Токацин

Холодный огонь

Пролог

Сосредоточенный шорох листьев и скрип пера в соседней комнате затих, и от неожиданной тишины две кимеи вздрогнули и насторожили уши. Дверная завеса приподнялась, и из-за неё выглянул растерянный Рэндальф.

— Кимеи! — воскликнул он. — Кто помнит — у умертвий есть щупальца? Милена и Амика удивлённо переглянулись. Юс, свернувшийся клубком в кресле, поёжился.

— Н-нет, — неохотно ответил он. — Они просто укутаны во мрак и чёрный туман. Т-ты их сейчас рисуешь? Рэндальф смущённо прижал уши.

— Ох! Юс, так ты здесь… Зайди, а? Что-то я не понимаю… Наблюдатель выбрался из кресла, придерживая повязку на правой лапе, и скрылся под завесой. В соседней комнате тут же зашелестело и зашуршало. Амика тихо вздохнула.

— Если бы Юс на самом деле сломал лапу, у него давно бы всё зажило. А тут — не знаешь, как и лечить…

— Берущий на себя чужую боль рискует всегда, — рассеянно откликнулась Милена, дочитывая свиток. — И тот, кто попадает в летопись вместо того, чтобы вести её… Амика, скажи, всё на самом деле было именно так, как пишет Руися? Ты тоже это видела? Вот это… с восточными притоками Реки? Оно в самом деле… вот так?

— Оно ещё и не так, — прижала уши Амика. — Оно хуже, чем взрыв ирренция. Страшно смотреть на эту воду… а на берега ещё страшнее!

— Боги мои, боги… — Милена вздрогнула и положила свиток на видное место. — А что маги? А сарматы? Что они говорят? Амика шевельнула хвостом.

— Сарматы не могут уничтожить то, чего не видят. А маги… испортить легко, исправить сложно, это все знают…

— Что-то надо думать, кимеи… — пробормотала Милена, глядя на чистый лист перед собой. — Что-то, что-то… Не помнишь, кто из наших бывает в восточной Кецани?

Год Дракона. Месяцы Нэрэйт — Айкени.

Глава 01. Наводнение

— Великие Туманы! Зачем этой реке столько воды?! Ветер взметнул прошлогоднюю траву и белые лепестки Хумы, хиндикса — странный небесный корабль — отчаянно захлопала плавниками, стремясь в облака, мохнатый Квэнгин не удержался на её носу и кружил теперь над обрывом, расправив чёрные крылья. Под обрывом клокотали и пенились тёмные воды Канумяэ. Переполненная река затопила уже нижнюю террасу со всеми тропинками, залила алтарь Реки-Праматери и медленно подбиралась к верхним пещерам. Их бывшие обитатели, наглухо закрыв и для верности заколдовав все входы и выходы, сооружали на самой верхней террасе шалаши и устанавливали навесы. Некоторые смельчаки топтались у верхних пещер, подкарауливая проплывающие мимо коряги и обломки брёвен — дрова на зиму, наводнение там или засуха, запасать надо с весны…

— Фрисс! — Квэнгин наконец приземлился и потянул Речника за край плаща. — Ты это видишь? И часто тут такое бывает?

— Инмес, ты уже два раза спросил об этом, и я тебе ответил, — покосился на него Речник. — Вода уйдёт так же быстро, как пришла, бояться тебе нечего. Если будет совсем страшно — лети вон к тем деревьям, их точно не затопит. Ветер дул неустанно, пах водорослями, свежей листвой и — еле уловимо — горькими цветками Хумы. Фрисс хотел бы закрыть глаза и только дышать им — воздухом Реки, несущим жизнь… а не запах плавленого фрила, тухлятины и гари! Просветы в облаках широко раскрывались и тут же исчезали — ветер неутомимо гнал тучи на север.

Три дня грозовых ливней остались позади, вот-вот должна была наступить жара — такая же внезапная и свирепая, как недавние дожди.

Хиндикса хотела лететь, и только четыре каната, наброшенных на самые прочные пеньки, удерживали её над обрывом. Речник внимательно посмотрел на плавники — ему показалось, что корабль вильнул в воздухе — но нет, всё было в порядке, и хиндикса, и её печь, и дрова, и те, кто собирался на ней лететь…

— Нуску, повелитель негасимого света! Пусть зажгутся путеводные огни, пусть развеется холодный мрак! Ни-эйю! — голос Кессы был еле слышен за плеском волн и шумом водопада. Чёрная Речница стояла на каменной кромке над пещерой, сжимая в руке осколок известняка.

Мягкий зеленоватый свет, вытекая из ладони, переливался на мокрых камнях.

— Да не погаснут огни Нуску, — прошептал Фрисс, тихо отходя в сторону. На краю зимы, когда он привёз Кессу к истокам Канумяэ, они вместе установили камень-маячок над входом в пещеру. Он горел всю зиму, даже тогда, когда выбираться наружу приходилось сквозь узенькую щель под потолком, а от воя метели за дверью Инмес заползал в самый дальний угол и заворачивался в крылья. Кто видел этот огонёк, кроме самого Нуску, бога света, да ледяных демонов, ищущих добычу по берегам Реки, Фрисс не знал. Но не ему было смеяться над чужими богами… Чей-то плотик качался на волнах у самого берега, изредка налетая на обрыв. Речник подошёл поближе и увидел соседа — Менно из рода Сия пытался устоять на плоту и одновременно вылавливал что-то из чёрной воды в большую лохань.

— Хаэй! Менно! Осторожнее там, вода неспокойна! — крикнул Речник и свёл пальцы вместе, направляя руки на бурный поток. Созданное магией маленькое течение отнесло плот от камней. Менно кивнул в знак благодарности и поднял над головой что-то, выловленное из реки.

— Листовики всплыли! Вот, ловлю, надо снова закопать их, пока не замёрзли! — крикнул он. — А ты что, летишь куда-то? А Кесса?

— Вместе летим, — ответил Фрисс, заглянув в лохань — свежевылупившихся Листовиков он не видел лет пятнадцать, если не больше. — Король призывает на службу! И Кессу тоже. Присмотри за Инмесом, пока не вернёмся!

— Менно! Там рыба есть? Крупная? — Инмес уже пробрался на последнюю незатопленную тропинку и свисал теперь над водой, помахивая крыльями.

— Порог уже затопило, — вздохнула Речница, забираясь обратно на край обрыва. Фрисс поймал её, поскользнувшуюся на мокром камне, и втянул наверх. Зелёный маяк остался гореть над пещерой, медленно исчезающей под водой. Чёрные волны плескались о невидимую преграду на её пороге.

— Ничего там не осталось? — спросил Речник, глядя на Кессу. У неё за плечами висели на ремнях небольшой круглый щит и клыкастый шлем, а у пояса, рядом с сумкой, неярко светился длинный кинжал — трофей из глубин Хесса, с гардой из пары клыков Гиайна. Кесса накинула плащ — ветер над обрывом был не слишком тёплым — и кивнула.

— Агва говорят — чуть выше Ивы буря вывернула дерево, а оно разметало камни, — сказала она. — Поэтому вода не может уйти.

Посмотрим, что там?

— Мимо не пролетим, — пообещал Речник, подтягивая корабль к самой земле и забираясь на борт. Хиндикса, освобождённая от канатов, радостно закачалась на месте, но взлетать не смела. Кесса крикнула что-то ободряющее Квэнгину — тот, кажется, не услышал её за спором с Менно — и заняла место на носу корабля. Фрисс кинул пару соломин в печь и оглянулся на уплывающий вдаль берег — в последний раз перед долгим расставанием.

— Фрисс… Это ничего, что я в такой броне? У меня другой-то нет, — смущённо сказала Кесса. — А с Зеркалом Призраков меня туда пустят?

— Пусть только попробуют не пустить, — проворчал Речник. — Хорошая броня. А Зеркало перед тренировкой можно и снять, а в другое время оно никому не помешает. На тренировке поцарапать могут. Кесса была уже в Замке, но совсем недолго, пролётом, и ей явно вспомнились теперь изумлённые взгляды со всех сторон. Что поделать!

Чёрные Речники несколько веков не заглядывали в Замок Астанена, там уже отвыкли от вида полосатой брони и чёрного чешуйчатого плаща…

— Ничего страшного в Замке нет, — на взгляд Фрисса, Речница слишком уж волновалась. — Астанен рад видеть Речников по весне, и тебе он обрадуется. Потом пойдёшь к наставнику… кому-нибудь из Старших Речников, узнаем на месте, кого Астанен озадачил в этом году… а там, может, отправишься в Храм, а то и на Остров Аста.

Сразу в Дельту навряд ли отправят, первый год будешь у Замка. Я полечу в Фейр, присмотрю там за порядком, а на Праздник Крыс загляну в Замок и тебя заберу на участок. Если захочешь, конечно. В Замке тоже празднуют нескучно… В сумке Фрисса лежали остатки прошлогодней награды — немало денег, но и не так много, как хотелось бы — и связка костяных дисков с именами древних героев, а на корме хиндиксы тихо стояли бочонки с хмельной беркой, хумикой и кислухой. Речник прикидывал уже, куда спрятать эти бочонки до осени, чтобы никто в Фейре не выпил всё раньше времени. Он намерен был мирно ловить Листовиков и готовиться к свадьбе, на которую уже третий год зазывал всех знакомых. Той осенью Астанен обещал не давать Речнику никаких заданий в этом году — разве что опять начнётся война, Вайнег бы её побрал… Вода ревела, клокотала и пенилась у корней Высокой Ивы и выше по течению, подмывая кусты на берегу и поднимаясь вверх вдоль края обрыва. Огромная Сосна, вывороченная недавней бурей и брошенная в воду, сломалась надвое о высокий берег и двумя обломками преградила реке путь. Сейчас на гигантских брёвнах и вокруг них суетились земляные сиригны, Агва и Речные Драконы — только грохот стоял, когда от дерева откалывалась очередная «щепка» длиной в двадцать-тридцать шагов. На пологом берегу толпа скайотов, наринексов и древесных сиригнов облепила корни Сосны и деловито разбирала их на дрова.

Жители высокого берега взирали на дерево с тоской — им было не спуститься с обрыва, пока там бесновалась запертая река, и носились в водоворотах обломки. Фрисс задержал хиндиксу над Сосной, прикидывая про себя, доплывут ли щепки до Фейра, или жители раньше выловят их и запасутся дровами на три года вперёд. До Островов Кануу щепки доплыли — всё население стояло вдоль берега с баграми, даже Речник Митиен выбрался из достроенного осенью дома — здания, которому суждено было заменить сожжённые Врата Зеркал — и стоял у воды, магией направляя обломки к острову. Фрисс окликнул его, Митиен помахал в ответ багром, но тут приплыла щепка размером с хиндиксу, и Речник устремился к ней. Фрисс посмотрел на новенький бревенчатый дом и посаженные вокруг него прутики Хумы и улыбнулся.

Трава уже затянула прошлогоднее пепелище, саженцы пытались цвести вместе с огромными деревьями… может статься, осенью Врата Зеркал откроются для Речников!

— Фрисс, смотри! — Кесса указала на обрыв, где зеленела молодая трава, уже поднявшаяся в рост человека, но на лес ещё непохожая.

Речник повернулся — и зажмурился, неловко мотнув головой. Ярко-рыжий мех сверкал среди зелени. Огненный зверь выглянул из зарослей и исчез, только клинок на хвосте блеснул синеватой сталью. Спустя секунду на берегу никого уже не было.

— А! Просто рыжий кот, наверное, с участка забрёл, — усмехнулся Речник, стараясь, чтобы голос не дрожал. «Аойген во плоти, да ещё так далеко от храма… Что-то будет, это точно. Хоть бы не война…

Не любят нас боги, что верно, то верно!» — неслышно вздохнул он.

Глава 02. Замок Астанена

Мимо Острова Аста Речник Фрисс пробирался бочком, прячась за башнями и висящими над причалом кораблями. Было где спрятаться — хиндиксы роем реяли над островом, и ничуть не меньше их висело у Изумрудной Лестницы — служитель Ир опередил двух помощников и первым поймал канат, брошенный Фриссом, но найти для корабля отдельное причальное кольцо не смог. Речник пристроил хиндиксу между двумя, уже привязанными к этой экхе, и спрыгнул на каменный гребень, протягивая Кессе руки. В отдалении моталась на ветру хиндикса Речника Форка, и Фескет тоже был где-то неподалёку… а вот Речницы Сигюн и её «Коршуна» не было здесь, и Фрисс немного огорчился. «На Струйне отдыхает, наверное. Загляну по дороге,» — подумал он и кивнул служителям.

— Перейди огневой перевал за горой! — условной фразой ответил ему Ир и усмехнулся. Двое помощников, не заставших последние дни прошлой осени на причале, ошарашенно глядели на пару Речников — в основном, разумеется, на клыки Гиайнов, украсившие собой гарды мечей Фрисса и кинжала Кессы. На лице и руках служителя пестрели узоры праздничной раскраски, подновлённые по весне — чтобы отметить победу над прошлогодней Волной, мало было десяти дней в конце осени!

— Красная луна сегодня в небе, — учтиво ответила Кесса и прикрыла гарду ладонью.

— Как тебе живётся, Ир? Ничего дурного не случилось? — спросил Речник, на всякий случай оглядывая крыльцо в поисках тревожных знаков. Ир поклонился.

— Всё тихо, хвала Реке-Праматери! — ответил он. — Речница Сигюн просила передать, что пятеро с твоего участка тут, и надо бы приглядеть за ними. А повелитель Иригин — что заждался вас двоих на Острове Аста.

— Ох ты, а я и забыл, — пробормотал Речник. Кесса устремила взгляд на носки сапог — она ещё не привыкла, чтобы правители её ждали.

Фрисс успокаивающе тронул её руку и спросил:

— Так Сигюн была тут? И… как она?

— Хромает, но убереги Река попасться ей на пути, — хмыкнул Ир. — Взяла и улетела на Хьяктамлон, зачем — то знают боги.

— Попутного ей ветра, — усмехнулся Речник, припоминая недавнюю войну с Инальтеками, лагерь у пещеры Дита и жутковатого, но любезного Некроманта из племени хьякта. — А где найти Астанена?

— Не знаю, спустится ли Король сегодня в залы, — помрачнел Ир. — Всего месяц, как он может вставать. Ты же помнишь, Речник Фрисс, какие страшные раны получил он от Волны… Фрисс кивнул и нахмурился тоже.

— Подожди, но той осенью…

— Знаю, и зиму наш Король перенёс, но в начале весны слёг, — покачал головой служитель. — Верно, он поговорит с вами, но…

— Ир, хватит трещать! — крикнул с хиндиксы рассерженный Речник, желающий пришвартовать корабль, и служитель кивнул Фриссу и поспешил к причалу.

— Наши тут, в Замке? — удивлённо прошептала Кесса, глядя на Речника. Тот покачал головой и направился к лестнице.

— Мы их найдём, но прежде навестим Короля Астанена. Не отходи далеко, я покажу тебе Замок. Осенью мы обойти его не успели… Они поднялись по Изумрудной Лестнице, недавно отмытой, начищенной до блеска и устланной свежими циновками. С причала долетел громкий взволнованный шёпот — служитель Ир пересказывал молодым помощникам все легенды о Речнике Фриссгейне, какие мог примнить, и ещё столько же добавлял от себя. В Замке, несмотря на переполненную пристань, было очень тихо — ни один Речник, маг или служитель не попался Фриссу навстречу. Он вполголоса рассказывал Кессе всё, что знал — о залах Замка, заколдованной Арке Звёзд, таинственных подвалах и навеки закрытых для чужаков верхних этажах.

— Как тихо здесь, — прошептала Речница, проходя мимо прикрытой двери в Залу Бирюзы. — Даже страшно…

— Это верно, — ответил из-за двери негромкий голос Астанена. — Кто блуждает по коридорам? Заходите, не бойтесь… Кесса вздрогнула и смутилась, Речник обрадовался и распахнул приоткрывшуюся дверь.

— Король Астанен?! Силы и славы!

— Тебе того же, Фрисс, а кого ты думал тут найти? — усмехнулся правитель, привстал с кресла, опираясь на его ручки — и тут же опустился обратно и досадливо покачал головой. — М-да. И тебе силы и славы, Чёрная Речница. Только я здесь и остался. Все умные люди сидят у Морнкхо и объедаются драконьими припасами. Что и вам советую сделать… Фрисс мельком оглядел залу — бирюзовые стены, серебристые узоры, переливающиеся пластинки перламутра и многоцветное тепловое кольцо на месте печи — и вернулся взглядом к Астанену. Правитель не сильно изменился за зиму, только лицо осунулось, и тени залегли в глубине глаз. Ровное мягкое тепло наполняло комнату, но Астанену холодно было здесь — он кутался в меховой плащ и прятал под ним руки.

— Не выгоняй нас, Король Астанен, — склонил голову Речник. — Кесса ещё не видела Замок… Что с тобой случилось? Говорят, ты зимой заболел…

— Раны вскрылись, — поморщился правитель. — Пришлось зимой беспокоить Ондиса, он прилетал ко мне. Видно, я уже стар для поединков с Гиайнами…

— Ничего подобного, — возразил Речник. — Ты сильнейший из воинов.

Все враги трепещут перед тобой, даже Гиены Вайнега. Астанен грустно усмехнулся и покосился на дверь.

— Кто-то ещё согласен с тобой, Фрисс. Кто-то из тварей, влезающих в чужие тела. Где-то в начале весны оно пыталось в меня вселиться, и выпроводить его было нелегко. Боюсь теперь, как бы оно не привязалось к кому-нибудь из вас. Если ему нужно тело сильного воина, многим здесь следует опасаться…

— Что?! Вселяющийся демон здесь, и ты уже сражался с ним?! Маги что, с зимы не проснулись?! — возмутился Фрисс. — Я скажу Силитнэну…

— Он уже знает, — отмахнулся правитель. — Демон, похоже, ушёл ни с чем и не вернулся. Может, хотел стать Королём Реки? Странное существо… Он криво улыбнулся. Речник согласился про себя — он сам ни за что не поменялся бы местами ни с Астаненом, ни с правителями притоков, и демону не советовал бы…

— Ну что же, — правитель посмотрел на искрящееся тепловое кольцо.

— Я уже говорил, что двадцать кун прибавил к твоему жалованию?

Десять от меня и десять от Храма. Там наконец-то потеплело, дровами его протопить не могли столько зим, сколько я себя помню.

— Да? — Речник обрадовался. — Ну, это хорошо, что накопители пригодились.

— Ещё как пригодились, — кивнул правитель. — Так значит, ты показываешь Чёрной Речнице наш Замок?

— Вообще-то мы искали тебя, — Фрисс вспомнил о деле, Кесса потупилась. — Посвящение…

— Был бы ещё в нём смысл, — вздохнул Астанен. — Если Кессу уже признали боги, я ничего к этому не добавлю. Двадцать пять кун жалования, еда и ночлег в столовой, Храме или «Кошатнике», запасное оружие можешь получить у Кимлана на Складе. Новобранцев в Замке сейчас много, и Речников, и магов, и даже драконов, выбирай любой отряд и обучайся до поздней осени. В следующем году… ты Лучевой Маг, насколько я вижу, и немного знаешь Воду?

— Самую малость, — тихо ответила Речница. — Я тренировалась всю зиму…

— Рискованно, — покачал головой Астанен. — Этот год поучишься в Храме, а в следующем отправлю тебя на Острова. Надо с Канфеном посоветоваться, но я послал бы тебя в Венген Эсу, там точно лучевики есть. А какие языки ты знаешь, кроме сингельского?

— Вейронк и немного хельский, — отозвалась Кесса.

— Хорошо, — кивнул правитель. — Думаю, к кому тебя определить…

Фрисс, а ты не хочешь взять десяток новобранцев на обучение? С твоим опытом — давно пора.

— Упаси меня Река! — вздрогнул тот. Астанен усмехнулся.

— Напрасно… Отправляйся к Тиллиту Хонве, Речница. Чёрных Речников он ещё не обучал, но наставник из него хороший. Фрисс тебя проводит. Я бы проводил тоже, но проклятые раны… Он устало прикрыл глаза. Кесса жалобно посмотрела на Речника, тот — на правителя.

— Король Астанен, посвяти Кессу в Речницы, — попросил Фрисс. — Нехорошо получается! Все с посвящением, а Кесса — без…

— Хм… Как я уже сказал, это ничего не изменит, но… — Астанен с трудом поднялся из кресла и выпрямился. — Подойди ко мне, Речница, и дай мне руку. Теперь казалось, что Кесса вдвое меньше его, и её рука утонула в его ладони. Астанен коснулся её плеча. Ветер, пропахший водорослями и молодой травой, откинул завесу, пронёсся по зале, бирюзовые блики задрожали на стенах, в отдалении послышался плеск волн и шелест тростника.

— Именем Реки-Праматери, дающей жизнь чистым водам, — голос Астанена стал громким и звучным, ни один водопад не заглушил бы его сейчас, — именем богов, чья благая воля защищает нас. Силой, данной мне, Королю Реки, я нарекаю тебя Чёрной Речницей. Великая Река да хранит тебя на любом пути! За окном пророкотал далёкий гром. Служитель с подносом, робко заглянувший в дверь, чуть не выронил ношу и шарахнулся назад.

Астанен отпустил руку Кессы, улыбнулся и опустился в кресло.

— А теперь идите к Морнкхо. Вас заждались на Острове Аста, и я не советую лететь туда голодными. Я там тоже буду, Фриссгейн. Хорошего дня!

— Пусть силы к тебе вернутся, — пожелал Речник, пропустил служителя в залу и вышел, придерживая за плечо ошарашенную Речницу.

Ей, кажется, было не по себе.

— Вот и всё, ничего страшного, как видишь, — вполголоса сказал Фрисс. — Теперь покажу тебе, где тут столовая. Морнкхо — менн, ну да тебя меннами уже не удивишь… В столовой негде было ступить — Речники, не нашедшие себе места на лавках, устроились на полу и под столами, все галдели и стучали ложками, где-то в дальнем углу пела кимея, в другом углу маг гонял под потолком цветные огни. Морнкхо выглянул из-за спин гостей, сверкнул глазами, и Фриссу с Кессой освободили место за длинным столом и подвинули к ним огромное блюдо.

— Мясо?! Морнкхо, где ты его нашёл? — поинтересовался Фрисс, отбирая у менна плошку с белой вирчей. Приправа пахла пряными семенами униви, и запах этот наполнял всю столовую. Морнкхо закачался на хвосте — удивлённый Речник развеселил его.

— Драконьи припасы, Фрисс, — хмыкнул он. — Астанен по весне пригласил драконов в речное войско, и они прилетели. А Река наша, похоже, так бедствует, что её даже драконам жалко. Так что уже три месяца мы едим мясо, копчёное на драконьем огне в глубинах Хесса, и ещё на месяц нам его хватит. Словно в подтверждение его слов, из-за стены донёсся рёв десятка рассерженных драконов. Менн отнял у Речника пустую плошку и кивнул Кессе, глазевшей по сторонам с потерянным видом.

— Шумно у нас сегодня, обычно тише, — сказал он. — Пусть это не смутит Чёрную Речницу. У меня тут всегда порядок! Фрисс поймал несколько удивлённых взглядов, направленных на Кессу и на клинки самого Речника — украшениями из клыков Гиайна мало кто мог похвалиться, хотя этой весной чуть ли не все Речники принарядились. У кого-то появились стальные пластины на броне, у кого-то — доспехи из шкуры Существа Сиркеса или даже Скарса, новые мечи из прочного металла взамен стеклянным, украшенные пояса и драгоценные амулеты.

— Столько новой брони и хорошего оружия! Приятно посмотреть, — усмехнулся Фрисс.

— Сарматская сталь и прошлогодние трофеи, — хмыкнул в ответ правитель Иригин. Речник даже не заметил, когда и откуда он появился, и куда при этом исчез Морнкхо.

— Сиди спокойно, Фрисс, я уже поел, — махнул рукой Иригин на попытки Речника выбраться из-за стола. — Как вы вдвоём пережили зиму? Халан говорил, ты зачем-то искал меня в конце осени…

— Зиму? Легче лёгкого, — улыбнулся Речник и скосил глаз на Кессу, для которой уже нашёлся свой собеседник, и даже не один. — А я хотел отдать тебе одну вещь. Это с запада, из развалин города Танготи.

Называется «фэнрил»…

— Зеркало мёртвого мира? — Иригин осторожно взял в руки небольшую пластину фрила. Внутри неё, как в приоткрытом окне, покачивалась на ветру цветущая ветвь, догорал невиданный багровый закат, и где-то — очень далеко и очень давно — опускалась ночная мгла. Фрисс тысячу раз глядел на осколок фэнрила, и всегда ему нелегко было отвести взгляд. Вторая пластина, в которой жили деревья давно умершего леса, висела сейчас на груди Кессы — склеенная воедино с куском зеркального стекла, отражающим что угодно, только не мир вокруг…

— Халан тоже в Замке? Поговорить бы с ним… — сказал Речник.

Иригин вздрогнул от неожиданности и спрятал фэнрил в карман.

— В последний раз мы виделись в низовьях, — сказал он. — Присматривали за облучёнными — хватит ли им места на очищенных участках. Этой зимой никто не умер, Фрисс, все они вернулись домой.

Ещё есть четыре заражённых участка, но это вопрос времени… Так вот, Халан оттуда полетел в Стеклянный Город — на переговоры, как я понял, с кем-то из сарматов. Почему именно туда — не знаю, Халан по весне странен, как сарматская станция. Просил за него послушать и запомнить всё, что ты расскажешь о западе. Так что собирайся — чтобы ты не сбежал по дороге, на Остров Аста я провожу тебя лично. И ты, Кесса, тоже туда летишь — маги ждут твоего рассказа о Хессе. Фрисс, вид у тебя сейчас странный, но довольный…

— Хм… Летим так летим, — кивнул Фрисс, выбираясь из-за стола и выуживая Кессу из кольца молодых Речников. Он прикусил язык, чтобы подавить улыбку. Халан уже в Стеклянном Городе! Значит, Гедимин сам позвал его туда, и значит, сарматы готовы строить подстанцию, и то, что затеял в том году Фрисс, осуществится со дня на день!.. В следующий раз ему довелось поговорить с Иригином два дня спустя, и разговор этот был куда менее радостным. Эти два дня Речник провёл на Острове Аста, рассказывая о западном походе, и утомился сильнее, чем от самого похода — столько говорить он не привык. Послушать рассказы о легендарных землях пришли все Речники, маги и жрецы, и даже драконы заглядывали в окна. Кессе тоже пришлось говорить — в том году она вернулась из путешествия по Хессу, и маги жаждали узнать, что творится в подземных странах. Фрисса отпустили раньше, Речнице ещё предстоял один нелёгкий день, а Речник выбрался во двор, к шатрам, где жарили рыбу и раздавали разбавленную кислуху. Там же, обсуждая услышанное, толпились новобранцы-Речники и их наставники.

Фрисс обернулся на радостный возглас — и увидел перед собой Симу Нелфи, юную колдунью из Фейра. Вслед за ней из толпы выбрался Кенну Пурпурная Стрекоза в новенькой броне, со стеклянным мечом у пояса и круглым щитом ученика за плечами.

— А нас привезла Речница Сигюн, — поведала Сима после бурных приветствий. — Меня, Кенну и троих хогнийских магов!

— Кого?! — изумился Фрисс. Сима кивнула на ближайший шатёр — рядом, настороженно глядя на Речника, стояли трое темнокожих, остроухих и большеглазых существ в длинных набедренных повязках и зелёных рубахах с бахромой. Хогны, при свете дня, в толпе людей?!

— Они из Струйны, будут учиться на целителей, — пояснила Сима, пытаясь жестами приманить хогнов. Один из них отрицательно покачал головой, и все трое нырнули в шатёр.

— Вы в чьём отряде? — спросил Речник, мысленно ругая себя — зачем спугнул хогнов?!

— У Старшего Речника Тиллита Хонвы, — с гордостью ответила Сима, — вместе с Кессой. А когда у вас будет свадьба, Кессу отпустят в Фейр?

— И Кессу, и вас двоих, и хогнов, если они захотят, — усмехнулся Фрисс. — Кого я только ни пригласил… Но это не раньше осени, Сима, так что летом не надейтесь увильнуть от учёбы!

— Рад видеть юных Речников, — Иригин вышел из толпы и остановился рядом с Симой. — Фриссгейн, ты мне нужен на пару секунд. Только ты, и нам лучше отойти от шатров. Они отошли за угол и остались вдвоём — Речники и маги, толпившиеся по всему острову, в этот закоулок почему-то не заглядывали. По хмурому лицу Иригина Фрисс понял, что ничего хорошего правитель не скажет.

— Напомни, Фриссгейн, сколько ракет вы привезли в том году с запада? — тихо спросил Иригин.

— Пятнадцать и одну — шестнадцать, — удивлённо ответил Речник.

Иригин кивнул и помрачнел ещё больше.

— Было три запуска, и каждый — по четырём целям, — сказал он, внимательно глядя на Фрисса. — Долина Янка, Теггарский Дол, Падь и Кемнур. Всего двенадцать взрывов. Остальные ракеты Халан передал командиру «Идис». Дело было поздней осенью… Халан недавно встретился с Гедимином снова, и ракеты были упомянуты — и Халан сразу же послал мне записку. Фрисс, осенью сарматы получили только три ракеты. Одной, шестнадцатой, у Халана не оказалось. И где она, и в какой момент она пропала, я даже предположить не могу. Возможно, ты сможешь? Речник вздрогнул, как будто снова прикоснулся к ледяному металлу, пропахшему смертью — или ступил на край обугленной и изуродованной взрывом подземной долины.

— Иригин, я не прикасался к этим ракетам с тех пор, как прилетел с запада, — тихо сказал он. — И не прикоснусь, хоть бы мне обещали всю Реку в награду. Если кто-то взял такое оружие себе… если смерть не заперта в сарматских хранилищах…

— Тебя никто не обвиняет, — Иригин коснулся его руки. — Мы перероем всю Реку, маги обыщут каждый закоулок. Халан говорит, что без пусковой установки ракета бесполезна, а такие установки только у сарматов. Но расковырять её и создать источник излучения… впрочем, готовый источник маги найдут в два счёта. Халан просил меня поговорить с тобой, только и всего.

— Я могу помочь в поисках? — спросил Речник. — Только не прекращайте их, эта штука не должна быть на Реке…

— Не волнуйся, Фрисс, мы и не с таким справлялись, — криво усмехнулся правитель. — Помощь не нужна, заданий на этот год у тебя нет. Ты уже слетал в Фаггейт? Астанен всё переживает, что у такого героя Реки до сих пор нет ездовой кошки…

— В Фаггейт? А что там делать после осенних взрывов? — вяло удивился Фрисс. — В том году и пещеры замуровали…

— Так ты ещё не слышал? — теперь удивился Иригин. — Весной, ещё снег не сошёл, пещеры открыли вновь. Там безопасно — их вычистили до блеска, от тех взрывов и следа не осталось. Инальтеки все тут же ушли по очищенным пещерам… до следующей войны, я так полагаю, и хоть бы лет пять их здесь не видеть… Морнкхо что, не говорил тебе?

Он же проводил Ульминию до пещер, она тоже вернулась домой.

— Не успели мы поговорить, — покачал головой Фрисс. — Алдеры тоже вернулись? А кто чистил пещеры? Сарматы?

— Я в Энергине ещё не был, может, и вернулись, — Иригин пожал плечами. — Сарматам некогда. Весной приходили Инальгоны, сказали, что их послал сам Вайнег — расчистить дорогу наверх. Говорят, в пещерах уже прорастает трава… Через день, оставив Кессу вместе с Симой и Кенну на попечение Старшему Речнику, Фрисс выбрался с Острова Аста. У новобранцев уже начались тренировки, Тиллит Хонва набрал пятнадцать учеников, занятия начинались поутру и заканчивались на закате, и Фрисс мог только пожелать Кессе удачи и отправиться в столовую. Он искал Речника Форка — и поиски не затянулись.

— Река-Праматерь! — воскликнул Форк, с укоризной глядя на Фрисса.

— Я тебя уже заждался! Где ты бродишь, когда в Фаггейте вот-вот раскупят всех кошек?!

— Так там есть торговцы, и уже можно лететь к ним? — встрепенулся Речник. Форк выбрался из-за стола, украдкой сунув в сумку ломоть мяса из драконьих припасов, и хлопнул Фрисса по плечу.

— Летим сегодня же, иначе пропустим всё на свете, — сказал он. — Ищи припасы для нас, я пойду за кошачьим кормом, встретимся на пристани. Он вылетел за дверь, чуть не сбив с ног Домейда Араска — маг-наблюдатель тоже явился в столовую и сейчас выискивал кого-то в зале. Фрисс поспешно укрылся за спинами Речников и на цыпочках пробрался к двери на кухню.

— Давно пора, — сказал менн, выкладывая на стол пару свёртков ирхека, вяленого Листовика и небольшой короб, из которого пахло белой вирчей.

— Для Воина-Кота, разумеется, — сказал Морнкхо, кивнув на коробку.

— Пусть он и дальше будет к нам благосклонен. Убери деньги, не хватало мне ещё с тебя брать плату… Фрисс вышел на пристань, растопил печь хиндиксы, походил вокруг чужих кораблей и думал уже искать пропавшего Речника Форка, когда тот вывернул из-за угла замка с тяжёлым свёртком.

— Бездна поймёт, куда проваливается Ториен, когда он срочно нужен! — тяжело дыша, пожаловался Форк. — Все подвалы обегал. Айкон, это не тебе! И не нюхай… ну ладно, ладно, держи… Рыжая Фагита слизнула с его ладони кусок мяса — слишком маленький для такого большого существа — и запрыгнула в хиндиксу. Форк вручил мешок с кошачьей вдой Фриссу, отвязал канаты от причала и перебрался через борт.

— Куда летим? — спросил Фрисс, пока хиндикса неуверенно покачивалась на ветру, медленно взлетая над причалом.

— К Провалу, — крикнул Форк, направляя свой корабль к середине Реки. — Там спустимся в Фаггейт по Инальтекской Норе… помнишь этот их туннель, который нам четвёртый год мешает?

— Так его опять расчистили? — удивился Речник. — Зря это они!

— Инальгоны! Им-то с Инальтеками не воевать, — махнул рукой Форк, отогнал от печи пригревшуюся Фагиту и подбросил дров. — Ты потом куда?

— На участок, три года там не жил, — ответил Фрисс. — Скоро забудут, как выгляжу. Подождёшь меня у Кручи? Надо к Аойгену заглянуть…

— Само собой, — кивнул Форк. — Нам удача не помешает! Солнце уже высоко поднялось над Рекой, корабли летели ему навстречу, и Фрисс, щурясь от бьющих в глаза лучей, незаметно улыбнулся. Мирные полёты, мирные дела, мирный год… Даже не верится.

Глава 03. Фаггейт

— Ого! Смелые люди тут живут, ты только посмотри! — удивлённый Форк стоял у корабля, поодаль от древнего храма, и разглядывал здание издалека — ближе подходить он не захотел. Зато без промедлений, уверенным шагом к развалинам направилась Айкон и уселась у входа в пустую пещеру жреца, щурясь на обелиски у двери.

Там, где в прошлом году зиял чёрный провал, сейчас висела добротная дверная завеса из коры, ни единого пролома в стенах не осталось — все были аккуратно заделаны, а с ветвей Кенрилла, выросшего на каменной кладке, свисали блестящие осколки раковин. Фрисс смотрел на эти новшества изумлённо и радостно и жалел лишь, что не встретил тут тех, кто так позаботился о развалинах.

— Аойген — бог, достойный всех почестей, а не забвения! — сказал он, оглянувшись на Форка. — Очень хорошо, что жители о нём вспоминают. Если тут снова будут жрецы, и почитатели, и пристань для кораблей — Реке это пойдёт только на пользу.

— Угу, и знамя с огненным котом над Замком Астанена, — кивнул Форк, но к храму всё-таки не подошёл. Фрисс один откинул завесу и ступил на порог. Потрескавшиеся цериты-светильники всё ещё мерцали по стенам, но вместе с ними сияли новые, небольшие и не слишком яркие, но совершенно целые. В их свете статуя рыжего кота загадочно поблескивала. Чаша у алтаря (отколовшийся кусок приклеили обратно, и саму чашу отмыли дочиста) была пуста, но отчётливо пахла крепкой кислухой.

— Силы и славы Аойгену, повелителю странных дорог! — Фрисс наполнил чашу из своей фляги. — Жители Реки не забывают тебя. Не забывай и ты о Реке!

— Забудешь вас, как же… Эти слова Фрисс не услышал, а почувствовал кожей — стены дрожали в такт им, и заметный, но не испепеляющий жар растекался по храму.

Речник склонил голову.

— Вот и Боги Смерти никак не могут забыть нас, — вздохнул он. — Три года подряд они кружат над Рекой. Аойген, может, ты уговоришь их отдохнуть и дать отдых нам? Жар стал сильнее. На секунду Фрисс почувствовал раскалённую лапу на своём плече и пристальный взгляд из темноты.

— Держитесь… — стены содрогнулись в последний раз, и пульсирующий жар сменился прохладой — обычным сырым холодом пещер и каменных зданий. Фрисс унял дрожь и медленно повернулся к выходу.

Как он успел заметить, в чаше и на алтаре уже ничего не было…

— Айкон, не скучай тут! Присмотри за кораблями, жители тебя накормят! — сказал Форк, потрепал Фагиту по загривку и пошёл за Фриссом к пещере. Провал был открыт, не осталось и следа решёток, которыми его перекрыли по осени, зато у входа вновь поставили святилище Богов Жизни — Мацингена и Каримаса. Речники плеснули немного кислухи к подножию резных столбов — и Фрисс, и Форк уважали хранителей жизни и не хотели обидеть их. Снова Речник вошёл в красноватый подземный сумрак, под древние и неизменные своды Энергина. Он брёл мимо бурых скал, блестящих следов на камне, оставленных гигантскими слизнями, поломанной грибной поросли и жёстких пучков бесцветной травы. Всё по-прежнему, словно не проходили здесь армии, не стояли сотни шатров, и не взрывался ирренций, занося пещеры светящимся пеплом… У скал Риетона, одетых в белесую шубу из жёстколистного Шеелка, Фрисс замедлил шаг — он услышал стук молота о наковальню и звон металла. Вдали, за скалами, темнел потухший вулкан Иррини, и что-то сверкало на его склоне. Речник вспомнил закрытую и заваленную обломками лавы кузницу. Алдеры, её хозяева, всё-таки вернулись!

— Чёрный Алдер, говоришь? — Форк пожал плечами. — Не слышал в этом году о кузнице в долине Тер. Там только груда камней, и уже пробивается трава. Бесцветный Шеелк пробивался и у стен узкого туннеля, от скал Риетона ведущего прямо в Фаггейт — Инальтеки пробили ход во время войны, чтобы застать Речников врасплох, три года он простоял полузасыпанным, теперь, по-видимому, его решили оставить. До следующей войны с Инальтеками… Что-то шевельнулось в тёмной нише, Фрисс посветил туда — и тут же шагнул назад и выхватил мечи.

— Войкс! Тебя что, Волна забыла? — изумился Форк, выставив щит и меч между собой и потревоженным падальщиком. Серая тень пригнулась к земле, густая «шерсть» — сплошной покров из тонких игл — поднялась дыбом. Фрисс убрал светильник и прошёл мимо Войкса, держа оружие на виду. Хески-падальщики пожирали только мёртвых хесков, но кто их знает…

— Нет тут больше еды, — посочувствовал он Войксу. — Всё, Волна кончилась. Шёл бы ты домой! Существо ничего не ответило, только отступило в самые густые тени.

Форк посмотрел на него, покачал головой и пошёл дальше.

— Может, он тут из-за Фаггейта, — предположил Речник. — Ждёт, вдруг какая кошка умрёт. Фагиты ведь тоже хески… Ещё в туннеле Фрисс услышал гомон хесков и людей, шипение и рычание Фагит, почуял запах крови и пряной мавы. Долина Фаггейта была переполнена — от края до края лежали подстилки из огромных сухих листьев, моховые лежаки, дымились кострища и булькали котлы.

Узкие тропинки отделяли кошек одного торговца от кошек другого, и по этим дорожкам бродили хески, разнося еду и питьё. Здесь была чуть ли не сотня Фагит, от тёмно-рыжих до почти жёлтых, одни смирно лежали на листьях, только для виду привязанные к колышкам, другие были скручены по всем четырём лапам, и даже сами владельцы подходили к ним с опаской. На дальнем краю долины, у огромной каменной плиты, стояли лавчонки кожевенников — тут можно было сразу купить сбрую для Фагиты и даже, как разглядел Фрисс, несложную кожаную броню — и для кошки, и для себя. У лавчонок уже сгрудились Речники, бродили они и по кошачьему лежбищу — многие в том году были награждены за отвагу в боях, многие хотели потратить деньги с пользой.

— Видишь, как мы вовремя! — крикнул в ухо Речнику Форк и устремился к краю долины, где лежал десяток связанных и злобно шипящих Фагит. Фрисс пошёл за ним, оглядываясь по сторонам.

— Жри, пока дают, ты, корм для Войксов! — рявкнул кто-то поблизости. Дружное шипение и сдавленный рык были ему ответом — Фагиты, согнанные в одно место, и так спокойствием не отличались, а уж если рядом с ними завопить…

— Энс, хватит пугать моих кошек, — отозвался торговец-Хальконег и укоризненно посмотрел на беспокойного соседа. Энс — рослый Инальтек из клана Идэвага, с боевой раскраской по всему телу, въевшейся намертво — только махнул рукой.

— Вот занятие для воина, побери меня Вайнег… — с тоской пробормотал он, поставил перед одной из Фагит полную миску и пошёл дальше собирать пустые. Хесские коты ели быстро, жадно, фыркая друг на друга, некоторые пытались стянуть ещё и кусок из соседней миски… кому могло прийти в голову заставлять Фагиту есть?! Фрисс остановился, разглядывая кошек Энса. Инальтек бросил миски у костра и неохотно подошёл к Речнику.

— Ты сам поймал всех этих Фагит? — спросил Фрисс. Форк, заметив, что спутник где-то отстал, с ворчанием выбрался из лабиринта и встал неподалёку.

— Что ни выберешь — всё хорошо, — прошептал он. — Отличные Фагиты, все как на подбор, здоровые и сильные, и кошки, и коты. Не то что раньше — привезут, бывало, десяток подранков, или клыки выломают, или ещё что…

— Клан ловил, — откликнулся Энс, без интереса глядя на покупателей. Ему хотелось уже отделаться от кошек и вернуться в отряд, больше его ничего не волновало.

— Энс! — сердито крикнул Хальконег. — Завяжи пасть своему зверю! Я это, что ли, должен делать?!

— Да он к вечеру издохнет, нужны ему твои кошки… — отмахнулся Инальтек. — Отпущу знорков и прирежу его, а пока пусть себе лежит…

— Энс, умник, так сейчас ты его резать не будешь, нет? Вот и сделай всё как полагается, а не рассуждай тут! — Хальконег упёр руки в бока. Две Фагиты между тем зашипели друг на друга через тропинку — одна жадно глотала мясо, другая незаметно стянула ремень с морды и запустила лапу в чужую миску. Шипение сменилось гневными воплями, Хальконег и Инальтек подпрыгнули и бросились разнимать кошек. Фрисс и Форк переглянулись.

— Кажется, вот это существо должно издохнуть… — прошептал Речник Фрисс, найдя на площадке Фагиту с незавязанной мордой. Порождение Хесса лежало неподвижно, положив голову на замотанные в мох лапы.

Фрисс подошёл, его тень упала на кота — существо не шелохнулось. Оно было заметно крупнее других кошек, крепкое, сильное, с мощными лапами. Светло-песчаная шерсть немного припылилась и не блестела, но больным кот не выглядел.

— Форк, он вроде не ранен. Что такое с ним? — тихо спросил Речник.

— Не понимаю, — пожал плечами Форк, очень осторожно приподнял переднюю лапу Фагиты, пощупал, никакой реакции не дождался и уже смело подсунул руки под брюхо.

— Фрисс, подержи его с той стороны, — попросил Форк. Фагита шевельнула хвостом, Речники насторожились, но на этом всё и кончилось.

— Какие лапы… Жаль, такое великолепное существо — и умирает, — вздохнул Форк. — Отличный был бы воин, и ездить верхом можно было бы… ну, небыстро, зато долго. Клыки, правда, длинноваты, но так даже лучше… Он сжал челюсти Фагиты сверху и снизу и повернул её голову так, чтобы Фрисс оценил длину клыков. Кот вывернулся из его рук, Форк проворно шагнул назад, но существо не напало — снова опустило голову на лапы, отвернувшись от людей.

— Очень жалко. Никаких изъянов не вижу, но если оно подыхает, то Инальтек прав — лучше прирезать, — заключил Форк.

— Хоть шкуру продам, — отозвался Энс, разнявший кошек и вставший за спинами Речников. — Присмотрели что-нибудь, знорки?

— Вон та Фагита недурна, — Форк отошёл от безучастного песчаного кота и направился к другому краю площадки, — но что-то у неё с плечом не то. Можешь поднять её, как она на лапах стоит? Фрисс опустился на корточки рядом с обречённой Фагитой — точнее, Фагейтом, так называли самцов. Осторожно почесал его за ухом, провёл рукой по шее. Существо нехотя переложило голову на другую лапу, так и не взглянув на человека.

— Что с тобой? — тихо спросил Речник. — Что болит? Что-то смущало Фрисса во внешнем виде этого кота — не то размеры, не то слишком короткий хвост и чересчур длинные клыки, не то чудной окрас…

— Энс! — окликнул Речник продавца, поднимаясь на ноги. Инальтек, торгующийся с Форком, удивлённо посмотрел на Фрисса.

— За этого кота я дам тебе пятьдесят кун, — сказал Речник, кивнув на неподвижного Фагейта. Форк мигнул.

— Фриссгейн, ну кто так назначает цену?! Какие пятьдесят кун, тут двадцать дать не за что! Ну ладно, пятнадцать мы за шкуру выручим, на пять — накормим Войкса из туннеля, ну, клыки на амулеты пойдут, но пятьдесят-то за что?!

— За двадцать не отдам, — мотнул головой Инальтек. — Шестьдесят — моя цена.

— Сколько?! — Форк от возмущения подпрыгнул на месте. — Да за такие деньги… Фрисс отвернулся, пряча ухмылку, и погладил Фагейта по когтистой лапе.

— Ничего не бойся, — прошептал он. — Я заберу тебя отсюда. Он гладил неподвижную спину, ворошил густую шерсть и еле слышно рассказывал о Реке, вкусных Листовиках, обрывах, пригодных для прыжков, прохладной воде…

— Фриссгейн! — окликнул его Форк. — Отдай ему сорок кун, а я пошёл за волокушей. Что ты затеял, я не знаю, но воля твоя…

— Энс, где поймали этого кота? — спросил Речник, расплатившись с Инальтеком. Тот пожал плечами.

— Клан ловил, мне откуда знать?! Он отошёл в сторону, и до Фрисса долетело недовольное бормотание.

Энс хотел вернуться в клан, всё остальное только мешало ему… Вдвоём Речники затащили кота на волокушу и не без труда выехали из переполненного Фаггейта. В долине Мита, в двух шагах от Иллорны — оттуда уже слышны были приказы кошатника-инструктора, растерянные крики Речников, шипение рассерженных Фагит — Форк остановился и сел на камень. Кот по-прежнему лежал неподвижно.

— Фрисс, а всё-таки — что ты затеял? — спросил Речник, тронув существо носком сапога. — На что тебе умирающая Фагита?

— Сорок кун — небольшая цена, — махнул рукой Фрисс. — Если умирает — хоть умрёт на воле. Ты сходи пока к кожевенникам, поищи простенькую сбрую, вот тебе двадцать кун с собой…

— Кхем! А ему понадобится сбруя-то? — хмыкнул Форк, но обратно в Фаггейт пошёл без споров. Речник подождал, пока он скроется за поворотом, и снял ремень с морды хеска, а потом распутал задние лапы. Это было очень неосторожно — любая Фагита уже напала бы или помчалась прочь, на ходу сдирая последние путы — но песчаный кот только шевельнул хвостом.

— Я отпущу тебя вовсе, — сказал Речник, освобождая передние лапы от моховой обвязки, скрывающей когти и мешающей движениям. — Мне кажется, ты понимаешь слова. Он ни секунды не надеялся купить ездового кота за сорок кун — такое существо стоило сотен восемь-девять, за сорок кун можно было купить — как и подумал Форк — только шкуру и пару клыков. А значит, Фрисс ничего не терял… Существо подняло голову и посмотрело на Речника странными серебристо-серыми глазами, неярко светящимися в полумраке Миты.

Легло немного поудобнее и вновь положило голову на лапы. Фрисс вынул из сумки большую миску и снял с пояса флягу с кислухой.

— Пей, — сказал он, вылив немного кислухи в воду. — Подкрепит силы. По-моему, ты очень голоден. Он поднёс миску к самому носу Фагейта. Существо скосило на неё глаз, но не шевельнулось.

— Не, так не пойдёт, — вздохнул Речник и макнул хеска носом в воду. Тот громко фыркнул, мотнул головой, лизнул мокрый нос, дёрнулся всем телом и осторожно понюхал миску.

— Невкусно? Знаю, — кивнул Фрисс, глядя на существо с робкой надеждой. — Потом дам вкусного. Глотай всё это разом! Фагейт посмотрел на Речника в упор, приоткрыв пасть. А потом Фрисс чуть не сел прямо в куст Шеелка.

— Это отррава? — тихо спросило существо, глядя на человека с тоской. Говорило оно еле слышно, шевеля только усами. Фрисс тряхнул головой. Нет, ему не померещилось…

— Это кислуха, — возмутился он, плеснул из миски немного на ладонь и выпил. — Так ты говорящий?! Ты не Фагейт?! Ни одна Фагита не обладала ни речью, ни полным разумом. Если это существо знало Вейронк, язык хесков…

— Сожги меня Нуску… — прошептало существо, и это походило на стон. — Нет, я не зверрь. Пусть тебя это ррадует — ты первый зноррк-владелец живой Хинкассы. Хинкасса? Фрисс никогда не слышал о таких существах. Он снова помотал головой, ошалело глядя на «кота». Если он всё понял верно, только что он стал рабовладельцем. Вот это проклятие богов…

— Я не могу владеть разумным существом, — покачал он головой и рассёк ремни на передних лапах «Фагейта». — Ты свободен. Возвращайся к сородичам. Если хочешь, я провожу тебя до Пещер, чтобы торговцы не поймали тебя снова. Как тебя занесло-то к этому Инальтеку?! Хинкасса посмотрела на Речника расширяющимися глазами, переступила с лапы на лапу и уселась на волокуше, обвив лапы хвостом.

— Ты не смеёшься надо мной, зноррк? — спросил кот, недоверчиво щурясь.

— Нет. Скажи, откуда ты родом? Куда тебя отвести, чтобы ты не заблудился? — Фрисс закинул обрывки ремней в кусты и выпрямился, рассматривая странного хеска. Уши у Речника горели. Угораздило же его! Как будто в гнилой тине вывалялся…

— Я не помню, зноррк, — существо прижало уши. — Помню только зов Агаля… а потом я очнулся связанным, в той пещерре. Где мы сейчас, зноррк?

— В Энергине, на границе Хесса и Орина, — Речник видел, что хеск напуган и растерян. — Не бойся! Агаль умолк ещё той осенью. Попробуй вспомнить, где ты жил до Волны. Я о Хинкассах никогда не слышал, даже в книгах не читал… Да, меня зовут Фрисс, и я воин Великой Реки.

— Я Алсаг, — ответила Хинкасса, прежде чем уткнуться мордой в лапы и тихо завыть. — Так тут уже поверрхность?! Бог мой Нуску, суждено мне здесь и сдохнуть. Знорк, я оттуда, где о поверрхности даже сказок не ррассказывали. Как теперь туда добирраться — то знают боги.

— Алсаг, — Речник сел рядом и положил руку на загривок Хинкассы. — Выпей всё, что в этой миске, и я поищу, чего ещё тебе налить. Ты просто голоден, поэтому тебе трудно думать. Сейчас ты поешь, а потом уснёшь. Я буду здесь, никакой Инальтек к тебе близко не подойдёт. А потом мы найдём твою страну.

— Нуску Лучистый, мне бы такую верру, — прошептал хеск, в два глотка осушил миску и заглянул Речнику в глаза. — Даже великий геррой не дойдёт от поверрхности до наших земель. А я вовсе не геррой… ты и сам уже это видишь, Фррисс. Делай со мной что хочешь, не прропадать же твоим деньгам…

— Гори они земным огнём, — Речник уже начинал сердиться. — Какие ещё деньги?! Что мне теперь, ездить на тебе верхом, как на Фагите?!

Здесь тебя я не брошу, но куда ты наверху денешься и как будешь жить — я не знаю…

— Хоть бы и веррхом, — отозвался хеск и осушил вторую миску разбавленной кислухи. — Я не найду себе прропитание в чужом мирре, зноррк.

— Алсаг… — Речник развёл руками. — Ты можешь со мной идти, в любой момент я отпущу тебя, но если хочешь есть моих Листовиков…

Мне нужен был спутник-воин, с которым мы сражались бы бок о бок, а ты…

— Я могу дрраться, зноррк, — Алсаг прижал уши. — Я боюсь только неизвестности. Фрисс хлопнул его по загривку и заглянул в мешок с кошачьей едой.

Как и следовало ожидать, Ториен Ациг положил туда совсем немного мяса, для запаха, а снизу лежали куски порубленого Листовика и рыбы и большие комки каши — не то из Агайла, не то из Руулы…

— Твоя воля, Алсаг, — усмехнулся Речник, выбирая куски получше и складывая в миску перед котом. — Теперь ты воин Реки. А твой дом мы найдём. Торопливые шаги и изумлённый возглас Речника Форка, вернувшегося из Фаггейта, даже напугали Фрисса. Он коснулся меча, прежде чем облегчённо вздохнуть и сесть обратно на волокушу. Алсаг даже ухом не повёл — он торопливо глотал Листовика и кашу, утоляя долгий голод.

— Ну ты храбрец! Так и развязал его, и он тебя не тяпнул?! — Форк всплеснул руками, опасливо косясь на кота. — И тебе удалось накормить его? Ничего себе… Фриссгейн, так ты в самом деле купил отличную Фагиту за сорок кун! Никто не поверит, даже новички…

— Инальтеки ни шиша не смыслят в кошках, — сердито сказал Фрисс. — Энс его чуть не заморил до смерти. Хороший кот, и ничего он не умирает. Нашёл сбрую?

— А то, — кивнул Форк, распутывая пучок ремешков. — Встретил Сиэна Рокаса — он тут поблизости гоняет новичков, обещал завтра глянуть на твоего кота. Фрисс взялся распутывать сбрую с другого конца, потом расстелил у скалы спальные коконы. Алсаг крепко спал, во сне дёргая ухом.

«Аойген, повелитель случая, одного я понять не могу — это ты ему удачу послал или нам обоим приключений подкинул?» — думал Речник в растерянности.

— Как ты его назвал? — спросил Сиэн Рокас, Старший Речник и одновременно — кошатник, обучающий Фагит командам, а Речников — обращению с Фагитами. Он осмотрел и ощупал Хинкассу со всех сторон — видимо, его тоже смутили её размеры, длина клыков и окраска шерсти.

Но существо понравилось ему.

— Алсаг, — ответил Фрисс. — Как думаешь, можно купить ему броню?

— Не так быстро, но через неделю можешь примерить лёгкие пластины, — ответил Сиэн. — Пока посмотрим, как он бегает в ремешках. Надень сбрую и спускайся в Иллорну, я с кошками буду у подножия Никева.

Пасть ему завяжи, иначе не допущу. Алсаг на последних словах уткнулся мордой в лапы. Фрисс покачал головой и жалобно посмотрел на Форка. Надевать сбрую на кошек ему ещё не доводилось…

— Ахан! Хота! — Сиэн твёрдой рукой прижал Фагиту к земле, она попятилась с тихим рычанием. — Кешчи хота! Фрисс, отходи! Отпущенная Фагита недовольно мотнула головой, но осталась сидеть.

Речник-владелец осторожно подбирался к ней с ремнём для перетягивания пасти. Фрисс выбрался из пятислойной травяной брони, поминая про себя всех тёмных богов. Алсаг лежал поодаль, размеренно махал хвостом и неотрывно глядел на Речника. Форк на всякий случай придерживал его, чтобы коты не сцепились.

— Меняемся! — сказал Сиэн, кивнув хозяину Фагиты и Фриссу. Второй Речник поднял плетёные доспехи, Фрисс подозвал Алсага.

— Ину! — Речнику до сих пор неловко было отдавать команды разумному существу. Он сам себя при этом чувствовал не очень разумным… Кот подошёл и встал рядом — его спина приходилась Речнику чуть ниже рёбер. Лапы были надёжно замотаны в моховые обёртки. Фрисс наклонился и убрал ремни с морды Хинкассы. Алсаг тихо фыркнул и потёрся щекой о его ладонь.

— Тси… Я бы остерёгся, — неодобрительно покачал головой Сиэн, глядя на Речника и Хинкассу. — А вообще… Он у тебя как будто уже натасканный. Что-то думается, что Инальтеки его попросту свели у кого-то поумнее…

— С них станется, — вздохнул Речник и повернулся к воину, уже надевшему броню. Тот осторожно шагнул к Алсагу, Фрисс убрал руку с головы кота.

— Кэрра! — крикнул он, подавая сигнал к атаке и надеясь, что в этот раз Алсаг броню не прокусит. Четырёх слоёв, судя по прошлой попытке, было недостаточно… Через пять дней Фрисс и Форк поднялись в Фаггейт и купили для Хинкассы доспех — пластины из шкуры Существа Сиркеса, достаточно прочные, чтобы выдержать скользящий удар меча. А на седьмой день Сиэн позволил Речнику сесть верхом и провёл кота шагом — не очень далеко, но Фрисс сразу вспомнил, почему не хотел покупать Фагиту.

Трясло в седле неимоверно…

— Ну, дальше ты сам справишься, — сказал Форк, собираясь в путь. — Повидаемся ещё в Замке! Везёт тебе всё-таки, такая Фагита — и, смешно сказать, за сорок кун… А что, если через год-другой его с моей Айкон свести? Алсаг приоткрыл пасть и впился в Форка таким изумлённым и возмущённым взглядом, что Фрисс едва сдержал усмешку.

— Сам знаешь, что котят не дождёмся, — вздохнул он. — Не настолько мне везёт, чтобы Фагита на земле вдруг размножилась. Доброго пути и тебе, и Айкон! С меня три Листовика за помощь…

— Одного отдашь, и хватит, — махнул рукой Форк. — И тебе мирных дней! …Алсаг завертелся волчком, преследуя собственный хвост, и Фриссу очень захотелось зажмуриться. Сиэн Рокас взмахнул рукой в сторону провала, рассекающего подножие Никева. Речник ткнул кота носком сапога в бок, Алсаг тихо фыркнул, но вертеться перестал.

— Фэрех! — тихо приказал Фрисс, направляя Хинкассу к расщелине.

Ему предстояло пролететь над пропастью… и приземлиться на той стороне достойно, а не кубарем.

— Сатех! — крикнул Речник, чувствуя, как кот под седлом сжимается, как пружина, перед прыжком. — Сатех!.. Фриссгейн спешился и прислонился спиной к мохнатому боку — до сих пор не верилось, что он усидел на Хинкассе. Алсаг повернул голову, глядя на наездника с сочувствием.

— Достаточно, — сказал Речник Сиэн, протягивая Фриссу руку. — Ты и твой Фагейт — вы обучены всему, что нужно знать. Это тебе… Он отдал Речнику подвеску — маленький коготь из жёлтого стекла.

— Это ему… — подсунув ладонь под пластину на плече Алсага, Сиэн начертил на ней несколько знаков Шулани. — Теперь вы свободны.

Захочешь ещё позаниматься — ищи меня в Замке ближе к осени. Но для обычной жизни тебе и этого хватит. Узкий тёмный туннель, постепенно зарастающий Шеелком и грибами, остался позади. Фрисс шёл к Провалу и жадно ловил дуновения речного ветра с поверхности. Алсаг настороженно оглядывался и обнюхивал траву и камни. Речник снял с него доспехи и седло, оставил только несколько ремешков сбруи — чтобы жители не подумали, что Фагита дикая, и не испугались её.

— Здесь много воевали… — заметил Алсаг, поравнявшись с Фриссом.

— Крровь повсюду…

— Здесь проходит граница, — сказал Речник, погладив его по загривку. — Эти битвы миновали, Алсаг. Тебе тревожиться не о чем…

Глава 04. Тихие волны

— Солнечная кошка вышла на дорогу! — улыбнулся Диснар Косг.

— Золотая луна нам светит, — кивнул Фрисс и улыбнулся в ответ. Хиндикса висела над обрывом, расправив плавники, Алсаг щурился на Реку и отблески солнца на её волнах, дверные завесы на всех пещерах были откинуты, а вдоль обрыва лежали груды порубленных веток и обломков дерева, притащенных половодьем. На берегу уже не осталось ни клочка тины, а у пещер — ни одной хиндиксы или халги: все жители улетели в степь за волокнами нассы, сухой травой и свежими листьями Руулы и Стрякавы. Диснар Косг разрубал на части огромный пень, принесённый откуда-то Рекой — даже Высоким Деревьям нелегко было устоять во время весеннего половодья…

— В этом году мы заплатим дровами, — сказал Диснар, облокотившись на пень. — Речник Айому сказал, что ты этим летом собираешь налоги.

— Так и есть, — согласился Фрисс. — Восемь кун, как и в том году… Как твоё семейство, прижилось в Фейре?

— Да… пожалуй, мы здесь и останемся, — кивнул Косг. — Мой старший, Снорри, надумал жениться. Вернётся — пошлю расширять пещеру, а к осени накопим на свадьбу. Зайдёшь к нам на пирушку?

— Боги в помощь всем вам! — обрадовался Фрисс, но не тому, что его позвали — тому, что в Фейр наконец-то пришёл мир. — Непременно зайду. А как поживает Айому? Что-то не видно его, неужели ушёл в степь?

— Речник Айому у скайотов, на Дубе, — усмехнулся Диснар. — Сказал — мол, никогда я не забирался на дерево, а сейчас заберусь — в кои-то веки ветка подо мной не треснет!.. Он ранен был очень сильно тем летом, внутренности ему отбили демоны. Больно взглянуть, как он исхудал за тот год. А Речницу Сигюн, говорят, вовсе покалечили…

— Я с ней виделся, — помрачнел Фрисс. — Как Айому спустится, скажи, что я прилетел… чтобы он себя сильно не утруждал. Алсаг, до того смирно сидевший у ног Речника, навострил уши и повернул голову к пещере Скенесов. Оттуда уже выходила небольшая процессия — Сьютар Скенес по-прежнему был верховным жрецом Фейра, и по-прежнему он не мог встретить важного гостя без церемоний…

— Хорошая была зима, пусть бы и все такими были, — блаженно улыбнулся Речник, откидываясь на укрытую пластинками коры стену, и незаметно вытащил миску с разбавленной кислухой из-под носа Хинкассы. Песчаный кот растерянно повертел головой и с укоризной уставился на Фрисса.

— Сит, не трогай Алсага, он не человек, и пить ему столько нельзя, — вздохнул Речник и заодно отобрал у Сит Наньокетовой полупустой кувшин. Хинкасса хлопнула Речника лапой по колену и улеглась на пол, отвернувшись от «обидчика». Фрисс успокаивающе погладил её по загривку.

— И что ты решил, Фрисс? — главный жрец Фейра слегка нахмурился и недовольно посмотрел на девицу, отвлекающую гостя от важной беседы.

— Что решать? Завтра отправлюсь к Ладин-Кему, по дороге загляну в Стеклянный. Поищу, где дешевле. Вы хорошо придумали с этими дарами…

— Ну а что? И так у людей путного праздника не получается, с тремя годами войны, — хмуро сказал Сьютар. Он очень старался выглядеть так, как подобало верховному жрецу, но в прошлогодней битве ему дыхнули в лицо огнём — и ни бороды, ни усов не осталось у Сьютара Скенеса, и за зиму отросло немногое, и то клочками. Жрец досадовал и смущался из-за этого, и Фриссу не удалось его утешить.

— Совсем забыл, — спохватился Скенес-старший. — У Аддакьюсов ожидается прибавление.

— У кого же? — с любопытством спросил Фрисс. — Неужели…

— Эмма и Дейн, — торжественно кивнул Сьютар. — Знаешь, я боялся немного, когда ты привёз их из владений Смерти… Но теперь вижу — Боги Смерти в самом деле отпустили их!

— Ох ты! Вот это радостная новость, — улыбнулся Речник. — И, ты говорил, Рест Наньокетова тоже…

— Двое родятся в Фейре этим летом, — согласился жрец. — Хороший знак для нас, как мне кажется… Солнце сгинуло за Опалённым Лесом, но редкие лучи ещё дотягивались до Реки сквозь частокол стволов и паутину ветвей. Вечер был тёплым и безветренным. Оставив броню и мечи в летней спальне Скенесов, Речник выбрался из пещеры — поплавать наперегонки с Агва перед сном. Он хотел позвать с собой Алсага, но хесский кот уже уснул, свернувшись в огромный клубок, а вокруг него устроились, как показалось Фриссу, все кошки Фейра. Речник не стал никого тревожить, бесшумно вышел к огромной коряге на берегу — её так и не порубили на дрова, она навеки осталась общим причалом и местом для рыбалки — и нырнул в тихую воду. Когда Фрисс вылез на берег, уже сгустились сумерки. Одинокий Агва выглянул из зарослей тростника, зевнул и ушёл под воду. Речник прошёл немного по берегу, недалеко, всего лишь до пещеры Фирлисов.

Пустая нора зияла в стене обрыва, как рана. Фрисс тихо вздохнул, чувствуя смутную боль и какую-то вину. Фирлисы ушли, как только растаял снег, уплыли вниз по Реке, и след их там затерялся… Речник хотел идти обратно в спальню, когда услышал взволнованный голос.

— Хельг, ну не так же! «Стены», а не «сети»! «Стены тумана да будут прочны», вспомнил теперь?

— «Тени не видны, шаги не слышны, чтобы враги потерялись во мгле и не нашли нас на нашей земле». До этого места я помню, а вот заклинание звучало не так, — ответил тихим, но уверенным басом Хельг Айвин. — А! Мы зря мучаемся, Сит. Дело не в заклинании. Мне не хватает сил.

— Хельг, а кому тогда хватит? — еле слышно возмутилась Сит Наньокетова. — У меня в руках он даже не остыл! А Сима вернётся нескоро, а Кесса вообще покинула нас. Кто-то всё-таки должен быть магом, когда все маги улетели! Попробуй ещё раз, а потом попробую я… Неяркий белый свет вытек из пещеры, ненадолго озарил полосу гальки и песка, отразился от волн и угас. На мгновение Фрисс увидел, как темнота вокруг сгущается, закрывает всё от глаз… он мигнул, и видение сгинуло. В пещере Фирлисов, недалеко от входа, прямо перед Речником, сидели на охапке соломы двое жителей, а перед ними лежал, тускло мерцая, шар из дымчатого кварца — магический камень, отводящий глаза врагам. Фрисс привёз его из глубин Хесса, в подарок Эмме Фирлисовой, и теперь, после её смерти, камень не принадлежал никому. Почему-то Фирлисы не взяли его с собой…

— Доброй ночи, Хельг, Сит, и доброй магии, — пожелал Речник, увидев смущение и испуг в их глазах. — Значит, шарик теперь у вас?

Теперь вы защищаете Фейр от недобрых глаз. Амулет, конечно, не очень силён, но польза от него есть…

— Да, Речник Фрисс, вот если бы мы ещё могли им воспользоваться… — вздохнула Сит. — Хельг отлично помнит все заклинания, и я тоже слушала внимательно, а толку нет.

— Да что там говорить! Я даже воду вызвать не могу, — понурился Хельг. — Ал-лийн! Облачко тумана повисло в воздухе, уронило на пол несколько капель и рассеялось. Фрисс уткнулся взглядом в камень под ногами. Сколько он помнил Хельга Айвина, у того никогда не было магического дара, хотя магию он любил, и знал — для жителя участка — очень много. Речника это не слишком волновало, он и сам был негодным колдуном. Вот только последние два года… Фрисс в задумчивости протянул руку к потайному карману. Кьюнн, страшный артефакт в золотистой ипроновой скорлупе, самое сильное оружие на планете, сгусток чистейшей энергии… То, что давало самому Фриссу силы на магию, которую он раньше и попробовать боялся. А если…

— Хельг, ты умеешь молчать? — еле слышно спросил Речник. — А ты, Сит? Зелёное пламя разгоралось меж двумя ипроновыми створками, и неровный свет обжигал глаза. Фрисс захлопнул скорлупу и накрепко закрыл её. Сит отдёрнула руку и зажмурилась.

— Хм? Какой-то жар течёт под кожей, — заметил Хельг, разглядывая свою ладонь. — Ал-лийн! Он покачнулся, и Фрисс на всякий случай положил руку ему на плечо.

Вода расплескалась по полу и тонким ручейком потекла из пещеры.

Кьюнн, запертый в золотой тюрьме, источал тепло… …Злые взгляды куванцев жгли Речнику спину, даже когда он миновал и «Куванский Причал», и Струйну. Сам Эльгер вышел из подводной норы провожать нежеланного гостя, и все, кто был на согнанных к «Причалу» плотах, как бы ненароком стянулись к хиндиксе Речника. Фрисс только усмехнулся и полетел своей дорогой. Два отреза белёного холста унёс он от Эльгера — хорошие дары для Эммы Аддакьюсовой и Рест Наньокетовой, и ещё флакон цветочного масла, по цвету похожего на розовый жемчуг, а по запаху — на цветы Кенрилла, смешанные со свежей Стрякавой. Это для Скенесов…

— Сорок кун вперёд? Хорошо, Фрисс Кегин, я знаю, что тебе можно верить, — без споров забрал часть оплаты Илс Раа. Торговец Листовиками был сильно занят — его люди запускали молодь в новый пруд, но навстречу Фриссу он всё равно вышел — не хотел упускать заказчика-Речника. Тем более, что другой торговец, Танекс Натаи, уже ухмылялся с берега своего пруда и жестами показывал Фриссу, что у него Листовики гораздо крупнее и мясистее. Алсаг задумчиво нюхал воду и тихо подбирался к кадушкам с личинками, ещё не сброшенными в пруд.

— Сколько народу сейчас в твоей пещере? — спросил Танекс, получив свою часть оплаты и заверив, что Листовики будут готовы к сроку. — Никак ты женился на троих сразу?

— Если бы, — вздохнул Речник. — Кормлю сторожевого хеска и вот эту хитрохвостую тварюгу. Алсаг! Ину! Кот нехотя подошёл и сел у его ноги. Танекс поцокал языком и протянул Фриссу пару мёртвых личинок Листовиков. Хинкасса заглотила их с лёту и стала ждать добавки.

— Алсаг, я что, не кормил тебя? — с досадой смотрел на него Фрисс, который точно помнил, как хесский кот умял утром половину Листовика, а на подлёте к Липе — ещё миску икенура, густейшей каши с Листовиками и рыбой. Порождение Хесса дёрнуло ухом и посмотрело на человека с большим удивлением… Алые и золотистые камни сверкали на стенах Ладин-Кема. Храм Макехса, бога солнца, был наполнен блеском и сиянием. Вдоль верхних пещер, где торговали самоцветами и стеклянными безделушками, уже протянулась цепочка блистающих лотков. Подходить к ним Речнику было и приятно, и боязно. Уже улетал он отсюда с пустым кошельком…

— Магия? Не моя сфера, Речник. Я занимаюсь минералами, и ничем больше, — взгляд синдалийца был остр и пронзителен, как взор хищной птицы. — Это глазковые кварцы, так мы их называем. То, что ты держишь в руке, именуют обычно соколиным глазом, или глазом Хинкассы… Фрисс, еле заметно вздрогнув, отвёл взгляд от серебристо-чёрного камня с играющими на нём бликами-полосами и повернулся к торговцу.

— Откуда такое название? Хинкасса… что это?

— Животное, а может быть, и птица, — пожал плечами синдалиец. — Или имя того, кто нашёл этот минерал. Так его называют в Навмении.

— Понятно, — кивнул Речник. — Сколько ты хочешь за эту бусину?.. «Ну вот, опять я всё спустил на ерунду,» — вздыхал Речник на борту «Остролиста», перебирая на ладони самоцветы. Две бусины — глаз Хинкассы и тёмный змеевик — он положил отдельно, в самый дальний карман. Те камни, которые он держал в руке сейчас, были не бусинами, а слегка отшлифованными обломками — четыре маленьких янтаря, мутно-серые осколки кварца, единственный змеевик, снежно-белый мрамор и красно-бурая яшма — осколок невзрачный, но дорогой, привезённый откуда-то из Кецани. «Зато есть теперь, что подарить Гедимину,» — усмехнулся Речник про себя. «Давно я ничего не привозил ему. Жаль, в этот раз не нашёл куаны — в том году не пришёл караван… Ну, это не страшно, привезу осенью.» …Гранитная пристань Стеклянного Города! Ещё толком не рассвело, а Речнику уже пришлось повисеть над причалом, прежде чем нашлась свободная экха. Три огромных сигнасы из Леса заняли почти всю набережную, иные корабли рядом с ними казались лодчонками. Вереницы повозок тянулись от них в город — древесные сиригны выгружали из трюма кули с мукой, мясом, сушёными грибами, бочонки с беркой, бухты паутинных канатов, древесное мыло, паучий клей… С другого борта на сигнасу грузили стеклянные клинки, топоры, пластины, прочнейшие сосуды разной формы — и Фрисс даже увидел, забравшись на борт своей хиндиксы, приоткрытый сундучок с гранёными бусами. Над пристанью в рассветном полумраке горел маяк, а у его подножия толпились служители и чужеземцы, пахло дымом очага и жареными Листовиками.

Городские ворота были открыты настежь, Фрисс подозревал, что они не закрываются даже ночью — узкие для пешеходов, широкие для всадников и повозок. Город не спал, и тем более не спало его сердце — огромный стекольный завод. Рёв сигнальных труб возвещал об окончании ночной смены и начале утренней. Фрисс улыбнулся и свернул от ворот налево, к протянувшимся вдоль узкого ущелья-улицы навесам и резным вывескам из тонкой сосновой коры. Там уже толпились люди, отдыхающие после смены земляные сиригны и заглянувшие ненадолго древесные, скайоты с кораблей и из соседних древесных посёлков… Из-под соседнего навеса Фрисс услышал слово, которое заставило его протиснуться сквозь толпу к прилавку.

«Сарматы»…

— О чём разговор? — мирно спросил он, выбирая стеклянные ножи из разложенных под навесом — ему нужно было семь штук. — Сарматы прилетели за оружейным стеклом? Горожанин хмыкнул и снял колпачок со второго, более яркого светильника-церита — с одним под навесом было темновато.

— Тут государственное дело, Речник. Они что-то строят! Ну, то есть… Они улетели уже, но говорят, будет большая стройка! Весь завод на ушах уже второй месяц, сиригны оттуда не вылезают. Сам правитель Халан, сам правитель Иригин — вот кто прилетал сюда из-за этой стройки! Хаэй! Ты, вроде, видел тех сарматов? Был там, у завода?

— Чего? Сарматы? Ага, видел тех двоих. Они у них главные, что ли… Оба в чёрной броне, тяжёлой, как гранитные скалы! Один такой… ну, я не видел таких огромных! Житель широко развёл руки, силясь показать, какого роста был тот сармат. Фрисс закусил губу, сдерживая улыбку.

— А второй?

— Обычный сармат, только в броне, — пожал плечами горожанин. — Они спорили там, ух, как спорили! Сиригны даже решили, что будет драка, и вылезли изо всех нор — посмотреть… чудной народ! Но потом разошлись мирно. Там и правитель Халан был, я его даже видел!

— Вот бы с ними повидаться, — Фрисс с надеждой взглянул на жителя.

— Где они сейчас? То есть — где сарматы, и где правитель Халан?

— Улетели, я же говорю, — вмешался торговец, и второй горожанин кивнул в знак согласия. — Уже месяц прошёл, а они не возвращались.

Но стройка будет! Речник, так-таки ничего и не присмотрел? У меня таких ножичков целый ящик, принести ещё?.. Сьютар Скенес растерянно покачал головой, глядя на сложенные куски холста, сверкающие нити бус, лезвия и прозрачные котелки и склянку с цветочным маслом.

— Целое сокровище, — сказал он с усмешкой. — Такие затраты, Фрисс… Ты не останешься в итоге без гроша?

— Какие затраты? На пригоршню стекляшек? — Речник хмыкнул. — Остальное мне ничего не стоило. Пусть пока у тебя полежит. Ты жрец, ты знаешь, как лучше подносить дары, я же могу сбиться в словах.

Если срок подойдёт до моего прилёта, не дожидайся меня — подари от моего имени… Он уже собирался в путь. Алсаг ещё доедал Листовика на пороге, когда Фрисс, убедившись, что видит его только Хинкасса, вошёл в пустую пещеру Фирлисов. Хельг Айвин уже был там, согревал в руках хрустальный шар и настороженно переглядывался с Сит Наньокетовой.

Начинающая колдунья, создав сгусток воды, пыталась удержать его в воздухе — пока получалось плохо, но Фрисс-то помнил, как пару дней назад она и туман наколдовать не могла…

— Держите, — Речник протянул им бусины. — Если вы маги, у вас должны быть амулеты. Это хорошие камни — змеевик и соколиный глаз, они дадут вам силу и ясность разума. Жаль, Сит, что я не могу дать тебе драконий клык — у Хельга талисман будет немного сильнее…

— Хельг станет великим магом, — убеждённо сказала Сит. — Колдовские камни… Прямо как в книге про Речницу Ойгу! Хельг растерянно улыбнулся, сжимая бусину в ладони.

— С тех пор, как ты вернулся, Речник Фрисс, тут оживают легенда за легендой. Скажи, мы на самом деле научимся колдовать?

— Вы уже умеете, — пожал плечами Фриссгейн. — Немного практики, и вы оба превзойдёте меня в чарах. Это несложно — я вовсе не маг. Зато Фейр будет в надёжных руках, даже если Король возьмёт Симу к себе на службу… Хиндикса снова летела на юг, над Высокой Травой и тёмными водами Реки. От ночной грозы, которую Фрисс пережидал в тростниках Левого Берега, уже и памяти не осталось, по течению плыли стайки Ифи, смытых дождём с родного дерева, куванцы выводили плоты на стремнину и пререкались с Речными Драконами, вдоль берегов цвёл и пах на всю Реку пурпурный Кенрилл. «Остролист» летел быстро, Фрисс даже не подгонял его — хиндиксу тянуло к сарматским станциям, и Речник её не удерживал. Лишь когда гигантские руины Старого Города уронили на воду холодные тени, Фрисс замедлил полёт и вновь облачился в тёмно-синий скафандр — неимоверно древнюю форму сарматов со станции «Идис». И станция не замедлила показаться ему сквозь обломки исполинских зданий — шесть сверкающих мачт, окутанных огнями, возносились над ней.

— Вот это да… — Алсаг, положив лапы на борт, жадно рассматривал город. — Такого я ещё не видел…

— Творение моих предков, — усмехнулся Фрисс. — А вон под теми мачтами живёт мой друг. Но где тут приземляться, я пока не вижу…

— Какой-то зверрёк бегает по кррыше и машет тебе, — сказал хесский кот. — Это твой дрруг? Фрисс вгляделся и охнул, а потом повернул хиндиксу носом к прибрежному зданию — огромной башне, на крыше которой можно было бы разместить целую пристань. На ней, размахивая флагом из лепестка Кенрилла, азартно прыгала Крыса Моджиса — крупная, полосатая, в блестящей кольчужке из фриловых щитков. На груди крысы виднелся яркий чёрно-жёлтый знак — Звезда Урана.

— Конт! — закричал Речник, набросив петлю на выступающий обломок.

Приземляться на крышу он не стал — подвесил хиндиксу рядом, но так, чтобы ни одна крыса при всём желании не допрыгнула.

— Кьяа! Фриссгейн?! Узнал! — обрадовался крыс-переросток, отложил флаг и подёргал причальный канат. Корабль, однако, был слишком тяжёлым для лап Конта…

— Узнал, — хмыкнул Речник. — А почему ты на крыше? Опять сбежал от Хамерхета?

— Кьяа! Почему сбежал?! — слегка обиделся Конт. — Работа! Поиск!

Много дел! Смотри! Он похлопал лапой по кольчуге.

— Нравится? Мы сделали! Я — воин! Я — важный! Теперь — моё!

— Хорошая броня, — согласился Речник. — Правда, ты и без неё живучий, даже слишком. Скажи, Гедимин сейчас в городе? Хочу поговорить с ним о делах…

— Дела? Важно! Но — нету! — заволновался Конт. — Улетел!

Ликвидация! Жуть просто! Куча работы! Там — Хиу! Нужен? Крыс указал лапой на мачты станции. Фрисс покачал головой.

— Передай ему и станции привет, а я полечу дальше. Удачи тебе, Конт.

— Кьяа! Встретимся! Бывай! — отцепив канат от обломка, крыс подхватил флаг и замахал им. Речник усмехнулся и подбросил в печку пару соломин. До развалин станции «Скорпион», где третий год работали сарматы-ликвидаторы, было ещё далеко… Фрисс нарочно провёл хиндиксу вдоль Правого Берега — он хотел видеть, очистилась ли земля после страшного бедствия. И он рад был видеть, как там, где песок багровел от меи, а трава обугливалась от излучения, вновь зеленеют Агайл и Руула, а на берегу жители ловят рыбу.

— Эта земля могла умереть на триста лет, — тихо рассказывал он Алсагу. — Она выгорела до корней травы! Если бы не сарматы… Резкий тревожный писк из сумки прервал его речь. Корабль дёрнулся, заскрипел и ухнул в воздушную яму, и Фрисс еле успел выровнять полёт, прежде чем хиндикса пропахала носом обрыв и замерла, уткнувшись в пучок травы. Алсаг молча лёг на палубу. Речник, сдерживая дрожь, сошёл на берег. Он чувствовал, как волны испепеляющего жара захлёстывают его. Кьюнн дрогнул в ипроновой скорлупе и немедленно раскалил её докрасна. Фрисс выронил опасную штуку, но до земли она не долетела — легла в мерцающую чёрную ладонь. Горящие глаза без зрачков сошлись на Речнике.

— Два года прошло, хранитель Кьюнна. Теперь я вижу, что с задачей ты не справился. Все живые видели Кьюнн, все живые трогали его, ещё немного — и сарматы соорудили бы вокруг него реактор. А я просил тебя совсем не об этом…

— Ты ошибаешься, Уран, — Речник надеялся, что его голос не дрожит.

— Ни в чьих руках, кроме моих, Кьюнн не был… Это существо внушало ему ужас — даже два года назад, когда он помог Урану, и тот был благодушен, и тем более — сейчас. Менее всего Фрисс хотел, чтобы это порождение иных миров добралось до Фейра… или до Гедимина! Речник не сомневался, что никто во всём мире не сможет противостоять Урану…

— Живой, не пытайся лгать, — взгляд существа, казалось, оставлял ожоги на коже. — Я уже нашёл сармата по имени Гедимин Кет. Мне всегда нравилась эта раса, но самоуверенность их иногда поражает даже меня. Я могу распознать того, кто держал в руках Кьюнн, и устройство, в котором его пытались задействовать. Фрисс сам не заметил, как мечи оказались в его руках.

— Что ты сделал с Гедимином?! — взревел он. От дрожи и слабости в ногах даже следа не осталось. Речник шагнул вперёд, готовясь нанести удар.

— Он, как, впрочем, и ты, переоценил свои возможности, — сказал Уран, и облако жара вокруг него как будто закачалось. Мечи в руках Речника внезапно нагрелись докрасна, и он, зашипев от боли, выронил их.

— Неприятно, но всё же мне придётся забрать Кьюнн из этого мира.

Снова эти долгие бессмысленные поиски… Пылающие глаза немного потускнели, зато Кьюнн в раскалённой руке вспыхнул так, что Фрисс поневоле зажмурился. Когда красное марево перед глазами немного рассеялось, он увидел пятно выжженной травы и свои клинки на земле. Уран, как и его артефакт, исчез без следа. Речник помотал головой, бросил мечи в ножны и запрыгнул в хиндиксу, рывком перевернув её с бока на брюхо. Корабль отчаянно замахал плавниками, водя носом туда-сюда, Фрисс повернул штурвал, направляя хиндиксу на юг. В глазах его то и дело темнело, а голову стянуло раскалённым обручем. Алсаг молча лежал на корме, прикрыв морду лапами и зажмурившись. Речнику сейчас было не до него — он гнал хиндиксу вниз по Реке, понимая, что спешить уже бесполезно… Алый от меи берег с замурованными пещерами проплыл под брюхом «Остролиста», а за вымершими участками блеснула вода… Хиндикса замедлила полёт — Фрисс не сразу понял, что перед ним. Река просто выгрызла кусок пологого берега и остановилась лишь у каменной стены обрыва, затопив и ту полость, которую оставил в стене чудовищный взрыв. На месте участка теперь был глубокий залив, и посреди его, как прозрачный стеклянный шар, лежало защитное поле.

Оно вспыхивало зелёными и алыми сполохами, а под ним чернели груды обломков — разрушенную станцию всё-таки не смыло половодьем… Из-за полыхающего купола выглядывали носы двух чёрных небесных кораблей, а среди обломков Речник увидел отряд в чёрных скафандрах — сарматы-ликвидаторы не прекращали работу. Фрисс плохо видел их из-за цветных пятен на защитном поле, но ему показалось, что корабли всасывают в себя крошево, оставшееся от стен и кострукций. Остров, заключённый в полупрозрачный колпак, соединялся с берегом широким мостом — таким же, какие Речник видел в Старых Городах. На берегу, там, где мост завершался, на выломанной из обрыва каменной плите сидел второй отряд ликвидаторов. Сарматы что-то обсуждали меж собой.

Двое из них стояли у самого моста, один держал в руках свернувшуюся в клубок гигантскую гусеницу — очень мохнатую и светящуюся. Такие же гусеницы ползали по берегу, и было их тут немало. Таких созданий на дальнем западе называли Зелёными Пожирателями… В другое время Фрисс удивился бы гусеницам — он точно помнил, что раньше таких существ на Реке не было! Но сейчас его взгляд был прикован к огромному сармату в чёрной броне — тому, который держал зверюшку в руках. Впрочем, её уже забрал его собеседник… «Уф-ф… Живой!» — Фрисс облегчённо вздохнул и пошёл на посадку.

На ближайшем к куполу заражённом участке он привязал корабль к ничейной экхе — он так делал уже и знал, что верёвка окрасится меей, но страшного в этом нет…

— Уран и торий! — крикнул Речник, но его уже и так заметили.

Гедимин вышел ему навстречу, положил руку ему на плечо и тяжело вздохнул. Фрисс не видел его глаз под тёмным щитком, но чувствовал, как дрожат его пальцы.

— Эх, Фриссгейн… — только и сказал сармат, склонив голову.

Речник обхватил тяжёлую ладонь двумя руками и крепко сжал. Он видел глубокие оплавленные вмятины на бронированном запястье — след раскалённой руки…

— Уран сгинул. Он забрал свою штуку и ушёл. Больше он никого из вас не тронет! — быстро прошептал Речник. — Если бы я знал, что он посмеет на тебя напасть…

— Ушёл… Меня, знорк, более всего поражает твоя живучесть, — негромко сказал сармат и отпустил его плечо. — Держи, ликвидатор… Фрисс виновато вздохнул и убрал в сумку драгоценную ампулу с флонием.

— Я был недавно в Старом Городе, видел «Идис», — сказал он, преодолевая смущение. — Ты уже запустил целых шесть альнкитов?

— Ну да, когда-то надо было этим заняться, — после недолгой заминки ответил Гедимин. — Но здесь я пока что нужнее. Это наводнение спутало нам все планы. Гвеннон предлагал замуровать подвалы, но если там будет вода, придётся извлекать подземные конструкции. А там и без того хватает работы… Он указал на бесформенную груду обломков, верхнюю часть которой пытались растащить и погрузить на корабль сарматы. Из-под неё проступала огромная цельная плита.

— Ещё одна… — покачал головой сармат, открыл передатчик и нажал несколько кнопок. Под куполом что-то блеснуло, сарматы остановились ненадолго, обошли плиту и занялись оплавленным крошевом на верхушке другого холма.

— Вы не жалеете сил, спасая Реку от лучистого яда, — прошептал Речник и протянул Гедимину маленький, но тяжёлый свёрток. — У тебя очень много дел сейчас, но когда-нибудь ты найдёшь время… Это камни для твоих украшений. Он положил свёрток на дрогнувшую ладонь. Сармат медленно сжал её в кулак и приложил к груди.

— И снова ты поразил меня, знорк…

— Не надо так поражаться, Гедимин, — смущённо сказал Фрисс. — Это всего лишь камешки. Я даже не прилетел в Стеклянный Город, когда ты говорил там с Халаном! И мне теперь стыдно. Как вы поговорили с ним?

— Тебе тревожиться не о чем, Фриссгейн, — сармат, как показалось Речнику, усмехнулся. — Ваш правитель умён и образован, говорить с ним приятно. Твоя подстанция уже разобрана, лежит и очищается, ещё месяц — и мы начнём сборку. Вот только… Я не думал, что ваш Стеклянный Город настолько… экономно тратит энергию, скажем так.

Подстанции, какую мы спланировали, для него даже много… теперь придётся раскидывать энергию на три точки. Хочешь знать больше — поговори с Ангираном, он занимается подстанцией.

— Ангиран? Это твой сармат, со станции «Идис»? Это с ним, наверное, вы спорили в Стеклянном Городе… — растерянно сказал Фрисс. Гедимин кивнул.

— Ангиран Скорпиос… да, пришлось договариваться с Ураниумом, чтобы ему разрешили взять второе имя… мы нашли его в подвалах «Скорпиона», раненым, — нехотя ответил он. — Да, с ним. Теперь подстанцию строит он. Толковый сармат… Фрисс глядел на расстроенного Гедимина с возрастающим недоумением.

— Этот Ангиран чем-то обидел тебя, так? — осторожно спросил он. — Прогнал тебя от подстанции? Тебя, командира «Идис»?!

— Хватит, знорк. Я сам доверил дело Ангирану, потому что он — в отличие от меня — не делает нелепых ошибок в проектах, — ответил сармат, и Фрисс мог бы поклясться, что его глаза под тёмным щитком сейчас сошлись в золотистые щели. Речник открыл было рот, но тут же закрыл — счётчик Конара в сумке издал тревожный писк, а за спиной Гедимина встало неяркое зеленоватое свечение, режущее глаза. Оно замерло на его плече, потом перекинулось на руку и сияющим коконом окружило пальцы. Сармат тихо вздохнул и погладил второй рукой светящуюся первую.

— Уймись уже, хранитель. Всё в порядке, все целы, никто не просит помощи. Возвращайся в реактор. Сияние, помедлив, потекло обратно, оставляя на чёрной броне дымящийся след. Фрисс тихо охнул, расширенными глазами глядя на дрожащий свет.

— Это же… Гедимин! Так ты унёс из-под обломков живого хранителя?! Это дух станции «Скорпион»?!

— Унёс, — хмуро ответил сармат. — Не знаю, зачем. В Ураниуме правы, я действительно не в своём уме, раз таким занимаюсь. Теперь живёт в реакторе сфалта, и я понятия не имею, что с ним делать.

— Он признаёт тебя, пытается тебе помочь, — прошептал Фрисс. — Ты ведь не… не убьёшь его?

— Кем ты считаешь меня, Фриссгейн? — сармат покачал головой. — Это даже обидно. Никто из сарматов не причинит вреда хранителю. И тем не менее…

— Гедимин, зайди под купол, — один из ликвидаторов подошёл незаметно. — Без тебя никак. Ещё один стержень, в этот раз — по частям.

— Я иду, — кивнул ему Гедимин. — Как ты там сказал, Фриссгейн? Не жалея сил?.. Хиндикса вновь летела над Рекой, ветер приносил запахи жареной рыбы и цветущего Кенрилла, степи синели от бесчисленных цветов Некни, а вдоль берегов выстраивались в ряд котлы со свежесваренной кислухой и бочки с нарубленными листьями Стрякавы. Фрисс вёл корабль к Фейру, и мысли его были спокойны и легки.

Глава 05. Груда костей

Кто-то с вечера откинул завесу у входа в пещеру, закрепил её меж камней, да так и оставил на ночь. Тусклый свет сочился в летнюю спальню, снаружи шумно плескались Речные Драконы, и чайки галдели над прудом с Листовиками. У входа в пещеру сидел сонный Алсаг и задумчиво умывался, прикидывая, то ли заснуть, то ли выйти на берег.

Речник усмехнулся, подобрал упряжь, накинул перевязь с мечами и покинул пещеру, поманив за собой Хинкассу. Алсаг тихо фыркнул на седло в руке Фрисса. Тренировки на рассвете не нравились коту, но в иное время Речник тренироваться не успевал никак. Вот и вчера…

Спорить не о чем, отличную кислуху варит семейство Скенесов, и семейство Айвинов не отстаёт, но Речнику следовало бы угощаться у них по очереди, а не одновременно… Он нырнул с головой прямо с огромной коряги-причала. Вода подхватила его, и вынырнул Речник чуть ли не на середине, оттолкнувшись от хвоста Речного Дракона. Дракон посмотрел на него, наклонив голову набок, и потащил непрошеного седока к берегу. У берега Фрисс вынырнул снова, подтянулся на корнях «причала», вылез и протёр глаза. Туман в голове немного рассеялся — ровно настолько, чтобы Фрисс расслышал сочувственное похмыкивание и тихий смешок.

— Речник Фриссгейн, рано же ты проснулся! Мои ещё все дрыхнут, хоть бы кто шелохнулся! — еле слышно сказал Сьютар Скенес. Главный и единственный жрец участка стоял у пруда рядом с Эриком Айвином, не менее важным человеком — главой всего рода Айвин. Больше на берегу не было никого — разве что два охранника с плота горшечников, приплывшего вчера утром. Огромный плот — по сути, одна большая решётка, в каждой ячейке которой скрывался горшок или кувшин — наполовину лежал на берегу, наполовину в воде, привязанный четыремя канатами к экхам для летающих кораблей. Торговец из Глиняного Города вчера очень беспокоился за надёжность верёвок и причалов. Сегодня утром Фрисс уже видел его — точнее, его макушку. Пришелец крепко спал в пещере Скенесов… что и неудивительно, после вчерашнего-то празднования. Охранники в пещеру не пошли, остались на плоту, но спали сейчас не менее крепко. Фрисс порадовался про себя, что куванцы Фейра соблюдают договор — при желании увести этот плот было бы легче лёгкого… Алсаг выплыл на берег и шумно отряхнулся. Фрисс укоризненно посмотрел на него, Сьютар махнул рукой.

— Никого не добудишься до полудня — разве что Дуб рухнет! Даже Диснар к своему пруду не вышел. А хвалился вчера, что поплывёт опять за Листовиками… Эрик усмехнулся, Фрисс поглядел на пруд, успокоившихся за ночь Листовиков, скользящих под водой, разбросанные по берегу плоты и снасти — и еле сдержал ухмылку.

— Сегодня Листовики могут плыть спокойно, — тихо сказал он. — Сегодня — только самые тихие занятия. Что мы вчера надумали с пещерой Аймиа?

— Мы со Сьютаром как раз смотрели пещеру, — оживился Эрик Айвин. — Хороший стол получился, Фрисс, и полка тоже ничего. Проснутся мои — погоню доделывать постели. А циновок уже достаточно.

— Завеса на зиму ещё нужна, я вчера кору привозил… Сьютар, не в твоей пещере она осталась? — задумчиво спросил Речник.

— У меня она, прямо у входа лежит — Авит как вчера бросил, так и лежит, — напомнил Эрик. — Вот раздолбаи… Сегодня — ни глотка! Он строго посмотрел на Фрисса. Речник кивнул.

— Верно, спрячьте кислуху подальше… до первой свадьбы, по крайней мере, а то не хватит, — посоветовал он. — Вернусь с тренировки — займусь завесой. Думаю, все к тому времени проснутся…

— Ты ещё тренироваться будешь, в такую рань? — удивился Сьютар. — Поспал бы лучше.

— Нельзя, — покачал головой Фрисс. — Алсага надо гонять, пока он тут в меховой шар не превратился. Ину! Речник спрыгнул с коряги и развернулся к ней. Что-то свистнуло над его головой — и разорвалось с грохотом, разметав острые, как иглы, осколки. Ледяной ветер взметнулся над дырой, оставшейся в дереве, гнилая труха посыпалась на песок. Второй взрыв прогремел над прудом, разогнав чаек и вспугнув Листовиков, но у пруда никого уже не было — двое жителей прижимались к стенам в ближайшей пещере, сжимая в руках подхваченные по дороге поленья. А на прибрежный песок по плитам, выступающим из обрыва, ковылял костяк, лишённый плоти. Пустые глазницы горели зелёным огнём, голые рёбра прикрывала длинная, но порваная и полусожжённая куртка. В костлявой руке раскачивался светящийся «маятник» — череп на длинной верёвке. За первым мертвяком уверенно шагал второй, однорукий, закоптившийся — Фриссу показалось даже, что тварь дымится. А над обрывом, пристраивая конечности к тропинке, шевелилось что-то вовсе жуткое…

— Хаэй! За подмогой, живо! — заорал Речник, взлетая в седло. Он взмахнул мечом, целясь первому скелету под рёбра — удар достиг цели, и разорванный пополам мертвяк покатился по песку. Алсаг прыгнул на второго, впечатав его в обрыв. Третья стрела взорвалась на берегу в паре шагов от хвоста Хинкассы, но кот уже летел вверх по ступеням навстречу новому чудовищу. Фриссу — за миг до того, как он спрыгнул наземь и вскинул мечи — показалось, что перед ним кочевник-олда в стёганом доспехе, восседающий на гигантском пауке размером с Двухвостку. Он успел ещё разглядеть, рассекая ближайшую паучью лапу, что она собрана из гладких желтоватых костей, а дальше Алсаг с размаху налетел на паука, и его седок, выпустив ещё одну стрелу в чистое небо, покатился по земле. Меч заскрежетал по лапе, осколки старых костей посыпались с обрыва, а потом Речнику пришлось быстро пригнуться и прыгнуть вперёд — «кочевник» опомнился слишком быстро, и пятая стрела свистнула уже над плечом Фрисса. На Речника смотрели пустые глазницы, на дне которых мерцали зелёные искры. Мёртвый воин потерял шлем в падении, ничто не прикрывало теперь голый череп, туго обтянутый белесой кожей. На невероятно худом теле болтался длинный войлочный халат — или, скорее, доспех, перетянутый широким кожаным поясом и закреплённый на каких-то обручах — а может, рёбрах самого мертвяка. «Нашествие Квайет?! Откуда их принесло, прокляни меня Река?!» — мелькнуло в голове Фрисса. Нежить вскинула иссохшую руку — её кисть была закована в костяную перчатку, намертво скреплённую с небольшим самострелом. Пальцы мертвяка причудливо изогнулись, нелепое оружие тихонько щёлкнуло, но выстрел вновь прошёл мимо цели — неживому воину пришлось отдёрнуть руку, иначе Фрисс отсёк бы её напрочь. Меч ярко сверкнул и рассыпал вокруг ворох искр, но не коснулся нежити — она подставила щит. Удар был силён, дерево и кости щита затрещали, но мёртвая рука была сильнее — Квайет медленно отодвигал от себя Фрисса, а тот с досадой обнаружил, что его меч намертво засел между гнутых шипов на щите. Он налёг изо всех сил, отталкивая руку со щитом в сторону. Мертвяк был очень силён, но отвлёкся ненадолго на перезарядку самострела, и Фрисс бросил молнию в костлявую грудь. Броня Квайет задымилась, рассыпаясь клочьями, сама тварь качнулась, выронив стрелу, но тут же опомнилась и ударила Фрисса щитом, отбросив его почти на край обрыва. Речник быстро ударил по приоткрывшемуся плечу — и его меч заскрежетал по костяной перчатке. Нежить перехватила клинок, и её рука была не менее прочной, чем сталь. Фрисс рванул меч на себя, но Квайет только ухмыльнулся. Мёртвая рука скользнула по клинку к рукояти, вцепилась в живую руку Речника… и вой ужаса и боли пронёсся над Рекой. Костлявая кисть мертвеца отвалилась от его тела, на глазах обугливаясь и распадаясь на отдельные косточки. Бесполезный самострел упал в траву и хрустнул под ногой Речника. Всего секунду Фрисс смотрел, как белесая культя дымится и разваливается, а потом скосил глаза на свою руку, чудом уцелевшую. Массивный серебряный перстень блестел на пальце — Речник так и носил его с тех пор, как вернулся из Хесса. «Канфен же говорил… Вот я пень дубовый!» — Фрисс с досадой мотнул головой, отбросил бесполезный меч и кулаком ударил нежить в зияющую в доспехах брешь — там виднелись обломанные рёбра, и мерцало, быстро пульсируя, что-то зелёное. Тут же вся рука Фрисса, от пальцев до плеча, онемела, а в ушах раздался звон, немедленно заглушённый предсмертным воплем. Нежить умирала вновь, корчась и обугливаясь, её кости разлетались во все стороны, а потом её хребет переломился, и костяк упал к ногам Речника. Тот наступил на ноги мертвеца и ткнул кулаком в гаснущие глазницы. Удар вышел слабеньким, руку Фрисс не чувствовал, но на черепе осталось выжженное пятно, а зелёный свет, померцав немного на останках, потух окончательно. Странная нежить снова покинула мир живых. Что-то размеренно хрустело сбоку от Речника. Он подхватил мечи, резко развернулся… и с радостным воплем вернул оружие в ножны.

— Алсаг! Хаэй, дробитель костей! Хесский кот сидел на спине гигантского паука, собранного из целой горы костей. Все восемь лап нежити были отгрызены и валялись в траве, а Хинкасса планомерно отгрызала от твари те части, которые были плохо прикреплены, и отпихивала подальше. Куски нежити вяло трепыхались. Когда они ползли обратно, хеск отпихивал их снова.

— Я же говоррил, что могу дрраться, — спокойно заметил он, выплюнув очередную кость, когда Фрисс порывисто сжал его в объятиях.

— Славно ты его разобрал на детали! — усмехнулся Речник и погрузил кулак в переплетение костей, оставшееся от чудовища. Рука онемела вновь, земля чуть заметно вздрогнула, кости встали дыбом — и с тихим стуком раскатились по траве. Алсаг, брезгливо отряхнув лапы, спрыгнул с груды костей и лизнул поцарапанное плечо.

— Стой, — опомнился Речник, вынимая пылающий меч. — Это надо прижечь. Потерпи чуток… Он прижёг царапину Алсага — тот лишь прижал уши, когда раскалённое лезвие коснулось его — и свои ссадины на руке. Из-под обрыва, между тем, явственно пахло горелыми костями и земляным маслом, и слышен был только треск горящих ветвей. Ни криков, ни звуков сражения…

Речник осторожно посмотрел вниз — и широко улыбнулся. Кости двух скелетов, раздробленные в мелкое крошево и политые Шигнавом, догорали в наскоро разведённом костре. Вокруг толпились все жители участка, а у самого костра в торжественном наряде стоял Сьютар Скенес.

— Фрисс, ты цел? — взволнованно спросили за спиной. Там стоял Речник Айому и рассматривал останки нежити.

— Всё в порядке, — ответил Фрисс. — Что было внизу? Никого мертвяки не порвали?

— Ха! Не на нашем участке им кого-то рвать, — ухмыльнулся Айому. — Я выскочил на шум, но мог бы и не выскакивать. Сьютар, Эрик, Авит и Конен уже переломали нежити все кости, какие нашли. Видел бы ты их… Чтоб мне стать зелёной крысой! Фрисс, глянь-ка сюда… Это вот такие стрелы у них были?! Он держал двумя пальцами одну из коротких стрелок, выпавших из руки мертвеца. Фрисс кивнул.

— Тут где-то валялся самострел этого Квайет, только жаль — я наступил и поломал, — повинился он. — Странная какая-то нежить, я о таких не слышал и в легендах. А Алсаг растерзал ещё более странную…

— Слышал уже, — хмуро кивнул Айому. — Сьютар рассказал. Костяной паук, вот как… Неладно у нас на участке, Фрисс. Очень неладно.

Боюсь, пора сообщать магам, пока следом не притащилась сотня скелетов. Поможешь мне поднять хиндиксу?

— Айому, сиди на участке, — нахмурился Речник. — Я отправлюсь сегодня же, расскажу всё Канфену и Астанену. Вот, держи… это самородное серебро, любого мертвяка разрывает в ошмётки. Защищай жителей, я вернусь, как только отпустит Астанен. Он зашёл в пещеру Скенесов лишь на несколько мгновений — накинуть броню, бросить в суму вяленого Листовика и пару лепёшек. Амора Скенесова остановила его у порога и протянула флягу с кислухой.

Фрисс кивком поблагодарил и прицепил флягу к поясу — спорить было некогда. Ещё немного — и «Остролист», выгнув плавники, стрелой взлетел в облака. Фрисс от души натолкал в печку соломы, чтобы хиндикса мчалась, как молния… и остановил её на первом же участке вверх по течению, да так резко, что корабль завертелся юлой и чуть не поломал плавники. Под обрывом, закрывая собой три пещеры, лежала сигнаса. Узкие флаги — предвестники войны — трепетали над ней. У борта сигнасы в кольце жителей стояла женщина в одежде речной колдуньи, с дорожной сумой за плечами и посохом в руках. А на борту стоял и хмурился на облака Речник Кестот, и на его руке тихо звенели колокольчики, подвешенные к тяжёлому браслету. Кестот Ойя собирал ополчение… Жители на берегу были — кое-как приколоченную шипами-якорями к обрыву хиндиксу Речника поймали и привязали к каменному кольцу.

Краем уха Фрисс услышал много «лестных» слов о себе, но ему было не до корабля. Он быстро поднялся на палубу. Речник Кестот посмотрел на него и склонил голову.

— Ваак, Фриссгейн. Куда спешил? Нежить? Речник почувствовал, как палуба уплывает из-под ног, и слабо кивнул.

— Сколько? — нахмурился ещё сильнее Кестот. — Чем кончилось?

— Четверо. Два скелета, костяное чудище вроде паука и какая-то разумная тварь с взрывающимися стрелами, — ответил Фрисс. Его взгляд прикован был к знамени за спиной Старшего Речника — на синем полотнище флага Реки, гордо поднимая хвост, красовался золотистый кот. Древнее знамя Короля-Речника?!

— Разумная и со стрелами? Верхом на пауке, правда? — в разговор вступил незнакомец — низкорослый, но плечистый гвел в тёмно-зелёной броне. Белый плащ укрывал его плечи. Фрисс посмотрел на него и мигнул от изумления.

— Да, верхом. Показать не могу — все четверо раскрошены в пыль и сожжены, — пояснил Речник. — Ваак, доблестный Всадник Изумруда.

— Те, кого ты почуял издали? — хмуро спросил Кестот, глядя на «изумрудника». — Ирн и токатль?

— Скорее, зуггун. Речник, паукообразная нежить стреляла чем-нибудь? И… поведай, как ты расправился с ирном?

— Нет, — Фрисс покачал головой. — Эта тварь называется «ирн»? Сжёг самородным серебром. Моя Фагита прикончила паука, скелетов добили жители. Скажите мне, воины, что творится на Реке? Старший Речник тяжело вздохнул и покосился на колдунью и толпу вокруг неё.

— Сядь куда-нибудь, Фрисс. Мы воюем с Нэйном.

— С кем?! Речник прислонился к борту сигнасы. Поверить в услышанное было почти невозможно. Кестот и Всадник Изумруда переглянулись.

— Да, Фриссгейн. С той самой легендарной страной Некромантов, где всё население — мертвяки. Я собираю магов и Речников по всей Реке.

Попрощайся со своими жителями и отправляйся на Остров Шайла. Там обучают убивать мертвецов. Через несколько дней нас ждут к востоку от Дзельты. Будем отлавливать нежить на границе. И я буду рад увидеть тебя в своей двадцатке.

— Хорошо. Я отправляюсь немедленно, — сказал Речник. Его мысли метались, подхваченные вихрем, ни одну он ухватить не мог.

— Чуть-чуть подожди, Фриссгейн, — голос Кестота смягчился. Старший Речник посмотрел немного в сторону и кивнул кому-то за спиной «изумрудника».

— С тобой хочет поговорить наш союзник — Сирилин. Всадник Изумруда, выразительно пожав плечами, отошёл в сторону. На Фрисса глядела невысокая, чёрноволосая и смертельно бледная девушка в куртке из чёрной кожи.

— Фриссгейн, супруг Кессики? — неуверенно сказала она, переводя взгляд то на Фрисса, то на Кестота. — Я Сирилин Ир'инеррин из Элании. Очень приятная встреча… Не надо так смотреть. Да, я Некромант. Но ваш Король считает, что мне можно верить.

— Ты, наверное, сильный Некромант, — Речник чувствовал, как ледяное облако колышется вокруг Сирилин. — Откуда ты знаешь Кессу?

Где она?

— Фриссгейн, лучше сядь, — вздохнул Старший Речник. — Сирилин, ты хотела сказать — так говори уже.

— И правда, — Некромантка вздохнула тоже. — Речник Фриссгейн, мне очень жаль — но Кессика сейчас в Нэйне. Так приказал ваш Король. Речник смотрел на неё и хотел что-нибудь сказать, но язык не слушался. Некромантка беспомощно взглянула на Кестота.

— Времени мало, Фрисс, — негромко сказал он. — Лети на Остров Шайла. Там узнаешь всё.

Глава 06. Посланник из Тени

— Радостно видеть столько Речников под этой крышей, — Морнкхо поставил на стол огромное блюдо с кусками икеу. — Как идут занятия?

— Очень хорошо, о менн, — Кенну развернулся на лавке так, что чуть не уронил соседа, и придвинулся к Морнкхо. — Мы ловили Речного Дракона, и я его поймал!

— Речник Тиллит сказал, что ты хороший алхимик… и можешь помочь с зельями, если что не так, — Сима Нелфи вопросительно посмотрела на менна. Тот качнулся на хвосте.

— Не раньше заката солнца, колдунья, — сдержанно ответил менн. — Моя работа с алхимией плохо сочетается. И… нет, целитель, тебе я тоже кислухи не налью. Вечером — может быть. Ешьте, это Листовики с последнего улова, очень хорошие… Хогн разочарованно вздохнул и цапнул два куска икеу.

— Мы в Замке Астанена… — прошептала Сима, заворачивая Листовика в лепёшку. — До сих пор не верится. Кесса, ты думала когда-нибудь, что мы сюда попадём? Чёрная Речница покачала головой и откусила пол-Листовика сразу. С утра она ничего не ела… наверное, следовало наловить ракушек, пока все гонялись за Речным Драконом. Или всё-таки поверить Кенну и съесть те, которые собрал он. Выглядели они, правда, подозрительно…

— Скорее бы вечер! — Кенну потянулся за третьим куском, чуть не уронил его на Симу, виновато вздохнул, но тут же продолжил разговор.

— Снова будем летать! Сима, а вы уже летали на драконах? Речник Тиллит обещал, что будут общие занятия — и нас посадят на дракона!

— Только через месяц, Кенну, — ответила колдунья. — Вы ещё не все с кораблём освоились, а у нас идут сплошные зелья. Вчера зелья, сегодня зелья…

— Слишком мало зелий, — буркнул сосед-хогн. — Всего одно занятие на водоросли — куда это годится?! О них полгода можно рассказывать!

— Река-Праматерь! Хоть бы чародей Келлаг тебя не услышал! — Сима поёжилась и опасливо оглядела столовую… Кесса сидела на скамье, в узкой чёрной тени Замка, и задумчиво глядела то на облачка, медленно сползающиеся в огромную тучу над краем горизонта, то на Зеркало Призраков, шелестящее подвесками из перьев и семян. В древнем Зеркале не отражалось ничего — ни замок, ни небо, там снова сгустилась темнота, в которой изредка зажигались огоньки. Речница вглядывалась в чёрное стекло и пыталась понять, что там мерцает, но этот рой золотых и белых искр мог быть и стаей светлячков, и тысячей огней в окнах гигантского древнего здания…

Кесса осторожно повертела в пальцах одну из странных деталей, подвешенных к медальону. Что это такое, не мог сказать ей даже Речник Фрисс, добывший Зеркало в развалинах Старого Города, но Кессе упорно мерещилось, что подвески на отражение как-то влияют… Полдень дышал зноем — не иначе, к вечеру ожидалась гроза, и Кенну Пурпурной Стрекозе не суждено было сегодня летать. Скорее всего, Речник Тиллит заменит полёты боями, потому что стрельба уже была с утра… Кесса потрогала недавний ушиб — край щита, ударивший в плечо, оставил здоровенный синяк, но болело несильно. Не получалось пока у Речницы с щитами, да и чего ожидать — всего неделю назад она и держать-то их правильно не умела! Нильгек, драконий маг, быстро прошёл мимо Кессы и даже головы не повернул на приветствие. Он был мрачнее тучи и бормотал себе под нос что-то сердитое. Речница пожала плечами и покосилась на Храм. У двери уже бродили двое новобранцев, меряя шагами ворота, но до занятий было ещё очень далеко… За стеной звякнул гонг. Раз, другой… потом по нему замолотили со всей силы, будто пытались разбить вздребезги. Кесса вскочила и осторожно выглянула из-за угла. У причала суетились служители, а отряд Речников вёл кого-то к Изумрудной Лестнице, окружив кольцом.

На ступеньках мелькнул жёлтый плащ мага Силитнэна. Кесса встала на цыпочки, пытаясь заглянуть в круг Речников, но столкнулась с чьим-то хмурым взглядом и юркнула за угол. Дребезжание прекратилось, Речница подождала немного — но ничего не произошло, и она с разочарованным вздохом вернулась на скамью.

— …Так его и называют те, кто учил историю — «Замок Ноллорта».

Когда пойдёте в Подвал Ракушек за жалованием, посмотрите на северную и западную стены. Это и есть Хальконегская кладка, всё, что осталось к нашим дням от Замка Ноллорта… — Речник Тиллит окинул рассеянным взглядом Архивы и десятерых новобранцев, устроившихся на полу с обрывками писчего велата. — Хватит на сегодня, Речники. Теперь спрашивайте.

— Речник Тиллит! — Кенну привстал с пола. — Сегодня мы будем летать? За окном, рассекая свинцово-серое небо, сверкнула молния.

Хранитель Алатикс выглянул во двор и захлопнул ставни. Тут же крупные капли забарабанили по стеклу, по Архивам прокатился приглушённый громовой раскат.

— Сегодня — не будем, — покачал головой Тиллит Хонва. — Бойцы сейчас подождут в Архивах, пока я отведу магов на алхимию. Потом пойдём в подземелье. Кесса, что с плечом? Выдержишь тренировку?

— Всё цело, выдержу, — кивнула Речница и неуверенно продолжила, преодолевая откуда-то взявшийся страх. — Речник Тиллит… а кто прилетал сегодня, когда били в гонг?

— Речник Найгис, — спокойно ответил тот, и по его глазам Кесса ничего не сумела прочесть. — Гонг часто звенит в Замке Астанена.

Такова традиция. Алхимики, идите за мной и далеко не разбегайтесь… В Архивах повисла тишина, прерываемая лишь раскатами грома за окном. Хранитель Алатикс недоверчиво покосился на шестерых новобранцев и уткнулся в книгу. На стук распахнувшейся двери и порыв ветра из холодного коридора обернулись все.

— Чёрная Речница Кесса Скенесова! — на пороге стоял служитель из Замка. — Властители ждут тебя в Зале Сказаний. Иди к ним без промедлений! Пятеро новобранцев уставились на Кессу, та — на пришельца.

— Меня? П-прямо сейчас? — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — Прямо так? Она неловко развела руками. Полосатая броня Чёрной Речницы, как и чешуйчатый плащ, и шлем с клыками, и даже сапоги, лежала в «Кошатнике», в той комнате, где Кесса ночевала. Пока что Речнице нелегко было в жару ходить в броне — как и все молодые Речники, по тренировкам она бегала в штанах, простой рубашке и травяных плетёнках (босиком по Замку ходить было не принято). Правда, у пояса Кессы висел длинный кинжал, и с Зеркалом Призраков она не расставалась, но сейчас её за Чёрную Речницу принять было непросто…

— Король Астанен ждёт, — сурово кивнул служитель. Дверь мягко захлопнулась за Речницей, оставив её в полумраке древней залы. Кесса неслышно пробралась за стол и села на пустое место, с опаской оглядываясь по сторонам. Служитель с порога переглянулся с Астаненом, кивнул на Кессу и вышел. Здесь были все правители — все, о ком Речница когда-либо слышала, от Халана до Эрина. Справа от Короля сидел маг Силитнэн, слева — Келвесиенен, верховный жрец, а рядом со жрецом — Домейд Араск из Ордена Изумруда. В дальнем углу шелохнулись тени, Речница скосила глаз и увидела серый силуэт — там скрывалась Орина, как всегда, в сером плаще с капюшоном. Взгляд Орины был прикован к центру освещённого круга — там, под лучами яркого церита, съёжилась на стуле невысокая женщина. Мертвенно-бледная кожа просвечивала сквозь ажурную чёрную накидку, белым как снег было и лицо, и руки, голые по локоть и закованные в массивные браслеты из серого стекла… или камня. Кесса поёжилась — ей показалось, что от странной чужеземки тянет подземным холодом и гниющей плотью.

— Кого он собирает? — голос Домейда Араска схож был с карканьем ворона. Он говорил на хельском — этот язык в Замке звучал нечасто.

«Изумрудник» впился взглядом в чужеземку. Та посмотрела ему в глаза — и Кесса с изумлением увидела, как Домейд поморщился и сделал вид, что глядит мимо неё, на стену.

— Он знает, что пообещать, — гостья тихо вздохнула. — Владения.

Замки. Полигоны. Благородное имя. У нас очень маленькая страна.

Многим в ней тесно. Мало кто хочет думать. Десятки Некромантов глядят ему в рот. Младшие сыновья Илриэнов. Городские маги.

Полубезумные кровопийцы. Алинхег собирает всех…

— Но ты, Илриэна Сирилин… — Астанен оборвал себя на полуслове.

Чужеземка склонила голову.

— Аскея — моя сестра. Демон Алинхега убил её и носит её тело, как трофейный доспех. А сам Алинхег хочет, чтобы Старое Оружие испепелило мою страну. Я умею думать. Мы, четверо, ловили каждый слух с запада. Мы… Тебе можно верить, Король Астанен?

— Да, — правитель кивнул. — Ваша страна не сгорит в зелёном огне, это я обещаю. Кому из вас можем верить мы?

— Таких очень мало, — печально сказала Сирилин. — Я сижу перед тобой. Нецис… Нециса они убили. Альрикс Те'валгест из Кералта…

Он — мой… мы сговорились о женитьбе. Он ждёт известий, и он готов помочь. И ещё — наш друг, Илэркес Ир'миаллон из Южных Стен. Он странный… и он скорее умрёт, чем пойдёт воевать с Рекой. И… возможно, народ Ненраани. Их предводитель — друг Нециса, он помогал мне скрываться и бежать. Остальные… они глядят на Ирралина, как Квайет на поднявшего их. На них нет надежды.

— Немного, — согласился Астанен. — Что же, времени у нас мало.

Силитнэн… Келвесиенен… Халан… Дилан… Канфен… Вы знаете, что делать. Он нашёл взглядом каждого из названных по именам.

— Да, и мы не будем медлить. Мёртвым не место среди живых, — сказал Канфен, поднимаясь из-за стола. — До встречи. Кто-то пристально смотрел на Кессу — она почти ощущала взгляд, как муху, ползающую по лицу. Речница нахмурилась — неприятное ощущение пропало…

— Я тоже знаю, что делать, — сказал Домейд. — Помощь прийдёт к сроку. Как мы поступим с Некроманткой? Он кивнул на Сирилин, избегая встречаться с ней взглядом.

— На Реке не убивают посланцев, — бесстрастно ответил Астанен. — Но отпустить её мы не можем тоже. Сирилин, до осени ты останешься на Реке — либо в Замке, либо на Острове Аста. До самого конца войны. Я доверяю тебе, но жду, что доверие ты оправдаешь… Сирилин кивнула несколько раз и выпрямила спину.

— Я… я готова помогать Великой Реке. Но воевать против Нэйна я не буду.

— Я не принуждаю тебя к помощи — достаточно, если ты не ударишь нам в спину, — чуть заметно усмехнулся Астанен. — Оставь войну нам.

Теперь о вашем замысле… Последние слова Нециса, неизвестное оружие… Как думаешь, нет ли тут подвоха?

— Нецису я верю, как себе. Оружие было, и оно там… там, где Алинхег и его твари не достанут его никогда. На дне Ицахокти, куда нет пути ни демону, ни нежити, — твёрдо сказала Сирилин. — Водяные стражи… Ни Алинхег, ни Талегва не сунутся туда!

— Нецис знал, где прятать, — Астанен склонил голову в задумчивости, но тут же поднял и хмуро посмотрел на правителя Эрина.

— Так кто милее твоему взгляду, Эрин? Дева Реки или дева Нэйна?

— Обе девы, без сомнения, прекрасны, — Эрин не смутился. — Взгляни на них, Астанен. Я меньше похож на Халана, чем они друг на друга. Правитель Реки посмотрел на Кессу. Она очень старалась не отводить глаз, хоть и чувствовала, как горят от смущения уши. Астанен усмехнулся и встал из-за стола.

— Чёрная Речница Кесса, выйди к нам. На Реке новая напасть, и нужна твоя помощь… В его голосе не было ни тени насмешки. В полной тишине еле слышно вскрикнула Сирилин. Кесса встала рядом с ней и смело взглянула в глаза Некромантке — там, на дне зрачков, плескалось изумление, смешанное со страхом, и Речница внезапно почувствовала жалость.

— Я здесь, Король Астанен, — сказала она, ободряюще кивнула чужеземке и повернулась к правителю.

— Чёрная Речница?! Так значит, Чёрная Река всё ещё существует?!

Если бы это слышали у нас… — Сирилин разглядывала Кессу, как диковинное и очень опасное чудище.

— Река немного сильнее, чем считает Алинхег, — Астанен снова усмехнулся. — Кесса — воин Чёрной Реки. Сирилин Ир'инеррин из замка Элания — благородный Некромант, посланник далёкого Нэйна. Она принесла нам весть о войне. Армия нежити идёт к Реке, семеро могущественных демонов ведут её. Что скажешь, Речница Кесса? Чёрная Речница проглотила застрявший в горле комок и через силу усмехнулась.

— В прошлом году мы победили тысячу демонов. Эти семеро тоже получат своё. Что я должна сделать, Король Астанен?

— Не падать духом, Речница, — еле слышный шёпот коснулся её ушей.

— Вся сила Великой Реки да будет с тобой. Знамя Короля-Речника да взовьётся над чистыми водами… Аквамариновые блики задрожали на стене, свет церита качнулся и на мгновение позеленел. Издалека долетел ровный плеск волн и шум дождя… Кесса вдохнула мокрый ветер Реки полной грудью и повернулась к Сирилин. Некромантка отпрянула.

— Демоны обманом отняли у вас страну?! Гнусные твари об этом пожалеют. Мы загоним их на дно бездны, и мы освободим твоих друзей и твою сестру. Ничего не бойся! Сирилин тихо вздохнула и криво улыбнулась.

— В твоих глазах отражение Реки… Спасибо за такие слова, Кессика.

— Это не просто слова — я исполню обещанное, — ответила Речница и осеклась. Взгляд «изумрудника», отцепившись от Некромантки, впился теперь в Кессу, и был он не приятнее вонзившейся иголки. Домейд Араск поднялся с места и заложил руки за спину.

— Ты поступаешь опрометчиво, Чёрная Речница. Не спеши давать обещания существу, которое служит Богам Смерти. Нет ничего странного, что демоны захватили Нэйн — там всегда правила только Тьма. Но решать будет Король Астанен…

— Я надеюсь на помощь Ордена Изумруда, — негромко ответил ему правитель. — Все союзники нужны сейчас Реке. Так ты думаешь, Эрин…

— Я бы рискнул, — правитель Нодвы качнул головой.

— Ну что же, рискнём, — Астанен тяжело вздохнул и поднялся. Кесса вздрогнула, встретив его взгляд.

— Не так давно, Речница Кесса, ты приняла посвящение, — правитель вздохнул ещё раз. — Не думал, что так скоро ты получишь первое задание. Но твоё время пришло. Готова ли ты отправиться в Нэйн?.. …Кесса посмотрела на свои руки — мертвенно-бледные и блестящие, как глазурь. Тугая коса чёрных волос, обвитая нитями костяных бус и проткнутая перьями стервятника, непривычно щекотала спину, две пряди, свисающие по бокам, лезли в лицо. Речница поправила ажурную накидку и посмотрела на себя в речную гладь. Оттуда на неё изумлённо взирала настоящая Некромантка… или, как говорят в Нэйне, «благородная Илриэна», не хватало только побрякушек из целых костей или черепа на плече.

— Мы похожи, Кессика, — Сирилин подошла и встала рядом, разглядывая два отражения в Реке. Холодная рука Илриэны коснулась плеча Речницы.

— Только твоя кровь горячее моей, — вздохнула Некромантка. Она говорила не на хельском, хоть и была по рождению хелийкой — это был язык иларсов, народа, основавшего Нэйн. Но Кесса понимала каждое слово. «По выговору тебя узнают сразу, как ты ни старайся, — сказал ей в первый же день Астанен и вручил склянку с чёрным зельем. — Эрин отдал свою кровь, я добавил свою. Выпей — пусть чужая речь не станет для тебя помехой…»

— Очень похожи, — согласилась Речница. — Но твои друзья нас не перепутают.

— Мои друзья тебя не выдадут, — покачала головой Сирилин. — Если бы я смогла поговорить с Хелингесом! Никакие чары не дотягиваются отсюда до Нэйна… …Тяжёлое кольцо из тёмно-серой нэйнской стали было холоднее льда, у Кессы даже рука онемела, и она усердно разминала пальцы, пытаясь отогреть их.

— Такие кольца с черепами носят Моррейксы, так? Это для мага Третьего разряда? — деловито уточнила она. — Все будут думать, что я Моррейкс? Но ведь всем будет ясно, что у меня даже Первого разряда нет…

— Поверь, там некому будет приглядываться, — тяжело вздохнула Сирилин, с тоской глядя на кольцо, недавно покинувшее палец Некромантки. — Демоны пожрали семерых Некромантов, наших властителей — никто и не заметил. Показывай всем кольцо, Кессика, этого им хватит. «Сирилин Ир'инеррин, Илриэна из Элании, Моррейкс» — таково теперь твоё имя. А теперь слушай, я расскажу, как пользоваться амулетом… …Драконий маг давно не выходил за ограду двора, у него было дел по горло — в переполненных сараях пытались как-то уместиться Белые Драконы Астанена и Серые Драконы из Криви, прилетевшие на помощь Реке, а за порядок здесь отвечал по-прежнему он. Речник Тиллит зашёл к магу на несколько мгновений, чтобы одолжить у него маленький гонг, и Кесса мельком увидела Нильгека, стоя за оградой. Он тоже увидел её, с выбеленной странными зельями кожей, в чёрном одеянии Некроманта — и метнулся в тень сарая. Кесса переглянулась с Сирилин, та хмыкнула.

— Городской маг, — уверенно сказала она, кивнув в сторону Нильгека. — Интересно, что увело его из Нэйна, да ещё так далеко… Три десятка Речников сошлись по дребезжанию гонга на степной вырубке к северу от Замка, невдалеке от четвёрки древних курганов.

Здесь, по обычаю, устраивали погребальные костры для властителей Реки. В иные годы к курганам не ходил никто, даже сборщики сухой травы обходили их стороной. Сейчас на ближайшем кургане стояли трое — маг Силитнэн, Домейд Араск и прибывший недавно в Замок чародей Йудан с Озера Кани, которого Кесса знала по рассказам Речника Фрисса. Йудан поймал взгляд Чёрной Речницы и кивнул ей с одобрением. Речники выстроились в круг на вырубке. В центре круга, вызывая опасливые и брезгливые взгляды, топтались четыре скелета. Человечьи кости на Реке нелегко было достать, поэтому Некромантке позволили оживить груду останков, собранных по степи, и принадлежали они в лучшем случае товегам или килмам. Отчего-то готовые скелеты всё равно напоминали людей… или, скорее, Инальтеков из клана Хеккула, широкоплечих, приземистых, рогатых. Двое из них, как настоящие Инальтеки, уже сцепились меж собой. Сирилин протянула к ним руку, лёгким щелчком пальцев отшвыривая мертвяков на край вырубки.

Речники, к которым отлетели скелеты, не сговариваясь, обнажили мечи и выставили вперёд щиты.

— Не надо, — нахмурилась Некромантка. — Это пока не враги, а наглядные пособия, и прошу не портить их. Итак, упокоение… Взгляните на зелёное свечение, обволакивающее эти кости. Мы называем эту субстанцию «Квайя», или «мёртвый огонь». Она делает мёртвое подобным живому. Без неё кости — это просто кости. Квайя перетекает от нежити к нежити, иногда — к живым. Живых она ранит, и раны эти опасны. Мы, Илриэйя та-Сарк, можем наполнить ею останки, можем её извлечь. Я покажу четыре заклятия. Первое звучит так… Итлум аркуурх! Скелет, к которому повернулась Сирилин, дёрнулся — и осел на землю горкой костей и сероватой пыли. Зелёные огоньки бродили по останкам, постепенно угасая. Некромантка проворно подхватила их на ладонь.

— Так же можно развеять духов праха или разъединить кости тхэйги, — сообщила она, жестом руки подзывая к себе второго скелета. — Мне больше нравится другое заклятие. Цокх аркуурх! Зелёный огонь рванулся по костям вверх, как костёр, раздутый внезапным порывом ветра… и мгновенно угас. Части скелета, лишённые поддержки, с тихим стуком осыпались на траву.

— Произносить его сложновато, это правда, — призналась Некромантка, покосившись на Кессу. — Есть одно более короткое заклинание. Кехцар! Скелет застыл на месте, дёрнулся, нелепо взмахнув конечностями, и развалился на слабо дёргающиеся части. Квайя медленно перетекала по ним, будто пыталась собрать их в единое тело.

— Если сложить их, они оживут вновь, — Некромантка пинком подбросила костяную руку к обломку грудной клетки и несколько мгновений наблюдала, как кости соединяются в единое целое. — Более сильное заклятие этого же ряда звучит иначе. Ха-ат-хрот! Скелет дёрнулся, подпрыгнул на месте — и разлетелся чернеющим на глазах костяным крошевом и брызгами зелёного света. Речники, подступившие слишком близко, с проклятиями отшатнулись.

— Лучше не применять, если нежить стоит рядом, — сказала Сирилин, стряхивая с рубашки налетевшую пыль. — Но только оно может навредить панцирной тхэйге… чёрному токатлю, стурну или ицколотлю, например.

Квайат фелор! Трое мертвяков резво поднялись на ноги. Пыль, оставшаяся от четвёртого, еле заметно замерцала зеленью. Сирилин аккуратно собрала холодные огоньки.

— Теперь заклятия опробуете вы, — обратилась она к Речникам. — Не ждите, что получится сразу. Любое заклятие, на ваш выбор. Кто первый? Кесса поёжилась, глядя в пустые глазницы, и шагнула в круг, протягивая руку к ближайшему мертвяку.

— Кехцар!.. …К вечеру небо очистилось, над курганами, вдали от огней Замка и Храма, звёзды горели ярко — зловеще подмигивала из-за стены Леса Аемянэ — Глаз Халькона, туманной полосой серебрилась Тропа Хогана, кроваво-алой искрой сиял у самого горизонта Ургул. Возможно, Кесса устала от колдовства, и ей лишь мерещилось — но красная звезда Некромантов разгоралась всё ярче и ярче.

— Сюда! — громко сказала Речница, надеясь, что это прозвучит грозно, и выставила руку ладонью вверх. Холодно мерцающий шар зелёного огня и серой пыли, медленно плывущий над курганами, остановился, а через несколько мгновений опустился на ладонь. От него пахло гниющей тиной и — едва заметно — тухлым мясом.

— Что бы ты ни говорила, Кессика, но я не верю, что у тебя в роду нет Некромантов, — покачала головой Сирилин, лёгким движением пальцев развеивая шар в пыль. — Наш дар — врождённый. Те, в ком не течёт кровь иларсов, никогда Некромантами не станут. Обучить можно кого угодно, так, но разница велика. Вот, я — хелийка, иларсы были в моём роду, но мне очень далеко до Альрикса — он иларс, и ещё дальше до Нециса Дини-Рейкса…

— Нецис был очень сильным магом? — осторожно спросила Кесса, припоминая значение слова «Дини-Рейкс». Так, если она не запуталась во всех этих рангах и званиях, в Нэйне именовали мага, умеющего оживлять растения и прах… а ещё — создавать разумную нежить и даже чудовищных костяных големов «тхэйга». И отравлять исподволь земли и воды, наполняя их неживыми семенами, взращивать ядовитые леса, опасные для всех, кто ступит под их сень…

— Пятый разряд, — скорбно кивнула Сирилин. — Дини-Рейксы наперечёт в Нэйне, я знаю лишь троих достойных… моя сестра была одним из них, теперь она — кровожадный демон. А Нецис не подчинился им, он никогда никому не причинял вреда… и теперь он мёртв, испепелён драконьим огнём по воле проклятого Кейгвена! Опасайся этой твари, Кессика, держись как можно дальше от демона под личиной Уиркины, госпожи драконов… «Как можно быть Некромантом и никому не причинять вреда?» — вертелось у Кессы на языке, но, посмотрев на Сирилин, она передумала спрашивать.

— Кейгвен об этом очень пожалеет, — пообещала Речница. — А Нецис не сказал, случайно, какое оружие мы должны найти? Алькхар!

— Не напрягай так пальцы, рука заболит, — предупредила Некромантка, с одобрением глядя на пятно выжженной земли под ладонью Кессы. — Очень неплохо, Кессика, но тебе пора отдохнуть… Увы, Нецис не успел, а мы даже не знаем, на что думать. Это вещь из разрушенного университета… он назывался Скааруэни, что там могло храниться — знает только Флинс. Нецис учился у великого мага, у самого Зелгана Серебряного из Мерайи, а Зелган был учителем в Скааруэни, но что он унёс оттуда, и что передал Нецису… Воды Ицахокти темны, тайно добраться до озёр очень нелегко, а совладать с их стражами… Мне бы дотянуться магией до Урталара! Сильнейшая преграда между Рекой и Нэйном… Она сжала в ладони кристалл мориона и повернулась к востоку, озарённому багровым светом Ургула.

— Таликот ну ненраани-у! Талик!.. …Мирни Форра, бессменный казначей Астанена, был знаком Кессе лишь понаслышке. Ну что же, слухи оказались чистой правдой. Только существо, спокойное как скала, могло выслушать слова «я лечу в Нэйн» с каменным лицом и бесстрастно отсчитать ровно пятьдесят кун — столько денег Кесса брала с собой в дорогу. В Нэйне, на её счастье, рос тот же куст Кууси, что и на Реке, и так же семена его служили там монетами, только назывались иначе — «манзог».

— Оттуда к нам везут все зелья и все душистые масла и воды, — заметил Мирни после недолгих раздумий. — Ткани там тоже хорошие. С нэйнскими ценами я незнаком, посмотришь на месте. Кесса вспыхнула — она же летит в легендарный Нэйн, а не в Стеклянный Город, и спасать Реку, а не покупать побрякушки! Но по непроницаемому лицу синдалийца видно было, что ничего ему не объяснишь, и Речница прошептала слова благодарности и выбралась из холодного подвала под знойное солнце Реки. У драконьего двора навстречу ей метнулась Сирилин. У ограды, к немалому смущению Речницы, уже собрались люди — Домейд Араск и незнакомый Всадник Изумруда, Речник Тиллит, Канфен и сам Король Астанен. Оба правителя были в доспехах и при оружии.

— Кессика! — Илриэна уже не скрывала волнения. — Постой, дай поглядеть на тебя… Речница остановилась и принялась рассматривать носки сапог. Уже несколько дней обитатели Замка принимали её за Некромантку, белое зелье намертво въелось в кожу, чёрную одежду с плеча Сирилин подогнали по фигуре. Из прежних вещей Кессе оставили только длинный кинжал белого стекла да Зеркало Призраков. Ночью ветер переменился, незримая преграда между Нэйном и Рекой развеялась, и Хелингес, повелитель подземного города Урталар, ответил на призыв Сирилин. Странные существа, живущие в Урталаре, согласились помочь Кессе. Их туннелями она незаметно войдёт в Нэйн, а там её встретят… и если повезёт, это будет не демон-властитель Нэйна и не его подручные.

— Они называют себя «Ненраани», — в третий раз напомнила Сирилин, разглядывая Кессу со всех сторон. — Высокие синекожие ящеры с рожками. Хелингес у них главный… надеюсь, он всё понял — связь была прескверная…

— Ненраани выдыхают парализующий дым, — заметил Канфен. — Но в целом они народ мирный. Сирилин, ты была в их колонии?

— В одном из крайних туннелей, — кивнула Илриэна. Астанен нахмурился.

— Канфен, у вас будет время для беседы о мирных народах. Кесса, Чёрная Речница, ты готова к полёту?

— Да, Король Астанен, — Кесса смело встретила его взгляд.

Правитель усмехнулся и кивнул Речнику Тиллиту.

— Держи, это на дорогу. Тебе лететь три дня, на охоту не будет времени. Еда дракона — в тюках под крыльями, а это для тебя. От свёртка не пахло ни Листовиком, ни цакунвой. Ничего из обычной речной еды Кессе с собой не дали — чтобы ей не выдать себя раньше времени. Не было у неё и дорожной сумы — Сирилин, улетая из Нэйна, ничего не взяла с собой…

— Не забудь пароли! — прошептала Илриэна и протянула Кессе кристалл мориона на тонкой серебряной цепочке. Речница кивнула и повесила амулет рядом с Зеркалом Призраков. Серая гладь на мгновение прояснилась, но Кесса не успела рассмотреть проступившие очертания.

— Не ждал, что так быстро отправлю новичков в настоящий бой… — тихо сказал Речник Тиллит, остановившись за оградой. Кесса шла за ним, с любопытством оглядываясь по сторонам — на драконий двор её пустили впервые. От слов Речника она поёжилась, как от холодного ветра.

— И… Кенну тоже будет драться? И Сима, и… — робко спросила она.

— Да, — Тиллит покачал головой. — Все, кто может держать меч.

Таковы наши обычаи, Чёрная Речница. Будь моя воля… Он замолчал и указал Кессе на Белого Дракона, облачённого в кожаную броню. Металлические пластины, как разглядела Речница вблизи, всё-таки были, но их закрасили под цвет драконьей шкуры.

Нильгек в последний раз проверил, надёжно ли крепится упряжь, и не потеряет ли дракон тюки с припасами, и отступил к сараям, смерив Кессу угрюмым взглядом.

— Келин донесёт тебя до границы, а дальше… — Тиллит замолчал, погладил дракона по чешуйчатой щеке и положил ладонь Кессе на плечо.

— Я не подведу, Речник Тиллит, — пообещала Речница, тронув его пальцы. Впервые она садилась в седло, и всё-таки оно выглядело надёжным, а дракон — спокойным. Кесса летала уже верхом — Нингорс, её друг и защитник, перенёс её через весь Хесс, и усидеть на его спинном гребне было куда труднее!.. Речница тихо вздохнула. Нингорс расстался с ней той осенью, на берегу отравленной Реки, и едва ли они когда-нибудь встретятся. А другой её защитник, доблестный Речник Фрисс, сражается сейчас с нежитью на восточной границе, и встретятся ли они здесь, или за пределами Кигээла, или в Чертогах Кетта… кто скажет?

— Река-Праматерь да хранит тебя, — голос Астанена прошелестел, как сухая трава в весенней степи. Дракон разминал крылья, и все, кто был во дворе, отошли в сторону. Кесса помахала им и через силу улыбнулась.

— Да не угаснут огни Нуску! — крикнула она. — Да течёт Река вечно! Дракон взревел и оттолкнулся от земли, ветер ударил Кессе в лицо, и всё, что увидела она, в последний миг обернувшись на запад, — серебряный поток под обрывом, белые башни и тёмно-синий флаг с огненным котом.

Глава 07. Урталар

Звёзды ярко горели на иссиня-чёрном небе. Ночь выдалась тёплой, в дебрях Высокой Травы не смолкал хор цикад, ветер пропах цветами Некни и бесчисленных вьюнков, оплетающих травяную чащу. Здесь некому было собирать сухую траву, и прошлогодние стебли валялись под ногами, опутанные мёртвыми лозами и укрытые прелой листвой. Из-под сушняка, хрустящего под ногами Речницы и лапами дракона, порскали во все стороны полёвки, и однажды сова чуть не задела Кессу крылом в погоне за мышью… Травяной лес расступился, выпустив путников на луг, поросший низенькой травкой малфу, и чем дальше, тем реже становилась она.

Перед Кессой лежала пустыня, озарённая холодным светом «болотных огней». Мерцающие сферы медленно кружили над чёрной землёй в поисках добычи — но ни один зверёк не осмеливался выскочить на мёртвую равнину. В неверном белесом сиянии Кесса разглядела смутные силуэты по ту сторону незримой черты. Окружённые дрожащим зелёным светом, они стояли неподвижно и глазами-огоньками взирали на живую степь.

Речница стиснула зубы — до сих пор она не привыкла спокойно смотреть на мертвяков. Тоскливый вой разорвал тишину. Путники поёжились. Вой сменился хрустом — невидимое существо как будто нашло себе поживу. Хрустело оно недолго — отбросило найденное, раздражённо рявкнуло и снова завыло.

— Войкс, — пропыхтел дракон, стараясь говорить шёпотом. — Терпеть их не могу. Чует смерть…

— Мы живые, он к нам не полезет, — прошептала Кесса. — Некроманты, наверное, любят падальщиков… Только взгляни на эту равнину! Долина Костей, прямо как в той сказке…

— Помню. Не надо её рассказывать, — поспешно отозвался Келин. — Нэйн… Гнусное местечко. Летела бы со мной назад! Жгли бы нежить огнём, воевали бы, как честные защитники Реки.

— Моя война — здесь, — еле слышно ответила Кесса. — Спасибо за помощь, Келин, да будет любой ветер для тебя попутным… Если встретишь Речника Фрисса…

— Не надо ему ничего знать, — тяжело вздохнул дракон. — Ему только этого на войне не хватало. Я полетел, а ты будь осторожна с этими магами и прочей мертвечиной. Удачи! Высокая Трава скрыла его. Келин не осмелился взлететь здесь, на глазах у мертвецов и бесформенных сгустков праха. Речница стояла на краю мёртвой пустоши, прислушиваясь к шорохам и шелесту, и в задумчивости теребила подвески на Зеркале. Глядеть в туманное стекло ей почему-то не хотелось — призраков вокруг хватало и без артефакта… Никого, кроме нежити, не было вокруг. Ни синих ящеров, ни красных.

«Пещеры Урталара… Где-то должен быть лаз!» — думала Речница, забираясь обратно в травяные дебри. «Не на голой же земле, чтобы все мертвяки ходили в гости…» Снова затрещали под ногами поваленные стебли. Что-то мерцало в спутанной траве, посреди пучка соломин, которым мешали упасть оплетающие их живые вьюнки. Два больших «болотных огня» гонялись там друг за другом, то прячась в траве, то взлетая и продолжая игру.

Кесса посмотрела на них озадаченно — сгустки праха вели себя совсем как живые… Она сделала ещё два шага, завороженно рассматривая огоньки… и с громовым треском провалилась куда-то вниз. Летела Речница недалеко. Сидя на холодной и сырой земле, она посмотрела вверх, на дыру в спутанных корнях. Ночное небо сквозь пролом показалось ей светлым — вокруг было ещё темнее, чем там, в степи. Но делать было нечего… Кесса встала, настороженно прислушиваясь к темноте. Где-то рядом капала вода, что-то шуршало и потрескивало. Речница повернула руку ладонью вверх и слегка согнула пальцы, будто удерживала небольшой шар.

— Ни-эйю! Мягкий зеленоватый свет залил пещеру. Кесса уже наловчилась различать оттенки сияния — «мёртвый огонь» горел холодным изумрудом, «огонь Нуску» напоминал скорее живую траву, листья степных злаков… Она стояла посреди широкого туннеля с неровными стенами, на тропе, обложенной булыжниками, а вокруг тропы лежали, время от времени покачиваясь и раздуваясь, чёрные и лиловые шары, усаженные короткими шипами. Кесса узнала их с первого взгляда — это была Куджагла, поросль ядовитейших грибов, к которым человеку и прикасаться-то не следовало! Только хески, для которых Куджагла — вкусная еда, могли вырастить её здесь, у самой поверхности… «Вот и Урталар…» — с одобрением кивнула себе Кесса и побрела по тропинке на звук журчащей воды. Пещера постепенно расширилась, но не стала светлее. Куджагле не нужен был свет. Кесса рассматривала грибные посадки, засыпанные преющей травой и листьями. Подземный гриб любил воду, и тут её было в избытке — даже дорожку кое-где размыло, грязь хлюпала под ногами. Осторожно обходя шевелящиеся сферы, Кесса подошла к стене. Из глубокой ниши невысоко над землёй сочилась вода. Сам родник был еле заметен под комьями грязи, влага вытекала медленно, как бы нехотя.

Речница посмотрела на нишу с сомнением, огляделась и сунула в неё руку, выгребая лишний мусор и перегной. Вода потекла быстрее, налилась Кессе в сапоги. Речница нащупала в проломе плотную пробку из гниющей травы, потянула её наружу — и промокла уже целиком.

Подумав, что комку травы неоткуда взяться в подземном роднике, она поспешно затолкала пробку обратно и отряхнулась. Только теперь она заметила чей-то взгляд. Кесса обернулась, забыв об оружии, и тихо охнула. В подземном сумраке перед ней маячил высокий тёмный силуэт, опутанный тускло мерцающими желтоватыми полосами. Такой же бледно-жёлтый свет исходил от коротких толстых рожек на голове странного существа. Речница подняла перед собой мерцающую руку, разгоняя сумрак. В зеленоватых лучах блеснула тёмно-синяя, почти чёрная шкура существа — рослого двуногого ящера с очень толстым хвостом, медленно раскачивающимся из стороны в сторону.

— Ненраани! — воскликнула Кесса, горящими глазами глядя на хеска.

— Ненраани Хелингес? Светел и ярок целительный луч! Существо наклонило голову, рассматривая Речницу, и издало странный звук — то ли вздох, то ли всхлип.

— Над скалами лу-уна цвета меди, — ответило оно, помедлив, на приветственную фразу. Выговор у него был очень странный, как будто оно путалось в собственном языке.

— Феликс Раа сказал, что тут много воды, — быстро продолжила Кесса, припоминая всё, что втолковывала ей Сирилин. — Я от него.

Сирилин Ир'инеррин — моё имя. Феликс Раа сказал, что вы мне поможете.

— Фе-еликс Раа говорил пра-авду, — существо снова всхлюпнуло и склонило голову на другой бок, разглядывая Кессу вторым глазом. — Чёрным Речникам лга-ать ни к чему. Ты Сирилин? Лу-учевая магия в Нэйне… У-удивительно! Кесса вздрогнула при упоминании Чёрных Речников, но тут же поняла, что речь не о ней, а о неведомом Феликсе, о котором она так и не успела расспросить Илриэну.

— Тут темновато, по-моему, — пробормотала она и поспешно пригасила сияние. — Не хотелось бы раздавить гриб или наступить кому-нибудь на хвост…

— Ку-уджагла любит темноту-у, — пояснил Ненраани, качнув толстым хвостом. — Идём. Я обещал, и я помогу-у. Речница пошла вслед за хеском, освещая себе путь. Широкая пещера с грибными грядками вскоре завершилась узким лазом, а сумрак сменился дрожащим синеватым светом. Странный шорох и треск доносились из-за угла — будто сотня жителей вертела в руках трещотки из тонких палочек.

— У-уэа! — раздалось из полумрака. Двое хесков тащили здоровенный булькающий куль. Слабо светящиеся полосы на их телах были не жёлтыми, как у Хелингеса, а красноватыми, но сплетались так же причудливо.

— У-уаэу! — столь же невнятно ответил Хелингес, отступая к стене.

Двое с мешком скрылись в проломе, за которым что-то потрескивало.

Речница сунула туда нос, но Ненраани протянул руку, перекрывая лаз.

— Пау-уки, — тихо сказал он. — Не пу-угай их во время еды.

— Ух ты! Вы и пауков здесь разводите? — шёпотом восхитилась Речница. Рассказы Фрисса о гигантских подземных пауках у кислотного озера врезались ей в память, и сейчас она изнывала от любопытства — такие же огромные чудовища водятся в Урталаре, или здесь поселилось что-то менее опасное?..

— Оста-ались от Скайнов, — ответил Ненраани, остановившись ненадолго у стены. — Скайны хотели забра-ать, но мы ку-упили у них ту-уннель. Это было давно… Свет стал ярче, пещера снова расширилась, и Кесса увидела, что туннель сплошь оплетён сетью толстых длинных корней. Те, что свивались в клубки на полу, сияли бирюзой, те, что свисали с потолка, излучали багровый свет, и все они еле заметно шевелились.

Хелингес шёл уверенно, и Речница тоже рискнула ступить на подвижную сеть. Корни извивались под ногами, и Кесса едва устояла, когда один из них выскользнул и ушёл в землю. Осторожно, на цыпочках, стараясь не наступать на коварное переплетение, Речница пошла дальше.

Хелингес успел уйти далеко вперёд.

— Ненраани! — тихонько окликнула Кесса, когда жёлтые огоньки совсем пропали из виду. Впереди раздалось озадаченное хлюпание, потом Хелингес вернулся из-за поворота и подошёл к Речнице.

— Что тако-ое?

— Что здесь растёт? Оно… живое? — спросила Речница.

— Ценные ко-орни — ицмор и нан-арок, — ответил Хелингес, склонив голову набок. — Ты их ра-аньше не видела? Не стра-ашно… Забирайся на ру-уки, я понесу-у тебя. Так бу-удет лу-учше.

— Не тяжело тебе? — тихо спросила Кесса, держась за плечо существа. Кожа у ящера была холодная, скользкая и мокрая на ощупь, Речница задела случайно одну из светящихся полос и увидела, что её пальцы тоже замерцали золотистым.

— Ты кто-о? — неожиданно спросил Хелингес, обратив на Кессу взгляд ярко-рыжего глаза. — От тебя пахнет водо-ой и во-одорослями.

Отку-уда ты?

— Я? Я с Великой Реки, Хелингес, — ответила Речница и устроилась поудобнее на скользкой лапе. — Сирилин сказала, что Нэйн захвачен, нужна помощь. И я пришла. Мы, Чёрные Речники, не отказываем в помощи…

— Ты — Чёрный Речник?! — Ненраани громко щёлкнул языком и остановился, чтобы посмотреть на Кессу двумя глазами по очереди. — Ты говоришь пра-авду?

— Только не рассказывай Алинхегу и его подручным, — предупредила Кесса. — Сирилин сказала, что ты им не помощник…

— Не помощник, — еле слышно отозвался Хелингес. — Порази их безво-одье! Мы дава-али клятву Ирралину, Санети-Рейксу, а не самозва-анцу, в него вселившему-уся… Отро-одье засухи! Он замолчал и ускорил шаг. Прямой как стрела туннель сменился паутиной переплетённых ходов, в каждой стене чернели провалы лазов и ниш. Некоторые из проломов были наглухо заплетены красными или синими корнями, некоторые занавешены обычными циновками из сухой травы. Бесчисленные мерцающие силуэты выныривали из нор и так же быстро исчезали. С одним прохожим Хелингес обменялся парой странно звучащих возгласов, и даже выпитое зелье не помогло Кессе понять, о чём речь. Ненраани говорили быстро и невнятно. Когда Речница окончательно потеряла счёт поворотам и развилкам, Хелингес остановился у заплетённой корнями норы. Мерцающие растения послушно отползли в сторону, пропустив его в пещеру, и Ненраани стряхнул Кессу с руки на ступени кривой лесенки, винтом уходящей вверх.

— Бу-удешь ту-ут, Чёрная Речница, — сказал он, указав на люк в потолке. — Бу-удешь ждать. Когда узна-аю, что делать да-альше, найду-у тебя. Зде-есь никто из чужих не хо-одит. Тут место для ко-остей. Речница поёжилась, глядя в спину уходящему Хелингесу. Странное существо, по крайней мере, было живым, а тут… Но делать было нечего — и Кесса пошла наверх, к люку, закрытому лёгкой решёткой из соломы.

— Ни-эйю! — прошептала Речница, откидывая крышку и выбираясь в кромешную темноту. Наверху была маленькая комната, сухая и чистая, на полу лежали циновки, а у стены разместилось просторное ложе, сплетённое кем-то из толстых травяных стеблей и укрытое теми же циновками в десяток слоёв. Кесса осторожно села на краешек, но бояться было нечего — постель предназначалась для больших тяжёлых ящеров, лёгкую Речницу она выдержала. В полумраке виднелась дверная завеса, из-за которой что-то светилось, но очень тускло, как гнилушка на болоте. Кесса откинула циновку и переступила порог. Ничего страшного она не увидела — тут была ещё одна пещера, длинная и узкая, и все её стены были испещрены маленькими нишами, а в каждой нише лежала белая, слегка мерцающая трубка или дудка, длиной с руку Речницы, а то и больше. Кесса осторожно потрогала одну из них, рассмотрела отверстия, тонкую резьбу на боках, выкованные из серебра пластинки с причудливым узором… Хотела даже подудеть, но опомнилась и вернула чужую вещь на отведённое ей место. Краем глаза Речница уловила рябь на поверхности Зеркала, быстро поднесла его к глазам — и увидела, как серая муть сменяется красноватой, а за ней проступают рыжевато-бурые скалы или холмы, по склонам которых змеятся трещины. Видимость была скверная — красное марево дрожало за стеклом, как будто воздух в той местности был наполнен песком или пламенем. На склоне одного из холмов что-то шевельнулось, какая-то чёрная фигурка, возможно, зверёк… Кесса прищурилась, поднесла Зеркало ещё ближе — но тщетно, вихрь не то песка, не то огня метнулся в лицо, и Речница от неожиданности выронила медальон. Стеклянный диск качнулся на шнурке, непонятная местность исчезла за пеленой привычного серого тумана. Кесса осталась в темноте. Она вернулась в маленькую комнату, нашла в карманах остатки припасов и съела. Потом забралась под соломенные одеяла и свернулась клубком. Сон сомкнулся над ней, как воды Реки…

— Сирилин из Речнико-ов! — запинающийся голос развеял видения, и Кесса вскочила, с трудом припоминая, где она, кто она, и что тут рядом светится. Всю ночь — если она проспала только одну ночь, а не двое суток — ей мерещилась красная пустыня с раскалённой землёй, русла высохших рек и странные силуэты-призраки, скрывающиеся от Речницы в тенях. И подземное озеро — совсем рядом, в трёх-четырёх локтях от поверхности, недоступное, как звезда Ургул…

— Да, — неуверенно кивнула она светящемуся ящеру, который с любопытством разглядывал её. — Я Сирилин… А ты кто? Полосы на теле Хелингеса светились жёлтым, этот же Ненраани был опутан синеватыми узорами. Кесса немного сомневалась — может, они умеют менять цвет?..

— Холгнорт, — ящер поставил что-то на постель, и Кесса уловила запах жареного мяса. — Хелингес про-осил принести тебе еду-у.

— Спасибо! — Речница оживилась. — А где он сейчас?

— Чтоб я зна-ал, — повёл хвостом Холгнорт. — Наверху неспоко-ойно, у нас то-оже. Ирралин со-овсем распоясался, дру-угие ещё ху-уже.

— А что он делает? То есть — Ирралин… и все правители? — спросила Кесса с тревогой. Ненраани странно всхлюпнул.

— Мно-ого хотят все они, во-от что. Надо им ицмо-ор, надо им нан-аро-ок, надо им паутину, надо им хла-ар, всё им на-адо. Во-ойна какая-то у них, Вайнег их там разберёт…

— Холгнорт! — окликнула его Кесса, но поздно — ящер, продолжая бормотать, нырнул в люк, и его шаги затихли. Речница пожала плечами и зажгла магический свет, чтобы увидеть, что ей предстоит съесть.

Пахло вкусно… Лепёшку размером с дверную завесу, в которую была завёрнута вся еда, Кесса вначале приняла за кусок толстой ткани, испачканный в саже. Внутри свёртка лежал большой ломоть жареного мяса и пара тёмных хлебцев. У кровати ящер оставил мех с водой — обычной водой, но на всякий случай Кесса прошептала заклинание очистки. Еды ей хватило надолго — Речница три раза поела, два раза выспалась и извелась от скуки. Время тянулось медленно. Холгнорт больше не появлялся, другие ящеры в пещеру не заглядывали, никакие звуки не доносились ни сверху, ни снизу. Речница уже собиралась идти и искать кого-нибудь живого в нижних туннелях… Хелингес поднялся в костехранилище, раздражённо булькая и что-то бормоча, его светящееся горло раздувалось от сдержанного гнева.

Говорить по-человечески ему было, как показалось Речнице, ещё труднее, чем раньше — все слова сливались в непрерывный рокот пополам с кваканьем.

— Что случилось, Хелингес? Опять Ирралин? — встревоженно спросила Кесса, так и не уловив смысла. Ненраани замолчал и сдавил раздувшееся горло двумя руками.

— Ирралин ничего-о не полу-учит, что-об ему-у высо-охну-уть со-о всеми отро-одьями! — сказал он, когда дар речи к нему вернулся. — Никто-о из Уртала-ара не по-ойдёт воевать за Некрома-антов! Ту-ут у-уже опа-асно, Сирилин, тебе пора-а наверх. Я гово-орил с Нецисом Дини-Рейксом, он бу-удет тебя жда-ать там, в Долине. Он спра-авится, если напа-аду-ут. Идём, я отпра-авлю тебя ту-уда. Кесса встряхнула помятую одежду, подобрала с кровати ножны с кинжалом и шагнула к Хелингесу. Одна вещь её смущала…

— Так Нецис Дини-Рейкс жив? Говорили, что он погиб…

— Видимо, ошиблись, — махнул хвостом Ненраани. — Я бы не по-оверил. Мо-ожет, его кто-то ранил… Он немно-ого странный сейчас, на мо-ой взгляд. Но ма-аги все стра-анные. Ты гото-ова?

— Конечно, я уже иду, — отозвалась Речница, в темноте нащупывая люк. — Хелингес, а ты говорил с Альриксом Те'валгестом? Хелингес резко обернулся и сердито булькнул, его шея снова раздулась.

— Без него-о обойдёмся, — пробурчал он и больше не сказал ничего. Снаружи, в туннелях Урталара, всё было по-прежнему. Ненраани шёл быстро, но в этот раз Кесса успевала за ним. По её ощущениям, они поднимались, пещера уходила куда-то вверх, а потом завершилась круглой дверью из двуцветных живых корней. За шевелящейся преградой была небольшая пещерка с гладкими стенами, а над ней — тёмный колодец, из которого свисала на длинных канатах, сплетённых из корней, очень большая корзина или люлька.

— Бу-удешь наверху-у — сто-олкни подъёмник вниз, он сам опу-устится, — сказал Хелингес, расплетая косу из корней и привязывая свободные побеги к петлям на корзине. — Мно-ого там не говори, по-ока не ока-ажетесь в замке. У Нециса надёжный за-амок…

Садись и по-однимайся. Речница тронула его мокрую лапу. Ненраани вздрогнул и настороженно скосил глаз. Что-то тревожило его, и Кесса не знала, как его утешить.

— Ничего, Хелингес. Ирралин никому не успеет навредить, и скоро он перестанет отбирать у вас корни и сородичей! — сказала она, забираясь в корзину. — Он задумал очень плохое дело, но ничего у него не получится. Только не отпускай никого на войну! Вас заставят воевать с Великой Рекой…

— Ду-ураков нет, — сердито ответил Ненраани. — Все оста-анутся до-ома, мы о-отро-оду не во-оевали. Если бу-удет ну-ужно, мы тебя сно-ова спрячем. По-олноводных тебе рек!

— И вас пусть не коснётся засуха, — кивнула Речница и уцепилась за бортик качающейся корзины. Корни, быстро сокращаясь и цепляясь друг за друга, поволокли её в колодец, Ненраани превратился в сгусток призрачного света на дне провала, а потом и вовсе исчез. Сверху повеяло теплом, запахами нагретой земли и свежей травы…

Глава 08. Под ненадёжной крышей

Колодец поглотил корзину и медленно затянулся землёй, исчез, будто его и не было. Чёрная жирная почва без единой травинки расстилалась со всех сторон, Кесса отошла от бывшего провала на пару шагов — и не нашла, где он остался. Двери Урталара, похоже, закрывались очень надёжно… В Нэйне была ночь, но после подземной тьмы она казалась светлой.

Кесса видела на севере стену чёрных гор и цепочку огоньков на их вершинах, многочисленные огни у подножия — по-видимому, город или большую деревню, неясные зеленоватые вспышки на западе и три огромных валуна шагах в десяти к востоку. На тёмных камнях сплетались светящиеся линии — магический узор. Кесса неуверенно протянула к нему руку.

— Тиалла ат-тал! — голос Речницы был еле слышен. Ладонь обожгло холодом, на пальцах вспыхнули зелёные огоньки. Волшебные камни щедро делились силой, даже с таким неопытным Некромантом. Речница слабо улыбнулась и покосилась на небо — там в единственном прорыве в низко нависших тучах полыхала багровая звезда. Ургул, едва различимый с берегов Реки, здесь казался огромным, больше, чем любая из семи лун… Крылатая тень на миг закрыла красный огонёк, мелькнула над колдовскими валунами, сделала круг над головой Речницы, окинула её холодным взглядом — и застыла в воздухе шагах в пяти от Кессы, быстро меняя облик. Через пару мгновений там уже стоял человек — высокий, худой, в лёгкой броне из чёрной кожи, со странными наплечниками в виде черепов… или это были настоящие черепа? В волосах было очень много седины, а лицо белизной соперничало с мрамором. Кесса встретилась взглядом с незнакомым магом — и вздрогнула. В слегка светящихся зеленоватых глазах обитало что-то очень холодное, жестокое и неживое…

— Тьмою провальной умножится мощь! — Кесса быстро вспомнила условную фразу. На Реке этот день считали тёмно-синим, здесь же, в Нэйне, ему приписывали чёрный цвет, и Речница иногда путалась — но не в этот раз.

— Сирилин? — неуверенно сказал маг, пронизывая Речницу очень странным и очень неприятным взглядом. Потом шагнул навстречу. Кесса услышала тихое сопение — он быстро втягивал воздух, как будто принюхивался. Речницу обдало резким запахом листьев мерфины, но даже мерфина не могла забить трупную вонь.

— Нецис, что ты вынюхиваешь? — с кривой усмешкой спросила Кесса, по привычке сжимая в кулаке шнурок от Зеркала. Маг остановился и протянул ей руку.

— Тебе надо… спрятаться, — сказал он, тщательно подбирая слова.

— Иди сюда. Чем дальше, тем меньше это существо нравилось Кессе, и всё-таки она сделала маленький шажок в его сторону. Зеркало на груди сверкнуло белым огнём, и Речница поневоле уставилась на него. Там быстро таяла муть, в бешеном вихре мелькали силуэты зданий или гор, какие-то огни, тени людей… И все они исчезли, сменившись отражением полуистлевшего мертвеца в обрывках чёрной одежды. Он поднял руку, усаженную костяными серпами вместо пальцев… Увернуться Кесса успела. Неживая тварь тихо зашипела и снова метнулась к Речнице. Та отскочила за колдовские валуны, судорожно вспоминая хоть одно заклинание. Морок развеялся, то, что пыталось теперь поймать Речницу, уже невозможно было принять за человека. Оно давно умерло и почти сгнило, чёрные лохмотья еле держались на костях и остатках плоти, пустые глазницы наполнил зелёный огонь. Нежить вскинула когтистую руку, серпы, пролетев мимо цели, заскрежетали по камням.

— Саркон! — выкрикнул мертвяк, дёрнувшись всем телом. Кесса, едва поднявшая голову над валуном, снова нырнула за камень, что-то ледяное промчалось над ней, и голова Речницы загудела, а макушка вспыхнула болью. Кесса протянула дрожащую руку к нежити и крикнула, краем глаза уловив, как костяные серпы взметнулись в воздух:

— Ни-шэу! Оглушительный взрыв отшвырнул её за камни и протащил по земле и осколкам костей, расцарапавшим в кровь плечи. Нежить завыла.

Пошатываясь, Кесса поднялась — и увидела за валунами немёртвую тварь, объятую невидимым пламенем. Огня не было, но кости чернели и распадались на части, и мертвяк кричал так, будто горел заживо.

Кесса съёжилась и воровато оглянулась на далёкие огни и цепочку гор, увенчанных башнями. Ещё одна тень мелькнула над её головой, новый пришелец сгустился из теней у валуна. Нежить, собрав остатки сил, развернулась к нему и ударила изогнутыми когтями… но рука её полыхнула зеленью и рассыпалась.

— Цокх цо'от ина! — тихо и чётко сказал Некромант, пнул дотлевающие останки, и они разлетелись облаком зловонной пыли.

Пришелец повернулся к Речнице, готовой в любой момент исчезнуть за камнем, и поднял руку, странно изогнув пальцы.

— Хюллор, — произнёс он. В глазах у Кессы прояснилось, в голове тоже, боль, выжигающая сознание, пропала без следа. Речница смотрела на чужака во все глаза. Чёрная броня с настоящими рёбрами была на нём, богато украшенный череп висел у пояса, а волосы были собраны в те же три пучка, что и у Кессы. И этот пришелец, без сомнения, был живым… хотя мерфиной от него пахло, и сильно.

— Чем ты его так? Рвануло — я думал, горы рухнули! — со странным шелестящим акцентом проговорил Некромант. — Откуда вообще взялся этот умран? Я их в свободном выгуле не видел… давно, в общем, не видел.

— Что такое «умран»? — растерянно спросила Речница. — Оно… Это был Некромант, совсем как живой!

— Ну естественно, как бы иначе они охотились? Маскировка — великое дело, — пришелец усмехнулся одними глазами и протянул Кессе руку — ладонью вверх. — Не следует тут маячить. У Талегвы и Кейгвена хороший слух, а сюда уже летят маги двух городов и десяти замков.

Проклятым жабам Ненраани сгнить бы заживо, эти твари даже ничего не сказали мне, хорошо, что Сирилин пробилась сквозь помехи.

Трансформироваться умеешь?

— Нет, — грустно вздохнула Кесса. — Значит, ты Альрикс? А Нецис…

— Нециса убили, — склонил голову Некромант. — Тогда становись ко мне спиной и берись за мои запястья. Глаза закрой… Ветер засвистел в ушах, обжигая исцарапанные плечи. Кесса приоткрыла глаза, но увидела только летящий навстречу мрак. Потом твёрдый камень лёг под ноги, и кто-то подхватил Речницу, не дав ей упасть.

— Солма! — тихо, но внятно сказал над головой шелестящий голос.

— Мы на месте, можешь открыть глаза. Замок Кералт, ненадёжное убежище под зорким оком Талегвы… Кесса слышала сосредоточенное сопение где-то слева и снизу, а ещё оттуда тянуло холодом. Открыв глаза, она увидела перед собой тяжёлые ворота, обитые бронзой, а чуть повыше — три черепа с горящими глазницами. У ворот стояло, слабо светясь, жутковатое существо — что-то вроде гиены, но серебристо-серое, с обрывками перепончатых крыльев за спиной. Альрикс протянул существу руку, и оно старательно обнюхивало его ладонь. Кесса последовала примеру Некроманта и поняла, что холод исходит именно от серебристой гиены.

— Это Сирилин. Не трогать, впускать, если назовёт пароль, — медленно, чеканя каждое слово, сказал Некромант. — Мы пришли.

Сначала — купальня, потом — еда и сон. Найди Маати, пусть ждёт у купальни. Сирилин, это Схеннат. Стрикс из второго кольца охраны.

Идём, отведу тебя на место…

— Доброй ночи, Схеннат, — неуверенно сказала Кесса, пытаясь поймать взгляд существа. Оно навострило уши, немного отступило и умчалось по коридору, открывшемуся за воротами. Следом прошли двое магов, и дверь за их спиной тихо закрылась. Оглянувшись, Кесса успела увидеть, как врастают друг в друга засовы из разнообразных костей, тихо пощёлкивая и светясь от Квайи.

— Стриксы — живые? — тихо спросила Речница. Она шла рядом с Альриксом по прямому и светлому коридору, устланному циновками в три, а то и в четыре слоя, над головой горели светильники, собранные из отбеленных костей и некрупных церитов, откуда-то пахло пряностями и дымом очага. Ровное тепло струилось от каждой стены, Кесса украдкой потрогала камень — он не был холодным.

— Стриксы считаются полунежитью по справочнику Хорака, — задумчиво ответил Некромант. — Поэтому обходятся недёшево. Я бы держал парочку, но казна не бездонная. И ещё бы одного ирна выкупить, эх, где бы денег взять…

— Большой у тебя замок, — сказала Кесса, оглядываясь по сторонам, на запертые двери. — Трудно, наверное, управиться с таким. А чем ты зарабатываешь на всё это?

— Выкупил долю в каменоломнях… да отец кое-что оставил, так и живу, — грустно ответил Альрикс, которому воспоминание о нехватке денег не доставило удовольствия. — Спрашивай обо всём, чего не понимаешь, в замке или вокруг него. Чем больше ты узнаешь тут, тем меньше на нас будут озираться в городах. Сирилин, похоже, ничего тебе не объясняла… Да, кстати, чем ты всё-таки прикончила умрана?

Очень эффектно, жаль, что шумновато…

— Лучевая магия, — без тени усмешки ответила Кесса и смотрела дальше на изумлённого Некроманта, убравшего руку с её плеча и слегка отстранившегося.

— И ты же ещё и нашу магию изучаешь? — он покачал головой. — Только не применяй Лучи в моём замке… без крайней необходимости, ладно? Коридор вильнул направо, ещё одна дверь распахнулась перед магами, в лицо Кессе пахнуло теплом, влагой и целым кустом мерфины. Внизу, за небольшой лесенкой, плескалась вода в огромной каменной чаше, оплетённой уже знакомыми красноватыми корнями. У чаши, пробуя воду кончиком крыла, сидел синий дракон размером с человека — точнее, не дракон, а хеск из народа Ойти. Увидев пришельцев, он перепорхнул на верхнюю ступеньку и поклонился.

— Маати! Ты прилетела вовремя, — Альрикс кивнул на Кессу. — Наш гость — Сирилин. В одиночку расправилась с умраном, немного поцарапалась. Искупай её и отнеси в залу. Комната, надеюсь, готова?.. Когда Кесса добралась до залы, сквозь узкие окна уже сочился дневной свет — не солнечный, поскольку в Нэйне солнце светило нечасто, но довольно яркий. Речница искоса оглядывала себя, чёрную рубашку с вышивкой (из вещей Сирилин, прихваченных синим драконом из её замка) и Зеркало Призраков (там снова что-то мелькало). От Речницы, как от нормального Некроманта, пахло теперь мерфиной, и так, что у неё самой голова кружилась. После горячей купальни Кессу немного тянуло в сон, но мысли уснуть ей не дали бы. Что-то очень странное рассказывала «дракониха»… Альрикс недавно вытянул её из Элании, где она честно ждала возвращения Сирилин с пятью другими стражами замка, и Маати была погружена в хозяйственные заботы — о какой-то лозе на стенах замка, запасах в кладовой, собственной нежити Сирилин и военных сборах, объявленных по всему Нэйну.

«Дракониху» эти сборы пугали. Кесса, улучив момент, спросила об Аскее — Маати вздрогнула и замотала головой, быстро переведя разговор на драку в Долине Костей и новости из Урталара. Речница была озадачена…

— Освоилась немного? — дружелюбно спросил Некромант. Он сидел в глубоком кресле с резными ручками и колдовал над жаровней — чашей на высокой ножке, источающей тепло, но не дымящей. Заглянув в чашу, Кесса увидела ярко-алые с чёрными прожилками угли… нет, камни.

Вечнопылающие камни из Хесса, там называемые «кей-руда». Некромант осторожно поворошил их прутиком и высыпал горсть каких-то опилок.

Странный, но приятный запах наполнил комнату.

— В твоём доме очень уютно, — сказала Речница, свернувшись клубком в соседнем кресле. — А откуда идёт тепло? И… Маати сказала, что воду качают колдовские корни «ицмор», это так?

— Именно, — кивнул Альрикс. — Тепло от кей-руды, вмурованной в стены, а по замку его разгоняет нан-арок. Без проклятых жаб с их корешками жить бы нам, как умертвиям, в вечной сырости и холоде.

Хоть какой-то прок от нахальных тварей…

— Что тебе сделали Ненраани? — удивилась и слегка обиделась Речница. — Не надо обзывать их. Они мирно живут в Нэйне, и они помогли Сирилин… и мне тоже.

— Да, знаю, она с ними водится, — поморщился Некромант. — А Нецис водился со всеми, кого только находил. Он Дини-Рейкс, они лишены брезгливости. А из меня Дини-Рейкс не получится. Могу вовсе не говорить о Ненраани, но сначала скажи, как они выкинули тебя посреди Долины. И что ты в одиночку собиралась делать.

— Нецис обещал меня встретить, — пожала плечами Речница. — Когда появился умран, я решила, что это он и есть. Он называл меня «Сирилин» и говорил, что отведёт в укрытие. Не знаешь, кто бы мог выдать наши планы такому существу?

— Крылья Гелина… — лицо Альрикса окаменело. — Вопрос в том, сам по себе умран решил поживиться, или его подослал Алинхег. И то, и другое меня бы не удивило. О Сирилин в городах сейчас знают, что она проводит опыты в Долине. Хотя нет, если кусок мертвечины подчинялся Алинхегу, теперь знают о её бегстве и тайном возвращении. Главное, чтобы не узнали, кто ты на самом деле. А это зависит от… от народа Ненраани. Когти Каимы! Для таких дел нужен не Альрикс Те'валгест, а сам Зелган Серебряный. Я только и хочу, что спокойно жить в своём замке и проводить свои опыты, а войны и заговоры — совсем не моё.

Скажи, у тебя большой опыт в плетении тайн?

— Совсем никакого, — вздохнула Речница. — Но что-то нам придётся делать. Сирилин говорила, что есть ещё один честный Некромант, Илэркес Ир'миаллон…

— Да, он есть, и ему верить можно, и он рвётся нам помогать, и по пути к Ицахокти мы найдём приют в его замке, но… — Альрикс опять поморщился. — У него Второй разряд и много чепухи в голове. Он ещё совсем юнец, и я боюсь, что из-за него мы найдём себе проблем.

— А другие Некроманты? Или всем нравится власть Алинхега? Магам, жителям, хескам… Им всё равно, кто ими правит? Или они хотят разбогатеть на войне? Кесса вгляделась в глаза Альрикса, но увидела только туман, холодок и некоторое недоумение. Маг пожал плечами.

— Никому нет дела ни до чего, Сирилин. У нас свободная страна.

Вселять в себя демонов, поднимать нежить, уходить на войну… каждый развлекается как умеет. Илриэнам будет дело до Алинхега, когда он ущемит их… то есть — наши права, — поправил сам себя Альрикс. — А он умён… Военные сборы слегка утомительны, но не настолько, чтобы я, например, помчался драться с Ирралином или Уиркиной. А война… Я никогда не воевал, и они тоже. Кто-то и не будет, кто-то рад показать силу, кто-то надеется получить землю. Уже говорят, что Ирралин обещал владения на Реке всем, кто с ним пойдёт. Обещал статус Илриэна каждому городскому магу. И вот это очень мне не нравится, Сирилин… По комнате сновали двое скелетов в длинных светло-серых балахонах.

Кесса невольно заметила, что кости их выбелены и отполированы, а одежда прочная и очень чистая. Никакого сходства с полугнилым «умраном» в Долине Костей. Некромант перехватил взгляд Речницы и внезапно смутился.

— Управляющий отправил почти всех на общественные работы, а я вовремя не остановил его, — вздохнул он. — И слуг, и охрану. В Элании Маати сделала то же самое. Теперь мой замок приходит в запустение, и пол-Акена приходится ждать, пока накроют на стол. Скелеты под его недовольным взглядом забегали быстрее. Вскоре перед магами появился невысокий длинный столик с вогнутой крышкой, а на нём — несколько накрытых тарелок и пара небольших кубков, пока что пустых.

— Почему твою нежить забрали на работы? — удивилась Кесса. — Ирралин приказал?

— Этого ещё не хватало! — удивился и возмутился Некромант. — Я их выгоняю на заработки при первой возможности — собирать мелн, лепестки Вишни, пряности… смотря по сезону. Деньги небольшие, но не лишние. Так, Маати сегодня вызвалась готовить, интересно, что получилось… Он кивнул Кессе на стол и снял крышки со всех блюд. Речница вдохнула запахи и вспомнила, что не ела уже полдня — и потянулась к ближайшей тарелке. Альрикс блаженно улыбнулся, подобрал большущую лепёшку и свернул её в подобие кулька, а потом высыпал туда горсть странных тёмных шариков из ближайшего блюда и столько же незнакомых Кессе овощей из другой тарелки. Из знакомого там был только порубленый Хелтори. Овощи, похоже, не первый день вымачивались в кислом соке Кууси… Кесса вслед за Некромантом собрала кучу еды и завернула в лепёшку. Надолго воцарилась тишина. Потом скелет принёс тушёные грибы — и вовремя, крохотные котлеты уже закончились.

Альрикс с сожалением посмотрел на опустевшее блюдо с лепёшками и велел принести ещё. Кесса доела овощи и откинулась на спинку кресла, довольная, как сытая кошка.

— Тут не очень много пряностей, но они крепкие, — заметила она. — И я не все узнала…

— Ничего особенного — униви, тулаци, нонкут и куана, — пожал плечами Альрикс, ненадолго оторвавшись от еды. — Но ты права — наши пряности очень крепкие. Я пробовал как-то куану, выращенную в Кецани. Практически безвкусная…

— Здесь растёт куана? — удивилась Речница. — И можно купить её?

— Сколько хочешь, вот поедем в Саркейсу — покажу, где лучше брать, — откликнулся Некромант и кивнул скелетам, чтобы унесли посуду. Он тоже наелся. На опустевшем столе остались только пустые кубки, и один из мертвяков уже наливал в них что-то, пахнущее пряностями и слегка дымящееся.

— Это «Тёмное пламя», — пояснил он для Речницы. — Полезно выпить его перед сном… особенно после драки с умраном. Успокаивает… Кесса облокотилась на спинку кресла и придвинулась к Некроманту, глядя ему в глаза.

— Альрикс, ты так и не сказал, что мы будем делать… с Алинхегом и всеми остальными нашими бедами. У тебя есть замысел?

— Неважный, но другого нет, — пожал плечами Некромант, поднимая кубок. — Пока ты отдохнёшь и освоишься в Кералте, я соберу всё, что нужно для путешествия. А перед Праздником Крыс мы незаметно и неспешно двинемся к Озёрам Ицахокти. Праздник застанет нас где-нибудь в Саркейсе, и мы избавимся от нужды лететь в Хеликс и гулять там… со всей семёркой демонов, которые нас там же и раскусят. Когда гуляния завершатся, мы поедем дальше. Все решат, что мы собираемся вести опыты у Ицахокти, никто не помешает нам. А там мы, подобрав по дороге Илэркеса, отберём у водяных стражей оружие… тут я надеюсь на тебя, Сирилин… и посмотрим, на что оно годно.

Если к тому времени война не закончится сама, Река не испепелит и не завоюет нас, а Илриэны не прогонят всех семерых правителей, как недостойных и надоевших, нам придётся убивать демонов самим. Если к тому времени тела, похищенные ими, истлеют — нам будет проще с ними расправиться. Человеческая плоть, даже плоть Некроманта, — плохой дом для демона, Сирилин. Выпей, сегодня мы никуда ещё не едем.

Илкор ан Сарк!

— Илкор ан Нэйн! — отозвалась Речница, пригубив тёплую пряную жидкость. — Альрикс, а это, случаем, не кровь?

— Как плохо с моей стороны, хозяин из меня никакой, — сокрушённо вздохнул Некромант. — Очень жаль, но это просто вино с пряностями и тополёвым мёдом. Чистой крови у меня сейчас нет, но если хочешь — завтра будет.

— Нет-нет, ни к чему так утруждать себя, — поспешно отказалась Речница, изумляясь про себя, что очередная легенда оказалась реальностью. — А что мы будем делать, если оружия там нет, или оно бесполезно?

— Пока не знаю, Сирилин, — загрустил маг. — Я неопытный заговорщик, ты же знаешь. Пока я надеюсь, что Нецис не подвёл нас всех. И что ваша Река охладит пыл наших вояк. Скажи, у вас там не запрещают Лар-Илри… то есть, по-вашему, Некромантию? Если вдруг вы завоюете нас…

— Никому не нужна ваша нежить, — сердито ответила Речница.

Предложенное ей не слишком нравилось, но…

— Альрикс, как скоро мы отправимся к озерам? — деловито спросила она, поставив на стол пустой кубок. — Сегодня — навряд ли. Завтра?

— Пятого или шестого Иттау, — прикинул что-то в уме Некромант, — если корабль в порядке. Я его давно не проверял…

— Только через неделю?! — Кессе представилась Река, заполонённая нежитью, и демон на троне Астанена. — А… как далеко эти озёра?

— На том краю страны, Сирилин, — Альрикс продолжал подсчёты. — Так, выходит, что за месяц мы доберёмся туда, не вызвав подозрений…

— Такая огромная страна? — Речница припоминала легенды, но ни в одной из них не говорилось, что Нэйн протянулся от моря до моря. Его сравнивали с каплей мрака на обширном полотне степей, с маленькой, но смертельно ядовитой змеёй… Но не с бескрайними просторами Олдании!

— Такие подозрительные жители, — нахмурился Некромант. — Знаешь, туда можно долететь за день. Но весь Нэйн в первое же мгновение снимется и помчится за нами. Все, от драконов до крыс-Призывателей, и семёрка Алинхега — в первых рядах. У нас очень не принято спешить, Сирилин. И если кто-то куда-то мчится… Он вздохнул.

— Ты — Чёрная Речница. Ты выстоишь против семёрки, если они нас поймают раньше времени? Против драконов Уиркины, против пограничных отрядов Нейги, против Ирралина — ученика самого Зелгана Серебряного?

Я вот не выстою, и весь мой замок тоже. Поэтому я предлагаю таиться и скрываться, пусть даже мы потратим на это целый месяц.

— Боюсь, что я не выстою тоже, — загрустила Кесса. — Но Реку очень жалко…

— Нэйн, вообще-то, тоже, — заметил Альрикс и выбрался из кресла. — Пойдём спать, Речница. Ты уже сползаешь на пол. Доведу тебя до комнаты, а там Маати покажет, что и как. Она будет приглядывать за тобой… Они поднимались по витой лестнице — как показалось Кессе, очень долго, но на самом деле миновали только два этажа. Спальни в Кералте находились на самом верху, чуть ли не под крышей, и окон в них не было — чтобы ни одна враждебная тварь не могла поразить спящего мага. В тёмную, как глубины Хесса, комнатку Речница вошла с опаской. Тут же — по неслышному приказу Альрикса — вспыхнул зелёным огнём светильник-череп у кровати. Пол устлан был толстым полотном мелнока, заглушающим шаги, кровать сколочена из настоящих досок (не из коры и не из сухой степной травы) и накрыта ещё более толстым мелноком и дорогой тканью, а в стенной нише лежала очень толстая книга, которую Кесса издалека приняла за сундук.

— Спи, ещё только полдень, — сказал Некромант, оглядев комнату. — Меня и то тянет в сон, а ты проделала такой путь… Мои скелеты в твоём распоряжении, Маати поможет, если что-то пойдёт не так. Речница попыталась отвести взгляд от книги, но не получилось.

Альрикс заметил это и усмехнулся.

— «Повесть о Речных Путешественниках», — сказал он, кивнув на нишу. — Сирилин её читала иногда. Ты знаешь эту историю, наверное, но будет скучно — полистай… Название «истории» было Кессе незнакомо. Она вообще нечасто видела книги… одну — единственную во всём Фейре — в родной пещере, одну — личный дневник Фрисса — в его доме, да ещё неведомые сокровища Архивов, до которых Речница так и не добралась… Она хотела прочесть пару страниц перед сном, но уснула, едва добралась до кровати, и уже сквозь сон слышала, как рядом, на мягком ковре, сворачивается в клубок Маати. Хесский дракон держал слово — и охранял Речницу даже во сне… Очнулась Кесса через сутки, и только потому, что Маати принесла жареную рыбу и поставила блюдо у изголовья.

— Все Некроманты много спят, но есть иногда нужно, — пробурчала дракониха, глядя на сонную Речницу. Та выползла из-под одеяла и задумчиво смотрела на Ойти, на светильник-череп (как оказалось, в его глазницы были вставлены небольшие цериты, никакой магии в нём не было) и на обитые тканью стены, вспоминая, где она, и что было вчера. Вспомнив, Кесса тихо ойкнула. Итак, она в Нэйне, легендарной стране Некромантов и нежити. В замке самого настоящего Мага Смерти.

Вот это да… Вода для умывания пахла мерфиной — похоже, это благовоние здесь добавляли повсюду, может быть, даже выливали в реки. Потом Кессе дали пожевать листья Яртиса — теперь она вся пропахла травами. Маати думала, что Некроманты так маскируются от нежити, чтобы она не заподозрила, что они живые.

— Это фамс, летучая рыба, — пояснила Ойти, когда Кесса удивилась широченным плавникам и странному вкусу еды. — Их не ловят в воде, они всегда летают. Хорошая рыба. Рек мало, редко в них что-нибудь ловят. Послать в город за ракушками или водорослями? Илриэн Альрикс — не любитель водяной еды, у него ничего такого нет…

— Нет, и так хорошо, — отказалась Речница, подумав, что ракушки она и на Реке видела, а вот летучих рыб — нет, и овощи тут весьма странные. — А… сегодня первое Иттау, так?

— Второе, — вздохнула Маати. — Илриэн Альрикс с утра возится с кораблём на крыше. Илриэна Сирилин теперь пойдёт к нему? Кесса не сразу поняла, что речь о ней.

— Не будем мешать, всё равно я в кораблях не понимаю, — покачала головой она. — А вот замок я бы посмотрела… Покажешь дорогу? Замок показался Кессе огромным. Маати даже взяла с собой еду, чтобы в пути они не проголодались, и Речница с драконихой облазили всё — от подземных погребов и бездонного колодца, в который уходили толстые пучки синеватых корней, до сторожевых постов нежити между двойными стенами замка, высоко, на пятом этаже. Кесса даже сунула нос в пустынный зал для поднятия нежити, где в больших коробах вдоль стены желтели необработанные кости, а под узким окном тускло светился алтарь, окружённый жаровнями. Запах сгорающих благовоний кое-как перебивал вонь мертвечины… Одна дверь была не только закрыта, но и запечатана магией, и вела она в алхимическую лабораторию.

— Илриэн Альрикс любит опыты с веществами, — пояснила Маати. — Он ведь Кайа-Рейкс, тот, кто разносит смерть по ветрам… Кесса поёжилась. Между двойными стенами было темно и сумрачно — мертвецам свет не нужен. В узкие окна-бойницы солнце почти не проникало, и за ними Кесса увидела всё ту же хмарь, затянувшую небо. У окон стояли странные приспособления — что-то вроде огромных самострелов, собранных из костей. Снаряды для них — черепа, расписанные странными узорами — лежали рядом, в корзинах под присмотром Квайет-воинов. К удивлению Речницы, вся нежить носила броню — такую, какую носят степняки-олда, из войлока пополам с мелноком, обшитого толстой кожей, и у каждого скелета был шлем. Предводитель воинов — высокий ирн в чёрной мантии — долго рассматривал Кессу, но всё же отвесил поклон.

— Эта гнусная нежить считает себя умертвием, — нарочито громко сказала Маати, глядя в другую сторону. — Я видела на днях, как оно тайком примеряло плащ Илриэна Альрикса. А ещё…

— Не-а, неинтересно, — покачала головой Речница, покосившись на ирна. Он дёрнулся и приподнял руку, будто пытался защититься, а когда ничего не произошло — тихо скользнул в тень.

— Напрасно, Илриэна, — хлопнула крыльями дракониха. — Квайет должны знать своё место. А здесь они нахальны и распущены. Куда Илриэна Сирилин хочет пойти теперь?

— В залу, — решила Кесса. — Надо нам передохнуть. В зале — в том же кресле, что и накануне — сидел Альрикс в рабочей куртке, ел вишню и разбирал кипу листков, сложенных на краю стола.

На спинке кресла дремали большие летучие мыши с кольцами на лапках.

— А, Сирилин, вот мы и пересеклись, — кивнул он Речнице. — Угощайся, ягоды из садов Ицахокти. Илэркес прислал, есть всё-таки прок от этого мальчишки… Ягоды Высокой Вишни с берегов Ицахокти следовало держать двумя руками, и сок из них вытекал обильно. Кесса, распробовав незнакомую еду, пожалела о том, что у Реки такое хорошее дерево не вырастить… а жаль!

— Почта прилетела, — пояснил Некромант, собирая со стола разбросанные листки велата и какой-то светло-зелёной коры. — Мелкие городские новости, призывы от Ирралина и прочая чепуха. Санети-Рейкс зовёт всех магов в ополчение и предлагает послать туда же замковых хесков и нежить… добровольно, без возмещения до конца войны. Вот, Асунг Ке'наиркен уже ушёл воевать, и всех слуг забрал с собой, и меня зовёт в армию. Кесса заглянула в письмо с тревогой.

— Он так жаждет крови? — тихо спросила она. — Асунг — сильный Некромант?

— Моррейкс. Земель он жаждет, земель и трофеев, — нахмурился Альрикс. — Крови жаждал Зелган, и тот сто лет как умер. Что тут ещё пишут?.. Крылья Гелина! Почему завтра-то?! И… А вот это ещё хуже, Сирилин.

— Что стряслось? — Речница облокотилась на спинку кресла, но из-за плеча Некроманта ничего не смогла прочесть.

— Тебя хочет видеть твоя сестрица… я говорю об Аскее Ир'лирмаан, — помрачнел Альрикс. — Завтра вечером, в замке Оррат, на небольшой разговор. А меня вызывает Хорак на очередную проверку, и от него я вырвусь нескоро… хорошо, если не останусь в городе на ночь.

Отправить с тобой Маати или кого-нибудь из ирнов?

— Ох ты… А зачем я Аскее? — осторожно спросила Кесса. Ей было не по себе — встретиться с демоном, меняющим тела, без подобающего оружия, да ещё на его территории…

— Возможно, хочет проверить, жива ли ты ещё, и насколько запугана, — пожал плечами Некромант. — Не думаю, что это ловушка. Они пока никого не трогают, ищут добровольных союзников… Кесса перебрала в памяти несколько заклинаний, думая, какое лучше применить, если это всё-таки ловушка.

— Жаль, что ты не застала Аскею… живой, — с трудом подобрал нужное слово Альрикс. — Все были очень рады, когда она стала правителем. Лучшая должность для неё, хранителя жизни. Она собиралась даже восстановить живые земли на окраине Хлекта, потеснить Долину Костей… Но то, что сейчас сидит в её теле… не ввязывайся в бой с этой тварью, Сирилин. Так мы до озёр не доберёмся… Альрикс отбыл на рассвете — улетел на костяном корабле. Кесса читала «Повесть о Речных Путешественниках» до глубокой ночи, разбудить Речницу удалось только к полудню, и сразу же Маати и скелеты стали готовить её к поездке. Снова Кесса искупалась в настойке мерфины, а потом облачилась в парадную чёрную мантию с серебряными узорами. В волосы Речнице вплели столько ниток бус, сколько не вешает на себя менн в праздничный день. У ворот замка её ждали четверо Квайет, они держали носилки — самые обычные носилки из стеблей Высокой Травы, прикрытые небольшим плетёным пологом. Кесса забралась под него, рядом села молчаливая и немного напуганная дракониха. Нежить направилась к подножию горы по вырубленным в скале ступеням, а Речница откинула завесу и с любопытством смотрела по сторонам. Гора оказалась высокой и скалистой, а замок Альрикса — неожиданно скромным, почти незаметным на фоне каменной громады. С вершины Кесса разглядела зеленеющие и желтеющие поля на юге, узкую ленту речушки и окружённый стенами город, ощетинившийся островерхими крышами.

Дорога, по которой шли Квайет, шла с запада на восток вдоль гор, прямая, как стрела, и в неё, как ручьи в реку, впадали тропы, спускающиеся от замков. Никого на этой дороге не было — вдали, на полях и на берегах речонки, можно было увидеть и людей, и нежить, но к скалам никто не приближался. С полей долетали облачка пыльцы, запах пряностей и цветущего Мелна, команды погонщиков нежити и заунывный вой Стальных Теней — могучие неживые стражи перекликались на воротах города. Самих Теней Кесса ещё не видела… и не очень хотела с ними встречаться. Крылатые воины-мертвецы были, по легендам, сильнее даже, чем умертвия… Путники прошли мимо двух вершин, увенчанных замками. Второй замок был Эланией — родовым гнездом Сирилин, и Кесса разглядывала его с большим интересом. Стены Элании сплошь обвивала какая-то яркая лоза, и Речница даже увидела крылатого Ойти, срезающего лишние побеги. А за Эланией дорога резко пошла в гору. Кесса приехала туда, куда собиралась — тут и стоял Оррат, замок Аскеи.

— Эйланат! — громко сказала Речница, привстав на носилках.

Пароль был услышан — ворота замка приоткрылись, и отряд из десяти скелетов вышел и встал, разделившись надвое, с двух сторон от тропы.

Войлочная броня мертвяков полностью закрыта была кожаными пластинами и костяными щитками, в руках нежить держала щиты и стеклянные мечи.

Дракониха приподняла крылья, ожидая подвоха. Неживые стражи поклонились и расступились, а из замка вышел белоснежный Стрикс. Он подождал, пока Речница и Ойти сойдут на землю, а потом молча пошёл в замок. Отряд мертвецов побрёл следом за гостями… Аскея встречала гостей на лестнице, у дверей гостиной, двое хесков-воинов охраняли её. Кесса только их и заметила сначала — очень странно выглядели их щиты и доспехи, собранные из костей и стеклянных пластин, и ещё чуднее — оружие, палицы, в четыре ряда утыканные чьими-то острыми зубами. Двое стояли, выставив перед собой щиты, и ощупывали пришельцев подозрительными взглядами. Речнице показалось сначала — по волчьим головам на человечьих плечах — что перед ней Инальтеки из клана Идэвага, но кто и когда видел Инальтеков в доспехах?! Маати незаметно ущипнула Кессу, и та, опомнившись, перевела взгляд на хозяйку замка и улыбнулась.

— Немало ещё неотысканных кладов! — произнесла она приветствие, бестрепетно протягивая руку к плечу Аскеи.

— Ярко горит золотая луна, — ответила колдунья, касаясь плеча Речницы. Прикосновение обжигало, как брошенный на руку тлеющий уголь, и Кесса с трудом сдержала дрожь. Она смотрела прямо в глаза Аскее — и видела, что ни Сирилин, ни Альрикс не солгали. В этом теле сидело что-то чуждое, могущественное и очень опасное. Жар, тяжесть и затаённая злоба расходились от Аскеи волнами, Кесса рада была бы отойти подальше, пока невидимая тварь не раздавила её в лепёшку…

— Славно, что ты нашла время и заглянула в Оррат, — краешком рта усмехнулась Илриэна. — Я уж боялась, что прошлый наш разговор смертельно тебя обидел. Где ты пропадала столько дней? Под руку с Аскеей Речница вошла в залу, где уже дымилась жаровня с благовониями. Кесса исподтишка разглядывала колдунью. Та была даже меньше ростом, чем сама Речница, не толста, но округла, белокожа и черноволоса. Толстая коса, пронзённая перьями грифа, спускалась по спине до пояса. Массивный, слишком большой для изящной руки перстень-печатка — три черепа макушками друг к другу, красивейший нефрит между ними — горел неярким зелёным огорьком, притягивая взор.

Рассматривая кольцо, Кесса ненароком скосила глаз на Зеркало Призраков — и обомлела. Аскея отражалась там… точнее, там отражались двое. Но сначала Речница увидела лишь огромного многолапого дракона, которому тесно было в Зеркале. Он свивался в клубок, сверкая пластинами и иглами на броне, и под его лапой шевелилось что-то чёрно-белое… человек в обрывках странных одежд, расцарапанный драконьими когтями в кровь, но ещё живой. Глаза Кессы начали слезиться, она зажмурилась, и видение тут же растаяло.

Зеркало по-прежнему отражало муть и пелену серого тумана…

— Я живу у Альрикса, — Речница спохватилась, что молчание затягивается. — Интересные опыты он проводит. А ты как поживаешь?

— Альрикс Те'валгест… Вы так и не разлучаетесь? — усмехнулась Аскея, усаживаясь в кресло. — То-то он засел в замке, и нигде его не видно… Стало быть, опыты? Хм… Он не надумал ещё завоевать себе новый замок и новые земли? Хорошему Илриэну в нашем войске всегда найдётся место, мы призываем всех, кто гордится своей силой и не боится дальних перелётов… Я как раз готовлюсь к… ну, назовём это вылазкой, десятеро сильных Некромантов уже в моём отряде, но я всегда рада новым лицам. Вы с Альриксом могли бы проявить себя в этой вылазке, а награда была бы щедрой… Кесса покачала головой.

— Альрикс не хочет воевать, а я — тем более, — ответила она. — Двух замков на двоих нам хватит. А что за вылазка?

— Странный вопрос, Сирилин! Разумеется, на берега Великой Реки!

Идёт война, сестрёнка, неужели ты совсем не следишь за новостями?! — Аскея усмехалась, а глаза её странно вспыхивали, как тлеющие угли в попытках разгореться. — Ирралин — прекрасный предводитель, он уже рассчитал каждый шаг, и через неделю или две ты увидишь, как армия Нэйна войдёт в замок речного короля… ах да, ты не увидишь… моя робкая сестрёнка, тебя не заманить туда и речными сокровищами… Ну ничего, мы с Уиркиной справимся вдвоём, её драконы и мои чары — этого хватит ничтожной стране рыбоедов. Завтра мой отряд летит на запад, и если ты передумаешь, я возьму тебя с собой. Любой приток Реки мы разделим на двоих, тысячи живых слуг будут у нас, обширные земли, полные жизни, не отравленные Квайей… Ну же, нельзя быть такой трусихой!

— Не всем боги выдали столько смелости, — спокойно ответила Речница, выдержав взгляд, полный презрения. — Ты отправишься завтра?

Прямо перед Праздником Крыс?

— А, праздник… — Аскея махнула рукой. — Чем-то приходится жертвовать, Сирилин. Я отпраздную там, на захваченной земле, выпью свежей крови за твоё здоровье. Мы с Уиркиной поспорили, кому выпадет убить короля рыбоедов, и я не намерена проигрывать спор из-за какого-то праздника. Если тебе с Альриксом вдруг станет скучно, прилетай седьмого в Хеликс — наши собираются отмечать там. Ирралин просил пригласить тебя, если мы вдруг встретимся, ну вот — я приглашаю.

— Спасибо, Аскея, — вежливо кивнула Речница. — Уиркина тоже летит на Реку? А почему Ирралин остаётся?

— Хм, вовсе нет, — глаза Илриэны уже полыхали, как два костра. — Уиркина медлит, хочет привести всю свою армию, а драконы — медлительные рептилии… А наш Санети-Рейкс, хочу сказать тебе, безмерно умён, но трусоват. Зато щедр… Мы проложим для него прямую дорогу, и тут уже Река не устоит, какое бы невероятное оружие у неё ни оказалось в запасе… Стало быть, новые земли не привлекают тебя?

— Увы, — Кесса покачала головой.

— Тогда пожелай мне удачи, — Аскея встала. Двое Инальтеков шагнули к ней. Один из них заглянул Речнице в глаза. Это был очень тоскливый взгляд, и очень испуганный.

— Да будет с тобой Владыка Хальмен, — ответила Кесса, поднимаясь с кресла. — И все остальные боги, разумеется. Маати, до того сжимавшаяся в комок у ног Речницы, вскочила, громко хлопнула крыльями и встала рядом с «хозяйкой». Её чешуя встопорщилась, дракониха очень хотела сейчас показаться большой и страшной, но получалось плохо. Аскея смерила её насмешливым взглядом и покачала головой.

— Я и забыла о твоих зверюшках… Странно, что такая Илриэна, как ты, ещё не выгнала эту мелюзгу. Взгляни на моих воинов! Вот такие стражи должны быть в замке моей сестры, а не эти куропатки в чешуе!

Я могла бы обменяться с тобой — пока я в отлёте, слуги не очень нужны мне, а отдавать их Ирралину я не хочу. Не хочешь взять в замок… ну, например, Гваура? Инальтек, на которого она кивнула, вскинул голову, но страх и тоска в его глазах были очень хорошо видны, и Кессе захотелось утешить его. Странные они — те Инальтеки, которые ходят в доспехах… И очень странный обмен. Не хочет ли Аскея, чтобы хеск следил за Сирилин и Альриксом…

— У тебя хорошие воины, но я воевать не собираюсь, — улыбнулась Кесса. — Ойти отлично следят за замком и помогают мне в делах.

Спасибо тебе, но я откажусь.

— Как хочешь, сестрёнка, — слегка нахмурилась колдунья. — Ну что же, приятных тебе ночей и дней… пока мы кровью и магией добываем себе владения! Кесса ещё долго чувствовала кожей взгляд Аскеи. Илриэна так и стояла у дверей, пока гости не спустились и не исчезли за воротами замка. Неживые стражи проводили Речницу до выхода. Мертвяки с носилками так и стояли там, не двигаясь с места. Маати шмыгнула под полог.

Речница кивнула нежити на прощание, отряд молча поклонился. В полной тишине двое живых поехали обратно на запад… Синий дракон перестал дрожать от страха только у подножия Кералта.

Когда нежить побрела по тропинке в гору, Ойти повернулась к Речнице и прошептала:

— Илриэна бесстрашна, Илриэна не боится даже Талегвы… Даже Талегвы из Повелителей Тьмы! Она же может всех нас испепелить одной мыслью…

— Ничего она нам не сделает, — буркнула Кесса, отгоняя видения свирепого неуязвимого дракона, сжигающего всё вокруг, мёртвых степей вдоль Реки и отравленных речных вод, по берегу которых движутся легионы скелетов. И никак не предупредить ни Фрисса, ни Астанена, чтобы они берегли Реку и ждали нападения… Альрикс ещё не вернулся — заночевал где-то в городе, все живые и мёртвые обитатели Кералта хлопотали вокруг Речницы, она же была молчалива и погружена в размышления. И поздно вечером, когда Нэйн утонул во мраке, а Кесса прилегла на кровать с книгой о древних героях, буквы плыли перед глазами, не складываясь ни во что осмысленное.

— Помоги им, Нуску, разгони тьму над Рекой… — прошептала она, забывшись. Шум крыльев и лёгкий сквозняк заставил её вздрогнуть и поднять взгляд. В комнату влетела Маати.

— Илриэна Сирилин, там, в магическом зале… Гваур из Оррата хочет поговорить с тобой, ты ответишь ему?

— Гваур? — Кесса вскочила на ноги, но тут же села обратно. — Он что, здесь, в Кералте? И что…

— Нет, разумеется, но он пробрался к Алласоту и как-то подчинил себе туман, — растерянно хлопнула крыльями дракониха. — Илриэна Сирилин скажет ему что-нибудь? Ему нельзя долго там быть, Талегва заметит…

— Идём, — сказала Речница, влезая в мягкие туфли. Что такое Алласот и о каком тумане речь, она понятия не имела, но надеялась разобраться на месте. В открытом зале для Некромантии, над маленьким алтарём, окружённым жаровнями, клубился густой туман, время от времени сплетающийся в гладкий дымящийся шар. Кесса подошла к нему и увидела сквозь подвижную дымку странного Инальтека в доспехах. Он стоял у такого же алтаря, за его спиной темнела каменная стена, и где-то рядом с ней переминался с ноги на ногу второй хеск. Первый напряжённо вглядывался в полумрак за спиной Речницы, пока не встретился с ней взглядом. Тут же он вздрогнул и отпрянул от алтаря.

— Кто его только пустил к Алласоту?! — сердито фыркнула за плечом Речницы дракониха.

— Гваур, я тут, — негромко позвала Кесса с самым дружелюбным видом. — Зачем искал? Инальтек дёрнулся, облизнул нос и усы и прошептал, наклоняясь к туманному шару:

— Силы и славы, о Илриэна! Из всех живущих Талегва испугалась только тебя, и пока она мечется в страхе, я прошу о помощи. Спаси нас отсюда, ради всех богов! Теперь вздрогнула Кесса — и тоже склонилась к шару, как будто её могли подслушать.

— Что случилось? Что вам угрожает?

— Она убьёт нас, Илриэна, я это чую, — Инальтек встревоженно оглянулся через плечо. — С тех пор, как она тут, смерть ходит за нами. Убьёт и заберёт нашу кровь, либо заставит нас двоих сражаться со всей Рекой… мы — никчёмные трусы, изгнанные из клана, но мы тоже хотим жить, Илриэна. Помоги! Нам нужно только укрытие, больше ничего!

— Так ты задумал бежать?! — вмешалась в разговор изумлённая Маати.

— А жалование за полгода?

— Пусть себе заберёт, — презрительно фыркнул Инальтек. — Мёртвым деньги не нужны… Нам бы отсидеться где-нибудь, пока эту тварь не убьют, потом мы найдём другого хозяина…

— Маати, мы можем спрятать их где-нибудь? — еле слышно спросила Речница. — Я боюсь, что они будут следить за мной. Может, Талегва велела им сюда бежать…

— В Элании полно места, я их там спрячу, и ни за кем следить они не смогут, — ответила дракониха. — Илриэна, ты помоги им. Я знаю Гваура, он трус, но честный. Плохо будет, если его убьют.

— Слушай, Гваур Идэвага, — Кесса снова встретилась взглядом с Инальтеком. — В замке Элания тебя и твоего друга примут и укроют, никто не обидит вас. Удачи вам в побеге.

— Пусть боги не оставят тебя, Илриэна, — прошептал Гваур, приложив руку к груди. Туман взвился над алтарём, а потом развеялся, унося с собой видения. Несколько мгновений Кесса молча глазела на пустое место, а потом повернулась к Маати.

— В Элании хватит еды для них? Если нет — у меня есть деньги…

— Ничего не нужно, Илриэна, они не будут голодать, — дракониха склонила голову. — Я так рада, что… что ты помогла им… это очень хорошее дело, Илриэна… «Чем же я помогла, интересно?!» — хмыкнула про себя Речница. «Был бы замок мой, или еда моя, или я бы силой отняла их у Талегвы… а так — я вообще ни при чём…»

— Смотри, чтобы Талегва ничего не узнала, — предупредила она дракониху. Та молча кивнула.

Глава 09. Стоянка в Альдиме

Алсаг приподнялся на передних лапах, отчаянно мотая головой, выглянул из-за бортика — и повалился обратно на палубу, притворившись мёртвым.

— Последний заход, и всё, — прошептал Фрисс, виновато покосившись на него, и нажал на рычаги, одновременно выкручивая штурвал. Корабль резко развернулся в небе и пошёл к земле, задевая помятые заросли Высокой Травы. Он пытался опустить плавники, но рычаги мешали, и только кончики «крыльев» хиндиксы нелепо трепетали в воздухе.

Отпустив штурвал, Речник метнул якорь-шип, за ним — второй, утяжелённые якоря глубоко вонзились в землю, и корабль, повалив пару гигантских колосьев, лёг на брюхо. Речник снова надавил на рычаги, крылья выгнулись параллельно бортам, и хиндикса замерла. Фрисс выпрыгнул из корабля и быстро осмотрел борта, нос и плавники — всё, кажется, было цело. Вытянув из земли якоря, он вытер их от грязи и полез обратно — готовить хиндиксу ко взлёту. Кто бы сказал ему лет сто назад, когда Гес Моско грозил пооткручивать новобранцам-Речникам руки за такую посадку, что сам Кестот Ойя будет учить их вот так садиться… А впрочем, сказал бы кто Гесу Моско, что через сто лет его отряд полетит сражаться с армией Некромантов… Речник Фрисс неопределённо хмыкнул и позволил кораблю распрямить плавники. Хиндикса плавно взлетела навстречу заходящим на посадку драконам — Белому и парочке Серых, закованным в стальную броню, с немаленьким грузом в лапах.

— Ваак! — донеслось со спины Белого Дракона.

— Ваак, Халан! — откликнулся Речник, узнав правителя Дзельты по голосу. Драконы промелькнули и скрылись под обрывом. Фрисс огляделся — в небе было пустынно, только вдали, к востоку от Дзельты, мелькало смутное пятнышко — то ли Белый Дракон с «изумрудником» на спине, то ли одинокий стервятник. Внизу, под обрывом, стая за стаей проплывали подросшие Листовики, жители на лодках гонялись за ними, несколько семей соорудили загородку из плотов и соломенных решёток и выбирали Листовиков из реки без лишней суеты, а на стремнине боролась с течением одинокая хиндикса под знаменем Короля-Речника, и четверо с гарпунами толпились на её палубе. Фрисс высмотрел у их ног десяток крупных Листовиков и усмехнулся — Речник Найгис всё-таки не выдержал местной кормёжки и вышел на промысел сам, значит, сегодня на ужин будет что-то съедобное… На обрыве, рядом с уходящей вниз тропой, прятались в Высокой Траве четыре шатра, мазанка с запасами дров и наскоро сколоченный причал на двадцать кораблей, не считая навеса на двух драконов… Драконов сейчас в лагере не было — с одним улетел на разведку Айшер, другого, скорее всего, забрал Янси, когда собрался за обедом. Значит, скоро вернётся… оба скоро вернутся, драконов нельзя морить голодом.

Фрисс снова посмотрел на восток — ничего похожего на сигнал тревоги, стало быть, нежить не подошла ещё к берегу… Две хиндиксы взлетели над степью и повернули к реке, длинные сухие листья свисали с них. Кестот Ойя ещё на рассвете выгнал четвёрку Речников за дровами, корабли, постоянно готовые к взлёту, изводили топливо охапками, а уж если разведчик натыкался на мертвяков, и отряд вылетал в бой… В окрестных степях уже почти не осталось сухой травы, Речники подобрали всё, что не успели вырубить жители, и Фрисс уже думал, не слетать ли в Лес, пока серьёзная война не началась… Речник направил было хиндиксу к шатрам, но из-под обрыва полыхнула красная вспышка — сигнал к приземлению, и Фрисс повернул к реке, запоздало заметив, что у шатров никого нет, одна Фагита прячется в траве. Все девять Речников, ничем не занятых, столпились внизу, у пещер Альдима. Там же бродили Фагиты, провожая тоскливыми взглядами каждую корзину Листовиков. Жители деловито выгружали улов из лодок и быстро уносили его в пещеры, осторожно обходя кошек и Речников. Воинам Реки было не до жителей Альдима — они слушали, что говорил Старшему Речнику правитель Халан. Фрисс незаметно подошёл поближе, Алсаг увязался за ним, по дороге утянув мелкого Листовика из чьей-то корзины. Речник молча показал коту кулак, Хинкасса зажмурилась, но Листовика не отпустила.

— Это всё, чем я сейчас могу помочь вам, — как раз заканчивал свою речь хмурый Халан. — Пользуйтесь осторожно.

— Да, Халан, — кивнул Старший Речник. — Сегодня же раздам на корабли. Горка странных предметов размером с кулак, утыканных толстыми шипами, возвышалась на камне рядом с ним. Маг-Ящерник, прилетевший вместе с правителем, аккуратно положил туда последний предмет и вернулся в седло. Серые Драконы в деревянных кривийских доспехах приподняли крылья, показывая, что готовы лететь дальше. Халан медлил, высматривая кого-то среди Речников.

— Всадник Айшер ещё не вернулся с разведки, — сказал Кестот.

Правитель кивнул и шагнул к дракону, но снова остановился и посмотрел на Фрисса. Тот как раз пробрался к драконьему хвосту и открыл рот, но спросить ни о чём не успел.

— Всё хорошо, Фриссгейн. Труднее, чем обычно, но куда легче, чем в том году, — криво усмехнулся Халан. — Взгляни на новое оружие. Мы, конечно, не Покорители Небес и не алхимики-Некроманты, но кое-что полезное придумали. Он махнул рукой в сторону странных колючих штуковин и понизил голос.

— Не бойся. Начатое в Стеклянном Городе я не упущу из виду ни на сутки. Это — важно, куда важнее, чем очередные беспорядки на границе. Подстанция будет, реактор запустят.

— Сарматы знают о войне? — шёпотом спросил Речник.

— Все станции предупреждены, — ответил Халан и взобрался в седло.

— Следите за востоком! Мои Двухвостки наготове, но быстро они не бегают… Драконы взлетели. Речник Найгис и трое рыбаков, оставив корабль у причала со всеми Листовиками, подошли к Старшему Речнику. Тот хлопнул в ладоши, созывая всех к обрыву. Над пещерами зашумели крылья — дракон принёс мага Янси и пару корзин, от которых пахло варёным мясом. Молодой чародей, оставив груз на песке, встал рядом с Кестотом, с недоумением глядя на шипастые штуки. Фрисс наконец понял, что это — всего лишь плоды Чилима, водяного растения, но зачем Халан привёз их сюда?

— Отряд, нам доставили новое оружие, — Кестот Ойя кивнул на колючие плоды. — Последнее изобретение Халана. Снаружи — водяные орехи, внутри — взрывчатка. Срабатывает от сильного удара. Разделим между кораблями, при встрече с отрядами нежити будем сбрасывать.

Убить мертвяков таким оружием нельзя, но раскидать и временно вывести из строя — можно. Снарядов пока немного… Старший Речник вздохнул.

— Делим поровну — по две штуки на корабль. Тренироваться не с чем, можете попробовать кидаться камнями того же размера, только подальше от обрыва. У меня всё. Речник Найгис, куда пошёл? С вопросом Кестот опоздал — Найгис уже возвращался из пещеры, пряча за спиной оплетённый кувшин.

— Маг Янси привёз обед, у меня полный корабль Листовиков, — сказал он. — А это сок Кууси. Слова Старшего Речника заглушил шум драконьих крыльев. У пещер Альдима тяжело приземлился усталый дракон Всадника Изумруда. Сам Всадник, покачнувшись, сошёл на землю и произнёс приветствие. Глаза у разведчика покраснели и заметно слезились.

— Маг Янси вылетает в степь, отряд разбирает снаряды, а потом обедает, — дал последнее указание Кестот и повернулся к Айшеру.

Фрисс не стал подслушивать их разговор. Речники уже расстелили на берегу циновки и теперь разделывали Листовиков. Найгис заглянул в корзины, с которыми прилетел Янси, и подозвал Фагиту. Вслед за его кошкой прибежали все остальные, даже Алсаг.

— Нам выдали икенур? — заглянул в корзины и Фрисс. Их содержимое по виду напоминало Би-плазму, в которую кто-то накидал рубленых стеблей и колосьев Менши. Найгис поддел кусок, вывалил в миску — полупрозрачное месиво затрепыхалось, и сходство с Би-плазмой стало полным.

— Да, олданский икенур, — согласился Найгис, расставляя пустые миски. — Сгодится. Фрисс, ты же у нас олданец? Хочешь кусок? Тут ещё олданский сыр и молоко.

— Хвала Реке, что я не олданец, — поёжился Речник от знакомого запаха степной еды. Помнил он это варево без крупицы пряностей, помнил и товежье молоко, и протёртый жир с незрелым зерном. Только не думал Фрисс, что посреди Реки вынужден будет снова всё это есть. Он стал делить еду между кошками, Найгис помогал ему — придерживал зверей, не позволяя им сунуть нос в корзину.

— Ещё три дня, и будет Праздник Крыс. А мы сидим тут в засаде… и так уже четвёртый год, Фрисс, — загрустил Речник. — Четвёртый год никаких праздников — как ни лето, так война. А вот если бы твоё Старое Оружие взять и применить к Нэйну, глядишь, не мешали бы нам гулять спокойно… Фрисс нахмурился.

— Ты видел это оружие, Найгис? Видел, что оно делает с землёй и существами?!

— Тихо, тихо, не горячись, — Речник показал ему пустые ладони. — Правильно, что я несу-то… Твоя Кесса там. Ну что ж, говорят, Чёрная Речница — оружие похлеще сарматских ракет… Фрисс уткнулся взглядом в корзину, выгребая со дна остатки корма.

Чёрный узор оплетал его запястья — тонкая вязь линий означала терпение, ожидание и надежду…

Глава 10. Саркейса

— Твой стиль полёта, Сирилин, мне очень нравится, — заметил Альрикс, ловя за крыло большую летучую мышь за мгновение до того, как она влепилась в борт корабля. Мышь возмущённо пискнула, прямо в полёте расплываясь в черное пятно, а потом обретая человеческий облик и судорожно цепляясь за корабельное крыло.

— Альрикс, хватит уже глумиться! — выдохнула она, поднимаясь с крыши башни и отряхиваясь от каменной крошки. Только утром Кесса купалась, до полудня ещё было очень далеко, но Речницу впору было выжимать и вешать на просушку. Солнце, невидимое за облаками, как-то дотягивалось до чёрных скал, и они дымились от жары. Кесса, забыв смущение, ходила в одной лишь ажурной накидке, и всё равно ей казалось, что она вот-вот сварится заживо. Да ещё это превращение в нетопыря… Кесса никогда не думала, что быть летучей мышью так тяжело!

— Я не шучу, — Альрикс был спокоен, как скала. — Цисси Те'иллинайн, Мастер Полёта, в воздухе обгоняла молнию. Но стены мешали ей — и в первый день учёбы, и в последний день жизни. Стиль, Сирилин! Стиль остаётся навсегда. А плащ надень, иначе будешь ходить в пятнах… Цефи, мешок с костями, долго ещё тебя ждать?! Речница от неожиданного гневного рыка чуть не уронила плащ, но ирн по имени Цефи даже не ускорил шаг.

— Всё готово, о повелитель, — сказал он, перекидывая через борт последний узел пожитков и забираясь следом. — Все печати наложены, и двери заперты, и все мы ждём твоего приказа. Не пристало Илриэну гневаться накануне великого праздника…

— Проклятие дней моих, зачем я тебя вообще оживлял?! — Некромант хлопнул себя по лбу, Речница пригнулась, но ничего не случилось. — Сирилин, я тебе завидую. Твой сброд гуляет не с нами, и тебе не приходится пасти стадо нежити. Забирайся в тхэйгу, любое место — твоё. Пора уже лететь. Двое ирнов протянули Кессе руки, и она взошла на палубу, выискивая себе местечко среди десятка скелетов. Все Квайет, какие только остались в замке Альрикса, в этот день столпились на корабле, совсем не предназначенном для перевозки такой толпы. Ирны, устроившиеся поодаль от простых мертвяков, подвинулись и пригласили Кессу сесть между ними, и Речница устроилась на носу корабля, сдерживая дрожь — прикасаться к ледяной коже нежити было очень неприятно.

— Цефи, скажи, как вы обычно празднуете? — еле слышно спросила Речница, пока Альрикс готовил корабль ко взлёту. — Вы же не можете есть и пить… вы поёте, пляшете и ходите по городу, да?

— Много умных существ в эти дни в городах, и у всех есть время для беседы. Мы о многом успеваем поговорить, Илриэна, — ответил ирн, глядя на неё пылающими провалами глазниц. Кессе до сих пор было жутковато встречаться с мертвецами взглядом… Корабль накренился, тяжёлое крыло с тихим скрипом расправилось и снова сложилось. Что-то негромко захрустело под днищем тхэйги, ирны уцепились за борта, Кессу бросило на одного из них. Тхэйга подпрыгнула на пару локтей вверх, поднимая крыльями ураган, выписала над башней небольшой круг — и бесшумно и плавно, как сова, полетела над долиной. Перепончатые крылья мягко поднимались и опускались, в трюме похрустывали невидимые сочленения костяного механизма, потрескивал и корпус — составляющие его кости время от времени меняли положение. Ничего, кроме лодки и крыльев, у тхэйги не было, и что мешает ей упасть, Кесса не знала…

— В Саркейсе оставим весь этот сброд — будет легче, — пообещал Некромант, оглянувшись на зажатую между ирнами и скелетами Речницу.

— Тхэйги всегда тяжело взлетают…

— И садятся, — закончил за него Цефи, облокотившись на борт. — Илриэн Альрикс мало занимается воздухоплаванием, так что, Илриэна, не удивляйся ничему. Хороший вид открывается отсюда, заметь… Кесса завороженно смотрела, как проплывает внизу густой лес Мелна, жёлтый от цветов и летящей во все стороны пыльцы. За лесом до самого горизонта простиралась чёрная, будто выгоревшая, пустыня, над которой мерцали зеленью блуждающие огни, и ничего живого там не было. Речница поспешно перевела взгляд на восточные земли — и как раз вовремя, корабль миновал гору Оррат, узкую ленту выжженной земли, и внизу снова потянулись травяные леса. Земля вокруг Саркейсы — вся, до клочка — расчерчена была на квадраты, разделённые узкими тропками. Гигантские травы росли там — Униви тянул к облакам раскрывающиеся коробочки семян, среди пурпурных листьев Тулаци чернели гроздья ягод, жёлтыми цветами покрылся стелющийся Нонкут, зеленел и отчаянно пах пушистый Яртис. Корабль плыл над самыми верхушками трав, как можно дальше от низких облаков, за которыми шевелилось что-то недоброе. Речница смотрела на поля. Что-то белое сверкало на тропинках, в тени листвы, Кесса пригляделась и увидела вереницы скелетов. Нежить стягивалась к городу. Тут были и обычные Квайет, и ирны в мантиях, и белоснежные Стриксы, и жуткие костяные големы с погонщиками, и даже несколько обычных живых людей. Шум крыльев и оглушительный рёв раздались над кораблём, Кесса запрокинула голову к небу и увидела стаю драконов. Огромные существа в блистающей чешуе, будто сложенные из тысяч аметистовых кристаллов, промчались над полями, пятеро из них развернулись и устремились к городу, остальные полетели дальше, на запад. Альрикс глядел им вслед, остановив тхэйгу в воздухе. Кесса тоже провожала их взглядом и думала, что пятеро Белых Драконов не справятся с одним таким, если Нэйн направит этих чудищ против Реки.

— Аметистовые Драконы, стражи наших небес, — с почтением сказал Некромант. Над Саркейсой взметнулся многоголосый вой Стальных Теней, драконы, снижаясь над домами, ответили им — и скрылись за островерхими чёрными крышами. Где-то там были их гнёзда…

— Это воины Уиркины? — тихо спросила Речница. — Они готовятся напасть на Реку?

— Да, это крылатая армия верховного Кайа-Рейкса, и если бы не Праздник Крыс, они уже долетели бы до Реки, — нахмурился Альрикс. — Я слышал, что Уиркина крайне недовольна промедлением. Но отказать драконам в единственном празднике не посмела даже она. Пока они в городах, там, где им и положено быть, и ни с кем не сражаются. Как и все остальные наши стражи. А нам пора садиться, хотя я не понимаю, куда… Тхэйга, «клюнув» носом, рухнула на тропинку, из-под её брюха запоздало выскочил Стрикс и хлестнул по крылу корабля распушённым хвостом. На скрючившемся крыле выступил иней, Альрикс с тихими проклятьями выровнял тхэйгу. Мимо пробирались скелеты, протискиваясь между лесом пряностей и кораблём. Тхэйга, помедлив, приподнялась, похрустела бортами и пошла дальше, переваливаясь с лапы на лапу.

Кесса заглянула под брюхо, чтобы узнать, на чём идёт корабль, и увидела множество суставчатых ножек. Альрикс подобрал крылья, чтобы не волочились по земле. Речница потрогала грубую толстую перепонку, на ощупь шершавую и совершенно не похожую на гладкий скирлин.

— Из чего сделаны крылья? — спросила она. Альрикс поглядел на неё с удивлением, но всё же ответил:

— Из кожи килма. Давно пора менять, она покоробилась от воды, но… Он вздохнул и не стал продолжать. Кесса удивлённо мигнула. Кожу килма она видела, растягиваться до прозрачности эта толстая шкура не умела…

— Саркейса, городские ворота, — сказал Некромант, указывая вперёд.

Дорога расширилась, костяные лапки корабля застучали по булыжной мостовой, толпа нежити разделилась на три потока, и в один из них влилась тхэйга. Впереди чернели высокие, очень древние, но прочные на вид городские стены, а в них зияли арки ворот. Под стенами пряности уже не росли, там было немного места, и это место занимал огромный костяной голем-паук. Такую тварь, одетую в бело-жёлтую броню, в Нэйне называли токатлем. Между лап токатля стоял Некромант, рядом с ним — ирн со свитком и пером в руках, а перед ними — двое людей, одетых так же, как маг… только плащей у них не было.

— Одиннадцатого, с самого утра, в Хеликсе, — долетели до Речницы обрывки фраз Некроманта. — Есть броня и оружие — берите с собой, тем, у кого нет, её выдадут на месте. За приведённую нежить — дополнительная плата. Болотные огни? Если вы ими управляете, берите их тоже. Нам нужны все силы, чтобы победить. Илкор ан Нэйн!

— Илкор ан Сарк! — отозвались двое. Альрикс с окаменевшим лицом проехал мимо, делая вид, что смотрит в другую сторону, но Кесса слышала, как он скрипит зубами.

— Илриэн! — окликнул его Некромант у ворот, пока двое жителей о чём-то толковали с ирном. — Властитель Ирралин собирает армию, каждый маг нужен ему! Записывайся в войско теней!

— Оставь меня, горожанин, — ровным голосом ответил Альрикс, не повернув головы. Очередь перед воротами таяла быстро, нежить текла полноводной рекой, и двое стражей — внушительного вида воины-Ильникены в чёрно-белой броне — уже не препятствовали пришельцам и не пересчитывали их, следя только, чтобы мертвяки не снесли сами ворота. Кесса с робостью глядела на огромных хесков и на жуткое оружие в их лапах — широкие палицы, покрытые не шипами, а выложенными один к одному черепами с горящими глазницами. Синеватый мех на плечах и загривках Ильникенов стоял дыбом и тихо искрил, выдавая скрытую тревогу хесков.

— Светел и ярок целительный луч! — крикнул им приветствие Альрикс, проезжая мимо. Ильникены ответили, но слов Кесса не расслышала — треск костей и гомон разумных мертвецов заглушали всё.

Корабль проплыл под аркой и остановился на развилке, прижавшись к стене.

— Цефи, отведёшь тхэйгу на место — и делай что хочешь, но одиннадцатого ты явишься в замок и всё это стадо пригонишь с собой, — сказал Некромант, выбираясь из корабля и помогая выбраться Кессе.

— Пойдёте пешком, тхэйгу я заберу сам.

— Да не будет праздник скучным! — пожелал Цефи, пытаясь улыбнуться тонкими, почти невидимыми губами. Кожи на его черепе было немного, мяса не было вовсе, и присохшие к костям губы не слушались, а потому улыбка выглядела как жуткий оскал. Речница улыбнулась в ответ.

— Цефи, и вам тоже хорошей гулянки! Только не деритесь ни с кем! — успела сказать она, прежде чем Альрикс увлёк её в толпу, и корабль затерялся в море живых и немёртвых. Улица, как река, зажатая в каменных берегах, текла меж двумя рядами высоких домов, чёрных, тёмно-серых и лиловых. Многие здания увиты были цветущими лозами, где-то грубый камень стен нельзя было даже разглядеть из-под листвы. Узкие арки, окружённые черепами, вели вглубь кварталов, но ничего разглядеть за ними было нельзя — каждый проход как будто затягивала серая пелена.

— Партия кей-руды, только что из Энергина! Всего шестьдесят манзогов! — крикнул кто-то из-под арки. — Только для домостроителей и домовладельцев! Господа алхимики, обратите внимание — негаснущие чаши, огненная пыль, листья Тунги и Маа! Торопитесь, вечером мы закроем двери на целых четыре дня!

— Может, ты рождён быть драконьим всадником? — второй голос был ещё громче. — Всего три манзога за пробный полёт! Крылатый отряд улетает на запад, торопитесь, вы нескоро увидитесь с ним! Всего три манзога за полёт — вечером драконы покинут нас!

— Илриэн, госпожа Илриэна, посмотрите сюда! А ещё лучше — попробуйте! — крикнул третий невидимка. — Пряности с полей Саркейсы!

Пряности нового урожая! Жгучие, как лава Тар'Агни! Кесса замедлила шаг, но Альрикс покачал головой и потянул Речницу дальше.

— Одиннадцатого, когда город утихомирится, купим всё, что нужно, — заверил он, пропуская Кессу под очередную арку, украшенную почему-то не черепами, а змеями. За аркой, посреди дворика, в окружении цветущего Кенрилла журчал небольшой фонтан. В кустах на резной скамье сидело семейство огромных белых крыс, во все глаза разглядывающих то фонтан, то пришельцев. На хвосте каждой из них были яркие ленты, в ушах — по две, а то и по три серьги из гранёного стекла, крысиная шерсть блестела чистотой, и в глазах существ горел несомненный огонёк разума.

— Хорошего праздника вам, — сказала Речница после секундного смущения, крысы вразнобой ответили, некоторые даже привстали и поклонились.

— Много народу сейчас в «Бездне»? — Альрикс кивнул на дверь. — Ифьен ещё принимает постояльцев?

— Ифьен всегда рад принять ещё постояльцев, даже если спать им постелено на крыше, — пронзительно пропищала самая большая крыса. — Заходите, уважаемые Илриэны, в «Бездне» сейчас тесно, зато не скучно… Некромант сдержанно улыбнулся. Дверь, окружённая черепами, выкрашенная в чёрный и разрисованная изображениями разноцветных змей, открылась легко — и Речница вслед за магом вошла в пропахший смолой полумрак. Длинные скамьи тянулись вдоль стен, невысокие, но столь же длинные столы были составлены один к одному, вдоль проходов, по другую сторону столов, разложили высокие подушки, и Кесса только и смотрела, чтобы не наступить на чей-нибудь плащ или хвост. Полутьму разгоняли плавающие над столами светящиеся шары, вроде болотных огней, но не зелёные, а оранжевые или багряные, в углу негромко пели флейты. Альрикс остановился, выловил из-под стола пару подушек, кивнул Кессе на них и растворился в полутьме — ушёл искать хозяина.

Речница села, скрестив ноги, как тут было заведено, и с интересом огляделась — народ в таверне был весьма пёстрый. Люди — в длинных и коротких плащах, а то и вовсе без плащей, костлявые ирны в пышных мантиях, стайки громко пищащих крыс, ярко светящиеся Стриксы…

— Ну что ты, хасси? Было бы из-за чего тревожиться… — смущённо пробормотал кто-то невдалеке от Речницы, она осторожно оглянулась и увидела Ильникена. Воину за низеньким столом было тесно, он сидел в стороне и не знал, куда пристроить хвост. Длинная светящаяся шерсть на его теле шевелилась без ветра — мелкие искры блуждали по ней, иногда с треском сыпались на пол. Лапы Ильникена лежали на плечах его соплеменника… вернее, соплеменницы, как смогла разглядеть Кесса во мраке таверны, и двое хесков сидели нос к носу, соприкасаясь усами. Речница смутилась и стала разглядывать скатерть.

— Как закончится война, я сразу вернусь, хасси, — сказал Ильникен.

Что ему ответили, Кесса не расслышала — его собеседница ткнулась носом в его плечо и говорила совсем тихо. Хеск негромко вздохнул и крепче обнял её.

— Нет нам покоя, хасси. Страшное оружие направлено на Нэйн, пока оно существует — никак нам не жить с ними мирно. Я должен защитить жителей, хасси. А потом я вернусь… Кесса медленно развернулась от стола к хескам и привстала, но рука Альрикса легла на её плечо и повернула Речницу обратно. Глаза Некроманта в полумраке горели тревожным огнём.

— Илриэна Сирилин! Как хорошо, что вы нашли время и заглянули в Саркейсу! — сказал тот, кто пришёл с Альриксом. Это был менн — при каждом его движении за его спиной звенели стеклянные подвески и бубенцы, нанизанные на ленты и вплетённые в длинную иссиня-чёрную косу. Чешуя на хвосте менна тоже казалась чёрной в багряном свете… а может, и была такой. На коже существа неярко мерцал светящийся узор.

— Да уж, мы тут давно не были, — кивнул Альрикс. — Как у тебя идут дела, Ифьен? Скелет с подносом склонился над столом, расставляя тарелки и кубки. Менн качнулся на хвосте.

— Наш Санети-Рейкс прямо перед праздником забрал у меня всех слуг, Илриэны, теперь я летаю, как кошка с горящим хвостом, и всё равно, боюсь, много будет недовольных… Ну вот, уже кто-то зовёт.

Угощайтесь, Илриэны, я сейчас… Ифьен ускользнул вместе с подносами. Перед Кессой и Альриксом стояло одно длинное блюдо, прикрытое крышкой, тарелка с тонкими лепёшками и кубки с чем-то искрящимся. Жидкость пахла листьями Яртиса.

— Грибы и листья Сетты в вине, — кивнул Альрикс на блюдо. — Грибы в Саркейсе всегда хороши. Но сначала выпей, пока жара тебя не доконала. Это «Горный родник», отличное зелье… Речница осторожно отпила из кубка. Кисловатая жидкость непохожа была на вино, и приятная прохлада разливалась от неё по всему телу.

В голове у Кессы прояснилось. Речница оглянулась туда, где недавно сидели хески — их уже не было. Она задумчиво покачала головой.

— Ильникены тоже уходят на войну? — спросила она, склонившись к Альриксу.

— С первым же отрядом, Сирилин. Ильникены — лучшие наши воины, — ответил он и тяжело вздохнул. — Ирралин забрал слуг у Ифьена. Вот уж чего я не ожидал… Менн вынырнул из темноты над плечом Некроманта и снова наполнил кубки.

— Илриэны, может, вы слышали что-нибудь о Нецисе Дини-Рейксе? — осторожно спросил он. — Жду его с самой весны, и никто ничего не знает. Он, наверное, в дальних изысканиях?

— Разве ты ещё не знаешь, Ифьен? — хмуро посмотрел на него Некромант. — Нециса больше нет, весной его растерзала нежить.

Страшная потеря… Менн тихо вскрикнул и тут же прикрыл рот ладонью. За столом воцарилась тишина, многие взгляды сошлись на Альриксе, некоторые Некроманты склонили головы в печали, некоторые — подняли кубки и замерли так, исполняя неведомый ритуал.

— Да минует его гнев Владыки, — прошептал Ифьен. Бубенцы в его косе прозвенели негромко и грустно… Светильник-череп горел ровно и ярко, выхватывая из сумрака тяжелую книгу со светло-песчаными страницами и разукрашенные знаки на листах. Кесса свернулась клубком под одеялом, прихватив с собой и книгу, и светильник, и читала, затаив дыхание. Альрикс давно спал — на той же кровати, что Речница, и длинный кинжал из белого стекла лежал между ними и тускло мерцал. Внизу гомонили крысы-Призыватели, сбоку поскрипывали половицы под тяжёлыми шагами Ильникена, с другой стороны спорили о магии двое городских Некромантов. Нэйн, ненадолго забыв о войне и тёмных замыслах, мирно дремал… Пронзительный вой взвился над крышами, и сразу же на город упала мгла, и утренний свет померк. Речница шагнула назад, к арке, ведущей во двор, но Альрикс вытянул её на улицу, и они вдвоём влетели в толпу — как с обрыва в бушующую реку.

— Стальные Тени устроили затемнение! — крикнул Некромант. — Самое длинное утро в году — утро на четыре дня! Смотри в оба, Сирилин, тут будет много интересного!

— Ух ты! — прошептала Кесса, уворачиваясь от костяной многоножки.

Огромный голем вёз на себе полсотни крыс и Некроманта-погонщика, и Речница с трудом удержалась, чтобы не забраться к ним. Толпа несла её, как река — щепку. Стаи Призывателей, опасаясь, что их раздавят на улице, бегали по крышам. Высоко над домами выписывала петли тройка Аметистовых Драконов. Иногда они выдыхали пламя, и мелкий пепел сыпался с небес, мерцая на лету.

— Альрикс, а что тут положено делать? — спросила в полный голос Речница. Бояться было нечего — в общем гомоне даже драконий рёв был еле слышен, что уж говорить о словах человека…

— Что угодно! Ищи, где идут игры или состязания, или иди на музыку и смех, или… Ай! Здоровенный красный скорпион, высоко вскинув ядовитый хвост, пробился сквозь толпу и снова в ней сгинул. Альрикс пропал, затянутый людским потоком в какой-то переулок, Кесса, отброшенная к другой стороне улицы, тут же вскочила на ноги… но нечего было и мечтать найти единственного Некроманта в такой толкучке! «Ладно, найду его в „Бездне“, когда всё закончится,» — тихо вздохнула Кесса. Некогда было сожалеть о расставании — поток нёс её дальше, навстречу ритмичному костяному треску и завываниям флейт.

«Странные звуки… Жутко!» — поёжилась Речница, и через пару секунд толпа замерла, добравшись до цели. Кесса метнулась к стене, выскользнула из потока и встала на окраине большой площади. Флейты смолкли, и гомон тоже стих. Кессе стало вдруг очень холодно — холоднее, чем зимой от падения в полынью. Чёрно-белая башня возвышалась над площадью. Ярус за ярусом она тянулась к тучам. С её широких ступеней на толпу скалились выбеленные черепа. Узкая лестница змеёй обвивала её. Никто — ни живой, ни мертвяк — не смел подойти к самому подножию, все толпились поодаль, глядя на тех, кто стоял на самом верху. По углам плоской крыши замерли, кутаясь в плащи из лезвий, полупрозрачные Стальные Тени. В центре, подвешенный за передние лапы, висел Войкс. Он был ещё жив, когда Кесса появилась на площади, — несмотря на десяток дротиков, пронзивших его тело. Четверо воинов стояли перед ним, отвернувшись от хеска. Они смотрели на того, кто остановился у лестницы. Кессе показалось, что это нежить или даже голем… костяной панцирь скрывал его тело, и на костях запеклась пятнами кровь. С его руки свисали черепа, другой рукой он выбивал на них странную дробь, от которой мурашки бежали по коже. Его лица Кесса разглядеть не успела — он резко повернулся к воинам и вскинул руку. Предсмертный вопль Войкса утонул в радостном рёве толпы.

— Илкор ан Сарк! — крики и безумный смех слышались со всех сторон. — Эйат Ургул!

— Владыка Мёртвых да примет жертву! — с лёгкостью заглушил все вопли голос «костяного воина» с крыши башни. Войкса отвязали, а через несколько мгновений «костяной» бросил его тело вниз, к подножию. Воины уже привязывали другого, ещё живого. Кесса рванулась вперёд, забыв обо всём, но живые и нежить стеной сомкнулись перед ней. Живая стена спружинила, кто-то в сердцах оттолкнул Речницу, и она отлетела к стене и села там, уткнувшись лицом в ладони.

Отчаянный крик Войкса хлестнул её по спине, как бич. Снова вопли восторга… снова рокот костяных барабанов… Менее всего Кесса хотела ещё раз посмотреть на башню.

— О чём задумался, Нэй-Кайа? — странный щёлкающий голос и тихий смешок долетел откуда-то сзади.

— О бесконечной благосклонности Владыки, Анхаувейг, — негромко ответил собеседник. — Столетиями северяне оскорбляют его негодными жертвами, столетиями он позволяет им жить. Вот зачем, скажи, нужен Владыке этот жалкий визжащий падальщик? На башне снова раздался крик. Речница вздрогнула всем телом, встала с земли и отошла к стене, стараясь не смотреть наверх. Её блуждающий взгляд остановился на бело-жёлтом пятне. Это было сложенное перепончатое крыло, приделанное к человечьему телу.

Точнее, к телу нежити…

— Что сказал бы наш Кемирейкс, если бы я или кто-то другой приволок к храму отбивающегося Войкса… — человек, беседующий с белой нежитью, с трудом сдерживал смех. Его плечо было залито кровью, странные маленькие отверстия — будто от крохотных стрел или шипов — темнели на коже, но боли он, по-видимому, не чувствовал.

Ничего, кроме набедренной повязки, украшенной цветными кистями, не было на нём — только на груди лежало широкое ожерелье, яркое, как костёр. Оно было собрано не то из крохотных перьев, не то из больших чешуй — Кесса понять не могла…

— Нэй-Кайа! На тебя не угодишь, — ухмыльнулась зубастой пастью нежить. — Скажи лучше, ты к храму-то пойдёшь?

— Не сегодня, Анхаувейг, — Нэй-Кайа склонил голову. — Не сквозь эту несметную рать. Боги знают — я не забываю о них, вся моя кровь — для них. Но к храму я не пробьюсь… без оружия.

— Досадно! — щёлкнул зубами крылатый мертвец. Широкие полупрозрачные уши трепетали на его лысой голове, поворачиваясь на вопли из толпы. Кесса не знала, что это за нежить, но уже не была уверена, что это бывший человек.

— Так что мы тут стоим? Пошли ещё подерёмся, — с широкой ухмылкой предложил мертвяк. — Вдруг да подошёл хоть один достойный противник!

Чего ты тут не видел-то?! Нэй-Кайа поднял руку, прервав его речь, и повернулся к Кессе. Она ещё пошатывалась, но уже стояла на ногах и почти не дрожала… если не прислушивалась к происходящему на башне за её спиной.

— Гляди-ка, девица сомлела от этого непотребного зрелища, — поцокал языком мертвец.

— Вот зачем северяне тащат к храму всех подряд?! — пожал плечами живой, протягивая Кессе руку и одновременно указывая на нишу в стене дома за его спиной. Во взгляде Нэй-Кайа читалось сочувствие.

— Илриэна! Ты-сидеть-тут, — странно коверкая слова, проговорил он.

— Ты-не-смотреть-к-туда, так-хорошо. Да? Речница забралась в нишу и прошептала «спасибо». Голос её дрожал.

Нэй-Кайа покачал головой и отстегнул от пояса странный сосуд, оплетённый сухими листьями. Белая нежить причмокнула и потянулась к нему, но под суровым взглядом живого подалась назад.

— Нэй-Кайа, ну ты и щедрый! Местные девы будят в тебе сострадание, жрец Владыки?

— Местные девы ничего иного пробудить не могут, — вполголоса ответил живой. — Все они измучены и истощены. Всех их я привёл бы к себе, кормил и оберегал бы, и красивейших жён не нашли бы во всём Нерси'ате! Но пока… Ты-пить-это, так-хорошо. Он открыл сосуд и вложил в ладонь Кессы. Она с опаской глотнула и тут же поперхнулась. Чёрная вязкая жидкость обжигала, как лава, будто взрываясь во рту, пахла сладко и пряно и быстрее гнала кровь по венам. Речница помотала головой, отгоняя странные видения — громадные деревья, обросшие многоцветным мхом, руины, испещрённые неведомыми знаками, чёрное зеркало бездонной топи… Страх куда-то пропал.

— Боги непременно вознаградят тебя, Нэй-Кайа, — убеждённо сказала она, протягивая почти полную флягу чужеземцу. — Ты щедр и великодушен, и боги это заметят и оценят. Иначе быть не может! Оба собеседника вздрогнули и растерянно переглянулись. Нежить, растопырив уши, осторожно подошла к Речнице вплотную.

— Ты… так думаешь, Илриэна? — пробормотал живой и пожал плечами.

— Богам виднее. Ты очень хорошо говоришь на языке Нерси. Мы не думали, что тут кто-то знает его… Прости, если наш разговор тебя обидел.

— Вовсе нет! — возмутилась Речница. — Вы садитесь… Я заняла ваше место?

— Сиди, Илриэна, мне, как воину богов, пристало стоять, а его вообще нечего баловать, и так он слаб и изнежен, — ровным голосом ответил Нэй-Кайа и протянул Кессе руку. — Моё имя ты уже знаешь. Я издалека… дела привели сюда в дни великого праздника, а мой дом…

— Сирилин! Вот ты где, — облегчённо вздохнул Альрикс, спрыгивая со спины костяного паука, проходящего мимо. — Ничего не случилось?

Тогда идём, зуггун подвезёт нас. Не надо тебе смотреть тут на кровь и все эти ритуалы. Нэй-Кайа шагнул в сторону, пропуская Некроманта к Речнице, и переглянулся с Анхаувейгом. Мертвяк негромко рассмеялся, скосив глаз на живых. «Жрец Владыки» забрал у Речницы свою флягу, крепко закрыл её и вернул Кессе.

— Хорошая была встреча, Илриэна, и я надеюсь, что мы увидимся ещё под северным небом. Забудь тревоги! Он тронул нежить за крыло и скрылся в толпе. Анхаувейг на секунду задержался, чтобы широко ухмыльнуться и заглянуть Некроманту в глаза. Альрикс тут же вскинул руки, сплетая какое-то заклятие, нежить расхохоталась и нырнула в толпу вслед за живым. Кесса снова помотала головой — видения оказались крайне навязчивыми — и выбралась из ниши. Паук терпеливо ждал её, как и парочка белых крыс на его спине.

— Сирилин, так ты недолго будешь на свободе, — хмуро прошептал Некромант, подсаживая Речницу в седло. — Зачем ты говорила на их языке, и откуда ты его вообще знаешь?

— Альрикс, ты не спрашивай, а я не скажу, — выдохнула Кесса. — Что это за страшная башня?!

— Храм Смерти, — коротко ответил Альрикс и подхлестнул зуггуна.

Паук поднялся на длинных тонких ногах и побрёл по улице, осторожно перешагивая через жителей. Ещё один людской поток куда-то стремился, и двое странников присоединились к нему. Кесса оглянулась через плечо и вздрогнула.

— Зачем вы мучаете Войксов?! — крикнула Речница Некроманту, дёрнув его за рукав. — Что они вам сделали?!

— Это кровь для Владыки Мёртвых, — сверкнул глазами рассерженный Альрикс, — он примет её и дарует нам победу в войне! Кесса стиснула зубы и покачала головой.

— Убить Войкса — худшая примета! — тихо проговорила она, чеканя каждое слово. — Вы не победите никогда!.. …Что-то тёплое лежало на груди Кессы — и чем дальше, тем сильнее оно нагревалось. Речница приоткрыла глаза и увидела полумрак, разгоняемый холодным зелёным мерцанием — и красным светом, вытекающим из-под Зеркала Призраков. Она с трудом подняла руку, взяла медальон за край и повернула к себе. Перед ней был мёртвый лес — кто-то развернул Зеркало другой стороной… Речница быстро перевернула его и охнула. За дрожащей алой пеленой виднелся коридор — странные знаки на стенах, мечущиеся тени, мелькающие вспышки…

Пульсирующий тревожный свет бил в глаза, Кесса не могла разглядеть лиц, она только видела отблески огня на одежде… или броне? Один из силуэтов обернулся и посмотрел прямо на Речницу, но его лицо было спрятано под щитком… Сармат?! Ещё несколько вспышек… Силуэт вскинул что-то к плечу, непонятный предмет изверг огонь, пелена сгустилась, и коридор пропал в ней.

Кесса зашипела от досады, встряхивая Зеркало и протирая рукавом. Оно было очень тёплым, почти горячим. Пелена рассеялась. Вспышек больше не было, неясные силуэты шли непрерывным потоком мимо странных тёмных пятен на полу. Одна тень остановилась и пнула такое пятно. Оно немного повернулось, и Кесса, поднеся Зеркало к самому носу, увидела блеснувший щиток. Коридор был завален трупами, Речница видела даже чёрные пятна на их броне — раны от неведомого оружия. Силуэт двинулся дальше, и коридор опустел.

Кесса прерывисто вздохнула.

— Где это было? — еле слышно прошептала она. — Почему это случилось? Тень на полу шевельнулась. Речница затаила дыхание. Там был живой… Он привстал на локте, замер на несколько мгновений, а потом поднялся и прислонился к стене. Кесса видела, как алый свет дрожит на пластинах его брони, видела чернеющие пробоины. Он сделал шаг к другой стене, пошатнулся и чуть не упал. Что-то сверкнуло на другом конце коридора, Кесса прикусила палец, чтобы не закричать. Странный воин снова покачнулся и перекинул своё тело к другой стене. Вспышки стали ярче и чаще, Речница видела, как дымится пробитая броня. Воин дотянулся до рукоятки, утопленной в стену, и повис на ней, оседая на пол. Багряный свет ударил Кессе в лицо, Зеркало дрогнуло, вывернулось из пальцев и повисло на шнурке. Речница подхватила его… и увидела черноту. Древнее стекло медленно остывало.

— Кем ты был? Где ты сейчас? — в пустоту спросила Речница, едва шевеля губами. Её сердце бешено колотилось. Призраки… Призраки мёртвого мира. Пять тысяч лет, как все они мертвы… Тёплый ветер ворвался в комнату, хлопнули ставни. Кесса вскинулась. У окна стоял крылатый мертвяк, дружелюбно оскалив пасть.

— Очнулась! Ну, хвала богам, — сказал он и хихикнул. — Пойду успокою Нэй-Кайа. Мороки с вами, живыми… Он сжался в комок, и через секунду здоровенный белый нетопырь вылетел в окно. За распахнутыми ставнями зловеще мерцал Ургул — единственная звезда Нэйна.

— Вот и катись в туман, — пробормотал Некромант и захлопнул окно.

Череп, который он прикрепил к поясу, светил глазницами, и этот холодный свет озарял всю комнату. Кесса облегчённо вздохнула и попыталась сесть. Немедленно заныло плечо, кисти рук свело судорогой, и Речница упала обратно. Альрикс наклонился к ней и положил холодные примочки на её запястья. Кесса скосила глаз и увидела на плече огромный синяк.

— Альрикс, а что случилось? — робко спросила она, пока Некромант поливал её какими-то зельями. Тот покачал головой.

— Чего только не было, Сирилин! У нас одна надежда — что все остальные были так же хороши, как ты, и назавтра ничего не вспомнят.

Ты первый раз попробовала нийок? Это слишком крепкое зелье для тебя, его я-то не стал бы пить…

— Ох ты… Это Нэй-Кайа меня угостил… — Кесса протёрла глаза и снова попыталась сесть. — Уже ночь?

— Ночь, и притом ночь десятого дня Иттау, — хмуро кивнул Некромант. — Завтра одиннадцатое. Ну что я могу тебе сказать? В мышиных гонках ты пока не преуспела. Плечо ты расшибла в полёте, а руки — когда фехтовала с нерсийским жрецом. Вы дрались на палках, щит-в-щит, меч-в-меч. Он долго отказывался, но ты не отставала.

Потом тебя понесло кидать ножи. Там я тебя и отловил.

— Десятое Иттау?! — ахнула Кесса, пропустив всё остальное мимо ушей. — Талегва… Что с Рекой?!

— Никаких новостей с запада, — покачал головой Альрикс. — Некому разносить новости. Сегодня все спят, завтра я попробую что-нибудь выяснить. Он держал в руке сосуд из сушёного плода Кими, оплетённый тонкими ремешками.

— Это твоё. Награда за меткость. Тут что-то из специй… — маг понюхал пробку. — Точно, это куана. Ты рвалась покидать ещё и отбить главный приз, но мы вовремя тебя унесли. Нет, одна надежда на общую забывчивость… Ты что, хотела повесить себе на хвост всю Саркейсу?!

— Куана? — Речница прижала сосуд к груди и смущённо улыбнулась. — А… какое место я получила? «Вот и у меня есть дар для Гедимина. Когда-нибудь я с ним повстречаюсь, а нет — отдам Фриссу…» — подумала она. Речнице на миг померещился прохладный мокрый ветер, где-то зашуршали тростники, и рыба ударила по воде хвостом… «Был ли праздник в Фейре?» — думала Кесса. «Любопытно, кто сыграл Колдунью, а кто — Пленниц… и согласился ли Фрисс на роль Илирика? И кто был Демоном…»

— Третье место, и тебе этого хватит, — Некромант опять нахмурился.

— Лежи, Сирилин. Завтра мы полетим дальше. Кесса кивнула и натянула одеяло на плечи.

— Альрикс, а ты знаешь, что случилось в Праздник Крыс? Знаешь, откуда он пошёл?

— Конечно. Наш прародитель Менсарк в этот день нашёл для нас земли, — кивнул Некромант. — И что?

— Не только, — прошептала Речница. — В этот день отступил хаос, и развеялся мрак, и пленённые получили свободу, и разрушители бежали в страхе. Так было на Реке — и так снова будет…

Глава 11. Ликвидация

— Отличный эксперимент, Кейденс. Просто замечательный. Отныне будем праздновать в хранилище — и закрывать его сначала, а не потом, — Гедимин коснулся передатчика, втягивая все выпущенные и развёрнутые «усы» и перистые «волоски». — Внешний периметр — чисто.

Проверить внутренний. И что сказал хранитель?

— Но согласись, командир, что жжёнка получилась отменная, — отозвался Кейденс, просунув руку сквозь защитный купол. Прибор на его руке тихо щёлкнул, выпуская веер антенн.

— Огден, проверь, — отрывисто сказал сармат. — Внутренний — чисто.

— Хранитель сказал «ой!», — ответил Огден, отступив на шаг вдоль купола и погрузив «усы» анализатора в почву, — а потом врубил иллюминацию по всем коридорам. До сих пор в глазах звёздочки…

Терпимо. Поле?

— Убираем, — кивнул Гедимин, протянув руку к переливающемуся куполу. Из брони на руке протянулись короткие изогнутые «рога», защитное поле надулось, как мыльный пузырь, затрепетало и погасло.

— Чисто, — сказал Огден и спрятал анализатор вместе с «усами».

Высокие злаки колыхались вокруг чёрной «плеши» и сыпали пыльцу на безжизненную землю, на целых две зимы скрытую непроницаемым куполом.

Следующей весной «плешь» зарастёт, следующей осенью никто не найдёт, где она была.

— Хорошо, — ответил Гедимин, отходя от очищенной земли. — Небольшой отдых. Пятеро в чёрной броне устроились в тени злаков. Пыльца сыпалась на них, оседая позолотой на скафандрах. Гедимин угрюмо разглядывал оплавленные пластины на груди и глубокие рубцы, прорезавшие слой чёрного фрила на плечах и по бокам, с заходом на спину. Из-под содранного покрытия блестел ипрон. Огден, раскрыв передатчик, изучал карту степи.

— Мы прошли уже три четверти следа, — заметил он, — и везде было чисто. Здесь, на дальнем хвосте, с самого начала было мало пыли. До вечера мы закончим, и Хиу пустит нас на станцию…

— В крайнем случае закончим к утру, — сказал Кейденс, немного оживившись. — У Хиу есть время, чтобы дособирать ту штуковину.

Вернёмся и сразу её проверим. Я почти уверен, что командир ничего не напутал, и работает она именно так… Гедимин вздрогнул, оставил в покое броню и развернулся к сармату.

— Какую ещё штуковину, Кейденс? Я сказал, чтобы вы разобрали её и спрятали обратно. И я вообще ничего не знаю о ней…

— Вчера ты говорил совсем другое, — сармат встал с места и подошёл к командиру. — Звучало это странно, и всё-таки мы весь день с ней возились. Ты говорил о переработке отходов, о добыче ипрона…

Вспомнил? Древний Сармат тяжело качнул головой и уставился на оплавленную броню.

— После трёх вёдер жжёнки? Да, о чём ещё я мог говорить, и что ещё принимать во внимание, как не этот бред… В следующем году — празднуем в хранилище, Кейденс, и чтобы никаких технических устройств рядом не было! Движемся дальше. Иду на взлёт… Он выпрямился, сдвинул блестящий щиток на груди, открывая небольшой пульт. За спиной сармата воздух задрожал и вспыхнул зеленью. Пластины скафандра с тихим треском откинулись, превратившись в опоры и ручки, четверо сарматов ухватились за них, прицепившись к броне Древнего.

— А вот три полётных ранца на всю станцию — это действительно позор, — пробормотал Гедимин, глядя на приборы. Перистые «усы» развернулись снова, прощупывая степь. Сармат нахмурился.

— Пятно, которого нет на карте, — негромко сказал он, и все ликвидаторы посмотрели сначала на его экран, потом — на свои. — Намного севернее основного следа. Местность — Ункворские Холмы.

Готовы? Иду на посадку. Сарматы переглянулись и дружно пожали плечами. Пылевой след — цепочка «светящихся» участков под защитными куполами — уходил на восток, веером расходясь к югу. И что-то «светилось» на севере — куда более ярко, чем все купола, вместе взятые.

— Изменённая трава. Оно тут не первый год. Пыль отнесло к северу?

— Кейденс, не дождавшись ответа, пожал плечами и отвёл в сторону колючие искривлённые побеги мекхи. Излучение жгло траву, она уже переродилась и сильно уменьшилась, превратившись в клубки колючей проволоки. Гедимин сделал несколько шагов, прокладывая «просеку» в высокотравье, и резко выдохнул.

— Очень хорошо. И кто на этот раз не долетел до хранилища?.. Четверо обступили находку со всех сторон, растягивая над ней защитное поле. В траве лежали слегка присыпанные перегноем бруски непрозрачного серого рилкара с отчётливыми клеймами станции «Флан».

— Отходы. Клеймо Гвеннона. Оставим как есть, сам подберёт… — угрюмо сказал Гедимин из-под тёмного щитка, быстро набирая значки на передатчике. Неяркая вспышка унеслась в сторону Реки.

— Он научился заливать их рилкаром, — заметил Огден, изучая окрестности. — Легче будет найти их.

— Укрепите купол. Я проверю местность, — Древний Сармат пошёл к холмам. Странный, но сильный сигнал шёл оттуда. Ещё порция потерянных отходов? Непохоже… Мекха пропала. Трава стала обычной. Только раскачивалась она не от ветра. Сармат остановился — и тут же листья и побеги потянулись со всех сторон, наматываясь на броню. Растение обвило протянутую руку и рвануло на себя, но сил ему не хватило. Листья источали едва заметный свет… и они были слишком холодными для обычной листвы. Броня полыхнула зеленью, испуская жар — и вокруг сармата взвился пылевой вихрь. Трава рассыпалась в прах — шагов на пять с каждой стороны. Гедимин, умерив свечение скафандра, пошёл дальше. Пыль стелилась по его следам. Эта трава, очевидно, не переносила ЭМИА-излучения… На просторной вершине холма растений не было вовсе. С трудом оторвав взгляд от приборов (показания были крайне интересны — и как их понимать, Гедимин пока не знал), сармат замер на месте, глядя туда, откуда в травяные заросли доносились только сердитые голоса и странный треск. На холме — под мутным белесым куполом и вокруг него — загородив собой пару обычных зноркских шатров, расположились некие механизмы.

Они напоминали огромных насекомых и рептилий, покрытых щитками брони, шипами и гибкими усиками. Все они были больше Гедимина, а некоторые — больше ликвидаторского корабля… например, то сооружение в облаке яркого света, которое возвышалось над всей «мастерской». Гедимин сразу решил, что это именно мастерская, а не база транспорта или космодром, потому что рядом с большими механизмами увидел груды исходного материала. Он несколько мгновений изучал бело-жёлтые и почерневшие «детали», пока не узнал в них обычные кости — останки знорков и другой живности. Вокруг запасов материала бродили «подсобные автоматы», собранные из тех же костей.

Они сейчас ничего не делали — видимо, никто не отдавал им приказов.

Их вероятные владельцы толпились у шатров и визгливо перекрикивались. Гедимин не понимал ни слова, впрочем, знорки его очень мало интересовали. Он медленно приближался к костяным механизмам, пытаясь понять их устройство. Как знорки создают машины из такого непрочного, легко разрушимого материала?.. Сооружение в центре «мастерской» — что-то вроде пучка травы, только вместо листьев — зубчатые ленты — медленно шевелило «конечностями», поворачивая их в разные стороны. Оно было здесь источником сильнейшего ЭСТ-излучения, и сармат совсем не удивился, когда разглядел вокруг него второй белесый купол. «Ненадёжная защита у их реактора,» — нахмурился он, но вспомнил, что имеет дело с техникой знорков, а они не знают слова «надёжность». Неполадок в механизмах он не чувствовал, но устройство их понимал смутно.

«Останки животных как накопитель? Более чем странно…» — растерянно думал сармат, разглядывая ближайшую «машину». Она была невелика — бронированный шар высотой по плечо Гедимину, с торчащими во все стороны тонкими трубками, которые, возможно, чем-то стреляли. Между трубок сармат увидел несколько целых черепов каких-то животных — может быть, диких быков, но рога не сохранились. Глазницы горели зелёным огнём — таким же, как «реактор» в центре 'мастерской'.

Гедимин заподозрил, что в черепа встроены датчики… Очень осторожно он протянул руку к устройству. Броня была очень холодной. Какой бы двигатель ни скрывался под костями, он не выделял тепла… или очень, очень хорошо охлаждался. Гедимин приподнял щиток брони, запустив под него 'усы' анализатора. Состав оказался невероятно сложным, более всего он был похож на спрессованную разнородную органику со всеми возможными примесями. Спрессованную, но не обугленную… Сармат огляделся в поисках того, что могло бы послужить прессом. Кажется, этот механизм остался там, откуда всё это пригнали. Изобретения знорков удивляли Гедимина чем дальше, тем больше. Он повернул устройство другим боком, чтобы узнать, как оно двигается, и тут за его спиной раздался возмущённый вопль. Наверное, 'лучистая' часть скафандра случайно соприкоснулась с покрытием костяного механизма — органика немного обуглилась и начала крошиться. Гедимин в смущении отдёрнул руку и спрятал за спину, виновато глядя на бегущего к машине знорка. За техником бежали двуногие механизмы, стреляя на ходу. Маленькие снаряды застучали по броне сармата, он сокрушённо вздохнул — ломать чужие изобретения ему совсем не хотелось. Ну и как теперь успокоить знорка?.. Техник махнул рукой в сторону Гедимина, и он ненадолго ослеп — какая-то вязкая мерцающая масса очень неприятного состава, вида и запаха облепила скафандр и залила щиток над глазами. Запахло горелой органикой, налипшее высохло, потрескалось и осыпалось с брони, выгорев в ЭМИА-лучах. 'Что за вещество, и откуда они взяли его?' — силился понять сармат, одним глазом глядя на анализатор, вторым — на разъярённого знорка-техника. Тот остановился, разглядывая пришельца и как будто выжидая. Гедимин махнул рукой на все приборы и перехватил взгляд знорка.

— Извини, я плохого не хотел. Я исправлю всё. Очень интересные устройства, не мог пройти мимо… — смущенно проговорил сармат, показывая знорку пустые ладони в знак мирных намерений. Тот помедлил и шагнул вперёд. Никакого оружия у знорка не было — только длинная ветвистая палка, вроде стебля растения, но белая и покрытая резьбой.

«Он меня понял? Получится поговорить с ним?» — гадал сармат, глядя на человека с надеждой и любопытством. Ничего похожего на механизмы из костей он не видел прежде, и сейчас он очень хотел разобраться в этих штуковинах. Не говоря уже о «химическом оружии», сгоревшем на его броне… Техник подошёл ещё на шаг, ощупывая сармата взглядом. Тот не шевелился, боясь спугнуть. Мысли знорков для него были тёмным лесом, и в обычаях он неизменно путался. Но могут же договориться двое существ, увлечённых одним ремеслом?.. Уклониться Гедимин не успел. Удар был так силён, что у него перехватило дыхание, и отчётливо захрустели рёбра. «Ветви» палки тоже затрещали, чиркнув о броню на груди сармата. А потом оружие знорка вспыхнуло зелёным огнём и разлетелось на осколки — от одного конца до другого. Знорк отлетел в сторону и покатился по земле, обливаясь кровью.

Гедимин успел увидеть, что технику оторвало обе руки. В следующий миг по земле покатился уже сам сармат, накрытый шквальным огнём.

Ошмётки органики, пыль, зелёные и белесые лучи смешались в сплошной поток. Все знорки на холме стреляли в сармата, и он не стал разглядывать, из чего они палят. Он увидел за смерчем пыли и осколков, как разворачиваются к нему костяные машины, как выгибаются «ветви» над «реактором»… Теперь Древний Сармат знал — никогда ему не поговорить с этими знорками, никогда он не узнает ничего об их изобретениях, и кого-то из них скоро не будет в живых… «Гедимин, ты идиот…» — грустно подумал он, срывая с плеча сфалт и проводя плазменную черту по зноркам, скрывшимся где-то там, за световым вихрем. Плазме не мог помешать никакой ураган… Взрыв был страшен. Гедимин летел вниз по склону холма, не сопротивляясь волне, и видел высоченный столб пыли и дыма над холмами, растения вокруг, взметнувшиеся волной праха, и бесчисленные зелёные вспышки. «Видимо, задел реактор,» — заключил он, ударившись о выгоревшую землю у подножия. «Жаль. Опять уделали территорию…»

— Мразь!!! — оглушительный рёв раздался над ним, и очень тяжёлая лапа с размаху впечатала его в склон. Над Гедимином склонилась огромная треугольная морда с тремя огненными глазами, вторая лапа наступила ему на грудь. Существо — длинное, как змея, но почему-то с конечностями — светилось и дымилось, колючая чешуя с его тела отваливалась при каждом движении, один его глаз вытек, но на дне глазницы ещё что-то полыхало.

— Умри!!! — взревело огромное существо и всадило когти в броню сармата, пытаясь разорвать его надвое. Пластины скафандра затрещали, Гедимин стиснул зубы и с трудом развернул прижатую к земле руку ладонью вверх. Инструменты, встроенные в броню, уцелели… Существо заревело от боли, отдёргивая лапу. Одного пальца уже не хватало — лучевой резак мог рассечь даже ипроновую пластину, не то что мясо и кости. Гедимин вскинул руку, пытаясь достать горло чудища, но змей выгнул шею и сомкнул пасть на плече сармата. Броня захрустела, кости тоже, существо забулькало, выпучив глаза — сармат предпочёл бы прожечь верхнее нёбо и череп до мозга, но развернуть ладонь не удалось, и змей лишился только языка. Челюсти сжались крепче, от боли Гедимин зажмурился, но резак не выключил. Кровь хлынула из пасти змея. Существо хрипело и булькало, дёргаясь всем телом, ещё мгновение — и пасть разжалась, нижняя челюсть повисла на обрывках плоти, а освобождённая рука сармата бессильно упала наземь. Он попытался её поднять — и не смог. Плечо взрывалось от боли, а ниже он ничего не чувствовал — рука висела плетью. Чудище передёрнулось, крепче прижимая сармата к земле, и налилось багровым огнём. Изуродованная морда коснулась шлема, извергая пламя в лицо жертве. Когти заскрежетали по броне, разыскивая щели между пластинами. Расплющиваемый сармат медленно приподнял раненую руку — здоровая была слишком крепко придавлена — и потянулся к лапе существа. Где-то — шагах в пяти от Гедимина — лежал потерянный им сфалт, но нечего было и мечтать о нём… Третья лапа змея сомкнулась на запястье сармата и дёрнула. Гедимин зашипел сквозь стиснутые зубы — ему казалось, что рука отрывается от перекушенного плеча. Но когтистая ладонь внезапно разжалась. Тварь дёрнулась и как будто подалась назад, ослабив хватку. Сармат услышал изумлённый хрип, а следом — тихий, но отчётливый писк дозиметра. Жар лизнул лицо, за сомкнутыми веками задрожал неровный зеленоватый свет. «Командир…» — звенящий голос гулом отдавался в костях. «Кровь…

Нет!!!» Сармат рванулся, выворачиваясь из-под когтей. Существо уже не удерживало его. Оно вертелось волчком в облаке огня и захлёбывалось рёвом. Под багряным огненным покровом, на чернеющей и дымящейся чешуе мерцал прерывистый зелёный свет. С каждой долей секунды он становился ярче. Гедимин растянулся на земле, пряча лицо — оплавившийся щиток над глазами уже ни от чего не защищал. Рёв перешёл в визг — и замолк навсегда, волна жара дотянулась до руки сармата — и отхлынула. Далеко на западе драконы-разведчики метнулись к облакам — такую вспышку над Унквором заметил бы и слепой… Горячее свечение накрыло ладонь сармата. «Командир… Так поздно! Не помочь… Снова слишком поздно…» — грустный голос звенел в ушах. Гедимин повернулся на бок, проклял покалеченную руку, снова взорвавшуюся болью, и запустил пальцы здоровой в пульсирующий свет. «Усы» дозиметра выдвинулись сами и упёрлись туда же, прибор изумлённо пискнул.

— Хранитель, ты цел? — сармат провёл рукой по светящемуся сгустку, уже не удивляясь ничему. Раскалённое облако скользнуло по его броне, оставив оплавленный след. «Командир Гедимин! Живой!» — звон в ушах стал нестерпимо громким.

Что-то сверкнуло на прикладе сфалта, и все сияния на Ункворских Холмах померкли. Сармат вернул на место сдвинутые пластины на оружии, с трудом закинул его на плечо и огляделся. Труп огромного змея лежал неподвижно. Он ещё дымился, местами обнажились кости. Гедимин подобрал коготь и несколько неповреждённых чешуй, обошёл тело по кругу. У твари, оказывается, было восемь лап и четыре крыла, слишком коротких и узких для полёта… Сармат потрогал шипы на хребте змея, стряхнул с них пепел — и увидел выгравированные узоры и инкрустацию мелкими сверкающими камешками. Каждый шип был украшен по-своему, но все — весьма искусно. «Итак, оно было разумным…» — озадаченный сармат пожал плечами.

«Смогут ли знорки опознать его по шипам? Взять несколько образцов…» Он надрезал шею чудовища между позвонками, чтобы отделить шипы. Что-то холодное коснулось его руки. Узкая белая ладонь… На застывающем земляном стекле, у «светящейся» туши стоял знорк, смотрел сармату в глаза и улыбался.

— Знорк!.. — закричал было Гедимин, но оборвал свой крик и уткнулся взглядом в тушу. Безумному существу, полезшему сюда, осталось жить меньше Акена, и сармат совсем не хотел наблюдать за его мучительной смертью. Как оно вообще тут оказалось?!

— Великий воин, — прошептал знорк и погладил сармата по руке. — Кто бы ты ни был, кто бы ни помогал тебе — я, Аскея Ир'лирмаан, благодарю вас. Она обхватила двумя руками ладонь Гедимина и тихо всхлипнула.

— Знорка, здесь очень опасно, — с трудом проговорил он, поглощённый изумлением. — Беги!

— Лучи не сжигают мёртвых. Прощай, защитник живых, и да вознаградят тебя боги… — осыпающимся пеплом прошелестел голос, и полупрозрачный силуэт растаял, оставив след инея на чёрной броне.

Сармат покачал головой и потянул на себя шипы, выламывая несколько позвонков из шеи чудовища. Всё, что было на этих холмах, требовало подробнейшего изучения… и разъяснений от знорков, потому что Гедимин уже ничего не понимал. Расплавленная земля захрустела под торопливыми шагами. Четверо сарматов спустились с холма и остановились перед командиром.

— Явились, — тихо вздохнул он, глядя на их глаза, расширенные от изумления. — Где были?

— Кейденс, отзови корабль. Нужен подземный транспорт, — сказал Огден, пристально рассматривая плечо Гедимина и его броню, залитую кровью. — Командир, стой спокойно. Тебе нельзя двигаться. У тебя ещё есть целые кости? Он сжал бессильно висящую руку сармата чуть повыше локтя, пониже смятых пластин, и выдвинул из скафандра Гедимина несколько креплений. Через несколько мгновений рука, согнутая в локте, была накрепко привязана к броне. Изумлённый сармат не успел и слова сказать.

— Это сожжено излучением. Установите здесь купол! — он кивнул на обгоревший труп. Кейденс кивнул в ответ. Трое сарматов уже определяли границу опасной области и растягивали над ней мерцающую плёнку. Гедимин вздохнул с облегчением и перевёл взгляд на холм. Там уже ничего не светилось, только перетекала под ветром серая пыль.

Сармат нахмурился.

— Были на месте взрыва? — указал он здоровой рукой на холм, одновременно пытаясь замерить излучение, исходящее от вершины, но фон от обугленного змея очень мешал. — Что там? Следы взрывчатых веществ? Осколки распада? Почему не поставили купол?

— Были. Взяли пробы почвы, провели все замеры. Купол не нужен.

Ничего нет, слабый ЭСТ-фон, и больше ничего, — ответил Огден, разглядывая помятый скафандр командира. Гедимин сузил глаза.

— Остатки реактора видели? Их проверили?

— Остатки чего?! — изумился в свою очередь Кейденс.

— Там только пыль и мелкие известковые щепки, — сказал Огден. — Никаких опознаваемых остатков чего бы то ни было, не говоря уже о…

Гедимин, ты идти сможешь?

— Я в порядке, — угрюмо ответил Древний Сармат. — Если там ничего нет — что тогда там взорвалось?! Вы хоть что-нибудь нашли?

— Несколько безделушек зноркской работы, довольно прочных. Очистка им не нужна, можешь поглядеть на них. Да не шевели рукой! Я сам открою, — Огден протянул Гедимину плоский контейнер. В нём лежали смятые кольца, вплавленные в земляное стекло, и чёрные кристаллы — кажется, это был морион — на обрывках цепочек.

— Надо отдать эти вещи зноркам, и как можно быстрее, — Гедимин сомкнул на обломке стекла «усы» анализатора и убедился, что Огден измерил всё правильно. Ликвидатор убрал находки и покачал головой.

— У тебя размозжено плечо и переломаны рёбра, командир. Мы возвращаемся на станцию. Сейчас только и думать, что о зноркских цацках… Ну наконец-то! С тихим бульканьем квадрат земли перед сарматами замерцал. Гедимин уже слышал испуганный вопль хранителя «Идис» и быструю взволнованную речь бывшего хранителя «Скорпиона». Тот снова высунулся из реактора и так тараторил, что сармат ни слова не мог разобрать. «Идис» возмущённо взвыла, сармат покачал головой.

— Не трогали бы вы оба сирену, и так в ушах звон, — еле слышно попросил он. Настала тишина. Подземный транспорт Исгельта Марци нёс пятерых ликвидаторов сквозь толщу земли.

— Собрать эту руку — или проще новую вырастить? — пробормотал Огден. — Да, проще вырастить новую… …Гедимин в задумчивости прошёлся от стены к стене, потом обратно. Попробовал левой рукой снять с плеча сфалт, понял, что вешать его надо иначе, а как теперь стрелять — вообще непонятно.

Понажимал кнопки на неподвижной правой руке, открыл экран передатчика, попытался создать защитное поле. Все приборы пережили и взрыв на холмах, и пребывание в пасти змея. Непрочных вещей сарматы не делали. «Командир Гедимин?» — тут же напомнила о себе «Идис». «Рука болит?

Чем помочь?»

— Ничего не надо, хранитель. Присмотри за альнкитами, от меня сейчас проку мало, — вздохнул сармат. Из-за двери выглянул Кейденс. Он, как и все на этой станции, был смущён и подавлен.

— У меня ещё есть ведро жжёнки. Принести?

— Ни к чему, Кейденс. Возвращайся к работе, я тебе мешать не буду, — снова вздохнул Гедимин.

— Отдыхай, командир. Со станцией ничего не случится за полтора месяца, — усмехнулся тот. — Ничего срочного нет, всё идёт своим чередом. Седьмой как запустили перед праздником, так и работает… Он покачал головой и скрылся. Гедимин прислонился к стене, угрюмо рассматривая неподвижную руку. «До чего же не вовремя…» — думал он. Створки двери снова скользнули в стороны. На пороге стоял сармат в лёгком скафандре цвета меди, знак «U» темнел на его шлеме. Он вскинул руку с растопыренными пальцами над головой.

— Уран и торий! Командир «Идис»? Рад снова увидеть тебя, Гедимин Кет. Как же ты так?..

— Такая вот ерунда, — склонил голову сармат. — Восточный Предел богат неожиданностями… Очень рад тебе, Деркин. Как добрался?

— С мусоровозом и семнадцатью попутчиками, — хмыкнул Деркин, сжимая руку Гедимина. Кожа гостя ещё не утратила красноватый цвет, местами топорщились несброшенные чешуи.

— Решил перебраться к тебе, говорят, тут любопытные дела творятся.

Многим интересно… вот только с транспортом — беда, — посетовал бывший кислотник.

— Восемнадцать сарматов прилетели? — Гедимин оживился. — Все с «Налвэна»?

— «Налвэн», «Ольторн»… По дороге сели двое с «Асгала», последнего подобрали на «Руте», — махнул рукой Деркин. — Хиу сказал, что ты болен. Мы не хотели беспокоить тебя сейчас. Но ты о нас не забывай, мы тут устроились…

— Хиу лучше бы вам скафандры выдал, — нахмурился Древний Сармат и пошёл к двери. — Схожу проверю, как вы устроились. И ещё… Их взгляды встретились. Деркин утвердительно кивнул.

— Схрон очищен и обрушен. Больше опасности нет. Мы успели вовремя… …Все строения знорков, возведённые после Применения, смущали Гедимина своей ненадёжностью. Он никогда не был уверен, что не провалится сквозь пол и не проломит случайно стену. Замок Астанена исключением не был — но в нём, по крайней мере, были коридоры и залы, в которых сармат мог встать в полный рост. И двери, куда он проходил не боком. Но даже в этом соразмерном здании не нашлось ни одного прочного кресла. Гедимин устроился на полу, на сложенных стопкой циновках и постеленном поверх мягком ковре. Сфалт — вместе с хранителем, забившимся в реактор — по-прежнему висел у него за спиной. Сармат прикрепил его самым «мирным» образом, и охрана, кажется, прониклась — пропустила с оружием. Впрочем, с оружием тут ходили все… Астанен, правитель Реки, взял в руки ёмкость с трофеями, почти очищенными от земляного стекла, и склонился над ней. Ондис, его наместник на берегах Бельги, заглянул в контейнер и пожал плечами.

Его куда больше занимала «собранная по осколкам» рука Гедимина. Он разглядывал и осторожно ощупывал плечо, закованное в тонкий прозрачный фрил. Сармат сам снял пластины брони, чтобы Ондис мог увидеть рану — в конце концов, знорки тоже могут проявлять научное любопытство.

— Это возмутительное нападение, — Астанен отложил контейнер и нахмурился. — Хорошо, что никто из вас не погиб. Я прошу прощения за то, что вы пострадали на чужой войне, и уверяю, что после нашей победы Нэйн заплатит и за твою рану, и за ужас хранителя, и за препятствия вашей работе. Компенсация будет соразмерной. Гедимин покачал головой и сощурился, поспешно отведя взгляд, — плечо опять разболелось.

— Я не прошу компенсации, — произнёс он, выравнивая дыхание. — Вернее, я хотел бы получить её… сведениями. Крайне интересно, что из себя представляют эти механизмы… Как ты называешь их? Не-жи-ти? Астанен кивнул и встал из кресла, подобрав контейнер.

— Мы, жители Реки, знаем о них немного. Но я найду того, кто расскажет больше. Подожди меня здесь, командир «Идис». Сирилин сидела в Зале Сказаний в компании Силитнэна и Жреца Смерти с горы Кьомамлон. Все трое прилетели с востока только вчера вечером, и завтра утром их уже ждали на Острове Гинта. Халан сообщил оттуда о поимке Некроманта-лазутчика и о том, что ожидаются ещё пленники — Некромант и разумная нежить. Маги Реки в эти дни не знали покоя, и Некромантка выглядела из них самой бодрой, хотя спала меньше всех, а колдовала — больше.

— Король Астанен? — Сирилин с поклоном встала с места, правитель кивнул в знак приветствия и поставил сарматский контейнер на стол.

— Илриэна Сирилин, скажи, можешь ли ты отличить амулет одного Некроманта от амулета другого? И кому могут принадлежать эти украшения? Колдунья заглянула в контейнер и вздрогнула всем телом, её глаза сверкнули багровым огнём. Она быстро провела пальцем по кристаллам на оборванных цепочках, по остаткам перстней с печатками-черепами, содрогаясь при каждом прикосновении.

— Да… я знаю их всех. Асунг Ке'наиркен, Оджелин Ке'иртон, Хильген Ир'феарна… а это кристаллы городских магов… Уррх! Йорен из Саркейсы — он тоже мёртв?! Они все мертвы?! Битва была… была только что? И… этот кристалл, разбитый вдребезги… это кристалл Аскеи?!

— Вероятно — меня там не было, — Астанен положил рядом вычищенный до блеска позвонок с длинным шипом-отростком. На роговом покрове шипа темнели прорезанные линии и кольца — тонкая гравировка.

— Ещё кто-то был убит в недавней битве. Узнаёшь эту кость, Илриэна? Сирилин стиснула шип в кулаке и судорожно вздохнула. Она смотрела на позвонок во все глаза. Силитнэн встал рядом, с интересом поглядел на трофей и присвистнул.

— Не хотел бы я встретиться с этим демоном, когда он был живым.

Это и есть легендарная Талегва, бессмертный дракон?

— Да! Да, только у Талегвы строй резных шипов на хребте, и её сила в этой кости… — сверкнула глазами Некромантка. — Но какой великий маг…

— Его имя — Гедимин Кет, — сказал Астанен, — и тебе следует с ним поговорить. Идём. Сирилин вышла из Залы Сказаний, не выпуская шип Талегвы из рук.

Вместе с ним она сжимала в ладони влипшее в земляное стекло, но практически невредимое кольцо с зелёным нефритом. Ондис убрал руки с фриловой повязки и с силой подул на неё.

— Вот и всё, — объявил он, улыбнувшись одними глазами. — Боль не вернётся до утра. Больше я ничего не могу сделать, и мне очень жаль. Гедимин пожал здоровым плечом и сдвинул пластины брони, закрывая покалеченную руку от чужих глаз.

— Спасибо, правитель знорков, — сказал он. Плечо немного ныло, но, по крайней мере, к сармату вернулась ясность мыслей.

— Не за что, повелитель атома, — отозвался Ондис. — Я бы советовал тебе поберечь сейчас руку и воздержаться от работы… Астанен возвращается, и с ним кто-то идёт. Очень быстро идёт… Дверь распахнулась, и вслед за правителем в залу влетела невысокая и невероятно бледная знорка. Увидев сармата, она замерла на пороге с удивлённым возгласом. Астанен едва заметно усмехнулся.

— Гедимин, это сестра знорки, не боящейся лучей. Её зовут Сирилин, и вам есть о чём поговорить.

Глава 12. Саркеон

Последний дракон, извергнув на прощание семь потоков пламени, разошедшихся веером по небосклону, взмыл над городом и умчался на восток. В пурпурных посадках Тулаци сновали туда-сюда жители — обычные, живые жители — с пустыми и полными корзинами, а по стеблям растения проворно бегали крысы-Призыватели, собирая созревшие ягоды в короба. От пряного запаха мятых листьев у Кессы кружилась голова.

На душе у неё было неспокойно. Чародейский корабль на паучьих лапах бежал по мощёным тропам Саркейсы. Управлять им было ни к чему, дорогу он знал. Его хозяин, Некромант Альрикс, сидел на носу, увешанный летучими мышами, и просматривал листки, принесённые ими. Кесса подошла и села рядом.

— Что слышно о Реке? — тихо спросила она. Говорить здесь, в окружении сотен жителей и крыс, следовало шёпотом. Праздник кончился, народ Нэйна снова стал бдительным и очень любопытным…

— Никаких новостей с запада, — покачал головой маг и отдал все листки Речнице. — Только речи Ирралина и Уиркины. Призывы и объявления…

— Там Талегва и её маги… — прошептала Кесса, пытаясь разобрать затейливую скоропись на листках. Альрикс пожал плечами.

— Скоро мы будем в Саркеоне? — спросила Речница, отложив бесполезные письма. Стрикс, когда-то белый, а сейчас перепачканный красным соком Тулаци, сошёл с тропы, уступив кораблю дорогу. Кесса кивнула ему и попыталась улыбнуться.

— Завтра… Скорее всего — завтра к вечеру, — прикинул что-то в уме Некромант. — За землями Саркейсы повернём на юг. Надо заглянуть на каменоломни. Там переночуем и поедем дальше.

— А… — Кесса хотела спросить, не могут ли они ехать быстрее или вовсе — лететь, но осеклась. — А что там за каменоломни?

— Самые обычные — добывают прочный камень для стен, булыжник для мостовых, иногда попадаются самоцветы, — Альрикс постучал по носу корабля, и тот свернул на южную тропинку. — Я когда-то выкупил небольшую долю в Саркеонских каменоломнях. Раз в два месяца они делят прибыль — сейчас как раз подходит срок. Заодно погляжу, как там Квайет, не надо ли подновить какую-нибудь тхэйгу…

— Ты заботливый хозяин, — усмехнулась Речница и вспомнила, что и у неё — точнее, у Сирилин, чьё имя она так незаслуженно носит — есть выкупленная доля в каких-то землях. Но не под Саркеоном… нет, точно, в других краях. Над посадками пряностей облачный покров был тонок, и солнце время от времени роняло лучи на листья. На юге же, над безжизненной Долиной Костей, висела непроницаемая мгла. Кесса немного боялась наткнуться на стаю диких скелетов, и боялась показать страх перед ними, но ни один мертвяк не подошёл к дороге, и ничей череп не сверкнул глазами из рыхлой почвы, похожей на пепел. Некромант, встав во весь рост, глядел на Долину. Он покачал на ладони каплю ледяного огня и бросил наземь. Светящийся шар медленно поднялся с этого места и полетел за кораблём, но быстро отстал.

— Как будто всё метлой подмели! — с досадой выдохнул Альрикс и сел на скамью. — Ни одной кости вокруг дороги, ни одного Квайет, даже болотные огни попрятались…

— Может, ещё празднуют? — предположила Речница, прислушиваясь к вою ветра. В травяной чаще он был слаб, здесь же, в чистом поле, выл и швырял в глаза пыль и пыльцу…

— Они уходят на день раньше, таков закон, — покачал головой Некромант. — Значит, Нейга уже собирает кости… Сколько нежити ей нужно?! В сумрачной долине темнело медленно. Кесса поняла, что близится ночь, лишь когда борта тхэйги замерцали холодной зеленью, а вдали зажглись цепочки болотных огней. Перестук костяных лап спугнул какое-то существо — оно взлетело с придорожного валуна и с тихим треском унеслось на юг, помахав длинным оперённым хвостом и сверкнув алыми крыльями. Кесса тихо охнула.

— Скхаа, рождённый бурей!

— А? — встрепенулся Альрикс, выныривая из собственных мыслей. — А… Скхаа попадаются в Долине. У них гнёзда в пещерах… Они не опасны, если не наступить случайно. Смотри, отсюда виден маяк над каменоломнями. Высокий обелиск вознёсся над пустошью, потоки зелёного и белого огня стекали с его шпиля, и в их сиянии кружились пурпурные точки — маленькая стая Скхаа. Свет обелиска озарял невысокие стены, длинные дома, сложенные из разноформенных глыб, черепицу на их крышах, плетёные навесы на костяных опорах… Альрикс постучал по носу корабля, и тхэйга прибавила ходу. Никто не встречал гостей — только щёлкнули костяные «челюсти»-засовы, пропуская тхэйгу за ограду. Стена эта была невысока, Речница перелезла бы через неё сходу, но туповатые мертвяки, пришедшие из Долины, неизменно застревали у ограды и уходили прочь. От них её и поставили — бесхозная нежить склонна была ломать всё, что попадалось под руку, и ни к чему ценному её не подпускали. Ворота открывались только для разумных существ…

— Никто не работает? Странно, — нахмурился Некромант. — Впервые вижу каменоломни закрытыми на ночь.

— Всем нужен отдых, — пожала плечами Речница. Альрикс хмыкнул.

— Только не Квайет и не тхэйгам. Немного наработаешь, если спать каждую ночь! Я в молодости…

— Тссс! Разбудишь, — прошептала Кесса, кивнув на большущий плетёный кокон, уложенный под навесом. Из кокона высунулась рука в светящейся шерсти, потом выглянул сонный глаз.

— В розовом доме ищите, — пробормотало существо. — Там полно комнат. А тхэйгу я посторожу…

— Вижу я, как ты сторожишь, — усмехнулся Некромант и загнал корабль под навес. Речница выбралась из тхэйги и огляделась.

Казалось, что сонный Ильникен-охранник — единственное живое существо здесь, даже Скхаа улетели… Дом действительно был розовым — его возвели из нежно-розового туфа, и даже пыль из Долины не выкрасила его в серый. В тесной комнатке с очень высоким потолком и единственным окошком, больше похожим на бойницу, на полу лежали циновки в пять слоёв, а на них — спальные коконы из выбеленной сухой травы. Забравшись в кокон, Кесса обнаружила внутри выстилку из пуха Орлиса, очень мягкую на ощупь.

Сквозь сон Речница слышала, как бродит по комнате Альрикс. Ему не спалось. Утро началось с удара молнии и громового раската за окном.

— Гроза… — пробормотала Речница, вылезая из кокона.

— Ильникены развлекаются, — буркнул Некромант и вручил ей тазик для умывания и чашку с листьями Яртиса.

— Хорошо, что они не ушли воевать, — поёжилась Кесса.

— Кто мог — ушёл. Тут остались те, кого даже Алинхег не возьмёт.

Хотя… он бы взял, мы не отпустим. Им и без войны досталось… За окном слышался мерный скрип и глухие удары. Кесса выглянула и увидела костяные подъёмники над очень глубокой и широкой ямой, прямо за домом, десяток скелетов с корзинами и костяную многоножку, нагруженную большими каменными блоками. Она медленно, проседая до земли, брела к навесу, скелеты бегали вокруг, пытаясь пристроить сверху свои корзины. Альрикс тронул Кессу за плечо, и она быстро обернулась. Управляющий каменоломни — городской маг в серой мантии, усталый и растерянный — смотрел на пришельцев с тихой тоской. Альрикс в третий раз пересчитал деньги и тяжело вздохнул.

— Эта их войнушка… Так просто — пришли и увели всю нежить?! Без предупреждения, без компенсаций…

— Именно так, Илриэн Альрикс, — понурился управляющий. — Вчера утром прилетела Илриэна Уиркина с Илриэной Нейгой и повелела отправить всех големов и всех скелетов в военный лагерь. Ради победы и славы Нэйна, ради спасения от угрозы с запада… Нескольких я отбил. Но пока мне не вернут всю рабочую силу, ни о какой прибыли с каменоломен речи быть не может. Ни один заказ мы не выполним в срок, хоть бы я сам полез в карьер…

— Печально слышать, и скверно знать, — вздохнул Некромант. — Надеюсь, нежить вернётся, и работа продолжится в этом же месяце.

Илриэна Сирилин хотела бы взглянуть на карьер и добытый камень…

— Разумеется, охранник вас проводит, — закивал маг в серой мантии.

Кесса смотрела в пол и думала о несметных армиях мертвецов, которые сейчас, возможно, идут по берегам Реки. Сколько нежити соберёт Алинхег, если вытрясет из Нэйна всё?.. Длинные сараи без стен — два ряда опор и лёгкая крыша из сухой травы — сейчас пустовали, только один склад, ближайший к карьеру, был наполнен каменными блоками, плитами, горками щебня и булыжников.

Чёрный, серый, тёмно-лиловый камень с тусклым блеском… Последняя костяная многоножка привезла сюда ещё несколько десятков блоков, и скелеты с видимым трудом перетаскивали их под навес. Кесса заметила ровные, блестящие, будто уже отполированные, грани камней. Никакого сходства с кое-как отёсанными глыбами, из которых строили в Хессе… Ильникен-охранник проводил их к карьеру. Нэйн уже не первый век добывал здесь камень, и в этой яме уместилось бы небольшое озеро.

Скелеты, копошащиеся на дне, казались муравьями. Сложный костяной подъёмник вдруг заскрипел и медленно склонился над пропастью, выпустив из выгнутых «челюстей» огромный короб на длинных тросах. Трескучая молния сверкнула над карьером — Ильникен у подъёмника подал знак, и скелеты на дне вывалили в короб булыжники из своих корзин. Место ещё оставалось, и подъёмник был неподвижен.

Нежить вернулась к груде обломков на дне.

— Ты воевала в том году, Илриэна? — тихо спросил страж, кивнув на кинжал на поясе Речницы — точнее, на гарду кинжала и два клыка Гиайна на ней. — Я тоже воевал…

— Волна была страшна, и всё-таки мы все остановили её, отшвырнули к Бездне, — откликнулась Кесса, касаясь его руки. Слишком короткий, растущий клочками мех на лапах Ильникена оказался очень холодным — холоднее валунов, сваленных под навесом.

— Славная была победа, — кивнул хеск. — Ты уже в войске, Илриэна?

Идёшь на запад?

— Моя сестра уже на западе, — уклончиво ответила Речница.

— Мои братья тоже там, — прошептал Ильникен. — Они не пустят сюда армию Реки, и никакое оружие не поможет ей. А я буду проситься в войско, снова и снова, пока Алайн или Анкарна не возьмут меня в отряд…

— Нет, Эгиксет, ты не будешь проситься в войско, — сердито сказал маг-управляющий, останавливаясь рядом. — Ты сейчас пойдёшь к подъёмнику и будешь работать! Перестань докучать гостям, им ваши войнушки неинтересны! Второй Ильникен вручил Эгиксету маску на ремешках. Хеск неохотно ушёл к подъёмнику, всё ещё склонённому над ямой. Альрикс тронул Кессу за плечо — пора ехать дальше… Речница доела последнюю вишню и сложила косточки в корзину.

Альрикс говорил, что сдаст их на ближайшую фабрику. Что там с ними делают, он доподлинно не знал, но в Нэйне применение находили всему.

— Это земли Саркеона. По левую руку — паутинниковые поля, а справа посажен Мелн, — пояснил Некромант, выйдя из дрёмы. Постоянная качка и унылый вид Долины усыпили его, но сейчас, на живых землях, кораблём кто-то должен был управлять… Кесса огляделась, сразу приметив стаю Стриксов на узких тропках, разделяющих поля, и рой мелких Скхаа на горизонте. Слева на земле ворохами лежали бесконечные перепутанные вьюны, светло-жёлтые и белесые, с крохотными листочками. Они сплетались в сплошной ковёр толщиной в два локтя. Справа цвёл желтый Мелн — и цвёл обильно, так, что с небес поле показалось бы не зелёным, а золотым. По зарослям бродили жители и бегали крысы, подбирая упавшие цветки. Речницу очень удивило, что опало так много целых соцветий, и что посадки при этом не поломаны.

— Золото Нэйна, — усмехнулся Некромант, указав на цветы. — В Саркеоне — фабрика «Зарны»… Всё мечтаю выкупить долю в ней и жить без забот, но, видно, не в этой жизни. Один маг продавал, но ждать не хотел, а где я возьму сразу две тысячи манзогов?!

— А выкупить поле ты не пробовал? — спросила Кесса. Альрикс покачал головой.

— Поля — это совсем не моё. Чем ты думаешь заняться в Саркеоне?

— Переночевать и ехать дальше, — тихо сказала Речница. — Ты уже забыл, куда и зачем мы едем?

— Не так громко — много ушей вокруг… Я помню, Сирилин. Уж я-то помню. Видела Ильникена в каменоломне? — помрачнел Некромант. — Слышала, что он говорил? Алайн и Анкарна ведут войска… Ирралин даже их уговорил. А они сдерживали Волну в том году — так, что ни один демон не вылез из провала!

— Ильникены думают, что Река желает Нэйну зла, — прошептала Кесса.

— Какая жуткая ложь…

— Даже мне трудно поверить, что Река откажется нас уничтожить… если у неё есть древнее оружие, и если мы уже напали, — вздохнул Некромант. — Я не хотел бы погубить Нэйн. Каждый клок земли в Нэйне был засажен и засеян, даже по стенам вились лозы — и отнюдь не для украшения! На городских стенах Саркеона росла Стальная Звезда, запустив корешки в пористый камень.

Пришельцев встретил заунывный вой Стальной Тени, застывшей над воротами. Спрятав руки под плащом из лезвий, нежить стояла на самом верху арки, в крохотном «гнезде». Кроме неё, никто не охранял ворота — похоже, все Ильникены ушли на войну. Один городской маг со скелетом-помощником скучал под стеной. Из города никто не выходил, в него никто не стремился, хотя солнце — где-то там, за тучами — уже ощутимо клонилось к закату, и над стеной зажигались фонари-черепа.

— Все собирают Мелн, все ночуют в полях! — усмехнулся Альрикс. — В эти дни Саркеон пустынен. Вот в месяце Неракси всё потянутся обратно, и над фабрикой засверкают молнии. Если у Ирралина хватит ума отпустить Ильникенов с войны на работу! И нежить тоже. Чтоб ему пусто было…

— Те'валгест! Подойди сюда, тебя ищут, — крикнул городской маг, выйдя на дорогу. Скелет поплёлся за ним, помахивая свитком. Альрикс нахмурился.

— Где приветствие? — холодно спросил он, даже не пытаясь замедлить ход корабля. Маг быстро отступил.

— Илриэн Саркрон ищет тебя! — крикнул он с безопасного расстояния.

— В какой отряд ты вступил? В боевой или в оружейный? Ты же алхимик, так?

— Горожанин, какая тебе разница? — с досадой пожал плечами Некромант. — Займись своей работой, а Саркрон пусть займётся своей.

Кстати… с каких пор он Илриэн? Кто это уступил ему свой замок?! Альрикс даже встал во весь рост, невзирая на качку, и остановил тхэйгу у самых ворот. Городской маг осторожно приблизился на два шага.

— Удивлён, Те'валгест? Наш Санети-Рейкс уважает не только вас, засевших по каменным берлогам! Каждый, кто вступил в его армию, по праву именуется Илриэном. А замки будут… на новых землях, прекрасные замки и бескрайние степи в награду! Земли, полные жизни, а не выжженные клочки — как у тебя, Те'валгест!

— Ирралин дал горожанам такое право?! Он что, с ума сошёл?! — Некромант ударил по носу корабля, и тот стрелой влетел в ворота.

Горожанин ещё кричал что-то вслед, но Стальная Тень решила ещё немного повыть и заглушила его слова. Город был так пустынен, что тхэйга, бегущая по улицам, никому не мешала. Да и улицы здесь были шире, чем в Саркейсе. Слева и справа Кесса видела светло-серые стены с чёрными полосами и узкими арками ворот. Ни одного окна, ни одной бойницы, только светильники-черепа вдоль всей улицы. Каждая арка была перегорожена непрочной на вид цепочкой из позвонков. Из-за стен доносилось потрескивание. Через каждые сто шагов на стене светилась выложенная из мелких церитов надпись: «Зарна». У стены сидела в кресле под навесом большая крыса. Рядом, обвивая хвостом причудливую клетку из выбеленных костей, расположился Стрикс. Увидев путешественников, крыса оживилась и замахала светящимся флажком.

— Холодное вино и освежающие зелья! Очень хорошие зелья для уважаемых Илриэнов! — пропищала она.

— Нет ли у тебя свежей крови, Призыватель? — с надеждой спросил Альрикс. — Для моей спутницы… Кесса поперхнулась. Призыватель развёл лапами. В городах Нэйна торговля кипела и ночью, но не на улице, со всех сторон окружённой фабричными зданиями. Отсюда продавцы уже разошлись, оставив пустые скамьи и навесы. Только на перекрёстке, невдалеке от Храма Смерти, у высокой подставки с маленькими весами и жаровней стоял смуглый человек в тёмно-зелёном плаще, с яркой повязкой на голове и парой черепов-шкатулок у пояса. Ещё двое, сложив руки на груди, замерли рядом. Кесса скользнула взглядом по их необычно тёмным лицам — она уже привыкла, что все жители Нэйна бледны как смерть… и узнала.

— Ханаги! — встревоженно прошептала она, толкнув Альрикса в бок. — Правда, ханаги…

— Крылья Гелина… — лицо Некроманта окаменело. Он снова встал во весь рост, с отвращением глядя на чужеземцев.

— Что вы тут забыли в такую рань?! Ваше время наступает через Акен, а то и позже! Ханаги переглянулись. Речница сжала пальцы в кулак, готовясь к атаке.

— Всё по закону, Илриэн, — мирно ответил ханаг с черепами. — У нас разрешение от самого Ирралина. Джеллит не нужен? Будешь пить, нюхать, с собой возьмёшь?

— Вам оставлю, — сверкнул глазами Некромант и увёл корабль в переулок. Речница тихо вздохнула и потёрла онемевшую руку.

— Вы не сажаете ханагов в темницы? Разрешаете им возить сюда Джеллит?! Это дрянное зелье…

— Зелье как зелье, — пожал плечами Некромант, — некоторым магам он придаёт бодрости. Те, чья кровь остужена Квайей, не привыкают к Джеллиту, а жителям ни к чему его трогать. Ханагам можно торговать ночью, когда мирный народ спит, но зачем Ирралин выпустил их днём?! Путь к постоялому двору был сложен и извилист, но Альрикс помнил его отлично. В сумерках тхэйга взлетела с маленькой площади и опустилась на крышу башни в самом её центре. Толстая шестиэтажная башня с округлыми стенами показалась Кессе огромной, как гора. На крыше, не мешая друг другу, умещались два корабля и крылатое существо с чёрной чешуёй и высоким шипастым гребнем вдоль непомерно длинной шеи. Существо дремало в огромном гнезде, засунув голову под крыло, и Кесса усомнилась — дракон это или птица?

— Рэйлинг, — шёпотом ответил Некромант. — Обычный рэйлинг. Привёз из-за моря тех ханагов, теперь отдыхает. Пойдём вниз, уже ночь, а мы не ели… Круглый зал, освещённый роем золотистых огней, порхающих в воздухе, был пустынен. Двое горожан в тёмно-оранжевых куртках устроились за одним маленьким столом, четверо Ильникенов без оружия и доспехов — за другим. Ильникены грустно шептались между собой, горожане молча пили вино.

— Илриэна Сирилин, Илриэн Альрикс… Встреча прекрасная и грустная, — прошелестел мягкий голос, сливающийся с перезвоном стеклянных чешуек. Серебристая менни бесстрастно смотрела на Кессу.

Речница прижала руку к груди и склонила голову, чешуйки зазвенели вновь.

— В память о Нецисе я не возьму с вас ничего, — сказала менни.

Скелет поставил перед путниками закрытые тарелки и небольшой кувшин и встал рядом.

— Не следует так делать, Айамори, — покачал головой Альрикс. — И так, должно быть, в эти дни твой доход невелик…

— Но и не настолько мал, — качнулась на хвосте менни. Кесса разглядела в полумраке, что её серебристый хвост как будто обрублен — конец его толст и некрасив, и сам он чересчур короток. И ещё — Речница впервые видела менна в броне, пусть даже совсем тонкой, но со стеклянными и костяными пластинами…

— Что с хвостом Айамори? — еле слышно спросила Кесса, когда менни уползла.

— Ранение. Она бежала из Кецани… от Ордена Изумруда, — так же тихо ответил Альрикс. — Прирождённый Некромант… Нецис нашёл её в Долине, принёс в замок, помогал во всём. Поэтому… тссс! Айамори проползла мимо, на ходу указав скелетам на пустой кувшин на одном из столов. Горожане шёпотом попрощались с менни и ушли. Она остановилась рядом с Ильникенами. О чём они говорили, Кесса не слышала, как ни вслушивалась.

— Ни одного воина-Ильникена, только женщины, — грустно прошептал Некромант. — Нелегко им сейчас, должно быть… Постоялый двор этот назывался «Башня Рэйлинга» — в лучшие времена здесь останавливались путешественники и купцы из Нерси'ата, прилетевшие на крылатых рэйлингах, а в худшие — ханаги с Дальнего Юга. С тех пор, как менни Айамори унаследовала «Башню», никакие волнения в стране не мешали ей работать. И никакие правители не могли отобрать у неё законных скелетов-слуг и ирна-повара.

Санети-Рейкс, конечно, мог взять «Башню» штурмом и отнять нежить силой… тогда бы он её, может быть, получил, но не раньше. Так вполголоса рассказывал Кессе Альрикс поздним утром на крыше башни. Оттуда виден был весь город, от постов Стальных Теней на городских воротах до ступеней Храма Смерти, так и не отмытых от крови. Речница глазела во все стороны и всё равно возвращалась взглядом к костяному кораблю Альрикса и хлопочущим вокруг скелетам.

Некромант, подсчитав полученное с каменоломен, решил сменить перепонки на крыльях тхэйги, некоторые кости в бортах и масло в двигателе. Поэтому корабль лежал сейчас, раскинув ободранные крылья, с развороченной палубой, из дыры в которой бил фонтан ледяного изумрудного света. Двигатель, как и полагалось, работал на чистой Квайе и содержал в себе множество кристаллов мориона и дымчатого кварца. Скелеты вытащили их до последнего камешка, протёрли и промыли и сейчас укладывали обратно. Живому к таким вещам притрагиваться не стоило. После полудня Айамори прислала на крышу нежить с обедом и флягой «Горного родника». Тучи над Саркеоном и окрестностями не расходились ни на миг, по их виду Кесса даже решила, что к вечеру соберётся гроза, но местные маги не расходовали воду на полив городских улиц — самые тёмные облака медленно отползали к востоку и овощным полям Фамаары. Но духота стояла, как перед бурей. Скелеты принесли бочонок, отмеченный изображением раскидистого дерева — знаком фабрик «Кеморги». Для кораблей годилось только масло Пузырника — а не Стрякавы, и ни в коем случае не жир и даже не хлар!

Альрикс был в этом совершенно уверен. Масло во вскрытый двигатель он заливал сам, и сам же опробовал, когда все крышки вернулись на место, как плавно и легко ходят теперь крылья в пазах бортов. Масло передавало им магию от кристаллов мориона, разливая жизненную силу по телу тхэйги… Для фабрик «Кеморги» предназначались травы, растущие на стенах домов, причудливые растения на балконах и крышах, и даже вишнёвые косточки, собранные Кессой и Альриксом, отправились туда же.

Некромант, пока летал в местную «Кеморгу», успел даже взять небольшой заказ на зелья. Вернувшись, он жаловался, что мирные эликсиры никому не нужны, а яды и взрывчатку он сам готовить не собирается. И всё-таки заказ он нашёл, а в соседнем городе собирался искать всё, что нужно для зелья… Когда крылья тхэйги обросли новыми перепонками, а жара стала невыносимой, и даже трое ханагов ушли с улицы и унесли весы и жаровню, путешественники спустились в общий зал. Там, как и вчера, было прохладно и тихо. В одном углу сидели ханаги и мирно ели, в другом — маг с фабрики «Зарны» беседовал с Ильникеной, а в самом тёмном месте зала, куда почему-то не залетали огоньки, дремал, вытянувшись на скамье, седой Некромант. Речница покосилась на него с сочувствием — не очень удобно, наверное, так спать…

— Ты только посмотри, Сирилин! — изумлённо шепнул Альрикс. — Тут сам Шиамон Дини-Рейкс! Тот, кого избрали бы верховным Дини-Рейксом, если бы он не сопротивлялся! Вот это встреча…

— Да, Илриэн Шиамон — редкий гость у нас, — мимолётно усмехнулась Айамори. — Проводит опыты в Долине… думаю, о войне он даже не слышал. Теперь не знаю — будить его или пересказать новости тем, кому они в самом деле интересны?

— У тебя есть новости? — встрепенулась Речница. Несмотря на усмешки, менни была явно чем-то встревожена и даже напугана. Она молча кивнула и отползла на середину зала, звоном стеклянных чешуй призвала всех к молчанию. К ней тут же повернулись все, даже спящий Некромант, как показалось Кессе, приоткрыл один глаз.

— Известия с запада, — объявила Айамори, взмахнув листком велата.

— Вылазка на Реку закончилась провалом, врата для переброски армий Алайна и Анкарны были открыты, но тут же чудовищный взрыв запечатал их. Двое чародеев погибли по эту сторону врат, и все, кто открывал их — по ту. В их числе верховный Дини-Рейкс — Аскея Ир'лирмаан.

Здесь есть имена погибших, можете их прочесть. Да будет Владыка к ним милосерден… Кесса вздрогнула, как от удара молнии.

— Альрикс… Значит, Талегва мертва?!

— Получается так, Сирилин… — еле слышно выдохнул Некромант и подошёл к менни. Четверо склонились над листком, но вскоре разошлись: Ильникена — со вздохом облегчения и робкой надеждой в глазах, городской маг — склонив голову в печали, Альрикс — в растерянности пожимая плечами.

— Убить саму Талегву и отряд не самых слабых магов, да ещё десятка два боевых тхэйг… Что ты там говорила об оружии Реки, Сирилин?

— Я говорила, что Нэйн не победит никогда, — прошептала Кесса. — Река устоит против кучки демонов. Талегва уже получила своё, и хвала тем, кто её остановил!

— Тссс! — прошипел Некромант. Менни услышать их разговор не могла — она вешала листок на стену у самой двери в кухню. Зато в зал, шумно переговариваясь, вошли семеро городских магов. Да, это точно были горожане… хотя на их плечах лежали длинные чёрные плащи, совсем как у магов, владеющих замками.

— Вина! — крикнул один из них, рухнув на стул. — Неси «Чёрную кровь» для Илриэна Саркрона и его воинов!

— Значит, ты принёс те сто сорок четыре манзога, которые задолжал ещё с того года? — отозвалась Айамори, приподнимаясь на хвосте. — Я говорю лично о тебе, Саркрон, долги твоих друзей сюда не входят. Они значительно скромнее… Чёрный сгусток с зелёными сполохами расплескался по стене на волосок выше плеча Айамори. Циновки и доски рассыпались в гнилую труху, обнажив серый камень. Зал наполнился запахом тухлого мяса и гнилой травы.

— Ты, чешуйчатый червяк! — горожанин пинком оттолкнул стол и выпрямился во весь рост. — Ты смеешь не подчиняться Илриэну, верховному магу Саркеона?!

— И ещё пять манзогов за испорченную стену и десять — за несомый бред, — отозвалась из-за бастиона бочонков Айамори. Дверь на кухню захлопнулась сама собой и поросла костяными шипами зловещего вида. Маги переглянулись и молча шагнули к бочонкам. Альрикс с силой надавил на плечо Кессы, заставив её сесть обратно, и вышел из-за стола сам.

— Уйди, Саркрон. Перестань буянить. Разгромишь таверну — попадёшь в темницу. Городской маг остановился и повернулся к Альриксу, странно вскинув руку и пошевелив пальцами.

— Те'валгест. Знаю, что ты в городе второй день. Где твой отряд?

Где твои боевые зелья? Ты что, думаешь отсидеться в Кералте, пока мы воюем?!

— Воюете? С мирными меннами и стенами таверны? — усмехнулся Альрикс и выставил руку перед грудью, ладонью вверх, так, чтобы ясно было видно кольцо Моррейкса на пальце. — Нападаете на жителей? Ты вовек не заплатишь все штрафы, Саркрон, если со мной или Айамори что-то случится. Кесса под шумок выбралась из-за стола и остановилась между бочками и магами. Менни выглянула из-за своего «щита». Страха в её глазах не было — только досада и лёгкое раздражение.

— Они не тронут тебя, Айамори, — пообещала Речница и повернулась к магам. Они колебались, но недолго — двое шагнули назад, четверо — вперёд, и зелёные искры зажглись на их ладонях.

— Один Моррейкс против семерых? — хмыкнул Саркрон, подбросив на руке сгусток Квайи. — Гелин тебя ждёт!

— Да как же! — крикнула Речница, метнувшись к нему. Зеркало Призраков тускло сверкнуло в её руке, принимая чёрный огонь на себя.

Кесса по привычке зажмурилась, руку обожгло холодом. Кто-то с силой оттолкнул её, послышались хлопки и сдавленные стоны, а потом — тихое слаженное шипение. Речница вскочила на ноги, подобрала первое, что под руку попалось, и только потом открыла глаза.

— Драки в тавернах разрешены, но колдовские поединки — противозаконны, — произнёс странный шелестящий голос. — Не разрешено также портить чужое имущество. Не буду уже говорить о численном соотношении… В центре зала, там, где недавно стояли городские маги, висел теперь светящийся зеленовато-серый шар, туго оплетённый не то корнями, не то щупальцами. Из него доносилось невнятное бормотание.

На шар внимательно смотрел седой Некромант. Он успел встать со скамьи, но отходить от неё не захотел — так и стоял у стены.

— Сто сорок четыре манзога… У них столько нет, рождённая серебром, — тихо вздохнул Шиамон, найдя взглядом Айамори.

— Довольно будет и пятнадцати, — сказала менни, выползая из-за бочонков. — И, если возможно… чтобы в ближайшие дни они все забыли сюда дорогу. Илриэн кивнул. Под его взглядом шар сплющился, а потом вытянулся в колбаску и, набирая скорость, вылетел за распахнутую кем-то из ханагов дверь. Несколько неразборчивых криков долетело снаружи, потом воцарилась тишина. Проворный скелет подобрал с пола горсть семян куста Кууси и передал хозяйке «Башни». Менни привстала на хвосте и отвесила Шиамону поклон. Потом она поклонилась Кессе и Альриксу.

— Ух ты! Я такого не видела! — воскликнула Речница, забыв на мгновение, что она далеко от Реки. — Спасибо, Дини-Рейкс…

— Ничего сложного, Илриэна, — отмахнулся маг, протягивая Кессе руку ладонью вверх. — Интереснейший артефакт у тебя, такие мне ещё не попадались… Кесса с трудом сдержала дрожь, коснувшись ледяной руки. Альрикс наконец пришёл в себя и подошёл к Шиамону.

— Ты вмешался очень своевременно, не знаю, что бы мы делали дальше, — признался молодой маг. Дини-Рейкс тихо вздохнул.

— Позавчера из Саркеона ушёл последний страж, а сегодня городские маги уже забыли все приличия. Сожалею, что вам пришлось наблюдать эту сцену и даже усмирять горожан… «Башня» знала лучшие времена.

— Да, и совсем недавно, — согласился Альрикс. Двое магов и Речница сели за один стол. Кесса смотрела на Дини-Рейкса с опаской — страшная сила текла под его бледной кожей, и мало что отличало его от жутких Стальных Теней или даже умертвий…

— Мы с Сирилин едем на Озёра Ицахокти — сады в это время года очень красивы, — сказал Альрикс. Шиамон кивнул, и его взгляд смягчился.

— Прекрасное место для опытов, особенно — связанных со Стихией Воды, — ответил он. — Увы, Долина сейчас для мирных экспериментов не подходит. Боюсь, что мне придётся прервать работу и вернуться в Юксию, и это очень неприятно. Очень. Эта новая затея Ирралина и его… Звон посуды заставил мага замолчать. У стола остановились двое скелетов с накрытыми блюдами. Менни поставила перед Некромантами распечатанный кувшин.

— Спасибо великим магам за спасение моей чешуи! — усмехнулась Айамори. — Жареные куропатки — за счёт «Башни», разумеется. И кувшин «Чёрной крови»… держите ваши кубки, Илриэны.

— Более чем щедро, Айамори, — слегка удивился Шиамон. — Теперь я буду тебе обязан… Зеркало Призраков еле заметно качнулась на шнурке. Речница заглянула в мутную гладь — и увидела за туманом чьё-то удивлённое лицо и выставленную вперёд руку, словно ощупывающую Зеркало с другой стороны.

Глава 13. Сотня молний

— Найгис, хватит издеваться над пленником! У тебя что, не нашлось Листовика, или даже кошки отказались от этого студня?! — крикнул с обрыва Кестот и тут же умчался к шатрам — искать пропавшего куда-то вместе с драконом Айшера.

— Никто не издевается! Надо же ему что-то есть… — ответил Найгис и печально вздохнул. — Что за напасть с этим студнем, ни в кого не впихнуть… Некромант, он что, правда несъедобный? Пленник неопределённо пожал плечами и отправил в рот ещё кусок мутно-розового месива с разваренными зёрнами. Руки ему развязали, оставили верёвки только на ногах, зато по запястьям змеились светящиеся нити, причудливо переплетённые, — заклятие «изумрудников», под которым лучше и не помышлять о магии. Некроманту было не до колдовства — судя по затуманенному взгляду, он ещё не отошёл от удара по голове. Найгис, правда, уверял, что бил несильно, и что крепче всего «приложила» колдуна сама Дзельта, когда он попытался применить к ней скверные чары. Фрисс, глядя на волны, вспыхивающие аквамариновым огнём, был склонен этому верить.

Келвесиенен вручил священное Ожерелье Реки-Праматери тем, кто живёт под водой, и артефакт защитил все воды, от истоков Канумяэ до самой Дельты. Никакие заклинания не развеют эту защиту… Некромант по имени Дастин был хмур и молчалив, даже после того, как Найгис принёс ему кружку кислухи. Кестот сказал, чтобы Речники не трогали его — пленник отправится на Остров Гинта, где точно никому не навредит, там его и расспросят. Небольшой отряд Дастина — десяток простых скелетов — был раздроблен в костяную крошку, упокоен и напоследок испепелён заклинанием Айшера. Обычные мертвяки-Квайет — неразумны и лишены дара речи, говорить с ними не о чем, брать их в плен — бессмысленно. Пришёл Всадник Изумруда с Речником-помощником, подхватил Некроманта подмышки и утащил на обрыв. Дракон с двумя седоками взлетел оттуда почти сразу же — до Гинты ещё предстояло добраться, а к ночи — уже кружить над Альдимом, высматривая нежить. Айшер спешил.

— Ты заметил? Он не на иларса похож, и не на хела. Что-то вроде олданца, на мой взгляд, — задумчиво сказал Найгис и вытер миску пучком тины. Фрисс пожал плечами — все бледнокожие пришельцы из Нэйна для него были на одно лицо, и все мало отличались от нежити.

— Хаэ-э-эй!!! — тревожный клич пролетел над Альдимом. Фрисс запрокинул голову и увидел в белесом небе клубок извивающихся огненных змей. Сигнальные огни полыхали на северо-востоке. Один… два… четыре…

— Алсаг, ину! — закричал Речник, бегом поднимаясь по откосу.

Найгис и его кошка мелькнули впереди и скрылись среди кораблей.

Фрисс перемахнул через борт «Остролиста», на ходу отвязывая канаты и раздувая огонь в печи. Поглотив пол-охапки соломы, пламя загудело, и корабль с места рванулся к облакам. Речник в десятый раз пожалел, что из оружия на корабле — только мечи и два снаряда со взрывчаткой.

Отряд летел на северо-восток, к самому южному из тревожных огней.

Из-под хиндиксы послышался недовольный рёв — маг Янси немного запоздал со взлётом, теперь дракон махал крыльями изо всех сил, чтобы поравняться с головным кораблём. С севера дракону ответили — там тоже мчался крылатый отряд, сигнальные огни были видны всем на берегах Дзельты…

— Живых щадить, нежить — уничтожать! — крикнул, обернувшись через плечо, Кестот. Плавники хиндиксы изогнулись, прижимаясь к бортам, корабли выстроились полумесяцем. Внизу никого не было — только лес злаков, синеющие цветки Некни и жёлтые — Золотой Чаши. Но шевелилась трава не от ветра…

— Нежить внизу! — крикнул Янси, снижаясь, и дракон изверг пламя в травяные дебри. Сухостоя здесь было немного, но вспыхнул он весь разом, и зелёные стебли скорчились в огне. Шелест прекратился, и корабль Речника вдруг задёргался и затрещал. Острые костяные осколки просвистели мимо Фрисса, следом сверкнул зелёный луч, оставив после себя полосу инея и запах тухлятины.

— Ха-ат-хрот! — закричал Речник и швырнул в источник луча водяной орех. Взрыв разметал обломки костей и остатки травы. Теперь отряд нежити был виден как на ладони — разбегающиеся во все стороны шустрые скелеты, ежеподобные стреляющие твари, пяток длинноногих «пауков»-зуггунов и всадники на их спинах, что-то раскручивающие в руках. Фрисс залёг на палубе, подставив борт, хиндикса от удара завертелась волчком, сквозь доски днища проступили пятна гнили.

Речник послал молнию сквозь пролом, ирн в войлочной броне повернулся вокруг своей оси и развалился на куски. Зуггун высоко подпрыгнул, вскинув лапы, и цапнул низколетящего дракона за крыло. Фрисс услышал испуганный крик мага, а следом — два взрыва и радостный драконий рёв. Зуггун разлетелся по степи. Алсаг тихо рыкнул, недобро глядя с палубы. Фрисс выкрикнул заклятие вслед бегущим к реке скелетам, они дёрнулись и приостановились, и дракон накрыл их волной огня.

— Големам конец, а костяки прроррвались, — прошептал хесский кот, недовольно махая хвостом.

— Жители добьют, — отмахнулся Фрисс. — Бездна! Ещё толпа… Что-то просвистело мимо и взорвалось в траве, оставив завалы гнилых стеблей. Из зарослей в окружении трёх десятков Квайет выполз коротколапый бронированный «паук». Фрисс лёг на палубу, с десяти кораблей послышалось слаженное «ха-ат-хрот!», что-то гулко грохнуло неподалёку, и головная хиндикса вдруг пошла на снижение. Дракон метнулся в сторону, выхватывая что-то из обломков взорванного корабля, и помчался к «пауку», странно виляя в воздухе. Панцирный токатль успел выстрелить, но дракон увернулся, а нос хиндиксы подбросил нежить и опрокинул на спину. Свечкой взвиваясь в небеса, Кестот аккуратно уронил снаряд на голема. Дракон полил огнём останки. Из травы что-то блеснуло, дракон заревел — стрелка пробила крыло — и снова изверг пламя. Фрисс быстро огляделся — прорвавшиеся скелеты уже далеко умчались, големов вокруг не было. Кестот разворачивал корабль. Янси сбросил кому-то на борт Речника, лишившегося хиндиксы, и сделал круг над отрядом.

— Восток! — крикнул Старший Речник, указывая на единственный огонь, оставшийся в небе, самый причудливый и яркий, подсвеченный снизу синеватыми и золотистыми вспышками. Фрисс подкинул дров в печку. Несмотря на трещину в днище, хиндикса летела быстро…

— Фррисс! Ты смотрри! Те големы — что песчинка в пустыне… — выдохнул Алсаг, увидев то, к чему мчался отряд. Речник молча кивнул и тронул штурвал. Недавний бой был дружеской потасовкой перед побоищем, которое шло к концу здесь, к западу от Ункворских Холмов. Внизу по обломкам големов и скелетов медленно топали Двухвостки — Халан успел-таки подогнать свои отряды — и парочка ящеров-анкехьо, присланных Орденом Изумруда. Всадники Ордена сыпали заклятиями так, что их видно не было под сияющими облаками магии. Двухвостки теснили големов, выталкивая их под драконий огонь или сминая и затаптывая.

За Двухвостками вынужденно прятались Речники, раскидывая заклинаниями и оружием тех скелетов, которые бегали вокруг. Что-то ещё взрывалось, что-то уже дымилось, и на костяном ковре Фрисс уже видел безжизненные тела, очень яркие на чёрно-белой земле…

— Вверх! Призыв воды! — не своим голосом взревел Кестот. Что-то зашипело, следом раздался грохот, у Фрисса поплыли алые круги перед глазами — где-то совсем рядом сверкнула, похоже, не одна молния, а сразу сотня. Прямо на взлетающую хиндиксу мчался огромный светящийся клубок, из которого сыпались искры и разряды.

— Ал-лийн! — выкрикнул Речник, выкручивая штурвал, и затряс головой. В ушах звенело так, будто кто-то в голове Фрисса колотил в десяток гонгов. Промокший клубок с яростным воплем летел к земле, стремительно меняя облик. Речник бросил следом водяную стрелу.

— Ильникен?! — изумлённый Алсаг прилёг на палубу и закрыл лапами голову. Речник вытаращился на то, что выпало на землю из погасшего сплетения молний. Рослый хеск в лёгкой броне промок насквозь и сильно ушибся, но сразу вскочил на ноги и выхватил булаву. К нему уже спешила Двухвостка, а за ней — Речники с копьями. На Ильникена обрушился водопад. «Остролист» опять крутнулся в воздухе, пробитый шар громко хлопнул, но Фрисс этого не услышал. Над полем боя драконы сошлись со стаей летящих Ильникенов, и грохот разрядов вместе с рёвом пламени заглушил все звуки. Со всех сторон мелькали корабли Речников, и на электрических хесков непрерывным потоком лилась вода. Фрисс огляделся и повёл хиндиксу к земле, к скоплению недобитых тхэйг, оттеснённых Двухвостками к холмам. Корабль летел медленно, хотя махал плавниками изо всех сил, и неуклонно снижался, но Речник ещё успел уронить на нежить последний снаряд, прежде чем хиндикса проползла брюхом по склону и завалилась на бок. Фрисс выбрался из корабля, на ходу вынимая мечи. Скелеты бестолково метались по пепелищу, Всадник Изумруда разил их заклинаниями со спины анкехьо. Ящер с усталой мордой лежал на брюхе — ему уже надоело воевать. Фрисс подрубил ноги мертвяку, побежавшему на него, и отступил в сторону, глядя на итоги сражения. Выжженная степь дымилась и вспыхивала ледяным огнём. Фрисс увидел мёртвого дракона, частично сожжённого молниями, неподвижную Двухвостку с расколотым панцирем, светящиеся тела Ильникенов, изорванные драконьими когтями, и груды костей повсюду. Всадники Изумруда плели заклятия, чтобы выжечь из земли Квайю. Фрисс высмотрел безопасную, не залитую холодным свечением дорогу, и пошёл к остаткам чего-то, напоминающего шатёр на костяном каркасе. Рядом с шатром что-то шевелилось… За обломками разбитого корабля, на обрывках навеса из чёрного полотна, распластался Ильникен. Он был мёртв — когти дракона разорвали ему внутренности и разворотили рёбра. Рядом, придерживая голову хеска, сидел человек в чёрной броне, обугленной и побелевшей от пепла. Он что-то шептал. Речник незаметно подошёл к телу и встал рядом. Рука Некроманта застыла над глубокой рваной раной на шее хеска.

Края дыры медленно сближались, плоть постепенно срасталась.

Изумлённый Речник мигнул и подошёл ещё ближе.

— Ну вот, я же говорил, что станет легче, — тихо говорил Некромант. — Только не шевелись. Сейчас всё затянется. Снова будешь летать… Фрисс осторожно потрогал руку Ильникена. Всё-таки глаза не обманывали Речника, хеск был мертвее каменной глыбы…

— Он умер уже. Мне жаль, — со вздохом сказал он. Некромант дёрнулся, повернулся всем телом к Речнику — и обмяк, склонив голову.

Очень медленно он поднял руки.

— Он спас меня, — прошептал маг. — Как же так…

— Будет лёгким путь в Кигээл… — снова вздохнул Речник и положил изломанный хвост Ильникена рядом с телом. — Я должен связать тебя.

Ты не ранен?

— Как же так… — повторил Некромант. Кажется, он не слышал Фрисса, но сопротивляться не стал. Речник осторожно, но крепко связал его и повёл к кораблям. Бой уже закончился. Речники, уцелевшие в нём, ходили сейчас по пепелищу, собирая раненых и мертвецов. Речник Кестот стоял у циновок, расстеленных целителями — шатёр решили не ставить — и отбирал у проходящих мимо склянки с воинским бальзамом. Фрисс протянул ему свою банку, Старший Речник благодарно кивнул и махнул рукой в сторону самой крупной хиндиксы. Туда как раз поднимали израненного Ильникена в магических путах.

— Фриссгейн? — Халан, такой же потрёпанный, как все на этом поле, выскочил из-за отдыхающего дракона, и слабо улыбнулся. — У тебя живой Некромант?

— Это Некромант-целитель, — пояснил Фрисс. — Кто повезёт пленных?

— Целитель? У нас много раненых Ильникенов, — нахмурился Халан. — Отведи его на тот корабль. Илриэн, неплохо будет, если ты поможешь своим соратникам. Но если нет — заставлять не буду. Колдун, кажется, впервые расслышал, что ему говорят, поднял голову и с удивлением взглянул на правителя. Подошёл Речник с Острова Талури, кивнул Фриссу и забрал мага на корабль. Халан огляделся и тихо вздохнул.

— Убили дракона и троих Речников, и ещё двоих магов, а с их стороны — лишь одного. Многие обожжены, почти все корабли придётся чинить. И это ещё ерунда, Речник, в этом бою у нас ещё была взрывчатка…

— Полезнейшая вещь, — кивнул с воодушевлением Речник. — А почему «была»?

— Больше не будет. Кончилась, — нахмурился Халан.

— Склад в Туннелях Аскес, — прошептал Фрисс. — Кого-то надо туда отправить, и очень быстро…

— Я сам уже был там, Фриссгейн. Склада больше не существует. Речник моргнул.

— Аскес всё растащили?! Но зачем…

— Не аскес. Им не до того, — Халан едва заметно усмехнулся. — Хьюрнон нанял всё племя пасти пауков, они теперь при деле, и выглядят гораздо приятнее. Двери склада вырезаны сарматским инструментом, Речник. А потолок пещеры обрушен. Больше у нас нет никакой взрывчатки. Следующую нежить будем рубить мечами.

— Халан! — к правителю быстро, почти бегом шёл Вотан Игза. Фрисс отступил за драконье крыло и огляделся в поисках Алсага. Кот был поблизости — помогал переворачивать Двухвостку со спины на лапы.

Фрисс подтолкнул её в нужный бок, дождался, пока она твёрдо встанет на землю, и направился к Речникам, складывающим погребальный костёр.

— Фрисс, отряд летит за дровами. У тебя корабль цел? — деловито спросил Речник Кестот.

— Шар пробит, в днище тоже дырка, — ответил Фрисс. Кестот хмыкнул.

— Чинимся здесь же, драконы привезут полотно и доски. А сейчас летим за дровами. Нельзя бросить Ильникенов валяться тут, среди мертвечины… Как Некроманты их к себе заманили, хотел бы я знать?! Ветер не стихал здесь ни на мгновение, и золотистая пыльца цветущих злаков ложилась на опалённую землю и раскрошенные кости.

Пахло гарью и земляным маслом, которым поливали мёртвые тела для сожжения. Речник поднялся на палубу, и потрёпанная хиндикса взлетела над степью…

Глава 14. Саркония

Тхэйга плыла над землёй, мягко взмахивая перепончатыми крыльями.

Внизу плыли поля Саркеона — золотые квадраты Мелна сменялись ослепительно-белыми, засеянными паутинником и освещёнными солнцем.

Солнце взирало на них сквозь точно прорезанные дыры в облачной завесе, летающий корабль на миг бросал на поля тонкую чёрную тень — и вновь исчезал под тучами. Альрикс, оглянувшись на Кессу, медленно опустил какой-то рычаг, и тхэйга плавно легла на бок, потом — на другой, покачав крыльями на прощание. Стальная Тень взвыла вслед, Некромант усмехнулся и отпустил рычаг.

— Удивляюсь на Шиамона, — тихо сказал он, глядя только вперёд. — Происходящее вокруг никогда его не касалось. Если уж его что-то задело…

— Он очень сильный маг, — прошептала Кесса. — Почему мы не попросили у него помощи? Ведь даже с оружием Нециса мы будем слабее любого из семёрки…

— Шиамон никогда не станет воевать, — покачал головой Альрикс. — Возможно всякое, но только не воюющий Шиамон Дини-Рейкс. Был бы жив Нецис… В посадках Мелна было многолюдно — нежить из Саркеона увели, и каждому жителю пришлось собирать соцветия за троих. Кесса видела, склонившись над пропастью, навьюченных Стриксов, прижимающих уши от смущения, Ильникенов-женщин и крыс-Призывателей, и даже двоих или троих меннов. А потом разглядела и что-то белое, стремительное, как молния, скользящее на уровне цветков Мелна и отсекающее их от ветвей. Не то костяная птица, не то бабочка, не то болотный огонёк с лезвиями… Будто невидимая стена пролегла по краю живых земель — сразу, без перехода, за цветущими полями начиналась мёртвая равнина. Речница хотела уткнуться взглядом в палубу, но пересилила себя — и увидела над чёрной безжизненной пустошью, далеко на юге, огромную летящую змею, серовато-белую, окутанную зелёным сиянием. Она протянулась, как показалось Кессе, от горизонта до горизонта, клубясь и свиваясь в кольца над долиной.

— Костяные вихри — Тхикайора, — вполголоса сказал Некромант, указав на змею. — Ирралин собирает по Долине кости. Демон, безумный от жадности… Что мы будем оживлять, если он выжмет Долину досуха?!

— Там хватит на миллион скелетов, — несмотря на жару, Кесса поёжилась и спрятала руки под плащом. Альрикс хмыкнул.

— В войне от скелетов немного проку. Они слабы, глупы и уязвимы.

Чтобы нежить стала опасной… Ты смотри! Оставив штурвал, он наклонился над бездной. По одной из невидимых тропок Долины двигалась колонна — два десятка тварей, по виду схожих со скорпионами и крабами, закованных в красно-жёлтую броню. На спине одной из них сидел, положив на плечо ветвистый посох, Некромант без плаща.

— Эйат Ургул! — приложив ладони ко рту, крикнул Альрикс.

Некромант внизу встал и помахал посохом. Колонна остановилась, костяной корабль, сложив крылья, опустился на землю.

— Тьмою провальной умножится мощь! — сказал незнакомый маг, сойдя со спины «краба», и приветственно улыбнулся. — Илриэна Сирилин, Илриэн Альрикс… Не думал, что встречу вас под Саркеоном.

Имущественные дела?

— Чёрная луна да не погаснет! — кивнул Альрикс и улыбнулся. — Илриэн Илменг, тебя мы тоже не ждали встретить. Никаких дел — путешествуем и смотрим по сторонам, поскольку для дел этот год… и эта война… создают дикие препятствия. Прекрасные големы, давно не видел такой мастерской работы! Твои создания? Илменг покачал головой.

— Мы, Ар'хиэлса, тоже в этом году далеки от процветания. Поэтому я занялся таким вот делом… — он указал на големов. Вблизи они были ещё страшнее, чем сверху, и казались жуткими и смертоносными, как боевые корабли сарматов. У Кессы на корабле ещё мелькала мысль о нападении на колонну и уничтожении хотя бы части армий Алинхега, но теперь она понимала, что это безумная затея.

— А создатель их… Держись крепче за свой корабль, Илриэн. Их на моих же глазах начертил и собрал Нердин Те'ксатемон. Илменг выразительно посмотрел на Альрикса. Тот поперхнулся.

— Илменг, ты не смеёшься над нами? Нердин Те'ксатемон?! Собрал големов красной брони?! Да он ровной линии в чертеже провести не мог!

— Вот-вот, я его не первый год знаю — и представь, каково было мне… — Некромант вздохнул. — Его уже можно назвать Мастером Праха.

Ирралин непременно наградит его… а мне, Илриэны, суждено самому завоёвывать себе владения.

— Гонишь их на запад? — спросил Альрикс, кивнув на големов.

— Пока веду к шатрам Алайна. Как только поставят надёжный портал… — Илменг пожал плечами. — Беда с этими порталами. Вся надежда на драконов. Если Алайн погонит нас пешим ходом, живым я точно не вернусь.

— Не думал бросить это дело? — вполголоса спросил Альрикс. Илменг хмыкнул.

— Ирралин не одобрит. Есть надежда, Илриэны… Может, ещё увидимся у Великой Реки. Говорят, она прекрасна… Он забрался на спину голема и ударил посохом по его броне. Колонна нежити двинулась дальше. Кесса смотрела вслед Илменгу, недобро щурясь.

— Нердин — Мастер Праха! — Альрикс издал негромкий смешок и направил корабль к облакам. — Слышал бы Нецис — порадовался бы. А как он сам, наверное, рад… Всё равно, что Илэркеса выбрали бы правителем…

— Он радуется, что принесёт на чужие земли смерть и мучения?! — не выдержала Речница. Некромант остановил тхэйгу и обернулся.

— Нердин миролюбив, как кимея. А Илменг в том году следил, чтобы пленным хескам не причинили вреда, и потом прокладывал для них порталы в Хесс. Я боюсь, что этот год принесёт на наши земли гораздо больше смертей и мучений, чем на чужие… Владений Сарконии корабль достиг на рассвете — зелёные лучи сквозь прорывы в облаках дотянулись до водной глади Фамаары и зажгли её тысячей огней. Ярко вспыхнула и лента реки, извивающаяся меж полей, среди огромных лопухов Лиафы и мясистых тёмных листьев Сетты. Сетта цвела — ярко-огненные соцветия вознеслись над рекой и окрасили в пурпур прибрежные воды. А за зеленеющими овощными полями ало-золотистой лентой протянулись посадки Тунги в кольце кустов мерфины. Резкий запах кустарников поднимался к облакам, и Кесса даже закашлялась, когда его вдохнула.

— Твои владения, Сирилин, — Альрикс махнул в сторону длинных каменных зданий, окружённых сараями, на холме близ Фамаары. — Там — поместье. С этих полей ты получаешь… дай подумать… от трети восьмую долю.

— Ага, — кивнула Речница, покрываясь румянцем. До сих пор ей было не по себе, когда владения Сирилин приписывали ей, Кессе…

— А сейчас ты увидишь огненные сады Сарконии, — блаженно улыбнулся Альрикс и послал корабль к земле. — Садиться в них я опасаюсь, поэтому смотри с высоты. Вот оно, живое пламя! От широкого канала и до подножия гор выстроились ряды пылающих деревьев, окружённых несгорающей мерфиной. Тунга высоко возносила листья-чаши, наполненные пламенем — одни из них горели ровно и ярко, другие только разворачивались и сыпали искрами во все стороны, третьи чадили, угасая, и дым смешивался с испарениями от мерфины, и туман над огненной рощей был так густ, что обжигал глаза. Сквозь огонь Кесса различила ярко-красные и белесые силуэты в кустах — кто-то, не боясь удушливых паров, собирал листья и трут с ветвей Тунги, кто-то обдирал листья мерфины. Меж деревьями тускло поблескивали узкие канавы — искусственные ручьи, и Речница про себя удивилась — как они не испарились от беспощадного жара?! Сверху на земли Сарконии лился солнечный свет, и он казался Кессе необычайно ярким после полумрака Долины и Саркеона… Когда корабль долетел до стен Сарконии, небесный огонь уже утратил ярость, тени удлинились, и лучи заката просочились в город в обход тучевой завесы. Под стенами не росли ни Тунга, ни мерфина — там выстроились рядами обломки мёртвых стволов и каменные глыбы, увитые лозами. Кесса узнала издалека Стальную Звезду и смертоносную Атину.

Те же травы поднимались и по городским стенам и башням, цепляясь за сброшенные сверху верёвки. Эта могучая крепость никогда не знала осады, лозы привольно росли на ней, не опасаясь, что их вытопчут и выжгут. Над воротами в «гнезде» устроилась Стальная Тень, которая не в настроении была выть — её ледяной взгляд скользнул по кораблю, и призрак отвернулся.

— Садиться не будем, — прошептал Некромант. — В Сарконию мне разрешено влетать. Да и драконов сейчас там нет… Город окрашен был в тёмный пурпур и багрянец. Здесь возводили дома из розового туфа и мостили улицы красным гранитом. Кессе казалось, что Саркония источает жар, так же, как сады огненных деревьев.

Тхэйга скользила над алой черепицей крыш, над когда-то розовыми, но потемневшими от древности башнями, над иссиня-чёрной громадой «Кеморги», будто сложенной из угля. Вокруг фабрики сновали скелеты и костяные големы — похоже, военные поборы не коснулись пока Сарконии… Кесса мельком увидела гору чего-то золотистого — и свесилась с борта, рискуя вывалиться из тхэйги. Там лежали лепестки Золотой Чаши — сотни и тысячи лепестков, выпавших из травяного мешка, и нежить проворно собирала их в корзины. Ирн в тёмно-красной рабочей куртке поверх светло-серой и на редкость чистой мантии в это время заглядывал в другие кули и ворошил содержимое — бирюзовые лепестки Некни, розовый Алай, пурпурный Кенрилл, жемчужно-белые цветы Мекесни и множество других, незнакомых Кессе растений. Альрикс сделал круг над «Кеморгой» — и Речница увидела четверых рэйлингов на специальной башне и такого же ирна рядом с ними. Ханаги, столпившиеся на крыше, терпеливо ждали, пока он проверит, что они привезли в странных сосудах-трубках и флягах из плодов Кими. Кесса нахмурилась.

— Джеллит нужен для алхимии, не надо так на них смотреть, — покачал головой Альрикс и повернул прочь от фабрики — ирн на крыше уже заметил чужаков и глядел на них недобро.

— Вот где делают цветочные масла… — прошептала Речница, тут же забыв о ханагах и непозволительно мягком отношении Некромантов к ним и их товару.

— Я слышал, будто навменийцы развозят их по всему миру, от восточного моря до западного, — вспомнил Альрикс. — Родись я горожанином, пошёл бы работать на «Кеморгу». Да что там! Ни один алхимик, будь он даже Нерси по рождению, не откажется от заказов «Кеморги»! Как же хорошо, что Ирралин со своими безумными планами не вмешался в её работу… Корабль замедлил полёт, вильнул в воздухе, словно выискивая место для приземления — и опустился на крышу тёмно-красной башни, где уже дремал рэйлинг. Шестеро скелетов скучали на краю крыши, вяло пытаясь развернуть навес — и тут же роняя обратно и шесты, и полотнище.

Альрикс тяжело вздохнул и пошёл их гонять. Кесса тем временем оглядывалась в поисках входа, но пока увидела только лестницу, ведущую с башни вниз, к люку в крыше соседнего здания. Оно очень напоминало купол, возведённый над сарматским альнкитом, только не из блестящего фрила, а из неровных глыб чёрного базальта. Из люка на крышу лился алый свет.

— Вот он, «Одэм» — приют бродячих алхимиков, — торжественно сказал Некромант. — В двух шагах от ночного базара… ну, пока там не на что смотреть, он откроется с первой звездой. Полечу туда ночью, не пугайся, если ты проснёшься, а меня не будет.

— А можно и мне на ночной базар? — тут же заинтересовалась Кесса.

— Только посмотреть?

— Само собой, но смотри — туда добираются по воздуху, — пожал плечами Некромант. — Рискнёшь превратиться в летучую мышь ещё раз? Речница задумчиво потрогала плечо, ушибленное на мышиных гонках в Саркейсе, и решительно кивнула. Под куполом из сплавленных воедино каменных глыб было не так уж жарко — не жарче, чем на улицах Сарконии. Пахло сгорающей смолой и листьями мерфины, пылающие шары повисли под сводами, заливая всё золотым и алым светом. По огромному круглому залу в беспорядке расставлены были тяжеленные каменные скамьи и столы, только некоторые из них для виду прикрыли циновками. Камень был тёплым, как будто весь день пролежал под солнцем. Кесса присела на уголок базальтовой скамьи и огляделась — ей хотелось смотреть во все стороны сразу! Справа от Речницы, у распахнутой настежь двери, устроились ханаги — их было двенадцать, когда Кесса пришла, ещё трое появились позже.

За её спиной, у мозаики на пол-стены, изображающей поединок дракона с крылатым волком, собралась толпа людей «Кеморги» — все в тёмно-красных куртках поверх светло-серой, а то и белоснежной одежды, кто-то в красном плаще, кто-то с причудливым посохом-змеёй.

Среди живых затесались пятеро, если не больше, ирнов, и все они галдели так, что Кесса собственных мыслей не слышала. Перед Речницей, у стены, украшенной мозаичным деревом — гербом «Кеморги» — заняли все скамьи и даже уселись на полу люди в кожаных и костяных доспехах. Все они были печальны и переговаривались шёпотом. У самой стены устроилась дымчатая кимея с лютней, и если бы компания за спиной Кессы не кричала так громко, Речница услышала бы, что кимея поёт. Слева, невдалеке от каменной перегородки с окнами и округлой дверью — сейчас всё было занавешено странными белесыми полотнищами — столпились огненные сиригны. Кесса видела одного из них раньше, и всё равно уставилась во все глаза — хранители огня не могли не притягивать всеобщие взгляды. Все они были в белоснежной одежде «Кеморги», кто-то накинул поверх красную куртку, кто-то — кольчугу из стеклянных пластин. Ярко-алый мех, покрывающий их тела, переливался то багрянцем, то золотом, высоко поднятые рыжие гривы трепетали, как пламя. Часть сиригнов переговаривалась с шумной оравой из «Кеморги», часть — с воинами, окружившими кимею, время от времени компании перемешивались, и места в зале оставалось всё меньше. Наконец один из сиригнов хлопнул в ладоши сразу шестью лапами — и в «Одэме» стало очень тихо.

— Сегодня последнего из наших драконов проводили мы в Аксатегон, — объявил сиригн. — Никто не знает, когда стражи наших небес вернутся к нам. Сегодня мы будем говорить о них, вспоминать их по именам.

Такой сегодня день… Я могу сказать одно, уважаемый маг: чаши без вина не очень нам нужны. Я иду в подвалы, кто со мной?

— Не беспокойся так, могучий страж, пустые чаши тут же наполнятся, — хмыкнул один из алхимиков и указал на что-то, спрятанное за столами, у стены с мозаикой. Сиригн одобрительно взревел и вскинул лапы, толпа пришла в движение. Из неё вынырнул Альрикс, обернулся, поприветствовал знакомых — не то десятерых, не то двадцатерых, Кесса не разобрала — и остановился у стола Речницы, за который уже усаживались с чашами в обнимку люди и сиригны.

— Дела плохи, Сирилин, — объявил он, кивая в сторону стены с окошками. — Кто-то снова дал Фринигейну заказ! Теперь его из лаборатории не вытянуть и на аркане, а скелеты без дела мотаются по подвалу. Пойдём туда и мы, поищем ужин. Есть надежда, что жители Сарконии съели не всё…

— А хозяин не обидится, что мы роемся в подвале? — забеспокоилась Речница. Альрикс ловко пробирался сквозь толпу, обмениваясь приветствиями со всеми, и Кесса тоже кивала всем и даже пожала несколько рук и лап. Она обнаружила, что сиригны на ощупь горячие, но обжечься о них нельзя, и что даже у ирнов тут руки тёплые…

— Никаких обид, у Фринигейна это обычный порядок — если он занят зельями, все ищут себе еду и питьё сами, сами же и расплачиваются в меру собственной жадности. Фринигейн — алхимик, очень увлечённый, а это заведение для него — так… приложение к лаборатории, и чтобы не скучать, когда заказов нет, — пожал плечами Альрикс, поддерживая Кессу за руку на пути в подвалы. Несколько Квайет, получив от него пинок, забегали от стены к стене. Речница подтолкнула их к открытой двери в какую-то кладовую, сунулась туда сама — и чуть не сползла по стене. В открытой комнате было холоднее, чем на истоках Канумяэ зимой!

— Тц-тц-тц… — Альрикс вытянул из соседней каморки озадаченного скелета и заглянул в дверь. — Тут ничего интересного, а там вообще пусто. А, нет, вижу грибы… и вижу свежую Сетту. Вперёд! Кесса, осмелев, запихнула мертвяка в очередную комнатёнку — и выбралась оттуда с луковицей Хелтори и свежими листьями Тулаци.

Альрикс, поджидающий её в коридоре, отобрал найденное, вручил скелету вместе со своими находками — корзиной свежих древесных грибов и охапкой листьев Сетты. Вчетвером «изыскатели» ворвались в кухню, пышущую жаром, и Кесса замерла на пороге — живому тут было тяжко.

— Вина нет, — доложил Альрикс, заглянув ещё куда-то по дороге. — Всё унесли сиригны. Есть масло и жир. Или сходить наверх? Боюсь, не отдадут… За рассуждениями Некромант не забывал жестами и кивками направлять скелетов. Один Квайет уже крошил листья Сетты, второй чистил луковицу, ещё двое отбирали друг у друга корзинку грибов. Отогнав одного из них, Речница качнула головой.

— Не надо, Альрикс. Скажи, где у Фринигейна соль?.. Когда Кесса выбралась из зала на ярко освещённую улицу, ночной воздух показался ей ледяным, но приятным. Она выпила всего пару глотков из чаши сиригна, переживающего за драконов, но голова гудела так, словно Речнице достался полный кувшин. Как Фринигейн ухитрялся готовить зелья в таком гаме?!

— Да сегодня тут ещё тихо, Сирилин, вот если бы дракон заглянул… — отмахнулся Альрикс. — Полетели? Две крылатые тени скользнули над крышами, на мгновение заслонив багровый огонёк Ургула. Каменные дома в два этажа выстроились квадратом, торец к торцу, и внутри этой массивной «стены» протянулись ряды шатров и навесов, издали схожих с лагерем речного войска — только что без флагов.

Черепа, развешанные по шестам, заливали ночной базар ядовито-зелёным светом. Сиригны с широкими огненными мечами бродили по пустынным рядам, присматривая за порядком. Беспокоиться им было не о чем…

— Тут что, Волна прошлась?! — изумился Альрикс, вернув себе и Кессе человеческий облик. Черепа над закрытыми шатрами и пустующими навесами не зажигались — и чуть ли не половина базара была погружена во мрак. Немного было и покупателей… несколько магов-горожан, стайка Призывателей, одинокая кимея с чехлом для лютни за спиной и десяток скелетов под предводительством ирна в красной куртке. За ирном шла костяная многоножка, заваленная вьюками и уставленная корзинами. Кессе не грозило потеряться в толпе, и она часто останавливалась и вертела головой во все стороны. Любопытные вещи можно быть здесь увидеть…

— Черепа хесков, самые разные! Отличные светильники, шкатулки, верные стражи!

— А кому зажигательные смеси? Горит даже камень!

— Западное стекло, земляной обсидиан, костяные ножи, наконечники для копий и стрел!

— Спешите! Последние снаряды для обороны замка! Последние снаряды со складов «Хрокса»! Всё, что удалось спасти от Наймекиса, будь он неладен… Альрикс замер на месте и повернулся к прилавку под красным навесом. Хмурый иларс сидел рядом с десятком черепов, выкрашенных в чёрный и отмеченных знаком зубчатого кинжала — символом оружейной фабрики «Хрокс».

— Ну да, я это сказал, — проворчал иларс, убирая руки под плащ. — Что здесь такого? Все это знают. Наймекис опустошил склады, вывез всё до последней капли и крошки. Сорвал нам все заказы.

— Я не хотел никого напугать, — вздохнул Альрикс. — Моя доля в фабрике «Хрокса». Скажи, сколько Наймекис заплатил вам за оружие?

Хоть заберу свою часть…

— Мои сожаления, Илриэн, — иларс немного успокоился. — «Хрокс» ничего не получил. Ну, кроме обещаний от Наймекиса и Ирралина.

Можешь забрать свою часть.

— Гелин их побери с их войнами… — поморщился Альрикс. — Пойдём, Сирилин. Тут оружие, нет ничего интересного… Кесса успела потрогать и проверить остроту лезвия небольшого костяного кинжала — широкого, с непонятными прорезями в клинке и лентой светлой кожи, намотанной на рукоять. Если бы ножик не был таким холодным и не мерцал зеленью, Речница приценилась бы к нему. Ни обычной едой, ни одеждой, ни посудой не торговали здесь, а когда Кесса почуяла запах жареного мяса и свернула к большому пёстрому шатру, то обнаружила корзину со здоровенными гусеницами и пауками. Семейство белых крыс толпилось в шатре и ждало, пока смуглый торговец поджарит очередную партию насекомых на тонких прутьях. Первую порцию они уже получили и теперь дружно хрустели гусеницами. Кесса незаметно вышла. Кимея с лютней остановилась у лотка, над которым висела ветка южного папоротника — Улдаса. На прилавке были разложены свитки и книжицы — из папоротниковых листьев, велата, пергамента и какой-то очень тонкой зеленоватой коры. Кимея выбирала для себя записную книжку. Речница встала поблизости, мысленно пересчитывая монеты.

Речнику подобает вести записи о том, что он видит и узнаёт, и Кессе такая книжка тоже нужна…

— Альрикс, а где найти зелья? — тихо спросила она. Некромант тяжело вздохнул.

— В Хеликсе, скорее всего. Или в Аксатегоне. Наймекис и Ирралин опустошили и «Хрокс», и «Кеморгу», ничего, кроме цветочных масел и вод, ты тут не найдёшь. Тебе чистые листы нужны?

— Да, для записей. Я догоню тебя, ты не жди, — немного смутилась Речница.

— Я куплю, — склонил голову Некромант. — Выбери что-нибудь и скажи мне. Так будет безопаснее… Последнюю фразу он произнёс так, что расслышала только Кесса. Она вздрогнула и потупилась.

— Вот… вот эту, наверное, — указала Речница на небольшую книжку из тонкого светло-песчаного велата, с обложкой из чьей-то кожи. На обложке вытиснен был резной лист папоротника.

— Посмотри сюда, Илриэна. Этот дневник защищён печатью скрытности! — иларс-торговец указал на узкий хвостик, подвешенный к корешку.

Речница приняла бы его за обычную закладку, украшенную крошечным осколком дымчатого кварца…

— Одно существо может писать в дневнике, и одно может его читать.

Так работает печать скрытности, — пояснил продавец. Кесса благодарно кивнула, прижимая к себе книжку. Теперь и у неё будут записи, достойные занесения в Архивы Замка… Альрикс уступил дорогу многоножке и её «свите», поморщился, заглянув в корзины, и быстрым шагом направился к огромному шатру, поставленному прямо у стены здания. Несмотря на размеры шатра, внутри было тесно — столько ларей, коробов, шкатулок, бурдюков, кувшинов и бутылей со всякой всячиной тут было расставлено. Кесса заглянула внутрь с опаской и тут же наткнулась на склянку, в которой плавали глаза. Речница поспешно перевела взгляд на прилавок — там лежали более безобидные вещи, в основном растения, перья, клыки и камешки. Альрикс протянул руку магу в красной куртке, тот небрежно коснулся его ладони и кивнул на свои товары.

— Последние сокровища «Кеморги», — усмехнулся маг. — Недолго осталось алхимикам Сарконии готовить зелья в своих лабораториях. К утру приедут с фабрики, заберут и эти крохи. Что ты ищешь, Илриэн?

— Ничего особенного, — вздохнул Альрикс. — Гвельский пух и пух Акканы, перья грифа и сушёный ицмор. Последнего — на пятнадцать ишти, трёх первых — по тридцать.

— Ицмор — с самого дна, твёрже камня, — хмыкнул маг с «Кеморги». — Свежего не видим уже месяц. Что-то мутное творится у Ненраани…

Впрочем, не моё это дело. Кажется, гвельским пухом тут называли нассу, легкое волокно, по весне устилающее степную траву… Торговец быстро отмерил и взвесил все вещества, завернул их в велат и положил перед Альриксом.

— Два манзога и пятнадцать сим, Илриэн. Где ты нашёл такой мирный заказ?

— Долго искал, — покачал головой Некромант, рассчитываясь с городским магом. Кесса попыталась представить зелье из пуха и перьев, ничего не вышло.

— Быстро управились, — заметил Альрикс, отойдя от шатра. — Практически мгновенно. Эх… Его взгляд никак не мог оторваться от небольшого навеса из светло-оранжевых полотнищ. Никаких товаров там не было, только лежали на прилавке листы грубого велата, исписанные чётким крупным почерком. Некромант, как завороженный, подошёл к лотку и склонился над листами, время от времени тоскливо вздыхая. Крыса-Призыватель, восседающая за прилавком на очень высоком стуле, смотрела в пол, но усы её дрожали от сдерживаемого смеха.

— Когти Каимы! Ты посмотри, Сирилин, какие тут книги! «Таллар Потаённый»… Все три «Таллара» Кэрриона Искателя!

— И всего четыреста манзогов за любую копию, — сказала крыса. — «Таллар» у нас ненадолго, чудом выпросили в Хлейорне. Три месяца — и книга у вас. Сто манзогов — задаток… что скажете? Альрикс тяжело вздохнул.

— Что ты делаешь со мной, Призыватель… Кажется, не суждено мне прочесть «Таллар»… В такой тяжёлый год могли бы вы умерить расценки… Тоскливые вздохи Некроманта Речница слышала ещё долго — даже в башне «Одэма», уже сквозь сон. Сама она даже не мечтала о книгах в своей пещере… если будут у Кессы когда-нибудь дети, читать она их научит по дневникам Фрисса. Четыреста манзогов! Двое человек могут пережить зиму без бед и невзгод за эти деньги… Утром в общем зале было прохладно и пустынно. Всего пятнадцать существ собрались там — пятеро людей, пятеро сиригнов, пятеро Призывателей. Ханаги улетели с рассветом — весь их товар скупила «Кеморга», им незачем было топтаться по улицам. Алхимик Фринигейн на секунду выглянул в окошко лаборатории, но посетители его не заинтересовали. Скелеты, направляемые хриплым рыком одного из сиригнов, проворно таскали холодную еду и разбавленное вино.

Неразбавленного в «Одэме» не осталось.

— Пойду работать, — негромко сказал Некромант и направился к лаборатории, но его остановил маг в чёрной рубахе. Ему было жарко, и чёрную куртку с белыми полосами он положил у стены. На рукаве мага висела большая летучая мышь.

— Слышал чудную новость, Илриэн? Вчера мы чуть не лишились правителей… уцелевших шести правителей, я имею в виду!

— Ты о чём? — удивился Некромант.

— Ирралин вчера прибыл в Хлейорн. Велел открыть для него башню Анкамара и поднялся в книгохранилище. И вылетел оттуда через стену, равно как и пятеро его подручных. Ничему-то его Зелган не научил, хоть и бился с этим олухом двадцать лет…

— М-да… Вторгаться в хранилище Анкамара — это надо же было додуматься! — скривился другой маг. — Трудно будет теперь хранителю успокоить книгу. Цепи-то сняты…

— Ирралин велел снять цепи?! — Альрикс, судя по его лицу, очень хотел протяжно свистнуть, но сдерживался. — Не могу поверить… Но вторгнуться в башню во второй раз, надеюсь, они не решились? Трое магов дружно рассмеялись, как если бы Некромант удачно пошутил. Альрикс повернулся к Кессе и заглянул ей в глаза. Он был смертельно серьёзен.

— Сирилин, поможешь мне в лаборатории? — спросил он.

— Разумеется, — Речница встала и пошла за ним. Некромант остановился уже за дверью, там, где ни люди, ни сиригны не могли его услышать.

— Очень плохие вести, Сирилин. Очень скверные. Алинхег рвётся к заклятиям великой силы. Если Анкамар поможет ему, Реку ничто не спасёт.

— Кто такой Анкамар? — тихо спросила Речница. — Что он умеет?

— Это книга, Сирилин. Единственная книга, где есть все заклятия Лар-Илри. От древнейших до недавно созданных. Она пополняется каждый год. Её копий много, но полной не существует. Те заклинания, которые нельзя скопировать… каждое из них может уничтожить город. Если Алинхег их применит… — Альрикс поёжился и замолчал.

— И вы ещё попрекаете нас Старым Оружием… — невесело усмехнулась Кесса. — Тот маг сказал… что-то прогнало Алинхега от книги?

— Сам Анкамар. Не всякий может открыть эту книгу… на это и надежда, Сирилин, что тайны Анкамара не откроются демону-убийце. Это ведь книга самого Пришельца-из-Тени… Он оборвал свою речь и резко повернулся. На него смотрел, покачиваясь на хвосте, менн с красноватой чешуёй и очень длинным хвостом, с проседью в иссиня-чёрных волосах.

— Кухня внизу, — сказал он бесстрастно.

— Нет, мастер Фринигейн, мы ищем лабораторию, — покачал головой Некромант. — Я Альрикс Те'валгест, алхимик. Могу я воспользоваться твоими вещами?

— Можешь. Два манзога вперёд, и без взрывов мне тут. Посуду за собой помоешь, — сухо ответил менн и отполз к дальнему столу, над которым что-то вспыхивало, и клубился многоцветный пар, тут же улетая к вытяжному отверстию в потолке. Альрикс прошёл к полкам и выбрал небольшой котелок с крышкой. Посудина эта была сделана из прозрачного стекла, и Кесса, приглядевшись, увидела на боку котла знакомый рисунок — клеймо Стеклянного Города.

— Помоги мне немного, Сирилин, — попросил Альрикс, вытряхивая на стол свёртки с пухом и корешками. — Не бойся, ничего опасного тут нет. Возьми во-он ту колбу…

Глава 15. Хлао

— Сирилин, подержи этот край… нет, только подержи, ничего не надо трогать! — поспешно оговорился Альрикс, расправляя над кораблём длинное блестящее полотнище и закрепляя края костяными зубцами на бортах. Ветер метался над огненными садами, вырывая ткань из рук, она звонко хлопала на ветру, и Кесса опасалась, что улетит вместе с тряпкой.

— Закроемся от горячего пепла, — пояснил Некромант, пробираясь под полотнищем на корму и забирая у Речницы свободный край. — Много всего падает за шиворот с ветвей Тунги и мерфины…

— Жаль, что в Хлао нельзя влетать, — вздохнула Кесса, с опаской глядя на пылающие ветки под крыльями корабля. Тхэйга висела над посадками Тунги, широко раскинув крылья. Неподалёку извивалась серебристая лента реки. В воде копошились жители, нащупывая что-то на дне и собирая в дырявые корзины. Одинокий скелет на середине реки промывал собранное. Издали оно напоминало тёмную гальку.

— Моллюски, — сказал Некромант, поглядев на реку. — В Хлао много любителей такой еды. Я полагаю, ты тоже ешь моллюсков? Надо подумать, где тогда мы поселимся… Сначала Кессе показалось, что край полотнища выскользнул из костяных когтей и хлопает теперь на ветру, но ткань держалась прочно — и тхэйга уже подняла её над собой, как крышу. С запада прямо к кораблю летела стая светло-розовых летучих мышей с длинными оперёнными хвостами. Цепляясь за крылья и выступы на бортах, они висли на тхэйге гроздьями. Корабль затрещал и накренился, Альрикс быстро перешёл на другой борт, выравнивая тхэйгу. Волосы Речницы тоже затрещали и попытались встать дыбом, но цепочки и шпильки удержали их на месте.

— Куда они спешат? Гроза близится? — Речница покосилась на облака, но тучевая завеса была зыбкой, белесой, и не набухла ещё дождём. Какие-то странные скрещенные полосы виднелись на спине ближайшего Скхаа, Кесса вгляделась и увидела тонкие ремни. Небольшой свёрток из вываренной тины был пристёгнут к ним, из-под растрепавшегося волокна выглядывал кусок зелёного листа. Кесса сняла существо с крыла корабля — оно не шелохнулось — и узнала, с какого растения сорван был лист.

— Они несут листья Зелы и речную тину… — прошептала Речница, с изумлением глядя на Альрикса. — Они… они с Реки?!

— Дай взглянуть, — Некромант потрогал свёрток, и Скхаа тут же зашипел и выпустил когти. Речница быстро повесила его обратно на тхэйгу, не дожидаясь, пока оно порвёт перчатку.

— Это посланники, — тихо промолвил Альрикс. — Посланники с берегов Реки… Они несут письма. Речница протянула руку к свёртку на спине Скхаа и тут же её отдёрнула — меж ушей существа сверкнула яркая искра.

— Не надо, Сирилин, их не нам писали, — покачал головой Альрикс и перевесил пару существ с крыльев на борта. Они не сопротивлялись.

— Интересно, почему не на велате… — пробормотала Речница и сняла одного Скхаа с кончика корабельного крыла. — Ждать ли вам войск, возвращающихся с победой…

— Я чую кровь, — Альрикс отпустил существо и посмотрел Кессе в глаза. Он был мрачен. Речница хотела что-то сказать, но осеклась.

— Подвезём их до Хлао, — решил Некромант, осторожно нажимая на рычаги. Крылья корабля пришли в движение, поднимая ветер, но Скхаа не шевельнулись — они очень устали в пути. Перед самым городом тхэйга пошла к земле — дальше лететь было запрещено. Скхаа зашевелились и один за другим оторвались от корабля и неровным клином потянулись к городу. Когда тхэйга встала на мощённую булыжником дорогу, существа уже пропали из виду. У ворот Хлао стояли двое стражей — Ильникена и сиригн. Поодаль от стены топтался в сопровождении одинокого скелета маг-вербовщик. Он проводил неприязненным взглядом корабль Некромантов, но ничего не сказал. Никто не входил в город, никто не выходил из него, и никого из прохожих Кесса не увидела на широкой улице. Ей даже стало не по себе, но потом появилась многоножка, гружённая мешками, и сопровождающий маг с парой скелетов-подручных, потянулись лотки торговцев холодным вином и различной снедью…

— Кто носит серые куртки, похожие на броню? — шёпотом спросила Речница, глядя на одного из покупателей.

— Мастера «Хрокса», — так же тихо ответил Некромант. — Тут две фабрики… и обе Наймекис ограбил и разорил. Даже не представляю, каково им всем сейчас… «Те, чьё оружие сейчас отравляет Реку…» — Кесса склонила голову, чтобы не сверлить «мастера» взглядом — он уже почувствовал неладное и обернулся в недоумении. Тхэйга пробежала мимо, ненадолго запнувшись о толпу вокруг одного из лотков. Это был очень большой прилавок под навесом из широких папоротниковых листьев, от него пахло дымом и пряностями.

— Нерсийские товары! — улыбнулся Альрикс, заглядывая через головы толпящихся вокруг людей под навес. — Хорошо, что Нерси не забывают нас. Жаль, мы поздно подошли, у них уже всё разобрали…

— Ничего не вижу, — Кесса встала на цыпочки, но край навеса закрывал от неё прилавок. Под папоротниковым листом сверкало что-то очень яркое.

— Что из трав там осталось? — спросил Альрикс у рослого сиригна, выбирающегося из толпы.

— Уже ничего, — с явным сожалением ответил сиригн. — Ни трав, ни клыков, ни даже перьев, ничего не осталось. И последнюю змею увели перед моим носом.

— Досадно, — вздохнул Альрикс. Люди уже расходились от опустевшего прилавка, навес начали разбирать, и тхэйга побрела дальше по лабиринту переулков. В конце одного из них Кесса увидела очертания Храма Смерти и невольно вздрогнула.

— Печально, что ты впервые попала туда во время такого дикарского обряда, — покачал головой Альрикс. — Богов надлежит почитать.

— А без меня можно? — грустно спросила Речница и подумала, что Нуску, повелитель негасимого света, едва ли властен над этой землёй, и вряд ли он услышит Кессу и поможет Реке… Корабль сделал ещё несколько неуверенных шагов и остановился посреди улицы. Никого не было вокруг, все окна были занавешены, а то и прикрыты ставнями. Альрикс задумчиво постукивал пальцами по черепу, подвешенному к поясу. Дорога должна была вывести его к воротам «Кеморги», но, похоже, завела в тупик.

— Не помнишь, куда ехать? — вздохнула Кесса. — Придётся лететь.

Сверху-то «Кеморга» от нас не спрячется…

— Придётся, — уныло согласился Альрикс. — Не влететь бы под выброс… Тхэйга ударила крыльями по мостовой, задевая стены, и быстро поднялась над городом. Вот остались позади островерхие крыши… мелькнули внизу мощные каменные стены с башенками и длинные чёрные дома, примыкающие торцами друг к другу, огромная сфера из чёрного базальта со странными трещинами по бокам, источающая красноватый дым… и громадный Аметистовый Дракон, вытянувшийся во всю длину во внутреннем дворе «Кеморги». Часть его тела уже затянута была в пластинчатую чёрно-белую броню, и множество людей и скелетов толпилось вокруг, присоединяя новые детали к доспехам. Крылья дракона поливали чем-то дымящимся, и они с каждым новым ведром вылитого состава меняли цвет. Всего секунду Речница глазела на существо и всю «Кеморгу», а потом корабль ухнул вниз и нырнул «на дно» переулка.

— Что случилось? — испугалась Кесса.

— Там Гизельберт Бесшумный… личный дракон Уиркины Ир'анарран, — прошептал Некромант. — Она где-то поблизости. Сирилин, прошу тебя ради всех богов… будь в этом городе тише падающего листа! И демона, и дракона сразу мы не одолеем.

— Понятно, — кивнула Речница. — И ты остаёшься без заказа… Летим тогда на постоялый двор, жить нам всё равно где-то нужно… Тхэйга, протискивающаяся по улочкам Хлао, выглядела престранно.

Взлететь повыше Альрикс не решался — Уиркина и её дракон нагоняли на него панический страх. Кесса молчала, прикидывая про себя, с чего она начнёт, если — убереги Нуску! — всё-таки сойдётся с этим драконом в бою. Чего вообще боятся Аметистовые Драконы?.. Гостиница, которую присмотрел Альрикс, называлась «Бусинка» и выглядела сверху необычно — здание в два этажа, свёрнутое кольцом, и пристроенная к кольцу толстая башенка на пару этажей повыше — как перстень с самоцветом. Внутри «кольца» над крохотным прудом были натянуты сети, а между ними лениво плавали в воздухе стаи пузатых рыб с широченными плавниками. Кесса глядела на них во все глаза — живые, не зажаренные фамсы ей ещё не попадались. На башню обычно садились летающие корабли, но сейчас там ничего не было — только трое Скхаа висели на флюгере и крепко спали.

— Наши Скхаа, — кивнула Кесса на существ. Ни ремней, ни свёртков на их спинах уже не было — кажется, они доставили письма тем, кто их ждал. Общий зал «Бусинки», увешанный нитями и целыми полотнами из стеклянных бус и чешуек, был пустынен — так же, как улицы Хлао. Ни людей, ни нежити, ни сиригнов… только шестеро Ильникен собрались вокруг стола, придвинутого вплотную к строю бочонков у кухонной двери. Кесса посмотрела на них — и вздрогнула, услышав сдавленный стон. Одна хеска сидела, уронив голову на стол, и её плечи судорожно тряслись. Другая устроилась рядом, поглаживая её по спине и внимательно глядя на третью. У той в руках был измятый обрывок листка Зелы, и она ровным голосом читала послание. Кесса обратилась в слух и подошла к соседнему столу, едва дыша.

— «И я оглянулся, а портал уже закрывается. Они ушли и увели свою нежить. Мы тут одни против драконов и кораблей. Я скоро упал. Очнулся, уже несли на корабль. На руках, ничем не связали. Дали воды, зашили раны, привезли на остров. Нас тут много, тут речные знорки вокруг. Еды много, вокруг река, видел рыбу у берега. Я совсем цел, только хвост не прижился. Пусть никто не волнуется. Пишу, кого видел на острове. Скажите всей родне, кто тут есть, они пусть не волнуются тоже… Из наших тут…», — Ильникена медленно перечисляла имена, все вокруг слушали, затаив дыхание. Она дочитала, свернула лист и отдала одной из сидящих за столом. Альрикс тронул Кессу за руку.

— Ильгис Те'иррелин попал в плен… Хорошо, что его не убили.

— «Приказал лететь снова. Сказал ему — Финсиен ранен, нельзя бросить. Чтобы помог. Он ударил, и нежить ударила. Я сжёг его. Финсиен умер уже, нежить убила. Я там сидел, не мог идти. Речные знорки пришли, сказали — Финсиен умер. Помогли нести, потом несли меня. Финсиена сожгли, я видел. Огромный костёр, и всё по правилам. Я болел от чёрной гнили, теперь зажило. Летать не могу. Тут пещеры…» Дальше он зачеркнул кусок — что-то про рыбу и низкие потолки, — пояснила Ильникена, показав сородичам листок. Одна хеска всхлипнула.

— «Финсиена убил горожанин-знорк, Хелт из Саркеона. Скажи родичам Финсиена — я сжёг Хелта, больше никого не тронет. Так и скажи. Ещё напишу, скоро. Ты живи там. Тут бусы есть, привезу. И зеркало привезу. Сделаю. Всё…», — Ильникена отдала сородичам последний лист и села, облокотившись на стол и подперев голову руками.

— Хелт… Вот же кусок мертвечины! — Альрикс тихо скрипнул зубами.

— Ты слышала, Сирилин?! Кесса молча кивнула. Она хотела как-то утешить хесков, но слов не находила.

— Госпожа Малькора… — из-за бочонков выбрался невысокий ирн в серой мантии с капюшоном, из-под которого сверкали только глаза — зелёные искры. В руках он держал неровный лист велата с именами, написанными крупно и чётко.

— Позволь сверить список ещё раз, нехорошо будет пропустить кого-нибудь, — негромко сказал он. Ильникена молча развернула перед ним все листки. Ирн добавил пару строчек, благодарно кивнул и повесил лист на стену. «Кто жив, и точно жив» — написано было на первой строке. «Кто жив… вот и мне знать бы…» — Кесса отвернулась и зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание.

— Почтенные Илриэны! — ирн только сейчас заметил чужаков и даже подпрыгнул на месте. — Прошу прощения, слуг у нас теперь забрали…

Что принести вам?

— Не пугайся меня, Хагай, я понимаю всё, — склонил голову Альрикс.

— Принеси, что осталось… Если есть моллюски — принеси их. И по кубку «Тёмного пламени»… Да защитят боги вас всех, бесстрашные Ильникены, и тебя, Хагай, тоже… Малькора оглянулась на Некроманта, что-то пробормотала и поднялась из-за стола. Другие Ильникены встали тоже.

— Не надо платы, — качнул головой Хагай и вернул хескам горсть мелких семян-монет. Кесса долго смотрела вслед Ильникенам.

— Зря вы напали на Реку, — сердито прошептала она Альриксу, когда Хагай ушёл на кухню. Некромант не отозвался. Делать в Хлао было совершенно нечего — Альрикс опасался куда-нибудь выйти, чтобы не наткнуться на Уиркину, а в «Бусинке» он не нашёл себе занятия. Речница читала книгу, но буквы плыли перед глазами. Ирн Хагай и двое скелетов — все, кто остался на постоялом дворе.

Некому было тут работать — нежить ушла на войну, живые трудились на «Кеморге» и «Хроксе». Уиркина объявила общий сбор жителей, все, у кого было две руки, сейчас собрались на оружейных фабриках, даже менны и Призыватели. Хагай присматривал за рыбными садками во дворе

— «Бусинка» выращивала фамсов на продажу, оставить существ без еды было нельзя, и хозяйка двора отбила ирна у Уиркины, не позволила угнать на войну и его. Хагай был хмур и подавлен. За два с небольшим столетия его жизни в Нэйне ничего подобного не случалось… Рано утром путешественники снова сидели в пустом общем зале. Кесса попробовала ракушки и решила, что поест их на Реке, подальше от сока Кууси, которым в Нэйне заливали всякую еду до полного утопления.

Поэтому сейчас она пила отвар тополёвого мёда с Яртисом и поглядывала иногда на дверь — может, Ильникены прийдут снова? Может, новые вестники прилетели с Реки?.. Звенящая завеса у двери качнулась, пропуская стайку летучих мышей.

Одни улетели к Хагаю, другие повисли на одежде Альрикса. Некромант отобрал у них ношу и сложил все листки на столе, быстро просматривая их.

— Та-ак… На западе без перемен, никак не могут открыть портал для армии. Драконы готовятся к вылету. Призывают сдать нежить и магическое оружие для военных нужд… Нет, ты это видела?! Наймекис объявляет вознаграждение тем, кто найдёт и сдаст нан-арок или ицмор в любом виде, особенно — за длинные корневища с отростками. Где он отыщет столько недоумков, которые разберут для него свой замок?!

Интересно, всё-таки, что у него за беда с Урталаром. Ненраани — те ещё твари, но корни нам поставляли исправно…

— Ненраани знают, что война с Рекой принесёт всем только неприятности, — хмуро отозвалась Речница. — Они не хотят помогать вам. Это мудрые и отважные существа. Альрикс покосился на неё, но ничего не ответил. Он подобрал очередной листок и переменился в лице.

— Крылья Гелина! Кажется мне уже, что ты права… Цефи пишет, что посылал нежить из замка на общественные работы… ну, ты знаешь об этом… и теперь у меня нет нежити. Прямо с работ её увели по приказу Ирралина. Теперь из неё насобирают големов. Цефи боится, что его заберут тоже. Напишу ему сразу… Он нашарил в кармане лист велата и склонился над ним, быстро выводя причудливые значки. Через несколько мгновений летучая мышь с новым посланием уже летела к двери, а Некромант развернул последний листок и переменился в лице ещё раз.

— А это письмо тебе, Сирилин. Пишет Маати. Точно так же у тебя забрали всю нежить… и вот ещё — управляющий с полей Фамаары просит заглянуть в поместье. Там какие-то нелады… какие именно, Маати не знает. Неужели Ирралину понадобились овощи для войны?! Кесса хмыкнула.

— А у Маати и других хесков всё хорошо? Ирралин не обидел их? — тут же забеспокоилась она.

— Маати пишет, что их пока не трогают, но на всякий случай они запечатали все двери, запаслись едой и сидят в замке, — Альрикс отдал Кессе письмо. — Очень надеются, что могущественная Илриэна Сирилин заступится за них и не даст в обиду. Кажется, они уважают тебя больше, чем меня… Нет, не пиши им. Я сам напишу… Если перехватят… Последнее он произнёс так тихо, что Кессе пришлось читать по губам. Она нахмурилась и кивнула.

— Мы долетим сегодня до Фамаары? — спросила она. Полдень над Фамаарой дышал зноем, и даже ветер, бьющий в борта разогнавшегося корабля, казался Кессе горячим и вязким, как отвар из тополёвого мёда. Солнце сквозь прорывы в облачной завесе жгло землю, снизу поднимался дрожащий пар, принося запах цветущей Сетты… и — почему-то — гнилых водорослей.

— Там что-то странное… — заметила вполголоса Речница, глядя на землю. Над полями Фамаары как будто пронеслась буря. Ровные овощные грядки и ленты каналов сменились морем грязи, из которого виднелись поваленные или накренившиеся растения. Там, где недавно были протоки, сейчас копошились по пояс в жиже люди и редкие скелеты, прокапывая канавки к озеру. Стройные ряды Сетты по берегам поникли и опустили листья, а само озеро как будто съёжилось и отступило, обнажив залежи ила.

— Имя управляющего — Гин, он из Сарконии, — напомнил Альрикс и направил тхэйгу к длинным сараям на берегу. Один из них, подтопленный грязью, перекосился и вот-вот собирался рухнуть.

Каменная усадьба с причалом на высоких сваях уцелела — её предусмотрительно построили на пригорке…

— Ревущее пламя подземных глубин! — сказала Кесса положенное приветствие, когда завеса из крашеной травы опустилась за её спиной.

Она беглым взглядом окинула комнату — здесь были стены, занавешенные циновками, невысокий стол с кипой листов и несколько кресел. Запах ила и водорослей от затопленных полей долетал и сюда.

— Красная луна в зените! Илриэна Сирилин, хорошо, что ты нашла время и заглянула к нам, — оживился управляющий, невысокий, широколицый и ширококостный, явно не из иларсов — обычная белая краска Нэйна на его лице выглядела совсем неуместно.

— Письмо застало меня в Хлао — хорошо, что лететь недалеко, — сказала Речница. — Что случилось? Альрикс не пошёл с ней в поместье — остался во дворе следить, чтобы новая волна грязи не смыла корабль. Кесса не знала, правильно ли она говорит, и что положено говорить в таких случаях. Гин выглядел удивлённым… впрочем, он быстро скрыл замешательство и поклонился.

— Очень неприятное происшествие, Илриэна, — он указал на окно, за которым склонились до земли подтопленные растения. — Тройка драконов села в озеро, вода вышла из берегов, мы не успели открыть шлюзы.

Теперь половина земель затоплена, а другая половина высыхает без каналов… Озеро, как видишь, обмелело, оно всегда мелководно в середине лета, а тут ещё драконы… Люди стараются, но боюсь, что за этом месяц мы потеряем половину урожая. Затопленные растения будут уничтожены, не в наших правилах продавать подгнившие листья, но если ты дашь такое указание — мы отправим в город твою долю и попробуем сбыть товар. Так или иначе, доходы в этом году будут невелики, даже если за месяц мы восстановим каналы…

— Я видела растения, они вовсе не гнилые, — слегка удивилась Речница. — Если вода сойдёт с полей, а дождь отмоет листья, то ничего плохого с урожаем не случится. Гин склонил голову.

— Мы не успеваем, Илриэна. У меня нет нежити и очень мало людей.

До конца месяца мы не сможем отвести воду, а растения за неделю успеют сгнить. И… если Илриэна Уиркина продолжит заниматься западной войной, дождя мы не увидим точно. А хватит ли озёрной воды до осени — я сейчас не могу сказать…

— Ага… — протянула Кесса, припоминая подходящие заклятия. Ей было не по себе. Сюда бы сильного мага, такого, как чародей Келлаг из Замка Астанена или даже Канфен…

— Понятно, — кивнула она мгновение спустя. — Значит, надо высушить землю и вернуть воду в озеро… Непросто, но я попробую. Только отведи сначала своих людей с поля, нехорошо будет, если они завязнут… Гин неуверенно усмехнулся, как будто Кесса не вполне удачно пошутила, но потом впился в неё взглядом и переменился в лице.

— Илриэна Сирилин… ты… ты в самом деле хочешь применить такую магию?! Это не шутка?

— Не над чем тут шутить, я видела поля с корабля, у вас тут настоящее наводнение, — нахмурилась Речница. — Скажи людям, пусть выбираются из грязи. И ещё… мне нужна лодка или плотик… и спуск к озеру, то есть — к воде. Там можно пройти?

— Я… я сейчас же найду провожатого, — несколько раз подряд кивнул управляющий. Его пальцы мелко дрожали. Речница уткнулась взглядом в пол, чувствуя, как её уши багровеют. Вот стыдоба получится, если Река-Праматерь не откликнется на зов… Пригорок с усадьбой и складами залило несильно — только по щиколотку человеку. А дальше, на бывшем берегу Фамаары и на илистом дне, Кессе нечего было делать, и даже её проводник-Ильникен провалился по пояс. Речница тихо сидела на дне круглой плетёной лодки, хеск толкал эту корзинку без ручки перед собой, и она скользила по тёмной глади. С холма на Кессу глядели десятки глаз, и она не знала, куда спрятаться от смущения. Ильникен только что выбрался из затопленного грязью канала, вся его шерсть слиплась и потемнела, и выглядел он жалко, как мокрый кот. Он хотел спросить о чём-то, но не решался.

— Я видела, как в Хлао прилетели Скхаа с запада, — шёпотом сказала ему Кесса. — Они принесли письма… Я видела список тех, кто жив там, на Реке. Они в плену, но они живы. Списки в «Бусинке»… Ты напиши ирну Хагаю в «Бусинку», может, найдёшь кого-нибудь… Ильникен тихо вздохнул и посмотрел ей в глаза.

— Ты не помнишь имён, Илриэна? Мой младший брат — Финсиен… не было там такого имени? Кесса успела отвести взгляд и скрыть дрожь.

— Не помню такого, — покачала она головой. — Нет, не помню. «Вот так… Река уже потекла кровью, и ничем я никому не помогла…» — мысли жгли Кессу, как раскалённые угли. Она зажмурилась и резко мотнула головой. Ильникен от неожиданности отпустил лодку, и она, кружась, поплыла по обмелевшему озеру. Тёплая зеленоватая вода текла меж пальцев Речницы. Она снова прикрыла глаза и прислушалась. Медленные ленивые течения струились со всех сторон. Все эти поля ненадолго стали огромным, пусть и очень мелким, озером.

— Кто же так разливается в засуху?! — укоризненно прошептала Кесса, шлёпнув ладонью по воде. Когда она подняла мокрую руку, пальцы слабо светились зеленью и синевой. «А теперь подниму воду из земли…»

— Именем Кетта, всесильного в водах, — прошептала она, сжимая пальцы в кулак, — именем Реки-Праматери… Влага в мокрой земле, влага вокруг озера, влага в затопленных каналах… хаийе ахаса! Невидимый, но мощный разряд уронил Речницу на дно лодки, она тут же поднялась, двумя кулаками протирая глаза от налипшей пелены и сердито мотая головой.

— Хаийе ахаса! — повторила она, раскинув руки и указав на берега озера. Бирюзовые искры посыпались с пальцев, спокойная вода зашевелилась, а потом берега Фамаары утонули в тумане. Вода поднималась с земли плотным облаком, заволакивая окрестности.

Мгновение — и Кесса потеряла в дымке даже Ильникена, застывшего на мелководье. Он изумлённо вскрикнул. Речница настороженно прислушалась… нет, ничего плохого не случилось.

— Небесная вода для Змея Небесных Вод, — прошептала Кесса. — Новая влага для иссохшей земли. Да вернутся воды к истокам! Я собираю тучу над озером… ахасу фиен алиа! Туман зашевелился и потёк, вихрем поднимаясь к облакам. Над обмелевшим озером нависла тёмная туча. Дымка рассеялась, и Кесса разглядела берега, покрытые твёрдой землёй, и хеска, сидящего на высохшем иле. Хеск поспешно выкапывался из неглубокой ямы, в которую его затянуло.

— И пусть прольётся дождь… Ичин кеттика! — вздохнув с облегчением, выкрикнула Кесса последнее заклятие, запрокинув голову к облакам. В недрах тёмно-сизой клубящейся тучи сверкнула молния, и тут же грянул гром. Вода, ненадолго покинувшая озеро, возвращалась назад. Речница в одно мгновение вымокла до нитки. Она усмехнулась, подставив ладонь дождевым струям. Её била дрожь.

— Не очень, но лучше у меня не получается, — пробормотала она, когда кто-то качнул лодку. — Теперь расчистить бы каналы… снова пустить воду, и всё оживёт. Кесса как будто плыла в тумане. Кажется, Ильникен донёс её до берега, и там были какие-то крики, и её несли дальше уже другие руки, а потом кто-то вливал ей в рот пряную и сладкую жидкость, от которой перехватывало дыхание… Когда туман развеялся, Речница обнаружила себя завёрнутой в одеяло и сидящей в кресле у печи. Дров там не было — жар шёл от кей-руды, вмурованной в стену, пахло незнакомо, но приятно.

— Выпей ещё, — Альрикс опустился рядом и поднёс Речнице чашу «Тёмного пламени». — Можешь говорить?

— Да, всё хорошо, — с трудом кивнула Кесса. — Это от волнения… никогда так не колдовала.

— Тут никто никогда так не колдовал, — прошептал Некромант, наклонившись к самому уху Речницы. — Ни одного мага, способного на это, у нас нет и не было. Все потрясены… и если Гин выдаст тебя Уиркине, я из него мертвяка сделаю. Кесса вздрогнула. Она начинала понимать, что сделала что-то не так.

— То есть… нет Магов Воды во всём Нэйне?! — выдохнула она. — Но ведь Нэйн — страна сильнейших чародеев…

— Лар-Илри и вода плохо уживаются, — вздохнул Альрикс. — Я бы в этом озере утонул. Воды беспощадны к нам, Некромантам. Я не вполне уверен в Гине и его людях, но… Ты сможешь улететь на тхэйге одна, если нападёт Уиркина? Я задержу её, насколько смогу…

— Если ты опасаешься предательства — нам следует лететь дальше сейчас, пока Уиркина не здесь, и мы ещё живы, — сказала Речница, приподнимаясь в кресле. — Не хочу, чтобы из-за меня кто-то погиб.

Летим?.. На рассвете вода Фамаары окрасилась изумрудной зеленью. В дебрях Сетты и Лиафы уже блестели расчищенные каналы, а там, где ещё высились горы грязи, копались все полевые работники, спешно прокладывая воде путь. Речнице показалось на миг, что под листьями Лиафы она увидела Ильникена с лопатой — огромной лопатой, как раз под его руку. Кесса перегнулась через борт и окликнула хеска, но слова унёс утренний ветер. Зеркало Призраков на груди Речницы отражало чистое небо — то ли над тучевой завесой Нэйна, то ли над миром, давно сгоревшим дотла. Гин, отодвинув в сторону лист Лиафы, глядел вслед удаляющемуся кораблю. Когда точка исчезла на горизонте, он переглянулся с Ильникеном и пожал плечами.

— Кругом одни вселенцы, — пробормотал он. — Ещё один… ну, по крайней мере, это добрый вселенец! Не то что… Он вздрогнул, огляделся по сторонам — нет ли чужих ушей? — и замолчал надолго.

Глава 16. Костяная волна

— И всё-таки хиндиксам не место в воздушном бою, — покачал головой Речник Фрисс, проводя пальцем по треснувшему форштевню. От балки откололся немаленький кусок дерева, но, кажется, она осталась прочной.

— Ну-ну, — хмыкнул Речник Найгис, закрепляя на палубе последнюю верёвку из тех, на которых держался травяной кожух. — Разве плохо мы разломили вдвоём того ицколотля? Только щепки полетели!

— Вот именно — щепки, — Фрисс налепил на сдувшийся шар ещё одну промазанную клеем тряпку, закрывая свежие швы на ткани, и перебрался через борт. — Так и будешь летать без бушприта и малого паруса?

— У кого сейчас остался бушприт?! — пожал плечами Найгис, потрепал по загривку Алсага и спрыгнул на землю. — Вернёмся — поправлю. Алсаг подёргал верёвки, убедился, что кожух привязан надёжно, и последовал за Найгисом. Внизу уже бродила Римена, тревожно помахивая хвостом и прижав уши. Запах обгорелых костей, догнивающих травяных кожухов и досок, тухлого мяса и недавно пролитой крови обжигал ноздри. Неподалёку дымились останки костяных големов, наспех сваленные в кучу, и двое драконов поливали их огнём, а «изумрудник» Айшер, вскинув руки, осыпал груду заклинаниями Ордена и собственными проклятиями. Айшер был бледен, однажды Фриссу даже показалось, что маг вот-вот упадёт. Один из Речников подошёл и попытался придержать его за плечи, но Айшер раздражённо отмахнулся. «Молнию поймал, наверное,» — подумал Фрисс и вздохнул. Эту стайку мертвяков прикрывал всего один Ильникен, его истёрзанное тело уже погрузили на корабль — хеска надлежало довезти до погребальных костров. Поодаль, скрываясь в примятой Высокой Траве, бродил голодный Войкс и сердито шипел, как будто Речники вырвали добычу у него из пасти. Над травяными дебрями кружили, гоняясь друг за другом, длиннохвостые Клоа. Что привело сюда пожирателей энергии, Речники не знали. Заштопанный шар вновь наполнился горячим воздухом и поднялся над кораблём, натягивая канаты. Мимо прошёл Речник Кестот с парой травяных кулей в руках. Он был хмур. На броне сверкали свежие царапины и зияли прорехи, по лицу Речника протянулись поджившие, но страшные на вид рубцы — след от костяных лезвий какого-то голема.

— Кого мы убили? — осторожно спросил Фрисс, кивнув на мешки. — Сильный был маг?

— Моррейкс. Женщина, — отрывисто ответил Старший Речник. Головы убитых магов полагалось передавать Ордену Изумруда — без особых обрядов упокоения погибший Некромант легко мог обернуться умертвием и натворить немало зла — но никому не хотелось возить такие «трофеи» на своём корабле, и Кестот исключением не был. Четырнадцать потрёпанных хиндикс с трещинами в бортах и залатанными шарами готовились к взлёту. Трое Речников уже покинули отряд — отправились в госпиталь на Острове Талури, и все надеялись, что они скоро вернутся. Один воин успел побывать на Талури, вылечить раны и прилететь назад, но хиндикса его разлетелась в щепки в одном из сражений, и летал он теперь на чужой, в паре с другим Речником. У кораблей Реки не было стальной брони, не было даже костяных пластин, и снаряды Некромантских катапульт разрывали их на части… Фрисс уже сменил один шар, растворённый метким заклятием, и весь нос корабля, выломанный при попытке протаранить токатля. Плавники тоже успели потрескаться… Маг Янси, оседлавший дракона, кружил над кораблями и вглядывался в горизонт. В этой степи мертвяки лезли из каждой норы, в любой момент могли вспыхнуть тревожные огни в небесах, а то и засвистеть в воздухе снаряды костяных катапульт, набитые разлагающим ядом. Пока Айшер упокаивал нежить, Янси следил за округой, а Речники вполглаза следили за Янси.

— Всадники! — крикнул маг, и все вздрогнули. — Всадники на товегах!

— Взлёт! — скомандовал Старший Речник.

— Алсаг, ину! — закричал Фрисс, вырывая из земли шипы-якоря, и взлетая на палубу покачнувшейся хиндиксы. Хесский кот прыгнул следом, корабль оторвался от земли, а на поляну измятых и выгоревших трав вылетел верховой отряд.

— Сайну-ур! — протяжно крикнул предводитель, высоко поднимая копьё с привязанными к нему узкими красными лентами. В красный были выкрашены и длинные рога всех товегов отряда, и короткие рога на шлемах воинов. Это были кочевники из народа олда — всего десяток.

— Ваак! — ответил Речник Кестот и помахал плавниками корабля. — Что слышно в степи?

— Ваак! — завопил Фрисс, вглядевшись в лицо предводителя. — Мынг Арс, снова на Реке?!

— Сайнур! Фрисс Кегин, не я на Реке — ты в моей степи! — взмахнул копьём Арс. — Мынг Кестот, тревожные вести. К северо-востоку, в двух тысячах шагов отсюда, мертвецы открыли двери.

Бессчётно воинов, мёртвые чудища и катапульты — десяток или полтора, и строится дрожащая башня.

— Северо-восток? — переспросил Айшер, направляя дракона в облака, чтобы с высоты окинуть взглядом степь. — Да! Прокляни меня Кеос!!! Он вскинул руку, вычерчивая в небе огненные круги и спирали. Фрисс бросил в печь охапку соломы, и хиндикса ударила плавниками — ей не терпелось лететь.

— Благодарю тебя, мынг Арс, — склонил голову Речник Кестот. — Летим!

— Встретимся! — крикнул олданец, глядя вслед кораблям.

— Встретимся, — вздохнул Фрисс и потянул меч за рукоять, до половины вынимая из ножен. Широкая поперечная полоска блестела на клинке — лента из самородного серебра, недавно бывшая кольцом.

Сейчас Речникам было не до украшений, и Фрисс укрепил серебряную полосу на мече, чтобы его удары сжигали мертвецов дотла. Из-за этого клинок застревал порой в ножнах, и лучше было вытянуть его заранее… Армия Нэйна любила холмы. С радостью она поставила бы катапульты и «дрожащие башни» на пике высокой горы, но гор в Олдании не было.

Фрисс не знал, видна ли Река с этого широкого и плоского холма — Разбитого Кургана — и удобно ли отсюда выбирать цели на берегах, но нежить на Кургане кишмя кишела. На подлёте, наклоняя нос корабля к земле, он видел, как выстраиваются полумесяцем бронированные костяные големы, а за их спиной орда мертвецов мечется вокруг полусобранных катапульт и гор снарядов. За вторым полукольцом големов чернели наспех поставленные шатры, над которыми уже разворачивался тусклый магический купол, а над куполом поднимались в небо Ильникены, на лету меняя облик. А между шатрами, колыхаясь в зелёном мареве, тянулась к небу ветвистая белая башня — огромное костяное дерево с пылающими ветвями. В сердце «ствола», как в печи, полыхал ледяной огонь.

— Ваак! — раздалось над головой Фрисса. Поднимая крыльями ураган, к лагерю нежити мчалась двадцатка Белых Драконов. С севера уже заворачивали Серые, за ними — отряд кораблей. Фрисс усмехнулся и вскинул руку, целясь в череп на хвосте ближайшего ицколотля — смертоносное «жало», мечущее тлетворные лучи.

— Лаканха! Ледяной ветер ударил Речнику в лицо. Чародейская защита нежити вспыхнула и обрушилась под волной драконьего огня. В огненном шквале сверкали синеватые «клинки» молний — Ильникены встретили драконов в небе. За огнём последовала вода — речные маги призвали дождь, прижимая Ильникенов к земле. Драконы сквозь электрический заслон прорывались к шатрам и башне, и корабли, уворачиваясь от костяных игл и взрывающихся снарядов, летели следом. Кожух на хиндиксе Фрисса уже тлел, разлагаясь на глазах, и борта покрывались «шерстью» из глубоко впившихся игл. Некроманты знали, как сделать кость прочнее железа… Едкий яд шипел, превращая доски в труху, Речник надеялся только, что тройная обшивка хиндиксы не развалится так уж сразу.

— Лаканха! — крикнул он, посылая водяную стрелу в основание ближайшей катапульты. Жуткое сооружение дрогнуло, выронив снаряд, и перекосилось, но вокруг уже бегали мертвецы, выпрямляя орудие.

Корабль слева от «Остролиста» нырнул к земле, отвлекая на себя костяных големов, Фрисс метнул туда же молнию и набрал высоту. С юго-запада, прокладывая дорогу в травяном лесу, к холму стремился отряд Двухвосток — Халан заметил полыхающее небо и прислал подмогу… Речник сощурился, выбирая наилучшую цель, швырнул соломину в печь и рванул к строю катапульт — только заскрежетали в пазах плавники, не привыкшие так быстро шевелиться. В днище, подбросив хиндиксу на десять локтей вверх, ударил череп-снаряд, из печи посыпались угли. Фрисс пинком забросил их обратно и сел на палубу. Под килем уже затрещали кости — корабль снёс одну катапульту, сшиб носом другую и катился теперь по остаткам под шипение разлагающих заклятий. Над хиндиксой бушевало пламя.

— Цокх аркуурх! — выкрикнул Речник, обнажая мечи. Костлявые руки, со всех сторон вцепившиеся в борта, разжались, нежить отхлынула. Фрисс нажал на рычаги, направляя корабль в небо, но что-то заскрежетало под палубой, и хиндикса дёрнулась и повалилась на правый бок. Шар бестолково захлопал и упал на толпу нежити, разваливаясь на лоскуты. Разлагающие испарения добили его. Фрисс невольно задержал дыхание — пусть на его лице была повязка, но намного ли она прочнее ткани корабельного шара?! Рука мертвеца впилась Речнику в шею, раздирая кожу до крови. Фрисс ударил мечом по открытому запястью скелета, нежить отлетела в сторону, рассыпаясь на костяные щепки, но следом к кораблю потянулись уже десятки неупокоенных. Опрокинутая хиндикса пока что защищала Речнику спину. Справа зашипел Алсаг, отбрасывая врага ударом лапы. Мертвяк не устоял на ногах и повалился на соратников, они подались назад.

— Ха-ат-хрот! — прохрипел Речник, указывая на упавшего скелета, и тут же прикрыл лицо рукавом. Костяные щепки расцарапали ладонь, и, выдирая из кожи осколки, Фрисс успел оглядеться по сторонам. Нежить напирала со всех сторон, впереди, за спинами скелетов, излучала пульсирующий свет башня-дерево, слева от корабля виднелись катапульты, забытые нежитью, сверху сыпался пепел. Квайет опомнились быстро — Фрисс еле успел ткнуть ближайшего врага в «лицо», прежде чем костлявые пальцы дотянулись до глаз Речника.

Другой мертвяк уже занёс палицу, и меч Фрисса зазвенел, приняв удар на себя. Алсаг прыгнул, повалил троих неживых воинов и тут же ушёл под защиту корабля. Фрисс отсёк протянутые к нему руки, прожёг ударом огненного меча доспехи очередного скелета и вонзил в прореху серебряный клинок. Халаты из мелнока выглядели на мертвецах нелепо, но прорубались плохо и от серебра защищали недурно… Что-то потревожило мертвяков. Они в замешательстве отпрянули от корабля, хватая друг друга за руки и пытаясь бежать во все стороны сразу. Фрисс высунулся из укрытия и услышал грохот. Дымящееся тело Ильникена упало на ближнюю катапульту и повисло на каких-то костяных выростах. Хеск, как показалось Речнику, был ещё жив. Фрисс, издав тихий рык, прицелился было водяной стрелой в голову Ильникена, но в последний миг направил удар чуть ниже, в одну из опор катапульты.

Костяная машина пошатнулась и упала на толпу нежити, Ильникен вместе с тем, на чём повис, отлетел в сторону и остался там лежать. Речник видел, как шевелится его хвост, но мертвяки ломились куда-то всей толпой, и пройти к упавшему Фрисс никак не мог. Вскоре скелеты заслонили хеска, и Речник вовсе потерял его из виду.

— Влипли, — прошептал он, переглянувшись с Алсагом. — Чего ждёшь?

Беги!

— Куда? — прижав уши к голове, спросил хесский кот. Скелеты возвращались — неведомая сила, отбросившая их от корабля, теперь погнала всю толпу обратно. В иное время Речник посмеялся бы над бестолковыми метаниями нежити… в иное время и с очень большой высоты, и лучше всего — со спины дракона. Сейчас же ему было не до смеха. Что-то твёрдое, но прочное попалось под ноги, Фрисс скосил глаза и увидел амулет с драконьими зубами — скелет, цапнувший Речника за шею, порвал шнурок… Поднимать не было времени — тут же Фриссу пришлось отражать удары, и двое мертвяков направились к нему, толкая перед собой широкий щит с шипами… Алсаг набросился на них, налетел на шипы, Фрисс ударил в открывшуюся брешь, испепеляя одного из немёртвых, хеск с протяжным воплем вернулся к кораблю. Второй Квайет, выронив щит, уставился куда-то вправо и вывернул шею винтом.

Толпа нежити снова пришла в движение и ломанулась туда, куда глядел первый мертвяк, а потом обратно, но не к кораблю, а к давно забытым катапультам. Сквозь растерянную армию Квайет, как сквозь травяной лес, продирался огромный красно-жёлтый «краб». Из его панциря, как иглы ежа, торчали костяные шипы и трубки. Взмахнув клешнёй, он швырнул в небо что-то светящееся. Где оно взорвалось, Фрисс не видел, но от грохота присели даже мертвецы.

— Стурн… Вот тут нас Вайнег и поберёт, — еле слышно пробормотал Речник, мелкими шажками пробираясь к корме корабля. Прочнее брони, чем у стурнов, не было ни у кого из нежити, один костяной краб мог остановить идущую Двухвостку, а два — устоять на пути бегущей… На спине стурна стоял во весь рост Некромант в чёрной броне, шлем он потерял где-то по пути, но сила осталась с ним — и неживая армия вдруг перестала метаться без цели. Фрисс увидел, как скелеты поднимают опрокинутую катапульту, а уцелевшие орудия приходят в движение… Он сжал пальцы в кулак, собирая остатки магии. Теперь не промахнуться бы…

— Лаканха! — крикнул Речник, протянув руку к Некроманту. Стурн уже заметил чужака-живого и надвигался на корабль, маг в недоумении обводил взглядом окрестности, что-то полыхнуло перед глазами Фрисса… но водяная стрела уже пробила чародею череп — точно так же, как прошила бы насквозь тонкую доску. Алсаг с воем взлетел на верхний борт корабля, уворачиваясь от клешни стурна, Речник сжал рукоять меча и со всей силы ударил в шов меж пластинами красной брони. Спустя мгновение голем, содрогаясь и разваливаясь на куски, обрушился на Фрисса, погребая под собой и Речника, и сбитую хиндиксу, и сунувшихся на подмогу скелетов. Безглазые Клоа, прилетевшие на запах магии, взметнулись над обломками, оставляя за собой обугленные черепа, и скрылись за холмом.

* * *

Створки тяжёлой двери бесшумно разошлись, пропуская троих сарматов к главному щиту управления.

— Смена! — сказал Огден, кивнув Гедимину, вставшему из-за пульта.

— Всё тихо, — отозвался Древний Сармат, уступая место сменщику.

Огден скользнул взглядом по щиту и остановился на неподвижной руке Гедимина, разукрашенной зелёными полосами. Раскрасить броню додумался Деркин — зелёный цвет у сарматов означал аварию…

— Командир, Хиу зовёт тебя в флониевый цех, — вполголоса сказал Огден. — Отдохнёшь — сходи. Гедимин кивнул, его глаза неярко вспыхнули — сармат был рад услышанному. В последний раз оглянувшись на экраны и новое украшение зала — спиральную галактику, выложенную на стене из шипов гигантского многолапого змея — он вышел в коридор. Некоторое время спустя он сидел на ступенях станции у главного входа и тянул Би-плазму из контейнера, глядя на окрестные руины.

Обычно «Идис» обходилась одной парой дверных створок на входе, сейчас же их было четыре, и ворота станции напоминали челюсти пиявки. Из-под земли поднялась серо-стальная стена, за незаметными отверстиями в которой скрывалось немало излучателей и огнемётов.

Сарматы получили предупреждение о войне, «Идис» подготовилась к обороне… и Старый Город тоже затаился и ждал врага с нетерпением и надеждой. Крысы мечтали поесть свежего мяса, и сейчас, как точно знал Гедимин, стаи бурых разведчиков шныряли вокруг развалин, чтобы не упустить чужаков. Крысы почему-то не поверили, что к ним идут одни только обглоданные кости… Гедимин как раз думал о крысах… вернее, о том оборудовании, которое вот-вот должно было заработать в флониевом цехе. Места оно занимало немного, но повозиться с ним пришлось — даже раненому сармату, которого станция не оставляла в покое ни на секунду. Правую руку ему заменяли все сарматы по очереди. Как они думали, даже с одной рукой он разберётся в древних механизмах лучше, чем они сами с двумя. Две недели назад оборудование собирали по разрозненным деталям в разных углах станции, а со дня на день Хиу собирался запустить его. Зелёные Пожиратели съели достаточно ирренция на обломках «Скорпиона» и накопили немало яда, первого из них уже можно было класть в кювету… Гедимин не сомневался, что механизмы запустятся, и флоний будет получен, его беспокоило лишь качество вещества. Флоний следовало испытать. Найти добровольцев среди крыс было делом десяти секунд и пары слов. Начать сармат хотел с бурых разведчиков — только не был уверен, хватит тридцати штук, или лучше взять шестьдесят, и из чьей стаи выбрать подопытных. Пока он склонялся к стае Хамерхета — его бурые разведчики ещё не выработали устойчивость к ЭМИА-лучам… и Хамерхет же мог найти десяток серых слуг. Серые воины для опытов не годились, серые слуги были только в одной стае… Третий этап испытаний пока был для сармата неясен. Найти подопытных знорков он не слишком надеялся, испытывать же прямо на сарматах… Нет, желающие уже были, но Гедимин колебался. Наверное, следовало сначала пройти первые два этапа, а там уже решать… Безглазый Клоа цвета зелёной бирюзы вылетел из разбитого окна, покружил над сарматом и повис за его плечом, положив хвост на приклад сфалта. Пластины, прикрывающие реактор, съехали в сторону, пропустив волну неровного свечения, и невидимая горячая лапа коснулась виска сармата. Гедимин наклонил голову к светящемуся плечу и прислушался. Спустя несколько мгновений контейнер с Би-плазмой перевернулся в его руке, разливая содержимое по ступеням, но сармат ничего не заметил. Его глаза потемнели и сузились, оставив на лице щели, наполненные чернотой. Клоа стрелой умчался к мачтам станции, зелёное свечение погасло, но Гедимин так и сидел, склонив голову.

Покосившись на станцию, он медленно поднял руку и вернул на место пластины, защищающие виски от излучения. Тёмный щиток опустился над его глазами. Так же медленно он открыл экран передатчика на повреждённой руке.

Отобранная у Гвеннона карта, дополненная по зноркским источникам, точностью не отличалась, но общее представление давала. «Нэйн…» — Гедимин вглядывался в узкую горную цепь посреди восточных степей. Приближать полосу было бесполезно — никакие зноркские источники не могли дать точную карту Нэйна. «Весь умещается в предгорьях. Тогда — два „Гельта“ над хребтом… или три?

Никакой точности у знорков. Придётся смотреть на месте! Возьму шесть. Запуск с корабля. Ликвидаторский подойдёт, в экипаж беру троих. Именно „Гельты“, создать излучение… Да, подойдёт.» Он кивнул собственным мыслям и встал со ступеней. Правая рука дрожала от перенапряжения и вспыхивала болью — никакие анестетики не действовали на Гедимина уже много лет, но сейчас ему было не до руки. «Всё приходится делать самому…» — с досадой вздохнул он. Задворки станции, запутанная сеть коридоров, лестниц и подъёмников… В двух десятках шагов от Древнего Сармата блестела синеватым металлом прочнейшая дверь, пёстрая от предупреждающих знаков. Один из оружейных складов «Идис», единственный, приведённый в относительный порядок… и наполненный. Эту дверь не открыло бы и прямое попадание «Гельта», но для командира станции не было закрытых дверей. Гедимин левой рукой повернул кисть правой, выдвигая усы передатчика, невидимый луч коснулся металла… и две дополнительные двери лязгнули над первой, замуровав её наглухо. Красный огонь вспыхнул на двери, заливая коридор пульсирующим тревожным светом, и негромкий, но пробирающий до костей однотонный вой пронёсся по лабиринту. Пол и стены у запечатанной двери полыхнули зеленью, тихий свист и шкворчание слились воедино. Изумлённый Гедимин застыл на месте, глядя на тревожный маячок и замурованное хранилище.

— Зачем?! — свистящим шёпотом спросил он. Перед дверью, окончательно закрывая Гедимину путь в хранилище, встали пятеро сарматов в тяжёлой броне, и оружие в их руках было направлено на Древнего. Тот судорожно вздохнул и посмотрел на Хиу, вставшего в центре.

— Вы действительно собрались стрелять в командира станции? — тихо спросил Древний Сармат, не веря своим глазам.

— Нам очень не хотелось бы этого, — ровным голосом ответил Хиу.

Оружие в его руках неярко сверкнуло, и вперёд выдвинулся массивный подствольник с широким дулом. Рука Гедимина дрогнула и опустилась, даже не потянувшись к сфалту.

— Пропусти меня в хранилище, — спокойно попросил сармат. — Я беру ликвидаторский корабль на сутки и шесть зарядов «Гельт»… насовсем.

Трое сарматов нужны в экипаж, все вернутся через сутки. Или даже раньше.

— Теперь, Гедимин, я спрашиваю тебя: зачем?! — Хиу смотрел Гедимину в глаза, но ничего не видел сквозь тёмный щиток. По стенам коридора волнами переливалось зеленовато-белесое сияние, жар шёл от них.

— В войне знорков погиб ликвидатор Фриссгейн, — медленно проговорил Древний — слова нелегко ему давались. — Пора закончить эту войну. Запуск проведу с корабля. Станции ничто не угрожает. Волна красных вспышек прокатилась по коридору, отчаянно взвыла и тут же замолчала тревожная сирена. Хиу поднял оружие, на краю дула показалась багряная искра.

— Наше вооружение — не для зноркских войн. Ты нарушаешь закон. Мы не позволим тебе это сделать. Отойди, командир… Гедимин смотрел не на Хиу — на странно блеснувшую стену в пяти шагах от него. Сармату не померещилось — сейчас в него целились не только охранники станции, но и сама «Идис», и схлопывающееся защитное поле было самым безобидным из того, что она приготовила.

Сармат удивлённо мигнул и перевёл взгляд на Хиу.

— Высоко целишься, — заметил он.

— Я не хочу убить тебя, — глухо ответил тот. — Лучше мы сломаем тебе вторую руку, чем Совет Сармы расстреляет тебя на пороге станции. Ты не в себе сейчас, командир, и это плохо кончится. Отойди… Хиу не шутил. Путь к хранилищу был закрыт. Гедимин медленно склонил голову и поднял перед собой левую руку, показывая, что его ладонь пуста. Правая неловко дёрнулась и снова налилась болью и отяжелела, будто её только что выплюнул тот змееящер…

— Твоя взяла, Хиу, — еле слышно сказал сармат, повернулся и пошёл прочь. К оружию он так и не притронулся, даже не вспомнил о нём.

Зелёное сияние дрожало на стенах, идя по его следам, пока ворота станции не закрылись за ним. Хиу с тяжёлым вздохом опустил излучатель.

— Дождаться не могу, когда у него срастутся кости, — пробормотал он. — Тогда у него не будет времени сходить с ума! Тревожные отсветы на стенах медленно гасли. «Идис» растерянно глядела на сарматов у дверей хранилища. «Не помочь…» — неслышно простонала она.

— Теперь надо искать этого знорка-ликвидатора, — продолжал Хиу, проверяя надёжность дверей. — Как будто других дел нет… Хранитель, успокоил бы ты командира, что ли… «Можно найти — буду искать,» — ответила станция, и последние сполохи в коридоре погасли. Хиу пожал плечами и пошёл к флониевому цеху. С Гедимином или без него, работу следовало завершить… Гедимин стоял у разрушенного дома, спиной к станции. У него не было сил оглянуться. Он смотрел на свою ладонь. Короткий, тяжёлый, запечатанный в кеззиевую фольгу стержень для сфалта лежал на ней.

Мысли сармата постепенно прояснились, и детали складывались в единое целое. «Опять придётся всё делать самому. Ну что же…» — в задумчивости он пожал плечами, правое плечо немедля напомнило о себе, и стержень выпал из дрогнувшей руки и покатился по древней улице. Гедимин стиснул зубы и шагнул следом. Светло-серая морда высунулась из стены, крысиные лапы ухватили стержень и с трудом подняли его с мостовой.

— Кьяа! — завопил Конт, уронив тяжёлую штуковину обратно. — Кьяа!

Гедимин! Искал тебя! Важно! Твоё? Держи! Я помогу!

— Положи, где взял, — хмуро ответил сармат, подбирая стержень и пряча в нишу под бронёй. — Что случилось? Зачем ты меня искал?

— Очень важно! — крыс прыгал на месте от нетерпения. — Оружие!

Станция! Плазма! Доверил? Готово! На крышах! Можно жечь! Всё готово!

Мы сделали! Ты — главный! Теперь — смотри! Оно там! Я отведу! Скажи — верно? Так сделали? Гедимин молча смотрел на Конта. Прервать поток его слов было даже труднее, чем понять. Кажется, мутант пытался сказать, что крысы выполнили задание Гедимина, полученное на той неделе, и теперь на крышах города стоят плазмомёты — защита от летающих тварей, вроде той, что сломала сармату руку. И ещё мутант думал, что Гедимин лично должен проверить, как эти плазмомёты установлены. «Действительно, кому ещё этим заниматься…» — мрачно подумал сармат.

— Иди к Хиу. Сейчас он за меня, — сказал Гедимин и пощупал полосатую броню. Боль ненадолго утихла. Конт моргнул несколько раз и высоко подпрыгнул с отчаянным воплем «кьяа!».

— Хиу? Да! Важный! Очень! Но! Ты — самый главный! Ты — командир!

Всё — твоё! Станция! Лучи! Плазма! Всё! Не Хиу! Ты! Посмотри… — последнее слово крыс произнёс еле слышно, и усы на его морде жалобно дрогнули.

— Вот как… — задумчиво сказал сармат, глядя на крысу. Ещё одна деталь плана встала на своё место.

— Есть поручение для тебя, Конт. Мне нужна помощь, — он снова погладил плечо. — Ты быстро найдёшь…

— Что? Что? — снова заволновалась крыса. — Помогу! Быстро! Ранен?

Да! Но! Я есть! Я сделаю! Всё будет!

— Вот такой величины накопитель, — сармат присел на корточки рядом с Контом и отмерил пальцами расстояние. — Остроконечный осколок, красный или оранжевый. Чем быстрее найдёшь, тем лучше.

— Найду! Сразу! Просто! — оживился Конт. — Ещё помочь?

— Да, но потом, сначала найди накопитель, — сказал Гедимин и протянул ему руку. — Лезь на плечо. Посмотрим, что ты сделал с моим оружием… Довольная крыса в один прыжок взлетела к нему на плечо и уселась там, дрожа от нетерпения. Гедимин посмотрел на север — там, за полуразрушенными зданиями, тускло мерцал защитный купол над обломками экспериментального альнкита. В бывшем квартале Фойстов, вычищенном от населения в первый же год работы «Идис», ирренция оставалось немало. «Ничего сложного,» — мысли сармата текли по прямому руслу. «Один или два заряда… рассеять пыль и вызвать Встречный Шквал… и этого будет достаточно.» … — Кьяа! Нету! Совсем! Ничего! — Конт прыгал и приплясывал на месте в крайнем волнении, и от его верещания все, кто был на крыше — и чёрные крысы-гиганты, и многохвостые и многолапые серые воины в ошмётках чешуи — отползли в сторонку и заткнули уши. Гедимин был спокоен и безучастен, как ипрон под ЭМИА-излучением. Он думал о свойствах ирренция и толщине кеззиевой фольги и слушал крысу вполуха.

— И не будет, — заверил он, закрывая экраны всех приборов и втягивая все «усы». — Это оружие для станции. Зачем тебе, Конт, кнопки и рычаги на нём?!

— Кьяа?! — крыс ненадолго замолчал, обдумывая услышанное. В повисшей тишине с тихим свистом приоткрылся экран передатчика на руке Гедимина. Сармат удивлённо посмотрел на сообщение, быстро ответил на него и закрыл передатчик, но не тут-то было — прибор засвистел снова и негромко рявкнул. Гедимин опять, забывшись, пожал плечами и схватился за повреждённую руку.

— Меня ждут. Помнишь, о чём я просил? — хмуро напомнил он крысе.

Конт утвердительно кивнул, подпрыгнул на месте и помчался догонять убегающих от него крыс-гигантов. Сармат тронул фриловый ремень, проходящий по груди, сдвинул пластину и нажал несколько кнопок.

Генератор лучистого крыла за его спиной мигнул обсидиановыми линзами и засиял, сначала тускло, но с каждой секундой ярче. Полёт Гедимину предстоял недолгий, но важный. Ангиран звал его на подстанцию — новую подстанцию, построенную для знорков, впервые за пять тысячелетий. Один знорк-ликвидатор рад был бы увидеть это сооружение. Жаль, что не дожил…

Глава 17. Хлиарол

— Взгляни на север, Сирилин, — сказал Некромант, остановив корабль в воздухе, и Кесса настороженно посмотрела налево — не увидел ли Альрикс дракона Уиркины, или даже целый драконий отряд? Нет, никакой опасности там не было — Некромант указывал на невысокую гору, от подножия до вершины застроенную округлыми толстыми башнями. Такого большого замка Речница ещё не видела.

— Тегна, родовое гнездо Те'иллинайнов, — пояснил Альрикс. — Цисси Те'иллинайн, Мастер Полёта, жила там. Ученица Зелгана, как и Нецис… они вместе учились, тут было четверо друзей — Нецис, Цисси, Ирралин и одна крыса-Призыватель, и все — могущественные маги.

Никого из них сейчас нет в живых.

— Что случилось с Цисси? — тихо спросила Речница.

— Неизвестно. Она не вернулась из путешествия… — колдун вздохнул и пожал плечами. — Там сейчас живёт толпа её родственников — отец, мать, братья, сёстры, их жёны, мужья и дети… У каждого семейства своя башня, они строятся каждый год и скоро перестанут помещаться на горе. Весь Нэйн диву даётся, как Те'иллинайны уживаются в одном доме. Это редкость у нас, Сирилин… Впрочем, я не это хотел сказать. Мы пересекаем очень древнюю границу. Кесса посмотрела вниз. Посреди Тунговой рощи чернели огромные валуны — высокие каменные столбы, поросшие мхом и оплетённые лозами.

— Граница Нэйна и Теневых Земель, сейчас никакого значения не имеет. А вообще их было двое… Менсарк Нэйникс и Хедарна Таалан, предводители живых и мёртвых. Они и выбрали эту землю для нашего народа. Страны тогда быстро объединились, но границу решили сохранить. Традиция… По ту сторону древней границы тянулись те же посадки Тунги и мерфины, источающие жар и резкий запах, от которого слезились глаза.

Альрикс очень не хотел садиться в Тунгу, поэтому тхэйга летела быстро — до города Хлиарол надо было добраться засветло. На борту корабля после недолгого пребывания у Фамаары стало очень тесно. Гин по чести расплатился с Кессой, но денег в поместье было немного, и часть платы она получила листьями Сетты. Под их грузом лёгкая тхэйга поскрипывала и тянулась к земле, а Кесса не знала, куда сесть, чтобы не придавить их.

— На первом же постоялом дворе я их продам, и полетим дальше налегке, — махнул рукой Альрикс. — Куда их тащить через всю страну?!

— Оставь немного для Илэркеса, он же нам присылал вишню, — напомнила Речница. Между тем вдали уже показались тёмно-серые стены и башни, а южнее — высоченные соцветия Кемши — «свечки», тянущиеся к облакам и увенчанные парой-тройкой тёмно-синих цветков. Остальной стебель уже покрылся тугими стручками, и по нему лазили крысы-Призыватели, срубая созревшие. Кто подбирал стручки внизу, Кесса не видела — слишком густые листья были там, она и Призывателей различила только из-за их белоснежной шерсти. Где-то в дебрях Кемши, по рассказам Альрикса, скрывалось озеро и впадающая в него река Метхали…

— Полдень. Вовремя добрались, найдём горячую еду, — усмехнулся Некромант и повёл корабль к земле. Кесса подняла над палубой навес — с ветвей Тунги часто сыпался пепел, а дорога к городу вилась по самым густым зарослям. Не успела тхэйга пробежать по мостовой и десяти шагов, как громкий костяной треск заставил Альрикса втиснуть её меж двумя деревьями на обочине, как можно дальше от дороги. По ней, громко щёлкая клешнями и костяными крючьями, неслись панцирные токатли и стурны. Их бело-жёлтая броня была покрыта трещинами и засохшей грязью. На спинах големов, цепляясь за все ветви, громоздились вороха светящихся корней, выдранных откуда-то впопыхах, в комьях земли, спутанных в огромные клубки. Последний голем, самый потрёпанный, теряющий по дороге кусочки брони, вёз что-то большое и тёмно-синее.

Кесса вскрикнула и зажала рот ладонью, и тут же прикусила её, в ужасе глядя на эту ношу. Там были Ненраани — их искромсанные тела, прижатые к броне голема его же лапами, нанизанные на костяные шипы.

Их свалили в одну груду, Кесса не смогла даже их пересчитать. На спине токатля сидел ирн в лохмотьях, оставшихся от брони, и колотил по броне чудища, подгоняя его к городу. Нежить очень торопилась и на оклик Альрикса даже не обернулась. Големы промчались мимо корабля и скрылись за рощей, Кесса посмотрела на Некроманта и увидела изумление в его глазах.

— В городе спросим, — пробормотал он, вытаскивая тхэйгу из зарослей. — Не нравится мне это… У ворот Хлиарола был всего один страж, и тот — Стальная Тень.

Четверо сиригнов, которым предписывалось охранять город, гоняли по опушке мага-вербовщика. Он успел далеко убежать, петляя меж мёртвых деревьев и уклоняясь от зарослей мерфины, куда демоны пытались запихнуть его. Скелет-помощник лежал у ворот. Кажется, на него наступил голем, — череп был расколот, руки и ноги валялись отдельно от туловища. Альрикс пожал плечами и огляделся в поисках кого-нибудь, способного отвечать на вопросы.

— Проезжайте быстрее, Илриэны, — печально сказал ирн-стражник, выглянув из башни. — Дрянной сегодня день.

— Чьи это големы, и что произошло в Урталаре? — быстро спросил Некромант, пока тхэйга проезжала под аркой. Ирн выглянул с другой стороны ворот.

— Война, — сказал он таким голосом, как будто сам не верил своим словам. — Санети-Рейкс объявил войну Урталару. Ненраани предали Нэйн, перешли на сторону врага, теперь там карательные отряды… вот — один прошёл только что, с трофеями.

— Унеси меня Гелин! Санети-Рейкс приказал убивать ящеров?! — Альрикс тоже не мог поверить словам ирна. Кесса до боли в пальцах стиснула поручень, перед её глазами клубился мрак.

— Такова расплата за предательство, — торжественно сказал немёртвый и воровато оглянулся. — Кончится тем, что Ненраани подкопают наш город, и мы все сгинем в подземном болоте, а корни оплетут наши кости. Санети-Рейкс совсем обезумел, а отвечать потом мирным жителям…

— Не поддавайся страху, ирн, — ровным безжизненным голосом ответил Некромант и погнал тхэйгу по лабиринту переулков, поодаль от широкой улицы и бегущих к воротам големов. Карательный отряд успел избавиться от груза и спешил обратно.

— Я не знаю, что сказать, Сирилин, — прошептал Некромант. — Нэйн такой мерзости ещё не видел. Никто и никогда не нападал на Ненраани, даже мысль об этом отвратительна…

— Алинхег — убийца, кровожадный демон… но те, кто повёл нежить в туннели, те Некроманты… зачем это им?! — Кесса снова укусила себя за руку, ей хотелось кричать и метать лучи, сжечь и этот город, и белесых обитателей, похожих на мертвецов…

— Ирны и горожане, — поморщился Альрикс. — Равно тупые и злобные.

А Санети-Рейксу нужны корни. Без корней не соберёшь голема… На задворках ночного базара, по соседству с кварталами Призывателей и их грибными садиками, путников ждал невысокий дом, увитый лозами и как будто осевший от древности. На ступенях, свесив языки, лежали изнывающие от жары Стриксы. Кесса осторожно обошла их, Альрикс перешагнул. Существам не было дела до чужаков. Внутри, в общем зале, царил прохладный зеленоватый полумрак — словно лес сомкнулся над путниками. С потолка, скрытого под перистыми листьями гигантских папоротников, свисали тонкие пряди лиан и мхов, пахло свежей зеленью и пряностями. Золотистая менни, свернувшаяся кольцом вокруг бочонка, помахала пришельцам рукой, и бахрома из перьев на её рукаве сверкнула самоцветной россыпью.

— Мы встретили карательный отряд у ворот, — посетовал Некромант после кратких приветствий. — Неприятнейшее зрелище… Пусть Сирилин отдохнёт и выпьет медовую настойку, а мы разберёмся с грузом корабля. Он застрял в переулке… ну, там, где обычно. Когда у вас снесут эту развалину?!

— Да, представляю, — склонила голову менни. — Я видела их с крыши… Благородная Илриэна может не беспокоиться, напитки и еду принесут немедленно, корабль мы сейчас вытащим. Стало быть, вы привезли немного овощей?.. Низенькие многоногие столы и длинные подушки из мелнока были расставлены и разложены в беспорядке по всему залу. Кесса забралась в самый сумрачный угол и обратилась в слух — существа тут собрались довольно интересные и не молчаливые… Невдалеке от Речницы, излучая красно-рыжее свечение, сидели двое сиригнов: один — высокий, широкоплечий, похоже, недавно попал в большую беду, и сейчас его туловище и все руки обмотаны были повязками; второй — небольшого роста, худой и костистый.

— Так и знал, что добром не кончится, — негромко прогудел раненый, — если клепать этих тварей в три смены, то что-нибудь да забудешь.

Ещё немного, и лезвие меня пополам развалило бы. Проверяй, как они закреплены, не то будешь вот так сидеть… Он посмотрел на забинтованную ладонь и громко вздохнул.

— Не пыхти, к концу недели будешь здоровее прежнего, — хмыкнул второй. — Зря я, что ли, утянул для тебя зелье из мажьих запасов?

Сейчас мясо принесут, я подержу, а ты кусай. Вот зачем руками за крючья хватался, а?! Скелет в зелёной накидке склонился над их столом и поставил перед сиригнами большую широкую чашу, от которой пахло чем-то острым и сытным. Существа заглянули в неё и вновь повернулись к мертвецу.

— Это не наша еда, Квайет, — удивился худой сиригн. — Совсем нет!

Мы мясо просили. Простое жареное мясо, обычный кусок. Это для Илриэны, а может, для крыс.

— Сожалею, но свежего мяса уже неделю как нет, — отозвался со стороны бочонка ирн в короне из перьев. — А то, что мы достаём со дна погреба, вы есть не будете. Но это хорошая похлёбка, то, что нужно для поправки здоровья.

— Спасибо за заботу, — хмыкнул раненый. — А что стряслось с мясом?

— Кочевники больше не продают нам скот, а всякие запасы рано или поздно заканчиваются, — грустно ответил ирн. — Ничего не могу сделать.

— Он правду говорит, — кивнул второй сиригн, — кочевники больше не подходят к границе, ничего не привозят. Поэтому у нас подошёл к концу белый жир, а маги… Он покосился на Кессу и перешёл на шёпот. Речница очень смутилась и посмотрела в другую сторону. Там за сдвинутыми вместе столами сидело огромное крысиное семейство. Посреди стола стояла большая пузатая фляга, из неё торчали трубочки, а под них Призыватели подставили маленькие плошки и терпеливо ждали, пока они наполнятся.

На двух подносах перед ними были разложены длинные прутья с нанизанными на них кусочками всякой всячины… если Кессе не померещилось, там были даже пауки и цикады, и крысы передавали прутия друг другу, пытаясь разделить еду поровну. О чём семейство беседовало, разобрать было невозможно — верещали они все одновременно, иногда самая крупная крыса призывала их к порядку, и тогда они перебивали друг друга шёпотом… В общем гаме Кесса различила слово «Урталар» и невольно вздрогнула.

— Пустая трата времени, — с сожалением сказал кто-то поблизости, и голос его очень похож был на голос Нэй-Кайа. Речница повернулась туда. Слух не обманул её — там сидели меднокожие Нерси в светло-жёлтой одежде с ярким и странным рисунком, а ближайший чужеземец был облачён в броню из шкуры Гиайна. Речница изумлённо разглядывала рыжеватую куртку с коротким, местами вылезшим мехом и откинутый капюшон — голову гиены. Неужели этот Нерси своими руками убил Гиайна?!

— Я отправил Кемирейксу мышь, — продолжал одетый в броню. — Оставаться здесь бессмысленно. Если местный правитель может заплатить нам только обещаниями, ни о какой продаже реагентов и речи быть не может.

— Если они и дальше будут воевать так же успешно, одни обещания у него и останутся, — покачал головой другой Нерси.

— Да нет, при таком раскладе осенью мы будем продавать реагенты Великой Реке… её новым восточным землям, — ухмыльнулся третий. — Великая Река вроде бы не запрещает алхимию. Как думаешь, почтенный жрец…

— Та Илриэна слушает нас, — вполголоса заметил второй. Первый скосил глаз на Речницу и кивнул.

— Акуалли… — сказал он, и больше Кесса не понимала ни единого слова — Нерси перешли на какое-то очень странное наречие.

— Еда и питьё для Илриэны, — прошелестел ирн, поставив перед Речницей чашу и глубокую миску. — Похлёбка из болотного гриба, очень вкусная, но будь осторожна — это острая еда.

— Благодарю, — кивнула Кесса. — Добрый ирн, скажи, можно ли здесь искупаться? На мне весь пепел Тунговых рощ.

— Очень жаль, Илриэна, но купальня закрыта, — склонил голову ирн.

— Очень скверная вода.

— А что с ней случилось? — Кесса даже привстала с места. Плохая вода… может ли с существами случиться нечто худшее?! Разве что ядовитый дым вместо воздуха…

— Ни к чему благородной Илриэне беспокоиться об этом, — уклончиво ответил немёртвый и хотел отойти.

— Хочешь сказать, что это не моё дело? — уточнила Речница, пытаясь поймать взгляд белесых огоньков в чёрных глазницах под капюшоном.

— Вовсе нет, и я совершенно не… Не стоило бы Илриэне брать это в голову, — качнул головой ирн. — Никакой опасности сейчас нет.

Илриэны в Долине испытывали катапульту, два снаряда упало в Метхали, а из реки яд пришёл в город. Корни, которые тянут воду, отравились и теперь чистят её скверно. Тхэйга выловила снаряды из реки, но Ютва-Рейкс должен ещё сказать заклятие, чтобы вода очистилась. Тогда корни вылечатся… Агинан Ютва-Рейкс всегда заботился о нашей реке и нашем озере, а сейчас… Ирн пожал плечами, отвесил неглубокий поклон и собрался уходить.

Кесса накрыла еду тарелкой и встала.

— Я попробовала бы очистить воду в вашем погребе, — сказала она, скрывая смущение. — Негоже пить отраву.

— Благородная Илриэна обладает даром Ютва-Рейкса? — немёртвый, судя по голосу, слегка удивился. — Совершенно не…

— Пока мы болтаем, моя еда стынет, — нахмурилась Речница. — Идём.

— Как угодно, — поклонился ирн и открыл дверь на кухню. Спуск в погреб был извилист, но недолог, и вскоре Кесса стояла на краю огромной каменной чаши в сумрачном подземелье. Над чашей был люк, ведущий, как поняла Речница, на кухню, но сейчас закрытый.

Всего ёмкостей было пять — четыре полных и одна почти пустая, в которую медленно сочилась, сбегая по косе спутанных корней, вода.

Ненаполненную чашу охранял Стрикс, безучастный ко всему, с затуманенным взглядом. Когда Кесса набрала пригоршню воды и поднесла ко рту, она поняла, отчего существу плохо. Мутноватая влага отдавала горечью и едва уловимо пахла гнилой зеленью и прокисшими ягодами. «Если два снаряда, сразу выловленные, отравили целую речку, то что вся эта нэйнская мерзость сделает с Рекой?!» — Кесса стиснула зубы и выплеснула воду обратно.

— Илриэне стало нехорошо? — забеспокоился ирн, более внимательный, чем можно было подумать по его неподвижному лицу. Речница замотала головой.

— Всё хорошо. Вспоминаю заклинание. Хорошо же испортили вашу воду… — сердито пробормотала она, погладив чашу. «Великий змей Кетт, во всех водах ты всесилен. Будь же милостив к этому малому озеру в каменных берегах, помоги ему очиститься…» Она оглядела себя — всё, что было на ней и с ней, принадлежало Нэйну… Нахмурившись, Речница отвязала от Зеркала Призраков одну из подвесок — маленький кусочек гранита с дыркой, найденный когда-то на берегу Реки. «Река-Праматерь, поделись силой… любая капля твоих вод — священна и чиста!»

— Пусть уйдёт из воды яд, пусть канет он камнем на дно, и пусть не размоет вода этот камень, пока не обрушится небо, — прошептала Речница, опуская руки в воду. Камень тускло блеснул на её ладони — и упал на дно, в глубокие тени. Кесса поёжилась от порыва холодного ветра, а потом увидела, как зелёные и голубые отблески дрожат на стенах чаши. Со дна — всё выше и выше, пока вся вода не засияла, а ирн не отшатнулся с тихим шипением.

— Капля отравила воду, капля и очистит её, — шепнула Речница, быстро зачёрпывая воду из сияющей чаши и выплёскивая в соседнюю, и так — пока все ёмкости не наполнились синеватым светом, дрожащим и угасающим на глазах. Едва отблески погасли, Кесса сделала глоток из последней чаши и еле заметно улыбнулась. Вода снова была прозрачной, холодной и сладкой. Стрикс выбрался из полумрака и наклонился к чаше, подозрительно принюхиваясь — а потом стал жадно лакать, так жадно, будто несколько дней не пил.

— Не спеши, она не испортится вновь, — прошептала Кесса, осторожно проводя пальцем за ухом существа. Оно оторвалось от воды, задумчиво понюхало руку Речницы и резко вскинуло голову, заглядывая в глаза.

— Эта вода великолепна, — прошелестел ирн, стряхивая с пальцев капли, и Стрикс опустил взгляд и вернулся к питью.

— Двое стражей у порога изнывают от жажды, — сказала Кесса. — Пусть им дадут воды!

— Непременно, — кивнул ирн. — Такие необычные, такие редкие чары… Как Илриэна овладела ими?

— Какой ты любопытный, — пробормотала Речница, хмурясь. — Зачем ирну чары? Отведи меня обратно, еда стынет. Немёртвый посмотрел в пол. Кессе стало жаль его, в иное время она не стала бы так обижать ирна, но сейчас следовало прервать расспросы любой ценой. Навряд ли он заподозрил что-то… ирны увлечены магией безмерно, это главная их страсть, но никогда ни один ирн не станет магом… Когда Кесса вернулась, за её столом уже сидел Альрикс, и золотистая менни свернулась кольцами рядом. Некроманту принесли такую же похлёбку, как Речнице, и сверх того — что-то тёмное, свившееся в клубок на плоском блюде. Издали Кесса приняла это за угря, но вблизи увидела несколько странных перьев-чешуй на конце хвоста и на плоской голове зверька.

— Перистая змея — большая редкость, их привозят из Нерси'ата, и не слишком часто, — пояснил Некромант. — Угощайся. Я взял ещё одну для Илэркеса, он по ним с ума сходит. Ирн что-то настойчиво шептал, склонившись к уху менни, она слушала, сверкая глазами, и внезапно вскинулась, как распрямляющаяся пружина.

— Я вернусь через десять мгновений, Илриэны, — сказала она, ускользая за дверь.

— Что случилось? — насторожился Альрикс. — Куда вы ходили?

— Тут была беда с водой. Пришлось чистить, — пожала плечами Кесса.

— Ничего сложного, но теперь я очень хочу есть. Она успела вычерпать полмиски густого варева, прежде чем к Альриксу вернулся дар речи.

— Сирилин, зачем ты так рисковала?!

— Никто не заслужил отраву в воде, — ответила Речница и проглотила ещё ложку. — Какой вкусный болотный гриб… Такие, наверное, плавают по болоту в Кигээле?

— Боюсь, что скоро мы увидим, что там плавает, и сами попробуем, — покачал головой Некромант. — И для меня будет честью идти по одному мосту с тобой. Жалею только об одном… Он замолчал и опустил ладонь на череп, привешенный к поясу. Менни золотистой молнией подлетела к столу и поклонилась Речнице до земли, так, что та вспыхнула от смущения.

— Благословение всех богов для той, кто подарил нам воду! Сколько мы должны тебе, Илриэна Сирилин?

— Если избавишь нас обоих от платы за еду и ночлег, будет достаточно, — быстро ответила Речница. Менни поклонилась ещё раз.

— И не будешь шуметь по городу, кто это сделал, — дополнил Некромант. — Нам не нужны утомительные просьбы. Ваш город достаточно велик, чтобы чистить свою реку без нашей помощи.

— Удивительная скромность и щедрость! — менни отвесила третий поклон. — Будет по вашему слову, Илриэны. Свет, исходящий от Зеркала Призраков, становился всё ярче, Кесса не выдержала и заглянула в него — и увидела сквозь туман разбитый дымящийся корпус какой-то очень странной машины… или корабля. Из пролома в его стенке тянулась рука в красной перчатке. Двое людей снаружи расширяли разлом, ломая металл заострёнными булыжниками, наконец один из них схватил того, кто был внутри, за руки и потянул на себя. Кесса ясно видела, что снаружи именно люди, пусть очень странно одетые, в блестящих масках, но с длинными волосами, а внутри… по крайней мере, он был в лёгком скафандре, и был выше и крупнее тех, кто его вытаскивал. Он выбирался медленно и тяжело, и наконец выполз и обмяк. Туман сгущался слишком быстро, Кесса успела увидеть, как люди опускаются на корточки рядом с ним и приподнимают его голову… а потом видения сменились тёмно-серой пеленой. «Призраки… Вы не только войну видели, правда ведь?» — Кесса погладила край оправы. Пустой шнурок болтался на месте одной из подвесок, и Речница думала, чем заменить её… Утром путники с трудом пробрались к своему столу. Казалось, весь город собрался в общем зале. Длинная очередь с пустыми мехами и флягами протянулась к двери кухни, и нежить еле успевала разливать воду. «Самая чистая вода в Хлиароле!» — гласило объявление над дверью. Менни сидела на бочонке и благодушно наблюдала за столпотворением.

— Да ну её, — махнул рукой Альрикс. — Но больше воду не очищай, хватит с них. Смотри, новости прилетели… Стайка летучих мышей повисла на его одежде. Часть листков Некромант сразу отложил, едва заглянув в них.

— Ирралин, Наймекис, Уиркина, Нейга… Одно и то же, Сирилин, и ничего хорошего. А вот здесь хвалятся, что трижды подходили к Реке… но что-то о трофеях не слышно. Жалуются, что на Реке нет костей для оживления, а в степи кости очень плохие… Орден Изумруда помогает Реке, и драконы нещадно жгут нежить… Армия Уиркины готовится к вылету… Анкарна открыл наконец портал и перебрасывает войска… Хм-хм… А вот и про Урталар!

— Что? — Кесса склонилась над листком.

— Всё очень плохо, Сирилин, — нахмурился Альрикс. — Они прорвались к корневым туннелям… Если Ненраани сейчас уйдут из Нэйна и никогда не вернутся, я буду очень рад за них. Мерзкое дело, достойное демона-убийцы…

— И никто не вступился?! — приглушённо ахнула Речница. Некромант коснулся её руки и тяжело вздохнул.

— Вот что тут пишут… Нердин Те'ксатемон похитил из лагеря Алайна пять стурнов и ушёл в подземелье, чтобы помочь Ненраани. Иначе как предателем его не называют… он перекрыл туннели и разрушил несколько чужих големов. За его голову уже обещана награда… Что же творится в этом году, Сирилин, какое безумие…

— Один честный Некромант нашёлся в Нэйне, — пробормотала Кесса. — А я…

— Ты сгинешь в Урталаре, и Нердин сгинет, и никакой пользы от этого не будет, — Альрикс сверкнул глазами. — Я немного помогу Ненраани, но воевать мы сейчас не можем!

— Ты поможешь? А как? И… что могу сделать я? — Речница придвинулась ближе. Некромант развернул ещё один листок — с драконом, нарисованным на обороте.

— Пишет Цефи. Я просил его вчера открыть подвалы и ход в Урталар, и вот — ящеры уже приходили к нему… Он пишет, что собрал со всего замка циновки и ковры, чтобы им было на чём спать. Много раненых… искал ночью целебные зелья — ничего, ни одного бутылька на всём базаре! Беда…

— В Элании тоже есть подвалы, — прошептала Речница. — Если я напишу Маати…

— Не беспокойся, моя нежить очень умна… и твои хески не глупее, — краешком губ усмехнулся Альрикс. — Цефи пишет, что дважды в день говорит с Маати, и что она тоже открыла ход. А ещё… да, вот тут письмо из Элании. Маати просит тебя не волноваться и не сворачивать с дороги, обещает, что замок в надёжных руках. Она приютила у себя всех живых из Оррата после гибели Аскеи. Всех, даже четвёрку Стриксов. И… хм, ушлые там хески… она вывезла из Оррата всю еду и все зелья, какие нашла, и даже бочонки с вином, побоялась только взять артефакты. Похвально…

— Им хватит пищи? — забеспокоилась Кесса. — У меня есть ещё деньги…

— Хватит, в Элании хорошие запасы, и денег я оставил — Цефи купит ещё, — кивнул Некромант. — Напиши что-нибудь для Маати, ей там сейчас непросто… Кесса осторожно вырвала листок из записной книжки и на мгновение задумалась. Тут же её мысли прервал взволнованный крик от самой двери. Сквозь толпу пробивался маг с «Кеморги», вращая посох над головой. Жители неохотно расступились, и он остановился у бочонка, вокруг которого обвилась менни.

— Та-а-а! — крикнул он, стукнув по бочонку. — Все слышали?!

Больше у Нэйна нет драконов! Некому теперь стеречь наши небеса! Все драконы покинули нас и отказались от нашей страны! Так вот правит наш верховный Кайа-Рейкс…

— О чём ты так громко кричишь? — безмятежно поинтересовалась менни, поплотнее наматывая хвост на бочку. Жители воззрились на пришельца с удивлением.

— Мои сыновья сейчас под Аксатегоном, в военном лагере, — немного тише продолжил маг. — Я получил листок от них, в новостях этого нет.

Вчера Танат Старейший заявил, что ни он, ни другие драконы служить Уиркине не будут и от войны на стороне Нэйна отказываются. Вся стая ночью улетела на юг. Кайа-Рейкс не смогла остановить их, и я уверен — вернуть их она тоже не сможет… Альрикс поднялся с места за мгновение до того, как все начали галдеть разом.

— Гизельберт Бесшумный улетел тоже? — спросил он.

— Пишут — остался, — крикнул в ответ маг.

— Вот это да, — выдохнул Некромант, возвращаясь на место. — Вот это новости… Наши драконы не хотят воевать с Рекой. Ты рада?

— Пусть все боги будут на их стороне, — прошептала Кесса, сверкая глазами. — Бесстрашные хранители небес… Надеюсь, у Кейгвена не хватит сил навредить им.

— Кейгвен — тоже дракон, но со стаей он не справится, — кивнул Некромант. — Значит, драконы почуяли в Уиркине демона… Странно только, что Гизельберт не улетел.

— Теперь проще будет миновать Аксатегон, — заметила Речница, быстро выводя на листке строку за строкой. — Когда вылетаем?

* * *

— Зноркская подстанция — одно кольцо на входе и одно на выходе, — тихо хихикнул сармат, кивая на блестящие серебристые стены новенького здания. Второй усмехнулся в ответ, но тут же покачал головой и потянул соплеменника за угол.

— Осторожно, командир услышит, не надо его сейчас трогать, — сказал он вполголоса, глянув на неподвижный чёрный силуэт у подстанции. Сарматы перешли на шёпот и скрылись за углом, откуда до сосредоточенного на показаниях приборов Гедимина долетело ещё одно слово — «эа-мутация». Он покосился на угол, но не двинулся с места.

Всё закономерно… разумеется, Хиу сразу же всех оповестил о том, что случилось у оружейного склада. Многие теперь встревожены, и многие подозревают неладное. Что может заставить сармата вести себя как сумасшедший, кроме эа-мутации… Гедимин вдохнул поглубже и неловко шевельнул плечами. Раньше он не замечал, что скафандр так сильно сдавливает грудь. Даже дышать тяжело… Подстанцию построили быстро — возвели невысокую башню из рилкара, установили внутри накопительные сборки… если можно так назвать пару колец накопителя, одиноко висящих на двух стержнях. Над серебристыми стенами вознеслась ветвистая принимающая мачта, но кристаллы на её ветвях пока ещё не зажглись — подстанция ещё не получила энергию, и не могла получить, пока сарматы не завершат последние испытания. Сейчас одна из стен башни была утоплена в землю, а сборки и несложный щит управления — открыты для осмотра.

Гедимин прощупал каждое кольцо и каждый кристалл и чуткими «усами» приборов, и слабым излучением, и не видел никакого изъяна. До него всё здесь проверил Ангиран, и всё совпадало с рассчётами — и положение накопителей и ветвей мачты, и ёмкость передающих лучей, переходящих от кольца к кольцу, от кристаллов — к промышленному накопителю на зноркской фабрике… Луч был выверен до тысячной доли кьюгена — слишком хрупкими были сооружения знорков, и легко было разрушить их чрезмерно сильным излучением… Гедимин глядел на подстанцию с одобрением. Ещё одна проверка, и можно будет лететь дальше. Ангиран отлично справился с задачей, и надо сказать ему об этом… но сначала — завершающее испытание.

Подстанция примет входящий луч и пропустит по всем накопителям, а Гедимин проследит за ним. Сармат отвернулся от башни, открыл передатчик и нажал несколько кнопок. Плечо привычно ныло при каждом прикосновении к повреждённой руке. Вместо того, чтобы протянуть её в нужном направлении, Гедимин вынужден был крутиться волчком и искать, каким боком ему встать.

Ангиран услышал и ответил, и сармат снова повернулся к зданию, развернув «усы» передатчика полностью, чтобы уловить самое слабое излучение. Что-то было не так, и Гедимин тут же нашёл помеху. Его же броня глушила сигнал, заслоняя половину «усов»… Он снял правую руку с креплений и протянул её к башне, придерживая левой чуть пониже локтя. Перистая антенна с тихим щелчком развернулась. На щите зажёгся оранжевый сигнал — подстанция получила входящий луч, и Гедимин направил на неё ЭСТ-излучение и впился взглядом в экран передатчика. Принимающие кристаллы… принимающее кольцо на входе… излучающее кольцо… излучающие кристаллы… пластины промышленного накопителя — там, за стеной зноркской фабрики, прозрачной для ЭСТ-лучей… Всё в точности по рассчётам, и ни на тысячную долю кьюгена не больше и не меньше. Путь для энергии проложен был верно, и подстанция была готова к работе. «Проверка прошла успешно. Прекрасная работа!» — передатчик тихо пискнул, отправив Ангирану краткое послание, и сармат убрал прибор под броню. Он замешкался только на долю мгновения, сдвигая пластину над экраном — и тут же тяжёлая рука выскользнула из креплений, ударилась о скафандр и бессильно повисла. Гедимин схватился за плечо, пытаясь выровнять дыхание. Переждав несколько мгновений, он подобрал висящую руку и понёс к креплениям на скафандре, но уложить на них не смог — от прикосновения «снизу» они защёлкнулись и слились с пластинами брони. Сармат сузил глаза — его раздражала даже не боль, а беспомощность. Придавив руку ладонью к груди, он пальцами поддел крепление… Не стоило напрягать плечо, когда рука начала падать обратно. Удержать её не удалось, зато полтуловища свело судорогой. «Гедимин, что ж ты раньше не подох…» — тяжело вздохнул сармат и снова поднял одну руку другой, одновременно вытаскивая крепления из брони. Пальцы соскользнули со слишком гладкого рукава, и сармат сощурился, готовясь к очередной вспышке боли. Но рука не упала.

— Я держу, повелитель станции. Не спеши, привязывай крепко, — взволнованно пропыхтела кимея, двумя лапами упираясь в предплечье сармата. Откуда она взялась у подстанции? Мгновение назад там никого не было…

— Никто не должен так мучиться, — продолжала кимея, вздрагивая от волнения и шевеля ушами. — Это страшная жестокость — бросить существо так, без помощи, заставить работать… Крепления послушно выскользнули из брони и сомкнулись на рукаве, как будто секунду назад не прилипали намертво к пластинам. Плечо неожиданно перестало ныть — так внезапно, что сармат пощупал его — не отвалилось ли? Кимея облегчённо вздохнула и погладила панцирный рукав. Тянуться ей пришлось далеко — существо едва доставало сармату до пояса.

— Спасибо, наблюдатель, — сдержанно кивнул Гедимин, припоминая, где оставил несколько простых цацек. Он обычно носил с собой несколько, чтобы было чем руки занять, но в последние дни запасы деталей иссякли…

— Я не возьму ничего, создатель установок, — замотала головой кимея. — А рука у тебя не будет болеть и срастётся очень скоро! Существо попятилось в переулок и шмыгнуло за угол зноркской фабрики. Гедимин заметил, с удивлением глядя вслед, что это была кимея-самец… а может, и нет. Он мало что знал о кимеях… Испытания были завершены, и Гедимин поднял стену подстанции, надолго закрыв стержни с накопителями от посторонних взглядов. Плиты рилкара плотно сомкнулись, теперь и догадаться было нельзя, что одна из стен подвижна… Сармат прикрыл и дверь, задвинул простейший засов. Никаких сложных запирающих устройств, никаких кодов и паролей тут не было, как не было и нужды в них. Гедимин опустился на мостовую, хотел прислониться к стене, но посмотрел на неё и решил не трогать. Сооружения знорков своей хрупкостью пугали его. На стене, прилепившись хвостовыми присосками, висел бирюзовый Клоа. Откуда он успел прилететь, и как он учуял, что тут прошёл передающий луч?! Второй Клоа осторожно скользил вдоль стены подстанции, как бы принюхиваясь, и водил клиновидной головой из стороны в сторону. Пищи для пожирателей энергии тут не было, и всё-таки Клоа не теряли надежды. Гедимин не стал отгонять их, для подстанции они были безвредны. Сармат разглядывал на экране передатчика странный чертёж чего-то стреловидного, обвитого изогнутыми линиями с мелкими цифрами.

Подправил что-то на чертеже — изображение немного укоротилось.

Разум, не придавленный болью, очень быстро прояснился, и теперь сармат знал, за чем он пошлёт Конта, и что будет собирать по частям в квартале Фойстов. Надо ещё проверить, работает ли подствольник сфалта… Гедимин не слишком любил стрелять снарядами, и эту часть оружия давно никто не использовал. Не говоря уже о… Пластина на сфалте шевельнулась, пропуская неяркий свет.

Одновременно замерцал участок мостовой, источая жар, и взгляд сорока пылающих глаз остановился на Гедимине. Тот резко выпрямился и шагнул к источнику света.

— Что произошло, хранитель? — спросил он, скрывая тревогу. Станция не стала бы преодолевать такое расстояние из-за пустяка… Горячие волокна скользнули по его виску, тусклое свечение перекинулось на броню. Сармат вздрогнул, прислушиваясь к гудящему голосу «Идис».

— Ты это проверил, хранитель? — негромко спросил он. Сияние стало ярче, отразилось в золотистых глазах сармата, разгорающихся с каждой секундой.

— Прими мою благодарность, хранитель, — прошептал Гедимин. — Нелегко тебе со мной… Он неловко обхватил сияние одной рукой, прижимая к груди.

Зеленовато-белесый свет полыхнул ещё ярче, по спине сармата протянулись мерцающие линии, а потом и весь он оказался в светящемся коконе. Дозиметр пронзительно запищал, от брони повалил пар, а над сарматом выросло, переливаясь багрянцем и зеленью, защитное поле. Он поднял удивлённый взгляд… ну да, все, кто строил подстанцию, были уже тут и спешно создавали купол, чтобы закрыть источник излучения.

— Расскажу в Ураниуме — не поверят, — выдохнул один из сарматов, во все глаза глядя на сияние из-под затемнённого щитка. Хранитель станции, мигнув на прощание, втянул «хвосты» в землю.

Пластины на сфалте сомкнулись сами собой. На горячую броню Гедимина плюхнулось ведро меи и тут же зашипело, испаряясь. Древний Сармат покачал головой. И все ведь слышали, и не по разу, что мею не выливают на раскалённый фрил… Все сарматы смотрели на него. Он проверил скафандр — слабое ЭСТ-излучение уже рассеивалось, он не «светился», и купол можно было убирать сразу. Когда радужная плёнка схлопнулась, некоторые отступили на шаг…

— Испытания закончены, подстанция рабочая, — спокойно сказал Гедимин, указав на серебристую башню. — Лучшего и желать нельзя. До рассвета все свободны, с рассветом двое становятся на дежурство и ждут сигнала. Остальные возвращаются на станцию. «Идис» беспокоится о нас… Он усмехнулся одними глазами, кто-то из сарматов облегчённо вздохнул, кто-то вскинул руку. Вроде бы успокоились… Теперь можно лететь на последнюю подстанцию и завершить проверку. А там дело пойдёт к запуску восьмого альнкита… и один очень живучий знорк-ликвидатор встанет рядом с Гедимином у щита управления. И это радует…

* * *

— Хороший Алсаг, хороший… Ну, поешь немного! Что же ты… Из-под прикрытых век сочился бледно-синий свет. Воздух был свеж и прохладен, откуда-то пахло варёным Листовиком и дымом костра. Что-то холодное и мокрое скользило по коже. Фрисс тихо фыркнул, когда щекотка стала нестерпимой, и ощущение пропало.

— Симика, Речник тут, — прошелестел полузнакомый голос. Кто-то говорил на сингельском, кое-как подбирая слова, и родным его языком был, как показалось Речнику, иларсийский. Послышались тихие шаги, что-то мягкое опустилось на Фрисса, холод ушёл.

— Под белой кожей есть живая, — продолжал иларс вполголоса. — Ожоги… ожогов не будет скоро. Он тут, слушает.

— Как хорошо… Спасибо тебе, Ильгис. Ты уходишь? Этот голос Фрисс узнал сразу. Сима Нелфи! А Ильгис… Он с трудом открыл глаза и попытался сесть, но не смог. Даже глубоко вздохнуть не получалось — боль опоясывала по нижним рёбрам, всё тело ныло, как будто Речник побывал под камнепадом. Сима Нелфи — осунувшаяся и потемневшая лицом — поднесла к его губам флягу с разбавленной кислухой. Фрисс пил, пока сосуд не опустел. Силы возвращались медленно.

— Симика, я на Куте. Что-то будет — крикни, — обернулся на пороге белокожий иларс в чёрной одежде. Что-то знакомое почудилось Речнику в его лице.

— Речник Фрисс, ты помнишь что-нибудь? — грустно спросила колдунья. — Ты живой?

— Не уверен, — ответил Речник и закашлялся. — Ты стала целителем, Сима? Это хорошо… Скажи, где я сейчас? Колдунья вздрогнула и широко улыбнулась.

— Узнал! Ты на Острове Талури, Речник Фрисс. Тебя принесли с поля битвы. Говорят, Алсаг тащил тебя на спине, когда вас нашли. Тебе много чего сломали, Речник Фрисс… Ондис сказал, что до конца месяца не выпустит тебя с острова. Дверная завеса, больше похожая на сеть своим неряшливым плетением, с размаху откинулась, пропуская Речника. Он ехал на Фагите боком, время от времени спрыгивал и делал несколько шагов, опираясь на посох. Фрисс пригляделся к нему и радостно усмехнулся.

— Речник Эрвин Тайра? — он хотел крикнуть, получился хриплый шёпот, но Эрвин услышал и одним прыжком переместился к ложу Фрисса.

— Речник Фриссгейн! Эй, кошак, — он ткнул посохом кого-то у изголовья, — вставай и посмотри на хозяина! Хорошо, что ты очнулся.

На тебя упала какая-то тварь, на тебе живого места не было… Теперь будем выходить на берег, встречать драконов. Я тебе посох выстругаю… Сима посторонилась, пропуская Алсага. Хесский кот поглядел в глаза Речнику и положил морду ему на грудь, блаженно прикрыв глаза. Фрисс погрузил пальцы в его мех и осторожно потянул за шкирку. Над глазом кота желтела полоска выбритой кожи со свежим шрамом — Алсагу тоже досталось в той битве…

— Вот так мы живём, Алсаг, — сказал Речник коту на ухо и погладил по носу. — От сражения до сражения. Тебе Сима еды принесла?

— Алсаг ни к чему не прикасается, даже не пьёт, — вздохнула колдунья. — Он даже с места не вставал все эти дни. Лёг тут, у изголовья, и лежал. Эрвин, ты не устал? Долго ходишь…

— Я верхом, — отмахнулся Речник. — А куда Некромант делся? Фрисс увидел, как уши колдуньи пунцовеют, и уставился в потолок.

— Хорошо, что есть мирные Некроманты, и они нам помогают, — заметил он. — Я будто бы видел где-то Ильгиса… Сима кивнула.

— Ты взял его в плен в Битве Ста Молний под Унквором, — сказала она. — Ильгис дал клятву правителю Ондису, что никому не причинит вреда. Он делает хорошие зелья…

— И бродит с Симой под ручку по вечерам, когда честные люди спят, — дополнил Эрвин, забираясь в свою постель. Фагита улеглась рядом и потянула на себя одеяло.

— Значит, ты уже не боишься Некромантов… — пробормотал Фрисс, прикрывая глаза. Что-то странное почудилось ему… взгляд, пристальный, изучающий и как будто не совсем живой. Глаза Стен?!

Куда их только ни заносит…

Глава 18. Южные Стены

— Илэркес пишет, что видел умертвие в Долине, — промолвил Альрикс и упрятал в карман последний прочитанный листок. — Не знаю, с чего ему такое мерещится, но садиться мы всё равно не будем.

— Умертвие… — Кесса поёжилась. — А ты раньше встречал их?

— Больше слышал, чем видел, — покачал головой Некромант. — Одно приходило на Праздник Крыс в Саркейсу, но вблизи я его не рассматривал. Умертвия — не самые приятные собеседники, да и к живым их не тянет. Огненные сады закончились за Хлиаролом, и потянулась ровная безжизненная долина, слегка освещённая блуждающими огнями. Только они и остались из нежити на этой равнине, все остальные мертвецы либо ушли на Реку, либо ждали своей очереди уходить. Одинокий вихрь Тхикайора бродил по мёртвой степи, вынимая из земли последние кости.

Альрикс вполголоса призвал на голову Алинхега проклятие Каимы.

— Демоны ограбили вас дочиста, — вздохнула Речница. — Так ты и не нашёл никаких реагентов на ночном базаре?

— Ничего там нет, Сирилин, и почти всё закрыто, — угрюмо кивнул маг. — Вся надежда на Илэркеса. У него вечно сохнут по углам какие-то столетние запасы, может, наберётся на зелье-другое. Нашёл ему полезнейшую вещь за целых двадцать манзогов, будем меняться…

— Ух ты! А что ты нашёл? — оживилась Кесса. От вида Долины Костей на неё нападала тоска, и вся затея казалась обречённой на провал.

Даже Зеркало Призраков почернело и не показывало более ничего.

— Тебя это навряд ли заинтересует, — покачал головой Некромант, останавливая тхэйгу в воздухе и заглядывая в дорожную суму. — Четыре страницы из Великого списка Вольта, небольшой отрывок из середины — о живых обитателях Кигээла. Полезные сведения для Дини-Рейксов и Нэйна-Рейксов… а Илэркес просто тащит к себе всё, что с буквами.

Ну ничего, себе я ещё одну копию заказал, заберу на обратном пути.

Посмотри, всё равно делать нечего… Альрикс достал футляр из выбеленного тростникового стебля, окованного бронзой, и вытряхнул оттуда четыре листа тонкого светлого велата. С одной стороны каждый лист был чистым, с другой — сплошь покрытым знаками Шулани. Почерк у писца был лихой, размашистый, с кучей завитушек, так что иной раз нельзя было отличить букву от буквы, не то что слово от слова. Начало каждого описания он отмечал здоровенной красной буквищей, и будь у него немного времени — пририсовал бы к ней картинку, но времени ему не дали. Вверху каждого листа было выписано одно и то же — «Великий список живущих в Хессе, по сведениям изыскателя Брайана Вольта».

— Не читается? — усмехнулся Альрикс. — Обычный крысиный почерк.

Ирны пишут разборчивее, но где там сейчас найдёшь грамотного ирна?!

— А откуда у Призывателей такая книга? — осторожно спросила Кесса.

О списках Вольта легенды ходили и на Реке, и в Архивах — по слухам — хранились какие-то отрывки, но полностью книгу не видел никто.

Легенда гласила, что полный Великий список хранится в цитадели Вайнега, на самом дне Хесса, и из людей его видел только сам Вольт, великий изыскатель и странник. А Вайнегу вовсе ни к чему, чтобы люди знали всё о его землях и его подданных…

— Кто-то где-то подглядел и переписал, — Некромант пожал плечами.

— По ночным базарам странствуют разные книги. Иногда исчезают, иногда всплывают снова. Вот в Сарконии видел я книгу Кэрриона Искателя… а в другой раз увижу её лет через десять, если повезёт. Он тяжело вздохнул — книга Кэрриона Искателя так и не давала ему покоя. Кесса сочувственно покачала головой и углубилась в свитки.

Она не рассчитывала разобрать все четыре страницы — но одну надеялась одолеть и сделать выписки для себя и для магов Реки. О чём же тут идёт речь?.. «…и хотя оружие Шаски выглядит примитивным, оно разрушает любую броню, сделанную за пределами Кигээла, и позднее я расскажу о проведённых по моей просьбе испытаниях. Источник металла для различных орудий Шаски — медные шахты, известные как Кроктовы Ямы.

Добычу меди там, как и многие работы в пределах Кигээла, ведут умершие…» «Отважнейший изыскатель!» — Кесса зажмурилась от восторга. Не каждый решится прийти в мир мёртвых, осматривать и трогать вещи демонов-стражей, а потом ещё испытывать их… и просить помощи демонов в этих испытаниях! Всё-таки это не просто хески, а народ Кигээла… «…в моём распоряжении были простейшие реактивы, но моих познаний в химии не хватило для основательного исследования. Можно сказать лишь, что пища Шаски сходна по составу с пищей живых. Очевидно, такой результат смысла не несёт, но ставить опыты на себе я не рискнул. Сошлюсь на стойкие представления народов, с которыми я встречался: пища Шаски для живых непригодна и даже смертельно опасна. Съесть её — значит, остаться в Кигээле в качестве умершего, или упасть замертво на выходе в мир живых, то есть вернуться туда, откуда вышел…» Кесса задумчиво кивнула. Шаски предлагают пищу тем из живых, кто приходит к ним, это знает каждый, кто слушал легенды внимательно.

Вот и Речник Фрисс рассказывал то же самое… «…держал в руках интереснейший предмет — гриб-рожок Шаски, также называемый пастушьим рожком неживых стад. Ещё раз хочу отметить склонность обитателей Хесса к длинным описательным названиям…

Рожок Шаски в пределах Кигээла действительно имеет вид, форму и все свойства обычного гриба. Его можно отнести к пластинчатым грибам, он съедобен в любом виде. Шаски утверждают, что жаркое из красного гриба-рожка…» Речница вздрогнула и впилась в страницу взглядом, водя пальцем по строкам. Такой гриб Речник Фрисс принёс из Кигээла! Что же это за штуковина?.. «Снова я вынужден сослаться на слова местного жителя, поскольку мне провести подобный эксперимент не довелось. При переходе из Кигээла в мир живых гриб-рожок превращается в настоящий пастушеский рожок из красного стекла, звучащий негромко и немелодично для уха живого существа. Однако нежить (позднее я раскрою это понятие) испытывает к этим звукам настоящую страсть и сходится к тому, кто подует в рожок, со всей округи, чтобы ещё раз услышать музыку Шаски.

Тот, кто играет на рожке Шаски, никогда не подвергается нападению нежити, она слушает все его команды и подчиняется без раздумий.

Иммунитетом к воздействию гриба-рожка обладает, насколько известно, высшая нежить (это понятие я тоже намерен раскрыть)…» Кесса вздрогнула и перечитала ещё раз, буквы плыли перед глазами и двоились. Страница закончилась, на трёх оставшихся продолжения не было — Речнице попался последний лист отрывка. «Рожок пастуха нежити… Король Астанен должен об этом узнать!» — Кесса, забывшись, вскочила со скамьи… и медленно опустилась обратно. Тхэйга еле заметно дёрнулась, но быстро обрела равновесие.

Альрикс оглянулся на Речницу. «И как можно скорее…» — она зажмурилась и встряхнула головой, отгоняя рой мыслей.

— Альрикс, — голос Речницы задрожал от волнения, — скажи, может ли летучая мышь быстро добраться до Реки? Они могут найти место или существо по описанию?

— Сомневаюсь, — Некромант был слегка озадачен. — Но Скхаа может точно — хоть место, хоть существо. Илэркес водится со всеми подряд.

Попрошу его найти для тебя Скхаа. А что за срочность?

— Есть новости для Реки… — пробормотала Кесса, быстро переписывая отрывок себе в тетрадь. Может быть, великий изыскатель ошибся, или ему солгали, но повелитель Канфен легко всё проверит, и если Вольт прав… Стемнело быстро, и опустившийся мрак казался Речнице густым и текучим. Далеко внизу мерцала земля, тускло светящийся дым клубился над ней, а с небес на мёртвую пустошь глядел кроваво-красный Ургул — единственная звезда, свет которой проникал сквозь тучи Нэйна. После дневного зноя ночной ветер обжигал холодом, Кесса укуталась в плащ и опустила руку на Зеркало Призраков. Там что-то жило, и тёплые дуновения порой просачивались сквозь тёмно-серую дымку. Откуда-то долетал печальный многоголосый вой — падальщики рыскали по долине.

— Альрикс, ты видишь дорогу? — неуверенно спросила Речница, вглядываясь во мрак. Чёрный плащ Некроманта сливался с темнотой, Те'валгест превратился в невидимку в ночной мгле.

— Тише, Сирилин. Где-то воет умертвие, — прошептал он, на миг обернувшись. Глаза светились белым огнём.

— Ой… — Речница вслушивалась изо всех сил, но слышала только голоса Войксов… и Стальную Тень, пролетевшую к северу от корабля.

Интересно, как звучит вой умертвия?.. Синеватый огонёк вспыхнул над долиной, высветив силуэт высокой башни в двойном кольце стен. Корабль развернул крылья, мягко планируя на свет.

— Ирг-а-фомеск! — крикнул в темноту Альрикс, костяные лапы тхэйги заскрежетали по камню, и корабль замер.

— Удачная ночь! — усмехнулся безгубым ртом ирн в серой мантии.

Яркий фонарь-череп покачивался на его руке. Нежить отвесила поклон и уступила путникам дорогу.

— Сирилин, это Агмейа, помнишь его? — Альрикс предостерегающе сузил глаз, и Кесса кивнула. Никто не знает, сколько чужаков скрывается в этой ночи…

— Конечно. Доброй ночи, Агмейа, — Речница улыбнулась, проходя вслед за немёртвым к лестнице. — Илэркес дома? Мы не напрасно прилетели?

— Дома, естественно. И тут нет никаких лазутчиков, — снизу послышался обиженный голос, и второй силуэт с фонарём выбрался из тёмного колодца. — Альрикс, что ты морочишь людям голову?!

— Если бы я думал, что голова этим людям больше не пригодится, я бы молчал, — нехорошо усмехнулся Альрикс. — Так и будем стоять на лестнице? Мы летели весь день, вечер и ночь, и я надеюсь, что у тебя наготове еда и вино. И комнаты, естественно, я помню, как в тот раз ты утащил нас в подвалы, и мы два дня убили на полнейшую чушь, которую ты… Ирн прикрыл лицо широким рукавом и отступил назад, и Кесса могла поручиться, что он трясётся от смеха.

— Вовсе не чушь! — сердито воскликнул второй Некромант и протянул Речнице руку. — Агмейа, иди за маслом и займись кораблём! Пойдём в залу, Илриэна Сирилин. Не слушай Альрикса, он ничего не смыслит в Магии Льда! Его ладонь была тёплой, а после ночного холода показалась Кессе даже обжигающей. Зеркало Призраков сверкнуло синевой, и Речница увидела, как оно покрывается инеем. Кесса шла за Илэркесом, озираясь по сторонам. Коридоры замка заливал ледяной синеватый свет, в синий были выкрашены циновки на полу, синими казались и светло-серые каменные стены, а на серебристой одежде Илэркеса пересекались изогнутые линии — белые и тёмно-синие. В волосах Некроманта, заплетённых в четыре косы, позвякивали стеклянные чешуи и кристаллы прозрачного кварца.

— Я весь месяц сижу и жду вас, — Илэркес был сильно взволнован. — Ловлю каждую весть с запада. Альрикс, ты наконец возьмёшь меня в экспедицию?!

— Зачем это? Мы и так ходим по краю, нас чудом не схватили в Сарконии… Гизельберт Бесшумный видел нас, — нахмурился Некромант.

— И по меньшей мере двое живых догадываются, кто такая Сирилин.

Сейчас мы должны незаметно пробраться к Ицахокти. Незаметно, я подчёркиваю, а не утянув за собой на хвосте половину Нэйна!

— Я помню, ты об этом говорил уже восемь или девять раз, — кивнул Илэркес. — Именно поэтому я иду с вами. Точнее, с вами идёт Куунве… а поскольку у него нет своих ног, то его несу я.

— Когти Каимы… — Альрикса передёрнуло. — Давно не слышал о твоём моллюске. Да, для противостояния Повелителям Тьмы нам нужен именно он. Как может быть иначе?! «Слышу знакомые речи, а значит, Илриэн Альрикс пребывает в добром здравии…» — тихий шёпот раздался над плечом Кессы, она обернулась, но увидела только пустой коридор. Невидимка тихо рассмеялся. «Мои приветствия, Чёрная Речница… жаль, что я не знаю, что говорят друг другу при встрече жители Великой Реки. А также не знаю твоего имени… если ты не против, я продолжу именовать тебя „Сирилин“… Моё имя — Куунве,» — продолжило неведомое существо.

Кесса прислушалась к себе — ни страха, ни дурных предчувствий…

— Хорошо, Куунве. На Реке в такие дни произносят «ваак!» при встрече, — прошептала она. — А меня называй Сирилин. Кто ты, и почему тебя не видно? «Потому что я лежу в зале, пока вы идёте по коридору. Ты слышишь мои мысли, а я могу услышать твои. Не произноси ничего, просто думай чёткими словами, и я пойму…» — пояснил невидимка. «Значит, „ваак“?

Очень интересно… Это искажённое слово из Вейронка, если я правильно понимаю, и оно может означать…»

— Сирилин, этот моллюск уже заболтал тебя? — Альрикс тронул Кессу за руку и кивнул на кресло. — Садись и выпей немного «Тёмного пламени». Илэркес, ты успел купить кровь?

— С самого Праздника Крыс её не найти нигде, — покачал головой маг. — Ты что, на базарах не бываешь? Кесса взяла кубок и свернулась в кресле, наблюдая за скелетами, накрывающими на стол. У Илэркеса в зале был такой же длинный столик с вогнутой крышкой, как у Альрикса, и нежить пыталась уместить там все блюда и чаши. «Еда наша скудна в последние дни,» — заметил Куунве, пока Некроманты отвлеклись друг на друга. «Древесные грибы и сетта, сетта и грибы, и „Чёрная кровь“. Никаких больше изысков — ни черепах, ни куропаток, ни свежей рыбы из Ицахокти… Попробуй хлебцы, Илриэна, вкус у них приятный…»

— Попробую, — кивнула Кесса. — Куунве, а ты где? «Слева от тебя, за жаровней, на кресле,» — существо мысленно усмехнулось. Речница воззрилась на предмет, лежащий в соседнем кресле, — витую пятнистую раковину длиной с локоть. Крышка, прикрывающая широкий конец ракушки, была откинута, и из-за неё высовывались тонкие щупальца и выглядывал внимательный глаз, почти человеческий. «Наши маги обменялись подарками,» — существо указало щупальцем на Илэркеса и Альрикса, рассматривающих листы из книги Вольта и перистую змею. «Как жаль, Илэркес не хочет угощать нас редким лакомством… Ешь, Илриэна, их ждать бессмысленно!» Крышка с большого блюда внезапно поднялась в воздух и опустилась в руки одному из скелетов. Под ней лежали тёмные хлебцы из зерна Кемши, один из которых тут же растаял в воздухе и появился вновь — уже в щупальцах Куунве. Существо уволокло еду в раковину.

— Никогда не видела Магов Мысли, — покачала головой Речница и приступила к ужину. — Сложное это колдовство? «У меня врождённый дар. Зноркам, по слухам, сложнее,» — отозвался моллюск и утянул ещё пару хлебцев. «А вот с жидкостями труднее. Не окажешь мне услугу? Подвинь ту чашу к краю, чтобы я мог достать её…»

— Сирилин! — окликнул Речницу Илэркес, останавливаясь у кресла Куунве. — Ты не беспокойся о послании. На башне ночует Скхаа, с рассветом я разбужу его, и он полетит на запад. Ночью Скхаа не летают… Скажи, кого и где он должен будет найти?

— На севере, у слияния двух больших рек, — Кесса на мгновение задумалась. — По левую руку будет остров с домами, по правую — обрыв и огромный замок с башнями. Любой, кто носит красную броню, отдаст письмо тому, кому оно предназначено. Ты — друг хесков? Как… как Нецис? Некромант заметно смутился.

— Мне очень далеко до Нециса Дини-Рейкса, но я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Я знаю весь план… Ты очень смелая дева, если отважилась на это. Я сижу тут, в Южных Стенах, и всё равно мне страшно. А ты видела Кейгвена и говорила с Талегвой… скажи, какой он, этот бессмертный дракон, которого убили на Реке?

— Неприятный, — поёжилась Кесса. — Илэркес… Ты слышал о нападении на Урталар? О Ненраани…

— Ещё бы, — Некромант нахмурился. — Там творятся страшные вещи.

Нердин Те'ксатемон вступился за Ненраани, привёл големов на помощь им… Он ведь был великолепным Мастером Праха, чуть не лучшим с тех пор, как убили Нециса… Его уже нет в живых, Сирилин. Нердин убит.

Я слышал ещё, что предводитель Ненраани схвачен… его тоже убили уже, наверное, или умер от ран. Ненраани не сдаются в плен, это я знаю… Кесса вздрогнула и переменилась в лице.

— Хелингес погиб?! Аййй… Илэркес обхватил её за плечи, когда она покачнулась и чуть не упала, и испуганно оглядел залу. Альрикс куда-то ушёл, скелеты замерли по углам… Речница глубоко вдохнула и криво усмехнулась.

— Под замком есть ходы Ненраани?

— К сожалению, нет, — склонил голову Некромант. — Я думал уже об этом, Сирилин. Ничего не выйдет, по поверхности они к замку не дойдут — Кейгвен или Нейга заметят раньше.

— А ты знаешь, какое оружие скрыто у Ицахокти? — еле слышно спросила Речница.

— Нецис ничего не успел рассказать, — вздохнул Илэркес. — Мы с Куунве пойдём с вами… он — великий Маг Мыслей, я знаю некоторые заклятия Льда. Если стражи Ицахокти пропустят тебя, у нас будет четверо магов и одно оружие. Возможно, этого хватит…

— Задолго до стражей нам надо будет миновать Аксатегон, — вставил слово Альрикс, усаживаясь за стол. — Потом снова миновать его, уже с оружием. Так тихо, как пролетает пушинка. Я подозреваю, что сведения из Сарконии и Хлиарола уже достигли Аксатегона, и Нейга будет следить за нами… Илэркес, мы надеемся на твоего моллюска. У Сирилин плохо получается быть скрытной, а если нас будет трое… «Ты намерен хорошо спрятаться — или всё-таки победить?» — мысленно хмыкнул Куунве. Альрикс нахмурился.

— Для начала, ракушка, нам надо выжить, — угрюмо сказал он. — Вы здесь, у границы, знаете лучше меня, что умеет Нейга, и какие силы собраны в Аксатегоне.

— Меньшие, чем думаешь ты, — покачал головой Илэркес. — Драконов там уже нет. Армия Анкарны вот-вот уйдёт. Самые большие силы сейчас под Хеликсом…

— Ну, хорошо, коли так, — глухо отозвался Альрикс. Речница заметила, как помрачнел он при упоминании замка Хеликс.

— Илэркес, а где ты провёл Праздник Крыс? — спросил он вдруг. Маг Льда усмехнулся.

— Как подобает Илриэну — в Хеликсе, священном доме Каимы…

Альрикс, ты так не преуспеешь. У тебя глаза багровеют при одной мысли о Хеликсе. Между тем замок цел, и святилище я видел — оно не повреждено. Стальные Тени охраняют дом Каимы, они не позволят его осквернить никакому демону!

— Довольно того, что там устроили демонское гнездо, — глядя в пол, ответил Альрикс. — За одно это отдать бы их жрецам Нерси'ата! Хеликс и Аксатегон — вот что я выжег бы дотла…

— И мы их выжжем, — Кесса протянула Некроманту руку. — И все остальные их гнёзда. И нежить сгинет с берегов Реки и из Урталара! А Сирилин Ир'инеррин вернётся в Эланию. Нам надо торопиться, Илриэны.

Когда мы вылетаем?

— Послезавтра с рассветом, — поднял голову Илэркес. — Вы отдохнёте, я найду зелья, Агмейа доведёт до ума корабль. Вечером будем в Хлекте и… Он посмотрел на Альрикса, тот кивнул.

— Надеюсь, твоя подружка не подведёт. Без оружия тоскливо… Из Хлекта полетим напрямую к Ицахокти, твой моллюск нас прикроет. А потом… я не знаю, что будет потом, Илриэны. Он обвёл всех растерянным взглядом. …«Вот и пришло время надеть броню…» — Кесса поправила пластины на плечах и повернулась боком к небольшому зеркалу, в котором никак не получалось увидеть себя целиком. Длинные рукава чёрной рубахи, манжеты из жёсткой кожи, длинный жилет из шкуры Существа Сиркеса…

Броня с плеча Сирилин была Кессе впору, даже широковата в груди.

Чёрно-белый доспех, с полосками-«рёбрами», издалека напоминал скелет…

— Хорошее снаряжение, Сирилин, — одобряюще кивнул Илэркес, заглянув в зал. Маг тоже облачился в кожаную броню сходного покроя, только серебристо-синюю. Раковина Куунве, перевязанная ремнями, висела у него на груди.

— Как она защищает от демонов? — спросила Речница, примеряя перчатки.

— По-моему, никак, — хмыкнул Некромант. — Но уверенности придаёт.

У тебя один шнурок на артефакте болтается. Наверное, подвеска свалилась. Сейчас разбужу Куунве, он быстро найдёт.

— Не надо, она ещё в Хлиароле потерялась, — качнула головой Кесса.

— Куунве даже спит так, вися и раскачиваясь?

— Он привык, — отмахнулся маг. — Тогда тебе нужна новая подвеска.

Вот, держи, это горный хрусталь. Обычная бусина. Постой, я привяжу её… Маленький камень, похожий на осколок льда, повис на шнурке. Гладь Зеркала подёрнулась инеем и тут же оттаяла. Кесса неуверенно усмехнулась.

— Я могу очистить воду в замке, — сказала она. — Наверное, тут Квайя часто просачивается в землю и портит источники…

— Не надо. Мы должны беречь силы… — вздохнул Илэркес. — Все мы, даже Куунве. У меня Второй разряд, у Альрикса — Третий, а у Илискега — Пятый… Речница стояла у окна — узкой прорези в двойном кольце стен, и видела мёртвую равнину до самого края неба. Вокруг бродили скелеты-дозорные, стояли баллисты и лежали горки снарядов-черепов.

Где-то далеко на западе летел, петляя в травяном лесу, Скхаа-вестник, и Речница надеялась, что он долетит. Она прикрыла глаза, вспоминая Реку, белокаменные обрывы, широкие листья и цветы-звёзды Мекесни, стаи Листовиков на стремнине… Сейчас Река не узнаёт её, воды отразят Некромантку в чёрной броне, бледную как смерть и пропахшую мерфиной…

— Ну что же ты, Илэркес?! Полсотни лет тебе лень было наводить порядок, а как нам понадобилось твоё старьё, тебе приспичило всё выкинуть… — вздохнул за распахнутой дверью Альрикс и выглянул за внутреннюю стену. — А, это ты, Сирилин. Привыкаешь к броне? Она довольно удобная… Не проголодалась? Мы с Илэркесом будем обедать.

Та же еда, что вчера, к сожалению. Агмейа не умеет готовить…

— Агмейа заботится о корабле, он не может разорваться, — проворчала Речница. Ей было очень не по себе, и ни броня, ни еда ничем помочь не могли. Илэркес свернулся в кресле, поджав под себя ноги, в окружении двух Стриксов и одного моллюска, и хмуро смотрел на листок толстого велата с чёрной печатью на обороте — тремя черепами в кольце из языков пламени.

— Письмо от наших властителей? — удивился Альрикс, опускаясь в соседнее кресло и протягивая руку к загривку Стрикса.

— Послание от Нейги Сигтан-Рейкса, — угрюмо кивнул Некромант. — Точнее, приказ. Давно благородным Илриэнам не приказывали…

— Интересно, — Альрикс помрачнел. — Чего хочет Нейга?

— Получить всю мою нежить и всё оружие Южных Стен в своё распоряжение, — поморщился Илэркес. — Для военных нужд и на пользу всей стране… Думаю, как составить вежливый ответ. Злить её сейчас не хочется…

— Крылья Гелина… Сам не пиши, я тебе помогу. Нельзя сейчас привлекать её к нам, пусть занимается кем-нибудь другим, — Альрикс забрал у мага письмо, внимательно перечитал и швырнул в жаровню. — Моих скелетов она уже забрала… То-то я удивляюсь, что у тебя полный замок нежити! Как тебе удалось сохранить своих Квайет? Ушли с общественных работ до начала поборов?

— Ты же знаешь, что я ленив и беспамятен, — усмехнулся Илэркес и погладил Стрикса. — И я забыл отправить нежить на работы, а когда вспомнил — уже шла война. Нейга не видела моих скелетов и не получила их. И я очень надеюсь, что Агмейа без меня не испугается и не отдаст их ей.

— Она ведь может силой забрать. И Уиркина тут недалеко… — покачал головой Некромант.

— Нападёт на замок? — Илэркес издал короткий смешок. — Это возможно… Агмейа знает, что делать, а в замке полно оружия. Южные Стены нелегко взять приступом…

— Скверно, — Альрикс тихо вздохнул. — Скверно, что те, кому надлежит защищать границы и крепости, сами стали страшнейшей угрозой. А ведь в том году Нейга… О чём ты задумалась, Сирилин? У тебя глаза — как кристаллы мориона…

— Если нам повезёт, — задумчиво начала Кесса, — и оружие нам достанется и поможет, и мы уничтожим Илискега, и Кейгвена, и Алинхега… кто сможет отменить их приказы? Чтобы в тот же миг прекратились эти войны — и на Реке, и в Урталаре, чтобы нежить и всё имущество были возвращены хозяевам, и чтобы никто не смел лезть в чужой замок… Кто лишит силы их повеления?

— Хеликс, — тихо ответил Альрикс. — То, что сказано у Алласота в замке Хеликс, пронесётся в тот же миг по всем замкам. Самые срочные вести, самые важные приказы… Через четверть Акена будет знать вся страна.

— Хеликс… Теперь мы знаем, что делать после Ицахокти, — усмехнулся Илэркес. — И вот тут нам точно понадобится Куунве, потому что ты не умеешь ломать двери… Над Южными Стенами медленно разгорался рассвет. Речница смотрела на юг — там, за кромкой Долины Костей, она видела зеленеющие степи и полоску изумрудного неба вдали от вечных туч Нэйна. Тхэйга блестела и пахла земляным маслом, скелеты носили к кораблю корзины со всякой снедью. Последним на борт поднялся Агмейа с бочонком вина.

— Зачем нам это? — нахмурился Альрикс. — Отнеси обратно.

Праздников там не предвидится.

— Праздники… воспоминания… тризны… — ирн пожал плечами, глядя сквозь Некроманта. — Что-то да будет, Илриэн. Что-то будет…

* * *

Полуденная жара вступала в свои права, одна гроза прошла вечером, вторая — судя по недвижному воздуху и стене туч на горизонте — уже приближалась. Жители метались на лодках вдоль берегов, вытаскивая сети, сверху, из маленького островного храма, доносились громкие нескладные песнопения — местный жрец просил Кетта умерить старания и не заливать острова по маковку. Ильникен усердно скоблил ножом кусок дерева. Синеватая шерсть хеска, чуя близкую грозу, стояла дыбом и сыпала искрами. Алсаг выбрался из воды и шумно отряхнулся, а потом подсунул голову под руку Фрисса. Речник усмехнулся.

— Нет, нескоро я смогу с тобой купаться… Иннаргин, как движется работа?

— Небыстро, — обернулся к нему Ильникен. — Что это?

— Осколки раковины, — Фрисс положил перламутровые обломки на камень перед хеском. — Алсаг нашёл. Сделаешь дырки и повесишь на нитках. Так мы на Реке украшаем зеркальца.

— Вот как… Спасибо, знорк, — Ильникен подобрал осколки и кивнул.

— Камешки тоже можно вешать? Я нашёл камень с дыркой…

— Камешки, перья, кости, семена… что угодно, Иннаргин, — усмехнулся Речник. — Вспоминай, что нравится твоей Ильникене. Я ведь её не знаю… Хеск опустил взгляд и зашевелил усами. Он, как и раненый Речник, был сейчас одет скудно, и страшные шрамы поперёк груди были на виду — широкие красные рубцы от драконьих когтей…

— Даже не знаю, как теперь возвращаться, — прошептал он. — С позором на плечах, с ненавистью за спиной, с презрением впереди…

— Вас предали, и вы здесь не виноваты, — нахмурился Фрисс. — Те, кто принёс беду нашим народам, получат ненависть и презрение, а вы вернётесь домой. Вы сдержали все клятвы, сражались честно и храбро, защитили тех, кто доверился вам. Вас упрекнуть не в чем. Ильникен тяжело вздохнул и подобрал свою деревяшку.

— Хорошего дня, Фрисс. Я пойду на Куту. Зовут… С южного островка, в самом деле, доносились призывные вопли.

Второй Ильникен быстро шёл по плавучему мосту навстречу Иннаргину.

Спросив хеска о чём-то, он покачал головой и пошёл дальше, к сидящему на бревне у воды Речнику.

— Был горшок цакунвы, — сердито сказал он на ломаном Вейронке. — Стоял в пещере. Сейчас — нет. Не видел?

— Не-а, — ответил Фрисс, окинув взглядом берег. — Иди к олданцам, они могли взять. Они варят обед. Во-он там, на севере. Он незаметно усмехнулся, глядя Ильникену вслед. Даже пленные хески не хотят есть олданский студень! Фрисс видел уже, как Ильникены на двух плотах осторожно плыли вдоль острова и вытаскивали рыбу из чьей-то сети. Потом ещё один гонялся за стайкой Листовиков, но опрокинул лодку. Его вытащили жители — плавают Ильникены скверно… С Острова Кута пахло жареной рыбой — хески развесили улов над кострами и нетерпеливо бродили вокруг. Двое жителей сидели неподалёку и ели сырые ракушки, время от времени пытались угостить Ильникенов, но существа боязливо фыркали. Потом из пещеры вышел Некромант, взял ракушку и ловко вскрыл. Фрисс помахал ему пучком травы, маг помахал в ответ. Этого Некроманта Речник знал — Ильгис Те'иррелин, друг хесков, союзник Реки… Внезапный удар гонга прозвучал громовым раскатом. Речник вскочил, забыв о ранах и слабости, но тут же пошатнулся и осел на песок.

Цепляясь за шерсть Алсага, он кое-как поднялся и взглянул наверх, туда, где над обрывом прятался в зарослях Ивы маленький храм. Там строем, один за другим, садились корабли и драконы. Среди белых крыльев и красных парусов мелькнула чёрная летучая мышь. Силитнэн прилетел…

— Речник Фрисс, только сиди! — крикнула с обрыва Сима Нелфи, уже добежавшая до пристани. К храму быстро поднимался Ильгис, за ним спешили Ильникены — те, кто уже твёрдо стоял на ногах и мог помогать другим. На Остров Талури снова привезли раненых, где-то прошла битва…

— Сижу, — вздохнул Речник. Ему казалось, что сидит он на Талури уже вечность. Не первая битва закончилась без него, но раньше корабли прилетали по одному, по два… Что за побоище там случилось?! За Ильникенами наверх поднялись и жители. Фрисс видел, как к пещерам спускают на циновках стонущих людей и хесков. Судя по сдержанному рыку из кустов Ивы, ранены были и драконы. Вслед за одним из раненых спустился Некромант Йудан, на ходу кивнул Речнику и быстро прошёл мимо. Фрисс заглянул в циновку и увидел чёрные лохмотья и кровь.

— Ондис уже знает. Пока он летит, сделай что можешь, — громко сказал вслед Йудану Силитнэн, остановившийся у крайней пещеры. — Вот денёк выдался… Ваак, Фриссгейн. Как жизнь?

— Ваак, чародей. Кости срастаются, спешу в бой, — усмехнулся Речник. Силитнэн выглядел очень довольным, несмотря на усталость, казалось, он изо всех сил сдерживает ухмылку.

— Что за переполох в степи? — Речник кивнул на стаю кораблей у храма. — Была большая битва?

— Грандиозное сражение, Фрисс, — маг всё-таки усмехнулся. — Никогда такого не видел! Армия драконов против орды нежити, Астанен на спине Рубинового Дракона во главе войска… Иногда правитель всё-таки удивляет меня… Силитнэн оглянулся и замолчал — мимо прошли двое Ильникенов, на которых опирался третий, исполосованный глубокими рваными ранами.

— Несметное войско проскочило чуть ли не к Замку, их перехватили в последний момент, — продолжил он уже серьёзным голосом. — Если бы у нас под рукой не оказалось драконов и келнениси, эта орда прошла бы по берегу не хуже Волны. Орудия Некромантов, приделанные к бронированным големам… надеюсь больше с ними не встречаться! Нет ни одного дракона, не получившего ран, а кому не пробили броню — тех пожгли или отравили. Целители с ног сбиваются.

— Жуткая вещь — Некромантия… — поёжился Речник. — Король Астанен жив?

— Он жив. Убитых у нас немного… если целители справятся, конечно, — поправил себя маг. — У нас важный пленник, Фрисс. Дракон вовремя прорвался к порталу, разрушил его и не отпустил их всех в Нэйн… Мы захватили всех на месте. Двое Некромантов приоткрыли ворота… чего мы не ждали — того, что они пропустят Ильникенов и будут прикрывать отход! Они выводили Ильникенов и големов… они оба попали в наши руки. Один из них — Анкарна… Силитнэн посмотрел на Фрисса со значением. Речник протяжно свистнул.

— Предводитель Некромантов?!

— Именно, — с усмешкой кивнул маг. — Орден Изумруда замотал его заклятиями с головы до ног. Хотелось бы сохранить ему жизнь… такие маги в Орине наперечёт!

— Странно, что он спасал Ильникенов, — нахмурился Речник. — Обычно они… Горестный рёв с холма прервал их беседу.

— Мёртв?! Нет, нет, нет…

— Тише, небесный воин, — голос принадлежал чародею Келлагу. — Осколок вошёл в череп, гниль проникла в мозг… Он умер четверть Акена назад, не меньше.

— Так и есть, — подтвердил другой целитель. — Отнесите его на корабль. Сожжём на берегу…

— Речник Алекс умер?! Это ошибка, чародей! Ты ведь не можешь… — сбивающийся голос дракона смолк, и снова над Талури пронёсся отчаянный рёв. Фрисс стиснул зубы.

— Речник Алекс… Да найдёшь ты покой в Кигээле, на заводях Кванды, — прошептал он и подошёл к Силитнэну вплотную. — Чародей…

Ты слышал что-нибудь о Кессе? Может, ты видел будущее? Как тогда, в Энергине… Маг виновато вздохнул и развёл руками.

— Ничего, Фриссгейн. В моих видениях — четверо укутанных во мрак, и ничего более. Но беды впереди я не вижу… Что-то будет, Фриссгейн, а что — неизвестно.

* * *

Неровный зеленоватый свет дрожал над обугленными развалинами, и защитное поле над ним трепетало и раскачивалось, окрашиваясь в алый и бордовый. Бывший квартал Фойстов был тих и безмолвен. Сармат в чёрной броне, пристроившийся на обломке стены, задумчиво рассматривал то, что лежало у него на ладони. Маленький, но тяжёлый снаряд в оболочке из тугоплавкого фрила поблескивал гладкими боками и на вид не скрывал в себе никаких изъянов… Сармат кивнул собственным мыслям и спрятал снаряд под пластиной брони. Казалось, ничего живого поблизости нет, но Гедимин чувствовал на себе взгляды сорока трёх глаз — и они его слегка раздражали. Обломок рилкара с мостовой лёг в его ладонь и улетел в длинную трещину в противоположной стене.

— Кья!!! — послышалось с той стороны, в трещине мелькнул длинный голый хвост, и всё смолкло. Отошедшая было пластина, прикрывающая реактор сфалта, с тихим треском вернулась на своё место. Количество глаз сократилось на три. Гедимин тихо вздохнул и поднялся на ноги.

— Что случилось, хранитель? — спросил он в пустоту. — Что-то не так? Обжигающий белесый свет скользнул по его руке. Голос станции был негромок, но пронизывал до костей. Сармат качнул головой.

— Ты так считаешь, хранитель? Приятно слышать. Готовь девятый к запуску. Вернусь — приступим. Постараюсь вернуться не один…

— Кьяа?! — из незаметного пролома под стеной высунулась крысиная морда. — Беда? Помочь? Сармат смерил крысу задумчивым взглядом. Полосатый мутант, скорее всего, не видел тех действий Гедимина, которые не должен был видеть… а если видел, то однажды развалины содрогнутся от подземного взрыва. Ирренций — непростое вещество, даже для крысы, способной прикинуть критическую массу… Гедимин хмыкнул и протянул Конту руку.

— Хочешь — иди со мной. Я отправляюсь на восточный приток…

Глава 19. Хлект

— Какой необычный артефакт… — протянул Илэркес, зачарованно глядя в Зеркало Призраков — в ту его сторону, где под давно утихшим ветром покачивались деревья исчезнувшего леса. — Сколько веков между нами и тем, что мы видим там?! Зеркало Мёртвого Леса то и дело мутнело, затягиваясь чёрной пеленой, а иногда за деревьями проступало что-то ещё, незнакомое ни Кессе, ни Илэркесу. Артефакт с каждым днём наливался силой, и Кесса представить боялась, какие свойства он ещё обретёт. Как будто мало было Зеркала Призраков, без следа поглощающего чары и хранящего тысячи миражей… Альрикс покосился на младшего Некроманта, пытаясь разглядеть артефакт в его руках. Те'валгест рад был бы смотреть на призрачный лес — внизу под кораблём тянулся ещё более мрачный ландшафт. Долина Костей, мёртвая чёрная равнина до горизонта, до самых гранёных стен Хлекта, опоясанного базальтовыми обелисками, и до цепочки горных вершин на севере…

— Ничего живого… — вздохнула Кесса, выглянув за борт. — Только мёртвая пустошь… Хлект — город мертвецов?

— Хлект — город оружия, — криво усмехнулся Альрикс. — Со дня основания он принадлежит «Хроксу». Там учатся накладывать чары разложения раньше, чем говорить, а резать по кости — раньше, чем стоять на ногах. Квайя течёт сквозь этот город полноводной рекой, к чему удивляться, что она выжгла землю дотла…

— Когда Аскея стала Дини-Рейксом, — погрустнел Илэркес, — она всё время думала о Хлекте. Была затея с очисткой земли, откачкой Квайи из-под стен… Нецис хотел лететь в Кецань, искать каких-то магов ей в помощь. А потом… Потом началось всё это, Сирилин. Теперь нет ни Нециса, ни Аскеи…

— Ни денег, которые должен был отдать мне «Хрокс», — закончил за него Альрикс. — Последнее огорчает меня. Любопытно, чем занимаются сейчас люди «Хрокса». Строят големов для армии Алайна?.. Что-то зеленовато-белое, похожее на дерево, показалось на пути корабля. Гибкие ажурные «ветви» изгибались в воздухе, как щупальца, и холодный свет трепетал над ними.

— Вижу впереди истикису! Курган Ронимиры прямо под нами, — сообщил молодой Некромант, заглянув в пропасть. — Сядем? Время обеда, а ты весь день ведёшь корабль…

— Тебе, Илэркес, я свою тхэйгу не доверю, — нахмурился Альрикс. — Летали уже, знаем… Сейчас приземлимся, держись за поручни…

— Илэркес… — Речница тронула мага за холодную руку. — Чей курган, ты сказал, прямо под нами?

— А! — встрепенулся Некромант. — Конечно, я расскажу. Это курган сожжений. Там сжигают мёртвых Илриэнов и мастеров с «Хрокса», там лежит их пепел. Так их сила сохраняется в пределах Нэйна… Этот курган называют именем Ронимиры Те'ильсимин, дочери Зелгана Серебряного. Великая чародейка, Мастер Вод, её два раза избирали Ютва-Рейксом! Погибла при испытаниях на Пятый разряд… Здесь лежит её прах.

— Ронимира Кошачья Лапка, Чёрная Речница? — прошептала Кесса, глядя в изумлённые глаза Некроманта. — Она покоится здесь?

— Так ты о ней слышала? — обрадовался Илэркес. — Да, это она — Ронимира Кошачья Лапка. Такое у неё было прозвище на Чёрной Реке…

А, ведь и ты оттуда, вы друг друга все знаете… А у тебя какое…

Сирилин! Что стряслось?

— Н-ничего, — с трудом проговорила Речница. Её трясло. Илэркес смотрел на неё в растерянности, потом повернулся к Альриксу и хотел что-то сказать, но тхэйга резко пошла вниз, и маг прикусил язык.

Кесса вцепилась в поручень так, что побелели пальцы. Корабль лёг на брюхо в трёх десятках шагов от пологого холма, увенчанного разлапистым костяным «кустом». Меж «ветвей» голема пылал сгусток зелёного пламени, временами окутывая нежить целиком. Альрикс бросил на землю циновку и поставил сундучок с припасами, Илэркес оживился и начал копаться в коробочках и фляжках. Кесса расставила тарелки — лёгкие, вырезанные из сухих листьев. Её руки едва заметно дрожали.

— Ты богач, Илэркес. У тебя в подвалах ещё осталось мясо… — усмехнулся Альрикс, вылавливая из корзинки котлеты и заворачивая в лепёшку.

— Оставь для Куунве, — нахмурился молодой Некромант. — Его укачало в полёте, но скоро он захочет есть… Сирилин, тебе подать что-нибудь? Вот, возьми, тут…

— Не надо, Илэркес. Мне не хочется есть, — покачала головой Кесса и оглянулась на холм. — Скажи, можно подойти к кургану?

— Почему бы нет? — маг пожал плечами. — Только не поднимайся, там истикиса… костяной голем, он охраняет курган и может напасть. А мы будем тут. Увидишь опасность — зови. Курган был невысок — в рост человека. Раскидистые «лапы» голема прикрывали его. Кесса опустилась на корточки у подножия, в двух шагах от шевелящейся истикисы. От голема исходил холод, но сам холм, как показалось Речнице, был ещё холоднее. Кесса коснулась земли и отдёрнула руку. Почва здесь походила на жирный пепел. И ни травинки…

— Как тебе спится тут, Ронимира Кошачья Лапка? — тихо спросила Речница. — Так далеко от Реки, в этой мёртвой земле… Налетел ветер, обдав Кессу неожиданным холодом. Откуда-то тянуло мокрой землёй и степными травами — далеко на юге бушевала гроза.

— Даже ливень не оживит эту землю… — склонила голову Кесса. — Даже самый сильный из ливней… Я хотела бы вырастить тут Высокие Травы… или принести зёрна Агайла и лист Ивы… напомнить о живой земле… Посмотри сюда, Чёрная Речница. В этом зеркале живёт древний лес. Может быть… Речница осеклась. В зеркале отражался не лес мёртвого мира. Там была степь. Там шёл дождь, и молния сверкала на потемневшем небе, и под ветром раскачивались серебристые колосья и длинные зелёные листья. Кесса видела в траве золотистые звёзды — цветки Мелна, закрытые розовые «чаши» вьюнков и пыльцу, смешанную с дождём. Там был и пологий холм, скрытый под травяным лесом, и смутные очертания гор, высвечиваемые сполохами молний…

— Вот она, погибшая земля Хлекта… — прошептала Речница. — Это же здесь было… Сколько веков назад?!

— Шшессть, — прошелестел неживой голос за её плечом, и костлявая рука прикоснулась к Зеркалу. Белесая кожа едва прикрывала тонкие полупрозрачные пальцы… с острейшими загнутыми когтями. Кесса вскочила на ноги и шарахнулась в сторону. Она не заметила, как день померк, и всё вокруг заполонила холодная мгла. Из темноты едва выступали белые «лапы» истикисы, склон холма…

— Сирилин!!! — отчаянный крик Альрикса долетел издалека и умолк во мраке. Речница не видела, где Некромант. Темнота клубилась повсюду.

— Шшессть веков назад это завершшилоссь, — бесстрастно сказал незнакомец, укутанный во тьму, как в плащ. Из-под чёрного капюшона белым огнём горели глаза, когтистая рука придерживала покров мрака на груди, вторая замерла в воздухе на полпути к Кессе.

— Сс тех пор эта земля мертва. Не думал, что увижу сстепи Хлекта сснова… Потемневший воздух был холоден, и каждый вдох отнимал силы. От нежити веяло ужасом… Речница поёжилась, но трясло её не от страха — от восторга. «Настоящее умертвие… здесь, рядом со мной самое настоящее древнее умертвие!» — сверкнув глазами, Кесса шагнула к нежити.

— Что произошло тут? Что сожгло эту землю?

— Хсссс, — рука умертвия судорожно сжалась. — Нессущесственно, пришшелец. Ничего уже не иссправить… Я сстаралсся осстановить это, но безусспешшно. Ты знаешшь меня?

— Нет, — покачала головой Кесса. — Не обижайся! Я издалека…

— Это я чувсствую, — глаза под капюшоном слегка сузились. — Здессь курган одной из васс… многие приходили поклонитьсся ему. Ссожалею, ессли помешшал тебе…

— Вовсе нет! — Кесса мотнула головой и протянула руку. — Я тут под именем Сирилин. Ронимира — моя… мой очень дальний предок. А ты живёшь в этом кургане?

— Приятная всстреча, — умертвие на секунду коснулось ладони Речницы, и её рука онемела по локоть. — Будь оссторожна, путешшественница… Да, я нашшёл ссебе тут присстанище. Моё имя — Церат Оружейник.

— Как хорошо! Церат, ты ведь защищаешь этот курган? Ты не пустишь сюда проклятых демонов и их слуг, даже если… даже если вся Река станет такой, как земли Хлекта…

— Хсссс, — прошипело умертвие, склонив голову. — Посследнее время в округе несспокойно. Посстоянно шшевелитсся земля, движутсся холодные потоки… Я просснулсся и не могу ссомкнуть глаз уже целый мессяц. Мне вссё это не нравитсся…

— А мне-то как не нравится! — воскликнула Речница и снова, забывшись, протянула руку к мертвецу. — Но скоро ты выспишься, я обещаю. Ещё неделя или две, и мы изгоним демонов из Нэйна! Ты обретёшь покой…

— Главное — верить ссвоим ссловам… — Кессе показалось, что умертвие усмехается. — Ссмелая задумка, дочь Ронимиры. Но мне хочетсся сснова взглянуть на сстепи Хлекта. Я сслишком давно не видел их… Прикосновение Церата обожгло холодом даже сквозь доспех. Речница судорожно хватала воздух, пока умертвие вглядывалось в полумрак Зеркала, бережно покачивая его на ладони. Белые глаза почти закрылись, оставив узкие прорези во мраке.

— Когда-нибудь они оживут, — сказала Кесса, когда невидимый ледяной обруч на груди разжался. — Даже если эта земля не даёт всходов, можно привезти землю из живой степи и… Держи. Пусть в кургане к тебе приходят сны о возрождении. Зеркало Мёртвого Леса легко выпало из оправы. Умертвие медленно сжало пальцы на осколке фрила, потом его рука скрылась под плащом, унося с собой древнюю вещицу.

— Неожиданный дар… — прошелестел Церат, неотрывно глядя на Речницу. — Откуда эта вещица?

— Издалека — с Дальнего Запада, из-за Гиблых Земель, — ответила Кесса, стараясь не смотреть ему в глаза. Взгляд умертвия — не из тех, какие может выдержать смертный…

— Хсссс… До Запада добратьсся непроссто, — задумчиво сказал Церат. — Даже путешшесственнику… а я ссовссем не путешшесственник… Голос умертвия с каждой секундой становился тише, а небо над Речницей светлело. Не успела Кесса и слова сказать, как тёмный силуэт развеялся вместе с облаком тьмы. Никого уже не было на холме, только истикиса покачивала щупальцами. Речница вздохнула и повернулась туда, где остались живые Некроманты и летающий корабль.

— Стой! — крикнул Альрикс и вскинул руку. Череп, подвешенный на верёвке, намотанной на запястье, уставился на Кессу чёрными глазницами. Воздух вокруг неё сверкнул зеленью, по земле пролегла мерцающая черта. В глазах Некроманта были отчаяние и страх. Илэркес тоже поднял руку, странно выгнув пальцы.

— Альрикс! Ты чего это? — удивилась Речница. Некроманты несколько мгновений разглядывали её, как будто в чём-то сомневаясь, потом Альрикс медленно опустил руку.

— У тебя есть тень, — сказал он. — И твои глаза не светятся…

Сирилин! Ты говорила с умертвием и осталась жива?!

— Похоже на то, — хмыкнула Речница. — Его зовут Церат Оружейник, и он хочет спать. Нам лучше улететь отсюда, чтобы его не тревожить.

— Превосходная мысль, — пробормотал Илэркес. — О чём мы думали, когда садились у кургана?! «Он сам назвал своё имя?» — в раковине шевельнулся Куунве. Его покровитель уже сидел на скамье корабля и с нетерпением взирал на Альрикса и Кессу.

— Церат Оружейник? Так это он бродит по окрестностям… — протянул Те'валгест. — Все знают, что он не нашёл покоя, но чтобы встретить его среди бела дня… Странный год! Тхэйга расправила крылья и оттолкнулась от земли. Курган Ронимиры промелькнул под кормой и исчез. Кесса оглянулась и тихо вздохнула.

— Кем он был? Ты знаешь его?

— Лучший из алхимиков «Хрокса», — Альрикс склонил голову. — Мастер из мастеров, легенда Хлекта. Фабрику перестраивали по его чертежам.

Столько зелий было им создано… Он был городским магом, но его называли только Илриэном, и никак иначе. Он погиб… неудачный эксперимент, все алхимики погибают так, рано или поздно. Тело исчезло перед сожжением. Нецис рассказывал, что встречал Церата в окрестностях… Не знаю, что помешало ему уйти в Кигээл.

— Он сожалеет о том, что земли вокруг Хлекта мертвы, — тихо сказала Речница. — Он думает, что это его вина… Он сказал, что живёт в этом кургане. Теперь…

— Будем знать, — кивнул Илэркес. — Никто по доброй воле не лезет к умертвию в лапы. Как ты заставила его уйти? Когда оно захватило тебя в кокон…

— Этот недоучка чуть не бросился на подмогу, — криво усмехнулся Альрикс. — Если бы я не удержал его, мы получили бы два трупа и одно разъярённое умертвие. Так почему оно тебя отпустило?

— Оно забрало артефакт — Зеркало Мёртвого Леса, — ответила Речница задумчиво. — И мне показалось, что оно не хотело никого убивать… Под крыльями корабля один за другим вырастали чёрные обелиски, и зелёные огни мерцали на их вершинах. Кесса чувствовала кожей ледяной поток, стремящийся к городу. Хлект вытягивал из долины Квайю, как корни тянут воду из земли.

— Альрикс! — негромко вскрикнул Илэркес. — Ты посмотри! Они разобрали укрепления! Сад Ил-Хецара… и стена… всё разрушено!

— Вижу, — хмуро кивнул Альрикс. — Для войны нужны кости. Видишь огни над «Хроксом»? Работа кипит… Чем только Ирралин собирается расплачиваться?! Улица Хлекта поглотила корабль, как узкая горная река. Здесь были особенно тесные и извилистые переулки, Речнице всё время казалось, что стены домов над ней срастаются. Если бы навстречу попался какой-нибудь голем, кораблю пришлось бы через него перепрыгивать. Но на улицах даже крыс не было, только одна жительница собирала листья лозы на крыше и отступила за печную трубу, когда увидела пришельцев.

— Куда это ты правишь? — подозрительно спросил Альрикс. Он неохотно уступил младшему Некроманту управление тхэйгой и теперь сверлил его мрачным взглядом.

— К «Медной чаше», — на миг обернулся Илэркес. — Тихое место для тихих путников. Это в двух шагах от дома Ваймерии…

— А! — Некромант кивнул. — Что же, мысль недурна. Лишь бы они не закрылись… Куунве? Ты спишь? «Я своё дело сделал,» — из ракушки высунулось щупальце. «Охотников можешь не бояться. Им, как мне кажется, вообще не до нас. Город пахнет усталостью и страхом…»

— А ещё тут пахнет горелой костью, — прошептала Кесса. — И тухлятиной…

— Это «Хрокс», — усмехнулся Некромант. — Илэркес! Где в твоей забегаловке принято ставить корабли?

— Крытый навес, пристройка к дому, — отозвался молодой маг. — Охотники ходят в «Медную чашу» и не жалуются, а Те'валгесту всё не по нутру… Двое магов и Речница сидели за длинным столом, на котором вместо скатерти лежала циновка, единственная подставка с церитами освещала центр зала, оставляя углы во тьме, пахло смолой и хвоей. Никого больше не было — только ирн в серой мантии, временами исчезающий за дверью кухни. Кесса дула на горячее варево, Илэркес задумчиво мешал ложкой в миске и пытался выловить кусочек мяса в густой каше из Кемши. Попадались только листья Нонкута.

— Так когда, говоришь, обещала прийти Ваймерия? — спросил Альрикс, отщипывая кусочек лепёшки. Илэркес пожал плечами. Все трое обернулись на порыв ветра, пахнущий гарью. В зал вошли двое Ильникенов. Один был в кольчуге, второй — в доспехах из костяных пластин, среди которых поблескивали кристаллы мориона.

— Тут его тоже нет, — сказал первый хеск, окинув взглядом комнату.

— Как я и говорил. Идём дальше.

— Постой, — поднял руку второй и подошёл к ирну. Кесса заметила, как насторожился Альрикс при появлении Ильникенов. «Это Охотники,» — пояснил Куунве, приоткрыв ракушку. «Те, кто преследует преступных магов и демонов. И они сильно расстроены…»

— Я помню Валлиэрна, — ирн уже отвечал на вопрос хеска. — Две недели назад он заходил сюда… Вы втроём сюда заходили. С тех пор я его не видел. Вы в меннском квартале смотрели?

— Мы уже везде смотрели, — со вздохом ответил хеск. — С рассвета бродим по городу. Уважаемые Илриэны!

— Мы прилетели в город четверть Акена назад и никого тут не видели, — ответил Альрикс. — Ни людей, ни Ильникенов. Чем ещё могу помочь?

— Не надо смотреть на меня, как на умертвие, — недобро прищурился Охотник. — Значит, не видели… Пойдём, тут нечего искать. Двое вышли. Альрикс покачал головой и покосился на ирна.

— Охотник Валлиэрн пропал ночью, — вполголоса пояснил тот. — Вышел в дозор и не вернулся.

— Валлиэрн? — оживился Илэркес. — Я его видел. Ну, когда пробирался задворками к «Хроксу»…

— Помню, тебя тогда ещё притащили в таверну за шкирку, — хмыкнул Альрикс. — А я отдал двух скелетов, чтобы выплатить штраф. Не вижу причин, чтобы волноваться об Охотниках, даже если все они пропадут в одну ночь.

— Куунве… — тихо позвала Кесса. — Ты чувствуешь что-нибудь про этого Валлиэрна? Его могли убить? «Непохоже,» — откликнулся моллюск. «Но в целом ощущения нехорошие… Илэркес, кто-то ищет тебя под корабельным навесом.»

— Я сейчас, — встрепенулся маг и вышел за дверь. С порога донёсся испуганный возглас и недовольное бормотание.

Дверь открылась снова, пропуская высокого седого человека, с ног до головы одетого в белое. Никаких узоров на его одежде не было, а волосы были подстрижены коротко-коротко, как у сармата. Кесса мигнула. Странное видение…

— Прокляни меня Каима, — еле слышно выдохнул Альрикс. — Это Хорак, главный проверяющий. Только его и не хватало…

— А, — сказал сам себе пришелец, останавливаясь рядом с путниками.

— Юноша из Южных Стен, как и следовало ожидать, не один здесь.

Илриэн Альрикс, Илриэна Сирилин… Как протекает ваше путешествие?

— Оно оказалось познавательным, — сухо ответил Альрикс. — Что привело главного проверяющего в эту пропахшую гарью забегаловку?

— Альрикс… — Речница покосилась на него с немым укором. Взгляд Хорака ей не нравился — чем-то проверяющий напоминал «изумрудника» Домейда…

— Исключительно долг, — спокойно ответил Хорак, продолжая разглядывать Речницу. — Оборудование «Хрокса» выходит из строя, и есть подозрения… Но это не интересно молодым странствующим магам, я понимаю. Эй! Двойную еду и «Горный родник» за тот стол, и быстро! Ирн, выглянувший было с кухни, подпрыгнул на месте и снова исчез.

— Мои реактивы, к сожалению, остались на «Хроксе», — продолжил проверяющий. — Не то можно было бы провести исследования прямо здесь. Но увы… Илриэна Сирилин, твоя проверка откладывается на месяц. В пятый день Сиринни я буду ждать тебя в Саркейсе. Кесса растерянно посмотрела на него и молча кивнула. Хорак перевёл взгляд на Альрикса и протянул ему руку ладонью вверх.

— Краткая проверка, Илриэны…

— Я думал, реактивы у тебя всегда с собой, — покачал головой Альрикс, неохотно положил руку на ладонь Хорака и отвёл взгляд.

Проверяющий накрыл её второй пятернёй и прикрыл на секунду глаза.

— Хороший результат, Илриэн Альрикс. Нет причин для тревоги.

Илриэна Сирилин? Некромант быстро отдёрнул руку и недовольно потёр запястье. Кесса осторожно подала руку Хораку. До чего же они все ледяные, эти жители Нэйна! К умертвию прикасаться — и то приятнее…

— Замечательно, Илриэна Сирилин. Тебе тоже не о чем волноваться, — бесстрастно проговорил Хорак, отпустив её ладонь, и ушёл к соседнему столу, где ирн торопливо расставлял миски. Речница посмотрела на Альрикса, он похлопал её по плечу.

— Пойдём наверх, Сирилин. Тут смотреть не на что, а Илэркес до утра не вернётся… Утром путников встретили в общем зале шестеро хмурых Охотников, занятый людьми с «Хрокса» стол, бегающие туда-сюда «временные помощники» ирна — живые, заменившие в «Медной чаше» мёртвых слуг, и мечтательно улыбающийся Илэркес в тёмном углу.

— Ну? — спросил Альрикс вместо приветствия. «Встречу с Хораком приятной не назовёшь,» — заметил Куунве, потрогав Кессу щупальцем. «Он очень наблюдателен. Не знаю, что именно он мог заметить, но если заметил — напишет Санети-Рейксу. У меня не хватит сил повлиять на него, одна надежда — что он занят другим…»

— Принёс, — усмехнулся Илэркес, доставая из-под плаща пару длинных свёртков. Альрикс сорвал травяную обёртку и воззрился на то, что осталось в его руках — желтоватый костяной жезл, украшенный резьбой и крохотными кристаллами мориона, немного изогнутый, на верхнем конце расширяющийся, длиной чуть более локтя.

— Другое дело, Илэркес, — Те'валгест сдержанно улыбнулся. — Что внутри?

— Пять ишти «Эшамгвайета» — всё, что удалось найти, — вздохнул молодой маг. — А у меня вот что… Он вынул из потемневших листьев короткий костяной серп — чьё-то ребро, аккуратно усаженное острыми кристаллами кварца — и осторожно коснулся лезвия.

— Ты-то куда вооружился? — нахмурился Альрикс.

— Туда же, куда и ты, — безмятежно ответил Маг Льда. — Возьми, Сирилин. Это неважное зелье, но выбирать не приходилось… Кесса приоткрыла костяную коробочку и почуяла знакомый резкий запах воинского бальзама. За её спиной раздался грохот — ирн колотил по пустому бочонку, дожидаясь, пока все к нему повернутся. На его мантии висели летучие мыши, а в руке он держал листки велата.

— Вот и новости, — хмыкнул Альрикс и облокотился на стол. Все смотрели на ирна.

— Что пишут о пленниках? — спросил один из Охотников.

— Сегодня нет писем с запада, — покачал головой ирн.

— Значит, Анкарна погиб, и все, кто с ним остался… — Охотник уронил голову на руки и замолчал.

— Санети-Рейкс пишет: Алайн Те'мильгуойна, потерявший портал и армию за ним, будет сурово наказан. Войска Нэйна отныне подчиняются Илриэну Гилнату Ар'гвеиниту, он собирает чародеев, Ильникенов и сиригнов всего Нэйна под свои знамёна. Санети-Рейкс призывает также городских магов помочь в усмирении мятежного Урталара…

— Была охота, — фыркнул один из Ильникенов. Остальные пятеро молча кивнули.

— И обещает награду за корневища ицмора и нан-арока и хвосты Ненраани, принесённые в Аксатегон, либо в Хеликс, либо к ближайшей «Кеморге» или «Хроксу», — дочитал до конца ирн и отложил листок.

— Ты мало сказал об Алайне, — сказал один из мастеров «Хрокса». — Что там ещё было?

— Более ничего, — ирн повесил листок на стену и развернул другой.

— А здесь повеление Санети-Рейкса. Слушайте!

— Нехорошо вышло с Алайном, — прошептал Илэркес. — Интересно, сколько с него возьмёт Ирралин…

— Санети-Рейкс пишет: отныне любой Илриэн, горожанин, хеск или сиригн, нарушивший приказ властителей Нэйна, объявляется преступником. Долг любого Илриэна, горожанина, хеска или сиригна — преследовать такого нарушителя и помогать в его поимке или уничтожении. Любое имущество преступника может быть захвачено первым, кто пожелает. Особенно строг закон будет к тем, кто препятствует победе Нэйна, скрывает воинов или оружие или злоумышляет против властителей Нэйна. Этот приказ должен быть произнесён во всех городах. Все слышали? Илэркес спрятался за спину Альрикса и зажмурился. Старший Некромант расправил плечи, скрывая молодого от глаз. Кесса поднесла руку ко рту, чтобы не закричать.

— Лишь бы Агмейа выстоял… — прошептал Илэркес. — Хоть бы Туманы поглотили этих…

— Санети-Рейкс уверяет, что скоро завершится война, — продолжал ирн, заглядывая в третий листок. — Он сам отправляется на запад вместе с армией Гилната. Поистине великие чары будут сотворены со дня на день, и Река падёт со всеми своими притоками, и кровавый Орден Изумруда, помогающий ей, будет стёрт с лица Орина.

— Туманы их всех поглотят, — прошептала Кесса, обнимая Илэркеса. — До чего же отвратные демоны… «Охотники рядом,» — предупредил Куунве, накидывая на магов сеть щупалец. «Вы скрыты, но шуметь ни к чему.»

— А есть уже маги-преступники? — спросил горожанин. — Есть там их имена? Он даже выбрался из-за стола и подошёл к бочонку, чтобы своими глазами прочесть послания. Альрикс повернулся к Илэркесу.

— Нам троим нечего бояться. Мы законов не нарушаем! Его глаза горели сумрачным багровым огнём. Кесса молча кивнула и стиснула его ладонь.

— У Ицахокти уже зацветает Вишня, — вздохнул Илэркес. — И водяные лилии в цвету… Там даже погибнуть не страшно…

* * *

— Нет, Фриссгейн, — покачал головой Халан и придержал Речника за плечо. — Здоровым и бодрым ты ещё не кажешься. Найгис, помоги Фриссу доехать до пещеры и проследи, чтобы он лёг… Речник Фрисс незаметно усмехнулся и удобнее устроился в седле.

Вчера он ещё и не мечтал дойти до верхней пристани, а сегодня даже застал там Халана… Теперь можно и отдохнуть.

— В кои-то веки остался на Реке — и то повоевать не дали, — вздохнул Речник. Алсаг громко фыркнул, Найгис, спускающийся с холма вслед за Хинкассой, пожал плечами.

— Всё-то тебя тянет в бой… Когда Алсаг притащил тебя на берег, мы думали, что впору везти тебя к костру. С тех пор, Фрисс, прошла всего неделя, и ещё неделю о полётах можешь не мечтать.

— Опять пропущу всё интересное, — снова вздохнул Фрисс. — Халан и Канфен что-то затевают, Кесса одна сражается с семёркой демонов, а я лежу в пещере и объедаю олданцев…

— Ничего, — хмыкнул Найгис. — На Реке ещё есть кому сражаться. А Битву Грозных Крыльев я тоже пропустил. Фрисс забрался под покрывало из валяной тины и прикрыл глаза.

Алсаг растянулся у постели и что-то грыз — кажется, украл кусок Листовика у соседней пещеры. Было тихо, все, кто мог ходить, уже ушли на берег, а кто не мог, тот спокойно спал. Тяжелораненых в последние дни не привозили, после Битвы Грозных Крыльев никто не нарывался на крупные отряды нежити… Речники думали, что у Некромантов закончились кости. Халан же считал, что Нэйн готовит что-то серьёзное, и драконы днём и ночью реяли над восточным берегом Дзельты. Речник был рад, что поднялся сегодня на холм. Поймать хоть кого-то из правителей было нелегко, они пролетали стремительно, как Клоа, и тут же исчезали. А Халан в этот раз не спешил, и у него было что сказать Фриссу. Странное послание прилетело в Замок Халана… Теперь довольный правитель что-то замышлял. «Значит, Кесса жива…» — Речник сильно устал, но мысли его были радостными. «Там, среди мертвецов, ищет оружие для живых. И даже находит… Хотел бы я сейчас быть там, идти рядом с ней по дорогам во мраке…»

— Речник Фрисс! — Эрвин Тайра вошёл в пещеру. Он заметно хромал, но уже обходился без посоха и даже не опирался на спину Фагиты.

Кошка в один прыжок добралась до постели, цапнула Алсага за хвост и отскочила. Хесский кот недовольно отмахнулся, но когти не выпустил.

Фагита спряталась за ложем Эрвина — только уши торчали.

— Ладно вам! — покосился на котов Эрвин. — Речник Фрисс, ты очень устал? Там тебя ищут…

— Ищут — так зови сюда, — Фрисс с трудом поднялся и сел. — Кто там?

— Огромный сармат в чёрных доспехах и здоровенная крыса в кольчуге, — ответил Эрвин, и был он одновременно удивлённым и напуганным. — Так я позову их?

— Давно бы позвал! — встрепенулся Фрисс, не веря своим глазам. — Гедимин, так ты прилетел сюда?!

— Уран и торий! — сармат хлопнул ладонью по каменной стене. — Подожди, Фриссгейн, под этот потолок ещё надо вползти…

— Ой-ёй-ёй, — покачал головой Речник, наблюдая, как огромное существо пробирается под низким сводом, задевая потолок то плечом, то оружием, и сгибаясь в три погибели. — Ты не ушибся?

— Мелочи, знорк. Боюсь только вызвать тут обвал… — отмахнулся Гедимин, тяжело опускаясь у ложа Речника. Алсаг испуганно мявкнул и метнулся за соседнюю постель, к кошке Речника Эрвина.

— И снова, Фриссгейн, ты нашёл себе приключений на все части тела… — вздохнул сармат и положил бронированную ладонь на плечо Речника. Тот усмехнулся, погладил пластины брони и протянул сармату руку.

— Гедимин! Хорошо, что ты нашёл время, я… Он осёкся. Взгляд Речника остановился на неподвижной руке сармата, намертво прикованной к броне. Фрисс осторожно коснулся безвольно свисающей кисти, опомнился и отдёрнул руку.

— Гедимин, ты ранен?! Кто это сделал? Какая тварь…

— Хватит, знорк, — Гедимин отвёл взгляд. — Неудачный опыт, не более того. Впервые столкнулся со зноркскими некротехнологиями… они крайне интересны, но сложны в освоении. Фрисс положил свою ладонь на руку сармата и крепко сжал её. Навряд ли Гедимин сквозь броню хоть что-то чувствовал…

— Значит, Некроманты, — заключил Речник. — Эти отродья Маровита напали на мирных сарматов… Это на станцию они напали?! Что с «Идис»?!

— Не беспокойся, знорк. «Идис» под нашей защитой, никто на неё не покушался. Работа идёт, и никто не мешает ей, — взгляд золотистых глаз был спокоен. Фрисс выдохнул и через силу усмехнулся. Дымящиеся развалины станции неохотно ушли из его видений… сменившись обугленными и светящимися от ирренция долинами Хесса. Если сарматы решат отомстить за нападение…

— Мы воюем с Некромантами, — прошептал Речник. — Это мы не защитили вас, мирных хранителей станции, от врага. Скоро я вернусь в отряд — и найду тех, кто ранил тебя, и убью их. Никто не посмеет нападать на вас! Только… могу я попросить тебя, Гедимин… Он замялся.

— Говори, знорк-ликвидатор, — глаза сармата слегка потемнели, он как будто ждал подвоха.

— Не надо взрывать ирренций в Нэйне, — очень тихо сказал Фрисс. — Не применяйте к нежити Старое Оружие. Пусть ракеты мирно спят, пусть эта сила не выходит за пределы станций! Мы уничтожим этого врага, он заплатит за то, что сделал, но я прошу — пусть сарматы не вступают в эту войну!

— А, вот ты о чём, — покачал головой сармат. — Мы не собирались ничего взрывать. Это не первая зноркская война на Восточном Пределе… Хм. Фриссгейн, отчего ты так испугался за этих… знорков из Нэйна? Их технологии заинтересовали и тебя?

— Нет, — вздохнул Речник, глядя Гедимину в глаза. — Там сейчас Кесса. Я не хочу, чтобы Старое Оружие её сожгло. Сармат хмыкнул.

— Кесса? Это твоя новая самка? Речник вспыхнул, но не отвёл взгляд.

— Гедимин! Кесса — не «самка». Кесса — мой друг. Такой же, как ты.

Такой же, как «Идис» для тебя и твоих сарматов. Не говори о ней дурных слов! Сармат не обиделся — изумление промелькнуло в его глазах, но ответил он спокойно.

— Твоё право, Фриссгейн. Я запомню. Что же, твой друг может не бояться наших ракет. Если ты за него ручаешься, я допущу его на станцию… он, наверное, любознателен и смел, если в дни войны посещает враждебные государства… Фрисс радостно усмехнулся и похлопал по скафандру сармата.

— Вот спасибо! Кесса будет рада… Гедимин! Ты не рассказал, как дела у станции… Что с хранителями? Ликвидаторы знают, что нельзя выходить без оружия? А те, кто строит подстанцию…

— Всё идёт по плану, знорк, — кивнул сармат. — Все живы, всё цело.

Степь очищена от пылевого следа, там теперь безопасно. А подстанции… Из-за них я и прилетел.

— Да? — насторожился Речник. — Что-то случилось?

— Мы закончили работу, Фриссгейн. Все три подстанции готовы к запуску… к запуску твоего альнкита, энергия которого со дня на день должна поступить в города знорков. Сегодня или завтра он должен начать работу. Больше откладывать запуск мы не можем — уже середина лета, а печи знорков до сих пор простаивают. Я прилетел, чтобы отвести тебя на станцию — это твой альнкит, и запустить его без тебя я не решился. Фрисс охнул, восхищённо глядя на Гедимина.

— Значит, всё уже готово?! Такое важное и трудное дело… и даже альнкит вот-вот запустится?! И в Стеклянном Городе, и в Глиняном, и на Гранитных Копях…

— Так и есть, знорк, — кивнул сармат. — Можешь выйти из пещеры? В этой норе с низким потолком я не могу нести тебя. Речник вздохнул и опустил взгляд.

— Гедимин, я не могу на тебе ездить — ты ранен. А я сейчас слабее новорождённого котёнка. Ни к чему вам на станции со мной возиться.

Если это не оскорбит тебя, я уступаю своё право там быть…

— Не очень хорошо, знорк, — глаза сармата потемнели. — Нам надо влипать в неприятности по очереди. Эта беспомощность очень раздражает… Кому ты уступаешь?

— Халану, правителю Дзельты, — твёрдо сказал Речник. — Ты говорил, что он умён и образован. И он всегда мечтал увидеть запуск альнкита.

Он сейчас на острове, в храме наверху… А я рад буду побывать у вас, посмотреть на альнкит, обойти все подстанции… Как только война закончится — я прилечу. Мой скафандр в сумке. Я сейчас достану его… Нехорошо будет, если Халан пойдёт без защиты.

— Обидно слышать такое, Фриссгейн, — тихо вздохнул Гедимин. — Не так уж грязно у нас на станции. Защита не понадобится, никакой опасности там нет. Хорошо, я поговорю с Халаном. Но не забывай, что это твой альнкит. Твой, а не Халана или Астанена…

— Я помню, Гедимин, — склонил голову Речник. — Да не коснётся вас беда! Скорей бы закончилась вся эта крысиная возня…

— Кьяа? — пронзительный возглас долетел из-за дверной завесы.

Речник увидел знакомый хитрый взгляд. На пороге, привстав на задние лапы, маячил полосатый мутант Конт. Коты переглянулись и дружно зарычали.

— Моя правая рука, — вздохнул Гедимин, поворачиваясь к крысе. — Или хвост… Конт! Уйди обратно!

— Гедимин, не прогоняй его! — вмешался Фрисс. — Пусть бы он вошёл…

— Вот это — точно лишнее, Фриссгейн, — покачал головой сармат. — Сращивай кости, знорк-ликвидатор, и не влезай ни во что, пока не срастутся! Мы ещё встретимся…

Глава 20. Ледяная вода Ицахокти

— Кто нам пишет? — Кесса заглянула через плечо Альрикса.

Некромант, стиснув зубы, на второй день полёта уступил управление кораблём Илэркесу и задремал на корме. Вот только летучая мышь разбудила его…

— Цефи и Маати, — Альрикс сложил письмо и еле заметно улыбнулся.

— Я послал им весть из Хлекта, сейчас они ответили. Я велел им всем перебираться в один замок — два сразу им не удержать, а один ещё может выстоять. И они уже переехали. Маати и все остальные из Элании переселились в Кералт, сейчас перевозят последнюю еду. Их силы ничтожно малы, и я очень надеюсь, что последний закон Ирралина не коснётся их…

— Не успеет! — усмехнулся Илэркес, на мгновение повернувшись к спутникам. — Вот они, сады Ицахокти, белые, как облака! Тхэйга скользила над цветущей рощей Высокой Вишни, листва тонула в белой пене лепестков, ветер приносил запах воды и мокрой зелени с близких озёр. Кесса уже видела их — серебристая гладь воды прерывалась там, где теснились островки, и сливалась с бледно-зелёными полями, изрезанными сетью каналов. А за полями и водой вновь белели Вишни — в Нэйне они цвели дважды в год, и в этом году — даже раньше обычного. Утреннее небо зеленело над озёрами, тучи разошлись над Ицахокти, пропуская солнечный свет, и Кесса улыбнулась, глядя на синий небосвод. Синий, а не свинцово-серый…

— Солнце… — поморщился Альрикс, проверяя, на месте ли полог. — Илэркес, пора садиться.

— Сейчас, найду просвет в ветвях… — отозвался Некромант, ныряя под кроны Вишен. Огромные лепестки посыпались на палубу, один накрыл Кессу, как шляпа, несколько повисли на шипах, выступающих из бортов.

Деревья снова сомкнулись, но уже над головами путников, и корабль застучал по булыжной мостовой костяными ножками. Кесса смотрела вперёд, на воду, подёрнутую серебристой рябью.

— Нецис любил тут бывать, — вздохнул Альрикс. — Водяные стражи не принимали его, как и всех нас, но он надеялся поговорить с ними когда-нибудь…

— А ты видел стражей? — тихо спросила Кесса. — Или ты, Илэркес? «Я видел точно,» — откликнулся моллюск. «Илэркес уронил меня в озеро. Оно очень холодное, Сирилин, так что будь осторожна. А стражи — огромные змеи, без ног и крыльев, но с плавниками и шипами. Яркие и стремительные.» Никого не было в саду — в иные годы нежить собирала лепестки до последнего, чтобы продать «Кеморге», но сейчас все мертвецы ушли воевать, а живым невмоготу было вставать в такую рань. Кесса слышала журчание воды, щебет птиц и приглушённое булькание или квакание.

Похоже, лягушек не пугала холодная вода… и судя по звуку, их тут было несметное множество.

— Куда смотрят горожане?! — нахмурился Альрикс. — Два-три дня, и лепестки испачкаются и сгниют. Лень и расточительство…

— Не до лепестков сейчас, Альрикс, — прошептал Илэркес. — Мне что-то не по себе… Водяные стражи меня пугают.

— Они не пускают Некромантов даже искупаться? — недоверчиво спросила Кесса. — Вы никогда не плаваете в озере?

— Оно слишком холодное, и потом, надо хранить чистоту воды, — ответил Альрикс и поёжился. — Можно сделать несколько шагов по мелководью, но… никто не полезет туда по своей воле, Сирилин. Там только топиться, если воды не жалко… Полупрозрачный полог из цветущих Вишен отступил, и солнечный свет водопадом обрушился на путников. Некроманты забрались под навес, Кесса высунулась было из тени, подставляя свету лицо, но Альрикс втянул её обратно.

— Ох… Ты прав. Извини, — прошептала Речница, с тоской глядя на озарённые солнцем деревья. Некромант выходит из тени лишь тогда, когда иной дороги нет… и Кесса уже отвыкла от яркого света в вечном полумраке Нэйна… Невидимые лягушки между тем орали всё громче, и Речница завертела головой — судя по голосам, они были крупнее кошек! Но никаких лягушек она не увидела, зато её взгляду предстали самые странные растения во всём Нэйне. Они похожи были на пузатые бочки с куцыми отростками-ветвями и пучками перистых листьев, торчащими во все стороны. Раздутые бока растений ходили ходуном и покрывались пузырями. Корни живых «бочек» уходили в болотную жижу, от поля пахло маслом и гнилой травой.

— Пузырник, — кивнул Илэркес на растения. — Очень полезен для страны. Лучшее корабельное масло… по мнению Альрикса. Я предпочитаю земляное. Старший Некромант покачал головой.

— Где все? Пора убирать лотки, масло течёт наружу, а они прохлаждаются… Речница взглянула на переполненные лотки для сбора сока — они виднелись на каждом стебле Пузырника — и вздохнула.

— Отсюда тоже угнали всю нежить… Некому собирать сок, Альрикс.

Ну ничего, лето ещё не кончилось. Вы успеете навести порядок… Здесь можно было кричать — никто ничего не услышал бы за разноголосым рокотом «квакающего поля». Даже птицы опасались летать тут.

— Альрикс! А чем тут занимаются Некроманты? — вдруг заинтересовалась Кесса. — Я не вижу тут ни могил, ни костей… Или вы учитесь тут отравлять воду и растения, как Дини-Рейксы?

— Откуда такие выводы, Сирилин? — нахмурился Некромант. — Тут за неверное заклинание такие штрафы накладывают, что замок продашь — не расплатишься. Мы тренируемся во-он там… видишь компостные поля?

Там преет трава, из неё делают удобрение. Там можно поднимать духов праха… Кто-то и поднял уже, как я вижу. Над дальним полем одиноко кружил серый шар — болотный огонь нелегко было узнать при свете дня. Дорога пошла в гору. Здесь был земляной вал, преграда на пути весеннего половодья, и Высокие Вишни росли на нём. Недалеко от обрыва, на высоком берегу стоял в тени дерева летающий корабль, накрытый пологом. Илэркес встал на цыпочки, заглянул через борт и сел обратно, прижав палец к губам.

— Тут Саис Те'иллинайн. Не будите его! Альрикс усмехнулся.

— Оставим тхэйгу рядом с ним. Он точно не тронет! Корабль осторожно прокрался мимо спящего Некроманта и лёг брюхом на траву. Путники ступили на твёрдую землю и так же тихо вернулись на дорогу. Она спускалась с вала к потемневшим от воды мосткам — жалкой на вид пристани, окружённой невысоким тростником, рядом с которой покачивались на волнах очень странные лодчонки.

— Это просто корыто, — прошептала Речница. — Вы не боитесь плавать на корытах? Некроманты переглянулись и пожали плечами. Альрикс подобрал на пристани крепкий шест и спустился в круглую плоскодонку. Илэркес пошёл следом. Лодка выскользнула из тростников и неспешно поплыла на восток. Кесса оглядывалась по сторонам и видела сплошной лабиринт тростника, островков, гигантских листьев, плавающих на воде, и неизвестно зачем вбитых в дно свай. Альрикс отталкивался от кочек, лодка с трудом протискивалась в свободные каналы, а Речница видела внизу серебристые блики на дне. Вода Ицахокти была прозрачнее речного стекла…

— Это здесь, — выдохнул Илэркес, оттолкнувшись от гнилой сваи. — Впереди Драконова Скала. Дальше нам пути нет… Лодка ткнулась округлым боком в совершенно голый валун, слегка выступающий над водой. На каменном островке было немного места — когда двое Некромантов отошли от Кессы на шаг, и она, и они оказались на самом краю. Речница видела, как уходят отвесно вниз бока валуна. Впереди серебрилась просторная водная гладь, без кочек и мостков. Запах гнили остался позади. Кессе казалось, что она снова вышла на берег Реки.

— Прекраснейшая чистая вода, — прошептала она. — Вечноживое озеро… Некроманты снова переглянулись.

— Ничего не знаю о стражах Ицахокти, — поёжился Илэркес, — но мне тут жутковато… Скажи, как тебе помочь?

— Подержи одежду, чтобы не намокла, — ответила Речница, развязывая шнурки. — Я спущусь на дно. Илэркес хотел что-то сказать, но осёкся. Кесса случайно коснулась его руки и заметила, что пальцы мага дрожат. Альрикс глядел в сторону, на обманчиво близкий берег.

— Властителя Кетта, всесильного в водах, я прошу о благосклонности, — прошептала Речница, скрестив пальцы. — Да минует меня гибель, поджидающая в пучине… Она соскользнула со скалы и бесшумно ушла под воду, чувствуя всей кожей приятную прохладу. Дно казалось близким, но то была иллюзия — песок серебрился далеко внизу… Кесса плыла над высокими валунами и пучками длинных водорослей. Тёмные силуэты бродили в их тени… «Кто хранит это озеро? Кто его страж?» — мысленно позвала Речница.

«Я ищу встречи!» Что-то длинное и стремительное мелькнуло под ней, и Кесса пробкой вылетела на поверхность. Она стояла на чьём-то чешуйчатом хвосте, а из-под воды на неё глядели три глаза, блистающие, как гранёные самоцветы. Речница не успела рассмотреть существо — оно небрежно оттолкнуло её и потянулось на глубину.

— Ступай на берег, Некромант… — послышалось из воды недовольное бормотание. Кесса глотнула воздуху и нырнула снова. «Страж Ицахокти! Я вовсе не Некромант! Я с Великой Реки, и мне нужна помощь. Ради Реки-Праматери…» Она подняла голову над водой. Огромные тени скользили к ней, выбираясь из-за подводных скал… две, пять, вот уже девять гигантских змей с плавниками и шипами на боках… Кесса свела пальцы вместе, направляя поток в маленький водоворот. Озёрные Драконы замерли на миг, а потом окружили её подвижной плавучей стеной. Один высунул голову из озера и посмотрел на Кессу в упор.

— Я Гзимиэн, страж Ицахокти. Кто ты и чего ищешь?

— Я Кесса… Чёрная Речница с Великой Реки, — сказала она, глядя в сверкающие глаза. — Демон Алинхег захватил одну страну и угрожает другой! Некромант Нецис оставил здесь оружие… Мы, трое честных магов, пришли за ним. Раздвоенный язык дракона коснулся её лба. Кессе хотелось зажмуриться, но она сдержалась. Драконы под водой остановились и ускользнули обратно в водоросли.

— Ты не лжёшь, — заключил страж озера. — Нецис нас предупредил.

Что ты знаешь о его судьбе?

— Рассказывают, что… что он погиб, — судорожно вздохнула Речница. — Демоны расправились с ним жестоко…

— Того, кто дарил жизнь неживому, так просто не убьёшь… — глаза дракона сверкнули. — Тебе нужно его оружие? Возьми его. Ниша у подножия Драконовой Скалы… Мы не будем мешать. Страж беззвучно погрузился в воду. Кесса вдохнула поглубже и камнем пошла ко дну. Тени скал, водоросли, ил и песок… Речница в полумраке ощупывала основание скалы, и раз за разом рука уходила в вязкую грязь и натыкалась на камень. Потом вода как будто стала холоднее и помутнела, словно в неё плеснули молоком… Кесса снова зарылась в ил по локти и вздрогнула от боли. Что-то острое вонзилось в ладонь, стекло заскрежетало под ногтями — Речница не слышала звука, но знала, что он омерзителен. Что-то очень холодное было в её руке… осколок нетающего льда? Очень осторожно Кесса вытянула находку из скалы, поднесла к глазам. Вода помутилась и мигом остыла — найденное словно источало белесый холодный дым… Речница оттолкнулась от камня и стрелой взвилась к поверхности, ни на миг не разжимая пальцев. Рассечённая рука отяжелела, кровяная дымка тянулась за ней.

— Сирилин? — Альрикс подхватил её подмышки и вытащил на скалу.

Кесса мотнула головой. Её трясло, не было сил встать на ноги. Что-то выпало из порезанной руки и зазвенело, упав на скалу. Некроманты завернули Кессу в плащ, осторожно переступая через упавшее.

Несколько мгновений спустя Речница влезла в одежду, потом — в броню.

Альрикс молча завязывал шнурки и застёгивал ремешки — у Кессы ещё дрожали от холода пальцы. Илэркес стоял в сторонке, зачарованно глядя на вещицу, лежащую на скале.

— Что там, в глубине? — с опаской спросил Те'валгест, рассматривая Кессу.

— Ничего страшного, — прошептала она. — Я что-то нашла. Она взглянула на то, что добыла на дне. Это был обломок клинка — а может быть, нож без рукоятки. Широкое лезвие, словно вырезанное из весеннего трескающегося льда, такое же хрупкое на вид и как будто расколотое и склеенное снова. Над ним клубилась едва заметная белая дымка. Крови на клинке уже не было. Кесса, затаив дыхание, взяла нож, стараясь не коснуться острой кромки. Тут же ей захотелось выкинуть находку обратно в озеро — прикасаться к ней было страшнее, чем пожимать руку умертвия.

— Там что-то есть, — тихо сказала Речница. — Оно неживое. Вы знаете, что это за штука? Некроманты дружно пожали плечами.

— Похоже на обломок жертвенного ножа, — сказал Те'валгест, проведя рукой над лезвием. — Очень древняя реликвия… Я бы сказал, что с неё капает кровь.

— С неё рекой течёт кровь, — нахмурился Илэркес. — Нецис был великим магом, если не боялся таких штуковин. Давай перевяжем её ремешком, так удобнее будет держать… Некроманты даже пальцем не прикасались к странному ножу, Кесса держала его, пока Илэркес обмотал лезвие шнурком.

— Оно как будто сломано, — растерянно сказала она. — Как им сражаться?

— Это знал только Нецис, — тяжело вздохнул Альрикс. — Мы подумаем над этим, но сейчас — пора выбираться отсюда. Солнце всё выше, вернутся люди — нас увидят. Поплыли обратно. Кесса оглядывалась на чистую воду и еле заметный островок, пока лодка не скрылась в лабиринте тростника.

— Спасибо вам, водяные стражи… — прошептала она, в последний раз коснувшись воды. Плоскодонка ткнулась в мостки, маги выбрались на берег, в молчании поднялись на вал… и застыли на месте. Посреди дороги, на спине огромного костяного паука в бело-жёлтой броне, стояла Некромантка с зубчатым посохом. Рядом, у лап второго голема — изящного двуногого ящера — замер Ильникен в костяной кольчуге.

Тяжёлая палица, усаженная черепами, покачивалась в его руках.

— Нейга, — прошептал Илэркес, медленно поднимая руку. — Нейга нас нашла…

— Не ожидал, Ир'миаллон? — жутковато усмехнулась Некромантка.

Синее пламя плескалось под её веками, потемневшая кожа туго обтянула скулы, на тонких руках отчётливо проступили вены. Она шевельнула пальцами — с них сорвались трескучие искры. «Нейга мертва. Илискег смотрит её глазами. И её тело на нём уже еле держится…» — рассеянно заметил Куунве. Кесса тихонько кивнула.

— Ваш путь подошёл к концу, — Нейга подняла посох. — Охотник! Эти люди — шпионы Реки. Схватить их живыми!

— Илискег, у тебя на руке молния, — хмыкнула Кесса. — Это тело тебе мало. Вылезай и не позорься. Охотник, шагнувший было вперёд, вздрогнул и остановился. Глаза Нейги расширились, она вскинула руку… и кожа на пальцах осыпалась хлопьями пепла, обнажив не кости — широкую когтистую лапу в зеленоватой шерсти.

— От взгляда Нуску тебе не скрыться! — усмехнулась Кесса. — Уходи прочь из Нэйна, отродье Вайнега, ступай к хозяину! Тебе здесь не место, кровавая тварь! Двое Некромантов шагнули в стороны от Речницы, обнажив оружие.

Охотник-Ильникен резко повернулся к Нейге, палица в его лапах полыхнула зеленью… а затем яркая ветвистая молния ударила его в грудь. Кессе показалось, что небо рухнуло на поля, всё вокруг погрузилось в алое марево, в котором белели силуэты костяных големов. Речница ткнула пальцем в одного из них с пронзительным криком:

— Ни-шэу!!! Куда пропал второй голем, Кесса не заметила. Альрикс быстро сжал ладонь в кулак, обхватил другой ладонью и направил на Речницу.

— Ха'тхатарга! — негромкое слово утонуло в завывании ветра.

Смерч, кружащий в себе кости и прах, заключил в себе Кессу.

Некромант сорвался с места, превращаясь в летучую мышь. Впереди, над ошмётками токатля, среди разбросанных костей ящера-шипохвоста покачивался в двух локтях над землёй сверкающий демон. Зелёный меховой шар с пышной многоцветной гривой и длинным мохнатым хвостом… и с шаровыми молниями в руках. Он быстро разворачивался вслед за летучей мышью, мелькающей в ветвях Вишни. Обе молнии врезались в дерево и взорвались, мышь скользнула мимо и обернулась Альриксом.

— Ха'тхикайа! — крикнул он, указывая на Илискега, и тут же снова взлетел. Ветвистый разряд ударил в землю, оставив дымящуюся воронку, демон завизжал — его накрыло шквалом, несущим острые обломки костей.

Речница сделала шаг, потом другой. Костяной вихрь двигался вместе с ней. Она крепко сжала холодное лезвие. Если эту штуку метнуть, полетит ли она в цель? Следующая молния вонзилась в смерч, и Кесса упала наземь. Гром оглушил её, от смрада горящих костей перехватило дыхание. Кости приняли удар на себя, но начали тлеть… На миг из сети сверкающих разрядов выскользнул Илэркес и вскинул руку.

— Хисэнхаликшу! — выдохнул он вместе с серебристым облачком. Вся земля покрылась инеем, над демоном на миг сомкнулась сияющая ледяная клетка. Илискег взвизгнул, превращаясь в огромный клубок молний, осколки льда брызнули во все стороны. Кесса прикрыла лицо — обгоревшие кости уже не были надёжной защитой, а она стояла слишком близко к Илискегу. Раковина на груди Илэркеса неярко вспыхнула и приоткрылась. Демон схватился за голову с истошным воем, молнии вокруг потускнели. Кесса прыгнула вперёд, но грохот очередного разряда сбил её с ног. Краем глаза она видела, как за миг до удара Илэркес обернулся мышью… и улетел в траву, бессильно трепыхаясь и дымясь. Обломок ножа впивался в руку, нечего было и думать о том, чтобы метнуть его — он бессильно отскочил бы от шкуры демона. Кесса проползла немного и посмотрела наверх. Разряды гремели один за одним — Илискег пытался поразить Альрикса, и Некромант метался меж ветвей, забыв о магии. Кесса встала. Демон был слишком высоко, сквозь переплетение синеватых искр Речница видела только его лапы. Выше не дотянуться… Видимо, край костяного смерча зацепил демона. Илискег взвизгнул и развернулся. Кесса уже замахнулась — и теперь зажмурилась, ожидая молнии, но рука её не дрогнула. Запах горящих костей усилился, но гром не прозвучал. Вместо него Речница услышала оглушительный визг, переходящий в вой. Ледяная волна прокатилась по её руке, лезвие выскользнуло из пальцев.

Зелёный шар, окружённый молниями, метался в клубке из белесых мерцающих лоз, ухвативших его костяными крючками. Стеклянный нож торчал из лапы демона и дымился, быстро растворяясь. Кесса откатилась в сторону и выхватила свой кинжал, надеясь, что умрёт не бесславно. Лезвие совсем уже растаяло, но Илискег не спешил разрушить клетку.

Теперь он весь дымился, и в его визге слышен был ужас. Мгновение…

Когтистые лозы рассыпались, демон рухнул на землю, дёрнулся всем телом и затих. Молочно-белый туман поднимался над ним, вместо глаз остались дымящиеся дыры. Из пыли поднялся, пошатываясь, Альрикс, из носа и ушей у него текла кровь, но он ухмылялся. Кесса мгновение смотрела на него, потом резко развернулась туда, где недавно лежала сбитая летучая мышь. Илэркес уже вернул себе облик человека, сидел на траве, обхватив себя за плечи, и мелко дрожал. Встретившись взглядом с Речницей, он усмехнулся и вскинул руку.

— И этому существу мы доверили охрану границ… — с тяжёлым вздохом сказал незнакомый седой Некромант. Он стоял рядом с трупом демона и держал в руках что-то, завёрнутое плащ. Из свёртка свисала высохшая рука в чёрном рукаве.

— Саис Те'иллинайн! — прохрипел Альрикс, подошёл и взялся за свёрток с другой стороны. — Нам жаль, что мы тебя разбудили…

— Ой! Так это были твои лозы?! — вскрикнула Речница и растерянно улыбнулась. — Спасибо! Илискег бы мне голову оторвал…

— Не стоит благодарности, юная госпожа, — Саис наклонил голову. — Так эту тварь звали Илискегом? И много ещё таких в нашей стране?

— Ещё пятеро, — помрачнела Речница. — Но мы не оставим ни одного… Её взгляд остановился на Ильникене. Охотник, отброшенный молнией Илискега, так и лежал неподвижно у летающего корабля, как будто прислонился к нему и решил отдохнуть, только готова свисала под странным углом. Кесса шагнула к нему, Саис кашлянул.

— У него сломана шея. Он умер сразу. Я думаю, Охотники должны знать, что и как произошло сегодня. Я немедленно полечу в Хлект и отвезу туда тела.

— Кто ещё погиб? — спросила Речница, заглядывая через плечо Альрикса в плащ. Свёрток уже почти донесли до корабля.

— Не смотри, это Нейга — всё, что от неё осталось, — Некромант заслонил труп собой. Подошёл Илэркес и протянул Кессе маленькую вещицу — кольцо с тремя черепами и тёмным обсидианом.

— Перстень Сигтан-Рейкса, — пояснил маг. — Снял с той твари… Он махнул рукой в сторону Илискега.

— Нечего ему это носить. Там осталось твоё оружие, забери… Кесса удивлённо посмотрела на него и подошла к трупу. Рядом уже сидел Войкс и увлечённо вгрызался в горло убитого демона. Глаза падальщика горели свирепым огнём. Из-за деревьев с тихим воем подходили ещё четверо, и Кесса могла бы поклясться, что они улыбаются. Речница вспомнила окровавленные тела Войксов у подножия Храма Смерти… и усмехнулась в ответ.

— Приятной трапезы, — прошептала она. — Вкусно? Падальщик выпустил недогрызенное из пасти и посмотрел на Кессу, потом коснулся лапой груди и склонил голову.

— Больше вас никто не тронет, — пообещала Речница. — Ешьте спокойно… Войкс кивнул и снова вцепился в шею Илискега. Падальщик как будто боялся, что демон оживёт… Речница, старательно отводя взгляд, наклонилась к лапе Илискега. Стеклянный нож по-прежнему торчал из раны — только теперь у него была рукоять. Расщеплённая кость, привязанная к лезвию… Кесса легко вытянула его и уставилась на клинок. Он слегка дымился, но крови на нём не было.

— Вот оно что, — протянул Саис, поднимаясь с земли. Некромант сидел у трупа, оттеснив падальщиков, и теперь в его руке была отрезанная кисть Илискега. Войксы смотрели на него косо, но не мешали ему.

— Тогда неудивительно, что такой сильный демон помер от одного удара. Хватило же у тебя отваги этим сражаться! Это же Уводящий-в-Туманы… Ну, хвала тебе, жрица Туманного Стража… Саис низко поклонился. Речница смотрела на него в изумлении.

— Уводящий-в-Туманы?! Жертвенный нож Маровита?! То, что Кэррион Искатель вынес из-под развалин Таллара… — прошептал Илэркес, рассматривая клинок. — Бесценное оружие, Сирилин. Оно признало тебя, и ты принесла жертву Маровиту, и он её, как мне кажется, принял…

— Теперь Илискег не оживёт, — ухмыльнулся Альрикс, вытирая с лица кровь. — Из Туманов Маровита никто ещё не выбирался. Ну, разве что Туманный Страж сжалится над жертвой… А он не слишком жалостлив, жрица. Кесса судорожно вздохнула.

— Так эта штука отправляет души к Маровиту?! Клянусь лучами Нуску… — глаза Речницы зажглись недобрым огнём. — Самое место для Илискега и ему подобных. И пусть Вайнег ищет их там хоть тысячу лет!.. Альрикс, а пустых ножен у тебя не найдётся?

— Никакие ножны эту штуку не удержат, — покачал головой Илэркес и протянул Кессе тонкий ремешок. — Привяжи Уводящего к поясу, только осторожно… На мгновение нож отразился в Зеркале Призраков — совершенно чётко, стеклянным лезвием на фоне чёрной бездны. Потом по зеркальной глади разлился белесый туман, пронизанный зелёными молниями.

— Я чую неладное, — сказал Илэркес, с тревогой глядя в небо. — Агмейа обещал прислать мышь, до сих пор она не прилетела. Что, если…

— Возможно, — нахмурился Альрикс. — Сирилин, ты выдержишь полёт?

Ты ранена, обожжена?

— Всё хорошо, — ответила Речница, стараясь не смотреть на Илискега. — Летим. Только летим — быстро.

— Так быстро, как только возможно, — кивнул Альрикс. — Теперь скрываться бесполезно. Куунве цел? «Более чем,» — отозвался моллюск, высунув щупальца из раковины.

«Что у нас осталось из еды? Я бы перекусил…» Кесса усмехнулась и погладила раковину.

— Как ты оглушил демона! Это мысленный удар был, да? «Блокада разума, так это называется,» — судя по голову, Куунве был доволен. «Вот только сил не хватило…»

— Эхм… юные Илриэны, подождите немного, — к магам подошёл Саис.

Его корабль уже расправлял крылья. Нейга и Ильникен рядом лежали на палубе, места на корабле осталось немного.

— Когда наши властители оказываются демонами, ждать можно чего угодно, — вздохнул он. — Я думаю, вам можно верить… более, чем этим тварям. Илискег сказал нечто странное перед смертью. Нечто о Великой Реке…

— Не бойся нас, могучий маг, — попросила Кесса, спрятав клинок под плащ. — Я Кесса Кегина, Чёрная Речница. Ты спас меня и убил чудовище. Тебе можно верить? Саис медленно склонил голову.

— Улетайте. Если нужно будет укрытие, мой замок — к вашим услугам. Он отступил, пропуская Некромантов к их кораблю. Илэркес взлетел на палубу и протянул Кессе руку.

— Кто поведёт тхэйгу? — с ухмылкой спросил он. — Спорим, ровно через сутки мы будем у Южных Стен?

— Поведу я, — буркнул Альрикс. — Никаких Южных Стен. Сейчас мы летим в Аксатегон. Держись, Сирилин, ты увидишь, как тхэйга может летать!

* * *

— Фриссгейн! Погасни солнце надо мной, хотел бы я так жить! Ты что, до сих пор не проснулся?! Из-под дверной завесы лился солнечный свет — день клонился к вечеру, но солнце не теряло ярости и с остерневением жгло берега. С востока иной раз тянуло гарью — в степи, как и положено, вспыхивали пожары. Вчерашняя гроза оказалась безводной, сегодня весь Остров Талури был обвешен сытыми и добродушными Скхаа. Пожирателям молний было чем поживиться… Один из них висел сейчас над порогом пещеры и недовольно махал хвостом на Айшера. Всадник Изумруда стоял в дверях и настороженно смотрел на Фрисса. Речник сел и усмехнулся.

— Айшер! Тебя тоже ранили? Это была схватка с главным Некромантом, правда?

— Всё шутишь? — хмыкнул «изумрудник» и повернулся к Фриссу боком.

Наискосок через его лицо протянулась повязка из тины, кое-как закреплённая ремешком на голове. Из-под повязки виднелись тёмно-серые пятна — обычный след разлагающего заклятия. Речник присвистнул.

— Глаз цел?

— Не уверен, — поморщился Айшер. — Вайнег с ним, кристалл приживят. Я сюда ненадолго… Хотел отдать тебе кое-что, Речник. Он протянул Фриссу небольшую вещицу, в солнечном луче вспыхнувшую белизной и багрянцем. На кожаном ремешке висел амулет с тёмным гранатом и драконьими зубами — тот самый, что упал под ноги Речнику в памятной Битве Дрожащей Земли…

— Эта штука должна хранить от увечий и нелепой гибели. Привяжи её к себе, если на шее не держится, и больше не теряй!

* * *

Серый Дракон в деревянных доспехах замер в воздухе и выгнул шею, извергая пламя. Огненный поток расстилался по небу, складываясь в несложные знаки.

— Холмы Иттара! Драконы! Барьер огня — ждать! — зычный голос Канфена пролетел над степью, и отряд развернулся в небе боевым полумесяцем, не прекращая полёта. Впереди холмы белели от копошащейся нежити и чернели от шатров. На юге, в двух Акенах пути отсюда, полсотни Двухвосток Халана проламывались сквозь травяной лес. Они спешили изо всех сил, но Двухвостки неважно бегают…

— Канфен! Небо! — крикнул маг с драконьей спины. Ильникены уже повисли над шатрами, прикрывая Некромантов, но колдуна удивило не это. С холмов торопливо взлетали чёрно-белые птицы с костяными крыльями. Десятки летающих кораблей мчались на драконов, Квайя тянулась за ними мерцающими зелёными хвостами.

— Ждать! — закричал Канфен в ответ. В его руке блестел рожок из тёмно-красного стекла. Повелитель Канумяэ тихо вздохнул и подул в него. Гулкий звук прокатился над холмами и отразился от них эхом. Между драконами и костяными летунами оставалось шагов десять, не более, но корабли замерли в воздухе, как будто у них заклинило крылья. Маги и Речники видели, как ирны-воздухоплаватели медленно опускаются на колени. Колышущееся внизу костяное море разом оцепенело. Взгляды всех горящих глазниц остановились на Канфене и роге в его руках.

— Ваша служба окончена. Боги Смерти освобождают вас! — склонил голову правитель и подул ещё раз. Костяной ливень обрушился на холмы. Квайя дымными столбами поднялась к облакам, быстро испаряясь, ещё немного — и в степи осталась груда полуистлевших костей. Драконы рванулись вперёд, к чёрным шатрам и клубкам молний над ними.

— Портал! — громовым голосом напомнил им Канфен и направил дракона к переливающейся плёнке под рассыпавшейся костяной аркой. Спустя мгновение она замигала, съёжилась и лопнула в вихре огня…

* * *

Сине-зелёный Клоа, прилипший к стене, приподнял голову и выпустил ротовые щупальца, принюхиваясь к воздуху. Где-то поблизости была энергия, и немало, но где именно? Что-то проскрежетало по стене, и Клоа неохотно отклеился и переселился на крышу. Чутьё подсказывало ему, что рано или поздно он насытится.

— Идут двое знорков мимо подстанции. Один говорит… — сармат в тёмно-синем скафандре перестал царапать стену и снова наклонился к уху соплеменника. Тот отодвинулся.

— Как ты надоел! Я не слышу, что говорит командир.

— Так он не тебе говорит, а зноркам, — пожал плечами сармат. — Итак, идут двое… В центре маленькой площади серебрились стены невысокой четырёхгранной башни с ветвистой мачтой над ней. На ветвях принимающей антенны ровным алым светом горели накопители — верный знак того, что первый входящий луч уже получен и поглощён, и на сутки город энергией обеспечен. У открытой двери подстанции стоял Гедимин, а перед ним — двое людей и трое земляных сиригнов. Их взгляды прикованы были к пульту за спиной сармата. Сиригны беспокойно шевелили ушами и загибали пальцы, что-то подсчитывая. Халан, властитель Дзельты и покровитель всех речных подстанций, еле заметно улыбался. Драган Тсека, правитель Стеклянного Города, был очень взволнован, но сдерживался.

— Если индикатор накопления горит красным, значит, накопители переполнены. Тогда нажатие вот этой кнопки оповестит станцию, и передающий луч не будет отправлен. По рассчётам, одного луча вам должно хватить на неделю. Если индикатор загорелся белым, значит, заряд исчерпан. Тогда нужно запросить внеочередной луч. Да, правильно, вот эта кнопка… — сармат одобряюще посмотрел на сиригна, допущенного к пульту. Он не стал рассказывать, что станция сама отслеживает заряд на этих накопителях, и куда внимательнее, чем любой знорк или демон.

— Что делать, если эти штуки взорвутся? — гулким басом спросил сиригн и убрал лапу от пульта. — Я имею в виду — тому, кто это переживёт… Драган Тсека вздрогнул и внимательно посмотрел на Гедимина. Халан возвёл глаза к небу.

— При взрыве разбрызгается накопитель, и раскалённая пыль впитается в мостовую и стены. Всю эту площадь нужно будет оцепить и входить за ограждения только в обуви с очень толстой подошвой. А лучше — не входить вовсе, — размеренно проговорил сармат, надеясь, что сказанное успокоит жителей. — Тревожная кнопка — на заводе, в распоряжении Драгана Тсеки. О серьёзной аварии подстанция сообщит сама, но если будут проблемы с печами, или собьётся наводка луча…

— Вы узнаете тотчас же, — пообещал Драган и немного побледнел.

— Спасибо за пояснения, Гедимин, — сказал Халан, протягивая сармату руку. — Значит, ваша работа тут закончена, и сарматы покинут город?

— Да, мы тут больше не нужны, — кивнул Гедимин. — Однако… Для вашего спокойствия мы могли бы оставить тут дежурных на три дня — чтобы первую смену новички провели рядом со специалистами. Трёх дней будет достаточно, чтобы освоиться. Сармат у стены вздрогнул и растерянно посмотрел на товарища. Тот хмыкнул и сделал вид, что глядит только на командира. Клоа, соскользнувший с крыши, сделал пару кругов над мачтой, собирая крохи энергии. Белый Дракон на посадочной площадке вскинул голову и радостно заревел, увидев Халана. Правитель кивнул на прощание Драгану и паре сиригнов — третий остался на подстанции, но двое собирались идти к нему, чтобы он не так боялся. Халан видел краем глаза, как горожане наконец-то слезают с крыш и отлипают от окон.

— Фриссова Башня, — хмыкнул он. — Хорошее название. Теперь — в Глиняный Город… Орина, ты не очень устала? С рассвета в седле… Женщина, укутанная в серый плащ, отрицательно покачала головой.

Она смотрела мимо Халана, туда, где над домами вознеслась мерцающая мачта.

— Получится? — прошептала она, жалобно глядя на правителя. Тот склонил голову.

— Не сейчас, Орина. Три дня сарматы будут тут. Это опасно… Женщина вздохнула.

— Очень жаль… — она снова взглянула на подстанцию. — Ну, а потом…

— Драган разрешит одну смену в неделю, как только ты освоишься, — Халан привлёк её к себе. — Или одну в две недели, если будет тяжело.

Но… Правитель покачал головой.

— Это большой риск, Орина. Если сарматы вдруг прилетят сюда, а ты будешь там…

— Я помню, — прошептала она. — И всё-таки…

Глава 21. Подземелья Аксатегона

— Зачем лететь в Аксатегон?! Чтобы армии Гилната легче было нас схватить?! — крикнул Илэркес, привстав со скамьи. Ветер хлестнул его по лицу, Некромант закашлялся и упал обратно.

— Гилнат сейчас в Хеликсе, если ещё не на западе! — закричал в ответ Альрикс, не оборачиваясь, его слова утонули в вое ветра. — Если кто-то выжил в Аксатегоне, мы должны их вызволить! Зелёный огонь стекал по крыльям тхэйги, выгнутым в дугу. Корабль летел, как стрела, только ветер свистел вдоль бортов. Кесса глядела вперёд, на безжизненную долину, и сердце её билось гулко и часто. «Сирилин, ты есть хочешь?» — спросил Куунве, в щупальцах которого снова виднелась какая-то еда. Речница покачала головой. «Вообще необычно, что Илискег с такими малыми силами помчался нас ловить,» — неспешно рассуждал хеск, поглощая хлебцы и овощи. «Он мог бы попросить помощи у Кейгвена, и нам было бы не так просто с ними совладать… учитывая дракона. Или сообщить самому Алинхегу, чтобы тот бросил армию Гилната навстречу нам. Но Илискег отправился сам, в одиночку… Почему?»

— Может, ему самому нужно было это оружие… — Кесса покосилась на стеклянное лезвие. — Не думаю, что такие злобные демоны могут делать что-то вместе… Они, небось, уже двести раз передрались из-за земель и сокровищ.

— Тогда есть надежда, что Кейгвен не поджидает нас в Аксатегоне, — угрюмо сказал Илэркес. — Или, оборони Каима, в Южных Стенах. А письма от Агмейа до сих пор нет… Над чёрной равниной уже выступила из дымки высокая многогранная башня с островерхой крышей, четыре малые башенки, прилепившиеся к ней, пологий холм на подступах, узкая лента дороги…

— Вы поглядите! — возмущённо выдохнул Илэркес, склоняясь над бездной. — Альрикс! Они разобрали истикису на Кургане Хедарны!

— Ты лучше посмотри, что творится вокруг замка, — отозвался Альрикс. — Вся костяная крепость, весь сад Ил-Хецара… Зачем я уговаривал Нециса пустить Нейгу пожить в замке?! Речница изумлённо свистнула. Илэркес слегка покраснел.

— Она не всегда была демоном, — напомнил он вполголоса. — Её выжили родственники. А Нецис жил один в замке, и мы уговорили его…

Я думал, однажды Нецис привыкнет, и они сойдутся. А видишь, как получилось… Крепость из чёрного базальта уже нависала над кораблём, и казалось, что самый высокий из шпилей утопает в облаках. Вокруг замка валялся травяной сор, осколки костей и щепки, маячили покосившиеся навесы, вся земля была перепахана и взрыта лапами тысяч костяных големов и ногами множества скелетов. Кесса видела пятна оплавленной почвы, оставленные драконами, и воронки от молний Ильникенов.

— При Нецисе пароль звучал как «хасси», — напомнил младший Некромант. Старший пожал плечами. Ничто не отозвалось на слова Илэркеса, никто не промелькнул в окне, и приоткрытая дверь наводила на Кессу оторопь.

— Никого нет? Тем лучше, — усмехнулся Альрикс, оставив корабль у рва. Тут ещё весной высились ажурные стены костяной крепости, сейчас осталась только яма.

— Аксатегон умер, пора отменить пароли, — сказал он, перекладывая оружие в левую руку. На указательном пальце правой тускло блестело кольцо Нейги.

— Отойдите от двери, — попросил он и протянул руку к замку, сжав пальцы в кулак. — Ин гвелсаа хвэк! Стены дрогнули. Пустые окна сверкнули зеленью и погасли, дверь с тихим скрипом распахнулась. Одинокий ирн выбрался по стене из чернеющего коридора и упал на колени, уткнувшись лицом в землю.

Альрикс шагнул к нему.

— Отныне Аксатегон мой! — сказал Некромант. — Кто ты, и кто сейчас в замке? Отвечай!

— А-а-а-а-а! — ирн завопил, не поднимая головы, и крик звучал жутко. — Никого, никого… Нет, не трогайте меня! Умоляю, не надо… Альрикс оскалил зубы и хотел поднять мертвяка за шиворот, но тут из замка выбрались четверо Стриксов и молча встали на пороге. В их пустых глазницах плескался зелёный огонь, шерсть скаталась в колтуны, из-под вытершейся кожи кое-где проступили кости. Илэркес открыл рот, чтобы закричать, но вместо этого молча укусил себя за палец.

— Они мёртвые, — прошептала Речница, прикасаясь к голове Стрикса.

Существо не шелохнулось, так и смотрело на Кессу безжизненными глазами.

— Илискег — мерзкая тварь, — тихо сказал Илэркес, опускаясь на корточки рядом с существами. — Отойди, Сирилин, надо упокоить их…

Цокх аркуурх! Стриксы молча упали наземь. Илэркес оттащил их от двери, погладил каждого по облезлой спине и отвернулся.

— Идём, — сказал Те'валгест, направляясь к воротам вслед за ирном.

Нежить ещё сутулилась и вздрагивала, но уже не кричала. На мгновение ирн обернулся, проверяя, идут ли за ним, и в его взгляде Кесса уловила робкую надежду.

— Ты ему веришь? — тихо спросил Ир'миаллон, кивнув на мертвяка. — Я его вообще не помню.

— Это Наман, один из ирнов Нейги, — Альрикс замедлил шаг на пороге, принимая у нежити связку ключей и печатей. — Тут остался только он, не считая четвёрки скелетов и тех несчастных Стриксов.

Остальные ушли с армией Гилната или погибли. Я думаю, нельзя оставлять его здесь.

— Я и скелетов забрал бы, — хмуро сказал Илэркес. — Поищем их?

— Наман сам приведёт их к кораблю, — покачал головой Альрикс. — Мы проверим лаборатории и темницы. Но боюсь, что Аксатегон уже пуст, как выеденное яйцо… Путники шли по тёмным коридорам. Кесса косилась на тускло мерцающие черепа под потолком, повешенные вместо светильников, вытертые и разлохмаченные циновки под ногами и припорошенные пылью стены. Замок изнутри был холоден и жуток, как остывший труп.

— Ух ты… — кисло протянул Альрикс на пороге лаборатории. Это был большой зал с каменным полом и углублениями в полу, в дальнем углу лежала каменная плита, недавно бывшая жертвенником. Речница отводила взгляд, но всё же увидела тёмные потёки на камнях и невнятные обломки костей и обрывки шерсти по углам.

— Эх… — вздохнул Альрикс двумя этажами выше, в точно таком же пустом зале с пыльными столами и полками вдоль всех стен. Тут пахло гарью, мерфиной и чем-то едким.

— Утащили всё, до последней колбы, — подвёл итоги Илэркес, озираясь по сторонам. — Был бы жив Нецис… А нет! Смотри, тут бочонок хлара! Альрикс ухватил его за рукав и оттащил в сторону, сам подошёл к маленькому бочонку и провёл над ним рукой.

— Ты это видел? — спросил он со странной ухмылкой, кивая на сине-чёрные свёртки в углу. Кесса пригляделась и прикрыла рот ладонью. Шкуры Ненраани?!

— Я этот хлар в руки не возьму, — Альрикс отступил на шаг и всадил в бочонок ветвистую зелёную молнию. Тухлая жижа брызнула во все стороны и заляпала пол, Некромант поморщился и вышел из лаборатории. «В подвале есть живые,» — заметил Куунве. «Я чую их страх. Где Наман?»

— Я его отпустил, — отозвался Альрикс. — Ключи у нас есть. С какой стороны эти живые? Тут очень глубокие подвалы… Спускались по винтовой лестнице, долго, как показалось Кессе, целую вечность. Она вспоминала рассказы Фрисса о таинственном подъёмнике в мёртвом городе, населённом крысами. Только в этом подземелье даже крыс не было. Где-то неподалёку размеренно капала вода.

— Охранные печати, — Альрикс остановился, преградив путь Илэркесу и Кессе, и указал на зелёные искры, танцующие над полом. — Прикройте глаза… Ин гвелсаа хвэк! Квайя полыхнула ледяным костром и расплескалась по стенам. Повисла тишина, и в ней раздался приглушённый голос, доносившийся как будто из-под камня:

— Та-а! То т'эхи цотэйя?! Двое Некромантов вздрогнули, переглянулись и одновременно послали в стену по сгустку Квайи. Потемневшие костяные засовы, от древности слившиеся с серым камнем, захрустели, громко щёлкнули и втянулись в невидимые ниши. Альрикс поднял трость, загоревшуюся зелёным пламенем, и толкнул тяжёлую дверь. Илэркес помог ему — не так легко было сдвинуть камень.

— Мы не тронем тебя. Скажи, кто ты? — Альрикс пригнулся, ступая под низкие своды темницы. Мёртвый зелёный свет с трудом рассеивал вязкую тьму. Кесса подняла руку, чтобы зажечь огонь Нуску, но Илэркес удержал её.

— Не надо, тут всё пропитано Квайей. Взорвёмся…

— Альрикс Те'валгест? — кто-то шевельнулся в углу, тусклый свет отразился от сложных костяных оков, оплетающих его тело. — Как приятно видеть живых Илриэнов в этом гнилом погребе… Альрикс тихо зашипел и склонился над пленником.

— Илэркес, помоги! Как это всё открывается?! «Отойдите оба,» — приказал Куунве. «Я подберу ключи…» Альрикс развязал связку ключей и печатей и высыпал их на пол.

Кесса, как завороженная, смотрела, как вещицы поднимаются в воздух, и как отодвигаются и отваливаются части костяных оков. Пленник лежал неподвижно и щурился на пришельцев. Речница видела, что никакой одежды на нём нет, а волосы на голове как будто кто-то выдирал клочками.

— Та-а! — последние кости отлетели в стороны, и незнакомец попытался встать, но его повело в сторону. Илэркес подхватил его, Кесса обернула пленника плащом — получилось что-то вроде длинной юбки.

— Благодарю, Илриэйя та-Сарк, — прохрипел Некромант. — Здесь ещё трое или четверо Ненраани, я слышал, как их сюда тащили, но не слышал, как тащили обратно. «Илэркес, мы вдвоём справимся. Пусть Альрикс и Сирилин помогут ему дойти до лестницы. Сирилин, у него раны на руках и ногах…» — Илэркес уже убегал по коридору, но голос моллюска был слышен даже сквозь стены. Альрикс помог пленнику дойти до лестницы, там Некромант остановился и прислонился к стене. Кесса достала из сумки воинский бальзам. Смотреть на пленника было страшно, прикасаться к коже, изрезанной и потемневшей от Квайи — ещё страшнее. Речница поискала тряпку или клок травы, чтобы прикрыть колотые раны на руках мага.

Альрикс оторвал кусок от плаща.

— Благодарю ещё раз, — голос Некроманта, невзирая на боль, нанесённую жгучим зельем, был спокойным. — Но как вы проникли сюда?

Нейга… если это можно называть её именем… покинула замок?

— Нейга мертва, и тварь, носившая её тело, тоже, — хмуро ответил Альрикс. — Это был омерзительный демон. Но даже после встречи с ним я не ожидал найти Алайна Те'мильгуойну… так, как нашёл. Кесса вздрогнула и внимательно взглянула на освобождённого пленника. Вот он, предводитель армии Нэйна… Речнице не суждено было встретить его на поле битвы. Зато суждено было вытащить из темницы. Странные дела…

— Поверь, я сюда не стремился, — усмехнулся Алайн. — Демон?

Значит, вы убили его?

— Да. Но ещё пятеро таких же живы, пьют из Нэйна кровь и ведут безумную войну, — поморщился Альрикс. — Илриэн Алайн, как же ты угодил сюда? Мы слышали, что Санети-Рейкс обвинил тебя в поражении, но…

— Я сам не ожидал, Илриэйя. Видно, демоны судят по своим законам… — невесело усмехнулся маг. — И кто теперь на моём месте?

— Гилнат Ар'гвеинит, — ответил Альрикс. — А также Алинхег и Кейгвен, двое демонов той же породы… Илриэн Алайн, ты что-нибудь знаешь об их планах? Я слышал, что Санети-Рейкс отправляется на Реку сам и готовит какие-то особые чары. Алайн содрогнулся.

— Да, я знаю… Гилнат обезумел от жадности, если согласился помогать ему! Я знаю, что Ирралин готовит Чёрную Бурю. Маг замолчал. Кесса удивлённо посмотрела на Альрикса. Тот вытаращил глаза.

— Илриэн Алайн, подожди. Ты говоришь о Мор Элькайа?!

— Твои познания широки, Илриэн Альрикс, — криво усмехнулся маг. — Да, это Мор Элькайа, и я не знаю, откуда он выкопал текст и ритуал.

Но я видел, как сюда приводили жертв. Сейчас они либо в Хеликсе, либо на западе, если ритуал уже идёт… и я чудом не стал одной из них.

— Кто они? — нетерпеливо спросил Альрикс. — Кого эти выродки…

— Один Ненраани и один Ильникен, — Алайн задумался. — Ненраани был серьёзно ранен, ему отрубили хвост. Кажется, он был их вождём… или кем-то вроде. А Ильникен на моих глазах вырвался, но его схватили снова. Очень сильный Охотник… имён я не знаю. И ещё молодой Илриэн, Нердин Те'ксатемон. Чем этот юноша им не угодил… Некромант покачал головой. Кесса смотрела на Альрикса — тот был изумлён и напуган.

— Что такое… — начала было Речница, но тут из темноты вынырнул Илэркес, а следом за ним — четверо Ненраани, все в ожогах и порезах, но живые и сердитые.

— Кто-о зна-ает пу-уть наве-ерх? — спросил один из них, размахивая хвостом. — По-ойдём отсюда ско-орее!

— Ненраани! — обрадовалась Речница. — У меня тут зелье. Кто из вас ранен?

— Еру-унда, то-олько царапины, — Ненраани уставился на неё. — А во-ода у тебя есть? Мы ту-ут высо-охли в пы-ыль!

— Ал-лийн! — крикнула Кесса, вскинув руки. Водопад обрушился на ящеров, промочив с головы до ног и саму Речницу, и Некромантов.

— Тц-тц-тц… — взгляд Алайна пронизал Кессу насквозь. — Если глаза меня не обманывают…

— Меня прислал Феликс Раа, — сказала Речница, глядя на застывших Ненраани. — Мне очень жаль, что Хелингес погиб. Но больше не убьют никого.

— У-оу, — протянул ящер, рассматривая Кессу, как диковинный артефакт. — Мы это зна-али. Чёрные Речники не лгу-ут. Им неза-ачем.

Но нам всем лу-учше у-уйти отсюда. Ту-ут великая су-ушь.

— Хорошая мысль, Ненраани, — кивнул Алайн. — Значит, Чёрная Река прислала нам помощь… Это щедро с её стороны.

— Куунве, тут ешё остались живые? — нахмурился Альрикс. — Нам пора уходить. Илриэн Алайн, на корабле мы найдём для тебя одежду. Но в твой замок нам не по дороге.

— Только не в замок, — покачал головой Алайн. — Меня там моментально найдут, и я не уверен, что выдержу пытки. Я буду с вами, пока вы не выкинете меня посреди Долины. Путь наверх показался Кессе коротким и лёгким. Она прислушивалась с тревогой, не летит ли громадный дракон с магом-демоном на спине, и не входят ли в замок костяные големы. После сумрачных коридоров Аксатегона даже выжженная Долина Костей ласкала взгляд… Наман с четвёркой скелетов присоединился к толпе незаметно.

Альрикс поднял полог над кораблём и стал рыться в тюках с одеждой, Ненраани и мервяки делили место на корабле.

— До сих пор нет письма, — Илэркес посмотрел на запад и вздрогнул.

— Альрикс, я поведу тхэйгу, тебя пора сменить.

— Правильно. Будем вести по очереди, Акен через Акен, — Альрикс был угрюм. — Сирилин, постарайся поспать в полёте. Эту ночь мы встретим на пути к Хеликсу — либо на пути к Кигээлу.

* * *

— Сегодня я упокоил шипохвоста, — похвастался Речник Найгис, дожидаясь, пока печь хиндиксы прогреется, и шар над ней развернётся.

— Прав был Некромант Йудан, всё дело в практике…

— Ещё немного — и сможешь упокаивать стурнов, — усмехнулся Фрисс.

— Меня тоже кое-чему научили. Скучно сидеть без дела. Речник выставил руку перед собой и сжал в кулак. Меж костяшками пальцев затрещали тонкие белые искры, а потом рука окуталась облаком ослепительно сияющих сгустков. Они тянули друг к другу «щупальца» разрядов и непрерывно потрескивали, как хворост в огне.

— А! Это Око Грома? Хорошо смотрится, — Найгис посмотрел на искры и прикрыл глаза от слишком яркого света. — Вот Лека с Острова Гроз порадовался бы… Ты навещал его с тех пор, как прилетел из Олдании?

— Ни разу, — покачал головой Речник. — Эти войны, провались они в Бездну… Последние корабли покинули остров, и Фрисс глядел им вслед из-за кустов Ивы, окружающих пристань на холме и маленький храм. На востоке ещё шли бои, даже сейчас Речник видел у горизонта огненный знак тревоги — где-то там затаилась нежить… Он огляделся по сторонам и вошёл в храм. Алсаг уже был там и шумно лакал воду, стекающую по жёлобу в огромную створку раковины, с неё — в ещё две, маленьким водопадом — в жёлоб и дальше, вниз по склону холма. Там в прибрежных тростниках виднелся огромный глиняный чан для воды, наполненный всего на треть. Храмовый родник нечасто добирался до реки — разве что ночью, когда жители не черпали из чана… У храма была всего одна стена. Со всех остальных сторон пологий купол подпирали колонны, сложенные из грубо отёсанных глыб, и казалось, что стены просто забыли построить, либо не вовремя кончился камень. Прямо над родником была вмурована большая красная плита с высеченным на ней несложным рисунком — судя по полоскам на спине, картинка обозначала водяного волка — агюму. А значит, храм был посвящён Хорси, богу исцеления… Фрисс посмотрел на купол — под сводами виднелись перламутровые пластины и связки стеклянных чешуй и капель. Он подумал, что непременно добавит к ним что-нибудь, как только закончится война.

— Речник? Ничего не случилось? — за колоннами послышались шаги и встревоженный голос жреца. Фрисс повернулся к нему и покачал головой.

— Ничего, Геслин. Мы с котом отдыхаем от жары. Перерыл всю сумку — ни единой бусины! Но осенью точно привезу…

— Привезёшь — хорошо, не привезёшь — нормально, — отмахнулся Геслин и ударил в гонг, оповещая весь остров о начале нового Акена.

Отбив семь ударов, он встал рядом с Речником у чаши-ракушки, наблюдая за течением ручья.

— У нас маленький Кем, — вздохнул он с сожалением. — Здесь мало кто бывает в мирные дни. Ты заметил перламутровые пояса на куполе?

— Да, сверху они выглядят красиво, — кивнул Речник. — Можно было бы ещё поставить тут статую агюмы, Хорси это порадовало бы…

— Да, само собой, — вздохнул Геслин. — Но у нас никто не сделает красивую статую, а от плохой Хорси только рассердится. Знаешь… Он замолчал и с тревогой взглянул на горизонт. Южный склон холма был пуст и гол, ничто не заслоняло реку и небосвод — и белесое летнее небо на глазах багровело и затягивалось клочьями мрака. Дунул ветер, и Фрисс поперхнулся — это дуновение прилетело откуда-то с огненных подземных озёр, оно резало ноздри и обжигало горло. Тьма захлестнула остров, как огромная волна, и по иссиня-чёрному небу пробежали ветвистые зелёные разряды. Алсаг взвыл и заполз под ракушку, Фрисс оттеснил жреца к дальней стене и отступил сам.

Снаружи творилось что-то очень жуткое, и Речник под страхом смерти не вышел бы сейчас из-под крыши. Крики доносились от подножия холма — жители, Речники и хески забивались в пещеры и скликали отставших.

Стайка Скхаа ворвалась под своды храма и сбилась в один ком на дальней стене, существа пытались зарыться в камень. Грянул гром, ещё один зелёный разряд впился в землю, и снаружи раздалось шипение сотни змей. Там шёл ливень — крупные капли, мертвенно мерцающие во мраке, падали и шипели на камнях. Фрисс протянул жрецу повязку, которой закрывал лицо в бою с нежитью, сам намочил край плаща и прикрыл рот — из-за колонн явственно пахло едким хаштом и древесиной, обугливающейся под кислотным ливнем.

Взревел ветер, разбрасывая светящиеся капли, и Речник пожалел, что у храма всего одна стена.

— Что это за напасть? — еле слышно спросил Геслин. — Кто проклял нас?!

— Пахнет мертвечиной. Это не настоящая буря, — прошептал Речник. — Лишь бы все успели скрыться, это проклятие богов никого не пощадит… В сполохах зелёных молний Фрисс видел, как почернели и свернулись листья на Иве, как полегла трава на холме… Издали доносился полный ужаса вой — кто-то из Войксов попал под страшный ливень. Речник вздрогнул.

— Ильникен! Куда он полез в такую бурю?! — вскрикнул Геслин, указывая на юг. Там в кромешной тьме что-то мерцало аквамарином и бирюзой, с каждой секундой разгораясь. Речник мигнул. Глаза его не обманывали… это светилась вода, и сине-зелёный огонь полыхал на волнах. Ещё немного — и он вырос в огненный столб от воды до небес, а потом свернулся в сияющую воронку.

— Это не Ильникен, — прошептал Речник и усмехнулся. — Эта буря ненадолго… Светящийся смерч летел прямо на остров, ветер снова взвыл, но от запаха гари и хашта уже и следа не осталось. Дождь прекратился в одно мгновение, и небо начало светлеть. Фрисс выглянул наружу и успел увидеть, как от сияющего вихря разлетаются клочками тучи.

Воронка поглотила остров и рассыпалась бирюзовыми брызгами, унося с собой последние обрывки мрака.

— Всё кончилось, Алсаг, — Речник вытянул кота из-под фонтана.

Хинкасса настороженно принюхивалась. Пожиратели молний отделились от стены и мигом вылетели из храма — только хвосты мелькнули на горизонте. Снизу доносились изумлённые голоса. Обгоревшие Ивы на холме ещё дымились, но Фрисс видел, что пострадали немногие побеги, и кусты ещё оживут.

— Хвала Реке-Праматери! Сама Дзельта изгнала этот ядовитый мрак!

Ты ведь видел это, Речник?! — голос Геслина дрожал. Фрисс кивнул.

— Лишь бы этот яд не успел отравить землю и воду… Надо сжечь обугленные побеги. У тебя не найдётся топора?..

Глава 22. Осада

Летящий корабль так выгибал крылья, что Кессе мерещился запах палёной кости. Один из суставов крыла пронзительно скрипел — это и разбудило Речницу, и она растерянно оглядывалась, пытаясь понять, утро сейчас или вечер. Небо тонуло в свинцовых тучах, внизу чернела похожая на сажу земля Долины Костей, на корме тхэйги скорчились четверо скелетов и Наман, там же дремал, кутаясь в плащ Кессы, Алайн Те'мильгуойна. Ящеры кое-как устроились на скамьях и между ними, Речница свернулась в клубок чуть ли не под ногами Альрикса, ведущего корабль. Рядом уснул Илэркес, но скрип крыла разбудил и его.

— Вовремя ты проснулся, — покосился на него Альрикс. — Твоя очередь. А за крыло мне будешь должен.

— Долетим и сразу заменим, кости в замке есть, — отмахнулся Илэркес и встал на место Альрикса. Кесса тоже поднялась с палубы.

Впереди уже что-то полыхало — то красным, то зелёным огнём, а через несколько мгновений из-за горизонта выплыла башня, объятая пламенем. Перекошенная кость в крыле не выдержала и хрустнула, запахло горящим маслом. Впереди грохотали взрывы. Вокруг Южных Стен сомкнулось кольцо костяных големов и катапульт, снаряды градом сыпались на замок. Из окон отвечали, но достать осаждающих не могли — светящиеся стрелы бесполезно взрывались на голой земле, не долетая до первых големов. Подножие замка уже пылало — огонь стелился по камням, как будто не нуждался в топливе, чтобы гореть.

— Крылья Гелина! — вскрикнул Илэркес и снова нажал на рычаг, но тот уже опустился до предела — корабль не мог лететь быстрее, он и так мчался стрелой. Незаметно подошёл Алайн и нехорошо усмехнулся.

— Что будем делать, Илриэйя?

— Веди корабль и сажай на башню! — Илэркес уступил магу место на носу. — Сирилин…

— Ну уж нет, — мотнула головой Кесса, с ухмылкой глядя на големов.

— Альрикс, мы летим?

— Тише, — поднял руку Те'валгест. Из облаков за кольцом осады вдруг вынырнули крылатые корабли — два, ещё два… Речница охнула.

Катапульты разворачивались на запад, навстречу налётчикам. Альрикс схватил Кессу за руку, и она не заметила, как оказалась в воздухе.

Два нетопыря мелькнули над долиной и превратились в людей у самой земли.

— Начнём! — крикнул Альрикс и вскинул костяную трость, щелчком сбив заслонку на широком её конце. — Эйат Аксойин! Клубы золотистой пыли поднялись в небо. Тучи зашевелились, и Кесса увидела, как над Южными Стенами разрывается облачная завеса.

Солнечный свет залил весь замок и долину вокруг него, и нежить оцепенела.

— Ни-куэйя! — прошептала Речница, протянув руку к катапульте на другом конце поля, едва видимой за бронёй и шипами големов. Белый луч рассёк надвое долину.

— Кехцар! — вскрикнул Альрикс, указывая тростью на стурна, ломающего ворота под прикрытием костяного вихря, и мгновение спустя грянул взрыв. Кесса упала на землю заранее и закрыла уши, и то ей показалось, что земля покачнулась. Кто-то тронул её за плечо, она вскинулась, хватаясь за нож, но рядом стоял только Альрикс. Над тем, что недавно было нежитью, клубилась, оседая, золотистая и серая пыль, Квайя зелёными ручейками утекала в землю, огонь на стенах замка погас, сменившись белым покрывалом инея, а среди разбросанных костей что-то шевелилось.

— Я смотрю там, ты посмотри тут! — сказал Те'валгест, направляясь к самой большой груде костей, под которыми кто-то копошился. Кесса осторожно приблизилась к маленькой дымящейся горке, из-под которой виднелся край серого плаща.

— Сирилин! — встревоженно окликнул её Илэркес. Он стоял неподалёку от вороха костей, направив на него серп.

— Илэркес, я это потрогаю, а ты меня покараулишь, — сказала Речница и подобрала кость подлиннее. Обугленные обломки, завалившие нечто живое, отлетели в сторону. На земле осталось тощее существо в длинной серой мантии, с руками, скрученными за спиной. Капюшон слетел, открыв лысый череп, туго обтянутый белесой кожей.

— Илриэна, не надо меня облучать. Я уже мёртвый, — ухмыльнулась нежить и странно дёрнулась, пытаясь подняться. Илэркес вскрикнул и перевернул мертвяка на бок, выдернул что-то из его рук и отбросил в сторону. Кесса проводила отлетевший камень взглядом и узнала в нём обломок кей-руды.

— Агмейа?! Что они делали с тобой?! — причитал Илэркес, развязывая нежити руки. Речница разрезала путы на ногах. Ирн поднялся, опираясь на её плечо, и надел капюшон, а потом быстро спрятал руки в рукава, но Кесса успела разглядеть его кисти, обожжённые до костей.

Некоторые пальцы лишились одной или двух фаланг. На спине ирна в мантии зияла огромная выжженная дыра, кожа на спине местами выгорела и осыпалась. Кесса содрогнулась.

— Илэркес, а чем нежить лечат? — растерянно спросила Речница.

Некромант покачал головой.

— Я всё поправлю, Сирилин. Не беспокойся. Агмейа, как же они схватили тебя? Давно тут всё это творится?

— Вы улетели утром… — ирн бесстрастно смотрел, как его рука, вложенная в ладони Илэркеса, одевается сначала зелёным сиянием, а потом — новой кожей. — К полудню маг уже был здесь. Это Ксуан из Хлекта… Нейга Сигтан-Рейкс дала ему отряд. Сначала у нас кончились хорошие снаряды, потом — все черепа, а потом меня сбили с башни.

Ксуан думал, из меня можно выбить пароль. Кто только нынче ни становится Некромантом… Нежить беззвучно рассмеялась. Илэркес возмущённо посмотрел на Кессу.

— Ты слышала, Сирилин?! Вот стоило на день отлучиться… Агмейа, держись за меня, я тебя в замок отведу…

— Илриэн Илэркес, это лестно, но всё же — у тебя есть более важные дела, — Агмейа надвинул капюшон на лицо и направился к замку.

Речнице показалось, что мертвец смутился.

— Его создал мой отец, и я… я должен отвечать за него и всех, кто служит мне, — с алеющими ушами сказал Илэркес, глядя в землю. — Это очень смешно выглядит, да?

— Ничего подобного! — возмутилась Кесса. — Это твой дом и его жители, и никто тут не будет смеяться! Смотри, Альрикс там что-то нашёл… Когда они подошли, Некромант стоял на пустом панцире стурна, а под панцирем и ещё кучей костей лежал, иногда пытаясь выползти, маг в обгоревшей чёрной броне. Увидев Кессу, он с воплем ужаса полез обратно под панцирь.

— А-а-а! Лучи! Нет, не сжигайте меня…

— Ксуан из Хлекта… — нахмурился Альрикс. — Что скажешь, Илэркес?

Он посягал на твой замок.

— Он пытал Агмейа, — прошептал Илэркес. — Что ты кричишь теперь, отродье Вайнега?! Агмейа тоже молил тебя о пощаде?!

— Илриэн, это же мертвяк. А я — живой, — отозвался Ксуан из-под панциря. — Твой Агмейа насмехался надо мной. Ты же целым получил его обратно?

— Он ещё будет рассуждать… — Илэркес оскалился и шагнул к груде костей. — Сирилин, не смотри… Альрикс быстро встал между панцирем и Кессой, положив руки ей на плечи. Речница смотрела в землю, пока истошный вопль за спиной Некроманта не затих. Илэркес подошёл с виноватым видом. На поясе мага висел кристалл дымчатого кварца на тонкой цепочке, слегка измазанной в крови.

— Тут остались хорошие снаряды. Нежить соберёт их, — деловито сказал он. — Идём в замок. Есть немного времени, надо поесть и отдохнуть. И в купальне я неделю не был… Вновь Кесса сидела в кресле у жаровни, благоухая мерфиной и яртисом, пила «Тёмное пламя» и смотрела на круговерть теней в Зеркале Призраков. Уводящий-в-Туманы лежал на подушке по соседству с раковиной Куунве. Наверное, никогда в зале Южных Стен не собиралось столько народу: четверо ящеров-Ненраани, трое Некромантов и одна Речница, не считая моллюска и пары Стриксов. «Собрание выживших,» — неслышно усмехнулся Куунве.

— Нам некуда отступать, Альрикс. Двое магов пали от наших рук, — Илэркес был хмур. — Кейгвен скоро узнает о случившемся, Алинхег вот-вот вернётся. Может быть, уже этой ночью на замок нападут, и не маг-недоучка, а все силы Гилната. Что ты думаешь, Альрикс?

— Я думаю, что ни к чему ждать ночи. Как только Агмейа и Наман починят мою тхэйгу, мы полетим дальше. Пока демоны живы, мы нигде не найдём укрытия…

— Мы все трое полетим, — кивнул Илэркес. — И Куунве тоже. Илриэн Алайн, на чьей ты стороне?

— Я бесполезен для вас сейчас, Илриэйя, — невесело усмехнулся маг, закатывая рукав так, чтобы виден был свежий шрам. — Я смогу колдовать через двое суток, не раньше. Если не жалко припасов, оставьте меня здесь. Ни один горожанин к этому замку не подойдёт, хоть бы тут кончились и снаряды, и стрелы.

— А я смогу вернуться после войны, о Илриэн? — нехорошо прищурился Илэркес. — Мой замок по-прежнему останется моим?

— Не веришь мне? — Алайн пожал плечами и снял с руки кольцо с жутковатой печаткой — черепом демона. — Держи. Твой замок мне не нужен, мне со своим хлопот хватает. Альрикс разложил на коленях листки, принесённые летучими мышами, и задумчиво усмехался, читая их.

— Цефи и Маати пишут, что у них всё спокойно. Чья-то мышь-разведчик совалась в окно, но её прогнали. В замке толпы Ненраани, зелья кончились, а раненые остались. Но сейчас в Урталаре затишье, Гилнат ушёл на запад, а Нейга куда-то пропала, и ящеры получили передышку. Четверо Ненраани придвинулись поближе, чтобы лучше слышать.

Блестящие полосы на их телах уже восстановились и даже начали светиться.

— Больше нет повелений от Наймекиса. Ирралин тоже ничего не приказывает… хотя нет — он продолжает набор в войско и призывает сиригнов и Призывателей помочь общему делу. Наверное, Ильникены уже кончились.

— Стальных Теней он там не призывает?! — вскинулся Илэркес. Алайн уже дремал, откинувшись в кресле.

— Боюсь, что он сейчас призывает Чёрную Бурю, — покачал головой Альрикс. — Если у него хватит сил растянуть тучи над всей Рекой, её воды будут отравлены навеки. Похоже, демоны в отчаянии… они уже не мечтают владеть Рекой — они хотят её уничтожить! Твой народ, Сирилин, до полусмерти напугал их…

— Если Ирралин ушёл, и Гилнат увёл войска… — Речница усилием воли отогнала видения выжженных берегов и Реки, дымящейся от яда, и продолжила речь. — Значит, путь в Хеликс открыт.

— Так и есть, — кивнул Альрикс. — Шиамон Дини-Рейкс пишет из Саркеона, что лагерь у Хеликса опустел. Правда, недавно там пролетала Уиркина…

— Куунве закроет нас от драконьего взора, — перебил его Илэркес. — А Наймекис из замка не улетал?

— Неизвестно, — пожал плечами Альрикс. — Его не видели очень давно.

— Сразу Хеликс? — Алайн проснулся и пристально посмотрел на Альрикса. — Главный замок под очень хорошим присмотром, Илриэйя.

Лучше для вас было бы начать с других замков, незаметно для демонов уменьшить их число… а там уже переходить к Хеликсу.

— Мы сами уже под присмотром, или я не знаю Кейгвена, — поморщился Те'валгест. — А если мы доберёмся до Алласота в Хеликсе, демонам сразу станет не до нас. Некоторые приказы очень опасны для Нэйна… чем скорее мы отменим их, тем лучше.

— А кто знает пароль от Хеликса? — задумчиво спросила Речница.

— «Холэн», — откликнулся Алайн. — Демон не сменил его. А кто знает, какой демон в теле Наймекиса?

— Каменный червь по имени Сирмис, — сказал Те'валгест. — Думаю, ирны уже починили крыло. Понадобятся ли нам припасы?..

* * *

— Как может живое существо почитать Богов Смерти?! Что, кроме гибели и тления, могут они дать живым?! — Всадник Изумруда гневно сверкнул глазами и взглянул на сармата в тяжёлом скафандре. Тот неопределённо пожал плечами.

— Не отвлекайся, знорк. Облучай, — посоветовал он, рассматривая клочок земли, как бы присыпанный солью поверх месива из полусгнившей и полусгоревшей травы.

— Огонь Нуску да не погаснет над нами! — «изумрудник» вскинул руки над обожжённой почвой, золотистый туман заклубился над ней. Сармат опустился на корточки и погрузил в землю «усы» дозиметра. В глазах под прозрачным щитком отражался живейший интерес… и растерянность. Ещё трое сарматов разбрелись по берегу — один собирал образцы, другой сооружал над пятном «присоленной» земли защитный купол, третий запустил в почву длинный стальной щуп и что-то замерял в глубине.

— Ты тоже это видишь, Огден, или у меня сломанный дозиметр? — один сармат повернулся к другому. Тот качнул головой.

— Какие показания есть, такие и запиши. Других не будет.

— Излучение… — сармат со щупом закопался уже на три локтя в глубину и сейчас, судя по скрежету, всверливался в известняк. — Причём источник где-то снизу… но показания одни и те же на разных глубинах. Что-то странное… Всадник Изумруда отступил на шаг и посмотрел на сармата-спутника.

— Что теперь говорит изобретение вашего народа?

— Не наговаривай на наш народ. Счётчики Конара изобретены знорком Конаром, — рассеянно отозвался тот. Его взгляд был прикован к экрану.

— Некоторые изменения есть, но что-то подозрительно. Контрольная проверка… — сармат вытряхнул из контейнера горсть Би-плазмы и бросил трепыхающуюся массу на участок обугленной земли. Белесая слизь замерла, поползла во все стороны сразу, сместилась немного, сбилась в комок и оцепенела.

— Оно сдохло? — «изумрудник» потыкал в Би-плазму палочкой. — Эм-м… В прошлый раз оно сдохло быстрее, и к тому же протухло. Это хорошо или плохо?

— Ну, знорк… Я бы сказал, что делали мы всё правильно, только мощности не хватило, — вздохнул сармат. — Огден! Где командир?

— На дне, берёт пробы, — отозвался тот.

— Одни и те же показания… — сармат со щупом под непрерывный скрежет закопался на всю длину бура и теперь выкапывал орудие обратно. — Источника не вижу… Наведённая радиация?

— Где ты видел наведённый ЭСТ?! — его соплеменник громко фыркнул.

— Хватит ковыряться в грязи. Ждём командира. Тёмная вода Дзельты неспешно текла в крутых берегах. Только очень внимательный глаз мог бы увидеть разбросанные по ней тут и там пятна лёгкой мути. Под одним из них вода вскипела и вздулась радужным пузырём, утаскивая пойманное пятно в глубину. Поверхность покрылась рябью и помутнела снова. Течение пронесло мимо участка стаю Листовиков, один из них проплыл над пятном — и перевернулся вверх брюхом. Его корни быстро расплывались в тёмную слизь, а на боках выступали чёрные пятна. Листовик исчез под водой. Над Дзельтой по небу плыли сигнасы Реки и хиндиксы местных жителей — люди уходили прочь. В один день земля и вода стали смертельным ядом, чёрная гниль расползлась от Острова Гинта до Острова Талури, и там, где пятна легли часто, никто не хотел оставаться.

— То же самое на берегах Яски, — безжизненным голосом сказал Дилан, сын Астанена. Его лицо словно окаменело. Халан кивнул в ответ. Его дракон покосился на обожжённый берег и вздрогнул.

— Орден Изумруда прочёсывает степи. Те, кто это сотворил, где-то неподалёку. И мне не хотелось бы, чтобы они под шумок прорвались к Реке… — сказал Халан. Он не сводил глаз с сарматов. Дракон шумно вздохнул, выдохнув клуб дыма. Ликвидаторы в чёрных скафандрах напоминали ему воронов, слетевшихся поклевать падали.

— Любопытно, что дно совершенно чистое… — сказал Гедимин. Он ещё не успел выбраться из воды, а сарматы уже стояли вокруг и чего-то ждали.

— Заражённая вода образовала линзы у самой поверхности. При том, что они постоянно заполняются новой, чистой жидкостью, яд не размывается. Те же показания, что на берегу. Кейденс! Каков результат эксперимента?

— Слишком слабое излучение. Но эффект есть, — сармат передал Древнему образцы. Тот запустил в контейнер «усы» анализатора.

— Гвеннон сообщает, что на берегах Яски те же результаты. Он взял образцы, проверит их у себя, потом передаст нам. Он в замешательстве, — сказал Огден, закрывая экран передатчика. — У кого есть мысли?

— У меня, — отозвался Гедимин. — Если знорки верно определили границы, то область поражения выглядит как расходящийся конус. Не исключено, что источник излучения — в его вершине, приблизительно здесь… Из-за огромной Ивы, потрёпанной ураганом и потерявшей немало веток, выглянула полосатая крыса. Она даже залезла на сучок, чтобы видеть экран передатчика и то, что Гедимин показывает на экране сарматам.

— Это чудовищные чары, повелитель Астанен, но тревога твоя беспоченна, — взволнованно говорила Сирилин. — По воле богов Чёрная Буря приходит лишь один раз в месяц, и даже Повелитель Тьмы Алинхег не в силах вызвать её сегодня или завтра… Правитель глядел в землю. Его руки скрещены были на груди, и он так ссутулился, будто небо свалилось ему на плечи. Даже Халан и Дилан глядели на него сейчас с опаской. Древний Сармат подошёл к нему и остановился в нерешительности. Астанен поднял голову, глядя на Гедимина с надеждой.

— Что ты скажешь, командир «Идис»?

— Сейчас наши приборы ничего не видят, Астанен, — вздохнул сармат.

— А то, чего они не видят, наши фильтры не удержат. Мы взяли пробы, возможно, после их изучения мой ответ будет иным…

— Благодарю тебя, — голос Астанена не дрогнул. — Ваша помощь дарит нам надежду, видеть вас рядом в дни беды — честь для народа Реки.

Ваша забота будет оценена и оплачена, даже если отрава Некромантов ускользнёт от вас… А что скажешь ты, Сирилин? Как вы в Нэйне боролись бы с такой напастью?

— Это выше наших сил, Король Реки, — покачала головой Некромантка.

— Если десятки магов будут выкачивать Квайю из этой земли, день за днём, очищая пядь за пядью — через сотни лет она очистится. Но ни один маг даже ценой своей жизни не избавит от яда ни одно из этих пятен. Слишком много отравы разлито здесь! Алинхег хотел выжечь всю Реку ледяным огнём, чудо, что он не преуспел… Сарматы собрались вокруг Гедимина, оставив в покое заражённую землю. Один из них со смущённым видом оглянулся на защитное поле и пятно меи, разлитой под куполом.

— В качестве эксперимента… — пробормотал он. Гедимин кивнул.

— Проверь через сутки. Кейденс, это все образцы из поражённой области. Все исследования, все показатели… разбери их по атомам, если потребуется. Случившееся тут — более чем необычно.

— Постой, Гедимин. Ты что, не возвращаешься на станцию? — насторожился Огден.

— Я вернусь позже. Надо проверить степь, особенно — «вершину конуса». Возможно, именно там источник излучения… — сармат посмотрел на карту и спрятал её. — Конт! Иди сюда.

— Кьяа? — крыса очень старалась вести себя скромно. Ликвидаторы глядели на неё отнюдь не дружелюбно…

— Командир! Будь осторожен, — нахмурился Огден и кивнул на руку сармата, по-прежнему прикованную к броне. Гедимин шевельнул пальцами.

— Уже прошёл месяц, Огден. Кости срастаются. Займитесь образцами, я вернусь быстро…

* * *

На Талури наконец опустилась тишина — лишь шелестела трава, да с тихим плеском набегали на берег волны. Фрисс услышал негромкий взволнованный голос, насторожился и подошёл поближе, вглядываясь в полумрак. У поставленной на мелководье загородки для Листовиков по колено в воде стояла кимея и азартно расспрашивала о чём-то Речного Дракона. Водяной змей лениво шевелил плавниками, свесив хвост на сушу. На чешуе слабо светились пятна, вымазанные целебным зельем.

Дракон, как и многие другие, обжёгся в отравленных водах… Речник усмехнулся и пошёл своей дорогой, проверяя по пути загородки и раненых драконов. Все они уже дремали — зелья подействовали, боль перестала терзать существ, и сон сморил их.

Убедившись, что всё в порядке, Фрисс опустился на корягу. Он уже видел вход в пещеру — его временный приют, и Алсага, уснувшего на пороге.

— Когти Каимы! Сейчас бы лёг и проспал две недели… — Некромант Ильгис возник из темноты бесшумно, как привидение, и сел на другом конце коряги, осторожно приглядываясь к Фриссу.

— Иди отдыхать, Ильгис. Всё тихо, больше раненых нет, — сказал Речник. Уже перевалило за полночь, а первые драконы приплыли сразу после полудня — и с того мгновения Некромант не переставал готовить зелья. Это искусство так и не освоил никто из целителей Ондиса, а Йудан пропадал где-то на берегах Яски — Ильгису пришлось справляться в одиночку.

— Ещё будут, — хмуро откликнулся Некромант. — Водяные стражи осторожны, но воды сильно отравлены. Всем надо уходить с этой реки…

— Это наша река, Ильгис, и мы её не оставим. Рано или поздно сарматы найдут противоядие, — убеждённо сказал Фрисс. — Ты встречался с ними? Ильгис покачал головой.

— Я слышал о могуществе ваших союзников. Но запрещённые заклятия недаром запрещены. Их сила… — он оборвал себя на полуслове и отвёл взгляд. — Я жалею, что не был прилежен в учении. Будь я сильным магом, я нашёл бы, чем помочь.

— Ты и так помогаешь нам, — сказал Речник. — И это удивительно. Ты бы мог спокойно сидеть на Острове Гинта, и тебя не называли бы предателем…

— Илриэн Анкарна измучен болью, ему нелегко подбирать вежливые слова. Но он вовсе не желает вам всем страшной смерти, и он помогал мне с зельями, пока хватало сил, — нахмурился Ильгис. — То, что сделал Ирралин с Рекой — против всех законов, людских и божественных. Илриэн Анкарна поклялся, что не будет служить Ирралину ни дня после Чёрной Бури…

— А ты? — спросил Речник. — Ты не хочешь отомстить за поражение и плен?

— Я не перейду под руку Ирралина, — покачал головой Некромант. — Плен не столь унизителен, как служение демону-убийце. Я хочу, чтобы война закончилась, и если нам суждено быть разбитыми и захваченными — пусть будет так. Я буду просить, чтобы мне разрешили остаться на Реке… или бывать тут несколько раз в год. Даже с оковами Ордена Изумруда…

— Не вижу причин для запрета, — пожал плечами Речник. — Но решать будет Астанен. Сима Нелфи, наверное, пустит тебя погостить… Некромант вздрогнул.

— Я очень на это надеюсь, — прошептал он. — Симика говорит, что ты — правитель области Фейр, откуда она родом. Значит, в твоей воле допустить меня туда и изгнать…

Глава 23. Хеликс

— Альрикс! Ты думаешь, в этом есть нужда? — Илэркес отошёл на корму и с опаской следил за спутниками. Куунве высунулся из раковины и быстро шевелил щупальцами, сплетая иллюзии. Вот ещё один мираж — быстрый костяной корабль — полетел к югу…

— Я давно должен был это сделать, — откликнулся Альрикс. — Мы оба можем погибнуть — хоть сегодня, хоть завтра, но Сирилин должна будет спастись и закончить дело. Хорошо, Сирилин, с крыльями разобрались.

Теперь слушай, для чего нужны донные гребни… Речница судорожно сжимала отполированные кости штурвала и во все глаза смотрела на опасно близкие горы. Мрак висел над Нэйном, Долина Костей утонула в непроницаемой мгле, только городские огни горели далеко внизу, как тлеющие угли костра, и цепочки искр венчали каждую гору — там стеной выстроились замки.

— Сирилин, с тебя достаточно. Илэркес, твоя очередь, — Альрикс взялся за рычаги, чтобы замедлить полёт, и отдёрнул руку. — Когти Каимы! Илэркес, это твоя мышь?

— Нет, это государственная, — покачал головой младший Некромант и указал на белое пятно на лбу зверька. Мышь сердито запищала и снова вцепилась в руку Альрикса.

— Что пишут? Алинхег завоевал Реку? Или на нас объявили охоту? — Кесса с трудом разжала руки и выпустила рычаг, и теперь стояла за плечом Те'валгеста. Некромант отлично видел в темноте, а Речница так этому и не научилась.

— Секунду… Нет, пока не завоевал, и охота не на нас. Пока не на нас… — пробормотал Некромант, вчитываясь в послание. — Илменг Ар'хиэлса объявлен вне закона, как дезертир и саботажник…

— Илменг?! Они так скоро на Шиамона Дини-Рейкса охоту объявят! — воскликнул Илэркес. — Что он сделал?

— Покинул армию Гилната, увёл шестерых Ильникенов и лучшего Ицколотля в красной броне, — усмехнулся Альрикс. — А перед побегом обезоружил десяток красных големов. Всегда уважал Илменга…

— Они и его убьют… — стиснула зубы Речница.

— Есть надежда, что не успеют, — прошептал Те'валгест. — Куунве, мы хорошо скрыты? «Ни живой, ни мёртвый нас не заметят,» — заверил моллюск. «Но вот Аметистовый Дракон… Они видят суть вещей за любыми покровами!»

— Ну да, — хмыкнул Илэркес. — И поэтому Гизельберт верно служит демону-убийце.

— Значит, он служит Кейгвену по зову сердца, — вздохнула Кесса.

— Тише! — прошипел Альрикс. — Башни Хеликса под нами. Илэркес, пароль не забыл? Кесса с опаской посмотрела вниз. Там, мерцая мертвенным зелёным светом, свивалась на вершине горы спираль могучих стен и башен, и в самом её сердце стояла крепость, похожая на гранёную иглу, высокая, стройная и холодно блестящая в неровном свете фонарей-черепов. Всего два окошка горели во всём замке, и никого не было ни на стенах, ни между ними. От пронзительного воя вздрогнули все, даже корабль качнулся в воздухе. Стальная Тень, расправив лезвия на крыльях, промчалась мимо и скрылась в спиральном лабиринте.

— Не бойся, Сирилин. Они не вмешаются, — прошептал Те'валгест. — Это стражи храма Каимы. И я надеюсь, что они сохранили его целым…

— Холэн! — крикнул Илэркес, и причальная башня сверкнула приветственным белым огнём. Замок пропустил пришельцев, и никто не вышел им навстречу.

— Никого, — огляделся по сторонам Альрикс. Корабль лёг на крышу, в двух шагах от него чернел распахнутый люк. Витая лестница уходила вниз, в недра башни. Черепа горящими глазницами освещали путь. Ни скелетов, ни ирнов, ни Стриксов… Замок как будто вымер.

— Если Наймекиса нет дома, нам же легче, — с робкой надеждой прошептал Илэркес.

— Он здесь, — прошипел Альрикс в ответ. — Он уже месяц не выходит наружу. Сирилин, удержись от лучей! Если Хеликс рухнет нам на голову, это никому не поможет… Кесса не слышала собственных шагов — ноги тонули в коврах из мелнока. Яркие цериты горели в глазницах черепов, причудливые мозаики из кристаллов и многоцветных камней выстилали стены, и Речнице мерещилось, что камень течёт под её взглядом. «Вот она, дверь в святилище Каимы,» — Куунве ненадолго выглянул из раковины. «Дверь к Алласоту.» Лезвия, выкованные из бронзы, и костяные гребни сплошь покрывали узкую деревянную дверцу, а меж ними горело огненное око, выложенное кусочками сердолика и гематита. Бесстрастный взгляд был обращён, казалось, прямо на Кессу — и следовал за ней, пока путники не ушли за поворот. Ещё немного вниз… Коридор спиралью наматывался на каменное сердце башни.

— Вот и всё, Тумиу, — стены мягко дрогнули от гулкого голоса.

Альрикс замер и неслышно подкрался к широкой двери, окружённой черепами. Стены вокруг неё плавились и текли, как патока, широкими языками захлёстывая дверной проём. Илэркес поднял серп, коснулся дерева — широкая трещина пролегла по створке.

— Не думал я, повелитель, что попрощаюсь с тобой так скоро, — грустно прошелестел второй голос. — Что теперь будет с Хеликсом?

— Разорят его, что же ещё… — первый тяжело вздохнул. — Алинхег и Кейгвен разберут его по камешку. Уходи отсюда, Тумиу, уводи всех живых и мёртвых, иначе пойдёшь на безнадёжную войну, под испепеляющее оружие Реки. Шиамон из Юксии примет тебя, он хозяйственный маг, не выкинет из замка верных слуг…

— Шиамон из Юксии — добрый чародей, — Тумиу вздохнул в ответ. — Хорошо быть под его рукой. Но я буду помнить тебя, повелитель Сирмис. Никогда Хеликс не был так прекрасен, так ухожен, так наполнен богатствами… Альрикс переглянулся со спутниками.

— Тумиу — ирн Наймекиса, — прошептал Илэркес. — Его управляющий.

Лживая груда костей! Как он смеет льстить убийце хозяина?!

— Я смею просить тебя, повелитель Сирмис… — голос Тумиу дрожал.

— Позволь мне проследовать за тобой! Разве там, в загадочной Церане, в недрах Хесса, тебе не нужны будут слуги? Мы не оставили бы тебя ни на миг, преумножая твоё добро…

— Проследовать?! — Илэркес с изумлением посмотрел на Альрикса и взмахнул серпом, обращая дверь в ледяную пыль. Трое магов переступили порог… и преграда из подвижного камня выросла у них на пути. Стены, пол, своды зала — всё вздымалось волнами, а в центре, на обломках мебели и покорёженных чашах жаровен, свивался кольцами огромный каменный змей. Он схож был с грудой валунов, но все они соединялись между собой, как будто демон оделся в броню из скал. На его хвосте, прижимая к груди дорожную суму, стоял ирн в чёрной мантии. Скелеты, Стриксы, другие ирны скрывались меж тяжёлых колец, как горох, рассыпанный среди гальки. Они стояли на спине каменного змея без малейшего страха, но сейчас появились чужаки — и жители замка взирали на них с тревогой.

— Сирмис, наглый вор, оставь эту нежить — она не твоя! — закричал Илэркес, серпом рассекая пустоту. Тело змея дрогнуло, и очередная каменная волна, словно щит, отбила поток ледяных лезвий.

— Повелитель! — в голосе Тумиу было отчаяние. — Позволь…

— Ещё чего не хватало, — каменный змей приподнял голову, взгляд маленьких багровых глаз остановился на Илэркесе и тут же перешёл на Кессу. — Чёрная Река не подводит… и не прощает. Ты уже здесь, Речница…

— Да, Сирмис, — Речница не отвела взгляд. — Ты разорил и опустошил страну. Мы от тебя избавимся.

— И я от вас, — от голоса змея еле заметно вздрогнули каменные волны. — Прощай, Речница. И вы, чародеи, прощайте. Того, что я оставил в этом замке, хватит на виру. То, что я забираю, мне нужнее.

Меня ждёт мой народ… Держись крепче, Тумиу. Ты меня уговорил…

— Что?! Ха'тхишайт! — Альрикс взмахнул посохом, от пола повалил зеленоватый туман, но каменные волны поднялись снова и дотянулись до потолка, скрывая Сирмиса за живой стеной. Очень медленно волна опустилась, и пол, мелко вздрагивая, разгладился. Клокочущий под ногами камень складывался в обычные плиты, усеянные обломками и костями.

— Трусливая каменная тварь… — глаза Альрикса горели ненавистью.

— Они ушли с ним по доброй воле… — Илэркес растерянно смотрел на опустевший зал. Потом сделал несколько шагов и склонился к обрывкам чёрной одежды. Что-то блеснуло в его руке.

— Перстень Наймекиса, — прошептал он, показывая серо-стальное кольцо. — Кто наденет его?

— Это к лучшему, что он ушёл… — тихо сказала Речница, вспоминая громадного змея в непроницаемой броне. Как подобному существу мог повредить крохотный кинжал?!

— Куунве, ты слышишь что-нибудь? Тут есть пленники? — спросила она. Двое Некромантов увлечённо разглядывали стену, выложенную самоцветной галькой, и изумлённо перешёптывались, но моллюск отозвался. «Я слышу только Стальных Теней. Хорошо, что Сирмис ушёл без уговоров, но к нам может прийти Кейгвен. Идём к Алласоту! Илриэны…»

— Крылья Гелина… — выдохнул Альрикс. — Идём, Куунве. Я засмотрелся… Илэркес, ты видел?! Тут нерсийский нефрит, тут малахит и радужные опалы!

— Щедрая вира, — пробормотал Илэркес. — Но и унёс он, я полагаю, немало. Сейчас проверим, что в святилище… Неуютно было в замке Хеликс, даже после того, как камни перестали шевелиться… Костяные засовы тихо хрустнули, Альрикс вошёл первым и замер, в почтении склонив голову у чёрного алтаря. Холодок пробежал по спине Речницы, когда она шагнула под арку.

Что-то холодное и неживое поджидало тут… Ледяной взгляд Стальной Тени обжёг её и чуть не заставил отступить. Четверо призраков окружили плиту базальта, неровную, со сколами и щербинами, лежащую на основании из черепов. Жаровни дымились, и запах горелого мяса и какой-то смолы висел в воздухе, как густой туман.

— Могущество да пребудет с Каимой! — склонился перед плитой Альрикс. — Его звезда не померкнет в нашем небе! Пурпурный свет заливал святилище, потёками крови блестел на грубо отёсанных плитах. Этот зал был построен вечность назад — так он и выглядел…

— Сирилин, не смотри им в глаза! — шепнул Илэркес, утаскивая Речницу в угол. Там, поодаль от алтаря Каимы, стоял в кольце дымящихся чаш каменный стол, мерцающий от Квайи. Некромант вытряс из карманов пригоршню сухой травы пополам с корешками и щепками и деловито бросил на угли.

— Надень эти кольца, Сирилин, — шепнул Альрикс. — Покажи их в знак смерти Нейги и Наймекиса. Скажи, что замки наших владык более не в руках демонов — и Аксатегон, и Хеликс свободны от мерзких тварей.

Что убийц ожидает не награда, а кара. Весь Нэйн увидит тебя, Чёрная Речница. Посей хаос среди врагов! Дым валил от огненных чаш столбами, вливаясь в плотное белесое облако, потом зеленоватые молнии бесшумно сверкнули в глубинах дымовой тучи.

— Холэн! — промолвил Альрикс и взял Кессу за запястье, погружая её руку в дым. — Алласот связал замки меж собой. Ничего не бойся, Речница, Кейгвен не войдёт сюда — мы за твоей спиной. В сумрачном зале не было окон — только негасимые жаровни освещали его. Белый свет на камнях тёк и дробился, сливаясь с багряным. Кесса ничего не видела за мерцающим облаком, но чувствовала взгляды, полные недоумения и тревоги. Она сжала пальцы в кулак, так, чтобы видны были тяжёлые перстни владык.

— Илкор ан Нэйн! — срывающимся голосом сказала Речница. — Ничего не бойтесь, Илриэйя. Этот год был полон мрака, семёрка демонов захватила свободный Нэйн, ограбила вас и выставила кровожадными убийцами. Больше они не причинят никому вреда. У Нэйна более нет властителей. Все приказы Ирралина отныне отменены. Этой ночью война с Рекой прекратилась, никто теперь не смеет нападать на Урталар и его народ, запасы всех фабрик, городов и жителей принадлежат только им. Те, кто посягнёт на чужой замок — не исполнители воли Санети-Рейкса, а грабители и убийцы. Те, кто выполнял преступные приказы, будут наказаны. Я, Кесса Кегина, говорю от имени Чёрной Реки. Священный замок Хеликс в моих руках. Тот, кто будет избран Санети-Рейксом в этом году, станет владеть им. Речница запнулась. Взгляды из клубящегося облака жгли её, она чувствовала кожей чужой страх, изумление, недоверие и несмелую радость…

— Тем, кто не проливал чужую кровь, никто не причинит вреда, — прошептала Кесса. — Те, кто сражался честно, заслужили уважение.

Пусть в Нэйн вернётся мир… Травы, брошенные в огонь, уже рассыпались в прах, дым стремительно таял, белый свет тускнел. Кесса поёжилась от ледяного ветра, налетевшего из ниоткуда. Стальные Тени отошли от алтаря и разглядывали Речницу, пристально, но без злобы. Альрикс склонился перед ней, прижав руку к груди.

— Благодарю тебя, Си… Кесса, — прошептал он. — Теперь у нас появилось время. Мы полетим в замок Агинана, избавим реки Нэйна от власти демона. Но сейчас нам нужно укрыться…

— Если мы погибнем в огне Кейгвена, — тихо сказал Илэркес, часто мигая, — знай, что для меня было честью идти по Нэйну рядом с тобой.

Спасибо за мой замок… Руки странников соприкоснулись. Кесса склонила голову.

— Никто не погибнет, — прошептала она. — Но где нам скрыться?

— Тегна, — выдохнул Альрикс. — Саис обещал нам помощь. Над башней-улиткой медленно светлело небо. Ночь миновала, где-то за тучевым покровом разгорался рассвет. Огни городов тускнели, громады замков погрузились в полумрак. Вдалеке, чуя свежую кровь, тоскливо завывали Войксы. Кесса поёжилась — ей было жутко. Тхэйга бесшумно сорвалась с башни, постепенно разгоняясь.

— Тихо, — усмехнулся Илэркес, оглянувшись на горы. — Все погрузились в размышления. Удачное время, Сирилин. Пока долетим в Тегну, можно подремать… «Илэркес, нельзя ли мне подкрепиться?» — напомнил о себе Куунве.

Некромант открыл короб с припасами, достал лепёшки и несколько хлебцев из Кемши.

— Агмейа, конечно, не повар, — задумчиво пробормотал он, разделив еду между моллюском, Речницей и собой, — но хлебцы получились удачные. Даже можно принять их за котлеты… Кесса кивнула. Эта еда была ей по нраву — чем-то напоминала острейшую цакунву, которую готовили на Реке…

— У нас кое-где растёт Кемша, — сказала она. — Купить, что ли, на зиму? Жаль только, маленькая мельница её не берёт. Или она у нас слишком твёрдая…

— Она правда твёрдая, — кивнул Илэркес. — Нужны жернова из базальта, он прочнее… Я подарю тебе мельничку с рукой нежити. Вот вернёмся в замок… Неожиданный удар сбил его с ног. Кесса уцепилась за крыло тхэйги, чудом не улетев за борт. Корабль мотало и бросало во все стороны в бешеном смерче. Альрикс, упавший на колени, крикнул что-то неразборчивое, и тхэйга отлетела в сторону, жалобно хрустя бортами.

В тот же миг под днищем с рёвом промчался огненный поток, осыпав крылья искрами и заставив Кессу подпрыгнуть от жара, опалившего ступни.

— Крылья Гелина… — прошептал Илэркес. В его глазах плескался ужас. Прямо за бортом тхэйги стремительно разворачивался огромный фиолетовый дракон, и искры сыпались с его брони, а на спине стояла, спокойно, как на твёрдой земле, ни за что не держась, Некромантка в пурпурной броне. Её глаза — огромные огненные озёра на пол-лица — казалось, выжигали дыры в корабельных крыльях.

— Итак, у Нэйна нет владык? — проревел кто-то из них — Кессе упорно мерещилось, что говорит дракон, хотя шевелились губы человека. Навстречу кораблю полетел вихрь заострённых костей.

Альрикс выкрикнул заклинание, ныряя под защиту бортов, тхэйга пропустила иглы над собой — поток странно выгнулся и ушёл в небо.

Илэркес поднял серп и выставил перед собой, корабль снова дёрнулся, огненный поток накрыл его, встречный ледяной ветер охладил пламя, но крылья тхэйги начали тлеть.

— Ни-шэу! — крикнула Речница, метя в седло под ногами всадника.

Оно развалилось на части и упало с дракона, обугливаясь на лету, но человек и глазом не моргнул.

— Славное зрелище! Три ничтожных знорка думали, что могут угрожать мне?! — голос был громким, но тонким, совершенно непохожим на недавний рёв.

— Уиркина! — вскрикнул Илэркес. — Это не Кейгвен! Это Уиркина, и она…

— Нас двое, — проревел демон, зажигая глаза «оболочки» багровым пламенем. За спиной Некромантки вспыхнуло пламя, вытягиваясь в подобие крыльев.

— Вы глупы и слабы, знорки. Вы утомили меня. Гизельберт, покончи с ними! «Сирилин, готовься к прыжку! Подберись к этой твари, пока мы её отвлекаем!» — Куунве выпустил щупальца и быстро шевелил ими. Корабль увернулся от драконьих когтей и заложил вираж поверх аметистового крыла. Вскрикнул и упал на палубу Илэркес, но Речница не успела броситься на помощь. Что-то подбросило её и швырнуло на спину дракона, Гизельберт выгнулся дугой, нанося страшный удар хвостом по костяному борту, скользкая броня ушла из-под ног Речницы, и она сорвалась в пустоту, обронив кинжал. Лезвие сверкнуло падающей звездой и сгинуло, Кесса летела к земле, зажмурившись и пытаясь сменить облик. Где-то сверху вопила Уиркина и ревели сталкивающиеся вихри… Летучая мышь, судорожно дёргая крыльями, на мгновение повисла над землёй и шмякнулась, испустив облегчённый вздох. Сверху раздался разочарованный вопль и рёв пламени… и щит ледяного мрака сомкнулся над Кессой.

— Просссти, Кессса, — знакомое шипение послышалось из темноты, и белые огни-глаза вспыхнули над головой. — Ссспешшшил как мог, но я не путешшшессственник.

— Церат! — воскликнула Речница с растерянной усмешкой. — Ты пришёл…

— Я пришшшёл не один, — Речнице показалось, что умертвие улыбается. — И есссли он не уссспокоит эту ссстрану, то я не знаю… Тёмный покров лёг на плечи Церата, небо очистилось, и Кесса увидела, как дракон с испуганным рёвом удирает от десятка Стальных Теней. Призраки не выли — они летели молча, быстро, как стрелы, с тихим свистом рассекая воздух. Две Тени поддерживали под крылья снижающуюся тхэйгу, одна несла на руках Илэркеса. Альрикс вцепился в борт корабля и завороженно смотрел в небо, где вертелся, источая то чёрное, то багровое пламя, красно-чёрный клубок не то змей, не то щупальцев. Тень опустилась рядом с Цератом и стряхнула Илэркеса на землю.

Кесса шагнула навстречу, чтобы не дать ему упасть, но Некромант устоял на ногах. Он растерянно улыбался.

— Кесса! Сам Идмин-Некромант пришёл, чтобы помочь нам! Теперь мы точно не погибнем…

— Идмин?.. — Речнице вспомнился недавний год, наполненный тревогой и недоумением, и страшные слухи о взрыве сарматской станции. — Создатель фарков?.. Двуцветный клубок вспыхнул изнутри белым пламенем и погрузился в туман. Чёрная тень выскользнула из него, и дымка развеялась. Сгусток мрака помедлил у земли и принял новый облик. Страшным он не был, но Речнице очень захотелось зарыться поглубже. Она уткнулась взглядом в землю, туда, где из-под ног пришельца вырывались языки ледяного зелёного пламени. Но любопытство взяло верх над страхом, и Кесса попыталась взглянуть божеству в лицо… и всё-таки не смогла. Взгляд скользнул по чёрным латам, спутанному вороху белесых волос на плечах… и земля ушла из-под ног Речницы. Возможно, у существа было три глаза — но взгляд их выдержать было невозможно…

— Просто наваждение какое-то, — тяжело вздохнул Идмин. Его рука лежала на плече Кессы, удушливый жар исходил от чёрных доспехов.

— Стоило на пару веков оставить страну без присмотра, и вот результат. Снова опозорились перед миром и выставили себя кровожадными недоумками. А казалось бы… Прости, Чёрная Речница.

Очень жаль, что тебе пришлось глядеть на этот бардак… Холодное дымящееся лезвие перекочевало к пришельцу и висело теперь у его пояса, перехваченное ремешком. Рукоять — всё та же расколотая пожелтевшая кость — была на месте.

— Идмин… — голос Речницы слегка дрожал. — Ты — покровитель Нэйна? Ты не позволишь демонам…

— Они уже всё позволили себе сами, но я попробую привести страну в приемлемый вид, — склонил голову древний Некромант. — Вы забавно придумали с этим жреческим ножом. Как представлю Вайнега в погоне за Маровитом… Бессмертный тихо засмеялся. Лезвие сверкнуло зеленью. Кесса чувствовала, как силы возвращаются к ней, а боль от ожогов и царапин уходит.

— Однако нож я у тебя заберу. Твоя работа закончена, а моя — даже не начата. Илэркес Ир'миаллон, Альрикс Те'валгест, вы идёте со мной?

— Д-да, повелитель теней, — пробормотал Илэркес. Речница встретилась с ним взглядом — глаза Некроманта горели восторгом.

Дружный вой полусотни голосов долетел с небес — Стальные Тени слетались к своему владыке.

— Церат Оружейник нашёл меня очень вовремя, — Идмин кивнул умертвию, Церат отвесил поклон. — Даже драконы покинули вас…

Теперь этот перстень — ничей. На тёмной ладони Некроманта блеснуло тяжёлое кольцо с ярким лазуритом.

— Я отдаю его тебе, Альрикс Те'валгест. Ты будешь верховным Кайа-Рейксом. Возьми. Рука Альрикса дрогнула, ещё немного — и он выронил бы перстень.

— Я всего лишь Моррейкс. Драконы не вернутся по моему слову… — прошептал он, медленно надевая кольцо на указательный палец.

— Взгляни на юг, Кайа-Рейкс, — ответил Идмин. Кесса вслед за Некромантом повернулась спиной к горам — и охнула. На горизонте в лучах солнца — оно сияло где-то далеко, над степью, за пределами тучевой завесы — аметистовым огнём полыхал драконий клин. Существа летели к Нэйну.

— Альрикс, ты это заслужил, — прошептала Речница. — И ты будешь хорошим правителем!

— Не хватает трёх колец… — Идмин обменялся парой шипящих фраз с умертвием и задумался. — Но это поправимо. Хуже, что я опять буду расплачиваться за чужие развлечения, но, с другой стороны… Странная вещь соткалась из теней в его руках. Целая связка толстых тростниковых стеблей с затычками, обмотанных ремнями и укутанных в листья. Идмин открыл одну из трубок и вытряхнул на ладонь округлую склянку с тёмно-оранжевой жидкостью.

— Полезные зелья из моей лаборатории. С Нэйна сейчас взять нечего… — вздохнул он и протянул связку Речнице. — На Реке многие будут им рады. Передай их князю Ондису, он разберётся.

— Это для Реки? — Кесса удивлённо разглядывала трубки. — А ты знаешь Ондиса?..

— Понаслышке. Как и он меня, — хмыкнул Идмин. — Но мы в этом году ещё встретимся лично. Скорее всего, на Острове Аста… веков пятьдесят я там не был, даже самому не верится. А сейчас, Кесса, Река тебя ждёт, и медлить не стоит. Оставь моих учеников мне…

— Кесса! — Альрикс наконец оторвал взгляд от кружащих над долиной драконов и повернулся к Речнице. — Я… Мы занесём твоё имя во все сказания. Повелитель Идмин прав, тебе надо спешить. Возьми мою тхэйгу, лети так быстро, как только сможешь! Припасы и сменные кости там есть…

— И даже вино из моих погребов, — дополнил Ир'миаллон. — Оно не такое уж плохое… Мы увидимся ещё, Кесса. Скоро сгинет Алинхег, и мы заключим мир. А сейчас — пусть будет лёгким путь!

— Хсссс, — прошипел забытый всеми Церат. — Теперь я могу ссспать ссспокойно. Есссли будет время, приходи к моему кургану. Для тебя путь всссегда сссвободен…

* * *

— Как я и предполагал, — еле слышно пробормотал Гедимин, из-под тёмного щитка взирая на степь, красноватую скалу-останец, покрытую обуглившимся мхом, и сотни костяных механизмов, закованных в броню, вокруг этой скалы.

— Кья… — с опаской выглянул из-за его плеча Конт. Солнце уже скрылось за горизонтом, быстро темнело, но зелёный огонь Квайи подсвечивал каждую конструкцию из костей, каждый чёрный шатёр, каждый дымящийся «реактор» с ледяным факелом внутри. На карте Гедимина линии, очерченные Чёрной Бурей, сходились к этой скале — она носила имя «Хойвул» — и к ней же устремилась стрелка, указывающая на сильнейшее излучение. Холодный огонь, струящийся над «реакторами», незримо стекался к ней, словно скала была гигантской накопительной сборкой. Окрестности Хойвула светились от ЭСТ-излучения, но Гедимин видел и единственный в этой области источник ЭМИА-лучей. Очень мощный источник, и очень знакомые спектры… Взгляд сармата скользнул по чёрному шатру у подножия Хойвула.

— Кьяа? — чутьё крысы не уступало приборам Гедимина, и Конт был предельно тих и скромен. Травяной лес спрятал сармата от неживых глаз, Гедимин стряхнул крысу с плеча.

— Оставайся тут. Там очень опасно.

— Кьяа! Ты — один? Кто поможет?! — возмутился Конт, но сармат уже отвернулся и исчез в зарослях. Крыса шевельнула ухом, огляделась — и ловко взобралась на верхушку высоченной Золотой Чаши. Огромные чаши цветков качались вокруг Конта, но крысе не было дела до них — она, не отрываясь, смотрела на красную скалу и зелёные костры… Гедимин лежал в траве, переводя взгляд с просеки, выводящей прямо к вражескому лагерю, на экран, где над картой Хойвула и окрестностей разворачивалась сетка значков и цифр. Сфалт, сильно изменивший форму и прибавивший в размерах, стоял перед ним на небольших подпорках.

Иногда из-под пластин на прикладе просачивался неровный свет — хранителя одолевало любопытство, но он помнил о просьбе сармата и сдерживался изо всех сил. «Ещё отползти, что ли…» — сармат покосился на стебли трав толщиной с его ногу. Выдержит ли броня, когда на неё повалятся эти «былинки»? Первый взрыв встряхнёт их, посрывает листья, но не повалит, а вот о втором Гедимин ничего не мог сказать. По одному эксперименту, проведённому по нелепой случайности и предельно небрежно, судить нельзя ни о чём… Он посмотрел на экран в последний раз и убрал прибор под броню.

Мрак сомкнулся вокруг сармата, лишь впереди дрожал зелёный свет.

Гедимин нашёл взглядом вершину Хойвула — сейчас скала напоминала белесый факел. «Аттаханка…» — глаза сармата сверкнули под тёмным щитком, рука остановилась на прикладе сфалта и соскользнула в траву. Оружие мягко дрогнуло, и секунду спустя содрогнулась земля. Ослепительное белое пламя на долю мгновения зависло над скалой — и тут же прогремел второй взрыв, и огненная волна захлестнула степь. Полосатая крыса, лапами закрывая морду, неотрывно глядела сквозь ладони на новое солнце, встающее над Хойвулом.

— Кьяа… — выдохнула она, дрожа от восторга. — Это — мощь! Сармат прижался к земле, прикрыв глаза. Стебель травы упал, накрыв его ветвями — он не шелохнулся. Перистые «усы», проросшие из его руки, раскачивались, как тростник на ветру, улавливая потоки излучения. Гедимин ждал тревожного сигнала — но прибор молчал.

Ирренций и Квайя столкнулись, слились и сгинули…

— Уууу-оооййй!!! — вой, полный нестерпимой муки, взметнулся над поваленной травой. Сармат рывком поднялся на ноги, придерживая сломанную руку — крепления под его весом втянулись в броню, и рука вновь повисла. От травяного леса вокруг остались поломанные стебли, валяющиеся тут и там, пеньки и выдранные корни, от вражеского лагеря у скалы — холодно мерцающая серая пыль. Скала блестела от потёков расплавленного камня, огромные глыбы откололись от неё и раскатились от подножия, поваленная трава на краю пустоши уже полыхала, но ветер был тих, а стебли сочны, и огонь не набрал ещё силу. Сармату нечего было опасаться… и он даже глазом моргнуть не успел, когда его накрыл огненный шквал.

— Кто?! Кто посмел?! — отчаянно взвыло существо, невидимое за дымом от вспыхнувших стеблей и рябью на плавящемся щитке шлема.

Через долю мгновения земля под ногами размягчилась, и Гедимин провалился по колено в булькающую красную жижу, ощущая, как нарастает жар. Он рванулся, подтягиваясь на обломке стебля, вытянул себя из лавы и цапнул забытое оружие. Температура продолжала расти, как будто броня сармата стала топливом для сильнейшего пламени.

Сквозь дым проступили очертания чего-то огромного, в шипах, языках пламени и отваливающейся чешуе. «Не сработало. Досадно…» — сармат выстрелил, не целясь, плазмой поверх «бурелома», неизвестная тварь дёрнулась и взлетела в воздух, превращаясь в клубок огня и щупальцев. Гедимин быстро коснулся приклада, сменив бесполезный уже подствольник на второе сопло.

«ЭМИА, нейтроны… Чем его брать?!» Выстрел достиг цели, когда невнятный клубок был шагах в десяти от сармата. От вопля взлетели в воздух ошмётки травы, погасший сгусток размазался по земле, отбросив пару щупалец, и стремительно сменил форму. Теперь это был огненный шар, извергающий потоки пламени — такие горячие, что сталь размягчилась бы под ними. «Странна же местная фауна…» — Гедимин метнул в сгусток пару «пузырей» защитного поля и подкрепил плазменным шаром, уже опасаясь за сфалт и его реактор. Тварь отчаянно фонила, так, что хотелось закатать её в расплавленный ипрон.

— Что ты такое? Почему ты жив?! — то, что жило в огненном шаре, уже не выло, а хрипело. Броня сармата и не думала остывать, фриловые пластины уже деформировались, зелёные полосы потеряли цвет, сплавившись в единую массу с чёрными. Из-под пластин сфалта пробивались лучи — хранитель чувствовал неладное, но выпускать его сармат совсем не хотел — подозревал, что тварь умеет не только гореть и фонить, но и взрываться. Излучение било из сопла непрерывным потоком, и прок от него, кажется, был… существо ещё ползло к медленно отступающему сармату, но с каждой секундой медленнее. В какой-то момент оно замерло вовсе, и Гедимин остановился тоже — и пылающие щупальца намотались на него, как на веретено, сминая оплавленные пластины и силясь вырвать сфалт из рук.

Но длилось это не дольше мгновения… Огненный сгусток, уменьшившийся в размерах, висел в воздухе, отчаянно вырываясь из других щупальцев — белесых, мерцающих холодной зеленью. На выгоревшем поле стоял долговязый знорк в тяжёлом скафандре, но без шлема, и методично заматывал раскалённую тварь в белый кокон. Ни жар, ни излучение его, по видимости, не беспокоили.

— Шлем надень! — рявкнул Гедимин. Местная фауна была слишком странна для него, и он уже устал удивляться. Приборы показывали, что излучение стремительно слабеет, даже броня сармата начала остывать, и сейчас бы проверить состав кокона — там наверняка есть кеззий или даже ипрон… Но знорк без шлема в эпицентре взрыва смущал сармата сильнее, чем излучение. Пришелец вздрогнул, внимательно посмотрел на Гедимина и вздрогнул ещё раз. Сармат запоздало вспомнил, где он видел эти белые лохмы и зноркские доспехи, очень похожие на скафандр — и, кажется, «знорк» вспомнил тоже. Серый туман взвился из-под его ног, накрывая плотным облаком и его, и неподвижную уже тварь, и тут же развеялся, унося их с собой. Наступила тишина, только потрескивали догорающие стебли, и шипел, испаряясь, травяной сок. «И народ тут тоже странный…» — сармат пожал плечами и огляделся по сторонам. Зелёный свет вырвался из-под пластин сфалта, помедлил и втянулся обратно.

— Всё спокойно, хранитель. Больше некому тебя пугать, — Гедимин похлопал по прикладу и забросил сфалт за спину. Правая рука немного ослабла за недели неподвижности, но привязывать её к броне было уже ни к чему. Сармат огляделся ещё раз — и следа не осталось там, где только что клокотала жидкая лава… только горки пепла на том месте, куда упала раскалённая тварь. Гедимин покосился на дозиметр — уцелел ли после внезапного нагрева? — и осторожно направился к подножию Хойвула. Вся эта местность требовала изучения…

* * *

Кожух затрещал в последний раз и порвался надвое. Сустав крыла с душераздирающим скрипом разомкнулся, разметав искры Квайи, и перепонка, лишённая опоры, захлопала, как плащ на ветру. Тхэйга накренилась ещё сильнее, Кесса навалилась на левый борт, пытаясь её выровнять. Корабль неумолимо терял высоту. В сполохах Квайи, капающей из разломанного крыла, Речница видела верхушки трав — серебристые, зреющие колосья злаков и широко раскрытые лепестки Золотой Чаши встречали её, и Кесса точно знала, что после посадки в Высокую Траву и корабль, и саму её по костям не соберут. Она надавила на рычаги, полностью расправив оба крыла, падение замедлилось, зато усилился крен. Теперь тхэйга пыталась сесть кверху килем. Близилась к рассвету вторая ночь. Костяной корабль не касался земли с тех пор, как покинул Нэйн, лишь однажды Кесса рискнула повиснуть в воздухе и немного поспать. Что осталось от запасов Илэркеса, Речница не знала — до сих пор она находила еду, сунув руку в приоткрытый сундук. Судя по весу, он ещё не опустел… Кесса не могла сказать, куда её занесло. Все степи были на одно лицо — что Суния, что Олдания, что Приречье… С каждым Акеном она улетала всё дальше на запад — навстречу яркой звезде Акарин, оставив за спиной багровый Ургул, прочь от рассветного солнца, лицом к закатному. В какой-то момент, как ей показалось, слева от корабля промелькнула выжженная плешь. Рассмотреть её Кесса не смогла — корабль в этот момент потерял первую кость… С того дня крыло успело сильно разболтаться, кости уже не держались в пазах, а теперь тхэйга надумала разбиться вдребезги.

— А-а-а-а-а!!! — закричала Речница. Она лавировала, пытаясь найти место для посадки, но трава поднялась непроходимой стеной. «Если сесть на ветки Золотой Чаши, что будет?» — думала она, разыскивая взглядом достаточно ветвистую Чашу, но в глаза, как назло, лезла то Руула, то высоченная Стрякава. Только этого не хватало!

— А-а-а-а-а!!! — крик потонул в темноте. Тхэйга дёрнулась, выпуская костяные лапки в тщетной надежде повиснуть на ветвях. Потом раздался негромкий хлопок, и корабль слегка подпрыгнул. Кесса зажмурилась — превратиться в нетопыря она уже не успевала… Разломанное крыло по-прежнему трещало и хлопало, и Речница быстро открыла глаза. Вокруг корабля тускло мерцал радужный пузырь, пружинящий от верхушек травы. Тхэйга махала крыльями и лапами и кое-как держалась в воздухе, нелепыми прыжками передвигаясь по макушкам растений. Что-то сверкнуло впереди — яркий белый луч подрезал стебли, будто коса, оставив маленькую поляну посреди травяного леса. С отчаянным воплем Речница прижала крылья и пошла к земле. Вокруг тхэйги был мрак, теснились гигантские злаки, и стояла глухая тишина — даже листья не шуршали на ветру. Блестящий пузырь куда-то исчез. Речница огляделась и осторожно спустилась на землю.

Корабль лёг на брюхо, поджав лапы. Разбитое крыло, смятое и свернувшееся почти в трубку, валялось на земле. По крайней мере, кости не потерялись — так и висели на ремнях, поддерживающих перепонку…

— Хаэ-э-эй! — крикнула Речница, вглядываясь в темноту. Ни стрёкота цикад, ни уханья сов, ни тявканья шакалов… Тишина и мрак.

— Хаэ-э-эй! Кто здесь? Не бойтесь, я вас не обижу… — Кесса замолчала — тихий, но отчётливый треск раздался из темноты. Крыло тхэйги взметнуло фонтан искр, и зелёные сполохи отразились от матово-чёрной брони огромного существа. Оно протянуло к кораблю закованную в панцирь руку, из которой прорастали не то ветвистые усы, не то стальные побеги с тонкой резной листвой. Речница отступила на шаг, завороженно глядя на существо.

Глава 24. Мирная осень

Они встретились вновь, спустя несколько дней, наполненных заботами до краёв, и древние своды на Острове Аста оказались им тесны.

Десятки хиндикс реяли над переполненной пристанью, драконы укладывались на берегах крыло к крылу. Гигантская Аметистовая — Офира Грозовая Туча — с севера островка гневно перерыкивалась с огромным Рубиновым, улёгшимся на юге. Двор пестрел от плащей и доспехов — чёрных, красных, белых, зелёных, флаги реяли над башнями — тёмно-синий с огненным котом и приспущенный чёрный с тройкой черепов. Костяной корабль Кессы спрятали за спиной Аметистового Дракона — хрупкое судно перенесло полёт, падение, научный интерес Древнего Сармата и ощупывание полусотней Речников, и Кесса за него уже боялась.

— Кому ещё мы не задолжали в этом году?.. — грустила Сирилин Ир'инеррин. Морионовый перстень Санети-Рейкса ехидно подмигивал ей — древний артефакт ещё не обжился на тонкой руке чародейки. Кесса сочувственно кивала. Она отмылась уже от белой краски и с радостью надела родную полосатую броню, и ни на шаг не отходила от Речника Фрисса. Алсаг, более чем довольный, что во всей этой заварухе остался жив и почти невредим, вертелся под ногами и чудом никого не уронил. Никто не гонял его — Остров Аста кишел сейчас боевыми кошками, днём и ночью в шатрах на берегу варили для них икенур, все были рады им — кроме Некромантов, опасливо косящихся на больших зверей. Вся семёрка новых властителей Нэйна собралась в эти дни на острове, оставив страну под присмотром Идмина-Некроманта — он с Реки уже улетел. На Остров Аста он заглядывал, но Фрисс и Кесса не застали его, и вообще мало кому повезло увидеть его своими глазами.

В тот день под древними сводами встретились трое — бог-покровитель Нэйна, Король Реки Астанен и командир станции «Идис», и о чём они говорили — знали только они сами. Потом Идмин улетел — Нэйн без легионов нежити был беззащитен, его покровитель не мог покинуть страну надолго. Бог-Некромант поднимал стаи Стальных Теней, выстраивал их призрачным кольцом вдоль опустевших границ. Нэйн был защищён от окончательного уничтожения, о прочем же следовало позаботиться новым владыкам. И они, вчера ещё не мыслившие о такой власти, сегодня пригнулись к земле под её тяжестью. Из них Кесса никогда не слышала только об одном — Атанатис Те'алсэн, новый владелец кольца Нейги, страж границ Нэйна, был ранен и захвачен в плен вместе с Анкарной в Битве Грозных Крыльев.

Идмин-Некромант счёл его достойным властителем и защитником — его, а не могущественного Анкарну или Алайна. Анкарна, впрочем, не возражал. Он давно покинул Реку — как только Идмин явился на Остров Кута и открыл там портал для освобождённых пленников. Все живые Некроманты и Ильникены уже ушли с Реки, даже Скхаа улетели вслед за источником электричества, только бродила ещё где-то в восточных степях разбежавшаяся нежить. В тех же степях носился верхом на летучей мыши чародей Силитнэн, и Старший Речник Од Санга сопровождал его. Дудочка Шаски, переданная Канфеном Силитнэну и Оду, пела над степью, созывая всех мертвяков, недоупокоенных и прорвавших оборону, все болотные огни, порождённые разливами Квайи и гнилью Чёрной Бури, всех хитрых ирнов, затаившихся после поражения — всех мёртвых «пленников» — к Острову Гинта, чтобы вернуть их Нэйну. Разорённой стране очень нужна была нежить… Следом за Некромантами, в те же суматошные дни, без единого предупреждения исчез с драконьего двора маг Нильгек. Двор был пуст, драконы не вернулись ещё с войны, никто не хватился колдуна. Сейчас двое драконьих командиров — Речник Эгдис и Хальн Микоа из Криви — искали по всему переполненному Замку, Храму и Острову Аста нового мага, и поиски их были пока безуспешными. О пропаже Нильгека и хлопотах Речника Эгдиса Фрисс узнал от Морнкхо — менн в честь переговоров переселился из Замка на Остров Аста, десятки служителей помогали ему на кухне, делили еду меж сотнями гостей. Менн был очень занят, и всё-таки он узнал Речника и окликнул его, когда увидел в толпе.

— Четыре немирных года подряд… — менн покачивался на хвосте, в глазах его была смутная тревога. — Боги косо смотрят на Реку. Но то, что Нэйн напомнил о себе… я этому рад, Фриссгейн. Через пару лет к нам повезут нэйнские пряности, отличные вина… и заметь — повезут не через Навмению! Ты удивишься, каким может быть настоящее вино, и мне не придётся варить зловонную тину на заднем дворе. Между прочим, драконов этот запах очень злит…

— Благодари Аойгена, — усмехался Речник Фрисс, — это Воин-Кот послал тебе такую удачу. Фрисс жалел, что ему не выбраться в храм Аойгена, да что там — к Храму Девяти Богов не пробраться! Казалось, все, кто жил на Реке, собрались там, и к ним — орда кочевников и половина Ордена Изумруда.

Всем хотелось увидеть священное Ожерелье Реки-Праматери — жители вод вернули его жрецам с благодарностью, и оно снова сверкало зеленью и синевой на почётном месте. Бирюзовые блики дрожали на стенах Храма — не то что изнутри, даже снаружи! Аойген, однако, тоже не был забыт — и услышал об этом Фрисс не от кого-нибудь, а от Домейда Араска. Все Всадники Изумруда сейчас собрались вокруг Замка, и на острове повсюду мелькали белые плащи, и Фрисс столкнулся с вездесущим Наблюдателем у одного из шатров. Кессы рядом не было — Речница повстречала Симу Нелфи, и разговор их был долгим и взволнованным, и Речник не стал докучать им, а пошёл к шатрам кормить Алсага. Хесский кот терпеливо переносил лишения — олданский варёный жир вместо еды, вонь нежити и боль от ран — и теперь Фрисс старался порадовать его хотя бы вкусным Листовиком.

Каким подводным течением к шатрам вынесло Домейда Араска — Речник так и не узнал.

— А ты быстро поправился, Речник Фриссгейн, — кивнул с одобрением Наблюдатель, рассматривая воина. — Айшер говорил, что ты ещё слаб?

Если это так, загляни к властителю Ондису — в его руках сейчас великолепные зелья, подобные тем, что готовят в проклятом Нэйне… да, это военная добыча, тёмный бог отдал их нам в счёт дани… я сам проверил зелья и ничего опасного не нашёл.

— Не беспокойся, Домейд, — отмахнулся Речник. — Скажи, а тебя не пугает союз Реки и Нэйна?

— Король Астанен мудр, он не позволит колдунам лишнего, — покачал головой Наблюдатель. — Наш Орден готов мириться со спокойными Некромантами, не вредящими жителям. Орден решил даже сделать поблажку почитателям Запрещённых Богов и сократить немного список.

Тебя, наверное, обрадует такая новость… Аойген, бог случая, также называемый Воином-Котом, исключается отныне из списка Запрещённых, и желающие поклоняться ему могут делать это беспрепятственно. Я слышал, Король Астанен даже выделил деньги на восстановление храма… я бы сказал, что…

— Наблюдатель Домейд! — Всадник Изумруда, печатая шаг, прошёл сквозь толпу и остановился рядом. Араск обернулся, и Речник Фрисс подтолкнул кота к шатру и тихо ушёл за угол. Новость его обрадовала, но не настолько, чтобы добровольно беседовать с «изумрудником», взгляд которого высасывает силы… Астанен, Халан и Дилан договаривались с семёркой о возмещении ущерба — за два месяца войны, десятки смертей и отравленные земли и воды Нэйн остался должен немало. С первого же урожая Сирилин собиралась отправить на Реку много мешков зерна, много пряностей, много мелнока, а чуть позже — тюки нэйнских тканей, а если повезёт, и в этом году Нерси привезут реагенты, и Нэйну будет чем с ними расплатиться, — ещё и зелья. Самые странные и ценные зелья из лабораторий «Кеморги»…

— Король Реки зовёт наших алхимиков обучать ваших, — Альрикс Те'валгест сам ещё не решил, нравится ему эта идея или не очень. — Это неожиданно для нас, и я боюсь, что уговорить удастся немногих.

— Хорошо бы, ты уговорил их! — Кесса смотрела на него с надеждой.

— Мирным магам нечего тут бояться! У них были бы слава и почёт…

Может, сам Фринигейн согласился бы? А может, даже Церат?.. Альрикс чувствовал себя странно — до сих пор ему не верилось, что он — верховный Кайа-Рейкс, и небесная армия Нэйна подчиняется ему, и огромный Аметистовый Дракон носит его по небу. Он лишь махнул рукой, когда Кесса робко напомнила, что его корабль, вещи и даже ценнейшая книга остались у неё.

— Возьми себе тхэйгу, Чёрная Речница. У меня теперь есть дракон, пешком мне ходить не придётся. Эта развалина — самое меньшее, чем я могу отблагодарить тебя. Читать же мне теперь некогда. По Нэйну как Волна прошлась, в замке разгром, и мы с Сирилин решили съехаться… вернёшь книгу лет через пять — и хорошо. Илэркес Ир'миаллон, верховный Санна-Рейкс Нэйна, растерянно усмехался. Это ему предстояло проверить целостность нежити, стен и механизмов в каждом городе, приказывать магам, исправляющим потерявшие силу и распавшиеся заклятия, следить, чтобы урожай был собран в срок… Он привёз Кессе в подарок полмешка зёрен Кемши и костяные трубочки с пряностями, и на её корабле теперь лежала в соломенном ящике маленькая, но весьма тяжёлая «мельница с рукой нежити» — ценная вещь, с которой очень не хотел расставаться Агмейа из Южных Стен. Но Илэркес уговорил его — так или иначе, без Кессы ирн давно бы распрощался с нежизнью… Саис Те'иллинайн, новый владелец кольца Наймекиса и священного замка Хеликс, был мрачнее тучи. Те несколько дней, что были у него на проверку складов «Кеморги», «Хрокса» и «Зарны», успели повергнуть его в отчаяние. Куда бы демоны ни отправляли отобранное у Нэйна — те местности разбогатели за эти месяцы, а вот Нэйн был разграблен подчистую. Саис посетовал, что недостаточно молод для восстановления страны из руин, и быстро ушёл — он не договорил ещё с Халаном о выкупе за нежить, собранную у Острова Гинта… Ильгис Те'иррелин, новый Ютва-Рейкс Нэйна, получил кольцо из рук Идмина уже на Острове Аста, и взгляд его качался маятником — то на перстень, то на Симу Нелфи. Ему очень не хотелось улетать с Реки, но долг был превыше всего, и воды нэйнских рек испарялись и протухали без присмотра…

— Так ты не будешь препятствовать мне, Речник Фрисс, если я захочу прилететь в Фейр? — настороженно спрашивал он. — Ты разрешаешь мне навещать там Симику?

— Я — разумеется, а дальше договаривайся с ней сам, — с невозмутимым лицом отвечал Фрисс, у которого четверть Акена назад Сима Нелфи спрашивала, можно ли ей побывать в замке Ильгиса. Сейчас Сима ходила за Кессой и слушала её рассказы о Нэйне, как заворожённая. Речник слушал тоже — и находил, что Кесса необычайно отважна, раз прожила там столько и не убежала с воплями ужаса. Но он всегда в неё верил… Фриссу интересны были переговоры и пришельцы из Нэйна, и всё-таки он не мог дождаться, когда отправится в Стеклянный Город. Именно там он и Халан вновь увидятся с Гедимином, и там будет заключён договор между Рекой и сарматской станцией. Фрисс хотел увидеть подстанцию, чудесно возведённую всего за месяц, и саму «Идис», наполненную мощью… Он встретился с Гедимином — ненадолго, на несколько мгновений — когда сармат покидал остров. Его тоже звал долг.

— Буду ждать тебя у подстанции, знорк. Её назвали в твою честь, так захотели горожане, — усмехнулся он. Речник покраснел.

— Нэйн отдал тебе всё, что должен был? — хмуро спросил он, глядя в землю. — Их нежить ранила тебя! Если они не расплатились, то я…

— Не надо, Фриссгейн. Дай им добраться до складов, — сармат очень старался не рассмеяться. — Астанен предложил мне хорошую плату… даже слишком, учитывая, что очистку восточных притоков мы так и не провели, и провести её — не в наших силах. Осенью мне привезут обещанное, и станции от этого будет немалая польза.

— А что это, Гедимин? — с любопытством спросил Речник, гадая, что же может пригодиться станции из того, что есть у Нэйна. Не вино же и не поднятые мертвяки…

— Вулканический обсидиан, знорк. Очень хороший обсидиан, судя по образцам, которые я видел, — ответил сармат. — И много, очень много ценнейшей информации. Ты не представляешь, знорк, насколько странными технологиями вы владеете… Отравленные притоки Реки тревожили Халана — треть его владений покрылась ядом и гнилью, и средства от этой заразы не знали ни маги, ни сарматы. Встретив Речника Фрисса в коридоре, он лишь кивнул.

Выглядел правитель измотанным и даже постаревшим.

— Я рад, что эта война закончилась, — вздохнул он. — Не бойся, Фриссгейн, теперь всё пойдёт на лад. Новые союзы Реке только на пользу.

— Халан! — кое-что тревожило и Речника, причём с самой весны. — Удалось ли найти пропавшую ракету? Иригин говорил мне весной…

— И об этом я помню, Фриссгейн, — нахмурился Халан. — Но маги всё это время не знали ни секунды покоя. Как только они освободятся, мы прочешем Реку частым гребнем. До сих пор о ракете ничего не слышали, вот только… Он оглянулся и подошёл к Речнику ещё ближе.

— Я уже триста раз слышал от самых разных существ об очень странном явлении. Не так давно у Скалы Хойвул слышали жуткий взрыв и видели огненное облако в небе. Всадники Изумруда, пролетая мимо, видели огромную выжженную плешь посреди степи, а скала словно оплавилась. Я запретил ходить туда… и это в целом очень похоже на след Старого Оружия. Халан со значением посмотрел на Фрисса. Речник сверкнул глазами.

— Может, это сарматы? Их оружие? — шёпотом предположил он. — Или неудачный опыт… Правитель покачал головой.

— Гедимин Кет уверяет, что никаких испытаний никто не проводил. Да сарматам и несвойственно разбрасываться ракетами. Помнишь, как в прошлом году ты выбивал у Ураниума разрешение?.. Не думаю, что это они. Но Реку мы обыщем. Если ракета ещё существует, в пещере ей не место. Когда Фрисс в очередной раз водил Алсага на кормёжку — кот бы и один сходил, но Речник боялся за него в такой толпе — недалеко от шатров ему послышался знакомый голос.

— Сигюн! — окликнул Фрисс, взобравшись на полено, брошенное у шатра. — Хаэй, Сигюн!

— Фрисс Кегин! Живой? — Речница сгребла его в охапку. Фрисс хлопнул её по спине и рассмеялся.

— Вот видишь, никак не получается отработать за тебя. Вайнег бы побрал все войны! Как живёшь? Что нового у Астириса?

— А что у него… Жрец, и этим всё сказано, — махнула рукой Сигюн.

— До Фейра мертвяки не дошли, вы хорошо гоняли их на границе.

Астирис тоже поучаствовал, только от меня проку не было. Но уж теперь-то будет! Речник сообразил вдруг, что у Сигюн нет с собой посоха, но ходит она легко и быстро. Он бросил взгляд на сапоги Речницы, она ухмыльнулась.

— Могу показать. Зрелище так себе, и кости ноют, но отрастает быстро. Некроманты клянутся, что через месяц нога будет лучше прежней. Чудные зелья всё-таки у них… А на следующий день все, кого вместил огромный зал, собрались за столами и на полу и подняли чаши за Чёрную Речницу.

— Времена Короля-Речника возвращаются, и сомнений быть не может, — торжественно прошептал Морнкхо. — Всё, что было в этом году, — одно сплошное подтверждение. Ещё немного, и мы увидим Чёрную Реку во всей её славе… Фрисс подмигнул Кессе и положил перед ней огромный ломоть икемену, — Морнкхо постарался сегодня, запечённых Листовиков было много, много было и жареной рыбы, и мавы, и мисок с вирчей и цакунвой.

Речник отхлебнул из чаши с кислухой и облокотился на стол. Все его мысли были приятными…

— В темноте, в очень холодной воде, иначе они не выживут. Это очень нежные растения, мы так и не поняли, как Ненраани заставляют их расти, — негромкий, но взволнованный голос принадлежал кому-то из Некромантов. Кажется, его звали Илменг, но Фрисс не поручился бы…

— Понятно. Что же, мы соберём всё, что выжило в степи, и постараемся вернуть в Урталар, — ответил ему правитель Канфен. — Узнай, нужна ли Ненраани помощь с водой. Магов Жизни у нас нет, но я поговорю с народом Тиак…

— О чём они, Фрисс? — Чёрная Речница встревоженно посмотрела на Речника.

— О помощи Урталару, — Фрисс уже был наслышан о подземельях синих ящериц, которым досталось в этой войне так же, как и Реке. — Бояться больше нечего, Кесса. Полетишь со мной в Стеклянный Город? Потом отправимся в Фейр, там сейчас жаркая пора — прилетят Друзья Трав, будут делить колосья…

— Постой, Речник Фрисс, — Тиллит Хонва прервал беседу и всем телом развернулся к Речникам. — Астанен поручил мне снова собрать новичков и обучать их, как полагается, до поздней осени. И так мы пропустили два месяца. Завтра посланцы вернутся в Нэйн, а послезавтра мы соберёмся на пристани. Кесса, я буду рад твоему кораблю и тебе самой…

— И правда, — вздохнула Речница. — Мне ещё учиться и учиться… Мы встретимся осенью, Речник Фрисс. И я очень хочу посмотреть на подстанцию… Утро застало Фрисса, Кессу и Алсага в Храме — точнее, наверху башни, в пустынных Архивах. Над Рекой занимался рассвет, Остров Аста мирно дремал — немногие смогли проснуться в такую рань после праздника, затянувшегося до глубокой ночи. Фрисса клонило в сон, хотя он вылил на голову ведро воды… и не так уж налегал на кислуху. Алсаг недовольно косился на него — коту не досталось кислухи вовсе, зато досталась холодная вода с утра пораньше…

— Силитнэн — мудрый маг. Он бы не осудил тебя! Напротив — помог бы, — качала головой Речница. — Маги общаются друг с другом. Не может быть, чтобы во всём мире никто не знал бы о народе Хинкасс!

— Вокруг мага Силитнэна всегда люди, и не все из них мудрые, — вздохнул Фрисс. — Он уже видел Алсага и ничего странного не заметил.

Значит, Хинкассы ему незнакомы. Пойдём наверх, пока путь свободен.

Там уже собираются кочевники, и чей-то корабль прилетел… В Архивах было тихо. Туда нечасто доносился шум. Хранитель Алатикс удивлённо посмотрел на Речников — он сам недавно проснулся и был настроен подремать за столом ещё Акен или даже два.

— Великий список Вольта? Он немаленький… полторы сотни листов и ещё десяток отдельных свитков. Больше ста народностей, растения, животные, местности… Что вам найти?

— Мы хотим узнать о народности Хинкасс, — ответил Речник, немного помедлив. — Это самоназвание.

— Хинкассы? Нет, такого в списке нет, — покачал головой Алатикс. — А между тем список аккуратно собран по буквам… Хальконы есть, Хинкасс нет. Что это за хески, откуда они? Сверху или из глубин Хесса?.. Чёрная Речница провожала Фрисса на пристань. Утренняя прохлада ещё не сменилась жарой, но уже стало душно, и тучи клубились на востоке.

Этим летом грозы бушевали часто, и дожди были обильными…

— Список очень большой, Алсаг, — прошептала Кесса, обнимая кота. — Твой народ там есть. В Архивах не всё, только малая часть. Я побываю на Островах, где учатся маги, напишу письма Сирилин, Илменгу, Шиамону… Мы найдём тебя и твой дом. Хеск прикрыл глаза и потёрся щекой о руку Речницы. Говорить он не мог — слишком много посторонних было вокруг.

— А мне никак не привыкнуть к этим зверям, — посетовал служитель Ир. — Когда первый год работал, боялся их до дрожи… Речница Кесса!

А твоя летучая нежить не грызёт корабли? Может, её поодаль поставить?.. …Фрисс посмотрел на берег и вздрогнул. Ему показалось даже, что он ошибся местом. Но нет — Огненная Круча была тут, и обрыв, и пустующая пещера… и обелиски у входа в храм. Но сам он сейчас похож был на основание могучей башни. Древние стены исчезли под новой каменной кладкой, куст Кенрилла переселился на холмик у пещеры, а на обелисках снова блестели на солнце крупные цериты — путеводные огни для странников в ночи. По крыше, очищенной от обломков известняка, земли, травы и мха, бродили двое жителей, ещё двое копали что-то между обрывом и стеной. Из-под их лопат уже выступили белые ступени древней лестницы.

— Да смотри же! Лестница вдоль стены, наверх, так? А тут была галерея. Это второй этаж, никакой не чердак, смотри же ты, куда показывают! — долетели до Фрисса сердитые слова. Он пригляделся и понял с изумлением, что жители совсем не с участка — явные горожане, не иначе как из Города Сеф!

— Так два этажа или три? И что будем делать с крышей? — почесал в затылке второй житель. Речник помахал им рукой, они удивлённо покосились на него и помахали в ответ. Кто-то очистил от мха и отмыл старое причальное кольцо. У входа в брошенную пещеру Фрисс различил следы. Жители раскапывали храм, не обращая на чужака внимания, и он вошёл под своды незамеченным.

— Силы и славы, Аойген! — улыбнулся он. — Да отступит забвение!.. …Гроза прошла, и мокрый серебристый рилкар сверкал на солнце так, что больно было глазам. По водосточным канавкам бежали ручьи, с крыш капало. Накопители, прикрытые от влаги прозрачными сферами, горели рубиновым огнём — как пламя под водой. Земляной сиригн выглядывал из-за двери — подстанция была освещена изнутри, но сейчас, в солнечный полдень, казалась тёмной, как глубокая пещера.

Клоа выползли на стену из сухих укрытий, от их горячих тел валил пар. Они шевелили ротовыми щупальцами, и головы их были повёрнуты не к подстанции — они жадно смотрели на сармата в чёрной броне и тех, кто собрался вокруг.

— «Такова будет плата сарматам станции „Идис“ за то, чтобы этот альнкит был в целости и полной исправности, и в срок запускался и останавливался каждый год, как подобает альнкитам сарматских станций, как и другие на станции „Идис“. Если же случится беда с подстанциями, да не откажет командир „Идис“ нам в помощи, какая требуется в таких случаях…», — Халан остановился, чтобы перевести дух. Фрисс переглянулся с Гедимином. Сармат выглядел смущённым и даже растроганным.

— Гедимин! С тобой вместе это составляли, не впервые слышишь, — покосился на него Халан. Сармат кивнул.

— Всё правильно, правитель знорков. Так, воспоминания… Читай дальше.

— «Трое прочли это, трое скрепили, и трое не забудут…» Здесь твоё имя, Фриссгейн. А здесь — твоё, Гедимин. Рядом с личной печатью Астанена…

— Герб с огненным котом, — прошептал Речник, выводя значки на пергаменте. — И знак «Энергии Атома»… А где Звезда Урана?

— Здесь-то она зачем?! — сармат пожал плечами. Странная игла, выдвинувшаяся из его ладони, быстро скользила по листу, оставляя чёткий чёрный след. Халан вложил пергамент в стеклянную трубку и запечатал её.

— Драган нарадоваться не может на Фриссову Башню, — сказал он. — Жар в печах ровный, сильный — и сиригны теперь делом заняты, а не беготнёй по лесу. Драган просил позволения зарядить тепловое кольцо от подстанции… хочет подать пример горожанам — у некоторых есть пластины-самогрейки, только пустые, разряженные, висят в домах без толку. Драган думает, в городе тепло не помешает. И дыма станет меньше…

— Само собой, — кивнул Речник Фрисс. — Надо сказать им — пусть все заряжают пластины и кольца. Денег я с них не возьму, и Драган пусть не берёт. Только башню надо бы назвать в честь Гедимина… я-то её не строил!

— Есть уже Гедиминова Башня — в Глиняном Городе, — усмехнулся Халан. — Вот ту, что на каменных печах, зачем-то назвали Халановой.

А народ там упрямый… Гедимин, не обидятся сарматы за такие названия? Что говорит Ангиран?

— Ему всё равно, знорки. Мы не даём подстанциям названий, — качнул головой сармат. Он снова смутился. Фрисс видел, что его глаза горят золотым огнём.

— Вот и всё, Фриссгейн. Держи! — Халан отдал Речнику стеклянную трубку. Она была тёплой на ощупь, и рисунок на ней — бирюзовые Клоа с извивающимися хвостами — как будто шевелился время от времени.

— Теперь тебя можно называть повелителем энергии атома. Ну, или повелителем тепла. Эх… Даже не верится, что это сооружение тут стоит и работает, — Халан оглянулся на серебристую башню. — Река будет беречь его, как зеницу ока. Фрисс провёл ладонью по мокрой стене. Она дышала теплом, и Речнику показалось, что камень едва заметно шевельнулся… Над Рекой летел мягкий пух — Орлис, высоченная трава, цветущая пурпуром, созрел, и семена выпали из его стручков и реяли теперь над степью, садились на воду, прилипали к мокрому камню и спинам Листовиков. Золотая Чаша отцвела, и ранние злаки уже были собраны, и в пещерах досушивались листья Нонкута, а прошлогоднюю солому вырубили на сутки пути от Реки. Теперь жители на хиндиксах и халгах слетались к сумрачным оврагам и ямам, поросшим Стрякавой и Орлисом, и, уворачиваясь от тёмных шипастых стеблей, сгребали пух в кули.

Пряный запах сушёных стручков окутывал пещеры, их, не дожидаясь высыхания, щедро сыпали в маву и укладывали в ямы с цакунвой…

— Нет житья от Друзей Трав! — жаловался Сьютар Скенес, указывая на яркую ленту на стебле Орлиса. — Гляди, Речник Фрисс! Тут уже ни в одном стручке нет пуха, а они не дают мне их собирать!

— Вам дай волю, вдоль Реки останется пустыня, — скайот с зелёного корабля деловито привязал ещё одну ленту и подобрал якорь. — Всё, Речник, я полетел. Скажи им, чтобы листья тоже не трогали!

— Глупости какие, — сердито пробормотал Сьютар. — Они же высохнут, а потом сгниют, и всё без толку. Друг Трав, ты что, думаешь, Орлис за зиму станет деревом? Дуб из него не вырастет!

— Некогда по десять раз объяснять, всё уже говорено и переговорено, — пробурчал скайот. Его корабль разворачивался на север, к дальним оврагам, до которых жители Фейра ещё не добрались.

Речник посмотрел ему вслед и повернулся к Сьютару. В отдалении, привязав корабли и халги к Высокому Кусту на краю оврага, ждали жители — они в разговор жреца и Друга Травы не вмешивались.

— Вон с того Орлиса начнём, — указал Речник на огромное растение в гроздьях пуха. — Тут все стручки вызрели. Перелезайте на борт! «Остролист», переживший войну, множество заклятий и два падения, гордо парил на ветру, удерживаемый лишь якорем, вбитым в стебель Орлиса. На его палубе лежали пустые кули и листья травы — связывать охапки стручков. Невдалеке, на краю оврага, Джез Каутова и Ауна Скенесова разжигали костёр под навесом — там была стоянка, и там всему отряду предстояло жить до самого конца недели… или пока в овраге не кончится Орлис, а на кораблях — место. У костра мелькала светлая спина огромного кота — Алсаг остался на земле, охранять жителей. Фриссу было спокойно и радостно…

— Так чья, в итоге, это будет пещера? — задумчиво спросил Хельг Айвин, взбираясь на огромную корягу-причал. — Там и Скенесы живут, и Санъюги, и Мейны…

— Весной решим, — Фриссу на рассвете думать не хотелось. Он растянулся на коряге, прижавшись к горячему боку Хинкассы. Кот шевельнул ухом и обмяк — на нём скакали весь день, и удрал он от жителей только ночью, и ему теперь ничего не хотелось.

— Ох ты, блеск чешуи! — Хельг посмотрел на светлеющее небо и спрыгнул на песок. — Уже светает, а помост не разобран. Пойду я… Дверная завеса бывшей пещеры Аймиа шелохнулась, кто-то из обитателей выглянул и с приглушённым стоном уполз обратно. Речник усмехнулся. Вчера кислуха лилась рекой — не каждый день Кирин Скенесова выходит замуж, а Авит Айвин, герой Фейра, женится! — и вот, сегодня нелегко будет юнцам вспомнить, на каком они берегу…

Седьмая свадьба в этом году, седьмая, но не последняя. Надо пойти, разобрать помост, привязать плоты куда положено, а не там, где бросили их вчера, да отнести Сьютару «шкуру демона». Она уже, наверное, высохла — уже четверть Акена висит у костерка… вчера Фрисс в ней вылезал из воды, изображая речное чудовище, и потешал Речных Драконов. А Алсаг пусть спит, к обеду сам проснётся.

— Речник Фрисс! — окликнул его Диснар Косг. Он проплывал мимо на одном из праздничных плотов, а за ним на привязи плыли пустые бочонки.

— Речник Фрисс! Ты эту неделю где будешь — тут или в степи? Зову тебя за Листовиками!

— Потом, Диснар, — покачал головой Речник. — Сейчас в степи дел полно. Вернусь на следующей… Буду готовиться.

— Возвращайся! — кивнул житель. — Я пробовал нашу кислуху вчера — хорошая. Возьмёшь у меня бочонок. Ты мою ещё не пробовал.

— Спасибо, Диснар, — мирно ответил Речник, покосившись на Алсага — кот дёрнулся всем телом и накрыл голову лапами. — Это будет кстати.

Ты не видел, кто вчера подпоил Алсага? Ему теперь худо… …Последняя туча пролилась мелким тёплым дождём, ни одна молния не озарила небо — грозовое лето подходило к концу, солнце начинало остывать. Листья уже выгорели, корни — налились соком. Пух Акканы полетел над желтеющей степью, в Высокой Траве золотились цветки Мелна — в Нэйне этот месяц был последним для сбора лепестков, на Реке — первым и единственным. Корабли непрестанно летали с берега в степь и обратно — за семенами и луковицами, за стручками и лепестками. Ещё одна хиндикса тяжело оторвалась от земли и поплыла на запад.

Фрисс проводил её взглядом. Корабль проседал до земли от тяжести луковиц, насыпанных на палубу. Они были так велики, что бессмысленно было собирать их в кули — даже одну из них не каждый человек мог поднять, а куль не подняли бы и четверо. И сейчас поблизости выкапывали ещё одно растение Хелтори, подрубая толстые корни, и пересчитывали луковицы — крупные, с человечью голову. Алсаг по мере сил пытался помочь — тянул растение на себя за увядшие листья и бил лапой по корням. Земля попала ему в нос, и он фыркал и чихал, но из ямы не уходил. Фрисс подошёл и потянул за листья вместе с жителем и котом. Хелтори поддался, последние корни оборвались, и жители стали разделять сросшиеся луковицы и раскладывать их на рассыпанной траве.

Когда корабль вернётся, будет чем нагрузить его…

— В этом году Мацинген очень щедр, — сказал Сьютар Скенес, окидывая взглядом поредевшие травяные заросли. В них пестрели ленты, оставленные Друзьями Трав и белели высохшие листья Хелтори. Усталые жители забирались под навес и раскладывали припасы. До вечера им предстояло выкопать немало луковиц, а сейчас было время отдыха.

— И Мацинген, и Река-Праматерь к нам щедры, — сказал Сьютар, отряхивая руки от земли. — Мы доживём до зимы, и мы переживём её. И даже Король Астанен, если прилетит к нам, получит достойное угощение. Но я в затруднении, Речник Фрисс. Мы пожарим Листовиков и приготовим к ним вирчу — но какую вирчу приготовить, белую, зелёную или, может, красную?

— Все три, Сьютар. У нас есть все травы, и ни к чему выбирать, — усмехнулся Речник. — Держи под рукой пару свежих луковиц — чародей Силитнэн обещал прилететь, его летучая мышь любит Хелтори.

— Мы всех встретим достойно, и всех угостим, — кивнул жрец. — Даже если он прилетит на драконе. Но… ты не пошутил, когда сказал, что Речница Сигюн…

— Сигюн и Ингвар будут печь Листовиков. Они прилетят раньше меня, просто освободи для них земляные печи, — ответил Речник. — И не помогай, пока не попросят. …Ветер стих. Звёзды ярко горели на чёрном небе, их отражения мерцали в медленно струящейся воде, и по ним неспешно плыли игрушечные плотики с догорающими огоньками и лодочки из лепестков Мекесни. Сон сморил ещё не всех — на дальнем краю участка, за Дубом, слышны были голоса и смех, кто-то затянул песню. На соломенном настиле дремал, раскинув лапы и крылья, Белый Дракон — только один, второй, как подумалось Фриссу, улетел в степи и забрал с собой магов. Над обрывом время от времени вставало многоцветное зарево — маг Силитнэн ещё днём обещал показать Симе, Хельгу и Сит, как творить магические сияния, и ночь для этого подходила как нельзя лучше. Кесса уже дремала, положив руку на мохнатый бок Алсага, и улыбалась во сне. Фрисс помедлил на пороге и вышел в ночь, оставив в пещере новенькую перевязь с мечами — подарок Речника Фларна, оставив плащ и броню. Настил из сухой травы еле слышно шелестел под ногами.

Речник сел на край неразобранного помоста, ещё теплого, нагретого солнцем за день, и устремил взгляд на чёрную воду. Ему хотелось петь и смеяться, и он задумчиво усмехался, глядя в темноту, на дрожащие огоньки. Ещё девять дней оставалось до осени, зима казалась бесконечно далёкой — и уже стёрлись из памяти дни войны, отступили в область легенд и смутных преданий. В этом году горе и радость сменяли друг друга стремительно, как знойные дни и грозовые ночи. Фрисс вспоминал прошедший день, праздник, благословения Сьютара Скенеса и хвалебные песни Хельга и Конена, перья и лепестки Мелна в волосах Кессы, вкус кислухи, настоянной на яртисе — ну и выдумал же Речник Найгис! — и сытный запах из земляных печей, и потасовку на краю помоста, и купание Алсага, и гонки на драконах над обрывом, и красивейшие радужные сполохи на полнеба — подарок Силитнэна и Канфена… Только одного гостя не хватало в Фейре, но Речник не сильно горевал — дел у Гедимина было много, и живая, и мёртвая станции требовали присмотра, и некогда было сармату бродить по участкам. И так ему сильно помешали, втянув его в войну Реки и Нэйна… Фрисс подумал, что непременно спустится с Кессой вниз по течению и покажет ей окраины Старого Города — уродливую траву, величественные, но безжизненные башни и громаду станции, хитро скрытую за руинами. Он вспомнил Халана, в глазах которого до сих пор мерцали огни подстанции, вспомнил Канфена, задумчивого, но радостного, и Астанена, погружённого в заботы, но всё же расправившего плечи.

— Будь спокоен, Речник Фриссгейн, — сказал правитель, встретившись взглядом с Речником на исходе пира, когда все благословения уже прозвучали, а песни стали негромкими и протяжными. — Река жива, и в этом твоя заслуга. Река стала сильнее — и это тоже сделал ты. Может, я не лучший из королей, и боги ко мне редко благосклонны, но я не позволю погибнуть ни Реке, ни её жителям. И я рад, что ты, Фриссгейн, защищаешь Реку вместе со мной… Речник покачал головой и усмехнулся. В этом году он не заслужил похвалы — но не заслужил и порицания. Это Кесса, как истинная Чёрная Речница, рассеяла мрак и принесла спасение, это сарматы нанесли смертельный удар врагу, это древние боги восстановили порядок — но от Фрисса им всем было очень мало проку. Зато он запасся на зиму пряностями и овощами, и если повезёт, то не останется и без зерна.

Четверо живых существ сейчас в его пещере, и никто из них не должен голодать… Чей-то задумчивый взгляд скользнул по нему, и поблизости еле слышно зашкворчало и забулькало. Речник вскочил, повернулся к отвесной стене обрыва и встретился взглядом с Гедимином. Вокруг Древнего Сармата медленно гас неровный зеленоватый свет, впитываясь в камень.

— Уран и торий! — сармат огляделся по сторонам и неуверенно шагнул вперёд. — Это местность под названием Фейр? Еле выбрался, знорк. Надеюсь, никаких обычаев я не нарушил и никому не помешал…

— Как ты из-под земли нашёл меня?! — тихо свистнул Речник. — Вы, сарматы, действительно всесильны… Я уже не надеялся увидеть тебя, Гедимин. Всё ли в порядке со станцией? Он обнял сармата, крепко прижимаясь к чёрной броне. Резкий запах меи без слов говорил о том, откуда выбрался Гедимин совсем недавно.

— Всё лучше, чем можно было предположить, знорк, — сармат очень осторожно коснулся плеча Речника. — Последний запуск в этом году, все десять вышли на плановую мощность. Хранитель за ними бдит, я давно не видел настолько отлаженной техники, а ведь пятьдесят веков… Ладно, неважно. Твой альнкит в полном порядке.

— Ты со «Скорпиона» сейчас, да? — спросил Фрисс, неохотно отпуская сармата и судорожно вспоминая, куда поставил нетронутую тарелку с икемену… или хотя бы горшок с остатками вирчи. Гедимин огляделся и присел на каменную глыбу под обрывом — помост не показался ему надёжным.

— Только вышел из подвалов. Туда солнце не проникает, поэтому работаем и днём, и ночью. Такое ощущение, что Хельдис не знал, где хранилище, и что туда вывозят. Там, внизу — огромная радиоактивная помойка. Спасибо Гвеннону, отговорил затапливать без проверки, не то всё это плыло бы по вашей Реке…

— Не будь тебя рядом, Гвеннон спустил бы всё в Реку с великой радостью, — прошептал Речник, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Скоро Река проложит путь по развалинам, и будет он безопасным. Скажи, Гедимин… то, что обожгло Реку в этом году, этот гнилой яд, вы тоже…

— Есть большие сомнения, Фриссгейн, — сармат склонил голову. — По правде говоря, никто из нас не знает, за что браться. Данные уже отправлены в Ураниум, но, насколько я помню, там ни с чем подобным не сталкивались. Наши приборы не видят ничего необычного в образцах, а оно там есть — и сквозь наши фильтры проходит неизменным. Даже мея оказалась бесполезна. Мы можем только накрыть весь восток защитным куполом. Я подозреваю, это будет долгое и очень познавательное дело… но совершенно безрезультатное. Речник тихо вздохнул.

— Орин полон всякой дряни, которую даже приборы не видят, — грустно сказал он. — А годных вещей в нём мало. Подожди немного, Гедимин, я принесу тебе хорошей еды. Попробуй! Здесь нет никакого ирренция. Нетронутый кусок икемену нашёлся на самом дне земляной печи, несколько ложек красной вирчи — в горшке, задвинутом в угол летней спальни. На принесённое сармат посмотрел, как на образцы с берегов Дзельты, и Фриссу оставалось только с надеждой следить за «усами» анализатора, прикоснувшимися к еде.

— М-м-м. Интересно всё же происхождение этого мутанта, — пробормотал Гедимин, осторожно проталкивая Листовика сквозь маску.

Фрисс так и не понял, как ему это удаётся, но икемену было проглочено сарматом так же быстро и бесшумно, как глотал вчера куски усталый изголодавшийся Алсаг. Тщательно изученная вирча исчезла ещё быстрее.

— Этот мутант был создан богами, а мы приспособили его к делу, — сказал Речник. Ухмылка не сходила с его лица.

— Да, знорк, вы это умеете, — задумчиво откликнулся сармат, разглядывая экран прибора. — Очень интересно… Если я не путаю в обычаях — это вещество сделала твоя са… знорка по имени Кесса?

— Немного путаешь, — усмехнулся Речник. — Когда гостей много, все вместе готовят для них еду. Все жители местности. А Кесса только вчера прилетела. Она спит в пещере. Я разбужу её, а то ты уйдёшь, а она тебя не увидит…

— Не надо, знорк. Я не хочу никому мешать, — Гедимин положил руку ему на плечо. — Я привёз для неё одну вещь, надеюсь, пригодится. Он извлёк из-под пластин брони длинный тёмно-синий свёрток.

— Она меньше любого сармата, и значительно. Пришлось изготовить отдельную защиту. Передай ей, когда проснётся. А это для тебя… На ладони сармата лежал небольшой значок, в точности похожий на одну из «нашивок» на его броне.

— Прикрепи к скафандру. Это знак ликвидатора. Не знаю, какие знаки в ходу у ликвидаторов-знорков, мы нашли только такой… Чёрная бездонная Река, отражая звёздные огни, струилась мимо них.

Они сидели на берегу, сливаясь с мраком, серебристые знаки тускло блестели на груди сармата и на ладони Речника. Запах меи и оплавленного фрила смешивался с запахами водорослей, сена и луковиц Хелтори, развешанных вдоль обрыва. Фрисс прислонился к тёплой чёрной броне, надёжной, как скала, и думал, что ему необыкновенно повезло в этой жизни.

— Скажи, Гедимин, — решился он нарушить тишину, — ты не жалеешь, что покинул Ураниум-Сити? Здесь ведь никакого порядка, и много опасной дряни… и взорванная станция, и безумные демоны… и постоянно кто-то царапает твою броню, и не только броню… Наверное, всё вокруг тебе кажется несусветной дичью. Ты не хочешь вернуться?

— Мне жалеть не о чем, знорк, и возвращаться особо некуда, — голос сармата был задумчив и тих. — Возможно, ваш мир хаотичен, но он бесконечно интересен для исследователя. Пока мой разум ясен, я не уйду никуда…

Content

Токацин
Холодный огонь

Пролог

Глава 01. Наводнение

Глава 02. Замок Астанена

Глава 03. Фаггейт

Глава 04. Тихие волны

Глава 05. Груда костей

Глава 06. Посланник из Тени

Глава 07. Урталар

Глава 08. Под ненадёжной крышей

Глава 09. Стоянка в Альдиме

Глава 10. Саркейса

Глава 11. Ликвидация

Глава 12. Саркеон

Глава 13. Сотня молний

Глава 14. Саркония

Глава 15. Хлао

Глава 16. Костяная волна

Глава 17. Хлиарол

Глава 18. Южные Стены

Глава 19. Хлект

Глава 20. Ледяная вода Ицахокти

Глава 21. Подземелья Аксатегона

Глава 22. Осада

Глава 23. Хеликс

Глава 24. Мирная осень