בס"ד

Эстер Сегаль

Переселение душ

Эта книга вышла в свет благодаря щедрой помощи Игоря Сандлера – да благословит его Г-СПОДЬ и пошлет ему удачу во всех его делах и процветание его семье. Пусть здоровье, счастье и всевозможные блага не оставляют его во все его дни.

Вступление

Эта книга призвана ответить на вопросы, которые неизбежно возникают у каждого трезво мыслящего человека, если только он позволяет себе задуматься об устройстве нашего бытия.

Это те самые вопросы, которые всегда вдохновляли самоотверженных героев на подвиги, великих ученых на долгие и порой мучительные поиски и эксперименты, философов на неутомимые попытки назначить свидание истине, а поэтов и писателей на самобытное творчество.

Вот всего лишь две строки, написанные на закате собственной жизни евреем по происхождению и немецким поэтом по нише, выделенной для него литературоведением, Генрихом Гейне: «Что есть человек? Откуда пришел он? Куда он идет? И кто над нами средь звезд живет?».

Не эти ли вопросы задает себе и каждый из нас, независимо от того, знаком ли он с творчеством Гейне и открывал ли он вообще когда-нибудь хоть один поэтический сборник.

Сюда же можно присовокупить еще целый рой вопросов, каждый из которых и сам по себе назойлив, да еще и порождает тьму себе подобных.

Есть ли смысл у этого мира? Справедливо ли его устройство? И если да, то почему же тогда есть прекрасные и праведные люди, которые незаслуженно страдают, и есть мерзавцы, которые процветают и не знают горестей?

Почему один беден, болен и уродлив, а другой богат, здоров и красив?

Почему умный и талантливый работник вынужден подчиняться бездарному идиоту, который губит на корню все полезные начинания и тем самым наносит непоправимый вред человечеству?

Почему чудодейственные лекарства от страшных болезней появляются в аптеках после того, как кто-то достойный, не дождавшись появления новой панацеи всего неделю, уже ушел в мир иной?

Да и есть ли этот иной мир? И лучше ли он нашего мира? И всех ли туда пускают? И за что?

И так далее и тому подобное.

Кто-то отмахивается от надоедливых вопросов, отчаявшись найти ответ и «благоразумно» рассудив, что не стоит тратить время на столь бесплодное занятие.

Кто-то посвящает поиску целую жизнь, заживо похоронив себя среди тысяч фолиантов, написанных тысячами его предшественников, шедших той же дорогой проб и ошибок.

Кто-то утешает себя тем, что недоступное его разуму никак не отрицает наличие Высшего Разума, которому, в свою очередь, доступно все, и потому можно на Него положиться и радоваться жизни, не изнуряя себя вечными «почему».

Последний вариант, пожалуй, оптимистичнее предыдущих. Так утверждает и Тора[1]. Нам не дано постичь все пути Провидения, хотя бы в силу ограниченности нашего мозга и в силу ограниченности во времени и в пространстве тех реалий, которые мы наблюдаем и которые лишь вырваны из контекста временного потока, руководимого не нами.

«Этот мир придуман не нами» – поется в известной песне. И это значит, что у нас нет права предъявлять претензии Тому, кто является хозяином нашего бытия и который, как мы предполагаем априори, абсолютно справедлив, и если и нарушает законы справедливости, то только в сторону милосердия, а не наоборот.

Но у нас есть другое право, которое, правда, не первично, а вторично чистой возвышенной вере и базируется на ней. Это право пытаться понять законы бытия и причинно-следственные связи между реалиями. А то, что этому праву должна предшествовать вера, мы видим из истории дарования еврейскому народу Торы на горе Синай[2].

Моше[3], получивший Тору от Творца и передавший ее народу, предупреждает, что важно исполнять то, что в ней написано. В ответ на это народ обещает повиноваться, как сказано («Шмот»[4], 24:7): «И взял он (Моше) книгу завета (Тору), и прочитал народу, и сказали они: Все, что изрек Господь, исполним и будем слушать (понимать)».

Нетрудно заметить, что порядок действий в этом обещании противоположен привычной человеческой логике: сначала «исполним», и только потом «будем понимать». И это не случайно. Это значит, что непонимание смысла божественных заповедей или путей божественного управления миром никак не отрицает необходимости их принимать. Но отсюда же следует, что, приняв на себя волю Всевышнего, стоит пытаться осознать ее подоплеку, что, собственно говоря, и является изучением Торы.

Мы будем следовать этому принципу в этой книге, которая не преследует цели убедить читателя в справедливости миропорядка и в существовании Творца, которой твердо, но и милосердно этим миропорядком управляет. Нет. Это мы принимаем как факт, не подлежащий сомнению.

В чем же наша цель? В том, чтобы с помощью отдельных и ярких примеров, взятых из священного еврейского учения, попытаться научиться распознавать те подводные течения, которые, хоть и скрыты от нас поверхностью бытия, на самом деле являются истинными причинами того, почему эта доступная нашему взору поверхность выглядит так, а не иначе.

Вам интересно попробовать? Тогда вперед. Только возьмем с собой в дорогу необходимое снаряжение. В нашем случае, несколько базовых понятий, без которых дальнейший путь невозможен.

Глава 1. Определение понятий

По душам

Начнем с того, что у каждого из нас есть душа.

Понятие это весьма туманное, и даже из нашей главной опоры в определении понятий – толкового словаря, ясно только одно: что это нечто, противопоставленное телу.

Здесь точка, из которой проистекает глобальный и ошибочный подход, гласящий, что душа и тело находятся в постоянном и непримиримом противоборстве.

Разные культуры по-разному решали вопрос этой жуткой дихотомии: как разделить душу и тело, чтобы они не мешали друг другу?

Собственно говоря, классических вариантов ответа всего два. И базируются они на общей идее, что необходимо предпочесть одно другому: либо душу телу, либо тело душе.

Иначе говоря, вот две модели.

1. Главное – это душа, и чтобы она воспарила, нужно умерщвлять плоть: носить вериги, заниматься самобичеванием, избрать отшельничество.

2. Главное – это тело (ведь оно, по крайней мере, доступно ощущениям в отличие от души, которую не потрогаешь, а, следовательно, и не понятно, есть ли она вообще). И потому тело нужно холить и лелеять, возвести его на пьедестал, поклоняться ему и ублажать наслаждениями.

Надо отметить, что идея возможного и разумного совмещения двух составляющих человеческой личности иногда приходила в голову известным мыслителям и гуманистам. Но и им было трудно балансировать на тонком канате морали, протянутым между телесностью и духовностью. Как видно, например, из известной истории про Аристотеля, который однажды был застигнут своими учениками за неприглядным занятием.

– Как же так, учитель? – спросили они его. – Разве ты сам не учил нас тому, что нужно быть духовным человеком, моральным человеком?

– Аристотель я в учебном классе, – ответил он им, – а здесь, у себя дома, я простой человек, со всеми слабостями человеческой натуры.

У иудаизма кардинально иной подход к этому вопросу. Тора утверждает, что научить тело и душу не противоборствовать, а достичь идеального симбиоза не только можно, но и должно. И более того, именно в этом и есть цель человеческой жизни. Всевышний не ограничился творением духовных миров, но создал и наш – материальный, со всеми его проблемами и тяготами, именно потому, что Ему, Благословенному, важна и дорога больше всего и прежде всего материальность.

Он хочет, чтобы мы в этом материальном мире, в наших материальных телах, создали прекрасный и вечный мир бессмертия, любви и красоты. И душа наша, божественная посланница, спускается Свыше и одевается в тело для того, чтобы облагородить и освятить сначала его, а затем уже, с его помощью, все мироздание.

А теперь – стоп.

Контрольная для души

Зададимся вопросом: а что, если вместо того, чтобы «светить всегда, светить везде» и возвышать нашу телесность, душа уступает грубому напору земных соблазнов и не справляется со своим посланничеством? Что, разве не бывает такого? Да вы только посмотрите вокруг, чтобы убедиться, что бывает, причем, сплошь и рядом.

Да. Но это, как когда-то в нашей школе. Можно завалить контрольную, но можно и переписать. Ведь наша душа, которую мы привыкли связывать с собственным «я», иначе говоря, с собственными: именем, внешностью, биографией и мечтой, на самом деле гораздо старше, чем мы о ней думаем. Она пришла в знакомое нам со дня рождения тело не впервые. Иногда даже не во второй, не в третий, не в десятый и не в тридцатый раз. Потому что жизней наших может быть огромное количество, только мы, к сожалению (но вместе с тем и к счастью), об этом не помним.

Вот общая и краткая схема, которая объяснит нам, как и зачем это бывает.

Душе, когда-то побывавшей в этом мире впервые и плохо справившейся со своей контрольной, как правило, приходится возвращаться и возвращаться, до тех пор, пока она не сможет выполнить здесь, в совокупности своих воплощений, все заповеди Торы.

Это значит, что, если в каком-то одном воплощении еврей, которого, допустим, звали Моше, успел выполнить из 613[5] лишь 208 заповедей, то его душе неминуемо суждено вернуться на эту землю еще раз. И пусть того еврея, который является ее новым воплощением, в данном случае будут звать уже вовсе не Моше, а Пинхас, или Песах, дела это не меняет. У этого Пинхаса или Песаха совершенно конкретная задача – дополнить до числа 613 оставшиеся 405 заповедей.

Но может так случиться, что он повторит выполненное ранее и добавит к этому еще 100, 200, но не 405 заповедей. И это значит, что его душе придется вернуться на землю еще раз, и еще раз, и еще раз.

Этот принцип вполне понятен, но не может при этом не породить следующего вопроса: если душа возвращается сюда многократно, и, стало быть, получается, что у одной души множество тел, так в каком же из них она восстанет после прихода Мошиаха[6]? Ведь восстание из мертвых – одна из основ еврейской веры. И, значит, тот, которого звали Моше, был убежден, что он обязательно когда-нибудь восстанет из мертвых и станет бессмертным.

В это же верили Пинхас, Песах и другие воплощения души Моше. Так кто же из них окажется обманутым? И кто из них будет предпочтен остальным и избран для вечной жизни?

Не думайте, что мы зашли в тупик. Дело в том, что сам наш вопрос в корне ошибочен, так как в подобных вещах простая, взращенная на материализме логика, не работает! Ответ же заключается в том, что душа никогда не возвращается в новую телесную оболочку целиком, в том объеме и в той форме, в которых она существовала в предыдущем теле ранее.

Это значит, что души подлежат дроблению. И та часть души, которая связана с заповедями, выполненными человеком в его предыдущей жизни, остается связанной с тем телом. Другая же часть, которая, казалась пассивной и в этом теле себя так и не проявила, обретает новый шанс уже в новой телесной оболочке.

Собственно говоря, с этим удивительным правилом связано знаменитое утверждение наших мудрецов, что есть такое понятие как «падение поколений». Души мельчают, и в связи с этим мельчают наши возможности в каждом новом поколении.

И мы это видим хотя бы на примере способностей современного человека в изучении Торы. Еврейская традиция убеждает нас, что люди в предыдущих поколениях постигали гораздо больше, чем мы можем постичь сегодня.

Комментатор простого смысла Торы Раши (раби Шломо Ицхаки)[7] писал свой комментарий для пятилетнего ребенка, который только пошел в хедер и только начал осваивать эту святую науку. Сегодня же найдется очень мало знаменитых, прославленных раввинов, которые в состоянии понять всю глубину комментария Раши, написанного для пятилетнего дитя.

А все потому, что наши души измельчали вследствие дробления. Но это же является и позитивным фактором, ведь, значит, у каждого из нас в том личностном самовосприятии, которое у нас имеется как у Моше, Пинхаса или Песаха, обязательно есть шанс восстать из мертвых в этом теле и жить вечной жизнью.

Интересно также, что этот принцип позволяет, отматывая историю еврейского народа назад, прийти в конце пути к одной-единственной душе, от которой произошли с помощью дробления все мы.

Тора кабалы[8] утверждает, что когда-то все мы были единой душой, которая принадлежала одному человеку, и был это наш праотец Яаков[9], который, в свою очередь, унаследовал душу первого человека – Адама[10]. Душа Яакова раздробилась в своем первичном делении на 70 изначальных, так называемых корневых душ, которые основали мощный ствол – основу народа.

Это были 70 душ евреев, которые спустились в Египет, в первое наше рабство. Затем дробление стало происходить очень-очень быстро. Мы знаем, что сам египетский фараон был обеспокоен тем фактом, что еврейский народ «воскишел» в его стране, и стал придумывать, как решить эту демографическую проблему с помощью закабаления нашего народа и даже умерщвления наших младенцев.

Так вот, размножившись до числа 600 000 (речь идет о взрослых мужчинах того поколения) и покинув Египет, мы пришли к горе Синай и получили там Тору. Но с тех пор дробление не остановилось. И каждая душа оказывается подверженной ему, если не справляется со своей задачей на очередном витке проявления Высшей Воли, забросившей ее в этот мир.

Но если все это так, то теперь логика подсказывает нам следующее звено в цепи нашего рассуждения: раз мы жили когда-то, и даже несколько раз, это значит, что мы отягчены бременем наших предыдущих ошибок, наших предыдущих заблуждений, которые неизбежно сказываются на нашей нынешней, сегодняшней судьбе.

Приведем пример.

Глава 2. Торговец медом

Эта история произошла приблизительно 250 лет назад на Украине. Жил там один еврей, который промышлял торговлей медом.

Летом, в самую жаркую для пасечников пору, он объезжал деревни, хутора, покупал там мед, разливал его в большие бочки и привозил в свое местечко, где зимой, в момент, когда холода заставляли людей чихать, кашлять и страдать от других симптомов простуды, он продавал этот мед и, тем самым, помогал людям выздороветь, а себе – прокормить свою семью.

Однажды, собрав достаточное количество бочек и очень радуясь тому, что лето выдалось удачным, он направил свою телегу по дороге к дому. Как вдруг случилось непредвиденное. Ранняя осень нагрянула внезапно, полили дожди и размыли все дороги. Асфальтированных шоссе тогда еще не существовало, поэтому так случилось, что лошадка, везущая телегу, груженную медом, безнадежно увязла в жиже.

Еврей пытался хлестать лошадь, помогал ей тащить поклажу, но дело это было непосильным, и он совершенно отчаялся. А дождь все лил и лил, и казалось, конца и края ему нет, как тут спасительная мысль пришла в голову еврею. Совсем недалеко, рукой подать, в соседней деревушке жил его знакомый – другой еврей, который тоже торговал медом. И кое-как, волоком, еле-еле, но, дотащив свою поклажу до дома этого самого знакомца, он там и остановился на ночлег. Он думал, что еще денек-другой и распогодится, и он сможет продолжить свой путь, но не тут-то было. Дожди лили и лили, и короткие промежутки моментально смеялись новым приступом небесного недовольства.

Наш герой понял, что нет шансов перевезти свой товар в родной дом. Местный же еврей оказался находчивым и предложил решение проблемы: «Слушай, подожди до зимы. Скоро грянут холода, дороги станут, и уже в санях, на полозьях ты приедешь сюда и заберешь свои бочки. Тебе до зимы, до разгара холодов, в общем-то, мед не так уж и нужен».

«Что ж, другого выхода нет», – согласился наш герой и поехал себе восвояси. Теперь, когда телега не была обременена тяжелыми бочками, лошадка довольно резво справлялась со своей задачей, и вскоре он уже был дома.

Прошло 2 месяца, грянули морозы, дорога заледенела и, запрягши лошадку в сани, наш еврей отправился к своему знакомому забирать драгоценный товар. Каково же было его удивление, когда он оказался в нужном месте в самый разгар траурных дней. Знакомый его еврей скоропостижно скончался. Его вдова оплакивала его, и деревня была облечена трауром.

Что ж, несмотря на то, что ему было неприятно тревожить вдову в такие тяжелые для нее минуты, но свою семью тоже надо кормить и возвращаться домой надо поскорее, время не ждет. Поэтому он все-таки пересилил свои сомнения и обратился к несчастной женщине со скромной просьбой: «Пожалуйста, можно я заберу свой мед из твоего сарая?»

– Какой мед? – спросила вдова.

– Ну, как какой? Я тут был и оставил свои бочки с медом.

– Так ведь и мой муж торговал медом. У нас всегда в сарае много бочек. Откуда же я знаю, какие из них твои, а какие наши. Расписка у тебя есть?

– Нет расписки – сказал еврей. – Как-то я не думал, что понадобится.

– Нет расписки – нет меда.

– Как так, нет расписки – нет меда? Это же мой мед. Я же знаю, что это мой мед!

– Нет расписки – нет меда. Может, ты вор и хочешь обокрасть меня и мою семью в самые тяжелые для меня дни.

– Что ж, пойдем к раву – сказал еврей.

– Пойдем к раву – сказала вдова. И они пошли к раву.

Рав выслушал обе тяжущиеся стороны и спросил: «Расписка есть?»

«Расписки нет». «Нет расписки – нет меда».

Наш еврей был обескуражен, но не отчаялся. Он подумал и пошел к другому раву.

Другой рав задал только один вопрос: «Есть расписка?»

«Нет расписки».

«Нет расписки – нет меда».

Еврей, казалось, попал в непроходимый тупик, но он не мог поверить, что на Небесах не предусмотрен какой-то закон, который поможет раввину, не этому, так второму, третьему, пятому, вынести правильное решение. «Ведь я-то знаю, что это мой мед» – думал бедняга про себя: «Значит Тора, „Тора истины“[11], должна меня поддержать!»

Еврей забыл покой. Он объезжал город за городом, местечко за местечком, чтобы выяснить, кто тут прав. И все раввины, все знатоки еврейской традиции, говорили ему одно и то же: «Нет расписки – нет меда».

В своих странствиях еврей добрался до Межрича[12]. В этом городе жил большой праведник раби Дов Бер, Магид из Межрича

Он был учеником основателя хасидизма[13] раби Исраэля Баал Шем Това, и, следовательно, учителем основателя хасидизма Хабад[14] раби Шнеур Залмана. Он пришел к нему и сказал так: «Говорят, что Вы – большой знаток Торы. Я вас умоляю, ответьте мне на вопрос…»

Дальше он описал ситуацию и спросил, чей мед? Магид выслушал и задал вопрос. Догадайтесь, какой.

– У тебя есть расписка?

– Нет расписки.

– Нет расписки – нет меда – сказал Магид и развел руками.

Еврей уже хотел подняться и удалиться в отчаянии, но Магид остановил его:

– Постой. Я хочу рассказать тебе одну историю.

Давным-давно жили-были два друга-приятеля, и подумалось им как-то: «Мы оба с тобой люди небогатые, давай поможем друг другу: сложим наши деньги и откроем какой-нибудь совместный бизнес».

Что ж, сказано-сделано. Они попробовали, и бизнес начал преуспевать. Два не очень обеспеченных человека постепенно начали богатеть, их дела шли в гору. И вот однажды один из них поехал разведать рынок и спрос, а другой остался дома сторожить общую кассу. И чем больше он вглядывался в эту общую кассу, чем больше он смотрел на ассигнации, на монеты, тем больше сердце его разгоралось стремлением заполучить все это в собственный карман.

И вот, не в силах справиться с соблазном, он украл все деньги и уехал в неизвестном направлении. Второй же друг вернулся и не нашел ни своего товарища, ни своих денег. Поиски не принесли никаких плодов, и он так и остался бедняком. Расправиться с долгами ему не удалось, поэтому жизнь его прошла в нищете, и вскоре он умер.

Попав на Небесный суд, он заслужил довольно неплохую долю. И так было до тех пор, пока не умер его второй товарищ и тоже не предстал перед Высшим судом. Вот ему-то пришлось не сладко. Его хотели приговорить к совсем не хорошим вещам за то, что он поступил так несправедливо со своим компаньоном и нарушил одну из самых страшных заповедей – запрет воровства. Но вдруг душа его бывшего друга предстала перед Небесными судьями и стала заступаться за виновного.

– Чтобы разрешить проблему, Я должен поставить вас вновь в состояние испытания – сказал Вс-вышний. – Вы должны будете вернуться на землю, но на этот раз тот, который украл, должен отдать!

– И что ты думаешь – спросил Магид – так оно и случилось. Обе эти души оделись в новые тела и встретились вновь. А теперь слушай. Тот, у кого украли, это был торговец медом, который скончался недавно. А вор – это ты! И знай, что стоимость твоего меда равна тем деньгам, которые ты украл в прошлой жизни. Иди и знай: Тора – «Тора истины».

– «Тора истины»! У меня больше нет меда! – закричал еврей с совсем другими интонациями.

Он вышел на улицу, вздохнул полной грудью и понял: «Наконец-то я прощен. Теперь вся жизнь пойдет по-новому!»

Вот так происходит и с каждым из нас. Конечно, не стоит думать, что все мы были когда-то ворами, взяточниками, прелюбодеями и т. д. и т. п. Не дай Б-г! Но, тем не менее, каждый из нас должен исправить что-то из собственного прошлого. Что-то, что, если и не нарушено, то, по крайней мере, не доделано нами в прошлый раз.

Глава 3. Полемика с Высоцким

Завершая наш предварительный разговор о теории реинкарнации (на иврите это называется «гилгулим»[15]), давайте вспомним, что по этому поводу пел Владимир Высоцкий в написанной им в 1969 году знаменитой «Песенке о переселении душ».

Приглядимся к отдельным ее фразам и строфам.

… Хорошую религию придумали индусы:

Что мы, отдав концы, не умираем насовсем…

На самом деле религию эту придумали вовсе не индусы. Это – исконное еврейское понятие, рассмотренное в сочинениях наших мудрецов, глубоко раскрытое в кабале и являющееся незаменимым в объяснении Высшей справедливости, присущей нашему миру.

Стремилась ввысь душа твоя —

Родишься вновь с мечтою,

Но если жил ты как свинья —

Останешься свиньею.

Из этих строк следует, что предыдущая жизнь определяет последующую, но последующая уже не определяет ничего. Она является итогом прошлой, неправильной жизни и своего рода наказанием за нее. «Останешься свиньею» – это значит: не сможешь измениться, использовать свободу выбора для превращения новой жизни в трамплин для новых достижений. А это в корне противоречит еврейскому подходу, который гласит, что новое воплощение – это всегда и новый шанс.

Интересно, кстати, а прав ли Высоцкий в своем предположении, что душа человека может в новой жизни облечься в тело животного. Об этом говорят нам не только упомянутые выше строки, но и следующие:

Так кто есть кто, так кто был кем? – мы никогда не знаем.

С ума сошли генетики от ген и хромосом.

Быть может, тот облезлый кот – был раньше негодяем,

А этот милый человек – был раньше добрым псом.

Что ж, такое бывает. В Торе говорится, что иногда, за особые преступления, человеческая душа может оказаться в шкуре зверя и даже растения. (Об этом, кстати, тоже есть в нашей «Песенке»: «Но, если туп, как дерево – родишься баобабом. И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь».) При этом она будет осознавать реальность с высоты человеческого интеллекта, и это-то несовпадение между обличьем и сознанием и есть исправление души.

Но так как это процесс довольно мучительный, то, конечно же, он не длится «тыщу лет», а заканчивается довольно быстро с тем, чтобы душа могла занять другое, более достойное ее место.

Говорят также, что в последних поколениях такого вида исправления души и вовсе не существует, так как оно тяжело, а души наши измельчали и уже не в состоянии вынести подобные испытания. Творец же посылает каждому из нас лишь то, что ему по плечу.

Впрочем, не будем о грустном. Лучше продолжим наш анализ и обратимся к еще одной строфе.

Живи себе нормальненько —

Есть повод веселиться:

Ведь, может быть, в начальника

Душа твоя вселится.

Может быть. И это, безусловно, добавляет оптимизма. Только евреи не особо задумываются о перспективах следующей жизни, которой, кстати, может и не быть, ведь мы надеемся, что Мошиах придет уже сегодня, и цепочка перевоплощений прервется, выведя нас сегодняшних на финишную прямую.

Поэтому стоит приложить все усилия для того, чтобы сегодня и сейчас начать жить достойной жизнью в соответствии с Высшей моралью, заложенной в правилах Торы. И о чем-то подобном тоже пел нам Высоцкий:

Досадно попугаем жить,

Гадюкой с длинным веком, —

Не лучше ли при жизни быть

Приличным человеком?

Неплохо, только и здесь мы внесем поправку: быть приличным человеком стоит не из-за боязни наказания, что является самым начальным уровнем в человеческом служении Творцу, но из любви к Нему, Благословенному, и из желания выполнять Его святую Волю.

Дай Б-г нам всем удостоиться этого, и пусть следующие главы этой книги, в которых мы рассмотрим законы реинкарнации на примере конкретных историй из Торы, также послужат этой высокой цели!

Глава 4. Немного математики – 1

Ничто в этом мире не случайно, и так называемые совпадения порождены вовсе не хаотичным стечением обстоятельств и не произволом Небесного Суда, но жесткой и бескомпромиссной логикой Того, Кто следит за каждой мельчайшей деталью мироздания с самым пристальным и беспрерывным вниманием.

Это слежение и это внимание определяются еврейским понятием «ашгаха пратит». Коротко переводя это на русский язык как «Высший надзор», сразу оговоримся, что, на самом деле, двух этих слов не достаточно, чтобы передать всю ту гигантскую, с человеческой точки зрения, работу, которую осуществляет Творец в этом мире.

Основоположник хасидизма раби Баал Шем Тов привел нам красивый пример этому явлению. Представим себе: осень, листопад, желтые листья, оторванные от материнских веток и гонимые ветром, падают на землю и покрывают ее сплошным ковром. Каждый отдельно взятый листок (а их мириады) не летит просто так, по своей свободной траектории, и не падает на произвольный участок почвы. Нет! Лично Сам Творец, во всей Своей Славе и Сущности, распоряжается: этот листочек покроет собой эти несколько сантиметров земли. Он будет покоиться именно здесь: не левее и не правее, не ближе и не дальше. А также и то, упадет ли листочек на землю тыльной или лицевой стороной, так или иначе, с той или иной скоростью – все это решает Творец. И так для каждого листочка, для каждой пылинки и былинки, для жучка, паучка, червячка и, понятно, для каждого из нас.

И если мы внимательно вглядимся в происходящее вокруг, мы тут и там заприметим признаки этой удивительной и стройной гармонии мироздания, где каждая деталь вливается в общую картину неподражаемого Высшего творчества.

То же самое произойдет, если мы вглядимся в самый точный справочник бытия – в нашу Тору. И в ней, являющейся инструкцией по освоению мира, есть та же гармония совокупности деталей, совпадения которых, очевидно, не случайны.

Так, обнаружив на разных страницах Торы и комментариев к ней тождественные числа, мы не можем не заподозрить некой, пусть и не явной на первый взгляд, связи между теми явлениями, которые этими числами обозначены. Один такой пример мы рассмотрим прямо сейчас.

