеет логичное объяснение. Скорее всего, это какой-то секретный научный эксперимент.

Вика усмехнулась.

— Я тоже люблю логику. Не забывай, я экономист. Реалиста отъявленнее меня найти трудно. Но, именно руководствуясь логикой, мне проще поверить в то, что есть некая таинственная сила, чем в то, что кто-то зачем-то использовал дня тайного эксперимента старую ванну, которую, вдобавок, потом забросил на складе.

С точки зрения английской грамматики предложения были построены ахово, но смысл до Марка дошёл полностью. Тем не менее, учёный остался при своём мнении, о чём сообщил скептическим фырком.

— По крайней мере, это объясняет, почему ванны действуют только с водой, — довела свою мысль до логического завершения Вика и вновь уткнулась в компьютер. Правда, не надолго. — Слушай, расскажи мне о своих соседях.

— Зачем?

— Я видела их сегодня. И мне они не показались дружелюбными. Та, что живёт в доме по правую руку (если стоять на улице лицом к двери) вообще обругала меня. Во всяком случае, мне так показалось. Другая — та, которая слева, как будто следила.

Марк ухмыльнулся.

— «Слева» — это миссис Димсдейл. Приятная дама, только чересчур бдительная. Они с мужем живут здесь уже Бог знает сколько, наверно, лет двадцать, не меньше. Славная пара, оба добродушные. Миссис Димсдейл, правда, порой слишком увлекается выполнением своего общественного долга.

— То есть?

— Ну, ревностно присматривает за окружающими. Если кто-то, по её мнению, нарушает порядок, тут же либо идёт выяснять ситуацию, либо обращается в полицию.

— Только полиции мне сейчас не хватало! — охнула Вика.

— Не беспокойся, — рассмеялся Марк. — У меня с миссис Димсдейл добрые отношения. Можно сказать, что я у неё на хорошем счету. Так что если не станешь откровенно буянить, всё будет в порядке.

— А что насчёт дамы «справа»?

Марк несколько поник.

— «Справа» живёт семья итальянцев. Они вообще со всеми плохо ладят. А ближайших соседей попросту ненавидят.

— Почему?

— Понятия не имею. Я с ними не общаюсь, они со мной тоже, только иногда бубнят что-то недоброжелательное, и злобно смотрят.

— Может, это мафия? — сострила Вика.

Но Марку это не показалось смешным.

— Вполне возможно. Иногда к ним приходят какие-то мрачные типы, совсем как в фильмах про мафиози.

— Жуть, — полушутливо выдала Загрызалова. — Буду держаться от них подальше.

— Правильно. — Марк тоже повеселел. — Это не твой уровень.

— В смысле? — нахмурилась россиянка.

— Им ещё далеко до таких масштабов хищения, как у тебя.

Ихтиолог предусмотрительно скомпоновался. В следующую секунду его настигла подушка, которую вмиг порезвевшая Вика, вскочив, схватила с дивана и запустила в собеседника.

Схватив подушку, хохочущий Марк собрался было швырнуть ею в ответ. Но замер, удивлённый некоторыми изменениями. Откуда на синей ткани вдруг появился рисунок из водорослей и пёстрых рыбок?

— Что это?

— Вышивка, — немного смущённо пояснила Вика. — Позапрошлой ночью я долго не могла уснуть, вот и решила поработать с иголкой и ниткой. Зря? Хочешь, я всё распущу.

— Нет-нет, мне нравится. Очень красиво. — Марк пригляделся к ярким рубкам на подушке. — Так ты хорошо вышиваешь?

— Неплохо.

— А шить умеешь?

— Моя бабушка была швеёй, мне грех не уметь шить.

— Значит, умеешь?

— Да. В институте даже сама шила себе одежду — денег было мало, а хотелось выглядеть не хуже остальных.

— Почему ты раньше не сказала?

— А почему ты раньше не спросил? И какая, собственно, разница — умею я шить или нет?

Марк поднялся.

— Пожалуй, я могу помочь тебе с работой. У одной моей знакомой есть собственное ателье. Небольшое, но достаточно успешное. Сейчас она ищет туда человека — работника на выходные.

— Так чего мы ждём? — Вика вскочила. Да, у неё уже была работа, но вторая, тем более, на выходные, не помешает. К тому же, обе эти «должности» в единстве как раз и образуют полноценную среднестатистическую заработную плату… ну или хотя относительно близкую к ней сумму. — А, знаю! Мы ждём, пока я переоденусь! — Загрызалова помчалась в свою комнату, на бегу крикнув: — Я быстро!

10

— Не думаю, что Вы мне подойдёте, — вежливо, но твёрдо объявила Эмили Купер, окину Загрызалову взыскательным взором.

Миссис Купер имела такой опрятный облик и производила столь благообразное впечатление, что Вика не могла не проникнуться уважением. Загрызалову с детства приучили чтить чужой труд, в том числе и труд человека над собой. Обстановка ателье буквально кричала о педантичности, старательности и чистоплотности владелицы: небольшое, но светлое и тщательно прибранное во всех комнатах помещение с цветастыми занавесками, ровно, будто по линейке, поставленными столами и швейными машинками. Тут даже выкройки и разрезанная ткань лежали в идеальном порядке. Сама же темноглазая хозяйка, с аккуратной причёской, приятным макияжем, строго правильными чертами лица, одетая в незамысловатое, но элегантное бежевое платье, казалась настоящей леди из романов Агаты Кристи.

Вика тоже была одета недурно — в свой лучший голубой сарафан и светло-коричневые босоножки. Однако общую картину безжалостно портили раскрасневшиеся от недосыпания глаза, облупившийся после передозировки загара нос и лохмами торчащие во все стороны волосы, которые категорически не пожелали укладываться в приличную причёску и вообще в связи со сменой климата вели себя просто возмутительно — чуть ли не стояли дыбом. Неудивительно, что Эмили отнеслась с опаской к такой кандидатке в помощницы.

— Но, миссис Купер, — начал возражать Марк, — она действительно хорошо шьёт, во всяком случае вышивает точно первоклассно.

— Ты много смыслишь в вышивке? — с усмешкой осведомилась хозяйка ателье.

— Нет, — вздохнул Марк.

Миссис Купер тоже вздохнула и опять поглядела на Викторию.

— Ты можешь показать мне какие-нибудь вещи, которые сшила сама?

Вика отрицательно цокнула языком, прибавив:

— В последний раз я шила для себя около пяти лет назад. С тех пор я практически полностью переменила гардероб. А если что-то и сохранилось, то оно осталось дома, в… России.

Всем своим видом миссис Купер вопрошала: «Ну, и чего вы от меня хотите? Чего ожидаете? Что я возьму на работу какую-то невнятную девицу, о которой ничего не знаю и которая, возможно, и шить-то не умеет вовсе?!».

Вике были знакомы такого рода взгляды. Загрызалова поняла, что опять придётся подключать рассудительность и спокойную логику бывалого экономиста (где они, спрашивается, были, когда Вика заверяла ту злосчастную документацию?!).

— Миссис Купер, — Вика немного выступила вперёд, — я прекрасно понимаю Ваше недоверие. Должно быть, я и впрямь смотрюсь странно. Да, я нелепо себя ощущаю, у меня акцент и иногда я немного теряюсь при общении. Но я ответственная, исполнительная, собранная и сообразительная.

— Судя по всему, ты ещё и очень скромная, — усмехнулась Эмили.

— Этого не отнять, — с юмором протянула Вика, и миссис Купер впервые почувствовала некую симпатию к соискательнице. — Я быстро учусь. И я буду очень стараться. Оставьте меня сейчас на несколько часов, чтобы я могла продемонстрировать свои навыки. А когда Вы посмотрите на то, как я справляюсь или же не справляюсь, примете решение.

Эмили опять осмотрела Загрызалову с макушки до носков и, немного помешкав, вынесла вердикт:

— Так и быть. Но я ничего не обещаю. Если меня что-то не устроит, работы ты не получишь.

— Само собой. — Вика повернулась к Марку. — Спасибо, что привёл меня сюда. Надеюсь, ты не прогуливаешь из-за меня работу?

— Нет, мне сегодня надо в океанариум только к полудню. — Ещё не договорив, ихтиолог сообразил, что Вика деликатно намекает ему: мол, можно и удаляться. — Я пойду домой.

— Спасибо, — вновь поблагодарила Загрызалова. — Кстати, я сварила суп. — Девушка наставительно подняла указательный палец и деланно-строго произнесла: — Не забудь: пять ложек.

…Вскоре Эмили убедилась, что Вика себя, в общем-то, не перехваливала. Загрызалова действительно была расторопной и старательной. Но до звания лучшей швеи года явно не дотягивала. Сразу же обнаружились существенные недостатки в её умении обращаться с ножницами и иголками. Правда, мерки девушка снимала на удивление ловко, быстро и точно. Миссис Купер уже собиралась опять отказать россиянке, однако небольшой эпизод заставил женщину передумать.

Случилось так, что один из самых привередливых и любящих поскандалить клиентов посетил ателье с очередной надуманной жалобой. Видите ли, он заказывал совершенно другой покрой (хотя Эмили трижды переспрашивала о желаемом фасоне во время предыдущего визита). Клиент был человеком, развлекающим себя путём доканывания окружающих. Что ж, у каждого своё хобби.

Миссис Купер уже приготовилась отражать обвинения и требования вернуть деньги, когда вдруг случилось нечто потрясающее. Вика, до этого тихо стоявшая в уголке и внимательно слушающая, шагнула навстречу скандалисту и… нет, ничего не сказала. Просто посмотрела. Но как!!! Неуёмный посетитель моментально съёжился, поперхнулся слюной и тут же воспылал желанием пойти на мировую. За годы, проведённые в Налоговой Инспекции, Вика научилась глядеть на людей так, что те, ощущая себя будто на допросе, мигом вспоминали все свои прегрешения, начиная с украденного в детском саду пирожка.

Возмущённый визитёр ретировался, а Эмили подумала, что гораздо проще подучить эту девчонку орудовать швейными инструментами, чем отыскать другого человека, умеющего столь ловко справляться с клиентурой.

…Вика не считала, что жизнь её обделила. Конечно, Загрызаловой, как и любому человеку, было на что жаловаться, но она бы не назвала свою судьбу трагичной. Вместе с тем, нельзя сказать, что Вике везло. Всё, чего она достигла, девушка добилась самостоятельно, своим упорством и трудом, удача никогда не подносила шикарных сюрпризов. До сего времени. А нахождение двух работ иначе как подарком фортуны назвать нельзя, Вика прекрасно это понимала и была благодарна, хоть и не совсем понимала — кому.

11

Вопреки мнению ближних соседей и дальних родственников, миссис Димсдейл отнюдь не являлась рьяной поборницей общественной морали. На самом деле эта милая дама просто-напросто обладала чертой, свойственной её полу, — любопытством; которое отлично и прикрывалось, и удовлетворялось гражданской сознательностью не в меру активной женщины.

В последние месяцы Марк Дантон соседку не слишком интересовал. Мэри Хоуп помнила его ещё мальчишкой, приезжавшим к дяде на каникулы. Время шло, мальчишка постепенно превратился в юношу и однажды насовсем перебрался в дом ныне покойного дядюшки. Сначала делил кров с компанией друзей по колледжу, чтобы легче было оплачивать расходы, затем стал обитать один. Пару лет назад к нему подселилась рыжеволосая красотка. И миссис Димсдейл полагала, что не далёк тот день, когда её молодой сосед распрощается со званием холостяка. Однако соображения не подтвердились — красавица съехала спустя полгода. Дантон месяц ходил грустный, растерянный, хмурый. Кристи частенько наведывалась к Марку в гости, из чего миссис Димсдейл сделала вывод — парочка по-прежнему в близких отношениях, и предположение о свадьбе не стоит отметать окончательно.

Далее в жизни соседа не происходило ничего примечательного. Пока, непонятно откуда, не появилась странная молодая особа со славянским акцентом, которую Марк мимоходом представил соседям как свою сводную сестру. Естественно, любопытство миссис Димсдейл встало на дыбы. Она без промедления нанесла визит вежливости, но результатов он не принёс почти никаких: так называемая сестрица Марка оказалась неразговорчивой, да и сам он не изъявлял желания пообщаться на предмет своих семейных тайн. Мэри Хоуп ушла несолоно хлебавши, со смутным подозрением… Интуиция (или же житейский опыт) просто-таки вопили о том, что девица Марку никакая не сестра! Конечно же, миссис Димсдейл вознамерилась выяснить правду, несмотря на смешки и уговоры благоразумного мужа. Едва завидев соседей перед домом, бдительная дама принималась с завидной тщательностью пропалывать садовую клумбу возле забора, отделяющего территорию Димсдейлов от владений Дантона. Поначалу ничего полезного услышать не удавалось. И Мэри Хоуп уже собиралась прекратить проделывать утомительные сельскохозяйственные процедуры. Но однажды ей всё-таки повезло.

В тот вечер миссис Димсдейл даже не рассчитывала подслушивать, она просто относила поздний ужин супругу, опять возившемуся в гараже с машиной. Возвращаясь обратно, женщина увидела, что на крыльце Дантона, прямо на ступеньках перед дверью, сидят двое — сам Марк и эта… как её?.. Викки. Дама не могла упустить такой шанс и тут же принялась с энтузиазмом, хотя и бесшумно, пропалывать клумбу, на коей уже давным-давно не осталось ни единого сорняка.

— Хороший вечер, — проговорил Марк, глядя на небо, где постепенно зажигались звёзды.

— Да, — протянула Викки, подперев щёку рукой. Девушкины всклокоченные волосы непонятного цвета — не то тёмно-серые, не то светло-коричневые, поблескивали, отражая свет уличной лампы.

Марк пристально поглядел на иностранку.

— Скучаешь по нему?

— По кому? — то ли притворилась, то ли действительно не поняла та.

— По своему парню. Айвану, так его кажется, звали.

Викки усмехнулась, но даже с такого расстояния миссис Димсдейл поняла, что усмешка была печальной.

— Не Айван, а Иван. Ваня. Нет, я о нём уже почти не думаю. Это бесполезно.

— Почему? Мне он показался неплохим парнем. По крайней мере, в случае чего он точно сумеет защитить тебя. — Марк почему-то старательно потёр нос.

— В том-то и дело. Такие ребята не остаются ничейными долго. За ними выстраивается целая очередь, особенно в стране, где женщин значительно больше, чем мужчин. Будь они прокляты, эти демография со статистикой! — Викки прислонилась спиной к верхней ступеньке. — Давай не будем говорить о грустном.

— Давай, — согласился Дантон. — Как дела на работах?

— Неплохо. В ателье вообще не на что жаловаться. Эмили очень добра ко мне.

— А в клубе?

— Тоже нормально. Алекс иногда пользуется тем, что я не могу пожаловаться в профсоюз или куда-либо ещё, но я быстро призываю его к порядку. — На сей раз Викки улыбнулась гораздо веселее. — Мне бы не помешали приличные чаевые, но я не могу их заслужить.

— Почему?

— Не получается быть милой. Работая в инспекции, я привыкла, что так называемые клиенты ходят передо мной на задних лапках и боятся вздохнуть лишний раз. Конечно, за спиной они меня проклинали и обзывали, но в глаза высказываться не осмеливались. А тут надо всем улыбаться, ласково разговаривать… У меня не выходит, да я и не хочу. Так что мне редко перепадают приличные чаевые. — После небольшой паузы, девушка произнесла: — Но в баре есть свободная подсобка, и я могу туда переехать.

Марк быстро оторвал взор от неба и устремил его на «сестру».

— О чём ты?

— Как будто сам не понимаешь. Я ведь наверняка тебе уже страшно надоела.

Теперь усмехнулся Дантон.

— Ну, ты шумная и суетливая, вдобавок, нередко ругаешься с телевизором, уж не знаю, как тебе это удаётся. Но ты же заботишься о моём здоровье — кормишь меня горячим и вообще делаешь нормальную еду. Я даже привык к этим самым пяти ложкам в день. Мой желудок категорически против твоего отъезда. И моя лень на пару с неумением готовить.

Судя по быстрому выдоху, Викки улыбнулась. После чего чмокнула Марка в щёку.

— Хотела бы я, чтоб у меня на самом деле был такой брат.

О! Миссис Димсдейл не просто насторожилась, она напряглась, словно бегун перед олимпийской дистанцией. В быстро сгущающейся темноте женщина уже выполола половину своих гладиолусов, но полученная информация стоила подобной жертвы!

— Приятно слышать, — тоже улыбнулся Марк.

Вика поёжилась, обнимая себя. А в Австралии-то, оказывается, тоже бывает прохладно по вечерам.

— Ты замёрзла? — Марк встал и подал девушке руку. — Пойдём в дом.

Мэри Хоуп не спала всю ночь. На следующее утро, как только Марк ушёл на работу, миссис Димсдейл с корзиной, полной выпечки, наведалась в соседский коттедж.

Вика, разбуженная настойчивым стуком, проворчала что-то по поводу времени и элементарной вежливости и пошла открывать дверь в том, в чём и спала. А спала Загрызалова в неимоверно удобной футболке — широкой, длинной, но очень лёгкой, а потому приятной телу. Никакие шёлковые ночнушки и даже пижамы не могли по комфорту и близко сравниться с этой вещью. Футболка была старая, дедушкина, но выглядела достойно — во-первых, благодаря качественному пошиву, во-вторых, потому, что Валерий Павлович её не носил, а Вика начала эксплуатировать лишь недавно. И всё бы хорошо, но…

Больше всего миссис Димсдёйл боялась двух вещей: анархии и коммунизма, причем второго — гораздо больше, как истинное дитя пятидесятых годов. А заспанная Вика предстала в красной футболке с жёлтыми серпом и молотом (которую Валерий Павлович приобрёл по случаю Олимпиады 1980 года).

Почтенная дама остолбенела, ибо никак не ожидала увидеть у себя под носом эмблему Советского Союза. От удивления соседка позабыла, что именно хотела сказать, так что Вике пришлось заговаривать первой.

— Чем могу помочь? — по возможности любезно осведомилась Загрызалова, зевая через каждое слово.

— Я… мы… они… Я ваша соседка…

— Да, я помню, — пробормотала Вика, перестав зевать.

— И я решила, что нам надо бы поближе познакомиться. — Женщина протянула корзинку.

— В семь часов утра? — Викину интонацию при всём желании нельзя было назвать благожелательной. Тем не менее, корзинку девушка взяла и с интересом воззрилась на содержимое, после чего заметно подобрела. — Спасибо, очень мило. — Беспардонная Загрызалова всё ещё лелеяла надежду отоспаться, поэтому не спешила приглашать соседку в дом, хотя, похоже, от этого не отвертеться.

— Красивая футболка…

— Не замечала. Она удобная, это главный плюс.

— А разве Советский Союз не развалился?

Чёрт дёрнул Вику пошутить:

— Это вы, капиталисты, так думаете.

Разыгравшемуся воображению только и нужен был повод… Отказавшись от вымученного предложения Вики «зайти, попить чаю», миссис Димсдейл вернулась к себе, абсолютно уверенная в том, что в соседнем доме зреет международный политический заговор.

12

Как им не стыдно?! Неужели они могли забыть, какое нынче число?! Они уже несколько лет подряд не приезжали на празднование, но раньше всегда звонили с утра пораньше и первыми поздравляли сына с Днём Рождения. А сегодня — молчок. Может, самому позвонить? Нет уж. Пусть сами вспомнят и почувствуют себя виноватыми. А всё-таки это очень странно… Вдруг с ними что-то случилось?

Марк не выдержал и стал названивать родителям. Сначала на домашний телефон, потом на мобильные. Первый не отвечал, вторые вообще были выключены или вне зоны досягаемости.

Всё это подпортило имениннику настроение.

Хотя, день начался не так уж и плохо.

По случаю знаменательного события Вика приготовила пышный завтрак и даже не стала пичкать Марка кашей. Затем девушка вручила парню синюю коробочку, перевязанную блестящим голубым бантом.

— С Днём Рождения! — просто-таки искря восторгом, поздравила Загрызалова.

— Чему ты так радуешься? — поинтересовался Марк, снимая бант.

Вика покрутила плечами, как застенчивая школьница.

— Тому, что мне до двадцатидевятилетия осталось ещё целых два года.

— Вредина. — Марк извлёк из коробки свой подарок. А было это не что иное, как красные семейные трусы в белый горошек.

— В полосочку у тебя уже есть, теперь, для полного набора, не хватает в клеточку, — прохихикала Вика. — Те пришлю тебе на тридцатилетие. — Загрызалова стала чуточку более серьёзной. — Надеюсь, я не ошиблась с размером.

— Собираешься попросить меня их примерить? — не то испугался, не то поиздевался Марк.

— Почему нет? — не поддалась на провокацию Вика. — Только не при мне. Ведь я такая впечатлительная.

Марк деланно поджал губы.

— Как, ты рассказывала, твой дедушка называл тебя в детстве?

— Коза, — напомнила Вика.

— Он был абсолютно прав.

Девушка попыталась прикинуться обиженной.

— И кто из нас вредный?! — И тут же рассмеялась. Как и Марк.

Дантон не пожелал устраивать шумную вечеринку, празднование Дня Рождения больше походило на домашние посиделки. Пришло только четверо гостей — ближайших друзей: Кристи (куда ж без неё?), Патрик и Эмма, Эндрю.

Эмма и Патрик были милейшей влюблённой парочкой. Он — высокий, курносый, молодой человек, источающий добродушие и оптимизм. Она — хорошенькая блондиночка, само очарование. Вике сперва показалось, что Эмма относится ко второй категории из шуточной поговорки: «Женщины бывают двух видов: ужас, какие дуры, и прелесть, какие глупенькие». Но после двух минут общения Загрызалова поняла, что перед ней умная девушка, опровергающая все байки и анекдоты о блондинках.

С Эндрю Вике уже давно не терпелось повидаться, ведь она столько слышала о нём от ихтиолога. Любопытно было взглянуть на лучшего друга Марка. Лучший друг оказался довольно высоким парнем восточноазиатской внешности, быстрым, наблюдательным, с пронзительным взглядом и с кошачьей гибкостью, сквозящей в каждом движении. Едва войдя в помещение, он машинально осмотрел комнату — все углы и возможные ходы. «Интересно, — подумалось Виктории. — Очень интересно».

— Знакомьтесь все: это Виктория — моя сестра! — объявил Марк для трёх друзей, ещё не бывших в курсе.

Вика готова была поклясться, что услышала, как их челюсти стукнулись о пол.

— Сестра?..

— Родная?..

— Ты никогда не рассказывал…

Марк коротко выложил историю про блудного отца, и остальные постеснялись расспрашивать более подробно.

— Как тебе мой подарок? — спросила Кристи, не только из пытливости, но и желая помочь возлюбленному сменить тему беседы. — Его ведь уже доставили, да?

— Да, мы получили сегодня утром. — Марк притянул Кристи к себе и нежно поцеловал в губы. — Спасибо. Всегда о такой мечтал.

— Кстати, а что было в той огромной упаковке? — полюбопытствовала Вика.

— Доска для сёрфинга, — в один голос ответили Кристи и Марк. Потом первая добавила:

— Марк обожает сёрфинг. И не только. Порой его заносит до настоящего экстрима.

— Неужели? — Вика с интересом воззрилась на «братца». — Так ты экстремал?

— Иногда, — ответил ихтиолог, обняв за плечи свою девушку и вновь её поцеловав.

За столом продолжился разговор об увлечениях, постепенно перешедший в пересуды о работе. Выяснилось, что Патрик и Эмма — коллеги Марка, Кристи — дизайнер, а Эндрю, как он сам заявил, преподаватель физкультуры.

— Я сейчас работаю в ателье и в баре, — вздохнула Вика, ощутив приступ ностальгии. — А раньше была налоговым инспектором.

— Наверно, это интересно? — предположила Эмма.

— И почему все так говорят? — поразилась Вика. — Там нет совершенно ничего занятного, совсем, ни грамма! По крайней мере, на мой взгляд. Накладные, справки, отчёты, декларации. Брр! Зато окружающие тебя побаиваются.

— А ты была злым инспектором?

— В меру. — Вика улыбнулась. — Некоторые плательщики сами были виноваты — доводили меня глупыми вопросами.

— Такие клиенты — настоящая беда, — подтвердила Кристи. — У меня подобные тоже бывали. Некоторые даже в моё нерабочее время приставали со своими просьбами и вариантами дизайна по телефону или, ещё хуже, приходили ко мне домой.

Вика нервно хохотнула.

— Я понимаю твоё возмущение. — Загрызалова поднялась и взяла свою пустую тарелку, чтобы отнести её в мойку. — Меня вот тоже однажды клиент — налогоплательщик подкараулил. Дожидался поздним вечером возле моего дома.

По её интонации всем стало ясно, что та встреча была не из приятных.

— С декларациями? — неуверенно предположила Эмма.

— С топором, — хмыкнула Вика.

Повисла напряжённо-потрясённая пауза. Первым заговорил Марк.

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — заверила Виктория, кладя на тарелку вилку и нож. — Именно из-за этого случая я и пошла на курсы самообороны.

— Надеюсь, в тот раз всё удачно обошлось?

— Ничего страшного не случилось. Я от него убежала. Да не делайте вы такие лица, всё нормально! Я тогда только начинала работать в Налоговой Инспекции, гнула палку сверх всякой меры. Этот псих, конечно, тоже хорош, но его можно понять: человек сорвался. Его ещё до меня не один год изводили, заставляли бегать по инстанциям, находили всё новые и новые несоответствия… Короче, я не стала обращаться в милицию (это то же самое, что и полиция), просто на следующее утро позвонила этому гражданину и сказала, что если ещё хоть раз увижу его рядом с собой, накатаю такую кляузу и так основательно пороюсь в его налоговых документах, что разорю окончательно.

— Это подействовало?

— Ещё как. С тех пор он ни разу мне на глаза не попадался. Его дело я, на всякий случай, передала другому инспектору. Так, все доели? Давайте сюда грязную посуду. Сейчас принесу десерт.

На кухне Вика вымыла тарелки и столовые приборы, после чего полезла в холодильник за тортом. В этот момент пожаловал Эндрю.

— Могу я чем-то помочь? — вежливо спросил парень.

— Нет, я сама справлюсь. — Вика достала торт, поставила его на стол, сняла «крышку».

Однако Эндрю не ушёл. Он продолжил стоять в дверях и внимательно разглядывать Вику. Наконец, новый знакомый изрёк:

— Неужели ты и Марк впрямь думаете, что я поверю, будто вы с ним брат и сестра?

Хорошо, что Вика уже не держала торт в руках, а то бы обязательно его выронила. Девушка открыла рот от удивления, но быстро собралась.

— Верить не обязательно. Можешь просто делать вид.

Эндрю посмотрел на собеседницу с большей заинтересованностью, подошёл ближе.

— Зачем мне делать вид?

Вика пожала плечами.

— Ну, я же делаю вид, будто верю в то, что ты преподаёшь физкультуру школьникам.

Теперь удивился Эндрю, хотя ему и хватило самообладания этого не показывать.

— Что ты хочешь этим сказать? — изобразил непонимание молодой человек.

Вика совсем отвлеклась от торта. Она сложила руки и изогнула правую бровь.

— Если ты — школьный учитель, то я — балерина.

— А кто я по-твоему?

Вика сощурилась.

— Если угадаю, признаешься?

— Возможно, — игриво произнёс Эндрю.

— Хм. Не полицейский, это точно. Тогда бы тебе не было смысла так конспирироваться. Нет, не знаю. Я же не ясновидящая. ФБР, ЦРУ? — Вика понимала, что эти службы, вероятно, есть только в США, но ведь и в Австралии должно иметься нечто подобное.

Эндрю рассмеялся, после чего мотнул головой и скромно поведал:

— Интерпол.

— Час от часу нелегче! — вырвалось у Вики. Вырвалось на родном языке, но Эндрю прекрасно всё понял. Девушка скорчила мину. — Надеюсь, ты явился не за мной?

— Нет. А что, есть причины, за которые тебя может разыскивать Интерпол? — Несмотря на то, что произнесено это было с юмором, парень определённо насторожился. Вика промолчала, принявшись перекладывать торт из коробки на обширную тарелку. — Теперь твоя очередь. Кто ты?

— Я? Бывший налоговый инспектор. В этом я не лгала.

— Я имел в виду: кто ты Марку?

— Друг. Не больше. А за более подробной информацией обращайся к самому Марку, он расскажет тебе всё, что посчитает нужным.

— И обращусь! — пообещал Эндрю. — Как только Марк договорит с родителями.

— О, они всё-таки позвонили?

— Нет, они приехали. Сейчас разговаривают с Марком в гостиной.

— Что?!!

…Марк, пытающийся скрыть нервозность, насколько мог беззаботно беседовал с отцом и матерью.

— Почему вы не предупредили о своём приезде? — пробубнил ихтиолог, опасливо поглядывая на Кристи, которая пока стояла чуть поодаль, но готова была в любой момент подбежать пообщаться.

— Мы собирались в спешке. — Лиз пристально поглядела на сына. — Милый, скажи: у тебя всё в порядке?

— Разумеется. — Марк растерялся вконец. — А что?

— Нам звонила твоя соседка — миссис Димсдейл, — вступил в беседу Уоррен. — Спрашивала, не состоишь ли ты в каких-нибудь политических организациях…

— Чего?! — изумился блондин. — Какая чушь! Ну вы же знаете миссис Димсдейл!

— Знаем. Но решили на всякий случай лично тебя проведать.

Марк глубоко вдохнул.

— И что ещё она наговорила?

Уоррен, почесав свою небогатую растительностью макушку, сообщил:

— Ничего особенного. Болтала всякий вздор.

Лиз явно относилась к словам Димсдейл серьёзнее, чем муж.

— О том, что ты живёшь с какой-то девушкой. — Женщина испытующе глянула на сына. — Это так?

— Уоррен, Лиз! — уставшая ждать Кристи быстро приблизилась к имениннику и его родителям. — Я так рада вас видеть! Как поживаете? — Рыжая чмокнула сначала мать Марка, потом его отца.

— Прекрасно, Кристи, — радушно промолвил Уоррен. — А ты?

— Тоже не жалуюсь. Как здорово, что вы приехали! А то мы уже начали волноваться — Марк весь день пытался до вас дозвониться. А вы, оказывается, решили сделать ему сюрприз!

«Хорошенький сюрприз получился», — мысленно проворчал Марк.

Вика наблюдала всё это со стороны. Девушка видела родителей Марка на фото, и там они были какими-то… обычными. А вживую эта пара смотрелась куда эффектнее. Стройная дама с короткой стрижкой и гордой осанкой, одетая в строгий светло-коричневый брючный костюм, держащаяся уверенно и немного взыскательно; и невысокий лысоватый мужчина, розовощёкий, улыбчивый, готовый, кажется, расцеловать всех и каждого. Эти двое забавно контрастировали, и вместе с тем невооружённым глазом было видно, как замечательно один супруг дополняет другого.

Вот к Марку и его родителям подлетела Кристи. На ихтиолога стало больно смотреть. Ну всё, сейчас случится страшное. Кристи обмолвится о «сестре» Марка, отец и мать сделают круглые глаза, спросят: «Какая сестра?!», и начнётся такое…

Кристи и старшие Дантоны обменялись несколькими репликами. Настороженность Марка сменилась паникой. Рыжая сказала ещё что-то, от чего у родителей ихтиолога действительно округлились глаза. Наверняка ляпнула про нашедшуюся сестрёнку-дочурку. Паника Марка превратилась в ужас. Ещё миг, и грянет катастрофа. А ведь в гостиной собрались все самые близкие друзья Дантона-младшего (включая и Эндрю, покинувшего кухню вслед за Викой). Что гораздо хуже — здесь любимая девушка Марка, которая никогда не простит ему обмана, особенно если ложь вскроется таким путём.

Нет, надо срочно что-то предпринять! Срочно! Срочно! Сделать так, чтобы родители не успели ничего сказать Кристи. Но каким образом?! За долю секунды Вика придумала только один способ…

— Папа!!! — широко раскинув руки, Загрызалова ринулась к старшему Дантону. — Папочка! — Девушка буквально напрыгнула на ошеломлённого Уоррена и стиснула его в объятиях. — Папа, как же я по тебе соскучилась!

Глава 3

1

Сюрпризы… Миссис Дантон их терпеть не могла. Ну что хорошего в том, что тебя ни с того ни с сего ошарашат?? Это подло, и отвратительно, и выводит из колеи. А миссис Дантон любила, когда всё было под контролем. Под её контролем, разумеется. Но вот эти сюрпризы — как раз такая вещь, от которой напрочь теряешь самообладание, а порою и дар речи в придачу. А мистер Дантон, напротив, сюрпризы ну просто обожал. Причём как получать, так и устраивать сам для других. Это же так здорово, считал он. К примеру, человек давно чего-то хотел, но всё не было времени приобрести это. И тут — Сюрприз! — берёшь и даришь ему ту самую вещь. У человека улыбка на лице, радость и благодарность, и всем хорошо и весело. Разве не прелесть? И мистер Дантон никак не мог понять, почему его вторая половинка категорически против подобных фокусов… До этого вот момента. Теперь, кажется, понял.

Странная девушка вцепилась в него мёртвой хваткой и всё причитала странные до ужаса слова: «Папа, как же я рада тебя видеть, папа, а ты разве не рад??». Весьма странно. Мистер Дантон растерянно стоял, пытаясь припомнить, что делал лет эдак двадцать пять тому назад, но вроде на ум ничего плохого не приходило.

Пока папа думал, мама не спеша закипала и оттого краснела. Кристи растроганно наблюдала сцену воссоединения дочери с отцом, ничего не подозревая. А Марк к зрелищу попросту прилип с раскрытым ртом и периодически хватал губами воздух, но слова всё же не желали произноситься. Добравшись до нужной кондиции, миссис Дантон сурово произнесла:

— Уоррен! Тебе не кажется, что тебе надо объясниться передо мною?

— Наверное, милая, — промямлил отец, пытаясь сообразить, что вообще произошло и как это всё объяснить жене. Которая, к его страху, безвозвратно превращалась в помидор. От такого её состояния спасти могло только бегство. Но как убежишь, если на тебе висит полоумная девица? Отец с надеждой стал оглядывать присутствующих в поисках подмоги. Взгляд его упал на сына. Уоррен сделал Марку знак «Если ты не отвлечёшь сейчас мать, пока я буду прятаться, я не жилец. Так что выручай, сынок».

— Ну!?! Что это за девица?

— Это же Виктория, — попыталась Кристи расхлебать кашу, которую сама заварила. — Ну, та самая… — полушёпотом добавила болтушка, многозначительно глянув на Лиз.

— Какая та самая? Что здесь вообще происходит?? — Всё. Миссис Дантон была готова к нападению.

— Мам! Я тебе сейчас объясню! Папа здесь ни при чём. Это Виктория.

Вика наконец отлипла от Уоррена с тяжёлым осознанием грядущего полного, безоговорочного краха. Тут уже нет выхода. Ничего не поделаешь, придётся открыть всю правду и сдаться Интерполу. Эх, а жаль, всё так мило шло… «И надо было Кристи заикаться про меня!». Вика приветливо заулыбалась миссис Дантон и протянула ей руку. Приличий ещё никто не отменял.

— Та самая Виктория, — продолжил Марк. — Мы учились с ней в первом классе и часто играли у нас во дворе. Ну неужели ты не помнишь?

Лиз поморщилась, припоминая те незатейливые времена. Она не совсем вспомнила девушку, но выказывать сего не желала — это же неприлично, не помнить друзей сына!

— Их семья переехала в Россию, но недавно мы встретились здесь, в Голд-Косте! Представляешь, какая Земля круглая? — рассмеялся парень.

Вика не совсем ещё понимала, что задумал Марк, но всё же решила не мешать, так что просто стояла — руки по швам, глупая улыбка на лице.

— Пап, а ты в детстве постоянно звал её в шутку дочуркой! Разве ты тоже не помнишь?? — При этом блондин сделал незаметный знак отцу подыграть, и Уоррен, к счастью, подыграл.

— Виктория?? Та самая Виктория? Как же — как же… Конечно помню! А ты, я смотрю, подросла, — засмеялся мужчина.

Кристи начала осознавать, что из неё лепят полную дуру, и вознамерилась незамедлительно уйти. Неслыханная, унизительная наглость. Да ещё на глазах у кучи людей. Рыжая выскочила в первую попавшуюся дверь и очутилась на кухне. Марк тут же ринулся за девушкой.

Эндрю, на правах давнего знакомого и хорошего друга, пошёл следом.

— Кристи, не смей обижаться!

— Не сметь обижаться, ты мне говоришь?? — взвизгнула красотка. — И это после того, как ты месяц морочил мне мозги и жил под одной крышей с этой… с этой… Викторией! Ты обманул меня, а теперь говоришь «Не смей обижаться»???

— С чего ты взяла, что я тебе врал? — совершенно спокойно поинтересовался Марк. Эндрю с интересом наблюдал за картиной, прислонясь к холодильнику.

— Как это с чего?? Ты только что, три секунды назад, сам подтвердил это!! Прекрати немедленно надо мной издеваться, — из глаз девушки хлынули слёзы, — я не желаю иметь с тобой ничего общего!!

— Да замолчи ты хоть на секунду и послушай меня! — чуть повышенным тоном попросил Марк. — Ты мне слова не даёшь сказать. Я сказал там неправду, чтобы не подставлять отца. Разве это не ясно? Мама-то не в курсе существования Вики!

Слёзы сразу прекратились. Рыжая посмотрела на блондина внимательно.

— Как не в курсе?

— Очень просто. Да она б его убила, узнай правду! А ты возьми да всё выложи, как на ладони!

— Но я же не знала, — Кристи запнулась, — ой, Марк, прости меня! Я и правда дура!

— Никакая ты не дура! — уверенно возразил парень, приобняв девушку. — С каждым могло случиться. Но, слава Богу, всё утряслось.

— Уоррен теперь, наверное, меня ненавидит, — грустно произнесла рыжая.

— Я с ним поговорю, — предложил Марк и, чмокнув девушку, направился на поиски отца.

Эндрю, так ничего и не сказав, ухмыльнулся и также вышел из кухни.

2

Марк заглянул в гостиную и умилился — гости не скучали. Виктория, как ни странно, не потерявшая после шока самообладания, теперь развлекала по мере сил компанию во главе с Лиз Дантон. Кажется, женщина по-прежнему силилась припомнить девушку, старательно маскируя это радушной улыбкой. А Вика организовала какую-то игру, набрала добровольцев и сейчас со смехом объясняла правила.

Блондин тихонечко пошёл дальше. Обойдя все комнаты и не обнаружив в них отца, Марк переместился в сад. И сразу же заметил мистера Дантона, нервно курившего под яблонькой. Парень вздохнул и отправился разъяснять ситуацию. Он сразу твёрдо решил для себя, что ни за что не выдаст секрета Вики. Но и врать уже настолько надоело, что аж голова кружилась.

— Марк. Ты знаешь, а я всё-таки эту Викторию не помню. И у меня такое впечатление, что её и вовсе не было в твоем безоблачном детстве. Не хочешь объяснить, почему я прикрыл тебя?

— Пап, пойми. Эта девушка очень во мне нуждалась! Я просто обязан был ей помочь. Но ты же знаешь Кристи — она так просто не позволит мне помогать симпатичным девушкам. Вот и пришлось придумать эту небылицу. Я и помыслить не мог, что выйдет такой конфуз.

— И что же, эта твоя несчастная прямо абсолютно не могла без тебя обойтись?

— Абсолютно. Если б не я, она жила бы сейчас на улице, а то и того хуже.

— Что же она такое натворила?

