Малов Владимир Игоревич

Рыцарь Серого Кота

1. Недобрые вести из будущего

Недобрые вести пришли из будущего в тот чудесный и теплый майский день, когда разом распустилась листва, и вдруг стало особенно очевидно, что до летнего отдыха рукой подать.

К тому же была суббота. Парк над Москвой-рекой наполнился веселыми голосами. По асфальту аллей шуршали велосипедные шины, слышно было, как где-то звенит туго накачанный волейбольный мяч, а с проходящего мимо маленького теплохода доносилась развеселая песня. Воздух, казалось, насквозь был пронизан солнечным светом.

В такой безмятежной обстановке и представить себе было нельзя, что где-то с кем-нибудь может случиться беда. Однако она случилась, и не с кем-то, а с Бренком.

Петр c Костей в это утро сидели на скамейке неподалеку от берега, радовались жизни. И тут случилось неожиданное: рядом с ними словно бы из воздуха возник еще один человек. Но ни испугаться, ни удивиться друзья не успели, потому что человеком этим оказался Златко.

— Ну и дела! — воскликнул Костя, еще больше обрадовавшись. — Мы тебя сегодня не ждали!

— А Бренк где? — сразу спросил Петр и стал смотреть по сторонам. Да и вправду: ни разу еще они не видели своих друзей из двадцать третьего века поодиночке.

Златко тяжело вздохнул, снял с плеча объемистую сумку, в которой, судя по всему, находилась аппаратура, какую всегда приходилось брать с собой в путешествия по времени, и поставил ее рядом с собой на сиденье.

— У нас хорошего мало, — сообщил он. — Бренк пропал, и я не знаю, что теперь делать.

— Как это пропал? — оторопело спросил Костя. — Куда пропал?

— Затерялся где-то в средневековье, в двенадцатом веке, на юге Франции, — мрачно отозвался Златко. — Ну говорил же я ему, что все это добром не кончится, да разве его убедишь! Вы и сами должны знать, уж если он чего решил…

Наступила тяжелая тишина. Костя и Петр вдруг заметили, что шоколадного цвета лицо Златко сегодня выглядит побледнее, чем обычно.

— Вот что, давай-ка все по порядку, — решительно распорядился Петр. Рассказывай, и вместе подумаем, что надо делать. Не бывает так, чтобы ничего нельзя было придумать! Прежде всего, чего ради он отправился в двенадцатый век?

— На рыцарский турнир, — ответил Златко. — Захотелось ему, видите ли, под видом странствующего рыцаря помериться силами с другими рыцарями на каком-нибудь турнире. А назад, в наше время, он не вернулся.

— Он победил или проиграл на турнире? — быстро спросил Петр.

— Неизвестно, — ответил Златко. — Сейчас все расскажу. Именно для этого я здесь. Специально рассчитал момент, когда вы одни и нет никого поблизости. Сами понимаете, не должен бы я ничего такого рассказывать людям прошлого, но…

Петр бросил на него негодующий взгляд.

— Тут человек пропал, а ты все вокруг да около ходишь! Давай, рассказывай! Мы ж тебе ни кто-нибудь! Мы с тобой вместе где только не были!

— Но с другой стороны терять все равно нечего, — завершил свою мысль Златко. — Может, хоть вы мне поможете. Не знаю, правда, как. Но не могу же я в своем времени открыть, что Бренк озорства ради такую штуку выкинул. Представляете, что тогда будет!

При этих словах Златко даже зябко передернул плечами. На некоторое время наступила мрачная тишина. Потом Петр подозрительно спросил:

— А с чего бы это он отправился в двенадцатый век один? Вы же, насколько я знаю, никогда не расставались. Он что, тебя с собой не взял?

— Да нет, звал он меня с собой, — тяжело вздохнул Златко. — Своим оруженосцем. Но я был категорически против, отговаривал его, как только мог. И тогда он отправился один, тайком от меня. Записку оставил, что победит на турнире одного-двух рыцарей, чтобы особенно не выделяться и не дай Бог войти в исторические хроники, и сразу же назад. Да вот, сами послушайте…

Златко запустил руку в свою объемистую сумку. На свет появился плоский прямоугольный предмет размером чуть больше современного Косте и Петру калькулятора.

Оказалось, почти целиком его занимает экран, на котором тут же возникло лицо улыбающегося Бренка. Бренк сказал:

— Златко, когда эта запись у тебя появится, я, может быть, уже вернусь назад. Ты меня прости, но я все-таки отправился на турнир. Чем я хуже Иммануила, который, как мы знаем, победил трех рыцарей на турнире в Тулузе? Но все-таки жаль, что я не сумел тебя уговорить. Такие приключения!

— Иммануил, — наморщил лоб Костя, — где-то я уже слышал это имя.

— Может, и слышал, — ответил Златко. — Он на необитаемом острове каникулы проводил до нас с вами. Наш товарищ. Он всерьез увлекается историей, и вообще-то это ему первому взбрело в голову самому поучаствовать в рыцарском турнире. А потом уж и Бренк загорелся.

— Так что еще раз прости и жди с победой, — закончил с экрана Бренк. А может, я уже и вернулся. Запись эта, я рассчитал, появится у тебя через два часа после моего отправления. А вернуться я рассчитываю еще до этого. Но на всякий случай сообщаю, что я в двенадцатом веке, в мае месяце, на юге Франции. На щите у меня нарисован серый кот, это я нашего Марсика скопировал. Так что я — рыцарь Серого Кота.

Бренк исчез с экрана. Вместо его лица появилась на нем какая-то географическая карта, по которой от пункта к пункту двигалась маленькая оранжевая стрелка.

— Он не вернулся, — глухо сказал Златко. — Уже целые сутки прошли, а его все нет. Может с аппаратурой что-нибудь случилось. А может, на турнире, не дай Бог какое-нибудь несчастье. Пока я всем сказал, что друзья пригласили Бренка провести пару дней на Луне. Но когда все откроется…

— Это в ваше время персональные компьютеры такие? — машинально и совсем невпопад спросил Петр.

Златко помотал головой.

— Да что ты, какой же это компьютер? Самая обыкновенная записная книжка. Ну, еще вдобавок мой школьный дневник. И небольшая справочная библиотека, мало ли что понадобится… Кроме того, возможность подключиться к любому информационному центру Солнечной системы в случае необходимости… Ну и вообще универсальное средство связи… А компьютеры у нас, если хочешь знать… да ладно, к делу это не относится!

Словно бы что-то сразу изменилось вокруг от таких слов человека из двадцать третьего века. Костя и Петр вдруг особенно остро ощутили, как невообразимо много будет знать и уметь человечество в будущем, и какая лежит между Златко и ними пропасть. Никак она не преодолима, несмотря на всю их долгую дружбу и все совместные приключения!

А особенно горькой была мысль, одновременно пришедшая им обоим: конечно, ничем они не могут помочь в поисках пропавшего Бренка. Так, погорюют вместе со Златко, и этим все дело кончится…

Но тут же Косте кое-что вспомнил.

— Златко! Вы однажды говорили… помнишь, на необитаемом острове, когда провожали Бартоломью Хита… что с любым человеком можно встретиться, в любое время, когда он живет. Так, значит, и с Бренком можно? А что, если заглянуть на рыцарский турнир как раз в тот момент, когда он на нем появился, да и узнать, что случилось?

— Можно было бы, — невесело отозвался Златко. — Да если б я знал точное время и место! Он же ничего толком не указал. Ты обратил внимание: в мае месяце, а год какой, неизвестно. Забыл, наверное, сказать. А может, специально тумана напустил. Вы ж его знаете!

Златко горестно взмахнул рукой.

— Ну почему я не отправился вместе с ним! Он же звал меня своим оруженосцем! Подумаешь, мне эта идея не понравилась! Зато были бы мы вдвоем! Вот Иммануил отправился на турнир вместе с Филиппом, хотя тому тоже поначалу не очень хотелось участвовать в этой затее. А на самом турнире увлекся, потом такие вещи взахлеб рассказывал!

— Ты не виноват, — мягко сказал Костя. — Ты же не знал, что он решится отправиться в прошлое один.

— Должен был я это знать, — глухо сказал Златко. — Что ж я с ним первый год знаком, что ли? Мы с самого рождения дружим!

— А что за карта на экране? — спросил Петр.

— Это я отыскал в памяти записной книжки карту юга Франции XII века. Видите, сколько городов! Тулуза, Бордо, Альби, Монпелье, Нарбонн, Ним, Каркасон, Марсель… И замков сколько! Эксидейль, Риберак, Вентандорн, Марейль… А год какой? И в мае месяце тридцать один день. Где же искать?

Петр задумчиво покачал головой и как-то по-особому расправил плечи.

— Вообще-то, молодец Бренк, — медленно проговорил он. — Надо же такое придумать! Одеть рыцарские доспехи и отправиться на турнир. И я бы так хотел! Я где-то читал, что уже в наше время люди и выше, и сильнее, чем были средневековые рыцари. А в ваше, наверное, тем более!

— Интересно, а где он доспехи раздобыл? — поинтересовался Костя.

— С этим-то как раз никаких проблем нет, — ответил Златко. — Помните, на необитаемом острове мы нашли ящик со старинными предметами, который Бренк заранее переправил в прошлое? Он их создавал с помощью копиризатора. Есть у нас такой прибор, из ничего может любую вещь сделать, был бы только образец. Образцы для ящика Бренк брал в музеях, — пистолет там или подзорную трубу. Вот и доспехи он так же себе сделал. С помощью копиризатора я хоть целую армию рыцарей могу вооружить!

Костя и Петр непроизвольно переглянулись. Должно быть, им одновременно пришла одна и та же мысль. Златко понял их без слов:

— В двенадцатом веке сто лет. И в мае тридцать один день, — повторил он уныло. — И городов, сами видите на карте, немало. Так просто мы Бренка не найдем. Если перебирать все майские дни всех лет двенадцатого века и все города, все замки, энергии потребуется столько, что до Альфы Центавры можно было бы долететь. Где я ее возьму, чтобы никто ничего не заметил?!

Помолчав он добавил:

— К тому же, сами понимаете, можно было бы отправиться в двенадцатый век и без доспехов, под защитой ЭКН — эффекта кажущегося неприсутствия. Знать бы только, куда и в какое время.

Костя немного подумал:

— Ну хорошо, а как же Бренк выбирал место и время?

Златко пожал плечами.

— Не знаю, как Бренк, а Иммануил поступил очень просто. Наугад отправился, а там, на месте, разузнал, где будет происходить ближайший рыцарский турнир. Иммануил говорит, что в том веке они происходили на юге Франции то и дело. Это время расцвета рыцарства, а особенно оно расцветало как раз в тех местах. Должно быть, и Бренк поступил точно так же.

На некоторое время воцарилось унылое молчание.

— Ну ладно, доспехи и вооружение он понятно как раздобыл. — сказал потом Петр. — А вот коня, интересно, где взял? Какой же рыцарь без коня.

— И скаковую лошадь с собой перенес. В наше время, будет вам известно, конный спорт тоже очень даже существует, — ответил Златко. — И между прочим, мы с Бренком в нем очень сильны.

— Надо ведь уметь и с копьем управляться, — рассудительно произнес Костя. — А это, я читал в книгах, тоже настоящее искусство. Бренк вполне мог на турнире и не победить.

— С копьем мы тоже умеем, — ответил Златко. — Во-первых, не раз были в средневековье на рыцарских турнирах на экскурсиях. Разумеется, под защитой ЭКН. Наблюдали, изучали. Во-вторых, и в наше время возродились рыцарские поединки, как вид спорта. Но Бренку, видишь ли, как и Иммануилу, захотелось помериться силами с настоящими рыцарями!

— А я бы, наверное, так сразу не смог принять участие в турнире, задумчиво проговорил Петр. — Потренироваться бы сначала надо. Ну, а уж потом…

На экране «записной книжки» Златко вдруг исчезла карта средневековой южной Франции и вновь появилось улыбающееся лицо Златко.

У Кости и Петра горестно сжались сердца. Неужели никогда больше не увидят они своего товарища, не будет новых совместных приключений?

Златко сжал кулаки.

— Эх! Ну почему он меня не уговорил?! Что бы ни случилось, сейчас мы были бы вместе!

С экране продолжал улыбаться им Бренк. То был счастливый и мимолетный миг, который удалось навсегда остановить. Но миг прошел, и Бренк отправился в двенадцатый век, чтобы сгинуть в нем неизвестно куда.

Все трое еще немного помолчали, печально глядя на экран. — Пойдемте-ка ко мне, — услышали потом Костя и Златко голос Петра. — Надо же бабушке все рассказать!

2. Шесть рыцарей в квартире Трофименко

После этих слов Златко сразу оживился. Он убрал свою «записную книжку» в сумку и встал со скамейки.

— Ну еще бы! Я и сам собирался поставить Александру Михайловну в известность. Уж кто-кто, а она должна знать.

— Надо бы и с Лаэртом поговорить, — добавил Петр. — И с Верой Владимировной. Не чужие люди!

Златко повесил сумку на плечо.

— Идем! Про Лаэрта Анатольевича я тоже, конечно, вспоминал. Изобретатель как-никак, может, подскажет что-то совершенно неожиданное. Но больше, конечно, я на Александру Михайловну надеюсь.

Увидев Петра и Костю вместе со Златко, Петина бабушка как всегда ничуть не удивилась. Однако прямо с порога спросила:

— Златко, ты что это один, без Бренка? Что там у вас стряслось?!

— Бренк исчез, — тяжело вздохнув, ответил Златко, — затерялся где-то в двенадцатом веке на юге Франции.

— Проходите, — сказала Александра Михайловна.

Усадив троих друзей на диван, она расположилась в кресле напротив, поправила очки и устремила внимательный взгляд на Златко.

— Ну, рассказывай! Только все по порядку!

Когда Златко закончил свой короткий печальный рассказ, доктор педагогических наук на несколько минут погрузилась в глубокую задумчивость. Потом решительным движением она поднялась из кресла и прошлась по комнате взад и вперед, зачем-то скользнув взглядом по висящему на стене большому индейскому луку со стрелами. Костя, Петр и Златко, затаив дыхание, ждали ее первых слов.

— Златко, а если б там, у себя, ты во всем признался, то Бренка, наверное, нашли бы? — поинтересовалась Александра Михайловна.

Златко потупился.

— Раз в прошлых веках работают ваши ученые-историки, — продолжала Петина бабушка, — значит, наверняка и какие-то специальные спасательные службы есть. Верно?

— Обязательно нашли бы! — глядя в пол, ответил Златко. — Перетряхнули бы весь двенадцатый век, затратили на это уйму энергии, но нашли. И тогда…

— Представляю, — сказала Александра Михайловна, — что тогда было бы! Грандиозный скандал. И, конечно, ничего хорошего ни для тебя, ни для Бренка.

— Вы не представляете, — глухо сказал Златко. — Нас бы никогда в жизни больше не подпустили к хроноаппаратуре. А может, не только нас, но и вообще всех школьников. Во всяком случае, дружбе нашей с Костей и Петром конец, это уж точно!

— Значит, такой вариант нам не подходит, — молвила доктор педагогических наук. — Оставим его на самый-самый крайний случай, если уж сами мы Бренка не найдем. Но я надеюсь, что нам это вполне по силам.

Златко облизал губы. В его глазах ясно засветилась надежда. Ведь так всегда бывало в прежних совместных приключениях: если Петина бабушка принимала командование на себя, то в любой, даже самой сложной ситуации, обязательно находился неожиданный выход, и всем им сопутствовала удача.

Но все-таки с его губ слетел сдавленный вопрос:

— Как?

Александра Михайловна пожала плечами.

— Отправимся за ним в двенадцатый век и найдем.

На лицо Златко снова легла тень.

— Нет, Александра Михайловна, вы, наверное, не все поняли. Мы ведь не знаем ни времени, ни места! Чтобы найти Бренка, надо обыскать весь век, побывать в самых разных замках и городах, где проходили рыцарские турниры.

— Зачем же обыскивать весь век, — хладнокровно ответила Петина бабушка и поправила очки. — Мы отправимся в какой-нибудь из последних дней мая. Или даже в начало июня. К этому времени молва о подвигах рыцаря Серого Кота должна уже прокатиться по всей южной Франции, а то и за ее пределы. Насколько я знаю Бренка, он вряд ли ограничится победой над двумя-тремя рыцарями. Обязательно увлечется и станет героем. Вот мы и узнаем, в каком турнире участвовал рыцарь Серого Кота, перенесемся туда и вернем Бренка в ваш двадцать третий век, прежде чем он исчезнет.

Златко горько улыбнулся:

— Это было бы просто, если б мы год знали.

Оставив его слова без внимания, Александра Михайловна задала новый вопрос:

— Мог бы ты переправить в двенадцатый век нескольких человек, с лошадьми, с вооружением?

Златко отчаянно махнул рукой.

— Мог бы, да только куда?! В какой год, в какой город?

Но тут он остановился и пристально посмотрел на Петину бабушку. Не такой она была человек, чтобы не понять ситуацию с полуслова. Вопрос свой она явно задала неспроста. И на лице Златко вновь проявилась несмелая надежда:

— Для этого энергии в моем блоке хронопереноса вполне достаточно. И нескольких скаковых лошадей найти нетрудно. С помощью копиризатора можно сделать доспехи и вооружение. Но все-таки, Александра Михайловна, я пока не совсем…

— У вас в двадцать третьем веке сейчас какой год? — поинтересовалась Петина бабушка.

