Леона Шелл

Много дней лета

Пролог

Клара стояла в оцепенении. Раскрыв от удивления глаза, она смотрела на смуглое лицо синьора Висконти, стоящего у входа в замок.

Немного успокоившись, девушка огляделась. Внутренний четырехугольный двор озаряли лучи заходящего солнца. Мелодично журчал фонтан. В воздухе витал аромат экзотических цветов, украшавших клумбы. В центре, отбрасывая причудливую тень, раскинули развесистые кроны несколько платанов. По периметру двор окружала аркада, а дальше, как поняла Клара, располагалась жилая часть старинного сооружения. Неприступные каменные стены, местами облицованные мрамором, выглядели так, как и во время средневековья.

Что ж, подумала Клара, вполне вероятно, что ее отец выбрал столь уединенное место, затерянное в горных отрогах Италии, для себя и молодой любовницы. У широко известного художника Билла Хартли много друзей и почитателей его таланта, занимающих весьма высокое положение в обществе. Возможно, кто-нибудь из них предоставил роскошный замок в распоряжение знаменитости, и ему никто не мешает заниматься здесь любовью со своей юной музой. Ничего, она еще выскажет отцу свое мнение, когда встретит его, предупредит о суровом замысле Леонардо Висконти. Слава богу, что он еще не бросился сразу в апартаменты, чтобы застигнуть врасплох свою сестру Глорию в объятиях ее «коварного искусителя».

— Ну, синьор Висконти, значит, мы вместе будем искать пропавших родственников, — язвительно заметила девушка. — Даже не пытайтесь сказать «нет». Не для того я проделала нелегкий путь, чтобы любоваться вашими прекрасными черными очами.

Дорога сюда и в самом деле оказалась непростой. Едва Леонардо разыскал в Оксфорде ее офис и потребовал сообщить адрес Билла, который, по его мнению, соблазнил Глорию, как Клара немедленно бросилась на розыски отца. Ведь знатный итальянский аристократ, каким он ей представился, недвусмысленно заявил, что просто-напросто убьет ее непутевого папашу. А если он к тому же выходец из Сицилии, предположила мисс Хартли, угроза Леонардо — не пустая болтовня.

И не раздумывая Клара покинула Англию. После долгих поисков она, случайно встретив синьора Висконти, отправилась тайком за ним на такси, поскольку была уверена, что тот неминуемо приведет ее к гнездышку возлюбленных. Хитроумный план сработал, и Клара, наслаждаясь триумфом, бросила на Леонардо торжествующий взгляд.

— Вы недооценили мои способности, — победно заявила она, — это большая оплошность с вашей стороны.

Она гордо выпрямилась, ее аквамариновые глаза с презрением скользнули по высокой мужской фигуре, застывшей у старинной резной двери.

Ее строгий дорожный костюм не скрывал изящных форм тела. Брюки обтягивали длинные стройные ноги, ремешок на жакете подчеркивал тонкую талию, а длинные белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам из-за выпавших в дороге шпилек, придавали мягкость обычно деловому, сосредоточенному выражению лица, соответствовавшему, по ее мнению, главе рекламного агентства.

Клара считала себя весьма независимой женщиной, и не без основания. В восемнадцать лет она твердо решила жить самостоятельно, расстаться с отцом, который после смерти матери вел богемный образ жизни и обрел весьма скандальную репутацию: в бульварной прессе постоянно появлялись фотографии импозантного художника с обнаженными красотками. Однако, судя по снимкам, они пребывали в бальзаковском возрасте. Юные особы, видимо, Билла не интересовали. Клара оставила отца в покое, равнодушно относилась к его причудам и не слишком похвальным склонностям. В его дела не вмешивалась, добивалась всего самостоятельно. И вот, спустя десять лет, их такие непохожие пути вновь пересеклись. Неужели Билл совратил невинную девушку?..

— Искать? Вместе? Так вы сказали? — ядовито переспросил синьор Висконти. — Мне нравится, как звучит слово «вместе». Моя маленькая мушка, ты сама попалась в сети к пауку. Да, мы вместе, как ты правильно заметила, будем сидеть и ждать наших дорогих родственников.

И на его лице появилась загадочная улыбка. Голос, сладкий и тягучий, напоминал противный липкий клей. От мощной фигуры веяло невозмутимым спокойствием.

Клара не испугалась. И хотя инстинкт подсказывал, что лучше не находиться в непосредственной близости от странного мужчины с густыми темными волосами, одетого в черную рубашку и такие же брюки, она не отступила ни на шаг. Однако он сам вплотную приблизился к девушке и словно стальными браслетами обхватил ее запястья.

Внезапно Клара почувствовала, что ей не хватает воздуха. Он задыхалась под неподвижным пристальным взглядом, чувствуя, как ужас сковывает ее существо.

Сидеть и ждать? Что имеет в виду синьор Висконти? Может, он все-таки успел обойти замок и, не обнаружив Глорию и Билла, узнал от прислуги, что они куда-то ненадолго уехали?

Девушка нахмурилась и сделала решительную попытку освободиться. В ответ мужчина лишь усилил хватку и почти силой потащил ее за собой.

Она попыталась упереться, но тут же поняла, что это совершенно бесполезно, а если продолжать сопротивление, то гигант просто взвалит ее на плечи, словно тряпичную куклу.

— Прекратите обращаться со мной подобным образом, — гневно запротестовала Клара, — объясните, где мы будем ждать Билла и вашу сестру? Я прекрасно дойду сама и без вашей помощи. — Девушке даже удалось вставить нотку сарказма в свое требование. Но Леонардо его полностью игнорировал. — А как вы узнали, что их нет в замке? — настойчиво продолжала Клара, делая вид, что не замечает цепких оков на руках. Раз ей не удалось освободиться, зачем показывать синьору уязвленное самолюбие? — Вы же опередили меня минут на десять. Неужели успели за столь короткий срок все разнюхать? В конце концов, владелец замка, если его сейчас нет дома, вернется и вышвырнет нас отсюда как нарушителей границ частной собственности. Такая мысль вам не приходила в голову?

С подобным успехом она могла бы разговаривать с каменной стеной, ибо не получила ответ ни на один из вопросов.

Кларе пришлось почти что бежать, настолько стремительно шагал Висконти по длинному коридору. Мельком взглянув на дубовые стены, украшенные инкрустацией, дорогие картины, видимо, в золоченых рамах, ощущая, как утопают ноги в мягком ласковом ворсе ковра, она подумала, что хозяин роскошного замка, наверное, сказочно богат и пользуется большим влиянием в обществе. Но предположения девушки насчет вторжения в чужие владения, казалось, совсем не волновали мужчину, который упорно тащил ее за собой, чувствуя себя так, словно шел к себе домой. Да, для непрошеного гостя Леонардо вел себя крайне вызывающе.

Однако все вопросы и сомнения разрешились разом, когда, войдя в изысканно обставленный холл, синьор Висконти наконец остановился и с полным безразличием произнес:

— Я и есть хозяин замка, а потому с полной ответственностью заявляю: кроме нас и двух слуг, здесь никого нет.

И не дав ошеломленной неожиданным открытием девушке опомниться, он увлек ее по каменной винтовой лестнице без перил. Ее аквамариновые глаза сверкали от гнева. По нежному лицу разлился яркий румянец. Копна непослушных белокурых волос то и дело настырно падала на лоб и щеки, создавая ощущения дискомфорта.

Отрешенно Клара следовала за Леонардо, даже не пытаясь поднять на него взгляд. Она все равно ничего бы не увидел из-за плотной пелены, которую образовала ее густая грива. Женщину, несколько минут считавшую себя победительницей, синьор Висконти вел за собой, словно слепую послушницу. И у Клары не оставалось другого выхода, как полностью подчиниться твердой руке, уводящей ее в неизвестном направлении. Она ненавидела себя, когда приходилось вдруг оказываться в беспомощном положении, зависеть от кого-либо, а тем более от такого хама, пусть даже очень привлекательного и баснословно богатого. На верхнем пролете лестницы они остановились, и Клара наконец перевела дух.

— Так вот, моя милая, я разыскал агента вашего отца и попросил сообщить ему любым способом, что Билл Хартли получит свою дочь только в обмен на Глорию. Уверен, ваш отец каким-то путем свяжется со мной, а я сам лично назначу время и место, куда он доставит сестру. Пора в конце концов покончить с невероятно затянувшейся историей.

Леонардо объяснял девушке ситуацию совершенно спокойным обыденным голосом, что однако не сгладило ошеломляющего впечатления, которое произвели на Клару его слова. Несколько минут она пребывала в полнейшем шоке, но, опомнившись, резко вскинула голову и возмущенно воскликнула:

— Но это же похищение! Вы не имеете права держать меня здесь насильно! Ваши действия противозаконны!

— Так арестуйте меня, синьорита, — невозмутимо предложил хозяин замка и отворил дверь с искусно витиеватой резьбой. Сколько же мне придется томиться за ней, ожидая освобождения, вмиг подумалось Кларе.

— Оставьте меня! — Она дернулась в отчаянной попытке вырваться из плена его цепких рук.

Но мужчина обхватил ее за талию и, приподняв, с поразительной легкостью перенес через порог. Ловушка захлопнулась…

1

— Клара, к вам пришли… — В дверь кабинета заглянула смущенная секретарша Сильвия с искрящимися темными волосами. — У посетителя не назначена встреча, он даже не назвал своего имени. — Карие глаза девушки округлились от недоумения. — Я объяснила, что агентство уже закрыто, и предложила перенести визит на завтра, однако незнакомец просил передать, что не уйдет, пока не поговорит с вами.

Хозяйка офиса убрала последнюю папку с документами в сейф и заперла его. Между аккуратными бровями пробежала крохотная морщинка, которая появлялась всегда, когда она недовольно замечала, что ее молодая помощница слишком взволнованна.

Отбирая персонал для рекламного агентства, отнимавшего последние несколько лет практически все время, Клара Хартли обращала внимание на личные качества претендентов, и в первую очередь на их способность к работе и опыт. Решительной деловой женщине хотелось, чтобы ее контора стала серьезной высокопрофессиональной фирмой, которая бы пользовалась авторитетом не только в северной части Оскфорда, где она располагалась, но и в других районах города.

Сильвия Уиллис получила предпочтение благодаря ровному характеру. Но сейчас она вела себя, словно стеснительный подросток, впервые пришедший на службу.

Клара устало вздохнула и взглянула на часы. Рабочий день закончился двадцать минут назад, к тому же на вечер она запланировала ужин с приятелем — Джоном Адамсом.

Хотя фирма не жаловалась на нехватку клиентов, к каждому новому посетителю хозяйка офиса всегда относилась внимательно, даже при таких исключительных обстоятельствах.

— Пожалуйста, пригласи его. Надеюсь, нам хватит десяти минут, чтобы обсудить его столь неотложное дело.

Клара поправила жакет делового костюма, выдержанного в приглушенно-зеленых тонах. Усаживаясь поудобнее в кресле за массивным письменным столом, она открыла большой еженедельник в кожаном переплете.

Сильвия однако не бросилась тут же исполнять просьбу начальницы, что было совсем на нее не похоже. Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, она предложила:

— Я немного задержусь. Возможно, понадобится моя помощь.

— Спасибо, не нужно. Думаю, нет необходимости.

Клара с удивлением посмотрела на секретаршу. Что случилось с ее всегда уравновешенной и исполнительной помощницей? Причина такого странного поведения стала вполне понятной, как только через порог кабинета уверенно перешагнул высокий и, пожалуй, один из самых привлекательных мужчин, каких только Кларе доводилось встречать. Он обладал какой-то роковой, пожалуй, даже устрашающей красотой. Несмотря на элегантный темный костюм, неожиданный гость буквально излучал чуть ли не животную сексуальность и всеподавляющую силу. Против его чар не смогла бы устоять, видимо, ни одна женщина. Он наверняка осознавал свою притягательность и нередко пользовался ею. Да, Сильвию можно понять. Несмотря на профессионализм, девушка явно не могла противостоять мужскому магнетизму, действие которого испытывала и сама Клара.

Хозяйка офиса с обычной дежурной улыбкой указала гостю на кресло по другую сторону стола. По правде говоря, ей трудно давалось спокойствие.

— Клэретта Сомели Хартли? — Голос незнакомца вполне соответствовал его внешнему виду — низкий, с легкой хрипотцой, обольстительный. Клара уловила в нем итальянский акцент, который выдавал происхождение его обладателя.

Клару поразило то, что в словах посетителя звучало странное раздражение, чуть ли не презрение. К тому же он обратился к ней по имени, от которого она давно отказалась. Девушка считала, что оно не соответствует ее имиджу. Тем не менее в знак согласия она неохотно кивнула головой с аккуратно собранными в пучок светлыми волосами. При этом щеки ее слегка покраснели, словно Клэр стеснялась своего прежнего имени.

Странно, где итальянец узнал его? Ведь прошло уже несколько лет, с тех пор как Клэретта превратилась в Клару. Клэретта звучало слишком легкомысленно. Клэр — короткий вариант — очень просто и неказисто. Поэтому она выбрала имя Клара. Приставка Сомели отпала сама собой, кому это интересно? Так появилось на свет сочетание Клара Хартли.

Как бы то ни было, внезапная волна смущения схлынула, и уже спокойная хозяйка во второй раз указала гостю на свободное кресло. Но незнакомец не изменил самоуверенной позы и остался стоять в дверях. Тогда, кинув быстрый взгляд на часы, она спросила:

— Чем я могу вам помочь?

Взгляд черных глаз пронзал насквозь, заставляя испытывать неприятное беспокойство. И Клара даже пожалела, что не задержала Сильвию.

Посетитель молчал. Или он не настолько хорошо владеет английским, что не может подобрать нужные слова? Но время-то идет, а девушке совсем не хочется опаздывать на свидание. Адамс не выносит непунктуальных людей, впрочем, как и она сама. Клара хотела снова взглянуть на часы, но удержалась и вежливо улыбаясь вопросительно посмотрела на гостя.

Наконец он заговорил глухим голосом, в котором послышалась угроза, скрывающаяся за внешним спокойствием.

— Вы очень поможете мне, если сообщите, где я могу найти Билла Хартли.

Сильный, с легкой синевой подбородок выдался вперед, руки уперлись в бедра, откинув борта пиджака и приоткрыв жилет, прекрасно дополняющий элегантный костюм.

Ах, вот оно что! Ну тогда им не о чем говорить! Клара встала, закрыла еженедельник и, достав из сумочки ключи от офиса, сказала:

— Извините, я не могу вам помочь, мистер… синьор?..

На гладкую поверхность стола, прочертив в воздухе дугу, упала визитная карточка. Исключительно из вежливости девушка прочитала: «Леонардо Висконти».

— Еще раз извините меня, синьор Висконти, но я действительно понятия не имею, где сейчас мой отец.

В лучшем случае она имела лишь отдаленное представление о нахождении единственного оставшегося в живых родителя. Да и то благодаря той информации, которая иногда появлялась в прессе. Бульварные газетенки обычно поднимали шумиху вокруг очередного похождения известного художника.

— Неужели мое имя вам незнакомо? — Похоже, упрямый итальянец не поверил Кларе. — Но, возможно, вы слышали имя Глория?

— От кого же? — Глаза цвета аквамарина блеснули недовольством, брови нахмурились.

Леонардо по-прежнему стоял в дверях, не давая девушке возможности выйти из кабинета. Интересно, можно ли без помощи динамита сдвинуть с места подобную глыбу? Но взрывчатое вещество не потребовалось. Гость вдруг сам приблизился к Кларе. Сейчас он больше напоминает матадора, подумала она, но тут же оборвала себя. Что за дурацкое сравнение! Ведь за свои двадцать восемь лет она ни разу не видела корриду, хотя часто путешествовала по Испании. Она лишь что-то слышала о бесстрашных людях, которых часто уносили с поля боя из-за многочисленных ран, полученных от грозных противников. Да что такое! Не в характере Клары Хартли думать о глупостях, когда ситуация почти выходит из-под контроля. Явление само по себе довольно уникальное.

Словно скала Леонардо возвышался над девушкой теперь в каком-то шаге от нее.

— Вы действительно впервые слышите обо мне? Что ж, тем хуже. Вам, и особенно вашему отцу, еще не раз придется столкнуться со мной.

— Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите. — Неужели этот робкий шепот принадлежал ей?

Да, именно ей, смущенной, обезоруженной, беспомощной. Близость мощного разъяренного мужчины тридцати пяти лет совершенно выбила из колеи Клару, обычно крайне невозмутимую. Возможно, потому, что пока непонятно, что ему здесь нужно, успокаивала себя девушка. И почему ей должно быть знакомо его имя?

Кончик аккуратного носика девушки находился на уровне верхней пуговицы жилета гостя, под которым угадывалась сильная грудь. Она сделала шаг назад и уперлась в стол. Дальше отступать некуда. Тогда, расправив плечи и сделав глубокий вдох, Клара строго заявила:

— Не могли бы вы высказаться поконкретнее, синьор Висконти, я очень тороплюсь.

— Куда уж конкретнее. Скажите, где ваш отец, и вы свободны.

Очень интересно! У незнакомца такой тон, словно она заключенная, а он тюремщик, который вправе распоряжаться ею. Неприятное беспокойство овладело Кларой, но она постаралась не обращать на это внимание.

— Вы, наверное, невнимательно слушаете. Повторяю, я понятия не имею, где находится Билл. Последняя весточка от него — рождественская открытка, присланная из Стокгольма. Но она вряд ли поможет вам. С тех пор прошло много времени, отец же обычно уезжает в Швецию лишь на несколько праздничных дней.

Дочь не добавила, что Билл путешествует с милой вдовушкой, которая уже много лет прекрасно ладит с ним, несмотря на его болезненное самолюбие и жадность к жизни. Эльза Нильсен ранее работала натурщицей и фотомоделью. Но постепенно ее божественное тело Юноны приобрело излишнюю полноту, и Эльза не могла выдержать конкуренции с молодыми красотками. И теперь, довольствуясь обществом Билла Хартли, она заново переживала дни своей буйной юности, когда была известна, богата, прекрасна…

— Значит, у вашего отца нет постоянного пристанища. — Судя по голосу и выражению лица странного посетителя, он явно не одобрял подобного образа жизни. И Клара не могла не согласиться с ним.

Однако ее отец прекрасно обходился и без постоянного пристанища. Благодаря «милым Эльзам» Билл в любом уголке находил кров, стол и теплую постель. Их с превеликой радостью дарили женщину талантливому, непрезентабельному, очаровательному художнику.

Билл никогда не расставался навсегда со своими любовницами. К великому раздражению и стыду дочери, он их просто коллекционировал — так другие собирают марки, монеты, открытки. Отец слишком любил женщин и не желал вычеркивать ни одну из своей жизни. А их, казалось, вполне устраивало такое положение. Разве они не подозревали, что не только их поймал в свои любовные сети Билл Хартли? Или им все равно? Увы, Клара, не понимала.

Она вздохнула и постаралась сосредоточиться.

— Зачем вам понадобился мой отец?

Конечно, не из-за денег. Билл, несмотря на взбалмошность, исправно оплачивал счета. Не испытывал материальных затруднений. Любители искусства оспаривают право приобрести его произведения, хотя они стоят недешево. Ах отец, отец! Он и не предполагает, насколько богат. Ведь его денежными делами занимается агент — Эдвард Джексон.

Впрочем, Клара поняла абсолютно точно, что синьор Висконти разыскивал отца не для того, чтобы пожать руку знаменитому художнику и выразить преклонение перед его талантом. Билл не слыл нежным внимательным отцом, и дочери часто приходилось краснеть за своего далеко не благонравного родителя, но она никогда бы не выдала его человеку, в безопасности намерений которого не была бы уверена.

— Значит, вы не догадываетесь, почему я разыскиваю Билла Хартли? — Черные глаза выражали явное недоверие. — Но о его легендарной репутации, я надеюсь, вам известно?

О, да! Гость нанес удар ниже пояса. Клара опустила глаза. Об этой стороне жизни отца она, чтобы не расстраиваться, старалась думать как можно реже. Месяцы напряженной работы, когда художник скрывался, одержимый творческой лихорадкой, сменялись неприкрытым загулом с шумными вечеринками и новыми связями. Словом, своей известностью Билл Хартли обязан не только таланту мастера, но и неисправимому характеру донжуана.

И все же. Разве мог отец увести жену или любовницу этого синьора? Трудно представить, чтобы женщина предпочла пожилого художника, пусть даже по-прежнему привлекательного, широкоплечему черноволосому красавцу со знойным взглядом.

Вдруг Клара заметила, что непроизвольно перекидывает связку ключей из рук в руки. Подобные жесты, выдававшие волнение или замешательство, были совершенно несвойственны ей. Прекрати немедленно, приказала себе девушка.

— Игра «А ну-ка отгадай!», конечно, очень забавна. Но, к сожалению, у меня совсем нет времени на подобные забавы. Поэтому, будьте добры, объясните ситуацию.

Голосом, в котором звучала явная неприязнь, Леонардо прорычал:

— Ваш отец осмелился соблазнить и похитить из дома мою сестру Глорию, которой едва исполнилось восемнадцать. Она жила без забот и тревог, в полной безопасности, пока на ее пути не появился демон.

В его черных глазах пылал яростный огонь. Слова, подобно пулям, вылетали из красивого рта, искаженного злобой. Казалось, его безграничная ненависть уже целиком заполнила кабинет.

Нащупав рукой кресло, Клара с облегчением опустилась в него, ибо ноги отказывались служить. Если сказанное — правда, то резкость синьора можно понять. Но так ли это? Билл, конечно, падок до женщин, но ни разу, насколько известно Кларе, он не связывался с неопытными девушками. Вкусу отца отвечали женщины более зрелые, способные, подобно матери, лелеять мужчину, окружая его заботой и лаской, не требуя ничего взамен, кроме возможности побыть в лучах его славы и обаяния. Пассии готовы ждать годами, когда его импульсивная творческая личность снова удостоит их своим вниманием.

— А вы уверены, что не ошибаетесь? — Девушка старалась изо всех сил, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. Однако уравновешенность давалась с трудом. Она начинала на себя злиться. Как ты можешь позволить незнакомому мужчине, нагло ворвавшемуся в офис, манипулировать собой, лишить самообладания, всегда выручавшего тебя? — внутренне кипела она от негодования.

Вместо ответа гость достал из кармана пиджака лист бумаги и бросил его на стол.

Клара взяла его похолодевшими пальцами. Послание, исписанное аккуратным почерком, выглядело изрядно помятым, по-видимому, его неоднократно перечитывали и складывали. Синьора Хартли смогла разобрать только имя отца.

— Я не знаю итальянского, — сказала она не поднимая глаз.

Смуглая ухоженная рука легла на стол и взяла письмо.

— О боже! — проворчал Леонардо Висконти, недовольный тем, что она не владеет его родным языком. — Слушайте, я переведу:

«Не пытайся искать меня. Я встретила человека, которому я и моя судьба действительно небезразличны. Его зовут Билл Хартли. Его имя говорит само за себя…»

С выражением негодования и отвращения он убрал записку в карман.

— Поскольку имя вашего родителя ассоциируется с дикими оргиями и бесчисленными любовницами, то у меня не возникает никаких сомнений по поводу случившегося. — Губы посетителя зловеще сжались. Он добавил: — Я убью негодяя, как только найду его.

— Извините, но вам не кажется, что ваше поведение выходит за рамки приличия? — как можно холоднее произнесла хозяйка офиса.

Она имела неплохой опыт общения с людьми, обладающими взрывным темпераментом. Практику Клара приобрела за долгие годы знакомства с такой неустойчивой творческой личностью, как ее отец. И дочь не раз убеждалась, что единственное оружие в подобной ситуации — холодный голос разума и ледяное спокойствие.

— Я рада помочь вам найти сестру, но я действительно не располагаю никакими сведениями. Возможно, агент отца осведомлен лучше, чем я.

Клара пододвинула телефон. Нужно что-то делать, чтобы выбраться из неприятной истории.

— Эдвард Джексон? Вы думаете, я не говорил с ним? Наверное, вы принимаете меня за идиота! — Девушка заерзала в кресле под взглядом, полным уничтожающего презрения. Синьор Висконти наклонился и, приблизив к ней красивое лицо, отчеканил: — Запомните, я не из тех людей, кто сидит сложа руки и ждет, когда судьба улыбнется. Я человек дела. Все мои действия направлены на то, чтобы скорее добраться до совратителя. Ни его агент, ни владелец галереи, где обычно выставляются новые работы Хартли, ни его постоянные заказчики — никто не знает о местонахождении вашего отца. Складывается впечатление, что он, подобно нечистой силе, бесстыдно растворился в воздухе, прихватив с собой мою наивную сестру… Безрезультативно обзвонив и повидав всех, кто только мог помочь мне, я оказался наконец в вашем офисе. Вы моя последняя надежда. Конечно, ни сын, ни дочь не согласятся отдать родного отца в руки человека, жаждущего его крови. Но, войдя в кабинет и увидев ваши ледяные глаза, я понял, что вы очень хладнокровная женщина и войдете в мое положение. — Гость поднял телефонную трубку и протянул Кларе. — Звоните Джексону. Возможно, он сообщит вам то, что не захотел сказать чужому.

Последняя фраза прозвучала уже как приказ.

Нервно покусывая нижнюю губу, девушка набирала номер непослушными пальцами. Зачастую первое впечатление бывает самым точным. Так неужели она дала незнакомцу повод считать ее бессердечной, готовой предать собственного отца? Тебя не должно волновать, что он думает, успокаивала себя Клара. Она ждала, пока на другом конце провода поднимут трубку, ее пальцы непроизвольно барабанили по столу. Желание помочь Леонардо возникло у нее чисто инстинктивно. Она не верила, что Билл, несмотря на свою распущенность, мог закрутить роман с невинным созданием, каким, по словам Висконти, была его сестра. Случилась какая-то ошибка, роковое стечение обстоятельств, и недоразумение сразу уладится, как только найдется юная Глория. Но как же тогда объяснить записку?

Тут в трубке раздался знакомый голос.

— Эдвард Джексон слушает…

Обменявшись с агентом отца обычными любезностями, Клара как можно равнодушнее спросила:

— Я давно не слышала о Билле. За последние четыре месяца ни звонка, ни письма. Ты не знаешь, где он?

Спиной она чувствовала, как глаза посетителя внимательно следят за ней, улавливая каждое слово. Клара бессознательно прижала трубку плотнее к уху. Даже если она узнает местонахождение отца, это не означает, что сразу сообщит адрес разъяренному психу, готовому растерзать Билла. Надо досконально разобраться в происшедшем.

— Представляешь, не только ты интересуешься персоной великого художника. Какой-то нахальный итальянский синьор пытался вытянуть из меня информацию о Билле, буквально угрожая мне инквизицией — в голосе Джексона прозвучала насмешка. — Но я, вероятно, огорчил его. Дело в том, что я действительно не знаю точно, где скрывается твой несравненный отец. Судя по его затянувшемуся молчанию, предполагаю, что он, как с ним еще случается, с головой ушел в работу. Более чем вероятно, наш творец заперся в своем домике в Италии.

— Спасибо, Эдвард, извини за беспокойство. Но если он все-таки объявится, дай мне знать, пожалуйста.

И Клара сменила тему разговора, расспросив агента о его семейных и служебных делах. Ей требовалось некоторое время, чтобы успокоиться и не выдать свою догадку насчет отца. Как она сразу не сообразила! Ведь так просто, как дважды два. Глория — итальянка. Внезапно покинула родной дом, который соответственно расположен в Италии, там же находится небольшая вилла, давно приобретенная Биллом. Именно она иногда становилась его длительным пристанищем. Когда девушка почувствовала, что снова контролирует эмоции, она вежливо распрощалась с Джексоном и повернулась к посетителю.

— Как вы, вероятно, догадались, агент мне тоже не сообщил ничего нового. — Ее голос прозвучал сдержанно.

Холодный взгляд аквамариновых глаз упал на смуглое лицо гостя. Признаться, Клара ожидала другой реакции. Она думала, что гость взовьется от негодования, и уже приготовилась дать ему вежливый, но решительный отпор. Но вышло совсем по-другому. С безразличным видом, словно ему все известно, Леонардо Висконти стоял прислонившись спиной к стене, скрестив на груди руки. Опущенные великолепные черные ресницы почти скрывали выражение глаз. Наконец он выпрямился.

— Что ж, синьора, тогда мне не остается ничего другого, как поблагодарить вас и извиниться за то, что отнял у вас столько времени. — Посетитель повернулся и не спеша вышел из кабинета.

Клара сидела неподвижно, пораженная резкой переменой в настроении странного незнакомца и его неожиданным уходом. Увы! Вместо радости, что инцидент исчерпан, она чувствовала странное неудовлетворение, если не сожаление: развязка наступила так быстро.

Голос разума между тем подсказывал другое: Леонардо Висконти ушел — так лучше. Тебе предстоит важное дело. Нужно скорее найти отца и узнать, что же произошло на самом деле. Так что нечего сидеть подобно кукле. Действуй! Время не ждет. Синьор не должен опередить тебя.

Девушка достала телефонный справочник. Отыскав номер аэропорта, заказала билет. Затем последовал звонок Джону Адамсу. Она не ожидала, что тот расстроится и даже разозлится, узнав, что совместный ужин отменяется.

Их знакомство длилось полгода, но отношения оставались чисто приятельскими, хотя иногда Клара задумывалась над тем, что они могут приобрести серьезный постоянный характер. Джон показал себя рассудительным, надежным человеком, как раз таким, какому она не побоялась бы доверить дальнейшую судьбу.

Но сейчас Клара засомневалась. Если она решится связать свою жизнь с мужчиной, то уж точно не с тем, который считает, что, кроме него, у женщины не могут возникать другие интересы и важные дела.

После утомительных объяснений с Адамсом Клара предупредила Сильвию, что отлучится на два-три дня. Затем вызвала такси. Тратить время на общественный транспорт — непозволительная роскошь для деловой особы.

Клара снимала четырехкомнатную квартиру в старинном особняке, располагавшемся довольно далеко от офиса. Договорившись с шофером, который отвез ее домой, что завтра утром он заедет за ней и доставит в аэропорт, Клара принялась собираться в дорогу. Она надеялась, что, возможно, следующим вечером ситуация прояснится и она разберется в загадочной истории, в которую совершенно непонятным образом оказались впутаны ее отец и незнакомая юная Глория Висконти.

2

Подпрыгивая вместе с вещами на заднем сиденье такси, Клара сожалела, что не поддалась искушению и не взяла напрокат машину. Ей предстоял неблизкий путь из аэропорта Линате возле Милана до города Павиа. Дорога, похоже, напоминает путь в ад. Слух коробило от резкой какофонии звуков, гремевших из радиоприемника. Воздух в салоне пропитался жуткой смесью дешевого табака и одеколона. В глазах рябило от множества блестящих талисманов и побрякушек, болтавшихся на нитке, натянутой вдоль лобового стекла.

Клара собиралась провести в Италии не более двух дней и решила, что обойдется услугами такси. Не потому, что намеревалась сэкономить. Просто выбрасывать деньги на ветер было не в привычке Клары Хартли.

Она сбросила строгий темно-серый жакет, оставшись в свободных брюках такого же цвета, только более светлого оттенка и легкой блузке. Но это не помогло. Жара стояла невыносимая. За несколько лет работы и жизни в туманном Альбионе девушка успела забыть, каким испепеляющим может быть солнце на юге Италии. Ей хотелось поскорее вернуться в Оксфорд, где сейчас царила прохладная весенняя свежесть. Такая погода Кларе нравилась, она соответствовала ее уравновешенному характеру. Путешественница с раздражением вытирала носовым платком верхнюю губу, на которой постоянно выступали капельки пота.

Дорога серпантином поднималась вверх. Вскоре пейзаж ей наскучил, и, закрыв глаза, Клара попыталась представить, как развернутся события. С одной стороны, она может застать отца, погруженного в работу, который живет уединенно, подобно отшельнику, предпочитая кисти, краски и холст шумному обществу. Значит, на следующее утро она с огромным облегчением и со спокойной совестью отправится обратно.

С другой стороны — и подобный вариант совсем не нравился Кларе, — она застанет отца в объятиях юной любовницы. Тогда ей придется наставлять заблудшие души на путь истинный, предупредив о суровой каре, которую Леонардо Висконти намерен обрушить на головы несчастных грешников и в первую очередь на седую шевелюру Билла.

В одиночестве или в весьма приятной компании, но отец точно находился, Клара не сомневалась, в живописном местечке, где они всей семьей проводили обычно начало лета. Климат и необыкновенная природа вдохновляли художника. Именно здесь увидели свет его самые удачные полотна.

После смерти матери — Кларе тогда исполнилось тринадцать лет — дом надолго опустел. Теперь он лишь изредка служил отцу убежищем, когда тот хотел сосредоточиться и серьезно поработать. Билл называл крошечную виллу своей резиденцией, хотя она почти затерялась в лабиринте узеньких улочек старинного городка. Отцу очень нравилось само внушительное слово «резиденция».

Девушка провела тыльной стороной ладони по влажному лбу. Видимо, на самом деле надежда умирает последней. Хотя письмо весьма определенно давало понять, что произошло между юной итальянкой и знаменитым художником. Клара отказывалась верить, будто ее отец способен на подобный шаг. Она молила Бога, чтобы история оказалась недоразумением. Возможно, избалованная взбалмошная девчонка решила убежать с каким-нибудь молодым повесой. А в письме, которое она оставила родным, благодаря фантазии или определенному умыслу появилось имя Билла Хартли, которое часто упоминается в прессе.

По словам Висконти, Глория до встречи с отцом находилась в полной безопасности под надежным присмотром родственников. Естественно подразумевалось, что она девственница. Несмотря на то, что Клара очень мало знала о семье итальянцев, она могла себе представить, как тяжело жилось восемнадцатилетней девушке рядом со старшим братом, обладающим властным, непреклонным и вспыльчивым характером. К тому же он, похоже, не понимал, насколько устарели жестокие традиции, согласно которым женщина не имеет права самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Разве можно осуждать девушку, решившую освободиться от подобных оков? Но зачем она впутала в личные проблемы знаменитого художника? Билл и сам был мастером создавать себе дополнительные проблемы и совсем не нуждался в помощи молоденькой красотки, решившей поводить за нос строгого аристократического братца.

Наконец ветхий автомобиль со скрипом и неимоверным скрежетом неуклюже затормозил на узкой улочке. Клара с чувством огромного облегчения покинула душный салон, расплатившись с шофером.

После того как такси, окутанное облаком выхлопных газов, исчезло за поворотом, девушка долго стояла на дороге, пытаясь прийти в себя после утомительного переезда. Да, нелегко далась ей тряска в машине, которую давно пора отправить на заслуженный отдых. А шофер — так тот вообще показал себя любителем резких поворотов и быстрой езды по извилистым горным дорогам. Клара расправила плечи… Глубоко вдохнула свежий горный воздух. Только сейчас она обратила внимание, что с крыльца соседнего дома за ней с нескрываемым любопытством наблюдает пышнотелая синьора в просторной черной одежде.

Здания на улице выглядели на удивление аккуратными и симпатичными. Свежепокрашенные стены казались праздничными благодаря причудливо вьющимся густым растениям с яркими цветами. И только знакомая резиденция имела обшарпанный вид: краска на фасаде осыпалась, металлические перила балконов покрывала ржавчина. Создавалось впечатление, что домик не развалился потому, что соседние виллы поддерживали его с двух сторон.

Впрочем, плачевное состояние ветхой обители не удивило Клару. Раньше мать наводила порядок. И где бы они ни жили, здесь в Италии или в каменном особняке, который снимали в Оксфорде, семью всегда окружали чистота и уют. Что касается Билла, то домашняя обстановка никогда его не волновала. Казалось, беспорядок и неразбериха гармонируют с внутренним миром художника.

Морально подготавливая себя к встрече с легкомысленным отцом, Клара толкнула крепкую деревянную дверь и почувствовала, что та наглухо заперта. Без особой надежды она все-таки постучала.

Скорее всего Билл выбрался в горы, нашел живописное местечко и работает на природе. Почему она сразу не подумала о такой возможности? Теперь придется долго ждать его возвращения.

Синьора в черном спустилась с крыльца и, подойдя поближе, быстро затараторила по-итальянски. Но Клара давно забыла даже те несколько слов, которые выучила в детстве. Поэтому ей не оставалось ничего другого, как улыбнуться и пожать худенькими плечами в знак полного непонимания.

Положение — дальше некуда. От жары блузка прилипла к спине. Мучила нестерпимая жажда. Голова раскалывалась. Казалось, еще немного — и обеспечен сердечный приступ. Неожиданно в критический момент за спиной раздался знакомый глухой голос.

— У вас неприятности, синьорита?

Не может быть! Клара резко обернулась. Да, действительно, надменный, самоуверенный, излучающий мужскую силу, перед ней стоял Леонардо Висконти.

Сердце сразу затрепетало, словно готовясь вырваться на волю. О господи! Как он оказался здесь? Неужели следил — за ней от самого Оксфорда?

Внезапное появление итальянского аристократа застало девушку врасплох. Она застыла, растерянная и взволнованная, тогда как синьор спокойно разговаривал с любопытной соседкой. Даже не зная итальянского, Клара без труда догадалась, о чем идет речь. Но вот он обернулся с недоброй улыбкой, от которой становилось не по себе, и произнес, насмешливо прищурив пронизывающие ее насквозь глаза:

— Ваш папочка покинул гнездышко и вряд ли объявится в ближайшие две недели. Так что не тратьте времени зря, так же как и я. Мне уже известно, где обитает наш великий художник.

Синьор Висконти повернулся к своей соотечественнице, и очаровательная теплая улыбка совершенно преобразила его лицо. Он был неотразим. А еще говорят, что мужчины падки на смазливые мордашки. Да женщины им ничуть не уступают, с неудовольствием думала Клара, наблюдая, как собеседница расплылась улыбкой в его присутствии. Стоит только привлекательному мужчине обратить внимание на женщину, как та буквально на глазах млеет и становится податливой, как масло.

Клара Хартли не из такой породы. Она слишком хорошо осознает, какая опасность угрожает ее отцу, чтобы поддаться чарам красивого и чрезвычайно сексуального синьора Висконти. Холодные аквамариновые глаза смерили его требовательным взглядом.

— Я настаиваю, чтобы вы рассказали мне все, что узнали сейчас о Билле.

— Вы настаиваете? — От удивления брови Леонардо поползли вверх — А вы разве поделились со мной информацией, которую получили от агента? Нет. Но я-то сразу понял, что вам известно нечто, что указало вам путь к разгадке. Поэтому мне пришлось проделать длинный маршрут, чтобы выяснить то, что вы намеренно скрыли.

Окинув критическим взглядом идеальной формы ногти, он продолжил с явной издевкой:

— Должен признаться, путешествие не доставило мне удовольствия. И в наказание вам я умолчу о последних новостях. Вашего отца по-прежнему ждет суровое наказание, ибо любезная синьора лишний раз подтвердила то, в чем я и так не сомневался, — теперь в голосе проступала затаенная злоба. — Она сообщила, что Билл Хартли жил здесь не один. И, судя по описанию, его спутницей могла быть или моя сестра, или ее несуществующий двойник.

Клара почувствовала отвратительную слабость в коленях. А синьор Висконти, спокойно развернувшись, направился прочь, уверенно отмеряя широкие шаги. Белый шелк рубашки изящными складками ниспадал с его широких плеч, легко струился по мускулистой спине.

Клара молча смотрела вслед, не веря, что ее просто оставляют жариться под проклятым солнцем в полном неведении, что делать дальше. Или Леонардо полагает, что она опустит руки и ближайшим рейсом улетит обратно, спокойно ожидая известия из какой-нибудь больницы о том, что ее своенравный и не по годам легкомысленный отец попал в реанимацию?

Девушка до боли стиснула зубы. Да как он посмел обойтись с ней подобным образом?! Она ему еще покажет! И подхватив дорожную сумку, она бросилась вдогонку.

Запыхавшаяся, с растрепавшейся прической, она наконец настигла мужчину, и как раз вовремя, потому что тот уже открывал дверцу респектабельного ярко-красного «феррари».

Нужно во что бы то ни стало задержать его! Не бежать же, в конце концов, за машиной! Последним рывком девушка перескочила через большой камень и, чуть не упав, оказалась прямо между «феррари» и его хозяином. Ах, какая злость кипела в ней! Из-за какого-то итальянца ей пришлось забыть о собственном достоинстве и невозмутимых манерах. Она бежала словно уличная девчонка!

Легким движением руки Леонардо поддержал Клару и, похоже, совершенно не удивился ее внезапному появлению. Он выглядел абсолютно спокойным. В прямом взгляде черных, глубоких, как омут, глаз таилась непоколебимая самоуверенность.

Девушка попыталась восстановить дыхание и в соответствующей форме предъявить этому нахалу претензии, но ничего не получалось. Даже, скорее, наоборот. Дышать становилось труднее. Спину обжигал нагретый солнцем металл, но еще больший жар исходил от синьора Висконти, нависшего над Кларой подобно скале. Ее упругие груди, поднимавшиеся при каждом движении, касались горячей мускулистой груди, которая ощущалась сквозь тонкий шелк рубашки. Узкие крепкие бедра плотно прижали девушку к корпусу автомобиля. От ощущения близости невероятно сексуального мужского тела, излучавшего силу и энергию, она почувствовала, как ее охватил трепет и непонятный страх.

— Вы что-то хотели? — спросил Леонардо густым, тягучим, словно карамель, голосом.

Клара сделала судорожный вздох, пытаясь понять, случайно ли мужчина прижал ее к машине или нет, и тут ее обычно безукоризненная прическа распалась, и каскад густых белокурых волос рассыпался по плечам.

Теперь уже девушка задыхалась от гнева. Она ненавидела, когда ситуация выходила из-под контроля. А красавец, из-за которого все пошло кувырком, нагло ухмыляясь, смотрел на нее, как на клоуна в цирке. Она ничего бы не пожалела, чтобы оказаться как можно дальше от весьма самоуверенного типа.

Но увы! К сожалению, это невозможно. Леонардо знает, где находится Билл, похоже, именно к нему и направляется. Даже если бы Клара догадывалась о намерениях синьора Висконти относительно отца, она без труда узнала бы о них, заглянув в черные глаза, в глубине которых таилась жажда мести. Поэтому Клара непременно должна присутствовать при встрече и сыграть роль миротворца, предотвратив драму, которой явно не избежать без ее вмешательства.

Висконти оперся руками на гладкий корпус автомобиля, и девушка оказалась в западне крепких рук. Расстояние, разделявшее их, и без того очень незначительное, исчезло совсем.

— Я требую, чтобы вы… — с трудом попыталась выдавить она, но Леонардо ее тут же перебил.

— Лучше успокойтесь и переведите дыхание. Повторяю, я не собираюсь сообщать вам, где скрывается сатана, и тем более брать вас с собой. Дело касается только нас двоих. Лучше вам не совать свой маленький носик в скверную историю. Понимаете, о чем я говорю?

От страха у Клары сжалось внутри. Да, Биллу грозит серьезная опасность. И несмотря на то что случились моменты, когда она предпочла бы не иметь отца вовсе, сейчас она готова была пожертвовать всем, чтобы помочь ему. Только теперь девушка осознала, как много значит для нее единственный родной человек даже с многочисленными пороками.

Что же ей делать? Висконти вполне доходчиво объяснил, что не нуждается в ее обществе. И вот он бесстрастно взял ее за локти, чтобы освободить себе дорогу, сесть в автомобиль и уехать.

— Синьор Висконти, пожалуйста… — Если придется унижаться и даже слезно умолять, она готова сделать это ради отца. Билл далеко не молод, и встреча с широкоплечим итальянским аристократом, чья семейная честь задета, может стать для него роковой.

— Пожалуйста? — с холодной усмешкой переспросил Леонардо. — Даже не пытайтесь взывать к чувству жалости. Оно умерло во мне после того, что случилось с Глорией. С чисто деловой точки зрения вы тоже меня больше не интересуете. Я получил нужную информацию, и вы вряд ли сможете рассчитывать на то, что я поделюсь ею с вами. — Весьма однозначная улыбка заиграла на его губах.

Клара смерила ненавистное лицо холодным взглядом. Синьор Висконти сильно ошибается, если надеется подобным прозрачным намеком задеть ее самолюбие и заставить гордо выйти из игры. Пусть не рассчитывает, что Клара Хартли пойдет на сделку, на которую со свойственной ему самонадеянностью он так нагло намекает. Даже в безвыходной ситуации существуют границы, через которые ни одна из уважающих себя женщин никогда не перешагнет.

— Но в любом случае, — Леонардо наклонил голову, и девушка невольно залюбовалась его красиво блестящими на солнце иссиня-черными волосами, — я не хочу, чтобы вы решили, что такая черта, как порядочность, у меня отсутствует. Поэтому, принимая во внимание, что вы в моей стране гостья, я не брошу вас одну в столь отдаленном месте. Садитесь в машину.

Такого поворота событий Клара не ожидала. Она стояла неподвижно в полной растерянности. Тогда мужчина забрал вещи из ее рук, ставших вдруг непослушными, и забросил их в автомобиль.

— Я подброшу вас до ближайшего отеля, где вы сможете немного освежиться и отдохнуть, а также заказать такси до аэропорта. И еще советую разобраться с водителем. Таксист, который вез вас сюда, оказался слишком лихим парнем, — закончил он будничным тоном, открывая перед девушкой дверцу.

Лучше формальность, чем угрозы, оскорбления, вспышки гнева, демонстрация мужской силы, словом, все, чем синьор пытался доказать превосходство, успели подумать Клара, усаживаясь на удобное сиденье.

Упоминание о такси натолкнуло ее на замечательную мысль. Если дело пойдет гладко, ей удастся обвести вокруг пальца самовлюбленного аристократа, который взял на себя роль защитника семейной чести и, похоже, слишком увлекся ролью.

Вот теперь девушка чувствовала себя значительно лучше. Ситуация, видимо, вернется под ее контроль. Вздохнув с явным облегчением, она взглянула в окно. Леонардо мастерски вел машину. С виртуозностью профессионала он лавировал в лабиринте невероятно узких улочек. Наконец алый «феррари», свидетельствовавший о состоятельности его владельца, плавно припарковался у дверей довольно солидной гостиницы, где, выстроившись в ряд, стояли в смиренном ожидании скромные такси.

Не дав возможности Висконти продемонстрировать благородство своих манер, Клара выскользнула из машины прежде, чем тот успел открыть перед ней дверцу. Иначе он, несомненно, заметил бы, как дрожат ее ноги. Зачем в очередной раз льстить его беспредельному самолюбию? Хорошо, что выражение лица, по крайней мере, удавалось сохранить спокойным и равнодушным.

Одной рукой Леонардо подхватил ее скромный багаж, другой взял девушку за локоть, и пара чинно направилась к гостинице. Одолев несколько мраморных ступеней, они оказались в просторном холле.

Возможно, ее план не сработает, но она приложит максимум усилий, чтобы этого не случилось. И если события развернутся, как она задумала, синьор Висконти убедится наконец, что Клара Хартли — тоже человек действия и не привыкла сдаваться без боя.

В холле царила тишина, лишь под потолком в замысловатой лепнине лениво крутились массивные медные вентиляторы. Пол блестел мраморными плитами, старинную мебель темного дерева украшала изящная резьба.

К огромному облегчению, Клара заметила в углу несколько прозрачных телефонных будок. Настроение немного поднялось. Казалось, ничто не воспрепятствует претворению в жизнь ее плана.

— Вы голодны? — по-видимому, только из вежливости осведомился ее спутник.

Клара была слишком возбуждена в предвкушении предстоящих событий, чтобы думать о еде, поэтому отрицательно покачала головой. Но тут же сообразила, что поспешила с ответом. Ведь теперь Висконти выполнил свою миссию и может спокойно удалиться, а допустить этого нельзя. Она быстро исправила ошибку:

— Впрочем, если бы вы предложили мне выпить чего-нибудь освежающего, я бы с удовольствием согласилась. Но прежде мне нужно привести себя в порядок.

— Сейчас устроим, — без особого энтузиазма отозвался Леонардо. Судя по всему, ему не хотелось тратить время, когда его ждали важные дела.

Они подошли к стойке администратора, и Клара услышала, как Висконти сказал на английском языке:

— Будьте любезны, покажите синьорите, где находится туалет, а затем проводите ее в ресторан. Я жду ее на веранде.

Девушка даже не прислушалась к ответу. Пока все шло как нельзя лучше. Потупив взгляд, чтобы не выдать радостного возбуждения, она взяла из рук спутника сумочку и сказала:

— Я вернусь минут через десять.

— Можете не очень торопиться, я подожду, — с удивлением услышала она вслед.

Очень хорошо! Но вам еще придется пожалеть, что вы решили разыграть передо мной роль настоящего джентльмена! Уж я-то постараюсь.

3

На сей раз целеустремленно глядя в окно, Клара не обращала внимания на ужасную тряску. Если бы по дороге из аэропорта Линате близ Милана в город Павиа она удосужилась быть повнимательней, то наверняка заметила бы алый «феррари», преследовавший ее, и насторожилась.

Впрочем, человек не так устроен, что учится обычно на собственных ошибках. И теперь девушка не отрывала пристального взгляда от маячившего впереди элегантного автомобиля.

Еще час назад девушку охватывал ужас от сознания, что она не сможет защитить отца, когда неожиданно нагрянет Леонардо, чтобы безжалостно покарать легкомысленного художника. Да, тогда Клара чувствовала себя совершенно беспомощной и бессильной. Пожалуй, ни разу в жизни она не испытывала подобного ощущения, и не дай бог, чтобы такое повторилось.

Но потом, причем с подсказки самого Висконти, ибо именно он напомнил о такси, Клара решила повторить маневр ее преследователя, только поменявшись с ним ролями. Идея показалась ей замечательной, и реализовать ее оказалось до смешного просто. Удача сегодня на моей стороне, думала она, иначе как объяснить, что ей очень везет: ни одной заминки, ни одного препятствия на пути, дела идут как по маслу…

Несколько минут девушка ожидала в туалете, пока Леонардо удалится в ресторан, потом перешла к активной деятельности.

Итак, сначала телефонный разговор с Оксфордом. Как она и ожидала, Клара легко дозвонилась до своего офиса и, услышав в трубке знакомый голос, сообщила:

— Послушай, Сильвия, я вынуждена задержаться чуть дольше, чем намечала. Займись неотложными делами, я возвращусь при первой же возможности.

— Не волнуйтесь, можете на меня положиться, — последовал незамедлительный ответ. — Я уже и не помню, когда у вас был отпуск. Отдыхайте спокойно и ни о чем не беспокойтесь.

Игры с хитрым и мстительным Леонардо Висконти опасны, их вряд ли можно назвать отдыхом, подумала девушка, вешая трубку. Ничего, она еще успеет отдохнуть, провести неделю-другую у моря, как только докажет ненавистному черному дьяволу, что тот сильно недооценивает ее способности.

Непринужденной походкой Клара не спеша подошла к стойке администратора. Зная, что он говорит по-английски, а в глухом месте это большая удача, она обратилась с просьбой:

— Не могли бы вы оказать мне любезность?

— Конечно. Синьор Висконти ждет вас на веранде. Пожалуйста, следуйте за мной, я… — Служащий, сама любезность, уже был готов, следуя указаниям Леонардо, проводить даму в ресторан, но девушка остановила его.

— Чуть позже. Сначала я бы хотела заказать такси. Я не владею итальянским, мне необходима ваша помощь.

Она проигнорировала откровенно удивленный взгляд администратора и направилась к выходу. Со стороны ее поведение выглядело странным. Зачем женщине такси, если она приехала в сопровождении любезного, привлекательного и, судя по автомобилю, очень богатого синьора? Впрочем, почему Клару должно волновать мнение какого-то гостиничного служащего?

У входа в отель стояли три или четыре машины. Водители изнывали на солнцепеке от жары и скуки. Но стоило Кларе выйти на улицу, как их лица оживились и взоры с надеждой устремились на ее лицо.

Клара почувствовала себя неуютно. В промокшей почти насквозь одежде, с растрепавшимися волосами она выглядела весьма нереспектабельно. А вопрос администратора привел ее в еще большее смущение:

— Синьорита, скажите, куда вас отвезти, я договорюсь с таксистом.

Несколько секунд девушка колебалась. А может, лучше поехать в аэропорт, сесть в самолет и вернуться в родной Оксфорд, чтобы навсегда забыть Леонардо Висконти и дурацкую историю, связанную с исчезновением юной Глории? Но она сразу себя оборвала: не обращай внимания, это лишь минутная слабость! Если бросить отца в трудную минуту, угрызения совести не дадут покоя до конца жизни. Поэтому ты должна, да-да, должна поступиться своей гордостью и довести начатое до конца. И с достоинством подняв голову, Клара сказала:

— Найдите водителя, который подождет, пока я с синьором Висконти не выйду из гостиницы, затем мой спутник отправится на красном «феррари», а я последую за ним в некотором отдалении. И скажите, что я щедро оплачу расходы.

Клара не отвернулась, не спрятала глаза, хотя ей очень не хотелось видеть хитрую ухмылку, появившуюся на лице служащего отеля. Наоборот, она гордо подняла голову и холодным взглядом дала понять, что ее абсолютно не интересует, какие вопросы вертятся у того в мыслях. Хотя разгадка казалась однозначной.

История обычная. Состоятельному синьору наскучила очередная любовница, и он, насладившись всласть, решил бросить надоевшую игрушку. Но его подружка, весьма привлекательная даже в помятом костюме, не намерена упускать лакомый кусочек и готова пойти на любые ухищрения, чтобы остаться рядом с красивым мужчиной и его толстым кошельком.

Администратор покачал головой, словно говоря: что же, так устроен мир, ничего не поделаешь. Даже самые могущественные и богатые должны расплачиваться за радости и удовольствия. Затем он подошел к одному из водителей и обратился к нему по-итальянски. Таксист согласно кивнул.

— Теперь-то я могу проводить вас к синьору Висконти? — спросил служащий.

— Да, конечно.

Трудно сохранять чувство собственного достоинства, зная, что человек, идущий рядом, в лучшем случае испытывает к тебе жалость, в худшем — просто насмехается над тобой. Но Клара следовала за провожатым решительной легкой походкой с гордо поднятой головой. По крайней мере, любопытный случай внесет некоторое разнообразие в монотонный быт отеля. Прислуге будет о чем посплетничать, над чем посмеяться. Несомненно, администратор уже вспомнил какой-нибудь анекдот на подобную тему, подумала Клара, заметив косой ехидный взгляд, которым он посмотрел на Леонардо Висконти, поднявшегося со стула при их появлении.

Странно, но на какое-то мгновение она почувствовала, что с итальянским богачом ее связывает что-то общее, словно неразумные поступки совершенно чужих людей приковали ее к высокому и действительно очень привлекательному мужчине…

Боже, какой бред! Что может объединить двух противников? Только взаимная ненависть, оборвала сентиментальные размышления Клара, усаживаясь за стол, покрытый безукоризненно белоснежной скатертью.

Фрукты, разложенные на большом блюде, совсем не заинтересовали девушку, несмотря на то что выглядели очень аппетитно. Зато она с удовольствием взяла высокий стакан, который Леонардо наполнил апельсиновым соком из изящного графина, стоявшего в ведерке со льдом.

Синьор Висконти — враг Билла, а значит, и ее тоже. Кто прав, а кто виноват в данной ситуации, Клара пока не решила, но одно знала совершенно точно: ненависть — плохой советчик. А потому она обязана, как дочь и женщина, разъяснить простую истину двум мужчинам, а особенно Леонардо, у которого жажда мести затмила остальные чувства.

С веранды открывался великолепный вид на горы, величественно упиравшие вершины в ясную лазурь неба. Но Клара оставила без внимания сказочный по красоте пейзаж. Ее мысли сосредоточились на человеке, сидящем напротив. Стараясь не обращать внимания на непонятный блеск черных глаз, заставлявший ее внутренне содрогаться, она предприняла последнюю попытку найти безболезненный для всех выход из конфликта.

— От соседки отца вы узнали, куда он уехал, и теперь, насколько я поняла, направляетесь именно туда?

Клара отпила немного сока, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. Она чувствовала себя неуверенно под пристальным настороженным взглядом. Глоток прохладной влаги не принес желанного облегчения, и за ним последовал второй, уже более продолжительный. Официальным тоном она продолжала:

— Я, конечно, сочувствую вам, но не лучше ли мне самой все уладить? Вы назовете адрес Билла, я объяснюсь с ним и сегодня же передам вам Глорию из рук в руки. Согласитесь, это единственный цивилизованный способ положить конец связи, которую я тоже считаю не слишком удачной.

— Нет, исключено, — ни секунды не задумываясь, почти прерывая ее, ответил Леонардо. — Любопытно, вы всегда так рассудительны, педантичны и бесстрастны? Или просто до сих пор не можете понять, что произошло? Билл Хартли — старый развратник, который в бесчисленных грязных похождениях преуспел ничуть не меньше, чем в живописи. Он соблазнил чистое наивное создание, похитив мою сестру из родного дома. И вы предлагаете отпустить Билла с миром? — Его губы злорадно сжались, пальцы нервно забарабанили по столу. — Как только у вас еще поворачивается язык говорить, что вы понимаете мои чувства? Да за кого вы меня принимаете, в конце концов, если думаете, что я позволю женщине решать мои семейные проблемы? Ни в чьей помощи, а уж особенно в вашей, я не нуждаюсь.

Клара внутренне содрогнулась. Он уже принял решение. Пытаться переубедить его — занятие бесполезное. Внешне — аристократический вид, изящные манеры, внутри — бушующие дикие страсти. По нервной дроби, отбиваемой его пальцами, и по огню, полыхающему в сумраке глаз, можно было догадаться, что такой человек подобен вулкану, который после долгого молчания извергает огненную смертельную лаву, сметающую любые преграды.

— Если кто и заслужил изрядной взбучки, так это ваш отец. И я намерен преподнести ему урок, который Билл запомнит на всю жизнь, — в голосе Висконти вновь зазвучала угроза. — Так что даже не пытайтесь мешать мне. А теперь, синьорита, если вы не против, я выйду договориться насчет такси, которое доставит вас в аэропорт.

С изяществом светского человека Леонардо поднялся со стула. Надменное спокойствие лучше всяких слов говорило том, что он уже составил программу для английской леди. Невиданная бесцеремонность вызвала у Клары приступ раздражения, она с трудом удержалась от того, чтобы не влепить пощечину высокомерному синьору. Возможно, крайняя мера хотя бы ненадолго стерла с его лица выражение явного превосходства.

С трудом поборов яростное желание, девушка тоже встала из-за стола, взяла в руки сумочку и жакет. Висконти разговаривает с ней так, словно она преклоняется перед ним. А он вызывает чувство отвращения.

В детстве Клара наблюдала и сравнивала совершенно противоположные характеры. Безудержный, порывистый, легкомысленный нрав был у отца. Мать же всегда отличалась уравновешенностью, рассудительностью, практичностью. Впоследствии девушка решила поступить так, чтобы безумные чувства и страстные порывы не преобладали над разумом.

— Вам не следует беспокоиться. — Ее аквамариновые глаза смотрели холодно и равнодушно. — Мне помог администратор.

После ее слов Леонардо скривил губы и слегка пожал плечами, словно подчеркивая, что так даже лучше.

Ах, как хотелось Кларе захлопать от радости в ладоши! Ей удалось, да-да, удалось перехитрить человека, возомнившего себя самым умным и самым хитрым. Довольное возбуждение переполняло ее грудь, готовое вырваться наружу счастливым смехом. Она снова смогла взять ситуацию под контроль, значит, дело пойдет не по его, а по ее сценарию…

Алый автомобиль скрылся за поворотом дороги, извивающейся среди гор подобно гигантской змее, и уверенная в том, что скоро он снова появится в поле зрения, Клара позволила себе оглядеться вокруг. Иссушенные беспощадным солнцем горные склоны спускались к речной долине, скрытой в зелени оливковых рощ, ласкающих взгляд. Но назойливая мысль мешала ей безмятежно наслаждаться великолепием пейзажа. Где-то здесь, в райских кущах, скрывается Билл со своей новой подружкой, не подозревая, какой бедой может окончиться его очередное любовное похождение.

Последние дни девушка пребывала в постоянном раздражении из-за того, что благодаря безрассудству отца втянута в пренеприятнейшую историю. Но теперь к этому чувству примешивалось другое, похожее на азарт. Кларе начинала нравиться игра, в которой ей сопутствовала удача. А при ее успешном окончании появится возможность, доказать итальянскому синьору несостоятельность его чрезмерного самомнения.

«Феррари», окутанный облаком пыли, исчез за очередным поворотом. Надо признать, что синьор Висконти оказался чрезвычайно осторожным водителем. Он не мог бы ехать медленнее, даже если бы решил побить рекорд. Зачем же приобретать такую мощную машину, если не хватает духу использовать ее уникальные скоростные возможности? Или машина является только символом высокого материального благосостояния? А может, способом привлечения внимания к своей персоне?

Клара улыбнулась мыслям, вертевшимся в голове. Вместо того чтобы язвить, не лучше ли тебе благодарить Бога, что Висконти не любит быструю езду. Иначе никакое такси в жизни не угналось бы за ним. А ей бы не удалось предотвратить ужасные последствия встречи разъяренного синьора и Билла, беспечно отдыхающего в обществе юной красавицы.

Внезапно девушка забыла, о чем думала, ибо от потрясающей панорамы, открывшейся взору, захватило дыхание. Вдоль крутого горного склона простиралась огромная каменная стена, местами обвалившаяся, скорее всего от старости. В образовавшиеся щели проглядывала маленькая деревушка, раскинувшаяся в зеленой долине. А наверху горного отрога взмывал в голубое небо стройными башнями старинный замок-палаццо, окруженный древними зубчатыми стенами.

Каково же было удивление Клары, когда «феррари», кокетливо вильнув стоп-фарами, свернул с дороги и, проехав под внушительными сводчатыми воротами, направился именно к величественному сооружению.

Нет, что-то не верится, чтобы Билл и Глория скрывались в таком роскошном дворце. Очевидно, у таксиста тоже возникли сомнения. Он притормозил и, повернувшись к ней, указывая на ворота рукой, спросил что-то по-итальянски.

Она посмотрела на него и напряженно свела брови. Что ему нужно? — испуганно подумала Клара, не поняв ни слова. Очевидно, он ждет дальнейших распоряжений, догадалась девушка и решительно замотала головой. Вряд ли от внимания Леонардо ускользнет тот факт, что такси вслед за ним пересекает границы частного владения. Она не должна обнаружить своего присутствия, пока не окажется внутри замка. Ей совсем не хотелось, чтобы массивные двери захлопнулись перед ее носом, и ей пришлось бы бездействовать, пока Леонардо Висконти приводит в исполнение свой приговор.

— Спасибо, дальше я доберусь сама.

Выражение лица шофера не изменилось, он по-прежнему вопросительно глядел на пассажирку. Ну, конечно же, он не понимает по-английски, вспомнила она и вытащила из сумки кошелек. Белозубая улыбка заиграла на смуглом лице таксиста. Она щедро расплатилась, быстро забрала вещи и направилась прямо к воротам, стараясь не проявлять признаков паники, внезапно охватившей ее.

Ну почему ты вдруг разволновалась? Ничего особенного пока не случилось, успокаивала себя девушка, пытаясь заглушить непонятный страх, наполнивший ее, когда она ступила под своды высокой каменной арки. До сих пор тебе везло, осталось совсем немного: проникнуть за толстые стены, белеющие впереди, и, прибегнув к помощи разума, обуздать бушующие страсти. Только представь, как будет обескуражен Висконти, когда ты внезапно появишься! В твоем присутствии он явно не причинит вреда Биллу.

Наконец арка, которая из-за толщины стен напоминала туннель, осталась позади, и Клара остановилась, чтобы оглядеться. Приближался вечер, но двор еще заливали солнечные лучи. На всякий случай она решила надеть жакет. В любом случае, чем свободнее будут ее руки, тем лучше. Напротив двери, которая, судя по богатому оформлению, служила центральным входом, в сводчатом проеме стоял знакомый «феррари».

Странное чувство, что за ней кто-то следит, не покидало девушку. Скорее всего оно вызвано суровым неприступным видом палаццо, по архитектуре напоминающего крепость. Казалось, каменный великан настороженно наблюдает за деревушкой, белеющей в зыбком мареве далеко внизу. Но ласточки, гнездящиеся в трещинах стен, наполняли воздух нежным щебетом, и замок приятного медового оттенка не казался слишком строгим и неприступным.

Стоп! Чем ты занялась?! Рассуждения о достоинствах древнего строения ни на шаг не приблизили к цели. Ты просто теряешь драгоценное время. Подбадривая себя подобным образом, Клара расправила худенькие плечи и отважно двинулась через двор. Она приехала сюда не ради любопытства, а с миротворческой миссией. И раз уж она взялась за дело, то обязана выполнить задуманное несмотря ни на что.

Клара Хартли всегда была целеустремленной женщиной и поэтому добилась в деловой сфере результатов, которыми вправе могли гордиться представители сильного пола. И очень скоро синьор Висконти поймет, что столкнулся с достойным противником, способным постоять не только за себя, но и за своих близких.

Боже, что за медлительность! Леонардо, видимо, давно в замке и, возможно, уже добрался до Билла. И представив, что могло произойти, девушка поспешила. Если главная дверь заперта, понадобится какое-то время, чтобы найти другой вход. А времени-то нет.

Когда Клара подбежала к двери, над которой возвышался каменный, с выбитым замысловатым орнаментом свод, она с трудом перевела дыхание. Сухой жаркий воздух мешал дышать.

Массивную дверь покрывал литой орнамент из железа. Клара неуверенно повернула ручку в виде массивного бронзового кольца. Замок щелкнул, и дверь, не скрипнув на хорошо смазанных петлях, легко отворилась.

Девушка с замиранием сердца шагнула, как она думала, в таинственный замок. Повеяло прохладой. Шагнула и остановилась. Дверь за ее спиной беззвучно закрылась. Кругом была пугающая тишина. Но Клара очутилась внутри еще одного двора, поменьше. Она слышала удары сердца и еще… да-да, чье-то отчетливое дыхание.

Она замерла, и тут густой, низкий и очень знакомый голос произнес:

— Добро пожаловать, синьорита!..

4

Итак, она, благоразумная, уравновешенная мисс Хартли, легко попалась на удочку. Синьор Висконти довольно ловко заманил ее в свой замок и намерен сделать ее пленницей.

Клара огляделась. Темницей служила огромная спальня, которая украсила бы номер-люкс пятизвездочного отеля. Средневековое великолепие прекрасно сочеталось с роскошным современным интерьером, подобранным с отменным вкусом. Но даже клетка, сделанная из чистого золота, останется клеткой, а потому блеск и богатство обстановки оставили девушку равнодушной.

Леонардо убрал руки, и пленница поспешно принялась растирать места, к которым хозяин прикасался, словно пытаясь уничтожить жгучие резкие следы его близости. Закрыв массивную дверь, Леонардо прислонился к ней спиной, скрестив на груди руки, как бы подчеркивая, что теперь Клара — его пленница.

— Вы звонили в Оксфорд? Откуда у вас уверенность, что я окажусь именно здесь? Вы сказали, что узнали, где скрывается Билл, но категорически отказались… — Девушка оборвала фразу на полуслове.

О боже! Она вдруг поняла смехотворность своего поведения, и краска стыда вспыхнула на лице. Леонардо Висконти ловко обманул ее, и она сама помогла ему.

— Так точно, — сухо заметил он и продолжал довольно скучно: — Мне пришлось изменить кое-что из сообщения услужливой соседки вашего отца. Он на самом деле уехал несколько дней назад, но неизвестно, на какой срок и в каком направлении. Но с ним на самом деле находилась девушка, по описанию очень похожая на Глорию.

Синьор Висконти повелительно поднял руку, едва Клара попыталась открыть рот, чтобы высказать мнение о людях, не брезгающих ложью и беззаконием для достижения целей. Но слова застряли у нее в горле, когда девушка увидела гневно сведенные черные брови.

— Я могу заглядывать в чужие души, синьорита. Вы обладаете холодным, недоверчивым разумом. Если бы я предложил вам поехать со мной на поиски Билла, отвратительного, испорченного художника, вы тут же почувствовали бы неладное и поступили по-другому. Ведь вам известно, что мои планы относительно коварного похитителя Глории не предусматривали вашего вмешательства.

При упоминании о Билле его глаза из-под нахмуренных бровей сверкнули лютой ненавистью.

— С вашей напористостью, — продолжил он, — вы бы обязательно нашли способ предупредить отца и помочь ему избежать справедливой кары. А такого поворота дел я допустить не мог, поэтому вынужден был пойти на обман. Затем решил сделать так, чтобы вы добровольно поехали за мной, и натолкнул вас на мысль о слежке, рассказав, как сам следовал за вами. В отеле специально продемонстрировал, что администратор говорит по-английски, чтобы облегчить вам поиски такси, и даже дал время на решение некоторых организационных вопросов.

— Но почему вы были так уверены, что я не догадаюсь о ваших кознях? — Клара буквально кипела в бессильной досаде на себя. Она и сама прекрасно понимала, что в тот момент слишком занималась самолюбованием, чтобы заметить очевидные признаки того, что ей подыгрывают.

— Конечно, я рисковал. Однако вас слишком ослепила самоуверенность. Разве я не прав? Ведь я же предупредил, что могу заглядывать в души.

У Клары чесались руки от желания ударить по его дерзкой физиономии. Леонардо Висконти слишком мало знаком с ней, чтобы делать скоропалительные выводы. Да, она женщина целеустремленная, с четко сложившимися взглядами и образом жизни. Но разве она высокомерная, самонадеянная? Нет! Никогда! И если коварному синьору удалось провести ее, то только потому, что Клара слишком переживала за отца, а потому почти утратила замечательную способность рассуждать трезво и логично.

— Вы не посмеете держать меня здесь против моей воли! — воскликнула девушка пронзительно. — Вы, очевидно, не только меня, но и Эдварда Джексона принимаете за глупца. Естественно, получив угрожающую информацию, явно отдающую беззаконием, он связался с полицией. И в ближайшее время вас арестуют и осудят как преступника.

— Вы ошибаетесь. Если Джексон действительно заботиться о своем клиенте, он так не поступит. Подумайте, это же очевидно, — в голосе хозяина прозвучала плохо скрываемая скука. — И уже почти с нетерпением он закончил: — Соберитесь с силами и мыслями, синьорита, призовите на помощь самообладание, которое, как мне кажется, вы считаете одним из своих главных достоинств. Чувствуйте себя в моих апартаментах как дома, потому что на некоторое время они действительно станут вашим домом. Устраивайтесь. Привыкайте. А я удаляюсь на некоторое время, чтобы дать вам возможность прийти в себя.

И Леонардо Висконти вышел из комнаты, тихо закрыв дверь. Лучше бы он хлопнул, мелькнула у Клары бессвязная мысль. Затем она услышала, как в замочной скважине проскрежетал и повернулся ключ и раздался щелчок. Мышеловка захлопнулась.

Девушку передернуло, стало сразу холодно. Огонь бессмысленной злобы угас, уступив место обреченности и апатии. Обвив руками дрожащее тело, она зажмурила глаза. Не надо плакать! Слышишь, не надо!

Скорее всего рассудок Висконти несколько помутился из-за навязчивой идеи о мщении за оскорбленную семейную честь. Явный пережиток старых времен! Он очень точно заметил, что Клара потеряла самообладание.

Да, Леонардо попал в самую точку. Значит, решила Клара, пора отбросить бесплодную ярость. Главное — успокоиться, и как можно быстрее. А для начала прекратить дрожать. Выкрикивать бессвязные фразы, подобно базарной торговке. Разве так общаются с противником? И не стоит обращать внимание на то, что ее надзиратель проявляет себя человеком непоколебимым, упрямым и бессердечным.

Мимолетным взглядом окидывая роскошное убранство комнаты, Клара направилась к окну и, дернув за шелковый шнур с тяжелой кистью, подняла портьеры. Внутренний двор остался где-то далеко-далеко внизу. Гладкая каменная стена, впитавшая солнечное тепло, без всяких намеков на выступы или балконы не особенно обнадеживала. Недовольно фыркнув, она отвернулась от окна и занялась дверями.

Первая из них вела в довольно просторную гостиную, которая девушку не заинтересовала. Вторая — приглашала в ванную комнату, что показалось ей весьма заманчивым. Третья и последняя дверь выходила на винтовую лестницу, поднимавшуюся вверх, вероятнее всего, на террасу, расположенную на крыше. Клара выбрала ванную.

Итак, единственный выход заперт на ключ, убежать через окно невозможно, как впрочем, и покинуть террасу, не воспользовавшись крыльями. Поэтому единственное, что могла сделать Клара, — набраться терпения и ждать, как будут разворачиваться события.

Девушка надеялась, что аристократ, для которого честь и гордость превыше всего, не решится причинить физический вред слабой женщине. Значит, надо попытаться затронуть лучшие стороны его характера, объяснить, что его план — полное безумие. Ей же самой требуется восстановить душевное равновесие. А что может быть лучше теплой ванны!

Изысканный интерьер ванной способствовал приятному расслаблению. Тревожные мысли, не оставлявшие Клару, вдруг улетучились. Пол, потолок, стены как бы растворялись в дымке серебристо-серого мрамора. Полки и шкафчики из стекла казались настолько хрупкими, что удивляло, как они выдерживают множество хрустальных флаконов и бутылочек с ароматическими маслами, солями, лосьонами и эссенциями. А по краю ванны, настолько большой, что при желании в ней можно плавать, стояли массивные алебастровые вазы с папоротником.

Интересно, сколько времени тратит прислуга на поддержание такой идеальной чистоты, думала Клара, наливая воду из кранов, сделанных в виде позолоченных дельфинов. Затем с чувством необыкновенного облегчения она сбросила с себя мятую одежду.

Очень хорошо, что, кроме нее и непредсказуемого, неистового в ярости синьора Висконти, в замке есть люди. Приятно осознавать, что кого-то можно позвать на помощь в крайнем случае. Ведь ей нужно вырваться из этой золоченой клетки. Главное — не отчаиваться, безвыходных положений не бывает, успокаивала себя Клара, добавляя в воду ароматические масла.

Воздух мгновенно наполнился ароматами лаванды, жасмина и розы. В неописуемом блаженстве девушка погрузилась в теплую благоухающую воду. С приятным теплом, разливающимся по телу, пришло ощущение полного покоя. Волнения, проблемы тяжелого дня растаяли в мягкой, ласкающей кожу воде, в облаке соблазнительных ароматов. Даже Леонардо не казался столь устрашающим и непобедимым. Как приятно! Кларе захотелось лежать в ванне, время от времени добавляя теплую воду и ароматизаторы, целую ночь. Правда, к утру она превратится в розовую сливу. И девушка с сожалением вылезла из воды. Ступни сразу же утонули в мягком пушистом ковре. Волосы, которые она подобрала, получив свободу, мягкими светлыми волнами рассыпались по плечам.

Когда она оденется, то посидит в гостиной, удобно устроившись в одном из красивых кресел, обдумает хорошенько, как укротить упрямого хозяина замка.

Обернувшись в большое темно-изумрудное полотенце, Клара направилась за одеждой в спальню. Жаль, что кроме смены белья и ночной сорочки она ничего не взяла в дорогу. Надевать пыльные мятые брюки и блузку на дышащее чистотой тело — настоящее святотатство, и девушка, решив не торопиться, ограничилась одним бельем.

Бархатный полумрак наполнял комнату, и Клара не стала включать свет. Он был лишним в нежных голубоватых сумерках.

Убрав верхнюю одежду в стенной шкаф, который она обнаружила за скользящей зеркальной дверью, девушка подошла к открытому окну и облокотилась на подоконник. Полотенце, небрежно перекинутое через плечо, соскользнуло на пол. Но она не спешила поднять его. Стояла прикрыв глаза, ее обнаженное тело наслаждалось прохладным дыханием наступающей ночи…

Единственное, что Клара успела сделать после легкого щелчка, когда дверь внезапно отворилась, — открыть глаза и повернуться на звук.

Леонардо, видимо, сразу нажал на выключатель — хрустальные люстра и бра вспыхнули ослепительным после вечерних сумерек светом. Клара с невольно вырвавшимся вскриком судорожно пыталась прикрыть наготу руками, видя, как черные глаза с удивлением, но без тени смущения скользят по ее телу. Осознав бессмысленную попытку спрятаться за ладонями, она наклонилась, чтобы поднять полотенце.

То, что она заложница синьора Висконти, девушка знала еще до того, как прикрыла дверь. Но только сейчас ее наполнило чувство настоящего страха. Какая-то стихийная сила закипала в черных глазах, не спеша изучающих ее фигуру. В полном смущении Клара ощущала, как под пристальным взглядом начинает гореть кожа, набухает и становится твердой грудь. От Леонардо исходила необъяснимая таинственная сила, пугающая и манящая одновременно. Ее тело не могло бы отреагировать сильнее, даже если бы мужчина прикасался к ней не взглядом, а руками.

Послышался легкий звон тончайшего китайского фарфора. Хозяин поставил на столик поднос, который держал в руках. Клара прикрылась полотенцем, еле сдерживая дрожь. Затем смущенно и настороженно посмотрела в сторону Висконти.

Чувственные губы Леонардо растянулись в странной улыбке.

— Браво! — крикнул он вдруг и театрально захлопал в ладоши. — Признаю, вы прекрасно справились с ролью святой невинности. Но давайте оставим актерскую игру в покое. Скажите лучше, как долго вам пришлось слоняться по комнате в ожидании, когда я вернусь, чтобы, как обещал, проведать вас?

Он медленно покачивался то на каблуках, то на носках изящных замшевых туфель. Руки небрежно засунуты в карманы брюк идеального покроя.

— Я бы ни за что не предположил, что вы можете превзойти в искусстве обольщения даже вашего отца, — продолжал он. — Однако вам не удастся купить свободу для себя или прощение для Билла таким способом. Если желаете, продолжайте свои попытки, но предупреждаю, они не сработают, зато очень позабавят меня и скрасят скуку ожидания.

Подойдя к двери, Леонардо еще раз обернулся и язвительно добавил:

— Оставляю вас наедине с досадным разочарованием. Ужин я вам принес. Ведь вы не хотите похудеть, не так ли?

От последних слов, которые синьор Висконти произнес негромко уже из коридора, долго горело ее лицо:

— Кто бы мог подумать, что под скучными серыми одеждами скрывается изысканное белье, к которому хочется прикоснуться! Мне нравятся утонченные вещи, так что вы всегда можете их мне демонстрировать…

5

Что-то мешало Кларе пребывать в блаженном забвении сна. Она медленно подняла тяжелые веки и прислушалась. Казалось, все живое замерло, ибо напряженный слух не уловил ни малейшего звука. Густая темная южная ночь окутала комнату непроницаемой темнотой. Видимо, она все-таки незаметно заснула, и теперь ей только кажется, что она бодрствовала.

Девушка вновь и вновь думала о безысходности положения, в котором очутилась. Ее мысли метались по замкнутому кругу. Особенно действовали на нервы мерзкие оскорбления Леонардо Висконти. Нет, девушке определенно не хотелось еще раз вспоминать неприятные моменты. Лучше тщательно проанализировать ситуацию утром, когда эмоции улягутся, а ум прояснится.

Она попыталась забыться, однако непроизвольно возвращалась к одному и тому же выводу: хозяин принимает ее за полную дуру, а смириться с этим Клара не желала. Еще хуже находиться в бесправном положении пленницы. Сносить унижения, терпеть оскорбления, подчиняясь власти человека, считающего ее продажной, способной ради свободы предложить свое тело…

Тут Клару захлестнуло новое ощущение — страх. Он полностью заполнил ее существо, несмотря на уверенность, что Висконти не намерен причинить зло лично ей. Ведь он использует ее лишь как приманку для Билла, подобно пауку, который заманивает долгожданную жертву в свою паутину. Почему же боязнь не покидает ее? Словно злая воля Леонардо действительно проникла в душу Клары и, коснувшись какого-то невидимого рычажка, сделала так, чтобы испуг неотступно преследовал ее.

С трудом успокоив участившееся дыхание, девушка закрыла глаза. Если она не заснет и ее тело и разум не получат отдыха, в котором отчаянно нуждаются, то завтра будет невозможно противостоять наглости хозяина замка. А он обязательно явится, хотя бы ради того, чтобы позабавиться бессилием пленницы.

Неожиданно матрац скрипнул, и Клара почувствовала, что покрывало поползло в сторону. Ее сковал леденящий ужас. Несколько секунд она лежала совершенно неподвижно. Кто-то или что-то разбудило ее, а теперь забралось к ней в постель! Из-за спины отчетливо слышалось чужое дыхание.

Клара стала медленно продвигаться к краю кровати. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот разорвется. И тут она почувствовала, как кто-то схватил за край ночной сорочки, простенькой, но очень удобной. Вещи именно такого стиля девушка предпочитала брать в дорогу.

От неожиданности и испуга у девушки вырвался пронзительный крик, который прервал спокойны знакомый голос:

— Какую еще глупость вы намерены сделать? Ложитесь и спите спокойно!

Жуткие образы ночных кошмаров, проносившиеся мгновение назад, бесследно растаяли. Клара дернулась, услышала как затрещала сорочка, и поспешно соскочила с постели. С негодованием нащупала лампу, стоявшую на столике рядом с кроватью, включила свет. Конечно, низкий чувственный голос мог принадлежать только Леонардо Висконти.

Мягкое сияние озарило комнату. От пережитого волнения Клара почувствовала слабость в ногах и опустилась на край постели. С негодованием посмотрела на неожиданного визитера, но тут же отвернулась. Гладкая оливковая кожа, широкие плечи, сокрушительная мощь груди, плоский живот, стрелка темных волос, исчезающая под идеальной белизной простыни… Похоже, на нем вообще ничего нет?!

Во рту внезапно пересохло. Неужели он совсем потерял стыд? А такие понятия, как порядочность, приличие, ему не знакомы вовсе? Или Леонардо ждет ее очередной попытки купить себе свободу? Клара вспомнила отвратительные слова, когда он сравнивал ее с отцом, и почувствовала, что снова заливается краской.

— Сейчас же убирайтесь! — потребовала девушка срывающимся голосом.

Боковым зрением она наблюдала, как Висконти приподнялся, облокотившись на руку. Клара отвела глаза, готовая в любую секунду сорваться с места, если мужчина пододвинется хотя бы на сантиметр.

Но Леонардо и не пытался. Только заметил с насмешкой:

— Между прочим, здесь моя спальня и моя кровать. Почему я должен убираться отсюда?

— Потому, что вы предоставили ночлег мне в вашей комнате. — Ей подобная истина казалась очевидной, не требующей объяснений.

— Да, действительно. — Хозяин повернулся на спину и скрестил руки под головой, раздражая девушку невозмутимым спокойствием. — Некоторое время вам придется провести в моих владениях. Как долго? Зависит только от Билла Хартли. А чтобы объяснить ваше присутствие, я дал понять прислуге, Клаудии и Домиано, что вы моя женщина. А где еще, по-вашему, может спать моя женщина, если не рядом со мной?

Правильно. Висконти совершенно не волнует, что думает и чувствует Клара. Гораздо больше его интересует мнение слуг.

— Думаю, вы могли бы провести ночь в соседней комнате. Там же есть кресла и диваны.

— Я предпочитаю спать на кровати, — надменно произнес хозяин.

Благоразумная уравновешенная Клара Хартли вдруг начинает скандалить, неистово размахивать руками, чтобы дать выход накопившемуся раздражению! Нет, такая картина девушке совсем не нравилась. Хотя уже становится традицией, что в присутствии Леонардо она становится непохожей на себя, проявляя такие черты характера, о существовании которых и не подозревала.

Клара встала, торопливо одернув разорванный подол сорочки, и решительно заявила:

— Тогда я буду спать там!

Да она, скорее, согласится провести ночь на бельевой веревке, чем в постели с синьором Висконти! И гордо вскинув голову, она направилась в гостиную.

Леонардо не проронил ни слова, не вскочил, не попытался затащить ее обратно, чего опасалась Клара.

Она закрыла дверь и устало прислонилась к стене. Постояв некоторое время совершенно неподвижно, Клара заставила себя включить свет, открыть окна и опуститься на диван.

Ее и без того трудное положение становилось хуже и хуже. Наверное, не стоило вообще ввязываться в скверную историю. Вместо того, чтобы помочь отцу, она, похоже, навредит и ему, и себе. По ее вине Билл сам должен явиться к человеку, жаждущему его крови. Нарушив договор о невмешательстве в дела друг друга, дочь теперь расплачивается.

Клара никогда не принимала утверждение, что если что-то нельзя исправить, то нужно просто смириться и принять как должное. Безумный характер Билла исправить невозможно. Одному богу известно, сколько раз она пыталась повлиять на отца. Тщетно. Или ее дочерняя любовь оказалась сильнее, чем казалось? Выходит, она обожает и гордится гениальным родителем, но, не одобряя стиль его жизни, пытается скрыть истинные чувства от всех, и от себя в первую очередь.

Конечно, копаться в душе можно до бесконечности. Не лучше ли сосредоточиться на настоящем? Положив под голову маленькую диванную подушку, Клара прилегла. Надо расслабиться и немного поспать.

Но решать гораздо проще, чем поступить. Прошло часа два, а сна ни в одном глазу. Клара ворочалась, ерзала и, самое страшное, почувствовала, что ей необходимо срочно посетить ванную комнату. Значит, пройти через спальню, откуда ее фактически изгнал нелюбезный, негостеприимный хозяин, который бесцеремонно прервал ее сон, заставил покинуть очень удобную кровать и устраиваться на диване. Или он полагал, что Клара согласится провести ночь рядом с ним, тем более что одежды на нем — словно на новорожденном? Спать под одним одеялом, ворочаясь во сне и соприкасаться телами?!

Воображаемые картины только раздражали девушку. Она старательно гнала от себя навязчивые образы, и без них испытывая ужасный физический и душевный дискомфорт.

Клара встала. Прошло достаточно времени, синьор Висконти наверняка уже уснул, убеждала она себя. Угрызения совести не мучают негодяя, потому что совесть, похоже, у него совершенно отсутствует.

На цыпочках подойдя к двери, девушка приоткрыла ее и внимательно прислушалась. Ни звука, кроме глубокого спокойного дыхания. Осторожно, стараясь не натолкнуться в темноте на мебель, она почти не дыша направилась к заветной цели. В ванной комнате не задержалась ни на минуту. Вдруг у хозяина замка тоже возникнет желание нанести сюда ночной визит?

Но войдя в спальню, Клара остановилась. Перспектива провести несколько часов в гостиной, ворочаясь на жестком диване, не прельщала ее. Особенно когда ненавистный эгоист преспокойно наслаждается комфортабельным отдыхом, лишив ее последней радости. Нет! На диван она не вернется. Так же, как и на роскошное ложе, с которого ее вынудили убежать. Что же делать? Надо найти какой-то выход.

И выход нашелся — третья дверь.

Дверь открылась и закрылась совершенно бесшумно. Девушка тихо пошла по лестнице, тускло освещенной небольшими светильниками, висящими вдоль каменной стены. Преодолев несколько ступеней и открыв еще одну дверь, она очутилась на террасе, которая располагалась на крыше, окруженной со всех сторон перилами.

Воздух наверху оказался гораздо свежее, ароматнее, прохладнее, чем в комнатах, несмотря на то что там были открыты окна. Первый робкий признак рассвета — небо начинало бледнеть на востоке. Странно, но при виде безмятежно пробуждающейся природы дна душе у Клары стало легче и светлее. Тревоги отступили. Наверху она почувствовала веяние свободы и впитывала ее полной грудью, набираясь сил, желания жить и бороться. Через несколько часов наступит новый день, который опять сулил испытания. Но они ей не страшны, как и сам Леонардо Висконти.

Ощущая, как кровь энергично запульсировала в усталом после бессонной ночи теле, Клара подошла к перилам. Рука ощутила тепло, подаренное накануне солнечными лучами шероховатому камню и бережно сохраненное им. Она перегнулась через перила, всматриваясь вниз, но ничего не разглядела, кроме неясных темных очертаний. Где-то далеко в долине спала маленькая деревушка…

Мирный ход ее мыслей нарушил звук торопливых шагов босых ног, и не успела девушка опомниться, как сильные мужские руки обхватили ее сзади, развернули и крепко прижали.

— Глупышка! — воскликнул Леонардо, уводя ее от парапета.

Клара отчетливо слышала частые гулкие удары его сердца, чувствовала жар, исходящий от сильного мускулистого тела, понимая, насколько хрупка и беспомощна она в крепких объятиях.

— Броситься в пропасть — не выход из положения! Поверьте, я не желаю вам зла, — сказал он, с неожиданной нежностью положив ее голову к себе на плечо и осторожно гладя длинными пальцами ее волосы. — Вы же знаете, против вас лично я ничего не имею.

Теплая гладкая загорелая кожа, туго натянувшаяся на мышцах, твердых как камень, сильные объятия, откровенная близость обнаженного мужского тела, осязаемого через тонкую ткань сорочки, — все это мешало девушке сосредоточиться, затуманивая рассудок. А почувствовав, как от внутреннего напряжения вздрагивают его упругие мышцы, она с трудом устояла от искушения страстно прижаться к мужчине, разжигающему в ней странные, незнакомые доселе желания…

Клара замотала головой, отгоняя безрассудные мысли, которые возникали в словно вдруг захмелевшем мозгу. Но Леонардо истолковал случайный жест по-своему.

— Если я напугал вас, то действительно очень сожалею и прошу прощения. Обещаю, что, пока вы находитесь под крышей моего отца, ни один волосок не упадет с вашей головы, — принялся он горячо убеждать девушку. — Не волнуйтесь, представьте, что вы просто отдыхаете здесь. Клэретта, я очень прошу вас…

Пленница почти оттаяла, настолько искренним казалось раскаяние хозяина замка, настолько отчаянно прозвучала просьба. Она хотела чистосердечно признаться, что ни при каких обстоятельствах не дойдет до того, чтобы кончать жизнь самоубийством. Не настолько слабая она женщина, чтобы пасовать перед трудностями. Но тот факт, что Леонардо назвал ее нелепым именем, которое она давно поменяла, привел девушку в состояние боевой готовности. Теперь она поняла, как сможет контролировать ситуацию. Тем более что синьор Висконти сам давал ей карты в руки, неправильно истолковав ее поведение.

Изобразить из себя испуганное нервное создание для Клары не составило труда. Она на самом деле дрожала от испуга, который пережила в тот момент, когда ее неожиданно схватили. Правда, плен мужских рук оказался сладостным. Гораздо сложнее скрыть радость и удовольствие, которые она испытывала от того, что неожиданно появился выход. Но ей и это удалось.

Скажи ей кто-нибудь раньше, что Клара Хартли, самостоятельная, деловая женщина, с истеричным подрагиванием в голосе выскажет нечто подобное, она бы никогда не поверила.

— Зачем вы остановили меня? Я… я не могу больше терпеть унижения, — всхлипывая проговорила она. — Не… незнакомый человек запер меня в неизвестном месте и… и никто не знает, как долго я должна мучиться в вашей проклятой тюрьме.

Намеренно несильно она уперлась кулаками ему в грудь, изображая попытку вырваться.

— Вы убьете моего отца при первой же возможности, вы сами утверждаете! Так что же помешает вам убить и меня? Я знаю, вы поступите именно так, чтобы я не могла ничего рассказать! — Ее голос задрожал, в нем послышались всхлипывания. — Я не вынесу ожидания смерти. Уж лучше… лучше самой сделать что-нибудь. — Она судорожно глотнула воздух. — Двери… Запертые двери… Они просто сводят меня с ума.

— Боже мой! — в голосе Висконти прозвучал испуг.

Да-да, получилось! Он уже считает себя бесчувственным негодяем, издевающимся над слабой несчастной девушкой. Ему, похоже, стыдно. Хотя, возможно, укол совести Леонардо почувствовал, уже когда поспешил за ней на террасу. Значит, синьор не так бессердечен, как ей казалось. Видимо, он тоже может переживать, бояться, и обыкновенные эмоции ему не чужды.

Впрочем, не стоит раздумывать над его поведением. С каких это пор она стала такой сентиментальной? Висконти вполне заслуживает того, чтобы ты обрушила месть на его слишком красивую голову, старательно настраивала себя Клара. Она пыталась игнорировать добрые, словно убаюкивающие, слова, которые Леонардо осторожно говорил своей чувствительной пленнице.

Но она уже не могла не заметить, как бережно Леонардо взял ее на руки и начал спускаться по лестнице. А кроме того, разве можно игнорировать великолепно сложенное тело, не обремененное одеждой, к которому она мягко прижималась? Их разделяла лишь ночная рубашка, и Клара ощущала, как при каждом движении напрягаются его мускулы, приобретая твердость бронзы, улавливала мужской запах, напоминающий мускус. Сама она испытывала чувство страха, смешанное с возбуждением, лишавшее девушку воли, делавшей слабой и покорной…

— Пустите меня! Я не инвалид, могу идти сама!

— Да, да, я знаю.

Но вместо того чтобы отпустить ее, мужчина еще крепче прижал ее к себе.

Похоже, ты слишком вжилась в роль. Чего ты боишься, если только что доказала, что можешь заставить его плясать под свою дудку? Клара украдкой бросила взгляд на непроницаемое лицо спутника. Он явно испытывает неловкость, ему стыдно. Так и надо. Леонардо заслужил даже более грубых слов после оскорбительно небрежного обращения с ней. Так рассуждала девушка, пока они спускались в спальню.

Итак, решила она, продолжаем разыгрывать из себя истеричку, склонную к самоубийству, с наслаждением наблюдая, как высокомерный синьор пресмыкается перед тобой, выступая полным дураком. Вполне справедливо — после того, как он несколько раз проделывал подобную унизительную процедуру с тобой.

Синьор Висконти должен также расплатиться за то, что заставил девушку сгорать от стыда, когда презрительно разглядывал ее тело, словно говоря: «Оно меня ничуть не прельщает».

Но ничего, наступит момент, когда он откроет двери, умоляя скорее покинуть дом, потому что не в состоянии выносить больше присутствие неврастенички, в любую минуту готовой броситься с крыши или задушить себя простынями. Что ж, надо постараться привить ему комплекс вины на всю жизнь.

В спальне Леонардо усадил Клару на кровать, для удобства подложив ей под спину подушки. Затем, закусив нижнюю мягкую губу, он нежно откинул волосы с ее лица. Тихим, ласковым голосом сказал:

— Успокойтесь. Ничего плохого я вам не сделаю. Обещаю. Нарушать обещания не в моих правилах.

От прикосновения его руки девушка вздрогнула. Нет, она не боялась, что мужчина причинит ей боль. Что-то другое, непонятное, вселяло страх. Пугало ее, например, что каждое его движение заставляло учащенно биться сердце и порождало смутные неизведанные желания…

Но ни в коем случае нельзя показать свое волнение. Девушка вздохнула и устало закрыла глаза. Она слышала, как Леонардо встал и куда-то направился. Снедаемая любопытством, она чуть приподняла веки.

Хозяин замка стоял у шкафа, являвшего собой ценный образец антикварной мебели, и доставал из ящика пижаму. Клара поспешно закрыла глаза, смущенная видом обнаженного мужчины с атлетическим телосложением.

Несколько минут спустя ее сердце ушло в пятки, потому что до напряженного слуха донесся знакомый скрип матраца. Да, так и есть. Леонардо сидел рядом с ней, облокотившись на подушки. Теперь на нем были свободные брюки. Верхней частью пижамы он пренебрег, но выглядел гораздо приличней, чем раньше. Раньше…

— Выпейте, пожалуйста!

Клара с сомнением посмотрела на хрустальный бокал, щедро наполненный янтарной жидкостью.

— Это коньяк, — объяснил Висконти и добавил, видя ее недоумение. — В чисто медицинских целях.

Он осторожно поднес бокал к ее губам, но девушка упрямо сжала их. Видимо, синьор Висконти действительно чувствует себя виноватым, если решил одеться, а теперь даже прислуживает ей. Ничего, ничего, пусть совесть немного помучает нахала!

Леонардо вздохнул и устремил на пленницу пристальный взгляд. Казалось, его черные глаза пытаются проникнуть в мысли непокорной затворницы. Черные крылья бровей соединились над переносицей — видимо, он размышлял над какой-то сложной задачей. Но вот легкая улыбка приподняла уголки губ.

— Вы не притронулись к еде, которую я вам принес. — Висконти с жалостью покачал головой, и на его лоб соскользнула прядка волос. — Вы слишком напуганы? — в предположении прозвучало искреннее сочувствие.

Девушка утвердительно кивнула, внутренне ликуя. Ага! Рыбка попалась на удочку, и теперь его фантазия начнет работать в нужном ей направлении. На самом же деле она была вне себя от ярости и бессилия, а не от страха, поэтому про еду просто забыла.

— Совершенно напрасно вы так разволновались, — продолжал Леонардо уговаривать ее. — Возможно, содержание сахара у вас в крови очень понижено. Так что будьте послушной и немного выпейте. Вы скорее успокоитесь и уснете.

Уснуть? Звучит очень заманчиво. Предыдущий день выдался очень длинным, изматывающим, и тягостные волны утомления не раз уже окатывали девушку с ног до головы. Она протянула руку и взяла бокал, слишком уставшая, чтобы заботиться о покрывале, натянутом до самого подбородка.

Клара надеялась, что огненная жидкость поможет обрести покой измученным рассудку и телу, которые целые сутки вели активную деятельность. Она так нуждалась в отдыхе! Эпизод на крыше и удачно сыгранная роль заставят ее мучителя открыть двери темницы. Он еще сам отвезет Клару в аэропорт и, если все сложится хорошо, оставит кровожадные планы относительно Билла.

Она возвратила хозяину пустой бокал и удовлетворенная откинулась на подушки. Приятно осознавать, что она снова обрела уверенность в себе, что при помощи хитрого изобретательного ума смогла извлечь выгоду из простого стечения обстоятельств.

Но состояние лучезарного полузабытья вновь нарушило очередное вторжение. Выключив свет, Леонардо как ни в чем не бывало улегся рядом с ней. Расстояние не более сантиметра разделяло их тела. Но прежде, чем Клара успела высказать протест, мизерная граница исчезла. Мужчина обнял ее и прижал к себе.

— Спи спокойно, малышка, тебе нечего бояться. Смотри, как надежны мои объятия. — И в подтверждение сказанного горячие ладони еще сильнее сжали ее осиную талию.

— Я не нуждаюсь в твоих объятиях, — категорически заявила девушка, незаметно для себя тоже переходя на «ты».

Отчаянным усилием воли она подавила сладкое чувство, напоминающее горячий нектар, который разлился по телу пьянящими волнами от того места, куда прикоснулась рука Леонардо. Ну, зачем? Зачем она выпила проклятый коньяк?! Теперь у нее не хватит сил, чтобы встать и снова удалиться в гостиную…

— Нет, ошибаешься. Тебе нужны мои объятия. Стоит мне отпустить птичку, как она опять упорхнет на крышу, чтобы искать свою погибель, — промурлыкал он сладко, явно наслаждаясь неизбежным в таком положении тесным контактом. Он придвинулся ближе, и Клара почувствовала, как изящно округлая часть ее тела соприкоснулась с напрягшимся мужским естеством. И тут Клара запретила себе дальнейшие размышления на опасную тему.

— Запри дверь, и я даже при всем желании не смогу убежать. А тебе не придется остаток ночи сжимать меня столь крепко, как коршун пойманную добычу.

— Да ведь запертые двери сводят тебя с ума! В моем доме больше не будет замков, удерживающих тебя, только мои руки, а рядом — мое тело, чтобы согреть и уберечь пугливое существо от тревог и волнений.

Сберечь от тревог и волнений? Смотря с какой стороны. Мысль едва промелькнула в ее голове. Девушку постепенно обволакивал сонный туман, несмотря на ее усилия сохранить бодрость ума и быть начеку.

И все-таки мужчина добился цели. Она, Клара, лежит рядом с ним на шикарной кровати, наверняка постоянном пристанище греха…

Но сейчас Леонардо относится к ней по-другому. Теперь-то он понял, что ошибся, когда принял ее растерянность за попытку купить себе свободу путем бесчестия. Правда, сейчас он тоже обманывается, полагая, что сжимает в объятиях слабую истеричную девушку, способную покончить с собой в его великолепных владениях, а это бросило бы тень на честь блистательной фамилии и уважаемой семьи.

Тем не менее его заблуждение выгодно Кларе, и нужно сделать так, чтобы оно не развеялось как можно дольше. Придя к столь мечтательному выводу, она заснула, успев однако признать, что, несмотря ни на что, ей доставляет удовольствие ощущать рядом с собой тепло мужского тела…

6

Приятный мелодичный звон тонкого фарфора и аромат свежеприготовленного кофе разбудили девушку. Она приподняла веки и тут же зажмурилась. Теплый солнечный свет, проникающий сквозь распахнутые окна, отражаясь в бледно-золотистом шелке, которым были обтянуты стены, наполнял комнату волшебным сиянием. Стены, в свою очередь, отбрасывали блики на изысканный деревянный потолок.

Клара предприняла еще одну попытку открыть глаза и увидела склонившегося над ней владельца окружающей роскоши.

По крайней мере, синьор Висконти уже встал и оделся, с облегчением заметила девушка и еще глубже зарылась в теплую мягкую постель. Такой вариант пробуждения ей нравился больше, чем тот, при котором она обнаружила бы его рядом с собой, по-прежнему крепко сжимающим ее хрупкое тело в объятиях. Хотя, с недовольством призналась Клара, один вид высокого статного мужчины с привлекательным гладковыбритым лицом, в свежей белоснежной рубашке и черных брюках вызывал странное волнение.

Ты должна его игнорировать, уговаривала себя девушка. Если на что-то долго не обращать внимания, это в конце концов перестанет беспокоить. Твое тело не имеет права реагировать так… так сильно на бесчестного мужчину. Только разум должен управлять поступками и чувствами!

— У тебя всегда уходит столько времени на то, чтобы проснуться?

Низкий густой голос прервал ее внутренний монолог. Клара повернулась к мужчине, быстро оценивая ситуацию.

Леонардо сидел на стуле, придвинувшись к кровати, и смотрел на пробуждающуюся пленницу загадочными черными глазами, которые то и дело скрывались за густыми ресницами. Ей не нравилось, когда пристальный взгляд буравил ее без всякого стеснения. Казалось, в такие минуты он видел ее насквозь, тогда как его собственные мысли оставались для нее тайной, покрытой мраком. О чем же думал великолепный синьор Висконти? Не о том ли, что сегодня ему предстоит распахнуть для Клары двери на свободу, отвезти в аэропорт на блистательном «феррари» да еще убедиться, что она действительно улетела домой. Очевидно, инцидента, происшедшего ночью, вполне достаточно, чтобы прийти к верному решению. Но на всякий случай Клара решила продолжить игру.

— Зачем спешить пробуждаться, если знаешь, что проснешься в тюрьме? Ты не представляешь, какая это мука — ощущать себя невольницей, не имеющей права покинуть ненавистную темницу!

— Да нет, я понял, как тяжело ты переносишь невольное заточение, — почти шелковым голосом возразил Висконти. — Вот насчет тюрьмы, как ты говоришь, я и хотел с тобой побеседовать. Пей кофе, одевайся и за завтраком во дворе мы поговорим.

Девушка не поддалась очарованию его улыбки, которая, без сомнения, была намеренно обезоруживающей. Как видно, синьор Висконти не намерен больше держать ее взаперти, а это уже прогресс. Значит, нужно продолжать выбранную роль, и тогда, возможно, уже сегодня он освободит ее из заключения.

— Как скажешь. Ты же мой тюремщик, и я вынуждена повиноваться, — с унылым безразличием произнесла Клара и взяла чашку кофе. — Я присоединюсь к тебе, как только приведу себя в порядок. Думаю, дорогу во двор я найду сама.

— Даже не помышляй об этом! После того, что случилось вчера, я не допущу, чтобы ты оставалась без присмотра ни на минуту. Кто знает, какая очередная безумная идея посетит твою милую головку в следующий раз?

Нахал! Естественно, он считает ее неуравновешенной истеричной дамочкой. Выходит, Клара подорвалась на собственной мине. Однако ставки сделаны, игра началась.

— Тогда, надеюсь, ты позволишь мне уединиться хотя бы в ванной комнате, чтобы принять душ и переодеться? — И добавила про себя: за дверью, которую она запрет собственноручно.

Но Леонардо отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что невозможно. Я не извращенец, и мне не доставляет удовольствия подглядывать за женщинами, но у меня, увы, нет другого выхода. Я не хочу, чтобы мои лезвия превратились в страшные орудия самоубийства.

Клара с подозрением посмотрела на мужчину, решая, как лучше поступить в данной ситуации. Ах, если бы узнать, что скрывается за доброй улыбкой, за жалостливым взглядом черных глаз! Действительно ли резкая перемена в его поведении связана со страхом за жизнь заложницы или в ней кроется коварный умысел?

И тем не менее девушке предстояло выбрать один из двух возможных путей. Или категорически отказаться покинуть кровать, пока он не уберется из спальни, рискуя, правда, сильно разозлить хозяина и упустить возможность мирного разрешения проблемы, или же безропотно подчиниться его указаниям и во время завтрака, пользуясь благоприятным настроением Леонардо, попробовать добиться освобождения.

С досадой стиснув зубы, девушка откинула покрывало, встала с постели и, взяв сумку и одежду из шкафа, направилась в ванную. Ей приходилось придерживать разорванную ночную сорочку, чтобы та не слишком откровенно обнажала тело.

Хозяин проследовал за пленницей. Вместе с ней вошел в ванную и закрыл дверь. Девушка резко развернулась, намереваясь в грубой форме дать выход накопившемуся раздражению. Но вовремя сдержалась. Вместо оскорблений она произнесла четким холодным голосом:

— Будь, по крайней мере, джентльменом, не подглядывай. Я обещаю, что не дотронусь до бритвенных приборов.

Ей показалось, что во взгляде пленительных черных глаз промелькнула усмешка, но тем не менее по ее просьбе он все-таки отвернулся к двери.

Бросив быстрый взгляд на его благородный профиль, Клара подошла к раковине. Придется обойтись без душа. Она быстро почистит зубы, умоется, оденется и будет готова к важному разговору. Отпустит ли синьор Висконти свою пленницу или оставит в стенах замка, целиком зависит от ее умения владеть собой.

Закончив скромный утренний туалет, Клара стала снимать ночную сорочку, проклиная в душе тот час, когда в ее размеренной, идущей как часы жизни, появился итальянский аристократ. Наконец девушка освободилась от рубашки и прямо перед собой увидела невозмутимое лицо. Тут уж сдержаться было совершенно невозможно, и женская ладонь звонко ударила по смуглой гладковыбритой щеке.

Леонардо не вздрогнул, лишь молниеносным движением схватил ее руки. Он выглядел невозмутимо, словно пощечины для него — явление обыденное, не заслуживающее особого внимания.

Вряд ли найдется еще одна женщина, которая решится ударить такого чертовски привлекательного мужчину, подумала Клара, стремясь высвободиться от тугих «наручников», которые в ответ на ее старания сжимались сильнее. Наконец его чувственные губы скривились в ехидной улыбке, и он нарушил молчание:

— Я не понимаю, почему ты стесняешься? Так реагируют девственницы. А между тем ты вчера без всякого смущения продемонстрировала мне свои прелести!

— Гнусная ложь! — воскликнула Клара, багровея от негодования, но, похоже, распалялась совершенно напрасно, ибо он продолжил не реагируя на ее возражения:

— Да, я уже ознакомился с твоим телом не только визуально, но и физически. Ты, надеюсь, не забыла, что ночь я провел рядом с тобой, сжимая тебя в объятиях и ощущая каждый изгиб твоего, надо признать, прекрасного…

— Заткнись!

Если бы ее руки были свободны, Клара зажала бы уши, чтобы не слышать мерзкие, гнусные слова в свой адрес, которые произносил ненавистный плавно льющийся сладкий голос. А тут еще взгляд, ощупывающий ее фигуру и явно намеревающийся прочесть ее находящиеся в смятении мысли.

— Отпусти меня! И отвернись! Я же просила.

— Да, действительно, — невинным голосом согласился Леонардо. — Но ты же не сказала, когда мне можно посмотреть на тебя. Вот я и решил, что уже пора…

Синьор Висконти притянул Клару за руки к себе, и расстояние, разделявшее их, исчезло. Она протестующе застонала, когда ее упругие молочно-белые груди оказались прижатыми к нежному шелку рубашки, под которой мерно вздымалась его могучая грудь. Бесстыжие соски мгновенно стали твердыми. Такую незамедлительную реакцию он вполне мог принять за открытое приглашение к близости. Ноги как назло вдруг стали ватными. Еще немного, и Кларе придется искать опору у подобного скале мужского тела. И не успела бы он и пикнуть, как оказалась бы опять в постели…

— Не пора ли тебе одеться? — Чего-чего, а подобных слов девушка от мужчины с пылким взором не ожидала. — Клаудиа, наверное, накрыла стол и ожидает нас к завтраку, — продолжал он как ни в чем не бывало. — Впрочем, она легко объяснит причину нашего запоздания. Ведь я сказал ей, что ты моя возлюбленная.

Его голос звучал ровно и спокойно, в то время как Клара, растерявшись, задыхалась в нахлынувшей и поглотившей ее волне чувств и желаний. Она заставила себя успокоиться.

Наконец-то ее руки свободы! Леонардо отпустил ее, но вместо того чтобы отойти… О боже! Он взял белье, которое Клара успела достать из сумки. В одной руке он держал кружевные трусики, в другой — изящный бюстгальтер.

— Отдай! — Она протянула руку. От гнева и глубокого унижения на лице выступили красные пятна.

Ах, как она ненавидит этого подлого, низкого человека, постоянно унижающего ее и человеческое, и женское достоинство! Ей отчаянно хотелось раствориться в воздухе, провалиться сквозь землю, любым путем скрыть наготу от его настойчивых глаз. Сердце, бедное сердце! Казалось, оно вот-вот разорвется, не выдержав бешеного биения.

— Ну зачем ты опять разволновалась? Нервы необходимо беречь, — с очаровательнейшей улыбкой пропел Леонардо. Интимные предметы женского туалета по-прежнему находились в его руках. — Я помогу тебе одеться, и мы пойдем завтракать. Хорошо?

Хорошо?! Разве может быть хорошо, когда рядом находится безнравственный, порочный человек? И он собирается одевать ее? Еще чего не хватало!

Клара подошла к стулу, где лежала ее одежда. Без белья, в конце концов, можно и обойтись. Она надела брюки и рубашку, которые явно нуждались и в стирке, и в глажке. Дрожащими пальцами поспешно застегнула пуговицы и, откинув назад непослушные волосы — шпильки, к сожалению, потерялись, — с вызовом посмотрела на Висконти:

— Ну, убедился, что я прекрасно обхожусь без посторонней помощи?

Хозяин замка ничего не ответил, лишь склонив голову, изучал ее наряд. Затем бросил белье на стул и направился к девушке. Панически испугавшись, Клара попятилась, но, почувствовав спиной холодный мрамор, поняла, что бежать некуда. Могучая фигура угрожающе нависла над ней, сильные бедра прижали к стене, а руки коснулись ворота блузки.

— Оставь меня. — Пленница попыталась оттолкнуть Леонардо, но тщетно.

— Ты неправильно застегнула пуговицы. — Его теплые пальцы скользнули в вырез блузки. — Позволь, помогу тебе.

Руки, которые порой были грубыми и жесткими, как сталь, теперь терпеливо расстегивали крохотные пуговки. От его едва ощутимых прикосновений ее груди снова напряглись и остро обозначились затвердевшими сосками. Клара неумолимо погружалась в состояние, когда разум не владеет чувствами, не контролирует тело, когда плоть наполняется терпким медом и жаждет, жаждет…

— Ну вот, все в порядке.

Критическим взглядом он окинул свою работу и провел рукой по пуговицам с таким выражением лица, как будто, кроме того, хороши ли они застегнуты, его ничего не волновало.

А вот Клару даже очень волновало. Впервые она столкнулась с ситуацией, когда ее тело совершенно вышло из-под контроля. И виноваты его руки, пальцы, глаза, дыхание, близость, бедра, плотно прижимающиеся к ней. Еще немного и она совершит какую-нибудь глупость. Но, к счастью, Леонардо наконец отступил на шаг, взял ее за руку и объявил:

— А теперь поспешим к завтраку, пока ты не посвятила следующие полчаса своему лицу. — И он направился из ванной, увлекая девушку за собой.

Они двигались по тому же маршруту, что и вчера, но только в обратном направлении. Клара молча следовала за провожатым, поглощенная своими мыслями.

Она пыталась убедить себя, что мнение какого-то итальянца ей совершенно безразлично. Пусть он считает, что ей необходимо полчаса, чтобы подкраситься и наложить косметику. Она должна оставаться безразличной, убеждала себя девушка.

Но, похоже, самовнушение не принесло особых плодов, потому что Висконти снова уязвил ее самолюбие, когда вдруг спросил:

— Объясни, ты всегда отдаешь предпочтение серой, скучной одежде?

Клара сбросила его руку со своего локтя и ледяным голосом ответила:

— А кто виноват? Я выбрала вещи, удобные и практичные для путешествия. Я не намеревалась объезжать по немыслимой жаре половину Италии и задерживаться более чем на сутки. Я же не предвидела, что меня похитят и запрут в незнакомом месте. Естественно, я бы подготовилась соответствующим образом, знай, что меня ждет. И вообще, тебя не касается ни то, как я одета, ни то, как я выгляжу.

— Почему же, — возразил хозяин. Его бездонные черные глаза снова обратились к ней. — Учитывая, что некоторое время нам придется жить под одной крышей, твой внешний вид становится мне далеко не безразличным. Думаю, ты согласишься со мной.

Нет, никогда в жизни! Но, впрочем, зачем ему знать об этом? Придя к такому заключению, Клара не спеша пошла вперед. Из-за колонн аркады уже виднелся сервированный стол, заманчиво поблескивающий хрусталем и серебром.

Смутное беспокойство и неудовлетворение вызваны отнюдь не критическими отзывами Леонардо по поводу внешнего вида, размышляла Клара. Неприятные ощущения появились после того, как он упомянул, что некоторое время им предстоит провести вместе. Значит, синьор Висконти, несмотря на то что вчерашний случай взволновал его и, возможно, испугал, не готов отпустить ее. Видимо, девушке предстоит еще немало потрудиться и до конца использовать шанс, милостиво предоставленный судьбой. Итак, игра продолжается…

Клара посмотрела на хозяина замка, севшего за стол напротив нее, испуганным взглядом обессилевшей жертвы и опустила глаза на белоснежную скатерть.

Не прошло и минуты, как послышались шаги и, словно по звонку невидимого колокольчика, появилась, слегка запыхавшись, полная пожилая синьора с подносом в руках. Ее седые волосы были тщательно убраны в аккуратный пучок, на лице сияла приветливая улыбка. Она осторожно поставила на стол охлажденный, судя по запотевшему графину, апельсиновый сок, кофейник, из носика которого струился ароматный пар, горячие булочки, накрытые льняной салфеткой. Клаудиа то и дело украдкой бросала на Клару любопытные взгляды, видимо пытаясь определить, что привлекло ее молодого хозяина к этой женщине, отнюдь не блиставшей ухоженностью и элегантностью.

Под пристальным взглядом прислуги Клара почувствовала себя очень неуютно. Она заерзала на стуле. А тут еще Леонардо подлил масла в огонь, сообщив с издевкой:

— Клаудиа по-английски не говорит. Но ничего страшного, соблюдение формальностей и представление вас друг другу излишне. Ты знаешь, кто она, она представляет, кто ты.

— Да, я для нее — твоя очередная любовница, — неожиданно вырвалось у девушки.

Нет уж, лучше прикусить непослушный язычок, ведь согласно выбранной роли, Клара — слабая беззащитная пленница, а не разъяренная фурия, готовая броситься в бой. Но, к счастью, Леонардо не придал значения ее внезапной вспышке гнева. Разливая сок по бокалам, он не спеша рассказывал:

— Ее сын, Лучано, усердно изучает английский язык. Он намерен посетить Америку, где у них есть родственники, переехавшие туда лет десять назад. Но ты даже не пытайся жаловаться ему на свою судьбу и просить вывезти за пределы замка, например, в корзине из-под грязного белья. Ничего не выйдет. Моя прислуга подчиняется только хозяину. Очень верные и порядочные люди. — Висконти откинулся на спинку стула и повернул кофейник в ее сторону. — Свежий и горячий, — произнес он с милой улыбкой.

Надежды на спасение разбились в одно мгновение. Очевидно, синьор не собирается ее освобождать. Механически девушка принялась разливать кофе.

— Представляю, сколько верной прислуге приходится вертеться, чтобы поддержать порядок в твоих проклятых казармах, в этой ненавистной тюрьме. — Клара подняла чашку и бессмысленно уставилась на нее.

— Ты совершенно незаслуженно оскорбляешь мой дом. Когда ты придешь в более благоприятное расположение духа, я обязательно покажу, насколько красив замок. Что же касается прислуги, то за нее ты переживаешь напрасно. Я держу многочисленный штат, однако в настоящий момент все, кроме Клаудии и Лучано, в отпуске. У них он начнется чуть позже, когда вернутся остальные. Можешь со спокойным сердцем заканчивать завтрак, зная, что я не бессердечный тиран, заставляющий слуг трудиться день и ночь.

— Моему сердцу было бы куда спокойней, если бы ты отпустил меня.

Клара устала ходить вокруг да около. Пусть ее прямое заявление не очень подходит новому слабовольному имиджу. Унизительная игра, которую ей приходится вести со вчерашней ночи, порядком надоела, а результатов пока не видно.

Наступало то время суток, когда трудно спрятаться от всюду проникающих солнечных лучей. Девушке стало жарко от одного воспоминания об испепеляющем полуденном итальянском светиле. Она расстегнула ворот блузки, чувствуя, как лицо покрывается испариной.

— Запомни, отпускать тебя я не намерен. Слишком глупо с моей стороны отказаться от единственного козыря. — Леонардо лениво откинул руку со спинки стула. — Без твоей помощи мои попытки добраться до распутника, совратившего сестру, не увенчаются успехом.

Не стоит возражать ему. Ведь Кларе ни разу не удалось ни переспросить, ни переубедить своенравного, упрямого аристократа. Лучше сберечь силы и нервы до подходящего случая.

Вдруг Висконти резко наклонился к столу, внимательно изучая ее побледневшее лицо. Видимо, оставшись недовольным результатами осмотра, он сказал, слегка скривив губы:

— Синьорита, вы ничего не едите. И вид у вас болезненный. Может, ты плохо себя чувствуешь?

— А как бы ты хотел, чтобы я выглядела в заключении, словно преступница? Или ты ожидаешь, что я буду сиять от счастья?

Не удивительно, что девушка ощущала непривычную слабость. Уже сутки у нее не было во рту ни крошки. Но даже сейчас еда не прельщала ее. Однако она заставила себя взять булочку, намазать ее медом и съесть. Нужно же как-то поддерживать силы.

— Я бездельничаю взаперти, а в Оксфорде у меня агентство, неотложные дела, встречи. Затянувшееся отсутствие может принести непоправимый ущерб фирме, которую я создала. Так что когда я получу долгожданную свободу, то обязательно подам на тебя в суд за незаконные действия в отношении меня и за материальные потери. — Клара так увлеклась планами мести, что не заметила, как ее рука потянулась за второй булочкой. — У меня тоже работают верные и надежные люди, которым не безразлична судьба директора. Например, Сильвии известно, куда я уехала, скоро она, обеспокоенная моим длительным отсутствием, сообщит итальянским властям о моем исчезновении на территории вашей страны. Словом, независимо от твоего желания меня заберут отсюда.

Она угрожающе помахала пальцем перед носом Леонардо и продолжала:

— А найдут меня без труда. Администратор в гостинице, таксист дадут показания, не говоря о соседке моего отца. Уж она-то точно запомнила твое лицо, судя по кокетливым ужимкам и хихиканьям!

Клара торжествующе откусила очередной кусок булочки и взглянула на хозяина, надеясь обнаружить на привлекательном лице явные признаки беспокойства. Нужно совершенно не иметь головы на плечах, чтобы не сообразить, как легко ее отыскать, стоит лишь кому-либо заподозрить, что мисс Хартли исчезла. Однако выражение смуглого лица не изменилось, оно по-прежнему оставалось невозмутимым. А потом вдруг снисходительная улыбка, которая совсем не понравилась Кларе, появилась на его губах.

— Наивная, пока ты спала, я позвонил в твое агентство. Сильвия, так, кажется, ее зовут, в большим пониманием отнеслась к моему сообщению, что глава фирмы вынуждена задержаться. Оказывается, ты и сама вчера успела позвонить ей. Потом я рассказал длинную историю нашего романа и уверил, что в тот день пришел к тебе мириться. И теперь нам после продолжительной разлуки необходимо побыть некоторое время наедине. Секретарша с пониманием отнеслась к моим словам. Просила передать тебе, что справится с делами сама, и еще добавила по большому секрету, — Леонардо весело усмехнулся, — что тот мужчина, с которым ты встречаешься, не является для меня серьезным соперником. Это правда? У тебя есть мужчина? Поверь, я не хотел разлучать пару голубков. Впрочем, думаю, ты сумеешь объяснить свое отсутствие. Я убедился в твоей изобретательности.

Ничего она не намерена объяснять Джону Адамсу. Их затянувшиеся скучные отношения не стоят того, чтобы за них бороться. Сейчас ее волнует совсем другое.

Синьор Висконти снова опередил ее на целый шаг. При желании этот лицемер может быть очень убедительным, его чувственный, с хрипотцой голос оказывает просто гипнотическое действие на женщин. Вполне естественно, что Сильвия сразу поверила его сказкам о кипящем страстями романе. По натуре очень романтичная, она уже нарисовала в своем воображении счастливую картину и, скорее всего, ломает голову над тем, в каком наряде явится на свадьбу своего босса и итальянского красавца.

— Ты настоящий подлец!

Жгучие слезы обиды наворачивались на глаза. Клара закрыла лицо руками, ей было стыдно и горько. В последний раз она плакала очень давно. И вот сейчас — из-за мерзкого негодяя…

К жаре, гневу и слезам добавилась еще одна неприятная деталь. Оказалось, что мед накапал на блузку и теперь она стала липкой. А главное, противный хозяин не даст ей возможности уединиться, чтобы постирать одежду и подождать, пока та высохнет. Подобно черной тени, он непрерывно преследует ее с наигранным выражением заботы на лице, а в душе насмехается над бесполезным трепыханием мушки, попавшей в паутину.

— Не надо, не огорчайся, — послышался нежный бархатный шепот, и Леонардо осторожно отвел ее руки от лица. Клара всхлипнула и устремила неподвижный бессмысленный взгляд покрасневших от слез глаз в тарелку. — Скоро твой отец все узнает и приедет за тобой. А пока наслаждайся сегодняшним днем. Как я и обещал, двери для тебя в моем доме открыты.

Его голос, проникнутый состраданием и сожалением, звучал так искренне, что, не знай Клара, с кем имеет дело, она, без сомнения, поверила бы в искренность его слов. Висконти тем временем продолжал:

— И кто знает, возможно, ты почувствуешь, находясь здесь, рядом со мной, свободу другого рода. Узнаешь, как прекрасны прогулки под жарким солнцем, как нежны прикосновения теплого легкого ветерка, ласкающего волосы, как свежи горные потоки, омывающие тело. Ты вкусишь магические итальянские вина, насладишься благоуханием диких цветов. Ты сможешь свободно, да-да свободно, ощутить вкус жизни, откроешь ее новые стороны, откроешь себя…

Под убаюкивающее журчание его слов Клара закрыла глаза. Болезненная судорога перестала сжимать горло. Неторопливый голос, плавный, искушающий, казалось, проникал в самую душу, отодвигая тревоги и печали, пробуждая фантазию, неведомую ей, заставлял доверять и бездумно повиноваться. Почти, почти…

— А если ты постараешься пристальнее изучить меня, то поймешь, что я вовсе не кровожадный монстр, каким ты меня представляешь. — Его руки осторожно сжали ее ладони, ставшие слабыми и податливыми. — Открой, узнай меня…

Что?! Открыть, узнать его?! Последние фразы мгновенно отрезвили девушку, вернув к действительности. Нет, спасибо! Бесчестный похититель, надзиратель, тиран не представляет для нее интереса. Клара уже хотела резко высказаться, но тут же позабыла все слова, потому что Леонардо легким движением прикрыл ладонью ее губы.

Неожиданное прикосновение обожгло девушку. Пораженная, она сидела неподвижно, не зная, как поступить в щекотливой ситуации. А Леонардо тем временем поднялся из-за стола.

— Я должен ненадолго отлучиться, — сообщил он. — Подожди меня, укройся в тени дерева и обдумай, пожалуйста, услышанное.

Его красивые ровные зубы, обнаженные в улыбке, казались еще белее на фоне оливковой кожи.

— Пока я приготовлю тебе небольшой сюрприз, твой слух будет услаждать музыка фонтанов, а обоняние — аромат роз.

7

Леонардо Висконти сильно ошибается, если надеется, что может чем-то прельстить Клару Хартли. Лучше ему сменить стратегию, принудительным путем он точно ничего не добьется.

Зло прищурив глаза, так что он превратились в узкие, сверкающие синим пламенем щелочки, девушка направилась в тень, которую отбрасывали ветви огромного платана в середине двора. Она старалась не обращать внимания на приятный умиротворяющий звук журчащей воды. Сейчас, пока она одна, следует сконцентрироваться и хорошенько обдумать ситуацию.

Ясно, что Леонардо стремится смутить и деморализовать пленницу. Значит, нужно предугадать его дальнейшие действия и разработать программу сопротивления.

Синьор Висконти начал с угроз, жутких оскорблений и унижений. А утром вероломный хозяин, сверх меры заботливый и предупредительный, довел несчастную жертву до такого состояния, что после одного лишь страстного поцелуя и чувственного объятия она сама попросила бы его заняться любовью. Хорошо, что до этого не дошло. Вдруг предложила бы она ему томящееся от возбуждения и желания тело, а в ответ Леонардо хладнокровно отказал бы ей, продемонстрировав, что Клара как женщина ему абсолютно безразлична.

Затем во время завтрака, когда она уже справилась с собой и готовилась дать отпор, Висконти совершенно обезоружил ее и, пустив в ход гипнотизирующий очаровательный голос, трогательно поведал о теплом ветре, горячем солнце и горных цветах. И в завершение предложил получше узнать его!

Клара от отвращения фыркнула и присела на скамейку, которая деревянным кольцом окружала массивный ствол древнего дерева.

Да, хозяин замка действовал по тщательно продуманному плану, Клара знала это наверняка. И его конечная цель — явно не соблазнение. Она слишком незаметна и ординарна для такого видного мужчины, как синьор Висконти, который при желании способен добиться расположения первых красавиц мира. Даже навевающее скуку ожидание Билла не заставит его снизойти до связи с невзрачной, серой девушкой.

Следовательно, единственно разумное объяснение его поведения — желание сбить ее с толку то грубым или нежным, то холодным или пылким обхождением и тем самым лишить пленницу способности трезво рассуждать, а значит, и спланировать разумный метод освобождения.

Если держать Клару взаперти, то прислуга заподозрит недоброе. Гораздо лучше предоставить ей свободу, ограниченную конечно, и стараться не спускать с нее глаз. А если при этом она растеряется и не сможет оказывать серьезного сопротивления, он останется довольным.

Какое-то движение на другой стороне двора, залитого солнцем и наполненного ароматом цветов, привлекло внимание девушки. Клаудиа убирала стол, за которым они завтракали.

Интересно, отдал ли предусмотрительный хозяин приказ служанке приглядывать за гостьей, чтобы подстраховаться на случай, если ей вдруг взбредет в голову убежать из замка или совершить другую глупость? Видимо, на время его отсутствия Клаудиа стала невольным надзирателем.

Чтобы проверить свою догадку, Клара встала, огляделась и медленно побрела туда, где, по ее мнению, располагалась дверь, ведущая за пределы замка. Найти дорогу, по которой они с Висконти входили в его владения, было достаточно легко. Но когда девушка подошла к заветной двери, то обнаружила, что та заперта.

Да, моя милая, ты в ловушке. В ловушке, которая захлопнулась в тот момент, как ты сама переступила порог. Опустошенная, разочарованная, стояла Клара в прохладном сумраке, понуро опустив голову. Точно такое же чувство она испытала вечером, когда Леонардо повернул ключ в замочной скважине, закрыв единственный выход из комнаты. Сломать прочные запоры и просочиться сквозь толстые каменные стены практически невозможно. Клаудиа, как и ее хозяин, прекрасно понимает это, потому и не преследует ее.

Итак, хозяин замка еще раз обманул ее. Впрочем, что ждать от безнравственного, подлого человека, который за столь короткий срок принес ей столько страданий? Девушке стало до слез обидно и мучительно больно. Отчаяние рвало ей сердце. Хотелось упасть и разрыдаться.

— Клаудиа подсказала мне, где тебя искать.

Леонардо появился совершенно бесшумно и опять застал Клару врасплох. Прежде чем повернуться, она несколько секунд боролась со слабостью, пытаясь успокоиться и придать лицу равнодушное выражение.

— Ты солгал! — Дрожащий, неуверенный голос явно выдал ее внутреннее состояние. — Ты обещал, что не будешь запирать двери!

Клара не понимала, почему под теплым проницательным взглядом еще больше обострялись нервы уже и без того напряженные, от нанесенной обиды и хладнокровного предательства. Ведь разум подсказывал, что такому человеку нельзя доверять ни при каких обстоятельствах. В больших черных глазах отразилось сочувствие, словно Леонардо понял, что она переживала в это мгновение. Клара со страхом представляла, что он может хотя бы приблизительно догадаться о хаосе противоречий, бушующих в ее душе. Раньше чувство, даже намек на него, находилось под четким контролем ее рассудка. И вот появился мужчина, который переворачивает ее жизнь с ног на голову. Заставляет то краснеть от стыда, то сгорать от желаний, то плакать, подобно маленькому ребенку, не знающему других способов реагирования на неудачи.

— Да, конечно, я должна была предвидеть, что так случится. Одна ложь или несколько хитростей ничего не значат для человека, чья совесть позволяет похитить ни в чем не повинную женщину и подвергнуть ее бесчисленным унижениям, — заявила девушка.

Она преднамеренно избегала смотреть в его глаза. Достаточно одного пронзительного, откровенного взгляда, и последние частицы здравого смысла и холодного рассудка, которые она с таким трудом сохраняла, растают без следа. Хочешь сохранить самообладание — избегай его глаз! Такое правило Клара усвоила из урока, который в течение суток преподал синьор Висконти. Но как защититься от его голоса?

— Извини, я опять расстроил тебя. Я совсем не хотел…

— Кого расстроил? Меня? — Клара пожала плечами с деланным удивлением. — Да что такое запертая дверь после нанесенных оскорблений? Боюсь, я уже начинаю привыкать к твоему хамству. Впрочем, разговаривать с тобой бессмысленно. О боже! Отпусти меня!

— Шшш! — Мужская рука, сжавшая ее запястье, скользнула вниз, и через секунду их пальцы переплелись. Странно, но решительные возражения, уже вертевшиеся на языке, так и остались невысказанными. — Кажется, я приготовил для тебя приятный сюрприз. А что касается дверей, то скоро я их открою и даже покажу, где хранятся ключи.

Кого он намерен одурачить? Или синьор Висконти считает, что по умственному развитию она не превосходит трехлетнего ребенка? Клара высвободила руку. Он покажет ей, где хранятся ключи! Ха-ха! Чтобы она могла в любой момент уйти из замка? Нет, хватит! Не надо никаких общений, как, впрочем, и сюрпризов. Они приносят ей лишь огорчения и унижения.

Леонардо рассматривал девушку. Улыбка, раздражавшая ее, подчеркивала красивую форму его губ. Клара неловко переступила с ноги на ногу и снова залилась краской. Конечно, в мятой, заляпанной одежде вид у нее не самый привлекательный, но насмехаться над мисс Хартли аристократ не имеет права.

— Перестань упрямиться. Такое поведение не подобает рассудительной леди, которой ты себя считаешь, — сказал он, по-прежнему улыбаясь. — Своими ногами или на моих руках, но ты отправишься со мной. Выбор твой.

Выбор! Разве он есть у нее? Леонардо это прекрасно известно. И, одарив его уничтожающим взглядом сине-зеленых глаз, она ответила:

— Только умственно отсталые люди используют физическое превосходство для достижения цели. Неужели тебе незнакомо такое понятие, как вежливость? Или ты считаешь, что она не соответствует твоему имиджу настоящего мужчины?

Грозно сведенные густые брови и глаза, словно черные дула пистолетов, направленные на девушку, вызвали у нее дрожь. Такова была его реакция на последнюю реплику Клары.

— Ну, хорошо, хорошо, — поспешила она смягчить обстановку. — Я иду, но только не думай, что меня заинтересовал твой сюрприз, я просто подчиняюсь силе. Единственное зрелище, которое действительно заинтересовало бы меня и порадовало, так это ты, упрятанный за решетку!

Выражая недовольство, но отведя, по крайней мере, убийственный взгляд, Висконти молча развернулся и зашагал к замку.

Они пересекли двор, миновали аркаду, но не свернули на лестницу, ведущую в апартаменты хозяина, а прошли в прохладную гостиную, поразившую девушку размерами и великолепным интерьером. Изящная мебель, старинные гобелены, ажурный каменный узор, обрамляющий глубокие оконные проемы, огромные вазы с белыми лилиями.

Из гостиной они направились в центральный коридор с высоким сводчатым потолком и деревянным, полированным до зеркального блеска полом. Наверх вела величественная лестница в готическом стиле с массивными перилами. Стены украшали многочисленные портреты в золоченых рамах.

С одних надменно взирали дамы в черных одеяниях, с благородными чертами утонченных лиц, в жемчугах. С других высокомерно смотрели бравые офицеры в ярких военных мундирах, с обнаженными блестящими клинками шпаг, гордо объезжающие отличных скакунов.

Внушительные размеры внутренних помещений замка, подлинная старина, богатое убранство невольно наводили на мысль о немалых капиталах, необходимых для поддержания порядка и сохранения роскоши. Скорее всего средства черпались из доходов, которые приносят поместья. О них как-то упоминал Висконти. Билл вряд ли смог бы найти более грозного и состоятельного врага, даже если бы посвятил поискам всю оставшуюся жизнь.

Честно говоря, Клара немного устала, когда Леонардо распахнул высокую двухстворчатую дверь в комнату, явно предназначенную для женского пола.

Гостиную украшала мебель, отделанная искусной инкрустацией. На фоне белых стен ковры и гардины переливались различными оттенками синего цвета, в который вкрапливался нежно-желтый. Отсюда двери вели в спальню, где стояла огромная кровать под пологом из тончайшей белоснежной ткани с фестонами из кружев и шелка.

Неужели он собирается предоставить ей апартаменты? Девушка не решалась об этом даже мечтать. Впрочем, она согласилась бы провести следующую ночь где угодно, даже в свинарнике, только без синьора Висконти, чтобы не чувствовать на шее его дыхание, горячих рук, обнимающих ее… Спать на такой постели? Нет, слишком шикарно. И Леонардо подтвердил ее догадку.

— Здесь покои Глории. Разве могла моя сестра чувствовать себя несчастной в такой изысканной обстановке? Она ни в чем не нуждалась. Так почему? Почему она вдруг сбежала? Да еще с кем? С распутником, который в три раза старше ее.

Черные глаза снова впились в лицо Клары. Его поза — широко расставленные ноги, плотно сжатые губы, скулы, от напряжения сильно выступившие на щеках, — завораживала мрачной красотой. Вид хозяина замка красноречиво свидетельствовал, как глубоко задел его поступок сестры и как люто он ненавидит человека, толкнувшего ее на этот путь.

— Почему я должна знать? — вопросом на вопрос ответила Клара. Откровенно говоря, ее несколько напугала мощь и грозное лицо разъяренного мужчины, выглядевшего весьма необычно в чисто дамской комнате. — Лучше объясни, зачем ты привел меня сюда? Чтобы я восхищалась спальней твоей сестры?

— Поверь, я бы с удовольствием предложил ее тебе. Но боюсь, когда Глория вернется, она не очень обрадуется, встретив в своих апартаментах незнакомую женщину. Ты останешься там, где я поселил тебя. Вместе со мной. Надеюсь, не надо объяснять, что заставило меня так сделать?

— А я-то, наивная, еще минуту назад надеялась, что ты намерен поступить благородно, проявить великодушие и порядочность. Или эти понятия тебе не знакомы?

— Честь? Да что ты можешь знать о чести?!

Клара чуть не разразилась гневными выкриками, услышав оскорбительные слова, но вовремя овладела собой. Холодно, с презрением в голосе она сказала:

— Синьор Висконти, вы, похоже, забыли, что я и Билл Хартли — совершенно разные люди. И за его поведение я не несу ответственности. А что касается тебя, то беспринципностью и бесчестностью ты очень напоминаешь моего отца. Я меньше всех виновата в случившемся, вообще случайно оказалась втянутой в неприятную историю. А ты смеешь удерживать меня взаперти и считаешь себя вправе всячески оскорблять и унижать беззащитную женщину. Ведь Глория по собственному, да-да, по собственному желанию покинула дом, предпочтя общество Билла по причинам, известным одной ей. Вот, значит, каков обещанный сюрприз! Тогда позволь мне покинуть роскошные хоромы, которые остаются для меня лишь тюрьмой, и выйти во двор. Там я, по крайней мере, могу дышать воздухом, не отдающим неволей, воздухом, сохранившим запах свободы.

Стоп. Похоже, Клара снова погорячилась. Если синьор Висконти сочтет, что она в своей заносчивой речи преступила запретную черту и задела его самолюбие, то дело для отважной защитницы прав женщин закончится повторным заточением в темницу.

На идеально гладких смуглых щеках Леонардо проступили темные пятна гнева, и на какое-то жуткое мгновение девушке показалось, что он готов ее ударить. Еще бы, аристократа задели за живое, напомнив, что у Глории есть собственная голова на плечах, что, возможно, ее не требовалось ни похищать, ни совращать и она сама покинула дом.

Леонардо неожиданно улыбнулся и, к необыкновенному удивлению Клары, начал раскаиваться.

— Прости меня, пожалуйста. Конечно, ты дочь моего врага, но твоей вины нет. Ты лично не причинила зла ни мне, ни моим близким. Кроме того, вы, синьора, являетесь моей гостьей, а потому приношу тысячу извинений.

Его язык может быть острым и ранящим, как бритва, порой Висконти превращается в злобного, бессердечного тирана. Но наступают моменты, когда Леонардо совершенно перевоплощается, становится истинным джентльменом с галантными манерами. Тогда уже трудно не попасть под чарующее действие его обаяния. И, как ни ужасно признавать, но в такие минуты он даже нравился Кларе.

Так не годится, вздыхала она про себя, Висконти — враг ее отца и держит ее в замке в качестве заложницы. И никакая временная учтивость не загладит боль от оскорблений, которые наносит хозяин замка. Закрепив в сердце уверенность, что симпатии к нему недопустимы ни в коем случае, Клара оставила без внимания выражение раскаяния на его лице. Впрочем, неизвестно, насколько искренни и его вид, и его слова.

— Обрати внимание, каким могу я быть заботливым, если захочу. Пойдем. — И взмахом руки Леонардо пригласил девушку следовать за собой. — Посмотрим на прекрасные одежды для прекрасной женщины.

Он ничего не добьется с помощью комплиментов, которые ничего не стоят. Внешность никогда не играла для Клары первостепенной роли. Вполне довольствуясь тем, чем одарила ее природа, она знала, что при желании, приодевшись, сделав прическу и макияж, выглядит весьма привлекательно. Но не настолько, чтобы стать «прекрасной женщиной». Нет, синьор Висконти явно переборщил, стараясь польстить ей.

Тем временем они подошли к софе, выполненной в стиле ампир, на которой лежала разнообразная одежда. Роскошные мягкие ткани необыкновенной расцветки напоминали яркую радугу, вдруг вспыхнувшую в белоснежной комнате.

— Ты только посмотри! И не пытайся убедить меня, что тебя вполне устраивает непрезентабельное серое одеяние, превратившее тебя, красивую женщину, в незаметную мышь, — шутливым тоном уговаривал Леонардо.

Быть ему чем-то обязанной? Нет, сама мысль об этом для Клары была неприятна. Конечно, нельзя носить одни и те же брюки и блузку, пока она находится в замке, ожидая избавления. Если оно вообще наступит…

Рано или поздно отец естественно свяжется со своим агентом и получит необходимую информацию. Но как скоро? Возможно, пройдет немало времени, если учесть, что Билла полностью увлекло романтическое приключение. И вообще неизвестно, поспешит ли он сразу на выручку дочери, которая вечно недовольна им, или предпочтет не прерывать сладкие мгновения в объятиях юной красавицы. Тем более что Клара давно доказала: она прекрасно обходится без материальной и моральной поддержки отца. А потому Билл со спокойной совестью может игнорировать требование синьора Висконти, будучи уверенным, что его взрослая дочь в состоянии сама позаботиться о себе в любой ситуации.

Со вздохом девушка подошла к Леонардо. Увы, она капитулирует. Но пусть он не думает, что мисс Хартли сдается легко.

— Где ты взял эту роскошь? — холодно спросила она, двумя пальчиками поднимая первую попавшуюся вещь, которая оказалась невесомым прозрачным платьем нежно-бирюзового цвета.

— А ты как думаешь? Конечно, из гардероба Глории. Откровенно говоря, я не питаю болезненной слабости к тайному переодеванию в женские одежды за закрытыми дверями.

Идея показалась Кларе настолько забавной, что она чуть не рассмеялась. Но тут же ее губы плотно сжались при воспоминании о том, как Леонардо отреагировал на возможность пожить в апартаментах драгоценной сестрички.

— А ты не думаешь, что Глории вряд ли понравится незнакомая женщина, разгуливающая в ее нарядах?

Он покачал головой.

— Нет, из-за одежды Глория не станет переживать. Она может спокойно, не задумываясь выбросить все, что ты надевала. У нее столько нарядов, что и ста лет не хватит, чтобы перемерить их. Здесь только мизерная часть ее огромной коллекции. Я старался отобрать вещи, которые подойдут тебе. Дело в том, что моя сестра имеет более… — Он запнулся, подбирая нужное слово. — Более пышное телосложение.

От последних слов настоящая ярость засверкала в расширившихся глазах Клары. Хватит оскорблений! Их и так достаточно. Она чувствовала, что начинает ненавидеть и сестру Висконти. Мало того что поступила глупо, спутавшись с таким человеком, как Билл Хартли, так она еще, как оказалось, крайне избалована и испорчена…

— О, извини, — пробормотал Леонардо, очевидно совершенно неправильно истолковав ее гневную реакцию. — Извини, если сравнение задело тебя. Я нисколько не хотел принижать твои достоинства. Просто Глорию природа действительно наградила щедрыми формами. Но совершенство последних, как ты великодушно доказала мне, не зависит от размера… — И его слегка прищуренные глаза со знанием дела стали неторопливо ощупывать фигуру девушки.

Она почувствовала, что ее лицо заливается краской стыда. А еще она поняла, что стоит только синьору Висконти посмотреть на нее таким взглядом, как сейчас, заговорить привораживающим голосом, как тут же оживают, просыпаются в женском теле тайные желания, в голове рождаются сладостные фантазии, и она, подобно цветку, простирающему лепестки к горячему солнцу, жаждет его ласки и тепла…

Леонардо умышленно каждый раз доводит тебя до такого состояния, убеждала себя Клара. Сохрани ты хоть немного достоинства и гордости, то давно бы развернулась и молча ушла из комнаты. А она безвольно, словно под гипнозом, стоит, судорожно ловя ртом воздух, и слушает, как учащенно бьется сердце.

— А теперь мы вернемся в наши покои, — проговорил хозяин сладко-ласковым голосом, отбирая некоторые вещи и перекидывая их через руку, — где ты сможешь выбрать одежду в стиле, соответствующем владелице великолепного соблазнительного тела. И кто знает, в состоянии ли ты противостоять искушению…

Он хитро улыбнулся и направился к двери.

— Итак, вперед! Нас ждет чудесное перерождение.

8

С наслаждением приняв душ, Клара вытиралась мягким полотенцем, не сводя глаз с двери, которая скрывала ее от вездесущих черных глаз.

К великому удивлению и бесконечному облегчению, девушке не пришлось доказывать право на уединение в ванной комнате. Леонардо, несмотря на мерзкие обещания, сам великодушно предоставил ей такую возможность, правда, с оговоркой: она не должна запирать дверь. Значит, он по-прежнему считал, что пленница способна наложить на себя руки, думала Клара, надевая белье, так и пролежавшее на стуле с утра.

А ведь идея провести синьора Висконти, изображая из себя слабонервную истеричную особу, казалась весьма многообещающей, она открывала путь на свободу. Вряд ли кто-либо захочет мучиться угрызениями совести, зная, что по его вине человек покончил жизнь самоубийством.

Время и события показали, что у хозяина замка совесть отсутствует, а если и есть, то в очень незначительном количестве. Поэтому задуманный план не сработал, даже наоборот, в немалой степени усложнил ситуацию. Теперь за Кларой постоянно следят. Она не предполагала, что такое исключительное внимание утомит ее и здорово подействует на нервы. Но самое неприятное, конечно, — спать с Леонардо Висконти в одной постели. Надо постараться, чтобы первая совместно проведенная ночь стала последней.

Наверное, придется признаться, что попытка сброситься с крыши и дальнейшие симптомы истерии — лишь блеф, который она вела с определенной целью. Но игра себя не оправдала. Несомненно, болезненное итальянское самолюбие будет оскорблено. Как же, высокомерного аристократа посмели дурачить, насмехаясь над ним. Возможно, поведение Клары вызовет у него неистовую ярость. Но именно ярость ей на руку. Разозлившись и поняв, что девушка не нуждается в постоянном присмотре, он, наверное, запрет ее в какой-нибудь другой комнате, пусть даже менее удобной. Да лучше находиться в каменной темнице, чем в роскошных покоях под неотступным взглядом Леонардо! Сторож, издевающийся над ней, оскорбляющий при каждом удобном и неудобном случае, бессовестно рассматривающий ее и, наконец, дотрагивающийся до нее…

Стоило только вспомнить о его прикосновениях, как у Клары закружилась голова, казалось, каждая клетка ее тела металась под действием огромного миксера, бешено клокотала, совсем не снабжая мозг кислородом.

Нет, лучше подумать о чем-нибудь другом, например: что сейчас надеть. Из пестрой кучи одежды, принадлежащей избалованной легкомысленной девчонке, надо выбрать сдержанный строгий костюм. Клара не находила в богатом ассортименте нужных вещей. Она разочарованно перебирала тончайшие шелковые и кружевные полупрозрачные наряды.

Да, мужчине нельзя доверять сугубо женские дела, он обращает внимание лишь на то, приятно ли скользит по рукам ткань, ласкает ли взгляд рисунок.

Клару подгонял страх, что Леонардо устанет ждать, пока она наконец оденется, и внезапно откроет дверь, чтобы посмотреть, не занята ли пленница усердным перерезанием вен. Решив не испытывать его терпения, она остановила выбор на легкой запахивающейся юбке из струящейся мягкой ткани цвета абрикоса и шелковой, в тон блузке без рукавов. Правда, блузка была настолько короткой, что не заправлялась в юбку, оставляя обнаженными тонкую талию и подтянутый животик. На переодевание времени не оставалось, из комнаты донесся ворчливый голос:

— Ты скоро там? Не терпится взглянуть на твой новый облик.

Щеки Клары зарделись, когда она с сомнением взглянула на свое отражение в большом зеркале на мраморной стене. Да, ее опасения сбылись, легкие дорогие ткани не скрывали очертаний точеного тела, придавая ей особую женственность. А именно такого результата девушка желала меньше всего. Ее ступни утопали в мягком ковре. Черные кожаные туфли на плоской подошве пригодны разве что для путешествия, но не для изысканного наряда, светлого и воздушного. Только человек с полным отсутствием вкуса мог допустить столь уродливое сочетание! И как ни обидно признаться, Кларе не хотелось, чтобы Висконти причислил ее к категории соблазнительных женщин. Так, кажется, он назвал ее. Нет, мисс Хартли предпочитает сдержанно-элегантный деловой стиль.

Впрочем, надо радоваться, что она приняла освежающий душ. Девушка чувствовала себя гораздо легче. Можно заняться дорожным костюмом, чтобы привести его в достойный вид, надо поговорить об этом с прислугой. Словом, не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Клара провела щеткой по волосам, которые блестящим каскадом рассыпались по плечам, надела туфли и вышла из ванной.

Леонардо сидел у окна и читал газету. Ей пришлось кашлянуть, чтобы привлечь его внимание. При виде благородного аристократического профиля, четко выделявшегося на фоне окна, девушка почувствовала неуверенность и нервозность, которые только усиливались, когда Висконти повернулся к ней. Его глаза словно приглашали погрузиться в их бездонную глубину. Улыбка слишком великолепная, чтобы оставить кого-нибудь равнодушной. Голос напоминал мурлыканье.

— Выглядишь прекрасно, как я и предполагал.

Клара одернула юбку и сказала:

— Неужели ты не нашел что-нибудь попрактичнее и поудобнее, хотя бы джинсы, на худой конец. В таком наряде я напоминаю куклу.

— Нет, вид у тебя восхитительный! За исключением одной детали — туфель. Надо обязательно подобрать обувь из запасников Глории. А что касается джинсов, то подобных вещей в ее гардеробе нет. Моя сестра не похожа на современную молодежь. Ее не увидишь разъезжающей на мотоцикле, слоняющейся около баров и дискотек в вульгарных майках, мини-юбках или обтягивающих брюках. Глория женственна до мозга костей. Она рождена, чтобы жить, одеваться и вести себя, подобно принцессе.

Услышав его высказывание, Клара впервые посочувствовала юной итальянке. Подобно принцессе, сказал Леонардо. Да, заточенная в белокаменном замке, изолированная от реальной жизни, изнеженная, избалованная, но лишенная права на личную жизнь затворница. Не удивительно, что она решилась убежать.

Синьор Висконти прервал ее размышления, предложив:

— Пойдем, я же обещал открыть дверцу клетки.

Замечательно! Однако из головы у Клары не выходила Глория. Теперь понятно, почему она исчезла из замка с любовником, который годится ей в отцы.

Девочка росла, окруженная лаской и заботой, играя в куклы. Но вот она стала взрослой, а отношение к ней не изменилось. Для родных Глория по-прежнему оставалась беспомощным наивным ребенком, нуждающимся в постоянной опеке. Естественно, строгий надзор вызывал протест у своевольной сестры Леонардо, считающей себя вполне самостоятельной личностью. Тем не менее Глория понимала, как рискованно бросаться одной в нелегкое плавание по бурному океану жизни. Положиться на своего сверстника она, наверное, побоялась. Какой из него гид в неведомом мире за пределами высоких стен, если сам он слишком молод и мало что знает о действительности? А умудренный опытом взрослый мужчина, богатый, ибо девушка привыкла к роскоши, как раз то, что надо. Вот почему Билла, умеющего находить путь к сердцу любой женщины, не прилагая особых усилий, выбрала Глория для роли спутника-наставника.

Поглощенная мыслями об юной итальянке вместо размышлений о собственном положении, Клара машинально следовала за Леонардо, различая лишь звук собственных шагов, эхом разносившихся по огромным залам. Но вот они подошли к главному входу, и девушка очнулась. Зрелище заслуживало внимания. Тюремщик добровольно открыл двери на свободу и фактически отдавал заключенной ключи.

Яркий поток солнечного света хлынул с улицы в темное помещение, такой ослепительный, что Клара невольно зажмурилась.

— Вот, видишь, — торжественно объявил Висконти, — клетка открыта. Здесь обычно лежит ключ. — Он указал на нишу в стенке. — Так что ты больше не будешь чувствовать себя пленницей.

Девушка взглянула мучителю в лицо, стараясь отыскать хоть малейшую тень вероломства, тайного злого умысла, не веря, что он по собственному желанию дарит ей долгожданную свободу. Но ничего особенного так и не заметила.

Разгадка пришла сама собой и очень скоро. Хозяин привел Клару на террасу. Парапет щедро обвивали красивые, незнакомые ей растения с большими кистями душистых лиловых цветов. Клара глянула вниз и обмерла.

Со всех сторон замок окружали отвесные неприступные скалы. Единственным признаком человеческого обитания являлась деревушка, нашедшая приют в долине, расположенной на несколько километров ниже владений Висконти. Вдали виднелись разрушенные древние крепостные стены, серебристые рощи олив, поля с зелеными полосками всходов, а выше, на пастбищах, поросших мелким кустарником, разгуливающие стада коз и овец.

— И в деревне никто, конечно, не говорит по-английски?

Впрочем, ответ она знала наперед. Ну почему она наивно поверила, что Леонардо способен сделать благородный шаг и выпустить ее из заточения! А ведь в первые минуты, когда дверь распахнулась, волна восторга и благодарности нахлынула на Клару.

— Нет, никто…

Леонардо стоял в стороне, очевидно, для того, чтобы лучше увидеть реакцию Клары на очередную злую шутку. Маска добродушия на красивом лице плохо скрывала дьявольское, садистское удовольствие, которым светились черные глаза.

— Почти никто из обитателей деревни не покидал пределы долины. Да и необходимости особой нет. Они живут в замкнутом мирке, работают в моих поместьях…

Клара опустилась на скамью, с которой открывался живописный вид на окрестности. Но глядя на величественный пейзаж, она думала об одном: как отсюда сбежать. Ведь должен быть какой-то выход.

Но из дальнейших слов спутника стало понятно, что планы строить бесполезно.

— Тропинка в деревню — извилистая и длинная, не говоря о дороге до аэропорта Линате. Ты помнишь сколько времени заняла поездка на машине? Остальные трассы специально проложены в пределах моих владений для технических целей. Горы совершенно непроходимы, сама видишь. — Закончив описание достопримечательностей, лишающих всякой надежды на избавление, Висконти посмотрел на девушку, дабы еще раз насладиться произведенным эффектом.

Дрожь от причиненных им страданий пробежала по ее телу. Никогда еще Леонардо не казался ей столь опасным и дальновидным противников. Ему удается держать под контролем абсолютно все, включая и саму Клару.

Бедняжка, а чего она ожидала? Что, собрав вещи, сядет в автобус и отправится в аэропорт? Глупо! Двери открыты, но однако суть не изменилась. Просто несколько расширились стены тюрьмы.

— Примерно через час Клаудиа накроет во дворе обед. К сожалению, я не смогу разделить с тобой трапезу, потому что до вечера мне необходимо отлучиться по хозяйству. Но буду с нетерпением ждать совместного ужина. — И со сверкающей улыбкой синьор Висконти, попрощавшись с девушкой, удалился. Гнетущее ощущение его присутствия некоторое время витало в воздухе, мешая ей, отрешенно шагающей взад-вперед вдоль каменных перил, собраться с мыслями. Что-то изменилось в их отношениях. Что? Как? Когда? Она пока не понимала.

Хотя на короткое мгновение, подобное звезде, падающей с черного бархата неба, в сознании блеснула мысль, но, так и не успев принять определенные очертания, исчезла, оставив Клару в еще большем смятении.

Солнце, стоявшее в зените, сильно припекало. Она решила вернуться в замок, чтобы скрыться в спасительной прохладе.

Девушка устроилась в тени дерева, ожидая, пока прислуга приготовит стол, и приветливо качала головой в ответ на непонятные замечания пожилой женщины. Затем заставила себя съесть салат с креветками и ветчиной, неизвестное блюдо из приправленного пряностями риса, анчоусов и помидоров. Жажду она утоляла охлажденным, очень приятным на вкус белым вином, которое несколько смягчило мысли об удручающем одиночестве.

Конечно же, Клара не нуждалась в обществе несносного аристократа и не чувствовала себя покинутой только потому, что он решил заняться делами. Леонардо предоставил ей ограниченную свободу, продемонстрировав, что любая попытка бегства безрезультатна. Он убедился, что в постоянном присмотре пленница не нуждается, и переключился на более интересное занятие. Что ж, тем лучше, твердила девушка, тем лучше!

После обеда Клара вернулась в спальню, легла на огромную постель и мгновенно погрузилась в сон, едва голова коснулась подушки. По-видимому, сказывалась усталость предыдущего дня и беспокойно проведенная ночь.

Пробудилась она поздно, солнце уже садилось, окрашивая комнату огненно-рыжим светом. Клара еще раз приняла душ, постирала, развесила сушиться изящное кружевное белье и наконец снова надела костюм Глории, который выбрала утром.

Висконти сказал, что вернется вечером и они вместе поужинают. Значит, где-то не раньше девяти, и в ее распоряжении уйма свободного времени.

Бесшумно, подобно тени, девушка передвигалась, изучая замок. Великолепный главный зал, рядом комната поменьше, судя по всему жилая, где ненастными днями, когда холодный ветер воет в ущельях, а разбухшие от дождей горные потоки с грохотом несут мутные воды, зажигается камин. Любопытно, о чем беседуют здесь брат с сестрой, как развлекаются? А где их родители? Почему она ничего о них не слышала? Интересно, жили ли их далекие предки тоже в древнем палаццо?

Растерянная, пытающаяся заглушить тягостное одиночество, Клара вышла во внутренний двор и, найдя его пустым и мрачным от сумерек, вернулась в апартаменты.

Странно, но облегчение, даже радость охватили ее, когда открыв дверь, она увидела Леонардо, который задумчиво смотрел в распахнутое окно. Его черные волосы слегка колебались под дуновением ветра.

Он медленно обернулся, почти с неохотой, услышав звук ее шагов. Глаза серьезны и чуть печальны. Висконти рассеянно посмотрел на Клару, как бы недоумевая, как она сюда попала. Неожиданно она почувствовала обиду.

— Ах, да! Конечно же. — Он слегка встряхнул головой, стараясь вернуться к действительности. — Клаудиа и Лучано скоро накроют стол. Когда я один, всегда ужинаю здесь.

Девушка молча кивнула в знак согласия, подавив желание напомнить хозяину, что она, между прочим, находится рядом…

Фактически ее присутствие для Леонардо ничего не значит. Когда он в настроении, то может немного развлечься с заложницей, иронизируя или немного флиртуя. Но сейчас Висконти, вероятно, не в духе, и ее присутствие, пожалуй, даже раздражает его.

Видимо, он переживает из-за Глории, беспокоится, не страдает ли она в обществе Билла. Наверное, очень больно сознавать, что для мужчины, открывающего его сестре дверь в мир любви, она лишь очередная игрушка. А Клара знала, что представляет собой отец.

А может, картина гораздо прозаичнее. Возможно, у Висконти были собственные виды на будущее Глории. Например, связать ее узами брака тоже со знатной и богатой семьей. Теперь выгодный союз, скорее сделка, наверняка сорвется из-за того, что невеста потеряла невинность.

Очевидно, Висконти заметил на ее лице обиду и недоумение, потому что глаза его вдруг потеплели, на губах заиграла улыбка, столь очаровательная и притягательная, что у девушки сразу перехватило дыхание. Внезапно ей захотелось приблизиться к прекрасному лицу, прикоснуться к манящим губам, утонуть и раствориться в них. Она желала целовать и ловить ответные поцелуи, уносясь в вихре сладостных грез…

Клара в ужасе сжала пальцы в кулак и плотно прижала к себе. Вот где ее подстерегает опасность! Она понимала это и раньше, но не могла или боялась дать невнятному чувству название. Физическое влечение? Такое сильное, какого она, пожалуй, еще не испытывала ни к одному из мужчин. Страстное желание зародилось с самой первой встречи и зрело, становилось сильнее с каждой минутой, проведенной рядом с Леонардо.

Нет, она обязана избавиться от его притягательности. Он же подлец, обаятельный Висконти! Жесток, безнравственен. Заносчивость, высокомерие сквозят в каждой черточке пугающей красоты, обладающей роковой сексуальностью, способной ошеломить, потрясти, подчинить…

Отбросив мерзкие мысли, неизбежно возвращающие к одному и тому же, избегая смотреть Леонардо в лицо, потому что на его губах играла умопомрачительная улыбка, Клара резко объявила:

— Мне надо серьезно поговорить с тобой.

Хозяин жестом указал на диван. Девушка села, последовав его примеру, оправила юбку, чтобы та не столь сильно обнажала ноги, сложила руки на коленях.

— Насильное удержание меня в замке — далеко не шутка.

— Знаю. Я с первого дня знакомства распознал твою серьезную натуру. И довольно глупо с моей стороны смеяться над тобой. — Его рука соскользнула со спинки дивана, оказавшись за ее спиной. — Признаюсь откровенно, я с большим уважением отношусь к твоим многочисленным достоинствам.

Пожалуй, он сидел слишком близко. Клара почувствовала, как напряглось тело. Но если отодвинуться, то сразу обнаружится, что близость небезразлична ей. А зачем давать ему дополнительные козыри? Лучше изображать полное равнодушие, держаться так, словно синьор Висконти ее нисколько не волнует.

— Раз ты по достоинству оценил меня, значит, не оставишь без внимания мои слова. — Девушка с трудом поборола желание пересесть на другой диван. — Смогут пройти недели, прежде чем Билл получит твое сообщение. А узнав о случившемся, неизвестно, как поступит. Я не уверена, что он захочет усложнять себе жизнь и заниматься моим освобождением.

— Отец бросит в беде собственную дочь? Возможно ли?

Нет, Леонардо не принимаем разговор всерьез. Затаенная издевка слышалась в его голосе, который обволакивает ее, проникая в каждый уголок души. Оливковые от загара длинные пальцы медленно, осторожно перебирали и гладили блестящие пряди ее волос, наслаждаясь их шелковистостью. Боже, он притягателен до невозможности…

— Но дело в том, что Билл не относится ко мне как к дочери. Мы совершенно противоположные по характеру люди, а потому никогда не были особенно близки. После того как умерла мать, Билл отдал меня в пансион. И мы виделись очень редко. А когда встречались, я всегда старалась убедить его изменить необузданный образ жизни. Однако ничего не выходило. Вино, женщины, живопись — вот круг его увлечений. — Кларе стало намного легче, если бы Леонардо перестал касаться ее волос. — Он наслаждался всем, чем одарила его природа. Он чрезвычайно эмоционален. Что касается меня, то я, в отличие от него, предпочитаю упорядоченный деловой стиль. Поэтому ради меня он вряд ли откажется от удовольствия, которое ему доставляет общество с Глорией. Вот что я хотела тебе объяснить.

— Да нет, — после небольшой паузы заметил Висконти. — Ты говоришь совсем о другом. — Его пальцы по-прежнему играли мягкими светлыми прядями. — Ты пытаешься доказать мне, а возможно и себе, что лишена чувственности, что тебя не привлекает мужской пол и что ты напоминаешь запрограммированного робота.

Он подвинулся ближе, повернул к себе ее лицо, вынуждая Клару смотреть в свои черные горящие глаза.

— Но тебе не убедить меня. Я без труда могу распознать страсть под любой маской. Видел, как она закипала в тебе, рвалась на волю, разрушая оболочку, в которую ты изволишь прятаться.

Теплые сильные пальцы ласкали нежную кожу, и бесчисленные нервные окончания жадно ловили легчайшее прикосновение. Девушка резко отвернулась, краснея, словно ее уличили в чем-то безнравственном.

Однако ее обнаженная талия, несмотря на сопротивление, тут же оказалась в плену настойчивых рук.

— Ты очень страстная женщина. Хотя почему-то стараешься скрыть свои чувства. Впрочем, я могу доказать… — прошептал он.

Нет! — сказал ее разум, но язык не повиновался. Клара теряла остатки самообладания, когда чуткие пальцы проникли под тонкий шелк блузки и приятными массирующими движениями ласкали грудь с набухшими сосками, которые не скрывало прозрачное кружево изящного бюстгалтера. Волны небывалого возбуждения накрыли девушку с головы до ног, почти лишив дыхания, а затем, разбившись в миллионы мелких брызг, просочились в каждую клеточку объятого трепетом тела.

Мужчина сосредоточил ласки на сосках, ставших твердыми, дразня и поглаживая их подушечками пальцев. Клара дрожала будто в лихорадке, распутной лихорадке сладострастия. Ее бросало в жар, гладкая кожа стала влажной. Не в силах противостоять желанию, она издала слабый стон и прильнула к Леонардо, обвив руки вокруг его шеи. Она подняла пылающее лицо, жаждущее поцелуев, и уже чувствовала ответный жар мужских губ.

Но тут в дверь постучали. Клара в шоке отстранилась, вдруг осознав, насколько безумно было ее поведение еще секунду назад…

Мужчина не спеша, почти лениво выпрямился. Одну руку закинул на спинку дивана, другую — положил девушке на колено и с таинственной, чуть хитрой улыбкой громко произнес:

— Войдите.

Никогда и никого в жизни Клара не была так рада видеть, как Клаудию и юношу, очевидно Лучано, ибо своим появлением они как нельзя кстати нарушили интимную обстановку, доводящую ее до полного безумия.

Прислуга внесла большие подносы и принялась накрывать стол возле окна.

Отодвинувшись как можно дальше от Леонардо, который буквально обжигал своей сексуальностью, и убирая ее руку с колена, Клара надеялась, что вошедшие не заметят ее лихорадочного возбуждения. Но поняла, что ошиблась, поймав на себе взгляд Лучано.

Вероятно, юноше не терпелось увидеть новую любовницу хозяина, проводящую время в уединении в роскошных покоях. О ней, видимо, сообщила сыну мать. Ему было, пожалуй, лет девятнадцать. В Лучано привлекало стройное тело, нежные, почти женственные черты лица, обрамленные жгуче-черными волосами. В понимающих ситуацию глазах этого уже взрослого мужчины выражалось и одобрение и осуждение.

Леонардо встал, подошел к столу и, приказав что-то вполголоса служанке, принялся открывать бутылку вина.

Так вот зачем понадобилось доводить Клару до крайнего возбуждения! Ради того чтобы подтвердить небылицу о любовнице. Мать с сыном весьма удивились, если бы, придя сюда, застали хозяина и его пассию в разных концах комнаты, полными ненависти и презрения друг к другу.

Ладно, в следующий раз она даст наглецу достойный отпор. Дюжина пощечин ожидает лживого лицемера! Непременно!

— Присаживайся, — предложил хозяин Кларе, — угощайся. Ночью нас ничто не должно беспокоить.

На мгновение девушке стало страшно. Вспомнилась сказка о маленькой девочке, которую встретил страшный голодный волк. Впрочем, мисс Хартли знает, как охладить его пыл и желание немного поразвлечься с глупой пленницей, над которой он издевается. Успокоившись, Клара придала лицу соответствующее выражение и села за стол. Хотя аппетит у нее пропал, девушка все же позволила синьору Висконти поухаживать за собой и отведала разнообразные изысканные блюда.

Решив не ждать, пока Леонардо в очередной раз выведет ее из равновесия каким-нибудь мерзким замечанием, она первой перешла в наступление.

— Поскольку ты, похоже, не поверил моему утверждению, что Билл не примчится сюда с рыдающей Глорией на руках и не освободит нелюбимую дочь, то я добавлю еще кое-что. Глория сама вряд ли захочет вернуться домой.

Клара с каменным лицом, опустив глаза в бокал с вином, по краю которого механически водила указательным пальцем, сопротивлялась гнетущему состоянию, порождаемому тягостной тишиной, которая нависла над столом. В конце концов, Леонардо напросился на неприятный разговор. И она жестко продолжила: — Попробовав раз, что значит ощущать себя свободной женщиной, Глория, несомненно, не захочет снова стать принцессой-марионеткой, запертой в одиночестве за высокими стенами среди наскучивших ей роскошных нарядов. Да и зачем ей опостылевший дом, когда есть человек, которому она не безразлична и который признает в ней свободную самостоятельную личность? Он учит твою сестру любить, жить в реальном мире, а не в белокаменной сказке, созданной заботливыми родственниками.

— Но ты забываешь, что человек, выступающий в роли учителя, — знаменитый донжуан! — Висконти сердито отбросил нож и вилку.

При виде искаженного гневом лица Клара почувствовала, как у нее стынет кровь. Из двух зол лучше выбрать меньшее, а гнев предпочтительнее, чем грязные намеки и заигрывания. И она решилась закончить:

— Нет, я не забыла. Сплетни о любовных приключениях отца действительно обошли весь мир. Но, насколько мне известно, он заводил романы в основном со зрелыми женщинами, чаще со вдовами. А то, что сейчас отец пошел на связь с девушкой, изменив правилу, которого придерживался много лет, свидетельствует, что у него к Глории особое отношение.

— Какое правило? Какие вдовы! О чем ты говоришь? Мэри Диксон, что ли? Она что, вдова? Нет, актриса стала «вдовой» после того, как ее муж, увидев в газетах фотографию жены в объятиях Билла Хартли, публично отказался от нее.

Клара отлично помнила скандальную историю. Прошло около года после смерти матери, когда снимок художника и известной актрисы в весьма недвусмысленной позе занял почетное место на первых страницах прессы. Это случилось в то время, когда Клара получила в колледже очередное поощрение за особые успехи в учебе, отличное поведение и прилежание. До сих пор она с ужасом вспоминала о фуроре, который произнесла злополучная фотография в кругу ее сокурсников. Она постоянно краснела, слушая колкости и остроты, отпускаемые в адрес отца. А однажды, придя к себе в комнату, она обнаружила компрометирующую вырезку из газеты прямо на своей кровати. Подобное происходило несколько раз. Тень от неблаговидных поступков Билла падала и на семью. При жизни матери миссис и мисс Хартли сносили выходки отца, понимая, что он незаурядный талантливый мастер искусства. Но для себя Клара сделала вывод, что ее жизнь никогда не станет такой беспорядочной и хаотичной, как у отца. Эмоции и чувства не возобладают над разумом.

И сейчас Клара не следует нарушать замечательное правило, в справедливости которого она неоднократно убеждалась. Глядя прямо в глаза Леонардо и делая вид, что не обращает внимания на его упоминание об актрисе, девушка перешла в атаку:

— Я понимаю, ты переживаешь из-за бегства сестры. И даже согласна, что Билл — не самая подходящая кандидатура для роли первого возлюбленного, первого мужчины в жизни Глории. Но вина за случившееся лежит не на ней, а прежде всего на вас, ее родственниках. Если бы вы не окружали ее заботой, со временем ставшей обременительной, не ограничивали бы постоянно ее свободу, ничего бы подобного не произошло.

— Синьорита! Вы слишком много на себя берете! — Висконти с такой силой ударил кулаком по столу, что посуда жалобно зазвенела. — Ты пытаешься обвинить наших родителей, которых, увы, давно нет в живых. По желанию и наставлению матери, которая умерла пять лет назад, я занимался воспитанием Глории. Я унаследовал гены отца и горжусь своей родословной. Но для девушки не желательно, чтобы цыганский темперамент отца и в ней развился в полной мере. Поэтому я старался уберечь сестру от опасного наследства, способного превратить ее в неконтролируемую импульсивную личность. Ты же, ничего не зная о нашей семье, считаешь себя вправе осуждать и моих родителей, и меня.

Едва сдерживаемая ярость превратила глухой бархатный голос в грозные раскаты грома. В черных глазах сверкали молнии. Но Кларе было не страшно. Чуть склонив голову набок, она спокойно смотрела на итальянца, в котором все буквально клокотало и неистовствовало.

— Извини, я не знала…

Значит, его отец — цыган. Понятно, откуда появился изменчивый, пламенный характер. Надо обязательно при случае подробнее расспросить Леонардо, только, конечно, не сейчас, когда он, похоже, готов изничтожить ее. Девушка старательно пыталась убедить себя, что ее интерес к семье Висконти вызван исключительно любопытством.

Тем временем Леонардо резко встал, с грохотом отодвинул стул.

— Хватит! Мне надоело! Я иду спать. — Он схватил Клару за руку. — Ты идешь со мной. Я приказываю. Понятно? И только попробуй возразить. За последствия не ручаюсь…

9

Ему надоело! А ей? Он не подумал? Или для Леонардо Висконти важны его собственные интересы, а то, что она мучается вторые сутки, — абсолютная ерунда?

Мужчина распахнул дверь и почти втолкнул Клару в спальню.

Напрасно он полагает, что ее легко запугать. Она не намерена терпеть его дикие выходки. С упрямым блеском в глазах девушка высвободила руки от сжимавших ее жестких пальцев и приоткрыла рот, чтобы завить о решительном отказе провести ночь в одной постели, но увидела грозное предостережение в его глазах. Она поняла, что нужно немного поумерить воинственность, хотя Клара его не очень-то и испугалась.

Девушка отважно встретила горящий взгляд Леонардо и не отвела глаз, хотя раньше не осмелилась бы на подобный поступок. Их взгляды скрестились: сияющие холодным светом аквамарины и черные угли, тлеющие огнем злобы.

Клара Хартли не боялась Леонардо. Никогда еще синьор Висконти не казался ей столь уязвленным. Ее сердце, обычно ожесточавшееся в минуты подобных столкновений, на сей раз прониклось жалостью к агрессивному, ощетинившемуся, подобно дикому зверю, мужчине. Вместо того чтобы нападать и обороняться, девушке захотелось нежно обвить его шею, прижаться к его чуть колючей щеке и успокоить мечущегося Леонардо, словно маленького ребенка, пообещав, что все кончится хорошо. А лучше без всяких слов просто поцеловать гневно стиснутые губы.

И что за мысли приходят в мою голову? — удивлялась Клара. Она подошла к кровати и взяла подушку. Затем осторожно и очень мягко сказала:

— Я буду спать в гостиной на диване. Там вполне удобно. Могу ли я воспользоваться ванной? Кто первым пойдет, ты или я?

Судя по всему, у хозяина другие планы. Он выхватил подушку из ее рук и в сердцах кинул на прежнее место.

— Я же предупреждал, никаких споров, никаких возражений! Ни-че-го!

— Но…

— Ни слова!

Поцеловать? Смешно! Какая поразительная мягкосердечность! Сейчас ей следует просто нахлестать его по физиономии.

Уперев руки в бока, гордо вскинув голову и глядя прямо Леонардо в глаза, Клара заявила:

— Конечно, ты гораздо сильнее меня, но ты не имеешь права, повторяю, не имеешь права командовать мною.

Она видела, как его губы побелели. Точеные аристократические ноздри задрожали от возмущения. Но несмотря на признаки крайней ярости, бушующей в мужчине, девушка почему-то была уверена, что он не причинит ей боли…

— Твое требование спать вместе вчера ночью понятно. Ты хотел предотвратить еще одну попытку к самоубийству. Не хотелось бы тебя огорчать, но ты сильно ошибся на мой счет. Мне просто не спалось, я вышла на крышу, чтобы подышать свежим воздухом, а не для того, чтобы броситься вниз. Я не слабохарактерная.

Клара прервала разговор, раздумывая, своевременно ли она его затеяла, учитывая и без того далеко не радужное расположение духа хозяина замка. Узнать, как запросто его дурачили, — такие открытия мало кому приятны. Но заметив, как черты лица Леонардо постепенно разглаживаются и на нем появляется другое выражение, очень напоминающее презрение, она рискнула продолжить:

— Ты ошибся, и я тут же воспользовалась твоим промахом, затеяв игру, которая, как я надеялась, поможет мне обрести свободу. Однако просчиталась. Дело в том, что я надеялась на твою совесть, которой, как оказалось, у тебя нет. В общем, вчерашняя истеричная женщина не Клара Хартли, а плод твоего воображения и моих артистических способностей. А значит, больше нет необходимости в круглосуточной слежке, и мы можем спать отдельно.

— Твоя речь похожа на выдержку из деловой переписки. — Висконти стоял, скрестив руки на впечатляюще широкой груди. — Ответь, пожалуйста, где гарантии, что ты не ведешь очередную игру? Ты умоляла открыть двери, и я, — он сделал жест рукой, — распахнул их. Я пошел тебе навстречу. Теперь твоя очередь. Следующий шаг за тобой, хочешь ты этого или нет.

Его тон не оставлял сомнений: Леонардо не просил, отдавал приказ холодным голосом, в котором звучал металл.

— Теперь я тем более не могу доверять тебе. А потому ты ляжешь спать рядом со мной.

— Но ты же оставлял меня одну практически на полдня, и ничего не случилось.

— Да, но только потому, что приказал Клаудии присматривать за тобой. Я сказал, что возможно, моя возлюбленная заскучает в одиночестве. И если бы она что-то заподозрила, то непременно известила меня, я бы бросил работу и примчался развлекать загрустившую красавицу. Но никаких сообщений я не получил, а когда я вернулся, прислуга доложила, что ты хорошо пообедала, а потом мирно уснула в нашей спальне…

— Дьявол! — в негодовании выговорила Клара.

Девушка представила, что подумала о ней пожилая служанка, услышав указания хозяина. Хорошенькая, но абсолютно пустоголовая куколка, которой сразу становится скучно, едва мужчина перестает ходить перед ней на «задних лапках» или исчезает из ее поля зрения.

— Точно. Теперь ты наконец поняла, с кем имеешь дело, и прекрати дразнить меня. — Леонардо нетерпеливо махнул рукой. — Иди в ванную, а затем в постель. И будь умной девочкой, не заставляй меня насильно заталкивать тебя или привязывать к матрацу.

Представив такую живописную картину, Клара подумала, что благоразумней не создавать лишних неприятностей, идя напролом, а добиться своего, используя обходные пути. Ничего не ответив, она повернулась и спокойно направилась в ванную.

В конец концов, когда-нибудь он заснет, размышляла девушка, усердно чистя зубы, тогда-то и можно ускользнуть в другую комнату. Конечно, синьор Висконти может заставить лечь в постель, но провести с ним еще одну ночь?.. Нет, лучше вовсе не спать…

Когда Клара надевала порванную ночную сорочку, ей было не до веселья. Леонардо даже не предложил взамен что-нибудь из гардероба Глории. Она сердито вздохнула. Придерживая разорванный подол, Клара вошла в спальню, испытывая робость и одновременно крайнее любопытство. Но Висконти не удостоил ее вниманием. Не сказав ни слова, он закрыл за собой дверь в ванную.

Пользуясь его отсутствием, девушка быстро проскользнула в гостиную, схватила несколько диванных подушек и, вернувшись в спальню, выложила их в ряд, разделив постель на две равные части. И потом со спокойной душой нырнула под легкое покрывало. Конечно, серьезную преграду подушки не создадут, но когда враг вознамерится пересечь границу, Клара заранее подготовится к обороне.

Она закрыла глаза и спрятала лицо в мягкую подушку, не забывая о бдительности, поэтому внимательно прислушивалась, не вышел ли Леонардо из ванной.

Учитывая, что в неприятнейшую историю она попала по вине Билла, Клара решила, что при случае она собственными руками вытряхнет всю дурь из головы отца. Затем она поразмышляла о том, куда вдруг подевались ее хваленое самообладание и рассудительность. Впервые в жизни уравновешенную и уверенную в силах женщину начали одолевать непонятные чувства и сомнения, с которыми она не в состоянии справиться. Что же происходит? Рассердившись на себя, Клара ударила кулаком по подушке.

Раньше она никогда не теряла контроля над собой, какие бы трудности ни вставали на ее пути, будь то проблемы, связанные с неуправляемым характером отца, или чересчур требовательными клиентами, или невыносимо педантичными банкирами. Но стоило внезапно появиться смуглому итальянскому дьяволу, как ее словно подменили! И тот факт, что он держит Клару в неволе как заложницу, — отнюдь не основная причина произошедшей перемены. Виноваты его необыкновенные глаза и голос, обладающие неодолимой, почти гипнотической властью. А уж что говорить об его великолепном теле, которое непреодолимо притягивает, словно магнит, о нежных прикосновениях сильных рук способных заставить ее трепетать от возбуждения. Нет, только мужчина с горячей цыганской кровью и может разжечь в ней пламя, неистовую силу, которую, как она наивно полагала, ей не дано в ином случае испытать. Нужно сосредоточиться и если не потушить, то хотя бы постараться скрыть от посторонних глаз пылающий в ней огонь.

Клара Хартли никогда не пасовала перед препятствиями. Сейчас ее застали врасплох. Она постоянно будет начеку, чтобы подобное не повторилось. Девушка успокоилась и устроилась поудобнее.

Тут послышался скрип отворяемой двери. Осторожные шаги направлялись к постели. Клара напряглась как натянутая струна, каждой клеточкой ощущая приближение Леонардо. Закрыв глаза поплотнее, она замерла в ожидании.

Клара услышала, как мужчина остановился с другой стороны постели, усмехнулся, когда откинул покрывало и обнаружил барьер из подушек. Затем заскрипел матрац. Леонардо даже не попытался разрушить преграду, он повернулся к девушке спиной и выключил лампу под шелковым абажуром, что стояла на прикроватной тумбочке. Через несколько минут с его половины раздалось ровное дыхание спящего человека. Поняв, что Леонардо уснул, Клара отключилась почти в тот же миг.

Утром, еще не открыв глаз, девушка перевернулась на живот и нащупала рукой диванные подушки. Они на месте. Но вместо облегчения она почувствовала обиду — Леонардо даже не пытался нарушить границу. Поймав себя на этой мысли, Клара окончательно проснулась. Она села в постели, поспешно натянув покрывало до подбородка, и осмотрелась.

В комнате, залитой нежно-золотистым солнцем, Леонардо уже не было. И девушка снова неожиданно для себя испытала разочарование. Посмотри правде в лицо, убеждал ее внутренний голос. Признайся, тебе хотелось, чтобы он, как и прошлой ночью, обнял тебя и прижал к себе. Или ты желала большего?..

Нахмурившись, Клара пыталась отогнать откровенные признания. Это слишком. Ей и так несладко сознавать, что она ждала, как Леонардо разрушит построенные ею баррикады и тела их окажутся рядом, плотно прижатыми друг к другу…

Да, рыбка, сказала она себе, похоже, ты на крючке.

Когда дверь отворилась и появился Висконти, Клара смутилась и потупила глаза, стараясь не смотреть на него, словно мужчина мог догадаться о тех признаниях, которые она только что сделала.

Одетый во все черное, он выглядел особенно импозантно. А улыбка, которой Леонардо приветствовал пленницу, тоже была особенно привлекательной, от нее приятная дрожь пробежала по телу девушки. Очередной симптом тяжелого физического недомогания, констатировала про себя она. А как его преодолеть, увы, неизвестно.

Висконти явно не способствовал ее выздоровлению. Протягивая Кларе стакан с апельсиновым соком, он мягким тягучим голосом сказал:

— Пока солнце не поднялось слишком высоко, мы отправимся на прогулку. Ни тебе, ни мне не помешает небольшая разминка. Клаудиа соберет нам завтрак, мы возьмем его с собой. Поторапливайся!

Вот опять, опять слабость! Клара взяла стакан двумя руками, иначе его содержимое могло запросто оказаться на белых простынях. Прильнув губами к прохладному стеклу, она наблюдала за мужчиной, который открыл шкаф и рассматривал вещи, принесенные из комнаты Глории.

Нет! Синьор Висконти просто невыносим и дьявольски непредсказуем. Трудно предвидеть, что ожидать от него в следующую минуту. То глаза мечут искры и он похож на дикого зверя, а в следующее мгновение Леонардо — воплощение великодушия и галантности.

Хозяин сделал наконец выбор, и на спинку кровати упало нечто воздушное, синее, с изумрудным отливом.

— Надевай. Самое закрытое платье. Тебе же нужно оберегать прекрасную нежную кожу от жгучих солнечных лучей. Это я, наполовину цыган, могу не бояться! И еще. — Он склонил голову набок, с улыбкой глядя на девушку. — Давай договоримся, что между нами не будет вражды. С сегодняшнего дня мы друзья. Ты согласна?

Леонардо — сущий дьявол! После леденящего кровь гнева, обрушившегося вчера вечером, сейчас она нежилась под его благосклонным взглядом.

Много бы Клара отдала за то, чтобы иметь достаточно силы воли и заставить мужчину в одиночестве отправиться на прогулку. И чем дольше бы он наслаждался местными красотами, тем лучше. Ее раздражало, что синьор Висконти прекрасно знал, как женщинам трудно устоять перед его обаянием, и постоянно пускал его в ход.

Конечно, в глубине души девушке очень хотелось побродить по живописным окрестностям замка вместе с великолепным спутником.

Леонардо взял из ее вялых пальцев пустой стакан и, не дожидаясь согласия на сделанное предложение, вышел из спальни.

И правильно. Разве теперь она сможет возразить ему, особенно по такому поводу? Небольшая прогулка действительно никому не повредит. Клара встала и, прихватив выбранный Висконти наряд, направилась в ванную.

Легчайший шелк приятно заскользил по телу. Девушка взглянула в зеркало и поразилась трогательной женственности, которую подчеркивало синее платье с глубоким треугольным вырезом на груди и свободными широкими рукавами, прикрывающими локти. Цвет, безусловно, очень шел ей, придавая аквамариновым глазам насыщенность и глубину.

Войдя в гостиную, Клара увидела явное одобрение в глазах Леонардо.

Нет, то, что он делает с ней одним взглядом, нужно запретить в цивилизованном обществе. Впрочем, это не поможет, потому что синьор Висконти не имеет к нему никакого отношения. Под внешностью холодного человека, не нарушающего рамки приличия, скрывается сгусток необузданных страстей, способный в любую минуту взорваться без предупреждения. Непоколебимая вера в собственное всемогущество, почти животная жизненная сила выделяли Леонардо из общей массы людей. На его фоне мужчины, которых Клара знала раньше, казались бесцветными, неинтересными и совершенно непривлекательными сексуально.

В руках хозяина девушка заметила соломенную шляпу с широкими полями, украшенную синей шелковой лентой.

— Для меня? — поинтересовалась она.

Висконти кивнул в знак согласия.

— Но шляпы — не мой стиль. Я не привыкла…

Клара замолчала, потому что Леонардо подошел к ней вплотную и сам аккуратно надел на ее голову шляпу, расправив белокурые волосы. Он стоял близко, очень близко, и девушке приходилось бороться с сильным желанием пододвинуться к нему так, чтобы хрупкой фигурой почувствовать мощь и энергию его тела.

В отчаянии она закрыла глаза. У Клары появился новый враг — она сама. И теперь девушка вела сражение сама с собой. То, что ты чувствуешь, подумала она, лишь похоть и вожделение, игра гормонов, поэтому не должна поддаваться низменному искушению, не следовать по стопам своего распутного отца. Ты сможешь устоять, непременно выдержишь испытание, уговаривала она себя.

— Мы идем?

Клара отвернулась к окну, стараясь придать лицу холодное и безразличное выражение, но, видно, только позабавило Леонардо, потому что хитрая улыбка скользнула по его губам.

— А вот и наш завтрак. — Мужчина поднял приличных размеров холщовую сумку.

Клара не удержалась и съязвила:

— Какой же ты заботливый и предусмотрительный. Легко казаться таким, когда черновую работу выполняют за тебя другие.

— Ты забыла, что мы с тобой друзья? — промурлыкал он, обнимая девушку свободной рукой за талию и вместе с ней выходя из комнаты.

Друзья? Если бы так было на самом деле, думала Клара, тоскливо глядя на Леонардо, легко и грациозно сбегающего с лестницы. Грустно вздохнув, она последовала за ним. Да, счастье иметь такого друга.

Но увы, Висконти — враг, да-да, именно враг. И по-другому быть не может после тех оскорблений и унижений, которые она вынесла. Даже вспоминать не хочется. Но почему наперекор убедительным доводам она стремится быть рядом с черноволосым мужчиной, с милейшей улыбкой пропускающим ее в дверь, что ведет за пределы замка? И почему, почему судьбе не угодно, чтобы сбылись ее мечты?

Неожиданно горло болезненно сжалось, глаза защипало от наворачивающихся слез. Сколько Клара ни старалась, она не могла с собой справиться. Надоело. Сейчас она не намеревалась сражаться и притворяться. Пусть хотя бы на один день они действительно станут друзьями. Удивительно, однако от такого решения на душе у нее сразу полегчало.

Леонардо протянул спутнице руку, помогая забраться на каменный выступ. Их пальцы переплелись. Пробудилась та половина личности, о которой Клара не ведала. Она появилась недавно и вполне успешно вела борьбу с другой половиной, уравновешенной и благоразумной.

Сильно сжимая ее руку, мужчина, сверкая прекрасными черными глазами, с воодушевлением и гордостью показывал девушке свои владения.

Как прекрасно! Легкий ветерок с гор развевал легкую ткань платья, нежно касался кожи, сегодня особенно чувствительной, пьянил пряными ароматами трав и благоуханием цветов. Скалы, острыми зубцами врезавшиеся в голубое безоблачное небо, торжественно обступали парочку со всех сторон. Величественные, гордые, непреклонные, они очень напоминали девушке мужчину, шагавшего рядом.

— Эти земли давно принадлежат вашей семье? — спросила Клара, когда, решив сделать остановку, они расположились на мягкой траве. — Ведь друзьям положено знать друг о друге как можно больше. Не правда ли?

— Да, очень давно. Предки по линии матери владели землями с незапамятных времен. Я унаследовал поля и луга, которые пришли в полное запустение, потому что долгие годы ими никто практически не занимался.

Рассказывая родословную, Леонардо доставал из сумки продукты и не спеша раскладывал на салфетке незамысловатые закуски: хлеб, ветчину, оливки, термос с горячим кофе.

— Но насколько я видела, теперь хозяйство в отличном состоянии. — Клара с удовольствием взяла кусочек ветчины, который мужчина протянул ей на кончике острого ножа. Она любовалась его длинными черными ресницами, за которыми прятались выразительные глаза.

Пока Леонардо готовил бутерброды, девушка размышляла об отношениях брата с сестрой. Видимо, он тщательно следил за Глорией, и неудивительно, что Висконти пришел в неописуемую ярость, узнав, что воспитание сестры, которым он занимался со всей ответственностью, пошло прахом по вине Билла Хартли.

— Мне пришлось оставить дела на международном финансовом рынке, которыми занимался ранее, и целиком посвятить себя восстановлению хозяйства, чтобы превратить его в доходную часть семейной собственности. — Тут он замолчал и улыбнулся. Сладкая улыбка еще глубже затягивала Клару в сети его обаяния. — Впрочем, тебе, думаю, не очень интересны деловые разговоры. Давай сменим тему.

После двух глотков кофе Леонардо продолжил:

— Да, мы с тобой были слишком поглощены войной, чтобы действительно интересоваться друг другом. Но с сегодняшнего дня у нас перемирие. Мне очень хочется получше узнать тебя, и надеюсь, желание взаимное. Расскажи-ка что-нибудь о себе. Не торопись, у нас в распоряжении много времени.

Испытывая совершенно новое для себя чувство застенчивости и скромности, девушка опустила голову, пытаясь спрятать глаза за широкими полями шляпы. Итак, из его слов следует, что после завтрака они не возвратятся в замок. Он никуда не уходит и ей не придется скитаться в одиночестве по огромным холмам!

— Что интересного я могу сообщить о себе? Моя жизнь слишком ординарна.

— Зато ты не ординарна. — Синьор Висконти растянулся в тени скалы, у подножия которой они расположились, и, закинув руки за голову, прикрыл глаза. — Ты самая интригующая из всех женщин, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться, и характер интересный. Скажи, в детстве ты тоже отличалась своенравием?

Девушка засмеялась.

— Своенравием? Напротив, меня считали очень послушной девочкой. А как иначе? В нашей семье хватало одного своенравного человека, я имею в виду отца. И нам с матерью приходилось буквально выбиваться из сил, чтобы придать хоть какой-нибудь порядок его хаотичной жизни. Мы следили за тем, чтобы Билл спал и питался регулярно, чтобы в доме было чисто и аккуратно, и лишь мастерскую отца не трогали.

Клара говорила необыкновенно легко. Наверное, потому, что мужчина не смотрел на нее, возможно, даже дремал. Она поджала ноги, осторожно расправила подол платья и подняла голову, залюбовавшись орлом, гордо парящим в синеве неба. Затем ее взгляд остановился на деревушке, расположенной в долине.

Однако синьор Висконти не спал, а очень внимательно слушал девушку, отмечая что-то важное для себя и делая какие-то выводы.

— А как отец относился к твоей матери? Изменял ей? Возможно, именно поэтому ты стараешься выглядеть столь холодной и безразличной?

Холодной? Вот, значит, как Леонардо о ней думает.

— Не знаю, что тебе кажется, главное, я стараюсь поступить благоразумно. Рассудительность — необходимая черта характера, если рядом находится такой человек, как мой отец. Я понимаю, как изматывалась мать, противопоставляя его необузданности и бесшабашности уравновешенность и предусмотрительность. После ее смерти эта обязанность перешла ко мне. И, естественно, у меня, малолетки, не получалось то, что даже матери давалось с большим трудом. А насчет измен я ничего не знаю. — Клара машинально перебирала край подола. — Если они и случались, то их тщательно скрывали от меня. Порой, правда, Билл уезжал, и довольно надолго, чтобы полностью посвятить себя работе или выпустить пар, как говорила мать, и только после ее смерти, благодаря вездесущей прессе, каждый новый роман отца получал публичную огласку. Возможно, — добавила она задумчиво, — Билл скучает по маме. Находит кратковременную замену, именно кратковременную, потому что не встретил женщину, которая заставила бы его забыть жену. — Клара закусила нижнюю губу и замолчала. — Я не знаю. Мы никогда не говорили с отцом на подобные темы, но мне кажется, во всех увлечениях, помимо ответной страсти, он искал всепрощающую любовь и терпимость, которые сохраняла мать в годы совместной жизни. Возможно, поэтому героини его романов, его недолговечные любовницы имели примерно такой же возраст, как у Билла.

Вот почему Клара отказывалась верить, что у отца могла возникнуть любовная связь с девушкой, которая моложе его собственной дочери.

— Итак, ты решила вести упорядоченную, уравновешенную жизнь. Что ж, вполне естественная реакция для чувствительной девочки-подростка, — подытожил Леонардо.

Неожиданно его рука обвилась вокруг Клары, увлекая ее на траву. Это произошло так быстро, что она не успела отреагировать на случившееся. Чувствуя на шее обжигающее дыхание, она услышала слова, сказанные почти шепотом:

— Но душевная травма, полученная в детстве, не очень глубока, я чувствую…

Его пальцы не спеша скользнули по легкой шелковой ткани, слегка касаясь ее шеи и плеч, и остановились на округлой груди. Он медленно, осторожно начал игру, разжигая в девушке пламя страсти.

От возбуждения почти мгновенно закипела кровь в жилах. Ее дыхание участилось, стало прерывистым, тело — горячим и влажным. Беспощадный испепеляющий огонь заставил ее с безумной силой желать более откровенных и обжигающих ласк.

Губы Леонардо почти коснулись ее рта, когда он нежно прошептал:

— Позволь мне излечить твою душевную боль… Разреши доказать, что страсть не всегда является порочной и разрушающей силой…

10

— Я не думаю… — не очень уверенно попыталась возразить Клара, чувствуя, что вот-вот растает, так близко находилось его разгоряченное сильное тело. Но ей так и не удалось закончить фразу.

— Довольно. Не надо думать, отдайся чувствам. Открой для себя прекрасный мир ощущений. — Его губы, обжигающе горячие и мягкие коснулись ее трепещущего от нетерпения жажды рта.

Девушка послушно сомкнула длинные ресницы, чтобы погрузиться в мир ощущений, как просил Леонардо, как требовала плоть. Внутри ее существа росло и крепло неодолимое желание принадлежать мужчине душой, сердцем, телом. Просыпалось что-то инстинктивное, первозданное, затмевающее все желания и чувства, кроме нестерпимо сладостной жажды слиться с Леонардо, стать, хотя бы на мгновение, с ним единым целым.

Доведенная ласками до сладкого полубезумия, Клара выгнулась навстречу Висконти, ощущая, как тяжелеют и наливаются мощью его мускулы, как поцелуи, нежные и сладкие, становятся прерывистыми и жадными, источающими неистовость страсти.

Леонардо был опытным партнером в любовной игре, его губы, язык, руки, тело требовали безоговорочного подчинения, и Клара, которая в иной ситуации обязательно бы сопротивлялась, с радостью повиновалась мужчине.

Неизвестные ей ранее Эмоции, ощущения, желания, проносящиеся в дикой пляске, заставили ее обвить руками шею Висконти, ногами — его бедра и прижаться к нему как можно плотнее.

Леонардо неистово ласкал извивающееся в сладостных муках стройное тело, целовал ее послушные жадные губы. Когда его руки проникли под платье и коснулись нежной атласной кожи округлых бедер, особенно чувствительных с внутренней стороны, невольный стон вырвался из груди Клары:

— О господи!..

На мгновение тело мужчины замерло в полной неподвижности, слышались тяжелые, частые удары сердца в могучей, прерывисто вздымающейся груди. Вдруг он разжал объятия и приподнялся. На резко очерченных скулах горели алые пятна возбуждения, черные глаза, такие же жгучие, как горячее солнце, светившее с безоблачного синего неба, пожирали раскинувшееся женское тело, жаждущее любви.

Клара в растерянности открыла глаза и прижала руки к груди, чувствуя, как на смену страстному желанию приходит болезненное ощущение холодной пустоты. Тягостный вздох огорчения и разочарования сорвался с ее губ.

Леонардо озабоченно нахмурился, потом взял ее руки в ладони и нежно, словно извиняясь, поцеловал.

— Нет, нет, милая, — ласково произнес он. — Ни в коем случае не думай, что это отказ. Умираю от желания. Мое тело в огне. — Он снова запечатлел поцелуй на ее чуть влажной ладони. Не выпуская аквамариновых глаз из плена своего огненного взгляда, он продолжил: — Ты даже не представляешь, каких мук мне стоит отказаться от того, о чем я мечтал. Ты прекрасная страстная женщина, необычайно возбуждающая меня. Никого я не желал еще так сильно. Но пойми, пока не время. Оно придет, и мы сполна насладимся нашей близостью…

Клара глубоко вздохнула. Волна безумной страсти схлынула, оставляя в душе и теле оцепенение и слабость. Не оправившись после эмоционального потрясения, она, чуть покачнувшись, села.

Да, конечно, сейчас не время… У них будет просто замечательно… Холодная волна рассудка остудила кровь, разогнала чувственные облака, затмившие разум. Как неожиданно Леонардо стал смыслом ее существования. Если пришла любовь, то она ужасна! Клара утратила чувство собственного достоинства, потеряла индивидуальность. Независимая гордая мисс Хартли перестала существовать. Появилось на свет некое создание, не мыслящее жизни без черных глаз, страстных губ, сильных смуглых рук… Девушку закружило как щепку в водовороте безумных ощущений. Ею овладели любовь, страсть, желание. Ради Висконти она готова отказаться от всего, чем дорожила и гордилась.

Зато Леонардо оказался на высоте! Он, как всегда, контролировал ситуацию, даже свои эмоции, на что Клара была уже не способна — по его вине. Конечно, он займется любовью, когда придет время. А когда? Как и где? Охлажденное шампанское, огромная гостеприимная постель, черный бархат итальянской ночи, напоенной экзотическими ароматами… А что потом? Отшвырнет как тряпичную куклу, когда она ему наскучит или когда объявится Билл?

— Я сама найду дорогу назад, — сказала девушка тихо, не глядя на мужчину. — Если у тебя есть желание, продолжай прогулку. Я не заблужусь. Мы зашли не очень далеко.

Не далеко?! Думала она, содрогаясь от боли, сжимающей сердце. Ее и женщину, наивно пожелавшую иметь друга в лице самого дьявола, разделяли сотни километров.

В ответ Леонардо громко рассмеялся:

— Я никуда тебя не отпущу теперь. Запомни, пожалуйста.

Он осторожно провел пальцем по ее пылающим губам. Клара закрыла глаза, сопротивляясь новой волне чувственности, нахлынувшей от его прикосновения. О боже! Какие муки приносит любовь к поистине ужасному человеку! Видимо, он знаком с тайнами черной магии, если одним легким прикосновением распахнул перед ней двери в мир беспредельной страсти. У Клары беспомощно задрожали губы. Нет, она не в силах противостоять ему…

Леонардо вздохнул. Тихо зашуршала трава.

Перестав ощущать рядом тепло его тела, девушка открыла глаза. Мужчина поднял с земли соломенную шляпу и, протянув ей, произнес:

— Ты не уйдешь от меня, пока я сам не захочу… Пошли?

Несмотря на внутренний протест, Клара поспешила вслед. Нет, она не станет ломать себе голову. К ней придет счастье, и она будет наслаждаться ощущением свободы, шагая по бескрайним просторам, залитым солнцем. А что касается синьора Висконти, то она возьмет себя в руки, утихомирит свои чувства, а со временем уничтожит дикие страсти, которые пробуждает в ней этот мужчина.

В молчании они продолжали прогулку по горным тропам. Леонардо неотрывно смотрел вперед, погруженный в свои мысли. Клара видела лишь его гордый профиль. Казалось, он забыл, что рядом идет девушка. Впрочем, неважно — она не чувствует себя одиноко.

Клара попробовала переключиться на что-нибудь отвлеченное. Интересно, сколько они прошагали? Несколько километров остались позади, вне всякого сомнения. А ведь им предстоит возвращаться назад под безжалостно палящим полуденным солнцем. Есть риск лишиться чувств от теплового удара и жажды. Если она спросит, остался ли кофе в термосе, вполне возможно, что Леонардо даже не удосужится ответить.

Разжигая в себе обиду и недовольство, Клара старалась заглушить остальные чувства. Но когда они ступили на тропу, довольно круто спускающуюся в ущелье, и Висконти, развернувшись, подал ей руку, она доверчиво приняла помощь. Ничто не изменит ее отношение к человеку, который впервые пробудил в ней любовь. Осознав неизбежность происходящего, Клара захотела даже закричать.

Без малейшего труда Леонардо поднял девушку на руки. Когда самый крутой отрезок пути, увитый к тому же колючим кустарником, остался позади, он выпустил ее из крепких объятий. Клара вздохнула с облегчением. Чем меньше они соприкасаются, тем легче противостоять магнетическому притяжению Висконти.

Леонардо, видимо, не мучили подобные проблемы, ибо, остановившись, он откинул со лба ее волосы и сказал:

— Потерпи немного. Скоро отдохнем.

Клара отстранила его руку и отвернулась, делая вид, что ни сам синьор Висконти, ни его слова ее совершенно не волнуют, хотя в голове снова заметались беспокойные мысли.

Что это, обычная вежливость? Или он действительно испытывает вину из-за того, что забылся и не подумал о том, что Кларе тяжело следовать за ним по горной дороге? Или он решил, что ночью ему не захочется обнаружить с собой в постели утомленную, ни на что не способную женщину? Чтобы не выдать своих сомнений, девушка спросила:

— А куда мы идем?

Вместо ответа он указал рукой вниз. Клара обратила внимание на стадо пасущихся коз и маленький домик, сложенный из обломков горных пород, который спрятался в тени оливковых деревьев. В нем кто-то жил, потому что из трубы на крыше струился голубой дымок. Приглядевшись получше, девушка заметила сгорбленную фигуру старика, стоявшего в тени густой кроны.

— Это наш отшельник. В его дворике ты можешь дать отдых уставшим ножкам и попробовать очень вкусную ключевую воду. Такая тебе еще никогда не попадалась.

— Он постоянно живет там? Ведь во время нашего пути, а мы прошли не так уж и мало, нам не встретилось ни одной живой души. Кругом только горы, ущелья да палящее солнце. Неужели старик не страдает от одиночества? А что он делает зимой? Перебирается в деревню?

— Нет, отшельник есть отшельник. Он предпочитает одиночество. — Леонардо начал спускаться, придерживая девушку за руку. — Люди быстро утомляют его, старик никогда особо не нуждается в их обществе. Жены у него никогда не было, коротал жизнь вдвоем с матерью. А лет двадцать назад, после ее смерти, перебрался в горы. Здесь пасет скот, который пригоняют жители деревни, расплачиваясь за помощь овощами, сыром, домашней птицей, другими продуктами. Я обычно навещаю его раз в месяц, а зимой — чаще.

Путешественники добрели до непроходимых зарослей, в которых терялась тропинка. Мужчина снова взял свою спутницу на руки и спустился вниз, где опустил девушку на твердую землю.

Старик наблюдал за их приближением, и уважительная улыбка появилась на его иссеченном морщинами смуглом лице. Мужчины обменялись рукопожатием. После приветствия Леонардо извлек из сумки пакет с табаком, сыр, завернутый в виноградные листья, фрукты, остатки ветчины.

Нахмурившись, Клара старательно отгоняла назойливые воспоминания. Честно говоря, она не отказалась бы перекусить, учитывая предстоящее возвращение. Но отшельнику тоже надо питаться, а небольшое голодание пойдет только на пользу ее фигуре.

Мужчины о чем-то переговорили, и Леонардо, обняв девушку за плечи, направился к скамейке, расположенной у каменной стены. Ее скрывали от горячего солнца кроны олив. Затем он скрылся в домике, но через несколько минут появился вновь с двумя стаканами воды, самой холодной и самой вкусной, которую Кларе когда-либо доводилось пробовать. Кристально чистая ледяная влага мгновенно остудила жар, изводивший ее.

Вслед за Висконти на улицу выскочил большой черный пес, решивший посмотреть на гостей, а заодно полакомиться остатками сыра и ветчины.

— Так, значит, старик живет все-таки не один, у него есть верный товарищ, пусть даже четвероногий, — с улыбкой заметила девушка.

— На самом деле у отшельника много друзей, только он не подозревает об этом. Не проходит двух-трех дней, чтобы кто-нибудь из деревенских жителей не навестил одинокого пастуха. — Леонардо повернулся к хозяину и сказал несколько слов по-итальянски, а потом обратился к Кларе: — Давай не будем злоупотреблять гостеприимством и продолжим путешествие. Старик слишком деликатен, чтобы прогонять посетителей. Но я-то знаю, что в одиночестве он чувствует себя гораздо лучше.

Они обошли дом, и девушка с удивлением заметила автомобиль, поблескивающий в полумраке небольшого сарайчика. Туда и зашагал Леонардо.

— Что ты собираешься делать? Кому принадлежит машина?

— Год назад я оставил свой старый автомобиль специально старику, чтобы он при необходимости пользовался им. Однако он понадобился лишь раз. Тогда пес сильно повредил лапу, и потребовались услуги ветеринара. Вот и пришлось сесть добровольному отшельнику за руль. — Леонардо открыл дверцу, приглашая Клару занять место в салоне. — Не волнуйся, я предупредил старика. Ты слишком много ходила пешком. Завтра утром машину возвратят. Нам остается только надеяться, что за это время пес серьезно не заболеет.

Девушка улыбнулась в ответ на шутку, но на душе было невесело. Казалось, надо радоваться, что обратно они поедут с комфортом, однако она испытывала разочарование от того, что совместная прогулка на воле скоро закончится. Честно говоря, Клара предпочла бы пройти обратный путь пешком, пусть даже изнемогая от жары и голода, но ради того, чтобы как можно дольше оттянуть возвращение в замок. Там мисс Хартли снова станет пленницей, а синьор Висконти — ее надзирателем…

Из-под колес летела пыль, машину то и дело подбрасывало на камнях, которые усеивали извивающуюся среди скал дорогу, спускавшуюся вниз.

На развилке водитель притормозил.

— Дорога налево ведет вглубь моих владений, та, что прямо, — в деревню, а если повернем направо, доедем до замка. Хотелось бы тебе побывать в деревне? — Он повернулся к Кларе, вопросительно глядя на нее, и, не дожидаясь ответа, поехал прямо.

Радостное возбуждение охватило девушку, счастливая улыбка заиграла на лице. Спокойно, спокойно, уговаривала она себя. Ты ведешь себя словно маленькая девочка, которой пообещали мороженое на десерт. Однако она находилась в эйфории. Прогулка продолжается. Еще час, а может, и больше она сможет наслаждаться свободой и обществом мужчины, в которого так глупо влюбилась. А он, увы, после возвращения в замок снова станет ненавистным тюремщиком.

Леонардо Висконти — очень неуравновешенный человек, и, похоже, она постепенно перенимает его качества. Впрочем, ничего удивительного. Ведь ей столько пришлось пережить с тех пор, как самолетом она улетела с берегов родного любимого Альбиона. Постоянное нервное напряжение, беспокойные ночи давали о себе знать. Возможно, ее любовь к итальянскому синьору — лишь фантазия, родившаяся в непрерывно возбужденном, утомленном мозгу. И вызвала ее чрезмерная привлекательность, сексуальность и неординарность мужчины, постоянно находящегося рядом. Не исключено, что, как только она сядет в лайнер и отправится домой, безумное увлечение пройдет как дурной сон. Останутся лишь неприятные воспоминания о наглом аристократе с большим самомнением, похитившем у нее драгоценное время и ставшем причиной переживаний.

Предположение показалось девушке вполне правдоподобным, и она несколько успокоилась. Клара даже расслабилась и стала прислушиваться к словам спутника, который рассказывал о местах, мелькающих за окнами. По мере приближения к плодородной долине пейзаж становился менее суровым.

Поля с молодыми всходами, персиковые сады, оливковые и цитрусовые рощи ласкали взгляд, оазисами выделялись на фоне громадных выжженных скал, на которых возвышались пинии, по берегу реки раскинули зеленые кроны могучие платаны и вязы, словно приглашая отдохнуть в благодатной тени.

Так они и сделали. Джип остановился возле манящей прохладой искрящейся воды.

— Как красиво! — невольно вырвалось у девушки.

— Лучше, чем горы и мой палаццо? — неожиданно серьезно спросил Леонардо.

— Нет, их сравнивать нельзя, это совершенно разные вещи. Но все поражает великолепием.

— А тебе нравится моя страна? Сможешь ли ты чувствовать себя здесь счастливой, если бы обстоятельства сложились вдруг соответствующим образом?

— Нельзя быть несчастливым в таких райских местах, — уклончиво ответила Клара, удивляясь вопросу и стараясь заглушить внутренний голос, который убеждал, что ей понравилось бы везде, лишь бы рядом находился синьор Висконти.

Казалось, ответ вполне удовлетворил его. Леонардо ловко выпрыгнул из машины и помог Кларе выйти. Затем, держась за руки, они не спеша направились к деревне.

Тот же лабиринт узких улочек, чистые домики с балкончиками, увитыми глициниями, и обязательной геранью на подоконниках. Аккуратные садики с подстриженными кустами, клумбами с розами. Каменные стены зданий украшали вьющиеся растения с крупными гроздьями лиловых и алых цветов.

Они вышли на маленькую, мощенную булыжником площадь. Девушка попыталась высвободить руку, но добилась только того, что крепкие мужские пальцы сдавили ладонь еще сильнее. И снова ей пришлось бороться с собой, со сладким чувством, которое, разливаясь по телу, побуждало ее прижаться к Леонардо, обнять его и никогда не отпускать.

Крестьяне, спешащие по делам, останавливались, чтобы поприветствовать синьора Висконти. Чинные белобородые старцы, сидевшие на скамейках возле небольшого фонтана, поднимались и степенно подходили к нему перекинуться парой слов. Молодые женщины с колясками и почтенные матери семейства здоровались с Леонардо, обращаясь к нему почтительно — патрон. Искренние улыбки, расцветавшие на их лицах, предназначались и Кларе, впрочем, как и любопытные взгляды, изучающие и оценивающие новую подругу хозяина. Интерес вполне понятный.

Но на самом-то деле она не его возлюбленная. Пусть даже он обнял ее за плечи, изображая пару влюбленных. Сплошная ложь и притворство, хотя несколько часов назад в горах она почти целиком принадлежала ему. Невольно Клара покраснела, ощутив дрожь, пробежавшую по телу, при воспоминании о том, чего жаждало ее существо, что почти случилось, но никогда не должно было произойти.

— Сейчас мы перекусим. Прости, что не подумал раньше. Ты, видимо, очень проголодалась, ведь за завтраком мы практически ничего не съели.

Мужчина коснулся губами ее зардевшейся щеки, затем обратился по-итальянски к толпе любопытных, окружавшей их. Его слова вызвали взрыв дружного смеха. Клара окончательно смутилась, когда Леонардо добавил по-английски:

— Мы занимались делами поважнее. Правда, дорогая?

Зачем он постоянно напоминает о случившемся? — с негодованием думала она. О том, как, потеряв голову, она реагировала на ласки, о том, с какой легкостью он отклонил то, что было вполне возможно в безумном порыве. Интересно, что он сказал людям, вызвав столь бурное веселье? Впрочем, какая разница. Одно девушка поняла абсолютно точно: синьор Висконти — влиятельный человек, владеет обширными землями и немалым богатством, но называться джентльменом не имеет никакого права.

В порыве злости она сбросила его руку со своего плеча и негромко, но отчетливо произнесла:

— Не волнуйся, я могу пообедать и в тюрьме.

Бросив резкие слова ему в лицо, Клара почувствовала некоторое удовлетворение.

Мужчина склонил голову к ее уху и промурлыкал:

— Киска, спрячь коготки. Они тебе не понадобятся, — и, снова взяв ее за руку, направился к маленькому кафе, столики которого уютно располагались в тени апельсиновых деревьев.

Леонардо, не спрашивая спутницу, сделал заказ и продолжил начатый ранее разговор о том, как решил вложить в хозяйство накопленный капитал, чтобы он приносил доход, как заботился об улучшении условий жизни крестьян, прислушивался к их предложениям о повышении производительности и качества труда.

— Возможно, такая система чем-то напоминает феодализм, но в данном случае подобное сотрудничество взаимовыгодно, — пояснил он, вновь наполняя бокалы местным вином с приятным тонким ароматом. — Все здесь находилось в запустении. Снабжение деревни водой проходило с частыми и продолжительными перебоями. Постройки ветшали и разрушались. Люди уходили на заработки в другие районы. Собирался мизерный урожай на полях и во фруктовых садах. Но даже его вовремя не реализовывали. Мы живем в достаточно изолированном мирке, а потому нам следует учитывать интересы друг друга, вместе трудиться над тем, чтобы хозяйство не приходило в упадок, чтобы земли не теряли плодородность, а люди в поисках лучшей доли не покидали родные места.

Леонардо остановился и сделал несколько глотков. Затем, видимо поняв, что слишком увлекся темой, важной лишь для него одного, поинтересовался:

— Я не слишком утомил тебя?

— Совсем нет.

Клара не погрешила. Если бы она скучала в обществе Висконти, было бы гораздо проще. Но она действительно с большим интересом слушала его повествование, понимая, почему встречавшиеся им люди смотрели на хозяина с глубоким уважением и признательностью. Кроме того, девушка отметила, что Леонардо не превозносил собственных заслуг, хотя в голосе отчетливо звучала гордость. В большей степени она относилась к людям, которые помогли воплотиться его мечте. В каждом слове Висконти чувствовалась любовь к собственной земле.

Сейчас Клара не считала похотью или сентиментальной фантазией свое чувство к мужчине, так увлеченно, вдохновенно рассказывающему о любимом деле. Нет, ее увлечение слишком сильное и серьезное, но заранее обречено, а потому приносит нестерпимую боль.

Леонардо расплатился и встал.

— Ну что, поехали?

Девушка согласно кивнула, но проигнорировала протянутую ей руку.

Они направились к джипу по пропитанной зноем улице. Наступила самая жаркая часть дня, из-за зноя им практически никто не встретился. Висконти почти не говорил, а Клара молчала, слишком занятая своими мыслями. Нет, они явно не годились друг другу в компаньоны.

Едва девушке удалось найти более или менее вескую причину, которая позволяла ей считать свои чувства несерьезными, как Висконти тут же словами или поступками представлял массу доказательств, убеждающих ее в обратном. Сейчас, например, Клара занималась тем, что убеждала себя, насколько пагубно и безумно ее увлечение наглым, самовлюбленным, зачастую грубым и жестоким человеком. Он ей глубоко антипатичен, попыталась она убедить себя. И тут вдруг Леонардо с неподдельной заботой спросил:

— Ты, наверное, сильно устала и хочешь спать? Давай отложим возвращение домой и отдохнем где-нибудь в тени.

Клара действительно мечтала поспать. Свежий горный воздух, продолжительная пешеходная прогулка, припекающее солнце и в самом деле разморили ее. И еще вино, выпитое за обедом, да за каким обедом! «Цыпленок по-французски» — называлось блюдо, которое заказал Висконти. Нежное мясо, приготовленное с добавлением хереса, шафрана, миндаля и чеснока, подали в глубокой глиняной тарелке. Гарниром служил тушеный сладкий перец в пряном соусе и зеленый салат. Давно девушка не ела столь много и с таким аппетитом.

Прохлада, которую дарила искрящаяся в золотистых лучах тень, отбрасываемая зелеными кронами, так и манила, тем более что впереди ожидала перспектива трястись на заднем сиденье джипа в духоте, да еще с переполненным желудком. А мужчина вряд ли позволит себе что-нибудь лишнее в нескольких шагах от деревни. В любую минуту могут появиться крестьяне не то что в горах, где кругом на километры нет ни одной живой души.

— Я ничего не имею против, — согласилась девушка.

Клара подошла поближе к воде и с явным удовольствием опустилась на зеленую шелковистую траву. В приятной неге закрыла глаза. Но подозрительное движение за спиной заставило ее встрепенуться и оглянуться назад.

Леонардо стоял в нескольких шагах от нее и снимал черную рубашку. Во рту у нее мгновенно пересохло. Смуглое тело атлета, широкие плечи, гладкие упругие мускулы, подтянутый живот с неодолимой силой притягивали ее взгляд. Девушка хотела отвернуться, но не смогла, хотела встать и возвратиться к машине, но ноги не слушались.

Мужчина подошел к ней. Его движения, манера держаться поражали строгой красотой. Томная медовая улыбка почти сводила с ума. Клара облизнула пересохшие губы, внезапно затрепетавшее тело снова начинало жить чувственными желаниями, не поддающимися разуму.

— Отдыхай. Сейчас самое подходящее время для послеобеденного сна. Вместо подушки подложи мою рубашку. — Он развернулся и направился прочь. Сила и уверенность наполняли игру мускулов, обтянутых смуглой кожей, каждую линию тела. Непослушными руками она сложила рубашку, брошенную на траву.

Вот так, запросто, не прилагая усилий, синьор Висконти может превратить ее в жалкое, дрожащее существо, в отчаянии думала Клара.

Он присел неподалеку, упершись локтями в колени и положив подбородок на сцепленные пальцы. По неподвижному взгляду, устремленному на слегка искрящуюся рябь воды, было видно, что он глубоко задумался.

Столь хитрого двуличного человека Клара еще не встречала. Казалось, постоянно меняющаяся манера поведения, каждое действие несли коварный, известный только ему смысл. Конечно, он заметил, что Клара застыла как вкопанная, увидев его полуобнаженный торс и не в силах отвести глаза. В душе мужчина, видимо, смеялся над ней. Особенно над безудержной страстью, которую проявила его пленница, когда он решил проверить, на то она способна в любовной игре.

Я должна ненавидеть и презирать его. Да-да, ненавидеть! — уговаривала себя девушка, стиснув зубы. Она демонстративно повернулась спиной к Леонардо, легла на траву, подложив под голову рубашку. И чем сильнее ненависть, тем легче противостоять его чарам. И с этой мыслью под тихое журчание воды и шепот листвы, неистово сжав пальцами черную ткань, она провалилась в забытье.

Клара проснулась и обеспокоенно подняла голову, чтобы оглядеться и обнаружить сидящего рядом Висконти.

Воздух стал заметно прохладнее, и солнце уже не палило столь безжалостно.

Мужчина смотрел на девушку задумчивым, загадочным взглядом. Он нежно убрал растрепавшиеся волосы с ее лица.

— Ты проспала три часа, — сообщил Висконти.

Она поспешно присела.

— Почему ты не разбудил меня? Извини, пожалуйста.

— Ничего страшного. Нам совершенно некуда спешить. Пока ты отдыхала, я о многом передумал, и у меня появились вопросы.

Клара подняла рубашку, на которой спала, и вернула ее законному владельцу. С трудом отведя глаза и стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно, однако независимо, она сказала:

— Ну что ж, спрашивай.

— Ты действительно считаешь, что Глория покинула дом по моей вине? Что при ее воспитании я допустил серьезную ошибку? После разговора с тобой меня замучили сомнения.

Как ему ответить? Озабоченность, с которой он спрашивал, напряжение, с каким ожидал ее слов, свидетельствовали, что его взволновали упреки, брошенные Кларой вчера вечером. А ей хотелось спровоцировать вспышку гнева. Теперь же девушка желала успокоить Леонардо, объяснить, что не только он один виноват в бегстве сестры. Она поняла, что не сможет опять солгать ему.

— Я незнакома с Глорией и не знаю, как ей жилось в замке. Наверняка, как и ее ровесники, она была любопытна, безрассудна, любила приключения. А когда молодежь начинает понимать, что ее свобода ограничена, то рано или поздно пытается разрушить сдерживающие рамки, но опять-таки из любопытства: что же за запретной чертой? Я, конечно, не утверждаю, что с твоей сестрой произошло подобное. Но в принципе такой вариант возможен.

— Скорее всего ты права. Благодаря тебе я попробовал взглянуть на себя и свои действия как бы со стороны и кое-что понял. Глория находилась в золоченой клетке, ключи от которой хранились у меня. Когда пташка стала проявлять признаки беспокойства, я по-своему пытался утешить ее. Отвозил в город, осыпал деньгами, чтобы, расхаживая по дорогим магазинам, юная принцесса удовлетворила страсть к роскошным нарядам.

Леонардо взял ее ладони в руки. Клара не сопротивлялась, понимая, что ему необходимо выговориться, облегчить душу. А она должна внимательно выслушать и постараться развеять тревогу. Висконти, казавшийся совсем недавно бессердечным и безжалостным, выглядел теперь очень измученным.

— Я уверена, ты старался сделать как лучше. Но не понимал восемнадцатилетнюю девушку. В ее возрасте молодые люди подчас и сами не знают, чего хотят. Недаром переходный период самый трудный.

— Трудный? Нет, с Глорией не возникало проблем. С самых ранних лет она вела себя как примерная девочка. Однажды заявила, что намерена серьезно заняться живописью. А я ответил, что ей, аристократке, вышедшей из знатной семьи, не нужна карьера. Глория не возразила, по-видимому согласившись со мной. Я вообще боялся надолго упускать сестру из поля зрения. Если бы она увлеклась искусством, ей пришлось бы посещать колледж, жить вне дома. А там она непременно познакомилась бы со студентами, ведущими свободный образ жизни, наркоманами и, что самое страшное, попала бы под их пагубное влияние. Впрочем, я предложил ей брать частные уроки, но Глория отказалась.

Леонардо глубоко вздохнул и задумался.

— С рождения Глория была очень нежной и чувствительной, — продолжал он. — Мы с матерью решили воспитывать принцессу в духе, по нашему мнению, наиболее подходящем ей, оберегая от возможных опасностей и неприятностей. Правда, я начинаю сознавать, что сестре следовало предоставлять право хотя бы иногда самостоятельно решать проблемы, касающиеся ее жизни.

— Обязательно расскажи об этом Глории, когда увидишься с ней, — посоветовала Клара. — В конце концов, давно прошли времена, когда дочерей и сестер держали за железными засовами.

— Ты считаешь меня тираном, приверженцем старых устоев. — Леонардо улыбнулся, но не очень-то весело. — Что ж, послушай историю моего появления на свет. Возможно, ты кое-что уяснишь. Итак, наша мать происходила из знатной богатой семьи, прославившейся на военном поприще. Однажды она тяжело заболела, и ее пришлось отправить к кузинам подлечиться. Там она и познакомилась с моим отцом.

Он обладал диким необузданным нравом. Понимаешь, он был цыганом, но, благодаря великолепному голосу и внешним данным, покинул табор и распрощался со сверстниками, напоминающими стаю молодых волков, юрких, хитрых, озлобленных. Как исполнителя народных песен его признали одним из лучших самодеятельных артистов. Его часто приглашали на вечеринки, которые устраивали состоятельные семьи. На одной из них, где молодой красавец-цыган пленил всех своим голосом, к несчастью, а может, к счастью, он встретился с моей матерью. Они сразу же безумно полюбили друг друга. И мать убежала с ним из дому, за что ее с позором отлучили от семьи.

Леонардо остановился, погрузившись в воспоминания, нежно поглаживая руки Клары.

— После свадьбы они поселились в небольшом домике. Отец неплохо зарабатывал, но большую часть денег пускал на ветер. Когда мне исполнилось пять лет, отец исчез из дома. Очевидно, вольную цыганскую душу не устраивали брачные узы. Его натура не признавала, что, женившись, обретя постоянную крышу над головой, заимев детей, нужно осесть и успокоиться. Я очень скучал по отцу. Ведь я считал его героем: сильным, красивым, гордым, щедрым до безрассудства, когда у него водились деньги, и неунывающим оптимистом, если они отсутствовали. Отец притягивал людей как магнит. Именно он вселил в меня гордость за то, что и в моих жилах течет цыганская кровь. — Леонардо снова замолчал.

Сердце Клары сжалось от боли и обиды за малыша, который обожал и идеализировал отца, в конце концов сбежавшего из дома, совершив тем самым страшное предательство по отношению к сыну.

— А что потом? Встречался ли ты с ним?

— Да, много лет спустя, когда мне исполнилось семнадцать. После исчезновения отца родственники матери решили сменить гнев на милость, надеясь, что полудикий цыган никогда не вернется в семью. Я получил хорошее образование благодаря их поддержке. Мы переехали в большой, более благоустроенный дом. И когда отец объявился, я, будучи очень гордым и импульсивным юношей, дал ему понять, что в нашем доме ему не место. Все годы мы прекрасно обходились без его сомнительной поддержки. По-моему, если ты бросил жену и сына, нельзя возвращаться обратно, как ни в чем не бывало, считая себя полноправным членом семьи. Во второй раз, но теперь навсегда, отец покинул наш дом. А через некоторое время после его отъезда родилась Глория. И тогда я возненавидел отца. Думаю, ты понимаешь почему?

Клара кивнула головой.

— Но с годами я стал по-другому относится к прошлому. Кем я был? Высокомерным юнцом, возомнившим себя главой семьи и защитником матери, считавшим себя вправе прогнать отца. А ведь, возможно, они еще долгие годы жили бы счастливо. Отец уже не был молодым бесшабашным цыганом, он остепенился, стал мудрее. И еще: я не понимал, что страсть наперекор доводам разума порой соединяет совершенно противоположных по характеру людей. Я допустил первую серьезную ошибку, — мрачно сказал Висконти. — А вторую — когда воспитывал сестру, чересчур рьяно следуя указаниям матери, которая боялась, что дочь повторит ее судьбу.

Впрочем, расскажу по порядку. Две старые тетки, единственные родственники матери, оставшиеся в живых к тому времени, узнали, что племянница навлекла позор на семью, снова связавшись с цыганом. Они отказали ей в материальной поддержке. Мы очутились в бедственном положении. Я стал единственным добытчиком денег, мне приходилось трудиться не покладая рук, максимально используя физические и умственные способности. Да, мы переживали очень трудные времена, я стал расчетливым, безжалостным не только к себе, но и к окружающим. Зато наша маленькая семья жила в достатке и пользовалась уважением соседей.

Потом я получил в наследство вот эти самые владения. После смерти матери я продолжал тщательно оберегать Глорию от любых неприятностей, словно она являлась наследной принцессой. Попытка оградить сестру от сложностей жизни превратилась в самоцель, и, очевидно сам того не замечая, а надоел сестре постоянным вмешательством в ее дела и фактически вынудил ее к бегству.

Леонардо выпустил руки Клары и рывком поднялся, будто не мог больше сдерживать боль раскаяния.

Девушка тоже поспешила встать. Ей было тяжело смотреть, как мучается гордый сильный человек. Она начинала уважать его. Мало кто отважится честно и самокритично оценить свои поступки.

Девушка прикоснулась к щеке Леонардо. Глупо пытаться отрицать то, что стало очевидным практически с самого начала. Она любит его и навсегда сохранит чувство, даже зная, что он никогда не ответит взаимностью.

— Не надо терзаться, — посочувствовала она, понимая, что Леонардо без труда прочтет ее тайные мысли, отразившиеся, словно в зеркале, в нежных любящих глазах. — Кто из нас не ошибается? Но разве у всех хватает мужества признаваться даже самому себе в своих ошибках? Ты же понял, что допустил промах, и при первой же возможности постараешься его исправить.

Мужчина обнял девушку за талию, и благодарная улыбка осветила его лицо.

Она не заметила, как пролетело время и наступили сумерки. Первые звезды заискрились на темно-лиловом небе. Клара знала, что, если бы Леонардо прямо сейчас захотел обладать ею, она не станет возражать. Она готова на все, лишь бы не исчезла светлая улыбка и мужественное прекрасное лицо не искажалось болью и тягостными переживаниями.

— Как только увижу Глорию, сразу объясню, что чувствую себя виноватым, и наши отношения станут иными.

— До или после того, как ты убьешь моего отца? — не могла не напомнить Клара. Ведь, в конце концов, она оказалась здесь только из-за того, что хотела спасти Билла от неминуемой расправы.

Но едва Клара напомнила об угрозе, как очутилась в крепких объятиях мужских рук. Ах, как ей хотелось всегда чувствовать их спокойную уверенную силу! И как бы доказывая несбыточность ее желания, Висконти опустил руки и отстранился, сделав шаг назад.

— Вот что я скажу тебе. Отныне ты совершенно свободна и можешь в любое время покинуть замок. Ты права не только насчет моих промахов в воспитании Глории. Ты справедливо заметила, что я такой же беспринципный человек, как и твой отец. И раз я решил исправлять допущенные ошибки, то попробую заняться и своим характером. А потому обещаю, что ни одного волоса не трону на голове Билла Хартли. Если рассуждать по справедливости, то в случившемся виноват не столько он, сколько я.

Висконти замолчал, словно колеблясь, стоит ли продолжать откровенные признания. Потом, тряхнув головой и, видно, решившись, продолжил:

— Я даже признаюсь, что поступил неискренне, когда настаивал на том, чтобы ты спала со мной, объяснив свой поступок боязнью за твою жизнь. Я прекрасно понимал, что женщине с таким сильным характером, как у тебя, мысль о самоубийстве никогда не придет в голову. На крышу я последовал за тобой из любопытства. Я слышал, как ты ворочалась и вздыхала в гостиной, не смыкая глаз. Затем вдруг решила зачем-то забраться наверх. Сознаюсь, что, увидев тебя, перегнувшуюся через перила, на минуту испугался и поспешил предотвратить несчастный случай, но не самоубийство. Однако, когда ты довольно убедительно начала разыгрывать слабохарактерную неврастеничку, я решил принять участие в спектакле.

На сей раз Клару не задели слова, хота каждый раз, когда она пыталась перехитрить Леонардо, он оставлял ее в дураках. Девушка не обижалась и не злилась, что ее планы мгновенно раскрывались, когда она сама самодовольно верила, что разгадать их практически невозможно. Девушка продолжала играть свою роль, не подозревая, что не она, а ее давно водят за нос.

Но Клару волновало другое. Леонардо сказал, что отпускает пленницу на волю. Мысль о том, что завтра она может навсегда расстаться с мужчиной, которого успела полюбить, казалась невыносимой.

Висконти довел ее до джипа и помог сесть в кабину. Что же такое? — думала она, ожидая, пока Висконти займет место за рулем. На первый взгляд ситуация складывается удачно. Тиран наконец разобрался, осознал ошибки и надеется на полное взаимопонимание и согласие с сестрой. А Билл? Ему тоже повезло. Он умудрился снова выйти сухим из воды. Замечательно! А что остается ей? Свобода, которую долго ожидала и за которую сражалась, ехидно ответил внутренний голос.

Но кое-что изменилось. Оксфорд, монотонная ежедневная работа, аккуратная, но скучная квартира казались Кларе тюрьмой, в которой она, не подозревая, провела большую часть сознательной жизни. И теперь Кларе не хотелось в заточение. Она желала быть рядом с любимым!

Леонардо сел рядом, завел двигатель, но перед тем, как отправиться в путь, повернулся к девушке и без тени улыбки произнес:

— Завтра утром ты можешь покинуть палаццо. Но я надеюсь, что ты останешься. Ты очень нужна мне, и, поверь, мне никогда так остро не хотелось, чтобы кто-то находился рядом. Устрой себе маленький отпуск. Предупреди Сильвию по телефону, что задерживаешься. — Он серьезно и очень внимательно посмотрел ей в глаза, пытаясь, видимо, прочитать ответ. — Стань моей женщиной. И, пожалуйста, не торопись отказывать. Ночь я проведу в комнате для гостей, чтобы дать тебе время подумать. И в следующий раз мы окажемся в одной постели, когда ты захочешь сама.

11

Когда джип подъехал к замку, Клара уже приняла решение.

Леонардо ни слова не сказал о своих чувствах, возможно, такая мысль даже не приходила ему в голову. Конечно, он просил пленницу остаться, потому что девушка ему нужна. Что ж, вполне достаточно. Ведь она любит Висконти, любит беспредельно.

Клара понимала, что возвращение на родину навсегда разлучит ее с самым дорогим человеком. Она обладала слишком трезвым рассудком и не надеялась, что мужчина, узнав о ее немедленном решении уехать, станет умолять девушку остаться, признаваться в вечной любви и в конце концов предложит руку и сердце. Глупо даже думать об этом. Если синьор Висконти надумает жениться, он подыщет жену благородных итальянских кровей, которая сводит мужчин с ума красотой. А кто она? Иностранка, не отличающаяся особыми достоинствами, которой приходится работать с утра до вечера, чтобы обеспечить приличное существование, к тому же ее отец — старый распутник.

Возможно, Леонардо нуждается в ее советах относительно сестры. Не исключено, что он желает обладать своей бывшей пленницей. Значит, на какое-то время между ними возникнет близость. Но когда наладятся отношения с Глорией, жизнь вольется в старое русло. Висконти, будучи гордым, сильным человеком, постарается избавиться от ее, Клары, присутствия. Только благодаря его минутной откровенности она узнала, что он не лишен слабостей, может пребывать в растерянности, становиться беспомощным и уязвимым. А своим присутствием она будет постоянно напоминать ему о неприятном эпизоде. К тому же рано или поздно Леонардо пресытится ею. Ее общество покажется ему скучным, начнет раздражать. И в конце концов он сделает так, чтобы она навсегда ушла из его жизни. Не стоит дожидаться унизительной развязки.

Останься ненадолго, на неделю например, а потом исчезни, не унижаясь, как бы ни было больно, как бы ни хотелось продлить счастье хоть на миг. Ты, конечно, уйдешь, но сохранишь прекрасные воспоминания, которые согреют душу до конца дней. Постепенно боль утраты утихнет, в памяти останутся сказочные дни и ночи, проведенные с любимым, — так убеждала себя Клара по дороге к замку.

Право, не стоит тратить драгоценные часы и притворяться, что она раздумывает над его предложением. Окончательное решение принято, и сейчас Леонардо узнает его. На протяжении обратного пути он не проронил ни слова, оставив девушку наедине со своими мыслями, и она ему была благодарна.

Стало темно. Молодые люди осторожно ступали по большим каменным плитам, чувствуя, как они, пропитанные за день солнцем, отдают им свое тепло.

Когда путешественники медленно подходили к массивным резным дверям, Висконти коснулся ее руки. Сердце на мгновение замерло. Двери ведут в сказку, которая скоро станет былью. Она обретет счастье, пусть на несколько дней, о чем даже не мечтала. Она будет любить, упиваться и наслаждаться короткими мгновениями блаженства.

А через неделю чудеса закончатся. И она улетит, чтобы не вынуждать Леонардо просить ее покинуть замок. Он ни в коем случае не должен догадываться, насколько глубоки ее чувства, чтобы при расставании он не испытывал вины.

И стараясь придать голосу беспечность, словно речь не шла о самом главном и долгожданном моменте в жизни, девушка сказала:

— Ты просил подумать о том, чтобы задержаться у тебя ненадолго. Так вот, я решила…

Договорить она не успела, потому что тут случилось нечто настолько неожиданное, что Клара замерла, открыв от удивления рот.

Двери распахнулись, в глаза ударил яркий свет. Появилась экзотическая, длинноногая фигурка, стремительным вихрем подлетевшая к Леонардо и повисшая у него на шее.

Ну, конечно же, это Глория, догадалась девушка, отойдя в сторону, потому что брат, широко раскинув руки, заключил сестру в объятия. Ее блестящие черные волосы были заплетены в толстую косу, подобно змее извивающуюся по спине, опускаясь ниже талии. Ее аппетитную стать обтягивали синие джинсы и майка с выцветшим рисунком. Глория быстро затараторила по-итальянски, не замолкая ни на секунду, словно не могла удержаться от словесного водопада.

— Говори, пожалуйста, по-английски. — Так радостно и счастливо еще ни разу не звучал голос хозяина. — У нас гости. — Он нежно освободился от ее рук. — И, будь добра, уйми эмоции, а то боюсь, что в избытке чувств ты просто задушишь меня.

— О! Конечно! — Девушка обернулась, и ее глаза цвета черной спелой вишни с благожелательным любопытством устремились на Клару. Глория выглядела весьма привлекательно, не удивительно, что ради нее Билл изменил своим правилам. — Значит, он вас похитил? О, Лео! — Она снова обняла брата. — Злой ты человек! Неужели ты способен запереть пленницу в сырой холодной темнице и посадить на хлеб и воду?

По описанию Висконти Клара представляла его сестру совсем другой особой, напоминающей приторно сладкий чай со взбитыми сливками. Но сейчас Глория походила на искристое пенящееся шампанское. И, честно говоря, такой нравилась Кларе гораздо больше. Девушка вернулась целой и невредимой, без каких-либо признаков страданий или печали на хорошеньком юном личике. Старший брат за время ее отсутствия простил непослушное дитя, осознал ошибки, и отныне будет по-иному относиться к ней. Итак, конфликт разрешился. Но почему вместо облегчения и радости она испытывает опустошенность и ноющую боль в душе?

— Глория, успокойся же наконец. — Леонардо снова высвободился из ее восторженных объятий. Клара видела, каких усилий ему стоит сохранять вид строгого, но справедливого воспитателя. — Ты выпорхнула из родного гнезда смиренным чистым ангелочком, а спустя несколько дней явилась в обличии озорной уличной девчонки. Я слишком рад твоему возвращению, и благодари Бога, что на этот раз твоя выходка сойдет тебе с рук. Но я не желаю, чтобы повторялись подобные истории.

— Извини. — Глория с виноватым видом прикусила полную нижнюю губу. — Я не думала, что ты станешь очень переживать из-за моего внезапного бегства. Я так давно мечтала об этом, и он…

— Кстати, а где Билл Хартли?

Неожиданно в голосе Висконти зазвучал металл, и Клара поняла, что, возможно, он простил сестру за перенесенные волнения, однако ее отца, воспользовавшегося наивностью девушки, только начинающей открывать мир, вряд ли ожидает снисхождение.

Глория, округлив сияющие глаза, быстро ответила:

— О да! Он здесь! Он сразу передал мне сообщение, что, взбешенный исчезновением, ты похитил его родную дочь и требуешь, чтобы мы незамедлительно возвратились.

Клару передернуло. Часа два назад Леонардо поклялся не причинять вреда Биллу, значит, обещание сдержит, ибо привык отвечать за свои слова. И тем не менее предстоящая встреча мужчин не сулила ничего хорошего.

— Где он? — Первые слова, произнесенные Кларой за все время.

По-видимому, она слишком волновалась и не справилась с голосом. Вопрос прозвучал почти агрессивно, словно дочь Билла обвиняла в случившемся Глорию. Очевидно, именно так истолковал ее тон Висконти, потому что посмотрел на нее удивленным взглядом, явно осуждая Клару.

— Он ждет вас в доме. Мы не знали, когда вы вернетесь с прогулки, и попросили подать ужин, — оживленно объясняла девушка. — Билл Хартли и Клаудиа сидят в гостиной и беседуют, как старые добрые знакомые за бутылочкой коньяка.

Леонардо взял сестру за руку и широкими шагами направился в замок. Клара поспешила за ним. Да, Клаудиа — дама в возрасте, судя по всему, обладает легким добрым характером, относится к тому типу женщин, которых Билл предпочитал до тех пор, пока не встретился с Глорией.

Если бы отец не нарушил правила, которого придерживался лет десять, то не произошли бы столь головокружительные события, Клара не познакомилась бы с итальянским синьором и не влюбилась в него за несколько дней слепо и безнадежно. А этот сущий дьявол в одно мгновение опять совершенно изменился. Он вновь вел себя так, будто Клара для него не существовала, и он никогда не открывал перед ней своего сердца, не делился переживаниями и сомнениями и не говорил, что нуждается в ней, хочет ее…

Сердце, бедное женское сердце, разрывалось от боли. Девушка молча плелась следом за оживленно беседующими родственниками. Она чувствовала себя как старый преданный пес, который хранит верность хозяину даже после того, как тот бросил его.

Они вошли в уютную гостиную на первом этаже, которую Клара обнаружила вчера во время прогулки по замку. Клаудиа неслышно выскользнула из комнаты. А Билл, сидевший возле камина, медленно поднялся и поставил на стол рюмку. В отличие от служанки он выглядел совершенно спокойным. Впрочем, он никогда не стеснялся своих поступков и, судя по всему, не собирался приобретать эту дурную привычку.

Что ж, по крайней мере, отец одет вполне прилично, обычно он представал перед ней в небрежном виде, отметила Клара. Чистые бежевые брюки, голубая рубашка, пусть не совсем новая и немного выцветшая, но выглаженная, не заляпанная краской, как прежде. Длинные, седые, по-прежнему густые волосы были собраны в хвостик, перевязанный шнурком. Приобретенный загар очень шел Биллу, сглаживая его немногочисленные морщины и подчеркивая яркую голубизну глаз.

Отец устремил на дочь внимательный взгляд, но, видимо, убедившись, что следы побоев отсутствуют и она не тащит за собой прикованную к ноге тяжелую цепь, тут же отвернулся и решительно направился к Леонардо. Он заговорил по-итальянски довольно бегло, но, скорее всего, весьма безграмотно.

Волна негодования захлестнула Клару. Нет, она никому из мужчин не позволит игнорировать ее! Она отказывается играть вторые роли.

— Говори по-английски! — приказала девушка. — Я тоже имею право знать, что происходит. И не пытайся делать вид, что не замечаешь меня. — Последние слова адресовались лично хозяину замка, но, видимо, Билл принял их на свой счет.

Он развернулся к дочери и протянул руки:

— Клара, извини меня. С тобой все в порядке? Он не обижал тебя? — Отец крепко сжал ее похолодевшие ладони, заискивающе глядя ей в глаза.

Она стиснула зубы, готовая разрыдаться, но сдержалась. Билл слегка встряхнул дочь за плечи, продолжая шутливо просить прощения. Мистер Хартли шагал по жизни твердо, уверенный, что волен поступать согласно своим желаниям, а если кто-то не разделяет его убеждений, то это его личные проблемы.

Висконти с мрачным видом прервал беспорядочный монолог Билла, обратившись к Кларе:

— Твой отец довольно красочно и точно описал мне, что сделает с человеком, который похищает невинных леди. Любопытно, не правда ли, учитывая случившееся? Ты не согласна со мной?

— А теперь послушай меня! — почти прорычал Билл, но Леонардо умерил его пыл, посмотрел на художника с такой убийственной неприязнью, что девушка содрогнулась. Зловещий угрожающий огонь сверкал в его черных взбешенных глазах.

Похоже, он преподаст отцу хороший урок, после которого самолюбие Билла не скоро оправится. Инстинктивно Клара пододвинулась ближе к отцу и неожиданно почувствовала, как тот обнял ее за плечи. Возможно, впервые в жизни она ощутила, что они — одна семья, единое целое.

В детстве Клара, естественно, не понимала странностей Билла. Затем ее отдали в пансион, почти лишив возможности общаться с отцом. А став повзрослей, решила, что время упущено и она вряд ли сблизиться с Биллом по прошествии многих лет. Да и он сам не скрывал облегчения, когда самостоятельная дочь объявила, что намерена жить отдельно и не желает вмешиваться в дела безалаберного родителя.

Подняв голову, Клара увидела нахмуренное, сосредоточенное лицо отца, пытавшегося достойно выдержать уничтожающий, презрительный взгляд Леонардо.

Юная Глория разрядила атмосферу злобного напряжения, строго приказав нежным голоском:

— Послушайте, вы, оба! Немедленно прекратите! Лео, если бы не Билл Хартли, ты, возможно, не скоро увидел бы свою сестру. Именно он убедил меня вернуться домой. Я сама не пошла бы на такой шаг. Мне было очень хорошо, мастер обучал меня интересным вещам…

— Обучал! — взорвался Висконти, побелев от ярости. — Так ты называешь то, что он с тобой делал?!

Безусловно, Билл не ангел и заслуживал наказания, но при виде разъяренного мужчины Кларе невольно стало страшно за отца.

— Отвечай! — Теперь мечущий молнии взгляд устремился на Глорию. — Какими интересными вещами ты занималась?

— Я учил юную леди живописи! — вступил в разговор Билл. — Авы о чем подумали? Впрочем, догадываюсь, принимая во внимание сообщение о вашем визите к моему агенту и безумную идею похитить мою дочь в качестве заложницы.

Минуту Леонардо ошеломленно молчал, затем обратился к сестре:

— То, что сказал художник, правда?

— Конечно. Тебя никогда не волновали мои желания. Единственное, чего ты хотел, — видеть во мне всегда послушную девочку, не смеющую перечить мудрому, строгому, но справедливому старшему брату. И когда я сказала, что мечтаю рисовать и стать художницей, ты даже не выслушал меня! — Глория с благодарностью посмотрела на Билла Хартли. — И когда всемирно известный мастер предложил мне заниматься в своей летней школе живописи, я с радостью согласилась, не раздумывая ни секунды. Билл даже не догадывался, что я сбежала из дома, ни у кого не спросив разрешения, и ты не имеешь права обвинять его в бесчестных поступках.

Теперь Висконти вопросительно посмотрел на отца Клары, и тот невозмутимо ответил:

— Я не совращаю неопытных школьниц. Однажды я сидел на скамейке и делал наброски, когда…

— … когда я подошла посмотреть, — быстро вмешалась Глория, — у нас завязался разговор. Ты находился на деловой встрече, а я, устав бродить по магазинам, обрадовалась знакомству с настоящим художником. А когда узнала, что передо мной сам Билл Хартли, была просто вне себя от восторга! Он рассказывал о художественной школе, где учатся студенты не только из Италии, но из Англии, Франции, Бельгии, других стран. Потом он предложил и мне попробовать свои силы. Я заранее знала, что ты меня не отпустишь, поэтому уехала не попрощавшись, оставив записку. Я не предполагала, что мой подозрительный братец не догадался связать имя знаменитости с моим желанием учиться живописи.

— А вы не соображали, приглашая совсем юную девушку в школу, что она не вправе принимать решение, не посоветовавшись с близкими?

Билл, делая вид, что не понимает, о чем идет речь, спросил:

— При чем тут возраст?.. Разве каждый человек не имеет права на собственный выбор? Если же вы имеете в вид, что я обучал девочку, зная, что она сбежала из дома, то вы глубоко заблуждаетесь. Лишь когда я получил сообщение от своего агента о вашей безумной выходке, мне стало известно, что Глория уехала в школу без предупреждения. — И вдруг он усмехнулся: — Хотя ваше поведение не столь безумно, учитывая мою репутацию.

В разговоре наступила пауза, которую нарушил Леонардо:

— Примите мои бесконечные извинения, вы, синьор Хартли, и вы, синьорита Хартли. — Официальный тон, холодная гордость во взгляде больно задели Клару. — Поскольку отправляться в путь слишком поздно, я попрошу прислугу приготовить вам комнаты для отдыха. А сейчас, если позволите, мы покинем вас. — С достоинством и некоторым высокомерием хозяин добавил: — Нам с сестрой нужно о многом поговорить… — И взяв Глорию за руку, он не спеша удалился.

Каким корректным и учтивым в одно мгновение стал синьор Висконти! Почему он обратился к ней официально-холодно «синьорита»? — с отчаянием думала Клара. Конечно, он давно не виделся с сестрой. За это время произошло много событий, естественно, им есть что обсудить. Но неужели трудно хотя бы одним словом или взглядом показать, что он помнит о своем приглашении и по-прежнему нуждается в ней?

С другой стороны, возможно, ситуация изменилась. Глория благополучно вернулась, пусть несколько изменившаяся, но здоровая и счастливая. У Леонардо появилась возможность исправить ошибки, совершенно по-другому построив отношения с сестрой. Ему, возможно, теперь не нужна ее, Клары, моральная поддержка, ее советы и даже ее тело, способное, пусть ненадолго, отвлечь от тягостных мыслей и приступов самобичевания…

— Трудно выразить, насколько я сожалею, что по моей вине тебя вовлекли в пренеприятнейшую историю, — обратился Хартли к дочери после ухода хозяев. — Хотя, признаюсь честно, я не особенно волновался за твое благополучие. Эдвард Джексон сразу проверил, что представляет собой синьор Висконти. Выяснилось, что он очень богат, пользуется уважением и вряд ли способен совершить проступок, который пошатнет его репутацию в обществе. Так что я был уверен, что он не причинит тебе никакого вреда. В какой-то момент я даже пожалел парня. — Билл улыбнулся и подмигнул дочери. — У моей девочки колючек не меньше, чем у дикобраза, а язычок острее, чем лезвие бритвы. Я сказал Эдварду, что Леонардо отправит тебя обратно еще до нашего с Глорией появления, чтобы снова вздохнуть свободно и насладиться миром и спокойствием в доме.

Билл взял рюмку с коньяком и приподнял ее.

— Хочешь немного?

Клара отрицательно покачала головой.

— Ну как знаешь, а я чувствую, что мне просто необходимо выпить живительной влаги. После последних событий и утомительной дороги, которые напоминали кошмарный сон, я никак не приду в себя. Как только Эдвард позвонил мне и…

— Так ему все-таки было известно, где ты? — прервала его дочь нахмурившись. — А мне он сообщил, что точным адресом не располагает, думает, что ты, скорее всего, усердно работаешь где-то в Италии.

Отец сделал большой глоток коньяка. Судя по всему, он нервничал, что явно на него не походило.

— Я запретил Джексону говорить обо мне. Дело в том, что в последнее время я всерьез занялся летней школой, которую организовал здесь на одной из ферм. Ах, какие там сказочные виноградники! Так вот, дети из бедных семей бесплатно проводят тут каникулы, помогают по хозяйству, занимаются рисованием, вместо того чтобы шляться по улицам, грабить беспомощных старушек, угонять машины. И неважно, что многие из них последний раз держали кисть в детском саду. Ты бы удивилась, если бы увидела, как буквально на глазах меняются ребята, чувствуя теплоту и заботу. В них пробуждается желание творить и созидать. Например, приметил я одного паренька, он далеко пойдет. Вырос он в трущобах, писал и читал с огромным трудом и даже не мечтал, что его примут в школу. Теперь я даже согласен оплатить его дальнейшее обучение в колледже, если у юного дарования появится желание продолжать образование.

— Папа! — На лице Клары расцвела улыбка, в горле запершило. Она гордилась гениальным отцом, но больше восхищалась тем, что у него всегда находились время и силы помогать тем, кого отвергло общество. Интересно, как бы отреагировал синьор Висконти, узнай он, в какой компании провела несколько дней его принцесса? — Все, что ты делаешь, в высшей степени интересно, но объясни, почему ты запретил Эдварду сообщить о своем местопребывании мне?

— Создание художественной школы держится в строгом секрете, — почти застенчиво сказал Билл. — Представь, она станет достоянием прессы, которая не оставляет мою личную жизнь без внимания. Ведь роль благодетеля совершенно не вписывается в мой имидж.

— Папа! — Дочь рассмеялась. — Не хочешь же ты сказать, что тебе нравится скандальная репутация?!

— Нравиться? — Он прищурил голубые глаза. — Да я горжусь ею! И время от времени даже стараюсь поддерживать ее. Чем больше вызывающих скандалов, тем лучше! Чему может порадоваться шестидесятилетний старик, если не вырезкам из газет, где он запечатлен на снимках полным сил, в обществе знаменитых красавиц?! — Билл залпом допил коньяк. — Только, пожалуйста, не думай, что я заводил какие-либо романы при жизни твоей матери. Я, конечно, не отрицаю, что заглядывался иной раз на красоток, но дальше этого никогда не заходило. Я знаю, ты не одобряешь мой образ жизни…

Отец внезапно замолчал, лицо его расплылось в улыбке. Дело в том, что в комнату вошла Клаудиа и что-то сказала по-итальянски.

— Кажется, комната для мен готова, так что я пошел. — Билл провел рукой по волосам дочери. — Завтра я отправляюсь обратно, причем как можно раньше. Мои сорванцы находятся без присмотра слишком долго. Кстати, могу подбросить тебя до аэропорта, если, конечно, ты не пожелаешь провести денек-другой в моей школе, — осторожно, словно боясь отказа, предложил художник.

— Хорошо, я подумаю. — Клара не знала, как сложится следующее утро: все зависело от того, попросил ли Леонардо ее остаться.

Девушка вернулась в спальню, где провела две ночи с хозяином замка. В душе еще теплилась надежда, что рано или поздно откроется дверь и войдет возлюбленный. Она провела в ванной, казалось, целую вечность, затем, чтобы не надевать рваную сорочку, накинула его шелковый халат, затянув талию широким поясом. Потом села в изголовье кровати, по-прежнему ожидая, что Леонардо, пусть даже поздно, но обязательно появится. Приятный мужской запах исходил от дорогой ткани, навевая волнующие воспоминания и терзая ее чувства.

Зачем она полюбила итальянского синьора? Сердце болит, тело так хочет быть рядом с ним! Клара вздохнула, представляя, как выглядел Висконти на берегу реки, и желание вспыхнуло с новой силой.

В три часа ночи она поняла, что ждать бесполезно. Вряд ли сестра с братом беседуют так долго. Леонардо не придет и не поделится с ней, чем закончился их разговор. Не спросит, согласна ли девушка задержаться у него в гостях. Впрочем, зачем? Теперь она не представляет никакого интереса для синьора Висконти.

Свернувшись калачиком и чувствуя себя жалким, брошенным существом, Клара попыталась уснуть, заранее догадываясь, что ничего не получится. И в самом деле, она не сомкнула глаз. Едва начало светать, она встала, надела серые брюки и блузку, которые привела в порядок Клаудиа, положила в сумку белье, ночную сорочку и, захватив жакет, вышла из комнаты, даже не окинув ее прощальным взглядом.

Девушка собиралась подождать отца внизу, во внутреннем дворике с фонтаном. Билл хотел встать рано, значит, скоро будет готов к отъезду. Что ж, тем лучше. Чем быстрее она уедет отсюда, тем легче забудет все, что связано с замком и его хозяином, если, конечно, возможно вычеркнуть из памяти столь для нее необычное приключение.

Глория благополучно возвратилась домой, конфликт уладился, дальнейшее присутствие Клары нежелательно. Конечно, зачем постоянно напоминать мужчине о том, чего он стыдится, о его минутной слабости?

К тому же ни один здравомыслящий брат не захочет подавать дурной пример младшей сестре, демонстрируя кратковременные связи с женщинами и открыто принимая любовниц в родовом замке. Значит, чем скорее мисс Хартли покинет эти стены, тем выгоднее для всех. Но она уедет, не унизив своего достоинства, и никто никогда не узнает, насколько глубоки ее чувства и мучительны переживания.

Ощущая свежее дыхание утренней прохлады, Клара вышла под сень аркады и, поставив сумку на каменные плиты, уставилась под ноги. Она не желала теребить раны, в последний раз оглядывая места, с которыми связаны дорогие воспоминания. Девушка еще недавно надеялась, что здесь пролетят ее самые счастливые, наполненные любовью дни и ночи.

— Значит, все-таки уезжаешь? — Полное равнодушие и холод в голосе подобно острому кинжалу вонзились Кларе прямо в сердце. Она обернулась.

Леонардо стоял в том же черном костюме, что и вчера. Похоже, он вообще не ложился спать. По крайней мере, его внешний вид явно свидетельствовал о бессонной ночи: серое от усталости лицо, тени под глазами, взлохмаченные волосы. Но ледяной взгляд, с презрением остановившийся на Кларе, на ее одежде, которая не нравилась ему, тут же убил робкие надежды.

Клара отвела глаза, не в силах видеть жестокое пренебрежение, отчетливо отразившееся на любимом лице. Если бы она заметила хотя бы намек на улыбку или тень благожелательности в огромных черных глазах, она бы бросилась к Висконти, забыв обо всем. Призналась бы, что готова находиться рядом с ним столько, сколько он пожелает.

— Клара, ты готова? — послышался голос отца.

Вот и пришел конец так и не начавшейся сказки, которой теперь никогда не суждено сбыться.

— Да, папа.

— Ну, тогда поехали. Мой джип к вашим услугам, мадам, хоть и не очень комфортабельный. — Билл взял у дочери сумку. — Давай не станем задерживаться ради завтрака, — заявил он, будто кто-то предлагал ему кофе и сандвичи. Затем, с насмешкой взглянув на хозяина замка, спросил ее: — Как ты считаешь, стоит подавать в суд на высокомерного безумца или пощадить его?

Похоже, Билл веселился от души. Кларе хотелось закричать на него, объяснить, что сейчас не время для шуток, что его дочери до слез больно и обидно. Если бы отец ее понял, он оставил бы ее с Леонардо наедине, чтобы дать возможность попрощаться с человеком, нет, дьяволом, похитившим ее сердце.

Но девушка не запричитала, не заплакала. Холодно отворачиваясь от Висконти, она сказала в тон отцу:

— Нет, папа, пожалуй, мы не будем подавать в суд. Хозяин замка очень старался, чтобы его заложница не скучала. Прекрасная еда, тонкое вкусное вино, даже некое подобие развлечений. В общем, я как бы провела кратковременный отпуск. Так что оставим его с миром…

— Иностранец снова здесь! — услышала Клара взволнованный голос Сильвии. — Я думала, он больше не появится. Вы сами сказали, что его визит в офис — простое недоразумение. Однако, по моему мнению, это далеко не так. Словом, я разрешила ему пройти.

Сильвия замолкла именно в тот момент, когда дверь распахнулась и на пороге кабинета появилась почти двухметровая фигура заморского аристократа с тем же высокомерным выражением на лице. И Клара поняла, что прошедшие две недели, в том числе несколько дней, проведенных в художественной школе отца, не изменили ее чувств к Леонардо Висконти.

В нежно-кремовом пиджаке, черной рубашке и темных брюках он по-прежнему был способен лишить девушку самообладания одним только видом. А она-то наивно полагала, что английская весна после итальянской жары подействует успокаивающе и несколько охладит пыл.

Клара не могла даже представить, что ему понадобилось в офисе. Может, он приехал, чтобы снова мучить ее? Неужели Леонардо настолько бессердечен?

— Скажи же что-нибудь! — почти приказал Висконти. — Или ты вообще забыла слова, впрочем, и те манеры, которым я учил тебя? Например, как стать настоящей женщиной…

Не успела девушка и глазом моргнуть, как он преодолел расстояние между дверью и письменным столом, схватил ее, растерявшуюся от такой стремительности, за руки и заставил встать.

— Так, прекрасные волосы собраны в пучок, будто ты стыдишься их. Костюм превращает восхитительную нежную женщину в тюремного надзирателя. Однако вовремя же я появился. Еще немного, и ты бы снова окаменела, заледенела, превратилась в одинокий неприступный айсберг!

Так вот зачем он явился! Чтобы возобновить оскорбления! Напомнить об ужасных днях, когда наряжал ее как куклу, заставлял носить отвратительные прозрачные одежды и чувствовать себя безвольной и покорной. Нет! Однажды она потешила его мужское самолюбие и не намерена повторяться. Хорошего понемногу! Клара выдернула руки из его ладоней и сделала два шага назад.

— Что тебе надо?

— Жену…

Да, Билл прав, назвав Висконти безумцем. Девушка набрала в легкие побольше воздуха и выпалила:

— Глубокоуважаемый синьор, вы ошибаетесь, вообразив, что попали в бюро знакомств. Впрочем, совет дать могу. Попробуйте поискать супругу в Италии. За массивными замками и мощными стенами наверняка скрывается немало знатных синьорит, которые и воспитанием, и характером вполне удовлетворят ваши требования.

— Конечно, ты не заведуешь свадебной конторой, я и не сомневаюсь. У тебя не хватает романтики для столь деликатного дела. Что же касается твоего совета, то он немного запоздал. Я нашел то, что искал. Не за семью замками, не за неприступными стенами скрывается та драгоценная женщина, какую я обнаружил, а за скучными серыми одеждами…

Кровь отхлынула от лица Клары. Пытаясь сдержать ураган чувств, бушующий внутри, она отвернулась к окну, впившись пальцами в подоконник. Но перед глазами стояло прекрасное, любимое и ненавистное лицо.

Да как он посмел утверждать, что она бесстрастная! Любовь, ни на секунду не ослабевая, наполняла ее душу последние две недели. Во сне и наяву ей постоянно слышался знакомый голос. А стоило лишь закрыть глаза, как тут же возникал желанный образ, образ его, Леонардо.

Клара склонялась к идее продажи агентства, решив заниматься чем-нибудь более увлекательным и интересным. Пестрый водоворот поможет забыть человека, который легко покорил женское сердце, но не пожелал воспользоваться плодами победы. А ведь раньше офис составлял смысл всей жизни Клары Хартли. Работе она отдавала силы, внимание, время. Теперь же агентство ровным счетом ничего для нее не значило.

Ее руки сжались в кулаки. А кто виноват? Леонардо! Из-за него девушка нарушила данный себе зарок — никогда не позволять эмоциям играть главенствующую роль. И вот у него хватило наглости явиться сюда, критиковать ее внешний вид, а потом заявить, что он наконец созрел для того, чтобы завести жену! И какая роль отводится Кларе в его сценарии? Хлопать в ладоши и произносить поздравительные речи?

— Ты напрасно отнимаешь у меня время, — выдавила она сухо.

Единственное, за что Клара действительно благодарила судьбу, пославшую ей испытание, так за то, что отношения с Биллом стали доверительными и теплыми, как и подобает отцу и дочери. В остальном имелись только отрицательные последствия. И не следует забывать уроки Висконти. От жалости к себе на глаза девушки навернулись слезы.

Леонардо прошипел какие-то проклятия на родном языке и тоже подошел к окну.

Клара отвернулась, пряча мокрое лицо. Зачем синьору Висконти знать, что мисс Хартли легко заставить заплакать?

— Когда ты будешь жить со мной, то вместо серых унылых стен и мусорных контейнеров увидишь из окна синее небо, величественные горы, зеленые долины самой замечательной страны, созданной Всевышним.

Горячая ладонь легла ей на плечо. Клара вздрогнула от знакомого ощущения, когда каждая частица ее существа трепетала, чувствуя близость мужчины, ожидая чего-то прекрасного и неведомого. От сознания полной беспомощности и беспредельной власти, которую синьор Висконти имел над ней, девушка не удержалась и расплакалась. Крупные обжигающие слезы покатились из печальных аквамариновых глаз.

Леонардо нежно взял ее за подбородок и повернул к себе лицом. Зачем? Хотел убедиться в ее слабости? Насладиться зрелищем постыдных слез? Она вспыхнула. Она мечтала провалиться сквозь землю, чтобы высокомерный аристократ не насмехался над ее жалким видом.

— Значит, у тебя все-таки есть сердце, не холодное, каменное, а как у всех — ранимое, чувствительное. А помнишь тот момент, когда ты почти не задумываясь пожелала ответить отказом на мою просьбу не уезжать из замка, остаться в доме, где в тебе нуждаются и желают тебя? Вот тогда я подумал, что вместо сердца в твоей груди спрятана книга, полная строгих правил и инструкций.

Если бы он только знал, как ошибается! Голова девушки бессильно опустилась на мужское плечо. Видимо, Висконти решил, что за мгновение до внезапного появления Глории она намеревалась отказаться от приглашения, хотя на самом деле было наоборот. Впрочем, разубеждать его Кларе не хотелось.

Что с ней происходит? Почему она ведет себя столь легкомысленно? Прижалась к мужчине, позволяя ему вытаскивать шпильки из ее волос, вместо того чтобы выгнать Леонардо Висконти, пригрозив в крайнем случае прибегнуть к помощи полиции?

— Но я все равно надеялся… — в его голосе звучало глубокое страдание.

Слабая улыбка скользнула по губам Клары. В его присутствии чувства становились глубже, важнее, серьезнее.

Мужчина печально вздохнул:

— Последнюю ночь в замке ты провела одна потому, что я решил дать тебе возможность хорошенько обдумать ситуацию. Мне хотелось обладать не только твоим прекрасным телом, но душой и сердцем. И несмотря на огромное желание быть рядом с тобой, я не пришел к тебе. Я провел в ожидании долгие часы, молясь о том, чтобы ты хотя бы ненадолго осталась в замке. Но утро разбило мои надежды. Ты появилась в дорожном костюме, не пожелав даже переговорить со мной перед отъездом. Только бросила оскорбление в мой адрес, заявив отцу, что в моем доме ты нашла приключение.

Клара сжала губы. Она была готова разразиться истерическим смехом, в то время как сердце сжималось от жуткой боли.

Леонардо между тем извлек из ее волос последнюю шпильку и с презрением бросил на стол. Облако искрящихся на солнце волос окутало хрупкие женские плечи. Девушка спрятала лицо у него на груди, прижавшись щекой к черной рубашке, ставшей влажной от слез. Погрузив пальцы в мягкие белокурые локоны, Висконти приподнял ее голову.

— Я превратился в ненормального человека по твоей вине, — полушепотом сказал он. — Я не намеревался забирать дочь Билла Хартли в заложницы, пока не увидел тебя за письменным столом с выражением официальной вежливости на лице. Завораживающе красивая женщина в костюме, напоминающем казенную одежду, вела себя как робот. В ту же минуту у меня возникло желание разбить скорлупу, чтобы выпустить на волю настоящую, женственную, прекрасную Клару Хартли. И я совершил безрассудный поступок и вел себя как безумец…

— Как распутный безумец, — уточнила Клара, перебивая его. Она старательно сопротивлялась магическому воздействию Леонардо, волна желания с новой силой захлестнула ее, оглушила, сделала беспомощной.

— Конечно. — Черные глаза хитро прищурились. — С тобой я не мог вести себя иначе. Ты сама вынуждаешь меня на непредсказуемые действия. Меня поразила и заинтриговала твоя красота. Хитроумные планы, с помощью которых ты пыталась провести меня, еще сильнее подогревали мой интерес. Я делал ответный выпад, с любопытством ожидая от тебя следующего шага. С каждой минутой, с каждой секундой ты зачаровывала меня. Становилось очень трудно сдерживать желания.

Мужчина ненадолго замолчал, глядя на девушку задумчивыми глазами, а потом продолжил:

— Ты первая заставила меня взглянуть на себя и свои поступки как бы со стороны. Открыла глаза на то, чего раньше я просто не замечал. В конце концов, от мысли, что ты можешь навсегда исчезнуть из моей жизни, стало страшно. Я предоставил тебе полную свободу, но тем не менее предложил остаться в замке. Но увы!.. — Леонардо нежно вытирал слезы, которые медленно сползали по ее щекам. — Впрочем, слезы в твоих прекрасных глазах говорят, что не все потеряно. Я дал тебе спокойно уехать, не пытался переубедить, мне хотелось, чтобы ты сама приняла решение без малейшего давления с моей стороны. Однако вместе с тобой из дома исчезло нечто важное, что стало для меня жизненно необходимым. Я понял — эту женщину нельзя потерять, она должна всегда быть рядом, ибо я, сам того не заметив, полюбил тебя.

Как удар грома поразило Клару его признание. Боясь верить собственным ушам, она стояла молча, с испугом и надеждой глядя на Леонардо. Но вот губы ее задрожали, и девушка прошептала:

— Повтори, повтори, что ты сказал.

— Повторить все? — Висконти улыбнулся. — Или только главное: я люблю тебя больше жизни и хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моих детей.

— О, Лео! — со стоном вырвалось у Клары, когда мужские руки уверенно обвились вокруг ее талии, его тело почти слилось с ней и горячие губы приникли к ее дрожащему рту, подчиняя своей силе, своему желанию.

Девушка ответила жадно, неистово. Ее охватило необыкновенное блаженство. То, о чем она боялась даже мечтать, вдруг превратилось в реальность.

Леонардо неторопливо сбросил с нее строгий синий жакет и начал расстегивать пуговицы на белой блузке. Клара слабо стонала и буквально таяла в сладостном ожидании.

Но тут в горле промелькнуло: «Опомнись! Вы не в горах! Что подумают люди, если…»

— Стой! Мы же в офисе, в любую минуту сюда могут войти. — Она резко отстранилась и отбросила его руку.

— Нет, не бойся. — Черная загадочная глубина его глаз манила ее в бездну. — Я попросил Сильвию никого не впускать.

Клара улыбнулась и погрузила пальцы в его густые мягкие волосы.

— Я так долго ждал, моя любимая, — хрипло прошептал Леонардо, — теперь я тебя никуда не отпущу… — И подхватив Клару на руки, легко перенес ее на широкий диван, стоявший в углу кабинета.

Клара наслаждалась его ласками, ощущая горячее дыхание. Лео снял ее блузку, быстро нашел застежку на бюстгальтере и освободил ее груди. Жадно прильнул ртом к одному соску, в то время как рука терзала другой. Сладостно вздохнув, Клара закрыла глаза. Поцелуи длились и длились, жаркие, соблазнительные. Затем Леонардо стянул узкую юбку и прикоснулся к мягкому податливому животу. Ощущения, которым девушка едва ли могла придумать название, пронзали плоть, когда он прижимал ее к себе.

Клара ощущала безграничное желание, благоговейный трепет от того, что мужчина столь боготворил ее тело. Лео ласкал девушку, и словно струи расплавленного огня текли по ее жилам. Он прижал Клару к себе еще крепче, и она ощутила, что способность контролировать эмоции оставила ее, сменившись удовольствием, захватывающим мощными волнами.

Клара стала дерзко и смело исследовать его тело, целуя его плоские соски, пока они не набухли от желания, затем руки двинулись вниз, расстегивая ремень брюк. Их уста соединились, подчиняясь всевозрастающему желанию. Его плоть стремительно проникла в нее, и какой-то момент оба лежали тихо, наслаждаясь предельной близостью. Затем тела начали ритмично двигаться. Они искусно предвосхищали движения друг друга в эротическом танце, который все ускорялся, пока наконец они не испытали испепеляющий экстаз.

Медленно, очень медленно влюбленные вернулись к реальности.

— Видимо, стоило долго сдерживать страсть, чтобы убедиться во взаимном блаженстве, правда? — счастливо улыбаясь, тихо произнесла Клара.

Мужчина провел рукой по восхитительным изгибам ее тела и снова потянулся губами к груди.

— Нет, нет, хватит! — в притворном ужасе воскликнула Клара. — Давай одеваться, вдруг в самом деле кто-нибудь войдет!..

— Ты навсегда покинешь офис, отправишься отсюда со мной. Начинается новая страница в книге нашей жизни, которую мы заполним вместе. Ты продашь агентство. Я консультировался у деловых людей, по их мнению, трудностей не возникнет.

— А тебе говорили, что ты самоуверенный эгоист?

— Разве можно назвать эгоизмом желание сделать любимую женщину счастливой? — Синьор Висконти вдруг стал серьезным. — Ты согласна выйти за меня замуж? Жить со мной в Италии, в моем замке? Ты любишь меня?

— О, Лео, конечно люблю! Очень, очень люблю! — Клара обняла его и услышала, как, зарываясь лицом в ее волосы любимый мужчина прошептал слова, которые заставили ее покраснеть от приятного смущения…

Но вот он разомкнул объятия и спросил:

— А чего мы ждем? Пойдем, не следует терять время.

Они поспешно оделись.

На ходу подхватив ее сумочку и увлекая Клару за собой, синьор Висконти решительно направился к двери. Выйдя из кабинета, он ненадолго задержался у стола Сильвии.

— Теперь офис переходит под ваш контроль. Моя будущая супруга, — он с гордостью посмотрел на сияющее лицо Клары, — продает агентство, но место останется за вами, а зарплата увеличится в знак преданности начальству и добросовестного отношения к работе.

Не успела удивленная Сильвия что-либо ответить, как влюбленные уже оказались на улице, где их ожидало такси.

Леонардо назвал шоферу адрес мисс Хартли и, когда машина тронулась, заключил невесту в объятия и покрыл ее такими жаркими поцелуями, что лицо ее запылало от желания.

— Завтра вылетаем в Италию, дорогая, — слышался его прерывистый шепот, — где и состоится свадьба. Глория с нетерпением ждет возвращения брата и его красавицы-невесты. Что касается Билла, то при встрече с ним я получил согласие на брак и, конечно, пригласил его на торжественную церемонию. Сразу после нашей свадьбы Глория улетает во Францию. Я хочу, чтобы ничто не мешало нашему счастливому уединению. По крайней мере, до появления на свет первенца.

— Лео! — Клара покачала головой, тщетно пытаясь выразить возмущение. — Неужели ты выгонишь сестру из дома?

— Я не такой эгоист, как тебе кажется. Она уезжает по собственному желанию. После того как Билл убедил Глорию, что настоящий художник из нее не выйдет, юная принцесса вознамерилась стать врачом. Я не стал перечить ей, лишь указал на некоторые отрицательные моменты, связанные с профессией. Она согласилась еще раз подумать. А пока она отправляется со своей лучшей подругой, у которой в Марселе живут родители. Поездка привнесет в жизнь любительницы приключений разнообразие, которого ей, похоже, недостает. И возможно, она все-таки найдет достойное занятие. Как видишь, мне многое требовалось уладить, поэтому я не мог прилететь за тобой раньше. — Леонардо приблизил губы к ее руке и, поцеловав ладонь, добавил почти застенчиво: — Не хочешь ли ты перед свадьбой сделать какие-нибудь покупки? Глория с удовольствием составит тебе компанию. Итак, Рим, Афины, Париж… выбирай!

Клара отрицательно покачала головой, наслаждаясь игрой его пальцев со своими волосами.

— Мне действительно необходимо обновить гардероб, но я предпочитаю, чтобы мне помог ты. Мне хочется, чтобы ты меня сопровождал.

С удовольствием и некоторым страхом девушка представляла себя облаченной в полупрозрачные кружевные наряды, сквозь которые просвечивается ее нежная кожа.

— Я очень рад, что наши желания совпадают. — В бездонных черных глазах светилась любовь, и она лучше всяких слов согревала Клару. — Каждую секунду, когда я не чувствую тебя рядом, мое сердце заполняет одиночество, — посетовал Леонардо.

— Так давай всегда будем вместе, пусть наши сердца наполняются только любовью друг к другу. — Девушка закрыла глаза, погружаясь в объятия сильных рук высокомерного, невыносимого, но прекрасного и любимого синьора Висконти.

Счастье и восторг охватили все ее существо, когда Клара услышала низкий, чуть хриплый знакомый голос:

— Да, вместе и навсегда.

Эпилог

— Просыпайся, дорогая, нам пора отправляться, — услышала Клара сквозь сон голос мужа.

Она приоткрыла глаза и увидела Леонардо, одетого в джинсы и светло-голубую рубашку.

Он нежно поцеловал жену в шею и, потянув губами за мочку уха, улыбнулся:

— Я приготовил тебе сюрприз. Успел съездить в деревню, отдал кое-какие распоряжения по хозяйству… Быстро одевайся, завтрак уже на столе…

И вот уже алый «феррари», как и несколько месяцев назад, помчался по крутым горным дорогам, отправляясь к Тирренскому морю.

Вечерело, когда они въехали в маленький городок Виареджо. Его улицы сверкали разноцветными огнями. На огромных повозках, утопая в цветах, проезжали герои сказок Джанни Родари, Андерсена, персонажи диснеевских мультфильмов. Их восторженно приветствовали толпы народа, пестрившего самыми разнообразными маскарадными костюмами.

— Карнавал! — ахнула Клара.

— Умничка! — похвалил Леонардо жену и добавил: — Самый большой весенний праздник в Италии, на который собираются гости со всего мира.

— А как же мы… — начала Клара, но синьор Висконти, поняв ее с полуслова, сказал:

— Не беспокойся, я обо всем позаботился…

В гостинице, где Леонардо заранее забронировал номер-люкс, он протянул Кларе коробку, объяснив, что это ее костюм, а сам, загадочно сверкая огромными черными глазами, ушел в соседнюю комнату. Она примерила длинную пеструю юбку, светлую рубашку с короткими рукавами, жилет, который зашнуровывался до талии, и передник из яркой ткани.

— Моя крестьяночка готова? — Клара оглянулась и увидела Леонардо в черных плисовых шароварах, заправленных в лаковые сапоги, красной рубахе и короткой темной безрукавке.

— Цыган, настоящий цыган! — воскликнула она, сияя неповторимыми аквамариновыми глазами.

Подхватив жену под руку, синьор Висконти увлек ее на набережную, где пели, плясали и веселились сотни людей в самых фантастических нарядах. В небо то и дело взлетали петарды, превращаясь в красочные букеты. Леонардо стремительно ворвался в круг танцующих и, обняв Клару за талию, закружился в вихре зажигательной мелодии.

— А ты знаешь, какой смысл имеет этот праздник? — спросил Леонардо, когда они, переводя дыхание, укрылись под развесистой пальмой. — Так вот, древние римляне во время карнавала предавались безудержному веселью, а потому считают, что слово «карнавал» означает: «Да здравствует плоть!»

И он наклонился к жене, прижавшись к ее губам. Его язык сразу вторгся в ее уста, пробуждая желание. Она обхватила руками его шею и коснулась языком кончика его языка. Наэлектризовавшее ее чувство как сильный ветер еще больше раздуло тлеющие угли желания.

Любовная магия, мелькнуло у нее в голове, нет, цыганская магия, которая навсегда приворожила к сильному, дорогому человеку, который подарил счастье.

— Нас ждет еще одна ночь любви, — прошептал Леонардо, еще крепче прижимая к себе жену, и она замерла в его объятиях, предвкушая сладостные мгновения.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Леона Шелл
Много дней лета

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог