Кэй Патрисия

Поиграем в любовь?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Фелиция Фарнсворт остановила свою «тойоту хайлэндер» недалеко от въезда в «Росдейл Фармс» и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Она боялась предстоящей встречи с Ридом Келли. Но она и так достаточно долго откладывала эту поездку. Мэдлин Ньюхаус настаивала на том, чтобы свадебные фотографии ее дочери Порти были сделаны в «Росдейл Фармс». А Фелиция занималась организацией бракосочетаний, будучи владелицей «Свадеб Фелиции», самой успешной в округе Фейрфилд компании по проведению этих торжеств. Свадьбы под ее руководством были впечатляющими, а свадьба Ньюхаусов должна была стать самой яркой из всех, поскольку Порти была единственной обожаемой дочерью Алекса Ньюхауса, знаменитого актера. И он заявил, что не пожалеет никаких денег, ведь речь идет о свадьбе его прекрасной дочери.

Поэтому, если Мэдлин хочет иметь свадебные фотографии Порти, снятые в «Росдейл Фармс», Фелиция должна это устроить. В противном случае она рискует потерять свою столь тяжело завоеванную репутацию, а также возможность получить рекомендации Мэдлин в широком кругу ее богатых друзей.

Фелиция глубоко вздохнула, отпустила тормоз и медленно проехала через арку, ведущую в «Росдейл Фармс». Но все ее попытки успокоиться были напрасными, сердце билось все чаще и чаще по мере ее приближения к главному зданию, в котором находился офис Рида.

Рид.

Фелиция не видела его с того момента, как ее лучшая подруга Эмма Диерборн разорвала с ним помолвку, бросив его ради Гаррета Китинга. Как Рид воспринял весть о разрыве? Возможно, он не хочет встречаться с Фелицией или с кем бы то ни было, кто напоминает ему об Эмме. Возможно, он ненавидит всех друзей Эммы. Если это так, то Фелиция определенно не будет винить его.

Несмотря на свое волнение перед встречей с Ридом, она не могла не признать, что ей хотелось его увидеть. Забавно, но единственным мужчиной, который смог заинтересовать Фелицию после того, как жалкий бывший муж предал и обокрал ее, был Рид. Этот интерес возник, когда Фелиция занималась его свадьбой с Эммой. И хотя она пыталась справиться с влечением, говоря себе, что отношения с Ридом невозможны, ей это не удалось.

Но Рид больше не был женихом ее лучшей подруги.

Фактически он был сейчас свободен.

Нет, я не пойду туда. Нет, нет, нет…

После своего развода Фелиция поклялась себе не тратить время и энергию на личную жизнь. Все мужчины казались ей отвратительными, а бывший брак и вспоминать не хотелось. Муж просто использовал ее, и Фелиция не имела никакого желания ошибиться снова.

Таким образом, неважно, что он тебе нравится, выкинь сексуального и свободного Рида Келли из головы и сфокусируйся на своих целях — целях, в которые не входят постоянные отношения с мужчиной.

Подъехав к главному зданию, Фелиция припарковалась, быстро выбралась из машины и поднялась по трем небольшим ступенькам в офис Рида.

— О, здравствуйте, мисс Фарнсворт.

Фелиция улыбнулась симпатичной молоденькой девушке, работавшей за компьютером в светлой комнате. Она вспомнила, что это одна из племянниц Рида, но не была уверена, которая из них.

— Здравствуйте. А Рид здесь?

Девушка кивнула:

— Он в конюшне. Может быть, позвать его?

— Нет, не нужно. Я прогуляюсь туда. — Фелиция хотела встретиться с Ридом наедине. Особенно в том случае, если он будет недоволен ее визитом.

Идя к конюшне, Фелиция обрадовалась, что тропинка была тщательно вымощена камнем. Последнее, чего она хотела, — это испортить туфли от «Джимми Чу», за которые в прошлом месяце она отдала кучу денег. Туфли были слабостью Фелиции, некоторые назвали бы это страстью. Сейчас у нее было около восьмидесяти пар обуви, и она по-прежнему продолжала покупать новые.

Иногда Фелиция чувствовала себя виноватой из-за сумм, которые тратила на туфли, но чувство вины быстро испарялось. В конце концов, она много работала, и деньги, которые она тратила, были ее личными, честно заработанными.

Раньше Сэм тратил все мои деньги, грустно подумала молодая женщина. Ей было интересно, когда же, наконец, она свыкнется с мыслью, что поступила глупо, позволив своему мужу запустить руки в наследство, доставшееся ей от родителей.

— Фелиция!

Фелиция прищурилась. Она так углубилась в свои мысли, что даже не видела, как подошел Макс Уэлдон, помощник Рида. Бывший жокей, Макс имел рост пять футов и вес сто пятьдесят фунтов, но низкий голос не соответствовал его внешности.

Она улыбнулась:

— Привет, Макс.

Он был близким другом ее отца, хотя по возрасту больше подходил Фелиции.

Макс взглянул на нее с нежностью своими карими глазами:

— Я давно тебя не видел. Что ты тут делаешь? Хочешь купить лошадь?

Фелиция покачала головой:

— У меня больше нет времени кататься верхом. Нет, я приехала, чтобы сделать Риду деловое предложение. — По любопытному выражению лица Макса она поняла, что ему хотелось бы узнать, какое это ее деловое предложение может заинтересовать Рида, но он был слишком вежлив, чтобы спросить.

— Что ж, он в конюшне, — сказал Макс.

— Спасибо. Передай Паулетте мой привет.

Паулетта была женой Макса.

— Обязательно передам.

Они попрощались и разошлись в разные стороны.

Приближаясь к конюшне, Фелиция услышала тихое ржание, а потом безошибочно узнала мужской голос.

Рид.

Чувствуя, как учащается пульс, она свернула с залитой ярким солнцем тропинки и, войдя в затемненное помещение, с удовольствием вдохнула смесь разнообразных запахов — черная патока и овес, сено и опилки, и этот особенный запах мыла, которым Рид и его рабочие обычно мыли животных. Фелиция, несмотря на то, что очень любила лошадей и была заядлой наездницей, не садилась в седло уже много лет. Ее бывший муж считал верховую езду и все имеющее отношение к спорту бессмысленной тратой времени и денег. Но сегодня, оказавшись снова среди знакомых звуков и запахов, она с болью вспомнила, как сильно любила ездить верхом.

Рид стоял всего в нескольких ярдах от нее, нежно разговаривая с великолепным черным конем. У Фелиции захватило дух при виде этой картины. Она не была уверена, кто более великолепен… конь… или Рид.

Высокий рост, густые каштановые волосы, подтянутое, мускулистое тело атлета — как женщина может не любить или по крайней мере не желать Рида Келли! А ведь Эмма сказала Фелиции, что, увидев Гаррета, поняла: нет, она не любила Рида так, как должна была бы. Да, Эмма определенно сошла с ума.

Фелиция считала Рида идеальным мужчиной, если таковые все же существовали на белом свете. Потому что он был не только великолепным, он был сексуальным, веселым и красивым. Надежный, великодушный и добрый, он принадлежал к тому типу людей, который одинаково нравится как мужчинам, так и женщинам. Помимо всего прочего, Рид любил лошадей.

Если бы он только был моим…

Но он не принадлежал ей. И никогда не будет…

Фелиция не закончила свою мысль, потому что Рид обернулся. В конюшне были сумерки, и ее глаза еще не отвыкли от июльского солнца, светившего снаружи, поэтому Фелиция не смогла различить выражение его лица.

— Привет, Фелиция, — дружелюбно сказал он. Его голос звучал спокойно. Слава богу.

— П-привет, Рид.

Черт! Фелиция ненавидела себя за дрожь в голосе. Обычно она никогда не демонстрировала своих эмоций, за что некоторые называли ее Снежной Королевой. И она поддерживала этот имидж, который сама и создала, поскольку он выручал ее, особенно в общении с богатыми клиентами. Никогда не позволяй им заметить свое волнение. Будь уверенной. Эти слова стали молитвой Фелиции.

— Что привело тебя сюда? Решила позлорадствовать?

О! Вероятно, он очень сердит.

— Позлорадствовать? — переспросила она невинно. — По поводу чего?

Вместо ответа Рид погладил коня, а затем подошел к ней.

К счастью, Фелиция успела взять себя в руки, хотя страх и волнение словно застряли у нее между лопаток.

— Теперь все сплетничают обо мне? «Бедный Рид»?

Она заглянула ему в глаза. Фелиция никогда бы не подумала, что его ласковые синие глаза способны стать кусочками льда. Ее сердце бешено застучало. Конечно, сейчас все только и говорили о разрыве Эммы и Рида. В Иствике любили посплетничать. Особенно эта ведьма Делия Форрестер, которая стала просто ходячим радио после того, как закрылась газета «Будни Иствика».

Челюсти Рида напряглись.

— Не лги мне, Фелиция. Я же знаю, что все в этом проклятом городе судачат обо мне. Черт, мне кажется, я слышу восклицания: «Бедный Рид, ведь Эмма Диерборн бросила его».

— О, Рид!

Сердце Фелиции облегченно подпрыгнуло. Он был не зол, а расстроен. Поддавшись порыву, она взяла его за руку. Рид вздрогнул, но не отдернул руку. Желая успокоить его, она подошла ближе и обняла его за талию.

— Мне очень жаль, — сочувственно произнесла она, — что все так вышло.

На секунду он напрягся, и Фелиция решила, что она вышла за рамки приличия. Но Рид обнял ее в ответ, уткнувшись подбородком ей в лоб. Фелиция закрыла глаза. Стоять вот так, рядом с ним, даже если их объятие было просто дружеским, казалось для Фелиции верхом блаженства. Ей очень давно никто не нравился, а Рид был таким сексуальным.

Она вздохнула и слегка отстранилась от него, желая сказать ему еще что-нибудь ободряющее.

— Рид… — начала она.

Он посмотрел на нее. Когда их взгляды встретились, что-то похожее на электрический разряд пробежало между ними. А затем — Фелиция знала, что никогда этого не забудет, — он начал целовать ее.

Волны удовольствия омыли тело Фелиции, когда она почувствовала его ласкающий язык. Она застонала, руки Рида опустились к ее бедрам, и он притянул Фелицию к себе.

Рид… Рид…

Фелиция осознала, что сбывается ее мечта. Даже когда Рид был помолвлен с Эммой, Фелиция втайне мечтала оказаться на месте подруги. Чтобы Рид прикасался к ней, занимался с ней любовью…

Внезапно сквозь туман желания Фелиция услышала звук чьих-то приближающихся к конюшне шагов. Рид тоже услышал их и тут же отстранился от нее. Секунду они ошеломленно смотрели друг на друга. Затем, покраснев с головы до пят, Фелиция пробормотала:

— Я… я… должна идти. Вот, хотела отдать тебе его, — она выхватила из сумочки чек и сунула Риду в руку. Это был чек за свадебные услуги, которые Рид с Эммой заказали у нее. Слишком взволнованная, Фелиция, не дождавшись ответа, развернулась и помчалась прочь так быстро, как только могла на своих высоких каблуках.

Черт!

О чем он думал?

Ни о чем. По крайней мере не головой, судорожно дыша, ругал себя Рид. Боже! Наверное, он сошел с ума. Зачем было целовать ее? Он стал сексуально озабоченным? Или так он пытался доказать себе, что остался мужчиной, хотя Эмма сделала из него посмешище?

Рид стиснул зубы. Он был зол. Очень зол.

В глубине души он знал, что в их отношениях с Эммой всегда чего-то недоставало. Она была сексуальной и красивой, любой мужчина хотел бы жениться на ней. Но между ними не было страсти. И они никогда по-настоящему не были близки. Эмма решила, что близость до свадьбы — не для нее, и Рид уважал ее убеждения. Поэтому, когда она разорвала помолвку, он почувствовал скорее неловкость, чем боль. Позже он задумался, что отказ Эммы от секса был вызван не только ее желанием сохранить целомудрие.

Теперь Рид сомневался во всем, что было между ними. Его «эго» пострадало, и факт, что все окружающие знали о причине разрыва, только ухудшал ситуацию.

Хотя семья Рида была большой, дружной и любящей, ему не нравилось, когда родные лезли в его личную жизнь. Если бы он мог в одиночестве зализать свои раны, ему было бы легче. Но сейчас он чувствовал себя униженным. И глупым.

— Эй, босс, все нормально?

Рид нацепил на лицо улыбку:

— Все хорошо, Макс. А что?

Его помощник нахмурился:

— Я только что видел Фелицию, которая выбежала сломя голову. Подумал, может, вы поспорили.

— Нет… мм… все в порядке.

Макс кивнул, но в его глазах сверкнуло подозрение. Рид подумал, не заметил ли Макс, что произошло между ними.

— Мне нужно позвонить, — добавил Рид. Выйдя из конюшни, Рид надел солнцезащитные очки и подошел к офису. Он увидел машину Фелиции, которая удалялась прочь на максимальной скорости.

И все же…

Она не оттолкнула его, когда он поцеловал ее. На самом деле Риду показалась, что она с энтузиазмом ответила ему. Вспомнив их поцелуй и ее стройное нежное тело, Рид почувствовал возбуждение. Может, ему стоит закрутить с ней роман? Может, если бы он начал с ней встречаться, все прекратили бы сплетничать? Эта идея возникла у него после поцелуя. Но нет, нельзя так поступать с Фелицией. По отношению к ней это несправедливо. Из рассказов Эммы он знал, что Фелиция сильно страдала от предательства мужа. Рид запоздало посмотрел на чек, который она сунула ему в руку. Платеж на сумму в двадцать тысяч долларов со счета, открытого им на ее имя в то время, когда он и Эмма стали планировать свадьбу.

Это было щедро с ее стороны. Он и так потратил тысячи на ожидавшийся медовый месяц. Не говоря уже о стоимости дорогого бриллианта, который Эмма вернула ему, — кольцо, как он боялся, ювелир может не принять обратно. А если и примет, то Рид получит лишь малую часть того, что было уплачено.

Он надеялся, что Фелиция не сидит без денег из-за отмены свадьбы. Конечно, она должна была вычесть издержки перед тем, как выписать чек. Он мысленно сделал себе пометку спросить ее об этом.

Добравшись до офиса, Рид вошел внутрь и улыбнулся Колин, дочери своего брата Даниэля. Она быстро передала ему три розовых телефонных бланка.

— Звонили Джулианна Форстер, доктор Финнерти и Мэйв, — сказала Колин. — Мэйв хотела узнать, придешь ли ты сегодня к ним на обед.

— Спасибо, дорогая. — Рид посмотрел на часы. Было начало второго. — Разве тебе еще не пора домой?

Колин работала у него этим летом полдня.

— Я хотела закончить информационный бюллетень, — сказала она, когда Рид направился в свой офис. — Тогда я буду свободна.

Раз в месяц Рид рассылал новости своим многочисленным клиентам. Некоторые жили далеко, например в Техасе. Чистокровные породистые лошади Рида были широко известны и стоили больших денег. Ферма «Росдейл Фармс» занимала почти два с половиной квадратных километра пологих холмов и пастбищ, которые вызывали зависть многих коневодов. Рид заслуженно гордился фермой, названной в честь его бабушки по линии отца, и надеялся передать ее своим детям.

Дети. Если ничего не изменится, у него никогда не будет детей. Он даже не смог жениться. Разумеется, он не собирался жениться на ком попало. Она должна быть умна, привлекательна и мила. Неожиданно пришла мысль: «Такая, как Фелиция».

Он сделал гримасу. Ну конечно. Как будто Фелиция заинтересована в браке! Она выскажет все, что думает о женитьбе, каждому, кто согласится слушать. Она уже однажды обожглась. Рид и Эмма часто разговаривали о Фелиции, поскольку Эмма действительно заботилась о своей лучшей подруге и желала ей счастья.

«Она мне говорила, — сказала Эмма, — что с этого момента посвящает себя только карьере. Когда я пыталась объяснить ей, что можно одновременно сделать успешную карьеру и удачно выйти замуж, надо просто знать, за кого выходить, она сказала, что рада за меня, если я такого мнения, но брак не для нее».

Вспомнив этот разговор, Рид велел себе выкинуть Фелицию из головы. Она не подходила на роль миссис Келли.

Решительно отметая все мысли, кроме работы, он сел за стол и взял телефонную трубку, чтобы позвонить по номерам, которые передала Колин.

Фелиция не могла не размышлять о том, что произошло между ней и Ридом. Святые небеса, о чем она тогда думала? Почему разрешила себя поцеловать?

Тебе известно почему. Ты уже давно страстно хочешь Рида…

И теперь он это знал. А если и не знал, то сильно подозревал.

Черт!

Фелиция вспыхнула при воспоминании о своем развратном, неуправляемом поведении. Она даже представить не могла, что думает Рид. Как она в следующий раз посмотрит ему в глаза?

И Макс. Она чуть не сбила его с ног, когда вылетела из конюшни. Можно только вообразить, что он предположил. Избегая встречаться с ним глазами, она пробормотала извинения и какую-то чепуху про то, что опаздывает на встречу. О боже…

Возвращаясь в офис, Фелиция все еще бранила себя. Пытаясь переоценить и забыть то, что случилось на «Росдейл Фармс» — ну поцеловал ее Рид, ну и что из этого? — она вошла в комнату.

Рита Диксон, ее помощница, посмотрела на нее из-за стола:

— Как прошло? Он согласился?

Фелиция застыла на месте. О господи! Она совершенно забыла, зачем, собственно, собиралась в «Росдейл Фармс». Конечно, она намеревалась вернуть Риду счет, но более важной ее целью было уговорить Рида, чтобы он разрешил Порти Ньюхаус сделать там свои свадебные фотографии.

И она забыла спросить его об этом! Быстро сообразив, Фелиция соврала:

— Он еще зайдет ко мне.

— Сомневаюсь, — произнесла Рита. — Я была уверена, что ты убедишь его. Может, мне стоит позвонить Бобу? Он расстроится, но вдруг у него есть идеи, которые понравятся миссис Ньюхаус?

Боб Харрисон был фотографом, к которому обычно обращалась Фелиция, если у ее клиентов не было своих предпочтений.

— Не звони ему пока. Рид же не отказался.

Рита пожала плечами:

— Хорошо. Если кто и сможет добиться от него согласия, так это ты.

Фелиция утешала себя, что почти не соврала Рите, утверждая, будто Рид был склонен разрешить съемки на ферме. В ее голове был разброд, и она скрылась в своем кабинете, который звала военным штабом, так как здесь ее осеняли «великие идеи».

Что теперь? — думала Фелиция, пытаясь не паниковать.

Она знала ответ.

Она должна преодолеть смущение, взять телефонную трубку и позвонить Риду. Сию секунду.

ГЛАВА ВТОРАЯ

У Рида в руке был телефон. Он только сейчас закончил разговор с Джеком Финнерти. Джек хотел купить племенную кобылу. И Рид уже собирался набрать номер матери и сказать, что придет сегодня на ужин, как телефон зазвонил.

Он посмотрел, кто это, и увидел надпись: «Свадьбы Фелиции». Он на секунду задумался, перед тем как нажать на кнопку ответа.

— Рид Келли.

— Рид? Это я, Фелиция.

— Привет. Очень приятно тебя слышать. Я собирался позвонить тебе попозже, поблагодарить за то, что ты вернула мне деньги. — Интересно, она упомянет о происшедшем между ними?

— Не стоит благодарности.

— Мне кажется, ты отдала слишком много, ведь, наверное, уже потратила какую-то сумму на несостоявшуюся свадьбу.

— Самую малость. Ты мне ничего не должен. Но вообще-то мне нужна твоя помощь… — Она заговорила довольно уверенно.

Наконец он осознал, что она не собирается вспоминать об эпизоде в конюшне. Ладно. Так даже лучше. Они оба могут притвориться, что ничего не случилось.

— Да? Чем я могу помочь? — спросил он ровным голосом.

— Я организую свадьбу для Порти Ньюхаус. Она и ее мама хотят, чтобы их фотографировали на твоей ферме. Ты не против? Они готовы заплатить, сколько попросишь.

Обычно Рид отказывался от таких просьб! Но было бы нелишним установить хорошие отношения с Ньюхаусами. И кроме того, он чувствовал себя обязанным Фелиции.

— Как они себе это представляют? — спросил он. — Только никаких толп и телевидения и никаких папарацци.

— Ни в коем случае. Конечно, нет. Это всего лишь вечеринка по случаю свадьбы, только родители и близкие родственники, мой фотограф и его помощник, я и мой помощник.

Рид на секунду задумался, потом сказал:

— Ну, хорошо. — Он быстро подсчитал в уме. — Им это обойдется в пять тысяч долларов. Они согласятся?

— Они будут рады! Спасибо, Рид. Порти будет безумно счастлива.

— Когда у них свадьба?

— Через три недели. И еще… еще кое-что. Боб, мой фотограф, и я… мы должны будем заехать и посмотреть, откуда лучше сделать фотографии. Можно?

— Конечно. Вы можете приехать завтра, если хотите.

— Здорово! Надо позвонить Бобу и узнать, какие у него планы. Завтра утром в десять часов было бы просто прекрасно. Хорошо?

Рид заглянул в ежедневник. На утро не было намечено ничего важного.

— Хорошо. Давай встретимся в офисе.

Она снова поблагодарила его и повесила трубку.

Рид не сразу позвонил матери. Он сидел и все думал о разговоре с Фелицией. Он прекрасно понимал, что согласился на съемку не только для того, чтобы получить расположение Ньюхаусов. На самом деле он хотел снова увидеть Фелицию, хотя и убеждал себя в том, что эта женщина не для него.

— Все было очень вкусно, мам.

— Спасибо, милая, — Мэйв Келли улыбнулась Шеннон, одной из старших сестер Рида. — Мне так приятно готовить для вас.

Каждую неделю Рид ужинал у мамы дома, это была их семейная традиция. Не все и не всегда, конечно, могли приехать. Шеннон работала помощником анестезиолога, а ее муж Джон служил адвокатом, и они зачастую не могли выкроить свободной минутки.

То же самое можно было сказать и о второй сестре Рида, Бриджит, и ее муже.

Но иногда тем не менее вся семья собирались у мамы, включая братьев Даниэля и Адама, их жен и детей.

Обычно Риду нравились такие посиделки. Поэтому он каждый раз старался приезжать в среду на ужин. Но сегодня ему хотелось побыстрее уехать. Все, а особенно Шеннон, смотрели на него с жалостью. Он знал, что они жалели его из-за разрыва с Эммой. И снова он понял, что единственный способ прекратить все сплетни в Иствике и жалость со стороны родственников — это начать встречаться с кем-нибудь, и как можно быстрее.

Фелиция.

Боже мой. Как ни старался, он не мог забыть эту симпатичную блондинку. Ему нравился стиль ее одежды и прически. Она была гораздо привлекательнее тех девушек, с которыми он общался. Они одевались более консервативно, а Фелиция выглядела словно модная телеведущая.

Сегодня у нее в волосах была блестящая заколка в виде бабочки, а модное черное маленькое платье открывало красивые ноги. Он усмехнулся, вспомнив ее ноги в остроносых туфлях с тонкими каблуками.

— Рид, у тебя ничего не случилось?

Он повернулся к Шеннон. Она подсела к нему, обе ее дочки вместе с детьми Даниэля убирали со стола.

— Нет, ничего. А что такое?

У Шеннон были такие же голубые глаза и темные волосы, как у Колин. Сестра пожала плечами:

— Ну, знаешь… — Она понизила голос, хотя никто за столом не обращал на них внимания.

Рид опустил глаза:

— Нет, правда все в порядке.

Шеннон посмотрела на него, как будто хотела сказать что-то еще, но вместо этого закусила губу. В глазах сестры он прочитал беспокойство.

Рид протянул руку и сжал ее ладонь:

— Спасибо тебе за то, что беспокоишься обо мне, Шеннон, но у меня правда все в порядке. У меня все прекрасно.

— Ну а мне кажется, ты врешь. Почему вы расстались?

— Эмма хорошая. Она просто честнее, чем я. И правильно, что мы расстались.

— Ты какой-то уж очень расстроенный сегодня. Знаешь, а мне вообще казалось, что она тебе не пара.

Рид усмехнулся. Ему стало легче от слов Шеннон. Он всегда мог рассчитывать на поддержку семьи.

— О чем это вы там шепчетесь? — спросил Даниэль.

— А ты хочешь узнать? — озорно спросила Шеннон, подмигивая Риду.

Они обменялись еще несколькими репликами. Жена Даниэля, Анна-Луиза, повернулась к Шеннон и сказала:

— Угадай, кого я сегодня видела на выходе из «Голдмен Дели»?

— Понятия не имею.

— Алекса Ньюхауса.

— Правда?!

Алекса Ньюхауса редко видели в Иствике. Даже будучи в городе в перерывах между фильмами, он всегда сидел дома. Особенно в то время, когда город заполоняли туристы.

— Да. Он наверняка видел, как туристы глазели на него, — усмехнулась Анна-Луиза. — Ну, я, конечно, была не лучше. О… он просто прекрасен! А его глаза… — она вздохнула. — А ты знаешь, что Фелиция Фарнсворт организует свадьбу его дочери?

Шеннон кивнула:

— Да, я слышала об этом?

— Я бы что угодно отдала за приглашение на свадьбу.

— Да, я бы тоже, — призналась и мама Рида. — Я влюбилась в Алекса Ньюхауса, когда первый раз увидела его в кино.

— Он такой привлекательный, — согласилась Шеннон.

Рид пытался вспомнить, говорил ли он о том, что фотографировать эту свадьбу будут в «Росдейл Фармс». И что Алекс там будет. Да, лучше не говорить. Ньюхаусы не хотят толпы, особенно на фотосессии, за которую они заплатят пять тысяч.

— Кажется, у самой Фелиции дела не очень, — сказала Анна-Луиза.

— Да… удивительно, — произнесла Шеннон. Даниэль зевнул. Ему порядком наскучили все эти разговоры о свадьбе.

— Рид, не хочешь посмотреть матч?

Единственное, чего Риду хотелось, — это остаться и послушать, что будут говорить о Фелиции. Но он так и не придумал, как бы ему остаться, поэтому пришлось встать.

— А почему ты говоришь — удивительно? — поинтересовалась Анна-Луиза.

Да, подумал Рид, делая вид, будто что-то мешает в ботинке. Почему ты так говоришь?

— Ну, знаешь, — пояснила Шеннон, — она везунчик. Не думала, что у нее так все будет.

— Меня поражает ее характер. Если она решит что-то сделать, то горы свернет, подобьется своего, — проговорила Анна-Луиза. — Я дала ей кредит после ее развода. Она хотела встать на ноги.

— Жалко, что у нее совершенно нет чутья на друзей, — заметила мать Рида, смотря на него с сочувствием.

И Рид сразу понял, что пора уходить.

Но даже когда они с Даниэлем уселись в гостиной напротив здоровенного телевизора, который купил отец за несколько месяцев до сердечного приступа, он думал не об игре «Ред соке». В основном он размышлял о Фелиции, о лучшей подруге его бывшей невесты. И чем больше он размышлял об этом, тем больше ему хотелось продолжения утренних событий.

Черт!

Почему он не мог забыть эту женщину? Может быть, его подсознание пыталось сказать ему что-то? Может быть, вместо того чтобы стараться забыть Фелицию, надо попробовать затащить ее в постель?

* * *

Когда утром во вторник Фелиция приехала в свой офис, она не удивилась, увидев, что Боб Харрисон уже был там и ждал ее. Одетый во все черное, с бриллиантовыми сережками в ушах и волосами платинового цвета, Боб выглядел как творчески мыслящий художник, каковым он и являлся. Его фотографии представляли собой настоящие произведения искусства, а он сам был широко востребован, несмотря на его чудовищные расценки.

— Доброе утро, — сказал он, улыбаясь.

— Доброе утро, Боб.

— Готова прокатиться?

— Как только выпью кофе.

Сразу же после ее слов появилась Рита из своей маленькой кухоньки и протянула Фелиции чашку. Фелиция расплылась в улыбке:

— Рита, ты ангел.

Сегодня на ее помощнице было ярко-желтое платье и желтые туфли на высоких каблуках. Рита тоже была помешана на обуви, хотя в отличие от Фелиции покупала себе туфли на распродаже в магазинах уцененных товаров, а не в модных дорогих бутиках.

— Ты сегодня хорошо выглядишь, — заметила Фелиция.

— Ты тоже, — сказала Рита, разглядывая легкий разноцветный сарафан Фелиции, сильно отличающийся от ее повседневной одежды черного или темно-серого цвета, призванной не отвлекать внимание персонала и клиентов отдела.

— Спасибо. У меня сегодня ланч в «Дебс-клаб».

— Я видела в твоем расписании. Когда ты вернешься назад?

— Скорее всего, не раньше трех. А что? Неужели я о чем-то забыла?

— Нет, — улыбнулась Рита. — Просто люблю держать все под контролем.

— Если что-нибудь изменится, я позвоню тебе. И при необходимости звони мне на сотовый.

— Хорошо.

Пять минут спустя Боб и Фелиция уже были в пути.

Как только они приблизились к ферме, ее сердце забилось быстрее. Хотя после того поцелуя она разговаривала с Ридом по телефону и оба притворились, что ничего не произошло, встретиться с ним лично будет уже совсем не так просто, как раньше. Будет трудно вновь посмотреть в его глаза, вспомнить прикосновение его тела… Но, несмотря на всю нелепость ситуации, Фелиция настроилась вести себя спокойно и разумно. Ей совсем не хотелось, чтобы Рид понял, насколько важен для нее был тот поцелуй. Лучше всего пусть считает ее вчерашнее поведение временным помутнением рассудка.

Рид стоял у офиса, когда подъехали Фелиция и Боб. Они припарковались и подошли поприветствовать его.

— Доброе утро, — решительно произнесла Фелиция.

— Доброе утро, — ответил он.

Черт, он отлично выглядел. Сегодня он надел узкие брюки и рубашку с открытым воротом такого же волнующего оттенка, как и его глаза.

Сердце Фелиции сжалось, как только она встретилась с ним взглядом. Ей пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не отвести глаза. Вместо этого она произнесла на удивление ровным голосом:

— Рид, это мой фотограф Боб Харрисон. Боб, Рид Келли владелец «Росдейл Фармс».

— Боб, — сказал Рид, протягивая руку, — приятно познакомиться.

— Благодарю, мистер Келли. Я ценю возможность работать здесь.

Рид улыбнулся.

— Где бы вы хотели начать?

— Может быть, вы устроите нам небольшую экскурсию по окрестностям? — предложила Фелиция.

— Дать Бобу представление об этом месте? — Рид с сомнением взглянул на нее. — Ты что, планируешь прогуливаться тут в этой обуви?

— И испортить туфли от «Маноло Бланик»? Ты с ума сошел? — усмехнулась Фелиция. Она обошла все магазины, перед тем как купить эти золотистые босоножки, которые отлично дополняли ее воздушный сарафан в бирюзовых, фиолетовых и желтоватых тонах. — Я принесла с собой другие.

Она подошла к машине, достала кроссовки фирмы «Нью баланс» и переобулась.

Вскоре они уже прохаживались по округе. Рид показывал дорогу и объяснял, для чего предназначен тот или иной участок. Фелиция радовалась, что они решили провести экскурсию утром, так как уже становилось жарковато. Просторы «Росдейл Фармс» произвели на нее потрясающее впечатление. Тут действительно было красиво, совсем не так, как Фелиция представляла себе из обрывочного рассказа Эммы, когда они однажды рассуждали об источниках доходов Рида. Да и вообще, Эмма мало говорила о нем, пока продолжалась их помолвка. Это и явилось для Фелиции первым признаком того, что в их отношениях не все в порядке.

Фелиция украдкой взглянула на Рида. И увидела, что он смотрит на нее со странным выражением лица. Вздрогнув от неожиданности, когда их взгляды встретились, Фелиция почувствовала, как краснеет. Тогда она быстро отвернулась, притворившись, что заинтересованно смотрит на забор, на который он только что указывал.

О чем же он сейчас думал?

Она сглотнула. Черт, она жалела, что не смогла сдержать вчера свои первобытные инстинкты.

Во все оставшееся время экскурсии Фелиция старательно избегала смотреть на Рида. При встрече с ним она теряла самообладание, и ей совсем не нравилось это.

Думая о том, что любое общение с Ридом, не связанное с работой, осложнит ее жизнь, Фелиция поблагодарила его за прогулку и, попрощавшись, поспешно уехала из «Росдейл Фармс».

Рид наблюдал за тем, как уезжают Боб и Фелиция. Этим утром ему неожиданно пришла в голову одна мысль, которая с первого взгляда казалась возмутительной.

Хотя… была ли она действительно такой уж возмутительной?

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он так же нравится Фелиции, как и она ему, ведь она каждый раз поспешно отводила глаза при встрече с его взглядом.

Пускай она не думает о браке в отличие от него. Все, чего он хочет сейчас, — это короткая любовная связь, которая удовлетворила бы обоих.

Секс без условностей.

Он ухмыльнулся.

Секс без условностей. Они оба получат то, чего хотят, и им не придется впоследствии беспокоиться о чьих-то оскорбленных чувствах.

И если он сделает ей предложение, основанное на таких рассуждениях, возможно, она согласится.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Войдя в клуб, Фелиция направилась прямо к дамской комнате. Она была слишком возбуждена после поездки в «Росдейл Фармс». И возможно, этот внутренний жар был вызван ее непреодолимым притяжением к Риду.

Боже мой, как он сексуален!

От одного взгляда на него у нее начинали дрожать колени.

Ей надо было собраться с силами перед тем, как встретиться со своими проницательными подругами в «Дебс-клаб». Конечно же, им не следовало знать, где она была сегодня днем, потому что Рид был темой, которую она меньше всего хотела обсуждать в присутствии Эммы или кого-либо еще.

Освежив макияж и поправив заколку в виде бабочки из фиолетового горного хрусталя, Фелиция почувствовала себя готовой появиться на людях.

Проходя мимо малахитового бара Изумрудной комнаты, она помахала Гарри, бармену, который помахал ей в ответ, и направилась к их постоянному столику.

Две подруги уже были там: Эмма в бирюзовом платье, выгодно оттенявшем ее черные волосы и фиалковые глаза, и Лили Миллер Картрайт, которая теперь была на седьмом месяце беременности и буквально светилась от радости жизни в своем желтеньком платье, плотно облегавшем ее округлившийся животик.

Фелиция ничего не могла поделать с муками зависти: счастье, вызванное обретением истинной любви и сознанием того, что эта любовь взаимна, читалось на лицах обеих.

Но я же не хочу выходить замуж. Я даже не хочу постоянных отношений. Так почему же я так завидую, что они нашли свои вторые половинки?

В этот момент Лили обернулась и увидела ее.

— Фелиция! — воскликнула она, сияя улыбкой.

— Привет, Фи, — тихо сказала Эмма.

Фелиция наклонилась, чтобы поцеловать сперва Лили, а затем Эмму, удивившись более сдержанному приветствию Эммы. Неужели она что-то подозревает о сегодняшнем местонахождении Фелиции? О ее неуместных чувствах к Риду? Может быть, она догадывается, что Фелицию влекло к нему, даже когда Эмма и Рид были помолвлены?

Ох, не будь смешной! Как она вообще может подозревать что-либо? Это всего лишь твоя нечистая совесть не дает тебе покоя.

Кроме того, подумала Фелиция, даже если Эмма и подозревала что-то, какое ей теперь до этого дело? Ей не нужен был Рид. Ей нужен был Гаррет Китинг, который для Фелиции не представлял абсолютно никакого интереса. Но Фелиции все равно было неловко. После расставания с Сэмом она ненавидела обман в любом его проявлении, даже когда это было умолчание, а не открытая ложь.

Приказывая себе успокоиться, Фелиция села рядом с Эммой и, когда подошел официант, попросила принести бокал своего любимого немецкого рислинга, а затем присоединилась к беседе, в центре которой была вечеринка по поводу предстоящего рождения ребенка Лили.

— Она будет у кузины Джека Дженнифер, — провозгласила Лили, машинально заправив выбившуюся прядь кудряшек под желтую повязку. С ее голубыми глазами и нежным лицом она могла бы быть моделью для картин Боттичелли.

— Я надеюсь, мы все будем приглашены, — улыбаясь сказала Фелиция.

Лили весело взглянула на нее.

— Ну конечно! Как только ты могла подумать, что я не захочу, чтобы, вы все были там!

В этот момент подоспели Ванесса Торп и Эбби Тэлбот. Обе были прекрасно одеты: Ванесса в зеленое, под цвет ее глаз, а Эбби в белое, оттенявшее ее красивый загар и длинные светлые волосы. Фелиция почти не виделась с Эбби после похорон ее матери в начале лета, и ей было интересно, как у Эбби дела.

После поцелуев, объятий и комплиментов вновь прибывшие наконец уселись и заказали себе по бокалу вина. Подруги бегло просмотрели меню — они собирались здесь на ланч так часто, что практически запомнили его наизусть, — и заказали еду. В основном они придерживались салатов, рыбы или курицы, хотя Лили, смеясь, сказала, что ей все равно, она будет есть пасту.

— После того как родится ребенок, придется распрощаться с углеводами. А хотя бы пока я могу есть все, что душе угодно.

— Зная тебя, могу сказать, что ты снова будешь носить четвертый размер еще до того, как ребенку исполнится месяц, — проговорила Ванесса.

— Я в жизни не носила четвертый размер, — сказала Лили.

— Ну, тогда шестой.

— Скорее уж восьмой.

— Да вы только послушайте ее! — воскликнула Ванесса.

— Ой, да она просто хочет утешить нас, — саркастически заметила Эбби.

— Как будто ты толстая, — не замедлила ответить Ванесса.

Фелиция откинулась назад и наслаждалась пикировкой приятельниц. Она любила эти встречи. Они все были не только потрясающими женщинами, но и верными подругами, которые поддерживали и ободряли ее во время развода с Сэмом.

Даже Эбби была предана ей, хотя для ее матери уход Сэма и потеря Фелицией наследства были в свое время славной возможностью позлословить. Фелиция уже давно удивлялась тому, насколько разными могут быть мать и дочь, потому что Эбби редко сплетничала. Возможно, она досыта наслушалась сплетен в детстве.

После того как им принесли заказ, разговор перешел на отношения Эммы с Гарретом, а вернее, на ее разрыв с Ридом.

— Как Рид воспринял эту новость? — спросила Ванесса.

Эмма пожала плечами.

— Я не видела его и не разговаривала с ним с тех пор, как расторгла нашу помолвку, — призналась она.

Ванесса состроила гримасу:

— Бедный Рид. Наверное, у него разбито сердце.

— Надеюсь, нет, — сказала Эмма и закусила губу. Эмма была мягким человеком, и Фелиция знала, что она действительно беспокоилась за Рида и не хотела бы причинить ему боль. — Кто-нибудь из вас видел его? — спросила Эмма, окидывая взглядом подруг.

Вопрос заставил Фелицию заволноваться. Она не хотела признаваться, что виделась с ним, из опасений, что в разговоре об этих встречах может выдать свои чувства, но ей было бы очень неприятно обманывать Эмму.

Поэтому Фелиция отодвинулась от стола:

— Извините, мне надо в дамскую комнату. Так, чур не разговаривать обо мне, пока меня здесь нет и я не могу защищаться!

Все засмеялись.

Она решила не возвращаться, пока эта тема не исчерпает себя. К сожалению, едва перешагнув порог дамской комнаты, Фелиция была готова развернуться и выйти оттуда, потому что там перед огромным зеркалом стояла Делия Форрестер, одна из тех людей, которых Фелиция любила меньше всего.

— Фелиция! Дорогая, мы так давно не виделись! — воскликнула Делия. По какой-то непонятной причине она симпатизировала Фелиции, как будто думала, что они были похожи. — У меня все просто прекрасно, — заявила Делия, поправляя платиновые волосы.

И почему все так хотят быть блондинками?

— А ты, наверно, совсем замучилась с этой свадьбой Ньюхаусов, не говоря уже о разрыве Эммы с Ридом.

— С этим я справлюсь, — заявила Фелиция тоном, не приглашающим к дальнейшей беседе.

Однако Делия не поняла намека.

— Я так потрясена поведением Эммы, — продолжила она.

Фелиция нахмурилась:

— Не понимаю, о чем ты? — Она закрыла блеск для губ и положила его в сумочку.

— Ну, Фелиция! Эмма отменила свадьбу так внезапно. По-моему, она поступила эгоистично. На самом деле, я думаю, это ужасно. Ты понесла убытки. Но такое поведение типично для твоих подруг, верно?

— Делия, о чем ты говоришь! — Фелиция кинулась в бой. — Эмма никогда не была эгоисткой. И меньше всего она хотела причинить мне неприятности. Ее разрыв с Ридом не имеет никакого отношения ко мне. Я понимаю Эмму. Нельзя выходить замуж за нелюбимого человека…

Голос Фелиции сорвался. Зачем она что-то доказывает Делии? Она стремительно развернулась и вышла. Приказывая себе успокоиться, Фелиция вернулась к столику, все еще бормоча проклятия.

— Что случилось? — спросила Эмма. Фелиция закатила глаза:

— Делия Форрестер.

Все тут же издали стон.

— Девочки, — сказала Эфби, — интересно, чем она занималась до того, как вышла замуж за Фрэнка?

— О, я знаю, — заявила Фелиция.

— Знаешь? — удивленно воскликнула Лили.

— Да, — усмехнулась Фелиция, — она летала на помеле и варила зелья.

На мгновение воцарилась тишина, затем Ванесса фыркнула, и все разразились смехом.

— Ты злая, — смеясь, сказала Эмма.

— Да, — согласилась Фелиция. — А она — ведьма.

Беседа прервалась, поскольку официант принес десерт. Потом подруги болтали еще час или два.

Пришло время расходиться. Фелиция вышла из ресторана вместе с Эммой. Они остановились на парковке.

— У тебя все хорошо? — спросила Эмма, внимательно посмотрев на подругу. — Ты злишься на меня?

— С чего ты взяла? — Фелиции было жаль, что она не может быть откровенной с Эммой. — Почему я должна злиться?

— Тебе всегда нравился Рид. Наверное, ты думаешь, что я поступила с ним ужасно?

Фелиция вздохнула:

— Эмма, ты поступила верно. Я восхищаюсь твоей честностью в отношениях с Ридом, — она улыбнулась. — Я так рада за тебя и Гаррета.

— Надеюсь, это не просто слова.

— Нет, — мягко сказала Фелиция.

Эмма облегченно вздохнула:

— Хорошо, я боюсь потерять нашу дружбу. — Она поколебалась и добавила: — Ты же знаешь, как она важна для меня?

— Конечно, и для меня тоже.

Улыбнувшись друг другу, они обнялись, затем попрощались, пообещав скоро увидеться.

По пути домой Фелиция поклялась себе, что больше не сделает ничего, что ей пришлось бы скрывать от Эммы. Она не хотела рисковать их дружбой, даже если ей придется отказаться от Рида. Чувство вины не покидало Фелицию. Она должна выбросить все мысли о Риде из головы.

— Эй, Рид! Подожди!

Рид, шедший в магазин, обернулся и увидел своего старого друга Джека Картрайта.

— Джек! Как дела?

Джек усмехнулся:

— Хорошо. А как ты?

— Нормально.

— Да нет. Я имею в виду на самом деле?

Черт возьми! Джек смотрел на него с жалостью. Рид готов был убить его.

— Джек, я не умер. Прекрати смотреть на меня так!

Поскольку Джек был настоящим другом, он не обиделся на вспыльчивый ответ Рида:

— Прости. Я только хотел…

— Да, знаю. — Рид вздохнул и поспешил сменить тему разговора: — Как Лили?

— О, все в порядке! Беременность протекает хорошо.

Рид не мог сдержать чувство зависти. Мало того, что Джек был женат на красивой женщине, которую страстно любил, так они еще и ждали ребенка!

Поболтав с Джеком, Рид вошел в магазин.

Ему уже надоел этот город, жужжащий о его разрыве с Эммой. Рид чувствовал крайнее раздражение.

Из магазина он направился в свой офис, где набрал номер туристического агентства Джорджии Ланги. На его удачу, Джорджия оказалась в офисе и была не занята.

— Привет, Рид! — пропела она.

Рид знал, что она беспокоится о деньгах, которые ей придется вернуть ему, так как свадебное путешествие, заказанное у Джорджии, теперь не состоится.

— Привет! — поздоровался Рид. — Можешь оказать мне услугу? Я бы хотел перенести дату свадебного тура на следующую неделю.

— Так ты женишься? — воскликнула Джорджия.

— Нет.

— О!

Она потратила пятнадцать минут, чтобы уладить все формальности. Теперь его тур на Косумель был оплачен со следующего понедельника.

— А что делать с билетами на самолет? — поинтересовалась она. — Один нужно вернуть?

— Нет, — заявил Рид. — Мне нужны оба.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Фелиция вздохнула и устало потерла переносицу. Это был длинный день. Длинный и неудачный. Боже, как ей надоела Мэдлин Ньюхаус со своими постоянными жалобами и требованиями, а ведь до свадьбы было еще три недели. Сегодня она едва не сорвалась, ей так хотелось сказать: «Черт возьми, Мэдлин, отвяжись от меня! Все под контролем. Именно для этого ты и наняла меня, потому что я лучшая, и тебе не надо ни о чем беспокоиться, помнишь?»

Фелиция сумела сдержаться в самый последний момент. Однако раздражение все еще переполняло ее. Никогда до этого она не была так близка к потере контроля над собой в разговоре с клиентом.

Я так устала. Я хочу…

Но Фелиция не знала, чего хочет. Вздохнув, она достала ноутбук и начала смотреть почту. Она как раз отправила запрос на принтер, чтобы проверить состояние заказа, когда краем глаза заметила красный грузовик марки «додж», остановившийся перед зданием.

Фелиция нахмурилась: кто? Затем сощурилась. Это был грузовик Рида!

Что он здесь делает? Ее усталость исчезла. Она схватила пудреницу, проверила макияж и прическу, поправила брошь в форме бабочки — сегодняшняя была сделана из жемчужин, — затем постаралась успокоиться, ожидая, пока он войдет внутрь.

Ее сердце совершило кульбит, когда он появился в комнате.

— Привет, Рид, — сказали она как можно более ровным голосом, хотя его появление творило с ее либидо такие вещи, что их определенно надо было запретить.

— Эй, — сказал он, широко улыбнувшись.

— Что привело тебя сюда? — Ну почему он такой красивый, подумала она в смятении. Даже в этой одежде — ботинках, старых джинсах и красной футболке — он был неотразим. — Ты ведь не изменил свое мнение о свадебных фотографиях Ньюхаусов?

— Конечно, нет.

Она выдохнула:

— Слава богу. Не знаю, как бы я сумела сказать это Мэдлин Ньюхаус.

— Она доставляет тебе проблемы?

— Это еще слабо сказано. Она просто великолепное шило — сам знаешь в чем.

— Можешь так и сказать — в заднице, — проговорил он с усмешкой. — Я уже слышал это слово раньше.

— Но будешь ли ты меня уважать после этого? — возразила Фелиция.

Рид рассмеялся и присел на край ее стола. Их глаза встретились, его улыбка медленно угасала, сменяясь чем-то другим. Видя его лицо, Фелиция затаила дыхание. Время остановилось.

Ей надо было заняться хоть чем-нибудь. Поэтому она взяла скрепку и стала нервно ее разгибать.