В первой из книг Хумаша[16], в главе «Ваишлах» (34:1-31) рассказывается следующая трагическая история: «И вышла Дина, дочь Леи, которую она родила Яакову, посмотреть на дочерей страны той. И увидел ее Шхем, сын Хамора хивийца[17], князя земли той, и взял ее, и лег с нею, и насиловал ее. И прилепилась душа его к Дине, дочери Яакова, и он полюбил девицу, и говорил к сердцу девицы. И сказал Шхем Хамору, отцу своему, говоря: возьми мне эту девушку в жены. И Яаков слышал, что он осквернил Дину, дочь его; а сыновья его были со скотом в поле, и молчал Яаков до прихода их. И вышел Хамор, отец Шхема, к Яакову, поговорить с ним. Сыновья же Яакова пришли с поля, и когда услышали, то огорчились мужи те и весьма разгневались, потому что мерзость сделал он с Исраэлем, лежав с дочерью Яакова; а так не надлежало делать. И говорил Хамор с ними, и сказал: Шхем, сын мой, пристрастился душою к дочери вашей; дайте же ее в жены ему; и породнитесь с нами: дочерей ваших отдавайте за нас, а наших дочерей брать будете себе. И поселитесь с нами, и будет земля эта пред вами, селитесь и промышляйте на ней, и осядьте на ней. И сказал Шхем отцу ее и братьям ее: только бы мне найти благоволение в очах ваших, и что ни скажете мне, я дам. Назначьте мне самое большое вено и дары; и я дам, как скажете мне: только отдайте мне девицу в жены. И отвечали сыновья Яакова Шхему и Хамору, отцу его, с лукавством; и говорили так потому, что он обесчестил Дину, сестру их. И сказали им: не можем этого сделать, выдать сестру нашу за человека, у которого плоть крайняя; ибо это бесчестье для нас. Только при этом (условии) согласимся с вами, если вы будете, как мы: чтобы обрезан был у вас всякий мужчина. И будем отдавать дочерей наших за вас, и дочерей ваших будем брать за себя, и поселимся у вас, и станем одним народом. А если не послушаетесь нас, чтобы обрезаться, то мы возьмем дочь нашу и уйдем. И понравились слова их Хамору и Шхему, сыну Хамора. И не замедлил юноша сделать это, потому что желал дочь Яакова. А он более всех уважаем был из дома отца своего. И пришел Хамор и Шхем, сын его, к воротам города своего, и говорили людям города своего, и сказали: Эти люди мирны с нами: пусть они селятся на земле и промышляют на ней; земля же вот, пространна пред ними. Дочерей их станем брать себе в жены и наших дочерей выдавать будем за них. Только с тем (условием) сойдутся эти люди жить с нами и быть одним народом, чтобы обрезан был и у нас весь мужской пол, как они обрезаны. Стада их и имущество их, и весь скот их ведь нашими будут. Только согласимся с ними, и они поселятся у нас. И послушались Хамора и Шхема, сына его, все выходящие из ворот города его; и обрезан был весь мужеский пол – все выходящие из ворот города его. И было, на третий день, когда они были болезненны, взяли два сына Яакова, Шимон и Леви, братья Дины, каждый свой меч и напали на город уверенно, и убили всех мужчин. А Хамора и Шхема, сына его, убили они мечом; и взяли Дину из дома Шхема, и вышли. Сыновья Яакова пришли к убитым и разграбили город за то, что обесчестили сестру их. Они забрали мелкий и крупный скот их и ослов их, и то, что в городе, и то, что в поле. И все богатство их, и всех детей их, и жен их пленили, и разграбили все, что было дома. И сказал Яаков Шимону и Леви: вы смутили меня, сделав меня ненавистным для жителей этой страны, для кнаанеев[18] и призеев[19]. А у меня людей мало; соберутся против меня, поразят меня, и истреблен буду я и дом мой. Они же сказали: неужели как с блудницею поступать ему с сестрою нашею?»

Этот отрывок не раз и не два служил камнем преткновения для тех, кто открывал Тору с желанием найти на ее страницах подтверждение благородству и морали, извечно присущим еврейскому народу. Прочтя же процитированные нами строки, негодующий читатель порою захлопывал книгу, не желая пачкать свои представления о природном еврейском пацифизме.

Что ж, можно было бы сейчас, пользуясь случаем, провести развернутую адвокатуру и реабилитировать Шимона и Леви в глазах общественности. Но сама эта задача отняла бы у нас множество страниц и увела бы в совсем иную тему. Поэтому ограничимся лишь тем, что два суровых брата действовали согласно закону, а все те, кто погиб от их меча, действительно, заслужили такой конец, и даже по многим причинам.

И за потворство разврату. И за другие многочисленные преступления, которыми славился этот город. И за то, что помогли Шхему сначала украсть, а затем стеречь Дину. И за то, что жаждали завладеть имуществом Яакова. И за то, что, даже уже обрезавшись, не отказались от своих грешных привычек и с оружием в руках защищали Шхема от мести Шимона и Леви. И за то, что сами лелеяли планы усыпить бдительность евреев притворным благочестием и уничтожить их всех.

Все эти факторы зашифрованы между строчек Хумаша и раскрыты нам нашими мудрецами в их пространных комментариях, без которых текст Торы понять невозможно. Там же находятся объяснения, почему пострадала Дина – невинная девочка, дочь праведника и праведницы. Там же приводится и точное число убитых жителей Шхема (взрослых мужчин) – 24 тысячи человек, и на этом факте мы и остановим наше пристальное внимание.

Зачем наши мудрецы раскрыли нам эту информацию? Чтобы мы еще сильнее содрогнулись от количества жертв этого инцидента? Чтобы мы поразились силе двух юношей, практически детей (Тора говорит, что им в момент шхемской катастрофы было соответственно 13 и 14 лет)? Чтобы мы усмотрели в этой удивительной силе вмешательство Руки Б-жьей?

Немного терпения, и мы ответим на этот вопрос. А пока что попробуем заглянуть в те сферы, которые обычно закрыты для взора простых смертных, а если и раскрываются им, то только благодаря тайным комментариям кабалы.

Итак, что же случилось с душами Шхема и его сподвижников после того, как они покинули бренные и не самые, мягко говоря, святые тела?

Эти души предстали перед Небесным Судом, где Высшей судейской коллегии предстояло принять решение, что будет с ними дальше, какую череду испытаний и исправлений им придется преодолеть, в каких исторических декорациях им придется оказаться, какие исторические костюмы примерить.

Там-то, на Высшем Суде, и встал вопрос о справедливости произошедшего в Шхеме, о правомочности того наказания, которому были подвергнуты его жители.

В защиту душ царевича Шхема и его людей был приведен очень веский аргумент: они все перед своею смертью совершили обряд обрезания, то есть сделали самый важный шаг на пути сближения с евреями и практически продемонстрировали готовность примкнуть к иудаизму. Так как же можно было так мгновенно и нелепо оборвать жизнь новых неофитов монотеизма и не дать им шанса продемонстрировать свою верность избранному пути?

С другой стороны, Творец, которому открыто все, включая самые сокровенные помыслы человека и самые тончайшие стремления его сердца, дал понять обвиняемым, что вовсе не чистая вера и не бескорыстное желание служения Единому Б-гу двигали ими в момент совершения обрезания, а корысть и жажда плотских наслаждений с красивыми дочерьми Израиля.

Из этих двух контраргументов: защиты Шхема сотоварищи и обвинения Высшего Суда и родилось то решение, которое было в результате принято на этом суде. Душам убитых предстояло вернуться на землю и доказать в новом воплощении, что они готовы искренне и ревностно следовать моральным устоям, предписанным Торой, и что они больше не поддадутся низменным плотским стремлениям и разврату.

Родиться им всем предстояло уже евреями, продолжив тем самым путь, начатый с обрезания в прошлой жизни. И не просто евреями, а представителями того самого колена Израиля[20], которое произошло от Шимона, старшего из братьев, инициировавшего мщение Шхему и потому вызвавшего особое недовольство душ бывших жителей этого города.

Завязался интереснейший сюжетный узел: Шимон пресек возможное духовное развитие обитателей Шхема в еврействе, теперь им дано право решать, как сложится духовное развитие колена Шимона на новом витке истории. Как говорится, мера за меру[21].

Но и это еще не все. Необходимо уточнить еще несколько деталей для воссоздания полной картины. И для этого мы обратимся к отдельным фразам Торы, донесшей до нас изначальный сюжет трагедии в Шхеме.

«И увидел ее (Дину) Шхем, сын… князя земли той, и взял ее, и лег с нею, и насиловал ее. И прилепилась душа его к Дине… и он полюбил девицу, и говорил к сердцу девицы».

Эти три строки весьма парадоксальны. Давайте вдумаемся в последовательность описанных в них действий Шхема. Увидел, взял, лег, насиловал, полюбил. Сначала совершил преступление, а затем возгорелся любовью к его жертве. Да еще и «говорил к сердцу девицы», то есть пытался уговорить ее стать его женой по закону. Только с чего бы это, если он уже продемонстрировал своими действиями, что закон ему, мягко говоря, не указ.

Что же заставило его изменить свое отношение к поруганной им девушке? Что заставило его сменить позицию силы на позицию доброй воли? Как могла из насилия родиться любовь? И что же это за любовь такая, не извращенная ли животная любовь садиста?

Ответ на все эти вопросы кроется в самом упомянутом отрывке, в нескольких его словах. Вот они: «И прилепилась душа его к Дине…» Нам же остается только разобраться, что это за «прилепленность» и какова ее природа.

Как уже было сказано, душа и тело человека неразрывно связаны и обременены взаимным влиянием. Соответственно, физический контакт между двумя людьми обязательно приводит к соприкосновению их душ.

Когда мы подробно вглядываемся в древний и проникнутый удивительной гармонией и мистической подоплекой обряд еврейской свадьбы, мы обнаруживаем, что каждый его элемент призван подчеркнуть не только физическое сближение новой пары, но и их духовное слияние. Мы говорим в таком случае о соединении двух, некогда насильственно разделенных, половинах одной целой души. Об их обратном сращении, которое происходит постепенно, этап за этапом: и когда влюбленные стоят под хупой[22], и когда жених надевает на палец невесте обручальное кольцо, и когда они впервые остаются наедине, и – окончательно – когда между ними происходит физическая близость.

Последний фактор – особенно мощный. Если, конечно, души мужчины и женщины в данном случае подходят друг другу, имеют общие корни в том из духовных миров, откуда они родом и откуда они спустились в этот материальный мир и в эти конкретные тела.

У Дины и Шхема не было настоящей свадьбы. Их близость изначально оказалась незаконной и аморальной. И Шхем, увидев и возжелав красивую девушку, вряд ли намеревался связаться с нею узами брака. Но их души оказались взаимосвязанными, и физическая близость обнаружила эту связь таким образом, что «прилепилась душа его к Дине…»

Именно так, в таком порядке, сначала насилие – и только затем «прилепленность души». Причем, такая сильная, что Шхем становится сам не свой. Хочет жениться, готов на обрезание и, вообще, на любое условие, лишь бы быть с той, без которой уже не может жить.

Тора умалчивает о том, что чувствовала Дина. Мы знаем, что она некоторое время находилась в заточении, пока ее братья не освободили ее и не вернули в дом ее отца Яакова. Мы знаем, что она успела забеременеть от Шхема и стала матерью чудесной девочки. Мы знаем, что она еще несколько раз выходила замуж. Но мы не знаем, с каким чувством она вспоминала своего первого мужчину, который взял ее силой и в один момент изменил всю ее жизнь, размеренную, спокойную и полную ожидания будущего счастья.

А ведь она должна была что-то чувствовать по отношению к этому безвременно ушедшему человеку, который «прилепился» к ней душой и, стало быть, оставил неизгладимый след и в ее душе.

Были ли они предназначены друг другу или это была совершенно случайная связь.

Мы уже знаем, что ничего случайного в этом мире не бывает. Поэтому попробуем обнаружить следы этой связи на других страницах Торы. Вероятно, ответы кроются где-то там.

Глава 5. Немного математики – 2

В четвертой книге Хумаша («Бемидбар»), в главах «Балак-Пинхас» (25:1-18) есть еще один драматический эпизод: «И жил Израиль в Шиттиме[23], и начал народ блудодействовать с дочерьми Моава[24]. И приглашали они народ к жертвам божествам своим; и ел народ, и поклонялся божествам их. И прилепился Израиль к Баал-Пеору[25]. И возгорелся гнев Г-сподень на Израиль… И вот некто из сынов Израиля пришел и подвел к братьям своим мидьянитянку[26] пред глазами Моше и пред глазами всей общины сынов Израиля, а они плакали у входа шатра соборного. И увидел это Пинхас, сын Элазара[27], сына Аарона, священника, и встал он из среды общины, и взял копье в руку свою. И вошел вслед за израильтянином в нишу, и пронзил обоих их, израильтянина и женщину в чрево ее; и прекратился мор среди сынов Израиля. И было умерших от мора двадцать четыре тысячи. И Г-сподь сказал Моше, говоря: Пинхас, сын Элазара, сына Аарона, священника, отвратил гнев Мой от сынов Израиля, вступившись за Меня среди них; и не истребил Я сынов Израиля в ревности Моей. Посему скажи: вот, даю Я ему Мой завет мира; И будет он ему и потомству его после него заветом священства вечного, за то, что он вступился за Б-га своего и искупил сынов Израиля. Имя же убитого израильтянина, который убит был с мидьянитянкою, Зимри, сын Салу, начальник отчего дома Шимона. А имя убитой женщины мидьянитянки Козби, дочь Цура, – родоначальник отчего дома в Мидьяне он. И Г-сподь сказал Моше, говоря: Враждуйте с мидьянитянами и поражайте их, Ибо враждебны они вам в своих кознях, которые они замышляли против вас в деле Пеора и в деле Козби, дочери начальника мидьянского, сестры их, убитой в день мора из-за Пеора»

На первый взгляд, что общего между этими событиями и историей изнасилования Дины? Разве что удивительное числовое совпадение (и не случайно в обоих случаях мы выделили числа жирным шрифтом): жертв мести Шимона и Леви и жертв эпидемии, посланной Б-гом евреям за разврат и идолопоклонство, ровно по двадцать четыре тысячи человек.

Такие совпадения не могут быть случайными. Обычно они обозначают прямую связь между явлениями: либо явную, либо тайную, скрытую от поверхностного взгляда, но доступную знатокам тайной Торы.

Попробуем выявить эту связь с помощью тех инструментов, которые у нас уже есть. И главный из них – вера в реинкарнацию.

Итак… Общего между двумя эпизодами больше, чем могло показаться изначально. Обозначим его детально.

1. Есть конфликт между двумя идеологиями: еврейской моралью и нееврейской (идолопоклоннической) испорченностью. Семья Яакова – жители Шхема. Праведные евреи пустыни во главе с Моше – евреи, осквернившиеся идолопоклонством и развратом в Шиттиме, и, соответственно, мидьянитяне.

2. В основе сюжетной линии – запретная связь между мужчиной и женщиной. Шхем – Дина. Зимри – Козби.

3. Один из этой проблемной пары – еврей (Дина, Зимри), другой – нет (Шхем, Козби).

4. Присутствие имени Шимон. Сам Шимон и глава колена Шимона.

5. Возмездие за преступление. Кровавая расправа и посланная Свыше эпидемия.

6. И, наконец, уже упомянутое выше общее количество пострадавших. 24 тысячи жителей Шхема и 24 тысячи совратившихся и, соответственно, наказанных евреев.

И это только то, что лежит на поверхности. Дополнительное сходство мы обнаружим, если вчитаемся в комментарии наших мудрецов. Оттуда мы узнаем, что поступок Зимри сопровождался его переговорами с Моше и другими праведными главами народа. И подобно Шхему, Зимри пытался подвести некую законодательную основу под свое вожделение к запретной ему девушке.

Комментарии воссоздают для нас приблизительный диалог Зимри с Моше. Глава колена Шимона позволил себе обвинить главу народа в том же грехе, к которому стремился сам. Он спросил: «Какая разница между этой женщиной, которую я пожелал взять себе в жены, и твоей женой Ципорой[28], которая тоже происходит из Мидьяна?»

Моше замешкался, затрудняясь с ответом. Не то, чтобы Зимри застал его врасплох. Скорее, Моше не торопился возражать, ибо был потрясен очевидностью провокации в словах насмешника, ведь всем (и в том числе Зимри) было очевидно, что Ципора, дочь Итро[29], стала женой Моше еще до дарования Торы, когда правила поведения евреев были несколько иными. Но даже тогда, еще до Синайского откровения женитьба Моше соответствовала более высоким будущим стандартам и Ципора была ему стопроцентно разрешена, ибо она прошла гиюр[30] и полностью отказалась от идолопоклонства, что совершенно не соответствовало ситуации с Козби.

Моше мог попытаться объяснять все это бунтовщику, но на самом деле любой диалог был бесполезен, ибо Зимри, одержимый своей страстью, вовсе не искал ответов.

И все же его упрямство, его внезапно вспыхнувшие чувства к встреченной им мидьянитянке, и именно к ней, а также его восстание против принципов Торы, которой он доселе следовал на протяжении всех 40 лет блуждания еврейского народа по пустыне, становятся более чем понятными в одном случае. Если мы, наконец, сорвем маски и с него самого, и с других участников этой истории и обнаружим под ними героев трагических событий в Шхеме.

Царевич Шхем – это Зимри, сын Салу, глава колена Шимона. Тот, который когда-то начал свой путь к еврейству за счет обрезания, но так и не успел закончить этот путь, прерванный деянием Шимона и Леви (и, в особенности, Шимона – старшего брата). Теперь, на новом витке истории, Шхему предстоит сформировать духовный облик именно этого колена. Так осуществляется вечный принцип «мера за меру». И так проверяется в ходе новых испытаний, кто же прав и кто виноват.

Шхем, он же Зимри, не мог иметь претензий к Тому, кто дал ему новый шанс продемонстрировать свою искренность в принятии Торы и ее моральных принципов. Таковы были условия соглашения, подписанного им самим в результате Высшего Суда. Не мог он также избежать и главного испытания своей жизни – испытания страстью к той, с которой уже связана неразрывными узами его душа.

И это, конечно же, новое воплощение Дины. Она все так же прекрасна, только зовут ее теперь по-другому – Козби, дочь Цура. И еще: эти два человека немного поменялись ролями, в которых, правда, невозможно не отметить строгую и судьбоносную симметрию. В первый раз он был неевреем, принцем и соблазнителем, а она – его жертвой. Теперь – все наоборот: она – нееврейка, принцесса и соблазнительница, он – жертва ее чар.

По крайней мере, так обстоит дело на первый взгляд. И если бы мы не были в курсе всей подоплеки этой истории, тянущейся из прошлой жизни, то мы могли бы, как это и делает большинство читателей Торы, однозначно осудить развратную мидьянитянку и поразиться, как это праведный еврей мог так внезапно потерять голову.

На самом деле, все гораздо глубже и сложнее, как это обычно и бывает в жизни, о которой мы судим поверхностно, не предполагая о существовании всех подводных ее течений.

Наша искусительница идет на развратный поступок не по своей воле, а по велению Свыше и по призыву своей души, которая страдает все то время, пока она не искуплена. И именно в этом ключе можно понимать уже приведенную нами в прошлой главе фразу из Торы, в которой Шимон и Леви пытаются оправдаться перед их отцом Яаковом после убийства в Шхеме. Объясняя мотив своего поступка, они говорят («Ваишлах», 34:31): «…неужели как с блудницею поступать ему с сестрою нашею?»

Но это, так сказать, литературный перевод. Буквально же их фразу можно перевести так: «…неужели он как блудницу сделает ее?» И здесь, по мнению мудрецов кабалы, содержится пророчество. Ведь Шхем своим поступком провоцирует, что в следующем воплощении, в роли Козби, ей придется принять роль блудницы и соблазнительницы.

Итак, она – Дина, униженная, превращенная в жертву насилия и в наложницу, опущена со своей первоначальной блистательной ступени и даже рождена в новой жизни нееврейкой.

Он – Шхем, возвышенный близостью с Диной и «прилепленностью» к ней своей души, кажется прочно стоящим на высоте своего социального и духовного статуса. Но на самом деле он еще так некрепок и так легко может упасть.

И в тот момент, когда роковое свидание, наконец, происходит, у этих мужчины и женщины две возможные дороги. Он, ослепленный внезапно вспыхнувшей страстью, может подождать, пока она примет гиюр, и тогда они соединятся законным образом и помогут друг другу. Он ей – в искуплении страданий, она ему – в исправлении ошибок.

Или же все обернется худшим образом: новой запретной связью и новыми смертями.

В реальности, как мы уже знаем из текста Торы, был воплощен второй сценарий. И не потому, что у Зимри и Козби не было свободы выбора. Конечно, она была, ведь Б-г никогда не посылает людям испытаний, которых невозможно выдержать.

И, тем не менее, как оказалось, Шхем рано клялся на Высшем Суде, что им двигала любовь к истине, а его новый роковой поступок лишь подтвердил опасение судей, что он может пренебречь Торой из-за плотской страсти.

Но почему был наказан не только он, но и другие люди – представители колена Шимона? 24 тысячи человек пали жертвой внезапной смертоносной эпидемии. Чем провинились они?

Из рассказа Торы мы узнаем, что это были те, которые подобно Зимри, не выдержали испытания развратом и идолопоклонством. Они, правда, не осмелились грешить в священном стане Израиля, а делали это на чужой территории, и, тем не менее, их конец был горек и молниеносен.

И это – естественно, ведь в их телах жили души тех самых 24 тысяч обитателей Шхема, которые тогда помогали своему предводителю в его преступлении, а сейчас одобрили его же в его новом воплощении и новом грехе. Они стояли перед тем же самым выбором: мораль Торы или порочное желание. И они точно так же проиграли, уже во второй раз.

Что же теперь? Перелистнем страницу, увлечемся новыми яркими событиями в истории еврейского народа и забудем происшествие в Шиттиме и всех пострадавших там? Да, пожалуй, пока очередной сюжет своим призрачным, но настойчивым сходством с предыдущими не навеет нам смутные воспоминания о тех, кто так и не совершил свой подвиг и так и не достиг счастья.

И это обязательно произойдет, ведь мир должен стать прекрасным и гармоничным, а душа каждого из его обитателей должна достигнуть блеска и величия. И именно такое задание получили души Зимри, Козби и 24 тысяч заблудших в Шиттиме. Так было решено на очередном заседании Высшего Суда. Надо было только подождать немного, пока наступит подходящий момент.

Глава 6. Немного математики – 3

С того момента, когда евреи закончили свои сорокалетние блуждания по пустыне и овладели землей Израиля прошло около полутора тысяч лет. Совсем иные одежды были в моде, совсем иные наречия звучали, совсем иные заботы тяготили жителей святой земли.

Евреи уже пережили разрушение второго иерусалимского Храма, лишение собственной независимости, десятилетия убийств и издевательств, которыми ознаменовали свое вторжение в Израиль римляне – посланники «новой» и «просвещенной» цивилизации.

Заведенные ими порядки были призваны не только подчинить непокорных иудеев, но и лишить их культурной самобытности. Вот почему изучение Торы и преданность ее идеалам были в глазах завоевателей основной проблемой, мешающей лаконичному превращению очередного народа в очередного безликого вассала.

Почти каждый из римских императоров того периода внес свое суровую лепту в достижение этой цели. Кто-то был менее жесток, кто-то был готов утопить святую землю в еврейской крови. Делали они это, правда, как правило, дистанционно, передав соответствующие полномочия в руки наместников, или, как это звучало по-римски, прокураторов.

Их было 14, но нас будет интересовать только один из них, третий по счету, которого звали Анней (или Тиний) Руф – в еврейском традиционном произношении Турнус Руфус.

Если верить историкам, правил он недолго – всего 3 года (с 12 по 15 гг. н. э.), но успел сотворить много зла. Самые страшные пытки, которым подверглись самые великие из еврейских мудрецов того поколения, были его рук делом.

Особенно же Руф ненавидел одного из столпов иудаизма – раби Акиву[31]. Тому было несколько причин. И та, что авторитет раби Акивы был для евреев практически непререкаем. И та, что раби Акива без страха и с особой гордостью действовал вопреки римскому приказу, категорически запрещавшему всякое распространение еврейского учения. И та, что раби Акива неизменно побеждал в диспутах, которые Руф периодически устраивал, поднакопив хитроумные, как ему представлялось, аргументы, с целью опровергнуть логическую стройность и моральную ценность Торы. Вскоре ко всем этим причинам прибавилась и еще одна.

После очередного проигрыша в очередном словесном состязании, Руф был особенно мрачен. И тогда придти ему на помощь решила одна из самых прекраснейших женщин – его жена Руфина.

Она разработала весьма коварный и, как ей казалось, беспроигрышный план посрамления прославленного раби и приступила к его исполнению.

Замысел заключался в том, чтобы подорвать в глазах народа авторитет раби Акивы в качестве высокоморальной личности, достойной подражания. Для этого красавица Руфина надела свои лучшие одежды и украшения, умастилась благовониями и отправилась к раби, надеясь поговорить с ним с глазу на глаз и околдовать его своими чарами и соблазнить. И когда после этого (а то, что это произойдет, у Руфины не было ни малейшего сомнения) евреи узнают, как осрамился их пожилой и доселе кристально нравственный мудрец, они уже не будут больше преданы ни ему, ни его учению.

Задумано – сделано, и в один прекрасный день (или, может быть, это был вечер) она предстала перед раби Акивой во всем ослепительном блеске своей красоты.

Надо сказать, что она ожидала любой реакции, от беспрецедентного восторга до бурного умопомешательства. Но ей и в голову не могла придти то, как на самом деле отреагировал мудрец на ее внезапное появление. Он же посмотрел на нее, а затем поочередно сплюнул, заплакал и, на последнем этапе, рассмеялся.

Руфина чуть было не отпрянула в замешательстве и не бросилась в бега, но удержалась и осталась: и потому, что благородный облик раби ее чем-то покорил, и потому, что ей было очень любопытно узнать подоплеку его странного поведения.

«Почему ты это сделал?» – спросила жена прокуратора. И раби Акива не замедлил с ответом. Он объяснил, что сплюнул из-за отвращения к грехам своего собственного прошлого. Заплакал он, потому что ему стало безумно жаль, что такое прекрасное творение, как эта женщина, служит силам зла и что рано или поздно, когда сначала старость и болезни, а потом и смерть и разложение полностью обезобразят ее дивное тело, не останется на свете никакого следа от ее пребывания. Ведь след этот, отпечаток в человеческой памяти, можно заслужить только добрыми делами, а ее жизнь наполнена не ими, а бессмысленной суетой, пустотой и эгоизмом.

«Почему же ты смеялся?» – спросила Руфина. Но почему-то именно на этот вопрос раби отказался отвечать, по крайней мере, до поры до времени. И никакими силами невозможно было его заставить раскрыть этот последний секрет.

Ошеломленная и озадаченная, покидала Руфина обитель раби Акивы. Мысль о произошедшем не давала ей покоя и, в результате, кардинально изменила всю ее жизнь. Она оставила придворный лоск, бросила своего мужа, бежала к евреям и, пройдя достойную подготовку, приняла гиюр в соответствии со всей строгостью еврейского закона.

Затем, уже в качестве совершенно нового существа, она вновь посетила раби Акиву, а затем, спустя короткое время, они поженились.

Кому-то этот союз мог показаться мезальянсом, но они были счастливы. И не мудрено, ведь в качестве свадебного подарка раби Акива открыл Руфине, бывшей жене прокуратора, а ныне своей законной жене, последнюю третью тайну, которую сейчас узнаем и мы.

Руфина, наверное, еще не было особа сведуща во всех перипетиях еврейской истории, описанной в Пятикнижии, поэтому ей было очень интересно выслушать из уст прославленного рассказчика – своего нового мужа все подробности того, что произошло когда-то со Шхемом и Диной и с Зимри и Козби.

Но это было только преамбулой. Самое интересное выяснилось потом, ведь раби Акива сообщил ей, что два этих грустных эпизода, так глубоко связанные друг с другом, имели продолжение. Души этих людей, так же как и души еще 24 тысяч человек, долго ждали своего очередного возвращения в материальный мир. Но они дождались, для того чтобы попробовать еще раз и исправить все то, что требовало исправления.

– И что же? – спросила Руфина.

– А то, что Шхем, сын Хамора, он же Зимри, сын Салу, это я – Акива, сын Йосефа. А Дина, дочь Яакова, она же Козби, дочь Цура, это ты – Руфина. И мы, наконец-то, соединились узами законного брака.

И на самом деле, давайте проследим развитие уже обозначенных нами ранее сюжетных линий для того, чтобы насладиться строгой и стройной логикой их завершения.

Мы знаем, что Зимри так и не смог искупить прегрешение Шхема. Не смог доказать, что им движет преданность Торе. Не смог усмирить свое порочное желание ради ее священных принципов. Более того, он отверг их и насмехался над ними в своем публичном споре с Моше.

Теперь все наоборот. Раби Акива живет и дышит Торой и готов пожертвовать ради нее всем, и даже собственной жизнью. (Здесь уместно добавить, что он был жестоко убит римлянами по приказу прокуратора Руфа за нарушение запрета на распространение еврейского учения.) Более того, он смог подняться со ступени Зимри, бунтовавшего против Торы, на ступень человека, который не только ей преданно следует, но который еще и признан всеми еврейскими авторитетами тем, кто своим титаническим трудом и своей самоотверженностью спас самую Тору от грозившего ей забвения.

Более того, раби Акива смог исправить не только прежние воплощения своей души, но и всю родовую историю своих предшественников.

Дело в том, что если мы сосредоточимся на происхождении самого раби, то окажется, что по одной линии он происходит от Шхема, а по другой от Шимона (как и Зимри). И еще: раби Акива – сын людей, принявших гиюр, чем особенно подчеркивается его окончательное и блистательное вхождение в историю иудаизма.

