Аурелия Хогарт

Решать тебе, дорогой!

1

Глядя на белеющую над решетчатыми воротами каменную, характерной формы арку, можно было подумать, будто это Мексика, хотя Хейли не сомневалась, что границу они не пересекали — в противном случае Макс предупредил бы. Да и не попадалось в пути никаких признаков границы — ни поста на дороге, ни полосатого шлагбаума, ни даже какого-либо подобия будки с постовым. С другой стороны, неизвестно, следует ли отнести территорию, на которой они очутились, к калифорнийскому полуострову, или она считается материковой.

Какая разница, втихомолку усмехнулась Хейли. Чем гадать, лучше подумала бы о том, что ожидает тебя за этими воротами!

Нас, тут же поправила она себя. Нас с Максом. Только такие словесные обороты следует употреблять, даже мысленно — ни на минуту не забывать, что мы представляем собой пару, единое целое. Иначе неприятностей не миновать. Неизвестно, как далеко способна зайти Мелинда Мейвелл в желании испортить нам настроение.

Или даже жизнь?

Несмотря на мексиканскую жару — ведь так или иначе до границы с Мексикой рукой подать, — по спине Хейли пробежали мурашки.

Поежившись словно от холода, Хейли покосилась на стоящего рядом Макса, залитого, как и она сама, палящим солнцем. Правда, он наверняка страдал меньше: от обжигающих лучей его плечи прикрывала белая рубашка.

Хейли подавила тяжкий вздох. Ей-то приходится соответствовать имиджу, который они с Максом разработали еще в Сан-Франциско, когда готовились к десанту в ашрам «Цветок любви». Именно ашрамом предпочитала Мелинда Мейвелл называть свое то ли заведение, то ли организацию, а по сути — бизнес. В своей деятельности эта дамочка почему-то предпочитала пользоваться индийской религиозной терминологией.

Согласно замыслу, Хейли должна была выглядеть как картинка. Точнее, как жеманная эротоманка, пресыщенная, но в то же время преисполненная желаний. И одеваться следовало соответственно — чтобы привлекать мужские взгляды. Вот и пришлось облачиться в крошечный топик, который держался на честном слове, оставляя плечи обнаженными и, что хуже всего, открытыми солнцу. Пупок тоже оказался на виду, но его хотя бы не припекало сверху.

В другое время Хейли предпочла бы наряд более скромный и отвечающий здравому смыслу. Однако сейчас с ее собственными желаниями, вкусами и предпочтениями считаться не приходилось. Не та ситуация. Все нацелено на одно: добиться желаемого результата. Так что хочешь не хочешь — майся полураздетая под прямыми солнечными лучами.

С косметикой тоже получился перебор, хотя сделано это сознательно. Особа, которую в настоящий момент изображала Хейли, должна злоупотреблять тенями для век, тушью для ресниц, губной помадой и прочими подобными средствами. Ведь нужно как-то подчеркивать красоту! С мужчинами по-другому нельзя: не ткнешь, образно выражаясь, носом в свою персону, так и не заметят! Пройдут мимо. Или, что еще хуже, обратят внимание на другую женщину.

Но красотка, в роли которой выступала сейчас Хейли, без мужчин не представляет своего существования. Они, можно сказать, смысл ее жизни. Даже несмотря на то, что она замужем. А что? Не для того она шла под венец с миллионером, чтобы стать монашенкой! И вообще, в ее брачном контракте даже пункт такой есть, подразумевающий личную свободу супругов — телок-муженек с этим согласился!

Сам-то он не особенно глазеет на женщин, потому что влюблен без памяти — ха-ха! — в собственную супругу. То есть в нее, Хейли. Вот умора…

Нет, сама она тоже любит своего недотепу-миллионера — не без того. Но, во-первых, любит по-своему, только одной ей понятной любовью, а во-вторых, это вовсе не означает, что у нее не может быть других привязанностей. Еще как может!

На подобной основе она и стала адептом учения Мелинды Мейвелл — новейшего, предназначенного для людей успешных, чего-то добившихся в жизни.

К таковым изображаемая Хейли особа причисляла и себя. Причем имела на то полное право: разве не она сумела окрутить своего нынешнего муженька, добиться, чтобы он предложил ей руку и сердце! Кошелек, конечно, тоже, но об этом не будем, ладно? В приличном обществе о таком презренном предмете, как деньги, не говорят. Достаточно и того, что они есть…

Примерно такой легенды следовало придерживаться Хейли в течение пребывания на территории ашрама, у ворот которого они с Максом сейчас стояли. В противном случае ее задача останется нерешенной. Вернее, каждая из стоящих перед ними задач, ведь и у Макса здесь есть дела. Но все вышесказанное еще полбеды. Вот если Мелинда Мейвелл проведает, что Хейли и Макс водят ее за нос, возмездия не избежать. Шутить, скорее всего, никто не станет. Какие, к черту, шутки, когда речь идет о возможной утрате доходов в сотни тысяч долларов! А возможно, счет достигает и миллионов…

— Тебя знобит, дорогая? — вплелся в мысли Хейли голос Макса.

Хейли машинально взглянула на того.

Дорогая…

Ох, если бы Макс действительно вкладывал в это слово какой-то смысл. Но вряд ли стоит рассчитывать на что-либо подобное, даже несмотря на то, что в последнее время они стали очень близки. Даже чересчур. В момент знакомства с Максом ничто не предвещало подобной близости. Или?..

Хейли подавила вздох. Строго говоря, что-то такое она все же почувствовала, когда впервые взглянула Максу в глаза на том светском рауте, куда ей все-таки удалось попасть, несмотря на все мыслимые и немыслимые препоны…

Да, но, кажется, Макс о чей-то спрашивает? А, не знобит ли ее…

Хейли изобразила улыбку.

— Что ты, дорогой, здесь такая жара. Впрочем, во Фриско сейчас вряд ли прохладнее. Просто мы выехали утром, поэтому налетавший с океана бриз казался очень свежим.

Хейли поймал себя на том, что фразы, которые она произносит, словно позаимствованы из самоучителя по какому-нибудь иностранному языку. За исключением разве что словечка «Фриско» — всякому известно, что так называют Сан-Франциско старожилы. Хейли относилась к их числу, так как родилась, выросла и провела всю жизнь в этом городе.

— Порой и в жару знобит, — заметил Макс, окидывая ее внимательным взглядом. — Скажем, при тепловом ударе. Тогда любое дуновение ветерка воспринимается как ледяной сквозняк. Ты уверена, что дело не в этом?

Хейли отвела взгляд. Сама-то она хорошо знала причину возникшего вдруг озноба, равно как и то, что жара — какая бы сильная та ни была — здесь ни при чем. Просто Хейли нервничала в преддверии вхождения на территорию ашрама, даже несмотря на присутствие рядом Макса. Ведь неизвестно, что их там ждет. Добытая на данный момент информация свидетельствует о жесткости характера Мелинды Мейвелл. Впрочем, чего еще ожидать от человека с выдающейся деловой хваткой?

Интересно, вернемся ли мы оттуда живыми? — подумала Хейли, вглядываясь сквозь прутья ворот в глубь обнесенной каменной стеной деревеньки.

Будто прочтя ее мысли, Макс тихо обронил:

— Волнуешься?

Сама того не замечая, Хейли нервно облизнула губы.

— Как тебе сказать… Не то чтобы очень, но… — У нее вырвался непроизвольный вздох. — Впрочем, да, волнуюсь.

Что толку скрывать, тем более от Макса? За то время, в течение которого они изображают супругов, он успел неплохо изучить ее. Поэтому даже если она скажет, что ее спокойствию позавидовала бы и ледяная глыба, Макс все равно не поверит, глаза-то у него есть. И потом волнение ей простительно, все-таки она женщина.

— Мне тоже не по себе, — неожиданно произнес Макс. Правда, очень тихо.

Хейли понимала: последнее продиктовано не тем, что он боится признаться в слабости, а присутствием шофера, который доставил их сюда из Сан-Диего. Тот выгружал из принадлежащего ашраму джипа дорожные сумки.

Таким было одно из множества условий, касающихся прибытия в ашрам, а также пребывания в нем. Посетителям предписывалось добраться до Сан-Диего на любом транспорте, после чего они должны были пересесть на автомобиль, присланный из ашрама.

Макс и Хейли так и сделали: из Сан-Франциско выехали на якобы своем «ягуаре» — На самом деле тот был арендован, — а в Сан-Диего оставили его на автомобильной стоянке. Затем дождались звонка от вышеупомянутого шофера — номер сотового телефона Макса был сообщен в ашрам заранее, сели к тому в джип и так проделали остаток пути.

При этом предполагалось, что им не известно, куда именно они едут. То есть в каком конкретно месте находится ашрам. Для верности шофер покружил немного, сворачивая в разных направлениях, в том числе и в обратном, да еще покатал Хейли и Макса по бездорожью, среди поросших исполинскими кактусами холмов. И лишь затем углубился в банановую рощу, чтобы спустя некоторое время вынырнуть прямо перед воротами ашрама.

Выйдя из джипа, Хейли могла бы поклясться, что никогда в жизни не найдет обратной дороги. В другой ситуации данное обстоятельство сильно встревожило бы ее, тем более если бы она находилась здесь одна. Но с ней прибыл Макс, предварительно определивший точное местоположение ашрама и изучивший местность вокруг него с помощью «GPS» — спутниковой системы слежения.

В отличие от Хейли Макс имел подобную возможность — потому что был профессиональным детективом, вдобавок со множеством связей.

Правда, Хейли тоже не являлась разбитной женушкой миллионера Макса Бэнкса, за которую себя выдавала. И фамилию носила другую — Спайкер. Под этим именем — Хейли Спайкер, настоящим — ее прекрасно знали в редакции газеты «Дэй акцентс». Потому что она была репортером этой газеты.

Собственно, с профессионального интереса Хейли все и началось…

2

Точнее, началось все со слухов о некоем гуру. Вернее, следовало бы сказать «некой», так как речь шла о женщине.

Впервые Хейли услышала о ней случайно, в кафе «Блю райвен». Это заведение располагалось неподалеку от редакции, и Хейли частенько захаживала туда на ланч. Однажды, устроившись в любимом уголке у окна, за тарелкой омлета с грибами, она услышала, как сидящая за соседним столиком упитанная блондинка ворчливо заметила, обращаясь к своей изящной рыженькой приятельнице:

— Мой Хьюи совсем сбрендил. Только и разговоров, что об учении этой новомодной гуру, Мелинды Мейвелл…

— Да-да, ты о ней упоминала, — обронила рыженькая, отправляя в рот ломтик политой сиропом оладьи. — Только вот не пойму…

Она сделала паузу, чтобы прожевать, и блондинка нетерпеливо спросила:

— Что тебе непонятно?

— Ну «гуру» — это ведь что-то индийское, верно? Тогда почему у этой дамы английское имя?

Блондинка недоуменно посмотрела на нее.

— Я как-то не задумывалась… Возможно, ее родители выходцы из Индии. Или… Не знаю… Вообще, какая разница, какое у нее имя? Главное, мой Хьюи будто с ума сошел! Достал где-то буклет с учением этой Мелинды Мейвелл, штудирует его день и ночь, еще и мне подсовывает, мол, почитай, наберись ума-разума.

— И ты читала? — не без интереса спросила рыженькая.

Блондинка недовольно засопела.

— Так, полистала… Потом чуть с Хьюи не поссорилась.

— Из-за брошюры? — недоверчиво покосилась на нее рыженькая.

Хейли тоже навострила уши, разговор ее заинтересовал. Уже тогда она усмотрела в нем тему для газетной статьи, и, надо сказать, профессиональное чутье ее не обмануло.

— Из-за того, что в той брошюре изложено, — проворчала блондинка.

— И что же? — спросила рыженькая.

Да! — мысленно поддержала ее Хейли.

— Если хочешь знать мое мнение, там написана всякая чушь, — проворчала блондинка.

Рыженькая коротко рассмеялась.

— Охотно верю! Но все-таки хотелось бы услышать конкретнее. Конечно, если можно, — добавила она, бросив на блондинку вопросительный и одновременно осторожный взгляд, как будто тут могла быть какая-то секретность.

Блондинка пожала плечами.

— Да пожалуйста… Хочешь, принесу эту брошюрку, почитаешь, если интересно.

Рыженькая поморщилась.

— Не нужно, не люблю я всего этого, лучше расскажи вкратце, своими словами.

— Ну если вкратце, то, насколько я поняла, главное у Мелинды Мейвелл естественность.

Брови рыженькой недоуменно сошлись у переносицы.

— В каком смысле?

— В прямом. Это слово попадается в тексте едва ли не через строчку, просто в глазах рябит. Гуру эта так и пишет: «Естественность — мое кредо!». — Блондинка усмехнулась. — Кстати, данная фраза тоже встречается очень часто. Крупно напечатана на обложке брошюры и служит фоном для имени Мелинды Мейвелл. Вдобавок красуется вверху каждой страницы — и не захочешь прочтешь…

— Ну а суть учения в чем? — нетерпеливо произнесла рыженькая.

Вот именно! — вновь мысленно поддержала ее Хейли.

Усмехнувшись, блондинка язвительно обронила:

— В естественности!

Рыженькая на миг застыла, усиленно соображая. Затем повернулась к блондинке.

— Возможно, я чего-то не понимаю, но, по-моему, слово «естественность» само по себе ничего не объясняет.

Блондинка мрачно улыбнулась.

— По-моему, тоже.

Абсолютно ничего, поддакнула про себя Хейли. Скорее, наоборот, запутывает. Кто знает, что может скрываться за этой «естественностью»?!

— Если вся суть учения заключается только в естественности, то оно довольно странное, — задумчиво продолжила рыженькая.

Блондинка сразу оживилась.

— Вот! То же самое я сказала своему Хьюи! И потом, знаешь, какая там первая фраза?

— Откуда же мне знать? — улыбнулась рыженькая. — Я брошюры не читала.

Блондинка подняла глаза к потолку, словно пытаясь разглядеть там текст.

— Сейчас вспомню… Э-э-э… что-то вроде: «Вы хорошо потрудились, сделали несколько миллионов, истратили немало времени, сил и нервов, и теперь самое время подумать о достижении душевного равновесия, гармонии с Вселенной…».

— Как ты только запомнила?! — удивленно блеснула глазами рыженькая.

Блондинка махнула рукой.

— Это приблизительно. Дело в другом: речь идет о миллионерах. Я так и сказала: Хьюи, это не для тебя!

— А он что? — жуя очередной ломтик оладьи, спросила рыженькая.

Блондинка поморщилась:

— Обиделся.

— В самом деле?

— О, это было что-то! Как будто он и есть миллионер, а не обычный банковский клерк.

Рыженькая покачала головой:

— М-да… Все-таки странные эти мужчины, правда? Витают в облаках…

— Не то слово! Иной раз заносятся так высоко, что совершенно отрываются от реальности.

Сочувственно вздохнув, рыженькая покосилась на стоящую перед блондинкой тарелку.

— Ты ешь, иначе за разговорами не заметишь, как все остынет. Оладьи хороши, пока горячие.

— Да-да… — отстраненно откликнулась блондинка. Чувствовалось, что обсуждаемая тема занимает ее больше, чем еда.

Зато Хейли восприняла совет рыженькой, как предназначенный ей самой, и налегла на омлет — ведь тот тоже быстро остывал.

— Я к тому клоню, что не нравится мне все это, — вздохнула блондинка. — Уж слишком крепко зацепило моего Хьюи учение Мелинды Мейвелл. Чует сердце, не к добру все…

Рыженькая перестала есть и внимательно посмотрела на приятельницу.

— Брось, не взвинчивай себя. Ведь ничего не случилось! — Умолкнув, она слегка нахмурилась, словно вдруг подумав о чем-то. — Или?..

— Нет-нет, — поспешно произнесла блондинка. — К счастью, пока ничего не стряслось, но…

— Вот видишь! — улыбнулась рыженькая. — Твои страхи напрасны.

— Надеюсь, — вновь вздохнула блондинка. — Хотя меня не оставляют дурные предчувствия. Все эти идеи Мелинды Мейвелл — не предъявляй к себе претензий, живи как живется, будь естественным… По-моему, тут таится какая-то опасность.

— Не выдумывай, — качнула головой рыженькая. — Какая опасность может заключаться в брошюрке? И потом, знаешь, как говорят — не буди лихо, пока оно тихо. Чем меньше станешь пугать себя всякими страхами, тем больше вероятность, что они не осуществятся.

Блондинка ковырнула вилкой оладью.

— Все я понимаю, а только неспокойно на душе. Ведь у нас с Хьюи дело шло к свадьбе, а сейчас он как-то перестал об этом говорить. Зато начал читать мантры, представляешь! И постоянно твердит об учении своей любимой гуру. Ему понравилось, что не нужно ничего от себя требовать…

— Очень удобно!

Хейли сама не заметила, как эти слова слетели с ее губ, спохватилась, лишь когда обе приятельницы — и блондинка, и рыженькая — не сговариваясь, посмотрели на нее. Что такое, читалось в их взглядах, подслушиваешь наши разговоры?

Хейли опустила ресницы, изобразив смущение, которого на самом деле не было в помине. Да и понятно: покажите-ка человека, который когда-нибудь видел смущенного папарацци!

Правда, Хейли считала себя не папарацци, а серьезным журналистом. Коллеги из газеты «Дэй акцентс» воспринимали ее точно так же — потому что она подавала солидные, обоснованные материалы. Но, как известно, сама суть профессии репортера предполагает в человеке некоторую авантюрность. А порой и откровенную беспардонность. Ведь тихоня интересных фактов не раздобудет.

Что касается Хейли, то ради любопытной информации она готова была на многое. Поэтому в ее профессиональной деятельности случались порой острые моменты. Чаще всего она просто переодевалась, выдавая себя за другого человека — за кого угодно, только бы в ней не заподозрили репортера. Раза три ее заставали за недозволенным фотографированием или в таком месте, где не положено находиться, но ей везло — удавалось выйти сухой из воды.

А однажды ради добычи важного материала Хейли даже устроилась фасовщицей на фабрику компании «Милк ривер» — известного производителя детского питания.

Поводом служили участившиеся случаи заболеваний у малышей, которых кормили продуктами, содержащими сухое молоко. Потребители подавали на компанию «Милк ривер» в суд, но ни один иск не был удовлетворен: компания держала в своем штате хороших адвокатов. И все-таки Хейли чувствовала, что дело нечисто. Вот ей и пришла в голову идея выяснить вопрос изнутри. То есть добыть информацию на самой фабрике.

Устроиться туда оказалось совсем несложно, так как на конвейер постоянно требовались работницы.

Журналистское расследование — так Хейли называла упомянутую авантюру — имело блестящее завершение. Ей удалось выявить причину заболеваний, вызванных молочной продукцией фирмы «Милк ривер». Провоцировало их генетически модифицированное пищевое сырье, которое скармливали на фермах коровам. Иными словами, опасный фактор закладывался в самую основу производственной цепи, а информация о нем тщательно скрывалась.

Статья Хейли, напечатанная в «Дэй акцентс» и вскрывшая механизм колоссальной аферы, вызвала резонанс в обществе. Вновь посыпались иски к компании «Милк ривер», объемы продаж ее продукции резко сократились, в результате она потерпела убытки. Настолько крупные, что в течение некоторого времени газета «Дэй акцентс» вынуждена была скрывать местонахождение автора разоблачающих материалов, то есть Хейли Спайкер.

Однако, несмотря на определенные неудобства конспиративного существования, Хейли была довольна: замысел ее удался, справедливость восторжествовала, общество, хотя бы частично, получило защиту от порочной практики игнорирования производителями интересов потребителей.

После всего этого стоит ли удивляться, что Хейли абсолютно не смутилась, когда сидящие за соседним столиком приятельницы — блондинка и рыженькая — заметили, что она прислушивается к их беседе? Подумаешь, большое дело, приключались передряги и серьезнее!

3

Так, благодаря случаю, Хейли узнала о существовании некоей гуру Мелинды Мейвелл. Информация давала пищу для размышлений и намек на тему для очередной статьи.

Больше всего Хейли заинтриговали опасения, возникшие у сидевшей за соседним столиком блондинки после прочтения брошюры, в которой излагалось учение упомянутой гуру. Что же это за доктрины такие, из-за которых неведомый Хьюи засомневался в том, стоит ли ему жениться и нужно ли вообще взваливать на себя какую бы то ни было ответственность?

Но наибольшее удивление вызвало у Хейли то обстоятельство, что никто в редакции газеты «Дэй акцентс» слыхом не слыхивал о Мелинде Мейвелл.

Складывалась странная ситуация: потенциальные читатели издания «Дэй акцентс» знали о некой персоне больше, чем те, кто по долгу службы призван был сообщать подобную информацию.

— Гуру? — переспросила Синти Фрайз из отдела городских новостей, который сотрудники редакции «Дэй акцентс» называли между собой отделом городских сплетен. — Здесь, в Сан-Франциско?

Хейли замялась.

— Правду сказать, мне неизвестно, здесь или в каком-то другом месте. Я узнала эту информацию не далее как сегодня, во время ланча.

Синти на минутку задумалась, затем вновь взглянула на Хейли.

— Как, говоришь, зовут эту гуру?

— Вроде бы Мелинда Мейвелл.

— Хм, вроде бы… Значит, ты даже точного имени не знаешь.

Хейли пожала плечами.

— Просто я случайно стала свидетелем одного разговора. А до того даже не догадывалась о существовании этой дамочки.

— Но имя-то ты услышала? — нетерпеливо произнесла Синти.

— Да. И почти уверена, что произнесено было «Мелинда Мейвелл».

— Почти! — усмехнулась Синти.

Хейли слегка нахмурилась.

— Говорю что есть. Врать мне незачем.

— Ладно-ладно, не дуйся, — ворчливо обронила Синти. — А уточнить нельзя было?

— У кого? — машинально спросила Хейли. И в следующий же момент рассмеялась. — У подружек, которые беседовали в кафе за соседним столиком? Ха! Видела бы ты, с каким негодованием они воззрились на меня, когда заметили, что я в некотором смысле являюсь третьим участником разговора. Поверь, в той ситуации уточнения исключались. Но имя повторили раза два-три, так что я запомнила.

— Гуру Мелинда Мейвелл… — задумчиво произнесла Синти. — Никогда не слышала. Что довольно странно… Возможно, она проповедует не в Сан-Франциско? Я в курсе практически всех городских дел, но про гуру-женщину не слышала. Впрочем, гуру-мужчин у нас в настоящий момент вроде бы тоже нет.

Хейли кивнула.

— Твоя неосведомленность меня не удивляет. Наверное, эта гуру появилась недавно.

Глаза Синти все еще хранили задумчивое выражение.

— Гуру Мелинда Мейвелл… — вновь повторила она. — Звучит странновато. И смахивает на аферу. Пробуешь нарыть материал для статьи?

— Разумеется, — усмехнулась Хейли. — Для меня тут тоже очень много странного. В первую очередь само учение этой гуру.

— Вот как? В чем же его суть?

— Точно пока не знаю, но будто бы все вертится вокруг естественности.

— В каком смысле? — спросила Синти точно с теми же интонациями, что и рыженькая девушка в кафе.

Хейли пожала плечами.

— Говорят, в прямом.

— Это не объяснение, — фыркнула Синти.

— Конечно. Но, думаю, в Интернете найдется какой-нибудь материал об этой Мелинде Мейвелл.

— Точно! — подхватила Синти. — Зайди в Интернет!

— Так и сделаю. Прямо сейчас.

С этими словами Хейли поспешила к своему компьютеру.

Однако ее ждало разочарование. Поисковая система хоть и выдала результаты, но очень скудные.

Придется пока довольствоваться тем, что есть, со вздохом подумала Хейли.

Ей удалось найти лишь изображение брошюры — возможно, той самой, которой зачитывался Хьюи, жених блондинки из кафе. На обложке алело имя Мелинды Мейвелл. Фоном, как блондинка и говорила, служили крупные, небесно-голубого оттенка буквы, составлявшие лозунг «Естественность — мое кредо!». Все вместе обрамляла пышная виньетка, изображавшая, гирлянды экзотических цветов вперемешку с пальмовыми листьями и выглядывающими кое-где птичьими головками. В самом низу красовался рисунок двух павлинов, соединивших клювы словно в поцелуе. Судя по всему, это были самка и самец, последний с распущенным хвостом.

Хейли невольно залюбовалась картинкой, но потом спохватилась, что никакой особой информации изображение не несет. И текста никакого нет. А ведь именно он составлял главный интерес Хейли: содержание брошюры способно пролить свет на то, что представляет собой Мелинда Мейвелл.

Таинственная женщина-гуру…

— Хм, а не слишком ли много таинственности? — пробормотала Хейли, вопросительно глядя на экран монитора. — Что это за гуру, о котором так трудно что-либо узнать? По-моему, все должно быть совсем наоборот.

Действительно, чаще всего гуру пропагандирует свое учение, стремится поведать человечеству об озарившей его истине. Он просто не может удержать в себе собственные знания, должен выплеснуть их, осчастливить всех своим открытием.

Тут же все наоборот. Почти никакой информации. Все словно окружено непроницаемой завесой. Даже фотографии Мелинды Мейвелл не найдешь.

Хейли будто наяву услышала голос блондинки из кафе: «Мой Хьюи совсем с ума сошел… Достал где-то буклет с учением Мелинды Мейвелл, штудирует день и ночь».

Достал…

Если буклет нужно доставать, значит, это своего рода редкость. Следовательно, что-то с этой дамой-гуру не так. И разгадку тайны, скорее всего, следует искать в ее учении.

Где бы раздобыть брошюру?

Не успела Хейли подумать об этом, как дверь комнаты распахнулась, впуская Синти, в руке которой находилась газета. Хейли без труда узнала последний номер «Дэй акцентс».

— Ты здесь! — воскликнула Синти. — Как хорошо, что я тебя застала. Анита Снайдз сказала, что ты будто бы ушла…

— Она ошиблась. А что такое?

Синти взмахнула в воздухе газетой.

— Вот, нашла! Не зря во время нашего разговора у меня зудела в голове какая-то мысль, я лишь не могла ухватить ее за хвост. А потом, у себя в кабинете, сообразила, что к чему.

Шагнув к столу, она положила перед Хейли газету и ткнула пальцем в обведенный красным фломастером текст.

— Что это? — спросила Хейли.

Синти сморщила нос.

— В общем, не ахти что, но, возможно, для тебя найдется зацепка. Это статья Марта Брекета.

— Вижу, — кивнула Хейли, машинально скользя взглядом по строчкам.

— Накануне Марта брал интервью у попечительницы местного благотворительного совета Эмилии Ровер…

Хейли подняла взгляд.

— Меня сейчас не особенно интересует сбор благотворительных средств.

— Охотно верю, — усмехнулась Синти. — И напрасно не интересует, потому что Эмилия Ровер обронила интересную, на мой взгляд, фразу. Вот, смотри… — Она отчеркнула ногтем газетную строчку.

— «Прием состоится в ближайшее время», — прочла Хейли. — «Если точно — в эту пятницу. Надеемся собрать недостающую сумму для открытия детского кардиологического центра». — Хейли вновь посмотрела на Синти. — Ну и что?

— Дальше, дальше читай! — оживленно произнесла та. — Вопрос Марта курсивом.

— Хорошо… «Поговаривают, что это будет особенный благотворительный прием. Не могли бы вы немного рассказать о предстоящем мероприятии?» — Хейли слегка поморщилась. — Да это обыкновенная светская болтовня. Не понимаю, при чем здесь…

— Читай! — вновь воскликнула Синти. — То, что ответила Эмилия Ровер.

— Ладно… «О, прием будет обычный, только оформленный в таком, знаете, индийском духе. Сейчас в моду снова входит все индийское…» — Хейли задумчиво умолкла.

— Ну? — блеснула глазами Синти. — Не наводит на размышления?

— Хм, с какой это стати банальную великосветскую акцию оформляют в индийском стиле? — пробормотала Хейли.

— А я о чем говорю? Видишь, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Кто бы мог подумать, что подсказка найдется в статье, напечатанной в нашей же газете!

— В моду снова входит все индийское… — Хейли посмотрела на Синти. — А ведь Эмилия Ровер права. Все началось с расклешенных джинсов и…

— Ну расклешенные джинсы уже сколько лет в моде! — пожала Синти плечами.

— Да, но если зайдешь к Уитни Ковальски в отдел моды, то она наверняка скажет тебе, что сейчас сильны тенденции к возврату в эпоху хиппи. Правда, не к идейной части, а только к внешним атрибутам. Я имею в виду вышивку, бусы, кожаные украшения и прочее в том же духе…

Синти недоуменно нахмурилась.

— Погоди, ты сказала «хиппи»? Но какое отношение они имеют к Индии?

— Э-э-э… косвенное. Просто, насколько я знаю, именно в среде хиппи в свое время возник повышенный интерес к индуистской философии, медитации и прочим трансцендентальным штучкам. Исходя из этого, можно предположить, что и нынешняя тяга ко «всему индийскому», как выражается Эмилия Ровер, проистекает оттуда же, откуда и мода на украшения времен хиппи.

— Допустим, — сказала Синти. — Но что это дает?

— Пока не знаю. Только очень интересно, почему люди подобные Эмилии Ровер вдруг воспылали интересом к тому же, что когда-то восхищало хиппи.

Синти хихикнула.

— М-да, Эмилия Ровер на хиппи не похожа…

Хейли представила себе холеную жеманную даму, от скуки занимавшуюся устройством благотворительных мероприятий. Нет, Эмилия Ровер определенно на хиппи не похожа. Откуда же у нее тяга ко «всему индийскому»?

— Спасибо, Синти, — медленно произнесла Хейли. — Ты подала мне замечательную идею.

Синти широко улыбнулась.

— Пожалуйста! А… какую идею я тебе подала?

4

Идея заключалась в посещении устраиваемого Эмилией Ровер благотворительного приема. Хейли хотелось собственными глазами увидеть индийское оформление раута и понять наконец, в чем же тут дело.

Нюхом чую, каким-то образом все это имеет отношение к гуру Мелинде Мейвелл, думала Хейли, набирая номер благотворительного комитета. Цель у нее была простая: узнать, остались ли еще приглашения на прием и можно ли получить одно из них.

Разговор, однако, получился странным. Хейли ничего подобного не ожидала.

Правда, начало беседы мало чем отличалось от множества других.

— Благотворительный комитет «Белая роза», добрый день, — прозвучал в телефонной трубке приятный женский голос.

— Здравствуйте, — сказала Хейли. — Я по поводу предстоящего благотворительного приема.

С этого момента и начались странности.

— Э-э-э… какой благотворительный прием вы имеете в виду? — осторожно спросила находящаяся на другом конце провода девушка.

— Предстоящий, — немного удивленно повторила Хейли. Потом, под воздействием промелькнувшей в голове мысли, произнесла: — Разве их несколько?

Тут возникла пауза, собеседница Хейли явно замялась. Когда же заговорила вновь, то ответила вопросом на вопрос:

— А откуда вы узнали о благотворительном приеме?