— Что? — спросила она наконец, окончательно выбитая их колеи выражением его лица. Слава богу, здесь не было Риты. Если бы ассистентка увидела, в каком состоянии была Фелиция, она тут же поняла бы, что здесь происходит что-то интересное, и даже не долго выясняла бы, что именно. Напряжение в комнате стремительно нарастало.

— У меня есть идея, — сказал Рид, медленно и возбуждающе растягивая слова. На его лице был лишь намек на улыбку, а глаза напоминали глубокие синие озера.

О господи! Женщина может утонуть в этих глазах.

— Да? — Ее руки внезапно затряслись, и ей пришлось сложить их на коленях.

— Знаешь, — продолжил он небрежно, — я заказал неделю в «Гранд Косумель ризот» на медовый месяц.

— А, да, Эмма… гм… говорила об этом. — Какой ужас, она была похожа на хнычущую дурочку. Соберись!

— Расходы просто огромные.

В голове Фелиции мыслей не было вообще, поэтому она ничего не сказала.

— Я уже заплатил и поэтому решил не терять деньги зря. Я еду на Косумель. Выезжаю утром в понедельник.

Теперь она и в самом деле не знала, что сказать. Чего же он от нее ждал?

— Полистай брошюры, Фелиция. Я заказал номер в «Гранд», пятизвездочном отеле. У них есть все. Это на пляже в Сан-Франсиско, всего лишь пять минут на лодке от рифа Паланкар. Ты когда-нибудь слышала о нем?

— А… нет. Не могу сказать, что слышала.

— Мне говорили, что это лучшее место в мире для подводного плавания.

— Я… гм… надеюсь, что тебе там понравится. — Она сглотнула. Что-то в его взгляде заставляло ее нервничать.

— Мне бы понравилось гораздо больше, если бы я был не один, — мягко сказал он.

Сердце Фелиции сбилось с ритма. Она облизнула губы.

— Что скажешь, Фелиция?

— О ч-чем?

— Ты знаешь.

Она потрясла головой.

— Я… я не…

Наклонившись к ней, он прошептал:

— Поехали со мной.

Долгое мгновение в офисе стояла тишина, исключая лишь тиканье часов на стене и слабое гудение компьютера Фелиции.

Она открыла рот, но ничего не произнесла. Наконец сумела проговорить:

— Рид, это нелепо. Я не могу поехать с тобой.

— Почему нет?

— Я.. — я просто не могу. Это невозможно.

— Почему же это невозможно?

— Ну, во-первых, я должна работать.

— Когда ты в последний раз брала отпуск? — возразил он.

— Это не важно.

— Как раз важно. Разве ты не заслужила отдых?

— Рид… будь благоразумным. Даже если бы я и хотела, это неосуществимо. Разве ты не понимаешь, что в Иствике будут говорить только о нашей поездке, если узнают?

Он пожал плечами:

— Ну и что?

— Я должна думать о своей репутации.

— Брось, Фелиция. Тебя же вообще не интересует мнение других людей, и ты знаешь это.

Его слова были правдой. Ее это не волновало. С тех пор как ушел Сэм, она делала только то, что желала, не заботясь о мыслях окружающих. Следовало признать, ей очень хотелось сказать «да». Это было безумие. Она не могла просто бросить все и уехать с Ридом. В любом случае чего он от нее хочет? Может быть, это какой-то сумасшедший план мести Эмме?

Пока эти мысли кружили в ее голове, Рид встал, обошел стол и очутился рядом с Фелицией. Наклонившись, он поднял ее со стула и, не дав даже подумать о сопротивлении, притянул к себе и прильнул к ее губам долгим, медленным поцелуем.

У Фелиции подкосились ноги. Она была не в силах противиться. Каждая клеточка ее тела желала Рида. Все, что Фелиция чувствовала сейчас, так это острое желание, которое он пробуждал в ней.

Закончив наконец томительный поцелуй, Рид прошептал хриплым голосом:

— Поедем со мной! Солнце, пляж и мы с тобой… — Он соблазнительно улыбнулся. — Что скажешь?

Неделя на Косумеле с Ридом! Звучит как приглашение в рай.

— Я…

Рид коснулся ее губ кончиком пальца:

— Ты не пожалеешь.

Фелиция покачала головой.

— Ну, дорогая. Скажи «да».

— Я бы хотела! — воскликнула она. — Но это нереально.

Фелиция отодвинулась от него и попыталась успокоиться. Она вздохнула.

— Я не могу, Рид, — твердо сказала она и встретилась с ним взглядом. — Спасибо.

Его улыбка исчезла. Рид пожал плечами и сказал:

— Ладно, я попытался.

Фелиция знала, что это нелогично, но ощутила разочарование. А чего ты хотела?

Рид направился к двери, затем остановился и вернулся к ее столу.

— Здесь билет, — сказал он, — на случай, если ты передумаешь.

Мгновение спустя он ушел.

Фелиция не двигалась, завороженно глядя на конверт, пока его грузовик не исчез. Открыв конверт, она обнаружила билет на самолет, который вылетал в понедельник утром из аэропорта Кеннеди. Она застыла.

Неделя на Косумеле.

С Ридом.

Даже думать об этом — безумие.

Возможно. Как было бы замечательно поехать! Провести неделю на курорте!

С Ридом.

Солнце. Отдых. Секс.

С Ридом.

Она облизала пересохшие губы. Они вместе на пляже. В море. Он целует ее. Снимает купальник, о…

Фелиция покачала головой. О чем она только думает? Нет. Сумасшедшая идея. Пусть ей неважно мнение других. Ей важно мнение Эммы. Нет, я не поеду. Она начала рвать билет, затем остановилась. Нужно отправить его Риду с запиской:

«Спасибо, за приглашение, но я уверена, ты понимаешь, почему я не могу с тобой поехать. Надеюсь, ты хорошо проведешь время. С наилучшими пожеланиями, Фелиция».

Да, так она и сделает.

Ночью в постели Фелиция думала о Риде. В ее мечтах они лежали на большой кровати в залитой солнцем комнате. Сверху на кровать была накинута прозрачная ткань. Сквозь окна проникали звуки нежной музыки. Рид шептал ей на ухо ласковые слова, его руки ласкали, гладили ее…

Тело Фелиции выгнулось, и она тяжело задышала.

И проснулась.

Осознав, что не была в кровати с Ридом, а ей просто приснился сон, она чуть не заплакала — так велико было разочарование.

Все ее тело рыдало по нему. Но его не было здесь. Она была одна. Как и все последнее время. Три одиноких года… без секса…

В этом ее основная проблема. Она расстроена и сексуально озабочена.

Возможно, пора купить фаллоимитатор, подумала она обреченно, вспоминая, как ее подруги шутили о друзьях на батарейках.

Перевернув подушку прохладной стороной, Фелиция попробовала устроиться поуютнее. Но бесполезно. Поворочавшись с полчаса, она поняла, что не сможет снова уснуть. В три часа Фелиция окончательно проснулась, встала с кровати и пошла на кухню. Она налила себе стакан молока, добавив много шоколадного сиропа — в конце концов, если у девушки нет секса, она может позволить себе хотя бы сладкое, — и, сидя за кухонным столом, подумала еще раз о том, что предлагал Рид.

Было ли его предложение действительно так абсурдно?

Все, что он сделал, это пригласил ее с собой на дорогой и прекрасный курорт, где у нее была бы неделя расслабляющего веселья…

В субботу около полудня Фелиция как раз собиралась выходить из своего офиса, когда белый фургон с ярко-розовой надписью «Пенни Посис» на боку подъехал на парковочное место. Она нахмурилась, так как никого не ждала. Может, кто-то спутал адрес?

Молодой человек, которого она не знала, вылез из грузовика. Он нес в руках букет каких-то красных цветов в вазе из прозрачного стекла. Ритин день рождения? Но нет, день рождения Риты был в декабре.

Фелиция открыла дверь.

— Мисс Фелиция Фарнсворт? — спросил молодой человек.

— Да.

— Тогда это для вас. — Он протянул ей вазу с цветами. К цветам была прикреплена маленькая коробочка, обернутая в блестящую красную бумагу.

Фелиция закрыла дверь и пошла к своему столу. Кто бы мог послать это? Карточки нет, только коробочка. Она быстро взяла коробку и сорвала красную бумагу. Ее рот резко открылся. Это оказалась упаковка презервативов. К крышке была привязана записка:

«Я думаю, презервативы — подходящее дополнение к страстным цветам, не так ли? Обещаю, мы первоклассно используем их, если переменишь свое мнение. Рид».

Фелиция не выдержала. Она взорвалась смехом. О, как он жалок! Она поспешно запихала упаковку презервативов и записку в сумку. Разумеется, она не хотела, чтобы кто-нибудь видел их, да и Рита в любой момент могла вернуться со встречи в Первой пресвитерианской церкви.

Но, несмотря на то, что записка и презервативы не были на виду, остаток дня Фелиция думала только о них.

В субботу вечером Рид убедился в том, что Фелиция не собирается менять свое мнение. Все же он должен был попытаться. И хотя он не смог уговорить ее поехать с ним, но все равно собирался утром на Косумель. Рид уже позвонил матери, сказав ей, что будет отсутствовать неделю. Он нарочно не говорил ей, куда собирается ехать, позволяя предположить, что это бизнес-поездка. Он дал Максу полный набор инструкций и побеседовал по телефону с наиболее важными клиентами. Теперь его сумка была собрана и Рид был готов к путешествию.

Но следующим утром, забравшись в свой грузовик, чтобы ехать в аэропорт Кеннеди, он не мог скрыть сожаление, что едет один.

К моменту, когда Фелиция приняла решение, было уже слишком поздно лететь на Косумель вместе с Ридом. Однако билетный агент в аэропорту был весьма любезен, особенно после того, как Фелиция предложила заплатить любую сумму за место на ближайшем рейсе.

Во время непродолжительного перелета из аэропорта Кеннеди она думала, что все бы сказали, узнав, куда она направляется и с кем. Она сообщила Рите, что забронировала неделю на спа-курорте.

— Я даже выключу мобильный, пока буду отсутствовать.

— Хорошо! — сказала Рита. — Ни о чем не волнуйся. Развлекайся и отдыхай побольше. И загорай. Не похоже, чтобы ты была на солнце хоть раз этим летом.

Фелиция почувствовала себя виноватой. Но она до сих пор не могла поверить, что в самом деле решилась на эту поездку. Даже во время перелета в Мексику она все еще ощущала себя как во сне.

Так продолжалось до тех пор, пока Фелиция не оказалась сидящей в просторном салоне первого класса, с ледяным коктейлем «Пина-колада» в руке. Только здесь она окончательно поверила, что и правда уехала и что сегодня вечером уже будет с Ридом.

И все равно Фелиция не могла понять, правильно ли она поступает. Допустим, она не хочет постоянных отношений, по крайней мере сейчас, но и не хочет, чтобы Рид подумал, что она дешевка или легкомысленная пустышка.

Он знает, что это не так. Он прожил в Иствике всю жизнь…

Более того, хорошо бы объяснить, что она приняла его предложение о неделе на Косумеле потому, что ей нужен отпуск… не потому, что она сексуально озабочена.

Она ухмыльнулась.

Даже если это и так.

На курорте «Гранд Косумель» было множество красивых женщин. И несколько прямо сейчас строили Риду глазки. Одна, эффектная брюнетка с сильным загаром, в облегающем белом платье с глубоким вырезом, выглядела так, словно с радостью оставит своих подруг, если он только приблизится к ней.

Рид думал об этом.

Было бы так просто пройти в другой конец бара, представиться и пригласить ее на ужин.

Но он не хотел делать это. И знал почему. Несмотря на всю ее красоту, она не Фелиция.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда такси, везущее Фелицию от аэропорта до курорта, благополучно вписалось в поворот перед главным зданием, она сделала глубокий вдох перед выходом.

— Добро пожаловать в «Гранд Косумель», сеньорита, — сказал молодой швейцар, протягивая ей руку, чтобы помочь выйти из такси.

— Благодарю вас, — сказала Фелиция.

Она заплатила шоферу такси и последовала за швейцаром в холл гостиницы. Проходя к столу регистрации, она была поражена пышными тропическими растениями, а также каскадом из фонтанов, создающих иллюзию пребывания под водой.

Щеголеватый человек с дружеской улыбкой обратился к ней на безупречном английском языке:

— Чем я могу вам помочь, сеньорита? — Из таблички на его груди она узнала, что его зовут Карлос Перес.

Фелиция старалась не показать своей нервозности.

— Келли, — сказала она, решив заранее нагло врать. — Номер зарезервирован на имя Рида Келли.

Мистер Перес широко улыбнулся:

— Прошу прощения, сеньора Келли. Я не понимаю. Мистер Келли не сказал мне, что вы прибываете сегодня.

Фелиция заморгала. Мистер Перес поднял палец, и немедленно тот же самый швейцар, что принес ее багаж, был у стола регистрации.

— Эдуардо, — сказал мистер Перес, — пожалуйста, проводи сеньору Келли в ее номер. Номер четыреста десять — «Калипсо».

Фелиция открыла рот, чтобы сказать, что она не сеньора Келли, но это было бы унизительно. Раньше она надеялась сама потихоньку отыскать номер Рида. Но наверное, было проще дать возможность милому мистеру Пересу и всем остальным думать, что они женаты. В этом случае, по крайней мере, она смогла бы избегать любопытных взглядов всю неделю. А может быть, им все равно. Фелиция была вне игры свиданий и секса так долго, что забыла, как происходят такие вещи. При мысли о том, как она заржавела, на нее нахлынула новая волна колебаний.

О господи! Может быть, она совершает огромную ошибку?

Ну, теперь уже слишком поздно… Ты здесь.

Поблагодарив мистера Переса, Фелиция проследовала за портье к лифтам, которые были скрыты за пальмовой рощей, раскинувшейся прямо в холле. Пока лифт медленно поднимался, Фелиция пыталась успокоить свое сердце, но чем ближе они были к цели, тем нерешительнее она становилась. Фелиция мечтала, чтобы Рида не оказалось в его номере. Было около семи часов.

Возможно, он ужинает. Она сглотнула. Страшная мысль внезапно посетила ее. А что, если он нашел кого-нибудь еще — другую женщину! И ужинает с ней. Что, если он привел ее в номер?

О нет! Что же ей делать? Неужели уже слишком поздно, чтобы развернуться и уехать? Ее все еще терзали эти мысли, когда портье сказал:

— Вот мы и прибыли, сеньора Келли, «Калипсо». — Произнося это, он постучал в номер. У Фелиции было время, чтобы шепотом помолиться, прежде чем открылась дверь и появился Рид.

— Фелиция? — сказал он, уставившись на нее. Она сглотнула.

— Привет, Рид. — Почему он не улыбается? Ее сердце билось так сильно, что это пугало ее.

И тогда, когда она была уже готова сказать, что раскаивается и что совершила ужасную ошибку, он жестом пригласил ее войти. Пока Рид заботился о чаевых для портье, Фелиция подумала, что еще не слишком поздно. Если он не примет ее условий, а у нее их было несколько, или поведет себя так, как будто передумал и не хочет, чтобы она была тут, она все еще может уехать. И уедет.

Дверь закрылась за портье, и Рид повернулся к ней. Взяв за руки, он обнял ее и как раз перед тем, как склонить голову для поцелуя, улыбнулся и прошептал:

— Почему ты так долго?

Сколько времени они простояли так, целуясь, Фелиция не могла сказать. Но она знала: Рид заставил ее почувствовать то, чего она никогда не ощущала, даже в самом начале с Сэмом.

И однако, когда Рид подвел ее к кровати, Фелиция, несмотря на огонь желания, бушующий в ней, все еще имела достаточно сил, чтобы сопротивляться.

— Что-то не так? — наконец спросил он, отодвигаясь, чтобы посмотреть на нее. — Я сделал что-то не так?

Фелиция, чье сердце предательски норовило выпрыгнуть из груди, постаралась ответить спокойно:

— Знаешь, прежде чем мы продолжим, есть условие, на которое ты должен согласиться. Иначе я возвращаюсь назад, в Иствик.

— Какое условие? — насторожился он.

— Мое присутствие здесь должно остаться тайной. Для всех.

— Ты разочаровываешь меня, Фелиция. Я думал, тебе безразлично мнение окружающих. И эта черта больше всего восхищала меня в тебе.

— Да, обычно мне действительно наплевать на всех, но не на Эмму, и я не буду подвергать опасности нашу дружбу.

— Почему Эмма тебе небезразлична?

Фелиция внутри съежилась от горечи, которую не пробовала замаскировать. Он, должно быть, все еще неравнодушен к Эмме. Ее сердце сжалось. Если он делал это, только чтобы отомстить Эмме, то Фелиция не хотела быть частью его плана. Но прежде, чем она могла озвучить хоть одну из своих мыслей, Рид заговорил снова.

— Я не хочу, чтобы ты ушла, — сказал он мягко. — Я просил тебя приехать сюда не для того, чтобы сквитаться с Эммой, если ты так считаешь. Я просил тебя приехать, потому что ты мне нравишься, и думаю, у нас есть что-то общее.

— О!

— Хорошо, я соглашаюсь на твои условия. — Он похлопал по кровати рядом с собой. — Итак, почему бы тебе не присесть сюда?

Фелиция покачала головой:

— Есть… еще кое-что.

Он удивленно поднял брови.

— Разве нам не стоит узнать друг друга получше, прежде чем мы прыгнем в кровать?

— Я знаю о тебе достаточно, — ответил он, сексуально растягивая слова. Но, взглянув на нее, посерьезнел. — Хорошо, ты победила. Если кровать смущает тебя, я пересяду. — Он расположился на диване и взял ее за руку, призывая присоединиться к нему.

Однако Фелиция знала, что если сядет рядом с ним, то вскоре окажется в его кровати. Пусть между ними лишь легкий роман, но она боялась, что Рид станет думать о ней как о легкодоступной женщине. Поэтому она высвободила свою руку и опустилась в одно из двух глубоких уютных кресел, стоявших у маленького стола перед дверью на балкон.

— А я почти не знаю тебя, Рид.

— Но ты здесь, — заметил он. Его сексуальная улыбка обезоружила ее.

— И надеюсь, не пожалею об этом.

— Не притворяйся, что не поняла моего предложения. Я же послал тебе презервативы. — Его улыбка превратилась в усмешку. — Ты их получила?

Фелиция пыталась сохранить лицо, но потерпела поражение.

— Получила. Я даже привезла их с собой.

— Так в чем проблема?

Почему он выглядит так потрясающе? Не имело значения, во что он одет. Это был великолепный, сексуальный мужчина. И в его присутствии она не могла оставаться равнодушной.

— Послушай, Рид, — начала Фелиция. — Ты не морочишь мне голову, и я благодарна тебе. Но я правда не могу лечь в постель с малознакомым мужчиной. Даже если он мне нравится.

— Итак, ты признаешь, что тебя тянет ко мне? — И снова та же улыбка.

— Ты же знаешь, что да.

— А меня тянет к тебе, — сказал он. Фелиция сглотнула, увидев выражение его глаз. Было так легко забыть обо всех своих опасениях…

— И тем не менее женщина обычно нуждается в некоей прелюдии.

— Прелюдии у меня получаются очень хорошо, — ответил он. — И если ты подойдешь сюда поближе, я покажу, насколько хорошо.

— Я не об этом. Я говорю о романтических ужинах, танцах, флирте… ты знаешь… Все то, что не только помогает узнать друг друга, но и обостряет предвкушение… и удовольствие, — добавила она, разыграв свою козырную карту.

— Обостряет удовольствие, да?

— Да. — Она заставила себя не отводить глаза.

— Так сколько ты предлагаешь подождать? В нашем распоряжении всего одна неделя.

Фелиция хотела улыбнуться, но сдержалась.

— Как насчет половины недели? Скажем, три с половиной дня? — решительно произнесла она.

— Нет, слишком долго. Как насчет двадцати четырех часов? — Рид взглянул на часы. — Это будет в семь завтра вечером. И у нас останется много времени на прелюдию.

Она покачала головой:

— Двадцати четырех часов слишком мало. Как насчет трех дней?

— Полтора. — Его голубые глаза хитро блеснули.

И вновь она встретила его взгляд, упрямо отказываясь опускать глаза или выглядеть смущенной. Это деловые переговоры.

— Два с половиной гораздо лучше.

Теперь пришла его очередь отрицательно качать головой:

— Слишком долго. Почему бы не остановиться на двух днях и… мм… — он снова взглянул на часы, — на двух днях и пяти часах? Так в полночь среды мы… мм… объединимся.

— Объединимся. — Она подавила еще одну улыбку. — Хорошее слово.

— Я тоже так решил.

Глядя через балконные двери, она притворилась, что обдумывает его предложение.

— Ну, хорошо. В полночь в среду. Договорились. — Поднявшись, она подошла к нему и протянула руку.

Рид ответил на рукопожатие:

— С тобой сложно договориться, мисс Фелиция Фарнсворт. Я бы сказал, что мы следуем в обратном направлении: от поцелуев к рукопожатиям.

— Мы еще продвинемся вперед. Я обещаю. — Она рассмеялась. — Если только ты выполнишь свою часть уговора.

Он все еще держал ее за руку.

— То есть как? Ты собираешься выставлять мне оценки?

— Я о таком не думала, но это отличная идея. Табель успеваемости за прелюдию. Мы могли бы даже запатентовать его. Бьюсь об заклад, у женщин он бы пользовался огромной популярностью. Я просто вижу веб-сайт: Насколько Хорош Ваш Мужчина?

— Ты нечто, ты знаешь это? Не только красивая и сексуальная, но и умная. — Потянув руку на себя, Рид прикоснулся поцелуем к ее ладони.

Сердце Фелиции подпрыгнуло, но она приказала ему вести себя как следует. Высвободив руку, она присела в реверансе:

— Большое спасибо, милостивый государь. Вы тоже неплохи.

— Теперь, когда мы обо всем договорились, к твоему удовлетворению, как насчет ужина? Ты голодна?

— Просто умираю. — У нее не было во рту ни крошки уже много часов.

— Почему бы нам тогда не спуститься и не перекусить?

— Ты не подождешь, пока я приму душ и переоденусь?

— Ты прекрасно выглядишь и так. — Он окинул оценивающим взглядом ее белые брюки и зеленую блузку в обтяжку.

— Спасибо за комплимент, но я хожу в этой одежде целый день. Хотелось бы надеть что-нибудь более элегантное.

— В таком случае я тоже переоденусь.

— Сколько у меня времени? — спросила она.

— Сколько потребуется.

Улыбаясь, она направилась в спальню.

— Фелиция!

Она обернулась:

— Да?

Он усмехнулся:

— Возможно, запереть дверь в ванную будет неплохой идеей.

Облачившись в темно-серые брюки, белую шелковую рубашку с открытым воротом и черный льняной пиджак, Рид вышел в гостиную подождать, пока Фелиция закончит переодеваться к ужину. Приготовив себе слабый коктейль с ромом, — он хотел, чтобы голова была ясной сегодня, — он подумал о разговоре, который произошел между ними только что. И не мог не улыбнуться. Неделя обещала быть даже более веселой, чем он себе представлял.

Рид стоял на балконе, который выходил на бассейн и море, раскинувшееся за ним. Солнце только начало садиться, вода отливала красновато-золотыми искрами. Услышав шорох за спиной, он обернулся… и на мгновение застыл.

Видение в нескольких футах от него было одето в облегающее ярко-розовое платье с открытым верхом без бретелек, с высоким разрезом спереди, открывавшим потрясающие ноги. Длинные хрустальные серьги украшали уши, а на ногах были босоножки того же оттенка, что и платье, на невероятно высоких каблуках. Волосы она заколола очередной бабочкой — на сей раз усеянной блестками.

Фелиция склонила голову:

— Итак? Скажи что-нибудь.

— Ты выглядишь сногсшибательно!