Что же касается Руфины, то и ее судьба не менее показательна. Будучи Диной и подвергнувшись осквернению, она, как мы помним, утеряла изначально подобающую ей ступень в еврействе. Став мидьянской принцессой Козби, она подсознательно стремилась вернуться к своему народу и могла бы это сделать в случае принятия иудаизма и вступления в законный брак с Зимри. Теперь же, уже в теле Руфины, эта душа, наконец, смогла добиться полной реализации ранее упущенного шанса. Она возвращается в лоно еврейства, полностью порывает с римским идолопоклонством и заключает законный и благословенный союз с человеком, носящим в себе душу, уже две тысячи лет как «прилепленную» к ее душе.

Да не ускользнет от нашего внимания и тот факт, что в этой, третьей серии нашей затянувшейся истории снова присутствовала сцена с соблазнением. Но на этот раз две души избежали соблазна и соединились самым достойным образом, а потому и навечно.

Осталось только выяснить, что произошло с 24 тысячами душ бывших жителей Шхема и бывших заблудших евреев. Как нетрудно догадаться, и у них все сложилось самым благоприятным образом. Впрочем, сначала еще немного истории.

Глава 7. Немного математики – финал

Есть среди еврейских праздников один, очень любопытный. В списке праздничных дат он расположен между Песахом[32] и Шавуотом[33] и называется Лаг баомер[34].

Есть несколько причин, почему этот день особо выделен в еврейском календаре, но мы здесь коснемся лишь одной из них, без которой трудно было бы понять до конца три разбираемые нами истории.

Дело в том, что у раби Акивы было 24 тысячи учеников. Не правда ли, число, которое сразу заставляет нас насторожиться? Конечно же, все так, как требует предположить уже выявленная нам в предыдущих главах бескомпромиссная логика теории реинкарнации. Эти 24 тысячи душ постоянно сопровождают в каждом новом воплощении своего вождя: Шхема, Зимри, теперь раби Акиву.

При этом в каждом последующем случае возрастает их близость к предводителю. Сначала это были взаимоотношения князя и жителей его города, затем они трансформировались в кровную близость главы колена и рядовых представителей того же колена. Теперь у них функции учителя и учеников, что указывает на пик душевной привязанности, когда лидер уже не только формально главенствует над своей паствой, но когда он становится источником знаний, развития, примером для подражания.

В случае с раби Акивой и его учениками эта близость, как отмечают все комментаторы, была оптимальной. Преданность этих 24 тысяч человек своему наставнику была такой удивительной, что она-то в каком-то смысле и стала причиной трагедии, которая развернулась однажды и свирепствовала 32 дня, закончившись в Лаг баомер.

Это была эпидемия, которая за столь короткий срок унесла все эти 24 тысячи жизней без исключения. И если бы мы интересовались эпидемиологией, то, наверное, задались бы вопросом, что за болезнь началась тогда на святой земле, почему она так внезапно закончилась и почему нам ничего неизвестно о других ее жертвах, что свидетельствует об особо странной, с точки зрения медицины, ее избирательности?

Но эти вопросы явно теряют свое значение на фоне той информации, которая у нас уже имеется из прошлых воплощений этих 24 тысяч начинающих ученых.

Во-первых, сам факт эпидемии уже имел место быть в истории грешников из Шиттима. Там болезнь тоже началась и закончилась внезапно и имела причиной не материальное заражение, а Б-жий гнев. Очевидно, что здесь история лишь повторяется. Но что же на этот раз разгневало Творца? Да и был ли Он разгневан?

Мудрецы сообщают, что причиной преждевременной смерти было неуважение учеников раби Акивы друг к другу. Они постоянно критиковали друг друга и обвиняли друг друга в непонимании истинного смысла слов своего учителя. Подобное поведение, противоположное такому основополагающему принципу Торы, как: «Возлюби ближнего как самого себя!», возможно, и было бы прощено простолюдину или неучу. Но, как известно, великих людей судят по особой шкале, деления на которой гораздо тоньше, чем на других. И посему 24 тысячи человек не избегли наказания.

Такова поверхностная логика событий. Но если мы задумаемся над ней, то не сможем сдержать изумления. Во-первых, само по себе неуважение к другому ученому недопустимо в среде еврейских мудрецов. Так как же мы можем поверить, что наши герои на самом деле так поступали? Тем более что они были не просто учениками, а именно учениками раби Акивы, что должно было особым образом отразиться на их духовном статусе и, конкретно, возвысить их над любыми междоусобицами.

Дело в том, что именно раби Акиве принадлежат слова: «Возлюби ближнего своего как самого себя – это великое правило в Торе!» Этот принцип был его девизом. Им он руководствовался в своих отношениях с людьми, ему обучал всех евреев. И совершенно очевидно, что те, кто официально именовались его учениками и подражали его поступкам, не могли не пройти особую школу любви к ближнему – первый и главный компонент его учения. Так почему же они были уничтожены именно за его нарушение?

С одной стороны, это и могло бы быть ответом. Именно с них – с тех, кто должен был особенно отличаться такою любовью – и спрос высок. Как говорится, по гамбургскому счету.

С другой стороны, предположить, что все 24 тысячи человек одинаково оплошали в главном требовании своего учителя – более чем странно и противоречит хотя бы уже одной только теории вероятности.

Очевидно, что ответ надо искать где-то в другом месте, в глубинах подтекста нашей талмудической[35] истории. И такой ответ существует.

Для начала проанализируем, что именно могло заставить этих людей порицать друг друга. Ведь явно не взаимная ненависть, не презрение и не самодовольство, ибо люди с такими качествами не удостоились бы стать учениками раби Акивы. А если бы даже и удостоились, то точно бы исправили негативные стороны своего характера, находясь рядом с таким светилом, да и друг с другом. Значит, причина иная. И, как это ни удивительно прозвучит, но она именно в том, что 24 тысячи мудрецов отличались особой любовью к ближнему, а вовсе не наоборот.

Представим себе человека, который очень любит и уважает своего товарища. Кроме того, он знает какую-то удивительную информацию или тайну, которая делает его счастливым. Логично предположить, что любя товарища, он очень хочет поделиться с ним своим знанием и, как следствие, своим счастьем.

А вот что произойдет, если товарищ окажется не столь понятлив, как хотелось бы? Если он в своем восприятии ценной информации допустит ряд ошибок и искажений? Неужели любящий его человек не попытается еще раз и еще раз втолковать, объяснить, разжевать то, без чего, по их обоюдному мнению, невозможно счастье?

А если снова непонимание? И снова? И так 10, 20, 30 раз? Предположим, что наш герой не самый вспыльчивый человек, но ведь всему же есть предел. И вот наступает момент, когда он позволяет себе рассердиться, или впасть в отчаяние и потому употребить не самое лестное слово в адрес «тупого» друга. Нехорошо, конечно, но действовал-то он из любви, из самого искреннего желания поделиться радостью жизни.

Приблизительно такая картина наблюдалась в рядах учеников раби Акивы. Каждый из них по-своему, оригинально понимал глубины учения своего учителя. И когда в последующем совместном обсуждении выяснялась, что другие поняли иначе, возникали споры. Не ради установления собственного статуса лучшего ученика, не из гордыни и самолюбования. Из желания помочь, донести истину, глубже прилепиться к раби, а через него и к Торе, без которой жизнь немыслима.

Спрашивается, была ли эпидемия, уничтожившая их всех до одного, наказанием? Пусть так кажется со стороны, но нам думается, что ее можно охарактеризовать и совсем по-другому. Не как наказание, а как искупление.

Известно, что человек завершает свой земной путь, как только выполняет свое предназначение. Кто-то спускается в материальный мир, чтобы стать мудрецом и светом своего учения изменить к лучшему нравственность своего поколения. Кому-то суждено стать врачом и спасти добрую сотню жизней. Кто-то просто должен рассчитаться с долгами по прошлым жизням: вор – отдать украденное, убийца – быть убитым.

Нашим героям нужно было доказать одно: то, что Тора для них важнее всего на свете, что никакие соблазны и испытания не отвлекут их от ее изучения и не оторвут от ее исполнения.

В первом своем воплощении их обращение к Торе было неискренним. Во второй раз оно было поколеблено соблазном женского тела. Теперь все иначе. Тора становится для них смыслом жизни в той же мере, что и для их учителя. Они снова вместе, но не в грехе, а в святости. И ради того, чтобы постигнуть истину до конца они готовы отказаться от всего, даже от собственной жизни, которая и забирается у них, но не в укор, а потому, что их предназначение выполнено. Их души искуплены, и им пора на свободу!

Оптимистическое отступление 1. «Возлюби ближнего как самого себя»

Для начала объяснимся, почему вместо традиционного «лирического отступления» нам вздумалось написать «оптимистическое». Просто потому, что такое название со всею точностью отражает саму цель подобных вставок в этой книге. Нам хочется задать в них важные вопросы и отбросить возможные неправильные и мрачные варианты ответа. Те же, что останутся, должны, как мы надеемся, придать нашей жизни больше смысла и оптимизма.

Итак, вперед. И начнем мы с попытки прояснить суть той заповеди, которой была посвящена предыдущая глава – «Возлюби ближнего как самого себя».

Что означает это повеление? Необходимо ли понимать его буквально? И если, да, тогда как же Б-г может требовать от нас то, чего просто невозможно достичь? И живет ли на планете хоть один такой человек, который любит совершенно незнакомого ему Мотла или знакомого, но нехорошего Шмерла, так же сильно, как себя, свою жену и своих собственных детей?

В еврейской традиции есть много объяснений этой глобальной (и по важности, и по серьезности поставленных требований) заповеди. Например, такое: слово «как» в данном приказе означает не интенсивность чувства (мол, люби его в той же мере, что и себя), а тождество причины этого чувства. Ведь самих себя мы любим не потому, что мы хорошие, умные, честные, успешные, красивые, опрятные и т. д. и т. п., но просто потому, что мы – это мы. Просто потому, что мы существуем и, каким бы набором положительных или отрицательных качеств мы не обладали, мы себе нравимся, собою довольны и, если надо, себя оправдываем и прощаем.

Вот так же надо и с ним, с «ближним». Даже если он не хороший, не умный, не честный, не успешный, не красивый и не опрятный. Он существует где-то рядом с нами, или далеко от нас, и этого должно быть достаточно, чтобы его принять с симпатией, а если надо, то и оправдать и простить.

Да только, при всей логичности и гуманности такого подхода, попробуйте на деле воссоздать в своей голове все эти рассуждения и угомонить взбешенное сердце, когда этот самый «ближний», опрыскивая питательным раствором герань на своем балконе, регулярно мочит и пачкает белье, развешенное на вашем. Когда он наступает вам на сломанный и еще не сросшийся палец и не желает извиняться. Когда он ваш сосед и регулярно по ночам играет на кларнете и трубе. Когда выигрыш в лотерею достался не вам, а ему. Когда его собака пугает вашего ребенка. Ну, и так далее, еще в десяти тысячах разнообразных неприятных ситуаций, начинающихся с неизменного «когда».

Не будем отрицать, что любить ближнего в таком случае очень непросто. И, тем не менее, есть одно надежное средство. И мы бы не стали писать о нем в этой книге, если бы оно не базировалось на теории переселения душ. И вот в чем тут секрет.

Как мы уже писали в самом начале, когда-то все наши души были слиты в одну грандиозную душу одного великого человека, которого звали Адам и которого создал Сам Б-г.

Его душа, как, впрочем, и душа каждого из нас, оживляла все тело таким образом, что отдельные, если так можно выразиться, части этой живительной сущности были связаны с отдельными органами Адама. Какая-то часть души одевалась в его мозг, какая-то в печень, какая-то в почку, какая-то в мизинец на ноге.

В дальнейшем, с рождением каждого нового представителя той генеалогической ветви, которая привела в результате к созданию еврейского народа, а также в результате размножения самих евреев, отдельные части души Адама как бы отрывались от изначального единого ствола и одевались в новые тела, обретая самостоятельность и независимость.

Так, мудрецы кабалы сообщают нам для примера, что душа Эвеля[36] была изначально частью души Адама, ответственной за мозг, а душа первого еврейского праотца Авраама была частью души Адама, одетой в правую руку.

И все мы, пусть мы и не можем это проследить или хотя бы прочувствовать, несем в себе искры души первого человека, связанные с разными частями его совершенного тела.

Нам кажется, что между нами, нашими соседями, коллегами и, тем более, теми людьми, которых мы и в глаза-то никогда не видели и вероятно не увидим – нет никакой связи. И даже если мы платим одинаковые взносы в жилконтору или пользуемся общим лифтом, это никак не делает нас духовно близкими, а, может быть, и наоборот, отдаляет друг от друга.

На самом деле это не так. Наши тела, действительно, разделены. И если у чужого нам «ближнего» болит поясница, нам не дано прочувствовать степень его мучений. И даже если из сострадания к нему, мы примем обезболивающее, ему от этого явно не полегчает.

Но это так только по отношению к телам. Что же касается душ, то они гораздо более чутки и чувствительны, чем могло бы показаться на первый взгляд. Они узнают друг друга, ощущают свою неразрывную связь и зависят друг от друга, хотелось бы нам этого или нет.

Когда один еврей делает что-то хорошее, другому в другой части планеты вдруг внезапно может стать светлее на душе. А чей-то неблаговидный поступок может усилить чужую депрессию, даже если тот, кому вдруг придется усилить дозу антидепрессантов, никогда не слышал имени своего невольного «мучителя».

Мы и сами иногда ловим себя на ощущении, что кому-то из наших знакомых (а иногда и просто «кому-то», без конкретизации) плохо, что кто-то нуждается в нашей помощи и нас смутно тянет броситься ему навстречу и протянуть ему свою руку. А все потому, что душа, слух и зрение которой не ограничены никакими расстояниями и горизонтами, знает все и реагирует на зов другой души.

И точно как в рефлексологии, когда врач, воздействуя на точки в одной части нашего тела, излечивает при этом другую, так же и во взаимодействии наших душ можно многое исправить (или, не дай Б-г) испортить.

Принимая друг друга, прощая друг друга, любя друг друга, несмотря ни на что, мы, тем самым, усиливаем здоровье общего национального еврейского организма и, в том числе, свое собственное.

Отторгая друг друга, вредя друг другу, ненавидя друг друга, мы провоцируем гангренозный процесс, который, в результате, приведет к тому, что мы ослабим самих себя и не позволим самим себе достичь того, для чего были предназначены.

Вот почему заповедь «Возлюби ближнего как самого себя» названа главным правилом Торы. Ведь все остальные ее правила не могут быть выполнены в полноте, когда тот, кому они поручены, болен и ослаблен.

А если кто-то все-таки наступил нам на больной палец или натравил на нас свою собаку, так и это не беда. Ведь с человеком происходит только-то, что он заслужил для своего же блага, чтобы исправить своей болью, страхом или другим страданием, то, что, к сожалению, напортачил в этой жизни, или в предыдущей.

Так что давайте любить и беречь друг друга. А то, что другие люди – другие, так это обман. На самом деле они даже не «как» мы, они и мы – это просто единое целое. Этак, два, три, четыре или десять воплощений назад, мы знали это со всей очевидностью. Теперь немного сложнее, но суть от этого не меняется. Мы – одно! А наше оптимистическое отступление, кажется, получилось вполне даже лирическим.

Глава 8. Еще о числах

Вглядимся в несколько строчек из самой первой главы Торы – «Брейшит» («В начале»). Среди прочих подробностей, создающих у читателя представление о родословной человечества, мы обнаруживаем и следующую («Брейшит», 4:25): «И познал Адам еще жену свою, и она родила сына, и нарекла ему имя Шет, так как доставил Б-г мне потомка другого вместо Эвэля, которого убил Каин».

Из этого предложения мы узнаем, что Шет был третьим сыном Адама и Хавы. Отсюда же следует, что он оказался некоторым утешением для скорбящих родителей (по крайней мере, для матери) после их трагической утраты – смерти второго сына.

Безусловно, кратковременная, но драматическая история взаимоотношений Каина и Эвеля хорошо известна читателю, поэтому здесь мы не будем ее повторять. Заметим только, что, по большому счету, Адам и Хава потеряли в один день не одного сына, а двух, ибо убийца Каин был приговорен к изгнанию и не мог утешать своим присутствием убитых горем родителей.

Кроме того, можем предположить, что иметь сына – убийцу не менее прискорбно, чем сына – изгнанника, а соединение обеих этих ипостасей и вовсе невыносимо.

Потому рождение нового, да еще, как утверждают мудрецы, и абсолютно праведного ребенка – Шета – оказывается для Адама и Хавы очень важным событием. И эту важность еще более подчеркивает тот факт, что только этого их сына (не считая Каина и Эвеля) Тора называет по имени, что же касается остального потомства родоначальников человечества, то про него сказано лишь так («Брейшит», 5:4): «И было дней Адама после рождения им Шета восемьсот лет, и родил он сынов и дочерей».

Итак, Шет – очень значимый персонаж. Осталось только понять, почему, ибо Тора скупа на подробности и, кроме того, что («Брейшит», 5:6–8): «И жил Шет сто пять лет, и родил Эноша. И жил Шет по рождении им Эноша восемьсот семь лет, и родил сынов и дочерей. И было всех дней Шета девятьсот двенадцать лет; и он умер» — из ее текста мы не узнаем.

Впрочем, не будем отчаиваться, ведь, как нам уже известно, письменная Тора дает нам представление лишь о верхнем слое торта – о креме, который скрывает под собой огромное количество уникальных слоев, восхитительных на вкус. Поэтому попробуем разрезать наш кулинарный шедевр и раскрыть секрет его рецептуры. И для начала зададимся вопросом: насколько младше был Шет своих старших братьев, и насколько старше – своих младших братьев и сестер.

Комментаторы сообщают нам, что Каин и Эвель родились практически друг за другом, в самый первый день творения человека. Жизнь тогда в Ган Эдене[37] была организована по-другому, его обитатели не знали страданий, и беременность длилась там не девять месяцев, а несколько часов[38].

Остальные дети Адама и Хавы появились на свет уже после изгнания из Ган Эдена и, соответственно, после того как за грех с запретным плодом[39] Хаву, а вслед за ней и всех женщин, постигло наказание («Брейшит», 3:16): «А жене сказал (Б-г): умножая, умножу муку твою в беременности твоей; в муках будешь рожать детей».

Посему все последующие беременности Хавы, по всей видимости, протекали подобным современному образом, и дети рождались с определенным интервалом.

Теперь только остается определить место Шета в этом списке. Для этого существуют простейшие математические действия. Мы уже знаем из вышеприведенной цитаты из Торы, что после рождения Шета его отец Адам прожил 800 лет. Всего же, как известно («Брейшит», 5:5): «И было всех дней жизни Адама девятьсот тридцать лет; и он умер». Осталось только вычесть из 930 лет 800, и мы будем уверены, что Шет родился, когда Адаму было 130.

С одной стороны, учитывая стандартную для допотопного[40] периода длительность человеческой жизни, можно проигнорировать всю удивительность этого факта. С другой стороны, все-таки непонятно, почему у Адама и Хавы целых 130 лет не было детей. Ведь это нонсенс, когда те, кому предназначено Свыше стать прародителями человечества и первый Б-жественный приказ которым звучит так («Брейшит», 1:28): «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю», именно от этого и воздерживаются, причем, целых 130 лет.

Вескую причину такому воздержанию дает Мидраш[41] («Мидраш Раба»[42] на главу «Брейшит»). Там объясняется, что Адам и Хава сознательно пришли к такому решению. Они убедили самих себя, что незачем рождать детей для греха и страдания. Причем, по всей видимости, инициатива в принятии такого решения принадлежала именно Адаму, про которого сказано, что он решил посвятить себя раскаянию в своем прегрешении (с запретным плодом) и 130 лет постился и воздерживался от близости с женой.

Мы не будем здесь объяснять причины, заставившие его переменить решение. Скажем только, что это произошло, и Шет появился на свет, когда возраст его родителей (обоих, ведь они были сотворены в один день) достиг указанного рубежа.

Вот, собственно, и вся история. Добавим только, что праведник Шет, который и внешне было точной копией отца, стал его преемником и признанным авторитетом своего все более и более умножающегося поколения. По некоторым мнениям, даже само имя Шет означает «основатель мира», коим он и явился, продолжая дело Адама. Мудрецы сообщают, что именно этому своему потомку первый человек открыл все тайны и законы, полученные от Творца. Шет же унаследовал и уникальные одежды, созданные Самим Б-гом и врученные Им Адаму, после того как согрешившие люди обнаружили, что они наги.

Но если мы думаем, что после благополучно прожитых Шетом 912 лет история его души оборвалась, то это, конечно, заблуждение. И для того, чтобы его развеять, давайте попытаемся обнаружить ее следы в дальнейшей жизни человечества, развернутой перед нами повествованием Торы.

Пропустим целую книгу Хумаша и перенесемся из первой главы первой книги в первую главу второй книги «Шмот». В исторической перспективе мы уткнемся в один из самых сложных периодов для еврейского народа. Самый разгар египетского рабства. Непосильная работа. Унижения. Издевательства. И новый поворот – жестокий декрет фараона об уничтожении всех новорожденных мальчиков. Как мы помним, преданные слуги фараона бросали их в Нил.

В то время еврейским вождем был Амрам из колена Леви. Он был абсолютным праведником. Мудрецы говорят, что он даже был одним из четырех человек, которые вообще никогда не грешили и умерли только потому, что Б-г сделал человечество смертным.

Когда новый закон фараона был издан, у Амрама и его жены Йохевед (тоже из колена Леви) уже было двое детей, Аарон и Мирьям. Понятно, что в иное время Амрам хотел бы и еще детей, но узнав, что все новорожденные мальчики обречены на уничтожение, он решил, что вынашивать детей, рожать их в муке и надежде только для того, чтобы потом видеть как они захлебываются в мутной воде, неправильно. Потому он развелся со своей женой, таким образом избегая близости с ней и возможной беременности.

А так как он был непререкаемым авторитетом для всех остальных евреев, то большинство их поступило подобным же образом, и по многомиллионному племени прокатилась небывалая ни до, ни после того волна разводов.

Остановила эту волну пятилетняя девочка, дочь Амрама Мирьям. Она, уже с самого раннего возраста наделенная пророческим духом, сказала отцу горькие слова, которые на него вполне подействовали. Ее аргументы, судя по Мидрашу, звучали так: «Ты принял более суровое решение, чем фараон. Закон фараона относится только к мальчикам, ты же препятствуешь рождению и мальчиков и девочек. Фараон может лишить их тела, но их души будут жить в грядущем мире. Ты вообще не даешь их душам войти в мир. Кроме того, я уверена, что указ фараона будет вскоре отменен, а твой указ останется!»

В результате этой блистательной адвокатуры Амрам и Йохевед вновь поженились. Их хупа, публичная и веселая, побудила и остальных успевших развестись вновь соединиться узами брака. Понятно, что и рождаемость опять подскочила, побуждая фараона вновь задуматься над демографическим парадоксом в еврейской среде. И одним из новорожденных оказался сын Амрама и Йоехевед – Моше.

Когда он появился на свет, Йохевед исполнилось 130 лет. Опять же, не будем вдаваться здесь в подробности долгожительства наших предков. Просто примем это утверждение Устной Торы как факт, но позволим себе задаться вопросом: почему именно 130?

Мы уже знаем, что ни одна деталь в Торе не возникает просто так. Если она сообщена, донесена до сведения читателя, значит, она важна и, вглядываясь в нее, можно очень многое понять и во многом обогатить свое сознание. Что дает нам знание этого числа – 130?

Давайте вспомним уже известный нам принцип, что если в разных отрывках Торы встречаются одни и те же числа, это – неспроста.

130 лет было Адаму и Хаве, когда у них, после предварительного разрыва, а затем воссоединения, родился Шет.

130 лет было Йохевед, когда у нее, после предварительного разрыва, а затем воссоединения с мужем, родился Моше.

Мы видим здесь явные параллели, и они на поверхности не просто так, ибо кабала сообщает нам, что души Амрама и Йохевед непосредственно связаны с душами Адама и Хавы, а душа Моше – новое воплощение души Шета.

Глава поколения евреев периода египетского рабства в миниатюре повторяет путь Адама, решившего воздержаться от дальнейшего деторождения. Увещевания Мирьям помогают Амраму избежать роковой ошибки, но разрыв, пусть и краткий, имел место быть, помогая нам обнаружить духовные корни наших героев в далеком прошлом. И особенно интересен в этом смысле образ Моше.

Надо сказать, что само его имя в этом ключе очень показательно. Вообще-то, это не то имя, которое дали ему родители. Они выбрали для него целых 10 имен, каждое из которых своим смысловым значением подчеркивало особенности этой души и ее предназначения в мире в новом воплощении.

Мы не будем оглашать здесь список имен спасителя Израиля, тем более, что в историю он вошел под одним именем, которое и записано в Торе. Это имя дала ему приемная мать, дочь фараона, вытащившая малыша из воды. Собственно, корень имени Моше и происходит от слова «вытаскивать», что актуально не только для однократного действия египетской принцессы, но и для личности самого спасенного. Ведь Моше предстояло «вытащить» свой народ из рабства и вывести его на свободу.

Но не стоит думать, что имя Моше порождено произволом дочери фараона. Любые имена, спускаясь в мир и соединяясь с материальным явлением, несут в себе огромную информацию об его потенциальных свойствах и о самой его судьбе.

В случае, когда имя дается человеку, в нем зашифровано множество информации, без которой сама личность носителя имени не может быть понятна и в достаточной мере проявлена для окружающих[43].

Вглядываясь в сочетание букв в имени Моше, мы обнаруживаем некий шифр – аббревиатуру. 3 эти буквы: מ, ש, ה – являются начальными буквами имен различных воплощений одной и той же души.

Начнем с буквы ה, которая начинает имя Эвель (в его ивритском оригинальном написании). Как мы помним, так звали второго сына Адама и Хавы, убитого старшим братом Каином.

Мудрецы раскрывают нам тайну души убитого. Именно он, а не старший брат, был предназначен для великих свершений. Он, праведник Эвель, мог стать преемником отца в руководстве миром. А так как каждый глава поколения – это потенциальный Мошиах, то, соответственно, у Эвеля были силы раскрыть этот потенциал и, в случае, если бы люди его поколения этого удостоились, он мог превратить весь этот мир в желанный и гармоничный мир Мошиаха.

Но, увы, путь Эвеля был пресечен в самом начале. Что же теперь? У его души не осталось шанса? Мы уже знаем, что это не так. Пока душа не выполнит свое предназначение здесь, внизу, ей суждено возвращаться и возвращаться.

Первое возвращение Эвеля произошло через 130 лет, после того как его душа впервые покинула мир. На этот раз она оделась в тело собственного младшего брата – Шета. И отсюда буква ש в имени Моше.

Последняя оставшаяся буква (она же первая в новом имени) מ – это сам Моше, старая душа все с тем же предназначением. Пусть изменились декорации, пусть вокруг другие народы в других одеяниях и с другими наречиями, эта душа по-прежнему достается главе поколения, который по-прежнему имеет силы изменить этот мир. И на этот раз он, наконец-то, успеет сделать очень многое.

Глава 9. Еще одна тайна буквы ש

Средняя буква в имени Моше несет в себе еще кое-какую информацию. Но перед тем как мы познакомимся с ней, давайте выучим еще одно правило толкования Торы. Мы помним, что если в ее тексте есть повторяющиеся числа, это обозначает обязательную связь между разными событиями, в которых эти числа участвуют. То же правило работает, если в тексте Торы встречаются повторяющиеся слова. Особенно, если они употреблены в необычном значении. Особенно если в данном контексте можно было бы воспользоваться другими, более подходящими по смыслу словами.

Примером, интересующим нас в данной главе, будет слово תבה («тейва»), что в первом, основном своем значении переводится как «ящик». В Торе это слово встречается дважды, обозначая при этом разные предметы. Мы проанализируем оба контекста, где встречается это слово, и постараемся понять, почему и там, и там употреблено именно оно, а не более уместные, на первый взгляд, его синонимы. Очевидно, что если мы ответим на этот вопрос, то обнаружим и непосредственную связь между двумя конкретными эпизодами Торы и их персонажами.

