Хольгер Керстен

ИИСУС ЖИЛ В ИНДИИ

Предисловие

В силу сложившихся обстоятельств в 1973 г. мне довелось услышать теорию о том, что Иисус якобы жил в Индии. Хотя я и отнесся к версии скептически, однако, соотнося новые для меня факты с привычным пониманием жизни Спасителя, не мог не задуматься. Сомнения вдохновили меня попытаться восстановить истинный ход жизни Иисуса. Однако вскоре я оказался перед серьезным препятствием: оно заключалось в том, что надежные, способные выдержать научное исследование и дающие возможность адекватно установить историчность личности Иисуса источники попросту отсутствовали. Кем был этот человек на самом деле? Откуда он пришел? Куда ушел? Как случилось, что он предстал в столь странном и таинственном свете перед своими соотечественниками? Чего он хотел и к чему стремился?

Исследования и поиски, в конце концов, привели в Индию, где мне довелось познакомиться с людьми, посвятившими себя глубокому изучению жизни Иисуса в этой стране. Именно они предоставили мне богатейшую, удивительную информацию по данной теме, а также поддержали в стремлении познать истину.

Что касается формы настоящей публикации, то должен заметить, что я старался избегать научного стиля изложения, чтобы не усложнять восприятия простого и логичного содержания книги и не оставлять в тени многочисленные детали, имеющие важное значение. Многие утверждения могут показаться читателям дерзкими, а некоторые — даже невероятными. Но как бы то ни было, для ученых, занятых во многих смежных дисциплинах, эта книга способна открыть новые просторы для научного поиска. Предпринятое мной исследование слишком грандиозно и по масштабам, и по глубине, чтобы его мог осуществить один человек. Оно бросает вызов официальной Церкви, ставя ее перед необходимостью проверять и, по возможности, оспаривать все положения данной работы, в то же время утверждая свою точку зрения. Было бы чрезвычайно интересно увидеть, как именно различные церкви ответят на этот вызов!

Я вовсе не ставлю перед собой цель и задачу подорвать христианское мировоззрение или хотя бы в малейшей степени нарушить целостность веры читателя. Мне просто представляется чрезвычайно важным снова найти путь к чистому источнику, к вечной и истинной правде учения Христа, замутненной почти до неузнаваемости амбициозными действиями светских по своей сути учреждений, пытающихся присвоить религиозные полномочия. А потому данная книга вовсе не является провозглашением новой веры; она всего лишь представляет собой попытку открыть путь к новому будущему, в основе которого лежат истинные духовные и религиозные источники прошлого.

Не думай, что я занят пустыми разговорами,

Я могу доказать обратное!

Ведь вся история церкви — это путаница ошибок и результат стремления к власти.

Иоганн Вольфганг Гёте.

Хольгер Керстен, Фрайбург в Брайсгау, март 1983

Введение

Достижения науки и техники сопровождались активным процессом секуляризации общества и ослабления позиций религии. Стремление к рациональному восприятию мира и попытки найти объяснение каждому из явлений человеческого существования повлекли за собой серьезные потери в религиозной, эмоциональной и мистической сферах жизни. Можно говорить даже о некоторой утрате «человечности». Немалую роль в постоянно обострявшемся расколе между религией и наукой, верой и знанием играла деятельность официальной Церкви. Опасаясь утратить влияние в светских областях жизни, религиозные институты стремились к укреплению собственной власти даже в сфере эмпирического знания, хотя и не имели никаких серьезных оснований для подобных притязаний. Конфликт, возникший между научным образом мысли и религиозными верованиями, стал причиной непреодолимого, а порою и трагического раздвоения личности думающего человека. По мере того, как росли и множились ряды сомневавшихся в истинности учения Христа, а сама христианская доктрина все чаще и чаще становилась предметом жарких споров, религиозные чувства верующих подвергались тем более серьезным ударам. Предметами яростных дебатов, как среди теологов, так и среди просвещенной интеллигенции, оказались даже такие основополагающие понятия религиозной традиции, как Бог, Христос, Церковь и Откровение.

Как только центральные и фундаментальные учения Церкви перестают восприниматься в виде непререкаемых истин, причем даже представителями церковной элиты и администрации, сразу возникают серьезные основания для размышлений о приближении конца традиционного христианства. Пустующие соборы и церкви говорят сами за себя. Полученные в 1979 г. статистические данные свидетельствовали о том, что лишь каждый третий житель Федеративной республики Германия считал себя приверженцем учения официальной христианской церкви, но в то же время 77 % респондентов дали положительный ответ на вопрос, можно ли оставаться христианином, не принадлежа при этом к той или иной официальной церковной конфессии. Большинство опрошенных, независимо от социальной принадлежности, не верили догмату о роли Христа как посланника Бога на земле. Причиной подобных сомнений послужило отчаянное нежелание официальной Церкви посвящать прихожан в новейшие открытия и достижения религиозной науки, а также знакомить паству с историческим и критическим аспектами христианского вероучения. Церковный институт продолжает упорно настаивать на буквальной интерпретации библейских текстов и строгой приверженности общепринятым догмам, тем самым лишь ускоряя упадок традиционного религиозного чувства даже среди тех прихожан, которые не склонны сомневаться в истинности христианства.

То, что мы сегодня называем христианской религией, по сути, имеет очень мало общего как с учением Христа, так и с теми идеями, которые он стремился распространить. В действительности, в наши дни бытует иная теория, которую скорее можно назвать «павлианством». Многие положения данной догмы разительно отличаются от идей самого Христа и происходят из наследия Павла, образ мысли которого во многом расходился с мировоззрением Учителя. Так называемое христианство, в том виде, в котором мы его знаем, получило развитие лишь после принятия учения Павла в качестве официальной, государственной религии. Протестантский теолог Манфред Мецгер приводит в связи с этим высказывание Эмиля Бруннера: «Эмиль Бруннер назвал церковь недоразумением, результатом неправильного понимания. Обращение, призыв превратились в доктрину, свободное вероисповедание — в официальный орган, добровольное сообщество людей — в иерархическую машину. Можно сказать, что как в деталях, так и в целом, институт церкви превратился в полную противоположность первоначальной идеи». Поистине, мы имеем все основания и полное право критически рассматривать как обоснованность, так и юридическую правомочность существования церковных учреждений! Почему регулярно посещающий церковь христианин практически лишен возможности вдумчиво оценивать распространение невнятных и темных утверждений, требований и обязанностей, в тисках которых он постоянно находится? Не имея доступа к познанию нового и сформировавшись в тесных рамках господствующего института, мы вынуждены довольствоваться расхожим мнением: существующая теория живет на протяжении долгих веков, и поэтому сомневаться в ней не приходится.

Давным-давно в тусклую реальность существования пришел человек, способный одарить окружающих надеждой, любовью и добром. Но что же люди сделали с его учением? Увы, они обратили живые, горячие мысли в слова, бумаги, власть и бизнес! Стремился ли сам Иисус ко всем тем деяниям, которые впоследствии были осуществлены его именем? Прошло уже два тысячелетия с тех пор, как молодой, горячий и дерзкий Христос совершил попытку освободить человечество от засилья официальной церкви с присущей ей бюрократией, расчетливостью, законничеством, косностью, стремлением произвольно толковать священные тексты, иерархией, претензиями на единовластие, культами, идолопоклонничеством и сектантством. Иисус мечтал о возможности непосредственного общения человека с Богом и вовсе не помышлял о возникновении целой армии амбициозных карьеристов от религии.

Однако мы уже давно не слышим голос Иисуса в его естественной прямоте. Доступ к идеям учителя имеют лишь немногие привилегированные эксперты, состоящие в замкнутых профессиональных учреждениях. Иисуса подвергли менеджменту, маркетингу, кодификации и регистрации. Там, где правда и живая вера оказались замещенными узколобыми, ограниченными понятиями, основанными на церковном рационализме, слово Христа о любви к ближнему и терпимости потеряли смысл и силу. На смену им пришли догматизм и фанатизм. Дорога официальной Церкви осквернена насилием, узостью мысли и мракобесием, порожденными борьбой за превосходство «единственно истинной веры». Борьба эта началась еще во времена апостолов и продолжается по сей день. Именно она остается важнейшим препятствием к примирению различных христианских конфессий. Протестантский теолог Хайнц Царнт писал: «Собственная теологическая деятельность нанесла мне глубокую травму. Я чувствую себя униженным, оскорбленным и обесчещенным. Однако обижен я вовсе не теми атеистами, которые отрицают Бога, и не теми сомневающимися насмешниками, которые, невзирая на собственное безбожие, все-таки остаются живыми и человечными. Нет, удар за ударом мне наносят догматики — они и их пастыри неотступно следуют букве учения и считают этот путь единственно верным постижением Бога. Стрелы попадают в самую важную точку моего существа, ту самую, которая, несмотря на всю меланхолию, поддерживает жизнь. Точка эта — вера в Бога».

Уверенность в ценности религиозного опыта находится в обратно пропорциональной зависимости от развития интеллектуальных способностей человека. Надежда на могущество рационального и доказуемого заменила собой глубокую и самодостаточную веру, способную помочь в постижении реальности. Процесс «взросления» современного общества перемещает религиозное чувство в категорию иррационального и преобразует его в нечто недоказуемое, а, следовательно, и нереальное. Реальность же определяется исключительно логическим мышлением и действием. По мере повышения уровня образования значение трансцендентного в нашей жизни весьма умаляется и перестает определять наш жизненный опыт. Важнейшей причиной этого остается неправильное восприятие и понимание концепции Бога. Божественное находится не в какой-то утопической дали, а непосредственно в каждом из нас. Именно оно вдохновляет к жизни в гармонии с Бесконечным, равно как и к признанию краткого земного существования человека как части вечного целого.

На протяжении долгих веков человека западной цивилизации учили ощущать себя отдельно от Бога; а в «просвещенном» XX веке западный человек сильнее, чем когда бы то ни было раньше, ощущает собственную неуверенность в постижении древнейших и вечных проблем, связанных с Богом и смыслом жизни. По всему миру, словно грибы, растут все новые и новые духовные центры. Они пытаются отвечать на те многочисленные вопросы, которые просто не имеют ответа с закоснелых позиций официальной Церкви. В то же время наблюдается зарождение и развитие синкретической мировой религии будущего. Эта новая вера ставит своей целью стремление к полной самореализации личности, создание пути религиозного просветления, ведущего к всеобъемлющему мистическому видению космического контекста существования отдельного человека. Путь этот заключается в созерцании, самопознании и медитации.

В настоящее время, как и прежде, намечается возвращение религиозных исканий во внутренние сферы человеческого опыта и именно из стран Востока, в первую очередь из Индии, исходит импульс к подобному возрождению. Сейчас человечество должно в самом прямом смысле переориентироваться и обратиться к Востоку. Ведь именно восточная цивилизация является колыбелью и источником нашего самого сокровенного внутреннего опыта.

Отнюдь не стоит ожидать заката веры в Бога, равно как не надо бояться духовного и морального упадка. В действительности, мы можем надеяться на благотворное прорастание семени Духа, воплощение в жизнь того трансцендентного внутреннего мира, который до сих пор нам сулили лишь после смерти. Не стоит сокрушаться о всеобщем падении религии — ведь втайне мы уже ощущаем расцвет мистического сознания; изменения эти касаются не только некой духовной элиты или немногих «избранных», но и всего экуменического контекста всеобъемлющей мировой религии. Религия эта не ставит себе целей в поверхностном и преходящем мире, не придает излишнего значения внешним проявлениям, но всецело концентрируется на великом духовном пробуждении, на обращении к трансцендентным ценностям. В этом и состоит истинный путь «освобождения от зла».

Познанием истины разрушаются все силы зла. Непоколебим Истинно Просветленный,

Разгоняющий тучи обмана —

Подобно сияющему в безоблачном небе солнцу.

Будда

Глава первая

Неизвестная жизнь Иисуса

Открытие Николая Нотовича

Осенью 1887 г. русский историк, путешественник и исследователь Николай Нотович[1] (род. в 1858) во время одного из своих странствий по Востоку достиг севера Индии и оказался в Кашмире. Он планировал начать экспедицию в столице Кашмира, городе Шринагар, и через Гималаи добраться до Ладакха. Ученый располагал солидными денежными средствами, достаточными для основательной экипировки, так что мог позволить себе, помимо собственного слуги, нанять переводчика и десять носильщиков. Преодолев сложный путь, справившись со множеством испытаний и трудностей, караван в конце концов достиг перевала Зоджи, находящегося на высоте в 3500 м над уровнем моря. Этот перевал представлял собой естественную границу между «счастливой долиной» Кашмира и безжизненным «лунным пейзажем» Ладакха. Даже в наши дни перевал Зоджи представляет собой единственный путь, связывающий Кашмир с отдаленными, странными землями. В дневнике Нотович записал: «Какой резкий, неприятный контраст я пережил, уйдя от приветливой природы и прекрасных людей Кашмира в зловещие голые горы Ладакха и оказавшись среди его безбородых, оборванных жителей!»

Впрочем, простые обитатели Ладакха скоро проявили себя как дружественно настроенные и «чрезвычайно искренние» люди. В конце концов Нотович прибыл в буддийский монастырь, где ему был оказан теплый прием — на такую встречу вряд ли мог бы рассчитывать приверженец мусульманской религии. Путешественник спросил ламу, почему его ставят выше тех, кто исповедует ислам, и получил следующий ответ:

— Мусульмане не имеют ничего общего с нашей религией; случилось так, что недавно, одержав военную победу, они силой обратили в ислам несколько буддистов. Нам с огромным трудом удалось вернуть заблудших на путь истины, повернуть их лицом к истинному Богу. Европейцы же коренным образом отличаются от мусульман. Они не только признают основные принципы монотеизма, но и почитают Будду, а значит, очень близки тибетским ламам. Единственная разница межу христианами и нами состоит в том, что, восприняв возвышенное учение Будды, христиане полностью отошли от него и избрали собственного Далай-ламу. Однако лишь наш Далай-лама сохранил Божественный дар, величие Будды, его исключительное видение и способность выступать посредником между землей и небесами.

— О каком христианском Далай-ламе вы говорите? — поинтересовался Нотович. — У нас есть Сын Божий — к нему мы возносим самые страстные молитвы, в нем ищем спасения; лишь он способен молить за нас единственного и всемогущего Господа.

— Нет, не его имеем мы в виду, Сахиб! Мы тоже почитаем того, кому вы поклоняетесь как Сыну Божьему. Однако в нем мы видим не сына в буквальном смысле слова, а высшее существо, первого среди избранных. В действительности Будда, будучи чистой духовной сущностью, воплотился в святой личности Иссы — того, кто распространял нашу возвышенную и истинную религию по всему миру, не прибегая при этом к жестокому насилию, воздействию огнем и мечом. Мне хотелось бы поговорить о вашем земном Далай-ламе, которому вы дали имя «Отец Всемирной церкви». Это большой грех, и да снизойдет прощение на заблудших овец! — Произнеся это, лама замолчал, словно глубоко задумавшись и уйдя в себя.

Поняв, что лама имел в виду Папу Римского, Нотович продолжил разговор:

— Вы говорите, что сын Будды, имя которому Исса, первый среди избранных, распространял вашу веру по всему миру. Кем же он был?

Услышав этот вопрос, лама изумленно, даже недоверчиво, взглянул на собеседника и произнес несколько слов, озадачивших Нотовича. Едва внятно он пробормотал:

— Исса — великий пророк, один из первых, кто пришел после великого и возвышенного Буддой; Он превосходил своим величием любого из Далай-лам, так как причастен Духовной Сущности Нашего Господа. Это Он наставлял вас и открывал грешным душам путь к сердцу Бога; он делал вас достойными милостей Создателя и давал каждому возможность познать добро и зло. Его имя и деяния записаны в наших священных книгах.

Высказывание ламы озадачило и поразило Нотовича, поскольку и сам пророк Исса, его учение и принятые им муки, да и упоминание о христианском Далай-ламе — все это наводило на мысль об Иисусе Христе.

Путешественник попросил переводчика не опускать ни единого произнесенного ламой слова.

— Где же хранится это писание и кто его создал? — спросил Нотович монаха.

— Самые важные из священных книг, в разное время созданных в Индии и Непале — в зависимости от того, о каких именно событиях идет речь, — можно обнаружить в Лхасе — их там тысячи. Копии же хранятся в нескольких крупных монастырях. Они были сделаны ламами, посещавшими Лхасу в разное время, и подарены своему монастырю в качестве памятного знака, свидетельства о часах и днях, проведенных в обществе нашего высшего мастера, Далай-ламы.

— А в вашем монастыре хранятся старинные писания, рассказывающие об Иссе?

— Нет, здесь их нет. Наш монастырь не настолько значителен, и со времени его основания ламам удалось собрать всего лишь несколько сотен свитков. В крупных же монастырях они хранятся тысячами. Но это святые сокровища, и никто и никогда не покажет их вам.

Нотович поставил себе целью разыскать священные писания и ознакомиться с ними. Для этого он отправился в Лех, столицу Ладакха, а затем — в Хемис, «один из самых выдающихся монастырей в стране». Там он стал свидетелем одного из традиционных религиозных праздников, проходящих несколько раз в год. В качестве почетного гостя главного ламы путешественник получил возможность изучить обычаи и традиции буддийских монахов. Нотовичу удалось направить разговор в интересующее его русло и узнать, что в монастыре действительно хранятся свитки с записями о таинственном пророке Иссе. Они содержат рассказы, поразительно напоминающие истории об Иисусе из Назарета.

Однако гостю пришлось отложить непосредственное знакомство с писаниями, поскольку найти нужные среди многих тысяч свитков оказалось совсем не просто.

Николай Нотович.

Вернувшись в Лех, Нотович послал настоятелю монастыря щедрые дары, надеясь в ближайшем будущем получить разрешение посетить его еще раз и наконец ознакомиться с манускриптами. Подъезжая к Хемису, он чрезвычайно неудачно упал и сломал правую ногу. Пришлось воспользоваться гостеприимством и заботой монахов и надолго задержаться в монастыре. После долгих и настоятельных просьб к постели больного наконец принесли две толстых старинных книги с пожелтевшими страницами. На протяжении двух последующих дней один из ученых монахов читал писания вслух. Рассказанное в них было изложено в стихах, причем нередко текст обрывался, так и не получив продолжения. Переводчик пересказывал услышанное, а исследователь делал заметки. Впоследствии, завершив путешествие, он расположил стихи в хронологическом порядке и в ряде случаев сумел объединить разрозненные тексты, тем самым создав законченный рассказ.

Ниже предлагается резюме этого рассказа, дошедшего до нас во французском переводе.

После короткого введения сжато излагается древняя история народа Израилева и приводится жизнеописание Моисея. Затем следует рассказ о том, что Вечный Дух решил принять человеческий облик, «чтобы на собственном примере показать, каким образом человеку дано познать моральную чистоту и освободить душу из грубой оболочки, а затем достичь того совершенства, которое необходимо, чтобы войти в Небесное Царство — неизменное и наполненное вечным счастьем».

В далеком Израиле появляется на свет божественное дитя, которое получает имя Исса.[2] Однажды, еще не достигнув возраста четырнадцати лет, мальчик вместе с торговым караваном приходит в страну Синдх (сейчас это Пакистан). «И он обосновался среди арийцев, в возлюбленной Богом земле, намереваясь совершенствовать собственную душу и изучать законы великого Будды». Юный Исса путешествует по земле пяти рек (индийский штат Пенджаб)[3], на короткое время задерживается у «заблудших джайнов», а затем направляется в Джаганнат, «где белые священники Брамы принимают его с радостью и оказывают почести». Здесь Исса/Иисус учится читать и толковать Веды и, в конце концов, сам начинает преподавать судры низшим кастам. Этим он навлекает на себя неудовольствие браминов, которые воспринимают происходящее как угрозу собственному положению и власти. Проведя шесть лет в Джаганнате (Пури), Раджагрихе (Раджгархе), Бенаресе (Варанаси) и других священных городах, юноша вынужден бежать от гнева браминов, рассерженных его учением о том, что расхождения в степени ценности людей различных каст не обусловлены Божественным провидением.

Невозможно не удивляться тому, насколько изложение событий жизни Иисуса и описание его личности в найденных Нотовичем книгах совпадает с аналогичными эпизодами Евангелия. В текстах, хранившихся в буддийских монастырях, Исса порицает кастовую систему за то, что она лишает представителей низших каст важнейших человеческих прав. Он произносит следующие слова: «Отец Небесный не делает между ними различий». Когда же жрецы требуют доказать всемогущество Бога и для этого совершить целый ряд чудес, Исса отвечает: «Чудеса Господа Нашего были исполнены в первый день создания вселенной; они происходят каждый день и каждую минуту: те же, кто не в силах увидеть их, лишены одного из самых прекрасных даров жизни». Ставя под вопрос полномочия священников, герой буддийских манускриптов приводит следующие доводы: «До тех пор, пока среди людей не было жрецов, ими правили естественные, природные законы, охраняющие чистоту их душ. Души человеческие познали близость Бога, и для того, чтобы общаться с Ним, им вовсе не требовалось посредничество идола, или зверя, или огня, к которым вы обращаетесь. Вы говорите, что необходимо поклоняться солнцу, равно как и духам добра и зла. Я же говорю вам, что учение ваше омерзительно, ибо солнце не действует само по себе, а лишь выполняет волю невидимого Создателя, которому оно и обязано своим существованием: ведь именно он создал звезду, способную освещать день и согревать труд человека и его посев». Исса отправляется в горы Гималаев, в Непал, где задерживается на шесть лет, посвящая себя изучению буддийских священных писаний. Распространяемые им учения просты и ясны и, прежде всего, справедливы по отношению к слабым и угнетенным, которым он показывает двуличие и вероломство духовной касты. Затем Исса отправляется на запад, и в качестве странствующего проповедника посещает разные страны. Странствующего учителя неизменно опережает слава о его удивительных речах и поступках. В Персии путешественник ссорится со священниками, и те изгоняют его, надеясь, что очень скоро этот человек окажется жертвой диких животных. Однако Провидение позволяет святому Иссе благополучно достичь Палестины, и там мудрецы начинают спрашивать его:

— Кто ты и из какой страны пришел? Мы еще ничего о тебе не слышали и даже не знаем, как тебя зовут.

— Я израильтянин, — отвечал Исса. — В день своего рождения я увидел стены Иерусалима, услышал рыдания братьев, превращенных в рабов, и стоны сестер, обреченных на жизнь среди язычников. И душа моя исполнилась горечи, когда я услышал, что братья мои забыли истинного Бога. Еще ребенком я покинул родительский дом и отправился жить среди других народов. Однако, узнав о тех горестях, которые выпали на долю моих ближних, я вернулся на родную землю, чтобы возвратить соотечественников к вере предков — той самой вере, которая вдохновляет нас на терпение во время земной жизни и обещает полное и высшее счастье после нее.

Эти слова совпадают со всеми значительными открове ниями библейских Евангелий, тем самым подтверждая их.

Те два манускрипта, которые лама из монастыря Хемис читал Нотовичу вслух, выбирая касающиеся Иисуса отрывки, представляли собой антологии различных тибетских писаний. Изначально они были созданы на древнеиндийском языке пали еще в первом и втором веках нашей эры и сохранялись в монастыре города Лхаса[4] («Лхаса» означает «место Богов»). Монастырь имел связь с дворцом Потала — резиденций Далай-ламы.

Вернувшись в Европу, Нотович попытался связаться с несколькими высокопоставленными деятелями церкви, стремясь поделиться с ними своим невероятным открытием. Однако киевская патриархия настойчиво рекомендовала ему не публиковать найденные материалы, никак, впрочем, не объясняя свою позицию. В Париже кардинал Ротелли объяснил, что публикация текстов лишь подольет масла в огонь богохульников, вероотступников и протестантов, а потому является несвоевременной. В Ватикане свое мнение выразил ближайший советник Папы Римского: «С какой стати это нужно публиковать? Никто не станет рассматривать найденный Вами рассказ как нечто важное, и Вы лишь наживете себе множество врагов. Но Вы еще молоды! Если вопрос заключается в деньгах, то я могу организовать оплату заметок, чтобы вознаградить Вас за труды и потраченное время». Нотович отверг предложение.

Первым, кто проявил искренний и живой интерес к запискам, оказался историк церкви, критик и востоковед Эрнест Ренан. Однако уже вскоре стало абсолютно ясно, что Ренана интересовала исключительно возможность использования этого материала в собственных целях, обусловленных его членством во Французской Академии, а потому Нотович не принял предложений ученого.

В конце концов рукопись все-таки увидела свет, однако не получила должного общественного резонанса. Власть, влияние и авторитет христианской церкви настолько сильны, что истинность канонических учений просто не может подвергаться сомнению. Критики и скептики осуждаются как еретики-безбожники, резко порицаются и даже отлучаются от церкви. Нотович не мог обеспечить найденные свидетельства достаточной научной поддержкой, и вследствие этого они не принимались всерьез.

Однако в настоящее время наконец-то появилась возможность утверждать, что пребывание Иисуса в Индии не поддается опровержению. Об этом свидетельствует целый комплекс сведений, полученных в ходе новейших исследований. О данном периоде жизни Спасителя не говорит ни один исторически достоверный источник, ни одно из Евангелий (этот период жизни Христа начинается с того времени, когда ему исполнилось двенадцать лет и завершается его тридцатилетием). Порою даже кажется, что жизнь Иисуса началась сразу после тридцати, т. е. возраста, в котором Иоанн окрестил его. Лишь в Евангелии от Луки можно прочитать скупую фразу: «Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте, и в любви у Бога и человеков» (Лк. 2:52). Открытые Нотовичем писания не исчерпывают список документов, рассказывающих о пребывании Иисуса в Индии. В Америке, в 1908 г., увидела свет работа под многозначительным названием «Евангелие эры Водолея». Автор был таинственно обозначен одним лишь именем: Леви. Это Евангелие содержит рассказ о жизни Иисуса Христа в Индии, поразительно совпадающий с фактами, изложенными в «Жизни святого Иссы».

Евангелие эры Водолея

Леви X. Даулинг родился в 1944 г. в Бель-Виле, штат Огайо. Он был сыном священника, род которого происходил из Шотландии и Уэльса, и с малых лет начал задумываться о самых глубоких вопросах человеческой жизни. В шестнадцать лет Даулинг уже начал проповедовать, в восемнадцать стал пастором небольшой церкви, а в двадцать — капелланом в американской армии. Впоследствии он занялся изучением медицины и несколько лет работал в качестве врача общего профиля, однако в конце концов решил всецело посвятить себя изучению духовных произведений.

В юности Даулинга посетило видение, в котором ему поручалось возвести некий Белый город. Само понятие Белого города он воспринял как символ летописания жизни Иисуса Христа и начал тщательно готовиться к хронологически выверенному изложению земного пути Спасителя. Подготовка заняла сорок лет, проведенных в медитации и молитве.

В единственном произведении Леви, носящем название «Евангелие эры Водолея», можно найти сведения о жизни Иисуса с двенадцати до тридцати девяти лет. Свое название книга получила потому, что была написана незадолго до начала астрологической эпохи Водолея и, вследствие этого, должна была получить широкое распространение. Две тысячи лет назад мудрец по имени Елиху, возглавлявший школу прорицателей в Зоане (Египет), так сказал о грядущих временах: «Эта эпоха будет плохо понимать творения, созданные чистым и любящим сердцем; и все же не будет утрачено ни единого слова, ни единой значительной мысли и ни единого деяния. Все они будут сохранены в жизнеописании Бога»[5]. Обратившись к этому жизнеописанию, так называемой «Летописи Акаши»[6], Леви достиг состояния полной внутренней концентрации и в тихую предутреннюю пору, между двумя и шестью часами, получил откровение нового, более полного Евангелия. «Акаша» заключает в себе обсуждаемую метафизиками универсальную память. Человеческий дух способен достичь сознательной гармонии с «Летописью Акаши» лишь после познания единства с космическим Духом. Древнееврейские мудрецы называли «Летопись Акаши» «Книгой воспоминаний Бога».

В шестом и седьмом разделах «Евангелия эры Водолея» Леви рассказывает о жизни Иисуса в Индии. По его словам, индийский принц Раванна из Ориссы[7] встретил в храме двенадцатилетнего мальчика, проповедовавшего красноречиво и убедительно и взял его с собой на родину, в Индию, чтобы отрок мог углубить свои познания. Иисуса принимают учеником в храм в Джаганнате[8] (Пури), где он усердно изучает законы Ману и Веды. Так же, как и в рассказе Николая Нотовича, Иисус поражает учителей философской глубиной ответов и в то же время критическим настроем ума вызывает гнев браминов. Он рассуждает о категориях истины, мудрости, власти, понимания, веры и человека; призывает не следовать словам других, поскольку они представляют собой вторичное явление; убеждает не верить безоглядно написанным текстам — ведь невозможно обрести мудрость посредством изучения тривиальных традиций и законов, принятых кем-то иным. Вся переданная в труде Леви мудрость выражена в типичной для Иисуса аллегорической форме и являет собой столь же сильное и универсальное учение, как и представленное в Евангелиях.

Седьмая часть «Евангелия эры Водолея» содержит описание дальнего путешествия Иисуса — через Гималаи в Тибет, где он посвящает себя изучению писаний древних мудрецов, хранящихся в одном из храмов Лхасы. После этого через Лахор он возвращается в Индию, а оттуда направляется на Ближний Восток.

Конечно, современным, всецело «рациональным» людям текст «Евангелия эры Водолея» вряд ли покажется чрезвычайно впечатляющим — ведь автор «воспринял» его оккультным путем, доступным лишь чрезвычайно религиозной личности, выступающей в качестве медиума. И в то же время пророческие утверждения канонических текстов Библии, как правило, воспринимаются во всей своей целостности и совершенно не подвергаются критическому анализу. Возможно, такой подход в значительной степени объясняется почтением к древности сочинения: за долгие века своего существования библейские пророчества обрели особый статус. И все же тот факт, что текст «Евангелия эры Водолея» во многом совпадает с обнаруженными Нотовичем манускриптами, представляется важным и интересным.

Если Иисус действительно бывал в Индии, то мы окажемся перед необходимостью полностью пересмотреть свои представления о нем. Вполне возможно предположить, что в итоге двух тысячелетий церковной истории и теологических изысканий уже просто невозможно обнаружить какие-то неожиданные аспекты данной темы. Познания о жизни и учении Иисуса могут показаться полностью исчерпанными, а вследствие этого неожиданный вопрос о жизни Спасителя в Индии предстает скорее как измышление из области фантастики. Положения, за две тысячи лет приобретшие статус неоспоримой и не подлежащей сомнениям истины, невозможно отмести одним лишь мановением руки!

Именно поэтому анализ работ современных ученых, посвященных историческим аспектам жизни и учения Христа, представляется необходимым и исключительно важным. Только в результате подобного изучения можно с определенной степенью надежности решить, какие именно факты и выводы должны рассматриваться как неоспоримые.

Светские источники

За всю историю человечества ни одна другая тема не привлекала к себе столь огромного и пристального интереса и не становилась предметом такого количества исследований и зерном столь страстных дискуссий, как личность Иисуса из Назарета. И все же исторический образ этого человека всегда оставался закрытым для научных исследований. Лишь в самом конце XVIII в. и в XIX в. несколько бесстрашных мыслителей начали систематически изучать жизнь Христа. С точки зрения историчности, объективности и критичности, заслуга проведения самого смелого анализа религиозных догм принадлежит немецким протестантским теологам. Один из самых ярких исследователей, врач и теолог Альберт Швейцер, назвал исследование жизни Христа самым мощным и дерзким прорывом в сфере независимого религиозного сознания. В наши дни сложно представить всю остроту и болезненность тех мук, в которых рождалось современное представление о земном пути Христа. По словам Швейцера, научное мировоззрение в значительной степени питалось разочарованием, а порой и ненавистью. «Исследование жизни Иисуса ставит церковь перед испытанием в честности и приверженности истине, представляя собой самую болезненную и воинственную в истории человечества борьбу за правду». В наше время существует не менее 100 тыс. монографий, посвященных личности Христа, и, тем не менее, результаты исследования этой исторической фигуры нельзя назвать иначе, как неутешительными, и даже разочаровывающими. Все доступные источники исходят из той предпосылки, что Иисус неоспоримо представляет собой Мессию и сына Божьего, и являются исключительно документами веры. Практически невозможно обнаружить правдивые, объективные исследования, причем это относится и к светским работам! Так, например, авторы до сих пор не могут назвать точный год рождения Иисуса. Даты варьируются от седьмого до четвертого года до нашей эры: утверждается лишь, что Христос, несомненно, родился во время правления царя Ирода, который умер за четыре года до наступления «Христианской эпохи» (то есть, в 4 г. до н. э.) В известных нам Евангелиях практически ничего не говорится о детстве и отрочестве Иисуса — несмотря на то, что именно ранний период жизни имеет определяющее значение в становлении характера каждого человека. Даже в неоднозначных описаниях короткого периода публичной деятельности Христа подробно рассказывается лишь о нескольких часах и днях суда и казни. Кажется, что современные историки никогда и не слышали об этом человеке или, по крайней мере, не считают события его жизни достойными упоминания. Каким же образом могло случиться, что историки прошли мимо всех тех фантастических событий и необычайных чудес, которые описываются в Евангелиях?

Тацит (55–120 гг. н. э.)[9] упоминает о том, что во время правления императора Тиберия наместник Понтий Пилат распял на кресте человека по имени Христос. Великий римский историк написал свой труд, основанный на бытующих во II в. н. э. рассказах, примерно через 90 лет после распятия. Светоний (65–135 гг. н. э.)[10] и Плиний Младший (61–114 гг. н. э.)[11] упоминают в своих работах секту христиан, однако ни слова не говорят о человеке по имени Иисус Христос. Еврейский историк Иосиф Флавий в 93 г. н. э. опубликовал впечатляющую работу под названием «Еврейские древности». Книга представляет собой своего рода обзор событий, происходивших в мире со времени его создания вплоть до царствования императора Нерона, и рассказывает обо всем, что кажется автору достойным внимания. Так, он описывает Иоанна Крестителя, Ирода и Пилата, очень подробно говорит о политике и жизни общества, однако ни разу не упоминает имени Иисуса. Лишь в III в. увидела свет книга, написанная христианином и озаглавленная «Свидетельство Флавия»[12]. В ней еврейский историк по имени Иосиф совершенно неожиданно рассказывает о чудесах и воскресении Христа, подтверждая их. Отцы церкви Юстиниан, Тертуллиан и Киприан еще ничего не знали о «христианстве», а Ориген[13] не устает напоминать, что Иосиф не верил в Христа. Еврейский автор Юстус из Тиберия жил в одно время с Иисусом в Тиберии, недалеко от Капернаума, где тот, как предполагается, нередко останавливался. Он создал обширную хронику, начинающуюся с изложения деяний Моисея и заканчивающуюся его собственным временем, однако ни разу не говорит о человеке по имени Иисус. Сохранившееся до наших дней наследие великого ученого Филона из Александрии, еще одного еврейского современника Христа, состоит из пяти частей. Специалист по библейским текстам и еврейским религиозным сектам, Филон, однако, тоже ни слова не говорит об Иисусе[14]. Несколько скупых исторических фактов мы узнаем лишь из работы решительно настроенного против христианства Цельса, хотя этот автор вовсе не пытается «идеализировать» Иисуса или даже льстить ему. Воинственно настроенный историк, однако, предлагает определенную информацию, и в дальнейшем мы обсудим ее более детально. Таким образом, можно заключить, что единственным доступным источником исторического исследования остается собрание текстов Нового Завета.

Евангелия

Слово «Евангелие» — греческого происхождения и буквально означает «благая, радостная весть». Само понятие появилось задолго до того, как христианская религия применила его к учению Иисуса. Так, например, император Август носил титул «Спаситель мира», а день его рождения именовался не иначе, как «день евангелия».

Новый Завет состоит из четырех Евангелий, которые известны по именам своих создателей — Марка, Матфея, Луки и Иоанна. Подобная подборка стала результатом произвольного выбора среди огромного количества Евангелий, имевших хождение в различных сообществах и сектах раннехристианского периода. Отвергнутые тексты получили название апокрифов, и многие из них оказались уничтоженными. Однако некоторые из сохранившихся источников бросают на личность Иисуса из Назарета странный, даже таинственный свет. Большое количество сектантских точек зрения угрожало расколоть христианские сообщества на бесчисленные фракции и вызвать внутреннюю войну в рамках христианского учения. Римский историк Аммиан Марцеллин так описывал сложившуюся ситуацию: «Даже жаждущие крови дикие звери не могли бы нападать друг на друга с такой злобой, с какой многие христиане выступают против собственных братьев по вере»[15]. Даже Отец церкви Клемент Александрийский увидел в этой яростной борьбе различных религиозных течений величайшее препятствие к распространению христианского учения.[16] Цельс, выступавший с открытой критикой христианства, во II в. н. э. писал о том, что термин «христианство» единственно объединяет эти различные группы верующих.[17] При подобном изобилии разнообразных фундаментально отличающихся друг от друга работ, посвященных жизни, деяниям и учению Христа, некоторые из руководителей ранней христианской церкви видели только один выход из того создавшегося хаоса, который неизбежно должен был привести к полному разрушению конфликтующих сообществ. Этим выходом представлялось объединение, возможное лишь через сопоставление некой группы избранных текстов, предварительно согласованных между собой. Примерно в 140 г. подобную попытку совершил Отец церкви Папий, однако его усилия разбились о сопротивление различных религиозных сообществ. Лишь в конце II в. Ириней, используя угрозу «Божественного гнева», сумел «канонизировать» те самые четыре Евангелия, которые теперь обладают столь уникальной ценностью. Истинность текстов он доказывал, утверждая, что они написаны учениками самого Христа. Впрочем, подобные аргументы оказались вовсе не бесспорными. До сих пор невозможно достоверно определить, когда и каким именно образом возникли эти Евангелия, поскольку не существует ни их оригинальных текстов, ни сколько-нибудь достоверных ранних указаний на то, что искомые оригиналы действительно существовали. Сочинения даже не поддаются выдерживающей критику датировке. Результаты последних исследований позволяют говорить о том, что Евангелие от Марка создано незадолго до 70 г. н. э., а Евангелие от Матфея — вскоре после 70 г. н. э. Евангелие от Луки датируется периодом между 75 и 80 гг. н. э. Другие Евангелия появились около 100 г. н. э., а Евангелие от Иоанна, судя по всему, создавалось лишь в первые десятилетия II в. Если Иисуса распяли в 30 г. н. э., то первые посвященные его жизни труды появились лишь спустя два или три поколения (исключение составляют лишь послания Павла, заслуживающие отдельного рассмотрения).

Источником Евангелий от Матфея и Луки выступает, главным образом, Евангелие от Марка. Следовательно, оно должно было существовать еще до того, как были написаны два других. Однако канонический текст Евангелия от Марка содержит ряд фактов, о которых Матфей и Лука не упоминают, заменяя их другими рассказами, нередко плохо согласующимися или, во всяком случае, изложенными совершено иначе, чем события в Евангелии от Марка. Таким образом, можно предположить, что оба более поздних труда опирались как на первоисточник на иной, более ранний вариант Евангелия от Марка. Некоторые из теологов приходят к заключению, что такой первичный текст действительно существовал, хотя теолог Гюнтер Борнкамм считает, что «все попытки реконструировать оригинальный вариант Евангелия от Марка совершенно безнадежны».

Евангелие от Марка очень ясно обозначает секрет Иисуса как Мессии. Дело в том, что сам Иисус не объявляет себя Мессией и даже запрещает ученикам говорить об этом (Мк. 8:30).

В то же время Евангелие от Матфея изображает Христа как воплощение и завершение религии Моисея и как провозглашенного пророками Мессию. Теологи долго не соглашались принять тот факт, что Евангелие попросту изображает Христа как воплощение Откровения. Автор Евангелия от Матфея явно не был ни историком, ни преданным и скрупулезным биографом Иисуса.

Автор Евангелия от Луки смешивает исторические события с фактами биографии Иисуса, однако связного жизнеописания своего героя он все же не получает. Здесь, как и в других Евангелиях, хронологическая историческая основа отсутствует из-за недостатка биографической информации, поскольку христианские сообщества еще на самых ранних этапах своего существования утратили все сведения о жизни Христа. Историческая достоверность личности Иисуса оказалась в тени, а ее место занял религиозный образ. Евангелие от Луки в меньшей степени следует иудейской традиции, чем римской или эллинской, Иисус в нем уже не изображается Мессией одного народа, а предстает Мессией всего человечества.

В одном аспекте Евангелие от Луки прямо противоречит Евангелиям от Марка и Матфея: два последних труда даже не упоминают, что Иисус одобряет намерение своих учеников остаться в Иерусалиме, тогда как первый передает следующие слова учителя: «Вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше» (Лк. 24:49).

Даже Деяния апостолов, приписываемые авторству Луки, ясно говорят о присутствии учеников в Иерусалиме. Автор сочинения, несомненно, стремится продемонстрировать, что христианство зародилось именно в этом городе, хотя уже доказано, что в то время христианские сообщества существовали и в других местах. Автор «Деяний» обращает особое внимание на чудо дня Троицы, пытаясь с его помощью объяснить существование христианских сект за пределами Палестины. Чудо состояло в неожиданно обретенной учениками способности изъясняться на иностранных языках, что моментально решило проблему языковых барьеров.

Так называемое Евангелие Ин., без сомнения, представляет собой последнее, самое позднее, из четырех канонических описаний жизни Христа. В работах периода раннего христианства существование этого Евангелия впервые упоминается лишь в середине II в. н. э. Обнаруженный английским историком Грентелем папирус, с несколькими строчками на древнегреческом языке, показывает, что подобное Евангелие не могло быть создано до начала II в. Прежде всего, оно представляет собой философский труд, созданный на основе трех более ранних сочинений и в то же время дополняющий их. Отец церкви Ириней утверждает, что это Евангелие действительно принадлежит перу Иоанна, любимого ученика Иисуса. Однако подобное утверждение вполне можно оспорить, поскольку простой рыбак из Галилеи вряд ли мог оказаться настолько образованным и иметь такие познания в теологии, философии и греческом языке, а также свободно владеть литературным стилем, чтобы самостоятельно, без посторонней помощи, создать подобный труд.

Автор Евангелия от Иоанна преподносит все события жизни Христа в свете религиозной философии, основанной на его же учении. Принимая в расчет это обстоятельство, а также вспомнив, что между распятием и написанием Евангелия прошло, по крайней мере, восемьдесят лет, никак нельзя считать данный труд надежным источником изучения биографии и исторической личности Христа.

В более позднее время во всей евангелической литературе (и в литературе лютеранской церкви) огромное значение приобрела так называемая «Книга изречений». Рудольф Бултманн считает, что составляющие ее образные высказывания возникли в первых палестинских сообществах и принадлежат древнейшей христианской традиции. Однако он добавляет: «Нельзя с уверенностью утверждать, что слова этого древнейшего периода господства устной традиции были произнесены именно Иисусом. Вполне возможно, что данный период имеет собственный исторический фон». Далее исследователь продолжает: «Традиция тщательно собирает изречения Господа, в то же время изменяя и дополняя их. Со временем появляются новые высказывания, а это значит, что многие слова, приписываемые в книге Иисусу, в действительности ему не принадлежат».

В наши дни историки могут достаточно подробно проследить жизнь наместника Понтия Пилата или царя Ирода; однако нельзя забывать, что эти персонажи представляют интерес лишь постольку, поскольку они связаны со Христом. Информация о других его современниках, так же как и о видных исторических личностях более раннего периода достаточно многообразна. И, тем не менее, почти не существует сведений о жизни самого Иисуса до того, как ему исполнилось тридцать лет. Немногие скупые строчки, которые можно обнаружить, слишком отрывочны и туманны, чтобы служить надежным источником. Эрнст Каземанн, специалист по Новому Завету из Тюбингенского университета подводит итоги изучения биографии Христа следующим образом: «Поражает, насколько малую часть того, что сказано о Христе в Новом Завете, можно считать подлинным и надежным. Историческая личность Иисуса ясно выступает лишь в Нагорной проповеди, конфликте с фарисеями, а также в нескольких притчах и ряде высказываний».[18]Специалисты в области изучения Библии до сих пор не достигли единства взглядов относительно того, какие именно «цитаты» можно действительно считать словами Иисуса. В работе под названием «Неизвестные слова Иисуса» («Unbekannte Jesus-Worte») историк церкви Иоахим Иеремиас утверждает, что Спасителю принадлежит лишь двадцать одно высказывание.[19] В то же самое время критически настроенный теолог Бултманн пишет: «Личность Иисуса, его характер и жизнь побледнели до неузнаваемости».[20]

Свидетель Павел

Самыми ранними документами, рассказывающими об Иисусе, являются произведения Павла. Он происходил из традиционной еврейской семьи, однако сумел получить римское гражданство, за которое его отец заплатил высокую цену, что и дало сыну возможность сменить еврейское имя Савл на новое — Павел. Павел принадлежал к высшему классу и был воспитан в строгих фарисейских традициях. Он получил основательное, глубокое образование, владел греческим языком и получил обширные познания в эллинской поэзии и философии. В возрасте восемнадцати — двадцати лет, уже после распятия Христа, Павел отправился в Иерусалим и посвятил себя занятиям теологией. В то время он представлял собой фанатичного, несколько ограниченного и прямолинейного приверженца закона и выступал в качестве ярого противника ранних христианских сект, которые мешали его карьере в качестве фарисея. В своем рвении Павел зашел так далеко, что обратился в высшие религиозные круги за разрешением преследовать сторонников учения Христа даже за пределами Иерусалима. Он стремился произвести на жрецов особое впечатление, проявляя невероятное усердие в выполнении этой задачи. Однако, находясь недалеко от Дамаска, Павел внезапно осознал силу и истинность личности и учений Христа. Наряду с этим откровением его посетило и иное, более практическое: осознание тех возможностей, которые предоставляло его положение. Собственный образ в роли духовного лидера будущего огромного движения произвел на Павла огромное, поистине одурманивающее впечатление.

Исторические сведения о Павле так же скупы, как и факты о жизни Иисуса да и других апостолов — вряд ли найдется хотя бы один документ, посвященный его жизнеописанию. Все знания об этом человеке почти исключительно получены из приписываемых Павлу апостольских посланий и Деяний других святых апостолов. Информация зачастую носит оттенок предвзятости и субъективности, а нередко кажется фальшивой или попросту скомпилированной из фрагментов различных текстов. Послания к Тимофею, Титу, а также послание к евреям от начала и до конца представляются весьма сомнительными. Аутентичность посланий к Ефесянам и к Колоссянам, а также второе послание к Фессалоникийцам продолжают вызывать жаркие споры.

То, что сегодня называется христианством, в действительности в значительной степени представляет собой искусственную доктрину правил и предписаний, созданных в свое время Павлом, а потому более достойно носить название «павлианства». Историк церкви Вильгельм Нестле выразил суть дела следующим образом: «Христианство — это религия, основанная Павлом; оно заменило учение Христа учением о Христе».[21]В этом смысле «павлианство» представляет собой организованную Павлом неправильную интерпретацию, а порой и фальсификацию истинных заповедей Христа. Утверждение, что христианство, так, как оно понимается официальной Церковью, с опорой на идею спасения через смерть и страдания Иисуса, основано на ошибочной интерпретации и давно стало трюизмом для современных теологов и исследователей церкви. «В христианстве все, что несет добро, восходит непосредственно к Иисусу, а все, что там есть плохого, происходит от Павла», пишет теолог Овербек.[22] Опираясь на веру в спасение через искупительную смерть Сына Божьего, Павел отступил к примитивным семитским религиозным учениям далеких времен, в которых родители получали приказ отдать первенца в качестве кровавой жертвы. Кроме того, Павел подготовил почву для формирования более поздних церковных взглядов относительно первородного греха и триединства. Еще в XVIII в. английский философ лорд Болинброк (1678–1751) смог вычленить в рамках Нового Завета две совершенно различные религии — от Иисуса и от Павла.[23] Кант, Лессинг, Фихте и Шеллинг также категорично отделяют учение Иисуса от наставлений его «учеников». Необходимо отметить, что подобные взгляды находят поддержку и защиту у многих уважаемых теологов нашего времени. Так, теолог Дайсманн[24] назвал Павла лишенным терпения фанатиком, резко отличающимся от истинных апостолов, и охарактеризовал его как «классика нетерпимости», положившего начало расколу между верующими и неверующими. Пренебрегая многими наставлениями Христа, Павел возвел его на пьедестал и превратил в статую, фетиш, о чем сам Иисус никогда не помышлял. Если и возможно еще обнаружить в сердце христианства какое-то глубокое знание или истину, то произойдет это только в том случае, когда мы наберемся мужества отвергнуть подделку, считающуюся непреложным и неоспоримым учением, и обратимся к истинным, чистым в своей мудрости наставлениям Христа и к сути религии. Однако, принимая во внимание, что без Павла и других догматиков подробности жизни Иисуса сегодня и вовсе не были бы известны, их чисто человеческие ошибки вполне можно понять и простить.

Теолог Гримм охарактеризовал сложившуюся ситуацию следующим образом: «В какие бы глубины христианской мысли ни уходили корнями эти учения, они все же не имеют ничего общего с настоящим, реальным Иисусом».[25]

Выводы

Нам предстоит еще выяснить, до какой степени с помощью известных и доступных нам источников может быть установлена историческая правда о личности Иисуса Христа. Манускрипты, найденные Николаем Нотовичем в Ладакхе, без сомнения, способны заполнить значительную и никаким иным образом не объяснимую брешь в жизнеописании Иисуса. И все же, без должного обоснования и при неблагоприятных обстоятельствах, открытие такого масштаба могло бы показаться попросту фантастическим лучом слепяще-яркого света, освещающим тьму истоков христианской религии. Жизненное, человечное изображение личности Иисуса может быть создано лишь путем объективного и масштабного исторического исследования, свободного от церковного догматизма и максимально использующего ресурсы современной мысли.

Работая преподавателем христианского религиозного учения, я не могу не замечать, что все больше и больше просвещенных теологов сталкиваются со значительными трудностями из-за навязанных им «мифов» о непорочном зачатии или распятии на кресте, за которым последовало удивительное воскрешение и вознесение тела Христова. Особенно сложно воспринимать подобные идеи после того, как (только в университете!) узнаешь кое-что о действительной истории библейских текстов. Осведомленные в этом вопросе люди вынуждены почти что с параноидальной осторожностью держать полученные знания при себе, продолжая в то же самое время проповедовать наивные библейские истории прихожанам так, словно это собственные слова Бога. Недавно, 18 ноября 1965 г., Римско-католическая церковь в пересмотренной догматической конституции («Ватикан-2»), самом торжественном и авторитетном документе, провозгласила, что Библию «создал» сам Бог, и сочинение это является святым и каноническим как в каждой из своих частей, так и в целом, поскольку было написано вдохновением Святого Духа. «Все, написанное познавшими святость авторами, должно рассматриваться как созданное Святым Духом». Таким образом, церковь считает, что Библия представляет собой надежного, верного и неоспоримого учителя. Эту идею постоянно внушают миллионам католиков, а само понятие «веры» в рамках католической церкви является обязательным и принудительным (рассуждения на данную тему не допускаются). Данное условие особенно тяжелым грузом ложится на тех, кто подолгу службы призван распространять церковные догматы, а потому достаточно хорошо информирован и понимает истинное положение вещей. Результатом подобного внутреннего конфликта почти неизбежно становятся душевные кризисы и человеческие трагедии.

Сочинениям, содержащим бесчисленные противоречия, ошибки, пропуски, логические сбои, ошибочные выводы, упущения, дефекты, искажения, заблуждения, неясности, ложные утверждения и откровенную ложь, руководство официальной церкви приписывает «божественное» происхождение, а это граничит с богохульством.

Англиканский епископ Джон А. Т. Робинсон официально потребовал от церкви четко обосновать занимаемую позицию, особенно в отношении Библии. Обстоятельное исследование основ христианской религии могло бы привести к реформам в сфере догматики. Однако церковное руководство по-прежнему отвергает просвещение в любой возможной форме и продолжает в самых жестких традициях мрачного средневековья преследовать мужественных мыслителей. Неужели правда, что христианская церковь не требует от своих последователей прямоты, открытости, честности и правдолюбия? Неужели она действительно склонна к мошенничеству? Но чего же она боится? Волнуются ли ее деятели о благополучии человеческих душ, которые могут обрести спасение только в случае, если сама догма спасения сохранится в полной неприкосновенности, или же они беспокоятся о том, как бы не утратить собственного административного статуса и присущую ему власть? Церковь стремится использовать все доступные средства, чтобы опустить завесу на окутывающие Иисуса тайны и воспрепятствовать попыткам рационального исследования феномена Христа.

Правда об Иисусе и его действительных стремлениях оказывается в тысячу раз более захватывающей, чем все придуманные истории о его жизни.

Он действительно выступал против официальной, превращенной в государственный институт, церкви, управляемой самоуверенными и ограниченными фарисеями, считающими и себя самих, и свои взгляды абсолютно непогрешимыми. Он также определенно порицал принудительное обращение в веру под угрозой смерти или вечного проклятия. Он никогда не учил выполнять на земле великие Божественные функции. Никогда не говорил о себе как о воплощении Божественного начала в земном облике. Не прощал грехи и никому не даровал права это делать; никогда не обещал прихода и пребывания Духа Святого вне себя самого. И, наконец, он никогда не просил и не приказывал писать Евангелия (в случае необходимости появления литературы подобного рода он вполне мог сам ее создать). Мы можем лишь догадываться об истинных стремлениях Христа, воссоздавая их на основе того традиционного образа Спасителя, который представляет его личностью великой моральной целостности и наделяет высокими человеческими и духовными качествами.

Слова, сказанные Альбертом Швейцером еще в 1913 г., в наши дни оказываются более справедливыми, чем когда бы то ни было: «Современное христианство вынуждено принимать во внимание тот факт, что историческая правда о личности Христа может раскрыться в любой момент».[26] Рудольф Бултманн утверждает: «Меня бы нисколько не удивило, если бы в наши дни были обнаружены останки Иисуса»[27]. Провидению было угодно, чтобы зияющие пробелы истории человечества, религии и церкви были заполнены в результате поездки на Восток — в самое сердце той страны, которая сделала столь огромный вклад в понимание духовных исканий, захлестнувших современный мир. Благодаря тому, что мусульмане всегда дорожили историей и стремились ее сохранить, а так же благодаря тому, что в XX веке мы располагаем таким огромным объемом информации, мы можем сегодня настолько углубить и расширить сферу исследований, что это предоставляет всем интересующимся возможность взглянуть на события по-новому. Иисус связал свою жизнь с Духом, пронизывающим всю атмосферу древней Индии. Нам же предстоит открыть для себя Иисуса с Востока, личность, сияющую светом надежды, которую дарует восточная мудрость.

Мои путешествия в Гималаях

В одном из крупных еженедельников Германии в 1973 г.[28] появилось сообщение о неком профессоре, который совершенно серьезно заявлял о том, что обнаружил могилу Иисуса Христа. К статье даже прилагались фотографии этой предполагаемой могилы. Смелый профессор во всеуслышание заявлял, что Иисус не только провел в Индии годы юности, но и, уцелев при распятии, вернулся в эту удивительную страну, где дожил до глубокой старости, странствуя и проповедуя собственное учение. Похоронен же он в столице Кашмира городе Шринагар.

Подобное заявление оказалось поистине громоподобным, и издание, осмелившееся его опубликовать, потонуло в тысячах писем, исполненных самого яростного протеста. И все же некоторые заинтересовавшиеся читатели, способные взглянуть на мир открыто и непредвзято, задавали вопросы. Это были люди, которые не боялись усомниться в сказках о непорочном зачатии, воскресении и вознесении Христа.

Вопросы и комментарии относительно статьи, посвященной удивительному открытию, продолжают поступать и сейчас, спустя долгие годы после ее опубликования. Однако они не могут получить удовлетворительного ответа, поскольку предположение о жизни Иисуса в Индии практически не получило освещения ни в одной из тысяч книг, посвященных его личности. Кажется совершенно невероятным, что никто из скептиков и не пытался выяснить, где же действительно похоронен Иисус, — ведь, даже несмотря на то, что все совершенные Спасителем чудеса можно каким-то образом объяснить, его последнее чудо — растворение тела в воздухе — кажется поистине таинственным. Библия говорит, что Иисус был «взят на небеса».

Когда я учился в университете, никто из моих профессоров не смог дать прямого и убедительного ответа на вопрос об исторической правде личности Христа, а потому, закончив курс и получив диплом преподавателя религии, я решил самостоятельно отправиться в Индию, чтобы предпринять там собственное расследование. Весной 1979 г. я вылетел в Египет, а оттуда — в Бомбей. Из этого города на поезде, а потом на автобусе направился к подножию Гималайских гор, в небольшой город Дхармсала, куда в 1959 г. переселился с Тибета Далай-лама. Мне необходимо было получить рекомендательное письмо к настоятелю монастыря в Хемисе. Это письмо должно было открыть путь к изучению записей, сделанных Николаем Нотовичем почти столетие назад. Аудиенции пришлось ожидать целых четыре дня, однако в конце концов я получил столь необходимый документ, на котором стояла подпись Его Святейшества, четырнадцатого Далай-ламы. Теперь можно было отправляться в Кашмир. Там я узнал, что через несколько дней должно было состояться мистическое представление, так восхитившее в свое время Нотовича. Фестиваль под названием «Чам» или «Сетчу» ежегодно, с девятого по одиннадцатый день пятого тибетского месяца, проводится в честь буддийского святого и пророка по имени Бадмасам-Бхава.

Монастырь Хемис расположен в Гималаях, на высоте почти 4000 м, на расстоянии 34 км от города Лех, столицы провинции Ладакх.

В наши дни в город Лех, столицу провинции Ладкх, можно добраться с относительным комфортом: за два дня автобус довезет вас туда по западным предгорьям Гималаев.

Праздник был уже в полном разгаре, когда я, наконец, прибыл в Хемис. Народу собралось великое множество, и хотя страна была открыта для иностранцев всего за пять лет до этого, легко можно было заметить толпы туристов с Запада. Мне вовсе не хотелось обнародовать цель своего визита в подобной суматохе, а потому я снова отправился в Лех, и вернулся лишь три недели спустя. Хемис — самый крупный, богатый и важный монастырь в Ладакхе. Название его произошло от индийского слова «хем» или «хен» (от санскритского «хима» — снег, прохлада). Этимология позволяет предположить, что люди жили здесь еще до установления современной тибетской культуры.

Терпение и упорство — важные добродетели, проявление которых обязательно для иностранцев, а потому поначалу на меня почти не обращали внимания. Я присоединился к монахам и отправился на кухню, которая больше всего походила на лабораторию средневекового алхимика. Там, коротая время за сдобренным маслом и солью чаем, мне пришлось набраться терпения и ждать, когда о моей персоне пожелают вспомнить. С наступлением вечера молчаливый монах жестом показал маленькую комнатку, в которой можно было переночевать. На протяжении следующих нескольких дней я оказался фактически предоставлен самому себе и развлекался тем, что бродил по бесчисленным темным монастырским коридорам и переходам, подолгу гулял по окрестностям, а к своим товарищам по кухне присоединялся лишь тогда, когда начинал испытывать нестерпимые муки голода. Утром четвертого дня моего пребывания в монастыре в келье появился молодой монах и молча, жестом, пригласил следовать за ним. Миновав бесконечно длинные темные коридоры, мы по крутой деревянной лестнице поднялись на верхние этажи монастыря, где мне не доводилось бывать до этого. Наконец путь закончился у подножия величественного храма. На просторной террасе, под сенью портала, украшающего вход в святая святых, стоял огромный стол, а вокруг него сидел целый сонм монахов. Один из них, почтенный человек средних лет, обратился ко мне на почти безупречном английском. Как я впоследствии узнал, звали этого достойного монаха Наванг-Церинг, и работал он секретарем и переводчиком настоятеля. Секретарь объяснил, что Его Святейшество, Дангси Римпош, слышал о цели моего визита и желает побеседовать лично.

Ожидая аудиенции, я услышал от Наванг-Церинга интересную историю о прежнем настоятеле монастыря Хемис, который одновременно возглавлял тибетскую секту Друкпа Каргуюпа. После того, как в Тибет пришли «красные китайцы», он внезапно исчез. В то время погруженный в изучение высших наук у себя на родине, в Тибете, настоятель не мог по новым порядкам добиться разрешения покинуть страну, так как хотел взять с собой в эмиграцию и своих родителей, опасаясь покидать их на произвол судьбы. Через некоторое время коммунистическое правительство запретило ему всякую переписку, а впоследствии стало известно, что Верховного ламу заключили в трудовой лагерь, чем и объяснялось его внезапное исчезновение.

Затем на протяжении пятнадцати лет никаких новостей с Тибета не поступало, а после разнесся слух о смерти бывшего настоятеля, что позволило ожидать его перевоплощения, возрождения в образе ребенка. Через шесть лет ламы обнаружили в Дарджилинге двухлетнего мальчика, который в 1975 г., в возрасте двенадцати лет, был рукоположен как Другпа Римпош. Подросток обучался у почтенного пожилого наставника по имени Дангси Римпош и проводил время в упорных трудах и послушании.

Живя с монахами, я не мог не заметить среди них высокого мужчину лет тридцати: он явно не был выходцем с Тибета, а, судя по чертам лица, приехал из одной из западных стран. Вскоре я выяснил, что молодой человек — австралиец. Мое исследование его заинтересовало, и он вызвался выступить в качестве переводчика в беседе со Святейшим, поскольку настоятель говорил исключительно по-тибетски.

Мы вошли в великолепно украшенную комнату с низким потолком — там, на небольшом троне восседал почтенный старец в позе Будды. Перед ним на низком столике стояла серебряная пиала с изысканным чеканным узором. Сложив ладони, как предписывал этикет, я низко поклонился, после чего получил разрешение сесть на ковер. Скульптурное лицо старца украшали выразительные морщинки и редкая седая бородка; он улыбался, а живые, сияющие глаза излучали мудрость и доброту. Я показал настоятелю рекомендательное письмо и попытался убедить его в важности для всего христианского мира старинных текстов, хранившихся в его монастыре. Снисходительно улыбнувшись, Лама посоветовал мне сначала самому найти истину, а уже потом заниматься усовершенствованием миропорядка. Тогда его слова показались мне туманными, ведь австралиец перевел только часть произнесенного настоятелем. В конце концов, старец сообщил, что тексты, ради которых я приехал, уже пытались разыскать, однако поиски ни к чему не привели. Это известие буквально потрясло меня. Растерянный и разочарованный, я ушел. Судя по всему, монастырь вовсе не собирался раскрывать свои драгоценные секреты.

Несколько позже до меня дошли сведения о том, что миссия Моравской церкви обнаружила в Лехе старый дневник доктора К. Маркса, специалиста по культуре Тибета. Дневник Маркса подтверждал, что Николай Нотович действительно останавливался в монастыре Хемис (см. иллюстрацию).

Страница из дневника миссионера доктора Маркса, где говорится о том, что к нему за помощью обращался Нотович, у которого болел зуб.

Еще одно подтверждение существования разыскиваемых мною текстов содержится в опубликованных в 1931 г. путевых заметках леди Генриетты Меррик, озаглавленных «На крыше мира».

Известный оксфордский индолог Макс Мюллер (род. в 1823 г. в Дессау) в 1890-х гг. попытался «разоблачить» открытие Нотовича как мошенничество. Мюллер, ни разу не бывший в Индии, заявил, что, связавшись с британскими чиновниками в Кашмире, он совершенно определенно установил: европеец со сломанной ногой не останавливался ни в одном из местных монастырей, так как не значился в гостевой карте. Читатель сможет лучше представить себе интеллектуальную традицию, в которой сформировался Мюллер, ознакомившись с его письмом к другу, написанным в 1876 г.: «Индия куда больше созрела для христианства, чем Рим или Греция во времена Святого Павла… и мне хотелось бы узнать, смогу ли я принять участие в миссии, которая поставит своей целью уничтожить вероломное индийское духовенство и открыть путь христианским учениям»[29].

Сэр Фрэнсис Янгхазбанд, служивший в то время послом Британской империи при дворе махараджи Кашмира, вспоминал о встрече с Нотовичем на перевале Зоджи. Янгхазбанд рассказывает о том, что русский путешественник направлялся из Кашмира в Скарду и провел ночь в лагере посла (см. стр. 214 его книги «Сердце континента»).

Существование текстов Нотовича подтверждено свидетельствами очевидцев. Свами Абхеданада из миссии Рамакришны в Калькутте в 1922 г., прочитав «Неизвестную жизнь», отправился в Хемис. Скептически восприняв работу Нотовича, он захотел увидеть все собственными глазами. К немалому своему удивлению, он обнаружил те самые манускрипты, о которых писал русский исследователь, а свободное владение языком пали позволило ему самому сделать прямой перевод. Впоследствии он опубликовал свои находки в книге «Кашмир и Тибет», написанной на языке бенгали.

Русский философ и художник Николай Рерих в 1925 г. тоже посетил монастырь и рассказал о манускриптах в книге под названием «Сердце Азии».

Еще задолго до визита в Хемис Николая Нотовича, в 1854 г., некая миссис Харви писала о существовании посвященных Иссе текстов в путевых заметках, озаглавленных «Приключения леди в Татарии, Китае и Кашмире» (том II, стр. 136).

Вернувшись из Леха, я немедленно занялся поисками миссии Моравской церкви, основанной в 1885 г. немецким орденом Хернхутер.

Рьяные христианские миссионеры явились в Тибет задолго до этого. Уже в XIV в. в Лхасе поселились монахи-капуцины, безуспешно пытавшиеся обратить жителей Тибета в христианство. Препятствие заключалось в том, что, когда христианские миссионеры рассказывали пастве о страданиях, которые Христос претерпел ради искупления людских грехов — распятии на кресте и последующем воскресении, — тибетцы воспринимали историю как само собой разумеющееся и с энтузиазмом восклицали: «Это он!» Набожные буддисты не сомневались в том, что Христос был перевоплощением Падмасамбхавы, и даже фактически были убеждены что он и Падмасамбхава были одним и тем же лицом.

В конце концов миссионерам пришлось отказаться от попыток обратить местное население в христианство, причем вовсе не по причине упорного сопротивления, а совсем наоборот — из-за того, что христианские проповеди воспринимались всего лишь как подтверждение учения буддийских святых: Сакьямуни, Падмасамбхавы и других[30].

В наши дни лишь 185 человек из всего населения Ладакха исповедуют христианство. Глава христианской миссии отец Рацу, тибетец по происхождению, радушно принял меня и за чашкой чая с вкусными свежими булочками поведал историю миссии. К сожалению, он не смог показать тот дневник, ради которого я пришел к нему, так как записки таинственно исчезли года три-четыре тому назад. В то время в Лехе гостили делегация из Цюриха и внук знаменитого доктора Франка (коллеги доктора Маркса). Любезный священник не смог объяснить, как именно и почему исчезла книга, однако он помнил, что четыре года назад некий профессор Хасснэйн из Шринагара интересовался документом и фотографировал некоторые его страницы (см. иллюстрацию). Именно Хасснэйн предоставил репортеру журнала «Штерн» информацию, опубликованную в 1973 г.

Безуспешно попытавшись выяснить судьбу пропавшего дневника в библиотеке, находящейся неподалеку деревни Чагламсар, а также в муниципальном хранилище книг, где жили тибетские беженцы, я решил покинуть «лунный пейзаж» Ладакха и вернуться в идиллическую «долину счастья» — Кашмир.

Индийская провинция Джамму и Кашмир (на севере страны).

Достопримечательность деревни Мулбек — барельеф Будды-Майтрейи, которого буддисты почитают как Спасителя. Святой Сакьямуни пророчил его грядущее возвращение. Барельеф высечен на каменной плите высотой в двенадцать метров. Само имя Майтрейя родственно арамейскому слову «Мешиах» — Мессия, то есть человек, с которым евреи связывают надежды на спасение.

Кашмир нередко называют индийской Швейцарией. Поводом для такого сравнения послужили плодородные равнины с вкраплениями прозрачных чистых озер и незамутненных рек, расположенные у подножия «крыши мира» в кольце покрытых лесом гор. Этот райский уголок с незапамятных времен притягивал людей со всех концов земли, а с наступлением кашмирского Золотого века сюда, в зеленую долину, стекались пилигримы, мечтающие приобщиться к учению Гаутамы Будды и встретиться со всемирно известными учеными и мудрецами. Кашмир считается центром буддийского течения Махаяны и той землей, где хранятся и преумножаются высшие буддийские духовные и культурные ценности. Обжигающий огонь ислама оставил здесь след в виде отдельных, хотя и достаточно крупных, монастырей и храмов, а также в форме учения аскетов.

Несмотря на прекрасное, поистине идиллическое географическое положение, Шринагар — это шумный бурлящий город, где жизнь бьет ключом и процветает бизнес. Город окружен зеркальной гладью нескольких озер, а главная его часть построена на левом берегу обширного озера Даль (слово «даль» означает «чечевица») и прорезана целой сетью каналов, придающих Шринагару поэтическую атмосферу восточной Венеции. Значительная часть населения столицы живет в своеобразных домах-барках, заполняющих каналы старого города или теснящихся у берегов озер, среди «плавучих садов». Сооружения эти довольно разнообразны и представляют целый спектр от самых простых «донга» до украшенных искусной резьбой роскошных водных дворцов со всеми мыслимыми удобствами и приспособлениями. Размеры и качество жилища зависят, естественно, от благосостояния его владельцев. Я нашел себе пристанище недалеко от города, на небольшом озере, в старом, но очень аккуратном маленьком плавучем домике; мне предстояло обитать в нем на протяжении целого сезона. Основным транспортом в столице Кашмира служат небольшие и юркие закрытые лодочки — «такси». По каналам они доставят вас почти в любую точку города. Своеобразный торговый «флот», находящийся в распоряжении купцов, способен удовлетворить буквально все жизненные потребности. Регулярно курсирует даже небольшое почтовое отделение. Вполне понятно, что столь фантастическое и идиллическое расположение не может не вызывать бурный восторг у европейцев и американцев, и многие из них задерживаются в этих краях надолго, изучая санскрит или просто наслаждаясь поистине райской жизнью.

Такой вид на Шринагар, с теснящимися у берегов озера Даль лодками-домами и «плавучими садами», открывается с Трона Соломона.

От моего скромного жилища до современного Кашмирского университета было рукой подать — за десять минут я доходил туда пешком. В университете мне пришлось провести долгие часы, погрузившись в изучение богатейшего собрания литературы по интересующему меня вопросу. А кроме того, представилась возможность личной встречи с профессором Хасснэйном, который принял меня в своем кабинете.

Профессор Хасснэйн — ученый с мировым именем, крупнейший специалист в области индологии и археологии, автор нескольких книг. Помимо своей основной деятельности он читает лекции в университетах Японии и Соединенных Штатов, руководит «Кашмирским научным центром по изучению буддизма» и является участником Международной антропологической конференции в Чикаго. Помимо этого, из своего кабинета он осуществляет руководство всеми музеями, коллекциями и архивами Кашмира. Стоило мне рассказать этому энергичному человеку о своих планах и намерениях, как он перенес на следующий день все намеченные встречи и начал с огромным энтузиазмом посвящать меня в результаты собственных исследований. После нескольких часов живой и непринужденной беседы в офисе ученый пригласил меня к себе домой. Несмотря на заслуги и обретенное высокое социальное положение, профессор Хасснэйн не утратил простоты, скромности и сердечности в общении.

В ходе долгого разговора мне постепенно открывалось все, что удалось узнать исследователю за двадцать пять лет глубокого изучения вопроса о жизни Иисуса в Индии. Значительную часть информации он почерпнул из основополагающей работы под названием «Иисус в земном раю». Книга эта стала результатом десятилетних трудов весьма эрудированного юриста Аль-Хаджа Квайя Назира Ахмада и была опубликована в Лахоре в 1952 г.

Все исторические факты, находки, выводы и доказательства остаются невнятными и очевидно абсурдными гипотезами до тех самых пор, пока не рассматриваются в свете новейших исследований жизни Христа. До установления незыблемой базы историчности этого человека невозможно рассуждать о том, действительно ли он в юности посещал Индию, а впоследствии смог пережить распятие и не вознестись на небеса, а вновь вернуться в эту страну и дожить здесь до глубокой старости.

Профессор Хасснэйн и автор в саду возле дома ученого в столице Кашмира городе Шринагар.

Не познакомившись с неопровержимыми историческими фактами, каждый, кто воспитан в христианской традиции, отнесется к известию о возможной жизни Иисуса в Индии в лучшем случае со снисходительной ухмылкой. И правда, нелегко преодолеть традицию, пустившую глубокие и мощные корни за два тысячелетия своего существования. И все же нельзя считать ту или иную историю правдивым и полным изложением событий лишь потому, что ее рассказывают вот уже две тысячи лет.

Возможно, начать стоит с внимательного изучения того исторического аспекта, который не может скрыться в тумане легенд и мифов и имеет огромное значение для темы нашего разговора — жизни Иисуса в Индии. Я имею в виду существование еврейских племен к востоку от Израиля и даже в Кашмире. Первым делом необходимо обратить внимание на впечатляющую библейскую фигуру Моисея, великого ветхозаветного пророка. Давайте попытаемся расширить контекст событий и глубже понять значение этой личности.

Глава вторая

Моисей и дети Бога

Происхождение евреев

Современные исследователи полагают, что иудейский патриарх по имени Авраам был исторической личностью, то есть действительно жил на свете. Родился он около 1700 г. до н. э. Бог Яхве приказал ему: «И сказал Господь Аврааму: пойди из земли твоей. От родства твоего и из дома отца твоего и иди в землю, которую Я укажу тебе» (Быт. 12:1). Откуда же в действительности происходили предки Авраама? Теория Елены Блаватской утверждает, что первые семитские языки произошли путем долговременных и многочисленных фонетических искажений древнего индийского языка, санскрита. На санскрите слово «адима» означает «первый человек» («ади»— прежде всего). Слово «хава» (или «хева») переводится как «то, что делает жизнь полной» («хава»— жертвоприношение; «хевакин»— посвященный, поглощенный). В книге «Тайная доктрина»[31] Е. П. Блаватская делает вывод, что евреи произошли от халдеев, то есть индийцев, занимавших низшее социальное положение и не принадлежавших ни к одной из каст. Многие из них некогда были браминами, но потом бежали в Халдею, Иран и пакистанскую провинцию Синдх (Синд) и стали «а-браминами», то есть «не браминами». Произошло это еще за 8 тыс. лет до н. э. На очень ранней стадии развития этого народа некий «а-брамин» (а-брам, Абрам, Авраам) резко выступил против бесчеловечности кастовой системы. Однако в целом люди оказались не способны противостоять правящей касте браминов, а потому единственное, что им оставалось, — это эмигрировать, то есть покинуть земли, в которых они жили. В «Книге Судей» (глава 29) сообщается, что Иаков, сын Авраама, направился в Ливан, в страну «сынов Востока». Больше того, в книге Иисуса Навина дети народа Израилева называются выходцами с востока (то есть, востока по отношению к Израилю) (Нав. 24: 2–3).

Несколько стихов Книги Бытия утверждают, что дом Авраама на самом деле находился в географической области Харран. Так, в главе 11, стихе 32 говорится, что Бог призвал Авраама покинуть дом именно во время жизни в Харране. Авраам послал старшего из слуг «в землю мою, на родину мою и к племени моему», чтобы найти жену сыну Исааку (Быт. 24:4). Считается, что Харран — именно то место в Месопотамии, которое в настоящее время носит название Эскишехир. Но на севере Индии есть небольшой городок под названием Харран (Харвон). Расположен он в нескольких километрах к северу от столицы Кашмира, Шринагаре, и знаменит остатками древних стен, построенных задолго до нашей эры. Этот памятник старины был обнаружен при археологических раскопках. Хотя сейчас уже невозможно воссоздать маршруты, по которым проходили племена этих кочевников, учитывая все имеющиеся факты, можно прийти к довольно очевидному выводу: в 1730 г. до н. э. кочевые племена направились в Египет, под предводительством Иакова. Египетский жрец и историк Манетхо оставил следующее описание этого события: «Неожиданно с востока пришли какие-то люди незнатного происхождения; они дерзко вторглись в нашу страну и силой захватили ее, не встретив никакого серьезного сопротивления».

Настенные росписи, сохранившиеся в египетских гробницах, показывают завоевателей людьми со светлой кожей и темными волосами. В седьмой главе Деяний святых апостолов, в проповеди святого Стефана, кратко рассказывается о том, как еврейский патриарх Авраам ощутил призвание посетить ту землю, которую Бог хотел показать ему: «Тогда он вышел из земли Халдейской и поселился в Харране» (Деян. 7:4). Шел же он через Месопотамию. Вполне возможно, что племена номадов, странствовавшие вместе с Авраамом, назвали область в Месопотамии, где они на время остановились, по имени своей родины. Иаков, сын Авраама, прослышал о богатстве Египта, и, гонимые голодом, его люди направились в эту страну. Однако вскоре им пришлось вернуться в Палестину. И хотя между сыновьями Авраама Исааком, Исавом и Иаковом нередко происходили стычки, к следующему поколению многочисленное семейство превратилось в единое племя.

В период правления захватчиков гиксосов двенадцать сыновей Иакова снова отправились в Египет, и вновь их погнал туда голод. Сначала эмигранты поселились в провинции (земле) Гесем. К этому же времени восходит семитское поселение, обнаруженное на северо-востоке дельты Нила. Еврейское население быстро распространилось по всей округе и обрело богатство, влияние и власть. Однако еще до упадка власти гиксосов, произошедшего в 1593 г. до н. э., внутренние распри и отсутствие взаимопонимания и единства привели к резкому ухудшению положения поселенцев.

Таким образом, выясняется, что само слово «еврей» изначально применялось не к какой-то конкретной национальной или этнической группе, а ко всем людям без определенного места жительства и прав, на долю которых выпало служить египтянам в качестве дешевой рабочей силы (а позднее они оказались даже рабами). Об этом свидетельствуют источники, датирующиеся XIII и XIV вв. до н. э. Подробный рассказ в Книге Исход (1:11) о том, как предки израильтян были насильно привлечены к строительству городов Пифом, Раамсес и Илиополь, позволяет сделать вывод: фараон Рамзес II (1324–1301) и был тем самым тираном, который подчинил евреев. Спустя определенное время некоторые из семитских племен под предводительством Моисея покинули Египет, стремясь вернуться на земли отцов и наконец обрести ту «землю обетованную», о которой говорил Бог Яхве.

Ману — Манес — Минос — Моисей

Картина может проясниться, если мы обратимся к самым ярким, репрезентативным личностям основных культурных направлений стран Востока. Индологи XIX в. изучили данный вопрос достаточно подробно и глубоко. Известно, что политические и религиозные законы в древней Индии создал человек по имени Ману. Законотворца египтян звали Манес. Некий Минос явился с острова Крит в Египет, чтобы изучить законы страны, а затем ввести их у себя на родине, в Греции. Вождя древних иудейских племен, провозгласившего Десять заповедей, звали Моисей. Итак, получается, что изменить мир было дано неким людям, носящим имена Ману, Манес, Минос и Моисей. Все они стояли у истоков народов, призванных сыграть определяющую роль в истории человечества. Все четверо разработали законы, сохранившие свою ценность в будущем и создавшие основу жреческих и даже теократических обществ. Эти общества развивались в соответствии с единой архетипической схемой, которая проявляется не только в сходстве имен, названий и образованных институтов.

Имя Ману на санскрите означает «превосходный человек, творец закона». Все четыре имени имеют общее санскритское происхождение (корень «ман» означает «думал, что знаю» и лежит в основе таких слов английского языка, как «man» — «человек», «mind» — «ум»).

В ранний период каждой развивающейся цивилизации некоторые люди призываются специально для свершения великих дел; они должны обладать способностью повести за собой народ и достичь прогресса или же установить твердое правление. Вместо того, чтобы позволить себе поддаться гипнозу власти, которая служит высшим законом лишь для необразованных слоев населения, культурные и духовные лидеры стремятся привести свое правление в состояние гармонии с тем единственным высшим началом, которое существует в сознании каждого человека. Такие личности наделены аурой тайны, а их происхождение и жизнь оказываются окутанными легендами. Их почитают как «пророков», «посланников Божьих»; они заново приоткрывают завесу тех таинственных откровений прошлого, которые никто, кроме них, объяснить не способен. В искусных руках каждая физическая реальность может трансформироваться в проявление божественной силы, которую пророк способен возбудить или умиротворить по собственному желанию. Так, например, маги Израиля и Индии обладали умением усыплять змей и показывать их, словно мертвых, а затем на глазах публики «оживлять». Этот трюк получил распространение среди индийских факиров.

Твердые последователи учения Ману присоединились к самой влиятельной касте — браминам. К этим людям относились и жрецы, стремящиеся разрушить социальную структуру Вед. Именно они привели свой народ к упадку и разрухе, задушив его погрязшим в коррупции правлением. Аналогичным образом те, кто сумел запечатлеть на бумаге устную традицию Моисея, просто-напросто переняли деспотическую роль своих предшественников в управлении народом Израилевым (или детьми Бога).

Кем был Моисей?

Этимология имени Моисей до сих пор остается спорной. По одной версии, на египетском языке слово «мос» означает просто «ребенок» или «родившийся». В соответствии с другой интерпретацией, опирающейся на древнееврейский язык, имя происходит от слияния двух корней: «мо», что означает «вода», и «усех» — «спасать». Эта версия соответствует легенде, сообщающей, что Моисея нашли в плывущей по реке плетеной корзине (Исх. 2:10). В наши дни невозможно воссоздать точный портрет исторического персонажа; традиция же многие вопросы оставила без ответа, создав, в свою очередь, новые тайны. Историческое исследование Ветхого Завета показало, что Моисей никак не мог стать автором тех пяти книг, которые ему приписываются. «Пятикнижие» — результат многовековой устной и письменной традиции. Разночтения, множество противоречий и повторений, не сводимые воедино варианты основных теологических догм представляют вполне достаточное основание для вывода о множественности использованных источников. Но несмотря на всю тьму и неясность далекого прошлого, не приходится сомневаться в исторической подлинности личности Моисея. Наиболее правильным представляется предположение о том, что он вырос при королевском дворе, воспитывался жрецами, получил хорошее образование. Будучи государственным служащим, он обладал влиянием во всех сферах общественной жизни.

Произнося свои проповеди, Моисей применял удивительную смесь чистой доктрины и странных магических практик, включавшую элементы как ведической традиции, так и египетского идолопоклонства. Истинное его намерение состояло в провозглашении единого Бога, Бога Израилева, и в прекращении поклонения всем иным богам. Для того чтобы утвердить «волю Божью» (а на самом деле, свою собственную), проповеднику пришлось использовать «чудеса». В процессе формирования основы христианского учения греческая и римская мифологии оказались отвергнутыми, и вместо них были приняты заповеди Моисея, хотя трудно представить, что мстительный Бог, изображенный пророком в виде всепожирающего огня, — это и есть Бог Нового Завета.

Каждый, кто осмеливался встать на пути Моисея в его стремлении к власти, безжалостно уничтожался. В этой борьбе огонь оказался важным средством демонстрации силы, ведь Моисей редко стеснялся в выборе способов убеждения. Он, несомненно, обладал целым арсеналом разнообразных магических трюков и фокусов. После появления перед магами Египта (Исх. 7:8–13) Моисей приобрел славу великого волшебника даже среди древних греков. В самом начале христианской эпохи появились апокрифические произведения, восхваляющие «Пятикнижие» и приписывающие его магические свойства мистической власти Моисея. Распространившиеся уже после рождения Христа «шестая и седьмая книги Моисеевы» вновь обратились к египетской традиции, используя заговоры, волшебство, магические молитвы и тексты, содержащие секретные доктрины различного происхождения.

В книге Йенса Юргенса[32] «Библейский Моисей», изданной в 1928 г., доказано, что египетские жрецы умели производить порох и активно использовали его в фейерверках и подобиях «бенгальских огней» еще шесть тысяч лет назад. Английский профессор археологии Флиндерс Петри в книге «Исследования Синайского полуострова» (1906) указывает, что Моисей обладал властью не только над храмами Египта, но и над шахтами Синайского полуострова, принадлежавшего фараонам, в том числе и над действующей с 5000 г. до н. э. шахтой «Гнефру», в которой добывали серу. Из секретных манускриптов жрецов Моисей почерпнул знания о процессе изготовления пороха, химический состав которого (сера, селитра и каменный уголь) с технической точки зрения оказался достаточно прост. Поэтому, как только подданные осмеливались проявлять первые признаки неповиновения или попросту ослабляли внимание (а Моисей проповедовал неустанно, «с утра и до вечера» (Исх. 18:13)), он тут же «вызывал» всепожирающее пламя, водворявшее все на свои места (Исх. 19:11, 24:17, 33:9. Второзаконие 4:11, 4:24, 4:33, 4:36, 5:4, 5:5, 5:23, 9:3, 32:22).

В качестве «полномочного представителя» Бога огня Моисей обладал возможностью властвовать в полном соответствии с собственными желаниями и стремлениями. А если люди вдруг пытались уклониться от тех жертв, которых он требовал, порядок и повиновение можно было восстановить простой демонстраций мощи. Происшествие на горе Синай (Исх. 19), смерть двухсот пятидесяти человек в пожаре, последовавшем за восстанием под предводительством Корея (Чисел 16:1–35), а также гибель от огня нескольких тысяч непокорных, осмелившихся ослушаться Моисея (Чисел 16:36–50), — все это хорошо известные примеры подобных проявлений силы. Когда сыновья Аарона занялись в скинии запрещенными экспериментами со «странным огнем», их раны оказались смертельными (Левит 10:1–7). Даже сам Моисей настолько серьезно пострадал от ожогов, очевидно, в результате взрыва, что лицо его осталось обезображенным, и поэтому ему пришлось носить специальную повязку (Исх. 34:29–35).

Моисей продолжал пользоваться славой великого законодателя, однако Десять заповедей на самом деле представляли собой не что иное, как своеобразный «экстракт» законов, действовавших на Ближнем Востоке и в Индии задолго до рождения их автора, а в Вавилоне имевших силу семью веками раньше. Знаменитый кодекс вавилонского царя Хаммурапи (1728–1686 гг. до н. э.) включал в себя все Десять заповедей, а в основе их лежала индийская Ригведа, к тому времени существовавшая уже на протяжении тысячелетий. Идея о существовании вездесущего, невидимого, единого Бога, отца вселенной, исполненного любви и доброты, наделенного милосердием, человечностью и всепрощением, присутствовала и в Ведах, и в германском эпосе «Эдда» задолго до рождения Моисея. Даже бог Зороастр (Заратустра) провозглашался единственным в своем роде и всесильным. В обнаруженном в Приссе папирусе, написанном за тысячу лет до рождения Моисея, Бог так говорит о себе самом: «Я — невидимый создатель Небес и всего сущего. Я — великий Бог, сам себя сотворивший и не имеющий равных. Я — день вчерашний и день завтрашний; закон и сущность всего и вся». В Египте принцип божественного единства считался «невыразимым» задолго до того, как Моисей произнес слова о «безымянном». Выражение «Нук пу нук» означает «я — тот, кто я есть» (сравните эти слова с изречением в Исходе 3:14: «Я есмь Сущий»).

В настоящее время уже не приходится сомневаться в существовании Моисея как реальной исторической личности. И тем не менее, рассказы о его героических деяниях основаны, главным образом, на значительно более древних легендах, в частности, на мифе о боге Бахусе, изначально появившемся в арабской традиции. Как и Моисей, Бахус был спасен из реки, угрожавшей ему гибелью, сумел перейти Красное море, не замочив ног, написал на каменных плитах свод законов, возглавлял армии, которыми командовал с помощью огненных столбов, и обладал способностью излучать свет собственным лбом[33].

В Ригведе можно прочитать рассказ о Раме, который еще пять тысяч лет назад привел свой народ в сердце Азии, а затем в Индию. Рама тоже был великим законотворцем и исполненным мощи героем. В пустыне он вызывал к жизни родники (ср. Исх. 17), кормил людей манной небесной (ср. Исх. 16) и сумел остановить эпидемию при помощи священного напитка «сома», индийского «эликсира жизни». В конце концов он достиг «Земли Обетованной» (Индии и Цейлона) и поднял против царя огненную бурю. Герой индийского эпоса сумел попасть на остров Цейлон по полоске суши, обнажившейся во время отлива; это место до сих пор называют «мостом Рамы». Подобно Моисею, Рама освещал людям путь лучами, исходящими из собственной головы (пламя просветления; см. иллюстрацию).

Зороастр (Заратустра), как и Моисей, имел в своем распоряжении священный огонь и умел с его помощью совершать самые разнообразные чудеса. Греческие авторы Икзодус, Аристотель и Гермундорий пишут, что Зороастр жил за пять тысячелетий до Моисея. В его жилах, как и в жилах Моисея, текла королевская кровь, но он был отнят у матери и брошен на произвол судьбы. Достигнув тринадцатилетнего возраста, начал проповедовать новую религию. Ему явился Бог, окутанный светом и в сопровождении громовых раскатов. Восседая на своем троне на вершине святой горы Алборджи, в центре огненного круга, Бог провозгласил священный закон. Подобно Моисею, Зороастр скитался в поисках «Земли Обетованной» вместе с поверившими в него людьми, пришел на берег моря и с помощью своего Бога раздвинул водную гладь — настолько, что избранники Божьи смогли преодолеть ее, не замочив ног.

Известные нам еврейские предания начинаются с исхода племен Израилевых из Египта под предводительством Моисея в поисках иной земли, где они могли бы поселиться единым новым и независимым народом. Место под названием Гесем, где в конце концов остановились евреи, еще не установлено окончательно, но, скорее всего, расположено в восточной части дельты Нила. Библия упоминает о смене фараонов, происходившей именно в это время, что совпадает с историческими свидетельствами об изгнании из Египта гиксосов, произошедшим в начале правления восемнадцатой династии. Прямой путь на северо-восток мог бы вести от моря Ям-Суф (предположительно Горькие озера) до Палестины. Однако дорогу преграждали филистимляне. Остается загадкой, почему Моисей не направился в Ваал-Цефон, самое надежное убежище израильтян. Он предпочел уйти на юг. Через три месяца скитаний люди пришли к горе Синай. Вполне вероятно, что впечатляющее явление Бога огня, Яхве, произошло именно на той горе, которая в наши дни носит название Джебел-Муша, т. е. Гора Моисея. В соответствии с библейской традицией, евреи оставались на горе Синай в течение восьми месяцев, после чего направились дальше, в Землю Обетованную. Попытка, однако, завершилась неудачей, и народу Израиля пришлось на сорок лет остановиться в оазисе Кадеш (однако, нужно учитывать, что число 40 является символическим и вполне может обозначать просто очень долгий временной отрезок).

В это время Моисей осознал, что жить ему осталось недолго и он не сможет привести свой народ к цели (см. Второзаконие 31:1). Именно поэтому он провозгласил те законы, которые должны были считаться в Земле Обетованной священными, отдал распоряжения, которые следовало исполнять после пересечения реки Иордан, предусмотрел и иные возможные повороты событий и произнес прощальную речь. После этого в сопровождении нескольких приближенных он удалился в райскую страну, «где течет молоко и мед», и там умер (Второзаконие 34:1–7). Место его захоронения осталось неизвестным, поскольку «… и по сей день никто не знает, где его гробница».

Невозможность разыскать могилу Моисея представляется тем более удивительной, если учесть, что существует очень подробное описание местности: «И Моисей поднялся из долины Моав на гору Нево, на вершину Писгах… напротив Бетпура…»

Столь же невероятным кажется и то, что израильтяне не обустроили должным образом место захоронения своего великого спасителя и вождя, ведь возможность отыскать это место существовала. Следы могилы действительно есть, однако ведут они вовсе не в Палестину, а на север Индии.

Могила Моисея в Кашмире

В Библии можно найти четыре ориентира, указывающих на место захоронения Моисея (см. Второзаконие 34). Эти ориентиры — Моавитская долина, гора Нево, входящая в состав горного массива Аврин, вершина горы Фасги (Писгах), Бетпур и Хасбаль. Подчеркивается, что Земля Обетованная предназначалась не всем евреям, а лишь детям Израилевым (Чисел 27:12); находилась же она, скорее всего, за рекой Иордан. Если возможно разыскать те места, о которых говорится в священных текстах Ветхого Завета, значит, вполне реально определить и географическое положение «Земли Обетованной».

Название Бетпур буквально означает «место, которое открывается»; например, долина, переходящая в равнину. Протекающая на севере Кашмира река Джелам по-персидски называется Бехат, а маленький городок Бетпур, расположившийся в том месте, где долина реки открывается навстречу широкой равнине, когда-то носил название Бехат-пур. Там же находится озеро Вулар. Беф-Фегор превратился в Бехат-пур, а затем и в Бетпур, и стоит он в области Техсил Сопор, в 80 км к северу от столицы Кашмира, города Шринагар. А примерно в 18 км на северо-восток ютится небольшая деревушка под названием Хасба или Хасбаль. В Библии она называется Сигон (Второзаконие 4:46) и упоминается в связи с Бетпуром и горой Фасги (Писгах). В скалах Писгаха, к северу от Бетпура и всего в полутора километрах на северо-восток от деревни Ахам-Шариф, бьет родник, знаменитый целительной силой своей воды. В Библии эти прекрасные плодородные места называются долиной Моав. Они располагают прекрасными пастбищами и лежат всего в пяти километрах на северо-восток от горы Нево. Гора Нево — одинокая вершина, входящая в горный хребет Аврин; она упоминается всякий раз, когда заходит речь о Беф-Фегоре[34]. Все эти пять географических названий обозначают места, расположенные в непосредственной близости одно от другого. С горы Нево, известной также под названиями Бааль Неву и Нилтуп, открывается замечательная панорама Бетпура и живописных возвышенностей Кашмира. «И сказал ему Господь: вот земля, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: семени твоему дам ее. Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь. И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню. И погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Второзаконие 34:4–6).

До деревни Ахам-Шариф совсем нетрудно добраться на машине, поскольку она расположена всего в двенадцати километрах от Бетпура. А от нее уже можно дойти пешком до деревушки под названием Бутх, прилепившейся к горе Нево. Правда, придется примерно с час карабкаться по склону, продвигаясь на запад по едва заметной тропинке. И форма горы, и покрывающая ее пышная растительность очень похожи на европейские. Пройдя через несколько полей, путешественник оказывается у самого подножия горы Нево (местные жители зовут ее Бааль Неву), в селении Бутх. Вали Риши — наделенный всеми должными полномочиями официальный хранитель могилы — отведет вас на гору, к разросшемуся над деревней своеобразному неогороженному саду, в котором возведен небольшой мавзолей. В скромной усыпальнице покоится прах исламской святой отшельницы по имени Санг Биби и двух ее последовательниц. А в стороне, в тени еще одного маленького деревянного строения, приглядевшись, можно рассмотреть камень, имеющий форму колонны: он возвышается над землей примерно на метр и почти полностью зарос травой. Это и есть могила Моисея.

Вали Риши объясняет, что члены его рода уже на протяжении 2700 лет следят за могилой, а движет ими глубокое почтение и благоговение. Окружающий пейзаж поистине поразителен: ведь могила находится рядом с долиной Моав, поблизости от вершины горы Фасги (Писгах), на горе Нево, напротив Бетпура; отсюда открывается изумительный вид на вечнозеленую, свежую цветущую долину, по которой «течет молоко и мед» — истинный земной рай. И на этой земле, и в других частях Кашмира можно найти немало мест, носящих библейские названия, причем несколько названий совпадают: это «Мукам-и-Муса», то есть «Место Моисея». К северу от горы Фасги (Писгах) расположено селение с таким же названием (Второзаконие 4: 44–49). Сегодня она называется Хасбаль. А к югу от Шринагара, в Биджбихаре, одно место на берегу реки до сих пор носит название «купальни Моисея». Здесь можно увидеть магический камень, называемый Ка-Ка-Баль или Санг-и-Муса («Камень Моисея»), который весит около 70 кг и, как гласит легенда, если одиннадцать человек встанут вокруг него и, дотронувшись каждый одним пальцем, одновременно произнесут магическое заклинание «как-ка, ка-ка», камень сам собой поднимется в воздух примерно на метр. И число одиннадцать, и сам камень символизируют племена Израилевы.

Еще одно названное в честь Моисея место находится недалеко от Аутх Ватту (восемь дорог), вблизи Хандвара Техсил. Скалы возле слияния рек Джелам и Синдх (не Инд), к северу от Шринагара и недалеко от Шадипура, называются Кохна-и-Муса, то есть «краеугольный камень Моисея». Люди верят, что именно на этих камнях когда-то отдыхал Моисей. Аят-и-Маула (или Аитмул, что означает «знак Бога»), в трех километрах к северу от Бандипура, — это еще одно место, где, по преданиям, останавливался пророк.

Местность, где находится могила Моисея: гора Нево, склоны горы Писгах, горы Аврим (Авлу или Авул), Бандипур (Бет-пеор), Хасбаль (Хешбон), Аутх Ватту, Аят-и-Маула, Моав и Ахам-Шариф.

От завоевания к изгнанию

После смерти Моисея двенадцать племен Израилевых постепенно укрепили свое положение в Ханаане, а в XIII в. до н. э. под предводительством Иисуса Навина достигли полной гегемонии, после чего землю здесь начали раздавать небольшими частями. Процесс раздела земельных угодий продолжался около 150 лет. В песне Деворы (Судей 5:8) население Ханаана исчисляется сорока тысячами израильтян, которыми, руководствуясь законами Моисея, управляют диктаторы-судьи, обладающие всей полнотой власти. Однако власть судей продолжается не настолько долго, чтобы превратить кочевые племена в единый народ. Израильтянам был необходим царь, способный крепко держать в руках бразды правления. И в конце XI в. до н. э. последний из судей, Самуил, венчал на царство Саула. Однако единым государством Израиль стал лишь в середине X в. до н. э., когда власть сосредоточилась в руках царя Давида. Столицей стал город Иерусалим. В царствование сына Давида, Соломона, был воздвигнут знаменитый храм.

Мудрость царя Соломона принесла ему всемирную славу. Однако приписываемые его авторству библейские тексты в действительности были написаны в более позднее время. К сожалению, неизвестно, каким именно наставникам Соломон был обязан собственной ученостью.

Елена Петровна Блаватская в книге «Иисус без покровов» так писала о Соломоне: «Соломон, прославляемый потомками (см. Иосиф Флавий, „Еврейские древности“, т. 2, гл. 2 и 5) за удивительный магический дар, получил свои знания в Индии, от Хирама, царя Тира, а также, возможно, и от Шебы. Его кольцо, упоминаемое в древних народных преданиях под названием „печать Соломона“ и знаменитое способностью управлять множеством духов и демонов, так-же имеет индийское происхождение»[35]. Затем Блаватская цитирует главу из «Естественной истории» Травенкура[36], приведенную в книге доктора Матера «Земля милосердия». Рассказывая о происхождении названия «павлин», автор проливает новый свет на Святое Писание. Царь Соломон отправил в Офир и Фарсис флот, который вернулся через несколько лет, нагруженный золотом, серебром, обезьянами, слоновой костью и павлинами: «В три года раз приходил Фарсисский корабль, привозивший золото и серебро, и слоновую кость, и обезьян, и павлинов» (3-я Царств 10:22).

В Библии, написанной на иврите, павлин назывался «туки». Поскольку евреи просто не могли иметь в своем языке название для этой прекрасной птицы раньше, чем Соломон привез ее в Иудею, слово «туки», без сомнения, оказалось всего лишь измененным названием, бытующим в тамильском языке, на котором говорят на юге Индии, — «токи». Обезьяна на иврите называется «копх», а по-индийски — «капхи». Юг Индии располагал богатыми запасами ценной слоновой кости, а реки западного побережья изобиловали золотом (еще и сегодня в штате Карнатака производится 90 % всех золотых изделий Индии). Для кораблей Соломона плавания на восток были делом вполне обычным. Больше того, можно смело утверждать, что помимо «золота, серебра, обезьян, слоновой кости и павлинов» царь Соломон и его друг Хирам получили в качестве экзотических сувениров магию и мудрость[37].

В Первой Книге Царств говорится о том, что царь Соломон подарил Хираму, царю Тира, двадцать городов, среди которых был и Кабул, в те времена входивший в состав великой Индийской империи. На горе, возвышающейся над Шринагаром, стоит небольшой храм, известный под названием Тахт-и-Сулейман, то есть Трон Соломона. Надпись на нем гласит, что «новый храм» был построен в 78 г. царем Гопадаттой (его также называют Гопанандой) на развалинах древнего, полуразрушенного здания. По преданию. Соломон посетил страну (Кашмир) и сумел расколоть гору, препятствующую стоку воды, после чего и образовалось озеро Даль. Тогда же он возвел небольшой храм (Тахт-и-Сулейман), который до сих пор известен под названием «Трон Соломона»[38] (см. иллюстрацию).

Шринагар, Тахт-и-Сулейман — Трон Соломона, восстановленный в 78 г. н. э. кашмирским царем Гопадаттой.

Местное мусульманское население еще помнит древнее название Кашмира, «Багхи Сулейман», то есть Сад Соломона. После смерти мудрого царя примерно в 930 г. до н. э., власть унаследовал его сын по имени Ровоам. Почти сразу после его восхождения на престол началось восстание, которым руководил находящийся в изгнании ефраимит Иеровоам. Поводом для недовольства стали слишком высокие налоги, взимаемые царским двором. В результате этого восстания северные племена обрели независимость, вследствие чего империя распалась на две части. Десять северных племен провозгласили Иеровоама царем, а свою империю — царством Израиль. Два южных племени подчинялись власти царя Давида и дали своему царству название Иудея. На протяжении более чем 250 лет два родственных государства существовали бок о бок, не переставая враждовать между собой, а население еврейского народа за 400 лет оседлой жизни возросло до 300 тыс. человек. Во время так называемого Века царей ни одно из государств не преуспело в борьбе с внутренними беспорядками и нападениями соседних государств.

В период правления царской династии Ахава (845–747 гг. до н. э.) Израиль в течение трех лет терпел оккупацию ассирийцев во главе с Саргоном II, а затем, в 722 г. до н. э., во время захвата столицы Самарии, оказался разрушенным. Иудея же просуществовала еще столетие в статусе вассального государства, обязанного регулярно платить дань. Лишь в 587 г. до н. э. вавилонский царь Навуходоносор разрушил столицу Иерусалим, тем самым положив конец государству. Завоеватели согнали население с обжитых мест. Два племени — Иуды и Вениамина, составлявшие южное иудейское царство, оказались в изгнании, в Вавилоне. После пятидесяти лет жизни на чужбине, в 535 г. до н. э., люди все-таки смогли вернуться домой: персидский царь Кир II позволил половине изгнанников покинуть враждебные земли.

Евреи, депортированные за 130 лет до этого из северного государства Израиль, переживали совершенно иную долю. Десять племен, изгнанных ассирийцами, то есть значительная часть населения страны, отправились на восток и пропали; больше о них никто никогда не слышал. В Четвертой Книге Царств по этому поводу говорится следующее: «Доколе Господь не отверг Израиля от лица Своего, как говорил чрез всех рабов Своих, пророков. И переселен Израиль из земли своей в Ассирию, где он и до сего дня» (4-я Царств 17:23). Именно эти племена и вошли в историю как «десять затерянных колен Израилевых»; вплоть до сегодняшнего дня их считали бесследно пропавшими. Однако многочисленные неопровержимые доказательства неумолимо свидетельствуют, что большинство этих «затерянных племен» достигли Обетованной, многократно восхваляемой земли, «Страны Отцов» на севере Индии и, обретя мир, покой и благополучие, живут в тех краях и по сей день.

Дети Израиля. Потоп произошел в Кашмире

Согласно библейской генеалогии Авраам являлся прямым потомком Божьего избранника Ноя — единственного человека, которому дано было вместе с семьей пережить потоп. Однако в тексте Библии нет прямых указаний на происхождение отца Авраама. Книга просто прослеживает составляющие генеалогического древа человечества вплоть до Ноя и страшной природной катастрофы — великого потопа. Проводя раскопки в Месопотамии, в окрестностях города Ур, археологи обнаружили слой глины толщиной от двух до трех метров. Больше того, глиняные прослойки были найдены также и выше, и ниже основного пласта. Однако наличие слоя глины доказывает лишь, что в районе Ура происходило наводнение местного масштаба. Найденная в Ниневии табличка с клинописью так рассказывает о катастрофе: «И все человечество превратилось в глину. Земля стала плоской, словно крыша».

Именно этот глиняный пласт обычно используется как свидетельство и доказательство того потопа, о котором говорится в Библии. И действительно, его вполне можно было бы принять в этом качестве, если бы специалисты не установили возраст глиняного слоя: датировка указывала, что потоп в окрестностях Ура произошел примерно за 4 тыс. лет до н. э. Можно с полной уверенностью утверждать, что тогда семитские племена, занимающиеся пастбищным скотоводством, в этих краях еще не появились[39]. Соответственно, они не могли пережить потоп, а потом рассказывать о нем как о реальном событии. То наводнение, о котором говорит Библия, должно было быть совершенно иным.

Великий потоп превратился в историческую составляющую всемирной традиции, о нем говорится в преданиях самых разных народов. На Земле происходило немало оледенений, и наверняка, самые разные по своим причинам и следствиям потопы были весьма многочисленны.

На развалинах библиотеки в Ниневии в XIX — начале XX вв. был обнаружен шумерский эпос Гильгамеш, написанный клинописью на табличках из обожженной глины. Герою сказания Утнапиштиму удалось уцелеть во время наводнения. Утнапиштим — это шумерский Ной, а наводнение изображено как произвольное деяние богов. Так же, как и в Библии, человек строит корабль по совету свыше и таким образом благополучно выживает в катастрофе, разрушившей все вокруг.

Александр фон Гумбольдт свидетельствует, что аналогичная легенда существует и у жителей Перу, а в полинезийском предании о потопе герой даже носит имя ветхозаветного праотца — Ной. Всего в мире насчитывается более двухсот пятидесяти различных легенд о наводнениях. О каком же из них рассказывается в Библии?

Поскольку самым древним откровением в истории человечества являются индийские Веды, логично предположить, что содержащийся в них рассказ о потопе — первый из всех существующих. Потоп фигурирует в качестве легенды и в индуистских писаниях, однако там не приписывается проявлению высшей воли. Махабхарата («Великая песнь») изображает событие следующим образом: в точном соответствии с предсказанием Господа землю населили люди. Потомки Адама и Евы размножались стремительно и скоро оказались столь многочисленны и до такой степени порочны, что никак не могли мирно ужиться между собой. Они забыли Бога и все, что он обещал, и осмелились восстать против Него. Поэтому Бог (Брама) решил примерно наказать своих детей, чтобы следующим поколениям уже неповадно было вести себя таким же образом. Однако, заботясь о том, чтобы род людской не прервался, Всесильный выбрал самого достойного его представителя. Выбор пал на некого Ваивасвату, и Господь сообщил ему о своей воле. На священном берегу реки Вирим избранный спас маленькую рыбку, которая впоследствии оказалась аватарой (то есть воплощением) бога Вишну. Рыбка предупредила доброго человека о приближении конца мира, не скрыв и того, что все его обитатели обречены на гибель. Затем Вишну в облике рыбы повелел Ваивасвате построить для себя и всей своей семьи корабль. Когда корабль наконец был готов, и Ваисвасвата с чадами и домочадцами погрузился на него, прихватив с собой семена всех растений и пару каждого вида животных, начался сильнейший ливень, из-за которого реки вышли из берегов. К носу корабля подплыла огромная рыба с длинным рогом на голове, и Ваивасвата привязал к этому рогу парус. Рыба уверенно повела челн по бушующим водам, сопровождая его до тех самых пор, пока он не пристал благополучно к одной из вершин Гималайских гор (Быт. 6).

Продолжительность потопа, упомянутого в Махабхарате, точно совпадает с той, которую называет Ветхий Завет (40 дней).

Этимология немецкого слова «die Sintflut», обозначающего Великий потоп, неясна. Традиционная теория считает, что в старом верхненемецком «Sint» означало просто «великий потоп», но впоследствии трансформировалось в «Sindflut» — греховный потоп. Объяснение поистине малоудовлетворительное!

Существует, однако, и другое, более достойное внимания толкование. Синдх — это просто-напросто древнее название той великой реки, от которой свое нынешнее имя получил весь субконтинент. Сейчас эта река называется Инд. В древности Индия распространялась далеко за пределы своих нынешних географических границ. В нее входили Тибет и Монголия, а также сегодняшний западный Иран. Чтобы попасть в Индию с запада, необходимо преодолеть это великое водное препятствие — Синдх-Инд. Река течет с севера на юг, по территории Пакистана, образует обширную дельту и впадает в Аравийское море. Родина Авраама, описываемая как «другая сторона потока», вполне могла оказаться на противоположном берегу Инда (см. Иисус Навин 24:2–3), образующего естественную западную границу Индии.

В наши дни Синдх (Синд) — провинция, расположенная в долине Инда, на юго-востоке Пакистана. Провинция эта протянулась вдоль границы индийского штата Пенджаб, страны пяти рек, столица которого — Карачи. Штат занимает территорию площадью в 14 тыс. км^2; частые наводнения приносят на его поля ил, повышая этим плодородие земли.

Однако в северной индийской провинции Кашмир есть еще одна река с таким же названием — Синдх. Она не столь впечатляюща, как ее старший брат, Инд, однако с точки зрения толкования немецкого слова Sintflut не менее значительна. Этот Синдх течет от столицы Шринагар на север, по той самой долине, на которую открывается вид с горы Нево. Именно этот земной рай перед смертью созерцал Моисей. Младший Синдх берет свое начало неподалеку от пещеры Амарнатх, к которой ежегодно, в августе, в период полнолуния, тянется множество пилигримов. Легенда гласит, что на этом самом месте индуистский бог Шива должен был раскрыть своей жене Парвати секрет творения. Если пойти вниз по течению реки, то через три дня пешего путешествия она приведет в деревню Зонамарг, расположенную на высоте 2600 м над уровнем моря. Это тот самый «золотой луг», по которому проезжал Николай Нотович, направляясь в Ладакх через перевал Зонджи, расположенный на высоте 3500 м над уровнем моря. Из Зонамарга по берегу реки дорога ведет дальше, в Сринагар, до которого надо проехать 84 км по нескольким деревянным мостам, через маленькие деревушки с роскошными зелеными лугами и тучными абрикосовыми, грушевыми и яблочными садами. Резные наличники на окнах и причудливо украшенные деревянные крыши красноречиво свидетельствуют о зажиточности местного населения. По мере приближения к столице долина Кашмира становится все более плодородной. За деревней Канган она переходит в просторные террасы рисовых и кукурузных полей, тянущиеся вплоть до селения Гандарбаль, расположенного на левом берегу реки. Пейзаж Кашмира представляет собой огромный райский сад, а обширные заболоченные участки и неглубокие озера напоминают о гигантском потопе древности.

Действительно ли Кашмир — «Земля Обетованная»?

Библия говорит, что Рай, место творения, находится на Востоке: «И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, поместил там человека, которого создал» (Быт. 2:8). В следующем отрывке местоположение Садов Эдема можно точно определить по упоминанию четырех рек: «Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото. Имя второй реки Гихон (Геон): она обтекает всю землю Куш. Имя третьей реки Хиддекель (Тигр): она протекает пред Асиириею. Четвертая река Евфрат.» (Быт. 2:10–14). В Месопотамии, обычно считающейся библейским райским садом, как гласит само ее название («земля меж двух рек, Междуречье») протекают всего лишь две реки.

А вот северная Индия может похвастаться сразу пятью реками. Все они — притоки Инда (Синдха). Они же определяют само название провинции — Пенджаб, то есть «земля пяти рек». Провинция с 1947 г. разделена на две части — индийскую и пакистанскую. Пять притоков Инда (все они расположены с левой стороны) носят названия Джелам, Чинаб, Рави, Тримаб (Беас) и Сатледж. Считалось, что именно в Пенджабе сформировалась древнейшая индийская цивилизация (культура берегов Инда датируется III тысячелетием до н. э.); однако в Кашмире археологи обнаружили следы цивилизации, возраст которой предположительно составляет 50 тыс. лет.

Известный сирийский историк профессор К. С. Салиби в 1983 г. опубликовал в Германии книгу под названием «Библия пришла из Ассирии». В этом труде он с научной точностью доказывает, что Палестина никак не могла оказаться страной, породившей библейскую историю. На основании лингвистического исследования автор делает вывод о том, что «в Палестине можно найти лишь горстку из нескольких тысяч библейских географических названий» (стр. 35).

«Вот уже более века в Месопотамии разыскивают следы древнего еврейского народа, равно как и свидетельства его предполагаемой миграции через северную Сирию в Палестину, однако и по сию пору поиски эти не увенчались успехом».

«Реконструкция древнееврейской истории не представляется возможной ни с точки зрения канонических текстов написанной на иврите Библии, ни при помощи иных источников» (стр. 35).

Салиби также выяснил, что в Ветхом Завете упоминаются животные и минералы, которые вообще невозможно обнаружить в Палестине.

Считается, что название Кашмир на местном наречии означает «рай на Земле». Однако его можно трактовать и иначе. У Ноя, чьим потомкам предстояло населить землю и дать разным странам свои имена, был внук по имени Куш. В «Книге Бытия» говорится о том, что одна из рек обтекает землю Куш (Быт. 2:13). Все упоминаемые в Библии географические названия в наши дни звучат иначе из-за взаимного влияния самых разных языков и происходящих в каждом из них исторических изменений. С этой точки зрения библейское «Куш» вполне могло превратиться в «Каш». В то же время корень «мир» имеет целый ряд значений: в русском языке так называется сообщество людей, в турецком — почетный титул, в персидском — нечто очень ценное, драгоценность. О потомках Ноя и о тех местах, по которым они расселились, говорится в десятой главе Книги Бытия, где также сообщается, что «впоследствии племена ханаанские рассеялись, и были пределы хананеев от Сидона к Герару до Газы, отсюда к Содому, Гоморре, Адме и Цевоиму до Лаши» (Быт. 10:18–19). Лаша сейчас называется Лхасой — это столица Тибета.

Еще одна интерпретация названия Кашмир восходит к древнееврейскому слову «казер», которое звучит так же, как «кашир» и «кошер» и означает «совершенный, не имеющий недостатков», особенно в применении к пище. В соответствии с еврейским законом (Левит 11; Втор. 14) позволительно есть мясо лишь тех животных, которые были убиты в соответствии с особым ритуалом. Люди, соблюдающие строгие правила и ограничения и тем самым отделяющие себя от всех остальных, назывались кашерами. Такое же название получила и земля, в которой они жили. Со временем Кашер превратилось в Кашмир.

Еще одно толкование основывается на имени святого Кашьяпы, который якобы давным-давно жил в этих краях. На санскрите слово «кашьяп» означает «черепаха». Древнеиндийское миропонимание видело землю покоящейся на панцире огромной океанской черепахи, а слово «Кашьяп» обозначало и Бога, и избранный им народ, населявший землю. Понятие «Дети Бога», которое на иврите звучит «Израиль», на санскрите передается именно словом «Кашьяп». Выражение «Кашьяп-Мар» (Земля Бога) со временем стало звучать как Кашмир.

Десять затерянных племен Израилевых

В Европе глубокий интерес к странам Среднего Востока проявился лишь в XIX в., как одно из последствий колониальной политики. Именно в это время начали поступать удивительные сообщения: на севере Индии, в самых отдаленных районах, живут племена, в еврейском происхождении которых не приходится сомневаться.

Священник Йозеф Вольф, специалист в области теологии и права, написал двухтомный труд под названием «Отчет о миссии в Бухару в 1843–1845 гг.». Он пишет: «Все евреи Туркестана утверждают, что туркмены — потомки Фогарма, сына Гомера, о котором говорится в Ветхом Завете» («Сыны Гомера: Аскеназ, Рифат и Фогарма». Быт. 10:3) (том I; стр. 13[40]). Далее читаем: «В Бухаре живет около 10 тыс. евреев. Главный раввин уверял меня, что само название Бухара — это Хавор, а Балх — это Халах (4-я Царств 17:6). Однако во время жестокого правления Чингисхана все письменные свидетельства были уничтожены» (стр. 14).

Автор продолжает: «В Боке существуют древние легенды, утверждающие, что некоторые из десяти затерянных племен Израиля дошли даже до Китая. Об этом важном факте я расспрашивал евреев особенно подробно» (стр. 15).

«Некоторые афганцы считают, что их народ вышел из Израиля. По их мнению, Афгон был племянником Асафа, сына Варака, построившего храм Соломона. Потомков этого Афгона Навуходоносор увел в Вавилон, ведь они были израилитами. Оттуда путь скитальцев лежал в горы Афганистана, где впоследствии их насильно обратили в Ислам. Историческим свидетельством этого племени является книга „Маджмоа Алансаб“, представляющая собой собрание генеалогических сведений, написанное на персидском языке» (стр. 16).

«Я с удивлением узнал, что сержант Райли считает афганцев народом, предки которого вышли из Израиля» (стр. 19).

И, наконец, Вольф сообщает: «Шесть дней я провел у детей Рахаба, Бани Арбаль. Дети Израилевы из племени Дан, которые живут рядом с Терим Хатрамол, тоже были там (стр. 56)».

Французский ученый Г. Т. Винь, активный путешественник и член Королевского географического общества, в книге под названием «Личные впечатления от путешествия в Чузин и Кабул, в Афганистане»[41], писал следующее: «Отец Иеремии был также и отцом афганцев. Он жил в одно время с Навуходоносором, называл себя Бени Израиль и родил сорок сыновей. Его потомок в тридцать четвертом поколении носил имя Кис и был современником пророка Мухаммада».

Доктора Джеймс Брайс и Кейт Джонсон в книге под названием «Всеобщее описание географии»[42] в разделе «Афганистан» отмечают, что «афганцы ведут собственную родословную к израильскому царю Саулу и называют себя „Бен-и-Израиль“» (стр. 25).

По словам А. Бернза, легенды о Навуходоносоре подтверждают, что афганцев переселили из Святой земли в провинцию Гор, на северо-запад от Кабула. Вплоть до 682 г. н. э. эти люди оставались израилитами, а затем арабский шейх Халед-ибн-Абдалла обратил их в Ислам.

По вопросу заселения евреями Афганистана и окружающих его территорий существует немало дополнительной литературы. Одна из основных работ на эту тему — книга «Затерянные племена» доктора Джорджа Мура[43]. На местах археологических раскопок в Индии автор обнаружил множество надписей на иврите. Недалеко от города Таксила, находящегося теперь в Пакистане, в местечке Сиркап, был найден камень с надписями на арамейском языке — том самом, на котором говорил Иисус (см. иллюстрацию). В середине XIX в. в Англии было создано научное общество, задача которого состояла исключительно в обнаружении «десяти затерянных племен Израиля». Организация носила название «Лондонское общество идентификации». Именно в рамках деятельности этого научного объединения британскими авторами написано большинство работ по интересующей нас тематике. Количество подобных трудов достаточно велико — больше 30, так что кажется излишним приводить их полный список. Однако необходимо подчеркнуть, что все они указывают на израильское происхождение населения индийской провинции Кашмир. Можно составить длинный перечень из более чем трех сотен личных имен, фамилий, названий племен, кланов, деревень, территорий, поместий, которые упоминаются в Ветхом Завете и лингвистически самым тесным образом связаны с аналогичными именами и названиями в Кашмире и его окрестностях.

Кашмирское название

Арамейское название

Русское название

Упоминается в Библии

Амаль

Амаль

Амал

1 книга Паралипоменон 7:35

Ашерия

Ашер

Асир

Бытие 30:13

Аттай

Аттай

Афай

1 книга Паралипоменон 12:11

Бал

Ваал

Ваал

1 книга Паралипоменон 5:5

Бала

Валак

Вала

Иисус Навин 19:3

Бера

Беера

Беера

1 книга Паралипоменон 5:6

Габба

Габа

Гева

Иисус Навин 18:24

Гадди

Гадди

Гад

Числа 13:11

Гани

Гуни

Гуни

1 книга Паралипоменон 7:13

Гомер

Гомер

Гомер

Бытие 10:2

Камень с надписью на арамейском языке, найденный в Сиркапе, недалеко от Таксилы.

Название местности в Кашмире

Название провинции

Название местности на арамейском

Название местности на русском

Упоминается в Библии

Агурн

Кулгам

Агур

Агур

Притчи 30:1

Айас

Шринагар

Айа

Аиа

Бытие 36:24

Амону

Анантнаг

Амон

Амон

3-я Царств 22:26

Амариа

Шринагар

Амариа

Амариа

1 книга Паралипоменон 23:19

Арор

Авантипур

Баалпеор

Ваал-Фегор

Числа 25:3

Бетпур

Хандвара

Бетпеор

Беф-Фегора

Второзаконие 34:6

Бирсу

Авантипур

Бирша

Бирша

Бытие 14:2

Харван

Шринагар

Гаран

Харан

4-я Царств 19:12

Население Кашмира во многих отношениях отличается от других жителей Индии. Внешность, черты лица, образ жизни, поведение, моральные устои, характер, одежда, язык, привычки, обычаи, традиции — все это свидетельствует об израильском происхождении.

Кашмирцы никогда не используют в кулинарии жир и топленое сало; подобно израильтянам, они готовят только на масле. Большинство жителей Кашмира предпочитают вареную рыбу, которую здесь называют «фари», — как напоминание о времени, предшествовавшем исходу из Египта; «Мы помним рыбу, которую в Египте мы ели даром, огурцы и дыни, и лук, и репчатый лук и чеснок» (Чис. 11:5).

Профили этих двух молодых людей ясно показывают различия во внешности между различными группами населения Северной Индии: арийского происхождения (справа, в тюрбане) и семитского происхождения (слева).

Ножи мясников в Кашмире имеют форму полумесяца, характерную для хозяйства израильтян, и даже лодочные рули отличаются специфической формой сердца.

Мужчины Кашмира носят такие же необычные головные уборы, какие приняты у евреев (ермолки), а одежда пожилых женщин обеих стран практически одинакова; кроме того, и в Кашмире, и в Израиле женщины носят головные платки и обязательно подпоясываются.

Сходны и песенно-танцевальные традиции народов: подобно молодым еврейкам, кашмирские девушки соблюдают обычай и становятся в две линии, лицом друг к другу, взявшись за руки. Подчиняясь ритму, они начинают петь, синхронно двигаясь вперед-назад. Такие песни носят название «роф».

После рождения ребенка кашмирские женщины сорок дней не моются; этот обычай тоже сходен с еврейским.

Многие старые могилы в Кашмире ориентированы на запад, в то время как исламские захоронения непременно располагаются с севера на юг. В Харвоне, Райпуре, Саид Бладур Сахибе, Кукар Нагхе и Авантипуре можно увидеть много подобных могил. На том древнем кладбище, где находится камень Моисея, сохранилась старая могила с хорошо заметной надписью на иврите. В шестидесяти пяти километрах к югу от Шринагара и всего в нескольких километрах от «купальни Моисея» можно увидеть храм Мартанд. Несмотря на изображения индуистских божеств, высеченные на внешней стороне стен этого величественного здания, его архитектурный стиль разительно отличается от принятого в индуистской традиции. Паперть, ступени, колонны, расположение священных помещений — все это типично для еврейских храмов.

Может быть, именно это храм незнакомец показывал пророку Иезекиилю во время вавилонского изгнания 586–538 гг. Ведь Мартанд стоит «на очень высокой горе», название которой Иезекииль не знал, — в Гималаях; рядом с ним протекает бурная река, которая ниже по течению впадает в Джелам (см. Иезекииль 20:40–43).

Однако ярче всего связь между Израилем и Кашмиром проявляется лингвистически, то есть, в языке. Кашмирский язык отличается от остальных наречий Индии, восходящих к санскриту. Развитие языка этой провинции происходило под влиянием иврита. Абдул Ахад Азад пишет: «Кашмирский язык берет начало в древнееврейском. Согласно преданию, в древние времена здесь селились еврейские племена, и постепенно их язык трансформировался в современное кашмирское наречие. В иврите немало слов, имеющих очевидную связь с кашмирскими»[44].

Среди множества примеров я выбрал ряд самых ярких:

Иврит

Кашмирский язык

Значение

Аb

Bab

Отец

Abas

Absavan

Делать толстым

Ashah

Ashain

Товарищ, партнер

Afon

Wofun

Летать

Aoh

Auh

О! (восклицание)

Aol

Wol

Бродяга

Akh

Akh

Одинокий

Am

Em

Смерть

Ajal

Ajal

Смерть

Arah

Arah

Пила

Asar

Asar

Насмешка

Awn

Awan

Слепой

Aob

Aop

Бродяга

Ahad

Ahad

Один

Adar

Chadar

Одеяло

Ahal

Hal

Пояс

Awah (eager)

Awah

Соглашаться

Aosh

Aosh

Слезы

Aseal

Aloos

Праздный

Aodon

Aodon

Единственный

Abital

Abtal

Подводный

Achor

Achor

Вызывающий печаль

Asiel

Asiel

Ангельская личность

Atal

Atal

Летучая мышь

And

Gand

Узел

Bacca

Baca

Плач

Baal

Baal

Источник

Beri

Beuri

Колодец

Boam

Bam

Вершина

Bous

Bous

Молоть

Beneh (tribe)

Beneh

Сестра

Bawa

Bawan

Достигать

Bar (to dig)

Bar

Дыра

Baneh

Baneh

Будет

Brrah

Bar

Дверь

Boleh

Boleumut

Испуганный

Dabas

Dubrawan

Хоронить

Dumeh

Dam

Молчание, тишина

Daman

Dam

Удача

Dafah

Dafah

Выпускать, выводить

Dafar

Daqar

Молоток

Dara (Hate)

Dara

Ненавидеть

Dakah

Dakah

Толкать

Ful

Ful

Куски

Furas

Furas

Украденный

Fos

Fos

Разрываться

Gair

Gair

Не связанный Не родственный

Ghabar (Powerful)

Gubar

Младший сын

Hamah

Humaham

Шум

Hirom

Hearam

Самый важный

Hoon

Hoon

Собака, никчемный

Hoal

Haul

Зигзаг

Him

Him

То (местоимение)

Jalah

Chaleh

Покидать

Jaal

Jaal

Обманывать

Jorm (to chew food)

Aram

Зуб

Jabur

Jabur

Заставлять

Kotneith

Kotnah

Узкие брюки

Kour

Krur

Колодец

Kizab

Kizab

Ложь

Loal

Lol

Любовь

Labah

Lab

Отдельный

Maloon

Malune

Отчий дом

Main

Moan

Поцелуй

Massah

Masah

Нет, не…

Mazah

Mazah

Пробовать

Mehar

Mahar

Приданое

Moskh

Masakh

Изменять

Moas

Moas

Худой, тонкий

Monakhon

Malakhah

Кладбище

Nalah

Nalah

Заканчивать, игнорировать

Nakah

Nakh

Быть рядом

Naqat

Naqhat

Ненависть

Nisa

Nisa

Брать

Niya

Nayul

Незрелый

Noor

Noor

Свет

Nebuchnazar

Buchnasar

Жестокий

Phot

Phot

Корзинка

Qadam

Qadam

Ступенька

Qatal

Qatal

Убийство

Qabar

Qabar

Могила

Rasah

Razah

Конфирмация

Rasha

Rasha

Озорной

Razah

Raz

Веревка

Safat

Sijat

Хвала

Sahar

Sahar

Заря

Saqut

Saqoot

Молчание

Shiqas

Shiqas

Ухудшение

Shibah

Shoob

Хвала

Shieth

Saith

С (предлог)

Shaul

Shaul

Лиса

Shoh

Heoh

Похожий

Shiria

Shina

Пустынный

Shootah

Shoftah

Жестоко бить

Sidiq

Sidiq

Правдивый

Soom

Soom

Украшать

Shas

Shas

Дыхание

Shafal

Sifal

Подлый человек

Tahar

Tahar

Давать милостыню

Tair

Tair

Холодный

Toh

Toh

Убежище

Tuok

Thook

Вертел

Tula

Tulum

Подниматься

Tumum

Tamam

Все, весь

Taqar

Taqar

Равновесие

Toh

Toh

Пшеничные отруби

Taqiq

Taqit

Жевать

Tool

Toal

Длина

Yalil

Yaqil

Колода

Zah

Zah

Второй

Zoah

Zoah

Подвал

Zoaf

Zoaf

Слабость

Zabeh

Zabeh

Забивать, резать

Zinah

Zinah

Прелюбодеяние

Ziker

Ziker

Помнить

И так далее!

Распространение буддизма

Своим всемирным распространением задолго до начала христианской эры буддизм обязан одному из величайших правителей не только в истории Индии, но и в истории всего человечества: это император Ашока, правивший с 268 г. по 232 г. до н. э. Можно утверждать, что Ашока — один из наиболее значительных людей во всей мировой истории, как с точки зрения политической, так и в моральном и интеллектуальном отношении. В период его царствования в Европе произошла первая война между Римом и Карфагеном. Уже в юности познав все ужасы военного времени, император решительно осудил всякое насилие и, отвернувшись от него, обратил пристальное внимание на исключительно мирное учение буддизма.

Многие из сформулированных Ашокой гуманных законов и правил и по сей день сохранились в надписях на зданиях и храмах. В одном из своих постановлений император провозглашает необходимость защищать всех людей:

«Все люди — мои дети. Желая своим детям всех радостей и счастья, какие способны подарить и этот (земной), и тот (небесный) миры, того же я желаю и для других людей».

По велению Ашоки в Индии было построено более 84 тыс. буддийских монастырей; кроме того, он обустраивал больницы и для людей, и для животных во всех уголках своей огромной империи. В столице империи, городе Паталипутра (в настоящее время — Патна), этот правитель созвал Второй всемирный буддийский совет, в деятельности которого приняли участие тысячи жрецов и монахов. Исполняя заповеди Будды, Ашока организовывал проповеди буддийского учения и тем самым активизировал распространение духовного богатства Индии в других, иногда весьма отдаленных, странах. Он полностью реализовал концепцию миссионерской активности, послав проповедников буддизма не только во все города Индии и Цейлона, но и в Сирию, Египет и Грецию. Для этого Ашока использовал Великий шелковый путь.

Уже в доисторические времена Великий шелковый путь представлял собой дорогу с Дальнего Востока до Средиземного моря. По этой дороге перевозили и товары, и идеи.

Распространение буддийского закона являлось одним из обязательств, которые Будда Сакьямуни лично возложил на своих последователей: «Отправляйтесь, о монахи, и ходите по свету, во имя блага и счастья многих, неся любовь и сострадание ко всему миру и даря благоденствие богам и людям. Пусть дороги ваши не совпадают. Проповедуйте учения, несущие благо… проповедуйте и дух, и букву; несите правду религиозной жизни во всей ее полноте и чистоте».

И монахи, и иные последователи учения приходили и снова уходили, и все они оказались связаны между собой, ощущая зависимость друг от друга. Монахи вели странническую, нищенскую жизнь и всецело надеялись на щедрость подаяний своих мирских последователей. Они не обладали никакой собственностью, кроме той одежды, которую носили. Главной определяющей их жизни оставался отказ от всех земных благ, однако отречение это не имело ничего общего с аскетической строгостью других религиозных движений. Основным занятием буддийских монахов являлась медитация, основанная на учении Будды, и постепенное освобождение от мирских страстей. Сам акт ухода «в никуда, в пространство» (правраджья) считался необходимым условием вступления в братство. Здесь подразумевается символическое действие — покинуть дом, воплощающий жизнь светского человека, и вступить в орден странствующих монахов, что также обозначается словом «правраджья»). Монахи жили, не имея крыши над головой.

Для вступления на монашеский путь требовалось выполнить лишь три условия: надеть желтое одеяние, обрить голову и трижды произнести соответствующую формулу посвящения. Монахом можно было стать уже в возрасте семи лет; именно столько было Рахуле, «сыну возвышенного», когда он вступил в братство.

Во время рукоположения новичка знакомили с четырьмя основными правилами монастырской жизни:

— питаться исключительно подаянием;

— одеваться в одежду, поднятую из праха;

— довольствоваться жизнью под кронами деревьев;

— залечивать раны коровьей мочой.

Все без исключения монахи вели скитальческую жизнь. Канонические тексты сообщают о том, что Будда и его последователи исходили из конца в конец всю долину Ганга, медитируя и проповедуя. Иногда они путешествовали поодиночке, но чаще переходили от города к городу и из деревни в деревню группами.

Невозможно не заметить замечательной параллели между последователями Будды и Иисуса; Иисус тоже послал своих учеников странствовать из селения в селение и проповедовать слово Божие; в этом заключалась его последняя, отчаянная попытка убедить народ Израиля в истинности своего учения: «И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами. И заповедал им ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха, ни сумы, ни хлеба, ни меди в поясе, Но обуваться в простую обувь, и не носить двух одежд. И сказал им: если где войдете в дом; оставайтесь в нем, доколе не выйдете из того места. И если кто не примет вас, и не будет слушать вас; выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморру в день суда, нежели тому городу. Они пошли, и проповедывали покаяние; Изгоняли многих бесов, и многих больных мазали маслом, и исцеляли» (Мк. 6:7–13).

Религия буддизма категорически не приемлет обращения силой. Спасение многих может быть достигнуто лишь путем проповеди, как это описано в Книге пророка Исаии, глава 53. Существуют свидетельства того, что после Совета в Харране (сейчас это Харвон, недалеко от Шринагара), состоявшегося во времена Канишки, миссионеры вновь направились в Кашмир, Ганганагар, Махендранагар, Варанаси, Йонараттху («землю греков») и на Цейлон.

Судя по всему, буддизм, являясь значительно менее политизированным и гораздо более гибким, чем браманизм, оказался лучше приспособлен к установлению контактов с различными пришлыми этническими группами, селившимися в бассейне Инда, в верховьях Ганга и на плато Декан. Подобные завоевания местного масштаба во II в. до н. э. осуществляли бактрийские греки, а в I в. до н. э. — скифы и парфяне. В «Милиндапандхе» рассказывается о том, как великий завоеватель Менандр вступил в мирные переговоры с буддийским монахом по имени Нагасена. Скифские правители, родоначальники Кушанской династии, обратившись в буддизм, оказались особенно щедрыми его покровителями. Самый знаменитый правитель этой династии, Канишка, своим религиозным рвением соперничал с великим Ашокой.

Совет в Харвоне оказался чрезвычайно показательным для своего времени. Различные источники свидетельствуют о том, что он происходил в Кашмире во второй половине I в. до н. э., во время правления Канишки. Как и на совете в Паталипутре во времена Ашоки, на нем присутствовали представители лишь части буддийских монастырей, возможно, на этот раз относящихся к группе Саравастивадин, особенно многочисленной на северо-западе Индии. Независимо от личного вклада Канишки, кашмирские члены группы сочли необходимым подвергнуть собственную Трипитаку (то есть, «тройную корзину» учений) тщательному анализу, чтобы выявить и обсудить те реформистские тенденции, которые возникли в недрах сообщества. К сожалению, из-за противоречивости источников невозможно установить результат совета.

Был ли Иисус ортодоксальным евреем?

Тот факт, что Иисуса можно считать совершенным воплощением идеала, возникшего в Индии в глубине зарождающегося, современного Христу религиозного учения буддизма Махаяны, имеет особое значение. Его образ в мельчайших деталях воплощает характеристики идеала Бодхисатвы, сложившегося в III в. до н. э., когда буддизм претерпел определенные изменения и из более эгоистически настроенной монашеской религии Хинаяны превратился в религию универсальную и популярную. Миссия Спасителя, которому предстояло вести все души по пути истины, с тем чтобы даровать им спасение от земных страданий, всецело определяла земное существование Бодхисатвы.

Несмотря на все попытки затемнить истинное происхождение учения Христа и вопреки строжайшей канонизации Евангелий, мы до сих пор обнаруживаем в Библии более сотни стихов, основанных на древней буддийской традиции.

Прежде чем непосредственно заняться рассмотрением этого вопроса, необходимо подчеркнуть, что Иисус никогда не был тем ортодоксальным евреем, каким его так часто изображают. Отношение к смерти, семье, женщинам, детям — вот четыре примера, четыре реальности, которые могут служить надежными критериями того, насколько радикально отличался предполагаемый «идеал древнего христианства» от позднейшей практики этой религии по нескольким решающим факторам.

Считается, что Иисус лишил мифологического налета все, что было священного в еврейской культуре. Прежде всего, это справедливо по отношению к смерти и семье. В четырех последовательных стихах Евангелия от Луки говорится о том, что Иисус предпочел свободу и любовь безукоризненным похоронным обрядам и обычаям: «А другому сказал: следуй за Мною. Тот сказал: Господи! позволь мне прежде пойти, и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов; а ты иди, благовествуй царствие Божие» (Лк. 9: 59–60).

На втором плане оказываются и семейные связи: «Еще другой сказал: я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими. Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг, и озирающийся назад, не благонадежен для царствия Божия» (Лк. 9:61–62). Стоит только учениям и деяниям Иисуса затронуть дела семейные, как чувства евреев оказываются оскорбленными. «Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего, и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестер, а притом и самой жизни своей; тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26). «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня» (Мф. 10:37). «Когда же Он еще говорил к народу; матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним. И некто сказал Ему: вот, матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто матерь Моя[45]? и кто братья Мои? И указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот, матерь Моя и братья Мои» (Мф. 12:46–49). Мы видим, что тот самый Иисус, чьим именем объявлялось столько «крестовых походов во имя семьи», вынужден был отстраняться от собственного семейства, пытавшегося удержать его в своем кругу.

Именно Матфей, еврейский евангелист, приводит изречение Иисуса, остающееся поистине уникальным для всей древней истории и откровенно скандальным с точки зрения еврейского мировоззрения: «Ибо я пришел разделить человека с отцем его, и дочь с матерью ея, и невестку с свекровью ея». И далее, словно предвосхищая откровения Фрейда, Спаситель добавляет: «И враги человеку домашние его». (Мф. 10:35–36). В наши дни широкое распространение получило мнение, что отношение Иисуса к семейным связям, отрицание их непреложности и безупречности оказалось совершенно уникальным явлением в рамках современной ему культуры. Но разве не это учение прокладывает прямой путь к полному отрицанию эгоизма и самодовольства как в помыслах, так и в поступках? Для того чтобы обрести спасение, человек должен суметь освободиться от всех личных и индивидуалистических настроений и разрушить все препоны эгоизма. До тех самых пор, пока человек не в состоянии освободиться от земной алчности и суетных желаний, он остается прикованным к замкнутому циклу последовательных рождений. Иисус же позволяет себе не заботиться о выполнении бессмысленных, бесполезных и пустых законов и даже нередко нарушает еврейское законодательство. Ведь именно демонстративное пренебрежение законами шабата в конце концов и привело его к распятию.

Будда и Иисус — попытка сравнения

До прихода на Землю Будда пребывает на небесах, среди богов, в образе духовного существа. Затем, по собственной доброй воле, он снисходит до того, чтобы творить земное благо. Подобно рождению библейского Христа, рождение Будды окружено атмосферой чуда. Ангелы объявляют его Спасителем и предупреждают мать: «На тебя снизойдет вся радость, царица Майя, возрадуйся и исполнись счастья, ведь рожденный тобою младенец — святой!»

В буддизме есть и собственный Симеон. Святой старец Азита предсказывает рождение Будды точно так же, как богобоязненный старец Симеон предрекает приход Мессии. Ведомый Богом, перед смертью предсказатель приходит к новорожденному младенцу, берет его на руки и, исполнившись блаженства, пророчит: «Вот несравненный, недостижимо превосходящий всех человек… этот мальчик достигнет высшего просветления; тот, кто способен созерцать высшую чистоту, приведет в движение колесо мудрости. Он сумеет сострадать и заботиться о благе многих других. Вера его широко распространится».

Симеон тоже берет ребенка на руки и произносит: «Ныне отпущаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром; Ибо видели очи мои спасение Твое, Которое Ты уготовал пред лицем всех народов, Свет к просвещению язычников, и славу народа Твоего Израиля» (Лк. 2:29–32). Даже самые осторожные ученые не сомневаются в том, что евангельские идеи берут свое начало непосредственно в буддизме. Еще во время ученичества Будда свободно владеет священными текстами. Он отправляется в недалекое путешествие, во время которого исчезает. Его начинают искать, и вскоре обнаруживают погруженным в глубокую медитацию. Невозможно не заметить аналогии с двенадцатилетним Христом, которого родители нашли в храме увлеченно беседующим с учеными книжниками.

В возрасте примерно тридцати лет, то есть в том же возрасте что и библейский Иисус, Будда начинает свой духовный путь. Соблюдая пост и исполняя епитимью, он подвергается искушению точно так же, как Иисус, соблазняемый дьяволом после долгого, продолжающегося сорок дней и сорок ночей, поста. Аналогичный опыт искушения пережил и Зороастр; этот же, столь популярный на востоке мотив, появляется и в житиях христианских святых.

Подобно Иисусу, Будда скитается в обществе своих учеников, ведя исключительно скромный образ жизни. Общается он с ними, изъясняясь, главным образом, афоризмами, образами и метафорами. Как и у библейского Христа, у Будды двенадцать учеников. Первыми его последователями становятся два брата, опять-таки в полном соответствии с первыми учениками Христа. Верные приверженцы Будды, призванные учителем, собираются под смоковницей, которая представляет собой символ буддизма. Иисус тоже встречает одного из своих последователей именно под этим деревом. И Будда, и библейский Христос сталкиваются с предательством одного из своих учеников, и в то же самое время пользуются поддержкой самого верного и любимого из них. Девадатта, предатель Будды, не достигает успеха в своих происках, однако, так же, как и Иуду, его ждет печальный конец.

С тем же пылом, с каким Иисус критикует фарисеев, ортодоксальных приверженцев Торы, Будда подвергает осуждению учение Браминов, ортодоксальных последователей Вед, зажатых в узкие рамки ритуала: «Торгаши ученностью, жрецы плетут сети своих речей и неизменно присутствуют повсюду, где зарождается зло».

Похожие слова Иисус говорит о фарисеях: «Связывают бремена тяжелыя и неудобоносимыя и возлагают на плеча людям; а сами не хотят и перстом двинуть их. Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди; расширяют хранилища свои (*) и увеличивают воскрилия одежд своих» (Мф. 23:4–5).

Будда определяет браминов в следующим образом: «Вы лакируете свою внешность, а внутри остаетесь грубым, неотесанным деревом». Иисус разоблачает лицемерие фарисеев: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты». (Мф. 23:27).

Иисус порицает кровавые жертвы, приносимые евреями, так же, как и Будда решительно отвергает кровавые жертвы браминов. Будда осуждает ритуал омовения, а вместе с ним и поверхностные понятия о чистом и нечистом, и аналогичным образом Иисус выступает против подобных предрассудков.

Идеи буддизма в учении Иисуса

Тесная связь межу этическими учениями Будды и Иисуса хорошо известна. Как тот, так и другой осуждают убийство, воровство, ложь и беспорядочные сексуальные связи. Оба требуют почтения к старшим. Оба высоко ценят покой в сердце. И Будда, и Христос стремятся преодолеть зло добром, учат любить врага своего, советуют не увлекаться излишним накоплением земных сокровищ и милость предпочитать жертвоприношениям. Параллели между учениями весьма многочисленны, а некоторые мысли совпадают почти буквально. Будда называет себя «сыном человеческим» — и так же, как Иисус, величает себя «пророком», «Господом», «учителем». Будду называют «Оком мира» и «Несравненным светом», что соответствует относимым к Христу эпитетам: «Светоч мира» и «Свет истины».

Самооценка Будды и его понимание собственной роли столь же высоки, как и у библейского Христа. Так, Будда изрекает: «Я знаю Бога, Его царство и тот путь, который ведет к Нему. Я познал это так же, как тот, кто вступил в Брахмалоку (царство Божие) и рожден в ней». Далее он продолжает: «Верящие в меня и любящие меня неизбежно обретут рай. Верящие в меня могут быть уверены в спасении».

Это высказывание удивительно близко словам Христа, обращенным к святому Иоанну: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое, и верующий в пославшего Меня имеет жизнь вечную; и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин. 5:24). И далее: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11:25).

Будда говорит ученикам: «Те, у кого есть уши, пусть слышат». Он творит чудеса, исцеляет недужных, возвращает зрение слепым, слух — глухим, движение — увечным. Он проходит по водам Гага так же, как Иисус по глади озера. Ученики Иисуса тоже обретают способность творить чудеса, подобно ученикам Будды. Например, умение святого Петра ходить по водам ранее встречается среди последователей Будды. И точно так же, как тонет очнувшийся от медитации ученик Будды, святой Петр начинает тонуть при первом же сомнении в истинности собственной веры. Так же, как Господь спасает Петра, Будда помогает своему ученику. Тот факт, что Новый Завет заимствовал идею о возможности глубоко верующих ходить по поверхности воды, очевиден, поскольку сама идея подобного чуда совершенно не известна евреям, однако давно и широко распространена в Индии.

Будда, так же как и Иисус, никогда не творит чудес, стремясь произвести впечатление на окружающих. Вот что он говорит йогину, который после двадцати пяти лет покорности и послушания обрел способность пересечь реку по поверхности воды, даже не замочив ног: «Ты просто зря тратил ради этого и время, и силы — ведь стоило лишь совсем немного заплатить лодочнику, и он быстро перевез бы тебя на другой берег». Однако постепенно в буддизме Махаяны чудеса приобретают столь же значительную роль, как и в христианстве, и в исламе. Народным массам, какова бы ни была их религия, свойственно очаровываться магией, чудесами и внешними свидетельствами, воспринимая в первую очередь не духовную сущность, этос, а внешние атрибуты. Как правило, люди хотят, чтобы нечто происходило ради них, а не через них.

Хранящиеся в библиотеке монастыря книги состоят из отдельных листов, скрепленных цветными шелковыми нитями и закрытых деревянной обложкой.

Раскопки в Харране (Харвоне), в 12 км к северу от Сринагара.

Долина возле города Бандипура (Бетпура), открывающаяся к заболоченному озеру Вулар.

Могила Моисея и ее хранитель, Вали Риши. Черты его лица типично еврейские.

«Купальня Моисея» («Место омовения Моисея») в Биджбихаре (46 км к югу от Сринагара), с камнем, которому примерно 5000 лет.

Так называемый «Камень Моисея», или Ка-Ка-Бол. Считается, что на нем Моисей демонстрировал свои магические умения.

Здесь мне хотелось бы обратить внимание читателей на одну из самых поразительных параллелей между индийским Священным писанием и Новым Заветом: речь идет о так называемой вдовьей лепте. Буддийская традиция гласит: богатые люди щедро жертвовали в пользу религиозной конгрегации. Однако бедная вдова имела лишь две монетки. В этом заключалось все ее состояние, и все же она с готовностью с ним рассталась. Священник заметил ее благородную щедрость и бескорыстие и похвалил прихожанку, не обращая внимания на дары других, более состоятельных верующих. В этой ситуации возникает параллель с Евангелием от Марка: «И сел Иисус против сокровищницы, и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Пришедши же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу. Ибо все клали от избытка своего; а она от скудости своей положила все, что имела, все пропитание свое» (Мк. 12:41–44).

Помимо сходства основной идеи, в обоих преданиях нельзя не заметить поразительного сходства деталей: в обоих случаях речь идет о женщинах; обе вдовы крайне бедны; обе совершают пожертвование в церкви и жертвуют наряду с богатыми прихожанами; обе отдают все, что имеют, — это всего лишь две монетки; обе удостаиваются хвалы от стороннего наблюдателя; их жертвы получают значительно более высокую оценку, чем дары богачей. В данном случае невозможно не прийти к выводу о зависимости библейского текста от более раннего буддийского.

Аналогии между буддизмом и христианством можно проследить и после смерти основателей этих учений. Мифы и легенды идеализировали их личности. Вскоре после кончины и Будда, и Иисус обожествляются и возносятся на пьедестал выше всех остальных богов. Возникает необузданная мания чудес. В обоих религиозных течениях поначалу не существует официальной церкви; они находят свое развитие исключительно в виде добровольных сообществ. Однако вскоре в недрах духовного учения буддизма возникают непримиримые противоречия между сторонниками направлений «стхавира» и «махасамгика», одно из которых является резко консервативным, а другое — прогрессивным. Также развивается идейное противостояние консервативных христиан — евреев и прогрессивных христиан нового толка. В обоих случаях собирается совет апостолов: в первом случае — в Раджгархе, во втором — в Иерусалиме. И подобно тому, как ортодоксальные буддисты закрепили свои догматы на совете в Паталипутре (241 г. до н. э.), спустя примерно 250 лет после смерти Будды, ортодоксальные христиане установили догматическую целостность своего учения на соборе, состоявшемся в Нике в 325 г. н. э., то есть спустя примерно триста лет после исчезновения Иисуса.

Глава третья

Восточная мудрость на Западе

Звезда волхвов

Во второй главе Евангелия от Матфея говорится: «Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском, во дни царя Ирода; пришли в Иерусалим волхвы (*) с востока, и говорят: Где родившийся царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке; и пришли поклониться Ему» (Мф. 2:1–2).

Если бы той ночью действительно произошло какое-нибудь исключительное астрономическое событие, оно непременно нашло бы отражение в светских документах. Более того, если бы в ту пору среди небесных тел появилось любое новое созвездие, то сегодня это можно было бы легко установить с помощью современных компьютерных технологий. Пионером подобных исследований выступил Иоганн Кеплер. Он полагал, что Вифлеемская звезда должна была представлять собой «новую звезду», появившуюся в результате противостояния Юпитера и Сатурна. Произошло это важное астрономическое событие в 7 г. до н. э. Впоследствии астрономы опровергли теорию новой звезды. Многие рассматривали в качестве Вифлеемской звезды то самое противостояние планет, которое Кеплер считал причиной появления нового астрономического тела. На протяжении 7 г. до н. э. противостояние Сатурна и Юпитера в созвездии Рыб происходило трижды (рыба — символ Христа, в свое время ставший секретным опознавательным знаком первых христианских общин). Подобная планетарная встреча в этом созвездии происходит лишь однажды в течение 794 лет, так что совсем не удивительно, что все, кому посчастливилось наблюдать столь редкое явление, не могли не восхититься впечатляющим видом двух планет, подошедших друг к другу настолько близко, что на ночном небе их вполне можно было принять за очень яркую двойную звезду[46]. Ориенталисту Паулю Шнабелю в 1925 г. удалось расшифровать клинописную табличку, возраст которой — почти 2 тыс. лет. Ее обнаружили в обсерватории Сипар, на берегу реки Евфрат. Глиняная пластина содержала точное описание произошедшего в 7 г. до н. э. события: великого противостояния Сатурна и Юпитера в созвездии Рыб[47].

Уже в конце 8 г. до н. э. Юпитер и Сатурн в сумерках можно было заметить в западной четверти небосклона. Они находились на расстоянии примерно шестнадцати градусов друг от друга; Юпитер — в созвездии Водолея, Сатурн — в созвездии Рыб. Однако уже в феврале 7 г. до н. э. обе планеты исчезли и на протяжении нескольких недель оставались невидимыми. Восточные астрологи считали первое появление Юпитера рано на заре (солнечное, или гелиакическое, восхождение) значительным событием. Оно произошло 13 Адару 304 г. эры Селеукидан, то есть, согласно нашему летосчислению, 16 марта 7 г. до н. э. Астрологи наблюдали, как Юпитер все ближе подходит к Сатурну — настолько, что в конце концов обе планеты соединились. Произошло это в конце месяца Айру (19 мая 7 г. до н. э.). Противостояние, во время которого Юпитер и Сатурн находились в 21 ° от созвездия Рыб — всего лишь в одном градусе друг от друга и точно в едином азимуте, совершенно идентичным образом повторилось еще дважды на протяжении одного года — 3 октября и 5 декабря.

Обе планеты можно было наблюдать с вечера и до утра, а в полночь они находились высоко в меридиане. Когда Солнце зашло на западе, планеты взошли на востоке; когда же они исчезли на западе, на востоке уже показалась заря. В начале года планетная пара появилась гелиакически, то есть, вместе с Солнцем, а в конце года она таким же образом зашла. Юпитер и Сатурн можно было наблюдать на протяжении всего года, и они никогда не удалялись друг от друга больше, чем на три градуса. Подобное зрелище на фоне созвездия Рыб за последующие 8 веков ни разу не повторялось.

В Евангелии от Матфея звезда упоминается всего трижды. Волхвы говорят, что видели ее на востоке. В греческом же оригинале они произносят слово «анатолия». Лингвисты обнаружили, что при употреблении в единственном числе это слово обладало узким астрономическим значением. Оно означало гелиакическое восхождение звезды, то есть, ее появление незадолго до восхода солнца в определенной точке на востоке. Во множественном числе то же самое слово обладало географической коннотацией и обозначало восток. Так что трое волхвов действительно следовали за небесным явлением с востока на запад.

Второе упоминание данного астрономического явления в Евангелии от Матфея также обладает особым значением в греческом языке: «Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды» (Мф. 2:7). В греческом языке глагол «появляться» служил специальным астрономическим термином и подразумевал первое появление восходящей звезды. По народному поверью того времени звезда человека всходила на небосклоне в момент его рождения. Вопрос Ирода означал, что рождение младенца состоялось значительно раньше. По вавилонскому календарю Юпитер как восходящая планета появился в последнем месяце 304 г. эры Селеукидан. С весеннего месяца Нисана, который также означал наступление еврейского Нового года, начался 305 г. (6 г. до н. э.). Ко времени появления волхвов в Иерусалиме, Юпитер уже второй год противостоял Сатурну, а Иисус, родившийся в 7 г. до н. э., к этому времени был уже двухгодовалым ребенком. Именно поэтому, как гласит легенда, Ирод и приказал убить всех мальчиков в возрасте до двух лет в некоторых районах страны.

Что же заставило этих таинственных восточных мудрецов (греческое слово «анатолия» в данном случае стоит во множественном числе) предпринять нелегкое путешествие продолжительностью в два месяца? Откуда пришли они на самом деле и почему с таким упорством пытались разыскать маленького мальчика? Одна лишь теология не способна дать исчерпывающий ответ на вопрос, кем именно были волхвы.

Кем были трое волхвов, или Как найти реинкарнацию[48]?

В оригинальном греческом тексте волхвы носят название магов (персидский жрец зороастризма носит название «магус»; отсюда произошло и слово «магия»). Библейские маги в VI в. оказались возведены в королевский сан, и сделал это Цезарь из Арля. В IХ в. мудрецы получили имена: Гаспар, Мельхиор и Балтасар. Ранние источники вообще не уточняют, сколько же в действительности было магов. Их стало трое только во времена Оригена[49], возможно, из-за трех даров. Волхвы, разумеется, имели серьезный опыт в магических практиках, являлись экспертами в методах астрологии, и их, вне всякого сомнения, нельзя было назвать бедными людьми.

Все рассказы о том, что «звезда» пребывала непосредственно над бесхитростным маленьким хлевом, в котором лежал новорожденный младенец, — это всего лишь религиозное преувеличение. Куда более вероятно, что прозревающие божественное происхождение мальчика волхвы увидели двухлетнего ребенка. Они явно не пользовались благоволением царя Ирода, а потому правитель, услышав о том, кого именно разыскивают три мага, впал в чрезвычайное раздражение, а с ним вместе и весь Иерусалим. Предстояло ли ребенку стать грядущим Спасителем сект Кумрана, назареев или ессеев, мы обсудим немного позже. В наши дни известно, что монастырь в Кумране пустовал уже десять лет ко времени правления царя Ирода Великого, ведь в те годы секта была запрещена. Именно эти обстоятельства и могли возбудить гнев самодержца, подвигнув его к решению убить ребенка.

В апокрифическом Евангелии Назареев[50] можно прочитать следующий рассказ:

«Когда Иосиф выглянул, то увидел, что к пещере направляется множество путников, и он сказал: „я хочу пойти и встретить их“. Но как только Иосиф вышел, он сказал Симону: „кажется мне, что люди эти — прорицатели; ибо взгляни: они постоянно обращают взоры к небесам и совещаются между собой. Еще мне кажется, что они чужеземцы, ибо выглядят совсем не так, как мы: одежды их очень богаты, кожа смугла, на головах у них шапки, а плащи кажутся очень мягкими. Ноги их также скрыты одеждой. Взгляни же! Они остановились и так и стоят, глядя на меня. А теперь вот пошли снова и приближаются к нам“».

Можно ли предположить, что члены запрещенной секты поддерживали связь со своими собратьями в Индии — с затерянными племенами Дома Израилева?

Источники ничего не говорят о том, что маги явились непосредственно из Индии. И все же история о трех волхвах удивительным образом совпадает с рассказами о практиках, посредством которых в Тибете и по сей день обнаруживают перевоплощение высоких духовных сановников после их смерти. Традиционная древняя процедура подобного поиска описана Далай-ламой в его отчете[51] о том, как он сам был «раскрыт» в детском возрасте, а также в книге австрийского автора Генриха Харрера[52], который провел семь лет при дворе Лхасы. История эта поистине потрясающая. Она также может послужить хорошей основой для сравнения христианства с другими восточными традициями, а потому я позволю себе изложить ее подробно.

Незадолго до своей смерти, последовавшей в 1933 г., тринадцатый Далай-лама представил некоторые указания относительно места и времени собственной реинкарнации, то есть, последующего воплощения. Тело его было помещено во дворце Потала лицом к югу, в традиционной буддийской позе. Однако однажды утром вдруг оказалось, что лицо усопшего обращено на восток, а на деревянном пьедестале к северо-востоку от раки, в которой поместили тело, таинственным образом появилось грибковое растение, напоминающее формой звезду. Увидев подсказку, высшие ламы исполнили магический ритуал. Они обратились к выступающему в роли оракула (примерно так же, как это происходило в греческих храмах) монаху, которого предварительно ввели в состояние транса. Монах начертил в воздухе длинную линию, указывающую на восток. В это же самое время вдруг появилось огромное скопление облаков на небе к северу от Лхасы. После этого ламы целых два года не получали никаких знамений. Наконец, действующий настоятель ощутил духовную потребность совершить паломничество к святому озеру Лхамой Латсо, расположенному в девяноста милях от Лхасы, возле Чо Кхор Гиал. Тибетское поверье гласит, что в чистых водах этого озера можно увидеть будущее. Посвятив череду дней подготовительной медитации, настоятель, наконец, обрел видение трехэтажного монастыря с золоченой крышей. Монастырь находился недалеко от небольшого сельского дома в китайском стиле, с изящно украшенным фронтоном и зеленой черепичной крышей. Священник подробно записал все, что увидел, и спрятал свои заметки. Исполненный уверенности в божественных инструкциях и благодарности за них, настоятель возвратился в свой дворец в Лхасе и начал готовиться к поискам.

Огромное значение придавалось предсказаниям астрологов; без их расчетов нельзя было предпринять ни одного существенного шага. В направлениях, предсказанных видениями, в 1937 г. из Лхасы отправилось несколько экспедиций. Им предстояло разыскать священное дитя. Каждая группа состояла из мудрых, благородных лам (ведь это было уникальное теократическое сообщество). Все они были наделены символами своей высокой миссии. Каждая группа везла с собой слуг и дорогие подарки, причем некоторые вещи были взяты из наследия почившего. Дары должны были служить символами поклонения Далай-ламе, а также тестами для подтверждения идентичности новой инкарнации. Усопший теоретически мог возродиться за многие тысячи километров от своего прежнего места обитания. В случае с четырнадцатым Далай-ламой поиски увели далеко за пределы центрального Тибета, в район Амдо области Докхам, находящийся в ведении китайского правительства. Здесь располагались несколько монастырей, поскольку именно в этом районе родился реформатор ламаизма Тсон Капа. Экспедиция нашла нескольких мальчиков, но ни один из них не соответствовал деталям предсказаний. И вот, наконец, зимой ламы пошли к трехэтажному монастырю возле деревни Такстер. Этот монастырь, носивший название Кумбум, украшала золоченая крыша, а рядом с ним стоял очаровательный сельский дом с зеленой крышей и резными фронтонами. Картина в точности совпадала с явившейся настоятелю в его видениях. Два высокочтимыхи благородных ламы притворились слугами, в то время как молодой монах играл роль господина. Маскарад должен был скрыть истинную цель визита, с тем чтобы избежать излишнего возбуждения и дать экспедиции возможность спокойно изучить местность. Монахи вошли в дом вместе с двумя представителями местного монастыря. Двух высокочтимых духовных служителей (одним из которых был лама Китсан Римпош из монастыря Сера в Лхасе) приняв за слуг, проводили на кухню, а монаха пригласили в комнату. Все дети большой семьи играли на кухне, и как только переодетый лама Римпош сел на одну из табуреток, к нему тут же подбежал маленький двухлетний парнишка и шустро взобрался на колени. Почтенный монах держал четки покойного Далай-ламы, и мальчик, словно узнав вещь, тут же потянул ее к себе, как будто желая забрать. Лама пообещал отдать четки, если малыш сможет отгадать, кто его гость на самом деле. Мальчик тут же ответил: «Сера-ага», что на местном диалекте означает «лама из Серы». Само по себе удивительно, что ребенок узнал в слуге переодетого монаха, но даже привыкших в силу своей традиции к чудесам священников поразило, как мальчик смог угадать, что прибывшие были из монастыря Сера. Тогда лама спросил малыша, как зовут их «господина». Тот, не колеблясь, ответил: «Лобсан». Имя монаха действительно было Лобсан Цеван.

Весь день ламы наблюдали за мальчиком, не позволяя себе выказывать ему то высокое почтение, которое они испытывали. Уже не оставалось ни малейшего сомнения в том, что они все-таки обнаружили реинкарнацию. На следующий день монахи ушли, чтобы вернуться вместе с остальными членами экспедиции. Когда родители ребенка увидели, что к их скромному дому приближается во всем своем великолепии торжественная процессия духовных лиц высокого звания, они поняли, что их сын воплощает собой новую жизнь. Не так давно в соседнем монастыре умер лама, и крестьяне решили, что мальчик — его реинкарнация. Но тест на это перевоплощение уже прошел их старший сын.

Нет ничего необычного в том, что реинкарнация в облике ребенка помнит людей и предметы из прошлой жизни; некоторые такие дети даже способны читать наизусть священные тексты, которым их никогда не учили. В уединении и спокойствии Тибета всегда обнаруживается множество доказательств прошлых жизней. Однако в странах Запада, целиком ориентированных на материальную и механистичную действительность, редко можно встретить сообщения о подобных событиях. Причина пренебрежения заключается в том, что люди западной культуры, как правило, отвергают возможность возрождения умершего человека в новом теле.

Четверо самых авторитетных «экспертов», входивших в состав экспедиции из Лхасы, приступили к проведению предписанных испытаний. Для начала они показали мальчику две низки совершенно одинаковых черных четок, одна из которых принадлежала тринадцатому Далай-ламе. Ребенок без малейших колебаний выбрал именно ее и, надев на шею наподобие ожерелья, начал радостно танцевать. Испытание повторили, предложив выбор из нескольких драгоценных четок. После этого монахи предложили мальчику два разных ритуальных барабана: один — большой, яркий, украшенный золотом, а второй — старый и совсем простой — тот, который и принадлежал тринадцатому Далай-ламе. Мальчик выбрал второй, и тут же принялся бить в него, точно повторяя церемониальный ритм. И, наконец, малышу предложили две трости. Сначала он взял ложную, но тут же остановился, внимательно посмотрел на обе, а затем уверенно выбрал ту, которая принадлежала божественному королю. Римпош рассказал присутствующим, удивленным сомнениями мальчика, что вторая трость тоже сначала принадлежала тринадцатому Далай-ламе, но затем он подарил ее ламе Китсану.

Таким образом, сама собой напрашивается параллель между подобной демонстрацией вещей, принадлежащих покойному, и драгоценными дарами, которые принесли маленькому Иисусу маги с Востока. Вполне понятно, что ребенка можно подвергнуть такому испытанию, лишь когда он достигнет возраста некоторой разумности.

Результаты выбора предметов оказались подтверждены интерпретацией трех букв, явившихся настоятелю в видении. Все пришли к выводу, что первая буква — «А» — обозначала Амдо, то есть район, в котором обнаружили мальчика. Буквы «К» и «М» могли символизировать тот маленький монастырь Кама Ролпай Дордже, который располагался на горе над деревушкой Такстер. В этом монастыре тринадцатый Далай-лама провел некоторое время, возвращаясь из Китая.

Приезд тринадцатого Далай-ламы стал грандиозным событием для всего района, а среди тех, то удостоился благословения божественного короля, оказался и отец чудесного ребенка, которому в ту пору было всего девять лет. Рассказывали также, что Далай-лама долго любовался тем самым крестьянским домиком, в котором впоследствии и обнаружили его воплощение, а потом задумчиво произнес слова о красоте и умиротворенности этого места. Больше того, говорят, что, уезжая, гость оставил в монастыре свои ботинки — этот акт вполне можно рассматривать как символический.

Получив такое количество доказательств, члены экспедиции сочли цель достигнутой — они нашли реинкарнацию. Зашифровав сведения, они отправили весть через Китай и Индию в Лхасу и в ответ получили приказ соблюдать строжайшую секретность, чтобы избежать интриг и козней китайцев. Поскольку поиски велись на территории Китая, требовалось обмануть власти этой страны, чтобы они не захватили в свои руки юного короля. Губернатору провинции, Ма Пуфану, объяснили, что ребенка необходимо увезти в Лхасу, поскольку он может стать одним из многих последователей усопшего Далай-ламы. Ма Пуфан потребовал за мальчика выкуп в сто тысяч долларов. Однако, получив деньги, он тут же увеличил требуемую сумму еще на триста тысяч. Члены делегации опасались, что если они признают, что обнаружили истинного божественного короля, Китай может ввести в Лхасу собственные войска для его «защиты».

И снова очевидна параллель с ситуацией в Иерусалиме: там божественное дитя пришлось тайно вывозить из страны, чтобы избежать мести Ирода, римского губернатора провинции: «Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался, и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от Волхов» (Мф. 2:16).

Из соображений безопасности сообщение между Амдо и Лхасой осуществлялось при помощи посыльных. Те находились в пути несколько месяцев. Таким образом, караван экспедиции, вместе с ребенком и всем его семейством, тронулся в путь лишь два года спустя. Путники много недель добирались до тибетской границы, где их встретил кабинет министров в полном составе и со всем своим окружением, чтобы подтвердить письмом от действующего настоятеля-регента выбор нового Далай-ламы. Только в этот момент родители мальчика осознали, что их сын — ни больше, ни меньше как новый властитель всего Тибета.

Бегство в Египет

После того, как восточные волхвы нашли маленького Иисуса недалеко от Иерусалима, его отец Иосиф получил указание свыше: «Когда же они отошли; се, Ангел Господень является во сне Иосифу, и говорит: встань, возьми Младенца и матерь Его, и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе; ибо Ирод хочет искать младенца, чтобы погубить Его» (Мф. 2:13). Путь Святого семейства, скорее всего, лежал через Хеврон в Вирсавию, а оттуда, по пустыне, — на побережье Средиземного моря. Иосиф и Мария не могли чувствовать себя в безопасности, пока не перешли границу Египта. Тогда в этой стране проживало не менее миллиона евреев, причем только в столице, Александрии, их насчитывалось двести тысяч. В те времена Египет традиционно был для евреев райским местом; там выросли целые еврейские поселения с синагогами, школами и всем необходимым для того, чтобы иностранец ощущал себя в чужой стране как дома.

Описанное в Евангелии избиение младенцев не является порождением легенды; оно упомянуто в современных свидетельствах, созданных при жизни Христа членами секты ессеев, которые подвергались отчаянным гонениям со стороны Ирода, а потому должны были соблюдать строжайший режим секретности в собственной стране: «Следующий царь оказался весьма жестоким и не относился к людям богобоязненным, а был дерзким безбожником. Он убивал и старого, и малого, так что вся страна исполнилась страха и ужаса».

По словам профессора Хасснэйна, буддийские миссионерские школы существовали в Александрии задолго до наступления христианской эры. Они носили название «вихарас», что в санскритско-китайском словаре толкуется как место, одновременно представляющее собой академию, школу и храм и служащее для изучения и практики буддизма. Здания возводились, как правило, из великолепного красного сандалового дерева и состояли из тридцати двух комнат с очень высокими потолками. При них непременно находились сад, парк, бассейн и чайная кухня, прекрасно обставленная и украшенная изящными стенными росписями. Школы обладали всем необходимым для полного комфорта оборудованием: кроватями, матрасами, запасами продовольствия и прочим[53]. Вполне понятно, что уже в раннем детстве Иисусу удалось познать мудрость буддийской философии, а учили его буддийские монахи Александрии. Подобное основательное научное образование может служить объяснением тому, что Иисус уже в двенадцать лет своей ученостью был способен удивить и восхитить жрецов Иерусалимского храма: «Все, слушавшие Его, дивились разуму и ответам Его» (Лк. 2:47). В то время было принято женить мальчиков уже в двенадцатилетнем возрасте. Можно утверждать, что Иисусу удалось избежать общей участи, поскольку как раз в это время он должен был продолжить образование в стране своих истинных духовных отцов — Индии. На родину юноша смог вернуться лишь после смерти ненавистного узурпатора Ирода, то есть, не ранее еврейской Пасхи 4 г. до н. э.: «По смерти же Ирода, се, Ангел Господень во сне является Иосифу в Египте, И говорит: встань, возьми Младенца и матерь Его, и иди в землю Израилеву; ибо умерли искавшие души Младенца. Он встал, взял Младенца и матерь Его, и пришел в землю Израилеву. Услышав же, что Архелай царствует в Иудее вместо Ирода, отца своего, убоялся туда идти; но, получив во сне откровение, пошел в пределы Галилейские. И, пришедши, поселился в городе, называемом Назарет, да сбудется реченное чрез пророков, что Он Назареем наречется» (Суд. 13, 5)(Мф. 2:19–23).

Здесь необходимо отметить, что Архелай был губернатором, или этнархом, Иудеи в период с 4 г. до н. э. по 6 г. н. э., то есть, к окончанию его правления Иисусу уже исполнилось 12 или 13 лет.

Иисус из Назарета

Почти во всех греческих манускриптах к имени Иисуса добавляется прозвание Назарянин, что обычно означает из Назарета. Так, во многих источниках указывается, что Павел слышит голос, который якобы вещает: «Я — Иисус из Назарета, за которым ты последуешь». На самом же деле греческие рукописи вовсе не содержат подобного утверждения. Правильная версия, представленная в Иерусалимской Библии, выглядит следующим образом: «Я — Иисус Назарей, за которым ты последуешь».

Было ли это изменение внесено намеренно? Если называть человека по месту его рождения, то в данном случае следовало бы сказать: Иисус из Вифлеема (ни один из источников не предоставляет сведений о жизни Иисуса в Назарете). По свидетельству Евангелия Мк., последователи Христа жили на Галилейском море (озеро Тиверий), возможно, в Капернауме. Лютеранская Библия просто констатирует: «И он пришел домой». Как бы там ни было, «его люди вышли», чтобы вернуть Иисуса домой. Если бы этим самым «его людям» пришлось идти из Назарета, то они были бы вынуждены преодолеть расстояние более сорока километров.

В преданиях об апостолах (Деяния Апостолов) первые христиане называются назареями, а сам Иисус назван «Назареем» шесть раз. В Евангелии от Иоанна стремящийся приобщится к апостольству Нафанаил спрашивает апостола Филиппа: «Из Назарета может ли быть что доброе?» (Ин. 1:46). Суть вопроса заключается в сомнении человека в том, что из такого крошечного, совершенно незначительного местечка (в котором в те дни, должно быть, насчитывалась лишь горстка хижин) мог выйти человек, обладающий столь глубокими и обширными познаниями, которые можно обрести лишь в итоге систематического и обстоятельного обучения. «Греческо-немецкий словарь лексики Нового Завета и других произведений раннехристианской литературы»(1963) открыто признает невозможность установления прямых связей между греческим словом «назарянин» («назарей») и географическим названием Назарет.

Эпитеты Назарин (nazarenos), Назарей (nazoraios), Назарянин (nazorenos) употреблялись как названия Иисуса, из чего можно предположить, что они синонимичны. Принято считать, что эти названия указывают на происхождение Иисуса из города Назарета, а это и привело к заблуждению и ошибочному определению «Иисус из Назарета». Однако еще в 1920 г. автор М. Лидзбарски в своей работе «Мандаические литургии» доказал, что титул «Назарей» даже этимологически не может происходить от названия города Назарет.

До упоминания этого местечка в Евангелии от Матфея название Назарет не встречается ни в одном из источников; само же оно может быть не более чем крошечной деревней, расположенной вдалеке от оживленных путей. Яффа, которая находилась на расстоянии 3 км от Назарета и в 67 г. н. э. подверглась полному разрушению римлянами, упоминается в связи с племенем Зебулун; сам же Назарет не встречается ни разу.

Слово «назарянин» происходит от арамейского «назар», что означает «следить, наблюдать» или же «владеть». В переносном смысле слово также означает «клясться или связывать себя с Богом». В качестве существительного оно обозначает «венец», символ помазанника. Таким образом, «назарянин» означает хранителя священных ритуалов или божественного избранника. «Назареи» представляли собой ветвь секты ессеев и занимались целительством. Подобно эбонитам, они, возможно, стали одной из первых раннехристианских общин, которые в Талмуде получили обобщенное название «назари». Все эти гностические секты (от слова «гнозис» — знание) практиковали определенного рода «магию»; их члены считались посвященными и вели аскетический образ жизни, посвятив себя общине в духе стяжания всех возможных божественных добродетелей. Вполне возможно, что различия в написании названия произошли из-за того, что община раскололась на различные группы, которые происходили от общего этимологического корня, но приняли совершенно различные интерпретации учения, а следовательно, и разные стили жизни. Определение «назарин» берет свое начало в Ветхом Завете, а следовательно, уходит корнями в глубь дохристианской эпохи. По мнению Джона М. Робертсона, к назареям принадлежал Самсон (Кн. Судей 13:5–7). Он не стриг волос и не пил вина, то есть вел аскетическое существование. Не-аскеты называли себя «назаринами», чтобы подчеркнуть отличие от аскетов — «назареев»[54].

Иисуса, строго говоря, нельзя относить ни к одному из этих ответвлений, поскольку он открыто отказывался подчиняться какому бы то ни было из человеческих законов. Вместо этого он следовал тем же путем, что и Будда, — то есть стремился делать то, что необходимо в соответствующее время. Огромное расстояние, разделяющее Израиль и Индию, увеличило различия между теми сынами общих духовных отцов, которые жили по принципам буддийской философии в Индии, и их братьями-израильтянами. Иисуса смело можно назвать реформатором, который был послан для восстановления единства веры среди «заблудших овец», нуждавшихся в духовной и эмоциональной поддержке во имя борьбы против римских завоевателей, саддукеев, фарисеев и ортодоксальных евреев. Иисус оказался той самой божественной личностью, о появлении которой люди мечтали в период смут. Так его приветствовали двое присланных Иоанном учеников: «Ты ли тот, который должен прийти, или ожидать нам другаго?» (Мф. 11:3).

Иоанн Креститель был назарином — аскетом, которого в Галилее почтительно величали «пророком». Иосиф Флавий описывал Крестителя так: «Досточтимый человек, пробуждающий желание к служению добродетели, социальной справедливости, верности Богу и распространению идеи крещения среди евреев. Он проповедовал, что только в этом случае Бог окажет свою милость. Крещение использовалось для излечения физических недугов, а не для покаяния в грехах — покаяние могло лишь предшествовать крещению и выражаться в праведном образе жизни»[55].

Сам ритуал погружения в воду возник в Индии и по сей день ежедневно практикуется индусами с таким же усердием и рвением, как и тысячи лет назад. Традиция эта почти так же стара, как и само «секретное знание». Ритуал крещения коренным образом отличается от еврейской традиции, а особенно от обряда жертвоприношения, в основе которого лежит первобытное предположение что кровь смывает все грехи. Церемониальное очищение призвано символизировать, с одной стороны, освобождение от всего земного, а с другой — «возрождение» духа в чистом теле. Вторая книга законов Ману, рассматривающая таинства, содержит указание поливать новорожденного ребенка святой водой еще до того, как будет перерезана пуповина, после чего надлежит маленькой золотой ложечкой положить ему на язык смесь меда, очищенного масла и соли. Обряд должен сопровождаться чтением молитв. Хотелось бы отметить, что древняя традиция практикуется по всей Индии и по сей день.

Атхарава Веда содержит следующий текст: «Тот, кто по рождении не примет обряд очищения искупительной водой Ганга в сопровождении священных заклинаний, будет подвергнут такому количеству скитаний, сколько лет он проведет в скверне» (под «скитаниями» здесь подразумеваются инкарнации, переживаемые человеком в наказание, или блуждание духа).

В той форме крещения, которую избрал Иоанн, обряд представляется признаком принадлежности к определенной общине, которая стремится отделить себя от остальных, вводя в обиход различные культовые таинства. Поэтому становится очевидным, что назареи являлись независимой сектой, возникшей вместе с мистериями определенного вероучения. Сектанты-мистики, сохраняющие свою деятельность в тайне, всегда подвергались преследованиям и гонениям со стороны правящих властей. Павел испытал на себе точно такую же враждебность, когда был судим губернатором Феликсом. Оратор Тертул обвинил его: «Нашедши сего человека язвою общества, возбудителем мятежа между Иудеями, живущими по вселенной, и представителем Назорейской ереси» (Деян. 24:5) По свидетельству Плиния и Иосифа, секта Назареев распространилась по берегам Иордана и на восточном побережье Мертвого моря не менее, чем за сто пятьдесят лет до рождения Христа. Ее последователям позволялось не стричь волосы. Иоанн Креститель изображался с длинными волосами, носящим «одежду из верблюжьяго волоса и пояс кожаный на чреслах своих» (Мф. 3: 4). Римский патриций по имени Лентул в своем послании сенату Рима говорит о внешности Христа. Эпистола Лентула, считающаяся одним из апокрифических текстов, описывает волосы Иисуса как «пышные и волнистые». Они спадали на плечи и «были разделены пробором, как это делают назареи».

Слово «назар» можно также найти в языках Индии (корень «наз» — «относиться к чему-то»; «наза» — нос — в йоге употребляется по отношению к основанию переносицы, где концентрируются мысли). «В Индустане „назар“ означает внутреннее или сверхъестественное видение, выражение „назар канд“ означает притягательность и используется в гипнозе и магии; слово „назаран“ означает „видеть“ или „иметь видение“»[56]. В наши дни уже вряд ли возможно дать детальное описание секты назареев (назоринов), поскольку источников по данному вопросу чрезвычайно мало. Определить же различия между взглядами Иисуса Назарянина и его ортодоксальных современников было бы совершенно невозможно без недавнего большого количества новых сведений о секте ессеев, которые лишь поверхностно отличались от назареев и находились под влиянием учений Будды и Вед. Так, ессеи ограничивались использованием лишь чистой воды, в то время как назареи (а среди них и Иисус) использовали и масло (позже мы еще вернемся к этому моменту).

Еще в прошлом веке те, кто был знаком с рассказами о ессеях, пришли к выводу, что община Иисуса могла представлять собой исключительно ветвь ессеев. Еврейский историк Х. Граец даже назвал христианство «ессенизмом с иностранными элементами»[57]. В то время ессеев знали лишь по косвенным свидетельствам древних историков. Еврейский историк Фил Александрийский (жил с 13 г. до н. э. до 43 г. н. э.) назвал их «атлетами добродетели», а Иосиф Флавий посвятил им почти целую главу в работе под названием «Иудейская война». Оба автора оценивали число последователей секты примерно в четыре тысячи «людей превосходной морали, которые живут по всей стране». Секту ессеев упоминает даже римский историк Плиний Старший.

И все же важнейшее значение секты ессеев не могло получить полного признания до того момента, когда недалеко от Мертвого моря, в Кумране, были обнаружены свитки, ставшие впоследствии знаменитыми. Осознание того факта, что учения ессеев в полной мере предвосхитили учение Христа, являет личность Спасителя в совершенно новом свете.

Еврейская секта ессеев: христианство до Иисуса

Летом 1947 г. молодой бедуин искал отбившуюся от стада козу и случайно заглянул в одну из пещер в скалах на берегу Мертвого моря. Любопытство взяло верх, и юноша вошел внутрь. Там, в куче черепков, он обнаружил несколько запечатанных глиняных сосудов. Надеясь обнаружить сокровища, пастух вскрыл сосуды, однако, к его великому разочарованию, в них оказались всего лишь кожаные свитки, пропитанные мускусом. Впрочем, очень скоро находка произвела сенсацию в мире историков и археологов. Когда в 1948 г. знаменитый археолог Уильям Ф. Олбрайт увидел свитки, он назвал их величайшим открытием нашего времени. Не сомневаясь в подлинности манускриптов, он датировал их I в. до н. э.

На протяжении нескольких последующих лет заинтересовавшиеся областью Чирбет Кумран исследователи обнаружили еще десять пещер со свитками. Манускриптов оказалось столько, что некоторые из них и по сей день полностью не переведены и не объяснены. Однако довольно скоро во всей ясности проявилось одно обстоятельство: сходство учения Христа с учениями ессеев. Действительно, ессеев с полным основанием можно назвать истинными предшественниками раннего христианства. Сенсационное сходство двух вероучений проявляется в интересе к одним и тем же теологическим темам, а также в существовании аналогичных религиозных институтов. Все эти факты подтверждают, что христианство зародилось еще до Христа.

Семь свитков, найденные пастухом в первой из пещер, сейчас выставлены в «Храме манускриптов» Музея Израиля в Иерусалиме. Самым объемным из них является так называемый «Свиток Исаии» (обозначенный кодом 1QIs). Он представляет собой полную книгу пророка Исаии и содержит 54 колонки, написанные на иврите. Свиток Исаии — старейший среди найденных манускриптов: он датируется 150 г. до н. э. и поражает сходством с ранними находками библейских текстов. Кроме этого документа, были обнаружены также второй свиток Исаии (1 QIIs) и комментарий к Книге пророка Аввакума (1 Qp Hab).

Однако самой важной находкой оказался кожаный свиток длиной почти в два метра, который представлял собой уложение религиозной секты. В наши дни этот документ носит название «Серек Хаджахад» — по первым словам, означающим «Правила общины», или «Сборник инструкций» (1QS). В первой его части описываются «узы вечной любви», которые связывают членов общины с Богом. Вторая часть посвящена «двум духам человеческой природы» — духу света и правды и его противоположности, духу тьмы и лжи (в буддизме им соответствуют Знание и Невежество). Далее следует изложение правил ордена, включающее детальное описание условий вступления в него, а также описание наказаний за различные нарушения распорядка. Завершается же свиток длинным хвалебным и благодарственным гимном.

Был обнаружен также свиток, который оказался соединенным, или даже сшитым, с документом, содержащим правила целибата (безбрачия) монашеского ордена. Этот манускрипт носил название «Правила для всей общины» (1Q8a) и был адресован светской ветви ордена, то есть тем его членам, которые были женаты. В этом отношении весьма очевидны параллели с буддийскими сообществами, поскольку буддизм также проводит различие между монахами (напали бхиккху) и мирянами (упасака).

Члены светской ветви секты посвящались во все учения и правила общины по достижении одиннадцатилетнего возраста. Примерно в этом возрасте Иисус вернулся в Иерусалим (из Египта?), затем снова исчез из поля зрения соотечественников и появился вновь уже молодым человеком примерно тридцати лет. Мужчинам не разрешалось вступать в фактический брак до двадцати лет, а в двадцать пять каждый из них получал определенную должность и право голоса в общине. В тридцать они могли рассчитывать на любой из руководящих постов, однако сохраняли обязанность подчиняться священнику и старейшинам. Почести соответствовали важности занимаемого поста и значимости службы. Чиновники, достигнув преклонных лет, должны были оставлять занимаемые посты.

Завершался свиток описанием расположения пирующих во время праздничного эсхатологического застолья — именно этот вопрос и стал поводом для спора между учениками Христа во время Тайной вечери (Лк. 22:24).

Еще один свиток, очень плохо сохранившийся, содержит и библейские псалмы, и оригинальные псалмы ессеев. Все сорок псалмов начинаются словами «Хвала Тебе, Господи!», а потому получили название «Хочайот» — «Хвалебные песни» (1 QН).

Обнаруженные рукописи, очевидно, представляли собой остатки древних сокровищ, которые почему-то ранее, на протяжении многих веков обнаружены не были. Так, например, Ориген упоминал, что возле Иерихона был найден перевод псалмов, хранившихся в сосуде вместе с другими манускриптами. Патриарх Багдада Тимофей I (скончался в 823 г. н. э.) в письме сообщал о том, что в пещере недалеко от Иерихона были обнаружены рукописи на иврите. Некоторые из текстов оказались зашифрованными, а понятие «Новый Завет», равно как и таинственный «Учитель истины» вызвали многочисленные споры.

В работе «Естественная история» Плиний старший упоминает монастырь, виденный им где-то к северу от Ингеддина, на западном побережье Мертвого моря. Он назвал его монастырем ессеев. Плиний описывает его обитателей следующим образом: «…одинокие люди, очень отличающиеся от всех остальных в целом мире; они не знают женщин, отвергли человеческую любовь и живут под пальмами без единого гроша» (V, 17).

Менее чем в километре от того места, где были обнаружены первые свитки, лежат развалины, долгие века известные под названием «Чирбет Кумран» (развалины Кумрана). Считается, что некогда здесь стояла древнеримская крепость. Ланкастер Хардинг из Иорданского административного совета древностей и патер Ролан де Во, директор теологического института ордена Доминиканцев в Иерусалиме, в 1951 г. приступили к первым раскопкам среди развалин. Они обнаружили нечто, превзошедшее самые смелые их ожидания: тот самый монастырь Кумран, в котором, возможно, и были написаны сенсационные свитки. За пять последующих лет упорной работы исследователи обнаружили большое поселение, обнесенное крепостной стеной, с прямоугольным строением в центре. Кроме него внутри крепости находилось еще несколько построек, большая трапезная, ритуальные бани, тринадцать колодцев и сложная водопроводная сеть. Раскопали и кладбище, с более чем тысячью могил, причем среди них не было ни одной женской. Но самое главное — была обнаружена рабочая комната с сохранившимися деревянными столами и даже с чернильницами! Скорее всего, именно в этой комнате и были написаны известные манускрипты. Сегодня установлено, что монастырь существовал уже в VIII в. до н. э., однако во время Вавилонского изгнания был эвакуирован и вернулся на старое место лишь во II в. (175 г.) до н. э. Иосиф Флавий так описывает образ жизни монахов: «Они презирают деньги, а собственность распределена среди них настолько продуманно, что никто не имеет больше другого. Дело в том, что среди них действует правило, согласно которому каждый, кто желает вступить в секту, должен отдать в ее распоряжение все свои средства. Поэтому нигде не заметно ни отчаянной бедности, ни чрезмерного богатства; вместо этого каждый пользуется общественной собственностью — той, которая принадлежит всем членам ордена как братьям. Масло они считают нечистым, и если кто-то случайно им испачкается, то потом тщательно отмывается. Для них обладать естественно-чистой кожей — то же самое, что носить безупречно белые одежды» (Иосиф Флавий «Иудейская война» II, 8,3).

Раскопки монастыря Кумран. Фотография с самолета.

Совсем не трудно провести параллели между этим описанием секты ессеев, правилами буддийских монастырей и стилем жизни Иисуса. Буддийские монахи не имели никакой собственности помимо одежды и нескольких необходимых в обиходе предметов, и таким образом Иисус вел существование бродячего проповедника, учителя, не обладающего имуществом, и призывал последователей присоединиться к братству посредством «выхода в открытый мир» (в языке пали — «паббаджа»). Для этого надо было оставить дом и семью («агара») — символы жизни мирянина — и войти в общину бродячих монахов, не имеющих даже крова над головой («анагара»). Только так человек может освободиться от земных забот и получить возможность всей душой отдаться медитации, постепенно освобождаясь от глубоко укоренившихся страстей. Ведь, как гласит известная мудрость: «Удобнее верблюду [то есть нити из верблюжьей шерсти] пройти сквозь игольныя уши, нежели богатому войти в царство Божие» (Мф. 19:24).

Ответы Иисуса на вопросы троих из его учеников служат и демонстрацией, и призывом к освобождению от всех земных забот: «Тогда один книжник, подошедши, сказал Ему: Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел. И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесныя гнезда; а Сын человеческий не имеет, где приклонить голову. Другой же из учеников Его сказал Ему: Господи! позволь мне прежде пойти, и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф. 8:19–22).

Евангелие от Луки прибавляет ответ, который Иисус дал третьему ученику, принимавшему участие в разговоре: «Еще другой сказал: я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими. Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг, и озирающийся назад, не благонадежен для царствия Божия» (Лк. 9:61–62).

Одно интересное правило религии буддизма состоит в запрещении натирать тело маслом, поскольку Будда считал, что это вызывает излишний интерес к плотскому и таким образом раздувает «эго». В секте назареев (назаринов) такого ограничения не существовало.

Упоминание белых одежд также имеет значение для критического анализа тех сверхъестественных событий, которые представляет история Иисуса. Некоторые философы эпохи Просвещения — XVIII в. — считали и распятие, и воскресение из мертвых хитрым спектаклем, который организовали монахи ордена ессеев. Некоторые указывали на возможность того обстоятельства, что мальчик в белых одеждах, возле пустой пещеры сообщивший женам-мироносицам о воскресении, также был одним из ессеев, которые, как правило, ходили в белом. Сто лет назад была даже выдвинута теория, гласившая, что Иисус — ни много, ни мало сын одного из ессеев, которому Мария отдалась в религиозном экстазе. Впоследствии ребенок был посвящен ордену, что, по свидетельству Иосифа Флавия, являлось вполне обычной практикой (см. «Историю исследований жизни Христа» Альберта Швейцера). Усилиями части фанатичных евреев, стремящихся очернить раннехристианские общины, выдвигались еще более экстремальные версии.

Август Фидрих Гфрёрер, городской викарий Штутгарта и преподаватель семинарии в Тюбингене, еще в 1831 г. смог написать следующие строки: «Христианская церковь берет свое начало в общине ессеев, чьи идеи она развила и без чьих правил ее организация оказалась бы просто немыслимой».

Название «ессеи» восходит к сирийскому слову «хасен», что означает «религиозный». Другая этимологическая версия утверждает, что это название произошло от арамейского «ассайя», что означает «доктор, целитель» (совпадая по значению с греческим «терапевт»). Многие монахи, проявлявшие чрезвычайную приверженность аскетическим практикам молитвы и размышления, достигали потрясающих высот экстрасенсорного восприятия и воздействия, не уступая индийским йогам и факирам.

Полнейшее молчание Нового Завета относительно ордена ессеев — секты, по численности не уступавшей саддукеям и фарисеям (а их количество Иосиф считает равным примерно четырем тысячам человек), скорее всего, является умышленным.

Простые географические рассуждения показывают, что Иисус никак не мог миновать монастырь Кумран. Место ритуального крещения Иисуса в водах Иордана (что позволило ему вступить в сообщество умеренных назареев) находилось неподалеку от монастыря, всего лишь в 7 км от него. Эта явная связь между местом крещения и Кумраном попросту бросается в глаза, если взглянуть на пустынную местность с горы, при ярком свете солнца в чистом воздухе. Отсюда прекрасно видно ту самую уединенную гору, где, как рассказывает святой Лука, Иисуса искушал дьявол после обряда крещения (Лк. 4:1–13). Она находится на расстоянии примерно 15 км от места предшествующих событий.

Иоанн жил в пустыне, возможно, в тех самых пещерах Кумрана. После крещения Иисус немедленно отправился именно туда, чтобы провести в этом краю сорок дней уединения, положенные после обряда. Насельники Кумрана в писаниях называли свою обитель «пустыней». Иисус провел время «со зверями. и Ангелы служили Ему» (Мк. 1:13). Ессеи обладали обширными и строго секретными (устными) доктринами в отношении ангелов, приписывая им роль посланников.

Таким образом, мы можем рассматривать некоторые отрезки жизни Иисуса в контексте практики ессеев. Если он действительно провел положенное время уединения в пещере недалеко от Кумрана, то непременно должен был вступить в контакт с монастырем. Вполне возможно, что «ангелы» могли означать монахов.

Иосиф Флавий писал в посвященной ессеям главе («Иудейская война» II, 8): «Тот, кто хочет вступить в секту, не может рассчитывать на немедленный прием. Сначала он должен провести год вне ордена, ведя, однако, жизнь его членов. В качестве необходимого имущества ему выдаются небольшой топор, набедренная повязка и белый балахон. Пройдя подобное испытание умеренностью, он уже на шаг приближается к вступлению в общину; принимает участие в очистительных ритуалах освящения водой. Однако к общей трапезе его еще не допускают» (II, 8, 7).

Точно такая же процедура сохранилась до наших дней в Тибете. Прежде чем простой монах проходит обряд посвящения и становится ламой (то есть «высшим»), ему предстоит пройти курс обучения и справится с рядом испытаний. Претендент также должен некоторое время жить в стороне от общины, там, где его никто не будет отвлекать, и все свое время посвящать мистической медитации. Подобно другим значительным ламаистским обителям, монастырь Хемис в Ладакхе располагает для этих целей специальным, меньшим по размеру и куда более скромным зданием, находящимся на расстоянии примерно 5 км от основного комплекса. Обитающие в отдельных кельях и постоянно погруженные в медитацию «практиканты» лишь дважды в день получают от помощников скромные порции пищи.

Монастырь Кумран был разрушен землетрясением в 31 г. до н. э. Трещины и расщелины заметны и по сей день. Перепад уровня пола в некоторых местах достигает полуметра. На протяжении почти тридцати лет после трагедии Кумран пустовал. И лишь после Рождества Христова монастырь возродился и наполнился новым духом.

Помимо человеческих могил при раскопках монастыря были обнаружены и захороненные останки животных: кости овец, коз, коров, телят и ягнят были тщательно собраны в глиняные сосуды. Это дает основание для вывода, что ессеи ценили продукты домашнего скотоводства, но не убивали и не поедали самих животных, возможно, потому, что, подобно буддистам, считали убийство любого живого существа отвратительной жестокостью. Монахи возделывали поля и сады, а многочисленные финиковые косточки свидетельствуют о существовании целой плантации пальм, в тени которых, как пишет Плиний Старший, ессеи и обитали. Фил Александрийский рассказывает о большом интересе общины к пчеловодству, что напоминает о способе питания Иоанна Крестителя.

«Искушение Иисуса в пустыне» — картина А. Д. Томаса.

По четырем сотням монет, найденных в монастыре, можно с высокой степенью точности установить хронологию существования монастыря. Часть их относится ко времени губернаторского правления Архелая, который сменил в Иудее отца, Ирода, в 4 г. до н. э. Отсутствие более ранних монет подтверждает теорию о том, что монастырь не мог быть снова заселен до начала правления Архелая. Причиной заброшенности монастыря, очевидно, стало преследование Иродом всех сект ессеев; более того, роскошный дворец правителя располагался всего лишь в двенадцати километрах от монастыря, в Иерусалиме. После смерти Ирода ессеи вернулись и начали реконструировать монастырь. С этих пор до начала иудейско-римской войны 68 г. н. э. Кумран становится постоянно действующим монастырем. Однако при раскопках обнаружены свидетельства жестокого насилия, окончательно прекратившего жизнь и деятельность общины. Слой пепла говорит о том, что монастырь был разрушен сильнейшим пожаром.

Учения ессеев в Кумране

Члены общины ессеев в монастыре Кумран не давали себе одного обобщающего названия в своих священных писаниях. Можно встретить такие обозначения, как «священное сообщество», «бедные братья», «избранники Бога», «люди истины», но чаще всего — «сыновья Света». В своей духовности ессеи превосходили требования еврейского закона, но в то же время настолько далеко от него отходили, что сам собой напрашивается вопрос: а были ли вообще ессеи еврейской сектой?

Обнаруженные «Хвалебные песни» обещают бедным благие вести, которые Бог пошлет им в Своей доброте, а также говорят о стремлении ессеев выступать посланниками благовествования. Ессеи хотели заключить соглашение с Богом (Новый Завет), а потому и называли себя Новым Договором или Новым Заветом, о котором позднее стали говорить, что его принес именно Иисус. Новый Завет должен был продолжаться «от дня успения одного учителя до прихода Мессии Аарона и Израиля».

Удивительным представляется то обстоятельство, что Насельники Кумрана не молились, обращаясь лицом к Иерусалимскому Храму, как это предписывал иудейский закон, но обращали свои молитвы на восток, в направлении восходящего солнца. Иосиф Флавий пишет, что ессеи «до восхода солнца не произносили ничего недостойного святости, но возносили солнцу древние молитвы». Эти слова показывают, что ессеи считали солнце символом Божественного. Один из кумранских псалмов в восхвалении Господа как раз и подчеркивает это обстоятельство: «Как истинная Заря, ты явился мне на рассвете». И далее: «Ты явился мне во всей своей мощи с приходом дня».

Законы общины требовали от верующих произнесения утренней и вечерней молитвы. Последователи Пифагора в Кротоне, подобно индийским браминам, а также последователи гностика Гермеса Трисмегиста, на которых пифагорейцы оказали заметное влияние, исполняли точно такие же ритуалы. И восточное направление молитвы, и символ солнца сразу заставляют вспомнить храм Мартанд в Кашмире.

Еще одним удивительным фактом представляется то, что ессеи не следовали календарю Иерусалимского храма — лунному календарю, — но разработали собственную систему исчисления времени. Они придерживались понятия солнечного года, которое представляется значительно более точным. Использовалось оно с самого начала правления браминов. Однако по всей Римской империи солнечный календарь распространился лишь во время правления Гая Юлия Цезаря, а евреи не приняли его и по сей день. В кумранском календаре ежегодные религиозные праздники постоянно приходились на одни и те же дни недели, что контрастировало с официальной еврейской практикой[58].

Даже разделение года на четыре сезона не входит в еврейскую традицию. Древние греки выделяли лишь два или три времени года, и лишь Пифагор ввел деление года на четыре части, — опять-таки, несомненно, позаимствовав его из Индии.

Еще один догмат ессеев указывает на корни философии ордена и его духовное происхождение. Подобно индийским мудрецам и греческим философам, они верили в бессмертие души, а также в то, что дух способен пережить и покинуть свою временную темницу — тело. Иисус добавил в доктрину новый элемент высшего воскресения. Он говорил о воскресении из мертвых, умалчивая о воскресении плоти. Тем самым, он не имел в виду воскресение человеческого тела, но излагал суть учения о реинкарнации, кульминацией которого служит полное освобождение в совершенной божественной форме, окончание всей сансары, описанной в Упанишадах и индийских Ведах, что и явилось фундаментальной доктриной всех религий Индии. Пифагорейцы, орфейцы, Эмпедокл, Платон, неоплатоники и многие другие также были знакомы с учением о возрождении души в новом теле. Данная концепция «метемпсихоза» (именно это слово использовали древние греки) существовала и в гностических, и в некоторых исламских сектах и представляет собой составную часть классической теософии и антропософии.

Даже в прошлом веке исследователи признавали влияние буддизма на учения ессеев[59]. Орден также следовал доктрине Кармы, которая давала посвященным возможность выбора между исправлением собственного пути и продолжением греха, что неизбежно должно было привести человека к потере всякого пути в Судный день. Орден жил, осознавая Апокалипсис и ожидая неизбежного провозглашения Царства Божия.

Несмотря на многочисленные параллели между Иисусом и ессеями, необходимо указать и на существующие различия. Сравнивая оба учения, невозможно не заметить, что Иисус своей великой силой терпимости сумел вдохнуть в давно сложившиеся и нередко закоснелые традиции и обычаи новую жизнь. «Вы слышали, что сказано древним…[и далее] А Я говорю вам…[и далее]» (Мф. 5,21–48). В соответствии с еврейским законом тот, кто, несмотря на предостережение, нарушил шабат, должен был подвергнуться смерти. И все же Дамасский текст из Кумрана запрещает убивать нарушившего шабат человека, а в Евангелии от Матфея Иисус говорит: «Ибо Сын человеческий есть господин и субботы» (Мф. 12,8).

Различие становится особенно заметным, если принять во внимание призыв Иисуса возлюбить врага. Ессеи все еще ненавидели своих недругов. В целом же насельники Кумрана высоко ценили свою отрешенность от остального мира и признавали собственную принадлежность к определенного рода духовной элите. Иисус же, напротив, искал контакта с грешниками, стремясь помочь тем, кто действительно нуждался в помощи. Он подчеркивал, что послан к «заблудшим овцам дома Израилева», и открыто противостоял любому религиозному эгоизму, а также сепаратистской претензии какого бы то ни было религиозного института на «уникальную и высшую» мудрость.

Использование Иисусом масла или бальзама также коренным образом противоречит практикам ессеев. Самого Спасителя называли «Помазанником» (Chrestos) — этот титул и одновременно специфический эпитет резко отделял его от остальных ессеев. В древних ритуалах умащение маслами служило средством магической защиты от демонов. Оно излечивало больных телом и духом. Помазание служило также для того, чтобы «запечатать» тело верующего, связать его с тем божеством, под чьим покровительством он находился. Цельс упоминает, что гностики-офиты обладали специальным составом, который превращал верующего в «сына Высшего Отца», но при том условии, что человек воспринимал его, произнося при этом следующие слова: «Принимаю помазание белым бальзамом от Древа Жизни» («Ориген против Цельса» VI, 27). В апокрифическом Евангелии от Филиппа читаем: «Дерево Жизни находится в центре Рая; это масляное дерево, из которого истекает масло миропомазания. Это миро и есть источник воскресения» («Кодекс Наг Хаммади» II 3; 121, 15–19).

Если в данном контексте задуматься о возрождении свободного духа, происходящем в божественном теле, то можно прийти к осознанию определенного нового элемента, который Иисус, являясь помазанником, добавил к учениям различных сект ессеев. Как писал св. Ириней, помазание представляло собой церемонию достижения совершенства и с этой точки зрения ценилось более высоко, чем обычное крещение. Как правило, священный состав наносили на голову, в частности, на лоб, иногда в форме креста. Сама традиция помазания берет начало в ведической Индии, где до сих пор и аскетов (Садхи), и приверженцев различных религий можно узнать по знакам из белых горизонтальных (Шива) или вертикальных (Ваишнава) полос на лбу, которые они рисуют смесью из масла и священного пепла (вибхути) или пудры.

Гностические верования с легкостью могут быть отмечены в источниках раннего христианства, особенно в посланиях апостола Павла. Ярче всего они проступают в послании к Ефесянам (в котором достаточно трудно признать произведение Павла). Сильное гностическое влияние также заметно в Евангелии Ин., в произведениях Климента Александрийского, Оригена и его последователей (литература: оригинальные сочинения). До наших дней сохранилось мало оригинальных источников гностицизма, поскольку стремящиеся к неограниченной власти церковные институты считали их еретическими и подвергали массовому уничтожению. Сохранившаяся гностическая литература составляет сборник под названием «Пистис София» («Пистис» — вера, «София» — мудрость). Гностические источники сохранились также в еврейских книгах и текстах коптской библиотеки Наг Хаммади, которые были собраны в 4 в. н. э., а обнаружены лишь в 1945 г., подобно тому, как были найдены свитки Мертвого моря.

На данной стадии исследования мы смогли собрать убедительный материал, который представляет широкий паназиатский контекст появления личности Иисуса и той позиции, которую заняла по отношению к нему церковь. Кроме того, ряд впечатляющих и прямых связей можно установить, изучая реальную жизнь Иисуса и его слова, приведенные в Новом Завете. Этим мы сейчас и займемся.

Глава четвертая

Тайна Иисуса

Любая попытка описать историческую фигуру Иисуса Христа сходна с попыткой «поймать» электрон и определить, какой именно заряд — положительный или отрицательный — он имеет. Увидеть непосредственно саму частицу невозможно, но зато в процессе эксперимента можно проследить линии, траектории движения более крупных частиц. Если обратиться к их общему происхождению, то возможно рассчитать силу, необходимую для движения частицы. Таким образом, существует вероятность реконструкции и описания невидимой частицы. В случае с Иисусом существует два осложняющих ситуацию фактора. Первый заключается в том, что церковь уничтожила почти все свидетельства, которые можно использовать для реконструкции исторических событий жизни Христа. Второй же состоит в том, что Спаситель на протяжении всей жизни был вынужден хранить свою тайну (собственную истинную идентичность) для того, чтобы защититься от врагов. Личность его покрыта пеленой таинственности. События жизни скрыты туманом, а потому представляют благодатную почву для размышлений. Масса неясностей, в конце концов, приводит к всеобщему пассивному согласию. Наши представления о личности и деятельности Иисуса Христа основаны не столько на документированной биографии и историческом понимании, сколько на той концепции, которая выходит за пределы истории (но, тем не менее, выдержала испытание временем). Мы неизменно выходим за пределы всего того, что является для нас естественным и понятным. Все наши сомнения, как правило, сводятся к одному центральному вопросу, который задавали еще современники Христа: «Кто же это, что и ветер и море повинуются Ему?» (Мк. 4:41).

Основание для подобного разнообразия интерпретаций Иисуса заключается в природе самой исторической фигуры, ставшей предметом экстраординарной, интенсивной диалектики со всеми ее тонкостями и оттенками. Призыв Иисуса к молчанию, неспособность даже учеников понять его, мимолетность слов Сына Человеческого — все сыграло в этой диалектике определенную роль. Ведь даже окружавшие Христа ученики оказались не в силах верно интерпретировать его проповеди и охватить идею учителя во всей полноте. Он представал личностью странной и загадочной, не видя ни малейшей необходимости в том, чтобы стать более понятным публике. Больше того, ученики получили ясное указание хранить молчание. По евангельскому свидетельству, Петр признает, что Иисус «запретил им, чтобы никому не говорили о Нем» (Мк. 8:30). Тот же самый призыв к молчанию мы встречаем во время исцеления Иисусом больных. По многочисленным свидетельствам, Христос запрещал исцеленным распространять подробности собственного выздоровления. Так, вылеченного прокаженного он отослал прочь со следующими напутственными словами: «Смотри, никому ничего не говори» (Мк. 1:44). Что же касается присутствовавших при пробуждении дочери Иаира, то «Он строго приказал им, чтобы никто об этом не знал» (Мк. 5:43). Слепого из Вифсаиды, которому Иисус восстановил зрение, он отослал домой с таким напутствием: «Не заходи в селение, и не рассказывай никому в селении» (Мк. 8: 26).

Несмотря на все предосторожности, сохранить чудеса в тайне все равно оказалось невозможно, и очень скоро они распространились по всей округе. Например, после исцеления немого: «И повелел им не сказывать никому. Но сколько Он ни запрещал им; они еще более разглашали» (Мк. 7:36).

Иисус требовал молчания даже от бесов, которые признавали в нем Бога (ср. Мк. 1:25 и 5:7). Он «изгнал многих бесов, и не позволял бесам говорить, что они знают, что Он Христос» (Мк. 1:34). «Духи нечистые», видя его, падали ниц и кричали: «Ты Сын Божий». В ответ на это Иисус «строго запрещал им, чтобы не делали Его известным» (Мк. 3:11).

Таким образом, и ученикам, и бесам, и даже исцеленным запрещалось разглашать деяния Христа; они должны были хранить молчание обо всем, что с ними произошло: он «не хотел, чтобы кто узнал» (Мк. 7:24; 9:30). Разумеется, то же самое относилось и к ученикам. Судя по всему, глубокая пропасть отделяла Иисуса от собственных последователей, которые просто не могли понять ни его, ни истинного значения принесенного им учения. Это становится тем более ясным если вспомнить, что мастер не уставал выражать неудовлетворенность и даже гнев, вызванный их непониманием. Например, когда морская стихия швыряет челн по волнам, он обращается к ученикам: «Что вы так боязливы? как у вас нет веры?» (Мк. 4:35–41).

После чуда с хлебами «Иисус, уразумев, говорит им: что разсуждаете о том, что у вас нет хлебов? Еще ли не понимаете и не разумеете? еще ли окаменено у вас сердце? Имея очи, не видите? имея уши, не слышите? и не помните?» (Мк. 8:17–18). «И сказал им: как же не разумеете?» (Мк. 8:21). Когда ученики безуспешно пытались вылечить мальчика, охваченного «духом немым», Иисус резко упрекнул их: «О, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? приведите его ко Мне» (Мк. 9:19). Эти восклицания можно рассматривать как намек Иисуса на то, что он всегда считал свое пребывание в Палестине временным и рассчитывал на возвращение в Индию.

Первое появление Спасителя на людях в Иерусалиме также представляется довольно странным. С какой стати этот человек плебейского происхождения встретил в городе столь почетный прием, если вплоть до тридцати лет он занимался лишь тем, что строгал доски в столярной мастерской отца? В каком случае его прекрасно знали бы все горожане? Тот горячий прием, который оказали путнику жители Палестины, свидетельствует о возвращении в родные места после продолжительного отсутствия — с новыми, еще неизвестными учениями и сверхъестественными способностями, такими, как умение творить чудеса и исцелять больных. Эта версия лишь придает более глубокий смысл словам Иоанна Крестителя: «Ты ли тот, который должен прийти, или ожидать нам другаго?» (Мф. 11:3).

Идея реинкарнации в Новом Завете

В Новом Завете есть несколько фрагментов, в которых идет речь о реинканации, однако на них редко обращают должное внимание и намеренно не допускают правильного толкования. Вера в реинкарнацию находилась в центре доктрины ранних христианских общин до тех пор, пока на Втором совете в Константинополе (553 г. н. э.) не была провозглашена еретической и не подверглась полному и окончательному изгнанию из христианской теологии. В Ветхом Завете мы встречаем ясные указания на веру в возрождение души в новом теле. Фридрих Вайнреб ссылается на книгу Ионы, где описывается, что человек в наказание за грехи — может воплотиться в скота, и там же упоминается о перевоплощении Нимрода. Вайнреб объясняет еврейскую концепцию божественной души «Ншамах» как явление божественного духа, одинаково совершенного во всех людях; из него-то время от времени и появляется та или иная характерная черта[60].

Изданная в 1907 г. знаменитая немецкая энциклопедия Майера «Konvrsationslexicon» представляла следующее толкование темы «Реинкарнация в еврейском Талмуде»: «Во времена Христа для евреев была характерна вера в переселение души. Приверженцы Талмуда считали, что Бог создал конечное число еврейских душ, которые возвращаются снова и снова. Так будет продолжаться до тех пор, пока будут жить на земле евреи. Иногда происходит карательная реинкарнация в облике животных. Все души будут очищены в день воскресения, а затем вселятся в тела праведных в Земле Обетованной» (том 18, стр. 263).

Ветхий Завет по сути заканчивается пророчеством реинкарнации Илии (согласно предсказанию, примерно в 870 г. до н. э.): «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великаго и страшнаго» (Мал. 4:5).

Несколько веков спустя к Захарии является посланник и возвещает о рождении сына: «Ангел же сказал ему: не бойся, Захария; ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн. И будет тебе радость и веселие, и многие о рождении его возрадуются. Ибо он будет велик перед Господом; не будет пить вина и сикера, и Духа Святаго исполнится еще от чрева матери своей. И многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их. И предъидет пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный» (Лк. 1:13–17).

Позже Иисус дал вполне конкретный ответ на вопрос учеников, является ли Иоанн Креститель Илией: «Истинно говорю вам: из рожденных женами не возставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в царстве небесном больше его. От дней же Иоанна Крестителя доныне царство небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его. Ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна. И, если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти!» (Мф. 11:11–14).

Мы не знаем, где именно Иоанн Креститель провел юность. В Евангелии от Луки имеется лишь один намек на данное обстоятельство: «Младенец же возрастал, и укреплялся духом; и был в пустынях до дня явления своего Израилю» (Лк. 1:80).

Возможно, Иоанн был признан высшей инкарнацией и послан на учебу в Индию. В данном случае выражение «приготовленный к Господу» можно понимать не только в переносном смысле.

В другой раз Иисус спрашивает учеников: «За кого люди почитают Меня, Сына человеческаго? Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты Христос, сын Бога живаго» (Мф. 16:13–16). Ученики спросили Иисуса: «Как же книжники говорят, что Илии надлежит прийти прежде? Иисус сказал им в ответ: правда, Илия должен прийти прежде, и устроить все. Но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын человеческий пострадает от них. Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе» (Мф. 17:10–13).

По свидетельству Евангелия Иисус сам подтвердил, что душа Илии переселилась в тело Иоанна. Илия пытался превратить монотеизм в официальную религию при дворе и учил, что Бог проявляется не в ярости и разрушении, а скорее «в тихом шепоте», в молчаливых действиях и терпении. Илия был типичным странствующим монахом: одевался в рубище и питался «Святым Духом». Он творил чудеса, такие, как умножение пищи и воскрешение из мертвых. Был наделен полномочиями к миропомазанию, говорил о том, что послан свыше и привлекал множество последователей. В конце концов, он исчез чудесным образом (вознесение): в течение трех дней его разыскивали пятьдесят человек, но так и не смогли найти.

Последователи Иисуса сознавали, что он представляет собой реинкарнацию, однако не могли решить, чью именно, а потому начали размышлять и рассуждать. Сам Христос не сделал никакого решительного утверждения на этот счет, однако косвенно и тактично подтвердил мнение учеников и поощрил их к дальнейшим поискам: «А вы за кого почитаете Меня?». В рассказе об исцелении Иисусом слепого человека ученики спросили Иисуса: «Учитель, кто согрешил, этот человек или его родители, что он родился слепым?» Само предположение о том, что кто-то мог родиться слепым в наказание за давние прегрешения, может быть основано на принятии прошлой жизни и последующего возрождения. Вопрос подразумевает также возвышенную концепцию Кармы, согласно которой деяния, совершенные в предыдущей жизни, определяют последующее существование.

В третьей главе Евангелия от Иоанна концепция реинкарнации проявляется со всей ясностью. Когда Иисус встречает фарисея Никодима, то приветствует этого иудейского начальника следующими словами: «Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть царствия Божия» (Ин. 3:3). Никодим, которому не приходилось слышать о реинкарнации, удивленно восклицает: «Как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей, и родиться? Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа; не может войти в царствие Божие» (Ин. 3:4–5). В данном случае речь идет о конечном рождении в чистую жизнь духа после множества «животных» рождений.

Американец Джеймс Морган Прайс в 1900 г. специально выделил те части Нового Завета, в которых ясно выражена доктрина реинкарнации[61]. По мысли Прайса, учение Иисуса, очевидно, представляло собой логическое продолжение мудрости древних философов и фундаментальных доктрин древнего мира, хотя и обновленное.

Тот факт, что духовный принцип человеческого существования и духовный принцип вселенной в целом (микрокосмос — макрокосмос) идентичны по своей сути, означает, что все элементы, силы и процессы внутренне присущи человеку как материально, так и в божественном смысле. Такое понимание мира подразумевает духовное единство всех существ, а также неразделимость Природы и Бога. Оно подчеркивает вездесущность Бога — его присутствие везде и всегда, в каждой частице бесконечной вселенной. В своей физической форме человек представляет собой манифестацию сферы неразделенного, безграничного и вневременного Божественного Единства, которое материализуется посредством циклов во всех мыслимых формах существования. Истинное и реальное Сущее предстает вечно неизменным; природа и вселенная, напротив, находятся в состоянии постоянного изменения — в вечном процессе становления.

Соответственно, душа, или дух, человека неуничтожаема и является объектом череды воздействий и причин, переживая постоянные приходы и уходы (реинкарнации). Для того, чтобы окончательно вернуться в божественное состояние, человек должен сознавать данный принцип и пересечь границы материального поля собственных действий. После длинной вереницы жизней кармическое заточение телесного существования, наконец, преодолевается, и духовное «я», вступая в высшую стадию совершенства, вливается в вечное Единство. Такова, вкратце, суть оригинальной доктрины реинкарнации.

Можно пересечь тесные границы физического существования и осознать собственную божественную сущность еще во время земной жизни — посредством познания, восприятия, погружения в медитацию, дисциплины и самоотречения.

Цель сформулирована для нас в Евангелии от Матфея: «Итак будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный» (Мф. 5:48). Однако дорога к совершенству вымощена множеством инкарнаций, через которые предстоит пройти человеку, прежде чем в конце концов постичь Истину Сына Божия и попытаться жить так, как жил Иисус. «Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам. Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит; потому что Я к Отцу Моему иду» (Ин. 14:11–12).

Чудеса Иисуса и чудеса в Индии

Если рассматривать сотворенные Иисусом чудеса вне контекста, то на первый взгляд они покажутся уникальными и беспрецедентными. На самом деле, люди всегда верили, что за необычными, выдающимися, зрелищными и необъяснимыми событиями реальной жизни лежат сверхчеловеческие, сверхъестественные и также совершенно необъяснимые силы. Силы эти могут оказаться как чрезвычайно ценными и полезными, так и опасными, несущими проклятье. Начиная с первых культовых форм примитивных религий, человек всегда посвящал себя подобным необъяснимым явлениям и до сих по продолжает это делать. Магические способности Христа не вызвали бурного интереса у современных ему историков и не удостоились письменного упоминания. В то время разного рода кудесники, чудотворцы и целители действовали практически повсюду; Иисус отличался от них тем, что являл свое искусство не ради славы и не ради обогащения.

В Новом Завете рассказывается примерно о тридцати сотворенных Спасителем чудесах. Главным образом, эти рассказы представляют собой продукт теологической деятельности местных конгрегаций, а потому не могут считаться исторически достоверными. Сведения о деятельности Христа в качестве заклинателя, изгоняющего бесов, старше; они, несомненно, появились еще при его жизни.

На протяжении тысячелетий вопрос о возможности чудес просто не вставал; впервые его задали тогда, когда и сам мир, и его содержание стали объектом научного анализа. Вплоть до начала XVII в. никто не пытался рационально объяснить описанные в Евангелии чудеса. Рационалисты, однако, готовы принять лишь те феномены, которые находятся в соответствии с законами природы и представляются ценными с точки зрения аналитического опыта. Чудеса — это явления, причину которых невозможно ни понять, ни объяснить. Не проходит ни дня без того, чтобы естествоиспытатели не открыли в природных процессах новые закономерности и не решили какие-либо проблемы, казавшиеся ранее неразрешимыми.

Теологи определяют христианские чудеса как «преодоление законов природы самим Богом», а оккультисты, напротив, не верят в преодоление законов, считая, что чудесные явления происходят вследствие более сложных закономерностей, которые до сих пор не открыты и не описаны. Все происходящее во вселенной случается в силу действия какой-то системы и в принципе объяснимо. Так называемые чудесные силы посвященных, или адептов, могут быть приписаны их глубокому знанию действия законов, управляющих внутренним космосом сознания. Как в Ветхом, так и в Новом Завете понятия «чудо» попросту не существует. Вместо него фигурируют такие концепты, как «знак», «сила», «великие деяния Господа».

Так, например, древнееврейское слово «ел» («елохим»), этимологию которого можно проследить вплоть до семитского корня «аллах» (быть сильным), означает «великая сила». Таким образом, обладание священной магической силой уравнивается с понятием Бога. Подобная связь существует и в индо-германских языках: санскритское слово «брамин» может быть прослежено вплоть до «бр» (быть сильным/освещать).

Что касается чудес, сотворенных Иисусом, то, судя по всему, он специализировался на исцелении больных, сумасшедших и хромых. Но рассказывается и о других его чудесах; в частности, о превращении воды в вино, умножении хлебов, переходе в невидимое состояние, оживлении мертвых и хождении по воде. Повествования Нового Завета о чудесах, как и другие сообщения о деятельности Иисуса, имеют и параллели, и предвосхищения в литературе Востока. Плиний рассказывает, что греческий врач Асклепий (родился в 124 г. до н. э.) обладал удивительной способностью к исцелению. Тацит и Светоний пишут о врачебных успехах императора Веспасиана. Даже первые христианские апостолы умели лечить больных и творить некоторые чудеса, а в I в. н. э. Аполлоний из Тианы повторял их чудеса и совершал множество других. Попытки найти ранние свидетельства о чудесах, аналогичных тем, которые творил Иисус, неизбежно приводят к легендарным чудесам Кришны, описанным в ведической литературе. Кришна — это Спаситель индуистской традиции и восьмой аватар Вишну. Вишну (от санскритского «вис» — проникать) — это вторая фигура индуистской троицы (тримурти): Брама, Вишну и Шива. В Ригведах Вишну изображается не как воплощение Бога, а как манифестация солнечной энергии. Аватар (от санскритского «ава» — вниз и «три» — пересекать) — это человек, наполненный светом Божественного духа и тем самым представляющий Божественную инкарнацию. Это Божественное Высшее существо преодолело потребность в новом рождении, но, тем не менее, получило воплощение в простой форме смертного тела — для того, чтобы из чувства сострадания помочь человечеству обрести спасение.

История рождения Кришны, его детства и взрослой жизни имеет ряд точных, а порою и детальных параллелей с текстами Нового Завета (один из ярких примеров — избиение младенцев). Кришна и Христос — это два самых выдающихся чудотворца в Священных Писаниях. Бхагаван Дасс определил семь категорий чудес[62], сотворенных Кришной:

1) создание видений;

2) способность видеть предмет на большом расстоянии;

3) увеличение небольших количеств пищи или иных субстанций;

4) появление одновременно в нескольких местах;

5) исцеление больного прикосновением;

6) оживление «мертвых»;

7) изгнание бесов.

Некоторые чудотворцы проявляют способности к одному или двум видам чудес, другие же способны на большее. Во все времена в мире существовали люди, наделенные высшей силой, — целители и пророки различной значимости и известности.

Индия особенно славится своими чудесами. В книге «Святая наука» Шри Юктешвар определил смысл человеческого существования как стремление к объединению собственного «Я» с Богом. Юктешвар рассматривает подобную попытку как «по сути своей аналогичную игре природы в единственно реальное сущее, Бога, Могущественного Отца и Высшего Гуру вселенной». Неизбежное следствие подобного предположения можно сформулировать так: все вещи состоят из одной и той же вещи. Это означает, что поскольку сущность Бога выражается различными способами, то Он сам, проявляющийся во множественности, находится повсюду и во всем. Библия описывает этот принцип в Псалме 81, стихе 6: «Вы боги и сыны Всевышняго все вы». А в Евангелии от Иоанна Иисус в ответ на обвинения иудеев отвечает, что пытался сотворить из себя Бога: «Не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги?» (Ин. 10:34).

Та же концепция прослеживается в книге Юктешвара[63], где объясняется, что посвященные, достигнув абсолютного превосходства над материальным миром, находят своего Бога или спасение в самих себе, а не во внешнем окружении. Такие богоподобные люди в конечном итоге обретают власть над жизнью и смертью и почти становятся создателями мира, способными на все. Они добиваются восьми аскетических достижений (аисвариас), посредством которых могут выполнять различные действа:

1) Анима — делать субстанцию сколь угодно малой;

2) Махима — делать субстанцию сколь угодно большой;

3) Лагхима — делать субстанцию сколь угодно легкой;

4) Гарима — делать субстанцию сколь угодно тяжелой;

5) Прапти — достигать желаемого посредством «Апти»;

6) Васитва — достигать власти над всем мыслимым посредством «Васа»;

7) Пракамья — исполнять все желания силой собственной воли;

8) Ишитва — стать господином («Иша») над всем мыслимым.

Когда ученики Иисуса не смогли изгнать нечистый дух, учитель прямо объяснил им, почему такое случилось: «Ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно, и скажете горе сей: перейди отсюда туда; и она перейдет; и ничего не будет невозможнаго для вас» (Мф. 17:20).

Феномен левитации обладает непрерывной традицией как в церкви, так и вне ее. Известно, что 230 католических святых обладали более или менее произвольной способностью возноситься.

В прошлом веке медиум Дэниэл Дуглас Хоум несколько раз убеждал зрителей в собственной способности «летать». Причем среди очевидцев присутствовали такие личности, как Теккерей, Булвер Литтон, Наполеон II, Раскин, Россетти и Марк Твен. Представления проводились регулярно в течение почти сорока лет, причем подвергались инспекции, которая подтверждала их истинность.

В своем рассказе о различных видах данного феномена Фрэнсис Хитчинг[64] описывает более двадцати пяти случаев левитации. Даже совсем недавнее прошлое предоставляет нам яркие примеры. Приверженцы трансцендентальной медитации Махариши Йоги убеждены, что вознесению способен научиться почти каждый — в том случае, если ученик строго будет придерживаться техники учителя. В мировой прессе печатались фотографии, доказывающие это положение.

Левитация, судя по всему, является итогом чрезвычайно развитой способности контролировать функции собственного тела путем медитативной концентрации или же вследствие временного прекращения действия силы тяжести в моменты религиозного экстаза.

Чудеса такого скромного масштаба могут даже производиться ради денег — благо, падкая на сенсации публика готова платить. Истинно великие мастера, разумеется, не стали бы размениваться на мелочи ради низменных целей.

Индийский чудотворец Саи Баба утверждает (так же, как и Иисус), что каждый человек несет в себе божественную силу, ее можно развить путем упорных тренировок и сознательной жизни. Однако тот, кто использует собственную мощь, чтобы посеять семена зла, пожнет одно лишь зло. Тот, кто пытается с помощью собственной силы добиться каких-то привилегий для себя самого, утратит все, что имел. Иногда возможности оказываются ограниченными как в действии, так и во времени — особенно в том случае, если они используются без доброты, мудрости и веры.

В наши дни, как и много тысяч лет назад, чудеса остаются действенным средством, позволяющим донести Божественное послание и до сомневающихся, и до тех, кто не в состоянии оторваться от материального мира.

Почти все, когда-либо сказанное о Христе, имеет параллели в древних индийских легендах. Столь широко распространенное невежество в отношении сходства индийской и христианской традиций частично можно объяснить незнанием европейцами санскрита и невозможности читать древние тексты. Переводы появились относительно недавно, а вместе с ними наметился и рост интереса к индийской традиции в западном мире.

Ни одному из известных воплощений Бога не удалось доказать неверующим собственную сущность без чудес и божественных знаков. Каждый сын Божий доложен обладать способностью продемонстрировать скептикам свой статус посредством сверхчеловеческих проявлений.

В индийской троице сын Божий носит имя Кришна, имеющее общие корни с именем Христос (Е. П. Блаватская даже использовала более прозрачное написание: Кристна). «Христос» происходит от греческого слова «крестос», что означает «помазанный маслом». Имя Христос может быть прослежено до санскритского «Крсна» («Кришна» означает «привлекающий всех»), которое в разговорной речи произносится как «Кришто». «Кришто» означает «притяжение». Тот человек, который привлекает все и вся, и является высшим воплощением Бога.

Традиция браминов сообщает о Кришне следующее: «Из вечного, мирного Бога, не нарушая его единства, возникли три личности. Брама — это отец (Зупитри), всетворящий Бог. Сын Бога стал воплощенным словом в Кришне. Он пришел в мир как пастырь всех людей. Третья личность — это Шива, Святой Дух. Он — тот Дух, который направляет вечный закон жизни и перехода; он присущ всем живым существам и всей природе». Кришна представляет собой восьмую инкарнацию сына Божия, Вишну, который воплощался и в иных формах. Одним из таких воплощений был Будда Гаутама (Сакьямуни/Сиддхартха), который считается девятой инкарнацией Вишну.

Кришна и Христос

Самые древние из доступных источников сообщают, что еще за 4 тыс. лет до н. э. Вишну в облике мужчины явился деве Деванаки (что означает «женщина, созданная для Бога»), принадлежащей к королевской семье. Деванаки в экстазе упала ниц и была «осенена» духом Божиим, который воссоединился с ней в божественном и величественном великолепии. Так был зачат младенец. Пророчество в Атхарваведе так описывает событие: «Благословенна ты, Деванаки, среди всех женщин и с радостью встречена среди святых риши. Ты избрана во имя дела спасения… он придет в светлом венце; небо и земля наполнятся радостью… Дева и Мать, мы приветствуем тебя; ты — мать всех нас, ведь ты подаришь жизнь нашему Спасителю. Имя его — Кришна».

Бхагаватгита повествует о том, что царь Матхура увидел дурной сон, в котором дочь его сестры, Лакшми, понесла дитя; дитя это должно оказаться более могущественным, чем сам царь. Деванаки в сопровождении нескольких пастухов ушла с новорожденным младенцем в поля; ребенку удалось чудесным образом спастись от солдат, которым царь приказал непременно убить всех новорожденных детей мужского пола.

Ахтарваведа описывает события несколько иначе: царь Канса из Матхуры увидел падающую звезду и спросил у брамина, что именно означает это явление. Мудрец ответил, что мир исполнился злобы. Человеческие грехи и жадность вынудили Господа послать на землю Спасителя. Звезда эта была Вишну, и она проникла в утробу Деванаки, племянницы царя. Инкарнации предстояло в один прекрасный день наказать все преступления, искупить все прегрешения и вывести человечество на новые пути. Вне себя от гнева, царь приказал убить брамина вместе со всеми новорожденными младенцами мужского пола.

Существует много повествований о юных годах Кришны; его сила и добродетели прославляются в прекрасных поэтических строках. Так же, как и младенец Иисус в апокрифических Евангелиях, Кришна уже ребенком проявил способность творить любые чудеса. Этот дар помог ему пережить множество опасностей, подстроенных дядей, Кансой. Однажды в колыбель заползла огромная змея, чтобы задушить ребенка. Однако мальчику удалось убить ее голыми руками (ср. миф о юном Геркулесе). Позднее Кришна сразился с многоголовым змеем, Калия, победил его и заставил покинуть берега реки Ямуна. Перечень героических подвигов индийского чудо-ребенка может заполнить несколько томов. В шестнадцать лет Кришна оставил мать и отправился распространять свое учение по всей Индии. Он обращал свои проповеди против продажности знати и жадности простых людей и утверждал, что явился на землю, чтобы предложить собратьям очищение от первородного греха, изгнать нечистых духов и восстановить царство добра. Кришне пришлось преодолеть страшные трудности, в одиночку противостоять целым армиям, а также сотворить множество чудес: оживлять мертвых, исцелять прокаженных, возвращать зрение слепым и слух глухим, лечить хромых и недужных.

И вот, наконец, Кришна собрал группу учеников, которые проявили готовность преданно поддерживать учителя и продолжать его дело. Где бы ни появлялся Кришна, люди сразу собирались вокруг него, чтобы услышать его проповеди и увидеть сотворенные им чудеса. Его почитали как Бога и называли истинным спасителем, приход которого предрекали пророки.

Время от времени Кришна удалялся от своих учеников, ради испытания оставляя их без руководства и появляясь лишь в минуту трудностей. Стремительный рост числа последователей нового проповедника вызвал неудовольствие власть предержащих, и они попытались подавить движение, впрочем, безуспешно.

Подобно Христу, Кришна не стремился к созданию новой религии, а всего лишь хотел усовершенствовать уже существующую, очистив ее от всех наслоений и наносов. Учение его предстает в виде поэтических метафор и афоризмов, напоминающих высказывания Христа. Высказывания и проповеди Кришны нашли отражение в Бхагаватгите, которая представляет собой доступное для понимания изложение чистой морали его возвышенного мировоззрения. Учитель наставляет последователей по-братски любить друг друга, в то же время сохраняя уважение и к самому себе, и к другим; делиться имуществом с бедными; совершать благие дела и сохранять веру в неизбывную милость Создателя. Он учит своих последователей отвечать на зло добром и любить врагов, и запрещает месть. Спаситель утешает слабых, клеймит тиранию и помогает обездоленным. Сам живет чрезвычайно скромно, при этом не уставая помогать бедным и несчастным. Он свободен от личных уз и отстаивает целомудрие. Подобно Иисусу, Кришна ведет жизнь странствующего нищего монаха. Как и Христос, он претерпевает трансформацию; перед одним из своих учеников, Арджуной, сын Божий предстает во множестве различных Божественных форм, провозглашая: «Тот, кто моим именем творит благо, кто всецело посвящает себя мне, кто свободен от связей с материальным миром и от враждебности к любому из существ, придет ко мне» (Бхагаватгита, песнь одиннадцатая).

Легенда о Кришне, возможно, является старейшим источником, на котором и основывался рассказ о мистической фигуре Христа. Сходство с легендами о Дионисии (VIII в. до н. э.) также кажется весьма впечатляющим. Однако христианство испытало влияние не только высокоразвитых культур древней Греции и древнего Рима. Древний Иран, для которого характерны образы спасителей, а также эсхатологические и апокалипсические видения, также оказал немалое воздействие на верования христиан. Самыми значительными фигурами персидской религии стали Заратустра и Митрас — люди-боги, реформировавшие устаревшие религиозные традиции. До появления Заратустры религиозные воззрения восточного Ирана практически совпадали с религией древней Индии.

Глава пятая

«Смерть» Иисуса

Суд и приговор

Во времена Иисуса в Иудее сложилась запутанная, отмеченная множеством драматических событий, политическая ситуация. Ироду Великому (37–4 г. до н. э) на протяжении почти всего своего правления приходилось усмирять восстания и бунты. «Разбойники», с которыми он боролся, на самом деле были фанатичными патриотами; в борьбе против римского правления они не брезговали никакими средствами. Иосиф Флавий рассказывает о вожде бунтовщиков по имени Иуда из Галилеи, чья «воровская шайка» в действительности представляла собой группу глубоко религиозных людей, стремящихся всего лишь защитить веру отцов от влияния иностранцев («Иудейская война» 18; 11 и 6). Среди восставших оказались представители фарисеев, саддукеев, рехабитов и ессеев. Последние обладали значительным преимуществом: они представляли собой организованный орден, элиту которого составляли назареи (или назаряне). В то время как саддукеи и фарисеи вступили в компромисс с преемниками Ирода, а с годами даже начали занимать значительные посты, рехабиты упорно отвергали изменения, навязываемые Римом, и упорно продолжали жить в шатрах за городскими стенами, по примеру праотцев.

Как мы уже говорили, после отстранения от власти сына Ирода Архелая ессеи и назареи, возможно, вернулись из Александрии, где они скрывались от гонений. Во всяком случае, возрождение жизни в монастыре Кумран совпало именно с этими событиями.

Примерно в это же время, в период правления Ирода Антипы, началась отчаянная партизанская война против римского владычества. Велась она тайно, с большой осторожностью, а организаторами действий выступали именно ессеи. В то время как фарисеи и саддукеи смирились с засильем римлян и вступили в контакт с властью, интегрировавшись в навязанную систему, ессеи и назареи пытались отстаивать свои верования и убеждения. После смерти Ирода Великого страна безостановочно переползала из одного кризиса в другой. В подобных условиях многие надеялись на приход Мессии, которому предстояло возродить империю Давида и Соломона и освободить землю от ненавистного иностранного владычества.

Если судить по Евангелиям Мф., Марка и Луки, то период общественной активности Иисуса продолжался примерно год или два. Лишь последнее из Евангелий — от Иоанна — упоминает три Пасхи, во время которых Иисус находился в Иерусалиме. Таким образом, можно сделать вывод, что его пребывание в городе продолжалось два-три года. В этот период Иисусу нередко приходилось пересекать границы палестинских провинций, регулярно исчезая из поля зрения местных властей. Поэтому совершенно непонятно, зачем он, в конце концов, все-таки вернулся в Иерусалим и сдался своим преследователям. О причинах этого поступка мы можем лишь рассуждать.

Когда Назарянин явился в Иерусалим, его встретили как триумфатора, и приветствовали, как короля, способного установить на земле царство Божие.

По христианской традиции, царство Божие — это состояние искупления, спасения, которого человек может достичь исключительно на духовном уровне, уповая на помощь и милосердие Господа. Однако жители Иерусалима явно ожидали чего-то более светского по своей природе. Еврейский культ Мессии тщился построить царство Божие в форме нового, освобожденного от скверны, могущественного государства Израиль. От Иисуса ждали, что он возглавит это государство так же, как когда-то Давид, и освободит землю от римского владычества. Ответ Иисуса на подобные ожидания можно найти в Евангелии от Луки: «И не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21).

Въезд Иисуса в Иерусалим явился актом беспрецедентной провокации. Вплоть до этого момента оппозиция представляла собой исключительно подпольное движение, и те, кто в нем участвовал, не показывались открыто в местах римской юрисдикции. Примерно за неделю до великого праздника Пасхи Иисус решил покинуть свое убежище в горах Ефраим и вместе с последователями предпринял поход протяженностью в сорок километров через Иерихон в Иерусалим (Ин. 11:54).

Евангелие от Марка следующим образом рассказывает об этом драматическом решений: «Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел вереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним. Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын человеческий предан будет первосвященникам и книжникам; и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам; И поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет» (Мк. 10:32–34).

Путники пришли в Иерусалим за пять дней до великого праздника. Народ восторженно встретил Иисуса, появившегося у городских ворот. Хотя, в знак скромности, уничижения и мирных намерений, Учитель ехал на осле, это обстоятельство впоследствии обернулось трагическим непониманием. «И когда вошел Он в Иерусалим; весь город пришел в движение, и говорили: кто это?» (Мф. 21:10).

Высказывания Иисуса, часто в сильных выражениях, а особенно реальные, физические действия во время изгнания торгующих из храма вряд ли можно трактовать аллегорически. Воззвание Христа к людям вполне можно понять как призыв к атаке: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел я принести, но меч» (Мф. 10:34). Или: «Огонь пришел Я низвесть на землю: и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лк. 12:49).

Едва появившись в Иерусалиме, Иисус выступил против властей с такой энергией, на какую до него еще никто не отваживался. В храме он открыто обрушился на защитников закона. Обвинения (Мф. 23) он выдвигал в самых резких выражениях, причем делал это на глазах поддерживавших его богомольцев. По свидетельству Евангелия, Спаситель зашел настолько далеко, что открыто осудил торговцев и ростовщиков и выгнал их из храма. Разумеется, подобное нападение на власть и авторитет служителей храма не могло остаться без последствий. Существовала реальная опасность массовых выступлений. «Услышали это книжники и первосвященники, и искали, как бы погубить Его; ибо боялись Его, потому что весь народ удивлялся учению Его» (Мк. 11:18). Учитывая, что в праздничные дни могли произойти народные волнения и даже восстание, Пилат вместе со своим войском, состоящим из пятисот легионеров, явился из Кесарии, чтобы в случае необходимости без промедления вмешаться в ход событий. Эти действия были лишь слегка затронуты в Евангелиях. Из повествования св. Марка мы узнаем, что Варавва был взят в плен «с своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство» (Мк. 15:7). В этом же Евангелии мы читаем, что «И искали первосвященники и книжники, как бы взять Его хитростию, и убить; Но говорили: только не в праздник, чтобы не произошло возмущения в народе» (Мк. 14:1–2). Если требовалось уничтожить Иисуса, то сделать это надо было быстро и осторожно. Фарисеи первыми спровоцировали проповедника на открытые публичные высказывания. Они спросили, законно ли платить налоги римскому императору. Если бы Иисус ответил отрицательно, то немедленно был бы обвинен в измене. Однако он гениально выкрутился из сложной ситуации (Мк. 12:14–17). После этого саддукеи попытались осмеять доктрину реинкарнации. Однако и в этом случае мудрые ответы Спасителя нейтрализовали атаку (Мк. 12:19–27).

Точная датировка Страстей Господних до сих пор представляет собой значительную проблему. Евангелия не называют ни месяц, ни год распятия. Высказываются различные мнения — от 30 до 33 г. н. э. Хотя все Евангелия соглашаются с тем, что Иисус претерпел казнь в пятницу, они расходятся во мнениях относительно конкретного числа. По сведениям синоптических Евангелий (от Матфея, Марка и Луки), в четверг вечером Иисус вместе с учениками вкушал праздничную пасхальную трапезу. По еврейскому календарю четверг приходился на 14-е Нисана, тот самый день, когда положено было есть мясо пасхального агнца. На следующий день, в пятницу, 15-го Нисана, настал первый священный день иудейского праздника Песах. Сейчас невозможно понять, каким образом той священной ночью Иисуса могли арестовать и допрашивать перед всем синедрионом (который состоял из семидесяти одного гражданина Иудеи). Такое нарушение священного закона Иудеи его же защитниками представляется просто невозможным.

Альтернативное решение может быть найдено в гностическом Евангелии от Иоанна. Согласно ему, Тайная Вечеря не представляла собой собственно пасхальной трапезы, а Иисус был распят 14-го Нисана. В этом случае на столе не было предписанной мацы и ритуальных мясных блюд, поскольку даже в наши дни их можно найти лишь накануне Пасхи, в так называемый день приготовлений. Эта версия Иоанна представляется достаточно логичной, однако приводит к выводу о том, что Иисус не считал себя обязанным исполнять обычаи, предписанные законом Иудеи.

Сам выбор места проведения Тайной Вечери свидетельствовал о влиянии ессеев: «Он сказал им: вот, при входе вашем в город, встретится с вами человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним в дом, в который войдет он» (Лк. 22:10). Но в то время воду в Иерусалиме носили исключительно женщины. А это означает, что в доме, о котором говорит Спаситель, традиции соблюдались не слишком строго. Да и сама трапеза происходила вовсе не в соответствии в предписанными ритуалами, а в манере, свойственной ессеям. Из описания явствует, что за столом не ели жертвенного барашка; участники трапезы вкушали хлеб, подобно строгим вегетарианцам — ессеям. В апокрифическом евангелии эбонитов, отвечая на вопрос учеников, где им следует готовить пасхальное кушанье, Иисус говорит: «В эту Пасху Я не хочу есть с вами мясо!» (Епифаний 30, 20:4)

Здесь мы сталкиваемся с проблемой, которая вызывает у толкователей огромные затруднения и до сих пор не получила убедительного разрешения: как установить время Тайной Вечери? Однако, если учесть, что у ессеев был собственный календарь, по которому они отмечали праздники, то задача сразу оказывается вполне посильной (см.). Поскольку солнечный календарь позволил разделить год на 364 дня и 52 недели, то, в отличие от официальной версии летоисчисления, лишних дней не оставалось. Новый год праздновали весной, в среду. Соответственно, Пасха у ессеев всегда приходилась на среду, 14-го Нисана, и, следовательно, праздновалась за два дня до иудейской Пасхи. Следовательно, Иоанн справедливо называет 14-е Нисана днем распятия Христа: он соотносится с официальным календарем, согласно которому день распятия непосредственно предшествовал иудейской Пасхе. В целом события Страстей Господних занимают три дня и могут быть распределены вполне логично: во вторник вечером — Тайная Вечеря, арест в Гефсиманском саду, предварительный допрос у Анны, отречение Петра. В среду утром — начало судилища перед синедрионом на основе религиозного закона, опрос свидетелей первосвященником Каиафой. На ночь Иисуса заточают в тюрьму Каиафы, где он подвергается надругательствам. В четверг утром синедрион договаривается и объявляет свое решение; Иисуса отводят на допрос к Пилату, а затем его допрашивает Ирод Антипа. Ночь узник проводит в тюрьме римского гарнизона. В пятницу продолжается политический суд в присутствии Пилата; затем происходит бичевание, венчание терновым венцом, осуждение, а примерно в шесть часов — распятие.

После застолья, во время ареста Иисуса стражниками храма, происходит нечто странное: «Симон же Петр, имея меч, извлек его, и ударил первосвященническаго раба, и отсек ему правое ухо. Имя рабу было Малх. Но Иисус сказал Петру: вложи меч в ножны; неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?» (Ин. 18:10–11). Неизбежно возникает вопрос: каким образом у Петра оказался меч?

Синедрион выступал высшей инстанцией религиозного закона всех жителей Иудеи. До прихода римлян этот институт обладал также и политической властью. В состав Синедриона входили первосвященники, старейшины и книжники — всего семьдесят один участник. Возглавлял суд официальный первосвященник, Иосиф Каиафа. Среди старейшин ассамблеи на суде присутствовал Иосиф из Аримафеи, богатый и влиятельный землевладелец, который, как свидетельствует Лука, голосовал против решения убить Назарянина (Лк. 23:50–51). После детального перекрестного опроса свидетелей первосвященник Каиафа завершил расследование, задав решающий вопрос: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» (Мф. 26:63). Иисус ответил: «Ты сказал». Каиафа воспринял ответ как подтверждение. Тот, кто претендовал на Божественные почести, по иудейскому закону был богохульником и подлежал казни. Закон гласил, что осужденного должно забить камнями, а труп повесить на дерево. Казнь Иисуса происходила иначе потому, что незадолго до этого синедрион получил из Рима приказ не предавать никого смерти без согласия римского прокуратора и не принимать решение о казни нигде, кроме как в храме. Все суды должны были проходить исключительно в дневное время (между рассветом и закатом). Если же члены синедриона собирались ночью, то процедура считалась незаконной от начала и до конца. Евангелие от Луки указывает на то обстоятельство, что суд происходил именно днем (Лк. 22:66). И лишь на следующее утро, в четверг, суд собрался снова, чтобы объявить приговор: «Когда же настало утро; все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти. И, связавши Его, отвели, и предали Его Понтию Пилату, правителю» (Мф. 27:1–2).

Пилат с самого начала выступал против осуждения (Ин. 18:31). Он говорил, что не видит вины Иисуса, пытался уйти от решения вопроса и наконец, демонстративно умыл руки (Мф. 27:24). Попытка прокуратора передать сложное дело местному иудейскому правителю, Ироду Антипе, который как раз в это время оказался в Иерусалиме, не увенчалась успехом: Иисус не сказал тому ни слова и был послан обратно к прокуратору, который предоставил решать судьбу арестованного толпе (уже разожженной к этому времени Каиафой). Толпа потребовала предать Назарянина смертной казни.

Некоторые из противоречий, встречающихся в описаниях загадочных евангельских событий, могут быть разрешены чрезвычайно просто, если согласиться с утверждением, что Иисус принадлежал к «Новому Завету» ессеев и являлся «блюстителем обычаев» (см.). В таком случае становится ясно, почему он подвергся преследованиям ортодоксальных евреев и одновременно был судим политическим судом. Какими бы скудными ни оказались имеющиеся в нашем распоряжении источники, все изложенные здесь события, связанные с исторической фигурой Христа, могут получить убедительное объяснение.

Гораздо более сложными оказываются проблемы, связанные с воскресением и вознесением Христа. Доступные источники не объясняют, почему Иисуса объявили мертвым уже через несколько часов после распятия, хотя, в отличие от остальных распятых, ему не перебили ноги (этот ужасный метод применялся для сокращения мучений, которые в ином случае могли продолжаться до пяти дней). Потому-то Пилат так удивился, когда у него попросили тело: «Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его: давно ли умер?» (Мк. 15:44).

Самого процесса воскресения из мертвых никто не видел — во всяком случае, ни один человек не рассказал и не написал об этом. Так что все сообщения об этом знаменательном событии являются исключительно продуктом веры. Сам разговор о воскресении возник ретроспективно и оказался лишь интерпретацией произошедшего.[65]Вопрос можно поставить так: или мы верим в воскресение Христа, или нет. По прошествии двух тысячелетий события невозможно осветить с точки зрения историка, если… если бы не поистине удивительное свидетельство, которое позволило детально изучить события распятия, используя при этом новейшие методы, разработанные наукой. Это свидетельство — полотняный саван из могилы Иисуса.

«И как уже настал вечер, (потому что была пятница, то есть, день пред субботою,) Пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал царствия Божия, осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова. Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его: давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу. Он, купив плащаницу, и сняв Его, обвил плащаницею, и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба. Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали» (Мк. 15:42–47).

Другие Евангелия представляют дополнительную информацию о развитии событий. Матфей и Лука отмечают, что Иосиф был богат, Матфей и Иоанн сообщают, что человек этот был учеником Иисуса (Лука также говорит, что он ожидал наступления Царства Божия), а Иоанн добавляет, что ученичество Иосифа оставалось для окружающих тайной. Лука замечает, что Иосиф не согласился с другими членами синедриона и с действиями иудеев. Матфей, Лука и Иоанн подтверждают его просьбу к Пилату. Иоан и Матфей сообщают о получении тела Христа. Матфей и Лука говорят о льняной плащанице, в которую завернули тело Христа. От Матфея мы узнаем о том, что плащаница была чистой, а от Иоанна — о том, что существовали еще и другие полотняные покровы. И Лука, и Иоанн указывают на тот факт, что гробница была новой и пустовала. Матфей же добавляет, что склеп принадлежал Иосифу. Лука сообщает, что гробница была высечена в скале, а Матфей рассказывает, как Иосиф привалил ко входу большой камень.

Упоминаемый саван действительно сохранился до наших дней в г. Турине (Италия) и представляет собой оригинальный документ, запечатлевший для потомков один из самых волнующих моментов мировой истории, причем с поистине фотографической точностью.

Знаменитая Туринская плащаница имеет 4,36 м в длину и 1,1 м в ширину. На ней с удивительной четкостью отпечаталось тело мужчины. На одной половине савана отпечаталась спина, а на второй половина являет лицевую часть тела недавно распятого человека. На отпечатке нетрудно распознать голову, лицо, грудную клетку, руки и кисти рук, ноги и ступни жертвы. Цвет отпечатка, по большей части, ярко-коричневый, хотя местами переходит в серый. Можно также различить следы крови, которые выглядят бледно-красными.

При первом знакомстве взгляд сразу натыкается на две темные вертикальные полосы, тянущиеся к двум обширным пятнам в форме ромбов. Это прожженные места, которые впоследствии были зашиты более светлыми нитками. Их своеобразная форма объясняется тем фактом, что плащаница была сложена в сорок восемь слоев и помещена в серебряный саркофаг. В 1532 г. святыня едва не сгорела во время пожара в часовне замка Шамбери, во Франции. Когда от страшного жара серебряный контейнер начал с одной стороны плавиться, серебро оставило на ткани геометрические следы, которые пронизали сложенную ткань (см. иллюстрацию). Если отпечаток на саване действительно принадлежит самому Иисусу и если факт удастся неопровержимо доказать, то это не только окажется величайшей научной сенсацией огромного значения, но также послужит единственно приемлемым научным основанием для решения того вопроса, который и по сей день занимает множество умов: действительно ли Иисус восстал из мертвых?

Возраст плащаницы

Первым возражением может оказаться то, что текстиль вряд ли смог бы так хорошо сохраниться на протяжении двух тысячелетий. Однако существует немало более древних льняных тканей лучшей сохранности, чем Туринская плащаница. Хорошо сохранившиеся экземпляры можно увидеть в Национальном музее Египта в Каире, Египетском музее Турина, а также в отделах египтологии музеев Лондона, Парижа, Берлина и других городов мира. Возраст некоторых из экспонатов — 3500 и даже 5000 лет. Сухой климат Ближнего Востока очень благоприятен для длительного хранения тканей и свитков. Растительная субстанция содержит, главным образом, целлюлозу, отличающуюся повышенной стойкостью.

Слово «синдон», которое употребляется в синоптических Евангелиях, означает большую льняную ткань. Саван соткан из льна, нити которого переплетены по системе «три к одной», наподобие рыбной кости. Во времена Иисуса таким искусством ткачества обладали совсем немногие мастера, поскольку изготовление ткани требовало высокой степени владения профессией. Соответственно, саван должен был быть очень дорогим. Единственные образцы такого ткачества, произведенные в первом веке, происходят из римской провинции Сирия, к которой в то время относилась и Палестина. На Западе подобный тип тканей появился лишь в XIV в.

В 1973 г. профессор Раес, сотрудник университета бельгийского города Гент, внимательно изучил ткань под электронным микроскопом и обнаружил несколько нитей хлопка — культуры, которая во времена Иисуса еще не культивировалась на Ближнем Востоке. В Сирии и Месопотамии привезенный из Индии хлопок время от времени использовался в ткачестве, хотя перед этим его надо было прясть.

Сегодня существует простой способ определения возраста всех органических материалов. Он состоит в измерении количества радиоактивных изотопов и носит название «датирование радиоактивным углеродом». Все, что живет и дышит, поглощает из воздуха двуокись углерода, используя углерод в качестве собственного строительного материала. После того, как органическая жизнь прерывается, количество углерода постепенно сокращается; по прошествии 5730 лет остается лишь половина первоначального количества радиоактивного углерода. Измерение уровня изотопов углерода и расчет периода полураспада (т. е. времени исчезновения половины изотопов) позволяет нам определить возраст археологической находки с точностью до 10 %. Однако для проведения теста необходимо значительное количество материала, который полностью уничтожается в процессе горения. Нечего и говорить, что никто и никогда не осмелился бы уничтожить величайшую реликвию христианства во имя подобной экстравагантной цели. В любом случае, датирование радиоактивным углеродом предмета возрастом в 2000 лет может дать погрешность в 200 лет.

Метод швейцарского ботаника и криминалиста доктора Макса Фрая заключается в анализе пыльцы растений. Ученый добился потрясающих результатов. Доктор Фрай наложил липкую пленку на несколько небольших — от 10 до 20 см — участков плащаницы, в двенадцати различных точках. При сканировании под электронным микроскопом он с восторгом обнаружил на 1 кв. см ткани помимо пыли и нитей еще и от 1 до 4 зернышек растительной пыльцы.[66]Пыльца имеет размер от 0,0024 до 0,25 мм, а потому невооруженным глазом ее заметить практически невозможно. Однако крошечные зернышки окружены двойной оболочкой, химический состав которой полностью не определен и по сей день. Внешняя оболочка, во всяком случае, настолько крепка, что в определенных условиях пыльца может сохраняться целой и невредимой миллионы лет. Если вспомнить знакомую нам всем мелкую желтую пудру, то все это кажется поистине фантастическим, и, тем не менее, каждое растение обладает пыльцой отдельного, совершенно неповторимого вида, так что можно с легкостью определить, с какого именно вида она прилетела. В опубликованном в марте 1976 г. отчете об исследовании Макс Фрай заявил, что способен назвать 49 видов растений, пыльца которых заметна на плащанице. Многие из этих растений характерны для всех территорий, где за долгое время побывала реликвия, — например, ливанский кедр (cedrus libani). Сенсационная новость, однако, заключалась в том, что на плащанице были обнаружены 11 видов растений, не встречающихся в Европе, но являющихся галофитами Ближнего Востока. Галофиты — это растения, чувствующие себя комфортно лишь на землях с очень высоким содержанием соли, например, вокруг Мертвого моря. Среди них, в частности, оказались особые пустынные разновидности таких биологических видов, как тамариск и артемидия. Поскольку и по сей день историю плащаницы можно проследить лишь до XIV в., то некоторые исследователи считают, что ее соткали во Франции именно в это время. Начиная с этого периода, реликвия перемещалась лишь между Францией и Италией. Однако анализ пыльцы показал, что в Палестине ткань побывала еще до того, как попала в эти страны и вообще в Европу. В ходе исследования выяснилось, что обнаруженные на плащанице виды пыльцы находятся в довольно высокой концентрации именно в тех слоях ила на дне Галилейского моря, которые относятся ко времени жизни Иисуса.

Гранулы пыльцы еще восьми различных видов растений характерны для степей Малой Азии, а особенно для территорий вокруг города Эдесса (теперь это турецкий город Урфа). Сделав подобное открытие, доктор Фрай не смог в полной мере осознать его значимость.

Возможностью проследить историю плащаницы вплоть до ее истоков мы обязаны грандиозным исследованиям английского историка Яна Уилсона.[67] Располагая огромным количеством исторических свидетельств, он смог доказать, что плащаница представляет собой тот самый эдесский «портрет» Иисуса, свидетельства о котором поступали, начиная уже с I в. С VI в. он получил известность под названием «Мандилион». В целом же история Священной плащаницы оказывается едва ли не более захватывающей, чем хороший триллер. Поистине, порою факты оказываются удивительнее вымысла!

По свидетельству используемого назареями апокрифического Евангелия иудеев, Иисус, воскреснув, отдал известную плащаницу «прислужнику священников».[68] Можно предположить, что человек этот не был врагом Иисуса, а также не относился и к тем, кто незадолго до этого пытался его убить. Скорее всего, прислужник получил бесценный дар в качестве платы за какую-то услугу.

Примерно в 325 г. н. э. епископ Евсебий из Кесарии в своей книге «Historia Eccleiastica» написал о том, что царь Эдессы (Абгар V, Уккама, что означает «черный», который правил в 9–46 гг. н. э.) послал в Иерусалим гонца специально затем, чтобы тот пригласил Иисуса излечить его от хронической сыпи. Евсебий сообщает о существовании переписки между Иисусом и Абгаром; он смог ознакомиться с ней в архиве эдесских царей и даже перевел с древнего сирийского (т. е. арамейского) языка на греческий. Судя по письмам, Иисус не смог приехать сам, однако отправил носителя Благой Вести, т. е. одного из своих семидесяти учеников, о которых упоминает Евангелие от Луки (Лк. 10:1). Ученик этот носил греческое имя Фаддей (но это не апостол Фаддей), которое на арамейском звучало как Аддаи. Иисус послал его к Абгару, снабдив каким-то мистическим портретом. При помощи чудесной силы этого портрета царь мгновенно излечился, после чего стал приверженцем учения Христа.

В 1850 г. в египетской пустыне, в монастыре Вади эль-Натрон (в долине Натрон) было обнаружено несколько арамейских манускриптов, которые различными способами подтверждают историю царя Абгара. Все документы сходятся в том, что после удивительного события Аддаи /Фаддей прочитал в Эдессе проповедь, после которой большинство горожан вслед за своим царем обратились в «Новый Завет».

Поскольку погребальный саван в те дни считался «нечистым», нетрудно понять, почему о нем говорили как о «портрете».

В «Acta Thaddaei»[69] ткань носит название «тетрадиплон», что означает «сложенная вчетверо». Если полотнище длиной в четыре метра трижды сложить пополам, то громоздкий кусок ткани превратится в полуметровый сверток, на котором достаточно впечатляющим образом будет изображен портрет Иисуса. Если же «синдон» показывали именно таким способом, то его настоящий размер предположить было просто невозможно. Больше того, скорее всего, никто и не заинтересовался размером, поскольку отпечаток тела на нем значительно бледнее, чем отпечаток лица.

В 57 г. н. э. на трон в Эдессе взошел второй сын Абгара, Ману VI. Оставаясь приверженцем языческой веры, он безжалостно расправился с молодой христианской общиной Эдессы. Именно в это время портрет исчез, и некоторое время о нем не поступало никаких известий. Впоследствии судьбу плащаницы очень подробно описал неизвестный автор, работавший при дворе византийского императора Константина Порфирогенета. Созданная в 945 г. н. э. работа носит название «История эдесского портрета». Автор утверждает, что священная реликвия была спрятана в герметично закупоренной нише над западными воротами городской стены, где и хранилась вплоть до 540 г. н. э. Обнаружили ее во время ремонта стены (ремонт же потребовался в результате катастрофического наводнения, случившегося в 525 г. н. э.). На плащанице без всякого сомнения узнали тот самый портрет, который, согласно преданию, был привезен царю Абгару. В 544 г. н. э. епископ Евлалиос провозгласил, то найденный портрет представлял собой отпечаток, «акаиропоиетос», «нерукотворного свойства».[70]Вновь найденное изображение было помещено в «большой церкви» (соборе Хагия София), где бережно хранилось в запертом на замок серебряном сундучке. Именно в это время саван и получил название «Мандилион». Признание его святости и ценности ограничивало возможности демонстрации; реликвию вынимали из футляра лишь по самым крупным религиозным праздникам. Далее автор исторического свидетельства сообщает, что царь Абгар повелел перенести портрет на доску и покрыть его золотом, разумеется, оставив лицо открытым. Любопытно, что различные варианты портрета Христа вплоть до XIII в. представляют образ на прямоугольном основании, покрытом сетчатой тканью таким образом, что открытым остается лишь круглое пространство посредине, в котором и изображено лицо. Такие образы точно совпадают с форматом «сложенного вчетверо» савана. Больше того, истории искусства не известны случаи помещения изображения Иисуса в раму, по ширине превосходящую именно этот размер.

Фигура Иисуса в полный рост (фотография сделана Эрни в 1931 г. в Турине).

Иезуит Вернер Булст полагает, что термин «Мандилион» происходит от арабского слова «миндил», что означает «полотенце». Мне же представляется в равной степени справедливым связать его с санскритским словом «мандала», что в древнеиндийском означает «круг» и используется для описания мистической фигуры в круговом обрамлении. Мандалы использовались, главным образом, тибетскими буддистами и в символическом виде представляют религиозный опыт. Они символизируют определенные духовные и космические связи и используются в медитации как средство установления единства с Божественным. Корень «мандала» существует также и в греческом, и в латинском языках.

Начиная с VI в. и далее становятся весьма заметными изменения в иконографии образа Христа. До того, как плащаница снова стала доступной, Иисуса изображали, главным образом, как учителя истины, в духе древних философов или в виде пастуха. Существуют и идеализированные изображения безбородого, похожего на Аполлона, юноши. В этом случае молодость рассматривается как воплощение Божественного начала. Однако с того времени, как поклонение Мандилиону приобрело широкое распространение, все иконографические работы становятся удивительным образом похожими на отпечатавшееся на саване круглое изображение. Кажется, будто христиане чувствовали, что перед ними — истинный образ их Господа. С этого времени и далее Иисуса изображают исключительно анфас, с большими, широко открытыми глазами, разделенными пробором длинными волосами, разделенной надвое бородой и широким носом. Лицо выглядит зрелым и несет печать прожитых лет. Голова всегда изображена на фоне круга — нимба. Хотя оригинальных словесных описаний внешности Христа не существует, тем не менее, начиная с VI в., его изображали настолько часто, что каждый, кто знаком с христианской традицией, при первом же взгляде безо всякого сомнения узнает знакомый образ. Поэтому Уилсон имеет все основания утверждать, что пришедший из Эдессы образ, «Мандилион», представляет собой «оригинальный» портрет, и именно он стал основанием для всех более поздних изображений.

Иисус в образе юного Аполлона (начало III в.). В это время оригинальный «Мандилион» еще не был известен.

В 943 г. н. э. город Эдесса был осажден армией Византийской империи. В обмен на двести пленников и обещание не разрушать город враги потребовали отдать им «Мандилион». Ради спасения жизни людей жители согласились выполнить условие и получили от императора свой собственный город целым и невредимым, а к нему в придачу двенадцать тысяч серебряных монет. По свидетельству современных источников, горожане дважды пытались вместо оригинала подсунуть неприятелям копию реликвии. Но подлог заметил епископ Авраамий из соседнего города Самосата: именно ему император Роман приказал доставить плащаницу в Константинополь.

Значительное количество свидетельств подтверждает, что в 944 г. н. э. реликвия, наконец, прибыла в Константинополь; жители встретили ее с огромным энтузиазмом, и в течение последующих двух с половиной веков она находилась в часовне Фарос.

В 1203 г. н. э. французский крестоносец Робер де Клари писал, что видел плащаницу в константинопольской церкви святой Марии: «…синдон, в который был завернут Наш Господь, выставлялся каждую пятницу лицевой стороной, с тем, чтобы образ Господа Нашего был ясно виден».[71] Судя по всему, в то время полотно выставлялось напоказ целиком; это доказывает, что «Мандилион» и «синдон» — это одно и то же.

В апреле 1204 г. наводнившие Константинополь крестоносцы разграбили богатейший город, разрушив буквально все, что попадало под руку. Они крушили и грабили все ценности, причем не останавливались даже перед христианскими сокровищами и священными реликвиями. В сумятице событий плащаница исчезла и появилась лишь через 150 лет во Франции, в качестве собственности семьи де Шарни. Именно ее члены впервые показали святыню жителям Европы. В Риме, Генуе и Париже были выставлены различные «Мандилионы». Впрочем, ни один из них не претендовал на оригинальность; все представляли собой выполненные художниками копии. Так называемый Покров Вероники как раз и является одним из таких воспроизведений, а название его, скорее всего, произошло от выражения «Vera-Icon», что означает «истинная картина». Именно так определяли сам «Мандилион».

Лицо Иисуса (фотография сделана Эрни в 1931 г. в Турине)

В XIII в. начал распространяться слух, будто бы члены ордена Рыцарей храма (тамплиеры), которые принимали участие в финансировании IV крестового похода, на своих тайных встречах поклонялись какому-то таинственному «идолу».

Подобное идолопоклонство считалось в высшей степени богохульственным, и в 1307 г. король Франции Филипп Красивый воспользовался поводом и уничтожил Рыцарей Храма, обвинив их в ереси. Различные современные свидетельства и протоколы судов инквизиции подтверждают, что «идолом» тамплиеров считалось изображение «на пластине» «очень бледной и бесцветной» головы мужчины в натуральную величину. «Как и сами Рыцари Храма, он имел разделенную надвое бороду». В этом изображении тамплиеры усматривали «истинный лик Бога».

В некоторых из молитвенных помещений тамплиеров хранились копии образа. Одна их подобных копий была обнаружена в 1951 г. в Англии, в поместье Темплкомб графства Сомерсет. Картина в малейших деталях повторяет сам «Мандилион».

В марте 1314 г. в Париже были сожжены два последних знатных рыцаря ордена; инквизиция не вняла их мольбам, протестам и заверениям в верности христианскому учению. Одним из сожженных был Великий магистр ордена Жак де Молей, другим — магистр Нормандии Жофре де Шарни! Однако, несмотря на упорные поиски, преследователям так и не удалось обнаружить реликвию, тот самый «идол» тамплиеров.

Несколько лет спустя плащаница появилась вновь, на сей раз в качестве собственности Жофре де Шарни, которого специалисты по генеалогии считают внучатым племянником сожженного тамплиера, полного тезки. Все сказанное объясняет, почему члены семейства де Шарни не могли (или не желали) открыть, каким именно образом они стали обладателями реликвии. Два епископа Труа, Анри де Пуатье и Пьер д’Арси, на заседании церковной коллегии обвинили семейство в подлоге. Хотя оба епископа ни разу не видели плащаницу собственными глазами, они всеми силами препятствовали ее показу. После многих интриг и опасностей Маргарите де Шарни наконец удалось вывезти драгоценность за пределы Франции. Она завещала ее набожному герцогу Луи Савойскому и получила за «доблестную службу» щедрое вознаграждение. Герцог заплатил пятьдесят золотых франков.

В 1502 г. плащаница была выставлена в часовне замка Шамбери, где в 1532 г. едва не сгорела в страшном пожаре. Следы этого испытания ясно заметны на ткани. В 1578 г. реликвия наконец попала в Турин, где ей и предстояло остаться во владении дома герцогов Савойских.

Научный анализ плащаницы

По случаю пятидесятой годовщины независимости Италии, которую праздновали в 1898 г., плащаница была снова выставлена на всеобщее обозрение. Именно тогда, впервые в истории, ее сфотографировал самодеятельный фотограф Секондо Пиа. После нескольких неудачных попыток ему все-таки удалось запечатлеть святыню. Проявив пластины в фотолаборатории, он совершил сенсационное открытие: негативы показывали естественный образ Христа — именно таким он должен был выглядеть в жизни. Та внешность, которая знакома нам в качестве портрета Иисуса на Туринской плащанице, может быть создана только при контрастном изменении света и тени (хотя, конечно, пятна крови несколько сбивают с толку, проявляясь на негативе как светлые пятна). Этот факт сам по себе показывает, что отпечаток не мог быть нарисован даже искусным художником. Создать столь совершенное отражение от руки невозможно даже с использованием доступных в наши дни новейших технологий. Сделанный Пиа негатив явился отправной точкой современных споров об оригинальности савана. В 1931 г. Джузеппе Энри снова сфотографировал реликвию; снимки подтвердили полное отсутствие признаков работы художников. Новые, более качественные фотографии позволили сделать несколько совершенно новых наблюдений:

1. Тело, изображенное на фотографии, полностью обнажено. Согласно римскому закону, преступников судили и казнили именно в таком виде. В то же время, художественное изображение нагого Иисуса во все времена явилось бы непростительным святотатством.

2. Совершенно очевидно, что изображенный был распят на кресте; причем прибит гвоздями, а не привязан кожаными ремнями, что также являлось распространенной практикой. Поскольку распятия совершались часто, само по себе это обстоятельство вовсе не доказывает, что тело принадлежало именно Иисусу. Но в то же время, поскольку первый христианский римский император, Константин, отменил столь бесчеловечный способ казни, плащаница должна была появиться до 330 г. н. э.

3. Борода и прическа изображенного человека были распространены в единственной провинции Римской империи — в Палестине. Больше того, они указывают на принадлежность жертвы к секте назареев и, шире, к сообществу ессеев.

4. Плащаница несет яркие свидетельства шести основных Крестных мук, описанных в Евангелиях. Во-первых, специалисты-медики подтверждают наличие значительной опухоли под правым глазом и другие раны на лице, которые нанесли солдаты.

5. Во-вторых, по всей спине различимы небольшие, но заметные шрамы в форме гантелей. Некоторые из них заходят и на грудь, и на живот. Всего можно насчитать свыше девяноста таких ран, так что по ним не только можно определить, сколько именно ударов было нанесено во время бичевания, но и убедиться в использовании римского «флагрума». Этот особый тип плети состоял из трех кожаных полос, соединенных на концах парами небольших свинцовых или кожаных шариков.

6. Свидетельство третьей Крестной муки заключается в том, что раны от плетей на плечах явно были растерзаны каким-то тяжелым предметом. Это означает, что идущий на распятие человек действительно нес на спине горизонтальную перекладину креста.

7. Четвертая Крестная мука проявляется в неровных кровавых полосах на лбу и затылке, что свидетельствует о венчании терновым венцом. Однако венок этот был не круглым, как его изображали большинство христианских художников, а, скорее всего, имел форму закрывающего всю голову капюшона, наподобие восточных головных уборов. Любой из фальсификаторов, разумеется, просто-напросто скопировал бы обычный венок из терновника.

8. Пятая из Крестных мук, а именно, прибивание к кресту гвоздями, проявляется в кровавых потеках на руках и ногах. То направление, куда текло наибольшее количество крови, показывает, что руки были раскинуты под углом примерно от 55 до 65 градусов. Одно из наиболее удивительных открытий, которое позволила делать плащаница, заключается в том, что гвозди были вбиты в запястья, а не в кисти рук, как обычно изображают художники в посвященных распятию произведениях. Эксперименты, проведенные французским хирургом Барде, показывают, что руки, пробитые в ладонях, не выдержали бы, не порвавшись, тела весом более 80 кг, поскольку кости пальцев находят свое продолжение в ладонях. Кто из фальсификаторов мог бы об этом знать?

9. Шестая из известных Крестных мук заметна в ране величиной в 4,5 см, расположенной в правом боку тела, между пятым и шестым ребрами. Судя по всему, из раны вытекло немало крови, что соответствует рассказам Евангелия от Иоанна о копье, которым пронзили Иисуса, и начавшемся сразу после этого сильном кровотечении.

10. Ни на бедрах, ни на голенях не заметно признаков ран, а это означает, что ноги казненного не были перебиты.

Перечисленные признаки показывают, что жертва распятия не была вполне обычной, и обращались с ней не так, как с остальными.

Те различные характеристики и свидетельства, которые полностью совпадают с евангельскими рассказами о распятье, просто не могут относиться к другому человеку! Иезуит и историк Герберт Тарстон, который поначалу считал плащаницу подделкой, пишет: «Если это и не отпечаток Христа, то копия с отпечатка. Черты, в комплексе, не могут принадлежать никому другому».[72]

И все же более детальное исследование, с использованием современных научных приборов, стало возможным лишь после создания комиссии по научному изучению реликвии. В 1969 г. кардинал Турина Пеллегрино выбрал нескольких специалистов различных отраслей науки, а также ряд авторитетных духовных лиц, которым предстояло заняться систематическим изучением исторической ценности. Изначально в группу входили лишь одиннадцать специалистов. Однако в последующие годы совершенные комиссией открытия оказались столь впечатляющими, что к делу подключились целые институты, университеты и даже Национальное агентство США по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА)!

Вплоть до 1969 г. все исследования проводились исключительно на основании сделанных с плащаницы фотоснимков. В 1969 г. ученым впервые на два дня был предоставлен сам объект. Удивительно, но и состав комиссии, и поставленная перед ней задача хранились в строжайшем секрете. Лишь в 1976 г. общественности стали известны имена членов. Первые эксперименты не дали впечатляющих результатов. Было сделано несколько цветных фотографий; отдельные фрагменты холста подверглись анализу под микроскопом, как в обычном, так и в ультрафиолетовом свете. Заключительный отчет рекомендовал провести комплексное научное исследование на основе небольших оригинальных фрагментов ткани.

Король Италии Умберто II Савойский, в то время находящийся в изгнании законный владелец сокровища, согласился с мнением экспертов. В 1973 г. плащаницу изучали и проверяли, как и планировалось, в течение трех дней, после чего она была представлена в прямой телевизионной трансляции; святыню увидели более миллиона верующих, к которым обратился с речью папа Павел VI.

За несколько лет до этого некий немецкий синдонолог (специалист по плащанице!) привлек внимание к собственной персоне, опубликовав ряд впечатляющих статей, в которых заявлял, что саван неопровержимо доказывает: ко времени снятия с креста Иисус не мог быть мертвым. Ханс Набер (он же — Курт Берна, он же — Джон Ребан) во всеуслышанье заявил всему миру, что мертвое тело не могло бы так кровоточить, как это происходило с телом, укутанным в Туринскую плащаницу.[73] Кроме того, Набер сообщал, что в 1947 г. Иисус явился ему в видении и уполномочил известить человечество о том, что распятый только казался мертвым, а на самом деле находился в своего рода коме, из которой вышел ровно через три дня. Публикация результатов тех исследований, о которых говорилось выше, равно как и фотографий, позволили Наберу доказать свои теории, а ряд экспертов даже были готовы согласиться с его утверждениями. Разумеется, официальные представители догматических церковных доктрин не приняли подобный тезис.

Теолог-фундаменталист профессор Вернер Булст назвал заявления Набера «чистой фантазией». Автора обвинили в некомпетентности, а также в недостатке образования и «научного обучения».[74] Однако, поскольку Набер имел широкий доступ к вниманию общественности, игнорировать его выступления в надежде, что все как-нибудь «рассосется» само собой, было невозможно. Даже Ватикан сознавал необходимость научного объяснения и опровержения. Набер оказался объектом угроз и столь опасной недоброжелательности, что травля привела его к полному физическому, психологическому и финансовому краху.

Однако после опубликования в 1973 г. результатов последних исследований сомнения Набера распространились в кругах общественности. В современной, хорошо оборудованной лаборатории вовсе не трудно провести анализ, позволяющий определить присутствие даже малейшего количества крови. Самым обычным методом является так называемая «реакция на перекись водорода». Суть ее заключается в том, что даже малейшие следы красных кровяных телец, гемоглобина, освобождают из перекиси водорода кислород, который, в свою очередь, заставляет окисляться химическое вещество бензидин; оно при этом приобретает голубую окраску. Гемоглобин и продукт его разложения, гем, представляют собой вполне устойчивые молекулы, которые способны активно вступать в реакцию на протяжении многих столетий. Из различных участков ткани аккуратно вынули несколько окрашенных кровью нитей и отправили их на экспертизу в две независимые итальянские лаборатории. Результат оказался шагом назад: все тесты дали отрицательные результаты. Очевидно, похожие на кровь пятна вовсе не были кровью. Следов крови на ступнях Иисуса вполне хватило бы, чтобы доказать, что она текла после того, как распятого сняли с креста, и это полностью подтвердило бы теории Набера. Естественно, казалось куда менее проблематичным признать плащаницу делом рук талантливого и изобретательного фальсификатора, чем допустить, что к моменту снятия с креста Иисус все еще был жив.

После публикации в 1976 г. доклада комиссии новость о «подделке» распространилась по всему миру, словно огонь на ветру. Однако не был опубликован тот факт, что вещество, которое могло бы использоваться в подобной фальсификации, найти не сумели. Осведомленные лица умолчали также и о том, что гем, устойчивый при обычных условиях, теряет свою стабильность в условиях высокой температуры. Именно это и произошло во время пожара 1532 г. в замке, где хранящаяся в серебряном саркофаге плащаница подверглась именно такому воздействию. При сильном нагревании гем разлагается и становится практически неуловимым.

Вопрос реальности кровяных пятен получил удовлетворительный ответ лишь через несколько лет после экспериментов 1973 г. К 1978 г. плащаница находилась в Турине уже ровно четыреста лет, и в рамках празднования ее снова представили публике. В период с 28 августа по 8 октября самую ценную реликвию христианства, несущую истинный портрет Христа, увидели более трех миллионов пилигримов. Затем, вечером последнего дня ткань была вынута из прозрачной пуленепробиваемой витрины и помещена на специальный передвижной стол. В комнате дворца Палаццо Реале, примыкающего к собору, две группы самых авторитетных ученых дожидались возможности начать научные исследования продолжительностью в две недели. В одну из этих групп входили преимущественно европейские исследователи: туринский специалист по микроскопии Джованни Риги; патологоанатом из Милана Байма Боллоне; физик Луиджи Гонелла, также из Турина, и криминалист Макс Фрай из Цюриха. Вторую группу составляли 25 американских специалистов в области фотографии, спектроскопии, радиографии, компьютерных технологий, органической химии и физики. Вооружены они были целым арсеналом самых изощренных современных приборов и инструментов, причем некоторые новейшие аппараты были созданы специально для анализа христианской святыни.

В последующие дни было произведено огромное количество фотонегативов, фотографий специальных типов, иллюстраций и таблиц различного рода данных. Вся полученная информация должным образом подробно обрабатывалась компьютерными центрами Америки. Окончательные данные не получены и по сей день. Начиная с 1980 г. различные научные учреждения опубликовали несколько промежуточных отчетов; большая их часть появилась в научных журналах.[75]Впервые в истории плащаницу разделили на шестьдесят участков — для того, чтобы произвести тщательный спектральный и фотометрический анализ. Каждый из участков был подробнейшим образом сфотографирован, причем с применением разнообразных фильтров. Негативы послужили основанием для целого ряда оптических экспериментов. В фотолаборатории НАСА тональные (темное-светлое) показатели фотографий были преобразованы в цифровой формат (то есть, иначе говоря, переведены на язык компьютеров).

Это позволило добиться высокой четкости и ясности изображения. Невидимые глазу мелкие детали теперь уже стали хорошо различимы. Метод позволил даже реконструировать очертания тела на отпечатке в полный рост и в трех измерениях. В случае подделки этот прием не сработал бы. Здесь же он позволил установить действительный рост и вес тела: оказалось, что Иисус имел рост 1 м 80 см, а вес — 79 кг.

При помощи тональных оттенков стало возможно в каждой из точек рассчитать расстояние между телом и саваном. В местах непосредственного соприкосновения отпечатки оказались темнее, и, соответственно, чем больше было расстояние, тем светлее отпечатки (отсюда и эффект «негатива»). На основе этого факта исследователи пришли к выводу, что между образом на саване и расстояниями от ткани до тела существует прямая связь. Следовательно, отпечаток появился в результате контакта с телом. Это подтвердило более ранние гипотезы о появлении изображения. Исследования волокон ткани при помощи электронного микроскопа показали, что образ создали не какие-то определенные частицы или субстанции, которые можно было бы обнаружить; поверхность волокон савана сама собой потемнела в тех местах, где проявился образ.

Одним из проведенных экспериментов стал радиофлуоресцентный спектральный анализ, и именно он доказал истинность пятен крови. В рамках этого теста часть ткани на короткое время подвергли сильному рентгеновскому облучению, после чего она начала сама излучать радиацию и флуоресцировать. Поскольку при воздействии определенной энергии флуоресцентными свойствами обладает каждая из молекул, при помощи флуоресцентного спектра можно определить структуру материала. Пятна показали присутствие очень значительного количества железа, которое представляет собой характерный компонент крови.

Содержание железа, впрочем, оказалось вполне достаточным фактором для того, чтобы американский химик доктор Уолтер Мак’Крон на ежегодном собрании Американской ассоциации развития науки в присутствии прессы заявил, что Туринская плащаница не может быть оригинальной. Доктор Мак’Крон утверждал, что содержание железа в пятнах указывало на применение краски, содержащей окиси железа. И это несмотря на тот факт, что подобные краски начали использоваться только в XIV в. н. э. Сам же химик даже никогда и не видел того предмета, о котором говорил! Подобный поспешный вывод получил опровержение в результате другого эксперимента, в ходе которого участки ткани были обработаны гидразином и парами муравьиной кислоты, а затем освещены ультрафиолетовыми лучами. В этих условиях молекулы порфирина приобретают ярко-красный цвет. Порфирин вырабатывается на стадии получения гема и является неоспоримым показателем присутствия крови, причем даже в том случае, если сам гем оказался уничтоженным высокими температурами. В дальнейшем применение метода фотографии посредством ультрафиолетового излучения показало наличие на ткани следов ожогов двух типов. В 1532 г. плащаница тлела во время пожара, случившегося в дворцовой часовне замка Шамбери, где к ней поступало малое количество кислорода. Красное излучение некоторых подпалин подтвердило тление в закрытом серебряном саркофаге, в котором, как свидетельствует история, хранилось сокровище. Другие же подпалины показывают флуоресценцию другого цвета и свидетельствуют об ином горении, на этот раз в открытом огне (на основе этого свидетельства «радиоактивная гипотеза» Мак’Крона может быть с легкостью отвергнута).

Многие синдонологи считают, что образ на плащанице проявился в результате сверхъестественной радиации. Согласно этой теории тело Христа в момент воскресения должно было производить какую-то необычайно интенсивную энергию, которая и «выжгла» на полотне изображение тела. Поскольку контуры тела не флуоресцируют, теория теплового излучения не представляется основательной. Больше того, радиация высокой энергии любого типа прошла бы непосредственно сквозь тонкую ткань. Но образ заметен лишь на поверхности волокон. Как же он мог появиться?

Для ответа на этот вопрос с момента открытия фотографом Секондо Пиа феномена негатива-позитива (1898 г.) было выдвинуто значительное число впечатляющих фантастических и в разной степени спекулятивных гипотез. Однако опыты выявили совершенно простой, логичный и естественный способ получения изображения. Результаты экспериментов американских экспертов показали, что причина различной степени яркости коричневого цвета заключается в изменении химической структуры содержащейся в ткани целлюлозы. В лабораторных условиях оказалось возможно вызвать подобные изменения цвета, разлагая целлюлозу при помощи различных окислителей. Со временем результаты окисления проявляются все сильнее.

Еще в 1924 г. французский биолог профессор Поль Виньон с большим успехом провел эксперимент в рамках так называемой «вапорографической теории». Виньон смог доказать, что покрытое потом тело, завернутое в ткань, пропитанную смесью масла и мази алоэ, окрашивает покров в тот самый цвет сепии, который имеет изображение на плащанице. Это происходит из-за разложения химических соединений пота и образования паров аммония, вызывающих окисление целлюлозы. Интенсивность окраски находится в прямой зависимости от степени соприкосновения ткани с телом — чем прочнее контакт, тем темнее цвет, и наоборот, чем больше расстояние, тем светлее окраска. Этим явлением объясняется и тот факт, что отпечаток напоминает фотонегатив. Виньон объяснил, что образ на ткани непосредственно вызван парами аммония, которые освобождаются в процессе испарения из тела мочевой кислоты и компонентов серы. С ними вступают в реакцию растворы алоэ и мирта, которыми пропитана ткань. В результате взаимодействия образуется карбонат аммония, пары которого в условиях влажности (между кожей и тканью) окрашивают волокна. Степень окраски непосредственно зависит от степени контакта тела с покровом. Более темная окраска пятен крови явилась результатом сильной химической реакции. Евангелие от Иоанна рассказывает о том, что при подготовке к погребению использовалось большое количество алоэ: «После сего Иосиф из Аримафеи, (ученик Иисуса, но тайный из страха от Иудеев) просил Пилата, чтобы снять тело Иисуса; и Пилат позволил. Он пошел, и снял тело Иисуса. Пришел также и Никодим, (приходивший прежде к Иисусу ночью) и принес состав из смирны и алоя, литр около ста. Итак они взяли тело Иисуса, и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи» (Ин. 19:38–40).

Эксперименты Виньона, хотя и представляются убедительными, в 1933 г., сразу после опубликования, подверглись суровой критике. Говорилось, что необходимые для испарений и протекания химической реакции соли и тепло не могли в достаточной степени присутствовать в мертвом теле. И все же было установлено, что смесь алоэ и мирта в условиях влажности действительно могла создать устойчивое изображение тела. Эксперименты показали, что для реакции вполне достаточно короткого времени в 45 секунд. За это время появляется слабый отпечаток, который на фотографическом негативе может выглядеть как позитивный участок.

Установив вапорографическое происхождение отпечатка, можно было бы прекратить все дальнейшие поиски и сомнения. Однако чиновники от церкви отвергают теорию по трем пунктам:

1. В соответствии со строгими законодательными установками иудейского похоронного ритуала до того, как умастить тело, его необходимо вымыть и очистить. В результате этой процедуры пятна крови оказались бы невозможными.

2. Если бы тело было плотно завернуто в саван, как это предписано правилами, то отпечаток оказался бы не точным, а искаженным в результате появившихся складок, заломов и перетяжек ткани. Этот аргумент можно сразу отвергнуть, поскольку пропитанная ткань становится достаточно плотной и жесткой и не может точно совпасть с рельефом тела; она будет соприкасаться с ним лишь на наиболее выделяющихся участках.

3. Третье возражение против теории Виньона оказалось решающим: мертвое тело никогда не потеет и не излучает тепло. Теория профессора Виньона, плод усилий продолжительностью в 46 лет, была отвергнута именно на основании этого возражения. Действительно, трупы не потеют. Но дело в том, что если Иисус оставался живым, то жар израненного тела заставил бы его потеть куда сильнее, чем обычно!

Он не умер на кресте!

По свидетельству древних источников, официальный римский смертный приговор звучал таким образом: «ibis ad crucem» — «ты взойдешь на крест». Распятие представляло собой самый унизительный и жестокий путь к смерти. Граждан Рима никогда не приговаривали к этой форме наказания, однако в странах, оккупированных римлянами, распятие представляло собой весьма распространенное средство поддержания покорности и спокойствия среди возмущенных иностранным порабощением народов. Иудеи не были знакомы с распятием; законными видами казни они признавали избиение камнями, сожжение, обезглавливание и удушенье. Однако по закону Моисея мертвый богохульник мог быть повешен на дерево, «ибо проклят перед Богом (всякий) повешенный (на дереве)» (Второзаконие 21:23). То, что казнь никак не могла произойти в шабат, волне очевидно. Шабат же начинался вечером предыдущего дня, когда и произошло распятие.

Римляне привыкли, насколько возможно, терпеть религиозные традиции и обычаи иудеев и старались считаться с ними, чтобы избежать волнений, а потому казнь происходила второпях: необходимо было закончить все дела до захода солнца. Распятие представляло собой мучительную, страшно болезненную и долгую процедуру. В конце концов, целью ее было не только казнить конкретного преступника, но и устрашить всех других непокорных и подстрекателей.

Если вес тела удерживался на кресте исключительно запястьями, то смерть наступала через пять-шесть часов, главным образом, в результате постепенного удушья, а не от потери крови. Дыхание в подобном положении оказывается настолько затрудненным, что человек погибает просто от нехватки кислорода. Для предотвращения подобной «быстрой» смерти к вертикальному столбу на уровне ног прибивали небольшую горизонтальную полоску, с тем, чтобы осужденный мог опираться на нее до тех пор, пока силы полностью его не оставят. Раны от гвоздей на ступнях образа плащаницы свидетельствуют, что перекладины не было, однако и самих гвоздей было достаточно, чтобы распятый не умер от асфиксии. В греческом ортодоксальном искусстве всегда присутствует перекладина. Иногда сооружалось даже «сиденье» — сзади помещали небольшой деревянный брусок, который мог несколько облегчить мучения, однако неизбежно их продлевал. Сенека, придворный философ императора Нерона, писал в письме: «Приговоренные к подобной смерти теряли жизнь капля за каплей» (Эпистолы 101:14).

Согласно Евангелиям, Иисуса прибили к кресту «в шестой час», то есть в двенадцать, а умер он «в девятый час», то есть в три пополудни. В сумерках (Евангелие от Луки сообщает, что наступление шабата было отмечено восходом тройной звезды), то есть, самое раннее, в шесть вечера тело сняли с креста, посчитав распятого мертвым. Если евангельский рассказ правдив, то Иисус оставался «мертвым», по крайней мере, три часа.

По обычаю на крест прибивали табличку с именем осужденного и описанием его преступления — в назидание всем остальным. По преданию, надпись на кресте Иисуса гласила на латинском, греческом и арамейском языках: «Иисус Назарей, царь иудейский». В посвященных распятию художественных произведениях надпись обычно содержит лишь сокращение латинской фразы «Iesus, Nazarenus, Rex Iudaeorum» — INRI. Ясно, что одно из обвинений против Христа заключалось в том, что он был назареем!

Наступление смерти после трех часов распятия на кресте кажется тем более невероятным, что назареи, в отличие от ессеев, не были аскетами. (См.: Мф. 11: 19: «Пришел Сын человеческий, ест и пьет; и говорят: вот, человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам. И оправдана премудрость чадами ея»). Учитывая, что вес тела Иисуса составлял 79 кг, его вряд ли можно назвать изможденным, худым и слабым человеком.

Смерть тех товарищей по несчастью, которые были распяты вместе с Иисусом, ярко описана в Евангелии от Иоанна: «Но как тогда была пятница; то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, (ибо та суббота была день великий) просили Пилата, чтобы перебить у них голени, и снять их. Итак пришли воины, и у перваго перебили голени и у другаго, распятаго с Ним» (Ин. 19:31–32). Текст подразумевает, что два «вора» через несколько часов должны были умереть от удушья, поскольку из-за сломанных ног уже не смогли бы поддерживать вес тела. «Но, пришедши к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней» (Ин. 19:33).

Причина ранней кончины Иисуса изложена Иоанном несколько раньше: «Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив укусом губку, и наложив на иссоп, поднесли к устам Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух» (Ин. 19:29–30).

Возникает вопрос, повинен ли уксус в том, что Иисус «немедленно предал дух». Если это не так, чем именно тогда могла быть эта жидкость? Дело в том, что уксус обладает таким же временно стимулирующим свойством, как и нюхательная соль, и его даже использовали, чтобы приводить в чувство рабов на галерах. Раненым же предлагали уксус с целью пополнения энергии. Однако Иисус реагирует совершенно противоположным образом: как только он вдохнул испарения или попробовал жидкость на вкус, он произносит свои последние слова и испускает дух. С точки зрения физиологии реакция кажется необъяснимой.

Еврейский обычай рекомендует давать приговоренному к смерти вино с миром или ладаном, чтобы легким наркотическим эффектом облегчить страдания. В иудейском Талмуде есть такой отрывок: «Тому, кто должен быть казнен, давали в чашке с вином немного ладана, чтобы мог лишиться сознания» (Сан. 43а). Римские солдаты не только терпимо относились к наркотически напиткам, но один из них явно дал такой напиток и Иисусу (см. Мф. 27:48, Мк. 15:36, Лк. 23:36, Ин. 19:29). Однако все Евангелия сходятся в том, что распятому предложили не вино, а именно уксус. Напиток представлял собой какое-то снадобье, на вкус кислое, как уксус: латинское слово для обозначения уксуса — «acetum». Оно происходит от «acidus», что означает «кислый» и «acere» — «быть кислым».

Существует, впрочем, еще один возможный подход. Персидский культ Митраса включал в себя обряд, называемый «жертва Хаома» — очень похожий на христианское «Святое причастие». Профессор Сейдель по этому поводу пишет следующее: «Ритуал „жертвы Хаома“ был схож с обычными персидскими ритуалами жертвоприношения мертвым. Верующим предлагали маленькие круглые хлебцы, размером с большую монету, которые нужно было съесть, запив ритуальным напитком хаома. Изначально этот напиток представлял собой сок, выжатый из растения asclepias acida, которым ведические арийцы спрыскивали жертвенный огонь. Он считался символом божественной жизни, напитком богов, напитком бессмертия…».[76] Индийский священный напиток сома позволяет тому, кто его принимает, на несколько дней словно уходить из жизни, а затем «воскресать» в приподнятом, радостном настроении, которое может продолжаться несколько дней. В подобном состоянии религиозного экстаза способно проявляться высшее сознание, выражающее заново обретенные силы прозрения. Для приготовления напитка сома использовались asclepias acida и, возможно, конопля (cannabis indica) и некоторые другие травы подобного свойства (то есть, рецепт напоминает известный рецепт напитка Заратустры). В катакомбах Рима, на погребениях первых христиан, встречается изображение обладающего магической силой индийского растения. Растение это — Asclepias acida, приносящее продолговатые плоды. В Европе его встретить невозможно.

Европейская разновидность Asclepias acida называется цинанхум лекарственный, по-латыни, Vincetoxicum hirundinaria; hirundinaria означает «цинанхум», a Vincetoxicum — побеждать яд (латинское vince — «побеждай», в повелительном наклонении, а греческое toxicum — яд, отрава). Таким образом, по-латыни растение называется «противоядие». Разумеется, для того, чтобы использовать его правильно, необходимо точно знать, как именно следует готовить снадобье. Ессеи славились своим умением врачевать. Слишком сильная доза лекарства могла бы оказаться ядовитой и поставить жизнь Иисуса под угрозу. Греческий врач и фармацевт Диоскур в книге «Materia Medica» называл цинанхум «душителем собак» и указывал, что его листья, в сочетании с мясом, способны даже убивать собак, волков и лис (Materia Medica 4, 80). Но в то же время, яд может быть использован в качестве противоядия от укусов ядовитых животных (Materia Medica 3, 92). В написанном в 1563 г. ботаническом справочнике (Mattioli стр. 337) читаем: «Это прекрасный корень против всех отрав, превосходного качества и действия. Поэтому он и называется по-латински Vincetoxicum, то есть, победитель всех ядов. Он используется даже против чумы. Принимается вместе с вином; и после этого человек активно потеет».

Ценанхум/сома/ целандин (Asclepja асida)

Типичные симптомы отравления — сильнейший пот и сухость во рту («…жажду», Ин. 19:28). В Швейцарии ценанхум называют «травой учителя» (Зерматт, Валлис), а в Австрии — «еврейской травой» или «травой белого креста» (Линц, Тироль). Возможно, во всех этих названиях сквозит древняя память о чудесной роли растения.

Подобное магическое снадобье, способное ввергать людей в каталептическое состояние, напоминающее смерть, вовсе не является чем-то неслыханным, и не раз описывалось в литературных источниках. Самый известный пример — история Ромео и Джульетты. То, что выглядит смертью, на самом деле является коматозным состоянием, напоминающим глубокий сон, в котором не заметны никакие проявления жизни — дыхание, сердцебиение и пульс.

Гипотеза о том, что Иисус только казался мертвым, когда «предал дух» на кресте, выдвигалась довольно часто, но не имеет доказательств более определенных, чем воскресение Христа. Павел мог воспользоваться смертью на кресте для создания своей языческой доктрины жертвенного искупления, которая обещала спасение человечества путем жертвенной смерти и кровопролития. Иисус якобы пошел на добровольную жертву. Но в этом контексте оказывается совершенно необъяснимым неоднократно упоминаемый в Евангелиях страх Иисуса перед смертью! В ожидании предстоящих событий Иисус молится в Гефсиманском саду: «И говорил: Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк. 14:36. Мф. 26:39, Лк. 22:42). «И находясь в борении, прилежнее молился; и был пот Его, как капли крови, падающия на землю» (Лк. 22:44). Жертва, готовая к смерти, должна была бы принять судьбу с философским спокойствием. Однако последняя мольба Иисуса, «Бог Мой! Зачем Ты покинул Меня?», показывает, что распятие вряд ли стало исполнением его желаний. На самом деле Иисус вовсе не был настолько покинутым, как может показаться из его собственных слов (это доказывают последующие события). Три синоптических Евангелия утверждают, что перед тем, как предать дух, Иисус громко вскрикнул. Однако громкий крик оказался бы невозможным в состоянии полного изнеможения или перед асфиксией, которая, по мнению почти всех экспертов-медиков, стала причиной смерти.

Однако давайте вновь вернемся к плащанице, которая является более осязаемой, чем рассуждения, и спустя 2000 лет после события способна пролить на него новый свет. Историк Уилсон завершает свою опубликованную в 1978 г. книгу о христианской святыне следующими словами: «Невозможно не верить, что плащанице еще суждено сыграть свою роль, и час ее непременно настанет».[77]При ближайшем рассмотрении отпечатка на саване можно заметить определенные детали, которые требуют нового исторического толкования. Одна из них (как мы уже видели) — это присутствие на полотне пятен крови. Если бы Иисуса хоронили по еврейскому канону, то «тело» непременно должно было бы быть обмыто теплой водой. Поле этого его предстояло натереть миром и бальзамом, все отверстия закупорить, чтобы замедлить процесс разложения, а уже потом завернуть обнаженное тело в саван. В данном случае этот ритуал совершен не был. Одним из объяснений пренебрежения может служить тот факт, что уже наступил шабат, а потому выполнение похоронного ритуала явилось бы незаконным. Однако этот аргумент оказывается несостоятельным, поскольку трактат «Мишна шабат» (XX III, 5) рекомендует сделать для усопшего «все, что необходимо», даже в шабат. Понятно, что окружавшие Иисуса люди просто не обращали внимания на иудейские предписания относительно погребения.

Положение тела на отпечатке тоже вызывает подозрения. В книге, отрицающей истинность Туринской плащаницы, Джозеф Блинцлер отмечает: «… маловероятно, чтобы ученики, погребая Мессию, сложили его руки таким непристойным и невозможным образом».[78] На замечания Блинцлера можно найти два возражения. Во-первых, мы нигде не встречаем указаний на то, что ученики присутствовали в склепе: а во-вторых, положение тела Иисуса в точности совпадает с положением скелетов, найденных при раскопках монастыря ессеев в Кумране, возле Мертвого моря. «Положение тел в их могилах всегда одно и то же… как правило, можно наблюдать, что тело лежит на спине, головой на юг, а руки скрещены на животе и лежат вдоль туловища».[79]Считалось, что Иисус три часа провисел мертвым на кресте. Последствия подобного состояния можно описать абсолютно точно. Согласно последним результатам исследований в сфере танатологии (науки о смерти), в мертвом теле начинается процесс затвердевания мышц (rigor mortis). Возникает это явление через тридцать минут после кончины и продолжается от трех до шести часов, в зависимости от температуры окружающей среды. Чем теплее вокруг, тем быстрее идет процесс. Rigor mortis вызывается сложными биохимическими процессами, главным образом, понижением уровня аденозинтрифосфата (АСФ) после остановки сердца. Вся мускулатура вокруг скелета застывает в положении тела, и состояние это прекращается лишь через четыре — семь дней; тогда положение тела может быть изменено снова. Наблюдение за животными показывает, что иногда rigor mortis может наступать буквально через несколько секунд после отравления; едва испустив дух, мертвое животное может оказаться совершенно окаменевшим.

После того как Иисус потерял на кресте сознание, тело его несколько опустилось (вспомним, что ступни были прибиты гвоздями), и ноги оказались заметно согнуты. Таким образом, весь вес пришелся на прибитые к кресту запястья. Голова склонилась настолько, что подбородок уперся в грудь. Через три-четыре часа мертвое тело застыло бы в этом положении. Однако если исследовать образ на плащанице, то нельзя не обратить внимания на то обстоятельство, что спина, голова, а также бедра и икры «тела» лежали на саване совершенно плоско (см. иллюстрацию).

В таком положении Иисус лежал под саваном. Самыми высокими точками тела оказались лоб и запястья. Ноги лежат плоско.

То же самое можно сказать и о положении рук. В случае смерти руки Иисуса должны были стремиться к тому положению, в котором они находились на кресте. Некоторые синдонологи высказывают предположение, что руки могли быть связаны в запястьях. Однако это прекратило бы кровотечение. Кровь же заметна совершенно ясно. Монсиньор Джулио Риччи, член Римского центра синдонологии, предложил аналогичное решение проблемы, высказав мнение, что саваном крепко-накрепко обвили неподвижное и согнутое тело, а помимо этого стянули его полосами ткани.[80] Однако объяснение это не выдерживает критики; отпечаток ясно показывает, что ткань была расстелена ровно, и так же ровно закрыла тело. В ином случае на образе оказались бы заметны весьма существенные искажения. Тот факт, что во время снятия Иисуса с креста rigor mortis отсутствовал, определенно доказывает, что он оставался живым.

Еще более убедительное свидетельство этому представляют заметные на полотне пятна крови. Можно ясно различить два типа кровавых пятен: кровь, которая текла во время распятия и уже успела высохнуть, и свежая кровь, просочившаяся уже после того, как Иисуса сняли с креста и горизонтально положили на саван!

Давайте рассмотрим пятна на голове. Острые иглы тернового венца, издевательски надетого на голову страдальца, оставили маленькие, но глубокие следы. До тех пор, пока венец оставался на голове, раны диаметром в 1–2 мм. были запечатаны достаточно прочно. То небольшое количество крови, которое могло просочиться вокруг шипов, немедленно сворачивалось и засыхало на волосах; это заметно по следам на плащанице, оставшимся вокруг этих маленьких ранок. Образ на саване ясно показывает многочисленные засохшие потеки, более значительные и расходящиеся во всех направлениях. Эта кровь явно попала на саван уже после того, как венец сняли и тем самым открыли раны от шипов. Это произошло незадолго до того, как тело положили на саван. На голове расположены лишь мелкие кровеносные сосуды, в которые поступает кровь из общей кровеносной системы. Если сердце перестает работать, то кровь отступает от расположенных под кожей капилляров (из-за отрицательного давления в кровеносной системе кровь уже не поднимается выше сердца). Именно потому мертвые и становятся «смертельно бледными». После кончины кровь перестает сочиться из маленьких ранок, поскольку сворачивается внутри сосудов.

Если внимательно изучить образ Христа, отпечатавшийся на передней стороне холста, то можно заметить на лбу след крови в форме перевернутой на бок цифры 3. Подобный след может остаться только в результате небольшого наклона головы, например, лежавшей на маленькой подушке. Вязкая кровь текла по морщине на лбу Иисуса, после чего немного распространилась и попала в другую морщину — то есть, кровотечение продолжалось. Рана на лбу, также вызванная шипами тернового венца, находилась в высшей точке лежащего тела. Даже если существуют определенные условия, при которых кровь может течь из крупных ран на теле усопшего, то кровотечения на лбу — в высшей точке — быть не может. Оно возможно лишь при активной циркуляции крови.

Сложенные руки находятся почти на такой же высоте, как и лоб. Именно здесь наиболее отчетливо видно, что ткань запятнана как засохшей, так и свежей кровью. В основании кисти можно заметить три струйки крови (см. иллюстрацию), текущих в различных направлениях.

Из-за того, что измученное тело обвисло, кровь текла из ран от гвоздей в двух направлениях, находящихся под углом 20° друг от друга.

Простое измерение угла показывает направление потеков. Кисть левой руки лежит на правой, закрывая рану, а потому расчеты могут относиться лишь к видимым ранам на левой руке. Часть крови затекала в желоб между напряженными мышцами предплечья, а потом капала вниз, в полном соответствии с законом гравитации. Тонкие вертикальные полоски свернувшейся крови тянутся почти параллельно и дают возможность рассчитать угол рук на горизонтальной перекладине креста: он составлял примерно 25°. Две струи текли вертикально, непосредственно вниз из раны в кисти, и они находятся под углом примерно в 20° друг от друга. Это может свидетельствовать о разнице в положении предплечья по отношению к телу, когда тело еще держалось на кресте и после того, как оно уже опустилось (см. иллюстрацию).

Кажется очень странным, что третий заметный след крови не был упомянут ни одним из известных синдонологов.[81] Да, несмотря на то, что этот третий след хорошо виден и понятен даже непосвященному, его попросту игнорировали! Причина умолчания достаточно проста: третий след и своей формой, и направлением показывает, что кровотечение могло произойти лишь после того, как из раны вытащили гвоздь. Именно в этот момент кровь снова начала течь, на сей раз распространившись по всей руке, которая теперь уже лежала горизонтально. Больше того, нетрудно заметить, что очертание третьего следа куда менее четкое, чем очертания двух других, особенно первого. Из этого можно сделать вывод, что к тому моменту, как тело положили на саван, струи

1 и 2 уже совсем высохли, и алоэ, которым бы пропитан холст, смягчило их. В отличие от этого свежая кровь следа 3 образует кольца сыворотки. Подобные кольца образуются лишь тогда, когда присутствующий в крови фибрин находится в активном состоянии. Свернувшаяся кровь не оставляет подобных размытых следов, давая отпечатки с четкими контурами. Даже в тех особых случаях, когда кровь течет из трупа, она уже не содержит активного фибрина. Таким образом, возможность посмертного кровотечения из этой раны можно смело отвергнуть, поскольку рука находилась выше тела; в таком положении кровотечение могло бы происходить лишь при активной циркуляции крови.

Струи 1 и 2 (Blutbahn) сухие (имеют резкие очертания) и образовались во время распятия; но струя 3 появилась лишь поле того, как тело было помещено в горизонтальное положение.

На плащанице след правой руки кажется несколько длиннее, чем след левой. Такое небольшое искажение показывает, что холст не лежал совершенно плоско, как доска, а был слегка сложен или примят. Если бы не эта небольшая небрежность тех, кто занимался телом, оказалось бы невозможно увидеть рану на боку. Она ясно заметна на саване. В Евангелии от Иоанна эта рана приписывается копью одного из римских легионеров: «Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» (Ин. 19:34). Очень важно, что нанесенный легионером удар в переводах отличается от оригинального греческого текста. Использованный здесь греческий глагол означает всего лишь небольшую царапину, ссадину или укол, но не удар, в который вложили силу, а еще менее — глубокое проникновение. Рана в боку, длиной в 4,5 см, позволяет определить, как именно был нанесен удар. Римские легионеры того времени были вооружены копьем «хаста» или «пилум»: его маленький тонкий наконечник имел длину всего лишь в 25–40 см и расширялся лишь у основания, возле древка (см. иллюстрацию).

Копья римских легионеров во времена Иисуса обычно имели такую форму.

Подобным наконечником, напоминающим стилет, можно было без труда нанести небольшую рану, чтобы удостовериться, что жертва уже не реагирует. Такая процедура представляла собой официальный сертификат смерти, и вполне возможно, что описанный в Евангелиях центурион (сотник) сам провел осторожный тест. Если бы опытный военный хотел попросту нанести Иисусу решающий удар, то не стал бы бить справа, когда сердце расположено слева. Скорее всего, он пронзил бы сердце спереди, для надежности.

Будда Метрейя (грядущий), который знаменует религиозную границу между исламским Кашмиром и буддийским Ладакхом.

Гипсовый слепок барельеф «следа» пророка Юза Асафа/Иисуса. Можно ясно разглядеть намерение скульптора: следы распятия представлены в виде крестов ниже пальцев.

В этом здании под названием «Розабаль» (могила пророка) в центре старинного города Сринагара обнаружена могила пророка Юза Асафа (Иисуса)

Толкователи долго ломали голову над «кровью и водой», которые потекли из раны по свидетельству Евангелия от Иоанна. Вода могла бы быть просто сывороткой; она образуется в начале процесса разложения крови. Но такое разложение начинается не раньше, чем через шесть часов после смерти человека.

Еще один вариант — истечение из пространства между легким и окружающей его плеврической мембраной отечной жидкости. Эта теория также несостоятельна, поскольку, если грудь действительно оказалась бы пронзенной, то легкие сразу же отказали бы, создав частичный вакуум, в котором уже не возникло бы никакой жидкости. Третья возможность состоит в том, что вода могла проистекать из околосердечной сумки, перикарда, которую теоретически можно было притянуть вперед копьем, в тот момент, когда его вытаскивали из раны. Обе последние гипотезы предполагают, что перед тем, как принять муки, Иисус уже был крайне болен — в ином случае появление подобной жидкости было бы невозможно.

Однако на самом деле выражение «вода и кровь» представляет собой идиоматическое выражение и используется для усиления драматичности события. Если кто-то «истекает кровавым потом», то это вовсе не означает, что из его пор действительно течет кровь. Тот свидетель, чьи впечатления сохранило для потомков Евангелие, просто хотел как можно драматичнее выразить собственное изумление по поводу обилия крови. В начале II в. н. э. автор Евангелия от Иоанна писал о неизвестном очевидце распятия так: «И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили» (Ин. 19:35). Рана в боку «усопшего» действительно оказалась невероятно кровавой. Это отчетливо заметно по следам на плащанице. Кровь из нее в большом количестве собралась в области поясницы, причем текла она даже после погребения.

Однако самое обильное кровотечение вызвали раны от гвоздей, которыми были прибиты ступни. Кровь текла из ран вниз, к пяткам, где собралась, а потом ушла вправо, в то время как все новая и новая кровь продолжала вытекать (см. иллюстрацию). Струя длиной в 17 см прервалась в том месте, где кровь попала в складку плащаницы, а потом потекла вправо. Кровь из тела, мертвого уже на протяжении нескольких часов, никогда не течет и не сворачивается таким образом. Для этого необходимы исправно работающее сердце и действующая кровеносная система, даже при нарушенном дыхании.

Следы крови на ногах ясно показывают, что кровь распространилась во всех направлениях по поверхности ткани после того, как тело было снято с креста.

Струйки крови, проявляющиеся на ткани в качестве «позитива», вне всякого сомнения доказывают, что кровь не вступала в контакт с плащаницей до того, как в нее было завернуто тело. Поскольку ткань была пропитана алоэ, т. е. смолистым веществом, кровь не могла в нее впитаться, а лишь распространялась по поверхности. В результате последующего свертывания сгустки оказались собраны в границах прозрачной сыворотки.

Этот процесс можно легко отследить на примере капли крови, помещенной на стеклянную пластину. Жидкая сыворотка окружает частицы наподобие ореола. Засохшие на теле сгустки, размягченные контактом с пропитанным материалом, оставили совершенно другой отпечаток. В данном случае границ из сыворотки не видно; это особенно заметно на фотографиях, сделанных при ультрафиолетовом освещении, освещении Вуда и прозрачном освещении, а затем обработанных электронным способом. Фибрин образовал вокруг следов твердую границу.

Все изложенные выше свидетельства были опубликованы в многочисленных материалах, посвященных Туринской плащанице. Я всего лишь сделал собственные выводы из заключений исследований, которые продолжаются в течение восьмидесяти с лишним лет. Поначалу результат может показаться несколько странным. Но, тем не менее, он родился логическим путем и сразу выдвигает ряд озадачивающих вопросов, особенно в отношении воскресения из мертвых. Определение клинической смерти даже сегодня представляет для врачей значительные трудности. Например, использование наркотиков может погрузить человека в такую глубокую кому, что ошибочный диагноз вполне возможен. Один из распространенных методов подтверждения или опровержения смерти — небольшой надрез в основании запястья. Если начинает течь артериальная кровь, значит, кровеносная система продолжает действовать. Из трупов кровь не течет! В случае с Иисусом после снятия с креста на его теле продолжали кровоточить ни много, ни мало, двадцать восемь ран. И этот факт может служить неопровержимым доказательством: в то время как Иисуса хоронили в склепе, он никак не мог быть мертвым!

Воскресение из мертвых в исторической перспективе

Во время распятия Иисуса и снятия с креста в этих событиях участвовали люди, еще не ставшие приверженцами Нового Завета. Центурион, который дал сыгравшее столь значительную роль снадобье; воин, ткнувший в распятого копьем, чтобы убедиться в его смерти; сотник, который произнес слова: «воистину Он был Сын Божий» (Мф. 27:54, Мк. 15:39, Лк. 23:47) — все они кажутся одним и тем же человеком. В апокрифических Деяниях Пилата он носит имя Лонгиний и предстает в качестве офицера (центуриона, или сотника), в обязанности которого входит проведение казней — распятий. Греческая легенда под названием «Мученичество Лонгиния» описывает его в качестве «начальника» Голгофы, выходца из Сандралеса (или Сандиале). Ему надлежало надзирать за солдатами, охраняющими могилу Христа. Согласно этому преданию, после воскресения из мертвых именно Лонгиний получил плащаницу в качестве награды (ср.). Впоследствии — по версии текста Григория Нисского — он даже был возведен в сан епископа. Удивительный сдвиг в мировоззрении, от смертного врага Иисуса к должности христианского епископа, можно объяснить лишь тем, что центурион каким-то образом общался с Иисусом и его учениками непосредственно перед распятием.

Если согласиться с тем положением, что распятие происходило под наблюдением римского офицера, который питал тайную симпатию к жертве — даже несмотря на то, что командовал всеми участвовавшими в деле солдатами, — тогда все окружающие распятие таинственные события становятся понятными. Их уже нельзя отвергнуть как порождение воспаленного воображения.

И демонтаж креста, и снятие с креста тела происходили под руководством уважаемого, процветающего и влиятельного купца, Иосифа из Аримафеи. На заседании синедриона он голосовал против распятия, хотя к его мнению и не прислушались (см.). Ему не удалось преодолеть мощную политическую силу и предотвратить несчастье, но впоследствии он все-таки сумел достаточно эффективно использовать и богатство, и влияние. Ведь именно ему удалось вызволить у Пилата «тело» Иисуса; скорее всего, для этого понадобились какие-то весьма убедительные доводы. Именно Иосиф купил плащаницу, несомненно, отдав за нее немалые деньги. Он же собрал людей, которые перенесли остававшегося в коме Иисуса в новую каменную гробницу возле Голгофы (название означает «гора-череп», из-за формы холма!). Позднее Иосиф Аримафейский был даже причислен к лику святых. Римско-католическая церковь празднует его деяния 17 марта. Апокрифическое Евангелие от Никодима повествует о том, что впоследствии сам Иисус освободил Иосифа из иудейского плена (Ник. 12:15). Никодим был дружен с Иосифом и помогал в снятии с креста; он же раздобыл те самые 100 литров миро и алоэ. В то же время Никодим, которого упоминает только Евангелие от Иоанна, был иудейским советником и фарисейским книжником (Ин. 3:1–10). Однажды ночью с ним беседовал Иисус (Ин. 3:2–12). Этот же Никодим защищал Иисуса перед Высшим советом (Ин. 7:50).

Кажется достаточно странным, что два советника взяли на себя все хлопоты и трудности снятия тела Иисуса с креста — ведь, в конце концов, это было делом родственников. Возникает также вопрос, почему в печальной церемонии не принимали никакого участия ученики? Ответ можно найти в сохранившемся лишь частично «Евангелии от Петра»: «Я (Петр), так же, как и мои сотоварищи, исполнился печали. С болью в сердце утаились мы в убежище, потому что нас разыскивали как злодеев, за то, что мы якобы хотели сжечь храм. Пребывая в печали, мы все время постились и плакали день и ночь, до самого шабата».[82] Другие «сочувствующие» Иисусу также не приблизились к кресту, предпочитая наблюдать за происходящим издали.

Если предположить, что Иосиф из Аримафеи и Никодим были тайными светскими членами ордена ессеев, то становится понятным, почему именно они могли лучше всех залечить раны Иисуса и помочь его выздоровлению. Опытные целители, ессеи были знакомы с экзотическими лекарственными препаратами и удивительными методами лечения.

Алоэ и миро и по сей день считаются весьма эффективными средствами лечения открытых ран. Евангелие от Иоанна прямо называет лекарственное алоэ, то есть широколиственное лилейное растение, а не так называемое дерево алоэ, листья которого мелко перетирают, а затем используют в качестве ароматизирующего порошка, который в Ветхом Завете называется «ахалим». Сок лекарственного алоэ применялся в Индии еще в III и II тысячелетиях до н. э. По сведениям Диоскура и Плиния Старшего, большую часть используемого в Палестине алоэ привозили именно из Индии. В средние века алоэ в качестве целительной мази появилось в Европе; оно и по сей день используется в качестве гомеопатического медицинского средства.

Миро тоже представляет собой смолистое вещество и содержит до 10 % этерического масла. По сей день его применяют в виде спиртовой настойки при лечении воспалительных процессов. Самой распространенной формой миро является bdellium, который получают из распространенного в Индии растения commiphora roxburghi.

Для того, чтобы лучше понять свойства мазей, я сам экспериментировал с двумя этими растениями — алоэ и миро — и в процессе работы узнал немало интересного. Вещество алоин, содержание которого достигает в растениях алоэ 25 %, чувствительно к свету: в условиях воздуха и освещения оно темнеет. В то же время, алоэ активно взаимодействует с другими веществами. Мне удалось установить, что растворить даже 5 г алоэ в 15 кубических сантиметрах воды — задача непростая. Я оставил сок в воде — в прочном стакане. Ночью же меня разбудил громкий звон. Стекло разорвалось на тысячи мелких кусочков и разлетелось на четыре метра вокруг! Объяснить эту странную реакцию никто не смог.

Столь неблагонравное поведение алоэ, во всяком случае, дает возможность предположить, что отпечаток на плащанице можно объяснить процессом окисления, происходившим в результате биохимических реакций (см. предыдущий раздел). Смог я убедиться и в том, что кусок ткани, погруженный в настойку миро и алоэ, основательно пропитывается тягучим составом. Эта пропитка препятствует поглощению тканью иных жидкостей; именно поэтому на отпечатке тела следы крови оказались настолько ясными: ткань их не поглотила. Все химические вещества могли вступать в реакцию исключительно на поверхности полотна. Вот почему образ появился исключительно на поверхности волокон. Поскольку свежая кровь не могла проникнуть в ткань, она сворачивалась на поверхности, образуя кольца сыворотки; в то же время, сыворотка не заметна вокруг тех кровяных пятен, которые во время снятия с креста уже оказались сухими. Больше того, состав сделал ткань жесткой и непластичной — почти как доска. И именно благодаря подобной жесткости материала оказалось возможным столь ясное и неискаженное изображение тела. Огромное значение в процессе исцеления играет тепло. Тепло также могло выделяться смесью миро и алоэ (конечно, на большом пространстве, под тканью, выделение это происходило не настолько активно, как под стеклом).

Пытка, которую принял Иисус, чрезвычайно ослабила его организм. Тем не менее, потеря крови оказалась не слишком серьезной: насколько можно судить по плащанице, ее вытекло не больше литра. Проведенные на трупах хирургические эксперименты показали, что распятие посредством гвоздей не разрушает ни крупных кровеносных сосудов, ни костей. Гвоздь вбивали межу восемью костями запястья; он лишь слегка раздвинул их. Ноги же оказались пробиты во втором метатарзальном (межплюсневом) промежутке, и повреждению подверглись лишь мягкие ткани. После того, как крупные раны зашили, раненый нуждался в абсолютном покое, а подобного состоянии можно было достичь с помощью наркотического напитка.

Три дня спустя к могиле отважились подойти несколько женщин. Евангелие от Марка упоминает Марию Магдалину, Марию, мать Иакова и Саломею. Именно они принесли бальзам на тело Иисуса. Евангелие от Матфея сообщает о приходе всего лишь двух женщин, а Евангелие от Иоанна упоминает одну лишь Марию Магдалину.

Гвозди были вбиты в руки и ноги в этих точках. Ни кости, ни крупные артерии повреждены не были.

Однако все четыре Евангелия сходятся в том, что могила оказалась пустой. Женщины увидели лишь одного-двух людей в белых одеждах. Эти «ангелы» в действительности могли оказаться всего-навсего членами ордена ессеев, которые всегда ходили в белом (см.). Очевидно, в тайну происходящего оказались посвящены лишь приверженцы этого религиозного направления. Даже ученики, впоследствии с великим изумлением встретившие Учителя, оказались совсем не в курсе происходящих событий.

Несмотря на все противоречия и необъяснимые положения евангельских рассказов о воскресении из мертвых и вообще обо всем, произошедшем после распятия, все-таки можно обнаружить нескольких свидетелей, которые своими глазами видели Иисуса во плоти уже после воскресения. Мария Магдалина сначала приняла его за садовника (Ин. 20:14); двое из учеников встретили его на дороге в селение (Мк. 16:12, Лк. 24:19). Однако они не узнали Назарея — до тех пор, пока он не сел с ними за трапезу. Лишь манера разламывать хлеб напомнила им об Учителе: «И когда Он возлежал с ними; то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал невидим для них» (Лк. 24:30–31).

Тот период, который последовал за воскресением из мертвых, заключает в себе столько противоречий, что невозможно определить даже его продолжительность. Принято считать, что между распятием Христа и его новым появлением прошло три дня. Однако «три» — число мистическое, постоянно встречающееся и в более ранних мифах о случаях воскресения. Возможно, Иисус выздоравливал дольше, и лишь впоследствии начал понемногу появляться перед учениками и последователями. Во всяком случае, встречи эти представляются короткими и тайными. Понятно, что открыто появиться на людях Иисус не мог, поскольку в этом случае его непременно бы арестовали (хотя раны вкупе с чудесным выздоровлением и божественной сущностью, судя по всему, существенно изменили внешность человека; ведь неслучайно хорошие знакомые с трудом узнали его).

Ученики удрученно оставили религиозную жизнь и вновь посвятили себя бывшим профессиям (Симон Петр, Фома, Нафанаил из Каны Галилейской и сыновья Зеведеевы вернулись к рыбацкому промыслу — Ин. 21:2). Прежнее рвение вернулось к ним лишь после того, как Иисус выразил желание встретиться в Галилее (Мф. 28:10). Именно тогда он открылся перед учениками, которые поначалу приняли Учителя за призрак и испугались: «Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такия мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это — Я Сам; осяжите Меня, и разсмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги. Когда же они от радости еще не верили и дивились, Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища? Они подали ему часть печеной рыбы и сотоваго меда. И взяв, ел пред ними» (Лк. 24:38–43). В конце концов, Иисус предложил «Фоме неверному» дотронуться до оставшихся от ран шрамов, тем самым убедив ученика в собственном физическом существовании.

Несмотря на все обстоятельства, Иисус больше не мог проповедовать публично, поскольку это сразу же навело бы гонителей на след. Единственный шанс сохранить жизнь заключался в исчезновении; выражаясь современным языком, в эмиграции. «Наконец явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшаго не поверили. И сказал им: идите по всему миру, и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; Будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мк. 16:14–18).

«И вывел их вон из города до Вифании, и, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо. Они поклонились Ему, и возвратились в Иерусалим с великою радостию» (Лк. 24:50–52).

Легче всего восстановить сцену прощания именно в том месте, где она и произошла. Дорога в Вифанию из Иерусалима идет через горный хребет и поднимается достаточно круто. Как только человек оказывается за вершиной горы Асунсьон, он тут же исчезает из поля зрения тех, кто остался у подножия.

Иисусу с большим трудом удалось убедить последователей в том, что тело его вполне земное и реальное. Собственную материальную природу он доказал, приняв пищу и позволив ученикам осязать себя, в то же время, упорно настаивая на том, что он — не дух и не призрак. Появление после распятия вовсе не было результатом ошибки идентичности и обмана зрения, а тело не было ни противоестественно трансформировано, ни астрально; он вовсе не предстал ни призрачным явлением, ни эфемерным существом.

Один из свидетелей утверждает, что Иисус не пересек пределы досягаемости; причем свидетеля этого никак нельзя назвать ненадежным, поскольку им оказался сам Павел — единственный, кто действительно написал ту часть Нового Завета, которая существует под его именем. Хотя он и не присутствовал при тех событиях, которыми сопровождалось распятие, ему удалось встретиться с Иисусом через некоторое время поле вознесения Учителя, и эта встреча изменила всю его жизнь.

Павел встречает Иисуса в Дамаске

Павел, или Савл (см.), был одним из самых яростных и фанатичных оппонентов «Нового Договора», или «Нового Завета». Возможно, до него дошли слухи о том, что Иисусу удалось каким-то удивительным образом пережить собственную казнь, и теперь он продолжает интриговать против ортодоксальных евреев из какого-то безопасного места: «Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику, И выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим» (Деяния 9:1–2).

Проведя обширные и глубокие исследования, психиатр Вильгельм Ланге-Айхбаум смог воссоздать подробный психологический портрет Павла.[83] Этому посвящена его книга «Гений, безумие и слава». Павел был мал ростом, тщедушен и некрасив, но в то же время резок, настойчив, дерзок и страстен. Рвение в преследовании христиан стало следствием и компенсацией комплекса неполноценности. Существенной и весьма привлекательной чертой павлианства стала идея об искуплении и освобождении от внутреннего кризиса. Павел обладал безграничной энергией и безмерным «Эго». Страдал от сильнейших приступов, которые приписывал нападению демонов. Последние исследования показали, в чем могла заключаться суть того обстоятельства, которое он часто описывал как «занозу» и свой личный крест. Скорее всего, он трагически страдал от собственного гомосексуализма. Эта проблема породила в его душе огромную антипатию к сексуальности вообще и явилась решающей в создании аскетической доктрины брака. Именно она легла в основу того понимания сексуального начала и образа женщины, которые продолжали преобладать в христианском мировоззрении.

Учитывая подобные физиологические особенности, мы можем еще выше оценить удивительное переживание, которое постигло Павла недалеко от Дамаска: «Когда же он шел и приближался к Дамаску; внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю, и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что́ ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна. Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что́ тебе надобно делать» (Деяния 9:3–6).

Дамаск находился в центре Сирии — страны, в которой иудеев ненавидели со времени восстания Маккавеев (165 г. до н. э.) и где существовал духовный центр ордена ессеев. Может быть, Савла сбили с толку сияющие на солнце белые одежды Иисуса? Вполне возможно также, что Савл принимал участие в ритуале посвящения, и его слабое зрение явилось результатом употребления напитка сомы (Деяния 9:8–9).

Соссиан, один из самых высокопоставленных римских офицеров, губернатор Финикии, Ливана, Вифании и Египта, считавшийся одним из самых жестоких преследователей раннехристианских общин, оставил потомкам произведение под названием «К христианам», в котором читаем такой пассаж: «Сбежав(!) от евреев, Христос собрал не меньше девятисот человек — все они были склонны к разбою»[84] (см. наше толкование определений «вор» и «разбойник»). Вполне возможно, что община ессеев в Дамаске насчитывала девятьсот членов.

В Дамаске один из учеников Иисуса, Анания, крестил Павла и посвятил его в учение. По свидетельству источников, сам Учитель поручил ему посетить Саула; однако поначалу Анания отказывался, опасаясь предательства и преследований. Иисус же отверг возражения ученика так: «Но Господь сказал ему: иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое пред народами и царями и сынами Израилевыми. И Я покажу ему, сколько он должен страдать за имя Мое» (Деяния 9:15).

Именно с этого момента Павел становится самым горячим проповедником новой веры. Он наконец почувствовал всю силу личности Христа и одновременно осознал суть той задачи, которую поставил перед ним Назарей. Еще с бо́льшим рвением, чем в преследовании Иисуса и его последователей, Павел взялся за распространение собственной интерпретации нового учения. Встреча Иисуса и Павла в Дамаске произошла приблизительно через два года после распятия.

На расстоянии 300 км к северу от Иерусалима, под надежной защитой ессеев, Иисус мог чувствовать себя в относительной безопасности. В том случае, если религиозное сообщество признавало государственную религию Рима, римское правительство готово было терпеть его собственную практику. Иудеев даже освободили от участия в государственных культовых ритуалах. «Новый Завет» тоже поначалу выиграл от этого освобождения. Однако стоило римлянам осознать, что учение Иисуса имело мало общего с ортодоксальной иудейской доктриной, а братья новой веры занимались даже политическим подстрекательством, как так называемые христиане сразу утратили и свой специальный статус, и право веротерпимости, а конфликт разгорелся уже в открытую. Поначалу римское государство преследовало христианские общины лишь на местном уровне, обвиняя их в нарушении общественного порядка. Более серьезные и массовые гонения начались только во второй половине III в. В это время распятие представало событием недавнего прошлого, а враждебность иудеев Иерусалима усилилась; поэтому первые христиане и направили свою деятельность во внешний мир, в другие страны, входящие в состав Римской империи.

В Дамаске Иисус находился под защитой ессеев. Примерно в пяти километрах от города до сих пор существует местечко под названием Майам-и-Иса, т. е. «место, в котором жил Иисус». Персидский историк Мир Каванд указывает несколько источников, которые свидетельствуют о том, что после распятия Иисус жил и проповедовал в этом краю.

Число последователей «Нового учения» постоянно возрастало, и сам Иисус прилагал к этому немалые усилия. Однако раз слухи о пребывании Христа в Дамаске дошли до Павла, то, очевидно, они вполне могли распространиться и дальше, а потому со временем жизнь в Сирии, которая представляла собой часть Римской империи, могла принести Иисусу новые осложнения и опасности.

Глава шестая

После распятия

Иисус снова идет на Восток

В соответствии с персидскими источниками, во время жизни в Дамаске Иисус получил письмо от царя Нисибии, города, расположенного неподалеку от Эдессы (в наши дни это город Нусайбин, на турецкой стороне границы с Сирией; см. иллюстрацию). Царь просил приехать и излечить его от заболевания. Предание гласит, что Иисус отправил своего верного ученика Фому с посланием, в котором обещал в скором времени исполнить просьбу. Считается, что он действительно совершил это путешествие, причем вместе с матерью. В произведении под названием «Тамиаль Таварик» персидский автор Факир Мухаммад писал, что ко времени прибытия Учителя Фоме уже удалось самому вылечить царя. Имам Абу Джафар Мухаммад в своей знаменитой работе «Тафсир Ибн-и-Джарир ат-Табри» указывал, что пребывание в Нисибии оказалось опасным; даже появление Назарея на людях было рискованным шагом (том III, стр. 197).

В городе Лех я встретил этнолога из Люксембурга, который провел несколько лет среди курдских племен восточной Анатолии. Он рассказал, что среди курдов и по сей день распространено немало легенд о жизни Иисуса в восточной Турции, уже после распятия и воскресения. Однако почему-то и по сей день эти легенды не вызывают особого интереса.

Покинув Нисибию, Иисус продолжил путь на северо-запад. Апокриф «Деяния апостола Фомы» сообщает о неожиданном появлении Иисуса при дворе короля Андраполиса, на торжествах по случаю бракосочетания принцессы. Этот город находился в Пафлагонии (в наши дни это Искилип, на самом севере Анатолии) и начиная с VII в. до н. э. относился к римской провинции Галация. Таким образом, апостол Фома встретился на этой свадьбе со своим учителем, хотя прибыли они туда разными путями.

Иисус призывал апостола отправиться в Индию. «Однако он не хотел идти туда и сказал, что не может отправиться в путь по болезни, и больше того: Как могу я, иудей, явиться в Индию и проповедовать истину индийцам? И когда он подумал и сказал так, ночью ему явился Мессия и говорил так: Не бойся, Фома, отправиться в Индию и проповедовать там слово, ибо милость моя с тобой. Но он не послушался и сказал: Пошли меня куда хочешь, но в другое место! Ибо я не пойду в Индию» (Деяния апостола Фомы, I, стр. 101).[85]

Развалины царского дворца в Нисибии. В наши дни это Нусайбин, город, в котором граница между Турцией и Сирией проходит непосредственно через историческое место (см. карту).

По свидетельству Деяний апостола Фомы, Иисус продал непокорного ученика в рабство индийскому купцу Аббану, которому царь Гундафор (Гондафарос) поручил найти плотника. Древние монеты доказывают, что в I в. н. э. в Парфии и Индии действительно правил царь Гундафор. Иисус подписал с Аббаном контракт и получил от него «сумму в три фунта нечеканного серебра». Таким оригинальным способом Иисус отправил в Индию отчаянно сопротивлявшегося Фому.

Деяния апостола Фомы, подобно апокрифическому Евангелию от Фомы, появились в Сирии и могут быть отнесены к миссионерским трудам самого апостола Фомы в Эдессе (в IV в., после того как апостол скончался на юге Индии, в Мадрасе, прах его был перенесен обратно в Эдессу). Деяния апостола Фомы и Евангелие от Фомы тесно связаны между собой. И то, и другое представляют собой гностические писания эзотерического содержания. В начале III в. они использовались последователями Мани (Мани родился в 217 г). Евангелие от Фомы было впервые упомянуто и процитировано Ипполитом (Реф. V 7, 20) в его сообщении о «наасссеях» (назареях) (230 г. н. э.)

Имя апостола «Дидимос Иуда Фома» означает «Иуда-близнец» (от арамейского «тома», что значит «близнец»). Оно подразумевает особенно тесную связь с Иисусом. В коптических текстах слово «близнец» часто заменяют словом, означающим «компаньон» или «товарищ». Деяния Фомы являются свидетельством особой близости апостола к Иисусу. Учитель посвящал его в свои самые глубокие секреты. В главе 39 Деяний апостол именуется именно этим специальным титулом: «Брат-близнец Христа, апостол Высшего, который разделяет знание тайного слова Христа, хранитель его глубоких мыслей».[86] Другая версия обращается к нему следующим образом: «Ты, который разделил потаенное слово Дарителя Жизни, который познал Сына Божия». Таким образом, Фома является хранителем (— Назарей, см.) самых секретных и эзотерических высказываний Христа, адресованных лишь ему одному. В Евангелии от Фомы (одной из находок Нага Хаммади) можно прочитать следующее: «Иисус сказал своим ученикам: „Сравните Меня с кем-нибудь и скажите, на кого Я похож“. Симон Петр сказал Ему: „Ты похож на праведного ангела“. Матфей сказал Ему: „Ты похож на мудрого философа“. Фома сказал Ему: „Учитель, уста мои не в силах произнести, на кого Ты похож“. Иисус же ответил: „Я не твой учитель. Поскольку ты пил, ты опьянел от вод того бурлящего источника, из которого я черпал“. И Он взял его и увел, и поведал ему три вещи. Когда Фома пришел к своим товарищам, они спросили его: „Что сказал тебе Иисус?“ Фома ответил: „Если я открою вам одну из тех вещей, которые он мне сказал, то вы наберете камней и закидаете меня; из камней вырвется пламя и спалит вас“» (II,2, Логион 13)[87]. Судя по всему, Фома поднялся очень высоко по ступеням сознания и в какой-то степени даже достиг Христа.

Беседа апостолов играет в Деяниях апостола Фомы значительную роль. Здесь же встречаются описания инициаций, исполненных священных ритуалов. Разговор завершился обрядом помазания и таинством евхаристии. Только хлеб был взят в Святом братстве, а потир наполнен простой водой. Во второй части Деяний апостола Фомы индийский царь Мисдай заметил, что масло, вода и хлеб оказались частью апостольской «магии». Посвященный получал имя слуги (или служанки) Господа; считалось, что он обладает божественной силой и является членом паствы. Таким образом, историю Фомы можно интерпретировать иначе. Иисус «продал» Фому в качестве «раба» человеку по имении Аббан (Абба — Авва — отец). Посвященный возвышался из рядовых братьев ордена ессеев в статус назарея. При совершении обряда голову поливали маслом, а обнаженное тело натирали бальзамом.

Назареев легко было спутать между собой, поскольку они носили одинаковые белые одежды, одинаковую прическу и одинаковые бороды. Поэтому вполне возможно, что термин «близнец» в отношении Фомы означал всего лишь внешнее сходство с Учителем. Рассказы Деяний апостола Фомы о том, как путали эти двоих, напоминают комедию ошибок — и это при том, что Фома был на добрых десять лет моложе Иисуса.

В свадебную ночь, о которой говорилось выше, царь Андрапы привел апостола Фому в покои новобрачных, чтобы он мог обратить их в христианство. После того как апостол помолился вместе с четой, присутствующие оставили молодых. «Но после того как все вышли и двери закрылись, муж раздвинул занавес покоев, чтоб присоединиться к своей супруге. И тут он увидел, что с ней беседует Иисус, очень похожий на апостола Фому, который только что с благословением вышел. Муж обратился к Иисусу: „Разве ты не ушел только что? Как ты оказался здесь снова?“ Господь отвечал: „Я не Фома, я его брат“. После этого Иисус сел на ложе, а молодым приказал сесть на стулья, и продолжил разговор: „Запомните, дети мои, все, что сказал вам мой брат, и кому он вас посвятил…“» (Деяния апостола Фомы 8:11). Этой истории предшествует рассказ о встрече Фомы с еврейкой, которая сопровождала свадебные торжества игрой на флейте.

Поскольку в 722 до н. э. израильтяне оказались в изгнании (см.), в дальнейшем еврейские общины рассеялись по всему Ближнему Востоку. Можно предположить, что в своем путешествии на восток Иисус всегда мог найти приют и поддержку у оказавшихся вдали от родины детей Израиля или же у тех, кто им сочувствовал. В Парфии (в наши дни это Ирак и Иран), по свидетельству Книги Эсфири, существовали довольно значительные еврейские поселения. Впоследствии им пришлось оказывать отчаянное сопротивление вторжению Траяна (115 г. н. э). Многочисленные географические названия вдоль Великого шелкового пути указывают на то, что в этих поселениях останавливались Иисус и Мария. Например, недалеко от Эфеса, на западном побережье современной Турции, существует «Дом Марии». Скорее всего, путешественники останавливались здесь на отдых, прежде чем продолжить путь на восток. Некоторые источники сообщают даже о том, что Иисус, исполняя свою миссию, отправлялся также и на запад, чтобы проповедовать близким по духу общинам, которые, возможно, существовали во Франции и даже в Англии.

Развалины царского дворца в Антрапе (в наши дни это г. Искилип в Турции; см. карту).

О пребывании Иисуса в Турции сообщают различные источники. Его имя, прозвище и род занятий изменяются от страны к стране и от языка к языку, в зависимости от местных особенностей и традиций. Названия тех мест, где Учитель задерживался надолго, сохранились в веках. Судя по всему, со времени его распятия и до появления в Кашмире, вместе с сопровождающими, прошло более шестнадцати лет. За это время проповедник получил известность под именем Юз Асаф. Значение этого имени объясняется в книге «Фарханг-Асафия» (т.1), которая рассказывает, что Иисус (Хазрат Иса) исцелил нескольких прокаженных, которых после этого стали называть «Асаф» — очищенный. «Юз» означает «вождь», а потому имя Юз Асаф можно перевести как «вождь исцеленных». Оно превратилось в общепринятое обращение к Христу. В переносном смысле имя это можно отнести к призванию Иисуса освободить мир от «нечистых духов» и привести его к истинной вере. Реальному же человеку с новым именем было легче странствовать и скрываться от преследователей. Однако, согласно преданию, персидские священники не забыли о давнем дебюте пророка в своей стране (см.). Он появился с запада; содержание проповедей, которые произносил Юз Асаф, совпадало с идеями Иисуса Христа. Говорят, что Иисус останавливался в Машаге, где посетил могилу сына Ноя Сима («Джами-уф-Таварик», т. II). Судя по многочисленным свидетельствам, Юз Асаф проповедовал по всей Персии (Ирану) и обратил в свою веру множество людей. Детали различных источников (например, «Ахвали Ахалиау-и-Парас» автора Агха Мустафаи) подтверждают, что Юз Асаф и Иисус — одно и то же лицо.

Этим путем Иисус шел в Индию

Придворный поэт индийского императора Акбара назвал Иисуса «Аи Ки Нам-и-то: Юз о Кристо», или «Ты, чье имя — Юз или Христос». Хотя греческое имя «Крестос» в различных западных языках претерпело изменения, имя Юз Асаф сохранилось в первоначальной форме на протяжении веков. Географические названия, связанные с пребыванием и влиянием Иисуса, указывают путь в Афганистан и Пакистан. В восточном Афганистане, недалеко от Газни и Джелалабада, имя пророка Юза Асафа носят две равнины. Согласно преданию, Иисус действительно бывал в этих местах.

Деяния апостола Фомы описывают пребывание Иисуса и Фомы в Таксиле (сейчас это город в Пакистане), при дворе царя Гундафора, на двадцать шестом году его правления (47 г. н. э.). Фому царь подрядил на строительство великолепного дворца; однако заработанные деньги апостол распределил между нуждающимися.

Фома благодарит Иисуса за возможность благих деяний в следующих словах: «Благодарю Тебя, Господь, как только возможно, за короткую смерть(!) во имя того, чтоб я мог жить в тебе вечно; за то, что ты продал меня, чтобы через меня освободить многих». Он не прекращал проповедовать и дарить мир страждущим, говоря: «Господь дает вам это и питает вас. Ибо он кормилец сирот и утешитель вдов; он несет страждущим мир и отдохновение» (Деяния апостола Фомы 19).[88]Царь в конце концов обратился в христианскую веру и обрел «небесный дворец»! Гундафор и его брат Гад были посвящены Фомой. Ритуал включал в себя водное крещение, помазание маслом и Евхаристию, после чего новообращенных приняли в качестве «овец» в паству Господню. «Ибо мы слышали, что Бог, которому вы поклоняетесь, признает своих овец по отметинам». В заключение обряда посвящения появился сам Иисус со словами: «Мир вам, братья!».[89]Далее апокриф продолжает: «И после того, как он (Фома) благословил их, он взял хлеб, масло, овощи и соль и отдал все это им. Сам он продолжал пост, поскольку с зарей приближался День Господень».

Очевидно, Иисус не жил при царском дворе постоянно, хотя регулярно туда возвращался. Во всяком случае, следующей ночью он пришел к Фоме, который ждал его, и сказал:

«Фома, встань рано, благослови всех и после молитвы и службы отправляйся по дороге на восток и пройди две мили. Там Я покажу тебе свое величие. Ибо многие ищут во Мне спасения ради той работы, которую ты начинаешь, и тебе предстоит открыть природу и силу врага».[90] В том месте, о котором говорил Иисус, Фома обнаружил лежащего мальчика, который казался мертвым. Он оживил его в присутствии свидетелей. Миловидный ребенок рассказал о том, что видел Иисуса: «Ибо я видел этого человека, как он стоял возле тебя и сказал тебе: „У Меня есть много чудес, которые Я покажу через тебя, и у Меня есть великие труды, которые Я совершу через тебя…“».[91]Следующее напоминание находится в семидесяти километрах к востоку от Таксилы, в маленьком городке под названием Мари. В этом идиллически расположенном горном курорте на границе с Кашмиром с незапамятных времен хранится и почитается могила под названием «Май Мари да Астхан», т. е. «Последнее пристанище Марии».

Когда Иисус вместе со своими спутниками добрался до этих мест, его матери уже должно было быть больше семидесяти лет. Долгий путь, конечно, был ей не по силам. Поскольку больше нигде в мире не существует следов могилы Марии (христианская традиция утверждает, что мать Иисуса попала в рай посредством вознесения; «рай» может означать Кашмир, райское место на земле), можно поверить, что она похоронена именно здесь. Даже если Иисус и не был особенно близок со своей матерью, он все равно не смог бы оставить ее на милость врагов, без защиты. Одной из характерных особенностей захоронения представляется его ориентация: в отличие от исламских могил, которые расположены с севера на юг, могила Марии ориентирована с востока на запад (по еврейской традиции). Она расположена на горе Пинди, недалеко от маленького городка, и в настоящее время, из-за близости к границе с Кашмиром, охраняется военными. Во времена Христа территория вокруг Мари находилась во владении индусов. Индусы кремировали усопших, а пепел развеивали по ветру; таким образом, могилы им не требовались. Следовательно, захоронение не может быть ни мусульманским, ни индусским. Тем не менее, памятник и по сей день почитается мусульманами как последнее пристанище матери Иисуса, поскольку сам Иисус (Исса) считается одним из высших пророков исламской религии.

Могила Марии, матери Иисуса, в местечке Мари, Пакистан.

После обращения северной Индии в Ислам (VII в. н. э.) фанатичные завоеватели разрушили все памятники «неверных». Однако расположение могилы Марии указало мусульманам на принадлежность реликвии «людям Книги», будь то христиане или иудеи, а потому захоронение не тронули и обращались с ним уважительно.

В 1898 г. британская колониальная армия построила непосредственно рядом с памятником охранную башню. Разумеется, это не смогло остановить поток стремящихся поклониться святыне паломников. В 1917 г. по приказу некоего капитана Ричардсона часть окружающего могилу здания была разрушена. Акция вызвала отчаянные протесты местного населения. Вмешались власти, и только таким образом удалось предотвратить полное разрушение памятника. События вокруг могилы Марии нашли отражения в материалах архива местной администрации от 30 июля 1917 г. В 1950 г. памятник был реставрирован. После официального признания индийско-пакистанской границы защитную башню демонтировали; теперь вместо нее могилу окружает целая сеть антенн телевизионной станции.

В наши дни от Мари к столице Кашмира, городу Шринагару, по покрытым лесом горам ведет дорога длиной в 170 км. Примерно в 40 км к югу от Шринагара, на обширной равнине между деревнями Наугам и Нилмаг, располагается Юз-Марг, «луг Иисуса». Именно здесь в 722 г. до н. э. поселились «бани-Израиль», «дети Израиля». Занимаясь пастушеским скотоводством, они живут в этих краях и по сей день, из поколения в поколение передавая предания о тех проповедях, которые произносил здесь Иисус.

В Деяниях апостола Фомы рассказывается о том, как Фома в качестве миссионера жил при дворе индийского царя Мисдаи, на юге Индии. Там его деятельность привлекла немало последователей, и ему удалось обратить в христианство множество людей. Впоследствии он впал в немилость и принял мученичество. Когда в 1295 г. Марко Поло вернулся в Европу после 25 лет жизни на Дальнем Востоке, он рассказал западным христианам о существовании на Востоке многочисленных христианских общин, поклонявшихся могиле апостола Фомы. Могила эта находилась на восточном побережье южной Индии (как мы уже упоминали, могила апостола Фомы и в наши дни почитается на юге Индии, в местечке Милапур недалеко от Мадраса, хотя в начале IV в. н. э. прах его был перевезен в Эдессу). По словам Марко Поло, поклонявшиеся Фоме христиане использовали красную землю, «политую кровью мученика», для исцеления недужных. На западном побережье Южной Индии также существовали христианские общины (теперь это побережье Малабар штата Керала). По словам великого путешественника, христианство там существует с незапамятных времен.

Есть и более ранние свидетельства существования в Индии христианства.[92] Тертуллиан называет эту страну в числе земель, «управляемых» христианами. Ефраим (306–373 гг. н. э.) писал о существовании в Индии миссий Фомы, а Анорбий (305 г. н. э.) также упоминал Индию как христианскую страну. Человек, носящий титул «Иоанн, епископ всей Персии и великой Индии», принимал участие в знаменитом совете в Никее.

В 1900 г. в одной из английских газет появилась короткая статья, которая сразу привлекла внимание теологов. В ней сообщалось, что в разрушенном индийском городе Фатерпур Сикри (в 175 км к югу от Дели и в 25 км от Агры) обнаружена могила некоего человека по имени Иисус, совершенно не известного западному миру. Город Фатерпур Сикри обязан своим кратким процветанием императору династии Великих Моголов, Акбару Великому (1542–1605), который его построил. Спустя несколько десятилетий эти места оказались заброшенными. В мае 1601 г. император торжественно вступил в город, и в его честь на южных воротах (Буланд Дарваза) мечети была высечена соответствующая надпись. В 1582 г. Акбар провозгласил религию рационального монотеизма, в рамках которого он пытался создать синкретическую и унитарную гармонию (дин илахи) существующих в Индии различных религиозных направлений. Император всерьез пытался найти точки соприкосновения с индуизмом, парсизмом (зороастризмом) и джайнизмом. Евангельские познания он почерпнул у живших при дворе португальских иезуитов. Акбар Великий поставил себе цель объединить Индию, в те времена раздробленную на религиозные фракции, в страну с единой религией, в которую в качестве Истины войдут богатства различных верований. На учении Иисуса Акбар остановился потому, что оно казалось ему лучшим воплощением собственных идей; в ином случае он вряд ли поместил бы его на столь важное место.

Покидая территорию мечети через главные ворота, вы непременно увидите надпись на левой стороне огромной арки, с упоминанием того события, в честь которого построен храм, и даты:

«Иисус (да пребудет с ним мир) сказал: „Мир — это мост. Пройди по нему, но не останавливайся на нем!“»

Вторая надпись, расположенная над аркой северного придела (ливана) мечети, приводит этот афоризм в несколько измененной форме:

«Иисус (да пребудет с ним мир) сказал: „Мир — это гордый дом. Запомни это и не задерживайся в нем!“»

Эти аграфы (т. е. изречения, приписываемые Христу, но не записанные в Библии) вряд ли могли прийти к Акбару от португальских миссионеров, поскольку их невозможно обнаружить ни в одном из христианских источников. В чрезвычайно обстоятельном труде «Жизнь Иисуса», написанном специально для Акбара иезуитом Джеромом Ксавьером, этих высказываний нет. Поэтому можно предположить, что они пришли от ранних христиан, последователей Фомы. Сама форма введения цитат, которая в надписях совпадает, может быть обнаружена в более поздних исламских рассказах о Христе, а потому большинство востоковедов считают, что изречения могли появиться только из Индии — через ислам. Однако с утверждением можно не согласиться, поскольку между этими изречениями и гораздо более ранними словами Спасителя, приведенными в апокрифическом Евангелии от Фомы, существует весьма заметное сходство, как по форме, так и по содержанию. Благодаря сенсационным находкам в Наг Хаммади в 1945 г. Евангелие от Фомы в настоящее время доступно полностью. Это «Евангелие» не представляет собой связного повествования, подобно синоптическим Евангелиям; оно собрано из 114 высказываний Иисуса, расположенных в произвольном порядке. Большинство изречений предваряются именно этой формулой: «Иисус сказал».

Так называемый аграф, высеченный на стене мечети Акбара в г. Фатерпур Сикри.

Антология открывается следующими словами: «Это тайные изречения, произнесенные живым Иисусом и записанные Дидимосом Иудой Фомой. И он сказал: Тот, кто найдет запись этих слов, не познает смерти».[93]Если бы не существовало доказательств жизни апостола Фомы в Индии, все равно по всей стране остались бы многочисленные свидетельства миссионерской деятельности, которая активно развивалась до того, как Индию наводнили последователи Мухаммада. Арамейское Евангелие от Матфея, созданное около 180 г. н. э., повествует о миссионерском путешествии в Индию, предпринятом Пантинусом из Александрии.

«Зеертская хроника» (18,25) рассказывает, что епископ Давид из Басры (современник митрополита Папы, который скончался в 316 г. н. э.) отправился в Индию и с огромным успехом там проповедовал.

Примерно в 335 г. император Константин послал епископа Теофила в Индию, поставив перед ним задачу реформировать существующую в стране церковную систему — об этом сообщает Филосторгий ранее 433 г. н. э.

В работе, относящейся к концу IV в., Симеон из Месопотамии упоминает о мученичестве, принятом индийскими «варварами» во имя Христа.

«Зеертская хроника» (II 9) около 490 г. сообщает также и о том, что персидский епископ Махан отправил в Индию свои сочинения.

В работах Космаса Индекоплеуста можно обнаружить точные географические отчеты о путешествии в Индию, которое автор предпринял около 525 г. н. э. Он обнаружил христиан и на острове Шри Ланка, и на западном побережье Индии — «в Мале, где растет перец (Малабар), а также в месте под названием Каллиана (Кальян, недалеко от Бомбея)». Путешественник рассказывает и о том, что Каллиана стала резиденцией епископа, который раньше жил в Персии.[94]Это краткое перечисление вполне может опровергнуть распространенную среди индологов теорию о том, что Иисус не получил известности в Индии до тех пор, пока не был представлен религии ислама. К сказанному можно добавить, что Коран располагает многочисленными сведениями о пребывании Иисуса в этой стране. В соответствии со священной книгой мусульман, спаситель не умер на кресте, а смог пережить распятие и затем поселился в «Долине счастья».

«Истинный» Иисус ислама

Исса (Иса) — имя, которым Иисуса обычно называют в исламе, происходит от сирийской формы Иешу, измененной таким образом, чтобы соответствовать имени Мусса (Моисей). Суть многочисленных и обширных рассказов

о пророке Иссе в Коране заключатся в стремлении исправить «образ, искаженный в работах его последователей». Иисус считается последним из великих пророков Израиля и предшественником Мухаммада. Предполагается, что он даже предсказал приход «величайшего из всех пророков»: «Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же приидет Он, Дух Истины; то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет, и возвестит вам» (Ин. 16:12–15).

Поскольку Мухаммад считал себя предреченным «Духом Истины», то чувствовал, что призван толковать учение Иисуса в свете собственных идей и восстановить честь этого человека, опровергнув утверждения церкви о его смерти на кресте. Очистившись от позора распятия, Иисус был принят исламским миром в качестве предтечи Мухаммада. И все же, «Мессия, сын Марии, был посланником, несомненно, ему предшествовали и другие посланники» (Коран V 79).

В Коране мы также можем прочитать о миссии Иисуса следующее: «Моисею Мы (Аллах) дали Писание, а после него послали на землю и других апостолов. Мы дали Иисусу, сыну Марии, истинные знаки и подкрепили его Святым Духом» (Коран II 81).

Во всех этих восхвалениях присутствует определенное ограничение, ибо ислам явно отрицает идею Иисуса как человеческого воплощения чисто божественного начала: «Люди Книги, не переступайте границ своей религии. Не говорите об Аллахе ничего, кроме истины. Мессия, Иисус, сын Марии был не больше, чем апостолом Аллаха и Его Словом, которое он передал через Марию: духом от Него. А потому веруйте в Аллаха и его апостолов и не говорите: „три“. Воздерживайтесь, и благо сойдет на вас. Аллах — единый бог. Аллах не имеет сына! Он — все, что содержат и небеса, и земля. Аллах — всемогущий защитник. Мессия не пренебрегает служением Аллаху, равно как и ангелам, его окружающим» (Коран IV 169). Еще один очевидный отрывок гласит: «…они подражают неверным древних времен… они поклонятся своим раввинам и своим монахам, и Мессии, сыну Марии, словно богам помимо Аллаха; хотя им и было приказано служить лишь единому Богу. Нет Бога, кроме Аллаха. Он возвышается над всеми, кого они обожествляют наряду с Ним!» (Коран IX 30–31).

Коран определенно утверждает, что Иисус не умер на кресте, а иудеев просто обманули: «И потому что они были неверными и жестоко порицали Марию; и потому что они сказали: „Мы убили Мессию, Иисуса, сына Марии, посланника Божьего“, хотя они не умертвили его и не распяли его, но просто сделали вид… и потому мы проклинаем их. Те, кто не согласен с этим, пребывают в заблуждении; они не имеют доказательств, но всего лишь следуют подозрениям; потому что на самом деле они его не убили. Бог забрал его к себе, а Бог всемогущ и мудр». В данном контексте арабское слово «распятие» означает «смерть на кресте». В Коране не говорится даже о том, что Спасителя прибили гвоздями к кресту, а смерть решительно отрицается. Фактически, в то время, когда был создан Коран, иудеи и сами всерьез сомневались в смерти Иисуса на кресте. Коран не дает ответ на вопрос о том, куда именно Иисус направился после распятия: «Мы (Бог) сделали сына Марии и его мать знаком всему человечеству и дали им приют на мирном склоне холма, омываемом свежим потоком» (Коран XXIII, 52). Поражает сходство межу этим описанием и Кашмиром. В другом отрывке место в горах даже называется «зеленой долиной».

Хазрат Мирза Гулам Ахмад, родившийся в Индии в 1835 г., стал основателем мусульманской секты ахмадия (ахмадие). Ее члены верили, что Коран подтверждает правду о спасении Иисуса от смерти на кресте, подкрепляя свое убеждение тем сравнением, которое Иисус провел между собой и Ионой. Иона не умер в желудке кита, а снова появился среди людей. Если бы Иисус умер в могиле, то какой смысл имело бы это сравнение? «Ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи; так и Сын человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (Мф. 12:40).

Для членов секты ахмадия (которая и сегодня остается популярной формой ислама) способность Иисуса вынести муки распятия является подтверждением пророчества Ветхого Завета. В книге пророка Исаии читаем: «Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его» (Исаия 53:10). Книга пророка Исаии не утверждает, что обещанный слуга Господа должен умереть. И даже пророчество Псалма 33 не указывает на неизбежность убийства Мессии: «Много скорбей у праведнаго, и от всех их избавит его Господь» (Псалом 33:20). Таким образом, можно сделать вывод, что Господь не уготовил Иисусу страшной смерти на кресте. В соответствии с арабскими преданиями, человек может быть проклят лишь в том случае, если он отвернулся от Бога, стал «черным», лишился господней милости и любви, если он сам не чувствует Бога; если он, подобно сатане, исполнен яда обмана и ни один луч праведной любви не достигает его; если он отрицает все связи с Господом, полон ненависти, презрения и враждебности к Богу, так что Бог становится его врагом и с омерзением отворачивается от него! Мирза Гулам чувствовал, что христиане не способны осознать значительность выражения «проклят на деревянном кресте»; в ином случае они никогда не приняли бы этого образа в своем учении о праведном Христе.

Иисус в Кашмире

Если Иисус действительно долгое время жил в Кашмире, то в древней индийской литературе непременно должны остаться упоминания об этом важнейшем событии. Поскольку считается, что в действительности Иисус скончался в возрасте старше восьмидесяти лет в Шринагаре, то можно предположить наличие свидетельств относительно того, как именно он провел последние тридцать — сорок лет жизни. Однако древнеиндийские авторы упорно препятствовали распространению своей культуры на Западе, равно как и западным влияниям в своей стране. Например, ни в одном из источников не упоминается даже такое значительное событие, как завоевание Индии Александром Великим. Индологи согласны с положением об отсутствии в Индии систематической истории до распространения в ней ислама.

Древние предания индусов — пураны (древний); начиная с V в. до н. э. и вплоть до XVII в. они постоянно дополнялись религиозными текстами.[95] В настоящее время антология включает в себя восемнадцать томов. Том IX, который называется «Бхавишьят Маха-Пурана», содержит созданный в V в. рассказ о том, как Иисус пришел в Индию. Описание настолько детально, что усомниться в личности изображаемого человека просто невозможно. Пурана рассказывает о том, что в Индии поселились израильтяне, а в стихах 17–32 описывает появление Иисуса:

«Правление взял в свои руки Шаливахан, внук Бикрамы Джита. Он отразил нападения орд китайцев, парфян и бактрийцев. Он же провел границу между арийцами и млехами (не-индусами) и приказал последним отойти в другой конец Индии. Однажды Шаливахан, предводитель Сакья, отправился в Гималаи. Там, в земле Хун (Ладакх, часть Кушанской империи), могущественный царь увидел сидящего на горе человека, который показался ему очень приятным. Незнакомец был светлокож и одет в белые одежды. Царь спросил святого странника, кто он такой. Тот ответил так: „Я — Сын Божий, рожденный от девы, спаситель неверующих, бесстрашный искатель правды“. Тогда царь спросил его: „Какова твоя вера?“ Путник отвечал: „О великий царь, я иду из чужой страны, где больше нет правды и где зло не знает границ. В земле неверных я появился как Мессия. Но демон варваров (дасиу) Ихамаси предстал в ужасном виде; меня отдали ему так, как это делают неверные, и я оказался в царстве Ихамаси.

О царь! Прислушайся к той религии, которую я принес неверным: после очищения сущности и нечистого тела и после обретения пристанища в молитвах Наигамы человек будет молиться вечному. Через справедливость, правду, медитацию и единство духа он найдет свой путь к Иссе в центре света. Бог, столь же стойкий, как солнце, сумеет объединить в себе дух всех блуждающих существ. Так, о царь, Ихамаси будет повержен; а благословенный образ Иссы, дарителя счастья, навсегда останется в сердце; мое же имя Исса-Масих“. Услышав эти слова, царь взял учителя неверных и отослал его в их жестокую землю».

В этой истории (часть которой точно переведена здесь) очень важно то обстоятельство, что «учитель неверных» называет себя Исса-Масих, что непосредственно означает «Иисус Мессия». «Демон Ихамаси» в данном случае воплощает все возможное зло, в общем смысле, хотя имя это не встречается больше нигде. Слово «Наигама», очевидно, означает какое-то священное писание, но и в данном случае мы также не обнаруживаем указаний на конкретное сочинение. По мнению профессора Хасснэйна, царь Шаливахан правил в кушанскую эпоху с 39 по 50 г. н. э.

Текст из Бахавишьят Маха Пурана (здесь в новом издании), где упоминается о пребывании Иисуса в Кашмире.

Следующим свидетельством пребывания Иисуса в Гималаях является могила, упоминаемая Николаем Рерихом в опубликованной в 1930 г. книге «Сердце Азии». Захоронение находится к северу от Ладакха, в соседней тибетской провинции Синкьян (сейчас это китайская провинция Синьцзян), примерно в шести милях от довольно значительного города Кашгара. Считается, что здесь похоронена некая Мария, спутница Христа. Апокрифическое Евангелие от Филиппа называет имена трех женщин, которые не оставили Христа после распятия. Всех их зовут Мария. Это мать Спасителя, ее сестра (жена Клеопы?) и Мария Магдалина, которую называли его спутницей. Таким образом, могила возле Кашгара вполне может иметь отношение к Иисусу.

Проводя оставшиеся годы жизни в Индии, Иисус вряд ли оставался на одном месте. Скорее всего, он переходил из деревни в деревню и из города в город в роли странствующего проповедника, не имея дома и не давая себе отдыха — столько, сколько позволяло вести подобную жизнь здоровье. Но существуют многочисленные указания на то, что он постоянно возвращался в Кашмир.

Примерно в 60 км на юго-запад от Шринагара и всего лишь в 12 км от Биджара (того самого места, где находится «камень Моисея») в горе есть пещера длиной в 12 м. У входа в эту пещеру стоит величественное здание под названием «Аиш-мукам». Священное здание заключает мощи Зайнуддина Вали, исламского святого, который жил в этой пещере во времена правления султана Зайнула Аабидина Будшаха (1408–1461). Этот святой обладал драгоценным посохом, который он получил от Шейха Hoop Дин Вали. Этот посох почитается в качестве драгоценной реликвии и свято хранится служителями мавзолея, которые следят за тем, чтобы он всегда был накрыт зеленой тканью. Когда верующие этих мест испытывают серьезные неприятности или страдают от инфекционных заболеваний, они совершают паломничество к Аиш-мукаму в надежде на помощь этой всемогущей реликвии. Посох имеет длину 2,5 м и диаметр 2,5 см. Он сделан из темно-коричневого оливкового дерева и называется «посох Моисея» или «посох Иисуса». Поклонники святыни рассказывают, что изначально посох принадлежал Моисею, когда тот свершал свой путь в Кашмир, а затем его использовал Иисус — как символ преемственности. Посох хранился в Хангахи Мулла (Шринагар), а затем обрел приют в Аиш-мукам. Считается, что само название «Аиш-мукам» непосредственно связано с Иисусом. «Аиш» — это производное от Иша/Иса, а «Мукам» означает место отдыха или успокоения. Можно предположить, что Иисус время от времени удалялся в эту обитель, где погружался в глубокую медитацию. Однако доказать это предположение, разумеется, невозможно.

Существует и более конкретное свидетельство присутствия Иисуса в Кашмире. Его представляют высеченные на камне надписи, пережившие века. Одним из подобных свидетельств является надпись на Троне Соломона, в храме, который связывают с Иисусом. В 1413 г. мулла Надири, историк, живший в период правления султана Зайнулы Аабидина, поведал эпизод из истории Трона. В книге, посвященной истории Кашмира («Тарик-и-Кашмир») он написал, что Гопананда, сын Раджа Акха, правил Кашмиром под именем Гопадатта. Он и приказал отреставрировать этот храм Соломона, который на заре христианской эры насчитывал уже тысячу лет. Работа была поручена архитектору из Персии. Индусы заметили, что перс принадлежал к иной религии, то есть относился к неверным. На колоннах храма он приказал высечь четыре изречения на древнеперсидском языке:

1. «Создатель этих колонн — смиреннейший Бихишти

Загар; в году 54».

2. «Построил эти колонны Кхвайа Рукун, сын Мурджа

на».

3. «В это время Юз Асаф изрек свой пророческий призыв.

В году 54».

4. «Он — Иисус, пророк сынов Израиля».

Надписи на древнеперсидском языке на колоннах Трона Соломона, в горах над городом Шринагар.

Историк мулла Надири продолжает: «Во время правления Гопадатты Юз Асаф пришел из Святой земли в эту долину и объявил о том, что он пророк. Он явил собой образец набожности и добродетели и провозгласил, что он — свой собственный посланник, пребывает в Боге день и ночь и сделал Господа доступным людям Кашмира. Он призвал к себе народ, и жители долин поверили ему. Когда индусы в ярости пришли к Гопадатте и потребовали, чтобы он расправился с чужестранцем, тот даже не стал их слушать».

В книге индусов я прочитал, что пророк этот действительно был Хазрат Исса, Дух Господа (да пребудет с ним Божий мир и воля Господня), который принял имя Юз Асаф. Истинное знание принадлежит Богу. Он провел жизнь в этой долине.

После кончины он был погребен в Мохалла Анзимарах. Говорят, что из могилы этого пророка исходит свет Истины. Царь Гопадатта правил до самой смерти, шестьдесят лет и два месяца. После его смерти на трон взошел сын царя, Гокаран. Он правил пятьдесят восемь лет («Тахт-и-Кашмир», стр. 69).

Царь Гопадатта правил в Кашмире с 53 г. и далее. Таким образом, 54 год его правления — это 107 г. н. э. А правление Раджа приходится на царствование великого царя Канишки из Кушанской династии. Текст не говорит, был ли жив в то время Иисус.

Страница из книги муллы Надири, 1413 г.

В общем и целом, существует по крайней мере 21 исторический документ, свидетельствующий о жизни Иисуса в Кашмире. Больше того, огромное количество кашмирских географических названий также представляет убедительное доказательство (см. гл. 2), например:

Арья-Иса, Исса-Брари, Юзу-дха, Юзу-дхара, Юзу-гам, Юзу-хатпура, И-ес-Исса, Кал-Исса, Юзу-кун, Исса-куш, Юз-мангала, Юзу-майдан, Юз-марг, Аиш-мка, Исса-мати, Исса-ейл, Юз-наг, Рам-Исса, Юзу-пара, Юзу-раджа, Исса-та, Юзу-варман, И-ес-тх-Исса-вра, Юсу.

Во время жизни Иисуса в Кашмире «Долина счастья» представляла собой центр грандиозного религиозного, культурного, интеллектуального и политического брожения. Царство Кашмир являлось ядром огромной индо-скифской империи, а управлял им великий кушанский царь Канишка

I (78–103 г. н. э.). Превосходный государственный деятель, добрый и мудрый правитель, Канишка с помощью политики толерантности и щедрости пытался объединить пеструю сумятицу рас и народностей. В расцветшей в ту эпоху культуре Гандхара достигла вершины гармония индийской и греческой философии. Академическим центром подобного межкультурного единства стал древний университет Таксилы, уже в то время пользовавшийся широкой известностью.

Канишка (так же, как и его предшественник, великий царь Ашока) обрел достойное воплощение собственных идей в буддизме и активно пользовался советами и наставлениями буддийских монахов. В то же время, его беспокоил хаос различных школ и сект, появившихся или отпочковавшихся за те пять столетий, которые прошли со времени ухода Будды. По совету философа Паршвы Канишка созвал в Харане (Харвоне) Великий совет, на который прибыли 1500 буддийских ученых монахов. Совет в Харане (Кашмир) стал четвертым собранием на протяжении 300 лет. Он оказался необходимым для установления махаяны как религии всего народа. Реакционные монахи древней ветви буддизма хинаяна не желали делить привилегии с массами и выступили против решения совета. Однако эти ортодоксальные священники не смогли воспрепятствовать ходу реформ, преобразовавших буддизм в народную веру. Харан находится всего лишь в 12 км от Шринагара, так что вполне вероятно, что на важной встрече присутствовал и сам Иисус.

Эта плита (найдена в Харане) изображает встречу царя Канишки (слева, с прической в ассирийском духе) с монахом монгольской внешности. Буддийский лама преподносит царю цветок лотоса (символ буддизма).

Царь Канишка остался настолько доволен результатами совета, что щедро одарил его участников, сам обратился в буддизм, а для распространения этой религии использовал свою государственную власть. В то же время, к управлению страной он привлек группу буддийских монахов, духовным лидером которых выступал мудрый философ Нагарджуна.

Следующее указание на пребывание Иисуса в древнем Кашмире находим в тексте «Раджатарангини». Это сочинение представляет собой историю Кашмира, написанную в XII в. на санскрите, в поэтической форме пандитом (ученым мудрецом) Калханой. Этот санскритский документ представляет собой самое раннее из известных исторических сочинений. Он заключает в себе многочисленные предания и рассказы, передаваемые в устной традиции. Конечно, из поколения в поколение исторические факты претерпевали некоторые изменения, и в результате «ядро» историй оказалось несколько приукрашенным. «Раджатарангини» представляет нам рассказ о богочеловеке, который творил чудеса, очень схожие с деяниями Иисуса. Звали этого святого Исана. Согласно преданиям, этот Исана спас от распятия влиятельного чиновника, «вазира», и вернул его к жизни. Вазир впоследствии стал правителем Индии и оставался у власти на протяжении 47 лет. Калхана пишет, что богочеловек Исана оказался последним реформатором Кашмира и в I в. н. э. имел там значительное влияние. Весьма вероятно, что святой Исана был никем иным, как Иисусом /Иссой.

Могила Иисуса в Шринагаре

В средние века история Варлаама и Иосафата являлась важнейшим сочинением мировой литературы, с которым был знаком каждый образованный человек. В Европе и на Ближнем Востоке существовало множество переводов и различных версий сочинения. Оригинал же приписывается Иоанну Дамаскину — выдающемуся арабскому христианину, который жил в Иерусалиме около 700 г. н. э. История, в некоторых странах известная под названием «Принц и дервиш», заключается в следующем: Авенир, могущественный индийский царь, узнает от астролога о том, что его умный и благонравный сын Иосафат (или Иосаф) покинет ислам и обратится в христианство. Для того чтобы избежать исполнения пророчества, царь строит великолепный дворец, в котором принцу предстоит взрастать в полной изоляции от внешнего мира. Несмотря на все предпринятые предосторожности Иосафат, в силу различных обстоятельств, встречает слепца, старика и, наконец, видит умершего человека. Поскольку юный принц окружен лишь молодыми и прекрасными придворными, этот новый опыт и новые переживания открывают ему глаза на реальность жизни.

Затем принц встречается с аскетом Варлаамом, который обращает его в христианство. Хотя царь и пытается отговорить сына от вступления в новую веру и даже предлагает ему за это половину своего царства, Иосафат отклоняет все предложения, удаляется от мира и проводит жизнь в набожной аскезе.

Эта очаровательная история настолько трогательна и исполнена истинной и глубокой правды, что в 1583 г. и Варлаам, и Иосафат были причислены к лику святых Римско-католической церкви. Число 27 ноября имеет комментарий: «В Индии, возле границы с Персией, святые Варлаам и Иосаф. Их чудесные деяния описаны св. Иоанном Дамаскином». Вплоть до XVI в. никому не приходило в голову, что история в точности повторяет рассказ о принце Сиддхартхе, который оставил семью и вел бродяжническую жизнь, чтобы стать Буддой. Само имя Иосафат, или Иосефат, звучит настолько по-еврейски, что не остается никаких сомнений относительно его происхождения. Однако, в действительности, корни этого имени можно без труда связать и с греческим Асаф, далее, с арабским Иудасаф, и, наконец, с кашмирским именем Иусасаф. Если же иметь в виду, что буквы J и B в сирийском, арабском и персидском языках практически идентичны, то в слове Иудасаф можно рассмотреть имя Будасаф. А Будасаф означает не что иное, как «Бодхисаттва», или Будда в становлении (санскритские корни «будх» — «знать», «саттва» — «истина, чистота», «будда» — «просветленный»).

Экзотическое звучание имени Барлаам (Варлаам) также посредством мостов из различных языков можно проследить вплоть до его изначального значения. В арабском «Балаухар» означает то же самое, что и санскритское слово «Бхагаван» — «возвышенный, божественный». Этимология имени Будасаф ясно показывает, что исламский пророк Юз Асаф в действительности был буддийским Бодхисаттвой, который с легкостью вошел в исламскую религию в силу строгого единства с ее принципами (и если Бодхисаттва, Юз Асаф, был идентичен с Иисусом, тогда маги с Востока поистине нашли верную инкарнацию).

Описание качеств Бодхисаттвы очень похоже на изображение Иисуса. Основным его достоинством является такая степень сострадания, что он готов принять на себя тяготы других и помочь грешникам обрести спасение. Даже если Бодхисаттва и кажется иногда неправым, когда делает что-то из сострадания, основным его долгом все равно остается спасение других. Иисус пытался достичь идеала, с полной ответственностью принимая ответственность за все грехи мира и позволив прибить себя к кресту, словно жертвенного агнца. Все черты Бодхисаттвы могут быть в полной мере отнесены и к Иисусу.

В буддизме трансцендентная фигура Бодхисаттвы, Авалокитешвары, предстает как воплощение безграничного сочувствия. Имя Авалокитешвара появилось путем соединения корней «ишвара» (господин, правитель) и «ава-локита» (тот, кто взирает на мир с состраданием). Авалокитешвара почти так же безупречен, как сам Будда, и обладает чудодейственными силами, с помощью которых преодолевает все препятствия и опасности. С начала II в. Авалокитешвару изображают со следами на тыльной стороне ладоней и на ногах. Следы эти символизируют Колесо Учения. Многие западные авторы признают в символе колеса стигматы Иисуса, что доказывает единство Авалокитешвары и Иисуса.

Во время важного IV Кашмирского совета в Харане возле Шринагара, созванного Канишкой Великим (мы о нем уже говорили) Иисусу, если он еще оставался на земле, было бы больше восьмидесяти лет. Можно предположить, что он даже принимал участие в этом событии, столь важном для всего буддийского мира, в качестве почитаемого святого человека. Хотя это предположение невозможно доказать, все известнее факты дают основание для подобных мыслей. Во всяком случае, введенные советом реформы находятся в полном согласии с учением Христа.

Хадрад Фтима аль-Захр, родственник Мухаммада, цитировал высказывание пророка о том, что Иисус дожил до 120 лет.[96] Археологических доказательств этого утверждения не существует, однако среди истинных аскетов, полностью подчинивших собственное тело уму, подобное долгожительство вовсе не было редкостью. Тибетские святые нередко достигали возраста в 130, 150 лет и даже больше. Шаик Аль-Саид-ус-Садик, великий восточный историк, скончавшийся в 962 г. н. э. в Хорасане, в произведении «Икмаль-уд-Дин» писал о двух путешествиях Иисуса в Индию и его смерти в Кашмире под именем Юз Асаф. Книга была переиздана в Иране в 1882 г. и затем переведена на немецкий язык знаменитым ориенталистом Максом Мюллером. В ней содержится фрагмент проповеди Юза Асафа, который вполне мог бы быть евангельской притчей:

«Люди, слушайте мои слова: пахарь идет засеивать свое поле. Птицы прилетают и склевывают семя. Другое семя падает на дорогу. Некоторое из семян попадают на камень, на котором нет земли, и погибают. Некоторые не могут вырасти из-за сорняков. Однако то семя, которое упало на благодатную почву, прорастает и приносит плоды. Пахарь — это мудрец, а семена — это слова его мудрости. Семена, склеванные птицами, означают людей, не понимающих слов. Семена, попавшие на камни, — это слова мудрости, которые влетают в одно ухо, а вылетают из другого. Семена, которые погибли из-за сорняков, означают людей, которые видят и слышат, но не поступают так, как следует. Те же семена, которые попадают на благодатную почву, означают людей, которые слышат слова мудрости и поступают в соответствии с ними» («Икмаль-уд-Дин», стр. 327; ср.: Мф. 13:1, Мк. 4:1–20, Лк. 8:4–15). В арабском варианте легенды о Варлламе и Иосафате, «Книга о Балаухаре и Будасафе» (стр. 158–186), который был издан в Бомбее, история смерти Юза Асафа представлена следующим образом: «И он пришел в Кашмир, который стал самым дальним местом из всех, где ему приходилось проповедовать, и там закончилась его жизнь. Он покинул мир, завещав свое имущество некоему ученику по имени Абабид, который служил ему. Все, что он делал, было прекрасно. И он призвал учеников и сказал им: „Я нашел достойное святилище, украсил его и принес туда лампы для умирающих. Я собрал паству с истинным лицом, которая была рассеяна и к которой я был послан. И теперь я вдохну чистый воздух, вознесшись над миром, отделившись душой от тела. Повинуйтесь тем заповедям, которые были даны вам, и не сворачивайте с дороги, но с благодарностью идите по ней. Пусть Абабид ведет вас“. Потом он распорядился постелить себе ложе; лег на спину и вытянул ноги. После этого повернулся лицом к востоку и отошел».[97]Могила пророка Юза Асафа находится в Анзимаре, самом сердце старинного квартала Шринагара, который носит название Ханьяр. Здание, построенное вокруг могилы, названо «Розабаль» — сокращенное «Рауза Баль». «Рауза» означает «могила пророка». Форма мавзолея прямоугольная, а вход отмечен небольшим портиком, очевидно, пристроенным позже. Над входом в то помещение, где находится могила, можно прочитать надпись, поясняющую, что Юз Асаф много веков назад пришел в долину Кашмира, где посвятил жизнь поискам истины. На полу помещения лежат два длинных надгробных камня; оба обнесены деревянными перилами и покрыты толстой мягкой тканью. Вокруг перил сооружена прочная деревянная рака. На большем камне высечено имя Юза Асафа, на меньшем — имя исламского святого Саида Назир-уд-Дина, который похоронен здесь в XVIII в. Обе могилы расположены с севера на юг, как того требует исламская традиция. Однако эти камни — всего лишь антураж, а сами захоронения находятся в склепе, расположенном под зданием. В этот склеп можно заглянуть через крошечное окошко. Саркофаг, в котором покоятся бренные останки Юза Асафа, расположен с востока на запад, согласно иудейской традиции! Это обстоятельство ясно доказывает, что человек по имени Юз Асаф не был ни мусульманским, ни индуистским святым.

План мавзолея Розабаль:

1. Могильный камень Иисуса/Юза Асафа.

2. Могильный камень Саида Низира-уд-Дина.

3. Барельеф ступней.

4. Надпись над входом.

5. Вход в склеп (замурован).

6. Окружающий коридор.

7. Вход.

8. Терраса.

9. Мусульманское кладбище.

10. Дорога.

С незапамятных времен существует обычай ставить вокруг могильных камней свечи. Когда же профессор Хасснэйн снял толстый слой воска, он соверши сенсационное открытие. Археолог обнаружил высеченный на камне барельеф ступней, а рядом — изображение распятия и венка. «Следы» должны символизировать идентичность покойного — наподобие отпечатков пальцев. Подобно свастикам на следах Будды, на ступнях Юза Асафа также можно заметить особенности, определенно доказывающие личность усопшего. На барельефе скульптор ясно показал рубцы, оставшиеся от распятия. Расположение этих шрамов четко показывает, что левая нога была прибита выше правой — то же самое заметно и на Туринской плащанице. Поскольку в Азии распятие как вид казни известно не было, можно сделать вывод, что это место захоронения Иисуса.

Барельеф ступней, освещенный свечами.

В Кашмире существуют многочисленные исторические источники, доказывающие, что Юз Асаф и Иисус — это один и тот же человек. Один из древних манускриптов описывает мемориал как могилу «Иссы Роох-у-Илаха».[98] Ежегодно тысячи паломников приходят к могиле. Среди них не только мусульмане, но и последователи иных религий — индуизма, буддизма и христианства. Истинное значение скромного памятника сознают и потомки древних израильских племен: они называют захоронение «могила Хазрата Иссы Сахиба», то есть Господа (Учителя) Иисуса. В древних документах указывается, что здание над святыней было построено еще в 112 г. н. э. С момента погребения могилу охраняют. В 1766 г. хранители памятника получили официальный документ, подтверждающий значение священного мемориала. В этом свидетельстве Великий муфтий Рахман Мир утверждает: «Здесь лежит Юз Асаф, который в период царствования царя Гопадатты восстановил Храм Соломона и который пришел в Кашмир как пророк. Он служил людям, провозглашал свое единство с Богом и нес человечеству его законы. С тех самых пор его могилу почитают цари, государственные чиновники, знатные и простые люди».

Внутри здания Розабаль находится деревянная рака.

Могильный камень покрыт толстой мягкой тканью.

Могильный камень (так называемый кенотаф). Само захоронение, могила Юза Асафа, находится внизу, в склепе.

Заключительные замечания

Выживание современного человечества зависит от возвращения в сознание каждого отдельного человека концепции кармы.

Пол Брайтон

Наша история подошла к концу, однако мы до сих пор ничего не сказали о том, каким именно образом читатель может применить полученные знания. После издания книги на немецком языке я получил множество писем, авторы которых критикуют меня за то, что я отнял у христиан последнее утешение — веру в избавление от грехов терзаемого страстями мира через искупительную смерть Иисуса Христа, доступную всем тем, кто обращается к Спасителю. Проблема, однако, заключается в том, что свойственная традиционному христианству доктрина спасения восходит исключительно к идеям Павла и никогда в такой форме не выдвигалась самим Иисусом.

Павел учил, что вся сила Иисуса заключена именно в его смерти, посредством которой он освободил верующих от груза их грехов, от несчастий и от власти Сатаны. Из всего, написанного Павлом в Посланиях, ни единого слова не посвящено истинному учению Иисуса; апостол даже не упоминает ни одной из притч Учителя. Вместо этого он просто излагает собственную философию и собственные идеи.

Павел воспринимает всех без исключения людей как детей гнева, то есть как цель, на которую направлен гнев Божий (см. Послание к Ефесянам 2:3). Они совершенно потеряны (например, Послание к Римлянам 5:18, К Коринфянам 15:18) и лишены надежды и не ведают Бога (Ефесянам 2:12). Все до одного пребывают во власти Сатаны (например, Римлянам 3:9, Галилеянам 2:14). Над всем человечеством, словно дамоклов меч, висит приговор проклятия (например, Римлянам 5:16).

Таким образом, Павел — учитель человечества — превратил Благую весть в собственную угрожающую перспективу, утверждая, что лишь он способен указать путь к спасению. Понятно, что при таком подходе человек не сможет прийти к естественному пониманию смерти, поскольку теория превращает смерть в оправдание греховной жизни.

Ни в одной из мировых религий невозможно найти подобной спекуляции на страхе смерти, как в христианстве апостола Павла. В его интерпретации доктрина превратилась в веру, в тисках которой охваченные ужасом христиане должны послушно склонять голову под тяжестью угроз. В толковании Павла религия постепенно удалялась от той концепции милостивого, любящего и всепрощающего Господа, которую проповедовал Иисус, все ближе подходя к жестокости мстительного и безжалостного Бога Ветхого Завета.

Все сказанное становится ясным, если вдуматься в весьма откровенное заявление апостола о том, что человек не в силах ничего предпринять ради собственного спасения (см. Римлянам 3:24, 3:28, 9:11, 9:16, Коринфянам 1:29, Галилеянам 2:16). По словам Павла, спасение зависит исключительно от милости Божьей (Ефесянам 2:8–9).

Таким образом, доктрина Павла превращает спасение в исключительную привилегию Господа; люди на земле вынуждены жить со связанными руками (см. Римлянам 3:24, 4:16, Ефесянам 2:5, 2:8–9). Конечно, кому-то слова Павла могут показаться весьма привлекательными в силу их комфортности. Спасение «автоматически» распространяется на всех членов паствы. Чтобы достичь цели жизни, не требуется прилагать никаких усилий, поскольку каждый христианин раз и навсегда спасен жертвенной смертью Христа на кресте Голгофы.

Такой подход означает, что человеку следует всего лишь вступить в соглашение с этим «учреждением», заплатить «членский взнос» — и (смотрите и слушайте!) теплое местечко в раю ему обеспечено навечно. Вполне естественно, что подобное учение привлекало множество последователей и стремительно распространялось. Ведь куда проще верить во что-то, что можно получить и сохранить без особого труда. Одним лишь обращением в христианство можно рассчитывать на искупление, спасение, вступление в круг детей Божьих и превращение в новую личность. Если верить этому учению, то каждая попытка что-то самому сделать во имя спасения умаляет заслуги Иисуса, а потому предстает смертным грехом. И наоборот, каждый человек, какой бы образцовой ни была его (или ее) жизнь, провозглашается павлианством заблудшим, если он с покорной благодарностью не принимает жертву на кресте как необходимое условие собственного спасения.

Большинство христиан считают, что величие и сила их веры заключены в истинности этого учения. Однако при ближайшем рассмотрении теория оказывается сфабрикованной и очень далекой от истинных идей Иисуса. В Евангелиях мы не встречаем даже намека на так называемую христианскую доктрину спасения — ни в Нагорной проповеди, которая представляет собой квинтэссенцию послания Иисуса человечеству, ни в «Отче наш», ни в притчах Учителя! Если бы это положение действительно было настолько важным, Иисус, разумеется, дал бы хоть косвенные указания на значение собственной «жертвенной смерти» для спасения человечества. Его жизненные принципы полностью исключали намеренное умалчивание фактов.

Иисус не занимался сочинением и разработкой теорий относительно своего пути и учения для перемалывания на академических мельницах — он просто жил в своем учении! Терпение и терпимость, непредвзятое восприятие людей, способность давать и делиться, принимать на свои плечи чужую ношу — другими словами, неограниченная любовь и готовность действовать на благо собратьев — это и есть указанный Иисусом путь к спасению.

Лично я вижу в Иисусе идеальный примет Бодхисаттвы, то есть Будды в его становлении, человека, всем сердцем стремящегося к абсолютному Просветлению, свободно чувствующему себя в Божественной реальности. Иисус был полностью свободен от всех личных привязанностей и эгоистичных амбиций. «Реальный мир» он рассматривал как причину всех страданий, а ученикам своим проповедовал отречение от мирской жизни.

В соответствии с буддийским идеалом бесконечных циклов реинкарнаций жизненно важно постоянно улучшать собственную карму, для того чтобы в конце концов подняться на уровень Божественного. Совершенства можно достичь благими поступками. В разделе «Идея реинкарнации в Новом Завете» (см.) я уже пытался показать, что Иисус — а вслед за ним и все раннехристианские сообщества — принимал идею множества жизней, которые человек проживает одну за другой, как очевидную реальность. Идея эта представлена восточной доктриной нового рождения. Стоит пояснить, каким именно образом примерно в VI в. принцип реинкарнации оказался жертвой огромной исторической ошибки.

Еще и сегодня почти все историки церкви считают, что доктрина новых рождений была отвергнута и объявлена еретической в 553 г., на совете в Константинополе. В действительности же категорическое осуждение доктрины реинкарнации стало следствием личных нападок римского императора Юстиниана, который не упоминается в протоколах совета. Амбициозная супруга Юстиниана, которая крепко держала в руках бразды правления, была (по свидетельству Прокопия) дочерью медвежатника в одном из цирков Византии. Стремительный путь к вершинам власти она начинала в качестве куртизанки. Ради того, чтобы отмежеваться от позорного прошлого, императрица приказала осудить и предать смерти 500 своих бывших «коллег». Поскольку доктрина кармы сулила за подобные деяния самую суровую расплату, предприимчивая особа твердо вознамерилась уничтожить саму великолепную идею перерождения. Нечего и говорить, что она не сомневалась в успехе «божественного приказа»!

Затем, в 543 г. н. э., император Юстиниан объявил войну учению Оригена, не обращая внимания на взгляды Папы, и организовал проклятье этого учения Священным синодом. В сочинениях «De Principis» и «Contra Celsum» великий отец церкви Ориген (185–253 гг. н. э.) вполне определенно признал существование души еще до рождения человека и ее зависимость от совершенных ранее деяний. Он считал, что некоторые духовные пассажи Нового Завета могут быть растолкованны исключительно с точки зрения доктрины реинкарнации.

Созванный Юстинианом совет состоял исключительно из восточных (ортодоксальных) епископов; никто из римлян на нем не присутствовал. Даже сам Папа предпочел остаться в стороне, хотя и находился в то время в Константинополе.

Константинопольский совет, пятый из всех проведенных, представлял собой в некотором роде частную встречу приспешников Юстиниана, на которой он (вместе с собственными вассалами) проклял и запретил учение о существовании души до тела. Осуждение состоялось, несмотря на возражения папы Вигилия, и завершилось публикацией сочинения под названием «Анафемата», написанного самим императором.

Официальные отчеты всех восьми сессий совета, продолжавшегося целых четыре недели, должны были представляться на ратификацию Папе. Исторический факт, однако, заключается в том, что эти документы (так называемые «три главы») касаются лишь спора о трех ученых, которых Юстиниан за четыре года до этого провозгласил еретиками. Об Оригене в них нет ни слова. Следующие Папы — Пелагий I (556–561 гг.), Пелагий II (579–590 гг.) и Григорий (590–604 гг.) — говорят о Пятом совете, не упоминая имени Оригена даже вскользь.

Церковь придерживалась того мнения, что запрет Юстиниана — «Тот, кто проповедует фантастическое существование души до тела и ее чудовищное возрождение, должен быть проклят» — это одно из тех заключений, к которым пришел совет. Таким образом, запрет доктрины новых рождений является попросту ошибкой истории и не обладает никакой духовной ценностью.

Если мы ознакомимся (заново) с доктриной реинкарнации, то в таком случае отказ от веры в вознесение физического тела Иисуса после распятия не уменьшит нашей веры в его собственное, без искажений, учение — даже в том случае, если мы воспитаны на традиционных христианских догматах.

Хольгер Керстен

Почтовый ящик 961

D-7800 Фрайбург. Сентябрь 1986 г.

Это важно!

Дорогой читатель!

Возможно, вы слышали о том, что в 1988 г. Туринская плащаница была датирована при помощи радиоуглеродного метода. В результате ее «разоблачили» как сфабрикованную в средние века фальшивку. Лично у меня это заключение вызвало самые серьезные сомнения, поскольку я уже знал о значительном количестве свидетельств, доказывающих ее существование задолго до XIV в. Поэтому я провел серьезную изыскательскую работу, и после двух с половиной лет поистине «детективных» расследований получил неоспоримые научные доказательства. Та ткань, которая подверглась изучению на предмет датировки, в действительности не является фрагментом оригинального савана; ее заменили на кусок средневековой материи и лишь потом отправили в лабораторию. Думаю, что это мошенничество можно без сомнения назвать одним из самых грандиозных в истории!

В настоящее время в соавторстве с Элмаром Грубером я работаю над новой, полной историей христианской святыни — Туринской плащаницы. Разумеется, в книгу войдет рассказ о новых, потрясающих воображение исторических открытиях и о захватывающем расследовании невероятного мошенничества.

Книга будет называться так: «Плащаница (секрет Туринской плащаницы)». Объем ее составит примерно 350 страниц при большом количестве иллюстраций. Совсем скоро она появится в Германии, а в начале 1993 г., надеюсь, будет опубликована и в английском переводе.

Хольгер Керстен

Фрайбург, октябрь 1991 г.

Извинение за допущенные ошибки

Во время издания настоящей книги в Германии в нее, к сожалению, закрались ошибки технического характера, которые непременно будут учтены в планируемом исправленном и дополненном издании. Прошу прощения за допущенные неточности.

Хронология

События, происходившие на территории Индии

Дохристианская эпоха

Ранее 6000 г.

Развитие системы браминов.

4500 г.

Появление Вед (по версии Якоби).

Около 2500 г.

Индусская культура (Хараппа).

VI в.

«Затерянные племена Израиля» поселяются на севере Индии.

V в.

Появление в письменном виде Камасутры.

563–483 г.

Будда.

IV в.

Первые буддийские священные писания.

Около 250 г.

Индийский император Ашока отправляет буддийских миссионеров в далекие страны Средиземноморья.

I в.

Возникновение буддизма Махаяна, несущего идею Спасителя (Бодхисаттвы).

Христианская эпоха

Ранее 50 г.

Иисус живет в университетском городе Таксила и появляется при дворе индо-парфянского царя Гондофареса.

После 50 г.

Под именем Юз Асаф Иисус отправляется в Кашмир и прилегающие территории.

После 70 г.

Иисус встречает местного царя Шаливахана.

49–109 г.

Правление местного царя Гопадатты (Гопананды).

78 г.

Надпись на Храме Соломона, в Шринагаре.

78–103 г.

Правление царя Канишки.

Около 80 г.

IV буддийский Совет в Харане (Харвоне), Кашмир.

После 80 г.

Иисус погребен в Шринагаре.

События, происходившие на Ближнем Востоке

Дохристианская эпоха

1750 г.

Авраам вместе со своим племенем покидает Харан.

1730 г.

Еврейские племена (Иосиф) приходят в Египет.

После 1560 г.

Окончание правления династии Хиксос; начало угнетения.

1250 г.

Моисей; исход из Египта.

1200 г.

Оккупация Палестины.

965–926 г.

Царь Соломон.

После 926 г.

Разделение еврейского народа на два государства: северное — Израиль; южное — Иудея.

870 г.

Пророк Илия.

722 г.

Завоевание Израиля Ассирийским царем Шаргоном II. Десять племен Израиля исчезают навсегда.

600–540 г.

Пророк Иезекииль описывает храм в Кашмире.

587 г.

Конец Иудейского царства. Вавилонское изгнание (продолжалось около 50 лет).

7 г.

Рождение Иисуса

4 г.

Кончина Ирода Великого.

Христианская эпоха

6 г.

Архелай заканчивает правление; Иисус возвращается из Александрии. Двенадцатилетний мальчик во время беседы в храме поражает книжников умом и ученостью.

6–30 г.

Первое путешествие Иисуса в Индию.

30 г.

Возвращение из Индии, въезд в Иерусалим.

31 г.

Убийство Иоанна Крестителя.

33 г.

Распятие Иисуса (7 апреля?)

34 г.

Павел встречает Иисуса в Дамаске и обращается в истинную веру.

35 г.

Иисус живет при дворе царя Андрапы.

После 35 г.

Иисус живет в Нисибии (при дворе царя Эдессы?)

99. «…Я соединил все в одно. Но это — не крест из дерева, который ты увидишь, когда ты спустишься отсюда, а также тот, кто на кресте, которого теперь ты не видишь, а только слышишь его голос, это не я. Я считался тем, кем я не являюсь, не тем, кем я был для многих других; но меня назовут чем-то, низким и меня недостойным. А поскольку место покоя не видят и о нем не говорят, то тем паче меня, Господа его, не увидят (и говорить обо мне не будут)…

101. Ничем, следовательно, из того, что они скажут обо Мне, я не страдал. Более того: страдание, которое Я показал тебе и остальным в танце, Я хочу, чтобы оно было тайной. Ибо ты видишь то, что ты есть, — я показал тебе это. Но то, чем являюсь Я, знаю Я один и никто больше. Выстрадай же меня, чтобы сохранить то, что есть мое и то, что есть твое, чтобы узреть через Меня и узреть Меня в истине. Я есть не то, что Я сказал, но то, что ты способен знать, так как ты близок к тому же.

Ты слышишь, что Я страдал, однако я не страдал, был пронзен копьем, и все же Я не был убит. Повешен, а Я не был повешен. Кровь истекла из Меня, и все же она не истекла. И, одним словом, то, что они говорят обо Мне, со Мной не происходило, но то, чего они не говорят, так это то, что Я страдал. Итак, объясню тебе то, чем все это является, ибо я знаю, что ты поймешь. Восприми во Мне хвалу Слова (Логоса). Пронзение Слова копьем, кровь Слова, рану Слова, повешение Слова, страдание Слова, пригвождение Слова, смерть Слова. И так говорю Я, отделяясь от образа человеческого. Восприми же прежде всего Слово, затем ты воспримешь Господа и, наконец, человека и то, что он страдал».

Манихейские Евангелия Левкипия (одного из спутников апостола Иоанна), Деяния Иоанна, цит. по книге Рафаэля Лефорта

Примечания

1

Nicolas Notovitch, The Unknown Life of Jesus Christ

2

Исса — это одно из многих арабских имен Иисуса

3

Санскрит: панча, греческое: пенте — пять

4

Дворец Далай-ламы в столице Тибета, городе Лхаса

5

Levi, The Aquarian Gospel of Jesus Christ

6

Акаша — первичная субстанция (санскрит)

7

в книге: Notovitch, Орсис (город в Индии)

8

в книге: Notovitch, Джогандернагар, город в Индии, см. карту

9

Tacitus, Annals 15,44

10

Sueton, Nero 16 and Claudius 25,4

11

Pliny the Younger, Letters 10, 96f.

12

Josephus Flavius, Jewish Antiquities 18; 3,3 and 20;9,l

13

Origenes contra Celsum, 147

14

Arthur Drews, Die Christusmythe, 1911; 3

15

Отрывки отредактированы и переведены: Wilh. Reeb (German), Leipzig 1923

16

Clement of Alexandria, Stromateis 7; 89,2f

17

Origenes contra Celsum 3, 12

18

Der Spiegel Nr. 14, 1966

19

J. Jeremias, 1951

20

Der Spiegel Nr. 14, 1966

21

Wilh. Nestle, Krisis des Christentums 1947, стр.89

22

F. Overbeck, Christentum und Kultur — aus dem NachlaЯ 1919

23

H. Ackermann, Entstellung und Klдrung der Botschaft Jesu 1961

24

A. Deissmann, Paulus, 2nd ed. 1925 25 E. Grimm, Die Ethik Jesu; 1917

25

E. Grimm, Die Ethik Jesu; 1917

26

A. Schweitzer, Geschichte der Leben-Jesu-Forschung, Tьbingen 1913, стр. 512

27

Der Spiegel Nr. 14, 1966

28

Der Stern Nr. 16,1973

29

Nirad C. Chaudhuri, Scholar Extraordinary, dp. 32

30

Anagarika Govinda, The Way of the White Clouds

31

Н. Р. Blavatsky, The Secret Doctrine, том. II, стр. 210

32

Jens Juergens, Der biblische Moses, 1928

33

W. F. Irland, Die Memoiren David Rizzios, Kollmann, Leipzig 1852

34

Dummelow, Commentary on the Holy Bible, стр. 115

35

H. P. Blavatsky, Isis Unveiled, том. II, стр. 135

36

Траванкур-Кочин относится к штату Керала, на юге Индии

37

Н. Р. Blavatsky, Isis Unveiled, стр. 136

38

Bernier, Francois, Travels in the Moghul Empire, London 1891, стр. 432

39

G. Konzelmann, Aufbruch der Hebraer, Berlin 1976, стр. 37

40

Joseph Wolff (John W. Parker, London 1845)

41

G. T. Vigne, Whittaker & Co., London 1840, стр. 166

42

Издательство William Collins, London and Glasgow, 1880

43

G. Moore, The Lost Tribes (Longman and Green, London 1861

44

Abdul Ahad Azad, Kashmiri Zaban Aur Shairi, том. I, стр. 10 (Jammu and Kashmir Cultural Academy)

45

F. Overbeck, Christentum und Kultur — aus dem Nachlaß 1919

46

G. Kroll, Auf den Spuren Jesu, Leipzig 1964, стр. 63

47

P. Schnabel, Der jьngste Keilschrifttext, in Zeitschrift f. Assyrologie, NF 2 (36) стр. 66

48

см. раздел «Идея реинкарнации в Новом Завете»

49

Origenes, Gen. hom. XIV 3

50

Hennecke-Schneemelcher, Neutestamentliche Apokryphen том I, 4th ed. Tьbingen 1968, стр. 98

51

Dalai Lama, My Country and My People

52

Heinrich Harrer, Seven Years in Tibet

53

Ernst J. Eitel, Handbook of Chin. Buddhism, Tokyo 1904

54

Robertson, John M., Die Evangelienmythen, Jena 1910, стр. 51

55

Jewish Antiquities XVIII,5,2

56

H. P. Blavatsky, op. cit. стр. 142

57

J. Klausner, Jesus von Nazareth, 1952, стр. 144

58

В иудейском календаре год состоит из 12 месяцев, в каждом из которых 29 или 30 дней. Это составляет 354 дня или 50,33 недели, по 7 дней в каждой. Для того, чтобы компенсировать реальную продолжительность года, необходимо с периодом в 19 лет в каждый третий, восьмой, одиннадцатый и восемнадцатый годы включать тринадцатый месяц. Он называется «второй Адар». Иудейский календарь начинается с «Сотворения мира», 20 сентября 3760 г. до н. э.

59

A. Hilgenfeld (Zeitschrift f. wissenschaftliche Theologie 1860–1882) или W. Bauer (Essener, в Pauly-Wissowa, Supplementband IV, Sp.426)

60

Friedrich Weinreb, Das Buch Jonah (Zьrich 1970), стр. 90

61

J. M. Pryse, Reinkarnation im NT (Ansata 1980)

62

Bhagvan Dass, Krishna and the Theory of Avatars

63

Sri Yukteswar, The Holy Science (Self-Realization Fellowship, Los Angeles)

64

F. Hitching, Die letzten Rдtsel unserer Welt, (Umschau-Verlag, 1982) стр. 118

65

Willi Marxsen, Die Auferstehung Jesu, Gьtetsloh 1960

66

Ian Wilson, Eine Spur von Jesus, Freiburg 1980

67

Ian Wilson, Eine Spur von Jesus, Freiburg 1980

68

Hennecke-Schneemelcher, op. cit. стр. 104

69

Doctrina Addai, 4th с., Национальная библиотека Санкт-Петербурга

70

Euagrus, Historia Ecclesiastica, Migne, Patroligia graeca, LXXX, VI/2, Sp. 2748–49

71

ian Wilson,op. cit. стр.191

72

Н. Thurston, The Holy Shroud…, в The Month, 101, стр.19

73

John Reban, Christus wurde lebendig begraben, Inter-Found Zьrich, 1982

74

W. Bulst op.cit. стр.123

75

Applied Optics, Vol. 19, No. 12, 1980; X-ray Spectrometry, том. 9, No. 2, 1980

76

R. Seydel, Das Evangelium von Jesus, Leipzig 1882, стр. 273

77

Ian Wilson, op. cit. стр. 279

78

J. Blinzler, Das Turiner Grablinnen und die Wissenschaft, Ettal 1952, стр.31

79

H. Bardtke, Die Handschriftenfunde am Toten Meer, Berlin 1958, стр. 42

80

Giulio Ricci, Kreuzweg nach dem Leichentuch von Turin, Rom 1971, стр. 68

81

cp. John Reban, op. cit.

82

Hennecke-Scheemelcher, op. cit., стр. 27

83

Wilh. Lange-Eichbaum, Genie, Irrsinn, Ruhm, (6th ed., Munich 1967) стр. 496

84

Lactantius, Institutiones, 5,3

85

Hennecke-Schneemelcher, op. cit, том. II, стр. 299ff

86

ibid, том I, стр. 199

87

ibid, том I, стр. 206f

88

ibid, том II, стр. 316

89

ibid, том II, стр. 319

90

ibid, том II, стр. 320

91

ibid, том II, стр. 322

92

Joachim Jeremias, эссе в Nachrichten aus der Akad. d. Wiss. Gцttingen, I. Phil.-Hist. Kl. 1953, стр. 95

93

Hennecke-Schneemelcher, op. cit. том. I, стр. 199

94

cf. Joachim Jeremias, ibid, стр. 99

95

cf. H.v.Glasenapp, Die Literatur Indiens, Stuttgart 1961, стр. 129–135

96

Источник: Kans-ul Ammal, том. II, стр.34

97

D. W. Lang, The wisdom of Balahar, New York 1957, стр. 37

98

M. Yasin, Mysteries of Kashmir, Srinagar 1972

Content

Хольгер Керстен
ИИСУС ЖИЛ В ИНДИИ

Предисловие

Введение

Глава первая Неизвестная жизнь Иисуса

Открытие Николая Нотовича

Евангелие эры Водолея

Светские источники

Евангелия

Свидетель Павел

Выводы

Мои путешествия в Гималаях

Глава вторая Моисей и дети Бога

Происхождение евреев

Ману — Манес — Минос — Моисей

Кем был Моисей?

Могила Моисея в Кашмире

От завоевания к изгнанию

Дети Израиля. Потоп произошел в Кашмире

Действительно ли Кашмир — «Земля Обетованная»?

Десять затерянных племен Израилевых

Распространение буддизма

Был ли Иисус ортодоксальным евреем?

Будда и Иисус — попытка сравнения

Идеи буддизма в учении Иисуса

Глава третья Восточная мудрость на Западе

Звезда волхвов

Кем были трое волхвов, или Как найти реинкарнацию?

Бегство в Египет

Иисус из Назарета

Еврейская секта ессеев: христианство до Иисуса

Учения ессеев в Кумране

Глава четвертая

Тайна Иисуса

Идея реинкарнации в Новом Завете

Чудеса Иисуса и чудеса в Индии

Кришна и Христос

Глава пятая «Смерть» Иисуса

Суд и приговор

Возраст плащаницы

Научный анализ плащаницы

Он не умер на кресте!

Воскресение из мертвых в исторической перспективе

Павел встречает Иисуса в Дамаске

Глава шестая После распятия

Иисус снова идет на Восток

«Истинный» Иисус ислама

Иисус в Кашмире

Могила Иисуса в Шринагаре

Заключительные замечания

Это важно!

Извинение за допущенные ошибки

Хронология

События, происходившие на территории Индии

События, происходившие на Ближнем Востоке

Примечания