— Две тысячи двести шестьдесят восьмой, — оторопело ответил Златко, не ожидавший такого вопроса. — Но…

— Значит, — невозмутимо сказала Александра Михайловна, — мы отправимся в тысяча сто шестьдесят восьмой год. — Скорее всего, Бренк выбрал именно его. По законам психологии, в таких случая обычно принимаются самые простые решения. И он просто-напросто отсчитал от вашего года ровное число веков. В данном случае одиннадцать. Интересно, а месяц у вас сейчас какой? Не май ли случаем?

— Май, — растерянно отозвался Златко. — Как и у вас сейчас.

— Ну вот видишь, — молвила Петина бабушка.

Петр восхищенно даже ударил в ладоши.

— Здорово! — воскликнул он. — Все правильно! Лично я бы так и поступил!

— Есть другой вариант, — продолжала Александра Михайловна, бросив на внука неодобрительный взгляд, — отсчет он вел от года своего рождения. Тоже психологически оправдано. В наше время, например, на вокзалах в автоматических камерах хранения люди обычно ставят шифром именно свой год рождения. Но для нас предпочтительнее все-таки первый вариант. Начнем поиски с тысяча сто шестьдесят восьмого года.

— Почему предпочтительнее? — не понял Костя. — Второй вариант тоже вполне логичен.

Доктор педагогических наук поправила очки.

— Да потому что, даже если он вел отсчет от года своего рождения и, значит, был в прошлом на десяток с лишним лет раньше, слава рыцаря Белого Кота наверняка окажется столь велика, что о его подвигах будут помнить и в тысяча сто шестьдесят восьмом году, когда мы там появимся. И мы все равно выясним, в каких турнирах он принимал участие, перенесемся, как я уже говорила, в то время и место и найдем Бренка живым и невредимым.

В комнате, похожей на музей из-за множества экзотических сувениров, привезенных Петиными родителями из дальних стран, воцарилась тишина. У Петра от восторга горели глаза. Костя восхищенно покачивал головой. Вновь, как случалось уже множество раз, Петина бабушка явила поразительную мудрость и прозорливость. Не было никаких сомнений в том, что она абсолютно права и, значит, спасение Бренка теперь только дело техники.

Златко тоже невероятно обрадовался; он изо всех сил хлопнул Петра по плечу. Но все-таки пробормотал с сожалением:

— Как же это я сам не догадался? Должен был догадаться…

— Нет, не догадался бы, — убежденно сказал Петр. — Это только так кажется, что решение лежит на поверхности. А на деле самые простые решения труднее всего находить, не каждому это дано.

Костя вежливо добавил:

— Тем более, тебе в твоем двадцать третьем веке и посоветоваться-то не с кем было. Не мог же ты кому-нибудь открыть, что Бренк исчез.

Златко согласно кивнул.

— Да, только одному Иммануилу… Но он тоже не смог догадаться!

Александра Михайловна обвела троих друзей испытующим взглядом.

— И есть, наконец, самый последний вариант, — сказала она. — На тот случай, если наши поиски окажутся безрезультатными. В этом крайнем случае придется тебе, Златко, во всем признаться. И тогда Бренка будут искать специалисты из двадцать третьего века. Что поделаешь, за безрассудство нередко приходится платить серьезную цену!

Златко опустил голову, его шоколадного цвета лицо опять заметно побледнело.

— Ну да, надеюсь, до этого не дойдет! — энергично закончила доктор педагогических наук. — Давайте-ка за дело! Петр, звони Лаэрту Анатольевичу. Пусть сейчас же идет сюда и Веру Владимировну захватит. Да смотри, в подробности по телефону не вникай, мы им здесь все объясним.

— Да-да, — согласно кивнул Златко. — Я и сам думал посвятить их в это дело.

— А мы их не только посвятим, — молвила Александра Михайловна. — Мы их возьмем с собой. Вера Владимировна нужна, как историк… не зря же в конце концов она закончила московский университет. А Лаэрт Анатольевич, как-никак, единственный среди нас взрослый мужчина.

Костя почувствовал, что от предвкушения необыкновенных приключений у него чаще забилось сердце.

— Александра Михайловна, — замирая от радости, начал он, — вы говорили о лошадях, о вооружении… Значит, в прошлое мы отправимся без ЭКН? В доспехах, как рыцари?

— А иначе и смысла нет, — ответствовала Александра Михайловна. — Как ты будешь, скажи на милость, расспрашивать… э-э… местное население о славных подвигах рыцаря Серого Кота, если тебя никто не видит?

Петр, успев выполнить бабушкино распоряжение, уже вернулся в комнату. Последние слова доктора педагогических наук он услышал.

— Здорово! — воскликнул он. — Мы его обязательно найдем! А может, и сами в каком-нибудь рыцарском турнире поучаствуем?!

— А почему бы и нет! — ответила Александра Михайловна, тряхнув головой. — Будет потом, что вспомнить!

На миг трое друзей даже забыли о том, что им надо спасать бедолагу Бренка, во все глаза с восхищением глядя на доктора педагогических наук. И в самом деле: вид у Петиной бабушки был исключительно бравый, она словно бы помолодела на глазах, определенно напоминая в этот момент, как пришло на ум Косте, знаменитую героиню Жанну д'Арк или, как ее еще называли, Орлеанскую Деву.

С таким предводителем, ничего не опасаясь, куда угодно можно было отправляться. Но, конечно, нужна была еще кое-какая предварительная подготовка.

Взволнованные Лаэрт Анатольевич с Верой Владимировной объявились через десять минут. Верочка, увидев Златко, сначала обрадовалась, но потом лицо ее омрачилось тревогой: она тоже привыкла всегда видеть двух мальчишек из двадцать третьего века вместе. А Изобретатель, естественно, сразу же устремил жадный взгляд на светящийся экран «записной книжки», лежащей на столе, и, очевидно, приготовился задавать Златко всякие научно-технические вопросы.

Однако Александра Михайловна не склонна была тратить время попусту.

Она поманила Златко к себе и негромко отдала ему какие-то приказания. Тот выслушал их, молча кивнул и окинул каждого из присутствующих каким-то особенным взглядом, словно снимал с него мерку. Потом полез в свою сумку с аппаратурой и долю секунды спустя исчез с глаз.

Верочка слабо вскрикнула.

— Он сейчас вернется, — хладнокровно проговорила Александра Михайловна. — Да не один. Вы только ничему не удивляйтесь, что бы дальше не увидели.

— Я давно уже ничему не удивляюсь, — ответила Вера Владимировна, но голос ее все-таки дрогнул. — Привыкла… Такие исчезновения мне тоже знакомы. А что я должна увидеть дальше?

Доктор наук хотела было что-то сказать, но Петр ее опередил.

— Вера Владимировна, Лаэрт Анатольевич, — выпалил он. — Вы, пожалуйста, не волнуйтесь, но сейчас мы все вместе отправимся в двенадцатый век. Дело в том, что Бренк пропал, и мы должны его спасти.

— Как это пропал? — недоуменно переспросила Верочка. — Разве может пропасть человек двадцать третьего века?

— Да вы не поняли, не поняли! — с досадой воскликнул Петр. — Он не в двадцать третьем веке пропал, а в двенадцатом! Отправился туда, чтобы поучаствовать в рыцарском турнире, и пропал без вести.

Видно было, что Лаэрт Анатольевич тоже опешил от неожиданности.

— Что же, у них там, в будущем, спасательные службы не действуют, что ли? — растерянно вопросил он. — Если путешествуют по времени, значит, должна быть отлажена страховка! Неужели и через три века еще не везде будет порядок?!

— Да нет, спасательные службы у них есть, — ответила за Петра Александра Михайловна. — Только не хочется посвящать их в это дело. Лучше будет, если Бренка спасем мы сами, собственными силами.

— Как же это мы его спасем? — с великим изумлением поинтересовался Изобретатель. — Ведь наверняка нужны какие-то специальные приборы, установки, конструкции… Ну, я не знаю, что именно. А у нас…

— Мы отправимся в двенадцатый век на лошадях, в рыцарских доспехах, сказала доктор педагогических наук и поправила очки. — В подробности посвятим вас по дороге. Ну как, вы, конечно, согласны?

Изобретатель сел на диван.

— Вы же среди нас единственный взрослый мужчина, Лаэрт Анатольевич, мягко сказала Петина бабушка. — Неужели мы должны отправляться в средневековье одни, без вас? Я, пожилой уже человек, трое детей, и Вера Владимировна, хрупкая женщина, без которой тем не менее не обойтись, потому что она историк.

Лаэрт Анатольевич ошарашенным взглядом уставился на Верочку. Он уже определенно хотел было что-то сказать, но как раз в этот момент учительница истории вдруг снова вскрикнула и тоже опустилась на диван.

Изобретатель так и застыл, приоткрыв рот.

Костя принялся протирать глаза.

Петр встал со стула, потом сел, снова встал. Голова его изумленно крутилась из стороны в сторону.

Было чему поразиться: вновь появился Златко, но не один, а с шестью оседланными лошадьми. Под седлами были роскошные, расшитые серебряными и золотыми нитями попоны.

Просторная комната сразу стала очень тесной. Кони били копытами по паркету, косили удивленные глаза на стены, увешанные индейскими луками со стрелами, африканскими копьями и масками, бивнями слонов и шкурами леопардов.

Оказалось, что кроме добрых скакунов в комнате появились еще и сложенные вдоль одной из стен рыцарские доспехи: шесть щитов, шесть шлемов с забралами, шесть копий, шесть мечей и еще масса каких-то металлических предметов неизвестного назначения.

— Вы не беспокойтесь, — сразу же сказал Златко, — доспехи только кажутся тяжелыми. Но изготовлены из легкого сверхпрочного сплава, носить их одно удовольствие. А вместе с тем они сверхпрочны, ни мечом их не пробьешь, ни копьем, ни стрелой, ни даже бластером. Словом, абсолютная безопасность!

— Я… я никогда не ездила верхом, — пролепетала Верочка. — Я… я никогда в жизни не решусь подойти к лошади…

Александра Михайловна посмотрела на Златко.

— Да это сущие пустяки, Вера Владимировна! — сейчас же сказал тот. — Я научу. И оружием легко научимся владеть. Как только перенесемся в двенадцатый век, выберем подходящее местечко, и я создам… э… временной оазис… ну, время там как бы остановится… и мы вволю потренируемся. У вас получится!

Лаэрт Анатольевич кашлянул.

— А что, с помощью вашего хроноаппарата можно и время останавливать? поинтересовался он с жадным любопытством.

— Ну не то, чтобы совсем останавливать, — уклончиво ответил Златко, а вроде как бы растягивать его. В нашем оазисе, скажем, мы потренируемся в верховой езде и владении оружием с неделю, а вне оазиса пройдет только минута-другая.

— Любопытно, любопытно, — начал Изобретатель, — я всегда считал, что время…

— Лаэрт Анатольевич, — остановила его Александра Михайловна, — все это Златко вам по дороге объяснит.

Изобретатель перевел взгляд на Верочку.

— Двенадцатый век это исключительно интересный период, — дрогнувшим голосом сказала учительница истории, — самый расцвет рыцарства. И как раз там, на юге Франции…

— Ну и чудесно! — перебила ее Петина бабушка. — Златко, ты понял? Мы отправляемся в конец мая тысяча сто шестьдесят восьмого года. Осталось только наугад выбрать место. Ну вот, скажем, у тебя на карте показан замок… э… Риберак. Красивое название, французское…

Костя бросил на Верочку восхищенный взгляд. Лаэрт Анатольевич тоже.

— Все готовы? — спросил Златко и запустил руку в свою черную сумку.

3. Замок Риберак

Узенькая дорога, по которой едва могли ступать рядом три лошади, полого тянулась в гору. С обеих сторон к дороге спускались с предгорий веселые зеленые виноградники.

Небо было ослепительно голубым, очень ярко светило солнце. Воздух, наполненный радостным птичьим щебетом, казался удивительно вкусным и ни в какое сравнение не шел с воздухом очень далекого индустриального двадцатого века.

Петр, выехавший вперед, привстал на стременах, чтобы получше разглядеть вырисовывающийся впереди и вверху, на самой вершине горы, темный и романтический силуэт: глухие стены, мощные башни по углам и еще одна, самая высокая, поднимавшаяся над центральной частью замка. Над ней развевался какой-то флаг, но издали нельзя было разглядеть даже его цвета.

— Красавец! А в наши дни от этого замка остались в лучшем случае одни развалины, — философски заметила Александра Михайловна, догнавшая внука. Ничего время не щадит! И никого…

Она подняла забрало шлема, поправила очки, и снова опустила на лицо защитную стальную решетку с прорезями для глаз.

— Вера Владимировна, — доктор педагогических наук оглянулась, — вам прежде не случалось бывать во Франции? Я подразумеваю, конечно, Францию нашего двадцатого века.

Верочка пришпорила коня и мигом оказалась возле Александры Михайловны.

— Я давно мечтаю побывать в Париже, — отвечала она со вздохом, — да пока что-то не получается. Может быть, когда-нибудь в будущем…

— А я во Франции бывала, — сказала Петина бабушка, — только не в этих местах. Любопытно было бы сюда заглянуть, когда мы вернемся в наше время!

За учительницей истории остановил своего коня Лаэрт Анатольевич, к нему подъехал Златко. Чуть отставший Костя получил возможность лишний раз полюбоваться красочным и невероятным зрелищем: Златко и Петр, а также Александра Михайловна и учителя физики и истории, облаченные в рыцарские доспехи, в шлемах, украшенных перьями, как влитые держались в седлах горячих скакунах, укрытых роскошными дорогими попонами.

Веселый теплый ветерок воинственно развевал узкие и длинные разноцветные флажки на поднятых к небу длинных копьях. У каждого из странствующих рыцарей висел на правом боку меч, а к седлам, как положено, были приторочены щиты с гербами. И гербы были, что надо!

На гербе Златко — Три Львенка. Петр выбрал своей эмблемой Золотого Орла. На гербе Верочки была Белая Лилия. Щит Александры Михайловны украшало изображение Лазоревого Дельфина. Сам же Костя, выбирая себе герб, остановился на восьмиконечной Белой Звезде. А что касается Лаэрта Анатольевича, то его герб представлял собой Раскрытую Книгу с какими-то загадочными письменами.

Образцы гербов выбрали опять-таки из памяти «записной книжки» Златко, так что были они вполне подлинными и достоверными. На щиты их нанес тот же копиризатор, удивительный прибор, который Златко категорически отказался хоть на минуту дать в руки Лаэрту Анатольевичу, несмотря на все его уговоры.

Кстати говоря, оказалось, что «записная книжка», вдобавок ко всем другим свои исключительным свойствам, могла послужить и переводчиком с провансальского языка, который был в ходу на юге Франции в средневековье.

— Просто говорите, как обычно, и все тут, — дал краткую инструкцию Златко. — Тот, с кем будете говорить, вас поймет. А вы поймете все, что будут говорить вам. Радиус действия книжки очень большой, так что, считайте, у нас один переводчик на всех.

Тут крылась какая-то научно-техническая тайна, однако в подробности Златко вдаваться не захотел. Но как бы то ни было, с таким переводчиком искать Бренка было много легче.

В целом же Косте нравилось в двенадцатом веке все больше и больше. Похоже, что всем остальным странствующим рыцарем тоже. К тому же первые трудности давно миновали.

Начались же их странствия по средневековью с мгновенного переноса из уютной московской квартиры на большую поляну с изумрудной травой, окруженную густым лесом, над которым вдали поднимались голубые вершины гор. Именно на этой поляне Златко создал тот временной оазис, о котором говорил; и потянулись под его руководством долгие часы упражнений в верховой езде, умении носить доспехи и управляться с мечом и копьем.

Ох, как же это нелегко поначалу давалось! Тело казалось деревянным и непослушным, то и дело приходилось падать оземь и снова карабкаться в седло. Хорошо еще, что рыцарские доспехи, изготовленные с помощью копиризатора, оказались не только сверхпрочными и сверхлегкими, но вдобавок каким-то непостижимым образом полностью смягчали удары. А как ныли руки и ноги от долгих упражнений с мечом и копьем!..

Однако, по счастью, выпадали и светлые минуты: Златко не забыл взять с собой сумочку с концентрированной на молекулярном уровне едой, и под вечер закатывались на зеленой лужайке настоящие пиры, вполне достойные шестерых благородных рыцарей. А после севрюги в раковом соусе, артишоков, фаршированных грибами с ветчиной, говяжьего филе с эстрагонами, баранины под белым соусом да разнообразных пирожных, желе и муссов не страшны были и ночевки на попонах, расстеленных прямо на мягкой изумрудной траве, под небом с яркими средневековыми звездами.

Но дни шли за днями, и все проще становилось держаться в седле, все легче казались в обращении меч и копье. Пришел наконец час, когда Златко решил, что можно сворачивать временной оазис. И вот шестеро странствующих рыцарей выехали из леса на дорогу, чтобы тут же выяснить, что до замка Риберак рукой подать. До первых приключений, надо было полагать, тоже…

Костя пришпорил коня и мигом догнал остальных. Он увидел, что работавший в винограднике крестьянин в длинной, почти до пят холщовой рубахе, склонился перед ним в низком поклоне и в ответ приветливо качнул копьем.

— Навстречу нам кто-то скачет, — сказал Петр. — Видите, пыль клубится на дороге.

— Это, наверное, посыльный владельца замка, — ответил Костя, припомнивший кое-какие прочитанные исторические романы. — Сейчас передаст приглашение погостить. Странствующих рыцарей всегда в замки приглашали.