Из газеты «Дэй акцентс», едва не брякнула Хейли, но вовремя прикусила язык. Уже не чутье, а опыт подсказал ей, что о газете лучше помалкивать. Даже такое невинное на первый взгляд упоминание о печатном органе способно вызвать подозрение. Того и гляди возникнет вопрос, а не репортер ли это пробивается?

Репортеров предпочитают приглашать — чтобы сказать то, что считают нужным. Если же кто-то из них проявляет инициативу, перед такими выставляют преграду. Включается механизм соблюдения элементарной предосторожности. Да и понятно: если репортер чем-то заинтересовался — это не к добру. Гнать надо нахала, иначе непременно что-то раскопает. А потом неприятностей не оберешься. И хорошо еще, если только тем дело и ограничится, ведь есть и другая мерзость — суды.

Но почему подобные опасения вызывает простой вопрос о получении приглашения на благотворительный прием? Разве целью подобных мероприятий не является сбор средств? А вдруг звонящий и есть потенциальный спонсор?

— Откуда я узнала о приеме? — повторила Хейли, соображая, что бы сказать, а затем вдруг произнесла по какому-то наитию: — От Эмилии.

В некотором смысле это было правдой: Хейли действительно получила упомянутую информацию от Эмилии Ровер, та сообщила ее в ходе интервью, которое брал Марта Брекет. В то же время Хейли намеренно опустила фамилию Эмилии, стремясь создать у собеседницы впечатление, будто близко знакома с ее начальницей.

Уловка удалась! Девушка на том конце провода попалась на крючок.

— Ах от Эмилии! — прощебетала она, судя по изменившимся интонациям голоса, явно с улыбкой. — Что же вы сразу не сказали!

То есть это нечто вроде пароля? — промелькнуло в мозгу Хейли. Сказал, что от Эмилии, и сразу все в порядке. Очень интересно…

— Чем могу помочь? — спросила девушка.

Хейли решила фантазировать дальше.

— Небольшая проблема: мне прислали приглашение, а моя дуреха горничная случайно выбросила его во время уборки! — Хейли подпустила в голос капризные и одновременно обиженные нотки: — Нельзя ли что-нибудь сделать? Я подумала, возможно, вы подскажете, куда позвонить, чтобы прислали новое приглашение. Или… — продолжила она, будто размышляя вслух, — или обратиться с этим вопросом к самой Эмилии?

— О, зачем же! — немедленно отозвалась девушка. — Я с удовольствием помогу вам. Пожалуйста, запишите номер. — Она продиктовала цифры, потом немного подумала и сказала: — Впрочем, я могу уладить вопрос сама. Если не хотите звонить, то я…

— Нет-нет, благодарю, — поспешно произнесла Хейли, испугавшись, что затея вдруг сорвется. — Мне совсем не трудно. Все равно умираю от скуки… Скорее бы дождаться благотворительного приема, Эмилия всегда все так хорошо устраивает!

— О да! — подхватила девушка. — Она просто мастер! У нас в комитете все от нее в восторге.

Разумеется, усмехнулась Хейли. Попробовала бы ты сказать о своей начальнице что-то другое!

Ей было абсолютно ясно: девушка втайне надеется, что ее слова будут переданы Эмилии Ровер.

— За пределами комитета тоже всеобщий восторг, — сказала Хейли, после чего решила, что пора закругляться. — Благодарю за помощь. До свидания.

— Всего доброго… Вы, главное, не забудьте назвать девочкам свое имя и адрес! Чтобы вновь не возникло недоразумений.

— Да-да…

Однако назвать свое настоящее имя — адрес тем более! — Хейли не могла. После разоблачения махинаций с детским питанием компании «Милк ривер» ее имя приобрело большую известность. Даже слишком большую. Что не так уж хорошо для журналиста, который иногда не прочь сохранить инкогнито. Счастье, что хоть фотографии Хейли были редкостью, она об этом позаботилась.

И все-таки как же получить приглашение?

Эту проблему Хейли решила неожиданно быстро и просто. Притом не без косвенной помощи все той же истории с детским питанием. Воспоминание о ней и подало Хейли идею.

Дело в том, что среди тех, чьи дети пострадали в результате махинаций компании «Милк ривер», было немало людей состоятельных. Благодарны Хейли за то, что вывела мошенников на чистую воду, были все, но Глория Хейворт особенно.

К ней Хейли и решила обратиться за помощью — в первую очередь из-за того, что Глория Хейворт была женой владельца завода по строительству спортивных самолетов, то есть человека не бедного.

— Передать вам приглашение на благотворительный прием? — переспросила Глория Хейворт. — Я бы с радостью, но мне не присылали подобного приглашения.

Вот как? Не присылали? Выходит, приглашения отправляют не всем состоятельным людям, а выборочно?

Хм, тоже пища для размышления.

— Не беспокойтесь, его пришлют, — заверила Хейли.

А про себя добавила — уж я об этом позабочусь!

— В таком случае я конечно же отдам вам приглашение, — пообещала Глория Хейворт.

— Буду очень признательна.

— Что вы, дорогая, это мы вам признательны! Большое дело делаете… Наверное, сейчас мало таких журналистов!

— О, вы преувеличиваете! — рассмеялась Хейли.

Однако Глория Хейворт осталась серьезна.

— Боюсь, что это вы приуменьшаете. Я же оцениваю вас по заслугам. И поэтому сделаю все, что пожелаете. Всегда обращайтесь ко мне, если вам понадобится моя помощь.

— Спасибо, Глория, — с чувством произнесла Хейли. Ей было прекрасно известно, что та говорит искренне.

В этот момент Глория Хейворт с сомнением заметила:

— Правда, не представляю, как вы воспользуетесь приглашением, ведь на нем будет указано мое имя. А вам, насколько я понимаю, хочется попасть на прием…

Хейли даже рассмеялась, услышав это.

— Мне бы только приглашение получить, а уж там я как-нибудь на прием попаду, будьте уверены. Единственная просьба — не рассказывайте никому о нашем уговоре, ладно?

— Не скажу, — пообещала Глория Хейворт.

На том беседа и завершилась.

Хейли набрала номер, полученный от девушки из благотворительного комитета «Белая роза», назвалась именем Глории Хейворт и сказала «девочкам», чтобы прислали ей приглашение. Адрес назвала соответственный.

Спустя всего два дня Хейли уже держала в руках заветное приглашение. Глория Хейворт передала его через посыльного в редакцию газеты «Дэй акцентс».

Следующим вечером, соответственно одетая, Хейли подкатила на арендованной «ламборгини» к вычурным кованым воротам загородного особняка Эмилии Ровер. Овдовев два года назад, та начала давать приемы. При ее супруге такого не было. Человек тихий и спокойный, он суеты не переносил и в благотворительных делах своей супруги не участвовал — разве что деньгами.

Не успела Хейли поставить ногу на асфальт, как к ней подскочил парень в униформе.

— Добрый вечер, мэм, позвольте вам помочь!

Фраза прозвучала заученно, по-видимому, Эмилия Ровер не жалела времени на то, чтобы школить свой обслуживающий персонал. С другой стороны, все эти люди могли быть наняты на один день, для приема гостей, и их профессиональные навыки шлифовали специалисты из фирмы, занимающейся оказанием подобного рода услуг.

А с третьей стороны, какая, вообще, разница, кто муштрует обслуживающий персонал?

Именно об этом подумала Хейли, выходя из «ламборгини». Ей было странно, что у нее вообще возникла подобная мысль. Вероятно, это было обусловлено повышенной восприимчивостью Хейли к деталям. Ведь она не развлекаться сюда приехала, а для сбора материала. Именно для этого ей и нужен весь антураж — шикарное авто, дорогие тряпки, туфли на таких высоченных шпильках, что в них практически невозможно ходить. Еще только покинув свою квартиру и спустившись к стоявшей перед подъездом «ламборгини», Хейли пожалела о выборе обуви. Однако возвращаться домой не стала — плохая примета.

Сейчас, ступив из автомобиля на асфальт и покачнувшись, она почувствовала себя балериной, танцующей на пуантах. И когда направлялась к решетчатым чугунным воротам, ей тоже казалось, что она идет на цыпочках. Впрочем, так и было на самом деле — Хейли ступала на кончики пальцев. Ее пятка хоть и опиралась на каблук, но находилась на расстоянии дюймов пяти от поверхности земли.

— Благодарю, — запоздало произнесла Хейли, оглянувшись на парня в униформе.

Тот до сих пор, хотя уже без всякой необходимости, придерживал дверцу «ламборгини», вперив взгляд в стройные загорелые ноги Хейли. Однако, услышав ее голос, опомнился и поспешно перевел взгляд на лицо.

— Не стоит благодарности. С вашего разрешения отгоню автомобиль на площадку.

— Да-да, конечно… — пробормотала Хейли, отметив интерес парня лишь мельком. Все ее внимание было сосредоточено на том, как бы ни за что не зацепиться каблуком и не шлепнуться.

Так она доплелась до вычурных решетчатых ворот. Те были открыты, и по бокам стояли два крепких парня в темных костюмах. В ухе у каждого сидело по миниатюрному наушнику. Где-то наверняка находились и крошечные микрофоны — скорее всего, за лацканами пиджаков.

Почему для проведения благотворительного вечера понадобились такие предосторожности? — подумала Хейли.

В самом деле, она никогда не видела сама и не слышала от коллег, чтобы подобные мероприятия так тщательно охранялись.

Странно…

Но эти мысли вертелись у Хейли где-то на втором плане, на первом стояла задача проникновения через кордон охранников. Даже несмотря на то, что в сумочке у Хейли лежало полученное от Глории Хейворт приглашение, еще неизвестно, чем все могло кончиться. Оставалось, как всегда, положиться на собственное везение. До сих пор удача пребывала на стороне Хейли.

— Привет, мальчики! — беззаботно произнесла она, в глубине души поражаясь собственной наглости. — Не надоело вам здесь торчать? У-у, что за кислый у вас вид! Да и понятно: там веселье, а вы вынуждены здесь куковать. А знаете что? Плюньте на все и айда со мной! В случае чего я вас прикрою, скажу, что вы со мной. Персональная охрана, ха-ха-ха!

С этими словами она как ни в чем не бывало — а в действительности напряженная до предела — двинулась мимо охранников в распахнутые ворота.

Установившаяся на несколько секунд тишина давала надежду, что опешившие парни позволят Хейли беспрепятственно пройти, сочтя абсолютно своей в доме Эмилии Ровер. Не тут-то было! Когда Хейли уже подумывала о том, не пора ли поздравить себя с победой, один из охранников — стоявший справа — вдруг произнес вежливо, но решительно:

— Простите, мэм!

Но и Хейли была не лыком шита. Прекрасно услышав слова охранника, она, тем не менее, продолжала уверенно — насколько это было возможно на высоких каблуках — двигаться вперед.

К сожалению, уловка не удалась, сзади вновь раздалось:

— Мэм!

Скрипнув зубами, Хейли обернулась.

— Это вы мне, мальчики?

— Прошу прощения, но вход только по приглашениям, — сдержанно произнес охранник.

— Ах, вам требуется приглашение! — воскликнула Хейли таким тоном, будто это она была стражником на воротах, а не наоборот.

— Вообще-то приглашение требуется вам, — подал голос другой охранник.

Произнес он это, как показалось Хейли менее любезно, чем первый, поэтому она решила не испытывать судьбу. Открыв сумочку — украшавшие ту стразы сверкнули как настоящие бриллианты, — Хейли вынула приглашение.

— Вот это, что ли?

Хейли намеренно осталась стоять на месте, поэтому подойти к ней пришлось охраннику — тому, который был менее любезен. Он не спеша взял карточку и принялся разглядывать ее так внимательно, будто это был как минимум паспорт.

Ну и что ты там хочешь увидеть? — усмехнулась про себя Хейли. Фотографии, к счастью, нет!

— Миссис Глория Хейворт? — медленно произнес охранник, меряя Хейли взглядом, словно при прохождении пограничного контроля.

Святые угодники! Какие строгости… Будто президента охраняют!

Чем дальше, тем Хейли разбирало все большее любопытство. Что же тут происходит?

— Разве вы меня не узнали? — с нарочитым удивлением произнесла она.

В ту же минуту ее прошиб страх, что охранник знает в лицо настоящую Глорию Хейворт. Если так, то провала не избежать. Разумеется, ничего особенного парни ей не сделают, но информации она не добудет — это точно.

Задав вопрос, Хейли на миг застыла в ожидании ответа — от того, каким тот окажется, зависел успех всего дела.

Однако вопрос проигнорировали. Охранник попросту не стал отвечать. Вместо этого еще раз внимательно осмотрел приглашение, будто за истекшие несколько секунд на нем могли проявиться какие-то тайные знаки.

Есть! — радостно констатировала Хейли. Глорию Хейворт он не знает! Иначе давно сказал бы об этом.

Придя к подобному заключению, она сразу почувствовала себя увереннее.

— Боже правый, неужели вы и впрямь меня не узнаете? — Хейли нарочно подпустила в голос нотки легкой обиды. — Жаль, что нет тут сейчас моего муженька. Только и знает, что стонать — с тобой на улице показаться нельзя, все тебя узнают…

Охранник еще раз пристально оглядел ее с головы до ног, потом наконец протянул приглашение.

— Можете следовать дальше.

Хейли подавила вздох облегчения.

— Большое спасибо! — Она постаралась произнести это так насмешливо, как только могла.

Поворачиваясь, чтобы продолжить путь к утопающему в зелени дому, Хейли краем глаза заметила, что к воротам приближается какой-то высокий стройный человек. Темноволосый, насколько можно было разглядеть в быстро сгущающихся сумерках.

Пройдя немного вперед, она сделала вид, будто осматривается по сторонам, что дало ей возможность оглянуться. Благодаря этому Хейли заметила нечто странное: вновь прибывшего охранники пропустили без предъявления приглашения. Казалось, охранники знают этого человека лично. Как бы то ни было, все трое перебросились словцом, после чего вновь прибывший прошел в ворота.

Очень интересно, отметила про себя Хейли. Кто же это такой? Ясно, что не из обитателей дома, иначе не разглядывал бы все вокруг, но и на гостя мало похож.

Как ни странно, больше всего незнакомец напоминает самих охранников. Одет почти как они — в такой же темный костюм. Да и в осанке его ощущается то ли напряженность, то ли готовность к прыжку — точь-в-точь как у хищного зверя. Но он точно не коллега охранников, это чувствуется по жестам и выражению лица — разумеется, насколько Хейли успела заметить.

Интригующая персона, подумала она.

5

Попав в дом, Хейли забыла о таинственном незнакомце. Здесь было столько финансовых воротил, а также их жен, подруг или любовниц, что возникла опасность быть узнанной. У некоторых из присутствующих Хейли в свое время брала интервью, поэтому они прекрасно знали ее в лицо.

Если до Эмилии Ровер докатится слушок, что на приеме присутствует журналистка, реакция окажется мгновенной: Хейли просто вышвырнут за ворота. Презренным папарацци не место в приличном обществе. Тем более на закрытом приеме, пусть тот и называется благотворительным. Эмилия Ровер сама выбирает, кому из этой братии давать интервью, прочих же следует гнать взашей, будь то мужчина или женщина.

Быть вышвырнутой Хейли не хотелось. Кроме всего прочего — если вспомнить о каблуках — это грозит увечьями. Поэтому она зорко следила за всеми, кто мог ее узнать, — занятие, надо сказать, непростое, ведь приходилось держать в поле зрения сразу несколько особ. Но Хейли не зря выбрала профессию журналиста, с наблюдательностью у нее все было в порядке.

Благодаря этому качеству она быстро сообразила, что устроенный Эмилией Ровер прием только называется благотворительным, на самом деле тут что-то другое. Впрочем, не исключено, что для кого-то он действительно благотворительный.

Вот и наметилась цель, подумала Хейли. Если найду того, кто греет на подобных мероприятиях руки, он и станет объектом моей будущей статьи.

Вскоре Хейли стало легче, потому что началось собственно то мероприятие, ради которого все сюда и съехались. Всеобщее внимание обратилось на вышедшую на передний план Эмилию Ровер. А еще больше — на находящуюся рядом с той миловидную молодую женщину в простом светлом, напоминающем тунику платье и ожерелье, как показалось Хейли, из живых цветов. Позже выяснилось, что так оно и есть на самом деле.

Ну и ну, подумала Хейли, по-видимому, это тоже часть моды на «все индийское».

Действительно, когда Эмилия Ровер представила присутствующим молодую женщину, назвав Лавенной Лави — ну и имечко, усмехнулась втихомолку Хейли, явно выдуманное! — та принялась пространно говорить, пересыпая речь такими терминами, как «трансцендентальность», «медитация», «подсознание» и прочее.

Услышав слово «естественность», Хейли насторожилась: становилось теплее, ближе к интересующей ее теме. Когда же с красивых уст Лавенны Лави слетело упоминание о гуру, Хейли невольно крепче стиснула цепочку своей украшенной стразами сумочки. Совсем близко! Еще немного и…

— Обо всем этом говорится в учении нашей славной гуру Мелинды Мейвелл, — произнесла Лавенна Лави будто нарочно для Хейли. — Ознакомиться с ее идеями вы сможете, прочтя вот такую брошюру. — Лавенна Лави взяла с появившегося будто из ниоткуда столика тоненькую книжицу и показала гостям.

Хейли прикипела взглядом к обложке — так и есть! Та же пышная виньетка из экзотических цветов, те же павлины внизу.

Брошюра, о которой рассказывала рыженькой подружке блондинка из кафе!

И даже не пришлось искать…

Разумеется, Хейли не преминула завладеть экземпляром брошюры. Сделала она это не одной из первых, чтобы не привлекать к себе внимания, но сразу же, как только подвернулась подобная возможность.

Она с любопытством вчитывалась в текст, стоя в укромном уголке между мраморной колонной и растущим в кадке фикусом, когда впервые прозвучало слово «ашрам».

Хейли навострила уши. Делая вид, будто продолжает читать, покосилась по сторонам и заметила стоящую чуть в сторонке группу гостей, среди которых находилась Лавенна Лави. Она что-то увлеченно рассказывала киноактеру Джону Майклу Джонсу, но слушали все.

Видя, что на нее никто не обращает внимания, Хейли начала понемногу приближаться к группе.

В другое время она наверняка отдала бы все свое внимание Джону Майклу Джонсу, но сейчас ее больше всего интересовала Лавенна Лави. Интуиция подсказывала Хейли, что та имеет самое непосредственное отношение к гуру Мелинде Мейвелл.

Вот бы подобраться к гуру с помощью Лавенны, думала Хейли, потихоньку перемещаясь в нужном направлении.

Скоро она очутилась за спиной крайних слушателей Лавенны Лави. Отсюда было очень хорошо слышно, что та говорит.

— …Именно поэтому гуру Мелинда Мейвелл придает такое большое значение естественности. Подумайте сами, дорогие друзья, что может быть лучше! Естественность и еще раз естественность — вот кредо гуру, а значит, и наше. Я имею в виду всех нас, последователей ее учения, а также обитателей шикарного ашрама «Цветок любви»…

Тут Хейли немного отвлеклась, потому что словосочетание «шикарный ашрам» показалось ей диковинным — если не сказать больше. Ведь ашрам — это своего рода индуистский монастырь, где находятся последователи учения того или иного гуру или какой-либо религии. Скажите на милость, может быть шикарным монастырь?!

— Чушь какая-то… — пробормотала Хейли. И поспешно захлопнула рот.

Это еще что такое?! Подобная забывчивость может дорого стоить!

К счастью, на ее высказывание никто не обратил внимания, даже не обернулся.

— …Особенно для людей, которые многого добились в жизни, — продолжала тем временем Лавенна Лави. — То есть для вас, господа. Перед вами двери ашрама «Цветок любви» всегда гостеприимно раскрыты. Скажу смело: больше нигде вы не найдете такого душевного покоя и телесного отдыха, как в этом уединенном месте. Без всякого преувеличения его можно назвать райским уголком. Таким, где можно расслабиться, предаться любимым занятиям, не боясь угрызений совести, чувства неудовлетворенности и прочих неприятных ощущений, которые сопровождают жизнь крупного бизнесмена. В ашраме «Цветок любви» вас ждут только положительные эмоции…

Речь Лавенны Лави лилась так гладко, что Хейли и та невольно заслушалась. Воображение начало рисовать заманчивые картины, слух словно наполнился сладкоголосым пением и даже как будто нега начала разливаться по телу…

Но позже в голову прокрались некоторые сомнения.

Складно рассказывает Лавенна об ашраме Мелинды Мейвелл, подумала Хейли, но почему-то ни слова не слышно о какой бы то ни было религии. Правда, не считая учения самой Мелинды, но вряд ли оно относится к сфере верований. Или отсутствие религии и есть ее религия? Хм, очень интересный ашрам… Не говоря уже о гуру…

Пока эти мысли вертелись в мозгу Хейли, Лавенна продолжала повествование. Сообщила, что в ашрам можно приехать не только одиночкам, но и супружеским парам.

— Не секрет, что в браке чувства супругов притупляются, — мягко и как-то очень доверительно произнесла она, с улыбкой обводя взглядом своих слушателей. — А в нашем ашраме многие смогут обновить отношения, взглянуть друг на друга словно со стороны.

Хейли вновь навострила уши. Что-то небывалое — в ашрам приглашают супругов для обновления отношений? Это в монастырь?!

Чудеса…

Хейли охватила журналистская лихорадка. Прямо сейчас захотелось бежать искать дополнительную информацию, раскапывать факты, добывать материал и писать, писать, писать…

Тут Хейли заметила краем глаза слева какое-то движение. Машинально повернув голову, невольно замерла: к группе осторожно, как ей показалось, приблизился тот самый таинственный незнакомец, которого она видела после того, как охранники проверили у нее на входе приглашение.

Похоже, незнакомца тоже заинтересовало то, что говорила Лавенна Лави. Во всяком случае, слушал он внимательно.

Хейли отвернулась, но спустя некоторое время вновь украдкой взглянула на незнакомца, и ей почудился в глазах того блеск. Но что он означает, Хейли не поняла — то ли интерес к прелестям ашрама, то ли такое же удивление по поводу услышанного, какое испытала она сама.

Видя, что незнакомец поглощен рассказом Лавенны Лави, Хейли исподтишка рассмотрела его внимательнее. Глаза у него были серые, со стальным отливом, стриженные «ежиком» волосы, нос с небольшой горбинкой, из тех, которые принято называть римскими. Подбородок, насколько успела заметить Хейли, твердый. Поначалу ей показалось, что с ямочкой, однако позже она поняла, что ошиблась.

Но это произошло спустя некоторое время. А сейчас Хейли даже на минутку забыла о том, для чего находится здесь. Она время от времени поглядывала на незнакомца и пыталась понять, что ее притягивает в нем. Внешность вроде не такая уж и выдающаяся, встречаются мужчины и красивее. Разве что хороший рост, стройная фигура да правильные черты лица. И глаза выразительные. А так ничего особенного.

Не обманывай себя, сказал ей внутренний голос, если бы было «ничего особенного», ты не глазела бы сейчас на этого парня.

Сделав над собой усилие, Хейли отвела взгляд — и как раз вовремя, потому что незнакомец вроде бы начал поворачивать голову в ее сторону. Хейли не была в этом уверена, но проверять, разумеется, не стала. Да и ни к чему, все равно они вряд ли еще когда-нибудь встретятся. Так что хоть она станет смотреть на него, хоть он на нее — безразлично. Никаких перспектив.

Кстати, а почему этот парень на нее смотрит? Заинтересовался, что ли?

Не успела Хейли подумать об этом, как ее будто окатило жаркой волной. Мысль о том, какого рода интерес мог возникнуть у симпатичного незнакомца, вызвала трепет в каждой клеточке тела, в самых отдаленных его уголках.

Затаив дыхание, Хейли несколько мгновений прислушивалась к себе. Ее удивил горячий отклик собственного организма. С чего вдруг? Ведь она видит этого парня впервые в жизни. Кто знает, что он за человек?

Организм твой знает, хохотнул кто-то в мозгу Хейли. Подает тебе сигнал — мол, парень что надо, как раз для тебя. Когда ты в последний раз ложилась с мужчиной в постель? Небось и не вспомнишь!

Хейли прикусила губу. Действительно, с ходу вспомнить не удалось. Она настолько отдавалась своей работе, что на личную жизнь времени почти не оставалось. Именно по этой причине ее оставил последний приятель — надоело коротать вчера и уик-энды в одиночестве.

Однако в следующую минуту Хейли прошибла мысль, от которой мурашки по спине побежали: а что, если интерес незнакомца имеет под собой вовсе не эротическую основу?

Точно, дорогуша, вновь со смешком прокатилось в ее мозгу, просто парень знает, что ты из газеты! Сейчас сообщит Эмилии Ровер, что в круг гостей затесался вражеский лазутчик, та вызовет охрану, и тебя на глазах у всех поведут под белы рученьки к выходу. То-то смеху будет…

Хейли скрипнула зубами. В самом деле, что это на нее нашло? Почему она вдруг предалась чувственным грезам, вместо того чтобы думать о деле? Ведь не развлекаться сюда приехала!

Желая проверить неприятное предположение, Хейли осторожно повернула голову… и застыла: незнакомец смотрел на нее. Притом довольно пристально. В его серых глазах угадывался вопрос.

Пора уносить ноги! — вспыхнуло в мозгу Хейли.

Бочком-бочком она начала потихоньку удаляться от группы окруживших Лавенну Лави гостей. На незнакомца нарочно не оглядывалась, чтобы не создавать дополнительных подозрений. Если ее лицо впрямь показалось тому знакомым, пусть думает, что обознался.

— Уже покидаете нас?

Хейли замерла на месте. Подняла глаза.

Перед ней с блуждающей на губах светской улыбкой стояла Эмилия Ровер.

— Э-э-э… — протянула Хейли, лихорадочно соображая, что бы ответить.

Тем временем Эмилия Ровер произнесла:

— Нехорошо, Даффи, что же вы так рано уходите, вечер еще только начинается!

Даффи?

Хейли моргнула раз, другой, а потом сообразила: Эмилия принимает ее за кого-то другого!

Вместе с тем смотрела та на Хейли, как на человека ей известного.

Впрочем, так оно и было. Несколько раз они с Хейли виделись на разного рода городских мероприятиях и, кажется, даже однажды перемолвились словечком — так, ничего не значащая беседа, — но близко знакомы никогда не были. Иначе Хейли никогда не получила бы приглашения на этот «индийский» прием.

Ха! Она и так ничего не получала, ее выручила Глория Хейворт.

Возможно, Эмилия Ровер всегда принимала меня за какую-то Даффи? — промелькнула у Хейли мысль. Не исключено, что в отличие от меня эта Даффи включена в число гостей. Вот потеха…

Но наилучшим в данной ситуации являлось то, что Эмилия Ровер не воспринимала Хейли как журналистку. Это было совершенно очевидно.

— Да-да, вечер только начинается, а я вынуждена удалиться, — с показной досадой вздохнула Хейли.

— Что так? — спросила Эмилия.

Хейли помассировала висок.

— Неудачный у меня день… Голова разболелась… И даже как будто поташнивает… Лучше вернусь домой, а то мало ли что… Не хочу портить всем праздник, понимаете?

Эмилия сочувственно закивала.

— Конечно-конечно, милая моя. Если так, задерживать не стану. Хотя… — На минутку умолкнув, она окинула Хейли внимательным взглядом. Хейли невольно напряглась, не зная, чего следует ожидать, однако спустя мгновение Эмилия продолжила: — Хотя, наверное, следовало бы предложить вам помощь.

Хейли изобразила любезную улыбку.

— Благодарю… Чем вы мне поможете? Я нуждаюсь в небольшом отдыхе, только и всего.

— Именно это я и имею в виду, — в свою очередь тонко улыбнулась Эмилия. — У меня есть комнаты для гостей. В одной из них вы могли бы с удобством расположиться на некоторое время, прилечь, отдохнуть… А там, глядишь, вам станет лучше, и вы вновь присоединитесь к гостям.

Хейли удивленно вскинула ресницы. Подобного предложения она не ожидала. Прилечь в доме Эмилии Ровер?

— Вы так любезны, — пробормотала Хейли. — Но не хотелось бы вас обременять. Спасибо, поеду домой.

Почудилось ей или в глазах Эмилии промелькнуло разочарование? Но почему?

Неужели ей так хотелось оставить меня у себя? — изумленно подумала Хейли. Странно все это… Даже более чем…

С губ Эмилии слетел едва Слышный вздох.

— Что же, если так, то поезжайте. Но на дорожку предложу вам коктейль, которым Лавенна Лави угощает сегодня моих гостей.

Эмилия сделала знак проходившему мимо официанту, а когда тот приблизился, взяла с подноса два бокала. Один протянула Хейли.

— Прошу!

Хейли выставила вперед ладони.

— Нет-нет, что вы! Если я сейчас выпью спиртное, мне станет совсем плохо.

Однако Эмилия с улыбкой покачала головой.

— Ошибаетесь, милая моя, от этого вам станет… хорошо.

В конце фразы возникла пауза, как бывает, когда человек подбирает нужное слово. Однако у Хейли сложилось впечатление, что Эмилия так этого слова и не нашла, поэтому поневоле довольствовалась близким по смыслу, но все же сути не отражающим. К подобному выводу легко мог бы прийти всякий, кто наблюдал происходившую на лице Эмили смену выражений.

Хейли с сомнением взглянула на зеленоватое содержимое бокалов.

— Но…

— Берите, не бойтесь! — Эмилия вновь поощрительно улыбнулась. — Взгляните, все пьют с удовольствием.

Она обвела взглядом зал, и Хейли машинально последовала ее примеру. Действительно, официанты обносили гостей напитками. Точнее, напитком, так как все бокалы были наполнены одной и той же зеленоватой жидкостью.

— Чтобы окончательно вас успокоить, скажу, что спиртного здесь нет, — добавила Эмилия.

Хейли вынуждена была взять бокал.

— Из чего же состоит этот коктейль?

Эмилия отпила глоток из своего бокала. На миг зажмурилась, смакуя, и медленно улыбнулась.

— Сок лайма, мякоть авокадо, малиновый сироп и листик мяты. Но главное — особый концентрат, разбавленный, конечно, который Лавенна Лави привезла из ашрама Мелинды Мейвелл. В нем вся суть. Именно он делает напиток неповторимым. Попробуйте, вам понравится!

Хейли с новым интересом взглянула на коктейль. Концентрат из ашрама Мелинды Мейвелл? Хм, интересно, что они там пьют…

— Смелее, — улыбнулась Эмилия.

Кивнув, Хейли поднесла бокал к губам.

Вкус действительно оказался необычным. Первое впечатление — просто смесь фруктовых соков, немного подслащенная. Но вскоре возникло так называемое послевкусие, как всегда бывает, когда пьешь хорошее вино.

Эмилия пристально наблюдала за Хейли.

— Ну как?

— Мм… ничего, приятный напиток.

С губ Эмили слетел тихий смешок.

— Очень приятный, милая моя, очень!

— Э-э-э, да, наверное…

Эмилия сказала что-то еще, но внимание Хейли отвлекла небольшая сценка. Та вдруг заметила, что один из официантов приблизился к таинственному незнакомцу, пристальный взгляд которого несколько минут назад заставил ее поспешить к выходу. Официант что-то сказал незнакомцу, тот качнул головой. Официант приблизил к нему уставленный бокалами поднос, но тот не стал ничего брать. Снова качнул головой, а затем еще и произнес несколько слов. После этого официант наконец переместился к другим гостям.

Хейли отметила про себя этот факт, подумав, что, похоже, не всем нравится угощение Лавенны Лави. Вероятно, незнакомцу уже случалось пробовать напиток, и тот не особенно пришелся ему по вкусу.

Что же я стою? — спохватилась вдруг Хейли. Ведь мне давно пора покинуть это мероприятие!

Глотнув еще коктейля, она отдала наполовину опустевший бокал удачно подвернувшемуся официанту и стала прощаться.

— Да-да, милая моя, всего хорошего, — сказала Эмилия. — Хотя жаль, что вы не можете остаться.

— Если бы не моя голова… — сокрушенно вздохнула Хейли.

— Понимаю, с головной болью особо не повеселишься.

— Это верно… Что ж, возможно, в другой раз…

— Непременно, непременно…

Обмениваясь с Эмилией обычными при прощании фразами, Хейли потихоньку перемещалась к дверям. Уже почти у самого порога Эмилия вдруг произнесла:

— А скажите, Даффи, вас заинтересовал рассказ Лавенны Лави об ашраме?

Хейли остановилась. Заинтересовал ли ее рассказ об ашраме? Только это одно и заинтересовало!

Конечно, не считая того парня, от которого ты в данный момент удираешь, хихикнул кто-то в ее мозгу. Признайся, ведь он тоже тебя заинтриговал!

Хейли поспешила прогнать назойливые мысли.

— Рассказ об ашраме? — переспросила она, чтобы потянуть время. — Даже не знаю… В общем, да, очень интересно…

Эмилия заметно оживилась:

— Правда? Рада слышать. Вижу, вы и брошюрку взяли…

Только сейчас Хейли вспомнила, Что держит книжицу с учением гуру Мелинды Мейвелл.

— Взяла. Полистаю на досуге…

Эмилия кивнула.

— Очень рекомендую. Интересная философия. Многие становятся последователями.

— Многие?

Чуть прищурившись, Эмилия оглядела зал.

— Уверена, большинство присутствующих клюнет на учение Мелинды Мейвелл.

Клюнет!

Интересно Эмилия подбирает слова. «Клюнет» — это что-то из разряда «на ловца и зверь бежит» и прочего в том же духе.

М-да, диковинные дела здесь творятся… Тем более странно, что все происходит в рамках деятельности благотворительного комитета.

Именно тогда Хейли утвердилась в мысли, что кто-то греет руки на этом деле. А также в том, что объект для будущей статьи окончательно определился. Осталось лишь выяснить его имя. Или имена, если действует не один человек, а группа.

Скорее, последнее, подумала Хейли, покосившись сначала на Эмилию Ровер, потом на находившуюся в некотором отдалении Лавенну Лави. Та стояла у столика с брошюрами и наблюдала за тем, как гости угощаются коктейлем.

Через минуту Хейли почувствовала на себе чей-то взгляд. Механически повернув голову в том направлении, она вновь, второй раз за вечер, встретилась с серыми глазами незнакомца. Вернее, с такого расстояния определить их цвет было трудно, но Хейли знала, что они серые.

Снова он на меня смотрит! — промчалось в ее мозгу. Пора покинуть это мероприятие.

— Миссис Ровер, еще раз спасибо за все, вечер получился чудесный, жаль, что из-за плохого самочувствия я вынуждена так рано уйти… Всего хорошего.

— Выздоравливайте, дорогая, — кивнула Эмилия.

И снова Хейли почудилось в ее глазах загадочное мерцание. Как будто сотни серебристых мотыльков замельтешили крылышками в лунном сиянии душной индийской ночи…

Покачиваясь на высоких каблуках, Хейли кое-как доплелась до ворот, возле которых по-прежнему дежурили охранники. Поодаль маячил тот самый парень в униформе, который чуть раньше принял у Хейли «ламборгини».

— Привет, мальчики! — промурлыкала она. — Как дела? До сих пор кукуете здесь?

«Мальчики» посмотрели на нее, но ничего не сказали.

— У-у, какие вы буки… — разочарованно протянула Хейли. — Неинтересно с вами. Поеду домой… Молодой человек, подгоните-ка сюда мою крошку!

Последнее адресовалось парню в униформе.

— Сию минуту, мэм! — с готовностью откликнулся тот.

Через мгновение его и след простыл.

Еще через минуту он подкатил к воротам на «ламборгини». Выйдя, распахнул перед Хейли дверцу.

— Прошу, мэм!

Все так же покачиваясь на каблуках, Хейли двинулась к автомобилю. На ходу помахала охранникам рукой.

— Пока, мальчики!

— Всего хорошего, — сдержанно обронил кто-то из тех, к кому она обращалась.

Хейли лишь усмехнулась про себя. Знали бы они, что проворонили журналистку!

— До свидания, мэм, — совсем другим, гораздо более любезным, тоном произнес парень в униформе.

— Счастливо!

Хейли повернула ключ в зажигании, двигатель автомобиля ожил, и она отправилась в обратный путь.

6

Домой Хейли добралась к началу одиннадцатого. Переступив порог квартиры, первым делом избавилась от проклятых, изводивших ее весь вечер туфель. Босиком прошла в гостиную и даже не села, а шлепнулась на диван.

Сегодняшняя поездка как-то слишком утомила ее. Тело отяжелело, налилось странной истомой, во рту пересохло, так что вскоре все-таки пришлось подняться и сходить к холодильнику за минералкой.

Но потом Хейли вновь упала на диван и прильнула губами к горлышку полулитровой пластиковой бутылки.

Отпила почти половину, но, как ни странно, от сухости во рту не избавилась. Вдобавок Хейли бросило в жар. Взяв с журнального столика последний номер газеты «Дэй акцентс» с собственной статьей о новинках пластической хирургии, Хейли принялась обмахиваться. Кардинально это ничего не изменило, но хотя бы создало иллюзию дуновения ветерка.

Спустя минуту-другую Хейли вспомнила, что у нее есть кондиционер. Вообще, соображала она с усилием. Мысли будто сделались вязкими, тягучими и перетекали в мозгу как амебы.

Но даже вспомнив о кондиционере, Хейли еще некоторое время уговаривала себя подняться и подойти к пульту управления, чтобы включить. Наконец ей удалось справиться с собственным отяжелевшим телом, и она осуществила задуманное. Потом несколько минут стояла перед кондиционером, наслаждаясь бьющими в лицо потоками воздуха.

Но даже кондиционер не освежил ее. В конце концов Хейли переоделась и уже в легком халатике вернулась на диван, где валялась привезенная из дома Эмилии Ровер брошюрка. Пора было заглянуть в нее. Возможно, тогда приоткроется тайна пристрастия некоторой части миллионеров Сан-Франциско ко «всему индийскому».

Взять-то книжицу Хейли взяла, да только интерес ее вдруг куда-то улетучился. Как-то все стало безразлично. И даже возник вопрос, зачем она вообще каталась сегодня на так называемый благотворительный прием? За этой брошюркой? Не проще ли было как следует порыскать в Интернете, обязательно что-то нашлось бы. Так нет же, понадобилось добывать приглашение, тащиться за город, рисковать, проходить через охрану, лавировать среди гостей, чтобы случайно не быть узнанной кем-то из людей, с которыми приходилось общаться по роду деятельности… И все ради какой-то жалкой брошюрки?

Правда, еще удалось повидать такую интересную особу, как Лавенна Лави. И того таинственного незнакомца, с которым пришлось несколько раз встретиться взглядом…

Хейли замерла. Воспоминание о подтянутом сероглазом мужчине внезапно вызвало в ее теле новую жаркую волну, притом даже горячее, чем предыдущая.

— Фу-у… — ошеломленно пробормотала Хейли, прикладывая ладони к щекам. — Что это со мной?

Самым удивительным было то, что мысль о незнакомце породила мощную вспышку желания. Если бы Хейли сказали, что минуту назад из ее глаз брызнули искры, она не удивилась бы.

Несколько мгновений Хейли сидела, плотно сжав ноги и зажмурившись, потом медленно вздохнула.

Вот что значит отсутствие личной жизни, подумала она. И вот откуда такая бурная реакция на воспоминание о мужчине, которого я видела сегодня впервые в жизни.

Чтобы как-то отвлечься от наваждения, Хейли все-таки взяла брошюру и в течение примерно получаса пыталась проникнуть в смысл учения гуру Мелинды Мейвелл.

Пробиться сквозь обилие общих фраз оказалось не так-то просто, но под конец все же забрезжила смутная картинка.

Коротко суть учения можно было изложить так: не вини себя ни в чем, будь естественным, и, как минимум, душевное равновесие, а как максимум, гармония с Вселенной тебе обеспечены. Если что-то не удалось, где-то промахнулся, не выдержал конкуренции, сел в лужу, потерял лицо — не важно. Все это не имеет никакого значения. Главное, не предъявлять к себе претензий самому и не позволять этого делать другим.

Словом, как выражается сама гуру Мелинда Мейвелл, естественность и еще раз естественность.

Так и хотелось добавить — и гори все синим пламенем!

Своеобразным итогом учения Мелинды Мейвелл являлась напечатанная в самом конце мантра, которую рекомендовалось выучить наизусть и периодически повторять в течение дня. А лучше постоянно:

Ты войди в меня, Вселенная,

Я войду в тебя, Вселенная,

Вместе мы одна Вселенная,

Раз и навсегда, Вселенная…

Добравшись до конца текста, Хейли опустила брошюру на колени и некоторое время задумчиво разглядывала рисунок на покрывающем пол ковре. Подобной религии она еще не встречала.

Чувствовалось, что за всем этим что-то стоит, но что именно, Хейли в тот раз разгадать не удалось. Вновь и вновь прокручивая в памяти события вечера, она всякий раз натыкалась на образ таинственного незнакомца, будто наяву видела его серые, со стальным отливом глаза, и по ее телу разливалось чувственное томление. Такое ощутимое, что впору замяукать, как мартовская кошка. Сопровождались подобные явления учащенным пульсом, биением крови в висках и сухостью во рту.

Боже правый, что со мной? Ведь никогда еще такого не было, думала Хейли, то и дело проводя языком по пересохшим губам. Минералка не помогала. Возможно потому, что во рту и горле ощущалась даже не сухость, а своего рода онемение, будто от какого-нибудь анестезирующего средства. Но откуда подобному эффекту взяться? Ведь никаких лекарств Хейли сегодня не принимала, а головную боль выдумала как повод, позволяющий покинуть дом Эмилии Ровер.

Объяснения необычным приливам чувственности Хейли так и не нашла, что не помешало ей промаяться с этим странным состоянием до утра. Одно эротическое видение сменялось перед ее внутренним взором другим, но неизменным участником каждого являлся таинственный незнакомец с коротко стриженными волосами, внимательным взглядом и стальным отливом в серых глазах…

Хейли не думала, что они еще когда-нибудь встретятся, но, как ни странно, это произошло, причем очень скоро после «индийского» благотворительного мероприятия. Правда, при довольно неожиданных обстоятельствах.

Хейли увидела его в пивном баре, куда заходила частенько, но не потому, что так уж этого хотела, а из журналистских интересов. Ей там назначал свидания человек, поставлявший информацию — таким образом он зарабатывал на жизнь. Звали его Зак Нортни, и он был своего рода гидом по тайной жизни Сан-Франциско.

В тот день Зак тоже позвонил и сообщил, что разжился свежей сплетней.

— Готов продать за двести баксов, — добавил он.

— Нужно еще посмотреть, что за материал, — сказала Хейли.

Зак, похоже, ухмыльнулся.

— Тебе понравится, малышка. Материал что надо, не пожалеешь.

Хейли знала, что Зак ни за что не поделится информацией, не получив предварительно денег, поэтому спорить не стала.

— Хорошо, когда встречаемся?

Где — не спрашивала, это было известно и так.

— Сегодня в два часа.

— Договорились.

Из прежних дел с Заком Хейли вынесла уверенность, что в нем можно не сомневаться. Он знал, что ее интересует, и оценивал информацию соответственно истинной стоимости. Хейли не помнила случая, чтобы Зак ее обманул. У него были свои понятия о кодексе чести. Он торговал информацией, но не собственным престижем.

Так получилось, что Хейли пришла в бар минут на десять раньше оговоренного срока, благодаря чему и стала свидетелем прощания Зака с каким-то человеком.

С каким-то!

К своему изумлению, в собеседнике Зака Хейли узнала того самого подтянутого молодого мужчину, которого впервые увидела у ворот особняка Эмилии Ровер.

Оба находились у стойки бара, за которой, по-видимому, только что сидели. Зак стоял вполоборота к Хейли, его собеседник лицом к нему, поэтому Хейли смогла хорошо его рассмотреть. Ошибка исключалась, это был он, парень с отблеском стали в глазах, только одетый иначе — в джинсы и черную рубашку-поло.

Какие у него отношения с Заком Нортни?

А какие отношения с Заком у тебя самой? — промелькнуло в мозгу Хейли.

Пока она размышляла, собеседник Зака попрощался и направился к выходу. Зак взял бокал пива и сел за столик. Посмотрел на часы.

Только тогда Хейли спохватилась, что уже, наверное, опаздывает на встречу, хотя и находится в этом самом помещении.

Принесенная Заком информация Хейли понравилась, вполне годилась в качестве основы для статьи, поэтому за нее не жалко было выложить двести долларов. Что Хейли и сделала. Но потом достала из кошелька еще одну сотенную бумажку.

Зак с интересом наблюдал за ее действиями. Заметив это, Хейли помахала банкнотой перед его носом.

— Что такое? — усмехнулся он. — Проверяешь, проснется ли у меня та же реакция, что у быка на красную тряпку?

Хейли тоже тонко улыбнулась.

— Нет, но у тебя появилась возможность заработать премию.

Глаза Зака блеснули.

— Мм… обожаю! И что ты хочешь за этот фантик?

Хейли слегка пожала плечами.

— То, на чем ты специализируешься, информацию.

— О, это сколько угодно… Но строго в рамках сотенной!

Она кивнула.

— Думаю, уложусь. Ответ на вопрос, который я тебе задам, стоит раза в два меньше.

— Но, видно, все же чего-то стоит, если ты готова платить вдвойне. — Не сводя глаз с купюры, Зак отхлебнул пива. — Ладно, спрашивай.

— Кто тот парень, с которым ты только что беседовал?

Зак перевел взгляд на Хейли.

— Ты видела?

— Я пришла немного раньше назначенного времени, увидела, что и ты уже здесь, но не один.

— Понятно… — потянул Зак, вновь устремляя взгляд на сотенную. — Значит, хочешь знать, с кем я тут встречался…

— Не вообще, — поспешно произнесла Хейли. — Меня интересует только этот конкретный человек.

Зак вновь усмехнулся.

— Видать, сильно интересует.

— Какая тебе разница, — нахмурилась Хейли. — Скажешь — получишь деньги. Не скажешь…

— Макс Вудсон.

— Что? — не поняла она. Зак ответил так быстро, что это на миг сбило Хейли с толку. — А, его так зовут! Макс Вудсон…

— Именно.

Зак протянул руку за банкнотой, но Хейли не спешила ту отдавать.

— Имя — это хорошо, но я спросила, не как его зовут, а кто он.

— Хм… — Прищурившись, Зак окинул Хейли взглядом. — А ты не промах… Не у меня ли научилась?

Хейли сделала вид, будто собирается вернуть купюру в кошелек. Ясное дело, Заку это не понравилось.

— Эй, минутку! Какая ты торопливая… Ну частный детектив этот Макс. У него офис на Рейл-роуд-драйв.

Частный детектив… Так вот почему Хейли почудилось что-то общее между ним и охранниками, стоявшими у ворот особняка Эмилии Ровер. Не исключено, что Макс Вудсон действительно был знаком с теми парнями. Или по крайней мере с одним из них.

— А он что… — начала было Хейли, но Зак поднял ладонь.

— Все, золотце, на сотню я наговорил.

Ну и ладно, подумала она. Остальное я узнаю сама.

Расплатившись с Заком, Хейли покинула пивной бар и отправилась обратно в редакцию газеты «Дэй акцентс».

Ей даже невдомек было, что Зак тоже в баре не задержался. Допив пиво, он позвонил кому-то по мобильному телефону, после чего отправился прямехонько на Рейл-роуд-драйв. Там у газетного киоска вновь встретился с Максом Вудсоном и преспокойно продал информацию, что им интересуется некая журналистка по имени Хейли Спайкер. Сведения обошлись Максу Вудсону в те же сто долларов. Еще за десятку Зак описал внешность Хейли.

— Девчонка ничего себе, симпатичная: среднего роста, стройная, волосы пепельного оттенка, прямые, голубые глаза, губки пухленькие… помадой, кстати, почти не пользуется. Словом, конфетка. — Зак с ухмылкой взглянул на Макса. — Повезло тебе, парень, такая цыпочка тобой заинтересовалась…

— Пепельного оттенка волосы, голубые глаза, — задумчиво произнес Макс. — Неужели одна и та же особа?..

— Ты ее знаешь? — прищурился Зак.

— Может быть… может быть… Как бы то ни было, спасибо за информацию.

Зак похлопал по карману, в который минуту назад положил бумажник.

— И тебе спасибо.

7

Хейли глазам своим не верила — надо же какая удача! Листок розовой глянцевой бумаги с адресом представительства ашрама «Цветок любви». Он неожиданно выскользнул из брошюры и спланировал прямо на рабочий стол Хейли. Она сначала не поняла, что это такое, но, когда всмотрелась, ахнула. А она-то рыщет в Интернете в поисках чего-нибудь подобного…

Разумеется, ей сразу пришло на ум отправиться по указанному адресу и все хорошенько разнюхать.

С каждым днем становится все горячее, размышляла Хейли. Ясно, что адрес представительства ашрама дают не каждому, поэтому его и нет в Интернете.

— Адрес получают только миллионеры, — пробормотала Хейли.

К подобному выводу она пришла, возродив в памяти лица всех, кого видела в доме Эмилии Ровер. Данное обстоятельство лишь укрепило ее в мысли, что направление поиска выбрано верно.

На следующий день, облачившись в простое, но очень элегантное и очень дорогое платье из натурального льна, чтобы по одежке сразу судили о достатке, Хейли отправилась по указанному на розовом листочке адресу. Для этого села на автобус, потому что ехать пришлось на окраину города.

Макс узнал ее сразу. Она стояла на углу, в нескольких ярдах от неприметного особнячка, на крыльце которого дежурил крепкий парень, явно охранник. То есть Макс точно знал, что охранник, потому что уже бывал здесь. А журналистка Хейли Спайкер, скорее всего, догадалась только сейчас, увидев преграду на пути — ведь если она оказалась перед так называемым представительством ашрама Мелинды Мейвелл, то наверняка намеревалась зайти туда.

Интересно, какой окажется ее реакция, думал Макс, приближаясь к Хейли. Удивление, как минимум.

Издали заметив на крыльце представительства скучающего парня, Хейли сразу поняла, что стоит он там неспроста. И скука его кажущаяся. На самом деле он пристально оглядывает всякого, кто двигается мимо особняка. Его функция — отсечение нежелательных элементов.

Сообразив, что к чему, Хейли остановилась на углу и принялась думать, как поговорить со здоровяком, чтобы у того не возникло ни малейших подозрений в честности ее намерений. Однако разработать тактику до конца не удалось, потому что рядом вдруг прозвучало:

— Ну и ну, Хейли Спайкер собственной персоной! Привет, золотце.

Хейли на миг замерла — голос был незнакомый, но назвали ее по имени, — затем обернулась. И невольно вздрогнула: перед ней стоял тот самый мужчина, при одной мысли о котором она вспыхивала пламенем страсти.

Макс Вудсон…

— А вы что здесь делаете?!

Хейли сама не знала, как получилось, что у нее вырвалось это восклицание. Глупее ничего нельзя было придумать, ведь тем самым она выдала, что знает, кто перед ней.

— Полагаю, то же, что и ты, — усмехнулся Макс.

Хейли слегка нахмурилась.

— Почему вы разговариваете со мной, как со своей подружкой?

— Если девчонка интересуется мной, я считаю, что вправе беседовать с ней дружески.

Хейли вновь на миг застыла. Веселое, беззаботное и в то же время ласковое слово «девчонка» вызвало в ее душе теплый отклик. Зато другое слово насторожило.

Откуда Макс Вудсон знает, что Хейли им интересуется?

Да это просто написано у тебя на лбу, дорогуша! — прокатился в ее мозгу чей-то ехидный смешок.

Хейли помрачнела. Хуже некуда, если журналист не умеет скрывать свои чувства. Кроме всего прочего, это непрофессионально.

Окончательно впасть в уныние ей помешала догадка.

— Зак Нортни… — медленно произнесла Хейли. — Это он тебе все рассказал!

Она тоже перешла на «ты», не видя смысла соблюдать формальности с человеком, который изначально от них отказался.

— Точно, — кивнул Макс. — Выложил, подлец, все, вплоть до цвета твоих волос и того, что ты не пользуешься губной помадой.

Произнося эти слова, Макс машинально взглянул на губы Хейли… и выругался про себя. Эта девушка слишком сильно действовала на него. Началось это, пожалуй, еще в ту минуту, когда он впервые увидел ее на дорожке, ведущей к дому Эмилии Ровер. Изящный женский силуэт на фоне пышной парковой зелени, стройные ноги, осиная талия… Разумеется, все это Макс видел регулярно, потому что жил не в пустыне, но в тот раз его сердце почему-то екнуло.

Сейчас оно будто пропустило удар, и Максу пришлось бороться с совершенно неуместным в настоящий момент желанием шагнуть вперед, нежно сжать плечи Хейли Спайкер и прильнуть к чуть припухшим свежим розовым губам…

— Кхм… да… Так о чем мы? — пробормотал Макс, обескураженный собственными настроениями.

— О том, что ты здесь делаешь, — сухо напомнила Хейли. — Следишь за мной? Тебя кто-то нанял?

С губ Макса сорвался смешок.

— Уверяю тебя, ты ошибаешься. Никто меня не нанимал.

— Почему же тогда ты шпионишь за мной?

— И в мыслях не было. Кроме того, это я вправе задать тебе подобный вопрос, так как именно ты начала наводить обо мне справки у Зака Нортни. Не скажешь почему?

Хейли отвела взгляд.

— Это вышло случайно. Я увидела, как вы беседуете, и мне стало интересно, что вас связывает.

— Настолько, что ты выложила за это деньги? Ведь Зак бесплатно информацию не поставляет.

— Вот именно, — усмехнулась Хейли. — Тебе это хорошо известно, верно? Судя по тому, что ты даже знаешь, пользуюсь ли я губной помадой…

Макс скрипнул зубами. А девчонка-то не промах! Как говорится, палец в рот не клади.

— Ладно, будем считать, что любезностями мы обменялись. Пора подумать, что нам делать дальше.

Ресницы Хейли взлетели.

— Прости?

Макс посмотрел в ее поблескивающие голубые глаза.

— Я непонятно выразился?

— Э-э-э… мне послышалось, ты сказал «нам».

— Тебе не послышалось. Ведь мы оба очутились здесь неспроста.

Хейли пожала плечами.

— Не знаю, как ты, а я здесь просто…

— Прогуливаешься? — усмехнулся Макс. — Брось, малышка, меня вокруг пальца не обведешь. Я знаю, кто ты по профессии, и даже пробежал глазами несколько твоих статей. А детали судебного разбирательства по поводу махинаций молочной компании «Милк ривер» мне были хорошо известны и раньше. Поэтому я никогда не поверю, что ты случайно очутилась, во-первых, на окраине города, а во-вторых, возле представительства ашрама Мелинды Мейвелл. В последнее особенно!

Услышав это, Хейли поняла, что напускать тумана не стоит, а лучше извлечь из сложившейся ситуации максимальную выгоду.

Тем более что парень тебе приглянулся, подало голос ее подсознание. Однако, сделав над собой усилие, она проигнорировала намек.

— Хочешь сказать, что и ты приехал сюда неспроста?

Макс развел руками.

— Не только хочу, но, по-моему, только об этом и говорю.

— Понятно. Что же ты предлагаешь?

Макс пристально взглянул на нее.

— Есть у меня кое-что на уме. Моя задача — вывести на чистую воду Мелинду Мейвелл.

Здесь мы сходимся, промелькнуло в мозгу Хейли. И почти в ту же минуту Макс произнес:

— Полагаю, нечто подобное задумала и ты.

Хейли едва заметно улыбнулась — дескать, угадал.

Кивнув, Макс продолжил:

— Если объединим усилия, с задачей легче будет справиться. Кстати, могу дать тебе информацию, которой ты наверняка не располагаешь.

Хейли насторожилась.

— В самом деле?

— Разумеется. Какие тут могут быть шутки?

— И что за информация?

— Ну начать хотя бы с имени. Знаешь, как зовут Мелинду Мейвелл?

Хейли даже каблуком притопнула.

— Так и знала, что имя ненастоящее! Мелинда Мейвелл, Лавенна Лави…

Макс усмехнулся.

— По-моему, имени Лавенна не существует в природе. Но про нее пока ничего сказать не могу. А Мелинду Мейвелл на самом деле зовут Молли Симпсон.

Хейли захлопала ресницами.

— Молли Симпсон? Имя почти как у уборщицы, работающей в нашей редакции. Та тоже Симпсон, только Полли. — Она немного помолчала, переваривая информацию, потом спросила: — Откуда ты это знаешь? В Интернете на Мелинду Мейвелл почти ничего нет.

Наступила непродолжительная пауза, в течение которой Макс как будто размышлял над тем, стоит ли продолжать. Потом, видимо, решил, что без этого не обойтись.

— Мне не пришлось искать в Интернете. Эти сведения принес человек, чьим делом я сейчас занимаюсь. — Макс вновь немного помолчал. — Учти, обычно я не разглашаю тайн своих клиентов, но так как мы с тобой будем действовать заодно… Ведь будем?

— Да, — твердо произнесла Хейли.

Ей показалось, что глаза Макса вспыхнули. Однако в следующую минуту он спокойно произнес:

— Хорошо. Так вот, если мы действуем заодно, тебе следует знать детали этого дела. Но обещай, что все останется между нами.

— Разумеется. Слово журналиста.

— Вот-вот, — хмыкнул Макс. — Именно это я и имею в виду. Вашему брату только дай материал, сразу пустите его в печать.

Хейли покачала головой.

— Поверь, я знаю, что всему есть предел. И ты, и твой клиент — оба можете быть спокойны. Конфиденциальности я не нарушу. Так что можешь быть со мной откровенен.

Заметив пристальный взгляд Макса, Хейли пожалела о последней фразе. Та прозвучала чересчур интимно. И Макс наверняка это почувствовал.

— Кхм… ну слушай, — негромко произнес он, бросив взгляд в направлении входа в представительство ашрама. Дежуривший на крыльце охранник на них не смотрел. — Все началось с того, что ко мне обратился преподаватель колледжа Том Симпсон, в руки которого по чистой случайности попал рекламный проспект гуру Мелинды Мейвелл с кратким изложением ее учения. Но главное — с ее фото.

— С фотографией Мелинды Мейвелл? — удивленно переспросила Хейли.

Макс кивнул.

— Готов биться об заклад, что тебе изображений Мелинды не попадалось.

— Ты выиграл бы пари. За все время, что я знаю о существовании этой особы, никогда не видела ее снимков.

— Я тоже.

— Выходит, твой клиент не показывал тебе того проспекта?

— О, проспект я видел. Но и только. Никаких других изображений не нашел нигде. Думаю, Тому Симпсону попалась ранняя рекламная продукция Мелинды. Позже та, вероятно, сообразила, что при ее деятельности выгоднее соблюдать инкогнито.

Слово «деятельность» навело Хейли на некоторые размышления. Она хотела было спросить, подозревает ли Макс Мелинду Мейвелл в чем-то незаконном, однако передумала. Как-то неловко было называть его просто по имени. Но даже если обойти этот момент, все равно лучше не перебивать Макса. Пусть рассказывает.

— Словом, если коротко, то в гуру Мелинде Мейвелл мой нынешний клиент Том Симпсон узнал свою бывшую жену, уклоняющуюся от выплаты алиментов на ребенка.

— Жене присудили выплату алиментов? — Хейли вскинула бровь. — Нечасто встретишь подобное решение. Как правило, бывает наоборот — алименты платит муж.

Макс махнул рукой.

— Здесь особый случай. В прошлой жизни Мелинда Мейвелл была дантистом и…

Он вынужден был сделать паузу, потому что Хейли неожиданно рассмеялась.

— Ох, извини… Просто мне вдруг подумалось: прежде эта дамочка заговаривала зубы пациентам, а сейчас — адептам своего учения!

Макс тоже усмехнулся.

— Верно подмечено. Так вот, Том Симпсон развелся с Мелиндой — которая тогда еще была Молли — по причине многократных случаев супружеской неверности. Вдобавок суд лишил теперь уже бывшую супругу Тома Симпсона родительских прав за аморальное поведение, запретил видеться с дочерью, но в то же время присудил выплату алиментов. По словам Тома Симпсона, Молли и не пыталась встречаться с дочуркой. Алименты выплачивать тоже не спешила, хотя имела для этого все возможности. В какой-то момент она попросту исчезла. Спустя примерно года три Том Симпсон увидел фото своей бывшей супруги на рекламном проспекте и с изумлением узнал, что теперь ее зовут Мелинда Мейвелл, она гуру и готова осчастливить мир своим учением…

Макс рассказывал, а внимание Хейли будто разделилось. С одной стороны, она улавливала суть, но в то же время просто наслаждалась тем, как звучит голос Макса. Тот отдавался вибрацией в самых отдаленных уголках ее организма, и это было очень приятно, очень!

— Том Симпсон говорит, что долго думал, прежде чем обратиться ко мне, но в конце концов решился на этот шаг. Если удастся доказать, что Мелинда Мейвелл и Молли Симпсон — одно и то же лицо, ее призовут к ответу, обяжут выплатить алименты за все минувшее с момента развода время. А судя по тому, с кем Мелинда Мейвелл имеет дело, доходы у нее немалые, и сумма алиментов должна получиться соответственной. Из нее Том Симпсон выплатит гонорар мне.

— Как же ты докажешь, что Мелинда — это Молли? — спросила Хейли. Она сделала над собой усилие, и ей удалось выплыть из сладостного наваждения.

Макс слегка пожал плечами.

— Доказать будет нетрудно, главное убедиться, что это так и есть.

— Хорошо, изменю вопрос: как ты убедишься?

— О том же у меня был разговор и с Томом Симпсоном. Том заверил, что все очень просто. Мол, поймешь по признаку, который трудно с чем-либо спутать. Говорит, у Молли есть две родинки, сросшиеся горизонтально в виде восьмерки — как математический знак бесконечности. Очень приметный знак, сразу его узнаешь, стоит только увидеть. Правда, для этого, говорит, придется мою бывшую супругу раздеть, так как знак расположен у нее под правой грудью.

Макс взглянул на Хейли с выражением — мол, представляешь задачу?! Но она не смогла отреагировать должным образом — с той же легкостью и весельем. Странное дело, но ее вдруг кольнула в сердце ревность — Макс станет раздевать Мелинду Мейвелл…

Следом пришла досада: ну откуда взялись эти дурацкие реакции?! Ведь их не должно быть… Не должно! Кто для нее Макс Вудсон? Никто. Как и она для него? Вот и нечего давать волю эмоциям. Тем более таким, как ревность…

— Да-да… — пробормотала она.

— Ну я и спрашиваю Тома Симпсона: как, парень, ты это себе представляешь — раздеть твою бывшую? А он в ответ — да ее кто только не раздевал!

— Все равно… — промямлила Хейли. — Ведь еще повод нужно найти… — После минутной паузы она добавила: — И все-таки странно, как правило, бывает наоборот — жены разыскивают мужей, которые не хотят платить алименты на детей. А тут такое дело…

— Согласен, случай особый. Но и Мелинда человек непростой. Я тут разведал по своим каналам и добыл кое-какую информацию. Выяснились интересные вещи. Сразу могу сказать, что Мелинда Мейвелл человек более чем состоятельный. Профессия гуру приносит неплохие дивиденды, особенно если проповедуешь миллионерам — а Мелинда другим и не проповедует. И учение придумала соответственное.

— Значит, я угадала… — задумчиво протянула Хейли. — Так и знала, что кто-то греет руки на всех этих псевдоиндийских философиях.

— Еще как греет! — усмехнулся Макс. — И не кто-то, а конкретно Мелинда Мейвелл. Особенно с тех пор, как организовала ашрам.

Хейли бросила на него взгляд.

— Тебе что-нибудь известно об этом ашраме?

— Кое-что знаю. Что именно тебя интересует?

Она улыбнулась.

— Все. Я плохо представляю себе ашрам в понимании Мелинды Мейвелл.

— О да, ее ашрам — это нечто особенное. «Цветок любви»! Хотя, насколько я знаю, его лучше бы назвать «Цветок страсти». Этакая коммуна миллионеров, если к ней можно применить подобное определение.

— А почему нельзя? — машинально спросила Хейли.

— Ну, по-моему, два этих слова плохо сочетаются — «коммуна» и «миллионеры». Коммуна хиппи — еще туда-сюда… впрочем, данное понятие очень близко к реальному положению вещей. Гости ашрама живут почти как хиппи. С той разницей, что их существование, если можно так выразиться, окрашено в индийские тона.

Похоже, и здесь я была права, когда рассказывала Синти, что именно у хиппи некогда время возник повышенный интерес, как выражается Эмилия Ровер, ко «всему индийскому». Впрочем, наверняка это лишь совпадение.

— А где находится ашрам Мелинды Мейвелл? — спросила Хейли.

— Недалеко от Сан-Диего.

— На мексиканской границе… — пробормотала Хейли.

— Можно и так сказать. Собственно, ашрам расположен на территории деревеньки в десяток домов. Большая их часть была заброшена, остальные Мелинда Мейвелл выкупила у владельцев. Сделала еще кое-какие постройки, обнесла стеной — вот и ашрам.

— Но я не понимаю, на чем именно Мелинда делает деньги?

— Видишь ли, ашрам — это своего рода пансионат для миллионеров. Мелинда называет их уставшими от бизнеса людьми и приглашает к себе на отдых. При этом подразумевается, что гости сделают посильный вклад в ашрам — по сути, самой Мелинде. У меня есть все основания предполагать, что в настоящий момент Мелинда тоже если не миллионерша, то приближается к подобному статусу.

Хейли слегка прищурилась.

— Похоже, у твоего клиента есть шанс получить солидную сумму за все то время, в течение которого Мелинда не платила алименты.

— У меня тоже, — хмыкнул Макс. — Только в качестве гонорара. Да и у тебя появляется возможность удовлетворить профессиональный интерес.

— Имеешь в виду что-то конкретное? — немного помолчав, спросила Хейли.

— Разумеется. У меня есть план, к осуществлению которого я не мог подступиться до тех пор, пока не узнал от Зака Нортни о том, что обо мне наводит справки некая журналистка. Когда же я сообразил, что она и есть та самая особа, которую я заприметил на благотворительном приеме у Эмилии Ровер, передо мной забрезжила надежда на реализацию своих замыслов.

Хейли не очень понравилось словечко «заприметил», но суть этого выражения заставила сердце дрогнуть.

Получается, напрасно я стремилась удрать с приема, заметив, что «таинственный незнакомец» посматривает на меня, — промелькнуло в ее мозгу. Макс тогда еще не знал, что я журналистка.

Да, ты заинтересовала его, как женщина, пискнул кто-то в глубине ее подсознания. Можешь себя с этим поздравить, дорогуша, ха-ха-ха…

Хейли скрипнула зубами.

В другой раз она просто распрощалась бы с человеком, в глаза говорящим о том, что он ее «заприметил». Однако сейчас интрига, окружающая ашрам «Цветок любви» — равно как и загадка личности Мелинды Мейвелл, — вынуждали Хейли остаться и прислушаться к предложениям Макса Вудсона.

8

Хейли покосилась на вход в представительство, затем перевела взгляд на Макса.

— В чем же заключается твой план?

Он заговорил лишь спустя минуту и начал с вопроса:

— Скажи, какой материал предпочтителен для написания хорошей статьи о делишках Мелинды Мейвелл?

— Снимки, сделанные на территории аршама, — не задумываясь ответила Хейли. — Вообще, побольше наглядности, подкрепляющей изложенную в статье информацию.

В глазах Макса вспыхнули искорки.

— Замечательно, — медленно произнес он. — Все сходится.

Хейли недоуменно взглянула на него.

— Что сходится?

— Наши интересы.

Произнося эти слова, Макс смотрел в глаза Хейли, притом с таким выражением, будто речь шла вовсе не об ашраме, а о чем-то другом, личном, даже интимном…

У Хейли пересохло во рту. Пожалуй, именно в эту минуту она осознала всю опасность общения с Максом Вудсоном. Он представлял собой угрозу ее душевному спокойствию.

Потому что в него запросто можно было влюбиться…

Хейли машинально провела языком по губам.

— Э-э-э… нельзя ли конкретнее?

Макс в этот момент смотрел на ее губы. Услышав вопрос, перевел взгляд на глаза.

— Можно. Мы попытаемся проникнуть в ашрам, только сделать это нужно так, чтобы у Мелинды Мейвелл не возникло и тени подозрений. Иными словами, все должно выглядеть абсолютно легально.

Старательно проигнорировав сладостный импульс, пронзивший тело при слове «мы», Хейли спросила:

— Как ты себе это представляешь?

— Точно так, как это обычно происходит. В ашрам Мелинды часто отправляются супруги, чтобы, как она обещает в рекламных проспектах, обновить отношения. Вот и мы явимся туда, — Макс кивнул в направлении представительства ашрама, — под видом супругов.

Хейли почувствовала, что ее щеки порозовели. Чтобы скрыть смущение, отвела взгляд и пробормотала:

— Да? Думаешь, у нас получится?

— У нас, — многозначительно произнес Макс, — получится. Но при условии, что мы будем безоговорочно доверять друг другу. Иначе нас ждет провал. — После небольшой паузы он добавил: — Кстати, должен предупредить, что с Мелиндой шутки плохи. Она заботится о своей безопасности. В ее ашраме недурно организована охрана, да и за его пределами порой работают агенты.

— Ничего себе! — присвистнула Хейли.

Макс пожал плечами.

— Говорю же, Мелинда человек состоятельный. По моим сведениям, она устраивает слежку за некоторыми будущими гостями ашрама, если те вызывают у нее подозрение.

— Неужели Мелинда собирает сведения обо всех адептах своего учения — если его можно так назвать? — удивилась Хейли.

— Думаю, все ее не интересуют. А вот те, с кого можно сорвать куш, наверняка.

— Но куш, как ты выражаешься, платят гости ашрама.

Макс усмехнулся.

— Непременно.

— Значит, от нас потребуется то же самое. Мелинда захочет выяснить, что мы собой представляем, и тут вдруг обнаружится, что…

— Не волнуйся, все будет в порядке. Я об этом позабочусь. — Немного помолчав, Макс пристально взглянул на Хейли. — Ну, идем?

На миг задумавшись, она кивнула.

— Идем. Хотя нет, постой…

По лицу Макса скользнула тень.

— Передумала?

— Нет, но нужно подумать, какими именами мы назовемся. Свое мне нельзя произносить даже шепотом — вмиг спустят с лестницы. Оно слишком известно…

Макс кивнул.

— Мое тоже многие знают. С другой стороны, имена мы можем оставить настоящие — чтобы не возникло путаницы. А фамилия у нас должна быть одна — ведь по легенде мы муж и жена.

Лучше бы он этого не говорил. Воображение мгновенно подсунуло Хейли картину того, как они с Максом, в удобной домашней одежде, сидят в обнимку на диване, а по ковру ползает карапуз…

— Согласна? — услышала она голос, от звуков которого ее вновь охватил трепет.

— Да…

Заметив в серых глазах Макса удивление, Хейли сообразила, что ее ответ вылился в форму романтического шепота. Кашлянув, она произнесла более твердо:

— Да.

— Хорошо, — медленно произнес Макс. — Какая фамилия тебе больше по душе?

— Не знаю… Все равно…

— Что ж, тогда пусть будет… скажем, Бэнкс. Годится?

— Вполне. Бэнкс так Бэнкс.

— Смотри же, не спутай. Теперь мы мистер и миссис Бэнкс, понятно?

Хейли невольно усмехнулась.

— Мистер Бэнкс, вы разговариваете со мной, как с пятилетней девочкой.

— Не мистер, а Макс, и не вы, а ты.

Произнося эти слова, Макс вдруг поднял руку и провел по щеке Хейли тыльной стороной ладони.

Хейли застыла изваянием — не столько от неожиданности, сколько от нежности этого прикосновения. И пока она стояла, не поднимая глаз, Макс убрал волосы с ее лица и аккуратно завел за ухо.

— Что ты притихла?

Действительно, что я веду себя как старшеклассница! — с досадой подумала Хейли.

— Просто слушаю тебя. Запоминаю. Сам же говоришь, важно не спутать.

Все это время она чувствовала на себе пристальный взгляд Макса. Наконец Макс заметил:

— Правильно, но не следует забывать еще об одной важной детали.

Хейли подняла ресницы.

— О какой?

Тихо, с легкой хрипотцой Макс произнес:

— Как правило, муж и жена не боятся прикосновений друг друга.

Хейли вспыхнула. Он заметил ее состояние! Проклятье… Еще вообразит невесть что.

— Не понимаю, к чему ты клонишь…

— Все ты прекрасно понимаешь, малышка.

В голосе Макса явственно ощущались ласкающие нотки, и Хейли вновь невольно замерла. Однако через мгновение взглянула на Макса с вызовом.

— А сам ты уверен в себе?

В его серых глазах промелькнуло удивление — Хейли не без удовлетворения отметила этот факт.

— Что ты имеешь в виду?

— А вот что! — Точно как он сам минуту назад, Хейли подняла руку и скользнула по его щеке кончиками пальцев.

Надо отдать Максу должное, его реакция оказалась менее заметной. Но она была! Хейли могла бы поклясться, что на долю секунды Макс напрягся и в его взгляде возникло странное выражение. Однако если бы кто-то наблюдал за сценой со стороны, наверняка ничего особенного не заметил бы.

В следующее мгновение Макс улыбнулся.

— Молодец. Теперь я процентов на девяносто девять уверен, что наша затея удастся.

В это время Хейли все еще пребывала под впечатлением собственных ощущений. Прикосновение к лицу Макса не на шутку взволновало ее. Иными словами, эффект оказался противоположный: Хейли хотела смутить Макса, но вместо этого в очередной раз оказалась выбитой из колеи сама. Ей потребовалось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к теме разговора.

— Почему только на девяносто девять? — спросила она. — Почему не на сто?

— Потому что в таких делах риск остается всегда. — Макс взглянул на наручные часы. — Пора!

В представительство ашарма они вошли без приключений. Охранник спросил, по какому они вопросу, и, когда услышал о желании погостить во владениях Мелинды Мейвелл, распахнул перед ними дверь.

— Проходите, пожалуйста. По коридору направо. Там вас встретят.

Так и получилось. Но сначала они потратили некоторое время на то, чтобы оглядеться. Все стены коридора, едва не от самого пола до потолка, были увешаны портретами ослепительной блондинки лет тридцати, с ног до головы закутанной в шифон цвета морской волны, с голубыми бездонными, как горные озера, глазами, полными чувственными губами и родинкой в центре лба, на индийский манер.

Едва увидев это изображение, Хейли многозначительно взглянула на Макса. Кивнув, он одними губами произнес:

— Мелинда Мейвелл!

Они двинулись дальше, но не успели достичь приемной, как на пороге возникла девушка, при виде которой Хейли захотелось протереть глаза — та была почти копией Лавенны Лави. С распущенными волосами, с гирляндой цветов на шее, только одета не в платье, а в сари. На груди болтался бедж, на котором было указано имя — Гита Лотос. Тоже явный псевдоним, судя по англосаксонской внешности его владелицы.

— Добро пожаловать! — приветливо улыбаясь, произнесла Гита Лотос. — Прошу, присаживайтесь. — Широким жестом она указала внутрь приемной, на обитые кожей кресла.

— Благодарим, — отозвался Макс. — Проходи, дорогая.

Последние слова адресовались Хейли. Взяв под локоток, Макс проводил ее к креслу.

Когда оба сели, Гита Лотос расположилась за письменным столом перед компьютером и любезно спросила:

— Как мне вас называть?

— Мистер и миссис Бэнкс, — сказал Макс. Затем, словно советуясь, посмотрел на Хейли. — Можно просто Хейли и Макс.

Гита Лотос заученно улыбнулась.

— А я — Гита.

— Очень приятно, — обронила Хейли, решив, что и ей пора подать голос.

Повисла пауза, в течение которой все трое вежливо улыбались. Наконец Гита Лотос произнесла:

— Могу я спросить, что привело вас сюда?

— Мы бы хотели провести некоторое время в ашраме Мелинды Мейвелл, — сказал Макс, вновь обменявшись с Хейли взглядом.

— Да, — кивнула Хейли. — Обновить отношения и все такое… Живем в браке больше пяти лет, чувства слегка утратили остроту и… — Она заговорщицки подмигнула Гите Лотос. — Словом, сами понимаете…

Та заулыбалась с удвоенной силой, при этом на Макса был брошен кокетливый взгляд.

— Очень понимаю, очень! И знаете, что я вам скажу? Вы правильно сделали, что решили на время удалиться в наш ашрам. У нас царит атмосфера естественности, поэтому вы сразу почувствуете, что в ваши отношения будто вливается новая сила. Как учит гуру Мелинда Мейвелл, самое главное — это естественность. Наш лозунг: естественность превыше всего!

— Замечательно! — с воодушевлением воскликнул Макс. — Обожаю естественность. Именно то, что нужно! Правда, дорогая?

— Да, дорогой, — томно промурлыкала Хейли.

— Приятно, когда между супругами полное взаимопонимание, — подхватила Гита Лотос, с масленым блеском в глазах поглядывая на Макса.

Заметив это, он медленно, словно оценивая, обвел взглядом всю ее фигуру. Под конец посмотрел Гите в глаза.

— Очень приятно.

Разумеется, Хейли все это видела. И, хотя она понимала, что Макс лишь изображает интерес к Гите Лотос, все равно испытала укол ревности — факт досадный сразу по трем причинам. Во-первых, из-за ревности как таковой, во-вторых, потому что это противное чувство возникло на пустом месте, и, в-третьих, потому что у Хейли вообще нет оснований ревновать Макса. Он ей никто. Сошлись они временно, благодаря чистой случайности, и точно так же разойдутся. Причем скоро — как только будет собрано достаточное количество материала об ашраме Мелинды Мейвелл, а также о ней самой. Так что нечего волноваться по пустякам. Это, по меньшей мере, бессмысленно.

— С удовольствием примем вас в нашем ашраме, — заворковала Гита Лотос. — Не сомневаюсь, вам у нас понравится.

— Я почему-то тоже в этом не сомневаюсь, — вторил ей Макс таким игривым тоном, что Хейли готова была прикончить его за это.

— Замечательно, мистер Бэнкс… то есть Макс, — гладко продолжила Гита Лотос. — Наверное, вы знаете, у нас заведено, чтобы наши гости делали посильный вклад в развитие ашрама.

— Слышал, слышал, — с ходу подхватил Макс. — Если вы скажете, насколько посильным должен быть вклад, разговор примет более предметный характер.

Гита Лотос расплылась в улыбке.

— О, не беспокойтесь, вклад вполне посилен. Все наши гости делают его с легкостью.

Она черкнула что-то на листке лимонно-желтой офисной бумаги, который затем, перегнувшись через стол, протянула Максу.

Тот взял, посмотрел, показал Хейли… которая чуть не присвистнула, увидев цифру «5», после которой было нарисовано еще четыре нуля.

Гита Лотос пристально наблюдала за реакцией «супругов».

Осознавая это, Макс поймал взгляд Хейли и с улыбкой кивнул. Та все поняла и тоже изобразила лучезарную улыбку.

Макс повернулся к Гите Лотос.

— Вы правы, вклад вполне посилен.

— Это за одного человека, — не спуская с него глаз, быстро произнесла та.

То есть за двоих сто тысяч, промелькнуло в мозгу Хейли. Ну и аппетиты у Мелинды Мейвелл!

— Да-да, разумеется, — невозмутимо кивнул Макс. — Я так и понял.

— По истечении десяти дней, если захотите продлить пребывание в нашем ашраме, вы вправе внести другую сумму, — вкрадчиво обронила Гита Лотос.

Макс взмахнул листочком.

— Насколько она может отличаться от указанной здесь?

— На пятьдесят процентов, — не моргнув глазом ответила Гита Лотос.

Итого, семьдесят пять тысяч, быстро подсчитала в уме Хейли. А за двоих — сто пятьдесят.

— А если нам настолько понравится у вас, что мы захотим остаться на следующие десять дней? — беззаботно спросила она.

Гита Лотос адресовала ей очередную улыбку.

— То же самое: плюсуем еще двадцать пять процентов, и очередная декада ваша!

— Это от какой суммы? — решил уточнить Макс.

Гита Лотос обратила улыбающееся лицо к нему.

— От изначальной.

— Дорогой! — с мягким упреком промурлыкала Хейли, мол, разговоры о деньгах здесь неуместны.

Тот изобразил легкое смущение, пробормотав:

— Да-да, дорогая. Просто бизнесмену трудно в один момент отказаться от привычного способа ведения дел. — После короткой паузы он добавил: — Что ж, условия пребывания в ашраме нас вполне устраивают. Остается уточнить дату прибытия, уладить финансовые формальности и…

— О, никаких формальностей! — преувеличенно бодро воскликнула Гита Лотос. — Конверт с посильным взносом передадите по приезде в ашрам самой нашей гуру Мелинде Мейвелл.

Бьюсь об заклад, что расписок в получении денег та не дает, усмехнулась про себя Хейли.

— Что касается даты прибытия, — продолжила Гита Лотос, — то вам сообщат ее отдельно.

— Вот как? Но я хотел так спланировать свои дела, чтобы хватило времени и на ашрам, и на другое…

Гита Лотос с извиняющейся улыбкой развела руками.

— Увы, у нас нередки случаи, когда нет свободных мест. Как только они появятся, с вами свяжутся.

Макс слегка нахмурился.

— То есть я должен буду прервать дела, все бросить и…

— Ну, дорогой! — снова подала голос Хейли.

— Боюсь, иначе не получится, — вздохнула Гита Лотос.

Макс пристально взглянул на нее.

— Даже несмотря на посильный взнос?

Та слегка пожала плечами.

— Его делают все…

— Неужели столько желающих провести время в ашраме? — и искренним удивлением произнес Макс.

Гита Лотос тонко улыбнулась.

— Естественность привлекает многих, мистер Бэнкс… Макс… Вы и… э-э-э… Хейли оцените все преимущества естественности, стоит только попробовать. — Она едва заметно подмигнула Хейли, будто обе прекрасно знали, о чем идет речь. — Естественность наше кредо!

На этом, собственно, беседа и завершилась. Гита Лотос попросила «супругов Бэнкс» сообщить свой домашний адрес и номер телефона. Макс назвал и то, и другое. Затем они попрощались с Гитой Лотос и покинули представительство ашрама.

9

— Похоже, на этом расследование заканчивается, — со вздохом констатировала Хейли, когда они вернулись к тому самому месту, где договорились о совместных действиях.

Макс взглянул на нее с недоумением.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Если ты говоришь, что Мелинда Мейвелл наводит справки о гостях своего ашрама, то ей не составит труда раскрыть нашу ложь. Кстати, насколько я понимаю, Гита не зря отказалась назвать день, когда мы могли бы приехать в ашрам. Эта отсрочка требуется для сбора информации о нас.

— Ты правильно понимаешь, — кивнул Макс. — А вот я не совсем улавливаю, почему заканчивается наше расследование. Ты передумала его продолжать?

— Нет, но ведь это бессмысленно.

— Почему?

— Как же, ты дал Гите якобы наш адрес, но ищейки Мелинды Мейвелл в два счета выяснят, что никакие супруги Бэнкс там не проживают!

Макс медленно улыбнулся.

— Ошибаешься.

— То есть как? — заморгала Хейли. — Супруги Бэнкс существуют реально?

— Конечно. Это мы с тобой.

— Ах вот ты о чем… Значит, я права, расследование прекращается. На самом деле мы живем порознь, наше супружество фикция и…

— Зато адрес настоящий, — многозначительно возразил Макс.

— Что? Дом существует реально? Может, еще скажешь, что и деньги на «посильный вклад» в ашрам есть?

— Деньги будут. Откуда возьмутся, расскажу немного позже. Так что, если ты не передумала, продолжим действовать в рамках нашего плана.

Хм, а мне нравится его уверенность, промелькнуло в мозгу Хейли.

— Не передумала, — качнула она головой. — Но хотела бы знать, что у тебя на уме.

— Мы поселимся под видом супругов Бэнкс по адресу, который только что получила от меня Гита. Переждем проверку, которую непременно устроит Мелинда Мейвелл — еще и поможем ей. Если все будет в порядке — а я в этом не сомневаюсь, — отправимся в ашрам, разнюхаем там все, что можно, а потом устроим грандиозное разоблачение. Ты со своей стороны, я со своей. — Чуть прищурившись, Макс взглянул на Хейли. — Ну как тебе план?

Она усмехнулась.

— Грандиозный. Интересно, что из него получится.

— Все. Если только ты не напортачишь.

Брови Хейли изумленно взлетели.

— Я? Напортачу? Интересно, что дает тебе основания сомневаться в моем профессионализме? К твоему сведению, в журналистике я как рыба в воде!

Макс спокойно наблюдал, как она возмущается, в его глазах плясали искорки.

— Кто говорит о журналистике? — обронил он, когда Хейли умолкла.

Она моргнула.

— А о чем же?

— О нас с тобой.

— О нас с…

Машинально начав повторять фразу следом за Максом, Хейли вдруг ошеломленно осеклась. Что это он такое говорит? Неужели почувствовал ее интерес?

Внезапно Хейли захотелось бросить все и уйти. Однако подобное поведение следовало трактовать именно как непрофессиональное, поэтому она собрала выдержку в кулак и сдержанно спросила:

— Что значит «о нас с тобой»?

— То и значит… Не забывай, ты моя жена, а я твой муж… по крайней мере, пока…

Услышав эту фразу, Хейли пожалела, что так не вовремя вспомнила о профессионализме. Все-таки нужно было повернуться и уйти. Нет — убежать! Потому что слова «ты моя жена», а тем более «я твой муж» вызвали в ней такой мощный эмоциональный отклик, что она испугалась, уж не выдала ли себя. Это было бы фиаско…

— Э-э-э… Постараюсь не забыть, но…

И снова она умолкла — на этот раз потому, что Макс легонько тронул ее за подбородок, заставив поднять голову.

— Нет, детка, не «постараюсь», а не должна забывать ни на минуту. Иначе нас очень быстро разоблачат, и последствия могут быть плачевными… Впрочем, об этом мы уже говорили. — На мгновение умолкнув, он продолжил: — К сожалению, вынужден попрощаться, у меня назначена встреча с клиентом. Вечером позвоню тебе, договоримся о дальнейших действиях.

Хейли нервно облизнула губы. По ее мнению, Максу давно следовало бы отпустить ее подбородок.

— Сейчас дам тебе номер своего мобильного.

— Не нужно, мне его уже дали.

Она изумленно распахнула ресницы.

— Кто?!

Едва заметно улыбнувшись, Макс покачал головой.

— Ай-ай-ай, журналистке следовало бы быть сообразительнее…

Хейли сейчас было не до того. Она чувствовала, что еще немного, и пальцы Макса прожгут в ее подбородке дыру.

— Вижу, не догадалась, — констатировал Макс. — Ладно, не ломай голову, скажу… Зак Нортни! Номер твоего мобильного сообщил мне он.

— Ясно… — буркнула Хейли. Ее губы будто одеревенели.

И тут Макс произнес:

— На всякий случай предупреждаю: сейчас я тебя поцелую. Веди себя естественно, как жена, которую целует муж.

Поцелую…

Хейли затрепетала как осиновый листок. При этом какой-то частью своего сознания сама себе удивлялась — никогда еще с ней не происходило ничего подобного.

— А… зачем тебе меня целовать? — будто со стороны услышала она собственный голос.

Макс улыбнулся.

— Нужно. На прощание. Ведь мы расходимся в разные стороны. А когда супруги расстаются, пусть ненадолго, всегда целуются. Разумеется, я имею в виду любящих супругов. Но ведь мы с тобой именно такие — я люблю тебя, ты любишь меня. Верно? Скажи, любишь?

В серых глазах Макса мерцали отсветы внутреннего пламени.

— Я… — Хейли растерялась.

— Малышка, скажи это, — негромко произнес Макс. — Ведь прямо сейчас, сию минуту, за нами уже могут следить соглядатаи Мелинды Мейвелл. Учти также, что некоторые шпики умеют читать по губам.

Ах вот в чем дело! Макс действует в рамках придуманной для Мелинды Мейвелл легенды, только и всего…

Вот именно, дорогуша, только и всего! — хохотнул глубоко в подсознании Хейли кто-то недоброжелательный и язвительный. А ты-то размечталась…

Ее сердце тоскливо сжалось — разочарование оказалось слишком велико.

— Люблю, — сухо обронила она.

— Хотя бы улыбнись! — многозначительно произнес Макс. — Отныне ты каждую секунду должна помнить, что за нами могут наблюдать.

Действительно, что это я расслабилась? — подумала Хейли. Раскисла, даю волю чувствам… Мы находимся здесь не ради забавы, не стоит об этом забывать.

— Конечно, дорогой! — Изобразив лучезарную улыбку, она провела пальцами по щеке Макса… и не без удовлетворения отметила, что выражение его глаз изменилось.

В следующую минуту Макс наклонился и прильнул к губам Хейли.

Ох, что с ней после этого произошло…

Притом она знала, что Макс сейчас ее поцелует…

И все равно…

В то мгновение, когда губы Макса прильнули к приоткрытому рту Хейли, она испытала шок. В ней словно взметнулась буря эмоций. Но это было лишь начало, потому что следом нахлынула волна ощущений одно пронзительнее другого. Окружающий мир словно перестал существовать. Если и находились где-нибудь неподалеку какие-то соглядатаи, Хейли не принимала их в расчет. Все ее внимание сосредоточилось на Максе. На его губах, руках, исходящем от тела тепле…

Мгновения поцелуя были чудесны. Ничего лучше Хейли не испытывала за всю свою жизнь.

Жаль, что волшебство так быстро кончилось…

Макс отстранился и посмотрел Хейли в глаза. Оба слегка задыхались. Через мгновение с губ Макса слетело:

— Замечательно, дорогая… Замечательно…

Хейли стояла и думала о том, что еще мгновение, и она утонет в этих серых глазах.

К счастью, ничего подобного не случилось. Макс погладил ее на прощание по щеке, негромко произнес: «Я позвоню» — и ушел.

Некоторое время Хейли еще стояла на месте, но в конце концов спохватилась, что это, по меньшей мере, глупо, и двинулась к автобусной остановке.

10

— Не понимаю, почему мы должны поселиться в этом доме прямо с нынешнего вечера, — проворчала Хейли, в который раз запахивая на груди полочки шелкового халата. Они то и дело стремились разойтись, что выводило ее из себя, так как напротив сидел Макс.

Оба находились в гостиной загородного особняка, адрес которого Макс дал накануне Гите. Макс тоже был в домашних брюках и куртке. Однако от этого Хейли было не легче, потому что Макс полочек не поправлял, как они разошлись, так и остались, открыв взору загорелую, поросшую волосками грудь. Ее вид выводил Хейли из равновесия.

— Потому что объявление о найме горничной уже наклеено на ворота, и в любую минуту может пожаловать претендентка на это место, — невозмутимо пояснил Макс. — Она должна застать супругов дома, так как время вечернее и… словом, сама понимаешь…

— Понимаю, — проворчала Хейли.

Вчера Макс рассказал ей по телефону, что у Мелинды Мейвелл есть обыкновение подсылать к будущим гостям своих шпионов под видом горничных, шоферов или садовников.

— Мы ей в этом даже поможем, — сказал Макс. — Вывесим прямо на воротах объявление, что нам срочно требуется горничная. Думаю, Гита уже сообщила Мелинде о двух потенциальных клиентах, и та не замедлит выслать по указанному адресу проверяющего. Если все пойдет так, как я ожидаю, очень скоро у супругов Бэнкс — то есть у нас с тобой — появится горничная из ашрама.

Поэтому ворчала Хейли больше для того, чтобы не молчать, она прекрасно понимала, зачем им с Максом приходится разыгрывать спектакль.

В скобках заметим, что был момент, когда Хейли едва не отказалась от участия в разработанном Максом сценарии. Именно из-за того, что играть приходилось в паре с Максом.

Тот поцелуй возле представительства ашрама «Цветок любви»… ох, он не шел у Хейли из головы. И, можно, сказать, из тела тоже, потому что каждая клеточка организма будто сохранила отголоски чувственного трепета, возникшего в те пронзительные мгновения.

Сладостная нега того поцелуя даже сейчас кружила Хейли голову — что было совсем некстати, потому что Хейли решила выстроить между собой и Максом стену. Если не сделать этого, ситуация может выйти из-под контроля, и тогда серьезных неприятностей не миновать. Ведь в течение нескольких последующих дней им с Максом предстоит очень тесное общение. А Хейли уже сейчас спрашивает себя, не влюбилась ли, часом, в Макса. Что же будет потом, когда они проведут вместе столько времени? Да еще изображая супругов…

Но позже, поразмыслив, Хейли решила доказать — в первую очередь себе самой, — что ради достижения успеха операции, ради добычи не просто важной, а разоблачающей информации способна зажать чувства в кулак. Иными словами, вести себя в данной ситуации, как подобает настоящему профессионалу…

Динь-динь-дон! — вдруг прокатилось по дому.