Итак, первый раз слово תבה используется в значении «ковчег» в описании всемирного потопа («Ноах», 6:13–22): «И сказал Б-г Ноаху[44]: конец всякой плоти пришел предо Мною, ибо земля наполнилась злодеянием из-за них. И вот, Я истреблю их с землею. Сделай себе ковчег из дерева гофэр; с отделениями сделай ковчег и осмоли его внутри и снаружи смолою. И вот как сделаешь его: триста локтей длина ковчега, пятьдесят локтей ширина его и тридцать локтей высота его. Сделай отверстие в ковчеге и в локоть сведи его кверху, и дверь ковчега помести сбоку его; с нижними, вторыми и третьими (жилищами) сделай его. И Я вот, наведу потоп, воду на землю, чтобы истребить всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами; все, что на земле, скончается. Но с тобою Я установлю Мой союз, и войдешь в ковчег ты и сыновья твои, и жена твоя, и жены сынов твоих с тобою. А от всего живущего, от всякой плоти по два из всех введешь в ковчег, чтоб они остались с тобою в живых; мужского пола и женского пусть они будут. Из птиц по роду их и из скота по роду его, и из всех движущихся по земле по роду их, по два из всех войдут к тебе, чтобы остались в живых. А ты возьми себе всякой пищи, какою питаются, и собери к себе; и будет она тебе и им пищею. И сделал Ноах все, как повелел ему Б-г; так он и сделал».

Из этого отрывка невозможно точно определить, сколько именно людей спаслось в ковчеге, но нам нетрудно будет это вычислить, если мы вспомним, что написано в Торе чуть выше («Ноах», 6:9-10): «Вот житие Ноаха: Ноах был человек праведный, непорочный в поколениях своих – пред Б-гом ходил Ноах. И родил Ноах трех сынов: Шема, Хама и Йефета». Итак, Ноах и три его сына, плюс четыре женщины – их жены, итого: восемь человек.

Восемь человек – восемь характеров. Восемь судеб, из которых нас интересует одна: судьба старшего сына – Шема. Ведь именно он был избран Б-гом для великих свершений, и именно ему было суждено стать прародителем евреев, которые, как известно, называются еще и семитами (правильнее было бы – шемитами) по этому своему предку.

О том, что именно Шем – избранник Небес, мы можем судить из следующего отрывка («Ноах», 9:18–19,25-27): «И были сыновья Ноаха, вышедшие из ковчега: Шем, Хам и Йефет. А Хам – это отец Кнаана. Эти трое были сыновья Ноаха, и от них населилась вся земля… И сказал (Ноах): проклят Кнаан: раб рабов будет он у братьев своих. И сказал: благословен Г-сподь, Б-г Шема; Кнаан же будет рабом им. Да даст Б-г простор Йефету, и да обитает он в шатрах Шема. Кнаан же будет рабом им».

Мы не будем здесь вдаваться в подробности того, что послужило причиной для всех этих благословений и проклятий. В рамках этой книги мы не можем позволить подобных отвлечений. Скажем только, что проклятый Ноахом Кнаан в данном случае олицетворяет часть потомков Хама, который своими поступками привлек к ним такую судьбу. И это вынужденное рабство, со всеми вытекающими отсюда социальными и психологическими особенностями, действительно, проявилось в рамках истории потомков Кнаана – народов Африки.

Йефет – прародитель древних греков и других народов Европы – судя по пророчеству Ноаха, должен был быть наделен «простором», что подразумевает не только территориальные преимущества, но и простор мысли и творчества. Мы знаем, что научными и культурными достижениями мир, действительно, во многом (и даже по большей части) обязан потомкам Йефета. Но в благословении Ноаха есть и еще важная деталь, без которой все эти достижения в какой-то мере теряют свою значимость.

Дело в том, что Йефету было приказано «обитать в шатрах Шема». Под шатрами в данном контексте подразумеваются дома учения. Ведь Шем, посвященный служению Творцу (как сказал Ноах: «Благословен Г-сподь, Б-г Шема»), должен был стать проводником Высшей мудрости и морали в этом мире. И только тогда, когда открытия Йефета (в науке ли, в искусстве ли) не входят в противоречие с учением Шема (то есть остаются в рамках его «шатров») тогда они, действительно, служат движению прогресса и совершенствованию человечества.

Отсюда очевидно, что Шем – духовный ориентир своего поколения, и посему – особая душа. А вот чья она? Кому принадлежала ранее, в ком раскроется позже? Мы найдем ответ с помощью нашего слова תבה.

Оно, как мы помним, употребляется в Торе еще один раз, правда, в совсем другой ее части – во второй книге «Шмот». И вот что мы там читаем про Йохевед, жену Амрама («Шмот», 2:2-10): «И зачала жена, и родила сына, и, видя, что он красив, скрывала его три месяца. Но не могла долее скрывать его, и взяла корзинку из тростника, и осмолила ее асфальтом и смолою, и положила в нее младенца, и поставила в тростнике у берега реки. И стала его сестра вдали, чтобы узнать, что с ним будет. И сошла дочь фараона к реке мыться; а прислужницы ее ходили по берегу реки. И увидела она корзинку среди тростника, и послала рабыню свою, и та взяла ее. И открыла она, и увидела его, младенца; и вот, дитя плачет; и сжалилась над ним, и сказала: этот из детей евреев. И сказала сестра его дочери фараона: сходить ли мне и позвать ли к тебе кормилицу из евреек, чтоб она вскормила тебе младенца? И сказала ей дочь фараона: сходи. И пошла девица, и призвала мать младенца. И сказала ей дочь фараона: возьми младенца сего и вскорми его мне; а я дам тебе плату. И взяла женщина младенца, и кормила его. И вырос младенец, и она привела его к дочери фараона, и он был у нее вместо сына, и нарекла имя ему Моше, потому что, говорила она, ведь из воды я вынула его».

Слово תבה в этом отрывке переводится обычно как «корзинка» – самодельное суденышко, в котором Моше отправился в свое первое плавание по Нилу. На самом деле, перевод вполне актуален. Как мы помним, это изделие было из тростника. Стало быть, сплетено. Стало быть, корзина.

Но почему тогда в ивритском оригинале употребляется именно слово תבה – «ящик», или «ковчег»? Нужно было так и написать: «корзина» – на ивритеסל («саль»). Оно, кстати, и короче, а ведь Тора очень экономна в средствах и не позволяет излишеств ни в выражениях, ни в словах, ни даже в буквах. И, тем не менее, выбирается менее подходящее слово תבה. Почему?

Очевидно, для того чтобы намекнуть читателю, что есть некая связь между ковчегом Ноаха и корзинкой Моше. Давайте попробуем найти, что между ними общего.

1. И ковчег, и корзина предназначены для одной и той же цели – защитить то, что внутри, от воды.

2. Для этой цели они одинаково обработаны. Нам это известно из того, что рассказывается в Торе. В первом случае Б-г велел Ноаху: «и осмоли его (ковчег) внутри и снаружи смолою». Во втором случае описываются действия Йохевед: «и осмолила ее (корзинку) асфальтом и смолою».

Вот, пожалуй, и все. Если не считать еще одной важной детали. И в ковчеге, пережившем всемирный потоп, и в корзине, найденной дочерью фараона, спасалась одна и та же душа – душа того, кто когда-то был Эвелем, затем Шетом, затем Шемом (вот и вторая тайна буквы шин), а теперь Моше.

Теперь нам станет понятнее, зачем Йохевед так странно поступила со своим сыном. Ведь для его спасения она могла придумать какой-нибудь другой способ. Не бросать его в реку, а спрятать в лесу, в поле. Тем более что из мидраша следует, что некоторые другие женщины поступали именно так. Что же касается матери Моше, то она выбрала совсем нестандартный путь.

Комментаторы по-разному пытаются объяснить ее выбор. Одна из версий такова: придворные астрологи фараона предсказали ему рождение спасителя еврейского народа. Они же предопределили его конец: судя по звездам, ему суждено погибнуть от воды[45]. Этим предсказанием объясняется жестокий указ фараона об утоплении всех еврейских младенцев мужского пола.

Но, как следует из мидраша, фараон не собирался полностью уничтожать еврейскую популяцию – источник дармовой рабской силы. По этой причине он велел астрологам не сводить глаз с небесного свода и дать ему знать, как только «опасный» ребенок попадет в Нил.

Об этом знали все египтяне. Об этом знала и Йохевед. Бросить ребенка в Нил означало для нее шанс спасти его, а вместе с ним и других детей, обреченных на страшную смерть. Ведь если бы фараону доложили, что операция завершена успешно и что потенциальный избавитель евреев уже в реке, он должен был бы тут же отменить свой указ, что, в свою очередь, означало бы спасение множества жизней.

Судя по мидрашу, все так и произошло. Но мы не будем повторять ошибку придворных египетских астрологов, которые в своих предсказаниях судеб останавливались на определенном пороге и не задавались вопросом, а почему та или иная судьба должна сложиться именно так и есть ли в этом какая бы то ни было Высшая справедливость. Им это было не важно, но не таков еврейский подход к жизни. Поэтому мудрецы Торы все-таки спрашивают, какое значение имела вода в жизни Моше.

И на этот вопрос есть несколько ответов, которые приподнимают завесу над тайной установленного Творцом миропорядка. Один из них тот, что Моше – очередное воплощение души Шема, и потому ему нужно было в своем новом существовании повторить определенные этапы прошлой жизни. Один из таких этапов – спасение в ковчеге (תבה).

Так мы видим, как одно слово помогает читателю Торы найти ключ к ее загадкам. Попробуем подтвердить этот принцип на примере еще нескольких слов.

Глава 10. О кирпичах

Описывая страдания евреев в египетском рабстве, Тора сообщает нам следующие подробности («Шмот», 1:13–14): «И поработили египтяне сынов израилевых тяжкой работой. И делали жизнь их горькою трудом тяжелым над глиною и кирпичами и всяким трудом в поле, всякою работою, к которой принуждали их с жестокостью».

Нетрудно заметить, что, перечисляя «тяжкие работы», взваленные на евреев, Тора конкретизирует лишь один вид труда – «над глиною и кирпичами». Этот труд, кстати, стоит на первом месте в общем списке. Далее лишь обобщенные выражения, предваренные словом «всякий»: «всякий труд в поле», «всякая работа».

Исходя из этого, можно сделать вывод, что изготовление кирпичей было самым мучительным, а, стало быть, и самым важный в египетской политике порабощения. Но почему? Ведь мидраш сообщает, что помимо работы над кирпичами египтяне изобрели еще множество непосильных и издевательских заданий. Евреям приказывали заниматься монотонным трудом, не объясняя ни его цели, ни времени окончания. Их заставляли по ночам делать то, что требует света дня, а днем – работу, обычную для ночи. Женщинам давали мужскую работу, непосильную для слабого женского организма. Мужчин заставляли прясть, шить и готовить.

И, тем не менее, все это – информация, пришедшая из комментариев. Письменный же текст Торы однозначно подчеркивает значимость именно работы над кирпичами. И даже то первое еврейское задание, которое упоминается Торой («Шмот», 1:11): «И поставили над ним (Израилем) начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами. И он построил города запасов для фараона: Питом и Рамзес» – подразумевает сначала изготовление кирпичей, а потом уже строительство из них зданий.

То, что выделка кирпичей была основным элементов египетского рабства мы видим также и из того отрывка, где рассказывается о первом обращении Моше и Аарона к фараону с требованием отпустить евреев. Это обращение закончилось плачевно, ибо властитель Египта решил, что еврейское свободомыслие – следствие недостаточной нагрузки, и посему («Шмот», 5:6-18): «И приказал фараон в тот же день притеснителям народа и надзирателям, сказав: Не давайте впредь народу соломы для делания кирпича, как вчера и третьего дня. Пусть сами они ходят и собирают себе солому. Урочное же число кирпичей, какое они делали вчера и третьего дня, наложите на них, не убавляйте от него; они ленивы, потому и кричат, говоря: „пойдем, принесем жертвы Б-гу нашему“. Пусть тяготеет работа над этими людьми, и да занимаются ею, и да не увлекаются пустыми речами. И вышли притеснители народа и надсмотрщики его, и сказали народу: вот что сказал фараон: „Не даю вам соломы“. Сами пойдите, берите себе солому, где найдете, так как от работы вашей ничего не убавляется. И рассеялся народ по всей земле египетской собирать жниво вместо соломы. А притеснители торопят, говоря: выполняйте работы ваши, назначенные на каждый день, как и тогда, когда была солома. И были биты надсмотрщики из сынов израилевых, которых поставили над ними притеснители фараона, говоря: почему вы не изготовили, (как прежде), урочного числа кирпичей ни вчера, ни сегодня? И пришли надсмотрщики сынов израилевых, и возопили к фараону, говоря: для чего ты так поступаешь с рабами твоими? Солома не выдается рабам твоим; а кирпичи, говорят нам, делайте. И вот, рабов твоих бьют, и грех народу твоему. Но он сказал: ленивы вы, ленивы; поэтому и говорите: „пойдем, принесем жертвы Г-споду“. А теперь пойдите, работайте, и солома вам дана не будет, а положенное число кирпичей давайте».

Мидраш сообщает даже, что в качестве дополнительного стимула, чтобы евреи выдавали установленную норму кирпичей, египтяне использовали жесточайший прием: убивали одного еврейского ребенка за каждый недополученный кирпич.

Итак, очевидно, что, если бы мы захотели изобразить графически некий символ египетского рабства, вряд ли, мы нашли бы что-то более подходящее, чем эти самые кирпичи. И, опять же, напрашивается вопрос – почему?

Можно, конечно, высказать догадку, что экономика Египта предполагала именно такой вид эксплуатации рабов. И что в этом не было какого-то специального коварного замысла, но лишь логично вытекающий из общей экономической ситуации план.

Однако мы уже знаем, что в мире нет ничего случайного, и потому мы не будем ограничиваться подобным невнятным аргументом, а вспомним наше правило: чтобы понять смысл одной истории из Торы, надо найти ее ключевое слово в другой истории. И мы это сделаем.

Для этого вновь вернемся к первой книге Хумаша, где слово «кирпич» употребляется впервые. В главе «Ноах», в отрывке, следующим за описанием всемирного потопа и возрождением человечества, мы читаем («Ноах», 11:1–9): «И был на всей земле один язык и слова одни. И случилось: двинувшись с востока, они нашли долину в земле Шинар[46], и поселились там. И сказали друг другу: давай наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а горная смола была у них вместо глины. И сказали они (друг другу): давайте построим себе город и башню, главою до небес; и сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли. И сошел Г-сподь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Г-сподь: ведь народ один и язык один у всех; и вот что начали они делать; а теперь для них не будет недостижимо все, что бы они ни задумали сделать? Сойдем же, и смешаем там язык их, чтобы они не понимали речи друг друга. И рассеял их Г-сподь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Поэтому наречено ему имя Бавэл (Вавилон), ибо там смешал Г-сподь язык всей земли, и оттуда рассеял их Г-сподь по лицу всей земли».

В этом небольшом, но емком отрывке, если приглядеться, содержится огромное количество информации. Прежде всего, Тора сообщает нам об изобретении кирпича. Это историческое событие произошло в конце второго тысячелетия от сотворения мира. До этого в качестве строительного материала люди камни. Но вот произошло что-то, что подвигло их научную мысль, и они совершили архитектурный рывок, за который мы до сих пор могли бы быть им благодарны.

Что же произошло? Очевидно, им перестало хватать природного материала – камней. Оно, впрочем, и не удивительно. Стремительно размножающееся человечество поселилось в одном месте (в долине Шинар). Темпы строительства через некоторое время уже не удовлетворяли больше нуждам растущей популяции. Нужно было усовершенствовать процесс, чтобы, тем самым, обеспечить кров каждому человеку. По большому счету, каждому жителю земли, ибо они все обитали там.

Так зародилась идея искусственных камней – кирпичей, и дело заспорилось. Тем более что и цель была понятная и актуальная – построить «город и башню, главою до небес». Высота башни частично объяснима демографической проблемой. Но была здесь и другая, не материальная, а идеологическая подоплека, без которой, собственно говоря, непонятна реакция Творца на это строительство.

Действительно, невозможно не задаться вопросом: за что Б-г наказал строителей? Что плохого было в их деятельности, за что они так жестоко пострадали? Особенно, если учесть мнение мидраша, что только части из них смешали языки, многие же просто-напросто погибли при разрушении башни.

Ответ заключается в самом тексте Торы, в той же самой главе, только немного выше. Там рассказывается, как, заключая союз с вышедшими из ковчега, Б-г повелел им («Ноах», 9:1): «И благословил Б-г Ноаха и сынов его, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю». И еще раз, чуть дальше («Ноах», 9:7): «Вы же плодитесь и размножайтесь, и распространяйтесь по земле, и умножайтесь на ней».

Отсюда понятно, что, в соответствии с замыслом Творца, человечество должно было расселиться по всей земле. Но люди рассудили иначе. Они решили, что буду сильнее и неуязвимее, как по отношению к новым возможным катаклизмам (вроде недавно прошедшего потопа), так и по отношению к надзору Всевышнего, если поселятся рядом. И в этом их решении был первый шаг к бунту против Небес.

Дальнейшее не заставило себя ждать. Башня, изначально необходимая для решения жилищного вопроса, так как в долине уже попросту не хватало места для новых построек, постепенно стала превращаться в символ борьбы с Б-гом. Строителям башни очень хотелось добраться до Небес и тем самым ограничить Их вмешательство в земную жизнь, доказать, что в материальном мире все решают сами его обитатели.

Кирпичи в этом смысле были символом будущей победы. С каждым новым кирпичом, выходящим из обжига, росла не только башенная кладка, но и уверенность в собственных силах и в ненужности Творца и его предписаний.

Комментаторы говорят даже, что кирпичи стали столь любимы народом, что если при неудачном стечении обстоятельств с башни срывался один из ее строителей, это не считалось большой бедой. В конце концов, люди и так страдали из-за переизбытка населения в ограниченной местности. Но если разбивался кирпич, это было причиной для слез и горестных восклицаний.

Всевышний остановил неугодный Ему процесс, но виновные, даже пережив наказание, не смогли при жизни искупить свое желание свергнуть власть своего Творца. Поэтому было решено, что искупление будет им дано в следующем воплощении, причем, на условии, что им опять придется делать кирпичи. Только отношение к ним у них будет совсем иное. Вместо страстного желания при их изготовлении, старые души в новых телах должны будут испытывать ужас и отвращение.

Так и произошло, когда строители вавилонской башни родились вновь – евреями в египетском рабстве. Как говорится, мера за меру. Только и это еще не все!

Глава 11. О логопедии

Ситуацию со строительством вавилонской башни можно рассмотреть и на более тонком уровне.

Для этого для начала зададимся вопросом: почему наказанием за ее возведение стало именно смешение языков? Причем, наказание столь демонстративно подчеркнутое, что даже само название Вавилон (на иврите בבל – Бавель) имеет корень, указывающий на значение «смешение, путаница».

Вспомним еще раз, как об этом сказано в Торе («Ноах», 11:6–9): «И сказал Г-сподь: ведь народ один и язык один у всех; и вот что начали они делать; а теперь для них не будет недостижимо все, что бы они ни задумали сделать? Сойдем же, и смешаем там язык их, чтобы они не понимали речи друг друга. И рассеял их Г-сподь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Поэтому наречено ему имя Бавэл, ибо там смешал Г-сподь язык всей земли, и оттуда рассеял их Г-сподь по лицу всей земли».

С одной стороны, это кажется очевидным и совершенно логичным. Если люди не желают, как им заповедано, расселяться по земле и упорно, несмотря на явные трудности, отказываются покидать свою долину, нужно помочь им это сделать. Для их же блага внести разобщение в народ, так, чтобы каждое вновь образованное племя смогло в результате удостоиться новой и лучшей доли. Смешение языков – идеальный вариант для формирования отдельных племен. Потому, вероятно, он и был избран Творцом.

Убедительно? Вполне. Но мы не можем забывать об одном уже известном нам важном законе, установленном Б-гом для своих творений. Он их награждает и наказывает по принципу «мера за меру». И в данном случае спрашивается: что неправильного допустили строители вавилонской башни в своем обращении с языком, если ответной «мерой» стало лишение их этого языка и дарование им другого (каждому новому народу – своего)?

Одно из предположений лежит на поверхности. На этом самом языке (кстати, это был иврит) обитатели долины Шинар сговаривались против Всевышнего. На этом языке они планировали возведение «башни, главою до небес», чтобы сбросить оттуда Того, кто смущал их Своим надзором и доказать, что отныне и впредь власть над миром будет сосредоточена в человеческих руках.

Правда, эти планы не могут не показаться современному читателю, мягко говоря, детскими и наивными. Неужели же строители башни не понимали, что невозможно добраться до небес? Тем более странным является их желание померяться силой с Б-гом. Ведь если они верят в Него и признаю своим Творцом, тогда им самим должно быть очевидно, что Он сильнее и у них нет никаких шансов в этом надуманном состязании. Ежели же они не верят в Б-га, то какой смысл с Ним бороться?

Действительно, все это кажется более чем нелогичным. И мы не можем списать эту казусную ситуацию на незрелость разума представителей зари человечества. Не можем, потому что Тора утверждает, что с разумом у них было все в порядке, а величием своих душ и знаниями о таинстве бытия они превосходили нас, стоящих на пике цивилизации. Но в таком случае как примирить это явное противоречие между высоком уровнем развития и нелепостью замыслов жителей Шинара?

И, кроме того, если их план по перераспределению власти над миром был так уж нереален, то почему тогда «встревожился» Творец. (Пишем в кавычках, так как это лишь метафора, понятная читателю, на самом же деле, понятно, что Всемогущий Автор бытия – выше любой человеческой эмоции.) И все-таки Он, как бы, был «встревожен», что явно видно из нашего отрывка. Напомним еще раз («Ноах», 11:6): «И сказал Г-сподь: ведь народ один и язык один у всех; и вот что начали они делать; а теперь для них не будет недостижимо все, что бы они ни задумали сделать».

Отсюда следует, что у этих людей, да, были силы, достичь реализации своего дурного намерения. Но тогда это запутывает нас еще больше. И вопрос кажется уже практически нереальным.

А ответ существует. Мы находим его в области тайных комментариев к Торе, где объясняется, чем еще провинились строители башни перед Б-гом и чем они на самом деле заслужили свое наказание.

Для начала введем в набор наших понятий еще один важный принцип толкования священных еврейских текстов. Он заключается в том, что каждый раз, когда мы обнаруживаем в рассказе некоторое материальное действие или явление, мы должны понимать, что это лишь следствие, лишь внешнее отражение более духовных процессов. Все то, что происходит здесь, внизу, в материальном мире – это грубый слепок с происходящего на тонком уровне духовных миров.

Так, в нашем случае, изобретение в качестве строительного материала кирпича было неизбежным следствием изобретения «кирпича» иного, духовного, что мы сейчас и попробуем истолковать.

В кабалистическом знании есть понятие «камень». Так символически называется буква исконного языка – иврита. С помощью «речений» Б-га на этом языке был создан мир, и все материальные явления, данные нам в ощущении, возникают оживляемые этими «речениями».

Буквы иврита сотворены Всевышним, также как и камни – природный материал. И структура языка воспринимается кабалистами подобной архитектурным ансамблям. Так, из камней строятся дома – слова. И домов улицы – предложения, а из них уже города – тексты.

Мудрецы объясняют, что из двух камней строятся два дома. Так, буквы א и ב (алеф и бет) составляют два возможных варианта слов: אב («ав» – «отец») и בא («ба» – «пришел»). Соответственно, три камня строят шесть домов и т. д.

Теперь попробуем понять, что на этом уровне толкования представляет собой символический «кирпич»? Очевидно, что это тоже «строительный материал», тоже буква, но буква иного языка, не божественного происхождения, но изобретенного человеком.

И в этом объяснение истинного преступления строителей вавилонской башни. Они хотели изменить картину мира и научиться властвовать им независимо от Воли Б-га. Они понимали всю грандиозность данного проекта, но в их руках, действительно, было мощное средство. Они владели тайнами еврейских букв. Теми тайнами, которые впоследствии стали уделом лишь избранных единиц, мудрецов и кабалистов.

Эти избранные и сегодня знают, как с помощью энергии еврейских букв и тайны их сочетаний творить чудеса, менять мир, раздвигать его природные законы. Тогда эти знания были достоянием целого поколения. И те люди знали, как можно видоизменить божественные буквы, превратить «камни» в «кирпичи» и, тем самым, построить новый мир, где можно будет играть по новым правилам. Их девизом было что-то вроде: «Мы наш, мы новый мир построим. Кто был ничем, тот станет всем»[47] и они браво принялись за дело.

Они изобретали некий синтетический язык, но при этом использовали мощную энергетику божественной речи. И это была рискованная игра. Они, гиганты духа и дерзновения, могли в своем бунте сильно навредить гармонии этого мира и усилить в нем силы зла. Посему Б-г и разрушил их замысел. И, как мы теперь видим, совершенно четко соответствуя принципу «мера за меру». За попытки искажения священного языка Он смешал им языки, так что они совершенно перестали понимать друг друга и организовались в новые независимые племена (мудрецы говорят, что первоначально их было 70).

Но часть народа, по всей видимости, лучшая часть, ведь не все же поколение сплошь было грешным, избежала наказания. Их языком остался иврит. На нем они продолжали говорить, так что он оказался языком еврейских праотцев.

Главой того поколения был уже известный нам Шем. Формально он не был виноват в произошедшем в долине Шинар. Но, с другой стороны, праведникам предъявляется особый счет, даже за элементарные «промашки», которые с точки зрения обычного человека вовсе и не являются никакими нарушениями.

Приблизительно такая претензия была предъявлена Шему. Он, глава народа, должен был лично искупить вину своих «подопечных» и вкусить от их страдания. И он искупил и вкусил, только не в той жизни, а в следующей, когда его душа была связана с телом Моше.

Чтобы найти отгадку, процитируем еще один небольшой отрывок из Торы. Книга «Шмот». Евреи в рабстве. Моше в пустыне пасет скот своего тестя Итро. И там, в горящем кусте ему открывается Б-г, для того чтобы раскрыть ему его миссию спасителя своего народа.

Казалось бы, когда с тобой беседует сам Творец, нет почвы для пререканий, но у Моше другое мнение. Он пытается отказаться от своего предназначения и переложить его на кого-нибудь более достойного. И пусть подоплекой этого отказа служит чрезвычайная скромность Моше, одним из официальных аргументов является вот какой («Шмот», 4:10–12): «И сказал Моше Г-споду: прошу Тебя, Владыка! Человек я не речистый ни со вчерашнего, ни с третьего дня, ни с начала Твоего разговора с рабом Твоим, ибо я тяжелоуст и косноязычен. И сказал ему Г-сподь: кто дал уста человеку; или кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? Не Я ли, Г-сподь? А теперь иди; и Я буду при устах твоих, и научу тебя, что тебе говорить».

Действительно, «кто дал уста человеку»? Творец. Но почему он делает человека (в данном случае, Моше) косноязычным? Какая у этого цель?

Можно предположить, что появление у Моше ораторских качеств и его блистательные выступления, когда через его уста раскрывалось слово Б-га, должны были больше повлиять на еврейский народ. Ведь все знали, что Моше плохо говорит и его гладкая речь становилась в глазах евреев дополнительным чудом.

Но это лишь один из ответов. В дополнение к нему существуют и другие. Есть, например, мидраш, который сообщает нам, как Моше стал косноязычным. Это произошло с ним приблизительно в трехлетнем возрасте.

Как мы помним, он, усыновленный дочерью фараона, воспитывался во дворце. И приемный дедушка – властитель Египта – любил его как родного и даже часто держал на коленях, даже во время важных государственных дел.

Так, однажды, в момент, когда в тронном зале присутствовали все придворные важные чины, а Моше, как обычно, сидел на коленях у «деда», ему, шаловливому малышу, стало скучно и, забавы ради, он стащил с головы фараона его корону и примерил на себя.

Египетские министры ужаснулись подобной дерзости и увидели в ней не простую детскую проказу, но продуманный шаг «самозванца» к захвату власти. Фараону трудно было поверить в подобную «злонамеренность» дитяти, и тогда придворные советники предложили эксперимент.

Они велели поставить перед Моше две емкости: одну, заполненную золотом, вторую, заполненную горящими углями. Если ребенка просто тянет к ярким вещам, то он схватит уголек. Если же он понимаем ценность золота, то, значит, он достаточно смышлен и для сознательных посягательств на египетскую корону.

Так и было сделано. Два сосуда оказали перед Моше и он, не будь дурак, потянулся к золоту, когда, ради его спасения, немедленно спустился с Небес посланный Б-гом ангел и ударил ребенка по руке. Моше невольно схватился за уголек, сильно обжегся, засунул обожженную руку в рот и, тем самым, повредил тоже и язык, который впредь из-за ожога уже не слушался своего хозяина и привел того к косноязычию.

Вот еще одна версия. Но и она отвечает на вопрос: как это произошло, но не на вопрос: почему.

Об этом написано в тайной Торе. Моше, новому воплощению Шема, нужно было не только поплавать в «ковчеге», но и пережить некое «смешение языков», которое в данном случае оказалось приобретенным дефектом речи.

И это все для того, чтобы достичь более цельного единства со своим поколением, в котором на землю вновь вернулись души людей, переживших потоп, и строителей вавилонской башни. Моше, их прежний и нынешний вождь, имел все силы и шансы помочь им искупить былые прегрешения, выйти из египетского рабства, стать избранным народом и получить святую Тору.

Оптимистическое отступление 2. Хуже или лучше?

Мы уже довольно много знаем о переселении душ. А теперь признаемся самим себе: не пугает ли нас это знание? Не возникает ли у нас опасение, которое страшно даже произнести: а вдруг в каждом следующем воплощении душа, у которой никто и никогда не отнимает свободу выбора, вместо того, чтобы исправить положение, испортит его еще больше? Не только не добавит к списку своих добрых дел из прошлого новые заслуги, а, наоборот, в тех ситуациях, где раньше выбирала добро, выберет зло и будет грешить не останавливаясь?

Переведем это в числа. В прошлой жизни душа в теле мистера Икс выполнила 200 заповедей из 613. В новом теле мистера Игрек часть души мистера Икс не только не добавила оставшиеся заповеди и, тем самым, не поставила галочка в 413 позициях, но еще и согрешила в тех ситуациях, которые раньше соответствовали двумстам уже выполненным заповедям. Значит ли это, что в тех двухстах графах, где в табеле, хранящемся в Небесном ведомстве, уже были галочки, теперь нужно, воспользовавшись стирательной резинкой, воссоздать пробелы?

С точки зрения элементарной логики должно быть именно так. Но тогда, признайтесь, продолжать жить становится немного страшновато. Нам предназначено побить свои собственные былые рекорды, а мы, вместо этого, можем оказаться списанными за профнепригодность. И от одной этой мысли уже опускаются руки и дыхание становится совсем не спортивным.

Не будем так легко отказываться от выхода на беговую дорожку. Еще несколько свежих мыслей – и финишная прямая покажется за поворотом. Потому что Тора кабалы сообщает нам, что в каждом следующем приходе старой души или ее части на землю можно только улучшить прежние результаты, но никогда (НИКОГДА!) не испортить их.

Те заповеди, которые мы смогли выполнить в прошлом, предыдущем, или пред-пред-предыдущем воплощении, навсегда заносятся в протокол. Их не зачеркнуть, не переправить, как бы этого не хотелось несносным и придирчивым ангелам-обвинителям. И, соответственно, наш счет может только расти. Медленно или быстро, в одном гилгуле или в десяти – это зависит от нас. Но мы абсолютно точно можем быть уверенными в успехе.

В реальном банке можно злоупотребить кредитом и оказаться в долгу. В Небесном банке бывает только прибыль. И, стало быть, и на других евреев не стоит смотреть как на должников, тем более что, как правило, в них ни за что не распознаешь ни бедняков, ни миллионеров.

Еврей в строгом хасидском одеянии и с возвышенным взглядом может иметь на Высшем счету меньше очков, чем взъерошенный хиппи в рваных джинсах, никогда в жизни не открывавший молитвенника. Ведь в прошлой жизни первый мог быть атеистом, а второй – раввином и большим талмудистом.

Все относительно. А вот наши позиции в Небесном реестре точны, с чем друг друга и поздравим. И дай Б-г роста нашим духовным доходам!

Глава 12. И снова старые знакомые

Для того чтобы обнаружить уже известных нам персонажей в новых реалиях, рассмотрим отрывок из Мишны[48] (трактат «Пиркей Авот»[49]). Там рассказывается об одном происшествии с раби Гилелем[50] («Пиркей Авот», 2:6): «Он увидел один череп, который плыл по воде. Сказал он ему (черепу): „За то, что ты топил, тебя утопил. И, в конце концов, топившие тебя будут утоплены“».

Если вдуматься в эти несколько фраз, невозможно сдержать изумление от того, сколько в них странных деталей. Давайте определим их по порядку.

1. Как можно увидеть череп, плывущий по воде, если черепа не плавают и факт плывущего черепа противоречит законам физики?

2. Что значит уточнение, что раби Гилель увидел «один череп»? Мишна всегда придерживается кратчайших формулировок и не допускает лишних слов. Слово «один» необходимо, чтобы обозначить, что речь идет именно об одном предмете, а не об одном из многих. Но невозможно предположить, что раби Гилель удивился, что череп плывет один, а не в стае, так как мы уже выяснили (см. пункт 1), что черепа не плавают.

3. Про раби Гилеля известно, что он никогда не отрывался от изучения Торы без экстренной надобности. Можно предположить, что он сидел на берегу реки и на свежем воздухе предавался учению, но что заставило его отвлечься и наблюдать плывущий череп?

4. Тем более непонятно, зачем он начал разговаривать с черепом. Во-первых, подобные разговоры – отвлечение от изучения Торы. Во-вторых, какой вообще смысл разговаривать с неодушевленным предметом, который тебя не может услышать?

5. Допустим, череп даже слышит. Но тогда какой смысл усугублять его мучения констатацией факта, что ранее он принадлежал убийце («За то, что ты топил…»)? Чем это помогает черепу в его нынешней ситуации?

6. Если раби Гилель решил с помощью черепа вывести новое важно правило в Торе: мол, убийцу ждет такая же смерть, какая была у его жертвы – то тогда можно понять, почему этот мудрец мог бы прервать свое учебу. Это допустимо ради нового открытия в Торе. Но ведь это не так. В сентенции раби Гилеля мы узнаем уже известную формулу: мера за меру. И посему непонятно, зачем он вообще изрек прописную истину.

7. И, наконец, известно, что в «Пиркей Авот» включены лишь такие утверждения, которые раньше нигде в Торе не были записаны. Поэтому тем более странно, что разговор раби Гилеля с черепом и повторение идеи о мере за меру нашло место в этом трактате.

Теперь нам нужно попытаться найти ответы на все поставленные вопросы и примирить противоречия в этом коротком рассказе мишны. Начнем по порядку.

Конечно же, черепа не плавают. Но, с другой стороны, все сказанное в Торе (включая Устную Тору и, стало быть, мишну) – истинно. Это правило, которое мы приняли априори и от которого мы не отступаем ни в коем случае. Значит, несмотря на то, что вообще-то черепа не плавают, этот конкретный череп да, плыл. Иначе говоря, мы здесь сталкиваемся с самым настоящим чудом, ломающим законы физической природы.

Но если это чудо, то невозможно не задаться вопросом: а зачем оно сотворено? Еврейский взгляд на чудеса однозначен: они не происходят просто так, но только в случае чрезвычайной важности. Когда Всевышний знает, что это необходимо для блага народа, или отдельно взятого человека, что это приведет к добру и свету, или предотвратит зло – тогда и только тогда он творит чудо.

Какой же позитивный смысл может быть в плывущем по реке черепе? Зачем ему плыть? Ради чьего-то блага или спасения? Ради предотвращения преступления или трагедии?

Собственно говоря, в этом нашем недоумении и прячется ключ ко всем ответам. Ведь если чудесным образом плывущий по воде черепа удивляет нас, то он не мог так же не удивить и раби Гилеля.

Он отвлекся от изучения Торы не просто так, а чтобы поразмыслить над причиной, которая подвигла Творца на нарушение созданных Им же законов мироздания. По сути дела, наблюдение за черепом было для раби тоже своего рода изучением Торы, только на конкретном, живом примере.

И вот, вглядываясь в этот удивительный предмет, мудрец понял, что он ему знаком. Не то чтобы по черепам было легко определять, кем были люди, некогда ими владевшие. И не то чтобы раби Гилель предвосхитил будущую сцену из «Гамлета» с характерным возгласом: «Бедный Йорик!» Ведь это не был череп, найденный вблизи чьей-то конкретной могилы. Это была совершенно непонятным образом показавшаяся на поверхности воды кость. И, тем не менее, раби узнал ее и однозначно определил, кому она раньше принадлежала.

Поэтому-то в тексте и стоит удивительное уточнение «один череп». «Один», так как он был не просто некий неопределенный череп, подобный всем другим черепам, но череп совершенно конкретный и уникальный, единственный в своем роде, такой, какой можно назвать по имени.

Не будем томить читателя, тем более что разгадка уже практически очевидна, особенно учитывая название этой главы, в котором обещано обнаружение уже известных нам героев Торы.

Опознанный раби Гилелем череп принадлежал некогда фараону, угнетавшему евреев. Это он издал указ о поголовном уничтожении новорожденных еврейских мальчиков. Из-за него их топили в реке. И он сам, по принципу «мера за меру» должен был быть наказан утоплением.

На первый взгляд, так оно и произошло. Ведь Тора сообщает нам, что войско фараона, погнавшись за еврейским народом, все дальше уходящим навстречу свободе, настигло беглецов у берега моря[51], которое расступилось для бывших рабов и сомкнулось над их палачами («Бешалах», 14:27–30): «И простер Моше руку свою на море, и возвратилось море при наступлении утра к природной силе своей; а египтяне бежали ему навстречу. И опрокинул Г-сподь Египтян среди моря. И возвратилась вода, и покрыла колесницы и всадников всего войска фараона, вошедших за ними в море; не осталось из них ни одного. А сыны израилевы шли по суше среди моря, и воды (были) им стеною справа и слева от них. И избавил Г-сподь в день тот Израиль от руки египтян; и увидел Израиль египтян мертвыми на берегу моря».

Как видим, все четко по закону. Наказание по преступлению. Топившие утоплены, их жертвы отомщены. Но не будем торопиться с выводами, ибо мудрецы сообщают нам, что только подданные фараона утонули тогда в водах сомкнувшегося моря. Сам же властитель Египта был выброшен сильной волною на берег и остался в живых. А фраза из приведенного выше отрывка: «не осталось из них ни одного» может быть переведена с оригинала и другим способом: «не осталось из них никого, кроме одного». И этот один – фараон.

Спрашивается, почему, наказав тех, кто был лишь исполнителем приказа, Б-г пощадил издавшего приказ? Не должен ли был он, инициатор массовых убийств, погибнуть первым? Оказывается, это не так.

Утопив рядовых египтян, Творец наказал тех, кто не имел шансов на исправление. Но что касается их повелителя, то в данном случае Высшему Судье, Которому открыты все наши самые тайные помыслы, было очевидно, что наказание преждевременно. У фараона, великого человека с высокой душой, еще были шансы изменить что-то в своей судьбе. Пусть прежде он обращал всю свою силу и власть ко злу, и, тем не менее, был в нем и потенциал добра, которому никогда не поздно проявиться.

Поэтому, в соответствии с комментариями мидраша, фараон выжил после катастрофы на море. А затем его жизнь потекла по совершенно неожиданному сценарию, нашедшему отголосок в еврейской литературе.

В Танахе есть одна книга, которую евреи обычно читают в Йом-Кипур[52], в день раскаяния и искупления грехов. Это книга пророка Йоны[53]. Не будем вдаваться здесь во все подробности ее содержания. Скажем только, что она вся посвящена идее раскаяния, и одна из немаловажных ее частей – раскаянию целого города – Нинве[54].

Пророк Йона прибывает туда, чтобы сообщить жителям этого города, что через 40 дней он будет «перевернут». И вот что происходит сразу же после изречения Йоной его пророчества («Йона», 3:5-10): «И поверили нинветяне Б-гу, и объявили пост, и оделись во вретища – от большого из них до малого. И дошло это слово до царя Нинве, и встал он с престола своего, и снял с себя (царское) облачение свое, и покрылся вретищем, и сел на пепел. И (повелел) провозгласить и сказать в Нинве от имени царя и вельмож его так: чтобы ни люди, ни животные, ни крупный, ни мелкий скот не пробовали ничего, не ходили на пастбища и воды не пили. И чтобы покрыты были вретищем люди и скот, и воззвали к Б-гу с силой, и чтобы отвратился каждый от злого пути своего и от насилия рук своих. Кто знает, может быть, еще смилуется Б-г и отвратит ярость гнева Своего, и мы не погибнем! И увидел Б-г дела их, что они отвратились от злого пути своего, и пожалел Б-г о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел».

Почему нам важен этот отрывок? Потому что именно в нем еврейские мудрецы обнаруживают след пропавшего фараона. По их мнению, он не вернулся обратно в опустошенный и опозоренный Египет. Его ведь не ждала там роль триумфатора, но жалкое существование ненавистного остатку разоренного народа диктатора, виновного во всех трагедиях страны. После десяти казней[55], и особенно последней – смерти всех египетских первенцев, после гибели египетской армии и ослабления государственных границ, выжившему физически, но уничтоженному морально фараону нечего было больше делать в этой стране. И он направил свои стопы в другую сторону.

Движимый раскаянием и искренне уверовавший в величие истинного Б-га, фараон стал совершенно другим человеком. А величие его натуры, обширные знания и опыт государственной власти в конце концов нашли свое применение, когда он в результате своих скитаний прибыл в город Нинве и остался там, став местным царем.

Именно к нему был послан пророк Йона, и именно он, услышав о послании еврейского Б-га, не повторил былых ошибок, когда он, еще в Египте, не реагировал на предостережения Моше, но мгновенно предпринял все меры, чтобы город уцелел, а его жители исправили свои пути.

Вот такая история. Но если она справедлива, то тогда возникает вопрос: почему же, все-таки, фараон был утоплен? Разве искреннее раскаяние в порочном прошлом и дальнейшая праведная жизнь не отменяют плохой приговор Небесного Суда? Ответ прячется в нашем рассказе из «Пиркей Авот».

Когда раби Гилель понял, чей же это череп плывет по воде, он осознал также необходимость вступить с ним в разговор. И даже не с ним, а с душой того, кому этот череп когда-то принадлежал. Мудрецу было очевидно, что Всевышний сотворил явное чудо и явил ему сей плывущий предмет для того, чтобы он смог помочь душе бывшего фараона и даровать ей желанные искупление и покой.

Фараона, собственно, мучил вопрос, который мы уже сформулировали выше: за что ему была послана такая смерть, если он последнюю часть своей жизни провел праведно? Раби Гилель понял это и немедленно ответствовал: «За то, что ты топил, тебя утопили».

Это означало, что смерти еврейских младенцев – слишком тяжелый груз на той чаше весов, на которую на Высшем Суде возлагают человеческие преступления. И что фараону не хватило какой-то заслуги, которая могла бы лечь на противоположную чашу и перевесить.

В этом состоял подтекст реплики раби Гилеля. Но спрашивается: зачем ему нужно было сообщать об этом черепу (читай, душе бывшего правителя Египта)? Что толку несчастному знать точную причину его мучений? Какой смысл ему, неприкаянному, недоискупившему свой грех, в том, что ему еще раз на него указали? Не жестоко ли это? И не является ли, в таком случае, обращение мудреца к черепу просто-напросто издевкой или снисходительным морализаторством?

Конечно, это не так. На самом деле, разговор с черепом был со стороны раби Гилеля проявлением самого настоящего милосердия. Он приложил все силы, для того чтобы помочь страждущей душе возвыситься над ее сегодняшним скорбным уделом. И сделал это он весьма умело.

Если фараону не хватило для полного искупления своей вины какой-то личной заслуги, то ему нужно было посодействовать в ее приобретении. Как? Например, сделать его причиной открытия в Торе, что может весить на чаше Небесных весов очень и очень много.

Раби Гилель вгляделся в череп, понял что-то важное и высказал это вслух, знаменуя новую веху в изучении еврейской мудрости. Заслуга за прозрение мудреца была приписана фараону, вдохновившему его на свежую мысль, и, тем самым, душа мученика, наконец-то, была искуплена. Осталось только понять, что же такого нового и уникального было в реплике раби? Чем его сентенция отличалась от простой констатации уже и так хорошо известного правила «мера за меру»?

Во-первых, сам факт разговора с черепом был важным поучением для всех евреев. Он нес в себе рекомендацию никогда не игнорировать явления, которые открываются человеку. Если он что-то увидел или услышал, это не просто так. Не для того, чтобы отмахнуться и пройти мимо, но для того, чтобы вмешаться и помочь тому, кто в этом нуждается. И что бы это ни было плачущий ребенок, с трудом бредущий инвалид или плывущий череп – если ты это заметил, это верный признак, что именно тебе нужно остановиться и подать руку в прямом или переносном смысле.

И в этом смысле логично выглядит второй возможный вариант перевода одного из словосочетаний в нашем отрывке из «Пиркей Авот». Дело в том, что «сказал он (раби) ему (черепу)» можно перевести с иврита и так: «сказал он для (ради) него». То есть в самой мишне уже намекается, что монолог раби Гилеля был обращен не столько даже к душе фараона, но, скорее, к евреям ради души фараона.

И тогда очень красиво укладывается в эту общую схему последняя фраза раби Гилеля. Мы не увидели в ней ничего странного и не внесли это в наш первоначальный список из семи вопросов, так как не знали, что череп принадлежал когда-то египетскому фараону. Но теперь, когда мы это уже знаем, невозможно не поразиться: что означает обещание мудреца, что утопившие этого человека тоже будут утоплены? Это звучит абсурдно, ибо убийцы фараона жили приблизительно за полторы тысячи лет до раби Гилеля. Тогда причем тут будущее время?

На самом деле, фразу раби можно разбить на две смысловые части. «За то, что ты топил, тебя утопили» – это обращение к черепу. «И, в конце концов, топившие тебя будут утоплены» – это уже обращение к еврейскому народу. Оно означало, что ему, многострадальному, нельзя отчаиваться и роптать на безнаказанность своих жестоких преследователей – антисемитов всех рангов и мастей.

Кто бы когда бы ни «топил», а также разил, вешал, душил и всеми прочими способами мучил и уничтожал евреев – они будут «утоплены» или наказаны другим, соответствующим образом.

Тем самым раби Гилель давал надежду своим братьям и всем их потомкам на избавление от гонителей и на отмщение за страдания, причиненные ими.

А теперь зададимся последним вопросом. Почему все-таки плывущий череп был явлен именно раби Гилелю, а не какому-нибудь другому еврейскому мудрецу?

Ответ, как всегда, в области теории реинкарнации. И она гласит, что именно тот, кто был главным антагонистом фараона при его жизни, может искупить его страдания после смерти.

Фараон ненавидел спасителя евреев – Моше. Душа Моше в очередной раз воплотилась в теле раби Гилеля, который именно благодаря этому, увидев однажды плывущий по воде череп, узнал его, простил, посочувствовал и помог окончательно исправиться.

Кстати, на то, что у Моше и раби Гилеля была общая душа, указывает целый ряд особых совпадений в их биографиях.

1. Они оба прожили по 120 лет.

2. Годы жизни каждого из них четко делятся на три периода: каждый по 40 лет.

3. Первые 40 лет они оба прожили как бы в отрыве, вдалеке от Торы и заповедей. Моше провел их во дворце фараона. Раби Гилель провел их в Вавилоне.

4. Второе сорокалетие они оба провели в подготовке к будущей великой деятельности. Моше все это время жил в Мидьяне у своего тестя Итро и набирался мудрости в преддверие своей миссии спасителя. Раби Гилель с 40 до 80 лет учил Тору у мудрецов земли Израиля.

5. Последние 40 лет они оба возглавляли еврейский народ.

Так была заполнена еще одна доблестная страница в истории странствий души Моше по нашему миру.

Глава 13. Что лучше: молодость или старость?

Уже коснувшись в прошлой главе биографии одного из еврейских мудрецов, поговорим сейчас еще об одном. На этот раз речь пойдет о раби Элазаре сыне Азарьи[56]. И начнем мы с одной истории, описанной в Пасхальной Агаде[57], которую все уважающие традицию евреи от корки до корки прочитывают в ночь Седера[58].

Прочитывают, но не всегда до конца понимают смысл отдельных ее отрывков, как, например, и этого: «Раби Элазар сын Азарьи сказал: „Хоть я и как семидесятилетний, но не удостоился добиться, чтобы глава об исходе из Египта читалась по ночам, пока Бен-Зома[59] не доказал это“».

Если мы вглядимся в начало высказывания раби Элазара, невозможно не изумиться употребленному им словесному обороту. Что значит: «Хоть я и как семидесятилетний»? На что намекает это «как»? И сколько лет было этому мудрецу на самом деле?

Будьте уверены, что далеко не семьдесят. Если точнее, почти в четыре раза меньше. А если совсем точно, то восемнадцать. И тем более странно, что он сравнил себя с семидесятилетним.

А дело было так. В то время, а речь идет про период вскоре после разрушения второго Иерусалимского Храма[60], главою израильских мудрецов был рабан Гамлиэль[61]. Несмотря на свою великую мудрость, он отличался крутым нравом, что не всегда нравилось его товарищам[62]. И однажды, когда он, по их мнению, проявил излишнюю суровость по отношению к одному из них, причем, к самому уважаемому, они взбунтовались. Рабана Гамлиэля остранили от руководства, а его высокий пост решили предложить другому.

Поначалу думали, что этим другим будет тот самый уважаемый мудрец, который больше всего пострадал от обращения рабана Гамлиэля. Но от этого мнения пришлось отказаться, ибо тогда складывалось бы впечатление, что разразившийся скандал – провокация обиженного раби с целью завладения высоким постом. И хотя это было совсем не так, еврейские мудрецы не могли позволить, чтобы таковой была пусть даже только кажущаяся видимость. Поэтому нужно было придумать другой вариант.

После обсуждения все остановились на самой подходящей кандидатуре – на человеке блестящих знаний, блестящего же происхождения и прекрасной души. Это был раби Элазар бен Азарья. Но его самого предложение товарищей очень смутило. Ведь ему было всего восемнадцать лет. И хотя знаниями и талантом он превосходил даже многих пожилых мудрецов, ему казалось странным, как это он, практически юнец, будет руководить седовласыми и опытными авторитетами.

Но перед тем как решить, принять ли предложенную ему честь или отказаться от нее, раби Элазар объявил мудрецам, что должен посоветоваться с женой. Ей в ту пору было всего четырнадцать лет, но, выслушав рассказ мужа, она не замедлила со своим мнением о происходящем. Она сказала ему: «Как же ты можешь согласиться на эту должность, если у тебя даже нет седых волос?»

Эти слова могут показаться наивными, даже совсем детскими, но раби Элазар почему-то воспринял их очень серьезно и ответствовал: «Ты права, завтра пойду и откажусь».

С его стороны это не было лишь проявлением любви и уважения к наивной супруге. Он, действительно, согласился с ее суждением, которое, с его точки зрения, было на самом деле глубоко.

Что же подразумевала жена раби Элазара, когда посчитала невозможным, чтобы он согласился руководить народом, не будучи седым? Дело в том, что седина – внешний признак мудрости. Мишна, в уже известном нам трактате «Пиркей Авот», утверждает следующее («Пиркей Авот», 5:22): «… В пять лет [надо приступать к изучению] Письменной Торы, в десять – Мишны, в тринадцать – [к соблюдению] заповедей, в пятнадцать – [к изучению] Гмары[63], в восемнадцать – [пора] жениться, в двадцать – становиться добытчиком, в тридцать – [приходит] сила, в сорок – зрелость ума, в пятьдесят – [человек обретает право] давать советы, в шестьдесят – [приходит] старость, в семьдесят – волосы становятся белыми, в восемьдесят – [приходит] духовная мощь, в девяносто – [человек] сгибается [под тяжестью лет], в сто – он подобен мертвецу, [душа которого] освободилась [от уз] этого мира и покинула его».

Не будем вдаваться подробно в истинный смысл возрастных вех, перечисленных в этом отрывке. Но обратим внимание, что все они указывают на некий путь духовного и интеллектуального развития. И в этом смысле седина, которая, по мнению мишны, приходит к семидесяти годам, тоже, как и предыдущие качества, внешним, явным для всех образом знаменует некое достижение подобного рода – по мнению еврейских авторитетов, мудрость.

Собственно говоря, этой идеей и руководствовалась жена раби Элазара. Она утверждала следующее: то, что внутренне ее муж готов к должности руководителя, это очевидно. Ему достаточно и знаний, и необходимых личностных качеств. Но ему не хватает одного: чтобы его внешность соответствовала глубине его натуры. До тех пор, пока его внешний облик не подходит под образ убеленного сединой мудреца, это является препятствием для того, чтобы объявить себя таковым.

Иначе говоря, внутренние качества, не нашедшие внешнего проявления, еще несовершенны, ибо в человеке внутреннее и внешнее должны всецело гармонировать.

Раби Элазар согласился с этим мнением, и, намереваясь поутру отвергнуть должность главы Санедрина, отправился спать. Какого же было его удивление, когда, проснувшись, он обнаружил, что Б-г сотворил с ним явное чудо и в его бороде появились 18 седых прядей.

Теперь уже ни у него, ни у его жены не было причин сомневаться, что предложенная ему должность на самом деле абсолютно ему подходит. Иначе, зачем было бы Творцу нарушать естественный ход вещей и украшать юнца бородою старца?

Кроме того, это было явным знаком, что теперь личность раби Элазара совершенно гармонична, и его знания, которые под стать настоящему старцу, соответствуют его внешнему виду.

Так раби Элазар стал главою еврейских мудрецов, и, благодаря нему, Талмуд обогатился огромным количеством ярких и глубоких страниц. Нам же осталось только раскрыть секрет, как это все-таки так вышло, что восемнадцатилетний юноша оказался по объему своих знаний впереди намного более зрелых, опытных и при этом очень усердных ученых.

Ведь помимо таланта в учении нужно иметь еще достаточно времени для постижения изучаемого предмета в максимальном объеме. Так как же человек, потративший на серьезную учебу всего несколько лет, даже при ярчайших умственных способностях, может обогнать того, кто тоже блистательно умен, да к тому же и учился лет шестьдесят? Ответ, как и во всех предыдущих главах этой книги, будет связан с переселением душ.

Как правило, подавляющее большинство людей не помнит своих предыдущих воплощений. И не мудрено, ведь было бы чудовищно осознавать все гнетущие провинности прошлого, так несовместные с новой стезей, вспоминать о прошлой любви, так непохожей на настоящую, помнить собственную смерть и невольно подвергать все и вся сравнению и сомнению!

Но есть особые случаи, когда людям все-таки дано постигнуть, кем они были в прошлой жизни. Иногда Творец раскрывает им эту информацию для того, чтобы дать подсказку, что именно и как именно нужно исправить на этот раз. Иногда же это нужно не для исправления, а для того, чтобы у человека было больше сил творить добро в новом воплощении. Особенно, если это мудрец и праведник. Особенно, если и в прошлом он был мудр и безгрешен.

И таков был случай раби Элазара. Он сказал о себе, что он «как семидесятилетний» не только потому, что его седая борода давала ему право на такое сравнение, но и потому, что он помнил свое предыдущее воплощение и всю Тору, которую выучил тогда, в течение пятидесяти двух лет жизни.

Вот простая математика. Тогда прожил пятьдесят два года, сегодня достиг восемнадцати лет. Сложим вместе и получим число семьдесят. Отсюда и утверждение: «я как семидесятилетний».

Так как же звали того, чьей душою была душа раби Элазара? Кто из мудрецов предыдущих поколений прожил пятьдесят два года? И чем он был знаменит?

Тора кабалы адресует нас к личности пророка Шмуэля[64], биография которого подробно описана в двух книгах Танаха с соответствующими его имени названиями: «Шмуэль 1» и «Шмуэль 2».

Это именно тот человек, который с рождения был избран для служения Б-гу. Тот, который стоял у истоков еврейской государственности, помазав на царство сначала царя Шауля[65], а затем и Давида[66] – основателя вечной монархической еврейской династии вплоть до долгожданного прихода его потомка Мошиаха.

Пророк Шмуэль – тот, кто поддерживал Израиль в трудную минуту, умел вдохновить, направить, настроить на победу, которая, предсказанная им, не заставляла себя ждать.

Пророк Шмуэль – одна из самых грандиозных фигур в иудаизме, один из столпов, на котором держится история еврейского народа и его будущность.

Пророк Шмуэль – одно из воплощенных в Торе доказательств существования загробной жизни. Ведь когда первый царь Израиля Шауль после смерти Шмуэля оказался на распутье и не уже более, как правильно поступить в тяжелой ситуации, он прибег к запрещенному средству – к взыванию к душе умершего пророка. И это его действие, удалось, навсегда запечатлевая в Священном Писании факт истинности существования потустороннего мира, как сказано («Шмуэль» 1, 28:7-18): «И сказал Шаул слугам своим: сыщите мне женщину, вызывающую мертвых, и я пойду к ней и вопрошу через нее. И сказали ему слуги его: вот, женщина, вызывающая мертвых, есть в Эйн-Доре[67]. И переоделся Шаул, надев иное платье, и пошел сам и два человека с ним, и пришли они к той женщине ночью. И сказал он ей: поколдуй мне через мертвого и подними мне того, о ком я скажу тебе. И сказала ему женщина: ведь ты знаешь, что сделал Шаул, как истребил он в стране вызывающих мертвых и знахарей; зачем же расставляешь ты сети душе моей, чтобы погубить меня? И поклялся ей Шаул Господом, сказав: (как) жив Г-сподь, не постигнет тебя наказание за это дело. И сказала женщина: кого поднять мне для тебя? И сказал он: подними мне Шмуэля. И увидела женщина Шмуэля, и громко закричала, и сказала та женщина Шаулу: зачем ты обманул меня? Ты же Шаул. И сказал ей царь: не бойся, что же видела ты? И сказала женщина Шаулу: видела я нечто божественное, поднимающееся из земли. И сказал он ей: каков вид его? И сказала она: поднимается старый человек, и окутан он в меиль[68]. Тогда узнал Шаул, что это Шмуэль, и поник он лицом к земле, и поклонился. И сказал Шмуэль Шаулу: зачем ты потревожил меня, поднимая меня? И сказал Шаул: тяжко мне очень! Плиштимляне[69] воюют против меня, а Б-г отступился от меня и больше не отвечает мне ни через пророков, ни через сновидения; и вызвал я тебя, чтобы ты наставил меня, что мне делать. И сказал Шмуэль: зачем же ты вопрошаешь меня? Г-сподь ведь отступился от тебя и стал врагом твоим… и отторг Г-сподь царство от тебя и отдал его ближнему твоему – Давиду. Так как не послушал ты голоса Г-спода…»

Нашей целью не является объяснение, чем Шаул прогневал Б-га и как именно он был наказан. Нам эта история важна лишь в качестве живого свидетельства божественного текста о вечной жизни души.

Но в данном случае мы утверждаем, что визитом Шмуэля к Шаулу из мира иного проявление души пророка в этом материальном мире не исчерпалось. И этой душе еще предстояло озарить планету светом своей мудрости в теле раби Элазара сына Азарьи.

Мы, к сожалению, не можем сообщить в этой книге, почему произошло именно так. Почему возвышенная странница была послана сюда в очередной раз именно в этом теле. Ответ, наверняка, существует в Торе, но автору данного труда он пока неведом. Позволим себе только предположение, что так было нужно для того, чтобы душа Шмуэля достигла еще большой полноты.

Дело в том, что пророк и мудрец – это две совершенно разные духовные высоты. И вероятно, что это душа была достойна двойного величия. Особенно, если учесть существующее хасидское предание, что в следующих своих воплощениях ей предстояло побывать в теле простого водоноса (наверное, для приобретения особой скромности), а затем в теле четвертого Любавичского Ребе – раби Шмуэля, про которого известно, что он одновременно обладал и пророческим духом, и необычайной мудростью, и был настоящим еврейским руководителем. Впрочем, это уже совершенно иная история.

Оптимистическое отступление 3. Выход из тупика

У каждого из нас бывают такие ситуации, которые кажутся неразрешимыми. Бьешься, бьешься, но чем дальше, тем сложнее найти выход. Силы иссякают, руки опускаются, слезы, нет-нет, да и покажутся в глазах, когда их вовсе и не ждешь.

И вдруг, совсем внезапно, то, что омрачало жизнь и не предвещало никакого просвета, начинает отступать. Внутренние силы неожиданно наполняют сердце и мысли становятся все более разборчивыми, пока не складываются в изящное решение еще вчера совершенно неразрешимой проблемы.

Знакомая картина? Думается, что большинство из нас ответит положительно. И порадуется, что такое бывает и спасает нас, когда мы уже на грани отчаяния.

Но задумывались ли вы когда-нибудь, что это за сила, которая пришла неожиданно в нужный момент и помогла увидеть просвет в конце тоннеля? Одним из возможных ответов на этот вопрос станет еще одна деталь в теории переселения душ.

Мы уже знаем, что такое гилгуль. Теперь пришла пора поговорить о таком понятии как ибур. Слово это в переводе с иврита буквально означает «беременность, зачатие», в кабале же обозначает временное подсоединение души уже умершего праведника к душе живущего человека.

Дело в том, что про праведников сказано, что они «и после смерти называются живыми»[70]. Одно из объяснений этой парадоксальной, на первый взгляд, фразы заключается в том, что души праведников, не имея покоя, жаждут помогать тем, кто жив и пока что плохо справляется с выполнением собственного предназначения и с умножением добрых дел.

Видя с высоты своей безграничности такого бедолагу, душа того или иного праведника (и так вплоть до еврейских праотцев и, в том числе, самого Авраама) может подсоединиться к его душе и войти в его тело (отсюда аналог с беременностью, породивший понятие ибура). Но происходит это не насовсем, а на время, пока запутавшийся в собственной жизни еврей не найдет выход из тупиковой ситуации или не сделает что-то важное для собственной самореализации и блага мира.

Таким образом, праведники добавляют жизненности и тем, к кому они пришли на помощь, и самим себе. Ведь в высших мирах нет возможности для духовного роста за счет добрых дел, а в нижнем мире такая возможность предоставляется сплошь и рядом. И они этим широко пользуются.

При этом интересно, что одной из отличительных особенностей ибура (в отличие от гилгуля) является та, что души праведников, с той или иной целью и на тот или иной срок вошедшие в земные тела, не разделяют ответственности за грехи своих временных хозяев. Добрые дела внезапно вдохновленных такими душами евреев засчитываются и им, и их небесным помощникам. Если же еврей совершает промах, это не вредит возвышенным пришельцам и они покидают его тело – свое недавнее пристанище, чтобы устремиться на помощь очередному страждущему.

Иными словами, такие души праведников не обязаны возвращаться в этот мир в очередном воплощении. Они чисты, и им нечего исправлять. Их пребывание здесь добровольно и проникнуто лишь любовью к ближнему и чувством взаимовыручки.

Что же касается обитателей нижнего мира, то поддержка Свыше иногда оказывается для них просто незаменимой. И посему, если кого-то из нас внезапно посетит вдохновение, откровение, озарение, избавление и т. д., то теперь мы будем знать, кому говорить за это спасибо!

Глава 14. Игра в пазлы

Сейчас нам предстоит очень интересная тема. Мы попытаемся разобраться, как это бывает, когда в одном человеке, словно в причудливом пазле, соединяются сразу несколько, причем, иногда противоречивых душ. И для этого вспомним уже рассмотренный нами вначале рассказ об эпидемии в Шитиме.

Началась она из-за греха израильтян с мидьянскими женщинами, а закончилась благодаря самоотверженному поступку Пинхаса, уничтожившего главных развратников – Зимри и Козби, как уже цитировалось выше («Балак», 25-7-9): «И увидел это Пинхас, сын Элазара, сына Аарона, священника, и встал он из среды общины, и взял копье в руку свою. И вошел вслед за израильтянином в нишу, и пронзил обоих их, израильтянина и женщину в чрево ее; и прекратился мор среди сынов Израиля».

Мы уже обсуждали мотивы действия Пинхаса. Поэтому сейчас упомянем только, что его кажущаяся жестокость на самом деле была истинным самопожертвованием так называемого «ревнителя», который рискуя собой (и не только физически, ведь ему могли отомстить родственники убитых, но и духовно, ибо он совершил убийство, в то время как в Торе написано: «Не убей!»). Но он не мог поступить иначе, не мог удалить скверну из народа и не мог бездействовать в момент, когда эпидемия косила тысячи его братьев.

Вот почему за его импульсивный (но так ведь и положено «ревнителю» за Б-жье дело), но мужественный поступок Пинхас получил награду, с описания которой начинается следующая в Торе и, кстати, названная в честь него же глава («Пинхас», 25:10–13): «И Г-сподь сказал Моше, говоря: Пинхас, сын Элазара, сына Аарона, священника, отвратил гнев Мой от сынов Израиля, вступившись за Меня среди них; и не истребил Я сынов Израиля в ревности Моей. Посему скажи: вот, даю Я ему Мой завет мира; И будет он ему и потомству его после него заветом священства вечного, за то, что он вступился за Б-га своего и искупил сынов Израиля».

Мудрецы кабалы утверждают, что понимание сути этой награды непосредственно связана с теорией переселения душ. А, в свою очередь, без этого знания нельзя достичь полноценного понимания самой истории Пинхаса, его личности, его прошлого, настоящего и будущего.

Для начала определимся с его первичной душой, той, которая была дана ему от рождения. И, предвидя удивление читателя, сразу оговоримся: да, иногда в ходе жизни с человеком происходят метаморфозы и ему меняют душу или добавляют другую, а то и несколько, о чем, собственно говоря, и свидетельствует красноречиво история Пинхаса.

Итак, его душа непосредственно связана с его происхождением. С одной стороны, по отцовской линии он относится к колену Леви. Он внук брата Моше первосвященника Аарона, и родословная его блестяща. С другой стороны, вот что пишет о нем уже известный нам комментатор Торы Раши (Комментарий на первую фразу главы «Пинхас»): «Представители других колен говорили о нем неуважительно: „Посмотрите на этого внука Пути (другое имя Итро)! Отец его матери откармливал (פתם) тельцов для жертвоприношений идолам (его отец женился на дочери Путиэля, он же Итро), а он убил предводителя одного из колен Израиля!“»

Иными словами, Пинхас был также внуком Итро, и этот факт ему ставили в упрек, чтобы указать ему его «истинное», как казалось насмешникам, место. Чем же провинился Итро в их глазах? Выше мы уже упоминали вкратце об этом персонаже. Теперь остановимся на нем поподробнее.

Первый раз мы знакомимся с ним в Египте, где он занимал должность советника фараона. Надо сказать, что он был самым справедливым его советником и, кстати, единственным, который был против принятия суровых указов по отношению к еврейскому народу. Собственно говоря, именно по этой причине он и лишился своей должности и вынужден был покинуть Египет и поселиться в Мидьяне, где потом Моше и женился на его старшей дочери – Ципоре.

Когда Моше оказался в Мидьяне и попал в дом к Итро, тот пребывал в весьма тяжелом положении. Будучи чрезвычайно образованным и являясь специалистом во всех мировых религиозных культах, он успел перепробовать их все в поисках истинного смысла жизни, но вынужден был отказаться от каждого как от ложного и не связывающего человека с настоящей божественностью.

При этом личное разочарование Итро в мировых религиях усугублялось тем, что его соотечественники подвергали его издевательствам и даже бойкотировали его и членов его семьи. Он со своими духовными поисками был чужд их простому пониманию жизни и очень их раздражал.

Знакомство с Моше помогло Итро обрести истинный смысл существования и, в результате, Итро и вся его семья приняли гиюр и стали частью еврейского народа.

И вот теперь мы встречаемся с внуком Итро – Пинхасом, которого дразнят за его происхождение от бывшего язычника. Понятно, что подобные нападки не были прямым оскорблением самого дедушки. Скорее, современники Пинхаса полагали, что он унаследовал такие черты характера, которые были свойственны Итро еще до обращения в иудаизм. Пинхасу припоминают тот факт, что его дед когда-то выкармливал тельцов для языческих жертвоприношений и что самому Пинхасу следует помнить об этом и быть скромнее, особенно когда ему приходит в голову совершать суд над главами колен (коим являлся Зимри).

Но, наверное, дразня «ревнителя», насмешники не знали, что он является не только внуком своего деда, но еще и новым воплощением части души самого Итро. Об этом свидетельствуют мудрецы кабалы и добавляют, что Пинхас от рождения, действительно, был довольно груб и необуздан, но он смог обратить свои качества к добру, обратить их на пользу своему народу и всей своей жизнью доказать, что служение Единому Б-гу – основное его призвание.

Но и это еще не все. Вероятно, помощницей в этом процессе являлась вторая часть души Пинхаса, про которую известно, что она ранее принадлежала другому праведнику – Йосефу[71], сыну Яакова. Правителю Египта, второму лицу в государстве после фараона, мудрому руководителю, спасителю своих подданных и своих родственников от страшного голода.

Искры душ двух этих людей – праведного Йосефа и мудрого Итро соединились в одну душу, которая была Пинхаса от рождения. Но это еще далеко не все. И чтобы понять, какие метаморфозы претерпела эта личность со временем и почему, позволим себе отклониться от его биографии несколько в сторону и коснуться жизни его близких родственников. Точнее, двух его дядей, сыновей Аарона, которых звали Надав и Авиу.

Их история такова. Они были старшими из четырех сыновей Аарона. (Двух младших звали Элазар и Итамар. Элазар – отец Пинхаса.) Но в отличие от своих младших братьев Надав и Авиу не женились и, соответственно, не имели детей. Более того, они вообще не испытывали особой привязанности к этому миру и больше тяготели к духовности, а их души постоянно находились как бы в состоянии оторванности от материи и в желании вернуться к своему Источнику.

Жизнь на земле не являлась большой ценностью в их глазах, и именно поэтому случилось так, что их настигла преждевременная смерть. Тора описывает нам, как они, желая ощутить контакт с Б-гом, сделали запретный шаг и, неся с собой особую смесь благовоний, вошли в Храм, в Святая Святых[72], что даже их отцу – первосвященнику Аарону разрешалось лишь раз в году, в Йом-Кипур. Но там Б-жественное присутствие оказалось таким сильным, что души Надава и Авиу, словно притянутые большим магнитом, выпорхнули из их тел и слились с источником своих стремлений. Бездыханные же тела остались лежать на храмовом полу, как сказано («Шмини», 10:1–2): «И взяли сыны Аароновы, Надав и Авиу, каждый свой совок, и положили в них огня, и возложили на него курений, и принесли пред Г-спода огонь чуждый, какого Он не велел им. И вышел огонь от Г-спода, и пожрал их, и умерли они пред Г-сподом».

В еврейской литературе есть тенденция осуждать двух братьев за легкомысленный шаг, по сути равный самоубийству. Но на самом деле у них есть оправдание. Их стремления были чисты и возвышенны: они хотели Б-га, и только Его. И в этом желании они размыли границы между разумным и опасным, заповеданным и запрещенным.

И все-таки они совершили ошибку, которая требовала исправления. И их души ждали такой возможности. Возможности вернуться и выполнить в этом мире ту работу, которая изначально была им уготована и которой они пренебрегли. Работу священников и даже первосвященника, которую после смерти их отца Аарона унаследовали не они, а их младший брат Элазар.

Такая возможность представилась после эпидемии в Шитиме и подвига Пинхаса. Давайте еще раз вспомним, какую награду он получил за свой поступок. Б-г обозначил ее так: «…вот, даю Я ему Мой завет мира. И будет он ему и потомству его после него заветом священства вечного…» Давайте разберемся, что это за заветы и о каком мире и о каком священстве идет речь.

Мы знаем, что по еврейскому закону священниками являются коэны[73] – прямые потомки Аарона. И началось это с того самого момента, когда Всевышний избрал для этой роли самого Аарона и его сыновей. Сыновей и внуков, но тех внуков, которые уже были рождены к моменту этого первичного назначения.

Иначе говоря, Аарон, Надав, Авиу, Элазар и Итамар, а также все их будущие дети автоматически обретали статус священнослужителей. Но те внуки Аарона, которые уже родились до того момента, что Аарон стал первосвященником таковыми являться уже не могли.

Не будем сейчас пытаться выяснить, с чем было связано такое решение Творца, отметим только важный для нас факт, что Пинхас – сын Элазара родился до начала служения Аарона и посему коэном не мог быть уже никогда.

Никогда – по логике вещей, которая, впрочем, поддается изменению, по принципу «мера за меру», если человек, попирая естественную логику вещей, идет на подвиг и самопожертвование, как это сделал Пинхас.

Он показал, что служение Б-гу ему дороже его престижа, положения в обществе, даже самой его жизни. И это оказалось решающим элементом для того, чтобы Б-г изменил для героя установленное Им же Самим правило и даровал ему и всем его потомкам на веки вечные статус священничества[74].

Так это выглядит на внешнем уровне. Но есть здесь и более внутренняя, мистическая подоплека. Обретение статуса, а, стало быть, и способностей для его достойной реализации, должно сопровождаться неким духовным обогащением. В ситуации с Пинхасом это было подселение к его изначальной душе дополнительного элемента.

И мы, наверное, не ошибемся, если предположим, что читатель уже догадался, что этим дополнением были души тех, кто до этого потерял такой же статус – души Надава и Авиу.

Войдя в тело Пинхаса, они смогли реализовать свой растраченный понапрасну в прошлой жизни потенциал и вместе с ним, с его телом заходить в Святая Святых уже на законных основаниях.

Впрочем, оговоримся сразу, что на этом исправление их былой ошибки не закончилось, и только в следующем воплощении, они смогли достичь гармоничной полноты в сиянии своих душ.

И эта гармония связана со вторым обозначенным выше заветом, который Б-г заключил с Пинхасом – с «заветом мира», о котором речь пойдет в следующей главе.

Глава 15. Игра в пазлы – 2

Сказали еврейские мудрецы: «Пинхас – это Элияу[75]». Попробуем разобраться, что означает эта фраза.

Сразу заметим, что она очень странная, и вот почему. Представим себе, что мы хотим объяснить кому-то, кем является некий незнакомый ему пока человек, и для этого проводим сравнение: «Он похож на такого-то». Логика требует, чтобы тот, на кого похож незнакомец, был известен нашему слушателю. То есть, зная о том, что наш друг Реувен хорошо знаком с Шимоном, а Леви, которым Реувен интересуется, пока ему совсем непонятен, мы можем сказать: «Ты знаешь, он чем-то похож на Шимона».

А теперь предположим, что Реувен не имеет понятия также о том, кто такой Шимон. Тогда наше сравнение становится абсолютно бессмысленным. Тем более это так, если мы проводим сравнения, не очень корректные в историческом плане. Странно прозвучит утверждение, что политика римского императора Калигулы чем-то напоминает сталинскую. Обратное сравнение было бы более адекватным.

Но тогда почему мудрецы сказали, что Пинхас – это Элияу? Если они имеют в виду возвращение души Пинхаса в новом теле, то уместным, скорее, показался бы иной оборот: Элияу – это Пинхас. Ведь Элияу жил на несколько столетий позже Пинхаса, а посему именно Элияу надо сравнивать с его предшественником, а не наоборот.

И все же еврейские мудрецы не ошиблись. Они сказали, то, что сказали, потому что знали из кабалы, что на самом деле Элияу в некотором смысле существовал ранее Пинхаса. И мы разрешим это противоречие с помощью той же информации, которой владели они.

Как мы помним к изначальной душе Пинхаса присоединились души Надава и Авиу. Но это присоединение не могло произойти органичным образом, а новая сущность Пинхаса, соответственно, не могла стать гармоничной без того, чтобы разные и в чем-то несовпадающие части его сложной объединенной души были склеены каким-то мощным и еще более высоким, чем все они, началом. Таким, которое сгладило бы их внутренние противоречия и сплотило бы их накрепко.

Этим началом стала еще одна дополнительная душа. Ее отличие от всех других заключалось в том, что она была совсем новой и еще ни разу не одевалась ни в какое материальное тело.

Такие души спускаются в мир очень редко, чуть ли не раз в тысячелетие, и у них есть особая задача и особые силы для ее выполнения. Они несут человечеству столько света, добра и духовности, сколько неподвластно объять другим. Они очень возвышенны и максимально приближены к Источнику бытия. Они так прекрасны и благородны, что вся грязь и вся ложь этого мира не в состоянии их испачкать. Они достаются избранным и их не просто заслужить.

Новую душу, которая оделась в тело Пинхаса и помогла сплочению всех остальных его духовных составляющих, звали Элияу (в переводе с иврита – «Г-сподь – мой Б-г»). И именно на эту душу и это имя намекали мудрецы, когда говорили, что Пинхас – это Элияу.

А то, что душу Пинхаса в следующем воплощении тоже звали Элияу, так это потому, что свой высочайший потенциал она реализовала именно в этот раз, в теле пророка.

Собственно говоря, на эту будущую реализацию и намекают слова Всевышнего о заключении с Пинхасом «завета мира». Дело в том, что основная функция пророка Элияу – это нести мир всему творению и стать провозвестником прихода Мошиаха и, соответственно, новой эпохи – эры мира на земле.

Что это значит? Попробуем разобраться основательней.

Саму жизнь пророка Элияу трудно назвать мирной. Он наставлял народ в дни одного из самых жестоких и грешных царей Израиля – Ахава[76], как сказано («Мелахим 1», 21:25): «Но не было (еще) такого, как Ахав, который предался (тому), чтобы делать злое в очах Г-спода».

Элияу за свои правдивые пророчества и за укор, которому он подвергал политику Ахава и его личную жизнь подвергался гонениям. Сама жизнь его неоднократно была под угрозой, и ему приходилось скрываться, иногда по нескольку лет. Он предрек, а затем был свидетелем страшного голода, разорительных войн и других бедствий. Язычество процветало тогда в стране, а следовать законам Единого Б-га было не только непопулярно, но и опасно. Многие праведные пророки поплатились жизнью за верность принципам Торы, Элияу же спасся и, предсказав конец дома Ахава, пережил жестокого царя.

И все-таки, несмотря на тяготы, которые выпали на долю пророка Элияу, тот «завет мира», который был обещан его душе, когда она еще находилась в теле Пинхаса, сопутствовал ему еще тогда, и продолжает сопутствовать по сей день.

В те времена Элияу изо всех сил старался вернуть народ к истинной вере и, тем самым, отменить суровые приговоры, принятые на Небесах в наказание «жестоковыйной»[77] нации. Также он помогал достойным людям, спасал их от бед, совершал для этого разные чудеса и даже однажды оживил мертвого.

Что же касается сегодняшнего дня, то функция пророка Элияу привносить мир и радость в жизнь евреев.

Дело в том, что, как описывается в книге «Пророков», Элияу не умер, но живым вознесся на землю, чтобы с тех пор курсировать между нашим миром и мирами духовными и помогать живущим здесь, внизу исправлять ошибки, совершать добрые дела и приближать приход Мошиаха.

Вот как рассказывается в Торе о вознесении пророка Элияу, или, иными словами, о приобретении им вечной жизни («Мелахим 2», 2:1,7–8,11): «И было, когда Г-сподь (захотел) вознести Элияу вихрем в небо, шел Элияу с Элишей[78]… А пятьдесят человек из сынов (учеников) пророков пошли и стали напротив вдали, а они оба стояли у Иордана. И взял Элияу плащ свой, и свернул, и ударил воды, и расступились они туда и сюда, и перешли они оба посуху… И было, когда они шли, и, идучи, разговаривали, вот, (появилась) колесница огненная и кони огненные, и отделили они одного от другого; и вознесся Элияу вихрем в небо».

С тех пор он незримо, а иногда, судя по огромному количеству рассказов в еврейской литературе, и являясь наяву, присутствует в нашей жизни. Он открывает мудрецам секреты из Торы, он приходит на помощь в час беды, он приходит в качестве почетного гостя на каждое обрезание[79] и на каждый Пасхальный Седер, где положено готовить особый стакан с вином именно для него.

Но главная его функция в реализации пресловутого «завета мира» – это стать провозвестником прихода Мошиаха, как сказано мудрецами, что за день до прихода Освободителя придет пророк Элияу и объявит об этом. А уже тогда начнется эпоха абсолютного мира и гармонии. Не будет ни конфликтов, ни страданий, ни болезней, ни даже смерти, и народ на народ не поднимет тогда оружия, ибо в то время все «перекуют мечи на орала»[80].

Такова награда Пинхаса – Элияу. Таков гармоничный финал этой сложной комбинированной судьбы, в которой в результате объединения двух крайностей вырисовался удивительный симбиоз.

Судите сами. Соединились: новая душа – самая возвышенная сущность (Элияу, вошедший в Пинхаса), старые души, тоже необыкновенно возвышенные и оторванные от материальности (Наддав и Авиу), грубое земное тело Пинхаса, унаследовавшее некоторые нехорошие черты от предков, бывших язычников – и, в результате, получилось абсолютно святое, возвышенное и вечное тело (пророк Элияу), в котором слились и исправились все остальные противоречивые составляющие.

Что же касается окончательного исправления Надава и Авиу, которое произошло через пророка Элияу и о котором мы обещали рассказать в предыдущей главе, то дело было так.

Царь Ахав и его жена Йезевель[81] наводнили Израиль языческими культами. Божки и их служители размножились до фантастических чисел. И однажды, в ходе борьбы с этой все больше распространяющейся скверной пророку Элияу пришлось проделать эксперимент, который вернул сердца честных евреев к истинной вере.

Вот как об этом рассказывает Тора («Мелахим 1», 18:17–39): «И было, когда Ахав увидел Элияу, то сказал ему Ахав: ты ли это, наводящий беду на Израиль? Тот сказал: не я навел беду на Израиль, а ты и дом отца твоего, тем, что вы оставили заповеди Г-сподни, и ты следовал Баалам[82]. А теперь пошли собрать ко мне весь Израиль к горе Кармэль[83], и четырехсот пятьдесят пророков Баала, и четырехсот пророков Ашейры[84], питающихся от стола Йезевели. И послал Ахав ко всем сынам израилевым, и собрал пророков к горе Кармэль. И подошел Элияу ко всему народу, и сказал: долго ли вы будете колебаться между двумя мнениями? Если Г-сподь есть Б-г, то следуйте Ему, а если Баал, то следуйте ему. И не отвечал ему народ ни слова. И сказал Элияу народу: я один остался пророком Г-сподним, а пророков Бааловых четыреста пятьдесят человек. Пусть дадут нам двух тельцов, и пусть они выберут себе одного тельца, и рассекут его, и положат на дрова, но огня пусть не подкладывают; а я приготовлю другого тельца, и положу на дрова, и огня не подложу. И воззовите вы именем Б-га вашего, а я воззову именем Г-спода. И будет, тот Б-г, который ответит огнем, Он и есть Б-г. И отвечал весь народ, и сказал: хорошо слово это. И сказал Элияу пророкам Бааловым: выберите себе одного тельца и приготовьте вы прежде, ибо вас много; и воззовите именем Б-га вашего, но огня не подкладывайте. И взяли они тельца, которого он дал им, и приготовили, и взывали именем Баала с утра до полудня, говоря: о, Баал, ответь нам. Но не было голоса, и не было ответа. И скакали они у жертвенника, который сделали. И было, в полдень Элияу стал смеяться над ними и сказал: кричите громче, ибо он Б-г; (может быть) он занят беседою, или в отлучке, или в пути; а, может, он спит, так он проснется. И стали они громко взывать, и царапали себя, по своему обыкновению, мечами и копьями, так что кровь лилась по ним. И было, когда прошел полдень, они (все еще) бесновались…, но не было ни голоса, ни ответа, ни слуху. И сказал Элияу всем людям: подойдите ко мне. И все люди подошли к нему. И он восстановил разрушенный жертвенник Г-сподень. И взял Элияу двенадцать камней, по числу колен сынов Яакова… И построил (из) этих камней жертвенник во имя Г-спода, и сделал вокруг жертвенника ров… И разложил дрова, и рассек тельца, и возложил на дрова. И сказал он: наполните водою четыре кувшина и вылейте на всесожжение и на дрова. А (потом) сказал: повторите. И они повторили. И сказал: сделайте (так же и) в третий раз. И сделали они (так) в третий раз. И потекла вода вокруг жертвенника и наполнила ров водою. И было, при приношении дара подошел Элияу, пророк, и сказал: … Ответь мне, Г-споди, ответь мне! И будет знать народ этот, что Ты, Г-споди, – Б-г, и Ты обратишь (к Себе) сердце их. И ниспал огонь Г-сподень, и пожрал всесожжение и дрова, и камни, и прах; и воду, что была во рву, вылизал. И увидел (это) весь народ, и пал на лицо свое; и сказали (люди): Г-сподь – Он Б-г, Г-сподь – Он Б-г».

Какая связь между этой историей и былым прегрешением священников Надава и Авиу? Самая прямая. Как мы помним, их ошибка состояла в том, что они сделали запрещенное действие – принесли «чуждый огонь» в Святилище. Сейчас пророк Элияу борется с «чуждым огнем» язычников, и, как мы видим в ходе его эксперимента, «чуждый огонь» не спускается на «чуждый» жертвенник. Но на жертвенник Истинного Б-га – спускается огонь.

Таким образом, в соответствии с тем же вечным принципом «мера за меру» грех Надава и Авиу полностью исправлен. Их души, соединенные крепкой невидимой связью с душою Пинхаса – Элияу, достигают своего полного блеска и совершенства. И да будет так с каждой еврейской душой, которая еще ждет своего триумфального часа!

Оптимистическое отступление 4. Откуда берутся геры

Мы уже несколько раз, весьма поверхностно и вскользь, затрагивали тему гиюра. Сейчас поговорим об этом поподробнее, причем, не только с точки зрения еврейского закона, но и (и прежде всего) в ключе теории переселения душ.

В Торе по поводу присоединившихся к еврейскому народу сказано так: «гер, который принял гиюр…»[85] Обратите внимание, не «нееврей», а «гер». Тем самым Тора дает нам важную информацию: не каждый человек может принять иудаизм, но лишь тот, кому это изначально предназначено и он уже априори называется гером.

Это такой человек, у которого пробуждение в поисках истины и, как следствие, приход к еврейской религии обусловлены изначальной связью с особой еврейской душой, которая жаждет облечься в его тело. Попробуем разобраться, как это происходит.

Будущий гер удостаивается обретения подобного статуса за счет того или иного духовного подвига. Какая же душа спустится, чтобы облечься в его тело и сделать его полноправным евреем, если она не была сопричастна ему от рождения? Кабала объясняет нам этот механизм.

Дело в том, что, как мы помним, в каждом следующем земном воплощении исправляется лишь та или иная часть души. Той же ее составляющей, которой не удалось достичь совершенства, придется ждать следующего раза. Причем, если мы представим себе, что душа состоит из более низких (если мерить по духовной шкале), и более возвышенных частей, то можно предположить, что и их исправление должно быть поэтапным. Сначала доводится до блеска та часть, которая ниже (и потому к ней меньше требований), потом следующая, более высокая часть, и так далее по вертикали.

И вот случается так, что нижняя составляющая (на иврите она называется «нефеш» – собственно, «душа») достигла абсолютной гармонии и ей незачем больше возвращаться на землю. Что же будет с теми частицами, которые выше, и потому судятся строже, и потому же еще не обрели совершенства?

Им надо снова дислоцироваться в материальном мире. Только вот беда: чтобы соединиться с грубым телом, им нужна, в качестве посредника, та частица, которая стояла ниже и которая от них уже оторвалась, завершив путь исправления.

Кажется, ситуация неразрешимая, но не тут-то было. Выход есть, ибо в данном случае необходимым для возвышенных душ посредником оказывается душа избранного для принятия гиюра. И происходит полное и гармоничное единство: гер обретает новую ступень с помощью принятия уготованной ему возвышенной души. Душа же эта имеет шанс спуститься в новое тело (тело гера), чтобы довершить свои странствия и достичь абсолюта.

Вот почему души принявших иудаизм считаются в еврейской традиции особенно высокими (как мы увидели, так оно и есть) и вот почему Б-г Сам относится и нам велит относиться к этим людям с особенной любовью и чуткостью.

Глава 16. Врать нехорошо

Сейчас мы поговорим о том, как теория переселения душ помогает нам иногда интерпретировать странное и неправильное, на первый взгляд, поведение героев Танаха. А это уже, в свою очередь, может помочь нам иными глазами взглянуть и на поступки наших современников, чтобы они предстали перед нами в ином свете и помогли нам примириться с собой и достигнуть выполнения важнейшей заповеди: «И возлюби ближнего как самого себя!»[86]

Итак… Вернемся к первой книге Торы, к жизни еврейских праотцев, в которой зачастую происходили весьма драматические события. Например, такое («Толдот», 27:1-): «И было, когда Ицхак[87] состарился и притупилось зрение глаз его, он призвал Эсава, старшего сына своего, и сказал ему: сын мой! И сказал ему: вот я. И сказал: вот, я состарился уже, не знаю дня смерти моей. Возьми же теперь орудия твои, колчан твой и лук твой, и выйди в поле, и налови мне дичи. И приготовь мне кушанье, какое я люблю, и принеси мне, и буду есть, чтобы благословила тебя душа моя, прежде чем я умру. Ривка же слышала, когда Ицхак говорил Эсаву, сыну своему. И пошел Эсав в поле ловить дичь, чтобы принести. А Ривка сказала Яакову, сыну своему, так: …Теперь же, сын мой, послушайся голоса моего в том, что я прикажу тебе. Пойди же в стадо и возьми мне оттуда двух козлят хороших; и я приготовлю из них отцу твоему кушанье, какое он любит. И ты принесешь отцу твоему, и он поест, чтобы он благословил тебя перед смертью своею. И Яаков сказал Ривке, матери своей: ведь Эсав, брат мой, человек волосатый, а я человек гладкий. Может статься, ощупает меня отец мой, и я буду в глазах его обманщиком, и наведу на себя проклятие, а не благословение. И сказала ему мать его: на меня проклятие твое, сын мой; только послушайся голоса моего, и пойди достань мне. И он пошел, и взял, и принес матери своей; и сделала мать его кушанье, какое любил отец его. И взяла Ривка любимую одежду Эсава, старшего сына своего, которая у нее в доме, и одела Яакова, младшего сына своего. Шкурки же козлят надела на руки его и на гладкую шею его. И дала кушанье и хлеб, которые она приготовила, в руку Яакову, сыну своему. И пришел он к отцу своему, и сказал: отец мой! И тот сказал: вот я; кто ты, сын мой? И сказал Яаков отцу своему: я Эсав, первенец твой; я сделал, как ты сказал мне; поднимись, сядь и поешь от дичи моей, чтобы благословила меня душа твоя. И сказал Ицхак сыну своему: что так скоро нашел ты, сын мой? И сказал тот: потому что Г-сподь Б-г твой доставил мне этот случай. И сказал Ицхак Яакову: подойди же и я ощупаю тебя, сын мой, ты ли сын мой Эсав, или нет? И подошел Яаков к Ицхаку, отцу своему; и он ощупал его и сказал: голос, голос Яакова; а руки, руки Эсава. И не узнал он его, потому что руки его были, как руки Эсава, брата его, волосатые; и он благословил его».

Анализируя этот отрывок, невозможно не поразиться, как это те великие и праведные, как принято считать, люди, от которых произошел весь еврейский народ, могли действовать так вопиюще «аморально», причем, совершенно продуманно и хладнокровно.

И это еще при том, что Яаков в еврейской традиции всегда ассоциируется с качеством прямоты и истины. И даже его второе имя – Исраэль (ישראל) может при делении его на две части образовать словосочетание «яшар кель»[88] ((ישר קל– «честный перед Б-гом».

С другой стороны, изначальное имя этого праотца – Яаков связано с глаголом «лааков», т. е. «обхитрить». Может быть, с этим связан его странный поступок, который привел к обманному получению отцовского благословения?

Странно также, что Яаков вообще смел надеяться, что благословение, добытое ложью, останется благословением и не обернется проклятием. Тем более, благословение Творца, переданное Его пророком. Не мог же Яаков рассчитывать, что Б-г отвернется, не заметит, прикроет глаза вместо того, чтобы покарать обманщика, воспользовавшегося слепотой и беспомощностью собственного отца.

Но что еще более потрясает, так «подстрекательная» позиция Ривки. Она подбивает своего сына на вранье, она идет против желания своего мужа, против интересов своего второго сына, да еще и готова жертвовать ради этого собой, говоря Яакову: «на меня проклятие твое».

А Яаков? Как он мог согласиться на этот аргумент? Родная мать предлагает снять с него потенциальное наказание и принять его на себя. А сын, который до этого, как кажется на первый взгляд, боясь расплаты, отказывался от опасного шага, вдруг молниеносно успокаивается и соглашается на обман.

Не правда ли, очень странная история?

И, надо признать, что она не раз бросала тень на весь еврейский народ – потомков Яакова – на протяжении его истории. И когда народы мира называли (и продолжают называть) евреев хитрыми и бессовестными, они могли опираться на простое и кажущееся таким очевидным прочтение разбираемого нами здесь отрывка.

Впрочем, не будем отвлекаться на происки антисемитов и их претензии в адрес евреев. Лучше попробуем разобраться, какова подоплека неадекватного поведения Ривки и ее младшего сына. И начнем для этого издалека.

Попытаемся вспомнить, какая ложь впервые прозвучала на нашей планете. Где это было и когда? Правда, догадаться нетрудно? Ну, конечно, еще там, в Ган Эдене, в самый первый день творения, после того как Адам и Хава уже получили заповедь не есть с Древа Познания, а, вместе с этим, и свободу выбора, послушаться или нет. И вот что рассказано в Торе («Брейшит», 3:1–6): «Змей же был хитрее всех зверей полевых, которых создал Г-сподь Б-г. И сказал он жене: подлинно ли сказал Б-г: „не ешьте ни от какого дерева в саду…“? И сказала жена змею: из плодов деревьев этого сада мы можем есть, Только из плодов дерева, которое в средине сада, сказал Б-г: „не ешьте от него и не прикасайтесь к нему, а то умрете“. И сказал змей жене: умереть не умрете, но знает Б-г, что в день, в который поедите от него, откроются глаза ваши, и вы будете, как великие, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для еды, и что оно услада для глаз и вожделенно дерево для познания; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу, (что) с нею, и он ел».

Как ни печально, но хитрость змея является краеугольным камнем всемирного страдания. Не будь того обмана, человек не стал бы смертным. Болезни и старость не омрачали бы нашу жизнь. Люди не ведали бы ни ненависти, ни агрессии. А природные катаклизмы никогда не смогли бы разыграться под Солнцем и Луной.

Мудрецы говорят, что тот, кто соблазнил доверчивую Хаву, не был простым животным. В его материальную плоть оделся грозный ангел. Тот, функция которого подстрекать человека на гадости, а затем наказывать его же за то, что повелся на подстрекательства. И он приложил все усилия и все данные ему Свыше полномочия на то, чтобы заставить первых людей нарушить тот единственный приказ, который у них был и от выполнения которого зависела вся дальнейшая жизнь всего мироздания, всех нас.

Это было страшное деяние, чудовищная ложь. И ее чудовищность заключилась не только в тех последствиях, к которым она привела, но и в том, что стало с нею самой. Не очень понятно с кем с нею? Ответ прост – с самою ложью.

Что это значит, спросите вы. Разве ложь не есть однозначно отрицательное явление, которого надо всячески избегать? Разве ложь не является абсолютным корнем любого зла? Разве каждое преступление, совершенное на этой планете, не спровоцировано ложью и не является причиной следующей, еще большей лжи? И разве не стоит однозначно придерживаться тех трех правил, которые знаменитый ребе Рашаб[89] – однажды определил как основные в жизни человека:

1. Никогда не обманывать себя.

2. Никогда не обманывать других.

3. Никогда не позволять другим обманывать себя?

И что же тогда нам делать с историей про Яакова и Ривку и их маленький спектакль?

На самом деле, не так все просто и однозначно. Изначально Б-г не сотворил ничего кристально отрицательного или положительного. Все явления мироздания, как доступные нам в ощущении, так и чисто духовной природы, были нейтральны и предназначены к использованию человеком. А вот уже ему предстояло решать, к чему приведет это использование. Как он употребит данные ему реалии, оправдает или испоганит предоставленные ему полномочия.

То же относится и к такому качеству как ложь. Изначально она не была таким сугубо отрицательным явлением, каким представляется нам сегодня. Она была предназначена к любому возможному применению: как воз зло, так и в добро. И даже сегодня мы иногда сталкиваемся с такими понятиями как «ложь во спасение», «ложь во благо».

Например, когда некий человек болен и есть угроза ухудшения его состояния, не всегда следует сообщать ему грустные правдивые новости, но лучше сокрыть их, по крайней мере, пока состояние больного не стабилизируется.

Сюда же относится и другая возможная ситуация: два близких человека (друзья или супруги) поссорились и из упрямства или гордыни не готовы пойти на переговоры и примирение. Легитимно обмануть обоих и намекнуть, что вторая сторона сожалеет о происшедшем и готова к новому контакту.

Еврейская традиция сообщает нам, что именно таким образом поступал первосвященник Аарон. Он принял на себя функцию миротворца и с помощью «лжи во спасение» рушащихся союзов мирил ссорившихся на протяжении всех сорока лет блужданий еврейского народа по пустыне.

Итак, ложь не так уж однозначна плоха. И этой возможности употребить обман к добру и пользе человечеству мы обязаны праведному и немного «хитрому» Яакову.

Дело в том, что после того, как змей (или ангел, облаченный в змеиную плоть) впервые солгал, он осквернил не только свои уста и слух поддавшейся на его провокацию женщины. Он осквернил саму сущность лжи, опустил ее в нечистоту, отдал ее во владение силам зла и как бы обрек на вечное служение ли им и никогда благу людей.

Эту непростительную оплошность нужно было исправить. И кто же мог это сделать? Воспользуемся подсказкой уже хорошо известного нам правила «мера за меру». Тот, кого обманули, должен обмануть и вернуть себе утраченную ценность.

Обмануты были Адам и Хава. В основном, даже, Адам, ибо женщина не получала заповедь о Древе Познания лично. Муж передал ей тот приказ, который он сам, в свою очередь, слышал прямо от Творца. Поэтому именно Адам подвергся основному удару змеиной хитрости. Адаму, который был ответственен за исполнение приказа и не справился с этой ответственностью, и предстояло расхлебывать последствия.

Тора кабалы сообщает нам, что душа Адама – это душа Яакова. И посему именно этому еврейскому праотцу предстояло вернуть былое духовное величие первого человека и вернуть лжи ее нейтралитет.

Первая цель достигалась получением возвышенного божественного благословения из уст Ицхака. Вторая – получением его обманным путем.

В Ган Эдене из-за лжи Адам утратил благословение, в шатре своего отца Яаков (воплощение души Адама) вернул благословение с помощью лжи. И тем самым и благословение, и ложь вернулись на круги своя.

Только вот причем тут Эсав? Почему пострадал именно он? Потому что ему благословение точно не должно было достаться, ибо в том поколении зло воплощал именно он. Совершая смертные грехи и, тем самым, потакая злу в своей душе, он действовал по наущению того самого ангела, который когда-то подчинил себе тело змея. И до сих пор этот ангел называется ангелом Эсава и тех народов, которые от него произошли[90].

Тягаясь с Эсавом, Яаков забрал у этого ангела и силу божественного благословения, и такое мощное оружие как ложь. Правда, надо оговориться, что в случае с ложью он не поднял ее в однозначный плюс, но лишь вернул на место – в ее нейтральное состояние. А то, что до сих пор она остается орудием нехороших людей, так в этом уже виноват не Яаков, а мы, которым предоставлено исключительное право, как распорядиться его наследием.

Глава 17. Приятно познакомиться – мы

А теперь, уже практически подобравшись к финалу нашей книги, давайте задумаемся над тем, кем являемся мы сами. Причем, под словом «мы» не будем подразумевать совокупность индивидуальностей, но именно наше поколение в целом – тех евреев, которые обитают на планете сегодня: мужчин и женщин, пожилых и новорожденных.

Каждый из нас, безусловно, имеет собственную историю прошлых жизней и собственные цели, которых должен достичь, руководимый этой историей, даже если она скрыта за плотной завесой забытья. Но при этом можно посмотреть на современных евреев и под другим углом зрения – как на единое целое, которому так же, как и каждой его составляющей, пришлось претерпеть целый ряд перевоплощений массового порядка.

Это значит, что на землю могут возвращаться одновременно целые поколения – тысячи или даже миллионы людей, души которых кочуют по эпохам, но при этом всегда остаются душами современников.

Применяя этот принцип при анализе еврейской истории, мы можем, зачастую, по-новому взглянуть на отдельные ее события и по-новому оценить их последствия. Народные драмы и страдания прошлого могут показаться при этом уже не такими острыми и бессмысленными, а будущее вдруг забрезжит особым светом, наделенное явными смыслом и перспективой.

Что касается нас с вами, то существуют веские основания, основанные на утверждениях мудрецов и пророков, позволяющие совершенно конкретным образом воссоздать эпохальное полотно из отдельных фрагментов наших массовых былых воплощений.

Собственно говоря, сейчас нам это будет совсем нетрудно сделать, пользуясь той информацией, которая содержалась во всех предыдущих главах. И в некоторых их героях мы теперь попробуем обнаружить самих себя.

Начнем с двух основных постулатов, которые послужат фундаментом наших дальнейших рассуждений. Первый из них принадлежит известному кабалисту раби Ицхаку Лурии Ашкенази[91]. Он объявил, что перед приходом Мошиаха вернутся в новых телах души целого поколения – поколения исхода из Египта.

Это предсказание Аризаля дает новый ключ к пониманию другого, намного более древнего пророчества, записанного в книге пророка Михи («Миха», 7:15): «Как в дни исхода твоего (народа Израиля) из земли египетской, явлю ему (народу в будущем) чудеса».

Эта фраза является обещанием Всевышнего с приходом Мошиаха и окончательным избавлением всех евреев повторить для своего народа чудеса, подобные чудесам, увиденным бывшими рабами в Египте и по выходе оттуда.

Это обещание всегда поддерживало евреев в час беды и тревоги, и они всегда мечтали, что, вот-вот, и это обещание сбудется во всем великолепии своих деталей.

В свете пророчества Аризаля оно приобретает дополнительный смысл: не только чудеса эры Мошиаха будут похожи на те, что имели место в Египте, а затем у разверзшегося моря, у горы Синай, 40 лет в пустыне и при чудесном завоевании земли Израиля, но и свидетелями этих чудес будут одни и те же души.

Все те, кто не дошел тогда до земли Обетованной, все те, кто погибли в пустыне, став жертвами собственных сомнений и ошибок, все те, кто вследствие малодушия или трусости так и не смогли овладеть своим наделом в Израиле до конца и полностью, должны довершить начатое в очередном, и на этот раз уже последнем, общенациональном гилгуле.

Таков смысл древнего предсказания, и, похоже, что сбываться оно начинает в наши дни. Около двадцати лет назад 7-й Любавичский Ребе – раби Менахем-Мендл Шнеерсон[92] объявил во всеуслышание, что наше поколение – это последнее поколение изгнания и первое поколение полного Освобождения[93] – начала мессианской эпохи. Стало быть, мы и есть массовая реинкарнация евреев, вышедших из Египта.

Мы когда-то, затаив дыхание, стояли берега Средиземного моря и не знали, куда деваться от приближающейся погони. Мы прошли испытание золотым тельцом[94] и множество других испытаний, в которых предавали недавно принятую Тору, Творца и самих себя. Мы сорок лет питались маном[95]. Мы перешли Иордан и впервые вдохнули воздух «земли, текущей молоком и медом»[96].

А теперь еще подробнее и с использованием предыдущих глав этой книги.

Мы с вами рассуждали о причинах греха евреев в Шиттим. Мы пытались понять, откуда пришла к ним жуткой силы тяга к сладострастию. Теперь мы можем точно знать – вся эта история происходила на наших глазах. Мы были свидетелями эпидемии, унесшей 24 тысячи жизней и, кто знает, может быть, среди этих тысяч были и жизни нескольких из нас.

Мы разбирали подробности из биографии Моше. Пытались выяснить, почему он был брошен в Нил в корзине и почему с детства имел дефект речи. Мы выяснили, что это связано с тем, что он был главой поколения, в котором вернулись заново души переживших потоп и души строивших вавилонскую башню.

Теперь мы знаем, что мы сами когда-то были поколением Моше, и, значит, некоторые из нас тонули в водах разыгравшейся стихи и самозабвенно лепили кирпичи, причем, и в долине Шинар, и, впоследствии, в Египте.

Мы объясняли, кем были Надав и Авиу, Пинхас, Итро, как они жили, чем особо отличились. Теперь становится очевидным, что все они не просто книжные герои, сошедшие с пергамента древних свитков или сегодняшних их переизданий в новом удобном формате. Они что ни на есть самые настоящие наши старые знакомые.

Быть может, мы только наблюдали за ними издали, не смея подойти. Быть может, жили в соседних шатрах и здоровались за руку. Быть может, ссорились с ними или, наоборот, помогали им в их делах. Но что-то из этого было и, вероятно, еще прорвется сквозь завесу тысячелетий и всплывет в нашем сознании со всею очевидностью вчерашнего дня.

Что же касается упомянутого нами пророка Элияу, то он, как известно всегда рядом и только ждет подходящего часа, чтобы объявить нам, что мы наконец-то выполнили свое предназначение, закончили длинную череду всевозможных земных воплощений и дождались ее логического итого – прихода Мошиаха.

Только для начала нужно пережить второй раз тот эксперимент, который пророк Элияу когда-то устроил на горе Кармель. И вот на этом, пожалуй, остановимся поподробнее.

Как мы помним, эксперимент заключался в том, что были установлены два жертвенника, на которых были вознесены одинаковые жертвоприношения. Только посвящались они разным адресатам. Одно – языческому идолу, другое – Истинному Единому Б-гу.

Пророк Элияу смог тогда наглядно продемонстрировать народу, кто есть Б-г Израиля. Небесный огонь чудесным образом сошел на нужный жертвенник и посрамил заблуждающихся и утвердил колеблющихся в истинной вере.

Собственно говоря, им было не так уж и трудно поверить, ведь они видели ясный знак, пришедший с Небес своими собственными глазами.

Наше испытание – труднее, ведь еврейские мудрецы предрекли, то перед приходом Мошиаха в подобном эксперименте (понятно, что подобие может быть не внешним, а весьма символическим) огонь специально спустится на «жертвенник Бала».

Это значит, что наше сознание, логика, жизненный опыт, тяжелые последствия воспитания или же просто силы привычки, могут доказывать нам со всей силой очевидности, что мир возник сам собой или по прихоти инопланетян, что человек произошел от обезьяны, что Маркс познал и верно описал все законы социума и что наука противоречит Торе.

Большинство из подобных гуляющих по миру штампов весьма легко рассыпаются в прах под нажимом элементарной критики, но нам трудно принять такую возможность, ибо наши глаза, подпитанные экранами телевизоров, видят, как огонь чудесным образом спускается к ногам Дарвина, обойдя своим вниманием изумленных этим фактом раввинов.

В нашем поколении очень трудно сделать правильный выбор. Очень нелегко понять, что к чему. Да и некогда задаваться серьезными вопросами, ибо глаза отвлекают нас от абстрактных рассуждений, замечая что-то более «важное»: очередь за туалетной бумагой, или сотовый телефон самой последней модификации.

Очень хотелось бы, чтобы эта книга помогла кому-то представить себя на горе Кармель, где когда-то раскрылась истина во всей своей очевидности. А, может быть, и все мы когда-нибудь вернемся на эту гору, или на Храмовую гору, или на гору Синай и скажем друг другу: «Приятно познакомиться – да это же опять мы!»

Оптимистическое заключение

Ну вот, мы и добрались до конца нашего повествования. Надеемся, что оно было занимательным и полезным, и что оно окажется лишь первой дверью в тот мир, который мы, с Б-жьей помощью, попытаемся воссоздать в следующих книгах.

Что же нам осталось сделать сейчас? Попрощаться с героями предыдущих глав и взять у них на память тот скромный, но ценный дар, который они не против нам протянуть.

Их жизни, как отдельные яркие пятна в палитре художника, вначале могли казаться лишенными внятного смысла, пока мы не попытались соединить их в единое и связное изображение. Пусть сейчас они помогут нам в еще одном важном деле – в нахождении ответов на те вопросы, с которых мы начали наш разговор.

Есть ли смысл у этого мира? Справедливо ли его устройство? И если да, то почему же тогда есть прекрасные и праведные люди, которые незаслуженно страдают, и есть мерзавцы, которые процветают и не знают горестей?

Почему один беден, болен и уродлив, а другой богат, здоров и красив?

Почему умный и талантливый работник вынужден подчиняться бездарному идиоту, который губит на корню все полезные начинания и тем самым наносит непоправимый вред человечеству?

Почему чудодейственные лекарства от страшных болезней появляются в аптеках после того, как кто-то достойный, не дождавшись появления новой панацеи всего неделю, уже ушел в мир иной?

А теперь – то же самое, но конкретнее.

Справедливо ли, что юную принцессу вынуждают исполнить роль проститутки? И для чего? Лишь для того, чтобы соблазнить какого-то незнакомого главу какого-то непонятного колена в каком-то странном и непохожем на других еврейском народе?

Можно ли найти логическое объяснение странному поведению юной красавицы – жены прокуратора, которая бросает все: богатство, почести и мужа, чтобы соединиться узами нового брака с престарелым, нищим и гонимым еврейским мыслителем?

Возможно ли оправдать Небеса, которые в своей непонятной ярости изрыгают смерть, и она уносит 24 тысячи жизней избранных и достойных людей – светочей в своем народе?

Существует ли хоть какое-то моральное право примириться с массовым утоплением новорожденных детей? С обращением в рабство народов? С диктатом? С геноцидом?

А с цунами? С землетрясениями? С терактами?

С тем, что любителю музыки отказано в слухе и голосе, а оратору и вождю ниспослан неисправимый дефект артикуляции?

С тем, что мечтающий об искусстве всю жизнь посвящает извлечению из ненавистной формы опостылевших кирпичей?

С тотальным беззаконием? С бесчинством? С обманом? С предательством?

С неожиданной смертью должника, у которого остался твой товар (например, бочки с медом), и без всякой расписки?

Да чего там далеко ходить? Можно ли простить незнакомца, который, выходя из автобуса, задевает своей неуклюжей лапой твою весьма неназойливую авоську, в которой разбивается пара десятков отборных куриных яиц, заливая своим свежим содержимым твои только что забранные из химчистки брюки и только что подписанный договор о трудоустройстве?

Тора говорит, что тот, кто впадает в гнев по такому (как, впрочем, и по любому другому) поводу – тот ведет себя, как настоящий идолопоклонник.

Ведь, если предположить, что та или иная напасть свалилась на тебя СЛУЧАЙНО И НЕЗАСЛУЖЕННО, то это все равно, что отрицать существование Б-га и Его всеведение и справедливость.

Ничего не бывает случайным! Ничего не бывает незаслуженным! А если мы не в состоянии припомнить, за что мы наказаны, то это либо потому, что память у нас короткая, либо потому что память у нас ограничена лишь рамками этой жизни, а ведь она, по крайней мере, не первая.

И, может быть, страдания праведника – это всего-навсего помощь в очищении от последней оставшейся тени былых, тысячелетней давности, ошибок.

И, может быть, успех прожженного негодяя – это лишь награда за былые, трехтысячелетней давности, подвиги?

И, может быть, вместо того, чтобы пенять на злую судьбу, лучше улыбнуться и решить, что жизнь хороша, что оплошности поддаются исправлению, что всегда и все можно наверстать, что каждый шаг, даже в абсолютно темном коридоре, ведет к правильной цели и что приятные сюрпризы происходят гораздо чаще, чем можно было предположить?

А чтобы было легче, вот вам на сладкое еще одна милая история.

Глава 19. Злая баба

Жил-да-был один еврей, богобоязненный, честный и вообще славный малый. И голова была у него на плечах, и руки, откуда надо росли. И учиться он успевал, и денежки в дом приносить. В общем, все у него было хорошо, кроме…

Кроме жены, которая вместо того чтобы дорожить своим сокровищем, величать его «золотцем» и потчевать блинами, пилила его день и ночь, ругала последними словами и однажды довела до того, что не выдержало его сердце и он сказал себе: «Все! Совсем озверела злая баба! Больше ни дня не проживу с нею под одною крышей! Развожусь – и точка!»

Но одно дела сказать, а другое – осуществить сказанное. И не то чтобы у нашего еврея характеру не хватило, а просто был он хасидом и без мудрого совета и благословения своего Ребе ничего в жизни не предпринимал.

А посему запряг он свою лошадку, сел в телегу и поехал не то чтобы в совсем далекое, но и не в близкое местечко – повидать святого праведника и излить перед ним горечь своей души.

Жена от злости так и примерзла к крыльцу, да не с платочком, а со скалкой. Но делать нечего: муж едет за советом, так что беснуйся – не беснуйся, а надо ждать.

Долго ли коротко, а добрался хасид до двора своего Ребе и попросил наставления, как поступить, когда уже и жизнь не мила из-за несносной бабы. Только Ребе, вместо того чтобы сразу ответить, посмотрел на несчастного еврея и сам задал вопрос: «А ты знаешь, кем ты был в своей прошлой жизни?»