— Извини, я не имею права разглашать. Это её личное дело, не наше с тобой. Ну что, простишь меня?

— Ладно уж. Но если вдруг снова надумаешь приплетать мне незаконнорожденных детей, то хоть предупреждай.

— Хорошо, в следующий раз обязательно предупрежу! — ухмыльнулся блондин, хлопнул дружески отца по плечу и отправился к гостям.

«Что поделаешь? Сами воспитали такого джентльмена, нам и расхлёбывать», — подумал Уоррен и улыбнулся.

В конце концов, этот День Рождения, как и все предыдущие, благополучно подошёл к своему логическому завершению. Родители, прогостив ещё весь следующий день у сына, вернулись к себе, так и не раскрыв «заговора». Эмма и Патрик не стали лезть не в своё дело и просить разъяснений. Тут надо было благодать Эндрю: он втихомолку объяснил друзьям что к чему, пересказав версию, которую Марк выдал своей девушке. Кристи окончательно успокоилась и поверила, что Вика — действительно сестра Марка. Гроза миновала. Снова воцарились мир и спокойствие. Ну, на ближайшее время, по крайней мере.

3

— Между прочим, кое-кто уже месяц обещает научить меня сёрфингу. — Вика хитро скосила глаза. — Или хотя бы попробовать научить.

— Да? А кое-кто уже месяц отлынивает, — не остался в долгу Марк.

— Просто я вообще плохо плаваю.

— Это поправимо. Не подумай, что я не рад твоему спортивному энтузиазму, но с чего вдруг?..

— Как с чего? — Вика выразительно повела рукой, обводя коридор и сделав особый упор на «стену» и «потолок», одновременно являющимися частью огромного резервуара. За стеклом, в чистой синеватой воде, спокойно и величаво плавали гигантские рыбы, хищно следя за всем происходящим вокруг них. — В честь похода в океанариум! Наконец-то выбралась. Я точно тебя не отвлекаю?

— Нет, у меня сейчас как раз перерыв, так что могу тебе устроить небольшую экскурсию. Не хочешь опробовать какой-нибудь аттракцион в аквапарке?

— Ради Бога, Марк! Я уже не в том возрасте, чтобы увлекаться водными горками.

— Аттракционы нравятся и людям гораздо старше тебя.

— Всё равно. Не хочу. Я лучше посмотрю на акул.

Марк усмехнулся.

— Не боишься их?

— С чего вдруг? — Загрызалова подошла ближе к стеклу и приложила к нему ладони, неотрывно сопровождая взглядом одну из самых крупных плотоядных обитательниц этого гигантского аквариума. — Они же не выпрыгнут сюда ко мне, а я к ним туда точно не собираюсь. — Девушка хмыкнула и кивнула на акулу, за которой наблюдала. — Вон та похожа на мою бывшую начальницу.

— Правда? — удивился Марк и тоже воззрился на указанную особь.

Акула на внимание ответила взаимностью и, таращась жуткими глазищами, поплыла по направлению к своим созерцателям. Хм, интересно, а акулы хорошо видят сквозь стекло? Это, разумеется, глупость, но Марку показалось, что рыбка смотрит на него и Вику в упор.

— Вылитая Нина Борисовна, — уверила Загрызалова, не отводя взгляда от приближающейся хищницы.

В какой-то момент их глаза встретились… Акула натурально затормозила и направилась в прямо противоположную сторону. Нет, никто не спорит: скорее всего, это было совпадение, и рыба уплыла по соображениям, никак не касающимся бывшего налогового инспектора. Но со стороны всё смотрелось по-другому: чудилось, будто акула испугалась Вики. А пугаться, в общем-то, было чего, ведь взгляд Загрызаловой сейчас полностью соответствовал её фамилии.

— Представляешь свою встречу с начальницей? — догадался Марк.

— Ага. Желательно ночью, на какой-нибудь безлюдной улице. — Оторвавшись от сладких грёз, Виктория вернулась к изначальной теме. — Так что, возьмёшься меня учить?

— Попробовать можно, — Марк подавил ухмылку.

— Когда?

— Прямо завтра.

— Договорились. Ладно, где там эти твои аттракционы?

4

В дверь тихонечко постучали. Затем постучали настойчивее. Вика открыла один глаз и глянула на окно. Темно. Стук сопроводился голосом:

— Эй, просыпайся, соня!

Вика неимоверным усилием отбросила одеяло и слезла с кровати. Накинула халат и открыла дверь.

На пороге стоял радостный блондин в гидрокостюме и с доской для сёрфинга под мышкой.

— Марк, который час?

— Уже шесть! А ты всё спишь. Давай, собирайся, жду тебя через шесть минут.

— А не рановато? — спросила девушка с надеждой.

— Тебе нужен интенсивный курс, для этого требуется побольше времени. Так что чем раньше, тем лучше. Идём быстрей, пока все лучшие волны не расхватали!

Вика вздохнула.

— Я скоро…

— На вот, кстати. Надень это. — Марк протянул ей гидрокостюм, чёрный с салатовыми полосками. — Кажется, размер подойдет.

— Спасибо, — Загрызалова взяла одеяние и побежала приводить себя в порядок.

Спустя пять с половиной минут девушка вышла в гостиную, умытая, причёсанная, в костюме. Волосы она забрала в тугой хвостик на макушке.

— Всё. Я готова.

— Ого! Быстро ты, — Марк даже слегка удивился.

— Ты же сам сказал, шесть минут.

— Ну, я же образно… Молодец. Кристи надо бы у тебя поучиться.

— Ой, а где я достану доску? — опомнилась Вика.

— Возьмёшь мою. У меня же их теперь две. Поехали?

Они вышли в сад. Дул лёгкий ветерок, солнце только недавно встало, и сейчас освещало тонкой полоской лишь горизонт. Марк уже уложил доски в свой джип. Машина явно была предназначена для экстремальной езды по бездорожью. Крыша у неё отсутствовала, а колёса были настолько огромного размера, что им не страшен был ни песок, ни река, ни болото, вообще ничего. Марк выбрал такую тачку специально. В силу профессии ему часто приходилось разъезжать по стране, причём не по проторенным дорогам.

Вика запрыгнула на переднее сиденье, Марк уселся за руль, автомобиль тронулся.

— Не страшно? Я не сильно гоню? — побеспокоился ихтиолог за пассажирку.

— О, нисколько! После одного допотопного драндулета мне уже ничего не страшно, — улыбнулась она.

— Что за драндулет?

— Моего соседа в России. Местная достопримечательность, так сказать. Чёрт меня однажды дёрнул согласиться прокатиться с этим соседом! До сих пор как вспомню, так вздрогну.

— Интересно бы на это посмотреть.

— Будешь у нас в России — непременно покажу, — пообещала девушка.

— Приехали, — спустя минут пять сообщил водитель. Они проехали по берегу и теперь оказались на совершенно безлюдном пляже. Вика с удовольствием вдохнула солёного воздуха и залюбовалась этим бескрайним простором океана. Не удержалась и побежала «помочить ножки». А потом вдруг до неё дошел один факт.

— Марк, но ведь здесь практически штиль!

— И что?

— Я думала, для сёрфинга нужны волны…

— Ты правда хочешь сразу же без подготовки залезть на трёхметровую волну и утопиться? — полушутливо поинтересовался парень.

— Хм… Да, действительно. Я как-то не подумала. Ну что, поплыли?

— Размечталась. Для начала — разминка. Пять минут бега плюс зарядка.

— Ум-м-м… Я не очень люблю бегать в шесть утра, — поморщилась девушка.

— Значит, твои мышцы будут сонными, неподготовленными и толку из этого не выйдет.

Вика с грустью взглянула на море.

— Я придумал одну вещь, — сжалился над ней Марк и легонько толкнул её в плечо. — Ты — водишь! — И устремился вперед. Вот паршивец! А ведь игра в догонялки впрямь веселей нудных пробежек. Вика тут же помчалась за парнем что было духу. Марк специально поддался, чтобы стать «ма», и тут же погнался за Викой. Таким вот незатейливым образом и пролетели пять минут. Затем последовала быстрая зарядка, и настал долгожданный час.

— В воду?? — радостно спросила девушка.

— Д…нет. Пока нет. — Марк усмехался, видя расстроенную физиономию «сестры». — Ещё немножко. Вот — ты поплывешь на новенькой доске. Она легче, и от этого на ней проще скользить. Итак, — Марк сделал притворно-серьёзное лицо, — что ты знаешь о сёрфинге?

— Ну,… я видела по телевизору, как парни в прикольных шортах взлетают на самый гребень волн, а затем бухаются вниз очертя головы, — как примерная ученица ответила Загрызалова.

— Что главное в сёрфинге? — продолжил «учитель» допрос.

— Наверное… уметь плавать?

— Это безусловно. Но ещё важны две вещи: первое — вот этот шнурок. Им привязывают доску к ноге, чтобы не потерять доску и не утонуть. А второе — РАВНОВЕСИЕ. И сейчас мы его проверим, — добавил «учитель». -Доску на поверхность. — Он положил свою доску на песок перед собой. — Повторяем несложное движение. — Он продемонстрировал его на себе: улёгся пузом на доску, а затем резко, опершись за края доски, подпрыгнул и встал твёрдо на доску обеими ногами. Затем жестом велел повторить всё это ученице.

У ученицы всё вышло не так уж ловко. Пришлось повторить. И ещё раз. И ещё. И ещё.

— Ладно, уже лучше, — изрёк учитель вердикт. — А теперь — в воду!

И вот, наконец-то, Вика помчалась в воду, с доской под мышкой. Вода, несмотря на ранний час, была поразительно тёплой и приятной. Вика положила свою пёструю доску на гладь воды, а сама пару раз окунулась с головой «для разогрева». Потом посмотрела вбок и увидела Марка. Он ловко плыл на своей старенькой доске, орудуя руками вместо вёсел. Доплыв до Вики, он остановился и произнес:

— Что, так и будем стоять или начнем заниматься Сёрфингом? — Он улыбнулся.

Вика вздохнула, собралась с мыслями, аккуратно улеглась на доску и посмотрела на Марка. Тот одобрительно кивнул. Давай, мол, действуй! И девушка попыталась воспроизвести то, что неоднократно повторяла на берегу. Надо заметить, что в воде всё ощущалось совсем иначе. Вика схватилась за края доски и подпрыгнула. Ну-ну. Вполне естественно, с первого раза мало у кого получается. Вика упрямо улеглась на живот и снова подпрыгнула. И снова с головой ушла под воду.

— Помни — Равновесие. Сконцентрируйся. Вот, смотри, — Марк ловко встал на свою доску, но тут же пошатнулся и бухнулся в воду. Он ещё и издевается!

На поверхности показалась эта наглая морда лица.

— Твоя очередь.

Загрызалова снова попыталась подняться и на этот раз почти успешно — по крайней мере, она встала на коленки. Марк дружелюбно подал ей руку, и с его помощью девушка всё-таки одолела это упражнение. Но устоять ей удалось максимум полторы секунды.

Сколько же сил и энергии отбирает это «запрыгивание»! Так ни разу и не запрыгнув самостоятельно, Вика в который раз с помощью Марка залезла на несчастную доску. Ужас какой-то. И это при штиле. Что же будет, если сюда и волн добавить??

— Не переживай. Это твоё первое занятие. Люди учатся этому искусству годами, — подбадривал Марк.

— Но как же я буду плыть, тут нет течения?.. — вдруг задалась вопросом Вика.

— А к примеру вот так! — Марк толкнул Викину доску с Викой в придачу по воде. Загрызалова от неожиданности потеряла всякое равновесие.

— Ах так! — притворно разозлилась она и, схватив голову негодяя, «утопила» его. Естественно негодяй не остался в долгу и тоже потопил нахалку.

Нарезвившись вдоволь, «детишки» выбрались на берег и теперь стояли, пытаясь отдышаться и все же не прекращая смеяться.

— Попробуй разбежаться, а потом запрыгнуть на свою доску, — посоветовал парень, — отсюда и появится скорость! — И он сам проделал этот трюк.

Вика тут же поспешила за блондином, разбежалась, прыгнула и почему-то оказалась накрыта доской. Причём доска ещё и треснула Вику хорошенько по лбу. Марк тут же пришёл на подмогу.

— Может, на сегодня достаточно? — предложил парень. — И я ещё кашу не ел, — улыбнулся он. — Больно?

— Нет, но неприятно. Не думала, что сёрфинг — такая сложная штука…

— Да, это тебе не бадминтон.

— Бадминтон тоже не прост. Один мой знакомый сломал руку о ракетку… Правда, его, кажется, жена этой ракеткой стукнула…

Марк рассмеялся. Вика тоже.

— Ну что, уходим?

— Подожди. Последний разок… — Вика собрала все свои силы в кулак, и напоследок снова попытала везение. И, невероятно, она это СДЕЛАЛА!!

— Йес!!! У меня получилось!! Всё-таки я не полный лапоть!

— Ты не что?

— Лапоть… ну, лузер.

— А, понятно. Поздравляю с победой!

Мокрые, уставшие, они поплелись к машине.

— Хочешь, расскажу секрет? — предложил заговорщицки Марк.

— Угу.

— Когда я учился сёрфингу, у меня этот трюк удался лишь… на третий день, — закончил он шёпотом. — Так что ты побила мой рекорд! Только это секрет, — с весёлыми искорками в глазах напомнил блондин.

— Обещаю, я никому его не выдам, — хихикнула Вика. — О-о-ой, спасибо тебе, братишка!! Спасибо-спасибо-спасибо!!! Я и сёрфингу научилась, и отдохнула, и хоть на какое-то время выкинула все проблемы из головы. Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Обращайтесь ещё.

5

«…Buongiorno Italia gli spaghetti al dente e un partigiano come Presidente…».

Вика разлепила веки, недоумённо пошарив по сторонам сонным взглядом. Что это?..

«…E un canarino sopra la finestra…».

Откуда? Да ещё так громко? Голос, вроде, знакомый.

«Lasciate mi cantare…».

Стоп! Девушка знала эту песню! «L'italiano», исполняет Тото Кутуньо. Ну, теперь несложно догадаться, откуда доносится запись.

Загрызалова поглядела на электронные часы. 13:31. Время самое что ни на есть приемлемое. Для тех, кому не нужно отсыпаться после двух рабочих смен подряд. А Виктория накануне день отработала в ателье, а на ночь ушла официантничать в клуб.

И что у них там за праздник такой, у этих итальянцев?

Ладно-ладно. Пусть формально нет права жаловаться, но раз уж вы нам не даёте спать, то и мы вам не дадим нормально повеселиться! Так, где компьютер? Как там подключаются эти динамики? Что тут у нас есть?..

«Комбат, батяня, батяня комбат…» — грянуло из дома Дантона и мигом перекрыло вокал Кутуньо. Хотя и ненадолго — итальянцы тоже оказались не промах.

«Con la chitarra in mano…» — долбануло по ушам так, что Вика чуть не оглохла и очень пожалела остальных соседей.

Ничего, русские не сдаются!

«Летят самолёты и танки горят…»

Итальянцы, как выяснилось, тоже сдаваться не привыкли.

«Buongiorno Italia che non si spaventa…». Барабанные перепонки чуть не лопнули.

Ах так? Ещё посмотрим, кто кого!

«Атас!!! Эй веселей, рабочий класс!..». С такой громкостью это уже была не песня, а звуковое оружие массового поражения.

В доме соседей тоже переменили мелодию. Поставили другую песню того же исполнителя — «Se Mi Ami».

«Dai che si va, diamo un calcio alla citta…» — разразился проигрыватель, грозя лишить слуха всех, кто находился в радиусе мили.

Понятно. Это не метод. Нужен другой подход. А то чего доброго кто-нибудь пожалуется в полицию, тогда Вике несдобровать. Что ж, если победы не видать, то надо добиться хотя бы ничьей. Где же эта песня?.. Запись точно была на компьютере… А, вот!

«Una mattina mi son svegliato… — зазвучало из динамиков, надрывающихся в полную силу. — o bella, ciao! bella, ciao! bella, ciao, ciao, ciao! Una mattina mi son svegliato… — уже можно было немного сбавить громкость, так как соседи тоже уменьшили звук. Прислушивались. — …ed ho trovato l’invasor».

«Белла Чао». Эту песню в СССР и России называли ещё «Песней итальянских партизан». А самым замечательным было то, что в данном варианте есть слова и на итальянском, и на русском языках. Трудно придумать лучший первый шаг к примирению.

К тому времени, когда началась русскоязычная часть песни, музыка в доме итальянцев затихла.

«Прощай родная, вернусь не скоро, о белла чао, белла чао, белла чао, чао, чао… — раздавался сильный и глубокий голос Магомаева, которым Вика не переставала восхищаться. — Я на рассвете уйду с отрядом Гарибальдийских партизан…».

…Придя домой, Марк не обнаружил квартирантки, зато нашёл записку. «Ушла к соседям-итальянцам. Не волнуйся. Вика.».

Не волноваться? Она просит не волноваться?! Да напиши Вика «Я решила поплавать в бассейне с крокодилами», Марк и то испугался бы меньше. Во что опять вляпалась Загрызалова?! Неужели поскандалила с итальянцами, пошла разбираться?.. Нет, Виктория, конечно, за себя может постоять, но их же там много! Численный перевес…

Ихтиолог, не медля, отправился на выручку. Он готов был прорываться с боем в дом соседей «справа» и вытащить оттуда Вику, даже если придётся кого-нибудь взять в заложники.

К удивлению Марка, биться не пришлось. Парня беспрепятственно пропустили внутрь, на превосходном английском уточнив — он ли брат Виктории Загрызаловой.

— Да, я, — подтвердил обескураженный блондин.

Его приняли едва ли не с распростёртыми объятиями: похлопали по плечу и любезно-прелюбезно препроводили в главную комнату. Там стоял огромный стол, уставленный всевозможными мясными блюдами, салатами, пирожными, вином и шампанским. Здесь угощалось человек двадцать, не меньше. А посредине всей этой братии Марк, совершенно неожиданно для себя, углядел Вику. Загрызалова сидела в обнимку с пожилой итальянкой (той самой, что любила шипеть на Дантона и его гостей), и обе они, при поддержке близсидящих гостей нараспев декламировали:

— О белла чао, белла чао, белла чао, чао, чао!!!

Увидев ихтиолога, Виктория обрадовано помахала рукой.

— Марк, здорово, что ты пришёл! У сеньоры Паолины Гельтруде День Рождения!

Сеньорой Паолиной Гельтруде оказалась опять-таки та самая бабуля.

Двое крепких ребят подхватили Марка под руки и усадили за стол, налив бокал вина. Ихтиолог был шокирован, как монашка в публичном доме. Но самым большим сюрпризом стало то, что Фавароло (жители дома), как выяснилось, были никакими не мафиози, а вполне дружелюбными и законопослушными гражданами. Спустя десять минут Марк уже не понимал, как мог раньше их недолюбливать, а через полчаса недоумевал — как вообще кто-то может враждовать с этими приятнейшими людьми?..

6

Нельзя сказать, что с тех пор семейство Фавароло с Марком и Викой сделались лучшими друзьями, но отношения между двумя домами заметно потеплели. Общение улучшилось настолько, что Паолина Гельтруде стала здороваться с Загрызаловой и Дантоном, причём нередко сопровождала сие действие искренней улыбкой. Остальные Фавароло тоже показали себя как чрезвычайно приветливые люди. Теперь они частенько переговаривались с соседями «слева» через ограду или по пути, если куда-то шли вместе, например, в магазин.

Глядя на всё это, миссис Димсдейл решила, что Виктория и итальянцев завербовала в коммунистическую партию. Мэри Хоуп не знала, что предпринять. Она даже пробовала обратиться в полицию. Там женщину внимательно выслушали, пообещали принять меры, попросили не распространяться о происходящем и сохранять спокойствие, а после ухода дамы долго посмеивались. Один сознательный полицейский всё же зашёл в дом Дантона.

Марк тогда был на работе, так что Вике пришлось полностью принять удар на себя. Положение упрощалось тем, что сам сержант чувствовал себя глупо и мечтал побыстрее со всем этим покончить.

— Мисс, Вы гражданка Австралии?

— Нет, — преспокойно ответила Вика, у которой все поджилки тряслись.

— У Вас туристическая виза?

— Да, — кивнула Загрызалова, строя сержанту невиннейшие глазки.

— Могу ли я взглянуть на документы?

«Дорогой самодержец, мы пропали!»- почему-то первым делом в мозгу Вики всплыла именно эта фраза из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Но, блефовать так блефовать.

С гордо поднятой головой, Вика направилась в свою комнату, лихорадочно раздумывая — как выкрутиться из этого положения и можно ли из него выкрутиться вообще. Полицейский пошёл следом.

Но не успели они достичь комнаты, как со стороны кухни раздался грохот, а затем шебуршание.

— Вы же сказали что в доме больше никого нет, — насторожился полицейский.

— Так и есть, — не солгала Вика. — Во всяком случае, было.

И они двинулись выяснять причину шума.

Причиной оказался Кук, опять наведавшийся за печеньем. Просто удивительно, как это животное умудрялось находить вкусности в любом уголке дома вообще и кухни в частности. Достать лакомство кенгурёнку было труднее, чем найти, но он и с этим всегда успешно справлялся.

— Кук! — расхохоталась девушка, готовая задушить кенгурёнка в объятиях. Животинка появилась в самый нужный момент. «Надо будет купить ему пару коробок этого печенья».

— Что это? — поразился сержант.

— Кенгурёнок.

— Вижу. Вы что, держите его в доме?

— Нет, он не наш, а соседский.

— Так они держат его дома?

— Наверно. Но, как видите, в передвижениях он не ограничен. Кук, имей совесть, оставь хоть пару печенюшек Марку на завтрак!

— Как фамилия соседей?

— Сильверстоун, кажется.

— У них есть разрешение и соответствующие документы?

— Понятия не имею.

— Можете показать мне, где их дом?

— С радостью.

Про радость Виктория тоже не солгала. Добросовестный полицейский справедливо рассудил, что гораздо важнее разобраться в ситуации, где, возможно, имеет место жестокое обращение с животным, чем проверять бредовые подозрения неуёмной пожилой дамы. Таким образом, Загрызалова оказалась спасена. «Пары пачек маловато. Куплю ящик, малыш заслужил».

Судя по тому, что Кук никуда не исчез и, как и прежде, с завидной регулярностью нарисовывался в доме Дантона в поисках вкусненького, у Сильверстоунов не было никаких проблем с документами на кенгурёнка.

Помимо работы, домашних дел, утренних пробежек, к которым не так давно пристрастилась, и посещения пляжа, Вика занималась ещё поисками разгадки их с Марком ванн. Рысканье в Интернете результатов не дало, и Загрызалова повадилась ходить в местные библиотеки и музеи, просто чтобы узнавать о россиянах, которые в разные времена бывали в Голд-Косте. Она пыталась выявить хоть какую-то связь между Россией и Австралией. Это ещё кое-как получалось. Но вот пересечений конкретно Викиного города и Голд-Коста не обнаруживалось.

Загрызалова научилась неплохо плавать, в сёрфинге тоже наметился прогресс, по крайней мере, Вика уже могла им заниматься, не опасаясь, что кто-то из окружающих умрёт от смеха. У Марка было не так много времени, чтобы обучать «сестру», поэтому девушке помогала Кристи. Да-да, Кристи. Когда рыжая бестия поняла, что Вика — не соперница, то враждебность улеглась, и выяснилось, что возлюбленная Дантона вполне может быть сердечной и мягкой. К ужасу Марка, Вика и Кристи сдружились. Нет, лучшими подругами они не стали, но общались замечательно и могли болтать друг с дружкой часами напролёт.

На обеих работах всё было нормально. Порой возникали неприятности, но это ведь естественно, для любого труда и любой страны. Вика справлялась, тем более что оба работодателя хорошо к ней относились и никогда не отказывали в помощи.

Дни складывались в недели, недели — в месяцы.

7

— У нас какой-то праздник? — Марк, сложив руки, с интересом смотрел на хлопочущую возле духовки Вику.

— С чего ты взял? — пропыхтела девушка, доставая противень с румяными пирогами.

Марк кивнул на выпечку.

— Вот с этого. Не похоже на стандартный обед.

— Ну, — Вика откинула со лба прядь волос, выбившуюся из хвостика, — я уже давно собиралась испечь что-нибудь. Надо же когда-то воплощать замыслы в реальность, а то… — Загрызалова быстро облизнула губы.

— А то что? — Марк пристально поглядел на свою жилицу.

Та пожала плечами.

— А то я, наверно, скоро вернусь в Россию.

Эта новость не застала Марка врасплох, но всё же парень немного удивился.

— В Россию? А как же четыре миллиарда?

Вика накрыла выпечку полотенцем и взялась за кастрюлю, в которой ещё осталось тесто.

— Я регулярно общалась со своей коллегой, она держала меня в курсе дел…

— Да, точно, ты же рассказывала. — Марк почесал затылок. — И что было в инспекции?

— Сумасшедший дом, — не сдержалась Виктория. — Но все шишки полетели на Чернова. То есть, почти все. Мне тоже нехило бы досталось, если б я осталась. Было несколько крупных судебных разбирательств — у инспекции с предприятием, инспекция, в конечном счете, отсудила деньги. Таким образом, в данный момент материальная ответственность мне не грозит. Хотя мой послужной список безнадёжно испорчен, и этот случай серьёзно подпортит всю мою будущую карьеру. — Вика вздохнула.

— А этого Чернова всё-таки уволили?

— Сам ушёл, хотя, скорее всего, по принуждению. Он молодец, не растерялся. Нина Борисовна — редкая змея, но и Чернов не ест суп тапкой. — Последний оборот являлся перефразировкой поговорки «Не лаптем щи хлебает».

— Какой ещё суп? — опешил Марк.

Вике стало смешно.

— Русское выражение, означает, что тот, о ком говорят, отнюдь не прост. Извини, я иногда забываюсь.

— Ничего. Тем более, я ведь тоже не раз ставил тебя в тупик австралийскими присловьями.

— Правда. Чего стоил один этот ваш крокодилий хлеб{Вполне безобидный бутерброд.}. Я ведь тогда в серьёз подумала, что ты предлагаешь мне бутерброд с крокодилятиной.

Оба они засмеялись, вспомнив тот курьёз.

— Так вот, — продолжила Загрызалова, — Чернов не стал терять время даром и подался в политику, тем более что он уже давно туда метил.

— И как? Успешно?

— Даже очень. Он стал мэром.

Марк присвистнул.

— Ничего себе! Парень действительно отнюдь не прост.

Вика испытала гордость за бывшего начальника.

— Не знаю, как ему это удалось в такие сроки, однако факт есть факт. Так что Нина Борисовна теперь в гораздо большей опасности, чем я.

— С чего ты взяла? Не хочу показаться пессимистом, но ведь формально вся эта заварушка — твоя вина.

— Верно. Но я не сомневаюсь, что Чернов с самого начала понял, что к чему. К тому же, — Вика плутовски отвела взгляд, — перед отбытием сюда я написала ему электронное письмо, где извинилась и подробно объяснила, как всё было. Я не жду, что он меня простит и распрострёт объятия, но преследовать и поганить мне жизнь, думаю, не станет.

Молчание.

Вика принялась раскатывать последний кусок теста, причём стаканом, поскольку скалки в дома Мерка никогда и не водилось. Фартуков раньше тоже не имелось, но Загрызалова приобрела парочку и в одном из них сейчас как раз и кухарничала. Впрочем, это не помешало перепачкаться мукой если не с ног до головы, то с рук до лба.

— Мы ведь договаривались на полгода, — медленно заговорила Вика. — Полгода на исходе.

— Я не гоню тебя, — тихо промолвил Марк.

Вика ласково посмотрела на ихтиолога.

— Мне действительно пора восвояси. Вполне возможно, что я даже смогу вернуться на прежнюю работу.

— Как?!

— Очень просто. Там нехватка кадров. И это учитывая, что на дворе кризис и безработица. Я ведь говорила: та работа очень тяжёлая и трудоёмкая, вдобавок, требует большого умственного напряжения.

— И при всём этом ты хочешь вернуться?

Вика пожала плечами.

— Я приспособилась и привыкла, мне будет не так сложно.

Опять тишина. Вика, покончив с раскатыванием, уложила тесто на противень.

— Знаешь, — девушка мягко усмехнулась, — когда я первый раз попала сюда и увидела гору плакатов и транспарантов, то решила, что хозяин жилища — фанатик окружающей среды.

— Их доставили из типографии накануне, я просто не успел их завезти в офис.

— Как бы там ни было, таково моё первое внятное впечатление от этого дома и от Австралии вообще.

— Я всё ещё фанатик в твоих глазах?

— Нет, что ты! — Викина улыбка стала шире. — Кстати, как продвигается спасение дельфинов?

— Китов.

— Ах да, прости. Так как?

— Неплохо. Во всяком случае, некоторых чиновников мы растормошили.

— Молодцы. — Вика закончила выкладывать на тесто начинку — нарезанные яблоки. — Чуть не забыла: звонила Кристи. Просила передать, что ты бабник и негодяй.

— Спасибо, — проникновенно поблагодарил Дантон, не удержавшись, тем не менее, от усмешки.

— Чем ты на этот раз вызвал её праведный гнев? — полюбопытствовала Вика, стараясь, чтобы голос не звучал издевательски.

— Был любезен с официанткой, — горько вздохнул Марк.

— Насколько любезен?

— Дал хорошие чаевые, улыбнулся и сказал, что она хорошо выглядит.

— Дантон, ты самоубийца!

— Но она правда хорошо выглядела, — попытался оправдаться ихтиолог. — У неё не было при себе зеркала, и она спросила нас…

— Видимо, вчерашний вечер был весёлым.

— Смотря для кого, — кисло хмыкнул блондин, а потом уткнулся в свои ладони. — Вдобавок, выяснилось, что Кристи поедет к своей сестре на весь отпуск.

— Сочувствую тебе.

— Я тоже себе сочувствую. У нас ведь были планы… Я не увижу её целый месяц.

Вика устремила на парня внимательный, чуть ироничный взгляд.

— И что ты здесь делаешь?

— В смысле?..

— Почему ты здесь со мной, а не там с ней? — Виктория приподняла бровь.

Марка немножко растерялся. А правда, почему? Ведь примирение с Кристи ни в жизнь не было проблемой.

— Потому что… потому что я хочу попробовать пирог. Уже можно?

Вика милостиво кивнула, затем сняла полотенце с противня, разрезала пирог с ягодами и подала Марку большой кусок, а сама поставила в духовку следующую заготовку.

— У-у-у, вкуснятина, — протянул Марк с набитым ртом.

— Налить тебя чаю или молока?

— Нет. Я, пожалуй, пойду. Надеюсь, к моему приходу не всё будет съедено? М-м-м, очень вкусно. Ты, оказывается, хороший пекарь.

— Бабушка меня научила, — Вика вытерла руки о фартук.

Марк уже дожевывал свой кусок.

— Странно, — задумчиво прочавкал ихтиолог.

— Что тут странного? — не уразумела Загрызалова.

Дантон уже окончательно покончил с порцией пирога.

— Просто я часто слышу от тебя о твоей бабушке, о дедушке. А про мать и отца ты никогда не говоришь.

— А они не стоят того, чтобы говорить про них, — сказала Вика. Сказала не быстро, не медленно, не сбивчиво, не пренебрежительно. Сказала равнодушно.

Марку сделалось не по себе.

— Извини, я зря затронул тему.

— Брось, — фыркнула Загрызалова по-прежнему столь же хладнокровно. — Всё нормально. Я спокойно к этому отношусь.

— Они плохо с тобой обращались? — Зачем спросил?! Слово «деликатность» тебе знакомо?!

Неожиданно для Марка Вика ответила вопросом на вопрос:

— Марк, а почему я, по-твоему, не прикасаюсь к алкоголю?

И впрямь. Отчего сам Дантон ни разу не задавался этим вопросом? Ихтиолог ведь отродясь не встречал никого, кто был бы настроен к выпивке агрессивнее, чем Вика. Марк смутно догадался об ответе, но предпочёл промолчать.

— У меня дурная наследственность. Мои мать и отец — оба были алкоголиками. И я не хочу рисковать. — Вика опустила взгляд на свои сцепленные ладони, а потом вдруг стала истово наводить порядок на столе. — Я слышала, если несколько поколений не употребляют алкоголя, то что-то там вырабатывается и передаётся детям, в итоге у потомков выработается нечто вроде иммунитета к алкоголизму. Не знаю, правда это или нет… — Вика сгребла в кучу посуду и выгрузила всё в раковину. У девушки не тряслись руки, не дрожал голос. — Ты спросил, плохо ли они со мной обращались. Мне повезло больше, чем некоторым: меня не избивали до полусмерти, не тушили об меня сигареты. Не смотри так, среди алкоголиков подобное не редкость. Меня таскали по пьянкам-гулянкам, вечно забывали покормить, сахар я вообще видела только на праздник, и то не на каждый. Спала я в основном на полу, потому что кровать и диван были вечно заняты вырубившимися родителями и их не менее «трезвыми» дружками. Но, как я уже сказала, могло быть хуже.

И как прикажете быть в такой ситуации незадачливому ихтиологу? Если б Вика нервничала, плакала, он бы ещё знал, как себя вести. А Загрызалова сейчас являла собой образец умиротворённости, прямо-таки полный дзен.

— Мне жаль. — Это было единственное, что пришло Марку в голову.

— Мне тоже, — усмехнулась Вика, ставя вымытый стакан на полку. — К счастью, всё это закончилось, когда бабушка с дедушкой, наконец, смогли лишить мою мать родительских прав и взяли меня к себе.

— Мать? А отца?.. — Дантон, купи себе пластырь и наклеивай на рот при необходимости!

— А отец к тому времени умер. Напился, уснул на лавочке в тридцатипятиградусный мороз и замёрз насмерть. Невесело, правда?

Пластырь, определённо пластырь!

— Это ужасно, — тихо проронил Дантон, абсолютно не представляя, какую линию поведения избрать. Вика явно не нуждалась ни в утешении, ни в сочувствии, а если и нуждалась, то старательно таилась.

— С тех пор я не видела мамы. — Вика сполоснула тарелку. — Мы с ней прекрасно живём друг без друга вот уже восемнадцать лет. Вернее, я живу, за неё поручиться не могу. Не знаю, где она, что с ней. Да и не хочу знать.

— Тебе совсем не интересно? — не утерпел Марк и опять про себя помянул пластырь.

— Нисколько. Для неё на первом месте выпивка, на втором — собутыльники. Я — в лучшем случае на десятом. Она пропила всё, что сумела, включая жильё. И меня бы она тоже пропила, если б могла. — Покончив с мытьём посуды, Вика стала вытирать стол.

— Алкоголизм — болезнь, — неуверенно напомнил Марк. — Нельзя винить больных в недуге.

Загрызалова замерла и искоса метнула взгляд на ихтиолога.

— Марк, некоторые люди исцеляются и от рака, благодаря сильной воле. А моя мамочка даже не попыталась лечиться. Этим всё сказано.

— Мне жаль, — повторился Марк.

— Ничего, — девушка махнула рукой. — Не принимай такой траурный вид. Да, при родителях мне жилось несладко, но после того, как бабушка и дедушка забрали меня, у меня началось счастливое детство.

— Должно быть, твои бабушка и дедушка были очень хорошими людьми.

— Замечательными, — в голосе Вики зазвучала нежность, трогательная, непоколебимая, преданная. — На свете не было никого лучше.

— Не сомневаюсь, — тепло произнёс Марк.

Вика ответила улыбкой. А потом своим обычным беззаботным тоном выдала:

— Всё, закончили с воспоминаниями. Иди к Кристи и помирись с ней.

Марк с колебанием покосился на девушку.

— А это удачная идея — оставить тебя одну?..

Вика едва не расхохоталась.

— Я тебя умоляю! Сколько раз мне повторить, что всё нормально? Я не собираюсь закатывать истерику и биться головой о стену. Я в полном порядке. Ступай.

— Ладно. — Марк встал и направился к выходу.

На пороге, между кухней и гостиной, парень всё же обернулся. Вика преспокойно стряхивала остатки муки на старую газету. Такая уравновешенная, сильная. Но ведь в то же время — хрупкая. Марк внезапно увидел маленькую девочку, привыкшую спать на полу и мечтающую о куске сахара. И на Дантона что-то нахлынуло. Он быстрым шагом, почти бегом, возвратился на кухню, подскочил к Вике и крепко-крепко обнял со спины, прислонив подбородок к плечу девушки.

Загрызалова не стала вырываться, возмущаться. Она положила свою, перепачканную мукой, ладонь на ладонь блондина, чуть сжала. Молодые люди простояли так с минуту. Потом Виктория усмехнулась:

— Иди уже. И передавай Кристи привет.

Марк поцеловал её в щёку и ушёл.

8

Ласковый лучик утреннего солнца бесцеремонно пролез в комнату через плохо задёрнутые шторы. Он опустился прямиком на роскошные волосы спящей Кристи, отчего они сразу же запереливались, заиграли золотом. Это было потрясающее зрелище, которым Марк вот уже четыре года не уставал любоваться.

Дантон, приподнявшись на локте, следил за тем, как Кристи постепенно просыпается. Сначала она немного нахмурилась, потом быстро выдохнула, на губах заиграла улыбка, и, наконец, девушка, потянувшись, открыла глаза. В эти два бездонных бархатисто-коричневых омута Марк вообще готов был смотреть вечно.

— Доброе утро, — Кристи сонно улыбнулась и потёрла глаза. — Ты давно проснулся?

— Полчаса назад.

— И всё это время смотрел на меня? — девушка нежно прикоснулась к подбородку Марка.

— Не отрываясь. — Ихтиолог поцеловал Кристи, а потом, вздохнув, спросил: — Тебе обязательно уезжать на целый месяц?

Кристи, взгрустнув, кивнула.

— Да. Марк, я бы и сама хотела провести отпуск с тобой, но не могу. У Нэнси действительно серьезные проблемы. Я должна побыть с ней.

Марк попробовал казаться весёлым, но вышло неважно.

— И почему твоя сестра живёт так далеко? — печально усмехнулся Дантон.

— Потому что её муж родом из Перта, — коротко и логично ответила рыжая. — Я буду скучать.

— И я… Ты не можешь вернуться к пятому июня?

— Очень сомневаюсь. А что это за дата?

— У нас на работе намечается небольшая вечеринка, точнее, барбекю — босс всех к себе приглашает.

— В честь чего?

Марк притворно нахмурился:

— Пятое июня — Всемирный День Защиты Окружающей Среды, я же тебе об этом говорю четвёртый год подряд.

— А я постоянно забываю, — Кристи рассмеялась. — Прости. И что, вы, в честь дня защиты природы, будете жарить и поглощать мясо? Оригинально.

— Просто начальник хочет произвести впечатление на спонсора.

— Спонсора?

— Да. Какой-то «меценат» выделил деньги на закупку нового оборудования для океанариума, вот босс и решил сделать ответный реверанс. Хотя, скорее всего, этот самый меценат не придёт на празднование лично, а пришлёт кого-нибудь из своих поприсутствовать из вежливости.

— Судя по твоему тону, ты не очень-то проникся благодарностью к меценату, — лукаво подметила Кристи.

Марк пожал плечами.

— Не верю, что всё это было сделано по-настоящему безвозмездно. Обычно так богатые предприниматели начинают подмазываться к экологическим организациям.

— Тебе уже мерещатся заговоры. Скоро совсем с ума сойдёшь со своей экологией.

Марк озорно скосил глаза, обхватил Кристи и, приблизившись своими губами к её губам, прошептал:

— И ты не боишься оставаться наедине с потенциальным психом?

Кристи игриво натянула одеяло повыше.