Вздрогнув от неожиданности, Хейли машинально взглянула на включенный телевизор — ей показалось, что звук идет оттуда. Но в ту же минуту она сообразила, что звонят во входную дверь, и посмотрела на Макса.

— Что это, горничная от Мелинды?

Он бросил взгляд на наручные часы.

— Не думаю… К этому времени должна была подъехать Джейн. Пойду открою.

Хейли сразу расслабилась. О Джейн она уже слышала от Макса. Дом, в котором они сейчас находились, принадлежал покойной тетке Джейн. Кроме того, та намеревалась выплатить и «посильный вклад» в ашрам.

Джейн Вулворт, в девичестве Смитсон, была университетской приятельницей Макса, а ныне женой миллионера Пола Вулворта. Именно Пол и стал причиной, по которой Джейн обратилась к Максу.

В настоящее время Пол вроде бы находился в ашраме «Цветок любви». Джейн ни в чем не была уверена, но некоторые признаки свидетельствовали в пользу данного предположения.

Когда Макс поведал об этом Хейли, у той вырвался нервный смешок. Все дороги ведут в Рим! Какое-то всеобщее сумасшествие. Просто диву даешься — откуда у местных миллионеров взялась тяга ко «всему индийскому»? А может, не только у местных? Судя по финансовым возможностям Мелинды Мейвелл, всякое возможно…

Но, как бы эта ситуация ни веселила Хейли, самой Джейн было не до смеха. Она рассказала Максу, что обнаружила в письменном столе мужа множество проспектов ашрама «Цветок любви», а в компьютере — массу ссылок на соответствующий сайт. Причем ни Джейн, ни даже Макс не смогли побродить по сайту, так как при любой подобной попытке система запрашивала пароль — очевидно известный лишь избранным.

Но самым неприятным являлось то, что с общего банковского счета супругов Вулворт исчезла крупная сумма денег. Поэтому Джейн пребывала почти в паническом состоянии. Опасалась, что мужа обведут вокруг пальца, а сама она останется на бобах. Это притом, что еще совсем недавно они планировали обзавестись сначала одним малышом, потом другим, вынашивали также прочие планы на будущее…

— А почему бы Джейн просто не обратиться в полицию? — спросила Хейли. — Как давно исчез ее муж? Разве не пора бить во все колокола?

— Дело в том, что Пол не исчез в прямом смысле этого слова, — ответил Макс. — Периодически он звонит Джейн, просит не волноваться, говорит, что у него все в порядке, но не сообщает, где находится. Если бы Джейн не обнаружила проспекты и не покопалась в компьютере, то даже не догадалась бы, где Пола следует искать.

— Так вот почему Джейн предоставила нам этот дом и согласилась выплатить за нас взнос в ашрам… — протянула Хейли.

Макс кивнул:

— Ты очень проницательна.

Состроив в ответ гримасу — ведь ясно, что Макс насмехается, — Хейли пробормотала:

— И все же хотелось бы понять, как Мелинде Мейвелл удается завлекать гостей в свой ашрам. Медом там, что ли, намазано…

— Мед здесь ни при чем. Завлекают гостей не им и даже не бесконечным чтением мантр, а всяким, с позволения сказать, свинством. Если называть вещи своими именами, то само существование ашрама Мелинды Мейвелл — это вызов общественной морали. Правда, Мелинда считает, что мораль существует для плебса, а не для избранных.

Некоторое время Хейли обдумывала услышанное, потом произнесла:

— Если я правильно понимаю, под названием «Цветок любви» скрывается что-то вроде банального борделя?

Макс усмехнулся.

— Насколько мне известно, он не так уж банален. Во всяком случае, Мелинда действительно принимает в ашраме мужей с женами и жен с мужьями. Плюс индийский антураж и все такое…

— Но суть от этого не меняется, верно?

Макс пожал плечами.

— Можно и так сказать…

На несколько мгновений повисло молчание, затем Хейли задумчиво произнесла:

— Все равно здесь что-то нечисто. Хоть убей, не могу поверить, что люди выкладывают бешеные суммы за то, чтобы заняться сексом в непривычной обстановке. В конце концов, можно просто уехать куда-нибудь на время… или придумать еще что-нибудь… Возможно, в ашраме царит особая атмосфера, из-за чего миллионеры и устремляются туда, как осы на мед?

Макс вновь дернул плечом.

— Все может быть. Узнаем, когда окажемся там. Вернее, если окажемся.

Последняя фраза заставила Хейли пристальнее взглянуть на Макса.

— Если? Ты что же, начинаешь понемногу сомневаться в успехе операции?

Макс посмотрел ей в глаза.

— Хочешь начистоту? Я сомневаюсь в тебе.

— Во мне?! Но какие для этого основания?

С губ Макса слетел вздох.

— К сожалению, основания есть. Я опасаюсь, что в самый ответственный момент ты дашь слабину и вся затея пойдет насмарку.

— Какую слабину? — изумленно распахнула ресницы Хейли.

Макс смерил ее взглядом.

— Неужели нужно объяснять? Хотя… Видишь ли, дело в том, что ты как будто боишься меня… Вернее, не меня, — быстро поправился он, заметив, что Хейли собирается возразить, — а тех интимных проявлений, которые мы должны демонстрировать в рамках нашей легенды. Строго говоря, я и сам предпочел бы обойтись без них, но кто же тогда поверит, что мы муж и жена?

Пока Макс говорил, Хейли сидела с опущенными ресницами и чувствовала, что ее щеки заливаются краской. Проклятье, все-таки он заметил, что она чересчур трепетно воспринимает его прикосновения и поцелуи! А сам предпочел бы обойтись без них…

Душа Хейли наполнилась горечью обиды. Подумаешь! Может, и она предпочла бы обойтись без показной эротики, но что поделаешь, если без той дело не выгорит…

Подняв голову, Хейли посмотрела Максу в глаза.

— Послушай, я понимаю, о чем ты говоришь, и в каком-то смысле ты прав — мне действительно непривычно целоваться с человеком, которого я едва знаю, но обещаю, что в ответственный момент не подведу.

Ей показалось, что зрачки Макса слегка расширились и в них будто взметнулись языки пламени, но в следующую минуту он медленно улыбнулся.

— Рад слышать, дорогая.

Дорогая…

Конечно, Хейли понимала, что это слово Макс обронил, подразумевая все ту же легенду о супружестве, но тем не менее ее сердце сладко сжалось…

Все это происходило до появления Джейн Вулворт. Та приехала совершенно расстроенная и с порога сообщила Максу, что с их с мужем совместного банковского счета исчезла очередная сумма денег.

— Что же мне делать, Макс? — всхлипывала Джейн. — Ситуация становится неуправляемой. Раньше мы с Полом всегда советовались по поводу того, на что тратить деньги, а сейчас… Нет, разорение мне не угрожает, у меня свои деньги есть, но сам факт, что мой Пол так отдалился… Ох, меня это просто убивает!

Макс принялся утешать Джейн, Хейли предложила ей кофе, но в конце концов принесла из кухни стакан минералки.

Вообще Джейн выглядела неважно, как человек, переживший какое-то потрясение — дорожное происшествие, например. Хейли видела, что случившаяся с мужем. Джейн история произвела на ту сильное впечатление. Одета Джейн была опрятно, даже изысканно, но причесана небрежно. Впрочем, не исключено, что она и вовсе не причесывалась, как встала утром с постели, так и ходит. Судя по осунувшемуся лицу, данное предположение вполне могло иметь под собой основания.

Очевидно, она любит своего Пола и тяжело переживает его исчезновение, подумала Хейли.

Ей стало жаль эту симпатичную молодую женщину.

— Джейн… — мягко произнесла она, тронув ее за плечо. — Не переживайте вы так, вернем мы вам Пола… правда, Макс?

— Конечно, вернем, какие могут быть сомнения! — подхватил тот. — Раз уж мы с Хейли взялись за это дело, до конца доведем, не сомневайся.

— Да-да, не сомневайтесь, — вторила ему Хейли, поглаживая Джейн по плечу.

В конце концов немного успокоившись, та высморкалась в платочек и поочередно взглянула на Хейли и Макса.

— Извините меня, пожалуйста, что-то я совсем расклеилась… Вся эта ситуация… Так непривычно жить без Пола…

— Незачем извиняться, — возразил Макс. — Твоей вины здесь нет.

Однако Джейн покачала головой.

— Ох, наоборот… Временами мне кажется, что это я во всем виновата.

— Вот еще новости! — удивленно взглянул на нее Макс. — Чем же ты виновата?

Джейн понурилась.

— Всем. В первую очередь тем, что не уделяла Полу должного внимания. Наверное, он нуждался во мне, а я этого не поняла. Не углядела, не уберегла…

— Брось, Джейн, — качнул Макс головой. — Не выдумывай то, чего нет. Уверен, уходу твоего Пола в ашрам предшествовала какая-то история.

— В самом деле, не мог же он ни с того ни с сего отказаться от привычного образа жизни, — поддакнула Хейли.

Джейн задумалась.

— Вообще-то незадолго до исчезновения Пол совершил ряд неудачных сделок…

— Ряд! — многозначительно произнес Макс.

Джейн посмотрела на него.

— Три… или четыре… Скорее всего, это расстроило его. Да, точно. Помню, несколько дней он ходил будто в воду опущенный.

— Еще бы… — негромко произнесла Хейли. — Три-четыре неудачные сделки подряд кого угодно расстроят.

— Вне всяких сомнений… — задумчиво протянул Макс.

Хейли бросила на него многозначительный взгляд.

— А тут подвернулось учение гуру Мелинды Мейвелл! Не вини себя ни в чем, не предъявляй к себе претензий, будь естественным и прочее в том же духе…

Макс кивнул.

— Вот именно. Вполне допускаю, что так и было. — Он взглянул на Джейн. — Видишь, ни в чем ты не виновата. Это все происки Мелинды Мейвелл. Судя по всему, она неплохой психолог.

— Поднаторела, заговаривая зубы пациентам, — не удержалась Хейли. Ей очень понравилась фраза, которую она сама же недавно и произнесла.

Джейн вновь посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Зубы?

— А, — рассмеялся Макс, — ты не знаешь! До того как стать гуру, Мелинда Мейвелл была дантистом. И звали ее совсем иначе.

Рот Джейн изумленно раскрылся.

— Мелинда Мейвелл дантист?

— Представь себе, — кивнул Макс. — Интересная история, правда?

Джейн грустно вздохнула.

— Да, интересная… Только не для меня.

В эту минуту, неизвестно почему, Хейли вдруг сама испытала чувство вины. Как будто это из-за нее Пол покинул Джейн и уехал в ашрам. Чувство было совершенно иррациональное, но тем не менее довольно неприятное. От него хотелось избавиться.

В очередной раз поправив полочку шелкового халата, Хейли произнесла:

— Джейн, вам нужно отвлечься от грустных мыслей. Предлагаю разделить с нами легкий ужин.

Та взглянула на Хейли с отсутствующим видом.

— Благодарю, но… не знаю, смогу ли проглотить хоть кусок.

Хейли в свою очередь посмотрела на Джейн.

— А когда вы в последний раз ели, позвольте спросить?

Джейн задумалась.

— Не помните? — улыбнулась Хейли.

Джейн смущенно пожала плечами.

— Нет… У меня сейчас вся жизнь кувырком…

— Все ясно, — подытожила Хейли. — Значит, так: вы с Максом подождете пять минут, пока я накрою на стол, потом сядем и немного перекусим. Вы истощены, Джейн, это никуда не годится. Подумайте, ведь, когда вернется Пол, вам понадобятся силы.

— Для чего? — машинально спросила Джейн.

Макс тоже взглянул на Хейли с интересом.

Та лукаво прищурилась.

— Чтобы устроить своему муженьку хорошую взбучку!

Макс одобрительно хохотнул, оценив шутку. Но главное было в другом — губы Джейн дрогнули в робкой улыбке.

— Спасибо вам, дорогие мои, — прошептала она, объединив взглядом Хейли и Макса. — Что бы я без вас делала…

Еду Хейли привезла с собой, заказав по пути в ресторанчике, так что готовить не пришлось. Нужно было лишь открыть пластиковые судки и выложить на тарелки уже нарезанную тонкими ломтиками холодную телятину, курятину и ветчину. А еще салат из свежих помидоров, огурцов, горошка и зелени. И маслины, простые и фаршированные, — ими Хейли наполнила вазочки.

Поставив все перечисленное на поднос, она отнесла его в гостиную. Переставляя на журнальный столик, Хейли произнесла с улыбкой, обращаясь к Джейн, но косясь и на Макса:

— Простите, что занимаюсь всем этим, вместо того чтобы беседовать с вами, но у нас пока нет прислуги.

— Ничего, скоро появится, — усмехнулся Макс.

Джейн только переводила взгляд с одного на другого, ничего не понимая. Да и откуда ей было знать о привычке Мелинды Мейвелл засылать шпионов к будущим клиентам ашрама. О том же, почему Максу и Хейли понадобилось поселиться в этом доме, Джейн, похоже, попросту не задумывалась. У нее и без того было над чем поразмышлять…

Вскоре все трое уже сидели вокруг столика.

— Мм… вкусно, — заметил Макс, держа в одной руке полную тарелку, в другой вилку. — Как мило, дорогая, что ты позаботилась об ужине!

— Да, дорогой.

Ломать комедию перед Джейн не было никой необходимости — та прекрасно знала, что никакие они не супруги, — но раз уж пошла игра, оба ее поддерживали.

— Угощайтесь, вам обязательно нужно подкрепиться, — говорила Хейли, подкладывая на тарелку Джейн ломтики телятины.

Она по-прежнему чувствовала себя неловко рядом с печальной Джейн. Но это досадное ощущение все же содержало в себе один конструктивный момент: усиливало желание разоблачить махинации «гуру» Мелинды Мейвелл.

Словно почувствовав настроение Хейли, Джейн грустно произнесла:

— Вы, пожалуйста, сами тоже ешьте, не обращайте на меня внимания. — После минутной паузы, по-видимому подумав о чем-то, она добавила: — И простите, если помешала…

— Что вы! — поспешно произнесла Хейли. — Ни капельки. И потом, это ваш дом, мы тут временно…

Все снова немного помолчали. Подцепив вилкой ломтик помидора, Джейн произнесла:

— А как вы собираетесь действовать, если не секрет?

Макс откинулся на спинку кресла.

— Пока изображаем супругов и ждем приглашения от Мелинды Мейвелл. Как получим, отправимся в ашрам. Там быстренько найдем твоего Пола, попутно сделаем еще кое-какие дела и вернемся обратно. Доставим Пола домой.

Неожиданно Джейн опустила вилку.

— А вдруг не получится? Вдруг Пола там держат силой, прячут… возможно, даже п-пытают… — На последнем слове она запнулась, и ее глаза вновь наполнились слезами.

Хейли поставила тарелку на столик. Есть в такой обстановке не представлялось возможным.

— Глупости! — уверенно произнес Макс. — Что за фантазии приходят тебе в голову? Какие пытки? Уверяю тебя, все происходит с точностью до наоборот. По моим сведениям, Мелинда Мейвелл обращается со своими гостями так ласково, что те просто не хотят покидать ашрам.

Но Джейн не так-то легко было убедить.

— Нет-нет, — горестно покачала она головой, — это все я виновата. Все я… Не проявила внимания, не углядела, проворонила…

Переглянувшись с Максом, Хейли потянулась к Джейн и погладила по плечу:

— Пожалуйста, успокойтесь. Очень скоро вы поймете, что ошибаетесь.

— Хорошо бы, но…

— Перестань, Джейн! — сказал Макс. — Ты не могла знать, что у твоего Пола в голове, о чем он думает, какие идеи вынашивает… Тебе не в чем себя винить.

Джейн вздохнула.

— Хорошая жена должна знать, что беспокоит мужа.

— Допустим… Но сейчас ты знаешь. И не сидишь сложа руки, а действуешь, верно?

— Э-э-э… да, — прошептала Джейн, поднимая взгляд.

Хейли сочувственно вздохнула:

— Мы вернем вам мужа, вот увидите!

Джейн посмотрела на нее, потом на Макса.

— Верните, очень вас прошу. Без Пола мне так тоскливо…

Тут вновь заговорил Макс. Принялся уверять Джейн, что Пол вернется к ней в наилучшем виде, что ему не впервой выручать людей из всяких передряг и что данная история на самом деле не представляет собой такую уж большую проблему…

Слова Макса звучали убедительно, однако Хейли прекрасно понимала, что он просто стремится успокоить Джейн. Ни Макс, ни Она сама не могли поручиться за то, что экспедиция в ашрам пройдет гладко.

Вскоре Джейн поднялась с дивана и начала прощаться. Хейли и Макс проводили ее до самого автомобиля. И даже когда Джейн уже сидела за рулем, Макс все продолжал уговаривать ее не волноваться.

11

Когда автомобиль Джейн скрылся из виду, Макс вдруг взял руку Хейли, легонько сжал и произнес уголком рта:

— Внимание, кажется, начинается… По-моему, за нами следят. Веди себя естественно…

— Где? — едва слышно спросила Хейли.

Макс одними губами ответил:

— Справа.

Покосившись в том направлении, Хейли заметила за растущим у ограды деревом фигуру скорее всего, женскую — в сгустившихся сумерках разглядеть было трудно, тем более тайком.

В следующую минуту, по-видимому решив, что лучше сразу расставить точки над Макс всем корпусом повернулся к дереву.

— У нас гости, что ли?

С этими словами он двинулся вперед, Хейли отправилась следом.

И тогда из-за дерева вышла женщина.

— Вы не к нам? — спросил Макс.

На вид женщине было лет тридцать. Коротко стриженные волосы, правильные черты лица, но губы слишком тонкие. Возможно, из-за этого в них чувствовалась жесткость. Вдобавок Хейли заметила, что у незнакомки хорошо развиты мышцы. Ситцевое платье с коротким рукавом позволяло рассмотреть бицепсы. Вообще, создавалось ощущение, что платье — непривычная одежка для этой женщины. Скорее всего, та предпочитает брюки.

Незнакомка быстрым, но очень внимательным взглядом скользнула сначала по Максу, затем по Хейли, после чего, словно спохватившись, изобразила улыбку.

— Вот, хотела потолковать с хозяевами насчет работы. Тут вроде горничная требуется?

— А, так вы по объявлению! — радостно воскликнул Макс. — Что же стоите тут? Не заходите?

Незнакомка отвела взгляд.

— Не решилась беспокоить. Поздновато приехала. Думаю, сегодня просто посмотрю, что да как, а уж завтра…

— Получается, если бы мы не вышли провожать нашу гостью, то и не узнали бы, что у нас посетительница? — Макс шутливо погрозил незнакомке пальцем. — Напрасно вы так! Горничная нам очень нужна. И чем скорее, тем лучше! — Он оглянулся на Хейли. — Правда, дорогая?

Хейли решила, что пора и ей что-то сказать.

— Разумеется, дорогой! Но что же мы стоим здесь… Прошу в дом, познакомимся… Прошу!

Повернувшись, Хейли первой зашагала к воротам, а затем к дому. Максу и посетительнице осталось лишь последовать за ней.

— Вы местная? — спросила Хейли уже у самого крыльца.

— Э-э-э… нет, — последовал осторожный ответ. — Из Хобсвилла. — После непродолжительной паузы незнакомка продолжила: — Остановилась у тетки в городе, собиралась работу искать, а тут соседка возьми и скажи — знаю дом, где горничная нужна. Я сразу за это ухватилась, разузнала, как искать, и приехала…

— Понятно, — улыбнулась Хейли.

— Очень правильно сделали, — подхватил Макс. Опередив обеих женщин, он поднялся на крыльцо и распахнул дверь. — Входите, пожалуйста.

Разговор продолжился в холле. К этому моменту Хейли уже не сомневалась, что они имеют дело с подосланной Мелиндой Мейвелл шпионкой. Эта женщина так же походила на горничную, как Хейли на борца сумо.

Визитерша сообщила, что ее зовут Сюзи Смит и что у себя в городке она не могла найти достойную работу.

И хотя Макс и Хейли понимали, что все это вранье от начала до конца, оба с улыбкой кивали.

— А рекомендации у вас с собой? — спросила Хейли.

И тут Сюзи Смит впервые допустила ошибку, с недоуменным видом произнеся:

— Какие рекоменда… — На полуслове она осеклась, по-видимому сообразив, о чем идет речь, и заулыбалась. — Ах рекомендации! Разумеется, есть. Минуточку… — Она расстегнула висевшую на плече сумочку и вынула пластиковую папочку. — Вот они… сейчас…

Наблюдая за Сюзи Смит — или как там ее звали на самом деле, — Хейли пришла к выводу, что та даже толком не знает, какие бумаги лежат в папке. Скорее всего, собирал их для нее кто-то другой. Она же не успела или не сочла нужным ознакомиться. Возможно, прежде ей никогда не приходилось выступать в роли горничной.

Кончилось все тем, что Сюзи Смит просто протянула половину бумаг Хейли, а другую Максу — мол, читайте, если вам интересно.

Некоторое время оба просматривали рекомендации. Притом Хейли почти не различала текст — с одной стороны, мешало нервное напряжение, а с другой, ей было безразлично, что написано в бумагах. Даже если бы отсутствовали всякие рекомендации, они с Максом взяли бы Сюзи Смит на работу и разыгрывали бы перед ней супругов, потому что без этого Мелинда Мейвелл не пришлет приглашение в ашрам. Хейли и спросила-то рекомендации единственно потому, что так принято. Не потребуешь рекомендаций, возникнет вопрос, не заподозрил ли ты подвох.

Вероятно, и Макс рассуждал точно так же, потому что произнес преувеличенно бодро:

— Что ж, все в порядке. Осталось обговорить условия, и можете приступать к работе.

— Было бы неплохо, — с готовностью кивнула Сюзи Смит.

— Только жить вам придется у нас, — заметила Хейли, прекрасно осознавая, что именно это шпионке Мелинды Мейвелл и требуется.

Та вздохнула.

— Да уж придется. Из города не наездишься… Ладно, покажите мне мою комнату, и будем считать, что договорились.

Макс едва заметно прищурился.

— Разве вас не интересует размер жалованья?

В глазах Сюзи Смит промелькнуло нетерпеливое выражение, но она поспешила скрыть его под опущенными ресницами, которые, кстати сказать, были хоть и короткие, но густые.

— Еще как интересует!

Хейли и Макс незаметно переглянулись. Обоим было абсолютно ясно, что у «горничной» совсем не деньги на уме. Плату за собранные сведения она получит в ашраме.

Дальнейший разговор состоял всего из нескольких слов. «Горничной» назвали сумму, с которой она немедленно согласилась. Торговаться даже не пыталась. На комнату тоже едва взглянула.

— Значит, вас все устраивает? — уточнил в конце Макс.

— Все, — кивнула та.

— В таком случае, завтра ждем вас.

— Приеду с вещами, — предупредила Сюзи Смит, испытующе взглянув на «супругов».

— Конечно, милочка, — сказал Макс.

— Разумеется, голубушка, — в тон ему произнесла Хейли.

На том и распрощались.

— Есть! — оживленно произнес Макс, заперев за Сюзи Смит дверь. Его серые глаза блеснули сталью. — Ну теперь Мелинда Мейвелл попалась!

— Нужно еще убедить нашу горничную в том, что мы муж и жена и не вынашиваем против Мелинды никаких коварных замыслов.

— А главное — что мы платежеспособны, — усмехнулся Макс.

— Да-да… — несколько отстраненно пробормотала Хейли.

Ее больше интересовал вопрос, как будут проходить ночи. Ведь проводить их придется в одной спальне с Максом. Любой другой вариант исключался — что это за супруги, которые спят в разных комнатах!

Дальнейшие события показали, что тревожилась Хейли не напрасно. Ту ночь они действительно провели порознь, но со следующей начались испытания.

С утра, как обычно, Хейли отправилась на работу. С Максом они договорились держать связь по телефону.

К концу дня Макс позвонил. Сообщил, что уже находится в «их» загородном доме, Сюзи Смит прибыла, вещей у нее почти никаких, видно, что задерживаться не собирается.

— Предупредила меня, что подать на стол может, а приготовить нет, поэтому я заказал ужин в здешнем кафе.

— Значит, для вечернего спектакля все готово, — констатировала Хейли.

— Для ежевечернего, я бы сказал, — усмехнулся Макс.

И у Хейли сладко замерло сердце. Они не говорили об этом, но оба прекрасно знали: им предстоит супружеское общение, что подразумевает ласковые прикосновения, поцелуи и прочее. Насколько далеко может зайти «прочее», Хейли сказать не могла, однако предположения кружили ей голову. При этом Хейли была уверена, что настоящей супружеской близости вполне можно избежать — даже в условиях, когда за каждым твоим жестом следят. В конце концов, они с Максом посторонние люди…

Так она думала днем.

Вечер преподнес сюрпризы.

Все началось с того момента, когда Хейли вернулась из города домой якобы после поездки по магазинам.

Дверь открыла Сюзи Смит.

Увидев горничную, Хейли с трудом сдержала улыбку. Сюзи преобразилась — надела темное платье, белый передник с оборками, а на волосах закрепила кокетливую кружевную наколку. Последнее, по мнению Хейли, являлось очевидным перебором, но, вероятно, в ашраме «Цветок любви» бытовало именно такое представление о том, как должна выглядеть горничная.

— Добрый вечер, миссис Бэнкс! — Сюзи заученно улыбнулась и сделала движение, при виде которого в мозгу Хейли промелькнуло: «Пропасть мне на месте, она попыталась изобразить книксен!».

— Здравствуйте, Сюзи. С приездом.

— Благодарю, миссис Бэнкс.

Хейли мысленно напомнила себе, что теперь нужно не забывать, что обращение «миссис Бэнкс» адресуется ей.

— Ну как вам у нас? — спросила она.

Сюзи стрельнула по сторонам взглядом, который Хейли назвала бы профессиональным.

— Осваиваюсь. Давайте-ка мне ваши покупки, миссис Бэнкс.

Только сейчас Хейли спохватилась, что держит коробки с обувью, которую действительно купила сегодня, подумав о том, что в ашраме ей понадобится что-то более удобное, чем туфли на шпильке.

— Да-да, возьмите, пожалуйста…

Сюзи приняла коробки.

— Куда отнести?

— В нашу спальню, — послышалось с порога гостиной. Там стоял Макс.

Вот так, в «нашу» спальню…

Хейли внутренне напряглась, подумав обо всем, что скрывалось за коротеньким словом. Сюзи повернулась к Максу.

— Простите, мистер Бэнкс, я еще не знаю, где ваша с миссис Бэнкс спальня находится.

— О, это просто, — улыбнулся Макс. — Подниметесь на второй этаж, дойдете до конца коридора, первая дверь слева от окна. Понятно?

— Да, сэр.

Хейли внимательно выслушала эту информацию, попутно подумав о том, что Сюзи наверняка не догадывается: «миссис Бэнкс» тоже только сейчас узнала, где в этом доме находится супружеская спальня — предположительно, ее собственная. Минувшую ночь она и Макс провели совсем в других комнатах.

Пока Хейли думала об этом, Макс двинулся к ней.

— Здравствуй, дорогая!

Ах да, спохватилась Хейли, ведь нужно поздороваться с «мужем». Тем более что Сюзи здесь и зорко наблюдает за происходящим.

— Здравствуй, дорогой! Я так соскучилась… пока бегала по магазинам…

Произнося эти слова, Хейли тоже шагнула навстречу Максу, но неожиданно зацепилась за порог каблуком и наверняка шлепнулась бы на ковер, если бы Макс не поспешил на выручку. В результате Хейли просто влетела в его объятия, сразу плотно прижавшись всем телом.

— Осторожнее, дорогая… — чуть попятившись, пробормотал Макс.

Вероятно, он тоже пережил небольшое потрясение, когда упругая грудь Хейли неожиданно прижалась к его торсу.

Сама она на миг забыла, где находится и кто присутствует здесь кроме них с Максом. Виной всему была внезапная и острая вспышка желания, взметнувшегося в Хейли в тот самый момент, когда она очутилась в объятиях Макса.

Какой он сильный, какие крепкие у него руки…

Хейли судорожно вздохнула, но тут же застыла с приоткрытыми губами, почувствовав, что ладонь Макса скользнула вниз по ее спине.

Почему он это делает? — промчалось в мозгу Хейли. Единственно из-за присутствия Сюзи? Или?..

В эту минуту она услышала удаляющиеся шаги и поняла, что Сюзи больше не является свидетелем происходящего.

Несмотря на это, между Хейли и Максом ничего не изменилось, он по-прежнему держал ее в объятиях. Мало того, сдвинул ладонь еще ниже, остановившись на самой талии. Его сердце билось учащенно, Хейли отчетливо ощущала это.

Получается, что он тоже взволнован? Что дело не только в присутствии подосланной Мелиндой Мейвелл шпионки? Что желание возникло не только у Хейли, но и у него самого?

Какая соблазнительная мысль… И одновременно опасная… Этак дело может зайти далеко…

Хейли вновь прерывисто втянула воздух, пытаясь справиться с волнением, но Макс неожиданно отпустил ее.

— Не упадешь?

Его голос звучал хрипло, Хейли не преминула отметить это про себя.

— Нет… Спасибо, что не дал упасть. — Она даже сумела улыбнуться.

— Поддержка жены входит в мои супружеские обязанности, — усмехнулся Макс.

Хейли внимательно посмотрела на него. Надо же, всего несколько мгновений прошло, а он вроде уже успокоился. Значит, волшебное ощущение, которое они оба испытали, не произвело на него большого впечатления? Возможно потому, что прилив чувственности держался очень недолго…

И теперь Макс усмехается. Как будто ничего особенного не произошло. Подумаешь, большое дело — ну зацепилась Хейли за что-то, ну поддержал он ее…

А может, и не было у Макса никакой вспышки страсти, может, мне почудилось, подумала Хейли. Приняла желаемое за действительное…

Последняя мысль оставила горький осадок. Меньше всего Хейли хотелось обзаводиться сердечной привязанностью, тем более в подобной ситуации.

— Пожалуй, пора мне переодеться, — обронила она, делая шаг в сторону коридора. Но вдруг остановилась и тихонько спросила: — А где сейчас находятся мои вещи?

Макс лукаво прищурился:

— Разумеется, в нашей спальне, дорогая.

И вновь Хейли почудилась в его тоне многозначительность, от которой заалели щеки. Рассердившись на себя за подобную реакцию, Хейли так же негромко произнесла:

— Кто их туда перенес?

Макс пожал плечами.

— Я, конечно. Еще до приезда Сюзи. Сама понимаешь, нельзя допустить, чтобы она что-то заподозрила.

На это трудно было что-то возразить, однако картина того, как Макс забирает из шкафа и переносит в другой ее личные вещи, показалась Хейли слишком интимной.