— Спасибо. Ты тоже неплохо.

Рид поставил бокал:

— Идем?

Взяв его под руку, она подняла глаза:

— Идем.

Боже, как же она красива! И как он мог до недавнего времени не видеть, насколько красива?

В лифте они молчали, так как были не одни. Только в вестибюле Рид произнес:

— Говорят, в здешнем ресторане отличные морепродукты. Но если хочешь, мы можем пойти куда-нибудь еще.

— Останемся здесь. Я люблю морепродукты.

— Я тоже.

Приятная темноволосая хозяйка встретила их при входе в ресторан.

— Вы предпочитаете сидеть в зале или в патио?

Рид взглянул на Фелицию.

— В патио, — ответила она.

Десятью минутами позже их усадили за столик с видом на воду. Солнце только что окунулось за горизонт, и мерцание на поверхности воды смягчилось бледно-абрикосовыми и фиолетовыми оттенками. Легкий бриз заставлял подрагивать и танцевать пламя свечей на столиках. В дальнем углу патио готовились к выступлению несколько гитаристов и клавишник.

Рид улыбнулся Фелиции. Преступно выглядеть так хорошо, как она!

— Ну, что же именно ты хочешь обо мне узнать?

— Сразу к делу, да? — поддразнила она.

— Зачем терять время? — отразил он удар. Откинувшись на спинку стула, она попросила:

— Расскажи мне о своей семье.

Рид закатил глаза:

— Они шумные. Любят командовать. Очень любят командовать.

Она усмехнулась:

— Не могу поверить, что кто-то может командовать тобой.

— Они и не могут. Но пытаются. Особенно сестры.

— Я знакома с твоей сестрой Шеннон, а других не знаю.

— Есть еще одна. Бриджит. А еще у меня два брата — Даниэль и Адам. Я младший.

— Так вот почему они пытаются командовать тобой! Такова участь младших.

— Ты так говоришь, как будто у тебя есть опыт в этом.

Ее улыбка погасла, в глазах появилось тоскливое выражение.

— Нет. — Она покачала головой. — Я была единственным ребенком.

Рид не мог даже представить, каково это — быть единственным ребенком. В детстве он часто об этом мечтал. Быть младшим в большой, шумной и общительной семье значило не иметь покоя ни на секунду. Его братья и сестры дразнили его, игнорировали или командовали им. Ни минуты уединения. И конечно, он постоянно донашивал за старшими одежду.

— Знаешь, тебе повезло, — произнесла она. — Единственный ребенок может быть очень одинок, особенно если родители полностью поглощены друг другом. Иногда я думаю, что поэтому и выскочила замуж за моего бывшего раньше, чем узнала его как следует. — Она состроила гримасу. — И поверь мне, узнать его не означало полюбить.

Он задумался о ее браке. Эмма говорила, что ей пришлось несладко.

— Сколько вы были женаты?

— Больше трех лет. К тому времени, как я с ним развелась, он промотал мое наследство и обманул меня с несчетным количеством других женщин, — сухо ответила Фелиция.

Рид не мог себе представить, зачем мужчине могла понадобиться другая, если у него была Фелиция. Он хотел уже выразить свое возмущение, но как раз в этот момент подошел официант, чтобы принять заказ на напитки и рассказать о специальных предложениях в меню. Когда же он ушел, момент был упущен. Поэтому Рид произнес:

— Эмма говорила, что твои родители погибли, катаясь на лыжах.

Фелиция кивнула:

— Такая трагедия. Они поднимались на фуникулере, когда оборвался трос. Вместе с родителями ехало еще пять человек. Они все погибли.

— Прости.

Она вздохнула:

— Все произошло давным-давно. Мне было девятнадцать, я училась в колледже.

— А во сколько ты вышла замуж?

— В двадцать четыре. Через три года я развелась.

— Так… — Рид быстро посчитал в уме, — ты почти моя ровесница?

— Да, мне будет тридцать пять в марте. А когда твой день рождения?

— В конце этого месяца, мне будет тридцать шесть.

— Так ты Лев? — Фелиция недоверчиво покачала головой. — Ты не похож на типичного Льва.

— Ты не видела меня в гневе!

В ответ она лишь улыбнулась.

Рид хотел бы, чтоб она улыбалась всегда. Улыбка освещала ее лицо. Фелиция становилась такой милой, такой сексуальной…

— Почему ты так смотришь на меня? — спросила она.

— Я только что подумал, как мне нравится твоя улыбка.

Фелиция расцвела от комплимента. И впервые после их поцелуя на ферме Рид не думал о том, как затащить ее в кровать. Он наслаждался ее компанией, и ему вдруг захотелось узнать ее лучше.

В этот момент официант принес напитки, и они стали заказывать блюда. Когда он удалился, заиграла музыка, что-то нежное и романтичное, и несколько пар отправились танцевать. Фелиция посмотрела на них.

— Хочешь покружиться? — спросил Рид.

— С удовольствием.

В семье Рида все умели танцевать. Мать научила их, ведь в молодости она занималась балетом.

Она всегда говорила, что если мужчина не умеет двигаться под музыку, то не сможет завоевать женщину. В юности Рид ненавидел танцы. Но теперь он был благодарен матери. Они с Фелицией оставались на площадке довольно долго.

Обнимать ее в танце, прижимать к себе было, наверное, так же хорошо, как и заниматься с ней сексом.

— Ты хорошо танцуешь, Рид, — прошептала она, а потом засмеялась: — Вообще-то я умираю с голоду.

Рид неохотно ослабил объятие:

— Уже все подано.

Еда была восхитительна. Рид наслаждался блюдом и поглядывал на Фелицию. Она ела с аппетитом в отличие от многих женщин, боящихся набрать несколько лишних граммов.

— Как все вкусно, — восхищенно произнесла она.

— Да, — согласился Рид. — Ты на славу потрудилась! — он кивнул на пустую тарелку.

— Люблю поесть…

— Мне нравятся женщины с хорошим аппетитом.

Его комментарий повис в воздухе, и он знал, что они оба подумали о других желаниях, которые бы хотели утолить.

Принесли десерт. Рид заказал себе ванильное мороженое с орехами, а Фелиция — фруктовый торт. Они снова отправились танцевать. На сей раз музыканты играли быстрый танец, и они, смеясь, попытались попасть в ритм. После танца Фелиция тяжело дышала, а Риду хотелось снять пиджак.

— Было весело, — сказала Фелиция, опускаясь на стул. — Ты часто танцуешь дома?

Рид покачал головой:

— Обычно я слишком занят.

— Рид…

Его пристальный взгляд встретился с ее.

— Ты страдаешь из-за Эммы?

— Нет, просто не понимаю, как я раньше не увидел, что мы не подходим друг другу. Меня беспокоит, что я был так слеп.

— Я боялась, что ты используешь меня, чтобы отомстить Эмме.

— Я не параноик, — заметил Рид.

Фелиция изучающе посмотрела на него, затем сменила тему разговора:

— Странно, что наши пути не пересеклись раньше, мы же выросли в Иствике.

— Ну, мы ходили в разные школы.

— Да, это правда. Я училась в колледже, а ты?

— В местной средней школе. Мои родители не могли позволить себе оплачивать нашу учебу.

— Потом я уехала в Барнард.

— А я пошел в армию.

— Потом я несколько лет работала в Манхэттене.

— А я вернулся домой и занялся бизнесом, который превратился в «Росдейл Фармс».

— Я вышла замуж за Сэма и уехала в Чикаго.

— Ну вот, — мягко заключил Рид, — мы наконец узнали друг друга.

Музыканты заиграли романтичную балладу.

Рид протянул Фелиции руку, они встали и начали танцевать.

Рид подумал, что ожидание ночи среды будет для него совсем не простым.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Неудивительно, что некоторые религии запрещают танцы. Фелиция не могла поверить своему счастью и наслаждению — быть в объятиях Рида, двигаться с ним под музыку, чувствовать всю полноту жизни… В качестве прелюдии к сексу она не могла вообразить ничего лучше.

О, танец был определенно прелюдией, и Фелиция почти сожалела, что они должны подождать до ночи среды, перед тем как заняться любовью.

— О чем ты думаешь? — пробормотал он ей в волосы.

— Как прекрасно все, — прошептала она в ответ. И как прекрасна будет ночь в среду, потому что, насколько я полагаю, ты будешь замечательным любовником…

Другая женщина, возможно, выразила бы эту мысль вслух, но Фелиция была недостаточно смелой.

— Все будет еще прекрасней, — сказал он.

Ее дыхание участилось, потому что он дышал совсем рядом с ее ухом и она позволила кончику его языка слегка коснуться ее мочки.

— Перестань, — проговорила она.

— Что? — Его губы продолжали ласкать ее, а его правая рука скатилась с ее спины, чтобы задержаться на талии и привлечь ее еще ближе.

— Рид, — произнесла она, затаив дыхание. — Остановись. Люди смотрят на нас.

— Кто смотрит? Они слишком заняты своими делами.

Она отстранилась, осмотрелась и увидела, что он был прав. Никто не смотрел на них. На площадке было еще две пары, которые танцевали даже ближе и откровеннее, чем она и Рид.

— Кроме того, — сказал он, снова заключая ее в объятия, — тебе хотелось прелюдии, помнишь? — Он усмехнулся. — А мне? Мне хотелось бы как можно скорее возвратиться в нашу комнату и испытать ту большую кровать.

Фелиция сглотнула, только сейчас поняв, что, даже если они не собираются заниматься любовью до ночи среды, она все равно должна будет спать с ним на одной кровати еще две ночи. Если, конечно, не заставит его лечь на диван в другой комнате. Но хочет ли она заставлять его сделать это?..

Фелиция, возможно, потанцевала бы еще, пока играла музыка, но, когда они с Ридом закончили десерт, она увидела, что несколько групп людей, стоявших около барной стойки, ждут столик во внутреннем дворике.

— Я полагаю, мы должны уйти, — сказала она неохотно.

Рид проследил за ее взглядом:

— Наверное, да. Было бы свинством не уступить место, когда мы закончили ужин. — Он хитро улыбнулся. — Мы могли бы возвратиться в номер и послушать хорошую музыку по радио. Потанцевать.

Она с усмешкой покачала головой:

— О, нет, ни за что. Если мы так сделаем, наше соглашение, скорее всего, будет нарушено: я не уверена, что могу доверять тебе.

— Мне? — сказал он в притворном негодовании. — Послушай, дорогая, — теперь он подражал Хэмфри Богарту, — если кому и нельзя доверять, то это тебе. Я знаю, как сильно ты меня желаешь. И держу пари, что еще до среды ты будешь умолять меня заняться с тобой любовью.

Теперь ей действительно стало смешно.

— Продолжай и дальше убеждать себя в этом, если тебе так легче.

Он пробовал удержаться от смеха, но тщетно. Довольно долго они продолжали дурачиться: он убеждал ее, что она будет умолять его, а она отвечала, что если кто и будет умолять, то это он.

Пока они ждали официанта, который должен был принести счет, Фелиция думала о том, как весело ей с Ридом. Она и не предполагала после разговоров с Эммой, что у него такое хорошее чувство юмора или что он любит дурачиться. Она также была удивлена его познаниями в области старых фильмов.

— Ты правда любишь старые фильмы? — спросила она.

— Да, люблю. Всякий раз, когда у меня появляется возможность, я включаю канал со старыми фильмами.

— Я тоже люблю старые фильмы. Но все-таки больше я люблю мюзиклы. Наверно, потому, что это очень красивое зрелище. А какие фильмы тебе больше нравятся?

— Мне? Я люблю комедии, особенно где играют Эббот и Костелло или братья Маркс. А еще люблю боевики. Ты знаешь Джимми Когни, Хэмфри Богарта, Ричарда Видмарка — всех этих крутых парней?

— Если ты обещаешь взять себя в руки, мы могли бы вернуться в номер и посмотреть какой-нибудь старый фильм по телевизору.

— Я не знаю, — сказал он медленно, — будешь ли ты в состоянии смотреть любовные сцены, лежа вместе в кровати. Ты можешь потерять контроль от желания овладеть мною.

— Мечтай, мечтай. — Теперь, когда он бросил ей вызов, она пообещала себе дотянуть до ночи среды. Но как же сильно она хотела его! В этом он был прав. И чем больше он дразнил ее и играл с нею, тем более привлекательным и сексуальным становился. Проклятье! Он тоже это знал.

Рид усмехнулся:

— Объявляешь войну? Ты знаешь, о чем я говорю…

Когда он смотрел на нее так, ей становилось трудно дышать.

— Нет, я не объявляю войну, — сказала она так уверенно, как только могла, хотя чувствовала, что тает под этим обжигающим, пристальным взглядом. — Мы уже обговорили условия нашего договора.

— С тобой не весело.

Прежде чем Фелиция смогла придумать, как возразить, подошел официант со счетом. Заплатив за ужин, Рид улыбнулся:

— Готова?

Фелиция не была уверена, к чему она готова, но поднялась и пошла к лифту. Рид взял ее за руку, чтобы остановить:

— Почему бы нам немного не прогуляться по пляжу?

— О, я бы очень хотела. — В детстве она каждое лето проводила месяц на Аутер-Бэнкс вместе с родителями. И это было одним из ее самых счастливых воспоминаний. Она четко помнила, как они прогуливались по пляжу в сумерках. Ее родители держались за руки, в то время как она убегала вперед и искала морские ракушки.

— Ты выглядишь грустной, — прокомментировал Рид ее состояние. — Что-то не так?

Фелиция встряхнула головой:

— Нет, просто вспомнила родителей. Они любили пляж.

— Тебе не хватает их.

— Да. — Даже при том, что они уделяли ей недостаточно внимания и любви, которой она жаждала, они были хорошими людьми. Добрыми людьми. И у них был уютный дом.

— Я понимаю. Мой отец скончался больше чем шесть лет назад, но я все еще тоскую без него, как будто это было вчера.

Фелиция восхищалась Ридом. Он не смущался, показывая свою любовь к родителям или братьям, несмотря на то, что со смехом назвал их властными и шумными; она видела по выражению на его лице, что они были важны для него. Фелиция еще раз позавидовала. Она отдала бы все что угодно, чтобы иметь такую дружную семью.

Они шли по тропинке, ведущей к берегу. Все было великолепно: пышные цветы, кусты акаций и кокосовые пальмы. Мерцающие газовые фонари давали мало света, но, даже если бы они вообще не горели, полная луна осветила бы их путь.

Рид держал ее за руку, и Фелиция думала, как было бы прекрасно, если бы этот момент продлился как можно дольше. Она не помнила, чтобы Сэм когда-нибудь делал так же. Почему я влюбилась в него? — спрашивала она себя уже в тысячный раз. Он никогда не был так хорош.

Рид был лучшим мужчиной, которого она когда-либо встречала.

Тропинка закончилась, и начался пляж. Фелиция сняла свои туфли. Рид тоже снял ботинки и закатал штанины. Держась за руки и неся обувь в свободных руках, они вышли на пляж.

Была такая красивая ночь! Полная луна, нежный прибой, ароматный бриз, прохладный песок под ногами, отдаленный ропот голосов, музыка в ресторане, шелест пальм — все это вызывало у Фелиции смешанные чувства. В такую ночь ее беды казались нереальными.

— Здесь прекрасно, — сказала она, сожалея, что не взяла накидку на плечи.

— Да, — согласился Рид.

Что-то в его голосе заставило ее пристально посмотреть на его лицо. Тепло распространилось по ее телу, хотя секунду назад она чувствовала озноб. Он как будто прочитал ее мысли и обнял ее.

В немом согласии их шаги замедлились, затем остановились. В следующий момент его ботинки упали на песок, и он заключил ее в свои объятия.

В течение долгого тихого мгновения они смотрели друг другу в глаза. Сердце счастьем стучало в ее ушах, Фелиция ждала. Когда его губы наконец коснулись ее рта, она вздохнула. Ее ослабевшие пальцы выпустили туфли и руки скользнули вокруг его талии.

Фелиция приоткрыла влажные губы, и язык Рида начал свой причудливый танец. Все мысли исчезли из ее головы. Только ощущение счастья. Только Рид. Его объятия, его тепло, его аромат, сила его желания…

Фелиция не осознавала, как долго они целовались. Единственное, что имело значение, — страсть, захватившая их.

Она желала этого мужчину.

Она желала его больше, чем кого-либо.

И он жаждал ее.

— Тю-тю!

Рид и Фелиция рассмеялись, к ним приближалась шумная компания молодежи. Покрасневшая Фелиция нагнулась за своими туфлями, надеясь, что юнцы быстро уйдут. Но нет… один из них, высокий блондин, усмехнулся и сказал:

— Эй, я тоже хочу поцеловать ее. Она такая аппетитная!

— И ты хочешь? — добавил другой.

— Но я хочу нечто большее, чем поцелуй, — произнес третий, подтолкнув приятеля. Тот подтолкнул его в ответ.

О боже…

Они пьяны? Фелиция испугалась, они с Ридом были слишком далеко от гостиницы. Но он уверенно положил руку на ее талию и крепко обнял.

— Хороший вечер, верно? — спокойно проговорил он.

Казалось, прошла вечность. Парни молчали, но не уходили. Затем блондин сказал:

— Да, приятный вечер.

Он махнул рукой и пошел прочь, остальные последовали за ним.

Фелиции понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Возможно, ей не стоило так пугаться. Возможно, они не были опасны. Но ее не покидало чувство, что они ушли мирно, потому что побоялись Рида. Он мог постоять за себя и за нее.

— Вернемся в гостиницу? — спросил он. Фелиция кивнула.

Рид поднял свои ботинки и обнял ее за плечи. Они неспешно пошли назад.

— Ты испугалась? — наконец спросил он.

— Немного, — призналась она. Его рука на плече напряглась. — Но потом поняла, что я в безопасности. С тобой.

Рид остановился. Они были достаточно близко к гостинице, Фелиция ясно слышала музыку, все еще игравшую во внутреннем дворике ресторана.

На этот раз он взял ее лицо в руки и поцеловал нежно и заботливо.

У Фелиции возникло чувство предопределенности этого момента. Она должна была находиться с ним здесь и сейчас. Провести с ним эту неделю.

Неделю, о которой она будет вспоминать холодными зимними ночами, когда останется одна.

Эта неделя стоила всех сплетен, которые поползут по городу, если кто-то узнает, что она провела ее здесь с Ридом.

Теперь Фелиция действительно сожалела о своем решении ждать до среды. Зачем тратить несколько драгоценных дней?

Фелиция — особенная женщина.

Им было бы хорошо вместе.

И все же Рид знал, что должен быть осторожен. Он не хотел совершить ошибку. Неважно, как хорошо им было вместе и насколько она нравилась ему, он должен был помнить, что Фелиция уже страдала из-за мужчины.

Рид неохотно решил, что им не стоит торопиться. Нужно узнать друг друга, как она предложила, прежде чем кидаться в постель.

Хотя Фелиция надеялась, что Рид возьмет на себя инициативу и их соглашение будет нарушено, она полагала, что можно слегка подтолкнуть его.

Как только они вернулись в номер, она сказала:

— Я в душ.

Он улыбнулся:

— Прекрасно. Хочешь, я поищу какой-нибудь старый фильм? Мы могли бы посмотреть…

— Хорошо.

— А как насчет шампанского?

— И шоколад, пожалуйста!

Его улыбка стала шире.

— Ты читаешь мои мысли.

— Определенно…

Фелиция неспешно разделась, постояла под прохладными струями, слегка надушилась своими любимыми духами и облачилась в атласную ночную сорочку и халатик. Скользнув в черные атласные туфельки — она знала, что ее ноги выглядят в них чудесно, — и глубоко вздохнув, она открыла дверь ванной комнаты.

Она была уверена, что Рид в спальне, но, войдя, не увидела его. Из гостиной был слышен приглушенный шум телевизора. Берегись, Рид, я иду…

Сначала он не заметил ее: Фелиция вошла в гостиную тихо, остановившись в дверях. Она специально не завязала халат, чтобы он мог увидеть все, что было под ним. Она знала, как выглядит, и прекрасно понимала, как на него это подействует.

И не была разочарована.

Он замер, когда повернулся и увидел ее. Его глаза округлились, и взгляд медленно заскользил по ее телу вниз и обратно. Когда их глаза наконец встретились и она увидела в них все его мысли и чувства, у нее перехватило дыхание.

Она провела языком по губам.

— Фелиция, — хрипло сказал он, — что ты, черт возьми, пытаешься со мной сделать? Я же не железный.

Она видела это. Его возбужденная плоть натягивала серые шелковые пижамные брюки, единственное, что было на нем. Фелиция нервно сглотнула.

— Я… — сказала она, забыв о своем желании, чтобы именно он сделал первый шаг, и не ощущая ничего, кроме опустошающей ее страсти.

Какое-то время Рид не двигался, и она засомневалась, не совершила ли она ошибку. Но затем в один миг он оказался рядом с ней и страстно притянул к себе.

Они жадно целовались, как будто хотели друг друга проглотить. Его язык глубоко проник в ее рот, а руки — о, эти руки! — обхватили ее бедра и крепко сжали их.

— Фелиция, — прохрипел он, уткнувшись лицом ей в шею и спускаясь ниже, к ее груди. Он продолжал крепко прижимать ее к своим бедрам, а его рот нашел ее сосок. Рид ласкал его губами через атлас ее ночной сорочки, пока сосок не отвердел и не начал ныть от сладкой боли, как будто хотел еще… и еще.

Она начала стонать, запустив пальцы в его волосы, а он целовал, посасывал и ласкал языком ее соски.

— Пошли в спальню, — прошептала она наконец, задыхаясь. Она сгорала от желания, желания ощутить его в себе. Глубоко в себе.

Рид подхватил ее на руки, широко распахнул ногой дверь спальни и не слишком нежно положил женщину на кровать. Они не хотели наслаждаться медленной, дразнящей прелюдией, лишь усиливающей желание. Сейчас с ними была только примитивная, дикая потребность утолить их жажду обладания друг другом.

Когда он прилег рядом с Фелицией, она засунула руку в его пижамные брюки и обхватила его жезл. Он был твердым и горячим и принадлежал ей… только ей.

— Я хочу тебя, — сказала она, наклоняясь, чтобы поласкать его ртом.

Но Рид не позволил ей.

— Не надо. Не сейчас, — проговорил он. — Сначала я.

Почувствовав, что Рид наконец нашел языком ее тайный источник наслаждения, она вскрикнула. Он крепко обхватил ладонями ее ягодицы, продолжая ласкать языком жаркий пульсирующий комочек. Через мгновение ее спина выгнулась, и дрожь сотрясла тело от накатывающегося волнами всепоглощающего наслаждения.

Когда Фелиция перестала дрожать, Рид приподнялся, надел презерватив, развел в стороны ее ноги и глубоко вошел в нее. Она обхватила его ногами, и они начали двигаться вместе, пытаясь найти свой ритм. Тело Фелиции запылало, желание внутри нее разгоралось все сильней и сильней, пока вместе с очередным сильным толчком она снова не задрожала от наслаждения. Секундой позже Рид вскрикнул, излившись в нее.

Он в изнеможении опустился на нее, но через секунду перевернулся, увлекая ее за собой, и крепко обнимал, пока их бешено бившиеся сердца успокаивались, а разгоряченные тела остывали.

— Боже, — сказал он, — это было потрясающе.

Фелиция была ошеломлена. Ей никогда не приходилось испытывать ничего подобного.

Рид сжал ее в объятиях и нежно поцеловал в кончик носа.

— Ты в порядке? — прошептал он.

— Да. — Но она не была уверена, что с ней все в порядке. Ее чувства были смесью восторга и ужаса. Она знала, что если он смог обнажить дикие стороны ее натуры, о которых она даже не подозревала, смог заставить ее забыть о том, где она и кто она, и о ее самообладании, которым она так гордилась, то она была в опасности. В серьезной опасности.

