Пегги Морленд

Сокровище

Глава первая

Пенни Рэлвей закрыла книгу, дочитав последнюю страницу. Ничего особенного! Одна из лирических историй любви.

Он и она познакомились в колледже и, закончив его, пошли разными дорогами. Он посвятил свою жизнь большому бизнесу, очень скоро достиг значительных успехов и стал одним из самых завидных холостяков. А она, затаив в сердце любовь к нему, посвятила себя заботе об овдовевшем брате и племянниках.

И вот десять лет спустя она решила изменить свою жизнь, разыскав любимого и по воле случая устроившись к нему на работу личной секретаршей.

В конце концов прежние чувства вспыхнули с новой силой, влюбленные воссоединились, поклявшись друг другу в вечной любви, и жили долго и счастливо…

Пенни Рэлвей задумалась и посмотрела в окно. Столь банальный сюжет в точности отражал ее собственную историю любви… только пока без счастливого конца. Но, возможно, все скоро изменится, с глубоким волнением подумала она, невольно провожая взглядом каждого мужчину, выходящего из лифта и проходившего около ее секретарского стола. Интересно, узнает ли он меня? Узнает ли он во мне ту самую сокурсницу, которая десять лет назад помогала ему писать итоговую дипломную работу?

Пенни работала на Эрика Томсона уже почти целый месяц и еще ни разу не сталкивалась с ним лицом к лицу. Он был в деловой поездке по Японии, когда Элеонора Хиллабай — его прежняя личная секретарша, милая, добрая женщина — решила уволиться, чтобы больше времени проводить со своими внуками. Пенни по своему собственному опыту знала, как трудно сидеть с детьми, и даже посоветовала миссис Хиллабай найти какое-нибудь успокаивающее хобби, вроде плетения корзин. Хотя Пенни и приняли на вакантное место, но не без трудностей. Последнее собеседование стало для нее настоящим испытанием.

Подождав, пока три претендентки рассядутся на стульях, стоящих перед письменным столом, заведующий отделом кадров вежливо улыбнулся и сказал:

— Что ж, давайте начнем нашу беседу…

Пенни никак не предполагала, что их пригласят в кабинет заведующего всех вместе. Она заволновалась. Лица же соперниц выражали спокойную уверенность в себе. Пенни не могла не признать, что они очень хорошо выглядят: к лицу и в тон одеты, умело накрашены (так, чтобы подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки), красиво и модно причесаны. Может быть, и ей следовало уделить своей внешности больше внимания? Но она тут же решила отбросить ненужные мысли.

Заведующий откашлялся. От аккуратной короткой стрижки до начищенных до глянца ботинок он олицетворял строгую деловитость. На его запонках Пенни разглядела эмблему компании «Суперковбой». Прежде чем заговорить, он поправил очки в золотой оправе. Во время предыдущих собеседований он всегда так делал, перед тем как задать особенно важный и хитроумный вопрос на засыпку. Пенни постаралась принять спокойный и уверенный вид.

— Первым делом я хочу поздравить вас всех с немалым достижением, — начал он, по опыту зная, что сначала кандидаткам надо польстить. — После тщательного отбора соискателей на должность секретаря вы оказались в числе первых трех. Однако вы должны понимать, что место достанется только одной из вас. И окончательное решение будет принадлежать не мне. — Он помолчал, явно предвкушая впечатление от своей следующей фразы. — Как вы уже знаете, речь идет о должности личного секретаря, доверенной помощницы и «девочки на побегушках» у главы компании. Сейчас я скажу вам, кого имею в виду… Я имею в виду мистера Томсона.

Соперницы Пенни заулыбались, а у нее екнуло сердце.

— Вы, конечно, понимаете, что мистер Томсон — очень занятой человек, — продолжал заведующий, — поэтому окончательное решение будет принимать Элеонора Хиллабай — женщина, на чью должность вы претендуете… — Он сделал рукой движение, говорящее о том, что заведующий снимает с себя всякую ответственность за то разочарование, что постигнет двоих из них, и встал из-за стола. — Пойдемте…

Они вышли из его кабинета, прошли по коридору в главный холл. За секретарским столом возле кабинета Эрика Томсона сидела элегантная пожилая женщина. Она оторвалась от работы, когда девушки остановились перед ней. Заведующий отделом кадров молча кивнул и ушел. Ее ласковые карие глаза внимательно изучали соперниц Пенни, а для нее потянулись (казалось, бесконечные) минуты ожидания… Но вот миссис Хиллабай перевела взгляд на нее. Пенни затаила дыхание.

— Вы, девушка в светло-сером костюме… останьтесь, — мягко сказала она наконец.

Отвергнутые претендентки молча развернулись и направились к лифту. Пенни стало очень жаль их и даже немного стыдно за то, что победила она, а не кто-то из них, но радость заглушила все остальные чувства. Неужели я буду работать рядом с Эриком! Мне очень повезло: ведь у этих девушек более обширный опыт работы в подобных компаниях, да и внешность… Чем же я так привлекла миссис Хиллабай?.. — думала Пенни.

— Присаживайтесь, мисс…

— Рэлвей. Пенни Рэлвей.

— Сейчас я вами займусь… Ну вот и все. Скажите: у вас есть опыт работы секретарем…

Итак, Пенни достигла своей цели и устроилась на работу в главный офис компании «Суперковбой», но сколько ей еще предстояло узнать! Меньше чем через месяц напряженной работы в компании Эрика Пенни с ужасом поняла, что попала «в сущий ад»: ее босс оказался совершенно неорганизованным и самовлюбленным человеком, считающим своих служащих только «машинами для выполнения его приказов». Пенни невольно содрогалась, вспоминая сотни компьютерных сообщений, что он присылал ей со всех концов света, бессвязных и, казалось бы, абсолютно бестолковых обрывков предложений без какого бы то ни было намека на синтаксис. И каждый раз ей приходилось разгадывать его инструкции как хитроумный ребус. К тому же в каждом сообщении он выражал свое недовольство по поводу неожиданной смены своей секретарши, что очень раздражало Пенни. Она чувствовала, что он считает ее глупенькой мартышкой, которая нагло заняла место миссис Хиллабай и, выполняя его поручения, между делом ест бананы… Пенни старалась убедить себя, что его презрение объясняется лишь тем, что он не узнал ее, ведь если она его помнит, то вовсе не значит, что и он должен помнить ее, свою сокурсницу, — простую, все всем прощающую, незаметную Пенни Рэлвей… Он же Эрик Томсон — компьютерный гений, владелец крупнейшей компьютерной компании в Техасе, а может, и во всем мире! И все-таки ее очень обижало его несправедливое отношение, и она не могла сдержать слезы, когда думала об этом. Пенни с грустью размышляла, что если Эрик не вспомнит ее, то ее сердце разобьется на тысячу мелких осколков, как дорогая хрустальная ваза, и ей к тому же придется все время терпеть унижения от любимого человека. А ведь она нанялась на работу в его преуспевающую компанию только с надеждой, что любимый вспомнит ее и ответит ей взаимностью. Эта надежда согревала ей сердце, измученное долгим ожиданием счастья. А теперь, что ей делать теперь? Нет, сказала себе Пенни, решившись наконец прекратить эту пытку, я не допущу, чтобы мне разбили сердце и еще и унижали. Я лучше уйду отсюда прямо сейчас! Получу честно заработанные деньги и уйду! Я найду себе работу в какой-нибудь другой, менее знаменитой компании. Пенни решительно встала, прижимая к груди свою сумочку…

И тут двери лифта в очередной раз открылись. Пенни так и замерла: внутренний голос подсказывал ей, что сейчас должно случиться что-то очень важное. На ходу просматривая бумаги, мимо нее прошел мужчина… Пенни скользнула по нему взглядом: черная рубашка с именной карточкой компании «Суперковбой», потертые джинсы, ковбойские ботинки, черные волосы, слегка вьющиеся на затылке…

«Эрик Томсон?!» — тихо произнесла она, не веря своим глазам. Честно говоря, Пенни ожидала, что за долгие годы он стал более стильным, презентабельным, что теперь он носит только самые дорогие костюмы и золотые часы «Роллекс» — в общем, все то, что обычно говорит о благосостоянии крупного бизнесмена, владеющего более чем преуспевающей компанией… Но он, оказывается, почти совсем не изменился! Эрик по-прежнему одевается как вольный ковбой, удивленно подумала она. А между тем босс, мельком взглянув на нее, предельно лаконично попросил принести ему кофе и направился в свой кабинет. Пенни медленно проводила Эрика взглядом и с шумом выдохнула воздух из легких. Сумочка выскользнула у нее из рук и упала на ковер. Пенни машинально сжала пальцы и, схватив лишь пустоту, наклонилась, чтобы поднять сумочку. Босс с такой силой захлопнул дверь кабинета, что она невольно подскочила. Все еще находясь в каком-то трансе, Пенни села и уставилась на закрытую дверь, снова и снова рисуя в своем воображении портрет сегодняшнего Эрика Томсона. Его крайне раздраженный голос вернул ее к реальности:

— Ну, где же, наконец, кофе!

Пенни помедлила несколько секунд, вспомнив свое решение уйти отсюда, и поднялась, чтобы выполнить его приказ. Я побуду здесь еще несколько дней, оправдывала она свою нерешительность, наливая кофе в толстую керамическую кружку (миссис Хиллабай как-то сказала ей, что именно эту кружку Эрик любит больше всего), а потом обязательно уволюсь. К тому же сначала надо найти другую работу… Прежде чем постучать, она сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Так и не дождавшись ответа на свой нерешительный стук, Пенни повернула ручку двери и проскользнула внутрь.

Эрик сидел за столом и, подперев голову руками, читал какой-то документ. Так как окно находилось у него спиной, а день был ясный, то солнечные лучи создавали у него над головой иллюзию золотого нимба, как у ангела. Десять лет назад Пенни считала его самым красивым и сексуальным мужчиной на свете, и, глядя на него теперь, она поняла, что ее мнение о нем нисколько не изменилось. Как и прежде, он для нее живое воплощение силы, уверенности в себе, ума и желания покорить весь мир, ну и, конечно же, сексуальности, заставлявшей ее чувствовать панический трепет. Однако уверенность в том, что за нарочито грубым поведением скрывается много положительных черт характера, придавала ей сил.

Пенни завороженно смотрела, как он неторопливо переворачивает страницы, подперев голову рукой. Только сейчас она вдруг заметила, что Эрик очень устал. Сейчас ему действительно просто необходимо выпить кофе! — подумала она и, бодро поздоровавшись, аккуратно поставила чашку на стол:

— Доброе утро, мистер Томсон. Надеюсь, ваша деловая поездка была успешной?

Увлеченный чтением доклада, Эрик пробормотал что-то неразборчивое и сделал движение рукой в сторону двери, очевидно желая, чтобы она оставила его одного. Точно таким же движением ее обычно приветствовал брат, когда она приносила ему завтрак в кабинет. Неужели все мужчины так похожи друг на друга? — подумала она. Неужели они все считают, что их желания должны выполняться быстро и беспрекословно, несмотря на желания и потребности тех, кто их выполняет? Пенни рассердилась, поджала губы и скрестила руки на груди. Наконец он оторвал взгляд от бумаг, посмотрел на чашку дымящегося кофе, сделал большой глоток и только потом обратился к ней:

— Вы новая секретарша?

Пенни старалась ничем не показывать своего удивления: его речь отличалась лаконичностью и деловитостью, как и факсы, что он ей присылал. Увы, он не вспомнил ее. И вдруг она неожиданно для самой себя почувствовала… Нет, не боль и не разочарование, а медленно нарастающий гнев!

— Да, — ответила она, протягивая ему руку, чтобы он прикоснулся к ней и убедился, что она тоже живой человек, а не бездушная машина. — Меня зовут Пенни Рэлвей.

Эрик не стал пожимать ей руку, а только скользнул по ней взглядом и нахмурился:

— Надеюсь, миссис Хиллабай объяснила вам ваши обязанности?

И, не дожидаясь ответа, он вернулся к просмотру бумаг, словно ее и не было в комнате.

— Разумеется, мистер Томсон, — удивленно и несколько обиженно ответила она.

— Миссис Хиллабай заботилась обо мне. Я имею в виду, что она выполняла поручения не только делового, но и личного характера… Жду от вас того же.

— Уверяю вас, я знаю свои обязанности, — уже спокойнее сказала Пенни.

— Не сомневаюсь. — Эрик остался явно доволен ее ответом: он скользнул взглядом по ее фигуре, остановив его на груди. В голубых глазах вдруг появилось какое-то лукавое выражение.

Пенни затаила дыхание. Она ждала чуда, ждала, что вот-вот Эрик вспомнит ее, но… напрасно.

Он вернулся к изучению документа, больше не проявляя к ней никакого интереса. Пенни разочарованно вздохнула, прощаясь со своими мечтами, и положила перед ним отчет, который захватила по пути со своего стола:

— Вот еженедельный отчет, мистер Томсон. Просмотрите его, и я буду рада ответить на все ваши вопросы…

Эрик, попивая кофе, бегло просмотрел первые страницы и заявил:

— Последнюю встречу придется отменить.

Пенни ожидала совсем другого.

— Вы сказали «отменить»? — удивленно переспросила она.

— Да. Я уезжаю в Калифорнию. Поездка продлится не менее недели.

Пенни вспомнила, сколько звонков ей пришлось сделать, скольких людей убедить в том, что Эрик Томсон заинтересован в плодотворном сотрудничестве с их фирмой и даже готов организовать встречу для обсуждения условий партнерства… И все ради того, чтобы она в конце концов не состоялась!

Между тем Эрик вернулся к чтению своего первого документа. Увидев, что она все еще стоит у его стола, он нахмурился:

— В чем дело? У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

— В общем… нет, — ответила она и, направляясь к двери, поинтересовалась: — У вас есть поручения для меня, мистер Томсон?

— Нет, — отрезал он, снова погружаясь в чтение. — Не сейчас.

Эрик посмотрел на закрывшуюся за секретаршей дверь и задумался. Рыжеволосая «серая мышка», которая боится собственной тени… О чем только думала миссис Хиллабай, принимая ее на работу? Был только один способ узнать это, и Эрик решил воспользоваться им. Он встал и решительно вышел из кабинета.

Его новая секретарша — «серая мышка» — испуганно проводила его взглядом, когда он прошел мимо. И, словно бы очнувшись от сна, крикнула ему вслед:

— Куда вы, мистер Томсон?!

— По делам.

— Но вы же только что пришли!

Эрик проигнорировал ее восклицание и, войдя в лифт, нажал кнопку первого этажа…

Уже минут через двадцать он подъехал к дому миссис Хиллабай.

— Что еще за мышку вы взяли на работу? — возмущенно спросил Эрик, едва войдя в прихожую.

— Мышку? — удивленно переспросила миссис Хиллабай, закрывая дверь. — Ты, должно быть, имеешь в виду твою новую секретаршу?

— Да, ее. — Эрик прошел на кухню и сел за стол. — В чем дело?

Миссис Хиллабай села напротив него — она выглядела очень довольной.

— Так вы наконец-то познакомились…

— Да. И она «серая мышка». О чем ты думала?! Пенни Рэлвей не сможет работать со мной!

— Но она идеально подходит для должности секретарши! — Миссис Хиллабай была искренне удивлена: почему Эрик так низко оценил замечательную девушку? — Она умеет организовать работу, интеллигентна, умна, кроме того, одинока и может работать сверхурочно…

— Но она «серая мышка»! — упрямо повторил Эрик. — Она не выдержит давления, которое будет оказываться на нее.

— Ты хочешь сказать, что она не выдержит неожиданных вспышек гнева с твоей стороны?

Эрик нахмурился, уловив в голосе миссис Хиллабай нотки укоризны.

— И их в том числе… — натянуто признал он.

— Пойми: тебе просто необходимо научится контролировать свой буйный темперамент, — мягко, как любящая мать, заметила миссис Хиллабай.

Но он воспринял ее слова несколько иначе, и его желание избавиться от навязанной ему старой девы крепло:

— Почему бы тебе самой не вернуться на работу? Я все устрою.

— Я не могу. Сейчас мои внуки очень нуждаются во мне.

— Я тоже очень нуждаюсь в тебе, — возразил Эрик. — У них есть родители, чтобы присматривать за ними, а у меня — только ты.

— Ты уже большой мальчик, — напомнила она ему, — и вполне можешь сам о себе позаботиться.

Они помолчали.

Неожиданно миссис Хиллабай, что-то вспомнив, поинтересовалась:

— Как давно ты ел в последний раз?

— Не помню. Вчера, может, позавчера…

— Эрик Томсон! — воскликнула она и засуетилась у плиты. — Пойми же наконец: мужчина должен хорошо питаться, чтобы у него были силы работать умственно и физически!

— Знаю, знаю. Но у меня совершенно нет времени, чтобы следить за режимом питания. Без тебя мне ну никак не обойтись… — улыбнулся Эрик, явно довольный тем, что сумел так ловко обернуть ее слова себе на пользу.

Миссис Хиллабай бросила на него полный укоризны взгляд и вернулась к хозяйственным заботам: кусок масла весело зашипел, тая на раскаленной сковороде. Эрик довольно хмыкнул, предвкушая вкусное угощение, и осмотрелся. Как же я люблю эту уютную кухню! — уже в который раз подумал он. Здесь всегда так вкусно пахнет, а сколько здесь милых безделушек, от которых исходит удивительное тепло! Эрик вспомнил, сколько счастливых часов он провел здесь, когда уходил из дома, подальше от надоедливых гувернанток, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. От приятных воспоминаний его отвлек неожиданный вопрос миссис Хиллабай.

— Ты узнал что-нибудь новое о Бое Ванде-ре? — поинтересовалась она, ловко переворачивая блин.

Эрик нахмурился, услышав имя надоедливого хакера, который повадился лазить в его компьютер:

— Ничего определенного. Но я знаю: он где-то рядом и продолжает вмешиваться в дела, которые его не касаются.

— Он что-нибудь испортил?

— Пока ничего, но я чувствую, что он планирует нечто грандиозное…

— Ты его обязательно поймаешь, Эрик, — подбодрила его миссис Хиллабай.

— Надеюсь. Черт побери, он не попался ни в одну из компьютерных ловушек, которые я расставил для него!

— А Пенни Рэлвей будет отличной секретаршей… — неожиданно сказала миссис Хиллабай.

Эрику явно не понравилось, что они сменили тему разговора, и все-таки он не стал спорить, а искренне заметил:

— Никто не сможет заменить тебя…

Миссис Хиллабай, тепло улыбнувшись, поставила перед ним тарелку, полную дымящихся блинов, и села напротив:

— Знаешь, Эрик, я так тебе благодарна за то, что после смерти Рета ты взял меня на работу. Если бы не ты, не знаю, что было бы со мной… Я бы не перенесла такого удара…

Эрик вспомнил лицо умершего пять лет назад мужа миссис Хиллабай, который стал ему вторым отцом, и почувствовал, как к горлу подступает неприятный комок.

— Рет был замечательным человеком. Лучшим из всех.

Ее глаза наполнились слезами.

— Он бы сейчас так гордился твоими успехами, мой дорогой…

— Рет дал мне шанс, научил меня всему, что я знаю, — я просто обязан оправдать его надежды.

— Уверена: он остался бы очень благодарен тебе за то, что ты продолжаешь его дело…

— Мы продолжаем его дело, — поправил Эрик, отдавая должное трудолюбию миссис Хиллабай, которая всегда брала на себя львиную долю любой работы.

— Мне было очень приятно работать с тобой, — улыбнулась она. — Но теперь мне пора позаботиться о внуках, исполнить долг любой порядочной бабушки.

— А я уверен: меньше чем через месяц ты захочешь вернуться назад.

— Я так не думаю. Я слишком долго ждала возможности как можно чаще бывать с ними.

Эрик понимающе кивнул и предложил другой выход из положения:

— Но ты ведь можешь работать только полдня, а остальное время проводить с внуками…

— Ты просто боишься, что если я перестану быть твоей секретаршей, то уже не буду готовить тебе домашнюю еду, не так ли, Эрик? — хитро улыбнулась миссис Хиллабай, кладя перед ним вилку и нож. — Давай-ка, поешь…

— Вовсе нет, но… мы же все-таки команда!

— Уверена: вы с Пенни очень скоро тоже станете отличной командой. — Миссис Хиллабай нежно погладила его по щеке. — Поверь! Эта девушка как раз то, что тебе нужно…

Час спустя, снова сидя за письменным столом в своем кабинете, Эрик все еще размышлял над последними словами миссис Хиллабай. Пенни Рэлвей как раз то, что мне нужно… Что же она имела в виду? — снова и снова спрашивал он себя. Может быть, она и «серая мышка» в сговоре? Нет, конечно, нет! За все пятнадцать лет нашего знакомства, с того самого дня, когда я познакомился с ней и Ретом, она никогда не вмешивалась в мою личную жизнь и уж тем более не навязывала мне кого бы то ни было… Эрик нажал кнопку вызова на телефоне:

— Зайдите ко мне. Нужно поговорить.

Пенни бесшумно закрыла за собой дверь и стала ждать, что скажет ей босс. Втайне она надеялась, что Эрик все-таки вспомнил ее, но увы!

— У вас есть семья? — с самым равнодушным видом поинтересовался он.

— Ну, в общем… нет, — несколько растерянно ответила она. — То есть я хочу сказать, что у меня нет своей семьи, а так я забочусь о брате и племянниках.

— Хорошо. Итак, сегодня же днем мы уезжаем в Калифорнию по делам.

— В Калифорнию? Вы и я?

— Да. Отправляйтесь домой собирать вещи. — Он помолчал, вспоминая что-то, и добавил: — Да, кстати, захватите с собой какое-нибудь модное платье…

У Пенни перехватило дыхание:

— Модное платье?

— Да. Что-нибудь… вроде платья для коктейлей.

— Но… зачем?!

Эрик нахмурился и пробормотал:

— Мы пойдем на официальный фуршет.

Глава вторая

Сьюзен отодвинула чемодан Пенни и, вольготно расположившись на ее кровати, удивленно сказала:

— Не могу поверить, что Эрик тебя не помнит!

— С тех пор прошло десять лет, Сюзи… — как бы оправдывая его, проговорила Пенни.

— Ну и что! Ведь ты же его не забыла за десять лет!

— Да, но ведь я — совсем другое дело…

Сьюзен скептически хмыкнула и вернулась к просмотру того, что Пенни собиралась упаковывать.

— И как долго вас не будет? — поинтересовалась она.

— Около недели.

— И ты планируешь с ним переспать, не так ли?

— Сюзи! — возмутилась Пенни, чувствуя, что краснеет.

— Тогда зачем ты принимаешь противозачаточные таблетки? — Сьюзен ехидно повертела в руках пузырек, изобличающий тайные желания подруги.

— Это тебя совершенно не касается! — Совсем смутившись, Пенни выхватила флакончик из ее рук и бросила обратно в чемодан. — Кроме того, я пью их уже месяц. — С того самого дня, как устроилась на работу в офис Эрика, подумала она.

— Не сердись, пожалуйста. — Сьюзен примиряюще улыбнулась. — Просто я считаю своим долгом предупредить тебя о такой возможности.

— Если ты так хочешь помочь, подскажи, что мне надеть на официальный фуршет.

— Твои варианты?

Пенни достала из шкафа одно из самых любимых своих платьев:

— Как насчет такого? В нем я была на празднике Пасхи три года назад.

Сьюзен скептически улыбнулась:

— Нет, не думаю, что оно подойдет. Ты только посмотри на его ужасные цветы, на строгий воротничок… Неужели ты действительно хочешь надеть его на официальный прием?!

— Не пойму: чем тебе не нравится платье…

— Мне оно очень даже нравится, но ты же не пасхальный зайчик, Пенни, чтобы появиться там в таком виде. Тебе нужно подобрать нечто совершенно иное — дерзкое, шокирующее. Тогда гарантирую: все мужчины будут смотреть только на тебя.

Пенни оглядела свой более чем скромный гардероб: все ее платья больше подходили для повседневной носки, чем для официального фуршета.

— Но у меня ничего другого нет… — тихо сказала она.

Сьюзен, внезапно преисполненная энтузиазма, вскочила:

— Тогда вперед по магазинам! Мы купим возмутительно дорогое потрясающее платье!

— Не успеем. — Пенни посмотрела на часы. — Я должна быть у офиса ровно в пять. — Она аккуратно положила платье в цветочек в чемодан. — Ничего, оно тоже подойдет…

— Конечно, — согласилась Сьюзен, чтобы успокоить подругу, и стала помогать ей укладывать вещи. — Ты будешь выглядеть прелестно. Позвони мне, как только вернешься.

— Обязательно позвоню.

— И я хочу услышать от тебя все интимные подробности о вашей с Эриком поездке! Да, кстати, Пенни…

— Что такое, Сюзи?

— Регулярно принимай противозачаточные таблетки. Мало ли что…

Эрик нервно ходил возле служебной машины. Он выражал явное недовольство опозданием секретарши. Наконец она появилась, остановив свой седан неподалеку. Ее автомобиль выглядел таким же незаметным, как и она сама. О чем только думала миссис Хиллабай, принимая ее на работу? — уже в который раз подумал он. Пенни Рэлвей — все-таки «серая мышка». И ничто, похоже, не в силах ее изменить. А у меня нет ни времени, ни желания возиться с ней. Эрик молча наблюдал, как она складывала в багажник свои вещи, садилась в служебную машину, включала музыку: движения ее были уверенными, хоть и несколько механическими. Неожиданно Эрик почувствовал к ней странную симпатию, но тут же отогнал внезапные мысли, потому что уже решил после поездки в Калифорнию уволить ее, невзирая на заступничество миссис Хиллабай. Рыжие волосы Пенни собрала в строгий пучок, а ее консервативный деловой костюм не позволял увидеть больше, чем следует. Нет, она совсем непривлекательна, решил он, занимая место водителя. Мне очень и очень повезет, если я не умру со скуки в ее компании…

— Ну что, вы готовы? — поинтересовался он и потянулся, чтобы помочь ей приоткрыть окно.