Ну да, дорогуша, хихикнул кто-то в ее мозгу, Макс прикасался к твоим лифчикам и трусикам, и ничего ты тут не поделаешь. А если это тебе не нравится, самой следовало обо всем позаботиться!

Прикусив губу, Хейли повернулась и зашагала к ведущей на второй этаж лестнице.

12

Как прошел ужин, Хейли почти не помнила. Ей не давала покоя мысль о том, чем должен завершиться нынешний вечер: они с Максом отправятся в «супружескую» спальню. Иные варианты исключало присутствие шпионки-горничной.

Та подала ужин в столовую, а не в гостиную, которая была для этого не приспособлена.

Подала и удалилась, но то и дело находила повод войти. Хейли прекрасно понимала, что, пока они с Максом ужинают, вокруг них кипит сбор информации.

Наконец Сюзи вроде бы оставила хозяев в покое, однако спустя некоторое время Макс взглядом показал Хейли, что та подслушивает в коридоре.

Ладно, подумала Хейли, продолжим игру.

Изображая беззаботность, она принялась рассказывать Максу, как провела день. Разумеется, ни словом не упоминая о своих настоящих занятиях и — боже упаси! — о редакции газеты «Дэй акцентс».

Макс поддерживал разговор, время от времени роняя «надо же!», «неужели?», «вот это да!» и прочее в том же духе. А под конец спросил:

— Сколько же ты магазинов обошла?

Хейли рассмеялась.

— О, разве вспомнишь!

— Неужели так много?

— Э-э-э… наверное, все они просто слились в один сплошной магазин. Зато точно помню бутики, в которых купила две пары туфель.

Макс кивнул, показывая, что все идет нормально, можно продолжать в том же духе. Затем произнес:

— Разве ты не покупала недавно обувь?

— Я? Ах да… Верно, покупала, но то были другие туфли, для моего нового вечернего платья. А купленные сегодня я возьму с собой в ашрам.

Макс вновь одобрительно кивнул.

— Почему именно их?

— Неужели не понимаешь, дорогой? — усмехнулась Хейли.

Макс пожал плечами.

— Нет…

— Потому что это специальные туфли, на низком каблуке!

Макс покосился на дверь комнаты.

— В самом деле? Хм, не припомню случая, чтобы видел тебя в туфлях на низком каблуке.

— В ашраме увидишь, дорогой.

Так они болтали до окончания ужина. Со стороны могло показать, что беседа течет непринужденно, но на самом деле Хейли сидела как на иголках. Ела с трудом, практически заставляя себя, ведь, если на тарелке что-то останется, у Сюзи наверняка возникнут вопросы.

Мало-помалу подошло время десерта. Макс позвонил в колокольчик и велел явившейся на зов Сюзи подать заказанные, как и все прочее, в местном кафе миндальные пирожные, фрукты, а также кофе и бренди.

— Ведь ты не откажешься от бренди, дорогая? — с улыбкой обратился он к Хейли.

— Разве что глоточек, дорогой, — ответила она таким приторно-слащавым тоном, от которого самой стало тошно.

Кажется, я переигрываю, промелькнуло в ее голове.

Впрочем, здесь все переигрывали — и Макс, и Сюзи, и сама Хейли. В доме будто шел всеобщий спектакль. Макс и Хейли изображали любящих супругов, Сюзи усердную служанку. Недоставало лишь зрителей. И делалось все это для одного-единственного человека — для Мелинды Мейвелл. Ведь именно ее нужно убедить в том, что от Макса и Хейли Бэнкс — будущих гостей ашрама «Цветок любви» — можно не ожидать никаких подвохов.

Пока Сюзи убирала тарелки и заново накрывала стол для десерта, Макс, переглянувшись с Хейли, завел разговор о душевном равновесии, гармонии со Вселенной и далее по списку тем, освещенных в брошюре, в которой излагалось учение Мелинды Мейвелл.

Время от времени вставляя словечко, Хейли исподтишка следила за реакцией Сюзи. Та явно прислушивалась к беседе, в ее глазах даже появился блеск.

Пока Сюзи накладывала на десертные тарелки ломтики арбуза и сочных груш, Макс принялся разливать по бокалам бренди, слегка разбавляя содовой. Попутно, вновь переглянувшись с Хейли, стал нараспев декламировать напечатанную все в той же брошюре мантру:

Ты войди в меня, Вселенная,

Я войду в тебя, Вселенная,

Вместе мы одна Вселенная,

Раз и навсегда, Вселенная…

Примерно в середине Хейли подхватила, и последние строчки они наполовину произнесли, наполовину пропели вдвоем.

Закончив, тут же начали сначала:

Ты войди в меня, Вселенная,

Я войду в тебя, Вселенная,

Вместе мы одна Вселенная,

Раз и навсегда, Вселенная…

Спустя несколько мгновений, тайком покосившись на Сюзи, Хейли увидела, что та замерла с серебряной вилкой для фруктов в руке, а блеск в ее глазах приобрел фанатичный оттенок. Казалось, еще мгновение, и горничная подключится к чтению мантры. В какой-то момент даже губы ее шевельнулись… но она справилась с собой. А еще через минуту, закончив раскладывать фрукты, удалилась — тихонько, будто боясь нарушить медитацию хозяев.

Когда за Сюзи закрылась дверь, Хейли шепотом заметила:

— Похоже, один экзамен мы сдали.

Но Макс поспешно прижал палец к губам и кивнул в сторону коридора, словно желая сказать: не расслабляйся, нас постоянно подслушивают.

Тогда Хейли взяла бокал и произнесла в полный голос:

— Давай выпьем, дорогой!

Макс тоже потянулся за бокалом.

— Охотно, охотно…

— За нашу будущую поездку в ашрам! — добавила Хейли.

— За это — с удовольствием!

Они подняли бокалы. Затем Хейли залпом опустошила свой… и только тогда поняла, что содовой в бренди почти нет. Поспешно подхватив десертной вилкой кубик очищенного от семечек арбуза, она бросила его в рот и взглянула на Макса.

— Дорогой, ты сделал мне слишком крепкий напиток.

— Разве? — Макс только сейчас отпил из бокала. — А по-моему, что надо.

Хейли прищурилась, потом широко распахнула ресницы: гостиная будто качнулась перед ее глазами.

— Ч-что надо? Для к-кого как… — Она нахмурилась, почувствовав, что ее язык уже заплетается.

Так быстро? Ведь только что выпила…

Что же я наделала? — проплыло в мозгу Хейли. Теперь, с учетом слежки, придется контролировать себя вдвойне… или втройне… а может, и вчетверне… Ох, что за бред лезет в голову! В какой четверне?! Боже правый, того и гляди брякну что-то лишнее, испорчу дело… А Макс скажет, не зря я в тебе сомневался… Хотя нет, не скажет. Вот я прямо сейчас возьму и продемонстрирую, что даже в таком состоянии помню обо всех наших уговорах. И не боюсь прикосновений, поцелуев и прочего… Подумаешь, большое дело! Как будто до этого мне не приходилось ни с кем целоваться… Приходилось, еще как!

— Ах, дорогой… — пролепетала Хейли, поднимаясь из-за стола. — Тебе нужен этот десерт?

Макс внимательно посмотрел на нее.

— В каком смысле, дорогая?

— Э-э-э… — Мысли в голове Хейли путались. — Очень ли ты в нем заинтересован?

Она чувствовала, что говорит что-то не то, но ей трудно было сосредоточиться.

— Не очень, — медленно произнес Макс, окидывая ее взглядом с головы до ног. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто наши разговоры… э-э-э… настроили меня на лирический лад… и я подумала — а не потанцевать ли нам?

До самой последней минуты Хейли не знала, что скажет это, но случайно заметила на столике у окна проигрыватель компакт-дисков и будто наяву услышала музыку.

Проследив за ее взглядом, Макс тоже встал из-за стола.

— Неплохая идея.

Однако Хейли уже почти забыла, о чем только что шла речь. Ее внимание поглотил сам Макс. Он стоял в нескольких футах от нее, так что его удобно было рассматривать. Хейли не преминула этим воспользоваться. Но сначала на миг застыла, привлеченная глубиной выразительных серых глаз Макса. Те будто притягивали ее, и, стремясь хоть как-то противостоять этому эффекту она перевела взгляд на торс. Здесь тоже было чем полюбоваться — в первую очередь угадывающимися даже под одеждой мышцами. Тренированное тело Макса могло бы вызвать зависть у иного спортсмена. Вдобавок он был высок и хорошо сложен. Все вместе создавало впечатление, будто Макс в любую минуту готов отразить любой удар, любое нападение. В то же время Хейли знала, что к спорту Макс имеет такое же отношение, как Мелинда Мейвелл к религии. Просто работа частного детектива заставляла его постоянно быть в хорошей форме.

И все-таки мы недостаточно знаем друг друга, чтобы заниматься любовью, проплыло в голове Хейли.

Она вздрогнула. Вот дьявол, и откуда только берутся подобные мысли?! Да еще в такой двусмысленной ситуации, когда приходится изображать супругов под бдительным оком присланной из ашрама шпионки…

Хейли машинально провела языком по губам. Ее соски отвердели, во рту пересохло. И всему виной дурацкая, неуместная мысль!

Так ли уж она неуместна? — прокатился в ее мозгу чей-то язвительный хохоток. А кто тут совсем недавно собирался доказывать, что в нем можно не сомневаться?

Да, но не в постель же ложиться!

Не успела Хейли подумать это, как в ответ в голове прозвучало: куда же еще, дорогуша, если в доме постоянно присутствует соглядатай. Наверняка Сюзи в эту самую минуту подглядывает за тобой и Максом в щелочку.

Хейли прикусила губу. Если Сюзи и впрямь стоит сейчас в коридоре, прильнув к щели в дверном проеме, значит, начатое следует продолжать.

Полившаяся вдруг из динамиков негромкая музыка вывела Хейли из задумчивости. Подняв голову, она увидела, что Макс поставил диск, отвернулся от проигрывателя и внимательно смотрит на нее.

Взгляд Макса неспешно блуждал по стройной фигуре Хейли. Откровенное рассматривание не могло не пробудить ответной реакции. Сказать, что оно взволновало Хейли — значит ничего не сказать. Она чувствовала себя как на инквизиторском костре, с той разницей, что языки пламени доставляли ей удовольствие.

Сделав над собой усилие, Хейли постаралась было придать лицу невозмутимое выражение, но тут же вспомнила о том, что Сюзи, возможно, все видит, и ее губы дрогнули в улыбке. Пусть Максу будет известно, что она взволнована, что ее охватила дрожь, которая вполне может сойти за трепет предвкушения…

Позже Хейли не раз спрашивала себя, не в эту ли минуту окончательно поняла, что ее фантазии относительно Макса способны стать реальностью. Притом очень скоро.

Если и так, то в ту минуту подобное озарение Хейли не обеспокоило — скорее всего, потому что она находилась под воздействием выпитого недавно бренди.

Кроме того, какую-то роль сыграло и поведение Макса. Он демонстрировал уверенность, в исходящей от него энергии отсутствовал даже намек на напряженность. В то же время в его красивых серых глазах теплились искорки чувственности.

Многое отдала бы Хейли за то, чтобы проникнуть в мысли Макса. К сожалению, это было не в ее власти.

Макс шагнул к ней.

— Потанцуем, дорогая!

С тех пор как узнала Макса, Хейли так и представляла себе начало полного сближения с ним — хотя не верила, что это произойдет на самом деле. В ее фантазиях ситуация именно так и развивалась: сначала романтический ужин с вином, затем танец под негромкую спокойную музыку, поцелуи, объятия… В какой-то момент Макс склонится к уху Хейли и произнесет, обжигая дыханием, что-то наподобие: «Я так хочу тебя… Просто с ума схожу…» А дальше их обоих действительно на какое-то время охватит безумие. Потому что Макс, несмотря на всю его выдержку, представлялся ей очень страстным. А еще — искусным в постельных делах. Таким человеком, который не только испытывает удовольствие сам, но также стремится доставить его женщине.

И вот сейчас, пусть при довольно необычных обстоятельствах — да еще при незримом свидетеле! — начиналась прелюдия, которая, как правило, предшествует интимной близости.

— Потанцуем… — глядя Максу в глаза, произнесла Хейли. Затем, вспомнив, что разговаривать с ним следует, как с мужем, добавила: — Дорогой.

В следующее мгновение Макс заключил ее в объятия, и они не двинулись, а словно поплыли в танце. Или это комната плыла пред глазами Хейли?

В конце концов она прижалась щекой к плечу Макса и закрыла глаза.

И потекли волшебные мгновения…

— А ты неплохо держишься, — едва слышно произнес Макс, почти касаясь губами уха Хейли. — Из тебя получился бы хороший детектив.

В первое мгновение она не поняла, что он имеет в виду. И лишь затем сообразила: речь идет о легенде, в рамках которой они действуют.

Проклятье, она настолько расслабилась, что совершенно обо всем забыла! А ведь где-то неподалеку еще находится шпионка-горничная…

— Надеюсь, в ашраме будет легче, — точно так же, едва слышно шепнула Хейли.

Макс взглянул ей в лицо.

— Почему ты так думаешь?

— Ведь там за нами не будут следить так пристально.

Макс тихо рассмеялся.

— Ошибаешься! Это только начало. В ашраме с нас вообще не будут спускать глаз. Поэтому чем естественнее мы станем себя вести, тем будет лучше. При этом ни на секунду нельзя забывать о двух вещах: что мы муж и жена и что помешаны на учении гуру Мелинды Мейвелл.

Хейли усмехнулась.

— Да, дорогой.

Несколько мгновений Макс смотрел на нее сверху вниз, затем прижался щекой к ее виску.

— Скоро я возненавижу это слово.

— Хм… в таком случае, как же тебя называть? — чуть помедлив, спросила Хейли. Пауза потребовалась ей для того, чтобы во всей полноте ощутить прикосновение Макса.

— По-прежнему, — тихонько проворчал тот. — Это самое распространенное обращение, которым пользуются супруги. Не будем отступать от правила.

Хейли и не хотела отступать. Ей нравилось говорить Максу «дорогой» и слышать в ответ «дорогая».

— Для нас главное — вписаться в царящую в ашраме атмосферу. Для этого придется действовать в рамках представлений Мелинды Мейвелл. Опасно обманывать ее ожидания. Если Мелинда заподозрит неладное, нам несдобровать. Насколько я понимаю, у нее нет недостатка в девушках вроде нашей Сюзи. Я еще смог бы противостоять им поодиночке, но если все они соберутся разом…

После этих слов Хейли испытала прилив тревоги, правда, несильный — выпитый бренди сыграл роль анестезии. Тем не менее она еще отчетливее поняла, насколько важно постоянное, ежеминутное соблюдении правил затеянной ею и Максом игры.

— Поэтому, когда окажемся в ашраме, — продолжил Макс, — прошу тебя в точности следовать моим указаниям, тогда в острый момент я смогу не сомневаться, что все будет в порядке.

Снова он говорит о сомнениях, подумала Хейли. Видно, у него все-таки есть мысль, что я способна подвести…

Ей до чертиков захотелось доказать обратное, поэтому она шепнула:

— Как думаешь, Сюзи сейчас подсматривает за нами? — а когда Макс кивнул, подставила ему губы со словами: — Поцелуй меня, дорогой!

Глаза Макса вспыхнули. Впрочем, подобный эффект мог лишь почудиться Хейли, потому что в следующее мгновение Макс наклонился и прильнул к ее губам…

Поцелуя нежнее Хейли не испытывала за всю свою жизнь. Подумать только, что в конечном счете все это делалось ради Мелинды Мейвелл. Вернее, ради приглашения в ашрам.

Ради сбора материала, на основе которого ты потом напишешь разгромную статью, дорогуша, напомнил знакомый насмешливый голосок.

Однако Хейли сейчас было не до него. Сладостное прикосновение губ Макса в соединении со звучащей в гостиной мелодией порождали настроение, которое можно было определить единственно как романтическое. Не поддаться ему было выше сил Хейли.

Спустя несколько мгновений, с явной неохотой прервав поцелуй, Макс тихо заметил:

— Сейчас логичнее всего было бы отправиться в спальню… дорогая.

Хейли могла бы поклясться, что в хрипловатых звуках его голоса сквозит волнение. Саму ее с головы до ног сотрясала мелкая дрожь. Скрыть данный факт не представлялось возможным, поэтому, машинально проведя языком по хранящим вкус поцелуя губам, нарочито громко, с расчетом на посторонние уши, Хейли произнесла:

— А не пора ли нам баиньки, дорогой?

По ее собственному мнению, глупее фразы трудно было придумать, но в настоящей ситуации та пришлась в самый раз.

— Замечательная мысль, дорогая!

Воодушевление, с которым Макс произнес эти слова, показалось Хейли не таким уж показным. Как бы то ни было, Макс приобнял ее за плечи и повел к выходу.

И она пошла — чувствуя себя подобием медузы, так как от волнения все ее внутренности словно превратились в подрагивающее желе. Счастье, что ей пока удавалось сдерживать эмоции.

13

Приблизившись к порогу гостиной, Хейли и Макс, во-первых, услышали звуки тихих, поспешно удаляющихся шагов, а во-вторых, убедились, что дверь действительно слегка приоткрыта. Как раз настолько, чтобы можно было незаметно подсматривать в щелочку.

Они переглянулись. Предположения относительно действий Сюзи нашли полное подтверждение.

В то же время это не означало, что та прекратила наблюдение.

— Идем, дорогая, — сказал Макс. — Я сгораю от нетерпения…

В обнимку они поднялись по лестнице на второй этаж и двинулись к спальне.

Хейли уже побывала здесь по возвращении с работы — для Сюзи после похода по магазинам — но все равно заново испытала удивление, войдя с Максом в эту комнату. Судя по всему, спальня принадлежала даже не тетке Джейн Вулворт, от которой та получила в наследство этот дом. И не родителям тетки, а, скорее, прадеду и прабабке. Впрочем, прапрадед и прапрабабка тоже вполне могли быть владельцами этой спальни.

Здесь стояло несколько комодов и сундучков из полированного дерева, в обилии также были толстые ковры, плюш, густая бахрома, разномастные кисти, навешанные где только можно, и картины в тяжелых рамках. Обои в полоску явно не менялись с тех пор, как вошли в моду, а случилось это, наверное, еще во времена О'Генри.

Словом, спальня была совершенно несовременная, но очень… добротная, что ли, во всяком случае, именно это определение пришло Хейли на ум.

Правда, сейчас ее больше занимало другое — что будет происходить между нею и Максом. Начатое в гостиной непременно должно иметь продолжение, хотя бы потому, что в коридоре вновь слышны крадущиеся шаги Сюзи.

Готова спорить, эта нахалка не постесняется приоткрыть дверь спальни, промелькнуло в мозгу Хейли.

И почти сразу же она скользнула взглядом по кровати — нет, по брачному ложу — где наверняка уместилось бы человек пять, при условии что лягут поперек. Эта обширная постель таила перспективы, от которых перехватывало дыхание.

Вероятно, Макс тоже подумал о чем-то таком, потому что повернулся к Хейли и пристально взглянул на нее сверху вниз. Она застыла, пораженная странным ощущением, будто Макс видит ее насквозь. И что понимает, насколько напряжены ее нервы.

Не стой столбом, скажи что-нибудь, требовал здравый смысл. Но Хейли молчала, прекрасно осознавая, что если заговорит, то сразу выдаст свое волнение.

Вместо нее заговорил Макс.

— Наконец-то мы здесь, дорогая, — сказал он, покосившись на дверь. — Этого момента я ждал целый день!

Хейли слегка кашлянула, словно пробуя голос.

— Я тоже по тебе соскучилась… милый.

Новое обращение она добавила после некоторой паузы, вспомнив, что сказал Макс о слове «дорогой».

Тот едва заметно улыбнулся, явно оценив попытку внести в их диалог разнообразие.

Глядя на него, Хейли вдруг подумала: ох, что же это я делаю?! Подобный эксперимент способен завести далеко…

До сих пор у нее действовало жесткое правило: с коллегами никаких интимных отношений. Ничего хорошего из этого не получается. Наоборот, одни неприятности. Однако в этот раз Хейли дала слабину.

Правда, Макс не коллега, к журналистике не имеет никакого отношения… Но дело-то у них сейчас одно. Мало того, связанное с определенным риском.

И потом именно для дела они с Максом и ломают комедию перед Сюзи. Потому и очутились в этой старомодной спальне.

Неужели придется идти до конца? — подумала Хейли, чувствуя приближение паники.

Прикусив губу, она покосилась на дверь, за которой наверняка притаилась Сюзи.

— Готова дать задний ход?

Ну почему Макс постоянно сомневается в ней?!

Подобной мысли оказалось достаточно для того, чтобы решимость Хейли возродилась. Если Макс думает, что она собралась сорвать спектакль, то напрасно. Ей и прежде не раз доводилось устраивать представление. И в трудное положение она попадала, но как-то все обходилось. Обойдется и сейчас.

— Вот еще! — едва слышно фыркнула Хейли.

Словно стремясь доказать непогрешимость своих намерений, она взялась за верхнюю пуговицу на рубашке Макса.

Он выжидающе смотрел на нее.

— Не возражаешь, дорогой?

— Наоборот, дорогая.

И все же выпитый накануне бренди продолжал действовать на Хейли. Казалось, расстегиванию пуговиц — а на рубашке-поло их всего штуки четыре — не будет конца.

И все же Хейли справилась. Затем взялась за рубашку снизу и потянула через голову Макса.

Все произошло слишком быстро. Только что Макс был одет — и вдруг его загорелая грудь, бугорки мышц, темные волоски, маленькие, шоколадного оттенка соски оказались на виду. Прикипев взглядом ко всему этому великолепию, Хейли застыла.

Разумеется, Макс не мог не заметить восхищенного выражения ее глаз, и, судя по дальнейшим действиям, оно сильно на него подействовало.

Хейли опомниться не успела, как сама осталась без блузки — ту снял с нее Макс.

Сейчас оба выглядели одинаково, так как Хейли тоже была в потертых джинсах, в которые переоделась, вернувшись из города. Правда, на ней еще оставался лифчик. Но все равно Макс жадно рассматривал ее, не пропуская ни малейшей детали. Этот взгляд обжигал. Хейли почти физически ощущала его на своих плечах, груди и туго сжавшихся сосках, которые выпирали из-под кружев бюстгальтера.

Именно соски выдавали Хейли с головой. Из-за них невозможно было скрыть, что все происходящее распалило Хейли до предела.

— Ты прелесть… — абсолютно искренне произнес Макс.

Он протянул руку и расстегнул пуговицу на джинсах Хейли. Спустить «молнию» было для него делом секунды, после чего он взялся за пояс джинсов с намерением стянуть их с Хейли.

— Я сама! — пискнула она, испугавшись, что вместе с тесными джинсами Макс снимет с нее и трусики.

— Ладно, — без тени улыбки произнес он.

Осторожно спустив джинсы по стройным ногам, Хейли бросила их на ближайшее кресло. А когда повернулась к Максу, не без удивления обнаружила, что тот тоже успел снять джинсы и остался в черных трикотажных трусах.

— Иди ко мне, — хрипло произнес Макс.

Это безумие, промелькнуло в мозгу Хейли, а ноги уже несли ее вперед.

Приблизившись к Максу, она порывисто обвила его шею руками, но сделано это было в расчете на шпионку Сюзи. Потому что Хейли, приблизив свои губы к уху Макса, прошептала:

— Мы должны это прекратить. Так нельзя. Дело зашло слишком далеко…

Макс зарылся пальцами в ее шелковистые волосы.

— Вот именно… Было бы странно, если бы мы вдруг остановились в такой момент. Представляешь, что подумает о нас Сюзи? И что скажет потом Мелинде?

Хейли была полностью с этим согласна, но…

— Мы практически не знаем друг друга!

— Это после пяти лет супружеской жизни? — усмехнулся Макс.

И правда, согласно легенде они вот уже лет пять как женаты…

От этой мысли Хейли замерла. И ей даже почудился щелчок, с которым захлопнулась мышеловка. Та самая, в которую она угодила… Притом по собственному желанию…

— Кроме того, разве не ты уверяла меня, что в ответственный момент не подведешь? — произнес Макс так тихо, что даже стоящая вплотную Хейли с трудом разобрала слова.

Что же касается стоящей за дверью Сюзи, то та точно ничего не услышала.

С губ Хейли слетел прерывистый вздох.

— Я и сейчас скажу то же самое. Но… мне хочется, чтобы у нас все было естественно…

— Но все и так естественно, — тихо возразил Макс. — Сюзи видит мужа и жену, занимающихся любовью.

Сюзи видит!

То есть Макс думает единственно о том, что полезно для дела, все остальное имеет для него второстепенное значение.

— Э-э-э… да, конечно, — растерянно пробормотала Хейли.

Макс на миг крепче сжал ее в объятиях.

— Не стоит оттягивать то, что так или иначе должно произойти. Мы просто обязаны узнать друг друга… полностью, понимаешь?

Хейли промолчала.

— Мелинда должна видеть в нас супругов и точка! — добавил Макс. — От этого зависит успех всего дела… и сама наша жизнь. Никто не станет шутить, когда речь идет о миллионах долларов.

Слушая Макса, Хейли думала о том, какой он большой, сильный и… горячий.

— Не могу поверить, что стану заниматься любовью под чьим-то взглядом… — вдруг услышала она собственный голос. Затем, уже вполне отдавая отчет в собственных словах, добавила: — Дьявол, мысль о том, что в эту самую минуту Сюзи шпионит за нами, просто выводит меня из себя!

Макс скрипнул зубами. Затем, казалось, задумался. И наконец произнес:

— Сейчас я обману ее.

Подняв на него взгляд, Хейли одними губами спросила:

— Как?

— А вот смотри…

Выпустив Хейли из объятий, он решительно направился к двери, прикрыл плотнее — щелочка все-таки была! — и запер на ключ. После чего быстро вернулся к Хейли.

— Вот и все, теперь, по крайней мере, нас никто не видит.

С этими словами он вдруг подхватил Хейли на руки и аккуратно уложил в постель. Сам тоже лег. Не успела Хейли опомниться, как они уже целовались со всей страстью, которую до этого момента поневоле сдерживали. Последней ее отчетливой мыслью было: но ведь если Сюзи нас не видит, то можно не продолжать. И тут же Хейли поняла, что ни Макс, ни она сама остановиться уже попросту не смогут. То, что происходило с ними, не поддавалось контролю разума. Обоих била дрожь нетерпения. В действиях Макса сквозила такая страсть, что перед Хейли впервые забрезжила надежда: возможно, все происходящее не является следствием одного только холодного расчета. Во всяком случае, не в такой степени, как это старается представить Макс.

Вон как стучит его сердце! Нет, пусть он сколько угодно изображает чисто прагматический подход, в действительности дела обстоят несколько иначе. Хейли поняла, что небезразлична ему. На каком-то глубинном уровне он вовлечен в то, что между ними происходит.

Хейли вдруг безумно захотелось сказать Максу, что она прекрасно осознает бессмысленность притворства друг перед другом. Перед Сюзи — да. Но не перед собой же! Обоюдное желание близости давно перешагнуло рамки вынужденной необходимости.

Однако все эти слова так и не слетели с языка Хейли. Она почувствовала, как отвердевшая плоть Макса прижалась к ее бедру, после чего ее мозг словно охватило пламя. Мысли будто расплавились, а тело начало жить собственной жизнью…

Хейли как-то пропустила момент, когда они с Максом избавились от остатков одежды. Сообразила лишь, что больше их ничего не разделяет. А затем Макс властно раздвинул ее бедра, налег всем телом и медленно, со сладостным стоном вошел в нее.

Собственный страстный вскрик Хейли услышала будто издалека.

14

Утром ее разбудил голос Макса. Тот разговаривал с кем-то по мобильному телефону, и в его тоне раза два проскользнуло удивление.

Спустя некоторое время — Хейли успела задремать — Макс наклонился к ней и сказал, что должен срочно съездить в город. Последовало нежное сжатие плеча, после чего Макс сразу ушел. Поцелуя не было.

Хейли отметила этот факт, уже когда за Максом закрылась дверь спальни. И сон с нее сразу будто рукой сняло.

Почему он меня не поцеловал? — проплыло в голове. После такой ночи…

Она прижала кончики пальцев к припухшим после бесконечных поцелуев губам.

Зачем Максу тебя целовать, если за вами никто не подглядывает?! — прокатился в мозгу знакомый смешок.

Однако Хейли не желала соглашаться с подобным доводом. Ночью за ними тоже никто не подглядывал — Макс об этом позаботился, — однако же поцелуи были. И не только поцелуи…

У Хейли даже щеки слегка порозовели при воспоминании о некоторых мгновениях минувшей ночи.

Правда, долго смущаться ей не пришлось, потому что по спальне прокатилась мелодия, источник которой находился в валяющейся на кресле сумочке. Та принадлежала Хейли, как и мобильный, издавший трель.

Встав с постели и сделав несколько шагов, Хейли прижала телефон к уху.

— Да?

— Здравствуй, надеюсь, я тебя не разбудил? Извини, что звоню в такую рань, но дело срочное…

— Здравствуй, Тед.

Это был Тед Стетсон, редактор отдела искусств газеты «Дэй акцентс». Раза два он приглашал Хейли поужинать, однако дальше этого дело не зашло.

— Надеюсь, ничего не случилось? — добавила Хейли.

— Ничего страшного, но кое-что все же произошло. Не желаешь слетать в Нью-Йорк? Оказала бы мне большую услугу.

Хейли на миг задумалась. Без весомой причины Тед не стал бы просить о таком одолжении, как поездка в Нью-Йорк.

— Надолго? — спросила она.

— Нет. Два-три дня, не больше…

Что ж, для поездки на такой срок можно придумать какой-нибудь повод, подумала Хейли, подразумевая, что нужно изобрести объяснение для Сюзи.

А еще все это время ты не будешь видеться с Максом, промелькнуло в ее голове.

Может, это и к лучшему, вздохнула Хейли. Мы и так зашли слишком далеко.

— А что все-таки стряслось?

Тед тоже вздохнул.

— Пэт угодила в больницу с пищевым отравлением, и теперь некому написать репортаж о новом мюзикле Следжа Хаммера.

Хейли сразу поняла, в чем дело. Разговоров о композиторе Следже Хаммере в редакции газеты «Дэй акцентс» было много. Звезда мирового масштаба, он являлся уроженцем Сан-Франциско. В эти дни в Нью-Йорке, в знаменитом «Радио-сити мюзик-холле», должна состояться премьера его нового мюзикла «Дождливый вторник». Освещать это событие на страницах газеты «Дэй акцентс» поручили Пэт Кроули, репортеру отдела искусств.

— Бедняжка Пэт заболела? — сочувственно произнесла Хейли.

— Увы! — вновь вздохнул Тед. — Так некстати… Что теперь делать, ума не приложу.

— Подсказываю: послать другого сотрудника.

— Это я и сам знаю. Но беда в том, что остальные мои люди кто на задании, кто в отпуске… Поехал бы в Нью-Йорк сам, но готовлю материалы для воскресного выпуска газеты. Кроме меня, этого никто не сделает. А ты вроде сейчас свободна… Слетай, а? Старик не возражает, я с ним разговаривал.

Стариком сотрудники газеты «Дэй акцентс» называли ее владельца Стива Даймона.

— Ладно, слетаю, — после некоторых раздумий сказала Хейли.

Тед сразу оживился:

— Вот спасибо! Тогда я заказываю билет на самолет и бронирую номер в гостинице… Хейли, ты прелесть! За мной ужин в ресторане!

— Дай сначала дело сделать, — сказала она. И добавила, закрывая мобильный: — А там посмотрим…

Приводя себя в порядок в ванной и одеваясь, Хейли придумала объяснение своего будущего отсутствия для шпионки-горничной. Ведь та уверена, что миссис Бэнкс не работает — тем более в газете! — так что и уезжать в Нью-Йорк ради сбора материала для репортажа не должна. Повод для отъезда нужен другой.

Спустившись по лестнице с сумкой, в которой накануне привезла в этот дом некоторые свои вещи, Хейли увидела Сюзи. Горничная появилась в коридоре будто из ниоткуда — явно прислушивалась, ожидая момента, когда Хейли покажется из спальни.

Скользнув по хозяйке молниеносным взглядом, Сюзи пропела:

— Доброе утро, миссис Бэнкс. Вы куда-то собрались?

Что это за горничная, которая задает хозяевам подобные вопросы?! — усмехнулась про себя Хейли.

Но как ни в чем не бывало ответила:

— Ну да, это именно то, о чем я вас вчера предупреждала.

Сюзи недоуменно нахмурилась.

— Предупреждали? Разве?

А, удивила я тебя! — мысленно констатировала Хейли.

— Конечно. О том, что уезжаю.

Глаза Сюзи забегали, как у человека, который не может поверить, что забыл что-то важное.

— Куда?

Снова ошибка, подумала Хейли. Не пристало горничной спрашивать так прямолинейно.

Она окинула Сюзи внимательным взглядом.

— Как же, неужели вы забыли? Ведь только вчера был разговор.

— Признаться, я как-то… — Не договорив, Сюзи растерянно умолкла.

Хейли не собиралась ее щадить.

— У вас плохо с памятью, голубушка?

— Э-э-э… наоборот, на память я не жалуюсь. Если бы вы упомянули об отъезде, я наверняка запомнила бы.

Не спорь, мысленно посоветовала Хейли. Горничные не спорят, им проще сделать вид, будто хозяйка права.

— Но я же помню! — усмехнулась она.

Сюзи покосилась на нее.

— Если скажете, куда собрались, то, возможно, и я вспомню.

— Да на свадьбу же! — воскликнула Хейли, изображая нетерпение. Даже на наручные часы взглянула, мол, я тороплюсь, а вы, милочка, меня задерживаете.

Она сама не знала, почему вдруг начала задирать Сюзи. Скорее всего, потому, что та вчера подглядывала за ней и Максом, притом в самые неподходящие моменты.

— На какую свадьбу? — В маленьких пронзительных глазах Сюзи сквозило искреннее недоумение.

Хейли смерила ее взглядом.

— Моя сестра выходит замуж, я еду на свадьбу — что здесь непонятного? Это было сказано вам еще вчера! Вы понимаете английский язык?

— Пони… — Сюзи перебила себя на полуслове: — Но вчера мы почти не разговаривали! Вы с мистером Бэнксом поужинали, а потом сразу поднялись в свою спальню и… кхм… и все.

— И все? — Хейли задумчиво взглянула на нее.

— Ну да!

— Хм… действительно. А! Наверное, я только собиралась сказать вам, что уезжаю!

— У кого же тут плохо с памятью… — отведя взгляд, буркнула Сюзи.

Вот это да… Что она себе позволяет, эта так называемая горничная?!

— Вы что-то сказали? — сухо произнесла Хейли.

Но Сюзи уже сообразила, что брякнула лишнее.

— Нет, мэм. То есть да, мэм. Говорю — все понятно, мэм.

— Вот и замечательно. Теперь вы в курсе… Значит, я уезжаю, и чтобы к моему возвращению в доме был полный порядок! Понятно?

— Да, мэм! — выпалила Сюзи с интонациями новобранца, произносящего «Да, сэр!». После паузы она осторожно спросила: — А когда вы вернетесь?

Хейли прикинула, стоит ли отвечать на подобный вопрос, но так как большой крамолы в нем не усмотрела, то сказала:

— Дня через три-четыре. В случае необходимости обращайтесь к мистеру Бэнксу… то есть к моему мужу.

Кстати, нужно сообщить Максу, что некоторое время я буду отсутствовать, подумала Хейли. Наверное, он проявит недовольство… ну и пусть! Сам сегодня ушел и даже не поцеловал меня на прощание…

Она позвонила Максу из аэропорта, но разговора не получилось. Наскоро извинившись, Макс сказал, что в настоящий момент очень занят, и пообещал перезвонить вечером. Хейли не успела даже слова вставить.

— Ладно, вечером так вечером, — пробормотала она не без досады, машинально поглядывая на табло расписания вылетов.

Но потом ей пришло в голову, что Макс может попасть в неудобную ситуацию, вернувшись вечером «домой» и не обнаружив «жены». Чего доброго, начет расспрашивать Сюзи. А та сразу сообразит — что-то тут не так. Вряд ли возможно, чтобы муж не знал, куда уехала жена. И уехала ли вообще.

Немного подумав, Хейли послала Максу SMS-сообщение такого содержания:

«Я в аэропорту, когда позвонишь, буду уже в Нью-Йорке. Не очень хотелось ехать на эту свадьбу, но ничего не поделаешь. Скучаю. Целую. Твоя киска».

Нечего и говорить, текст получился дурацкий — одна «киска» чего стоит! — но составляла его Хейли намеренно. Кто знает, не взбредет ли Сюзи в голову проверить мобильный Макса.

Втайне она ожидала, что, получив такое послание, Макс всполошится и тут же перезвонит, однако ничего подобного не произошло. Скорее всего, он в самом деле занят.

В самолете Хейли попалась очень разговорчивая соседка. В первые же несколько минут полета рассказала историю всей своей жизни, затем принялась описывать шалости внуков, и Хейли поняла, что, если не предпримет меры, у нее попросту заболит голова. Поэтому она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Соседка еще некоторое время продолжала по инерции говорить, наконец сделала паузу и недовольно пробубнила:

— А, вы спите…

Однако, вместо того чтобы умолкнуть, переключилась на другого своего соседа.

Хейли подобный вариант вполне устраивал. Оставаясь неподвижной, она прокручивала в голове детали минувшей ночи. Некоторые из них были такого свойства, что если бы кто-то взял труд внимательнее присмотреться к якобы дремлющей девушке, то заметил бы, во-первых, что она дышит учащенно, а во-вторых, ее щеки окрашены румянцем.

Правда, по мере приближения к Нью-Йорку выражение лица Хейли менялось. Дыхание постепенно успокоилось, брови хмуро сошлись у переносицы.

И немудрено, ведь направление ее мыслей изменилось, Хейли стала размышлять о том, какие странные отношения завязались у нее с Максом. Оба изображают супругов — якобы в расчете на присланную из ашрама шпионку. Однако, когда та лишилась возможности подглядывать, спектакль не только не прекратился, но, если можно так выразиться, продолжился с новой силой. И вдохновением. И все было так хорошо, словно никто ничего не изображал.

Да что там — как только Макс запер дверь спальни на ключ, так притворство и кончилось. Дальше началось настоящее, Хейли готова была поручиться за это.

Тем не менее утром Макс даже не поцеловал ее. И звонить как-то не спешит.

Выходит, то, что между ними произошло, не имеет для него большого значения?

Или он потрясен событиями минувшей ночи не меньше самой Хейли, потому и не решается возобновить контакт?

Эх, знать бы наверняка…

Макс позвонил лишь вечером, в не очень подходящее время.

Хейли как раз находилась в зрительном зале «Радио-сити мюзик-холла», где вскоре должна была начаться премьера мюзикла «Дождливый вторник» — иными словами, в какой-то нереальной, даже призрачной атмосфере. Она ощущалась уже в фойе высотой в шесть этажей, а здесь, в роскошном, поражающем воображение, выдержанном в стиле ар-деко зале царила безраздельно.

Хейли случалось бывать в «Радио-сити мюзик-холле» и по журналистским делам, и просто так, но всякий раз оказываясь в этом зале, она попадала под воздействие здешней обстановки. И дело было не только в богатстве оформления, хотя, наверное, на всякого произведут впечатление и необъятная, в золотом обрамлении сцена, и пышные бархатные ложи, и парчовый занавес весом в три тонны, которым управляют с помощью тринадцати моторизованных устройств — о перечисленных деталях никогда не забывали упомянуть работающие здесь гиды. В ходе специальных экскурсий они сообщали, что зал насчитывает шесть тысяч двести мест, но свободных практически не бывает.

А ведь где-то там, за кулисами, еще существовали декорации — ждали своего часа. По предыдущему опыту Хейли знала, что это будет нечто фантастическое…

15

Она обдумывала план будущей статьи, когда зазвонил ее мобильный.

— Ох дьявол, забыла выключить…

Хейли вынула телефон из сумочки, увидела, что звонит Макс, поднялась и стала поспешно выбираться из зала. К счастью, до начала представления еще оставалось время.

— Привет, киска! — выйдя в фойе и поднеся телефон к уху, услышала она знакомый голос.

Кроме насмешки в нем присутствовала хрипотца, что следовало рассматривать как благоприятный признак. Если Макс волнуется, значит, не так уж он безразличен к тому, что между ними происходит.

— Судя по тому, как ты меня назвал, мое сообщение тебя нашло.

— Верно, киска. Кстати, мне понравилось. Впредь только так и буду тебя называть.

— Тогда мне придется прикончить тебя собственными руками, — усмехнулась Хейли.

Оба старались придерживаться в беседе легкого тона, и тем не менее события минувшей ночи призрачной тенью маячили за каждым произнесенным словом.

— От любимой женушки готов принять даже смерть.

Ну что бы ему сказать просто «от любимой»! Слово «женушка» портит все впечатление…

— А как же твои обязательства перед клиентами?

Макс притворно вздохнул.

— Одно это и останавливает. — Минутку помолчав, он спросил: — А что это там за голоса? Ты, что ли, впрямь на свадьбе?

— Голоса? А, тебе тоже слышно? Нет, я в театре. В здании «Радио-сити мюзик-холла». Здесь сегодня премьера нового мюзикла Следжа Хаммера, ради нее меня и попросили вылететь в Нью-Йорк.

— Так бы и сказала! — хмыкнул Макс. — А то свадьбу какую-то придумала…

— Что же мне было делать? Не могла же я сказать Сюзи, мол, понимаете, голубушка, коллеги из редакции просят меня написать статью вместо одной нашей заболевшей сотрудницы, так что придется слетать в Нью-Йорк. Но вы не расстраивайтесь, в мое отсутствие шпионьте за Максом.

В трубке послышался смешок.

— Представляю, как переменилась бы в лице Сюзи, если бы ты в самом деле выложила все это! А Мелинду Мейвелл, наверное, удар хватил бы…

Хейли кивнула, хотя Макс и не мог ее видеть.

— Уж это наверняка.

— Но мне-то зачем было писать о свадьбе? — спросил он.

— Зачем? Странно слышать подобный вопрос от профессионального детектива. Разве ты не допускаешь, что Сюзи может тайком проверить твой телефон? И прочесть мое сообщение, если ты по какой-то причине его не сотрешь…

— Не допускаю, — уверенно произнес Макс.

Его тон сбил Хейли с толку.

— Почему?

— Потому что в мой телефон не так-то просто влезть. Сначала пришлось бы ввести пароль. Как видишь, я постарался максимально обезопасить себя.

Хейли разочарованно вздохнула.

— Выходит, я зря старалась… Чуть палец не вывихнула, набирая текст сообщения, и все напрасно!

— Не нужно было ничего набирать, ты могла просто позвонить мне.

— Я и позвонила! — воскликнула Хейли. — Но ты сказал, что занят!

— Э-э-э… да, так оно и было на самом деле.

— Чем можно заниматься, что нельзя выслушать два слова?!

В трубке вновь зашелестел смешок.

— О, никогда не угадаешь!

— Вообще-то у меня нет времени угадывать, с минуты на минуту начнется мюзикл. Не хотелось бы возвращаться на свое место в темноте.

— Ладно, гадать не нужно, я и так расскажу. Сегодня утром мне сообщили интересную информацию о некоторых особенностях проживания в ашраме. После этого у меня будто открылись глаза. Думаю, тебе тоже интересно узнать.

— Еще бы! — быстро произнесла Хейли. — Меня интересует все, что связано с ашрамом. Рассказывай скорее!

— А как же мюзикл? Не лучше ли продолжить разговор после него?

— Нет! Что ты, в самом деле, — заинтриговал, а теперь в кусты?

— Ха-ха-ха… Как интересно ты выражаешься!

Хейли скрипнула зубами.

— Макс! Начал, так говори!

Он перестал смеяться.

— Я просто подумал, тебе ведь нужно делать репортаж о новом проекте Следжа Хаммера, возможно, ты предпочтешь послушать музыку…

— Макс! — вновь воскликнула Хейли, на этот раз с едва сдерживаемым нетерпением. — Музыки впереди предостаточно. Рассказывай, что узнал об ашраме.

— Хорошо-хорошо, не кипятись… Не знаю только, как бы покороче сказать… Словом, с тех пор как началась вся эта история с гуру-дантисткой Мелиндой Мейвелл, и особенно после того, как Джейн Вулворт обратилась ко мне по поводу исчезновения своего мужа, я задался вопросом: что заставляет людей добровольно отдавать деньги в ашрам, жить там, и прочее, и прочее…

— Я тоже ломаю над этим голову, — призналась Хейли.

— Вот! Значит, мы оба пытаемся разгадать одну и ту же загадку. Но мне, похоже, известен ответ. Он прост, как все гениальное: Мелинда пользует своих гостей некой травкой. Анализ показал, что это сильнейший афродизиак. Он в ходу у некоторых сохранившихся до наших дней племен дельты Амазонки.

— Афродизиак… — протянула Хейли.

— Это средство, усиливающее сексуальное влечение, — пояснил Макс.

— Да знаю я… Но ты говоришь — анализ? Кто же его делал? И как это Мелинда Мейвелл позволила исследовать свое снадобье?

Макс усмехнулся.

— Она понятия ни о чем не имеет. Все выяснилось по чистой случайности. Пациент одной частной клиники сдал анализы, таким образом в его организме и обнаружился афродизиак. Лечащий врач начал задавать пациенту вопросы, и тот рассказал, что гостил в одном интересном месте, которое называется ашрам.

— Который в свою очередь называется «Цветок любви», — медленно произнесла Хейли.

— Подобный вывод напрашивается сам собой, верно? Не так-то много в округе ашрамов…

Несколько мгновений Хейли размышляла, затем спросила:

— Но ты-то откуда обо всем этом узнал?

— Из телефонной беседы, которая состоялась у меня утром, в доме Джейн, в спальне… собственно, в твоем присутствии, хотя ты вроде бы спала…

Не успел Макс сказать это, как тело Хейли наполнилось сладостным томлением. Где-то глубоко между бедер разлилось тепло, на губах возник вкус поцелуя.

Утро в доме Джейн…

Которому предшествовала волшебная ночь…

— Кхм… — Хейли кашлянула, пробуя голос. — Кто же твой информатор?

— О, он удивился бы, услышав, как ты его называешь! — хохотнул Макс.

Хейли почудились в его голосе странные нотки. Возможно, он подумал о том же, что и она?

— Это не информатор, а один мой… знакомый, скажем так. Собственно, он владелец частной клиники, где при проведении анализов обнаружился афродизиак.

Хейли даже присвистнула.

— Вот это да! Хорошенькая история… Нарушение врачебной этики? Даже не верится, что владелец той клиники выложил тебе все это. С какой стати ему так рисковать?

— Какой риск? Кто кроме меня узнает?

— Но ведь уже знаю я! — возразила Хейли.

— А имена тебе известны? А название клиники? Молчишь? То-то… Не стоит смотреть на вещи так мрачно. Хочешь знать, почему со мной откровенничает владелец клиники? Отвечаю: потому что в свое время я оказал ему небольшую услугу.

— Хм… Все так просто?

— А зачем усложнять? — После короткой паузы Макс добавил: — Мой знакомый говорит, что афродизиак можно подмешать куда угодно — в еду, питье, кремы, лосьоны… даже в воду в бассейне. Понимаешь теперь, почему Мелинда приглашает в ашрам супругов, которые не прочь освежить отношения?

— Понимаю… — протянула Хейли.

— Гости Мелинды, скорее всего, ни о чем не догадываются. Считают, что чудеса с ними происходят благодаря самой Мелинде и ее гениальному учению. — Макс вновь усмехнулся. — Впрочем, так и есть. Ведь именно Мелинда потчует адептов своего учения травкой.

В этот момент для Хейли все вдруг встало на свои места. Она поняла, почему ей пришлось бороться с мощным приливом чувственности после посещения «индийского» благотворительного приема в доме Эмилии Ровер. Там всех присутствующих угощали особым коктейлем, который то ли привезла с собой, то ли приготовила на месте Лавенна Лави. Хейли тоже достался бокал, Эмилия Ровер об этом позаботилась. А еще, помнится, той очень хотелось задержать Хейли у себя. Для чего? Уж не оргии ли устраивает в своем доме глава благотворительного комитета?

Сейчас Хейли голову дала бы на отсечение, что Эмилия Ровер тоже держит палец в этом пироге. Какие-то дивиденды ей наверняка перепадают. Иначе зачем столько суеты и откуда любовь ко «всему индийскому»?

Точно, Эмилия напоила меня настоем амазонской травки! — подумала Хейли. Наверное, коктейль в основном из снадобья и состоит. Вот почему той ночью я грезила о Максе, еще даже не зная, как его зовут… Хм, в таком случае, возможно, это и не любовь вовсе, а просто травка так действует?

Не любовь…

Стоп, какая любовь? Это что же — она любит Макса? В самом деле?

В который уже раз подобная мысль посещала Хейли, вновь и вновь ввергая ее в ступор. Хейли не знала, что делать с любовью. Уж слишком та была… неуместна, что ли. Не вписывалась в привычный ход жизни. Мало того, переворачивала все существование с ног на голову.

С другой стороны, зачем напрасно волноваться, если все эмоции объясняются исключительно действием афродизиака. Правда, еще вопрос, как долго длится это действие. Неужели несколько дней? Ведь прием у Эмилии Ровер состоялся уже давно…

— Но это еще не все, — говорил тем временем Макс. — Я обратился за помощью к коллегам — у нас, детективов, существует неписаный закон взаимопомощи — и те добыли интересную информацию. В детали меня не посвящали — в нашей среде это не принято, — но сообщили, что некоторых своих гостей Мелинда Мейвелл обирает до нитки. И, когда у тех кончаются деньги, они становятся добровольными работниками ашрама. Однако не сетуют, так как продолжают получать афродизиак, имеют возможность удовлетворять свою чувственность и потому счастливы.

— Надеюсь, ты не делился подобной информацией с Джейн Вулворт? — сдержанно произнесла Хейли. — Насколько я понимаю, именно афродизиак мешает ее супругу Полу вернуться домой. А также способствует исчезновению денег с банковских счетов…

Макс на минутку задумался.

— Скорее всего, ты права. В связи с чем перед нами возникает проблема дополнительного риска. Ведь если мы попадем в ашрам, то должны будем питаться тем же, что едят остальные. Таким образом, прием афродизиака нам обеспечен. Понимаешь, к чему я клоню?

Хейли похолодела.

— Имеешь в виду, что у нас может развиться зависимость?

В трубке прозвучал хрипловатый, окрашенный нотками чувственности смешок.

— Смотря сколько времени мы проведем в ашраме. Но в любом случае там будет труднее не заниматься сексом, чем заниматься…

Стоило Хейли лишь на миг представить себе подобную перспективу, как ее бросило в жар. Перед искусственным стимулятором вряд ли удастся устоять, значит, они с Максом просто обречены на занятия сексом.

От волнения у Хейли перехватило дыхание, в ушах зашумело. Она стояла, почти ничего не слыша и не видя перед собой.

В повисшей паузе Макс произнес:

— Эй, ты там?

— Д… кха-кха… Да.

Оба еще немного помолчали.

— Ладно, поеду домой, — сказал Макс. — Изображать перед Сюзи скучающего по отсутствующей жене супруга. Тебе легче, ничего изображать не надо.

Верно, мне ничего изображать не надо, подумала Хейли, после того как они попрощались. Потому что я скучаю по-настоящему…

Через два дня Макс сообщил по телефону, что они получили приглашение, Мелинда Мейвелл ждет их в ашраме.

16

— Волнуешься? — спросил Макс, и Хейли не стала отрицать очевидного.

Конечно же она волнуется. Кто знает, что ждет их за воротами ашрама, перед которыми они сейчас стоят. Всякий нервничал бы в подобной ситуации — всякий, кто обладал бы той информацией, которая известна Максу и ей, Хейли.

Разглядывая территорию через прутья решетки, украшавшей верхнюю половину ворот ашрама, Хейли то и дело нервно проводила языком по губам. В голове ее вертелись мысли, будто складываясь в водоворот, состоящий из двух течений. Первое касалось ашрама и его владычицы гуру Мелинды Мейвелл, второе — отношений с Максом, а особенно того, что последует за неизбежным приемом настоя амазонской травки, которым здесь, похоже, поят всех гостей. Или вообще всех без разбора. Потому что травка — залог власти и финансового благополучия гуру. Без волшебного снадобья ее бизнес рухнет.

Неизвестно еще, что хуже — попасть под подозрение Мелинды Мейвелл или оказаться в чувственной, физической и моральной зависимости от секса с Максом, думала Хейли, и сердце ее тревожно сжималось. Предстоящее испытание выходило за рамки всего, что до сих пор случалось в ее жизни. Более того — что она могла нафантазировать…

— Я тоже волнуюсь, — едва слышно признался Макс, покосившись на привезшего их сюда шофера.

Машинально взглянув в том же направлении, Хейли увидела, что шофер — крепкий парень лет двадцати восьми — уже выгрузил из джипа принадлежащие им дорожные сумки и несет к воротам.

— Как думаешь, Сюзи еще у нас? — обронила Хейли, сама не зная зачем.

Шпионка-горничная ее сейчас интересовала меньше всего. Под словами «у нас» подразумевался особняк Джейн Вулворт.

— Думаю, к настоящему моменту ее и след простыл, — хмыкнул Макс. — Что ей там делать, ведь подглядывать больше не за кем…

На этом разговор прекратился, потому что подошел шофер. Приблизившись к воротам, он нажал на встроенную в каменную стену кнопку, которую Хейли до сих пор не замечала. Прозвучал громкий звонок, электрическим эхом отдавшись где-то на территории ашрама.

Хейли почувствовала, что покрывается испариной. Вот и все. Сейчас кто-то выйдет к воротам, отопрет, и вновь прибывшим супругам — то есть Хейли и Максу — не останется ничего иного, как войти. И тогда пути назад не будет.

Так и получилось. Спустя минуту-другую к воротам приблизилась девушка в светлой тунике, с распущенными каштановыми кудрями и характерной красной точкой над переносицей. Хейли заметила, что при виде ее глаза шофера блеснули.

— Рад тебя видеть, Шира, — каким-то вкрадчивым тоном произнес он. — Да пребудет с тобой гармония.

Девушка стрельнула на него глазами, но сразу же опустила ресницы.

— И с тобой пусть пребудет гармония, Сатхи-дас.

Он вроде сказал, что его зовут Джефф, мимоходом отметила Хейли.

Тем временем девушка посмотрела на них с Максом и улыбнулась.

— Миссис и мистер Бэнкс?

Макс расплылся в ответной улыбке.

— Да-да, это мы.

— Ждем вас. Меня зовут Шира, я покажу, где вы будете жить. Входите, пожалуйста. — Когда Хейли и Макс шагнули за ворота, Шира добавила: — Рада приветствовать вас в ашраме «Цветок любви», и да пребудет с вами гармония!

— И вам… того же, — растерянно пробормотала Хейли.

Шира бросила на нее снисходительный взгляд — мол, ничего, скоро научитесь правильно отвечать, — после чего пригласила следовать за ней. Так они и двинулись вперед — Шира, за ней Хейли и Макс, а в арьергарде то ли Джефф, то ли Сатхи-дас, словом, шофер с сумками.

Как ни была напряжена Хейли, а все же с любопытством поглядывала по сторонам. Ашрам походил на обыкновенную деревню, только ухоженную, с большим количеством декоративной тропической зелени и конечно же кактусов, агав и прочих суккулентов.

Прогулка продолжалась недолго. Вскоре Шира привела Хейли и Макса в небольшой домик с белеными каменными стенами, где находились трое парней, таких же крепких, как шофер. Все были одеты одинаково, в простые холщовые брюки и просторные майки. Двое с короткой стрижкой, третий с дрэдами длиной до плеч. На шее каждого белели агатовые бусы, что само по себе казалось необычным. Во всяком случае, Хейли нечасто встречала парней, носящих бусы.

— Да пребудет с вами гармония, — сказал им Макс.

— И с вами пусть она пребудет, — последовал ответ. Затем один из парней бросил взгляд на шофера. — Давай сумки сюда.

Хейли и Макс переглянулись.

Заметив их удивление, Шира поспешно пояснила:

— У нас действуют правила, согласно которым нельзя проносить на территорию ашрама некоторые мирские вещи.

— В самом деле? — с интересом произнес Макс. — Что значит «мирские»?

Шира изобразила улыбку.

— В данном случае речь идет о фотоаппаратах, видео- и кинокамерах, мобильных телефонах с возможностью съемки, диктофонах и прочих подобных предметах.

— А, понимаю… — глубокомысленно протянул Макс. — Все это может помешать отдыху?

— Э-э-э… да. — Шира переглянулась с парнями в бусах. — Приступайте.

Дальнейшее напоминало банальный обыск. Парни довольно бесцеремонно обшарили сумки, но запрещенных предметов не нашли. А между тем фотоаппарат среди вещей был. Правда, выглядел как тюбик губной помады.

Упомянутый фотоаппарат Хейли получила от Макса. Тот сказал, что такими часто пользуются женщины-детективы.

Особый интерес парней почему-то вызвала аптечка. Они внимательно осмотрели все, что в ней находилось, но в конце концов закрыли и вернули на место. Зато изъяли бутылку бренди, которую захватил с собой Макс. Он попробовал протестовать, но Шира с улыбкой заверила его, что недостатка в напитках в ашраме не существует, поэтому повода для волнения нет.

— Уверяю вас, в ашраме вы получите все необходимое, — мягко произнесла она. — Но если захотите что-то особенное, вам это доставят. А бренди получите обратно, когда будете покидать ашрам.

Переглянувшись с Хейли, Макс еще буркнул что-то для проформы и успокоился.

После проверки шофер вновь взял сумки и двинулся следом за Широй, Хейли и Максом. Последним парни в агатовых бусах еще раз пожелали гармонии.

Шира привела «супругов Бэнкс» в небольшой домик, который Хейли тут же окрестила про себя хижиной. Здесь была всего одна комната и три стены — четвертую заменяла декоративная деревянная решетка, за которой находился окруженный тропической растительностью внутренний дворик.

— В таких домиках проживают все наши гости, — сказала Шира.

Хейли огляделась по сторонам.

— Как-то непривычно…

— Это на первый взгляд. На самом деле здесь очень удобно.

Макса занимало другое:

— Как-то у вас безлюдно. Я думал, здесь больше народу.

— Просто сейчас сиеста, — пояснила Шира. — Многие отдыхают. Но вечером всех увидите, включая нашу гуру Мелинду Мейвелл, да пребудет с ней гармония. Она лично пообщается с вами.

— Лично! — Хейли едва не запрыгала от восторга — разумеется, деланого.

Шира повернулась к ней. Улыбка словно приклеилась к ее лицу.

— Наша гуру золотой человек. Когда познакомитесь с ней ближе, сами скажете то же самое. А пока советую отдохнуть с дороги. Если что-нибудь понадобится, снимите трубку и скажите, все будет сделано. — Она кивнула на настенный телефон. — Вечером подходите к большому шатру, там соберется весь ашрам.

— А куда идти? — спросил Макс.

Ответ был прост:

— На звуки барабанов.

Напоследок пожелав Хейли и Максу пребывать в гармонии, Шира сделала знак шоферу, и оба покинули дом.

После их ухода Хейли внимательно оглядела помещение. Обстановка была скудная. Точнее, практически отсутствовала, за исключением низенького столика. Мебели никакой — роль кресел выполняли пуфики и подушки, — зато полно фарфоровых фигурок животных, расставленных прямо на дощатом полу. Вместо кроватей циновки, на которых, правда, лежали матрасики из растительных волокон, накрытые простынками из натурального шелка.

Самым неожиданным и удивительным в этом доме оказался вполне современный санузел с биде, белоснежной акриловой ванной и застекленной душевой кабинкой.

— Очень оригинально… — констатировала Хейли.

Вставший за ее спиной Макс произнес:

— Неплохо бы сполоснуться с дороги. — И, будто вспомнив о чем-то, добавил: — Дорогая.

Хейли быстро взглянула на него. Почему он так ее назвал, ведь они сейчас одни? Неужели опасается, что домик нашпигован «жучками»? Хм, финансовые возможности Мелинды Мейвелл позволяют такую роскошь, как внедрение подслушивающих устройств на всей территории ашрама.

Будто прочтя эти мысли, Макс многозначительно посмотрел на нее.

Береженого Бог бережет, словно говорил его взгляд. Хейли медленно кивнула: мол, поняла.

После некоторой паузы Макс произнес:

— Так как тебе идея сполоснуться?

И снова Хейли посмотрела на него, на этот раз встревоженно. О чем это он? Неужели намекает на совместное омовение под душем?

Еще чего недоставало…

Будто в ответ в мозгу Хейли прокатилось: ну-ну… А кто божился, что, оказавшись в ашраме, не подведет, что станет в точности выполнять указания Макса и прочее в том же духе? Кто все это говорил, а, дорогуша?

Я, подумала Хейли. Это говорила я. Только тогда я еще не знала, что влюблюсь в Макса…

Ее душа наполнилась горечью. Что для Макса было если не развлечением, то просто частью работы, для нее грозило обернуться катастрофой. Потому что сейчас она уже почти не сомневалась в своих чувствах. Макс вошел в ее жизнь стремительно, не дав опомниться, и играючи завладел сердцем. Принятый в доме Эмилии Ровер вместе с коктейлем афродизиак если и сыграл здесь какую-то роль, то лишь катализатора, не больше…

Однако сейчас не время предаваться размышлениям.

— Ты читаешь мои мысли, дорогой! — встрепенулась Хейли. — Составишь мне компанию под душем?

Лучшая защита — нападение. Факт давно известный.

— Компанию? — В глазах Макса промелькнуло странное выражение. — О, не искушай меня, дорогая! В данных обстоятельствах это слишком жестоко…

— Почему? — машинально спросила Хейли.

Макс изобразил вздох.