Доктор педагогических наук подняла вверх руку, требуя внимания.

— Все помнят, как мы должны себя вести и что делать? Исторические недоразумения нам, сами понимаете, совсем ни к чему. Лаэрт Анатольевич, не обижайтесь, но вас я попрошу все время быть рядом со мной. За вами особый пригляд нужен!

— Да что ж я, первоклассник какой-нибудь, что ли?! — обиделся учитель физики. — Прекрасно помню, что все мы — рыцари из Англии и направляемся в Марсель, чтобы нанять корабль и переправиться в Палестину. Там, в Святой Земле, неверные начинают теснить христиан. Уже пало княжество… э… княжество… в общем, мы отправились им на помощь.

— В 1164 году, то есть четыре года назад, мусульмане захватили христианское Антиохийское княжество, находящееся в вассальной зависимости от Иерусалимского королевства, — пришла на выручку своему Лаэрту Верочка. — Это одно из четырех основанных рыцарями-крестоносцами на Ближнем Востоке феодальных государств. И вообще самые большие успехи христианских воинов уже позади. Пару десятков лет назад безрезультатно окончился второй крестовый поход, в котором принимали участие германский император Конрад III и французский король Людовик VII.

— Вот-вот, — обрадованно подхватил Изобретатель. — Прослышав о падении Антиохийского княжества, мы и оставили свои английские замки и отправились в Палестину, в христианское Иерусалимское королевство, чтобы помочь оборонять его от натиска мусульман.

Когда мы вернемся в наше время, сокрушенно подумал Костя, надо будет заглянуть не только в учебник истории, но и в какие-нибудь специальные книги. Просто беда с этими крестовыми походами! Столько событий, столько битв, всего не упомнишь. То христиане теснили мусульман, пока не захватили Иерусалим и находящуюся в нем христианскую святыню — Гробницу Спасителя, то мусульмане одолевали христиан. И как это Вера Владимировна все это знает наизусть! Впрочем, ей положено, она для этого университет закончила.

Александра Михайловна хмыкнула.

— Ладно, — молвила она снисходительно. — Вы только самого главного не забывайте. Каждый из вас, отправляясь в Святую Землю, дал обет: хранить молчание и не снимать доспехов, даже шлемов, и не открывать лица, пока Иерусалимскому королевству грозит хоть один неверный. Так что храните молчание и не открывайте лиц. Петр, к тебе это тоже относится! Все переговоры буду вести я одна. Я дала, вернее, я дал обет только не снимать доспехов и не открывать лица.

Петр покрутил головой в шлеме.

— Ну и обеты давали рыцари! Это если б мы на самом деле были рыцарями, и дали такой обет, значит, молчать нам и не открывать лиц до конца жизни!

— Обет, который мы придумали, еще не самый удивительный, — вмешалась в разговор Верочка. — Вот, скажем, в XIII веке один французский рыцарь дал обет в течение года ездить на коне задом наперед, если он не сумеет на турнире трижды выбить из седла другого рыцаря по имени Боссю де Суав. Причем после первых двух схваток из вежливости он должен был сам снова сажать противника в седло.

— Ну и как? — с интересом спросила Александра Михайловна.

— А вот про это история умалчивает, — ответила Верочка.

Клубы пыли на дороге видны были все отчетливее. Вскоре из них показался всадник. Это был совсем юный человек, почти мальчик, в причудливой двухцветной одежде. Казалось, его костюм был по вертикали разделен пополам: одна половина красная, другая зеленая.

— Паж, — негромко сказала учительница истории.

Двухцветный мальчик спрыгнул с коня, склонился перед рыцарями в низком поклоне. Александра Михайловна приветливо кивнула ему головой.

— Досточтимые мои господа, — услышал Костя, — дозорные издали увидели ваше приближение, так что граф Бодуэн Риберак и графиня Мелисента просят оказать им честь и погостить в замке несколько дней. Судя по всему, вы из дальних земель?

— Благодарны за честь! — ответствовала доктор педагогических наук. Мы спешим в Святую Землю на помощь воинам Христа, но рады будем приветствовать доблестного графа Бодуэна и графиню Мелисенту в их замке. А путь мы в самом деле держим издалека, из Англии, и направляемся в Марсель, чтобы сесть на корабль. Вдобавок мы хотим нагнать нашего товарища, который отправился в путь, не дождавшись нас…

— Я поскачу передать милостивый ваш ответ графу, досточтимые мои господа, — молвил в ответ паж. — Он ждет скорого ответа. Но хоть вы издалека, вы прекрасно говорите на нашем языке.

Мальчик занес ногу в стремя.

— А как тебя зовут? — услышал тут Костя голос Петра.

— Жерар де Виан, досточтимый рыцарь Золотого Орла, — ответил паж. — Я один из оруженосцев графа Риберака.

Александра Михайловна, пришпорив коня, в один миг оказалась рядом с Петром и толкнула его в бок железной перчаткой.

— Оруженосец? — удивилась Верочка. — А я-то думала, что ты паж. По крайней мере, на лекциях в московском университете…

Доктор педагогических наук обернулась на учительницу истории. Даже сквозь решетку забрала было видно, каким гневом полыхнули стекла очков Александры Михайловны.

— Я хотела сказать, — пролепетала Верочка, — не в университете, а у нас в Англии…

— Вижу, что у вас в Англии отправляются в дальний путь и вовсе без оруженосцев, досточтимый рыцарь Белой Лилии, — удивленно проговорил юный Жерар де Виан, устраиваясь в седле. — А как же тогда в вашей стране становятся рыцарями?

— Не придавай нашим словам большого значения, — вступил в разговор Изобретатель. — Видишь ли, отправляясь в поход в Святую Землю, каждый из нас дал обет хранить полное молчание и не открывать своих лиц до полной победы. И вот поэтому…

Александра Михайловна обратила испепеляющий взор на Лаэрта Анатольевича, и Изобретатель осекся.

— Не мне судить чужие нравы и обычаи, досточтимый рыцарь Раскрытой Книги, — дрогнувшим голосом молвил оруженосец. — Однако граф и графиня станут бранить меня, если я промедлю с исполнением поручения.

Пришпорив коня, он рванулся вверх по дороге. Было видно, что прежде, чем исчезнуть в клубах пыли, он еще несколько раз удивленно обернулся назад. Когда стих топот копыт, на дороге воцарилось тяжелое молчания.

Но, оказалось, гнев Александры Михайловны уже утих.

— Вера Владимировна, — сказала она укоризненно, однако с веселыми нотками в голосе. — От кого-кого, а от вас-то я этого никак не ожидала. Представьте, что должен был оруженосец о нас подумать! Лекции в московском университете… Дали обет молчания, а сами тараторят, как сороки… С Кости и со Златко пример берите, вот истинные странствующие рыцари. А ты, Петр…

Она махнула рукой.

— Больше не повторится, Александра Михайловна, — виновато отозвался Лаэрт Анатольевич. — Буду молчать, как рыба.

— Очень надеюсь! — веско сказала доктор педагогических наук. — И не забудьте, что мы дали обет не открывать лиц. Если нарушим, обязательно будут неприятности. Допустим, что английские рыцари могли в походе обходиться без оруженосцев. Но даже в Англии вряд ли рыцарями были женщины и дети!

Изобретатель кашлянул.

— Есть еще одна проблема, Александра Михайловна, — молвил он озабоченно. — Об этом мы как-то не подумали. Наверняка граф и графиня пригласят нас на пир. А как же есть, если мы не можем открыть лиц?

— Обет есть обет, — отрезала Петина бабушка. — Истинные рыцари, в том числе и граф Риберак, отнесутся к нему с пониманием. Поприсутствуем на пиру, и все тут. А перекусим где-нибудь в другом месте. Слава Богу, Златко об этом позаботился. Ну, вперед!

И Петина бабушка дала своему своему скакуну шпоры.

Костя тронул своего коня, чувствуя, как от восторга у него замирает сердце. То, что происходило до сих пор, было всего лишь рыцарской тренировкой, а вот сейчас начнется настоящая рыцарская жизнь. Подобно героям какого-нибудь из романов Вальтера Скотта, они подъедут к воротам замка, прозвучит труба дозорного, на ржавых цепях с грохотом и звоном спустится подъемный мост, по которому они переедут через глубокий ров с водой…

Несколько минут спустя именно так все и случилось. Под копытами коней шестерых странствующих рыцарей загремели доски подъемного моста, они проехали арку передней башни и оказались на просторном дворе, мощеном булыжником. Сейчас же их окружила толпа оруженосцев, среди которых Костя заприметил и красно-зеленого Жерара де Виана.

Александра Михайловна бросила ближайшему оруженосцу поводья и лихо соскочила на землю. Остальные последовали ее примеру. В этот момент вновь оглушительно загремели трубы.

Оруженосцы мигом увели куда-то коней, трубы смолкли. Наконец можно было осмотреться более обстоятельно.

Оказалось, посреди двора высится мощная башня, сложенная из громадных камней-валунов и напоминающая многократно увеличенную шахматную фигуру-ладью. Окон в ее стенах не было, только узкие щели бойниц, расположенных на разных уровнях. К единственному входу, находящемуся на высоте примерно третьего этажа, вела узкая боковая лестница.

На нижних ее ступенях стояли в одиночестве крепкий кудрявый мужчина с веселым и приветливым лицом и красивая молодая дама в длинном лиловом наряде.

Да ведь это и есть, сообразил Костя, граф Бодуэн и графиня Мелисента. Эх, тут же подумал он с сожалением, надо было с собой фотоаппарат-мыльницу взять, сделать тайком несколько цветных снимков на память. Как же не догадался!..

Однако первыми прибывших рыцарей приветствовали вовсе не хозяева замка, а маленький человечек в ярко-желтой куртке, коротких зеленых штанах, башмаках, носы которых были завернуты кверху, как бараньи рога, и колпаке с бубенчиками. Он возник неизвестно откуда, колесом, как цирковой гимнаст, прошелся по двору, а потом, как вкопанный, вдруг остановился перед Александрой Михайловной.

Отчего-то в этот момент Косте вдруг стало как-то не по себе. Похоже, что и всем остальным странствующим рыцарям тоже, потому что Костя заметил, как рыцарь Белой Лилии крепко сжал руку рыцаря Раскрытой Книги.

Но лицо человечка перекосила хитрая гримаса, он тряхнул головой, зазвенев бубенчиками, и весело подмигнул доктору педагогических наук.

— Видишь, рыцарь Лазоревого Дельфина, я-то попроворнее своего хозяина буду! Пока-то он со своей лестницы сойдет, а я уже тут, как тут! Если что надо будет, спрашивайте у меня! Не хуже графа знаю, как управляться со странствующими рыцарями. А особенно, — тут человечек подмигнул, — с такими, как вы. Не глупее я, чем граф Риберак, то и дело с ним своим умишком делюсь, а он и рад. Госпожа же Мелисента только меня и слушает, а графа нет!

Мужчина на ступенях разразился оглушительным хохотом. Красавица рядом с ним мило улыбнулась.

— Досточтимые рыцари, — громко крикнул граф Бодуэн. — Гоните вы бездельника шута прочь, да скорее подите к нам с графиней! Давно не бывали у нас в замке гости из Англии, а ведь английский король доводится мне родственником!

Доктор педагогических наук бросила обеспокоенный взгляд на учительницу истории.

— А кто сейчас в Англии король? — тихо спросила Александра Михайловна.

Однако прежде, чем Верочка дала ответ, прозвучал чей-то другой негромкий голос:

— Король Англии Генрих II. Не забудьте, кстати, что ему же принадлежат обширные земли в Южной Франции. Такой уж сейчас исторический период.

Костя озадаченно повел глазами по сторонам. У шута, по-прежнему стоящего перед Александрой Михайловной, губы в этот момент оставались неподвижными, и, значит, голос принадлежал не ему. Однако никого больше поблизости не было, а Вера Владимировна отчего-то промолчала.

Но Костя быстро нашел объяснение. Это «записная книжка» Златко дала такую своевременную подсказку. А кто другой, кроме нее, мог бы это сделать?

4. День в двенадцатом веке

Замок проснулся рано; с восходом солнца затрубил в рог дозорный передовой башни, которому тут же отозвались все другие дозорные. И почти без перехода ночная тишина наполнилась множеством голосов, лаем собак, ржанием лошадей, звоном оружия и грохотов котлов на кухне. Короче, загудел замок, как растревоженный улей.

Но Костя не сразу понял, где находится. Он попробовал потянуться со сна, почувствовал, что движения как-то странно стеснены, и к великому своему изумлению вдруг обнаружил, что спал он в рыцарских доспехах. Больше того — как оказалось, даже шлема не снимал на ночь.

Повинуясь первому побуждению, он попытался было поднять с лица железную решетку забрала, но тут же отдернул руку, разом все вспомнив. Он же странствующий рыцарь Белой Звезды, давший обет не снимать доспехов, не открывать при посторонних лица и хранить полное молчание до тех пор, пока не освободит Гроб Спасителя от неверных. Как можно было забыть!

Костя сел, отдернул полог своей огромной кровати с огромным балдахином, и свесил ноги на каменные плиты пола.

В комнате пахло едким дымом, поднимавшимся от громадного камина пиршественного зала, что был этажом ниже, однако от каменных стен ощутимо тянуло ночным холодом. Единственное крошечное окошко, затянутое какой-то мутной пленкой, почти не пропускало света.

Сделав по комнате несколько шагов, Костя с грохотом споткнулся о свой щит, прислоненный к тяжелой дубовой лавке у стены. Но зато после этого он окончательно проснулся и осознал, что находится он ни где-нибудь, а в рыцарском замке, и что начинается второй день пребывания шестерых странствующих рыцарей в двенадцатом веке.

Прежде всего, насколько позволяли доспехи, Костя принялся за утреннюю зарядку. Разом заработали у него и мышцы, и голова: выполняя упражнения, Костя заново перебирал в уме все события вчерашнего дня, да размышлял о том, до чего же не похожими оказались условия жизни в замке на привычную московскую квартиру.

Собственно, к тому, что в XII веке нет электрических лампочек и горячей воды, Костя готов был заранее. Но вот к тому, что под сводами длинных и узких коридоров носятся летучие мыши, а под ногами крысы, на которых постоянные обитатели не обращают никакого внимания, готов он не был.

И к тому, что лестницы, соединяющие этажи, оказались настолько крутыми и узкими, что подъем и спуск по ним был едва ли не подвигом: одной рукой приходилось держать смоляной факел, а другой опираться о холодные и влажные стены.

Как выяснилось, и покои самих владельцев замка, несмотря на их знатные титулы и родство с английским королем, были столь же мрачны, неуютны и холодны, как и комнаты для гостей. Единственным по-настоящему теплым помещением был огромный пиршественный зал. Однако общее впечатление от него тоже оставалось весьма унылым.

Стены и потолок зала покрывала вековая копоть. На плитах пола лежали охапки соломы, под ногами постоянно крутились собаки всевозможных пород и размеров. Мебель была самой примитивной — огромные длинные столы, да жесткие дубовые лавки.

Изящной посудой граф Риберак тоже не мог похвастать: во время вчерашнего вечернего пира слуги подавали огромные куски жареного мяса на гигантского размера оловянных блюдах, и каждый из присутствующих отрезал порции себе по вкусу собственным кинжалом. Вилки, судя по всему, еще не вошли в обиход: благородные рыцари и дамы ели прямо руками. Кубки, в которые слуги щедро наливали вина, были изготовлены из непонятного непрозрачного материала: вроде, стекло, а, может, и нет…

Однако, само собой разумеется, трапезничали за огромными столами только «местные жители», как успела прозвать людей XII века доктор педагогических наук. Что же касается шестерых странствующих рыцарей, то, верные обету не снимать доспехов, не открывать лиц и хранить молчание, они лишь присутствовали на веселом пиру, а перекусили потом тайком, каждый в своей комнате, воспользовавшись таблетками из рациона, припасенного Златко.

Но к данной ими клятве, надо сказать, все отнеслись с пониманием и уважением. Гостеприимный граф Риберак лишь уточнил:

— Не открывать лиц, разумею, только при посторонних? Должны же вы время от времени вкушать мясо и вино!

— Мы дали обет ограничить себя и в плотской пище, — отвечала на это Александра Михайловна, сидевшая на пиру, как почетный гость, по правую руку от графа. — Но время от времени, вдали от посторонних, в самом деле мы вынуждены все же вкушать мясо и другие яства.

— Укрепи вас Господь! — дрогнувшим голосом отвечал граф Риберак, осеняя себя крестным знамением.

Немного подумав, на всякий случай Александра Михайловна уточнила еще кое-что:

— Я, рыцарь Лазоревого Дельфина, не давал клятвы молчания, подобно моим товарищам, но вместе с тем обязался ограничивать общение с другими лицами лишь самыми краткими вопросами, связанными с необходимостью передвигаться по незнакомой стране. Так что пусть не обидит вас, досточтимые графиня и граф, моя вынужденная немногословность, и не сочтите ее проявлением неуважения. Но верю, что близок час, когда все мы получим возможность снять с себя данные нами обеты. В тот час Гробница Спасителя вновь будет в руках христиан!

— Верю, что недалек тот час, — торжественно повторил вслед за Александрой Михайловной граф Риберак и вновь осенил себя крестным знамением.

Вообще владелец замка, бравый рыцарь лет тридцати, производил очень отрадное впечатление. Оказался он приветливым и радушным хозяином, веселым, жизнерадостным, открытым человеком. Не был чужд искусству, потому что держал собственных музыкантов, которые услаждали во время пира слух всех присутствующих игрой на каких-то неведомых инструментах.

Правда, мелодии оставляли желать лучшего, но зато музыкантов было много и играли они громко. Да и вообще, несмотря на такие неважные условия обитания, оказалось, что замок полным-полон всяческого народа.

Постоянно носились по коридорам и лестницам пажи и оруженосцы, выполнявшие хозяйские поручения. Перекликались на башнях дозорные. Выезжали коней во дворе конюхи. Поднимали из погребов бочонки и корзины с запасами еды слуги. Ни на мгновение, кажется, не отходили от чадящих плит повара. А ведь были еще оружейники, кузнецы, ключники, шорники, лекари, лучники, кладовщики, замковый капеллан, псари, мельники, садовники, каменщики, плотники, ткачи и Бог весть еще кто…

За вчерашний день, до вечернего пира, любознательные рыцари Белой Звезды, Трех Львят и Золотого Орла, то есть Костя, Златко и Петр, а также рыцарь Белой Лилии, учительница истории, успели осмотреть весь замок, за исключением разве что мрачных подземелий, где хранились запасы еды на много лет вперед, а также, вполне возможно, томились пленники феодальных междоусобиц.

Между прочим, они открыли, что в замке есть даже библиотека с книжным собранием в полтора десятка рукописных томов. По мнению рыцаря Белой Лилии, это свидетельствовало об исключительной по тем временам образованности графа Бодуэна Риберака.

Однако самым главным открытием было, конечно, другое: в первый же день удалось напасть на след Бренка! Как всегда, премудрая Александра Михайловна была абсолютно права: слава рыцаря Серого Кота успела уже прогреметь по всей южной Франции, и выяснилось это все на том же вечернем пиру. Вот как все произошло…

Сидя подле гостеприимного хозяина, слушая рыцарские разговоры, становящиеся все более шумными, да зорко следя за тем, чтобы не вмешались в них, чего доброго, внук Петр или Лаэрт Анатольевич, в конце концов рыцарь Лазоревого Дельфина, то есть Александра Михайловна, счел, что пришла пора невзначай поинтересоваться: а не доводилось ли графу Рибераку слышать что-нибудь о рыцаре Серого Кота? Результат же превзошел все ожидания.

При таких словах Бодуэн Риберак даже отставил в сторону полный до краев кубок, который поднес было ко рту. Среди тех рыцарей, что расслышали вопрос, пронесся восторженный гул.

— Значит, уже и до самой Англии дошла молва о его подвигах! — воскликнул бравый хозяин. — Да и как не дойти, если, по чести, не появлялся за последний век другой такой же воин! Всем нам надлежит брать с него пример, и я горжусь тем, что живу с ним в одно время!

Костя толкнул Петра ногой под столом. Рыцари Белой Лилии, Раскрытой Книги и Трех Львят радостно переглянулись. Рыцарь Лазоревого Дельфина обвел пятерых своих сподвижников засверкавшим из-под забрала взглядом, призывая ничем не нарушать данный ими обет, и вновь обратился к графу Рибераку, чтобы разом довести дело до конца:

— И в самом деле, граф, до Англии дошли неясные вести о его славных подвигах. Поэтому я и задал свой вопрос, несмотря на то, что стараюсь тратить как можно меньше слов. Однако всех подробностей мы пока не знаем. Где же и когда он так отличился, на каких турнирах?

Шестеро странствующих рыцарей затаили дыхание, ожидая ответа. Неужели задача действительно оказалась столь простой? Вот сейчас Риберак назовет время и место, и останется только отправиться туда, чтобы застать Бренка живым и невредимым и выдернуть его обратно в двадцать третий век.

Но вместе с тем, надо признаться, Костя вдруг ощутил неожиданный толчок легкой зависти: надо же, какую славу удалось стяжать рыцарю Серого Кота! А хорошо бы и им самим поучаствовать в каком-нибудь турнире. Должно быть, и Петр, рыцарь Золотого Орла, в этот момент почувствовал такую же белую зависть…

Однако ответ графа Бодуэна всех озадачил:

— Увы, не столь красочен мой язык! — молвил хозяин замка со вздохом. Придется вам подождать до завтрашнего вечера. Будет в замке человек, который поведает вам о деяниях рыцаря Серого Кота несравненно лучше, чем сделал бы это я, так что не стоит портить вам удовольствия. Пока же предлагаю всем рыцарям и благородным дамам выпить за здоровье славного воина доброго гасконского вина. Жаль только, что вам самим, шестеро рыцарей, данный обет мешает сделать то же самое!

И Бодуэн Риберак мигом осушил за здоровье рыцаря Бренка огромный кубок.

Костя едва сдержался, чтобы не засыпать графа вопросами. Почему это Риберак сам не может рассказать? Что это за человек, который поведает им о подвигах рыцаря Серого Кота? Но, сделав над собой неимоверное усилие, рыцарь Белой Звезды промолчал и ничем не нарушил данного им обета.

А немногословный рыцарь Лазоревого Дельфина, по-видимому, не счел возможным и учтивым продолжать дальнейшие расспросы. Так что и оставалось теперь только что гадать над загадочными графскими словами, да ждать, чтобы скорее прошел второй день в шестнадцатом[1] веке и наступил следующий вечер…

Но до чего же медленно тянулся этот второй день!

Скучновато, надо признать, протекала повседневная жизнь в рыцарском замке.

Сначала, после утренней службы в замковой часовне, на которой они присутствовали вместе с графой и графиней, шестеро странствующих рыцарей долго наблюдали за воинскими упражнениями юных оруженосцев, стрелявших из лука и сражавшихся на тупых мечах. Можно было порадоваться за старого их знакомца красно-зеленого Жерара де Виана, который особенно в этом преуспел.

Затем они смотрели, как граф Риберак учил держаться в седле своего шестилетнего сына, будущего храброго рыцаря, а пока симпатичного кудрявого карапуза.

Иногда из одного из высоких окон дома-башни доносился красивый женский голос в сопровождении какого-то струнного инструмента: то графиня Мелисента коротала время за пением. Однажды в сопровождении нескольких служанок появилась и она сама, проследовав в крошечный замковый сад, где принялась своими руками пропалывать цветник. В общем, графиня оказалась вполне под стать графу Рибераку — была она, судя по всему, женщиной простой, доброй и славной.

И то и дело, везде и всюду, на глаза шестерым нашим друзьям попадался шут Гондзелла, не перестающий корчить рожи и отпускать, к явному удовольствию графа и всех окружающих, разнообразные шуточки.

Вот шут, если сравнивать его с графом, графиней и всеми другими обитателями замка, определенно был каким-то особенным человеком. Рядом с ним явно становилось не себе, потому что, казалось, несмотря на все его ужимки, наделен он какой-то неведомой мощной силой и неизвестно, что будет, если он пустит ее в ход.

Если случалось невзначай встретиться с ним взглядом, представлялось, что маленькие глазки Гондзеллы становятся буравчиками, способными просверлить доспехи и заглянуть в самую душу. Никак нельзя было отделаться от гнетущего впечатления, что шут без труда читает мысли окружающих, видит их насквозь. В чем тут было дело?

Улучив момент, когда он оказался близ рыцаря Лазоревого Дельфина, Костя решился даже нарушить обет и заговорил о своих впечатлениях с доктором педагогических наук.

— И я тоже почувствовала, — отозвалась Александра Михайловна, — что человек это особый и непростой. Но шуты, знаешь ли, всегда были наделены философской глубиной и удивляли окружающих. Припомни-ка Шекспира, «Двенадцатую ночь» или там, скажем, «Короля Лира». Шуты в них — самые мудрые и самые проницательные люди. Конечно, этим они казались странными. Но давай-ка поговорим об этом позже. А пока не забывай: ты же обет молчания давал!

Костя замолчал. В конце концов, главным сейчас было другое: надо было дождаться вечера.

Во второй половине дне у замковых ворот послышался звук рога. Как оказалось, прибыл какой-то рыцарь, встреченный графом Рибераком и всеми обитателями замка с большим почетом. У Кости промелькнула догадка: уж не тот ли это самый таинственный человек, что должен поведать о деяниях рыцаря Серого Кота лучше, чем это сделал бы граф Риберак? Правда, на вид не было в рыцаре ничего примечательного, вот разве только имя, громко провозглашенное слугами, оказалось довольно забавным — Пейре Бремон ло Торт.

Однако на долгожданном вечернем пиру настал момент, когда граф Риберак отставил кубок в сторону, поднял руку, требуя тишины, и обратился к Пейре Бремону с огромным почтением:

— А теперь, досточтимые рыцари и благородные дамы, попросим нашего гостя взять в руки инструмент, которым владеет он не хуже меча и копья.

— Попросим! Попросим!! — пронеслось по залу столь единодушно, что, казалось, все собравшиеся только и ждали этих слов.

Ло Торт тоже отставил кубок и встал.

— Такой просьбе не стану противиться, — сказал он просто, — и охотно спою несколько своих сирвент. Подайте-ка мне мою лютню!

Прежде чем Костя успел сообразить, что же происходит, в руках рыцаря невесть откуда появился маленький инструмент со струнами. Рыцарь тронул их рукой, устремил взгляд куда-то в сторону…

Даже в полумраке зала, освещенного лишь чадящими смоляными факелами, видно было, как преобразилось в этот момент лицо Пейре Бремона ло Торта: как особым светом загорелись глаза, как разом зарумянились щеки…

Не сумев удержаться, Костя тронул локтем сидевшего рядом с ним рыцаря Золотого Орла.

— Да это же трубадур! Ну, средневековый поэт, — произнес он громким шепотом. — Сейчас будет петь сирвенту! Ну все, как в историческом романе!

— А разве рыцари были трубадурами? — удивленно вопросил Петр.

— Не только рыцари, но даже и герцоги, короли! — тоже не сдержавшись, вступила в разговор учительница истории.

По счастью, никто не обратил на них внимания, только рыцарь Лазоревого Дельфина бросил на своих сподвижников яростный взгляд. Но сказать ничего Александра Михайловна не успела, потому что уже смолк в зале звон кубков, утихли голоса. Замерли даже слуги, только что сновавшие в проходах между столами.

— Слушайте, рыцари! — молвил граф Риберак, обращаясь к шестерым заморским гостям. — Вы прибыли издалека, вам простительно не знать сирвент Пейре Бремона ло Торта, а у нас они славны, и каждый рад возможности их послушать! Воспевает он прекрасных дам и рыцарские подвиги. И вот сейчас по моей просьбе…

Но прежде, чем Риберак договорил, Костя уже понял, о чем сейчас будет петь трубадур-рыцарь. Сложил он свою сирвенту о подвигах рыцаря Серого Кота!

Костя покачал головой. Вот это да! Сколько же подвигов надо совершить, чтобы о тебе начали слагать сирвенты!

Но тут же его поразила другая мысль. Если о подвигах Бренка стали петь трубадуры, это ни что иное, как прямое нарушение хода истории, как раз то, чего больше всего боялись Златко и Бренк во время их путешествий во времени. Что же теперь делать?!

У Пейре Бремона ло Торта оказался низкий, приятный голос. И слова сирвенты оказались неожиданно складными. Пел трубадур о том, как рыцарь Серого Кота, появившийся в одиночку неизвестно откуда на турнире у стен замка Марейль, а потом столь же неожиданно исчезнувший, вызвал на поединок прославленного рыцаря Бертрана Дюклегена, победил его, а потом одолел одного за другим еще тридцать одного рыцаря.

В восторге Петр ударил кулаком по столу. Никто не обратил на этого внимания, потому что весь зал, когда закончилась сирвента, разразился радостными одобрительными восклицаниями.

Выждав, когда стих шум, Пейре Бремон ло Торт начал другую сирвенту. На этот раз рассказывалось в ней о том, как таинственный рыцарь Серого Кота неожиданно появился на турнире в городе Монпелье и победил на этот раз тридцать восемь рыцарей, а затем вновь исчез неизвестно куда…

Когда сирвента закончилась, в зале вновь поднялся невообразимый шум.

— Увлекся! — неодобрительно молвила Александра Михайловна как бы сама себе, но обращаясь явно к своим пятерым спутникам. — Этого и следовало ожидать.

Шум в зале наконец смолк. Трубадур Ло Торт опустился на свое место, отложил лютню, осушил кубок с вином. Пир продолжался.

Заморские гости растерянно переглядывались. Таких подвигов со стороны Бренка они никак не ожидали. С одной стороны ими, конечно, можно было бы гордиться, а с другой налицо было вопиющее нарушение хода истории. Одно дело победить одного-двух рыцарей, и совсем другое стать героем сирвент, которые теперь, возможно, издаются и переиздаются в сборниках трубадуров.

Однако все это было поправимо. Надо было только вовремя перехватить Бренка. Впрочем, именно за эти они и прибыли в двенадцатый век.

— А когда состоялись турниры у замка Вентандорн и в Монпелье? — хладнокровно поинтересовалась у Риберака Александра Михайловна. — Вы же знаете, сколь долго идут новости до нашей Англии.

Граф Риберак взглянул на главного герольда своего замка, сидевшего поблизости.

— У замка Вентандорн турнир был второго мая, — ответил тот без запинки, — а в Монпелье два дня спустя.

Рыцарь Лазоревого Дельфина с огромным сожалением вздохнул:

— Жаль, что не довелось нам увидеть подвиги рыцаря Серого Кота своими глазами. Ну да, возможно, еще увидим!

— И мне жаль! — ответил Риберак. — Если б присутствовал я в Монпелье или Вентандорне, обязательно преломил бы с ним копья. И тогда, если бы Господь был на моей стороне, еще неизвестно…

Но договорить он не успел: откуда ни возьмись, за спиной Риберака возник хихикающий и гримасничающий шут; и вновь шестеро заморских гостей почувствовали исходящую от него какую-то таинственную зловещую силу.

С этого момента события приняли совершенно неожиданный оборот.

— А ты не жалей ни о чем, граф, — воскликнул шут, — да устрой завтра поутру турнир под стенами собственного замка! Давно этого не было в нашем доме. Вот и вызови, мой тебе совет, на дружеский поединок любого из этих приезжих рыцарей, потому что, сдается мне, ничем не уступают они рыцарю Серого Кота! Да вдобавок, по-моему, все они его соотечественники!

— Так что же, значит, рыцарь Серого Кота тоже из Англии? — воскликнул Риберак. — А откуда, шут, тебе это известно, когда после турнира в Монпелье рыцарь Серого Кота вновь исчез и нигде больше не объявлялся?

— Многое мне известно, граф, очень многое, — хихикая, ответил Гондзелла. — Как бы ты удивился, если бы знал то, что знаю я, или хотя бы малую долю того!

— И что же ты еще знаешь, умник? — поинтересовался Риберак со смехом.

— Всего тебе, граф, и ведать не следует, — с хитрой ужимкой ответил шут. — Но вот, например, известно мне, что по крайней мере трое из шестерых этих рыцарей ничего не имеют против того, чтобы преломить с тобой копья, да и остальные не должны отказываться. Так что зови герольдов, назначай на утро славный турнир в честь графини Мелисенты и других прекрасных дам. Поспешай, потому что этим рыцарям не терпится продолжить свой путь к цели их странствий.

На миг в зале воцарилась полная тишина. Потом все вновь разразились восторженными криками.

Костя растерянно взглянул на рыцаря Лазоревого Дельфина, потом на Златко. Явно происходило что-то непонятное. Да кто же такой был этот шут, если и в самом деле он словно бы видел их всех насквозь? Не могли быть его слова случайными, определенно стоял за ними какой-то скрытый смысл…

Риберак поднялся.

— Если и в самом деле мои гости окажут мне честь, — начал он радостно, — то, может быть, и о завтрашнем турнире отважный Пейре Бремон ло Торн сложит сирвенту.

Доктор педагогических наук обвела своих спутников долгим взглядом, потом перевела взгляд на шута Гондзеллу. Ясно чувствовалась, что даже Александра Михайловна, всегда столь хладнокровная и невозмутимая, на этот раз тоже озадачена столь неожиданным развитием событий. К чему клонил этот загадочный маленький человечек, чего он хотел добиться? Говорил он так, словно и вправду знал, кто они такие на самом деле и зачем оказались в двенадцатом веке.

Правда, Петр, Костя и Златко действительно ничего не имели против участия в рыцарском турнире. Раз уж оказались в таком времени, как же без приключений!

— Ну что же, граф, — медленно проговорила доктор педагогических наук. — Вижу, что самой судьбой назначено преломить нам с тобою и всеми желающими славными рыцарями копья под стенами замка Риберак. Зови герольдов!

5. Победа за нами!

Все-таки турнир под стенами замка Риберак состоялся не на следующее утро, как предлагал шут Гондзелла, а через день. Потребовалось время, чтобы разослать приглашения окрестным рыцарям и соорудить деревянные трибуны для зрителей на большой поляне у западной башни.

Вообще-то, как разъяснил главный герольд Риберака приезжим английским рыцарям, у них на юге Франции обычно на подготовку турнира уходит не меньше недели, а то и месяца. Но в данном случае, раз таково пожелание графа, а вдобавок английские рыцари спешат в Марсель, чтобы скорее переправиться в Святую Землю, возможно сделать исключение.

Весь следующий день за стенами замка стучали топоры плотников, а по деревянному настилу подъемного моста гремели подковы лошадей — то герольды выезжали из замка, развозя во все концы приглашения на турнир и возвращались назад.

К вечеру начали прибывать приглашенные рыцари. Многие из них, не желая стеснять графа Риберака, разбили свои походные шатры за пределами замка, и темной южной ночью шестеро рыцарей из Англии могли любоваться редким зрелищем: повсюду горели костры. И слышно было, как отовсюду доносится легкий металлический лязг: оруженосцы да кузнецы в последний раз осматривали доспехи и устраняли мельчайшие неисправности.

А утром шестеро рыцарей из Англии под приветственные крики зрителей на деревянных трибунах, разукрашенных множеством пестрых флагов, выехали на зеленую арену и, выстроившись в ряд, стали ожидать противников.

Говоря по правде, настроение у всех было разным. Костя, Петр и Златко ощущали подъем и азарт: чем они хуже Бренка! Если удалось ему удержать такие громкие победы, значит, в самом деле ученые-антропологи правы, и за века, прошедшие с рыцарских времен, человечество стало покрепче и посильнее.

Верочка же до самого последнего момента робела и колебалась, стоит ли ей выезжать на ристалище или лучше сослаться еще на какой-нибудь обет, препятствующий ее участию в славных рыцарских утехах до полного освобождения Гробницы Спасителя?

Однако Александра Михайловна развеяла ее сомнения убедительным доводом:

— Вы же историк, Вера Владимировна! Вам предоставился уникальный случай окунуться в историческое событие изнутри, самой стать его непосредственной участницей. Мне, например, пожилому уже человеку, и то безумно интересно, а что же про вас говорить!

Внимательно посмотрев на Верочку, доктор педагогических наук добавила:

— А если вы опасаетесь быть выбитой из седла, так ничего зазорного в этом нет. Я, например, не боюсь. И самым славным из рыцарей доводилось иной раз терпеть поражения. Но лучше, конечно, настраиваться на победу. Вспомните-ка, как мы с вами лихо преломляли копья на лужайке на тренировках! И потом, раз мы все вместе, так вместе!

— Да нет, конечно, я не отказываюсь, — не очень уверенно отвечала на такие веские доводы Вера Владимировна, — я преломлю копья, если нельзя иначе…

Что же касается Лаэрта Анатольевича, рыцаря Раскрытой Книги, то он ничем не выказывал своих чувств. Впрочем, мог ли он проявить хоть тень робости, раз бок о бок с ним на ристалище выехала Верочка?!

На другом конце поляны, под приветственные крики зрителей, в ряд выстраивалась шестерка рыцарей-противников. Каждый из них выбирал место напротив того из заморских гостей, с кем желал сразиться. Приглядевшись к гербам на щитах, Петр увидел, что ему оказал честь сам граф Риберак, герб которого представлял белую графскую корону на золотом поле.

Громко затрубили трубы, графиня Мелисента, сидевшая на почетном месте под балдахином в окружении других дам, взмахнула белоснежным платком. Турнир был открыт.

Костя дал шпоры своему скакуну. В одно мгновение он забыл обо всем на свете. Ничего не осталось, только бешено несущийся навстречу противник, на гербе которого можно было разглядеть два скрещенных меча, да наконечник его собственного копья, нацеленный, как учил Златко, в самый центр этого герба на щите.

В следующее мгновение Костя услышал лязг металла, потом по трибунам прокатился единый тяжелый вздох, и оставалось только удивиться, до чего же легко он одержал победу. Казалось бы, рука, сжимавшая копье, почти и не почувствовала удара, однако в то же мгновение мимо пронесся конь рыцаря-противника с опустевшим седлом.

Промчавшись по инерции еще немного вперед, Костя остановил коня. Сердце у него пело от восторга. Справа и слева точно так же сдерживали своих коней рыцари Раскрытой Книги, Лазоревого Дельфина, Золотого Орла, Белой Лилии и Трех Львят. Видно и в самом деле за прошедшие века люди стали заметно крепче, потому что победа оказалась полной.

— Ой, да как же это! — услышал Костя растерянные слова рыцаря Белой Лилии, — Неужели это я…

— Я же вам говорила, Вера Владимировна, — хладнокровно отозвалась Александра Михайловна. — Ничего тут особенного нет. Не зря же после двенадцатого века человек еще столько развивался и совершенствовался. Но вообще-то все мы молодцы!

Пятеро поверженных рыцарей, лязгая доспехами, с помощью подоспевших оруженосцев поднимались с травы. В дальнем конце арены поворачивал своего коня один-единственный турнирный боец-противник, оставшийся в седле. Как оказалось, это был граф Риберак.

Костя вопросительно глянул на Петра, рыцаря Золотого Орла.

— Уж не знаю, что это со мной произошло, — заговорил тот виновато, но в последний момент отвел я копье, а сам увернулся от удара. Представилось мне вдруг, как он вылетает из седла, а на трибуне сидит и смотрит на него графиня Мелисента… Все-таки он наш хозяин и встретил нас очень приветливо…

— Да нет, ты правильно поступил! — одобрительно молвила доктор педагогических наук. — Молодец! Если нашел на тебя добрый порыв, никогда не надо его сдерживать!

После короткой паузы, она добавила:

— Но и жалеть об этом потом никогда не следует!

Развернувшись, победители не спеша поехали обратно, к своему шатру на том конце ристалища, возле которого приплясывал от восторга двухцветный Жерар де Виан, единственный оруженосец, услуги которого они согласились принимать, хотя любезный граф Риберак предлагал каждому из своих гостей по два и даже по три оруженосца. Впрочем, обязанностей у юного Жерара де Виана не оказалось никаких, так что ему оставалось вести себя, как самому обыкновенному зрителю.

Граф Риберак, возвращавшийся к своему концу ристалища, встретившись на полпути, благодарно махнул рыцарю Золотого Орла рукой в железной перчатке.

Результат второй схватки оказался точно таким же: пятеро других рыцарей вылетели из седел под рев трибун, а Петр вновь отвел копье, и Риберак пронесся мимо целый и невредимый.

— Ну вот! — сказала на этот раз Верочка с удовлетворением. — Не зря я училась!

— И я тоже! — поддержала ее доктор педагогических наук. — Молодец, Златко! Да могла ли я представить, что на старости лет выеду на коне на рыцарский турнир!

— Бабушка! — сказал Петр с легким беспокойством. — Тебе, конечно, виднее, но, может, уже хватит? Все-таки, две победы. И какие рыцари повержены!

— Да нет, пожалуй, еще не все, — ответила Александра Михайловна. — Вот я вижу на меня как-то странно посматривает тот статный рыцарь с белым полумесяцем на гербе. Похоже, именно со мной он хочет преломить копья в следующей схватке! Разве можно обмануть ожидания такого молодца!

Но начало третьей схватки немного затянулось. Вызвано это было тем, что теперь и граф Риберак решил проявить ответную учтивость. Трибуны одобрительно загудели, когда он снял свой шлем, издали помахал им своему противнику, рыцарю Золотого Орла, а затем подозвал к себе главного герольда. Мгновение спустя, воздев шлем на острие своего меча, герольд понесся к тому концу ристалища, где шестеро странствующих рыцарей ожидали новых противников.

В один миг воцарилась полная тишина. В ней прозвучал торжественный громкий голос герольда:

— Граф Риберак благодарит рыцаря Золотого Орла за учтивость и в знак признательности признает себя побежденным. Уважая обет молчания, данный рыцарем, граф не ожидает ответных слов.

Петр учтиво махнул графу кончиком копья. По трибунам вновь прокатился одобрительный гул. Можно было заметить, как сама графиня Мелисента приветливо махнула рыцарю Золотого Орла платком.

Однако турнир еще не закончился. В наступившей вновь тишине отчетливо послышался насмешливый голос шута Гондзеллы:

— Ну же, храбрые рыцари, смелее! Наши гости жаждут подвигов! Кто еще готов помериться с ними силой! По-моему, это ты, рыцарь Белого Полумесяца!

На этот раз новая шестерка рыцарей-противников определилась не сразу. Должно быть, таких грозных и искусных бойцов, какими выказали себя заморские гости, стали уже побаиваться. Но вот, наконец, вновь загремели трубы герольдов, и бойцы, пришпорив коней, понеслись навстречу друг другу, чтобы встретиться в самом центре арены.

Теперь победа была абсолютной: все шесть рыцарей, принявших вызов, остались лежать на зеленой траве. Гул трибун был оглушительным: конечно, зрители сочувствовали своим местным бойцам, но, будучи, тонкими ценителями, не могли не восхититься искусством гостей.

— Ну вот, пожалуй, теперь и в самом деле хватит биться, — с удовлетворением произнесла Петина бабушка. — Победа за нами! Будет теперь чего вспомнить, когда вернемся в наше время!

— Я тоже очень довольна! — воскликнула Верочка. — Нельзя же, в самом деле, учить историю только по книгам!

Костя остановил коня. Душа его продолжала петь от восторга и жаждала дальнейших подвигов. Но с другой стороны, наверное, и в самом деле пора было останавливаться. Проявили они себя на турнире с самой лучшей стороны, чего же еще желать! Самое время было, попрощавшись со славным графом Рибераком, уезжать из его замка да переноситься во второе мая, к моменту начала турнира под стенами замка Вентандорн, чтобы перехватить Бренка, прежде чем о нем начнут слагать сирвенты.

Однако шут Гондзелла, сидящий рядом с графиней, никак не хотел униматься. Можно было даже удивиться, откуда у такого маленького человечка столь мощный и пронзительный голос:

— Ну же, храбрые рыцари! — гремел шут. — Неужели вы смиритесь с поражением! Смелее! Рыцарь Золотого Орла готов сразиться на мечах сразу с тремя противниками! Вперед, смелее! Хоть он и отважен, неужели нет в наших краях столь же искусных бойцов?!

Глянув на рыцаря Лазоревого Дельфина и секунду поколебавшись, Петр неожиданно для всех вдруг и в самом деле выехал вперед. Никто не успел его остановить. Доскакав до середины ристалища, рыцарь Золотого Орла выхватил меч и потряс им в воздухе. Трибуны ответили восторженным гулом. Графиня Мелисента вновь помахала платком.

— Смелее, рыцари! — крикнул шут. — Трубадуры сложат песни о ваших подвигах!

— Златко! — обеспокоенно молвила доктор педагогических наук. — Что же это такое! Надо его остановить! Ведь я его знаю, стоит его только раззадорить, он хоть с десятью рыцарями схватится! А десять это уже чересчур! Даже трое это много!

— Теперь уже поздно его останавливать, — неуверенно ответил рыцарь Трех Львят. — По рыцарским законам, выехав на ристалище, он тем самым послал вызов всем тем, кто пожелает его принять. Может, правда, никто его еще и не примет, — с сомнением добавил Златко.

Но нет, несколько мгновений спустя три пеших рыцаря с обнаженными мечами уже стояли напротив рыцаря Золотого Орла. Петр тоже спешился, обнажил меч. Загремели трубы. Бой начался.

Оказалось, самому участвовать в рыцарском поединке гораздо легче, чем наблюдать, как бьется твой товарищ и переживать за него. Всякий раз, когда тяжелые рыцарские мечи гулко ударялись о щит Петра, у Кости замирало сердце. И наоборот — прыгало от восторга, когда тот переходил в наступление.

Александра Михайловна, сжав кулаки в железных перчатках, наклонилась в седле вперед, словно сама готова была вот-вот ринуться в бой. Но постепенно поза ее становилась все свободнее. Вот она выпрямилась, потрепала рукой гриву своего коня. Рыцарь Золотого Орла побеждал трех противников сразу.

Когда последний из них отбросил в сторону свой щит в знак того, что признал себе побежденным, вновь загремели трубы. Но даже сквозь их рев отчетливо послышался голос шута Гондзеллы:

— Эй, рыцарь! Я-то знаю, что три противника тебе нипочем, а теперь и все в этом убедились. Но если победишь сразу десятерых, то превзойдешь в славе рыцаря Серого Кота!

По трибунам прокатился восторженный гул.

— Нет! — воскликнула доктор педагогических наук. — Златко, уж лучше я сама!

— Подождите, Александра Михайловна, — с какой-то видимой неохотой отозвался Златко. — Да ничего с ним не случится, вот увидите. Надо будет, он хоть двадцать пять рыцарей победит…

Александра Михайловна медленным взглядом окинула рыцаря Трех Львят с головы до ног.

— Постой-постой, — начала она подозрительно, — уж не хочешь ли ты сказать…

Но последние ее слова вновь заглушили неистовые крики зрителей: рыцарь Золотого Орла, в знак того, что готов принять такой невероятный вызов, высоко поднял меч.

И уже десять минут спустя слава Петра в самом деле превзошла громкую славу Бренка. Издали казалось, что какая-то неистовая сила вселилась в рыцаря Золотого Орла: трещали под его мощными ударами щиты и доспехи противников, один за другим те признавали себе побежденными. Наконец последний из них бросил на траву свой щит, и Петр, тяжело дыша, вложил свой меч в ножны.

— Ну, граф! — крикнул шут. — Вот теперь объявляй турнир закрытым! А ты, ло Торт, берись-ка за лютню, да не забудь описать, как тебе самого выкинул из седла рыцарь Лазоревого Дельфина!

Александра Михайловна удивилась.

— Выходит, это я? А когда же? Ах да, герба я его не знаю, а лица у всех закрыты забралами. Интересно только, в какой же это было схватке? Ну, не ожидала! Ладно, поехали к трибунам! Похоже, как говорят в спорте, сейчас будет церемония награждения победителей.

Все дальнейшие события слились для шестерых странствующих рыцарей в какой-то удивительный пестрый и невероятный калейдоскоп. Позже почему-то никто так и не смог припомнить, как все происходило по порядку. По всей вероятности, наступила разрядка: ушло напряжение, в котором, что ни говори, был, выезжая на турнир, каждый.

Неистово трубили трубы, оглушительно кричали зрители на трибунах, а Петр, рыцарь Золотого Орла, получив из рук главного герольда награду венец из чистого золота, галантно преподносил его на кончике копья графине Мелисенте.

Откуда-то на поляне вдруг появилась целая груда рыцарских доспехов, и оказалось, что все они по турнирным законам принадлежат победителям. Но доспехи были возвращены побежденным, которые, опять-таки по турнирным законам, заплатили за их выкуп деньгами, и к седлу рыцаря Лазоревого Дельфина оказался притороченным объемистый мешок со звонкой монетой.

В этом пестром калейдоскопе оказался прощальный пир с бесчисленными здравицами в честь шестерых английских рыцарей и непрестанными шутками и ужимками Гондзеллы. Но вот, наконец, пришел момент, когда обнявшись на прощанье со славным графом Боэмундом Рибераком, заморские гости вновь уселись на своих коней, чтобы продолжить свое путешествие.

— Эй, граф, — крикнул в этот момент шут, — я провожу этих доблестных рыцарей до подножия горы, если ты не возражаешь!

— Проводи, если есть охота, — ответил граф. — Да когда будешь прощаться, повтори им напоследок еще раз, что в моем замке они всегда желанные гости. Буду ждать их на обратном пути из Святой Земли.

— Сдается мне, — со смехом откликнулся шут, — что прежде всего намерены они отправиться в замок Вентандорн.

Семеро всадников, выехав из ворот дозорной башни, не спеша стали спускаться по знакомой пологой дороге среди виноградников. Похоже, приключения в ХII веке подходили к концу, оставалось только заглянуть на некоторое время в день 2 мая 1168 года.

Пятеро из рыцарей, верные данному ими обету, в присутствии шута все еще хранили молчание. Но доктор педагогических наук, озадаченная, как и все, последними словами Гондзеллы, решилась-таки обратиться к нему с прямым вопросом.

— Что ты за человек? — спросила Александра Михайловна. — Признаться, вызываешь ты у меня интерес и кажешься не тем, за кого себя выдаешь.

— Человек как человек, — отвечал шут с хитрой ужимкой. — Только открыто мне гораздо больше, чем всем другим. Вот, например, известно мне, рыцарь Лазоревого Дельфина, что у тебя под забралом шлема на одни глаза надеты другие.

Доктор педагогических наук машинально сделала такое движение, словно хотела поправить очки.

Шут разразился веселым смехом.

— А еще ведомо мне, что и вы вовсе не те, за кого себя выдаете. Едете вы не из Англии, и направляетесь не в Марсель. Хотите попасть в один из тех дней, что для всех остальных уже прошел.

Александра Михайловна растерянно глянула на шута и машинально пришпорила коня. Мигом она оказалась далеко впереди.

Шут вновь расхохотался и с хитрой ужимкой глянул на рыцаря Раскрытой Книги, оказавшегося в этот момент рядом:

— А про тебя, рыцарь Раскрытой Книги, мне еще и не то ведомо. Знаю, что многие, очень многие годы спустя, а то, пожалуй, и целые века, суждено тебе стать…

— Может быть, нобелевским лауреатом?! — воскликнул Лаэрт, мигом забыв про все свои обеты.

— И что же еще нам суждено? — спросил напрямик Костя, решив, что терять в такой необыкновенной ситуации нечего, а лучше, наоборот, сразу выяснить все до конца.

Скорее всего, вдруг пришло ему в голову, на самом деле Гондзелла — это спасатель из двадцать третьего века. А что, выяснилось там в конце концов, что Бренк решил отправиться тайком на рыцарский турнир, вот и взялись за его спасение специалисты. Конечно, ничего хорошего ни самому Бренку, ни Златко это не сулило.

Но тут же Костя сообразил, что спасатель из будущего вряд ли стал бы так подзадоривать их принять участие в турнире, где всякое могло случиться. И потом, Бpенка в замке Pибеpак нет; что же тут делать спасателю? Так кто же в таком случае Гондзелла?

— Суждено вам отыскать рыцаря Серого Кота, — ответил шут, на этот раз вполне серьезно. — Причем, гораздо раньше, чем вы думаете. Не возле замка Вентандорн, а прямо сейчас!

Как в подтверждение его слов, мгновение спустя произошло нечто удивительное: мир, только что наполненный веселыми и яркими весенними красками, заволокла непроглядная мгла. Смолкли птичий щебет, шелест виноградных листьев под дуновением легкого ветерка, и шум копыт. Лишь откуда-то издали еще донеслись слова Гондзеллы:

— Только на самом деле он тоже вовсе не рыцарь Серого Кота, и вы это знаете!

6. Узники неведомой темницы

Чернильная тьма, скрыв все вокруг, держалась недолго. Почти сейчас же она стала рассеиваться, вновь проявляя окружающий мир. Однако был он теперь совсем иным, чем еще несколько мгновений назад.

Исчезли зеленые виноградники, спускавшиеся по склонам горы. Исчезла узкая пыльная дорога, по которой только что ступали кони. Оказалось, теперь шестеро путешественников по времени, по-прежнему в доспехах, находятся в просторной комнате, напоминающей жилые покои замка Риберак. Было здесь такое же единственное крошечное окошко высоко под потолком, едва пропускающее свет, а мебель состояла из тяжелых дубовых скамей, стоящих вдоль стен, да большого стола в центре.

Боевые кони тоже пропали неведомо куда. Теперь все сидели не в седлах, а на одной из скамей. На скамье у противоположной стены лежали чьи-то доспехи, а также прислонен был к ней чей-то щит. Но в полумраке невозможно было рассмотреть, что на нем за герб.

Осмотревшись, доктор педагогических наук недовольно произнесла:

— Златко, ты что, уже перенес нас в замок Вентандорн? Предупреждать же надо, в самом деле! Все-таки мы не столь привычны к этим вашим штучкам со временем!

Но Златко, как и все остальные, удивленно озирался по сторонам.

— Да нет, Александра Михайловна, — отозвался он растерянно. — Я тут совершенно ни при чем! И поражен ничуть не меньше вашего! Где мы теперь, я не имею представления.

— Ну, а кто же это мог сделать, если не ты? — спросила Петина бабушка, обращаясь, похоже, сама к себе.

— Мы все здесь, а шута с нами нет! — подал голос Петр. — А ведь только что я ехал с ним рядом!

Александра Михайловна покачала головой.

— Тогда наверняка его рук дело, — сказала она ровным спокойным голосом. — Другого объяснения я не вижу. Должно быть, вы все уже поняли, что это непростой человек. И что к двенадцатому веку, скорее всего, никакого отношения он не имеет. Может быть, он из будущего. Может, с какой-то другой планеты. Цели его неведомы, но все, что он делает, имеет какой-то смысл. Значит, неспроста он каким-то образом перенес нас сюда. Ну, ладно, давайте для начала попробуем определить, где мы оказались. Ясно, что в каком-то замке.

— Больше некому, конечно, это шут! — выпалил Петр. — Только на инопланетянина он не похож. Скорее, какой-нибудь злой волшебник. Я вполне допускаю, что они существовали в рыцарские времена.

— Может, и так, — легко согласилась доктор наук. — Я все больше убеждаюсь в том, что человек совершенно не знает мира, в котором живет. Так что и гипотезу про волшебника нельзя с ходу отметать. Припомните-ка, какая от шута исходила таинственная сила! Все ее чувствовали!

Костя подумал, что кого-нибудь из его спутников, может, стоит приободрить, и на всякий случай сказал, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно жизнерадостнее:

— Волшебник не волшебник, а опасности никакой нет! Мы всегда можем пустить в действие блок хронопереноса и выбраться отсюда либо в наш двадцатый век, либо в ваш двадцать третий, либо в какой-нибудь другой день двенадцатого века. Верно, Златко?

Однако люди были все закаленные, испытанные в разных прошлых передрягах. Даже Вера Владимировна не выказывала никаких признаков растерянности. Она спокойно сняла надоевший уже, наверное, шлем и положила рядом с собой на скамью. Ее примеру последовали все остальные.

А ответил на Костины слова вовсе не Златко. В дальнем углу комнаты, скрывавшемся в полумраке, послышался чей-то другой голос. Был он безмерно удивленным, растерянным и в то же время необыкновенно радостным. А самое главное все его очень хорошо знали.

— Нет, Александра Михайловна, пожалуй, что вы не в замке! А тебе, Костя, хочу сказать, что Златко не сможет пустить в действие хроноаппарат. Не будет он здесь работать! Думаете, я не пробовал?!

— Бренк!! — ахнул Златко. — Это ты?!

— Конечно, я! — ответил голос, и тут же из полумрака в самом деле появился Бренк в своей обычной зеленой куртке с оранжевыми горошинами. Неужели это вы?!

— Вот это да! — вскричал Костя. — А мы-то думали отправиться за тобой в замок Вентандорн, во второе мая!

— Вы-то как здесь оказались? И в доспехах? Вы что, тоже решили поучаствовать в рыцарских турнирах? — растерянно спрашивал Бренк, видимо, еще не до конца поверив в то, что рядом с ним его друзья. — И Вера Владимировна здесь! И Лаэрт Анатольевич!

Но его слова потонули в радостных восклицаниях и увесистых дружеских шлепках по плечам и спинам. Несмотря на странные обстоятельства, при которых произошла встреча, все прежде всего обрадовались тому, что Бренк жив и здоров.

— Ну ты даешь! — воскликнул Петр. — Рыцарей десятками побеждаешь! Тут про тебя даже сирвенты слагают!

— Возможно, эти сирвенты уже даже до двадцать третьего века дошли! — широко улыбаясь, вставил Костя.

Услышав это, Бренк заметно помрачнел.

— Сам теперь жалею! — сказал он печально. — Думаете, я не знаю, к чему мои подвиги могли привести? Но ничего не мог с собой поделать! Как выбью рыцаря из седла, так и тянет вызвать другого! В конце концов уже никто и не откликался на вызовы. Но едва отъехал от замка Вентандорн, чувствую, до смерти хочется поучаствовать еще в одном турнире. И поехал я в город Монпелье, прослышав, что два дня спустя там тоже будет турнир. А потом… Лучше бы не ездил я в Монпелье! Надо было сразу домой возвращаться!..

В отчаянии Бренк сжал кулаки.

— Ладно, — мягко сказала Александра Михайловна, — что случилось, то случилось. Расскажи-ка нам лучше, что с тобой приключилось после турнира в Монпелье.

Бренк опустил голову.

— Что-то невероятное приключилось! Едва выехал я за городские ворота, как вдруг все вокруг заволоклось кромешной тьмой, и тут же я оказался здесь. И вот уже сколько времени никуда не могу отсюда выйти. Представляю, что будет у нас, в двадцать третьем веке, когда меня хватятся!

— Вот и с нами случилось тоже самое! — выпалил Петр. — Только-только мы выехали из замка Риберак, где, между прочим, тоже участвовали в рыцарском турнире, и не без успеха, как ни с того ни с сего оказались в такой же кромешной тьме, а потом сразу же попали сюда.

— Значит, и вам тоже захотелось подвигов, — печально констатировал Бренк. — Напрасно…

Александра Михайловна задумчиво покачала головой:

— Да, совпадение удивительное…

— И сколько же времени ты здесь? — поинтересовался Костя.

— Давно, — тяжело вздохнул Бренк. — Сначала я считал дни, да потом сбился.

— Почти месяц, — сообразил Костя. — Турнир в Монпелье был четвертого числа, а мы попали в замок Риберак в самом конце мая.

— Поразительное совпадение, — задумчиво повторила Александра Михайловна. — Можно даже подумать, что ты тоже встречался с шутом Гондзеллой.

— Не знакомо мне это имя, — ответил Бренк, — никогда не встречал.

Александра Михайловна углубилась в размышления. Рассуждала она вслух:

— Если ты, Бренк, не встречался с Гондзеллой, значит, перенес тебя сюда кто-то другой. Но кто? Какой-то другой инопланетянин или волшебник? И почему этот… Иммануил, тоже поучаствовав в турнире, в отличие от нас вполне благополучно вернулся домой? Почему и зачем, наконец, этот кто-то сделал так, чтобы мы с тобой встретились? Загадка на загадке!

— Инопланетянин? Волшебник? — растерянно переспросил Бренк. — Мне такие гипотезы не приходили в голову!

Он внимательно посмотрел на Александру Михайловну и наконец-то сообразил:

— Так, значит, вы отправились меня искать, раз и про Иммануила знаете! А как же вы год-то вычислили?

С безмерным удивлением Бренк переводил взгляд с одного из своих друзей на другого.

— Ведь я никому ничего не говорил! Думал, вернусь, в двадцать третий век так же быстро, как и Иммануил. Да вот не вернулся!

— Год-то как раз вычислить было совсем нетрудно, — ответила доктор педагогических наук. — Подозреваю, что главные трудности у нас впереди. Раз ты отсюда не можешь выбраться, значит, и мы тоже не сможем. Ты хотя бы имеешь представление, где мы находимся?

Бренк отрицательно помотал головой.

— Не знаю, — отвечал он совсем упавшим голосом. — Похоже на замок… и кормят здесь, как в замке, а по другим признакам это вовсе не замок. Скоро вы сами над этим призадумаетесь, вот как только обед принесут. И выбраться отсюда нельзя. Но и в этом вы тоже сами убедитесь.

В комнате повисла тяжелая тишина. Бренк виновато смотрел в пол.

— Я самый настоящий пленник, — вымолвил он наконец. — Что меня ждет дальше, я не знаю. А теперь и вы такие же пленники… из-за меня! Ну чего ради вам нужно было отправляться вслед за мной! Раз проявил я такое легкомыслие, значит, должен один за все отвечать!

— Ладно, что случилось, то случилось, — хладнокровно повторила доктор педагогических наук. — Раз мы уж оказались здесь, то самое последнее дело впадать в отчаяние. Наверняка что-нибудь да придумаем. Семь голов куда лучше, чем одна. Вы со мной согласны, Лаэрт Анатольевич?

Изобретатель словно бы только и ждал таких слов.

— Значит, ты говоришь, блок хронопереноса здесь не работает? — спросил он Бренка с жадным любопытством. — Почему? Может, энергия полностью вышла?

— Нет, — хмуро ответил Бренк. — Не могла она выйти. Хватит, чтобы перенести назад человек двадцать. И столько же лошадей. А не срабатывает, и все тут!

— Все равно надо еще раз попробовать, — нетерпеливо сказал Лаэрт. Может, все же, твой хроноаппарат неисправен, а ты не разобрался. Давай запустим твой, Златко!

— Попробуйте, — печально ответил Бренк. — Только все равно ничего не выйдет.

Златко извлек из-под доспеха маленький ящичек блока хронопереноса. Поколебавшись только одно мгновение, он протянул его Изобретателю. Тот с жадным любопытством стал осматривать его со всех сторон.

— Послушай, Бренк, — сказал Костя. — Хоть предположения у тебя есть, куда ты… куда все мы попали, и почему так случилось?

— Не знаю, — уныло отозвался Бренк. — Я уже перебрал все предположения, и мыслимые и немыслимые.

— Какие же? — с горящими от неистовой любознательности глазами быстро спросил Изобретатель.

Бренк пожал плечами.

— Ну, может, попали мы в какое-то завихрение во времени. Теоретически в нем могут быть, знаете ли, некоторые природные аномалии, но пока еще никто… А может, это вообще какое-то другое измерение… Здесь все как-то очень странно смешалось. Да сами скоро увидите! Времени у вас теперь много будет, чтобы все увидеть…

— Не унывай! — строго сказала Александра Михайловна. — Еще не было случая, чтобы от уныния была хоть какая-то польза. Никак от тебя не ожидала!

Доктор педагогических наук поправила очки и выдержала паузу — видимо, для того, чтобы ее слова оказали на Бренка более глубокое воздействие. Потом Александра Михайловна деловито поинтересовалась:

— Из этой комнаты можно еще куда-нибудь попасть?

— Дверь ведет в маленький коридор, — ответил Бренк. — Напротив помещение, где стоит мой конь. Скорее всего, теперь и ваши там же стоят.

— А коридор куда ведет?

— А вот этого я не знаю, — мотнул головой Бренк. — Никуда нельзя из него выйти.

Любознательный Костя собрался было спросить, почему это из коридора никуда нельзя выйти, но Александра Михайловна уже распорядилась:

— Лаэрт Анатольевич! Златко! Давайте-ка в самом деле для начала попробуем пустить в ход хроноаппарат. Может, хоть куда отсюда выберемся, а дальше все будет легче. Ну, а если не получится, еще что-нибудь придумаем.

— Конечно, конечно! — дрогнувшим от нетерпения голосом отозвался Изобретатель. — Златко подтверждает, что с энергией в нашем блоке все в порядке.

— Включаю! — сказал Златко. — Попробуем перенестись в ваш двадцатый век.

— Подождите! Постойте! — вмешался все-таки Костя. — А разве вы не хотите хотя бы осмотреться здесь, как следует. Вот в коридор мы еще не выходили. Даже в окно не выглядывали, а можно бы, подставив скамейку…

— Успеете еще, — молвил Бренк. — Все равно ваш блок хронопереноса тоже не сработает. Сейчас убедитесь. Так что сидеть нам всем здесь и сидеть! А в окно ничего не видно, какая-то сплошная серая пелена. И стекло, если только это стекло, не бьется.

Но Костя отметил, что голос Бренка уже не был таким унылым, как еще минуту назад. Надо полагать, он тоже наконец сообразил: раз во главе отправившихся за ним друзей стоит Петина бабушка, значит, непременно все закончится благополучно. Ведь во всех прежних приключениях всегда было именно так.

Блок хронопереноса загудел — сначала едва слышно, потом все сильнее, но ничего не произошло. Наконец, когда гул стал натужным, словно аппарат полностью выбился из сил, Златко его выключил.

— Нет! В самом деле ничего не получается! Лучше его поберечь, а то реле полетит. И починить его здесь мы не сможем.

— Ну ладно, — спокойно сказала Александра Михайловна. — Не получается так не получается. Придумаем что-нибудь еще. Вот любопытно только, почему не получается? Должен же он работать, раз исправен, а не работает. Бренк, у тебя было время подумать. Какие-нибудь гипотезы есть?

— Я думал, конечно, — ответил Бренк. — Чего только в голову не приходило! Скажем, если мы оказались в каком-то временном оазисе или другом измерении, то и физические законы должны здесь действовать совершенно особые.

— М-да, — покачала головой бабушка.

— Если Гондзелла волшебник, — вставил Петр, — то он запросто мог заколдовать блок хронопереноса.

— Еще гипотезы есть? — спросила Александра Михайловна, бросив на внука неодобрительный взгляд.

— Может быть и еще одно объяснение, — сказал Бренк, — только оно вряд ли здесь подходит.

— Все равно говори, — сказала Александра Михайловна. — Возможно, оно наведет Лаэрта Анатольевича на какие-нибудь интересные мысли. Признаться, я очень рассчитываю на его технический гений.

— Еще, — ответил Бренк, — блок хронопереноса не стал бы работать, если бы мы, например, находились сейчас не на Земле, а в космосе. Преодолевать одновременно и время, и космическое пространство, маломерный хроноаппарат не в состоянии.

— Ну нет, — сказала доктор педагогических наук, — такое предположение действительно не выдерживает критики. Что-то не похоже, что мы в космосе!

Изобретатель кашлянул. Было видно, что слова Александры Михайловны о его техническом гении явно польстили ему.

— У меня уже зреет одно техническое решение, — заговорил он. — Дело в том, что запас энергии блока хронопереноса просто невообразимо, невероятно велик…

Златко хмыкнул.

— А вы как думаете?! Легко ли переносить через сотни лет туда и обратно шестерых рыцарей, да еще вместе с боевыми конями!

— Говоря по правде, я даже не представляю, как такая колоссальная энергия может быть сконцентрирована в столь малом объеме, — продолжал учитель физики. На мгновение он прервался, а потом, на глазах увлекаясь, взмахнул рукой. — Это же что-то поразительное! Просто фантастика какая-то! Ну не может этого быть, а ведь есть же! Как, каким образом? И мне, знаете ли, хочется спросить у Бренка и Златко…

— Лаэрт Анатольевич, — хладнокровно сказала доктор педагогических наук, — об этом вы подумаете потом, в более спокойной обстановке. А пока расскажите, что вы предлагаете сделать конкретно?

— Стену можно пробить, использовав даже микроскопическую часть этой энергии, — ответил Изобретатель. — Надо только каким-нибудь способом сконцентрировать ее, скажем, в наконечнике копья, и воздействовать на камень импульсами. Пробьем стену и выйдем наружу.

— Эх, — с досадой сказал Златко. — Ну как я не догадался захватить с собой аппараты ЭКН! Если бы мы могли стать невидимыми, гораздо проще было бы! Мы же не знаем, что ждет нас за стеной. Может, стража.

— Стража нас ждет в коридоре, — заметил Бренк. — Поэтому-то и выйти из него нельзя, как я уже говорил.

Александра Михайловна устремила задумчивый взгляд на Лаэрта Анатольевича. Потом перевела его в угол комнаты, где кто-то неизвестный поставил рядком их рыцарские копья, которые каждый в момент переноса держал в руке. Там же, кстати, стояли и рыцарские щиты с гербами.

— А вы сумеете найти способ сконцентрировать энергию в кончике копья? — спросила доктор педагогических наук.

— Надеюсь, с помощью Златко и Бренка, — ответил Изобретатель и приготовился объяснять свою идею окружающим: — Я думаю, надо войти в контур, чтобы затем…

— Вот и хорошо! — громко сказала Александра Михайловна. — Думаю, с этого и начнем.

Но как раз в этот момент где-то под потолком раздался медный звон колокола.

— Это еще что такое? — удивилась Петина бабушка.

— Это значит, время обедать, — криво усмехнувшись, сказал Бренк. — И сейчас предстоит вам кое-чему удивиться.

7. Гондзелла появляется вновь

В следующее мгновение действительно произошло нечто удивительное: распахнулись двустворчатые двери, и в комнату один за другим вошли несколько весьма странных существ. Их можно было бы принять за рыцарей, с головы до ног закованных в металл, однако доспехи выглядели как-то нелепо и даже карикатурно, словно бы телосложением эти рыцари заметно отличались от землян. И двигались существа как на шарнирах.

— Да это роботы! — ахнул Петр.

Роботы были заняты важным делом. Каждый держал в металлических руках большое оловянное блюдо с едой. Оторопело шестеро новоявленных узников пронаблюдали за тем, как на столе появились огромный ломоть жареного мяса, невероятных размеров копченый окорок, пирог с неизвестной начинкой, Один из роботов внес большой кувшин с каким-то питьем, а в другой руке держал поднос с семью кубками.

Кем бы ни были эти металлические существа, к своим узникам они относились явно, как к рыцарям, и кормили и поили их по-рыцарски.

Накрыв стол, роботы удалились столь же стремительно, как появились. Никто из них не проронил ни слова. А может, они и вообще не обучены были говорить. Шестеро пленников тоже на некоторое время онемели от великого изумления.

— Вот поэтому я и говорил, что здесь как-то странно все смешалось, проговорил в конце концов Бренк. — Ну какие-такие роботы могут быть в рыцарском замке, а ведь есть! И не только те, что еду приносят.

Как и следовало ожидать, быстрее всех со столь неожиданными впечатлениями справилась Александра Михайловна.

— Раз принесли еду, давайте-ка попробуем, — распорядилась она и извлекла из ножен свой кинжал. — Златко, ты не обижайся, но нельзя же все время питаться одними таблетками, пусть и такими вкусными! К тому же обидно так ни разу и не отведать блюд рыцарской кухни.

Оказалось, еда была вполне приличной и даже вкусной. После всех необыкновенных приключений никто не потерял аппетита. А Бренк за обедом прямо-таки на глазах становился все оживленнее и веселее. Наверное, окончательно поверил, что выход обязательно найдется, раз они снова все вместе.

И никто иной, как Бренк, встал из-за стола первым и деловито обратился к Изобретателю:

— Если нужна моя помощь, я готов! Думаю, что если закоротить временной контур…

— Ну, конечно! — немедленно откликнулся учитель физики. — Тут надо очень аккуратно использовать реверсивный момент и тогда…

— Лаэрт Анатольевич, — осторожно вмешалась в такую ученую беседу Александра Михайловна. — Постарайтесь в своих экспериментах обойтись только одним хроноаппаратом. Пусть другой все-таки останется на всякий случай, как есть…

Все, что происходило дальше, походило на сцену из какого-нибудь фантастического супербоевика, в котором действующими лицами были Лаэрт Анатольевич, Златко и Бренк, а все остальные — притихшими и оробевшими зрителями. Да и было отчего заробеть.

В полумраке покоя средневекового замка, среди грубо сколоченной дубовой мебели, запрыгали с гулким шорохом длинные искры-молнии, то и дело вылетающие из недр блока хронопереноса и на короткий миг озаряющие призрачным голубым светом все вокруг.

По неведомой всем остальным причине, некоторые из этих маленьких молний Изобретатель встречал громкими словами одобрения. Другие же ему совершенно не нравились. Сам Лаэрт Анатольевич, так и не снявший с себя доспехов, представлялся каким-то средневековым кудесником, повелителем неведомых потусторонних сил. Когда какой-нибудь из разрядов приходился ему особенно по душе, казалось, лицо учителя физики освещается таинственным внутренним светом.

Иногда Лаэрт Анатольевич задавал Бренку и Златко короткие, отрывистые вопросы, и те так же коротко отвечали на них. Большей частью эти вопросы и ответы были всем остальным непонятны, но смысл некоторых слов все же можно было уловить.

Так, например, сняв с одного из копий стальной наконечник и рассматривая его изнутри, Изобретатель проговорил:

— Не думал, что копья так странно были устроены! Интересно, для чего здесь эта пластинка?

— Как устроены, так устроены! — быстро отозвался Бренк.

— Зарядить наконечник энергией пластинка не помешает! — столь же быстро добавил Златко.

— Ладно, сейчас не до нее! — согласился Лаэрт. — Но все равно интересно. Потом разберемся.

И он снова надел наконечник на древко.

Мало помалу дело, видно, шло на лад. В конце концов, как завершающий аккорд, притихшие зрители увидели поразительно красивую картину: между хроноаппаратом и наконечником копья протянулась тонкая голубая нить, и некоторое время по ней, сухо потрескивая, бежали нанизанные на нее оранжевые колечки. Потом все исчезло, и после яркого света наступила, казалось, абсолютная темнота.

— Получилось! Получилось!! — прозвенел в ней ликующий голос Изобретателя.

Глаза зрителей вновь привыкали к скудному свету, поступавшему из единственного окошка. Постепенно в центре комнаты проявился для всех Лаэрт Анатольевич, в воинственной позе и сжимающий в руке копье. Без промедления он нацелил его в стену, едва она тоже стала проявляться из темноты. Но, спохватившись, сначала Изобретатель взглянул на Александру Михайловну.

— Действуйте, — хладнокровно распорядилась Александра Михайловна. - Действуйте!

Учитель физики примерился, поднес наконечник копья к стене.

— Разряд может быть довольно внушительным, — произнес он извиняющимся тоном, — в общем, погрохочет немного. Энергии в этом наконечнике накопилось, знаете ли, гору можно свернуть!

Полумрак вновь прорезала яркая вспышка, и от стен в самом деле гулко отразился громовой раскат. Однако к бесконечному удивлению Изобретателя камень, в который ударил мощный импульс энергии, остался целым и невредимым.

— Ничего не понимаю, — пробормотал учитель физики, — да как же это так! Ну ладно, попробуем еще раз…

Однако и вторая попытка оказалась столь же неудачной. Как, впрочем, и третья, а за ней четвертая. Вконец обескураженный Лаэрт Анатольевич положил копье на пол и, видимо, не имея никакого представления, что делать дальше, стал недоверчиво ощупывать стену руками.

Спустя несколько мгновений он медленно и с бесконечным удивлением проговорил:

— Да не может этого быть… Это, знаете ли, вовсе не камень. Только похоже на камень, а на самом деле это металл. Причем не просто металл, а, без всякого сомнения, сверхпрочный, раз все ему нипочем.

Первым из общего оцепенения вышел Петр. Выхватив из ножен кинжал, он постучал металлической ручкой по стене. И каменная стена в самом деле отозвалась на удары гулким металлическим звоном.

— А вот этого я и не знал, — растерянно сказал Бренк. — Значит, мы точно ни в каком не в замке!

Вновь, в который уже раз, Петр доказал всем, что был человеком действия. Вложив кинжал в ножны, он мигом поднял с пола копье, заряженное энергией, и, как бы примериваясь, взвесил его на руке.

— Здесь нам делать больше нечего! Выходим в коридор! — скомандовал Петр и первым, осторожно приоткрыв двери, выглянул наружу.

Никто не возразил, все двинулись следом. Да и в самом деле, раз уж выяснилось, что сквозь стену наружу не выбраться, значит, лучше немедленно искать другой путь к свободе, а не сидеть на месте.

— Выходим! — хладнокровно подтвердила Александра Михайловна. — Только эти ваши хроноаппараты не забудьте захватить с собой на всякий случай.

В коридоре царил тот же полумрак, однако сам коридор оказался куда шире и выше, чем мрачные переходы в рыцарских замках, полные летучих мышей и крыс. Слева была глухая стена. Напротив — прямоугольный проем, сквозь который виднелись боевые рыцарские скакуны, мирно поедающие заботливо насыпанный кем-то овес. Значит, как и предполагал Бренк, шесть лошадей тоже перенеслись в эту таинственную темницу вместе с хозяевами.

А сам коридор вел направо. Конец его терялся в темноте.

— Там, через десяток метров, два робота стоят у двери, — тихо сказал Бренк. — Вот поэтому и выйти отсюда никуда не нельзя.

— Пошли! — шепотом скомандовал Петр.

Вскоре и в самом деле стали видны два робота. Они стояли по бокам закрытой двери, как два стражника в латах. Дверь была тяжелой, дубовой на вид, тоже точь-в-точь, как в рыцарских замках.

— Ни за что не пропустят, — прошептал Бренк. — Наверное, какой-то пароль нужен. А если не знаешь, можно не подходить. Сейчас убедитесь!

Роботы мгновенно среагировали на появление пленников. Казалось, они вдруг срослись друг с другом, подобно сиамским близнецам, потому что между ними появилась частая железная решетка, неимоверно тяжелая на вид. Каждый из роботов держал ее обеими руками.

Но столь же мгновенно сверкнули две яркие вспышки. Это Петр, не раздумывая, ткнул копьем сначала одного, а потом другого стража, и они вместе с решеткой вдруг расплылись по полу искрящейся лужей расплавленного металла.

Петр криво усмехнулся.

— А ты говорил, ни за что не пропустят! Пошли дальше! Сдается мне, под силу нам отсюда выбраться!

— Действует!! — в восторге вскричал Лаэрт Анатольевич.

Перешагнув через металлическую пузырящуюся лужу, Петр осторожно приотворил дверь. И в тот же миг все застыли без движения, как громом пораженные тем, что вдруг открылось глазам.

Казалось, за дверью зияла пустота, в которой горели мириады ярких светлячков. Их свет был холодным, ровным и завораживающим. Исходила от них таинственная сила, вот уже сколько тысячелетий имеющая над человеком великую власть.

— Звезды!! — вырвалось у Кости.

— Вот это да! — воскликнул Златко.

— Похоже, мы уже не на Земле, а в космическом корабле, — не теряя самообладания, молвила Александра Михайловна.

— Смотрите, да это же пульт управления! — крикнул Изобретатель.

— Поэтому и блок хронопереноса не действует, — пробормотал Бренк.

— Ой, — заметно побледнев, тихо прошептала Верочка, для которой, несмотря на все проявленное ей за последнее время мужество, такое невероятное открытие оказалось все-таки уже выше сил.

Одно дело перенестись из века в другой или из замка в замок. Пусть и кажется это поначалу невероятным, но в конце концов можно все-таки привыкнуть, если видишься с Бренком и Златко далеко не в первый раз. И совсем другое шагнуть из теплого майского дня, хоть в далеком средневековье, но как-никак на Земле, на космический корабль, несущийся неизвестно где в холодной пучине космоса.

Но учительница истории сумела взять себя в руки.

— Действительно, пульт, — храбро повторила она слова Лаэрта, присмотревшись к обстановке.

— За мной! — скомандовал Петр и первым шагнул за порог.

Несмотря на первое впечатление, распахнувшаяся дверь и в самом деле вела, конечно, вовсе не в открытый космос, а в рубку управления неведомым космическим кораблем. Только обшивка со всех сторон, кроме пола, была у нее кристально прозрачной, поэтому и казалось, что до звезд можно дотронуться рукой.

В центре рубки располагались низкие приборные панели, на которых, подобно звездам-светлякам, горели какие-то разноцветные сигнальные огоньки. Что было поразительным, перед панелями не оказалось кресел для пилотов. Да и вообще, что озадачивало еще сильнее, рубка была абсолютно пустой, словно кораблем управляли не люди, а автоматы.

Но раздумывать над всем этим времени не было: в следующее мгновение послышалось противное завывание сирены, и в рубке, как по мановению волшебной палочки, прямо из пола выросли еще четверо роботов.

Петр и не раздумывал: он моментально расплавил сверкнувшим наконечником копья одного робота, потом другого. Мгновение спустя такая же участь постигла и двух остальных.

— Хорошо, что это роботы! — крикнул Петр. — Все-таки не живые люди!

Сирена не смолкала. На корабле явно была объявлена тревога. Распахнулась другая дверь; в коридоре, куда она вела послышался гулкий топот многих металлических ног. Подобно какому-нибудь древнегреческому герою, Петр занес над головой копье, готовый разить одного врага за другим.

— Вы подальше отойдите! — хрипло крикнул он остальным. — Мне для боя простор нужен!! И не волнуйтесь, я один справлюсь!

В следующую минуту в дверном проеме разгорелся жестокий бой. Зрелище было настолько невероятным и неправдоподобным, что шестерым зрителям, затаившим дыхание, все происходящее в конце концов вновь стало представляться не реальным действом, а сценой из некоего фантастического супербоевика, авторы которого не поскупились на спецэффекты.

Рубка то и дело озарялась ослепительными вспышками, ударяющими из наконечника рыцарского копья в железные тела роботов.

Во все стороны летели огромные брызги расплавленного металла. Петр уворачивался от них и наносил все новые и новые удары, разящие без промаха. Сколько всего было у него врагов, никто не мог сосчитать, потому что дверь была узкой.

Однако на месте поверженного противника тут же вырастал другой, чтобы сейчас же тоже растечься по полу искрящейся лужицей. И всю эту фантастическую картину со всех сторон озарял холодный свет множества звезд.

Наконец натиск стал стихать. Настал момент, когда Петр, тяжело дыша, отступил в сторону и вытер рукой лоб.

Но приключения, как оказалось, далеко не кончились. Сирена не смолкала. И, похоже, тревога была вызвана не только тем, что рубку управления захватили пленники, но и другими обстоятельствами.

— Глядите! — крикнул Изобретатель, показывая рукой на прозрачную стену.

Там, справа от корабля, все отчетливее проявлялся на фоне пятнышек-звезд, заслоняя их, какой-то темный продолговатый силуэт.

— Смотрите, еще один! — крикнул Златко.

И правда, точно такой же силуэт показался по другую сторону. Очевидно, эти загадочные объекты имели приличную скорость, потому что на глазах опережали корабль с семью пленниками и одновременно, сближаясь друг с другом, перекрывали ему путь.

— Час от часу не легче! — недовольно молвила Александра Михайловна. - Бренк, Златко! Вы все-таки позже нас живете, больше знаете. Что это такое может быть?

— Звездолеты! — коротко ответил Бренк.

— Чьи — неизвестно, — добавил Златко, — но судя по маневру, они определенно хотят остановить наш корабль.

— Может, космические пираты? — волнуясь и в душе испытывая тайный восторг, спросил Костя.

— Скорость-то какая! — восхитился Изобретатель.

— Что-то наши приключения все круче становятся! — сказал Петр и вновь взвесил свое копье в руке. — C роботами повоевали, теперь пираты объявились!

Однако видно было, что он тоже ничего не имел против новых приключений. Сражаться с врагом это все же куда лучше, чем сидеть в темнице и покорно ждать своей участи.

— Надо было и все остальные копья зарядить энергией, — строго сказала доктор наук. — Может, еще не поздно?

— Сейчас же займусь! — отозвался Изобретатель и кинулся назад, за копьями.

— Бренк, Златко! — распорядилась Александра Михайловна. — Помогите ему донести! Все-таки шесть копий, не шутка!

— А что, если нам на коней сесть и сражаться верхом?! — предложил Костя, все больше воодушевляясь от такой пришедшей ему вдруг неожиданной мысли. — Наверняка пираты таких противников никогда в жизни не видели и, значит, у нас будет моральное преимущество. Испанцы покорили Америку только потому что индейцы смертельно боялись лошадей.

— Возможно, это и не пираты вовсе, — тихо проговорила Верочка.

— Всегда лучше быть готовым к худшему, — назидательно ответствовала доктор педагогических наук. — Тогда, если ошибешься, радуешься больше! А сражаться верхом, это, пожалуй, мысль. Здесь есть, где развернуться!

Но, как выяснилось уже несколько мгновений спустя, учительница истории была права: дорогу их кораблю перекрывали вовсе не пираты. Правда, еще неизвестно, что было бы лучше.

На корме одного из чужих кораблей вдруг вспыхнула ослепительная вспышка. В тот же момент из нее прямо к прозрачной рубке протянулся длинный зеленый луч. Как всем показалось, он легко пронизал ее невидимую обшивку и уткнулся в одну из приборных панелей.

Мгновение спустя луч погас; зато в рубке оказался ни кто иной, как старый их знакомец шут Гондзелла все в той же ярко-желтой куртке, коротких зеленых штанах, башмаках с завернутыми высоко кверху носками и колпаке с бубенчиками.

8. Приключения подходят к концу

Наступила мертвая тишина. Как ни головокружителен был водоворот последних приключений, столь эффектное появление Гондзеллы именно в этот момент оказалось для всех полной неожиданностью. И шутовской его облик совершенно не вязался с открытым во все стороны звездным небом и непонятными приборами пульта управления космического корабля.

— Ну вот! — в сердцах вырвалось потом у Петра. — Я же говорил, что все это его шуточки!

— А вы думали, чьи? — легко согласился с ним Гондзелла. — Конечно, мои! Но, теперь, по счастью, все ваши приключения подошли к концу.

Сразу бросалось в глаза, что шут в этот момент был совершенно серьезен. Исчезли обычные ужимки и гримасы, взгляд был открытым, глаза внимательно осматривали лужи металла на полу, скользнули по наконечнику копья, которое Петр так и держал в руке.

Появились Лаэрт Анатольевич, Златко и Бренк с копьями в каждой руке и тоже застыли, изумленно глядя на Гондзеллу.

— Ну, рыцарь Лазоревого Дельфина, — сказал шут, — я смотрю, одержали вы тут полную победу. А что дальше бы делали, если бы я не появился?

— Пульт управления освоили бы, — машинально отозвался Изобретатель, повернули бы к Земле.

— Думаю, так и было бы, рыцарь Раскрытой Книги, — серьезно ответил Гондзелла, — потому что твои технические способности действительно исключительны, и многие открытия, я знаю, ждут тебя впереди. Но все-таки будет лучше, если я о вас сам сейчас позабочусь.

Тут в разговор вступила, наконец, Александра Михайловна.

— Давай, объясняй нам, что происходит! — строгим голосом сказала она этому загадочному человеку. — Почему были мы на Земле и вдруг оказались в космосе? А самое главное, изволь сказать, кто ты такой и почему рядишься в одежду шута?

— Ряжусь в шута, чтобы легче выполнить свою задачу, — просто ответил Гондзелла. — А разговор наш мы продолжим в другой обстановке.

И вновь, как это уже однажды случалось после слов Гондзеллы, словно бы какой-то темный вихрь налетел на всех, в одно мгновение скрыв бескрайнее звездное небо, застывающие лужи металла под ногами, низкие панели пульта управления космическим кораблем, на борту которого они необыкновенным образом оказались.

А в следующий миг опять появились зеленые склоны ухоженных виноградников, запели птицы, послышался шелест листьев под порывами ласкового летнего ветерка.

Кони ступали по узкой дороге, спускавшейся от замка Риберак к подножию горы, на которой он стоял. Все сидели в седлах, у каждого, как положено, в руке копье, а к седлу приторочен щит. Так и казалось, что вновь вернулся тот самый момент, из которого некая таинственная и могучая сила забросила шестерых странствующих рыцарей на неведомый космический корабль.

А раз так, может, вовсе и не было никакого корабля, просто налетело быстрое наваждение, да столь же быстро прошло?

Но нет, оказалось, что момент был не совсем тем же самым: кое-что изменилось в окружающей действительности. Теперь рядом со всеми ехал на своем коне и Бренк, рыцарь Серого Кота. А шут Гондзелла серьезным тоном продолжал разговор:

— Надеюсь, в претензии вы не будете. Все же, насколько я знаю, вы хотели необыкновенных приключений, а тут чего только с вами не было! И в турнирах побеждали, и в космосе полетали! Но самое главное, мне очень помогли!

— Да кто ж ты такой? — нетерпеливо воскликнул Петр. — В чем мы тебе помогли?!

Златко и Бренк обменялись быстрыми тревожными взглядами. У обоих одновременно появилось одно и то же не очень радостное предположение. Но Гондзелла тоже понял, что эти взгляды значили.

— Нет, я не спасатель из двадцать третьего века, — сказал он с улыбкой. — Все для вас, Бренк и Златко, закончится благополучно, о маленьких шалостях на рыцарских турнирах двенадцатого века никто другой не узнает. Да и сирвенты про ваши подвиги исчезнут из будущих книг, я уже позаботился.

— Ну и хорошо, — сказала бабушка. — Но если ты… если вы, Гондзелла, так много обо всех нас знаете, тогда допускаю, что вы из еще более далекого будущего, чем Златко и Бренк. Верно?

— Можно считать и так, — загадочно улыбнулся Гондзелла. — А помогли вы мне собрать доказательства одного весьма серьезного преступления. Считайте, что с вашей помощью преступники взяты с поличным.

— Так ты полицейский?! — ахнул Костя.

— Из будущего?! — догадался Петр.

— А кто же тогда преступники? — спросила Александра Михайловна. — Они что, сбежали из будущего в прошлое? И откуда здесь взялся космический корабль? И куда нас везли? Ничего я не понимаю! Мы-то здесь причем?

Гондзелла привстал на стременах и обвел всех внимательным взглядом.

— Вы здесь при том, — сказал он подчеркнуто сухо и деловито, — что должны были стать жертвами преступников. Вас собирались доставить на одну из планет одной очень далекой звезды. Но какой именно, вам знать совсем ни к чему. Да и вообще могу вам сообщить только минимум сведений, потому что даже в двадцать третьем веке, только не обижайтесь, ваша Земля стоит еще на весьма низкой ступени развития. Чего не скажу, попробуйте додумать сами.

— Зачем нас должны были доставить? — вырвалось у Петра. — Можешь сказать?

— Затем, чтобы вы потешали ее жителей своим искусством в рыцарских поединках на копьях, — отчеканил Гондзелла. — Выбрали именно вас, потому что вы показали себя самыми искусными турнирными бойцами за всю историю рыцарства на Земле.

Наступила тяжелая тишина. Некоторое время слышно было только, как копыта лошадей ступают по земле.

— Ну и дела! — сказал наконец Петр. — Да кто ж живет на этой планете?

— Горстка сверхбогачей вселенной. Пресыщенных всем, чем только можно. Чего только нет на этой планете! Роскошные жилища, самые невероятные развлечения! Вот и появилась у этих сверхсуществ не так давно мода смотреть, как сражаются друг с другом у них на глазах воины самых разных планет и самых разных эпох. Специальные совершенные корабли-автоматы с роботами разыскивают для этой цели лучших бойцов вселенной — и в пространстве и во времени, — и захватывают, где найдут. Обитателей этой развеселой планеты мы и считаем преступниками.

Александра Михайловна подняла брови.

— Это вроде, как патриции в Древнем Риме наслаждались боями гладиаторов? — произнесла она. — Ничего хорошего, согласна, в этом не было!

— И знаете ли, какие удивительные, ни на что не похожие бои происходят на аренах этой планете! — продолжал Гондзелла. — Ведь разумные существа вселенной такие разные и сражались друг с другом совершенно по-разному. И оружие бывает таким странным, необыкновенным! Вот у вас на Земле были рыцари. А на Трианоге берагалы. В других местах ченулоги, питенаты, гаганеры… Захватывающее зрелище! А нашей службе все никак не удавалось зафиксировать сам момент похищения воинов с родной планеты. Ведь столько планет во вселенной! И хотя косвенных улик набралось предостаточно, не пойман за руку, как у вас говорят, не вор! И вот теперь удалось… С вашей помощью!

Взгляд Гондзеллы сверкнул торжеством.

— Для Галактического суда полученные мной доказательства — это неоспоримый документ. Я сам присутствовал при вашем похищении и заснял его на плериотоноскоп. Разумеется, себя самого я обезопасил от похищения, закрыв защитным экраном и тут же перенесясь на один из своих кораблей. Теперь, после суда, суперпланета будет закрыта на абсолютный и вечный карантин. Во вселенной это исключительное наказание, но и преступление тоже исключительное. А в вашей безопасности я нисколько не сомневался, поэтому и пошел на такой шаг. Даже если бы вы оставались на корабле-автомате под стражей, а не сразились бы с роботами, все равно мы вас освободили бы.

— Постой, Гондзелла, — медленно начала Вера Владимировна. - Так ты полицейский… не с Земли?

— Ну наконец-то хоть кто-то догадался! — усмехнулся Гондзелла. — Но откуда я, вам тоже знать совсем не обязательно.

Вновь наступила полная тишина. К такому невероятному объяснению надо было привыкнуть. Костя поворачивал в голове все, сказанное Гондзеллой, и так, и эдак. Вроде бы, кое-что становилось понятным. Но, конечно, далеко не все.

— Выходит, — неуверенно спросил Костя, — ты заранее знал, что нас похитят? И дожидался этого момента, чтобы получить доказательства?

— Молодец! — сказал Гондзелла. — Догадался! В том-то и дело. Видишь ли, рано или поздно любой преступник обязательно совершает какую-нибудь ошибку, пусть даже это преступник-автомат. Здесь ошибка была в том, что они захватили рыцаря Серого Кота. Уж настолько он поразил их своими подвигами, что они забыли об одной существенной детали.

— В чем была ошибка? — недоверчиво спросил Бренк.

— В том, что захватили тебя одного, — ответил Гондзелла. — С кем же, скажите, в таком случае ты должен был сражаться? Я понял, что у вас на Земле обязательно захватят и еще каких-нибудь рыцарей, прославившихся своими подвигами. Постарался разузнать, кто же такой рыцарь Серого Кота. Поначалу был, признаться, удивлен, а потом, немного постранствовав по времени и понаблюдав за вами всеми, понял, что лучших бойцов в качестве приманки не найти.

Снова наступила тишина.

— Ты хочешь сказать, что для тебя вся наша Земля, как на ладони, все времена, все люди, и нет никаких секретов, можешь заглянуть, куда только хочешь? — недоверчиво спросила затем Александра Михайловна.

— Служба у нас такая, — просто ответил Гондзелла. — Не забывайте, возможности у нас исключительные, вам и не представить всего. Очень далеко ушли мы вперед!

— Чего ж, в таком случае, ваша служба так долго не могла поймать этих похитителей за руку? — мрачно спросил Петр.

— Да и у них немало возможностей действовать скрытно и тайно, — сказал Гондзелла. — Их уровень, не забывайте, тоже не чета вашему.

— Постой-постой, — начал Костя, — выходит, это ты надоумил нас отправиться искать Бренка в двенадцатый век? Ну, знаешь!

— Нет, вот это вы сами придумали, — с улыбкой ответил Гондзелла. — А я только надоумил графа устроить турнир, чтобы вы могли себя как следует проявить. Однако, опять-таки, вы обязательно ввязались бы в какой-нибудь другой турнир. И просто не могли не прославиться своими подвигами, спросите-ка об этом потом Бренка и Златко.

— Что ты этим хочешь сказать? — подозрительно спросил Петр, но Лаэрт Анатольевич перебил его своим жадным вопросом, который, судя по всему, давно вертелся у него на языке:

— А что такое плериотоноскоп?

— Особый записывающий прибор, вроде ваших видеокамер, только, конечно, совсем не такой, — не очень охотно ответил Гондзелла.

Вот теперь все более-менее прояснилось, подумал Костя. В такие приключения мы еще ни разу не попадали. Все смешалось самым причудливым образом: рыцарские турниры, похитители-автоматы с неизвестной планеты, полицейский неизвестно из каких далей вселенной…

А ведь могли бы, подумал он еще, в самом деле угодить на эту неизвестную планету, да потешать ее обитателей поединками на копьях друг с другом до конца жизни. Ни один спасатель из двадцать третьего века не помог бы, если даже и двадцать третий век, оказывается, не столь уж высокая ступень развития.

От такой мысли пошел в его душе противный холодок. Но нет тут же сообразил он, ведь они уничтожили стражу, захватили корабль, и Изобретатель обязательно разобрался бы в конструкции и посадил его на Землю, ведь и сам Гондзелла об этом говорил…

Тут Петина бабушка задала один вопрос:

— Стало быть, вы, Гондзелла, специально поступили к графу Рибераку на службу шутом, уже зная, что мы прибудем в двенадцатый век?

Гондзелла в ответ улыбнулся.

— Шут у графа всегда был. И будет. А я на время вселился в его сознание. Но уже через минуту-другую покину его и вернусь на свой корабль. Вот только доедем до подножия горы. Да-да, не задавайте лишних вопросов, но я совершенно не похож на вас, землян, так что пришлось выбирать наиболее подходящую внешнюю оболочку и вести себя, подобно шуту.

В полном молчании, привыкая к этому, не менее поразительному открытию, все доехали до подножия горы. Виноградники кончились, дальше дорога шла по лесу.

— Ну вот, — сказал Гондзелла, — еще миг, и шут снова станет шутом, а я уже буду далеко от вас. Еще раз благодарю за помощь. Да надвиньте забрала на лица. Вы же обет давали, и Гондзелла это знает. А расставшись с ним, не забудьте, что пора включать блок хронопереноса и возвращаться домой. Да, между прочим, сейчас еще только первое мая, так что поразмышляйте над этим.

Прошел миг. На лице Гондзеллы вновь появилась хитрая ужимка. Зазвенели бубенчики на шутовском колпаке.

— Прощайте, храбрые рыцари, — сказал шут, гримасничая. — Проводил бы вас дальше, да граф без меня уже скучает. А жаль, что вы не задержались. Частенько граф дает турниры, на которые собирается весь цвет рыцарства, и вы могли бы проявить свою доблесть и умение обращаться с копьем.

— Мы спешим в Святую Землю, — оторопело отозвалась Александра Михайловна и машинально перевела взгляд с шута на южнофранцузское голубое небо.

Гондзелла повернул коня, ударил пятками в его бока, и, звеня бубенчиками, поскакал обратно в гору. Некоторое время все смотрели ему вслед.

— Никогда бы не подумала, что доведется нам в двенадцатом веке в такие передряги попасть, — задумчиво молвила потом Александра Михайловна. — Это уж ни на что не похоже: едешь себе себе в седле и вдруг сразу оказываешься на космическом корабле. И наоборот… Во что же это, интересно, мы превращались, когда нас переправляли через космическое пространство? В молнию? В какой-нибудь микроскопический сгусток материи?

— А во что мы превращаемся, когда мчимся сквозь время? — резонно спросил Лаэрт Анатольевич. — Тоже неизвестно…

А Петр, оказывается, думал о другом.

— Это что же, — медленно проговорил он, — значит, если сегодня только первое мая, то мы и не участвовали вовсе ни в каких рыцарских турнирах?

— Да нет, наверное, все-таки участвовали, — отозвался Костя, — раз про это хорошо помним. Но, похоже, никто, кроме нас, не будет этого знать, раз сегодня только первое мая, и мы сейчас же будем возвращаться домой.

— Ну до чего же хитро закручено! — воскликнул Петр. — Поучаствовали в турнирах, которых еще не было! А когда они состоятся на самом деле, то нас уже в двенадцатом веке не будет. Никогда еще у нас не случалось таких приключений!

Но тут Петр припомнил еще кое-что.

— Златко, Бренк, — начал он подозрительно, — отчего это Гондзелла… ну не Гондзелла, а этот галактический полицейский говорил, что мы просто не могли не прославиться в рыцарских турнирах?

Отчего-то такой вопрос навел на новую мысль и Лаэрта Анатольевича.

— Вспомнил! — воскликнул он. — Златко, Бренк! А для чего в наконечнике копья служит такая странная пластинка? Признаться, очень она меня удивила, да на время я про нее забыл из-за захлестнувших нас событий.

Златко и Бренк переглянулись, потом оба опустили головы. Наступила тишина.

— Ну ладно, — неохотно сказал наконец Бренк. — Вы свои люди, должны понять, что на всякий случай мы немного перестраховались. Это особая пластинка, она увеличивает силу удара копья. И в мече такая же есть. Ну не могли же мы, в самом деле, хоть раз потерпеть поражение! Представьте только, выбили тебя из седла, слетел с головы шлем… Сразу видно, что никакие мы не рыцари, а обыкновенные мальчишки. Что бы тогда было?! А так, сражайся в свое удовольствие! Есть, что вспомнить!

— Эх, вы! Да как же вы могли! — в великой досаде Петр потряс копьем. - Я просто слов не нахожу! Да я и без этого победил бы на турнире!

Снова наступила тяжелая тишина. Златко и Бренк не поднимали голов. Петр отвернулся и стал смотреть на далекий силуэт замка Риберак. Потом послышался примирительный голос Александры Михайловны:

— Послушай, Петр! А ты попробуй взглянуть на это по-другому. Двух-трех, даже пятерых противников ты наверняка победил бы, нисколько не сомневаюсь!

— Еще бы! — угрюмо ответил Петр.

— Но и некоторые другие рыцари на это тоже способны, — продолжала бабушка. — А с этой пластинкой, согласись, ты совершил поистине выдающиеся подвиги, поэтому на тебя… на всех нас и обратили внимание эти… похитители.

— Ну и что? — мрачно отозвался Петр. — Лучше бы одного или двух победил, да зато сам!

— Петр! — строго сказала бабушка. — Задумайся вот над чем. Не будь этой пластинки в твоем копье, наверняка не было бы и всех последующих наших приключений. И преступники еще неизвестно сколько оставались бы безнаказанными. А так мы совсем не зря побывали в двенадцатом веке.

И доктор педагогических наук, тронув бока коня шпорами, первой поскакала по дороге, направляясь сначала к густому лесу, а потом к родному веку и дому. Впрочем, наверняка не за горами были и новые удивительные приключения.

Примечания

1

Как так «в шестнадцатом веке», когда они отправились в двенадцатый век? Очевидно, опечатка, но воля автора священна, раз он написал «в шестнадцатом веке», значит в 16-м, хотя даже и глава называется «День в двенадцатом веке». Прим. «авт. док.»

Content

Малов Владимир Игоревич Рыцарь Серого Кота

1. Недобрые вести из будущего

2. Шесть рыцарей в квартире Трофименко

3. Замок Риберак

4. День в двенадцатом веке

5. Победа за нами!

6. Узники неведомой темницы

7. Гондзелла появляется вновь

8. Приключения подходят к концу

Примечания