И тут случилось невероятное: «серая мышка» превратилась в «грозного льва»! Прежде чем Эрик сумел что-либо понять, Пенни с силой оттолкнула его руку, случайно оказавшуюся у нее на груди, испепеляя босса гневным взглядом.

— Только не стреляйте! — усмехнулся он. — Я же водитель, причем очень хороший, и поэтому должен помочь даме.

Пенни поджала губы и чуть слышно ответила:

— Вы оскорбили меня, мистер Томсон…

— Я просто хотел помочь…

— Что ж… спасибо.

Эрик завел мотор… До аэропорта они добрались бы без всяких приключений, если бы не особенно крутой поворот, на котором машину опасно занесло и чуть не выбросило на встречную полосу. Пенни сидела, вжавшись в кресло: зеленые глаза распахнуты, пучок развязался, густые рыжие волосы разметались по плечам… Эрик посмотрел на нее, и ему показалось, что они уже где-то встречались, но он не решился выяснять это, а только вежливо поинтересовался:

— С вами все в порядке?

— Все хорошо. Спасибо за заботу.

Ее чуть дрожащий голос снова напомнил ему о ком-то или о чем-то, давно забытом. Эрик напряг свою память, но так ничего и не вспомнив, сосредоточился на дороге.

Вскоре после взлета босс задремал, и у Пенни появилась возможность рассмотреть милое ее сердцу лицо. Пенни представила себе, что скажет ей сегодняшний Эрик Томсон в ответ на пылкое признание в любви, и почувствовала, что краснеет от его самоуверенной улыбки и колких слов. Да, так и будет, если я расскажу ему, что все годы любила только его, с горечью подумала Пенни. Ведь еще в колледже он почти не обращал на меня внимания, а я, как влюбленная дурочка, самоотверженно помогала ему писать курсовую по английскому языку! И почему меня все время так влечет к нему?! Тут Эрик во сне невольно прильнул к ее плечу, и она, стараясь не разбудить его, нежно погладила его по руке, чувствуя, как на душе становится как-то легко и спокойно… Нет, мечты не могут длиться вечно, подумала Пенни. Теперь я его секретарша, а значит, должна забыть о личных чувствах к боссу и просто выполнять свои обязанности… Она нежно провела рукой по его волосам, убирая назад непослушную прядь, и поспешно отодвинулась, неожиданно почувствовав себя виноватой. Нет, это выше моих сил: он слишком красив и сексуален, чтобы такая девушка, как я, могла устоять перед ним! Пенни поспешно отвернулась, чтобы не видеть его лица и не испытывать больше жгучего желания снова прикоснуться к нему.

Прилетев в Калифорнию в десять вечера, они сняли номер люкс в пятизвездном отеле. Пенни впервые попала в такую неслыханную роскошь. Эрик лишь снисходительно улыбался, глядя, как она всем восторгается. Две отдельные спальни (каждая с шикарной ванной комнатой), гостиная со всеми удобствами. Утром они отправились в филиал компании, где сразу же сели за работу в кабинете Эрика. Вернее, работал в основном он, а она только пыталась понять, чем именно он занят, и наконец, не выдержав, прямо спросила его, что он делает. Эрик, весь погруженный в свою непонятную работу, проигнорировал ее вопрос, только губы его шевелились, повторяя:

— Это он, это он…

— Он — это кто? — настойчиво поинтересовалась она.

— Он — это Бой Вандер, — неохотно ответил Эрик, не отрывая взгляда от строчек, бегущих на мониторе его компьютера.

Пенни осмотрелась, надеясь в окружающей обстановке найти хоть что-то, что напоминало бы ей загадочного Боя Вандера. Увы, безрезультатно.

— Ох, уж этот бродяга! — раздраженно пробормотал Эрик, лихорадочно что-то печатая. — Он опять где-то поблизости от моего офиса…

— Бродяга? Кто же такой Бой Вандер? — спросила испуганная его агрессивностью Пенни.

— Если бы я знал, кто он такой, то давно засадил бы его в тюрьму, а не выслушивал бы ваши глупые вопросы! Ясно? — ответил он, давая волю ярости бессилия.

— Что ж, простите, что я вмешиваюсь в ваши дела, но, если не ошибаюсь, мои обязанности как раз и заключаются в том, чтобы всячески помогать вам, мистер Томсон…

Эрик резко повернулся с твердым намерением сказать своей излишне словоохотливой секретарше что-нибудь злое, колкое, чтобы поставить ее на место, но, как только увидел лицо рыжеволосой «серой мышки», обидные слова комом застряли у него в горле. Ее зеленые глаза были полны слез, которые неудержимо текли по щекам. Нечто похожее на угрызения совести кольнуло его в сердце, и Эрик уже мягко заметил:

— Не плачьте, пожалуйста. Я не привык работать с плаксами.

В глазах Пенни засверкали молнии:

— Я не плакса!

— Признаю: вам почти удалось обмануть меня — и все же…

— Я не плакса! — повторила Пенни, с вызовом глядя ему в глаза. — А вот вы, мистер Томсон, самый грубый и равнодушный человек из всех, с кем мне приходилось встречаться в своей жизни!

— А я и не говорил, что не являюсь таковым, — пожал плечами Эрик. — Однако надеюсь, что вы сказали так с досады, мисс Рэлвей: мне бы не хотелось продолжать столь неприятный разговор…

— Я сказала то, что имела в виду.

— Вы действительно плакса… — нахмурившись, заметил он. — Давайте лучше вернемся к работе.

Пенни тихо застонала: после непрерывной шестичасовой работы на компьютере мышцы спины так задеревенели, что даже массаж поясницы не помогал. Похоже, Эрик не преувеличивал, когда предупреждал меня, что в Калифорнии у нас уйма дел, подумала она и, вздохнув, направилась к мини-бару:

— Мистер Томсон, хотите содовой? Или поесть чего-нибудь? Я принесу…

Тот не ответил, и Пенни устало подумала: Эрик не человек, а машина, поэтому он и относится к людям с таким равнодушием. Вздохнув, она налила себе стакан апельсинового сока и вернулась на место. Они молча работали еще около получаса. Наконец Пенни не выдержала и, выйдя из кабинета, принесла полный поднос еды, поставив его на стол перед Эриком. Тот никак не отреагировал на ее великодушное проявление заботы, и ей пришлось повысить голос:

— Мистер Томсон!

Эрик от неожиданности даже подпрыгнул на стуле:

— Что?!

— Я принесла вам еды. Поешьте, мистер Томсон, пока не заработали истощение.

— Я не голоден, — грубо ответил он, возвращаясь к работе.

Возмущенно размышляя над тем, почему жизнь постоянно сталкивает ее с мужчинами, которые не могут позаботиться о себе, Пенни выдернула штепсель из розетки, и компьютер Эрика погас.

— Что вы сделали?! — вскакивая, недовольно воскликнул он.

— Забочусь о вашем здоровье. Меня попросила миссис Хиллабай уделять особое внимание вашему питанию. — Пенни пододвинула к нему поднос. — А теперь ешьте, мистер Томсон.

Эрик помрачнел, но взял-таки с подноса одну клубничку и сунул ее в рот:

— Довольны?!

— Не совсем. Вы должны съесть все, — строго ответила она и вышла, чтобы принести еды для себя.

Когда Пенни вернулась, он саркастически заметил:

— Интересно, кем вы работали раньше? Позвольте мне угадать… Наверное, военной медсестрой? А может, воспитательницей в школе для девочек? Или в тюрьме для особо опасных преступников? Не удивлюсь, если вы даже служили в армии…

— Очень смешно, — натянуто улыбнулась Пенни. — Нет, вы не угадали: после окончания колледжа я работала в небольшом банке секретаршей, три года назад уволилась и переехала в дом овдовевшего брата, чтобы воспитывать племянников…

— А еще вы вязали носки и консервировали.

Пенни только улыбнулась.

— Нет, я готовила и вела домашнее хозяйство.

Эрик отправил в рот кусочек сыра:

— И почему же вы покинули своих родных?

— Если бы я осталась, мой брат совсем отдалился бы от детей. А они сейчас так нужны друг другу…

— Ваш брат, наверное, очень разозлился на вас за то, что вы его оставили…

Пенни нахмурилась, вспоминая гневный телефонный звонок Джеффа на следующий же день.

— Я его не оставила, а, напротив, нашла себе замену. Очень хорошую добрую женщину, которая сразу же вызвала искреннюю симпатию у детей благодаря своему живому, искрометному характеру.

Эрик прожевал сразу несколько виноградинок и усмехнулся:

— Надо же! Вам очень повезло: вы встретили настоящую Мэри Поппинс!

Пенни проигнорировала очередную язвительную ремарку и принялась за еду.

Минут через десять Эрик закончил свой обед и заметил:

— И все-таки вам следовало бы остаться в доме брата. Дети очень переживают, когда вместо родного человека за ними присматривает кто-то чужой. Они наверняка очень привязались к своей старомодной тетушке.

У Пенни перехватило дыхание от растерянности и обиды. Так вот кем он меня считает — старомодной тетушкой! Она быстро поднялась и подошла к мини-бару, чтобы поставить на место свой пустой стакан; на ее глазах снова выступили горькие слезы. Ей не хотелось, чтобы Эрик опять назвал ее «плаксой». Явно решившись на что-то, Пенни направилась к двери. Эрик окликнул ее, и она, не оборачиваясь, как можно равнодушнее ответила:

— Надеюсь, мистер Томсон, вы не забыли, что сегодня фуршет? Я иду покупать себе платье.

— Не опаздывайте. Прием начинается в семь.

— Я вернусь раньше, не беспокойтесь, — ответила она и поспешно закрыла за собой дверь.

Пенни бесцельно бродила по улицам. На душе у нее было горько и муторно. Ей хотелось ненавидеть Эрика за жестокие слова, но она не могла. Пенни понимала, что он прав, называя ее старомодной. Она разучилась понимать шутки со дня смерти своих родителей. Судьба слишком жестоко обошлась с ней и с ее братом. Смерть родителей заставила Джеффа бросить учебу в колледже и вернуться домой на ранчо, чтобы присматривать за ней. Пенни понимала, что страшная трагедия и однообразная скучная жизнь сделали ее самоотверженным трудоголиком, лишив многих радостей жизни. Неудивительно, что она стала такой! Поступив в техасский колледж, она сразу же начала подрабатывать, чтобы помочь брату содержать его быстро растущую семью и оплачивать свое достаточно дорогое обучение. Поэтому в колледже Пенни проводила вечера за книгами, вместо того чтобы ходить на вечеринки, развлекаться и заводить новых друзей. Нет, подумала она, к сожалению, я не умею ни отдыхать, ни веселиться.

Чтобы не разрыдаться, Пенни заставила себя рассматривать все витрины магазинов, какие только встречались ей на пути. Неожиданно ее внимание привлекла яркая витрина салона красоты… Пенни потребовалось всего несколько секунд, чтобы принять решение. Я не хочу быть легкомысленной красоткой, но я могу измениться. В моем распоряжении еще целых два часа. Господи, прошу тебя, сделай так, чтобы мне хватило времени стать другим человеком!

Глава третья

Пенни чувствовала, что сильно опаздывает. Наверняка Эрик будет страшно злиться. Единственное, что в данный момент занимало все ее мысли, — ее совершенно новый внешний вид и то, как он к нему отнесется.

Пенни подошла к двери номера, который они с Эриком сняли ровно на неделю, и несколько неловко (одной рукой она прижимала к груди коробку с платьем) вставила карточку в щель магнитного замка. Скинув туфли у порога, она вошла и крикнула так, чтобы ее можно было услышать даже в соседней комнате:

— Мистер Томсон! Я вернулась!

Но никто ей не ответил. Тогда Пенни прошла в свою комнату, где и нашла записку от Эрика: «Где вы, черт возьми! Когда вернетесь — немедленно ко мне. Я жду…» Усмехнувшись про себя тому, что ее босс даже не потрудился подписаться, Пенни скомкала послание и торопливо достала из коробки новое платье. Неожиданно широкая лучезарная улыбка исчезла с ее лица. Нет, я не смогу надеть такое! — запаниковала она. Ни за что на свете! Платье практически ничего не скрывает, словно на ней будет один носовой платок!.. Нет, ты сможешь! — вмешался внутренний голос, подозрительно похожий на голос Сьюзен. Вперед! И у Эрика Томсона глаза вылезут на лоб от удивления! Прижимая платье к груди, Пенни решительно поспешила в ванную комнату.

Эрик торопливо осушил очередной бокал шампанского и, поставив его на поднос проходившего мимо официанта, уже в который раз посмотрел в сторону входа в надежде увидеть среди толпы приглашенных знакомое лицо своей катастрофически опаздывающей секретарши. Но увы! Нахмурившись, Эрик подошел к шведскому столу, чтобы перекусить. Неожиданно его громко окликнули:

— Привет, Эрик!

Он обернулся и увидел своего старого приятеля База Кейни. Эрик отложил в сторону почти полную тарелку и пожал ему руку:

— Как поживаешь, Баз?

— Спасибо, не жалуюсь. А как дела у тебя?

— Все было просто прекрасно, — усмехнулся Эрик, — пока ты не пришел…

Баз покачал головой и саркастически заметил:

— Сомневаюсь: тебе не всегда везло на «личном фронте».

— Зато ты всегда отличался напористостью, — несколько раздраженно ответил Эрик.

— Брось, приятель, пора простить меня за то, что я втолкнул тебя, мягко говоря, не совсем одетого, в раздевалку девочек, когда мы были еще подростками.

— Я уже давно простил тебя, Баз, но я никогда не забуду того инцидента.

— Я тоже. Визг поднялся! — усмехнулся тот и оглядел собравшихся в зале оценивающим взглядом. — Ух ты! Когда-нибудь видел столько красавиц под одной крышей?

— Да. И даже слишком часто.

— Только не говори мне, что заядлый сердцеед Эрик Томсон утратил интерес к хорошеньким женщинам!

Тот пожал плечами:

— Если ты узнал одну — считай, знаешь всех…

— Тут я с тобой совершенно не согласен, приятель. Ты просто не там ищешь.

Эрик помрачнел, сжал кулаки: у него уже кончалось терпение. Как можно так навязываться!

— Почему бы тебе не помучить кого-нибудь другого, Баз?! — раздраженно воскликнул он.

— И оставить тебя здесь одного? Ни за что! Кстати, тебе удалось, наконец, поймать того хакера, о котором ты мне рассказывал, или нет?

Эрик взял у официанта бокал шампанского, выпил половину и только потом ответил:

— Нет еще.

— Его зовут Бой Вандер, не так ли?

— Да, он постоянно вмешивается в мои дела, которые его совершенно не касаются. Он настоящая головная боль для компании.

— Как и ты в свое время…

Эрик помрачнел еще больше, но ответил:

— Не забывай, что я тогда был мальчишкой.

— Возможно, Бой Вандер тоже мальчишка…

— Ребенок не может так искусно проникать в компьютерные программы!

— Ты не можешь знать наверняка, Эрик. Ты же смог… Ух, ты! Какая красотка… Прекрасная принцесса всегда прибывает последней!

— Брось, тебе все равно не получить всех женщин на свете, — заметил Эрик, не поворачивая головы: ему стало искренне жаль ту женщину, которая, сама того не зная, привлекла внимание База.

Чтобы поставить пустой бокал на стол, ему пришлось повернуться. Когда он увидел, кто опоздавшая гостья, каждый мускул его тела напрягся до предела: его секретарша! Точно: она! — подумал он. Те же рыжие волосы, только уложенные в модную прическу… И стиль другой — шокирующий. Нет, не может быть, чтобы такое потрясающее тело принадлежало «серой мышке»! И зачем она носит свои ужасные деловые костюмы, когда ей есть что показать? И Эрик поспешил за Базом, который небрежной походкой подходил к новой гостье:

— Приятель, почему бы тебе не представить меня своей новой знакомой?

— И уступить ее тебе? Ну уж нет!

Эрик понял, что единственный способ охладить пыл База — раскрыть карты.

— Пенни, вы? — спросил он.

— Да, — ответила она, смущенно закусив губу. — Простите, что я опоздала, мистер Томсон… Вы, наверное, очень расстроены…

— Расстроен? — переспросил Эрик, отметив про себя, что она употребила слишком мягкое слово, чтобы описать его состояние в данный момент: он не знал, радоваться ее новому облику или бояться его. — Нет. Я просто беспокоился, что вы потерялись в незнакомом городе или с вами что-нибудь случилось…

— Мне очень жаль, что я стала причиной ваших тревог, мистер Томсон.

Эрик подозрительно сощурился:

— Что вы сделали с волосами?

— Мне их подравняли и уложили… Что-нибудь не так?

— Нет, все в порядке… полагаю.

Разочарование Пенни было настолько очевидным, что оно смутило даже такого «железного человека», как Эрик Томсон. Он хотел сделать ей комплимент, но тут в ситуацию вмешался Баз:

— А я считаю, что новая прическа вам очень к лицу. Не хотите ли потанцевать, прекрасная незнакомка?

Пенни растерянно посмотрела на Эрика, потом заставила себя улыбнуться и ответить:

— С удовольствием.

Эрик молча наблюдал, как его старый приятель и неожиданно перевоплотившаяся секретарша кружатся в танце, а потом выпил залпом еще один бокал шампанского, размышляя о ловеласах и «невинных овечках», которые по собственной глупости попадаются в их сети.

Для Пенни Рэлвей — скромной помощницы Эрика Томсона — официальный фуршет с коллегами по бизнесу стал ее звездным часом. Впервые за все время работы в компании Эрика рыжеволосая «серая мышка» по-настоящему осознала собственную значимость: наконец-то ее знания и служебное рвение оценивались по достоинству! Кроме того, оказалось так приятно чувствовать на себе восхищенные взгляды мужчин. Воодушевленная сознанием собственной женской привлекательности, она много танцевала, свободно общалась с гостями, задавала вопросы, высказывала собственное мнение. Ее тщеславие тешили нотки уважения, звучавшие в словах очередного собеседника. Единственное, что ее немного огорчало сегодня, — поведение Эрика: весь вечер он угрюмо молчал, лишь иногда перекидываясь парой слов с подходившими к нему партнерами по бизнесу, и пил, пил, пил… особенно когда видел ее в компании База. Но даже мрачное выражение его лица не могло испортить ей настроения, поэтому время летело незаметно… Фуршет подходил к концу. Подали десерт. Еще какое-то время продолжался общий разговор, потом Эрик подошел к ней и, пожелав коллегам успеха в нелегком бизнесе компьютерных технологий, взял ее под руку и увел из зала. В отель они ехали молча, чувствуя, что за вечер установленные рамки их отношений стали какими-то зыбкими.

Шел первый час ночи, когда Эрик открыл дверь номера и пропустил секретаршу вперед. Взволнованная прошедшим вечером, с пылающими ярким румянцем щеками, Пенни устало бросила сумочку на диван и воскликнула:

— Как жаль, что самый замечательный вечер в моей жизни кончился!

Эрик почувствовал свежий пьянящий аромат духов своей внезапно изменившейся секретарши, и у него даже слегка закружилась голова.

Недовольный ее восторженностью, а главное, ее поведением на фуршете, резким движением он снял пиджак и бросил его вслед за сумочкой Пенни, но не рассчитал: тот не долетел несколько сантиметров до цели.

— Все прошло довольно хорошо, — пробормотал он.

— Довольно хорошо?! — удивленно переспросила Пенни. — Я никогда еще не проводила вечер так чудесно! Оркестр играл просто божественно, а ваш друг Баз — неподражаемый танцор! Несмотря на то, что я постоянно наступала ему на ноги, он вел себя со мной очень вежливо и тактично.

Эрик нахмурился и с раздражением сказал:

— Не забывайте, что мы приехали сюда работать, мисс Рэлвей.

— Ну что вы, мистер Томсон: я прекрасно помню! — воскликнула Пенни, подняла его пиджак и аккуратно положила на диван.

Эрик (уже в который раз!) оглядел Пенни с ног до головы и вдруг почувствовал непреодолимое желание выпить. Налив себе чистого бурбона, он сделал большой глоток и тут заметил, что она как-то испуганно смотрит на него.

— Что такое? — спросил он.

— Вы совсем пьяны, мистер Томсон!

— Возможно. И что из того? — огрызнулся Эрик.

Пенни молча подошла и заглянула ему в глаза:

— Ничего. Просто вы… вы ведь сами сказали, что у нас завтра много работы.

Эрик демонстративно налил себе еще немного бурбона.

— А вы не беспокойтесь за меня: я и сам могу о себе позаботиться. Если кому-то из нас и нужен постоянный надзор, то не мне, а вам…

— Мне?! — негодующе воскликнула оскорбленная таким заявлением Пенни. — С какой стати, позвольте узнать?!

— Потому что, — ответил он, не спеша попивая бурбон, — вы провинциальная «серая мышка», которая вдруг оказалась в большом городе. Вы на все смотрите большими невинными глазами, в том числе и на «страшного серого волка», и сами идете ему прямо в пасть.

— По-моему, вы что-то перепутали, мистер Томсон, на приеме не было «серого волка»… Очевидно, шампанское ударило вам в голову…

Эрик проигнорировал ее замечание и продолжал:

— Мораль истории такова: вы не должны вести себя так неразумно.

— Неразумно? Что значит «неразумно»? — переспросила Пенни: его последние слова окончательно поставили ее в тупик.

— Да прозрейте вы наконец! — раздраженно воскликнул он. — Баз — закоренелый плейбой! Он каждый день охотится за такими девушками, как вы, и после ночи любви без сожаления бросает их! Так вам, надеюсь, понятнее?..

— Ну что вы! Ваш друг — настоящий джентльмен, и за весь вечер он ни разу не обмолвился о своих намерениях.

— Вот именно! — торжествующе заметил Эрик. — Ваши слова доказывают, насколько вы наивны, мисс Рэлвей. Я видел, как он смотрел на вас во время танца, как обнимал вас за талию… А вы сами! Вы прижимались к нему слишком доверчиво…

— Да как вы смеете! Ничего подобного я не делала!

— Я все прекрасно видел. И если бы я вовремя не «отлепил» вас от него и не привез в отель, вы бы закончили вечер в его постели…

Пенни покраснела, потом побледнела:

— Неправда, мистер Томсон: я умею управлять своими чувствами; кроме того, я берегла себя все годы вовсе не для того, чтобы потерять девственность с первым встречным, проявившим ко мне плотский интерес!

Произнеся последние слова, она торопливо зажала рот рукой, понимая, что сказала лишнее, и, зарыдав, бросилась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Эрик стоял как громом пораженный. Девственность? — вертелось у него в голове. Неужели «серая мышка» до сих пор девственница?! Вот уж не думал, что они еще остались на этом свете…

Эрик лежал в постели и, уставившись в потолок, размышлял о событиях прошедшего дня. Луна заливала комнату серебряным светом, напоминая ему, что, отправляясь спать, он забыл зашторить окна. Но сейчас Эрика не беспокоили подобные мелочи: он не мог выкинуть Пенни из головы. Девственница! Неужели?.. Моя секретарша — девственница, проносились беспорядочные мысли. Ей уже за двадцать. Так почему же она до сих пор?.. Ведь она достаточно привлекательна… Нет, она не может быть девственницей; только не с таким телом! И тут он (уже в который раз!) вспомнил, как эффектно выглядела Пенни на приеме: высокая грудь, красное облегающее платье, стройные ноги, чувственные губы, шикарные рыжие волосы. Ну, как тут можно устоять! Нет, я не смогу уснуть, зная, что такая потрясающая женщина спит в соседней комнате! — подумал он и, встав, направился в гостиную, чтобы немного выпить. Остановившись в дверях, Эрик немного подождал, прислушиваясь. Тишина. Тогда он подошел к бару и вылил в бокал остатки бурбона. И вдруг ему послышалось… Неужели она все еще плачет? — удивился Эрик, почувствовав себя виноватым. Он, как многие мужчины, не выносил женских слез.

Он поставил пустую бутылку на место и подошел к двери ее спальни. Снова тихо. Тогда Эрик сделал вид, что возвращается в свою комнату, а потом осторожно вернулся и приложил ухо к дубовой двери. Несколько секунд он ничего не слышал, потом различил еле слышные рыдания.

Эрик почувствовал угрызения совести и, не раздумывая, повернул ручку двери, не потрудившись, однако, даже постучать. Он вошел, и первое, на что он обратил внимание, — это занавешенное окно. Даже будучи расстроенной, она не забывает о мелочах. Хорошо, почему-то подумал он. Бросив взгляд на застеленную постель, он только тогда понял, что Пенни нет в комнате. Несколько секунд он постоял в нерешительности, потом подошел к двери в ванную комнату и прислушался: оттуда доносились плеск воды и сдавленные рыдания.

Эрик захотел войти, но не смог: дверь оказалась закрытой. Внезапно испугавшись, что Пенни может сделать с собой что-нибудь, он постучал и громко, чтобы перекрыть шум воды, позвал:

— Пенни!

Никакого ответа. Тогда Эрик нажал на дверь плечом. Еще и еще раз. Ему почудилось, что она зовет его на помощь… Вот еще одно усилие и еще одно… Когда же дверь наконец распахнулась, он увидел, что Пенни, завернутая в банное полотенце, стоит у умывальника и старательно моет лицо (очевидно, для того, чтобы скрыть слезы), а в наполненной ванне лопаются ароматизированные пузырьки пены из шампуня. Эрик сделал несколько шагов навстречу к ней, стараясь подавить внезапно возникшее желание…

— Пенни… — позвал он.

