Вячеслав Кумин

ПИРАТСКАЯ УГРОЗА

1

Противно запиликал будильник, и Каин Иннокент открыл глаза. Собственно говоря, проснулся он еще пятнадцать минут назад, просто лежал с закрытыми глазами и ждал, когда сработает звонок, обозначив семь часов утра по корабельному времени.

— Заткнись…

Будильник, еще раз словно бы обиженно пискнув, замолчал.

— Свет!

Тьму крохотной каюты разогнало мягкое свечение потолочной панели. Не слишком яркое, от которого неприятно глазам, но и не тусклое, когда ничего не видно и приходится напрягать зрение.

Каин, откинув одеяло, резко сел на своей койке, даже в глазах на секунду помутилось, что для пилота перехватчика очень плохой симптом. Если ничего не сделать — спишут на следующей медкомиссии. А заканчивать карьеру в тридцать, только-только ее начав…

В последнее время он плохо спал, и потому голова была тяжелой, словно после бодуна. Хотя ни вчера, ни даже позавчера не выпил ни капли спиртного и тем более не баловался никакой запрещенной и даже разрешенной химией.

На корабле вообще царил сухой закон. Но на то он и закон, чтобы его обходить. Поэтому отстоявший на вахте экипаж мог запросто пропустить пару глоточков для лучшего сна, техники, работающие с жидкостями двойного назначения, так вообще могли напиться вдрызг. Но только не пилоты, они себе подобную вольность, находясь в состоянии дежурства, позволить не могли.

А что если раздастся тревога? И через полчаса идти на боевой вылет?! Это же залет! И каламбур летчик-залетчик станет уже приговором. Ни одна таблетка или микстура не сможет вывести из организма алкоголь за столь короткий отрезок времени, а избыток спирта в крови может стать не только причиной ошибки, но и собственной смерти. Реакция от спирта, как известно, замедляется, а именно она необходимее всего в бою.

Каин умирать в тридцать не хотел. Как не хотел он и того, чтобы его списали на какую-нибудь планетарную базу с понижением класса с «Категория-A» до «Категория-В» да еще и с понижением звания. А побыв капитаном, пусть всего один год, возвращаться в лейтенанты, мягко говоря, неприятно. Это позорно. Особенно если учесть, что подобных залетчиков отправляли в столь отдаленные, глухие и гнилые места, что хоть вешайся с тоски. Некоторые так и делали, хотя большинство предпочитали сразу увольняться.

Не для того он пять лет учился, чтобы превратиться в «жука», как не очень лестно называли пилотов базирующихся на поверхности планет, пусть и с возможностью выхода на орбиту. Ведь быть пилотом «космос-космос» — вот высший пилотаж. Таких немного, один на сотню «жуков». Элита. И зарплата у них соответствующая. Терять ее тоже не хотелось. Двадцать пять лет службы — и ты обеспеченный человек, если, конечно, не страдаешь увлечением азартными играми. Каин не страдал.

Так что капитан Иннокент не пил принципиально. Даже не курил, не говоря уже обо всем прочем. Из эскадрильи уже спровадили трех таких горе-пилотов, и повторить их судьбу он желанием не горел.

Двое на момент внепланового медицинского освидетельствования оказались пьяными, один чем-то обкурился. Но если «алкашей» перевели на планету, то «нарка» уволили без разговоров. И хоть обучение пилотов обходилось баснословно дорого, держать потенциальных наркоманов никто не собирался, иначе это могло обойтись еще дороже, и не только в деньгах, но и в жизнях.

Застелив койку и одевшись в цивильное — шорты, рубаха-гавайка, — Каин потопал в столовую. Гражданская одежда вообще-то не приветствовалась на кораблях ВКФ, но пилоты так поступали из чистой вредности. Все началось с того, что один адмирал много лет назад, непонятно по какой причине, назвал пилотов — да, именно пилотов, а не десантные подразделения — пассажирами. В отместку «пассажиры» стали одеваться именно как пассажиры. И хоть адмирал тот давно уже на пенсии, если не в могиле, традиция осталась, как бы с ней ни боролись на местах.

У входа в столовую Каин встретился со своим приятелем и напарником по звену лейтенантом Ремом Даскинсом по прозвищу-позывному Насос.

— Привет, Ригель, чего смурной такой? — спросил он.

Позывные в эскадрилье давали в честь созвездий и звезд, но с учетом личных качеств. Каин не знал, в честь чего его назвали Ригелем, и особенно не интересовался. Позывные давали командиры, а спрашивать такие пустяки он считал недостойным. Может, просто такое досталось, как следующему по списку, хотя он предпочел бы что-нибудь более звучное, вроде Волк, Лев, Рысь и другие столь же мужественные… Хотя, с другой стороны, наверное стоит порадоваться, что его не обозвали Зайцем, Раком, Лисичкой или еще как.

А вот с Насосом все очень даже конкретно, Рем часто занимал деньги и долго их не отдавал. Он, в отличие от Каина, очень любил играть в карты и сильно проигрывался.

— Не знаю… А ты чего веселый, выиграл?

— Немного, — признался Рем.

— Тогда гони двадцатку.

Даскинс послушно, с тяжким вздохом полез в нагрудный карман и выудил двадцать реалов. И стоило только Каину взять купюру, как Рем, что-то вспомнив, закричал:

— Ты обманул меня! Я тебе ничего не должен! Я тебе еще все на прошлой неделе отдал с зарплаты!

Иннокент рассмеялся, выпуская банкноту, которая тут же исчезла. Даскинс много кому задолжал, и он не хотел, чтобы кто-то увидел, что у него появились деньги. Придут ведь требовать отдать долги.

— Чуть не прокатило.

— Засранец ты, капитан… — тоже засмеялся Рем. — Чуть не обмишурил меня.

— Эх, лейтенант, не доведет тебя это до добра, — покачал головой Иннокент, выбирая себе завтрак.

Он взял себе кофе со сливками и бутерброд с сыром и колбасой. Вообще-то, говорили, что это несовместимые продукты, но Каин этому не верил. Он верил только своим глазам, а глаза в гальюне видели, что на выходе получается такая же масса, что и в случае с так называемыми совместимыми продуктами. Для него главное, чтобы было вкусно и питательно.

— Знаю, но ничего не могу с собой поделать. Покер для меня это как… непочатая бутылка для самого распоследнего алкаша.

— А нужно. Лечись. Я слышал, игромания — это болезнь, как тот же алкоголизм.

— Дай я чихну на тебя…

— …К счастью, незаразная.

— Ну вот, — огорчился Рем, — а так бы заразил — и было бы у кого выигрывать.

— Не дождешься.

— Я знаю, что ты правильный. Не куришь, не пьешь и…

— От последнего я бы не отказался, — отреагировал Каин, зная продолжение.

— Да… вот только где на корабле их взять, баб-то? — снова вздохнул Рем.

— В лазарете… там такая докторша с сестричками!

— Ага, — криво усмехнулся Даскинс. — Нас потом матросня задолбает. Это же их вотчина.

— Им по уставу не положено между членами экипажа… Медперсонал — экипаж. А мы вроде как пассажиры.

— Х-ха! Где положено, там и наложено!

— Что нам матросы? Не справимся, что ли?

— Один на один, и даже два к одному — без проблем. Уделаем одной левой. Вот только на этом корыте их столько, что лучше сразу за борт без скафандра выпрыгнуть, потому как напинают по одному месту и все равно вытолкают!

— С абордажниками скооперируемся. Сколько их тут?

— Как и нас, две группы, только по пятьдесят человек.

— Ну вот! Нас двадцать, их целая сотня, а экипаж насчитывает…

— Полтысячи.

— Справимся! Они на то и абордажники, чтобы простого матроса в бараний рог крутить голыми руками. Без нас даже обойдутся…

— Вот именно, — хмыкнул Даскинс. — На кой хрен им мы? Женским телом только делиться придется. И потом, абордажники скорее скооперируются с матросами, чем с нами.

— Почему? Это же по сути пехота. А у пехоты с матросами вечно терки.

— Потому что они все плебеи! — засмеялся Насос. — Плебей с плебеем всегда скорее договорится, чем с нами — белой костью!

Иннокент невольно поддержал смех. Что есть, то есть. Пилоты прослыли большими снобами, причем сами старательно поддерживали этот имидж и теперь расплачивались.

— И потом нас всех за такой мятеж…

— Боязливый ты… — посмеялся Каин, помешивая ложкой кофе.

— Ничего… нам осталось две недели. Еще две недели автономного дежурства из трехмесячного срока — и мы пойдем на базу отдыха. Пляж, солнце, девочки…

— Не трави душу.

— Надо писать письмо в адмиралтейство, — предложил Даскинс.

— Какое еще письмо?

— Предложение по улучшению эмоционального и физического состояния экипажа в длительном походе или дежурстве.

— И что ты хочешь предложить? — усмехнулся Иннокент. — Чтобы на каждом корабле организовали бордель?

— В точку! — согласился Рем Даскинс.

Каин аж поперхнулся.

— Ты представляешь, что будет с дисциплиной?

— Она только улучшится из-за удовлетворенного состояния экипажей.

— Да ну тебя…

2

Закончив завтрак, Каин сдал поднос с грязной посудой в мойку и, выйдя из столовой, остановился на перекрестке, точно на распутье.

— Ты сейчас куда? — спросил Рем.

— Пытаюсь сообразить…

«Направо пойдешь — в спортзал попадешь, налево пойдешь… жаль, что баб нету, — вздохнул Иннокент, — …в гальюн угодишь. Вперед зашагаешь — к себе в каюту придешь. Вниз пойдешь — на летной палубе окажешься, а наверх взберешься — в учебной части очутишься. Так куда пойти, спрашивается?»

Занятий у пилотов на корабле не так уж и много. Можно почитать, посмотреть фильм, но это уже ближе к «вечеру». Утром и днем полагалось повышать боевую готовность, то есть учиться и заниматься физподготовкой. Ни на тренажеры-имитаторы, ни в спортзал Иннокента не тянуло.

Настроение после завтрака и дурашливой беседы с приятелем несколько улучшилось, но общая апатия, вызванная заточением в ограниченном пространстве корабля и плохим сном, никуда не делась. Шевелиться не хотелось. Можно, конечно, завалиться обратно в свою каюту, она у пилотов хоть и маленькая, но отдельная, но это скудное пространство два на три метра надоело еще больше.

У каждого пилота был свой бзик, на который тратилась вся та пропасть свободного времени, что у него имелось помимо учебы, тренировок и собственно боевых вылетов.

Последнее случалось нечасто. Хотя раз в одну-две недели корабль срывался с места и спешил на помощь атакованным вконец обнаглевшими пиратами гражданским судам. Но все заканчивалось еще до их подхода. Либо атакованным удалось оторваться от ублюдков, или же, как в последнем случае, пираты все же приделали ноги грузовику и ушли в неизвестном направлении, дабы потом истребовать с судовладельца выкуп за освобождение экипажа и самого судна.

Все остальное время пилоты были практически предоставлены сами себе. Неудивительно, что у кого-то появлялись свои занятия. Кто-то лепил из пластилина скульптуры, занимался резьбой по дереву, кто-то рисовал, писал, зависал в играх. Кто-то, как Насос, играл в азартные игры — к слову, запрещенное занятие. Ставки делали небольшие, поэтому затягивались они надолго.

И вот надо же такому случиться, что у Каина не оказалось никаких наклонностей, ни хороших, ни плохих. Невероятно, но это так. Он специально пробовал чем-то заняться, но ничего его не цепляло. Так что хобби он не обзавелся.

«Может, в лазарет все же сходить, пожаловаться на бессонницу?» — подумалось ему.

Но от этой идеи при коротком размышлении Каин решительно отказался. Не хватало еще, чтобы в медицинском разделе личного дела появилась какая-то запись. Чем меньше у пилота записей в деле, тем быстрее продвижение по службе. А оно будет идти еще быстрее, если записи будут, но исключительно положительного характера, но для этого нужно настигнуть-таки пиратов и сбить парочку из них.

— Ну ты решил или как? — не выдержал затянувшейся паузы Рем.

— Нет…

— Может, моим вариантом воспользуемся?

— Каким? В покер сыграть?

— Нет… в покер мы вечером режемся, приходи, если надумаешь. А сейчас я предлагаю все-таки сходить в спортзал.

— Пошли, — согласился Каин.

Решение ничем не лучше и не хуже любого другого.

— Чуть не забыл…

Насос вытащил из другого кармана коробочку и, отщелкнув одно драже, забросил его в рот.

— Чего это ты сейчас принял? — подозрительно спросил Каин. — На освежитель дыхания что-то не похоже…

Во флоте стучать на боевых товарищей не принято, как, впрочем, и везде в армии, но здоровьем ближнего своего хотя бы ради собственного благополучия поинтересоваться не мешает. А ну как подведет в ответственный момент, не прикроет спину в боевом вылете?

— Ты чего? А! Не, не колеса, — засмеялся Рем. — Успокоительные.

— Зачем? Беспокойным стал?

— Ну ты скажешь тоже… После последнего прыжка со сном проблемы возникли…

«Точно, — вспомнил капитан Иннокент. — Именно после последнего прыжка и у меня возникло это чертово недомогание».

— Кто тебе это дал?

— Наш док, конечно. Все чики-чики, все по рецепту. Три таблетки в день, утром, в обед и перед сном.

— Помогает?

— Ага.

— Дай-ка и мне таблеточку.

— Тоже проблемы?

— Есть немного. Ну так дашь или нет?

— Самому мало. И потом, самолечение не приветствуется. Сходи к доку, он тебе тоже пропишет, чтобы и к тебе ни у кого в свою очередь никаких вопросов не возникло и не стукнули.

— Загляну как-нибудь…

— Ах вот оно что! — догадался Рем. — Боишься свои данные подмазать? Не боись… Не ты первый, не ты последний. Тем более наш док сказал, что это из-за частых прыжков.

— Да, в этот раз мы действительно довольно часто скачем. Раньше такого не было.

Насос согласно кивнул.

— Не больше четырех раз за все время дежурства, а нынче в прошлом месяце только четырежды… Поэтому естественно, что организм, даже такой крепкий, как у нас, не выдерживает. Несколько матросов, я слышал, так вообще лежат под капельницей…

— Да схожу я, схожу, — проворчал капитан, понимая, что Даскинс агитирует его все же заглянуть к доктору и осмотреться, намекая, что ничего страшного в этом нет. — Но ты прав, пираты что-то слишком уж активизировались.

Приятели переоделись в спортивную форму и вошли в зал. В нос, несмотря на усиленную вентиляцию, тут же ударил запах едкого мужского пота. Они, конечно же, оказались не первыми посетителями, и большую часть зала занимали десантники — абордажная команда.

Спортзал на корабле спроектировали большим, с великим множеством различных спортивных снарядов у стен, на большинстве из которых уже занимались, и двумя открытыми татами в центре, так же занятыми отрабатывающими приемы десантниками.

Спортивный зал, способный вместить в себя весь экипаж и «пассажиров», к коим относили не только пилотов, но и десантников, также часто использовался для официальных мероприятий, как торжественных, так и не очень.

— У-у громилы…

Каин кивнул. Отличить десантника от пилота так же легко, как пилота от матроса. Матросы — самые хлипкие обитатели на корабле. Встречались, конечно, экземпляры достойные десанта, но физическая сила им была ни к чему.

Пилоты, как правило, парни сухие, среднего и чуть выше оного роста. Десантники же все как один богатыри под два метра с обхватом бицепса как не у всякого нога в самом широком месте развивается.

— Стероидами их, что ли, кормят?

— Завидуешь?

— Этой груде мышц?.. — презрительно махнул рукой Даскинс в сторону схватившихся на татами в полуконтактном спарринге десантников. — Конечно!

— А я нет.

— Почему? Посмотри, какие мышцы! Были бы у меня такие, бабы сами бы мне на шею вешались без всяких разговоров, цветов и танцев! А то приходится подарки им дарить, ходить вокруг да около, расписывать, какой ты герой и скольких ты пиратов на части порвал…

Каин хмыкнул. Он знал, что у Даскинса на счету всего одна машина. За три года службы это немного, как ни крути. У самого Иннокента дела обстояли не многим лучше, шестой год службы, а на борту его УП-12М «Протон» красовалось всего четыре звездочки. Не ахти какой результат.

Но, с другой стороны, не война ведь, и очень многие пилоты мечтали о получении хотя бы одной звездочки, как у Насоса.

— Если бы у тебя имелись такие же мышцы, ты с этой бабой не знал бы что делать.

— Намекаешь, что при такой мускулатуре у них мозгов чуть?

— И это тоже, — кивнул Каин. — Но тут, при отсутствии мозгов, все сделает автопилот… в смысле, инстинкт подскажет, что самцу делать с самкой и как…

— Тогда что ты имел в виду? Что они страдают от импотенции?!

— Тихо…

Но поздно. Один из десантников даже в этом лязге металла и шума работы тренажеров его хорошо расслышал.

3

— Что-о?! — замычал особо здоровенный громила, оставив тренировку на тренажере и медленно поворачиваясь. — Что ты сказал, заморыш?!

Десантник встал и навис над сжавшимся на своем месте Ремом Даскинсом.

— Повтори, что ты сказал, ханурик! — настаивал громила.

— Э-э…

— Рядовой, не забывайтесь, — встрял Каин. — Вы разговариваете с офицером.

— У него на лбу не написано, — ничуть не смутился представитель десанта.

Даже наоборот, широко улыбнулся и, сцепив пальцы в замок, громко ими хрустнул.

Конфликтная ситуация не осталась незамеченной. Сначала на них просто поглядывали, а потом, словно по какому-то сигналу, к ним стали подтягиваться со всех сторон десантники, матросы, немногочисленные пилоты. Толпа собралась будь здоров, и, к печали залетевших пилотов, командиры десантных подразделений вмешиваться в ситуацию не спешили, с интересом поглядывая, как летуны будут выкручиваться из сложившегося положения.

«Вот суки! — подумал о них Иннокент. — Но ведь не просить же…»

— Теперь знаете.

— Это ничего не меняет… с-сэр, — нагло ответил рядовой десантник, почувствовав негласную поддержку своих командиров. — Во-первых, он не в форме, во-вторых, кто позволил, пусть и офицеру, оскорблять рядового?!

«Где мы им дорогу перебежали?» — продолжал размышлять капитан Иннокент, стараясь не смотреть в сторону двух десантных лейтенантов, чтобы они не восприняли взгляд как просьбу о помощи. Такого позора от летчиков они не дождутся.

Капитан или майор, присутствуй они в зале, уже давно бы все остановили.

Лишь секундой позже он понял, что это просто межвидовое соперничество, где пилоты самая нелюбимая каста среди всех прочих. Лейтенанты молодые, и у них это чувство все еще обострено. Они не упустят возможности ткнуть пилота носом в грязь, а потом будут очень долго смаковать этот случай со своими приятелями в баре за кружечкой пивка…

Каин осмотрелся. Матросы отошли в сторонку, потешаясь и даже начиная делать ставки. Их товарищи по эскадрилье, кажется, отступать не собираются и из чувства товарищества вломятся в возможную драку, даже не разобравшись, из-за чего она собственно началась.

Этого допустить никак нельзя. Нельзя, чтобы из-за невзначай оброненного слова из строя вышла половина эскадрильи. Десантура их отмутузит, даже если драка будет один к одному. Это уже преступный саботаж, с таким обвинением никому мало не покажется. Следователи из военной прокуратуры всех затрахают…

— Никто… — признал Каин. — Вы просите удовлетворения, рядовой?

Рем окончательно сник. При его росте метр семьдесят и весе шестьдесят пять килограммов драться с громилой метр девяносто пять и со ста двадцатью килограммами мышц — гиблое дело. Один удар — и все, нокаут и сотрясение мозга в придачу.

— Не прошу…

Рем на секунду оживился, не в силах поверить, что его пронесло.

— Требую!

Насос дернулся, как от удара.

— Хорошо, рядовой, вы получите удовлетворение.

Иннокент встал, Рем проводил его удивленным взглядом.

— Но оскорбил меня, а точнее весь десант — он, — возразил десантник, указывая на лейтенанта.

— Для вас это принципиально, рядовой? Раз оскорблены не столько вы, а весь десант, то, наверное, неважно, кто из представителей летного братства ответит за сей грех?

— Не принципиально, — кивнул он, окинув соперника взглядом, в котором читалось не то, что плохо, вообще нескрываемое превосходство.

Толпа расступилась, пропуская соперников на татами. Галдеж поднялся такой, что впору уши затыкать.

— Зачем, Ригель?! — воскликнул Рем, бросившись вдогонку.

Иннокент лишь пожал плечами.

«А действительно, зачем я в это ввязался? — подумал он, скидывая кроссовки и делая легкую разминку. — А может, мне это просто надо? Чтобы встряхнуться, сбросить с себя это оцепенение?»

Странный способ встряхиваться даже по меркам самого Каина, но слово сказано, и отступать нельзя. Теперь лучше проиграть, чем отступить.

Кто-то подал легкие перчатки, не столько смягчающие удар, сколько предохраняющие пальцы от перелома. Десантник надел такие же.

Его товарищи пилоты что-то кричали, подбадривали, капитан же смотрел на своего соперника, поигрывающего мускулами. Шансов у Каина с его комплекцией против десантника в открытом и прямом контакте не имелось, как и у Даскинса. Ни единого.

Пилотов, конечно же, учили драться, не без этого. Но проблема в том, что у них это был не основной предмет, даже не второй и не третий. Их учили пилотировать. В то время как в десанте именно рукопашному бою отдавалось предпочтение.

«Значит, нужно превратить свою слабую сторону в сильную, — подумал Каин. — Я по сравнению с ним маленький, быстрый, и в меня трудно попасть».

Адреналин знакомо забурлил в венах, как это случалось перед боевым вылетом, реакция до предела обострилась.

На татами все же взошел лейтенант десантников, но не для того, чтобы примирить стороны, а просто уточнить некоторые моменты поединка.

— По какой силовой системе вы желаете драться, капитан? — спросил он. — Я рекомендую полуконтакт. Я не хочу, чтобы моего человека обвинили в том, что он искалечил капитана ВКФ и тем самым нанес ущерб боевой мощи эскадрильи. Этим мы грозим наступить себе на яйца, ведь именно вы прикрываете наши боты…

— Полный.

— Что?

— Что слышал, летеха.

— Все же подумайте…

— Раньше думать надо было. А мне и половинного удара твоего дуболома хватит, чтобы дать дуба, хм-м… каламбур, однако. Так что и я в свою очередь не собираюсь сдерживаться, и если возникнет такая возможность, накостыляю ему по полной программе, чтобы знал, как в следующий раз на офицеров волну гнать из-за досадной оговорки. Это все.

— Как пожелаете, — пожал плечами лейтенант, видимо, очень сомневаясь, что у капитана подобная возможность возникнет.

— Но одно ограничение можно ввести, — добавил Иннокент.

— Какое?

— По окончании службы я очень хочу завести семью и детей. Да и твой боец тоже вряд ли хочет евнухом стать.

— Хорошо…

Лейтенант подошел к своему бойцу и передал слова Иннокента. Десантник, которому его товарищи с шутками и прибаутками разминали плечевые мышцы, советуя, как именно лучше отдубасить зарвавшегося летуна, лишь снова широко улыбнулся.

Наконец все формальности остались позади, ставки были сделаны, и кто-то дал гонг, голосом сымитировав удар молотка по тарелке.

4

Подобные поединки в армии не приветствовались, более того, они были строжайше запрещены. Но, как известно, запретный плод сладок… скорее уж солоноват от привкуса крови. А что вы хотите? Чтобы сотни нормальных мужиков, обитая в ограниченном пространстве корабля, ни разу не подрались? Запрещать бессмысленно, командиры все прекрасно понимали и, как правило, драчунов особо строго не наказывали. Лучше дать возможность спустить пар, дать эмоциональную разрядку, а кому-то, наоборот, подзарядку.

Другое дело, что нельзя допускать, чтобы поединки и драки становились слишком уж частыми событиями. Но этот случай первый за три месяца дежурства и всего второй в жизни Каина Иннокента. Первый случай он вспоминать не любил, потому как проиграл. Не было особой надежды на выигрыш и в этот раз.

— Начали! — дополнительно выкрикнул еще один нетерпеливый, и зал снова наполнился гулом голосов болельщиков и просто зрителей. Свист, улюлюканье, пожелания наподдать…

Соперники не стали их разочаровывать, двинувшись навстречу друг другу.

— Врежь ему!

— Оторви ему руки!

— И ноги!

— Размажь его, Буч! — кричали десантники сотней глоток. — Выверни мехом внутрь!

— Не посрами авиацию, Ригель!

— Всыпь горилле!

— Вставь ему фитиль! — надрывались в ответ пилоты в бесполезной попытке перекричать вдесятеро превосходящих числом оппонентов.

— Я поставил на тебя десятку! — орал непонятно кто и непонятно из какого стана.

«Насос, ублюдок, — мысленно усмехнулся Каин Иннокент, наконец опознав голос Даскинса. — Даже на мне играет, как на бойцовской собаке. Другое дело, что не на ту собаку поставил. Хотя, с другой стороны, если каким-то чудом выиграю все же я, то он сорвет неплохой куш, если учесть, что большинство поставило на Буча. Не меньше тысячи… А если проиграет, то не велика потеря. А выиграет, я с него половину затребую».

Видимо, в этот момент, думая о постороннем, капитан как-то отвлекся, потерял концентрацию внимания, чем и решил воспользоваться десантник, которого то ли звали Буч, то ли это было его прозвище (весьма говорящее и только что подтвержденное), и пошел в яростную атаку.

Первая, весьма прямолинейная атака прошла мимо цели, пудовые кулаки лишь взболтали воздух в том месте, где только что находилась голова Каина. Капитан легко ушел в сторону, заходя на левый фланг противника, но атаковать не решился. Десантник увидел его перемещение и, на случай прорыва, поставил блок, сразу же переходя в следующую атаку.

Вокруг продолжали орать, но противники по-прежнему не обращали на шум никакого внимания, занятые только друг другом.

Маленькая надежда на то, что Буч окажется не слишком умным человеком, как таковым и бойцом, не сбылась. Неизвестно сколько классов он закончил, но драться он умел, что и неудивительно в десанте, тем более в подразделениях абордажа других не держат. Буч быстро раскусил намерение капитана вымотать его постоянными перемещениями и пустыми выпадами. Он двигался скупо и руками лишний раз не махал.

— Жаль, что нет кенгуриных войск, — хмыкнул десантник, — ты был бы там маршалом. Отлично скачешь…

Каин лишь усмехнулся и продолжил, легонько подпрыгивая, перемещаться из стороны в сторону. Такой способ движения не давал противнику возможности предсказать, куда в следующую секунду может сместиться цель, и нанести удар.

Пару раз Буч припирал капитана к стене из человеческих тел, и Каин, чтобы его не толкнул кто-нибудь из приятелей десантника на нокаутирующий удар, уходил в прыжок с последующим перекатом и вновь вставал на ноги.

В таком темпе Иннокент начал быстро терять силы, — сказывался недостаток практики, пилоты почти не уделяли внимания рукопашному бою, — но он все же надеялся, что десантнику приходится еще хуже. Во-первых, он еще до их прихода в спортзал уже час как занимался на тренажерах, наверняка успел подустать, во-вторых, такой туше требовалось гораздо больше кислорода, а его здесь явный дефицит.

Но это все фигня. Кто-то банально должен первым допустить ошибку, что и решит результат схватки. Иннокент ее допускать не собирался ни под каким предлогом, а вот десантура, пожалуй, перегрелась и стала подначивать своего же товарища:

— Ну чего ты топчешься, Буч?!

— Рви его!

И Буч повелся. Он резко сорвался с места и пошел в атаку. Иннокент не стал отступать как прежде, лишь сымитировав обычное свое поведение. Вместо этого он в падении со всей силы врезал носком правой ноги в голень десантника. Хотел, вообще-то, в колено, но едва удержался, он мог не просто выбить сустав, что отправило бы противника на пару недель в госпиталь, а сломать его. Членовредительство не входило в его планы. За это уволят, и более того, можно получить реальный срок. В конце концов, они не смертельные враги, а просто «забавляются».

Он попал по болевой точке, и Буч, рыкнув от боли, присел, инстинктивно хватаясь за отбитое место и пригибаясь, чем подставился еще сильнее, тут Каин добавил под колено, заставляя противника упасть на спину. Удар на добивание, пяткой в солнечное сплетение, не получился. Десантник быстро пришел в себя, поставив блок, и более того, капитану пришлось спасать свою ногу.

Зато публика буйствовала. Пилоты восторженно орали, десантники — негодовали.

Буч откатился и вновь оказался на ногах. Пришлось встать и Каину.

— Мир? — тяжело дыша, предложил закончить схватку Иннокент.

— Чего так, испугался? — удивился Буч.

— Нет… запал вышел, — признался Каин. — Если хочешь, лейтенант извинится.

Вокруг поднялась волна возмущения. Никто мирового соглашения не хотел. Ставки сделаны, а в случае мира никому не видеть выигрыша, особенно тем, кто поставил на Иннокента, когда он показал, что может разделаться с десантником.

Капитан действительно не видел смысла в продолжении поединка, кроме как на потеху зрителям. Зачем? Честь сохранена, приятеля из-под унизительного удара вывел, себя тоже показал. Чего еще надо?

Буч сомневался, его товарищи требовали порвать хлыща. Впрочем, принять окончательное решение ему не дали.

5

За него это сделал вошедший в спортзал командир десантной роты, майор Резник с зычным вопросом:

— Что здесь происходит, вашу мать?!

Крики тут же прекратились. Все, начиная от десантников и заканчивая не находящимися в его прямом подчинении пилотами и матросами, выстроились по стойке «смирно».

— Ну?!

— Ничего особенного, господин майор, — ответил капитан Иннокент. — Небольшой спарринг…

— Вот как?

— Так точно.

— И кто победил? — спросил майор, обращаясь к своему рядовому.

— Э-э… на данный момент ничья, сэр, — немного стушевавшись, ответил Буч.

— Три наряда вне очереди, рядовой!

— За что? — невольно вырвалось у десантника.

— Что?!

— Есть три наряда вне очереди, сэр!

— Так-то лучше. А что касается причины сих нарядных нарядов, рядовой, так ответ прост: ты должен был завалить своего хлипкого противника в считанные секунды. Ты только посмотри на себя и на капитана. Согласен?

— Так точно!

— Ну еще бы ты не был согласен, — усмехнулся майор. — Разойтись…

Болельщики стали разбредаться по залу, возвращая себе так и не сыгравшие ставки.

— Из-за чего сыр-бор, капитан? Я видел достаточно, чтобы понять, что это не простой спарринг-контакт.

Каин понял, что юлить смысла нет, и, снимая перчатки, честно ответил:

— Это неважно, могу лишь сказать, что ваш человек не виноват. Он, конечно, немного заносчив, но формально спровоцировал инцидент не он.

— Значит вы?

— И не я… Все дело в том, что у одного моего приятеля оказался слишком длинный язык, а у вашего Буча слишком хороший слух.

— Понятно. Но он мог и не нагнетать… плох тот десантник, что дает себя завести. А чего ты-то тогда полез вместо своего приятеля?

— Не знаю. Может, размяться захотелось?

Майор ничего на это не сказал, просто хмыкнул, дескать, нашел, с кем разминаться, и, козырнув, направился к приглянувшемуся тренажеру.

Совсем без последствий драка для капитана все же не осталась. Через полчаса, когда Каин переодевался в более подходящую одежду для тренировок на авиационном симуляторе, его вызвал к себе полковник Майкоп, командир авиационного соединения.

— Ты чего это там устроил, сынок?

— Сэр?

— Кончай выделываться, капитан. Садись…

— Спасибо, сэр.

Иннокент сел в кресло перед столом полковника. Командирам каюты полагались гораздо более комфортабельные, более того, двухкомнатные.

— Итак, что за драка?

— Не было никакой драки, сэр. Просто легкий спарринг-контакт.

— Не вешай мне лапшу на уши, капитан! Знаю я все эти спарринги. Думаешь, я в свое время не был простым пилотом и не знаю ничего?! Знаю, я и сам не без греха. Но в данном случае мне, как командиру, отвечающему за вас, надо знать, из-за чего разгорелась буча и что от нее можно ожидать. Вас у меня всего двадцать человек, и потеря хотя бы одного пилота даже из-за самой легкой травмы сильно подорвет боеспособность эскадрильи. Это-то ты понимаешь, капитан?

— Так точно, сэр.

— Ну и?

— Ничего серьезного, сэр, — вздохнул Каин и рассказал, как было дело, умолчав только, кто именно обронил роковое слово. — Так что, как видите, сэр, это лишь личное недоразумение, и оно никак не в состоянии спровоцировать массовые инциденты между десантниками и пилотами.

— Я не расслышал фамилию того раздолбая, что обозвал десантника импотентом.

— Я и не говорил, сэр, — пряча усмешку, ответил капитан.

— Ладно… Тогда чего ты полез вместо своего приятеля?

— Не знаю, — односложно ответил Каин, решив не рассказывать, что он-де захотел немного встряхнуться. Это уже опасно.

— А может, ты решил получить выговор с переводом?

— Нет, сэр, — подобрался капитан.

Каин прекрасно знал случаи, когда пилотов переводили на другое место службы за несерьезные провинности. Не за залет, за который отправят к черту на рога, а именно провинность, которая показывает, что служить на корабле он не совсем в состоянии, но в остальном хоть куда. Таких пилотов, как правило, отправляли в нормальные части, в обжитые миры, где город близко, а значит, все рядом: пиво, пляжи, девочки…

Иногда пилоты сами добивались такого результата, уставая служить на кораблях и считая, что лучше пусть их переведут по делу, чем по личному прошению. Ведь подать прошение — значит признать свою слабость. А пилоты — белая кость, слабость не показывают, потому как слабаков среди них нет. Лучше уж за проступок.

— Точно? А то я могу его тебе устроить, — продолжал нагонять страху полковник.

— Не нужно, сэр. Я не хочу никуда переводиться.

— Тогда свободен, — отмахнулся полковник Майкоп. — Но знай, еще один такой… спарринг-контакт — и я устрою тебе перевод на бетон. Ты не хуже меня знаешь, сколько молодых парней мечтает попасть на твое место.

— Так точно, сэр.

— Все, проваливай.

Иннокент отдал честь и вышел из кабинета полковника.

6

— Еще раз спасибо, что прикрыл меня, Ригель, — снова поблагодарил Каина Даскинс.

Тот ждал капитана недалеко от кабинета полковника, чтобы из первых рук узнать, как все прошло и стоит ли ему запасаться вазелином.

— Не за что.

— А то бы он из меня отбивную котлету сделал, — все никак не мог успокоиться Рем.

— Кто? Десантник или полковник?

— Горилла, конечно!

— А полковник не может?

— Издеваешься?.. — обиделся Рем.

— Нет. Что касается Буча, то он бы ее и из меня сделал.

— Не! Ты его так здорово приложил, что он стух! Это все поняли.

— Ладно уж… пойдем лучше отработаем вариант «Удар хуком».

— Третий нужен.

— Классическая проблема, — засмеялся Каин. — Не хватает третьего!

— О чем ты?

— Неважно… — отмахнулся Иннокент, вспомнив, что именно из-за вопроса: «Третьим будешь?» он после длительного застолья попал в баню. — Что мы не найдем третьего, что ли?

— Запросто, — согласился Рем. — Или компьютер сымитирует.

— Не люблю компьютерную имитацию. Люди более непредсказуемы.

— Это да… Мастерство пиратов сильно выросло, особенно в последнее время, и симуляция явно устарела.

— Вот и я про что… — кивнул Каин.

— Думаешь, их обучают бывшие наши?

— Не исключено. Во время нашей последней встречи они двигались очень… очень уверенно.

— Наловчились.

— Хочешь сказать, естественный опыт появился.

— Ну да, естественная эволюция, — кивнул Рем Даскинс.

— Нет.

— Почему?

— Последние двадцать лет летают как раздолбаи и тут в последние год-полтора вдруг эволюционировали. Это скорее похоже на мутацию.

— Эволюция, мутация… говори толком! — встряхнул головой Насос, запутавшись в терминологии и теряя нить разговора.

— Пиратов обучают. Обучают профессионалы. Таким маневрам, которые они начинают показывать, не научиться по самоучителю и не приобрести на симуляторах. Меня чуть не сбили…

— Тебе просто показалось… перетрусил малость из-за личных переживаний.

— А в лоб!

— Ладно-ладно! — тут же поднял руки Рем. — Если тут чуть гориллу не завалил, то мне и подавно всыплешь.

— То-то же…

Приятели наконец вошли, скорее даже вплыли в тренажерный зал, где в два ряда стояли двадцать кабинок, внутренним содержимым полностью имитирующие кабину «протона». Часть из них ожесточенно вращались, показывая, что тренирующиеся пилоты выделывают кренделя высшего пилотажа. Другие, наоборот, едва-едва покачивались.

Корабль стоял на месте, потому в одном из отсеков из-за отключения гравитационного поля отсутствовала сила тяжести. Это условие необходимо для занятий, ведь в самолете тоже нет силы тяжести. Она возникает лишь при естественных перегрузках от ускорений и резких маневров.

— Мужики, есть кто свободный?! — тут же спросил Даскинс, проорав во всю глотку. — Герой сегодняшнего дня хочет отработать «Хук»!

Остановились два не особо активных тренажера, и из них выглянули два заинтересовавшихся пилота.

— Я не прочь, — ответил лейтенант Том Байрон с позывным Пегас. — Все равно дурью маюсь.

— Отлично, будешь убегающим пиратом.

— Ха-ха! Вы сначала попробуйте сесть мне на хвост!

— Не хочешь — не надо. Других желающих найдем. Верно, Пес?

— Ладно… — проворчал Байрон еще до того, как Пес успел что-либо ответить или даже кивнуть в знак согласия. — Но так и знайте: легкой жизни вам не обещаю.

— Именно это нам и нужно, — кивнул Каин Иннокент. — Захотели бы легкой жизни, уговорили бы компьютер.

— Тогда и вы потом мне подыграете, я тоже пару маневров хочу отработать.

— Договорились. Ставим версию три-двенадцать. Пегас, твое удаление — километр.

— Понял.

Пилоты расселись по кабинкам, подключились между собой, выбрав одну из программ имитации, ввели все необходимые данные, установив дистанции. Проверили связь.

— Ригель на связи.

— Насос на связи.

— Пегас на связи.

— Пегас, с началом тренировки отключишься, — сказал Иннокент.

— Жаль, так бы послушал ваши переговоры, — притворно вздохнул лейтенант Байрон.

— Хитрец, — усмехнулся Рем. — Тогда все наши телодвижения стали бы для тебя известны еще до их начала.

— А это мысль, — сказал Каин. — В другой раз отработаем и такую возможность: перехват наших переговоров пиратами.

— Это уже перебор, потому как невозможно, — отозвался Даскинс. — Связь зашифрована.

— Нет ничего невозможного, Насос. Вспомни наш разговор двухминутной давности…

— Что за разговор? — тут же поинтересовался лейтенант Байрон.

— Да, капитан считает, что у пиратов появились учителя из бывших наших.

— Да? Очень может быть…

— Но это не значит, что они могут прослушивать нас, если учесть, что коды меняются перед каждым вылетом.

— Ладно, поговорить можем и в баре. А сейчас начинаем.

В кабине трех пилотов появилась одна и та же область звездного неба. Справа, всего в миллионе километров, висел диск жаркой звезды с взбухающими протуберанцами. Слева, в десяти метрах — напарник. На радаре пульсирует точка Пегаса.

Насос поднял руку и помахал. Ригель кивнул и вышел в эфир.

— Начинаем, парни. Пегас, отключайся.

— Отключаюсь.

И тут же точка лейтенанта Байрона пошла в отрыв. Вслед рванули «протоны» Насоса и Ригеля, расходясь в стороны, чтобы зажать пирата в клещи и лишить его свободы маневра.

7

Как ни пытались инженеры сделать имитационный тренажер абсолютно достоверным в ощущениях, у них мало что получалось. Хотя они добились многого: толчки, повороты, перевороты по всем осям получились весьма недурными, но вот чего они не могли сделать, так это имитировать перегрузки от резкой смены курса и ускорения. Предлагалось даже установить компактные генераторы силы тяжести. Но они оказались столь дороги и жрали столько энергии, что дешевле было обучать пилотов на реальных боевых машинах.

Капитан выжимал из виртуальной машины все возможное, догоняя вместе с напарником пытавшегося уйти в отрыв «пирата». Подсознание все же зудело, что нет перегрузок от ускорения. Но через минуту от этого чувства удалось избавиться, и Каин Иннокент стал ощущать себя почти как в настоящем «протоне». Этому немало способствовало высочайшее качество визуального ряда.

Понемногу напарники стали догонять «пирата», шедшего в сторону звезды.

— Куда его несет? — удивлялся Рем.

— Наверное, хочет поиграть с нами в гравитации звезды.

Сила притяжения звезды, естественно, повлияет на пилотаж, ее электромагнитное излучение будет слепить электронные системы управления и вооружения. Уже сейчас помехи давали о себе знать.

— Наверное… Это его единственный шанс. Но реальные пираты так вряд ли поступят. У них старые машины с дохлой авионикой, еще более устаревшее оружие, и таким маневром они только себе хуже сделают.

— Верно, но он нас сразу предупредил, что сделает все возможное, чтобы мы помучились.

— И, как видно, решил не отступать от своего обещания, — согласился Даскинс.

— Ладно, Насос… удаление противника полтора, пора его отсекать от звезды, иначе такими темпами нам придется его в протуберанцах ловить. Я иду наперехват…

— А почему не я? — обиженно протянул Рем.

В боевой обстановке такое поведение, разумеется, неуместно, но на то и симуляция, чтобы позволить себе вольность.

— Потому что я все затеял и старше по званию, и ты должен мне подчиняться, лейтенант.

— Слушаюсь, господин капитан!

— Хватит ерничать. Сиди у него на хвосте и отсекай, если он попытается вырваться.

— Понял, Ригель, действуй, — посерьезнел Даскинс.

Иннокент выжал все мощности, что еще имелись у «протона», и добавил форсаж. Снова поморщился из-за отсутствия реального вдавливания в кресло, вместо этого произошел толчок и не более.

Тем не менее метка на радаре стала приближаться, и вскоре Каин разглядел самолет противника визуально, как небольшую точку со шлейфом отработанной плазмы. Движки на обычном горючем уже давно ушли в прошлое.

Капитан включил систему наведения, и спустя секунду самолет «пирата» сделал первый рывок в сторону. Иннокент пустил две ракеты дуплетом, потом добавил еще две и пошел на вираж «нырок» с целью зайти противнику под брюхо, желательно с выходом под прямым углом.

Пегас легко разгадал его маневр и, уклоняясь от ракет и разбрасывая противоракетные шашки, пошел «вверх» и «влево». В итоге капитан оказался лишь у него на хвосте. Зато получил свой шанс Насос. Он также пустил ракеты и включил форсаж, стремительно сокращая дистанцию и собираясь сделать то, что задумал капитан, только вспороть Пегасу не брюхо, а подставленную противником спину из восьмиствольной плазмодинамической пушки.

Пущенные капитаном ракеты взорвались на обманках, не достигнув цели. Не добрались до цели и ракеты лейтенанта Даскинса. Его очередь из пушки также прошлась далеко от вражеской машины, Рем саданул со слишком далекой дистанции, и Пегас успел сманеврировать, уходя уже «вправо» и «вниз».

— Сволочь… — выдохнул Рем, когда стало ясно, что первая попытка полностью провалилась.

Атакующие снова оказались вместе, а «пират» продолжал рваться к звезде.

— Придется атаковать вместе, — предложил Иннокент.

— Ничего другого не остается.

— Зажимаем его с бортов.

— Пошли.

И снова загонщики на форсаже ринулись к своей жертве.

— Насос, расходимся! Пусти пару ракет «поверху» в свободный полет, а я добавлю «понизу»!

— Понял!

Стартовали ракеты, отрезая «пирату» путь отступления в нижних и верхних плоскостях. Пегас повернул влево и чуть вверх, но капитан был к тому готов и устремился наперерез, активируя турель плазмодинамической пушки. Ракеты даже на плазменном ходу слишком медлительны, и от них можно пострадать самому, влетев в облако осколков.

Рой снарядов с нужным упреждением полетел в сторону «пирата». От первой очереди Пегас ушел, сходясь на форсаже, Каин добавил еще одну, длинную, наискосок…

На этот раз противнику выйти из зоны поражения без потерь не удалось, на машине Пегаса рванули две вспышки — в спине и правом крыле. Машина потеряла ход, и Иннокент добавил еще. Еще несколько попаданий, но это серьезно покалеченного «пирата» не остановило, он резко развернулся, именно за счет потери в скорости, и, как жест отчаяния, пустил в сторону обидчика стаю ракет.

— Ракетная атака, шесть меток, — объявил бортовой компьютер.

— Вижу…

Теперь уже капитану пришлось выворачиваться наизнанку, расходуя последние четыре ракеты в режиме противоракет. Оставшиеся две удалось подбить из пушки, ополовинив боезапас.

Но «пират» на этом не остановился и саданул по капитану еще две ракеты, от которых пришлось позорно убегать, отстреливая противоракетные шашки. Расстрелять их из пушки он уже не успевал, так как сменил вектор движения.

— Черт бы тебя побрал, Пегас!

— Получи, вражина! — раздался в эфире радостный голос Насоса.

Иннокент обернулся и увидел, как очередь полосует «пирата», вырывая из него куски брони и разбивая крылья в ошметки, а потом, как последний аккорд, вражескую машину разорвала ракета.

— Я его сделал, Ригель!

— Вижу… Молодец.

8

Пилоты выходили из кабинок тренажеров мокрые до нитки, словно состоялся не учебный бой на имитаторах, а самый что ни на есть реальный, в котором их могли подбить в действительности.

— Классно я его разделал под орех, а?! — горячился Даскинс.

— Классно. Только ты воспользовался плодами моей работы.

— Да ты ревнуешь, капитан! Как это низко!

Каин действительно был немного раздражен тем, что не он сбил Пегаса.

— Ничего я не ревную… В конце концов поставленная задача выполнена, а это главное. А уж кто произвел завершающий выстрел — не так важно.

— Ну-ну.

Пегас тоже выглядел не слишком довольным своей работой.

— А ты чего? — покосился на него капитан. — У тебя же не было никаких шансов на успех.

— Так-то оно так, но вообще-то я собирался завалить одного из вас.

— У тебя это почти получилось, — кивнул Каин. — Я едва ушел. А если бы ты не пожадничал и пустил все ракеты, то, как знать, может, и завалил бы.

— Почти не считается. И потом я эти две ракеты хотел приберечь для второго, но повреждения оказались слишком серьезными, и я не успел развернуться…

— Ну ты и нахал! — засмеялся Рем Даскинс. — Ригель, он хотел завалить нас обоих!

— Похвальное желание.

— Пойдемте в бар, я хочу отметить свою удачу, — демонстративно не замечая пасмурное настроение товарищей, предложил Даскинс.

— Идет… — согласился Байрон. — Только переодеться надо.

— Кстати, не мешало бы еще и сполоснуться…

— Ага, и бабу! — засмеялся Рем.

— Не начинай, — отмахнулся Иннокент.

Душ на корабле позволялся только раз в неделю. Так что в угоду экономии воды приходилось обходиться освежающими полотенцами. Вообще-то, если очень хочется, вполне реально купить чью-нибудь порцию, черный рынок существовал, но Иннокент решил на этот раз отказаться. Он и так на этом деле поиздержался.

«Зато потом сразу в баню пойду, — с чувством ожидаемого блаженства обретения чистоты пообещал себе Каин, — и выдавлю из себя всю эту трехмесячную грязь».

С баней Каин Иннокент познакомился на одной из планет Конфедерации Миров со странным названием Гардарикия, где ему довелось служить в начале своей карьеры. Поначалу он посчитал этих людей извращенцами-садомазохистами, когда по глупости принял предложение помыться в деревянном срубе с печкой, от которой шел горячий удушающий пар, если плеснуть на камни немного воды. Но поменял свое мнение, когда по выходе, полудохлый с непривычки — его ведь еще и вениками избили, как он ни упирался — почувствовал себя заново родившимся.

С тех пор, куда бы его ни забрасывала судьба, он первым делом искал баню именно такую, небольшую, деревянную, с печкой, топившейся дровами. Потому как другие разновидности бань не давали ему ощущения обновления.

«Когда выйду на пенсию, сделаю себе такую же», — снова подумал он, одеваясь в ту же цивильную одежду, что на нем красовалась утром.

В небольшом корабельном баре, не имевшем официального названия, который пилоты между собой обозначали «От винта», его уже ждали.

— Ну ты чего так долго? — удивился Рем. — Стопку полотенец извел?

— Да нет, всего пару…

— Или… — прищурился Даскинс, явно готовясь сказать что-то непотребное.

Иннокент его опередил:

— В лоб дам за оскорбление старшего по званию, лейтенант, и за то, что думаешь про своего командира всякие непристойности.

— Молчу-молчу…

— Стюард, — поманил Каин матроса, исполняющего обязанности бармена, — той же мочи, что и эти двое пьют.

Байрон, отпивая из кружки безалкогольное пиво, поперхнулся и сильно закашлялся, так что Даскинсу пришлось хлопать его по спине.

— Спасибо…

— Не в то горло попало? — с усмешкой посочувствовал Каин.

— Ну зачем ты так? — спросил Том, утершись. — Я же теперь пить это не смогу.

— Тогда не выпендривайся и пей обычную газировку.

— Нам нельзя…

Капитан кивнул. И впрямь, отрыжка, рожденная газированной водой, могла выйти боком во время боевого вылета.

— Тогда обычную минералку.

— Лучше уж тогда… пиво.

— Дело твое. Спасибо, — поблагодарил Каин стюарда и отхлебнул заказанный напиток, о котором он сам только что так нелестно отозвался. — Действительно моча…

— Давайте о чем-нибудь другом поговорим, а?! — взмолился лейтенант с позывным Пегас. — Я все еще не оставляю надежды опустошить эту кружку хоть с каким-то удовлетворением от вкуса, а не вылить ее в сортир.

— Все равно то, что ты выпьешь, так или иначе закончит свою жизнь в сортире, — глубокомысленно заметил Даскинс. — Так что неважно, выпьешь ли ты это или сразу сольешь в гальюн.

— Я же попросил, давайте о чем-нибудь другом!

— Например? — поинтересовался Каин.

— Ну… когда вы зашли, вы обсуждали какой-то разговор… обещали потом меня просветить.

— Было дело, — после паузы кивнул Даскинс. — Мы с капитаном говорили о пиратах, но если честно, то я уже не помню, что именно.

— Про учителей из наших бывших, — напомнил Байрон.

— А, ну да. Что скажешь, капитан?

— А что тут говорить, от своих слов не отказываюсь. Их мастерство определенно выросло, и не удивлюсь, если нам будут противостоять наши же товарищи.

— Например такие, как Фулер?

Иннокент кивнул. Именно Фулера уволили как потенциального наркомана.

— Надеюсь, хотя бы он к ним не присоединился, — сказал Рем.

— Почему?

— Он мне сотню должен. И неприятно будет, если я его собью собственными руками. Тогда мне этой сотни не видать.

Приятели грустно улыбнулись.

— Но вы правы… — продолжил разговор Том Байрон. — Мастерство противника растет, а вместе с ним и наглость.

— Куда только правительство смотрит? — поддакнул Рем. — Пора бы уже разобраться с ублюдками раз и навсегда.

— А между тем это не шутки, — не принял шутливого тона Каин Иннокент. — Том прав, пираты слишком активны в последнее время. Не проходит недели, чтобы не появлялись сообщения о попытке захвата частного торговца или танкера. И что неприятнее всего, все чаще им удается сделать свое черное дело, а мы все чаще появляемся, когда ловить уже некого.

— Куда им столько кораблей? — удивился Даскинс. — Ведь, судя по сообщениям, только одно из десяти судов удается выкупить.

— Поздравляю, лейтенант Даскинс.

— С чем?

— Это первая умная, я бы даже сказал блестящая мысль, родившаяся в твоей голове за сегодняшние сутки, а может, за всю неделю, — с серьезным видом заявил капитан Иннокент.

— А то и за месяц, — хмыкнул Байрон, уязвленный тем, что Насос его так жестоко расстрелял и добил ракетой.

— За это надо выпить. За то, чтобы в голову нашего друга Насоса всасывалось побольше умных мыслей и он ими с нами делился!

Капитан Иннокент и лейтенант Байрон дурашливо стукнулись кружками и синхронно отпили пару глотков.

— Да ну вас!

— И тем не менее ты прав, Рем, — посерьезнел капитан. — Я об этом раньше как-то не задумывался… Вроде бы они берут торговые суда на абордаж ради выкупа. Но за большинство требуют слишком высокую цену, и эти «переоцененные» корабли остаются у них…

— И что это значит?

— Наше желание не исполнилось… — опечалился Каин. — Наверное, это из-за того, что пиво все же безалкогольное, ненастоящее и тосты с пожеланиями недействительны. Как нельзя что-то купить в автоматическом магазине за фальшивую купюру.

Байрон захихикал, выдавив сквозь смех:

— Та мысль, наверное, просто перепутала головы! И вместо того, чтобы попасть к капитану, была затянута Насосом!

— Слушай, Пегас, а ты точно безалкогольное пьешь? — набычился Даскинс.

— Попробуй. И потом, если бы оно у меня было натуральным, то тост бы сбылся хотя бы наполовину, и ты выдал бы пусть не гениальную, но просто заурядную мысль!

Тут не выдержал уже и Каин.

— Я понял, вы оба мне завидуете! Точнее, завидует капитан, а ты, мелкий подхалим, просто издеваешься в отместку за то, что я тебя распластал!

Друзья посмеялись еще немного уже вместе и умолкли.

— И все же что это может значить? — спросил Рем Даскинс.

— В том-то и весь вопрос. Зачем им столько кораблей…

9

Ответить на этот вопрос кому бы то ни было или просто озвучить предположение не дала вспыхнувшая под потолком лампа кроваво-красного цвета, из-за чего весь бар словно залило светом из преисподней.

— Ч-черт, опять, — вздохнул капитан Иннокент и допил остатки безалкогольного пива.

Его собеседники поступили так же, понимая, что им не скоро удастся зайти в бар. Обычно красная лампа зажигалась, когда кораблю срочно требовалось совершить переход. А зачем его делать, если не по боевой тревоге?

Вслед за мигающей лампой три раза прогудел сигнал тревоги, и по громкой связи раздалось:

— Боевая тревога. Экипажу прибыть на посты согласно штатному расписанию. Экипажу, не занятому обслуживанием и управлением корабля, в целях безопасности занять места для гиперперехода. Повторяю…

— Ненавижу гиперпереходы, — встрепенулся Каин. — Как представлю, что мы в самое чрево звезды прыгаем, меня всего аж плющит.

— И как ты только во флот попал с такими страхами? — усмехнулся Байрон.

— Я же не сказал, что боюсь, я не люблю.

— Ну да, это большая разница.

Пилоты особенно не торопились, пропуская бегавших туда-сюда матросов. Они знали, что кораблю еще нужно добраться до стартовой точки, а на это может уйти до получаса. Тут все зависит от того, откуда пришел сигнал о помощи.

Представьте себе две звезды, как две точки в пространстве, «А» и «Б». Проведите между ними линию. Кораблю, базирующемуся у звезды «А», чтобы попасть в звездную систему «Б», нужно встать на эту линию и… прыгнуть, то есть совершить гиперпереход. Для чего нужно в особом режиме пространственных и гравитационных генераторов войти в звезду «А», в ее сердцевине, за счет ее же энергии уйти в подпространство и выйти из звезды «Б».

Все потому, что граница между пространствами из-за гравитационных полей звезд была «тоньше» всего именно в их сердцах. Теоретически можно обходиться и без такого экстрима, как вход в звезду, и совершать гиперпереходы в пустом космосе. Но на это нужно совсем уж гигантское количество энергии для создания входа. Такими технологиями люди еще не обладали, хотя работы в этом направлении шли активные.

Сам прыжок, несмотря на различное удаление точек входа-выхода, происходил мгновенно. Основное время тратилось на маневры для выбора стартовой точки. Поэтому иногда выгоднее, чтобы на помощь выдвинулся корабль, находящийся черт-те где, потому что он стоит ближе к «прямой» на пути к цели, а не соседу по системе, стоящему к нужному объекту кормой, которому нужно обогнуть ползвезды только для того, чтобы выйти на нужный вектор.

Более того, зачастую силы правопорядка могли прийти на помощь быстрее именно из соседней системы, чем с планеты, находящейся в том звездном мире, где пиратами атаковано судно, если, конечно, таковые силы здесь имеются. Подобное в молодых колониях большая редкость и является прерогативой развитых миров, независимо от того, находятся ли они в составе конфедерации или являются независимыми метрополиями.

Вот так-то…

— Начинаем минутный стартовый отсчет, — снова объявил модулированный голос. — Шестьдесят, пятьдесят девять…

Отсчет застал пилотов в раздевалке летной палубы, когда они уже заканчивали переодеваться в летные скафандры.

— Быстро, — взглянув на часы, прокомментировал Даскинс.

— Да, всего пятнадцать минут на маневрирование ушло, — согласился Том, — а это значит, что мы идем к…

Тут лейтенант по прозвищу Пегас задумался, вспоминая карту звездного неба, производя расчеты и соотнося возможные маршруты.

— Либо в Македонию, либо в Дессер, смотря куда маневрировали, — тут же выдал Каин. — Лопухи…

— Точно, — неизвестно с чем согласился лейтенант Байрон.

— …Десять, девять, восемь…

Пилоты с последними секундами заняли свои места в кабинах «протонов». Помогавшие им техники поспешили к своим противоперегрузочным креслам у переборки и успели пристегнуться ремнями лишь между счетом «один» и командой «старт».

— Понеслась…

Корабль ощутимо тряхнуло, это он начал предпрыжковый разбег, выходя на крейсерскую скорость. На полную мощность заработал генератор антигравитации, чтобы их не сплющила звезда, из-за чего начал сбоить вестибулярный аппарат даже у таких подготовленных людей, как пилоты.

Заработал генератор гиперперехода — гиперпривод, и стало еще хуже…

Прыжок.

Капитан Иннокент ненавидел прыжки даже не из-за неприятных и где-то даже болезненных ощущений, а по причине осознания того, что время от времени корабли из подобных прыжков в расчетной точке не выходили. Статистика неумолима, каждый год пропадало до сотни судов различного класса, и боевые корабли не исключение.

Что с ними происходило? Сгорали в сердце звезды, не выйдя на маршевые режимы еще на входе или уже на выходе? Портачили навигаторы из-за сбоя в программе, где-нибудь в сложнейшей формуле перепутав плюс с минусом, или ошибались на одну миллионную после запятой, и корабль промахивался мимо точки выхода и летел к черту на кулички до тех пор, пока ему на пути не встречалась другая звезда, из которой можно выбраться в обычное пространство?

«Нет, лучше сразу сгореть в звезде», — говорил себе Каин в таких случаях.

Его никак не грело однажды вырвавшись из плена подпространства выяснить, что оказывается они уже не в Млечном Пути, а где-то у дьявола в заднице, далекой-предалекой галактике, на самом-самом краю Вселенной… Если им вообще посчастливится выйти из гипера и они не уйдут в вечность застывшими во времени условно живыми памятниками самим себе, потому как время в гиперпространстве для них останавливалось…

Выход.

«Пронесло», — облегченно подумал Каин, всем телом ощущая сильную вибрацию корабля, передающуюся ему через корпус самолета.

Корабль выдавал весь свой максимум возможной мощи, вырываясь из гравитационного притяжения звезды. Не дай бог сейчас выйдет из строя хоть один из пяти маршевых двигателей, и они просто гробанутся на звезду, точно так же, как взлетающие шаттлы и самолеты падают на планеты, не достигая спасительной орбиты из-за выхода из строя антигравов или тех же двигателей. Но последние еще могут, спланировав, сесть и починиться, а вот у кораблей такой возможности нет.

Захотелось блевануть, но зря, что ли, они пилоты экстра-класса? Блевать — удел техников, пилотов, матросов и даже десантников, но не летчиков. Капитан судорожно вздохнул, сглотнул и задавил в себе этот недостойный порыв организма.

10

Все, корабль, вырвавшись из гравитационных сил звезды, перестал дрожать, как стакан в руках страждущего алкоголика, и поспешил к месту инцидента. Теперь самое время получить хоть какие-то вводные данные. Полковник не заставил себя долго ждать, выйдя на связь с пилотами.

— Мы в системе Македония и на данный момент являемся единственными представителями власти в зоне операции.

«Первые», — с зарождающимся охотничьим азартом подумал Каин.

— …Пиратскому нападению подверглось торговое судно «Богомол». Силы пиратов: два малых катера класса «самум» и грузовик класса «тритон», а также зафиксированы четыре малых борта… на данный момент не опознаны. Движение активное, идем на встречных векторах. Расчетное время подхода… тридцать семь минут. Ждите уточняющей информации.

«А что нам еще остается делать», — усмехнулся капитан, не слишком радостный оттого, что ему придется провести как минимум полчаса в кабине «протона». Но им еще повезло, что движение на встречных векторах, иначе ожидание могло затянуться и на час, а то и на все полтора. А если при этом еще и вылет не состоится, и пираты успеют взять корабль торговцев под контроль и уйти, то это полный облом. Разочарованию не будет предела.

А вообще пираты действуют по стандартной схеме. Грузовик как базовое судно, несущее на себе абордажные команды и авиацию, обычно малые машины типа «москит», не больше шести штук, даже не способные спуститься в атмосферу планеты не иначе как метеорами.

Как правило, пиратский грузовик слабо вооружен. Зато этот недостаток с лихвой восполняют нагруженные оружием катера и самолеты. Один из катеров также обычно вертится перед носом жертвы, не давая той разогнаться и ускользнуть в гиперпереход, создавая опасность столкновения.

Главной задачей торговца, попавшего в беду после того, как дал сигнал о помощи, дождаться этой самой помощи, для чего вести активное маневрирование, не давая пиратам состыковаться и взять судно на абордаж.

Ну а если уж не убереглись, то экипажу предписывалось спрятаться в каком-нибудь укромном труднодоступном месте, чтобы пираты не могли шантажировать командование убийством заложников в случае освобождения судна контрабордажной командой.

Но, как уже объявлено, корабль все еще в активном движении, значит, абордаж еще не состоялся и не все потеряно.

С другой стороны, тридцати с лишним минут вполне достаточно, чтобы пираты сделали свое дело прямо перед носом корабля флота. Хотя прежде пираты давали деру, стоило только кораблям конфедерации появиться у них на радарах.

«Нет, все-таки нужно выводить тактическую информацию на наши экраны, — подумал Каин, мучаясь от неизвестности. — Мы бы, по крайней мере, видели, что происходит…»

Изнывая от схожего чувства неизвестности, вышел на связь лейтенант Даскинс, сидевший в соседней с «протоном» капитана Иннокента машине:

— Насос — Ригелю, думаешь, они уже удрали?

— Кто?

— Пираты.

— Вряд ли, корабль идет полным ходом. Значит, еще есть смысл спешить.

— Поскорее бы уж…

— Согласен.

— Надеюсь, они все же пойдут до конца и не дадут деру.

— Не терпится подраться?

— Ага. Сколько скачем по системам, а хорошей драки так и не было.

— Хм-м… сегодня утром у тебя была отличная возможность схлестнуться в хорошей драчке, а ты ее так бездарно упустил.

— Да иди ты! — нервно хохотнул Даскинс. — То тупоголовая горилла с пудовыми кулаками, а то пираты… В последнем случае у нас будут равные шансы.

— Скорее превосходство. Сравни наши «протоны» и их расхристанные корыта… это все равно что танк против легкой бронемашины с пулеметным вооружением.

— Тем более. Мне, знаешь ли, больше нравится именно такой расклад, выступать с позиции этой самой гориллы, — засмеялся Рем.

— Понимаю и не могу тебя винить, поскольку сам придерживаюсь подобных недостойных истинного джентльмена взглядов.

— Скажешь тоже…

И снова повисла напряженная тишина. Смотреть не на что, самолеты стоят в стартовых ячейках, и вокруг темень, спереди подсвеченная красным огоньком над закрытыми створами выхода. Чтобы хоть как-то отвлечься от созерцания хронометра, лениво отсчитывающего секунды, складывая их в минуты, Каин провел полное тестирование всех боевых систем своего перехватчика.

Все в норме. Боекомплект — сто процентов. То есть сто тысяч снарядов к роторной восьмиствольной плазмодинамической пушке. Восемь ракет «космос-космос» плюс две кормовые для тех, кто пожелает сесть на хвост.

Стоят полные картриджи ПРС — с шашками-обманками различного действия для ликвидации ракет на дальнем подступе, а если ракета все же пробралась критически близко к машине, то автоматически вступает в действие система «щит», оснащенная противоракетами — двенадцать штук, по шесть на нижнюю и верхнюю полусферу.

Топливо — полные баки. Нет никаких повреждений или неисправностей, впрочем, ни с чем подобным самолет просто не допустили бы к вылету. Техники знали свое дело и содержали самолеты в идеальном состоянии.

11

«Да когда уже, черт возьми?!» — взмолился Каин Иннокент, когда время ожидания, обозначенное полковником, вышло.

Все мышцы гудели от нетерпения, нервы натянулись, как струны, еще немного — и все, капитан станет безвольной куклой, которой все равно.

— Внимание! — отозвался полковник на немой призыв пилотов, хотя не факт, что все молчали, вспоминая нехорошими словами и полковника, и пиратов. — Внимание! Противник только что предпринял удачную попытку стыковки с торговым судном. Задача: сопроводить охранным конвоем шаттлы контрабордажных команд. Первая эскадрилья под командованием майора Хенненсона — первый шаттл, вторая эскадрилья майора Беренгтона — второй шаттл. Старт!

— Ну наконец-то! — обрадовался капитан, когда створы стартовой ячейки открылись, являя взору пилота окно с кусочком звездного неба.

Красный сигнал над выходом сменился зеленым, и Каин Иннокент произвел катапультирование, выскочив из корабля по правому борту в составе первой эскадрильи, точно застоявшаяся на старте гончая собака.

Светофильтры тут же затемнили всю левую сторону колпака кабины, предохраняя глаза пилота от нестерпимо яркого света близкой звезды — огромного огненного шара, заполнявшего собой половину видимого пространства. Огромные дуги протуберанцев, казалось, вот-вот захватят в свой поток песчинки корабликов…

Вот и шаттлы. Первая эскадрилья быстро облепила со всех сторон борт под номером «один» с соответствующей белой цифрой на брюхе, бортах и крыше. Второй шаттл также не избежал этой участи, и все они устремились к атакованному кораблю, в последний момент так подставившемуся под атаку пиратов. Видимо, он уверовал в свою неуязвимость, понадеявшись на подоспевшую помощь и никак не рассчитывая на совсем уж беспардонную наглость космических флибустьеров.

Пираты мало того что не побежали от представителей власти, наоборот — пошли на встречную атаку. Капитан хорошо видел на своем радаре, как две метки катеров и четыре — истребителей, сформировав ударный кулак, выдвинулись навстречу. В стороне остался только грузовик; точнее, он опасно маневрировал, закрываясь от возможного залпа со стороны «Центуриона» бортом «Богомола».

На связь с эскадрильей вышел ее командир, майор Хенненсон:

— Скорпион — Волопасу, Ворону и Компасу, вы со своими напарниками идете потрошить катер под меткой ноль-ноль-два.

— Волопас принял!

— Ворон принял!

— Компас принял!

«Только бы не остаться у шаттлов!» — взмолился Каин.

— Ригель… тебе и Насосу достаются метки ноль-ноль-пять и ноль-ноль-шесть. — Обрадовал капитана майор.

— Ригель принял!

— Насос принял! — в нарушение правил связи выйдя в эфир, еще более радостно отозвался Рем Даскинс.

— Тогда ату их, парни! Вы должны связать их и дать шаттлам без проблем пройти к судну.

Перехватчики попарно устремились вперед, отрываясь от медлительных шаттлов и их сопровождения. Сам майор и его напарник остались при шаттле, но не из трусости, дескать, послал кого-то вместо себя, а именно потому, что командиру нужно держать все под контролем, осуществляя общее командование, и в случае чего сыграть роль резерва.

Всего на секунду опоздав, сорвалась вторая эскадрилья, также оставив при своем шаттле два «протона», тоже наверняка под командованием майора Беренгтона с позывным Овен.

С дальних дистанций катера разразились шквальным огнем. Работало сразу по шесть скорострельных пушек с каждого катера. Самолеты пошли на виражи, уходя с линии атаки. Далее они разошлись, чтобы атаковать каждый свой катер со всех сторон с намерением устроить огненную карусель.

Другое дело индивидуальное противоборство, что досталось капитану Иннокенту и лейтенанту Даскинсу. Хотя неизвестно кому досталась более опасная или наоборот легкая цель. И там и тут есть как минусы, так и плюсы.

— Ригель — Насосу, твой сморчок под номером ноль-ноль-шесть. Я беру пятого.

— Договорились…

Пираты, пилотировавшие малые борта — истребители «шмель», сразу разобрались, кто судьбою им назначен, и гоняться за другими «протонами», завязавшимися на катера, не стали. Чего брюхо и сопла подставлять под ракеты и пушки персональных визави? Хотя именно на этот неумный маневр, что в прошлом часто подводил пиратов, и надеялся капитан Иннокент. Возможность сразу сесть на хвост противнику — большая удача. А так придется крутиться, и еще неизвестно кто кого оседлает.

Истребитель «шмель» — легкая и верткая машина космического боя, не способная даже войти в атмосферу, чтобы сесть. Базируется только в космосе. Это ее самый большой недостаток, но им в данном случае никак не воспользоваться. Потому Каин решил поразить опасного противника с дальней дистанции и открыл стрельбу из пушки. Кроме того, иногда полезно показать себя неумелым юнцом, который от неуверенности и напряжения стреляет с предельных дистанций, еще даже не видя цели визуально, чтобы противник чуть расслабился. Это также позволяет прощупать противника по его ответным действиям.

Туча снарядов тут же устремилась к цели. «Шмель» легко ушел с линии огня. Иннокент внутренне подобрался. Противник действовал очень уверенно, он лишь ненамного отклонился от курса, пропуская снаряды мимо, но, что еще более важно, не стал стрелять в ответ, наверняка собираясь подпустить цель поближе и бить наверняка.

«Или, на что хотелось бы надеяться, у них просто жесткий режим экономии боеприпасов», — подумал Каин.

12

Еще несколько секунд встречного движения — и с момента визуального обнаружения противниками друг друга началась полноценная схватка.

— Пеленг… — женским голосом продублировал бортовой компьютер показание соответствующего датчика, и капитан, не задумываясь ни на секунду, резко отвел «протон» с возможной линии огня.

Теперь главное зайти в хвост противнику и банально расстрелять его из пушки. Иннокент пустил три ракеты пирату в лоб, в надежде, что он свернет в противоракетном маневре и подставится. Так и случилось, «шмель» резко развернулся, отбрасывая десятки противоракетных шашек, на которые они и среагировали одна за другой.

Но последнее не главное, важно то, что Каину все же удалось на форсаже догнать пилота и следовать за ним как привязанный. Теперь дело за малым — подбить пирата. Но это оказалось делом не легким.

«Протон» тяжелее и мощнее «шмеля», но именно это и сыграло с ним злую шутку, его маневренность в сравнении с шустрым космическим насекомым сильно хромала.

Видели когда-нибудь, как волк гоняется за койотом или на худой конец за зайцем? Один больше, другой меньше, и последний спасает свою шкуру, как правило, за счет резкого маневра, смены скоростного режима.

«Шмель» раз за разом уходил с линии огня, и пущенные по нему очереди исчезали в пустоте космоса. «Протону» требовалось время, чтобы справиться с заносом и вновь нагнать противника, испытывая при этом сильнейшие перегрузки. Впрочем, пилоту «шмеля» также приходилось несладко с еще большими углами разворота.

Неожиданно Каин понял, что с ним играют. Да-да, пилот «шмеля» играл с ним, как с неразумным дитем, подпуская на выстрел и быстро уходя в сторону. Подпуская и уходя.

«На что он рассчитывает? — подумал капитан, быстро справившись с чем-то похожим на потрясение. — На то, что я израсходую боеприпасы во время игры в догонялки? Очень похоже. Но нет, есть что-то еще, очень важное, архиважное, что он упустил из виду…»

— Пеленг… — снова дал о себе знать бортовой компьютер.

— Что за черт?! — опешил Каин.

— Насос — Ригелю! Уходи! Мой ублюдок у тебя на хвосте!

— Твою…

Почти теряя сознание от «серой пелены», обрушившейся на него из-за оттока крови от мозга, хрипя от невозможности вздохнуть из-за невероятной тяжести во всем теле, Каин Иннокент на форсаже уводил машину в крутой разворот вправо и вверх.

Вот она, недостающая деталь. Он в этой дуэли совсем забыл о том, что совсем рядом крутятся Насос со своим визави. Пираты их банально развели, как… лохов. Они сыграли тонкую партию: один беглец подвел хищника под пушки другого якобы беглеца.

Браво. Впору хлопать в ладоши, но руки капитана по-прежнему крепко сжимали штурвал «протона». Несмотря на самый крутой разворот, который он вообще в силах был исполнить, ему все же не удалось оторваться от преследователя. Более того, бортовой компьютер безразличным голосом доложил пока о незначительных повреждениях. Частично вышла из строя система атмосферного управления, но в космосе это не важно.

«Шмель» все-таки ужалил его. И если ничего не предпринять, будет жалить дальше, пока не зажалит до смерти.

— Ригель — Насосу! Отгони от меня своего ублюдка!

— Я бы рад, да не могу, Ригель! Меня атакует твой засранец!

Каин мельком бросил взгляд на радар. Так и есть, Насос удирает от «шмеля».

Дважды браво. Полная смена ролей. Пора снова садиться за парту, а в качестве учителей пригласить вот этих двух ублюдочных засранцев, которые их так ловко развели.

Капитан очень быстро понял, что им несдобровать, если они будут пытаться извернуться поодиночке. Есть только один способ стряхнуть с себя противника. Разыграть схожую комбинацию. Плохо только, что ее придется выстраивать на ходу, не имея возможности спланировать и отработать, как пираты.

— Ригель — Насосу!

— Да! — спустя пару секунд сипло отозвался лейтенант Даскинс.

— Постарайся выйти на вектор двадцать четыре-двенадцать. Как понял, Насос?!

— Не понял, но постараюсь! Э-эх-х…

— Да б…ь! — буквально взвыл Иннокент, когда почувствовал существенные толчки по корпусу своего «протона».

Отвлекся на разговор — и нате… получите и распишитесь.

— Пожар в правом двигателе… Пожар в правом двигателе…

— Отключить и потушить!

— Включена система пожаротушения…

«Протон» словно врезался в преграду от потери скорости, его повело, но капитан быстро взял машину под контроль.

— Активировать кормовые ракеты!

— Активированы…

— Первая — пуск! Вторая — пуск!

Обе кормовые ракеты устремились навстречу севшему на хвост «шмелю», явно готовившемуся добить раненый «протон» Иннокента.

— Нате, выкуси, сволочь! — заорал Каин, увидев на радаре, как дернулся в сторону пиратский истребитель.

— Насос! Как ты?!

— Выхожу на вектор двадцать четыре — двенадцать!

— Молодец! Так держать!

Выжимая все из левого двигателя, Каин устремился наперехват перпендикулярно обозначенному курсу. Мощности явно не хватало, но делать нечего. Насос, увлекая за собой пиратский «шмель», уже вышел на нужный курс, и нужно действовать.

Вот дружественный огонек Насоса, вот метка «006».

«Она-то мне и нужна», — мстительно подумал Каин и, взяв необходимое упреждение, выдал длиннейшую очередь в режиме заградительного огня с необходимым рассеиванием, создавая непреодолимую стену между «протоном» и гонящимся за ним «шмелем».

— Расход боезапаса к ГПДК-семьсот пятьдесят — сто процентов… — отметил бортовой компьютер.

— Плевать… Ну!

Пилот «шмеля», сидевшего на хвосте у Насоса, слишком поздно заметил опасность, к тому же допустил грубейшую ошибку, что сильно подорвало его авторитет как пилота-аса в глазах капитана.

Пират, вместо того чтобы проскочить опасную зону на форсаже с минимальными повреждениями, решил отвернуть от опасной зоны. В результате чего потерял скорость и вследствие действия центробежной силы все равно попал в поле из тысяч снарядов. Пусть не в самую гущу, а лишь по краю, но десять-двадцать штук на борт схлопотал точно.

Инстинкт самосохранения. С ним почти ничего нельзя сделать, как ни вытравливай.

Повреждения для «шмеля» оказались если не фатальными, то весьма критическими, и он завертелся в плохо управляемом полете. Скорее всего, работал автопилот, пытаясь выровнять машину, потому как пилоту в такой ситуации можно только посочувствовать. Вестибулярный аппарат, наверное, просто сдох.

— Спасибо, Ригель! — тут же поблагодарил радостный Рем Даскинс. — Еще немного, и он бы меня сделал!

«Где-то еще один», — вспомнил про своего засранца Каин.

Его противник уже избавился от встречных кормовых ракет Иннокента и снова спешил в драку, на выручку своему напарнику.

— Насос! Ты куда сорвался?!

— Добью эту сволочь! Он мне все брюхо располосовал!

— Брось его! И живо ко мне! Я на одном движке, и ГПДКе жрать нечего! И если сейчас не прикроешь, то второй уделает меня, как в тире!

— Понял, Ригель, иду!

Насос все же не лишил себя удовольствия и пустил в сторону подраненной машины противника две ракеты и хорошую очередь. Что-то из этого достигло цели, и «шмель» поглотила вспышка огня. Пилот, наверняка впавший в беспамятство от перегрузок, даже не катапультировался.

Увидев, что ему предстоит драться сразу с двумя «протонами», пилот второго «шмеля» совершил единственно правильный поступок в данной ситуации — ломанулся прочь.

13

Как стало понятно в следующую минуту, пираты, не сумев достигнуть поставленной задачи, отступали, и пилот просто спешил на бегущий под прикрытием двух катеров корабль-носитель. «Центурион» его почему-то не преследовал и не обстреливал прочие суда противника.

Атакованный пиратами грузовик стоял на месте, значит, контрабордаж удался и пиратов выбили.

— Их вот так вот решили отпустить? — удивился Даскинс.

— Заложников, наверное, сумели взять и теперь прикрываются ими.

— Ясно…

Такое тоже случалось, и довольно часто. Члены экипажа не бог весть какой ценный товар, но пираты брали свое и с него.

Приятели направились к своему кораблю-носителю.

— Ригель…

— Чего?

— Меня интересует один вопрос…

— Какой?

— На чей счет запишут этого ублюдка?

— Хм-м… действительно, непростой вопрос, — согласился Каин Иннокент. — Формально его сбил ты… от твоих ракет его разорвало.

— А фактически он твой…

— Да. Пятьдесят на пятьдесят получается.

— Ох! Я сейчас подумал, что мне вполне могут убийство припаять.

— Ну… не думаю, — все же сказал капитан, и не для того чтобы успокоить напарника.

— Думаешь?

— Да. Горячка боя… потом мы не знали его реальное состояние. Может, он притворялся? Так что максимум, в чем тебя могут обвинить, так это в том, что ты не попытался его обезвредить и тем самым мы не получили языка.

— Твою мать!

— Согласен, обвинение не из самых приятных, но жить можно. И потом, мы, в конце концов, герои или кто?

— С такими-то повреждениями? — усомнился в их героичности Рем.

— Да, потрепали нас хорошо. Мастерски. Надо нам потом с тобой и этот маневр отработать. Уж очень он… изящный.

— Согласен. Но мы ушли от первоначальной темы. Чей «шмель»?

— Без понятия. Говорю же, пятьдесят на пятьдесят.

— Плохо. Жаль, что у нас не такая же система, как в Бургундии.

— А в чем разница?

— Там в схожих обстоятельствах, когда оба пилота приложили руку к уничтожению цели, всем записывают по сбитому.

— Действительно?

— Ага.

— Но, с другой стороны, это же сплошные приписки! Представь только, что к одному самолету приложилось сразу десятеро! А если посчитать все метки, то может получиться до десяти звездочек на одну цель. В итоге мы получаем обесценивание… Так что наша система лучше. Видим звездочку на борту — и точно знаем, что этот самолет сбил ты и только ты, а не группа товарищей, у коих тоже такая же звездочка.

— Тоже верно. Потому я и хочу себе вторую метку, именно за ее ценность!

«Протоны» влетели в свои ячейки, и после шлюзования они оказались на палубе. К самолетам тут же поспешили механики с баллонами различного назначения: огнетушителями и кислотными нейтрализаторами, на тот случай если вражеский снаряд пробил баки с топливом и окислителями, чтобы нейтрализовать и то и другое и не возник пожар.

Сопло правого двигателя иннокентовского «протона» щедро залили противопожарной пеной. По тому, как суетились механики, было видно, что повреждения получили многие, если не все машины первой эскадрильи.

Только тут выяснилось, что на своем месте не хватает одного перехватчика, и он явно не опаздывал.

— Волка подбили… — сказал Даскинс.

— Вижу…

— Видать, не спасся.

Каин кивнул, глядя на механиков капитана с позывным Волк. На их лицах не было никакой надежды. Они узнавали о смерти своих подопечных раньше многих.

И такое случалось. Вопрос только в том: единственная ли это потеря или вторая эскадрилья, что швартовалась через переборку с левого борта, также понесла утрату?

Во второй все обошлось, но потрепали и ее на славу. В активе же обоих подразделений оказалось два «шмеля». Не самый лучший результат, да еще с потерями. Но зато они отстояли грузовик, что тоже не всем удается.

Пилоты молча поплелись в раздевалку.

— Слушай, Ригель… — зашептал Даскинс, когда они через полчаса сидели в баре и потягивали энергетические коктейли, восполняя растраченные в бою силы. Есть при этом большинство не хотело.

Волка в баре не поминали, разве что мысленно. Сухой закон никто не отменял. Это сделают потом, когда вернутся на базу и выйдут в город, где и отметят по-настоящему в ближайшем баре.

— Ну?

— Отдай его мне, а?

— Кого? — не сразу въехал в тему Каин, посмотрев на свой едва пригубленный стакан и полностью опустошенный бокал Рема. — Ты же не любишь вишневый…

— Да я не про эту бурду! Я о «шмеле»… А я тебе свою долю вознаграждения отдам.

— Тебе же всегда деньги нужны! А это ни много ни мало десять тысяч!

— Это так, но… но нарисовать еще одну звездочку на свой борт мне хочется еще больше. У тебя их четыре, а потом, согласись, что половинка смотрится не очень красиво.

Капитан посмеялся над тщеславием лейтенанта Даскинса и сказал:

— Я не прочь, но ты сам должен понимать, что подобное решение принимать не нам, а комиссии по разбору полетов…

— Это так, но тут все зависит от того, какие рапорта мы подадим.

— Ладно, договорились. Но следующий половинник мой.

— По рукам! — согласился Рем.

После пары часов отдыха пилоты засели за отчеты. Несмотря на то что все фиксировалось как с «Центуриона», так и на самих «протонах», личные рапорта никто не отменял. Пояснения летчиков тоже важная деталь в понимании действий противника. Другое дело, что иногда они могли что-то написать так, как им нужно, но при этом не противоречит общей картине…

Дезориентированного пирата, вполне вероятно находившегося в отключке, сделали выздоровевшим и уничтожили как опасный элемент. Даскинс по результатам проверки получил вторую звездочку на борт, а счет Иннокента пополнился кругленькой суммой.

Все по-честному.

14

Оставшийся срок до окончания дежурства «Центурион» провел в системе Македония, больше не срываясь с места по первому сигналу бедствия, хотя за оставшиеся две недели пираты в различных уголках космоса еще трижды атаковали торговые суда, и из них дважды успешно.

В конце концов, техники не боги, и им требовалось время, чтобы залатать побитые «протоны». Кому-то просто заменить секции брони, а кому-то, как капитану Иннокенту, установить новый двигатель. При этом его нужно протестировать в пробном вылете, покрутить на предельных режимах…

Жизнь пилотов текла обычным чередом, ну, может, после смерти Волка они больше занимались на тренажерах, отрабатывая приемы, которые им показали пираты, как самим их применять и как из них выскальзывать, если угодил в переплет сам.

В общем, наметилась неприятная тенденция: если раньше пилоты конфедерации «учили» пиратов, то теперь космические разбойники все чаще показывали класс конфедератам.

И вот наконец наступил счастливый день, когда они вернулись на базовую планету. Пилоты спустили свои машины на поверхность, на следующие девять месяцев превратившись в «жуков».

— Куда смотрит гребаная разведка?! — горячился Змея, звеньевой Волка.

Обе эскадрильи, утряся все дела на базе и вырвавшись наконец за ее пределы, устроили полноценную попойку, начинавшуюся как поминки капитана Волка.

— Они мышей уже совсем не ловят?! Пираты вытворяют что хотят, когда хотят и где хотят! Беспредел!

— Верно! — поддержали его сразу несколько голосов.

— Пора уже нанести сокрушительный удар по отморозкам, а не гоняться за ними в режиме пожарных команд!

— Точно!

— Нужно найти их логова и выжечь дотла! Поставить наконец точку в этом разбойном промысле раз и навсегда!

— Да!

Даже сквозь винный туман и несмотря на то что капитан Иннокент горячо поддерживал оратора, он понимал: сделать это не просто сложно, а охренительно сложно. Он не склонен был катить бочку на разведку, понимая, что она наверняка делает все возможное, и наверняка ее глава за каждый угнанный пиратами корабль получает нагоняй от Сената в менее резких формах, но в том же смысле, что мышей нужно ловить.

Этот разгул флибустьерства не первый в истории освоения космоса и даже не второй, но все прежние подавлялись достаточно быстро, за пять-шесть лет.

«Другое дело, что в данном случае мы только в начале пути, — подумал Каин. — И потребуется еще не один год, чтобы покончить с разбойниками и на этот раз».

Возникло лишь паршивое ощущение, что времени потребуется гораздо больше, чем раньше. Слишком уж хорошо организованы пираты. Чувствовалось централизованное управление всеми пиратскими силами.

Да, именно в этом их главное отличие — централизованное управление. В то время как раньше пираты представляли собой разрозненные банды, коими они и были до последнего момента.

«Кто-то их объединил», — подумал Каин.

— Чего?

— Что «чего»? — встрепенулся капитан от чувствительного толчка лейтенанта Даскинса и оттого, что тот буквально прокричал ему в ухо.

— Это я тебя спрашиваю… Бурчишь что-то… Кто кого объединил?

Пилоты уставились на него, заинтригованные, ожидая ответа. Каину пришлось повторить свою мысль вслух, осознав, что из-за непривычки к спиртному размышлял вслух.

— Я думаю, что пиратов кто-то объединил в единую банду…

— Да ну, — не согласились с ним одни.

— С чего ты так решил? — спросили другие.

— Действия пиратов явно скоординированы между собой… хотя может показаться, что они хаотичны, удар там, удар здесь…

— Так и есть, — не согласились с его выводами.

— Что если именно на это и рассчитывает главарь бандитов, думает, мы будем считать, что действует множество банд.

— В любом случае это лишь предположения. Нет ничего, что указывало бы на твою версию, Каин.

— Может быть, — кивнул Иннокент, — а может быть и нет.

— К чему это ты?

— Вы заметили, что за последний год не разогнали ни одной банды?

— Правда? — недоверчиво спросили одни.

— Верно, — после паузы, за которую вспомнили последние сводки, подтвердили другие.

— Хотя раньше их чистили регулярно, — продолжил Каин Иннокент.

— Ты не прав, — пьяно помахав пальцем, заявил Волопас, — полгода назад разбабахали какую-то банду…

— Ты про сектор двойной звезды?

— Про нее.

— Было дело, — согласился Каин, — но уж как-то очень тихо прошел процесс. Раньше о них трубили на всю галактику, по всем инфоканалам! А тут пара сообщений — и все стухло. Почему?

— А хрен их знает…

— Потому что взяли мелкую сошку, небольшую команду. Я уверен, если бы журналисты стали копать глубже, то выяснилось бы, что командир максимум среднего звена. Пираты объединились, и власти не хотят беспокоить народ, вот почему. Я даже не удивлюсь, если эту бригаду флибустьеров просто слили свои же.

— Зачем?

— Пираты народ горячий, независимый. У них между собой какие-то терки могли начаться, за главенство, за долю добычи, да мало ли из-за чего еще, вот главный их и сдал с потрохами. И еще один момент в пользу того, что все пираты, подавляющее большинство точно, находятся в подчинении у одного главаря.

— Какой?

— Полтора года назад между бандами случилась масштабная резня.

— Точно! Порезали они друг друга всласть! — выкрикнул кто-то.

— Вот и я об этом. Я считаю, что это была война за первенство.

— Извини, Ригель, то, что ты сказал, очень интересно, но все это из области досужих фантазий… Тебе самому нужно идти в журналисты… Уверен, твои журналистские расследования инфоканалы будут отрывать с руками!

— Или в писатели!

— А еще лучше в чекисты!

После взрыва смеха — разведку на флоте не любили даже флотскую — пьянка пошла своим чередом. Иннокент не стал настаивать на своей точке зрения. Зачем? Это ему ничего не даст. Можно высказать ее полковнику, а тот пусть связывается с Разведывательным Управлением ВКФ и все им выкладывает. Что, ему больше всех надо, что ли?

«Хотя в РУВКФ тоже, наверное, не дураки сидят, и подобный вариант наверняка обсчитывался», — подумал Каин и продолжил гулять вместе со всеми, выкинув все из головы.

15

Впрочем, выкинуть из головы эту мысль окончательно не удалось. Стоило ему только протрезветь в своем кубрике на авиационной базе, как она снова дала о себе знать с назойливостью будильника.

После вчерашней попойки чувствовал он себя паршиво. Вот что значит не тренироваться…

«В баню… мне нужно в баню. После нее я стану как вновь родившимся», — сказал он себе.

Одевшись, Каин засел за терминал и в Сети вышел на нужный сайт. К его облегчению, свободный индивидуальный «номер» нашелся, и он сделал заказ на посещение без всевозможных сопутствующих услуг. Он хотел просто полежать под паром и вытравить из себя грязь, а не елозиться в жаре с девочками. Последнее лучше делать после процедуры, а не во время…

Ну а раз он уже в Сети, то почему бы не проверить кое-какие свои мысли? Просто выяснить: прав он или нет. Удовлетворить свое любопытство и заодно заткнуть внутренний голос.

Вот то, что нужно — статистика похищений судов различного класса за последний год, карта соответствующих инцидентов, количество выкупов…

— Ну-ка, ну-ка… — остановил себя Иннокент, заметив какую-то странность. — Вывести полный список похищенных кораблей за исключением выкупленных.

Компьютер быстро выполнил команду.

— Ого! Сто пятьдесят шесть кораблей!

Подозрения только усилились.

— Вывести процентный состав согласно тоннажу кораблей. Вот это уже интересней…

Раздался стук в дверь.

— Каин!

— Открыть…

В кубрик Иннокента тут же завалился Даскинс.

— Чего делаешь?

— Ничего особенного.

— Все не уймешься? — хмыкнул лейтенант, через плечо подсмотрев, чем тот занимается.

— Чего тебе, Рем?

— Хотел пригласить тебя на вечеринку.

— Мне вчерашней хватило по самые гланды, — отказался Каин.

— Нехорошо, капитан. Нужно же мне обмыть звездочку? А с кем мне это делать как не с человеком, который помог ее заработать? Правильно?

— Правильно, но я сегодня уже занят.

— В бордель идешь?

— Нет, в баню.

— А в бордель?

— Все может быть, но позже. Хотя можешь мне составить компанию, — усмехнулся Иннокент.

— В бордель?

— В баню.

— Ну уж нет! — замахал руками Даскинс. — Мне прошлого раза хватило! Не понимаю, как ты выносишь эту жару! Нужно быть изрядным мазохистом, чтобы самому, добровольно сидеть в этой пыточной камере!

Иннокент смеялся уже откровенно, вспоминая, что и сам он поначалу так думал. Но в отличие от лейтенанта, он к этому делу пристрастился.

— Как хочешь. Мое дело предложить, твое — отказаться.

— Отказываюсь, отказываюсь! Что у тебя, кстати, получилось? — кивнул Рем на монитор.

Иннокент вернулся к созерцанию результатов запроса и чуть не перестал дышать от увиденного.

— А ты не видишь? — справившись с собой, с ленцой поинтересовался он у приятеля.

— А что я из этого должен увидеть?

— Ты присмотрись, присмотрись.

— Ну смотрю… Пять процентов супертяжелых танкеров… Двадцать процентов — средних, тридцать процентов — малых и сорок пять процентов — легких, по сути обычных грузовиков. Ну и что такого я из этого процентного соотношения должен увидеть, что видишь ты?

— Не догоняешь? — удивился Иннокент.

— Не-а…

— Не быть тебе генералом, даже полковником не стать. А об адмиральских звездах и подавно молчу. Максимум, на что ты можешь надеяться, так это выслужиться на майорскую звездочку, если не застрянешь на капитанских.

— Ты хочешь меня обидеть, после того как я пригласил тебя обмыть мою звездочку? На мои деньги, хотя при подобном раскладе мог бы угостить и ты, — притворно насупился Рем Даскинс. — Ну а если серьезно? Что из этого следует?

— Если серьезно… то вспомни соотношение тоннажности кораблей флота.

— Едрить в мои дюзы!!! Не может быть!

— Однако ж может.

— Это что ж получается? Если разбить количество кораблей под стандартный флот, то у пиратов вырисовывается от шести до восьми флотов?!!

Иннокент задал нужные команды, и компьютер произвел необходимые действия по дроблению кораблей.

— Семь флотов по двадцать с лишним кораблей в каждом, и с каждой успешной атакой количество продолжает расти.

— Черт подери, капитан! Да у конфедерации столько флотов нет!

— Доперло наконец…

— Доперло… — согласился Даскинс и тут же впал в отрицание: — Ну и что?! Даже если ты и прав, капитан, это ничего не значит!

— В смысле?

— Что корабли? Пустые коробки! У них нет тяжелого оружия. Все, чем они обладают, это мелкокалиберные электромагнитные пушки. Все. Пусть у нас всего пять флотов по пятнадцать кораблей, но зато они полноценные, с тяжелыми орудиями, ракетами, торпедами.

— Это так, но…

— Никаких «но», капитан. Им неоткуда взять тяжелое вооружение и полноценную броню. И потом, на кой им супертяжелые корабли?! Один такой танкер по размерам больше любого линкора в двадцать раз!!! В общем, я считаю так: пусть только сунутся — и мы разметаем их в пыль. Одним флотом обойдемся. Да и зачем им это?

— Не знаю. Но дыма без огня, сам понимаешь, не бывает. Значит, у них есть какая-то возможность раздобыть тяжелое вооружение и все необходимое для оснащения кораблей.

— Например?

— Ну например купят у какой-нибудь метрополии через подставных лиц… Ведь куда-то же должны быть потрачены те деньги, которые они получают за отданные суда, за проданные товары, что с них сняли? Правильно?

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — спросил ошарашенный Даскинс.

— Еще не определился, — признался Каин Иннокент. — Но и отмахиваться от этого тоже нельзя.

— Нельзя. Как думаешь поступить со всем этим? — кивнул Рем на экран.

— А что с этим можно сделать? Составлю рапорт, просто для очистки совести, и отправлю его в надлежащие инстанции. А дальше уже не мое дело. Хотят — принимают во внимание, не хотят — пусть смывают в сортир.

— Вот это правильно! Ну так что, пойдем веселиться?!

— Я в баню…

— Ну да, забыл. За мозгами там следи, чтоб не сварились вкрутую!

— Обещаю.

После короткого раздумья Каин все же составил рапорт, приложил источники информации, присовокупил свои выводы и действительно отправил его в РУВКФ, после чего с чистой совестью и легким сердцем отправился в баню. Неизвестно как к рапорту отнесутся, но его сознательность будет непременно отмечена в штабе Третьего флота, а там, глядишь, и майора дадут на год раньше. Хотя, конечно, о таких «мелочах» он не думал, составляя рапорт. Эта мысль появилась у него в момент нажатия кнопки «отправление письма».

16

В зале релаксации, погруженном в сумрак, звучала легкая музыка.

— Угостите даму? — с невинным на первый взгляд вопросом поинтересовалась девушка, подсев на соседнее кресло.

Каин Иннокент только что выбрался из парилки и отдыхал в приятной прохладе, завернувшись в халат. Девушка, даже женщина, молодая и в его вкусе, стройная, но не модельная худышка, с каштановыми волосами, тоже облаченная в халат, но так, что он выгодно подчеркивал ее фигуру.

«На проститутку вроде не похожа, — первое, что подумал капитан, оценивающе взглянув на нее. — Но кто их знает?»

Что ж, это можно выяснить. Спрашивать напрямик — обидеть женщину, если она подсела ради знакомства. Иннокент хорошо понимал, что достаточно сильно отличается от большинства присутствующих мужчин в зале: молод, спортивен.

«Другое дело, что женщины, как правило, в баню поодиночке не ходят. Только со спутниками», — снова подумал он, незаметно стрельнув по сторонам взглядом, не следит ли кто за ними ревнивым взглядом.

— Присаживайтесь…

— Лара…

Увидев невольную гримасу Иннокента, девушка поспешила развеять его подозрения.

— Я не одна из них, — показала она на девушек явно из «сопутствующих услуг», также пользующихся короткими вымышленными именами. — Но и одной сидеть тоже неприятно, даже неприлично.

— Присаживайтесь, Лара, — кивнул Каин. — Официант!

Официант тут же вырос перед столиком капитана.

— Повтори и для дамы то же, — указал он на свою пивную кружку.

— Одну минуту…

— Что же вы здесь делаете одна, Лара?

— Но ведь мужчины же ходят сюда одни, и ничего! Вы, например. Кстати, вы не представились… это не слишком прилично, особенно когда девушка уже назвалась.

— Каин. Каин Иннокент, — поспешил исправить собственную оплошность капитан.

— Очень приятно.

— Что касается того, что я один — просто все, кого я сюда приглашаю, упираются руками и ногами. Силком не затащишь, особенно по второму разу.

Девушка засмеялась приятным голосом.

— Я их прекрасно понимаю! Я и сама не любительница.

Ровно через минуту официант поставил на столик две больших пивных кружки с темным содержимым.

— Ваш заказ, сэр.

— Спасибо.

Лара отпила из кружки и невольно скривилась.

— Что это? Какое-то странное пиво…

— Это не пиво.

— А что?

— Квас…

— Квас?

— Угу. Некоторые считают его сортом безалкогольного пива. Но это не так. Пара градусов здесь все же есть, и технология производства принципиально отлична от пивоварения, если, конечно, продукт натуральный, как этот, а не химия. Другие считают его какой-то шипучкой вроде газировки, что тоже неверно.

Девушка сделала второй глоток.

— Да… что-то в нем определенно есть… Но почему квас, а не пиво или та же газировка?

— Не люблю.

— Почему?

— Газировка — сплошная химия. Пиво для меня, если хотите — символ плебейства, — вдруг разоткровенничался Каин, что ему не очень понравилось. Раньше он так не откровенничал, но эта женщина очень к себе располагала.

Может, всему виной расслабляющая обстановка и приятная собеседница? Да почему бы и нет. Это же ни к чему не обязывает. Еще немного — и они расстанутся, как корабли в космосе, и больше никогда не встретятся.

— Серьезное заявление. За такое и в морду могут дать.

— Дадите?

— Нет.

— Почему?

— А хотите?

— Не особо…

— Кроме того, я тоже не люблю пиво. От него полнеют.

— Это точно, — усмехнулся Иннокент извечной женской боязни и оглянулся по сторонам. Кругом сплошные пузаны, литрами хлещущие пиво. — Но больше всего меня отвратила от пива информация, что во время пивоварения в продукте образуются трупные яды.

— Фи! Теперь я точно не сделаю ни одного глотка этого плебейского напитка!

Пришло время смеяться Иннокенту.

— Вы ушли от вопроса, Лара…

— Какого?

— Что делаете здесь вы и, по всей видимости, одна. Уже в халате, но… не распаренная, — снова сделался подозрительным Каин. А не проститутка ли перед ним? Они тоже не парились, если только клиент не звал их прямо в парную.

— Что ж, раз вы так настаиваете, то я отвечу… Старый массажный салон-солярий, который я посещала раньше, сгорел… вот такая вот неприятность. И я пришла в ближайшее заведение. Не люблю ездить слишком далеко от своего дома.

Да, в банном комплексе оказывали и массажные услуги, просто Каин ими никогда не пользовался. Ему хватало тренировок. Массаж, как он считал, удел неженок, не способных заставить свои мышцы работать самостоятельно. Другое дело, что девушка не производила впечатление рыхлой неженки, значит, в спортзале она все же занимается или занималась до того дня, пока он не сгорел. Но последнего в банном комплексе не имелось. Сюда приходят расслабляться.

— Это многое объясняет. Но неужели вы ни разу не опробовали основное предложение заведения? — удивился Каин.

— Опробовала! — снова засмеялась Лара. — После него я так распухла, точно воздушный шарик! Так что нет, больше я туда ни ногой. А вот массажисты здесь отменные, не то что там, где я была раньше. Все мышцы разомнут.

Рядом со столиком выросла чья-то туша, не тело, а именно туша с наколками на пальцах, груди. С массивной цепочкой на шее и не менее мощным перстнем на пальце.

— Камрад… — чуть пошатываясь, дыхнул он ненавистным Иннокенту сильным пивным духом.

— Чем могу быть полезен?

— Уступи цыпу, а?

«Клише, причем заезженное, — первое, что подумал Иннокент, оценив ситуацию. — Сколько раз схожий сюжет обыгрывался в книгах, фильмах — и вот нате, случилось со мной. И что мне делать? Поступить соответствующим „запрограммированным“ способом: встать в стойку и дать ему в морду? Это драка…»

Драться Каину сейчас хотелось меньше всего на свете.

— Дама желает поменять собеседника? — спросил он, повернувшись к Ларе.

— Нет…

— Извини… камрад, — развел руками капитан, — дама против.

— Я спрашиваю тебя, мужик, а не даму. Чё ее спрашивать-то? Я возмещу твои затраты и дам сверху столько же. Так что ты не в убытке, и она в двойном прибытке…

Каин осмотрелся. Вроде бы свободные девочки имелись. Кроме того, они начали привлекать ненужное капитану внимание.

— Может, потому что ты немного ошибся с… ее профессией? Кем вы работаете, Лара?

— Преподавателем в колледже…

— Вот, она преподаватель, детишек учит. И потом, я где-то слышал, что женщина тоже обладает правом голоса и даже правом избираться…

«Вот это уже было лишним», — запоздало и с раскаянием подумал капитан, увидев, как набычился громила и его руки схватили отвороты его халата, так что не вырваться.

В следующую секунду Иннокент ощутил знакомое чувство полета. Плохо только, что не в кабине своего «протона».

Приземление получилось жестким. Иннокент даже и не предполагал, что человека можно зашвырнуть так далеко, вот так вот взять его за грудки — и бросить метра на три. Что тут началось… крики, визги… Стол, на который упал Каин, не рассыпался, как часто показывали, просто опрокинулся, и на капитана обрушилось все его содержимое.

«Ну вот, снова мыться придется», — подумал он, чувствуя, как по нему течет пиво, какой-то сок и что-то еще липкое.

Каин быстро встал, не обращая внимания на боль, и приготовился к дальнейшему развитию событий.

— Камрад, мне не нужны неприятности, — примирительно поднял он руки, пытаясь уклониться от драки, одновременно все же меняя позицию.

— Боишься?!

— Боюсь.

Признание отнюдь не остановило громилу, даже наоборот. Наверное, из-за того, что в голосе оппонента не хватило ноток страха.

Иннокент схватил кружку с соседнего стола и сначала выплеснул остатки кваса в лицо противнику, а потом запустил ее ему в голову. Стеклянная кружка разлетелась вдребезги. Громила пошатнулся от удара, но, к его чести, на ногах устоял.

— Может, все же разойдемся? — снова предложил мирное соглашение Каин.

Противник ничего не ответил, все еще, видимо, пытался прийти в себя и собрать глаза в кучу. Кто-то из его приятелей подскочил к нему и куда-то повел, что-то приговаривая.

Лару капитан застал за своим столиком. Он раздраженно плюхнулся на свое место.

— Ты точно не из…

— Нет.

— Извини.

— Ничего.

Плюнув на все, Каин пошел отмываться. Далее, не задерживаясь, быстро обсох под тепловой пушкой и, одевшись, направился к выходу.

17

— Вы не проводите меня? — Иннокент обернулся. — А то после произошедшего мне как-то не очень уютно идти домой. Тут недалеко…

Капитан вообще-то собирался поймать такси и удивился, почему бы и Ларе не воспользоваться данным вариантом, если уж она не на машине. Что тоже было странно.

«Может, хочет продолжить знакомство?» — подумалось ему.

Такая настойчивость его нисколько не смутила, даже наоборот. Надоедает иногда виться вокруг девушки в ритуальном танце ухаживания, зная, что результат будет одним и тем же, но без танцев никак нельзя, только время терять.

— Почему бы и нет, — ответил он на просьбу девушки и своим мыслям. — Думаю, лимит неприятностей я на сегодня уже исчерпал…

— Чем вы занимаетесь, Каин? — спросила Лара, когда они зашагали по улице.

— Я пилот.

— О! А что пилотируете?

— Самолеты.

— Гражданские?

— Почему вы так решили? — решил немножко подначить девушку Каин.

— Я не решила, я спрашиваю.

— Но вы склоняетесь именно к мысли, что я гражданский пилот. Иначе бы вы спросили, военный ли я. Так?

— Да…

— Почему?

— Из-за вашего поведения… там, в бане.

— Из-за того, что я не стал драться?

— Наверное. Значит, вы военный?

— Вы считаете, что все военные драчуны? — решил продолжить тему Иннокент. — Хлебом не корми, дай только подраться?

— Нет наверное… К тому же он был таким большим.

— Размер в данном случае не главное, это ж не секс, тем более что он был нетрезв.

— Значит, вы военный.

— Да.

— И зачем было меня мурыжить? — спросила Лара.

— Не знаю. Может, чтобы проверить вашу реакцию.

— Ну и как вам моя реакция?

— Я бы сказал странная. Неправильная…

— А как, по-вашему, я должна была отреагировать?

— Без понятия, — пожал плечами Иннокент. — Обидеться, проявить недоумение… ничего подобного я не увидел.

— И что из этого следует?

— Я не психолог, не знаю.

— Зато я психолог и сразу вас раскусила, — ответила Лара.

— Правда?

— Кривда, — состроила рожицу Лара. — Я преподаю психологию в колледже.

— Я — ваше исследование?

— Почему вы так решили?

— Инициатива исходит от вас.

— Может, немного меньше официоза, Каин?

— Давайте, Лара.

— Тем более что ты не являешься объектом исследования. Скорее это уже вторая натура, собирать психологические типы, если хочешь, профессиональный бзик.

— Это, наверное, тяжело.

— Что именно?

— Невольно анализировать каждое слово, движение, поступок окружающих.

— Ну я же не маньячка! Это происходит на втором плане сознания и не доставляет неприятностей…

Разговор оборвала остановившаяся рядом полицейская машина, из которой тут же вылезли два копа.

— Сэр, — сказал один из них. — Ваши документы, пожалуйста.

— Какие-то проблемы? — насторожился Иннокент.

— Нам поступило заявление от избитого предположительно вами гражданина.

— Кажется, мой лимит еще не истек, — тяжко выдохнул Каин и достал документы, понимая: доказывать сержанту, что он здесь вообще ни при чем и громила первый начал, — бесполезно. Тем более что кружкой он его все же огрел.

— Прошу вас проехать с нами в участок для разбирательства, сэр.

Капитан мог бы и отказаться, имеет полное право, тем более что он неподвластен гражданским властям. Хотят, пусть связываются с военной комендатурой. Но ему это и самому не нужно. Лучше закончить дело по-быстрому.

— Поехали.

— Я с ним, — тут же встряла Лара. — Я свидетель.

— Как пожелаете, мэм.

— Спасибо.

— Не за что.

Участок оказался недалеко, и их быстренько провели на второй этаж.

— Пожалуйста, сэр, подождите здесь… — указал на стулья у стены сержант. — Дежурный лейтенант сейчас вас примет.

— Конечно.

Сержант вошел в кабинет, видимо, доложиться и отдать документы.

Полицейские сновали туда-сюда, участок вообще походил на муравейник, и одинаковая темная форма полицейских только добавляла сходства.

— Шагай! — раздался грубый голос полицейского, подталкивающего задержанного громилу.

Позади шел еще один коп с собакой на поводке. Неожиданно черный пес оглушительно гавкнул и зарычал, приближаясь к Каину.

— Уберите собаку! — испуганно закричала Лара.

— Успокойтесь, мэм… Тодди!

Но пес не сдавался и продолжал рычать.

— Сэр, — казенным голосом сказал коп, держащий собаку. При этом он потянулся к пистолету.

— Что?

— Что у тебя, Билли?! — обернулся коп, который конвоировал задержанного.

— Да, кажись, народ совсем обнаглел, с наркотой прямо в участок суются.

— Да ты что?!

— О чем вы говорите?! — вскричал Каин. Все происходящее стало ему напоминать дурно режиссированный фильм.

— Сэр, пожалуйста, пройдемте с нами…

Вышел лейтенант, который должен был заниматься разбором драки.

— Что тут происходит?

— Сэр, этот гражданин подозревается в хранении наркотиков. Тодди его срисовал, — сказал Билли, указывая на пса, недобро поглядывающего на Каина.

— Вот как?

— Так точно, сэр. Я прошу, если это возможно и не повредит другим расследованиям, отконвоировать его к нам, сэр.

— Конечно… тем более что у меня совсем пустяки, — с легкостью согласился лейтенант.

— Сэр, идемте с нами…

— Никуда я не пойду! — взорвался Иннокент. — Что вы мелете, какие наркотики?! Я военный пилот и наркотиками не балуюсь!

— Никто не говорит о баловстве, сэр. Мы говорим о возможном преступлении. Не сопротивляйтесь, иначе нам придется заковать вас, как и этого, — кивнул полицейский на задержанного. — Ну так как?

— Идемте…

18

В общем, сопротивляться оказалось бесполезно. Его отвели в другое крыло полицейского участка, где занимались раскрытием преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Здесь его вежливо попросили раздеться и быстро обыскали. В его карманах нашлись какие-то пакетики с синеватым порошком.

Их появлению Иннокент даже не удивился. Он уже понял, кто его подставил. Но не слишком ли круто из-за обычной драки, да еще не им спровоцированной?

— Это ваше? — спросил следователь, капитан Трибьюн.

— Нет.

— Я так и думал, — понятливо кивнул он. — Вам, конечно же, это подбросили.

— Вы удивительно проницательны, капитан.

— Это наша работа, быть проницательными. Мы вынуждены сделать обыск в вашей квартире.

— Для начала оповестите мое командование, капитан, иначе ваш обыск будет незаконным.

— Конечно, именно так мы и сделаем.

Иннокента отвели в камеру отдыхать.

«Интересно, — подумал он, — а как бы они меня сдали, если бы не собака-нюхач? Ведь не могли же эти ублюдки просчитать такой вариант?!»

Впрочем, потом до него дошло, что вполне вероятно произошел бы какой-нибудь инцидент на очной ставке. Скажем, тот громила мог броситься на него, оторвать карман, и эти пакетики высыпались бы на пол. Вот и все.

Полковник Майкоп и майоры иже с ним из юридического отдела выглядели мрачнее тучи. Четыре конвойных солдата и сержант с повязками военной полиции также не добавляли веселья. От такой картины сердце невольно ушло в пятки.

— Господин полковник… неужели они что-то нашли? — прохрипел Каин.

— Да…

— Ну это уже чересчур!

— Помолчите, капитан…

— Я не собираюсь молчать! Это подстава чистой воды!

— Помолчите, капитан. Мы забираем вас из полицейского участка для проведения собственного расследования.

Не самое обнадеживающее заявление, однако со стороны своих можно ожидать большей лояльности.

— Куда тебя ведут, Каин? — спросила Лара, ожидавшая его в полицейском участке до сих пор. Удивительно, что она провела ради малознакомого человека черт-те сколько времени.

— На расстрел, — хмуро пошутил он.

В гарнизонной тюрьме его посадили в одиночную камеру, других тут просто не имелось. На первую беседу с уже военным следователем его повели только утром следующего дня.

— Доброе утро, капитан Иннокент…

— Я знал и добрее.

— Хорошо, что у вас еще сохранилось чувство юмора… Я — майор Честертон из разведывательного управления Флота, буду разбирать ваше дело.

— С каких это пор разведка занимается уголовными преступлениями?

— Значит, вы признаете, что совершили уголовное преступление?

— Послушайте, майор, давайте без этих ваших подковырок, а? И прочего словоблудия… Я ни в чем виновным себя не признаю. Наркоту мне подбросили в качестве мести те ублюдки, с которыми у меня случился конфликт в банном комплексе и за драку с которым меня и заманили в полицейский участок. Кстати, мне так и не сказали, что нашли в моей съемной квартире.

— А нашли в вашей квартире, капитан, ни много ни мало килограмм чистейшего прификса.

— Ни фига себе!

Это ж как надо оскорбить человека, чтобы ради мести он не пожалел, по самым скромным подсчетам, полмиллиона реалов?! Нет, тут определенно что-то не стыкуется…

— Мне это подкинули.

— Вы не находите, что масса несколько великовата и дороговата для простой подставы?

— Очень даже нахожу, — согласно кивнул Каин. — Но они были не совсем трезвы и могли кинуть лишнего. Что с пьяных возьмешь.

— Конечно…

— Что «конечно»?! — взорвался Иннокент. — Вы мне не верите?!

— Я не обязан верить или не верить чему-либо, капитан. Успокойтесь. Сейчас во всем разберемся. Итак, расскажите, как все было.

Каин честно и в подробностях рассказал обо всем, что произошло с ним вчера, начиная с момента пробуждения и заканчивая тем, как он уснул в камере гарнизонной тюрьмы.

— Если не верите или сомневаетесь, можете проверить меня на детекторе лжи. Да что там можете… я требую, слышите, требую, чтобы мои слова проверили на детекторе!

— Мы это, безусловно, сделаем, но, как вам должно быть известно, капитан, показания детектора вот уже почти сто лет не принимаются по серьезным уголовным делам ни одним судом как доказательство вины или безвинности.

— Я это знаю. Но в моем-то случае почему нет? Ведь наркотики не мои!

— Скорее всего, именно так и есть, — согласился майор Честертон. — Вы дадите вполне правдивый ответ, что наркотики не ваши. Они действительно не ваши, так как вполне может быть, что вы всего лишь курьер.

— Вы издеваетесь надо мной? Ведь это тоже легко проверить…

— Отнюдь…

— Задайте соответствующие вопросы…

— Я уже сказал, что детектор лжи не даст стопроцентного результата, и любой его результат вы можете успешно оспорить, если он окажется не в вашу пользу.

— Почему?

— У вас может быть установлена блокировка, и вы вполне спокойно ответите на все вопросы косвенного характера. Поверьте, я знаю, о чем говорю…

— Да уж, конечно, — кивнул Каин. — Разведке ли не знать, как все это проворачивают. Но как, черт возьми, ко мне могли попасть эти наркотики, майор? Я три месяца на боевом дежурстве. Не спускался ни на одну планету; где я мог взять целый килограмм этого прификса?!

— У вас могли быть сообщники. Ведь в двух системах, где вы побывали, к вашему «Центуриону» стыковались три шаттла. С одного из них вам могли передать товар.

— Это маразм… Ну а блокировка, о которой вы говорили?

— Сделана загодя…

— Вот как? Но вы не учитываете того момента, что прыжки случались для меня случайным образом, я их никак не контролирую. Где пираты совершили набег, туда мы и прыгаем. Не слишком ли все это… громоздко?

— Это мы и будем выяснять. Тем более есть еще один момент против вас, капитан.

— Какой? — удивился Каин.

— Любое преступление оставляет финансовый след. Совсем недавно на ваш счет перечислена ни с чем не связанная сумма. Она небольшая; видимо, это только задаток за транспортировку товара.

— Ой-ё… — со стуком уронил Каин голову на стол.

Мысль о том, что деньги за сбитый с Насосом самолет, которые он получил по договоренности в обмен на звездочку, примут как аванс, Иннокенту очень не понравилась.

— Майор… вы точно в разведке служите?

— Да.

— А мне показалось, что вы только стажируетесь на младшего следователя в полицейское управление.

— Оскорбляете?

— Понимайте как хотите. Раз уж вы выяснили, что на мой счет поступили деньги, так, может, посмотрите, откуда они пришли?

— Мы это выяснили. Средства поступили от лейтенанта Рема Даскинса.

— Вот и все объяснение.

— Это может быть банальный размен или отмывка денег.

— Каким образом?

— Он получил от вас наличные и перевел средства за сбитый самолет на ваш счет. Нужно еще выяснить, не является ли он вашим сообщником.

— Тяжелый случай кретинизма… — сокрушенно покачал головой Каин Иннокент, чувствуя, что петля закона затягивается на его шее. Плохо еще и оттого, что может подставить напарника. — Это все чушь собачья, не стоящая и ломаного гроша.

— Что чего стоит, мы выясним в ходе расследования. Оно уже ведется. А теперь ответьте мне на несколько вопросов…

— Послушайте, господин майор, я отвечу на все ваши вопросы, какими бы они ни были дебильными или провокационными. Но меня не греет перспектива все это время, пока вы будете выяснять подробности, валяться на нарах. От этого страдает моя репутация. Я знаю, есть более надежные способы проверки, чем обычный полиграф. Фоносканер вроде? Сыворотка правды, наконец! Ведь вы же разведка…

— Есть, — согласился майор. — Но сыворотка правды уже неэффективна по тем же мотивам, что и полиграф. Фоносканер же применяют только в исключительных случаях, потому как он может нанести вред психическому здоровью проверяемого, особенно если он все же отягощен блокировками…

— Плевать! Проверьте меня! Потому как я знаю, что невиновен и у меня в башке нет никаких этих чертовых блокировок!

— Вы можете об этом и не знать…

— Все равно плевать! Я даю свое согласие. Где поставить закорючку?

— Мы не можем. В вашем случае ведь вы же не обвиняетесь в государственной измене, на это нужно решение суда.

— Получите его. Я согласен. Я его требую, черт возьми!

— Мы рассмотрим и этот вариант, — кивнул Честертон.

— Ужас…

19

Следствие длилось неделю и ни к чему не пришло. Капитана засыпали тысячами вопросов, да с такими хитрыми подвохами, что вывернуться из них, будь ты хоть в чем-то неправдив, просто невозможно. Об одной и той же вещи могли спросить сотней разных способов. Его несколько раз проверили на самом совершенном полиграфе, но до фоносканера дело так и не дошло.

— Почему вы не проверите меня на нем? — требовательно спрашивал капитан.

— В этом нет необходимости.

— Значит, вы убедились, что я невиновен?

— Полной уверенности в вашей невиновности у нас нет, как и нет обратных доказательств, — признал майор Честертон.

— Что происходит? — насторожился Иннокент. — Что все это значит?

— Вы свободны.

— Какое облегчение, — скривился Каин. — Как с теми ублюдками, что подбросили мне наркоту? Вы поймали их?

— Увы.

— Что значит «увы»?! Мне нужно полное оправдание! Найдите их и расколите!

— Данные граждане покинули планету в тот же вечер в неизвестном направлении.

— Нда-а…

После гарнизонной тюрьмы капитан сразу же направился к себе, привел себя в порядок и тут же предстал перед полковником Майкопом для доклада. Радушных объятий и оркестра он там, конечно, не увидел.

— Мне неприятно тебе это говорить, сынок, но… поступило распоряжение о твоем переводе, — сказал полковник.

— Куда? — с упавшим сердцем спросил Каин.

Вопрос: «Почему?» даже задавать глупо.

— На твой выбор…

— Надо же, мне даже дали право выбора, — усмехнулся он, взяв протянутый полковником листок. — Что тут у нас… Дайеско… Ситтер… Бишоп. Да, не густо, господин полковник… такие дыры еще поискать. В «жуки» меня списать хотите… да еще в такую задницу. И из-за чего, спрашивается? Из-за этой подставы, от которой за километр дерьмом несет?!

— Успокойтесь, капитан… вы все-таки еще разговариваете со своим командиром.

— Хватит меня успокаивать! Всю неделю только и делали, что успокаивали! Я не маленький, потерявшийся от мамки мальчик! Да и, судя по дате на приказе, вы уже не мой командир.

— Я повторяю, это не мое решение, капитан Иннокент.

— А чье?

— Из штаба Флота.

— То есть меня решили слить только на основании ничем не закончившегося расследования?!

Полковник кивнул.

— Я требую дополнительного расследования.

— Зачем? Дело и так замяли…

— Зачем его заминать?!

— Флоту не нужен лишний шум… тем более связанный с наркотиками, капитан. Вонь может подняться до небес.

— Чего же вы так сильно испугались? Или вы не верите мне?

— Верю.

— Так в чем же тогда дело?!

— Дело в том, что Третьему Флоту скоро предстоит генеральная проверка…

— И всех хоть как-то подпачканых решили удалить с глаз долой, — договорил капитан.

— Ну вот ты сам все понимаешь… Пересиди годик-другой, и я обещаю, сделаю все возможное, чтобы вернуть тебя в наш строй.

Капитан махнул рукой. Знал он это «все возможное». В лучшем случае ему действительно удастся вернуться, но лет так через пять. А на что он после этого будет годен? В глуши потеряет квалификацию, ну ладно, это еще можно наверстать, но он упустит время и останется вечным капитаном, ну максимум дадут майора еще через пять лет безупречной службы, такой, чтобы ни одной придирки, не говоря уже о выговорах, без которых ни один уважающий себя пилот обойтись не может. Его Насос за это время обскачет. Вот и все.

Не о том он мечтал, выбирая военную службу, не о том. Он уже через десять лет собирался стать полковником, стать командиром полка, и далее в Академию высшего командного состава, с последующим карьерным ростом до самых высот, куда можно добраться — адмиральские звезды.

— Что из этого ты выбрал? — спросил уже бывший командир.

— Ничего…

— То есть?

— То есть я увольняюсь.

— Сынок, подумай еще раз. Не пори горячку. Еще не все потеряно. Ты пилот высшего класса! Флот не может терять таких…

— Флот уже потерял меня, господин полковник, в тот самый момент, как кто-то там, в штабе поставил подпись под приказом на мой перевод. Так что пошли все в жопу, я ухожу. Рапорт об увольнении по собственному желанию получите сегодня же. Честь имею.

Иннокент четко отдал честь, щелкнув при этом каблуками, не менее четко развернулся и строевым шагом покинул кабинет полковника. Жаль, что дверью, из-за ее конструктивной особенности, нельзя было хлопнуть. Ребячество? Наверное.

Капитан ушел по-тихому, кто-то называл такой уход английским. Он просто собрал свои вещи и, пока все его сослуживцы были кто где, не прощаясь даже с напарником, лейтенантом Ремом Даскинсом с позывным Насос, покинул пределы части.

Он даже квартиру поменял, чтобы они его не нашли, когда узнают, что он смотал удочки. Наверное, тоже глупость, но он захотел оборвать все связи с мечтой раз и навсегда, без долгих проводов, сочувствий.

«И что теперь делать?» — спросил себя Каин Иннокент, лежа на кровати, закинув руки под голову и не мигая глядя в потолок.

Ответ на этот один из извечных вопросов приходить не спешил.

20

Что в таких случаях делают главные герои популярных и не очень книг и фильмов? Следуют «программе», а именно становятся в охотничью стойку, нос по ветру и начинают искать виноватых в своем несчастье, чтобы жестоко отмстить и восстановить свое честное имя.

Каин тоже подумал об этом, но быстро понял, что Шерлок Холмс из него никакой. Лишь противное чувство неправильности всего произошедшего не оставляло его. Девушка, драка, подстава и пинок под зад. Клише на клише… но поделать с этим он ничего не мог. Иначе бы он записался не в пилоты, а в полицейскую академию.

Он просто не понимал, с чего начать, за какую ниточку потянуть. Да и нет этих ниточек. Обидчик, если верить майору Честертону, свалил с планеты в тот же день, видимо, осознав, какую кашу заварил с наркотой и не желая класть свою голову на плаху. Все, больше зацепиться не за что.

Искать этого урода по всей галактике? Не смешите. Кроме того, для поиска человека при условии, если ему удастся выяснить кто он, откуда и куда пропал, нужны деньги, много денег. Таких у Иннокента нет, а с теми, что есть, нужно обращаться экономно, работы-то теперь тоже нет.

«Кстати о работе, — подумал Каин уже утром, — нечего валяться и жалеть себя. Пора начинать новую жизнь, и чем быстрее, тем лучше. Короче, выше нос, форсаж на дюзы…»

Единственное, что умел делать Каин Иннокент — летать. И первый же запрос в Сети приятно порадовал его количеством вакансий. Оказывается, его профессия — военный пилот — стала весьма востребованной.

Пираты задолбали всех окончательно, и у крупных транспортных компаний появился спрос на частную охрану. Даже индивидуальные торговцы, сбившись в караваны, тоже скидывались на прикрытие. Ну а если есть спрос, то возникнет и предложение. Закон рынка. Потому неудивительно, что, как грибы после дождя, стали появляться охранные агентства.

Лишь бедные или отчаянные смельчаки вроде хозяев «Богомола», который подвергся нападению в системе Македония, продолжали надеяться на удачу. И, как видно, она не всегда им улыбалась.

В плане охраны больше всего подфартило бывшим десантникам. Оно и понятно, сформировать, оснастить и разместить контрабордажную команду и проще и дешевле, чем полноценное сопровождение авиационным прикрытием. Но и такой спрос тоже стал возрастать.

«Охранному агентству „Барс“ требуются пилоты-универсалы, — прочитал одно из стандартных предложений бывший капитан. — Зарплата высокая. Бонусы за сбитую цель».

Иннокент разослал свои данные по нескольким адресам приглянувшихся ему агентств и стал ждать ответов. Кто предложит наилучшие условия, к тому он и решил наняться. А пока его кандидатуру рассматривают, Каин решил пойти смыть с себя «тюремную грязь», хотя в гарнизонной тюрьме разрешалось мыться хоть каждый день.

— Так и знал, что найду тебя здесь!

— Здорово, Рем… — на входе в банный комплекс поздоровался Каин с выскочившим, как чертик из табакерки, лейтенантом Даскинсом. — Давно меня подкарауливаешь?

— С самого утра. Ты чего это учудил, капитан?! Куда исчез?

— Вам что, ничего не рассказали? — удивился Иннокент.

— Ага, держи карман шире! До нас, конечно, дошли слухи, что у тебя какие-то неприятности, а что, почему? Мы думали, ты сам все расскажешь. А потом вдруг выясняется, что ты уволился. На базе нет, в старой квартире нет, на звонки не отвечаешь.

— Правильнее сказать: меня ушли.

— Что случилось?

— Лучше спросил бы у полковника.

— Щас. Так он мне и рассказал. Скажешь тоже… Так что ответ придется держать тебе.

— Долгая история…

— Я никуда не тороплюсь. У меня сегодня выходной.

— Зато я тороплюсь. У меня абонемент…

— Ради того, чтобы узнать, что с тобой стряслось, я готов выдержать все пытки в пыточной камере, которую по какому-то недоразумению называют баней.

— Тогда пошли… — усмехнулся Каин.

Насос стоически вытерпел процесс, хотя Каин поддавал так, что чуть сам сознание не потерял.

— Вот сволочи! — возмущался Даскинс, когда они помылись и сидели в зале, попивая квас.

— Кто?

— Да все! Те ублюдки, что тебя подставили, и командование, что тебя слило… и официанты, что вместо пива подсовывают какую-то мочу! Слушай, а она хоть того стоила?

— Не знаю, я с ней не спал.

— Вот те раз! Столько страданий — и ни за что получается.

— Обидно, — согласился Иннокент.

— А может, все-таки зря ушел? Авось все рассосалось бы?

— Не знаю… А насчет рассосалось, то вряд ли.

— Наверное… Но с другой стороны, это хорошо, что ты ушел, мне капитана быстрее дадут!

Каин невольно рассмеялся.

— Ты все же не теряйся, пиши. Расскажешь, как там жизнь, в наемниках, что правда, а о чем врут.

— Зачем тебе?

— А вдруг я тоже все брошу и в частную армию запишусь?! Буду вместе с тобой на пару как прежде пиратов колошматить. За мной ведь звездочка… Но это если, конечно, мне капитана не дадут.

— Договорились, — снова засмеялся Иннокент.

— Здравствуйте… — послышался знакомый женский голос.

— Здравствуйте, Лара…

— Так значит, это из-за вас, дамочка, моего друга из армии вышвырнули? — тут же встрепенулся Даскинс, взглянув на девушку убийственным взглядом.

— Вас уволили, Каин?

Иннокент кивнул.

— Мне очень жаль. Простите…

— Жалостью дело не поправить… — назидательным тоном начал Даскинс.

— Насос, — резко оборвал его Иннокент.

— Понял… ну бывай, друг. А мне уже пора… — засобирался Рем.

— Я правда очень сожалею, Каин, что так все вышло, — продолжила извиняться Лара, после того как Рем, собравшись и незаметно подмигнув другу, удалился.

— Это уже неважно… дело прошлое — и его нужно оставить в прошлом. Скорее это вам спасибо, что так долго ждали тогда.

— Вас подставили те люди?

— Да… грубо, и тем не менее этого хватило, чтобы меня списали.

— Даже не знаю, чем мне вам помочь…

— Присядьте, что вы стоите, я вас угощу квасом.

— Спасибо, — присела Лара.

— Я смотрю, вы не в халате…

— Я сюда больше не хожу. И потом, зал тот, что сгорел, уже восстановлен.

— Ясно. А как же…

— Я попросила служащих сообщить мне, когда вы вновь появитесь.

— Понятно. Что ж, спасибо, что извинились и все такое…

— Вы меня не проводите?

«Из жалости, что ли?» — подавив кривую усмешку, подумал Каин.

— Не из жалости…

— Откуда… ну да, вы же психолог. Что ж, у нас складываются какие-то странные отношения, но почему бы и нет?!

21

В сетевую почту Каин смог заглянуть только утром и с терминала Лары. От всех охранных агентств, в которые он послал свое резюме, довольно оперативно получил письма с положительными ответами. Теперь осталось выбрать наиболее подходящую фирму.

— Что делаешь? — спросила Лара, завернутая в простыню, приближаясь к Иннокенту со спины и подавая чашку горячего кофе.

— Спасибо… Почту смотрю. Ты не против?

— Нет. А что это?

— Предложения о работе. Вот смотрю варианты работодателей.

— Ты не устал еще летать? — спросила она.

— Это все, что я умею.

— Ну хотя бы отдохни месяцок…

— Что я все это время буду делать, Лара?

— Я плохая кандидатура?

— Хм-м… Есть такая дурацкая песенка, популярная в летных академиях: первым делом, первым делом — самолеты, ну а девушки, а девушки — потом… — отшутился Каин.

— А если серьезно? Ведь и дня не прошло, как ты уволился — и снова работа.

— Ты меня хочешь задержать? — спросил Иннокент, отвлекшись от экрана и пристально взглянув на Лару.

— Да…

— Это очень лестно для меня…

— Я тебе не понравилась?

— Очень даже наоборот, но тут одно из двух: либо я сдохну от безделья, либо на тебе…

— Ну ладно, — засмеялась Лара, — давай тогда посмотрим, что тебе предлагают.

— Да ничего особенного. Вот самый лучший вариант. Двадцать тысяч зарплата на период испытательного срока, потом будет больше, плюс пять штук за подбитую машину противника. Летать предлагается на ДС-400 «сокол». Старье, конечно… но остальные вообще предлагают машины исключительно космического базирования без атмосферного входа вроде «москит» или «шмель». Признаюсь, я их недолюбливаю.

— Почему?

— Потому что это не самолеты, а ракетные бочки с вооружением. В общем, я принимаю предложение этого «Барса». К тому же агентство зарегистрировано здесь, на Этоне. Так что окончится рейс — и я снова с тобой, если, конечно, за это время ты не найдешь другого.

— Я буду ждать, — засмеялась Лара.

— О! — воскликнул Каин. — Это самые желанные слова, какие только мечтает услышать космический волк вроде меня!

— Тогда докажи!

Простыня слетела с плеч Лары, и Каин тут же набросился на нее, подхватил и бросил на кровать, а потом уже и сам…

По пути к месту базирования охранного агентства «Барс», на частном космодроме, Иннокент размышлял, кем для него является Лара. Ничего продолжительного еще вчера вечером с ней он не намечал. Так, развеяться немного… Однако с удивлением обнаружил, что уходить не хочет. Это его немного пугало, ведь в ближайшем будущем он ничего такого не планировал.

«Забудь о своих планах, парень, — с усмешкой и назиданием одновременно произнес внутренний голос Каина. — Все твои планы из прошлой жизни, когда ты мечтал стать адмиралом и крепкие привязанности могли этому серьезно помешать. Теперь тебе высокие звания не светят и можно подумать о личной жизни».

Но что-то смущало его в девушке. Скоротечность установления отношений? Тело, слишком натренированное для преподавателя психологии даже с учетом ежедневных тренировок?

«А может, я просто струсил? И выдумываю всякие причины, чтобы сбежать? — подумал он. — Я ведь просто выдохся над ней прошедшей ночью… Да и утром с ней изрядно провозился. Может, она, эта… нимфоманка и мужики рядом с ней просто надолго не задерживаются от истощения сил? Вот и одна до сих пор?»

Уж как он был тренирован, слабакам в пилотах делать нечего, но даже его могло не хватить, если Лара не сбавит обороты.

Думая о том да о сём, Иннокент наконец добрался до офиса «Барса», находившегося в том же здании, что и диспетчерская. Далее шли ангары для машин, ремонтные и для обслуживающего оборудования, а также топливные танки. В общем, все, что необходимо для содержания и обслуживания самолетов. Вот и сами самолеты, стоят, по всей видимости, в ожидании взлета. В сторонке припарковалась пара шаттлов… Сновавший вокруг технический и управляющий персонал на раздолбаев также не походил.

Все это произвело на Каина хорошее впечатление, деньги у агентства явно водились.

— Здравствуйте, сэр, я — Каин Иннокент, вчера подавал вам свое резюме с прошением о приеме на работу…

— Да-да, я помню, — кивнул сидящий за столом управляющий директор «Барса», господин лет пятидесяти по имени Джордж Зумм.

В нем легко угадывался бывший пилот, что и неудивительно. Директор должен понимать нужды и чаяния, всю подноготную предприятия, которым управляет.

— Я сам дал положительный ответ… Присаживайтесь, мистер Иннокент. Какой ваш прежний позывной?

— Ригель, сэр.

— Хм-м… нормально. С финансовыми условиями ты уже знаком и согласен?

— Так точно.

— Отлично. Но сразу предупреждаю, я сам бывший военный пилот, и порядки у меня соответствующие. Никаких наркотиков по определению и никакого спиртного в походе. За этим будут строго следить и всех проштрафившихся вышвырнут пинком под зад. Ясно?

— Так точно.

— Отлично. Тогда пойдем знакомиться с машинами и с ребятами, кто еще здесь.

Не пробыв в кабинете и пяти минут, они спустились и зашагали к ангарам.

— Что скажешь? — спросил Джордж Зумм, показывая на жарящиеся на солнце самолеты.

— Ничего, сэр, кроме стандартного ТТХ. Личных впечатлений не имею, поскольку никогда не летал на «соколах».

— И не придется.

— Сэр?

— Да-да, — засмеялся директор, похлопав Каина по плечу. — Тебе повезло, парень, всего неделю назад я купил десять новых истребителей. На одном из них тебе и придется летать. Но не советую тебе разбить один из них в первом же бою! Машины, как я уже сказал, только взяты, кредит в процессе выплаты, и если ты еще и выживешь, то именно тебе и придется выплачивать «лимон».

— Постараюсь, сэр. Но вы считаете это уместным?

— Что именно? — спросил Зумм. — Возмещать потери за машину, утерянную в боевой обстановке, из собственного кармана?

— Я не об этом, сэр… хотя и этот вариант тоже стоит обсудить, — посмеялся Каин Иннокент. — Мне не хотелось бы никому перебежать дорогу, сэр. Какой-то новичок — и его сразу же сажают на новую машину. Могут не понять…

— Ах вот ты о чем! Не беспокойся, Ригель, все, кто хотел, уже пересели на новые машины. Более того, у меня еще три свободных останется, на которые нужно найти пилотов. Все остальные пожелали остаться на своих «соколах». Они им привычнее, знают, чего ожидать, а новая машина, она как необъезженный жеребец. Никогда не знаешь, что может выкинуть. Ну ты сам должен понимать…

— Да, сэр.

Они вошли в ангар, и сразу же перед ними вырос самолет. Где-то в глубине возились механики, перебирая какие-то узлы и агрегаты от полуразобранного «сокола».

— Узнаешь?

— Да, сэр… походит на учебный «нейтрон», на которых я обучался. Только… удлинен на два метра.

— Это он. А два метра — это под топливо. У учебных машин, сам понимаешь, несколько ограничен ресурс дальности, но теперь с этим все в порядке. Авиастроители оперативно ответили на наши чаяния и выпустили вполне подходящую для наших целей машину. Ну что, будем подписывать контракт, Ригель?

— Конечно, сэр.

Каин был очень доволен и рад. Вместо устаревших как физически, так и морально «соколов», с которыми он никогда не имел дело и видел в натуре впервые в жизни, сесть на новенькие «нейтроны».

— Отлично. Тогда пойдем подписывать. И если не пил и не ширялся, что проверит доктор, то уже сегодня вечером сможешь опробовать машину, но прежде на симуляторе.

— Благодарю, сэр!

22

Ночью он показал чудеса пилотажа уже с Ларой, подумав, что не так уж она и ненасытна. Просто в прошлый раз он сам был несколько подавлен свалившимися на него неприятностями.

— Все-таки пилоты маньяки, — сказала Лара, развалившись на кровати и тяжело дыша. — А особенно военные.

— Ты знала много пилотов, особенно военных? — с неожиданным чувством ревности поинтересовался Каин.

— Нет, ты первый.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Чувствую. Стоило тебе только снова встать на крыло, как у тебя появились силы, хотя по всем выкладкам после пилотирования ты должен быть уставшим, как шахтер, вышедший из забоя.

Иннокент рассмеялся такому сравнению.

Что ж, она была права. Каин действительно почувствовал себя значительно лучше после того, как опробовал новенький «нейтрон» — модернизацию учебного варианта. С «протоном» его, конечно, не сравнить, в полтора раза легче, меньше, отсюда худшие показатели скорости и мощности, но он все равно лучше многих машин, тех же «соколов». Даже странно, что многие пилоты отказались менять свои старые разваливающиеся самолеты из чувства привязанности. Хотя у многих пилотов имелся бзик, они считали свои машины живыми, понапридумывали кучу ритуалов, общались с ними… Каин таким расстройством психики не страдал. Для него любой самолет — это машина, и лучше чтобы она была как можно новее и мощнее.

Что касается вооружения «нейтронов», то оно стандартно и несколько уступает армейским машинам, что тоже понятно. На носу разместили шестиствольную плазмодинамическую пушку ГПД-6, в крыльях поставили две обычные АПК-2000, тоже роторные и тоже шестиствольные.

Последние пушки очень медлительны. Судите сами, или семь километров в секунду у ГПД, или полторы-две тысячи метров у газодинамических. С таким оружием можно драться только ну на очень близких дистанциях. Скорее уж они предназначались для обстрела менее подвижных мишеней вроде абордажных шаттлов пиратов, просто забрасывая их снарядами, или, что еще более вероятно — штурмовки наземных целей.

На крылья также можно повесить кассеты с ракетами, но, как выяснилось, ни пираты, ни наемники подобным оружием не пользовались, по крайней мере в массовом порядке. Во-первых, дорого, а во-вторых — малоэффективно. Такую роскошь могла себе позволить только армия.

Гораздо дешевле обходились твердотопливные аналоги, производящиеся на одной из независимых планет-метрополий, но они по сравнению с ракетными двигателями на плазме от ВПК Конфедерации сильно уступали в скорости. Самолет же мог просто уйти от такой ракеты, всего на несколько секунд включив форсаж.

Противоракетную защиту на «нейтроны», как и прочие самолеты, все же устанавливали.

— Все еще летаешь?

— Есть такой грех, — еще больше растянул улыбку Иннокент, действительно переживавший недавнее чувство полета на «нейтроне».

— Точно маньяк, — констатировала Лара. — Рядом с ним лежит девушка, а он думает о самолете. Я ведь и обидеться могу…

— Ты когда-нибудь летала на самолете? — спросил Каин.

— Нет…

— Я как-нибудь тебя прокачу. Я там, в одном из ангаров, как раз видел двухместный штурмовик «сармат». Может, тогда поймешь, что это такое… чувство полета. Перегрузки взлета и разворота от фигур пилотажа, свободное падение, пике…

— Ты сейчас так говоришь… словно это приятнее секса.

— Ну… я бы не стал сравнивать такие разные вещи, — немного смутился Иннокент.

— А вы часом не кончаете во время полета? — подначила его Лара.

Каин поперхнулся. Несколько его приятелей вдрызг пьяные признавались в таком грехе. Да и сам Каин чувствовал что-то похожее, эрекция эрекцией, но с ним, к его большому счастью, до конфуза не доходило.

— Теперь уже и я могу обидеться, — не стал закладывать товарищей по профессии Иннокент.

— Скоро в рейд?

— Послезавтра.

— Быстро…

Каин увидел, как Лара недовольно поджала губы.

— Что-то не так?

— Нет, все нормально, — тут же улыбнувшись, ответила Лара. — А когда вернешься?

— Предположительно через три недели. Может, чуть больше…

— Хорошо… это недолго. А теперь давай на взлет и в пике, — засмеялась она, потянув Каина к себе за руку.

— Есть на взлет! Хотя… — усмехнулся он, — ты не находишь, что это больше похоже на шахтерский труд — работу отбойным молотком, чем на полет?!

— А коленом между ног по отбойному молотку и двум заправочным картриджам?!

23

Корабль «Барс-2», несший в себе эскадрилью в двенадцать самолетов по шесть машин «сокол» и «нейтрон», переделанный под носитель из старой малотоннажной баржи, шел в авангарде из пяти грузовых платформ.

Пираты предпочитали встречать торговцев на выходе из гиперперехода. Вот и приходилось охранникам первым совершать прыжок, чтобы быть готовым к возможным неприятностям. Но в этот раз обошлось, корабль зашел в систему центральных миров, достаточно развитую, со своими полицейскими силами, куда пираты соваться не решались.

Теоретически космические разбойники могли напасть и в тот момент, когда охрана уже уйдет в прыжок, но это маловероятно. Им просто не хватит времени, чтобы настигнуть жертву. Корабли уходили в прыжок с интервалом в пять минут, так что за это время никто не управится. А если подозрительные суда все же окажутся достаточно близко к каравану, то охрана, наоборот, пойдет последней.

Но вот вопрос, является ли наличие охраны достаточным поводом для пиратов не атаковать приглянувшееся судно? Это и решил узнать Каин Иннокент у новых товарищей. Сейчас они играли в карты — больше на корабле заняться просто нечем. Спортзала нет, даже имитационные тренажеры отсутствовали. И не уединиться. Пилоты жили в кубрике по двое, обычно напарники по звену, чтобы хоть в тесном общении научиться понимать друг друга с полуслова. Корабль небольшой, всего пятьдесят человек экипажа, не считая, конечно, пилотов и авиамехаников. Не разгуляешься.

— А что, парни, часто приходится стрелять?

— Раз на раз не приходится, — пожал плечами один из старейших пилотов агентства, лет сорока, с позывным Акула.

Зубы у него действительно весьма отличались от нормальных — треугольные, подпиленные, как у одноименной рыбы, разве что не в два ряда. Большой оригинал.

Он считался на «Барсе-2» лидером пилотов как формально — командир эскадрильи, так и неформально, что большая редкость.

Отношения у наемников, в отличие от флотских пилотов, являлись полуформальными, то есть обращались они друг к другу исключительно по прозвищам-позывным (Иннокент из-за этого даже не всех по именам знал), а не по имени и званию, коих здесь не было за исключением одного — командир. Акула — их командир, что дает ему право отдавать приказы, и на этом все.

Порядки на корабле также не отличались особой строгостью. Все ходили кто в чем, в рубашках, засаленных комбинезонах, в грязных майках, небритые и нестриженые… прическа могла быть какой угодно, лишь бы шлем налезал.

— Ну примерно?

— Было бы с чем сравнивать. Вот ты недавно из армии, и как часто с флибустьерами хлестался?

— Однажды удалось сделать два боевых выхода за дежурство.

— В смысле за три месяца? — уточнил Акула, сам в далеком прошлом боевой пилот и выбитый из рядов ВКС за несоответствующее званию офицера поведение.

— Именно.

Присутствующие хмыкнули и расплылись в улыбках.

— У нас чаще, — тоже с улыбкой пояснил Акула. — Хорошо если двумя-тремя нападениями отделаемся, а то и все четыре-пять схваток может состояться. Было и такое.

— За три недели?!

— Ну да.

— Ни черта себе!

— Да, наглеют не по дням, а по часам, — согласно кивая, засмеялся пилот по прозвищу Кук. — Поднимаю на две…

Свое мнение Каин решил не высказывать. Он здесь все еще новичок, нечего выделываться.

Он также подкинул две однореаловые монетки. Играть в карты он не любил, но приходилось, благо, что умел, нечего от коллектива отрываться. Правда, выигрывать получалось не часто. Тут полно профессионалов.

«Зря я, наверное, с Насосом не тренировался», — подумал Каин.

Кто-то еще раз поднял ставку. Каин, посмотрев в свои карты, пасовал.

— Что, стух, Ригель? — усмехнулся его напарник с позывным Прихлоп.

— Ага.

Все прочие также добавили монет, доводя ставки до единого знаменателя.

— Вскрываемся?

Пятерка пилотов переглянулись и дружно кивнули. Один за другим они начали открывать карты.

— Стрит! Я выиграл! — хлопнул в ладоши Прихлоп, и вопрос в возникновении прозвища тут же отпал сам собой. Хлопок у него что выстрел.

Летал он на «соколе» и являлся вторым номером в звене Иннокента. На «нейтрон» не пересел лишь потому, что не предложили. Молодой еще, неопытный.

— Задолбал, Прихлоп, — поморщился неизвестно от чего больше еще один пилот с позывным Всадник и прочистил ухо.

Каина сделали ведущим из-за его прошлого звания и нехватки такового в эскадрилье. Прихлоп на эту роль не годился, что и выяснилось в обкатке. Неопытность напарника, совсем недавно окончившего полугодовые курсы по переподготовке с пилота шаттла на истребитель, беспокоила его.

— Акула…

— Чего, Ригель?

— Когда на рейде встанем, дашь разрешение на тренировочный полет?

— Без проблем.

— Прихлоп, ты со мной.

— Черта с два! Я в бордель!

— Успеешь еще.

— Ригель дело говорит… — не терпящим пререкания тоном сказал Акула, прекрасно понимая, что тренировка необходима в первую очередь именно Прихлопу. — Вам сработаться надо.

— Да чего срабатываться? — не унимался Прихлоп. — Мы с ним целый день работали вместе. Все нормально получается.

— Цыц!

— Ладно-ладно…

— Если кто еще желает присоединиться, вполне можем устроить учебный бой, — продолжал продвигать идею в массы Каин.

Она, как и со стороны Прихлопа, не получила большой поддержки.

— Не навоевался еще, Ригель? — усмехнулся Кук, тасуя карты для новой раздачи.

— Вот-вот, — поддакнул Прихлоп.

— Не навоевался, — кивнул он.

— Вот, а нас-то чего дергать?! — снова затянул свою песенку новый напарник, соскучившийся по женским прелестям. — Ты не навоевался, а мы в войнушку с тобой играй?

Пилоты глухо засмеялись.

— …И потом кто-то тут говорил, что пираты совсем обнаглели, а я еще могу заметить, что и поумнели, — добавил бывший капитан.

— О чем ты?

Иннокент рассказал о своей последней схватке с пиратами, о том, как они ловко развели его и напарника, настолько их запутав, что без проблем сели на хвосты.

— Да, — согласился Акула, — есть такая неприятная тенденция.

Ему стали активно возражать. Особенно звеньевой самого командира — Бес, пыхтя трубочкой. Дескать, фигня все это, просто флотские летать ни хрена не умеют, вот им и кажется, что пираты семи пядей во лбу.

Но командир наемников умел отстаивать свое решение.

— Или забыл, Бес, как нас чуть самих не располосовали? — повернулся он к до сих пор молчавшему пилоту.

— Не забыл…

— Так вот, видно, это не случайность, а вполне распространенное явление.

— Мне нужна еще хотя бы парочка добровольцев, чтобы это дело обкатать, — решил дожать обстановку Каин Иннокент, почувствовав, что Акула полностью его поддерживает.

Таковых все равно не нашлось.

— Кук, Всадник, — назвал пилотов Акула. — Вам тоже не мешало бы немного полетать. Авось научитесь чему новому у капитана доблестных ВКФ, да и сами его чему-нибудь научите. А по бабам вы еще успеете смотаться, если не хотите, чтобы этот поход стал для вас последним. К тому же остаток дальнейшего пути мы пройдем по пограничным мирам — вотчине флибустьеров.

Кук и Всадник хмуро взглянули на Каина.

— Ну?!

— Хорошо, — в два голоса вяло ответили они, исподлобья взглянув на замутившего кашу Каина Иннокента.

— Научим… — многообещающе добавил Кук.

— Отлично, — кивнул Акула. — А мы все посмотрим, что да как.

24

— С тебя ящик коньяка, если мы тебя завалим, — потребовал Всадник, когда конвой наконец достиг своей цели и появилась возможность размяться.

Ради этих учений «Барс-2» отошел на безопасное от планеты расстояние. И из-за этого весь экипаж томился лишние часы на его борту, а не пошел в увольнительную сразу же по прибытии.

— Без проблем. С вас аналогичная контрибуция, если я завалю вас.

— Договорились, — кивнул Кук.

— Прихлоп, — позвал своего напарника Каин и, пока они шли в раздевалку на летную палубу и собственно переодевались, рассказал и показал в буквальном смысле на пальцах, как нужно действовать.

От «Барса-2» отошли четыре истребителя «сокол» и «нейтрон», каждой твари по паре. Разойдясь на сотню километров друг от друга, они по команде Акулы устремились друг другу навстречу.

— Прихлоп, завязывайся на Кука.

— Понял.

Неизвестно как на «соколах», изначально боевых машинах, а на «нейтронах» — модернизациях учебных вариантов учебный режим был выше всяких похвал. Самолеты в учебном бою, конечно же, не стреляли реальными снарядами и ракетами, их полет имитировал компьютер, для наглядности и полного эффекта «погружения» отображая их на стеклах кабин, причем как свои, так и чужие.

Так что Иннокент отлично разглядел первую трассу снарядов, пущенную в него с «сокола» Кука, даже если бы о пеленге и выстреле его не предупредил бортовой компьютер, и уклонился от трассы.

Этот выстрел с предельной дистанции говорил даже не столько о желании поразить противника, сколько был вызовом на дуэль.

— Прихлоп — Ригелю… Кажись, Кук хочет завязаться на тебя.

— Плевать, что он хочет, бери его ты. Против Всадника у тебя почти никаких шансов дождаться момента, пока мы разыграем комбинацию.

— Но я мог бы сесть ему на хвост!

— Ты хочешь, чтобы я подставился и он сел мне на хвост, а ты за Куком?

— Да! Ты легко сможешь уходить от огня Кука.

— Это так, но, возможно, именно этого они и добиваются, — отказался от идеи Иннокент. — Ты увяжешься за Куком, а Всадник сядет на хвост тебе и разберется с тобой раньше, чем ты что-то сможешь сделать с Куком, за счет собственной маневренности. В итоге у меня на хвосте окажутся сразу двое. Нет, действуем по-моему. Ящик коньяка этим двоим я покупать не собираюсь.

— Но…

— Все, хватит разговоров, начинаем работать. В конце концов, я командир или хвост собачий?!

— Понял… командир.

— Вот и выполняй приказы.

— Есть, сэр!

Произошло сближение с жестким огневым контактом, но тем не менее мало кто в кого попал. Скорости оказались слишком велики, и началась типичная карусель, когда пилоты пытались сесть друг другу на хвост, продолжая стрелять. Противники при этом, случалось, менялись, и у Кука появлялась возможность сесть на хвост бывшему капитану, но он достаточно быстро сбрасывал его за счет лучшей маневренности.

— Подставляемся… — приказал Каин Иннокент, когда скорости и дистанции значительно уменьшились и появилась реальная возможность оседлать противника.

— Но я почти зацепился за него… — начал было возражать Прихлоп.

— Выполняй приказ, черт бы тебя побрал!

— Слушаюсь…

Подстава произошла чисто, и противники увязались за Ригелем и Прихлопом.

— А теперь крутись, как в задницу уколотый, и не дай Куку тебя прихлопнуть, как муху, хотя бы одну минуту!

— Понял…

«Ну а я постараюсь не оплошать с Всадником», — подумал Иннокент, наблюдая, как точка «нейтрона» следует за ним, словно привязанная, а мимо то и дело проносятся очереди снарядов — только успевай уворачиваться.

Все получалось не так, как Каин задумывал, что, впрочем, не удивительно, ведь с Прихлопом, в отличие от Насоса, он этот маневр не отрабатывал несколько часов на тренажерах, объяснил буквально на пальцах всего несколько минут назад, и его нынешний напарник отдалялся от места боя слишком далеко. Ему не хватало умения, выдержки, но с основной задачей он пока справлялся и не давал Куку «убить» себя. Но это ненадолго, Кук гораздо более опытный пилот и вот-вот подловит Прихлопа.

Положение срочно требовалось спасать. Едва не получив в сопло очередь — пара снарядов все же вспорола броню на брюхе, о чем доложил бортовой компьютер, но обошлось без повреждений, — Иннокент сократил дистанцию со связкой Кук-Прихлоп.

— Ригель — Прихлопу, выдвигайся на вектор тридцать-девяносто. Как понял?

— Понял… тридцать-девяносто…

Прихлоп пошел на крутой вираж, одновременно извернулся, и Каин подгадал так, чтобы пройтись встречными курсами, да так, чтобы Прихлоп оказался на хвосте у Всадника буквально впритык.

— Садись ему на хвост!

— Понял!

Несмотря на то что Иннокент подробно рассказал о своей встрече с пиратами, ни Всадник, ни Кук не были готовы к этому маневру, явно понадеявшись на свои силы.

— Я у него на хвосте! — ворвался в эфир голос Прихлопа.

— Мочи его!

— Есть!

Иннокент легко оторвался от своего неприятеля, которого вдруг так неожиданно оседлали, и он рванул в сторону, благоразумно забыв о своей жертве, в надежде спасти свою шкуру. А освободившийся от навязчивого внимания Каин пошел на резкий и очень крутой вираж, чтобы зайти в хвост Куку, все еще сидевшему на хвосте у Прихлопа.

И снова перегрузка, задавливающая сознание.

Заходя в хвост новому противнику, Иннокент видел, как имитационный компьютер рисует к самолету Всадника огонь и дым пожара. Прихлоп все же сделал его, что неудивительно. Каин подставил своего наездника ему под пушки с минимальной дистанцией, и не попасть было просто невозможно. Но победитель слишком сильно отдался чувству радости, следовало сразу уходить, а он погнался за противником, чтобы его добить, и в результате загорелся уже сам, когда очередь Кука настигла его, такого предсказуемого.

Это же стало ошибкой самого Кука, продолжившего гнаться за Прихлопом, такой легкой целью, спасая своего напарника, вместо того чтобы уйти самому и обезопасить себя. За ошибки, как водится, нужно расплачиваться, и Иннокент саданул по нему из всех стволов как газо-, так и плазмодинамических пушек.

«Сокол» Кука полыхнул, когда снаряды от ГПД-6 подбили его, и, если верить бортовому компьютеру, взорвался, когда потерявшую ход машину настигли более медленные снаряды от АПК-2000.

— Замечательно! — послышался в эфире голос Акулы. — Возвращайтесь.

«Соколы» и «нейтроны» повернули к «Барсу-2».

— Ригель — Куку и Всаднику, с вас ящик. Так и быть, один на двоих, — не смог сдержаться от подколки Иннокент. — Не забыли?

— Не забыли, — хмуро ответил кто-то из них.

— Прихлоп, тебя сильно уделали? — поинтересовался Каин.

— Вчистую…

— В следующий раз будешь уходить.

— Обязательно.

Машины на автопилоте влетели в ячейки, и после шлюзования за них взялись техники.

— Неплохо, парень, — похлопал его по плечу старый механик.

— Мне тоже понравилось, Ригель, — кивнул подошедший Акула в окружении остальных пилотов, что базировались на корабле. — Думаю, нам нужно обстоятельно проанализировать данные учебного боя. Причем прямо сейчас.

— У-у… — раздался недовольный гул.

Все осознали, что увольнение накрылось медным тазом окончательно.

— Цыц! Ригель только что показал, что нам придется столкнуться с новой пиратской тактикой. И кто знает, что они еще придумали?! Кроме того, мы только в начале похода, а вы уже по бабам соскучились. Не нагулялись за отпуск, что ли? Так что все живо в кают-компанию!

25

Иннокента не прибили где-нибудь в укромном уголке, наверное, только потому, что все свое время пилоты занимались учебой. Акула загонял всех, заставляя отрабатывать новый тактический прием, а заодно и методы выхода из ловушки, если все же угораздит в нее попасть.

А когда летчики наконец получали свободу, то не могли осуществить свою мечту разделаться с засранцем просто от усталости. Пилотирование, знаете ли, очень выматывает, не то что не двинешь как следует по морде, руки не поднять.

А у Каина не имелось сил защищаться, если бы нападение все же состоялось. Его тоже замотали, обучая приемам, которых не преподавали в летных академиях. Ящика коньяка он, кстати, так и не дождался, увольнительные-то отменены… а потом про него и вовсе забыли или сделали вид, что забыли. Да и не нужен этот коньяк Каину.

Через четыре дня сформировался новый конвой из грузовиков, произведших необходимые погрузо-разгрузочные работы, и конвой отправился дальше по заявленному маршруту — по окраинным мирам, где возможность нарваться на наглых флибустьеров неприлично возрастала.

Две встречи с пиратами прошли без проблем. Только увидев, что конвой охраняют, они тут же делались обычными торговцами и пролетали мимо, дескать, по своим делам, выходя на свой вектор. Акула на третьем выходе наконец перестал мучить своих подчиненных (Каин уже и сам был не рад, что затеял всю эту кутерьму с учебными боями) и под угрозой мятежа дал пилотам увольнение на «берег». Чем все тут же с радостью воспользовались.

Если пилоты тут же разбежались по кабакам и борделям, зачастую располагавшимся в том же здании, то Иннокент предпочел прогуляться по городу. Шутка ли облететь почти все миры, в составе патрульной группы гоняясь за пиратами, и побывать всего на пяти, куда их заносило!

Так что на баб Каин решил не тратиться, не только в денежном смысле, жалко было и времени. Успеет еще… Тем более его ждет такая горячая крошка, что силы стоит поберечь.

Иннокент сам родился на довольно урбанизированной планете, заселенной более пятисот лет назад, и молодые миры были для него не то чтобы в диковинку, но занимательны. В них присутствовали та простота и легкость, которых зачастую не хватало развитым планетам. Одним словом — провинция. Невысокие дома, все просто и натурально.

Каин зашел в приглянувшееся кафе, чтобы поесть и выпить чего-нибудь местного.

— Голосуйте за Пабло Жиринова! — выкрикнул какой-то паренек с выпученными глазами, сунув в руки Иннокента листовку. — Он заставит прогнивший Сенат Конфедерации обеспечить защиту нашему миру или сделает так, что мы обеспечим его сами!

— Извини, парень, я не местный…

Отделавшись от агитатора, Каин наконец вошел в кафе и присел за свободный столик. Тут же подошел официант, и Иннокент сделал легкий заказ: яичницу с беконом и кофе. А пока готовят — аперитив из вишневой настойки.

Заметив, что у него в руках все еще находится агитлистовка, Каин скомкал ее и метко бросил в ведро у выхода.

— Ты против Жиринова? — хмуро спросил мужик в рабочем джинсовом комбинезоне, с нетрезвым голосом и блуждающим взглядом.

— Я не местный, — повторил Иннокент, отпив вишневой настойки. — И права голоса на вашем мире не имею.

— Не местный? — стал еще более подозрительным посетитель. — Может, ты пират?!

— Как раз наоборот… я пилот частной охраны и защищаю торговые суда от их набегов.

— Ерунда… — отмахнулся тот. — Одних охраняете, других грабите…

«Интересная мысль, — подумал Каин. — Пираты теперь вполне могут прикрыться вывеской охранного агентства и под это дело вполне легально приобретать боевые машины».

К счастью для Каина, мужик скоро потерял к нему интерес, особенно когда подошел официант и подал заказ.

— Скажите, — остановил его Иннокент. — У вас тут бани есть?

— Банки есть…

— Не банки — бани.

— Бани?

— Ну да. Деревянные такие домики, с печкой, где моются.

— Извините, ничем не могу помочь.

— Ничего…

Местная Сеть, в которую Каин вошел еще на космодроме, также отказалась выдать по этому вопросу какую-нибудь информацию. Возможно, есть у частников в близлежащих селениях, но это не очень удобно. Но ничего, можно и потерпеть.

Иннокент принялся за еду.

— Простите, мистер, — попивая кофе, обратился Каин к мужику, который так беспардонно на него наехал в самом начале трапезы.

— Чего?

— Тот парень-агитатор, он что-то говорил о защите вашего мира, которой должен добиться у Сената один из претендентов…

— Ну и?

— О какой защите идет речь?

— Самой прямой.

— И кто же вам угрожает?

— Пираты! Кто ж еще?!

— Пираты?.. — удивился Каин. — Вам?

— Конечно! Всего месяц назад эти ублюдки совершили налет на Фишбоу и разбили склад горючего!

— Просто разбили?

— Зачем им что-то просто разбивать? — удивился непонятливости чужака мужик. — Топливо украли, конечно. И по мелочи всякой: инструмент, запчасти.

— Вот оно что…

«А на фига?!» — удивился этим странным действиям пиратов Иннокент.

По его мнению, разбойники могли приобрести все вполне легально, ведь они на своих кораблях ничем не отличаются от добропорядочных торговцев, пока не покажутся пушки и не начнут стрелять.

«Разве только у них большие проблемы с деньгами… — снова подумал он. — Свои корабли хозяева выкупают плохо, вот и приходится переходить на подножный корм. Тогда пускай сбавляют суммы выкупа… если, конечно, я не прав и эти корабли не держат для чего-то другого».

Отсутствие денег у пиратов, казалось, только подтверждало смутную догадку Каина, что корабли угонялись для каких-то темных целей.

— Пора Конфедерации пошевелиться и снабдить нас всем необходимым для защиты от этих сволочей! — продолжал горячиться выпивоха.

— Полностью поддерживаю, — согласился с его мнением Иннокент.

— Да? — удивился мужик.

— Конечно. Что в этом такого?

— Однако Конфедерация почему-то не торопится нас защищать.

— А что она, собственно, может поделать? Патрули и так носятся по космосу как угорелые.

— Значит, надо сделать так, чтобы планеты сами могли себя защитить.

— Думаю, тут все дело в инциденте пятидесятилетней давности… Вы, наверное, должны хорошо это помнить.

— Это ты об объявлении независимости Преторией? — уточнил мужик.

— Точно. Если у всех станет полно оружия, начнется парад независимостей… а потом все это рано или поздно начнет стрелять уже на уровне государственных войн. Кому это надо?

— Вполне возможно. Ты что-то там про баню у этого олуха спрашивал?

— Было дело.

— Тимон, Тимон Камин, — представился мужик и протянул лопатообразную руку.

— Каин Иннокент.

Несмотря на нетрезвое состояние, рукопожатие у Камина оказалось хоть куда.

— Так вот, Каин, если никуда не торопишься, то могу устроить. Я на окраине живу, и у меня имеется весьма приличная банька. Всего год назад поставлена…

— Было бы неплохо. Сколько хотите?

— Нисколько. Просто расскажи, как там, — махнул рукой кверху Тимон. — Я ведь тоже раньше космос бороздил… механиком. Теперь вот здесь обосновался под старость лет, с навозными червями работаю… это я про тракторы.

— Без проблем.

— Тогда пошли.

26

На планете избирательный процесс набирал обороты. Каин Иннокент лениво наблюдал за дебатами кандидатов в президенты. Этот самый Жиринов отличался от всех прочих, что называется, харизматичностью: подвижный, за словом в карман не лезет, разве что до кулаков дело не доходит.

— И что, популярностью обладает? — спросил Каин, кивая на телевизор в доме нового знакомого, где показывали очередное весьма красочное по эмоциональному накалу выступление Жиринова.

— Еще какой, — кивнул Тимон. — Особенно после пиратского нападения. Раньше-то он не особенно популярностью пользовался. Этакий клоун… а сейчас ничего, преобразился, больше совсем уж диких замашек себе не позволяет.

— Так это еще не вся его экспрессия? — удивился Каин.

По его мнению, куда уж больше! Но потом он понял. Это же провинция, люди тут в политических играх неискушенные, непритязательные.

— Не, — засмеялся Тимон, — в начале карьеры он в одного оппонента ботинком бросил.

— Весело. Так, может, это не случайность? Я имею в виду нападение пиратов и рост популярности… скажем так, экстремистских настроений?

— Хочешь сказать, что он связался с пиратами и те ему подыграли?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Иннокент. — Политика — вещь такая… Чего только не сделаешь ради обретения власти.

— Хм-м… Все может быть, — после долгой паузы сказал Тимон и хмуро, с подозрением, словно прицеливаясь из ружья, посмотрел на экран телевизора. — Да… такому деятелю и впрямь лучше оружие в руки не давать, а то еще учудит чего.

— Неужто я вмешался в ваш политический процесс?! — притворно ужаснулся Каин и даже схватился за голову.

— Каким образом?

— Отвернул одного сторонника от своего кандидата!

— Перебьется… — махнул на телевизор Тимон. — А то он действительно какой-то… клоун.

Баня действительно оказалась неплохой, как на Гардарикии. Иннокент хорошо пропарился, но больше принимать приглашение Тимона Камина не решился. Слишком уж много приходилось пить. У него еще день в запасе, и от спиртных примесей в крови надо избавиться до того, как продолжится поход. А то не дай бог еще его не признают годным и отстранят от полетов, а завтра в бой! Это же конфуз с большими шансами вылететь с работы.

Распрощавшись с хозяином, Каин продолжил гулять по городу. Теперь на каждом шагу он стал замечать агитационные плакаты, призывающие голосовать за какого-то кандидата, коих он в первой прогулке не замечал.

Тут он заметил, что плакаты эксцентричного Жиринова встречаются чаще и выглядят богаче, размерами больше и глянцевые. Тут же вспомнился разговор с Тимоном, когда он предположил, что этот кандидат как-то связан с космическими разбойниками. Иначе откуда у него столько денег на столь шикарную агитацию, если раньше, что называется, звезд с неба не хватал?

Плюнув на местную политику, нечего еще и этой дрянью голову забивать, и почувствовав, что голоден, Иннокент зашел в кафе и сделал заказ: картофельное пюре, котлеты и чай с пирожным. От аперитива он на этот раз отказался.

— Не помешаю? — спросил парень тоже примерно лет тридцати, может, чуть старше.

Каин оторвался от еды и посмотрел на присевшего рядом парня более пристально.

«Не местный», — почему-то сразу подумалось ему. Было в его внешности что-то отличное от местных лиц. Загрубелость, жесткость…

Тем временем парень заказал кофе у подошедшего к новому клиенту официанта и открыто посмотрел на Каина, что говорило о его уверенности в себе, если не о самоуверенности.

— Чем могу быть полезен? — спросил Иннокент, прожевав сочную котлету.

Есть почему-то сразу расхотелось, благо, что трапеза почти закончена. От парня прямо-таки несло неприятностями.

— Еще не знаю… Герхард, — протянул руку незнакомец.

— Каин. Так в чем дело… Герхард? Кто вы и что вам нужно?

— Я слышал, тебя уволили из армии…

— Да вы что? — сыграл удивление Каин, хотя такая постановка вопроса ему не понравилась и вообще то, что им интересуется непонятно кто, тоже. — Слышали?

— Да…

— Это ж как мне надо было кричать, чтобы услышали здесь, за чертову уйму парсеков?!

— Понимаю твой юмор, Каин.

— Мы на «ты» не переходили, Герхард. И потом, меня не уволили — я сам ушел.

— Из-за ложного обвинения, — кивнул собеседник. — По сути тебя… вас, — улыбнулся Герхард, — вынудили уйти.

— И что с того?

— Нам нужны пилоты, раз уж они не нужны Конфедерации.

— Кому это нам?

— Не придуривайся, капитан, ты уже понял, кто я. Вполне возможно даже, хоть и не факт, мы с тобой уже встречались.

— Понял, — подтвердил Иннокент. — Так что я могу сейчас взять и позвать полицию.

— Зови, — усмехнулся вербовщик. — Пока она доберется… я успею уйти, да и нечего им мне предъявить, а твои слова — пустой звук. В общем, давай не будем понапрасну сотрясать воздух. Я предлагаю тебе пойти к нам. Мы хорошо платим, больше, чем ты сейчас получаешь и будешь получать в наемниках. И даже больше, чем ты получал, пока тебя не выперли.

— Только то, что меня уволили из армии, не значит, что я забью на закон и от чувства глубокой обиды переметнусь к преступникам. Кстати, вполне возможно, что ты подсадная утка.

Герхард понимающе улыбнулся. Пилотов, действующих и бывших, могли проверять на вшивость различные спецслужбы. Чтобы они чувствовали, что за ними присматривают, и опасались ответственности, если вдруг согласятся преступить закон. Впрочем, это не мешало пиратам пополнять свои ряды. Желающие всегда находились.

— Не подсадная и не утка.

— Это ничего не меняет. Я не переметнусь к вам ни под каким предлогом, тем более ради денег.

— Понимаю. И было бы странно, если бы ты сразу согласился, — сказал Герхард. — В твоей искренности засомневались бы уже мы. Но жизнь может повернуться к тебе всяко… сейчас она стоит боком, хотя недавно приветливо улыбалась анфас, а может, еще чуточку повернется и покажет задницу. Вот тогда ты вполне можешь вспомнить о нас как о последней возможности.

— Не думаю.

— Не зарекайся…

С этими словами Герхард встал и бросил на стол перед Иннокентом визитку. Без каких-либо надписей, имен и прочего, только лишь строчка цифр.

— Это номер, по которому ты можешь позвонить нам, если все же передумаешь. Не удивляйся… номер на всех планетах один. Если захочешь поговорить конкретно со мной, будучи на другой планете, просто подставь соответствующий код. Все очень просто.

«Однако!» — удивился Каин, оценив размах флибустьеров. Выкупить на всех планетах одну комбинацию цифр весьма непросто и дорого.

— Передумаешь — звони.

— Не передумаю, — уперся Каин.

Герхард только улыбнулся и, расплатившись за нетронутый кофе, вышел прочь.

«Ну и что это было? — ошарашенно спросил себя Каин, глядя на визитку. — Реальные пираты? Особисты?»

О предложении пиратского вербовщика Каин даже и не думал. Он действительно не собирался ни под каким предлогом и давлением жизненных обстоятельств переходить на сторону разбойников. Скорее катапультируется без скафандра… Но и визитку не выбросил, положил в карман, решив передать ее потом по почте с соответствующими пояснениями в РУВКФ, это уже их работа выявлять и наказывать преступников.

Иннокент вспомнил свой рапорт, переданный всего за две недели до увольнения флотским разведчикам, и горестно вздохнул. Подумалось, что связываться с разведкой — к несчастью.

27

Их ждали. На этот раз пираты подготовились основательно. Они точно знали, когда, кто и где будет выходить из гиперперехода. Собрали необходимые силы и не разбежались, увидев корабль охраны.

Не успел еще «Барс-2» вырваться из зоны гравитационного притяжения, а встречным курсом уже летели два катера, прикрывая собой два абордажных шаттла и шесть истребителей, обещая нелегкую жизнь. Позади отирались еще один катер и большой грузовик-носитель, из которого эти самолеты выскочили и где базировались шаттлы.

Взвыла сирена тревоги, и эскадрилья в полном составе пошла в бой, как только перестали работать маршевые двигатели, вырвавшие «Барса-2» из убийственного притяжения звезды.

— Кук, Тритон, Ригель, — вышел в эфир Акула, когда машины выскочили из своих ячеек, — покажите им все, что умеете, а мы с шаттлами потрахаемся!

И не сказать, что командир со старичками выбрали себе легкие цели, скорее даже наоборот, при таком-то прикрытии.

Самолеты наемников бросились вперед. Но показать, кто на что способен, и отработать разученные номера мало у кого получилось. Началась банальная свалка шесть на шесть, еще шестеро пошли на шаттлы, уклоняясь от зенитного огня катеров.

Что-то придумывать уже пришлось по ходу дела. Опыта пиратам не занимать, они только тем и занимаются, что бьются в космических схватках, и Куку и Тритону, не менее опытным пилотам, лишь удалось сесть им на хвост, и это при условии, что им не хотели позволить это сделать.

Каин громко матерился. У него в подчинении оказался действительно очень неопытный пилот. Не прошло и пятнадцати секунд боя, а ведомый уже черт-те где крутится, хотя должен идти рядом и не отсвечивать.

— Прихлоп, это Ригель, иди ко мне!

— Не могу… меня сильно прижали…

Иннокент бросил взгляд на радар и понял, что Прихлоп не преувеличивает. За его «соколом» в непосредственной близости держался пиратский «шмель». Так близко, меньше ста метров, что их метки во время некоторых маневров на радаре сливались в одну. На хвост Прихлопу насел по-настоящему сильный противник, и единственное, что оставалось наемнику, так это не дать себя подстрелить и не думать о чем-то другом, о каких-то там маневрах и выполнении приказов.

Каин тоже попал в оборот. Если верить системе опознавания, у него на хвосте всего в трех сотнях метров сидел Т-40. Сидел достаточно уверенно и стрелял, только очереди у него получались какие-то куцые, не то что стены огня у «нейтрона» или того же «сокола», поэтому от них удавалось достаточно легко уходить на резких маневрах.

— Понял тебя, Прихлоп. Постарайся продержаться хотя бы полминуты…

— Постараюсь…

Иннокент, быстро сориентировавшись в пространстве, пошел на выручку напарнику. Вокруг проносились очереди, бортовой компьютер хорошо их обозначал и даже подсвечивал на лобовом стекле, чтобы пилот не дай бог не попал под шальной огонь своих и чужих.

Акула и другие действительно всеми силами пытались добраться до шаттлов, но катера их отгоняли плотным огнем. Истребителям приходилось совершать немыслимые кульбиты, чтобы не быть распоротыми перекрестным огнем. А шаттлы тем временем подбирались к своей цели все ближе и ближе.

«А ведь всего-то и надо полдюжины хороших ракет, чтобы раздолбать один из шаттлов», — подумал Каин Иннокент.

Бывший капитан даже подумал сменить собственную задачу и поднырнуть под абордажника, раз есть такая возможность, но не стал, нужно спасать напарника, да и этот на хвосте никак не отстает, хотя должен бы…

Каин выжимал из «нейтрона» максимум возможного, в том числе и за счет форсажа, но устаревшая, бог знает когда выпущенная с конвейера и черт-те когда снятая с производства тэшка не желала отставать.

«Модернизированная, — понял он, — у них это запросто… главное, чтобы летало, летало быстро и стреляло…»

— Захват системой наведения…

Иннокент сразу же пошел влево и вверх, но оказался недостаточно быстр или, скорее всего, его маневр предугадали (пилот тэшки имел достаточно много времени, чтобы считать манеру поведения противника), и по корпусу «нейтрона» забарабанили попадания.

— Чтоб тебя!

Иннокент отстрелил облако противоракетных шашек, чтобы они хоть на несколько мгновений отвлекли внимание самого пирата, перегрузили его БК новыми данными и Каин смог бы уйти в отрыв, прикрывшись этим полем засветки.

Почти получилось, Т-40 чуть подотстал.

— Ригель! — ворвался в эфир голос Прихлопа. — Он меня рвет!

— Иди на меня!

«Сокол» Прихлопа резко сменил курс.

— Выходи на вектор семьдесят пять — ноль один…

— Понял!

Иннокент также вышел на данную траекторию, и сразу же вышел на связь Прихлоп:

— Ригель, мы же идем лоб в лоб! Как ты его отсечешь?!

— Проведем встречную атаку. На дистанции в десять тысяч открываем огонь и поднимаемся всего на десять метров относительно настоящего движения, но без разворота… Без разворота!

— Но…

— Одиннадцать, десять… Огонь!!! — выкрикнул команду Иннокент, продублировав показатели дальномера и не дав что-либо сказать ничего не понимающему напарнику.

Времени на это просто не оставалось. Бывший капитан прекрасно понимал, насколько рискован маневр, подстава на грани фола. Но по-другому им никак не оторваться.

Каин отстучал длинную очередь, Прихлоп тоже нажал на гашетки, повинуясь приказному тону ведущего, и оба пилота сместились на десять метров. Со стороны это выглядело, будто один «поднялся», а другой «спустился», при этом находясь под огнем своих противников. Но полученные повреждения того стоили.

Считанные мгновения — и тучи снарядов, выпущенных друг в друга «соколом» и «нейтроном», а также снаряды, выпущенные «шмелем» и тэшкой в своих противников, прошли сквозь друг друга навстречу пиратам.

В тот момент, когда напарники разошлись в двух десятках метрах, пираты попали под град выпущенных ранее снарядов как наемников, так и собственных, пиратских. В довершение ко всему Иннокент открыл огонь по наезднику Прихлопа. Всего доля секунды — и вряд ли удалось бы всадить больше, чем два снаряда, а Прихлоп чисто интуитивно, в свою очередь, отстрелялся по Т-40, который преследовал Каина.

— Йоу, Ригель!!! — радостно выкрикнул Прихлоп. — Мы их сделали!!!

— Погоди радоваться…

Противники разошлись, и теперь можно было посмотреть, так ли это на самом деле, но прежде оценить собственные повреждения. «Нейтрон» с честью выдержал свое первое реальное сражение. Кое-где броню хорошо побили, и еще одно попадание может стать фатальным. Посекли крылья, хвост, но это неважно, главное — можно ввязаться еще в одну драку.

Что касается пиратов, то лучше, как ни странно, выглядел Т-40, именно за счет того, что держался достаточно далеко и успел среагировать, и он уже рвался в бой, нацелившись на своего обидчика — Прихлопа.

«Шмель» же несколько замешкался и тоже пошел в атаку, но, как показывал бортовой компьютер «нейтрона», правый двигатель у пирата не работал. Но это ничто, поэтому утверждение «мы их сделали» оказалось несколько несоответствующим действительности, а если быть наглым и самоуверенным, то преждевременным.

Бывший капитан тоже отключил один из двигателей, сымитировав его неровную работу. Каин сам не знал, зачем он пошел на эту хитрость, но всегда лучше припасти в рукаве лишний козырь.

— Куда рванул, урод?! — прикрикнул Каин на Прихлопа, принявшего вызов пилота тэшки, и ринулся ему навстречу. — Живо назад!

— Понял… — глухо ответил Прихлоп, осознав свою неправоту, и развернулся к Иннокенту. — Что делать-то будем…

— Биться дальше, но вместе…

Прихлоп покладисто пристроился на месте ведомого, и они двинулись на врага, тоже сформировавшего звено. За это время Каин успел осмотреться. Торговые корабли разбегались во все стороны, точно жвачные животные от беспощадных хищников. На радаре не хватало нескольких меток как с той, так и с другой стороны.

Корабль-жертва все еще пытался удрать, резко маневрировал, но пиратские абордажные шаттлы уже приноравливались к его борту.

В этот раз завязалась нормальная схватка, а не куча-мала, случившаяся в самом начале, когда плотность боевых машин была слишком велика. Сейчас все занимались исключительно друг другом.

Вообще-то Иннокент собирался потянуть время, он уже понял, что им не защитить торговцев, так к чему лишний раз напрягаться, но, увы, пираты жаждали мести, и завязалась новая карусель.

— Прихлоп, ведемся, как несмышленыши…

— То есть садимся им на хвост?

— Точно, они так и подставляются, аж неприлично. Давай за тэшкой, а я за «шмелем».

— Но… Хорошо… — не стал спорить Прихлоп, осознав, что Каин все прекрасно понимает, ведь именно он учил их пиратской тактике, значит, наверняка что-то придумал.

«Что, думаешь, раз я тоже с подбитым двигателем, то мы с тобой на равных и ты сможешь от меня успешно бегать?!» — усмехнулся Иннокент, мысленно обращаясь к пилоту «шмеля».

— Хрен тебе! БК, включить двигатель!

— Двигатель включен…

Стоило только движку заработать, как Каин вдарил полную тягу и врубил форсаж. «Нейтрон» скакнул с места, точно кенгуру на пружинах, и в считанные секунды сблизился со «шмелем» с трех сотен до каких-то пятидесяти метров! А бывший капитан уже жал на гашетки, выдавая очередь.

«Шмель» развалило на части, будто его распилили пилой, и полыхнул.

Увидев такое дело, Т-40 ушел в отрыв, и «сокол» Прихлопа, хорошо получивший от только что сбитого «шмеля», не смог с ним тягаться.

— Ушел, сволочь…

Остальные схватки также быстро закончились, один из шаттлов сумел состыковаться с грузовиком. А значит, дело сделано. Второй все же удалось повредить. Но и одного достаточно, чтобы захватить гражданское судно, если там нет контрабордажной команды. А таких подробностей об этом грузовике Каин не знал, ему это ни к чему.

— Возвращаемся… — послышался усталый голос Акулы. — Мы сделали все, что могли, но нас было слишком мало…

Если не справится контрабордажная команда, то она хотя бы задержит продвижение противника до подхода корабля Флота.

Увы, корабль Флота не успел. Когда он появился, все уже было кончено, грузовое судно оказалось под полным пиратским контролем, и они спокойно ушли в прыжок.

Пираты потеряли одного, и наемники также не обошлись без потерь, не вернулся некто Мак.

— Они его расхреначили, вы слышите! Они его сначала подбили, так что он как боевая единица уже ничего собой не представлял, а потом просто уничтожили! — горячился Кук, когда они все, кроме Мака, в той или иной степени целостности вернулись на «Барс-2». — Зачем они это сделали?!

— Может, месть? — предположил Прихлоп, кивнув на Каина, намекая на то, что именно он полностью уничтожил «шмеля».

— Нет, они сделали это за минуту до того, как сработал Ригель… это был хладнокровный и расчетливый расстрел. Они его убивали…

— Успокойся, Кук, — взял взведенного гибелью друга за плечо Акула. — При следующей встрече с ними мы им отомстим.

— Да. Я буду сбивать даже катапультировавшихся, — пообещал Кук, поджав губы и сжав кулаки. — Всех урою…

28

Дальнейший поход прошел без происшествий, и по истечении трех недель «Барс-2» вернулся на Этон. Каин Иннокент, естественно, сразу же поспешил на квартиру к Ларе, даже не заглянув к себе, чтобы сбросить вещи.

— А вот и я! — Каин подхватил стоявшую в халате Лару.

— Подожди! — запротестовала она.

— В чем дело? У тебя кто-то есть? — сбавил обороты бывший капитан.

— Нет, но на плите мясо сгорит!

— Тогда можно поесть… а то я голоден. Нас там, на корабле, кормят не пойми чем.

— Бедненький. Как вы только летаете, вам ведь силы нужны.

— С калорийностью и витаминами проблем нет, но вот форма оставляет желать лучшего. Все ведь делается для того, чтобы ни у кого не возникло вспучивания или того хуже — поноса.

— Фи, какие слова, и это перед ужином!

— Что поделать, солдатня… манерам не обучены.

— Как же! Вас пилотов хлебом не корми, дай только повыделываться!

Наконец они засели за стол и принялись за еду.

— Не слишком ли шикарно для одинокой женщины, да еще на ночь глядя? — кивнул Каин на тарелку с куском отварного в специях мяса с тушеной капустой и салатом. — Кошмары сниться не будут?

— Я на ночь не ем, — ответила Лара, — это специально для тебя.

— Откуда узнала?

— Как и в случае с баней, попросила сообщить, когда ты появишься.

— Ну да, мог бы и сам догадаться.

— Я только не думала, что ты так быстро, переодеться даже не успела…

— Этот халат даже лучше.

— Почему?

— Меньше возни с застежками.

— Фу, какие пошлости!

— Я — летчик и не терплю медлительности!

— Оно и видно по твоему нетерпению еще в дверях, — засмеялась Лара. — Ешь, тебе потребуется много сил этой ночью. Уж тут я скорости не потерплю.

Каин слегка поперхнулся и выдавил:

— Не беспокойся… тут я буду тащиться так же медленно, как челночный погрузчик, и обещаю быть таким же выносливым.

— Как прошел рейд?

— Без проблем.

— Пираты нападали?

— Не-а… — соврал Каин.

Иннокент быстро съел приготовленное Ларой для него блюдо и, снова подхватив ее, даже не давая собрать посуду и загрузить в посудомойку, понес в спальню.

Проснулся Каин от тихой возни — Лара в том же коротеньком халате собирала с пола разбросанные вчера вечером вещи.

— Проснулся… — заметила она.

— Ага.

— Иди в душ.

— Я лучше еще немного понаблюдаю за тобой. Это приятнее.

— Вуайерист.

— Да, такой вот я извращенец…

Лара хмыкнула и продолжила собирать вещи, но уже специально для Каина превратив это нехитрое занятие в эротизированое шоу.

— Ты раньше никогда стриптиз не танцевала? — спросил Иннокент, почувствовав, что еще немного, и он, поддавшись на явную провокацию, набросится на девушку.

— Не-а.

— Не верю… По крайней мере, на мой взгляд, у тебя получается очень даже неплохо.

— Спасибо.

— Ты могла бы этим неплохо зарабатывать.

— Мне и зарплаты преподавателя хватает. Или ты такой извращенец, что хочешь, чтобы твоя девушка крутилась голой на шесте.

— Нет! Тут я, пожалуй, сморозил глупость.

— Оно и видно.

Лара немного неловко подняла куртку Каина, и из внутреннего кармана вывалился его бумажник и раскрылся. Оттуда вместе с небольшим количеством мелочи выпала визитка.

— Что это? — спросила Лара, подняв с пола кусочек пластика и хмуро глянув на Каина.

— Лара… — произнес Каин, приняв в кровати вертикальное положение, он понял, что визитка эта выглядит с женской точки зрения оч-чень подозрительно. По крайней мере, ее взгляд точно не сулил ничего хорошего.

— Я догадывалась, что у вас морячков-пилотов в каждом порту по…

— Лара!

— Что Лара?!

— Успокойся… это совсем не то, что ты думаешь! — сказал Иннокент, чувствуя, как глупо звучат оправдания именно из-за их заезженности в мыльных операх.

— А что же я должна думать?! Только не вешай мне лапшу на уши!

— Это совсем другое… я все объясню…

Каин снова мысленно чертыхнулся от заезженности фразы.

— Давай, расскажи мне сказочку! Только постарайся придумать что-нибудь пооригинальнее! Хорошо?!

— Дорогая… ты только успокойся…

— Не нужно меня успокаивать. Рассказывай, мне просто любопытно.

— Хорошо, — обреченно вздохнул Каин и стал рассказывать чистую правду про то, как пират вербовал его перейти на их сторону, но история правдиво вовсе не звучала. Даже наоборот…

— Ты мне веришь?! — с надеждой спросил он. — Я ведь даже девочками по вызову не пользовался…

— Да, — после долгой паузы и пристального взгляда ответила Лара. — Верю.

— Правда?

— Правда. Даже в то, что ты действительно не пользовался девочками. Это я поняла еще ночью по твоей ненасытности…

Каин с облегчением выдохнул.

— А я бы, наверное, не поверил, — неожиданно признался он.

— Я бы тоже не поверила, — кивнула Лара, — но ты забыл, что я психолог по образованию и умею определять, когда мне самым наглым образом заливают, а когда говорят правду.

— Ну да, теперь я понимаю, почему ты до сих пор не замужем. Ты же ходячий полиграф! Всех видишь насквозь, как…

Иннокент обеими руками захлопнул себе рот, осознавая, что допустил грубейшую бестактность по отношению к женщине. Из ступора его вывел смех Лары.

— Да, поэтому не советую мне врать!

«Может, это и хорошо, что она психолог, — подумал он, — понимает, когда я допускаю невольные оплошности… Тем не менее надо тщательнее следить за своим языком».

29

Иннокент решил не изменять своим когда-то заведенным традициям и отправился в банный комплекс, при этом уговорив и Лару, несмотря на все ее попытки отбрыкаться от сомнительного, по ее мнению, удовольствия.

— У меня о последнем посещении плохие воспоминания, — отнекивалась она. — Вдруг снова что-то произойдет, тем более что место то еще — злачное.

— Наплюй! Уж у кого должны быть плохие воспоминания, так это у меня, но ведь я все равно иду. Чего теперь бояться-то? Теперь нас должны бояться. И потом дважды снаряд в одну воронку не попадает. Пошли.

И они пошли.

— Ты какой-то банный маньяк, — заключила Лара, развалившись на деревянном полке после бурного секса. Ощущение было в новинку не только для нее, но и для самого Иннокента.

— А если они здесь камер понатыкали и записывали все? Представляешь, какое кино они смонтируют в стиле реалити?! Мне будет не очень приятно, если оно всплывет в Сети.

— Это бесполезно.

— Почему?

— Во-первых, тут просто некуда присобачить даже самую крохотную камеру, — показал Каин на чистые доски с потеками смолы, коими были обиты все стены. — А во-вторых, пар закроет все объективы, и разглядеть что-либо не представится возможным, тут же все потеет.

— Да, об этом я не подумала…

— Ну а если им все же удастся что-то снять, а потом еще и выложить по своей дурости в Сеть, им же дороже станется. В профилактический день, когда здесь почти никого не будет, пройдусь на своем «нейтроне» и расхерачу все на хрен из пушек и ракет, а потом еще и бомбу сброшу.

— Тебя ж за это посадят! — засмеялась Лара.

— А я к пиратам переметнусь! Черта с два они меня поймают! Зато будут знать, как подглядывать… вуайеристы!

Вечером, уже в ресторане, они устроили настоящий ужин при свечах.

— За нас… — поднял бокал с красным вином Каин Иннокент.

Лара кивнула и, отпив, спросила:

— Что ты собираешься делать, Каин? До последнего срока будешь наемником?

Иннокент пожал плечами.

— А в чем проблема?

— Проблема в том, что тебя могут… сбить.

— Могут, — согласился Каин, — такая уж у меня работа. И она мне нравится, а что до неприятных нюансов, то такова плата, видимо. И потом согласись, это редкость, чтобы работа нравилась.

— Редкость… а для меня редкость такие отношения, и я не хочу, чтобы они закончились в один момент.

— Тут я ничего не могу поделать. Но обещаю, я постараюсь приложить максимум усилий, чтобы меня не грохнули.

— И на том спасибо, — улыбнулась Лара. — Ну а может, ты подыщешь себе что-нибудь еще?

— Например?

— Ну не знаю… Например, я слышала, у нас на Этоне собираются открывать училище по подготовке пилотов… ты мог бы стать моим коллегой.

— Это преподавать, что ли?!

— Да.

— М-м… нет.

— Почему?

— Потому что у меня та еще биография — подмоченная. А потом у меня нет ни желания, ни призвания готовить пилотов даже в качестве летного инструктора, что предполагает летную работу, это все не то. Извини.

— Ничего…

Входя в квартиру вслед за Ларой, Каин вдруг почувствовал себя нехорошо, в глазах на секунду помутилось, нарушилась координация движений, и его качнуло так, что он уперся плечом о дверной косяк.

«Вот это я набрался! — немало удивился он. — Хотя всего-то бутылочку выпили… Чушь какая-то… не могло меня с полбутылки так развезти».

И действительно, в следующий момент ему стало значительно лучше, он почти пришел в норму, а его уже манила Лара, эротично стягивая с себя вечернее платье, под которым, как он и предполагал, ничего из нижнего белья не обнаружилось.

«Что за черт?! — воскликнул Иннокент, когда наваждение повторилось в самый ответственный момент занятия любовью. — Что со мной? Только не сейчас…»

Сознание отключилось, и Каин обмяк прямо на Ларе.

30

Каин, с трудом разлепив глаза, что его удивило, попытался привычно резко сменить положение тела с лежачего на сидячее.

— А! М-м… ч-черт, — застонал он, схватившись руками за голову и с силой сжав ее, точно она разваливалась надвое.

Резко отвернулся от окна, в котором уже показалось солнце, ослепившее глаза, чем вызвал новый приступ боли. Яркое пятно в окне означало, что он провалялся в кровати дольше обычного на полтора часа, чего с ним никогда не происходило. Он просыпался с первым сигналом будильника, а то и до его трезвона.

Это странно. Очень странно, особенно если учесть, что раньше с ним такого не приключалось даже после сильной попойки. А тут какие-то полбутылки вина. И еще эта муть в глазах.

— Может, вино дерьмовое? — вслух подумал Каин.

«О господи! Неужели я вчера облажался?!» — ужаснулся он, вспомнив последние мгновения перед отключкой.

— Проснулся, соня?!

— О, Ларочка! Не кричи так! — снова поморщился Каин, хватаясь за виски.

— Что с тобой?

— Не знаю… хрень какая-то со мной творится… башка трещит…

— Сейчас принесу аспирин.

Лара уже через минуту протянула Каину стакан, в котором поднимались пузырьки от полурастворившейся таблетки. Иннокент благодарно кивнул и, когда от таблетки не осталось и следа, выпил лекарство.

— А ты как себя чувствуешь? — спросил он.

— Нормально.

— Что, голова совсем не болела?

— Ну разве что чуть-чуть.

— А вот со мной что-то не так… и кошмары снились.

— А что именно? — живо заинтересовалась Лара.

— Не помню… помню, что кошмар, а вот о чем…

— Это все от бани, — сделала заключение Лара. — Перегрелись.

— Скорее от вина, — не согласился Каин. — Никогда не пил вино, вот меня организм и подвел. Кстати, Ларочка… ты меня извини…

— За что?

— Ну… это… вчера я отрубился прямо как эпилептик какой-то. Мне, право слово, неловко. И сегодня же я заглажу свою вину, чтобы ты не думала обо мне черт-те что!

— Я ничего такого и не думаю, тем более что все прошло хорошо.

— Правда?

— Правда. Но все равно заметано.

— Спасибо… — кивнул Каин, и голова вновь дала о себе знать болезненным ощущением.

Впрочем, лекарство уже начало действовать, и к тому моменту, когда он оделся, все пришло в норму.

Развивать эту неприятную для себя тему он не решился, тем более что Лара не в претензии или делает вид, что ничего не произошло. И Каин был ей за это благодарен.

Лара, собравшись, ушла на работу, а Каин засел за телевизор, посмотреть на новостных каналах, что в мире творится, или какой интересный фильм посмотреть.

Только мысли возвращались к неприятному ночному инциденту. Мало того что произошел позорный конфуз, так он еще мог повториться, и это беспокоило больше всего.

«Все в порядке, все в норме, — гипнотизировал сам себя Иннокент, — просто перенапрягся. Напрыгался сквозь звезды, потом этот сексмарафон, баня с вином. Так что это неудивительно…»

Но в следующий раз все обошлось, хотя за день Каин перенервничал изрядно, и уже от этого все могло сорваться, но, слава всевышнему, не сорвалось, все прошло на высоте.

Однако через несколько дней появилось беспокойство другого рода. Как выяснилось, он совершенно не умел отдыхать. Ну что можно делать, кроме как целыми днями смотреть телевизор? Чокнуться можно. Допустим, можно сходить в зоопарк, местные музеи… количество их ограничено, да и неинтересно. Неделю занял, а что еще с двумя до начала следующего рейда делать?

Тренировочные полеты день через три вносили хоть какое-то разнообразие, но чем заняться в свободные дни? В армии это решалось достаточно просто, ты сидишь на базе и выполняешь работу, какую тебе дадут. К тренировочным полетам, более частым, кстати, добавлялись дежурства и прочий армейский идиотизм. И потом в армии у него были друзья-сослуживцы, с которыми он весело проводил время, но с увольнением он всех потерял, а его новые товарищи слишком уж… да именно слишком.

Все чаще Каин стал ловить себя на мысли, что он излишне заинтересованно поглядывает на бары, и его не радовало появившееся стойкое желание выпить, чего он тоже за собой раньше не наблюдал.

«Может, с Ларой по этому поводу проконсультироваться? — подумалось ему со странной смесью серьезностью и усмешки над собой. — Она ведь психолог, и платить не надо».

Впрочем, и без психологии было ясно, что желание появилось неспроста. И он без труда мог сказать, что именно ответит Лара. Неудовлетворенность нынешним положением вещей, крушение надежд и планов, обида на несправедливое обвинение и решение, — перечислял он возможные причины. Вот только что с этим делать, спрашивается? Как бороться? Лечиться?

К его неудовольствию, даже подвижки, да что там подвижки, откровенные успехи на личном фронте не компенсировали чувство утраты. Ну не хотел он быть обыкновенным наемником — и все тут! Непросто, ох как непросто отказаться от мечты, лелеемой с десяти лет, взращиваемой всю сознательную жизнь и порушенной из-за такой ерундовины. Поневоле волком взвоешь.

«Если мне попадется этот ублюдок, что подставил меня, убью!» — неожиданно зло подумал Каин и сам испугался появившейся мысли.

Он вдруг осознал, что и впрямь, появись перед ним сейчас тот камрад, он его убьет. Просто возьмет и убьет. Выворотит вон тот неплотно пригнанный или расшатавшийся камень брусчатки и двинет по голове за все хорошее…

«Нет… мне надо успокоиться, — сказал себе Каин Иннокент и зашагал к бару. — А то что-то у меня уже шарики за ролики начинают закатываться. Так и свихнуться недолго».

31

Оставшееся время до следующего рейда Каин часто ловил себя на мысли, что пьет слишком много. Еще чуть-чуть — и, по его собственному мнению, ему придется лечиться от появившейся пагубной привычки. Вместе с пристрастием к алкоголю появилась еще одна черта, доселе Иннокенту не присущая — агрессивность.

Он обнаружил ее в себе, когда замаливал перед Ларой свои грехи после первой попойки.

— Прости меня, Лар… я не понимаю, что со мной происходит. Никогда не думал, что признаюсь в этом женщине, но мне хреново. Я ощущаю себя помятым, оплеванным и выброшенным.

— Я понимаю. Это называется синдромом…

— Прошу тебя, только без психологических закидонов. Сейчас я общаюсь со своей женщиной, а не с полковым психологом.

— Хорошо…

— Но за понимание спасибо… пусть и в психологическом аспекте.

— Но все же тебе надо пережить этот момент жизни и не скатиться под горку, жалея себя.

— Хорошо… — кивнул Иннокент.

— Постарайся все же не пить.

— Обещаю.

— А если почувствуешь излишне сильную тягу, то я могу тебе помочь именно как психолог.

— Надеюсь, до такого позора дело не дойдет. Иначе я перестану уважать самого себя.

Каин хорошо развитым периферическим зрением заметил очередной взгляд парня с соседнего столика, косившего под мачо, обращенный на Лару. Если первые два быстрых он проигнорировал, занятый объяснениями, то третий, несколько затяжной, словно что-то переключил в его голове, и он, мгновенно вскипев, как кровь от взрывной декомпрессии, резко встал из-за стола.

— Каин…

— Одну минуту, дорогая… нужно утрясти кое-какие непонятки.

— Каин!

Но Иннокент уже не слышал и подошел к соседнему столику.

— Какие-то проблемы, парень?! — угрожающе прошептал он, нависая над прилизанным мачо.

— Не понимаю, о чем вы говорите… сэр, — несколько стушевался мачо.

— Не понимаешь, значит?! — усмехнулся Каин, схватил парня за грудки и с силой тряхнул, что тут же привлекло внимание окружающих.

— Каин! — подбежала к нему Лара. — Не нужно!

— Ты его знаешь? — ревниво спросил бывший капитан.

— Нет…

— Тогда зачем заступаешься?

— Не делай глупостей, Каин!

— Ты чего пялился на мою девушку, урод? — зашипел Иннокент, отпихивая Лару. — Ну?!

— Каин, прошу тебя, на нас люди смотрят, не делай глупостей!

— Глупость сделал он…

Набежала охрана, появился хозяин заведения. В общем, начинался скандал.

— Сэр, — сказал начальник охраны, — прошу вас, отпустите посетителя и покиньте заведение.

— А если не отпущу?!

— Нам придется применить силу, сэр.

— Хорошо… — кивнул Иннокент. — Я уйду, но этот хмырь пойдет со мной. Нам нужно немного потолковать о правилах приличия.

— Это невозможно, сэр. Отпустите его и покиньте заведение.

Руки чесались в буквальном смысле, так хотелось набить морду этому хлыщу.

— Сэр…

— Хорошо, — снова согласно кивнул Каин, — я уйду… и, так и быть, этого урода здесь оставлю, но… с фонарем!

И прежде чем кто-то успел вмешаться, Каин врезал недоделанному мачо под левый глаз так, что он опрокинулся вместе со стулом и растянулся на полу. На нарушителя спокойствия тут же набросились охранники. Несколько секунд возни — и Иннокент оказался крепко скручен, но перед этим он врезал паре охранников и сам получил хороших тумаков.

Несмотря на побои и помятый вид, оказавшись на улице, Каин почувствовал себя значительно лучше, как после короткого тренировочного вылета. В голове словно прояснилось, исчезло мучившее его до сего момента непонятное давящее чувство, нет, не боль, а именно давление, похожее на то, что возникает в момент кислородного голодания или легких перегрузок. Плечи расправились во всю ширь. Не думал он, что банальная потасовка может приносить столько удовольствия.

— Доволен? — хмуро спросила Лара.

— Да… — честно признался Каин. — Я показал этому уроду, что бывает, если пялиться на чужих женщин, тем более в присутствии ее мужчины.

— Не думала, что у тебя замашки тирана.

— Разве?

— Конечно, из-за косого взгляда ударить человека. Как это еще называется?

— Во-первых, он именно пялился на тебя, во-вторых… впрочем, и первого хватит, чтобы заслуженно получить по морде.

— И потом, я пока сама по себе…

— Это намек? — не понял Иннокент. — Ты извини, я в этих психологических нюансах дуб дубом…

Лара лишь пожала плечами и пошла к машине, оставив Каина гадать над ее словами.

«Что она имела в виду? — размышлял он, усиленно напрягая мозг. — Что имеет право делать все, что хочет? Или же действительно намекает на то, что мне пора переходить к более официальным отношениям? Хм-м… если верно последнее, то как мне быть?»

32

Начавшийся новый поход не прибавил его душе спокойствия, свободного времени-то еще больше, только спиртного нет. Так что когда они получили увольнительную на «берег», очередную пограничную довольно жаркую планетку под названием Шейкер, из-за чего приятели предпочли выбрать город в вечерней зоне, Каин Иннокент пошел вместе со всеми в ближайший бар заправиться под завязку.

— Я с вами…

— О, Ригель! — удивился Кук. — А мы думали, ты, как и в прошлый раз, достопримечательностями любоваться будешь.

— Да ну их, достопримечательности эти, — отмахнулся он, — и потом нет их тут. Все это захолустье на одно лицо.

— Это точно, — согласился Всадник, — кроме баров, нет ничего примечательного.

— А вот и первая достопримечательность! — воскликнул Прихлоп. — Называется «У дяди Триппара».

— Подойдет, — кивнул Акула, осматривая заведение, второй и третий этаж которого явно отводились под апартаменты для плотских радостей. — Можно идти на экскурсию.

— Хм-м, — вздохнул Бес, — не сочтите меня привередой, но имечко у дяди какое-то странное, вы не находите?

— Триппар… Триппар… — словно на вкус попробовал название Всадник. — И правда, на триппер походит.

Пилоты загудели, засмеялись, но тем не менее «экскурсию» не отменили и ввалились в заведение дружной толпой.

— Зато потом будет что вспомнить, — заключил Кук, и все весело с ним согласились.

— Особенно если мы здесь действительно триппер подхватим! — сказал Прихлоп, что вызвало еще большую бурю смеха.

Пилоты быстро освоились, заказали всего и много и, сдвинув несколько столов в один ряд, устроились все вместе. Вскоре на коленях у каждого уже восседала симпатичная малышка в минимуме одежды.

— Ригель, а ты чего монахом прикинулся? — удивился Бес, когда Каин отказался от услуг одной такой девушки.

— Да тебя могут неправильно понять, — засмеялся Прихлоп.

— В морду дам, — пообещал Каин.

— Не трогайте парня, — вступился Акула, — видите, у него и так прогресс налицо. Сегодня уже пьет с нами, а в следующий заход, глядишь, и девочками воспользуется!

Иннокент лишь криво улыбнулся под смех товарищей и быстро опрокинул стопку местной текилы.

— И потом, может, он верность хранит! — поддержал Акулу Бес под новый взрыв хохота.

— Кому?!

— О! Такой даме, наверное, и я бы верность хранил, — продолжал посмеиваться Бес.

Бес действительно видел Лару, когда Каин привел ее на космодром охранного агентства «Барс» прокатить на двухместном штурмовике «сармат». Иннокент улыбнулся, вспомнив, как кричала Лара, когда он выкручивал «мертвую петлю», потом закрутил «бочку» и завис свечой в «кобре».

— Ригель… — позвал его Кук.

— Ну чего еще?

— К тебе пираты уже подкатывали?

Иннокент тут же насторожился. Тема для разговора не из самых приятных, более того — опасных.

— Да не напрягайся ты так! — засмеялся Всадник. — Они к нам ко всем клинья подбивали. Вот мы и интересуемся, к тебе уже приходили?

— Да. Еще в первом моем с вами рейсе, перед той дракой…

— Ну и как?

— Что — ну и как? Не решился ли я? Или все еще раздумываю?

— Типа того.

— Нет, не решился.

— Правильно сделал, — кивнул Акула. — Мы и так уже четверых потеряли.

— Перебежали?

— Ну да.

— Я бы тоже убег, — признался Прихлоп.

— А чего не убег? Не предложили? — усмехнулся Бес.

— Предложили! Просто думаю, не сегодня завтра порешат их всех.

— Сомневаюсь, — отрицательно покачал головой Каин. — Ни через год, ни через два их не одолеют. По крайней мере, нет у меня такого ощущения. Более того, как бы они нас не прихлопнули.

— О чем это ты? — удивился Прихлоп.

— О кораблях…

Иннокент рассказал о своей теории, почему так мало выкупается у пиратов похищенных ими кораблей.

— Интересная версия, — хмыкнул Акула. — Во всяком случае, логично выстроена.

— И еще я тут подумал, что как-то странно выглядят участившиеся в последнее время пиратские нападения на планеты, когда они воруют топливо и запчасти. Слишком уж это накладно и опасно. Согласитесь…

— Согласны, — кивнул Бес.

Иннокент в свободное время действительно просмотрел тогда заинтересовавшее его нападение пиратов на одну из планет, где как раз начались выборы и благодаря чему эксцентричный кандидат в президенты выбился в лидеры. Правда он забыл посмотреть, выиграл Жиринов или нет.

— Зачем им так рисковать, если у них вполне достаточно денег, чтобы приобрести все необходимое? Если только… если только за подобным нападением не стоят другие цели.

— Например?

— Политические, — выдохнул Иннокент. — Взбаламутить общественное мнение, чтобы на его волне в лидеры вышел нужный им, несколько сепаративно настроенный кандидат… А то и вовсе их прямой представитель.

— Ну ты хватанул! — засмеялся Кук.

— Тебе, Ригель, в писатели надо! — поддержал товарища Всадник. — Политические триллеры писать! Заговор пиратов галактического масштаба! Флибустьеры захватывают власть на пограничных мирах! Зашибись!

Пилоты засмеялись, не приняв слова Каина всерьез, как и лейтенант Даскинс. Впрочем, ожидать от них чего-то другого было сложно. Политика им до фонаря, их запросы более приземисты, хоть они и пилоты: выжить в бою с пиратами, получить хорошее бабло за выполненную работу и крепко оттянуться, что они сейчас и делали. Вот и все.

33

В следующую секунду о политике напрочь забыл и бывший капитан, когда увидел до боли знакомое лицо. Он даже зажмурился и потряс головой, пытаясь согнать пьяное наваждение, если оно его все же посетило. Бывает ведь так, что мозг, особенно когда перенапряжется, рисует то, чего на самом деле нет и быть не может, но увидеть подсознательно очень хочется. Но нет, это не наваждение, потому как видение никуда не исчезло. Через три столика с кем-то оживленно беседовал Камрад. Тот самый…

«Так не бывает, — ошалело подумал Каин, — не бывает таких встреч… слишком мала вероятность столкнуться на просторах галактики!»

Иннокент плохо знал теорию вероятности, но считал, что это невозможно. То, что они попали на одну планету, более того, в один город — еще куда ни шло, но заглянуть в один и тот же бар в определенный промежуток времени, вот это уже перебор.

Но с другой стороны, какие только случайности не могут произойти во Вселенной!

«Кстати, что он тут делает?» — подумал Каин, и ответ пришел сам собой.

Наркотики. Его подставили через наркотики, и наверняка этот хмырь сейчас закупает новую партию или налаживает контакты. Иннокент вспомнил, что наркотики растительного происхождения часто произрастают в жарких климатических зонах. А на Шейкере жарко, вот и текилу производят, потому что тут хорошо кактусы прижились.

— Эй, Ригель! Ригель!

Каин очнулся только после того, когда его тряхнули за плечо.

— Что?

— Это мы хотели бы узнать, — сказал Прихлоп. — Уставился в одну точку, побелел весь, точно припадочный. Ты что, привидение увидел?

— Ага… вроде того, — кивнул Иннокент и начал медленно вставать из-за стола, не сводя взгляда с Камрада.

— Ты куда?

— Пойду… с привидением поздороваюсь. Мы с ним давно не виделись. Хотя не думаю, что он будет меня рад увидеть.

Каина проводили недоуменными взглядами, кто-то даже покрутил пальцем у виска. Но о нем тут же забыли, и веселье продолжилось своим чередом. Кто-то из особенно нетерпеливых, в частности Прихлоп, уже повел свою спутницу наверх.

— Ба! Какая встреча! — дурашливо воскликнул Иннокент, разведя руки, точно для объятий.

— Мы знакомы? — с вопросом и прищуром уставился на него Камрад.

— Еще как, камрад! И ты даже представить себе не можешь, как я рад нашей встрече! — уже с угрозой в голосе сказал Каин.

До Камрада все же дошло, он вспомнил в связи с чем и где видел этого алкаша, и его удивлению не было предела.

— Послушай, парень, — начал привставать Камрад со стула, — мы можем договориться по-хорошему… я тогда сглупил… сделал большую ошибку…

Но Каин не дал ему подняться во весь рост. Необузданная, первобытная злость захлестнула его сознание, топя голос разума. Он схватил с соседнего столика начатую бутылку пива, буквально выхватив ее у кого-то из-под руки, и со словами: «за ошибки надо платить, сволочь», со всего размаху обрушил ее на голову Камрада.

Бутылка разлетелась вдребезги, из рассечения на голове поверженного хлынула кровь, моментально заливая лицо. Кто-то крепкой хваткой сжал Иннокента сзади.

В зале тем временем началась настоящая вакханалия. Все повскакали со своих мест и ринулись кто куда. Одни к выходу, другие, наоборот, поближе к месту инцидента. Раздались истошные вопли. И почему женщины всегда так пронзительно громко кричат, случись что?

Иннокент пытался вырваться из объятий, и ему это удалось, когда сзади кто-то крикнул:

— Эй ты, урод! Отпусти Ригеля!

Далее послышался уже знакомый хлопок разлетающейся на осколки от удара об голову бутылки, и цепкие объятия ослабли.

Завязалась драка. Его товарищи мочили всех вокруг, правых и виноватых. Сам Каин, все еще ослепленный яростью, вновь набросился на Камрада, довольно быстро пришедшего в себя после оглушения, свалил его со стула на пол и начал бороться с ним уже под ногами окружающей толпы.

— Шухер! Сваливаем! — вдруг выкрикнул кто-то, и в зале как-то сразу стало тихо, а через несколько секунд еще и пусто.

— Твою мать, — абсолютно трезво ругнулся Каин, увидев, что из живота ненавистного Камрада торчит горлышко «розочки».

— Ты его замочил?! — не то спросил, не то констатировал Бес и, подхватив враз ослабевшего от таких слов Иннокента под мышки, рванул с ним в сторону запасного выхода.

34

В своей жизни Каин Иннокент убил как минимум двоих. Одного — еще будучи лейтенантом ВКФ, а второго — капитаном. Но его врагами были пираты, они летали на своих самолетах и тоже хотели убить его при первой же возможности. Еще двое им подбитых успели катапультироваться, и их подобрали по крайней мере живыми.

И потом это две большие разницы: убить вражеского пилота, раздолбав его истребитель из своих пушек, или, как в самом первом случае — ракетой, и совсем другое — собственной рукой всадить осколок бутылки, в простонародье «розочку», в живот.

Собственно говоря, это и есть настоящее убийство, ибо совершено во имя банальной мести, да еще при отягчающих обстоятельствах. А то, что было раньше — работа, за которую платят, и более того — исполнение служебного долга перед государством и обществом, почти богоугодное дело.

Вот в драке — совсем другие ощущения. Если в случае с пиратами все воспринимаешь как игру и ты испытываешь ни с чем не сравнимый восторг, то в личном убийстве это настоящий шок, от которого отнимаются ноги, руки, в животе крутит, с перебоями бьется сердце — и вот-вот кончишь, разве что без эрекции… В общем, полное расстройство чувств как физических, так и душевных.

— Я его замочил… я его замочил… — шептал Иннокент, не веря в случившееся и не желая верить.

Ведь если это и впрямь произошло, то это ставит на всей его жизни жирный крест.

— Да, ты его замочил, — подтвердил Бес, все еще поддерживающий Каина, чтобы тот не упал на своих заплетающихся ногах.

Пилоты уходили от места происшествия, петляя по кривым улочкам.

— За что, кстати?

— Это он меня подставил своей наркотой, из-за которой мне пришлось уйти со службы.

— Круто.

— Стойте, — резко остановился Иннокент.

— В чем дело?

— Куда вы меня тащите?

— На корабль естественно! Тебя же здесь повяжут на хрен! Или ты решил сдаться?

— Черта с два, да еще из-за такого урода… но и на корабль мне тоже нельзя.

— С чего бы вдруг?

— С того, что вскоре снимут мои отпечатки и проверят по базе данных… И как же я умудрился, а? — сокрушенно покачал головой Каин, разглядывая свои руки, действительно все еще окровавленные, и начал их обтирать об себя. Но кровь уже высохла и создавала пренеприятнейшее ощущение липучести. — Ничего не помню…

— Ты прав, — кивнул Бес, уловив первоначальную мысль Иннокента. — На корабль тебе нельзя. Оттуда копам тебя сдернуть легче легкого, когда узнают, кто ты. Защищать тебя никто не станет.

— Да, парень, залетел ты, — посочувствовал Акула. — Тебе бы в Мексиш, место довольно препоганое, но оттуда, я слышал, прес… никого не выдают, но, увы, ради тебя такой крюк, на самый край человеческого домена, никто делать не станет.

— Я знаю… поэтому остаюсь здесь. Вас лишь прошу узнать, что случилось с этим уродом, которого я пырнул, действительно ли я замочил его или он все же выжил. Инфу скиньте на мой ящик. Договорились?

— Без проблем.

— Вот, возьми, — выудил ворох банкнот Бес и отдал Иннокенту. — На первое время хватит…

Остальные пилоты также пошарили по карманам и выудили мятые банкноты, после чего всучили все попавшему в беду товарищу.

— Спасибо…

— Что делать дальше будешь? — спросил Прихлоп.

— Отсижусь где-нибудь, а там видно будет. Все зависит от того, действительно ли я его замочил или он все же оклемается.

— Понятно…

— Ну бывай, Ригель, — вздохнул Акула, — не делай больше глупостей.

— Постараюсь…

Пилоты, попрощавшись, продолжили свой путь. Иннокент же юркнул в темную нишу, радуясь, что быстро темнеет и затеряться не так сложно, как при свете дня.

35

Ночь выдалась теплая, и Каин Иннокент с грехом пополам переночевал, забравшись в какой-то склад на окраине городка. Полиции даже рядом не было, лишь звук сирены эхом прокатился где-то в другом квартале по направлению к космодрому. Видимо, отпечатки пальцев отработали очень быстро и, определив владельца, сразу же рванули на космодром, чтобы подозреваемый никуда не улетел.

«Хорошо, что я на корабль не пошел, — подумал Иннокент. — Там бы меня быстро сцапали».

День не обещал ничего хорошего. Утром Каин уже начал жалеть, что отказался от поездки на космодром. С планеты следовало линять сразу, авось и впрямь удалось бы убраться в какую-нибудь метрополию, не связанную с Конфедерацией.

Плюнув на все «если бы да кабы», бывший капитан стал думать, как ему быть здесь и сейчас. Самое умное, пожалуй, это пойти в полицию и сдаться, все объяснить и уповать на милость правосудия.

«Нет, я сделаю это, только если урод выжил, — решил Каин. — Только в этом случае есть какие-то шансы выкрутиться с минимальными потерями».

Выбравшись из своего убежища, Иннокент зашагал прочь, подальше как от места происшествия, так и от площадки космодрома, диспетчерская башня которой все еще легко просматривалась с любого возвышения и открытой местности. Нужно было где-то осесть, где полиции не придет в голову искать, или его не смогут найти по определению.

Увы, в молодых колониях нет трущоб, мало криминального элемента, и спрятаться не так-то легко. Но это же в свою очередь давало шансы оставаться не пойманным очень долго. Ведь на каждом шагу нет контрольных средств, как на обжитых планетах с крупными многомиллионными городами. На молодых мирах все гораздо проще, архаичней… вот даже наличные деньги все еще в интенсивном использовании. Оно и к лучшему, нет ничего проще, чем вычислить человека по использованию кредитной карточки.

Потом, будучи законопослушным человеком, он не умел прятаться, просто не понимал, как это делать. Но все же он просмотрел достаточно много киноматериала, и мозг начал выдавать одну идею за другой, только успевай, обдумывай и отсеивай совсем уж неподходящие к данным обстоятельствам. В итоге он пришел к выводу, что нужно найти какого-нибудь пропойцу, законченного алкаша, и осесть у него на пару дней, чтобы освоиться, окончательно успокоиться и придумать что-то более основательное.

К великой радости, Каин очень быстро нашел необходимого кандидата — мужичок неопределенного возраста, заросший неопрятной бородой, одетый во что попало и с густым шлейфом перегара. В общем — «чистый» бомж.

«Лишь бы он и впрямь бомжем не оказался», — подумал Каин, направляясь к копошащемуся в мусорном баке мужику, стараясь зайти к нему с наветренной стороны.

— Здорово, мужик!

Мужик поднял на Иннокента мутные глаза, наверное, решая, не глюк ли перед ним. Но уж больно громко этот глюк кричит, и потому мужик неприветливо буркнул:

— Чего надо?..

— Жилую комнату. У тебя ведь есть квартира?

Глаза мужика явно просветлели.

— Есть! Сколько платишь?

Совершенно не представляя, какие тут расценки, Каин поинтересовался:

— Сколько хочешь?

— Смотря на сколько тебе нужна комната, — начал торговаться синяк.

— От двух до пяти дней.

— По бутылке… нет, по две в сутки! — выпалил синюшник.

— Годится. Пойдем, покажешь квартиру, и будем надеяться, что она того стоит.

— Стоит! Стоит! Идем!

Мужик заторопился и побежал впереди мелкими шажками, иногда покачиваясь, но не падая, видимо разогнался хорошо. А, как известно, любое тело устойчиво в движении, и чем скорость выше, тем оно устойчивей…

По пути Иннокент купил немного еды, предполагая, что пожрать у этого алкаша точно ничего не будет, а заодно продемонстрировал наличие средств, отчего скорость мужика возросла еще на пару километров в час.

Мужик вел его задними дворами, что Каина вполне устраивало, меньше отсвечивает, и привел в старый квартал, наверное, еще времен первых поселенцев. Жили тут, по виду и состоянию улиц, такие же человеческие отбросы, как и этот мужик, чье имя Иннокент так и не узнал, да и не спрашивал.

Дома тогда делались из подножного сырья, то есть из грунта, кирпичи обжигались в плазменной печи, в результате чего внешние стенки спекались в стекло. Продукт весьма крепкий, если не подвергать ударным нагрузкам. Стеклянному кварталу из трех-четырехэтажных домов, построенных к тому же по индивидуальным проектам, жить в любом случае осталось недолго. Многие дома разрушались естественным образом, имели трещины, землетрясений ведь никто не отменял.

— Ну как? — заискивающе спросил синюшник, показывая свою квартиру на третьем этаже трехэтажного же дома.

— Грязно…

— Я приберусь!

— Не нужно… хотя одну комнату… вот эту, вычисти.

— Один момент!

Мужик бросился убирать в указанной комнате, по виду — спальне, поднял тучу пыли, шмыгнула потревоженная крыса — спутник человеческой цивилизации. Из одной комнаты в другую перекочевала груда хлама.

— Ну как? Нормально?..

— Сойдет, — кивнул Иннокент, хотя порядка в комнате не прибавилось.

Мужик с надеждой посмотрел на Каина, и тот, правильно расценив его взгляд, полез в карман за деньгами.

— Комп есть?

— Н-нет… зачем он мне…

— Понятно. Достать сможешь, причем с выходом в Сеть?

— Да! У Кригера как раз видел!

— Вот деньги… это на комп, — предупредил Иннокент. — Как принесешь его, получишь сразу на три бутыля. По рукам?

— Идет!

— Когда принесешь?

— Да вот прямо сейчас и принесу! Кригер как раз через дом живет! Лишь бы у себя оказался и не пропил комп!

— Тогда дуй за компом.

Мужик метнулся к выходу.

— Постой…

— Что?!

— Как тебя хоть зовут-то?

— Все зовут меня Бородой.

— Ну иди тогда… Борода.

Борода убежал и вернулся через полчаса, неся в руках замызганный комп. Иннокент не расплатился, пока не удостоверился, что тот работает и у него есть выход в Сеть.

— Отлично. Вот, держи…

Каин достал деньги, и в этот раз из кармана на грязный пол упала визитка с одним лишь телефонным номером. Иннокент этому немало удивился, ведь он точно помнил, что выбросил ее от греха подальше в мусорную корзину еще в тот день, когда ее обнаружила Лара, и из-за чего чуть не случился нелепый скандал.

«Вот так дела, прям мистика какая-то…» — подумал он, поднимая карточку и гадая, что же он тогда выбросил в мусорку вместо нее.

36

В первый заход на свой почтовый адрес нужного письма от Акулы Иннокент не обнаружил. Имелось сообщение от Лары и даже от Даскинса, хвастающегося повышением звания до капитана и спрашивающего, как он поживает.

«Если бы ты только знал, в какую задницу я угодил», — мысленно охнул Каин.

Иннокент отписался дежурными фразами и стал ждать дальше, не выходя наружу. Письмо от Акулы пришло на следующий день, и Каина оно ничуть не обрадовало. Акула сообщал, что Камрад откинул копыта на операционном столе, а также, что их всех задолбала полиция в его поиске.

В ответ бывший капитан отправил только одно слово «Спасибо» и запил. Да так запил, что деньги вышли в один момент, а когда протрезвел, обнаружил только завалявшиеся в заднем кармане двадцать реалов да комп, который толкнули обратно за ненадобностью втрое дешевле, чем приобретали.

Итак, что можно сделать с двумя сотнями на незнакомой планете, где тебя к тому же разыскивают за убийство? Ищут, правда, плохо то ли из-за неумения, то ли без особого желания.

«Удавиться», — невесело хмыкнул Иннокент в ответ на свои мысли.

— Сколько я уже у тебя околачиваюсь? — спросил Каин у Бороды.

— Без понятия… — дыхнул перегаром хозяин квартиры и рухнул обратно на кучу вонючего тряпья, заменявшую ему постель.

Дольше оставаться в этом гадюшнике не имело смысла, во-первых, кончались деньги и нужно было что-то реально решать, а во-вторых, сюда в любой момент могла нагрянуть полиция, непонятно по каким причинам этого еще не сделавшая.

Как раз начиналась ночь, и Каин, кое-как приведя себя в порядок, выбрался из «стеклянного» дома и пошел куда глаза глядят. На этот раз в голову никаких мыслей о том, что делать дальше, не приходило. Проезжавшая патрульная машина заставила его резко юркнуть в темноту с освещенного уличным фонарем пятачка и засесть там, успокаивая бешено колотящееся сердце.

Пришло понимание того, что долго он так на свободе не продержится просто потому, что не приспособлен для такой собачьей жизни.

С планеты нужно выбираться, но космодром, скорее всего, под усиленным наблюдением, там мышь не проскочит. Значит, надеяться на то, что ему удастся спрягаться на каком-нибудь шаттле, просто глупо. В реальной жизни такие номера не катят. А если и прокатит, то его непременно поймает экипаж и сдаст на первой же планете прибытия. Проблемы никому не нужны.

Виски сдавила тупая боль. Каин поморщился, слишком часто у него в последнее время болит голова, и виной тому не недавний запой и гиперпереходы. Все началось с увольнения из армии.

— Проклятие! — зло сплюнул Иннокент и пнул попавшуюся под ноги банку.

Его снова разобрала дикая злость на весь мир, она затопила душу желанием рвать и метать. Он горел жаждой мести, и эту жажду ничуть не утолило недавнее отмщение. Теперь он хотел отомстить тем, кто так его так слил, прекрасно понимая, что он ни в чем не виноват.

Рука сама выудила из кармана белую визитку с номером.

— Да, это то, что надо. Одним выстрелом убью сразу двух зайцев… свалю с планеты и отомщу всем ублюдкам сразу!

Твердым шагом Каин пересек улицу и направился к телефону-автомату. Пальцы быстро отстучали длинную строчку цифр. На дисплее появился хорошо прорисованный подвижный аватар-посредник в виде сухого господина лет пятидесяти, применяемый, когда кто-то не хотел показывать свое истинное лицо при разговоре, что в последнем случае неудивительно. Пиратам незачем светиться лишний раз.

— Алло.

— Слушаю вас, — произнес аватар.

— Слушайте. Меня зовут Каин Иннокент, я бывший капитан ВКФ, пилот-универсал с позывным Ригель. Этот номер мне дал некто Герхард с предложением, если я захочу, вступить в ряды некоего формирования, где хорошо платят за не совсем чистую работенку. Я согласен.

— Хорошо, — не стал отнекиваться его собеседник, как того ожидал Каин, дескать, не понимаем, о чем вы говорите, наверное, ошиблись номером и так далее.

— Только хочу предупредить. В данный момент я нахожусь в розыске с подозрением на убийство.

— Нам это уже известно и не представляет для нас никаких проблем.

— Приятно слышать. Что мне делать? Куда идти?

— Одну минуточку…

Задав вопросы, Иннокент подумал, что спецслужбам наверняка известен единый номер пиратов, и они его наверняка же прослушивают.

«Ну и как они будут выкручиваться? — с каким-то странным ощущением любопытства подумал он. — Ведь стоит им назвать какой-то адрес, как там сто пудов их будет ждать разведка».

— Слушайте адрес…

— Постойте…

— В чем дело? — изобразил неудовольствие аватар.

Каин подумал, что он напрямую связан с абонентом и в точности передает все его эмоции.

— Нас ведь наверняка прослушивают…

— Не беспокойтесь, линия защищена. — Аватар на этот раз усмехнулся. — Но вы все же поторопитесь. Итак, адрес: улица семнадцать, дом двадцать, это небольшой ресторанчик. Ждите нашего связного там. Он сам вас узнает, у нас уже есть ваше изображение.

В доказательство изображение аватара сменила его собственная фотография.

— Понял.

Изображение исчезло. Иннокент быстро вывел на экран таксофона карту городка и немного обалдел: как оказалось, от его нынешнего местоположения идти нужно на другой конец города.

— Поближе, что ли, не могли…

Каин быстро зашагал по улице. Город небольшой, за двадцать минут управится.

37

«Зачем я это сделал?! Зачем?!! — ужаснулся Каин примерно через минуту после звонка. — Этим я сам подписал себе смертный приговор! Окончательно загнал себя в ловушку, из которой просто по определению нет выхода!»

Иннокент резко остановился. Он просто не понимал, как вообще до такого дошел! Захотелось все вернуть вспять, но стоило только об этом подумать, как дала о себе знать тупая головная боль и какая-то слабость в теле.

«Что со мной происходит?!» — мысленно вскричал Каин.

— Это не я… это все не я…

Иннокент подумал, что сходит с ума. Он обнаружил в себе раздвоение личности, одна не хотела идти навстречу к пиратам, другая, наоборот, настоятельно этого требовала и, более того, побеждала в противоборстве. Ноги, казалось, сами зашагали по дороге в нужном направлении…

В совершенном смятении чувств Каин поддался влиянию доселе незнакомой ему в себе сущности.

«Все нормально… я просто немного потек крышей, — успокаивал он себя. — Бывает. У меня просто затяжной стресс… найди мне хоть одного человека, у которого он не возникнет после того, что случилось со мной…»

На этой почве даже вновь возникло желание сдаться в полицию, в надежде, что психиатрическая комиссия объявит его невменяемым и отправит на лечение… хотя даже внутри первой, законопослушной личности все протестовало против такого решения — добровольно признать себя чокнутым. Не говоря уже о второй, принципиально требовавшей избегать всяких контактов с правоохранительными органами.

Поэтому, когда он неожиданно обнаружил, что рядом с ним катится полицейская машина, а коп-пассажир все время его зовет: «сэр», «сэр», он от испуга отпрыгнул на целый метр.

— Что?!

— С вами все в порядке, сэр?

— Д-да…

— Что-то не похоже, — сказал коп, подозрительно прищуриваясь. — Стойте, сэр.

Каин послушно остановился, изо всех сил подавляя в себе желание дать стрекача, как того требовала его вторая сущность, да и первая была не особо против такого шага. Он лишь понимал, что убежать от патрульных будет невозможно.

Машина также остановилась, и двое копов вышли, заходя Иннокенту с флангов, положив руки на электрошоковые дубинки.

— Сэр, предъявите, пожалуйста, ваши документы, — попросил тот, что раньше сидел за рулем.

Второй коп осветил подозрительного пешехода фонариком.

Когда Каин полез в карман, копы напряглись, но быстро расслабились, стоило только на свет показаться универсальной карточке.

— Бойлер, проверь, — кивнул на документ коп-водитель.

— Хорошо, Шелдон.

Бойлер вернулся в машину и вставил карточку Иннокента в полицейский терминал.

— Ну что там? — спросил Шелдон и чуть повернул голову.

В этот момент какая-то сущность Каина словно отделилась от тела, потому как следующие свои действия он будто наблюдал со стороны.

Резкий выпад — и мощный удар кулака обрушился на челюсть словно подставившегося под удар Шелдона. Что-то хрустнуло, явно челюсть, и коп с криком боли, изумления и непонимания в одном флаконе стал оседать на асфальт.

Сидевший в машине и проверявший документы Бойлер только успел отреагировать на внешние события, подняв глаза. Второй удар Каин нанес через открытое окно полицейской машины. Бойлер оказался покрепче, и Иннокент, рывком схватив его за грудки, буквально вырвал полицейского из машины и бросил на асфальт, после чего стал избивать ногами полностью деморализованных противников, никак не ожидавших таких действий от задержанного.

Разобравшись с полицейскими, Иннокент забрал свои документы и хорошенько расколошматил терминал трофейной дубинкой, включив электрошок. Что-то где-то замкнуло, хлопнуло — и запахло горелым.

Добавив еще по нескольку ударов незадачливым патрульным, Каин наконец сделал то, что хотел в самом начале — дал стрекача. Так быстро он еще никогда не бегал.

Позади раздался визг шин.

«Быстро они оклемались!» — удивился Иннокент и обернулся.

Но вопреки ожиданиям вместо полицейской машины его преследовал темный фургон, да еще с выключенными фарами. Фары они как раз включили на мгновение, ослепив Иннокента. Этого хватило, чтобы он потерял координацию, споткнулся и полетел кубарем. Фургон оказался тут как тут. Из него выскочила парочка дюжих молодцов и, подхватив Каина, затолкала в машину.

— Не дергайся, — спокойно посоветовали ему.

Лежа на полу, Иннокент увидел наставленный на него пистолет.

— И не подумаю…

— Молодец. Проверь его.

Второй молодчик быстро обшарил Каина, после чего провел над ним каким-то прибором.

— Чисто. Ни оружия, ни жучков.

— Отлично. Ты Каин Иннокент, бывший капитан? — снова спросил тот, что с оружием.

— Да.

— Копы на дороге — твоя работа?

— Да.

— Не слабо. Но это было лишним.

— Я не виноват.

— Ну да, они первые начали! — сказал тот, что его обшаривал, и его похитители засмеялись, в том числе и водитель, который вел машину по переулкам, давно сойдя с главной дороги.

— А вы, я так понимаю…

— Правильно понимаешь, — кивнул парень, — корсары.

— Вообще-то мне назначена встреча…

— Забудь об этом. Мы уже встретились.

— Понятно.

Все оказалось проще некуда. Если знать, откуда звонил клиент, то, назвав место встречи и зная его примерный маршрут, можно легко подхватить по дороге, а не светиться в каком-нибудь баре, где уже может быть полно агентов всяческих спецслужб. Быстро, дешево, сердито.

— А теперь, не взыщи, подставь плечо. — Вместо огнестрельного пистолета в руках корсара оказался пистолет-шприц. — Не бойся, все будет нормально, если ты не шпик.

— Я не шпик.

— Тогда тебе бояться действительно нечего. Давай не жеманься, все стерильно.

Иннокент невольно вздрогнул, но подставил плечо, и туда с резкой болью ввели какую-то сыворотку. В глазах помутилось.

— Бай-бай…

38

Проснулся Каин Иннокент в голой комнате с ободранными обоями и тяжелыми шторами темного цвета, плотно закрывающими окна. Из мебели в комнате наличествовало два деревянных стула, на одном из которых он сидел. Второй стоял перед ним в полутора метрах.

Судя по отсветам на стенах, уже наступило утро. Все тело тут же заныло; видимо, он уже очень долго сидел привязанным к стулу, шея затекла, руки онемели. Во рту явно побывал курятник…

— Эй… кто-нибудь…

Дверь в комнату, несмотря на едва слышный зов Каина, почти сразу же открылась, и вошел давешний корсар с пистолетом. На этот раз у него снова был пневматический шприц.

— Вы хотите меня опять усыпить?

— Нет, это для других целей.

— Для каких?

— Для разговора.

— Понятно. Сыворотка правды?..

— Она самая. Ты неплохо держишься.

— А что мне еще остается? Не истерику же закатывать… не поможет.

— Это точно.

— И потом, я ожидал чего-то похожего. Сыворотка, полиграф…

— С полиграфом много возни, — поморщился корсар. — Это надежнее.

— Дадите хоть попить, а то у меня во рту…

— Сочувствую, но воду получишь чуть позже.

— Что ж, колите, — смирился со своей участью Иннокент.

— Спасибо за одолжение, — хмыкнул пират и сделал инъекцию. — Меня зовут Семам.

Отдав использованный шприц помощнику, тут же скрывшемуся за дверью, Семам сел напротив Каина.

— Как ощущения?

— Хреновые… башка кружится… разноцветные пятна перед глазами…

— Замечательно. А теперь отвечай на вопросы. Как тебя зовут, какое у тебя звание и в чем состоит твое задание.

— Задание?.. — удивился Каин и постарался сфокусировать взгляд на пирате, но из этого ничего не получилось, глаза не желали держать фокус, расходясь в разные стороны или собираясь в кучу.

— Отвечай на вопросы!

— Хорошо… меня зовут Каин Иннокент… я бывший капитан ВКФ…

— Какое у тебя задание?!

— У меня нет задания…

— На какую разведку ты работаешь?!

— Что за глупости вы говорите…

— Отвечать на поставленный вопрос!

— Я не работаю ни на одну из разведок… — выдавил из себя Каин слабым голосом, сморщившись от крика Семама, бьющего по ушам, точно выстрелы.

— Не ври! Какая разведка тебя завербовала и пытается внедрить к нам?!

— Никакая… Я сам пришел…

— Сколько корсаров ты сбил?

— Четверых… с половиной…

— Что значит «с половиной»?

— Пятого добил мой ведомый…

— Причина отставки?

— История с наркотиками…

— Ты употребляешь наркотики?

— Нет… меня подставили…

— В чем именно состояла подстава?

— Небольшое недоразумение в бане из-за женщины… в качестве мести мне подбросили наркотики… потом состоялось разбирательство… меня хотели перевести в «жуки», в дыру… я не согласился и подал рапорт об отставке…

Семам задал несколько уточняющих вопросов по этому делу.

— Не многовато ли наркотика подбросили ради такого пустяка?

— Следователь и я тоже так думаем… — кивнул Каин, и если бы он не был привязан к стулу, то скорее всего упал бы из-за полной потери координации движения.

Вестибулярный аппарат протестовал против резких движений, и к горлу подступил комок, грозивший перерасти в рвоту.

— На какую разведку ты работаешь?! Отвечать! Быстро!!!

— Ни на какую… Семам… не кричите так сильно, а… у меня аж в черепе вибрирует что-то…

— Не отвлекаться! Зачем ты избил полицейских?

— Они остановили меня… начали проверять документы, а я в розыске…

— Может, этим показательным поступком ты хотел втереться к нам в доверие? Дескать, я свой в доску, видите, как копов расколошматил?!

— Нет… я предпочел бы с ними вообще не сталкиваться…

— Но ты столкнулся.

— Да…

— Почему?

— Они подъехали незаметно… сзади…

— Зачем ты убил человека в кабаке?!

— Я не специально…

— Зачем?!!

— Мстил…

— За что?

— Это он меня подставил…

Семам еще долго задавал вопросы, то и дело упирая на то, не связан ли Каин с какой-либо разведкой. Это продолжалось долго, пока Иннокент не уснул.

— Что скажешь, Сем? — спросил его напарник по имени Вайю.

— Да вроде бы чист, — жадно ополовинив бутылку воды, сказал Семам. — Я не заметил за ним ничего такого. А ты все данные по нему проверил, Вай?

— Да… все совпадает. Он действительно капитан, бывший, сбил четверых наших еще будучи на службе, двоих так, поколошматил, уже в наемниках.

— Тот придурок, которого он прирезал?

— Скопытился.

— Странно это как-то все…

— Что? — удивился Вайю.

— Дурацкая подстава, увольнение, хотя мог служить дальше…

— Все пилоты чокнутые, Сем… у них обостренное чувство справедливости. А для него этот перевод в дыру, да еще «жуком», чистое унижение.

— Ну с этим ладно… но вот последующая встреча, пьяная драка со смертельным исходом. Встреча в такой глуши…

— Думаешь, слишком невероятно?

Семам согласно кивнул.

— Брось! — махнул рукой Вайю. — Чего только в жизни не бывает. Вот я, например, еще юнцом, как-то с родителями ездил отдыхать на пляж в другое полушарие и встретил там шикарную девчонку, ну там трали-вали и все такое, и что ты думаешь?!

— Что?

— Через месяц после возвращения я встречаю ее в собственном городе! Она жила всего в трех кварталах от меня! Я, конечно, понимаю, что это масштаб одной планеты, причем не самой густонаселенной, а не многих десятков миров, но все равно согласись, что встреча в моем случае не менее невероятна, чем столкновение этих двоих.

— Наверное… — согласился Семам.

— Ну так что насчет него?

— Ничего, все в норме. В крайнем случае, его еще раз проверят уже на месте более опытные специалисты с настоящим оборудованием. Они его наизнанку вывернут, но уже и так ясно, что он не шпик. По крайней мере, я не увидел никаких признаков.

— А ты их вообще много видел, шпиков этих?

— Ни одного, — признался Семам. — Но зато хорошо изучил все материалы по разоблачению настоящих агентов различных спецслужб.

— Вот и ладно. Я пойду его будить? — кивнул Вайю на заряженный ампулой с бодрящей сывороткой пневматический шприц.

— Давай, — кивнул Семам. — Кстати, что там у тебя с той девчонкой дальше было?

— А дальше ты уже знаешь, — вздохнул Вайю, — рассказывал уже. У нее уже был парень, и я его прирезал. Девчонка-то залетела, наверное, противозачаточные таблетки бракованными оказались, тот узнал и пошел разбираться…

— Все из-за баб. У тебя, у этого…

— Точно. А у тебя как?

— Умышленное убийство с отягчающими, я ж тебе тоже рассказывал.

— Ну да… вот и у него тоже убийство с отягчающими.

— Двойная невезуха.

Напарники добродушно посмеялись над несчастным, можно даже сказать родственной душой. Отвязали его от стула, перенесли в другую комнату, где уложили на потертый диван и сделали уже третий укол за сутки.

— Просыпайся… камрад-корсар, — хмыкнул Семам, легонько похлопав Каина по щекам, а когда тот очнулся, сунул в руки бутылку с обычной водой. — Освежись.

— Спасибо…

Иннокент надолго припал к бутылке, пока не опустошил ее. Потом попросил еще.

39

— Вопросы, желания? — спросил Каина Вайю. — Мы, конечно, не волшебники и даже не учимся на них, но что в наших силах можем исполнить.

— Вопросов много, но они не столь существенны. А желание — убраться с планеты как можно быстрее и как можно дальше.

— Это мы и собираемся осуществить, — кивнул Семам. — Жаль только, что ты копов избил, они теперь на ушах стоять будут. Это ж провинция, не метрополия, где копы каждый день по морде получают, здесь подобный инцидент — большое ЧП, за которое они хотят непременно отомстить.

— У меня не было другого выхода…

— Да мы понимаем, сами начали, — согласился Вайю. — Ничего, прорвемся.

— Все же один вопрос у меня есть… можно? — решился разъяснить для себя одну неприятную ситуацию Каин Иннокент.

— Задавай, — позволил Семам.

— Тот мужик, которого я… ну того… он не из ваших случайно?

Вайю и Семам, переглянувшись между собой, дружно засмеялись, после чего Вайю сказал:

— Не боись, камрад, не из наших. Так что тебе, по крайней мере за него, точно ничего не будет. А вот за тех, кого ты сбил…

Вайю состроил гримасу, точнее попытался состроить демоническую гримасу, но у него это не получилось, и он снова засмеялся.

— За них, впрочем, тоже особо третировать не станут. По крайней мере, не должны…

— Понятно…

— Ладно, сиди, отдыхай, — сказал Семам, — а мы пока обстановку разведаем. Еда в холодильнике, вода рядом… на улицу не выходить, в окна не выглядывать. Надумаешь сбежать, воля твоя…

Пираты ушли, по сути давая бывшему капитану последний шанс одуматься и дать деру. Каина это немного удивило, ведь в квартире больше никого не осталось, и за ним действительно никто не присматривал. Если и есть следящие устройства, то они уйти ему не помешают.

Лишь некоторое время спустя Иннокент понял, что разбойники и впрямь давали ему последний шанс одуматься, случайные люди, которые могут сломаться в неподходящий момент, им не нужны. Ведь это грозит им провалом в какой-нибудь боевой операции или банальным предательством.

Каина и вправду так и подмывало встать и уйти. Он даже несколько раз привставал с дивана, но не более того. Непонятная сила удерживала его в конспиративной квартире космических разбойников.

«Ну и куда ты пойдешь? — спрашивал себя Каин, находя логическое объяснение своим действиям, а точнее, бездействию. — В полицию, сдаваться? Тебя там и вправду встретят с распростертыми объятиями».

Лишь неприятно саднило понимание того, что его, скорее всего, повяжут кровью, как это делается в любых бандах и многократно расписано и показано в кино, чтобы навсегда отрезать путь назад. Другое дело, как это будет выглядеть…

«Ну не подведут же мне кого-нибудь, не вложат просто так пистолет и не прикажут убить?!» — обнадеживал себя Иннокент.

На такое он ни за что не пойдет, и пираты будут трижды дураками, если предложат подобный вариант. Нет, по мнению Каина, это будет что-то другое, но обязательно с кровью.

Бывший капитан постарался отогнать от себя тяжелые мысли, но на смену одним приходили другие, ничуть не легче.

— Лара…

Это приятное воспоминание оказалось отяжелено пониманием, что с ней тоже все кончено. Вообще, если он сейчас не встанет и не уйдет, его пригвоздят к пиратскому сообществу, и другого пути, кроме того, что ему предложат, у него не будет.

Но Каин Иннокент не встал и не ушел, и стоило ему окончательно принять решение остаться, отдаться течению судьбы, как он почувствовал странное облегчение, граничащее с опустошенностью, и с удивлением осознал, что, оказывается, все это время внутреннего противоборства у него чудовищно болела голова. А теперь все как рукой сняло.

Парочка разбойников вернулись только под вечер.

— Не ушел, — странно хмыкнул Семам.

— Часто уходят? — поинтересовался Каин.

— Бывает… как реально поймут, во что ввязываются, сойдет напускная бравада, зачастую вызванная алкоголем, так только и видно, как пятки сверкают. Я уж молчу про желторотых романтиков пиратской жизни, — посмеялся Семам.

— Но тебе действительно деваться некуда, кроме как к нам, — кивнул Вайю. — Ничего, у нас люди тоже живут, и хорошо живут.

— Держи. — Семам бросил Каину небольшой пистолет.

Тот плюхнулся рядом на диван. Иннокент взял в руки оружие и прочитал:

— Парабеллум. Зачем?

— Если что, отстреливаться будешь… — хмыкнул Вайю, пряча улыбку.

Разбойники взглянули друг на друга и, не выдержав, громко захохотали, аж до слез. Каин лишь криво улыбнулся, он тоже смотрел фильм «Двенадцать кресел».

— Модель редкая, специально для таких случаев таскаю, — признался Семам.

Иннокент протянул пистолет владельцу.

— Нет-нет, утром будем уходить в горы, так что оружие тебе действительно потребуется.

— Будем уходить в горы… — повторил Вайю и прыснул, после чего парочка вновь заржала.

«Кайфанули где-то влегкую, — подумал Иннокент, — да и фильм у них, наверное, в числе любимых, про тайник с золотом и бриллиантами».

Каин вновь осмотрел оружие, выщелкнул обойму. Действительно боевое, тупоголовые пули девятого калибра тускло поблескивали смазкой. И если в механизме ничего не подпорчено, то он может их взять и застрелить…

«Хорошая мысль, — подумал он, тут же поправившись перед самим собой: — В смысле проверить оружие».

40

— Подъем, камрад! — хлопнул Каина по плечу Вайю. — Хватит дрыхнуть.

— Я уже не сплю…

— Правильно, уходить пора.

— Но сначала немного грима, — сказал Семам и, поставив на стол, раскрыл старый, потертый саквояж из настоящей кожи темно-красного цвета.

Семам быстро установил на столе круглое зеркало, выложил рядом какие-то тюбики, видимо, с клеем. Охапкой разложил несколько париков и комплектов усов с бородками. Критично посмотрев с прищуром на Каина, потом на эту кучу фальшивых волос, он решительно отобрал несколько вещей: парик, усы и бородку, а остальное убрал обратно.

«Профи, — мысленно хмыкнул бывший капитан. — Даже проверять не стал, сразу видит. Ему бы в театре работать…»

Семам действительно оказался весьма поднаторевшим в искусстве преображения облика, и вскоре из зеркала на Иннокента смотрел совершенно незнакомый ему человек с темно-русыми волосами вместо его черных, светленькой бородкой и пышными усами того же оттенка.

— Очков не хватает… — с усмешкой сказал Каин.

— Точно…

Семам порылся в саквояже и вытащил очки с простыми стеклами.

— Я имел в виду темных.

— Нельзя, — серьезно ответил доморощенный гример. — Они априори вызывают подозрение. Чистые, открытые глаза же непроизвольно внушают доверие. Классика.

— Это не поможет, если нас начнут всерьез проверять.

— Именно для этого я тебя и гримирую, чтобы до серьезной проверки дело не дошло.

— А если…

— А если все же «если», то до проверки все равно не дойдет, — сказал уже Вайю, критично оглядывая результат работы своего напарника. — Пистолет тебе на что даден?

— Ясно.

Камрады, как они предпочитали называть друг друга, быстро собрались и пошли прочь из квартиры. На улице их ждал уже не фургон, а обычный внедорожник — «Кроссфилд», который так любят в колониях, где дорог действительно еще не так уж и много, а те, что есть, дорогами зачастую назвать сложно, зато водитель был Иннокенту знаком. Он как раз тот фургон и вел.

— Куда едем?

— В горы, — хмыкнул Семам, положив свой саквояж, единственную ручную и вообще кладь, в багажник.

Стоило только всем рассесться по своим местам, как водитель тут же дал газу. Время для соскока из города пираты выбрали самое удачное — утренний час пик. Когда машин на дороге больше всего, а копы на постах еще сонные.

— Вайю… — позвал Каин более разговорчивого парня из тройки, если считать водителя, голоса которого он вообще еще не слышал.

— Что?

— А как вы там вообще живете, а?

Вайю и Семам переглянулись, последний с усмешкой сказал:

— Плохо я его проверял. Он все же шпик.

Все расхохотались, и Вайю, увидев смущение Каина, спросил:

— А ты сам как думаешь?

— Ну я не знаю, потому и спрашиваю, чтобы как-то подготовиться морально…

— И все же?

— Думаю, глупо ожидать, что вы базируетесь на какой-то отдаленной планете, да еще и пригодной для жизни. Правительство вас очень быстро бы нашло и перебило… Жить на кораблях — свихнуться можно, так что этот вариант тоже отпадает. Какие-то убежища, купола, тоже не катят. Значит…

— Правильно, мы живем как нормальные люди, только в космосе проводим все же несколько больше времени, точнее, это касается вас — пилотов, матросов, механиков… Полгода там, три месяца — отпуск на планетах, где не задают лишних вопросов, и снова в космос. А про жизнь на кораблях да астероидах — это все киношные выдумки.

— Ого, — немного ошалел Иннокент, — девять из двенадцати месяцев в космосе…

Во время его недавней службы в ВКФ все обстояло в точности до наоборот. Он вспомнил, как тяжело давались ему эти три месяца.

— Привыкнешь! — засмеялся водитель, без труда определив, о чем думает их подопечный. — Поначалу, конечно, сложновато будет, но втянешься, тем более что мы все время в работе, так что скучать тебе не придется.

— В смысле, в работе? — решил уточнить Каин. — Все время в атаках?

— И это тоже, но не так часто, как можно подумать… раз в неделю — максимум. Но больше, конкретно ты, будешь возиться со своим самолетом. Тут все зависит от того, что тебе дадут. Если всучат «Т-40» или что-то похожее, то будешь возиться с ним с утра и до ночи! Техников у нас маловато, поэтому пилоты у нас за своими машинами смотрят сами. У тебя как с матчастью?

— Отлично…

— Тогда справишься!

— А вы откуда все так хорошо знаете?

— А он у нас раньше механиком был, — сказал Вайю.

— Все, замолкли… — оборвал разговорчиков водитель, но не потому, что ему не понравилось, что он стал объектом обсуждения. На дороге, на выезде из города стояла полицейская машина.

— Закон подлости, — буркнул Семам, когда увидел, что коп, после короткого раздумья лениво направив на их машину полосатый жезл, приказал водителю прижаться к обочине.

— Ведь пятерых пропустил, и ведь надо же, именно нас решил тормознуть… — продолжал бухтеть Семам и потрогал свой пистолет в кармане спецовки, в которую был одет не только он, но и все прочие, прикидывавшиеся обычными рабочими.

Иннокент тоже невольно нащупал свой «парабеллум», горячо надеясь, что до него дело не дойдет, и вообще обойдется без стрельбы.

— Я думаю, что они неосознанные телепаты, — поделился своим мнением водитель.

Камрады на это лишь разом хмыкнули.

«Кроссфилд» тем временем прижался к обочине, и тормознувший их коп направился к машине.

— Не дергаться, вести себя спокойно, даже расслабленно, — предупредил прежде всего Иннокента Семам.

Коп оказался в легком бронежилете и каске, что непривычно для молодых миров, и Каин невольно подивился тому, сколько из-за него случилось шуму: даже обычных постовых копов дооснастили.

— Добрый день, я сержант Колхауд…

— Здравствуйте, сержант, — приветливо улыбнулся водитель и, протягивая документы, покаянно произнес: — Я сделал что-то не так?

— Нет… все нормально…

— Вы все же скажите… ведь остановили… может, у меня номер грязью забило? — продолжал заговаривать зубы полицейскому водитель.

— Нет… номер чист…

Полицейский отдал документы на машину и стал осматривать пассажиров. Каин, встретившись взглядом с копом, сначала остолбенел: ему показалось, что именно его он избил ночью, но полицейский приветливо улыбнулся:

— Куда путь держите?

— Дык работать… ремонтная бригада мы… там, у Фишбоу, трактор полетел… вот мы и едем чинить его…

— Ясно… проезжайте.

Коп козырнул и, махнув рукой, дескать, давай уже, валяй, пошел обратно.

— Пронесло, — выдохнул Вайю, когда «Кроссфилд» покатил по дороге.

Иннокент зачем-то обернулся и увидел, что коп, тоже медленно, оглянулся им вслед, а потом резко дал деру к машине, что-то крича и махая руками. На полицейском джипе тут же заработали мигалки.

— Нет, не пронесло, — сказал он.

— Ч-черт! — вскричал Семам, следя за погоней. — Как он нас раскусил?!

— Меня узнал.

— Да тебя в таком прикиде мать родная не узнает! — не согласился Семам. — Ты что, забыл, как выглядишь?

— Не забыл. Глаза… он узнал меня по глазам…

— Постой… Так это те самые?!

Иннокент кивнул.

— Ну бывает же так, а?!!

— Но ты тоже прав, темные очки меня бы не спасли — попросил бы снять. Очень уж он подозрительный был… — сказал Каин.

— Это точно. Поквитаться мечтает. Те, что имеют личные счеты, самые нудные и подозрительные.

Водитель тем временем гнал свой слегка прокачанный в сторону увеличения мощности «Кроссфилд», обгоняя законопослушных водителей, как стоячих. Полицейский джип не отставал: видимо, его тоже немного доработали.

41

— Гони, Бойлер! Гони! — подгонял своего напарника за рулем сержант Шелдон Колхауд. — Там тот самый ублюдок!

— Ты уверен? — спросил Бойлер, невольно передернувшись, вспоминая, как их, крутых парней с дубинками и пистолетами, отдубасил какой-то бомж, оказавшийся вовсе не бомжем, а опасным, разыскиваемым за убийство преступником. Можно даже сказать, они легко отделались, ведь того парня в баре он вообще замочил.

— Теперь уверен! Его подретушировали, но эти глаза…

Шелдон взялся за рацию и возбужденно забубнил:

— Центральная, центральная, это семнадцатый, ответьте!

— Центральная слушает, семнадцатый… — отозвался ленивый голос диспетчерской.

— Центральная, веду преследование подозреваемого в убийстве и нападении на полицейских при исполнении! Требуется подкрепление! Они уходят на северо-восток по второму шоссе на «Кроссфилде» темно-зеленого цвета с номером четырнадцать — девяносто восемь АТ! Как поняли, Центральная?!

— Вас понял. Второе шоссе, темно-зеленый «Кроссфилд» с номером четырнадцать — девяносто восемь АТ. Сейчас вызову вам в поддержку ближайшие патрули и группу захвата, продолжайте преследование.

— Вызывайте вертолет!

— Непременно… именно на нем и будет группа захвата. Но не предпринимайте никаких активных действий.

— Понял…

Шелдон, бросив рацию, взялся за микрофон громкоговорителя и потребовал от водителя преследуемой машины немедленно остановиться, но, как и ожидал, никакой реакции, кроме увеличения скорости «Кроссфилда», не дождался.

— Ну чего ты плетешься?! — зарычал на напарника сержант. — Поднажми, не видишь, они уходят!

— Я выжимаю все, что могу!

«Кроссфилд» ненамного, но шел быстрее полицейской машины и медленно, но верно уходил в отрыв. Беглецам мешал оторваться встречный транспортный поток, из-за чего на дороге постоянно возникали опасные аварийные ситуации. Законопослушные водители, мимо которых проезжала кавалькада, словно только что сошедшая с экрана кинотеатра, прижимались к обочине, не давая беглецам спровоцировать аварию на дороге и устроить перед полицейскими завал.

— Поднажми, я попробую их завалить…

— Нам велели не предпринимать активных действий, — напомнил Бойлер.

— Они уходят, и если ничего не предпринять — уйдут.

Шелдон, впервые участвующий в подобной заварухе и подгоняемый жаждой мести, с азартом взялся за дробовик, высунулся из люка на крыше, но чуть не выронил оружие — плотный поток воздуха рвал дробовик из рук. Он расстрелял всю обойму, но ничего этим не добился, дистанция для такого оружия была слишком велика и продолжала увеличиваться. Тогда он схватил пистолет и высадил весь магазин, целясь туда, где сидел его главный враг.

— Попал! — обрадовался сержант, когда заднее стекло «Кроссфилда» замутилось сетью мелких трещин и сама машина вильнула в сторону.

Пока Шелдон перезаряжал свой пистолет, заднее стекло «Кроссфилда» вылетело, разлетевшись на сотни осколков, а сам темно-зеленый внедорожник резко затормозил. Ударил по тормозам и Бойлер, увидев нацеленные на них черные точки дул пистолетов, в следующую секунду полыхнувшие огнем.

— Ложись!!!

На полицейскую машину обрушился свинцовый град. Лопнули стекла, засвистел пробитый радиатор, сама машина осела на передок, качнувшись сначала влево, потом вправо…

Огненный дождь прекратился так же резко, как и начался, после чего впереди завизжали покрышки, и беглецы, уже не опасаясь преследования, вновь рванули в сторону гор, оставив после себя битую полицейскую машину и облако вонючей гари.

Полицейские, отряхиваясь, медленно выбрались из конструкции, которая раньше была их машиной, а теперь представляла собой частое решето.

— Вот, чтобы не случилось подобной лажи, и рекомендуют не предпринимать активных действий, — пробурчал Бойлер, глядя вслед удаляющемуся «Кроссфилду».

— Заткнись… Да где же этот чертов вертолет?

42

— Отбились, — выдохнул Вайю, в последний раз взглянув на распотрошенный ими автомобиль полиции. — Ты в порядке?

— Нормально, — кивнул Каин Иннокент.

Пуля, выпущенная полицейским, лишь каким-то чудом не пришила его. Прошла всего в сантиметре от лица и сделала дырку в лобовом стекле.

— Как пушка? — спросил в свою очередь Семам.

— Хороша…

Именно они на пару с Вайю изрешетили полицейский джип, не чувствуя по этому поводу никаких угрызений совести. «Парабеллум» действительно показал себя с лучшей стороны.

— А чего мы вообще в горы едем? — поинтересовался Каин. — Там у вас что, стартовая площадка или челнок спрятаны?

— Ни то, ни другое, — ответил Семам. — Мы пользуемся официальными космодромами. А к ним все подходы контролируются особенно тщательно. Потому нужно было замести следы и провести тебя на шаттл под видом какой-нибудь продукции.

— Ясно. А что теперь?

— Теперь придется реально прятаться… Нет, ну бывает же такое, а… встретиться именно с теми уродами. Теперь, кстати, и нам придется сваливать. Засветились — будь здоров.

— А я не против свалить, — сказал Вайю, — надоело мне уже здесь. А ты как? — хлопнул он водителя по плечу.

— А мне все равно.

Лишь Семам не разделял их легкого, даже где-то бесшабашного настроения.

— Свалить еще нужно суметь.

Горы располагались недалеко от города, но к тому моменту, когда «Кроссфилд» уже брал первую высоту, поднимаясь по серпантину, в небе показался полицейский вертолет.

— Кернер, — впервые назвал водителя по имени Вайю, — у тебя в багажнике, случайно, ракеты нет?

— Увы.

— Жаль, сейчас бы шандарахнули…

— Жаль, — согласился Кернер, — но даже если бы и была, то вряд ли бы мы его сбили.

— Ну да, у них же противоракетные средства есть, — сказал Каин. — Это ж не пассажирский борт — полицейский.

— Именно поэтому я такую дуру с собой и не таскаю, — снова кивнул водитель. — Бесполезно, одна морока.

— Что же нам тогда делать? — вопросил Вайю. — Там же наверняка группа захвата минимум в двенадцать человек. Не уйдем… Семам, чего молчишь, как рыба об лед?

— Керн, сворачивай в лес, — вместо ответа сказал главный, и водитель, выбрав первый же попавшийся удобный участок, съехал с дороги в густую траву и запетлял между деревьев.

— Думаете, потеряют из виду? — спросил Иннокент.

— Будем надеяться.

— Но это вряд ли, — вздохнул Вайю.

Непонятно как, но Кернер еще ни разу не угодил в яму или рытвину с плачевным для машины результатом, хотя трясло их изрядно. «Кроссфилд» объезжал деревья, смело нырял в кусты, но, чего Кернер опасался, так это чистых полян с сочной травой, и, как выяснилось позже, не потому, что их могли заметить с воздуха. Именно на таких полянах и таилась основная опасность — трава отлично маскировала ямы. А трава там была высокой и сочной именно потому, что в таких естественных чашах скапливается много воды.

Но как бы ни была благосклонна судьба к талантам Кернера, «Кроссфилд» налетел-таки на какой-то острый камень, и колесо под правой стороной издало последний вздох.

— Приехали.

Водитель выскочил из машины и спешно открыл багажник, за ним выскочили все остальные. Каин поначалу подумал, что сейчас будут менять колесо, но на том месте, где положено было валяться запаске, оказался склад вооружения: миниатюрные пистолеты-пулеметы ММП-12 (как раз четыре штуки) с дополнительными магазинами и дюжина гранат.

— Разбираем, камрады, — скомандовал Семам. — Ты тоже…

Иннокент взял себе ММП, два рожка к нему и две гранаты.

— За мной…

Небольшой отряд побежал за Семамом, хотя Каин не был уверен, что их командир знает, куда бежать и что вообще делать. Он, разве что, уводил людей от приметного места, чтобы в тиши и спокойствии подумать, как быть дальше.

Где-то недалеко кружил вертолет. Стоило ему подлететь достаточно близко — и группа замирала, прячась под деревьями.

В лесу раздался хлопок, разлетевшийся многократным эхом, и к небу, сквозь листву, взметнулось облако сажи.

— Машину нашли, — прокомментировал Вайю. Он заложил одну гранату под топливный бак, соединив ее растяжкой с дверью. — Может, их уже и не осталось никого?

— Вряд ли они все скопом смотрели машину, — возразил Семам. — То, что там нашелся один дурак, не говорит, что они все такие…

— Давайте тогда засаду устроим. А то мне что-то надоело бегать.

Семам с неудовольствием посмотрел на выбивающегося из сил напарника. Водитель тоже выглядел не лучше.

— Дохлый ты… вон посмотри на камрад-капитана, бежит — и ничего. Надо тебе в спортзал чаще ходить, а не травку курить.

— Как только, так сразу…

Иннокент криво улыбнулся. На самом деле его тренировки в спортзале мало чем помогали. Он тоже весьма изрядно запыхался. Пересеченная местность — это, знаете ли, не тренажер. В лесу трава связывает ноги, постоянно приходится пригибаться, чтобы не схлопотать веткой по морде… А вот Семам действительно выглядел неплохо.

— Ладно, — сказал он, — привал. Сколько ты растяжек поставил?

— Три.

— Это если они по нашей тропе пойдут, — сказал Каин, — что вряд ли.

— Не учи ученых, камрад, не первый год замужем. Я и на тропе, и рядом поставил. Так что споткнутся… обязательно споткнутся.

— Это все равно не решает наших проблем. Против группы захвата нам без брони и с такими пукалками не выстоять.

— А мы и не будем стоять, — сказал Семам. — Сейчас этот дохляк отдышится, и снова побежим. Ну что, отдышался?

— Отдышался… — кивнул Вайю, всем своим видом показывая обратное, и сплюнул.

— Тогда ноги в руки — и вперед.

— Эх, камрад, и чего ты свалился именно на нашу голову? — пробурчал Вайю и побежал следом за Семамом.

— Извини, видно, так уж карты легли, — не шибко извиняющимся тоном ответил Иннокент.

Молчаливый Кернер шел замыкающим.

43

Услышав собачий лай, бойцы залегли.

— Неужели они теперь с собаками на операции ходят? — удивился Вайю.

— Нет, — сказал Семам после того, как лай повторился, — звук откуда-то спереди… копы не могли нас обойти. Они уже близко, но еще не обошли и не зажали нас в кольцо.

— Старатели?

— Разве сейчас сезон? — удивился Кернер.

— Сезон чего? — не понял Каин Иннокент.

— Примерно через месяц начнется сезон сбора терфелей. Это такие грибы, с виду похожие на собачью какашку, растущие в стволах старых деревьев… Слышите?

На смену собачьему лаю пришел едва слышный тюкающий звук.

— Кору отбивают… — прокомментировал Семам.

— Ну и чего мы лежим?

— Ты прав, камрад-капитан, лежать действительно нечего. За мной! Может, у него машина есть.

Беглецы стартовали с новыми силами, и уже через минуту лохматая собака лаяла на них, срываясь с поводка, но хозяин благоразумно удерживал ее от греха подальше.

— Где машина, хмырь?! — тут же насел на сборщика терфелей Вайю. — И заткни собаку. А не то я ее шлепну!

— Т-тихо, Тритт, тихо…

— Где машина?!

— Т-там…

— Далеко?

— Нет… метрах в ста…

— Пошли!

Беглецы быстро добрались до машины. Кернер тут же заскочил за руль.

— Порядок! — кивнул он, заведя мини-грузовик.

Вайю и Семам быстро вязали старичка и заодно его собаку, надев ей намордник и перевязав плотнее пасть, чтобы не лаяла.

— Ну долго еще?!

— Сейчас!

Беглецы быстро погрузились в машину.

— Стойте! — остановил всех Каин Иннокент.

— Что еще?! — спросил Семам.

— Нас так слишком быстро засекут. Еще несколько минут, спецназ найдет старика, он все расскажет, и начнут искать его машину.

— Ну и что ты предлагаешь?! — вскричал Вайю.

— Нужно совершить обманный маневр…

— Говори яснее!

— Нужно направить спецназ по ложному следу.

— И как ты это предлагаешь сделать? Выкладывай быстрее, спецназ близко.

— Одному из нас надо поменяться местом со стариком, а остальным спрятаться.

— То есть…

— Да!

— Похоже, другого выбора у нас действительно нет, — согласился Семам. — Вопрос только в том, кому играть сборщика терфелей.

Камрады переглянулись, и Кернер сказал:

— Больше всего по виду похож камрад-капитан. Молодой, но зато с бородой. Это, кстати, — я про молодость, — и объясняет его ранний выход на охоту за грибами.

— Э-э…

— Не мычи, капитан. Разве ты не знал, что инициатива наказуема. Кто предлагает, тот и исполняет собственный план, и ты уж постарайся, — усмехнулся Семам.

Беглецы тут же выскочили из машины.

Каин позаимствовал несколько вещей старичка: его плащ, штаны и кепку. После чего его привязали к дереву.

— Колесо спустите.

— Зачем?! — возмутился Кернер. — Его же потом менять!

— Камрад-капитан прав, — кивнул Семам, — нужно как-то объяснить, почему мы не воспользовались машиной.

— Точно…

Кернер быстро отвинтил колпачок и стравил воздух из камеры.

— Все, прячьтесь…

— Один момент. — С этими словами Вайю затолкал Иннокенту в рот кляп. — Ну давай, камрад-капитан…

Вайю, Семам и Кернер, подхватив настоящего сборщика грибов, ломанулись в кусты.

Услышав приближение полицейских, Иннокент задергался и громко замычал, привлекая к себе внимание. Возле него тут же выросло несколько спецназовцев. Остальные замерли кто где, взяв под прицел периметр, так что шансов быстро и скопом перебить их, если это засада, не было. Иннокент надеялся, что Семам, как главный, это тоже отлично понимает. Вертолет опять же.

Сердце Каина бешено колотилось сразу от дюжины страхов. Он боялся, что его игра не прокатит, его опознают (о чем раньше надо было думать) и схватят.

— Их было четверо! — тут же затараторил он, стоило только его избавить от кляпа.

— Куда они пошли?

— Туда! На северо-восток! Они хотели воспользоваться моей машиной, но, как видите, у меня спустило колесо… Господи! Ну и страху же я натерпелся! Я думал, что они меня убьют! Спасибо вам! Спасибо!

— Успокойтесь, теперь все в порядке…

Каина развязали, и он продолжил изливать свои переживания, благодаря за спасение.

Наконец спецназовцы, повинуясь приказу своего командира, до этого о чем-то оживленно переговаривающегося по рации, — видимо, сверялся с вертолетчиками, — направились по указанному направлению.

— Не видят они, видишь ли, ни хрена; лес, видишь ли, слишком густой… — ругнулся перед этим лейтенант, приказав: — Капрал Тернер, вы остаетесь рядом с машиной. Преступники могут вернуться.

— Есть, сэр.

— Остальные за мной.

Полицейские убежали ловить призраков, а Каин остался с капралом.

— Почему вы не развяжете свою собаку? — спросил Тернер, показав на пса.

— Собаку? Ах да, собаку! — хлопнул себя по лбу Иннокент. — Совсем ошалел от произошедшего… не каждый день, знаете ли, вас хватают и привязывают к дереву.

Каин подошел к псу, и тот зарычал, задергавшись в путах.

«Черт… еще укусит», — подумал он, начиная осторожно развязывать лохматую псину.

Иннокент неожиданно сильно чихнул.

— Будьте здоровы…

— Спасибо.

Каин непроизвольно утер нос.

— А что у вас с…

Иннокент выпучил глаза. К руке прилипли накладные усы.

Капрал потянулся за автоматом, но выскочивший из кустов Семам оказался быстрее, он на секунду оглушил противника, бросив неактивированную гранату, угодившую в шлем. Тут уже Каин бросился на спецназовца, потом подоспели остальные, и все вместе они повязали его, так и не дав подать сигнал тревоги.

— Извини, браток, отдохни пока.

На смену колеса ушло рекордно короткое время, и вскоре они уже ехали на мини-грузовичке по хорошо наезженной сборщиками грибов тропе.

— У тебя что, аллергия на собак? — спросил Вайю.

— Оказывается, да, — кивнул Каин, сам удивляясь данному обстоятельству. Ведь в детстве он держал хомяков, и ничего похожего на аллергию у него не имелось.

— Хорошо разошлись, — облегченно вздохнул Семам, — без стрельбы и лишней беготни. Сейчас еще разок машину поменяем, и будет совсем хорошо.

Машину удалось поменять без особых проблем, сымитировав поломку на обочине и дождавшись, когда рядом притормозит сердобольный автолюбитель, дабы помочь ближнему своему. Они завладели машиной самаритянина и уже на ней отправились, куда им требовалось.

44

Удрать с планеты оказалось удивительно легко. Когда они добрались до пункта назначения на угнанной машине, их подобрали, загрузили в ящики и, точно какую-то поклажу, отвезли на космодром, там перегрузили в грузовые трюмы шаттла с маркировкой «скоропортящиеся товары» и стартовали на орбиту. Вот и все, просто и буднично, даже с таможней никаких проблем не возникло.

Корабль, как только с ним состыковались шаттлы, тут же устремился прочь из системы и стал выходить на стартовую точку. Через двадцать часов полета беглецы уже были на планете Мексиш — мире, где не задают лишних вопросов. Здесь и еще на паре планет со схожей политикой по отношению к прибывшим пираты предпочитали проводить свой отпуск от трудов неправедных.

Мексиш встретил их не просто жаркой погодой, а удушающей жарой из-за высокой влажности.

— Здесь всегда такая жарень?

— Это еще ничего, — засмеялся Вайю, — вот когда лето наступит…

— Понятно.

Перед четверкой беглецов остановился фургон серебристого цвета. Как заметил Каин, машины с темным окрасом на Мексише вообще были не в ходу. Оно и понятно. Из одежды жители предпочитали рубашки-безрукавки и шорты, девушки носили ультракороткие юбки. Настолько ультра, что Иннокент невольно прерывисто вздохнул, стоило только одной молодой мамаше лишь чуть-чуть принагнуться, чтобы сказать что-то своему непослушному малышу. Ему стало абсолютно понятно, почему пираты ошивались именно здесь, несмотря на разжижающий мозги климат.

Дверь фургона открылась, закрыв обзор, изнутри дыхнуло прохладой, и показался детина двухметрового роста.

— А вот и корпоративное такси, — сказал Семам с непонятной интонацией и сплюнул.

— Залезайте…

Четверка быстро забралась в машину и с наслаждением откинулись на сиденьях. Жара успела их выжать, хоть они и пробыли на планете всего полчаса. Но это, как понял Каин, просто с непривычки, дальше будет легче.

В машине их быстро проверили как на наличие оружия, так и на всевозможную электронику.

— Чисто, — отрапортовал громила, — можно ехать.

Фургон тут же тронулся и покатил в сторону города.

— Я так понял, меня на очередную проверку везут? — спросил он. — Уж больно ситуация знакомая.

— Не только тебя, — хмыкнул Семам. — Все под подозрением.

Впрочем, никто из них, кроме, может быть, самого Иннокента, не проявлял большого беспокойства. Видимо, уже не раз и не два проходили проверку на вшивость. А вот бывшему капитану все это было еще в новинку.

Усыплять их не стали, но окна затонировали так, что увидеть, куда именно их везут, не представлялось возможным. Когда же после бесконечных поворотов и остановок на светофорах фургон окончательно остановился и двери открылись, они оказались в каком-то подземном гараже с приятной прохладой, даже морозцем.

Их развели по комнатам и приказали ждать. В номерах имелось все необходимое, и Каин, помывшись, переоделся в нормальную одежду, скинув с себя надоевший комбинезон, в котором он бегал еще по лесу от полицейского спецназа.

«М-да, бани здесь точно нет, — подумал он, — климат не тот, только душевые, причем без краника горячей воды».

Часа через три, когда бывший капитан основательно заскучал, пришли двое с неприветливыми лицами.

— Следуйте за нами.

Каин обреченно вздохнул и направился не следом, а под конвоем провожатых, с тихим ужасом подумав: если уж со своими по часу возились, то на сколько же затянется процедура с ним! Но с этим совершенно нечего было поделать. Оставалось только смириться и пережить, как плохую погоду.

Иннокент оказался в комнате для допросов, и, как видно, допрашивать его собирались при помощи полиграфа, а не сыворотки правды. Впрочем, без какого-то препарата все равно не обошлось. Ему что-то вкололи, из-за чего перед глазами замутилось. Но не так сильно, как от снадобья Семама. Каина быстро облепили датчиками — и началось…

Вопрос следовал за вопросом, и Каин абсолютно бездумно и совершенно искренне на них отвечал. В принципе ему скрывать нечего. Вопросы ничем не отличались от тех, что задавал Семам, но были и исключения.

— Цель твоей заброски?

— Не понимаю, о чем вы говорите…

— Хватит придуриваться! Зачем ты завербовался в пираты?!

— Я… у меня… не было другого выхода… меня бы поймали и осудили за убийство…

— Хватит лгать!

— Я не лгу…

— Что ты хотел выведать?!

— Ничего…

— Какое у тебя задание?!

— У меня нет задания…

— На кого ты работаешь?

— Ни на кого…

— Ты собирался сбежать при первом возможном случае? — уже не в первый раз резко поменял тему допроса допрашивающий.

— Н-не не знаю… — ответил Каин, пожалуй, с первой заминкой за все время допроса.

Что-то такое он действительно хотел. Пиратов в самом начале он действительно рассматривал как возможность свалить с планеты. Но вот что дальше? Неужто и впрямь биться за них со своими еще недавними сослуживцами по ВКФ или с теми же парнями из частной охраны «Барс»? Причем биться насмерть… Вряд ли он этого хотел, и невольно в голову лезли разные мысли, в том числе и такие, как сбежать от пиратов, чтобы не опуститься совсем уж на самое дно.

— Ты хотел сбежать от нас?! — настаивал на ответе допрашивающий. — Отвечать!!!

— Д-да… наверное…

— Выведав какие-то тайны?

— Н-нет… просто свалить…

Допрашивающий улыбнулся.

— Это будет не так-то просто сделать, парень.

Иннокент промолчал. Его ни о чем не спрашивали, да и сознание уже начало угасать.

— Как ты относишься к пиратству?

— Отрицательно…

— То есть предашь при первой же возможности всех своих будущих товарищей по оружию?

— Д-да… — через силу выдавил Иннокент, пытаясь удержать признание в себе, понимая, что за такое и пулю схлопотать недолго, но сыворотка разрушила эту блокировку и не позволила солгать.

— У тебя не будет такой возможности… не ты первый, не ты последний, кто хотел бы сбежать, да не смог. Впрочем, ты можешь уйти прямо сейчас. Хочешь?

— Д… н-нет…

— «Да» или «нет»?!

— Нет.

— Почему?

— Мне некуда идти…

— Это точно. И поэтому ты будешь сражаться на нашей стороне?

— Д-да…

— С минимальными повреждениями для противника?

— Да…

Допрос продолжился до полной отключки бывшего капитана.

— Спекся. Эй, парни! Мэтью, Эддер! Отнесите его обратно!

Появилась давешняя парочка.

— Долго ты с ним… — сказал Эддер.

— Сколько?

— Да третий час уже пошел! А если учесть, сколько ты с теми провозился!

— Да уж… то-то я чувствую, у меня кишки в узел скручиваются.

— Ну как он, Крис? — спросил Мэтью.

— Нормально, наш будущий камрад. Но смотрите за ним в оба, парень в любой момент может сделать ноги…

— Неопределившийся?

— Более того, скорее он нас, мягко говоря, не уважает.

— Так может, ну его?.. — озлобился лицом Мэтью и встряхнул беспомощного Каина.

— Нет. Он нам нужен. Нам нужны пилоты, особенно такие профессионалы, как этот. Так что придется его захомутать покрепче.

— Ну с этим проблем не возникнет. Захомутают так, что потом не расхомутаться…

— Я тоже так думаю, — кивнул Крис. — Все, несите, и поаккуратней. А то я знаю тебя, посчитаешь его головой все косяки в коридоре.

— Не буду, — пообещал Мэтью. — Тем более что их не так уж и много…

— Мэт… — грозно нахмурился Крис, и не в шутку.

— Ладно-ладно, не буду, обещаю.

45

Каин Иннокент прожил в доме пленником недолго, всего пять дней…

Он отлично помнил допрос, помнил вопросы и, конечно, помнил свои ответы, и некоторые ответы ему не нравились. В частности, на вопрос о предательстве…

Сразу по приходе в себя он ожидал, что его повезут куда-нибудь в тихое местечко и также тихо пристукнут. Но нет, с ним обращались подчеркнуто корректно. Это немного смущало бывшего капитана, потому как он не понимал, почему пираты с ним возятся при таком не слишком лояльном отношении к себе. Его разве что никуда не пускали.

«Ну и куда я пойду? — спрашивал он себя. — Я тут никто, ни документов, ни денег, ничего. А если уйду, то корсары, столько сил и средств на меня потратившие и даже засветившие своих агентов, с радостью сольют меня властям. А уж те с неменьшей радостью отдадут меня Конфедерации, потому что на Мексише я тоже никто и ничего им дать не могу…»

Сдаваться можно только что-то принеся полиции в зубах, причем что-то очень важное, чем можно будет откупиться от закона не только за убийство, но и за нахождение в составе разбойных сил.

«А к чему-то важному меня вряд ли подпустят с такими-то характеристиками», — грустно подумал Каин. Понимая, что попал в замкнутый круг, из которого нет выхода.

Вечером пятого дня его в том же серебристом фургоне повезли обратно на космодром.

— Скоро ты станешь корсаром, — сказал ему на прощание Крис.

— И в каком качестве? — хмуро спросил Иннокент.

— В качестве пилота.

— Да ну?! — не поверил Каин.

— Да-да… но безобразничать тебе не дадут, — усмехнулся Крис. — С Ониксом не забалуешь. Ты теперь в его команде, Ригель. Шаг влево, шаг вправо… ну ты понял.

— Понял, — хмуро кивнул Иннокент.

Вслед за бывшим капитаном в фургон зашел водитель Кернер, которого Каин не видел с момента прибытия на Мексиш.

— Здорово, камрад-капитан…

— Здорово, Кернер. Тоже в космос?

— Туда… буду твоим механиком.

— Вот как?!

— Угу…

— А остальные?

— У них своя судьба, и знать нам не положено. Меньше знаешь — лучше спишь.

— Понятно. А нас к некоему Ониксу отправляют.

— Знаю… с ним не забалуешь, — повторил слова Криса Кернер.

— Что, зверь?

— Не то слово. К нему таких, как ты, хитрожопых отправляют, на перевоспитание. Так что сильно там не дергайся. Если ему что-то покажется в твоих действиях неправильным, считай, что тебе крышка. Понял?

Каин кивнул.

Корабль Оникса «Прима», оказывается, уже висел на орбите Мексиша, и никаких долгих блужданий из одной системы в другую, чтобы оторваться от возможного наблюдения и влиться в его команду, не потребовалось.

— А-а, свежее мясо!

— И вам тоже здрасте, — сказал Каин встречающему их на выходе из шлюзовой камеры небритому мужику в тельняшке и в потертых джинсах.

— Ага. Ты, значит, Ригель, а ты Кернер?

— Угадали. А вы, позвольте, кто будете?

— Оникс.

— Ври больше, — хмыкнул Иннокент после короткой паузы. — От силы второй помощник пятого механика при кухонной плите.

Хохот появившихся в переходном отсеке трех дюжих парней показал, что Каин не ошибся и этот мужичок — невелика шишка на судне, хотя сердце при названии имени, от которого так и веет силой, екнуло. Наверное, многие новички попались на эту дежурную провокацию. Лишь секундой позже бывший капитан разобрался, что не пристало командиру разбойной команды выглядеть так убого да еще лично встречать новичков у трапа, отсюда и отбойный ответ.

— Поддел, поддел, — кивнул псевдо-Оникс. — А теперь, камрады, бегите к бригадиру на представление, он долго ждать не любит.

Каин и Кернер пошли вслед за одним из парней, играющим роль провожатого.

— Господи, топор вешать можно, — поморщился Иннокент, когда они шли по главному коридору переделанного грузовика.

Коридор и впрямь заволокло словно туманом. Обоняние подсказывало, что этот туман не от сигаретного дыма, а от легкого наркотика.

— Вентиляция сломалась?

— Нет… — ответил провожатый. — Просто тут комната отдыха недалеко. Дверь открыта…

— Мне придется в противогазе ходить, иначе от одного дыма окосею… и наркоманом стану.

Провожатый хмыкнул, но ничего не сказал.

Проходя мимо комнаты отдыха, Каин увидел отдыхающих там здоровых мужиков, чья принадлежность к абордажным группам не вызывала сомнений. Они курили, играли в карты, о чем-то беседовали и смеялись. В общем, жили своей незатейливой жизнью. Многие, если не все, судя по наплечным наколкам, раньше служили в десанте.

«Везде одно и то же», — подумал Иннокент.

Наконец они пришли и остановились перед дверями капитанской каюты. Каин уже понял, что корсары воинскими званиями не пользовались, предпочитая их аналоги.

«Если капитан корабля и вообще командир всей этой шайки — бригадир, то какое звание будет у меня, тем более новичка? — подумал Иннокент. — Подмастерье?»

Сопровождающий тем временем доложился и приглашающее махнул рукой, мол, заходите, бригадир ждет.

Оникс произвел на Каина впечатление. Ему полностью подходило имя и та слава, о которой Каин уже успел наслышаться от Криса и Кернера. Высокий, с тонкими, властными чертами лица, обезображенными шрамом и ожогом с правой стороны. Одет в какую-то форму вооруженных сил какой-нибудь метрополии, но без знаков различия.

— Кернер… — произнес Оникс голосом человека, привыкшего повелевать и не задумываясь отправлять на смерть.

— Я.

— С тобой мне все ясно. Можешь идти и располагаться.

— Слушаюсь, бригадир.

Кернер словно испарился, оставив Иннокента наедине с человеком, вольным распоряжаться его жизнью как ему вздумается. Взять, например, и приказать выбросить в космос, просто так, ни за что, за косой взгляд.

Каин все же постарался выдержать тяжелый взор Оникса, не отвести, не опустить глаза.

46

На какое-то мгновение Иннокент подумал, что Оникс и есть самый главный в пиратском сообществе, их всеобщий командующий, но потом понял, что это не так.

«Нет, он простой бригадир, — подумал Каин, — возможно даже командует несколькими бригадами, но не более того. Не пристало главарю главарей лично участвовать в нападениях на торговцев… Но каким же монстром должен быть этот главарь, чтобы в его подчинении обычным бригадиром ходил такой человек, как Оникс?!»

— Мое имя Оникс, меня зовут бригадир Оникс и никак иначе. Ты понял?

— Так точно… бригадир.

— Правильно. Понятие «сэр» у нас не используется. Тебя направили ко мне, а это подразумевает, что ты дерьмо. Склонен к побегу и предательству. Мне доставляет истинное удовольствие сказать тебе, что у тебя не будет ни одной возможности ни для того, ни для другого. Знаешь, каким путем это достигается?

— Никак нет, бригадир.

— Может, есть какие-то догадки?

— Зомбирование? — выдохнул Каин и внутренне сжался.

Он много слышал о том, что пираты не гнушаются ничем и обеспечивают преданность в том числе и внушением на подсознательном уровне.

— Слишком пошло и ненадежно. Кроме того, может привести к непредсказуемым последствиям, например, ты можешь стать идиотом, но это в самом худшем случае. Как бы там ни было, я не собираюсь терять ни одного пилота не по боевым причинам. Так что не бойся, тебя никто зомбировать не станет. Все намного проще и дешевле. Когда возьмешь в руки свой летный шлем, обрати внимание на заплаточку в затылочной части. Там десять граммов одной очень мощной взрывчатки. И стоит тебе сделать что-то не так, стоит только мне или твоему непосредственному командиру усомниться в твоей лояльности, или ты не выполнишь приказ, достаточно будет просто нажать на кнопочку, чтобы от твоей головы ничего не осталось. Тебе ясно?

— Яснее не бывает, бригадир, — ответил Иннокент враз пересохшим ртом.

Он живо представил, что именно произойдет после взрыва. От головы действительно ничего не останется. Шлем сдержит взрыв, чтобы кабину не забрызгало, а автопилот приведет машину обратно.

— Замечательно. Твой позывной в прошлом — Ригель. Что ж, мы оставим его. Теперь осталось выяснить, какой самолет тебе дать. У меня есть две свободные машины: Т-40 и «ассасин». Что ты предпочел бы пилотировать?

«Не Т-40, это точно, — подумал Каин, уже наслышанный о машине, причем из всего, что он слышал, не было ни одного хорошего слова. — А об „ассасине“ я вообще ничего не знаю, не то что ТТХ, а даже его внешний облик. Разве что по названию можно определить, что его сделали в Халифе».

Каин вдруг обнаружил, что к продукции, тем более военного характера, произведенной вне Конфедерации, он испытывает активное недоверие. И правда, разве может тягаться какая-то метрополия с ВПК объединенных миров?

— Мне без разницы, бригадир, — ответил Иннокент, так и не придя к какому-либо выводу.

— Что ж, тогда это определит твой непосредственный командир.

Оникс нажал на кнопку интеркома и позвал:

— Обер, зайди на минутку.

— Сейчас буду, бригадир…

Через минуту в каюту Оникса вошел Обер, гладковыбритый и вроде даже надушенный крепким одеколоном.

— Вот тебе новичок, зовут Ригель. Посмотри, что за птица, и дай машину.

— Нет проблем.

— Свободны.

Оникс погрузился в чтение каких-то бумаг на своем столе, и пилоты, выйдя из его каюты, зашагали на летную палубу.

— Кем был раньше, Ригель?

— В армии перехватчиком на «протоне», а в наемниках — истребителем на «нейтроне».

— Ясно. У нас тоже только истребители. Сейчас мы с тобой немножко полетаем, а потом я решу, на что тебя сажать.

— Есть принципиальная разница? — усмехнулся Каин.

— Почти никакой, — согласился Обер, — разве что «ассасин» поновее будет, хотя я знаю многих, кто предпочел бы сороковую таратайку.

Так за разговором они вышли на летную палубу, где впритык стояли четыре «шмеля» и уже обозначенные Т-40 и «ассасин».

Палуба не разделялась на правую и левую, как на кораблях флота и даже корабле наемников, «Барс-2» и все шесть истребителей стояли крылом к крылу и соплом к соплу прямо на столах перед шлюзовыми камерами. Места действительно было мало. Возле некоторых машин суетились техники и пилоты, все измазанные в технических жидкостях. Пилоты и впрямь горбатились наравне с механиками.

47

Кернер, уже освоившийся на новом месте, приветливо махнул ему рукой, дескать, держись — и все будет в ажуре.

— Будем летать в реале? — удивился Иннокент, рассматривая побитые жизнью машины.

«Шмели» действительно выглядели побитыми, тут и там на бортах зияли заплаты, бесконечные швы сварки пересекали друг друга. Каин даже боялся представить, что же там внутри, если снаружи живого места нет.

Но, может, «шмели» и выглядели побитыми, но побитыми победителями. На каждом Каин заметил аналоги армейских звездочек по числу сбитых машин противника — белые черепки со скрещенными под ними костями. Не слишком оригинально, зато брутально. И результативность поражала — от пяти до десяти меток.

На их фоне остроносый «ассасин» со складными крылышками, выдвигающимися как перископические антенны, выглядел новорожденной птичкой: всего-то две легко различимые пробоины. Даже Т-40 по сравнению с основной машиной пиратов отличался новизной. Непонятно почему их не оседлали пилоты.

«Неужто и здесь суеверие?» — подумалось бывшему капитану.

— Нет, у нас всего час до прыжка… да и движение в районе слишком интенсивное. На тренажерах покатаемся.

Пройдя мимо самолетов, они оказались возле двух устаревших тренажерных комплексов.

— Залезай в любой…

Каин залез в тот, что стоял к нему ближе, и, потратив немного времени на изучение приборной панели, надел шлем. Тут же включилась знакомая программа, которой бывший капитан не раз пользовался, еще будучи курсантом и далее на службе. Обер уже все подключил, или ею только и пользовались.

Рядом проплывала планета, на ней, прямо напротив, крутилась темная воронка циклона. Вот только вместо одной машины противника — Обера — Каин увидел на своем радаре две вражеские метки. Значит, честной дуэльной схватки не будет. Сам он сидел в бескрылом «шмеле» и не мог хоть как-то сравнять шансы в близкой атмосфере планеты, где можно было попытаться скрыться в облаках, как он много раз делал на тренировках в академии, но тогда он «летал» на «протоне». Обер же жадничать не стал и заказал себе два «протона». Что ж, справедливо, ведь именно они будут им противостоять, если случится столкнуться с силами Флота.

Две метки рванули навстречу, и Каин понял, что никто здесь отмашек давать не станет, и скорее по привычке рванул прочь, в сторону планеты. Даже опомнившись, он не стал изменять курс, решив попробовать использовать тактику своего товарища по эскадрилье, лейтенанта Тома Байрона с позывным Пегас, когда он на одной из тренировок, также уходя от двух преследователей, хотел использовать сильное притяжение звезды, чтобы она нарушила их связь и четкость маневров. Другое дело, что он не успел.

«А я успею», — подумал Иннокент, посмотрев на дальномер, а потом на радар.

Противник на мощных «протонах» его нагонял, но и кромка атмосферы планеты уже вот она, рукой достать…

Противник сперва решил опробовать простой вариант с зажатием в классические клещи, чтобы расстрелять сверху и снизу, но Каин, сам не раз использовавший подобную тактику, постарался вывернуться, мотаясь влево, вправо, вверх и вниз. Но все его потуги не увенчались успехом. Дистанция была еще слишком велика, и противник достаточно легко предугадывал его маневры и успевал вносить поправку, продолжая сжимать клещи. Главное — не попасть под первую же очередь…

«Знать бы, в каком самолете Обер, а где компьютерный фантом», — подумал Иннокент, считая, что от фантома оторваться было бы легче, чем от реального пилота. Но увы. Узнать это сейчас не представлялось возможным. Может, чуть позже, когда проявится характер пилотирования.

— Двойной захват системой наведения, — предупредил бортовой компьютер, и Каин резко крутанулся в сторону, уходя с возможной линии огня. Но противник не стал тратить снаряды.

Один из «протонов» бросился за ним, заходя снизу в попытке отсечь «шмель» от планеты, и даже пустил две ракеты, о чем также предупредил компьютер и порекомендовал произвести отстрел противоракетных средств.

Иннокент произнес соответствующую команду, и как только за хвостом образовалось облако светящихся точек из тепловых и электромагнитных обманок, пошел на противоракетный маневр снова в сторону планеты.

Выйдя из виража и сбросив ракеты с хвоста, Иннокент обнаружил, что один «протон» плотно сидит у него на хвосте, а другой заходит ему с правого фланга. Его поймали в классический «удар хуком», в который он хотел подловить однажды Пегаса на пару с Насосом.

Начался перекрестный обстрел, а у него ни одной ракеты, ни фронтовых, ни тем более кормовых, чтобы хоть как-то отвлечь противника. Пришлось крутиться, действительно, как шмелю, ужаленному пчелой в одно место. Но выйти из перекрестного огня дело нелегкое. Гэпэдэшки «протонов» забрасывали его сотней снарядов в секунду, создавая настоящее облако из взрывающейся стали.

Раз, два, три… «Шмель» продолжало трясти при каждом попадании. Несколько поврежденных управляющих систем автоматически перешли на дублирующие каналы, задымился левый двигатель… и участь его была бы решена в следующие десять-двадцать секунд, если бы «шмель» штопором не вошел в спасительную стратосферу планеты.

Хорошо, что на тренажерах нет искусственной силы тяжести, имитирующей перегрузку, иначе Каин сам не знал бы, сумеет ли он вывести превратившийся в метеор «шмель» из состояния падения в нечто похожее на горизонтальный полет, даже если учесть, что у него не работает один из двух двигателей. Тем не менее, выжимая все из правого и даже дав на него форсаж, Иннокент прекратил бесконтрольный провал и выровнял полет.

Но легче от этого не стало, потому как бескрылая машина, пусть в очень разряженной, но атмосфере, показала весь свой норов. В общем, объездить дикого скакуна проще, чем удержать истребитель класса «космос-космос» на курсе. Каин даже забеспокоился за имитатор, выдержит ли он такие нагрузки, потому как трясся он, как кости в стакане, перед тем как их бросят на стол…

«Протоны» чувствовали себя гораздо лучше, у них все же есть крылья, позволяющие им маневрировать без особого напряга, все системы в порядке, не говоря уже о том, что все двигатели работают исправно. Но тем не менее их тоже потряхивало так, что стрелять прицельно из пушек они не могли, снаряды летели куда угодно, только не в цель.

Осознав тщетность своих потуг, Обер и его фантом приступили к обстрелу беглеца из ракет — идеальное оружие в таких условиях. Каин щедро разбрасывал противоракетные шашки, ведя подсчет выпущенным и сбитым, и наконец добился своей цели: «протоны» выстрелили весь свой ракетный боезапас кроме кормовых.

Теперь нужно было что-то решать. Двигатель в условиях постоянной перегрузки жрал прорву топлива, и оно подходило к концу, еще десять минут — и он сам упадет на планету без посторонней помощи, если не вырвется на орбиту.

«Протоны» снова решили зажать «шмель» в клещи, на форсаже, чтобы не потерять дистанцию, начав расходиться в стороны, и тут Иннокент резко, с небольшим набором высоты свернул вправо, заходя одному из «протонов» в левый фланг.

Каин прекрасно понимал, что у него всего десять-пятнадцать секунд на все про все, прежде чем второй «протон» придет на выручку первому. И перевел «шмель» с получившейся горки в пике на врага, надеясь, что этот самолет пилотирует сам Обер. В падении «шмель» стал вести себя более спокойно, и Иннокент впервые за весь бой наконец нажал на гашетки.

«Протон», попав в беду, попытался сильнее довернуть вправо, чтобы уйти с линии огня и набрать высоту, но его масса сослужила ему недобрую службу, и маневр вышел недостаточно резким. А Каин наоборот достаточно легко сумел подправить курс и все давил и давил на гашетки, расходуя боекомплект и прекрасно понимая, что на вторую машину у него не останется ни сил, ни времени.

Вот второй «протон» уже заходит ему в хвост, компьютер предупредил Иннокента о пеленге, но это ему уже было неважно. Жертва «шмеля», теряя элементы брони, крыло и хвост, стала падать в неуправляемом полете. Каин тут же попытался снова набрать высоту, но двигатель уже не тянул, и он наоборот повел машину вниз, к поверхности планеты, направив «шмель» прямо в черную воронку циклона, решив уйти непобежденным, несбитым.

Но противник не собирался отпускать его просто так. Настигнув «протон», он всадил такую же длинную очередь, и «шмель» рванул в следующую секунду после того, как бортовой компьютер доложил о повреждении топливного бака.

48

Вспышка света больно ударила по глазам, и имитационный тренажер, качнувшись, плавно занял нейтральное положение. Каин чуть не вывалился из тренажера, споткнувшись о бортик. Он был весь мокрый, точно пробежал десять километров, да еще в жарком климате Мексиша.

Обер выглядел нормально, разве что чуть-чуть раскраснелся.

— Неплохо, — сказал он, похлопав Иннокента по плечу. — Признаюсь, я хотел посмотреть, как долго ты продержишься. Обычно вытягивают не больше десяти минут, когда, как ты, дают деру, и того меньше, если бросаются навстречу, точно камикадзе. На моей памяти ты второй за последние пять лет, кому удалось не просто продержаться достаточно долго против двух универсальных перехватчиков, но еще и сбить одного из них.

— Спасибо.

— Так что, сам выберешь машину или все же мне свое слово сказать?

Каин увидел Кернера, который, словно какой-то рефери, жестами показывающий таймаут, изображал букву «Т», тыкая пальцами одной ладони в другую под прямым углом.

— Сороковик возьму.

— Да, наверное, он лучше «ассасина», — согласился Обер. — Что ж, принимай машину. Вполне возможно, что тебе уже завтра придется показать все, на что ты способен, и не в виртуале, а в реале.

Обер ушел, но ему на смену подошли три пилота, до этого возившиеся со своими машинами, чтобы выразить свое восхищение. Каин быстро перезнакомился с ними, узнав позывные.

— Чем тебе «ассасин» не угодил? — спросил Иннокент у Кернера, когда их наконец оставили в покое. — Он вроде получше выглядит.

— Красивая обертка, не более, — презрительно отмахнулся Кернер. — Я уже успел пообщаться с коллегами и узнал, что машину эксплуатируют всего полгода, а с двигателями уже так намучились, что спасу нет. Трижды выходили из строя. Сделаны тяп-ляп и из дерьмовых материалов. Нет, уж лучше на Т-40 летать, он понадежнее будет, да и я его знаю лучше, чем этот ширпотреб.

— Тогда ладно… — согласился Каин. — Пойдем посмотрим машину?

Пилот и механик зашагали к Т-40, устаревшему даже по сравнению со «шмелями» истребителю. Тупорылая тэшка обладала большими габаритами, чем «шмель», и соответственно массой. На вооружении по бокам стояли две одноствольных плазменных пушки ГПД и одна обычная, шестиствольная, в носу.

— Лучше бы наоборот, — поморщился Иннокент.

Он невольно сравнил вооружение со стоящим напротив «ассасином». Вот на нем с вооружением все в норме.

— Откуда он у них вообще взялся? — удивился Каин.

— Боевой трофей… Видишь, фонарь кабины немного несимметричный, с левой стороны решетка более частая.

— Ясно… пилота удачным выстрелом завалили.

— Именно.

Спрашивать, что случилось с прежним пилотом Т-40, не хотелось. Может, его убили в бою…

«А может, его мозги в кашу превратили», — с содроганием подумал бывший капитан.

Каин забрался наверх, чтобы посидеть в кресле и посмотреть на приборную панель, почувствовать штурвал. Здесь он обнаружил старый выцветший и линялый летный комбинезон и шлем. Все это он передал Кернеру.

— Подержи…

— Знаешь, что это? — усмехнулся механик, показав на затылочную часть шлема, где красовалась заплаточка размером с кредитную карточку.

— Уже просветили, — криво улыбнулся Каин.

Ему подумалось, что десять граммов взрывчатки и детонатор не такая уж крупная деталь, чтобы резать шлем и ставить заплатку, все можно сделать более аккуратно. Но потом он понял: это сделано специально, чтобы пилот, каждый раз надевая шлем, видел ее и помнил, что над ним висит этакий «Дамоклов меч», и никогда о нем не забывал.

И без того хмурая улыбка сползла, как только он увидел авионику Т-40.

Половины датчиков явно не хватало, из-за чего работоспособность второй половины оказалась под вопросом.

— Мн-дя… Кернер, на меня можешь не ставить, из боя я не выйду.

— Что такое?

— Сам посмотри…

Механик также приподнялся и с интересом заглянул в кабину.

— Мн-дя… — повторил он за Иннокентом. — Ничего, мы что-нибудь придумаем.

— Думаешь?

— Попробуем. Щас быстро перекантуюсь со стариками, узнаю, что есть и чего нет, — поставим, что не внушает доверия — заменим.

Оставшееся время до «ночи», после того как пиратская банда на грузовике и двух катерах засела в ожидании поживы у одинокой звезды, готовая в любой момент стартовать, Кернер и Каин потратили на то, чтобы довести истребитель до ума. Кернер все же где-то раздобыл особенно необходимые датчики из недостающих. Иннокенту даже подумалось, что он их снял с «ассасина», пока тот бесхозный, но решил не уточнять. Далее они перебрали почти все внутренности, мыли, чистили, подклеивали, подкручивали… Создалось впечатление, что прежний механик и пилот не сильно-то следили за машиной.

Многое, если по уму, следовало бы заменить, но это уже было пределом мечтаний. Что уж тут говорить, никто не считал, что Т-40 способен прожить слишком долго, чтобы окупить даже самые скромные вложения. Даже Каин так не считал, хотя именно ему предстояло пилотировать эту развалюху, где все текло, трескалось и отваливалось от старости.

— Осталось только протестировать вживую, — произнес Каин, когда закрыл последний щиток и отошел в сторону, чтобы еще раз окинуть взглядом уже почти родной сороковик. Ведь столько труда в него уже вбухали, а сколько еще предстоит вбухать, если ему все же каким-то чудом повезет и его не собьют в первом же бою.

— Это уже утром.

— Угу, — буркнул он и потянулся, разминая нывшие от усталости мышцы. Уже очень давно он так много не работал.

Если бы Каин Иннокент знал, что будет утром, то он наплевал бы на свою усталость и из кожи вылез вон, но настоял бы на ночном тестовом полете. Но он только что поступивший новичок, да еще и «дерьмо», так что ради него лишний раз шевелиться точно никто не станет.

49

Проснулся Иннокент от дикого визга, выворачивающего все внутренности.

— А?! Что?!

Кубрик, в довершение звука чуть притихшей сирены, озарялся красными всполохами сигнальной лампы. Взгляд скользнул по циферблату часов — без пяти минут четыре утра.

— Керн, что за черт?!

— Тревога. Скорее всего, боевая.

— Да? А может, учебная?!

— У нас нет учебных тревог…

— Может, тогда…

— Лучше поторопись. Оникс не из тех, кто прощает даже самые мелкие недочеты.

Сам Кернер уже наполовину оделся, и Каин последовал его примеру. Поскольку тревога боевая, он надел гигроскопическую поддевку под летный комбинезон и поспешил на летную палубу. Там уже все были на месте и облачались в эти самые летные комбинезоны, что поспешил сделать и Каин.

Корабль интенсивно маневрировал, выходя на нужный вектор и готовясь к гиперпереходу.

Одетые пилоты встали перед командиром группы — Обером, также полностью экипированным для летной работы. К пилотам, чуть в сторонке, пристроился и Каин, поняв, что сейчас дадут вводную. И не ошибся.

— Наша цель — торговец. Среднетоннажный грузовик. По сведениям разведки, его неплохо охраняют. Сообщается, что нам может противостоять от восьми до десяти машин, предположительно «соколы».

«Уж не с ребятами ли из „Барса“ мне придется столкнуться?» — с легкой тошнотой подумалось Иннокенту.

Уж чего-чего, а драться с еще вчерашними товарищами ему не хотелось, и он надеялся, что этого не будет. Ведь Каин не опробовал свою машину даже на тренажере! И не знал, что от нее ожидать.

— Наша задача, как и всегда, — прикрыть абордажные шаттлы. Это все. По машинам!

Пилоты тут же разлетелись по своим «шмелям», только Каин остался.

— Командир… — замялся он, с непривычки называя пирата «командиром».

— Это правильно, я с тобой хотел поговорить наедине, — кивнул Обер. — Ты пойдешь со мной, причем ведущим.

— Э-э… Командир, я ни разу не летал на Т-40! И вы хотите отправить меня сразу в пекло?!

— Именно. Заодно облетаешь птичку. Нет лучшего способа узнать, чего стоят машина и ты сам как пилот, чем пилотаж в боевой обстановке.

— Но…

— Я больше ничего не желаю слышать, Ригель. Садись в тэшку и запомни, если я почувствую, что ты симулируешь…

Обер красноречиво перевел взгляд на шлем. Иннокент невольно посмотрел на него и увидел уже ненавистную заплатку в затылочной части.

— Ты понял меня?

— Понятнее не бывает…

Бывший капитан забрался в кабину Т-40, подключился к системам жизнеобеспечения и запустил систему диагностики.

— Бля… — только и выдохнул он, когда на дисплее стали появляться результаты, из которых «отлично» высвечивалось не более чем в десяти процентах от проверяемых систем.

Причем большинство из тех «отлично» относилось не столько к самой машине и ее системам, сколько к таким показателям, как уровень топлива, боекомплект, система вооружения, противоракетные средства, система жизнеобеспечения. То есть топлива залейся, снарядов и противоракетных шашек — завались, пушки в рабочем состоянии и не заклинит. И можно надеяться, что не задохнешься… Зато все остальное, мягко говоря, оставляет желать лучшего: «норма» — тридцать процентов, остальные — «удовлетворительно».

Иннокент подозревал, что из программного обеспечения бортового компьютера просто удалили такое понятие, как «неудовлетворительно». Но даже с такими результатами теста в армии его никто бы не выпустил в полет, даже наемники так не поступили бы. Но то пираты, им все пофигу, а значит, можно и даже нужно. Не факт, что у остальных тесты показали лучшие результаты готовности машин к полету.

Корабль перестал маневрировать, соответственно вектор найден, курс рассчитан и начался предпрыжковый разгон.

— Готовность два…

Самолеты погрузились в стартовые ячейки в ожидании прыжка.

Прыжок — и они оказались в другой, незнакомой системе, в какой именно, их никто не просветил. То ли из-за режима секретности, то ли просто за ненадобностью загружать мозги лишней информацией. И действительно, зачем простому пилоту знать, где они пошалили?

Грузовик трясся, вырываясь из гравитационного поля звезды, и вибрировал так, что у Иннокента зародились большие сомнения, удастся ли ему это сделать. Но нет, пара минут — и тряска прекратилась.

— Готовность один.

Грузовик понесся к добыче, наверняка тоже только-только вышедшей из гиперперехода. Пираты рассчитывали этот момент очень точно, стараясь не отсвечивать слишком долго.

— Старт!

50

— Обер — Ригелю, давай, притрись к правому шаттлу.

— Понял…

Каин приблизился к одному из шаттлов, наблюдая за процессом с некоторым ощущением дежавю. Он уже и вправду видел все это не так давно, даже участвовал, но на стороне наемников, которые, как и он, тогда спешили наперерез пиратам.

Два пиратских катера, прикрывающих шаттлы, открыли мощный заградительный огонь, и восемь «соколов» наемников, разделившихся на две группы по два звена, поспешили войти в «мертвую зону» между катером и шаттлом.

— Теперь наша работа, — сказал Обер в эфир. — Поехали! Ригель, не спать! Работай с Джеймсом Бондом.

— С кем?!

— Твоя метка ноль-ноль-семь, понял? Я работаю с восьмым.

— Понял тебя, Обер, моя метка ноль-ноль-семь. По какой схеме работаем?

— Что хочешь предложить? — дал право выбора Обер, не столько и вообще не потому, что Иннокент ведущий, а просто потому, что он новичок и всех пиратских маневров не знает.

— Я хорошо знаком с маневром, когда противнику позволяют сесть на хвост, а потом…

— Отлично, Ригель, работаем по схеме «Танец фламинго».

Какая связь между взаимной подставой и фламинго, Иннокент не уловил, но делать нечего, и бывший капитан поддал газу на сопла Т-40.

Пилотируя, Каин мысленно, но очень витиевато матерился, как это могли только пилоты. Ну как можно выходить в реальный бой на не опробованной машине?! Все свое внимание он сосредотачивал на самом пилотировании, потому как это было очень необычно, тэшка то и дело выкидывала какие-то фортели, то с рулями что-то не так, то с тягой… и за ней требовался глаз да глаз. А ведь через минуту начнется мочилово! И скорее всего, если ничего не предпринять, не освоиться, мочить будут его.

— Начинаем танец…

Самолеты противных сторон сблизились, произошла короткая перестрелка, не принесшая никому никаких дивидендов, и пошли на встречный разворот. Тут сороковик повело, нештатно сработали рули, и машину закрутило. Каину пришлось приложить изрядные усилия, чтобы выровнять полет. Стоило ему только обрести контроль над тэшкой, как он увидел, что Бонд, Джеймс Бонд сидит у него на хвосте.

— Обер — Ригелю, рано подставился…

— Я не подставлялся… машина сама так решила — подставиться…

— Понял… работаем дальше… Бегай пока.

— Понял. Ничего другого мне и не остается.

В общем-то неважно, как связать машины противника, самому сесть на хвост или позволить противнику сесть на хвост тебе (последний вариант хуже, так как нужно следить, чтобы тебя не уделали слишком быстро, а точнее, чтобы совсем не уделали), главное, что он так или иначе связан и абордажные шаттлы почти без проблем под прикрытием катеров подбираются к своей цели.

Вопрос в том, сколько у них времени до того момента, когда в зоне пиратских действий появится корабль Флота и не попытается пресечь безобразие самым жестким способом…

Каин Иннокент на пределе своих возможностей уходил от «сокола», и впрямь точно одноименная хищная птица, бросающаяся на неуклюжую жертву. И непонятно, каким чудом бывшему капитану удавалось уйти с линии огня.

Он действовал бездумно, на одних инстинктах, лишь краем сознания реагируя на внешние данные и бормотание бортового компьютера. В этом неописуемом состоянии, когда словно на каких-то энергетических уровнях происходит слияние человека и машины, он больше полагался на свои чувства, ощущения того, что может, а чего не может Т-40.

Каин вдруг подумал отстранившейся частью сознания, наблюдающей за всеми его действиями точно со стороны, что более полного контакта с машиной, большего взаимопонимания, да-да, именно взаимопонимания, у него еще никогда не было.

Но как бы ни было велико взаимопроникновение двух сущностей, живого и неживого, более совершенная техника достанет рано или поздно. Снаряды и так уже проносятся в опасной близости, еще немного — и они угодят точно в цель.

— Обер — Ригелю, ты еще жив?

— Ага… вашими молитвами…

— Хорошо. Я посадил себе на хвост восьмого… хотя пришлось повозиться, слишком уж он дурной оказался.

«Мне бы твои заботы!» — хмыкнул Каин.

— Начинаем отработку маневра, Ригель… Давай вектор.

Стоило только отвлечься от пилотирования, немножко разорвать связь с машиной, как тут же последовало наказание, и по борту сороковика дважды ударило. Машину повело, на четверть упала тяга, и чтобы его окончательно не расстреляли, как в тире, Каину пришлось снова все внимание переключить на управление.

— Вектор! Назови вектор! — продолжал требовать Обер.

— Семнадцать — сорок пять! — выкрикнул в эфир Каин, даже не глянув на радар и не зная, сможет ли он сам выйти на данную линию. — Время выхода — тридцать секунд!

— Понял… действуй.

Рыча от злости, боли и напряжения, срываясь на хрип, Иннокент пилотировал Т-40 так, что казалось, выжимал из него то, чего даже конструктора не закладывали.

А вот и вектор 17–45.

— Обер — Ригелю, захожу сверху тридцать пять градусов.

— Вижу…

— Готовься принять подарок.

— Готов…

Сначала мимо пронесся «шмель» Обера, а вслед за ним, уже в непосредственной близости, прямо перед Иннокентом — «сокол». Каин, с винтом уходя от своего противника, устремился за наездником Обера и, только поймав цель в перекрестье прицела, застучал из пушки.

Скорострельность одноствольной ГПД просто удручала, и Каин подключил дополнительные пушки и сделал осевой винт, создавая тем самым широкий разброс заградительного огня. Ему повезло, один из снарядов из ГПД повредил двигатель «сокола», из-за чего скорость его сильно упала, и две четырехстволки забросали противника снарядами, снося крылья, хвост и дырявя борт.

Поразив противника, Каин тут же пошел на вираж, пытаясь оторваться от своего наездника. Впрочем, он уже был свободен и мог методично добить «сокол», но не стал.

Стоило только наезднику Обера осознать, что он сам стал свиньей, и начать метаться из стороны в сторону, уходя от огня тэшки, «шмель» Обера пошел на крутой разворот, чтобы сбросить самолет с хвоста Т-40. И это ему удалось.

— Молоток, Ригель!

— Спасибо…

— Давай теперь за восьмым!

Иннокент быстро нашел Обера, убедился, что рядом нет никого, кто ему мог бы угрожать, никому не требуется экстренная помощь, у всех идут ровные дуэли, и погнался за «соколом» под номером 008, заходя бедняге наперерез.

Ощутив себя в ловушке, наемник попытался удрать, но ничего не вышло. Обер нагнал его и расстрелял из пушек так, что клочья полетели. Пилот успел покинуть свою машину всего за пару секунд до взрыва.

— Так-то! Возвращаемся.

— Есть, — повернул Каин к авианесущему грузовику.

Бой в космосе с наемниками был закончен со счетом пять к двум. Причем все пираты были живы, чего не скажешь об охранниках. Двоих из них точно завалили насмерть.

Абордажные шаттлы, несмотря на все потуги команды опасно маневрировать и отстреливаться (их огневые точки были подавлены огневой мощью катеров), успешно стыковались и уже начали проникновение на борт. Дело сделано и осталось за малым: выбить уже контрабордажную команду и угнать грузовик.

51

Но этому, как видно, собрался помешать корабль Флота. Он уже спешил к месту сражения, и первые «протоны» выскакивали из стартовых ячеек на его борту.

Каин подумал, что у них нет шансов выстоять против двадцати тяжелых перехватчиков силами двух «шмелей» и одной тэшки, даже с учетом хорошей огневой мощи двух катеров.

Но оказывается, к месту схватки спешил не только корабль Флота, но еще и одна пиратская бригада в составе грузовика с теми же шестью самолетами и двумя катерами! Вот это уже сила, с которой кораблю Флота волей-неволей придется считаться.

— Хорошая была драка, а будет еще лучше! — выкрикнул возбужденный от переизбытка адреналина в крови Обер.

Каин, наоборот, точно ватный стал. Т-40 залетел в ячейку на автопилоте, Иннокент не рискнул бы выполнять эту операцию самостоятельно, так сильно у него дрожали руки.

Пройдя все шлюзовые мероприятия, самолеты один за другим оказывались на палубе, где к ним тут же бросались немногочисленные механики и члены экипажа, не занятые в управлении кораблем, на время боя переквалифицировавшись в заряжающих. Они подтаскивали картриджи со снарядами, загружая их в нужные короба, дозаправляли самолеты.

Механики определяли, насколько критичны полученные повреждения. К немалому удивлению Каина, Кернер показал палец, задранный кверху.

— Самолет в норме!

— У меня тяга хромает… — буркнул Каин.

— Все нормально. Поврежденная система перешла на дублирующий канал, а хромает из-за того, что течет…

С этими словами Кернер открыл один из щитков и залил все пеной из огнетушителя.

— Повоевать еще сможешь, а у нас каждая машина и пилот на счету. Видал…

Кернер кивнул в сторону, и Каин увидел, как один из пилотов, вернувшихся на совсем уж избитых «шмелях», — как только дотянули? — вытащив видимо короткую и оттого несчастливую палочку жребия, забирался в кабину «ассасина».

— Да какой из меня пилот?! Я дохлый как… как не знаю кто!

— Это дело поправимое.

Механик вытащил из кармана комбинезона блестящую фляжку с выгравированным на ней черепом, открутил крышку и дал ее Иннокенту.

— Сделай пару глотков. Не больше.

— Что здесь?

— Тебе лучше не знать. Но выпить нужно. Пара глотков — и ты снова бодрый, как… как не знаю кто, — усмехнулся Кернер.

С сомнением понюхав жидкость, спиртным, к его удивлению, не пахло, разве что совсем чуть-чуть, Каин все же сделал один глоток, решив не злоупотреблять неизвестно чем, и поморщился. Горечь невообразимая.

— Фу… хрень какая… Хоть бы подсластил эту бурду, что ли?

— Нельзя. Из-за этого все свойства теряются. А я все же поставил на тебя и выиграл.

— Поздравляю…

— Ну как?

— Что — ну как?

— Чувствуешь улучшение?

— Да… как будто, — кивнул Каин, ощущая, как испаряется тяжесть усталости и нервного перенапряжения, до этого давившая на него. — Будто крылья отросли…

— Порядок.

— Готово! — крикнул кто-то позади.

— Все, Ригель, машина готова к вылету. Давай, ни пуха… и помни, что я на тебя вторую ставку сейчас сделаю. Две сотни. Не дай мне их проиграть.

Каин усмехнулся, закрывая колпак кабины.

— Постараюсь, тем более что моя ставка в этой игре несравненно выше.

Самолет тем временем уже двигался в шлюзовую камеру.

Два «шмеля», «ассасин» и Т-40 один за другим выскочили из своих ячеек и понеслись в сторону битвы, развязанной пиратским подкреплением и самолетами Флота, прикрывающими контрабордажные команды.

Вспыхнул оранжевый цветок — кто-то кого-то завалил.

— Обер — всем, идем на первый шаттл…

Самолеты встали фронтом и по приказу командира одновременно открыли огонь из всех пушек, как плазменных, так и пороховых. Шаттл имел хорошее бронирование, и первую волну из снарядов, выпущенных из ГПД, выдержал, зато вторая партия из АПД, дошедшая с запозданием и оттого не взятая в расчет, нанесла ему существенные повреждения. Из образовавшейся в корпусе пробоины ударила белая струя воздуха, и шаттл пошел обратно на свой корабль-носитель.

К пиратским самолетам тут же бросились «протоны» прикрытия в количестве пяти штук.

— Не вздумай увиливать, Ригель, — на всякий случай обронил Обер. — Работаем.

На этот раз «Танец фламинго» разыграть не получилось. Протоны охотно садились на хвост, но по двое на одного, отсекая второго пирата кормовыми ракетами.

Иннокенту пришлось побегать так, как он еще не бегал никогда, постоянно отстреливая противоракетные шашки и уходя от перекрестного огня. Несмотря на это, он даже умудрялся стрелять сам, уж очень плотно крутилась карусель.

Вторая вспышка. Это прямо на глазах Каина разлетелся «ассасин». Резкий маневр в сторону «протона», его подбившего, и длинная очередь из всех стволов. Но те несколько попаданий не доставили «протону» больших хлопот, он лишь дернулся прочь, уходя с линии огня.

Наконец дал о себе знать Обер, заставивший «протонов» растратить все кормовые ракеты, и уничтожил их.

— Ригель! Вверх!

Каин, не раздумывая, на форсаже потянул штурвал на себя так, что трудно было вдохнуть, а глаза закрыли внезапно отяжелевшие веки. «Протоны» неторопливо пошли следом и подставились под отлично рассчитанный заградительный огонь «шмеля», да такой, что оба перехватчика попали в него, точно две мухи в крепкую паутину. Даже затряслись почти так же…

Обер добавил по одному из них, и тот, с напрочь разбитой системой управления, вынужден был выйти из боя.

— Ригель…

— Тут я.

— Давай за вторым.

Второй «протон» без драки уходить не собирался, видимо поджидал помощь из числа «освободившихся», но «шмель» с тэшкой не дали ему этой возможности и навалились так же, как совсем недавно два перехватчика гонялись за Т-40 Каина.

— Вали его!

Каин открыл стрельбу, и «протон» закрутился с сильными повреждениями. Бывший капитан хотел уйти, посчитав дело сделанным, но Обер его остановил:

— Ты куда это двинул, Ригель?! Я сказал: вали его, значит, вали его!

— Но я его завалил! Все, он уже не представляет угрозы.

— Мне плевать, представляет он угрозу или нет, я сказал завалить его! Ну?! Это приказ!

— Обер…

— Еще одно слово, Ригель, и я разнесу тебе башку за неподчинение… Чувствуешь, как у тебя в затылке вибрирует?

Каин похолодел. Действительно, вибрацию в районе затылка не ощутить было трудно.

— Если ты сейчас не рванешь — рванет твоя голова. Ясно?

— Да…

— Тогда стреляй. Считаю до трех, Ригель. Раз… два…

Проклиная себя, со счетом «три» Каин нажал на гашетки, и все пушки захлебнулись в лае, изрыгая тысячи снарядов на беспомощный «протон» и превращая его в решето. Пять секунд избиения — и корабль рванул ярким шаром. Пилот почему-то так и не катапультировался.

«Вот она, моя роспись кровью… — понял Каин Иннокент, глядя на разлетающиеся обломки перехватчика. — Теперь мне нет пути назад, никто этого не поймет и не простит…»

— Отлично, Ригель, поздравляю. Два сбитых за один день, да еще и на неопробованной машине, это, знаешь ли, круто. О такой результативности можно только мечтать.

— Да пошел ты…

Но Обер, кажется, не заметил посыла или сделал вид, что не заметил.

На этом бой прекратился. Поступил приказ от Оникса возвращаться на корабли. Дело сделано — грузовик захвачен, и можно уходить.

52

Взяв на абордаж грузовик и не позволив его контратаковать силам Флота, пираты ушли в гиперпереход. А потом совершили еще три прыжка, заметая следы, и в итоге оказались в беспланетной системе, где не было даже навигационных буев.

После боев и выматывающих прыжков пилоты вырубились на сутки, и только по истечении этих суток вновь появились на летной палубе, чтобы коротко помянуть погибших. Двое не вернулись из боя только в бригаде Оникса. Позже Каин узнал, что вторая бригада вообще потеряла половину своих пилотов. Но, по их меркам, это небольшие потери, если учесть, сколько они завалили охранников и военных пилотов, и потери эти не напрасны, ведь они выполнили поставленную задачу.

Да, это была действительно хорошая драка.

«И чем дальше, тем больше, — подумал Иннокент. — Накал и интенсивность схваток будут только расти, а значит, возрастут и потери».

— Нет, я отказываюсь это понимать! — смеялся Кернер, показывая на пробоины, оставшиеся после второго выхода. — Скажи мне, Ригель, каким богам ты поклоняешься, чтобы они спасли твою шкуру?! Я тоже стану их адептом! Нужно приносить кровавые жертвы? Так я готов!

Да, глядя на повреждения, оставшиеся в корпусе, действительно невольно задумаешься о божественном провидении. «Протоны» хорошо его потрепали, и Каин до сих пор не мог понять, почему его не разорвало на мелкие-мелкие клочки. Он даже не чувствовал те попадания. Вертелся как ужаленный.

«Это все из-за микстуры», — подумал Каин.

— Три попадания в район топливного отсека. Каково?! Это не говоря о мелочах… еще из шести пробоин, — продолжал недоумевать Кернер. — Ну так каким богам ты поклоняешься и приносишь жертвы, Ригель?

— Я атеист.

— Тогда я отказываюсь что-либо понимать.

Другие пилоты и механики тоже с интересом посматривали на Т-40.

— Что ты мне тогда перед выходом залил?

— Да обычный нейтрализатор… чтобы подтекающий окислитель ничего не съел. Ты хочешь сказать, что в нем все дело?

— Нет конечно. Бак минимум один раз пробит. Хватило бы одного снаряда…

— Да… — почесал затылок Кернер.

Нужно было приниматься за работу, латать и без того латаную машину. Времени для этого достаточно, теперь они пробудут у одинокой звезды ровно столько, сколько потребуется для окончательного решения по поводу захваченного грузовика. Возьмут ли пираты его себе или же отдадут хозяевам после уплаты выкупа.

Если верно первое предположение, то придется провести тщательный обыск судна для обнаружения маяков, а на это может уйти минимум месяц. Еще больше времени понадобится, если начнутся переговоры по поводу выкупа. Но месяц у них есть в любом случае, и за это время нужно успеть довести машины до летного состояния. За это время им могут подвезти необходимые запчасти и даже новеньких пилотов.

Пилоты и механики расступились, пропуская второго человека на корабле после бригадира Оникса — Обера, державшего в руке маленькую баночку с белой краской и листик трафарета с губкой.

— Хорошая работа, Ригель. Твоя результативность впечатлила бригадира, особенно если учесть, на какой машине ты это показал. Так что твой счет пополнился хорошими премиальными…

Обер, попыхивая вонючей сигареткой, похлопал по плечу бывшего капитана, готового врезать командиру пиратской эскадрильи от всей души, а потом ногами, ногами… но сдержался.

Каин промолчал, нахмурившись, вспомнив, как именно его заставили показать эту результативность, да еще в такой жестокой форме.

— Ничего, привыкнешь, — посмеялся Обер и протянул баночку с краской. — Рисуй два черепка, ты это заслужил.

Иннокент принял баночку точно на автопилоте. Опомнился только после того, как Обер исчез за люком, а придя в себя, со всей силой бросил банку в ближайшую стенку. Банка лопнула, и на стене образовалась жирная клякса. Тут он обнаружил, что рядом есть такая же, только старая…

— Не переживай так сильно, Ригель, — сказал ему подошедший пилот с позывным Болт. — Такова наша участь. Попала нога в колесо, пищи, но беги… Пойдем лучше обмоем.

— Что?

— Что хочешь, то и обмоем.

— Пошли… — кивнул Иннокент, почувствовав крайнюю необходимость напиться.

Болт прав, такова его участь.

Каин дал себя увести в пилотскую комнату отдыха, где он набрался с другими летчиками, что называется, по самые гланды.

На Т-40 все же появились два белых черепка, их намалевал Кернер, подобрав трафарет с губкой и мазнув ею пятно свежей краски на стене.

53

Следующие две недели пилоты занимались своими потрепанными машинами. Вместе с командой специалистов, прилетевших на следующий день, чтобы проверить судно на маяки и отключить их, привезли необходимые запчасти. Иннокент с Кернером наложили лапу на добрую их часть, и вскоре половина внутренностей Т-40 засияли новизной.

В процессе переборки внутренностей и замены вышедших из стоя деталей выяснилось, что на тэшке стоит не родной двигатель от Т-40, а какая-то мешанина из движков сороковика, «шмеля» и даже «сокола». Из-за чего движок получился чрезмерно форсированным.

— Теперь понятно, почему тебя сразу не уделали, — хмыкнул Кернер, когда это обнаружилось. — Жаль только, что механиков, которые это сотворили, здесь нет.

— Да, выставить за такую работу по бутылке им бы не помешало, — согласился Каин.

— Ну вот, теперь можешь летать, не опасаясь, что в самый ответственный момент у тебя лопнут патрубки или рассыплются в труху насосы…

Каин удовлетворенно кивнул.

Приборную панель тоже дооснастили необходимыми датчиками. Теперь при тестовой проверке «хорошо» высвечивалось в пятидесяти процентах. Все еще много высвечивалось тревожно-желтым цветом «удовлетворительно», но бывший капитан теперь знал или, по крайней мере, имел большую уверенность, что это действительно так.

— Как думаешь, получим выкуп? — спросил Каин, кивнув в сторону иллюминатора, где хорошо виднелся захваченный грузовик.

Рядом плавали два катера. Они тоже ремонтировались, техники заваривали попадания, восстанавливали поврежденные сегменты брони снятыми с грузовика.

— Должны, — кивнул Кернер. — Запросили-то по-божески…

— Сколько?

— Тридцать миллионов.

— Действительно немного, — согласился Каин. — Этот грузовик, скорее всего, вернут хозяевам.

— Конечно вернут, ради выкупа и брали! — хохотнул Кернер. Тут он нахмурился и, посмотрев на пилота, произнес: — Стоп… о чем это ты?

— В смысле?

— Твоя фраза как-то странно прозвучала… — причмокнул механик, словно пробуя фразу на вкус. — Действительно… скорее всего… Что ты этим хотел сказать?

Каин пожал плечами. Он вдруг понял, что большинство пиратов не видит дальше собственного носа, — даже такой неглупый малый, как Кернер, — предпочитая довольствоваться малым и живя сегодняшним днем.

— Нет, ты скажи… — настаивал Кернер.

— Хм-м… прежде чем я отвечу, скажи мне, Керн, ты считаешь, что бригадир Оникс самый главный или над ним есть кто-то еще?

— Не знаю, — призадумался механик, — иногда кажется, что есть кто-то главнее. Но даже если и так, то Оникс точно не последний человек, все-таки две бригады под его началом!

— Возможно, что и не последний, — согласился Иннокент.

— Но, как я понял, ты считаешь, что он не среди самых главных?..

— Среднее звено. Если пользоваться армейской иерархией, то майор, максимум полковник, раз-два корабля.

— Чего?!

— Того. Ты слишком долго был на земле, Керн. Ты думаешь, пираты — это все еще независимые банды, рыскающие по космосу?

— Ну…

— Не знаю, как ты к этому отнесешься, но это не так. Система очень хорошо отлажена. Ни одной банде не под силу иметь настолько хорошо разветвленную сеть осведомителей и вербовщиков… Все вы стоите под одним человеком. И именно он решает, что делать с очередным грузовиком: отдать его за выкуп владельцам или же взять для собственных нужд. Ты шокирован?

— Да не особо, тем более о чем-то подобном я уже думал, однако считал, что захваченные корабли позволяют бригадам сливаться в альянсы по пять-шесть банд. Но ты действительно считаешь, что всех корсаров объединил один человек?

— Да.

— Наверное, так оно и есть… Та резня все объясняет. Что ж, может, оно и к лучшему. Ладно, Ригель, иди отдыхай… завтра опробуешь птичку.

— Хорошо. Кстати, почему у Т-40 нет неформального названия?

— Почему нет?! Есть.

— И какое?

— Тебе не понравится.

— И все же… — немного дрогнувшим голосом настоял Каин.

— Катафалк или саркофаг. Тебе какое больше нравится?

— Т-40…

— Я так и думал, — усмехнулся Кернер.

Связь с внешним миром никто не запрещал, другое дело, что все, особенно исходящие сообщения, подвергались цензуре. Оно и понятно, нельзя, чтобы место стоянки было обнаружено, а вот непосредственно источник исходящего сигнала обнаружить невозможно, потому как сигнал идет через то же подпространство.

Но корабль не стоял на месте, он постоянно двигался вокруг звезды, время от времени погружаясь в многочисленные астероидные поля, избегая столкновения. То и дело производились тренировочные полеты среди каменных глыб.

— Зачем мы это делаем, Керн, тратим драгоценное топливо?

— Ищем что-то…

— Что?

— Зеленых человечков! — засмеялся механик.

— А если серьезно?

— Да кто знает? Я не интересовался… скорее всего астероиды с ценными редкоземельными металлами. Найдешь один такой камушек — и прибыль такая, как будто провел десяток удачных абордажей.

— И часто находят?

— Случается…

На почту Каина регулярно поступали сообщения от капитана Даскинса и в большем количестве от Лары. Если Рем Даскинс просто интересовался, как дела, то Лара беспокоилась о его судьбе, ведь «Барс-2» вернулся в порт приписки без него, а парни наверняка ничего объяснять ей не стали, а может, сделали это так, что она ничего не поняла или не поверила.

Долгое время Каин, погруженный в себя и собственные переживания по поводу случившегося, на них не отвечал, но теперь он пришел в относительную норму, смирился с судьбой и решил, что нужно ответить, расставить точки над «i» в отношениях как с бывшим напарником, так и с женщиной, к которой он успел привязаться и уже начал строить совместные планы, но с которой нужно рвать, тем более что они, скорее всего, уже никогда не увидятся, разве что случайно.

«Но вот что мне им сказать? — погрузился в угрюмое состояние бывший капитан. — Вот так вот взять и признаться, что я стал предателем и переметнулся к пиратам?..»

В расстроенных чувствах ополовинив бутылку мартини, он так и сделал. Писать это было больно, неприятно, но Иннокент, извинившись за долгое молчание, описал все: как, что и почему заставило стать его разбойником. Подчистив письма и убрав все «сопли» вроде постоянных просьб о прощении и понимании, он отослал почти ничем не отличающиеся сообщения настойчивым адресатам.

— Вот и всё, все двери закрыты и мосты сожжены… — выдохнул он и на одном дыхании допил остатки мартини до дна.

54

Захваченный грузовик все же вернули владельцам, утряся все вопросы по безопасности и оплате, и буквально через три дня прибыло новое пополнение сразу из трех пилотов и соответственно три новые машины «нейтрон».

Каин Иннокент наблюдал, как самолеты медленно появляются из шлюзовых камер.

— И откуда их только взяли? — с горящими глазами спросил Болт.

— Ясен пень — купили, — хмыкнул Каин.

— Вот так вот взяли и купили?

— А то! Из-за постоянных нападений столько охранных агентств развелось, что создать свою подставную фирму нефиг делать, и за счет ее вполне легально перевооружаться.

— Действительно… но ведь лавочка накроется, как только эти машины покажут себя.

— Не уверен, — не согласился Иннокент. — Еще нужно доказать, что это те самые самолеты.

— Верно…

Новичков-пилотов сразу тройкой повели к Ониксу на знакомство. Выглядели они не очень радостно.

— Тоже из наших? — спросил Каин.

— Скорее всего, — кивнул Болт.

— Интересно, на чем они засыпались?..

— Да какая разница. Потом все равно узнаем. Лучше на самолеты посмотри… Кстати, Ригель, менять свою птичку будешь?

— Думаешь, нам отдадут? — спросил Каин, хотя тоже подумал о том, что самолеты, скорее всего, предложат им.

— А то! Мы пилоты проверенные, нам и обновка в первую очередь. Не новичкам же эту роскошь. Они еще ничего не показали.

— А ты будешь менять?

Болт на несколько секунд призадумался, а потом отрицательно повертел головой.

— Нет.

— Почему?

— «Шмель» мне привычнее… я его знаю как облупленного. Через столько схваток прошел… А вот что это за машины и с чем их едят, мне неведомо. Так что менять синицу в руках на журавля в небе мне как-то не с руки.

— Нормальные машины, — заступился за «нейтроны» Иннокент. — Доработка учебных вариантов, да и сами по себе хороши.

— Летал?

— Ага, когда в наемниках ходил. Хорошие машины, маневренность, скорость… И потом, при чем тут журавль в небе? Вот они здесь, возьми да опробуй, сразу поймешь, с чем их едят.

— Нет, не буду, — с непонятным, даже каким-то фанатичным упорством отказался Болт.

На летной палубе появился Обер и привлек к себе внимание остальных пилотов.

— Вот новые машины взамен утерянных. Каждый из вас, засранцев, показал свое мастерство, и бригадир Оникс, проявив великодушие, решил дать их вам взамен старых развалюх. Кто хочет сменить своего побитого «шмеля» на новенький «нейтрон», прошу выказать свое желание всеми возможными способами, начиная от простого поднятия руки или голосового сообщения, если руки чем-то заняты, хотя я подобного не вижу, а если занят и рот, то можно просто сделать шаг вперед. Надеюсь, инвалидов-колясочников среди нас не появилось; по крайней мере, я ни одной инвалидки здесь не вижу.

Обер осмотрел пилотов, но никто ни одним из перечисленных способов не проявил свое желание пересесть на новые самолеты.

— Может, тут все враз оглохли и не услышали, что я только что сказал?

— Да слышали мы, — ответил пренебрежительным тоном пилот с позывным Стрекач.

Нежелание его новых товарищей по несчастью пересаживаться на новые машины не стало для Каина такой уж неожиданностью.

— Ясно. Вы что, решили отдать «нейтроны» только что с завода этим засранцам?

— Так мы вроде и сами такие, — хмыкнул другой пилот с позывным Робот.

— Ну да, я так долго с вами кантуюсь, что иногда почти забываю об этом настолько, что вы порой мне кажетесь реальными парнями, — засмеялся Обер. — Ну а ты, Ригель? Предложение в равной степени относится и к тебе тоже. Ты успел себя зарекомендовать… Или тебе так понравился твой катафалк?

Иннокент на секунду смутился. И вдруг осознал, что да, он не хочет менять машину на новенький «нейтрон». Было в этом решении что-то иррациональное… между ним и Т-40 словно существовала какая-то связь, которая значительно усилилась после того памятного боя, когда он в течение двух недель корячился с истребителем, ремонтируя его и улучшая.

Каин встряхнул головой. Подобные причины нельзя воспринимать всерьез, как и доверять разбитой машине свою жизнь, и он во что бы то ни стало захотел найти реальную причину тому, почему он не хочет пересаживаться на новый, более совершенный самолет. И Иннокент нашел этот фактор, чему очень сильно обрадовался.

«Все дело в том, что к старым машинам у строевых пилотов и даже наемников-охранников заведомо предвзятое отношение, — осознал бывший капитан, проанализировав как действия противников, так и собственные ощущения и воспоминания, когда он сам был строевым пилотом, а потом охранником. — Вот и те два „протона“ могли меня расколошматить в одну минуту, но они видели перед собой столетнюю тэшку и относились к ней с заведомым пренебрежением, возможно даже играя, как кот с мышкой. В итоге не работали в полную силу, не сосредотачивались до конца на все сто процентов, и за счет этих двух-трех процентов расхлябанности в действиях противника, с учетом переработанного движка самого сороковика, мне удавалось уходить от смертельно опасных ситуаций. И ничто не заставит пилота, управляющего более совершенной машиной, относиться к Т-40 и „шмелям“ как-то иначе, всегда будет существовать этот момент собственного превосходства в мощности и силе. Интересно только, осознают ли это другие пилоты или им достаточно какой-то мистической привязанности?»

— Ну? — поторопил Каина Обер. — Садишься на новую машину или как?

— Нет.

Удивились даже его товарищи, не говоря уже о командире пиратской эскадрильи.

— А вы сами-то собираетесь пересаживаться на «нейтрон»? — спросил Иннокент.

— Я что, похож на больного? — усмехнулся командир и пояснил: — Зачем мне отличаться от других замухрышек и подставляться? Белый конь и шашка наголо — это не для меня… Что ж, так и быть, придется отдать эти блестящие игрушки новичкам. Думаю, они очень сильно обрадуются сему факту, увидев, на чем летаем мы.

«Вот оно что… — понял Иннокент позицию Обера, в которой отыскалась вторая причина, объясняющая, почему не стоит пересаживаться на новые машины. — „Нейтроны“ пиратов привлекут куда большее внимание командования, как флотского, так и наемников, в зависимости от того, с кем корсарам придется иметь дело. Именно на них, как на самых опасных, противник спустит самых сильных пилотов, профессионалов, в то время как с развалюхами направят разбираться не слишком умелых летчиков, тех же новичков, только-только выпущенных из академий и не имеющих большого боевого опыта. Вот так-то…»

Вскоре появились три новичка и действительно очень, ну очень удивились и в то же время обрадовались, когда узнали, что им предоставили возможность летать на новеньких «нейтронах».

— Челюсти с пола поднимите, — засмеялся Кернер. — У нас тут немножко грязновато…

— А в чем подвох? — спросил один из них, по прозвищу Факел, после того как они все перезнакомились, не веря в благородство своих новых товарищей. — Какой-то дефект?

— Дефекта нет, все намного проще…

И Каин высказал свою точку зрения, что стало откровением даже для некоторых старичков, никогда не задававшихся подобным вопросом и действовавших лишь интуитивно.

— …Так что вы станете своего рода красными тряпками для разъяренных быков.

— Теперь понятно, — уже не так радостно посмотрев на «нейтрон», проронил Факел.

Ответы на письма-признания друзьям Каин получил почти сразу же. Рем Даскинс не поверил, не захотел поверить, требуя, чтобы он так больше не шутил. На что Иннокент послал ему координаты прошлого боя с полным описанием и даже свою фотографию на фоне Т-40 с двумя черепками на борту. После такого Насос больше не писал.

От Лары тоже пришел ответ. Она, в отличие от бывшего напарника Каина, поверила сразу и написала всякие глупости, чтобы он вернулся, сдался полиции и все такое, дескать, во всем разберутся… Пришлось ответить отказом, потому как в закон Каин верить как-то перестал.

Спустя три дня после прибытия пополнения и обкатки техники, а также срабатывания звеньев бригада Оникса снова пошла на охоту.

55

Ричард Ленский, директор РУВКФ — одной из самых могущественных разведок Конфедерации (крупнее и сильнее только Агентство государственной безопасности), не любил ежемесячные открытые совещания силовых министров и глав, устраиваемые генеральным секретарем Сената Конфедерации Тимошем Шаттолвордом.

Его можно понять. Приходить только затем, чтобы тебя на глазах у всей Конфедерации, иногда даже в режиме прямого эфира, раз за разом макали головой в дерьмо, кому это может понравиться? А именно так все и происходило, каждый раз генеральный секретарь делал ему разнос, и чем громче, тем успешнее проходили атаки пиратов.

Генерального секретаря тоже можно понять, через год всеобщие выборы в Сенат, а его не то что в генеральные могут не избрать, при таком катастрофическом падении популярности он и в Сенат мог не пробраться. Любовь народа, знаете ли, как и любовь девушки, особенно красивой, склонна к изменам и переменам…

Лимузин остановился перед зданием Сената. Директор Ленский тяжело вздохнул, предвидя особенно сильный разнос — пираты за прошедший месяц угнали еще двенадцать транспортов. Никаких успехов, коими можно прикрыться, нет (то, что отбито в три раза больше, не успех — на слуху только неудачи), и Ленский, поправив галстук, вышел из машины через предупредительно открытую лейтенантом дверь.

— Спасибо…

Подобные встречи раньше проводились раз в полгода или по мере необходимости. Потом раз в три месяца, далее они стали ежемесячными. Ричард не понимал, зачем это нужно, все вопросы можно решить в частном порядке, при личной встрече, а не собирать весь генералитет, большая часть которого и рта ни разу не открывает, ну разве чтобы зевнуть.

Хотя он немного лукавил перед самим собой, что неудивительно, ведь ему достается больше всех… Генеральный секретарь, помимо того что поднимал свою популярность в глазах народа, надеялся, что показательные взбучки заставят всех работать еще усерднее.

«Но в этом-то и промашка, — думал Ленский, — железобетонную стену головой не прошибешь, сколько ни бейся».

В приемном зале директора РУВКФ встречали по-разному, в зависимости от того, у кого какие с ним установились отношения, личные или по службе. Конкуренты откровенно злорадствовали, остальные сочувствовали в той или иной мере, заботясь лишь о том, кому из них тоже достается от генерального секретаря.

— Чистую рубашку надел? — усмехнулся глава Агентства государственной безопасности Борис Кемран.

— Надел и памперсы поменял, — усмехнулся в ответ Ричард.

— Что, совсем плохо?

— Ты знаешь больше моего.

— Откуда? — притворно удивился Борис Кемран.

— От верблюда. Как по своим источникам, так и от моего дятла… кстати, кто он?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ну-ну…

От своего агента в АГБ Ричард Ленский знал, что соответствующий агент АГБ сидит у него в РУВКФ. Он уже месяц вычислял, кто бы это мог быть, но пока больших результатов не достиг. Под подозрением ходили больше полусотни человек, а это слишком много. Но рано или поздно контрразведка его вычислит…

Все понимали, что подобные шпионские игры внутри в общем-то дружественных ведомств, занимающихся одним делом по обеспечению государственной безопасности, напрасная трата сил, средств, да и просто глупость, но никто от такой «игры» не отказывался.

Между разведками шла борьба за бюджетные средства, все хотели припрятать какие-то козыри, чтобы в нужный момент доказать, что именно они самые лучшие, работоспособные и результативные, а все остальные просто даром жуют хлеб. Вот и приходилось содержать целые подразделения по засылке и вербовке агентов в смежных структурах и выявлению засланцев от них же.

«Лучше бы эту энергию, да в другое русло, — подумал директор РУВКФ, — например, на борьбу с пиратами».

Ричард поморщился при вспоминании о больной теме и еще сильнее скривился, что из-за нее сейчас его традиционно начнут распекать в хвост и гриву, а он сиди и молчи с покаянным видом.

«Может, уволиться, — мелькнула шальная мысль, — пока не уволили с позором…»

— Прошу вас, господа, — открыл дверь в конференц-зал распорядитель, и пятнадцать человек директоров, генералов и адмиралов поспешили занять свои места за длинным столом.

Занял свое место по левую руку от генерального секретаря и Ричард Ленский, хотя сейчас он предпочел бы сесть в самый конец стола, подальше от этого брюзжащего старика.

Появился и сам генеральный секретарь, действительно немолодой лысеющий человек, с обвисшими щеками и темными кругами под глазами. Тимош Шаттолворд без лишних слов и приветствий занял свое место во главе стола.

— Приветствую вас, господа…

Присутствующие не очень ладно пробурчали что-то приветственное в ответ. И пошло-поехало. Сначала генеральный секретарь обсудил какие-то незначительные вопросы. А потом началось то, ради чего все собрались. Смысл речи Шаттолворда не менялся, менялись лишь речевые обороты.

— Я недоволен вашей работой, господа… пираты чувствуют себя в галактике слишком вольготно. Я требую от вас немедленных мер. Доколе могут продолжаться эти безнаказанные нападения преступников на торговые корабли?

«Бла-бла-бла… — мысленно передразнивал генерального секретаря Ричард Ленский. — Старый пердун, ведь знаешь, что делается все возможное, так ведь нет, попиариться надо…»

Директор РУВКФ не раз и не два объяснял Тимошу, что внедрение агентов в среду пиратов очень затруднительно. Как бы хорошо ни был подготовлен агент, как бы хорошо его ни легендировали, они вычисляют их и, словно в насмешку, даже не убивают, а просто бросают в капсуле в открытом космосе, даже координаты дают, чтобы спасли.

Всю информацию они получали от перебежчиков и пленных. Но это все не то. Тут требовалось неординарное решение…

Генеральный секретарь закончил общую обвинительную речь и собрался перейти на личности, когда коллега из АГБ запросил слово.

— Да, Борис Владимирович? — тоже слегка удивился Тимош Шаттолворд.

— Господин генеральный секретарь, совсем недавно нам стали известны адреса, где базируются несколько пиратских банд. Скоро силы ВКФ нанесут по ним удар и уничтожат значительные силы преступников…

— Очень рад слышать это… надеюсь на скорые результаты…

— Непременно, господин генеральный секретарь.

На этом публичное избиение закончилось, заседание поспешно свернули.

56

— Зачем ты это сказал, Борис? — удивленно спросил Ричард, когда они вышли из зала.

— Да надоел уже… думаю, дам ему кость, и пусть заткнется.

— У тебя действительно есть адреса?

— Есть парочка…

— Тогда не стоило им говорить, — сказал Ленский, имея в виду пиратов, которые тоже следят за новостями. — Они же сейчас начнут передислокацию.

— Вот тут-то мы их и поймаем.

Директор РУВКФ сокрушенно покачал головой.

— Оттого что ты разобьешь пару банд, ну пять-шесть, ничего не изменится, они только станут более осторожными.

— Да я все прекрасно понимаю, — махнул рукой Борис Кемран. — Но пора делать следующий шаг, верен он или нет, уже не важно. Мы действительно встали и будем стоять на месте дальше, если ничего не предпримем.

— Надеешься, что они совершат ошибку?

— Да.

— А вот у меня такой надежды нет, — признался Ричард Ленский. — Этот паразит работает очень виртуозно. Шутка ли, мы даже не знаем, как его зовут, как он выглядит… более того, даже не все пираты знают, что работают под единым руководством. Большинство догадываются, но неуверенно.

— Да, этот мистер Корсар действительно хороший организатор. Но как бы он ни был хорош, он человек и должен допускать ошибки. И хотя бы одну он допустит, — с ожесточением в голосе добавил Кемран.

— Будем надеяться. И все же зря ты это затеял. Мысль о том, чтобы заткнуть генсекретаря несколькими победами, конечно, неплоха, но в долгосрочном плане провальная. Нужно действовать более осмотрительно и методично, не мне тебя учить. Нужно рубить голову спруту одним точным ударом, а не отсекать ему щупальца.

— Я перешел тебе дорогу? — серьезно спросил директор АГБ.

— Не то чтобы перешел, — замялся Ленский, — но эта акция многое может мне поломать.

— Тебе все же удалось внедрить агентов?!

— Их и агентами-то нельзя назвать…

— Хм-м… дай мне неприкосновенные адреса, и я их не трону.

— Я же сказал, что это не совсем агенты. Я даже не знаю, где они сейчас, потому и не могу дать адреса. Это долгоиграющие персонажи, которые задействуются только в самый последний момент.

— Темные лошадки?

— Что-то вроде того, — кивнул Ричард. — Так что прошу тебя, Боря, давай в следующий раз, если ты наметишь что-то грандиозное, позвони мне, а? Встретимся, обсудим, скоординируем действия, только не руби сплеча.

— Договорились. Но и ждать тоже нельзя. Твои аналитики уже сообщили тебе, сколько у Корсара кораблей, которые он никак не отдает, и зачем ему они?

— Да. Более того, один шустрый капитан проделал работу целого отдела и послал отчет по этому поводу.

— Вот видишь, — кивнул директор АГБ. — Значит, нам в любом случае нужно торопиться. Не ровен час эти корабли объявятся совсем не в том качестве, в котором их привыкли видеть. Так что еще неясно, пригодятся ли твои «темные лошадки».

— Думаешь, Корсар настолько потек крышей, что пойдет завоевательным походом на Конфедерацию?! — удивился Ричард Ленский.

— Да кто его знает… Но ведь все к тому идет.

— Это дичь. Ему не устоять, сколько бы кораблей у него ни было. Народ на захваченных им мирах взбунтуется.

— Не знаю, не знаю… Тут еще смотреть надо. Главное — у него есть корабли, значит будет и оружие. Сам знаешь, как трудно контролировать независимые миры. А ведь Корсару достаточно спеться даже не с президентами метрополий, а с главами корпораций, производящих оружие. Им лишь бы прибыль была, а кому поставлять налево лишние стволы — им глубоко плевать.

— Я с этой тематикой соприкасаюсь мало…

— Просто поверь мне, что это так.

— Верю.

— Раз уж пошел такой разговор, так и знай, мощности оружейных заводов на трех независимых мирах заработали с удвоенной нагрузкой. Сечешь, куда все это уходит?

— К Корсару.

— Именно. И не отследить никак, — с горечью признался Борис Кемран. — Уж сколько мы туда своих людей пытались внедрить, всех вычисляют и, в отличие от твоих засланцев, которых, пожурив, просто отпускают, моих валят не мудрствуя лукаво. Кирпич на голову, пьяная драка…

— Неприятно.

— Еще бы… Времени у нас мало, и есть у меня такое поганое ощущение, что его гораздо меньше, чем можно предположить. Так что поднатужься, Ричард, думай, как нам со всем этим разобраться.

— Да я и так тужусь, — хмыкнул Ричард Ленский. — Если был бы женщиной, то родил бы уже.

Директор АГБ посмеялся и поинтересовался:

— А твоя дальняя разведка, что, совсем ничего не дает?

— Абсолютно ничего. Дело даже не в том, что методом слепого тыка нащупать что-то очень трудно, но разведчик сам отлично заметен. И даже если он что-то обнаружит, пираты его самого валят, а потом спокойно уходят из засвеченной системы в другую.

— Мн-да… куда ни кинь… Может, я тогда отменю атаки? — предложил Борис Кемран. — Что-нибудь наплету старику.

— Не нужно. Корсар действительно человек и, чем черт не шутит, авось где-то просчитается, тут-то мы его и схватим за одно место…

— Хорошо. Заодно заткнем генсекретаря, успокоим народ, что тоже немаловажно, согласись…

Ричард кивнул. Народ, раздраженный частыми репортажами о пиратских бесчинствах, и вправду нужно успокоить несколькими громкими победами. Это называется пустить пыль в глаза, но ничего больше они сделать не могли.

— …И в тиши придумаем что-нибудь получше. А то, уж извини, нет у меня веры в «темных лошадок».

— У меня тоже, — признался глава РУВКФ, — но на безрыбье и рак — рыба.

— Понимаю… и вот что, мой друг, нам теперь нужно исходить из того, что пираты — больше чем пираты… Я не верю в завоевательные мотивы Корсара, это слишком глупо… возможно, это операция прикрытия…

— Слишком уж шикарно.

— И тем не менее. Нам необходимо, жизненно необходимо выяснить их цели. Пока мы не поймем, что они замышляют, мы в заведомо проигрышном положении.

57

Второе пиратское нападение получилось неудачным, и бригада Оникса убралась несолоно хлебавши — хоть без потерь обошлось, и то хорошо (пробоины и вмятины не в счет). Наемники оказались крепкими ребятами, сумели повредить оба шаттла, несмотря на прикрытие катеров. «Танец фламинго» с ними уже не срабатывал, и приходилось задействовать другие маневры, не столь хорошо отработанные не то что новичками, но даже Иннокентом, хотя его успели немного погонять и натаскать.

Однако охранники все равно поплатились двумя своими истребителями. Один срезал как раз катер охранения, второй — новичок Факел.

Обер оказался в своем амплуа и заставил Факела, как до этого Каина и прочих пилотов, сбить противника насмерть. А потом, когда они ушли, прыгнув к ближайшей необитаемой системе, так же хлопая по плечу, вручил ему баночку с краской, губку и трафарет, разрешив намалевать честно заработанного «Веселого Роджера».

Факел гневно дышал, едва сдерживаясь, чтобы не обматерить командира эскадрильи, и уже размахнулся, собираясь бросить ее, но тут увидел два пятна на стене и лишь грустно ухмыльнулся, сразу же успокоившись.

— Слышали, что наше бывшее командование учудило? — заплетающимся языком и со смехом сказал Болт во время очередной попойки.

— Ну?..

— Оно решило объявить нам войну! Чего я не могу понять, так это каким местом они думают, раструбив о начале операции?!

— Это да, — согласился Факел. — Тупость. Однако я вообще плохо представляю себе подобную войну. Пиратские корабли нигде долго не задерживаются… Ведь согласитесь, глупо ожидать, что кто-то объявит войну пиратам, а пираты возьмут и пойдут всем своим флотом на флот! Их… хм-м, точнее уже нас, нужно где-то подловить, зажать и уже тогда расстреливать. А это мне представляется маловероятным. Как я уже успел понять, пираты редко когда собираются вместе больше чем двумя бригадами. Даже для нападения на одну жертву мы приходим из разных систем…

— Но постойте, — взял слово совсем молодой пилот с позывным Зачет, попавший к пиратам последним. — Ведь раньше же накрывали пиратские банды одним махом. Почему сейчас не так?

— Потому не так, что с тех пор много воды утекло, — ответил Болт, — и пираты сделали соответствующие выводы. Сейчас все по-другому… раньше действительно были банды, до десяти кораблей, и они базировались вместе. Достаточно было найти одного предателя — и в тот момент, когда они собирались, чтобы обсудить какие-то вопросы — подремонтироваться, разделить добычу, еще какие-то свои дела сделать — их накрывали всем скопом.

— А сейчас не так, — кивнул Факел. — Ригель говорит, что это теперь одна огромная банда под единым руководством, и я ему верю. И главарь этот — ну очень башковитый мужик… Так что я тоже не представляю, как Флот может достичь сколько-нибудь реального результата.

— Разве что разведчики каким-то образом обнаружили базы стоянок захваченных кораблей, которые все никак не толкнут за выкуп.

— А согласно твоей теории, так их вообще не собираются отдавать, — кивнул Болт.

— Глупо каждое из них хранить по отдельности, легче держать небольшими кучками.

— Ну и что? Не хочешь ли ты сказать, что из-за двух десятков кораблей главный станет биться до конца? Скорее всего, он их бросит, если раньше не перевел в другое место…

Неожиданно заработала сирена, и буквально сразу же корабль стал менять свое местоположение в пространстве, это чувствовалось по толчкам от работы маневровых двигателей.

— Что за черт?! — удивились пилоты, переглядываясь между собой.

— Всего второй день пошел!

— У нас машины не ремонтированы!

В комнату отдыха пилотов зашел командир эскадрильи.

— Обер, что происходит? — снова завозмущались пилоты. — Согласно вашим же правилам у нас должна быть минимум неделя после неудачной атаки перед следующей! Мы даже машины не успели толком посмотреть, а нас снова в бой!

— Хватит сопли пускать! Живо по машинам! Намечается веселая заваруха! Настолько веселая, что все, в которых вы участвовали раньше, покажутся вам не более чем возней в песочнице!

Обер подошел к шкафу и достал флаконы антиалкогольной сыворотки по одному на каждого пилота, употребившего не меньше литра горячительного различной градусности.

— Быстро выхлебали все — и по машинам!

Пилоты с чувством великого отвращения выпили микстуру и поплелись на летную палубу. Нужно еще переодеться, в гальюн сходить…

— Это как-то связано с заявлениями директора АГБ? — спросил Каин.

— Самым непосредственным образом! — кивнул Обер. — А сейчас хорош лясы точить, пошевеливайтесь давайте!

58

Первая ударная эскадра Третьего Флота Конфедерации Миров, под командованием вице-адмирала Дрипспейра, в составе линкора «Цезарь», двух крейсеров: «Всадник» и «Наездник», одного авианосца «Гиацинт» на шестьдесят «протонов» (а с учетом тех перехватчиков, что базировались на крейсерах, их количество достигало сотни), а также два десятка рейдеров 725-го проекта, один за другим, с интервалом всего в полминуты выскакивали из звезды с длинным цифренно-буквенным обозначением, сокращенным для удобства до Х-45.

По данным разведки, в этой системе имелась тайная пиратская база, где держали более двадцати захваченных судов. Здесь же шла модернизация части кораблей на пиратские нужды. Пиратов, если они не захотят сдаться, следовало уничтожить, а корабли вернуть их законным владельцам.

— Господин вице-адмирал, все корабли эскадры в наличии, — сообщил адъютант адмирала полковник Тамил.

— Хорошо. Что разведка, нашли ублюдков?

— Еще нет, сэр.

Адмирал вообще-то надеялся увидеть цель своего прибытия сразу по выходу из гиперпрыжка, но его ждало разочарование. На радарах оказалось пусто. Пришлось рассылать разведывательные катера, чтобы окончательно убедиться в присутствии или, наоборот, отсутствии противника в системе Х-45.

Последнее не было странным, ведь о начале операции против пиратских банд, по мнению адмирала, так глупо раструбили на всю галактику. Но он также знал, что перемещений крупных сил противника заметить не удалось.

«Они не купились на улову агэбиста и не стали активно перемещаться, рискуя засветиться, — со странным чувством уважения к противнику, которого следовало ненавидеть и презирать, подумал вице-адмирал Дрипспейр. — Но где же они тогда?»

Впрочем, если они действительно еще в системе и не удрали, то пираты, скорее всего, прятались в астероидном поясе, крутившемся вокруг звезды. Плотность кольца невысокая, но даже для того чтобы в нем что-то найти, потребуется потратить не часы, а дни. Пираты знают об объявленной охоте и наверняка затаились.

В то, что пираты могут прятаться во внешней астероидной сфере, адмирал не верил. Слишком далеко, никакого топлива не хватит.

Пригодные для жизни планеты, как правило, находятся недалеко от своих светил, от ста — ста пятидесяти миллионов километров до миллиарда, и надобности достигать дальних, холодных пределов звездных систем нет. К тому же это довольно долго. Так что топлива в баке любого грузовика хватит от силы на то, чтобы добраться до окраины и вернуться, причем большая часть топлива истратится на выход из звезды в режиме дикого форсажа.

Адмирал успел изрядно заскучать. Прошло более восьми часов, как они появились в системе, а противника все нет. Рейдеры разлетелись во все стороны, помогая разведчикам в поиске противника, и наконец случилось.

— Господин вице-адмирал, простите, если разбудил… — прозвучал голос полковника Тамила по интеркому в каюте Дрипспейра.

Адмирал в этот момент готовился ко сну и уже выключил свет, когда пришел вызов с мостика.

— Пустяки, что у вас?

— Мы их нашли, сэр! Двадцать шесть судов различного класса, от катеров до среднетоннажных грузовиков.

— Ну наконец-то! Сейчас буду, а пока отдайте приказ от моего имени выдвинуться к обнаруженному противнику.

— Есть, сэр!

Кряхтя, адмирал вновь облачился в мундир и поднялся на мостик. Не успел он устроиться в своем кресле и вникнуть в детали доклада, как один из офицеров доложил:

— Сэр, засечена вспышка выхода из гиперперехода по вектору…

— Кто это?

— Неизвестно, сэр.

— Что, никто предварительно не доложился? И сейчас ничего не говорит?

— Никак нет, сэр.

— Значит, пираты, — ухмыльнулся адмирал.

— Так точно, сэр, — согласился полковник Тамил, — грузовик и два катера. Характерный состав их бандитских шаек.

— Это даже хорошо. Отправьте три рейдера встретить гостей.

— Есть, сэр! — тоже ухмыльнулся полковник Тамил, уже представляя, что сделают три рейдера со слабовооруженными пиратскими судами, если они не повернутся и не побегут обратно.

Но это маловероятно. Для того чтобы высчитать курс и встать на нужный вектор, требуется слишком много времени, и пираты просто не успеют удрать от рейдеров.

— Сэр, — снова подал голос все тот же офицер, — вторая вспышка гипервыхода по вектору… Третья вспышка… четвертая…

— Так, это мне уже начинает не нравиться, — нахмурился вице-адмирал Дрипспейр.

Полковник тоже несколько растерялся, продолжая следить за счетом. Что-то неправильное было в действиях пиратов, нелогичное и оттого несущее угрозу.

— Господи! Да они стянули сюда весь свой флот! — воскликнул адъютант адмирала, после того как офицер, ведший подсчет вспышкам гипервыходов, остановился на тридцати трех.

То есть в систему Х-45 на выручку своим товарищам пришли тридцать три грузовика, в каждом из которых наличествовали от шести до восьми самолетов и шестьдесят шесть катеров, и не факт, что это все, что могли выставить пираты. Что подтвердилось, когда счет увеличился до тридцати четырех и еще через минуту до тридцати пяти. А ведь еще в самой системе затаились две-три пиратские бригады!

Неожиданно вице-адмирал Дрипспейр хрипло засмеялся, обратив на себя недоуменно-настороженные взгляды членов экипажа. Дескать, не слетел ли адмирал с катушек…

— Ну что, полковник Тамил, вы поняли, что сейчас произошло?!

— Сэр?

— Произошло то, что мы сели в лужу голой задницей.

— Я не понимаю…

— Мы думали, что это мы их атакуем, а оказывается все в точности наоборот, дорогой Бьерн. Они нас поймали в ловушку. Немедленно сообщить в штаб Флота и затребовать помощи.

— Есть, сэр…

— А до тех пор, пока они расшевелятся и действительно придут на помощь, нам нужно постараться не оплошать, — бормотал адмирал, глядя по радару, как к кораблям флота приближаются многочисленные точки пиратских судов. — Совсем обнаглели, сволочи…

59

Оба флота, продолжая встречное движение, сосредотачивали свои силы в ударные кулаки. Пираты формировали более редкий строй, что естественно. Их сила в маневре, а не в тупой огневой мощи.

— Оставьте пяток рейдеров прикрывать тылы, — приказал адмирал первому помощнику, увидев, что все рейдеры выходят на первый план. — Не забывайте о тылах…

— Есть, сэр.

— Но на что они надеются, сэр?! — удивлялся полковник Тамил. — Они что, хотят завалить нас количеством?

— Не знаю… но мы сейчас это безусловно узнаем… И завал количеством не такая уж и тупая мысль, как может показаться на первый взгляд, — хмыкнул адмирал. — Ты только подсчитай, сколько у них самолетов, даже таких устаревших, как «шмель» и прочее барахло… больше двух сотен!

— Сэр, если это засада, то не правильнее было бы подкараулить нас здесь и нанести удар, пока мы выходили…

— Нет. Они ведь тоже не знали, какая их база попала под засветку. И почему-то именно мы приглянулись им, а не эскадры Первого и Второго Флотов… вряд ли и они тоже попали в такую же задницу.

— У них на эскадру на один тяжелый корабль больше… — подсказал адъютант. — Наш третий крейсер «Трибун» в ремонте.

— Верно. Как не вовремя… но делать нечего. Связь! Сообщение уже отправлено?

— Так точно, сэр.

— Ответ?

— Ожидаем, сэр…

— Дерьмо. Чем дольше они будут тянуть с ответом, тем дольше мы будем без поддержки.

Полковник тамил с трудом сглотнул вязкую слюну. Он сейчас явственно представил себе, какой сейчас переполох стоит в штабе Третьего Флота. Адмиралу флота потребуется время, чтобы осмыслить информацию, поверить, получить подтверждение и, наконец, отдать приказания…

Бьерн Тамил чуть не застонал, когда представил, сколько времени уйдет на то, чтобы дополнительные эскадры «снялись с якоря» и вышли на вектор. Только на само снятие, даже в экстренном режиме разгона реакторов и генераторов, уйдет минимум полчаса. Потом надо выйти на стартовую точку, найти вектор и прыгнуть. Это еще минимум час, если корабли будут передвигаться на максимальных скоростях и предельных перегрузках. Итого полтора, а то и все два часа при самом благоприятном раскладе. Это много, если учесть, что бой вот-вот начнется, вырвавшиеся вперед катера уже входят в зону эффективного огня ствольных орудий тяжелых кораблей эскадры.

— Ужас…

— Что вы бормочете, полковник?

— Простите, сэр… я подсчитал, сколько времени потребуется для подхода помощи.

— Действительно ужас, — с усмешкой согласился адмирал Дрипспейр, зная, насколько может быть неповоротливой военная машина, и экстренные ситуации ее нисколько не разгоняют, даже, наоборот, стопорят. — Но будем надеяться что в Штабе догадаются прислать не эскадры нашего Третьего Флота, а поменять задачу эскадрам Первого или Второго Флотов, а еще лучше обе к нам перегнать. Все равно им там ловить некого, все пираты тут.

— Хм-м… думаю, будет лучше, если им подсказать это решение, сэр.

— Тоже верно, полковник. Составьте сообщение и отправьте. Сэкономим минимум час.

— Есть, сэр.

Линкор и крейсера попытались залпами электромагнитных орудий расколошматить несколько катеров противника, но безуспешно. Катера-жертвы уходили с линии огня за счет скоростной маневренности, присущей всем легким судам. Тогда артиллеристы по приказу адмирала попытались подбить грузовики, несравненно более тяжелые цели, но они оставались вне зоны эффективного ведения огня, и, чтобы уйти от смерти, им хватало небольших маневров на не слишком высоких скоростях.

— Черт… придется устроить рукопашную, — сказал вице-адмирал и приказал: — Рейдеры — вперед. Батареям не спать, огонь по возможности.

Рейдеры, или как их еще прозвали — пираньи космоса, небольшие корабли на десять человек экипажа с одним электромагнитным орудием среднего калибра (пятьдесят миллиметров) и крупнокалиберными плазменными скорострельными роторными пушками, рванули навстречу пиратскому флоту.

Другое дело, что на каждый рейдер приходилось четыре катера, и отступать пираты при таком перевесе сил явно не собирались. Малые корабли сошлись на предельной дистанции, и пространство между ними в один момент наполнилось тоннами взрывающейся стали. С рейдеров стартовали ракеты, а катера в ответ буквально утонули в облаках противоракетных шашек и противоракет. Яркими точками заполыхали многочисленные взрывы на бортах кораблей и более жирными кляксами — взрывы ракет, которые, случалось, все же достигали цели.

Перевес, пожалуй, оказался слишком велик даже чисто психологически, и вице-адмирал Дрипспейр приказал крейсерам выдвигаться вперед, чтобы своими пушками уравнять численность.

— А мы займемся грузовиками, что-то они там подозрительно тихие…

Линкор стал по кратчайшему пути сближаться с пиратскими носителями истребителей.

Пиратские корабли, естественно, не могли не заметить приближения к ним тяжелого корабля и тут же разлетелись во все стороны, точно стая перепуганных рыбешек при виде барракуды.

Вспыхнули первые взрывы.

— Сэр, уничтожены четыре пиратских катера! Еще шесть выходят из боя с сильными повреждениями! — радостно доложил полковник Тамил.

Два из этих катера также рванули огненными шарами, когда по ним засадили залпы крейсера.

— Передать приказ «Всаднику» и «Наезднику», не стрелять по поврежденным кораблям противника. Они нам не страшны. Нужно уничтожать действующие экземпляры…

— Есть, сэр.

Катера, не имеющие специального бронирования, кроме стандартного противометеоритного, естественно, не смогли сдержать плотного рейдерского огня из газоплазменнодинамических пушек, не говоря уже об ужасающей силе электромагнитных стволов, стреляющих обычными болванками.

Если от снарядов ГПД еще можно было как-то увернуться, то от электромагниток, посылающих болванку со скоростью до пятнадцати километров в секунду, уйти не так-то просто.

Электромагнитные пушки стреляли не снарядами, а болванками, потому что при соударении на таких скоростях с целью взрывчатка не успевает взорваться. Болванка просто испаряется с частью брони, вызывая разрушения даже большие, чем могут нанести обычные снаряды такого же калибра. Другое дело, что электромагнитные орудия не могут стрелять слишком быстро…

Но как бы ни была крепка броня у рейдеров, они под давлением превосходящего численностью врага, буквально забрасывавшего их снарядами, тоже начали нести потери. Нет, полноценной гибели не происходило, но семьсот двадцать пятые получали такие повреждения, что больше не могли вести бой, или им нечем его было вести из-за повреждения пушек и пусковых устройств…

— Пять рейдеров вышли из боя, сэр… Уничтожены еще четыре катера противника, и десять выходят из схватки… Многие получили сильные повреждения и вот-вот тоже выйдут из боя.

— Проклятие, у них все равно перевес в силе… И главное… я не понимаю, что задумал противник. Ведь кто бы ни был командиром пиратов, он теряет свой флот. Ради чего?

— Не знаю, сэр…

— Цель оправдывает потери… какую цель может преследовать пиратский военачальник, ввязавшись в самоубийственный бой с Флотом?.. Это явно не защита захваченных судов, тогда что?

На этот раз полковник Тамил промолчал, вице-адмирал разговаривал сам с собой, пытаясь понять логику пиратского командира, если таковая в его действиях вообще имелась. Пираты рисковали потерять весь свой флот, но пока цель подобных действий оставалась загадкой.

«Но она должна того стоить», — подумал Бьерн Тамил.

Ситуация немного прояснилась, когда рейдеры стали биться на последнем издыхании, многие с подбитыми двигателями. Они уже не могли быстро маневрировать и стали подвергаться еще большему избиению со стороны тоже не слишком целых катеров, потерявших в той или иной степени еще два десятка единиц своего состава.

Пребывавшие до этого на периферии схватки грузовики-носители, никак не участвовавшие в сражении и занятые только тем, что убегали от линкора, вдруг вломились в самую гущу.

— Что они задумали? — встрепенулся вице-адмирал Дрипспейр.

Страшный, невероятный ответ пришел в тот момент, когда от грузовиков стали отделяться малые борта истребителей и шаттлов.

— Не может быть…

— Сэр?

— Они идут на абордаж! Немедленно пустить всю авиацию!

— Есть, сэр…

— Отвести крейсера!

Получив приказ, «Всадник» и «Наездник» стали медленно ворочаться, пытаясь выйти из той гущи малых судов, в которую они угодили. Но это оказалось не так-то просто, катера летали вокруг, точно навозные мухи, сосредоточив на крейсерах почти весь огонь. И семьдесят процентов снарядов достигали своей цели из-за медлительности и неповоротливости цели.

60

— Старт!

Долгое ожидание, действовавшее на нервы неизвестностью и частыми маневрами, закончилось, и Каин Иннокент с большим облегчением выскочил из своей ячейки на Т-40.

— Твою… — задохнулся он на полуслове, когда увидел, что творится в космосе.

Обер оказался прав, говоря, что все, в чем они раньше участвовали, не более чем возня в песочнице. Линкор, авианосец, два крейсера и куча меньших меток, своих и чужих.

«Вопрос в том, кого считать своим… — грустно усмехнулся Каин. — Что ж, будем считать чужим конкретно того, кто будет стрелять в тебя…»

Радар просто захлебывался, подсчитывая метки, параллельно сортируя их по принципу свой-чужой. При этом количество объектов росло лавинообразно. Грузовики тоже в массовом порядке сбрасывали свои истребители и абордажные шаттлы. Добавил свою толику в неразбериху и авианосец, выбрасывая «протоны».

Крейсера свои самолеты предпочитали держать пока в себе. Выпустить их сейчас означало обречь их на немедленную гибель, под таким плотным огнем находились корабли. Самим крейсерам снаряды — что горох, но вот все, что отвечало за внешнюю ориентацию, полетело к чертовой матери через пять минут обстрела. Крейсера, лишившись внешних сенсоров, стали слепыми и глухими.

Артиллеристы и зенитчики могли стрелять разве что в ручном режиме… на глазок.

«Они сошли с ума!» — мысленно воскликнул Иннокент, когда до него дошло, что задумали сделать пираты.

Осталось только получить подтверждение в виде задачи от Обера, и он подтвердил:

— Задание обычное: прикрываем шаттлы.

Истребители привычно пристроились к шаттлам.

Взгляд зафиксировал несколько взрывов. Причем один больше других, это линкор подбил два катера и один грузовик.

Больше игнорировать «Цезаря» уже было нельзя, и пираты нанесли удар и по нему. От нескольких грузовиков отсоединились длинные цилиндры.

— Ригель, ты видишь это?! Торпеды!

— Вижу…

— Я не знал, что они у них есть.

— Я подавно.

— Но что-то медленно идут.

— На обычном топливе, не плазма, — согласился Иннокент, посмотрев на обозначенную радаром скорость новых меток.

Выбивая факелы огня, около дюжины торпед со всех сторон понеслись в направлении линкора со скоростью километр в секунду с небольшим ускорением, а до цели от двухсот до трехсот километров. У зенитных батарей вполне достаточно времени, чтобы разобраться с неприятностью, и они тут же открыли заградительный огонь. Но даже такие медленные торпеды оказалось не так-то просто подбить, потому как они маневрировали.

Вслед за первой волной пошла вторая, столь же многочисленная.

— Все рейдеры выбиты, сэр, и выходят из боя… три из них уничтожены полностью.

— Вижу.

— Остались только те, что прикрывают подход от метеоритного кольца… — добавил полковник Тамил на тот случай, если вице-адмирал Дрипспейр забыл о них в суматохе боя.

— Знаю. Ввести их в бой.

— Есть, сэр…

Адмирал сейчас только и мог, что наблюдать за ходом сражения, когда десятки самолетов гонялись друг за другом, выплевывая длинные очереди и пуская ракеты, и отстреливались противоракетами и обманками. Командовать ими в такой суматохе бесполезное занятие, да и нечем, собственно говоря, крейсера — что беспомощные инвалиды.

Единственный, кто еще мог что-то делать, так это линкор. Две его трехствольные батареи электромагнитных пушек то и дело отстреливали болванки стамиллиметрового калибра. Зазевавшиеся пиратские корабли, поврежденные и оттого малоподвижные или просто забывшие об угрозе, тут же становились их жертвами. На их бортах появлялись огромные рваные пробоины, а некоторые так и вовсе рвало на клочки. Последней его жертвой стал малотоннажный грузовик.

— Сэр, противник начал абордажную атаку на крейсера…

— Вижу… — монотонно отзывался адмирал, чувствуя, как все внутри у него отмирает.

Часть сознания в столь неподходящий момент нашептывала ему, что это конец. Вопрос только в том, какой: уволят его с позором, отняв награды и звание, или все же сохранят пенсию?

«Это будет показательное судилище, — решил он после полуминуты раздумий, — я стану шестидесятилетним мальчиком для битья…»

— Сэр! Торпедная атака! — вернул к действительности адмирала его адъютант.

— Вижу. Вон вторую волну пускают…

Торпеды на твердотопливной тяге (какой анахронизм!), сделанные наверняка в каком-нибудь независимом мире, поначалу, словно нехотя, будто предвидя свою бесславную гибель, сокращали расстояние с линкором «Цезарь», хотя торпеды на плазменном ходу сделали бы это в три, а то и в четыре раза быстрее.

Заработали зенитные системы, но как-то не очень хорошо. Тем не менее все торпеды первой волны были сбиты на неприятно близкой дистанции всего в пять километров от борта. Вторая волна легко преодолела этот рубеж, и команда, отвечавшая за оборону корабля, запустила противоракеты — торпеды, избавившись от большей части своей массы в виде разгонных ступеней, стали слишком быстрыми.

На дистанции в два километра начались подрывы. Но большая часть противоракет реагировала на имитаторы, и боеголовки, движимые последними ступенями, продолжали движение вперед, вырываясь из огненных всполохов, точно демоны из врат нижних миров, и маневрируя по курсу движения.

— Держитесь, сэр!

Большую часть боеголовок все же удалось сбить, но две пробрались сквозь оборону, и линкор сотряс двойной удар.

Противно завыли сирены, на тактическом экране отмеченные красным цветом замигали поврежденные части корабля.

Линкор повело с креном и дифферентом, заработали маневровые двигатели, старавшиеся удержать корабль на месте, но, видно, часть гироскопов вышла из строя. К поврежденному кораблю тут же устремилась третья волна торпед, правда вполовину меньшая, чем любая из двух предыдущих.

61

— Я в трансе, — признался Болт, как и большинство наблюдавших картину боя, благо она была хорошо видна, потому как происходила прямо «над ними».

— Побыстрее из него выходи, потому как сейчас будет очень жарко, — посоветовал ему Иннокент, увидев по радару, что к ним приближается четыре «протона».

— Они не по нашу душу…

«Протоны» действительно поменяли курс, чтобы наброситься на другой шаттл.

— Сейчас выйдут те, что по нашу.

Досмотреть, чем закончится третья торпедная атака для «Цезаря», действительно не удалось. Шаттлы, летящие к крейсерам, точно мотыльки на огонь, вошли в зону между самими крейсерами и катерами, их обстреливавшими. Катера прекратили огонь, чтобы не подбить своих, и это дало возможность выскочить из «Всадника» и «Наездника» сорока «протонам». Вот с ними-то и пришлось столкнуться охранению абордажных шаттлов.

Кроме того, катерам пришлось отвлечься на пять свежих рейдеров, пришедших крейсерам на помощь.

Бой разгорелся нешуточный, и пилоты «протонов» дрались с отчаянием обреченных. Их виртуозность возросла, когда выяснилось, что к эскадре идет помощь. Несколько патрульных кораблей типа «Центурион» появились в системе звезды Х-45 и спешили к зоне боя. Теперь пилоты Конфедерации воочию видели, что дело небезнадежно, и дрались как бешеные.

Подход подкрепления к конфедератам подстегивал и пиратских летчиков завершить дело в кратчайшие сроки, и они продирались сквозь «протоны» к крейсерам.

Если вначале «протоны» еще могли погонять пиратов, то чем плотнее становилась атакующая масса, тем быстрее ситуация становилась диаметрально противоположной.

Как бы ни были виртуозны пилоты «протонов», но когда на тебя вперемешку наваливается два, а то и три самолета: «шмель», «сокол», а то и «нейтрон» подсядет, против этого ничего не попишешь. Они устраивали такую карусель, что от конфедеративных машин кусками отлетала броня. Тяжеловесным «протонам» трудно было оторваться от легких на подъем малых истребителей.

Если пиратские пилоты и гибли, то исключительно по собственной глупости, неумению летать и иногда из-за отказа вышедшей из строя в неподходящее время техники, когда их настигала глупая кормовая ракета. Чаще из боя выходили как раз «протоны» с подбитыми двигателями, с разбитой системой управления и просто выходом боекомплекта, а также полноценно сбитые, разорванные в клочья.

Крейсера еще как-то пытались отстреливаться уцелевшими зенитными системами, но все тщетно. Абордажные шаттлы стали липнуть на их корпуса, и вскоре трехсотметровые тела грозных кораблей стали похожи на покрывшуюся гигантскими бородавками плоть. Более того, примерно трети шаттлов пришлось возвращаться, потому как им просто некуда было присосаться!

Увидев, что дело дрянь и уже ничего не изменить, сбежали «протоны», коих всего осталось штук шестьдесят, не выдержав напора вчетверо превосходящего противника. Как раз все сумели погрузиться на авианосец. Оно и понятно, не возвращаться же на атакованные абордажными командами крейсера. Это ведь все равно что подарить пиратам самолеты…

Пошли на дозагрузку боеприпасами и дозаправку пиратские истребители, им предстояло еще много работы.

«Цезарь» можно сказать, легко отделался. Экипаж сумел стабилизировать корабль в самый последний момент, и третья торпедная атака не достигла своей цели и не добила линкор, хотя он получил еще одно болезненное попадание.

Вице-адмирал Дрипспейр заметно оживился, когда ему доложили о прибытии первого корабля помощи, легкого крейсера «Дикарь». Совсем повеселел с получением депеши, что через десять минут наконец появится эскадра Второго Флота и еще через пять минут — Первого. Вот тогда пиратам действительно несдобровать!

— Как раз на него выходят беглецы, сэр! — радостно доложил полковник Тамил.

Оставленные без внимания пяти рейдеров пираты на трофейных кораблях стали покидать зону сражения и вообще систему. Не оставаться же в ней…

— К черту их! Пусть «Дикарь» немедленно идет к нам. Мне нужны его самолеты и контрабордажные команды. Нужно немедленно идти на контрабордаж! Мы не можем позволить этим разбойникам захватить наши крейсера!

— Так точно, сэр.

«Дикарь», получив приказ, на всей тяге поспешил на выручку своим тяжелым собратьям, попавшим в такую позорную беду, как абордаж. Ладно торговые суда, но боевые…

— Кажется, они начинают удирать, сэр! — указал адъютант на многочисленные метки катеров и нескольких грузовиков, также повернувших в сторону звезды.

— Понимают ублюдки, что им конец, — согласился адмирал, — вот и бегут. Но как там абордаж?

— Пока плохо, сэр… на каждый корабль высадились по двадцать абордажных шаттлов, по пятьдесят человек в каждом. Штатным контрабордажникам и команде не совладать с такой оравой…

— Это да… Но ничего, им и нужно-то только продержаться до подхода основных сил. Сейчас, еще немного… наши парни оснащены и вооружены лучше, чем эти сволочи, и они выбьют их.

— Да, сэр…

Появился второй легкий крейсер «Центурион», и его тоже направили на помощь «Всаднику» и «Наезднику». «Дикарь» же подвергся интенсивному обстрелу со стороны грузовиков (все катера неслись прочь к звезде), но и он в долгу не оставался, отбиваясь трехствольной батареей пятидесятимиллиметровых пушек.

— Сэр! Наконец-то наши!

Адмирал посмотрел, куда показывал адъютант, и тоже облегченно вздохнул. Дождались. Вспышки гиперперехода ознаменовали появление тяжелых кораблей Второго Флота.

— Но что это за дерьмо?!

Пираты на катерах, которые, казалось, бежали как последние трусы, вдруг разделились на три группы. Одна из них затормозила, а две других разошлись «вилкой», уходя в разные стороны. И одна из этих групп числом в пять бортов направлялась в сторону появлявшихся кораблей.

— Сэр… они ведь не для этого… да?

— Боюсь, что как раз для того… — уронил на грудь голову адмирал.

Флагманский линкор ударной эскадры Второго Флота, находясь в процессе выхода из гравитационного притяжения звезды, подвергся атаке брандера. Катер, в последний момент отстрелив спасательную капсулу, наверное, со спятившими членами экипажа, раз они решились на такое, пусть и по приказу, врезался ему в борт, облизав огнем и той кучей мусора, что осталась от малого судна.

Но линкору несказанно повезло, он уцелел, хоть и не смог участвовать в дальнейшем бою из-за обширных повреждений. Он уже выходил из опасной зоны, и мощный удар пусть сбил его с курса и нанес тяжелые повреждения, но все же не подбил его вконец, и флагманскому кораблю хоть и с большим трудом удалось справиться с креном и вырваться из гравитационного притяжения.

Чего не скажешь о трех тяжелых крейсерах, выходивших следом за флагманом. Их один за другим протаранили «на глубине», что стало для них фатальным. Брандеры нанесли им чудовищные повреждения, больше чем линкору из-за их меньшего тоннажа. Крейсера не то что отклонило от курса, их с него сбило! И боевые корабли, не сумев выправить положение, стали падать обратно в звезду. С такой «глубины» не могли спасти никакие даже самые мощные спасательные капсулы. Они просто сгорали в протуберанцах, не защищенные полями как тяжелые корабли.

— О боже… — обхватил адмирал руками голову, точнее шлем скафандра.

— Сэр, смотрите, вторая группа судов противника движется в район…

Адмирал понял все сразу и закричал как сумасшедший:

— Связь! Немедленно отослать сообщение эскадре Первого Флота с категорическим запретом на гиперпереход по коду Альфа-7! Живо!!!

Поздно. Если они и получили сообщение, то уже ничего не могли изменить, а пиратские брандеры тут как тут. Ужасающая картина повторилась, только на этот раз не повезло и линкору, он тоже упал и превратился в топливо для звезды, подарив ей мгновение вдобавок к тем миллиардам лет жизни, что ей еще оставались. А за ним крейсера и даже несколько рейдеров.

Пираты просто избавились от кораблей, которые все равно из-за полученных в бою повреждений не могли уйти в гиперпрыжок. Но избавились с умом, нанеся врагу непоправимый ущерб.

Выходящие один за другим рейдеры, будучи по своей сути прекрасными мишенями, подвергались массированному обстрелу со стороны боеспособных катеров. Каждый четвертый из семьсот двадцать пятых, также получив повреждения и сойдя с курса, упал на звезду. Остальные, деморализованные, мало что могли противопоставить равному по численности и более слабому по вооружению противнику.

62

Что случилось с кораблями Флота, спешившими на подмогу ударной эскадре Третьего Флота, пилоты не знали, они как могли латали полученные повреждения и потому по выходе очень удивились пустоте на радарах: всего двадцать пять грузовиков и ни одного катера поблизости, не считая тяжелые корабли Флота, если они все еще принадлежали Флоту.

— А где все? — вопросил Болт не только с чувством удивления, но и с настороженностью. — Их что, всех покрошили? Тогда кто?

— Может, те двое? — предположил Факел, намекая на легкие крейсера.

— Всем заткнуться! — оборвал разговоры Обер. — Наша задача не допустить конфедератов к атакованным нами крейсерам!

Шаттлы с «Дикаря» и «Центуриона» под прикрытием всех «протонов» спешили к «Всаднику» и «Наезднику», дабы провести контрабордаж и выбить пиратов. Авианосец также выпустил все машины, способные летать после прошлого сражения, это что-то около сорока машин из шестидесяти уцелевших, и в космосе вновь началось черт-те что.

На каждый из четырех шаттлов, стартовавших с двух легких крейсеров под охраной десяти «протонов», пираты сформировали по эскадрилье своих истребителей, которые насчитывали по двадцать самолетов. Еще восемьдесят бортов попытались отсечь сорок «протонов», стартовавших с авианосца. Остальные пиратские машины, как и флотские, либо были сбиты в прошлых выходах, либо получили такие повреждения, что даже пиратское командование не смогло выпустить их в бой.

— Обер — Ригелю, Болту, Факелу и Барабашке, прорывайтесь к шаттлу! Мы вас прикроем. Как поняли?!

— Ригель задачу понял… — ответил Каин, до боли сжав зубы.

Остальные также подтвердили получение приказа.

— Тогда пошли!

Т-40, «шмель» и два «нейтрона», уклоняясь от завязавшейся битвы, на форсаже постарались пробиться к цели. Несмотря на загруженность почти вдвое превосходящим противником, ближайшие к ним два «протона», отстреливая кормовые ракеты, а значит, отсекая своих непосредственных противников, устремились за четырьмя пиратскими самолетами и, имея большую мощность, достаточно быстро ушли в отрыв и стали нагонять диверсантов.

Первые снаряды пронеслись в опасной близости.

— Ригель — Факелу и Барабашке. Вы быстрее и мощнее, а также лучше вооружены. Идите дальше к цели и подбейте ее, а мы с Болтом задержим преследователей. Ясно?

— Так точно! — хором ответили новички.

— Отлично. Болт, берем цели друг друга, пошли на разворот на счет три!

— Есть.

— Три!

Один на один тягаться с «протонами», да еще лоб в лоб, это почти самоубийство, но другого пути у них не было. По команде Т-40 и «шмель» резко развернулись и пошли навстречу перехватчикам. «Шмель» чуть понизу, а сороковик — поверху, чтобы хоть на несколько мгновений смутить вражеских пилотов, заставить их распределять цели и тем самым выиграть немного времени.

Иннокент вышел на левый фланг «протона», шедшего за Болтом, а Болт в свою очередь на правый фланг перехватчика, преследовавшего Т-40, и оба открыли огонь из всех стволов.

Первые очереди прошли мимо. «Протоны» пустили по две ракеты, и космическим истребителям пришлось резко уйти в стороны, отбрасывая противоракетные шашки.

Перехватчики не стали заострять внимание на бегающих от ракет развалюхах, а понеслись дальше за ушедшими вперед «нейтронами». Они в свою очередь уже приближались к шаттлу и открыли огонь из пушек, но броня благополучно держала удары. Нужно было заходить со стороны двигательного отсека, что и постарались сделать атакующие.

— Проклятие! — ворвался в эфир голос Болта.

— Что такое?! — смог запросить Каин только секунд через десять, когда вторая ракета в опасной близости все-таки детонировала на обманку, осыпав Т-40 осколками.

— Я подбит!

Иннокент попытался найти «шмель» Болта и увидел его беспорядочно вращающимся. Кроме того, он также различил несколько почти одновременных вспышек где-то там, где бились остальные пираты и охранение шаттла. Кто-то кого-то замочил, и это станет ясно только по окончании операции.

— Справишься?

— Вполне…

— Держись.

— Держусь, а ты давай туда гони…

Больше на разговоры тратить время не стоило, и Каин направил самолет к уходящему шаттлу, которому осталось всего ничего, чтобы добраться до одного из крейсеров и совершить сцепку. Там, в непосредственной близости от него, тоже закрутилась карусель нового боя между «протонами» и «нейтронами».

По мере приближения к шаттлу, а значит и крейсерам, плотность малых бортов значительно увеличилась. Бой сместился к крейсерам. Один из шаттлов уже горел, второй, окруженный сражающимися самолетами, под постоянным огнем пытался найти место, чтобы присосаться к борту, кажется, «Всадника» и начать контрабордажную операцию. Еще два ждали своего часа…

Вспышка… Это разлетелся один из «нейтронов». Второй уходил из-под огня сразу двух перехватчиков и от ракеты на своем хвосте. «Протоны» плотно сидели на хвосте у своей жертвы, и Иннокент мысленно поставил им двойку — слишком увлеклись и забыли об оставленном ранее противнике.

Каин, воспользовавшись оплошностью пилотов противника, подправил курс, зайдя точно напротив двигателей шаттла, поддал газу и нажал на гашетки, выдавая длинную очередь сразу из трех бортовых пушек.

Снаряды из ГПД первыми настигли шаттл и располосовали его борт чуть наискосок. Один из двигателей тут же «чихнул», выдав облако плазмы, и заглох. Один из «протонов» тут же отвлекся от «нейтрона» и рванул к Т-40, который продолжал расстреливать шаттл.

Только когда к тэшке устремилась последняя ракета перехватчика и пошла туча снарядов из шестистволки, Иннокент сошел с боевого вектора, оставляя за собой противоракетные обманки. Но дело было сделано, и шаттл попал под огонь уже медленных снарядов. Шаттл расцвел частыми взрывами и сошел с курса.

Лишь одному из четырех удалось состыковаться с кораблем и начать проникновение на борт крейсера. Но, как выяснилось позже, этих сил было явно недостаточно, чтобы отбить корабль. Контрабордажная команда просто полегла в неравном сражении в тесных отсеках крейсера с абордажниками пиратов.

Вокруг крейсеров еще некоторое время шел бой. Пираты не давали перехватчикам повредить пристыковавшиеся к крейсерам пиратские шаттлы. Флотские пилоты бились неохотно, сказывался численный перевес противника, им было просто не до шаттлов врага: когда у тебя на хвосте сразу два «шмеля», а то и «соколы» с «нейтронами», это грозит провалом общего задания. Повоевав пару минут, потеряв еще десять своих машин вдобавок к недавним двадцати и в таких невероятно сложных условиях подбив еще штук пять вражеских, они пошли на свой авианосец и к малым крейсерам.

Корсары, убедившись, что это не обманный трюк и флотские не вернутся в ближайшее время, также пошли на перезарядку и дозаправку.

63

Вернувшись на грузовик, Каин обнаружил на летной палубе помимо себя всего троих: Обера, Болта и Факела.

— Остальные?

— На гайки… — ответил Болт, «шмель» которого представлял собой сплошное решето. Ракета чуть не подорвала его. О дальнейших выходах не могло быть и речи.

«Нейтрон» Факела выглядел получше, но тоже было ясно, что ему не летать — из двигателя текло топливо, и техники постоянно заливали его пеной. С такой проблемой быстро не разобраться.

Лучше всех выглядели самолеты Обера и Иннокента: всего по паре пробоин и несколько осколочных вмятин от близкого взрыва ракет.

— Отличная работа, — похвалил Обер, глядя на то, как их машины быстро загружают боекомплектом и заливают топливо.

Кернер по какой-то традиции, установившейся после первого боя Каина на Т-40, заливал в самолет пену.

— Не расслабляйся, — добавил Обер, — сейчас снова пойдем.

— Куда?

— Куда скажут, туда и пойдем…

Тут прозвучал сигнал тревоги, и Обер кивнул:

— Пошли.

Делать нечего, Иннокент быстро заскочил в свой Т-40 — и через минуту уже был в космосе.

— Ригель, наша цель — малый крейсер «Центурион»…

Каин захрипел от неожиданного известия. Здесь корабль, на котором он служил! И что еще невероятнее — он его цель!

«Так там же Насос! — воскликнул про себя бывший капитан. — А не дрался ли я с ним всего каких-то полчаса назад?!»

— Ригель, твою душу, ты меня слышишь?!

— Э-э… небольшая проблема со связью… прошу повторить, какова конкретная задача.

— Повторю… сопровождаем абордажные шаттлы и, естественно, не подпускаем к ним конфедератов. В общем, все привычно.

— Да, командир…

— Не спи, Ригель.

Каин встрепенулся, почувствовав вибрацию в районе затылка.

— Проснулся?! — засмеялся Обер.

— Проснулся…

— То-то же.

К «Центуриону» уже двигался увеличивающийся на глазах конвой. К моменту окончательного формирования впереди шли два побитых катера, за ними около десяти шаттлов и тридцать различных истребителей.

По малому крейсеру выстрелили тремя торпедами. Каин сразу понял, что сделано это не с целью уничтожения корабля, слишком уж их мало, а только лишь для отвлечения внимания зенитной артиллерии.

С небольшим запозданием после торпедного залпа, ускоряясь и быстро маневрируя, в сторону малого крейсера поспешили катера. За ними с некоторым отдалением следовали шаттлы с охранением.

Артиллеристы с «Центуриона» ударили по катерам из электромагнитных пушек, наверняка решив, что это брандеры и тем самым оставив без внимания шаттлы, самые опасные элементы атакующей массы.

Первый катер разорвало после третьего залпа. Пушки продолжили стрелять по второму катеру, разорвав его, как фольгу, а масса атакующих неуклонно приближалась. Как и ожидалось, зенитчики достаточно быстро подбили все торпеды и принялись выцеливать самолеты.

Второй катер тоже жил недолго, но он выполнил свое предназначение и отвлек артиллеристов от шаттлов. Теперь же пушкари не успевали выцеливать маленькие кораблики, перемещающиеся слишком быстро, чтобы за ними успевали поворачиваться стволы.

Единственное, что могло помешать их продвижению, — это перехватчики. И «протоны», всего пятнадцать из двадцати, постарались сделать это, выскочив из своих ячеек навстречу врагу. Со второго малого крейсера тоже стартовали перехватчики, но они явно не успевали к кульминационному моменту, как бы ни жгли сопла на форсаже.

Вновь не на жизнь, а насмерть схлестнулись истребители.

«Где-то среди них Даскинс», — думал Каин Иннокент, никак не желая навредить своему бывшему напарнику.

Если с небольшим количеством действующих лиц еще можно сохранять какой-то боевой порядок, выдумывать и претворять в жизнь какие-то тактические маневры, то когда сталкиваются полсотни истребителей, тут уже начинается форменная свалка. Все стреляют во всех при первом же удобном случае и стараются сесть на хвост, может, всего на пару секунд, этого достаточно, чтобы пустить ракету или высадить две сотни снарядов (в случае с Т-40 всего пятьдесят) и расколошматить противнику двигатель. Гораздо больше шансов выстрелить кому-нибудь в брюхо или спину, тут главное взять верное упреждение и хороший фронт разброса.

Новым элементом боя, по крайней мере для Иннокента, стала зенитная артиллерия. Это очень отвлекало, приходилось следить не только за тем, чтобы тебя не пеленговали перехватчики, не располосовав мимоходом, но и не распорола зенитная пушка.

Все то, что он сегодня видел только издалека, Каин познал на собственной шкуре и понял, что такое настоящая свалка, когда действуешь исключительно на инстинктах, не думая, не анализируя. Лишь бы выжить, лишь бы попасть… А вокруг носятся самолеты, проходят трассы снарядов, разбрасываются снопами искр обманки, производятся пуски ракет и расцветают их взрывы.

Иногда полет самолета напоминал Иннокенту экстремальный маунтинбайк в лесной местности, да под горку по извилистой тропке… одна ошибка — и ты разобьешься в лепешку о ствол дерева. Тут то же самое, ошибка — и очередь крупнокалиберных снарядов разорвет тебя пополам.

Такое уже произошло не раз и не два. Несколько «шмелей» уже разлетелись на гайки огненными шарами, развалились на обломки пара «соколов» и «нейтрон».

Не выдержали напора зенитной артиллерии и повернули в сторону два шаттла. Еще три попали-таки под огонь электромагнитной батареи и разорвались, как праздничные хлопушки. Только вместо конфетти — человеческие тела.

Лишь «протоны» выходили из боя с минимальными потерями. Взорвался всего один, четыре вышли из-за повреждений.

Но пиратов не останавливали высокие потери, они продолжали рваться к цели.

— Ригель, твоя двенадцатая метка! — вышел на связь всевидящий Обер, умудряющийся при этом еще и раздавать приказы.

«Настоящий профи», — впервые с уважением, а не ненавистью подумал о нем бывший капитан.

— Понял… — ответил Каин с секундной задержкой, потребовавшейся на то, чтобы глянуть на радар и понять, что «протон» с обозначением «012» прорывается к их шаттлу, уже приноравливающемуся к борту «Центуриона».

Еще секунда — и сороковой резко рванул наперерез двенадцатому. Секунда на прицеливание — и к «протону» под номером двенадцать унеслась очередь из ГПД. Перехватчик все же успел садануть очередью по шаттлу и пустить ракету, что не принесло кораблю чувствительных повреждений, а от ракеты удалось отбиться противоракетами. От дальнейшего разгрома шаттла спасла тэшка Каина.

«Протон» был вынужден сойти с вектора, и Иннокент подсел ему на хвост. Перехватчик, по всей видимости, уже давно истратил все кормовые ракеты, да и штурмовые тоже и потому превратился просто в тяжелый истребитель, пытаясь уйти от легкой бескрылой тэшки.

Иннокент сумел располосовать «протон» так, что у него факелами полыхнули двигатели, и пилоту не осталось ничего другого как катапультироваться из подбитой машины. Пилот успел вовремя, потому как через несколько секунд перехватчик рванул огненным шаром.

«Это же был Нанос!» — осенило Иннокента, когда он различил номер его бортовой машины за секунду до взрыва.

Накал боя значительно стих, большую часть перехватчиков удалось уделать так, что они больше ни на что не были способны, а стальные ушли сами, понимая, что в таком малом количестве с полным расходом ракетного боеприпаса им делать нечего.

Подошли самолеты с «Дикаря», но пять шаттлов успели состыковаться с «Центурионом», и двести пятьдесят абордажников пошли на штурм легкого крейсера. Сражаться уже просто не имело смысла. Более того, следовало прикрыть свой корабль, если вдруг он подвергнется нападению, когда у него нет авиационной защиты.

В связи с этим Каин быстро отыскал капсулу Даскинса. Она болталась в космосе, испуская сигнал о помощи. Каин подлетел к ней, желая проверить, все ли с Ремом в порядке. Между капсулой и самолетом едва ли было больше двух метров. Каин растонировал колпак своей кабины с теневой стороны, чтобы Насос мог его видеть, и поднял большой палец, дескать, все ли в порядке.

В ответ увидел средний.

«Значит, в порядке, — грустно усмехнулся бывший капитан и не думая обижаться на бывшего напарника. — В конце концов, я для него предатель и только что его сбил».

— Добей его… — неожиданно услышал Каин голос Обера и увидел рядом его потрепанный «шмель». Командиру эскадрильи изрядно досталось.

— Это мой бывший напарник, Обер.

— И что? Я сказал, всади в него очередь. Это приказ.

— Не буду… достаточно того, что я его сбил. Тем более он не представляет угрозы… а я уже доказал свою принадлежность. Или ты забыл? И потом это уже перебор даже по пиратским понятиям — добивать катапультировавшихся.

— Не тебе судить о наших понятиях. Добей его или пожалеешь.

Каин снова почувствовал вибрацию в затылке, от которой по всему телу пробежались противные мурашки холода.

— Нажимай свою кнопочку, Обер… потому что я не буду его убивать. Пилоты вам нужны, неизвестно еще, чем вся эта катавасия закончится. Тебя за такую расточительность не похвалят, если учесть понесенные потери.

Обер ничего не ответил, было лишь слышно его тяжелое дыхание. «Шмель» Обера стал медленно отходить назад, оставаясь нацеленным на спасательную капсулу.

— Обер, — вызвал командира Каин, разворачиваясь на сороковике в сторону командирского «шмеля», — если ты это сделаешь, я успею нажать на гашетку. Тебе сначала придется шлепнуть меня…

— Ладно, Ригель, твоя взяла. Но я потом еще поговорю с тобой на эту тему, так и знай. А теперь возвращаемся…

64

— Сэр, «Всадник» и «Наездник» больше не отвечают, — доложил полковник Тамил.

С адмиралом творилось странное. Его взгляд блуждал, он то и дело порывался вскочить со своего кресла, забыв при этом отстегнуться.

— Сэр, господин вице-адмирал?!

Адмирал Дрипспейр взглянул почти безумными глазами на своего адъютанта.

— Что?.. — прошипел он.

— Крейсера больше не отвечают, сэр…

— Ясно…

— «Центурион» передает, что только что подвергся торпедной атаке… на него идут брандеры…

— Ясно…

Поведение командира, его односложные ответы, стали немного пугать полковника Тамила. Он, конечно, понимал, что на адмирала навалилась невероятная тяжесть ответственности за произошедшее, но все же считал, что раскиснуть сейчас — это по меньшей мере непрофессионально.

— Где подмога, полковник?

— Сэр?

— Ты оглох?! Где эта гребаная помощь?!!

— Но, сэр… пираты держат сферу… мы уже дважды отменяли старт кораблей, когда видели, что противник начинает выдвигаться в сторону выхода из гиперперехода… Противник хорошо осведомлен о всех передвижениях наших флотов и получает информацию…

— Дебилы! — снова обхватил адмирал руками свою голову. — Боже! А мозгов у нашего командования не хватает на то, чтобы сделать двойной прыжок или даже тройной, а?!

«Все же он еще не спятил», — подумал полковник, с неудовольствием отметив, что действительно, о таком простом решении не додумался сам.

Но тут дело в том, что на это уйдет очень много времени. Пока корабли Флота уйдут в систему, где нет глаз и ушей пиратов, пока сманеврируют там на нужный вектор с выходом в Х-45 и снова прыгнут… С ними уже будет покончено.

— Линкор Второго Флота?

— Экипаж корабля продолжает борьбу за живучесть корабля, сэр. Половина его отсеков разбита…

— Проклятие…

«Цезарь» пытался настигнуть верткие цели и расстрелять их, но все безуспешно. Пиратские грузовики держались от него на почтительном расстоянии, и пятидесятикилограммовые болванки, выпущенные стамиллиметровыми электромагнитными пушками, уходили мимо цели, пусть в опасной близости, но мимо.

Чтобы загнать кого-нибудь, нужно несколько больше кораблей, чем один и даже два, если учитывать «Дикаря».

— Что с «Центурионом»?

— Его атакуют… он отбился от торпед, уничтожил брандеры… Кажется, его тоже решили взять на абордаж.

— Канальи, — пробормотал адмирал, взглянув на голограмму боя.

Атакующие корабли заходили в «мертвой зоне», то есть линкор не мог открыть огонь из-за высокой вероятности попасть в легкий крейсер. Да и далековато будет…

— Еще и «Центурион»… Господи, да меня линчуют.

Третий корабль, подвергшийся абордажной атаке, также оказался потерян. Через пятнадцать минут после стыковки с ним первого пиратского шаттла пришло сообщение от его командира о захвате главного командного пункта и ЗКП. Были слышны даже звуки боя, потом взрыв, и на этом все стихло.

— Такого не может быть… Бьерн, этого просто не может быть…

Вице-адмирал вновь впал в какую-то прострацию.

«Спекся старик, — с печалью подумал полковник, — оно и немудрено после такого разгрома от „кучки разбойников“».

Полковник Тамил вздрогнул, когда услышал неожиданно громкий командный голос начальника.

— Внимание, слушайте мой приказ!

Бьерн Тамил оглянулся и увидел, что командующий Первой ударной эскадры Третьего Флота все же встал с кресла, подперев кулаками бока. Глаза его при этом лихорадочно блестели. Осмотрев пристальным взглядом командный состав, он, уже глухо, но так, что его все равно отчетливо слышали, продолжил:

— Преступники захватили наши корабли… и экипаж, героически сражавшийся с нападающими, зверски ими уничтожен. Приказываю уничтожить захваченные корабли.

Никто даже не пошевелился, не веря своим ушам. То, что тут происходило, вообще воспринималось всеми с трудом. Большинство явно не могли отделаться от ощущения, что задействованы в каком-то кинопроекте и вот-вот должно прозвучать: «Стоп, снято!», но почему-то не звучало.

— Ну?! Чего на меня уставились, олухи, немедленно выполнять мой приказ! Всем артбатареям, первая цель: тяжелый крейсер «Всадник»! Доложить о готовности к проведению залпа!

Выучка сослужила свою службу, и офицеры управления боевых систем вернулись к работе. Обе батареи навострили свои стволы в сторону «Всадника», ближайшего к линкору «Цезарь» корабля.

— Сэр, — дрогнувшим голосом обратился офицер связи к вице-адмиралу.

— Что?! — буквально вскричал Дрипспейр, уставившись на него ненавидящим взглядом.

— Сэр… от «Всадника» вызов, сэр. Соединить?

— Нет.

— Сэр?

— Я сказал: нет! Что тут неясного?!!

— Да, сэр…

Вице-адмирал устремил взгляд на офицеров, управлявших батареями электромагнитных орудий.

— Я еще долго буду ждать?!

— Готово, сэр…

— Сэр! — успел встрять полковник Тамил, за секунду до того как готова была прозвучать страшная команда-приказ «Залпом огонь».

— Чего тебе?!

— Сэр, не делайте этого… Мы должны выйти на связь, вдруг экипажу удалось взять корабль под свой контроль хотя бы частично, и еще не все потеряно, сэр!

В этот момент Бьерн не смог бы сказать, верит ли он сам в то, что говорит. Он точно знал лишь одно: на корабле все еще есть экипаж. Пираты просто не могли перестрелять всех. Черт с этим кораблем, но нельзя просто так взять и уничтожить сотни собственных людей, которых можно спасти, лишь для того чтобы врагу не достался корабль.

А то ведь он потом на этом не успокоится и прикажет также раздолбать и «Наездника» с «Центурионом», а это еще тысяча человек невинных и ненужных, бесполезных жертв.

— Нет.

— Сэр, но что, если это так? Подумайте, сэр, вас могут обвинить в уничтожении людей и собственного корабля, который, возможно, уже наш или может стать нашим в случае контрабордажной операции… нужно только дождаться помощи. Она вот-вот придет…

— Нет… помощь придет слишком поздно… — немного неуверенно ответил адмирал.

И Бьерн Тамил решил дожимать:

— Сэр… если это все же так, вас расстреляют… Подумайте о своей семье, сэр. Каково будет вашей жене и детям…

Казалось, на несколько мгновений вернулся прежний вице-адмирал Дрипспейер, лицо его утратило демонические черты буйно помешанного сумасшедшего, но лишь на несколько мгновений. Секунда — и оно вновь обрело жесткие черты решившегося на отчаянные действия человека, после которых, как он и сам прекрасно понимает, ему не будет дороги назад.

— Нет, полковник, честь превыше всего! Сдвоенным залпом — огонь!

Но пушки не выстрелили, офицеры были в замешательстве, тоже не в силах вот так вот взять и уничтожить собственных товарищей.

— Чего же вы ждете?! Я приказываю стрелять! Огонь!!! Огонь я сказал! — забушевал адмирал. — Вы у меня все под трибунал пойдете! Вы слышите, идиоты?! Трибунал! А потом вас всех расстреляют! Да какой там трибунал?! Я вас, ублюдков, сейчас самолично всех перебью за неподчинение приказам в боевой обстановке!!!

Вице-адмирал развернулся к своему креслу и панели управления. Там у него по старинной традиции, начало которой затерялось в столетиях, лежал офицерский пистолет, как раз на случай нештатных ситуаций.

— Сэр, вы совершаете ошибку, сэр.

Но адмирал не слушал, немного возни с ящиком — и в руках Дрипспейра оказался пистолет.

Полковник непроизвольно снял шлем. Ему стало тяжело дышать в скафандре. Происходящее напоминало ему дикий кошмар, из которого невозможно вырваться просто проснувшись. Бой с пиратами, абордажи, гибель двух эскадр, а вдобавок ко всему еще и спятивший командир, который вот-вот всех поубивает…

— Вот и все, сволочи, вы у меня на мушке, а теперь огонь!

— Сэр… — прохрипел Бьерн Тамил, — я… я…

— Что ты?!

И тут совершенно от себя подобного не ожидая, полковник обрушил на адмиральскую руку с пистолетом свой шлем. Пистолет загромыхал по палубе… Второй удар тем же шлемом Тамил нанес в лицевую пластину адмиральского шлема, заставив адмирала невольно отшатнуться, из-за чего он споткнулся и упал. В следующее мгновение Бьерн набросился на своего командира и попытался его блокировать, завернув руки за спину. Неизвестно, удалось бы ему это или нет, у психов, как известно, сил становится немерено, особенно в момент припадка, но тут подоспели остальные члены экипажа главного командного пункта, и спятившего адмирала удалось повязать.

Полковник поднял пистолет.

— Ты что творишь, идиот?! — закричал адмирал. — Нападение на старшего офицера!

— Сэр… я снимаю с вас командование согласно двести двенадцатому пункту Кодекса, который гласит, что командир…

— Я знаю, что гласит двести двенадцатый пункт Кодекса, идиот! Ты посмел обвинить меня в том, что я сумасшедший?!

— Майор… вызовите охрану и уведите адмирала на гауптвахту.

— Есть, сэр…

Адмирала увели десантники, у которых глаза в этот момент походили на рыбьи от удивления, что им придется конвоировать самого адмирала, взятого под арест!

— Это мятеж! Вы все за это будете расстреляны!!! — кричал он, когда его уводили.

— Дайте связь с «Всадником», если он еще на линии, — потребовал полковник Тамил, взяв командование на себя.

— Есть, сэр…

«Всадник» оказался на связи, и, как Бьерн и думал, на связь вышел кто-то из пиратов, а не член экипажа, на что очень хотелось надеяться, но увы. Надежды не оправдались, пираты полностью контролировали корабль.

— А где адмирал? — спросил он.

— В данный момент я исполняю обязанности командира… Чего вы хотите? — отмахнулся полковник от неприятного вопроса и не думая ничего пояснять.

Пират на подробностях настаивать не стал.

— Я смотрю, пушки нацелены на нас, так вот, хочу доложить вам, что у нас в заложниках почти весь экипаж… Часть, конечно, погибла, но тут они сами виноваты, вздумали в героев поиграть. Так вот, если пушки сейчас не повернуть куда-нибудь еще, я прямо сейчас шлепну кого-нибудь из экипажа и буду делать это до тех пор, пока мне не надоест.

В кадре рядом с нагло улыбающимся командиром пиратских абордажников тут же появился заложник, а точнее заложница — офицер навигатор, ее подвели два абордажника, которую он грубо схватил за короткие волосы, заставив вскрикнуть от боли.

— И начну вот с этой симпатичной цыпочки.

«Сволочи, — со злостью подумал полковник, — женщину выбрали, чтобы были сговорчивее…»

— Хорошо… пушки будут развернуты…

Тамил кивнул артиллеристам, и те быстро сместили прицел далеко от «Всадника».

— Благодарю, — раскланялся разбойник, после того как он получил доклад от своих сподручных.

— Чего вы хотите?

— Чего хотели, то взяли! — откровенно засмеялся пират.

— Я имею в виду вопрос, что вы сделаете с экипажем? — поморщился Бьерн, скрипнув зубами от унижения.

— Экипаж нам не нужен. Так что если нам дадут спокойно уйти, то мы их оставим в одной из систем и, конечно же, сообщим вам, чтобы вы могли их подобрать. Конец связи.

Изображение исчезло, а через пять минут поступил доклад.

— Сэр, они уходят…

Полковник только кивнул. Он и сам видел, что захваченные крейсера и пиратские корабли собираются в небольшие группы и движутся к звезде, все увеличивая скорость. Еще немного — и они один за другим начали совершать гиперпереходы.

Еще полчаса — и в системе остались только два линкора, один из которых все еще продолжал борьбу за живучесть после столкновения с катером, легкий крейсер «Дикарь» с авианосцем «Гиацинт» и флотилия побитых рейдеров.

А еще через минуту стали появляться корабли столь долгожданной, но опоздавшей подмоги. Им осталось разве что подобрать катапультировавшихся пилотов да снять экипажи с подбитых и терпящих бедствие семьсот двадцать пятых.

— Что же теперь будет? — прошептал полковник Тамил, совсем как адмирал, обхватив свою голову руками.

65

Пираты в том бою потеряли половину своего флота: четверть грузовиков и три четверти катеров, а также безвозвратно треть пилотов-истребителей, это около восьмидесяти человек. Но приобрели много больше: два тяжелых крейсера и один легкий. Это была победа, полная и безоговорочная. Особенно если учесть сколько потеряла Конфедерация: в общей сложности девять крейсеров, линкор — и все это с экипажами, около двадцати рейдеров и полсотни высококлассных пилотов. Это даже не пощечина, это верный нокдаун, после которого в себя приходят с большим трудом и долго.

Как следовало ожидать, после такого позорного поражения в политических кругах Конфедерации разразилась буря. Вице-адмирал Дрипспейр оказался слишком мелкой фигурой для козла отпущения. Народ требовал крови, и помимо его головы полетели головы нескольких силовых министров, начальников штабов и командующих Флотов.

Разведка сбилась с ног, пытаясь выяснить, куда пираты увели корабли, но все тщетно, космос слишком велик. Удалось вернуть только экипажи с захваченных кораблей, пираты, как и обещали, ссадили их на едва живой катер, который непонятно как сумел совершить прыжок и уйти из системы Х-45.

Пока в Конфедерации бушевали политические бури, корсары залегли на дно, если это состояние вообще можно так назвать. Поскольку пираты разлетелись по своим базам под видом обычных космических странников и вовсю веселились.

В частности, бригада Оникса вернулась на Мексиш.

Разговоры в кабаках только и были что о недавнем сражении с кораблями Конфедерации. Пилоты говорили не таясь, потому как кабаки эти держали пираты и посторонних не пускали. Большинство победе искренне радовалось, пираты пересказывали друг другу свои боевые подвиги, как, кого и когда разнесли на части. Если судить по этим рассказам, выходило, что против пиратов действовало около полутысячи пилотов и едва ли десятая часть сумела избежать печальной участи.

Не радовалась победе только троица: Ригель, Болт и Факел. Они все еще чувствовали свою принадлежность к проигравшей стороне, хоть и выступали на стороне победителей, причем выступали успешно. Ригель получил три черепка, Болт и Факел по два. Кто и как их получил, они друг другу не рассказывали, предпочитая заливать тягостные ощущения крепкими спиртными напитками.

— Все-таки интересно, сколько мы получим с этих кораблей? — произнес Факел.

— С крейсеров-то? — переспросил Болт. — Да по миллиарду за каждый, если не по два.

— Ого!

— А с чего вы решили, что их будут выкупать? — сказал уже Каин Иннокент.

— Намекаешь, что Конфедерация не опустится до выкупа собственных кораблей? — спросил Факел.

— Конфедерация как раз отдала бы любые деньги, чтобы вернуть крейсера… Я намекаю на то, что крейсера вообще не будут отдавать ни Конфедерации, ни кому бы то ни было еще. Подобная сплоченность пиратского флота, что была явлена миру, неопровержимо свидетельствует о его подчинении единому руководству. Теперь в этом уже не может быть никаких сомнений…

— Да нахрена нам такие корабли?! — пьяно воскликнул Болт. — Только содержание каждого из них обойдется миллион в день, я уже молчу про ремонт. Мы же их так уделали, что смотреть больно было. И потом использовать их в обычных набегах — это все равно что охотиться за мухой с бейсбольной битой, когда хватит легкой мухобойки.

— Ты что, Болт, обдолбался совсем? Я же тебе, кажется, рассказывал о других кораблях, которые пираты не спешат отдавать владельцам…

— Да, было дело, но… если честно, все это выглядит как-то нелепо. Что, по-твоему, задумал наш Верховный Корсар, который так блестяще расправился с ударными эскадрами сразу трех Флотов?

— Без понятия… я постоянно думаю над этим, но ничего не могу придумать. Все, что я могу вообразить, слишком плоско, просто и нереально.

— Да чего тут думать, — пожал плечами Факел, — решил завоевать себе звездное королевство и править монархом…

— Вот это самая простая, плоская и невыполнимая задача из всех возможных, — отмахнулся Иннокент.

— Почему?

— По кочану… Ну давай предположим, что… Верховный Корсар, как ты говоришь, решил завоевать себе королевство путем захвата какой-нибудь планеты. И что дальше?

— А дальше приходит Флот не только Конфедерации, но и всех метрополий, чтобы этого наглеца наказать, потому как никому не нужен подобный прецедент, и его задушат на корню, чтобы другим неповадно было, — сказал Болт.

— Правильно…

— А если он решил основать собственную Флибустьерскую республику? — предположил Факел. — А корабли нужны, чтобы защищать себя…

— Хм-м… ты делаешь успехи, — усмехнулся Каин. — Это действительно одна из самых реалистичных вероятностей. Остается главный вопрос: зачем? Какую такую республику он хочет создать, с какими законами и нравами, что ее нужно так защищать? Ведь есть несколько монархических государств, и их никто не трогает…

— Ну я даже не знаю… — пошел на попятную Факел.

— Вот и я про что. Никто ничего не знает, и все теряются в догадках.

— Думаю, в последнем ты не прав, — с глупым смешком сказал Болт и постарался сдержать не менее глупую улыбку, что не очень хорошо получилось, и она растянулась от уха до уха.

— В смысле?

— Посмотри вокруг… где ты тут видишь людей, теряющихся в догадках? Только мы втроем мозги из последних сил напрягаем…

Думать о чем-то целенаправленно действительно становилось сложнее не только из-за количества выпитого, но и из-за сизых сладковатых облаков дыма, которые вентиляция не успевала всасывать, особенно из того угла, где сидела троица.

— По крайней мере они у нас еще есть, — ответил Иннокент, и все трое сначала захихикали, а потом и вовсе засмеялись в голос, из-за того что нанюхались дури как пассивные курильщики.

66

Каин расплатился с проституткой, хотя и не помнил, чтобы он вчера вообще кого-то снимал для ночных утех.

«А не дурит ли она меня? — подумал он. — Завлекут вот так пьяных да обкуренных, проведут с ними ночь, просидев рядом, а потом утром ни за что платы требуют».

Но подробно разбираться с этим он не стал, ни конкретно с ней, ни с памятью, пытаясь вспомнить, было ли сегодня что-то или нет. Незачем мараться, нужно просто лучше себя контролировать, и не будет никаких проблем.

— Мне остаться, котик?

— Нет…

Каин так и остался лежать на кровати в своем номере, тупо глядя в обшарпанный потолок. Работал кондиционер, обдавая прохладой, но вместе с этим тело покрывала какая-то липкая пленка, не пота, а не пойми чего. Захотелось помыться.

«Эх, сейчас бы в баню, — размечтался он, — да квасу холодного…»

Вслед за воспоминанием о бане невольно вспомнилась Лара.

«Какой я все-таки дурак…» — обругал он себя, в очередной раз осознав, чего лишился в жизни, убив того придурка и подавшись в пираты. Собственно говоря, именно жизни он и лишился. А сейчас он не живет, а существует на автопилоте.

— Эх-х… — горестно вздохнул Иннокент, пытаясь прогнать воспоминание о женщине и резко встав с кровати, тем самым сознательно вызывая помутнение в глазах, и поплелся в душевую.

Иннокента действительно снедал вопрос: зачем пиратам столько кораблей, которые наверняка переделываются под боевые, а теперь и три полноценно боевых крейсера. Точнее не пиратам, пираты и сами не знали этого, флот нужен, как выразился Болт, Верховному Корсару.

«Что он задумал?» — задавал себе вопрос Каин и не находил ответа.

На каком-то уровне сознания он все еще чувствовал себя гражданином Конфедерации, просто человеком, для которого слово Закон не пустой звук, хоть он и вынужден находиться по другую сторону баррикад.

Ведь это же аксиома, когда есть ружье, оно обязательно выстрелит, особенно если находится в руках того, кто это ружье заряжает. А это значит, что будут жертвы, много жертв, что даже общие потери Конфедерации в недавнем сражении, а это не менее пяти тысяч человек, будут лишь каплей в море.

— Что задумал этот психопат? — уже стал разговаривать сам с собой бывший капитан. — Погрузить галактику в хаос? Но зачем?.. В чем тут может быть выгода? Кому это вообще может быть выгодно?!

Но тут старый принцип — найди того, кому это выгодно, и ты найдешь преступника — не работал. Все так или иначе в проигрыше, как отдельные корпорации, так и государства. Все они из-за войны понесут чудовищные убытки, экономики погрузятся в жестокий кризис.

Конечно, во время кризиса тоже находятся люди и корпорации, наживающиеся на общей беде, но не до такой же степени.

Вновь возникла мысль, связанная с властью. Может, кто-то там, в высших эшелонах, задумал воспользоваться всеобщим хаосом, чтобы захватить власть над всем миром.

«Не слишком ли параноидально? Это больше похоже на плохой фантастико-политический детектив, — одернул себя Иннокент. — Так в жизни не бывает, а если и бывает, то с этим придурком разберется АГБ, как бы высоко он ни сидел и как бы хорошо ни замаскировался».

— Только военные могут получить какие-то дивиденды со всего этого… Они получат новые корабли. Но это маразм. Их пропесочит уже родное РУВКФ или то же АГБ, если флотская разведка в этом деле тоже замешана.

Каин не верил, что генералитет замутил эту бодягу с пиратским флотом, более того, уничтожением собственного, чтобы получить новые игрушки. Конечно же нет. Максимум, что они могут, так это воспользоваться сим представившимся предлогом для перевооружения, а явно не они его спровоцировали. Это действительно перебор.

— Мн-да, Шерлок Холмс из меня действительно никакой, — с самоиронией произнес Иннокент, вновь не найдя даже намека на ответ.

Выйдя из ванны, он быстро вытерся и задался новым вопросом: что делать? Пить ему уже надоело, пора хоть немного разнообразить собственный досуг. А то их в любой момент вновь могут сдернуть с планеты, а он даже и не видел ничего.

67

На этот раз заседание происходило при закрытых дверях, и помимо самого генерального секретаря и директоров АГБ и РУВКФ в кабинете никого не было. Записи, даже протокольные, тоже не велись.

— С момента побоища прошло уже две недели, господа шпики, есть какие-нибудь обнадеживающие результаты? — хмуро переводя взгляд с Ричарда Ленского на Бориса Кемрана, поинтересовался Тимош Шаттолворд.

Главы разведывательных служб промолчали, похвастаться им действительно было нечем.

— Я вижу, что нет… хотя помнится, вы мне клятвенно обещали принести их в зубах… и я не уволил вас как всех прочих только потому, что менять коней на переправе, особенно такой и в таких ведомствах, значит застопорить работу на месяцы, пока новые главы не войдут в курс дела. Мы потеряли три ударные эскадры, девять тяжелых кораблей… таких потерь у Конфедерации не было даже пятьдесят лет назад во всей двухлетней войне за Малахит. А тут за два часа кучка каких-то мерзавцев лишила нас по сути целого Флота. Подумать только…

Генеральный секретарь сокрушенно покачал головой.

— Мне нужны их головы… на блюдечке с голубой каемочкой. Мне нужно, чтобы вы нашли эти корабли любой ценой.

— Мы ищем, — проронил Ричард Ленский, испытывавший обостренное чувство унижения и ответственности, так как облажался Флот.

— Значит, плохо ищете! О ваших ведомствах, господа, я был более высокого мнения. Знаете, есть такая присказка: остаться должен только один… Так вот, из вас тоже останется только один. И тот, кто первым принесет мне результат, останется на своем посту, другого я отправлю пинком под зад вслед за остальными. И сроку у вас полгода.

Разведчики одновременно мысленно усмехнулись, но так, чтобы их чувства не отразились на лицах. Полгода, именно столько осталось времени у генерального секретаря до новых выборов. Вряд ли он сумеет переизбраться после такого провала Флота, но он уйдет не один и захватит с собой, как он считал, виновников своего поражения — глав разведывательных служб. Впрочем, они прекрасно понимали, что просидят в своих креслах не намного дольше Тимоша Шаттолворда. Новый генеральный секретарь уволит их сразу после вступления в должность. Значит, единственный способ выкарабкаться — это с нынешним хозяином Сената Конфедерации в том случае, если он победит, а для его победы нужна победа на невидимом фронте — найти корабли и изничтожить пиратов.

— У кого-нибудь есть предположения, зачем пираты все это затевают?

— Предположений много, сэр, вы их все знаете, и за это время новых не появилось, — ответил на этот раз глава АГБ. — Но наши аналитические отделы не считают их жизнеспособными.

— Может, пиратский главарь просто псих? Отсюда и бессмысленность его действий? Может, у него нет никакой цели кроме сбора флота, или его конечная цель кажется ему реально выполнимой, даже если это не так?

— Эта версия тоже рассматривается, сэр, но нет, такой вариант оценивается не более чем в пять процентов. Наши психологи на основе…

— Верю, верю, — махнул рукой генеральный секретарь. — Неизвестно только, что хуже: будь он психом или нормальным. В общем, я все сказал, господа, останется только один. Найдите корабли и достаньте мне голову вашего Корсара. Все, можете идти.

Главы, выйдя из кабинета Шаттолворда, распрощались друг с другом как никогда холодно, одним лишь рукопожатием. Оба прекрасно понимали, что дружеских отношений быть не может, когда дело касается собственной задницы, и каждый будет копать только в интересах самого себя.

Вернувшись к себе в Штаб-квартиру РУВКФ, Ричард Ленский немедленно вызвал к себе начальника отдела операций внедрения.

— Сэр?

— Как у нас дела по проекту «Тихая сапа»?

— Все идет по плану, сэр. Это сражение… в определенном смысле сыграло нам на руку. Несмотря на потерю половины агентов в боях… несколько человек выбились в командиры эскадрилий, а один даже стал бригадиром и командует грузовиком и подчиненным ему катером!

— Неплохо… Вот что, Франц, нужно форсировать работу.

— Сэр?

— Да-да, пора уже получать результаты. Тем более что у нас есть определенные успехи.

— Но сэр…

— Это приказ, полковник Сомерсби, черт тебя дери! — ударил кулаком по столу Ричард Ленский, чего раньше за ним не наблюдалось. Директор всегда был сдержан в проявлении чувств и корректен в общении с подчиненными.

— Так точно, сэр. Но все же я обязан предупредить вас, что активизация работы по «Тихой сапе» приведет к засветке и провалу большинства, а то и всех наших агентов, сэр.

— Я знаю…

— Вы готовы пойти на это, сэр?

— Да. У нас просто нет выбора. Если хоть один оправдает возложенные на них надежды, то можно сказать, что операция удалась. Выполняйте, полковник. Доведите до кураторов мой приказ.

— Есть, сэр.

68

Каково же было удивление Каина, когда он все же нашел баню на Мексише! Это здесь-то, в такой жаре! Но уже нисколько не удивился тому факту, что ее содержит выходец все с той же планеты Гардарикия. С тех пор он ходил мыться туда каждый день, словно желая отмыться на многие месяцы вперед, которые ему в скором времени, безусловно, придется провести в космосе. Из-за этого он даже получил среди работников бани прозвище банофил.

Иннокент пытался привлечь к этому делу своих товарищей, все это время находящихся в состоянии алкогольного опьянения, но потерпел фиаско. Так что в который раз ему пришлось идти одному.

Выйдя из такси, Каин направился по уже знакомому маршруту.

Что-то заставило его более пристально посмотреть в сторону открытого уличного кафе, которых здесь было великое множество. Оказалось, что не что-то, а кто-то — женщина очень похожая на Лару. Она сидела за одним из столиков, пила что-то прохладительное из высокого бокала через соломинку и беседовала еще с какой-то женщиной.

«Лара?! — удивился Каин, остановившись как вкопанный, чем вызвал недовольство прохожих, вынужденных обходить стоящего человека. — Да нет, не может быть, она на Этоне, учит детишек в колледже… А эта просто очень похожа на нее».

Каин все же не смог продолжить движение, прижался к углу дома и, словно шпик из плохого фильма, продолжил наблюдение. И чем дольше он наблюдал, тем явственнее до него доходило, что это не двойник, а действительно Лара.

«Но что она здесь делает?» — удивился он.

Жутко захотелось подойти, поздороваться, о чем-нибудь поговорить… наверное, даже объясниться.

— Нет… нельзя. Я вырвал все, связанное с прошлой жизнью… с корнем.

Каин встряхнул головой и решительно направился в баню, чувствуя, что сегодня ему не будет покоя, и чтобы хоть как-то угомонить свои чувства, придется напиться вместе с Болтом и Факелом до зеленых человечков.

— Каин?! — услышал он голос Лары. — Каин, это ты?!

Иннокент невольно повернулся. Лара с удивлением и даже оторопью глядела на него.

«И что теперь? — спросил он себя. — Не надо было останавливаться… теперь не сделать вид, что она обозналась».

Впрочем, он все же мог пойти своей дорогой, но желание поговорить с Ларой победило в нем все остальное.

— Лара…

— Здравствуй, Каин…

— Здравствуй, Лара…

Женщина, беседовавшая до этого с Ларой, встала и, попрощавшись, пошла по своим делам, сообразив, что этим двоим нужно побыть вдвоем.

— Что ты тут делаешь, Лар? — спросил Иннокент и сам почувствовал, как чуждо звучит голос, как в нем сквозит неосознанное подозрение.

Не слишком ли много совпадений случается в жизни. Ну одно, ну два…

— Отдыхаю… Я в отпуске, так как у учеников каникулы.

Каин снова почувствовал, что до этого момента он был напряжен, точно взведенная пружина, и как его отпустило, что он даже чуть сгорбился и, расслабившись, облегченно выдохнул.

— Понятно. Но почему сюда?

— А почему бы и не сюда? — в свою очередь спросила Лара и, пожав плечами, добавила: — Зарплата преподавателей небольшая, а здесь, на Мексише, вполне доступные цены, условия чуть похуже, чем на раскрученных планетах-курортах, но вполне приемлемы. Солнце, пляжи, вода…

Каин кивнул, что есть, то есть.

— А ты здесь какими судьбами?

— Да ладно тебе… — отмахнулся Иннокент. — Всем известно, что Мексиш — одна из планет-пристанищ для таких, как я… отщепенцев, преступников и прочих ублюдков.

— Каин…

— Отсюда меня не выдадут Конфедерации, даже если она очень сильно захочет, — с ожесточением к самому себе продолжал бывший капитан. — А она хочет сильно, особенно после того, что случилось не так давно. Слышала, наверное?

— Слышала… об этом все слышали. Так ты тоже участвовал в том столкновении?

— Там бились почти все… Едва ли больше полудюжины бригад осталось в стороне от той баталии.

— Каин… неужели нет никакой возможности вернуться? — спросила Лара.

— Вернуться? Нет. Меня посадят… на очень и очень долгий срок. Мне светит пожизненное, а то и вовсе расстрел.

— Но я слышала, объявили амнистию…

Он, конечно, тоже слышал об амнистии, объявленной Конфедерацией для тех пиратов, что придут и покаются в грехах. Но, конечно же, предполагалось, что они сдадут своих подельников и скажут, где находятся захваченные корабли. Последним при подтверждении информации даже причиталась солидная денежная награда, с которой можно было бы начать новую жизнь.

— Приманка для дураков… — не слишком уверенно сказал Каин Иннокент. — И потом этот вариант не для меня.

— Почему?

— Потому что я простой пилот, да к тому же из неблагонадежных, склонных к предательству, — горько усмехнулся Иннокент. — Я засвечен в преступлениях, Лара, не просто боях, а именно целенаправленном убийстве. Кроме того, на моем счету уже пятеро. Таким, как я, обычная амнистия не светит. А ничего важного, что могло бы хоть как-то закрыть мои грехи, я не знаю.

— А если бы знал, ты пошел бы на сделку с законом? — спросила Лара, глядя Иннокенту прямо в глаза.

— Зачем это тебе, Лар? — после паузы тихо спросил Каин.

Ему показалось, что в этом взгляде он прочел что-то, что заставило его сердце биться чаще.

— А сам-то ты как думаешь? — позволила себе улыбнуться Лара.

— Я даже думать об этом боюсь, — улыбнулся в ответ Каин. — Но все же хотел бы получить сколько-нибудь ясный ответ и не теряться в догадках, а правильно ли я понял, а не понапридумал ли того, чего на самом деле нет.

— Думаю, что ты все же верен в своих догадках… А чтобы не мучился и развеять последние сомнения, то скажу все открытым текстом: да, ты мне нужен… Доволен?

— Доволен ли? Не знаю… Скорее мне это приятно, лестно. Когда женщина говорит мужчине, что он ей нужен, это всегда офигительно. Но к чему тебе такие сложности, Лар? Найди другого, тем более что я…

— А ты думаешь, я не пробовала найти другого, после того что ты мне прислал? Именно так я и хотела поступить… Но все как-то не так. Нет в них стержня… то слюнтяи, то кобели-коллекционеры, прыгающие из постели в постель. Так что лучше твоей кандидатуры я так и не нашла. Ты для меня оптимален во всех отношениях. Вторая половинка.

— Ясно… Спасибо, что о любви ничего не сказала, — хмыкнул Иннокент.

— Потому и не сказала, что знаю о твоем неверии в возвышенное.

Да, в такую любовь Каин действительно не верил, чтобы обеспеченная, самостоятельная женщина, кинулась за своим любимым сломя голову. Эта мотивация годна для любовно-сентиментальных романов и мыльных сериалов, но никак не для реальной жизни, где все решают куда более приземленные жизненные доводы. Расчет вроде выбора оптимальной кандидатуры второй половинки для совместной жизни — это еще куда ни шло, но не любовь.

«Но ведь подразумевала?» — подумал бывший капитан.

— Да, ты знаешь меня как облупленного.

— А что я значу для тебя? — спросила Лара.

— Я же для тебя открытая книга! — засмеялся Каин. — Разве ты не видишь ответа на свой вопрос?!

— Ну уж нет! Я, понимаешь, ему душу выложила, все прямым текстом сказала, так что требую от тебя того же!

— Ты мой идеал. Довольна?

— Очень.

Некоторое время, минуту, а может, и все десять, они просидели молча, глядя друг на друга глаза в глаза.

Потом Лара спросила:

— Так что, Каин, если появится реальная возможность, ты воспользуешься амнистией? Ради меня?

— Да, — выдохнул Иннокент, — ради тебя я сделаю все, что угодно.

— Только не делай глупостей.

— Постараюсь… хотя, наверное, это будет сложно, — усмехнулся Каин.

— И все же будь осторожен.

— Обещаю.

— Кстати, чем ты сейчас занят? — сменила тему разговора Лара.

— Ничем.

— Но ты ведь куда-то шел.

— В баню.

— Ну конечно! Могла бы и сама догадаться! — засмеялась Лара.

— Пойдем?

— Даже и не зови! — протестующее замахала она руками. — После такой жары, да еще и в баню, это надо быть абсолютным извращенцем.

— Меня так и прозвали, банофилом.

— Банофил?!

Лара звонко засмеялась в голос.

— Так оно и есть на самом деле! Нет, у меня другое предложение, раз ты свободен… Ты ведь свободен? Я имею в виду вообще… нигде не надо отмечаться?

Иннокент на каждый вопрос соответственно мотнул головой.

— Свободен… мне некуда бежать. Стоит только лишиться покровительства пиратов — и меня тут же повяжут и сдадут.

— Раз так, то лучше пойдем сначала на пляж, а потом ко мне… Как тебе такой маршрут?

— Лучше не придумать.

69

Каин проснулся в номере Лары со смутно знакомой головной болью. Впрочем, на этот раз она была значительно слабее, чем в прошлый раз, даже в глазах почти не помутилось, когда принял вертикальное положение.

«Опять, — подумал он с раздражением, вновь помимо всего прочего ощутив во рту странный привкус, а потом уже с облегчением вспомнил: — По крайней мере, я доделал все до конца и только потом отрубился».

— Проснулся, соня?!

— Проснулся… — подтвердил Каин. — Только башка что-то гудит… Вот ведь странность какая, как тебя увижу после долгого перерыва — так сам не свой. К чему бы это?

— Может, это любовь?

— Ага, — усмехнулся Иннокент.

— Пойдем на пляж!

— Прямо с утра?

— А почему бы и нет?

— Ну не знаю…

— Сейчас там как раз почти нет народа и вода попрохладней.

— Тогда действительно стоит сходить, — согласился Каин, чувствовавший себя разбитым, потным. А прохладная вода, как он надеялся, должна вернуть ему тонус.

Пляж и вправду оказался более свободным, но не настолько, как на то надеялся бывший капитан. По крайней мере, можно было спокойно дойти до воды, не рискуя на кого-нибудь наступить. Кроме того, пусть на не очень удобных участках, большей частью каменистых, достаточно мест, где можно уединиться, то есть до ближайшего отдыхающего метров пять. А если забраться на чисто каменистый пляж, подальше от песчаной косы, то и все десять-пятнадцать. Именно такой и выбрал Каин, он хотел, чтобы вокруг было как можно меньше людей.

С ходу немного поплавав, Каин и Лара легли загорать на шезлонгах, попивая принесенные с собой прохладительные напитки.

— Привидение…

— Чего? — не понял Иннокент.

— Я говорю, ты похож на привидение. Бледный, как лист бумаги. Вчера я этого не заметила, а сегодня не укрылось от взгляда.

Каин, сняв солнцезащитные очки, осмотрел себя и тоже удивился различию цвета своей кожи и загорелой кожи Лары.

— Что поделать, загорать там негде… ни тебе соляриев, ни солнечных ванн.

— Бедненький… давай я тебя кремом намажу, а то сгоришь в один момент.

Каин был совсем не против. Сильные руки Лары быстро нанесли на тело Иннокента защитный крем, по ходу дела сотворив легкий массаж.

— Блаженство… А тебе не надо?

— Держи, — протянула Лара тюбик с кремом Каину, и он принялся за работу.

— Как там? — спросила Лара, пока Каин намазывал на ее тело крем.

— Где?

— Там, в космосе…

— Скучно. Единственное, что вносит оживление — это боевые вылеты. Тогда чувство скуки сменяется чувством страха… в бою от него не остается и следа, ты делаешь все, чтобы выжить. Впрочем, занятий хватает. После вылета, как правило, все свободное время посвящается машине, особенно если она не избежала сколько-нибудь серьезных повреждений от пушек противника или просто поломки из-за ветхости основных узлов и агрегатов.

— И часто ты получаешь повреждения? — с тревогой в голосе спросила Лара.

— Да в каждом выходе! — засмеялся Каин, лишь с секундой позже осознав, что говорить этого, пожалуй, не следовало. — Но такова наша работа, тут как никогда верно выражение: хочешь жить, умей вертеться.

— Признаюсь, Каин, меня беспокоит то, что происходит.

— Ты о пиратском движении?

— Да. Это беспрецедентно… пираты захватывают боевые корабли. Торговые они и раньше грабили и даже захватывали, с самого начала космической экспансии, но сейчас это прямо-таки что-то невероятное, масштаб просто потрясает. Это беспокоит всех так или иначе, многие предпочитают просто не задумываться, надеясь, что правительство со всем разберется, но другие боятся, они не понимают, и это пугает их еще больше.

— И ты хочешь, чтобы я тебе что-то пояснил, зачем это… нам?

— Хотелось бы.

— Увы, я не знаю.

— Потому что ты относительный новичок?

— Как ни странно — нет. Этого никто не знает. Я не уверен, что даже бригадиры посвящены в конечный план, а о простых пиратах и говорить нечего. Они просто не задумываются над подобными вопросами. Зачем? У них есть деньги, выпивка, травка, девочки в момент отпуска, чего еще желать?

— Ужас…

— Не беспокойся, все будет нормально! Лично меня беспокоит другое.

— Что?

— Как долго ты еще здесь пробудешь, — улыбнулся Иннокент. — Как долго я пробуду здесь… Меня ведь каждую минуту могут сдернуть в новый поход.

— Я еще неделю буду здесь, а потом обратно на Этон, — сказала Лара.

Они помолчали, понимая, что естественным путем увидеться они могут не скоро, если вообще когда-нибудь смогут. Тут нужно что-то делать. Но что?

— Вы всегда на Мексише оттягиваетесь? — спросила она, видимо что-то придумав.

— Без понятия. Я вообще в первый раз здесь как пиратский отпускник. А где в следующий раз бригадир решит перекантоваться после очередного дела — известно только богу, потому как этого не знает даже сам бригадир.

— Ясно… Но ты можешь мне написать, и я прилечу к тебе, где бы ты ни был.

— Э-э… вариант в общем-то хороший, и деньги не проблема, в конце концов на что мне их тратить, как не на свою женщину… Но все же удобно ли это тебе? Работа то да сё?

— Удобно! И никаких проблем.

— Тогда решено, — кивнул Каин.

— Отлично. А теперь пошли в воду, не то еще немного — и мы самовоспламенимся!

Их действительно изрядно припекло жарким солнцем Мексиша, и парочка с разбегу кинулась в прибой.

70

Пробыв на Мексише еще три дня, бригада Оникса в очередной раз отправилась в космос, чтобы заниматься своими пиратскими делами. За это время они успели получить новые самолеты, приобретенные вполне легально через подставную охранную фирму, и пополнение на эти машины тоже из числа «засранцев».

Пока проходила отработка взаимодействия пилотов в составе новых звеньев, притирка, отработка и изобретение новых тактических маневров, Каин Иннокент размышлял над тем, как же ему пробиться наверх. Как сделать так, чтобы его заметили и возвысили? Это откроет ему доступ к информации, за которую можно будет откупиться от Закона, уйти из пиратов и зажить нормальной жизнью с… Ларой.

Но, увы, в голову ничего не приходило. А она уже буквально начинала пухнуть от бесплодных размышлений, так что приходилось отвлекаться посиделками с Болтом, Факелом и новичками. Играя в карты, они понемногу надирались.

Глядя на новичков, Иннокент удивлялся. Парадоксально, но бойня с кораблями Флота Конфедерации не то что не уменьшила приток желающих встать на кривую дорожку, но наоборот, даже увеличила его.

— Слушайте, парни, а на кой хрен вас вообще в пираты понесло, а? — спросил Каин.

— Но ты же ведь тоже здесь, — отметил молодой пилот с позывным Лягушка.

— Я другое дело… у меня просто не было выбора. Или в пираты, или в тюрьму… и сидеть долго, убийство как-никак. Остальные здесь тоже не из любви к разбойной жизни. Болт вот за изнасилование…

— Я ее не трогал…

— Все так говорят, — под смех товарищей отмахнулся Каин. — Факел вообще дурной: на учениях расстрелял товарища реальными снарядами… Специально, не по ошибке.

— Сволочь потому что, достал меня, сил не было, — буркнул Факел, кивая головой.

— А вы-то сами поперлись, так сказать, из любви к искусству… За яйца вас никто не тянул. Вот ты, Лягушка, зачем записался в пиратскую братию?

— Не знаю, — пожал плечами молодой летчик.

— А я тебе скажу… Ты — дурак. Насмотрелся фильмов о пиратах и тоже решил им стать… пиратская романтика. Вам нравится ощущать себя частью чего-то большого и сильного, ты как будто сам при этом становишься больше и сильнее. Так?

Пьяный кивок Лягушки показал, что Иннокент в целом прав.

— Я все же удивляюсь вам. Где ваши мозги? В каком месте они находятся? В заднице или они вообще отсутствуют напрочь?

— Ну чё ты пристал, Ригель?

— Мне это просто непонятно… Ну стали вы частью величия и силы, а вы думали, ради чего все это величие и сила? Ведь сражаться и умирать ради того, чтобы чувствовать себя большим и сильным глупо… нужна какая-то цель.

— А разве ее нет?

— В том-то и хреновина, что ее никто не может разгадать, — усмехнулся Каин. — Мы сражаемся именно ради накопления мышечной массы и накачки силы. А вот на что ее будет употреблять Мозг, никто не знает.

Пилоты старые и молодые помолчали, обдумывая эти слова. И Каин продолжил:

— Ну ладно молодежь… у них мозги в недоразвитом состоянии, но «старики», коим уже за тридцать, а то и сорок лет?

Иннокент повернулся к единственному в их эскадрилье такому старичку-новичку сорокалетнего возраста, с позывным Бульдог.

— Бульдог, неужели для тебя это просто возможность хорошо заработать? Развеяться? Почувствовать себя молодым?

— Ты даже не представляешь, почему ты прав, Ригель, — после долгой паузы ответил Бульдог. — Верны все три причины… Скажу так, мне до фонаря, что там придумал этот пиратский Мозг, какие цели ставит, но побыв пилотом, почувствовав вкус к полету, на земле адаптироваться трудно. Манит… Нужен адреналин, а где его взять на земле? Все, что ты сможешь получить, — это суррогат. Это как невозможность ощутить всю полноту любви с проституткой на час… Работа — дом, работа — дом… вокруг серость бытия, от которой удавиться можно, и ведь давятся. А я предпочел летать, как появилась реальная возможность.

— Чего в охранники не пошел?

— По здоровью не прошел. Из-за этого меня, собственно, в свое время и уволили…

— Ну долго еще трепаться о вечном будете? — недовольно проворчал Факел, намекая на то, что игра стоит. — Поднимаю на десять. Вскрываемся?

Никто не успел принять окончательного решения, уткнувшись в карты и взвешивая свои шансы на успех, потому как по громкой связи послышался голос самого бригадира Оникса:

— Всем немедленно общий сбор, явиться на стыковочную палубу.

Бригадир редко когда выходил в эфир лично, так что ни у кого даже в мыслях не возникло медлить. Побросав карты и разобрав свои ставки, пилоты двинулись на верхнюю палубу, где обычно стыковались шаттлы.

Народ валил толпой, пилоты, абордажники, механики и члены экипажа. Никто не мог понять, что такое стряслось, и спрашивали друг у друга, но это мало проясняло ситуацию. Слышались мнения, что подобных общих сборов вообще отродясь не было.

На шлюзовой палубе оказалось довольно тесно, помещение не было рассчитано на единовременное присутствие двух сотен человек, но никто не роптал. На небольшом возвышении, у шлюзовой камеры, под большим экраном, где при необходимости можно было визуально проследить процесс стыковки, стояли Оникс, два его охранника, Обер и еще два охранника держали до крови избитого человека, поставив его на колени.

Толпа зашумела, но стоило бригадиру поднять руку, и все замолчали.

— Я собрал вас, чтобы предъявить вам человека, из-за которого мы все подверглись большой опасности обнаружения силами Конфедерации, — сказал Оникс. — Он тайно пронес и установил на борт нашего корабля маяк.

Абордажники недоверчиво зашушукались. Обвиняемый был одним из них, более того, командиром второй абордажной группы. А командирами просто так не становятся, не назначаются, как у тех же пилотов, это право надо заслужить.

Бригадир продолжил:

— Это так. Мы трижды проверили его различными способами, ошибки быть не может, и он сам в этом признался. Этот ублюдок работал на РУВКФ, точнее он их внедренный агент. Они хорошо поработали, и мы сразу не смогли его вычислить, но он прокололся с маяком, а когда знаешь, что спрашивать, до истины докопаться гораздо легче. Раньше мы вполне гуманно обращались с подобными шпиками, но всякому терпению рано или поздно приходит конец.

Оникс повернулся к обвиняемому.

— Антарес, ты приговариваешься к смерти…

Эти слова стали командой для конвоиров, и они быстро затолкали задергавшегося пленника в шлюзовую камеру и закрыли. Пленник что-то кричал. Бился в люк, но Оникс оказался непреклонен и нажал на кнопку открытия внешнего люка.

Агента РУВКФ выбросило в открытый космос, что во всех подробностях показывала ожившая панель экрана над шлюзовой камерой.

Убедившись, что всех проняло от вида улетающего в бесконечность человеческого тела, Оникс добавил:

— Отныне так будет с каждым, кто решит предать нас. Не делайте глупостей. Все, представление окончено, можете расходиться.

Расходились все в молчании. В большинстве своем люди были привычны к смерти, даже экипаж и механики, но не к такой. Каждый невольно примерил ее на себя, и от этого всех пробирал озноб.

В себя пилоты пришли только в своей комнате отдыха, но карты в руки не шли.

— Ну все, сейчас начнется, — сказал Болт.

— Что начнется? — не понял Лягушка.

— Тотальные проверки на лояльность.

— Ну это нам не грозит, по крайней мере бояться точно нечего, — усмехнулся Факел. — Мы ж и так засранцы!

От этого напоминания стало значительно легче, за нелояльность их не вышвырнут в космос без скафандра, но все равно не избавило от процедуры дознания при помощи спецсредств, на предмет, не является ли кто агентом какой-либо спецслужбы или завербованным ими.

71

— Смотрите, он уходит! Он уходит! — кричал в эфир Лягушка.

Каин Иннокент посмотрел на атакованный в конвое абордажной группой грузовик. Шаттл успел состыковаться с жертвой, и боевики наверняка начали проникновение, однако же, это пока не мешало команде управлять кораблем и, как отметил Лягушка, грузовик действительно взял курс обратно на звезду явно с намерением совершить гиперпереход.

По крайней мере, все говорило в пользу этого: возрастающая скорость, прямой вектор движения и выведение наружу защитных экранов, которые будут генерировать антигравитационное поле. Пристыкованный шаттл этому нисколько не мешал, а значит, у корабля-жертвы имеются все шансы на успешный побег.

Каин еще никогда не слышал о подобной тактике. Обычно экипаж ждал подхода помощи в системе, где их атаковали. А командир этого грузовика, как видно, решил проявить большую инициативу и сам выйти к помощи.

А может, этому грузовику просто повезло, и он оказался очень близко к вектору отступления с выходом в обжитую систему с собственными космическими силами правопорядка, чего у других зачастую не бывает, и экраны все вышли. Как бы там ни было, судно уходило вместе с абордажной командой, которая все еще не могла захватить центр управления судном и прекратить побег.

— Обер — Ригелю, остановите грузовик! Вы к нему ближе всех.

— Как?!

— Засадите очереди по двигателям! Чего тут непонятного?

— Но мы его повредим, и для нас он станет бесполезен…

— Ну и хрен с ним! Главное наших парней вытащить.

— Понял… только у меня проблема…

Иннокент хотел сказать, что он сам завязан в схватке с двумя «нейтронами». Лягушка как напарник в реальной боевой обстановке оказался слабоват, удивительно, как его еще не сбили? Тут Лягушка оправдывал свое прозвище и резко «отскакивал», когда ему грозила смертельная опасность. Делал он это за счет своей феноменальной способности держать кратковременные перегрузки, которые любого другого заставили бы потерять сознание.

— Так разберись с ней, и поживее! Не один ты занят!

— Понял…

Приунывшие было охранники действительно активизировались, как только увидели, что атакованное пиратами судно удирает, и, завязав новую драку, не давали другим пиратам его остановить. Катер же, способный преградить дорогу беглецу, был слишком далеко, охраняя второй шаттл в надежде на захват сразу двух грузовиков.

— Ригель — Лягушке, хватит прыгать, молодой, пора делом заняться.

— Слушаю…

— Скоро прыгаешь ко мне по вектору девятнадцать — шестьдесят семь и отсекаешь мой хвост. Понял?

— Так точно…

— Тогда начали.

Каин на крутом вираже увел свой Т-40 в сторону Лягушки, и тот по команде сделал свой маневр на семьдесят градусов с переворотом. Иннокент невольно поежился, уважительно качнул головой: большинство на таких скоростях вырубается на пятидесяти градусах, а этот чуть-чуть повел из стороны в строну, приходя в себя, и встал на нужный вектор движения.

Преследователь Лягушки выглядел по сравнению с ним вяло, зайдя на широкую дугу разворота, а «нейтрон» Лягушки уже шел перпендикулярно машине наемника и стрелял из всех стволов, отсекая его от тэшки Иннокента.

«В этом его фишка, — подумал Каин, — разворот и отсекающая стрельба, разворот и стрельба. Ее и нужно использовать в дальнейшем, раз все остальное у него получается как пальцем деланное».

Преследователь Иннокента ушел на вираж, не выдержав напора.

— Лягушка — Ригелю, у тебя на хвосте никого нет!

— Вижу… спасибо, а теперь беги.

— Один момент…

«Нейтрон», который до этого сидел на хвосте у Лягушки, возвращался, приноравливаясь для стрельбы, когда Лягушка сделал очередной крутейший по своему углу разворота вираж.

«И как у него только мозги выдерживают?! — с завистью подумал Иннокент. — Если бы ему еще мастерство хотя бы среднего пилота, цены бы ему не было…»

Каин, избавившись от хвоста, на форсаже рванул вслед за уходящим грузовиком. На форсаже бывший капитан сжег большую часть топлива, но нагнал-таки грузовик, уже начавший генерировать защитное поле, вот-вот готовясь врубить пространственный генератор и уйти в гиперпрыжок.

Выполняя приказ, Иннокент разрядил свою одноствольную тарахтелку прямо в сопла с таким упреждением и углом, чтобы снаряды успели добраться до цели и не сгорели в выбросах плазмы, как это непременно случится, если зайти точно в хвост грузовику и попытаться стрелять через весь шлейф плазменной струи.

Высадив остатки боекомплекта к ГПД, Каин уже думал пойти на критическое сближение и воспользоваться обычными пушками, потому как грузовик продолжал двигаться без изменений скорости и направления, а значит, снаряды не причинили никакого вреда, когда из сопла одного из двигателей вырвалось облако плазмы.

«Ничего себе „чих“, — подумал Каин, сбрасывая скорость и пытаясь сменить курс, потому как еще полминуты хода с такой же скоростью и тем же вектором — и он войдет в протуберанец и сгорит без остатка, да и притяжение дает о себе знать. — Лишь бы грузовик не свалился…»

Грузовик не свалился, хотя был очень к этому близок. Без одного двигателя ему едва хватило мощности справиться с инерционным движением, пусть с опасным маневром сближения со звездой, войдя-таки в протуберанец, которого опасался Каин (но тут многотонное судно защитило работавшее поле), выйти из виража и вырваться из зоны интенсивного притяжения звезды.

— Отлично, — похвалил Обер, — хотя чуть не гробанулись… Теперь уходим.

Атака второго шаттла прошла безрезультатно, и абордажники, понеся потери, вернулись на судно-носитель.

Что ж, не все коту масленица, провалы тоже случаются. Это как у хищников, тех же тигров, — в среднем только одна из семи-девяти атак получается удачной, и нужно благодарить судьбу, если в остальных случаях удается уйти целым, а не с дыркой в брюхе от рога какого-нибудь буйвола. Царапины и сломанные когти не в счет…

72

— Ну и прикол! — смеялся Болт с остальными пилотами на отдыхе после неудачной операции. — Чуть не утащили наших абордажников, вот умора-то! Хорошо хоть Ригель успел их затормозить.

— Ага! Повязали бы их как миленьких, — соглашался Факел.

— Почему? Рано или поздно они бы захватили корабль… — недоумевал Лягушка.

— И что дальше? Они были бы уже в другой системе…

— Какая разница? Ушли бы обратно.

— Ушли, — согласился Факел, — если бы умели пилотировать подобные корабли, а они этого не умеют.

— Прижали бы экипаж…

— До экипажа еще добраться нужно, если они, конечно, успеют где-нибудь запереться, — сказал уже Болт. — Выковыривай их потом… А флотские ждать не будут, сразу же на контрабордаж пойдут. Так что, если бы не Ригель, повязали бы наших орангутангов… Кстати, Ригель, ты-то чего такой смурной?!

— А? — отвлекся от своих дум Иннокент.

— Чего грустный такой? — повторил Болт. — О чем думу думаешь?

— Ни о чем… не обращайте внимания, — отмахнулся Каин.

Рассказать своим товарищам, о чем он думал, Каин не мог. Ну не рассказывать же им, что он хочет выслужиться? Не поймут… Да, они пираты, но из числа засранцев, и здесь они по воле злой судьбы, так что все делают в меру необходимости, но не более того. Делать сверх того, что требуется, не для них.

А вот ему нужно как раз больше. Мысль о необходимости возвыситься не покидала его с момента, как он покинул Мексиш, и все ради Лары… Но вот беда. Ничего в голову не приходило. Возможностей как-то себя проявить, так чтобы тебя заметили, будучи пилотом тоже особо нет. Ну не завалишь же крейсер из одноствольной ГПД!

«Кстати о крейсерах и вообще об оснащенных серьезным оружием кораблях… — призадумался Каин, чувствуя, что ухватил или вот-вот ухватит важную мысль за хвост. — Нашему главному позарез нужны корабли… ради этого он пошел на жестокий размен, пожертвовав половиной своего флота, лишь бы заполучить два-три полноценных боевых корабля Конфедерации. Значит, нужно достать ему этот корабль!!!»

Веселое расположение духа, в которое он пришел от неожиданной мысли, тут же испарилось, как только он стал искать способы претворения в жизнь сего фантастического проекта.

Подумалось, что неплохо бы устроить мозговой штурм по этому вопросу со своими приятелями. Но тогда придется объяснять им, зачем ему это надо. Так что этот вариант не пойдет и до всего нужно доходить самостоятельно.

«Как можно захватить корабль, боевой корабль? — спрашивал себя Каин Иннокент. — Прямой абордаж. Это уже было и не подходит из-за больших потерь. Более того, прямой абордаж — самый глупый способ захвата кораблей… Интересно, что же на самом деле стояло за этим абордажем? — переключился на немного другую тему бывший капитан. — Было ли так задумано, или же это спонтанное решение ввиду реальной возможности воплощения. Или же это… показательное избиение?»

Что-то говорило Каину, что верны все причины, в том числе и последняя, особенно если учесть, какой хай поднялся после битвы и сколько голов полетело. А какие сейчас перестановки во всех ведомствах устроены новыми начальниками, переделывающими аппарат управления под себя, ставя своих людей на ключевые должности, а это, как правило, ведет к конфликтам.

«Удар так удар! — только сейчас осознал Каин всю глубину поражающего эффекта, который получила Конфедерация. — Если проводить аналогии с живым организмом, то полученные синяки и даже резаные раны — сущий пустяк, тут главное — повреждение внутренних органов… Там в военных и политических кругах сейчас такой раздрай!»

Иннокент покинул общество приятелей, сославшись на плохое самочувствие и усталость. Он хотел побыть один, чтобы ему никто не мешал в размышлениях.

«Но вернемся к нашим баранам… Можно, захватив грузовик, дождаться контрабордажной команды, нейтрализовать ее и вернуться на корабль в шаттле контрабордажников! Нет… слишком перекручено, одна оплошность, один сигнал бедствия — и все… Но общее направление верно».

Иннокент остановился. На память пришло недавнее столкновение, как грузовик пытался убежать с пиратскими абордажниками.

— Ну конечно… грузовик изначально будет наш… он якобы успевает сбежать, абордажники локализованы, и экипаж просит забрать пленных пиратов. Тут уже не нужно высылать контрабордажный шаттл… происходит прямая стыковка между грузовым судном и боевым кораблем!

Иннокент недолго думая направился к бригадиру Ониксу и остановился как вкопанный уже у дверей в его каюту. Страшная мысль постигла его.

«А ну как меня спросят, для чего я все это задумал? — ужаснулся он, и ответ, в случае если применят сыворотку правды, ему не понравился: — Чтобы взлететь повыше и всех сдать с потрохами ради амнистии… Да меня за это, несмотря на то что я засранец и по определению ненадежен, за борт выкинут!».

На Каина нашло какое-то помутнение, наподобие той серой пелены, что случается от перегрузок на виражах, и когда бывший капитан очнулся, то обнаружил, что стоит напротив бригадира, а тот, одобрительно кивая ему головой, говорит:

— Неплохая идея, Ригель… очень неплохая…

«Мать твою! Неужели я ему все рассказал?! — обомлел Каин, чуть не рухнув на пол на подкосившихся ногах. — Что со мной вообще происходит?!!»

— …Только использовать собственные корабли не получится, они все в каталогах как захваченные, — продолжал развивать мысль Иннокента бригадир Оникс. — Придется штурмовать настоящий грузовик и использовать его как наживку. Неплохо, очень неплохо. Ну а поскольку ты это придумал, Ригель, то будет несправедливо отбирать у тебя эту победу, значит, тебе и вести шаттл в атаку… вторым пилотом. Я же понимаю, что шаттл не твой конек. Но ты ведь разбираешься в управлении кораблем?

— Да… — кивнул Каин.

Любой пилот должен знать, как управлять не только самолетом и даже шаттлом, но и кораблем большего размера типа рейдера…

— …Особенно если к управлению родной экипаж удастся привлечь.

— Отлично. А то, сам понимаешь, свой или любой другой экипаж я под это дело дать не могу. Он просто не поместится в шаттле. Что ж, иди готовиться. В случае успеха тебя ждет хорошая награда.

— Благ-годарю, бригадир…

Себя не помня, ошарашенный Каин Иннокент вышел из каюты Оникса.

73

Сидя за штурвалом шаттла вторым пилотом, Каин Иннокент познал новые незабываемые ощущения полета. Он знал, что десантники называют свои абордажные шаттлы летающими гробами или братскими могилами, и бывший капитан в полной мере осознал почему. А потому, что, если сидишь в шаттле, у тебя появляется абсолютное ощущение безысходности. Тебе кажется, что ты ровным счетом ничего не можешь сделать, и это очень близко к истине. Они только и могли надеяться, что на прикрытие в виде катера и собственных самолетов.

Но самолеты тут же разлетелись и завязали схватки. Появилось гнетущее ощущение покинутости. Остался только катер, он отсекал зенитным огнем рвущиеся к шаттлам истребители наемников.

Каин переживал бой, будто сам в нем участвовал на своей тэшке, дергался в кресле из стороны в сторону, сжимал зубы, если считал, что кто-то выполняет маневр недостаточно резко или желая кому-то вырваться из западни и сбросить севшего на хвост противника.

— «Носорог-один» — «Стене-один»… опасность на десять минус тридцать пять…

Каин тут же посмотрел на десять часов и «вниз» на тридцать пять градусов и увидел, как к ним почти незамеченный прорывается «сокол» охранников.

— Понял «Носорог-один», сейчас отработаем… — отозвались с катера.

Несколько зенитных пушек повернулись к новой цели и открыли заградительный огонь. Но наемника не так-то просто было отсечь и подбить. Он крутился, уходя с линии огня, и продолжал прорываться к заветной цели.

Тем временем пилот по кличке Мокруха, с сигареткой в зубах (прямо там под шлемом скафандра и притом зажженной!), рулил шаттлом, словно какой-то водитель школьным автобусом, так же плавно и даже где-то скучающе. Он пытался зайти в мертвую зону и спрятаться от «сокола» за катером.

Каин замер. Шаттл маневрировал слишком медленно, по крайней мере по ощущениям бывшего капитана, привыкшего к стремительности маленьких истребителей, такого, как этот, несущийся на них и уже мигающий огоньками выстрелов.

Иннокенту хотелось кричать на Мокруху, чтобы он поддал газу, иначе их всех сейчас расчихвостят в хвост и гриву, но сдержался. Его сразу предупредили, что он здесь пассажир. Да и сам Каин понимал, что рядом с ним профи, проведший не один десяток, а то и сотню абордажных ходок…

Пущенная с «сокола» очередь пронеслась в каких-то метрах от борта. Самому истребителю пришлось резко уходить в сторону, иначе его бы располосовала зенитка с катера. Он пошел на второй заход. Но на этот раз за «сокол» взялся «шмель», по всей видимости, самого Обера, и на некоторое время можно было вздохнуть с облегчением.

«О господи… Если все считают, что у пилотов истребителей железные нервы, то у этих ребят они просто титановые!» — подумал Каин, искоса взглянув на пилота шаттла.

— Что, страшно? — с иронией спросил Мокруха, заметив взгляд Иннокента.

— Да… — не стал отрицать Каин. — Еще как.

— Бывает… Но это все херня… вот когда мы брали на абордаж крейсер, вот где страшно было.

— Так они ж все слепые уже были…

— Я о «Центурионе», у него как раз все пушки работали отлично… едва дотянул. Он мне все днище распахал, еще несколько секунд работы — и десантный отсек пробило бы насквозь, и всех, кто там был, нашпиговало бы разрывными снарядами, я уже молчу о топливных отсеках… уже на дублирующей системе шел.

— Серьезно…

— А то!

Теперь Каин понял, почему пилоты шаттлов предпочитали тусоваться с десантниками, а не своими собратьями по истребительной авиации. Дело даже не в том, что раньше они находились по разные стороны, и кто-то из них, возможно даже сам Каин, шел на того же Мокруху. И не только потому, что вот такие же истребители то и дело заходят на линию атаки, чтобы их распотрошить, что невольно оставляет отпечаток враждебности (хотя и не без этого, конечно), а потому, что у них с десантом общая судьба, они одна команда, в то время как истребители прикрытия носятся черт-те где сами по себе. В общем, другое мировоззрение…

Атакующие силы пиратов подбирались к грузовому конвою все ближе. Грузовики стали разбегаться кто куда, но выбранной жертве это не могло помочь.

— «Носорог-один» — «Стене-один», иду на сближение… контролируйте ситуацию.

— Все под контролем…

— Знаю я ваш контроль…

Мокруха переключился на внутреннюю связь:

— Эй, братва, не спите еще? Кто уснул — просыпайтесь, сейчас и вам поработать придется.

Абордажный шаттл действительно стал примериваться к интенсивно маневрирующему грузовику, но по сравнению с ним шаттл был просто-таки верткой стрекозой над водной гладью.

— Главное, чтобы он в самый ответственный момент сцепки не боднул нас, — продолжал комментировать Мокруха, работая штурвалом. — А то как долбанет — и мы полетим, кувыркаясь точно мячик… да еще такие повреждения получим, что никакие демпферные камеры не спасут.

Капитан грузовика действительно не хотел становиться очередной жертвой пиратского нападения и всячески пытался не допустить сцепки своего судна с шаттлом. Он вилял влево, вправо, «нырял», удаляясь, и шел на таран. Но все эти маневры Мокруха знал как свои пять пальцев и быстро настигал жертву, а в последнем случае сам отскакивал, прежде чем возникала угроза столкновения.

— Ну давай, еще разок бодни меня… — попросил Мокруха неведомого рулевого грузового судна, окончательно приноровившись к стилю управления.

И этот рулевой, словно услышав его, действительно уже в который раз попытался ударить своей спиной брюхо шаттла, но Мокруха был к этому абсолютно готов, и когда грузовик достиг верхней точки и, отстраняясь, начал «снижаться», шаттл пошел на резкое сближение.

— Контакт!

Ба-бах! — Разнесся звонкий гул по всем отсекам шаттла. С непривычки к подобным маневрам у Иннокента громко клацнули зубы, хорошо хоть язык глубоко в пасти был.

— Мягонько получилось!

«Ничего себе мягонько! — подумал Каин. — Еще немного — и развалились бы!»

— Зацепились! Можете начинать, парни!

Шаттл намертво пристыковался к корпусу корабля при помощи комбинированных захватов. С помощью герметика произошла герметизация переходного рукава — и тут же завизжали резаки, вгрызаясь в обшивку атакованного судна.

74

Несколько минут резки — и первые абордажники после того как забросали все светошумовыми и дымовыми гранатами, а также постреляв для острастки, стали прыгать внутрь атакованного корабля. И снова стрельба уже не только атакующих, но и обороняющихся.

В самом штурме Каин, конечно же, участвовать не собирался. Это не его работа. Тем более он не обладал для подобных действий ни знаниями, ни опытом и даже вооружением. Все личное оружие у него болталось на поясе в виде девятимиллиметрового пистолета. С таким против штурмовиков не попрешь, они если и умрут, то от хохота и щекотки, которую вызовет попадание такой пули в их броню…

Абордажная команда и контрабордажники воевали более основательным оружием, пятикилограммовыми автоматами ТАТ-30, стреляющими пулями с каленым сердечником, а также гранатами различного действия: разрывными и кумулятивными.

Если бы Иннокент попал в подобную перестрелку, его бы быстро разорвали на части в буквальном смысле этого слова, потому как даже каленый сердечник далеко не всегда брал штурмовую броню. А его летный скафандр разве что пальцем не проткнешь. Не стоит также забывать, что боевики как с той, так и с другой стороны пользовались щитами, и со стороны они выглядели словно рыцари из далекой докосмической эпохи, только в руках не мечи.

Интенсивный бой продолжался, но понемногу его звуки стали стихать, что говорило об успешном проникновении абордажной команды, теснении противников вглубь судна, выходит, можно надеяться на скорое завершение захвата.

Пока шел бой, корабль не стоял на месте и тоже двигался, хотя это уже было бессмысленно. Обычно экипаж, подвергшийся нападению, бросал все и начинал прятаться, чтобы пираты не могли использовать их как заложников, а значит, оставалась возможность дождаться правительственных сил и отбить корабль.

«Разве что в последнем случае они попытались удрать, — вспомнил Каин. — Вот и эти тоже что-то замутили… Может, у них новая инструкция появилась по мерам противодействия нападениям?»

Грузовик и вправду, как и в предыдущем случае, брал курс на звезду с явным намерением уйти в гиперпрыжок.

Ожила связь.

— Оникс — Ригелю…

— Слушаю, бригадир…

— Вы что, уже взяли корабль?

Удивление Оникса было понятно. Предполагалось, что по завершении штурма, о чем будет доложено, они согласуют дальнейшие действия. А тут такое самоуправство.

— Еще нет, бригадир… это они сами.

— Ясно. Я прикажу их остановить…

— А стоит ли, бригадир? Это даже лучше, мне меньше хлопот с контролем действий экипажа. Они сделали большую часть работы самостоятельно. Нужно только уточнить, куда именно мы уходим… Остановить их нужно, если только мы идем в пустую систему.

В этом случае их дальнейшие действия будут выглядеть подозрительными. А то ведь получается, что корабль подал сигнал бедствия условно, скажем, в созвездии «Д», а выходит вторым прыжком по вектору из пустого созвездия «Т».

— Одну минуту, Ригель…

Оникс быстро сверился с картой и озвучил результат:

— Вы уходите к Бюрдланду…

Бюрдланд — независимый мир и, как известно, с неплохо оснащенным военно-космическим флотом, составленным на основе легких кораблей типа корвет и легких крейсеров.

— Ладно, двигайте прежним курсом, — дал добро Оникс. — И удачи, Ригель.

— Благодарю, бригадир.

Связь стала быстро портиться, это судно входило в корону звезды, уже выдвинув экраны и включив все необходимые генераторы поля и антигравитации.

— О боже… — выдохнул Мокруха и уронил окурок свой сигаретки внутрь скафандра, но даже не заметил этого.

И было отчего. Ни он, ни Каин еще не совершали гиперпереход, наблюдая его визуально в иллюминатор, а оно того стоило.

Включился гиперпривод, и корабль вошел в тело звезды. Совершая гиперпрыжок, сидя внутри корабля, почти никаких изменений не чувствуешь, а вот когда смотришь наружу, процесс видится отчетливо.

Вот они проходят один пласт вещества звезды за другим, но скорость восприятия вопреки логике не ускорялась с увеличением скорости корабля, а наоборот замедлялась, словно они вязли в каком-то нестерпимо ярком желе. В какой-то момент вообще все стало статичным.

Мгновение — и они, совершив гиперпереход, уже трясутся, вырываясь из гравитационного притяжения звезды.

Только сейчас Мокруха стал копаться с застежками скафандра, пытаясь как можно скорее достать тлеющий окурок. Найдя его и затушив о колено, он, облегченно выдохнув, сказал:

— Да чтобы я хоть еще раз пережил подобное… Нет, уж лучше еще раз попасть под обстрел крейсерских зенитных батарей.

— Это да, — потрясенно согласился Иннокент.

Пережить подобное еще раз ему не очень-то хотелось. Несмотря на всю величественность картины, ее завораживающий эффект, она пугала больше, чем… все крейсерские зенитные батареи.

75

Корабль вышел из зоны притяжения звезды и стал ложиться на курс к планете, навстречу уже наверняка вышедшим на помощь кораблям.

— Как там со штурмом? — спросил Каин Иннокент у Мокрухи, прислушавшись, но так ничего и не услышав.

Можно было подумать, что все закончилось, но официально этого еще не подтвердили. Вдруг еще забыли сказать об окончании операции захвата?

— А то засиделись…

— Не знаю, но сейчас узнаем, — с кивком ответил пилот шаттла и стал вызывать командира абордажной группы: — Бизон, Бизон, это Мокруха, как дела? Вы уже взяли рубку?

— Еще нет, Мокруха, — сквозь шум боя ответил Бизон. — Чего такой нетерпеж?

— Клиент беспокоится, что слишком долго возимся, мы же уже на вражеской территории, если ты не в курсе.

— В курсе… ненавижу момент выхода. Передай клиенту, что штурм подходит к концу, и если ему так не терпится, то может уже выдвигаться… Если не ссыкун, конечно! — засмеялся в конце командир абордажников. — Конец связи.

— До связи… Пойдешь? — спросил Мокруха?

Идти очень не хотелось, уж больно интенсивно шла перестрелка в момент переговоров. Страшновато… но делать нечего. В рубке нужно оказаться как можно быстрее и отключить аварийный маяк, потом связаться с властями Бюрдланда и начать радиоигру.

— Пойду…

— Ладно, я Бизона предупрежу, может, он тебе человечка своего в сопровождающие выделит.

— Хорошо, — кивнул Каин и, потрогав свой пистолет, пошел на выход.

В отсеке абордажников Каин никого не встретил, все занимались делом, воюя с контрабордажной командой и захватывая главные центры управления кораблем. Судя по всему, дела шли с переменным успехом.

Проникновение, как правило, происходило сверху, и Каин увидел перископическую штангу, по которой абордажники спускались вниз, как пожарные. Иннокент, прислушавшись и присмотревшись, присел на краю, но так ничего и не увидев, взялся за шест обеими руками и стал медленно спускаться вниз, закрутившись от неожиданного толчка, точно стриптизер…

Иннокент спускался ногами вниз, но знал, что особо опытные абордажники предпочитают спускаться головой вниз, держась за шест только ногами, освобождая руки для удержания оружия с последующей стрельбой.

Постояв с минуту, но так и не дождавшись сопровождающего, Каин решил идти к рубке в одиночку. Тем более что выстрелы гремят где-то далеко на нижних уровнях, раз их почти не слышно, а значит, эта территория чиста от присутствия противника.

Повсюду виднелись следы боя. Рваное покрытие коридорных стен, пола и потолка, относительно аккуратные дыры от пуль и настоящие рваные пробоины от гранатных попаданий. Под ногами, точно гравий, хрустят густо рассыпанные гильзы от ТАТ-30. Одна пуля — и голова разлетится, как арбуз…

Вот еще следы боя, от которых уже замирало все внутри: трупы как со стороны атакующих, так и со стороны обороняющихся. Из-за характеристики боеприпасов и дистанции боесоприкосновения раненых почти не бывало.

Чтобы отличать друг друга из-за сходства как вооружения, так и брони, и чтобы не перестрелять случайно своих, бойцы вязали на шею подобие скаутских галстуков, разноцветные повязки. Пираты в последнее время — так вообще свою символику стали использовать, естественно, череп с костями.

Иннокент еще раз сравнил свой пистолетик и это крупнокалиберное оружие и на всякий случай — береженого, как известно, и бог бережет — решил прихватить один ТАТ-30 с собой, заменив наполовину израсходованный магазин полным.

Сопровождающего все не было.

«Наверное, Бизон решил, что я того не стою», — несколько раздраженно подумал Иннокент.

— Ничего, так дойду, не маленький… — подстегнул себя Каин и осторожно пошел дальше, постоянно оглядываясь и вслушиваясь.

Где-то за очередным поворотом послышались бухающие шаги уверенного в себе человека. Иннокент вжался в стену и поднял ТАТ-30, готовый выстрелить, если сейчас из-за угла выйдет враг — человек в зеленом платочке, а не в черном.

Но никто не появился. Вместо этого раздался один выстрел и грохот падающего тела.

«Что за черт?!» — мысленно воскликнул Каин, парализованный от страха.

Все-таки есть немаленькая разница между боем лицом к лицу, как бьются абордажники, и войной на больших расстояниях, как у пилотов. По крайней мере Каин еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным, слабым и никчемным.

Он простоял так, вжавшись в стену, наверное, минуту, прежде чем осознал, что его буквально пронесло. Ему невероятно повезло, что кто бы то ни был не решил посмотреть, нет ли еще кого поблизости, а он стоит, продуваемый всеми ветрами. Хоть бы спрятался…

Когда его наконец полностью отпустило, Иннокент решил продолжить путь, хотя его так и подмывало повернуть и вернуться на шаттл. Но страх прослыть трусом оказался сильнее страха перед врагом, и он пошел дальше.

Выглянув за угол, он увидел в метрах двадцати уткнувшегося лицом в пол человека. Подойдя ближе, он разглядел на его спине треугольник галстука с белым пятном черепа и скрещенными костями.

«Мой сопровождающий…» — понял Иннокент.

Каин перевернул тело, чтобы проверить, может, он еще жив, и отшатнулся. Видеть так близко и такую ужасную смерть ему еще не приходилось. Кто-то выстрелил парню прямо в забрало… и пуля, судя по всему, была разрывной.

— Уроды…

Справившись с приступом накатившей тошноты, Иннокент попробовал вызвать сначала Бизона, но, так и не пробившись к нему, связался с Мочилой.

— Что у тебя, Ригель?

— Моего сопровождающего грохнули…

— А ты как? — забеспокоился пилот шаттла. — Успел уйти?

— Мы с ним даже не встретились. Меня даже не заметили.

— Ясно…

— Скорее всего, обороняющиеся подготовили какую-то подлянку… я не могу связаться с Бизоном, чтобы предупредить его.

— Я тоже, — после некоторой паузы еще с большим беспокойством в голосе сказал Мочила.

— Может, его того?..

— Все может быть… но вряд ли. А если и того, на связь вышел бы кто-нибудь следующий по старшинству. Что-то со связью. Бывает… может, приемопередатчик пулей сбило. Постарайся разузнать, что там к чему, Ригель…

— Хорошо, — буркнул Иннокент, совсем не горя желанием лезть непонятно куда.

— Только осторожно.

— Да уж, конечно…

Каин осторожно, с максимально возможной скоростью заспешил вслед за убийцами сопровождающего, стараясь не шуметь на участках с битой обшивкой и стреляными гильзами.

В сознании пульсировала мысль, что они действительно уже давно исчерпали лимит времени на захват судна, а это грозит провалом всей операции. Ведь если битва идет так долго, то потери, наверное, очень велики. Это подтверждали тела убитых абордажников и их противников. Грузовик они, вероятно, рано или поздно захватят, но сил может уже не хватить на вторую, более сложную часть плана.

До этого вяло текущая перестрелка вдруг разгорелась с новой силой, забухали взрывы подствольных гранат.

Убедившись, что ему ничего не грозит, Каин заглянул за угол, и все стало на свои места. Люди с зелеными повязками зашли в тыл пиратам и нанесли сокрушительный удар. На полу валялись трое с черными повязками без признаков жизни.

«Их всего четверо… их всего четверо… — говорил себе Каин, сжав в руках автомат. — Их четверо, и они обо мне не знают…»

Понимая, что промедление подобно смерти, а точнее срыву всей операции, а значит, по всем выжившим плачет тюрьма, в том числе и в его случае, Иннокент, еще раз судорожно вздохнув, выглянул из-за угла уже с автоматом и нажал на курок.

Сильная отдача повела его, очередь прошила стену, но он быстро справился с ней и продолжил стрельбу, доведя счет до двух. Защитники, зашедшие в тыл пиратам, не ожидали, что кто-то может в свою очередь выстрелить им в спину, на секунду растерялись, замешкались, и Каин ранил третьего в ногу, израсходовав боекомплект.

Остались только гранаты. Но до них дело не дошло. Пираты, почувствовав поддержку, перешли в контратаку и добили четвертого.

— Эй! Ты кто?! — послышался выкрик где-то через полминуты, когда кончилась стрельба не только на данном участке, но и вообще.

— Ригель!

— Кто?!

— Я пилот!

— Ясно! Выходи!

— Ага! Щас! Может, для порядка вы сами назоветесь?! А то выгляну, а вы меня в лапшу!

— Я — Бизон! — представился пират.

— А чего на связь не выходишь?! — все еще стоя за углом и не думая выглядывать, не расставив все точки над «ё», спросил Иннокент.

— Приложило хорошо, вот и нечем выходить.

Каин наконец выглянул и увидел парней с черными повязками.

— Спасибо, — поблагодарил Бизон, когда они сблизились, — ты нас выручил.

— Да не за что. Когда закончим этот бардак? Мы уже давно выбились из графика.

— Да мы, собственно, закончили. А эти мудаки чуть все не испортили, — кивнул Бизон, действительно с поврежденным шлемом в том месте, где находился передатчик, в сторону только что порешенных защитников. — Выскочили, как чертики из табакерки. И как они нас только обошли?

— Вы сопровождающего мне отправляли по запросу Мочилы?

— Да. Кстати, где он?

— Убит.

— Этими?

— Да…

— Сволочи!

Один из пиратов в упор выстрелил в раненого Каином в ногу.

— Проведите меня в рубку, — сказал Иннокент, пожалев, что указал на виновных.

Парни еще не отошли от боя и в горячке валили пленных, хотя это было не распространено. Как говорится, ничего личного, работа есть работа.

— Пошли…

76

Рубка во время штурма почти не пострадала, а аппаратура так вообще вся цела оказалась. Рубку собственно и не штурмовали почти, ее быстро вскрыли взрывом пеновзрывчатки — и все дела, потому как она не предназначалась для ведения обороны, это не боевой корабль, где главный командный пункт бронирован со всех сторон.

— Где экипаж?

— Основная часть спряталась в «погребе». В рубке остались только капитан и старпом.

— А они где?

— Капитана шлепнули от греха подальше… он к какой-то хреновине потянулся, а старпом вон там валяется, — указал Бизон на тело человека в бессознательном состоянии.

Осмотрев оборудование корабля, Иннокент подошел к старпому и попытался привести его в чувство, встряхнув за плечи.

— А? Что? — наконец очнулся старпом.

— Корабль захвачен. Я хочу знать, где отключается маяк.

Старпом, прекрасно понимая, что надеяться не на что, запираться не стал и показал на нужные тумблеры.

— Отлично, — кивнул Каин, отключив маяк, беспрестанно посылавший сигналы бедствия.

После чего занял капитанское место, только сейчас обнаружив, что их вызывают.

— Как тебя зовут?

— Штутгарт… Штутгарт Майер…

— Уведите его.

После того как пираты увели трясущегося старпома, — использовать его в переговорах Иннокент не рискнул, слишком уж подавленно он выглядел, что подозрительно, — Каин включил связь.

— Говорит катер полицейских сил Бюрдланда, майор Келлер. Вы подверглись нападению?

— Да, сэр, я — Штутгарт Майер, старпом грузового судна «Сиренити». В настоящий момент являюсь командиром судна, так как капитан серьезно ранен.

— Какая у вас обстановка, старпом? Я вижу повреждения в рубке…

— Удовлетворительная, господин майор. Нам в самый последний момент удалось отбить атаку, и все пираты либо убиты, либо схвачены.

— Это хорошая новость.

— Еще бы! Я хотел бы передать вам пленных, а также прошу всемерной помощи, сэр.

— Конечно, старпом, мы прямо сейчас произведем стыковку и заберем всех преступников…

Стоявший вне поля зрения объектива камеры Бизон поморщился. Каин понял его правильно, командир абордажников морщился не от обиды за «преступника», а именно из-за возможной стыковки именно с полицейским катером. Не на такую добычу они нацеливались.

Иннокент лихорадочно соображал, что бы такое наврать, для того чтобы отменить стыковку с копами и дождаться более достойной добычи, тем более что вон она, идет прямо к ним. К грузовику действительно спешил фрегат.

— Господин майор, думаю, это не совсем удачное решение…

— Почему?

— Э-э… капитану очень плохо, сэр, я не знаю, выдержит ли он оставшийся путь до планеты, а тем более спуск на нее. Вряд ли на вашем катере есть хороший лазарет, как нет его и на нашем грузовике… я уже не говорю о других раненых, которым также нужна экстренная помощь.

