Шерил Уитекер

Лоренцо Великолепный

1

— П-позвольте составить вам… ик… компанию, синьорина?

Вивиан испуганно отшатнулась. Мужчина, что преградил ей дорогу, явно находился в сильном подпитии — раскрасневшиеся щеки, бессмысленные глаза, на губах блуждает сальная улыбочка. Достаточно пьян для того, что бы утратить контроль над собой, но еще не достаточно, чтобы свалиться с ног. Самый опасный вариант.

Еще не в полной мере осознав всю серьезность ситуации, девушка приняла строгий вид и попыталась прошмыгнуть мимо наглеца. Не тут-то было! Сильная ручища ухватила ее за плечо.

— М-малютка… ик… ты так спешишь! — По-видимому, сразу же распознав в ней иностранку, навязчивый пьянчуга обращался к ней по-английски.

Ах, и почему только она не слушала взрослых? Говорили же ей: незнакомый город ночью не самое подходящее место для прогулок в одиночестве. Нет, видите ли, романтики захотелось. На шестнадцатилетие родители подарили Вивиан путешествие по Италии — Пиза, Неаполь, Милан, Венеция, Рим, Флоренция… Мечта! Сказка! Опьяненная восторгом, пере полненная впечатлениями, Вивиан совсем потеряла голову. Рим был прекрасен. Но Флоренция! Она влюбилась в нее с первого взгляда! Для полноты впечатлений так хотелось прогуляться по городу ночью — и чтобы непременно одной, упиваясь грезами и фантазиями…

Черствые взрослые, однако, романтического порыва не одобрили. Но не отказываться же от мечты только потому, что мама с папой против! Вивиан потихоньку выскользнула из отеля, где они остановились, и, вся такая возвышенная и романтическая в воздушном светлом платье, отправилась на желанную прогулку.

Сначала все шло просто замечательно. Прохожих на улицах было мало, ничто не мешало упиваться красотой города, а заодно и собственной утонченностью. Незаметно для себя Вивиан оказалась у церкви Сан Лоренцо, где днем любовалась надгробиями Лоренцо и Джулиано Медичи, принадлежащими резцу гения Высокого Возрождения Микеланджело. Статуи усопших были лишены портретного сходства, но от этого не становились менее выразительными. Особенно Вивиан потрясло скульптурное изображение Лоренцо. Этот человек, ставший в двадцать лет неограниченным правителем Флоренции, был представлен в одежде римского полководца.

Но она знала, что прославился он не толь ко как искуснейший правитель и политик, но и как покровитель искусств, любитель карнавальных шествий и как поэт, воспевающий в своих сонетах любовь к прекрасной даме. Может быть, именно поэтому гениальный скульптор представил незаурядного, щедро одаренного талантами герцога в образе человека меланхоличного, склонного к созерцательному образу жизни. Говорят, что уже в шестнадцатом веке флорентийцы прозвали статую «Задумчивый». Неизвестно почему, но из двух скульптурных изображений Вивиан неосознанно выделила Лоренцо, предпочтя его более юному и пылкому Джулиано.

Обойдя церковь кругом и еще раз вспомнив переживания, что охватили ее в капелле Медичи, мечтательница свергла в какой-то переулок — и оказалась в лабиринте узких и темных улочек, таких занятных днем, но пугающих и неуютных но чью. Каблучки громко и отчетливо цокали по не ровным камням древней мостовой. Почему-то сейчас этот звук действовал искательнице приключений на нервы. Проплутав минут двадцать, Вивиан уже совсем отчаялась, но тут заметила в конце очередного переулка очертания все той церкви. Она сделала круг и вышла к ней с другой стороны! Не помня себя от облегчения, девушка устремилась туда — и вдруг…

— Пустите! Я буду кричать!

Это была ошибка. Ее обидчик расхохотался, второй рукой обхватывая талию девушки и привлекая к себе.

— Кричи, д-детка… кричи. А мы тебе ротик — то и закроем.

Горячие губы прижались к ее губам, потные руки лезли за вырез платья, под юбку. Вивиан отбивалась и брыкалась, отчаянно пытаясь вырваться и позвать на помощь, но все напрасно. Она уже почти теряла сознание от ужаса, как тяжесть, притискивающая ее к стене дома, внезапно исчезла. Кто-то одним рывком отодрал от нее обидчика. Тот резко обернулся к нежданному заступнику, нагнув голову, точно разъяренный бык.

— Т-ты? А н-ну проваливай, не то…

Короткий резкий удар — и негодяй уже бесформенным кулем валяется на мостовой. Словно во сне, еще не веря, что спасена, потрясенная девушка разглядела своего спасителя. Смуглое, мрачное лицо, точно вышедшее из-под резца гениального скульптора, темные, чуть вьющиеся волосы, широкие плечи…

Крепкие руки поддержали ее, не дали упасть. Звучный, глубокий голос обрушил на неё шквал вопросов. Вивиан замотала головой, судорожно лепеча что-то невнятное на родном языке. Мгновенно оценив ситуацию, неожиданный спаситель тоже перешел на английский.

— Как вы? С вами вес в порядке? Я вынужден просить прощении. Это мой кузен, он сегодня выпил лишнего, как вы, к сожалению, могли убедиться на собственном опыте. Если пожелаете подать на него в суд, я засвидетельствую, что он напал на вас. Вот вам моя визитная карточка.

Дрожащая, всхлипывающая Вивиан и не думала ни о каком суде, ни о каких публичных скандалах. Машинально взяв из рук незнакомца визитку, она попыталась запахнуть на груди разорванное платье.

— Вы собираетесь обращаться в полицию?

Какая полиция! Вивиан и помыслить не могла о том, что будет, если родители узнают о ее выходке. Заплетающимся языком она заверила, что в полицию обращаться не намерена, и бессвязно поблагодарила за спасение.

— Боюсь, я не могу проводить вас до дому. Мне еще надо позаботиться вот о нем. — Незнакомец с нескрываемым отвращением указал на валяющееся у его ног бесчувственное тело.

Но Вивиан сейчас и не нужно было никаких провожатых — унести бы скорее ноги! Тем более что от церкви Сан Лоренцо до ее отеля было рукой подать. Уже у себя в номере, более-менее успокоившись, она взглянула на карточку, что так и сжимала в руке всю дорогу к отелю. Лоренцо Скалиджери. Неужели из тех самых Скалиджери, что слывут некоронованным королями издательского бизнеса? И он без колебаний встал на сторону совершенно незнакомой девочки-подростка против своего кузена? Сказал, что поддержит ее, если она захочет предать дело огласке? Не побоялся шума, что поднимется в случае скандала? Да ведь если журналисты пронюхают о таких пикантных подробностях из жизни двух отпрысков знаменитых Скалиджери, это попадет на первые страницы всех газет!

Перед глазами Вивиан снова встал образ ее спасителя, каким она видела его, обернувшись, когда уже выбегала на площадь. Перекинув незадачливого насильника через плечо, Лоренцо Скалиджери легко понес его прочь — высокий, статный, сильный и неотразимо красивый. Рыцарь, что спас попавшую в беду деву. Разве та кого забудешь? Пережитый испуг померк, сменившись новым чувством.

Когда-нибудь, поклялась себе юная фантазерка, забираясь в постель, мы с Лоренцо встретимся снова. Но в совершенно иной обстановке. И тогда уже я произведу на него неизгладимое впечатление.

Восемь лет спустя

— Вив, тебе не надоело себя уродовать? — Кларенс смерил подругу детства скептическим взглядом. Они дружили так давно, что относились друг к другу как брат и сестра и делились всеми своими тайнами. — Только погляди, на кого ты похожа! Что ты сделала со своими золотыми локонами? Да компанию, которая вы пускает краску, придающую волосам этот унылый мышиный оттенок, следует навеки лишить лицензии за нарушение прав человека!

Вивиан самодовольно улыбнулась.

— Да, я долго экспериментировала, пока не подобрала нужную марку.

— А прическа? — не унимался Кларенс. — Распусти ты их, не стягивай в этот убогий пучок а-ля бедная гувернантка! Долго еще ты намерена изображать из себя «синий чулок» на десять лет старше, чем ты есть на самом деле?

— Пока он не полюбит меня такой, какой видит сейчас, — за мои настоящие достоинства, а не за красивые волосы.

Он, разумеется, это Лоренцо Скалиджери. Вивиан любила его со всем пылом нерастраченных чувств. Любила всеми фибрами души.

— Знаешь, неприятно напоминать, но именно эту фразу я слышу от тебя с тех пор, как ты поступила на работу в его компанию. Вот уже три года кряду.

Девушка вызывающе вздернула подбородок.

— Определенных успехов я все-таки достигла!

— Хочешь сказать, что подсыпала яду в кофе его личной секретарши и заняла ее место?

— Кларенс! Ничего смешного! Она была изумительной женщиной. Мне до сих пор ее недостает… и ему тоже, уж я-то вижу.

— Да ладно, я просто пошутил. Знаешь, мне почему-то казалась, что ваша поездка в Японию будет весьма плодотворной.

— Так и есть. Он дал мне очередную прибавку к жалованью.

— Определенно, ему надо держать ухо востро, не то очень скоро бедняга обнаружит, что тратит все доходы компании на премии исполнительной мисс Морлендер. Кстати, ты до сих пор настаиваешь, чтобы он обращался к тебе столь официально?

Вивиан попыталась спрятать улыбку.

— Разумеется.

— По-моему, тебе это доставляет огромное удовольствие.

— Неописуемое. Ты представь только: я, на верное, единственная женщина на свете, которая не лезет из кожи вон, стараясь сойтись с ним покороче и поскорее.

— Ага, что и сказывается, — ехидно заметил Кларенс.

— Просто благодаря этому я сразу выделяюсь из общего ряда, — возразила девушка. — И в один прекрасный день он непременно обратит на меня внимание.

— Будем надеяться, это случится раньше, чем он женится на какой-нибудь куколке из своего круга, чтобы обзавестись наследником для фамильного бизнеса. Он, знаешь ли, не молодеет.

Сердце Вивиан сжалось от боли — такой привычной, но все равно нестерпимо острой.

— Спасибо, что высказал вслух мои худшие опасения.

— Прости, но ты ведь всегда любила меня за то, что я говорю тебе правду.

Она медленно кивнула.

— Что верно, то верно… У него есть младший брат, Джанни, которого он любит, как сына. Миссис Мьюлип как-то упомянула, что, когда отец Лоренцо погиб, он стал его опеку ном. Ты бы видел, какое у него становится лицо, когда Джанни звонит ему из Италии.

Друг Вивиан пожал плечами.

— Насколько я могу сулить, ты не боишься, что он озабочен стремлением создать здоровую семью.

— Да хватит тебе!

— Ничего не скажешь, маскарад тебе удался на славу. — Кларенс вновь вернулся к прежней теме. — Правда, по-моему, ты все-таки перебарщиваешь. Эти твои очки, например. Скажи, ну кто в наши дни носит очки в такой тяжелой оправе? Разве что какая-нибудь директриса исправительной школы для трудных подростков.

Вивиан польщено хихикнула.

— Вот-вот. Кому, глядя на этакое уродство, придет и голову, что в них вставлены простые стекла? По-моему, великолепная идея. Да и к моему костюму они подходят.

Кларенс снова поморщился.

— Ох, хватит. Вот что я видеть совсем не могу — так это твой костюм. Скрывать такую чудесную фигуру пол бесформенным балахоном! Ей-ей, прямо средневековье какое-то! Умерщвление плоти! Ты что, в монашки заделалась? Дала обет воздержания? Лучшие годы проходят — а она сохнет по человеку, который видит в ней лишь образцовую машину для секретарской работы. Точную, как часы, и бесчувственную, как манекен в витрине! Нет, это выше моего понятия!..

В глазах девушки промелькнула боль. И Кларенс замолчал, поняв, что на сей раз зашел слишком далеко.

— Увы, ничего другого мне не остается. Я не могу не видеть его каждый день, а иной возможности у меня нет.

— Ты безнадежна, — покачал головой молодой человек.

— Знаю, — серьезно ответила Вивиан. Она не обижалась на Кларенса — на правах старого друга ему позволялось очень многое. Кто, как не он, поддерживал ее все эти годы? Кто всегда готов был подставить дружеское плечо? И кто, как не он, помог ей в свое время устроиться на работу в лондонский филиал «Библиоиитернешнл»?

— Ну ладно, мне пора. Значит, увидимся в Италии на следующей неделе?

— Вот именно, — кивнул Кларенс. — Ловлю тебя на слове. Нам с друзьями и впрямь можно будет остановиться в твоем номере во время ярмарки?

— Ну конечно.

— Твоя щедрость не знает границ. Ты хотя бы представляешь, сколько стоит такой номер в разгар сезона, да еще во время ярмарки, о которой газеты трубят вот уже полгода?

— Понятия не имею.

— Еще бы, ты ведь личный секретарь Лоренцо Скалиджери. Такие мелочи тебя просто не касаются. Мы с друзьями будем изображать на ярмарке студентов-вагантов. Хочешь, я и тебе раздобуду костюм? У нас в театре наверняка найдется что-нибудь подходящее.

— Нет-нет, спасибо. Мисс Морлендер не участвует в костюмированных шествиях. Это ниже ее достоинства.

— Какая жалость!

Вивиан улыбнулась.

— Ладно, до встречи. Приятного полета.

Кларенс страдальчески закатил глаза.

— Ну сама подумай, что может быть приятного в переполненном самолете на триста человек? Это ты, счастливица, полетишь на частном самолете своего магната и будешь вкушать всякие деликатесы. А нам, простым смертным, придется довольствоваться стандартной курицей и салатом…

Выходя на улицу, девушка улыбалась. Кларенс обладал удивительным даром поднимать ей настроение, заставлять забывать обо всех неприятностях. Насколько же легче он делал ее жизнь — запутанную и странную. Но такую увлекательную!

Если подумать, у них с Кларенсом было много общего. Он, актер, постоянно перевоплощался, играл разные роли. Она, секретарша, играла всего одну роль. Зато постоянно. И очень успешно.

* * *

Застегивая рубашку перед зеркалом, Лоренцо услышал стук в дверь. Должно быть, это Доминико. Невозмутимый и бесстрастный при посторонних, старик мажордом верой и правдой служил семье Скалиджери много лет и сам уже стал членом семьи. Забавно, но в домашнем кругу он был, напротив, болтлив и экспансивен.

— Войдите.

Дверь отворилась, но обычного потока сведений о погоде, о новостях в мире и о прочих увлекательнейших, по мнению Доминико, фактах и явлениях не последовало. Кто же это тогда? Должно быть, Джанни, больше некому.

Лоренцо всей душой любил младшего брата. Все в этом двадцатилетнем юноше — и голос, и фигура, и манеры — было живым напоминанием о его погибшем отце Джованни Скалиджери.

Каким-то чудом автокатастрофа, унесшая жизнь Джованни в самом начале медового месяца, не погубила ни его жену Паолу, ни будущего ребенка. И вот теперь через двадцать лет Джанни превратился в веселого, жизнерадостного молодого человека, счастливо преодолевшего обычные проблемы подросткового пери ода и с удовольствием учащегося в университете. Во всяком случае, так привык считать Лоренцо.

Правда, в последние несколько дней, после возвращения из Японии, он начал замечать в брате какие-то перемены. Джанни стал другим, более скрытным, что ли… Обычно между братьями не существовало никаких тайн и не договоренностей. Джанни постоянно искал общества старшего, делился с ним всеми подробностями своей жизни.

На сей же раз он приветствовал его обычными пылкими объятиями, но тотчас же куда-то исчез; ни словом не объясняя куда. И в глазах его Лоренцо вроде бы уловил тень тревоги или озабоченности. Казалось, юношу что-то гнетет. Лоренцо мог только теряться в догадках и уповать, что все это несерьезно и скоро раз веется само собой.

— Ты сегодня рано, Джанни, — не оборачиваясь обратился он к брату. — Вот и хорошо. Я соскучился по тебе и по нашим беседам.

Торопливо надев пиджак, он вышел из гардеробной — и замер. На пороге спальни робко переминалась с ноги на ногу Паола — тщательно причесанная и накрашенная, но еще в ночной сорочке и в пеньюаре. От отвращения у Лоренцо сжалось горло.

Он не терпел мачеху. Не выносил ее еще с той поры, когда за несколько дней до свадьбы отец, будучи слегка навеселе, признался одиннадцатилетнему Лоренцо, что не любит невесту и вынужден жениться на ней лишь потому, что та беременна. Паола специально заманила в постель старшего отпрыска одного из самых богатых и влиятельных семейств Италии, что бы войти в клан Скалиджери, приобщиться к их славе и богатству.

Лоренцо до сих пор помнил недоумение и горькую обиду, охватившие его при этом известии. Как же так, не понимал он, как же можно лечь в постель с женщиной, которую не любишь? Но отец просветил его: любовь не имеет никакого отношения к тому, что происходит между мужчиной и женщиной на ложе страсти. Все куда прозаичней и проще. Мужчине нужно одно — любовные утехи, наслаждение, которое дарует прекрасное тело подруги. Женщине — другое; деньги, власть и положение в обществе, которые может дать ей муж чина, если она сумеет заставить его признать ее законной супругой. И ребенок лишь разменная карта в этой извечной борьбе полов.

Урок был жесток. Возможно, Джованни в запальчивости, вызванной нежеланным браком, наговорил впечатлительному сыну того, о чем впоследствии пожалел бы. Но возможности взять свои слова назад ему не представилось: не прошло и двух недель, как он погиб. Эта душевная травма раз и навсегда определила отношение Лоренцо к женщинам вообще, а к Паоле в особенности. И даже теперь, по прошествии двадцати лет, он терпел ее в своем доме лишь ради горячо любимого брата. Пластические операции убрали шрамы с красивого лица Послы — но никакой хирург не мог бы залечить шрамы на сердце Лоренцо. Всякий раз, глядя на вдову отца, он видел перед собой ту, которая послужила причиной его смерти.

Тогда, двадцать лет назад, Паола была восемнадцатилетней красоткой, великолепно сознающей свои достоинства и уже прекрасно умеющей ими пользоваться. Годы отточили ее умения и таланты. Она превратилась в настоящую светскую львицу — безукоризненно элегантную, изысканную, всегда окруженную поклонниками. Но как ни странно, ни одному из них не удалось завоевать ее, ни к одному из них она не проявляла ни малейшего интереса. Уже не в первый раз Лоренцо задумался: а не надеется ли Паола увлечь его? Не такая уж дикая мысль, как могло бы показаться. За тысячелетнюю историю Италия видала и не такие странные веши. Взять хотя бы «Федру» — классику жанра. Паола лишь на семь лет старше его, умна, хороша собой. Чем не пара? И хотя Паола постоянно твердила, что после смерти мужа всецело посвятила себя сыну и не думает более о личной жизни, Лоренцо подозревал: все это лишь предлог, чтобы оставаться на вилле, вести образ жизни, соответствующий уровню Скалиджери.

Иные родственники или друзья порой смели намекать Лоренцо на то, что вдова положила на него глаз, но он всякий раз с негодованием обрывал подобные разговоры. И все же в глубине сердца его иногда возникали подобные сомнения.

Но это уже чересчур! Явиться к нему в спальню в столь ранний час — и в столь неподобающем виде! У этой женщины совсем уж никакого стыда не осталось!

Из любви к брату, в память погибшего отца Лоренцо всегда относился к Паоле с крайней учтивостью, но сегодня она перешла запретную черту. И будет за это наказана.

— Паола, ты не имеешь права заходить сюда.

— Лоренцо, умоляю, не сердись! Я непременно должна была поговорить с тобой наедине и раньше, чем тебя успеет перехватить Джанни. — Голос Паолы дрожал, казалось, она вот-вот заплачет. — Это очень важно.

— Достаточно важно, чтобы компрометировать меня перед всей прислугой, не говоря уже о брате? — в тихом бешенстве осведомился он. — С этого момента, если захочешь о чем-то поговорить со мной наедине, будь добра, звони в офис и договаривайся о встрече через моего секретаря. Если у меня будет время.

И он решительно направился прочь.

— Постой! — умоляюще закричала она. — Лорентино…

В ее устах уменьшительное имя, которым когда-то называл его отец, подействовало на Лоренцо, как красная тряпка на быка. Закусив губу, чтобы не произнести ни одного из тех оскорби тельных эпитетов, что так и рвались с языка, он вылетел в коридор, громко хлопнул дверью.

Направляясь к лестнице, он слышал, как Паола выбежала из комнаты вслед за ним. Но Лоренцо уже спускался по лестнице. Не станет же она бежать за ним и устраивать сцену на глазах слуг!

На улице он встретил Джанни — тот ждал его возле машины. Второй сюрприз за утро. Лоренцо никак не ожидал, что брат станет подкарауливать его здесь.

— Лоренцо! — пылко заговорил юноша, спеша навстречу ему. — Мне надо с тобой поговорить. Наедине, — доверительно добавил он. — Можно мне проехаться с тобой до офиса?

На миг Лоренцо испытал угрызения совести. Может, и впрямь он слишком жестко обошелся с Паолой. Похоже, действительно происходит нечто экстраординарное. Но стоило ему вспомнить, как безрассудно она себя повела, рискуя выставить их обоих в ложном свете в глазах всего персонала виллы, как мимолетное сожаление развеялось. Поделом ей!

Двадцать лет назад Джованни женился на Паоле, чтобы дать своему ребенку честное имя Скалиджери. И после смерти отца Лоренцо поклялся, что младший брат никогда не будет за мешан ни в каком скандале. Насколько то зависит от него, Лоренцо Скалиджери.

Правда, юноша прекрасно мог и сам влипнуть в какую угодно неприятную ситуацию, и предотвратить это не по силам ни одному, даже самому заботливому, опекун. Лоренцо понял, что не сможет ни о чем думать, пока не узнает, в чем же дело, отчего и мать, и сын с самого утра жаждут обсудить с ним что-то очень важное.

— Работа подождет. Давай позавтракаем вместе где-нибудь в городе. Я позвоню Якопо и скажу, что задержусь.

— А ты уверен, что не предпочел бы провести это время с какой-нибудь приятельницей?

— Джанни, ты для меня важнее всех женщин в мире.

— Правда? Знаешь, за время твоей поездки в Японию Фьоренца звонила, наверное, раз десять. Все пыталась выяснить, когда именно ты возвращаешься и нельзя ли с тобой как-нибудь связаться. Я сказал ей, что сам точно не знаю.

Лоренцо сурово покачал головой.

— Если она уже стала и тебе докучать, ей же хуже. Сама подписала себе приговор.

Брат внимательно посмотрел на него.

— Она очень красива.

— Не спорю, Джанни, но ты знаешь мое правило. Когда женщина становится слишком навязчивой, я ее оставляю.

— По-моему, неплохое правило. Очень удобное. Я и сам несколько раз им воспользовался.

Как ни странно, но Лоренцо было не очень приятно услышать подобное от младшего брата. Почему-то в устах Джанни это звучало слишком цинично.

— Честно говоря, — тем временем продолжал юноша, — я рад, что сегодня ты предпочел мое общество.

Похлопав его по плечу, Лоренцо уселся за руль. Скоро они уже подъезжали к уютной пиццерии, которых так много во Флоренции. Не надолго оставив Джанни, Лоренцо отправился звонить своей правой руке в головном офисе, синьору Мансини.

— Якопо, сумеете обойтись без меня еще какое-то время?

— Честно?

Вопрос удивил Лоренцо.

— А что такое?

— Я с этой мисс Морлендер еще ни разу не встречался. Но с тех пор, как она работает вашим личным секретарем в Англии, я все больше начинаю чувствовать себя не удел.

Лоренцо встревожился. Он не ожидал подобного поворота событий.

— Якопо, что вы! Вы же знаете, что незаменимы, — поспешил заверить он.

Якопо Мансини уже более тридцати лет работал в фирме. По сравнению с ним мисс Морлендер, лишь шесть месяцев назад сменившая внезапно заболевшую и оставившую работу миссис Мьюлип, была не более чем бабочкой однодневкой. И все же Лоренцо прекрасно понимал, почему тот вдруг занервничал.

Даже для него самого мисс Морлендер оставалась загадкой, ключ к которой он не подобрал до сих пор. Редкая женщина. Умная. Талантливая. Творческая. Удивительное сочетание трудоголика и весьма компетентного специалиста. И к тому же, хоть назвать ее красавицей не повернулся бы язык ни у кого, характером мисс Морлендер была наделена очень приятным. Короче говоря, новая секретарша Лоренцо оказалась настолько разносторонне одаренной, что назвать ее иначе как сокровищем было нельзя.

Теперь Лоренцо уже с трудом представлял, как раньше обходился без столь умелой помощницы. Во время недавней поездки в Японию, наблюдая, как ловко мисс Морлендер подобрала подход к заморским коллегам, он вроде бы начал понимать, в чем секрет ее успеха.

Настоящая женщина во всем, что касается интуиции, она мыслила совершенно по-мужски. И вдобавок, что выгодно отличало ее от большинства прочих знакомых ему женщин, абсолютно не проявляла повышенного интереса к нему, своему боссу, не стремилась завлечь в свои сети.

Лоренцо невольно усмехнулся. Представить суховатую и строгую мисс Морлендер, всегда такую деловую и компетентную, в роли неотразимой обольстительницы было трудно.

— Послушайте, Якопо, мисс Морлендер просто-напросто принесла свои таланты на алтарь нашей компании — так же, как вы в свое время принесли свои. Не забывайте, ведь это вы обучили меня всему, что я сейчас знаю и умею. Честно говоря, не могу дождаться следующей недели, когда познакомлю вас лично. Знаете, она относится к вам с огромным уважением.

— Пожалуй, и я буду рад наконец увидеть эту вашу английскую чудесницу. Зима встречает юную весну.

— Учитывая, что ей уже далеко за тридцать, ваше поэтическое сравнение не так уж уместно. Скорее следовало сказать «лето».

За напускной бравадой Якопо Лоренцо все еще чувствовал внутреннюю неуверенность. Наверное, стоит намекнуть мисс Морлендер, чтобы она доверила какой-нибудь очень важный раздел подготовки ярмарки всецело Якопо. Это поможет ему вновь почувствовать себя незаменимым.

— Ладно, мы друг друга поняли. Тогда до встречи.

Лоренцо вернулся к брату. Тот встретил его любопытным взглядом.

— Что стряслось с Якопо? У тебя был такой озабоченный вид, пока вы разговаривали.

Лоренцо откинулся на спинку стула.

— Он начал осознавать, что стареет.

— Прекрасно его понимаю.

Лоренцо засмеялся бы, не говори Джанни так серьезно и с такой глубокой внутренней убежденностью.

— Ты, кажется, упомянул, что хочешь мне что-то сказать. Учитывая твои слова о Фьоренци, я уже гадаю, не собираешься ли ты сразить меня новостью, что влюбился в девушку, которую твоя мать не одобряет.

Юноша покачал головой.

— Нет. Мы с ней слегка поссорились, но совсем по другому поводу. Я сказал ей, что не чувствую в себе призвания к бизнесу и хочу уйти из университета. Сейчас только конец августа, занятия еще даже не начались. Если я напишу заявление об уходе прямо сейчас, нам даже вернут практически все деньги за осенний семестр.

Лоренцо с трудом обуздал свою первую ре акцию на подобное известие.

— А с чего вдруг такие крайние меры? Что бы решиться на столь серьезный шаг, нужна не менее серьезная причина.

— Да не лежит у меня сердце ко всему этому! — вскричал Джанни с таким жаром, что посетители за соседними столиками невольно посмотрели в их сторону. — И никогда не лежало. Мама только и твердит, что я, мол, должен занять важное место в бизнесе моего отца. Но меня это совершенно не прельщает. Только скажи честно, как, по-твоему, это не значит, что я как бы предаю отца?

— Ну конечно нет, — нахмурился Лоренцо.

Пожалуй, у него нашлось бы, что рассказать Джанни на этот счет. Ну, например, что и отец никогда не проявлял интереса к фамильному бизнесу, более того, считал его неимоверно скучным и тягостным. Да и что касается матери, которая так стремилась видеть сына во главе корпорации, то тоже можно было при вести пару-другую фактов, представляющих мотивы ее поведения в совсем ином свете.

Но у Лоренцо были связаны руки. Открыть Джанни сейчас правду о прошлом — значило бы нанести ему рану куда более глубокую, чем все нынешние мелкие проблемы.

— Тогда чем ты намерен заняться? Или еще не решил?

Юноша тяжело вздохнул.

— Пока это только мысль… но она становится все сильнее и сильнее. Помнишь, как мы с тобой ездили по действующим монастырям Тосканы?

О да, Лоренцо прекрасно помнил эту поездку. И как заворожил брата вид монахов и сам уклад их жизни…

Он резко выпрямился.

— Уж не хочешь ли ты сказать?.. — Но он уже прекрасно понимал, что последует дальше.

— Ну да. Вчера вечером я сообщил маме, что подумываю принять постриг. А она выбежала из моей комнаты в истерике. Никогда не видел ее такой. Может, поговоришь с ней? Ты — единственный, чье мнение она уважает. Никого другого ока и слушать не станет.

Боже!

Неожиданный визит Паолы в спальню Лоренцо. пожалуй, был все-таки хотя бы отчасти оправдан обстоятельствами.

После смерти мужа, молодая вдова осталась сначала под попечительством дяди Джованни, Бартоломее Скалиджери, а после его смерти роль опекуна перешла к Лоренцо. Если бы Джованни отрекся от всего мирского и ушел в монастырь, Паола потеряла бы не только сына, но и место в фамильном особняке Скалиджери. Ей не оставалось бы иного выбора, кроме как переехать в домик, купленный для нее Лоренцо. Удобное, но скромное жилище вдовы. Все мечты насмарку.

— Прежде чем вести какие бы то ни было переговоры с твоей матерью, мне хотелось бы побольше узнать о твоих планах.

— Говорю же, пока я еще только обдумываю эту мысль.

— Мы посещали монастыри десять лет назад. Вполне достаточный срок, чтобы все хорошенько обдумать.

Джанни покраснел, но ничего не ответил. Сердце Лоренцо болезненно сжалось. Если таково и впрямь призвание младшего брата, он не вправе препятствовать. С другой стороны, возможно, мирное существование на фоне природы, вдали от житейских бурь привлекает Джанни лишь по тому, что мальчик еще слишком юн и одинок, не может найти своего места в жизни.

Сам Лоренцо никогда не размышлял о своем призвании, так что не мог поделиться с Джанни опытом. Но он ведь его старший брат и опекун! Что ж, пока надо хотя бы внимательно выслушать мальчика и попытаться до копаться до глубинных мотивов, толкнувших его к такому решению.

Возможно, ему удастся заставить Джанни увидеть те стороны ситуации, что его двадцатилетнему уму оценить не под силу. Взять хотя бы Паолу, сердце которой будет разбито. Как бы ни относился Лоренцо к вдове отца, но он знал, как истово она любит сына…

Внезапно Лоренцо почувствовал себя куда более старым, чем Якопо.

2

Всякий раз, когда дела компании позволяли Вивиан навестить родителей, без жаркой баталии не обходилось. И причина вся кий раз была одна и та же. Горячо любя дочь, они никак не могли смириться с тем, что та нарочно старит себя. Как ни объясняла девушка, что пошла на такой шаг, чтобы получить работу у Скалиджери, мама и слушать ничего не хотела.

— Уже три года прошло, ты могла бы потихоньку возвращать себе прежний облик. Распусти волосы. Перестань красить их в этот ужасный цвет. Носи что-нибудь более подходящее тебе по возрасту. Я так давно не видела собственной дочери, что начинаю забывать, как ты выглядишь!

— Ну, мама… — Вивиан мученически возвела глаза к потолку, — мне так хотелось получить это место. Я бы что угодно сделала, лишь бы миссис Мьюлип меня взяла, вот и подумала, что, если буду выглядеть солидной, взрослой и ответственной дамой, мои шансы значительно повысятся.

— Ну, допустим, ты хотела получить работу. Однако это было три года назад. Миссис Мьюлип больше там не работает. И теперь, когда ты заняла ее место, мне кажется, ты можешь начать превращаться обратно в нашу любимую дочурку.

— Мама, ты просто не понимаешь!

— Прекрасно понимаю. Ты не хочешь рисковать ничем, что помешало бы тебе быть возле него. Этот Скалиджери умеет вскружить женщине голову.

— Ну да, в некотором роде, — слабо согласилась девушка. — Он для меня…

— Больше, чем жизнь, — опередила ее миссис Морлендер. — Я понимаю. Ведь именно из — за него ты никуда не ходишь и ни с кем не встречаешься.

— У меня просто нет на это времени. Но после ярмарки он берет трехнедельный отпуск. И мне тоже удастся отдохнуть.

— И ты будешь слоняться по дому, бледная и несчастная, изнывая от нетерпения снова вернуться к нему. Верно? — Мать знала ее слишком хорошо. — Вивиан! До сих пор я старалась не вмешиваться в твою жизнь. Но ведь совершенно ясно, что ты по уши влюблена в этого человека. И потому не замечаешь очевидных вещей… Дорогая, ну разве ты не видишь, что он просто ненормальный?

— Потому только, что до сих пор не обзавелся женой и выводком ребятишек мал мала меньше? — взвилась девушка.

— Именно. Если он и вправду наделен всеми теми необыкновенными достоинствами, что ты ему приписываешь, то, боюсь, в вещах обыкновенных он, наоборот, чем-то обделен.

Вивиан яростно затрясла головой.

— Если бы ты его знала, ни за что не стала бы так говорить!

— Пойми же, я вовсе не о его деловых способностях. Но в эмоциональной сфере с ним явно что-то не так. Думаю, какая-нибудь псиохотравма, перенесенная в детстве. Ну как еще объяснить то, что он не может остановиться на какой-нибудь одной женщине, а меняет любовниц как перчатки? Или, коли уж на то пошло, почему миссис Мьюлип подбирала для работы с ним только некрасивых женщин? Он не такой, как все нормальные мужчины. Согласна? Только по-честному.

На глаза Вивиан навернулись слезы.

— Да, наверное, — прошептала она.

— Родная моя, — мать обняла ее, — я хочу только одного: чтобы ты была счастлива. Но, боюсь, что, если ты продолжишь работать у этого человека, он так завладеет всеми твоими чувствами, что ты никогда не познаешь радости быть женой и матерью.

Вивиан вытерла глаза.

— Мама, я хочу тебе кое-что рассказать. Может, тогда ты поймешь, почему я не могу выбросить его из головы. Я ведь совсем не случайно пыталась попасть на работу именно к нему.

Мать окинула ее проницательным взглядом.

— Я это подозревала. Скажи, это имеет какое-то отношение к той поездке в Италию? После нее ты стала другой, настроение у тебя менялось каждые пять минут, да и прежние полудетские развлечения тебя уже не радовали. Ты каким-то образом умудрилась познакомиться с ним уже тогда? И он предложил тебе поступать к нему на работу, как подрастешь?

— О, если бы! — вскричала Вивиан. — Тогда мне не пришлось бы устраивать весь этот маскарад. Все было совсем не так.

Сбиваясь, путая слова, она рассказала матери все, что случилось в ту ночь, как Лоренцо спас ее от своего кузена и как она поклялась отыскать его, когда вырастет.

— Вот видишь, мама, он меня совсем не знал, а встал на мою защиты. Просто потому, что он такой от природы — великодушный и смелый, — закончила она.

— Неудивительно, что ты влюбилась в него, — вздохнула миссис Морлендер. — А я-то все эти годы пыталась понять, что за власть он над тобой приобрел и с чего бы вдруг. Оказывается, ты уже много лет только о нем и мечтаешь.

— Я больше уже не могла даже смотреть ни на кого другого. Просто не могла.

— Но ты хоть понимаешь, что ничего не добьешься? Поверь, дорогая, это злосчастное чувство сулит тебе только боль и разочарование. Одно дело — мечтания шестнадцатилетней глупышки. И совсем другое — когда человек превращается в навязчивую идею. Пойми, если бы ему суждено было ответить на твою любовь, это уже давно бы произошло.

Девушка знала: мать права. Все кругом правы. И мама. И Кларенс. И Пьетро, ее новый друг. Но сознание их правоты убивало ее.

— Милая, я так не хочу, чтобы ты ехала с ним в Италию. Я так боюсь за тебя. Ты будешь все больше влюбляться в него, а взамен не получишь ничего, решительно ничего.

— Знаю. Но я не могу не ехать. На мне вся организация ярмарки.

— Да-да, понимаю. О, Вивиан, как же ты запуталась! И еще мне очень не нравится, что ты обязательно встретишься с тем самым его кузеном, что напал на тебя. Наверняка он уже тогда успел проявить себя с худшей стороны, иначе вряд ли бы твой Лоренцо без колебаний отправил его в нокдаун.

Вивиан понадобилось несколько лет, чтобы прийти к такому нехитрому выводу.

— Не волнуйся, мама. Карло давно уже остепенился, женился, завел семью. Кроме того, мне уже не шестнадцать лет и в нынешнем моем виде едва ли я привлеку его внимание.

Но миссис Морлендер все также сокрушенно качала головой.

— Не знаю, детка, не знаю. Ты стала старше, но с возрастом сделалась лишь красивее. А все тайное непременно становится явным. И как, по-твоему, прореагирует мистер Скалиджери, если узнает, что ты сознательно ввела его в заблуждение, чтобы попасть на работу?

— Вообще-то, на работу меня принимала миссис Мьюлип, а не он.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Вивиан скривила губы и нахмурилась.

— Понятия не имею, как он отреагирует.

— Еще как имеешь. Ты же только что говорила, что во всем, касающемся дел, он человек чести. А такие люди и в ответ ждут честной игры. Помяни мои слова, милая, ты шутишь с огнем, а это опасно.

— По-твоему, я сама этого не понимаю? — с мукой в голосе спросила девушка. — Наверное, вы с Кларенсом все-таки правы: мне надо уволиться.

— По-моему, так будет лучше. Поезжай в Италию, коли это необходимо. Делай там свою работу. Не старайся сдружиться с мистером Скалиджери и держись подальше от его семьи. А по том первым же рейсом возвращайся домой и подавай заявление об уходе. У него будет еще три недели на то, чтобы подыскать тебе замену.

— Хорошо, — убито пробормотала Вивиан, — Моя помощница Делла готова душу продать, чтобы оказаться на моем месте. А я подышу себе другую работу.

— Обещаешь?

— Да. — Вивиан снова прижалась к матери. — Поцелуй папу за меня. А мне пора бежать.

— Звони мне чаще.

— Обязательно. Я люблю тебя, мамочка. И спасибо за совет.

— Это не просто совет, милая. Это предупреждение.

Простившись с матерью, Вивиан в расстроенных чувствах побрела к машине. По щекам катились слезы, в ушах звенели горькие слова. Всю дорогу до Лондона она вновь и вновь прокручивала в голове только что состоявшийся разговор, снова и снова признавала справедливость доводов матери. Но легче от этого не становилось.

Последние девять месяцев она вкладывала всю душу в подготовку международной книжной вы ставки-ярмарки в Италии. Эта ярмарка была крайне важна для Скалиджери, стремящегося завязать новые деловые партнерства и заключить выгодные контакты. Но еще важнее она была лично для Вивиан — как единственный способ прокричать всему миру о своей любви.

Незадолго до своего увольнения миссис Мьюлип сообщила помощнице, которую к тому времени уже оценила по достоинству, что правительство Италии питает большие надежды на эту выставку-ярмарку в плане международного сотрудничества. Но для успешного проведения столь важного мероприятия требовалось известное имя, которое стало бы гарантом, что все пройдет на высшем уровне. И выступить в роли такого гаранта, хозяина ярмарки предложили Лоренцо Скалиджери.

Проект был близок сердцу девушки, и она с пылом взялась за его разработку, воодушевляемая постоянной похвалой и нарастающим восхищением миссис Мьюлип. Ее тяжелая болезнь и последовавший вслед за этим уход с работы стали тяжким ударом для всей компании, а особенно для Лоренцо, привыкшего считать почтенную леди своей правой рукой в английском филиале. На его плечи в одночасье свалилась двойная ноша, под которой зашатался бы любой силач.

И когда он попросил Вивиан взять на себя хотя бы часть прежних обязанностей миссис Мьюлип, девушка ощутила: он не верит в ее силы, считает легковесной простушкой, которая не в состоянии помимо основных своих обязанностей справиться еще и с таким важным проектом, как подготовка выставки-ярмарки.

Боясь упустить шанс всей своей жизни, девушка была готова из кожи вон лезть, лишь бы разубедить его. Ведь она не по одному разу все уже обсудила с миссис Мьюлип. Ведь именно она подготовила разработку основных направлений. Только дайте добро — и она начнет претворять планы в жизнь!

Вивиан с болезненной отчетливостью помнила их встречу. Лоренцо сидел в кресле, вид у него был усталый, осунувшийся. Под глаза ми синие тени, челюсти твердо сжаты. Он явно переутомился, но не мог позволить себе отдыхать.

Чуть ослабив узел галстука, Лоренцо окинул подчиненную внимательным взглядом.

— Вы когда-нибудь бывали в Италии, мисс Морлендер?

Вивиан вспыхнула. Конечно, вопрос этот не содержал в себе никакого подвоха, но живое воображение вмиг перенесло ее в ту ночь восемь лет назад, С трудом преодолев волнение, она заставила себя спокойно ответить:

— Один раз, но очень давно, еще когда училась в школе. Обычная экскурсионная поездка. Мало времени и много впечатлений. Но потом я очень много читала об этой стране.

Наступило молчание. Лоренцо потер лоб, точно у него болела голова. Наверняка так оно и было, а ему приходилось заниматься делами.

— У вас есть уже какие-то написанные наброски, чтобы я мог просмотреть их прямо сей час? Или вам нужно время на подготовку?

Девушка неловко вскочила.

— Есть! Одну минуточку! Я только принесу материалы из моего кабинета!

Задыхаясь от волнения, она влетела обрат но в его кабинет, прижимая к. груди здоровенную папку.

— Вы позволите разложить бумаги у вас на столе?

Лоренцо вяло кивнул. Однако когда Вивиан положила перед ним большой лист ватмана, равнодушие оставило его, в глазах вспыхнул огонек. Он выпрямился, вглядываясь в рисунок.

— Позвольте, но это же не Венеция! А ведь была идея тем самым отметить деятельность крупнейшего из итальянских типографов, венецианца Альдо Мануцио!

— Ну да, по слухам, ему также принадлежит честь изобретения запятой. Но неужели нельзя найти другой город, не менее подходящий для проведения международной ярмарки?

Вместо ответа босс вновь неодобрительно покачал головой, склоняясь ниже, чтобы рас смотреть набросок. Сердце Вивиан сжалось, но она заставила себя продолжать:

— Это улица старой Флоренции во время карнавала. Бродячие актеры, павильоны, гадатели, толпа разряженной публики из знати и простонародья… Между прочим, именно здесь по проекту Микеланджело была построена Лауренциана — первая в Западной Европе публичная библиотека.

Он снова поднял голову. На сей раз глаза его напоминали два раскаленных уголька.

— Вы сами это рисовали?

— Да. Но это так, набросок. Просто я подумала, что, если провести выставку-ярмарку в рамках общей концепции, стилизуя под эпоху Возрождения? Ведь известно, что самые яркие деятели этого времени были так или иначе связаны с Флоренцией. Тем более это ваш родной город, и я подумала, что вам было бы приятно, если бы основные мероприятия проходили именно там. Если оповестить средства массовой информации и начать рекламную кампанию за несколько месяцев до начала ярмарки, можно привлечь к участию в ней самые разные фирмы и компании, специализирующиеся на сопутствующих товарах. Можно также установить на площадях сооружения, стилизованные под шатры, балаганы. Пусть повсюду бродят менестрели. Но, разумеется, предлагаемая продукция — последние новинки и самого высокого уровня… Надо пригласить известных писателей, провести несколько семинаров, Конечно, на территории одной Флоренции такую полномасштабную акцию провести будет невозможно, но можно устроить несколько центров. И не только в пределах Тосканы, а всей Италии, не только в крупных центрах, но и в городках поменьше. Например, в Амальфи…

— Мисс Морлендер, — прервал Лоренцо полет ее фантазии.

Девушка замолкла, вцепившись руками в край стола. На лбу ее выступил холодный пот. Ему не нравится!

— Да, мистер Скалиджери? — тусклым голосом спросила она, боясь поднять на него глаза.

— Все, что вы только что мне предложили, — Вивиан напряглась, в ужасе ожидая продолжения, — иначе как гениальной идеей не назовешь. Собственно говоря, мне даже трудно воспринять все разом.

Вивиан в один миг перенеслась из бездны уныния на вершину блаженства.

— Одно только «но», — продолжил Лоренцо, и Вивиан вновь охватило дурное предчувствие, — такой проект не осуществить силами одной компании. Надо было бы уже по крайней мере два месяца назад предупредить все отели и пансионы во Флоренции и в ее окрестностях. Иначе столь грандиозное и крупномасштабное мероприятие просто не провести. Представьте, сколько людей съедутся на ярмарку — не только гостей, но и актеров, музыкантов, вспомогательного персонала и прочее, и прочее.

— Но отели уже оповещены.

Лоренцо ошеломленно уставился на девушку.

— И в Венеции тоже — на случай, если вам не захочется ничего менять. Я также поставила в известность руководство местных университетов, театров, оркестров, транспортных служб, ресторанов и кафе, больниц, полиции и так далее. Все они сумеют заранее подготовиться к наплыву народа.

— Боже праведный! — потрясение выдохнул Лоренцо.

— Хорошо, что мы говорим об этом именно сегодня, — уведомила его Вивиан, постепенно преисполняясь уверенности в себе. — Послезавтра как раз крайний срок, когда можно отменить ненужные заказы, не платя при этом штрафа… Возможно, вам будет приятно услышать, что все до единого лица, с которыми я связывалась, утверждали, что не стали бы менять свои планы ни для кого, кроме Лоренцо Скалиджери.

Он рассеяно провел рукой по волосам, взъерошивая и без того непокорную черную шевелюру. Как хотелось ей коснуться этих волос!

— Я уже начинал думать, что вы само совершенство, мисс Морлендер. Но теперь вижу, что для достижения своих целей вы не брезгуете и такими методами, как откровенная лесть. — Он улыбнулся — впервые на памяти Вивиан. — В отместку за этот грешок вы получаете работы на целый вечер, а возможно, и на полночи.

Эти слова положили начало новому этапу в их отношениях. Стали очередным шагом к тому, о чем Вивиан так долго мечтала.

— Распорядитесь доставить ужин прямо сюда, а я тем временем откажусь от билетов в театр на сегодня, и мы начнем все сначала, но на сей раз никуда не торопясь. Мне, знаете ли, трудно уследить за полетом вашей блистательной мысли. Тем более с непривычки. Похоже, я недооценивал английское классическое образование. А на каких иностранных языках вы говорите?

— Нас учили латыни и греческому. Но в последнее время меня, естественно, заинтересовал современный итальянский.

— Вы говорите и понимаете по-итальянски? — В голосе его слышалось откровенное недоверие.

— Пока нет. Но поскольку я работаю в вашей компании, я стала брать уроки.

— У кого?

— У Пьетро, одного студента из Рима. Он живет рядом со мной. У нас с ним взаимовыгодный обмен: он учит меня итальянскому, я просвещаю его в современной английской литературе… Так что вы желаете на ужин? Миссис Мьюлип говорила, что традиционная английская кухня кажется вам тяжеловатой.

Он саркастически приподнял бровь.

— Забудьте все, что успела вам наговорить миссис Мьюлип.

— Вы шутите? Я же знаю, что она всегда действовала, руководствуясь лишь вашими интересами.

Глаза его вновь полыхнули огнем.

— Похоже, вы осведомлены обо мне гораздо лучше, чем я предполагал.

Уж надеюсь! — подумала она тогда. А как иначе я сумею стать для тебя незаменимой и единственной?

Вспоминая тот вечер, Вивиан снова тихонько и безнадежно заплакала. Как была она счастлива тогда! Лорснцо одобрил все идеи и дал ей карт-бланш. Сколько надежд тогда зародилось в ее душе. Но прошло полгода, а отношения между боссом и его секретаршей ничуть не изменились, в них не появилось ничего личного, ни намека на более теплое чувство.

Да, мама права. Он не такой, как все остальные, обычные люди. Даже Вивиан была вынуждена признать: пора сдаваться. Выставка-ярмарка станет ее лебединой песней.

Если, конечно, сердце у нее не разорвется от горя при одной мысли о предстоящей разлуке…

* * *

Зажав газету под мышкой, Лоренцо вышел из лондонского офиса и направился к огороженной стоянке возле подъезда.

— Мисс Морлендер не появлялась? — спросил он водителя, сидящего за рулем «роллс-ройса».

— Нет, мистер Скалиджери.

Странно. Лоренцо еще не встречал человека пунктуальнее своей английской секретарши. Конечно, три минуты — это еще не опоздание, но все же…

Вчера перед уходом из офиса он сказал, что заедет за ней по пути в аэропорт. Но, к его удивлению, мисс Морлендер отказалась, сообщив, что первую половину дня проведет на рабочем месте, чтобы закончить какие-то дела. Однако в офисе ему сказали, что, пробыв там утро, образцовая секретарша ушла, и никто не знал куда.

— Мистер Скалиджери!

Лоренцо обернулся. К нему спешил один из младших сотрудников лондонского филиала.

— Только что звонила мисс Морлендер. Она сообщила, что в виду непредвиденных обстоятельств приедет непосредственно в аэропорт. Кто-то из друзей ее подвезет.

Лоренцо прищурился. Без сомнения, у мисс Морлендер множество друзей, но он слышал только об одном — о Пьетро. Его соотечественнике, студенте из Рима.

Интересно, ограничивается ли их с мисс Морлендер общение лишь взаимовыгодными уроками? Или они делят еще и постель? Быть может, неожиданная отлучка образцовой секретарши объясняется совсем просто: в эту самую минуту ее наставник в итальянском языке старается оставить о себе яркие воспоминания, чтобы скрасить горечь разлуки?

Сама мысль о том, что мисс Морлендер может иметь личную жизнь, делала эту непостижимую женщину еще непостижимее. Ни разу ни словом, пи жестом секретарша не позволила себе намекнуть, что для нее существует что-то помимо работы. И этим разительно отличалась от всех прочих знакомых Лоренцо женщин. За что он ценил ее еще больше.

Недовольно хмурясь, глава корпорации сел в лимузин.

— В аэропорт.

— Слушаюсь, сэр.

Но отъезд в очередной раз задержался. Все тот же служащий со всех ног снова бежал к машине.

— Простите, мистер Скалиджери, вас просят к телефону. Я бы не стал беспокоить вас, но звонок международный, кажется, из Италии.

Это оказался Джанни.

— Лоренцо! — В голосе брата звучало беспокойство.

— Да, дружок?

— Ты сегодня прилетаешь? Я ничего не путаю?

— Не путаешь, я как раз собирался ехать в аэропорт. Ты застал меня в последнюю секунду, я уже сел в машину.

— Прости. Просто мне надо как можно скорее с тобой увидеться.

— Насколько я понимаю, вы с матерью так и не пришли к согласию?

— К согласию? Она отказывается даже говорить со мной о моем будущем, а ведь толком не знает, что я собираюсь сказать.

— Паола просто боится тебя потерять.

— Ну и как мне ее убедить, что этого не случится?

Лоренцо устало провел рукой по лбу.

— Знаешь, давай-ка завтра с утра сядем все втроем и попытаемся спокойно, как взрослые люди, все обсудить.

— Спасибо! Когда ты лома, маме куда спокойнее. Заехать за тобой в аэропорт?

Лоренцо уловил умоляющие нотки в голосе брата.

— Только учти, это будет довольно поздно. И со мной летит еще и секретарша.

— А где она остановится?

— В отеле «Тоскана». Я зарезервировал ей номер.

— Никаких проблем. Завезем ее по дороге. Только движение сейчас жуткое — всюду пробки. Ты удивишься, когда увидишь, во что превратился город. Пока ты был в Лондоне, он словно преобразился. Да и туристов вдесятеро больше обычного.

— Жду не дождусь увидеть все своими глазами.

— Да уж, порадуешься. Повсюду флаги, все площади и церкви — в цветах. Куда ни взгляни — трубадуры да менестрели, а на главных улицах строят помосты, на которых будут разыгрывать представления. По-моему, задумано столько всего, что за пять дней ярмарки простой смертный не успеет всего посмотреть.

— Ничего, зато зрелищ на всех хватит, а это главное. Кроме того, вряд ли наш славный город сумеет перенести более пяти дней этакого безобразия.

— И то верно. Кузен Чезаре то же говорит. Кстати, вчера он брал меня на обед с представителями городских властей. Они все под впечатлением. Говорят, даже не ждали такого размаха. Превозносят тебя на все лады, а ярмарка ведь еще даже не открылась.

— Моя секретарша будет рада слышать. Честно говоря, все планировала и организовывала именно она.

— Перестань, ты просто скромничаешь!

— Ничего подобного. Если не веришь, я попрошу мисс Морлендер показать тебе самые первые разработки. Это все она.

— Ну ладно, верю. До чего же я рад, что ты возвращаешься!

— Я тоже. До вечера.

И Лоренцо повесил трубку. Буквально в ту же секунду телефон снова залился трелью.

— Да, Джанни? Что забыл?

— Это Паола.

Он едва сдержал досадливый возглас. Стоило ему подумать, прежде чем так опрометчиво окликать брата. Почему-то мысли о мисс Морлендер явно лишали его обычной осмотрительности.

— Здравствуй, Паола.

— Ничуть не удивляюсь, что мой сын сумел связаться с тобой раньше меня, — без предисловий начала она. — Но я должна знать… Он собирается остаться в университете хотя бы на этот семестр? Ну, скажи, скажи, что он останется! — почти рыдала она.

Отчаяние мачехи чуть было не растрогало Лоренцо, тем более что и на него самого внезапное решение Джанни произвело эффект разорвавшейся бомбы.

— Я делаю все, что в моих силах.

— Ты скоро вернешься?

— Вечером. Как раз еду в аэропорт. И кстати, мне уже давно пора там быть. Я пообещал Джанни, что завтра мы все втроем спокойно все обсудим.

— Спасибо. — Голос се дрожал. — Только ты можешь остановить его, заставить одуматься!

Лоренцо вздохнул.

— Если это его предназначение, ничто в мире не сможет свернуть мальчика с выбранного пути.

В ответ мачеха лишь всхлипнула. Но Лоренцо знал: в самом скором времени его ждут раз говоры, еще более нелегкие.

— Так, значит, до встречи, — пробормотал он в трубку, хотя подозревал, что Паола его уже не слушает.

* * *

Наконец, добравшись-таки до аэропорта, Лоренцо поспешил к трапу личного самолета.

— Добрый день, синьор Скалиджери, — приветствовал его приятный и очень знакомый голос на родном языке.

Он в изумлении обернулся. Перед ним стояла мисс Морлендер. Эта женщина положительно не переставала его удивлять.

— Добрый день, — ответил он, искренне радуясь, что видит свою помощницу.

— Простите, что опоздала, — по-итальянски извинилась она.

— Пустяки, я и сам опоздал, — ответил Лоренцо, весьма впечатленный успехами мисс Морлендер в, его родном языке. — Итак, не продолжить ли нам увлекательнейшую беседу уже в салоне, после того как мы пристегнем ремни?

— Простите, — его собеседница перешла на английский, — но я не поняла из вашей речи ничего, кроме того, что вы тоже опоздали.

Лоренцо разразился хохотом, на миг забыв все семейные неурядицы. Чуть ли не впервые с тех пор, как Джанни признался в своем желании уйти в монастырь, у него стало легко на душе.

Члены экипажа спешили приветствовать босса на борту, но он почти не замечал их, лишь сухим кивком подав сигнал к отлету.

— Увы, мисс Морлендер, я как раз сказал, что предвкушаю долгую и увлекательную беседу на итальянском, но предлагаю сначала застегнуть ремни.

— Ой, простите. — Она заняла место напротив него. — Боюсь, что до прибытия в Италию я мой репертуар исчерпала. Зато там смогу ошеломить вас своими познаниями, спросив, где тут магазин, вокзал, полицейский участок и почта.

Лоренцо снова рассмеялся, но смех его потонул в реве мотора. Самолет разогнался, легко оторвался от земли и очень скоро набрал высоту.

Лоренцо обратил внимание, что секретарша уже с головой ушла в работу: делала какие-то новые пометки в блокноте, вычеркивала старые записи. Но у него настроение было не слишком рабочее. Почему-то в голову лезли совершенно посторонние мысли.

— А ваш друг не возражал против того, что бы вести вас в аэропорт?

Она подняла голову.

— Нисколько. Пьетро сам летит в Рим, так что ему было очень даже удобно.

— Побыть с семьей?

— И с семьей побыть, и на нашу ярмарку съездить.

Лоренцо и сам не понимал, почему его так интересует все, связанное с любовником мисс Морлендер. Ему-то какое дело, если она решила совместить приятное с полезным?

Именно в эту минуту и появился стюард с кофе. Кивком поблагодарив его, Лоренцо от кинулся на спинку кресла и сделал глоток. Изумительно! Напиток богов! Он мгновенно осу шил чашку и попросил еще.

— Кофе принесла ваша спутница. И ликер, который туда добавлен, тоже, — пробормотал стюард в ответ на высказанную по-итальянски пылкую похвалу Лоренцо. — И она же подробно объяснила, как варить и сколько наливать ликеру.

Лоренцо удивленно поглядел на секретаршу, которая опять погрузилась в работу. Нет, ну сколько можно! Такое рвение даже раздражает! Лоренцо сам удивлялся силе своих эмоций по столь пустячному поводу.

— Примите мои комплименты, мисс Морлендер. Кофе восхитителен. В жизни такого не пил!

Она оторвала взгляд от бумаг.

— Пьетро, утверждает, что это наилучший сорт кофе. И в него полагается добавлять ликер, настоянный на травах, что растут на холмах под Флоренцией. Их собирают в какое-то определенное время года, чуть ли не 13 особую фазу луны. Сплошной, так сказать, эксклюзив. Миссис Мьюлип говорила, что вы большой любитель подобных вещей. Рада, что вам нравится.

По идее Лоренцо полагалось чувствовать себя польщенным, что секретарша хотела угодить его вкусам. Собственно, ему и было приятно, вот только удовольствие портило упоминание о Пьетро.

Мисс Морлендер тем временем достала папку с документацией и выжидательно посмотрела на босса.

— Может, еще раз проглядим список мероприятий и мест, где они будут проходить? Я сделала копию специально для вас. Если захотите что-нибудь изменить, внесите пометки, а когда прилетим в Италию, я заново все распечатаю, учитывая ваши пожелания.

Лоренцо откинулся па сиденье и закрыл глаза.

— Давайте лучше сделаем так: вы читайте вслух, а если мне что-нибудь не понравится, я вам скажу. — Голос у него был усталый и какой-то ворчливый.

Вивиан удивилась: она-то думала, что кофе придется ему по вкусу и приведет в хорошее расположение духа. Вообще-то, ее босс не отличался брюзгливостью. Напротив, для чело века, отягощенного такой большой ответственностью, он обладал удивительным спокойствием и умением не выхолить из себя по пустякам. Однако за несколько месяцев работы с Скалиджери девушка успела заметить, что резкие перепады настроения, припадки недовольства всем окружающим неизменно приходятся на период, предшествующий его очередному визиту на родину.

Если ее мать права в своих умозаключениях, то Лоренцо и впрямь сражается с какими-то тайными демонами. Сражается и никак не может победить.

Знакомая история. У всех свои комплексы. Например, одна подруга Вивиан так переживала из-за того, что до сих пор не замужем, что почти перестала общаться с родителями и с более удачливыми сестрами. Глупо, очень глупо. К чему загонять себя в образ жертвы?

Мудро решив, что боссу сейчас лучше не противоречить, Вивиан начала читать первую страницу. Однако вскоре дыхание Лоренцо изменилось, стало ровным и глубоким, и девушка обнаружила, что молодой бизнесмен спит сном праведника.

Марс в минуту затишья. До чего же красив! Он и казался Вивиан богом — не слащавым божком с открытки, а древним, яростным, неукротимым и очень живым. Он и сложен был как бог: широкие плечи, узкие бедра, длинные мускулистые ноги.

Девушке вспомнился логотип фирмы Скалиджери — снежный барс, взбирающийся на вершину горы. Лоренцо удивительно напоминал этого зверя благородством облика, силой и умением упорно добиваться поставленной цели.

Вивиан из-под ресниц разглядывала его. Для уроженца знойной Италии Лоренцо отличался удивительно светлой кожей. Но темные волосы и жгучие черные глаза выдавали в нем типичного итальянца.

Если верить газетчикам, любовницами все могущего Скалиджери были самые прекрасные женщины Англии и Италии. Они сходили по нему с ума, а он ненадолго приближал их к себе, но не хранил верность ни одной. Вивиан не знала, много ли правды в этих историях, но, служа секретаршей в английском офисе, лично убедилась, сколько женщин день-деньской названивают ему на работу.

Вивиан не осуждала их — более того, прекрасно понимала. Для нее самой даже мимо летное движение тонко очерченных, чувственных губ Лоренцо обладало неодолимой притягательностью. Разве можно винить бабочку за то, что она стремится на пламя свечи — на встречу собственной гибели? Так уж она уст роена. Такой закон природы.

Что бы ни писали газеты, Вивиан твердо знала: лучше и благородней Лоренцо Скалиджери нет человека на земле. Разве он восемь лет назад не подал ей пример милосердия и стремления прийти на помощь слабому. Без преувеличений можно было сказать: встреча с Лоренцо изменила всю ее жизнь.

В тот вечер неожиданный спаситель унес с собой не только бесчувственного кузена — он забрал и сердце спасенной девушки.

Вивиан любовалась и никак не могла налюбоваться спящим. Во сне черты его лица смягчились, сделались по-детски беззащитными. Как же хотелось ей коснуться его щеки, погладить по волосам! Острее, чем когда-либо, она ощущала: нет, роли личного секретаря отнюдь недостаточно, чтобы утолить ее жажду быть с Лоренцо.

А ведь после ярмарки придется расстаться с любимым. Этого требует жестокий здравый смысл. Конец всем мечтам…

Внезапно на девушку накатилась безмерная усталость. Сказывалось напряжение последних месяцев усиленной работы над проектом. Закрыв папку, Вивиан откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза — на минутку.

Когда же она вновь открыла их, за иллюминатором уже сгустилась тьма. Взглянув на часы, Вивиан пришла в ужас: неужели она столько проспала?

Кресло напротив пустовало, зато из кабины пилота доносились оживленные мужские голоса. Судя по взрывам смеха, кто-то рассказывал что-то очень смешное. Мнительная Вивиан тут же вспыхнула. А вдруг они смеются над ней? Вдруг она храпела или смешно выглядела? Какой кошмар! Последние остатки сна вмиг улетучились, и девушка поспешила в туалет умыться.

Вытирая лицо, она заметила, что самолет сильно тряхнуло. Она не придала этому особо го значения, но скоро наверху засветились надписи «Пристегните ремни безопасности».

Наспех поправив прическу, Вивиан вернулась на место и пристегнулась. Кресло Лоренцо по-прежнему оставалось пустым. Минуту спустя он вошел в салон. Вид у него был серьезный, если не мрачный.

— Уже пристегнулись? Вот и молодец. Я как раз…

Однако в эту самую секунду самолет попал в воздушную яму. Пол резко ушел из-под ног Лоренцо, и он, падая, ударился головой о стену, потом об пол.

— Лоренцо! — в ужасе воскликнула Вивиан, глядя на безжизненное тело. Рядом с головой ее босса растекалась лужица крови.

3

Первым вернулся слух.

— Кажется, он приходит в себя.

— Только не давайте ему поворачивать голову.

— Нет-нет, я его держу.

— В аэропорту нас будет ждать «скорая по мощь», я связался по рации.

— Кровотечение прекратилось.

— Хорошо. Только не снимайте повязку.

— Как вам кажется, у него ничего не сломано?

— Нисколько могу судить, нет.

К гулким голосам прибавилась ноющая боль в голове. В ноздрях стоял резкий, неприятный запах спирта, однако к нему примешивался и иной аромат — нежный, прекрасный, точно аромат редкостного цветка. Исходило это дивное благоухание от прохладной, гладкой руки, что поддерживала его подбородок. Голова лежала на чем-то мягком и теплом.

Сделав над собой усилие, Лоренцо разомкнул тяжелые веки — и тотчас же ощутил невыносимую дурноту. С трудом сфокусировав взгляд, он увидел, что на него смотрят чьи-то серые бездонные глаза. Казалось, они занимают все лицо.

Боже праведный! Почему он лежит на полу самолета, а его голова покоится на коленях секретарши?

— Мисс Морлендер?

— Слава Богу, вы меня узнаете!

— Наконец-то очнулись! — раздался рядом голос второго пилота.

Лоренцо несколько раз моргнул. Должно быть, зрение еще выкидывало с ним странные шутки, иначе с чего бы вдруг ему померещилось, будто на ресницах его секретарши дрожат слезы? А какие длинные и густые у нее ресницы! Вот уж чего он никогда не замечал. Да и как их было заметить за огромными очка ми в тяжелой уродской оправе, с которыми на его памяти Вивиан ни разу не расставалась. При ближайшем рассмотрении оказалось, что кожа у мисс Морлендер безупречная, а губы — изумительно очерчены и очень красивой формы.

— Что произошло?

— Мы попали в воздушную яму, а вы не успели сесть, упали и ударились, — объяснила она.

— А да, теперь припоминаю, — простонал Лоренцо. — Долго еще лететь?

— Нет-нет, — заверил второй пилот, опускаясь на корточки рядом с ним. — Не более получаса.

Лоренцо попытался было подняться, но секретарша и пилот удержали его.

— Не шевелитесь, — авторитетно заявил стюард; оказывается, он тоже находился рядом. — Вы сильно ушиблись и нуждаетесь в осмотре врача.

— Но я же слышал, как вы сказали, что ничего не сломано, — запротестовал Лоренцо. — Дайте мне встать.

Он почувствовал, как секретарша глубоко вздохнула и спросила, поднеся руку к его глазам:

— Сколько камней у меня в кольце?

Странный вопрос ошеломил Лоренцо, но он ответил:

— Три.

— Замечательно. Видите, джентльмены, со зрением у синьора Скалиджери все в порядке. Думаю, с нашей помощью он вполне может добраться до своего кресла.

Второй пилот с сомнением покачал головой.

— Не знаю…

— Зато я знаю. Не волнуйтесь. Беру всю ответственность на себя. Вот увидите, ничего страшного с ним не случится. А теперь давайте усадим синьора Скалиджери в кресло, прежде чем самолет начнет снижаться.

— Только не смейте снова терять сознание, — тихо шепнули ему на ухо теплые губы. Затем мисс Морлендер хладнокровно велела своим помощникам помочь боссу подняться.

Редко когда Лоренцо приходилось так удивляться. Чтобы его стюард и второй пилот, люди весьма решительные, покорно подчинялись какой-то там секретарше — вот уж поистине поразительное зрелище!

Добравшись с их помощью до кресла и позволив себя пристегнуть, Лоренцо попробовал было откинуться на спинку и закрыть глаза, но головокружение мгновенно усилилось. Однако он яростно боролся с проклятой слабостью. Второй раз он терять сознание не станет!

В голове словно стучала тысяча раскаленных молотов. Собственно говоря, она адски болела с самого начала, как он пришел в себя, — если не считать того краткого мига, когда уха его коснулись мягкие теплые губы. Тогда он ощутил лишь, как все тело словно пронзил электрический разряд. Странное, необычное ощущение.

— Вот видите, — тем временем заявила мисс Морлендер, — с синьором Скалиджери все в порядке. Скажите пилоту, пусть отменит вызов «скорой помощи». Если синьор Скалиджери будет плохо себя чувствовать после того, как доберется до дому, его семья вызовет врача.

Немного поколебавшись, второй пилот отправился выполнять ее распоряжение. Стюард остался, на лице его по-прежнему читалась не уверенность. Лоренцо впервые видел его таким.

— Вы этого и вправду хотите, синьор? — спросил стюард.

— Как справедливо заметила моя секретарша, со мной все в порядке. Спасибо за помощь и участие. Передайте пилоту, я крайне признателен, что он сумел вовремя выровнять самолет.

Стюард почтительно кивнул и исчез, но вид при этом имел все такой же неуверенный.

— Когда мир вокруг меня перестанет вращаться, мисс Морлендер, напомните мне выдать вам премию за то, что сохранили самообладание. Представляю, как вы, должно быть, испугались.

— Только когда увидела, что вы не встаете.

Самолет начал снижаться. Голова у Лоренцо закружилась с утроенной силой.

— Уже недолго. — Голос ее донесся откуда-то издалека.

На некоторое время Лоренцо, должно быть, не то чтобы потерял сознание, но слегка «отключился». Следующее, что он осознал, — это то, что самолет уже приземлился, а секретарша склонилась над ним и расстегивает ремень безопасности. Ноздри ему вновь наполнил аромат ее духов.

Хотя полет закончился, но ему по-прежнему было не по себе. Лоренцо пришлось обнять мисс Морлендер за плечи, чтобы устоять на ногах, когда он поднялся. А еще через несколько шагов он уже буквально висел на ней.

Кто бы мог подумать, что под бесформенным, неуклюжим костюмом скрываются столь нежные, мягкие и женственные формы? И за чем только маскировать дивную фигуру уродливым тряпьем? И уж коли на то пошло, по чему бы мисс Морлендер не носить контактные линзы? Массивные очки в тяжелой оправе начисто скрывали одно из главных ее достоинств — огромные выразительные глаза. Бессмыслица какая-то!

— Держитесь, — подбодрила она его. — Уже почти дошли.

— Минутку.

Мир все так же бешено вращался вокруг. Примерно то же происходило и с чувствами Лоренцо. Нежданное открытие, что невзрачная секретарша, которую он привык считать существом, чуть ли не бесполым, на самом деле весьма привлекательная особа из плоти и крови, совершенно выбило его из колеи.

Стюард уже открыл дверь. По трапу простучали чьи-то торопливые шаги.

— Лоренцо!

Когда в проеме двери внезапно показался рослый юноша, очень похожий на Лоренцо только смуглее, Вивиан не знала, кто из них удивился больше. Почему-то она представляла Джанни куда моложе.

Увидев, что его брат беспомощно опирается на плечи какой-то незнакомки, юноша резко остановился. Лоренцо был так бледен, что Вивиан прекрасно понимала тревогу и страх, отразившиеся на подвижном лице Джанни.

— С синьором Скалиджери произошел несчастный случай. Он ударился головой, но, думаю, все ограничится легким сотрясением мозга, — поспешила сообщить она. — Если вы поможете ему добраться до машины, я как раз соберу мои вещи и догоню вас.

— Да-да, конечно. — Выйдя из столбняка, юноша кинулся к Лоренцо и подхватил его под мышки. — Сможешь идти? Как тебе кажется?

Глубокая, искренняя нежность в его голосе растрогали Вивиан.

— Смогу, только сначала представлю вас друг другу, — сказал Лоренцо. — Джанни, это и есть моя секретарша, легендарная мисс Морлендер… — При этих словах он слегка пошатнулся.

Девушка выразительно поглядела на младшего брата Лоренцо.

— Синьор Скалиджери, оставим формальности на потом. А сейчас надо как можно скорее доставить вас домой.

С помощью Джанни пострадавшего довели до машины. Вивиан последовала за братьями, захватив сумочку и чемоданчик с документами. Стюард загрузил ее веши в багажник машины и помог усесться в салоне спиной к водителю.

Лоренцо усадили на заднее сиденье, чтобы он мог расположиться поудобнее. При виде теней у него под глазами у Вивиан сжалось сердце. Должно быть, он сильно страдал, но ни за что не признался бы в этом.

Девушка еще раз поблагодарила обоих пилотов и стюарда, а потом сказала Джанни, что можно ехать. Юноша явно не нуждался в том, чтобы его поторапливали, — машина сорвалась с места с умопомрачительной скоростью. Вивиан и не думала, что такое возможно.

— До моего отеля далеко? — вполголоса осведомилась она, когда они отъехали от аэропорта.

— Не очень, — прошептал в ответ Джанни. — В обычных условиях десять-пятнадцать минут езды, но сейчас в городе столько туристов, что дороги забиты, так что выйдет дольше.

— Мисс Морлендер не поедет в отель, Джанни. Езжай прямо на виллу.

Вивиан заметила, что Джанни бросил на Лоренцо удивленный взгляд. Но она все прекрасно поняла: раненый слишком плохо себя чувствовал, ему было не до того, чтобы кого-то куда-то завозить.

Девушка нагнулась ближе к Джанни.

— Как только доставим его домой, — еле слышно произнесла она, — я поеду в отель на такси.

Юноша кивнул. Радуясь, что они все выяснили, Вивиан повернулась к окну и прислонилась пылающим лбом к холодящей поверхности стекла.

Только подумать — вот она снова в Италии!

Стоял чудесный теплый вечер. Машина стремительно неслась по шоссе, кругом все буквально дышало историей. При иных обстоятельствах девушка себя бы не помнила от волнения и ликования. Но пережитое потрясение лишило ее возможности чему-либо радоваться. Закрыв глаза, Вивиан попыталась успокоиться.

Лоренцо жив и, кажется, более-менее здоров. А это самое главное. Он мог пострадать гораздо сильнее. Вивиан до сих пор не могла оправиться от ужаса, что испытала при виде любимого, лежащего на полу, — неподвижно го, безжизненного.

Если ей еще нужны были доказательства, что она чувствует по отношению к Лоренцо, сегодня все сомнения развеялись бы как дым.

Очень скоро машина затормозила перед виллой. И вилла эта оказалась совсем не такой, как представляла Вивиан, наглядевшись фотографий с изображениями современных особняков итальянских богачей.

Это было монументальное старинное здание, но оно разительно отличалось и от изящных венецианских палаццо и от современных им сельских вилл Северной Италии. Перед Вивиан высилась настоящая резиденция владетельного синьора эпохи Возрождения. Двухэтажное сооружение имело в плане форму каре, к одной стороне которого примыкал сад с декоративным бассейном, завершающийся в глубине полукруглой аркадой. Контраст чисто флорентийской мощи главного фасада, с рустованным первым этажом и с массивными полуколоннами, с более изящным, богато декорированным садовым фасадом придавал зданию неизъяснимое очарование. Вилла была прекрасно вписана в пейзаж, и казалось, будто она стоит здесь не последние пять веков, а со дня сотворения мира.

Джанни успел позвонить домой из аэропорта, так что на вилле их уже ждали. Не успела машина остановиться, как две женщины бросились к ней. Одна пожилая, со сморщенным точно печеное яблоко, лицом — должно быть, давняя и верная прислуга. Вторая — лет сорока, высокая, стройная и очень красивая. Она чем-то напоминала Джанни, хотя в целом тот больше походил на брата. За ними поспешал высокий пожилой мужчина в черном костюме — типичный дворецкий.

— Лоренцо! — хором вскричали все трое, столпившись у задней дверцы, откуда Джанни уже помогал выбраться брату.

Персонал виллы стоял поодаль, выжидая возможности хоть чем-то помочь. Вид у всех был крайне встревоженный. Слуги явно души не чаяли в своем хозяине и очень расстроились, увидев его в столь беспомощном состоянии.

И Вивиан прекрасно их понимала!

Кругом царило смятение. Обе женщины взволнованно тараторили что-то по-итальянски. Лоренцо отделывался короткими ответными фразами. Джанни был более красноречив. Слуги тоже засуетились, получив какие-то распоряжения, точного значения которых девушка не поняла, но о смысле которых догадывалась.

Вивиан чувствовала себя забытой и никому не нужной, А собственно, кому она тут могла быть нужна? Она здесь действительно чужая; все озабочены состоянием Лоренцо, да и ему тоже не до нее. Девушка потихоньку вытащила из багажника свои веши и остановилась в не решительности, не зная, к кому обратиться за помощью, чтобы вызвать такси.

К ее удивлению, не прошло и нескольких минут, как к вилле лихо подкатило такси. По-видимому, Джанни не забыл распорядиться об этом сразу же по прибытии.

Появление такси вызвало новый всплеск переговоров, из которых Вивиан по-прежнему не понимала ни слова. Над общим гамом раз носился звучный голос Лоренцо. Джанни со смущенным видом подошел к таксисту, что-то ему сказал и вручил несколько купюр. Шофер поблагодарил, развернулся и, к недоумению девушки, уехал.

— Прошу всех говорить по-английски, — снова раздался голос Лоренцо. Для человека, только что получившего сотрясение мозга, он говорил на редкость уверенно и властно. — Моя секретарша, мисс Морлендер, некоторое время погостит у нас на вилле. Доминико, пожалуйста, приготовь для нее гостевую спальню, ту, что в том же крыле, что и моя комната. Алессандро, будь любезен, отнеси туда ее вещи.

Похоже, персонал виллы воспринял все происходящее, как нечто само собой разумеющееся. Вивиан же была иного мнения, но протестовать не рискнула. Не хватало еще устроить сцену прямо при всех, а уж тем более — на глазах матери Джанни. Та и без того смотрела на Вивиан, как на существо с другой планеты — брезгливо и с недовольством.

Войдя в холл, девушка словно перенеслась в другую эпоху. На всем лежал тот же отпечаток старины, что поразил Вивиан при первом взгляде на здание.

В иных обстоятельствах она бы с восторгом смотрела по сторонам, восхищаясь и удивляясь на каждом шагу. Однако сейчас в ушах ее звенели предостережения матери: «Поезжай в Италию, коли это необходимо. Делай там свою работу. Не старайся сдружиться с мистером Скалиджери и держись подальше от его семьи. А по том первым же рейсом возвращайся домой».

Не ведая о тайных переживаниях своей помощницы, Лоренцо тем временем возглавлял небольшую процессию. Он по-прежнему опирался на плечо младшего брата и заметно прихрамывал. Рядом со встревоженным лицом семенила мать Джанни.

Густые темные волосы скрывали рапу на го лове Лоренцо, но внимательный взгляд Виви ан различил несколько слипшихся от запекшейся крови прядей. Сердце у нее в очередной раз сжалось от ужаса при мысли, что все могло быть гораздо хуже…

— Мисс Морлендер, — окликнул се Лоренцо, не оборачиваясь. — Когда немного придете в себя, зайдите в мою спальню. Нам надо обсудить кое-какие деловые вопросы.

— Если хотите, я могу это сделать прямо сейчас.

Чем скорее она услышит то, что он намерен ей сказать, тем скорее сможет потихоньку вызвать такси, чтобы уехать отсюда. Спасибо Пьетро, уж на это-то ее познаний в итальянском вполне хватит.

Спальня Лоренцо поразила девушку поистине спартанской скромностью и аскетизмом обстановки. Ничего лишнего, но все отменного качества. Сев в одно из двух кресел, что стояли в углу у журнального столика, Вивиан подождала, пока Джанни с помощью рослого слуги уложит Лоренцо на кровать поверх покрывала.

Он выглядел беспомощным и утомленным. На рубашке алели пятна крови. Две верхние пуговицы были расстегнуты, и в просвет виднелись волоски на широкой груди. Вивиан огорченно отвернулась, так подействовал на нее вид Лоренцо в минуту слабости.

Никогда прежде она еще не любила его с такой силой! Как же хотелось ей сесть рядом с ним на кровать, погладить по усталому лицу, положить на колени его голову — так, как она сделала это в самолете.

В те краткие минуты она смогла любящим взором изучить тонкие морщинки, что веером расходились от уголков его глаз, твердые очертания подбородка, чувственные изгибы рта, к которому так хотелось припасть губами.

— Доминико уже вызвал врача. Пока он тебя не осмотрит, лучше не обсуждай никаких дел. Подождет твой бизнес, ничего с ним не сделается.

— Лорентино, мама права. Давай я помогу тебе раздеться и лечь по-человечески.

Лоренцо недовольно поморщился.

— Как вы сами видите, со мной все в полном порядке. Голова чуть-чуть кружится, только и всего. Это быстро пройдет. Спасибо за сочувствие. Правда, я очень вам признателен, но нам с мисс Морлендер надо безотлагательно кое-что обсудить.

— Наверняка она тоже с ног валится от усталости, — попробовала зайти с другой стороны Паола.

Чувствуя, что Лоренцо закипает от раздражения, Вивиан поспешила сгладить ситуацию.

— Нет-нет, нисколько. Я успела поспать в самолете и сейчас прекрасно себя чувствую. Обещаю, я не стану утомлять синьора Скалиджери.

— Джанни, не принесешь ли чемоданчик мисс Морлендер? — попросил Лоренцо.

Брат кивнул и торопливо вышел из комнаты, явно радуясь возможности покинуть поле боя. Паола стиснула кулаки, но голос ее звучал все так же вкрадчиво и заботливо.

— Ну, как знаешь. Я принесу тебе кофе и обезболивающего.

— Боюсь, что пока ему не стоит пить ни того ни другого, — сказала Вивиан, и Паола тут же ожгла ее враждебным взглядом в ответ на не прошеное вмешательство.

— А вы-то что в этом понимаете, позвольте спросить?

Вивиан очень не хотелось ссориться с родственницей Лоренцо, поэтому она ответила самым миролюбивым, но твердым тоном:

— Дело в том, синьора Скалиджери, что я видела, как синьор Скалиджери упал, и почти уверена, что у него сотрясение мозга. А при сотрясениях врачи первым делом запрещают возбуждающие напитки вроде кофе и обезболивающие препараты. Мой отец — врач, и я кое-чему от него научилась.

Паола сердито поджала губы, но промолчала. Лоренцо повернулся к мачехе.

— Паола, не откажи в любезности, попроси кухарку приготовить чай и какой-нибудь лег кий ужин. Моя секретарша проспала ланч в самолете и, должно быть, умирает с голода.

Напоследок еще раз сверкнув глазами, надменная красавица вышла из комнаты. Через секунду в дверях показался ее сын.

— Вот ваш чемоданчик, мисс Морлендер.

— Спасибо.

— Джанни, я очень рад, что ты приехал за мной в аэропорт. Ты мне здорово помог. Утром мы обязательно обо всем поговорим, как и собирались, идет? — спросил его брат.

— Только если ты будешь чувствовать себя лучше.

— Можешь не сомневаться — конечно, буду. Тогда до завтра.

— До завтра. — Взгляд карих глаз остановился на Вивиан. — Доброй ночи, мисс Морлендер.

— Доброй ночи. Была рада познакомиться с вами.

После его ухода спальню наполнила странная тишина.

Вивиан взглянула на Лоренцо и увидела, что он снова закрыл глаза. Вот и хорошо! Пусть хоть немного отдохнет. Ему так нужен покой! По этому она крайне удивилась, когда Лоренцо обратился к ней:

— Сегодняшние события убедили меня в том, что помимо множества прочих достоинств вы еще и мысли читать умеете.

— Потому, что я отменила «скорую помощь»?

— Кроме всего прочего.

— Я сделала это из чувства самосохранения.

— Как это?

— Вы ведь теперь чуть ли не национальный герой Флоренции. Если бы стало известно, что вас отвезли из аэропорта прямо в больницу, началось бы настоящее светопреставление. Репортеры с ума бы посходили в погоне за сенсацией. И мне пришлось бы от всех их отбиваться. Честно говоря, меня эта мысль не особенно воодушевила, тем более после того, как…

— Как вы уже решили, что все кончено, и перед вашими глазами пронеслась вся жизнь?

Девушка склонила голову.

— Что-то вроде того.

Хотя это было неправдой. В те страшные секунды она могла думать только об одном чело веке на свете.

— Представляете, — продолжала она, стремясь миновать опасный поворот в разговоре, — что было бы с лицами, курирующими мероприятие в правительстве? Да они бы в лучшем случае отделались инфарктами, узнай только, какая угроза нависла над книжной ярмаркой. И без того уже наше имя появится на первых полосах всех газет и во всех выпусках утренних новостей.

— Думаете?

Вивиан не переставала удивляться этому человеку, В таком состоянии — и еще находит силы поддразнивать ее.

— Наверняка ваш пилот был очень напуган всем произошедшим, раз вызывал «скорую». И не пожалел красок, расписывая, какую важную персону им предстоит принять. Так что сейчас по всей Италии уже трезвонят телефоны, передавая сообщение, что вы вернулись в Италии и во время полета с вами произошло нечто ужасное.

— Так оно и было, — с загадочным видом согласился Лоренцо.

Вивиан сцепила руки на коленях.

— У нас ведь нет никаких срочных дел, требующих немедленного обсуждения. Зачем вы звали меня?

— Вы же умеете читать мысли, мисс Морлендер, вот и догадайтесь.

Девушка покачала головой.

— Думаю, ваша мачеха права: вам необходим покой… А мне нужно позвонить.

— Если вы спешите отказаться от забронированного номера в отеле, то не волнуйтесь. Я обо всем позабочусь.

— В том-то и проблема. Не надо этого делать.

Лоренцо мгновенно открыл глаза. И выглядел он при этом отнюдь не сонным и не слабым.

— Почему? Если мне суждено провести ближайшие несколько дней в постели, так будет удобнее всего.

— Отель просто место, где спят, — попыталась возразить Вивиан. — Все остальное время я буду в полном вашем распоряжении.

Повисшее меж ними напряжение становилось все ощутимее.

— Что, интересно знать, вы недоговариваете?

Вивиан поняла: босс не сдастся, пока не добьется от нее правды. За время совместной работы девушка уже успела узнать, что этот человек привык получать желаемое. Бесполезно и пытаться разубедить его.

— Я буду там жить не одна.

В черных глазах вспыхнул огонек.

— Пьетро? — обманчиво мягким голосом поинтересовался Лоренцо.

— Нет. Его зовут Кларенс. Не помню, чтобы я упоминала вам о нем прежде.

— Да, я тоже что-то такого не припоминаю. А этот Кларенс отдает себе отчет в том, что вы приехали сюда по делам?

— Ну да, разумеется. Ради Бога, не думайте, будто я собираюсь злоупотребить вашей щедростью. Я хотела сама заплатить за номер.

Она не стала рассказывать заодно и о друзьях Кларенса.

— Как вам кажется, он переживет, если я попрошу вас остаться на вилле, пока я не приду в норму?

Вивиан не могла понять, откуда вдруг в голосе Лоренцо взялось столько горечи? Неужели виной тому последствия травмы? В обычных условиях он никогда не позволял себе проявлять слабость.

Похоже, книжная ярмарка значит для Лоренцо куда больше, чем можно было предположить. И он боится, как бы все не сорвалось накануне открытия. Следовательно, надо не спорить с ним, а подстраиваться под него, пока ему не станет лучше и он не сможет сам выходить из дому.

К тому же Лоренцо привык, что секретарша всегда рядом, под рукой, — позови только. В английском офисе они частенько засиживались до глубокой ночи, поэтому необходимость постоянно звонить ей в отель будет только раздражать его.

— Насколько я вижу, моя просьба вас опечалила. — Сколько же сарказма крылось в этой короткой, вежливой фразе.

Щеки Вивиан вспыхнули.

— Ничего подобного! — торопливо заявила она. — Я просто думала, что мне надо у него кое-что забрать.

— Джанни может заехать завтра с утра в отель и взять то, что вам нужно. Если, конечно, это не требуется сделать срочно, сегодня же ночью.

— Да нет. Это… это костюм.

По какой-то неведомой девушке причине ответ, похоже, пришелся Лоренцо по вкусу.

— Постойте, дайте я отгадаю. Вы собираетесь давать прессе интервью в наряде богини Минервы?

Вивиан хихикнула.

— Не угадали. Костюм вообще не для меня. Мне и не полагается общаться с прессой.

— Вот как? А для кого же тогда он предназначен?

— Для главного героя мероприятия.

— Если вы обо мне, я не согласен. С тех пор как вы заменили миссис Мьюлип, моя роль в подготовке ярмарки стала чисто номинальной.

Но Вивиан не дала сбить себя с толку.

— Только вам надо будет сначала примерить его. Вдруг я ошиблась с размерами.

Лоренцо зашевелился на постели, точно желая встать, но снова бессильно откинулся на подушки.

— Вы в самом деле взяли на себя труд подбирать мне костюм?

Вивиан нервно кивнула.

— Ну да.

После долгой паузы Лоренцо произнес вкрадчивым тоном:

— Ну хоть намекните, кто это?

— Некий правитель Флоренции, весьма способствовавший ее расцвету.

В голове Лоренцо забрезжило понимание. Ничего себе! Вот это поистине претензии! Но не успел он произнести вслух имя предназначенного ему персонажа, как в дверь постучали. Появился мажордом, за ним следовал лакей с подносом. Сзади шли Джанни, Паола и пожилой мужчина с докторским чемоданчиком.

Вивиан встала, собираясь уйти.

— Садитесь и поешьте, мисс Морлендер, — безапелляционным тоном велел Лоренцо.

Врач заговорщически подмигнул девушке.

— Лоренцо всегда был непокладистым пациентом. Если уж он сказал, вам лучше повиноваться.

Мажордом подал лакею знак поставить под нос на столик перед Вивиан. Затем слуги удалились, а Паола с Джанни принялись напряженно ждать результатов осмотра. Вивиан ни чего не оставалось, кроме как приняться за еду.

Проверив рефлексы Лоренцо, пощупав ему пульс и проделав прочие дежурные процедуры, врач попросил горячей воды и тщательно промыл рапу.

— Расскажите подробней, как это произошло, — попросил он во время осмотра.

— Мисс Морлендер знает об этом куда больше, чем я, — хмуро проворчал пострадавший.

Все глаза устремились на Вивиан. Девушка нервно проглотила кусок бутерброда.

— Синьор Скалиджери как раз шел к своему креслу, как вдруг самолет попал в воздушную яму. Синьор Скалиджери потерял равновесие, упал, ударился головой об стену, затем об пол и потерял сознание.

Ей было мучительно даже вспоминать этот эпизод, не то что рассказывать о нем.

— Хмм-хмм… Учитывая случившееся, Лоренцо, вы еще дешево отделались. Просто удивляюсь, что вы в такой хорошей форме. Однако не сомневаюсь, что сотрясение мозга у вас все же есть. Поэтому никаких болеутоляющих средств пока выписывать не стану. Думаю, завтра во второй половине дня вы можете уже начинать потихоньку есть — без особых ограничений. Первое время у вас будет кружиться голова. Ни в коем случае не перерабатывайте и, если вдруг почувствуете себя хуже, немедленно звоните.

Врач закрыл чемоданчик и направился к выходу. Паола проводила его до двери.

— Я подежурю возле тебя, — заявила она, возвращаясь к постели пасынку.

— Нет, ма, лучше я, — возразил Джанни.

— Премного благодарен обоим за предложение, но мисс Морлендер уже любезно согласилась посидеть со мной.

Утверждение Лоренцо ошарашило всех, но больше всего — саму Вивиан. Она чуть не свалилась с кресла от столь вопиющей лжи. А Лоренцо, и глазом не моргнув, продолжил:

— Она уже выспалась в самолете, так что теперь спать совсем не хочет. А у меня слишком кружится голова, так что мне тоже не уснуть. Поэтому мы сможем без помех заняться делами.

— Но нельзя же заставлять секретаршу..

— Моя секретарша практически полностью несет на себе груз ответственности за всю подготовку к ярмарке, — перебил Паолу Лоренцо. — И сегодня ей просто необходимо обсудить со мной все детали. А если я вдруг, паче чаяния, потеряю сознание, она сможет поднять тревогу. Я верно говорю, мисс Морлендер?

Вивиан чувствовала, что в спальне воцарилась гнетущая атмосфера. Похоже, у всего происходящего имелась какая-то своя, неизвестная ей, подоплека. Джанни выглядел смущенным и даже обиженным. На лице его матери читались те же чувства, только смешанные с лютой злостью.

Но Лоренцо ждал ответа, и промолчать она не могла.

— Да-да, конечно, — прошептала девушка.

4

Дверь за Паолой и Джанни захлопнулась. Вивиан зябко поежилась от неуютного чувства, будто она в чем-то виновата.

— Не переживайте, ничего с ними не сделается, — пробормотал Лоренцо, в очередной раз потрясая ее своей проницательностью. — Вы просто не в курсе некоторых вещей. А мне сегодня необходимо немного покоя и тишины. И вы, как никто, годитесь на роль ангела-хранителя.

Он еще находил в себе силы шутить, но Вивиан хватило одного взгляда на осунувшееся, мертвенно-бледное лицо, чтобы окончательно убедиться: силы Лоренцо на исходе. До сих пор он еще держался, но сейчас наступила реакция на все произошедшее, принеся с собой новый приступ боли и изнеможение.

Вивиан поспешила выключить свет, чтобы ему не резало глаза, оставив гореть лишь неяркую лампочку на столе, да и ту прикрыла салфеткой. Вздох блаженства, вырвавшийся из груди Лоренцо, подсказал ей, что она поступила правильно. Девушка вернулась в свое кресло и под прикрытием темноты сняла очки. Как же они ей надоели за эти три года!

— Хмм… теперь мне почти так же уютно, как в самолете. Полагаю, вы не захотите подойти и снова положить мою голову к себе на колени.

Шутка на подобную тему удивила Вивиан, но она прекрасно понимала, как хочется молоть всякую чушь в таком состоянии. Жаль, она не могла применить испытанное средство, которым всегда пользовался ее отец, когда у матери случалась мигрень. И хотя он был врачом, средство это отнюдь не относилось к разряду, признанных официальной медициной.

Наберись Вивиан смелости, она бы действительно села рядом с Лоренцо, положила его голову к себе на колени и кончиками пальцев гладила его лицо, пока он не заснул бы. Сверху вниз — начиная со лба, и по бровям, сомкнутым векам, вдоль переносицы, к губам.

Она пристально вглядывалась в лежащего в полумраке Лоренцо, точно силой взгляда стремилась прогнать боль, унять головокружение. Как бы хотелось ей обладать такими способностями. А ведь мать рассказывала, что у них в роду была ведунья, умевшая исцелять взором. Ах, почему она не унаследовала этого дара?

Захваченная страстной жаждой облегчить страдания любимого, девушка вся обратилась в зрение. Подавшись вперед, она не сводила глаз с его лица. Казалось, даже тишина комнаты стала какой-то иной — звенящей, напряженной. И в этой тишине словно сплетались невидимые нити, связывая ее и Лоренцо.

Вивиан не знала, сколько прошло времени — пять минут, десять, час. Постепенно лицо Лоренцо расслабилось, дыхание выровнялось, и он наконец уснул крепким, несущим здоровье сном. Поднявшись, девушка накрыла его одеялом.

И тут на нее навалилась странная тяжесть. Виски раскалывались от боли, поташнивало, перед глазами все плыло. Должно быть, она слишком перенервничала за сегодняшний бес конечный день. Казалось, из Лондона они вы летели не сегодня днем, а сто лет назад.

Ночь прошла более-менее спокойно. Не сколько раз Лоренцо начинал стонать и метаться во сне, но всякий раз быстро затихал и успокаивался, стоило ей посмотреть на него. Под утро эти приступы совсем прекратились.

Боясь, как бы Лоренцо не потерял сознания во сне, Вивиан прислушивалась к его дыханию, то и дело вставала пощупать ему пульс, притрагивалась ко лбу — не поднимается ли температура.

В какой-то момент искушение оказалось слишком сильным, и она прикоснулась к его лбу не рукой, а губами. Эта ласка была так мимолетна и невинна, но сколько же радости до ставила она Вивиан!

Наконец сквозь щели в ставнях начали пробиваться лучи солнца. Девушка снова встали с кресла, чтобы проверить пульс Лоренцо, по трогать лоб, — и тут он открыл глаза и крепко сжал ее запястье.

Пожатие его руки оказалось на диво сильным. Больной явно шел на поправку. Он бросил быстрый взгляд на кресло, что стояло теперь в изголовье кровати, потом перевел глаза на Вивиан. Черные, жгучие, они словно бы заглядывали в самую ее душу.

— Вы сидели возле меня всю ночь?

— Да, — кивнула девушка и, боясь, как бы он ни пришел к неверным — точнее, слишком верным, — выводам, поспешила добавить: — Вы сейчас персона номер один во всей Флоренции. Я должна была быть на страже. Если бы ночью вам стало хуже и потребовалось вызывать врача, я приняла бы все меры, чтобы ненужные сведения не просочились в прессу.

Приняв деловой вид, она поглядела на Лоренцо с видом заправского медика.

— Так-так, сегодня зрачки у вас уже не рас ширены. Смею предположить, вы чувствуете себя уже лучше.

— Не то слово. Как будто в меня влили новые силы. Чуть-чуть ноют вчерашние ушибы, но это ерунда. И голова практически не кружится. Во всяком случае, сегодня я отчетливо различаю всего одну пару огромных серых глаз, а не добрый десяток, как вчера.

Вивиан затрепетала при мысли о том, что он обратил внимание на ее глаза. Но, судя по всему, Лоренцо сказал это вскользь, не придавая своим словам особого значения.

Как ни хотелось продлить сладкие минуты их нечаянной ночной близости, Вивиан решительно отодвинулась.

— Вот и хорошо. Значит, вы на пути к; окончательному выздоровлению. Ваша семья будет просто в восторге.

— А вот я отнюдь не в восторге — не в восторге видеть вас в таком состоянии. Краше в гроб кладут. Вы бледны как смерть, ни кровинки в лице не осталось.

Столь нелестная фраза лишний раз доказывала; не следовало придавать внимания его словам о ее глазах. Но девушка и впрямь чувство вала себя ужасно — будто это она, а не он получила вчера сотрясение мозга.

— Пустяки, — через силу улыбнулась она. — Я немного подремала… урывками. Вы уже в со стоянии чего-нибудь съесть или выпить?

— В состоянии? Да я умираю от голода!

— Отлично. Тогда я сейчас найду вашего мажордома…

— И не думайте! — перебил ее Лоренцо. — Сейчас вы отправитесь прямиком в постель. Я позвоню в кухню и велю прислать два подноса с завтраком: один мне, а второй в вашу спальню. А потом ложитесь и выспитесь как следует. Пока вы не отдохнете, никаких деловых вопросов я с вами обсуждать не буду.

Итак, она снова была его секретаршей и изгонялась в гостевую спальню. Вернейший при знак того, что Лоренцо выздоравливает.

Вивиан молча покинула комнату. Щелчок дверного замка отозвался в ее сердце похоронным звоном. Никогда, никогда ей не вернуть той мимолетной близости, не вернуть тех драгоценных часов.

Ах, мама, ты как в воду глядела, говоря: «Милая, я так не хочу, чтобы ты ехала с ним в Италию. Я так боюсь за тебя. Ты будешь все больше влюбляться в него, а взамен не получишь ничего, решительно ничего».

Видно, кровь ведуньи и провидицы текла в жилах миссис Морлендер.

* * *

Позвонив в кухню, Лоренцо невидящим взглядом уставился на дверь. Он все еще чувствовал прикосновение ее пальцев — таких нежных, легких, прохладных. Как будто бабочка, пролетая, чуть задела его крылом.

До чего же взволновало его это невесомое касание! Как захотелось вдруг обнять заботливую сиделку, привлечь к себе, уложить рядом, а потом…

Да что это с ним! Похоже, несчастный случай в самолете имел какие-то странные и не очень понятные последствия. Лоренцо не помнил, чтобы какая-либо женщина прежде будила в нем подобные желания. А ведь он был знаком с признанными красавицами, не чета мисс Морлендер.

Осторожно откинув одеяло — она его еще и одеялом накрыла! — Лоренцо встал. Синяки и ссадины, кажется, только и ждали этого момента, чтобы дать о себе знать. Он досадливо охнул и поморщился. А ты что думал, запрыгаешь, как ни в чем не бывало? — ехидно заметил противный голосок в мозгу. Раз угораздило расшибиться в собственном самолете, так теперь приготовься немного потерпеть.

Раздался стук в дверь. Лоренцо ничуть не удивился — должно быть, все обитатели виллы были давно уже на ногах.

— Лоренцо, Доминико сказал, ты велел подать завтрак. Можно войти? — спросил Джанни.

— Конечно.

Увидев, что старший брат уже встал, он ужасно разволновался.

— По-моему, тебе было бы лучше отлежаться хотя бы денек.

— Не волнуйся, я в полном порядке.

— Рад слышать. Тебя проводить в душ?

— Не стоит. Думаю, я прекрасно справлюсь сам. Посиди пока тут.

Горячий душ и впрямь оказал на Лоренцо целительное воздействие. Даже ушибы практически перестали беспокоить. Когда Лоренцо сидел вместе с братом за завтраком, о вчерашнем несчастном случае ему напоминали лишь два ярких, врезавшихся в память ощущения. Вот его голова покоится на коленях мисс Морлендер. Вот ее рука ложится ему на лоб.

— Надеюсь, мисс Морлендер не стала слишком обременять тебя делами вчера вечером.

Лоренцо допил грейпфрутовьгй сок и отставил стакан.

— Можешь не волноваться, Джанни. Мисс Морлендер — редкостная секретарша и умеет предугадывать все мои желания.

Хотя, если бы было действительно так, она бы и нынче ночью положила руку на его лоб. Увы, на такой подарок судьбы надеяться не приходилось.

Лоренцо недовольно скривил губы, в очередной раз поймав себя на мыслях праздных и к делу нисколько не относящихся. Ну что за расхлябанность! Пора вспомнить о самодисциплине!

И в подтверждение сего благого намерения он обратился к брату:

— Джанни, что, если я попрошу тебя сделать для меня одну вещь? А потом сядем с твоей матерью на террасе и наконец-то поговорим. Не дашь ли ты мне телефон и справочник? Мне надо сначала кое-куда позвонить.

Порывшись в справочнике, он отыскал но мер отеля, где был забронирован номер для Вивиан.

— Добрый день. Это Лоренцо Скалиджери. Будьте добры, соедините меня с номером мисс Морлендер. Он заказан на мое имя.

— Синьор Скалиджери! Как вы себя чувствуете? Мы слышали, с вами произошел несчастный случай?

— Ерунда. Со мной все в полном порядке.

— Приятно слышать! Одну секундочку, соединяю.

Через несколько секунд в трубке раздался незнакомый мужской голос.

— Вив! Ну ты, милая, даешь! — затараторил кто-то по-английски, не дав Лоренцо не то что представиться, слова сказать. — Что стряслось? Ты где? Я уж начал бояться, что этот твой магнат умыкнул тебя, увез в неведомые дали.

От возмущения у Лоренцо вскипела в жилах кровь, и он решительно прервал говорившего.

— Это Лоренцо Скалиджери. Жаль вас разочаровывать, но мисс Морлендер некоторое время поживет на моей вилле. Насколько могу судить, я имею честь говорить с Кларенсом?

— Совершенно верно.

— Сейчас моя секретарша спит, но, как только проснется, она, несомненно, свяжется с вами.

Лоренцо философски пожал плечами. Очень может быть, мисс Морлендер из тех особ, что обожают мучить любовников неопределенностью. Она ведь женщина, а женщины все такие. Да-да, такие, и забывать об этом нельзя. Но почему-то во всем, что касается мисс Морлендер, философский настрой давался ему крайне тяжело.

— Эгей! Я вернулся!

Джанни влетел в комнату, помахивая объемистым пакетом.

— Вижу, вы с Кларенсом благополучно встретились.

— Без проблем. Знаешь, мне показалось, он слегка расстроился, потому, как предполагалось, что костюм станет для тебя сюрпризом.

— В любом случае, секретарша мне уже все рассказала.

— Наверное, он не знал. А он мне понравился — такой забавный. Ну, знаешь, этот своеобразный английский юмор. Все спрашивал, есть ли у меня крылышки на сандалиях. Я только потом сообразил, что он имел в виду Меркурия.

Лоренцо поморщился. Джанни мог бы придержать все эти захватывающие подробности при себе. Делать им больше нечего, кроме как обсуждать достоинства приятеля мисс Морлендер! С другой-то стороны, если говорить начистоту, он и послал брата в «Тоскану» отчасти с задней мыслью побольше выведать про человека, с которым делит постель его секретарша.

Нет, пора с этим кончать. Подобное любопытство до добра не доведет!

— А что тут, Лоренцо? Ты хоть догадываешься?

Вопрос брата вывел его из задумчивости.

— Да, кажется, догадываюсь.

— Снять чехол?

— Учитывая обстоятельства, думаю, ату честь следует предоставить моей секретарше. Давай подождем, пока она проснется.

— Это для тебя костюм?

— Боюсь, что да.

Джанни ухмыльнулся.

— Сразу видно, она тебя еще плохо знает. Представить тебя в маскарадном костюме, пусть даже на этой твоей грандиозной ярмарке!

— Ах, братишка, ты был бы потрясен, узнав, как хорошо она умеет читать мои мысли! — вздохнул Лоренцо. В том-то и беда. Вот как она умудрилась проникнуть мне в сердце.

И он решил, что благоразумнее сменить тему.

— Кстати, твоя мать уже встала?

— Сто лет назад.

— Тогда найди ее, хорошо? Только сначала повесь, пожалуйста, костюм в гардеробную.

* * *

Неужели уже шесть часов? Не может быть!

Но глаза не обманывали Вивиан — стрелки часов действительно показывали шесть. Сев в постели, девушка помотала головой, прогоняя остатки сна.

Наскоро приняв холодный бодрящий душ, она поспешила принять обычный строгий деловой вид, С одеванием проблем не было — в бесформенном, унылом костюме перед зеркалом не повертишься. Но вот волосы всегда доставляли ей не мало хлопот. Густые, непослушные, они никак не желали укладываться в скромный пучок.

В последний раз оглядывая себя в огромном, до полу, зеркале, Вивиан вдруг спохватилась, что забыла очки в спальне Лоренцо. А вдруг кто-нибудь из чистого любопытства наденет их и обнаружит, что стекла простые, без диоптрий! Скорее, скорее забрать их!

В глубине души она даже порадовалась такому хорошему предлогу лишний раз заглянуть к Лоренцо. Только сначала надо было сделать несколько важных телефонных звонков.

Увы, ни Кларенса, ни его друзей в отеле не оказалось. Тогда девушка оставила для друга краткое сообщение. Мол, она приветствует его во Флоренции, пусть чувствует себя как дома, а ей, наверное, еще одну ночь предстоит провести на вилле. Обстоятельства сложились так, что она нужна боссу здесь.

Второй звонок — родителям. Наверняка мама уже с ума сходит от беспокойства, услышав о происшествии в самолете. Надо успокоить ее. Вивиан не стала говорить, что ночевала в особняке Скалиджери. К чему лишний раз расстраивать маму? Хотя всякий поймет, что обстоятельства и впрямь из ряда вон выходящие.

Покончив со звонками, девушка отправилась к покоям хозяина дома. Интересно, а он сейчас там? Вивиан осторожно постучала.

— Входите.

При звуках его глубокого, звучного голоса сердце так и подпрыгнуло у нее в груди. Вивиан толкнула тяжелую дверь и вошла.

Он сидел, прислонившись к спинке кровати, и смотрел по телевизору новости. Взгляд девушки жадно скользнул по его статной мужествен ной фигуре. Узкие черные джинсы как влитые обтягивали мускулистые бедра, бежевая футболка второй кожей облегала атлетический торс.

Боясь, что Лоренцо заметит, как она на него уставилась, Вивиан торопливо подошла к столику, где лежали очки, и, надев их, снова по смотрела на молодого человека.

Он выглядел заметно лучше, чем даже утром, не говоря уж о вчерашнем вечере. Щеки снова покрывал здоровый румянец, от синяков под глазами остался лишь слабый след. Сей час, глядя на него, такого бодрого и деятельного, девушка диву давалась: и как это ей хватило отваги ночью гладить его по лицу? В свете дня подобный поступок казался совершенно немыслимым.

Он оторвался от экрана и поглядел на девушку.

— У вас отдохнувший вид, мисс Морлендер. Вот и хорошо. Скоро подадут обед. А пока давайте немного поработаем.

Вивиан с готовностью положила на столик свой неизменный чемоданчик с бумагами.

— Кажется, вам уже лучше.

— Не то слово. Помнится, вы говорили, что сделали для меня копию расписания мероприятий?

— Да. Но вы уверены, что вам уже можно читать? После сотрясения мозга очень опасно перенапрягать глаза. Можно заработать сильнейшую мигрень.

— Ерунда. Я уже прочел от корки до корки все утренние и вечерние газеты — и хоть бы что.

Тон у него был слегка раздраженный. И не удивительно. Отнюдь не все могут позволить себе всласть побездельничать в период выздоровления. Да и не всем безделье по душе. Сейчас молодой бизнесмен напоминал тигра в клетке, что без устали ходит вдоль решетки, ища путь к бегству.

Более не споря. Вивиан протянула ему требуемый документ и, сев на стул, положила блокнот на колени, готовая записывать распоряжения босса. Однако Лоренцо бросил на нее нетерпеливый взгляд.

— Да придвиньтесь же ближе, черт возьми! Не кричать же через всю комнату.

Вот уж чего им не пришлось бы делать, так это кричать. Вивиан сидела отнюдь не далеко. Но она вновь промолчала и повиновалась.

Она уже взяла ручку, дабы вносить в свою копию любые поправки и изменения, что придут боссу в голову, как вдруг тихо ахнула. Взгляд ее упал на оторвавшийся от чехла с одеждой ярлычок известного лондонского ателье — того самого, где она заказывала костюм. Лоренцо в свою очередь самодовольно усмехнулся.

— Мне захотелось посмотреть, что вы там для меня приготовили, — пояснял он, — так что я попросил Джанни съездить в отель и забрать костюм у Кларенса.

Вот как? Интересно, а упоминал ли Кларенс, что вместе с ним в ее номере живут еще трое актеров? Не то чтобы это было так уж важно, но все же… Но все же она не упоминала при боссе об остальных и не хотела, чтобы теперь он вдруг начал расспрашивать ее, что да почему.

— А врач, оказывается, не шутил, когда назвал вас непокладистым пациентом. Знай я, что вы соскучитесь до такой степени, непременно позвонила бы Якопо и попросила бы его составить вам компанию.

Лоренцо улыбнулся, а она, не удержавшись, добавила:

— Наверняка в детстве вы успевали сунуть нос в чулок с рождественскими подарками за долго до того, как наступал положенный срок.

— Виновен по всем пунктам.

От его улыбки душа Вивиан так и замирала.

— Ну и как вам костюм?

— Еще не смотрел. Решил подождать, пока вы лично распакуете его перед моим взыска тельным взором. Джанни повесил чехол в гардеробную.

— Учитывая, что вы сделали все, чтобы заполучить его поскорее, я прямо-таки изумлена вашей выдержкой.

— Некоторые удовольствия только выигрывают от их долгого предвкушения.

Ну и ну! Вивиан растерянно заморгала. На что это он намекает?

— Честно говоря, — призналась она, — я и сама его еще не видела. Не успела. Отдала эскиз в ателье, а они затянули. Я как раз ездила туда перед отлетом, хотела забрать, а мне сказали, что остались мелкие недоделки. Поэтому Кларенс и забирал его — он летел более поздним рейсом.

— Так почему бы нам вместе не взглянуть на это произведение портновского искусства перед обедом?

— Мне казалось, вы хотели поработать.

— Ну, в некотором роде, это тоже относится к работе. Графа «Связи с общественностью».

Помедлив секунду, Вивиан закрыла блок нот и поднялась со стула.

Как ни смотри, а некоторые вещи относятся к области сугубо интимного. Вот будь она женой Лоренцо или, на худой конец, невестой, она бы и представить не могла ничего упоительнее, чем с полным правом войти в его гардеробную, заглядывать в шкафы, доставать одежду.

Но делать все это в качестве секретарши? Вот она, та опасность, о которой говорила ей мама. Сблизиться с ним — но лишь в определенных границах. Делить с ним все — кроме самого главного.

— Какого цвета чехол? — спросила она, стараясь не выдать своего волнения.

— Зеленого.

Как и следовало ожидать, гардероб у Скалиджери оказался весьма обширным. Девушка заметила с полдюжины подходящих чехлов.

Прежде чем проверять их по очереди, Вивиан решила на всякий случай заглянуть в ближайший к входу шкаф, правда закрытый. Вдруг Джанни повесил чехол туда, дабы далеко не ходить. Она отворила дверцу — и еле сдержала изумленный возглас. Открывшееся взору зрелище вмиг заставило ее позабыть о цели визита. Полки шкафа были сплошь заставлены памятными знаками и прочими трофеями. Рядом лежали стопки почетных грамот и дипломов. Присмотревшись, девушка с еще большим удивлением увидела, что на них значатся названия тех или иных пещер. Похоже, Лоренцо всерьез увлекался спелеологией.

Надписи на памятных знаках были на разных языках, в том числе и на английском. Лоренцо явно излазил все возможные пещеры по всему миру. Датированы награды были самыми разными годами — от пятнадцати лет назад вплоть до начала этого гола.

Вивиан тотчас же вспомнила, как в конце весны Лоренцо предупредил ее, что уезжает на десять дней очень далеко и связаться с ним будет невозможно. Она решила, что босс отправился куда-нибудь на Канары кататься на яхте или заниматься серфингом и очень удивилась, как он умудрился за десять дней совершенно не загореть.

— Вы там, часом, не заблудились, мисс Морлендер?

Девушка резко захлопнула шкаф.

— Уже иду.

Она отыскала среди одинаковых чехлов тот, содержимое которого на ощупь отличалось от стандартного мужского костюма, и пулей вы летела из гардеробной.

Расстегнув молнию и сняв чехол, Вивиан снова вскрикнула — на сей раз от восторга.

— Принесите поближе, мне тоже хочется посмотреть.

Вивиан чуть ли не подбежала к кровати Лоренцо.

— Представьте только, как вы будете выглядеть во всем этом! Божественно!

Однако Лоренцо иронично приподнял бровь.

— Предполагается, что я в таком виде буду давать интервью газетчикам и телерепортерам?

Вивиан густо покраснела. На ее счастье, в эту минуту дверь приоткрылась и в щель просунулась голова Джанни.

— Лоренцо, я принес обед. — Не дожидаясь ответа, он вкатил в спальню столик на колесах. — Надеюсь, ты проголодался, потому что повар сегодня превзошел самого себя, и…

Увидев Вивиан, он оборвал фразу на полу слове.

— Простите, не хотел вам мешать.

— Все в порядке. Джанни. Моя секретарша как раз показывала костюм, который приготовила мне на церемонию открытия ярмарки. Как тебе?

Оставив столик, юноша подошел ближе, восхищенно переводя взор с одного предмета на другой.

— Фантастика, — наконец выдохнул он. — В этом костюме Лоренцо будет похож на своего великого тезку! На Лоренцо Великолепного — легендарного правителя Флоренции, блистательного отпрыска блистательного семейства Медичи.

— Я же говорил, что у меня очень умная секретарша.

— Но это же правда потрясающе! — Восторженный взгляд Джанни был обращен уже на Вивиан.

— Сделай мне еще одно одолжение — примерь, а я посмотрю.

— Чудесная идея, — подхватила Вивиан. — Вы с братом почти одного роста. Если окажется что что-то не так, я еще успею подправить.

Джанни нерешительно взял костюм у нее из рук.

— Так вы увлекаетесь историей Возрождения, мисс Морлендер?

— Я вообще люблю историю. А в вашей стране буквально каждый камень дышит ею. Античность, Средневековье, Возрождение — все эпохи оставили свой след. И какой! Все мирно известные собрания галерей Питти и Уффици. Архитектурные творения Рафаэля и Микеланджело. Надеюсь, я еще вдоволь нагуляюсь по вашему прекрасному городу за время ярмарки.

— Это что! — пылко подхватил Джанни. — А вот видели бы вы фрески и мозаики в некоторых наших монастырях. Правда, не во все действующие монастыри пускают женщин — слишком строги уставы. Но вы только представьте монахов, которые всю жизнь проводят в окружении неземной красоты.

Вивиан улыбнулась.

— Так-то оно так, но ведь они и теряют не мало. Им никогда не познать счастья, что испытывает отец, беря на руки новорожденного младенца, не увидеть, как он растет.

Она сказала это совершенно искренне, но атмосфера в комнате мгновенно и разительно изменилась. Лицо Лоренцо потемнело, Джанни метнул на старшего брата убийственный взгляд. Похоже, сама того не желая, она умудрилась чем-то задеть сразу обоих братьев Скалиджери.

Джанни снова посмотрел на нее своими угольно-черными, пылающими гневом глаза ми, потом отвернулся и сказал:

— Прощу прощения, я вспомнил про одно важное дело. Я вынужден вас покинуть.

Неловко сунув костюм в руки Вивиан, он поспешно вышел из комнаты. Джанни всегда был образцом учтивости и хороших манер. И коли он повел себя так невежливо, значит, она в самом деле сильно его оскорбила. Но чем? Вивиан себя не помнила от расстройства.

— Простите. Мне очень жаль.

— За что вы извиняетесь, мисс Морлендер? За то, что высказали свое мнение?

Девушка огорченно покачала головой.

— Это из-за меня он так внезапно ушел. Не понимаю почему, но, кажется, мои слова его задели.

И тебя тоже, подумала она.

— Раз уж так получилось, скажу вам, что у Джанни сейчас трудный период. Он стоит на перепутье и не знает, как поступить. Его по спешный уход никакого отношения к вам лично не имеет. Мне же, например, ваша точка зрения глубоко импонирует. А теперь давайте обедать, пока все не остыло. Думаю, к тому времени, когда мы поедим, Джанни опомнится и вернется. Вот тогда-то мы и уговорим его померить костюм.

Вивиан видела, что Лоренцо щадит ее чувства. Это было очень благородно с его стороны. Но ведь именно ее слова так взволновали и его, и Джанни. Ах, во всем виноват этот несчастный случай в самолете! Если не он, сидела бы она сейчас преспокойно в отеле и горя не знала.

Повесив костюм на кресло, она подкатила столик к кровати. На сердце у нее по-прежнему было тяжело. Что бы ни говорил Лоренцо, Вивиан твердо знала: сегодня Джанни уже не вернется. Во всяком случае, пока она здесь.

А раз так, значит, завтра же утром она отправится Амальфи, в еще один центр ярмарки. Слишком уж волнует ее общество любимого, заставляет расслабиться, потерять бдительность. А из Амальфи поедет к себе в отель. До открытия ярмарки осталось всего два дня — надо взять себя и руки, обрести рабочий настрой. Не то все плохо кончится.

Хорошо, что Кларенс со своей компанией напросился к ней в номер. Они не дадут ей грустить, замыкаться а себе. Кларенс кого угодно развеселит, с ним всегда легко. А потом к ним присоединится еще и Пьетро. Друзья помогут ей выстоять и этот самый трудный и горький период ее жизни.

5

На следующее утро Лоренцо легко поднялся с кровати. Душа пела, тело было налито живительной бодростью. Все проблемы казались простыми и пустяковыми.

Взять хотя бы мисс Морлендер. За последние несколько дней он просто-напросто слегка утратил чувство дистанции, расслабился. Не обходимо вновь ввести их отношения в те формальные рамки, что предусмотрены в паре «босс — секретарша». Дело, дело и еще раз дело. Никаких посторонних мыслей.

Приняв душ, молодой бизнесмен горел желанием взяться за работу. Интересно, мисс Морлендер. уже готова?

Войдя в столовую, он не застал там ни Джанни, ни своей секретарши. Одна Паола мрачно сидела за столом, рассеянно ковыряя вилкой салат.

— А где Джанни? — беспечно спросил Лоренцо, поздоровавшись с ней. Мир сегодня рисовался ему в розовых красках, так что он готов был простереть свою благосклонность даже на мачеху.

Паола вскинула на него глаза раненой лани.

— Неужели ты думал, он останется в этом доме после того, как вчера ты так жестоко ранил его?

Налив себе кофе, Лоренцо изумленно воззрился на Паолу.

— Что он тебе сказал?

— Что ты обсуждал его личную жизнь со своей секретаршей, а ей еще хватило наглости лезть со своим мнением, будто оно кому интересно! Можно подумать, ее спрашивали! — Голос Паолы дрожал от негодования. — Ты же знаешь, как он тебя обожает. Как ты мог предать его доверие?

— Во-первых, я и не думал обсуждать личную жизнь Джанни с мисс Морлендер. А во вторых, если хочешь знать, она-то как раз на твоей стороне, хотя сама того не подозревает.

Глаза Паолы сделались совсем круглыми.

— Что ты имеешь в виду?

Он в нескольких словах объяснил ей, что произошло. Честно говоря, Лоренцо вообще казалось, что младшему брату отнюдь не вредно выслушать мнение здравомыслящего постороннего человека перед тем, как принимать окончательное решение.

— И все равно Джанни можно понять, — стояла на своем Паола. — Неудивительно, что он вне себя. С тех пор как ты прилетел из Лондона, к тебе просто не подступиться.

Даже Паола заметила, что он слишком занят мыслями о мисс Морлендер, Проклятье! Ну да ладно, с этим покончено.

Лоренцо одним глотком допил кофе.

— Насколько я помню, вчера мы с тобой и Джанни проговорили чуть не два часа кряду.

— Но так ничего и не решили.

— Паола, надо дать мальчику время подумать, определиться. Возможно, ему следует всего-навсего осознать, что его стремление посвятить себя Богу — явление временное, которое скоро пройдет.

Произнеся эти слова, Лоренцо поразился их скрытой иронии. Не это ли самое можно сказать о его чувствах к мисс Морлендер.

Паола вскочила.

— В последнее время ты сам на себя не похож!

Уж кому об этом знать, как не мне, мыс ленно усмехнулся Лоренцо и сказал:

— Если я стал другим, то потому, что мне приходится одному нести груз ответственности за семейный издательский бизнес. Ведь Джанни весь в отца. Тот тоже терпеть не мог то, чем ему приходилось заниматься.

Мачеха покачала головой.

— Неправда!

— С какой стати мне тебе лгать? Отец всегда предпочитал работу на свежем воздухе сиденью в кабинете. Его угнетали обязанности главы крупной корпорации.

Лицо ее исказилось от боли.

— Ты так холоден, Лоренцо, так равнодушен. Неужели тебя не волнует, что Джанни может покинуть нас навсегда?

— Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Но если мы попробуем заставить Джанни пойти наперекор велению сердца, то почти наверняка оттолкнем его от себя.

— Будь он твоим сыном, ты бы так не говорил!

— Если бы Джанни был моим сыном, а я бы лежал в могиле, — ледяным голосом произнес Лоренцо, не обращая внимания на ее, быть может неосознанную попытку персонифицировать ситуацию, — я бы надеялся, что мой старший сын заменит младшему отца, но не станет навязывать ему свою волю. Я бы ждал, что он выслушает мальчика, даст ему совет, но позволит принимать решения самому. Тем более такие важные. А он ведь никак не может определиться.

Он бросил взгляд на часы.

— Продолжим разговор в другой раз. Мне и моей секретарше пора ехать в офис.

— Она уже уехала.

Лоренцо невольно нахмурился.

— Когда?

— Я видела, как она полчаса назад садилась в такси.

Он сразу все понял. Этот Кларенс попросил ее заехать к нему в отель перед началом рабочего дня. Лоренцо показалось, будто боксер-тяжеловес одним ударом вышиб из него воздух.

— Ладно, если Джанни захочет поговорить, пусть звонит мне в офис. До вечера.

Он вышел из столовой, намереваясь вернуться к себе, чтобы позвонить в отель. Если звонок застанет секретаршу в самый неподходящий момент, тем хуже для нее! Однако вы полнить свое намерение Лоренцо не успел. Телефон затрезвонил в тот момент, когда он входил в комнату.

— Мистер Скалиджери? — Голос ее звучал бодро.

— Доброе утро, мисс Морлендер.

— Как вы себя чувствуете?

Он скрипнул зубами. Слишком отчетливы и красочны были некоторые образы, что стояли перед его мысленном взором.

— Достаточно хорошо, чтобы отправиться в офис. Быть может, заехать за вами в отель, что бы прихватить вас?

— Ой… Я… я не рассчитывала, что вы уже сегодня вернетесь к работе, — пролепетала она.

Уж явно не рассчитывала!

— Вам трудно будет вырваться на работу прямо сейчас? — стараясь обуздать нарастающий гнев, процедил он.

— Боюсь, что да.

Лоренцо сжал кулаки от злости.

— И когда же мне вас ждать?

— Завтра утром. Видите ли, у меня сложилось впечатление, что на выздоровление вам потребуется еще один день. Вот я и решила отправиться в Амальфи — проверить, как идет подготовка. Ой, кажется, объявляют мой рейс.

— Вы в аэропорту? — недоверчиво переспросил он, впрочем уже начиная вычленять из неясного гула в трубке характерные шумы: звенящие голоса дикторов, гомон толпы, отдаленный рев двигателей.

— Ну да. Собираюсь лететь в Амальфи одним из рейсов, что мы зафрахтовали для ярмарки. А в Неаполе возьму машину и проеду остаток пути на ней. Я уже заказала машину. Если по прилете в Неаполь окажется, что она уже ждет меня, значит, все службы работают как часы. Если выявлю какие-либо недочеты в Амальфи, мы с вами завтра все решим в рабочем порядке. Утром я вернусь во Флоренцию первым же рейсом и поеду прямиком в ваш офис.

Лоренцо устыдился своих подозрений. Ни один босс не может требовать большего от своей секретарши! Она работает с полной отдачей. И он не имеет никакого права злиться на нее.

Решительно никакого!

— Хорошо, — пробормотал он, все еще пытаясь прийти в себя от потрясения, которое испытал, узнав, что ее нет на вилле. — Держите меня в курсе. Позванивайте мне в течение дня.

— Разумеется, синьор Скалиджери, Простите, посадка заканчивается, я должна бежать. Всего хорошего.

Всего хорошего? Ее жизнерадостный тон будил в нем зверя.

Если секретарша думает, что не увидит босса до завтрашнего утра, она глубоко ошибается!

Не теряя времени, Лоренцо позвонил в аэропорт и велел подготовить к полету вертолет. Потом — в любимую гостиницу в селении близ Амальфи и заказал две комнаты на ночь. Наскоро швырнул кое-какие веши в спортивную сумку — и сборы были окончены.

Очень может быть, что мисс Морлендер ему не солгала. Но это еще не значит, что в Амальфи она отправилась в одиночестве. И если, присоединившись к ней, он нарушит чью-то романтическую поездку, что ж, так тому и быть.

* * *

Сойдя с самолета, Вивиан подошла к стойке компании, занимающейся прокатом машин.

Повсюду, куда ни глянь, виднелись эмблемы международной книжной ярмарки и флаги стран, принимающих в ней участие. Та же кар тина наблюдалась и в аэропорту Флоренции. В воздухе витала праздничная атмосфера. Казалось, кругом нет ни единого хмурого лица. Если не считать ее самой.

Две ночи, проведенные на вилле Лоренцо, в непосредственной близости от него, породи ли в бедняжке острую тоску по несбывшемуся и несбыточному. Нет, ради ее же собственного душевного спокойствия возвращаться на виллу никак нельзя.

— Добрый день. Я Вивиан Морлендер, я заказывала машину, — сказала она по-итальянски.

Служащая за стойкой расплылась в широкой улыбке.

— О, разумеется, — на прекрасном английском ответила она. — На стоянке возле аэропорта вас ждет автомобиль. Вы узнаете его по логотипу нашей компании.

Вивиан думала, что ей тут же выдадут ключи, но служащая явно считала свою миссию выполненной. На робкий намек девушки она удивленно вскинула брови.

— Ах, разве я вам не сказала? Мы предоставили в ваше распоряжение машину с англоговорящим водителем-экскурсоводом.

— Ой!.. Спасибо.

И чему, собственно, она удивляется? Разве она еще не поняла, что имя Лоренцо Скалиджери — гарантия самого высококачественного обслуживания? Лоренцо — необыкновенный человек, и кому, как не ей, знать об этом!

Сколько роскошных красоток готовы были бы драться за право провести ночь возле его постели после несчастного случая, но он выбрал ее, Вивиан. И эта ночь связала их новыми узами, заставила ее по-новому полюбить его. Хотя, как ни горько это признавать, если он и выбрал ее, то лишь потому, что понимал: перед секретаршей можно не притворяться, быть самим собой. Только и всего.

Лоренцо платил ей умопомрачительную зарплату за то, что она прекрасно справлялась со своими служебными обязанностями и ничего от него не требовала. Для него она была просто хорошим сотрудником.

Оглядев ряд машин, выстроившихся на стоянке, девушка без труда обнаружила сверкающий автомобиль с логотипом на заднем стекле. Как и было обещано, за рулем сидел водитель. Цокая каблучками по мостовой, девушка заспешила к машине. Водитель, заметив пассажирку, вылез ей навстречу — и девушка остолбенела.

— Лоренцо…

Она так много думала о нем, что имя само соскользнуло с языка.

— Приятно слышать собственное имя из ваших уст, — полунасмешливо протянул он.

Вивиан почувствовала, что краснеет.

— Я… я вас не понимаю, — пролепетала она, Лоренцо сверкнул белозубой улыбкой.

— Одно дело — соблюдать формальности в официальной обстановке. Но мы-то с вами, кажется, давно уже достигли той стадии знакомства, когда хотя бы наедине называют друг друга по имени. Согласны?

Он небрежно взял у нее из рук чемоданчик и саквояж и поставил их на заднее сиденье автомобиля. Вивиан ошеломленно наблюдала за ним, все еще не веря, что он здесь, с ней, что все это не сон.

Но это был не сон. Как ни смешно, более всего в этом убеждала реакция проходящих мимо женщин — все до единой замедлили шаг, заглядевшись на статного спутника Вивиан. Мягкая серая рубашка облегала его широкие плечи, воротник был расстегнут, обнажая могучую шею. Вивиан вдруг захотелось погладить пряди вьющихся черных волос любимого.

— А почему вы не сказали, что тоже едете, когда я звонила вам?

Не так она думала провести этот день, совсем не так, но встреча с Лоренцо наполнила все ее существо трепетом затаенного предвкушения. Еще один день с ним! Какой подарок судьбы!

— Это было внезапное решение. Подумал, что, чем одному сидеть в офисе, куда заманчивее присоединиться к вам, чтобы вместе проверить организацию ярмарки в Амальфи.

Заманчивее?

Вивиан не знала, что и думать. Лоренцо и прежде порой поддразнивал ее. Но не до такой же степени!

Избегая встречаться с ним взглядом, она забралась на сиденье, а потом все-таки решилась задать мучивший ее вопрос.

— Но разве благоразумно было лететь через два дня после несчастного случая?

Сев за руль и повернув ключ в замке зажигания, Лоренцо беззаботно пожал плечами.

— Мне послышалось или я и впрямь различаю в голосе моей секретарши нотки досады? Обещаю, что не буду докучать вам в поездке.

— Я спросила совсем не поэтому, — тихо отозвалась девушка. — Я прекрасно понимаю, что вы усомнились, смогу ли я как следует во всем разобраться, не зная языка. Просто я боялась, как бы вам не стало хуже после полета.

Они уже выезжали на оживленную магистраль.

— Ага, выходит, вы боитесь, что вам придется весь день со мной нянчиться! Не волнуйтесь, я превосходно себя чувствую.

— Звучит ободряюще. Особенно накануне открытия ярмарки, — осмелилась Вивиан на мелкую ответную шпильку.

Лоренцо промолчал. Он вел машину с тем мастерством, с которым делал все, за что брался. Скоро они уже оставили позади пригороды и на ошеломляющей скорости неслись по на правлению к Амальфи.

Девушка украдкой покосилась на своего спутника, но он перехватил ее взгляд.

— А зачем вы захватили с собой саквояж, Вивиан?

В его устах ее имя звучало по-новому, как-то странно и нежно. Или это лишь померещилось ей, а виной всему был легкий акцент в речи Лоренцо?

— Подумала, что не успею обернуться за день, вот и заказала номер в Амальфи.

— В самом деле? Странно, что нашлось место. В это время там всегда много туристов, а тут еще ярмарка.

— Собственно, свободного номера и не было. Но стоило мне упомянуть ваше имя, он тотчас же отыскался самым волшебным образом.

— Хмм… — только и пробормотал Лоренцо с очень загадочным видом.

Почему-то Вивиан стало слегка не по себе. Чтобы отвлечься, она вытащила и развернула карту.

— Видите эту деревушку на склоне горы Чирчео, близ Амальфи? Сегодня мы будем там ночевать.

От близости Лоренцо у нее кружилась голова. Однако последняя его фраза подействовала на нее, как холодный душ.

— Вы разве забыли, что вечером должны присутствовать на торжественном обеде устроителей ярмарки? Я подтвердила ваше согласие месяц назад.

— Я позвонил с утра и сказал, что для окончательного выздоровления мне требуются еще сутки. Пойдет мой кузен Чезаре.

Вивиан прикусила губу и отвернулась. Кто бы из многочисленного и влиятельного клана Скалиджери ни пошел сегодня на торжественный обед, все равно устроители будут разочарованы. Им нужен именно Лоренцо. А он предпочел провести этот день с ней. Уму непостижимо!

Неужели Лоренцо и впрямь считает, что она не справится? Казалось бы, он уже убедился в ее способности решать и более сложные вопросы. Или, быть может, ему понадобился правдоподобный предлог, чтобы уехать подальше от брата?

Вдруг между ними разыгралась еще какая-нибудь неприятная сцена? Весьма возможно. Во всяком случае, Паола с утра и смотреть на нее не хотела, не то что вести светскую беседу.

Вивиан собиралась попросить ее передать Джанни, что она обидела его не нарочно. Но от вдовствующей синьоры Скалиджери исходила такая злоба, что девушка не рискнула с ней заговорить.

— А что будем делать с заказанным мною номером?

— Не волнуйтесь. Отменим заказ, и дело с концом.

— То-то порадуется какой-нибудь турист, отчаявшийся обрети пристанище.

— А вы не порадуетесь?

Вид у него вдруг стал грозный и мрачный. Ни дать ни взять инквизитор, не ведающий снисхождения к жертве.

— Вы же знаете, мне совершенно все равно. А что там такого примечательного.

— Очень красивые окрестности. Мальчишкой я излазил там все.

— Это ваши любимые места? — не удержалась она.

Лоренцо кивнул.

— За последние годы я несколько раз бывал здесь по делам, но ни разу не ходил старыми маршрутами с тех пор, как погиб мой отец.

Ни разу еще он не затоваривал с ней о своем отце. Но, Боже, какой у него стал тон! Девушка невольно стиснула руки на коленях.

— Вы уже никогда не сможете увидеть эти места такими, как прежде.

— Да, дважды нельзя войти в одну и ту же реку. Но, зная вас и вашу неугомонную любовь к жизни, я буду рад показать вам мои любимые места. Только не говорите, что не захвати ли подходящей одежды. В деревне есть магазин, так что мы купим все, что потребуется.

Вивиан охватила паника.

— Но я и вправду не привезла ничего подходящего для пеших прогулок не только сюда, но вообще в Италию.

— Ерунда.

На лбу у бедняжки выступил холодный пот.

— Почему бы вам просто не отвезти меня в Амальфи? А вы сможете без помех посетить дорогие вам места. Утром встретимся и вместе отправимся обратно.

Лоренцо покачал головой с непреклонным видом.

— Не пойдет.

Вивиан поняла, что спорить с ним бессмысленно.

— А там очень крутые склоны?

— Хмм… полагаю, все зависит от того, что вы понимаете под этим словом.

— Я смогу пойти в этом костюме и в туфлях без каблуков или придется карабкаться по отвесным скалам?

Ее спутник расхохотался.

— Не бойтесь, я не заставлю вас покорять неприступные вершины.

— Слава Богу! — с облегчением вздохнула она. — После всех грамот и памятных знаков в вашем шкафу, я думала, что вы любите только экстремальные виды спорта.

— Ага, вот почему вы так долго искали чехол с костюмом, — улыбнулся он.

Вивиан залилась краской.

— Сознаюсь, я часто сую нос куда не следует.

— Предпочитаю называть эту черту характера пытливостью ума. Незаменимое качество в секретарше. Кстати, общаясь с вами, я впервые понял выражение «незаменимый работник». Я очень сам благодарен, Вивиан.

Всякий раз, как он произносил ее имя, по телу девушки пробегала сладкая дрожь.

— Спасибо, — еле нашла в себе силы пролепетать она. О, как мучительна была ей мысль о предстоящей разлуке!

— Провести инспекцию мы успеем и завтра, — продолжал Лоренцо тем временем. — А сегодня я хочу вознаградить вас за месяцы тяжкой работы. Это будет наш выходной. Ну, как вам идея, нравится?

О, Лоренцо! Если бы ты только знал…

— Великолепно.

Лоренцо слегка мучило сознание вины: ведь Вивиан наверняка собиралась провести ночь со своим английским приятелем, а он взял и нарушил ее планы. Но Бог свидетель, он испытывал совершенно неизъяснимый восторг при мысли, что этот день будет принадлежать им двоим, и никому больше.

Что удивительно, она даже не просила его остановиться где-нибудь, где можно было бы позвонить. Не делала вид, что ей нужно что-то купить, не пыталась ни под каким предлогом на минутку остаться одна.

Конечно, очень может быть, что они договорились созвониться ближе к вечеру. Или она, наоборот, встречается со своим итальянским возлюбленным, а Кларенс и знать ничего не знает об этом.

Последняя мысль заставила Лоренцо поморщиться.

Вдруг Пьетро и впрямь прикатил сюда из Рима? Почему бы мисс Морлендер не насладиться тайным свиданием в Амальфи, пока английский приятель, ничего не ведая, сидит в отеле во Флоренции?

Интересно, а они ревнуют ее к боссу? Злятся на ее поздние задержки, ранние выходы на работу?

Что чувствовал Кларенс, вынужденный везти из Лондона костюм, который Вивиан заказала для него, Лорснцо? Расстроился ли, когда она две ночи провела на вилле, а не в отеле? Или он так в ней уверен, что ему и в голову не приходит задуматься над ее отношениями с боссом?

На его месте Лоренцо с ума сходил бы от ярости при одной только мысли, что она, воз можно, спит с другим. Собственно, и сейчас его вдруг накрыла волна слепой, не рассуждающей ненависти, Ему потребовалось с полми нуты на то, чтобы стряхнуть наваждение.

— Я что-то путаю или нам сейчас сворачивать? — Голос Вивиан донесся словно издалека.

— Нет, еще через пару минут, — пробормотал он, потрясенный испытанными эмоциями. Ревность? Так это и есть ревность? До сих пор зеленоглазое чудовище обходило Лоренцо стороной, и он ни разу не прочувствовал на себе, как больно ранят его когти.

«Ты еще мал, Лорентино, — сказал ему когда-то отец. — Ты еще не знаешь, какую власть прекрасная женщина может взять над мужчиной. Но ты подрастешь и поймешь, о чем я говорю. За подобное наслаждение можно и умереть».

Как нежно Вивиан касалась его лица там, в самолете. О, если бы сегодня ночью она так же ласкала его тело — вот за что не жалко и умереть…

Лоренцо тряхнул головой. Ну и мысли! Он напрочь утрачивает способность рассуждать здраво — во всяком случае, когда дело касается секретарши, И что теперь делать? Вообще-то Лоренцо заказал в деревенской гостинице две комнаты, но, судя по всему, вторая комната им не понадобится.

Ища спасения в обыденных, повседневных заботах, он притормозил возле бензоколонки, где был телефон-автомат.

— Контрольный звонок в офис, — пояснил он спутнице. — Не случилось ли чего непредвиденного.

Вивиан, не выходя из машины, смотрела, как он говорит по телефону. Вот лицо его по мрачнело, он быстро распрощался и тут же на брал другой номер. Вторая беседа была еще короче первой — похоже, на том конце провода бросили трубку.

Когда Лоренцо вернулся к машине, он был мрачнее тучи. Вивиан даже побоялась расспрашивать, но от него не укрылся ее тревожный, вопросительный взгляд. Молодой человек тяжело вздохнул. Почему-то этот взгляд пробудил в нем желание излить душу.

— В офисе мне сказали, что меня усиленно разыскивает Паола, твердит, что ей необходимо срочно связаться со мной, дело, мол, не терпит отлагательства, Я перезвонил ей. Она в отчаянии. Джанни бросил университет и ушел из дому.

Вивиан зябко повела плечами.

— Утром мне тоже показалось, что ваша мачеха сильно встревожена. И еще показалось, что она… что она винит во всем произошедшем меня.

Лоренцо медленно покачал головой.

— Нет, тут все гораздо сложнее. Паола всегда мечтала, что когда-нибудь Джанни займет видное, если не ведущее, место в корпорации Скалиджери. Но она не учла, что у него может быть иное мнение на сей счет, иная цель в жизни. Он — не знаю уж, справедливо или нет, — решил, что призван служить Господу. Он хочет постричься в монахи и уйти из мира.

— О, мне так жать… — Голос ее оборвался.

— Вивиан, только не вините себя. Он сам повел себя по-детски, уйдя из дому лишь по тому, что вы высказали свое абсолютно непредвзятое мнение.

Девушка с отчаянием поглядела на него

— Как вы не понимаете? Он решил, что вы предали его. Он вам доверился, а вы рассказа ли все мне, простой секретарше. Наверняка Джанни считает, что я говорила не просто так, а с задней мыслью, что вы просили меня по влиять на него. На его месте я бы тоже себя не помнила от обиды.

Лоренцо обомлел — и не только от проницательности секретарши, но и от пылкости, с которой она старалась донести до него суть проблемы. А Вивиан не унималась.

— Поймите, он же боготворит вас! Это сразу бросается в глаза. В аэропорту, он чуть не умер от страха за вас. И потом, уже на вилле, был счастлив померить ваш костюм… пока я все не испортила.

Лоренцо пожал плечами.

— Конечно, вы в чем-то правы. Я тоже его горячо люблю. Но все-таки не закрываю глаза на то, что для своего возраста Джанни слишком уж инфантилен.

— Возраст тут ни при чем! В любом возрасте мучительно делить того, кого любишь, с другим человеком, — возразила она. — И я не виню вашу мачеху за то, что она невзлюбила меня. Ох, если бы я только могла объяснить Джанни, что на самом деле вы ни в чем не виноваты!

— Спасибо, Вивиан, что вы готовы меня защитить. Но если мой брат сам не видит, как глупо выглядит, то до принятия жизненно важных решений он и подавно еще не созрел.

— А по-моему, он просто боится, что ни когда не сумеет сравняться с вами. Это частая беда младших братьев: они растут «в тени» талантливых старших, а потому не уверены в себе и в своих силах. Поэтому монастырь для него — убежище, где ему не придется соревноваться с вами.

Лоренцо не переставал дивиться сокровищу, что работало у него секретаршей. Поистине редкостная способность вникать во все тонкости ситуации, в мотивы, стоящие за теми или иными поступками людей.

— Знаете, после смерти отца моим опекуном стал его брат, мой дядя Бартоломео. Он был неплохим человеком, но безумно давил на ближних, любыми способами заставляя их подчиниться его воле. С тех пор я дал себе слово, что никогда не уподоблюсь ему, не стану притеснять тех, кто от меня зависит.

Вивиан невесело улыбнулась.

— Наверное, вам это даже слишком хорошо удалось. Вам не приходило в голову, что Джанни все эти годы, возможно, ждал вашего одобрения, похвалы? А вы так боялись повлиять на него, что даже руку помощи не протянули. Иногда очень важно, чтобы кто-то старший, опытный подтолкнул тебя в нужном направлении. И если он безуспешно ждал этого от вас, то мои слова стали для него двойным ударом.

— Что вы имеете в виду? — Лоренцо с замиранием сердца ждал, что же еще скажет ему эта необыкновенная женщина.

— Вы говорили ему открытым текстом, что не хотите, чтобы он шел в монахи?

— Нет.

— А почему?

— Ну… вдруг и в самом деле это его призвание.

— Неужели вы не понимаете… — Вивиан вдруг умолкла.

— Что? — Молодой человек бросил на нее пристальный взгляд.

Но Вивиан печально покачала головой.

— Нет-нет, простите… я и так наговорила лишнего.

— После вчерашнего разговора у меня в спальне вы все равно в курсе ситуации. Так что не смущайтесь, говорите начистоту.

В жизни ему не встречалось женщины, столь рассудительной и здравомыслящей! С каждым словом, что исходило из ее уст, он все больше и больше… влюблялся в нее.

— Возможно, Джанни воспринял мою реплику, как доказательство того, что вы не верите даже в то, что из него выйдет хороший монах.

Силы небесные! Возможно ли, что все и в самом деле именно так?

О, как же он был слеп! Все эти годы Паола умоляла его заняться воспитанием младшего брата. Но он затворял сердце перед этими мольбами, ведь они исходили от нее, его мачехи.

С того самого дня, когда отец неосмотрительно признался, что Паола навязала ему брак без любви, Лоренцо раз и навсегда отгородился от нее. И после смерти отца она вообще стала для него пустым местом, благо по завещанию решительно все отходило ему и еще не рожденному к тому времени Джанни, а Паоле оставалось рассчитывать лишь на их доброту. Ни разу Лоренцо не задумывался над тем, что в каком-то смысле отец поступил с молодой же ной так же несправедливо и жестоко, как и она с ним.

И если Вивиан хотя бы частично права, он, Лоренцо, оказал плохую услугу своему горячо любимому младшему брату. Должно быть, бедняга и впрямь решил вдали от родных зализать раны.

Не тратя времени, Лоренцо кинулся обратно к телефону. Он знал номер квартиры, которую Джанни снимал в городе. Юноша уходил туда, когда хотел почувствовать себя самостоятельным или устроить вечеринку с университетскими приятелями.

Трубку никто не брал. После шести гудков на том конце провода включился автоответчик. Единственное, что мог сейчас Лоренцо, — это уповать на то, что брат все же услышит его слова.

— Джанни, — говорил он по-итальянски, — надеюсь, ты получишь это сообщение вовремя. У меня к тебе очень важное дело. Мне казалось, я совсем поправился, но оказалось, это не так. Я отправился в Амальфи, и мне стало плохо. Боюсь, в ближайшие дни я ни на что не буду способен. А ярмарка открывается уже послезавтра. Так что ты мне очень нужен. Хорошо, что ты увлекаешься скачками, ездишь так, словно рожден в седле. И ростом почти с меня. Так что, если ты не против, замени меня на костюмированной части открытия выставки — мне ведь полагалось гарцевать на коне. Боюсь, кроме тебя, никому из наших родных костюм Лоренцо Великолепного не подойдет. Тебе придется возглавить карнавальное шествие и про вести по улицам отряд гвардейцев, а потом произнести речь. Ты — единственный Скалиджери, кому я доверяю заменить меня. Ты же знаешь, как важна для меня и для всей нашей компании эта ярмарка. Вот увидишь, тобой будет гордиться вся Италия, а особенно — твоя мать. Ведь она вырастила такого замечательного сына!..

В этом Лоренцо, пусть и неохотно, отдавал должное Паоле. Она безоглядно обожала сына.

— Свяжись со мной, как только сможешь. Если меня не будет и городе, в офисе знают, как со мной связаться. Жду.

Он повесил трубку. Интересно, как откликнется брат на эту просьбу о помощи. Станет ли слушать? Как бы там ни было, а первые шаги к тому, чтобы исправить ситуацию, сделаны. Правда, сделать их надо было не сейчас, а много лет назад. Теперь только время могло дать ответ, достигнет ли этот звонок цели.

Но что будет, то будет. А сейчас Лоренцо Скалиджери хотелось лишь одного: оказаться наедине со своей мудрой советчицей. И желательно где-нибудь подальше от посторонних глаз.

6

По-прежнему сидя в машине, Вивиан гадала, что же говорит Лоренцо своему брату. На лице его отражалось столько любви и нежности!

— Я не застал Джанни, — ответил Лоренцо на ее вопросительный взгляд, вернувшись к автомобилю. — Зато оставил сообщение, что мне снова не по себе и возглавить шествие я не смогу. А он — единственный Скалиджери, кому я доверю открыть церемонию. Что ж, поживем — увидим. Вдруг сработает.

Отвернувшись к окну, девушка украдкой смахнула слезы. Чем лучше узнавала она Лоренцо, тем сильнее любила его. В шестнадцать он был для нее романтическим героем, воплощением девичьих грез. За эти годы она успела узнать его как человека — благородного, щедрого и отзывчивого, умеющего забыть о себе ради других.

Сердце се готово было разорваться от переполняющих ее эмоций. Вивиан казалось, что она умрет от горя, сойдет с ума, если не отыщет способа выразить Лоренцо свою любовь.

Боясь, что он прочтет обуревающие ее чувства по лицу, девушка так и просидела отвернувшись, пока автомобиль пробирался по глав ной улочке селения — такой узкой, что места ми владельцам лавок приходилось закрывать распахнутые наружу двери, чтобы дать им про ехать. Над головой поперек улицы там и сям были натянуты веревки, на которых сушилось разноцветное белье.

Наконец дома расступились, и автомобиль выехал на мощенную булыжником площадь. На другом ее конце стояла белая церковь с двумя колокольнями, а от нее отходила улочка, в конце которой виднелась двухэтажная гостиница.

Подъехав к ней, Лоренцо остановил машину.

— Ну что, умоемся, переоденемся и пойдемте гулять. Я проведу вас самым красивым маршрутом.

— И надолго эта прогулка? — Вдали от большого города их общение становилось еще более интимным, чем на вилле.

— До вечера, — беспечно отозвался Лоренцо, вытаскивая из машины вещи, и вдруг помрачнел. — А что, вы куда-то торопитесь?

Вивиан чувствовала: вопрос задан неспроста, но подоплеки, хоть убей, понять не могла.

— Ничуть, Просто подумала, можно ли вам подвергать себя таким нагрузкам.

Она, разумейся, слегка кривила душой. С каждой минутой, проведенной в обществе этого человека, Вивиан все глубже и глубже увязала в трясине безнадежной, неразделенной любви. Недаром же говорят: коготок увяз, всей птичке пропасть. С другой стороны, она и впрямь беспокоилась о его здоровье.

— Ничто так не расслабляет и не придает сил, как хорошая прогулка, — заверил ее Лоренцо, протягивая руку, чтобы помочь выбраться из машины.

Едва молодые люди вошли, навстречу им, сияя улыбкой, бросился хозяин. Он явно давно и хорошо шал Лоренцо и обрушил на него целый поток итальянских фраз, сопровождаемых темпераментной жестикуляцией.

Пока мужчины разговаривали, хозяйка принесла Вивиан холодного лимонада — самого освежающего напитка в жаркий день. Когда гостья допила, ее с поклонами проводили в удивительно милую и опрятную комнату с двумя кроватями, обставленную в сельском стиле. На тумбочке, однако, стоял телефон — дань современности.

Через минуту туда же вошел Лоренцо со всеми вещами.

— Вышла небольшая накладка, — с улыбкой развел он руками, поставив вещи на пол. — Вылетая из Флоренции, я заказал две комнаты… но нам досталась только одна. Оказывается, сегодня женится племянник хозяев, празднуют здесь, так что намечается большой сбор гостей.

— А венчаться будут в этой самой церквушке? — восторженно спросила девушка.

Он кивнул.

— Гости пробудут тут всю ночь, так что вообще-то гостиница закрыта. Для нас просто сделали исключение. Не расстраивайтесь, что комната только одна. Что-нибудь придумаем.

Лоренцо вышел, а Вивиан так и осталась стоять посреди комнаты, окаменев от боли.

В подобных обстоятельствах любой другой мужчина попробовал бы воспользоваться ситуацией. Любой — но не Лоренцо. Тогда, после несчастного случая, он просил ее остаться, побыть с ним. Теперь, после выздоровления, ему и в голову не пришло предложить ей спать в одной комнате.

А кто виноват? Она сама. Можно ли вообразить существо менее сексуальное и влекущее, чем та грымза, в которую она себя превратила?

Девушка печально погляделась в зеркало. Да с этакой невзрачной старой девой можно работать. С ней можно даже дружить. Но заниматься любовью с ней нельзя. Немыслимо.

В старших классах Вивиан порой ходила на свидания. Но некий итальянец уже в те далекие времена безраздельно властвовал в ее сердце, так что дальше нескольких неумелых поцелуев дело не зашло.

И вот теперь она ничего так не хотела, как близости с любимым. Какое, должно быть, блаженство — лежать в его объятиях! Но, увы, ей этого блаженства никогда не познать. Он этого не допустит.

Быть может, показаться любимому такой, какая она есть на самом деле, — юной, красивой, пылкой и любящей? Но это станет концом их дружбы. Лоренцо не простит ей обмана, он будет презирать ее, не захочет даже посмотреть в ее сторону. Словом, она никогда больше не увидит его.

Впрочем, она в любом случае никогда больше не увидит его. Она же обещала матери после ярмарки подать заявление об уходе.

Мысль о предстоящей разлуке убивала бедняжку. Вивиан не представляла жизни без любимого. Но до расставания остались считанные дни. И у нее не было иного выбора, кроме как проглотить слезы и нести свой крест до конца.

Вивиан умылась и переобулась в ванной. Желтые кроссовки с красными полосами совершенно не подходили к ее наряду: неуклюжему, мешковатому костюму-тройке, да еще удивительно уродливой расцветки — ядовито-зеленой в мелкую синюю полоску.

Девушка всегда считала этот костюм од ним из своих самых удачных приобретений для роли страшноватой зануды мисс Морлендер. Но сейчас ей стало невыносимо горько: носить этакое уродство здесь, где все дышит красотой. Просто оскорбление этому дивному месту!

Как же обидно чувствовать себя бесформенной куколкой, из которой никогда не вылупится прекрасная бабочка, не взмахнет крыльями, не устремится в вольный полет! Сожаления ее стократ усилились при виде Лоренцо, что сменил рубашку на футболку с короткими рукавами и выглядел как всегда умопомрачительно красивым. О, хоть раз стать с ним самой собой, Что бы эти жгучие глаза хоть раз вспыхнули при виде нее!

Лоренцо закинул сумку на плечо. Каждое движение его было грациозным, пружинистым и небрежным, точно у дикого хищника. Вивиан вновь вспомнился логотип фирмы — рвущийся к вершине снежный барс.

— А что у вас в сумке? — поинтересовалась она. — На вид она тяжелая.

— Это только кажется. На самом деле там всего-навсего кое-какая еда, фляга с водой и прочие мелочи. Ну что, идем?

Прогулка пролетела для девушки, точно сладкий сон. Она и не думала, что может быть такой счастливой. Все переживания из-за одежды и внешности в два счета вылетели из головы, и Вивиан просто наслаждалась чудесным днем и обществом Лоренцо.

Над головой ярко сияло солнце, деревья щедро дарили тень, далеко внизу блестело море. Лоренцо показывал своей спутнице самые красивые виды и самые чудесные уголки местных рощ. И они говорили и говорили, но не о работе.

Порой беседа касалась личных вещей. Раскрывшись перед чуткой и внимательной собеседницей, Лоренцо много рассказывал о тех временах, когда бродил здесь с отцом. А девушка слушала, затаив дыхание, радуясь возможности заглянуть ему в душу.

— А вы рассказывали все это брату? — осторожно спросила она после очередной истории. Лоренцо поглядел вдаль невидящим взглядом, точно смотрел куда-то в глубь себя.

— Нет, не рассказывал. Мне было слишком больно говорить об этом. Кажется, это еще одно упущение, которое мне предстоит исправить… если еще не поздно.

— Думаю, для сына никогда не поздно узнать больше про своего отца.

Лоренцо кивнул и спросил:

— А у вас, Вивиан, было счастливое детство?

— Мои родители — замечательные люди. Они горячо любят и друг друга, и меня.

— Поэтому-то вы никогда не рассказывали мне о себе? Боялись ранить меня контрастом с моей куда как не идиллической жизнью?

О нет. Лишь страх еще сильнее привязаться к нему заставлял ее молчать. Но так ответить она, разумеется, не могла, поэтому промолчала.

Вдоволь набродившись, молодые люди перекусили на живописной полянке и пустились п обратный путь. Когда они уже приближались к селению, снизу донеслись звуки прекрасной, торжественной музыки.

— Это, должно быть, свадьба! — вскричала Вивиан, охваченная непонятным волнением. — Пойдемте же скорее, поглядим. Вон, видите просвет между деревьями?

Торжественная мелодия сменилась веселой. И у девушки перехватило дыхание. Она заворожено глядела на сияющую от счастья невесту, что танцевала с чуть скованным и неловким женихом.

Стоя в круг, селяне хлопали в такт мелодии, рядом с криками носилась ребятня.

На глазах Вивиан выступили слезы.

— В жизни не видела ничего прекраснее и трогательнее.

О, как хотелось ей оказаться на месте ново брачной, что не отрываясь глядела и глаза мужу! Но только пусть бы этим мужем был Лоренцо! Иного спутника жизни ей не надо.

— Не стану спорить, в этих сельских свадьбах есть свое очарование, — пробормотал Лоренцо. — Давайте подойдем поближе и встанем так, чтобы нас никто не заметил.

Поддавшись непреодолимому желанию коснуться ее, он обнял Вивиан за плечи, чтобы подвести ближе к площади. Но это оказалось ошибкой.

Как мог он смотреть на свадьбу, когда в лицо ему вновь ударил опьяняющий, волнующий запах ее духов? Как мог любоваться танцами, когда так хотелось сжать Вивиан в объятиях, зарыться лицом ей в волосы?

Как и тогда, в самолете, Лоренцо поразил контраст между мешковатой одеждой и округлыми, упругими формами, что скрывались под ними. Он с изумлением обнаружил, что, не смотря на жару, она вся дрожит. Неужели это дрожь желания?

А если так — почему она старается скрыть свои чувства? Нет, все-таки Вивиан незаурядная женщина, таких, как она, он еще не встречал. Было в ней что-то совершенно необычное колдовское.

Подумать только, еще утром он был исполнен решимости держаться с ней строго официально, ограничить общение лишь деловыми рамками. Сейчас же сгорал от страсти, умирал от желания повернуть ее лицом к себе и зацеловать до потери сознания.

Лоренцо знал, что должен чувствовать себя виноватым за то, что постыдно пренебрегает делами. Знал, что сейчас ему полагается находиться на званом обеде, решая последние предъярмарочные проблемы. Знал — но ничего не мог с собой поделать.

Он хотел Вивиан так, как только может мужчина хотеть женщину. Он любил ее… Да-да, любил!

— Вы… вы не против того, чтобы вернуться? — Она выскользнула из его объятий и пошла по направлению к гостинице. — Что-то я устала.

Лоренцо последовал за ней, гадая, что заставило ее вновь возвести между ними барьер? Уж не страх ли предать Кларенса или Пьетро?

— Вы снова читаете мои мысли. Пораньше лечь спать — это именно то, что мне сегодня нужно.

Чуть замедлив шаг, она обернулась и бросила на него встревоженный взгляд.

— Вам снова нехорошо? Голова не кружится?

— Нет-нет. Я тоже устал. Но это приятная усталость.

— Что-то я не очень вам верю. Слава Богу, гостиница уже близко. Эта ваша сумка с виду такая тяжелая!

Лоренцо надеялся, она предложит ему опереться на ее руку, но был разочарован. Уж не потому ли, что Вивиан не доверяет своей реакции, если он вновь прикоснется к ней?.. Глубоко задумавшись, он искал способ получить ответ на этот жизненно важный вопрос.

Площадь перед церковью и улочка, по которой они шли, кишела народом, веселье было в разгаре, но Лоренцо казалось, что они с Вивиан остались одни в целом мире. Никому нет дела до них, и им нет дела ни до кого.

— Не возражаете, если я немного тут поваляюсь? — спросил он, входя с ней в комнату.

— Все-таки вы плохо себя чувствуете! — переполошилась Вивиан. — Может, заказать лимонаду? Он очень освежает.

Как же ему нравилось, что она беспокоится о нем!

— Нет, спасибо, — покачал Лоренцо голо вой. — Просто в сон клонит, только и всего. Если хотите принять душ, идите пока. А я сейчас позвоню и скажу, чтобы ужин принесли прямо в комнату.

Бросив сумку на пол, он растянулся поверх покрывала на одной из кроватей, сквозь полу опущенные ресницы наблюдая, как Вивиан роется в своих вещах. В результате она так и захватила с собой весь саквояж.

— Я сейчас… Я быстро, — смущенно пробормотала она, исчезая в ванной.

Едва дверь за ней закрылась, Лоренцо позвонил Якопо — выслушать новости дня и оставить на всякий случай свои координаты. От Джанни не было ни слуху ни духу. Но он не терял надежды, что утром брат с ним все-таки свяжется.

Включив радио и поймав местную радио станцию, транслирующую приятные мелодии, он приготовился терпеливо ждать свою спутницу. Сейчас в целом мире не было для него ничего важнее.

Душ подействовал на Вивиан бодряще, а затем настроение ее снова испортилось.

Уже вечер, темнеет. Скоро придет пора ложиться спать. Строгий дневной костюм-тройка неуместен. И что же ей надеть. Джинсы в обтяжку и футболку? Это было бы катастрофой.

Собираясь в поездку, ей не пришло в голову, что маскарад придется продолжать не только в дневное, но и в вечернее, да что там, — в ночное время. Иначе она непременно захватила бы ночную рубашку из толстого полотна, до полу и с оборочками вокруг шеи. А не эту почти невесомую сорочку, едва прикрывающую бедра. Да и халатик у нее сорочке под стать — до колен, из тонкого голубого шелка, не имеющий ничего общего со всеми прочими её стародевичьими нарядами.

Разве что под халат надеть плотную белую блузку… да еще ссутулиться. Так, пожалуй, ей удастся скрыть фигуру. Тапочек как на грех Вивиан не захватила, и вместо них натянула толстые махровые носки.

Нацепив на нос очки, она еще раз оглядела свое отражение в зеркале и осталась довольна.

— Простите, если слишком задер… — Увидев, как преобразилась комната за время ее отсутствия, девушка осеклась на полуслове.

На столе красовались цветы и свечи. Пахло чем-то восхитительно вкусным. Тихо играла музыка. Стоя возле стола, Лоренцо наливал в высокие бокалы золотистое вино.

Когда он заказывал ужин, она и не помышляла ни о чем подобном!

Лоренцо обернулся. Глаза его светились, точно два темных огонька.

— Присоединяйтесь, — пригласил он.

На негнущихся ногах Вивиан подошла к столу. Комната была не такой уж большой, но девушке казалось, что она шла целую вечность. Лоренцо учтиво отодвинул ей стул. Да что происходит?

Усевшись напротив нее, он поднял бокал.

— Ну что, за успех ярмарки?

Вивиан не осмеливалась поднять на Лоренцо глаза: вдруг он прочтет по ним, как сильно она его любит.

— За успех ярмарки.

Со звоном соприкоснулись бокалы. Лоренцо поднес свой к губам.

Вивиан очень редко пила спиртное, но сейчас ей как никогда требовалось что-нибудь для успокоения нервов. Она храбро сделала большой глоток. Вино оказалось удивительно вкусным, но, по несчастью, она отпила слишком много и поперхнулась. Прижав салфетку к губам, девушка судорожно закашлялась.

— Простите, — сдавленно пробормотала она, едва обретя дар речи.

По губам Лоренцо блуждала слабая улыбка. Он снял крышки, что прикрывали тарелки, не давая ужину остыть.

— Надеюсь, это угощение — прямиком, кстати, со свадебного стола — пойдет лучше.

Все просто таяло во рту. Но Вивиан так остро ощущала присутствие этого умопомрачительного мужчины, что не могла проглотить ни кусочка.

Что-то между ними было не так, что-то изменилось. Лоренцо… Он стал совсем другим, но в чем разница, девушка пока не могла определить. Казалось… казалось, будто и он увлечен ею, смотрит на нее со страстью во взоре. Возможно ли это? Должно быть, она просто наделила его собственными чувства ми, чему очень способствовала обстановка: свечи, вино, музыка. При свечах так легко обмануться!..

* * *

— Чтоб они смогли и Италию заодно посмотреть. Вот я и разрешила им пожить у меня. Снять номер сейчас практически невозможно, а я знала, что буду у себя только спать.

Надеясь, что разрешила все сомнения босса и покончила со всеми вопросами, девушка одним глотком допила вино.

— А как насчет Пьетро?

Вивиан чуть снова не поперхнулась.

— Что — Пьетро?

— Он тоже собирается остановиться у вас в номере?

Вивиан отставила бокал. Интересно, кончится когда-нибудь этот допрос или нет?

— Да, собирается. Но сначала он поехал к родным в Рим, а потом приедет сюда со своей девушкой. Ее я не знаю. Они появятся только завтра или послезавтра.

— Какая милая у вас там намечается компания, — пробормотал Лоренцо. — Может, и мне как-нибудь напроситься к вам переночевать?

Вивиан понимала, что он просто-напросто дразнит ее, но от одной мысли о таком повороте событий у нее зашлось сердце.

— Все будут в восторге.

— Даже вы?

О, Лоренцо! Неужели это правда? Неужели она и в самом деле ему небезразлична?

— Конечно. Здорово было бы поглядеть на их лица. Они не поверят, чтобы сам Лоренцо Скалиджери спустился со своих заоблачных высот…

Ой, что это она говорит!

— Продолжайте, продолжайте.

— Кажется… кажется, я забыла, что собиралась сказать, — пролепетала Вивиан. Это все вино — оно ударило ей в голову, заставив забыть об осторожности.

Черные глаза Лоренцо словно заглядывали ей в душу.

7

Вконец растерявшись, Вивиан не знала, как выйти из затруднительной ситуации. Но тут Лоренцо спас ее, заявив, что, пожалуй, хочет тоже принять душ перед сном.

Как только он ушел, она поспешно доела ужин, чтобы снизить эффект выпитого вина. К счастью, теперь, когда никто не смущал ее вопросами, к ней вернулся здоровый аппетит.

Она как раз доедала, когда Лоренцо появился из душа. На нем была свежая футболка. Черные волосы влажно блестели, но бриться он не стал. И легкая синева на щеках придавала ему удивительно мужественный и романтичный вид.

Замерев, Вивиан не сводила с него сияющих восторгом глаз.

— Не знаю, как вы, а на меня вид свадебных плясок подействовал вполне определенным образом. — Лоренцо шагнул к ней. — Не удостоите ли меня честью протанцевать со мной хотя бы один танец?

Танцевать? С ним? Сейчас, когда она выглядит хуже некуда?

Внезапно Вивиан помертвела от ужаса: босс заметил, что она в него влюблена, и решил устроить старой деве праздник. Подарить ей пару приятных воспоминаний, которые она увезет с собой в Лондон.

— Пора вам, Вивиан, узнать, что такое настоящий итальянский мужчина. — Несмотря на шутливые интонации, лицо Лоренцо было серьезно, а в глазах горел все тот же непонятный огонь. — Во-первых, настоящий итальянец очень любит танцевать. Так что, с вашего позволения…

Он протянул руки Вивиан. По телу девушки прокатилась волна горячего возбуждения. А вдруг ее заветная мечта все-таки стала явью? Вдруг он ответил на ее чувство?

При мысли о том, что он и впрямь жаждет заключить ее в объятия, у бедняжки подкосились ноги.

— Право, не думаю…

— И чудесно! Как раз сейчас вам думать и не полагается. Просто слушайте музыку. Она сама вас поведет.

— Но я не знаю ни одного итальянского танца, — продолжала сопротивляться Вивиан.

Не слушая ее лепета, Лоренцо снял с нее очки и вытянул на середину комнаты.

— Расслабьтесь, — прошептал он ей на ухо, привлекая к себе.

Если недавно, на краю площади, когда он всего-навсего обнял ее за плечи, она чуть не лишилась чувств, то что же сталось с ней теперь! Грудь ее касалась его твердой груди, сильные руки лежали у нее на плечах. Лоренцо умело поворачивал и кружил партнершу в такт музыке. Вивиан казалось, что она не касается ногами пола. Она умирала и воскресала всякий раз, как колени их задевали друг друга.

Нет, ей не вынести этого!

— По-моему, нам пора остановиться. Хватит с вас на сегодня активных занятий.

— Ничего-ничего. Я выносливый.

Словно в подтверждение своих слов он закружил ее с новой силой.

— Лоренцо!.. — взмолилась Вивиан, едва дыша.

— Мне очень приятно слышать, как вы произносите мое имя. Приятно быть с вами. Надеюсь, и вам нравится мое общество.

Звучный, манящий голос гулко сладостной музыкой отдавался в ее ушах.

— Если бы это было не так, я бы не работала у вас столько лет.

— До чего же здорово хоть изредка слышать такие слова, пусть даже от собственной секретарши.

— Ну а теперь, когда вы осуществили вашу прихоть, я и в самом деле настаиваю: хватит, угомонитесь! Завтра предстоит тяжелый день.

— Ну ладно.

Он остановился, но дамы своей из рук не выпустил, легонько покачиваясь с ней на месте.

— Спасибо за танец, Вивиан. Это было то, что доктор прописал.

Руки его медленно, словно неохотно соскользнули с ее талии. И девушку охватило острое чувство утраты.

— Что ж, до завтра. Только обязательно заприте за мной дверь.

Лоренцо потянулся к сумке.

— Подождите! — внезапно вскричала Вивиан.

— Да? — Он обернулся уже от двери.

— А где вы будете спать?

— В машине.

— А вдруг ночью вам станет плохо?

Он бросил на нее невозмутимый взгляд.

— Не волнуйтесь, этого не случится.

— Ну а вдруг! — Девушка всерьез боялась, что дневная прогулка могла оказаться слишком утомительной для Лоренцо. — Я глаз не сомкну, думая, как вы там один-одинешенек!..

Лоренцо как бы в нерешительности поскреб подбородок. И, поддавшись на эту уловку, Вивиан снова принялась его уговаривать:

— К тому же в машине слишком тесно. Вы даже вытянуться не сможете. А вам необходим полноценный сон. Знаете что, — она явно смутилась, но переборола себя и предложила: — оставайтесь тут. В конце концов, нам уже доводилось проводить ночь в одной спальне. А если вам станет плохо, я буду рядом.

— Что ж, весьма великодушно с вашей стороны. Если вы и в самом деле уверены… — вроде бы нерешительно начал он.

— Ну, разумеется… — И она снова исчезла в ванной, давая ему возможность раздеться и лечь.

Когда Лоренцо залез под одеяло, сердце его глухо колотилось в груди. Танец разжег в нем настоящий пожар — и пожар этот никак не желал униматься. Погасить его можно было бы лишь одним средством.

Когда Вивиан наконец выскользнула из ванной, он проводил се жадным взглядом. Ни разу он еще не был так близок к тому, чтобы нарушить нерушимую клятву.

В тишине комнаты пронзительно задребезжал телефон. Проклятье! Подавив стон горького разочарования, Лоренцо потянулся к трубке.

— Слушаю, — сказал он по-итальянски.

— Лоренцо?

— Джанни! — От облегчения он чуть было не завопил во все горло. — Слава Богу! Ты где?

— В своей квартире.

Последовала пауза, потом Джанни продолжил:

— Послушай, тебе не следовало покидать виллу, пока ты окончательно не пришел в себя. — Учитывая обстоятельства, строгие нотки в голосе юноши звучали очень трогательно.

— Да, я уже и сам это понял. Не волнуйся, я уже лежу.

— Мисс Морлендер с тобой?

Лоренцо набрал в грудь побольше воздуха.

— Да.

— Мама сказала, я поспешил с выводами, решив, что ты все ей рассказал. Прости. Мне очень стыдно, что я так невежливо себя повел тогда.

— Можешь не извиняться. С самого начала было ясно, что это одно сплошное недоразумение.

— А что ты делаешь на склонах Чирчео?

— Воскрешаю воспоминания об отце. Мне давным-давно следовало свозить тебя сюда. Но после его смерти мне было слишком больно возвращаться в места, где нам было так хорошо вдвоем.

— Дядя Чезаре говорит, вы с ним были очень близки.

— Да. Ты ведь знаешь, что моя мама умерла очень рано, и с тех пор отец стал для меня всем на свете. Как же я страдал после его смерти! А потом родился ты, и я понял, что ближе тебя у меня нет никого на всем белом свете. Только теперь уже настала моя очередь опекать и заботиться… для разнообразия.

Джанни засмеялся. И Лоренцо почувствовал, что черные тучи начинают рассеиваться.

— Хотелось бы мне побродить по этим склонам вместе с тобой, братишка.

— И мне! — пылко подхватил юноша.

— Как только вернусь из свадебного путешествия, мы с тобой обязательно это устроим.

— Из свадебного путешествия?

— Да. — Лоренцо вдруг понял, что ничто, кроме женитьбы, его не устраивает. — У меня будет очень долгое свадебное путешествие. И мне потребуется человек, который заменит меня в Лондоне.

— Ты не шутишь?

— Нисколько. А к кому еще я могу обратиться с подобной просьбой? Возможно, за время моего медового месяца ты сумеешь решить, чего же на самом деле хочешь: окончить университет и заниматься семейным бизнесом вместе со мной или же затвориться в монастыре… Хотя лично я, безусловно, предпочел бы первое. Тем более что, даже если у меня родится ребенок, подумай, сколько ему еще придется расти, прежде чем он станет мне настоящим помощником.

— Ох, Лоренцо, это все слишком внезапно для меня… Мне надо серьезно подумать.

Так я этого и хочу, — подумал старший брат. Ошеломить тебя, сбить с толку, заставить забыть эту вздорную идею насчет монастыря.

— Ты любишь мисс Морлендер? — неожиданно спросил Джанни.

Лоренцо крепко зажмурился.

— Да. Люблю.

— Я понял это в ту же секунду, когда ты сказал, что она поедет на виллу вместе с нами.

— У тебя потрясающая интуиции, Джанни. Если ты выберешь бизнес, она тебе очень и очень пригодится.

Наступила очередная долгая пауза. Наконец Джанни откашлялся и поинтересовался:

— А ты уже сделал ей предложение?

— Сделаю сразу после ярмарки.

— Конечно, я ее толком не знаю, но, должно быть, она необыкновенная женщина. Я в жизни еще не видел тебя таким счастливым.

— Она — благословение Божие. Только учти, пока я никому, кроме тебя, ничего не говорил. Пусть это будет нашим с тобой секретом до поры до времени.

— Обещаю, что никому не скажу, даже маме.

— Я всегда знал, что могу на тебя положиться. И я так понял, что ты согласен занять мое место в карнавальном шествии. Спасибо тебе. Встретимся завтра на вилле перед званым ужином. Мне не терпится увидеть тебя в костюме.

— Но мисс Морлендер приготовила его для тебя.

— Верно, но мы же братья, так что это почти одно и то же.

— Ты уверен, что тебе не нужен врач? — Беспокойство в голосе брата было для Лоренцо целительнее любых слов.

— Вивиан куда лучше любой сиделки. Она позаботится, чтобы со мной ничего не случилось.

— Замечательно. Тогда береги себя. Я люблю тебя, Лоренцо.

— Я тоже люблю тебя, Джанни. Ты и не представляешь, как сильно я тебя люблю.

Он положил трубку и откинулся на подушку.

Что ж, семена посеяны. А каковы будут всходы, покажет будущее.

Что же до женщины, что лежит на соседней кровати, то дни, когда она зовется мисс Морлендер, сочтены.

Если бы не ярмарка, он бы не медлил ни минуты. Похитил бы ее, увез туда, где ничто не мешало бы им дни и ночи посвящать лишь друг другу… Но, увы, пока это невозможно.

Лоренцо подозревал, что ему предстоит очень долгая ночь.

На следующее утро, поднявшись с зарей, они наскоро перекусили в. гостинице, быстро осмотрели Амальфи — все оказалось безукоризненно — и вернулись во Флоренцию на вертолете Лоренцо.

Полет доставил Вивиан огромное удовольствие. По ее просьбе вертолет летел довольно низко. Лоренцо рассказывал ей местные предания, а внизу проплывали то древние замки, то современные города.

Однако когда вертолет приземлился на площадке прямо на крыше офиса, Вивиан неожиданно стало не по себе.

Лоренцо уже встал и протягивал ей руку. Она расстегнула ремень и начала было приподниматься, но тут же тяжело осела обратно на сиденье.

— Что такое? — забеспокоился Лоренцо. Вивиан попыталась улыбнуться.

— Вы не поверите, но теперь уже у меня кружится голова.

— Поверю. Такое бывает, если вы не привыкли вылезать из вертолета высоко над землей. Давайте я вынесу вас на руках.

— Нет-нет! Пожалуйста, не надо! — запротестовала она. Да, вчера вечером она словно побывала в раю, но сейчас утро, пора возвращаться к суровой реальности. — Позвольте мне просто опереться на вашу руку.

— Может, вам лучше немного подождать, пока головокружение пройдет?

— Не думаю. Наверное, дело действительно в том, что тут высоко, и…

— Тогда пойдемте.

Несмотря на всю свою браваду, она так вцепилась в своего спутника, что тот скорее вынес, чем вывел ее из вертолета и, поддерживая, помог спуститься по лестнице, которая вела в офис на верхнем этаже здания.

— Ну что, получше? — прошептал Лоренцо, и его дыхание обдавало теплом ее щеку.

— Гораздо.

— Вот, выпейте.

Остановившись на лестничной клетке возле автомата с водой, он наполнил стаканчик и протянул девушке. Она выпила воду залпом и почувствовала себя лучше. Когда она возвращала Лоренцо стаканчик, глаза их встретились. В его взгляде читалось столько заботы и нежности, что Вивиан была потрясена до глубины души.

— Спасибо. — Голос ее дрожал.

— Пожалуйста. Ага, кажется, ваше лицо снова порозовело. Сумеете пройти еще немного? Осталось буквально несколько шагов.

— По-моему, я уже могу идти сама.

Не обращая внимания на ее слова, Лоренцо все так же заботливо ввел девушку в офис.

— В жизни не помню второго такого неловкого момента, прошептала Вивиан.

Лоренцо усадил ее в кресло.

— Зато подумайте, как это полезно для поднятия духа Якопо. А то у него сложилось впечатление, будто моя английская секретарша — существо со стальными нервами, сверхчеловек, да и только.

Несмотря на слабость, Вивиан не удержалась от смешка. К ней уже спешили служащие компании, горя желанием познакомиться со знаменитой мисс Морлендер. Все приветствовали ее настолько сердечно, что она вмиг почувствовала себя как дома. Последним подошел Якопо Мансини со стаканом лимонада в руках.

— Должен вам кое в чем признаться, мисс Морлендер, — на превосходном английском заявил он, присаживаясь рядом с ней. — Всю жизнь терпеть не мог летать на этой чертовой железяке.

— Это он мне говорит! — притворно возмутился Лоренцо, хотя глаза его смеялись. Таким он еще больше нравился Вивиан… если, конечно, такое было возможно.

Отпив лимонада, она перевела взгляд на Якопо.

— Думаю, если бы мне не пришлось высаживаться прямо на крыше, ничего бы не случилось.

— Везет же вам, — проворчал тот и обратился к Лоренцо: — Вас же ждет уйма работы, так что можете приступать. А я пока покажу мисс Морлендер офис.

Этот пожилой итальянец сразу понравился Вивиан. Она еще не видела никого, кто бы обращался с Лоренцо подобным бесцеремонным образом. Но за напускной грубоватостью таилась бездна любви и уважения. И похоже, Лоренцо платил ему той же монетой.

Пробормотав что-то о том, что рыбак рыбака видит издалека, Скалиджери отправился в свой кабинет.

Допив лимонад, Вивиан почувствовала, что окончательно пришла в себя, и вместе с Якопо отправилась в отведенное ей помещение. Судя по всему, роскошный офис, которому предстояло играть роль штаб-квартиры ярмарки, принадлежал не самому Лоренцо, а кому-то еще из многочисленного клана Скалиджери. Интересно, кто же на время пожертвовал своим святилищем?

Следующие пару часов они посвятили обсуждению насущных вопросов. Подкопен раз говора девушка вспомнила о просьбе Лоренцо.

— Прошу прощения, — приступила она к деду, — но позволите ли вы мне, прежде чем уйти, поговорить с вами начистоту?

— Разумеется.

— Я не слишком умею проводить светские мероприятия и быть на виду. Предпочитаю держаться в тени и оттуда следить, чтобы все шло по плану. Но на нынешнюю ярмарку приедет много важных гостей — видные промышленники, книгоиздатели, писатели, даже политики. Не могли бы вы взять на себя встречи с ними? Это очень ответственная часть программы. А кто справится с ней лучше вас! Пожалуйста, очень прошу.

Просьба немало удивила Якопо.

— Если вы и впрямь этого хотите, конечно. Почему бы нет?

— Да, очень хочу. Мне при одной мысли, что придется общаться с сильными мира сего, дурно становится.

— Надо же. А со слов Лоренцо я понял, что вас ничем не испугать.

— Это мой маленький секрет, о котором босс не подозревает.

Якопо добродушно рассмеялся. С каждой минутой он нравился Вивиан все больше и больше.

— Если бы я знал, что здесь будет так весело, ни за что не ушел бы.

При звуке глубокого звучного голоса Вивиан поднялась из-за стола навстречу Лоренцо. Якопо остался сидеть, с улыбкой поглядывая на босса.

— Мы с мисс Морлендер разбирались, кто за что отвечает. Похоже, мне уготована роль посла доброй воли.

— Это уж на ваше усмотрение. А теперь, Вивиан, нам пора.

Девушка повернулась к Якопо.

— Значит, до встречи. Спасибо за все.

— Не стоит благодарности.

Взял секретаршу под локоть, Лоренцо повел ее к лифту. Пока они стояли на площадке, он сказал:

— Знаете ли вы, что Якопо очень редко смеется? Не помню уже, когда я в последний раз видел его таким веселым. За это вам полагается награда.

— Ой, не надо никаких премий! — испугалась Вивиан.

— Собственно говоря, у меня возникла другая идея, — вполголоса произнес Лоренцо. — А какая именно, узнаете после ярмарки.

Да не нужны ей от него никакие подарки! А то, что нужно, увы, недоступно. Прошлая ночь была странным, немыслимым и прекрасным отклонением от обычного порядка вещей. Но сегодня, все пошло по накатанной колее. И если Лоренцо продолжает поддерживать ее под руку, то лишь потому, что днем у нее кружилась голова.

А он не отпускал ее, пока не усадил на заднее сиденье роскошного автомобиля, что ждал их у подъезда.

— Ой, мой саквояж? — спохватилась Вивиан.

— Уже в багажнике. Вместе с моей сумкой. — Отдав короткие распоряжения шоферу, он уселся рядом с девушкой, и автомобиль тронулся с места.

— Разве к отелю не в другую сторону? — спросила Вивиан через пару минут.

Лоренцо невозмутимо кивнул.

— Совершенно верно. Но после ужина нам еще надо заняться делами, а у меня нет времени возить вас туда-сюда. Теперь, когда я совершенно точно знаю, что Кларенс с приятелями, равно как и Пьетро со своей девушкой, прекрасно проведут время и без вас, вам нет смысла ехать в отель.

В машине воцарилось молчание.

— А долго продлится ужин? — наконец осторожно поинтересовалась Вивиан.

— Понятия не имею. А какая разница? Вы моя гостья, а потому, разумеется, примете в нем участие наравне с остальными.

— Но я же не член семьи!

Лоренцо недовольно нахмурился.

— Плохого же вы обо мне мнения, если считаете, что я брошу вас на произвол судьбы! Да все мои родные умирают от желания познакомиться с женщиной, которая смогла хоть на краткий срок вернуть Флоренции великолепие Ренессанса.

Вивиан упорно глядела вниз.

— Спасибо за комплимент, но вы, как всегда, переоцениваете мою роль. — Он услышал, как с губ ее сорвался тяжелый вздох. — Вечер нее платье обязательно или сойдет обычный костюм?

— Как вам будет удобнее.

— Наверное, — с сомнением в голосе произнесла Вивиан, — мне следует спросить у вашей мачехи. Кому, как не ей, знать.

— Паола тут ни при чем.

— Разве не она будет выступать в роли хозяйки?

— Нет. Ужин состоится в особняке дяди Бартоломео.

— А мне казалось, ваш дядя умер.

— Так и есть. Теперь особняк принадлежит его сыну Николо. Жена Николо, Антония, наверняка вам понравится. Вот кто не привык обращать внимание на всякую малозначительную ерунду вроде одежды.

Разговор вновь оборвался. Лоренцо покосился на свою спутницу.

— О чем вы думаете? У вас странное выражение лица.

— Возможно, вы удивитесь, но даже незаметной секретарше в торжественной обстановке хочется выглядеть как можно лучше.

Он растерялся, не зная, что ответить, а Вивиан сердито отвернулась к окну. С тех пор как они утром уехали из гостиницы, все пошло наперекосяк!

Слуга Алессандро, исполнительный как всегда, занялся их багажом, а Лоренцо снова взял Вивиан под руку, намереваясь проводить до отведенной ей спальни, После всего, что произошло между ними за минувшие сутки, все в душе Лоренцо восставало против необходимости разлучаться, пусть даже на краткий срок. А уж спать в разных комнатах… Он уже привык видеть в ней свою будущую жену, и условности страшно раздражали его.

— Будьте готовы примерно через час.

Девушка молча кивнула и начала закрывать дверь.

— Вивиан…

— Да? — Голос ее звучал тускло и невыразительно. — Вы забыли мне что-то сказать? Хотите, чтобы я что-то сделала?

О, сколько всего он от нее хотел!

— Да нет, ничего… подождет.

С такими маловразумительными словами он повернулся и зашагал к своей спальне. Закрыв дверь, Вивиан бессильно прислонилась к ней спиной. Что, во имя всего святого, с ним происходит? Быть может, всему причиной этот дом, связанный для него с печальной утратой?

Вчера вечером, приглашая ее на танец, он выглядел совсем другим человеком. О, в его объятиях Вивиан пережила самые упоительные мгновения своей жизни!

Однако сегодня Лоренцо был сам не свой. Может, она что-то не то сказала?

За все время совместной работы Вивиан лишь несколько раз видела Лоренцо по-настоящему сердитым, но увиденное ее впечатлило. Не дай Бог попасть ему под горячую руку, пусть даже вполне заслуженно!

Но как же быть со званым ужином? Больше всего Вивиан хотелось рискнуть и стать самой собой. И если бы не риск встретить на вечере Карло, того самого кузена Лоренцо, что в пьяном виде некогда набросился на нее, вполне возможно, она так и поступила бы.

По щекам девушки покатились горькие слезы. Слишком много всего произошло за последние двадцать четыре часа. Она была уже не в силах сдерживаться. Мама права: сложившаяся ситуации доведет ее до нервного истощения.

Выплакавшись, Вивиан приняла душ и с тоской извлекла из чемодана единственное более-менее подходящее к случаю платье, что привезла с собой из Лондона.

Какая горькая ирония! Сколько смеялась она, выбирая это платье, а потом показывая его Кларенсу и обсуждая, как оно пойдет унылой мисс Морлендер, невзрачной секретарше блистательного синьора Скалиджери. Однако теперь ей было не до смеха.

Вивиан приложила к груди уродливое темно-фиолетовое нечто из второсортного бархата, расшитое стеклярусом. Такое платье изуродует любую фигуру. Какая гадость! Но выбора у нее не было.

Однако, одевшись и поглядев на себя в зеркало, она призадумалась, что гаже — платье, массивные очки или неизменный пучок на затылке. Просто поразительно, как это Лоренцо не стесняется, что его увидят в обществе такой особы?

— Вивиан!

Легок на помине!

— Иду.

Сунув ноги в тяжелые тупоносые туфли с пряжками, она открыла дверь. Ну, если он скажет хоть слово про то, как она чудесно выглядит…

Однако при первом же взгляде на высокого темноволосого красавца, облаченного в безупречный вечерний костюм, она, как всегда, позабыла все на свете.

— Джанни с матерью ждут нас в машине. Оба считают, что я еще слишком слаб, чтобы сидеть в седле. Так что вы уж, пожалуйста, подыграйте мне. Я обопрусь на вас, хорошо?

Положив руку ей на плечо, он неторопливо двинулся к холлу, Вивиан снова окутало ароматное облако его одеколона — совсем как вчера, когда он танцевал с ней. Но в отличие от вчерашнего вечера сегодня Лоренцо был гладко выбрит.

Какую же комичную пару они, должно быть, составляют: светский лев и безвкусно одетая дурнушка!

Судя по взгляду, которым одарила ее Паола, контраст был и впрямь разителен. Однако в приветливых глазах Джанни она не уловила и намека на насмешку.

— Добрый вечер, мисс Морлендер.

— Джанни, рада вас видеть. Я вот уже два дня стремлюсь извиниться перед вами, если невзначай чем-то обидела вас.

Юноша покачал головой.

— Нет-нет. Это я повел себя недопустимым образом. Давайте не будем об этом больше вспоминать.

Сейчас он и выглядел, и говорил совсем как его старший брат.

Его мать выбрала именно этот момент, что бы что-то сказать Лоренцо.

— Паола, будь добра, говори по-английски.

— По-моему, тебе не следует никуда ездить. Остался бы лучше дома. Тебе вообще не надо было вчера вставать с постели.

— Совершенно согласна с вами, синьора Скалиджёри, — вставила Вивиан. — Особенно учитывая то, что после ужина нам еще предстоит работать. Но раз уж синьор Скалиджери все-таки едет, то, наверное, нам не нужно будет там задерживаться. Тем более что у него еще кружится голова.

— Значит, — с потрясающей непосредственностью заявил Джанни, — быстренько едим и сматываем удочки!

— Спасибо, что все за меня решили. — Лоренцо хмуро оглядел своих спутников и вздохнул. — Ладно, я согласен долго не засиживаться… но при одном условии.

— Каком? — Паола опередила Вивиан ровно на секунду.

— После всех хлопот, что доставила мисс Морлендер подготовка костюма, мне бы хотелось, чтобы Джанни сегодня вечером показался в нем семье. Заодно это будет маленькая репетиция перед завтрашним шествием.

— Лоренцо, я бы с удовольствием, но уже слишком поздно. Мы вот-вот приедем.

Покосившись на Лоренцо, девушка заметила, что глаза его лукаво поблескивают. Он украдкой подмигнул ей.

— Честно говоря, я попросил Алессандро на всякий случай положить его в багажник.

Теперь Джанни уже не отвертеться, с удовольствием подумала девушка.

Они подъехали к величественному особняку в стиле барокко — не менее впечатляющему, чем вилла Лоренцо.

Со слов миссис Мьюлип Вивиан знала, что, хотя в свое время дядя Бартоломео считался главой клана Скалиджери и у него было четверо сыновей, однако реально возглавлял семейный бизнес уже тогда его племянник Лоренцо.

Вот было бы замечательно, если бы и Джанни, отыскав свой путь в жизни, проявил те же деловые способности, что и старший брат. А почему, собственно, нет? Случались на белом свете веши и более удивительные.

Вивиан очень хотелось, чтобы Джанни благополучно женился и обзавелся детьми не только ради него самого, но и ради его матери. Синьора Скалиджери явно очень страдала. И поскольку мужа она потеряла слишком давно, чтобы до сих пор безутешно оплакивать его кон чину, оставалось лишь предположить, что причина ее страданий кроется в чем-то ином. И у Вивиан сложилось впечатление, что виной всему не только Джанни.

— Ну вот и приехали, — прошептал Лоренцо.

Губы его легонько задели мочку уха Вивиан. Она знала, что произошло это совершенно случайно, но даже от мимолетного прикосновения по телу ее пробежала сладкая дрожь.

— Джанни, — окликнул он брата, — я провожу твою мать в дом, а ты бери костюм и одевайся.

— Хорошо.

Вивиан не сдержала улыбки. Хотя Джанни явно не привык, чтобы старший брат им командовал, на ее взгляд, это было именно то, что ему нужно.

В сопровождении обеих женщин Лоренцо направился через роскошный вестибюль с барочной лепниной и с огромными зеркалами в бронзовых рамах на широкую террасу, где уже толпились гости — человек пятьдесят, а то и больше.

Почти все мужчины семейства Скалиджери были женаты и привели с собой многочисленных отпрысков. А если учесть еще и слуг, бес шумно снующих среди нарядно одетых муж чин и женщин, картина получалась весьма внушительная.

— Лоренцо! — радостно воскликнул кто-то.

— Только не отходите от меня, — в последний момент предупредил он Вивиан.

И тут среди собравшихся она увидела… Карло.

8

По спине Вивиан пробежал холодок — точно она вдруг увидела змею. Карло, хотя и обладал характерной для мужчин семейства Скалиджери внешностью, был ниже Лоренцо. За восемь лет, что прошли с того жуткого вечера, он успел обзавестись внушительным брюшком и слегка полысел. Впрочем, несмотря на это, он еще оставался вполне привлекательным мужчиной.

Для всех, кроме Вивиан. Девушка поежилась.

— Что с вами? Вы замерзли? — Лоренцо вопросительно смотрел на нее. Этот человек замечал решительно все!

— Нет, мне просто показалось, что по моей руке ползет какое-то насекомое, — солгала она.

От быстрой улыбки Лоренцо у нее зашлось сердце.

— Наверное, мотылек. В это время года их полно. Не бойтесь, они совершенно безвредные.

Больше сказать он ничего не успел — внезапно они оказались в центре столпотворения. Судя по всему, Лоренцо был всеобщим любимцем — каждый спешил пожать ему руку или похлопать по плечу. Из обращенных к нему фраз Вивиан улавливала лишь обрывки, да и те по большей части не понимала. Особенно неистовствовали маленькие дети: они буквально облепили Лоренцо, требуя, чтобы он взял их на руки.

Наконец Паола решительно положила всему этому конец, подвела пасынка к одному из столов, накрытых в саду, и усадила, а сама села рядом. Вивиан ничего не оставалось, как последовать их примеру.

За едой Лоренцо приходилось все время отвечать на вопросы, насколько поняла Вивиан, касающиеся несчастного случая. Ее же пока никто практически не замечал, чему она только радовалась. Разумеется, ее представили хозяевам дома и кое-кому из гостей, но всеобщее внимание было приковано к ее красивому спутнику.

Ужин шел своим чередом, когда присутствующие вновь разразились бурными криками. На сей раз причиной их стал Джанни, торжественно вышедший в сад во всем блеске костюма Лоренцо Великолепного. Даже у Вивиан, которая знала, чего следует ждать, перехватило дух от восторга. Костюм идеально сидел на Джанни, а уж до чего шел! В этом наряде юноша сразу казался старше и мужественнее. И был потрясающе похож на старшего брата.

Лоренцо улыбнулся и негромко сказал Джанни что-то по-итальянски. Вивиан не знала, что именно, но тот расплылся в ответной улыбке.

— Дамы и господа! — Зычный голос Лоренцо, говорившего по-английски, перекрыл общий гул. — Завтра Джанни вместо меня возглавит торжественное шествие на открытии выставки-ярмарки. Благодаря моей секретарше, мисс Морлендер, которая не только организовала все мероприятия, но взяла на себя труд еще и подготовить костюм, я вижу: Джанни не посрамит имя Скалиджери. Мы все будем завтра гордиться им!

Раздались аплодисменты. По многочисленным просьбам Джанни прошелся по саду, что бы все могли как следует разглядеть его. У Вивиан сложилось впечатление, будто юноша наслаждается общим вниманием. Надо признать, выглядел он и впрямь великолепно.

Затем к их столику начали поочередно подходить члены семейства, жаждущие поговорить с Лоренцо и Паолой, а также познакомиться с Вивиан.

— И как вам только пришла в голову такая чудесная идея с костюмом? — спросила одна из женщин, безупречно владеющая английским.

По щекам девушки разлился жаркий румянец.

— Собственно, это было совсем нетрудно. Лоренцо Великолепный — известная историческая личность, а мой босс носит то же имя…

Лоренцо приподнял бровь.

— А если бы меня звали Нептуном, вы бы немедленно приготовили мне трезубец и бороду из мочалки?

Девушка невольно прыснула со смеху.

— Никогда не слышала, чтобы кого-нибудь и вправду звали Нептуном.

— А я никогда не слышал, чтобы вы так звонко и беззаботно смеялись, — чуть охрипшим голосом произнес Лоренцо. — Вам следует смеяться чаще.

О, как ей хотелось принять эту фразу на свой счет. Но она знала: он всего лишь пытается ободрить ее.

И именно в этот миг она поймала на себе внимательный, острый взгляд Карло. Заметив, что девушка смотрит на него, он с ленцой отвернулся. И на душе у Вивиан вдруг стало не уютно.

Но к ним уже пробирался очередной высокий темноволосый красавец. Лоренцо встретил его с искренней радостью.

— Мисс Морлендер, познакомьтесь с Чезаре. Он мой кузен и друг.

Чезаре улыбнулся и пожал ей руку.

— Счастлив наконец познакомиться с вами. Вчера вас все очень ждали на приеме. Мэр Флоренции крайне сожалел, что не может выразить свое восхищение талантливой англичанке, взвалившей на свои плечи всю организацию столь ответственного международного мероприятия. Это его доподлинные слова.

— Благодарю… вас, — с запинкой пробормотала Вивиан.

Чезаре шутливо толкнул кузена в плечо.

— Смотри, Лоренцо, не теряй бдительности. Потому что еще он сказал, что не прочь украсть у тебя это сокровище и предложить ей место в своем аппарате.

Лоренцо улыбнулся, с нежностью глядя на девушку. А та купалась бы в безоблачном счастье, если бы… Если бы краем глаза не заметила, что к ним приближается следующий родственник — Карло.

Вивиан отчаянно боялась, что в один пре красный день им придется встретиться вот так, лицом к лицу. Этот миг настал — и бежать не куда.

— Добрый вечер, Лоренцо. Слышал, ты еще не пришел в себя после твоего злоключения. Жаль, жаль.

— Спасибо за сочувствие, Карло. Позволь представить тебе мою секретаршу, вызвавшую зависть самого мэра. Мисс Морлендер, это мой кузен Карло.

Девушка скованно поздоровалась, избегая встречаться с ним взглядом.

Карло поднес ее руку к губам и поцеловал, но выпустить не спешил. Ей мгновенно вспомнилось, как восемь лет назад он тоже не хотел отпускать ее, вплоть до тех пор, пока Лоренцо не пришел ей на выручку. Омерзительная сцена с такой отчетливостью предстала перед ее мысленным взором, что девушку прошиб холодный пот.

Она вырвала руку. Если оскорбится — его проблемы.

Но, как оказалось, оскорбить Карло было не так-то просто. Прищурившись, он окинул секретаршу кузена наглым взглядом.

— Признаться, мы все были заинтригованы вашим феноменальным служебным ростом в корпорации Скалиджери, мисс Морлендер. А теперь, учитывая подготовку к ярмарке, вы стали буквально неразлучны с моим кузеном. Поздравляю.

Хотя ничего вроде бы предосудительного он не сказал, но вся тирада прозвучала одним грязным намеком. И не только Вивиан заметила это — в глазах Лоренцо вспыхнул враждебный огонек.

— Странно, — нимало не смутившись откровенно холодным приемом, продолжал Карло, манерно растягивая слова. — Вроде бы мы ни когда не встречались, но все же от вас веет чем-то неуловимо знакомым. Не знаете, в чем тут может быть дело?

На девушку словно дохнуло ледяным холодом. Негодяй никак не мог узнать ее! Но чем же тогда объяснить его слова? Может, он просто силится привлечь к себе внимание хоть таким образом или хочет смутить ее?

Она скользнула по наглецу нарочито небрежным взглядом.

— Понятия не имею, синьор Скалиджери. Должно быть, вы обознались.

— Возможно, — с сомнением в голосе протянул он. — Вообще-то у меня отличная память на лица. И хотя я готов поклясться, что незнаком с вами, тем не менее…

Не договорив, он нарочито вежливо рас прощался и ушел. Вивиан осталась сидеть точно громом пораженная, не в силах ни думать, ни поддерживать светскую беседу. Машинально, как заводная кукла, она ответила на какую-то реплику Лоренцо, но, кажется, не впопад. Во всяком случае, он заметил ее со стояние.

— Что с вами? Вас огорчил развязный тон моего кузена? Право, не стоит, он со всеми так разговаривает. Ему просто приятно портить людям настроение. Он даже миссис Мьюлип умел задеть за живое, а уж, казалось бы, она людей чуть не насквозь видела, могла бы и не обращать внимания.

— Так вы говорите, что миссис Мьюлип людей насквозь видела? — все так же механически уцепилась девушка за его последнюю фразу, чтобы только что-то сказать.

— О да. Взять хотя бы вас. Миссис Мьюлип неколебимо верила в ваши силы и постоянно хвалила мне вас. Собственно, только поэтому я и сделал вас личным секретарем после ее ухода на пенсию.

Наверное, Вивиан следовало бы испытывать признательность к миссис Мьюлип за столь лестные рекомендации. Но почему-то она вовсе не была благодарна. Порой лучше не знать правды.

Тем временем Лоренцо отставил бокал и предложил:

— Да не думайте вы о Карло. Забудьте о нем. И раз уж он так безнадежно испортил вам десерт, может, нам лучше сейчас уйти?

Вивиан не требовалось повторять дважды подобное предложение. Чем дальше от Карло, тем лучше! Она поднялась из-за стола.

Поскольку Паола отправилась на поиски Джанни, то молодые люди остались на несколько минут наедине. Лоренцо просительно посмотрел на нее.

— Ради моего брата давайте и дома продолжать ту же игру — больной и сиделка. Не хочу, чтобы он отвертелся в последний момент.

— По-моему, он и пытаться не станет, — возразила Вивиан. — Насколько могу судить, ваш костюм, как и отведенная завтра роль пришлись ему по душе.

— Надеюсь, вы правы.

Так оно и оказалось. Всю обратную дорогу Джанни без умолку оживленно трещал по-итальянски. С лица его не сходила довольная улыбка. Вивиан решила, что это хороший признак. Даже Паола повеселела.

* * *

Стоило им появиться на вилле, как мажор дом Доминико сообщил, что кто-то несколько раз за вечер звонил сюда, спрашивая мисс Морлендер. Собственно, как раз в эту минуту телефон звонит снова. Слегка удивляясь, кто бы мог разыскивать ее с такой настойчивостью, девушка взяла трубку стоящего в холле аппарата. Паола с Джанни прошли вперед, но Лоренцо, пренебрегая хорошими манерами, остался стоять, поджидая ее. И выражение лица у него было самое что ни на есть мрачное. Звонил Кларенс.

— Старушка, последние дни ты поистине неуловима.

— Кларенс! А как у вас дела? Развлекаетесь?

— На всю катушку, но хотелось бы для разнообразия и тебя увидать. С час назад приехал твой приятель Пьетро со своей подружкой.

— Пьетро?

— Он самый. Почему бы тебе хотя бы на один вечер не закончить с делами пораньше и не заскочить в отель. А то кое-кому уже кажется, что ты лишь плод нашего воображения… Конечно, если твой повелитель соблаговолит тебя отпустить.

Девушка молчала, покусывая губу, затем промямлила:

— Я… я, наверное, не смогу.

А что еще она могла ответить, когда Лоренцо стоял в двух шагах от нее?

— И говорить сейчас тоже не можешь? — Кларенс всегда все понимал с полуслова, — Ну ладно, старушка, тогда перезвони при первой возможности. Чао, как говорят здесь, в Италии.

Раздались короткие гудки.

Вивиан опустила трубку, делая вид, что ни чего не произошло. Но Лоренцо остался стоять, глядя на нее со странным выражением, которого понять она не могла.

— Мне жаль, если из-за меня вы не сумеете пообщаться с друзьями. Но ваше присутствие здесь убедит Джанни в том, что я все еще не пришел в норму.

— Я понимаю.

Он взглянул на часы.

— Еще только половина десятого. Почему бы вам не пригласить ваших друзей сюда?

— Сейчас? — потрясение вскричала она.

— Ну конечно. Сегодня чудесный вечер. Можно посидеть в салу. К тому же они увидят, что я не такое уж бесчувственное чудовище, каким, видимо, им кажусь.

Вивиан густо покраснела.

— Ничего подобного!

Лоренцо слегка улыбнулся.

— Приятно слышать. В таком случае я попрошу моего шофера заехать за ними, а вы пока звоните.

— Спасибо. Правда, они ужасно обрадуются. Для них это будет памятное событие — посещение фамильной виллы Скалиджери!

— Вот и отлично. Значит, договорились. Кстати, Джанни, наверное, с радостью присоединится к нам. Ему ваш друг Кларенс очень понравился.

В следующий миг она уже услышала, как он отдает распоряжения шоферу. Чувствуя, что увязла в своей любви с головой — безответно и безнадежно, — девушка вновь сняла телефонную трубку. То-то сейчас удивится Кларенс.

* * *

— Вив, в жизни не видел тебя такой красивой. Этот фиолетовый цвет очень идет к твоим волосам, — вполголоса проговорил Кларенс час спустя. Как он умудрялся сохранять серьезный вид, девушка не понимала.

Пряча улыбку, она обняла друга.

— Гнусный тип, вот ты кто!

— Да, мне уже говорили. — Он подмигнул. — А где синьор Скалиджери?

— В саду.

— Не вилла, а дворец. Музей. А как ты?

— Ужасно, — дрожащим голосом призналась она.

— Вив, ты поосторожнее, а то он как пить дать обо всем догадается, если уже не догадался.

— Да я понимаю, — уныло отозвалась она. Продолжить разговор не удалось, потому что навстречу гостям уже спешил Джанни. Он предложил для начала показать им виллу.

Вивиан было приятно видеть, как быстро ее друзья сошлись с братом Лоренцо. У них нашлось множество общих интересов, и очень скоро все шестеро уже оживленно болтали, вкрапляя в английскую речь множество итальянских словечек и выражений, которых Кларенс с приятелями успели поднабраться на репетициях.

Но сама Вивиан смотрела лишь на Лоренцо. Коша после краткой экскурсии по дому они вышли в сад, он поднялся со скамьи на встречу им — высокий, статный и неотразимо красивый в вечернем костюме. Движения его были упруги и грациозны, а в манерах врожденное достоинство потомка знатного рода смешивалось с радушием гостеприимного хозяина.

Впечатлены были все. Но более всех — Кларенс. Незаметно встретившись с Вивиан взглядами, этот насмешник выразительно закатил глаза. Вид его яснее всяких слов говорил: «Теперь твоя страсть мне понятна!»

Правда, брат лишь немногим уступал Лоренцо. Обладая фамильной красотой мужчин Скалиджери, Джанни умел блеснуть в беседе и эрудицией, и отличным чувством юмора. Тем более что сегодня, после успеха, выпавшего на его долю на семейном ужине, он был в ударе.

Возможно, даже чересчур. Через некоторое время Вивиан заметила: не она одна в восторге от Джанни. Клара, прелестная блондиночка, что приехала с Пьетро, не сводила с юноши глаз. И, к еще большему смущению Вивиан, похоже, этот интерес оказался взаимным. Во всяком случае, Пьетро уже не улыбался.

Встревоженная неожиданно возникшей ситуацией, она глазами указала на флиртующую пару Лоренцо. Мгновенно поняв ее намек, он извинился перед гостями, сославшись на срочное дело, о котором только что вспомнил, и попросил разрешения покинуть их на несколько минут вместе со своей секретаршей. Разумеется, это был лишь предлог.

— Пьетро с Кларой помолвлены? — спросил он напрямик, едва они оказались вне поля зрения молодежи.

Девушка покачала головой.

— Нет. В Лондоне у него была другая подружка.

— Хотите, чтобы я как-то вмешался? Хмм… сложный вопрос.

С одной стороны, Вивиан очень хорошо от носилась к Пьетро и не хотела, чтобы тот страдал. А ведь ему трудно будет состязаться на равных с богатым, знатным, умным и красивым соперником. А с другой стороны…

— Вообще-то Джанни не вредно было бы прямо сейчас понять, что он может стать предметом женского восхищения. Клара — очаровательная девушка. И если ее явный интерес к Джанни может заставить его задуматься о том, чего же он все-таки хочет в этой жизни, тем лучше.

— Вы снова читаете мои мысли. А как насчет вашего друга Пьетро?

Вивиан пожала плечами.

— Он говорит, что еще не готов ни к каким постоянным отношениям. Возможно, дух здорового соревнования — то, что ему нужно. Рано или поздно придется же ему, наконец, остановиться на ком-то из его многочисленных подружек и, как говорится, сделать из нее честную женщину.

Лоренцо коротко взглянул на собеседницу.

— Признаться, до встречи с вами я считал, что такой диковинки, как честная женщина, в природе просто не существует.

Эти циничные слова, сказанные совершенно серьезно, мгновенно лишили ее душевного равновесия. В ушах снова зазвенел голос матери: «Во всем, касающемся дел, — он человек чести. А такие люди и в ответ ждут честной игры. Помяни мои слова, милая, ты играешь с огнем, а это опасно».

Справившись с собой, она направилась обратно к гостям.

— Не знаю, как и благодарить вас за то, что вы открыли двери этого прекрасного дома перед моими друзьями. Но уже очень поздно, а завтра с утра — открытие ярмарки. Я скажу Кларенсу, что им пора уходить.

Неожиданно для нее Лоренцо остановил девушку.

— Они так славно проводят время. Не будем им мешать. Джанни обо всем позаботится.

Она нерешительно поглядела на заросли магнолий, что скрывали веселую компанию. Судя по взрывам дружного хохота, там отнюдь не скучали и возвращения Вивиан с Лоренцо, похоже, не ждали.

— Тогда, пожалуй, я пойду к себе. Завтра рано вставать, — сказана девушка.

Лоренцо, ни слова не говоря, проводит ее до дверей спальни. Лишь тогда Вивиан наконец осмелилась поднять на него глаза и спросила:

— А где будете вы во время церемонии открытия выставки?

— Завезу Паолу на трибуны, чтобы она могла оттуда полюбоваться на Джанни, а сам отправлюсь в офис. Буду следить за открытием по телевизору. Встретимся сразу после речи Джанни — нам предстоит ланч вместе с Якопо и некоторыми особо важными гостями.

— Надеюсь, открытие пройдет успешно. Так хочется, чтобы у вас все было хорошо!

— А у меня уже все хорошо. — Смысла этой фразы девушка не уловила. — Доброй ночи, Вивиан. Сладких снов.

— И вам.

Она вошла и спальню, затворив за собой дверь. И тотчас же на нее навалилась черная тоска. Сегодня вечером он сказал, что считает ее единственной честной женщиной из всех, кого знал, Вивиан слишком любила его, чтобы и дальше продолжать лгать. Как же быть? Как жить дальше и продолжать уважать себя? Остается только одно — сейчас же, сию минуту пойти к Лоренцо и признаться ему во всем. И если он прогонит ее прочь немедленно, что ж, кара будет ей только по заслугам.

Не тратя ни секунды, Вивиан выбежала в коридор и, надеясь, что никто из домочадцев не заметит ее, поспешила к спальне Лоренцо.

На ее стук ответила мертвая тишина. Быть может, он сейчас в ванной? Не зная, что делать, девушка постучала вновь. Потом окликнула:

— Лоренцо!

Внезапно дверь отворилась. Он стоял на пороге в наполовину расстегнутой рубашке. Одного взгляда на широкую полуобнаженную грудь, покрытую темными вьющимися волосками, хватило, чтобы у Вивиан перехватило дыхание, а ноги подкосились.

Она подняла взгляд — но это была ошибка. Черные, бездонные глаза Лоренцо оставались непроницаемы. Разозлило ли его столь внезапное вторжение? Раздосадовало ли? Ответа Вивиан не знала.

Лоренцо оперся рукой о косяк.

— В последний момент вам пришла в голову какая-то новая блестящая идея и вы хотите обсудить ее со мной?

Он издевается или говорит серьезно? Звуки глубокого грудного голоса повергали Вивиан в трепет. Дыхание Лоренцо чуть отдавало виски. Вивиан еще никогда не замечала, чтобы он пил в одиночку. Так что же заставило его сейчас потянуться к бутылке?

Она нервно крутила на пальце кольцо.

— Нет… Нет, я хотела обсудить с вами один вопрос, не имеющий к ярмарке ровным счетом никакого отношения. Но, вероятно, я зря вас потревожила. Уже слишком поздно. Простите…

Должно быть, Лоренцо почувствовал ее напряжение. Он схватил се за плечо, не давая уйти.

— Не за что извиняться. Вивиан, заходите. Я просто пропустил рюмочку на ночь, чтобы лучше спалось.

— Наверное, вы волнуетесь за брата сильнее, чем хотите показать.

Взгляд Лоренцо не отрывался от ее губ, сбивал с толку, мешал говорить.

— И это тоже, — медленно кивнул он, закрывая дверь за своей полночной гостьей. На столике в углу она разглядела пустой бокал. — Я бы и вам предложил выпить, но что-то мне подсказывает, что вы вряд ли согласитесь. Если у вас дело такое, что в двух словах не скажешь, садитесь.

Дойдя до черты, за которой отступление было уже невозможно, Вивиан повиновалась.

— Лоренцо…

— Хорошее начало. Почему-то, хотя почему именно я, хоть убей, не пойму, вы словно бы не хотите называть меня просто по имени.

— Потому что… это стирает грань в отношениях «работодатель — служащий».

— Неужто я для вас всего-навсего работодатель, и никто больше?

— Конечно нет… То есть не всего-навсего. Мы стали друзьями… — сердце бешено колотилось в груди Вивиан, — поэтому я решила открыть вам все.

— За этим вы и пришли?

— Да. — Она нервно облизнула пересохшие губы. — Сегодня вы сказали, что я — единственная честная женщина из всех, кого вы знаете.

— Да. И я не шутил.

— Тогда вы должны знать, что кое в чем я не была с вами честна до конца. Точнее, не в кое в чем, а в одном очень важном вопросе…

Глаза Лоренцо как-то странно блестели.

— Похоже, вопрос и в самом деле очень важный, если вы постучали в дверь моей спальни в столь поздний час. Продолжайте. Я слушаю.

— Это… это касается одного… случая, который произошел… много лет назад.

— Это связано с мужчиной? — очень тихо спросил Лоренцо.

— Да.

Вивиан скорее почувствовала, чем увидела, как он напрягся. Скорее предугадала, чем услышала следующий вопрос.

— Вы подверглись насилию?

— Почти. — Голос ее дрожал. — Потому что появился второй мужчина и спас меня.

— Слава Богу! — с облегчением выдохнул он. — А сколько вам было лет?

— Шестнадцать.

— Теперь я понимаю, отчего вы носите одежду, которая максимально скрывает ваше тело.

Вивиан зажмурилась. Лоренцо был так близок к отгадке — и так далек.

— Надеюсь, ваш спаситель хорошенько отделал мерзавца, прежде чем сдать его в полицию.

— Он оглушил его, а я его полюбила, — на едином дыхании произнесла девушка. — И с тех пор продолжаю любить. Лоренцо, этот человек…

Но закончить признание она не смогла. Дверь внезапно распахнулась, и в комнату влетел Джанни.

Увидев Вивиан, он растерянно остановился.

— Мисс Морлендер… не знал, что вы здесь. Я постучал. — Он обеспокоено взглянул на брата. — Тебе опять хуже?

— Я как раз пришла, чтобы справиться о самочувствии синьора Скалиджери, — сказала Вивиан прежде, чем Лоренцо успел произнести хоть слово. — Но он утверждает, что прекрасно себя чувствует, и даже выпил рюмочку перед сном.

— Лорентино, не надо бы тебе пить. При сотрясении мозга это очень вредно.

— Наверное, ты прав, — пробормотал Лоренцо. — А ты зачем пришел?

— Подумал, что если ты не слишком устал, то, может, послушаешь разок мою речь, а? Завтра, наверное, уже не успеем. Не хотелось бы опозориться и тебя опозорить.

Вивиан покачала головой.

— Не волнуйтесь, Джанни, я уверена, что вы не оплошаете.

Она поднялась из кресла и подошла к юноше и, встав на цыпочки, шепнула ему на ухо:

— Миссис Мьюлип еще полгода назад говорила мне, что ваш брат хочет, чтобы ярмарку открывали именно вы. По-хорошему, он должен был бы сам вам это сказать, но ужасно не хотел принуждать вас делать что-то против воли. Его дядя Бартоломео был слишком деспотичен, вот и он боялся пойти по его стопам.

Глаза Джанни засверкали.

— Спасибо, что сказали, — так же шепотом ответил он.

— Не за что.

Терпение Лоренцо пришло к концу.

— Что это еще за фокусы? — недовольно воскликнул он. — Можно подумать, что меня тут и в помине нет. Может, мне выйти, чтобы вы могли всласть посекретничать?

— А вам полагается отдыхать, — поддразнивающе заявила Вивиан.

Похоже с признанием придется еще немного подождать. Но она оставит дверь своей комнаты приоткрытой. Тогда, после того как Джанни уйдет, она вернется и докончит начатое.

— Джанни, прежде чем пожелать вам спокойной ночи, хочу еще раз поблагодарить вас за то, что вы были так добры к моим друзьям. Я их давно знаю и видела, в каком они были восторге.

Юноша улыбнулся.

— Я чудесно провел время. Вообще-то, они предлагали мне поехать с ними в отель и продолжить веселье там, но я отказался — не то завтра буду совсем ни на что не годен. Я велел отвезти их обратно. Но завтра мы встретимся после церемонии открытия ярмарки. Я обещал познакомить их со своими приятельницами.

— Замечательно! Итальянки столь же неотразимы, как и итальянцы.

— Слышишь. Лоренцо? — расхохотался Джанни, закидывая назад голову. Сейчас он был необыкновенно похож на своего старшего брата.

Вивиан тоже улыбнулась.

— Ладно-ладно, можете смеяться, но это чистая правда. Кстати, в костюме Лоренцо Медичи вы просто сногсшибательны. Вот увидите, Клара умрет на месте от восторга.

Джанни залился ярким румянцем.

— Вы так думаете?

— Я не думаю, я знаю. Ни одна девушка не устоит, а уж она и подавно. Удачи вам завтра. Впрочем, послушать вашего брата, так удача вам не понадобится. — И, снова привстав на цыпочки, она поцеловала Джанни в щеку. — Доброй ночи, синьор Скалиджери.

— Неужели я не удостоюсь такой же милости? — картинно взмолился Лоренцо, но Вивиан, проигнорировав его слова, выскользнула из комнаты.

Пожалуй, даже хорошо, что Джанни явился раньше, чем она успела во всем признаться.

Мальчику нужна помощь старшего брата. А если бы она уже все рассказала, то Лоренцо бы при шел в такую ярость, что ни о чем другом, кроме ее лжи, и думать не мог.

Вернувшись к себе, Вивиан, как и наметила, оставила дверь чуть приоткрытой и выключила свет. Устроившись в кресле, она приготовилась следить за коридором. Теперь, когда было время поразмыслить над ситуацией, Вивиан поразилась собственной смелости. Правда, легко сделать отчаянный шаг в пылу момента. Но терпеть муки неопределенности, находиться в подвешенном состоянии — что может быть ужаснее? На глаза девушки невольно навернулись слезы.

Пытаясь успокоиться, она заставила себя думать о матери. Как та обрадуется, узнав, что дочь наконец покончила с многолетним обманом! Да и ей самой станет легче: сколько можно жить с камнем на сердце? Но открыть правду — значит никогда больше не увидеть Лоренцо…

И Вивиан заплакала тихо и горько.

9

Лоренцо смотрел на младшего брата. Куда делся мальчик, которого он так любил и привык опекать? Вместо него перед ним стоял молодой, уверенный в себе и в своих силах муж чина.

Когда именно произошла эта перемена, Лоренцо не знал. Но сердце его переполняли радость и почти родительская гордость.

— Джанни! Это великолепно! Как ты сумел найти нужные слова? Утраченный золотой век — тема не новая. Но ты говорил так, что невольно верилось: новый золотой век не за горами. — Он положил руку на плечо юноше. — Я горжусь тобой, горжусь, что у меня такой брат.

Джанни смущенно откашлялся, прежде чем смог заговорить.

— А я всю жизнь горжусь тобой. Честное слово. Спасибо. — И в приливе чувств бросился брату на шею. — Прости, что помешал вам с Вивиан. Я не думал…

Лоренцо похлопал его по спине.

— Ничего. У нас вся ночь впереди.

— Тогда я пойду. Когда завтра я помашу рукой, знай, я машу тебе и маме.

— Вот увидишь, она проплачет все шествие. Я напечатаю комплект фотографий, чтобы она могла смотреть на своего замечательного сына в торжественный момент его жизни всякий раз, когда ей станет тоскливо.

Джанни отвел глаза. Лоренцо не знал, расценивать ли это как знак того, что он уже окончательно определился со своими планами или нет. Но решать эту проблему придется потом, не сейчас.

Женщина его мечты собиралась сказать ему что-то жизненно важное. Но их прервали. У Лоренцо возникло дурное предчувствие, что Вивиан намерена уволиться и уехать, чтобы выйти замуж за неизвестного ему спасителя.

Он не мог, не желал мириться с этим.

То, что испытывала Вивиан к своему рыцарю, было всего лишь поклонением, восхищением. Отнюдь не той необыкновенной близостью, которой наслаждался Лоренцо все эти дни. Вот поистине редкий пример духовного родства — и физического притяжения. Любовь, за которую не жалко и умереть.

Сгорая от нетерпения выразить свои чувства, Лоренцо подождал немного после ухода Джанни и устремился к Вивиан.

К несказанному его удивлению, дверь спальни была приоткрыта. Он осторожно толкнул ее и заглянул в комнату. Царящий там полумрак все же позволил ему разглядеть, что кровать пуста. Где же Вивиан?

И тут Лоренцо заметил ее: одетая, она спала в кресле.

Бедняжка! Должно быть, дошла до крайней степени утомления, присела на минутку да так и уснула. Сердце Лоренцо сжалось от нежности. Было бы преступлением будить ее.

Стараясь ступать как можно тише, он подо шел к креслу и поглядел на спящую. Лицо ее казалось трогательно беззащитным. Сейчас, в полумраке, скрадывающем тусклый цвет ее волос, без очков, она выглядела моложе своих тридцати — тридцати пяти. Лоренцо залюбовался ровно изогнутыми дугами бровей, пухлыми губами.

Он осторожно взял Вивиан на руки — как ребенка. Она оказалась удивительно легкой точно перышко. Держать ее на руках — какое счастье! Так бы и не отпускал всю жизнь! Лоренцо потребовалось поистине железное самообладание, чтобы опустить свою драгоценную ношу на кровать.

И тут выдержка оставила Лоренцо. Поспешно повернувшись, он выскочил из комнаты — видеть ее в кровати было выше его сил. Так и тянуло лечь рядом. Холодный душ — вот единственное спасение. Не просто холодный — ледяной. И, стоя под обжигающе холодными струями, он поклялся себе, что это последняя ночь, которую он проводит в одиночестве, сгорая от неутоленной страсти.

* * *

Восемь часов спустя торжествующий Якопо положил на стол перед боссом стопку утренних газет.

— Вот, полюбуйтесь! Везде одно и то же. Нет, ваша мисс Морлендер все-таки гений. В жизни не встречал такой женщины!

Лоренцо было невыразимо приятно слышать, как хвалят Вивиан, тем более — Якопо.

— Вы правы. Она и впрямь настоящее сокровище.

— Мэр тоже ей восхищался.

— Да, Чезаре мне говорил.

— А теперь к нему присоединился и премьер — министр, который был на открытии. Не боитесь, что после ярмарки она вас бросит и устроится на более выгодную должность?

— Надеюсь, что нет. Сразу же после закрытия ярмарки я попрошу ее стать моей женой.

Якопо не ответил ни слова. Не выдержав, Лоренцо покосился на него.

— Почему вы молчите? С вами все в порядке?

— Да-да, конечно.

— А почему ничего не скажете?

— Наверное, просто нет слов.

Лоренцо улыбнулся.

— Не думал, что хоть что-то способно лишить вас дара речи.

— Поздравляю.

— Только, чур, пока молчок.

— А когда это мы допускали утечку информации до тех пор, пока все не слажено?

— «Все слажено» — в данном случае говорить преждевременно. Например, этой ночью я выяснил, что Вивиан воображает, будто влюблена в другого.

— Ну, я знаю вас довольно неплохо, и мне почему-то кажется, что эту проблему вы легко разрешите. О, глядите-ка, начинают.

И Якопо уселся рядом с ним перед телевизором любоваться открытием.

Торжественно пропели трубы. По коже Лоренцо пробежал холодок волнения. Но тут же он увидел Джанни — юноша восседал на вороном жеребце с поистине царственным видом. Костюм шел ему необыкновенно. Он приветственно махал рукой толпе, что провожала его радостными возгласами. Почему-то в глазах у Лоренцо вдруг защипало, все вокруг стало расплываться.

На ум тотчас же пришли мысли о Вивиан. Когда бы не она, никакого торжественного шествия не было бы и в помине. Не было бы костюма, который она создавала специально для него, И не было бы этой ежедневной радости совместной работы. Нет! Хватит! Даже мысль о жизни без Вивиан казалась невыносимой.

Якопо сентиментально промокнул глаза кончиком огромного носового платка.

— Не удивлюсь, если Джанни вдруг надумает пойти в военные. Во всяком случае, вид у него прирожденного полководца.

— Что верно, то верно.

— Где бы ни был сейчас ваш отец, наверняка он видит, какой у него вырос замечательный сын. Паола будет сегодня самой гордой и счастливой матерью во всей Флоренции.

Следующие полтора часа они как приклеенные сидели перед экраном, наблюдая торжественное шествие: гвардейцы в красочных одеяниях, а за ними — море знамен, оркестры, танцоры, представители разных провинций Италии в национальных костюмах. А когда Джанни начал произносить речь, Лоренцо чуть не лопнул от гордости.

Вот на экране появились крупным планом лица мэра и премьер-министра. Оба сияли.

— Немудрено, что они так радуются, — заметил Якопо. — Кто бы мог подумать, что открытие ярмарки превратится в такое феерическое действо. Мэр просил тебя об услуге — взять на себя организационную сторону, а получил то, о чем не смел даже мечтать. Премьер-министр тоже наверняка доволен. Не всегда столь крупное международное мероприятие проходит на таком высоком уровне. Твоя будущая невеста не зря старалась.

— Пойду-ка я поскорее ее отыщу. Встретимся за ланчем.

Но найти Вивиан ему не удалось. Когда он подъехал к трибунам, ему передали сообщение от мисс Морлендер. Она, мол, очень извиняется, но не может пойти с синьором Скалиджери на ланч, поскольку возникли проблемы. У одной театральной труппы, которая должна была выступать сразу после церемонии открытия, сломался автобус. Надо было срочно позаботиться о транспорте.

Лоренцо испытал разочарование столь острое, что не знал, как вынес этот злосчастный ланч. Наконец освободившись, он тотчас же поехал прямиком в офис. Он не в силах был прожить и лишней минуты без Вивиан.

Она заметила знакомую статную фигуру, едва Лоренцо стремительным шагом вошел в холл. Офис сейчас напоминал цветочную галерею — столько букетов красовалось на столах и на подоконниках, а огромных напольных вазах. Эти наглядные свидетельства успешного открытия ярмарки выглядели празднично и трогательно, но Лоренцо их не заметил. Не видя ничего на своем пути, он направлялся прями ком в кабинет секретарши.

Сердце Вивиан рвалось ему навстречу. Сегодня Лоренцо казался воплощением элегантности в темно-синем костюме и в ослепительно белой рубашке. Но лицо его было напряженным и каким-то отстраненным.

— Что случилось? — испуганно спросила девушка, едва он переступил порог ее кабинета.

— Надеюсь, теперь-то мы сможем поговорить наедине. Джанни уже произнес свою речь, так что мешать нам некому.

Если бы Вивиан не замирала от ужаса перед надвигающейся роковой минутой признания, эти слова вознесли бы се на седьмое небо.

— Ваш брат сегодня был бесподобен.

— Да, мне тоже так показалось.

— Со всех сторон только его и хвалят.

Лоренцо посмотрел ей в глаза.

— С той самой минуты, как увидел ваш первый набросок, я знал: успех ярмарке обеспечен.

Сердце Вивиан сладко заныло от этих слов. Пусть же этот успех станет ее последним, прощальным подарком любимому.

— Глядите, уже вышли специальные выпуски газет, посвященные открытию выставки — ярмарки. Во всю первую страницу — Джанни на коне. А вот он с мэром и с премьер-министром.

Она развернула газету. Лоренцо подошел, встал совсем рядом. Склонившись над статьей, они легонько коснулись друг друга плеча ми, и Вивиан чуть не лишилась чувств от блаженства.

— Кстати о мэре. — Голос Лоренцо доносился до нее словно издалека. — Вы собираетесь принять его предложение и войти в его команду? По-моему, он об этом только и мечтает.

И остаться в Италии — рядом с тобой, но без надежды быть с тобой? — подумала Вивиан и, покачав головой, ответила:

— Я крайне польщена его предложением, но, пожалуй, нет.

Оба словно тянули время, боясь приступить к решающему объяснению.

— Лоренцо!..

Кажется, им пора было привыкать к тому, что в самый ответственный момент непременно раздастся голос Джанни.

Проглотив досаду, Лоренцо обернулся и крепко обнял брата. Вивиан присоединилась к его поздравлениям.

Вслед за Джанни в офис вошел Кларенс со своими приятелями. Пьетро с Кларой, однако, среди них не было.

— А я уезжаю, — беспечно заявил Джанни. — Решил показать моим новым друзьям любимые монастыри. Они говорят, им будет очень интересно.

Если Лоренцо и испытал разочарование от слов брата — опять всплыла эта злосчастная тема монастырей! — то не показал виду. Зато Вивиан справиться с собой было труднее. Столько трудов, и все без толку!

— Только у нас возникла одна проблема, — продолжал тем временем юноша, не ведая, какие волнения вызвали его слова. — Пьетро умирает от желания поехать, а Клара слегла с гриппом. Лежит е температурой под сорок. Не может же он бросить ее одну. Жать, они оба мне очень нравятся.

Вивиан поняла, что ей остается только одно, но как же не хотелось идти на самопожертвование!

— Джанни, — с натянутой улыбкой сказала она, — все можно уладить прекрасным образом. Поезжайте вместе с Пьетро, а я побуду в отеле с Кларой. Сиделка из меня неплохая — это вам и мой босс подтвердит.

Она кивнула на Лоренцо, которого подобная перспектива, похоже, отнюдь не привела в восторг.

— А как же ярмарка? — засомневался Джанни.

— Теперь прекрасно можно обойтись и без меня, — пожала плечами Вивиан. — Мне на людях быть необязательно, а организационные вопросы, в крайнем случае, можно решать и не выходя из отеля.

Друзья Кларенса восторженно завопили, хотя сам он поглядывал на подругу детства вопросительно — подозревал, что все не так гладко, как она старается показать. Но времени поговорить по душам у них не было.

* * *

Вивиан пожинала плоды собственной компетентности — раскрученный на славу маховик выставки-ярмарки набрал ход. Все шло без сучка без задоринки, так что ее присутствия на мероприятиях даже не требовалось.

После нескольких месяцев постоянного, насыщенного общения с Лоренцо несколько дней без него показались ей унылейшими, тоскливейшими днями в ее жизни. И пока он с Якопо находился в самом центре ярмарочной суеты, общался с важными гостями, заключал новые деловые соглашения, завязывал полезные знакомства, она почти безвылазно сидела с Кларой в номере отеля, меняя холодные компрессы и заваривая жаропонижающие травяные чаи.

Наконец веселая компания вернулась, а тем временем и Клара немного пришла в себя. Сдав больную на попечение друзей, Вивиан вызвала такси и поехала на виллу. Вечером предстоял торжественный обед и честь завершения ярмарки. Собраться там должны были самые по четные гости — писатели, политики, книгоиздатели, промышленники. А завтра празднику придет конец. Гости разъедутся по домам, временные сцены и павильоны на улицах и площадях разберут, флаги и транспаранты снимут. Словом, Флоренция снова заживет обыденной, нормальной жизнью. А вот ее, Вивиан, жизнь будет разбита.

Лоренцо успел уже передать секретарше несколько грозных и язвительных посланий, не двусмысленно намекающих: сегодня ее место рядом с ним, никаких отговорок он не потерпит! Он явно решил взять быка за рога и нынче же вечером закончить давно откладывающийся разговор.

Вивиан передать не могла, как боялась этого разговора. Утешало одно: она все же успела исполнить свой профессиональный долг. И пусть весь ее мир разлетится в куски, свои обязательства перед Лоренцо она выполнила.

Когда девушка приехала на виллу, никого из семьи Скалиджери там не было. Даже Паола отсутствовала. Лоренцо ждали примерно через час.

Выпив чашку чаю, Вивиан залезла под душ и вымыла голову. Как же приятно было понежиться под струями теплой воды. Но следовало спешить — совсем скоро за ней зайдет Лоренцо, К его приходу надо успеть высушить волосы, стянуть их в привычный пучок и облачиться все в то же постылое фиолетовое платье.

Однако девушку ждало два сюрприза, один другого страшнее.

Первый поджидал ее, когда, накинув хала тик на голое тело и распустив по плечам волосы, она подошла к зеркалу. Боже! Вивиан, настолько закрутилась с делами, что давно не подновляла краску на волосах, и к ним почти вернулся природный цвет.

Теряя голову от ужаса, она заметалась по комнате, на ходу соображая, что делать. Искать остатки краски и срочно краситься? Но вот-вот появится Лоренцо. Или сделать обычный пучок, надеясь, что он ничего не заметит?

Но не успела она решить эту проблему, как ее подстерегла вторая неожиданность. А точнее сказать, катастрофа. В панике она забежала в ванную за краской, а когда, в очередной раз передумав, выскочила оттуда, то замерла на месте точно громом пораженная. В дверях стоял темноволосый полный мужчина в сером де ловом костюме. Карло!

Просвечивающий халатик практически не скрывал тела — и Карло неторопливо изучал открывшееся его взору зрелище. Девушка по пыталась плотнее запахнуться, сжала расходящиеся края тонкой ткани на груди.

Она не подозревала, что сейчас — испуганная, без очков, с распушенными волосами, в светлом халатике — поразительно похожа на ту девочку, что в страхе пыталась вырваться из рук Карло в ту ночь восемь лет назад.

В глазах негодяя забрезжило узнавание.

— Так это все-таки ты! Недаром при первом же взгляде на тебя я почувствовал что-то не ладное. Думала, я не узнаю тебя? Да ты ведьма, колдунья — закутайся хоть в сто одежд, все равно от тебя исходят флюиды, которые одуряют мужчин, кружат им головы!

Девушке казалось, что сбылся ее худший кошмар. Она метнулась в ванную, но Карло оказался проворнее и не дал ей запереть за собой дверь. Она оказалась в ловушке — он встал на пороге, загораживая единственный путь к бегству. Хотя Карло уступал кузену и ростом, и силой, но все же у хрупкой Вивиан не было ни малейшего шанса справиться с ним.

— Я помню, помню тебя. Я обратил на тебя внимание еще днем. Ты стояла перед статуей Персея Бенвенуто Челлини, такая скромница с виду. Но я уже тогда учуял твою ведьмовскую суть. Скажи, что бы стала порядочная девушка, почти ребенок, делать глухой ночью одна в незнакомом городе? Ты сама напрашивалась на то, что получила. И вот теперь ты тут, рядом с моим кузеном. О да, я не узнал тебя сразу — трудно было узнать. Но я сразу понял: дело не чисто. Впервые в жизни мой непреклонный кузен, Лоренцо Каменное Сердце, как мы дразнили его в студенческие годы, был сражен на повал. Я решил, что невредно было бы познакомиться с тобой поближе. И как видишь, оказался прав. Хотя, признаюсь честно, не ждал столь ошеломляющего открытия.

Карло говорил лихорадочно, точно в бреду. Быть может, мелькнула у Вивиан мысль, он ненормальный? Хотя вряд ли. Не сумасшедший — просто мерзавец!

— Убирайтесь прочь! — яростно вскричала она.

— И не подумаю.

— Что вам надо? Закончить то, что не удалось в прошлый раз, потому что Лоренцо врезал вам как следует?

Карло покачал головой.

— Будь я пьян, возможно, я и поддался бы искушению. Но меня заставили бросить эту привычку — и виной тому опять-таки ты. Возможно, это еще одна причина, по которой я так хорошо тебя запомнил. Нет, мы с тобой тихо — мирно подождем Лоренцо.

— И что потом? — процедила Вивиан сквозь зубы, с трудом сдерживая злость. — Чего вы добиваетесь?

— Хочу видеть выражение его лица, когда он поймет, что прелестная крошка, которую он так рьяно защищал от пьяного негодяя, всего-навсего расчетливая и продажная тварь, заманивавшая меня своим роскошным телом в ту ночь… Да, тогда Лоренцо не поверил мне. Зато теперь поверит. И теперь смеяться будут уже не надо мной, а над ним. Какой позор — даже он, безупречный Лоренцо, как любил его называть мой отец, дал маху, позволил обвести себя вокруг пальца!

Силы Небесные! Неужели у всех мужчин семейства Скалиджери столько комплексов? Нечего сказать, постарался покойный дядюшка Бартоломео! Ведь ясно как день: Карло всю жизнь завидовал своему кузену — вот в чем корень всех зол. Но можно ли загладить зло, причиненное столько лет назад, Вивиан не знала.

— Карло, можете не верить, но я собиралась рассказать Лоренцо всю правду. Сегодня же. Когда он придет, мы втроем спокойно все обсудим. И никто, кроме нас, никогда ничего не узнает.

Он захохотал так, что стекла в окнах задребезжали.

— Сладко поешь, птичка. Неудивительно, что наш Лорентино поддался на твои чары! Мозги у тебя есть, да и язык хорошо подвешен, даже я чуть не купился. Но нет, мы поговорим прямо сейчас, чтобы он видел, что ты прячешь под старушечьими тряпками.

Глаза девушки наполнились слезами.

— Как вы не понимаете, я пошла на этот маскарад лишь потому, что влюбилась в вашего кузена и хотела быть ближе к нему!

Карло ударил кулаком по стене.

— Снова ложь! Тебе было не больше семнадцати, совсем девчонка. Что ты могла знать о любви?

Сердце Вивиан пронзила невыносимая боль.

— Он спас меня от вас и был добр ко мне. А я полюбила его.

В тишине, последовавшей за этими слова ми, раздался негромкий стук в дверь.

— Вивиан…

Не двигаясь с места, она расширенными глазами смотрела на дверь.

— Вивиан!

Карло схватил девушку за руку и грубо подтолкнул к выходу.

— Иди открывай. Скажи, пусть заходит. Разве не слышишь, ему не терпится увидеть тебя.

Вивиан умоляюще поглядела на своего мучителя, не двигаясь с места.

— Пожалуйста, не надо. Вы сами же пожалеете об этом.

— Пожалею? Да я всю жизнь жалею, что родился на свет. Ну, скажи своему милому, что он может войти. Или хочешь, чтобы я его пригласил?

— Входите, — дрожащим голосом произнес ла Вивиан.

Дверь отворилась.

— Надеюсь, вы готовы. У меня есть для вас сюрприз, но вы узнаете о нем после обеда.

На губах Карло вновь появилась гнусная ух мылка. Ухватив девушку за плечо, он вытолкнул ее из ванной — навстречу изумленному Лоренцо.

— Недаром говорят, великие умы сходятся, братец. Мисс Морлендер тоже приготовила сюрприз для тебя.

Лоренцо замер посередине комнаты, чуть расставив ноги, скрестив руки на груди. Вивиан заглянула ему в глаза — в них что-то мелькнуло, но и только. На бесстрастном лице не дрогнул ни единый мускул.

Но она знала — знала так же ясно, как то, что любит его, — все кончено. Взгляд его пронзал ее, точно стальной клинок. Девушке казалось, что у нее сейчас разорвется сердце. Карло предостерегающе вскинул руку

— Прежде чем ты совершишь ошибку, выставив меня из этой комнаты, выслушай. Выслушай человека, который однажды уже попался на удочку этой обольстительницы. Восемь лет назад она была еще совсем ребенком. Но и тогда — ведьмой, лживой и порочной. Я заметил ее средь толпы. Она выглядела такой невинной, но видел бы ты, как она шла, какие взгляды бросала на мужчин…

— Да не бросала я ни на кого никаких взглядов! — вне себя от возмущения воскликнула Вивиан. — Я впервые была во Флоренции, я любовалась городом и не замечала никого вокруг!

— Как мог я устоять, когда это якобы невинное дитя попалось мне поздно ночью одно, без провожатых? Она сама окликнула меня, стала заигрывать, а потом подняла крик…

— Неправда! Я не видела вас вплоть до той минуты, как вы преградили мне путь! — Голос девушки срывался от воспоминаний о пережитой боли и страхе.

— В принципе банальная история, братец Лоренцо. Банальная. Но вмешался ты. И она узнала, с кем имеет дело. После чего решила переключиться на более заманчивую добычу — на своего спасителя. Наследника всей империи Скалиджери. Но что достойно восхищения, так это ее способность разработать стратегию. Никаких тебе распущенных белокурых локонов, никакой смазливой мордашки. Совершенно иной подход. Зато результат тот же: мы оба в дураках.

Вивиан зажмурилась, чтобы скрыть слезы. Она уже не пыталась что-либо объяснить. К чему? Все равно ее никто не будет слушать.

— Лоренцо, восемь лет назад ты ничего не рассказал про меня нашим респектабельным и помешанным на приличиях родственничкам. Поэтому сегодня я решил отплатить тебе услугой за услугу. И когда я уйду отсюда, клянусь, ни одна живая душа не узнает, что и ты позволил какой-то мошеннице обдурить тебя. А вам, мисс Морлендер, я советую впредь держаться подальше от семьи Скалиджери. Кузен Чезаре сказал мне, что даже в неприглядном обличье вы сумели произвести большое впечатление на премьер-министра. А увидь он то, что сейчас видим мы с Лоренцо, вы бы в два счета оказались в его постели…

Не помня себя от ярости, Вивиан влепила наглецу пощечину. Восемь лет она мечтала об этом мгновении. Карло инстинктивно прижал руку к щеке, а когда отнял ее, на покраснев шей физиономии виднелся отчетливый бледный отпечаток — след удара.

— До свидания, братец. — Голос Карло был полон яда. Он бросил на Лоренцо и Вивиан последний убийственный взгляд и вышел. После его ухода воцарилась гнетущая тишина. Лоренцо был мрачен как сама смерть. Девушка боялась даже глядеть в его сторону. Но не могла не воспользоваться последним шансом.

— Умоляю… позвольте мне все объяснить…

— Никаких объяснений не требуется. Я буду ждать вас в машине. И прошу не задерживаться.

Вивиан била крупная дрожь. В глазах потемнело, ноги отказывались держать. Схватившись за стену, она не села, а сползла на пол.

— П-простите, б-боюсь, я никуда не могу ехать.

Он смотрел на нее все так же бесстрастно, явно считая, что она притворяется, И оттого это было вдвойне унизительно. А сил подняться у Вивиан не было.

— Я пришлю кого-нибудь из горничных. Они помогут вам сложить вещи. Я вернусь в Лондон в четверг и хочу, чтобы к этому времени духу вашего в моем офисе не было. Будьте любезны очистить свой стол и кабинет. Делла передаст вам конверт с премией и неустойкой за внезапное прерывание контракта.

* * *

— Лоренцо, что ты, собственно говоря, тут делаешь?

Братья сидели не вершине холма, прислонившись спинами к нагретому камню.

— Как что? Разве не видишь? Любуюсь природой, наслаждаюсь тишиной и покоем.

— Что-то не похож ты на человека чем-либо наслаждающегося. Да и вообще, ты любишь Вивиан, вы собираетесь пожениться. Это ей следовало сейчас находиться здесь, а не мне. И как же послеярмарочные хлопоты?

— Все уже почти завершилось. Кроме того, там остался Якопо, а он справится практически с любой проблемой.

— Ты имел в виду — Вивиан, а не Якопо? Ты оговорился?

Лоренцо до боли впился ногтями в ладонь. Силы небесные, что за мука!

— Нет, не оговорился. Я уволил ее.

Джанни резко повернулся к старшему брату.

Глаза его расширились от тревоги.

— Не хочешь же ты сказать, что она тебе отказала? Отвергла твое предложение руки и сердца?

— Я не предлагал ей ни того, ни другого, — процедил Лоренцо сквозь стиснутые зубы. — Полагаю, она уже в Лондоне.

Джанни тряхнул головой.

— У меня только один вопрос. Почему?

— Я не хочу говорить об этом.

— Тогда зачем ты притащил меня сюда?

— Хотел показать тебе место, которое было так дорого нам с папой.

— Но ты мог сделать это в любой другой день! — Вскочив с места, Джанни сердито топнул ногой. И куда только делась его обычная покладистость? — Черт возьми! Ну почему бы просто не признаться, что и тебе в кои веки требуется дружеское участие?

Изумленный таким оборотом беседы, Лоренцо медленно поднялся с земли. Пожалуй, хватит. Они и так уже сидят здесь второй час. Пора возвращаться в гостиницу.

Однако Джанни преградил ему дорогу и, не дрогнув, вынес его недовольный взор.

— По-моему, это просто смешно. Ты всю жизнь вникаешь во все мои проблемы, но еще ни разу не поделился со мной своими! — Джанни.

— Это чистая правда! — раскрасневшись, продолжал тот. — Утверждаешь, что я тебе ну жен, что хочешь взять меня в дело. Но какой прок во всех этих красивых словах, если ты не можешь открыться мне даже в том, что касается женщины, которую ты любишь?

Резко повернувшись, он решительно зашагал прочь. И, глядя ему вслед, Лоренцо вдруг понял: младший брат только что сказал ему слова, которые подсознательно он мечтал услышать очень давно.

— Вивиан солгала мне.

Джанни остановился, но не повернулся к нему.

— Что ж, значит, у нее была на то веская причина.

Лоренцо поспешил догнать брата, потрясенный тем, как Джанни, даже ни чего не зная, безоговорочно встал на сторону обманщицы.

— Три года назад, поступая на работу в наш лондонский филиал, она явилась туда как неказистая женщина лет тридцати пяти, с тусклыми волосами, скрученными в унылый пучок. А на самом деле..

Он осекся. Перед глазами вновь возникло прекрасное, сводящее с ума видение: нежные изгибы юного тела, длинные стройные ноги, высокая грудь, едва прикрытая тонким халатиком. Она была так прекрасна, что у Лоренцо перехватило дыхание.

— Да? Так что там на самом деле?

Лоренцо растерянно пожал плечами.

— На самом деле ей двадцать четыре и она ослепительная златовласая блондинка.

Джанни обернулся через плечо. Губы его чуть изогнулись в улыбке.

— А с каких пор это считается столь тяжким грехом?

— Не это! А то, что она так долго лгала нам всем!

— Вивиан — очень умная женщина. Без сомнения, устраиваясь на работу, она просто хотела выглядеть солиднее. Вряд ли ей удалось бы проскочить мимо бдительной миссис Мьюлип, будь она сногсшибательной красоткой. — Джанни насмешливо склонил голову. — А она сногсшибательная красотка?

— Не то слово.

— Так в чем, собственно, дело? Нельзя уволить женщину, которая стала твоей правой рукой, лишь за то, что она моложе, чем ты думал, да еще и красива!

В устах Джанни это звучало совсем по-другому, чем представлялось Лоренцо.

— Еще как можно, если узнаешь, что она уже восемь лет назад составила хитроумный план и хочет заманить тебя в западню.

— Ага, кажется, мы приближаемся к цели. Выходит, вы встречались восемь лет назад. А где и при каких обстоятельствах?

Секунду поколебавшись, Лоренцо выложил младшему брату все без утайки. Лицо Джанни просияло.

— Да плюнь ты на Карло и все те гадости, что он тебе наговорил. Подумай лучше: все это время она любила тебя. Да если бы меня так любили, я был бы счастливейшим человеком в мире.

— А тебе не кажется, что в твоих устах эти слова звучат на редкость странно?

— Не понял.

— Ты ведь у нас, кажется, собирался уйти в монастырь.

— Ах, это, — Джанни небрежно отмахнулся. — Я передумал. Последняя поездка окончательно убедила меня, что меня больше привлекает архитектура и фрески, чем сама религия. Ты там что-то говорил о бизнесе… Так вот я подумал: а не заняться ли мне выпуском серии альбомов, посвященных памятникам искусства, находящимся в недоступных для туристов монастырях. Только, разумеется, сначала я закончу университет.

Лоренцо кивнул. И братья двинулись вниз, по молчаливому обоюдному согласию более не возвращаясь к больным темам. Но сказанное Джанни о Вивиан заставило Лоренцо выйти из оцепенения. Он впервые представил, что больше не увидит ее, и ужаснулся. Как прожить без Вивиан этот вечер, ночь, завтрашний день — не говоря уже обо всей жизни?

10

Когда Вивиан остановила машину возле той самой сельской церквушки на окраине леса, уже начинало темнеть. На сборы ушел почти целый день. Не то чтобы было много чего собирать — просто любое усилие давалось ей с неимоверным трудом, иеной почти немыслимого напряжения воли.

Лоренцо велел ей возвращаться в Лондон. Но Вивиан не послушалась. Она не могла покинуть Италию, не взглянув еще раз на те места, где была так счастлива!

Еще один день, один посвященный воспоминаниям день, — и она покинет этот край навсегда. Здесь разбилось ее сердце. Наверное, она сумеет справиться с болью, научится жить с пустотой в душе, но пока должна испить до конца чашу печали.

Когда Вивиан вошла в гостиницу, за стойкой никого не было. На робкий стук появился хозяин, которого она прекрасно помнила по прошлому визиту. Однако он глядел на нее без тени узнавания в глазах. И неудивительно: теперь, когда смысл в маскараде отпал сам собой, Вивиан вернулась к привычному стилю одежды и прически.

Бежевая юбка чуть выше колен, обтягивающий топик, распущенные по плечам волосы… Можно ли узнать в ней ту серую мышку, что приезжала сюда всего несколько дней назад? Несколько дней… Вивиан казалось, что прошла вечность.

Не успела девушка даже спросить, как хозяин отрицательно покачал головой.

— Мест нет.

— Простите, я мисс Морлендер, секретарша синьора Скалиджери. Я была здесь с ним несколько дней назад, помните?

Выстрел достиг цели.

— Одну минутку. — Хозяин взял трубку телефона и быстро заговорил что-то по-итальянски.

Кажется, сработало! Вивиан так устала, что едва стояла на ногах. Поскорее бы добраться до кровати и забыться сном!

Хозяин закончил разговаривать и взглянул на гостью.

— Чуть-чуть подождите, сейчас вам приготовят комнату.

— Спасибо огромное. Давайте я вам сразу заплачу.

— Не надо. За все уже уплачено.

— Нет-нет, я все же заплачу. — И девушка решительно положила на стойку несколько купюр.

— Вот ваш ключ. Пятнадцатый номер.

— Спасибо.

Взяв багаж, Вивиан устало поволокла его к указанной комнате. Из-под двери пробивалась полоска света. Толкнув дверь плечом, поскольку руки были заняты, девушка вошла.

И оказалась лицом к лицу с тем, о ком меч тала столько лет, кому отдала свое сердце. Лоренцо явно только что вышел из ванной, На нем были лишь плавки.

— Не может быть, — потрясение прошептала она.

Взгляды их встретились. Казалось, в воздухе пробежали невидимые электрические разряды.

Лоренцо думал, что никогда больше не увидит ее. Думал, что изгнал ее с позором, выставил за пределы своих владений. И что же? Она здесь, в одном из самых значимых для него уголков земного шара — причем использовала его имя как пропуск.

— Бывают же злосчастные совпадения, — срывающимся голосом продолжила Вивиан. — Если вы решите, что я хотела снять номер за ваш счет, я вас винить не буду. Но спросите хозяина — я уже оставила деньги на стойке. Простите за вторжение.

Вивиан попятилась к двери, но Лоренцо в мгновение ока преградил ей путь. Она и не думала, что человек может двигаться так быстро!

Заперев дверь, он схватил ее саквояж так, словно тот ничего не весил, и поставил его в дальнем углу. А потом выключил свет. Теперь комнату освещало лишь неяркое сияние ночника.

Вивиан добрела до кровати и села на нее. Ноги отказывались держать бедняжку.

Уперев руки в бедра, Лоренцо подошел и встал перед ней. Практически обнаженное тело его было прекрасно и полно сил. Он напоминал ожившую статую одного из мастеров Высокого Возрождения, которыми она так любовалась. И как же Вивиан любила его!

— И долго еще вы собираетесь носить разные маски, Вивиан? Может, хватит лжи? — Голос его рокотал, точно доносился из глубокой пещеры.

— Если бы Джанни не пришел к вам в спальню той ночью, вы бы уже давно все знали.

Лоренцо резко вобрал в себя воздух, Не в силах более смотреть на него, ошеломленная красотой столь грозной, девушка опустила взор. Непостижимо, чтобы просто смертный мог так выглядеть!

— Джанни сейчас здесь нет. Так давайте же выясним сейчас все раз и навсегда.

По-прежнему уставившись в пол, Вивиан пролепетала:

— Обвинения вашего кузена правдивы лишь отчасти. Да, я действительно гуляла той ночью по городу одна. Но лишь потому, что Флоренция мне очень понравилась и я хотела увидеть ее ночью. А его я не заметила ни днем, ни тог да, ночью… пока он не схватил меня за плечо.

— В каком-то смысле Карло можно понять, — задумчиво произнес Лоренцо к несказанному изумлению девушки. — Я тоже вспоминаю вас тем вечером. Вы были очень красивы. Нельзя винить Карло за то, что он увлекся вами с первого взгляда… Но во всем остальном он вел себя просто непростительно. Преступно. Хорошо, что тем вечером я заметил, что Карло напился и, когда он исчез, отправился искать его.

Вивиан била неудержимая дрожь.

— А если бы вы не пришли?

Из горла его вырвался хриплый рык. Внезапно Лоренцо оказался рядом с ней, рука его легла на затылок девушки, пальцы зарылись в густые шелковистые волосы.

— Я виню себя за ту ночь. Как я мог отпустить его бродить по городу в таком состоянии? Я приволок его домой, выждал, пока он протрезвеет, и пригрозил все рассказать его отцу. Карло смертельно боялся дяди Бартоломео. Все его боялись. Мы заключили сделку. Если он больше не притронется к алкоголю, то никто ничего не узнает. К чести моего кузена надо сказать, он сдержал слово и поборол пагубную привычку.

— Но он безумно завидовал и завидует вам. Больно было слышать, что он о вас говорит.

По лицу Лоренцо пробежала тень.

— Знаю. Поверьте, такой ноши не пожелаешь и врагу. Это постоянно гнетет меня.

Глаза Вивиан защипало от подступивших слез.

— Это потому, что вы такой благородный. Самый лучший на свете. Лоренцо, я люблю вас. — Вивиан уже не могла таить в себе чувства. — Но я не должна была… не имела права вас обманывать.

— Но зачем вы это сделали? — Он снова отошел, и сердце девушки прошила боль. — Почему не обратились прямо ко мне? Я вспомнил бы вас, поговорил бы с вами перед приемом на работу.

Вивиан судорожно стиснула руки.

— Теперь я это понимаю. Но тогда мне подумалось, что надежнее будет предстать перед миссис Мьюлип в таком вот неприглядном виде. И она взяла меня на работу. Она была так добра ко мне, что я не осмелилась признаться в обмане. Клянусь, когда она уволилась по состоянию здоровья, я хотела все рассказать вам. Но вы были так расстроены уходом незаменимой помощницы, что я решила немного обождать. А затем все время нам что-нибудь да мешало… Лоренцо, — с мукой прошептала она, — хуже всего то, что я убила ваше доверие. А без него ничто не имеет значения.

— Именно.

Что он имеет в виду? — недоуменно подумала Вивиан.

— Боюсь, что после моего поступка вы перестанете верить в любовь.

— А разве это так важно? — Лоренцо бросился ничком на вторую кровать.

— Умоляю вас… — Она подошла к нему и опустилась на краешек постели. — Умоляю, скажите, что заставило вас разувериться в женщинах?

Тело его содрогнулось от судорожного вздоха. Не меняя позы, он сказал:

— Когда мне было одиннадцать, в один пре красный день отец объявил, что собирается жениться на Паоле… потому что она ждет от него ребенка. И в этот момент я возненавидел ее.

Вивиан слушала его, всем сердцем стремясь понять.

— Но тут нет ничего удивительного. Ведь он был для вас всем, а Паола украла его у вас.

Лоренцо повернулся к ней лицом и стиснул руку девушки с такой силой, что Вивиан чуть не вскрикнула. Но он ничего не заметил, так поглощен был переживаниями прошлого.

— Более того, отец сказал мне, что Паола не любит его, что она забеременела нарочно, чтобы войти в семью Скалиджери. Я умолял отца не жениться на ней, но он заявил, что это дело чести, поскольку речь идет о его ребенке.

Вивиан молча ждала продолжения, инстинктивно чувствуя, что Лоренцо сказал еще не все. И как же жалко ей было при этом того маленького мальчика, которому оказалось не по силам признание взрослого человека! Он вы рос, но так и не сумел побороть последствия той психической травмы.

— Отец предупредил меня, что, когда я стану старше, женщины начнут охотиться за мной ради моих денег. Будут пытаться забеременеть от меня, чтобы заставить меня жениться.

Как жестоко со стороны отца было говорить подобное сыну, невинному ребенку!

— А вы?

— А я поклялся, что не позволю женщине завладеть моим сердцем, что выбирать буду я.

Вивиан ахнула, вспомнив женщин, имена которых связывали с именем Лоренцо Скалиджери. Неужели все они оставили его равнодушным? Немыслимо…

— И вы сдержали клятву?

— Сдержал. Это было легко. Ни одна женщина не привлекала меня настолько, чтобы могла стать ее моей женой и матерью моего ребенка. Я был так горд собой, что и не заметил, как моя же секретарша украла мое сердце.

Вивиан упала ему на грудь.

— О, милый! Просто не верится, что после тех блестящих красавиц, которых ты знал, тебя могло соблазнить неприглядное ничтожество вроде меня.

— В тебе нет ничего ничтожного! Какого бы цвета ни были твои волосы, все равно ты прекраснее всех на свете. — Руки его пустились в медленное странствие по ее телу. — Той ночью, когда ты сидела возле меня, когда касалась моего лица, я не думал ни о какой клятве. И по том тоже. Если бы Джанни не прервал нас в самую неподходящую минуту, очень может быть, ты бы уже носила под сердцем моего сына. Ты не представляешь, каких трудов мне стоило не затащить тебя в постель.

Вивиан поцеловала его в губы, умирая от восторга. Сколько лет она мечтала вот так коснуться его, прижаться, поцеловать!

— Что ж, возможно, и я тогда поддамся искушению и нарушу клятву.

Руки его замерли. Не веря ушам, Лоренцо приподнялся и впился взглядом в лицо Вивиан.

— Ты тоже дала себе клятву? Какую же? — Голос его звучал хрипло.

— Когда ты спас меня, ты завоевал мое сердце. Только тебе отныне принадлежало то, что я могла бы дать мужчине. И я ни разу не испытала желания нарушить клятву. Я не знала, сбудется ли моя мечта, но я надеялась. Целых восемь лет я жила надеждой, а это долгий срок. Целуй же меня, люби меня, милый! Я так люблю тебя!

Страстная мольба в ее голосе сводила его с ума.

— О, любимая!..

Охваченный первобытной, давно подавляемой страстью Лоренцо припал к ее устам. Голод, что так долго не знал утоления, властно заявил о себе, затмевая другие желания и чувства. Влюбленные наконец обрели друг друга.

Восторг! Неземное блаженство! Прильнув к Лоренцо, Вивиан стонала от наслаждения, а он ласкал ее так, что очень скоро весь мир кругом заволокла пелена сладостного тумана.

Ноги их сплелись, души и тела слились воедино. Вивиан наконец оказалась в раю, о котором мечтала долгие восемь лет.

Действительность оказалась неизмеримо прекраснее самых прекрасных грез. Рисуя себе восторги любви, она и не представляла такого безумного счастья. И счастье это не знало границ, не имело пределов…

— И как я жил без тебя, не понимаю, — хрипло выдохнул Лоренцо после того, как оба перевели дыхание, а бешеных стук их сердец слегка успокоился. — Ты понятия не имеешь, как давно я мечтал об этой ночи. Ты — моя страсть, моя греза, моя навязчивая идея. Будь моя воля, мы бы никогда не выходили из этой комнаты… Кстати, решай, наденешь ли ты белое платье, когда завтра будешь выходить за меня замуж.

Вивиан от изумления чуть не лишилась дара речи.

— Утром ты прогоняешь меня вон, а вечером предлагаешь выйти за тебя замуж! Есть от чего моей бедной голове пойти кругом. — Она покрыла его плечи и шею лихорадочными поцелуями. — Теперь я понимаю, почему противники дрожат от ужаса, едва завидят непобедимого Скалиджери.

Лоренцо расхохотался, зарываясь лицом в разметавшиеся по подушке золотистые локоны. Но Вивиан извернулась, увлекая его за собой.

— Неужели мы действительно завтра поженимся? Ах, как бы я хотела, чтобы мы уже были мужем и женой.

Он посмотрел на нее чуть ли не с негодованием.

— Думаешь, я не хотел бы? Я получил специальное разрешение уже несколько дней назад… но об этом позднее. Если бы можно было венчаться ночью, мы бы уже сейчас стояли перед алтарем той маленькой церкви. Но поскольку венчаться ночью нельзя, то в эту самую минуту Джанни готовит все к завтрашней свадьбе.

— Джанни тоже здесь?

Прежде чем ответить, Лоренцо вновь прильнул к губам своей прелестной нареченной.

— Вчера, когда я вышел из твоей спальни, на душе у меня было так тяжело, что я мог думать только об одном: скорее бежать с виллы, лишь бы не быть под одной крышей с тобой. Я взял с собой Джанни — буквально выдернул его с очередной вечеринки — и привез сюда, Не поверишь, но он изменился буквально на глазах. И не помышляет больше о монастыре…

— Неужели! — радостно вскрикнула Вивиан.

— Вот именно, — улыбнулся Лоренцо, любовно глядя на ее счастливое лицо. — Здесь, на склонах, где мы когда-то гуляли с отцом, а потом — с тобой, он добился от меня признания. Он заставил меня рассказать все, что произошло между нами.

— Я с каждой минутой все больше и больше люблю твоего брата!

Лоренцо ненадолго отвлекся от рассказа, чтобы вновь поцеловать ее в приоткрытые губы.

— Подожди, то ли еще будет, когда ты дослушаешь меня до конца! Пока я принимал душ, сюда позвонили и сказали, что моя секретарша приехала в гостиницу и хочет снять комнату. И Джанни на свой страх и риск велел дать тебе ключ и отправить сюда. Когда через несколько минут я вышел из ванной, то застал его уже в дверях. Он сказал, что через секунду ты будешь здесь и это перст судьбы. Уходя, он добавил, что найдет, где переночевать, но первым делом свяжется со священником и договорится о венчании назавтра. А сам приедет сюда утром и привезет все необходимое.

Не веря ушам, разрываясь от переизбытка счастья, Вивиан закинула руки ему на шею.

— О, милый, неужели это правда? Я так рада! Когда священник узнает, что ему выпала честь венчать самого Лоренцо Скалиджери, он и не подумает возражать. О, потанцуй со мной!

— Прямо сейчас?

— Да! Да! Как танцевали мы в этой гостинице в ту ночь!

— Мне ты больше нравишься там, где ты сейчас.

— Мне тоже. Но танцевать безопаснее.

— В самом деле? — лукаво переспросил Лоренцо.

Спрыгнув с постели, она подбежала к радио и включила его. Комнату наполнила мелодия, томная и влекущая. Сияние луны, что лилось в комнату сквозь полуоткрытое окно, высвечивало тонкую обнаженную фигурку. Лоренцо еще не видел ничего прелестнее этой картины.

— Иду! — И он тоже спрыгнул с постели. Теперь настал ее черед терять голову от вида его мускулистого, стройного тела, от гордого разворота плеч.

Обняв невесту, Лоренцо закружил ее в танце. Вивиан казалось, что ей снится чарующий сон, уносящий ее на волшебных крыльях в страну, где возможны любые чудеса.

И лишь назавтра после венчания, кружась под ту же музыку в объятиях Лоренцо на маленькой площади перед церковью, в окружении друзей — Джанни успел пригласить их из Флоренции! — она поняла, что это не сон. Это жизнь, а жизнь может быть прекраснее любого сна.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Шерил Уитекер
Лоренцо Великолепный

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10