Услышав за спиной его голос, она резко повернулась. Ее зеленые глаза расширились от удивления и испуга, когда она поняла, что Эрик действительно стоит рядом и видит ее полуобнаженной… Пенни быстро подтянула полотенце и дрожащим голосом поинтересовалась:

— Почему вы… здесь, мистер Томсон?

У Эрика пересохло во рту, но он все-таки собрался с духом и ответил:

— Я… слышал, как вы плакали, вот и решил…

На щеках Пенни выступил легкий румянец, делая ее еще более привлекательной.

— Ну что вы! — смутилась она. — Я не плакала, а… пела.

— Пели?! Ну, тогда… Ваша песня мне показалась очень грустной. Надеюсь, вы не собираетесь заниматься пением всерьез?

Пенни присела на край ванны, руками она все еще придерживала полотенце:

— Нет, конечно, мистер Томсон…

Она совсем растерялась, а Эрик улыбнулся. Замешательство Пенни льстило его мужскому самолюбию, она действительно «серая мышка»! Интересно: что будет, если я… Эрик подошел ближе и заглянул ей в глаза:

— Хорошо. Мне бы не хотелось искать себе новую секретаршу…

Пенни отпрянула назад:

— Да вы пьяны!

— Не настолько, чтобы сделать то, чего вы так боитесь, — усмехнулся он.

— Тогда уходите! — Пенни повелительно указала на дверь: ей было стыдно и неловко за то, что он так легко угадал ее мысли.

— Не могу.

— Не можете? — удивилась она. — Почему?

— Я все равно не усну.

— Конечно, не уснете, если останетесь в моей ванной. Идите к себе. Идите же!

Эрик не двинулся с места.

— Идите! — повысила голос Пенни. Вздохнув, он развернулся к двери:

— Хорошо. Если вы так настаиваете…

Эрик уже открыл дверь, и Пенни вздохнула с облегчением, как вдруг он обернулся:

— Пенни…

— Что? — встрепенулась она.

— А вы не хотите поцеловать меня на ночь? Прошу вас: один маленький поцелуйчик! Так я скорее засну…

Пенни замерла: она не могла пошевелиться. Эрик подошел к ней вплотную и подбодрил:

— Ну, пожалуйста…

— И вы обещаете уйти? — спросила она, краснея.

Эрик торжественно положил руку на сердце и сказал:

— Клянусь!

— Вы были бойскаутом?! — догадалась Пенни.

— В детстве. Да и то только три месяца, — нетерпеливо отмахнулся он. — Ну, так что же?

Несколько секунд она колебалась, а потом все-таки ответила:

— Хорошо. Только один поцелуй. А потом вы сразу уйдете.

— Договорились! — поспешил согласиться Эрик, пока она не передумала.

Он прижал ее к себе. И тут в его голове зазвучали слова: «Будь осторожен, не забывай, что она девственница!» Эрик немного ослабил объятия и прошептал:

— Расслабься…

— Хорошо… — едва слышно ответила Пенни, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она быстро коснулась губами его губ и отстранилась. — Вот. Вы получили свой поцелуй, а теперь уходите…

— И это поцелуй?! — рассмеялся Эрик. — Ну да…

— Ошибаетесь: просто случайное соприкосновение губ.

— Вспомните: вы обещали сразу же уйти…

— Я уйду, только когда получу настоящий поцелуй!

Пенни растерянно пожала плечами:

— Ладно… Но в последний раз!

— Разумеется. Я покажу, как надо…

Он снова прижал ее к себе — она закрыла глаза… Он коснулся ее губ сначала осторожно, словно хотел попробовать, каковы они на вкус. И распробовал! Эрик упивался поцелуем, чувствуя, как он пробуждает в нем скрытые глубины наслаждения. А когда Пенни решилась ответить ему…

— Да… Так… именно так… — выдохнул он, понимая, что уже не может остановиться.

Ее руки сомкнулись у него на шее, и полотенце соскользнуло вниз. Эрик, повинуясь ритму их сексуального танца, прижал Пенни к себе еще теснее, вдыхая цветочный аромат ее кожи… Девственница? — вдруг промелькнула неожиданная мысль. Вряд ли. Она более опытна, чем хочет казаться… Но Эрик тут же прогнал такие мысли: он всем телом чувствовал, что Пенни сказала правду… Ее доверие к нему заставило его остановиться: он прекратил «наступление» и разжал объятия. Пенни с трудом оторвалась от его губ и едва слышно прошептала:

— Тебе лучше уйти…

Эрик сделал шаг назад и замер: выглядела она великолепно! Высокая грудь с набухшими от возбуждения сосками, стройные ноги, округлые бедра, плоский живот, тоненькая жилка бьется на шее часто-часто, рыжие волосы разметались по плечам, а глаза — изумрудно-зеленые, бездонные, как море!

Понимая, что просто не может уйти от такой красоты, Эрик усилием воли заставил себя отвернуться и направился к двери.

— Да, мне лучше уйти… — пробормотал он.

Глава четвертая

Как только Эрик вернулся к себе в комнату и лег в постель, ему снова пришла в голову шальная мысль о том, что все-таки ему не стоило уходить. Вот если бы мы лежали сейчас в одной постели! — восхищенно подумал он, поправляя подушку. Жаль… Эрик перевернулся с боку на бок. А как она откликалась на мои ласки! Ни одна из женщин, которых я знал, не заставляла мою голову так кружиться от наслаждения… А может, если я вернусь… Он встал и прошелся по комнате, чтобы взять себя в руки. Нет, ни в коем случае! Эрик улыбнулся, вспоминая слова База о том, что он круглый дурак, если не интересуется такой шикарной женщиной, как Пенни, особенно когда у него всегда есть благовидный предлог, чтобы остаться с ней наедине. И вдруг ему в голову пришла неожиданная идея: мы станем любовниками, но только Пенни должна думать, что она сама сделала первый шаг… Однако в нем все-таки заговорила его порядочность, которая заставила его поспешно оправдаться: я никогда не оскорблю ее бесчестным поступком! Даже, наоборот, покажу ей, что «жестокий» Эрик Томсон склонен к романтике и долгим отношениям… Начну прямо завтра! — решил он и, закрыв глаза, почти моментально заснул.

На следующее утро Пенни старалась как можно дольше не покидать своей комнаты. Какое унижение! И почему, в полном отчаянии думала она, еще лежа в постели, почему я призналась такому сексуальному и опытному мужчине, как Эрик Томсон, в том, что я все еще девственница?! И почему я попросила его уйти, хотя все годы мечтала о близости с ним?! Понимая, что не может весь день просидеть в своей комнате, Пенни встала, не спеша оделась и, окинув себя в зеркале с ног до головы оценивающим взглядом, осталась вполне довольна своим внешним видом: конечно, желтое летнее платье на фоне вчерашнего шикарного наряда смотрелось бледно, но сейчас ей более, чем когда бы то ни было, не следовало привлекать к себе чрезмерного внимания. Поразмыслив еще немного над тем, какие украшения выбрать, она решила надеть небольшие золотые серьги в форме кленовых листочков. Будь спокойной, Пенни, держи себя в руках. И забудь, наконец, вчерашнее происшествие! Если кто и должен чувствовать себя неловко, так это Эрик Томсон, настраивала она себя. Потом Пенни сделала глубокий вдох, чтобы подавить волнение, и решительно направилась к двери.

Когда она вошла, Эрик смотрел в гостиную с балкона:

— Доброе утро!

Увидев его широкую лучезарную улыбку, Пенни мгновенно забыла все свои обещания не вспоминать вчерашнюю ночь и снова почувствовала себя слабой и беспомощной перед его чарами.

— Д-доброе утро, мистер Томсон, — ответила она после небольшой заминки.

Эрик недовольно прищелкнул языком:

— Прошу, называйте меня просто по имени. И давайте перейдем на «ты»: мы же партнеры…

Пенни, крайне удивленная таким неофициальным тоном босса, все же согласно склонила голову:

— Хорошо… Эрик.

Снова лучезарная улыбка: он остался явно доволен тем, как она произнесла его имя. Широким жестом он пригласил ее на балкон:

— Я заказал нам завтрак сюда… Надеюсь, ты не возражаешь?

Пенни прошла мимо него и увидела небольшой столик, сервированный на двоих, с красивой серебряной вазочкой посередине, в которой стояла шикарная белая роза.

— Конечно, не возражаю! — восхищенно выдохнула она.

— Замечательно. Давай-ка есть, пока все не остыло…

Помедлив еще немного и отогнав последние сомнения насчет того, стоит ли ему доверять, Пенни села за стол. Оказывается, Эрик способен на трогательную заботу, подумала она. Еще вчера холодная самоуверенность и подчеркнутое безразличие, ставшие ей, увы, привычными, — и вдруг изысканные манеры, такт, чарующая улыбка… Внезапная перемена в поведении оказалась настолько очевидной, что Пенни стоило бы насторожиться, но какая женщина сможет устоять перед самым очаровательным холостяком-миллионером по опросу журнала «People Week»?! А если она его любит… Пенни почувствовала, как у нее дрожат колени. Что со мной? — снова и снова спрашивала она себя, хотя прекрасно знала ответ. Держи себя в руках!

А Эрик тем временем сел напротив, мечтательно прикрыл глаза, вдыхая приятный аромат, исходивший от горячего завтрака, и заметил:

— Яичница «Бенедикт»! Обожаю! А ты?

— Я-я тоже, — ответила Пенни, не в силах оторвать взгляда от его вдохновенного лица.

— Я так и подумал, когда делал заказ, — улыбнулся он, не спеша отрезав кусочек яичницы и отправив его в рот, потом снова мечтательно прикрыл глаза. — Очень вкусно! Почему ты не ешь? У нас сегодня очень много дел — надо подкрепить силы.

Пенни послушно взяла вилку и начала есть.

— Сколько встреч вы назначили на сегодня, мистер Томсон… то есть Эрик…

— Много… Но встречи скорее неофициального характера, — заметил он, наливая себе апельсиновый сок.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Пенни.

— Потерпи немного: скоро все узнаешь, — загадочно улыбнулся он.

Пенни не могла вспомнить, когда именно она ходила в зоопарк в последний раз: наверное, в раннем детстве, еще до смерти родителей. Но даже тогда она не волновалась так, как сегодня. Ведь не каждый день выпадает счастье прокатиться в красной спортивной машине с потрясающе красивым и сексуальным мужчиной! И не каждый день удается после зоопарка отправиться на пляж, чтобы выпить несколько освежающих коктейлей и полюбоваться волнами! А самым главным достижением незабываемого дня стало то, что они с Эриком наконец-то сблизились… почти.

Пенни стояла и наблюдала, как величественно и спокойно набегает на берег изумрудная волна. Ее охватил необычайный трепет, когда Эрик неожиданно обнял ее за плечи и тихо спросил:

— О чем ты сейчас мечтаешь, Пенни?

Она уже не могла думать ни о чем, кроме его сильных рук и чуть хриплого голоса. Сначала Пенни хотела обойтись неопределенным ответом, но потом подумала, что Эрик может счесть ее притворщицей, и решила быть с ним откровенной:

— Я думаю обо всем замечательном, что случилось сегодня.

— Но день еще не закончился, Пенни, — прошептал он, поворачивая ее к себе лицом.

Обжигающий взгляд бездонных голубых глаз… И прежде чем она поняла, что делает, Пенни сама поцеловала его. Она знала, чего именно Эрик ждет от нее, и была готова отдать ему себя. Но, к ее бесконечному удивлению, он тихо предложил:

— Давай пройдемся по пляжу.

— Хорошо… — ответила она, мгновенно устыдившись собственных мыслей.

Эрик обнял ее за талию, и они медленно побрели по полосе прибоя. Пенни чувствовала, как холодная морская вода заливает ей туфли, но она не обращала на нее внимания, наслаждаясь моментом общения с Эриком. Но вот особенно сильная волна замочила подол ее платья. Пенни с визгом отскочила. Рассмеявшись, Эрик предложил ей остановиться и привести себя в порядок. Она охотно согласилась и, скинув туфли, стала выжимать подол.

— Давай я помогу тебе, — весело улыбаясь, предложил Эрик. — Ты же не хочешь снова промокнуть?..

— Эрик, что вы делаете? — удивленно и немного испуганно поинтересовалась Пенни, когда он взялся обеими руками за подол ее платья.

— Хочу укоротить, — ответил он, резким движением разрывая подол так, чтобы юбка стала выше колен.

Пенни не устояла на ногах и упала. Эрик склонился над ней, чтобы помочь подняться… Их губы оказались слишком близко друг к другу. Эрик закрыл ей рот поцелуем, опустившись рядом с ней на песок, а Пенни запустила руку в его мягкие черные волосы и почувствовала, как все внутри нее дрожит от наслаждения. Неожиданно Эрик разжал объятия и встал:

— Какой красивый закат! Давай еще немного погуляем…

Пенни поднялась и, взяв в руки туфли, поспешила за ним. Ей стало немного грустно, но она старалась ничем не выдать своего разочарования. Но тут Эрик остановился и, когда она поравнялась с ним, нежно прижал ее к себе…

— Ты провела сегодня хороший день? — тихо спросил он.

— О да! Более чем…

Пенни чувствовала, что он хочет ее поцеловать, но почему-то медлит… Словно ждет чего-то. Нет, больше я тебя не поцелую, решила она, не желая снова оказаться в неловком положении. Но Эрик наконец принял решение и повернул ее к себе лицом. Его глаза светились нежностью… Пенни замерла в ожидании. И вот наконец требовательное прикосновение его губ… И тут Пенни поняла: что бы ни случилось потом, она всю жизнь будет помнить и вчерашнюю ночь, и сегодняшний вечер на пляже, ведь каждая мельчайшая деталь навеки запечатлелась в ее памяти и в сердце. Внезапная слабость в ногах. Желание… Удивительно, но его губы все еще хранили вкус бурбона, который он недавно пил вместе с ней в пляжном ресторанчике, и тонкий аромат кружил ей голову… Пенни целиком отдалась своей страсти, которая, казалось, управляла ею и подсказывала, что нужно делать, чтобы доставить ему наслаждение. Она чувствовала, как возбуждается Эрик от ее ласк, все теснее прижимаясь к ее бедрам…

И вдруг Эрик вспомнил, что она все еще девственница… И уже во второй раз сдержал себя. Оторвавшись от его губ, Пенни спрятала пылающее лицо у него на груди и прошептала:

— Ух, ты!..

— Действительно, — согласился он хрипло. — Кстати, Пенни…

— Да?

— Когда мы одни, обращайся ко мне на «ты».

— Хорошо…

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Их тела пылали, а головы кружились… Закат сгорел быстро, как их первый поцелуй, и уже надвигалась ночь. Эрик и Пенни легли на песок и стали наблюдать, как одна за другой загораются звезды.

— Я хочу тебя, — не выдержав, прошептала она, поворачиваясь и заглядывая ему в глаза: сейчас они потемнели, как и небо над ними, и ей казалось, что в них отражаются звезды.

— Я тоже хочу тебя, — так же тихо ответил он. — Но не сейчас и не здесь…

Пенни поняла, что Эрик прав: пляж, даже ночью, — слишком открытое и людное место. Он поднялся и помог ей встать. Еще один быстрый, но страстный поцелуй, и они направились к машине.

В отель они ехали молча, словно боялись, что стоит им сказать хоть слово, и страсть снова захлестнет их. Лифт не спеша поднимал их на нужный этаж, Пенни и Эрик напряженно всматривались в табло, словно хотели заставить цифры двигаться быстрее. Оказавшись наконец в своем номере, они заперли дверь, и их страсть снова вырвалась наружу, подстрекаемая ласками и поцелуями… Они прикасались друг к другу уже безо всякого страха или осторожности. Быстро расстегнув пуговицы на ее платье, Эрик стал гладить ее высокую грудь.

— Красивая… — прошептал он. — Очень красивая! — Эрик стал ласкать ее груди нежными круговыми движениями, и Пенни чувствовала, как внизу живота разгорается пожар. — В мою комнату… — выдохнул он и, не дожидаясь ответа, поднял Пенни на руки и отнес туда, осторожно опустив ее на шелковые простыни своей кровати.

Эрик подошел к окну, чтобы зашторить окна. Вдруг его взгляд упал на монитор ноутбука, который стоял включенный на письменном столе. Вот черт, опять забыл выключить! Когда-нибудь я разорюсь на счетах за электроэнергию… подумал он и замер… Потом, мгновенно забыв обо всем на свете, сел за стол и начал набирать на клавиатуре какие-то цифры, знаки, слова, буквы.

— Давай же, давай! — бормотал он себе под нос.

Ошарашенная Пенни сидела на кровати и никак не могла понять, что происходит. Неужели он считает, будто у него есть нечто более важное, чем то, что должно было вот-вот случиться между нами? — в полном отчаянии думала она. Усилием воли Пенни заставила себя застегнуть пуговицы на платье и встать. Она готова была разрыдаться, а в голове вертелась только одна мысль: как он мог так со мной поступить?! Неужели я так мало для него значу? Пенни подавила рыдание и выскочила прочь из комнаты, громко хлопнув дверью.

Но Эрик, казалось, ничего не заметил, целиком поглощенный своей работой.

— Что ты делаешь, парень? — шептал он. — Чего ты хочешь?

От главного офиса компании его отделяло несколько тысяч миль, и Эрик мог только наблюдать, как с его файлов скачивается информация. Неожиданно ему в голову пришла какая-то идея, и он стал быстро кодировать те файлы, которые хакеру еще не удалось взломать. И вдруг Бой Вандер исчез так же неожиданно, как и появился, оставив Эрика в полной растерянности…

— Будь он проклят! — выругался Эрик, мечась по комнате, как лев в клетке. — Клянусь, больше я не дам ему совать нос в мои дела!

Только тут он заметил, что Пенни нет на кровати, и постучал в дверь ванной комнаты, полагая, что она отлучилась туда по своим женским делам. Ответа не последовало. Сообразив, что нечаянно обидел Пенни, Эрик широкими шагами пересек гостиную и остановился у ее спальни.

— Пенни… — позвал он и, не получив ответа, громко постучал. — Эй, Пенни! Открой!

— Уйди!

Эрик помрачнел, услышав слезы в ее голосе.

— Ну же, дорогая… — начал умолять он, вполне искренне раскаиваясь, что так некрасиво поступил с ней. — Мне так жаль… Прости меня… Я заметил, как Бой Вандер — тот самый хакер — бессовестно взламывает мои файлы…

— Уйди! — упрямо повторила Пенни чуть громче. — Иди, играй в свои игрушки!

Теперь разозлился Эрик:

— Компьютеры тебе не игрушки, а высокотехнологическое электронное оборудование…

— Прекрасно! Иди, играй в свои высокотехнологические игрушки!

— Что ж, хорошо, черт побери! Если ты действительно этого хочешь… Собирай вещи, мы возвращаемся в Техас!

Резко развернувшись, он стремительно покинул гостиную, громко хлопнув дверью.

Весь обратный перелет Пенни проспала. И тому были причины: сегодня она крайне перенервничала, а когда ей плохо, Пенни забиралась в теплую постель и спокойно засыпала. За прошедшие десять лет у нее выработалась привычка — прятаться от проблем в сладких объятиях сна. Теперь причиной ее тревог стал Эрик Томсон. А он привык решать проблемы совершенно другим способом. И теперь он испытывал крайнюю досаду, что она уснула. Он хотел обнять ее, поцеловать, попросить прощения. Вместо этого Эрик только заботливо укрыл Пенни одеялом, которое по его просьбе принесла стюардесса.

В его голове, словно цветные фотографии, проносились яркие эпизоды прошедшего дня. Эрик представлял себе то счастливую лучезарную улыбку Пенни, когда она наблюдала за коалами в зоопарке, то ее осторожную манеру есть попкорн, то затейливую игру ветра в ее волосах, когда они ехали на пляж, откинув верх машины… и тому подобные мелочи.

Больше всего его воображение будоражили воспоминания о вечере на пляже: ее задумчивый взгляд, когда она смотрела, как накатывают и отступают зеленоватые волны, как садится солнце; ее плохо скрываемый восторг, когда он прижимал ее к себе; их поцелуи… А возвращение в отель и то, что почти случилось там!

Еще сегодня утром Эрик хотел, чтобы Пенни оказалась с ним в одной постели и (непременно!) по собственной воле… А теперь, с тоской подумал Эрик, после всего того, что случилось, я буду безмерно счастлив, если Пенни хоть раз посмотрит на меня без отвращения. А если случится чудо и она позволит снова прикоснуться к себе, клянусь: я стану податливым, как воск, в ее руках!

Глава пятая

Пенни всерьез задумалась над тем, стоит ли ей все бросить и найти новую работу или же будет более разумно довериться своей судьбе. Сьюзен, внимательно выслушав ее рассказ о событиях, произошедших в Калифорнии, во всеуслышание заявила, что ей следует бросить Эрика и тем самым прекратить десятилетнюю пытку.

Трусишка Пенни, какой она представлялась еще так недавно, не задумываясь, последовала бы ее совету. Но новая Пенни готова была идти до конца. Приняв однажды трудное решение покинуть брата и племянников, Пенни сумела самостоятельно найти себе хорошую квартиру и работу. К тому же она рискнула изменить свой внешний вид, от прически до гардероба. У такой Пенни хватит сил бороться с трудным характером любимого, чтобы наконец обрести счастье. Пенни молилась, чтобы мужество и вера в счастливое будущее не оставили ее, помогая ей и дальше скрывать от Эрика боль и разочарование, мучившие ее с того самого памятного дня…

С тех пор как они вернулись из Калифорнии в Техас, прошла неделя. Все шло своим чередом. Пенни просматривала информацию, которая только что появилась на экране ее компьютера, как вдруг двери лифта плавно открылись, и из него вышла Элеонора Хиллабай.

— Миссис Хиллабай! Как я рада вас видеть! — воскликнула Пенни, вставая. — Как вы поживаете?

— Все хорошо. А вы, моя дорогая? — спросила она. — Поменяли прическу… на вас очень элегантный костюм… Потрясающая перемена!

— Я немного укоротила волосы. — Легкий румянец выступил на щеках Пенни.

— И вам очень идет, поверьте мне: вы стали совершенно другим человеком, моя дорогая.

— Спасибо, миссис Хиллабай. Но что вы здесь делаете? Я думала, вы уволились, чтобы неустанно заботиться о внуках…

Элеонора Хиллабай откинула назад седую прядку и, сев в мягкое кресло, стоявшее у стола секретарши, заметила:

— Так и есть, но я решила сегодня взять выходной. И где только дети берут столько энергии, чтобы бегать, играть и проказничать дни напролет! У меня нет ни одной свободной минуты…

— Как я вас понимаю! — рассмеялась Пенни и, направляясь к столику, где стояло все необходимое для приготовления любых напитков, предложила: — А как вы смотрите на то, чтобы выпить со мной чашечку кофе? Или, может, чая со льдом?

— Мне чай, пожалуйста, — попросила Элеонора. Она сгорала от желания узнать, наладились ли отношения между Пенни и Эриком, не осмелясь узнать об этом у Эрика. У нее имелось несколько трюков, чтобы выяснить, что ее интересовало. Для начала она спросила:

— Эрик у себя?

Элеонора заметила, что чайная ложечка дрогнула в руке Пенни и немного сахара просыпалось на стол.

— Да. Мне сказать ему, что вы здесь? — Пенни поставила перед Элеонорой чашку. Она явно избегала смотреть ей в глаза.

— Я могу и подождать. Расскажите мне лучше о себе, моя дорогая. Вам нравится работать с Эриком?

На секунду Пенни растерялась, что, конечно же, сразу заметила миссис Хиллабай, но тут же взяла себя в руки и с улыбкой, которая, однако, получилась несколько вымученной, ответила:

— Да. Мне очень нравится моя работа.

Так-так, подумала Элеонора, делая маленький глоток чая. Она всячески избегает прямого ответа, как умелый дипломат, который знает, что не обо всем, что случилось, можно и нужно рассказывать. Интересно…

— Садитесь, дорогая, и расскажите поподробнее.

Пенни с опаской посмотрела на закрытую дверь с красивой позолоченной табличкой «Глава компании Эрик Томсон», и, словно угадав ее мысли, миссис Хиллабай воскликнула:

— Боже, моя дорогая! Эрик не рассердится, если вы на несколько минут оторветесь от работы… — Элеонора пробежалась глазами по офису, в котором она проработала столько лет. С момента ее ухода практически ничего не изменилось. — Я скучаю по офису, — вздохнула миссис Хиллабай.

— На самом деле?

Элеонора улыбнулась, услышав нотки удивления в ее голосе, и мягко ответила:

— Да, так оно и есть, Пенни. Вам трудно такое представить, но, несмотря на многочисленные преимущества, которые я получила, уволившись с работы, мне иногда так хочется снова вернуться сюда. Ведь любому человеку важно знать, что его профессиональные знания могут принести пользу другим людям, которые нуждаются в помощи… Вы согласны, моя дорогая?

— Да, конечно… — задумчиво ответила Пенни и вдруг добавила: — Вы ведь можете вернуть себе должность…

— Ну что вы! — рассмеялась Элеонора, легким движением руки давая понять, что ничего такого у нее и в мыслях нет. — Я совсем не жалею, что уволилась, просто… теперь я очень редко вижу Эрика.

Пенни стала нервно водить пальцами по краю чашки с быстро остывающим кофе, и Элеонора вдруг поняла, что между Эриком и его новой секретаршей что-то произошло и это причиняет Пенни боль.

— Эрик — хороший человек, — заглядывая девушке в глаза, заметила миссис Хиллабай. — Немного самоуверенный, но очень порядочный и добрый… У него золотое сердце.

— Уверена, что так оно и есть, миссис Хиллабай.

— Он совершенно не в состоянии позаботиться о себе: например, все время забывает вовремя поесть…

— Да, я уже заметила.

— Кроме того, он очень красивый… А за это, — рассмеялась Элеонора, — мужчине можно многое простить.

— Внешность — далеко не самое важное в человеке, — возразила Пенни, поднимаясь, чтобы поставить свою пустую чашку на место.

— Конечно, — согласилась Элеонора. — Но ведь первое, на что люди обращают внимание, когда знакомятся, — внешность; она — своеобразный магнит, притягивающий женщину к мужчине, а мужчину к женщине, не так ли?

— Да, вы правы: для многих внешность имеет очень большое значение.

— Безусловно, но, как я уже сказала, у Эрика золотое сердце… — мягко сказала Элеонора, подходя к Пенни.

Она заметила, что заронила в сердце девушки сомнение в отношении ее босса, но боль в ее зеленых глазах по-прежнему осталась.

— Он когда-нибудь рассказывал вам, моя дорогая, о своей семье? — поинтересовалась она.

— Нет. Он никогда не упоминал ни о чем подобном.

— И неудивительно, — тяжело вздохнула миссис Хиллабай. — Эрик — единственный ребенок в семье, но его родители так озабочены собственной жизнью и карьерой, что до сих пор не общаются с сыном. И так происходило всегда. Даже когда он был маленьким мальчиком, а затем подростком, вместо папы и мамы за ним присматривали многочисленные гувернантки и экономки. — Элеонора осуждающе покачала головой: она явно не одобряла подобный метод воспитания. — А ведь дети больше всего на свете нуждаются в любящих родителях. Они должны знать, что их любят, и только тогда они и сами научатся любить…

Пенни слушала миссис Хиллабай и понимала, что эта удивительно добрая женщина абсолютно права. Именно поэтому, вдруг поняла она, я и оставила брата и племянников наедине с самими собой. Я так хочу, чтобы они поняли друг друга. Ведь даже заботливая тетя не в силах заменить детям родного отца. А если бы я не ушла, они бы совершенно отдалились друг от друга… Как хорошо, что я все-таки решилась на этот шаг! Сердце Пенни сжалось от боли, когда она подумала о том, что когда-то (очень давно) Эрик, как и ее племянники, тоже чувствовал себя обделенным вниманием близких.

— Вы, конечно же, правы, — согласилась она. — Но я могу привести множество примеров того, как сироты или люди из неполных семей стали хорошими и добрыми.

Элеонора Хиллабай помрачнела, услышав боль в ее голосе, и подумала, что Эрик наверняка серьезно обидел ее, и, может быть, даже нарочно…

— Что ж… — задумчиво ответила она. — Возможно, вы и правы, моя дорогая. Но я уверена, что в их жизни были близкие друзья, любимые, которые всегда и во всем поддерживали их, учили уму-разуму. А может, их все время оберегал кто-то, дарил свое тепло, ничего не требуя взамен. — Сообразив наконец, что она оказывает на девушку слишком сильное психологическое давление, Элеонора решила прекратить неприятный для нее разговор и бодро воскликнула: — Боже, только послушайте меня: я пытаюсь решить мировую проблему, совсем забыв, что у вас еще так много работы!

— Да, конечно… Но с вами, миссис Хиллабай, так приятно беседовать! — улыбнулась Пенни и подняла телефонную трубку. — Я сообщу мистеру Томсону, что вы пришли…

— Нет, пожалуйста, не надо, — остановила ее Элеонора и, хитро подмигнув, объяснила: я хочу сделать ему сюрприз… А может быть даже, мне удастся вытащить его куда-нибудь перекусить… Время ленча.

Эрик чувствовал себя усталым или, если точнее сказать, опустошенным от бесконечных словесных атак миссис Хиллабай, которая уговорила-таки его пойти перекусить в небольшое кафе рядом с офисом. Когда они вернулись в офис, Элеонора поднялась с ним на верхний этаж, где Эрик недавно купил просторную квартиру, чтобы, как он выразился, быть готовым к любым неожиданностям, которые могут возникнуть на работе, особенно после появления «мерзкого хакера» Боя Вандера. Ей не терпелось посмотреть, как Эрик ее обставил.

Еще до того, как она переступила порог его личных апартаментов, Эрик знал, что пора готовиться к очередному внушению. Честно говоря, он его заслужил, потому что не следил должным образом за тем, как и что делают рабочие, уверенный, что за такие деньги все должно быть сделано на совесть, а какая в квартире мебель, ему — убежденному холостяку — не так уж важно.

Три практически пустые комнаты со свежевыкрашенными стенами предстали перед глазами миссис Хиллабай. Везде раскиданы коробки из-под завтраков, обедов и ужинов быстрого приготовления (все на бегу!). В самой просторной комнате — спальне Эрика — стояли только необходимые вещи: королевских размеров кровать, стереосистема, широкоэкранный телевизор последней модели со встроенным видеомагнитофоном. Кухня оказалась самым шикарным местом во всей квартире. Специально для ее обустройства Эрик нанял дизайнера — получилось уютное гнездышко для отдыха и раздумий. Клятвенно пообещав нанять дизайнера, способного «довести до ума» все комнаты квартиры, Эрик полагал, что миссис Хиллабай будет довольна.

Но не тут-то было! Миссис Хиллабай лишь скептически покачала головой и заявила, что ему не нужен никакой дизайнер, когда рядом с ним работает человек, который справится с такой работой ничуть не хуже опытного составителя интерьеров. Сам же Эрик сильно сомневался, что «серая мышка» справится с чем-то подобным. Но Элеонора настаивала на своем мнении, что только Пенни Рэлвей способна сделать его квартиру по-настоящему уютной. Кроме того, она велела Эрику немедленно вызвать ее и попросить подняться к нему. Повинуясь ее приказу, он быстро набрал нужный номер, потому что знал: если он не позвонит, Элеонора Хиллабай не постесняется позвонить сама. Эрик утешал себя тем, что сначала Рет, а потом она заботились о нем практически все время, и он должен сохранять свою благодарность до конца жизни. Ему казалось, что он слышит совет Рета, который тот дал ему за несколько дней до смерти: «Всегда делай то, о чем она тебя попросит, парень. Так ты сбережешь и время, и деньги, и нервы. К тому же спорить с ней бесполезно: она все равно поступит по-своему. И чаще всего она оказывается права…»

Проводив миссис Хиллабай, Эрик стал собирать коробки из-под блюд быстрого приготовления, разбросанные по всей квартире. Услышав, как открываются двери лифта, он распахнул входную дверь, чтобы Пенни не утруждала себя звонком, потом столь же быстро захлопнул ее… Эрик оставался немного на взводе после визита миссис Хиллабай и обдумывал, чем он ответит на возможные отговорки и протесты Пенни.

— Вы хотели меня видеть? — робко поинтересовалась Пенни, не решаясь войти.

— Элеонора хочет, чтобы ты занялась отделкой и декором моей квартиры.

— Вы хотите сказать, что я должна отремонтировать и обставить вам квартиру?

— Она говорит, что ты справишься лучше других. Хотя лично у меня есть большие сомнения…

Проглотив нелестную ремарку в свой адрес, Пенни не без раздражения произнесла:

— Вы ошибаетесь, мистер Томсон. А сейчас мне бы хотелось услышать все ваши пожелания насчет квартиры, чтобы мой труд смог удовлетворить вас…

— Пытаетесь оскорбить меня? Но я не такой мягкотелый. Что ж, попробуйте на свой страх и риск… но мне моя квартира нравится такой, какая она сейчас.

— И все-таки… У вас есть какие-нибудь предложения? — поинтересовалась Пенни, начиная осмотр помещений. — Может, вы предпочитаете какой-то совершенно определенный стиль, какую-то тему для квартиры?

— Что ты имеешь в виду? — удивленно заморгал Эрик.

— Ну, тема… Например, животное царство. — Пенни начала отчаянно жестикулировать, надеясь, что так он быстрее сообразит. — Или тропики, а может быть, что-нибудь более домашнее…

— Домашнее?

— Ну да… — растерялась Пенни: ведь не могла же она после всего, что случилось, признаться Эрику в своих мыслях по поводу множества самых разных проектов квартиры, в которой они будут жить.

Босс молчал, и она решила самостоятельно определить стиль квартиры:

— Насколько я понимаю, у вас нет никаких идей… Тогда наиболее приемлемым вариантом остается самая близкая вам тема: уютная холостяцкая квартира. Вы согласны?

Но Эрика, судя по всему, внешний вид квартиры беспокоил меньше всего, потому что он неожиданно ответил вопросом на вопрос:

— А ты уверена, что со всем справишься?

— Конечно, справлюсь! — бодро ответила Пенни, опасаясь сейчас только одного: как бы Эрик не передумал.

Но ее тревоги мгновенно улетучились, когда она увидела, как Эрик достает из внутреннего кармана (правда, с некоторой неохотой) объемистый кошелек.

— Вот, — протянул он ей банковскую карточку. — Покупай все, что сочтешь нужным, под личную ответственность… Сегодня я улетаю из города по делам. Меня не будет две недели. К моему возвращению все должно быть готово.

— Но как же так! — всплеснула руками Пенни, вместе с ним направляясь на кухню. — Вы ничего не рассказали мне о своих предпочтениях: какой цвет вы любите, какой стиль в дизайне мебели!..

Эрик налил себе полный стакан воды из графина, что стоял на кухонном столе, залпом выпил его и только потом ответил:

— Делай все, что тебе будет угодно, только продемонстрируй мне конкретный результат своей работы точно в срок.

Пенни устало откинула со лба прядь, что выбилась из-под косынки, куда она спрятала свои шикарные волосы, чтобы на них не попали краска, пыль и прочий мелкий мусор, который непременно накапливается во время ремонта.

Сейчас она стояла в одной из комнат с только что выкрашенными в приятный светло-зеленый цвет стенами и любовалась плодами своих трудов.

Ее силы подходили к концу. Вот уже почти две недели она тратила каждую свободную от основных обязанностей минуту на то, чтобы лишний раз подняться в квартиру Эрика и обдумать новые идеи. А после работы ее ждали бесконечные походы по магазинам за той или иной нужной вещью, от нового книжного шкафа до декоративных безделушек, мелкий косметический ремонт (благо основную работу сделали рабочие, которых она наняла в одной солидной строительной компании) и так далее и тому подобное… Только бы ему понравилась его новая квартира!

Пенни посмотрела на часы и ужаснулась: было два часа ночи! Ну и заработалась! Завтра, то есть уже сегодня, понедельник. Возвращается Эрик. Надо непременно все закончить к его приезду… Еще раз вздохнув и проклиная свое упрямство — характерную черту всей большой и дружной семьи Рэлвей, Пенни взяла банку с краской и залезла на стремянку, чтобы выровнять одну досадную погрешность. Неожиданно она подумала о брате и племянниках, и ей стало немного грустно. Интересно, как они поладили с той женщиной, что заменила меня? Она очень милая и добрая. Надеюсь, у них все хорошо…

Пенни очень скучала по Джеффу и его детям, но звонила им очень редко, потому что ей не нравилось слушать упреки брата. У Джеффа всегда был трудный характер, и она постепенно научилась не замечать некоторых вещей, тем более что она младшая сестра, о которой он в меру своих сил и возможностей постоянно заботился и заботится по сей день. Брат — ее главный защитник.

Когда Пенни слезла со стремянки и, разбавив краску специальным составом, стала размешивать ее деревянной палочкой, ей вдруг вспомнились слова миссис Хиллабай: «Эрик — единственный ребенок в семье, но его родители так озабочены собственной жизнью и карьерой, что до сих пор не общаются с сыном. И так было всегда. Даже когда он был маленьким мальчиком, а затем подростком: вместо папы и мамы за ним присматривали многочисленные гувернантки и экономки…» К счастью, она никогда не чувствовала себя одинокой, как Эрик, даже после смерти родителей, но она очень хорошо понимала, как больно, когда близких людей разделяет непреодолимая пропасть. И ей вдруг стало искренне жаль Эрика. У нее возникло желание немедленно все ему простить. Слезы брызнули из глаз. У меня есть брат и племянники, подумала она, а у Эрика — никого… кроме миссис Хиллабай. «А ведь дети больше всего на свете нуждаются в любящих родителях. Они должны знать, что их любят, и только тогда они и сами научатся любить…» — снова зазвучали в голове Пенни мудрые слова доброй женщины. Как ни странно, они породили у Пенни другие вопросы: на самом ли деле некоторое равнодушие и грубость Эрика обусловлены недружелюбной атмосферой, в которой он рос, и уж не потому ли он поручил ей обустраивать свою квартиру, что семья и все, с ней связанное, абсолютно ничего для него не значат? А может, именно потому он так много работает и даже квартиру купил над офисом, чтобы всегда иметь возможность еще больше загрузить себя делами? Пенни стало не по себе от одной мысли, что ее предположения могут вдруг оказаться верными… Размазывая по щекам текущие слезы, она начала мыть валик, которым подкрашивала стены, потом собрала разбросанные по полу старые газеты.

В конце концов Пенни решила, что должна обязательно сделать квартиру Эрика уютной, чтобы его сердце не замерзло окончательно, ведь только тогда она сможет доказать ему, что любовь и семья очень важны для любого человека. Она решила создать для него дом, которого у него никогда не было. Стремясь за короткий срок все успеть, Пенни несколько раз ночевала в квартире Эрика, чтобы у нее больше времени оставалось на ее обустройство (и на работу ехать не надо). Вот и сегодня она решила остаться здесь. Остановившись в дверях спальни, Пенни критическим взглядом оглядела помещение. Ей понравилось то, что она увидела! Стены нежного малинового цвета, телевизор на тумбочке красного дерева, королевских размеров кровать под балдахином, застеленная шикарным бархатным покрывалом, в углу — небольшой письменный стол (если ночью посетит гениальная идея), а над ним инкрустированные антикварными элементами часы, в противоположную стену встроены платяной шкаф и мини-бар…

Пенни разделась и, забравшись в кровать, стала представлять себе Эрика то мальчиком, которого она не знала, но так хорошо понимала, то мужчиной, которого всегда любила…

Уставший и сонный, Эрик вышел из лифта. С трудом вставив ключ в замочную скважину, он открыл дверь и оказался наконец в своей квартире. Было тихо и темно. Он на ощупь прошел по коридору, остановился возле спальни, повернул ручку — дверь открылась… Таким же образом Эрик добрался до кровати, быстро разделся и нырнул под одеяло. Веки его с каждой секундой тяжелели, но он все-таки успел обратить внимание на две вещи: у кровати появился балдахин и простыни были чистые, свежие, пахнувшие лавандой. Неужели «серая мышка» постаралась? — успел подумать Эрик, прежде чем его свалил крепкий сон.

Глава шестая

Пенни проснулась оттого, что почувствовала непривычное тепло рядом с собой, как будто к ней кто-то прижимался. Она откинула одеяло, чтобы немного остыть. Кондиционер работал прекрасно, и Пенни чувствовала, как легкий ветерок ласкает ее обнаженное тело: она не захватила с собой пижаму… Пенни перевернулась с живота на спину. Ей так приятно спать на мягких, пахнущих лавандой простынях, что она стала грезить о том, что скажет Эрик, увидев свою новую квартиру, и о том, как бы она чувствовала себя, если бы он лежал сейчас рядом с ней. Она мечтала об этом долгих десять лет. Ее воображение рисовало упоительные картины: вот она прижимается к нему, целует… а его пальцы неторопливо скользят вниз, вот они замерли на ее талии и тут же начинают гладить ее бедра быстро, круговыми движениями… их тела так близко друг к другу, что ее обдает жаркой волной, и она хватается руками за пылающее лицо, но Эрик не дает опомниться… Да, так реально: вкус его губ, плавные движения его языка у нее во рту! Он резко прижимает руками ее бедра, и она чувствует, как его напряженная, пылающая плоть давит на нее. Сегодня в ее мечтах больше эротизма и чувственности, чем всегда, — странно… Но вихрь кружит ее, не давая опомниться: его губы снова прикоснулись к ее губам, требуя, чтобы она поцеловала его. Пенни откинула голову на подушку и чуть приоткрыла рот, поцелуй длился, казалось, целую вечность, и на мгновение ей показалось, что она сейчас задохнется. Она одной рукой обняла его за шею, а другой провела по спине, каждым нервом чувствуя, как напрягаются его мышцы. Эрик хрипло застонал…

Разве стон может быть так реален? Я ведь сплю… на долю секунды промелькнуло в голове, и тут на нее словно вылили ведро ледяной воды: Эрик! Он ведь должен вернуться в понедельник, то есть сегодня вечером! — запаниковала она, борясь с желанием ответить на его поцелуи. Как же могло случиться такое, как сейчас?! Что происходит?! Жаркое дыхание Эрика обжигало ее разгоряченное тело, лишая воли. Его губы касались ее шеи.

Он торопливо, жадно, как путник в пустыне, припадал к долгожданному роднику, целовал ее плечи, с каждым разом опускаясь все ниже и ниже… Вот Пенни почувствовала, как напряглась и заныла ее грудь, а Эрик беспокойно задвигался, и его руки скользнули вниз. Разум подсказывал ей, что его нужно остановить, но сердце сомневалось… Пенни с трудом приподняла отяжелевшие веки и вдруг услышала чей-то стон. Оказывается, стонала она сама! Так томно и страстно!

— Эрик… — выдохнула она наконец.

Он не ответил, и она позвала громче:

— Эрик!..

— Да, крошка?.. — хрипло, немного сонным голосом отозвался он. — Ты уже проснулась?

И его слова прозвучали так ласково и нежно!

— Эрик… — прошептала Пенни, чувствуя, как бешено колотится сердце и кровь стучит в висках. — Поцелуй меня еще раз.

Она мягко толкнула его в грудь и прижалась к нему. Ее язык, дразня, проник ему в рот. Эрик, не разжимая объятий, осторожно повернулся и положил ее на спину. Его рука быстро скользнула вниз по ее телу и нежно, почти благоговейно прикоснулась к самому сокровенному. Зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, широко распахнулись, а тело мелко задрожало. Пенни была готова принять его, всей душой, всем сердцем! Она хотела его больше всего на свете!

— Люби меня! — прошептала она. — И позволь мне любить тебя…

Она лежала с закрытыми глазами и часто дышала. Ей не было необходимости открывать глаза, чтобы увидеть лицо Эрика: она помнила его до мельчайших подробностей. Ее рука нежно погладила его по щеке. Пенни чувствовала, как тяжесть его тела вдавливает ее в матрац. Она с трепетом ждала того, что вот-вот должно произойти. Но Эрик почему-то медлил. Пенни беспокойно зашевелилась под ним, полагая, что ему неудобно. Ну, что же ты медлишь! — почти кричала она про себя, раздвигая ноги (насколько было возможно под тяжестью его тела)…

Эрик чуть приподнялся и прошептал ей на ухо. Казалось, каждое его слово пронизывает ее с ног до головы:

— Тебе может быть больно, дорогая, но совсем недолго, обещаю.

— Я знаю, ты не сделаешь мне больно, любимый. Я готова.

Вот Пенни почувствовала толчок, еще один. Его плоть замерла перед той единственной преградой, что мешала ей стать женщиной. Его женщиной.

Я запомню эту ночь на всю жизнь! — подумала Пенни и прошептала:

— Позволь мне любить тебя, Эрик!

В ту же секунду она положила руки ему на ягодицы и, словно стремясь помочь ему, толкнула их на себя. Эрик среагировал. И тут она почувствовала резкую, пронзающую боль, но лишь на секунду. Из глаз брызнули слезы. Он продолжал медленно входить в нее. Пенни слышала, как Эрик вскрикивает от наслаждения. Когда наступила кульминация, ей показалось, что она тонет в безбрежном океане чувственного блаженства, и даже немного испугалась. Мы стали единым целым! — промелькнула счастливая мысль. Эрик лежал на ней, слегка вздрагивая. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они смогли пошевелиться. — Пенни, посмотри на меня, — раздался где-то вдали знакомый голос.

Ей не хотелось открывать глаз, но она послушалась. То, что она увидела в глубине его голубых глаз, доказало ей, что даже самые смелые мечты иногда сбываются. Ей снова захотелось плакать, но уже не от боли.

Пенни быстро и нежно поцеловала его в губы и прошептала:

— Ты дома, Эрик, наконец-то дома.

Пенни проснулась, когда уже вовсю светило солнце, заливая жаркими лучами постель. Она накрылась с головой. Под одеялом, пронизанным солнцем, ей вспомнилась сегодняшняя ночь: как они целовались, ласкали друг друга и как их тела слились воедино. Пенни откинула одеяло и повернулась на бок, чтобы обнять только что проснувшегося Эрика и убедиться, что ей все не приснилось. Увидев странное выражение на его заспанном лице, она невольно отпрянула.

— Что случилось?! — несколько испуганно поинтересовалась Пенни.

— Ничего. Просто мне на мгновение показалось, что мы уже где-то встречались. А, ладно! Забудь. И почему у меня такое чувство, будто я знал тебя раньше?!

Пенни затаила дыхание: вот-вот он ее вспомнит, ту немного угловатую робкую девушку, какой она была десять лет назад… Но задумчивое выражение исчезло с его лица так же быстро, как и появилось.

— Если не ошибаюсь, сейчас мне следует сказать тебе: «Доброе утро, дорогая!», не так ли?

— Мне тоже так кажется, — улыбнулась она.

Он улыбнулся в ответ и запустил руку в копну ее шикарных рыжих волос, потом его пальцы заскользили по ее спине… вот они опустились еще ниже…

— Прошу, не дразни меня, дорогой, — остановила его Пенни. — Нам уже пора собираться на работу…

— Давай не будем сейчас говорить о работе! После бесконечной недели переговоров с упрямыми владельцами компании по производству акустического оборудования я имею право отдохнуть от работы хотя бы один день. И ты тоже. Кстати, я должен поблагодарить тебя: меня никто так не встречал из деловой поездки. Спасибо за жаркую встречу!

— Жаркую встречу? — смутилась она. — Что ты имеешь в виду?

Уж не думает ли он, что я все подстроила, подумала Пенни, краснея. Эрик словно прочел ее мысли, потому что нежно прижал ее к себе и сказал:

— Ты только не подумай, что я жалуюсь или обвиняю тебя в чем-то. Нет, конечно. В конце концов, я и сам участник… некоторым образом.

Не зная, как объяснить ему, что все произошло случайно, Пенни молчала.

— Ну что же ты молчишь, дорогая? Или по утрам ты не такая разговорчивая, как обычно?

Пенни знала, что должна хоть что-то ответить ему. Но что именно? Не говорить же в самом деле: «Ах, дорогой, поверь: я не собиралась соблазнять тебя. Я думала, что все мне только снится, а когда поняла, что мы действительно занимаемся любовью, просто не смогла остановиться… Ведь я мечтала об этом долгих десять лет!» Чтобы избежать неловкой ситуации, она быстро спросила:

— Как насчет чашечки кофе?

— Зачем же спешить? Впереди у нас еще очень длинный день. Сегодня понедельник?

— Да, понедельник. Честно говоря, я ждала тебя только вечером, а утром планировала продолжить отделочные работы. Мне так хотелось все закончить в квартире до твоего приезда.

— Хотя мне следовало бы спросить: «Что ты делала в моей холостяцкой постели?», но после сегодняшней ночи такой вопрос прозвучал бы непростительно жестоко с моей стороны, поэтому я скажу… — Эрик бегло осмотрел свою сказочно преобразившуюся спальню и продолжил: — Ты постаралась на славу! — Потом хитро сощурился и добавил: — Все просто чудесно! Особенно маленькое дополнение к кровати — ты, лежащая рядом со мной. Боюсь даже спрашивать, сколько денег мне потребуется, чтобы за все заплатить. И что будет дальше.

Пенни, шутя, пихнула его в бок:

— Уж поверь мне: расходы самые минимальные, потому что всю отделочную работу я делала сама!

— Глупышка, меня гораздо больше волнует, что случится с нами дальше, чем сколько денег ты потратила для того, чтобы создать для меня дом.

— Правда?! — Зеленые глаза удивленно посмотрели на него. Пенни не могла поверить своему счастью. — Ну, тогда я не потребую с тебя денег за сверхурочную работу!

— Ты такая наивная и непосредственная, — рассмеялся он и поцеловал ее в губы.

Поцелуй оказался таким нежным и долгим, что сердце у Пенни забилось от счастья.

— Надеюсь, ты умеешь готовить, дорогая? — сладко потягиваясь, вдруг поинтересовался он.

— Да… — несколько удивленно протянула она, — но вряд ли в холодильнике что-нибудь есть: я ведь не ждала тебя — вот и не покупала продукты.

Эрик свесил ноги с кровати и сделал несколько движений корпусом — вправо-влево, вперед-назад. Пенни невольно залюбовалась мышцами, перекатывающимися по его загорелой спине. А когда он встал и пробежался по комнате в одной набедренной повязке из простыни, она почувствовала, как у нее пересыхает в горле.

— Уверен, ты придумаешь что-нибудь нам на завтрак. А я в ванную. Как же я проголодался! — улыбнулся он, выбегая из спальни.

Пенни невольно проводила его взглядом и вдруг почувствовала себя как-то очень неуютно. Стыд за то, что она так открыто, во все глаза, восхищалась его телом, и его оскорбительная самоуверенность удержали ее от того, чтобы немедленно кинуться выполнять его распоряжение. Она вдруг осознала подлинный смысл сказанного и сделанного им и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. До сегодняшнего дня Пенни искренне верила, что утром (после первой ночи вместе!) мужчина и женщина долго лежат, обнявшись, время от времени целуются, говорят друг другу нежные слова, а на самом деле все совсем не так.

Пенни решительно откинула одеяло и встала. Чувствуя, как растерянность уступает место праведному гневу, она стала быстро одеваться. Черт побери! — выругалась она сквозь зубы, натягивая джинсы. Вы только послушайте его! Он уверен, что я, как послушная девочка, сразу кинусь готовить ему завтрак! А его слова насчет «жаркой встречи»? Да за кого он меня принимает?! Я не позволю ему обращаться со мной, как с дешевой проституткой! — снова и снова проносилось у нее в голове, пока она готовила на кухне завтрак. Я ему не девушка на одну ночь! И как он только мог подумать, что я специально легла спать в его кровать, да еще и нагишом, чтобы соблазнить его! Одно я знаю точно: подобного никогда больше не повторится!

Пенни как раз собиралась перевернуть блинчик, когда сильные руки обхватили ее за талию и оттащили от плиты.

— Что ты делаешь! — негодующе воскликнула она.

— Мне одиноко одному принимать душ, дорогая…

Пенни прекрасно понимала, что значат его слова, и, не желая нарушать клятву, данную самой себе, исхитрилась-таки расцепить его руки:

— Тогда тебе следует купить резинового утенка.

Эрик развернул ее к себе лицом:

— Я же шучу, дорогая.

Пенни обратила внимание, что на нем всего лишь коротенькое полотенце, а капельки воды так завораживающе сексуально смотрятся на его широкой загорелой груди… Борясь с внезапной слабостью в ногах, она оттолкнула его и резко заявила:

— Мои услуги не продаются, ясно?!

Опешивший Эрик разжал объятия, и она отбежала к окну. Заметив, что Пенни избегает смотреть ему в глаза, он подошел к ней и, слегка тряхнув за плечи, спросил:

— Пенни, что случилось? Я ничего не понимаю! Ты какая-то странная.

— Блестящая догадка, Эйнштейн! — усмехнулась она, проскользнув у него под рукой и отбегая от него подальше.

— Я что-то не то сказал или сделал?

— Угадал. А я возвращаюсь домой. Прямо сейчас. Запомни хорошенько: мои услуги не продаются, и я не собираюсь принимать с тобой душ или спать в одной постели, — решительно сказала Пенни и направилась к двери.

Эрик ошарашенно смотрел ей вслед и ничего не мог понять. «Мои услуги не продаются!» Как понимать ее слова? — лихорадочно думал он. Надо срочно что-то предпринять, иначе она уйдет и больше никогда не вернется. Щелчок захлопывающейся двери неожиданно расставил все по своим местам. Эрик в два прыжка оказался в коридоре и успел перехватить Пенни у лифта.

— Подожди минутку! — воскликнул он, хватая ее за руку. — Я никогда не пытался купить тебя! И в мыслях ничего такого не держал!

— Не оправдывайся, Эрик, не надо. Когда вчера ночью мы были в одной постели…

— Заметь: в моей постели. Но я не затаскивал тебя туда силой и не приглашал в гости на чашечку кофе. Ты уже была там, когда я лег спать, забыла?! И, уж конечно, я не собирался заниматься с тобой любовью, так как не знал, что ты спишь в моей постели. Давай вернемся в квартиру и там спокойно все обсудим: здесь мне как-то неловко.

Когда они снова оказались в квартире, Эрик переоделся, и они продолжили разговор на кухне. Пенни решилась первой начать говорить и тут же пожалела о своей инициативе.

— Я спала и поэтому не сознавала, что делаю, — сказала она, прекрасно понимая, как глупо прозвучали ее слова. Но что ей еще оставалось делать?!

— Спала?! — негодующе воскликнул Эрик. — Ты хочешь, чтобы я поверил тому, будто ты просто спала, когда мы с тобой занимались любовью, и не ты стонала от удовольствия так громко, что тебя могли услышать аж в Калифорнии? Может быть, ты вообще не участвовала в том, что случилось сегодняшней ночью?!

— Сначала все так и было…

— Знаешь, мне почему-то трудно поверить! — откликнулся он, шагая по кухне. На столе дымилась горка блинчиков, а последний блин медленно подгорал на остывающей плите.

Пенни начинала злиться, что Эрик упрямо не хочет верить в правдивость ее слов, как же ей ему все объяснить?

— Думай, что хочешь, но я говорю правду! — воскликнула она, поворачиваясь к окну. — Когда я почувствовала тебя, лежащего рядом со мной, я подумала, что ты мне снишься, что я вижу сладкий сон… Ведь ты должен был вернуться только сегодня вечером!

— Сон? — задумчиво переспросил Эрик, останавливаясь посреди кухни. — Сладкий сон!

Пенни хотелось куда-нибудь спрятаться от его испытующего взгляда, но она преодолела себя и после минутной заминки ответила:

— Да, сладкий сон.

Эрик не знал, верить ей или нет. Ведь невозможно, чтобы человек спал и одновременно занимался любовью! — размышлял он. И она очень странная женщина, если действительно верит, что это был сон. Хотя чему я удивляюсь! Пенни — маленькая «серая мышка», для которой даже обычная деловая поездка в Калифорнию оказалась потрясающим событием. Что же говорить о сегодняшней ночи! Бедняжка совсем ошарашена…

— Ну, если ты действительно спала, — заметил он наконец спокойно, — мне даже страшно представить, на что ты способна, когда бодрствуешь…

Зеленые глаза Пенни загорелись:

— То есть ты хочешь сказать, что я хороша в постели?

Теперь настала очередь Эрика не верить своим ушам:

— Хороша? Нет, ты просто фантастически хороша! Мечта любого мужчины!

— В самом деле?!

— Конечно, — ни минуты не сомневаясь, ответил он и, чтобы побудить ее сделать еще один шаг ему навстречу, скромно улыбаясь, добавил: — Безусловно, дорогая.

Ему понравился яркий блеск в ее глазах, который вдруг напомнил ему, что еще совсем недавно Пенни была девственницей.

Она же была девственницей! — переполошился он. Вот почему она ведет себя так странно! Боже, я совсем забыл и не придал значения тому, что она сейчас чувствует… Какой же я болван! Я такого наговорил…

— С тобой все в порядке, Пенни? Я имею в виду… Надеюсь, я не сделал тебе очень больно?

Пенни мгновенно поняла, что он имеет в виду, и глаза ее наполнились слезами благодарности за столь трогательную заботу. Не зная, как еще можно выразить Эрику свою любовь, она подошла, быстро поцеловала его в губы и замерла, прижавшись к нему.

— Не плачь, пожалуйста. Я не хотел тебя расстроить. Честно, — добавил он, обнимая ее за талию.

— Ну, что ты! Я совсем не расстроена, даже наоборот. Я хочу сообщить тебе одну очень важную вещь.

— Какую же?

Пенни спрятала раскрасневшееся лицо у него на груди, поэтому ее голос звучал глухо, когда она ответила:

— Я плачу не потому, что мне больно и грустно сейчас, а потому, что ты завоевал мое сердце.

Честно говоря, ее слова оказались для Эрика полной неожиданностью: что такого особенного он сказал или сделал, чтобы она влюбилась в него? А Пенни тем временем продолжала говорить:

— Ты проявил такую нежность, такую чуткость ко мне. В общем, ты понимаешь, что я имею в виду.

Нежность? Чуткость? Я?! — Эрик не верил своим ушам. Не зная, что ответить на столь лестный отзыв в свой адрес, он просто погладил ее по голове. Ни Пенни, ни Эрик не знали, сколько времени они уже стоят на кухне вот так, прижавшись друг к другу, в полной тишине…

— А ты уверена, что совсем ничего не помнишь? — наконец осторожно поинтересовался он.

Она посмотрела на него еще влажными от слез бездонными зелеными глазами и, улыбнувшись, тихо ответила:

— Я помню все.

— Значит, ты признаешь, что не спала, когда мы занимались любовью?

— Ну, как тебе сказать. Ведь кое-что я просто не могла не почувствовать… В общем, ты меня понимаешь, — все же не сдавалась Пенни.

Да, Эрик тоже помнил, какие восхитительные ощущения он испытывал! И ему вдруг ужасно захотелось повторить все снова.

— А тебе не хотелось бы повторить все еще раз? — с надеждой в голосе поинтересовался он, а когда она подняла голову, чтобы ответить, быстро и многообещающе прикоснулся к ее чувственным губам.

— Ты имеешь в виду это?

— Именно! — хитро улыбнулся Эрик. — Я намерен доказать тебе, что это действительно было. — Он легко поднял ее на руки и добавил: — Обещаю тебе: на сей раз ты запомнишь каждую деталь от начала и до конца.

Глава седьмая

Было уже далеко за полдень, а работа стояла на месте. Пенни сгорала от стыда, что вновь не устояла перед чарами Эрика. Чтобы наказать себя, она решила сегодня же закончить декорировать последнюю комнату — ту самую, со светло-зелеными стенами. Однако Пенни оправдывала свой проступок тем, что на сегодняшний день ее главная цель — создать для Эрика настоящий дом. А разве дом может быть уютным без любящей женщины?! Ей постоянно вспоминалась недавняя беседа с миссис Хиллабай, а особенно ее слова: «А ведь дети больше всего на свете нуждаются в любящих родителях. Они должны знать, что их любят, и только тогда они и сами научатся любить…» В конце концов Пенни почти убедила себя в том, что Эрик просто не знает, как показать ей свою любовь, и поэтому у них не все идет так гладко, как хотелось бы. А стоило ей только вспомнить, как они с Эриком занимались любовью, а потом вместе принимали душ, всяческие сомнения у нее мгновенно улетучивались. Пенни чувствовала прокатывающуюся по спине теплую волну удовольствия при одной мысли о произошедшем. Она ни на секунду не сомневалась, что отныне, принимая душ, будет вспоминать тепло его рук, ласкающих ее грудь, бедра… то, как струйки теплой воды быстро стекали по его превосходному загорелому телу.

После разговора на кухне они с Эриком отправились в ближайший супермаркет, чтобы закупить все необходимые продукты. Ее остывшие блинчики не могли утолить голода. В магазине Эрик был забавным и непосредственным. Двигаясь от стеллажа к стеллажу, он несколько раз проходил мимо полок со сладостями, нетерпеливо ожидая, когда же Пенни положит в тележку несколько упаковок его любимых карамельных конфет. Не дождавшись, Эрик не выдержал и прямо спросил:

— А где же «Динг-донг»?

— На полке, где и всегда, — улыбнулась она, делая вид, что не поняла его намека. — И вообще, конфеты портят зубы, давай лучше купим бананов.

— А я хочу «Динг-донг»! — упрямо и как-то совсем по-детски заявил он.

Пенни несколько секунд удивленно смотрела на Эрика, а потом расхохоталась. Тот обиженно надул губы, почти как двухлетний карапуз.

— Не вижу ничего смешного!

— А я вижу. — Пенни не могла остановиться и продолжала заливисто смеяться. Но так как на них стали обращать внимание другие покупатели, она взяла себя в руки и с трудом закончила фразу: — Какой ты смешной!

— Что я такого сделал?! — продолжал дуться он.

Пенни еле сдерживалась, чтобы снова не расхохотаться:

— Ничего. Но твое лицо…

Эрик провел рукой по щеке и губам, полагая, что к ним что-нибудь прилипло:

— У меня что-то не так?

— Просто сейчас ты выглядишь как обиженный двухлетний карапуз. Видел бы ты свое лицо!

— Но я действительно очень люблю карамельки «Динг-донг». Что тут такого?

— Вот опять… то же самое выражение лица.

— Что такое?

— Ты опять надуваешь губы, — улыбнулась она. — Но поверь: ты даром теряешь время, надеясь разжалобить меня таким образом. У меня давно выработался иммунитет к подобным уловкам: племянники постарались.

— Если я правильно понял, ты собираешься меня игнорировать?

— Угадал.

— И ты думаешь, что твое поведение заставит меня забыть про конфеты? Ошибаешься, детка.

— Детка! — возмущенно выдохнула Пенни. — Ну-ка повтори! Как ты меня назвал?

— Детка-конфетка…

— Оскорбления меня тоже не трогают.

— А мне обидно: я ведь все-таки твой босс, а ты не слушаешься меня.

— Как по-детски трогательно! — улыбнулась она.

— Я хочу «Динг-донг»!

— Немедленно положи конфеты на место.

— Я хочу «Динг-донг»!

— А я решила, что мы не будем покупать конфеты. Будь хорошим мальчиком, съешь лучше банан.

— Я не хочу банан!

— О боже! Ты просто несносен!

— Ладно, так и быть: мы не будем покупать конфеты, — вдруг сдался Эрик.

— Что-что? — подозрительно сощурилась Пенни, удивленная тем, что Эрик так быстро капитулировал.

— Просто рядом со мной стоит самая вкусная конфетка на свете. — Он быстро подошел к ней и поцеловал ее в губы.

Прошла долгая, полная блаженства минута, прежде чем Пенни смогла произнести:

— Эрик, не надо, никакая я тебе не конфетка.

— А мне кажется, что ты очень вкусная, сладкая конфетка.

— Эрик, перестань! — Она вытянула вперед руку, чтобы он не смог снова поцеловать ее. — Ты меня смущаешь.

— Я думал, ты уже перестала меня стесняться.

— Эрик! — прошептала она. — На нас же смотрят!

— Ну что ж. Продолжим дома.

Первый совместный поход в магазин потерпел полное фиаско! Сейчас Пенни повесила полку и, отойдя на несколько шагов, посмотрела, ровно ли она висит. Затем она направилась на кухню готовить обед: скоро должен вернуться Эрик и привезти понравившийся ему письменный стол для своего кабинета.

Вечером Пенни и Эрик, удобно устроившись на его широкой кровати, смотрели видео — очередную новинку детективного жанра — и спорили о том, кто же в конце концов, окажется убийцей.

— Я думаю, что он, — уверенно констатировал Эрик, запуская руку в пакет с попкорном.

— Вряд ли. Все слишком очевидно, — отклонила его версию Пенни. — Сестра убитого — вот кто настоящий убийца.

— Его сестра? У нее нет мотива.

— Не будь ребенком, Эрик! Конечно же, у нее есть все основания…

— Ты ничего не понимаешь в детективном жанре. — Эрик отобрал у нее пульт и сделал звук погромче.

— Может, ты и прав, но я все же уверена, что убийца — она. Дай своим «серым клеточкам» поработать, и ты поймешь, что я угадала правильно.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что сама поступила бы так с родным братом? — поинтересовался Эрик, как бы испуганно отстраняясь.

— Нет, конечно. — Пенни воспользовалась моментом и отобрала у него пакет с попкорном. — Но, признаюсь, иногда мне очень хотелось поставить Джеффу «фонарь» под глазом или сломать ему нос… Заметь, по объективным причинам!

— Хотел бы я подслушать, как вы ругаетесь. Наверняка похоже на настоящее шоу!

Пенни задержала на полпути руку с попкорном:

— Постой! Ты что же, сомневаешься в том, что я всегда в боевой форме?!

— Прости, дорогая, но уж в том, что касается физической силы, женщинам с мужчинами не тягаться.

— Неужели?!

— Да, это всем известно, — кивнул Эрик и продолжил смотреть фильм.

Пенни перевернулась на живот и, помолчав, уточнила:

— Так ты действительно считаешь, что я не смогу победить мужчину?

Эрик, для которого ответ на поставленный вопрос давно не вызывал сомнений, выразил недовольство, что она мешает ему смотреть кино, но все-таки постарался спокойно ответить:

— Да. Не загораживай, пожалуйста, мне экран!

Ах, так! — подумала Пенни: у нее уже созрел план, как доказать Эрику обратное. Она снова перевернулась на спину и, уютно устроившись у него под боком, стала шептать ему нежные слова. Почувствовав, что Эрик утратил бдительность, Пенни толкнула его в спину, а потом, навалившись на него сзади, заломила ему за спину правую руку, в которой он все еще держал пульт. Подержав его немного в таком положении, она отпустила Эрика. Ее глаза сияли от сознания того, что ей все-таки удалось победить его. Мрачный, как туча, Эрик вскочил с кровати.

— Так нечестно: ты использовала запрещенный прием! — негодующе воскликнул он.

— Какой же?

— Отвлекла меня!

— Но мы же не договаривались о честной схватке. Речь шла о том, что я не смогу тебя одолеть. А я взяла и одолела! И ты оказался неправ.

— Вставай! — неожиданно сказал Эрик.

Пенни удивленно посмотрела на него:

— Зачем?

— Вставай и дерись со мной по всем правилам!

— Не глупи, Эрик. Я не стану драться с тобой.

— В чем дело? Боишься проиграть?! — начал подстрекать он ее, выставив вперед кулаки и покачиваясь из сторону в сторону, как боксер-профессионал.

— Предупреждаю: меня воспитывал старший брат, и я могу за себя постоять, — честно предупредила его Пенни. — Не искушай судьбу!

— А я не боюсь! — гордо воскликнул Эрик и приготовился к нападению. — Покажи-ка свой лучший удар!

Пенни встала напротив него и не менее гордо заявила:

— Я не буду драться с тобой. И все же повторяю: не искушай судьбу!

— В чем дело, мышонок? Струсила?!

Оскорбленная Пенни сделала первый выпад. Эрик легко его отразил и расплылся в улыбке:

— Ну же, мышонок! Покажи свой лучший удар! Докажи, что ты сильная!

Пенни собрала всю злость в кулак и ударила его в грудь. Эрик не успел поставить блок и получил удар достаточной силы. Потеряв равновесие, он оступился и упал около кровати, ударившись, к счастью несильно, виском о ее спинку. В глазах у него на несколько секунд потемнело. Когда он очнулся, то увидел, что уже лежит на кровати, а Пенни, плача, прикладывает к его разбитому виску лед.

— Мне очень жаль, — снова и снова всхлипывала она. — Я не хотела ударить тебя! Правда, не хотела. Но ты вывел меня из себя.

Эрик приподнялся на локтях:

— Не волнуйся, дорогая: я в порядке. Не принимай так близко к сердцу.

Но Пенни вдруг в ужасе отпрянула:

— У тебя кровь на затылке! О боже! Я чуть тебя не убила.

— Не говори глупости! — возразил Эрик. — Я просто поранил висок, когда падал, — вот откуда кровь.

Она побледнела как полотно:

— Но я виновата в том, что ты упал. Если б я не ударила тебя, ты бы и не поранился.

Эрик взял у нее из рук платок с завернутым в него льдом и приложил к виску:

— Я упал, потому что потерял равновесие и не удержался на ногах.

— Но если бы…

— Пенни! Прекрати обвинять себя! Ты ни в чем не виновата. Видишь, я сел, а значит, со мной все в порядке. Принеси, пожалуйста, еще льда.

— Никуда не уходи! Я сейчас! — Пенни опрометью кинулась на кухню и почти сразу же вернулась, прижимая к груди полотенце, полное льда. — Все будет хорошо. — Она села рядом с ним и приложила полотенце к его голове. — Лед остановит кровотечение.

Эрик прикрыл глаза и вздохнул:

— Как хорошо.

Он почувствовал, как дрожат ее пальцы, испугался, что она снова разрыдается, и попросил:

— Только не плачь, договорились? Со мной все в порядке. В конце концов, я же мужчина — могу и потерпеть… Хотя есть кое-что, что может меня утешить, — конфетка «Динг-донг».

— Эрик! Ты ведешь себя как ребенок!

— Я же ранен, забыла? Конфета мне обязательно поможет. Я видел, как ты украдкой положила в тележку один пакетик. И не пытайся отрицать!

— Хорошо. Только после ужина.

Они помолчали. Эрик опустил голову ей на плечо.

— Останься на ночь, — вдруг тихо попросил он.

Пенни не успела приложить лед, рука замерла на полпути:

— Что?

Эрик поднял голову, чтобы заглянуть ей в глаза:

— Пожалуйста, останься на ночь.

— Но у меня нет с собой пижамы…

— Я к тебе не прикоснусь, обещаю.

— А еще мне нужна моя зубная щетка…

— Уверен, мы что-нибудь придумаем. Так ты согласна?

Пенни молча кивнула.

На следующий день после работы Пенни встретилась со Сьюзен в кафе. Та позвонила и очень настаивала на встрече, чтобы обсудить неожиданное предложение Эрика жить вместе в его квартире над офисом. Честно говоря, Пенни особенно и не надеялась, что лучшая подруга одобрит ее решение. И оказалась права.

Сьюзен, как всегда, опоздала на целых полчаса. Но вот наконец она появилась: стройная блондинка в вызывающе короткой юбке, декорированной под шкуру леопарда, и черном топе, а на ногах темно-серые босоножки на платформе. Конечно, Пенни не одобряла, что ее подруга одевается — а очень часто и ведет себя — излишне вызывающе, но она многое прощала ей за ее умение слушать и хранить чужие тайны. Со Сьюзен они подружились еще в школе и с тех пор всегда делились друг с другом самыми сокровенными тайнами и мечтами.

— Вы что же, уже решили жить вместе? — с ходу поинтересовалась Сьюзен, садясь напротив.

Чтобы Сюзи не заметила ее смущения, Пенни сделала вид, что очень увлечена фруктовым салатом, и ответила:

— Ты не совсем так поняла.

— Давай называть вещи своими именами! И не надо говорить мне что-то вроде: «Я поживу с ним недели две и вернусь к себе, честное слово!» — меня не проведешь!

— Все мои вещи дома, — уклончиво ответила Пенни. — Так что…

— Ну и что? Это абсолютно ничего не значит! — убежденно заявила Сьюзен и вдруг спросила: — А, кстати, Джефф знает?

— О чем именно? — переспросила Пенни самым невинным голосом, на который только была способна.

— Ты прекрасно знаешь о чем! Хватит увиливать, отвечай на вопрос: Джефф знает о твоем решении?

— Он ничего не знает, — призналась Пенни. — Я ему еще ничего не говорила.

— О боже! — застонала Сьюзен, закрыв лицо руками. — Когда Джефф узнает, то он во всем обвинит меня…

Пенни знала, что подруга в данном случае права: с самого детства Джефф всегда во всех ее проступках обвинял Сьюзен, а совсем недавно он обрушил на ее голову громы и молнии за то, что она поддержала решение сестры уйти из его дома и оставить племянников на воспитание незнакомой женщине.

— Не беспокойся, Сюзи. — Чувствуя свою вину перед лучшей подругой, Пенни погладила ее по руке. — Я сама все ему расскажу и подчеркну, что ты не имеешь к моей жизни абсолютно никакого отношения. Обещаю тебе.

— Конечно, — улыбнулась Сьюзен, — только я сильно сомневаюсь, что он станет тебя слушать. Сейчас он хочет одного — чтобы ты вернулась к нему и детям.

Пенни знала, что брат немедленно заберет ее к себе, если узнает, что она собирается жить с мужчиной, не вступив с ним в законный брак, тем более если этот мужчина не кто иной, как Эрик Томсон! А уж если он узнает, что Эрик лишил ее девственности… Ей страшно даже представить, что тогда будет. Она испуганно посмотрела на Сьюзен:

— Ты ничего не говори ему, хорошо?

— Я? И не подумаю! Мне еще жить охота. Скажи, Пенни, ты теперь счастлива с Эриком?

— Очень. Он живое воплощение моей мечты: красивый, умный, забавный.

— А каков он в постели?

— Сюзи! — одернула подругу смутившаяся Пенни.

— Что? Все так плохо? — хитро сощурилась Сьюзен.

— Плохо?! Эрик — просто потрясающий мужчина! — пылко воскликнула Пенни и, поняв, что привлекает излишнее внимание других посетителей, стала говорить тише: — Он такой нежный и в то же время неукротимый, как дикий конь. Сокровенная мечта любой женщины! Даже не знаю, как еще можно сказать. А его поцелуи заставляют меня, в общем, ты понимаешь…

— Значит, между вами все хорошо? — улыбнулась Сьюзен, страшно довольная тем, что ей так ловко удалось разговорить подругу.

— Ты даже не представляешь, как хорошо. Но я чувствую, что нас с ним связывает нечто более возвышенное, чем секс, — продолжала Пенни, мысленно паря в облаках. — Эрик… Он… он почти идеален.

— Уж не влюбилась ли ты в него окончательно, подружка?!

— Ты же прекрасно знаешь, что я всегда его любила.

— Да, но твоя любовь выглядела какой-то нереальной — эфемерной, что ли. И только сейчас она обрела конкретные очертания. Я права?

Пенни задумчиво кивнула.

— А как насчет него? Он тоже испытывает к тебе такие же сильные чувства?

— Не знаю, — уклончиво ответила Пенни, но под испытующим взглядом Сьюзен сдалась. — Он старается заботиться обо мне. И, я думаю, тоже любит, но не знает, как показать свои чувства. Понимаешь, родители не научили его открыто выражать свое отношение, потому что им всегда было не до него.

— Постой-ка. Мне кажется или ты оправдываешь его?

— Вовсе нет! — не очень уверенно запротестовала Пенни. — С чего ты взяла?!

— Да, так оно и есть! А ты не боишься, что он может разбить тебе сердце? У меня было много мужчин, и я знаю, что говорю: Эрик, как и все мужчины, отождествляет слово «любовь» со словом «секс». Пойми: ему очень нравится твоя доступность, вот и все. Берегись, подруга: он может — пусть и не нарочно — причинить тебе боль.

Предупредив Пенни обо всех опасностях совместного проживания с мужчиной, Сьюзен сочла свой долг выполненным и перешла на более общие темы разговора. Так они проболтали еще около часа.