Я не могу его любить. Не могу. Эта тропинка вела к страданиям. Их поездка должна была быть беззаботной неделей развлечений. Вот и все. Так возьми же себя в руки, черт побери!

Резкий стук в дверь гостиной заставил их обоих напрячься.

— Кто? — спросила она.

— Наверное, обслуживание номеров. Шампанское и шоколад… — Рид поднялся, улыбаясь ей. — Оставайся здесь. Я открою. — Он медленно подошел и поднял свои шелковые пижамные брюки, валявшиеся на полу.

Фелиция сглотнула, хорошенько рассмотрев его во всей его великолепной мужской стати. Неудивительно, что она таяла в его руках. Он был действительно прекрасен. Но ты же знаешь, это не единственная причина. И даже не самая важная. Ты на пороге любви.

Заткнись, сказала она своему внутреннему голосу. Просто заткнись. Выйдя в гостиную, Рид прикрыл за собой дверь спальни. Пока его не было, Фелиция подобрала свою ночную сорочку. Одна из кружевных бретелек порвалась, когда он неистово раздевал ее, поэтому Фелиция надела халат. Затем она вышла в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.

Когда десять минут спустя она вернулась, Рид сидел на краю кровати и ждал ее. Их глаза встретились.

— Ты уверена, что все в порядке? — снова спросил он.

Она кивнула в замешательстве. Не разочаровался ли он в ней? Не думает ли, что она вела себя развратно? Она не могла себе представить, чтобы Эмма когда-нибудь вела себя подобным образом. При воспоминании об Эмме к замешательству прибавилось чувство вины.

— Потому что, — продолжил он, — ты ведешь себя так, как будто сожалеешь о том, что мы сделали. — (Она жалела?) — Ты сожалеешь? — настаивал он. В его голубых глазах читалось беспокойство.

Глядя на него — его взъерошенные волосы, доброе обеспокоенное лицо, его прекрасное тело, — Фелиция почувствовала себя пристыженной. Конечно, он не разочаровался в ней. Что же тогда с ней происходит? В конце концов, они оба были нормальными, здоровыми взрослыми людьми и хотели друг друга. Что же тут такого?

— Нет, — твердо сказала она. — Нет, я нисколько не сожалею.

Помешкав, Рид усмехнулся:

— Тогда, может, повторим?

Она засмеялась, недавняя серьезность исчезла.

— Так-то лучше, — сказал он. — Ты красивая, когда смеешься. — Он похлопал по кровати рядом с собой. — Иди сюда, сядь рядом.

— А где обещанное шампанское? — возразила Фелиция.

— Ты хочешь сказать, что предпочтешь шампанское тому, чтобы снова оказаться со мной в этой постели?

Скептический взгляд на его лицо — он изо всех сил старался выглядеть серьезным и не засмеяться — заставил исчезнуть последние опасения, которые еще могли у нее оставаться. Все будет хорошо. Все, что ей надо делать, — помнить условия, на которых она здесь находилась.

Никаких сложностей.

Только веселье.

Для них обоих.

Она беззаботно предалась любви с ним, не приписывая этому большей важности, чем раньше. Ничего страшного не произошло. Она не сказала Риду ничего такого, о чем могла бы пожалеть. И к тому же он явно был в восторге от того, что между ними произошло. Так что, крошка, сказала она себе, соответствуй его ожиданиям, и все будет хорошо.

— Сначала шампанское, потом шоколад, а постель на третье, — произнесла она.

— По-моему, у тебя слишком большие запросы.

— Кажется, ты уже говорил об этом.

Он остановился и протянул ей руку.

— Ладно, ты выиграла. Пойдем, выпьем шампанского.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Риду нравилось наблюдать, как спит Фелиция.

Она лежала на животе, раскинув ноги, и была похожа на спящего ребенка. Дышала глубоко и ровно, иногда почмокивая губами.

Хотя, конечно, она не ребенок.

Ни в коем случае.

Фелиция — великолепная, сексуальная женщина. А ночью она была такой страстной и такой раскрепощенной, что Риду даже показалось, будто они делали противозаконные вещи.

Потянувшись, Рид положил ладонь на ее красивое бедро. Она слегка пошевелилась, пробормотав что-то во сне, затем повернулась на спину. Рид улыбнулся и нежно погладил ее по ноге. Ему очень нравились ее бедра. Нагнувшись, он поцеловал их.

— Мм… — простонала она, вздыхая, но по-прежнему не открывая глаз.

Рид отодвинулся от нее, решив, что даст ей немного поспать. Он осторожно встал с кровати, чтобы не потревожить ее, и отправился в ванную, забросить грязные вещи в стирку.

Впервые за долгое время Рид не мог дождаться начала дня.

Фелиция проснулась от солнца, которое играло на ее лице, в самом прекрасном расположении духа. Потянувшись, как кошка, она вспомнила все, что случилось прошлой ночью. И невольно покраснела, когда представила, как они с Ридом занимались любовью вчера вечером. Причем не один раз. Сначала в гостиной на диване при свечах и лунном свете, который струился в комнату из открытых дверей балкона. А затем на широкой кровати, с медленной, обжигающей страстью, так что Фелиция не смогла сдерживать свои громкие стоны.

Потом Рид обнял ее, прижавшись к ней всем телом. Он положил одну руку ей на грудь, а другую на бедро, и так они мирно заснули вместе.

Где он сейчас, интересно? На балконе? Или в гостиной? Она не слышала звука телевизора. Что он делает?

Встав, она взяла халат и надела его. Затем подошла к двери, которая вела в гостиную. Фелиция открыла дверь, и улыбка исчезла с ее лица. Рида там не было. Она нахмурилась, бросила взгляд на балкон, но его не оказалось и там.

Тут она увидела записку возле цветов на круглом столике рядом с диваном, подошла и взяла ее.

«Фелиция!

Я проснулся раньше тебя и принял душ. Решил прогуляться. Надеюсь, когда я вернусь, ты уже проснешься и будешь готова спуститься к завтраку. Затем мы обсудим сегодняшние планы.

С любовью, Рид».

Он написал в записке «с любовью, Рид»?

Что это значит? Противный внутренний голос сказал ей: люди всегда пишут в записках и письмах «с любовью». Ты сама так пишешь все время. Но это не подразумевает настоящего чувства.

Не обращая внимания на эти доводы, Фелиция счастливо улыбнулась и отправилась в душ. Наступающий день показался ей прекрасным.

Неделя обещает быть замечательной, с воодушевлением подумала она.

Но крошечная навязчивая тревога поселилась в ее душе, несмотря на чувство возбужденного ожидания.

Даже если Эмма узнает, где Фелиция провела эту неделю, что с того? Но этого не случится, заверила себя Фелиция. Никто не знает, что они здесь. И никогда не узнает.

Рид вернулся в номер. Было уже десять тридцать. Ему жутко хотелось есть, ведь обычно он завтракал в восемь. Он надеялся, что Фелиция уже готова спуститься в ресторан.

Когда Рид вошел в гостиную, то сразу же увидел ее. Она стояла, опершись о балконные перила. Услышав его шаги, Фелиция обернулась, и улыбка осветила ее лицо. Рид ощутил прилив нежности к ней. По ее глазам он понял, что она на всю жизнь запомнит прошедшую ночь.

Он подошел к ней и снова подумал, какая она красивая. Ее блестящие светлые волосы сияли в утреннем свете. Было видно, что она лишь недавно встала. Ее взгляд был полусонным и сексуальным. На ней были красно-белый обегающий топ, коротенькие красные шорты и плетеные босоножки.

Рид совершенно не мог понять, как, черт возьми, большинство мужчин могли игнорировать такую женщину. Ведь Фелиция была не только страстной любовницей, но и умным, внимательным и отзывчивым другом.

— Привет, — нежно сказал Рид.

— Привет, — ответила Фелиция.

Он подошел к ней ближе и, притянув за руки, нежно припал к ее губам.

— Готова позавтракать? — спросил Рид.

— Ага.

Цвет ее глаз напоминал ему нежную весеннюю листву. Странно, что он не заметил мелкую россыпь веснушек на ее носу. С ними она казалась моложе и сексуальнее.

— Закажем завтрак в номер или спустимся вниз? — спросил Рид, пытаясь отвлечься от ее притягательных глаз, иначе они бы никогда не смогли позавтракать. — Внизу есть буфет, он показался мне приличным.

Десять минут спустя они были в буфете. Поев, выпили пару чашек кофе.

— Как вкусно, — произнесла Фелиция, откинувшись в кресле. — Если я буду все время так есть, боюсь, по возвращении домой мне придется сменить гардероб.

— Не придется, — возразил Рид. Она удивленно подняла брови. Он улыбнулся.

— Так что ты хочешь делать сегодня? — На самом деле он знал, чего Фелиции хочется больше всего. — Мы можем провести день у бассейна или на пляже. Или могли бы поплыть к коралловым рифам Сан-Франсиско, устроить там подводную экскурсию. Можем половить рыбу в море.

— О, это звучит прекрасно!

— Что, подводная экскурсия?

— Да. Мы можем взять акваланги и пляжное одеяло из отеля. Нам даже упакуют бутерброды и напитки, если попросим.

Фелиция подумала, что это один из самых чудесных дней в ее жизни. Солнце, искрящееся море, ветер, растрепавший ее волосы, пока они шли по узкой прибрежной дорожке в поисках идеального места, восхитительное чувство свободы и общество Рида — все это останется в ее памяти навсегда.

Им повезло. Здесь не оказалось других отдыхающих, лишь случайная яхта иногда проплывала вдалеке. Так что они наслаждались свободой, дурачились и целовались вдали от чужих взглядов.

Они даже занимались любовью.

Все было невероятно. Даже лучше, чем мечта Фелиции. Они вошли в океан, когда верх купальника Фелиции расстегнулся и поплыл перед нею. Она попыталась схватить его и надеть, но поскользнулась и упала. Рид засмеялся, поднял ее и протянул ей купальник. Их глаза встретились. Фелиция стояла в воде, и нежные волны омывали ее грудь. Рид не мог оторвать от нее глаз.

Фелиция чувствовала, как ее тело меняется под его пристальным взглядом. Что-то часто пульсировало где-то глубоко внутри нее, и ее дыхание стало поверхностным и затрудненным. А он уже был рядом и, обняв ее, припал своими губами к ее губам.

Фелиция не могла и вообразить, как потрясающе заниматься любовью в теплой воде под палящими лучами жаркого солнца. Когда Рид вошел в нее, давая движению воды задавать темп его медленным, сильным толчкам, Фелиция откинула голову назад, предоставив свободу своему телу.

Ее кульминация была так сильна, что она закричала и впилась ногтями ему в спину. Его ответный крик был таким же гортанным и глубоким, как и ее.

Только после того, как ее сердце перестало бешено стучать, Фелиция подумала о своем купальнике. Она чувствовала трусики на лодыжке, но не имела никакого представления, куда делся верх. Наклонившись, она надела трусики.

— Я потеряла бюстгальтер, — сказала она.

— Никого не видно, — ответил Рид. — Ты можешь обсохнуть и одеться. Я подержу полотенце, если мимо проедет машина.

Фелиция хотела сказать, что они забыли еще кое о чем. О презервативе. Но не стала. Какой смысл теперь беспокоиться об этом? Тем более она была уверена, что все в порядке. До ее месячных еще неделя, она не думала, что у нее произошла овуляция.

Она поразилась, как быстро Рид завел ее. Лишь только он прикоснулся к ней, она забыла абсолютно обо всем. Но вскоре удовольствие от этого дня померкло, потому что Фелиция терпеть не могла терять контроль над ситуацией. А здесь она не только потеряла контроль, но и изменила своей жизненной позиции последнего времени, не говоря уже о ее дружбе с Эммой. Поэтому необходимо было переоценить ситуацию.

Быть с Ридом, может, и приятно, но опасно, сказала она себе. Ты играешь с огнем и вполне можешь обжечься, причем очень сильно… если не будешь весьма, весьма осторожна.

Фелиция молчала, когда они ехали обратно в отель, и разглядывала окрестности. Риду было любопытно, о чем она думает. Ее кожа слегка обгорела, хотя они пользовались кремом для загара, и он думал, что, возможно, она не очень хорошо себя чувствует… или просто устала. Рид надеялся, она так тиха не из-за того, что сожалеет об их занятиях любовью. Рид точно об этом не жалел. Это было потрясающе. Она была потрясающа. Он только жалел, что не воспользовался презервативом, но черт, он и не думал о том, чтобы взять его, и точно у него не было бы его с собой в воде.

То, что произошло между ними, было спонтанно — взаимное неуправляемое желание.

Он уже собрался что-то ей сказать, но передумал. Возможно, он создал проблему из ничего. Скорее всего, она просто устала.

Решив прощупать почву, он сказал:

— Я бы хотел вздремнуть. А как ты?

Наконец-то она посмотрела на него. Ее зеленые глаза казались сейчас темнее, словно что-то скрывалось в их глубинах.

— Я немного устала.

Вот. Он была прав.

— Я обещаю тебе дать поспать на этот раз.

Она улыбнулась, но отреагировала не так, как ему бы хотелось, с каким-нибудь поддразнивающим замечанием.

— Сегодня, я думаю, у нас будет ранний ужин, раз уж мы пропустили ланч, потом посмотрим шоу. — В отеле каждый вечер в девять показывают постановки в стиле Вегаса. — Это должно быть забавно.

Тогда улыбнись, если ты правда так думаешь.

Наконец он не выдержал:

— Фелиция, в чем дело?

Она моргнула:

— Что? Все в порядке.

— Мы оба знаем, что это не так. Ты очень молчалива после того, как мы уехали с пляжа.

— Я же говорю, я просто устала.

— Нет, — настаивал Рид. — Ты жалеешь о том, что мы занимались любовью?

Она говорила, но смотрела в сторону. Рид съехал на обочину, на траву пляжа, которая дико росла вдоль дороги. Он заглушил мотор и повернулся к ней, кладя руку на спинку сиденья.

— Посмотри на меня, — мягко попросил он. Фелиция медленно повернула голову.

Рид был поражен, увидев блестевшие в ее глазах слезы.

— Эй, — прошептал он нежно и прикоснулся к ее шее, почувствовав биение ее сердца. Кожа была горячей. Он хотел поцеловать Фелицию, но впервые испугался. — Пожалуйста, скажи мне, что не так.

Резким движением она смахнула слезы.

— Это просто гормоны. Не обращай на меня внимания.

Рид редко чувствовал себя беспомощным, но сейчас, видя женские слезы, совершенно потерял почву под ногами.

— Ты уверена?

Она сделала глубокий вдох и попыталась изобразить улыбку.

— Все хорошо.

— И я действительно ничем тебя не расстроил?

— Нет. — Наконец-то задорный огонек появился в ее глазах. — Но в следующий раз давай убедимся, что под рукой есть презерватив, если мы соберемся что-то делать, хорошо?

Он обнял ее:

— Идет.

Поехав на Косумель, Фелиция была уверена в том, что неделя с Ридом, полная удовольствий, солнца и секса без обязательств, не затронет ее сердца? Но ее собственная реакция на вопросы Рида разрушила эти представления.

Не обманывай себя, Фелиция. Похоже, он начинает покорять твою душу. Может, тебе лучше еще раз об этом подумать?

Она осознала свои чувства. А что с того? Фелиция понимала: хотя Рид отверг ее подозрения в том, что он использует ее как орудие мести Эмме, это вполне могло быть одной из причин, по которой он пригласил ее на Косумель. Может, это в действительности и не так, но было бы вполне объяснимо после обиды, нанесенной Риду.

И конечно, этот самоуверенный и привлекательный мужчина хотел показать Эмме и всем остальным, что не страдает без нее. Пригласить Фелицию на Косумель было очень неплохо для его самооценки. Да, она знала, что нравится ему. И да, она знала, что он получал удовольствие от секса с ней. Но тем не менее.

Он уже предупредил о главном правиле этой недели. Никаких обязательств. И если она хочет остаться с ним на Косумеле, то должна быть уверена, что следует этому правилу.

Оставь свои эмоции. Сделай счастливое лицо, наслаждайся едой, солнцем и сексом. И перестань придавать словам Рида больше значения, чем они имеют на самом деле.

Эти и другие мысли закружили ее, когда она прилегла вздремнуть. Рид уступил ей кровать на несколько часов, сказав, что не доверяет самому себе, когда они находятся в одной постели.

Вернувшись с прогулки, Фелиция решила не реагировать на его слова. И когда он сказал это, она просто благосклонно кивнула. Теперь ей было любопытно, где же он. Может, он пытался вздремнуть на софе? Софа была мала для его роста.

Вскочив, она направилась в ванную, быстро плеснула водой на лицо и прошлась гребнем по волосам. Потом вышла в гостиную. Комната была пуста.

Но теперь она знала, куда смотреть. Конечно же, на столике лежала записка.

«Дорогая Фелиция!

Я решил посмотреть матч „Ред сокс“. Вернусь к шести».

И короткая подпись: «Рид».

На этот раз он не написал «с любовью». Прекрасно. Именно этого она и ожидала. Фелиция не была в шоке. Они ведь договорились, никаких обязательств.

Она взглянула на часы. Было пять тридцать. У нее осталось время только для душа. На пути в ванную Фелиция вспомнила, что не купила лезвие для бритвы. А ей следовало побрить ноги.

Если она спустится в магазинчик отеля, у нее не останется времени, чтобы привести себя в порядок к приходу Рида.

Черт!

Скользнув ногами в босоножки, она схватила кошелек и отправилась за бритвой. Холл отеля был переполнен. Кто-то вернулся с пляжа. Кто-то собирался на прогулку. Другие лишь прибыли и стояли в очереди у стойки регистрации. И несколько человек о чем-то спорили с консьержем.

Фелиция пробиралась сквозь толпу. Она улыбнулась, заметив симпатичную маленькую девочку, которая стояла рядом с подростком, очевидно ее братом. Магазин был в самом конце холла, наконец Фелиция подошла к нему. Она выбрала розовую одноразовую бритву и глянцевый журнал и в последнюю минуту захватила мятные пастилки.

Заплатив за покупки, она выскользнула из магазина.

— Фелиция, привет!

Сердце Фелиции камнем упало вниз.

Она попыталась придать лицу милое выражение, увидев Синди, жену Джоша Прита, свадьбу которых она организовывала прошлым летом.

— Что ты тут делаешь? — радостно воскликнула Синди. На ее лице светилась улыбка.

— Я… я отдыхаю. — Фелиция в панике пыталась собраться с мыслями.

В конце концов, сказала она себе, Приты же не знают, с кем я здесь. И даже если они видели меня с Ридом, то наверняка не знают его. Ведь они живут не в Иствике, а в Литлфилде, который находится в двадцати милях южнее.

— Ты здесь одна? — спросила Синди.

— Нет, я с другом, — сказала Фелиция. — Здесь так красиво, правда?

— Великолепно! — воскликнула Синди. — Мы так шикарно проводим время, мне совсем не хочется возвращаться домой.

— А когда ты поедешь домой? — Фелиция надеялась, что ее слова не звучат слишком уж невежливо.

— Завтра утром. Ты долго здесь пробудешь?

— Всю неделю, — с невольной улыбкой ответила Фелиция.

— О, как тебе повезло!

— Да, но прости, я должна идти, мой друг ждет меня.

Фелиция стремительно пошла через холл к лифту.

По дороге в номер она пыталась придумать, как ей убедить Рида не ходить сегодня на ужин. Фелиция ни в коем случае не хотела спускаться в ресторан. Если Синди и ее муж будут там, она сильно рискует. Даже если они не живут в ее городе и не общаются с ее подругами, у них все равно есть знакомые в Иствике, которым они могут рассказать о своей встрече с Фелицией на Косумеле и подробно описать Рика. Все сразу все поймут. Ей нужно не показываться им на глаза, пока они не уедут.

Фелиция вошла в номер и увидела Рида, который наливал себе бокал вина.

— Ну, вот и ты, — улыбнулся он. — Хочешь?

— Конечно.

Положив свои покупки на столик, она присоединилась к нему.

Фелиция отпила глоток, а затем сказала:

— Рид, ты будешь разочарован, если мы поедим в номере?

Он выглядел слегка озадаченным. В его глазах возник вопрос.

— А что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

— Да нет. Просто когда я была в магазине, то столкнулась со своими знакомыми.

— Я их знаю? — спросил Рид.

— Не думаю, они из Литлфилда. Я устраивала их свадьбу. И почему-то я сказала им, что отдыхаю с другом. Я не хочу, чтобы они узнали, кто ты.

— Понимаю.

— Не смотри на меня так.

Рид пожал плечами:

— Я удивляюсь, что тебя волнует мнение окружающих.

— Я не хочу, чтобы Эмма узнала обо всем. Наша дружба мне дорога.

Мгновение он молчал.

— Ладно, Фелиция, ты победила. Мы будем скрываться ради Эммы.

— Но зато оставшуюся часть недели мы будем делать все, что захотим.

Рид допил вино и поставил пустой бокал на стол.

— Ладно, пойду приму душ. А ты пока закажи нам ужин в номер.

Фелиция поставила свой бокал рядом с его и заявила:

— У меня есть идея получите… Пожалуй, я присоединюсь к тебе в душе.

Он сексуально улыбнулся:

— Мне нравится твоя идея.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рид решил, что это, должно быть, сон.

Не мог же он, в самом деле, стоять на коленях напротив Фелиции и медленно водить куском мыла по внутренней стороне ее ног, в то время как по ним обоим текла теплая вода?

Закончив с ногами, он уткнулся лицом в ее светлые волосы. Рид знал, что она любит, когда он исследует ее языком. Он мог чувствовать, как она напрягается, слышать, как учащается ее дыхание, — то, что она получает удовольствие, возбуждало его еще больше, распаляя его желание.

Но все же ему нравилось предвкушение. Он любил доводить ее до состояния, когда она прекращала контролировать себя и позволяла страсти оборвать поводья. А ведь она так гордилась способностью контролировать себя.

— О-о-о… — стонала Фелиция.

— Тебе нравится? — резко сказал он, отодвигаясь, чтобы увидеть ее лицо.

— Да, да, — стонала она. — О, да…

— А так?

— Да, да… о, пожалуйста, не останавливайся.

Но Рид остановился, так как знал — чем дольше он будет поддерживать ее на грани, тем мощней будет взрыв. И он дразнил ее, потирая то самое возбудимое место до тех пор, пока она не зарыдала от удовольствия.

Только тогда Рид снова приник к ней. Через пару секунд он почувствовал, как она задрожала, и быстро схватил трепещущее тело. Когда Фелиция пришла в себя, он немедленно поднялся, чтобы завладеть ее ртом. Обняв его ногами, она, уворачиваясь от поцелуя, закричала:

— Возьми меня, прямо сейчас!

Он вошел в нее решительно и глубоко. Она схватила его за волосы, вскрикивая, когда ее тело сжималось вокруг него. Когда началась кульминация, он затрясся от напряжения, стискивая ее ягодицы и прижимаясь к ней как можно крепче, пока не кончил, а его сердце не перестало бешено стучать. Позже, утомленные, они нежно вымыли друг друга, а потом вытерли двумя огромными махровыми полотенцами, сушившимися на вешалке.

Любовники ничего не говорили, только, когда их взгляды встречались, они улыбались. Рид очень хотел высказать все, что чувствует, но знал, что торопить Фелицию будет роковой ошибкой.

Кроме того, напоминал он себе, он уже сделал одну ошибку. И не хотел делать другую. Я ничего от тебя не требую. Вот что ты ей сказал. Успокойся. Наслаждайся неделей. Потом жди, что случится после того, как вы вернетесь в Иствик.

— Ты созрела для того, чтобы нам принесли чего-нибудь поесть? — спросил он, наблюдая, как она расчесывает свои мокрые волосы. Даже без косметики она была прекрасна.

— Я готова лошадь съесть, — сказала Фелиция с улыбкой, встретившись с ним взглядом в зеркале.

— Я тоже. Давай заглянем в меню.

Когда они вышли из гостиной, заполненной абрикосовым светом от заходящего солнца, Рид поймал себя на мысли о том, что лучше бы он не ставил никаких дурацких условий. Сейчас больше всего на свете он хотел привязать к себе Фелицию Фарнсворт и никогда не отпускать.

И к черту это «не торопись»!

Проблема с сердцем заключается в том, что оно не ведет себя так, как хочет голова, подумала Фелиция несколько дней спустя. У него собственный разум. И сейчас сердце не хотело ее слушать. Она могла целый день говорить ему, что не стоит связываться с Ридом, но, в конце концов, она уже с ним связалась, и никакое отрицание тут не поможет.

Фелиция вздохнула.

Ну, по крайней мере, Рид не знал, что она чувствует. И Фелиция решила, что он никогда и не узнает.

Даже если это убьет ее.

— О чем задумалась? — спросил он. Солнце отражалось от его каштановых волос и делало его глаза темнее, чем они были.

— Так, ни о чем, — сказала она, улыбнувшись. Намазанные солнцезащитным кремом, они лежали на покрытых тканью шезлонгах у бассейна. После плотного завтрака они вышли прямо к бассейну и находились там уже большую часть утра. Фелиция сейчас необычайно остро чувствовала всю радость жизни, она выпила глоток ледяного рома и украдкой бросала восхищенные взгляды на Рида.

— Я хочу у тебя кое-что спросить, — лениво проговорил он, повернувшись к ней лицом.

— И что же?

— Почему ты все время носишь в волосах какую-то бабочку?

Фелиция потрогала сегодняшнюю бабочку — бирюзовую пластиковую заколку, того же цвета, что и ее бикини.

— Моя бабушка любила бабочек. Когда я была маленькой, она брала меня с собой в сад и показывала разных бабочек — бабушка всегда сажала привлекающие их цветы и кусты — и говорила, как они называются. — Фелиция замялась, затем подумала, что Рид никогда не затрагивал столь важные для нее вещи. — Это одно из самых счастливых детских воспоминаний.

Ему показалось, что в этих словах было что-то большее, но он промолчал.

— Бабушка Фарнсворт была моим кумиром. — Фелиция сглотнула от тотчас нахлынувшего чувства утраты, несмотря на то что ее любимая бабуля умерла много лет назад. — Она была мудрой, она была доброй и справедливой, и… и она была тем человеком, которому можно довериться. Я всегда знала, она не разболтает то, что я ей скажу.

Рид кивнул:

— Каждому ребенку нужен такой человек.

— Да. — Фелиция восстановила контроль над эмоциями и улыбнулась, вспоминая. — В любом случае, может, это и глупо, бабочки — это мой способ чтить ее память.

— Совсем не глупо, — мягко сказал он.

— Когда она умерла, то оставила мне прекрасную брошь в виде бабочки с бриллиантами. Она была старой и стоила уйму денег. Но деньги не были важны. Важно было то, что это украшение принадлежало ей. Однажды она сказала, что эта брошь — ее самая дорогая вещь. — Она посмотрела на Рида. — Сэм заложил ее.

Рид уставился на нее.

— Он заложил ее, — повторила она буднично. — Да. Он уже промотал мои деньги и был доведен до отчаяния. Его карточные долги копились, и ему было нечем их отдавать.

— Итак, броши уже нет?

— Она у меня. Я смогла заполучить ее назад. Я продала все другие драгоценности — все, до чего он не успел добраться. Мое обручальное кольцо, кольцо на помолвку, свадебные кольца моей мамы и несколько акций, про которые он не знал.

— Господи Иисусе! Что за ублюдок этот парень!

В этом восклицании было все. Фелиция не могла не думать, какой была бы ее жизнь, если бы она вышла замуж за такого человека, как Рид. Сейчас она имела бы двух детей, собаку, кошку и, конечно же, лошадей.

Но у нее не было бы «Свадеб Фелиции». А она любила свое дело и гордилась успехами, ею достигнутыми.

За всем не угонишься…

— Эта неделя быстро промчалась, — сказал Рид.

— Да. — Была суббота. Фелиция уже пять дней находилась на Косумеле. Завтра днем они улетают домой. В понедельник она вернется на работу, а дни, проведенные с Ридом, останутся лишь в памяти.

Грусть снедала ее. Будет трудно отдать то, что она нашла здесь. Но отдать нужно, потому что Фелиция знала: она не та, кого Рид захотел бы сделать своей женой. Он хотел найти милую и жертвенную женщину, созданную для материнства и ставящую мужчину на первое место.

Фелиция уже не была такой.

Фелиция была больше похожа на тигра, чем на ягненка.

И она никогда не даст мужчине распоряжаться ее жизнью.

Даже Риду.

Тем не менее последние несколько дней были замечательны. Они отлично проводили время вместе. Они разговаривали и смеялись, ныряли с аквалангом, плавали в маске и рыбачили на большой глубине. Они съели горы креветок и крабов, гребешков и морского окуня, выпили искусно сваренные напитки с ромом, натанцевались так, что у Фелиции болели ноги, и любили друг друга во всех уединенных местах.

Кстати, о сексе — последний раз они занимались им утром, как только проснулись. Она, довольная, улыбнулась. Ее телу никогда не было так хорошо.

— О чем ты теперь думаешь? — спросил Рид, подавшись вперед и прижимаясь губами к ее уху.

Она повернула голову. Их глаза разделял всего лишь дюйм. Ее дыхание участилось. Боже, насытится ли он им когда-нибудь? — воскликнул про себя Рид.

— Я думала о тебе, — ответила она, успев взять себя в руки.

— Вернемся в комнату, — прошептал он.

— Ты ненасытен, — проговорила она. Но ее низкие помыслы уже вертелись вокруг пульсирующего желания.

— Ничего не могу поделать. Ты очень соблазнительна.

— Ну, хорошо, погоди, — сказала она, делая вид, что сопротивляется.

Всю обратную дорогу, пока они шли по отелю рука об руку, пока ждали лифт, поднимались в свой номер, пока Рид открывал дверь, единственное, о чем могла думать Фелиция, — это то, как он воплощает все ее тайные желания, как заставляет просить его о большем…

Те, кто когда-либо видел холодную и собранную Фелицию Фарнсворт, занятую работой, не могли себе представить, что она может быть такой страстной и развратной, готовой попробовать все, что предлагал Рид.

Едва они зашли в номер, как уже начали срывать друг с друга купальники. Они занялись любовью на полу в гостиной. Фелиция была сверху, в этой позе она испытала высшую степень наслаждения не только потому, что Рид входил в нее глубже, но и потому, что могла видеть, как он смотрит на нее. Она стонала от блаженства, когда он прикасался к соскам или ласкал ее сокровенную плоть, чтобы доставить ей двойное удовольствие.

После этого они вместе приняли душ, затем Фелиция решила немного вздремнуть, чтобы не выглядеть сегодня вечером уставшей. Она знала — Рид приготовил что-то особенное, потому что завтра они уезжают.

— Я не устал, — сказал он, когда она сообщила, что собирается делать. — Но ты иди. Я посмотрю, может, получится сыграть пару сетов в теннис.

— Хорошо. Когда ты планируешь спуститься на ужин?

Он посмотрел на часы:

— Сейчас ровно два. Я заказал столик на восемь. Мы должны выйти не позже половины восьмого.

— Договорились. К этому времени я буду готова. — На прощание Фелиция поцеловала его, и он ушел.

Завернувшись в толстый махровый халат, она легла на кровать. Все вместе — солнце, крепкий ром и потрясающий секс — подействовало на нее усыпляюще. Ей снился невероятный сон, в котором она и Рид были выброшены на берег необитаемого острова, как вдруг резкий звук разбудил ее. Прошло около минуты, прежде чем она поняла, что звонил телефон. Она взяла трубку, лежавшую рядом с кроватью, полная уверенности услышать голос Рида.

— Алло? — сказала она беспокойным, еще немного сонным голосом. На мгновение все стихло. — Алло! — повторила она, на этот раз более решительно. — Вы меня слышите?

— Извините, — сказал мужской, до боли знакомый голос. — Я, должно быть, ошибся номером. Мне нужен Рид Келли.

Фелиция почувствовала, как сердце ушло в пятки. Боже мой! Неудивительно, что голос был знаком. Он принадлежал Максу Уэлдону. Шок, последовавший после паники, лишил ее дара речи. Поэтому она была не в состоянии что-либо сказать. В конце концов она умудрилась произнести:

— В-все в порядке.

Ее рука задрожала, когда она вешала трубку.

Узнал ли Макс ее голос?

Перезвонит ли он?

Точно, вот и звонок. Фелиция пристально смотрела на телефон, считая гудки. Два. Три. Шесть.

Наконец он замолчал. Несколькими секундами позже начала гореть красная лампочка, оповещающая о новом сообщении. Скованная страхом, Фелиция села на кровать и попыталась собрать неуправляемые, бегущие с огромной скоростью мысли.

Она знала, с чем она играет. С огнем. И догадывалась, какая это была опасная игра, но все же продолжала ее.

А ради чего?

Ради поистине потрясающего секса и красивых воспоминаний. Но, каков бы ни был секс, так или иначе, завтра его уже не будет. Ну а воспоминания? Стоили ли они потери дружбы с Эммой?

Правда была в том, что, если бы Рид любил ее и если бы Фелиция видела их совместное будущее, она рискнула бы всем. Она осознала это сейчас. Но он не любил ее. Если бы любил… у него было много возможностей сказать об этом, но он не сказал. Он говорил только, что она была потрясающей. Говорил, что секс был фантастический. Говорил, что ему нравится быть с ней. Но он никогда, даже в смертельных муках, не сказал бы, что любит ее.

А ведь мужчины если хотят это сказать, то говорят. Или они говорят это, только чтобы затащить женщину в постель. Рид этого не сделал. Он был честен с ней с самого начала. Он сказал, что эта неделя — для развлечений, загара и для секса, который ни к чему не обязывает.

Неожиданно ее паника прошла. Даже если Макс и узнал ее голос, он никогда не подумает, что она здесь с Ридом. Или нет?

Она вдруг вспомнила, что Макс видел ее покидающей конюшню после того, как Рид поцеловал ее в первый раз. Она знала, он бы спросил, если бы что-то показалось подозрительным, ведь она уверена, что на ее лице было смущение. Что, если он вспомнил об этом дне сейчас? Что, если сопоставил эти два совпадения?

Даже если это и так, Макс не из тех мужчин, которые распространяют сплетни. Кроме того, Фелиция знала, что он испытывает к ней отцовские чувства, отчасти из-за его дружбы с ее отцом и отчасти из-за того, что, когда он впервые увидел ее, она была еще совсем ребенком.

Итак, Рид пока держит слово и не рассказывает никому, что она здесь, с ним. Она уверена: он выполнит обещание, так как он честный человек, и ей не о чем беспокоиться.

Но даже когда она говорила это себе, сердце ее болезненно сжималось. Возможно, Макс или Рид никогда не причинили бы ей боль, но она сама делала это. И чем дольше она оставалась здесь, тем больнее было. Нужно выбираться отсюда…

И что будет, когда они вернутся в Иствик? Они пожмут друг другу руки и скажут: «Спасибо за проведенное вместе время, еще увидимся»?

Нет, она не вынесет этого. Она может совершить какую-то глупость, заплакать, например. И Рид почувствует себя неловко. О боже! Невыносимо думать об этом. Лучшее, что она могла сделать для них обоих, — это быстро разорвать отношения и уехать домой сейчас же.

Решение принято, она вскочила с кровати. Электронные часы показывали ровно четыре. Хотя Рид обещал вернуться не раньше шести тридцати, Фелиция знала: нужно поспешить, так как она должна быть уверена, что у нее достаточно времени для отъезда.

Слава богу, ее обратный билет у нее. Она была уверена, что если доплатить, то можно попасть на сегодняшний рейс.

За пять минут Фелиция упаковала все свои вещи, переоделась в брюки цвета хаки, черный вязаный топ и удобные черные ботинки. Спустя десять минут она проследовала за портье к лифту, через двадцать пять уже садилась в такси до аэропорта Косумеля.

Глаза ее были полны слез, но она не оглянулась.

Рид сыграл три энергичные партии в теннис и чувствовал себя великолепно. По сути, он даже не мог вспомнить, когда чувствовал себя лучше. Солнце, вода и хорошая пища совершили с ним чудо, но главной причиной его прекрасного настроения была Фелиция.

Она продолжала его удивлять, каждый раз раскрываясь перед ним с новой, ранее неизвестной ему стороны. Сегодня, когда она рассказывала о своей бабушке и ее любимой броши, он снова вспомнил, через что ей пришлось пройти в своей короткой жизни и сколько мужества ей для этого потребовалось. Его жизнь была блеклой и неинтересной по сравнению с ее жизнью.

— Эй, Рид, не хочешь пообедать со мной и Дженни?

— Спасибо, Бред, — сказал Рид своему партнеру по теннису. — Но я уже забронировал столик на Меса. — Ему просто повезло заполучить его. Ресторан был одним из недавно открывшихся на острове и в короткое время стал самым популярным.

Махнув Бреду рукой на прощанье, Рид направился к вестибюлю и дальше к лифтам. Первое, что он увидел, когда вошел в свой номер, — это мерцающий значок сообщения на автоответчике.

— Привет, Фелиция, я вернулся, — возвестил он, предполагая, что она в ванной. Затем подошел к телефону и нажал на кнопку для прослушивания сообщения.

— Рид, — сказал мужчина, — это Макс. Извини, что беспокою тебя во время выходных, но у меня есть один небольшой вопрос. Перезвони мне, как только сможешь.

Оператору отеля потребовалось несколько минут, чтобы соединить их, но, когда она справилась, Макс ответил почти сразу.

— Привет, Макс, что случилось? — проговорил Рид.

— Ты помнишь Хьюго Манчестера? — спросил Макс.

— Британец, который был в «Росдейл Фармс» незадолго до моего отъезда?

— Тот самый.

— Что с ним?

— Он сегодня звонил. Собирается приехать в следующем месяце и хотел узнать, не сможем ли мы выкупить его лошадей.

Рид ненадолго задумался. У Манчестера было несколько хороших экземпляров, включая племенного жеребца, которого Рид захотел приобрести сразу, как только увидел.

— Сколько он просит?

Макс назвал сумму, и Рид присвистнул.

— Я не знаю, смогу ли столько собрать. Предполагаю, он хочет продать часть табуна.

— Я уже спрашивал его. Я сказал, что ты бы не прочь купить Сэра Джеймса, но Манчестер отрезал: либо все, либо ничего.

— Проклятье! — пробормотал Рид. — Пожалуй, я ему перезвоню и скажу, что мне нужна по крайней мере неделя, чтобы принять решение.

— Ладно.

— Что-то еще?

— Хм… Еще одна вещь. Когда я первый раз попытался сегодня дозвониться до тебя, то подумал, что оператор по ошибке соединила меня с другой комнатой, потому что к телефону подошла женщина.

Рид застыл. «Фелиция… черт!»

— И?.. — осторожно спросил он.

— Я извинился, затем перезвонил и во второй раз попал на твой автоответчик.

— Понятно.

— Дело в том, босс, до того как оператор соединила меня повторно, я сказал ей, что она предыдущий раз ошиблась. Она ответила, что все сделала правильно. Я сказал: этого не может быть, так как к телефону подошла какая-то женщина.

Рид знал, что будет дальше.

— И потом она сказала, что, возможно, это была сеньора Келли.

Рид ненавидел лжецов, но в этом случае он знал, что у него не было выбора.

— Ну что ж, ты подловил меня. Я здесь действительно не один.

— Ну… я так и предполагал. Но меня беспокоит другое. Та женщина, которая ответила по телефону… ее голос был очень знакомым, и чем больше я думаю, тем больше мне кажется, что это была Фелиция.

— Фелиция? Ты имеешь в виду Фелицию Фарнсворт?

— Да, я имею в виду именно ее.

Господи, что же ему теперь делать?

— Такие вот дела, босс, — безжалостно продолжил Макс. — Я понимаю, ты можешь сказать мне, что это не мое дело, но давай остановимся на том, что это была именно Фелиция. Я не знаю, значит ли она для тебя что-то или нет, но ее отец был моим другом, и она всегда была частичкой моего сердца. Она пережила тяжелое время, потеряла родителей, и потом этот сукин сын, ее бывший муж, не пропускавший ни одной юбки, пока был на ней женат. В общем, я не хочу, чтобы она страдала. И никому не позволю вновь причинить ей боль.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Рид уставился на телефон. Если бы кто-то другой разговаривал с ним таким тоном, он ответил бы в жесткой форме. Но он уважал Макса и не хотел лишиться его дружбы.

— Я тоже не хочу причинить боль Фелиции, — произнес Рид наконец.

— Хорошо. Я рад, что мы поняли друг друга. Ладно, босс, до скорого. Увидимся в понедельник.

— До скорого, — эхом ответил Рид. Повесив телефонную трубку, он не кинулся на поиски Фелиции. Он прокручивал в голове разговор с Максом. Судя по всему, его старый друг был прав. Рид и сам не хотел, чтобы Фелиция страдала. Черт! Почему его не было в номере, когда Макс позвонил в первый раз? Меньше всего ему хотелось, чтобы Фелиция расстроилась из-за этого звонка и запаниковала. Может, она не поняла, кто звонил? Рид надеялся, что так и случилось. Ведь Макс не станет рассказывать о них никому. Судя по тому, что Макс сказал, он беспокоится за Фелицию, так же как Рид.

Ладно, скоро он узнает, что она чувствует. Зайдя в спальню, Рид ожидал увидеть закрытую дверь ванной, но та была распахнута. Рид нахмурился:

— Фелиция?

Тишина.

Где она? Он зашел в ванную, огляделся, затем вернулся в спальню. Она спустилась в магазин? Может, ей нужно что-то купить?

Ладно, не важно, куда она пошла. Фелиция знала, что он вернется в шесть тридцать, значит, она скоро появится.

Он должен принять душ. Открыв ящик для белья, Рид взял чистые вещи и снова зашел в ванную. Он помылся, затем решил почистить зубы и внезапно заметил, что ее зубная щетка исчезла. Нахмурившись, Рид осмотрел полку в ванной — там не было ни одной ее вещи. Ни крема, ни духов, ни косметики… ничего.

С недобрым предчувствием Рид открыл гардероб. Вся одежда Фелиции испарилась. Лишь его пиджаки, брюки и рубашки висели на плечиках, и внизу стояла только его обувь.

Рид, одеваясь на ходу, побежал в холл.

Спустя пятнадцать минут разбитый, сердитый и обессиленный Рид извинялся перед портье за то, что накричал на него. Портье понятия не имел, когда сеньора Келли покинула гостиницу.

Только у швейцара Рид смог узнать, что Фелиция уехала полтора часа назад. Сейчас она уже была в аэропорту. На самом деле, насколько понимал Рид, она была уже в самолете.

Он хотел позвонить в авиакомпанию, но передумал. Если Фелиция захотела уехать домой, то не стоит удерживать ее. Но так она не поставит точку в их отношениях. Поскольку первым делом, когда Рид сам вернется в Иствик, он отправится к Фелиции.

Хочет она того или нет.

Фелиция чувствовала себя измученной, когда лимузин вез ее домой. Было два часа ночи, и если бы не уличные фонари, то всюду было бы темно. Все спали. И она мечтала забраться в постель как можно скорее и в воскресенье утром встать не раньше одиннадцати.

Судя по всему, Рид только сейчас приехал в аэропорт. Фелиция спрашивала себя о его реакции, когда он вернулся в номер и увидел, что она уехала. Он разозлился… или расстроился?

Теперь, когда паника прошла, Фелиция сожалела о содеянном. Ей нужно было оставить ему записку. Ей нужно было поступить прилично, хотя бы в благодарность за ту нежность и внимание, которые он подарил ей. Тогда, возможно, у них появился бы шанс на будущее. Сейчас, наверное, Рид считает ее эгоисткой. А может, так оно и лучше.

В конце концов, их отношения стали уже историей.

С этого момента между ними возможны лишь деловые связи. И когда свадьба Ньюхаусов тоже станет историей, Фелиция вообще может избегать Рида.

Она заверила себя, что все хорошо.

Ей нужно просто перевернуть эту страницу.

И даже если Фелиция лгала себе, то не хотела в этом признаваться.

Рид обдумывал, стоит ли ему заехать к Фелиции сразу, как только он вернется в город. Он все еще спорил сам с собой, когда приближался к Иствику. Но, попав на главную улицу, которая вела к его фирме, Рид импульсивно свернул на север.

Он знал район, где жила Фелиция. Однажды, когда они направлялись в гольф-клуб на соревнования, Эмма показала ему дом Фелиции. Позвонив по мобильному, Рид назвал ее имя и, слегка солгав, сумел получить точный адрес.

Он все еще не был уверен, что готов к объяснению, когда добрался туда, но чувствовал, что важно поговорить с ней как можно скорее.

Припарковав грузовик перед зданием, Рид обошел дом и оказался у передней двери. Она была непрозрачной, так что невозможно было понять, дома ли Фелиция.

Рид позвонил в дверной звонок. Ни звука. Он позвонил еще и еще, затем крикнул:

— Фелиция! Это Рид.

Тишина.

Он посмотрел в глазок. Дома ли она? Может, Фелиция смотрит на него? Рид не мог понять. Он обошел дом, чтобы посмотреть, на месте ли ее «тойота». Но, выйдя на задний двор, увидел, что у каждого жильца свой гараж и все они закрыты.

Черт!

Если бы он знал, что Фелиция дома, то не сдвинулся бы с места.

Ладно, она не сможет вечно скрываться от него. Завтра она приедет в свой офис. И он будет там.

Слава богу, он ушел.

Фелиция знала, что ведет себя как ребенок. Но, увидев Рида на пороге своего дома, она испугалась. Ей не хотелось прятаться, но что было делать? Фелиция знала, что если впустит Рида, то не сможет сопротивляться ему. Затаиться в доме было безопаснее.

Но она не сможет скрываться всегда. Если Рид захочет, он найдет ее.

И она должна быть готова.

— Ох, наконец-то вы вернулись!

— Что не так?

Было только восемь утра понедельника, и Рита только вошла в офис. Она буквально ломала руки.

— Порти Ньюхаус разорвала помолвку.

— Ты шутишь, правда?

Рита помотала головой:

— Нет.

Голова у Фелиции закружилась. До свадьбы Ньюхаусов оставалось меньше двух недель. Все приготовления уже были сделаны. Она думала о шикарном свадебном платье от «Веры Вонг» для Порти, о платьях подружек невесты, сшитых из импортного брюссельского кружева, о трех компаниях, готовых поставить провизию, о флористе, заказавшем экзотические орхидеи по сумасшедшей цене… а еще палатки, стулья и столы, что были арендованы, специальные скатерти, фарфор, серебро, хрусталь, сотни и сотни подарков, бармены и официанты, музыканты…

Гости были уведомлены за месяцы. А теперь Фелиции придется выплачивать компенсацию. Кошмар!

— Когда это случилось?

— В четверг. Я не знала, как сообщить тебе.

Фелиция чувствовала приближающуюся головную боль.

— Что ты сделала по поводу отмены поставок?

— Ничего. Я не знаю, что делать, не знаю, должна ли я приостановить поставки. Может, еще все наладится?

— Итак, Порти и Корки поругались?

— Определенно. Мэдлин не посвятила меня в детали. Она была в ярости, сообщая мне о разрыве. Она с трудом говорила. И когда я сказала ей, что тебя не будет неделю, она повесила трубку.

Фелиция закрыла глаза. Почему? Почему все это произошло с ней? Неужели недостаточно того, что сердце болело и жизнь была невыносима? И стоит ли примириться с хаосом на работе? Глубоко вздохнув, она открыла глаза и взглянула на Риту.