— Что же вы предлагаете?

— К нам идет ваш фрегат… там ему могут помочь гораздо лучше. По крайней мере, стабилизировать состояние капитана.

— Хм-м… его состояние действительно настолько плохое?

— Оно критическое, сэр.

— Хорошо, давайте дождемся фрегата, но мы все же вышлем вам группу захвата.

Иннокент едва удержался от того, чтобы поморщиться от досады.

— А где же будет швартоваться фрегат?

— С правого борта пристыкуемся мы, а с левого — фрегат…

— Увы, сэр, левый борт поврежден… разгерметизация отсека. А времени на то, чтобы сначала стыковаться с вами, а потом с фрегатом, у нас нет, капитан может не выдержать.

— Но…

— Не беспокойтесь, сэр, все пираты схвачены и повязаны нашей контрабордажной командой. Вам совершенно не о чем беспокоиться. Но если хотите, мы сдадим их вам после того, как передадим капитана в лазарет фрегата, или вообще сами спустим их на планету…

— Хорошо, мы зайдем к вам после фрегата, — согласился майор Келлер.

— Спасибо, сэр.

Бизон поднял большой палец вверх.

Началась стыковка с фрегатом, и Каин покинул рубку, якобы отправившись лично передавать раненого капитана.

— Отлично сработано, Ригель!

— Спасибо. Но хватит ли у вас сил после такого тяжелого штурма грузовика? Скольких вы вообще потеряли?

— Хватит и тридцати бойцов, — отмахнулся Бизон. — У них там экипаж всего семьдесят человек, контрабордажная команда не предполагается по штату, потому как разместить негде. Все будет нормально. Кстати, как с грузовиком?

— Если с фрегатом все пройдет удачно, то придется бросить.

— Жалко… столько сил на него потратили. Пятнадцать человек на нем осталось, еще пятеро ранены…

— На два корабля меня не хватит. Как говорится, за двумя зайцами… Если только у вас кто-то в управлении соображает? Сцепкой их тоже не протащить. Если войти в гипер еще сможем, то выйти уже не получится, мощности не хватит, да и развалится она…

— Да нет, я все понимаю…

Наконец корабли состыковались, и как только открылись переходные отсеки, поредевшая, но все еще грозная абордажная команда с боем, с ходу подавляя огневой мощью, стреляя направо и налево, ринулась на борт фрегата.

Штурм получился стремительным, гораздо более стремительным, чем на грузовике. Каких-то десять минут — и они уже взламывали ГКП.

Когда стало ясно, что их провели и происходит самое ужасное, что только может произойти, майор Келлер попробовал провести контрабордаж, но кто-то допустил роковую ошибку, и абордажные шаттлы стали стыковаться к грузовику, а не на фрегат.

Мочила быстренько пересел на военный корабль, свой шаттл они терять не собирались, и корабли расстыковали как раз в тот момент, когда абордажники стали проникать на грузовик.

Каин уже разбирался с системами фрегата с помощью нескольких пленных офицеров, не менее сговорчивых, чем настоящий старпом (а как иначе под прицелом автоматов?), и прокладывал курс.

Еще несколько минут — и захваченный фрегат начал разгон.

77

Каин Иннокент испытал жестокое разочарование, когда захваченный фрегат у него отняли. В точку рандеву прибыла другая команда, а его попросили на выход. И стапятидесятиметровый красавец с тремя пушками — сто и две по пятьдесят миллиметров — отбыл в неизвестном направлении.

А он очень надеялся увидеть наконец одно из мест сбора захваченных судов и возможно даже ранее захваченные у Конфедерации крейсера, хотя бы один. Это стало бы его билетом в жизнь. Но, увы, ему не дали возможности совершить предательство. Что неудивительно, ведь он «засранец», и если бы он все же увидел это место сбора, то потом его все равно пришлось бы менять. А это слишком затратно.

Вернувшись обратно на «Приму», бывший капитан предстал пред Ониксом.

— Ты хорошо поработал, Ригель. Твой безмерно дерзкий план полностью удался. Поздравляю.

— Благодарю, бригадир Оникс.

— Какой награды ты хочешь? Я, конечно, догадываюсь, какими мотивами ты руководствовался, предлагая свой план, я даже мог бы это проверить… Но зачем выяснять очевидное? Тем не менее на твой счет уже перечислено сто тысяч… это, в общем-то, мелочь по сравнению с добычей, потому и спрашиваю, что ты хочешь еще?

— Даже не знаю… — стушевался Каин из-за отповеди бригадира, тем не менее заплатившего ему кругленькую сумму и вопрошавшего, чего тот еще хочет.

— Как насчет командира эскадрильи?

— Э-э… а как же Обер?

— О нем не беспокойся, он тоже пойдет на повышение, как и я, — улыбнулся Оникс. — Скоро это не будет секретом, потому скажу более определенно: Обер станет командиром «Примы», а я… я пойду на один из крейсеров.

— Поздравляю, камрад бригадир.

— Спасибо. Ну так что насчет командира эскадрильи?

— Что ж, это было бы неплохо, — кивнул Иннокент.

— Быть посему. Скоро грядут великие дела, Ригель, толковые командиры вроде тебя, да-да, даже такие, как ты, не засидятся надолго на одном месте.

— Бригадир Оникс, разрешите один вопрос? — сказал Каин после того как получил знак, что можно удалиться.

— Давай…

— Это не совсем вопрос… в общем, происходит действительно что-то странное и да — грандиозное. Пираты интенсивно вооружаются… более того, теперь в их… нашем флоте даже есть четыре полноценных боевых корабля. К чему такая мощь? Что происходит, бригадир?

— А ты как думаешь?

— Я теряюсь в догадках… и эта тема не дает мне покоя. Я лично не вижу, где бы можно было применить всю эту силу.

Каин замолчал, испугавшись своего порыва. А ну как Оникс решит избавиться от не в меру любопытного пилота, смущающего умы других членов экипажа?

— Всему свое время, Ригель, это все, что я могу тебе сказать. Скоро ты и все остальные все узнаете, для чего все это нужно.

— Так точно…

Выйдя из каюты Оникса, Иннокент со всей ясностью ощутил, понял и осознал, что пиратский план вышел на финишную прямую. Но что именно там, за финишем? Какой такой ценный приз, что ради него погибнут десятки, сотни тысяч человек, если не миллионы? Это Каина начало реально пугать. Пугала неизвестность. Пугал человек, придумавший все это и, более того, претворивший в жизнь свой чудовищный план. Кем бы он ни был, это безусловно великий стратег, перед гением которого можно снять шляпу.

«А многие снимут голову», — подумал бывший капитан, мрачнея с каждой секундой.

Каин уже абсолютно точно знал, что надвигается война, кровавая и беспощадная, такая, какую еще не знала галактика. Но какую цель будет преследовать эта война? Вопрос оставался открытым.

«Если только не предположить, что этот некто с действительно сильным сдвигом по фазе, и решил стать диктатором всего человечества, правя железной рукой, уничтожая всякого за малейшее неповиновение и тем более несогласие», — подумал Иннокент.

В сие верилось плохо. Подобные психи не могут организовать ничего столь сложного, он бы просто не выдержал столь долгого пребывания в тени и уже давно бы показал себя во всей красе, утоляя собственное тщеславие. А этот до сих пор хранит инкогнито…

Казалось бы, после того памятного боя он должен был выйти на свет, показать себя. Ведь после такого события даже самый тупой пират понял, что они все действовали заодно, как одна команда, и руководит ими один человек. Разговоры в кабаках только и были, что об их таинственном главаре. Но нет, он не показался, и разговоры сами собой стихли, никто особо не протестовал, что их пахан закрылся или что они не независимые. Последнее обстоятельство большинству даже нравилось — их много и они сила.

Нет, план составил и претворяет в жизнь абсолютно вменяемый человек с ясными мозгами. Но таким людям, как правило, не нужна абсолютная власть, они просто не могут не понимать, что подобного практически нереально добиться. А если и получится, то сколько-нибудь нормальный человек не вынесет психологического груза разрушения, причиненного горя и смертей.

«Значит, эта цель должна оправдывать средства», — подумал Каин, просто не представляя, что бы это могло быть.

78

Тяжелые думы мешали Иннокенту наслаждаться общением с Ларой. Осознание приближения большой беды и невозможности как-то противостоять ей угнетало.

— Ты какой-то пасмурный в последнее время, — пожаловалась Каину на него же Лара. — Что с тобой? А то еще немного — и я решу, что я тебе надоела.

— О нет, только не это!

— Тогда в чем дело? Ты продвигаешься по… службе. В следующий поход ты уже пойдешь командиром эскадрильи, а не простым пилотом. Деньги опять же… даже купил мне билет в первый класс.

После захвата Фрегата экипаж «Примы» снова «залег на дно». Лара, как и обещала, тут же прилетела к нему на Мексиш, и они вдвоем вновь валялись на каменистом пляже, купаясь и загорая.

— Это все пустяки… Я вообще надеялся, что уже смогу стать свободным человеком без Закона на хвосте, но нет, не получилось.

— Все, что ни происходит — к лучшему.

— Мне бы твой оптимизм. Но ты права, меня бы замели, Оникс на это очень прозрачно намекнул с заделом на будущее.

— Тем более… Ты говорил, он отправляется куда-то на крейсер?

— Да.

— А кем?

— Без понятия, но точно не механиком, — грустно засмеялся Иннокент.

— Но как ты считаешь?

— Я не удивлюсь, если командиром крейсера. И это меня сильно беспокоит. Ведь если начали назначаться командиры и формироваться экипажи, то рано или поздно они начнут действовать.

— Да, с такой мощью они запросто могут нападать не то что на отдельные корабли или даже конвои, а на целые планеты.

— Вот и я про что. Только не пойму — зачем.

— Ладно, Каин, давай не будем забивать себе голову мыслями, на которые все равно не найти ответа. Пойдем лучше купаться…

— Пошли.

Ночью Каин подскочил в кровати от шума выбитой двери. Вскрикнула Лара. В комнате гостиничного номера замелькали тени. Бывший капитан инстинктивно попытался организовать сопротивление, вскочил и потянулся к тумбочке, где лежал его пистолет, но все тщетно. Врагов оказалось больше, они просто блокировали его и завладели оружием. Еще несколько мгновений — и их уже вязали.

— Что происходит?! Кто вы такие?! — кричала Лара, изо всех сил сопротивляясь неведомым нарушителям их уединения.

— Заткнись и не дергайся.

— Что вам надо?! Не трогайте меня!

Раздался звук пощечины.

— Я сказал, заткнись, тварь!

Тут уже дернулся и что-то закричал Каин. С ним обошлись куда более жестко и двинули под дых так, что он согнулся и закашлялся. А чтобы они и дальше не кричали и не нарушали спокойствия других жильцов гостиницы, им вставили кляпы.

— Вот теперь можно поговорить более спокойно, — сказал кто-то, но очень знакомым голосом.

«Обер?!» — удивился Иннокент.

Когда зажегся свет, Каин понял, что не ошибся. Обер оказался единственным, кто не пользовался маской.

— Еще орать и выступить будешь, Ригель? — с ухмылкой спросил он.

Каин отрицательно повертел головой и, когда ему вынули кляп, спросил:

— Ты что творишь, Обер?

— Ничего такого страшного не произойдет, Ригель, и пользовать твою девчонку у тебя на глазах не будем. Вообще не будем, если все будет нормально. А если не нормально, то уж извини… повеселимся немного, прежде чем в расход пустить.

— Ты сейчас сам понял, что сказал? Лично я — нет.

— Сейчас все поймешь. Давайте, ребятки, разворачивайтесь…

Два разбойника, которые до этого времени стояли в сторонке и не принимали участия в скручивании пленников, открыли небольшой чемоданчик, оказавшийся переносным полиграфом и стали доставать всяческие приспособления.

— Обер, ты что! И так ясно, что я засранец…

— А кто сказал, что это для тебя? С тобой все ясно, ты действительно засранец, каких поискать. Нет, Ригель, это для твоей девчонки.

— Для Лары?!

— Именно. Уж больно подозрительны ее действия… Ты извини, Ригель, ничего личного. Я хотел и с тобой разобраться после того случая с неподчинением, но Оникс запретил, и это не месть. Что касается нее, то я человек приземленный и не верю во вселенскую любовь, да еще такой добропорядочной девушки к таким преступным элементам, как ты, все мы. Если прошлая встреча еще могла оказаться случайностью, то вторая уже наводит на определенные мысли. Тебе не кажется?

— Нет, не кажется…

— А нам кажется.

— Но я ее сам пригласил и билет оплатил…

— Это ровным счетом ничего не значит. Женщины — такие существа, что им не составляет труда вертеть мужиками, как им вздумается, так что мы об этом зачастую даже не догадываемся и считаем, что все наши действия сотворены исключительно по собственному разумению.

Иннокент еще раз бросил взгляд на Лару. Теперь от паники не осталось и следа, что немного удивило Иннокента. Более того, ее лицо приняло какое-то отрешенно-сосредоточенное выражение, глаза смотрели словно в пустоту, губы что-то беззвучно шептали…

«Наверное, в ступор впала, — подумал он. — Не каждый день к тебе врываются посреди ночи, вяжут и кляп суют».

— Лар, все будет в порядке… не бойся…

— Да, бояться нечего, — подтвердил Обер, — если она действительно преподаватель. Ну а если это ее легенда…

Он многозначительно замолчал на полуслове и дал знак боевикам. Те грубо усадили Лару на стул, и один из дознавателей вколол ей какой-то препарат. А потом налепили датчики от полиграфа. Все это Каин прочувствовал на себе не раз и не два.

Начался допрос.

— Твое имя?

— Л-лара Сеченова…

— Место рождения?

— Планета… Этон. Город Донск…

— Где ты работаешь?

— Колледж…

— Не врать! Где ты работаешь?!!

— К-колледж…

— Не врать, тварь!

Допрашиваемый ударил Лару по лицу. Каин вскочил, но его посадили обратно на кровать, пригрозив пистолетом.

— Обер…

— Заткнись. Мы делаем свою работу. Лучше не встревай.

— На кого ты работаешь?! — продолжился допрос. — Говори! Не молчать! Кто твой начальник?!

— Ректор…

— Не врать!

Допрос продолжался еще час, может, больше, до тех пор, пока Лара не потеряла сознание.

— Ну что? — спросил Обер у дознавателей. — Какие результаты?

— В целом показатели соответствуют норме правдивости…

— То есть она говорила правду?

— Да.

— Что, совсем никаких оснований для подозрений? Не мне вам говорить, как конфедераты пытаются проникнуть к нам, на какие только ухищрения не идут…

— Ничего такого… Есть разве что превышающее значение среднестатистической задержки с ответами от ноль пять до полной секунды, — сказал второй. — Лично я еще в своей практике подобного не встречал. Но это, скорее всего, чисто индивидуальная реакция.

— Ясно…

А для Каина стало ясно, что Обер испытал разочарование. И он просто так не отцепится, будет давить дальше.

— Ладно, на этот раз тебя пронесло, Ригель, а точнее твою девчонку. Развлекайся дальше один…

Пираты ушли, а Каин занялся Ларой, положив ее на кровать и накрыв одеялом. Утром она долго приходила в себя и в первое время даже будто не узнавала Иннокента. Он даже решил, что она просто сильно обиделась. А когда все вернулось на круги своя, ночное происшествие они предпочли больше не вспоминать и никак не обсуждать.

Наверное, Лара все же почувствовала себя не слишком уютно, потому как, сославшись на закончившийся отгул, через день покинула Мексиш и вернулась на Этон, к работе. Каин остался один, и ему снова не осталось ничего другого, как гулять со своими товарищами, упиваясь до зеленых человечков.

А через неделю, незадолго до выхода в космос, прямо на глазах у Каина в пьяной драке погиб Обер: обкурившийся абордажник полоснул его по горлу «розочкой» от битой бутылки. Что ж, такое случалось довольно часто, особенно в среде абордажников, коих на земле гибло чуть ли не больше, чем во время боевых операций.

Так что Каин получил внеочередное повышение. Теперь он был не только командиром эскадрильи, но еще и выполнял обязанности командира корабля с приданным к нему катером, до тех пор пока не пришлют другого бригадира.

79

Когда Каин прочел первое задание, которое ему предписывалось выполнить в качестве временного бригадира, он даже не поверил своим глазам и несколько раз перечитал приказ неизвестного пиратского главаря. Возникла мысль, что это просто дурацкая шутка… но нет, так не шутят.

А приказывалось ему ни много ни мало совершить набег на одну из планет. В общем-то, в этом не было ничего удивительного, налеты уже совершались не раз и не два, если бы не цель — планетарная военная база. Ее требовалось ограбить, вывезти со складов всю военную технику, вооружение и боеприпасы, какие только можно, но главное — угнать самолеты.

— Бишоп, — еще раз прочитал название планеты-цели Каин Иннокент. — Одна из тех, что мне предложили на выбор в качестве ссылки…

Действовать предполагалось совместно еще с одной бригадой.

«Может, это и есть мой шанс? — подумал бывший капитан. — Затеваются настоящие крупные игры. Если я предупрежу о готовящихся атаках на военные базы, конфедератам удастся прижать к ногтю основные пиратские силы, ведь я буду участвовать только в одном налете из многих…»

Желание стать чистым в отношении Закона было велико. Настолько велико, что он даже засел за терминал и настучал первые строчки донесения, но остановился и все стер.

Первое, что мешало ему отправить сообщение, это безусловно наличие на корабле смотрящего, который мог скрываться под личиной обычного механика. Им мог быть и его собственный техник Кернер. Все его сообщения, конечно же, пройдут через фильтр смотрящего.

Но не это самое главное. Даже если основную массу пиратов переловят, останутся корабли: три крейсера и фрегат, а также некоторая часть мелких кораблей, это не считая тех, что стоят в засекреченных местах и продолжают переделываться под боевые. Значит, потребуется не так уж много времени, чтобы пиратство вновь обрело прежнюю мощь.

Своим донесением Иннокент максимум мог отстрочить развязку чего-то более глобального. На год, может даже на два, но этот невидимый главарь, оправившись от тяжелого удара, все равно добьется своего.

«Нет, бить нужно наверняка», — подумал Каин и вызвал штурмана.

— Вот координаты, давай двигай туда.

— Ясно… через полчаса начнем разгон.

Штурман вышел, а Каин стал размышлять над предложенным планом действий и вообще над тем, реально ли его исполнение в принципе. И к ужасу своему понял, что да, реален.

Ведь чем по сути своей является военная база, насчитывающая не больше полтысячи человек, зачастую единственная на всей планете, только что отданной под заселение или, более того, только-только готовящейся принять первых поселенцев? Форпост. Погранзастава. Вооруженное представительство Конфедерации.

Эта база вроде как дает понять, что планета занята, является частью чьей-то территории и чужим тут делать нечего. А если кто-то все же решится оспорить право на планету, то это станет верным объявлением войны, и тогда заговорят пушки крейсеров и линкоров. Вот что такое военная планетарная база. Подобная база не обладает хорошей защитой, ни космической, ни воздушной и тем более сухопутной, потому как по своей сути это просто декорация.

А пиратам не нужна планета, им нужна сама база, ее содержимое, и на подобную угрозу она не рассчитана. Да, после последних событий с угоном крейсеров там наверняка объявлена повышенная готовность, но это их не спасет. Ведь там служат штрафники и просто неумехи, они, по сути, жертвенные бараны на заклание, более ни на что не годные. И помощь не успеет, если у пиратов все пойдет гладко…

Через три часа Каин уже беседовал со своим коллегой бригадиром Керенским, с кем ему предстояло атаковать базу на Бишопе, уточняя последние детали операции.

— Катера оставим здесь, они нас демаскируют, — сказал Керенский. — Они подойдут позже, когда все начнется и маски слетят с наших лиц…

— Куда нам грузить самолеты? «Протоны» в наши ячейки не войдут.

— Этот момент тоже продуман до мелочей. Как только станет ясно, что операция удалась и нам сопутствует удача, подойдет корабль-носитель и подберет все самолеты, которые нам удастся взять.

Иннокент подсчитал, что приобретут пираты, если все пойдет по плану и не произойдет ни единого срыва.

«Всего подобных удаленных и слабо защищенных баз около дюжины… — подсчитал он. — У пиратов после того побоища осталось чуть больше двадцати бригад… Значит, все базы окажутся под ударом, даже если на одну базу придется по два грузовика с двумя десантными командами и двумя эскадрильями… Вопрос только в том, сколько нам удастся взять? На каждой базе расположен авиационный полк, насчитывающий по тридцать пять самолетов. А их еще поднять надо… кто этим будет заниматься?»

— Как мы угоним эти самолеты, камрад? — спросил Иннокент.

— Я тебе удивляюсь, Ригель! — удивленно посмотрел на Иннокента Керенский. — Ты же сам пилот. Должен знать, что у самолетов есть такая фигня, как автопилот, а также режим «делай как я». Загрузим программку, достаточно одному пилоту сесть в один самолет и стать ведущим, как все улетят за ним, точно выводок гусят за гусыней.

— Да, совсем вылетело из головы, — сконфуженно повинился Каин.

80

В день «Д» в час «Ч» два грузовика выскочили из звезды системы Бишоп и поспешили к планете. Каин понимал: выбрать время, чтобы угодить всем, невозможно, и им достался очень опасный промежуток времени. Когда корабль прибудет к планете, в районе базы наступит полдень, самое время для тренировочных полетов. Значит, пилоты готовы в любой момент вскочить в кабину и взлететь, да и техника полностью готова. Это не вечер, не ночь и не утро, когда основная масса пилотов, услышав тревожную сирену, продирает глаза и ничего не понимает…

Каин слушал переговоры, которые вел бригадир Керенский, именно он был главным. Легенду отлично подготовили, также прописали все, что надо и где надо. По ней выходило, что они действительно два грузовых судна с грузом горнопроходческой техники, все пароли совпали, и грузовикам не составило труда приблизиться к планете и встать на орбиту.

На темной стороне грузовики сбросили шаттлы, а под их прикрытием в опасной близости, в условиях разряженной атмосферы стратосферы, спускались самолеты. Маневр сей был опасен, ведь всего одно неверное движение — и могло произойти столкновение, или же самолет мог отойти слишком далеко, и тогда на экране радара вместо четырех меток шаттлов появилась бы лишняя метка истребителя, а это уже провал. Но все прошло благополучно, никто не сплоховал.

Каин Иннокент предпочел бы участвовать в налете лично, но, увы, его Т-40 в атмосфере летать не мог. В операции участвовали всего четыре «нейтрона», вся по-настоящему крылатая авиация двух бригад. Вместо этого он спускался на шаттле, ему и еще трем безлошадным летчикам предстояло угонять самолеты с базы. На орбите остались только двое, им предстояла ответственная задача по уничтожению спутников связи, наблюдения и наведения.

Самолеты сопроводили шаттлы почти до самой земли, лишь на высоте в сто метров они легли на горизонтальный курс и, сохраняя режим радиомолчания, скрываясь в складках местности, благо их было много в виде гор, пошли в сторону базы. Тем, кто приземлился, осталось только ждать, и ждать долго, изнывая от неизвестности.

В эти долгие минуты, складывающиеся в два часа, необходимые для достижения цели, Каин предпочел бы пилотировать самолет и провести штурм несостоявшегося места службы, но не из ненависти, а как раз наоборот, чтобы было как можно меньше жертв и разрушений. Но, увы, угон самолетов посчитали более важной и ответственной задачей, чем проведение штурмовки.

Последнюю минуту отведенного времени Иннокент смотрел на часы не отрываясь. Высветились нули — и двигатели шаттлов изрыгнули огонь, поднимая многотонные туши обратно в воздух. В эту же минуту четыре «нейтрона» должны были атаковать базу, а еще два шмеля — орбитальные спутники. Тут из звезды выскочили два катера, именно на них следовало перегрузить все трофеи, потому как они единственные большегрузные суда, способные сесть на поверхность планеты и взлететь с нее.

«Ну вот, у нас минимум двенадцать часов на все пиратские дела, пока к базе не подоспеет помощь в виде тяжелых кораблей, — подумал бывший капитан. — И не факт, что подойдут именно к этой базе».

Шаттлы, едва достигнув космоса, снова пошли вниз, теперь уже прямиком на базу. Оставалось надеяться, что «нейтроны» подавили точки систем ПВКО, у них для этого и ракеты имелись. Не обязательно даже взрывать шахты с ракетами, достаточно уничтожить командный центр и передающие антенны, а спутники уже уничтожены.

«Протоны» сделали свое дело на отлично, потому как радары шаттлов не зафиксировали ни одного старта с поверхности. Но осталась другая проблема — самолеты.

Поднятые по тревоге «протоны» шли наперехват. Пиратские «нейтроны», хорошо покуролесив на базе, им ничем помочь не могли, они сами едва уходили от севших на хвост более тяжелых машин.

Непривычные к атмосферному бою пираты уже потеряли двоих своих товарищей, и у Каина не осталось никаких сомнений, что и оставшейся паре жить осталось считанные минуты, если они в срочном порядке не уйдут на орбиту под прикрытие зенитных батарей грузовиков. Что они и попытались сделать, но уйти удалось только одному, второго развалили на части.

Тем временем тройка «протонов» фронтально заходила на цель. Шаттлы к подобной атаке были готовы, зря их, что ли, целый день оснащали дополнительными противоракетными комплексами, и стоило только «протонам» произвести первый залп ракетами, как шаттлы тут же окутались противоракетными ловушками и пусками противоракет, и они буквально утонули в разрывах.

Первая атака была отбита. Шаттлы продолжали падать к земле, а «протоны», совершив тяжелый разворот, устремились в погоню.

— Теперь они нас из пушек будут валить… — сказал Болт.

— А то…

И правда. Примерно через минуту, когда «протоны» нагнали свои цели, по броне шаттлов прошлись первые очереди. Увы, против снарядов активной защиты не имелось.

Шаттл тряхнуло, и он сильно просел с большим креном. Пилоты, среди которых Мочила, сумели выровнять полет, но тут к тройке давешних ребят присоединилась четверка «протонов», до того гонявшихся за пиратскими истребителями, и началась реальная карусель. Удары сыпались не переставая.

Десантники вздрагивали и крепче сжимали свое оружие, среди которого были и ручные зенитные комплексы «молния».

— Ну вы мне за все заплатите, — сквозь зубы сказал один из десантников, сжимая «молнию».

— Приготовиться! — послышался по общей связи голос Мочилы. — Сейчас будет посадка! Три! Два! Один!..

Шаттл словно врезался в жидкую преграду, это взревели посадочные двигатели, уменьшая скорость практически до нуля.

— Касание! — по абордажному выкрикнул Мочила, и по всему шаттлу раздался грохот от жесткой посадки, отчего Каина чуть не впечатало в пол даже несмотря на хорошую амортизацию кресел.

В ту же секунду открылись все створы, и десантники стали выпрыгивать наружу. Первым смельчакам не повезло. Их шаттл оказался на прицеле у пикирующего «протона», кругом заплясали фонтанчики разрывов, барабаня также по крыше шаттла, где-то даже уже появилась пробоина, и примерно дюжина десантников в один момент были разорваны в клочья.

Самолеты ушли набирать высоту, и в этот момент следующие, кто выскочил, отомстили за своих товарищей. Несколько бойцов присели на колено и выстрелили «молниями». Теперь пришел черед самолетам разбрасывать противоракетные средства и пускать противоракеты в надежде уйти от смерти, но не у всех это получилось.

Один самолет рухнул буквально сразу же, еще два с подбитыми двигателями стали уходить к горизонту. Повторный залп заставил ретироваться оставшиеся четыре «протона».

«А если бы все сделали по уму и организовали настоящую карусель, без единого окна, то мы бы даже из шаттлов выйти не смогли бы, — с неприязнью и одновременно с печалью подумал Иннокент, — нас в них бы и похоронили, как в братских могилах. Видно, сюда и впрямь всяких недоделанных пилотов отправляют…»

Снаружи начался бой. Как выяснилось чуть позже, из четырех шаттлов сумели приземлиться только три, причем один из них едва ли сможет взлететь. Один истребителям удалось завалить, и с места его падения, за далеким хребтом холмов, к небу поднимался столб дыма.

Несмотря на потерю четверти сухопутных атакующих сил, захват базы шел весьма успешно. Обслуживающий персонал и хилая охрана ничего не могли противопоставить закаленным в многочисленных схватках десантникам. Десантники быстро рассредоточились по всей площади базы и быстро выбили обороняющихся с их позиций.

81

— Теперь ваш выход, — сказал хорошо знакомый Каину командир десантной группы Бизон. — Мы все подчистили, так что можете особо не беспокоиться. Тем не менее вас будут сопровождать, — кивнул он на троих своих бойцов.

— Уже идем, — кивнул Иннокент и первым вышел из шаттла, до сих пор остававшегося для них надежным укрытием.

Из оружия у пилотов были только пистолеты, потому бывший капитан, не удержавшись, все же подобрал бесхозный автомат. Препятствовать ему не стали. Остальные пилоты также вооружились оружием убитых десантников. Так спокойнее.

Почувствовав себя относительно защищенным, Каин побежал в сторону ангаров, где стояла авиатехника. К счастью или к сожалению, это смотря с какой жизненной ситуации посмотреть, ангары оказались целы, значит самолеты тоже в норме, а вот все остальное пиратские «нейтроны» раскурочили на совесть. Пункт управления, связи, казармы, все дымило и горело.

Десантники тоже не стояли сложа руки, поставив охранение по периметру и внутри, они курочили двери склада боеприпасов. Вот-вот должны были сесть катера, коим и предстояло эти боеприпасы вывезти.

Вот и ангары с самолетами. Первыми забежали десантники, проверив помещение на наличие противника, их не оказалось, и следом вошли пилоты.

— Давайте к следующим, — махнул рукой Каин, направившись к одиноко стоящему «протону».

Как давно он не сидел в кресле этой машины; кажется, что прошла уже целая вечность.

Самолет оказался в полном порядке, топлива под завязку, только вооружения нет. Иннокент позвал оберегающего его десантника.

— Где техники?

— Без понятия.

— Найти сможете?

— А оно нам надо? Еще нахреначат чего-нибудь…

— Не нахреначат. А техники нужны мне, чтобы оснастить самолет вооружением.

— А оно нам надо? — снова повторил десантник. — Вам только и надо, что поднять машины в космос да загрузить их в ячейки носителя… А все боеприпасы мы и так загрузим.

— Лучше перестраховаться.

— Хорошо… мы посмотрим.

Через пять минут десантник под прицелом привел двух мужиков.

— Это все, кого я нашел.

— Ничего, и с ними управлюсь. Давайте, мужики, нужно дооснастить самолеты всем, чем полагается располагать боевой машине.

Техники смотрели хмуро, но под еще хмурым взглядом десантника перечить не решились и помогли Каину загрузить на борт «протона» боеприпасы к пушкам и ракеты.

— А теперь то же самое с остальными ведущими… ведомым это действительно ни к чему.

Загрузить бортовой компьютер оставшихся двадцати восьми машин, за вычетом сбитых и улетевших, нужной программой «делай как я», разбив их на группы и назначив каждой ведущего, не составило большого труда, и вскоре уже можно было выруливать на взлетную полосу. Осталось только дождаться прибытия корабля-носителя.

А пока он только-только шел к Бишопу, за территорией базы, спалив все вокруг огнем тормозных дюз, сели два катера и спустили трапы, по которым тотчас же стали подниматься первые трофейные грузовики с оружием, в основном с ракетами и противоракетами, а также всем прочим, до чего дотянулись руки пиратов. И сновали машины туда-сюда без малого два часа.

— Ригель, у тебя как, все готово? — вышел на связь Керенский.

— Давно уже, я же докладывал. Носитель пришел?

— Потому и вызываю. Давай стартуй и поторопись.

— Что так?

— К нам могут скоро нагрянуть, так что пора уматывать.

— Понял. Стартуем.

Ригель отдал соответствующее распоряжение остальным ведомым, и они один за другим стали выкатывать из ангаров. За ними в беспилотном режиме «делай как я» выкатывали остальные «протоны».

«Если у всех все получилось и каждый получил хотя бы по двадцать пять бортов, то пиратская авиация пополнилась с двухсот пятидесяти до трехсот тяжелых машин! Не считая уже имеющейся легкой авиации», — подсчитал Иннокент.

От этой мысли ему стало на несколько мгновений нехорошо.

Всё, с приобретением стопроцентных боевых машин, новых и целых, а также вооружения к ним, пиратский флот закончил свое формирование. Осталось только узнать, так ли это, все ли получилось как надо. Но что-то говорило Каину, что если и произошли где проколы, то они незначительны.

Иннокент затрясся на ямках бетона, оставленных разрывами авиационных снарядов, отжал штурвал на себя, и «протон» оторвался от земли. Вслед за ним подобный маневр выполнили его ведомые.

— Болт — Ригелю…

— Слушаю, Болт.

— У нас большие проблемы, Ригель. Посмотри на радар на пять часов…

— Едрит… — ругнулся Иннокент, увидев на радаре четыре метки.

«Протоны» подобрались скрытно, на манер атаковавших базу «нейтронов», держась в мертвых зонах гор, потому их и не засекли радары вплоть до последнего момента, когда они начали набор высоты. Атакующий набор высоты, буквально взмыв свечами.

— Вот и я про что. Наши недобитки решили поиграть в героев и выполнить свой воинский долг до конца.

— Похвальное качество, — сказал Каин, подумав, а как бы поступил он на их месте, ведь он вполне мог оказаться пилотом этой базы и уцелеть после бомбардировки или боя.

«Наверное, тоже постарался бы помешать пиратам», — подумал он.

— Что делать будем?

— Отбиваться… Лягушка, принимай под свой контроль наши машины, мои и Болта. Соседи, вы тоже выделите одного, остальные в защиту.

— Поняли, Ригель…

Пока шла передача ведомых одному ведущему, четыре «протона» настигли неуклюжий караван и открыли огонь. Последние их ракеты, не растраченные на шаттлы и бой с «нейтронами», с легкостью развалили четыре угнанных перехватчика.

Каин мысленно выругался. Ведомые машины ничего не могли сделать для собственной защиты, даже выпустить противоракетные средства, не говоря уже о выполнении противоракетного маневра. Они продолжали лететь как летели. Режим «делай как я» для подобных боевых условий рассчитан не был.

Нападающие «протоны» продолжили атаку и начали стрелять из пушек. Еще несколько ведомых получили повреждения, но, слава богу, только один из них стал падать, остальные пошли дальше вверх. Да тут еще наконец четверка пиратских пилотов пошла навстречу противнику, не дав довершить начатое.

— Ну ты прямо как знал, что нам придется воспользоваться пушками! — хохотнул Болт, пуская ракету в выбранного противника.

Завязался воздушный бой, четыре на четыре. Но пилоты конфедератов, истратившие большую часть боекомплекта на отражение атаки на базу, не смогли ничего противопоставить пиратам и с потерями два к одному на остатках топлива окончательно ушли прочь за горизонт.

Угнанные самолеты удалось вывести на орбиту и загрузить в подошедший корабль-носитель.

Поднялись с Бишопа уцелевшие два шаттла и оба катера, груженные вооружением.

Крейсер, пришедший на выручку атакованной базе, появился слишком поздно, пираты уже вставали на вектор и начинали разгон…

Иннокент оказался прав, пиратская атака везде прошла с одинаковым успехом. Неудача постигла лишь три атакующих группы, две из них полностью разметали крейсера, когда они уже собирались удирать, но полученные трофеи многократно перекрывали все понесенные потери.

82

Наконец Каин Иннокент увидел то, что так долго жаждал увидеть — корабли. Много захваченных кораблей: транспортные суда, переделанные под боевые, что можно было различить чисто визуально по дополнительным надстройкам и системам защиты, все крейсера и «свой» корвет.

Более того, его перевели командиром полноценной эскадрильи на крейсер, бывший «Всадник», ставший «Неустрашимым». «Наездник» превратился в «Тесак», малый крейсер «Центурион» назвали «Булава», а фрегат — «Кистень». Командовать предстояло теми самыми угнанными самолетами.

— Вот это совсем другое дело! — заявил перешедший на крейсер вместе с Иннокентом механик Кернер, осмотрев внутренности «протона». — А то копаемся с развалюхами.

— Я рад, что тебе нравится, — ответил Каин, думая о другом.

Хотя он чувствовал немалое облегчение оттого, что пересел на «протон». Как бы он ни был привязан к Т-40, с которым почти сроднился, но вечно фартить на избитой машине ему не могло, рано или поздно она бы его подвела чисто в техническом плане.

— Это ж на какие такие корабли мы будем охотиться с такой силищей? — произнес Болт, почесав в затылке. — Разве что выгребать конвои подчистую…

— С такой силищей это становится уже нерентабельно, — сказал Иннокент, тоже глядя на экран внешнего обзора, где висели корабли пиратского флота.

Более сорока судов, не считая старых маломерных пиратских шхун и катеров, выстроились в подобие парадного строя, встав в линию.

— Да и потом, кто тебе сказал, что вся эта силища предназначена для нападения на корабли?

— Что ты имеешь в виду? — с крайне удивленным выражением лица спросил уже Лягушка.

— Да нам теперь ничего не стоит взять на несколько дней любую окраинную планету в осаду, или, по крайней мере, любой город на этой планете и вычистить его.

— Ну ты скажешь тоже… целую планету… и даже город. Это же…

— Пиратство по-крупному.

— Да ну на фиг…

— А почему бы и нет? — пожал плечами Иннокент. — Вы заметили, что в последнее время судоходство почти замерло? Особенно в отношении окраинных миров, где чаще всего происходили наши нападения. Только в центральных мирах, где безопасность выше, еще идет торговля. Корпорации и вольные торговцы уже боятся посылать свои корабли даже под хорошей охраной наемников. Что же еще грабить пиратам, если нет привычной им добычи? Только переходить на более крупную дичь, раз уж нарастили такие непомерно большие мышцы. Это вполне логично.

— Ну вот мощные корабли и позволят нам дальше продолжать свою деятельность уже ближе к центральным мирам… — не сдавался Лягушка, не желая верить в вырисованный Каином кошмар.

— Про это я и говорю, — сказал Каин. — Там хорошая защита уже из полноценных боевых кораблей. Еще немного — и уже рейдеры, фрегаты, крейсера и линкоры начнут сопровождать торговые конвои.

— Ригель прав, — согласился Болт, — дальнейшие нападения на конвои становятся нерентабельным бизнесом. Теперь чтобы взять корабль, придется затевать настоящее сражение с применением больших пушек, а это для нас слишком… опасно. Нам может очень скоро не повезти, и тогда мы останемся без мощных кораблей.

— Тогда зачем нам такая мощь, если это все так жутко усложнило? — задался вопросом Лягушка. — Ходили бы и раньше на малых кораблях и проблем бы не имели.

— В этом-то и весь вопрос… И я думаю, что скоро нам все объяснят. Не зря же нас здесь всех так демонстративно собрали.

— Думаешь, скоро объявится наш… главарь?

— Думаю, что да, Болт. Больше ему со своим состоянием инкогнито тянуть уже никак нельзя, непонимание в рядах пиратов растет, как бы они ни были нелюбопытны, а это уже чревато всяческими неприятными эксцессами.

— Но чего же они ждут? — спросил Лягушка.

— Думаю, главарь втолковывает остальным бригадирам, кто тут действительно всем заправляет.

— Можно подумать, они не знали, кому подчинялись раньше…

— Не факт. Подчинение могло достигать трех уровней. Скажем, Оникс знает только своего командира, а тот в свою очередь подчиняется еще кому-то… но Оникс не знает, кому подчиняется его командир и так далее. Хотя я думаю, что именно Оникс — переходное звено от низших командиров к главарю. Недаром же он стал командиром крейсера. Значит, он доверенное лицо.

— Я понял.

— Но что будет со старыми кораблями, если почти вся команда перебралась на тяжелые корабли? — поинтересовался Болт.

— Недостатка в желающих пополнить наши ряды никогда не возникнет, — сказал Каин. — Всегда найдутся те, кому надо спрятаться от Закона, и пиратство — самый простой и выгодный вариант.

— Это точно…

Шли часы ожидания, когда поступила команда всем собраться в местах общего сбора. Пилоты и механики оккупировали летные палубы, десант и экипаж — спортзал.

— Кажись, сейчас все выяснится, — подмигнул Каину Болт. — Кто, зачем и почему.

Иннокент кивнул, глядя на экран, где отображалась кают-компания и сидящие за длинным столом бригадиры.

— А наш-то во главе стола сидит… — прошептал Лягушка.

— Ага…

До всех стало доходить, что именно Оникс — их самый главный главарь. Это стало окончательно ясно, когда бывший бригадир «Примы», а ныне командир «Неустрашимого», подняв руку в приветствии, заговорил:

— Приветствую вас, камрады. Вы наблюдаете кают-компанию крейсера «Неустрашимый», где собрался совет бригадиров. В последнее время произошло много важных, очень важных и знаменательных событий. Мы схлестнулись с флотом Конфедерации, пошли дальше и чуток их ограбили, взяли их корабли, а совсем недавно почистили их планетарные базы, чтобы было чем эти корабли наполнить…

На этом месте Оникс сделал продуманную паузу, и пираты засмеялись с чувством превосходства, хуля конфедератов.

«Отличная маскировка, — тем временем подумал Каин, вспомнив, как при первой встрече с Ониксом он подумал, что это и есть самый главный пират. — И хоть он подвергал себя опасностям, обычным для простого бригадира, оставался более неуязвимым для спецслужб, не видевших в обычном бригадире главного затейника. Но теперь за ним начнут охоту…»

— Но, камрады, наступает переломный и очень опасный для нас момент. Мы сильно досадили как Конфедерации, так и прочим союзам и метрополиям. Так уж получилось, что мы стали силой, силой, с которой вынуждены считаться. Понятно, что терпеть нас дальше не будут и постараются смять всеми возможными способами, как сминали наших предшественников, не пожелавших осознать произошедшие перемены, может, понадеявшись на свои силы или не смогшие ничего изменить в силу разных причин.

Мы не хотим, чтобы с нами произошло то же самое, и сделаем для этого все возможное. Перед лицом нависшей смертельной угрозы мы решили: первое — объединить все наши силы и избрать верховного бригадира — команданте, командира над всеми бригадирами и соответственно бригадами, и таковым избран я — Оникс.

«Врешь, сволочь! — мысленно воскликнул Каин. — Ты с самого начала это спланировал и методично шел к своей цели, а сейчас говоришь что все, дескать, произошло само собой!»

— Второе. Поскольку спецслужбы всех миров объявят на нас охоту, мы решили, что нам больше нельзя использовать в качестве баз нейтральные планеты, а поскольку нам нужно где-то отдыхать, ремонтироваться и все прочее, то мы создаем свою базу… нет, мы создадим собственную республику! Республику абсолютной свободы!

Толпа зашушукалась. Такого поворота мало кто ожидал, но все признавали, что это действительно единственно возможный выход не попасть в лапы правосудия, а то и вовсе сгинуть без всякого суда и следствия.

— Названия пока нет, но одну свободную пригодную для жизни планету мы уже подобрали, и, как вы сами могли убедиться, сил, чтобы ее защитить, у нас достаточно, целых три полноценных Флота!

Пираты согласно загудели, кто-то даже в порыве патриотизма выкрикнул:

— Если кто появится, всем дадим прикурить! Правильно?!

Крикуна радостно поддержали.

«Снова врешь! — опять воскликнул Иннокент в мыслях. — У тебя гораздо больше, чем три флота, не меньше пяти. Для чего же ты еще два флота заныкал, сволочь?!»

Но бывший капитан признавал, что сил даже трех пиратских флотов достаточно, чтобы удержать любую планету. А как они это могут, уже всем показали во время памятной битвы, с помощью брандеров. Да, планету от внешнего врага действительно реально блокировать.

— Вас, наверное, интересует, а что же мы будем делать? Ведь все мы свободные люди, без привязанностей и якорей, а тут на хвосте такой груз в виде целой планеты. Не беспокойтесь, будем делать все то же самое, что и раньше, просто чуть сбавив обороты, так что внакладе никто не останется. Ну так что, камрады, вы согласны стать гражданами республики… Ассалт?!

— Да! — после короткой паузы с каким-то детским восторгом закричали все, кто был на летной палубе «Неустрашимого», ну, может, разве что кроме тройки «засранцев».

Не оставалось сомнений, что согласно и радостно кричали по всему крейсеру и на всех прочих пиратских кораблях. Ведь это действительно было что-то.

— А раз так, — продолжил Оникс, словно заранее знал реакцию своих людей (а может, ему успели о ней доложить), — то полетели смотреть свою планету — республику Ассалт!

83

Каин Иннокент мысленно аплодировал Ониксу. Он-то думал, что бригадир, а ныне команданте будет объяснять своим камрадам причины, по которым создал флот из тяжелых кораблей, какие цели и задачи перед ними поставит, а тут такой простой ответ — все получилось само собой. Главное — все логично, не подкопаться…

«Оникс должен умереть…» — подумал бывший капитан и сам испугался собственных мыслей, мыслей смертельно опасных для него самого.

Пиратский флот шел к Ассалту, и, как подозревал Каин, окольными путями. Они совершили уже три прыжка. А для чего это нужно, спрашивается? Вполне возможно, что для проверки экипажей на лояльность. А какая может быть лояльность с такими мыслями?! Да, он «засранец», но это уже перебор.

Однако же мысль об убийстве Оникса не отпускала Иннокента.

«С его смертью весь пиратский флот вновь развалится на отдельные бригады, — подумал он. — Бригадиры погрязнут в междоусобной борьбе, а те, что после этого выживут, станут легкой добычей рейдеров и крейсеров Флота Конфедерации. Но главное — не будет того кошмара, который неумолимо надвигается…»

Иннокент был полностью уверен, что Мальтазар хочет развязать войну, но не понимал, с какими целями и с кем именно. Но этого он в любом случае никак допустить не мог.

А еще он понимал, что ему нужно торопиться выполнить задуманное. Ведь вполне возможно, что в любую минуту в его каюту может постучать и войти пара крепких парней из абордажной команды и повести на проверку.

Значит, нужно успеть до начала проверки и до прибытия на Ассалт. Но как это сделать? Команданте всегда ходит с охраной, подобраться к нему практически нереально. Любая попытка устранения станет смертельной для исполнителя. А умирать не хотелось…

Бывший капитан посмотрел на часы, выходило, что до следующего прыжка еще двенадцать часов и время «вечернее».

«Значит, Оникс скоро будет один в своей каюте, — размышлял Каин. — Соваться в открытую глупо, она под охраной, но… есть один способ — вентиляционная шахта».

Решение было принято, теперь требовалось как-то выполнить задуманное. Чтобы его не хватились в самый ответственный момент. А сделав дело, нужно будет сразу же покинуть корабль, и сделать это потребуется перед самым прыжком. Это его единственный шанс уйти от возмездия, да так, что его сможет быстро подобрать спасательная команда, желательно Конфедерации.

Хорошо было бы получить какое-то прикрытие, чтобы его не хватились в ответственную минуту, но, увы, доверять здесь никому нельзя, даже таким же засранцам, как и он сам. Никто не захочет подвергать свою жизнь опасности, а опасность очень велика. Иннокент даже сам не понимал, как он решился на такой шаг, будто что-то внутри толкало его на решительные действия…

— Привет, командир… что-то случилось? — спросил Болт, когда они встретились в столовой.

— С чего ты решил? — немного нервно спросил Каин, погруженный в свои мысли.

— Да ты такой… бледный и взъерошенный, что ли…

— Не обращай внимания.

— Заболел?

— Что-то вроде того… частые гиперпереходы меня прессуют.

— Понятно.

Будучи на взводе, Иннокент плохо поел, а далее перед ним возникло еще одно препятствие перед выполнением плана — его товарищи: Болт и Лягушка.

— Чем займемся? — спросил последний, когда они вышли из столовой.

— Я в спортзал, — сказал Болт. — А ты как, Ригель?

— Не знаю…

— Может, потренируемся на тренажерах? — предложил Лягушка. — А то после «нейтронов», а в твоем случае, Ригель, после Т-40, мы квалификацию на «протоны» подрастеряли. Так что потренироваться нам не мешает. Полетов-то совсем не было. Вы-то хоть повеселились тогда на Бишопе, а я так гусыней был, птенцов вел.

— Насчет потренироваться — это хорошая мысль, но я — пас, — сказал Иннокент. — Что-то я вообще никакой. К себе пойду, и еще…

— Что?

— Постарайтесь все возникающие вопросы решать без меня, по крайней мере в ближайшее время. Хорошо?

— Без проблем, Ригель, — кивнул Болт. — Иди отдыхай.

— Пока…

Каин, скрывшись за углом, быстро пошел к ближайшей технологической нише, в коей и заперся. Вот и вентиляционная отдушина. Сняв решетку, Иннокент едва залез в узкий проход. Такой узкий, что не всякий абордажник туда заберется, тем более в броне и с оружием. Так что противник не мог использовать вентиляцию для возможных атак. Вообще о том, что могут атаковать боевые корабли, до последнего момента никому в голову не приходило, а значит, никаких оборонных систем там не существовало, и Каин мог ничего такого не опасаться. И, сняв ботинки, он полез вперед с пистолетом в руке, стараясь не брякать им о стенки.

Проползти сто метров, прикинувшись змеей, и при этом не шуметь, оказалось непросто. Эти сто метров бесконечных поворотов выжали из него все силы, и это только треть пути, а время не ждет. Он уже и так сильно запаздывал.

«И совсем настанет полный облом, если Оникса не окажется у себя, — подумал Каин, цепенея от одной этой ужасной мысли, что все его труды пропадут понапрасну. — Нет, не должен… впереди обычный гиперпереход. Ему незачем контролировать все лично».

Иннокент торопился, проталкивая себя по воздуховоду по направлению к носу, где располагалась командирская каюта. Хлопья слежавшейся пыли забивали ему глаза, рот, нос, и не дай бог чихнешь…

Но он лез, лез и лез, стараясь не думать о времени и о том, что, пожалуй, переоценил свои силы. А ведь ему после того, как все сделает, если все получится, придется ползти обратно к ближайшему борту, чтобы воспользоваться спасательной капсулой. И вот тут он уже понимал, времени ему может реально не хватить, тем не менее он не оставил своего намерения прибить Оникса и избавить человечество от возможной угрозы войны с многочисленными жертвами.

Вот и командирская каюта. Иннокент даже не сразу поверил в то, что он наконец добрался. Только где этот чертов команданте Оникс?! И — о счастье! Оникс оказался на месте.

Другое дело, что он был не один. Рядом, о чем-то с ним беседуя, сидели еще двое. Один примерно того же возраста, что и сам команданте, а второй, наоборот, очень молод, максимум лет двадцати. Но что самое удивительное, они были очень похожи между собой.

«Не удивлюсь, если старшие — братья, а молодой — сын одного из них», — подумал Каин.

84

Время шло, тройка тихо беседовала, но Иннокенту нужно было что-то решать: стрелять сейчас сразу в троих, ждать у моря погоды, когда эти двое уйдут (и хорошо, если только двое, а не все втроем) или же возвращаться и попробовать в другой раз.

«Ждать, — с решимостью обреченного сказал себе бывший капитан, осознав, что выполнит задуманное, чего бы это ему ни стоило. — Другого раза может не представиться».

Иннокенту повезло, ждать долго не пришлось, беседа, по всей видимости, подходила к концу. Попрощавшись по-родственному, чем лишь подтвердили догадку Каина, двое пошли прочь из каюты.

«Слава тебе, господи», — облегченно выдохнул Каин, когда вышли только двое, а сам команданте остался, хотя он уже готов был стрелять, если бы Оникс сделал хоть один шаг за порог каюты, но тот остался и пошел в сторону спальни.

— Спать он, что ли, собрался?.. — с удивлением прошептал Иннокент себе под нос, готовясь ползти дальше в сторону спальни.

Но нет, не пришлось. Оникс вышел через полминуты в одних трусах с полотенцем в руках и направился в душевую. Каин мысленно матерился, выстрелить через короб да еще по движущейся цели не получалось, слишком неудобно, а попасть нужно с одного раза и наверняка. Не оставалось ничего другого, как выбраться из воздуховода и сделать все как полагается, твердо стоя на ногах.

До начала разгона оставались считанные минуты, Каин чувствовал, как корабль маневрирует, точно вставая на разгонный вектор. Первые корабли пиратской эскадры уже совершают гиперпереходы, и скоро настанет очередь флагмана «Неустрашимый», идущего последним.

Каин торопился. С хрустом выломал неподдающуюся решетку, рискуя излишне громким шумом привлечь к себе внимание, и буквально уже с настоящим грохотом и невольным вскриком боли вывалился в помещение каюты, точно маленький живорожденный змееныш, только весь не в слизи околоплодных вод, а в пыли.

— Черт…

Стоило только Каину подняться и немного отряхнуться, проверив оружие, как он встретился с удивленным взглядом вышедшего на шум из душевой кабинки Оникса.

— Не двигаться! — зашипел Иннокент, сетуя на то, что не в силах выстрелить, глядя противнику в глаза.

— Надо было мне тебя сразу шлепнуть, — произнес команданте, — сразу после того как ты допустил промашку и, поддавшись чувствам, спросил у меня, для чего все это творится.

— Почему же не шлепнул?

— Ну ты вроде как герой, фрегат взял, а быстрая гибель героя по странным обстоятельствам всегда вызывает ненужные вопросы. Сам умирать не хотел, ты слишком хороший пилот. Вот я и решил взять тебя к себе поближе, чтобы лучше контролировать. Только я тебя недооценил. Но чего же ты ждешь? Стреляй.

Каин уже готов был спустить курок, но любопытство взяло верх, и, как он понял, именно в этом крылась причина того, почему он не выстрелил сразу.

— И я повторяю свой вопрос, Оникс, зачем ты все это затеял?

— Что затеял?

— Не нужно прикидываться шлангом и затягивать время, у меня его мало. Я знаю, что ты создал флот. Создавал его долго, целенаправленно, с упорством маньяка. Он не свалился тебе в руки, в чем ты хотел убедить всех и убедил. Я хочу знать, для чего? Явно не для создания республики.

— А почему бы и нет?

— Оникс… — с угрозой произнес Иннокент. — Не нужно казаться глупее, чем ты есть. Ты умный человек и не можешь не понимать, что твоя республика во враждебном окружении нежизнеспособна. Рано или поздно она падет. Так зачем?

— Хочешь знать причину?

— Да.

— Боюсь, Ригель, я не успею тебе рассказать все за столь короткое время.

— Пяти минут вполне достаточно, — сказал Каин, посмотрев на часы.

— Боюсь, что нет. Не хватит и пятнадцати.

— А ты постарайся.

— Не успею, — повторил Оникс, садясь на диванчик, почувствовав себя свободнее то ли от самоуверенности или желания казаться самоуверенным, то ли от обреченности. — Как бы я ни ужимал, а без предыстории ты мне не поверишь. Слишком фантастично будет звучать.

— Тогда я убью тебя…

— И мой флот рассыплется.

— На это я и рассчитываю, — кивнул Каин.

— И очень скоро горько об этом пожалеешь. Не знаю, через год или через пять лет, а то и вовсе завтра, но пожалеешь. Так сильно, что тебе захочется удавиться — и удавишься.

— О чем ты говоришь? — слегка опешил Иннокент от убежденности в голосе команданте.

— Я же говорю, у меня нет времени рассказать тебе все. Но давай сделаем так… я даю тебе слово, что не трону тебя и отпущу на все четыре стороны, если ты поверишь моему рассказу и у тебя отпадет желание убивать меня.

— А если не отпадет?

— Ты всегда можешь нажать на курок, — пожал плечами Оникс. — А во время следующего прыжка можешь прикрыться мной и в последний момент удрать, как ты задумал, на спасательной капсуле.

Может, Иннокент попал под гипнотическое обаяние Оникса, другой человек, не обладающий подобными качествами, наверняка не смог бы внушить такого доверия, но он кивнул.

— Хорошо… рассказывай.

85

— Тебе что-нибудь говорит имя Виктор Баренцев? — спросил Оникс.

— Н-нет, — ответил Каин, честно пытаясь вспомнить, но так и не вспомнив.

— Ну, в общем, это мое настоящее имя. Я бывший капитан рейдера. Все началось два с лишним года назад… Я в составе группы из трех рейдеров во главе с патрульным крейсером охотился на пиратов, по тем временам особо крупную бригаду в два носителя и пять катеров. Мы выследили их и начали бой. Бой шел в трудных условиях астероидного поля, образовавшегося вокруг звезды, так что завязался он надолго и распространился на большой объем пространства. В общем, пришлось побегать, чтобы не дать им смыться.

В какой-то момент мне, как находившемуся ближе всех к месту, где перестал отвечать на запросы один из наших рейдеров, приказали разобраться и уничтожить противника, который, скорее всего, уничтожил нашего. Это я и отправился делать. Пират понял, что со вторым рейдером ему не совладать, и пустился наутек, прочь из системы. Но не к звезде, чтобы уйти в прыжок, а от нее. Я за ним.

Тут-то и начались странности… Ты наверное знаешь, что рейдеры не самые медленные суда, а на близких дистанциях кому хочешь дадут фору. Так вот тот… пират был намного быстрее, особенно когда вырвался из астероидного поля. Причем он уходил как-то странно, его скорость росла не плавно, а скачками, при этом его метка на моем радаре почти исчезала с каждым разом на все более продолжительные промежутки времени вплоть до одной десятой секунды.

Тогда я не придал этому значения. Ну что поделать, пират хочет убежать, избежать смерти и насилует свои генераторы в каком-то непривычном режиме работы. Меня беспокоило то, что он уходил все дальше и дальше и, казалось, не собирался останавливаться. Меня захватил азарт, как это бывает, и я ни за что не хотел его упустить и пошел на риск, приказал своему лейтенанту по двигательным установкам повторить маневры пирата, но тот отказался наотрез, заявив, что это невозможно. Уж как я на него орал, но все бесполезно…

Приблизиться к противнику мне удалось только у границы внешнего астероидного поля, где пират вынужденно затормозил, чтобы не разбиться о глыбы на полной скорости. А чтобы сократить расстояние до дистанции эффективной стрельбы, тут уж мне пришлось постараться вплоть до взятия управления на себя. Не знаю, какие боги меня спасали, — усмехнулся Оникс, — но я догнал этого пирата, трижды чуть не размазав свой рейдер в лепешку. Веришь, нет, но я проходил от астероидов в каких-то метрах… Даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, меня озноб берет. Во второй раз я ни за что не пошел бы на это, а тогда… Ну так вот, догнал я его и начал обстрел из всех пушек и ракетами.

Надо сказать, что корабль этот внешне походил на обычный астероидный камень, чуть продолговатый, даже неровные ямки от соударений были…

И тут начались другие странности… Не брало его ни хрена. Ракеты не могли взять в толк, что от них требуется, и летели куда-то к черту на кулички. Ну ладно, пираты где-то взяли или сварганили сами суперсистему электронного подавления… Но снаряды! Их взрывы оставляли на броне какие-то странные синеватые вспышки.

Нужно было что-то делать с неуязвимым пиратом, граница внешнего астероидного поля уже, что называется, не за горами, плотность камней стала падать, а его скорость соответственно расти. И тут я впервые подумал… знаешь о чем?

— О чем? — невольно спросил Каин Иннокент.

Он не знал, как относиться к рассказу Оникса или, как выясняется, Виктора Баренцева. Может, это просто байка, призванная усыпить его внимание? Если так, то у него получилось, корабль уже начал разгон…

— А ты не догадываешься?

— Ну…

— Ладно, не буду тебя мучить. Да, я подумал, что это… зеленые человечки. Чего не смеешься?

— Да как-то не смешно…

— Не смешно, — согласился команданте. — Но все-таки я их завалил.

— Как?

— Вспомнил, что ракетами можно управлять вручную. Но если до этого они нас игнорировали, что странно, ведь разведчика уничтожили, видимо не хотели отвлекаться, то после того как я рванул у них на борту ракету, они взялись за нас. И то, чем они стреляли в нас в ответ, утвердило меня в мысли, что это действительно Чужие, а стреляли они в нас сгустками плазмы. Этакий светящийся шарик, но летающий с такими скоростями, что хрен увернешься, благо хоть не самонаводящиеся, и девяносто пять процентов их залпа пролетали мимо, как и наши снаряды.

Началась перестрелка, в результате которой у меня вся броня осыпалась, точно песок… стальной борт где-то оплавился, произошла разгерметизация. Все следующие ракеты они сбивали, больше не надеясь на свою защиту. Но я их все же подловил, — самодовольно усмехнулся Оникс. — Судя по курсу, они должны были пролететь очень близко от астероида, и я завел ракету так, что она скрылась за каменным телом, а потом как выскочит — они даже не успели на нее среагировать, полностью занятые нами.

Вторая ракета попала примерно в то же место, что и первая. Корабль резко сбавил ход, не иначе как получив серьезные повреждения. Но, увы, пушки их остались целы и с сокращением дистанции, мы не успели быстро среагировать, они нас располосовали в пух и прах. Они изрешетили наш корабль насквозь… половину команды поджарило этими сгустками плазмы… А потом мой рейдер взорвался. Меня спасло только то, что я оказался возле особенно большой пробоины, и взрывной волной меня буквально выбросило в дыру.

Противник прожил не намного дольше. Он тоже взорвался. Но тут, я думаю, они произвели самоуничтожение, не в силах достаточно быстро устранить повреждения, понимая, что к месту схватки скоро подойдут остальные.

Я провел один в открытом космосе четыре с лишним часа при норме в три, прежде чем меня подобрали. Естественно, от пирата не осталось и следа. Я рассказал все как было, но, как ты понимаешь, мне не поверили, ведь из-за гибели рейдера никаких данных не сохранилось… Дескать, потек мозгами, проведя столько времени в одном скафандре с жутким кислородным голоданием. Привиделось, мол, бывает. Тут ведь даже фоносканер бессилен, ведь человек может искренне верить в то, что на самом деле не происходило, и прибор будет показывать, что испытуемый не врет.

Тряска известила, что корабль совершил гиперпереход, которого Каин даже не почувствовал, и теперь вырывается из притяжения звезды.

— Ты даже не представляешь, сколько мне пришлось пройти психиатрических комиссий, чтобы вновь вернуться на службу, — продолжал Оникс. — А теперь главное: для чего я создал флот. Может, ты уже сам понял?

— Воевать с инопланетянами?

— Слишком примитивно. С такими кораблями много не навоюешь. Видя, что мне не поверили и ничего не предпринимается для отражения возможной инопланетной угрозы, я решил создать флот…

Я «потерялся». Время от времени корабли бесследно исчезают, исчез и я — Виктор Баренцев — и появился Оникс. Я прибился к одной из пиратских банд, с таким кораблем достаточно быстро поднялся по иерархической лестнице, став бригадиром, и взялся за объединение пиратов — стал собирать камни.

Я постарался сделать это максимально быстро, для чего выбрал силовой метод, но ты знаешь… все слышали о пиратских войнах. Ведь я понятия не имею, сколько времени у нас есть. Хорошо если этот разведчик единственный… тогда противнику придется послать следующего, мало ли что с первым могло произойти. Если так, то у нас, возможно, несколько лет, а то и десятилетие. Если их сразу много в нашей зоне, то времени совсем мало. Вероятно, они уже идут сюда… и я не успею сделать все как надо.

— А как надо? — спросил Каин, чувствуя, что в этом-то и кроется весь ужас.

— Как надо? А вот это самое интересное, мой друг, — улыбнулся Виктор такой улыбкой, что у Каина все обмерло внутри. — Прости за избитость фразы, но если я тебе расскажу, мне придется тебя убить.

— Действительно не слишком оригинально, особенно если учесть, кто кого держит на мушке, — криво усмехнулся Каин.

— Я на самом деле не могу рассказать тебе, как все будет происходить. Просто потому, что даже если предположить, что ты, поверив мне, будешь предан и не сбежишь, ужаснувшись предстоящим событиям, тебя могут во время одной из операций просто взять в плен и все выведать.

— Да, такое вполне может случиться, — согласился Иннокент, не уточнив даже для себя, что именно из вышеназванного может произойти.

— Максимум что я могу, это посвящать тебя в смысл операций, которые должны произойти в ближайшие месяцы и которые в случае утечки информации не смогут быть остановлены противником.

— Но разве того, что я уже узнал от вас, недостаточно для моей ликвидации?

— По-хорошему — да, — кивнул Виктор. — Но это уже несущественно. Как я уже сказал, в РУВКФ знают об этой истории, рано или поздно меня вычислят, я становлюсь слишком публичной фигурой — я уже команданте всего пиратского флота, дальше больше… И как только меня опознают как Виктора Баренцева, пропавшего без вести капитана ВКФ, поднимут все мои прошлые данные, и история о зеленых человечках всплывет, как… впрочем, неважно, как что. Поверь, в разведке служат далеко не тупые люди, и аналитики смогут сопоставить мою историю с моим исчезновением и возвышением в качестве пиратского главаря, наложив это все на мой психологический портрет.

— То есть конечная цель им будет ясна, но не методы и способы того, как вы этой цели будете добиваться… — догадался Иннокент.

— Правильно.

86

— Ну вот, ты знаешь все, ну или почти все, если отбросить частности. Готов ли ты меня убить, здесь и сейчас, зная, к чему это может привести впоследствии? — спросил Виктор Баренцев, открыто глядя в лицо Каина Иннокента, все еще сжимавшего в руке пистолет.

Каин смотрел на Оникса и не мог понять, верит он ему или нет. Слишком невероятная история, шизоидная и параноидальная. Но может быть, именно так выглядит правда: дико и невероятно?

— Должен сказать, что ты первый, кому я это рассказал, — продолжил команданте, так и не дождавшись ответа и, возможно, решив дать время своему возможному убийце подумать еще. — Об этом не знают даже мой брат и сын, не хочу, чтобы они видели во мне чокнутого, в подобную историю и впрямь трудно поверить. Что касается тебя, Ригель, то мне нужен посвященный в общий план человек. Масштаб проводимых мною мероприятий слишком велик, и мне на ключевых местах действительно не помешает человек, понимающий хотя бы общий смысл происходящего. Но я вижу, что и ты не веришь. Что тебя смущает? Наличие инопланетян?

Иннокент кивнул.

— Понимаю. Их так отпиарили, что они стали ассоциироваться с какими-то сказочными персонажами вроде эльфов, гномов и троллей с прочими гоблинами… А кто тогда ты?

— В смысле? — опешил Каин.

— В прямом. Кто ты такой? Ответь мне.

— Человек…

— Что такое человек?

— Э-э…

— Человек — существо, рожденное на планете, вращающейся вокруг рядовой по своим характеристикам звезды, — продолжил Оникс, видя затруднение собеседника. — Сколько таких звезд только в нашей Галактике? До хрена и больше. И что, только на планете Земля у звезды Солнце могла развиться разумная жизнь? Нет, тем более что мы видим, что на других мирах тоже полно жизни. Вполне возможно, что если бы мы на них не появились, то и здесь со временем зародился бы разум. Ты согласен с этим, Ригель?

— Ну… в принципе — да.

— Значит, вполне вероятно, что где-то еще возникли наши братья по разуму. Так?

— Если верить вам, то они примерно одного с нами уровня развития…

— А почему бы и нет? Почему Чужие обязаны быть тупее или умнее нас? Вполне возможно, что их цивилизации не двенадцать тысяч лет, как нашей, когда наши далекие предки стали впервые что-то строить и выращивать, а сто двадцать или весь миллион, просто они прошли его медленнее, чем мы, и на каком-то отрезке пути мы оказались на одном уровне… Ведь может быть такое?

Каин кивнул, но чтобы не соглашаться во всем, добавил:

— И встретились.

— Почему бы и нет? — снова повторил Оникс. — Почему мы не можем встретиться именно сейчас, когда у них и у нас появились корабли, на которых при желании можно добраться до другого конца Галактики?

— Но если все так, как вы говорите, то с чего вы решили, что они агрессивны по отношению к нам и с ними обязательно придется драться?

— Это, пожалуй, самое слабое место, — кивнул Оникс и помрачнел лицом. — Я не знаю этого наверняка. Я также понимаю, что глупо делать выводы на одном боестолкновении с разведчиком, это так. Мы нападали, он — защищался. Если я не прав, то будущие жертвы, которые я намерен принести и уже принес на алтарь во имя жизни, напрасны…

Но что если прав я? Скажи мне, Ригель, что будет с нами, если прав я. Если, как я уже говорил, они обладают схожим по мощности вооружением мелкого калибра, при условии что разведчику особая мощь не нужна, его задача смотреть и слушать, а крупного наверняка превосходят, но при этом обладают еще и лучшей системой защиты. Что тогда будет со всеми нами как с расой?

— Мы вполне можем проиграть… — неохотно признал Каин.

— Именно, и потому мы должны подготовиться к войне, которая возможно будет вестись по отношению к нам на уничтожение.

— Так уж сразу на уничтожение?

— Я сознательно беру крайность, полумеры тут неуместны. Или «да», или «нет». Такая категория как «может быть, а может быть и нет» неприемлема.

Иннокент тяжело вздохнул. Он все еще не пришел к окончательному мнению, верить или не верить, стрелять или не стрелять. Слишком все невероятно.

«Ни тени безумия, — подумал Каин, в который раз взглянув в глаза Оникса. — Хотя я не психиатр и не знаю, как это должно выглядеть. Сюда бы Лару, она бы сразу определила…»

Но выбор нужно делать. Доводы логичны, контрдоводов почти нет, кроме того что это звучит как абсолютный бред психически глубоко больного человека. В то же время, если ошибешься, на совести будут десятки, сотни тысяч жизней… более того — конец человеческой расы.

— Я верю вам… Виктор Баренцев, — охрипшим, не своим голосом произнес Иннокент.

Content

Вячеслав Кумин
ПИРАТСКАЯ УГРОЗА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86