А вечером Пенни, улучив момент, когда Эрик читал газету, села рядом и стала размышлять над словами Сюзи, созерцая его благородный профиль. Нет, она не боялась, что подруга вдруг окажется права в своих подозрениях, потому что знала: для Эрика секс важен, но он не считает его чем-то основополагающим. Может, у него есть то, что он вынужден скрывать от нее? Жена, например? Нет, невозможно! — тут же успокоила она себя. Эрик — закоренелый холостяк. Кроме того, на протяжении пяти лет я читала каждую газетную статью, в которой хотя бы вскользь упоминалось его имя, и, значит, просто не могла бы не узнать о таком грандиозном событии, как женитьба Эрика Томсона, если бы она состоялась… А может, связь с какой-нибудь бизнес-леди? Нет, нет и нет! — Пенни отвергла и такую возможность. Нежный и заботливый Эрик не может иметь интрижку на стороне. Я уверена! А Сюзи так мало о нем знает, что просто не имеет права сравнивать его с остальными мужчинами…

Неожиданно Пенни обратила внимание, что Эрик, читая, держит газету довольно близко к глазам.

— Милый, тебе нужно проверить зрение, — прижимаясь к нему, сказала она.

— Нет необходимости, — отмахнулся он. — У меня все в полном порядке.

— Ты щуришься.

— Из-за мелкого шрифта.

— А я говорю: у тебя развивается близорукость! — продолжала настаивать Пенни. — Сходи к врачу!

— Тебя я вижу прекрасно — значит, все в порядке.

— Сравнил меня и буквы на бумаге! Я значительно крупнее.

— И даже слишком, — откладывая в сторону газету, улыбнулся Эрик.

— Не говори глупостей! — Она играючи пихнула его в бок. — Я очень даже стройная. А вот ты завтра идешь к окулисту. Утром я сама запишу тебя к лучшему специалисту. И не спорь со мной! — Пенни царственным жестом руки пресекла всяческие возражения. — А чтобы ты не убежал, я буду тебя сопровождать, — весело закончила она.

Эрик больше не возражал, потому что уже достаточно хорошо знал свою секретаршу, чтобы понять: если она что-то решила — ее не переубедишь. Он размышлял, как ему все-таки повезло в жизни, что он встретил таких замечательных людей, как Рет, миссис Хиллабай, Пенни, которые заботились и заботятся о нем лучше, чем все няни и экономки, вместе взятые, когда он был ребенком, а затем и подростком… Если раньше он считал, что его секретарша — никчемная «серая мышка», готовая расплакаться в любой момент, то за несколько последних недель его отношение к ней кардинально изменилось. Эрик вдруг понял, что очень нуждается в Пенни. Рядом с ней он чувствовал себя удивительно спокойно и уверенно. И пусть близкие друзья говорят, что его привлекают лишь ее безупречные внешние данные и необузданный темперамент в постели, но Эрик чувствовал, что их с Пенни связывает нечто более значимое, чем просто секс. Только рядом с ней он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Возможно, наши отношения значат для меня даже слишком много, вдруг подумал он, вспомнив, что в последнее время они с Пенни основательно забросили дела компании. Эрик нахмурился. Но в его квартире стало теперь так чисто и уютно, что он даже хмуриться не мог долго.

— Все так уютно и красиво, дорогая, — искренне похвалил он. — Ты хорошо потрудилась. И здесь, и на кухне, и в двух других комнатах.

— Правда?! — обрадовалась Пенни. — А тебе нравятся комнатные растения?

— Очень. Все просто великолепно!

— Все-все?

— Абсолютно. Ты готовишь, как шеф-повар, придумываешь интерьеры, как профессиональный дизайнер, великолепно управляешься с делами в офисе. Так, о чем же я забыл сказать? Ах, да! Ты просто неподражаема в постели. Чего еще можно желать для полного счастья?! Только не делай такое удивленное лицо: ты и сама прекрасно знаешь, какая ты замечательная женщина!

Пенни кокетливо пробежала пальчиками по его груди:

— Ты правда так считаешь?

— Да, — улыбнулся он и, наклонившись, прошептал ей на ухо: — Пошли в спальню.

— Но еще нет и девяти! — удивилась она, озорные лучики в уголках ее зеленых глаз ясно говорили, что она лишь притворяется удивленной.

Эрик прижал ее к себе:

— А я и не предлагаю тебе лечь спать. Ну что, пошли?

— Какая замечательная — а главное, неожиданная — идея! — улыбнулась Пенни.

— Мне тоже так кажется, дорогая.

И прежде чем она успела ответить, он поцеловал ее, не в силах больше ждать.

Нет, никогда я не встречал такой страстной женщины, как Пенни Рэлвей! — промелькнула у него мысль. Она почти мгновенно «заводит» меня! Боже, я просто не могу больше ждать…

— Пенни… — хрипло позвал он.

— Да, — откликнулась она.

Ее нежные прикосновения не давали ему покоя, и Эрик стал быстро расстегивать пуговицы у нее на платье.

— Мне кажется, что мы не успеем добраться до спальни, — признался он.

— Уверен? — тяжело дыша, уточнила она.

— Да, дорогая, да. — Эрик торопливо расстегивал джинсы и рубашку…

Пенни покорно легла на софу, целиком и полностью отдаваясь вспыхнувшей страсти. Она почувствовала, как ноги сами раздвинулись, хотя Эрик и не настаивал: он наслаждался поцелуем, смаковал его как коктейль… Они лежали на софе, прижавшись друг к другу, им казалось, что время остановилось и чудесный миг их слияния навсегда останется таким же чистым, искристым и волнующим, как шампанское, вырывающееся из бутылки. Эрик первым прервал их молчание:

— Больше никакой одежды.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Пенни.

— Слишком долго раздеваться. Давай договоримся: когда мы дома, будем ходить обнаженными.

— Что?! Ты хочешь, чтобы мы расхаживали дома нагишом! Ты сказал: «дома»?.. Дома!

— Да, я так сказал, — растерялся Эрик.

— Замечательно! Значит, ты наконец нашел свой дом. И я здесь — рядом с тобой.

— Да, конечно, мы вместе. А если тебе не нравится здесь, мы можем…

Пенни заставила его замолчать долгим нежным поцелуем, а потом сказала:

— Знаешь, я сейчас окончательно убедилась, что моя лучшая подруга Сьюзен не права и мы живем с тобой в одной квартире не только потому, что подходим друг другу как сексуальные партнеры.

Неожиданно Эрик почувствовал болезненный укол совести: ведь сначала он заманивал ее в постель отнюдь не с кристально чистыми намерениями. Но теперь все изменилось, и ему не хотелось потерять ее из-за намеков и подозрений какой-то Сьюзен. Эрик почувствовал, что начинает злиться.

Пенни мгновенно угадала по его лицу, что ему очень неприятны ее слова, и поспешила извиниться:

— Прости меня, Эрик. Я знаю, что ты всегда был честен со мной. Я никогда больше не буду говорить так, клянусь! Прости!

Эрик почувствовал облегчение, когда она, сама того не зная, взяла часть его вины на себя, и вдруг он понял, что страстно — до самозабвения — любит свою замечательную секретаршу — Пенни Рэлвей!

— Я счастлив, что ты со мной, дорогая! — сказал он, прижимая ее к себе: теперь он точно знал, что говорит чистую правду.

— Я тоже, милый, — ответила она, быстро и нежно целуя его в губы.

— Так. На чем мы остановились? Ах, да! Мы договорились дома ходить нагишом. А ну, раздевайся, детка!

Глава восьмая

Эрик проснулся от какого-то неожиданного предчувствия, несколько раз моргнул, чтобы прогнать сон, потом быстро встал. Пенни, которая всегда спала очень чутко, открыла глаза.

— Эрик… — позвала она, привыкая к темноте. — Что случилось?

— Я никак не могу найти джинсы, — откликнулся он, шаря в темноте руками в поисках выключателя. Наконец он сумел зажечь светильник на тумбочке у кровати.

— Зачем тебе вдруг понадобились джинсы? — удивилась Пенни, прикрывая глаза рукой от яркого света. — Еще ночь, все еще спят!

— У меня нехорошее предчувствие, будто кто-то хочет вывести из строя компьютеры в моем офисе.

Пока она соображала, Эрик успел надеть джинсы и рубашку и направился к входной двери.

— Ты куда?! — крикнула ему вслед Пенни.

— Спущусь в офис. Я должен проверить, все ли там в порядке.

Она знала, что все равно не сможет заснуть, пока не выяснит, в чем дело, и поэтому мгновенно выскочила из теплой постели, чтобы расспросить его обо всем, пока он не ушел. Запахивая на ходу халат, Пенни поспешила в коридор. Эрик уже закрывал за собой дверь, когда она удержала его за руку:

— А ты уверен, что Бой Вандер сейчас там? И что ты с ним будешь делать, когда поймаешь?

— Я убью негодяя! — мрачно пообещал он.

Пенни уже надевала туфли.

— Я иду с тобой: ведь кто-то же должен удержать тебя от необдуманных действий.

Эрик не стал возражать, и они вместе вошли в лифт.

— Чем я могу тебе помочь? — поинтересовалась она, когда приехали на нужный этаж.

— Наблюдай. А главное, не мешай мне.

Его резкий тон не понравился Пенни, но она не показала и вида, понимая, что он сейчас не в себе. Эрик вставил электронную карточку, чтобы отключить сигнализацию, и замер: ее уже отключили! Новейшая лазерная сигнализация, делающая главный офис компании «Суперковбой» неприступной твердыней, как Форд-Нокс…

— Проклятье! — выругался он сквозь зубы.

Пенни испуганно посмотрела на него:

— Что случилось, Эрик?

— Он здесь, — прошептал тот. — Наверняка опять скачивает информацию из моего компьютера. Будь здесь.

Эрик на цыпочках подошел к двери своего кабинета и прислушался к тому, что творилось за дверью: полная тишина. Тогда он мягко нажал на ручку и оказался внутри. По-прежнему стояла мертвая тишина. Внезапно Пенни почувствовала липкий страх: ведь неизвестно, что может сделать Эрику этот опасный человек — Бой Вандер! Стараясь двигаться бесшумно, она подкралась к двери. Неожиданно тишину разорвали шум и грохот! Пенни похолодела. Наконец она собралась с духом и нажала на ручку двери — между косяком и дверью образовалась узкая щель, и она заглянула внутрь: в кабинете горел свет.

Пенни увидела, что Эрик прижимает к стене кого-то… Боя Вандера!

— Отпустите меня! — пронзительно кричал хакер, изо всех сил дергаясь и стараясь вырваться из его «объятий».

— Хорошо, я отпущу тебя, — мрачно согласился Эрик, чуть сдавливая ему горло правой рукой. — Сразу же, как приедут полицейские.

Бой Вандер сразу перестал вырываться и по-детски заныл:

— Прошу: не звоните копам, дяденька! Клянусь, я не сделал ничего плохого. Я просто изучал компьютер.

Эрик в бешенстве сдавил ему горло. Хакер захрипел:

— Я ничего не сломал, клянусь! Отпустите. Я же на работе!

Пенни поняла, что ей пора вмешаться. Она резко распахнула дверь и вошла, но Эрик не обратил на нее никакого внимания и продолжал свой допрос:

— Что ты здесь делаешь? Говори правду! Я глава компании, и я бы никогда не взял на работу такого оборванца, как ты!

— Меня наняли не вы… Я… из бюро… обслуживания… Правда!

— Из какого именно бюро? — сурово поинтересовался Эрик, чуть разжимая пальцы, чтобы он мог ответить.

— Я работаю мойщиком окон в бюро хозяйственного обслуживания «Юпитер».

Пенни показалось, что «хакер» говорит правду, и она подошла ближе, чтобы рассмотреть, каков он из себя. К своему удивлению, она обнаружила, что мальчишка едва ли старше ее тринадцатилетнего племянника. Худенький, растрепанный, в залатанных джинсах и рубашке, он почему-то сразу вызвал в ней сострадание. Его неухоженный вид удручал. Она подумала, что он попал в безвыходную ситуацию, раз вынужден ходить в обносках и подрабатывать мойщиком окон. В то же время Пенни изо всех сил старалась, чтобы Эрик не заметил, как она относится к нарушителю спокойствия. Не выдержав, она все же рискнула мягко спросить вконец испуганного парня:

— А кто твой босс?

— Гарри Райзер, — последовал уверенный ответ.

Пенни поняла, что перехватила инициативу. Прожигая ее гневным взглядом, Эрик приказал:

— Не вмешивайся. Лучше позвони в полицию. Парень виновен в незаконном проникновении на чужую территорию.

Но Пенни проигнорировала его слова и продолжала:

— Каков график твоей работы здесь?

— С понедельника по пятницу, — охотно ответил ночной гость, чувствуя, что обрел более или менее надежного защитника. — С двенадцати ночи до четырех утра.

Пенни осторожно положила руку на плечо Эрику и примиряюще заметила:

— Мальчик не говорил бы так уверенно, если б лгал нам, что работает в «Юпитере». Как ты считаешь?

Эрик отрицательно покачал головой, показывая тем самым, что он с ней категорически не согласен.

— Не защищай его. Он нарушил строгий запрет: не прикасаться к компьютерам!

— Я не испортил ни одного файла! Вы должны поверить мне, мисс.

— Тогда зачем ты изучал файлы системы безопасности?! — Эрик грозно сдвинул брови и сильнее сдавил ему горло.

— Отпусти мальчика, пожалуйста! — взмолилась Пенни. — Ему же больно!

— Он заслужил.

— Но он же еще совсем ребенок, Эрик! Как ты можешь быть таким жестоким! Кстати, сколько тебе лет, мальчик?

— Восемнадцать, мисс.

— Вот видишь! — торжествующе улыбнулся Эрик. — Он уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки.

Бой Вандер испуганно посмотрел на Пенни, а она строго потребовала:

— Говори правду! Сколько тебе лет на самом деле?

— В следующем месяце исполнится четырнадцать…

Эрик быстро убрал руку от горла мальчика, как будто обжегся.

— Тебе только тринадцать?! Почему же ты не дома в такое время?

— Потому что я хочу есть.

— А твои родители? — спросила Пенни. — Неужели они не заботятся о тебе?

— У меня нет родителей, — пробормотал он и потупился.

Эрик отступил на шаг и переспросил:

— У тебя нет родителей?

— Да.

— А где ты живешь?

Бой Вандер нахмурился: очевидно, ему явно неприятен был разговор, но он все-таки, потупившись, ответил:

— На улице.

— А где же тогда ты спишь?

— Где придется: в библиотеке, в парке… Везде, где есть хоть какая-то крыша над головой. Но самое удобное и теплое место для ночевок — автобусный парк. Туда очень легко незаметно проникнуть.

Рубашка на юном «хакере» висела мешком, и Пенни спросила, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

— Когда ты последний раз ел?

— Вчера, — ответил он и помрачнел. — Какой-то негодяй украл мои последние деньги. Но завтра день зарплаты, и я снова буду при деньгах. На какое-то время.

Пенни изо всех сил боролась с подступающими слезами, и ее голос чуть дрожал, когда она обратилась к Эрику:

— Погаси свет, включи сигнализацию и поднимайся вместе с мальчиком наверх. А я пойду что-нибудь приготовлю поесть.

И она решительно направилась к лифту.

— Подожди-ка минутку! — опомнился Эрик. — Я не приглашаю к себе домой беспризорных детей!

Пенни зашла в лифт и ответила, не оборачиваясь:

— Прекрасно. Тогда он поедет со мной ко мне домой.

Полчаса спустя Эрик стоял у холодильника и, скрестив руки на груди, наблюдал, как Бой Вандер с неимоверной скоростью поглощает сандвичи, а Пенни просит его не спешить и постоянно подкладывает еще и еще всякой всячины. Его нисколько не удивляло, что его Пенни — очень добрый и искренний человек — так трогательно заботится о совершенно чужом ребенке, но сам он все еще с некоторой опаской и подозрением относился к нему, потому что знал, какими хитрыми и даже коварными могут быть беспризорные дети. Он — Эрик Томсон, владелец крупной компьютерной компании «Суперковбой», — на собственном опыте познал дурное влияние улицы, и кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы не счастливая встреча с супругами Хиллабай.

— Как тебя зовут, парень? — поинтересовался он наконец.

— Джерри, — ответил тот, вытирая рукой «молочные усы».

— Фамилия?

— Смит.

— Ты мог бы придумать себе имя и получше, — усмехнулся Эрик.

Бой Вандер — а вернее, Джерри Смит — бросил на него гневный взгляд:

— Чем вам не нравится мое имя?!

— Ничем, все в порядке. Если оно твое настоящее имя.

— Так оно и есть. И я могу доказать.

— Здесь никто не сомневается в твоих словах, — вмешалась в их разговор Пенни, укоризненно глядя на Эрика. — Хочешь еще сандвич?

— Нет, спасибо, мисс. Я уже наелся до отвала.

— Так наелся, что откажешься от абрикосового пирога? — хитро сощурилась она.

— Ну… разве что маленький кусочек.

Эрику очень не нравилось, что Пенни начинает испытывать к Джерри нечто похожее на нежные материнские чувства.

— Ты мне так и не объяснил, — начал он строго, — зачем проник в файлы системы безопасности.

— Просто хотел посмотреть, что это такое.

— А почему ты тогда…

Пенни решительно встала между Эриком и Джерри:

— Все. Довольно вопросов! Всем нам пора спать. Джерри, ты, наверное, очень устал. Пойдем, я постелю тебе в комнате для гостей.

Стоя у мини-бара в спальне, Эрик ждал, когда же наконец Пенни даст Джерри все необходимые указания и вернется.

— Ну, наконец-то можно немного отдохнуть, — войдя, простонала она. — А потом новые хлопоты.

— Никакого отдыха не будет, пока я кое-что не выясню! — категорично заявил Эрик и осекся, заметив, что она достает из платяного шкафа свои вещи и кидает их на постель. — Куда ты собираешься?

— Я возвращаюсь в свою квартиру.

— Но почему?! — искренне удивился он.

— Все очень просто: я не могу больше оставаться здесь, так как за стеной спит тринадцатилетний подросток. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Нет. А чем он нам мешает?

— Понимаешь: он еще очень юн и впечатлителен, — краснея, постаралась объяснить ему Пенни. — Он не должен знать, что мы живем вместе.

— По-моему, он уже обо всем догадался: ты в халате в три часа ночи…

— И все равно будет правильнее мне уйти! — продолжала настаивать она.

— Тогда уйти отсюда должен он. И немедленно! — воскликнул Эрик, направляясь к двери.

— Нет! — Пенни повисла у него на плече. — Ты не можешь сейчас прогнать его на улицу. Ночь на дворе!

— А вот и могу. Он же вырос на улице, забыла? Не пропадет!

— Эрик. — Ее прекрасные зеленые глаза были полны слез. — Я знаю, что ты не такой жестокий, каким иногда хочешь казаться. Ведь Джерри — совсем еще ребенок.

— Он нарушает закон.

— Джерри — сирота. Он очень нуждается в любви и поддержке, особенно сейчас, в переходном возрасте.

Пенни не успела договорить, потому что неожиданно зазвонил телефон. Эрик взял трубку:

— Эрик Томсон слушает.

По мере того как продолжался разговор, Эрик становился все мрачнее и мрачнее. Пенни поняла, что случилась какая-то беда.

— Я вышлю нужный вам факс рано утром. — Он повесил трубку и ответил на ее немой вопрос сухо и неопределенно: — Я сейчас же должен вернуться в офис.

— Сейчас три часа ночи!

— Знаю, дорогая, но иначе нельзя. Понимаешь, в Интернете с бешеной скоростью распространяется новый и очень опасный вирус, и если в течение сорока восьми часов я не найду эффективного способа его остановить и уничтожить…

— А как же Джерри? Ты не можешь оставить его одного!

— Придется тебе посидеть с ним, — отмахнулся Эрик. Сейчас он мог думать только об одном, как решить неожиданно свалившуюся на него проблему.

Пенни стояла в дверях кабинета с чашкой кофе в руках и молча наблюдала, как Эрик, чуть сутулясь от усталости, сидит за рабочим столом и снова и снова набирает на клавиатуре какие-то шифры. Тишину нарушали лишь частые щелчки «мыши». Она видела, как осунулось и побледнело его лицо после шести часов непрерывной работы за компьютером, но она ничем не могла ему помочь, разве что только подбодрить.

— Наметился какой-нибудь прогресс? — весело поинтересовалась она, ставя перед ним чашку кофе.

Не отрывая взгляда от монитора, Эрик взял чашку и сделал несколько больших глотков (кофе еще кое-как поддерживал его в рабочем состоянии).

— Ты выглядишь очень измученным, — продолжала Пенни. — Отдохни немного, поспи.

— Не могу. — Он помассировал затекшее плечо и выпрямился. — Если мне не удастся остановить проклятый вирус, не только «Суперковбой», но и многие другие компании, имеющие международное значение, окажутся на грани краха…

Пенни чувствовала себя очень неловко из-за того, что ей придется обременить его еще одной проблемой, но у нее не было иного выхода.

— Эрик, нам надо поговорить, — тихо начала она.

— Не сейчас. Знаешь, я немного занят!

— Послушай… Джерри должен ходить в школу.

— Так отведи его туда, — отмахнулся Эрик: все его внимание было сосредоточено на строчках, быстро бегущих на экране монитора.

— Я не могу вот так просто взять и привести его на занятия, — мягко возразила Пенни. — Ему нужны документы, подтверждающие его личность. А еще медицинская карта. Чтобы все это получить, Джерри необходим официальный опекун…

Эрик устало, непонимающим взглядом посмотрел на нее.

— Ты что, хочешь, чтобы я стал его опекуном?

— Я могла бы попробовать и сама, но боюсь, мое заявление не пройдет через суд. Как можно доверить воспитание тринадцатилетнего подростка незамужней женщине, пусть и со стабильным материальным положением! А вот если ты предложишь свою кандидатуру, все наверняка сразу получится.

Эрик встал, чтобы немного размять одеревеневшие ноги, и снова опустился в кресло.

— Я уже позаботился о нем: накормил и даже разрешил переночевать в своей квартире. Почему я должен брать на себя еще какие-то обязательства?

— Потому что у каждого человека и гражданина есть долг перед обществом.

— Только не надо читать мне лекцию о морали! Я не стану связывать себя с ним на всю жизнь. Вот такой уж я плохой, что поделаешь.

Разозленная его упрямством, Пенни подошла и сильно толкнула вертящееся кресло, в котором он сидел, чтобы наконец отвлечь его от бесполезного созерцания цифр на экране монитора.

— Несмотря на то, что ты порой ведешь себя как бессердечный человек — и я в полной мере испытала на себе твое равнодушие, — гневно воскликнула она, — я знаю, что ты — очень хороший и порядочный человек. А значит, ты не сможешь бросить Джерри на произвол судьбы и позаботишься о нем, не так ли? О, Эрик, — добавила она, нежно обнимая его за плечи и целуя в небритую щеку. — У него нет никого на свете. Прошу тебя: выполни мою просьбу.

Эрик почувствовал, что просто не может ей отказать сейчас, когда она так открыта и нежна с ним, когда ее прекрасные зеленые глаза с надеждой смотрят на него!

— Ну, хорошо, — проворчал он. — Но всю бумажную волокиту ты возьмешь на себя.

— Да, конечно! — с радостью согласилась она и села к нему на колени. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! В знак благодарности я тебя сейчас поцелую.

Их поцелуй был долгим и нежным. А когда он закончился, Эрик не позволил ей встать и попросил елейным голосом:

— Поцелуй меня еще раз…

— Что сделать? — удивленно захлопала ресницами Пенни.

— Поблагодари меня. У тебя здорово получается.

Улыбаясь, она наклонилась, чтобы еще раз сказать Эрику «большое спасибо»: ее шаловливый язычок пробуждал в Эрике самые бурные чувства и фантазии.

— Я что-то плохо расслышал, — выдохнул он.

Пенни надула губки:

— Хорошо, я поцелую тебя еще раз. Но ты будешь должен мне один поцелуй!

— Я верну свой долг прямо сейчас…

Но прежде чем их губы снова соприкоснулись, дверь распахнулась. На пороге кабинета появился Джерри, не преминувший простодушно прокомментировать увиденное:

— Так вот чем они тут занимаются!

Пенни вскочила и растерянно пролепетала:

— Мы… мы просто обсуждали дела.

— Да, я видел, какие дела вы обсуждали, — усмехнулся тот.

У Эрика была совершенно противоположная реакция: он нахмурился и строго спросил:

— Что ты здесь делаешь? Я же тебе запретил появляться в офисе!

Наконец Пенни тоже пришла в себя и стала с опозданием отчитывать наглеца:

— Слушай меня внимательно, Джерри, повторять не буду: пока ты живешь в нашем доме, изволь выполнять то, о чем мы тебя попросим, — и никаких улыбочек и намеков!

Эрик удивленно вскинул бровь: он никогда не думал, что Пенни может так жестко разговаривать.

— А что я такого сказал? — потупился тот, признавая тем самым свою вину.

Эрик искреннее позавидовал ее таланту воспитывать детей.

— Я прекрасно слышала, что ты сказал. Не стоит повторять. Сейчас ты останешься в офисе вместе с Эриком, пока я не вернусь…

— Минуточку! Я должен срочно решить глобальную проблему. Мне некогда сидеть с ребенком…

— Я не ребенок!

— Ты не ребенок, — автоматически подтвердила Пенни.

— Вот видите! — радостно улыбнулся Джерри. — Она согласна, что я уже взрослый.