— Наверняка она подсказала тебе, чего хочет от нас.

— К сожалению, нет. Извини, Фелиция. Ты бы справилась лучше, я знаю. — Рита выглядела так, будто собиралась заплакать.

Фелиция знала, что Мэдлин Ньюхаус ненавидела вопросы и считала людей, задающих их, придурками, не способными прочесть ее мысли. Фелиция могла понять нежелание Риты попытаться связаться с Мэдлин еще раз. Вздохнув снова, она положила голову на руки и прошептала:

— Добро пожаловать домой.

— Так где же ты была? — спросила Рита.

— Я ездила в местечко в Нью-Мексико, которое называется Силвер-Белл.

— В самом деле? Почему Нью-Мексико?

Фелиция пожала плечами.

— Я читала об этом месте, потом зашла на их веб-сайт и не пойму почему заказала себе номер. — Слава богу, ей хватило присутствия духа действительно найти курорт, о котором можно рассказать людям.

— Ладно, — сказала Рита. — Я хотела бы услышать об этом позже, а сейчас мне нужно позвонить в несколько мест.

— Отлично. А я позвоню Мэдлин.

Но когда Фелиция соединилась с домом Ньюхаусов, ей вежливо ответили, что миссис Ньюхаус звонков не принимает.

— Но я должна поговорить с ней, — произнесла Фелиция. — Пожалуйста, скажите ей, что это Фелиция Фарнсворт и я звоню по поводу свадьбы.

— Мне жаль, мисс Фарнсворт, — извинилась женщина, отвечавшая по телефону, — однако миссис Ньюхаус оставила ясные инструкции. Никаких звонков. Но я могу вас соединить с Алисией Делгадо, ее секретаршей.

Фелиция нетерпеливо топала ножкой, обутой сегодня в шлепанцы от «Джимми Чу», пока Алисия не подошла к телефону.

— Простите, Фелиция, я не знаю, что сказать вам, — произнесла секретарша.

— Уверена, она вам сообщила, чего хочет. Я не могу ждать последней минуты, чтобы все отменить. Это будет стоить бешеных денег.

— Она отказывается говорить о свадьбе, — сказала Алисия с болью в голосе.

Фелиция закрыла глаза. Да будут прокляты примадонны! Да будут прокляты жены кинозвезд! И да будут прокляты все эти испорченные, богатые идиотки невесты. Естественно, что пятьдесят процентов свадеб заканчиваются разводом. Они обречены от начала. Несмотря на все ее внутренние тирады, она не позволила себе сделать выпад против Алисии. Голос секретарши звучал достаточно жалко. Несчастное существо. В конце концов, она должна быть около Мэдлин Ньюхаус целый день.

— По крайней мере доложите ей, что я звонила, — сказала Фелиция. — И что я хочу знать ее пожелания.

Вздох Алисии был хорошо слышен.

— Я попробую.

— Что с Порти?

— Она уехала.

— Уехала? Уехала куда?

— В Париж, я думаю.

Фелиция села поразмышлять после того, как повесила трубку. У нее не было ни шанса. Она не могла ждать, пока Мэдлин даст какие-нибудь инструкции. Как минимум Фелиции нужно было предупредить своих продавцов. Слава всевышнему, это не она заказывала платья для невесты и ее подружек. Мэдлин сделала заказ сама.

Она и Рита провели следующие два часа, обзванивая всех задействованных, объясняя им, что, возможно, свадьбы не будет, и прося приготовить счета об их расходах на этот случай.

Фелиция глубоко вздохнула, когда последний разговор был завершен.

— Ладно, мы сделали все, что могли, — сказала она Рите.

— Не все.

Фелиция нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду? Я забыла о чем-то?

— Ты еще должна позвонить Риду Келли о свадебных фото.

Фелиция надеялась, что ее лицо не выдало смятения, которое она почувствовала, услышав звук его имени.

— Я подожду ему звонить. Если по какому-то чуду Порти передумает, боюсь, он не даст нам во второй раз разрешение на съемку.

Рита кивнула:

— Возможно, ты права.

В этот момент раздался телефонный звонок, и Фелиция была счастлива, потому что не хотела говорить ни о чем, хоть отдаленно напоминавшем о Риде. Она боялась, что стоит только ей заговорить — и она выдаст себя. Даже это краткое упоминание о нем вызвало у нее головокружение.

— Фелиция?

Фелиция подскочила.

— Извини. Я не хотела тебя пугать. Это Эмма на телефоне.

Фелиция подождала, пока Рита выйдет в соседнюю комнату, и набрала свой собственный добавочный номер.

— Эмма? — спросила она.

— Привет, Фи. Хорошо отдохнула?

На одно ужасное мгновение Фелиция подумала, будто Эмма знает про Косумель. Но вовремя сообразила, что подруга, как и все, кто звонил сюда последнюю неделю, считала, что она уезжала на курорт одна, просто отдохнуть и развеяться.

— Да, это было великолепно. Мне в самом деле надо время от времени выбираться отсюда.

— Я знаю, ты так тяжело работала последнюю пару лет.

Сочувственный ответ Эммы заставил Фелицию ощутить еще более глубокую вину, чем раньше.

— Так куда ты ездила? В Серендипити?

— Нет, там было все забронировано, и я поехала в Нью-Мексико, в Силвер-Белл.

— Это в Санта-Фе?

— Нет, к северу оттуда. — О боже! Она ненавидела лгать Эмме. Ненавидела!

— Надеюсь, у тебя был отличный отдых и ты чувствуешь себя другой женщиной.

— Я даже загорела.

— Отлично. Не могу дождаться, когда мы увидимся. Ланч на следующей неделе?

— Только я и ты или все?

— Думаю, только ты и я. Мы сможем все обсудить.

Они обговорили день и время, после чего Эмма сказала, что пришел посетитель и ей надо идти. Ее галерея под названием «Колор» пользовалась популярностью не только среди местных жителей, но и среди туристов. В ней всегда было многолюдно, особенно летом.

Повесив трубку, Фелиция так и осталась сидеть, устремив невидящий взгляд в пустоту.

Неужели Эмма что-то заподозрила?

Фелиция знала, что Эмма была очень подозрительной. «Мы сможем все обсудить». Что это означает?

Она еще не пришла в себя после разговора с Эммой, когда телефон вновь зазвонил. Это была Алисия Делгадо.

— Фелиция? Мэдлин сказала, чтобы мы все отменили. Свадьба точно не состоится. Она также просила не беспокоиться о деньгах. Она понимает, что ей все равно придется за все заплатить…

— Как тебе это удалось, Алисия?

Алисия рассмеялась и сказала уже чуть тише:

— Не мне. Алексу.

— А… Ну что ж, спасибо…

Как будто что-то было в воздухе, что заставляло невест одну за другой отказываться от задуманного. Сначала Эмма. Теперь Порти. Фелиция решительно выбросила из головы мысли о Риде и о неделе, проведенной с ним. С этим покончено. Пришло время двигаться дальше. И надеяться на то, что Эмма никогда не узнает, что Фелиция солгала ей, не сказав, куда на самом деле ездила на прошлой неделе.

Было уже начало двенадцатого, когда Рид наконец смог выехать к Фелиции в офис. Он хотел попасть туда раньше, но в «Росдейл Фармс» оказалось слишком много неотложных дел, а вешать их на Макса было несправедливо, тем более учитывая тот факт, что помощник один решал вопросы всю последнюю неделю. Не то чтобы Макс начал бы жаловаться, нет, его брови, скорее всего, просто удивленно поползли бы вверх и он бы поинтересовался, что все-таки происходит, но потом выполнил бы все просьбы Рида.

Когда же Рид наконец припарковался напротив офиса Фелиции, то облегченно вздохнул, увидев ее серебристый внедорожник.

Он все еще не знал, как будет решать эту проблему. Он был зол в субботу, когда уразумел, что она улетела с Косумеля, не сказав ему ни слова; но сейчас вся его злость исчезла бесследно. Он понимал, что Фелиция была напугана. И то, что у нее не было причин бояться слухов, пущенных им или Максом, не имело значения.

Открыв дверь в офис, Рид увидел Фелицию и Риту, ее ассистентку, стоящих возле экрана и что-то обсуждавших. Они одновременно повернулись на звук открывающейся двери. Рита неуверенно улыбнулась — интересно, почему? — а лицо Фелиции приобрело каменное выражение.

— П-привет, Рид, — сказала она.

— Привет. У тебя есть несколько минут? Мне нужно с тобой кое о чем поговорить. — Это было сказано для Риты.

— Хм… конечно. — Она посмотрела на Риту.

— Я буду у себя, — произнесла помощница. Ее карие глаза были полны любопытства.

Когда она вышла и закрыла за собой дверь, они одновременно начали:

— Рид, я…

— Почему ты уехала?

Они оба замолчали. Тишина отчего-то казалась звенящей.

— Что ты хотела сказать? — спросил наконец Рид.

— Я только хотела извиниться за то, что уехала, не попрощавшись, — произнесла она мягко.

— Что случилось?..

— Послушай… — Фелиция бросила быстрый взгляд на закрытую дверь офиса Риты. Она практически перешла на шепот. — Я не могу здесь говорить…

— Пойдем куда-нибудь выпьем по чашке кофе…

— Не могу. У меня назначена встреча на половину двенадцатого. Они будут здесь с минуты на минуту.

— Тогда давай позже.

— Хорошо, — неохотно согласилась она. — Хотя…

— Хотя — что?

— Я не вижу в этом смысла.

— Черт побери, Фелиция! — Рид почувствовал, что его снова охватывает гнев. — Ты должна мне все объяснить, и я не собираюсь уходить, пока ты этого не сделаешь.

— Хорошо, хорошо. Но давай отложим разговор до вечера. Сейчас у меня нет времени. Тут полная неразбериха. Рите пришлось целую неделю самой вести дела.

— Отлично. Вечером я приеду к тебе. Во сколько?

У нее был такой вид, будто она хотела сказать «нет, только не ко мне», но потом, очевидно, передумала и, немного поколебавшись, все же ответила:

— В восемь.

— Тогда до встречи. — Он направился было к выходу, но внезапно остановился. — И, Фелиция…

— Да?

— Не притворяйся, что тебя нет, как это было вчера вечером, потому что я все равно не уйду.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Зачем только Фелиция позволила Риду прийти к ней? Зачем она вообще согласилась с ним встретиться? Разве может из этого получиться что-то хорошее?

У тебя просто не было выбора. Ведь он сказал, что никуда не уйдет. К тому же Рита наверняка подслушивала через замочную скважину из соседней комнаты…

Ход мыслей был прерван — Рита отворила дверь своего кабинета и вернулась в офис Фелиции.

— Он уже слышал про свадьбу Ньюхаусов? — спросила она. — Он из-за этого приходил?

— Да, — ответила Фелиция, довольная тем, что ей не надо придумывать иную причину.

— Он был зол?

— Нет. Просто попросил рассказать ему о свадьбе.

— Правда? Не ожидала, что Рид может быть таким чертовски положительным. Думаешь, он все равно заставит Мэдлин Ньюхаус заплатить ему?

Фелиция пожала плечами. Она и в самом деле не могла представить, какова будет реакция Рида, когда он узнает, что свадьбу отменили.

— Увидим. Так… На чем мы остановились?

Остаток дня Фелиция, чем бы только ни занималась, гнала прочь мысли о Риде, но те, несмотря на ее старания, упорно продолжали ее преследовать. Когда кончился рабочий день, она, утомленная, отправилась домой и в восьмом часу наконец заехала в гараж; она была едва жива. Меньше всего ей сейчас хотелось защищаться от нападок Рида, но Фелиция знала, что, позвони она ему, Рид, конечно же, не согласится отменить встречу.

К тому же, наверное, лучше было бы скорее со всем этим покончить. Как это ни печально, но ей следовало забыть его и чудесную неделю, проведенную с ним; жизнь ее должна продолжаться.

Подумав, что она будет чувствовать себя гораздо лучше, если перед его приездом примет душ и переоденется во что-то удобное, Фелиция быстро поднялась к себе в спальню. Двадцать пять минут спустя, в элегантном открытом платье и босоножках, она спустилась вниз и откупорила бутылку любимого рислинга. Потом вынула из холодильника кусок чеддера и открыла упаковку крекеров. Фелиция надеялась, что за едой они смогут слегка расслабиться — так, чтобы их разговор не заставил Рида злиться, а ее — слишком нервничать.

Она доставала из буфета пару бокалов для вина, когда в дверь позвонили. Ее сердце стучало предательски быстро, поэтому Фелиции пришлось какое-то время постоять в кухне и несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем она почувствовала себя достаточно успокоившейся, чтобы отворить дверь.

От одного лишь его вида Фелиция мгновенно потеряла только что обретенное спокойствие. Она совсем не могла контролировать свои эмоции, когда дело касалось Рида!

— Привет. Проходи, — пригласила она. К счастью, голос не выдал ее внутреннего напряжения.

Он быстро огляделся, прежде чем последовать за ней в гостиную, где на кофейном столике их ждали сыр, крекеры, а также открытая бутылка вина.

— Хорошая у тебя квартира, — сказал он.

— Спасибо. Она мне тоже нравится.

— Давно здесь живешь?

Фелиция отрицательно покачала головой:

— Только год. До этого я жила в кондоминиуме недалеко от офиса. — Она была рада завязавшемуся между ними легкому разговору. — Вина? — спросила она, подняв бутылку.

— Конечно. — Он сел на диванчик, стоявший у камина.

Фелиция, налив в бокал вина, передала его Риду. На какое-то мгновение их глаза встретились. Ее сердце усиленно забилось. О, Рид, зачем я только поехала на Косумель? Это было ошибкой, и мне предстоит еще очень долго за нее расплачиваться.

Подняв свой бокал, она сказала:

— Твое здоровье, — и сделала небольшой глоток, затем села напротив него, на другой диванчик.

Он откинулся на спинку и посмотрел на нее. Их объяла томящая тишина. Фелиция думала о том, как ее нарушить, когда он сказал:

— Ну? Собираешься рассказать мне, почему ты от меня сбежала?

Фелиции вздохнула:

— Послушай, я сожалею. Знаю, мне следовало оставить записку, но я была расстроена и ни о чем уже не думала.

— Почему ты была расстроена?

— Уверена, ты уже в курсе, что тебе звонил Макс.

— Да.

— Услышав его голос, я запаниковала. Я ужаснулась при мысли, что он мог меня узнать, и тогда вдруг осознала, что не должна там находиться. Мне там было не место. Это… это было ошибкой.

— Ошибкой.

По тому, как сузились его глаза и напряглись скулы, Фелиция поняла, что разозлила его.

— Да. — Она не позволила своему голосу дрогнуть и была этим горда.

Рид поставил свой бокал на столик и подошел к ней. Наклонившись, взял бокал из ее неожиданно вялых пальцев и поставил его рядом со своим. Потом он сжал ее запястья, поднял Фелицию на ноги и резким движением притянул к себе.

Секундой позже Рид яростно впился в ее губы; она была бессильна и не могла сопротивляться. Она и не хотела сопротивляться. Когда дело касалось Рида, ее тело и ее сердце полностью игнорировали все, что говорил разум. Вскоре они до безумия жадно целовались, и прежде чем мозг Фелиции осознал тот факт, что Рид взял ее на руки, они уже поднимались вверх по лестнице к спальне, которую он отыскал без особых затруднений. Поставив ее на ноги, Рид спросил:

— Хочешь, чтобы я остановился?

Если бы он остановился, она бы умерла. Он сверлил ее взглядом:

— Скажи это. Я требую, чтобы ты это сказала.

— Я… я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептала она.

— Я так и думал, — проговорил он и снова впился в ее губы.

Пять минут спустя их одежда была разбросана по всей комнате, а тела их сплелись на ее кровати. Тут не было ни утонченности, ни прелюдий — одна только неистовая, яростная страсть, оставившая их обоих бездыханными.

Когда все было кончено, Фелиции хотелось плакать. Что с ней не так? Зачем она себя мучила?

— Теперь ты не станешь говорить, что наша связь — ошибка, — произнес он.

Зная, что, оставаясь в постели, она не сможет сделать то, что должна была, Фелиция отстранилась от него и собрала свою одежду. Она повернулась к нему спиной, поспешно оделась и только после этого ответила.

— Это — ошибка, — сказала она, обернувшись, чтобы взглянуть на него, и с облегчением увидела, что он тоже начал одеваться. Фелиция боялась, что не сможет продолжать, если ей придется смотреть на его обнаженное тело — тело, которого больше не будет рядом с ней в постели. — Послушай, Рид, хочешь ты это признать или нет, но ты подавлен. Постарайся забыть о том, что тебя бросила Эмма, ведь жизнь на этом не останавливается. Все это только к лучшему, потому что наши желания разнятся. Ты хочешь жениться, я же этого совсем не хочу, — разве не так? Я просто не заинтересована в браке. Я уже побывала замужем, мне этого хватило.

Его глаза были словно две голубые льдинки.

— Значит, повлиять на твое решение я не могу.

Фелиция пожала плечами. Сердце ее отчаянно колотилось; она была уверена, что он это слышит. Почему все так сложно? Разве не лучше ей сейчас самой с ним порвать, чем ждать, пока это сделает он? А он это обязательно сделает. У Фелиции не было никаких сомнений, что он бы в конце концов ушел от нее.

Каким же долгим казалось то мгновение, когда Рид смотрел на нее!

— Хорошо, — сказал он наконец. — Если ты так считаешь, то, думаю, ты права — тут и в самом деле больше нечего добавить.

Секундой позже он ушел.

Рид был сыт по горло женщинами.

Они очень изменчивы. Они не могут действовать в соответствии с логикой. Да вот даже сегодня. Ну, какого черта Фелиция так хотела забраться к нему в постель? Чтобы потом выгнать? Во всяком случае, зачем она играет с ним?

Честно говоря, ему ужасно надоели обвинения в чувствах, которых он вовсе не испытывает, и мыслях, которые даже не приходят ему в голову. Почему бы Фелиции просто не поверить ему, когда он ей говорит что-то? И почему она думает, что знает его лучше, чем он сам себя знает?

Он влез в свой грузовик и сидел там, покуривая. Женщины действительно могут свести с ума любого мужчину. Особенно она! Он сидел, уставившись на закрытую дверь Фелиции.

Рид уже почти добрался до своего дома, когда наконец-то успокоился и уже был в состоянии допустить, что, может быть, Фелиция и права. Наверно, ему следует действительно дать ей время и не торопить ее. А он непрерывно думает о ее теле.

Черт, это все, о чем он думает.

Хотя было уже почти одиннадцать часов, Рид вдруг развернулся и направился к дому своей сестры Шеннон. Он был в отчаянии, и ему нужно было поплакаться кому-нибудь в жилетку. В таких случаях он всегда приходил к Шеннон. К тому же она — женщина. Может быть, она сможет что-либо разъяснить ему в этой неразберихе с Фелицией.

Приблизившись к дому, Рид с облегчением вздохнул, потому что в комнате сестры еще горел свет. Вообще-то, он должен был догадаться, что она еще не спит, потому что она сова, ложится очень поздно.

Он заехал на тротуар и, выйдя из грузовика, не стал звонить в дверь, зная, что Джон рано ложится спать. Рид и Шеннон часто шутили по поводу разного режима сна у нее с мужем и удивлялись, как это они сумели зачать ребенка.

Шеннон открыла дверь через несколько секунд после того, как он постучал. Она даже не спросила, почему он пришел, только окинула его беглым взглядом и пригласила войти.

— Пить что-нибудь будешь? — спросила она. — Вид у тебя такой, будто ты не прочь пропустить стаканчик.

— Может, лучше кофе?

— Растворимый подойдет?

— Конечно.

Он пошел за ней на кухню, она поставила кружку воды в микроволновку.

— Что случилось? — спросила сестра, наклонившись к таймеру.

— Что, так заметно?

— Рид, когда ты так злобно смотришь, ясно: что-то произошло.

— Только вот лекций не надо, хорошо? — попросил он.

— Подожди, сейчас возьму свое вино и вернусь.

Через несколько минут она вернулась с бокалом в руке и села за стол.

— Тут замешана женщина, так ведь?

— Как ты догадалась?

— Я и представить себе не могу, что ты способен попросить совета по поводу чего-нибудь еще. Я имею в виду, неужели Сам Мистер Совершенство тоже человек?

Рид состроил гримасу:

— Перестань меня так называть, я не идеальный.

— Скажи это маме.

— Ты перестанешь меня дразнить или нет? Если нет, я доем свой пирог и уеду.

Шеннон закатила глаза:

— Боже, ты сегодня такой ранимый! Хорошо, выкладывай все.

Она его не перебивала, хотя и окинула весьма скептическим взглядом, когда он сказал, что решился пригласить Фелицию поехать с ним на Косумель. Закончив свой подробный рассказ, но все же без упоминания некоторых интимных деталей, он сказал:

— Теперь я не знаю, что делать.

— Рид, скажи мне одну вещь: ты ее любишь?

Это вопрос на миллион долларов.

— Ну, я думаю, что возможно, — в конце концов ответил он.

Она подняла брови от удивления.

Рид тяжело вздохнул, доел свой пирог и допил кофе. Поставив кружку на стол, он встретился взглядом с Шеннон.

— И что тебя останавливает? — тихо спросила Шеннон. — Ты не уверен в ее чувствах?

— Именно так, — признался он. — А что, если она права? Что, если я действительно использую ее, чтобы отомстить Эмме?

Через некоторое время после того, как Рид ушел, Фелиция в конце концов призналась себе, что любит его. Сильно, глубоко, всепоглощающе, безнадежно. И если бы он однажды сказал, что тоже любит ее, она бы рассталась навсегда со своими опасениями и страхами, а также решением больше никогда не выходить замуж.

О, Рид, почему ты не можешь любить меня? Почему все дело только в сексе?

Снова и снова она вспоминала дни на Косумеле, все, что он делал и говорил, как им вдвоем было сладко и хорошо.

Давай же, посмотри правде в глаза, Фелиция. Ему ничего не стоит быть милым с тобой. В конце концов, он добился, чего хотел, не так ли? Он тебя не любит. Забудь о нем, о Косумеле, продолжай жить своей жизнью.

В два часа, заплаканная и измученная, она все же легла спать.

— Плохо спала?

Фелиция поморщилась:

— Можно и так сказать…

— Ну, кофе готов, и я даже принесла от Баретта свежие пончики.

Обычно Фелиция избегала есть пончики, но это было необычное утро. По дороге в их маленькую кухню Фелиция решила, что неплохо было бы добавить к пончикам пару конфет.

К счастью, утро было спокойное. Сейчас, когда весь обслуживающий персонал и участники были предупреждены об отмене бракосочетания (кроме Рида, виновато подумала она), работа в офисе опять была под контролем. Оставалось только позаботиться о нескольких деталях организации назначенного на следующие выходные бракосочетания Джимми Стаунтон, отложенных на последние минуты, однако эти детали были мелкие — ничего такого, с чем бы Фелиция и Рита не могли легко справиться.

К десяти часам Фелиции уже хотелось, чтобы у нее было больше работы, поскольку теперь оставалось слишком много времени на размышления. А думать ей совсем не хотелось.

Только она решила использовать свое свободное время производительно и включила Интернет, чтобы посмотреть на работу ее конкурентов — компаний, организующих празднования важных событий в жизни людей, как открылась входная дверь. Вошла улыбающаяся Эмма в сопровождении своего жениха, Гаррета Китинга.

— Привет, — сказала Фелиция, думая о том, как красива и счастлива сегодня Эмма и как ей идет это прелестное синее платье с крупными цветами. — Что вас сюда привело?

Эмма сказала:

— Мы хотим заказать ваши услуги, что же еще?

Фелиция улыбнулась:

— Правда? Вы договорились о дате?

— Да, — сказал Гаррет, обнимая Эмму и с любовью улыбаясь ей.

Он и в самом деле симпатичный, достойный парень, подумала Фелиция, и гораздо больше подходит Эмме, чем Рид. Но Фелиция не могла думать о Риде. Думать о нем, особенно в присутствии Эммы, — верный путь к беде.

В течение следующих сорока минут они втроем детально обсуждали все возможные услуги, которыми могли пожелать воспользоваться Эмма и Гаррет. Поскольку свадьба должна была состояться до тридцатилетия Эммы 31 августа, чтобы она могла вступить в наследство своей доверительной собственности, для чего-то особенного времени оставалось мало.

— Это не имеет значения, — сказала Эмма, — все равно я не люблю пышных свадеб. Фактически мне хотелось бы, чтобы присутствовал один человек из обслуживающего персонала плюс члены семьи и близкие друзья. — Она посмотрела на Гаррета. — И Гаррет согласен.

— Вы хотите устроить вечер в клубе?

— Боюсь, что да.

— Почему ты так говоришь? — спросила Фелиция.

— Потому что на самом деле мне бы хотелось устроить его в галерее.

— В «Колоре»?

Эмма кивнула:

— Да. Галерея может свободно вместить сто пятьдесят человек — в любом случае это самое большее количество гостей, которых мы хотели бы видеть на нашей свадьбе.

— Я думаю, «Колор» — прекрасное место для проведения вечеров. — Галерея Эммы расположена в историческом районе Иствика, в доме с большими окнами в изящных рамах, построенном двести лет назад. Вокруг дома растет старый сад. И все это восхитительное место огорожено белым штакетником. Фелиция ярко представила себе внутренние помещения галереи, украшенные цветами, лентами и кружевами. Пожалуй, Эмма даже сможет найти викторианское свадебное платье. — Так почему вы не устроите вечер там?

— Когда я предложила это, у моей матери случился приступ, — сказала Эмма, — и, честно говоря, мне просто не хочется ругаться с ней из-за этого. В последнее время мы только и делали, что ругались, и какая разница, в самом деле? Главное, что мы с Гарретом поженимся.

Гаррет кивнул:

— Мы решили выиграть только самые важные битвы. А эта, по всей видимости, не важная.

Фелиция знала, что, скорее всего, они приняли правильное решение, но не могла не переживать за Эмму. Почему ее родители не желают понимать дочь?

— Я хочу, чтобы ты была у меня подружкой невесты, — сказала Эмма. — Конечно, в синем. — Синий — любимый цвет Эммы, и Фелиция тоже часто носила синие вещи.

— Ох, Эмма… — Ее сердце заболело от чувства вины и угрызений совести, и она старалась не смотреть Эмме в глаза, выражая свое согласие и благодарность.

— Что-то не так? — с беспокойством спросила Эмма. — Ты не хочешь присутствовать на моей свадьбе?

— Нет, все нормально. Я просто очень тронута. — Фелиция чувствовала себя насекомым. И даже хуже. Эмма такой хороший друг, настоящий и преданный. А ты ничтожество. Тебе не следовало врать ей. Тебе нужно было доверять ей и сказать правду.

Что теперь будет, если Эмма узнает, где Фелиция на самом деле провела прошлую неделю?

Фелиция спрашивала себя с замиранием сердца, смогли бы они сохранить дружбу.

О господи, если после потери Рида она потеряет еще и Эмму, она этого не вынесет.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В четыре часа того же дня у Фелиции была назначена встреча в социальном комитете Иствикского загородного клуба. Раньше им руководила Банни Тэлбот, которой на смену пришла ее дочь, Эбби. Фелиции очень не хотелось идти, но она знала, что должна посетить эту встречу. Две предыдущие она пропустила из-за работы. Если она не появится и сегодня, ее могут исключить из комитета.

Когда Фелиция зашла в клуб, Эбби и Ванесса уже ждали ее, проводя время у бара и беседуя с Гарри.

— Привет, — сказала Эбби, обнимая Фелицию. — Рада, что ты все-таки пришла.

— Я тоже.

Фелиция вдруг поняла, что действительно рада. Может, общество друзей поможет ей забыть о проблемах? О Риде.

Рид. Почему она постоянно думает о нем?

— Мэри устраивает вечеринку, — сказала Ванесса. Она имела в виду Мэри Дювали, их старую подругу, которая недавно вернулась в Иствик и вошла в состав комитета. — Мы обещали зайти к ней.

— Выпьешь чего-нибудь? — поинтересовался Гарри.

— Как насчет чая со льдом? — спросила Фелиция. Повернувшись к подругам, она добавила: — Мы посидим у бассейна? Идите. Я скоро буду.

— Как дела? — спросил Гарри, готовя ей чай.

— Нормально. Было много работы.

— Хорошо, что пришла. Ты уезжала?

Почему он спрашивает? Фелиция задумалась. Может, он о чем-нибудь подозревает? Боже, она становится параноиком. Гарри просто поддерживал беседу, он всегда это делал.

— Да, я провела неделю на курорте.

— Это полезно. В конце концов, работа не волк…

Фелиция улыбнулась, расплатилась с ним, оставила хорошие чаевые и помахала рукой на прощанье. Когда она подошла к открытому бассейну, все три женщины уже собрались за одним из столиков под зонтиками.

— Привет, Мэри, — Фелиция чмокнула приятельницу в щеку. После окончания колледжа Мэри сразу уехала в Европу. Там у нее родилась дочь, которая, не дожив до пяти лет, умерла. Мэри тяжело переживала эту потерю.

Ее карие глаза выражали любовь, когда она в ответ обняла Фелицию:

— Рада видеть тебя.

Погода стояла прекрасная, было не так жарко, как обычно, дул приятный ветерок. Сидя под зонтиком, попивая чай и слушая своих подруг, которые обсуждали предстоящие события, Фелиция была почти счастлива. Но вдруг с противоположной стороны бассейна появился высокий темноволосый мужчина, и ее сердце сжалось. Когда она поняла, что это не Рид, Фелиция заметила, что разлила чай прямо на серое льняное платье.

— Что случилось? — спросила Ванесса. — Ты подпрыгнула, как ошпаренная кошка.

— Не знаю, — ответила потрясенная Фелиция. — Разве с вами такого не случалось? Что-то заставляет тебя вздрогнуть, а ты даже не знаешь что?

— Нет, — сказала Ванесса.

— Нет, — присоединилась Эбби. Фелиция заставила себя улыбнуться:

— Ну, значит, я не такая, как все. — Она встала. — Пойду сполосну платье, пока оно совсем не пропало.

В дамской комнате Фелиция приказала себе успокоиться. Замечательно, она едва не падает в обморок, когда видит кого-то, похожего на Рида. Что же случится, если она действительно увидит его? Я должна взять себя в руки. Должна.

После того как она привела свое платье в порядок, Фелиция снова присоединилась к подругам.

— Все нормально? — спросила Мэри.

— Да, — ответила Фелиция. — Немного злюсь на себя из-за того, что стала такой нервной. Наверное, выпила сегодня много кофе.

Они продолжили беседу и, вволю наболтавшись, медленно двинулись вокруг стола, наблюдая за детьми, которые плескались на мелководье. Один особо прелестный малыш с рыжими кудрями бросил мяч в мальчика, очень на него похожего, скорее всего брата, но промазал. Мяч покатился по настилу к ногам Мэри.

Мэри подняла его и бросила обратно маленькой улыбающейся девочке. Когда подруга снова повернулась к столу, Фелиция заметила слезы в ее глазах, которые та быстро вытерла.

Выражение муки на лице Мэри вызвало у Фелиции желание расплакаться. Но она уже достаточно наплакалась прошлой ночью. Кроме того, ни один мужчина не стоит слез, зло твердила она себе. В конце концов они все тебя бросят.

В половине шестого Ванесса сказала, что должна бежать, и все они стали искать причину, чтобы уйти. Они обнимались и целовались, обещая друг другу скоро собраться снова.

— Не забудь о нашем следующем ланче, — сказала Эбби, обращаясь к Мэри, которая пожала плечами, пробормотав, что, возможно, придет.

О боже, Фелиция ощутила приближающийся приступ мигрени. Чувство вины перед Эммой, тоска по Риду, беспокойство о Мэри и подозрения против Риты совсем доконали ее.

Следующие дни были не лучше. Эмма, воодушевленная приближающейся свадьбой, звонила несколько раз, но Фелиция все время переносила их ланч.

Она понимала, что скоро исчерпает все оправдания, но чувствовала, что не готова встретиться с подругой наедине. Фелиция была слишком подавлена, чтобы общаться с Эммой, которая напоминала о Риде, о лжи. Зачем Фелиция подвергла опасности их дружбу?

Ради недели секса и целой жизни сожалений?

Стоило ли одно другого?

Фелиция не знала. Она лишь чувствовала, как сложно ей оставаться искренней с Эммой, и продолжала избегать компании подруги, которая, вероятно, не понимала почему.

Все эти проблемы оставляли Фелицию без сил.

Она плохо спала, беспрестанно ворочаясь во сне, и чувствовала себя больной. К пятнице Фелиция знала, что все ее знакомые недоумевают, что это с ней происходит.

И она до сих пор не сказала Риду, что Ньюхаусы отменили свою свадьбу. Она понимала, что жутко боится сказать, но еще больше боится общения с ним. Наконец Фелиция отправила ему по электронной почте тщательно сформулированное послание.

«Привет, Рид!

С сожалением сообщаю тебе, что свадьба Порти Ньюхаус не состоится. Поэтому мы не будем делать фотосессию на твоей ферме. Если ты хочешь получить компенсацию, пришли счет в мой офис, а я перешлю его Мэдлин Ньюхаус.

Спасибо, Фелиция».

Она долго сидела перед монитором, прежде чем отправить письмо.

Ну вот и все, подумала она. Теперь у нее нет причин общаться с Ридом. Внезапно ее глаза наполнились слезами. В этот момент в кабинет зашла Рита.

— Фелиция! В чем дело? Что случилось?

Хотя Фелиция пыталась притвориться, что все в порядке, она не могла остановить слез. Они стекали вниз по щекам, и через секунду Фелиция оказалась в объятиях утешающей ее Риты.

— Все будет хорошо…

Когда Фелиция успокоилась, Рита вручила ей коробку бумажных салфеток, и та вытерла глаза и нос.

— Может, поговорим? — мягко предложила Рита.

Фелиция посмотрела на доброе лицо помощницы, дружеские глаза, выражающие неподдельное беспокойство, и в этот момент поняла, что должна сделать.

— Рита, — сказала она, — мы поговорим позже, хорошо? Мне надо ехать.

Двадцать минут спустя Фелиция припарковала свою «тойоту» на стоянке возле галереи Эммы.

— Фи! — воскликнула Эмма, когда Фелиция вошла внутрь. — Какой приятный сюрприз!

Они обнялись, Эмма предложила ей коктейль и пригласила в свой офис, чтобы они могли спокойно поговорить.

— Если кто-то придет, я услышу, как звонит колокольчик, — сказала Эмма.

Когда они расположились на диване, Фелиция глубоко вздохнула и начала:

— Эмма, я должна рассказать тебе кое о чем. Я так долго не решалась, потому что боялась, что могу разрушить нашу дружбу. Но я больше не в силах скрывать правду.

Фиалковые глаза Эммы расширились, что означало крайнюю степень удивления. И Фелиция заговорила не останавливаясь. Она рассказала подруге, как ездила к Риду на ферму и что там произошло между ними. Как Рид пригласил ее на Косумель и она поехала. Рассказывая, Фелиция чувствовала, что поступает правильно. Тяжкий груз свалился с ее души.

— Пожалуйста, скажи, что ты прощаешь меня…

— О, Фи, мне нечего тебе прощать, — с дрожащей улыбкой ответила Эмма. — Я рада, что Рид нашел себе кого-то и что этот «кто-то» — ты.

И снова Фелиции захотелось плакать. Да что с ней сегодня такое?

— Ты лучшая подруга, — с трепетом признала Фелиция. — Жаль, что я не похожа на тебя.

— А мне жаль, что я не похожа на тебя, — улыбаясь, произнесла Эмма. — Ты такая сильная, такая самостоятельная. Мы все восхищаемся тобой.

Они снова обнялись, и Фелиция сказала себе, что ей повезло встретить в жизни таких замечательных людей. И Эмму, и Риту, и других подруг. Что ж, если Рид не любит ее? У нее все было прекрасно до него. И будет не хуже теперь, без него…

Рид смотрел на послание Фелиции. Он должен был ответить на него.

Но решил не отвечать.

Он не хотел писать ей. Он хотел видеть ее. Он хотел прикасаться к ней. Он хотел, чтобы она признала, что чувствует то же самое.

Черт возьми, их связь не ошибка.

Но как можно заставить ее поверить?

Внезапно Рида осенило. Приглашая ее на Косумель, он уговаривал Фелицию, но она сказала «нет».

Однако когда он послал цветы и презервативы, она передумала.

Боже, все было настолько очевидно. Почему он не понял этого раньше? Фелиция не верила словам, она верила поступкам.

Он улыбнулся.

Он точно знал, что должен сделать.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Глядя, как в притворе церкви Рита расправляет складки кремового шелкового шлейфа Джимми Стаунтон, Фелиция вдыхала аромат сотен роз и перебирала в памяти то, что необходимо сделать. Из церкви ей было слышно, как негромко переговариваются гости, с нетерпением ожидающие свадебной церемонии.

Когда прелюдия отзвучала и органист взял первые ноты сюиты № 3 ре мажор Баха, которую Джимми и ее мать выбрали в качестве музыкальной темы для выхода невесты, по воздуху словно бы прошла дрожь. Безупречный выбор, подумала Фелиция: музыка очень идет величественной невесте, шествующей к алтарю.

Стоя у одной из дверей открытой террасы клуба, Рид смотрел на Фелицию из-за высокого куста. Она не знала, что он здесь, и это его устраивало. У него еще будет время заявить о своем присутствии. Сейчас он просто развлекался, наблюдая за тем, как она работает.

Она носилась как заведенная, это уж точно. Она была сразу и там и сям, везде поспевая и за всем присматривая. Да еще в обтягивающем платье из черного кружева и на десятисантиметровых каблуках.

Этим вечером в клубе, убранном бутонами орхидей и белых роз, было невероятно красиво. Фонтаны снаружи сверкали разноцветными огнями, придавая магическое очарование залу, в котором проходил банкет. Интересно, приложила ли Фелиция руку к украшению зала? Наверное. Ему казалось, что она участвует абсолютно во всем.

Все в зале были разодеты в пух и прах: мужчины красовались в парадных костюмах или смокингах, женщины — в вечерних платьях и каскадах драгоценностей. Рид был знаком со многими из них, в том числе и с родителями жениха — правда, не настолько хорошо, чтобы получить приглашение. И все же он не думал, что его привлекут к ответственности за появление на этом торжестве. Все будут слишком заняты развлечениями.

— Ба, да это же Рид Келли!

Рид мгновенно обернулся и увидел улыбающуюся Люсию Перетти, жену одного из его клиентов. В ярко-красном платье с блестками, обтягивающем ее роскошную фигуру, она выглядела сногсшибательно — как всегда.

— Привет, Люсия, — сказал он, надеясь, что никто не слышал, как она четко выкрикнула его имя. Он бросил взгляд в сторону Фелиции, но та стояла к нему спиной и была занята разговором с кем-то из официантов.

— Что это ты прячешься за кустом? — спросила Люсия, удивленно сверкнув глазами.

— Я не прячусь.

— А по-моему, именно прячешься.

Рид не собирался и дальше отрицать очевидное и вместо этого спросил:

— А где Антонио? Что-то я его не вижу.

— Он терпеть не может свадьбы, — ответила Люсия. — Он считает, что если посылает молодым дорогой подарок, то больше от него ничего не требуется. Но Антонио не против того, что я хожу на свадьбы. Он знает, как я люблю вечеринки. И он любит, когда мне хорошо. Пойдем потанцуем, — предложила Люсия и взяла Рида за руку. Она уже покачивалась в такт музыке.

— Э-э… Спасибо, Люсия, но я… — Ему так и не удалось закончить фразу, потому что Люсия не обратила никакого внимания на его нежелание танцевать и потянула его так настойчиво, что выволокла из-за куста.

— Не волнуйся, это несложный танец, — заявила она.

— Дело не в том. Просто… — Он запнулся. Теперь, оставшись без укрытия, он вполне мог поступить как джентльмен и потанцевать с ней.

Оказавшись среди танцующих, Рид повел партнершу в центр зала — туда, где было больше места.

— Ты потрясающе танцуешь, Рид, — выдохнула Люсия. — Пожалуй, я ангажирую тебя на эту ночь. Ты ведь здесь без подружки, правда?

— Нет, но…

— Ну и хорошо.

— Послушай, Люсия, — заявил Рид, выведенный из себя ее бесцеремонностью. — Может, я здесь и без подружки, но у меня другие планы.

— Фу! — Люсия выпятила полные, ярко накрашенные губы. — Я думала, что нравлюсь тебе.

— Ты мне нравишься. И Антонио тоже, — напомнил он ей.

— Да, я замужем. Но это не значит, что я умерла. — Ее улыбка стала кокетливой. — Кто она?

Он улыбнулся:

— Скоро узнаешь.

— К чему такие тайны?

— Просто у меня кое-какие планы, и мне бы не хотелось, чтобы они рухнули.

— Надеюсь, она хоть представляет, как ей повезло.

— Это мне повезло, — ответил Рид. То есть повезет, если все пойдет так, как мне того хотелось бы.

Что он здесь делает?

У Фелиции закружилась голова, когда она увидела Рида на площадке для танцев. Она знала, что его не было в списке званых гостей: проверила, перед тем как появиться здесь. Был ли он приглашен в последнюю минуту? Или явился на свадьбу без приглашения? И если так, то зачем ему это понадобилось?

Руки у нее дрожали, пока она поправляла цветы на главном столе.

Боже, он что, останется на весь вечер? Он что, специально решил помучить ее?

Она узнала женщину, танцующую с ним. Люсия Перетти, жена электронного магната Антонио Перетти. Все знали, какой Люсия была кокеткой, ходили слухи, что кокетством дело не заканчивалось и она изменяла мужу, причем нередко. Муж ее пребывал в неведении.

Неужели она стала новым завоеванием Рида?

Неужели теперь она поедет с ним на Косумель?

Фелиция почувствовала, как к горлу ее подступает тошнота. Ты такая дурочка, Фелиция! Почему ты позволила себе влюбиться в него? Почему ты вообще с ним связалась?

Она задавала себе эти вопросы и не могла найти ответа.

Все равно все в прошлом, теперь надо как-то собраться и продержаться до конца приема. Она прекрасно осознавала, что не до конца приема ей надо дожить, всю жизнь ей теперь придется мириться с тем, что у Рида могут быть другие девушки.

Она сглотнула.

Хотя даже при одной мысли об этом ей становилось дурно, Фелиция понимала: вскоре он встретит девушку, на которой захочет жениться.

Как она сможет мириться с этим? Иствик — маленький городок, светский круг которого еще меньше.

Я не могу выдержать этого. Мне надо уйти.

— Фелиция, ты неважно выглядишь.

Одной только силой воли взяв себя в руки, Фелиция, обернувшись, взглянула на подошедшую к ней озабоченную Риту.

— Присядь и выпей чего-нибудь, — посоветовала ей Рита. — Все в порядке. Теперь тебе нужно снять напряжение. Кажется, твои подруги должны были прийти. Вот только что я видела Эбби Тэлбот.

— Рита, у меня все прекрасно.

— Ну почему ты такая упрямая! Далеко не прекрасно, и это заметно!

И только лишь потому, что у нее не было сил спорить с Ритой, она признала поражение:

— Хорошо, твоя взяла. Я присяду.

— Молодец.

Схватив бокал шампанского у проходящего мимо официанта, Фелиция стала искать глазами Эбби. Джимми Стаунтон была намного моложе подруг Фелиции, поэтому их не позвали на свадьбу. Единственной, кого пригласили, была Эбби, в память о том, что ее мать и мать Джимми вместе участвовали в благотворительных акциях клуба.

Фелиция уже было направилась к открытым дверям террасы, где увидела Эбби, но остановилась, почувствовав руку на своем плече. Повернувшись, вместо Риты она обнаружила перед собой Рида.

Взглянув в его голубые глаза, Фелиция ощутила, что у нее пересохло во рту.

— Можно пригласить тебя на танец?

— Я… я работаю.

— Конечно, — промолвил он, взглянув на бокал шампанского, зажатый в ее руке.

— Мне разрешается выпить, — гордо подняв подбородок, заявила она.

— Конечно, разрешается. Так же как тебе разрешается и потанцевать.

Она замотала головой:

— Я не могу, — но, несмотря на свой отрицательный ответ, поставила бокал на ближайший столик.

— Умничка, — проговорил он, улыбаясь, и, взяв за руку, повел ее танцевать.

У нее не было выбора, разве что устроить скандал. Почувствовав, как его рука притягивает ее ближе к нему, Фелиция поняла, что уж лучше бы она устроила сцену. Да что угодно, лишь бы быть подальше от него. Сейчас же она была беспомощна в его объятиях. Пожелай он заняться любовью прямо здесь и сейчас, она не смогла бы остановить его.

Танцевать и вспоминать все, что они пережили вместе, было блаженством. Но танцевать и понимать, что у них нет будущего, было мукой.

— Ты сегодня прекрасна, — прозвучало у нее над ухом. — Хотя ты всегда прекрасна.

Ее сердце бешено заколотилось. Зачем он так с ней поступает? Как он может быть так жесток?

— Я наблюдал за тобой, — продолжил Рид, — восхищался твоим умением исполнять свою работу.

— С-спасибо.

— Ты невероятная женщина.

Что ему надо?

— Посмотри на меня, Фелиция, — прошептал он, прижимая ее еще крепче.

Медленно она подняла на него глаза.

— Ты должна ответить мне на один вопрос.

— На какой?

Песня закончилась, и вокалист объявил о пятнадцатиминутном перерыве. Люди стали расходиться.

Рид оставался на месте, и его хватка не ослабла. Вглядываясь в ее глаза, он вымолвил:

— Мне необходимо узнать, любишь ли ты меня. Я люблю тебя. Люблю больше, чем это представлялось мне возможным. И я желал бы провести вместе с тобой остаток своих дней.

Сердце Фелиции на мгновение остановилось. Неужели она действительно услышала эти слова? Слова, о каких так долго мечтала!

И в следующий момент, который навсегда останется в ее памяти и о котором она когда-нибудь будет рассказывать своим детям и внукам, Рид опустился на одно колено. Не обращая внимания на людей, замолчавших и уставившихся на них, Рид уверенно произнес:

— Фелиция Фарнсворт, окажите мне честь, став моей женой.

И вновь на глазах у Фелиции выступили слезы.

— Рид… — единственное, что она смогла вымолвить.

Уголок его рта дернулся, и он ухмыльнулся:

— Мне следует принять это за «да»?

— Да… — наконец ответила она, — да, да, да!

И вот он уже стоял и целовал ее, а сотни людей, пришедших на свадьбу, аплодировали им.

Поцеловав любимую, Рид вынул из правого кармана маленькую синюю бархатную коробочку.

У Фелиции перехватило дыхание, когда он открыл ее. Внутри находился самый прелестный розовый бриллиант, который ей когда-либо приходилось видеть. Гости, стоявшие рядом, заохали и заахали.

Взяв кольцо, Рид ловко надел его ей на палец, Фелиция взглянула на кольцо, затем перевела взгляд на Рида — и поверила в чудеса.

— Ты так и не ответила, любишь ли ты меня?

Она не могла сдержать улыбку:

— Я обожаю тебя, дурачок!

Обвив его шею руками, она крепко поцеловала его, вложив всю себя в этот поцелуй.

Content

Кэй Патрисия
Поиграем в любовь?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