— Разве ты не видишь, какая маленькая здесь душевая кабинка. Вряд ли мы поместимся вдвоем.

Маленькая?

Прищурившись, Хейли окинула кабинку взглядом.

— А по мне, так вполне подходящая. Но если ты так считаешь… О, дорогой, а ванна какая большая! Смотри, в ней мы точно поместимся…

Окончание фразы застыло на ее губах, потому что Хейли вдруг наткнулась на взгляд Макса, в котором читалось: осторожнее, детка, если не прекратишь поддевать меня, я так и сделаю — прыгну с тобой в ванну!

— Хотя с другой стороны… э-э-э… — забормотала она, ища пути к отступлению.

Макс помог ей, сказав:

— Позже обязательно воспользуемся всеми возможностями ванны. Но пока ступай, плескайся одна, а я тем временем разберу сумки. Эти свиньи все там перерыли. И бренди мой забрали, мерзавцы… да пребудет с ними гармония!

17

Ритмичные звуки тамтамов вызывали ассоциации скорее с Африкой, чем с Индией, и тем более казались странными в заброшенной мексиканской деревушке, в которой разместился ашрам «Цветок любви». И все же они служили хорошим ориентиром. Благодаря им Хейли и Макс с легкостью вышли к строению, которое Шира назвала большим шатром.

На самом деле это был деревенский дом, все ближайшее пространство которого ограждала каменная стена. Над ней соорудили широкий навес, вместивший двор целиком и образовавший нечто вроде просторного зала, способного уместить всех обитателей ашрама. Над входом красовался транспарант с единственным словом — «Естественность!». В висевших по бокам керосиновых лампах едва заметно колыхались язычки пламени.

Хейли заметила, что кроме них с Максом к шатру направляются также другие пары, но попадались и одиночки. На большинстве женщин были светлые туники.

— Ой, а как же «посильный взнос»? — вдруг шепнула Хейли. — Ведь наверняка предполагается, что мы сегодня же и расплатимся с Мелиндой за гостеприимство.

— Вклад, — так же тихо поправил Макс. — Не волнуйся, конверт у меня с собой.

Наличные для «вклада» предоставила все та же Джейн Вулворт. Ради того, чтобы вернуть своего дорогого Пола домой, она готова была на все.

— А помаду ты взяла? — спросил Макс.

Хейли похлопала по висевшей на ее плече дамской сумочке.

— Здесь.

Подразумевался замаскированный под тюбик губной помады фотоаппарат.

— Кажется, нас ждут, — негромко добавила Хейли.

Действительно, у входа в шатер виднелась знакомая фигура в светлой тунике. В ней без труда узнавалась Шира.

Заметив Хейли и Макса, та шагнула навстречу.

— А вот и вы! Прошу, входите. Присоединяйтесь к остальным и чувствуйте себя как дома. Позже я провожу вас к нашей гуру.

Повернувшись, Шира первой направилась внутрь большого шатра. Хейли и Максу не осталось ничего иного, как последовать за ней.

Под навесом было людно, но в первую минуту Хейли обратила внимание даже не на это, а на сладковато-дурманящий аромат, в котором присутствовало нечто несомненно индийское. Поведя глазами, она обнаружила множество курящихся палочек благовоний, которые были прикреплены в основном на стенах, но вообще где только можно — даже на черных шелковых ширмах. Последних стояло вдоль стен немало, от них пестрело в глазах, так как все они были расписаны изображениями слонов, павлинов, мартышек, попугаев и прочих животных. В центре шатра сидели на циновках женщины — надо полагать, жены и подруги гостящих в ашраме миллионеров — и низали гирлянды живых цветов. Готовые развешивали на тех же ширмах, стенах и поддерживающих навес столбах.

— Минутку, — привычно улыбнулась Шира Хейли и Максу, после чего направилась к сидящим в центре женщинам и что-то сказала.

От группы сразу же отделились две миловидные девушки в туниках. Двинувшись прямиком к Хейли и Максу — с такими сияющими улыбками, будто увидели дорогих гостей, — они надели каждому на шею по гирлянде живых цветов.

— Добро пожаловать в ашрам! Желаем вам естественности и да пребудет с вами гармония!

— Гармония с Вселенной! — подхватила подоспевшая Шира.

Девушки сразу же затянули нараспев:

Ты войди в меня, Вселенная,

Я войду в тебя, Вселенная,

Вместе мы одна Вселенная,

Раз и навсегда, Вселенная…

По-видимому, это был хорошо знакомый присутствующим ритуал, потому что все тут же принялись хором повторять мантру. Тамтамы умолкли, но взамен зазвучал ситар.

Переглянувшись, Макс и Хейли стали подтягивать всеобщему речитативу, что было воспринято очень благосклонно. Девушки в туниках даже пустились вокруг них в пляс, позвякивая надетыми на запястья и щиколотки серебряными браслетами.

Все вокруг улыбались, излучали дружелюбие, многие просто сияли. Хейли показалось, что они с Максом угодили на какой-то нескончаемый праздник — в самый разгар.

Надо попытаться сфотографировать все это, спохватилась Хейли.

Незаметно кивнув Максу, она стала выбираться из образовавшейся вокруг них толпы. Остановилась у стены, возле ширмы с изображением слона. Через минуту к ней присоединился Макс.

Хейли посмотрела на него, и сердце ее сладко сжалось. Как он красив сегодня! Глаза зорко поблескивают, короткая стрижка придает мужественности, а благоухающая гирлянда из живых цветов служит этому странным, но чрезвычайно волнующим контрастом.

Чувствуя, что у нее пересохло во рту, и не желая показывать своего состояния, Хейли вынула из сумочки зеркальце и тюбик губной помады.

Самое интересное, что губная помада в этом устройстве действительно была, только в небольшом количестве. Поэтому ее следовало использовать экономно.

Быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что на них с Максом в настоящий момент мало кто обращает внимание, все заняты танцами и распевным чтением мантр. Пользуясь этим обстоятельством, Хейли сделала несколько снимков. Пряча губную помаду в сумочку, едва заметно подмигнула Максу.

— Поздравь меня с почином.

Тот кивнул.

Казалось, атмосфера под навесом большого шатра постепенно подогревается. Улыбки становились все ярче, голоса громче, танцы, поначалу плавные, постепенно приобретали ритмичность.

Но еще не появилось главное лицо всей затеи — Мелинда Мейвелл. Она медлила. Возможно, выдерживала паузу, как хороший актер. Или, если угодно, сценарист.

— Задерживается, — едва слышно произнес Макс, поймав очередной вопросительный взгляд Хейли. И усмехнулся.

Наконец величайшая гуру всех времен и народов — как иронично именовала ее про себя Хейли — показала себя подданным. Точнее, адептам ее диковинного учения.

О появлении Мелинды возвестил прокатившийся среди присутствующих шумок. Хейли сначала не поняла, в чем дело, но потом заметила, куда все, включая Макса, смотрят, и последовала их примеру.

Первой, кого она увидела в другом конце большого шатра, оказалась… Лавенна Лави. Вероятно, она была правой рукой Мелинды Мейвелл.

Ассистентка дантиста, подумала Хейли и усмехнулась.

Действительно, если Мелинда прежде подвизалась в роли зубного врача, то резонно допустить, что и Лавенна Лави — или как там ее зовут по-настоящему — была кем-то вроде помощницы…

Лавенна Лави отступила в сторонку, придерживая тяжелый парчовый полог, и собравшимся наконец явилась гуру.

Мелинда Мейвелл ступала царственно, с неопределенной улыбкой на полных, чувственных губах и с благостным выражением в голубых бездонных глазах.

Хейли сразу узнала Мелинду, потому что та была очень похожа на собственное, напечатанное на плакатах изображение — на тех самых плакатах, которыми были увешаны стены представительства ашрама «Цветок любви» в Сан-Франциско.

Сходство усиливало также то обстоятельство, что, как и на плакатном изображении, Мелинду с головы до ног окутывал шифон цвета морской волны — по-видимому, это был ее любимый оттенок.

Когда Мелинда подошла к креслу с резной спинкой и подлокотниками — наверняка сандалового дерева, — Лавенна Лави подняла ладонь, призывая ликующую толпу к спокойствию. В почти мгновенно воцарившейся тишине Мелинда произнесла:

— Да пребудет с вами гармония!

В ту же минуту толпа взорвалась ликованием.

Глядя на все это, вряд ли кому-то пришло бы в голову усомниться, что присутствующие обожают своего гуру — в данном случае, свою. Даже на Хейли — хоть та прекрасно знала историю Мелинды — происходящее произвело определенное впечатление.

Да что там Хейли — даже Макс, профессиональный детектив, выказывал некоторые признаки волнения!

Надо сказать, что, заметив это, Хейли нахмурилась: в ее душе шевельнулась ревность.

— Угощайтесь, мои дорогие, — сказала Мелинда Мейвелл.

И только сейчас Хейли увидела, что по всему периметру пространства большого шатра уже расстелены на полу, поверх циновок, скатерти, на которые выставляют кувшины с напитками, блюда с фруктами, овощами, отварным мясом и другой необременительной для желудка пищей. Среди гостей сновали парни и девушки с подносами, уставленными полными стаканами. Разгоряченные недавней коллективной декламацией мантр почитатели Мелинды Мейвелл припадали к питью с жадностью.

Что-то мне это напоминает, мрачно усмехнулась про себя Хейли. Просто картинка с «индийского» благотворительного приема Эмилии Ровер. А в бокалах наверняка настой диковинной амазонской травки. Ох дьявол, начинается! Сейчас и нас заставят пить…

Она напряженно следила за приближающимся к ним парнем с подносом, но перед ней вдруг возникла Шира.

— Мистер и миссис Бэнкс, прошу, следуйте за мной. С вами будет говорить гуру!

Изобразив счастливые улыбки, Хейли и Макс двинулись за Широй.

Ах как скверно, с тревогой думала Хейли. Возле Мелинды вертится Лавенна Лави. Чего доброго, узнает нас с Максом и поймет, что никакие мы не мистер и миссис Бэнкс…

Однако беспокойство оказалось напрасным — во всяком случае, пока. Еще до того, как Хейли и Макс предстали пред светлы очи владычицы ашрама, Лавенну Лави отвела в сторонку какая-то молодая женщина в сари.

— Хейли и Макс Бэнкс, — почтительно произнесла Шира, умудряясь смотреть на Мелинду Мейвелл снизу вверх, хотя они были примерно одного роста. — Прибыли сегодня.

Мелинда улыбнулась.

— А, новенькие… Очень рада. Хейли и Макс… — Она бегло скользнула взглядом по Хейли и задержала его на Максе. — Хейли и Макс… Очень, очень приятно…

Боже правый, куда она смотрит?! — изумленно подумала Хейли.

Взгляд Мелинды был устремлен на пах Макса. А именно, на обозначенный под тканью брюк бугорок.

— Мы с женой в восторге от вашего учения, гуру! — с несколько наигранными нотками восхищения произнес Макс.

Та полюбовалась на его мощные бицепсы и проворковала:

— Для вас просто Мелинда, формальности ни к чему.

— О, благодарим вас! — воскликнул Макс. И тут же добавил, словно решив сразу перейти к делу: — Мы хотим сделать посильный финансовый вклад в ваше благородное дело.

Увидев появившийся в его руках конверт, Мелинда сделала знак Шире. Затем улыбнулась Максу — ему одному, Хейли как будто здесь и не было.

— Шира возьмет.

Сначала та взяла со столика два стакана с напитком. Один подала Мелинде, которая к этому времени встала с резного кресла. С другим Шира направилась к Хейли.

— Прошу, угощайтесь, — с некоторой вкрадчивостью произнесла Мелинда, улыбаясь Максу.

— Берите! — шепнула ему Шира, забирая конверт с деньгами и вручая другой стакан Хейли. — Угощение из рук гуру — большая честь!

Максу осталось лишь шагнуть вперед и взять предлагаемый бокал.

— Я просто счастлив!

— Пейте, — негромко сказала Мелинда. И наконец вспомнила о Хейли: — И вы, милая моя.

Прекрасно зная, что находится в стаканах, оба тем не менее сделали два-три глотка.

— Еще, — сказала Мелинда. — До дна!

Спорить не приходилось.

Когда минуту спустя Шира забрала у Хейли и Макса пустые стаканы, в руках Мелинды появились белые агатовые бусы.

— Наклоните голову, Макс.

Он выполнил просьбу, и Мелинда собственноручно надела на него бусы.

— Вот так… Замечательно.

— Благодарю вас!

Вероятно, это некий знак принадлежности к кругу избранных, догадалась Хейли. Или принадлежности лично Мелинде?

От этой мысли ей стало плохо…

— Много не ешь, — едва слышно предупредил Макс, когда Шира усадила их с остальными — на циновку перед длиннющей, уставленной блюдами скатертью. — Думаю, травка здесь всюду.

— Да-да…

У Хейли уже слегка кружилась голова — то ли напиток начал действовать, то ли от обилия курящихся благовоний и цветочных запахов, то ли от тревоги, вызванной явным интересом Мелинды к Максу, то ли от всего сразу.

Стремясь немного отвлечься от обилия мыслей, Хейли огляделась по сторонам и увидела, что обитатели ашрама уже веселятся напропалую. Раскрасневшиеся, с блеском в глазах, они нараспев повторяли мантру. Над импровизированным столом волнами прокатывалось:

Ты войди в меня, Вселенная,

Я войду в тебя, Вселенная,

Вместе мы одна Вселенная,

Раз и навсегда, Вселенная…

Все это смешивалось с перемежающимися звуками тамтамов и ситара. Позже кто-то затянул песню, которую подхватили все находящиеся в большом шатре. В ней тоже говорилось о гармонии и Вселенной.

Именно тогда Хейли заметила, что многие начали обниматься, иные целовались, а некоторые парами поднимались из-за стола. На возвышающихся то тут, то там помостах появились танцовщицы — все как одна в светлых туниках, с распущенными волосами и гирляндами цветов на Шее. По мнению Хейли, некоторые признаки свидетельствовали о том, что под туниками на девушках ничего нет.

Эта догадка странным образом взбудоражила Хейли, хотя сами девушки здесь, разумеется, были ни при чем.

Сообразив, что угощение Мелинды уже давно действует на нее, Хейли решила отвлечься с помощью привычных профессиональных действий. Проще говоря, вновь вынула из сумочки тюбик-фотоаппарат и принялась делать снимки.

Подобное решение было с ее стороны опрометчивым.

Она не учла, что необычное состояние мешает ей контролировать себя. Если бы не Макс, неизвестно, чем бы все кончилось. Он вовремя заметил, что Хейли слишком открыто нацеливает тюбик губной помады на ближайшую танцовщицу, и поспешил принять меры. Попросту обнял Хейли. Потом шепнул на ухо, чтобы убрала тюбик в сумочку и больше не вынимала.

Только тогда Хейли сообразила, что чуть не провалила дело.

Однако эта мысль была тут же вытеснена другими. Хейли заметила, что Макс на миг застыл, глядя на ее скрытую под летним платьем грудь, но потом отвернулся — с неохотой, явно сделав над собой усилие. И Хейли поняла, что ему тоже приходится бороться с действием афродизиака…

Она в который раз обвела взглядом окружающее пространство, и у нее зарябило в глазах от изображенных на черных шелковых ширмах обезьян, слонов, попугаев, павлинов и прочей живности. В какой-то момент ей почудилось нечто странное. Она готова была поклясться, что из-за ближайшей ширмы доносятся тихие, но полные чувственного томления женские стоны. Вскоре к ним присоединились мужские. Похоже, совсем близко, практически рядом, кто-то уже самозабвенно предавался страсти. Вероятно, для этого здесь и существует множество огороженных шелковыми ширмами закутков…

От внезапного открытия Хейли стало трудно дышать. Воздух будто сделался плотным, вязким, звук тамтамов не плыл в нем, а бултыхался. Одновременно он проникал всюду, пробирал до самых костей, задавая единый чувственный ритм всему происходящему…

Атмосфера под навесом с каждой минутой накалялась все больше. Находящаяся на центральном помосте девушка уже не столько танцевала, сколько бесновалась. Хейли вдруг с изумлением узнала в ней Ширу.

В какой-то момент та одним движением сорвала с себя тунику, под которой в самом деле ничего не оказалось — Хейли угадала правильно, — и продолжила танцевать обнаженной.

Спустя некоторое время Шира внезапно замерла. Стоя с растрепанными волосами, раздувающимися ноздрями и расширенными, словно дышащими зрачками, обвела собравшихся взглядом, в котором пылал чувственный призыв.

Один из мужчин, стаскивая на ходу белую майку, поднялся на помост. Им оказался тот самый шофер — то ли Джефф, то ли Сатхи-дас — который привез сегодня Хейли и Макса в ашрам. Не спуская с обнаженной Ширы глаз, он принялся расстегивать брюки.

Оказывается, на здешних помостах не только танцуют, подумала Хейли.

И тут же почувствовала чье-то прикосновение. Это был Макс. Встав с циновки и взяв обжигающей ладонью Хейли выше локтя, он хрипло и отрывисто произнес:

— Идем, дорогая. Думаю, дальнейшего тебе лучше не видеть…

Она поднялась, но не сдержала разочарованного вздоха.

Собственно, почему бы нам не остаться? — подумала Хейли. Ведь такого я точно больше нигде и никогда не увижу.

В то же время некой сохраняющей остатки здравого смысла частью сознания Хейли понимала, что сейчас в ней говорит голос диковинного амазонского зелья…

За пределами большого шатра стояла душная южная ночь. В воздухе был разлит аромат какого-то цветущего растения, низко висели над головой сияющие на угольно-черном небе звезды, а по жилам словно растекалось чувственное пламя.

Хейли на всю жизнь запомнила эту ночную прогулку об руку с Максом обратно в хижину, в которой их поселили.

Они шли по погруженной во мрак деревушке, прислушиваясь к прорезающим тишину крикам ночных птиц и животных. И лишь спустя некоторое время Хейли сообразила, что животные тут ни при чем — это звучат страстные стоны и вопли находящихся под воздействием афродизиака обитателей ашрама. Тех, кто не остался в большом шатре, а вернулся к себе…

Хейли и Макс не стали исключением посреди всеобщей оргии. Как они ни крепились на людях, в своей хижине все же дали волю пожиравшей обоих страсти. Не зря Хейли тревожилась по поводу того, как станет вести себя под воздействием афродизиака. Как оказалось — отвратительно. Едва за ними закрылась дверь, как Хейли практически набросилась на Макса. Правда, тот только того и ждал, но все равно… нехорошо…

О том же, что происходило дальше, Хейли еще долгие годы вспоминала с величайшим смущением. Достаточно сказать, что в порывах страсти она издавала такие же крики, какие слышала в деревне по пути из большого шатра в хижину…

Утром Хейли обнаружила что, во-первых, на ней до сих пор цветочная гирлянда, правда, изрядно потрепанная, а во-вторых, что вся спина, а также локти и колени покрыты потертостями и ссадинами. Все из-за того, что непривычно было заниматься любовью на циновке — практически на голом полу.

Что здесь уместно слово «любовь», Хейли не сомневалась. По крайней мере, применительно к ней самой. Афродизиак или нет, а ее чувства к Максу искренни.

Тем прискорбнее твое положение, дорогуша, говорил ей голос подсознания. Потому что когда все это кончится и вы вернетесь в Сан-Франциско, тебе останется только зайти подальше на знаменитый мост и прыгнуть в воды залива. Ведь никакой взаимности Макс не испытывает. Для него минувшая ночь — не более чем забавный эксперимент с природным стимулятором…

— А мужа Джейн Вулворт мы так и не нашли, — едва слышно заметила Хейли, пока Макс умывался в ванной.

Она могла говорить с уверенностью, потому что хорошо изучила лицо Пола Вулворта по фотографиям, которые предоставила Джейн.

— Верно, не нашли, — шепнул Макс. — Поэтому после завтрака я прогуляюсь по ашраму. Ты пока посидишь здесь.

— Почему мне нельзя с тобой? — нахмурилась Хейли.

Она старалась не смотреть на белеющие на шее Макса агатовые бусы — подарок Мелинды.

— Потому! Не спорь, ты обещала слушаться меня.

Хейли только вздохнула.

— Ладно.

— У меня еще много дел, — тихонько проворчал Макс. — Предстоит выяснить, есть у Мелинды под грудью родинка, о которой говорил мой клиент, или нет. Думаю, такая возможность представится уже сегодня.

— И как же ты… — мрачно начала было Хейли, однако Макс прижал палец к ее губам.

— Тсс! Все разговоры потом.

Позже, оставшись в одиночестве, Хейли подумала: о том, что происходило между нами ночью, он не сказал ни слова!

Отсутствовал Макс долго, Хейли уже начала тревожиться. Наконец во второй половине дня он вернулся, однако новости принес неутешительные: мужа Джейн он нашел и даже сумел сказать, что приехал его выручать, но тот наотрез отказался уезжать. Ему, видите ли, нравится здешняя жизнь.

— Это все амазонская трава, — шепотом констатировала Хейли. — Он и не уедет, привык.

— Ничего, есть одно средство, — таинственно обронил Макс.

Как он и предполагал, вопрос с родинкой Мелинды решился тем же вечером. В их хижину заглянула Шира и сообщила, что гуру приглашает Макса к себе.

Ясно для чего, подумала Хейли. Потому что меня не зовут. Ох растерзала бы эту «гуру»!

Макс ушел, а Хейли до самой ночи страдала от острейших приступов ревности. Потому что знала: противиться амазонскому зелью невозможно.

Перед ее внутренним взором разворачивались картины того, чем в эту самую минуту занимаются Мелинда и Макс, — одна другой краше…

Она думала, Макс не придет до утра. Но он вернулся. Спокойный, невозмутимый, слегка посмеивающийся.

Хейли готова была убить его за это.

Опасаясь «жучков», разговаривать они не могли, однако Макс видел, что Хейли дуется. Не заметить этого было невозможно, она ходила мрачнее тучи.

В конце концов, улучив момент, Макс шепнул, что с Мелиндой у него ничего не было.

Хейли не поверила.

Тогда Макс открыл привезенную из Сан-Франциско аптечку и показал пластиковую баночку с надписью «Аспирин». Хейли поморщилась, мол, не считай меня дурой, аспирин против афродизиака бессилен.

— Это бром, — шепнул ей на ухо Макс. — Замечательное успокаивающее средство. Перед тем как отправиться к Мелинде, я съел почти пригоршню. Благодаря чему смог спокойно изобразить страсть и раздеть Мелинду, чтобы проверить, есть ли родинка. Оказалось, есть!

Он полагал, что утихомирил Хейли, однако та чуть не набросилась на него с кулаками. Говорит, ничего не было, а сам раздел Мелинду!

Кое-как, в основном жестами, Макс втолковал ей, что раздеть — это одно, а секс — совсем другое.

Из дальнейшего «разговора» Хейли поняла следующее: по настоянию Мелинды Макс тоже разделся, и та поняла, что близости не будет, он не готов. Разумеется, удивилась, стала расспрашивать, как у Макса с аппетитом, ест ли он что-нибудь, нравятся ли ему здешние напитки. Макс отвечал утвердительно, дескать, все замечательно, напитки особенно. Таким образом он тонко подвел Мелинду к единственно возможному выводу: он исключение из правила, на него настой амазонской травки не действует. На том свидание и завершилось.

Так-то оно так, но Хейли все равно сходила с ума от ревности. Ее возлюбленный только что побывал в объятиях другой женщины — это невыносимо!

В конце концов, Хейли совершила непростительную глупость: принялась целовать Макса, увлекла в постель — то есть на то, что здесь называлось постелью. И тут ее постигло сильнейшее разочарование. Бром-то еще действовал! Пришлось Хейли уяснить, что для нее тоже ничего не будет — как немногим ранее не было для Мелинды.

Словом, в ту ночь Хейли довольствовалась тем, что просто спала в объятиях Макса, положив голову ему на плечо…

Обо всем дальнейшем Хейли могла бы написать увлекательную статью. О том, как заманивали в укромный уголок мужа Джейн Вулворт, как Макс держал того, а Хейли вливала в рот воду, в которой был разведен бром. Как спустя всего два часа после насильственного приема препарата Пол Вулворт сам явился в хижину Хейли и Макса, уже избавившийся от действия афродизиака, трезво взглянувший на вещи и осознавший всю неприглядность своего положения. Как затем все трое выбирались из ашрама — для этого пришлось сначала применить небольшую хитрость, а потом даже стукнуть дежурившего у ворот охранника по голове. Как позже впотьмах искали коллегу Макса, такого же детектива, как он сам, имени которого Хейли так и не узнала, но который, согласно уговору, должен был каждый день ждать их в автомобиле за стенами ашрама, в небольшой рощице. Как мчались во мраке прочь, стремясь убраться подальше от ашрама, пока там не начался переполох. Как проделали весь дальнейший путь вплоть до самого Сан-Франциско…

Однако описывать все это Хейли была не вправе. Потому что подобная информация касалась личной жизни Джейн и Пола Вулворт.

В Сан-Франциско приехали на рассвете и первым делом доставили домой Пола.

Перешагнув порог квартиры и увидев Джейн, тот прослезился. Чувствовалось, что его мучают сильнейшие угрызения совести.

— Простишь ли ты меня когда-нибудь, дорогая? Сможем ли мы жить как прежде? — спрашивал Пол, прижимая к груди шмыгающую носом Джейн.

В конце концов она подняла на него взгляд.

— Зависит от тебя, дорогой. Если вновь захочешь удрать из дому, совместной жизни не получится. Второго раза я не переживу, так и знай… Словом, решать тебе, дорогой.

— Я решил, дорогая! — горячо заверил Пол. — Вместе мы одна семья… Раз и навсегда…

Услышав эти слова, Хейли похолодела. Уж слишком они напоминали окончание мантры:

Вместе мы одна Вселенная,

Раз и навсегда, Вселенная…

Однако Джейн, услышав эти слова, просияла, так что можно было надеяться на благоприятный исход всей истории.

Оставив Вулвортов наедине, Макс и Хейли сели в такси и покатили по городским улицам. Макс сразу принялся звонить своему клиенту, Тому Симпсону, бывшему мужу Молли Симпсон, то бишь гуру Мелинды Мейвелл.

Извинившись за ранний звонок, Макс сказал:

— Том, это она, твоя бывшая! Я собственными глазами видел у нее родинку в форме математического знака бесконечности. Спутать это с чем-то другим действительно трудно. Смело обращайся в суд, Том! Подавай иск о выплате задолженности по алиментам. Местонахождение твоей бывшей женушки сомнений не вызывает… как и то, что ты выиграешь дело!

К лифту Макс вел Хейли, бережно поддерживая под локоток. Оба чертовски устали за минувшую ночь, да и вообще устали, но у Макса еще хватало сил проявлять галантность.

Хейли сначала отметила этот факт и лишь потом спохватилась:

— Постой, а куда ты меня привез?

В этот момент дверцы лифта закрылись, и Макс нажал на кнопку шестого этажа.

— Домой.

Хейли захлопала ресницами.

— Что значит?.. Я живу в другом районе!

Макс качнул головой:

— Считай, что у тебя изменился адрес.

— Ничего не понимаю… Ты шутишь?

— И в мыслях нет. Какие могут быть шутки в шесть часов утра!

— Но…

Тут лифт остановился, и все так же, под локоток, Макс вывел Хейли на лестничную площадку.

Здесь было уютно, пышно зеленели растения в горшках. Пока Хейли осматривалась, Макс отпер дверь квартиры.

— Прошу! Хотя нет, постой… Кажется, так положено?

Он вдруг подхватил Хейли на руки, перенес через порог и опустил на пол уже в квартире. Дверь сразу захлопнул.

Хейли растерянно хлопала ресницами.

— Что происходит?

— Ничего особенного… кроме того, что я прошу тебя стать моей женой.

— Твоей… кем?

Макс улыбнулся.

— Что, незнакомое слово? Женой!

Внезапно Хейли охватило такое сильное волнение, что она даже слегка пошатнулась.

— Макс, прошу тебя… Это не повод для шуток.

Он кивнул.

— Верно. Когда мы вернулись из большого шатра, ты сказала, что любишь меня.

— Я?!

Макс вновь улыбнулся.

— Допускаю, что ты не помнишь, потому что мы были… э-э-э… не совсем адекватны.

— Как раз это я помню, — отвела Хейли взгляд.

— Хорошо, просто поверь мне на слово. Я держал тебя в объятиях, и ты сказала, что любишь меня. Это сразу решило множество проблем.

— Каких? Почему?

— Потому что я тоже тебя люблю, — абсолютно серьезно произнес Макс. — Просто сомневался, правильно ли понимаю твой интерес к моей персоне.

Хейли вновь опустила ресницы.

— Ты заметил…

— Это трудно не заметить. К счастью, наши чувства взаимны, поэтому… — Волнение мешало Максу говорить. — Поэтому мы должны пожениться. Выйдешь за меня?

Несколько мгновений Хейли молчала, охваченная нервной дрожью. Подумать только, Макс делает ей предложение!

— Как-то не очень романтично у тебя получается, — заметила она — исключительно из вредности.

— Ах тебе романтику подавай! — Макс опустился на одно колено и взял руку Хейли. — Любимая, стань моей женой!

Начал он с иронией, но закончил с явным волнением. Что не могло не тронуть Хейли.

— Да.

Макс пристально взглянул на нее.

— Это означает?..

— Это означает — да!

Они смотрели в глаза друг другу. Через минуту Макс поднес руку Хейли к губам. Затем встал.

— Как же я тебя люблю, ты не представляешь!

— А ты поцелуй меня, и я пойму, — тихо сказала Хейли.

Макс нежно обнял ее, наклонился и прильнул к приоткрытым губам…

Когда поцелуй кончился, Хейли нежданно для себя самой сказала:

— У меня в ашраме остались кое-какие вещи…

Макс удивленно поднял бровь.

— Хочешь вернуться за ними?

— Ну уж нет!

— Нет? А чего тебе хочется?

Не задумываясь, она выпалила:

— Спать! С тобой! В твоей постели… И чтобы ты обнимал меня до тех пор, пока не проснемся — путь это случится хоть следующим утром!

— Договорились, — кивнул Макс. — Но с условием.

— С каким?

— Как проснемся, сразу отправимся в мэрию. Предпочитаю, чтобы формальная сторона наших отношений была улажена незамедлительно.

Хейли слегка пожала плечами и произнесла, не без удивления поймав себя на том, что говорит с интонациями Джейн Вулворт:

— Решать тебе, дорогой.

— Ох, умоляю, только не «дорогой»! — взвился Макс.

— Хорошо… милый, — тихо сказала Хейли и тонко улыбнулась. — А не мог бы ты снять эти бусы? Давно хотела сказать — они не очень-то тебе к лицу.

— Какие бу?.. — Все вспомнив, Макс осекся и тут же с похожим на рычание звуком сорвал с шеи подарок Мелинды Мейвелл.

Хейли удовлетворенно проводила взглядом разлетевшиеся во все стороны агаты, затем зевнула, прикрыв рот ладонью, и спросила:

— Итак, где тут у тебя можно немножечко поспать, милый?

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Аурелия Хогарт
Решать тебе, дорогой!

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17