Пенни посмотрела на Эрика и, увидев, что он с каждой минутой становится все мрачнее, поспешила к двери, чтобы он не успел запретить ей выходить куда-либо сегодня.

— Я постараюсь решить все вопросы как можно быстрее. Джерри, веди себя хорошо.

— Я всегда веду себя хорошо, — последовал самоуверенный ответ.

— Пенни! — очнулся Эрик. — Немедленно вернись!

Она торопливо вызвала лифт и, как только двери открылись, забежала в кабину и нажала кнопку первого этажа. Эрик опоздал на какую-то долю секунды. Наблюдая, как на экранчике лифта сменяют друг друга цифры, Пенни молилась об одном: «Господи, пусть они поладят!»

Проведя в компании Боя Вандера несколько часов, Эрик понял, что у него вот-вот сдадут нервы: ему хотелось в прямом смысле лезть от него на стену. И вовсе не потому, что Джерри был шумным и надоедливым. Напротив, он оказался очень рассудительным. Просто Эрик ему не доверял: ему приходилось одновременно решать проблему с вирусом и присматривать за мальчиком, чтобы тот чего-нибудь не стащил.

Вот и сейчас, когда Джерри стал со скучающим видом прохаживаться у стеллажа с дискетами, он не выдержал и сделал ему замечание:

— Эй, парень, ничего не трогай!

— Я же просто смотрю! — обиженно взвился тот.

— Сомневаюсь.

— Я говорю правду!

— Хорошо, хорошо, — снисходительно отмахнулся он. — Сядь так, чтобы я мог тебя видеть и не отвлекаться от работы.

— Опять появился новый вирус? — тоном знающего эксперта поинтересовался Джерри, заглядывая ему через плечо.

Эрик молча кивнул и раздраженно заметил:

— Почему бы тебе не погулять где-нибудь?! И не мешать мне!

Но тот проигнорировал его слова и продолжал читать информацию, которая высветилась на экране монитора. Эрик собрал все оставшееся терпение и вежливо попросил:

— Ты не мог бы не смотреть на экран? Понимаешь: здесь секретные сведения, которые могут помочь мне обезвредить вирус.

— Кажется, я знаю, как его уничтожить, — неожиданно воскликнул Джерри.

— Неужели?! — скептически сощурился Эрик, но, решив, что ему все равно нечего терять, уступил ему свое место. — Что ж, покажи, на что ты способен!

Джерри поудобнее устроился в кресле и начал быстро набирать на клавиатуре особенно замысловатую комбинацию букв и цифр. Парень точно блефует! — подумал Эрик, заглядывая ему через плечо. Если уж я — профессионал — провел всю ночь за решением головоломки, но так ничего и не достиг, то ему никогда не суметь. Неожиданно у него перехватило дыхание: в правом верхнем углу экрана перестал гореть знак, предупреждающий об опасности заражения компьютера неизвестным вирусом! Неужели? Он смог-таки! Ошарашенный Эрик присел на подлокотник кресла. Прошло несколько секунд — сигнал не возобновлялся. И ему пришлось признать свое поражение:

— У тебя получилось, парень! Молодец!

— А я и не сомневался в успехе, — самоуверенно заявил Джерри.

За избавление от тяжкого бремени ответственности за мировую компьютерную индустрию Эрик готов был ему все простить.

— Где ты научился? — поинтересовался он.

— Меня всегда интересовали компьютеры, — уклончиво ответил юный гений, уступая ему место.

Джерри снова подошел к стеллажу с дисками — вдруг глаза его заблестели:

— Я обожаю вот эту игру!

— Сыграем? — подмигнул ему Эрик. — Теперь у меня много свободного времени.

— Сыграем! — радостно согласился тот.

Эрик поставил рядом два кресла, Джерри запустил игру, и они с головой погрузились в шумный и захватывающий мир виртуальных баталий.

Глава девятая

Не переставая удивляться тому, как быстро ей удалось уладить все дела, заявив, что опекуном мальчика будет Эрик Томсон, Пенни поспешила обратно в офис. Ей не терпелось сообщить радостную новость.

Когда она вошла в кабинет, ее оглушил грохот взрывов и стрельбы. Эрик и Джерри развалились в креслах напротив монитора, откуда и лились звуки «галактической войны». На полу валялись фантики из-под карамелек «Динг-донг», а у письменного стола — большая коробка из-под пиццы и несколько пустых банок кока-колы.

Пенни сделала шаг вперед и громко, перекрывая шум, спросила:

— Что здесь происходит?!

На лицах Эрика и Джерри появилось искреннее раскаяние, когда они посмотрели на нее. Юный гений первым сообразил нажать кнопку «Пауза», и в кабинете стало тихо. Эрик встал, подошел к Пенни и ответил:

— Мы отдыхаем.

— Отдыхаете? Вижу я, как вы отдыхаете! Кругом беспорядок! — Она укоризненно покачала головой. — Я и не сомневалась, что Джерри воспользуется моим отсутствием и повеселится на славу, но ты, Эрик, взрослый мужчина, а ведешь себя как безответственный мальчишка. Ты прекрасно знаешь, что так называемая «быстрая еда» очень вредна для желудка. А слова, которые вы оба употребляли во время игры… Кошмар!

— Мне очень стыдно, — повинился Джерри.

— Мне тоже, — поддакнул Эрик.

— Хорошо, я вас прощаю. Но вы должны немедленно здесь убраться.

— Слушаемся, мэм! — в один голос откликнулись оба.

— А потом сразу же поднимитесь наверх. Я должна сообщить вам кое-что важное. Вам все ясно?

— Так точно, мэм!

Пенни, довольная их послушанием, еще раз строго посмотрела на провинившихся и гордо направилась к двери.

Эрик закрыл за ней дверь и пробормотал себе под нос:

— Она просто прекрасна в гневе…

— Ты ее плохо знаешь, приятель, — уверенно заявил Джерри, который, конечно же, услышал его слова.

— Только не говори мне, что ты знаешь о женщинах все, — усмехнулся он.

— Я знаю достаточно, — парировал Джерри, — чтобы понимать: если мы разозлим ее, нам же будет хуже… Нам надо как-то задобрить ее.

Эрик согласно кивнул, признавая его правоту (он до сих пор частенько вспоминал ее мастерский удар ему в грудь).

— Как насчет цветов? — поинтересовался он.

— Цветы! Это вчерашний день, приятель… — Джерри стал подбирать с пола фантики, потом выпрямился и загадочно подмигнул Эрику. — Драгоценности — вот перед чем ни одна женщина не сможет устоять.

«Дома. В пятницу утром. Никакой одежды…» — такое сообщение Пенни мог прислать только Эрик. И ей не составило особого труда расшифровать его послание: он возвращается домой в пятницу вечером и хочет напомнить ей об их уговоре — ходить нагишом, когда они дома одни. Затем пришло еще одно: «Забыл. Скажи ему: нельзя прикасаться к моему компьютеру…» Улыбаясь, Пенни закрыла почтовый файл и выключила компьютер: на сегодня рабочий день закончен. Неожиданно двери лифта распахнулись, и Сьюзен решительно направилась к ней. За ворот рубашки она тащила упирающегося Джерри! Пенни вскочила.

Сьюзен еще раз гневно, испепеляющим взглядом посмотрела на него, молча указала ему на кресло, а потом обратилась к ней:

— Звони в полицию, подруга.

Джерри послушно сел, а Пенни наконец-то пришла в себя.

— Что здесь происходит?! — воскликнула она.

— Этот парень, — Сьюзен указала на Джерри, — пытался снять меня, как какую-то проститутку!

Пенни почувствовала, как краска стыда приливает к лицу, а Джерри спокойно заявил:

— Значит, я неверно истолковал ее «сигналы». Я думал, что цыпочка продается.

— О, Джерри, как же ты мог так поступить! — Она со стоном закрыла лицо руками. — Как тебе не стыдно!

— И что самое обидное: он предложил мне всего двадцать долларов! — возмутилась Сьюзен.

Пенни строго посмотрела на Джерри:

— Ты должен немедленно извиниться, молодой человек.

— Извиниться?! Да я отправлю его в тюрьму!

— Он не такой испорченный, каким кажется, — вступилась за него Пенни. — Он просто… Его зовут Джерри Смит.

— Меня абсолютно не волнует, кто он и как его зовут! — продолжала горячиться Сьюзен. — Лучше вызови полицейских, или вызову я!

— Я лучше пойду. — Джерри встал, намереваясь быстренько исчезнуть, но у него не вышло…

— Ты никуда отсюда не уйдешь, парень, до тех пор пока я не сдам тебя полиции!

— Сюзи! — испуганно воскликнула Пенни. — Я не позволю забрать Джерри в полицию. Он останется здесь, со мной!

— С тобой? Почему?

— Я несу за него ответственность до возвращения Эрика. Мальчик находится под его опекой.

— Ты хочешь сказать, что Эрик — официальный опекун паршивца?! — удивилась Сьюзен. — Мне трудно поверить.

— Ты угадала. Позавчера он подписал все необходимые документы.

— Какой-то он чересчур лохматый. Его надо сводить в парикмахерскую.

— Я знаю, — кивнула Пенни.

— Чем вам не нравится моя прическа?! — обиделся Джерри.

— Хотя я сама могу его постричь… садовыми ножницами, — усмехнулась Сьюзен.

— Ни за что! — энергично затряс кудрями Джерри.

— Не волнуйся, — успокоила его Пенни. — Сьюзен — замечательный стилист по прическам. Она сама себе придумывает модные прически.

Джерри посмотрел на высокую копну шикарных светлых волос Сьюзен и согласился:

— Хорошо. Но поклянитесь, что у меня будет модная современная прическа!

— Обещаю тебе. А ты прекрасно знаешь, что я никогда не нарушаю своих обещаний, — улыбнулась Пенни. — Но сначала ты должен извиниться перед Сьюзен…

И они поднялись в квартиру Эрика, где и принялись за работу.

Эрик бросил чемодан с вещами и кейс посреди гостиной и закричал во всю мощь своих легких:

— Пенни! Я дома!

Входя, он слышал, как Пенни что-то готовит на кухне, и теперь ждал, что она кинется к нему на шею и страстно поцелует. Увы! Пенни не спеша вошла в гостиную, на ходу снимая передник, и поприветствовала его лишь счастливой улыбкой. Эрик был разочарован, ведь он мечтал о моменте их встречи в течение всей недельной поездки в Виргинию, особенно на обратном пути. Из аэропорта он гнал на машине, нарушая скоростной режим, рискуя быть оштрафованным, лишь бы увидеть ее побыстрее.

— Дорогая, ты в одежде, — разочарованно протянул он.

Пенни мягко улыбнулась, собираясь ответить, но тут в дверях появился Джерри и заявил:

— Позволь ей взять тайм-аут, ведь она проснулась совсем недавно и пока не планирует возвращаться в постель.

Такое неслыханное нахальство прямо-таки повергло Эрика в шок, поэтому вместо того, чтобы разозлиться на Джерри, он удивленно спросил:

— Что ты здесь делаешь? Сейчас ты уже должен быть в школе.

— Сегодня занятия начинаются на час позже: у них в школе проводится какая-то встреча педагогов, — объяснила Пенни.

Эрик кивнул и снова обратился к Джерри:

— Тебя, я вижу, постригли… Или ты сам потрудился над собой?

Тот не без гордости провел рукой по волосам.

— Меня постригла Сьюзен.

— Какая такая Сьюзен?

— Сюзи — моя подруга, — вмешалась Пенни. — Я часто обедаю с ней в кафе.

— Ах, та самая Сьюзен! — протянул Эрик. Честно говоря, он недолюбливал эту любительницу давать советы всем и вся. — Я смотрю, тебе снова купили новую одежду.

— Пенни решила, что мне нужно сменить имидж, — кивнул Джерри, — хотя в школе никто и не смотрит, что именно на тебе надето.

— Ты ошибаешься, Джерри, — Пенни поправила ему воротник, — твоим друзьям и учителям далеко не все равно, как ты одеваешься, особенно девочкам. Уверена: они готовы упасть в обморок при виде такого красавца, как ты.

— На дворе новое тысячелетие, а не средние века! — расхохотался он. — Девушки уже давно разучились падать в обморок! Всем пока! Мне пора, а то опоздаю на школьный автобус и придется тащиться туда пешком. — Джерри помахал им рукой и захлопнул за собой дверь.

Эрик помолчал немного, потом сказал (в его голосе слышалось искреннее восхищение):

— И как тебе только удалось уговорить его настолько измениться, Пенни! Неделю назад он был совсем другим человеком.

— Он самый симпатичный подросток на всем белом свете, не так ли, Эрик?

— Да, Джерри — довольно симпатичный парень, — согласился Эрик, прижимая Пенни к себе. — Но он все-таки не такой красивый, как я.

— Возможно, — улыбнулась она, быстро целуя его в губы. — Поездка оказалась успешной?

— Миссия завершена.

— А я и не сомневалась в успехе. Кстати, ты завтракал?

— Да. В самолете. Но я все еще голоден.

Пенни направилась на кухню, но Эрик удержал ее за руку:

— Я хочу тебя, дорогая.

Он быстро поднял ее на руки и отнес в спальню, где бережно опустил на кровать. Прошла долгая минута, полная сказочного блаженства. Неожиданно Эрик оторвался от ее губ и спросил чуть охрипшим голосом:

— Ты собираешься идти на работу?

— Не знаю, милый, — растерялась Пенни. — Хотя… конечно…

— А вот и нет! Ты останешься здесь, со мной: мы еще очень долго будем заняты, — прошептал он, расстегивая первую пуговку на ее блузке.

Когда их обнаженные тела соприкоснулись, Пенни задрожала от желания ощутить его тепло внутри себя. Эрик почувствовал ее нетерпение, и его движения становились все более резкими и быстрыми…

После райского блаженства, которое они испытали оба, Эрик устало перевернулся на спину, Пенни прижалась к нему. Они замерли так, отдыхая от невероятных ощущений.

Эрик первым прервал молчание, прошептав:

— Я сейчас усну.

— Устал, милый?

— Не в том дело, дорогая. Просто все неделю я очень плохо спал: мне так не хватало твоего тепла рядом.

Пенни не ожидала от него такого искреннего признания и почувствовала, как на глаза наворачиваются счастливые слезы.

— Я тоже по тебе скучала.

— И поэтому я решил, что мы всегда будем вместе — в любой поездке.

— Ты знаешь: я тебя очень сильно люблю, но я не могу повсюду следовать за тобой.

Эрик нахмурился:

— Почему?!

— Кто-то из нас должен всегда оставаться дома, чтобы присматривать за Джерри.

Он облегченно вздохнул и погладил Пенни по щеке:

— Не беспокойся, я найму кого-нибудь, кто будет присматривать за ним вместо нас.

Пенни не могла понять, шутит он или говорит серьезно, и переспросила:

— Ты действительно намерен так сделать, Эрик?

— Конечно, дорогая. Уверен: у него будет хорошая гувернантка. Обязательно найдется какая-нибудь женщина, которой очень нужны деньги и которая согласится заботиться о трудном подростке в наше отсутствие.

Пенни не верила своим ушам: неужели Эрика совсем не волнует судьба Джерри?!

— Но ты не можешь доверить его постороннему человеку: Джерри — твой воспитанник, а значит, ты несешь за него ответственность! — в полном отчаянии воскликнула она. — Эрик, посмотри мне в глаза: ты не должен так поступать, слышишь?!

— Я тебя прекрасно слышу. Но уж если я решил найти для Джерри гувернантку, я ее найду! — Эрик вскочил и, обернув простынь вокруг бедер, стал мерить шагами комнату.

— Ему нужна не гувернантка, а заботливый и любящий опекун!

— У меня совсем другие обязанности.

— Что ты имеешь в виду?

— Согласно подписанным мною документам, я должен, во-первых, обеспечить парня материально, во-вторых, дать ему хорошее образование. Что я и делаю, кстати говоря…

— И ты не испытываешь к нему никаких чувств? — со слезами в голосе поинтересовалась Пенни, все еще надеясь, что он сможет развеять ее сомнения в его доброте и порядочности…

— С какой стати я должен испытывать какие-то сентиментальные чувства к какому-то мальчишке? — отмахнулся Эрик. — Он живет в моей квартире, а не на улице — я честно выполняю свой гражданский долг.

Пенни стала быстро одеваться:

— Но этого мало, как ты не можешь понять! Нам с Джерри нужно нечто большее, чем сытая жизнь в твоей квартире… Мы хотим знать, что ты нас любишь!

Пенни решительно направилась вон из спальни, но Эрик остановил ее в дверях:

— Куда ты собралась? У нас много работы в офисе.

— Домой, — ответила она, не оборачиваясь. — Я беру выходной…

— Нет, постой…

— Отпусти меня, ты не имеешь права меня здесь удерживать!

И, размазывая по щекам горькие слезы, она вырвалась из его объятий, пролетела по коридору, как молния, и ушла, громко хлопнув дверью.

Эрик не пошел на работу. Он был уверен, что Пенни непременно вернется: просто ей необходимо время, чтобы «остыть». Он считал их ссору нелепой случайностью, которая никак не могла повлечь за собой серьезных проблем. Но время проходило, и его уверенность сходила на нет. К трем часам дня он окончательно убедился, что не прав, и ругал себя самыми последними словами. Неожиданно он услышал звук останавливающегося лифта и радостно поспешил к входной двери, чтобы встретить любимую с распростертыми объятиями и попросить у нее прощения. Но вместо нее встретил Джерри…

Бросив ранец у порога, тот воскликнул:

— Я вернулся! Привет, приятель. А где же Пенни?

Эрик развернулся и направился на кухню, бросив на ходу:

— Она ушла.

Джерри поспешил за ним:

— Что значит «ушла»? Насовсем или по делам?

— Насовсем.

— Чем ты ее обидел? Признавайся!

Эрик медленно обернулся и посмотрел на Джерри:

— С чего ты взял, что виноват именно я?

— Не горячись, приятель. Когда я уходил в школу, все было в порядке, поэтому логично предположить, что ты сказал или сделал что-то такое, что заставило ее бросить нас.

Эрик хотел опровергнуть теорию Джерри — и… не смог. Он понимал, что парень прав, его утешало одно: не только он, но и Джерри тоже виноват в уходе Пенни. Ведь именно из-за него они поссорились.

— Ты звонил ей? — поинтересовался виновник всех бед.

Эрик отрицательно покачал головой.

— Так чего же ты ждешь, приятель! Позвони ей прямо сейчас!

— Не могу, — нахмурился он.

— Почему?!

— Я не знаю ее номера.

— Тогда позволь-ка мне. Я мигом все улажу.

— Делай все, что считаешь нужным.

Джерри снял трубку и набрал номер справочной службы:

— Добрый день, мне нужно узнать адрес и номер телефона Пенни Рэлвей…

Через минуту он уже все разузнал и поинтересовался у Эрика, вешая трубку:

— Надеюсь, мне не придется оплачивать их услуги самому?

— Я обо всем позабочусь.

Джерри набрал нужный номер, но через несколько секунд повесил трубку:

— Ее нет дома…

— Уверен?

— Если я сказал, что ее нет дома, — значит, так оно и есть.

— Тогда где она может быть? — Эрик устало опустился на стул, стоявший у холодильника. — Может, Пенни отправилась за покупками? Женщины почему-то считают, что магазины — самый лучший способ развеяться…

— Возможно, — задумчиво кивнул Джерри. — Хотя я сомневаюсь…

— Ну, где же еще она может быть?!

— Не уверен на все сто, но она могла пойти к Сьюзен… или уехать к брату.

— К брату? Откуда ты знаешь о нем?

— Пенни рассказывала мне о своей семье…

— И ты думаешь, что она решила его навестить?

— Не исключено. Я знаю, как она скучает по брату и племянникам… Хотя, скорее всего, она у Сьюзен. Ты же знаешь, приятель: женщины обожают плакаться своим подругам о том, какие мы, мужчины, негодяи и подлецы. Позвони ей!

— Кому? — не понял Эрик.

— Сьюзен!

Чувствуя себя немного неловко оттого, что сам не догадался, Эрик стал просматривать записную книжку Пенни, которую та оставила у телефона, стараясь вспомнить фамилию Сьюзен.

— Почему ты медлишь?! — нетерпеливо воскликнул Джерри. — Звони же!

— Я не помню ее фамилии, — неохотно признался Эрик.

— Ты жалок, приятель. Я сам позвоню.

Джерри быстро набрал нужный номер:

— Привет, крошка!.. В школе все в порядке. Пенни у тебя?.. Да, он стоит рядом… Хорошо: я ему все передам. Пока, крошка!

— Ну, как? Что она тебе сказала? — поинтересовался Эрик, как только он положил трубку.

— Она сказала, чтобы ты отправлялся в ад.

— Пенни тебе так сказала?! — не понял он.

— Нет. Сьюзен. Она не позвала ее к телефону…

Эрик понял, что пора действовать более решительно:

— Я немедленно еду туда и во что бы то ни стало верну Пенни домой!

— Так держать, приятель! — бодро воскликнул Джерри, направляясь вслед за ним.

— А ты куда собрался? — остановил его Эрик.

— С тобой, конечно, — несколько удивленно ответил тот.

— Нет. Я иду один.

— Если ты не возьмешь меня с собой, тогда твои шансы вернуть Пенни равны нулю. Тебя даже на порог не пустят. А я знаю к ней подход: она такая заботливая и так беспокоится обо мне, что сразу же вернется, как только узнает, как мне плохо без нее.

Эрик понимал, что Джерри прав, но не хотел сразу ему уступать, и поэтому отрицательно покачал головой:

— Ты остаешься дома.

— Но ты же не знаешь, где живет Сьюзен! — Тот пустил в ход последний козырь.

— А ты знаешь?

— Конечно. Я был там один раз. Вместе с Пенни…

— Хорошо, идем вместе. Но предупреждаю: говорить буду я, а ты помалкивай.

— Договорились, приятель!

Глава десятая

— Тебе надо успокоиться, приятель, — заметил Джерри, делая погромче любимую песню. — С женщинами нужно разговаривать спокойно и вкрадчиво…

— Выключи музыку! — раздраженно воскликнул Эрик. — Я не слышу собственных мыслей!

— Как будто они тебе помогут! Ты должен не думать, а действовать… Кстати, ты купил ей что-нибудь из драгоценностей, как я тебе советовал?

Эрик сделал вид, что не хочет с ним разговаривать, но Джерри сразу догадался, в чем дело, и воскликнул:

— Ну ты даешь, приятель! Я никак не могу понять, на что ты рассчитываешь? Если бы ты хоть раз сделал так, как я тебе говорю, Пенни не ушла бы от нас… И мы бы не тащились сейчас в такую даль, чтобы вернуть ее домой.

— Слушай внимательно, парень: во-первых, ты мог бы со мной и не ехать, а во-вторых, наша ссора — чистой воды недоразумение, и скоро все наладится.

— Не сомневаюсь, — согласился Джерри. — Вот ее дом! Желтый такой…

Эрик развернул машину и остановился за углом на противоположной стороне улицы.

— Оставайся в машине и жди нас, сколько потребуется, — обратился он к Джерри, выходя из машины.

— Ну уж нет, приятель! Я иду с тобой. Без меня тебя даже на порог не пустят, забыл? Кроме того, без моей скромной помощи ты вообще можешь провалить все дело. Вперед!

Открыв дверь, Сьюзен увидела Джерри и очень удивилась его приходу:

— Привет! Что ты здесь делаешь?

— Я хочу видеть Пенни.

— Проходи. Она на… — Тут Сьюзен заметила Эрика и нахмурилась. — Она на кухне.

Джерри проскользнул в прихожую, а Сьюзен хотела закрыть дверь, но Эрик быстро поставил ногу между дверью и косяком. Сьюзен подозрительно сощурилась и нервно сказала:

— Что вам надо, мистер Томсон?

— Я хочу поговорить с Пенни…

— Прекрасно. Но она не хочет говорить с вами. Прощайте!

Эрик толкнул дверь и решительно шагнул в холл:

— Я никуда отсюда не уйду, пока не поговорю с ней!

— Все в порядке, Сюзи. Я поговорю с ним.

Эрик увидел, что в дверях кухни стоит Пенни, и сделал несколько шагов ей навстречу, но тут на мгновение растерявшаяся Сьюзен решительно встала между ним и Пенни:

— Я не пущу тебя к ней!

— Прекрати, Сюзи! Мы просто поговорим… Ты не могла бы разогреть обед для Джерри: он с утра ничего не ел и сейчас очень голоден…

— Что ж… хорошо. Если тебе вдруг понадобится моя помощь — только позови!

И Сьюзен гордо удалилась на кухню.

Они помолчали, глядя друг на друга. Наконец Пенни подошла ближе и тихо спросила:

— Ты хотел со мной поговорить?

— Да.

— Пойдем во двор в беседку — там спокойнее…

Эрик отошел, пропуская Пенни вперед, потом последовал за ней.

— Садись, — сказала она, указывая ему на противоположную скамейку.

Эрик молча сел, молясь о том, чтобы она первой начала разговор. Но Пенни тоже молчала и даже избегала встречаться с ним взглядом. Он понял, что если хочет вернуть ее, то должен сам положить начало их беседе.

— Я хочу, чтобы ты вернулась со мной к нам домой, дорогая, — мягко сказал он наконец.

— Прости, но я не могу.

— Но почему? Если ты расстроилась из-за тех слов, что я сказал о Джерри сегодня утром, то…

— Расстроилась?! — воскликнула Пенни. — Это еще мягко сказано! Я чувствую себя просто ужасно: я разочарована!