— Теперь боюсь.

— Какая ты пугливая, — Марк попытался стянуть «покров стыдливости», но рыжая без боя не сдалась.

Шуточное сражение за одеяло продлилось недолго и закончилось безоговорочной капитуляцией Кристи.

— А может, тебе просто не ходить на это барбекю? — напоследок попробовав отбиться, проговорила девушка.

— Не получится, я уже пробовал отговориться. Присутствие некоторых работников, в том числе и меня, обязательно, — сообщил ихтиолог, не прекращая наглых домогательств. — Я умру там от скуки один! Погибну в расцвете лет!

— Возьми с собой сестру.

— Кристи, на такие мероприятия ходят со своими девушками, а не сёстрами.

— И что? Пусть все видят, какой ты у меня благочестивый семьянин. — Рыжая рассмеялась с новой силой, стукая Марка по расшалившейся руке.

— Видимо, и впрямь придётся идти с Викой. Думаю, ей будет интересно. Насколько я знаю, наш спонсор родом из России, возможно, его помощники тоже русские. Пусть Вика со своими пообщается.

— Видишь, как удачно всё складывается. Убери руки!

— Не уберу!

— Убери!

— Даже не надейся!

Идиллию прервал звонок мобильного телефона. Марк нехотя взял трубку.

— Марк Дантон. Кто? Да, помню. Нет, в одиннадцать. До свидания.

Всё бы хорошо, да вот Кристи, отличавшаяся завидным слухом, уловила, что с другого конца вещал женский голос.

— Кто это был?! — не замедлила осведомиться рыжая, сурово сведя брови.

«Опять! — мысленно простонал Марк. — И попробуй её теперь убедить, что это просто студентка уточняла — во сколько начнётся плановое погружение…».

9

— Позвольте представить: Марк Дантон — один из наших самых многообещающих молодых сотрудников.

Немного обескураженный подобной характеристикой себя любимого, Марк не сразу сообразил пожать руку человеку, с которым ихтиолога знакомил начальник.

— Марк, это Сергей Данилов — один из помощников нашего… спонсора. А это… — Директор океанариума вопросительно-нерешительно уставился на Вику.

— Моя сестра Виктория, — пришёл на помощь Дантон.

Данилов взял Викину руку, но не пожал, а галантно поцеловал.

— Вы очаровательны.

У Загрызаловой не было ни единого повода сомневаться в правдивости сего заявления. За прошедшие месяцы она красиво загорела, и теперь золотисто-коричневая кожа как нельзя удачнее гармонировала с белоснежным обтягивающим платьем длиной до колена, без лямок, с небольшим разрезом сзади. Туфли к наряду были подобраны тоже безупречно-белые. Их тонкие каблучки кокетливо поцокивали при каждом шаге. Викины волосы, уже давным-давно примирившиеся с местным климатом и прекратившие бунтовать, крупными блестящими волнами покрывали острые плечики и статную спинку. На смуглом лице ярко, но не вызывающе выделялись умело подкрашенные глаза, а губы, с нанесённой на них светло-перламутровой помадой, производили просто-таки неизгладимое впечатление.

«Да, такую сестрёнку не стыдно показать начальству и спонсорам», — не без удовольствия подумал Дантон.

— Благодарю, — улыбнулась Сергею Вика. Данилов не уловил родного акцента, что очень порадовало девушку. Значит, она теперь действительно хорошо говорит по-английски. — Мы с Вами соотечественники.

— Правда? — лицо Сергея засияло. — Вдвойне приятно. Хотите, я Вас чем-нибудь угощу?

— Хочу, если речь не о спиртном.

Данилов подставил девушке локоть. Вика, не колеблясь, взяла мужчину под руку и вместе с ним направилась в центр площадки, напоследок одарив Марка беспечным взглядом. Дантон только вздохнул. Ладно, в конце концов, Вика — большая девочка, у неё своя голова на плечах.

Всё происходило во дворе коттеджа, принадлежащего начальнику Марка. И двор, и дом отличались завидными размерами (Вика даже машинально подсчитала, какой налог со всего этого можно было бы взять в России), так что здесь без труда разместились все приглашённые: и работники океанариума, и представители щедрого спонсора. Мероприятие напоминало скорее пикник, нежели пышный приём, но так, по мнению многих, было даже лучше. Никаких белых рубашек с тугими воротниками, удушающих галстуков, громоздких пиджаков, тяжёлой обуви, длинных платьев и прочей малокомфортной атрибутики. Царила ненапряжённая, хотя и достаточно официальная атмосфера.

Вике, безусловно, льстило внимание Данилова, как-никак, он был видным мужчиной. Но голова у Загрызаловой не кружилась. Во-первых, при всех прекрасных манерах, сладких словах и радушных улыбках Сергея, что-то в нём настораживало. У девушки было такое ощущение, будто она общается с хорошо накормленным, спокойным тигром. То есть, пока тигр сыт и ничто ему не грозит, всё нормально. На как только он проголодается или почувствует опасность, без промедления пустит в ход клыки и когти. Во-вторых, помимо Вики здесь были и другие симпатичные женщины, что, без сомнения, не ускользнуло от внимания Данилова, который явно не являлся однолюбом.

Будто в воду глядела. Не прошло и двадцати минут, как любвеобильный помощник мецената переключился на другую хорошенькую работницу океанариума, вежливо распрощавшись с Загрызаловой. Нельзя сказать, что это слишком уж огорчило Вику.

Солнце припекало, но не палило, дул влажный, чуть солоноватый ветерок. В общем, живи и радуйся. Именно этим Вика и собиралась заняться. Она с удовольствием общалась с персоналом океанариума, тем более что среди них у Загрызаловой теперь имелось немало знакомых. С соотечественниками тоже приятно было бы поболтать, если б не один из них.

Какой-то молодой человек внушительного вида, сошка помельче Данилова, но понаглее, постоянно лез к Вике и, что самое худшее, норовил её напоить.

— Давай по сто грамм, а?

— Не пью!

— Да ладно тебе, чисто символически!

— Я же сказала: нет!

— Ну чуть-чуть!

— Игорёк, ты что, родного языка не понимаешь?! — Вике ничего бы не стоило на этом самом родном языке обругать Игоря так, что парень бы потерял не только желание пить, но и желание находиться здесь вообще. Однако Загрызалова сдерживалась, ведь оскорблять людей, работающих на «мецената» — то же самое, что оскорбить самого благодетеля лично; это уже чревато серьёзными неприятностями для директора и, как следствие, для Марка, на котором обиженный босс наверняка отыграется. Так что надо оставаться в рамках. — Нет! Ноу! Но! Найн!

Вика битый час пыталась отделаться от Игоря. Получалось с переменным успехом. Игорёк отставал на время, а потом возвращался, ещё разгорячённее и, кажется, пьянее. Пока его поведение всё же не выходило за пределы дозволенного. Даже если б и вышло, вряд ли «местные» посмели бы одёрнуть зарвавшегося россиянина. А «своим» было всё равно. Кто-то пару раз делал замечания, но Игорь успешно пропускал это мимо ушей.

В конце концов, он зажал Вику между пальмой, стеной дома и столиком с напитками.

— Кончай ломаться, хряпни хоть стаканчик!

— Мужчина, отстаньте от меня! — Вика перешла на английский, надеясь, что хоть это отвадит навязчивого соотечественника.

Не помогло — Игорёк, хотя и с грехом пополам, тоже заговорил на языке Шекспира. Бедный Шекспир!

— Выпей!

— Отвяжись!

— Не отвяжусь, пока не выпьешь!

— Я не пью, совсем!

— Врёшь! Давай на брудерт… дбруден… брудершафт, во!

Вика уже собиралась взвыть, а потом пригрозить укусить Игорька, но этого не понадобилось.

Откуда ни возьмись, появился Марк. Недолго думая, ихтиолог схватил приставалу за ворот, да так, что Игорь от неожиданности протрезвел сразу наполовину.

— Она не пьёт алкоголя, что тут непонятного?! — угрожающе прошипел Дантон, судя по всему, настроенный очень решительно. Глаза у него просто-таки сверкали от гнева, а губы были угрюмо сжаты.

От такого зрелища Игорь вытрезвился окончательно.

— Всё понятно, всё, — заявил парень и мигом ретировался.

Вика взглянула на избавителя с горячей благодарностью.

— Спасибо. Я уже не знала, что делать.

Марк ответил рачительным взглядом.

— Всё нормально?

Вика кивнула и улыбнулась.

— Извини, начальник затащил меня и Патрика в гараж и чертовски долго хвастался новой машиной. Я не видел, что этот тип к тебе пристаёт. Точно всё хорошо?

— Да. — Виктория перевела дух. — Но ты появился вовремя.

— Почему ты его терпела? Насколько я тебя знаю, ты обычно не медлишь с расправой. — Парень усмехнулся.

Вика закусила губу.

— Я бы с радостью, если б… — Вика замолчала и поглядела на ихтиолога исподлобья, будто виновато. — У тебя ведь из-за этого могли быть проблемы. Представь: твоя сестра оскорбляет работника вашего спонсора. Начальство бы тебя точно не простило.

Второй раз в жизни Марку захотелось обнять Загрызалову. Ну как ребёнок, честное слово! Она. Да и он сам, почему-то.

Австралиец взял россиянку за руку.

— Вика… — ему понадобилась секунда, чтобы сообразить, что именно сказать. — Во-первых, мой начальник не мстителен. Любит покомандовать, иногда позанудствовать, но человек хороший. Он бы понял. И во-вторых, будь этот тип хоть родным сыном Английской Королевы, я бы и тогда не стал стоять в стороне.

Вика опять улыбнулась, но совсем не так, как улыбалась раньше. В этой улыбке было нечто особенное, что-то по-детски чистое. Девушка, склонив голову набок, свободной рукой погладила ихтиолога по щеке.

— И кто сказал, что все рыцари вымерли?

Марк не ответил. Он продолжал улыбаться и даже не собирался убирать Викину ладонь.

На всё это со стороны не без интереса любовался Данилов. Любовался и думал: надо же, какие хорошие отношения у брата с сестрой, просто диву даёшься. Сергей усмехнулся, а потом, отойдя ещё дальше, достал сотовый телефон и быстро набрал номер.

— Алё, — мужчина огляделся, убеждаясь, что никто посторонний не подслушивает, — Дмитрий Иванович? Это я. Нет, нормально, гулянка идёт полным ходом. Они это называют «барбекю». Ну, «шашлыки» по-нашему. Вас все благодарят. Как обычно, в общем. Я вот чего звоню. Вы же всё ещё собираетесь на следующей неделе в круиз? Помните, вы хотели кого-нибудь из этих «зелёных» пригласить, чтоб мосты навести? Вот. Тут как раз один есть. Я его раньше видел. Гринписовец тот ещё, прости, Господи. Давайте этого парня и пригласим. У него сестра есть, её тоже можно. Да не, я понимаю, что лучше бы позвать шишку посолиднее, просто… Вы ж сами знаете: те, кого мы ещё не умаслили, пальцы гнут, а те, кого уже задобрили, нам прям пятки готовы лизать. Осточертело уже. А этот ихтиолог — вроде приличный кадр. Вежливый такой, но не перед кем не прогибается. Вдобавок, сестра у него симпатичная. Да и в этой своей организации по спасению окружающей среды он явно не последняя спица в колеснице. Что? Не, я ж говорю: нормальный парень, адекватный. Эх. Сами решайте, я просто предложил. Да, симпатичная. Ну, не Марлен Монро и не Аня Семенович, но тоже ничего. Чего? Нет, не блондинка. И не брюнетка. И не рыжая. Русая. Фигура? Хорошая. Эта девчонка, кстати, тоже из России. А сам ихтиолог — нет. Видно, они сводные. Да красивые у неё ноги, красивые. По крайней мере, одинаковые. А? Ладно. Я им тогда прямо сейчас передам, да?

Глава 4

1

Загрызаловой грешно было бы жаловаться на свои австралийские работы и на работодателей. И Алекс, и Эмили тепло, с уважением относились к Вике, о лучшем начальстве и мечтать нельзя. Виктория увольнялась скрепя сердце. Предварительно она предупредила о предстоящем уходе и дождалась, пока ей подыщут замену. Грустно было прощаться с этими добрыми людьми. И всё же Вике не терпелось вернуться на прежнюю должность. Не потому, что россиянка любила налоги или скучала по родимой инспекции. Вике нравилось чувствовать собственную значимость. «Не для того я проучилась пятнадцать лет — десять в школе и пять в институте, чтобы подшивать чужие платья и разносить спиртное!». Да, смиренностью и отсутствием амбиций Вика похвастать не могла.

Морское путешествие должно было стать её заключительным приключением здесь. По возвращении Вика планировала отправиться в родной город. Так что пока предстояло оттянуться на полную катушку, чтобы не обидно было вспоминать последние дни своих австралийских каникул.

Раззадоренное воображение Загрызаловой нарисовало белоснежный трёхэтажный лайнер размером с несколько футбольных полей. А в порту Вика увидела судно, напоминающее корабль для дальних речных прогулок. Впрочем, девушка ничуть не разочаровалась. Во-первых, ей не нравились огромные шумные махины, а во-вторых, кораблик был на редкость чистый, выдраенный вдоль и поперёк, и смотрелся как новенькая игрушка. Назывался он «Лидия».

— Интересное название, — проговорила Вика, идя за Марком, тащащим обе их дорожные сумки.

— Говорят, в честь жены владельца.

— А кто владелец?

— Наш спонсор.

— У него что, свой корабль?

— И не один, насколько я знаю.

Вика поправила причёску.

— Напомни, как зовут благодетеля.

— Виктор Кар… Карпов, кажется.

— Надо хорошенько запомнить.

Марк усмехнулся.

Они подошли к трапу, где уже поджидал молодой человек в матросской форме.

— Куда вы? — осведомился он.

— На борт, — правдиво ответил Марк.

— А пригласительные документы с собой?

После того, как проверяющему предъявили требуемое, он сделался дружелюбным и вежливым, словно пионер-тимуровец. Взял у Марка вещи и сопроводил гостей в их каюты.

— Вот это да! — присвистнула Вика, увидев свою «комнату». Как номер-люкс в кино, честное слово! Широченная кровать, две тумбочки по бокам, туалетный столик, большое круглое зеркало, шкаф; всё намертво прикреплено либо к полу, либо к стенам, чтоб не было проблем при качке. — Настоящие хоромы! — Девушка, не сумев совладать с приливом энтузиазма, скинула босоножки, залезла на постель и принялась прыгать.

За этим занятием её и застал Марк, только что завершивший осмотр своей каюты. Да, не каждый день увидишь скачущего на кровати налогового инспектора, пусть и бывшего. Занимательное зрелище.

— Как-то странно у тебя морская болезнь проявляется, — заметил ихтиолог.

Вика обернулась в прыжке.

— У меня нет морской болезни. Я просто радуюсь жизни.

— Только не проломи кровать. Не хватало ещё оказаться в долгу у этого Карпова.

— Ма-а-арк! Ты можешь хоть ненадолго расслабиться? Это же морское путешествие, настоящее приключение!

Её слова, вперемешку с подпрыгиваниями, были так забавны и озорно заразительны, что блондин не устоял: поразмыслив пару секунд, избавился от обуви и присоединился к россиянке.

Наверное, если б кто-то сейчас оказался в комнате, то решил бы, что попал в палату для умалишённых. Представьте: двое взрослых людей галопируют по постели и хохочут как взбесившиеся детсадовцы. Впрочем, какая разница — что подумают другие? Главное, что самим «детсадовцам» сейчас хорошо.

— Кстати, а куда мы вообще поплывём? — поинтересовалась Вика.

— К Антарктиде.

— А если серьёзно?

— Я и говорю серьёзно. Берём курс на Южный полюс.

— Дантон!

— Ладно, — хихикнул Марк. — Направляемся к Большому Барьерному Рифу.

— Здорово! — восхитилась Загрызалова, продолжая прыгать.

Марк тоже не прекращал периодически взмывать в воздух.

— Я тебе поражаюсь, Виктория! Выяснять пункт назначения за пять минут до отправления!

— Ну, я знала, что мы поплывём по морю, мне этого было достаточно.

— Ты бы ещё после возвращения спросила: «А куда мы, собственно, плавали?»! Я б не удивился… наверное…

2

— Тебе повезло, что на «Лидии» есть врач. — В голосе Марка угадывались беспокойность и сочувствие.

— Ой, можно подумать, без этого доктора я бы не сообразила, что у меня простуда! — пробурчала Вика, ворочаясь с боку на бок.

— Или грипп.

— Невелика разница. — Ну что делать? И на правом боку неудобно, и на левом плохо, на спине неуютно, а на животе вообще хоть «Караул!» кричи. — Я прихватила с собой целую аптечку из дома, в ней есть и жаропонижающее, и болеутоляющее. А то, что при такой болезни нужно соблюдать постельный режим и как можно больше пить, я ещё с детского сада знаю!

Марк утопил свою усмешку в наигранном покашливании. Нет, Виктория Загрызалова — это всё-таки нечто!

— Надеюсь, ты хотя бы сказала доктору «Спасибо».

— Сказала. Я же вежливая девочка. — Вика чихнула. — Истинная правда. — Больная резко перевернулась на спину. — Гадство! Иначе не выразишься! Это ж надо — слечь во время путешествия! Причём сразу же! Я ведь даже толком не успела погулять по «Лидии» и пообщаться с остальными пассажирами.

— И заразить кого-нибудь ещё… Вика не переживай. Если серьёзно, то ты не много потеряла.

— Тебе легко говорить! — Виктория улеглась на живот. — Ты-то вчера был на вечеринке!

Марк хмыкнул.

— Поверь, вечеринкой то мероприятие нельзя назвать при всём желании. Больше всего это напоминало светский приём в уменьшенном масштабе.

Загрызалова тихонько вздохнула и перекатилась на левый бок.

— А мне всё равно интересно. Расскажи, как прошло.

— Тоскливо. — Марк аккуратно присел на кровать, стараясь не стеснить Вику. Впрочем, места девушке и так было предостаточно. — Судя по всему, здесь собралось немало крупных шишек. Один — глава серьёзной строительной компании, другой — не последний сотрудник известного исследовательского центра. Насчёт остальных пока не знаю толком. Обстановка была как в ресторане на не банкете: сплошные столы с едой, напитками, закусками. Мы все пришли в официальных костюмах: пиджаки, галстуки, прочее; будто на приём к премьер-министру. Маневрировали между этими столами как рыбки среди кораллов. Кое-как познакомились, потом появился Карпов.

Вика оживилась, приподнялась на локте над горой подушек.

— С этого места подробней. Какой он?

Марк неопределённо пожал правым плечом.

— Трудно описать. На первый взгляд ничего особенного. Но это очень ловкий человек. Он так быстро и умело общался с каждым из нас, что мигом обаял практически всех.

— Кроме тебя, — насмешливо не то спросила, не то утвердила Вика.

На сей раз дёрнулось левое плечо ихтиолога. Сам он вздохнул.

— Не сочти меня параноиком. Виктор не сделал ничего, что могло настроить меня против него. Наоборот — был вежлив, весел, ни единого раза не заикнулся о своём бизнесе и профессиональных делах гостей. Он создал замечательную непринуждённую атмосферу.

— Но?.. — Это слово просто-таки напрашивалось, и Вика не утерпела.

Марк посмотрел на дверь, потом в иллюминатор, задумчиво провёл пятернёй по своему курчавому затылку.

— Но я себя чувствовал так, словно вокруг меня плавает акула, которая присматривается ко мне, изучает, и не нападает лишь потому, что я ей ни к чему… пока.

— Знакомое ощущение. Как-то мрачновато. — Загрызалова опять чихнула, отвернувшись, высморкалась в бумажный носовой платок, после чего вернулась к обсуждению «банкета». — Скажи, а женщины на вечеринке присутствовали?

— Да.

— А во что они были одеты?

— В платья.

— Я понимаю, что не в водолазные скафандры. Платья какого фасона?

— По-твоему, я в этом разбираюсь? — Лицо блондина осветила улыбка.

Загрызалова не отступалась.

— Длинные? Вечерние?

— Вроде.

— Вроде или точно?

— Вика!.. Если вечернее платье — это платье до пят, красивое, но непрактичное, то — точно.

Россиянка утихомирилась.

— Хорошо. Значит, и мне моё пригодится.

— Ты взяла с собой вечернее платье?

— Разумеется! Нельзя же упускать случай надеть такую красоту! Тем более, — её голос понизился до лукавого шёпота, — я никогда раньше не носила вечерних платьев.

— Никогда? — подивился Дантон. — А, например, на выпускной в школе или институте?

Виктория забавно сощурилась.

— Там у меня были другие наряды, тоже очень красивые. С минимальными подолами. — Она показала двумя пальцами расстояние в пару сантиметров, очевидно, демонстрируя длину тех самых подолов. — Я выгодно выделялась на фоне однокашниц.

Ихтиолог и бывшая инспекторша рассмеялись.

В течение всего этого разговора Марк исхитрялся то подсунуть Вике градусник, то вручить стакан воды и жестом уговорить отпить хоть чуть-чуть, то впихнуть в девушку ложку лекарственного сиропа, отвратного на вкус, но полезного. Наконец, молодой человек удовлетворился своими добрыми делами, решив, что с Виктории пока достаточно.

— Может, тебе отдохнуть? — предложил парень.

Викины брови смешливо выгнулись.

— А чем я, по-твоему, занимаюсь второй день подряд? Валяюсь и ничего не делаю.

— Я имел в виду — отдохнуть от меня, поспать.

Вика перекувырнулась на живот и беззаботно поглядела на ихтиолога.

— Марк, не такой уж ты и нудный, чтоб от тебя уставать. Да и спать я не хочу. Но если тебе нужно идти, иди, нечего тут сидеть и вдыхать мои микробы.

Она бы на самом деле нисколько не обиделась на его уход, Марк знал. И всё же…

— У меня хороший иммунитет. А дел никаких нет. — Блондин уселся чуть ближе к Загрызаловой. — Поэтому, если ты не против, я побуду здесь. Ну-ка, расскажи про свои выпускные…

3

Может, «Лидия» действительно направлялась к Большому Барьерному Рифу, но отнюдь не кратчайшим путём. Корабль прилично отклонился на восток и теперь был не так уж далёк от Полинезии. Либо этот романтический крюк планировался с самого начала, либо кое-кому понадобилось удлинить путешествие, чтобы, предположим, подольше пообщаться с потенциальными деловыми партнёрами, укрепить знакомства.

Марк поражался: Карпов так ненавязчиво, но виртуозно общался с нужными людьми, что те сами не заметили, как сделались его верными союзниками в мире бизнеса. Сам Дантон тоже испытал на себе влияние «спонсора» и, к своему огромному неудовольствие, должен был признать — к Карпову не придерёшься ни с одной стороны. Однако ихтиолог, имея опыт общения с акулами и посему обладая особым чутьём, не спешил заводить дружбу с Виктором. И вообще, чем дальше они отплывали, тем меньше нравилась Марку вся эта затея с путешествием.

Однако в данный момент настроение у блондина было хорошее. Оно и немудрено, ведь Вика, наконец-то, выздоровела. Сегодня утром она впервые вышла из каюты и тут же вытребовала себе экскурсию по «Лидии».

Лицо Загрызаловой немного осунулось, под глазами оставались намёки на былые мешки, но щёки уже пестрели здоровым розовым румянцем. Она хорошела не по часам, а по минутам. С каждым вдохом свежего морского воздуха девушка всё больше расцветала. Ветер трепал распущенные волосы, то кидая их назад, то отбрасывая на лицо хозяйке. Россиянка смеялась и пыталась заправить непослушные пряди за уши, а новый порыв моментально сводил её усилия на «нет». Одетая в светлую майку, голубые джинсы и синие сланцы, Вика походила на девочку-подростка, этакую пацанку из соседнего двора.

И вела себя она тоже по-детски. Марку то и дело приходилось её остерегать и одёргивать.

— Вика, куда ты? Ты что?! Не лезь туда! Ты как маленькая! Упадёшь! Оставь цепь в покое, она не якорная, она декоративная! Куда?! Осторожно! Не перегибайся через бортик! Я понимаю, хочется поглядеть, что там внизу, но поверь, это зрелище не стоит жизни! Аккуратнее! Вика!!! Только не надо воспроизводить сцену из «Титаника». И не уговаривай, я не полезу на нос корабля! И тебе не позволю. Стоять! Стоять, я сказал!

— Марк! Неужели тебе совсем не весело?

— Уж точно не скучно. Не надо взбираться туда. Вика! Ты что, впала в детство?!

— Нет, просто мне хорошо! Понимаешь, проснулась — ни насморка, ни головной боли, ни кашля. Жизнь прекрасна!

Бывшая больная подбежала к Дантону, схватила за руки, выволокла в центр палубы и стала вприпрыжку описывать круг. Поскольку девица продолжала крепко держать кисти ихтиолога, ему пришлось кружиться вместе с ней. Впрочем, нельзя сказать, что парень был сильно против. Жизнь ведь и впрямь прекрасна! И почему-то это особенно остро ощущается, когда рядом стихийное бедствие, зовущееся Викторией Загрызаловой.

— А эта прекрасная синеглазка, наверное, и есть Ваша сестра, мистер Дантон?

Марк и Вика резко притормозили, обернувшись на голос. В нескольких шагах от них стоял Виктор Петрович Карпов собственной персоной, в сопровождении Данилова. «Благодетель» и впрямь не производил особого впечатления, если не брать в расчёт необычайно умных и проницательных глаз, которые, казалось, видели всё и всех насквозь. А так — мужчина как мужчина, среднего роста, средней комплекции, лет пятидесяти с виду, кучерявый, но уже лысеющий, скорее шатен, чем брюнет.

Загрызалова быстро нашлась.

— У меня зелёные глаза, а не синие. В остальном всё верно — я его сестра. — Девушка подошла к Карпову с Даниловым и подала руку. — Виктория.

— А как Вас по батюшке? — добродушно и шутливо осведомился Виктор Петрович. Он понятия не имел, что заденет неудобную тему.

— По батюшке я Алексеевна, а по паспорту Валерьевна1,- отрапортовала ничуть не обескураженная россиянка. — Долгая история. Лучше зовите меня просто Викой.

— Как пожелаете. Я Виктор Петрович.

— Я в курсе.

Россияне дружно хохотнули, Марк тоже улыбнулся за компанию. И вдруг Карпов и Загрызалова, перед этим несколько настороженно сощурившись, одновременно спросили друг у друга:

— Мы раньше не встречались? — после чего оба неуверенно хихикнули.

— Из какого Вы города? — поинтересовался Виктор Петрович.

Вика сказала.

— Хм, никогда там не бывал, — буркнул «спонсор». — Вероятно, мы виделись уже в Австралии.

— Вряд ли…. Хотя, возможно, Вы бывали в баре, где я работала. — Вика выдала жизнерадостную ужимку. — Или мы всё-таки встречались в России, но в каком-нибудь другом городе. Теперь и не вспомнишь…

— Ну и ладно, — поспешно открестился Карпов. — Будьте как дома. До встречи. — И он вместе с Даниловым покинул палубу, довольно-таки поспешно.

Когда Виктор Петрович и Сергей оказались наедине, Карпов, шумно выдохнув, впился взглядом в помощника.

— Как её фамилия?!

— Сейчас вспомню. Смешная такая фамилия… Грызлова… Нет, Загрызалова. Знакомо?

Карпов отрицательно мотнул головой.

— Не надо волноваться раньше времени. — Данилов являл собой настоящий образец спокойствия. — Подумаешь, девчонка из того же города. Если бы она была кем-то важным, Вы бы ведь запомнили? — Ответом стал кивок. — Да может, Вы с ней десять лет назад в автобусе столкнулись.

— Десять лет назад я на автобусах уже не ездил.

Тем временем Марк допытывался у Вики:

— Ты впрямь раньше встречала этого Карпова?

— Не знаю. — Девушка пожала плечами. — Лицо, вроде, отдалённо знакомое, но я запросто могла с кем-то спутать. Согласись, внешность у мужчины не выдающаяся, таких много.

У Вики была неважная память на лица. А вот имена и фамилии Загрызалова запоминала превосходно. И она была на сто процентов уверена в том, что никогда раньше и краем уха не слышала о Викторе Петровиче Карпове.

4

— Дантон, не молчи! Скажи хоть слово. Неужели всё так плохо?..

Вернув отвисшую челюсть на место, блондин, не сразу обретя дар речи, отрицательно замотал головой.

— Нет-нет, не плохо! Наоборот… Совсем наоборот. Ты настоящая красавица!

Вика скрестила руки на груди и ухмыльнулась, потом опять погляделась в большое зеркало на стене.

Особенно удачно получилась причёска. Основная масса волос забрана назад, но несколько прядей изящно вьются «на свободе», в итоге — нечто среднее между классикой и творческим беспределом. Макияж тоже удался на славу: одновременно естественно и колоритно. А платье — вообще отдельная тема. Это был не наряд, а произведение искусства. Длинное, светло-светло-зелёное, с серебристой вышивкой в виде не то растений, не то крохотных пёрышек. Верхняя часть плотно прилегала к телу, а подол ниспадал свободными пышными складками, шея, плечи, руки и спина были открыты.

Не удивительно, что вошедший в каюту Марк обалдел от такого зрелища. Сам он был при смокинге и галстуке, настоящий кавалер. Молодые люди должны были идти на очередную «вечеринку», на сей раз вдвоём. Дантон обещал познакомить Вику со всеми…

— Это платье мне подарила Эмили, на прощание. Я не хотела брать, но она настояла. Чудесная женщина. — Вика повернулась спиной к зеркалу, потом обратилась к блондину:

— Оно мне правда идёт?

— Даже не сомневайся. — Марк сглотнул. А потом подленько хихикнул: — Очень подходит к твоим голубым глазам. — О, он любил иногда так поддразнивать Вику.

Она, однако, на провокацию не отреагировала, лишь показала язык.

Десять часов вечера — самое время веселиться, для тех, кому завтра не надо на работу. Марк и Вика вышли из каюты, сразу же ощутив солёную прохладу морского воздуха.

Слышался плеск волн вперемешку с жужжанием двигателей, самой воды видно не было. За бортом простиралась темнота, только темнота, ничего кроме темноты. Лишь звёзды на небе приветливо помигивали.

Вика на миг остановилась, сделала глубокий вдох.

— Что-то случилось? — просил Марк.

— Нет, ничего. — Её лицо в лучиках корабельного освещения казалось фарфоровым, почти полупрозрачным. Ярко выделялись глаза. Голубые или зелёные, они были прекрасны. Не благодаря туши и теням, а из-за восторга, сияющего в глубине. — Мне кажется, что всё это сон. Безумно боюсь проснуться.

Марк почему-то не нашёлся с ответом. Парень просто улыбнулся широко-широко, взял девушку за руку и потянул за собой.

…В широком, просторном помещении (интересно, и как такое назвать? Зал? Каюта-гигант?) собралось не меньше двадцати человек. Столики с угощением стояли по периметру «зала», никому не мешая танцевать и веселиться. Люстры в старинном стиле, стены с красно-золотой отделкой, короче говоря, обстановка шикарная. И люди под стать: мужчины в дорогих костюмах, женщины в дивных платьях. У Вики рот сам собой открылся.

— Позвольте представить: Виктория.

— Это Виктория, моя сестра.

— А вот и Виктория, я вам о ней рассказывал.

Примерно так Марк знакомил Вику с теми, с кем сам был знаком. А те отвечали:

— Ваш брат много о Вас рассказывал. Наконец-то мы встретились.

— Надеюсь, Ваше самочувствие улучшилось?

— Прелестно выглядите.

И прочее. Вика только успевала улыбаться и изобретать ответные любезности. Загрызалова быстро освоилась и вскоре почувствовала себя вполне свободно.

— Что-то не вижу здесь Карпова, — шепнула она Марку.

— Наверно, ему надоело каждый вечер проводить с нами. Невелика потеря. Может, потанцуем? — Марк галантно подал руку и кивком показал на центр площадки.

— Я всё ждала, пока ты предложишь. — Вика взяла спутника под локоть.

Как раз подошла к концу очередная ненавязчивая композиция, сменившаяся вальсом из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». Под такую музыку просто невозможно танцевать плохо. Вика была очаровательно весела, Марк покоряюще предупредителен.

— Для девушки, не привыкшей к вечернему платью, ты отлично в нём двигаешься.

— Какой замысловатый комплимент. Я всегда знала, что в душе ты поэт. — Вика беззаботно рассмеялась.

Говоря по совести, у Загрызаловой и Дантона всё выходило не так уж гладко, главным образом вначале — когда музыка очень тихая и медленная, не совсем понимаешь, как под неё танцевать. Зато когда мелодия взрывалась серебрящимися фонтанами, проблемы исчезали начисто. Марк сильнее обхватывал Вику и начинал кружить.

За этой композицией последовала другая, за той — ещё одна, а потом ещё, ещё… Вика потеряла счёт мелодиям и времени. И в какой-то момент вдруг обнаружила, что опустила голову на плечо блондина, прижавшись щекой.

Загрызаловой было на удивление легко, спокойно, да и Дантону тоже.

Чего нельзя сказать о хозяине корабля, сегодня намеренно игнорирующем сборище гостей и отсиживающемся у себя в каюте в компании Данилова. Сергей тревогу шефа понимал, но не разделял.

— Дмитрий Иванович, ну если Вы так переживаете, то давайте завтра эту девицу с её братцем высадим в ближайшем портовом городке — благо таких в округе полно- под каким-нибудь предлогом.

— Да, надо бы. При условии, что она меня стопроцентно не помнит.

Сергей еле-еле сдержал смешок.

— Так Вы же и сами её не помните. Мало ли где могли видеться. Распрощаемся с ней и забудем как дурной сон.

— Согласен. Пойди посмотри — она всё ещё с гостями или нет. А то до зелёных чертей надоело тут сидеть.

Данилов, придержав замечание о том, насколько глупо столь рьяно стараться не попасться на глаза какой-то девчонке, ушёл исполнять поручение. Он скоро вернулся и отрапортовал:

— Всё ещё там. Танцует с братом.

— Не выглядит обеспокоенной? Не выискивает кого-нибудь, то есть меня?

— Ничего такого. Тихая и мирная. — Данилов улыбнулся. — Хотя обычно она девица шустрая.

— Фамилия обязывает, — «меценат», успокоившись, пришёл во вполне благодушное расположение.

— Это точно. С такой фамилией надо быть либо укротительницей тигров, либо налоговым инспектором.

Спонсор океанариума собрался посмеяться над шуткой, но замер на полувздохе. Глаза стали круглыми-круглыми, как чайные блюдца, да и по размеру теперь не уступали вышеупомянутому столовому инвентарю.

— Налоговым инспектором… налоговым инспектором… Налоговый инспектор… Мать твою!!! Серёга, веди девку сюда! Быстро!

Данилов не понял ничего, кроме того, что шеф впал в такое состояние, когда просить объяснений не только бессмысленно, но и опасно. Сергей лишь уточнил:

— А если брат за ней увяжется, его тоже вести или отделаться?

— Тоже веди. Сообрази что-нибудь… Чтоб без шума.

Спустя пять минут в каюту «мецената» были вежливо доставлены растерянные Виктория и Марк. Сам «меценат» уже был спокоен как удав, причём объевшийся.

— Прошу прощения, что оторвал вас обоих от праздника, — Карпов поправил ворот рубашки.

— Да ничего, — пробормотала Вика. — Но я не поняла, зачем я Вам понадобилась.

Хозяин судна улыбнулся так добродушно, что сам Папа Римский бы позавидовал.

— Извините за бестактность. До меня дошли слухи о том, что Вы — бывший налоговый инспектор.

— Ну и? — насторожилась Вика. «Интересно, как появились такие слухи на этом корабле? Марк проболтаться не мог, точно. Сама я тоже держала язык за зубами. Спросить что ли Карпова, откуда такая осведомлённость? Не, лучше не надо».

Карпов наблюдал за ней, незаметно, но на редкость пристально. Он подмечал каждое движение губ и бровей, малейшее отклонение взгляда, любую возникающую морщинку. Мимика Виктории выдала удивление, но не более того. Есть лёгкое напряжение, но было бы странно, если б оно отсутствовало — в Налоговой Инспекции ведь сплошная нервотрёпка. Никаких эмоций относительно конкретно себя любимого Карпов не узрел. Он мысленно вздохнул с облегчением. Но тщательного призора не прекратил.

— Мне просто нужен совет по поводу налога на квартиру. — И лицо опять добродушное-добродушное. — У меня в России осталась квартира. Возникли некоторые сложности, а здешние адвокаты не знают российских законов. Не могли бы Вы быстренько проконсультировать меня на правах, так сказать, профессионала.

Вика сложила руки. Она почувствовала себя точь-в-точь как на работе, когда какой-нибудь незадачливый налогоплательщик обращался с нелепой, на взгляд Загрызаловой, просьбой.

— Налог на недвижимость — не мой профиль. Я занимаюсь экспортными вопросами.

«Спонсор» всё больше и больше убеждался в напрасности своих опасений.

— Но Вы ведь должны хоть что-то понимать в любых налогах, Вы же налоговый инспектор. Вика скуксилась, терпеливо и натянуто улыбнувшись.

— Вам же не придёт в голову по математическому вопросу консультироваться с учителем географии, хотя и математик и географ — оба педагоги, правильно?

Марк за всё время беседы внимательно вслушивался, хотя источником информации для него были не сами слова (на русском языке), а интонация. Ничего угрожающего ихтиолог не уловил, и всё же продолжал чувствовать себя как под присмотром акулы. Может, именно потому, что Дантон по долгу профессии не столь уж редко общался с этими милыми рыбками, у парня развилась отличная интуиция и превосходное чутьё, позволяющее вычислить даже замаскировавшегося или притаившегося хищника.

Карпову было грустно. Вернее, досадно. Вика не подавала никаких тревожных для него признаков, однако мужчина отнюдь не считал себя великим психологом, которого невозможно обмануть. Обидно, если девчонка и впрямь ничего не подозревает. Но отпускать эту Загрызалову, понадеявшись на удачу, точно нельзя. А братец её вообще тупо попал, оказался без вины виноватым.

— Серёжа, — Карпов медленно потянулся, — уведи этих двоих.

— Обратно на танцы? — деловито осведомился помощник.

— Нет, куда-нибудь подальше. Туда, где мы сможем по-настоящему побеседовать. — Последние два слова были произнесены ужасающе холодно. Таким морозом недолго и обжечься.

Данилов многозначительно выгнул брови.

— Я Вас правильно понял, Виктор Петрович?

Вика и Марк, почуяв неладное, попятились к выходу. Но снаружи поджидали шкафоподобные детины, которые попросту не позволили Дантону и Загрызаловой распахнуть дверь.

«Спонсор» махнул рукой, отвечая помощнику.

— Правильно. И при них можешь меня называть как есть на самом деле. — От уколов совести «меценат» был далёк, но ему хотелось посмотреть на реакцию Загрызаловой. Всё равно вопрос с ней уже решён, остались небольшие технические мелочи.

— Как скажете, Дмитрий Иванович.

5

Когда Марку надоело безответно пинать наглухо запертую массивную железную дверь, требуя освобождения или, как минимум, объяснений, он обратился к Вике. Та сидела на большом деревянном ящике, положив ногу на ногу, подперев подбородок кулаком, и уныло созерцала окружающую обстановку.

— Что происходит?! С чего Карпов так взбесился?..

Вика перевела взгляд с тёмного закутка, уставленного коробками, на недоумевающего ихтиолога. Освещение тут было не ахти — всего одна лампочка, но и она давала неплохую видимость.

— Он не Карпов. Он Богомолов, Дмитрий Иванович.

Лоб Дантона наморщился, голова двинулась немного назад, на лице чётко вырисовалась фраза «Не понял!».

Вика потёрла переносицу, потеребила свой кулон и стала разъяснять:

— Мы пересекались лет пять назад. Тут я его не узнала, потому что та встреча была, в общем-то, мимолётной. Я бы этого товарища и не вспомнила, если б он сам не полез разбираться вместе со своими прихвостнями. — Марк слушал её чрезвычайно внимательно, хмурясь сильнее и сильнее. — Я видела Богомолова на судебном заседании.

— Прошу, скажи, что он был свидетелем!

Виктория сокрушённо цокнула языком.

— Подсудимым. Кстати, его потом признали виновным почти по всем пунктам. Я только-только начинала работать в Налоговой Инспекции, на это заседание меня взяли вместо заболевшей помощницы начальника. Я лишь делала пометки в блокноте, периодически подвала нужные папки, выискивала требуемые документы.

— В чём обвиняли этого Богомолова?

Вика безотрадно усмехнулась.

— Если коротко, то в кражах и мошенничестве. Он был крупным начальником на главном заводе города, развил бурную деятельность. Мои четыре миллиарда недоимки — капля в море по сравнению с тем, что заграбастал себе Дмитрий. Воровал так виртуозно, что обобрал завод до нитки, а никто ничего не замечал до последнего момента. Богомолова взяли по чистой случайности. А завод спасти не получилось, вернуть деньги не смогли. Это был удар не только по заводу, но и по всей экономике города и даже области.

— Почему же Ка… Богомолова выпустили?

— Его не выпускали.

— Тогда как он оказался на свободе?

— Вообще-то Дмитрий Иванович мне не докладывал о своих действиях. Но в принципе догадаться нетрудно. Когда его увозили с последнего заседания, машина, в которой он ехал, взорвалась. Нашли тела, вот только большой вопрос — чьи они были. Само собой, начали разбираться, проводить расследование, однако никто в этом деле не стал тщательно копаться. — Вика многозначительно подняла бровь. — Вскоре Богомолова и двух перевозивших его милиционеров объявили мёртвыми.

— Жаль парней. Я о полицейских.

— Не переживай за них, — хмыкнула Загрызалова. — Говорят, их семьи не слишком убивались на похоронах, а вскоре уехали из страны, обе. Не сомневаюсь, что сейчас эти «покойники» вместе со своими близкими радуются жизни на каком-нибудь экзотическом побережье.

— А мы сидим здесь, напуганные и запертые, — угрюмо пробубнил блондин. — Как по-твоему, что с нами собираются сделать?

— Боюсь, ничего хорошего.

— Думаешь, убьют?

— По логике получается именно так. А что им ещё делать? Хотя, может, они планируют нас подкупить и отпустить… нет, ерунда. Богомолов не будет рисковать своей свободой. — Сказать, что Вике было страшно, это ничего не сказать. Но истерика бы сейчас ничем не помогла. Кроме того, ещё в свою бытность инспектором Вика привыкла сдерживать эмоции в критической ситуации и выплёскивать их только по приходу домой — поорать в подушку, разбить пару тарелок. — Марк, прости. Я подставила тебя под такой удар… — Серьёзно, сейчас хуже всего ей было именно от того, что человек, который столько для неё сделал, помог в критический момент, опекал и поддерживал больше полугода, пострадает по её вине.

Пару секунд Марк просто смотрел на неё, потом беззлобно проронил:

— Прекрати. Мы ещё живы. И лично я не собираюсь умирать, по крайней мере, в ближайшие пятьдесят лет. — Он стал мерить подсобку крупными чеканными шагами. — Надо что-то делать!

— Поддерживаю, — саркастично буркнула россиянка. — Не подскажешь, что именно? Попробуем позвать на помощь — и те бугаи за дверью мигом влетят сюда и заставят нас замолчать, причём не исключено, что навсегда. Может, нас и успеет услышать кто-то, не подчиняющийся Богомолову, но вряд ли поймёт в чём дело, а если и поймёт, толку будет мало, Дмитрий быстро возьмёт ситуацию под контроль. Или предлагаешь воспользоваться киношным приёмом — заманить сюда охранников и попытаться их вырубить? Не хочу тебя огорчать, однако подобное обычно срабатывает только в фильмах, да и то не во всех. Ты же видел этих ребят — настоящие пуленепробиваемые шкафы!

Марк остановился, уперев руки в бока.

— Какая же ты оптимистка.

— Я реалистка и горжусь этим.

— Что ж, реалистка, я предлагаю для начала заблокировать дверь, чтобы те пуленепробиваемые шкафы и их босс не могли сюда проникнуть, во всяком случае, быстро.

— И что дальше? Останемся тут жить?

— Нет, получим дополнительное время на раздумье. Дверь открывается вовнутрь, значит, надо перетащить к ней как можно больше ящиков и коробок. Давай, помоги мне. Постараемся не шуметь, чтоб охрана ничего не заподозрила раньше времени.

Это показалось Вике разумным. Она спорхнула на пол и вместе с Марком принялась за работу. Несмотря на осторожность, сохранять полную тишину не удавалось. Периодически что-нибудь из содержимого ящиков гремело или шуршало, да и сами они поскрипывали.

Охрана снаружи не обращала внимания на шумок в подсобке, до той поры, пока он был лёгким. Но после того как что-то громыхнуло и от души звякнуло, ребята насторожились. Переглянулись и попробовали войти в подсобку. Не тут-то было: дверь упорно не поддавалась.

Источником звука, встревожившего подчинённых Богомолова, был иллюминатор, точнее, разбивание стекла иллюминатора, который Марк с Викой обнаружили в процессе перетаскивания ящиков. «Оконце», доселе надёжно скрытое вплотную придвинутой к стенке пирамидкой из деревянных кубов, стало настоящим подарком судьбы. Коротко посовещавшись, пленники решили выбить стекло и попытаться через отверстие вылезти и перебраться либо на верхнюю палубу, либо в соседний иллюминатор, если таковой обнаружится. Конечно, план не ахти, но всё же лучше смиренного ожидания собственной кончины.

Вскарабкавшись на очередной ящик и убрав остатки стекла из краёв иллюминаторного отверстия, Марк высунулся наружу. Веял свежий морской ветерок, тёмная вода красиво отражала полосами свет с корабля. Больше радоваться было нечему. Ихтиолог быстро убедился, что не сможет ни подняться наверх, ни улизнуть куда-нибудь вбок. Всё, что окружало иллюминатор, — это безукоризненно ровный и практически отвесный борт «Лидии».

Ихтиолог втянулся обратно в «помещение», спикировал с ящика, взял Вику за плечи и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты хорошо, очень хорошо подумала. — Загрызалова никогда не слышала, чтоб Марк говорил настолько серьёзным тоном. — Взвесь всё тщательно и скажи: ты уверена, что Богомолов собирается нас убить?

Вика сжала и чуть выпятила губы. Её взгляд немного поблуждал по потолку и возвратился к Дантону.

— На девяносто девять процентов. Я слышала, что Карпов старается по возможности избегать убийств, заменяя их подкупом, шантажом или запугиванием; не потому, что Дмитрий — ценитель человеческих жизней, просто он не хочет сам себе рыть яму, на случай, если вдруг когда-нибудь всё-таки попадётся в лапы закона. Но в нынешнем положении… Карпов вряд ли поверит, что наша встреча — лишь совпадение, особенно учитывая мою работу в Налоговой Инспекции. И он вряд ли отважится оставить нас в живых. — Ох, как же ей сейчас хотелось закатить истерику, хоть малюсенькую, а лучше — масштабную.

— Тогда есть только один выход.

Вика не сразу поняла, что именно имел в виду Марк. А догадавшись, ужаснулась.

— Нет! Нет-нет-нет, даже не думай! Ни за что! Ни за какие коврижки! Это сумасшествие! Мы точно погибнем!

Марк цинично скривился.

— Шансы на спасение будут гораздо больше одного процента, поверь. Я бывал в этом районе раньше, здесь полно островов, мы наверняка найдём хоть один.

— Акул в океане тоже полно, если не ошибаюсь! И вообще, я плохо плаваю!

— Вика, оглядись. Это ведь подсобка! Тут наверняка есть хотя бы спасательные жилеты, а может, и надувные лодки.

Беседа протекала под непрекращающиеся, нарастающие громыхание и ругань снаружи — это охрана пыталась прорваться в помещение. И чем больше пыталась, тем изощрённее бранилась. Таких перлов словесного творчества Загрызалова давно не слышала. Проклятья и посылы чередовались с угрозами и подробным описанием того, что и как сделают с Марком и Викой, когда эта чёртова дверь всё же откроется!

Охранники не сразу додумались вызвать подмогу. Когда же их таки осенила сия светлая идея, разблокировка двери стала вопросом считанных минут.

…Вместе с подчинёнными примчался сам Богомолов. И тут же схватился за голову.

— Вы что, их в подсобку сунули?! Да ещё и сами снаружи остались? Дурни! Балбесы!.. — Далее последовал поток лексических изысков, рядом с которым недавние шедевры незадачливых охранников откровенно меркли.

— А что такого? — не понял один из «стражников». — Они ведь никуда не денутся. Там даже окошек нет.

— «Окошек»! — издевательски передразнил Богомолов. — А в ваши чугунные котелки не приходила мысль о том, что иллюминатор или иллюминаторы были просто не видны из-за ящиков? И вообще, кретины, это же под-соб-ка! А что хранят в подсобках на кораблях?

— Швабры? — робко предположил один из провинившихся.

— Пылесосы! — выплевался Виктор Иванович. — Там хранят излишки спасательных жилетов и резиновых лодок, если таковые имеются. А тут они впрямь имеются. Понабрал в работники дебилов, на свою голову! Серёга, к тебе это не относится. — Последние слова предназначались Данилову.

Под аккомпанемент кратких, но чрезвычайно выразительных реплик Богомолова, увеличившаяся команда дверетолкателей сумела совладать с нагромождением ящиков по другую сторону порога. Бах, бац, бом, снова бах затем бах-барах, и восемь человек, наконец, смогли прорваться внутрь.

Марка и Вики в помещеньице не наблюдалось. И не надо было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, куда они делись. Иллюминатор без стекла, разворошённая коробка со спасательными жилетами и раскрытый, полный надувных лодок и прилагающихся пластиковых вёсел ящик, в котором тоже кто-то явно покопался — улики налицо. А для самых-самых сообразительных была ещё одна подсказка: солидный кусок нежно-зелёной ткани, зацепившийся за замок иллюминатора и при ближайшем рассмотрении оказавшийся практически целиковым подолом вечернего платья, живописно колышущимся на сквозняке.

Вот тут Богомолов дал полную волю своему словарному запасу, и всё, что подчинённые слышали до этого, показалось детским лепетом.

Однако, излив душу (а понадобилась на это меньше половины минуты), Виктор моментально взял себя в руки и стал на удивление чётко и хладнокровно выдавать указания:

— Ты беги к капитану, вели остановить корабль. Скажи, что двое гостей напились до белой горячки, подвинулись рассудком и прыгнули за борт. Вы двое живо готовьте лодки, четыре штуки, сядем по двое, направимся в разные стороны, так быстрее найдём. Я тоже на поиски, а то от вас, олухов, никакого проку. Кто первым обнаружит и возьмёт их — пусть сразу же сообщит по рации.

— Виктор Иванович, — Данилов Кашлянул, — когда найдём эту парочку, их… — он красноречиво с силой ударил одну ладонь о другую, -?

— Само собой.

— А зачем нам их искать? — попытался блеснуть интеллектом один из охранников. — Сами утонут или станут завтраком для акул.

Видно было, что Богомолов с трудом воздерживался от рукоприкладства и от оскорблений, которые могли либо подвигнуть парня на бунт против начальства, либо навсегда поселить в бедолаге комплекс неполноценности.

— Ты можешь дать гарантию? — прошипел Виктор. — Поручишься свой головой?!

Охранник благоразумно промолчал. Шеф улыбнулся так, что у остальных кровь в жилах застыла, даже Данилову стало не по себе.

— Без меня не убивать, — ровным, совершенно бесстрастным тоном велел Богомолов, — а то и там умудритесь что-нибудь напортачить. Всем всё ясно? Да? Тогда почему стоим и хлопаем глазами? Марш выполнять!

6

Уж если везёт, так везёт. Разумеется, пребывание в хлюпкой резиновой лодке посреди океана да ещё в кромешной тьме большой удачей не назовёшь, но всё-таки это куда предпочтительнее пули в лоб. К тому же бывшие пленники получили несколько минут форы, не бог весть что, однако лучше, чем ничего. Самая же главная удача заключалась в следующем: лодки, выехавшие на поиски, благополучно промчались мимо беглецов, банально «промахнувшись» в темноте.

Пожалуй, Вике в жизни ещё не бывало так страшно. Если не считать той истории с мужиком и топором. Загрызалова все свои мысли старательно направляла на досаду по поводу безвременной кончины своего лучшего и единственного вечернего платья. Надо ж было так неудачно зацепиться! Весь подок чёртовой бабушке, теперь не платье, а какой-то корсет с жалкими обрывками вместо юбки.

Нет, всё равно страшно. Жутко, невообразимо страшно! Как назло, вспомнился фильм «Челюсти». Ну очень некстати. Вика понимала, что стучит зубами отнюдь не от холода, но всё равно старалась держаться.

Марк выглядел совершенно спокойным, он улыбался и подбадривал Вику. Неужели тоже притворяется, храбрится? Если так, то ему надо выдать «Оскар» за отличную актёрскую работу. Надо же, такая аховая ситуация, а этот… ихтиолог вместо того, чтоб паниковать и совершенно справедливо обвинять во всех несчастьях Викторию, изо всех сил её успокаивает и даже пытается развеселить.

Начало рассветать.

7

— Куда они делись? Сквозь землю провалились, что ли?? — гневался Богомолов, поглядывая по сторонам в бинокль.

Уже настало утро, четыре супероснащенных катера разошлись по четырём сторонам, и до сих пор не обнаружили надувную шлюпочку. Это злило шефа.

Наконец показался какой-то остров, куда и направились серьёзный бизнесмен с помощником.

Пролазив с час внутри островка и оплыв кусочек суши кругом, внимательно изучая берега, мужчины так никого и не приметили.

— Лёха, что у вас? — в который раз вопрошал Дмитрий Иванович в рацию, и в который раз получал подобный ответ:

— Пусто, шеф. На этом острове их тоже нет.

— Чёрт! Да должны же они где-то быть, ей-богу!! — Шеф в сердцах кинул рацию на дно катера, усаживаясь. — Заводи шарманку, Серёж, едем дальше.

— Дмитрий Иванович, руководствуясь обычной логикой, подумайте: за это время мы уплыли довольно прилично от «Лидии», а их не нашли. Следовательно, либо они уже на дне морском по какой-то причине, либо… либо мы просто поплыли немного не в том направлении. Первый вариант вероятен, но на всякий случай лучше всего вернуться к исходной позиции и приступить к поискам заново, отредактировав первоначальный курс.

— Да… да, наверное, ты прав, — согласился Богомолов, подбирая рацию и произнося в неё: — Внимание всем, возвращаемся на корабль. — Потом добавил, обращаясь уже к помощнику: — Ты голова, Сергей! Не зря я тебя на работу взял.

Тот кивнул.

— Ладно хоть удалось убедить капитана, что всё в порядке и ребята просто по пьяни пошли морских черепах ловить.

— Да, здорово придумано. У корабля есть повод постоять на якоре, а у нас есть время поискать беглецов… Ну всё же где их черти носят, а???

8

Даже самый прекрасный из прекрасных пейзажей начнёт надоедать, если пялиться на него полдня. Солнце уже достигло зенита и жарило, как ненормальное.

Они плыли молча. Погруженные в свои раздумья.

Марка занимали такие мысли: во-первых, по сути это он виноват в том, что сейчас они плывут чёрт знает где, посреди открытого океана, и ладно бы тут был лишь сам Марк, так нет, ещё и Вику за собой потянул… Во-вторых, как с этим всем бороться? Он, как мужчина, обязан защитить Викторию от этого бешеного русского и его шайки, но перво-наперво нужно было защитить её от неминуемой гибели, которая непременно произойдет, если они ещё денёк-другой так поплавают, посреди солёного океана, без пресной воды, без еды, без крыши над головой, окружённые акулами… Так что пока единственный выход — грести. Усердно и усиленно грести. Вперёд, навстречу хоть какому-нибудь обрывку суши.

Вика вздыхала. Негромко, чтобы не нарушать общую атмосферу тишины и безмятежности. Загрызалова жалела о платье, о неудачно окончившемся вечере, о своём дурацком «даре» запоминать фамилии вместо лиц, о том дне, когда леший её дёрнул познакомиться с Богомоловым, а, кроме того, она жалела, что, сигая с корабля, не подумала захватить бутылку воды. Солнце просто невозможное, жажда мучила вот уже часа два, но Виктория не хотела ещё и этим досаждать Марку, поэтому просто сидела молча и изредка вздыхала…

— Дурацкая была затея — брать тебя в это путешествие… — вдруг тихо произнёс Марк, наконец прервав затянувшуюся паузу.

— Да, это точно. Не надо было меня брать, прости, что, как дура, согласилась, — хмыкнула Вика.

— Я не так выразился, — откашлялся парень смущённо. Любит она придираться к словам. — В смысле, вообще не надо было нам с тобой ехать… Тогда ничего подобного бы не произошло.

— Ну, если бы да кабы… — отмахнулась девушка, — что уж теперь сожалеть.

Они помолчали немного.

— Скажи, а здесь ведь водятся акулы? — поинтересовалась Виктория.

— Водятся, конечно, — хмыкнул ихтиолог, — это же океан.

Девушка слегка встрепенулась и тщательно изучила пространство вокруг их лодочки. Вроде чёрно-синего плавника нигде не видать.

— Не волнуйся, вообще-то они не нападают на людей… в основном.

— Мне стало гораздо легче. Ох, что же сейчас происходит на «Лидии»?

— Скорее всего, ничего. Ничего хорошего. Не удивлюсь, если Богомолов снаряжает отряд по нашему «спасению».

— Или уже… — Вику настолько разморило на этом зное, что она уже и не знала, из-за чего беспокоиться больше: из-за акул, из-за жажды, из-за Богомолова или из-за испорченной причёски.

— Всё будет хорошо, — как можно бодрее попытался уверить блондин. — У «Лидии» был курс на коралловые острова, а их здесь пруд пруди, так что скоро на один из них наткнемся.

— Ты говорил нечто подобное час назад, — безрадостно улыбнулась Загрызалова. — Но спасибо за поддержку. И вообще… спасибо, что не бросил меня одну.

— Куда ж я без своей сестрёнки? — ласково улыбнулся парень, истовее налегая на весла. — Не кисни, прорвёмся!

Странно, но от этой фразы девушка почему-то впала в большее уныние. Она вдруг подумала: «Плыву вот здесь, где-то в местах гибели Кука, в Тихом океане, а на родине об этом даже не подозревают… И если что случится, никто даже не будет знать, где меня искать… Эх, Россия-матушка…».

От этих дум её отвлекло нечто на горизонте. Что-то там мелькнуло, и тут же скрылось, поскольку обзор загородила волна. Но вот лодочка снова оказалась на гребне, и…

— Земля!!!! — Радостно закричала Вика. — Марк, там Земля!!! Как же я теперь понимаю тех чудиков из фильмов, которые после кораблекрушений как ненормальные радуются клочку твёрдой почвы под ногами! — ликовала она. — Как думаешь, это обитаемый остров?

— Хм… Скоро узнаем, — ухмыльнулся парень, с новыми силами и азартом гребя к намеченной цели.

9

Интересный факт: казалось бы, до желаемого рукой подать — ан нет. Оказывается, ещё плыть и плыть… и ещё раз плыть.

Поскольку вёсел было лишь два, Вика от нетерпения принялась грести руками, чем вызвала улыбку у уставшего парня.

— Что?? — не поняла девушка, заметив выражение его лица. — Ну же, Марк, ещё капельку!!

Наконец ихтиолог спрыгнул с лодчонки в воду, причём основательно так, бомбочкой, и, из воды, подогнал лодку к берегу.

Загрызалова, к слову сказать, уже успела навернуть стометровку вокруг близстоящей пальмы, вопя от радости, и затем, довольная, улеглась спиной на тёплый золотистый песок. Марк оттащил лодку подальше от прибоя, кинул в тень, под ту самую пальму, и присоединился к «сестре» — тоже бухнулся на спину, не заботясь, что весь перемазался в песке, поскольку был насквозь мокрым.

— Йеес! — выдохнула Вика, зажмурившись.

— Точно! Мы сделали это!!

Повалявшись немного и придя в себя, Марк провещал:

— Ну, нечего тут отдыхать. — И добавил шутливо-важным грозным тоном: — Время добывать пищу, женщина!

Вика залилась звонким хохотом, а потом вскочила и помчалась в джунгли:

— Не отставай, о Великий и Ужасный!

Остров хоть и был небольших размеров, но завораживал своей насыщенностью: пёстрыми красками, растительностью, всевозможными птицами и бабочками. Под сенью деревьев (в основном пальм) жара не так сильно изматывала, поэтому путники шли довольно бодро, оглядываясь по сторонам и любуясь местными красотами.

— Ой, что это?? — Вика ткнула в какого-то ушастого зверька.

— Не что, а кто, — поправил Марк. — Это же тигровая кошка. Ээ… думаю, она не рада такому вниманию, — добавил он с улыбкой, когда испуганный зверёк сиганул куда-то на дерево, прячась от Вики — та просто-напросто хотела погладить животинку.

— Кокосового молока? — Ихтиолог поднял с земли плод и подбросил в воздух.

— С удовольствием! Никогда раньше не пробовала, — Вика выжидающе посмотрела на парня, а тот придумывал, как теперь этот предмет разломить.

Используя подручный материал — булыжник, Дантон, в конце концов, одолел коварный плод и протянул половинку Вике.

— Не знаю уж, какими принципами люди руководствовались, когда называли этот напиток «молоко»; с привычным молоком ничего общего, — заключила Загрызалова, впрочем, допив всё до дна — жажда до сих пор не давала покоя. — Ой, смотри! — восхитилась девушка, ткнула куда-то пальцем и помчалась в указанном направлении, бросив ихтиологу: —Марк, подсади меня!!

Столь бурные эмоции вызвала у Вики связка жёлтых спелых бананов, произрастающих метрах эдак в десяти над землей.

Да, сложноватая задача всего лишь для двух человек, но бананы их просто манили! Ихтиолог почему-то, глядя на один самый привлекательный фрукт, подумал о рыбе. Причём подумал не с профессиональной точки зрения, а скорее как гурман — о вкусной жаренной рыбе с гарниром и приправами. Вика же ничего не подумала, кроме как «Блин, я хочу есть! А тут столько бананов…». Непонятно каким образом, но уже через десять минут Марк и Вика наперегонки поедали фрукты, радуясь, как дети.

А пока ребята жевали и пережевывали полезную и вкусную пищу, они, сами того не замечая, углубились куда-то в джунгли, даже шума океана стало не слышно. Первым «очнулся» бдительный, а теперь ещё и сытый Марк. Он огляделся и задумчиво так произнёс:

— Интересно, а где это мы?

— К слову об интересе… — Вика произнесла это с нотками волнения, — мне вот, к примеру, интересно: кто эти люди???

Из-за пальм на горе-путешественников взирали одиннадцать глаз и одна чёрная наглазная повязка, совсем как у пирата. Видимо, представители местного населения вышли почтить гостей своим присутствием, не забыв заодно прихватить копья.

— Хэй! — воскликнул Марк дружелюбно. — Привет! Как поживаете? Вы говорите по-английски?

Этот, с повязкой, по всей вероятности, главарь, молча обернулся направо, затем налево, затем снова к Марку и промолвил важно:

— Туко лано.

— Видимо, это означает «Нет»? — шутливо шепнул ихтиолог Вике. Потом снова попытал удачу: — Я — Марк, — он ткнул в себя пальцем, — это, — ткнул в Вику, — Вика. А вы? — Он попытался сопроводить вопрос соответствующими жестами и мимикой.

— Сирамон тук паревдо гра. Ты бару сунтико!

По-видимому, главарь что-то спросил, поскольку, замолчав, он воззрился на парочку. Те переглянулись.

— Мы заблудились. Нам нужна помощь, — членораздельно отвечала Виктория, хотя понимала, что с тем же успехом могла объяснить это недоеденному банану в своей руке.

— Ишт хырм барав туронам по, — вождь указал на Вику, потом развернулся к своему сотоварищу и скомандовал: — Бо!

Тут же с обеих сторон к Загрызаловой примостились аборигены, схватив её под белы ручки.

— Эй! Стойте! Не надо «бо»! — вступился за подругу Марк.

Храбрость местные не оценили. Во-первых, дабы не дать парню пробраться к Вике, на него уставили пару копий. Во-вторых, главарь сильно нахмурил брови, подошёл к Дантону, внимательно изучил того и выдал:

— Бо туурэ вах! Сикар пууран.

И двинулся вперёд. За нам пошли остальные, таща за собой сопротивляющихся Марка с Викой.

— Зараза! Что им от нас надо?? — пытаясь укусить охранника, крикнула налоговый инспектор.

— Даже не знаю. Скоро проверим.

— Марк! — укоризненно протянула Вика в ответ, силясь пнуть охранника. Бесполезно. Аборигены безмолвно продолжали тащить свою ношу, крепко держа её по рукам и ногам.

10

Доставив гостей в свою обитель, аборигены зачем-то привязали ребят спина к спине под пальмой и принялись знакомить с местными обычаями и традициями. Главарь шайки побежал в самую большую хижину и через минуту оттуда же вышел важный мужчина с перьями на голове. Перья эти окраской подозрительно напоминали летавших здесь повсюду райских птичек. Поскольку ни у кого больше такого красивого головного убора не имелось, легко было догадаться, что этот человек — вождь племени. Осталось лишь одно — выяснить, что ему нужно от гостей и вообще гостеприимен ли он?

— Марк, а вдруг это каннибалы? — высказала вслух пришедшую на ум ужасную догадку Загрызалова, наблюдая за процессом подготовки племени к общению.

Вождь уселся на свой трон, украшенный костями и черепами неизвестных созданий. Несколько человек приготовляли костёр: укладывали бревна в причудливую форму — треугольник. Кто-то принялся набивать такт на барабане. Остальные рассаживались полумесяцем, вокруг вождя и гостей.

Солнце начало садиться, и медленно, но верно приближался вечер.

— Нет, ну что ты, — отозвался парень, также наблюдая за действием аборигенов. — Каннибализма давно не существует на Земле.

— Откуда тебе знать это наверняка?? Зачем же тогда нас связали?

— Просто вышло недоразумение, которое мы попробуем устранить в ближайшее время, — голос Марка звучал уверенно, что немного успокоило Вику. Хотя было как-то не по себе находиться в джунглях, связанной, в компании с дикарями. Прямо боевик какой-то, а не реальность!

И тут, к великому ужасу «брата с сестрой», трое внесли котёл небывалых размеров. Такой большой, что в него можно поместить как минимум двух человек!

— Марк, — тихонечко позвала Вика, — а это ещё что такое?? Зачем им такая большая посудина?

Марк не ответил, просто тяжело сглотнул и осмотрелся по сторонам.

А барабаны всё отбивали настырный ритм, он вовсе не успокаивал гостей.

И тут вождь торжественно молвил:

— Тал бакрома пор тук соб, винта гро шо дау! — Он возвёл руки к небесам, а остальные заголосили как один. Причем у них получилось настолько складно, что вскоре стало ясно — это что-то типа гимна. Допев песню до конца, все как один умолкли, а вождь поднялся с трона и важно прошагал к гостям. Он взглянул на Вику и произнёс:

— Бав юмато. Тва кра да бамок.

Потом перешёл к Марку и сообщил ему, подозрительно улыбнувшись и показав чёрные зубы:

— Сапро. Лап ту ка.

И в заключении обернулся к двум стражникам и выдал:

— Кап ту дрок.

— Не нравится мне всё это, — жалобно проговорила Вика Марку. — Что он им сказал?

— К сожалению я не знаю их диалекта, — вздохнул ихтиолог, потом добавил: — Думаю, они хотят, чтобы мы подчинились.

По-видимому, он так решил потому, что два стража вплотную приблизились к гостям и, ткнув в тех копьями, отвязали парочку от пальмы и кивком указали направление — прямо к котлу.

— Если они намекают на то, чтобы мы приготовили борщ, скажу сразу: он у меня плохо выходит, — Вика силилась не поддаваться панике.

— А мне твой борщ всегда нравился, — отвечал Марк, первым шагая к котлу. Потом парень повернулся к вождю и почтенно заговорил: — Мы пришли с миром. Вы — хорошие. Не ешьте нас, пожалуйста.

Вождь хмыкнул и ответил:

— Харупа труа.

— С тем же успехом мог бы сказать «Я терпеть не могу манную кашу», — заметила Загрызалова, шагая за ихтиологом.

Положение стало крайне подозрительным, когда гостям предложили залезть в котёл. Или сварить суп, язык племени сложно было разобрать.

— Вик, ты говорила, что училась единоборствам? — спросил Марк, заглядывая в котёл; там плескалась странная жидкость вперемешку с овощами, какой-то травой и, вроде, рыбьими частями — Марк явно углядел рыбий глаз. Посудина эта стояла как раз посредине того треугольника из бревён, одно радовало — костёр ещё не был разожжен.

— Ну… да, училась когда-то… — отозвалась девушка, беспомощно глядя на связанные руки, — но в данной ситуации, не знаю,… как бы это сказать… весьма затруднительно демонстрировать свою технику… — Уж очень настораживали острота, количество и близость копий. В подобном положении лучше не кидаться на амбразуры, если есть выбор. «Но если выбора не останется, тогда будь что будет…»- подумала бывшая инспекторша.

И тут замаячил шанс. К вождю примчались двое дозорных и заголосили что-то наперебой — что именно, было не разобрать, но, судя по выражению лица вождя, ничего хорошего для предводителя, но нечто спасительное для Марка с Викой.

Вождь незамедлительно поднялся, гаркнул какой-то приказ своим людям, потом парочку приказов своим воинам и, на радость гостей, вместе с десятком воинов помчался куда-то в лес.

Казалось, про Вику и Марка все позабыли. И те не стали о себе напоминать — порядочные гости так не делают. Они просто тут же сиганули в противоположную сторону и помчались куда глаза глядят, главное — подальше от дружелюбного племени.

Как только Марк с Викой скрылись из виду, племя, словно единый организм, разразилось хохотом. Вождь племени незамедлительно вернулся и последовал примеру своих людей — заржал с молодецкой силой, схватившись за живот.

Лишь спустя полминуты предводитель, наконец, смог выговорить:

— Обожаю туристов! Каждый раз одно и то же.

— Да уж, босс. Жаль только, что они к нам редко захаживают, — хихикнул «правая рука».

— Ладно, айдате их ловить, пока ночь не настала. Нам платят деньги не за то, чтоб клиенты спали в лесу без удобств.

— Да, но, как я уже сказал, там прибыла еще парочка, на катере.

— Что ж, тогда разделимся. Мы встретим новичков, а вы пойдёте догонять стареньких, — хихикнул вождь, указывая в ту сторону, куда недавно метнулись Марк и Вика.

11

— Каннибалов не существует? Каннибалов не существует, да??? Марк, они пытались сварить из нас суп!! — Вика наконец не выдержала и дала волю панике. Вернее, паника не выдержала и дала о себе знать независимо от желания Вики.

Они убежали в самые дебри, мчались что было сил, пока окончательно не выдохлись. Определить, как далеко они оказались от племени, было весьма затруднительно.

— Отличное завершение вчерашнего вечера. Теперь к киллерам Богомолова можно смело добавлять аборигенов, любящих человечину! И всем-то мы успели досадить, и всем-то мы нужны!! — Загрызалова обхватила себя руками и расхаживала крупными шагами туда-сюда, пытаясь отдышаться и оклематься после потрясения. Сердце колотилось по-сумасшедшему. Мысли скакали наперегонки, сложно было ухватиться хоть за одну из них.

Марк с тревогой смотрел за подругой.

— Вик, успокойся, — тихо произнёс он. — Да остановись ты на секунду. — Он приблизился к ней впритык. — Иди сюда. — Блондин обнял её крепко-крепко. Это помогло. Вика и не подумала сопротивляться. Наоборот, она немного угомонилась и почувствовала, как её характер вместе с самообладанием возвращаются, куда им положено. — Главное — мы теперь на свободе. Всё наладится, точно тебе говорю.

Поразительно. Как ему удаётся оставаться таким спокойным, сдержанным, вселяющим уверенность? Чудо-человек.

— Кхм… Ладно, идём. Скоро ночь, надо спрятаться, — Марк взял Вику за руку, и вместе они отправились искать убежище.

* * *

— Ещё чуть-чуть, и я стал бы верить в чудеса, — проворчал Богомолов. — Им удалось скрываться чуть ли не целый день.

— Слава богу, они оставили свою ярко оранжевую лодку неприкрытой. А то я бы на этот островок и внимания не обратил, — хмыкнул помощник. — Теперь у них нет пути отступления; разве что воспользоваться методом Робинзона Крузо и построить плот, — заржал он. — Лодочку их я превратил в решето.

— Тсс, — шикнул шеф, останавливаясь на полпути. — Кажется, я что-то слышал.

— Может, мышка пробежала? — отозвался шёпотом Сергей, озираясь кругом.

Сразу с трёх сторон на них высыпали аборигены, все с ярким оперением, с копьями, под предводительством вождя. Их насыщенный загар драматично поблескивал в лучах заходящего солнца.

— Тып гра моро! — скомандовал главарь, и воины послушно окружили вновь прибывших с явным намерением познакомиться.

— Этого мне ещё не хватало, — вздохнул Дмитрий Иванович. — Спроси у этих шутов, не видали ли они наших друзей.

— Но, шеф, я не знаю их языка, могу только попробовать изъясниться на английском.

— Вперёд, может, они его знают, — безразлично пожал плечами Богомолов. Похоже, его вовсе не смущало острие копья, зависшее в сантиметре от его живота.

— Вы не видели здесь парня и девушку? — Сергей всё-таки попытался добыть сведенья, приказ как-никак. — Он такой высокий, белобрысый. Она — потемнее, в порванном платье..

— Га лобра мук. Таван карабала! — Вождь племени с гордостью поправил свой головной убор и приготовился отдать распоряжение отвести гостей к столу.

— Да пошли они! — гаркнул Богомолов, и раздался оглушительный звук, а затем пронзительный крик — один из воинов повалился на землю, обхватив окровавленную ногу.

Богомолов направил пушку на вождя и хищно улыбнулся:

— Пошли к чертям.

Впрочем, это было уже излишним. Аборигены и сами уже поняли, чего от них хотят — подхватили раненого и помчались назад, к месту своего проживания.

— Какого…? — негодовал вождь, переговариваясь со своими людьми. — С каких это пор туристам выдают оружие и разрешают подстреливать мирных граждан??

— Джакоба, они явно охотятся за той парочкой, а следовательно…

— Тем не поздоровится, если мы не вмешаемся, — закончил мысль вождь. — Нам надо найти их, быстро! Дарка, ты остаёшься за главного. Вы знаете, что делать. Давайте, ребята, не расслабляемся!

Дарка вместе с соплеменником схватил раненого и поспешил в укрытие, остальные, возглавляемые вождём, скрылись за деревьями, уже потемневшими в сумерках.

* * *

— Не хочу показаться слишком дотошной, но ты точно уверен, что ветка нас выдержит?? — Вика, не без помощи Марка, забралась на высоту метров в пять над землей и теперь пыталась усесться поудобнее, но это оказалось не так-то просто: сбоку колючий шип, с другого боку — листва прямо в лицо, и это не говоря уже о поверхности самой ветки, на которой сидела экс-налоговый инспектор, поверхность та была, мягко говоря, неровной.

Но ничего не поделаешь, в данной ситуации выбирать условия не приходится.

Это была гениальная идея Марка — забраться на дерево что повыше, и провести там ночь. Так у них появлялся шанс оставаться незамеченными для местных, ведь, как правильно заметил Марк, эти места аборигены знают вдоль и поперёк, и в игре «Найди туристов — найдешь ужин» явно победят.

Настала очередь Марка лезть на дерево, чем он, собственно говоря, и занялся. Парень ухватился за самую нижнюю ветвь, повис, начал было подтягиваться, как вдруг раздался Викин крик:

— Марк!!! — При этом она указывала куда-то назад, ихтиологу в его положение было трудно посмотреть, что там. Впрочем, вскоре он и сам понял — что: его кто-то с силой ухватил за ногу и потянул на себя! Это был разукрашенный воин; всё-таки племя настигло гостей, не дав возможности спрятаться.

Дантон отбивался ногами, Вика принялась срывать с дерева подвернувшиеся под руку плоды, название которых ей было неизвестно, но сейчас это меньше всего её волновало, и со всех сил стала кидаться ими в противника.

Атака длилась не долго. Главный абориген вдруг изрёк:

— Стоп! Хватит! Да прекратите вы!!

Вика была в таком шоке, что не сразу сообразила, что речь в принципе ей ясна, поэтому успела запустить ещё парочку «бомб», прежде, чем остановилась.

— Вы что, говорите по-английски??

Марк от удивления прекратил болтать ногами взад-вперёд и спрыгнул на землю.

— Естественно, мы говорим по-английски, — подтвердил абориген. — В каком, по-вашему, веке мы живем??

— И вы не хотите нас съесть? — осторожно спросила Вика с дерева.

Абориген хмыкнул и теперь уже обратился к Загрызаловой:

— В каком, по-вашему, веке мы живем??

— Зачем тогда было нас пугать?? Почему сразу не сказали, что всё понимаете? — Марк действительно этого не разумел.

Люди из племени лишь рассмеялись.

— Извините, но нам за это платят. И мы хорошо выполняем свою работу — разыгрываем туристов, — добродушно пояснил чернокожий паренёк.

К этому времени Вике уже наскучило сидеть на ветке и сверху наблюдать всю эту картину, поэтому девушка соскочила вниз.

— То есть, — вступила она в разговор, — вы хотите сказать, что разыграли нас как последних дураков? — Она уставилась на главного, уперев руки в бока.

— Это стандартная процедура, мисс… — слабо отозвался тот.

— Стандартная процедура? А вы знаете, какова стандартная ответная реакция на подобную стандартную процедуру у нормальных людей??

— Смех? — практически шёпотом предположил испуганный абориген.

И в следующую секунду почему-то оказался лежащим на земле. Загрызалова не удержалась и сделала наглецу подсечку.

— Я могу дать тебе в нос, — продолжала россиянка грозно.

— Вик, — попытался утихомирить девушку Марк.

— Извините, мы не думали…

— Ах, не думали? В следующий раз трижды подумайте!

Вдруг где-то позади раздался хлопок.

— Это что? Выстрел?? — Вика испугано обернулась к Марку, нервы её были напряжены до предела.

— Очень похоже на то, — кивнул ихтиолог, оборачиваясь на звук. — Это тоже часть вашего розыгрыша?? — обратился он к бедолаге-аборигену, который успел подняться и отряхнуться.

— Нет, что вы. Мы не держим оружия.

— Думаешь, это Богомолов? — Вика ближе подошла к Марку.

— Надеюсь, что нет. Мне нужно переговорить с вашим вождём, — нахмурившись, сообщил парень главарю.

Тот с облегчением кивнул:

— Конечно! Идёмте, мы покажем короткий путь.

Похоже, он был рад, что так легко отделался.

— Эй, приятель, — окликнул его Марк, когда они уже пробирались к поселению. — Ты не одолжишь мне своё копьё?

Абориген явно был не в восторге от этой мысли — вооружить разозлённого туриста. Но спорить не стал — не нужно усугублять, рассудительно решил он.

— Конечно! — С улыбкой на устах и ужасом в глазах «приятель» передал своё оружие ихтиологу и продолжил идти вперёд, стараясь не оглядываться.

— Какая-никакая защита, — шепнул Марк Вике.

— Ты умеешь пользоваться копьём? — поинтересовалась Загрызалова.

— Ни разу не представлялось возможности это узнать.

— Надеюсь, и не представится, — вздохнула она.

Навстречу путникам выбежали другие люди из племени, все взволнованные, во главе с самим вождём. Он тут же с облегчением вздохнул:

— Слава богу, вы живы. Мы тут повстречали ваших знакомых… Они вооружены и опасны, и просили передать вам привет.

Вика схватила Марка за руку, пытаясь собрать остаток сил. Приплыли.

— Значит так, — продолжил вождь деловито, — сейчас мы все быстренько идём к нам, в укрытие, и ждём приезда представителей закона — их уже вызвали, они прибудут в течение суток.

Вике идея пришлась вполне по вкусу. А вот Марку что-то не понравилось.

— И вы хотите прождать всю ночь, пока они не доберутся до деревни? Вы подумали о своих людях, ставя их под такую угрозу?

— А что вы предлагаете? У нас нет оружия. Копья — это конечно хорошо для съёмок фильмов о похождениях Чингачкука, но острые палки против свинца…

— Подождите. Они же ищут нас, так? — Марк окинул всех присутствующих вдумчивым и решительным взглядом. — У меня есть план.

* * *

— Марк, даже не думай! Я иду с тобой!

— Нет, Вика, не спорь. Ты остаёшься здесь.

— Это я заварила всю эту кашу!

— Со мной ничего не случится! Это абсолютно безопасно.

— Да? Посмотри на того парня и спроси, как его нога! Я иду с тобой, и точка.

Марк тяжело вздохнул. Потом набрал побольше воздуха в лёгкие и совершенно спокойно проговорил:

— Вика, я знаю, что не могу тебе указывать, и в этот момент я очень жалею, что ты не моя родная сестра — иначе я бы не стал церемониться, но я просто прошу тебя: останься в племени. Так мне будет спокойнее, и я смогу сосредоточиться на деле.

— А мне будет спокойнее быть с тобой рядом, — упрямо гнула своё Загрызалова.

Марк ничего не ответил, лишь серьёзно поглядел ей в глаза, и она сдалась — наконец согласно кивнула. Затем обняла его и, шепнув «Будь осторожен», чмокнула в щеку.

* * *

— Шеф, вы уверены, что мы не заблудились?

— Шагай и помалкивай, — Богомолов сплюнул в сторону и продолжил идти вперёд — куда, он и сам не знал, на лес уже опустилась тьма, и идти приходилось на ощупь.

В зарослях что-то промелькнуло. Так, по крайней мере, показалось Дмитрию Ивановичу. Он приготовил оружие и осторожно шагнул на звук. Вдруг из-под куста вышмыгнуло какое-то животное и ускакало куда подальше от ночных незнакомцев.

— Чёртово зверьё! — выругался Богомолов, опуская пушку.

И тут он увидел человека. Определённо человека, тот был в одежде и ходил на ногах, прямо, как и положено человеку. И, что ещё больше порадовало мецената, этот человек не относился к местным чудикам, поскольку одежда была нормальной — штаны, рубашка.

Объект, похоже, не заметил присутствия Дмитрия Ивановича и Сергея и продолжал красться в темноте куда-то по своим делам.

Много ли нормальных людей станет разгуливать по какому-то необитаемому острову от нечего делать ночью?

Богомолов рассудительно отметил про себя, что это никто иной, как их старый знакомый ихтиолог. Поэтому взглядом приказал Сергею следовать за ним и не разговаривать.

Богомолов мог бы пристрелить парня, это, собственно, и было по плану, но сначала нужно, чтобы парень привел их к главной цели — девчонке.

Марк, а это действительно был он, продолжал пробираться дальше.

Дойдя до пункта назначения, Дантон проговорил вполголоса:

— Вика, это я.

Сергей и Дмитрий Иванович сзади уже наставили на Марка оружие и дожидались лишь явления самой инспекторши.

Но, к великому их изумлению, дождались они вовсе не Вику, а удара по головам, причём, скорее всего, и удивиться-то толком не успели.

— Молодец, Марк! — Джакоба радостно пожал руку ихтиолога. — Прошло как по маслу.

— Это было легко, — улыбнулся парень. — Теперь я бы хотел попросить вас об одолжении… Мы должны вернуться на корабль и всё уладить. Не присмотрите за ними?

Вождь с шутливо-важным видом поправил свой пёстрый головной убор.

— Конечно же. Они узнают, как у нас расправляются с бандитами.

— Искупаете их в супе? — усмехнулся Дантон, представив подобную картину.

— Ну… что-то вроде этого. Ах да, кстати о супе. Вы с честью прошли все наши испытания и теперь приглашены на славный ужин с главным блюдом — рыбной похлёбкой! Сам готовил, — скромно добавил вождь.

Марк рассмеялся.

— Спасибо, не откажемся. Я сегодня не ел ничего, кроме бананов, да и Вика тоже.

— Вот и отлично. Главное, чтобы клиенты остались сытыми и довольными.

Глава 5

1

Вы когда-нибудь видели вживую, как на палубу корабля опускается вертолёт? Нет? Много потеряли. В реальности это куда как интереснее, чем по телевизору. Почему? Во-первых, обычно фильмы изображают сие действие без затей: вертолёт подлетел, вертолёт сел, из вертолёта кто-то вышел. На деле же процесс не так прост. Пилоту нужно какое-то время, чтобы примериться к потенциальному месту посадки, а если место посадки ещё и само по себе движется, то лётчику не грех прокричать кое-что в адрес капитана судна, и не важно, что из-за шума никто не услышит гневных возгласов. Во-вторых, люди на внезапное появление летательного агрегата реагируют по-разному, некоторые — очень своеобразно.

— Вертолёт? С чего вдруг?

— Милый, отойдём, а то моя причёска испортится.

— Нас атакуют или охраняют?

— Боже, а вдруг началась война?!

Тем не менее, никто из любопытствующих не осмелился лезть с расспросами к пассажирам вертолёта, когда те выбрались на палубу.

Четверо мужчин, во главе с Эндрю, словно соревновались у кого вид серьёзнее. За исключением друга Дантона, все были в строгих, будто только что отглаженных костюмах, ну прямо люди в чёрном, только тёмных очков не хватало. Ли, облачённый в неоднотонно-серую форму, быстро сдвинул со лба козырёк бейсболки, принялся взглядом искать Дантона и Загрызалову. Опытный и зоркий глаз мигом обнаружил ихтиолога с лже-сестрёнкой. Эндрю резво устремился к ним, его спутники зашагали следом, всё с теми же пуленепробиваемыми выражениями лиц.

— И как это понимать?! — было первое, что услышал Марк от друга.

Блондин вытянул губы в улыбку.

— Я тоже рад тебя видеть. Мы в порядке, спасибо, что спросил.

Эндрю ощутил укол совести, правда, мимолётный.

— Извини, просто я всё ещё ошарашен. Вы целы?

— Да, не считая мелких порезов и синяков.

— И загубленного вечернего платья, — горько добавила Вика, но её вставку не приняли во внимание.

— Вы нашли Карпо… то есть Богомолова?

Эндрю кивнул.

— Его взяли на том острове десять минут назад. Туземцы передали из рук в руки. И остальных ребят Богомолова тоже уже выловили.

— Данилова взяли? — уточнила Вика.

Эндрю перевёл взгляд на неё.

— Они нам не представились, на выяснение имён уйдёт какое-то время. Как выглядит этот Данилов?

— Лет сорок, тёмные волосы, немного седины на висках, карие глаза, одет был в серые джинсы и матросскую тельняшку.

— Такой среди задержанных есть, если верить описанию. Мы сами ещё их не видели, направились сразу к вам.

Вика облегчённо вздохнула, после чего заискивающе-настороженно воззрилась на Ли.

— Эндрю, скажи, а я, случайно, не числюсь у вас там в международном розыске?

— Нет, — «интерполицейский» покосился на неё как-то снисходительно. — Если волнуешься о деле с налогами, то можешь спать спокойно — его уже окончательно закрыли.

— Я в курсе, просто решила удостовериться, на всякий случай… Эй, а откуда ты узнал?..

Эндрю с ироничным самодовольством выпрямился.

— Неужели ты думала, что я не наведу о тебе справок, после всей той каши, что вы с Марком заварили? А справочники у Интерпола обширные. — Молодой человек стал серьёзным. — Вообще, тот судебный процесс был странным, мягко выражаясь.

— В смысле?

— Обычно такие разбирательства длятся годами, а это внезапно оборвалось в самом разгаре, через несколько месяцев. Предприятие ни с того ни с сего отказалось от всех претензий и безропотно выплатило деньги.

Вика задумчиво сжала губы, после чего промолвила:

— Это ж скольким и сколько дали на лапу?! Или пригрозили? Либо сумма дикая, либо компроматы убийственные.

— Либо и то и другое, — подхватил Эндрю. — Явно похлопотал кто-то из твоего бывшего начальства, причём так старательно, что просто диву даёшься. Прямо научная фантастика получается.

— Наверно, Чернов. Ему пятна на карьере ни к чему, не говоря уже об уголовной ответственности.

— У него настолько огромные возможности? Деньги, связи?

— Да кто его знает, я к нему никогда особо не приглядывалась. Но он же политик, значит, от него всего можно ожидать.

— Должно быть, очень серьёзный человек. Не удивлюсь, если рано или поздно Интерполу придётся гоняться и за Черновым.

Вика лишь хмыкнула, мол, вряд ли поймаете, но всё равно желаю удачи.

Троице за спиной Эндрю явно надоело молча перетаптываться с ноги на ногу. Один из мужчин весьма настойчиво кашлянул и, не дожидаясь, пока его соизволят представить, отрекомендовался сам:

— Виктория Валерьевна, я Андрей Лазарчук.

— Россиянин? — удивилась Вика.

Лазарчук быстро прикрыл веки в знак подтверждения, после чего назвал должность и место работы. Нехило. А как он сюда добрался в столь короткий срок? Виктория невольно прониклась гордостью за отечественные спецслужбы. Скорое появление Эндрю и то удивительно, а Ли ведь был куда ближе к этому региону. Но каким образом Андрей сумел перемахнуть через полмира за такое малое время? На истребителе летел, не иначе.

Выяснилось, что Лазарчук был не единственным прибывшим россиянином. Его коллега знакомиться с Викой и Марком не пожелал, сразу перешёл к делу:

— Гражданка Загрызалова, гражданин Дантон, пройдёмте со мной.

— Куда это? — насторожилась Вика, в то время как Эндрю переводил Марку сказанное на русском языке.

— Туда, где народу поменьше, — непроницаемо проговорил соотечественник. — В какую-нибудь каюту.

— Зачем? — ещё больше встревожилась девушка.

— Гражданка Загрызалова, прекратите истерику.

— Да я спокойна. Как удав. — Это было чистой правдой. — Я лишь интересуюсь, зачем вы нас куда-то тащите.

— Ещё не тащим, — сухо поправил мужчина, — но если придётся, за этим дело не станет.

Видя, что коллега, не способный ни к малейшей дипломатии, понапрасну перегибает палку, в разговор опять вступил Лазарчук.

— Вы не переживайте, гражданка Загрыза… в смысле, Виктория Валерьевна. Мы только поговорить хотим: опросить, проинструктировать.

— Проинструктировать? — Вика, определённо, ждала дальнейших объяснений.

— Давайте всё-таки пройдём туда, где нам не помешают.

Делать нечего, пришлось гражданке Загрызаловой вместе с россиянами и Марком отбыть в свою каюту; причём Эндрю и другого австралийца попросили остаться на палубе.

Оказалось, что причин для беспокойства и опасений вправду нет. После довольно подробного, но мирного допроса «люди в чёрном» аккуратно объяснили Вике и Марку, что едва о поимке Богомолова станет известно (а скрывай сие событие никто и не собирается), это вызовет шум, немалый интерес. И очень бы не хотелось, чтоб некоторые службы, чисто случайно упустившие Дмитрия Ивановича, по простоте душевной поверив в его трагическую кончину, выглядели… ну не совсем компетентными. Понимаете?.. Нет? Ладно, слушайте и запоминайте, сейчас вам расскажут, как всё было на самом деле.

Значит так. Никто ни на секунду не сомневался в том, что Богомолов жив-здоров, и спускать ему с рук преступления тоже не собирались. Была разработана сложнейшая и опаснейшая операция. Пришлось отправить в Австралию своего человека — Загрызалову Викторию Валерьевну. Кроме вышеупомянутого агента имелся ещё один недавно завербованный помощник. Угадайте, кто? Верно, Марк Дантон. Его выбрали потому, что он мог, не вызывая подозрений, приблизиться к Богомолову-Карпову. В итоге, в результате труднейшей, но превосходно выполненной работы негодяй Богомолов пойман. Всё благодаря сотрудничеству российских и австралийских спецслужб.

Запомнили? Замечательно. Отныне потрудитесь рассказывать всем, особенно репортёрам, именно эту версию. А уж благодарность ждать себя не заставит, поверьте. Вот Вам, товарищ Дантон, ведь не помешают знакомства в силовых организациях? Жизнь станет легче, и у Вас, и у Ваших китов, если будете оперировать связями умеючи. Вдобавок, сделаетесь настоящим героем в глазах общественности. Представляете, как будет Вами гордиться Ваша девушка? А Вас, гражданка Загрызалова, тоже не обидят. Потолкуют с нынешним начальством инспекции, сообщат, что Вы выполняли особое указание, короче, отмажут Вас по полной программе. Может, Вам даже благодарность выпишут.

2

На обратном пути не было никаких сверхприключений: мафиози не попадались, убийцы не нападали, прыгать в океан не потребовалось, и опять дрейфовать в резиновой лодке тоже не пришлось. Всё чинно и благородно.

Правда, на «перевалочной базе» — прибрежном населённом пункте, где, сойдя с вертолёта, пришлось полдня дожидаться обещанного автомобиля, Марк всё же затащил Вику в океан. Ихтиолог давно уже обещал показать Загрызаловой подводные красоты, познакомить с родом своей деятельности, и вот наконец представился подходящий случай. Они были в отличном месте — вблизи коралловых островов, люди со всех континентов мечтают оказаться здесь, хоть краем глаза увидеть всё это великолепие. Так что если б ребята не воспользовались положением, это было бы преступлением века.

Конечно, девушку волновала пара моментов: огромное количество воды, давление и отсутствие воздуха (не считая баллона), но Марк заверил, что ни на шаг не отплывет от Виктории и будет всё контролировать.

Достав необходимое оборудование, включая и фотоаппарат — как же без него? — , Марк снарядил Вику, экипировался сам и с радостным «Йяху!» сиганул в воду. Вике ничего другого не оставалось, кроме как последовать заразительному примеру.

Медленно, но верно погружаясь за Марком, Вика поначалу ещё помнила о надводном мире, о таких обычных вещах, как человеческая речь, но вскоре россиянку стал наполнять новый мир — подводный. Здесь всё было другим: время, казалось, замедлилось, привычные звуки исчезли, заменившись какими-то новыми, неведомыми. Вика с интересом оглядывалась по сторонам, следуя за Марком. Её одолевали странные ощущения — плывешь себе вниз, дышишь через трубку и выпускаешь забавные пузырьки воздуха. Вика подняла голову вверх и увидела яркий диск солнца, немного смазанный из-за водной поверхности.

Вдруг Марк дёрнул девушку за руку и указал куда-то в сторону — там плыла самая настоящая рыбка! Живая, яркая. Вика незамедлительно погналась за живностью, но рыбка оказалась проворней и скрылась в водорослях. Эта встреча подстегнула Викин интерес, теперь Загрызаловой захотелось увидеть ещё кого-нибудь, и экс-инспекторша принялась тщательно осматривать местность… И увидела! Целая стайка жёлтеньких рыбёшек проплыла куда-то по своим делам; а через секунду откуда-то выплыла медуза — небольшая, прозрачная, она буквально парила в воде, Вика даже проплыла под этой медузой, не отрывая от той взгляда. Весьма увлекательно. Вдруг откуда-то сбоку сверкнула вспышка — Марк подкараулил и сфотографировал забавную Вику.

Опустившись ещё ниже, Вика почувствовала давление на уши и сделала незамысловатые движения, как учил Марк — «продула» уши: заткнула нос рукой и сильно выдохнула через него воздух. С негромким щелчком давление нормализовалось, и Вика снова принялась охотиться за рыбёшками.

Вскоре дайверы оказались на самом дне, усеянном морскими поселениями — кораллами. Это вызвало массу восторга у Вики, она принялась щупать полипов, не забывая следить за рыбками (те все же успевали спрятаться от назойливых посетителей). Пока Вика увлечённо изучала живые города, Марк незаметно куда-то отплыл. А затем неведомым образом очутился прямо перед Викой и вложил ей что-то в ладонь. Этим чем-то оказалась морская звезда, причём не засушенная, как привыкла видеть Вика, а живая, шевелящая своими лучиками или ножками (как они там называются?). Девушка осторожно поднесла существо поближе к маске, чтобы получше изучить, и, конечно же, снова появилась вспышка — папарацци не дремлют. Нафотографировав Вику со звёздочкой со всех ракурсов, Марк аккуратно забрал животное и опустил на то же место, откуда и взял. А Вику тем временем привлекли разноцветные камушки, они были действительно необычной окраски: какой в крапинку, какой в полосочку. Подобные трофеи надо забрать, что Вика и сделала — напихала их себе в карман.

Заметив важную синюю рыбёху, Виктория устремилась к ней. Потом, когда та ускользнула, россиянка вернулась к прежнему делу, то есть к кораллам. Они были такими разными: какие-то вились, переплетались, какие-то росли поодиночке, и у каждого был свой цвет. Девушке очень хотелось отломить кусочек на память, но Марк просил не трогать их — всё-таки живые создания. То там, то здесь из этих построек высовывались рыбьи мордочки, и тут же снова прятались, видимо, поселенцы замечали присутствие гостей и не стремились знакомиться — мало ли что.

И вдруг Марк жестом показал, что подводное путешествие окончилось и пора подниматься.

Оказавшись на поверхности, Загрызалова выплюнула трубку и вдохнула воздух через нос, удивительно, никогда раньше Вика не обращала внимания на этот обычный процесс, а теперь вдруг заметила, как же это здорово — дышать носом!

— Ну как, понравился тебе мир русалок? — поинтересовался парень, уже забравшийся в шлюпку и протянувший руку Вике.

— О да… Это что-то! У меня правда даже слов нет! — Вика ликовала. — А почему так мало поплавали?

— Баллон рассчитан всего на час, с этим не поспоришь, — пожал плечами ихтиолог.

— Час? Что, уже целый час прошёл??

Марк лишь улыбнулся в ответ.

Виктория ещё долго ходила под впечатлением, рассказывая всем, кто попадался, о медузе, рыбках и морской звезде. И никто из сопроводителей так и не смог сменить эту тему на более интересную им — поимку мафии.

Единственное, что Вику слегка огорчило — её честно добытые трофеи: на суше они оказались обычными камнями, блеклыми и вовсе не приметными. Зато ощущения и фотографии остались, будет что вспомнить.

3

Остаток дороги прошёл более чем спокойно. До Голд-Коста наши горе-путешественники добрались благополучно. Эндрю самолично доставил Вику и Марка в дом последнего, ещё раз проинструктировав относительно того, о чём можно рассказывать посторонним, в том числе прессе, а о чём лучше и самим забыть.

— Что-то я не вижу толпы репортёров, ломящихся в дверь, — съехидничал Дантон.

— Не всё сразу, — со знанием дела изрёк Ли, присаживаясь на диван. — Толпа репортёров — лишь вопрос времени.

— Пойду забаррикадирую двери, — хмыкнула Вика.

— Кстати, можно вопрос? — Эндрю чуть приподнялся, глядя на Загрызалову.

— Валяй, — вздохнула девушка.

— Как ты попала в Австралию?

— В смысле? — Виктория старательно изобразила недоумение, но друг Марка не купился.

— В том-то и дело, что смысла нет — сплошная бессмыслица получается. Ты не оформляла визу, не числишься в списках пассажиров авиакомпаний, ни на какое морское судно билет ты тоже не приобретала. Мистика. Так как же ты добралась до Австралии? — взгляд Эндрю даже не впился, а въелся в россиянку.

Та ответила не менее дерзким взором. Противостояние продолжалось минуту, в итоге Вика всё же проиграла игру в гляделки. Ещё бы, у Эндрю ведь был такой опыт…

— Вплавь, — совершенно правдиво ответила Загрызалова.

Ли правдивости не оценил. Он решил, что над ним посмеиваются.

— А если серьёзно?

— Я и говорю серьёзно. Марк может подтвердить.

Ли посмотрел на друга, тот кивнул. Работник Интерпола начинал по-настоящему раздражаться.

— Знаете, ребята, это уже не смешно. Вы хоть представляете, какие можете нажить неприятности? И не факт, что спецслужбы покроют мошенничество с визой. Я же спрашиваю не из праздного любопытства. Вика, надо быть честной.

— Ты сказал это человеку, на совести которого четыре миллиарда, — напомнила Загрызалова.

Она не хотела обидеть Эндрю и уж тем более рассорить его с Марком. Но…

— Хватит с меня! — Ли быстро поднялся и сердито потопал к выходу. — Я примчался по вашему зову, поставил на уши весь свой отдел и два смежных, выбил у начальства вертолёт, и вот благодарность! Огромное спасибо!

А ведь у него действительно было полное право оскорбляться. Вика запустила пальцы в волосы и взъерошила причёску. Глянуть в сторону Марка девушка не отважилась. «Нет, нельзя, чтоб Дантон из-за меня терял лучшего друга! К тому же, мы действительно в долгу перед Эндрю».

— Ли, подожди! — Виктория нагнала разобиженного гостя, перебежала вперёд него и загородила проход. — Постой! Не уходи вот так. Вам с Марком не надо из-за меня портить отношения. Я всё расскажу. Присядь.

Недоверчиво покосившись на россиянку, внезапно воспылавшую желанием облегчить совесть, Эндрю таки вернулся на диван. Марк встал рядом с Викой, еле уловимым мимическим жестом, который, впрочем, не ускользнул от внимания «интерполовца», осведомившись — будут ли они говорить правду или же опять начнут вдохновенно врать. «Правду», — тоже мимолётным жестом ответила Вика. В глазах ихтиолога мелькнула благодарность. Он бы перестал себя уважать, если б солгал лучшему другу. Ещё когда пришлось официально объявить Викторию своей сестрой, Дантона грызла мысль о том, что он обманывает одного из самых близких ему людей. К счастью, Эндрю сразу смекнул, что Вика вовсе не родня Дантонам. Но расспрашивать не стал, лишь дал понять, что лапша у него с ушей опала и в новой порции он не нуждается.

Марк повернулся к Загрызаловой.

— Кто будет объяснять: я или ты?

— Начни ты, а я продолжу или дополню, если потребуется.

— Ладно. — Блондин вновь обратил взор на друга. — Всё началось в прошлом октябре, одной самой обычной ночью.

«А в нём и впрямь живёт лирик», — подумала Вика, вставляя замечание:

— Для меня это был вечер, причём далеко не поздний.

— Я вернулся поздно, решил помыться.

— Марк, избавь меня от таких подробностей! — взмолился Ли.

— Это не подробность, это суть. Так вот, я наполнил ванну, разделся… хорошо ещё, что обернулся полотенцем.

— Я в это время принимала ванну у себя дома. В России. Всё было хорошо, пока я не нырнула.

— Всплыла Вика уже в моей ванне. Представляешь нашу реакцию? Никто ничего не понял.

— Я сначала не сообразила, что попала в другое место, решила, что ко мне в квартиру забрался маньяк. Стала обороняться и в итоге окунула Марка.

— И через секунду я сам очутился в Викиной ванне. В России. — Марк поворочал кончиком носа. — Короче, мы выяснили, что наши ванны могут перемещать тех, кто в них нырнёт.

— Из России в Австралию и из Австралии в Россию? — сощурил один глаз Эндрю.

— Выходит так.

У Ли был вид детсадовской воспитательницы, слушающей небылицы ребятни. Он хорошо умел определять ложь и сейчас понимал, что Вика и Марк не лгут. Тем хуже. Один шизофреник — ещё не очень страшно, но два шизофреника, притом спевшихся, — это уже серьёзная проблема.

Ну Эндрю, ну молодец! Лучший друг, называется. Упустил из виду, как Марк свихнулся. Господи, хоть бы психического расстройство Дантона было излечимо! А вдруг это какая-то секта, поклоняющаяся ваннам? Бред, конечно, но люди именно на бред чаще всего и клюют.

— И вы можете подтвердить свои слова? — мягко-мягко поинтересовался Эндрю. — Продемонстрировать перемещение?

Вика перекривила губы, словно говоря: «Почему нет?». Вслух она произнесла:

— Запросто. Только придётся подождать пару часов. Ванны работают, когда они обе полные. А я давненько не была в своей квартире, воды в моей ванне точно не осталось. Мне надо будет связаться с подругой, которой я дала запасные ключи от дома, и попросить её придти и наполнить ванну.

— Через два часа я должен быть уже в Сиднее. Можно зайти на кухню, попить воды?

— Да ради бога.

Эндрю удалился, Вика и Марк остались вдвоём.

— Как думаешь, он поверил? — спросила Загрызалова.

— Не похоже. Но мы сказали правду, это главное.

— А он не притащит сюда кого-нибудь, чтоб исследовать ванну?..

— Ты что! Он не будет никого беспокоить по ложному, как он считает, поводу. А если Эндрю убедится в нашей правдивости, то не станет меня подставлять.

Вернулся Ли. Он взял оставленную на подлокотнике дивана куртку, галантно расшаркался и поплёлся к двери.

— Берегите себя, ребята. Я пришлю к вам психолога. А до тех пор лучше никуда не выходите. — И австралиец-азиат юркнул за дверь, скрывшись от возмущённых возражений.

А через полчаса выяснилось, что Эндрю посещал кухню не только за тем, чтобы утолить жажду. Он унёс с собой все ножи и другие острые предметы.

Когда вечером в дверь позвонили, Вике и Марку подумалось, что пожаловал обещанный психолог. Открывать отправился хозяин жилища. Он уже был готов с порога вытолкать непрошеного терапевта. Но вышло наоборот — сам ихтиолог оказался вытолканным, вернее втолканным. Живая волна вытеснила его обратно в гостиную. Защёлками фотоаппараты, замелькали вспышки, с нескольких сторон ощетинились объективами камеры.

— Скажите, как давно начала готовиться операция по поимке Карпова-Богомолова?

— Правда ли, что вас обоих завербовали случайно?

— Вы проходили специальную подготовку?

— Ходят слухи о вашем служебном романе. Прокомментируете?

— К какой правительственной награде вас приставят?

— Вам действительно пришлось убить голыми руками акулу, когда вас две недели носило по океану?

И всё это посыпалось из уст репортёров одновременно, вопросы смешивались в единый гул, становясь неразличимыми, лишь изредка чей-нибудь особенно пронзительный голос выделялся из общей массы.

Марк с Викой переглянулись, отходя от шока, и одновременно вздохнули, опять припомнив Эндрю.

4

Вику разбудил стук в дверь. Продрав глаза, Загрызалова взглянула на свои наручные часы, которые вчера, умаявшись с журналистами, забыла снять с руки перед сном. Семь утра. А стук такой настойчивый… Дежавю.

Девушка даже не удивилась, обнаружив на пороге миссис Димсдейл с корзиной выпечки.

— Доброе утро, — выдохнула Вика тоном, сочетающим в себе и усталость, и весёлость, и даже в какой-то степени радушие.

Мэри Хоуп застенчиво улыбнулась.

— Я пришла извиниться. За то, что невольно создавала помехи вашей… деятельности. Вот, — женщина протянула корзину, полную свежеиспечённых булочек, — надеюсь, это хоть в какой-то степени загладит мою вину.

В воздухе уже разлился соблазнительный сдобный запах. У Вики заурчало в животе, потекли слюнки.

— Вы очень любезны, — она с удовольствием приняла подарок. — Кстати, мы же не вернули Вам предыдущую корзину. Зайдите, вместе попьём чай.

— Нет-нет, благодарю! — энергично отказалась дама, поглядывая на серп с молотом на Викиной груди. — А обе корзины вернёте как-нибудь в другой раз. Всего доброго.

— Вам так же.

Миссис Димсдейл засеменила обратно к своему дому. Вика смотрела соседке вслед. До сего момента возбуждённый аппетит перекрывал соображалку, но теперь мозг начал брать верх над желудком.

С чего вдруг соседка извинилась? И какую такую деятельность она имела в виду? Видимо, миссис Димсдейл уже знает официальную легенду. Но откуда? Журналистов накануне удалось выпроводить только поздним вечером, так что во вчерашних газетах соседка ничего не могла прочесть. Сегодняшних ещё не приносили. На изготовление булочек уходит минимум час. Так откуда же ранняя пташка Мэри Хоуп могла почерпнуть сведения в шесть утра? Ответ напросился сам собой…

Спустя пять минут Марка поднял возглас:

— Дантон, просыпайся! Нас показывают по телевизору!

* * *

Смотреть на свои собственные и к тому же глупо улыбающиеся физиономии — не большое удовольствие, особенно, если знаешь, что это видят ещё тысячи, а то и миллионы людей. А уж слушать, что про тебя несут за кадром, вообще нет мочи.

— Официальные лица пока не вдаются в подробности, а главные исполнители операции- (Ну и словосочетание!) — отказываются от комментариев и стараются запутать прессу. Нам удалось только выяснить, что и Марк Дантон и Виктория Загрызоулова- (Р-р-р! Загрызалова! За-гры-за-ло-ва!) — прошли курс спецподготовки в Тибете.- (Ага, далай-лама лично обучал.) — И это пригодилось. Особенно, когда агентам пришлось провести в открытом море почти неделю.- (Сколько?!!) — Говорят, они воспользовались уникальной методикой выживания, основы которой держаться в строжайшем секрете.- (Как же — как же, методика монгольских мореплавателей.) — Впрочем, как нам стало известно из достоверных источников, — (Хм, всегда было интересно: где эти пресловутые достоверные источники находятся?) — для этих исполнителей работа имела и более приятную сторону — романтическую.- (Что?! Дайте взглянуть в глаза тому, кто такое сказанул!) — Оно и неудивительно, ведь опасности и приключения волей-неволей создают идеальную атмосферу для развития любовных отношений.

На этих словах Марк не выдержал и выключил телевизор. После чего несколько минут расхаживал по комнате и вполголоса изрекал какие-то словечки, которых Вика не знала (видимо, их не было ни в одном официальном словаре).

Зазвонил телефон. Трубку взял хозяин коттеджа.

— Ало. Привет, мам. Нет, я в порядке. Что? Почему? Где?.. Мама, успокойся, говори медленнее, а то я ничего не понимаю. Мама, спокойнее! Мама, дай трубку папе. Привет, пап. В чём дело? Репортаж? Нет, я не работаю на русскую разведку. Нет, я не резидент. Нет, я не собираюсь продавать государственные секреты Австралии. Папа, успокойся! Дай трубку маме.

В течение следующего часа Марк успокаивал родителей, уверяя, что не является тайным агентом и международным шпионом.

— А ведь это ещё не самое худшее, — горестно вздохнул ихтиолог после сего телефонного разговора.

— Что может быть хуже?

— Сегодня Кристи возвращается из Перта, она пробыла там дольше, чем планировала…

Вика схватилась за голову.

— Марк, срочно позвони ей, предупреди, что по телевизору болтают всякую ерунду, попроси не обращать внимания, скажи, что сам всё объяснишь при встрече…

— Я так и собирался сделать. Но её телефон не отвечает. В самолётах просят отключать сотовые, а, зная Кристи, не удивлюсь, если она ещё очень-очень долго не вспомнит о том, что мобильник надо включить. Зато она не забудет по пути купить свежие газеты и при возможности посмотреть новости.

5

— Так, — Вика принялась загибать пальцы и перечислять сделанное, проверяя, не упустила ли чего, — чемоданы собраны, упакованы в целлофан и уже стоят в ванной. Постельное бельё после себя я постирала и погладила. Вернула обе корзины миссис Димсдейл. Со всеми, с кем надо, попрощалась. Если Ольга не подвела, то моя ванна уже должна быть наполнена. Вроде, ничего не забыла.

Марк печально слушал. Хотя, казалось бы, надо радоваться. Наконец-то съезжает эта шумная, неугомонная жилица, дом вновь целиком в единоличном распоряжении Дантона. А поди ж ты, взгрустнулось…

— Ты уверена, что не хочешь остаться? — Парень заикнулся и поспешно добавил: — Я имею в виду — в Австралии.

Вика незаметно вздрогнула от такого предложения, во всяком случае, от первой части. Но девушка крепко держала себя в руках.

— А смысл? В России я буду налоговым инспектором, а здесь — швеёй и официанткой.

— Разве это постыдные профессии?

— Нет, конечно, нет. Любой честный труд достоин уважения. Но, прошу прощенья, я что, зря получала высшее образование, оканчивала университет, вкладывала столько сил и времени в свой профессиональный рост?

— В Австралии тоже возможен карьерный рост.

— Само собой. Но мне придётся потратить не один год на реабилитацию — сдачу всевозможных тестов, языковых проверок, не говоря уже о получении визы. А найти работу в сфере налогообложения вряд ли получится, у наших стран законы и кодексы разные, мягко выражаясь. И если дело только в карьере, — она, сама того не осознавая, выделила эту фразу и даже невольно добавила туда вопросительную нотку, — то мне нет смысла оставаться.

Марк смолчал. Не потому, что не хотел говорить, а потому, что не знал, что сказать.

А пока он думал, Виктория уже сменила направления разговора:

— Я хочу прогуляться напоследок.

— Составить тебе компанию?

— Нет… Думаю, не надо…

И Вика ушла, оставив Марка в растерянности и задумчивости.

Как известно, в Австралии июль — середина зимы. Правда, так называемые холода Вика переносила легко и предпочитала называть их прохладой. Она одевалась по-летнему, в то время как окружающие кутались в пиджаки и куртки. Ещё бы, Загрызалова была закалена настоящими Российскими морозами — когда на улице минус тридцать (а то и тридцать пять — сорок), по лицу хлещет острый порошкообразный снег, ветер сбивает с ног, а ты пробираешься сквозь сугробы, одной рукой отряхивая верх сапог, а другой стягивая ворот шубы, чтобы горлу было теплее.

Надо признать, что Виктория частенько одевалась не так основательно, как хотелось бы. Порой она намеренно выпендривалась, желая продемонстрировать окружающим свою холодоустойчивость. Сегодня был не тот случай. Вика надела тёмный брючный костюм с белой блузкой. И не пожалела, ведь погода и впрямь стояла не особо жаркая. Добротный пиджак пришёлся весьма кстати.

Вспомнился Ваня. Он ведь журналист, так что наверняка уже в курсе насчёт официальной версии истории с Карповым-Богомоловым. Значит, есть шанс, что Иван перестанет злиться. Может, захочет встретиться. Точно захочет, хотя бы чтоб взять интервью. Дальше будет видно.

День медленно клонился к вечеру, хотя было ещё светло. Вика забрела в, как она это называла, многоэтажную часть города. Впрочем, и здесь попадались особняки. Пахло жареным. Буквально. Делали барбекю: у кого-то готовилось мясо, у кого-то рыба. Первое время Вика очень удивлялась тому, что даже в многоквартирных домах практически у любой семьи на балконе есть агрегат для приготовления барбекю (надо бы, кстати, узнать, как это чудо техники по-научному называется). Потом привыкла и оценила всю прелесть: даже если ты к данному барбекю не имеешь никакого отношения, всё равно приятно пройтись мимо, вдыхая потрясающий аромат. По вечерам же в воздухе витали целые симфонии таких ароматов, слетающих, казалось, абсолютно с каждого балкона, из каждого двора. Марк ведь тоже нередко устраивал барбекю. И почему-то страшно оскорбился, когда Вика однажды предложила свою помощь. Вероятно, тут приготовление барбекю — почётная и неприкосновенная мужская обязанность. А Вика, видать, посягнула на святое.

Мимо шли люди, кто-то пробегал, некоторые разъезжали на велосипедах или на роликах. Загрызалова даже сама захотела пробежаться, но вспомнила, что в данный момент она на шпильках, и спортивного энтузиазма поубавилось.

Сегодня ведь пятница. Неудивительно, что все бары набиты битком, в некоторых хвост очереди даже выходит на улицу. Вика вспомнила свои рабочие пятницы в заведении Алекса и усмехнулась — облегчённо… и вместе с тем ностальгически. Не то чтоб ей та работа дико нравилась. Но было весело, это точно. Причём чаще всего — весело в лучшем смысле слова.

«Всё-таки не зря Австралию назвали Зелёным Континентом», — размышляла Виктория. Разумеется, она знала, что подавляющую часть территории материка занимают пустыни, но сейчас и здесь, в окружении цветущих деревьев и пышных зелёных оград, о пустынях не думалось. Вика улыбнулась очередному воспоминанию. Когда она только-только нагрянула к Марку на поселение, он устроил для неё пару обзорных прогулок, в том числе и вечерних. Одним тёмным-тёмным вечером друзья-товарищи проходили мимо живой изгороди, за которой высились заросли деревьев (возможно, чьего-то сада). И из этих самых зарослей вдруг выскочило что-то небольшое, верещащее, шустрое (Дантон потом объяснил, что это зверёк, находящийся под защитой государства; названия животинки Загрызалова не запомнила) и прыгнуло прямо на россиянку. Как и положено порядочней девушке в подобной ситуации, Виктория взвизгнула. Марк бросился на помощь. Спасать пришлось не Вику от зверька, а зверька от Вики. Зверушка еле унесла лапы, а Загрызалова ещё рвалась в погоню, чтоб поймать нахального меньшого братца и провести воспитательную работу.

Глупо. Очень-очень глупо. Она ведь может в любой момент нырнуть и вернуться сюда, так зачем прощальные охи-вздохи? С другой стороны, это будет уже другое: просто визит, не больше…

6

Возвращаясь домой, Вика наткнулась на Кристи. Та тоже как раз подходила к коттеджу Марка. Девушки приметили друг друга у углов изгороди, австралийка стояла «справа», россиянка — «слева».

Судя по гневному взору Кристи, порывистым шагам и нервным движениям, она уже знала о «спецоперации» благодаря телевидению или газетам. И, видимо, некоторые из почерпнутых сведений ревнивицу не очень-то порадовали.

Кристи ринулась на россиянку аки бык на красную тряпку. Вика всерьёз испугалась: столько ярости было в устремлённом на неё взгляде. Когда расстояние между девушками сократилось до метра, Загрызалова, наконец, справилась с оцепенением, выбросила вперёд руки и звонко хлопнула в ладоши перед самым носом австралийки. Кристи от неожиданности встала как вкопанная.

— Кристи, позволь мне сказать, — затараторила Виктория с такой скоростью, на которую только была способна. — Ты имеешь полное право сердиться, но…

Как ни быстро говорила Вика, ей было далеко до такого непревзойдённого мастера пулемётной речи как Кристи, посему последняя без труда вклинилась в поток слов и оборвала его.

— Сердиться?! Да я имею полное право убить вас обоих! — Не было ни единого основания подозревать, что она пошутила.

— Очень надеюсь, что ты этого не сделаешь.

Глаза рыжей свирепо сверкнули.

— Назови хоть одну причину, по которой я не могу растерзать тебя на месте?

«Перво-наперво, я быстро отобьюсь, а если разозлюсь, то вообще за себя не ручаюсь. Чем не причина?»- мысленно привела довод Загрызалова, однако озвучивать его не стала.

Пока россиянка призывала на помощь всё свои дипломатические способности, австралийка оглашала прегрешения:

— Ты восемь месяцев жила с моим парнем, прикидываясь его сестрой! Вы лгали мне в глаза и не стыдились! Небось, ещё и посмеивались за моей спиной! И в довершении — теперь вся страна знает, какой я была дурой! Вы опозорили меня перед семьёй и друзьями!

Чувствуя, что Кристи вот-вот снова попытается перейти от устных упрёков к физическим, Вика поспешила успокоить, или хоть попробовать успокоить, рыжую сорвиголову.

— Это была не наша затея, мы выполняли приказ! — Почему бы и не обелить себя, а главное — Марка, коли есть возможность? — От нас ничего не зависело. Да и твоя жизнь оказалась бы в опасности, если б ты узнала. — Ну, сочинять так уж сочинять.

Кристи, вроде, постановила повременить с расправой, однако ничуть не смягчилась. Вика подумала, что настала очередь правды.

— Считаешь, нам самим не осточертело это враньё?! Под конец нам хотелось выть, особенно Марку! Он ходил как ударенный, — не придумалось другого аналога к русскому слову «пришибленный», — ощущая свою вину перед тобой. И у тебя нет повода для ревности. — Загрызалова вытянулась по струнке, задрав подбородок. — У меня не было никого ближе, роднее, дороже, чем бабушка и дедушка. Так вот, я клянусь тебе их памятью, что наши с Марком отношения ни разу не вышли за рамки дружеских! — Слова, горячие и в кои-то веки честные, возымели эффект. Кристи притихла и задумалась. Загрызалова решила дожимать. — Ты хоть осознаешь, что Марк мог погибнуть? — Рыжая ещё разительнее переменилась в лице. Похоже, до сего момента они и впрямь не до конца понимала, в какой опасности побывал герой-ихтиолог. — Или тебя волнуют лишь его мифические интрижки? Кристи, Дантон тебя любит, и он тебе верен. Чего тебе не хватает?! Только представь: ты могла больше никогда не увидеть Марка. — Замешательство Кристи сменилось ужасом. Она окончательно деморализовалась. Вика потёрла виски, переводя дух, потом внимательно-внимательно посмотрела на собеседницу. — Как женщина женщине: тебе невероятно повезло с Марком. Но не надо постоянно проверять его на прочность, он не железный. И твои заскоки рано или поздно приведут к тому, что терпение Марка лопнет.

— Учишь меня, как мне строить отношения с моим же парнем? — вновь ощетинилась Кристи.

— Нет, — утомлённо выдохнула Виктория, — призываю ценить то, что у тебя есть — то, о чём большинство девушек только мечтает. — Загрызалова мотнула головой в сторону коттеджа. — Давай зайдём.

Кристи насупилась, но кивнула.

Они вместе миновали калитку, прошагали по тропинке, поднялись на крыльцо. Дверь открыла Загрызалова, пропустив австралийку вперёд.

— Я вернулась! — громко объявила россиянка и почти сразу услышала, как Марк топает в прихожую. — И я не одна.

В следующий миг показался сам владелец дома, вывернувший из гостиной. Увидев рыжую, блондин застыл с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, в которых, казалось, замерли сотни бирюзовых огоньков. Парень ждал. Ждал реакции Кристи. Как себя поведёт его пассия (возможно, теперь уже бывшая)? Закричит? Налетит с кулаками? Расплачется?

Не то, не другое, не третье.

Кристи повисла на шее Марка, вцепившись крепко-накрепко. Она обнимала его и приговаривала:

— Ты жив… Ты жив… Мой дорогой!

Дантон ожидал чего угодно, только не этого. Его глаза незамедлительно вылезли на лоб. Руки блондина сомкнулись на спине огненноволосой девушки.

— Кристи, я…

— Потом, всё потом, — прошептала красавица, приникнув к Марку.

Вика по-настоящему обрадовалась за друга. А потом внезапно поняла, что ей больше нечего здесь делать. Она на цыпочках направилась к ванной. Марк заметил это, чуть вздрогнул и собрался прервать объятие, чтобы проводить россиянку или хотя бы попрощаться. Но Вика остановила его лёгким возражающим движением. Она улыбнулась и помахала рукой, продолжая потихоньку уходить. Марк также не пожалел улыбки, самой ласковой и душевной. Он выставил ладонь, широко растопырив пальцы. Это тоже был прощальный жест. Вика улыбнулась шире, глубоко вздохнула и покинула комнату.

Загрызалова зашла в ванную и, не снимая ни одежды, ни обуви, залезла в воду, прихватив с собой оба чемодана. Огляделась напоследок, набрала в лёгкие побольше воздуха и окунулась.

7

Первый рабочий день в «Обители зла» прошёл гораздо лучше, чем Вика ожидала. Никто на неё даже не посмотрел косо, все глазели с интересом, некоторые с восхищением. Нина Борисовна вообще была тише воды, ниже травы. Поговаривали, что дамочка вот-вот со свистом вылетит из инспекции, не без содействия нынешнего мэра, разумеется.

Коллеги засыпали Вику вопросами: давно она работает на спецслужбы? страшно ли было выполнять задание? как там в Австралии? а напарник был симпатичный? Девушка отвечала односложно, не упуская возможностей отмолчаться, и в основном загадочно улыбалась.

Домой Загрызалова вернулась вымотанная, но довольная. Оказалось, за прошедшие полгода с лишним она почти не растеряла профессиональной сноровки, а если что-то и забылось, то быстро нагонится.

Вика рухнула на диван и примостилась в самом углу, подобрав под себя ноги. Семь часов вечера. Ещё не поздно, однако идти куда-то развлекаться попросту нет сил. Смотреть телевизор тоже не хочется. Поговорить бы с кем-нибудь, по душам. Но если позвонить кому-нибудь из друзей, придётся битый час отвечать на вопросы об «австралийской командировке», а эта тема надоела Вике до зубного скрежета.

Все последние месяцы главным собеседником Загрызаловой был Дантон-младший. Виктория даже не подозревала, как сильно привыкла к тем простым, лёгким разговорам с Марком, когда и он, и она, сами того не замечая, рассказывали друг другу о себе, о своих планах, проблемах и мечтах, самых ярких воспоминаниях… Интересно, чем сейчас занимается Марк?

Инспектор тут же посмеялась сама над собой. В Голд-Косте часа два ночи. Чем Дантон может заниматься в такое время? Либо сном, либо Кристи. Так что звонить ихтиологу или писать ему по Интернету — затея глупая и бессмысленная.

Напористо застрекотал дверной звонок. Вика нехотя выгреблась с дивана и потопала открывать.

— Вечёр добрый! — бодро поздоровался мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, одетый в выцветший спортивный костюм некогда синей, а ныне серо-голубой окраски. В правой руке визитёр держал потёртый, а местами и побитый чемоданчик с инструментами, левой потрёпывал свои седые волосы, короткими кудрями выбивающиеся из-под белой кепки в мелкий чёрный горошек.

— Добрый, — немного удивлённо согласилась Вика. — А Вы кто?

Мужчина улыбнулся, от чего физиономия его стала ещё добродушнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Испещрённая морщинами, смуглая кожа лица на щеках и в уголках глаз сложилась в задорные складки.

— Сантехник я, не признали что ль?

Вика напрягла память. Лицо у старичка, вроде впрямь отдалённо знакомое. Сантехник?.. Ах да! Они виделись три четверти года назад, незадолго до того, как Загрызалова сменила ванну. Девушка третий раз затопила соседей, пригласила очередного мастера, тот подправил что мог, но сказал: надо срочно искать другую сантехнику. Ох, как же давно это было! Будто целая жизнь прошла. А ведь минуло всего несколько месяцев.

— Точно-точно, я Вас вспомнила. Но сегодня я никого не вызывала.

Улыбка сантехника растянулась от уха до уха.

— Знаю я. Просто рядом был, зайтить решил, справиться: всё путём, ничего не лопнуло, не треснуло, соседей не затопило?

Вика улыбнулась, устало, но искренне.

— Нет, ничего такого. Мне поставили другую ванну, теперь никаких жалоб.

— Раз я ужё всё равно тута, может, проверить на всякий случай?

Виктория не возражала.

— И вправду: не ванна, а загляденье! — после проверки вынес вердикт сантехник. Он похлопал по краю ванны. — Эх, вот ведь вещь! Старьё старьём, а служит лучше новой, и ещё лет тридцать простоит.

Загрызалова наблюдала за тем, как мастер убирает свои инструменты обратно в чемодан. У этого человека были тёмные, морщинистые руки, крепкие и натруженные. От одного взгляда на них отчего-то становилось спокойно и уютно. Наверно потому, что такие руки могли быть только у того, кто старательно и честно работал всю свою жизнь.

— А чего ванна полная? Мыться собралась?

— Кто, я?.. Нет. Просто… — Вика понятия не имела, что сказать. Девушка не знала ответа на вопрос сантехника. Действительно, зачем она наполнила ванну? Ожидала, что Марк надумает нагрянуть в гости? Идиотизм. — Просто мне нравится, когда здесь вода. Люблю воду.

— А-а, ясненько. Коль любишь, будь поближе. — Голос мужчины понизился практически до шёпота.

— Это Вы о чём? — подивилась Вика.

Сантехник повеселел:

— Как об чём? Об воде, конечно, об чём же ишо?

Вика тоже посмеялась.

— Чаю хотите? — предложила налоговый инспектор.

— Некогда мне чаи распивать, — немного грустно проговорил седой гость. — Делов невпроворот.

Уже на лестничной клетке, когда Вика почти закрыла за ним дверь, мужчина повернулся и повторил:

— Коль любишь, будь поближе.

Фраза, произнесённая столь поучительно и глубоко, так подействовала на Загрызалову, что девушка опять всерьёз задалась вопросом: а не позвонить ли Марку? Подумаешь, разбудит парня среди ночи. Он ведь молодой, бессонницей пока не страдает, уснёт потом быстро. Зато они хоть поговорят, узнают один у другого как прошёл день, что новенького… Или это всё же плохая идея?

Дзинь! Дзи-и-нь! Дзи-и-и-инь!

Вика встрепенулась и уставилась на домашний телефон как на прилетевший невесть откуда космический корабль. Дзинь! Любопытно, кто о ней вспомнил? Дзинь-дзинь! Дзинь! Ну, есть лишь один способ это выяснить.

— Ало.

На том конце откликнулись не сразу. Некто сделал быстрый вдох, будто набираясь храбрости. Потом донёсся знакомый голос, чуть нервный, однако мягкий:

— Привет. Это Ваня.

* * *

Марк посмотрел на электронные часы. 2:07. И чего ему не спится? Окрестные собаки ведут себя смирно, кругом тихо, не жарко, не холодно. С другой стороны, как можно уснуть, если никто не шебуршит в соседней комнате, не гремит посудой на кухне, не ругается с телевизором в гостиной?! Безобразие!

Раньше Марк и Вика нередко болтали по ночам. Бывало, столкнутся в темноте у холодильника, расхохочутся, завяжется разговор… Иногда они выходили на улицу, усаживались на ступеньки и любовались звёздным небом, попивая чай или кофе.

Знать бы, что сейчас делает Вика. Вероятно, она ещё на работе. Или уже нет?

Зазвонил телефон. Дантон мгновенно перекатился к тумбочке и схватил трубку.

— Слушаю!

— О, как ты быстро! — прощебетала Кристи. — Неужели до сих пор не спишь? Я боялась разбудить тебя, но не сумела сдержаться. Вдруг страшно захотелось услышать твой голос.

Глава 6

1

— Спасибо, что подвёз. — Вика отстегнула ремень безопасности и улыбнулась человеку за рулём — Ване.

Машина остановилась прямо перед парадным входом в Налоговую Инспекцию.

— На здоровье. — Иван сверкнул зубами в ответ. — А тебе спасибо за интервью.

— Всегда пожалуйста. Обращайся в любое время, если что… — Викина рука замерла на дверце. Неужели этим встреча и закончится? Похоже на то. Загрызалова украдкой вздохнула и надавила на рычажок.

— Вика!..

— А?.. — Девушка вновь застыла.

На секунду Ваня наморщил лоб. Один из плюсов журналистики в том, что при данной работе язык становится хорошо подвешен, и даже если у тебя в голове полная каша, ты эту кашу излагаешь чётко и последовательно, и по ходу дела сам разбираешься в своих мыслях.

— Загрызалова, слушай. Мне очень интересно, как тебя занесло в спецслужбы. Мне очень интересно, что тот австралиец делал тогда у тебя в ванной. Но интереснее всего мне узнать, было ли между вами что-нибудь… такое.

— Это для печати?

— Будто сама не понимаешь. Конечно, нет. Так было?

— Нет. Мы с Марком очень хорошие друзья, но ни на грамм больше того.

Иван просиял, его добродушнейшая физиономия расцвела как одуванчик под майским солнышком. Как и всякий хороший журналист, он разбирал, когда люди лгут, а когда нет.

Ваня действительно замечательный. Умный, самостоятельный, упорный, отзывчивый. Да и собой недурён. Такого обычно днём с огнём не сыщешь. Вика отчётливо понимала, насколько ей повезло.

Журналист потянулся к ней и поцеловал. Вот, целуется тоже хорошо. В общем, не придерёшься к парню. Виктория его инициативу поддержала обеими руками, точнее обеими губами.

— Я сейчас уезжаю в командировку, на две недели, — сообщил Иван напоследок. — Но когда вернусь, устроим ужин? Свечи, бокалы, всё такое, а?

— С радостью. Только ты не забудь, что…

— …Что ты не пьёшь алкоголя. Я помню. Будет сок.

— Здорово. Тогда до встречи. Звони мне, ладно?

— Обязательно. Да и ты меня не забывай.

— Договорились.

Вика чмокнула Ваню и выбралась из машины, захлопнув за собой дверцу. Брюнет помахал рукой и уехал. Некоторое время девушка смотрела вслед автомобилю, потом повернулась и по ступенькам поднялась к входу.

В дверях она поравнялась с другой спешащей на работу коллегой, и не с кем-нибудь, а с Ниной Борисовной.

— Виктория, хорошо, что мы встретились, — прощебетала начальница уж слишком дружелюбно. — Не пройдёте со мной в кабинет?

— Пройду, — согласилась Вика без особого удовольствия.

Как-никак, Борисовна пока ещё начальница, пусть теперь лишь формально. Она отрабатывала последний месяц. Официально — уволилась по собственному желанию, но все знали, с каким скандалом её «попросили» из Инспекции.

За эти месяцы кабинет Нины Борисовны ничуть не изменился, разве что дырокол на столе был новый. Впрочем, дыроколы никогда здесь подолгу не задерживались.

Загрызалова прекрасно помнила, чем окончился последний её приход в этот кабинет, поэтому была настороже, как кошка, готовая в любой момент выпустить когти. А вот Нина Борисовна смахивала на суетящуюся таксу.

— Вика, что же Вы стоите? Присаживайтесь, не стесняйтесь.

Младшая работница инспекции выдавила из себя подобие улыбки и заняла стул поближе к двери.

Не зная, с чего начать, и в тоже время не желая затягивать, Борисовна приступила сразу к делу:

— Наверное, Вы знаете, что скоро мне придётся уйти из Налоговой.

— Знаю, — Вика и не подумала скрывать злорадного удовольствия.

— А Вы не замолвите за меня словечко?

От такой наглости Загрызалова онемела. Пока девушка пыталась вернуть себе дар речи, Нина Борисовна воспользовалась паузой:

— Поверьте, я не собиралась никого подводить под монастырь. На меня тоже давили, и не было другого выхода. Вы, конечно, злитесь, но поймите…

— Не хочу я ничего понимать! Ты меня подставила так, что я могла в тюрьму угодить! Ты мне чуть жизнь не сломала! И не надо заливать, что на тебя кто-то там давил. И я не собираюсь за тебя просить, никого! У меня самой положение здесь ещё шаткое. — Виктория хищно улыбнулась: — Но я-то удержусь. И у меня уже подготовлен платочек, которым буду махать тебе вслед.

Девушка еле-еле успела пригнуться. Дырокол просвистел над самым ухом и шумно врезался в дверь. К счастью, больше на столе не имелось ничего, чем бы можно было кинуть.

Вика выпрямилась, отряхнула юбку. И так глянула на начальницу, что Борисовна очень порадовалась тому, что промахнулась.

— Счастливо оставаться, — ядовито промолвила Загрызалова, выходя из кабинета.

2

Всё-таки хорошая штука — этот Интернет. Ведь с помощью всемирной паутины можно запросто переписываться с человеком, находящимся на другом конце света, а не разоряться на телефонных разговорах…

Вика: Как там погода?

Марк: Довольно прохладно.

Вика: Знаю я ваше «прохладно». Я при таком «прохладно» разгуливала в шортах.

Марк: У нас действительно холодно, зима в разгаре.

Вика: А у нас здесь лето.

Марк: Тебе везёт. Сбежала в лето, а меня оставила отдуваться перед журналистами за нас обоих.

Вика: Что, ты уже пресытился славой?

Марк: Мне эта слава даром не нужна. Прохода не дают. Вчера на улице двое попросили автограф.

Вика: Так расслабься и наслаждайся — почувствуй, каково быть звездой.

Марк: Виктория Загрызалова, прекрати издеваться! Тебя саму разве не донимают?

Вика: Нет. Даже обидно. Пару раз взяли интервью и всё. Дантон, я завидую тебе чёрной завистью.

Марк: Махнёмся местами?

Вика: С удовольствием. Ты разбираешься в налогообложении?

Марк: Примерно так же, как ты в ихтиологии.

Вика: Ты всё ещё на работе?

Марк: Да, нужно кое-что доделать. А ты?

Вика: Я тоже. Сейчас как раз обеденный перерыв.

Марк: Твоя начальница всё ещё там?

Вика: Сегодня отрабатывает последний день. Злая как чёрт. Хлещет меня взглядом, но сделать ничего не может. Она бесится, а мне приятно.

Марк: Ко мне завтра приедут родители. Снова. Они теперь наведываются каждые выходные, следят, чтоб я опять не влез в международный скандал.

Вика: Передай им привет. Знаешь, мне часто снится твой папа.

Марк: Не стану рассказывать это маме, она не одобрит. Если серьёзно, приходи и увидишь их обоих наяву. Уверен, они будут рады с тобой пообщаться.

Вика: Я бы с удовольствием, но на работе завал. Домой прихожу полуживая от усталости. Завтра хочу проспать весь день. Серьёзно. Слушай, у тебя есть планы на воскресенье, послезавтра?

Марк: Никаких, кроме успокаивания отца и матери.

Вика: Не хочешь съездить в заповедник?

Марк: В какой? В российский?

Вика: Да. У нас имеется один относительно недалеко от города. Большой, там найдётся, на что посмотреть. Думаю, тебе будет интересно. Мой сосед как раз собирается отвозить свою тёщу на дачу, это по дороге. Он высадит нас, а на возвратном пути заберёт обратно. Что скажешь?

Марк: Разве от такого предложения можно отказаться?

Вика: Отлично, значит, договорились. Будь готов к 16.00. по вашему времени. Кстати, как там поживает Кук?

Марк: Превосходно. Хотя, кажется, до сих пор под впечатлением от России.

Без сомнения, и Марк, и Вика посмеялись, вспомнив забавное происшествие, стрясшееся в начале года.

* * *

Усталый Марк вернулся с работы с единственным лишь желанием — отдохнуть, поесть чего-нибудь, набраться сил перед завтрашним днём.

Не тут то было.

Из ванной раздался взволнованный крик.

— Мааарк!!! Это ты??

Парень ринулся на звук.

— Что случилось?

Вика стояла в купальнике, с каким-то испугом и в то же время отрешённо глядела на наполненную ванну. Будто крокодила там увидала.

— Что? Что-то не так с нашим «порталом»?

— Да нет… С ним-то как раз всё в порядке. Он действует… И, кажется, Кук через него только что прошёл.

— Что?? О чём ты? Виктория, что произошло?

— Хм… как бы это сказать… Это дикий ужас. Да. Самое верное определение — дикий ужас. Наш сосед кенгурёнок Кук прыгнул в ванну и растворился… Наверное, переместился, как и мы раньше…

— Ничего не понимаю. Кук в России??

Девушка обречённо кивнула.

— Но как? Он что, вот так просто решил принять у нас ванну??

— Ну… может быть, здесь есть доля моей вины… но лишь небольшая.

— Давай, Виктория. Не томи. Ты что, утопила его?

— Ты же знаешь, как он вечно наведывается без приглашения.

Марк кивнул.

— Я набирала ванну, чтобы перетащить кое-какие вещи с родины, и отлучилась на секунду. А когда вернулась, услышала шорох внутри, испугалась, открыла дверь и завизжала… Это непроизвольно получилось. Я никак не ожидала увидеть мохнатое животное в нашей ванной комнате!

Ихтиолог невольно усмехнулся, представив разыгравшуюся сцену.

— А он, видимо тоже с испуга, сиганул в ванну… ну и… переместился. Вот, стою и думаю: что делать?

— Что делать? Бежать за ним, конечно. Пока он не заблудился и не встретил русскую полицию.

— Или, что ещё хуже, кого-нибудь из моих соседей… В принципе, дверь в квартире должна быть заперта, но мало ли… — Виктория вздохнула и неуверенно поинтересовалась: — Ты со мной?

— Естественно. Только надену плавки. Какое, ты говорила, у вас в России есть выражение?.. А, луковое горе. Вот, прямо про тебя… — Качая головой, парень побежал переодеваться.

Когда Марк вернулся, Вика сидела в воде, держа в руках какой-то пакет.

— Что это?

— Крекеры.

— Ты проголодалась?

— Ма-а-арк. Это для Кука! Надо же его как-то приманить. — Девушка полностью погрузилась в ванну и через секунду, нисколько не удивив Марка, пропала, оставив лишь круги на воде. Марк последовал Викиному примеру.

… — Чёрт. Кажется, он всё-таки убежал! Дверь открыта!

Вика с ужасом помчалась вон из квартиры, в погоню за испуганным животным, позабыв обо всём, даже о своём внешнем виде. Тут следует отметить, что Марк в данный момент тоже не отличался сообразительностью…

Выбегая из квартиры, Вика распаковала печенье и, резко остановившись, изменила курс — от лифта к лестнице; надо полагать, животное не захотело бы воспользоваться услугами лифта: звери этого не любят, да и вызывать не умеют.

Едва преодолев ступеньки, парочка натолкнулась на мужчину. Он задом выходил из собственной квартиры, облачённый в синие потёртые трико и серую (когда-то, несомненно, имевшую более светлые тона) майку. Повернувшись к молодым людям лицом, покрытым обильной щетиной, имеющей все шансы через денёк-другой превратиться в полноценную бороду, мужчина остолбенел.

Двое, в мокрых купальниках, явно только что с пляжа… Только с какого? И… ээ… какое время года нынче?

— Ой! Дядя Сёма! Здравствуйте!

Мужичок икнул, почесал за ухом и вопросил:

— Ребят, а какое сегодня число?

— Двадцать первое.

Мужичок снова икнул.

— А месяц?

— Январь. — Загрызалова мило улыбнулась. — Дядя Сём, Вы тут кенгуру не видали? — продолжила Виктория разрушать психику соседа.

— А?

Поскольку сосед шёл по важному делу (к своему товарищу по лестничной площадке, опохмелиться), то чувство юмора у дяди Сёмы работало практически никак, и воспринимал он всё происходящее всерьёз.

— Не видел кого?

— Кенгуру… такого вот роста, светло коричневый, испуганный, может быть голодный, откликается на имя Кук… Ах да, и, скорее всего, мокрый.

— Почему мокрый? — только и смог поинтересоваться сосед, почесав живот и затем незамедлительно затылок.

— Ну, после ванны, — пояснила Вика.

Марк просто стоял рядом, не в силах поддержать разговор, поскольку ни слова из всего сказанного не понимал. Но по выражению лица мужчины можно было и так догадаться, что к чему.

— Значит, не видели? — уточнила Вика, уже предугадывая ответ.

— …Я к Вовчику. У него хорошее лекарство есть и огурцы малосольные, Нинка сама солила. — После очередного ика дядя Сёма взглянул на ихтиолога. — Ладно ты, брат, но девчонку-то чего напоил?? Рановато вам ещё, ребята, — и, усмехнувшись, сосед побрёл дальше, к заветной цели.

— Что это с ним? — поинтересовался Марк у Вики.

— А, не спрашивай, — махнула рукой бывшая инспектор, — это наш сосед, он часто в таком состоянии разгуливает, с тех пор как жена от него ушла. Значит так, ты — наверх, я — вниз, надеюсь, Кук не успел выскочить на улицу! — И девушка помчалась вниз по лестнице, выкрикивая имя кенгурёнка.

Исследовав весь подъезд снизу до верху и ничего не обнаружив, запыхавшиеся друзья вернулись на исходную позицию — к квартире Вики.

— Не нашёл, Марк?

Ответом послужило отрицательное покачивание головой.

— Неужели он всё же решил погулять по России? — поникшим голосом произнесла девушка.

Вдруг дверь противоположной квартиры отворилась, и показалась пожилая дама в халате, тапочках и с цветочным горшком в руках.

— О! Викуля! Ты вернулась?

— Здравствуйте, баба Фрося. Пока не насовсем, — «Викуля» приостановилась, обдумывая, как бы потактичней спросить про Кука.

— А тут подружка твоя приходила часок назад, в квартире чего-то делала. Потом ушла и дверь забыла закрыть.

— Оля? — «Ну да, я её по телефону попросила набрать ванну. Сказала, что хочу, чтоб воздух в квартире увлажнялся. Олька, наверно, решила, что я окончательно сбрендила. И всё равно это не повод становиться такой растяпой».

— Может, и Оля, я имени не спросила, не успела. А квартирку твою я караулила, через свой глазок… — баба Фрося с интересом глянула на парня в плавках, затем снова кинула взор на Вику в купальнике. — Закаляетесь?

— Что? — не поняла девушка. И тут до неё дошло… Боже, это ж надо попасть в такое нелепое положение! — Ээ… не… да, да, готовимся к Крещенским морозам. Большое спасибо, что присмотрели за квартирой. Подождите, — Вику вдруг осенило, — а до нас оттуда кто-нибудь выходил?

— Нет, не было никого, — отрапортовала бдительная баба Фрося.

Вика бросила взгляд на Марка, потом опять на соседку.

— И Вы ничего странного не заметили?

— Странного? Да, знаешь, цветок у меня как-то рановато расцвел…

— Ой, баба Фрось, чтоб я без Вас делала! Я сама дверь закрою, Вы не переживайте. Спасибо ещё раз! Мы с дороги, немного устали, пойдём, пожалуй. До свидания.

— До свидания, Викуля.

Едва дверь соседской квартиры закрылась, Вика выпалила:

— Блин, он у меня дома! И никуда не убегал!

Так и оказалось. Кенгуру, как ни в чем не бывало, сидел за Викиным диваном и полулюбопытными — полуиспуганными глазами изучал неизвестную обстановку.

— Кук!! Навёл же ты шороху! — радостно воскликнула девушка, подойдя к зверю и погладив его по голове.

— Ты нас капитально напугал! — Марк присоединился к Вике.

— На печенюшку, несчастный ты мой, — рассмеялась Загрызалова, протянув питомцу пачку его любимого лакомства, — заслужил! После такого стресса…

— Ну, у меня, между прочим, стресс не меньше его! — притворно-обидчиво произнёс парень, выпятив нижнюю губу.

— Ой, бедняжка, вот, держи. Тоже заслужил. — Вика со смехом угостила крекером и Марка.

— Кстати о стрессе… — призадумался блондин. — Кука ждёт очередное потрясение — малыша надо как-то запихнуть в ванну… снова.

* * *

Вика: Привет ему от меня.

Марк: Передам непременно.

Вика: Ну, мне пора закругляться. Обеденный перерыв закончился.

Марк: Удачного дня.

Вика: Спасибо. И тебе. Только не засиживайся допоздна на работе, хорошо?

Марк: Ладно.

Вика: И, кстати, не забывай про ежедневные пять ложек горячей пищи.

Марк: Вика!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

* * *

Марк закрыл Интернет-страницу и вновь погрузился с пучину рыб и цифр, то есть в свой отчёт. Но ненадолго.

— Так и знала, что ты всё ещё здесь.

Парень чуть вздрогнул и, оторвавшись от монитора, посмотрел на дверь.

— Кристи? Что ты тут делаешь?

Рыжая озорно-ласково улыбнулась:

— Пришла вытягивать тебя из мира ихтиологии.

3

Воскресное утро началось с энергичного возгласа Лиз, прокатившегося по всему дому.

— Пора вставать! Завтрак готов!

Марк застонал и накрыл голову подушкой. Жаль только, что это не могло его спасти. Всё равно придётся вставать, ибо мать просто так не успокоится. Если сын не появится через пять минут, она сама зайдёт к нему, узнать, в чём дело.

Откинув подушку в сторону, Марк нехотя поднялся и поплёлся умываться и чистить зубы.

Завтрак был вкусным и быстрым. По окончании трапезы Лиз ушла готовиться к отъезду, предоставив мытьё посуды и уборку стола мужу с сыном.

— Мы уедем после обеда, — поведал Уоррен. — А в следующие выходные навестить тебя не получится. — На розовощёком лике взыграла улыбка. — Только не надо притворяться, что расстроен. Мы наверняка тебе уже надоели.

— Что за глупости, папа? — искренне восстал Марк. — Я вас очень люблю. Очень. — Блондин задумчиво помолчал. — Я рад, что я ваш сын.

Глаза Уоррена сделались похожими на блюдца, как формой, так и размером.

— Сынок, лучше признайся сразу: что ты натворил?

— Ничего.

— Ага, как же. В последний раз ты так ластился незадолго до поступления в колледж, когда разбил мою машину.

— Пап! — рассмеялся Марк. — Я же давно взрослый и прекрасно могу сам решать проблемы. Просто я действительно люблю тебя и маму.

— Та-а-ак, дело явно серьёзнее, чем разбитая машина. — Уоррен прикрывался юмором, а на самом деле горячо наделся, что сын вправду молвит всё это исключительно по велению сердца.

— Нет никаких дел, — проговорил Марк. — Просто я раньше не понимал, как мне повезло с вами.

— И что же поспособствовало твоему просветлению? — Уоррен выгрузил собранную посуду в раковину и включил воду.

— Ну, — ихтиолог старательно орудовал специальной тряпкой, вытирая стол. — Одна девушка рассказала мне о своём детстве и о своих родителях… короче, вы с мамой самые замечательные.

Уоррен прямо-таки засиял. Он собрался обнять сына, но вспомнил про свои мокрые мыльные руки и сдержался. Марк сам обнял отца.

Это была невероятно трогательная сцена, простая и прекрасная. Дантон-старший чуть не прослезился, да и младший тоже.

Затем мужчины вернулись к мытью и уборке.

— Если не ошибаюсь, я вчера вечером слышал голос Кристи, — припомнил Уоррен. — Она оставалась на ночь?

Марк покачал головой.

— Не оставалась. Мы немного поговорили, и я вызвал ей такси.

— Прогнал девушку? — наигранно возмутился отец семейства.

Ихтиолог усмехнулся:

— Девушка сама захотела уйти. Мы, разумеется, задёрнули шторы, но два незваных фотографа снаружи всё же нас напрягали. Интимная атмосфера не задалась.

— Опять эти папарацци?

Марк печально кивнул.

— Сколько можно?! — вознегодовал Уоррен. — И им ещё не надоело?

— Как видно, нет. Наверное, пока нет более интересных материалов. Мы живём в благополучной стране. — Это было сказано не без гордости. Затем последовала усмешка. — Вике повезло: у неё в городе были накрыты два наркопритона и убит один политик, так что о ней быстро забыли.

— Да, Вика… — лысоватый мужчина передал сыну очередную вымытую тарелку, чтоб тот её вытер полотенцем. — Вика. Интересная девушка.

— Не то слово. — Марк внезапно понял, что каждый раз при произнесении имени Вики машинально расплывается в улыбке.

От внимания Уоррена сей факт также не скрылся.

— Знаешь, — Дантон-старший задумчиво посмотрел куда-то в угол потолка, — много лет назад мало кто верил, что у нас с твоей мамой что-нибудь получится. Мы были разными. Порой, я сам не понимал, что Лиз во мне нашла. Она — единственная дочь в семье блестящего учёного-физика, а я — простой парень с молочной фермы.

Марк не разумел, к чему это, но слушал заинтересованно. Когда отец смолк, сын потребовал продолжения:

— Так что вас сближало?

Лицо Уоррена посветлело.

— Нам было хорошо вместе. И тогда, и сейчас. Понимаешь, сынок, очень важно найти человека, с которым тебе хорошо и просто. Вот только это не всегда твоя вторая половинка. Это может быть и друг, и родственник. Любовь бывает разная. Важно не принимать одно за другое.

— Ты сейчас о чём?

— О тебе. И о Вике. Скажи, тебе с ней хорошо?

— Очень, — не раздумывая, ответил ихтиолог.

— А с Кристи?

— Что за вопрос, па? Если б было плохо, разве бы я стал встречаться с ней четыре года?

— То есть, они обе тебе… скажем так, нравятся?

Марк кивнул, добавив:

— Только по-разному.

Уоррен глубокомысленно покачал головой.

— В том-то и дело, сын. Повторюсь: любовь бывает разная. Женщину можно любить как мать, как сестру, как друга, как… женщину… ну, ты меня понял. Последние две категории труднее всего различить. Но нельзя путать любовь к другу с любовью к женщине, это, как правило, плохо заканчивается.

Разговор был прерван неожиданно и бесцеремонно. В открытое окно вдруг сунулся нахального вида субъект и принялся оживлённо щёлкать фотоаппаратом во все стороны. Парень сделал снимков пятнадцать, пока не сообразил, что не застал ничего особенного; вряд ли люди, домывающие посуду, тянули на сенсацию. Папарацци разочарованно вздохнул.

Марк стиснул зубы и язвительно процедил:

— Вы опоздали, международное заседание шпионов завершилось полчаса назад. — Голос его был ровен, но наглому гостю не предвещал ничего хорошего.

Непрошенный фотограф не замедлил метнуться обратно на улицу, после чего поспешно покинул не только двор Дантона, но и квартал.

Марк обречённо возвёл очи долу.

— И так практически ежедневно.

— Может, тебе брать деньги за каждый снимок? — весело предложил Уоррен.

— Неплохая мысль. Повешу на себя ценник. «Один снимок — пять долларов».

— Не дешеви, требуй десять.

— Мальчики, вы ещё не закончили с посудой?! Я уже собрала вещи!

Вытерев последнюю тарелку, ихтиолог доложил:

— Всё сделано! — И вместе с отцом устремился в гостиную.

Лиз, как и Уоррен несколько минут назад, малость опешила, когда сын вдруг крепко-крепко её обнял и сказал, что очень любит.

— Марк, милый, мы уезжаем лишь после обеда, пока рано прощаться.

— Это не прощание, мам.

— Это порыв чувств, — пояснил Уоррен и присоединился к объятиям.

4

Мираб усадил любимую тёщу на переднее сиденье. Следовательно, Вика и Марк должны были занять места сзади. Но молодые люди не спешили. Австралиец с подозрением осматривал транспортную конструкцию, не в силах поверить, что та ещё способна передвигаться.

— А это точно поедет? — усомнился ихтиолог. Усомнился по-английски.

— Ещё как! — заверила Вика на том же языке, потом обратилась к Мирабу и Софье Соломоновне, разъясняя: — Марк говорит, что никогда не видел ничего подобного.

— Поглядим, что он скажет после того, как с нами проедется, — усмехнулась Мирабова тёща. — Если, конечно, он потом сможет говорить.

— Что она сказала? — спросил Марк, насторожённый несколько мрачноватым юмором в тоне женщины.

— Она уверена, что ты получишь незабываемые впечатления, — «перевела» Вика. Не хотелось пугать Марка заранее.

— Слушай, чего встали? — бодро жестикулируя, проговорил Мираб. — Садитесь, садитесь, прямо сейчас и поедем.

Ихтиолог и налоговый инспектор залезли в салон. Для Марка незабываемые впечатления начались сразу же. При лицезрении сего автомобиля изнутри первым делом на ум приходило воспоминание о фильме «Терминатор», конкретно — о сцене, где будущий отец Джона Коннора застревает внутри машины. Марк отродясь не страдал клаустрофобией, но ему сделалось не по себе.

— Мама, Вам удобно? — осведомился Мираб, усевшись за руль.

— Удобно, Мирабушка, удобно. Стартуй.

Водитель кивнул и завёл своё четырёхколёсное сокровище.

Теперь Марку вспомнилось сразу несколько картинок, из разных фильмов, но на одну тематику: машины, которые при заведении взрываются. Серьёзно, механическая повозка столь отчаянно затарахтела, что сами собой навеялись мысли об апокалипсисе.

Дантон сильнее засомневался в том, что автомобиль сдвинется с места. Напрасно. Жалобно поскрипев и обиженно побренчав, чудо техники несколько раз выплевалось дымом через выхлопную трубу, потряслось и дёрнулось вперёд.

Мираб повернулся к Марку и велел придерживать дверцу рукой, так, на всякий случай. На сей раз Вика перевела точно.

— Зачем? — наивно вопросил Марк.

Виктория знала ответ, поэтому пояснила сама:

— Там замочный механизм нестандартный, иногда на поворотах дверца распахивается.

Ихтиолог вцепился в ручку мёртвой хваткой.

Пока они ехали по городу, Дантон отвлекался на созерцание незнакомых улиц и домов. Для него всё это было не то чтобы странным, скорее очень непривычным.

— Твой город красивый, — полушёпотом сказал парень инспекторше.

— Ты ещё далеко не всё видел.

Казалось, правила дорожного движения для Мираба не писаны. Нет, он ничего не нарушал, но… но мчал так, что волосы на голове шевелились.

Дыбом они встали, когда компания выехала за черту города. Вот тогда-то «Шумахер» разогнался вволю. И предыдущая часть поездки уже представлялась лёгким променадом. Асфальт отнюдь не был ровным, с поразительной регулярностью встречались то бугры, то выбоины. Причём при встрясках Марк и Вика дружно подпрыгивали на пружинящих креслах и в каждом втором случае ударялись макушками о крышу кабины. А Мираб сидел как влитой. Софья Соломоновна тоже. Видать, привыкла.

Со всем этим авто-экстримом Марк еле-еле находил в себе силы любоваться проплывающими мимо пейзажами. А засматриваться было на что: величественный лес, пестрящий зеленью листвы и хвои, стройные берёзки, раскидистые тополя, могучие дубы, статные сосны, пышные ели. Порой проглядывали поля и равнинки с разноцветными домиками-дачами, посёлками. Солнце щедро раздавало свои ласково-тёплые лучи.

Мираб высадил инспекторшу и ихтиолога возле музея при заповеднике, пообещав подобрать их на обратном пути часа через четыре.

— Ну, как впечатления? — первым делом справилась Загрызалова у австралийца.

— Действительно незабываемые, — выдохнул Дантон.

Вика ухмыльнулась без тени подтрунивания. Саму её после поездки слегка потряхивало, притом нервно.

Музей представлял собой добротный деревянный дом в два этажа, не большой, но и не маленький. Экскурсовод, маленькая блондинка бальзаковского возраста, на первый взгляд не слишком гармонично вписывалась в обстановку, особенно на втором этаже, полном внушительных чучел крупных животных и птиц. Но женщина знала так много занятного, так искренне радовалась гостям, так увлечённо и интересно рассказывала, что быстро стало ясно: она аккурат на своём месте.

Дантон и Загрызалова были первыми и пока единственными визитёрами за день. Судя по всему, у музея зачастую случались и менее удачные на посетителей дни.

Марка возмутило наличие чучел. Вика и желала бы его заверить, что все эти зверушки умерли естественной смертью, да не могла; экскурсовод тоже. Австралиец не хотел упускать уникальную возможность посмотреть на экзотически для него животных; но в знак протеста против их истребления быстро ушёл, вернувшись на первый этаж, к картам, рисункам, схемам, картинам.

Вскоре путешественники покинули музей, отправившись в гущу леса. Оба они были нагружены пухлыми рюкзаками, в которых лежало всё необходимое для похода.

— Ты не боишься, что сейчас из леса выскочит медведь и растерзает нас? — невинно поинтересовалась Вика.

— Думаю, если б такое было действительно возможно, ты не была бы такой безмятежной, — с улыбкой ответил ихтиолог.

Вооружившись биноклями, молодые люди принялись высматривать птиц и зверей. Весьма успешно, надо сказать. Живности было хоть отбавляй, хотя, медведей вот не попадалось. Марк был в восторге.

Путешественники-экскурсанты настолько увлеклись наблюдением, что перестали следить за дорогой. И, само собой, заблудились. Однако запаниковать по этому поводу не успели, ибо быстро нашёлся другой, более веский. Из лесной чащи к ним навстречу, как ни в чём не бывало, вышел мужик с топором.

Вика, естественно, взвизгнула. Душевно так, громко, на пол-леса. Загрызалова вообще довольно бурно реагировала на топоры. Марк быстро выскочил вперёд, отодвинув Вику за себя.

— Чего разорались? — вопросил мужик, ненавязчиво помахивая топориком.

— А чего ж тут не разораться-то? — едва ли не заикаясь, пробормотала Виктория.

Незнакомец сообразил, чем напугал пару, застенчиво улыбнулся и убрал топор за пояс.

— Извините, ребята. Да не бойтесь вы так. Я лесник. Лесник я. Не маньяк. Иссохшие или гниющие ветки обрубаю, чтоб дерево целиком не захирело.

Благодаря леснику Загрызалова и Дантон выбрались обратно к музею.

Вскоре подъехал Мираб. Некоторое время Марк и Вика всерьёз подумывали о том, чтобы отказаться от услуг «Шумахера» и добраться до Викиного дома автостопом, на попутках. Но в итоге всё же постановили, что идея не из лучших.

Видимо, тёщу свою Мираб впрямь любил; потому как в её отсутствие вёл машину ещё бесшабашнее. Мало того, что гнал на предельной скорости, так вдобавок постоянно норовил то порыться в бардачке, то перебрать музыкальные диски, то поискать в карманах сигареты, — и всё это он делал, преспокойно отпуская руль.

— Мира-а-аб! — в унисон орали Марк с Викой.

— Что? — мирно спрашивал водитель.

— Держи руль!

— А куда он денется? Приделан крепко.

Периодически возникали другие машины. И проезжающие мимо почему-то сигналили. В конце концов, Мираб решил остановиться и посмотреть, в чём же дело. Затормозил. Вышел. Пассажиры тоже вылезли. Втроём направились к задней части автомобиля…

Вика первая разразилась хохотом. Мираб и Марк не замедлили присоединиться. Смеялись долго, минут пять без продыха. За машиной тянулся след из яблок.

— Пропал тёщин подарок, — без особого сожаления констатировал просмеявшийся Мираб, открывая багажник. — Чёрт с ним, всё равно недозрелые. Софья Соломоновна пять кило яблок дала нам с женой на варенье.

Осмотр багажника выявил, что из пяти килограммов уцелели лишь несколько штук.

Ихтиолога и инспекторшу накрыло новой волной гомерического смеха. В багажнике зияла дыра. Наверно, от тряски пакет, стоявший в углу, опрокинулся, фрукты выкатились и через отверстие ринулись на свободу.

В общем, к дому экипаж прибыл в одиннадцатом часу вечера. Дантон и Загрызалова выползли из машины бледные, но счастливые (от того, что остались живы).

— Это был потрясающий день, — признал Марк уже в квартире. — Слушай, мне же теперь будет совершенно неинтересно на американских горках.

— Да, американские горки меркнут в сравнении с российскими дорогами.

И снова смех. Они всегда много и от души смеялись, когда были вместе.

Марк осмотрелся и в который раз подивился обстановке. Вика определённо уважала минимализм. В квартире не было ничего лишнего, никаких милых безделушек, никаких лишних украшений. Чем меньше вещей, тем проще поддерживать порядок, — вот каким принципом руководствовалась Виктория.

Дантон подошёл к серванту, на одной из полок которого стояла старая фотография в рамке. На снимке была запечатлена Вика, на несколько лет моложе, чем сейчас, сидящая на диване между бравого вида седоусым мужчиной в клетчатой синей рубашке и пожилой женщиной с очень добрым лицом, одетой в светло-голубое платье с вышивкой на груди.

— Твои бабушка и дедушка?

Вика кивнула.

— Люблю этот снимок. Он сделан в тот день, когда я поступила в университет. То есть, когда я узнала, что хорошо сдала все экзамены и меня приняли. — Девушка вздохнула и нежно улыбнулась, взяв фотографию. — Приятно, когда близкие тобой гордятся. — Она бережно провела ладонью по изображению. — Бабушка умерла через полтора года. Дедушка пережил её на два месяца.

Ну вот, опять. Ихтиолог снова не знал, что сказать.

— Не говори ничего, — будто прочтя его мысли, мягко произнесла Вика. — Я и так знаю, что тебе жаль, и что ты сочувствуешь. Всё нормально.

Марк рассеянно улыбнулся. Вика и впрямь была в порядке.

— Мне, наверно, пора. — Дантон засунул руки в задние карманы джинсов. Ни дать ни взять — смущённый школьник.

— Конечно… Иди. — Нет, Загрызалова с радостью предложила бы ему остаться, но боялась, что он неправильно поймёт подобное предложение.

— Спасибо за замечательный день, Вика.

— Не за что. Мне и самой было хорошо.

5

Спать Вика легла в первом часу ночи. Ей казалось, что она дико устала и заснёт, едва голова коснётся подушки, но не тут-то было. Сон ни в какую не шёл, вместо него нахлынул поток мыслей.

Сегодня был отличный день. Марку точно понравилось. Он с таким воодушевлением вышагивал по лесу, высматривал зверушек, то и дело с биноклем пытался выискать местных птиц, когда это удавалось, восторгался от всей души. Он радовался будто ребёнок, увидев орла. Да, любит Дантон природу. И к людям хорошо относится, гораздо лучше, чем абсолютное большинство Викиных друзей и знакомых.

Ну кто бы ещё согласился приютить у себя дома иностранку, без пяти минут уголовницу? Кто бы так терпеливо сносил все её дерзкие и порой циничные высказывания? Кто бы помог ей с работой, несмотря на то, что у самого дел по горло? Кто бы стал учить сёрфингу, опять же в ущерб каким-то другим своим делам? А кто бы рискнул отношениями с любимой девушкой ради спасения совершенно постороннего налогового инспектора?

Хм. Любимая девушка. Почему так неприятно произносить это даже мысленно? Похоже на ревность. Тьфу ты, какая чушь в голову лезет!

Сегодня, когда вдруг показался этот лесник, чтоб ему икалось всю ночь, Марк первым делом встал впереди Вики, защищать её собирался. Как же это всё-таки приятно.

Виктория Валерьевна, что-то Вас понесло не в ту сторону. У Вас, между прочим, уже имеется молодой человек, причём завидный. Ваня — это же не мужчина, это ожившая мечта всех женщин планеты Земля. Ну ладно, может, и не всех, но очень многих. Вообще непонятно, каким чудом его до сих пор не охомутали. Он же такой…

Размышление прервал внезапно оживший мобильный. Загрызалова нехотя поднялась, нащупала в сумочке агрегат и вынула, посмотрев на цифры в верхнем правом углу мониторчика. Час ночи. Не, ну и кого хватило совести позвонить в такое время? Номер неизвестный. Держись, милок, сейчас тебе скажут пару ласковых! И радуйся, что ещё не разбудил хозяйку телефона, а то бы такое услышал…

— Алё! — рявкнула Вика.

— Привет, — раздался Ванин голос, и Викино возмущение вмиг улеглось. — Прости, что разбудил. Я знаю, тебе завтра на работу и всё такое. Но я только-только вернулся и подумал: может, устроим романтический ужин прямо сейчас?

— В час ночи?! Это, скорее, будет уже романтический завтрак.

— Завтрак так завтрак. Извини меня. Обычно я не названиваю девушкам посерёдке ночи, честно. Просто я соскучился по тебе, очень-очень.

— И я по тебе. Так… Мне нужно минимум полчаса, чтобы привести себя в порядок, а ещё лучше — час.

— Заеду через полтора.

— Ты чудо.

— Как и ты. Кстати, это мой новый номер, постоянный.

6

Резкая смена часовых поясов не самая приятная вещь, но Марк неплохо её переносил. Дома он оказался ранним утром, ложиться спать не было смысла, да не очень и хотелось. Марк принял душ, оделся посолиднее и стал расхаживать по своей комнате, коротая время.

Скоро идти в океанариум. В одиннадцать часов намечался перерыв, на это время Марк и Кристи договорились встретиться. Кристи…

Шаги ихтиолога стали заметно быстрее, нервознее. А потом блондин вспомнил недавнюю экскурсию.

Ему ещё долго в ночных кошмарах будет сниться машина Мираба. После такой поездки в этой жизни уже ничего не страшно. Но, что интересно, впечатления от путешествия остались только радостные. А как же иначе? Им с Викой было так хорошо. И природа в заповеднике красивая. Вика выглядела счастливой, у неё глаза по-настоящему сияли. И природа в заповеднике красивая. Вика так заразительно смеялась, когда обнаружился след из яблок. Да и вообще за весь день улыбка почти не сходила с лица девушки. И природа в заповеднике красивая… Кажется, эта мысль уже где-то мелькала…

Марк сел на кровать и взъерошил волосы на затылке. Вика… В последнее время он уж слишком часто о ней думает. Наверное, потому что скучает. А вот почему он так скучает? Они ведь не отрезаны друг от друга, имеют возможность видеться хоть каждый день. Только это не то. Не то, что было раньше.

В ушах звучали слова отца: «Любовь бывает разная. Не путай любовь к другу с любовью к женщине». Наверно, папа прав.

7

Предыдущие три раза Марк обходился без кольца. Он подозревал, что Кристи может отказать, поэтому не осмеливался заранее приобретать самое романтичное из ювелирных изделий. Но сейчас всё было по-другому. Дантон был уверен… да нет, он попросту знал, что в этот раз Кристи примет предложение, согласится стать его женой. Он ведь теперь герой, едва ли не международная знаменитость. Посему ихтиолог отпросился на перерыв пораньше, зашёл в один очаровательный магазин, где и купил в меру броское колечко с изумрудом, которое попросил поместить в подарочную коробочку и вообще оформить покрасивее. Продавец понимающе улыбнулся и заверил, что приложит к процессу весь свой творческий потенциал. Получилось действительно удачно: крохотный бирюзовый футляр с остроконечным сияющим пурпурным бантиком в виде цветка. Марк бережно пристроил художественный шедевр во внутреннем кармане пиджака и отправился на прогулку с Кристи.

Они прохаживались по прибрежной аллее добрых полчаса, болтали о мелочах, смеялись, дурачились. А Дантон всё никак не решался. И не потому, что боялся. Рука, словно обретя собственную волю, отказывалась тянуться к карману, где лежала прелестная коробочка. Синяя гладь поблескивала на солнце, тут и там пестря белоснежными вздымающимися лентами пены. Марку казалось, что абсолютно все кругом счастливы. Все, кроме него самого. И чего тебе не хватает для счастья, парень? Рядом девушка, по которой ты сохнешь пятый год. Несколько слов — и она твоя, навсегда.

— Кристи, послушай… — Блондин остановился, рыжая тоже замерла на полушаге. Марк взял её за руку. — Мы давно вместе, очень давно. Я считаю, пора идти вперёд.

Рыжая приоткрыла рот и расширила глаза. На её губах была готова в любой момент появиться улыбка. Кристи понимала, к чему ведёт Марк. Не зря же он так нервничает. И новенький костюм с утра пораньше тоже надел не просто так. Девушка нежно поглядела на своего избранника. Пусть только произнесёт это вслух, а уж она не станет медлить с согласием.

— Марк! Знаешь, ты абсолютно прав! Вот совсем недавно, кажется, вчера вечером, я как раз думала об этом. Мы с тобой знакомы уже полжизни и почему-то наши отношения как бы застыли… ну, знаешь, перестали развиваться, что ли… Не то чтобы я против сложившегося положения вещей…

Слова Кристи, непонятно почему, стали пролетать сквозь уши и не достигать мозга. Чудеса. А ещё отчего-то перед Марком сейчас стояла вовсе и не Кристи, а Вика! Такая забавная, волосы закрутила в мелкие кудряшки… и лучезарно улыбалась. Ну правда мистика. И вдобавок Марку почудилось, что Викин голос отвечал ему: «Я не против. Я вообще люблю ходить, особенно вперёд…». Она развеселила Марка, эта сказочная девушка.

— …И тут я подумала: надо с этим что-то делать. — Кристи наконец договорила свою мысль, при этом поглядев на странно улыбающегося Марка и заставив улетучиться Вику.

«Действительно, пора бы уже с этим что-то делать! И самое верное — …» — парень ловко уселся перед спутницей на левое колено, не выпуская её ладонь из своей, вторая рука при этом отправилась на поиски заветной коробочки.

— О-о-о, Марк! — Ещё немного, и девушка лишилась бы чувств от переполнявших её эмоций. А она-то до последнего опасалась, что речь всё же пойдет о чём-то более несложном… о том, чтобы завести хомячка, например…

— Я давно должен был прояснить всё раз и навсегда. — Ихтиолог не обращал внимания на прохожих. Надо отдать им должное: они все, как один, вели себя чрезвычайно деликатно, не начинали беспардонно пялиться, а продолжали свой путь, лишь изредка оглядываясь на романтичное действо. — Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Ты особенная, ты…

Почему слова даются так тяжело? Будто сам из себя клещами вытаскиваешь. Дантон, не тормози! Скажи ей!.. Ты же так долго ждал этого момента! Кристи — твоя мечта, твоя судьба! Да, она взбалмошная и непредсказуемая, но это и отличает её от прочих женщин. Ты же хочешь быть в ней до конца дней своих! Хочешь ведь?.. Так, что это за сомнения? Откуда?! Нет уж, дружок, поздно отступать! Хватит страдать ерундой. Ты же любишь эту девушку! Она не идеальна, но безупречных людей и не бывает. Неужели есть в ней какой-то недостаток, который может тебя отпугнуть? Прекращай мямлить и будь мужчиной!

Марк вдохнул под завязку.

— Кристина Маргарет Геллер, ты…

Очи рыжей вспыхнули восхищением, предвкушением. Она стала даже прекраснее обычного. Лицо сияло красотой, уверенностью, благосклонностью… И вдруг опять появилась Вика. Она стояла, уперев руки в бока, вздёрнув носик и озорно поглядывая на блондина. «Дантон, не пугай меня! Видел бы ты себя со стороны. У тебя лицо, как у злостного неплательщика во время описи имущества!». Тут-то Марк внезапно и понял: главный недостаток Кристи — то, что она не российский налоговый инспектор, заставляющая съедать по пять ложек горячего в день и упрямо доказывающая, что у неё зелёные, а не голубые глаза.

— …ты только не принимай близко к сердцу, но нам надо расстаться. — Дантон прыжком поднялся с колен и отряхнул штанины.

Кристи едва-едва не брякнула «Да, конечно, я согласна!» на автопилоте, но вовремя затормозила и выставила подбородок вперёд, подняв брови. Таким манёвром обычно просят повторить сказанное, когда не удалось толком расслышать. Марк и повторил:

— Нам надо расстаться.

— Что?!!!!!!!! — Это был даже не взвизг. Это был звуковой удар.

В радиусе тридцати пяти метров прохожие вздрогнули, а чайки сорвались с мест и улетели куда подальше.

— Ты меня бросаешь?!! — опять выстрелила ультразвуком рыжая.

Дантону и самому было стыдно. «Бросаешь». Неприятное слово.

— Нет… Да… Я предлагаю разойтись по-хорошему, без обид. У нас всё равно ничего не выйдет.

Ихтиолог ожидал третьей ударной волны, но её не последовало. Девушка сдавленно пролепетала:

— Но ты же… только что… я думала…

Марк чувствовал бы себя куда лучше, если б она продолжала орать. Он бы и несколько пощёчин или ударов стерпел, если б от этого бывшей возлюбленной полегчало.

— Знаю, Кристи. Я тоже так думал минуту назад.

— И что тебе стукнуло в голову? — Кристи, может, и была баламуткой, но не дурой. — Это из-за Вики, да?

Взгляд Марка ответил красноречивее любых слов и кивков.

— Не ненавидь меня, пожалуйста.

— И не собиралась, — фыркнула Кристи, собрав волю в кулак. — Ты этого не заслуживаешь. Если ты сам отказываешься от своего счастья, дело твоё. — Она даже смогла усмехнуться. — Какая же я всё-таки глупая. Любая идиотка на моём месте поняла бы, что у вас роман, а я, как последняя ненормальная, верила, будто между вами ничего нет. Небось, вам было весело надо мной потешаться.

— Нет, Кристи! У нас с Викой ничего такого не было и нет… Но я надеюсь это исправить.

Девушка изогнула правую бровь со словами:

— То есть ты по уши влюблён в девушку, с которой не…

— …Даже не целовался, — хмыкнул Марк.

По совести говоря, Кристи бы сейчас с удовольствием разревелась. Однако рыжая не собиралась ронять достоинство, ей казалось, что заплакать значит проявить слабость. На душе было паршиво… но от последних слов Марка там как-то посветлело… Кристи верила, что он не лжёт. Само собой, обидно после четырёх с лишним лет романа расставаться вот так запросто, и, тем не менее, приятно, что до сих пор есть люди, которые влюбляются столь трогательно и невинно.

Рыжая развела руками, словно сообщая: «Я ничего не могу поделать, ты свободен». Вслух она произнесла:

— Не стану же я тебе приковывать к себе цепями.

Марк счастливо выдохнул, с облегчением и некоторой виноватостью.

— Прости меня.

Кристи махнула рукой.

— Проехали. — Она отвернулась и быстро зашагала прочь, чтоб Дантон не увидел её слёзы.

Девушка шла и шла, почти бежала, бешено стуча каблуками. А вот и слёзы полились. Подумать только, она даже не может заставить себя разозлиться, хотя обычно уж с чем-чем, а с этим трудностей не возникало никогда.

Больно было думать о том, что она, видимо, больше никогда не назовёт Марка своим парнем. Не обнимет его, не поцелует. Чёрт, им ведь было так хорошо вместе. А что если Марк — единственный в мире мужчина, способный выносить характер Кристи?! Или всё-таки есть на этой планете ещё такие чудаки?

Ну ладно, поплакала, и хватит. Жизнь продолжается, она не будет ждать. И повседневные дела тоже ждать не станут. Вот на них и надо сосредоточиться, чтобы не сорваться. Что там у нас в планах на день? Сходить в магазин, сделать маникюр, вызвать кого-нибудь починить кран в ванной, записаться в парикмахерскую, позвонить сестре.

…Марк нёсся на всех парах, быстрее его ног были только его мысли, внезапно ставшие потрясающе ясными. Вчера утром он сказал, что ему хорошо и с Кристи, и с Викой, но по-разному. Сейчас он вдруг окончательно определил, в чём разница. Обе девушки неординарны, с обеими весело и приятно, к обеим он питает нежные чувства. Но только что Марк понял, что к Кристи он испытывает привязанность, благодарность за то хорошее, что между ними было. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем вихрем тепла, который налетал на Дантона, стоило тому лишь подумать о Вике. С Викторией ихтиолог мог не только говорить о чём угодно, с ней он мог и молчать о чём угодно, им удавалось общаться и без слов. А с Кристи он всё равно когда-нибудь бы расстался. Через год, через два, через десять лет или через двадцать. Рано или поздно Марка доконали бы её выкрутасы. Теперь он это осознал.

8

— А я была права насчёт завтрака, — улыбнулась Вика, поглядывая на часы, вмонтированные в кухонный гарнитур. — Уже три пятьдесят, раньше четверти пятого за еду не сядем, так что это действительно получился завтрак, очень ранний.

Ваня ответил улыбкой на улыбку, потом посмотрел на живописно разложенные по столу продукты: колбасу, хлеб, яйца, овощи и двухлитровую упаковку сока.

— Хотелось бы мне, чтоб это были устрицы, омары и французское шампанское, — картинно взгрустнул молодой человек. — Но, во-первых, в том круглосуточном магазине такое не продавалось, во-вторых, журналистам не настолько много платят.

— В-третьих, я не употребляю спиртного, — не постеснялась напомнить Вика, — так что шампанское в любом случае отпадало. Главное не еда, а компания. И потом, я же понятия не имею, как готовить деликатесы. А яичницу сварганить смогу. — Она немного помолчала. — Мне правда понравилась твоя идея приготовить завтрак вместе.

— Чего-чего, а идей у меня навалом, — усмехнулся журналист.

Загрызаловой действительно было весело. И легко. Почти. Что-то, чего она не осмысливала, тяготило, однако настроение от этого не портилось.

Она была одета просто: светлые джинсы и жёлтая футболка, скромно, но со вкусом. Вика не стала мудрить с одеждой, куда больше времени ушло на лицо, которое упорно демонстрировало следы недосыпания. Впрочем, и эту проблему удалось решить. Когда Ваня появился, Виктория цвела и благоухала. Потом они вместе нагрянули в ближайший круглосуточный магазин и купили еду, после чего поехали к Ивану. И вот уже минут двадцать вполне успешно на пару варганили завтрак.

— Как прошла командировка? — полюбопытствовала Вика, разбивая яйцо для омлета.

— Отлично, — энергично отрапортовал Ваня. — Делали материал о музыкальном фестивале.

— Могу себе представить, — хихикнула Загрызалова. — Нашёлся хоть кто-нибудь трезвый?

— Ага. Удалось отыскать аж троих. Потом случайно наткнулись на ещё одну историю, — журналист посерьёзнел. — И там уже ничего смешного. Хотя, как сказало начальство, и ничего сверхинтересного. А я всё равно наработку для репортажа подготовил, костьми лягу, но его протолкну.

— И в чём суть дела? — с неподдельным интересом спросила Виктория.

— Мать с дочерью никак не могут ужиться.

— И что? Не обижайся, но тут вправду нет ничего особенного. — Поколебавшись, Вика несколько угрюмо прибавила: — С некоторыми матерями просто нереально ужиться.

Ваня покачал головой.

— В этом случае вина не матери, а дочери, и ещё больше — отца. Редкостный гад! Предприниматель, кстати. И не прищучить ведь. Может, на него в Налоговую настучать? Пусть у козла хоть какие-то неприятности будут.

Вика хмыкнула:

— Не выйдет. Это киношники почему-то думают, что налоговики кого-то выслеживают, куда-то внедряются, а мы на самом деле ничего подобного и близко не практикуем. Раньше была Налоговая Полиция, вот туда можно было накатать кляузу; теперь, по сути, некуда. А что, папаша и впрямь сволочь?

— Ещё какая. Рассказывать долго, суть в том, что ему нужна квартира бывшей жены, и эту квартиру он пытается заполучить через дочь, которая там прописана. Настроил девочку против матери, вот девчонка и изводит бедную женщину, искренне считает, что мама плохая, а папа хороший. Я с девочкой общался, тоже не подарочек. Короче, мать недавно сорвалась и хлопнула эту сикалявину по щеке, так сикалявина вместе с папашкой в суд подают, собираются мать родительских прав лишить, а там до отъёма части квартиры — рукой подать.

— Каких только гнид не бывает на свете, — пробурчала Вика. — В принципе, если хочешь, я могу этому предприниматели звякнуть, от имени областной Налоговой припугнуть какой-нибудь проверкой. Действительно, пусть у него жизнь хоть немного подпортится.

— Было бы здорово. Но от меня в этом деле зависит больше. Я от того красавца теперь не отстану, ославлю его на весь регион.

— Осторожней, а то в суд подаст.

— Не подаст, — усмехнулся Ваня. — Я же не первый год в журналистике. Знаю, как преподнести материал, чтоб и правду высказать, и не дать юридического повода для разбирательства. Ладно, хватит о работе. — Молодой человек тепло улыбнулся. — По-моему, всё готово. Здесь поедим или пройдём в комнату? Только там у меня беспорядок, я цветочный горшок опрокинул, а пылесос, зараза, приказал долго жить.

— Сломался? Он же практически новый, ты его в прошлом году покупал.

— Вот и верь рекламе, — театрально вздохнул Ваня. — А техника ведь недешёвая, импортная.

— Надо поддерживать отечественного производителя, — кося под первого президента Российской Федерации, наставительно изрекла Вика. — Как я.

— Загрызалова, ты-то поддерживаешь ещё Советского производителя, у тебя вся техника с доперестроечных времён.

— И что? Пусть мой пылесос старше меня вдвое, зато он до сих пор ни разу не ломался, и отлично работает. Сам знаешь, я однажды пылесосила при тебе.

— Помню-помню, — беззаботно признал Ваня. — Машина-зверь. Подожди, я сейчас.

Брюнет скрылся в коридоре, но скоро вернулся с двумя длинными белыми свечами.

— Вот. За окном, конечно, уже рассветает, но если задёрнуть шторы и эти свечи зажечь, всё равно получится романтично. Я так думаю.

Сказано — сделано.

— Всё так красиво, — промолвила Вика, заканчивая накрывать на стол.

— Яичница и бутерброды с колбасой, что ж тут красивого? — подивился брюнет.

— А свечи? — улыбнулась инспекторша. — И вообще задумка потрясающая. Выдернуть девушку из постели в час ночи, привезти к себе, накормить. Я серьёзно. Вы, Иван, романтик.

Романтик. Вика лишь недавно по-настоящему поняла, что ей нравятся романтики… и поэты в душе.

— Да, я такой, — нарочито гордо приосанился брюнет.

Они рассмеялись.

Ваня подошёл к девушке и обнял. Крепко, но ласково. Что-то это напоминало. Не очень давно её уже обнимали вот так, только тогда Загрызалова была в худшем состоянии — психовала напропалую. А Марк обнял, и она вдруг почувствовала себя в безопасности, будто ребёнок под надёжной защитой.

Стоп, при чём тут Дантон? Здесь сейчас Ваня, а не Марк.

Ваня улыбнулся, его руки плотнее сомкнулись на Викиной талии. По всем правилам дальше должен был последовать поцелуй. Загрызалова почувствовала небывалую неловкость — словно школьница при первом в жизни поцелуе. Налоговый инспектор не придумала ничего лучше, чем вытянуть губы трубочкой. Ваню это позабавило, он решил, что Вика так шутит. Вот только шутка как-то затянулась.

— Загрызалова, будь человеком, — прошептал журналист, губы которого были уже в нескольких миллиметрах от губ Вики.

— Я не человек, я налоговый инспектор, — внезапно выдохнула девушка и отпрянула, на несколько секунд отвернувшись.

Иван растерялся. Впрочем, ненадолго. Ему, как прирожденному репортёру — искателю и знатоку интересных историй и, в общем-то, неплохому специалисту в области человеческой психологии, а вдобавок обладателю фантастической интуиции, как-то сразу стало всё ясно.

— Видимо, вы с тем Марков всё же на пару граммов больше, чем просто очень хорошие друзья. — Брюнет потушил свечи и раздёрнул шторы.

Вика поймала себя на том, что кивает.

И что тут сказать Ване, да и самой себе? Просто сумасшествие. Она что, влюблена в Марка? Но… почему? Нет, в смысле, и ежу понятно почему — потому что Дантон золотой души человек, прекрасный друг и надёжный спутник. Однако Ваня же не хуже, и Вика страстно хотела возобновить отношения с журналистом. Или она просто привыкла этого хотеть? Ну вот пожалуйста, как солнце из-за туч: «С ума сойти, я люблю Дантона! Действительно люблю, очень-очень!». Господи, она ведь даже не заметила, как это случилось…

— Ваня, я…

— Да ладно, — вздохнул брюнет. Вздохнул грустно, но без особого трагизма и даже с ноткой добродушия. — Не дурак, сам всё понимаю. Давай поедим, а потом я тебя отвезу.

— Куда? — Вика с необычайной скоростью хлопала ресницами. Никогда в жизни она не была настолько растеряна. — В Голд-Кост?

Иван расхохотался:

— Боюсь, до Голд-Коста моей машине не добраться, бензина не хватит, да и плавает она плоховато. Домой отвезу. Ты же не думала, что я тебя отпущу одну на улицу в четыре часа утра?

Пожалуй, это был первый раз, когда Вике захотелось всплакнуть от умиления. Она с восхищением посмотрела на Ваню, обняла его, и вновь одарила восторженным, ласковым, благодарным взглядом, улыбнувшись и сказав:

— Вот же повезёт какой-то девушке.

Ваня лишь спокойно и благодушно усмехнулся. Надо же, какой он всё-таки замечательный. Ни с которой стороны не придерёшься. И всё-таки он не Марк, этим всё сказано.

Так, сейчас наскоро перекусить, помчаться домой, прибежать и наполнить ванну отчаянно надеясь, что и у Дантона она полная. Дальше будь что будет. Как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. А ведь это отнюдь не пустяковый риск: поставить на карту уже практически сложившуюся благополучную совместную жизнь с прекрасным человеком ради того, кто, вполне возможно, ценит тебя лишь как друга, максимум — как приёмную сестрёнку. «Ох. Либо я выбираю наилучший для себя путь, либо совершаю самую большую ошибку в жизни».

9

Он мчался домой с единственной лишь мыслью: поскорее увидеть Вику. Где-то в самой глубине души парень понимал, что ведёт себя глупо и наивно, но, по правде говоря, его это в данный момент вообще не волновало. Он просто обязан увидеть её как можно скорее, пока окончательно не потерял рассудок и способность воспроизводить человеческую речь в понятной форме. Пока мчался, прокручивал в голове тысячи фраз, которыми было бы лучше описать всё то, что творилось у него на душе прямо сейчас. Но ему казалось, что все эти варианты какие-то сухие, чёрствые, и абсолютно не подходящие. Посему в конце концов он забросил это дело, решил воспользоваться старым добрым способом — нести вдохновенную чушь; главное, что будет искренне, от сердца. Прибежав домой, он на автомате захлопнул входную дверь и направился прямиком в ванную — «включить портал», так сказать.

Вода, казалось, издевалась над ним: текла медленно-медленно, как будто решила вдруг поиграть в мазут или вязкую расплавленную резину. От переполнявших его эмоций Марк даже не вспомнил о существовании телефона, Интернета и прочих мелочей. Ихтиолог просто надеялся, что по ту сторону ванна тоже окажется наполненной, и расхаживал по квартире, бесцельно оглядываясь по сторонам. Потом на лице его вдруг появилась загадочная глупая улыбка — во взбудораженный мозг пришла забавная мысль.

Дантон помчался в свою комнату и через минуту вернулся в ванную, уже переодетый в забавные оранжевые плавки-парашюты в ярко салатовый цветочек. Те, которые Вика подарила ему на Рождество, естественно, с подлым умыслом поиздеваться — он же вечно носил подобные «костюмы». Это, можно сказать, была рабочая форма, а вот подобной раскраски его гардероб до сих пор не видел, и Вика решила исправить сие упущение. Марку почему-то в данный момент показалось, что это очень романтично — показаться ей в ею же подаренных плавках. Представив её реакцию, он снова заулыбался и с нескрываемой злобой посмотрел на кран — вода наполнила ванну лишь на одну треть.

Наконец, спустя целых двенадцать минут томительных ожиданий, Марк забрался с ногами в ванну и, вдохнув, медленно опустился, с головой погружаясь в воду. Испытав уже знакомые ощущения — будто тебя затягивает сумасшедшая воронка— Марк услышал пронзительный вопль, без сомнения, принадлежащий ей — Виктории. Почему она завопила, понять было не сложно — от неожиданности. Просто инспектор в это же самое время тоже забралась в ванну, и, откуда ни возьмись, рядом материализовался Марк.

Ни с чем не сравнимое удивление охватило Вику. Она, как и полагается добропорядочной девушке, завизжала. Но спустя миг до неё дошло, что случилось, и она, поглядев Марку в лицо (это было не сложно — парень сидел рядом, буквально в пяти сантиметрах от нее), вдруг залилась звонким заразительным смехом, который тут же передался блондину.

— Что ты здесь делаешь? — наконец поинтересовалась Вика, пытаясь наскрести в себе хоть чуть-чуть серьёзности. Тщетно. Серьёзность затмевалась нервным возбуждением. Коленки затряслись.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил ихтиолог, также весьма и весьма далёкий от душевного равновесия. — Здесь сейчас нет и пяти часов утра.

Вика, обычно никогда за словом в карман не лезущая, на сей раз не придумала, что сказать. Она лишь пожала плечами и вновь рассмеялась.

— К слову, доброе утро, — продолжал Марк, мысленно упрекнув себя: «И где мои манеры?». — Может, позавтракаем? Или пообедаем? Зависит от того, где будем есть: у тебя или у меня. — «Господи, что за ерунду я несу? Хуже чем влюблённый подросток, определённо».

— Спасибо, я не голодна. Я уже поела… У Вани. — «Загрызалова, кто тебя за язык тянул?! Нашла, что брякнуть!» Прежде чем лицо Дантона окончательно заволокла настороженная хмурость, Вика мотнула головой и поспешно добавила: — Мы расстались. — Девушка, расплескав немного воды, забилась в тот конец ванны, где находилось сливное отверстие. Инспектор согнула в коленях и обхватила руками ноги. Вся одежда, за исключением «верхушки» футболки, уже была мокрой. Но Вику это ничуть не заботило.

— Вот как? — Брови Марка выгнулись и тут же вогнулись обратно. Он перебрался на противоположный Вике конец ванны. Теперь Дантон и Загрызалова сидели друг против друга. — Мне жаль.

И тишина. Со стороны всё происходящее должно было смотреться забавно. Одни только манёвры в ванне чего стоили. Такие неуместные, такие неловкие. И это притом, что ванна-то просторностью совершенно не отличалась. Расстояние между прижавшимися к чугуну молодыми людьми не превышало двадцати сантиметров.

«Жаль? Ему жаль?! — стучало в висках у Вики. — Он был бы рад, если б я осталась с Ваней?!.». Сердце ёкнуло.

Ох, сколько же им было нужно сказать друг другу! «Не знаю, почему долго не понимал/а этого, всё ведь так просто!». «Я перевернул/а свою жизнь вверх тормашками, но нисколько не жалею об этом. Я и не хочу, чтоб она была прежней». «Мне плохо без тебя». И самое главное: «Я люблю тебя. Люблю и хочу быть с тобой до конца своих дней. Только с тобой слышишь?».

Молчание угрожало стать зловещим.

Марк первым решился подать голос:

— Давно хотел спросить: что это за штуковина? — Австралиец указал на предмет в углу ванной.

Россиянка проследила взгляд и жест Дантона и усмехнулась.

— У тебя самого есть предположения?

Марк прищурил один глаз.

— Вообще-то, я примерно так всегда представлял себе атомную бомбу, только без шланга сбоку.

— Это стиральная машина, Марк!

— Серьёзно?

— Да. Старая модель, практически антиквариат. Но работает до сих пор. — «О каких глупостях мы говорим… Вот сейчас возьму и скажу ему всё прямо в лоб, а потом спрошу…».

Вика не успела додумать фразу. Марк судорожно вдохнул и выдал:

— Я солгал.

— Насчёт чего? — совсем растерялась Загрызалова.

— Насчёт того, что сожалею из-за вашего с Иваном расставания. На самом деле я очень этому рад. — Ну что ж, вдохновенная чушь у него выходит неплохо. Получилось не особо романтично, зато честно.

Вика преобразилась за долю секунды. Лицо девушки просияло и осветилось такой улыбкой, подобных которой Марк никогда ещё не видел.

— Я безумно рада, что ты рад, — выдохнула россиянка и мгновенно рванулась к Марку, по пути устроив в ванне девятибалльный шторм.

— Кстати, я порвал с Кристи…

Предстояло ещё столько всего решить и обговорить. Например, как они теперь будут жить? По-прежнему по отдельности или вместе? Если вместе, то одному из них, вероятнее всего, придётся оставить и свой дом, и работу, в которой уже достигнуты определённые успехи.

Но всё эти проблемы могут и подождать. Не решать же их прямо во время поцелуя.

10

Эндрю Ли не работалось. Из головы никак не выходил друг, сошедший с ума. Марк ведь действительно был так уверен в своих словах, когда говорил о перелёте в Россию через ванну. Эндрю уже дважды посылал к ихтиологу хорошего врача (правда хорошего, лучший профессионал в своей области, Ли сам неоднократно в этом убеждался!), но друг не ценил такого волнения о своём психическом здоровье, и благополучно выставлял чудо-врача за дверь, даже не делясь своими эмоциональными переживаниями! Но Эндрю не сдавался. Каким бы он был лучшим другом, если бы пустил болезнь на самотёк? Так что в третий раз он сам заявился вместе с врачом, подумав: «И пусть только попробует теперь отпереться!».

Да, Марк и вправду не стал выдворять настойчивых гостей, даже пустил их в гостиную и предложил кофе. Просидев с хмурым видом и с горячим кофе где-то полчаса, Марк всё же не выдержал и поведал чудо-доктору и заботливому другу о своих переживаниях: блондин переживал за акул, поскольку популяция этих милых созданий всё сильнее и сильнее уменьшалась, в основном из-за нападок со стороны «зелёных». Те лезли изучать несчастных животных, обильно используя камеры, фотовспышки и прочее, вследствие чего акулы, имеющие хоть какое-то чувство собственного достоинства, поспешили убраться из страны и переселились куда-то к Филиппинам, а то и подальше. Также Марка беспокоило состояние коралловых полипов, о вымирании которых уже легенды ходят…

Из всего вышесказанного доктор заключил, что проблема ясна. На Марка всего лишь напала депрессия на фоне стресса из-за работы, и совершенно не стоит волноваться по поводу его мыслей о России — это всего лишь эдакое стремление убежать от насущных трудностей. Это пройдет, обязательно, а для профилактики нужно попить витаминов С и В.

После чего доктор, раскланявшись, удалился, а Эндрю ещё немножко посидел с другом. И пока они сидели, Эндрю сделал для себя ценное открытие: доктор этот вовсе не чудо, а Марк по-прежнему верит в портал с ваннами, причем ещё и просит не распространятся об этом в медицинской, да и вообще в какой-либо иной среде.

Так что сейчас Ли сидел и размышлял вовсе не о поимке очередного охамевшего преступника, а о состоянии друга и о том, как бы помочь бедняге. В любом случае, решил Эндрю, после работы обязательно нужно навестить Марка, к тому же тот вот уже две недели не даёт о себе знать.

Отсидев, наконец, законные рабочие часы, Эндрю тут же направился к Марку, без предупреждения, чтобы не спугнуть.

Настойчиво простучав и прозвонив в дверь, и не получив никакого ответа, Ли достал собственный ключ, который Марк сам вручил другу на случай крайней необходимости.

Пройдя в гостиную, Ли позвал Дантона, но, снова не получив ответа, заключил — никого нет дома. На всякий случай молодой человек всё же решил проверить, вдруг Марк попросту спит?

В комнатах ихтиолога не было, на кухне тоже, оставалась ванная. Эндрю осторожно толкнул дверь и не увидел за ней никого. Лишь одиноко стоявшую ванну, доверху наполненную водой. Машинально проверив температуру воды, парень подумал: «Это явно ненормально. Зачем наполнять ванну, если тебя нет дома? Причём холодной водой? Может, так принято в этой секте? По типу «всегда набирайте воду в ванну до краёв, куда бы вы ни пошли и что бы вы ни делали, а иначе ванна обидится и поглотит вас в один прекрасный миг?»». Ли усмехнулся при этой мысли и решил дождаться друга в гостиной, ибо как раз начиналась трансляция футбольного матча.

Не успел ещё никто забить первый гол, как Эндрю почудились какие-то звуки. Причём из ванной. Ли стало не по себе. Он, конечно, как разумный человек не верил в волшебство и сверхъестественные силы, но мало ли… Вдруг вода почувствовала, что рядом посторонний, и решила разобраться с ним? «Да уж, браво, Эндрю! Продолжай смотреть ужастики перед сном, и будешь шарахаться от воды!»- подумал парень и ухмыльнулся. Но затем совершенно отчётливо различил всплеск! И моментально вскочил на ноги, позабыв о матче и зачем-то схватив диванную подушку. Потом быстро смекнул, что подушкой тут не отмашешься, и с ужасом понял, что не знает, чем вообще можно спастись от воды! Плюнув на всё и набрав побольше воздуха в лёгкие, он направился к эпицентру, то есть ванной комнате. Но, не успел и до двери дойти, как оттуда вышел мокрый Марк.

— О, Эндрю! Привет, дружище! — радостно воскликнул блондин, пожимая руку другу. — Какими судьбами?

— Я… а ты… Где ты прятался? Я же осматривал ванную комнату, тебя не было! Вообще, о тебе уже давно не было слышно.

— Я заглянул на пару недель в Россию, здесь появлялся только периодически и мельком, чтоб подливать воды в ванну. А так почти всё время был с Викой.

— Обо мне говорите? — К ещё большему изумлению агента Интерпола из той же ванной комнаты вышла и сама Виктория, тоже мокрая, в купальнике. Ни в какие ворота!

Эндрю стоял так, с открытым ртом, где-то с полминуты, а потом вдруг заржал.

— Ну паршивцы! Ну разыграли простофилю!

Вика с Марком переглянулись, пожали плечами, и Марк с широкой улыбкой взял Вику за руку.

— А вы… — отсмеявшись, поглядел на них Ли, — я смотрю, вы не теряете времени зря! Виктория, я думал, ты уехала на Родину! Когда успела вернуться?

Загрызалова лишь снова пожала плечами:

— Сейчас и вернулась. Ты же сам видел.

— Ладно вам, хватит шутить. Признавайтесь, в чём тут дело? — с улыбкой проговорил Эндрю.

— Мы поняли, что не можем друг без друга, я переместился к Вике и забрал её в Австралию навсегда! — радостно пояснил Марк.

— Ага, а лучше ничего не мог придумать? Ванна-портал, да? — хихикнул Эндрю, хотя ему эта шутка порядком поднадоела.

— Ну да, а я тебе про что твержу второй месяц? — совершенно нешуточно согласился Марк.

— Зачем мы разводим болтовню? — Вика окинула парней недоумённым взглядом. — Эндрю, предлагаю тебе совершить небольшое путешествие в мою квартиру, согласен?

— А твоя квартира в…

— Правильно, в России. Что, испугался?

Парень усмехнулся. В конце концов, не утопят же они его, друзья всё-таки.

— И что я должен делать? Полагаю, документы брать не обязательно? — съехидничал он.

— Полезай в ванну. И окунись с головой, — проинструктировала Вика, Марк лишь улыбался позади.

Этот «инструктаж» насторожил Эндрю. Во-первых, «окунись с головой»?? А во-вторых, мочить костюм?

— Может лучше ты первая, а я уж это… следом? — предложил австралиец-азиат.

— Как хочешь, — согласилась Загрызалова. — Здесь нет ничего сложного, смотри. — Она возвратилась в ванну и окунулась в воду с головой, полежала так, задержав дыхание, и приготовилась к знакомым ощущениям «перемещения». Но почему-то ничего не произошло.

Что вовсе не удивило Эндрю. А скорее ещё раз уверило, что друг спятил, да ещё и Викторию заразил… или наоборот. Может, этот психоз распространяется по типу птичьего гриппа?

Вика вылезла с округленными глазами и посмотрела на Марка.

— Что это значит? Портал закрылся?

Марк был не менее удивлен. Настолько удивлен, что, после того, как Вика выбралась из воды, самолично проверил ещё раз «окно в Россию». Ничего. Только намочил уже подсохшие волосы и налил в уши воды. Даже как-то неинтересно.

— Странно… — вымолвил он, вылезая. — Только что работало…

— Ну мы же не будем переживать по этому нелепому поводу, не так ли? — жизнерадостно проговорил Эндрю, пока друзья не впали в отчаянье и не надумали принести его в жертву своему Богу Ванн. — Вы вместе, всё замечательно, есть о чём поговорить, не так ли? Ну, помимо обычной ванны с обычной водой?

Парочка переглянулась и поняла, что их друг рассуждает логически. Действительно, не всё ли равно, что там с этой мистикой, главное — они вместе. К тому же, в исчезновении портала есть и положительная сторона: теперь Марку не придётся демонтировать свою ванну, чтоб Викины квартиросъёмщики, которые должны въехать завтра, ненароком не угодили к нему в гости. Оба, и Марк, и Вика, как будто прочитали мысли друг друга, взялись за руки и расплылись в блаженных улыбках.

Эндрю тут же почувствовал себя пятой ногой у собаки. Или нет, пятым колесом у телеги. Или нет, скорее пятым углом у стола, причём круглого. В общем, лишним. И решил поскорее ретироваться, чтобы не мешать развитию чувств. Он произнёс:

— Ну, я, собственно, забегал проверить, как ты тут, — обратился он к Марку, — теперь вижу — в порядке. Так что я, пожалуй, пойду.

— Что ты, Эндрю! Останься, попьём чаю, — предложила Вика, направившись в кухню.

— О нет, покорнейше благодарю за радушный приём, но мне и в правду пора — дела, знаете ли, дела.

— Как знаешь, — кивнул Дантон. — Пойдём, провожу.

Парни вышли на улицу, и медленно прошагали до калитки.

— Ладно, не болейте, — кинул на прощание Ли, — если что — обращайтесь. Ну там, если найдёте преступника с мировым именем или ещё что.

Марк усмехнулся.

— А вообще, ты и правда мог бы нам помочь. — Ихтиологу вдруг пришла светлая мысль в голову. — Ты не можешь как-нибудь побыстрее пробить Вике визу и уладить прочие формальности?

Эндрю пожал плечами:

— Почему бы и нет. Когда всё устрою — сообщу. — И, выйдя, наконец, за пределы участка, хмыкнул: — Что, не так всё просто станет без портала?

— И не говори, — на полном серьёзе согласился, вздохнув, Марк.

«И засела же в нем эта фантазия — никак не хочет отлипать. Надо бы на всякий случай поговорить с миссис Дантон, может она его отрезвит…»- рассуждал Эндрю уже по дороге домой.

11

Вику одолевали мысли. Сколько же всего произошло с ней буквально за десять месяцев. Разве год назад она могла предположить, что из-за проблем в Обители зла переберётся в Австралию, найдёт здесь работу, друзей, любимого человека, потом снова вернётся на Родину… Загрызалова сидела на песочке и вслушивалась в песню моря — оно загадочно играло своими волнами, то разбивая их о камни, то заставляя бежать друг за дружкой, и эта мелодия действительно успокаивала.

Всё в Викиной жизни переменилось, и это слегка пугало девушку. Что будет дальше? Чего ждать от завтрашнего дня? Как сложатся отношения с Марком? Кстати о Марке…

— О чём задумалась, красавица? — он подкрался откуда-то сзади, весь мокрый после купания, обнял Вику за плечи и чмокнул в щёчку, при этом порядочно вымочив россиянку.

— Маарк, — шутливо-укоризненно протянула Загрызалова, но сразу же сменила гнев на милость, когда увидела доброе улыбающееся лицо блондина. — Я просто подумала… что будет дальше?

Ихтиолог уселся рядом и положил руку Вике на плечо. Потом абсолютно серьёзно заговорил:

— Дальше? Я одолжил у знакомого водные скутеры, и сейчас мы с тобой отправляемся на необитаемый остров искать убежище морской черепахи; я слышал, она поселилась здесь неподалеку. А завтра в шесть утра сёрфинг.

Вика рассмеялась.

— А послезавтра?

Марк с тем же серьёзным видом отвечал:

— А послезавтра всё, что угодно, всё, что ты пожелаешь. А теперь, — он поднялся и протянул ей руку, — хватит киснуть, нас ждёт не дождётся черепаха!

С этим аргументом сложно было спорить, да Вика и не хотела. Поднявшись, она собралась было отряхнуться от песка, но не успела — Марк подхватил её на руки и, невзирая на Викины вопли и взвизги, плюхнулся вместе с ней в тёплую воду океана.

Поиски морской черепахи успехом не увенчались, зато парочка весело провела время. Домой ребята вернулись уже затемно, порядком уставшие, но безмерно счастливые.

— Давай не будем зажигать свет, — заговорщически предложил ихтиолог, перешагивая через порог.

— У тебя ещё остались силы на романтику? — поддразнила Вика. Но руку с включателя убрала, так и не надавив.

— Ты во мне сомневаешься? — Марк привлёк девушку к себе, обняв её за талию. Нет, Дантон и правда немного утомился, погоня за морской черепахой — занятие не из лёгких. Но ничто бы не могло вымотать парня до такой степени, чтобы он перестал интересоваться Викой.

— Немножко, — каверзно хихикнула россиянка. — Переубеди меня. — Эти последние слова она произнесла тихо, но чувственно.

Ихтиолог улыбнулся, осторожно взял Викино личико в свои ладони и нежно поцеловал девушку в губы.

Нежность нежностью, а страсть страстью. Через пару секунд ни Марк, ни Вика не вспоминали о том, что они, вообще-то, устали. Кое-как, фактически на ощупь, ребята добрались до гостиной. Где-то тут стоял замечательный, отличный диванчик…

Марк в порыве страсти толкнул Вику на этот самый диванчик — в темноте не было видно ничего, но парень отлично ориентировался в своём собственном доме, и к тому же не может ведь мебель взять и уйти с положенного места.

Блондин хотел было наклониться к девушке, как вдруг послышался какой-то звук, похожий на бормотание, с хрипотцой… Говорящая мебель?

— Марк, это ты? — раздалось откуда-то из-под Вики, что прямо таки ошарашило молодых людей и начисто усмирило все любовные порывы. Дантон вдруг осознал, что диван почему-то говорил голосом папы.

Комнату озарил яркий с непривычки свет — миссис Лиз Дантон надоело прислушиваться к невнятным шорохам и представлять будоражащие мозг картины, поэтому она поднялась с кресла и нажала на кнопку включателя.

— Папа? — Марк обернулся назад и продолжил: — Мама?? Что вы здесь делаете посреди ночи?

— Во-первых, сын, где твои манеры?? — Женщина приняла грозный вид. — Почему не спросишь, как мы добрались? Не предложишь чашечку кофе?

— Извини, ма. Как вы добрались? Зачем приехали посреди ночи? — исправился прилежный сын.

— Мы приехали днём, вообще-то, — подал голос с дивана отец, принимая вертикальное положение. — Вы так долго гуляете, что пока дожидаешься, можно уснуть. Что я, собственно, и сделал.

Вика, двадцать секунд назад вскочившая с дивана будто ошпаренная, незаметно вздохнула с облегчением. «Слава Богу, значит, они не слышали ничего из того, что было двумя минутами ранее».

— А я вот не спала, — сообщила миссис Дантон.

Марк попытался поскорее избавиться от неловкости и выпалил:

— Это Вика. Виктория. Вы, наверное, помните?

Лиз приподняла бровь.

— Как мы можем забыть?

— Конечно, помним, — куда радушнее произнёс Уоррен, протягивая руку Вике.

Вика пожала ладонь Дантона-старшего и осторожно уселась рядом.

— Надеюсь, вы добрались хорошо, — пробормотала россиянка, не зная, захихикать ей или покраснеть.

— Вполне комфортно, — буркнула Лиз, продолжая пристально поглядывать то на сына, то на «падчерицу».

Под таким напористым взглядом Вика почувствовала себя обязанной объясниться.

— Мы с Марком теперь вместе.

— Да неужели? — нарочито удивлённо хмыкнула женщина. Затем строго воззрилась на сына. — Не хочешь ничего нам рассказать?

И Марк осознал, как много всего ещё не успел поведать родителям. Столько новостей, столько новостей, одной чашкой кофе тут не отделаешься…

— Так значит, кофе? — Ихтиолог облизнул губы, намереваясь временно дезертировать на кухню и прихватить с собой Викторию.

— Кофе? Как ты можешь отвлекаться на кофе в такой момент! — возмутилась Лиз, благополучно позабыв о том, что именно она первой вспомнила про напиток. — Эндрю звонил, говорил, ты заболел. Теперь я вижу, чем; а я, наивная, предположила, что ангиной.

— И попросил приехать поскорей, так? — догадался Марк. — Напомни мне, — обратился он к Вике, — чтобы я сказал ему «Спасибо». Заботливый у меня друг. — Парень пока не определился, скажет ли спасибо искренне, или же даст радетелю по шее.

— Он и правда волнуется, такой молодец, — вступилась за друга друга Вика. И Марк согласно кивнул, решив действительно поблагодарить товарища за помощь, и заодно постараться разуверить насчёт своего душевного состояния. Уж что-что, а ванны ихтиолога сейчас волновали в самую последнюю очередь.

— Эндрю не тот человек, который станет волноваться по пустякам, — продолжала Лиз. — Он не имеет привычки делать из мухи слона. И если Эндрю взволнован, значит, на то есть существенные причины. — Всем своим строгим видом миссис Дантон говорила: «Ну же, я жду объяснений. И постарайтесь, чтоб они меня удовлетворили».

— Что конкретно сказал Эндрю? — устало выдохнул Марк.

Третий час ночи, неужели прямо сейчас придётся рассказывать всю эту длиннющую историю? А потом и родителей убеждать в том, что их отпрыск не свихнулся на пару с новоиспечённой подружкой? Убеждать, между прочим, будет весьма трудно, учитывая, что портал больше не работает.

В разговор вступил Уоррен:

— Он сказал, что обеспокоен твоим душевным состоянием, и на нашем месте срочно бы отправился тебя навестить, поскольку тебе сейчас очень нужна поддержка семьи.

— И всё?

— По-твоему, этого мало? — нахмурилась Лиз.

Уоррен усмехнулся, тоже обращаясь к сыну:

— Твоей матери этого показалось более чем достаточно. Мы собрались в считанные минуты и тут же махнули в Голд-Кост… опять.

Марк не собирался лгать родителям. Но и правду нужно было преподносить постепенно, чтоб они не перепугались совсем.

— Эндрю первым узнал о том, что мы с Кристи расстались. Естественно, он понимал, что такие перемены могут быть очень стрессовыми. Вот и попросил вас обо мне позаботиться.

— И всё? — с подозрением прищурилась миссис Дантон.

Не дав Марку ответить, то есть либо солгать, либо затруднить разговор окончательно, Вика встряла:

— Эндрю действительно зря волновался. Как видите, Марк не впал в уныние.

— Видим, — Лиз кашлянула. — Так нам не о чем волноваться, Марк?

— Совершенно не о чем, — откровенно заверил ихтиолог. — Я никогда в жизни не был счастливее, чем сейчас. — Он тепло улыбнулся сначала родителям, потом Виктории, послав последней воздушный поцелуй.

Вика ответила тем же.

— Вы уже решили, как поступите? — деловито осведомилась Лиз.

— В смысле, мам?

— Сужу по моему опыту; не обижайся, дорогой;- последняя фраза предназначалась мужу, — любовь на расстоянии — полный бред. А опыт у меня, слава Богу, громадный; не обижайся, милый.

— Согласен, — кивнул «милый», нисколько не огорчаясь по поводу ранних увлечений жены — кто ж не был молодым?

— Родители, не волнуйтесь, мы уже всё решили, — успокоил сын. — И, конечно же, собирались в скором времени известить вас, — поспешно добавил парень.

— Я сдаю свою квартиру, пока. Если все пойдёт хорошо, я её продам и перееду сюда, — поведала Виктория. — Всё равно в России у меня никого нет.

— Если точнее, Вика сюда уже переехала, — внёс ясность Марк, подмигнув девушке, — опять же спасибо Эндрю. Визу оформили за один день. Так что мы будем жить вместе, — подвёл итог блондин.

Родители обменялись взглядами. Ничего не попишешь, ребёнок уже повзрослел, самостоятельным стал.

— Вот и молодцы, — улыбнулся Уоррен. — Какие планы на будущее? Нам уже готовиться стать бабушками и дедушками?

— Ну, па… — покачал головой сын.

— А что па?

— На завтра у нас сёрфинг. Так что с внуками пока подождите, но может быть, когда-нибудь…

Окончательно успокоившиеся родители даже передумали пить кофе — на радостях предпочли сразу лечь спать.

Марк разместил их в самых комфортабельных условиях, как и положено примерному сыну, — в комнате для гостей. Вика же решила переместиться в гостиную. Девушка и так уже устала краснеть от курьёзной встречи с родителями, а те ещё и о внуках заговорили; и было бы крайне бестактно отправляться ночевать к Марку в комнату. Но Марк, будучи истинным джентльменом, в свою очередь, после долгого спора, уговорил таки настырную Вику поменяться местами и сам занял диван.

Наконец, всего через каких-то два часа, домочадцы улеглись по своим местам и приготовились к встрече с миром грёз.

В доме погас свет, всё затихло, погрузилось в безмятежность.

12

Темнота, тишь, звёзды. Вика выбралась на крыльцо и, задрав голову, стала всматриваться в небо. Девушка немного спустилась вниз и присела, продолжая любоваться звёздным куполом.

После того, как все разошлись по спальням, Вика честно, но безуспешно пыталась уснуть; и вот, в три часа ночи, россиянка, наконец, плюнула на безрезультатные попытки и решила подышать свежим воздухом.

За Викиной спиной тихонько скрипнула дверца, Загрызалова резко обернулась и увидела Марка. На нём были только пижамные штаны и майка, в руках парень держал две кружки.

— Как насчет горячего чая? — предложил он. — Раз уж мы всё равно не спим.

— Спасибо, не откажусь, — девушка с благодарностью приняла одну из кружек.

— Извини, — вдруг сказал Марк.

— За что? — искренне удивилась Загрызалова.

— Я отнял у тебя удобный диван, на котором ты бы уже давным-давно уснула, а так — маешься с бессонницей.

Вика рассмеялась.

— Какой же ты… милый, — она чмокнула блондина в щёку.

— Осторожнее, гражданка Загрызалова, — притворно беспокойным тоном предупредил Марк, — папарацци не дремлют!

— Нет, думаю, как раз они-то дремлют. В отличие от Мэри Хоуп, она всем им даст фору, постоянно бдит и неизвестно, когда отдыхает. Вон, видишь, в той комнате явно горит ночник, и шторка дрожит — миссис Димсдейл опять на посту как часовой.

— Чем ты её так заинтересовала? — подивился ихтиолог. — Раньше она ко мне вообще не проявляла никакого интереса.

— Да, я умею заинтересовывать, — улыбнулась Виктория.

— Тут не поспоришь. — В добавление к словам Марк приобнял девушку за плечи.

Дантон и Загрызалова посидели немного, молча, потом Вика вдруг не выдержала и громко так и доброжелательно (доброжелательнее некуда) произнесла:

— Доброй ночи, миссис Димсдейл!! Я тронута вашим вниманием!

Соседка поспешила затаиться в глубине комнаты на неопределённый срок.

Марк приглушённо засмеялся, крепче обнимая Вику.

— Чувствую, вы с ней станете лучшими друзьями, — хмыкнул он.

— О да! Кстати, о лучших друзьях. Тебя не беспокоит, что твой лучший друг считает тебя чокнутым?

— Нисколько. Во-первых, как и в мире Алисы, все мы здесь немного того, а во-вторых, Эндрю это переживёт и рано или поздно поймёт, что я был прав. Всё равно ванна-портал — оптимальное объяснение всему случившемуся, и даже Ли со всей своей проницательностью не сможет доказать обратного.

Вика сделала ещё один глоток чая.

— А всё-таки интересно: что произошло с нашими ваннами? Что это вообще было? Почему началось, почему закончилось? Неужели мы никогда не узнаем?

Марк глубокомысленно поджал губы и на секунду отвёл взгляд.

— Может, нам и не обязательно знать? Главное — результат: мы нашли друг друга. Вдруг именно в этом и заключалась вся суть?

— В смысле?

Марк отпил из своей кружки и посмотрел куда-то вдаль.

— С чего мы взяли, что всё дело исключительно в наших ваннах, особенно в твоей? Что если новая ванна была просто совпадением?

Виктория пожала плечами.

— Всё возможно. Нам остаётся только гадать.

Ихтиолог усмехнулся:

— Хочешь, расскажу свою версию?

— Конечно.

— Ванны-порталы нужны были только за тем, чтоб мы с тобой встретились, потому что мы созданы друг для друга.

Девушка задорно прищурилась.

— Дантон, это твоя единственная гипотеза?

— Нет, но самая любимая.

— Пожалуй, мне она тоже нравится, — нежно улыбнулась Вика. — Остаётся лишь придумать, почему такое стряслось именно с нами, ведь мы наверняка не единственные половинки вдалеке друг от друга.

У Марка и на это имелся ответ:

— Вероятно, нам просто повезло.

— То есть нас выбрали методом научного тыка?

Марк хохотнул. Некоторые Викины выражения очень забавляли его.

— Почему нет? Кому-то же должно повезти.

— А кто решает — кому? И кто организует чудо-ванны или другие средства для воссоединения влюблённых?

— Не знаю. Наверное, какой-нибудь Купидон или Амур.

Вика рассмеялась:

— Их я точно не встречала! Ко мне только сантехник приходил.

Марк озорно взглянул на россиянку:

— Тоже неплохая кандидатура. А что? Люди всегда представляли покровителя любви мальчиком со стрелами, никому и в голову не приходило, что он на самом деле дедушка с вантузом.

Влюблённые дружно рассмеялись.

— Кстати, у меня незадолго до нашей первой встречи тоже побывал сантехник, — отсмеявшись, припомнил Дантон.

Вика вконец развеселилась:

— Всё сходится! Мы раскрыли страшную тайну. Надо полагать, сантехник же «отключил» ванны, когда мы с тобой окончательно решили быть вместе.

— Логично, — хохотнул Марк.

— А как он это сделал? На расстоянии?

— Видимо. Может, у него есть что-то вроде дистанционного управления, и совсем необязательно опять приходить в ванную, чтобы всё ликвидировать.

— О, да, в ванную надо было придти единственно в самом начале, чтоб «установить» волшебный механизм. — Вика склонила голову, уняв, наконец, смех. — Ох, какой бред лезет на ум ночью. А у тебя, Дантон, без сомнения настоящий дар. Я бы на твоём месте засела за книгу. С твоим-то воображением ты, определённо, создашь бестселлер.

— Спасибо за комплимент. Может, и попробую. Но если только в качестве хобби, потому как моя нынешняя работа меня более чем устраивает. Я люблю своё дело. — Парень взглянул на россиянку почти сочувственно. — Мне бы хотелось, чтобы у тебя тоже была возможность заниматься любимым делом здесь.

— Запугивать налогоплательщиков? — усмехнулась Виктория. — Не переживай, я не столь уж сильно любила ту работу. Хотя, плюсы в ней, безусловно, были. Но я не намерена унывать, поверь. Послезавтра я возвращаюсь на работу к Алексу. К сожалению, место у Эмили уже занято, но я подыскала другую вакансию, точнее, мне подыскали. Племянник сеньоры Паолины Гельтруде предложил мне работу в его центре — давать уроки самообороны, в основном женщинам и детям.

Марк изогнул правую бровь и изобразил сперва глубокую задумчивость, потом ошарашенное изумление.

— Что же получается? Выходит, я живу вместе с инструктором по борьбе? — блондин убрал пустую кружку в сторонку.

Вика тоже отставила свою тару и ехидно хихикнула:

— Это ещё цветочки. Если всё уладится с гражданством, я, может быть, вообще подамся в полицию. Будешь жить вместе с полицейским, точнее, с полицейской. — Трудно было понять, говорит она всерьёз или же просто шутит; но Дантона очень порадовали бодрость и воодушевление в голосе любимой.

— Какой кошмар! — драматично ужаснулся блондин. — Ты ведь станешь меня притеснять и терроризировать, как своих налогоплательщиков.

— Не-е-е-ет, — с нежностью протянула Виктория, — я тебя буду защищать. Никому не дам в обиду. Будешь за мной как за каменной стеной.

Расхохотавшийся Марк внезапно вскочил и подхватил на руки Вику, которая только и успела, что взвизгнуть. И оба залились смехом.

— Мы окончательно перебудим соседей, — то ли предупредила, то ли просто подметила Вика. — Хотя… Сейчас главное не разбудить твоих родителей.

— Так что бог с ними, с соседями, — поддержал австралиец, целуя россиянку. — И потом, нужно же чем-нибудь порадовать миссис Димсдейл.

После очередной волны смеха, Вика вдруг притихла.

— Я люблю тебя, по-настоящему люблю. Только с тобой я чувствую себя полностью счастливой. И только с тобой я могу верить во всякую очаровательную чушь наподобие сантехников-чудотворцев.

— А я только с тобой вижу, насколько прекрасна жизнь. Ты — моё личное солнце. Люблю тебя.

Они вновь поцеловались, а потом Дантон, исхитрившись ногой отворить дверь, понёс Загрызалову в дом.

— Будем надеяться, миссис Димсдейл ещё не приобрела прибор, позволяющий видеть сквозь стены, — напоследок ухмыльнулся Марк. — Она наверняка о таком мечтает.

— Мы подарим ей бинокль, и хватит с неё, — прощебетали Виктория.

Влюблённые миновали порог, и Вика изящным мановением ножки закрыла дверь.

Эпилог

День прошёл не совсем так, как хотелось бы Кристи, точнее совсем не так. Ещё месяц назад они с Марком запланировали на эту дату посещение фотовыставки. Наверное, затем сходили бы куда-нибудь перекусить и, может быть, заглянули бы на пляж, потом к Марку… но ничему из этого не суждено было сбыться. Они ведь расстались. Просто. Столько лет коту под хвост. И внутри какая-та пустота, и немного грустно. Что же теперь делать?

Рыжеволосая красавица посмотрелась в зеркало, поправила челку. Да, нужен тайм-аут. Горячая ванна как раз подойдет. Девушка прошла в ванную комнату, наполнила ванну, быстро разделась и залезла в воду. Вот оно, блаженство.

Возможно, их с Марком разрыв — к лучшему? Никогда раньше Кристи особенно не задумывалась над тем, какой спутник жизни ей нужен. Вокруг неё постоянно крутились ухажёры, и попросту не было надобности размышлять о ком-то одном, единственном и неповторимом. Когда в её жизни появился Марк, необходимость задумываться о ком-то ещё и вовсе пропала. Он был идеален. Почти. Ему порой не нравилась вспыльчивость Кристи, но девушка не винила его. Она и сама иногда негодовала на эту свою черту характера, но поделать ничего не могла.

А вот интересно, есть ли в мире хоть один мужчина, которому бы действительно нравилась столь непомерная горячность Кристи? Хотелось бы, чтоб такой был, потому как перекраивать себя рыжая не собиралась, да и не смогла б при всём желании. Хм… Значит, для обретения счастья надо всего ничего: отыскать экстремала, мечтающего о девушке-истеричке…

Утопиться что ли? Или хотя бы нырнуть ненадолго.

С кислой миной Кристи, пуская ртом и носом унылые пузыри, медленно «пошла на дно» — погрузилась в воду по самую макушку.

…Что ни говорите, а удивительно: как в один момент всё может перемениться.

* * *

— Труба точно больше не лопнет? — с подозрением вопросил Ваня.

— Обижаете, — важно насупился сантехник. — Всё сделано в лучшем виде, а чтоб моя работа да сразу же испортилась — отродясь таких случаёв не бывало.

Иван улыбнулся и вручил старичку плату за труды.

— Многовато, — пересчитав бумажки, заявил мастер и вернул чуть ли не половину. — Мне лишнего не надоть.

Ваня аж обалдел.

— Вы ведь такую работу проделали! Я ж думал, что у меня вся квартира в бассейн превратится.

— Лишнего не возьму, — упрямо сказал сантехник. Его морщинистые щёки раскраснелись. — Лучше соседям отдай, которые снизу.

Ваня грустно усмехнулся.

— Я им и так выплачу, и, наверное, куда больше, чем эта сумма. Узнаем, когда они с дачи вернутся… А может, Вам того… бутылку?

— Какую такую бутылку? Сказал же: не возьму! Ничего сверху не возьму, ни денег, ни водки. — Старик улыбнулся. — Ну, всё, пора и честь знать. Пошёл я.

Проводив бескорыстного сантехника, Ваня принялся наводить порядок в пострадавшей от потопа ванной, не откладывая уборку на потом. Брюнет терпеть не мог безалаберщину. Иван вообще был человеком хозяйственным. И ответственным. И весёлым. И жизнерадостным. И умным. В общем, не парень, а кладезь добродетелей. Недостатки, конечно, тоже имелись, но не такие, которые могли бы отпугнуть нормальную девушку. Неудивительно, что многие друзья и знакомые задавались вопросом: почему Ваня до сих пор не женат? Иногда репортёр и сам себя об этом спрашивал.

Он уже пережил несколько покушений на свою свободу — его неоднократно пытались заманить в ЗАГС, но парень каждый раз вырывался на волю. Он не был противником женитьбы, ничуть; Иван мечтал встретить свою вторую половинку и сыграть свадьбу. Беда в том, что Ване хотелось особенную девушку. Девушку-сюрприз, не похожую ни на кого, такую, у которой всегда нашлось бы, чем удивить. Бред? Нет, мечта. Каждый имеет право на мечту.

И когда на горизонте замаячила Вика Загрызалова, Ваня решил, что его мечта вот-вот исполнится. Но не сбылось. А жаль. С другой стороны, Виктория, пожалуй, была куда сдержаннее, чем желалось журналисту. Он не любил покой, считал, что тот, как в песне, должен только сниться.

Вот бы встретить девушку-огонь, девушку-вулкан. Но, пожалуйста, всё-таки вменяемую, а не пациентку психлечебницы. А так Иван против женской запальчивости ничего не имел, наоборот — она была бы ему даже интересна. Как истинный бывалый журналист, парень давно научился при необходимости настраивать себя так, чтобы чужие негативные эмоции не оставляли в душе ни малейшего неприятного осадка. Ор и крики Ваню не задевали, визг из равновесия не выводил. Конечно, оскорблять себя парень бы никому не позволил, но многие выкрутасы сумел бы снести преспокойно.

Когда мини-уборка закончилась, пол в ванной стал чистым, зато хозяин квартиры — грязным. Да, мытьём одних лишь рук теперь не отделаться, придётся «выкупаться» целиком.

Ополоснув внутреннюю поверхность ванны, брюнет вставил пробку и пустил воду.

Какое счастье, что сегодня выходной. Наконец-то можно отоспаться после двух с половиной суток напряжённой работы.

Журналист снял рубашку, расправил плечи, с наслаждением потянулся.

А всё-таки оно того стоило. Начальство утвердило окончательную версию видеосюжета, и завтра репортаж покажут по местному телевидению. Пусть теперь этот гад-предприниматель со своей дочуркой-змеюкой выкусят. Нет, как бы сильно ни хотелось, Иван не обвинял их открытым текстом. Но привёл массу доказательств и уйму свидетельств — от родственников, соседей, педагогов. Нормальный человек, увидев этот сюжет, задумается и поймёт, что ситуация далеко не так проста и однозначна, как её хочет выставить предприимчивый папаша. У матери девочки, без сомнения, появится немало сторонников и сочувствующих. Да, дать пощёчину дочери — поступок не самый лучший, но понятный, учитывая, что дочь ежедневно бросает маме в лицо: «Чтоб ты сдохла», изводит всеми возможными способами, и при этом почему-то не собирается переезжать от «плохой мамы» к «хорошему папе». И откуда берутся такие придурковатые маленькие монстры?

Ванины носки и штаны вслед за рубашкой отправились в таз с грязным бельём.

Когда папа-бизнесмен узнал о бурной деятельности Ивана, то, мягко говоря, не восхитился. Журналисту стали названивать и угрожать, оскорблять и тупо посылать. Но Ваня не тушевался и в ответ отсылал обидчиков по не менее поэтичному маршруту. А запись одного из разговоров включил в репортаж.

Приятно сознавать, что сделал что-то полезное. Вот одна из причин, по которым Ваня любил свою работу: он мог заставить людей обратить внимание на тех, кто в беде, кто нуждается в помощи и поддержке.

Ванна наполнилась почти до краёв. Брюнет закрыл кран и стянул с себя майку.

Почему-то опять вспомнились Вика и её Марк.

Марк… Ваня недолюбливал этого типа. Откуда тот вообще взялся? Нужно было сразу догадаться, что у коварного австралийца есть определённое желание влюбить в себя Вику, ещё с первой встречи. Это ж надо, заседал у неё в ванне! Перенёсся из Австралии? Как же, нашли дурака. Можно подумать, люди так вот просто могут перемещаться, прямо Гарри Поттеры какие-то.

Ваня собрался снять с себя самую дорогую и последнюю вещь — трусы, как вдруг вода забурлила, запенилась, и в ванне откуда ни возьмись появилась рыжая и, кажется, голая девушка! Вернее голая и, кажется, рыжая.

— Ёжкины матрёшки! — изумленно воскликнул Иван.

Неизвестная резко вскочила, завизжала, дала, что было сил, пощечину ошеломлённому Ивану и выбежала вон из ванной.

Что это было? Галлюцинации на почве стресса? Брюнет на всякий случай решил проверить, куда убежала странная “то ли девушка, а то ли виденье”. Он осторожно шагнул за ней следом.

За эти считанные секунды рыжая уже успела сориентироваться: обернулась какой-то простынёй и схватила оборонительное оружие — вешалку. Ваня вытянул руки вперед, как бы говоря «Не стоит нервничать, я не кусаюсь, не надо беспокоиться». Рыжеволосая что-то затараторила и угрожающе замахнулась вешалкой.

— Эй! Осторожнее, дамочка! — тут же среагировал парень, отпрыгнув в сторону. — Ты откуда такая взялась?

Девушка снова заговорила, немного поспокойнее, что дало парню время заключить: рыжая гостья — иностранка! Спасибо Вике, Ваня не столь давно повторил школьный курс английского языка, так что смог произнести неуклюже:

— Как зовут тебя? Меня — Иван, Ваня.

Кареглазая, на счастье, поняла вопрос и даже ответила:

— Кристи.

Далее, в Ванином понимании, сплошной белый шум. Девушка снова перешла на скороговорки.

— Стой, остановись, пожалуйста, — попросил журналист, со скрипом вспоминая ещё парочку фраз на английском. — Ты откуда? Страна?

Рыжеволосая посмотрела на парня и ответила:

— Оустрэлия.

— Ха! — усмехнулся парень. — А, ну да, конечно. Откуда же ещё? Что ж, Кристи. Вэлкам ту Раша!

«И чего этим австралийцам дома не сидится?»- со вздохом подумал Иван. И следующей его мыслью было: «А что, в этой рыжей бестии что-то такое есть!».

* * *

Старичок в старом серо-голубом спортивном костюме, припав ухом к двери, старательно вслушивался в происходящее за этой самой дверью. Супился, хмурился, улыбался, посмеивался; и, наконец, удовлетворённо хихикнул. Всё прошло как надо.

— Ну, знакомьтесь, голубчики, знакомьтесь, — весело прокряхтел мужчина, довольно потирая руки. — Я вас ишо попроведаю как-нибудь. Эх, хороша у меня работа, жалко только, что профессия редкая.

Он улыбнулся, тряхнул чемоданчиком с инструментами, и, поправив светлую кепку, поспешил по своим делам, коих было много. Слишком много.

Сантехник вышел из подъезда, посмотрел на облачное, но всё равно такое прекрасное небо, глубоко вдохнул и бодро направился куда-то. Может быть, к вам.

Конец.

(май 2009 — февраль 2010)

Вот, уважаемые читатели, мы и попрощались с Викторией Загрызаловой, Марком Дантоном и остальными героями «Кенгуру и белых медведей». Авторам остаётся только поблагодарить тех, кто помогал на протяжении всей работы над данным произведением.

Первым делом благодарим Рамиса Гасимова за саму идею о перемещении в Австралию через ванну.

Mr RomZ Rg, Роман Филимонов, Olga ** Sydney Girl** Bokalova, Антон Chris Коробов, Павел Коржик, Екатерина Шульц, Victoria Kuznetsova, Lena Brisbane — всем вам огромное спасибо за то, что рассказывали об особенностях Австралийского быта, общей обстановки, о впечатлениях и т. п. Наиценнейшая информация! Серьёзно.

Наталью Орешкину благодарим за консультацию в юридической области.

Не можем не сказать спасибо Елене Овчинниковой — нашему потрясающему художнику-оформителю, за замечательные иллюстрации.

И, конечно же, спасибо всем читателям: за то, что нашли время почитать, за поддержку, за отзывы, да и просто за внимание; за то, что среди тысяч, а то и миллионов историй на просторах Интернета приметили именно нашу и захотели с нею ознакомиться.

P.S.: Налоговым инспекциям и их работникам просьба не обижаться. Кое-что действительно взято из рассказов настоящих налоговых инспекторов, но всякие там аферы и подставы — плод авторского воображения. Как говорится в таких случаях, все события и имена героев вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и происшествиями являются случайностью. Хе-хе.

Примечания

1

Что происходит?? Кто ты? Где я???

2

Я спрашиваю, кто ты? Ты говоришь по-английски?

3

Ты приятель той девушки?

4

Ты говоришь по-английски?

5

Ругательство. 

6

Я Марк. Я действительно не знаю, что произошло! Я был в своей ванной, когда та сумасшедшая девчонка появилась из ниоткуда! А потом она пыталась утопить меня! А потом я оказался здесь!

7

Я Марк, — …, -а ты?

8

Она в моей комнате… — … — В Голд-Косте.- … — В Австралии.

9

Это Россия??? Правда?

10

Я не говорю по-русски, — …

11

Конечно не говоришь! Глупый идиот! Убирайся — возвращайся в свою Австралию!

12

О, Боже! — … — Ты, опять.

13

Привет! — … — Да, это я.

14

… да, хорошо.

15

Для тех, кто не знает (хотя, таких, наверно, очень мало): [бич] означает и «пляж» и «стерва» («сука», «дрянь» — в общем, нечто не очень приятное в адрес особы женского пола).

16

Послушайте. Я не могу понять, что именно Вы говорите, потому что я прибыла из России и…

17

— Что?.

Content

Ольга Мамыкина, Елена Бжания
Кенгуру и белые медведи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

Примечания