«Да откуда же мне знать?» – удивился хасид. А Ребе подумал минуту и предложил рассказать ему кое-что из истории. И вот его рассказ:

«Давным-давно, во времена существования 1-го Иерусалимского Храма, была в народе Израиля очень сильная, с ума сводящая тяга к идолопоклонству[97]. И находились даже такие евреи, которые успевали за один день поучаствовать в семи различных культах – послужить семи различным божкам.

Когда души таких евреев после смерти поднялись на Небеса, каждому из них был вынесен приговор Высшего Суда.

Поначалу Небесным обвинителям было трудно придти к однозначному решению, ведь по закону Торы за каждый отдельный акт сознательного злостного идолопоклонства, полагалось бы казнить нарушителя. Но не посылать же его душу обратно на землю для того, чтобы казнить его по семь раз на дню. Да и невозможно это. Но тогда что же делать?

И вот, решение нашлось. Сказано, что злая жена – горше смерти. Вот и приговорили Высшие судьи каждого бывшего идолопоклонника, для его же блага, к женитьбе на злой женщине».

– Так что – добавил Ребе – имей в виду: ты один из тех людей, которые поклонялись семи идолам за день, и нет у тебя другого пути к искуплению, как дурная жена. А теперь решай сам: хочешь ли ты разводиться.

Послушал наш хасид своего учителя, вздохнул глубоко и вышел вон. А там телега с лошадкой – пора домой возвращаться.

И вот едет несчастный семьянин домой, смотрит на дорогу, которая ведет его к родному местечку, и душа у него замирает от предвкушения встречи.

Жена, естественно, на крыльце, и скалка наготове, а он, зато, улыбается, руки тянет и нежно говорит: «Я вернулся к тебе, моя дорогая!»

И мы возвращаемся. Чтение закончено, привычный мир никуда не делся. Но, может быть, нам станет теперь немного веселее по нему путешествовать?

Как бы этого хотелось!

Библиография

Танах (Хумаш с комментариями Раши, Пророки и Писания)

«Ялкут Реувени» – сборник мидрашей и кабалистических комментариев к Торе, составленный раби Реувеном Кацем

«Ликутей сихот» – сборники бесед 7-го Любавичского Ребе Менахема-Мендла Шнеерсона

«Шеар агилгулим» («Врата реинкарнаций») раби Ицхака Лурии Ашкенази

«Мидраш Раба»

«Пиркей Авот»

Примечания

1

Тора – (ивр. досл. учение) —

1. Откровение, дарованное Всевышним Израилю через Моше, учителя нашего. Состоит из Письменного и Устного Учения. Вся совокупность классического еврейского представления о мироздании.

2. Пятикнижие Моше.

3. Свиток Торы, написанный на пергаменте, который читают в синагогах в понедельник, четверг, субботу, праздники и посты.

2

Дарование Торы – Синайское откровение, произошедшее в 2448 году от с.м. [1312 до н.л.], во время которого Б-г передал Тору народу Израиля.

3

Моше (2368–2488 от с.м.) [1392–1272 до н.л.] – сын Амрама и Йохевед, из колена Леви, брат первосвященника Аарона и пророчицы Мирьям. Моше – величайший из всех пророков, посланный Б-гом избавить еврейский народ из египетского рабства. Человек, получивший на горе Синай Письменную и Устную Тору и передавший ее еврейскому народу. Умер Моше 7 Адара в день своего рождения, прожив ровно 120 лет.

4

Шмот – вторая книга в Пятикнижии Моше.

5

613 заповедей – комплекс заповедей Торы, адресованных народу Израиля.

6

Мошиах (ивр. букв. помазанник, Мессия) – человек из рода Давида, избранный Б-гом для того, чтобы стать идеальным Королем народа Израиля, избавить его от нынешнего изгнания, привести весь мир к благоденствию, а все человечество – к моральному совершенству. Потенциальный Мошиах должен быть величайшим мудрецом Торы, должен влиять на всех евреев, приводя их тем самым к точному исполнению повелений Торы, он должен вести войны Б-га и собирать евреев в земле Израиля. Если же ему удалось выполнить все вышесказанное и построить Третий Храм в Иерусалиме, то такой человек безусловно является Мошиахом. Вера в приход Мошиаха является одним из основных принципов иудаизма. В 5751 г. от с.м. [1991] более ста компетентных раввинов подписали постановление, имеющее статус еврейского закона, о том, что в нашем поколении потенциальным Мошиахом является Любавичский Ребе.

7

Раши – аббревиатура, составленная из звания и личного имени раби Шломо Ицхаки, он же Шломо бен Ицхак; (4800 от с.м., Труа (Франция) – 4865 от с.м., там же) [1040–1105]. Величайший праведник и мудрец, комментатор Письменной Торы и Талмуда. По его комментариям учатся все евреи, начиная с маленьких детей и кончая величайшими мудрецами своего времени.

8

Кабала (ивр. досл. получение, предание) – часть еврейского учения, уровень толкования Торы, выявляющий скрытый, тайный смысле стихов, содержащий символические описания Всевышнего и Божественных процессов. Раскрытия этого уровня Торы ранее удостаивались лишь избранные мудрецы. Согласно еврейскому закону, изучать кабалу можно лишь мужчинам-евреям, знающим Тору, женатым и достигшим возраста 40 лет. В то же время, есть мнение, что в последних поколениях, близких к приходу Мошиаха, повсеместное распространение кабалистического знания является заповедью. Один из возможных путей разрешения этого внешнего противоречия появился с распространением Торы хасидизма (см. сноску 12), сделавшей учение кабалы доступным для любого человека.

9

Яаков (2108–2255 от с.м.) [1652–1505 до н.л.] – младший из близнецов, родившихся у Ицхака и Ривки, третий (после Авраама и Ицхака) из праотцов. Имя Яаков объясняется историей его рождения: он показался на свет, держась за пятку (на иврите «экев») своего старшего брата Эсава. Его жизнь была полна испытаний. Победив в схватке с ангелом, он получил второе имя Исраэль, обозначающее могущество и власть. Лишь последние семнадцать лет своей жизни Яаков провел в покое и довольстве. Перед смертью он благословил своих 12 сыновей и 2 внуков – сыновей своего любимого сына Йосефа. 10 сыновей Яакова и 2 сына Йосефа стали родоночальниками 12 колен Исраэлевых.

10

Адам (0–930 от с.м.) [3760–2740 до н.л.] – первый человек, тело которого было вылеплено Б-гом из земного праха. Создав тело Адама, Творец вдохнул душу в его ноздри и поместил его в Райский Сад, называемый Ган Эден. Адаму было разрешено вкушать плоды всех деревьев сада, кроме Древа Познания Добра и Зла (см. Берешит, 2).

По приказу Б-га Адам дал названия всем животным, но не нашел среди них помощника, достойного человека. Тогда Бог усыпил Адама и сделал из одной из сторон его тела женщину, получившую имя Хава (Ева) и ставшую прародительницей всего человечества.

Хава и Адам вкусили запретный плод Древа Познания Добра и Зла, совершив тем самым первый в истории человечества грех. В результате этого греха Адам и Хава были изгнаны из Ган Эден и утратили положенное им изначально бессмертие. Появившись на свет в шестой день творения мира, Адам умер в возрасте 930 лет.

11

Тора истины – устойчивое словосочетание, характеризующее Тору. Неодократно употребляется в еврейской литературе, например, в книгах пророков Малахи и Нехемьи, а также в Теилим (Псалмах).

12

Межрич – бывшее еврейское местечко, ныне село в Острожском районе (Украина), в 4 км от Острога. Родина прославленного хасидского праведника раби Дов Бера.

13

Хасидизм – религиозное движение, основанное раби Исраэлем Баал-Шем-Товом. Учит тому, каким образом каждый еврей может служить Всевышнему в любви и трепете, от всей души. Один из основополагающих тезисов, раскрытых хасидизмом, таков: обычные, простые евреи через искренность в служении, через изучение сокровенного смысла Торы и связь с праведниками могут достигнуть близости к Творцу.

14

Хабад (ивр.) חב"ד – аббревиатура от «хохма» («мудрость»), «бина» («понимание») и «даат» («знание»). Это три кабалистические понятия, обозначающие особые каналы влияния Творца в сотворенных им мирах, а также 3 категории, характеризующие мыслительные способности человека. Хабад – хасидское течение (второе его название Любавичский хасидизм), доносящее до своих последователей тайны Торы простым и понятным языком.

15

Гилгулим – буквально «перевороты», в переносном значении «перевоплощения душ».

16

Хумаш – Пятикнижие Моше.

17

Хивейцы – один из семи народов, населявших территорию земли Кнаан (будущей земли Израиля) до завоевания ее евреями.

18

Кнаанеи – один из народов, населявших землю Кнаан, заповеданную Б-гом праотцам и всему еврейскому народу и в будущем ставшую землей Израиля.

19

Призеи – соседская народность (наряду с эмореями, хетами, хивеями, гиргашеями и йевусеями), жившая по соседству с кнаанеями.

20

Колена Израиля – племена потомков двенадцати сыновей Яакова, образовавшие, согласно Торе, израильский народ.

21

Мера за меру – важнейшее правило, на принятии которого зиждется еврейское представление о Высшей справедливости.

22

Хупа – еврейская свадьба; также хупой называют балдахин, под которым происходит церемония бракосочетания жениха и невесты.

23

Шиттим – название местности вблизи древнего города Йерихона.

24

Моав – историческая область в западной Иордании на восточном берегу Мертвого моря. Согласно Торе, Моав – предок моавитян – произошел от инцеста между племянником еврейского праотца Авраама Лотом и его старшей дочерью.

25

Баал-Пеор – языческое божество, культ которому заключался в очень странном действии: в публичном отправлении человеком естественных потребностей перед статуей этого идола.

26

Мидьянитяне – народность, жившая на восточном берегу Иордана.

27

Элазар – 3-й сын первосвященника Аарона.

28

Ципора – мидьянитянка, перешедшая в иудазим и ставшая женой Моше. Старшая дочь Итро.

29

Итро – тесть Моше, бывший служитель разнообразных языческих культов, перешедший в иудаизм.

30

Гиюр (от слова «гер» – «пришелец») – процесс перехода неевреев в иудаизм. Непременным условием этого перехода является принятие обязательства исполнять все заповеди Торы, совершение обрезание (для мужчин) и погружение в микву.

31

Раби Акива – один из величайших еврейских мудрецов. Родился в начале 1-го века (по н. л.) и прожил 120 лет. Происходил из семьи геров. До 40 лет был пастухом и малограмотным человеком. В него влюбилась дочь его работодателя – Рахель, которая поставила условие: она создаст с ним семью, если Акива пойдет изучать Тору. Они поженились, и он начал обучение с азов. По прошествии нескольких лет отправился к великим учителям того поколения, а через 24 года вернулся, приведя с собой тысячи учеников. С 80-ти до 120-ти лет раби Акива был главным Учителем Торы своего поколения, а через плоды своих трудов – и всех последующих поколений. Именно раби Акива предложил революционное по тем временам решение: оформить и записать все основные аспекты Устной Торы, что было сделано впоследствии его учениками и учениками его учеников.

32

Песах – центральный еврейский праздник в память об Исходе из Египта. Начинается на 15-й день весеннего месяца Нисан и празднуется в течение 7 дней в Израиле и 8 – вне Израиля.

33

Шавуот – еврейский праздник, отмечаемый 6 Сивана, на 50 день после начала Песаха. Основной религиозный смысл праздника – дарование евреям Торы на горе Синай при Исходе из Египта. За пределами земли Израиля праздник отмечается 2 дня.

34

Лаг баомер – еврейский праздник. Отмечается на 33 день так называемого счета Омера (50 дней между началом Песаха и Шавуотом). В еврейском колендаре это 18 число месяца ияр. В этот день прекратили умирать ученики раби Акивы. В этот же день спустя много лет умер Рашби (раби Шимон Бар Иохай), величайший ученик раби Акивы – автор основной кабалистической книги «Зоар».

35

Талмуд – (ивр. Учение) – уникальное произведение, представляющее собой запись дискуссий мудрецов Земли Израиля (Талмуд Йерушалми) и Вавилона (Талмуд Бавли). Составление Талмуда было завершено в 5 веке н. э. Это свод правовых и религиозных положений иудаизма. Во многих случаях Талмуд выносит законодательные решения, разрешающие спор между мудрецами.

36

Эвель – сын Адама и Хавы, убитый своим старшим братом Каином.

37

Ган Эден (ивр. райский сад) – первоначально место пребывания первых людей до их грехопадения и изгнания оттуда, ныне место пребывания душ праведников.

38

Евреи верят, что после прихода Мошиаха такое положение вернется и беременность будет длиться всего 9 часов.

39

Запретный плод – плод с Древа Познания Добра и Зла, который был запрещен Адаму и Хаве в пищу до наступления субботы, но, соблазненные Змеем, они нарушили запрет.

40

Допотопный период – эпоха от сотворения мира до начала всемирного потопа.

41

Мидраш (ивр. изучение, толкование) – часть Устной Торы, организованная в соответствии с последовательностью стихов Письменной Торы. Сборники мидрашей начали впервые записывать в период Мишны (II–III вв. н. э.). Наиболее известные книги мидрашей называются: Мехильта, Сифра, Сифрей, а также Мидраш Раба, Мидраш Танхума и Ялкут Шимони.

42

Мидраш Раба – сборник объяснений и толкований Танаха (аббревиатура названий трех частей Письменной Торы: собственно Тора (Закон), Невиим(Пророки) и Ктувим (Писания). Всего Танах включает 24 книги, составляемый в Стране Израиля начиная со II в. н. э. Названия его частей складываются из названия соответствующей книги Танаха и имени Раба: «Берешит Раба», «Шмот Раба» и т. п.

43

Все это имеет отношения к именам и словам на святом языке – иврите. Ведь, как известно из кабалы, именно с помощью ивритских букв Б-г творил мир. Поэтому сочетания этих букв до сих пор несут в себе энергию творения и определяют картину мира и всех его явлений.

44

Ноах (1056–2006 от с.м.) [2704–1754 до н. э.] – сын Ламеха, праведник, живший в десятом поколении после Адама. Ноах и его семья были спасены Б-гом от потопа. Все ныне существующее человечество происходит именно от него, и потому кодекс из 7 заповедей, данных Б-гом всему человечеству, называется заповедями потомков Ноаха.

45

Надо заметить, что еврейская традиция с опаской относится к астрологии. С одной стороны, звезды, действительно, имеют влияние на людей. С другой стороны, это влияние ограничено. Евреи, соблюдающие заповеди Торы, неподвластны звездам, ибо реализуют свободу выбора во всей полноте и сами ответственны за свою судьбу.

46

Шинар – историческая местность на территории древнего Вавилона и, предположительно, современного Ирака.

47

Цитата из «Интернационала» – бывшего гимна СССР, впоследствии КПСС.

48

Мишна (ивр. «учение») – компиляция Устной Торы, составленная в Земле Израиля ок. 3960 г. от с.м. [200 г. н. э.] главой того поколения раби Йеудой а-Наси и его сподвижниками. 63 трактата мишны сгруппированы в шесть разделов (сдарим).

49

Пиркей Авот – трактат мишны из раздела «Незикин» (ивр. «Ущербы»). Пиркей Авот состоит из этических наставлений очень высокого уровня, превышающих даже требования буквы еврейского закона.

50

Раби Гилель (3648–3768 от с.м.) [112 до н. э. – 8 г. н. э.] – один из величайших мудрецов мишны, родился в Вавилоне. Несмотря на свое происхождение из королевского дома Давида, он был чрезвычайно беден и работал дровосеком. В последствии же он стал главой Санедрина – Верховного Суда, состояшего минимум из 71 мудреца и обладавшего полномочиями объяснять слова Торы на основании принципов, полученных по традиции, и вводить постановления, отвечающие нуждам времени и поколения.

51

Обычно принято переводить название этого моря как «Красное». Но это ошибка. Оригинальное название моря на иврите ימ סוף (Ям Суф) и им являлся один из заливов Средиземного моря.

52

Йом-Кипур (ивр. (יוֹם כִּפּוּר‎ в переводе День Искупления, хотя на русский язык обычно переводится как Судный День – в иудаизме самый важный из праздников, день поста, покаяния и отпущения грехов. Отмечается в десятый день месяца тишрей, завершая Десять Дней Раскаяния, начинающиеся в Рош Ашана (Новый год).

53

Пророк Йона – (ивр. יוֹנָה‎, голубь), сын Амитая – танахический пророк, относящийся к так называемым «малым пророкам», описан в Книге пророка Ионы.

54

Нинве – по описаниям, приведенным в Танахе, огромный город, из конца в конец которого было три дня ходьбы, город, куда был послан пророк Йона для того чтобы предупредить жителей об угрозе уничтожения и возможности раскаяния.

55

10 казней – описанные в Хумаше бедствия, обрушившиеся на египтян за отказ египетского фараона освободить порабощенных евреев.

56

Раби Элазар сын Азарьи – один из выдающихся мудрецов ешивы (дома учения) в городе Явнэ, ставшем центром еврейской мудрости после разрушения Храма и изгнания мудрецов из Иерусалима. Некоторое время он был главой ешивы, а затем – верховным судьей. Раби Элазар происходил из коэнского (священнического) рода Эзры, который был духовным руководителем народа в период возведения Второго Храма.

57

Пасхальная Агада – канонический сборник, описывающий последовательность домашней пасхальной службы (Седер), которую евреи Израиля проводят в первый вечер пасхальной недели, а в диаспоре в первые два вечера. Агада, написанная на иврите и частично на арамейском языке, содержит повествование об исходе евреев из Египта, основанное на Хумаше и многочисленных мидрашах и толкованиях, а также пасхальные истории, объяснения символов и обрядов пасхального застолья, песни, молитвы и благословения.

58

Седер (ивр. «порядок, последовательность») – название традиционной пасхальной службы.

59

Бен-Зома – раби Шимон бен-Зома, великий учитель Мишны, 2-й век н. э.

60

Иерусалимский Храм – (ивр. בֵּית הַמִּקְדָּשׁ‎, Бейт а-Микдаш, то есть «Дом Святости») являлся центром религиозной жизни еврейского народа на протяжении почти тысячи лет между X веком до н. э. и I веком н. э. Храм располагался на Храмовой горе (ивр. הַר הַבַּיִת‎, Ар а-Баит) в Иерусалиме, куда, как минимум, три раза в год, на главные праздники, стекался весь народ.

61

Рабан Гамлиэль – один из законоучителей Талмуда, носивших почетный титул рабан (по-арамейски – «наш учитель»). Глава ешивы в Явнэ. Прямой потомок царя Давида по линии раби Гилеля. Сын рабана Шимона бен Гамлиэля, возглавлявшего Санедрин до разрушения Храма.

62

Здесь необходимо оговориться, что рабан Гамлиэль действовал отнюдь не ради личных интересов, но ради интересов всей общины. Он пытался установить жесткие правила и приводить споры к единому мнению лишь для того, чтобы Израиль не раздирали противоречия и ссоры.

63

Гмара (арам. «Учеба») – другое название Талмуда.

64

Пророк Шмуэль (в переводе с ‎иврита его имя означает «услышанный Б-гом») – танахический пророк, последний и знаменитейший из судей израильских (XI век до н. э.), руководивший народом в один из самых тяжелых и смутных периодов в его истории. Основоположник монархического строя, помазавший (специальным маслом, заповеданным Творцом) на царство первых двух царей Израиля.

65

Шауль – первый еврейский царь из колена Биньямина.

66

Давид – второй еврейский царь, сменивший царя Шауля. Происходил из колена Йеуды. Царствовал 40 лет (ок. 1005 – 965 до н. э.). Также был большим мудрецом и праведником. Автор книги «Теилим» («Псалмы»), идеальный властитель, из рода которого, согласно еврейскомутрадиции, выйдет Мошиах.

67

Эйн-Дор – деревня в Галилее.

68

Меиль (на иврите «плащ», «пальто») – особый плащ, который носил пророк Шмуэль.

69

Плиштимляне – древний народ, населявший приморскую часть Израиля (от современного Тель-Авива до Газы). Неоднократно упомянут в Торе, а также в ассирийских и египетских источниках.

70

Цитата из Талмуда (трактат «Брахот»).

71

Йосеф – один из сыновей Яакова, родоначальник двух колен: Менаше и Эфраима. Был продан своими братьями в рабство, позднее стал вторым человеком после фараона в египестком государстве.

72

Святая Святых (на ивр. «Кодеш а-кодашим») – самое сокровенное место сначала в Переносном Святилище, а затем и в Иерусалимского Храме.

73

Коэн (ивр. כּהֵן‎, мн. ивр. כהֲנִים‎ – коани́м) – представитель еврейского сословия священнослужителей из рода потомков Аарона. Коэны исполняли священнослужение сначала в Переносном Святилище, а впоследствии в Иерусалимском Храме. Статус коэна передаётся по наследству по отцовской линии при условии соблюдения ряда определённых ограничений.

74

Во время существования 1 Храма 18 персвосвященников были потомками Пинхаса, во время Храма – восемьдесят.

75

Элияу – пророк времени разделенного (на две части: Израиль и Иудею) царства.

76

Ахав – царь израильский. Вследствие брака с дочерью сидонского царя Эфбаала, он ввел в свое царство языческие культы и подверг преследованию пророков, не перестававших, однако, обличать пагубную для народа деятельность царя. Ахав с переменным успехом вел с сирийским царем три войны, в последней из которых был убит.

77

Жестоковыйный – так характеризуется в Торе народ Израиля за свое упрямство. Жестоковыйный – значит упрямый, от словосочетания «жесткая выя (шея)».

78

Элиша – танахический пророк, избранный ученик пророка Элияу. С его именем связывается множество чудес, описанных в Книгах Царств (Мелахим 1 и 2).

79

Обрезание (на иврите «Брит мила» – «Союз обрезания») крайней плоти – одна из немногих заповедей в Торе, предписанных еще до синайского Откровения. Проводится с еврейскими мальчиками на 8-й день после рождения.

80

«Перекуют мечи на орала» – цитата из книги пророка Йешаяу (2:4).

81

Йезевель – жена израильского царя Ахава, дочь сидонского царя Эфбаала (или Этбаала), который достиг престола через убийство брата. Дочь унаследовала от него деспотическое высокомерие, непреклонную настойчивость, кровожадную жестокость и более всего фанатическую преданность языческим культам. Сделавшись царицей израильского народа, она презирала его религию и поставила своей целью водворить в Израиле идолопоклонство. Ахав полностью подпал под её влияние, из-за чего послужил причиной множества народных бедствий. Когда Йезевель переполнила чашу своих беззаконий, она была сурово наказана Творцом: выброшенная из окна, она была растоптана всадниками и растерзана собаками.

82

Баал (в переводе с иврита «господин») – первоначально нарицательное обозначением божества того или иного племени, потом местности (Баал Тира, Баал Сидона и др.). Позже Баала считали богом солнечного света, немного спустя – творцом всего мира. Практически во все времена культ Баала сопровождался сладострастными оргиями, причём, при этом жрецы в экстазе наносили себе порезы и раны на различных частях тела, чаще всего на запястье и ладонях.

83

Гора Кармель – горный массив на северо-западе Израиля. С запада хребет ограничен Средиземным морем, с севера – Хайфским заливом и долиной Звулун.

84

Ашейра – культовое дерево, которое обычно находилось на возвышенной местности, а под этим деревом устанавливался идол.

85

Цитата из Талмуда (трактат «Йевамот»).

86

«И возлюби ближнего как самого себя!» – заповедь, записанная в Торе в книге «Ваикра» (глава «Кдошим», 13:18). По мнению раби Акивы, эта заповедь является важнейшим правилом Торы.

87

Ицхак (2048–2228 от с.м.) [1712–1532 до н. э.] – сын Авраама и Сары, второй из праотцев Израиля. Первый человек, обрезанный на восьмой день после рождения по повелению Б-га. Женился на Ривке, которая родила ему близнецов: Яакова и Эсава. Передав свое благословение Яакову, Ицхак умер в возрасте 180 лет.

88

Буква «к» вставлена для того чтобы избежать написания и произнесения слова, которое является одним из имен Б-га и которое нельзя произносить всуе, вне канонического текста Торы и молитв. Что касается ивритской буквы «шин» ((ש, то она, написанная без огласовки, может быть озвучена и как «с» и как «ш».

89

Рашаб (5621, Любавич – 5680, Ростов) [1861–1920] – аббревиатура, под которой известен Ребе Шалом Довбер (Шнеерсон). Пятый Любавичский Ребе.

90

Таковыми в еврейской традиции считаются, например, римляне и некоторые другие европейские народы, принимавшие активное участие в генодице евреев.

91

Раби Ицхак Лурия Ашкенази, он же Аризаль, или Ари – акроним выражения «Элоки рабби Ицхак, зихроно левраха», что означает «Божественный раби Ицхак, благословенной памяти» (5294 от с.м., Иерусалим – 5332 от с.м., Цфат) [1534–1572]. Один из величайших мудрецов, открывший свой путь в понимании тайной Торы, часто называемый лурианской кабалой или кабалой Аризаля. Открытое Аризалем тайное знание показывает, как каждая выполненная евреем заповедь продвигает все мироздание к его конечной цели – приходу Мошиаха. Многие из введенных им обычаев и правил молитвы были приняты всеми еврейскими общинами. Лурианская кабала стала основой учения хасидизма и в частности учения хасидизма Хабад.

92

7-й Любавичский Ребе – раби Менахем-Мендл Шнеерсон – родился в 1902 году в украинском городе Николаеве. Далее жил в Екатеринославе (Днепропетровск), Петербурге, затем в Польше, Германии, Франции и, наконец, в США (в Нью-Йорке). Является величайшим мудрецом поколения, автор сотен книг, содержащих удивительные открытия во всех областях еврейских знаний. Имеет также блестящее светское образование. Не имеет подобия по силе влияния на мир (включая нееврейский мир и даже глав государств). По мнению многих ответственных раввинов современности является потенциальным Мошиахом.

93

Освобождение (ивр. Геула) – предсказанный пророками период благоденствия, связанный с приходом Мошиаха. Существуют две главные стадии избавления: это эпоха Мошиаха и грядущий мир. Согласно традиции, уже на первом этапе (не связанном с изменением законов природы) все будут заняты познанием Б-га, евреи получат полное материальное и духовное освобождение, будут изучать Тору на самом высоком уровне и станут великими мудрецами. С завершением эпохи Мошиаха наступает грядущий мир и происходит воскрешение из мертвых. Вера в воскрешение из мертвых является одним из важнейших принципов иудаизма.

94

Золотой телец – золотой идол, сделанный евреями на сороковой день после поднятия Моше на гору Синай, когда, по их мнению, он уже не имел шансов вернуться, чтобы продолжать ими руководить. Телец, в соответствии с их планами должен быть стать новым посредником между ними и Б-гом, но был уничтожен спустившимся с горы Моше. (См. «Шмот», 32:1–6, 20–28).

95

Ман – «Небесный хлеб» – чудесная пища, которая выпадала для евреев ежедневно (за исключением суббот) в течение сорока лет их блуждания по пустыне. Ман принимал все желаемые вкусы, был очень питательным и полностью усваивался.

96

Цитата из книги «Шмот» (3:8).

97

Считается, что в наше время уже невозможно понять, что это было, ибо Всевышний убрал из еврейского сердца соблазн язычества. Мы можем только представить, что эта тяга была подобной стремлению к особо вкусной пище или другим телесным удовольствиям.

Content

בס"ד
Эстер Сегаль
Переселение душ

Вступление

Глава 1. Определение понятий

По душам

Контрольная для души

Глава 2. Торговец медом

Глава 3. Полемика с Высоцким

Глава 4. Немного математики – 1

Глава 5. Немного математики – 2

Глава 6. Немного математики – 3

Глава 7. Немного математики – финал

Оптимистическое отступление 1. «Возлюби ближнего как самого себя»

Глава 8. Еще о числах

Глава 9. Еще одна тайна буквы ש

Глава 10. О кирпичах

Глава 11. О логопедии

Оптимистическое отступление 2. Хуже или лучше?

Глава 12. И снова старые знакомые

Глава 13. Что лучше: молодость или старость?

Оптимистическое отступление 3. Выход из тупика

Глава 14. Игра в пазлы

Глава 15. Игра в пазлы – 2

Оптимистическое отступление 4. Откуда берутся геры

Глава 16. Врать нехорошо

Глава 17. Приятно познакомиться – мы

Оптимистическое заключение

Глава 19. Злая баба

Библиография

Примечания