— Послушай, дорогая: я понимаю, что ты надеялась на мою любовь к этому мальчику как к собственному сыну, но ведь чувства не входят в мои прямые обязанности как его опекуна…

— Эрик, прошу тебя, перестань ты наконец ссылаться на документы об опекунстве… Джерри — уже не маленький мальчик, а подросток, и ему просто необходимы понимание и поддержка, особенно с твоей стороны, потому что только от тебя зависит, каким мужчиной он вырастет. — Она стала отчаянно жестикулировать, надеясь, что ее пыл убедит его изменить свое отношение к юному воспитаннику. — Мы сейчас говорим не о печати, которой скреплен договор, а о судьбе несчастного мальчика, попавшего в трудную жизненную ситуацию.

— Подписывая документы, я обещал дать Джерри пищу, кров, достойное образование… а уж никак не стать его отцом! — Эрик почувствовал, что начинает злиться. — Если тебя не устраивает мой подход, я расторгаю договор!

Пенни вскочила:

— А как же Джерри?! Ты о нем подумал?! Неужели ты выгонишь его обратно на улицу?..

— Нет. Он сам уйдет, если захочет.

— Как же так, Эрик?! Ведь ты — его единственный шанс избежать ужасной жизни, которую ведут беспризорные дети…

— Только не надо обвинять меня в чужих грехах! Не я вышвырнул Джерри на улицу! Он сам выбрал себе такую жизнь…

— Ты прав: у него не было другого пути, когда его мать отказалась от него в роддоме. Он не захотел жить в детском доме — вот и сбежал…

Они помолчали. Эрик думал о том, что больше всего на свете ему хочется, чтобы Пенни вернулась к нему и они снова стали бы такими же безмятежно счастливыми, как до того дня, когда в их жизни появился Бой Вандер, или Джерри Смит…

— Дорогая… — начал он, подходя к ней, чтобы обнять ее; Пенни быстро сделала шаг назад — и его руки схватили лишь воздух. — Дорогая, я…

— Не говори ничего, Эрик, прошу тебя. Я уже все решила. В понедельник рано утром я отправляюсь в суд…

— В суд? Зачем?

— Я подам прошение частично передать мне твои права. Если у меня все получится и если ты, конечно, позволишь Джерри и дальше жить в твоей квартире, то после работы я буду забирать его к себе, кормить, делать с ним уроки, а вечером возвращать его обратно…

— Как же ты будешь все успевать, продолжая работать у меня? В договоре ясно сказано, что в твои обязанности входит следующее: во-первых, полный рабочий день с восьми до пяти часов; во-вторых, выполнение сверхурочной работы за дополнительную плату; в-третьих, иногда ездить со мной в деловые поездки. У тебя просто не будет времени на что-то еще…

— Раз ты так ставишь вопрос, то завтра на твоем столе будет лежать мое заявление об уходе по собственному желанию.

— Но ты не можешь вот так все бросить! — воскликнул Эрик, испугавшись, что теперь действительно ее потеряет.

— Могу, Эрик. Посмотри на меня!

— Я уже десять минут смотрю на тебя, не отрывая глаз…

— Нет, посмотри на меня по-настоящему!.. Ты помнишь девушку, которая помогала тебе выполнять задания по английскому языку, когда ты учился в колледже?

— А при чем здесь она?

— Та девушка — это я.

— Подожди-ка минутку…

— Нет. Я и так слишком долго ждала! Как я уже сказала, завтра на твоем столе будет лежать заявление… У тебя есть две недели, чтобы найти мне замену.

— Я так и знал, что ты все испортишь! — воскликнул Джерри, садясь в машину. — Дилетант…

— Ты можешь помолчать?! — прикрикнул на него Эрик, сильнее сжимая руль руками.

— Если кому и следовало бы помолчать, так это тебе, приятель, — надулся Джерри. — Твой несдержанный язык втравил нас в большие неприятности.

Эрику не хотелось признавать его правоту, поэтому он повторил:

— Да замолчи ты наконец!

— Молчу, молчу. В конце концов, моя совесть чиста, а если тебе нужно найти виноватого — взгляни в зеркало…

Эрик почувствовал, как им овладевает плохо управляемая ярость.

— Нет, во всем виноват ты! — закричал он. — Все было просто прекрасно, пока не появился ты! Если бы не ты, Пенни никогда бы не ушла от меня!

* * *

Эрик никак не мог заснуть: все вокруг напоминало ему о Пенни, а простыни хранили сладкий аромат ее кожи… Он уткнулся лицом в подушку и вдыхал его полной грудью. Ему постоянно вспоминался их недавний разговор. Оказывается, мы были знакомы еще в колледже… Я же догадывался о том, что встречался с ней раньше, только никак не мог вспомнить, где и когда это было… — снова и снова думал Эрик. Ну почему, почему я не узнал ее с самого начала?! И почему Пенни не сказала мне сразу, кто она такая?

Чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей, Эрик пошел на кухню и налил себе молока. Увы! И здесь все напоминало ему о ней: вот на холодильнике она специально повесила календарь, чтобы они с Джерри могли планировать свои дела, не отрываясь от еды, а вот ее уютный диванчик у окна, где можно удобно устроиться после обеда, изящная вазочка, купленная ею, с живыми цветами на кофейном столике… В гостиной она улыбалась с фотографии, висевшей на стене… Каждая вещь в квартире «кричала» о ней.

Пенни знает меня, с тоской подумал Эрик, знает, что мне нравится, а что нет… Все время она трогательно заботилась обо мне, и чем я ей отплатил за ее доброту и терпение?! Неужели она действительно считает меня бездушным и жестоким?.. Честно говоря, Пенни имеет полное право не только так думать, но и говорить! Я бездушный и жестокий эгоист, но я люблю ее! Джерри… Его судьба так похожа на мою… Как же я раньше не замечал?! Эрик предался воспоминаниям, которые, как ему казалось, давно стерлись из его памяти. Он вспомнил тот день, когда Рет пришел в дом его родителей, чтобы арестовать его за то, что он проникал в секретные файлы компьютерной компании «Суперковбой» (как и Джерри, из любопытства, конечно), а потом простил его и привел к себе домой, где познакомил со своей женой — Элеонорой Хиллабай… С того памятного дня у Эрика-подростка началась совсем другая жизнь: дома он почти не бывал, предпочитая проводить время с Ретом и Элеонорой, и был безмятежно счастлив рядом с ними! Рет помог Эрику развить его компьютерные способности и еще очень многому его научил, а позже сделал главой своей процветающей компании… Как и Джерри, он тоже в свое время страдал от нехватки родительской любви и заботы. Неожиданно Эрик почувствовал, что за последние несколько недель он очень привязался к довольно нахальному, но очень смышленому и доброму пареньку, с которым всегда так весело проводил свободное время, и вздрогнул, вспомнив, что еще несколько часов назад был готов выгнать его на улицу.

Повинуясь внезапному приливу нежности, охватившему его, Эрик подошел к комнате для гостей, где теперь жил Джерри, и, приоткрыв дверь, негромко позвал его:

— Джерри, ты еще не спишь?

Ответа не последовало. Он открыл дверь шире и заглянул внутрь:

— Джерри, приятель…

Тишина. Эрик позвал громче… С тем же успехом. «Он ушел!» — промелькнула страшная мысль.

— Джерри! Где ты?! — зачем-то позвал он, вылетая из опустевшей комнаты.

В следующую секунду Эрик уже вызывал лифт.

— Перестань вертеть в руках мою чашку, разобьешь. — Сьюзен строго посмотрела на Пенни.

— Прости.

— Брось! Эрик не стоит твоих слез. Ни один мужчина не стоит того, чтобы из-за него плакать. — Сьюзен налила себе еще чаю.

Пенни вытерла платком глаза.

— Да, ты так всегда говорила.

— Поверь, я знаю, что говорю. Разве я не предупреждала тебя, подруга, что он разобьет тебе сердце? Разве я не предсказывала, что рано или поздно ты узнаешь, кто он такой на самом деле?

— Да. Но ты забыла научить меня защититься от его чар…

— К сожалению, как это сделать, не знает никто, даже я… Мужчины — главное орудие Господа Бога, чтобы научить женщину уму-разуму. Все они — прирожденные обманщики.

— Эрик не такой.

Сьюзен скептически хмыкнула.

— Да, он не такой, — продолжала настаивать Пенни. — Он… совсем другой.

— Неужели?!

— Да, да, да! Если бы я только проявила больше терпения… Ведь он все держит в себе и не знает, как выразить свои чувства в словах…

Неожиданный резкий звонок в дверь прервал Пенни. Подруги удивленно переглянулись, и Сьюзен пошла открывать. Она посмотрела в глазок и помрачнела:

— Опять он.

— Эрик? — переспросила Пенни, последовавшая за ней. — Открой, пожалуйста.

— Ни за что, — прошептала Сьюзен и громко крикнула тому, кто стоял за дверью: — Уходи, а иначе я позвоню в полицию!

— Я никуда не уйду, пока не увижу Пенни. Дело касается Джерри…

— Так мы тебе и поверили! Не верь его уловкам.

Но Пенни уже распахнула дверь.

— Что случилось? Где Джерри?

Эрик растерянно провел рукой по волосам:

— Он ушел.

— Ушел? Куда именно?!

— Если бы я жила с таким опекуном, я бы тоже ушла куда глаза глядят, — заявила Сьюзен, но ее никто не слушал.

— Не знаю, Пенни… Я надеялся, что он у вас.

— Ну должен же он где-то быть! — всплеснула она руками. — Раньше он жил на улице, значит… Автобусный парк! Помнишь: Джерри рассказывал, что иногда там ночует. Он наверняка там!

Эрик поспешил к машине.

— Подожди! Я с тобой! — крикнула ему вслед Пенни.

Дорога до автобусного парка заняла около десяти минут, но они показались Пенни вечностью. Пока они ехали, она молилась, чтобы Джерри был жив и здоров и сейчас мирно спал в одном из автобусов.

У ворот парка никого не оказалось, и они, без проблем проникнув на его территорию, заглядывали в каждый автобус в надежде увидеть там юного беглеца. Но безрезультатно.

— А если он убежал куда-то очень далеко, где мы не сможем найти его? — спросила Пенни дрогнувшим голосом.

Эрик обнял ее за плечи.

— Я во всем виноват.

— Нет, ты ни в чем не виноват. Джерри сам решил уйти.

— Ты же ничего не знаешь. Когда мы с ним возвращались домой, я в сердцах сказал ему, что, если бы не он, ты оставалась бы по-прежнему со мной.

— Ох, Эрик!

— Я свалил всю вину на него.

Эрик почувствовал, как задрожали ее плечи, и развернул Пенни к себе лицом — она плакала… от счастья!

— Ты была во всем права, дорогая… — продолжал он, прижимая ее к себе. — А я вел себя как неблагодарный эгоист. Знаешь, я хочу убедиться, что действительно вспомнил тебя — расскажи, какой ты была тогда… Хотя нет. Я должен сам все вспомнить. Стоял дождливый хмурый день. Мы договорились встретиться у часов. Ты передала мне отредактированную курсовую работу…

— Правильно, — улыбнулась Пенни. — А как я выглядела?

Эрик наморщил лоб:

— На тебе были голубое платье и белые туфли на шпильках. Я еще испугался, что ты упадешь.

— Я специально оделась так, надеясь произвести на тебя впечатление.

Эрик весело рассмеялся, довольный тем, что все-таки вспомнил, и сказал:

— И тебе удалось. Серьезно, ты поразила меня своей красотой! А я был молод, глуп, самоуверен — и делал вид, что не замечал тебя. Прости.

— Ты тогда думал, что я красивая?! — радостно переспросила Пенни.

— Ты и сейчас очень красивая.

— А… — Тут она замерла: к ним шел Джерри в сопровождении Сьюзен! — Он идет! Он вернулся! — Пенни выскользнула из объятий Эрика и поспешила к ним. — Где ты был?!

— Он просто бродил по улицам, а когда проголодался, сразу пришел ко мне, — ответила за него Сьюзен. — Это случилось минут через пять после того, как вы уехали…

— Где ты был, паршивый мальчишка?! — вступил в разговор Эрик.

— Эрик!

— У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я понял, что ты сбежал.

— Значит, Джерри стал дорог и тебе, — улыбнулась Пенни.

— Боюсь, даже больше, чем я ему, — согласился он. — Дорогая, нам надо поговорить… наедине.

— Разве тебе есть что скрывать? — в один голос спросили Сьюзен и Джерри.

— Нет. Но тогда мне нужна ваша помощь…

— В чем?

— В общем… Я хочу раскрыть тайну своего сердца.

Пенни затаила дыхание.

— Ты уверен? — продолжали свой допрос Джерри и Сьюзен.

— Конечно. По натуре я очень чуткий и сентиментальный человек!

— Да неужели?! — удивились все трое.

— Я люблю тебя, Пенни! Ты нужна мне. Я не могу жить без тебя.

— О, Эрик! — воскликнула Пенни, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы счастья.

— Я хочу, чтобы ты всегда была со мной: на работе, дома, в путешествии… И я мечтаю прожить с тобой всю жизнь.

— Я тоже люблю тебя, Эрик! И всегда любила. Я мечтала о том, как мы будем любить друг друга всю жизнь.

— Значит, ты мечтала о том, как мы будем любить друг друга?!

— Приятель, ты опять все усложняешь… — предостерег Эрика воспитанник.

— Шучу, шучу. Просто я не знаю, что нужно делать дальше…

— Пообещай ей шикарное кольцо с бриллиантами, — шепотом предложил Джерри.

— Или красный «порше», — улыбнулась Сьюзен.

— Нет, нет! — рассмеялась Пенни. — Мне не нужны ни бриллианты, ни автомобиль. Разве только… поцелуй меня, Эрик. А еще пообещай, что мы поженимся и у нас будет пятеро детей. Один у нас уже есть. — Договорились!

Счастливые часов не наблюдают, поэтому для Пенни и Эрика время летело незаметно.

Весь день и ночь перед свадьбой Пенни провела у Сьюзен. Подруги проболтали до часу ночи, обсуждая последние детали свадьбы (невесте все время казалось, что она забыла сделать что-то очень важное, а Сьюзен старалась ее убедить, что завтра «все будет просто чудесно»). Пенни провела беспокойную ночь. Взбудораженная предстоящим грандиозным событием, она никак не могла заснуть. Когда Пенни наконец сморил сон, ей снилось, будто бы она сидит у ручья и расчесывает волосы, а мимо проезжает на лошади молодой человек — черная рубашка с именной карточкой компании «Суперковбой», потертые джинсы, ковбойские ботинки, голубые глаза, черные волосы, слегка вьющиеся на затылке. «Эрик, возьми меня с собой!» — кричит она ему — и ее голос замирает где-то в синеве небес. Молодой человек оборачивается и манит ее рукой, а она бежит к нему… И они мчатся вместе навстречу чему-то неизвестному, но, безусловно, прекрасному! Счастливая Пенни проснулась. За окном разгорался рассвет. И тут же ее мысли устремились к человеку, ставшему для нее центром мироздания. Проснулся ли он? — думала она, лежа в постели. Интересно: он так же нервничает, как и я? Ведь всего через шесть часов мы станем супругами, подумать только! Нет, думаю, они с Джерри еще спят. Надеюсь, Эрику удастся уговорить упрямого мальчишку надеть на свадьбу смокинг, который мы с Сюзи ему купили… Господи, я так счастлива!

Свадьба была очень трогательной и романтичной: венчание в церкви, море цветов, улыбок, пожеланий счастья молодым супругам. На свадебном банкете присутствовали все: миссис Хиллабай с внуками, Джефф с детьми и воспитательницей (Пенни с радостью заметила, что они очень нравятся друг другу), Сьюзен (подружка невесты), Джерри (друг и советчик жениха), почти все сотрудники главного офиса компании и даже… родители Эрика! Его мать — моложавая, довольно красивая женщина — с притворно-счастливым выражением лица чмокнула сына в щеку, оценивающим взглядом посмотрела на Пенни, потом молча развернулась и направилась обратно к машине. Отец Эрика вел себя более вежливо, но тоже не проявлял особых эмоций: поздравил Пенни, пожал руку сыну и, пожелав им всего наилучшего, последовал за женой. Гости притихли, прекрасно понимая, что происходит что-то неприятное для молодоженов. Но даже такой инцидент не мог испортить настроение ни Пенни, ни Эрику: они были очень счастливы! «Серая мышка», мисс Рэлвей, Пенни… привлекала всех потрясающе красивым свадебным нарядом — белоснежное струящееся платье выгодно подчеркивало женственность ее фигуры, на шее — легкий, как облако, шарф. Ее шикарные рыжие волосы волнами ниспадали на плечи, а прекрасные зеленые глаза светились от счастья, заставляя каждого, кто восхищенно смотрел на нее, почему-то чувствовать себя счастливым. Если глаза — «зеркало души», то твоя душа сказочно прекрасна, дорогая! — снова и снова думал Эрик, ни на минуту не отрывая взгляда от своей красавицы жены.

Их, первая брачная ночь. Наверное, тот факт, что отныне они соединены священными узами брака, обострил их ощущения до предела.

— О, Эрик! — воскликнула сияющая Пенни, когда они остались одни в шикарнейшем номере одного из самых дорогих отелей в Калифорнии (их апартаменты располагались на самом верхнем этаже — и потолок в спальне оказался стеклянный, так что можно было любоваться звездами, не покидая теплой постели). — Скажи, что ты меня любишь! Прошу, произнеси снова волшебные слова любви!

Он подошел и прижал ее к себе.

— Я очень люблю тебя, дорогая. Знаешь, я все еще не могу поверить, что нашел свое счастье.

— Поверь, — прошептала Пенни и, чтобы совсем его убедить, потянулась к нему губами.

Больше Эрика убеждать не пришлось. Его губы сначала мягко коснулись ее губ, как бы для того, чтобы ощутить их вкус, тепло…

После поцелуя у Пенни закружилась голова: никогда раньше она не испытывала ничего подобного! В глазах Эрика она увидела готовность насладиться первой брачной ночью, а главное, дать ей наслаждение.

Он пробежал пальцами по изгибу ее позвоночника, прижимая ее к себе все крепче, и она почувствовала всю силу его желания.

— Я хочу тебя всю, жена, без остатка, — глухо сказал Эрик.

— Я тоже, — прошептала Пенни, радуясь, что она будет принадлежать не просто любимому мужчине, а законному супругу. — Я тоже хочу тебя всего, Эрик…

Они не спеша разделись, любуясь открывающейся наготой. Потом он привлек ее к себе, ласковыми поглаживаниями успокаивая нервную дрожь, которая вдруг охватила ее при первом полном соприкосновении с его обнаженным телом. Пенни обхватила его руками, как можно теснее прижимаясь к нему: как возбуждает его прекрасное сильное тело! Эрик приник щекой к ее шелковистым волосам и прошептал:

— Тебе хорошо?

— Да! Да!

Он стал медленно, чувственно целовать ей веки, чуть закинув ее голову назад, потом снова прильнул к ее губам с такой страстью, что Пенни почувствовала, как земля уходит из-под ног и ее качают волны неизъяснимого блаженства. Эрик поднял ее на руки и бережно положил на кровать, а сам лег рядом и продолжал целовать ее и ласкать, пока каждая клеточка ее пылающего тела не преисполнилась желания. Какое блаженство было целовать жилку у него на шее, где часто-часто бился пульс, пробегать пальцами по его спине, чувствуя, как вздрагивают мышцы.

— Скажи мне, что я должна сделать, чтобы тебе было хорошо, Эрик, любимый… — задыхаясь от страсти, прошептала Пенни.

— Мне и так замечательно, просто потому что ты со мной, — откликнулся он. — Я принимаю тебя такой, какая ты есть…

И она перестала беспокоиться о своей неискушенности в любовных играх.

Когда же он наконец соединился с ней, она приняла его с блаженным стоном. Ей было так хорошо, что счастливые слезы выступили у нее на глазах!

Они замерли, по-прежнему сжимая друг друга в объятиях, словно боялись разорвать свое единение каким-нибудь неосторожным движением. Грудь Эрика судорожно вздымалась, он тяжело, прерывисто дышал. Пенни нежно гладила его по спине, надеясь, что и он тоже испытывает сейчас неповторимое чувство удовлетворения. Эрик погладил ее по волосам и прошептал:

— Теперь я никогда не буду чувствовать себя одиноким… Я люблю тебя, Пенни!

Из глубины ее сердца сами собой вырвались ответные слова:

— Я всегда буду любить тебя, Эрик. Что бы с нами ни случилось, что бы нас ни ожидало в жизни, я всегда буду любить тебя так же сильно и преданно, как сегодня — в день нашей свадьбы…

Эрик прильнул к ее губам медленным, долгим, чувственным поцелуем, потом улыбнулся ей. Его глаза светились любовью…

Они еще долго наслаждались полным единением душ и тел. Господи, кто бы мог предсказать несколько месяцев назад, что оно — это единение — вообще возникнет! Пенни и Эрик знали, что они будут лелеять этот дар до конца своих дней…

Первое Рождество супруги Томсон встречали вместе с миссис Хиллабай у нее дома, Джерри отмечал праздник с друзьями, а Джефф и дети не смогли приехать, потому что брат Пенни спешно готовился к собственной свадьбе! Они все смотрели праздничный концерт по телевизору, когда Эрик стал подавать загадочные знаки Пенни, а та делала вид, что ничего не замечает. Элеонора, конечно же, заметила его беспокойство и решила выяснить, в чем, собственно, дело.

— Ну а что у нас запланировано дальше? — хитро сощурившись, поинтересовалась она. — От вас двоих не знаешь чего ждать.

— Нам самим жизнь преподнесла сюрприз, — ответил Эрик и, улыбаясь, посмотрел на жену. — Скажи ей, Пенни…

Она улыбнулась. Ее глаза сияли, когда она произнесла:

— У нас будет ребенок.

Элеонора расплылась в восторженной улыбке.

— Правда, дорогая?! — Она вскочила с кресла и обняла Пенни — даже горячее, чем обнимала ее в день свадьбы. — Я так рада за вас обоих! А вы сами рады?

— Ну, не знаю… — Эрик с трудом изобразил равнодушие на счастливом лице. — Теперь ей придется меньше работать…

— Не слушайте его, миссис Хиллабай. — Пенни шутливо пихнула мужа в бок. — Эрик очень рад этому, но… все равно собирается запрячь меня в работу по полной программе!

— Не забывай, дорогая, — наставительно заметил Эрик, — компания «Суперковбой» — тоже наше с тобой «детище», как и будущий малыш…

Миссис Хиллабай еще раз поздравила их и предупредила, что родительские заботы «не фунт изюму».

— Мы знаем! — в один голос ответили супруги Томсон, вспоминая, сколько проблем у них возникало (и, к сожалению, еще возникнет) с Джерри.

— Интересно будет посмотреть, как вы справитесь с новыми обязанностями: младенец многое чувствует, но не может рассказать об этом…

— Мы справимся, не беспокойся, — уверенно сказал Эрик. — Пенни все делает добросовестно, а значит, она будет прекрасной матерью. Джерри — тому отличный пример. А если я в чем-то оплошаю, она устроит мне выговор — это у нее тоже хорошо получается…

— Послушать тебя, так я только и делаю, что устраиваю тебе выговоры по поводу и без повода! — праведно возмутилась Пенни.

Миссис Хиллабай слушала их шутливую перепалку с легкой улыбкой.

А Эрик продолжил свою «провокацию»:

— Ну, иногда ты, конечно, даешь мне возможность покомандовать, но только тогда, когда тебе выгодно, дорогая… Сейчас же я беру управление в свои руки. Для будущей матери ты сегодня слишком переутомилась, так что марш в постель! И никаких возражений, иначе не получишь своего рождественского подарка!

— Полюбуйтесь, миссис Хиллабай, какой у меня грозный муж! — весело рассмеялась Пенни, вставая с кресла.

Все еще раз поздравили друг друга с Рождеством, перецеловались. Эрик взял Пенни под руку и повел ее вверх по лестнице в спальню для гостей.

— А на следующее Рождество мы уже будем покупать игрушки для нашего сына или красавицы дочки, — промурлыкала Пенни, забираясь под одеяло.

— Угу…

— Дорогой…

— Только не спрашивай, что я купил тебе в подарок! Все равно не скажу.

— А я и не спрашиваю.

— Я хочу, чтобы был сюрприз.

— Пусть будет сюрприз.

— Так что не допытывайся.

— Я и не допытываюсь, Эрик, — терпеливо повторила Пенни.

— Ты вечно требуешь, чтобы я выкладывал тебе все мои секреты…

— Я тебя люблю, милый, — прошептала Пенни, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Я тебя тоже люблю. А теперь спи.

— Нет, теперь я уже не усну, пока не узнаю, что ты мне подаришь, — возразила заинтригованная Пенни, несмотря на то, что ей очень хотелось спать.

Эрик вздохнул:

— Я купил тебе ожерелье, в котором бриллиантами выложено слово «сокровище».

— О, Эрик! — восхищенно воскликнула она. — Надо же такое придумать!

— А что, — невозмутимо заметил он, — разве ты не мое сокровище?

Пенни счастливо рассмеялась и позволила ему подоткнуть одеяло.

— Засыпай. Я скоро к тебе приду, — прошептал Эрик, целуя ее в лоб.

Он на цыпочках вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Прежде чем погрузиться в сладкий сон, миссис Томсон успела подумать, что она очень и очень счастливая женщина… Ведь Эрик так много ей дает. Нет, не только подарки! Он бескорыстно отдает ей свое время, свою поддержку, свою преданность. И Пенни так хотелось верить, что и она дает ему не меньше… Сокровище! Да, Эрик доказал ей своими поступками, что она очень ему дорога. Как прекрасна жизнь! Как прекрасна любовь!!!

Content

Пегги Морленд
Сокровище

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая