Шантель Шоу

Очередная любовница олигарха

Глава 1

Концертный зал Лувра «Аудиториум», Париж

Элла с любопытством озиралась вокруг. Кто бы мог подумать, что столько людей соберется на прием после концерта!

Неожиданно она заметила, что один из гостей пристально на нее смотрит. Он стоял невдалеке в окружении шикарных француженок, каждая из которых всеми силами пыталась завладеть его вниманием. Надо же, такая конкуренция, а он на них даже не реагирует!

Незнакомец был удивительно хорош собой, а его голубые глаза могли запросто свести с ума любую. Смутившись, Элла опустила голову. Ей следует держаться подальше от этого самоуверенного мужчины, он, безусловно, слишком опасен.

Но, что больше всего поразило и даже испугало девушку, так это странное возбуждение, внезапно охватившее ее. Откуда вдруг сухость во рту и дрожь в руках?

Крепко стиснув бокал с шампанским, Элла постаралась выкинуть незнакомца из головы и сконцентрироваться на беседе с журналистом, ведущим музыкальную рубрику в журнале «Пари матч».

— Все в восторге от вашего сегодняшнего выступления, мадемуазель Стаффорд, — услышала она. — Вы изумительно исполнили Второй концерт Прокофьева для скрипки с оркестром.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Элла в ответ, ей по-прежнему мешал пронзительный взгляд бесцеремонного красавца.

Она с трудом сдерживала себя от того, чтобы снова повернуться к нему, может, тогда он перестанет на нее пялиться! А когда рядом появился Маркус и, извинившись перед журналистом, отвел ее в сторону, у нее невольно вырвался вздох облегчения.

— Поздравляю, все только и говорят о том, что сегодня на наших глазах родилась новая музыкальная звезда! — воскликнул он, не скрывая своего удовлетворения. — Элла, ты выступила божественно. Я тут подсмотрел заметки, которые для своей статьи в «Таймс» делал Каспер Хилл, и… Цитирую: «Виртуозная, полная страсти игра Эллы Стаффорд не могла никого оставить равнодушным. Феноменальный концерт в концертном зале Лувра позволяет ей по праву войти в число ведущих скрипачей современности». По-моему, неплохо, да? Согласна? Надо ковать железо, пока горячо, так что давай ходи тут, общайся. Я знаю, по меньшей мере полдюжины журналистов, которым не терпится взять у тебя интервью.

— А мне бы, наоборот, хотелось, если ты не против, вернуться поскорее в отель.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Маркуса, когда он понял, что Элла говорит серьезно.

— Но это же твой первый крупный успех. Ты — звезда этого вечера, — запротестовал он. — Глупо упускать такой шанс, неужели тебе не хочется, чтобы завтра твое имя появилось во многих газетах.

Элла нервно прикусила губу.

— Я все понимаю. И что нужно завоевывать внимание прессы, и что сегодня для этого есть все возможности, но я очень устала. Выступление отняло у меня много сил.

«Если бы хоть кто-нибудь знал, как разыгрались у меня нервы до концерта», — подумала она с унынием. Музыка всегда была для нее главной радостью жизни, но перспектива оказаться на сцене перед многочисленными зрителями пугала, отчего у Эллы порой возникали сомнения в правильности выбора карьеры. Если ей так тяжело находиться в центре внимания, то сможет ли она выступать с сольными концертами? Этот вопрос уже давно мучил ее.

— Слушай, ради тебя сюда пришли сильные мира сего! Ты не можешь вот так просто взять и уйти сразу после концерта. Я заметил двух министров Франции, а еще одного известного русского олигарха, — возмутился Маркус, но тут его взгляд остановился на ком-то за спиной Эллы, и он присвистнул: — Ого, что я говорил! Только не оборачивайся! Вадим Александров, тот самый олигарх, направляется в нашу сторону.

Охваченная неприятным предчувствием, Элла все-таки слегка повернула голову и сразу почувствовала гулкий перестук собственного сердца, так как вновь увидела голубые глаза, внимательно рассматривающие ее. Мужчина решительно шел в их с Маркусом направлении, но Элла замерла, понимая, что интересует его только она одна.

— Кто он, этот Вадим? — шепотом спросила она, слегка поворачиваясь к Маркусу и молясь в душе, чтобы они оба ошиблись в своих предположениях.

— Русский мультимиллиардер. У него целая медийная империя: и телеканалы, и несколько газет в разных странах, я уж не говорю про недвижимость. А свое состояние сколотил на рынке мобильных телефонов, — быстро объяснил ей Маркус.

На его лице появилась широкая приветственная улыбка, но и без нее Элла догадалась, что русский уже подошел к ним и остановился у нее за спиной. Она всем телом почувствовала его близость. Аромат дорогого одеколона обволакивал ее, отчего мысли начали путаться. А когда он заговорил, Элла слегка вздрогнула. Низкий приятный тембр русского своей глубиной и чувственностью напомнил ей звучание виолончели.

— Простите меня за бесцеремонность, но мне хотелось бы выразить вам свое восхищение сегодняшним выступлением, мисс Стаффорд.

— Мистер Александров! — воскликнул Маркус, протягивая руку, чтобы с энтузиазмом поприветствовать русского. — Маркус Беннинг, пресс-атташе леди Элеоноры Стаффорд.

Он по-дружески похлопал Эллу по плечу, и та покраснела и нахмурилась. Она не любила, когда Маркус использовал титул, и неоднократно просила его называть себя только по имени и фамилии, однако Маркус настаивал, что титул привлекает дополнительное внимание окружающих, а значит, создает хорошую рекламу.

Впрочем, все недовольство Эллы мгновенно улетучилось, когда она с тяжелым сердцем развернулась к русскому. Ей тут же показалось, будто Маркус исчез, а вместе с ним и все остальные люди. Она осталась один на один с Вадимом Александровым. А когда Элла взглянула вверх и увидела, как завораживающе поблескивали глаза мужчины, краска залила ее лицо. У нее вдруг возникло предчувствие, что с этого момента вся ее жизнь кардинально изменится, и уже в следующую секунду ею завладел страх, смешанный со сладким возбуждением. О боже, ей нужно протянуть руку для рукопожатия! Александров не только слегка стиснул ее пальцы, но и, наклонившись, поцеловал ей руку, и Элла замерла, к этому она уж точно была не готова!

— Очень рад с вами познакомиться, Элеонора, — негромко произнес мужчина.

Сочетание легкой хрипотцы с акцентом вызвало у Эллы необъяснимое наслаждение, сравнимое разве что с тем, которое она испытывала, когда водила смычком по струнам скрипки. Прикосновение его губ обожгло ей руку. Судорожно вдохнув, Элла отдернула ее и попыталась успокоиться.

— Большая честь познакомиться с вами, мистер Александров, — подобострастно сказал Маркус.

— Взаимно, — машинально отозвался Александров, продолжая разглядывать Эллу.

— Куда подевались все официанты? — пробормотал Маркус, видимо догадавшись, что он тут третий лишний, и покрутил пустой бокал. — Видимо, придется самому сходить за шампанским.

Кивнув Александрову, он направился к барной стойке, и в первую секунду Элла чуть было не последовала за ним. Но взгляд голубых глаз русского загипнотизировал ее, и она не смогла сдвинуться с места, так и осталась стоять рядом с Александровым, окончательно подавленная его мужским обаянием и внутренней силой.

— Ты прекрасно играла, — тихо сказал он, неожиданно переходя на «ты».

— Спасибо, — пробормотала Элла, пораженная интимностью его обращения.

Она и без этого чувствовала странное влечение к русскому, которое возрастало, чуть ли не с каждой минутой. Никогда раньше ни один мужчина не вызывал у нее подобного возбуждения, и все из-за одного пристального взгляда и прикосновения губ к руке. Есть отчего призадуматься!

Хищная улыбка, заигравшая на губах Александрова, дала ей понять, что он заметил, какое впечатление произвел на нее, а потому явно остался доволен собой.

— Мне еще не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь на Западе исполнял Прокофьева с той безрассудной страстью, на которую, мне кажется, способны лишь русские, — бархатным голосом проговорил Вадим.

«Намекает на свою страстную натуру?» — промелькнуло в голове Эллы. Да ему и намекать не надо. Даже она, совершенно неопытная и неискушенная, понимала, что Вадим Александров умеет доставить женщине наслаждение и никогда не будет скрывать своего желания. Взгляд его откровенно оценивающе заскользил по ее телу.

— Как тебе прием? Получаешь удовольствие? Стараясь не думать о подвохе в словах русского, Элла воспользовалась удобным моментом и огляделась. Зал был заполнен людьми. Она сразу вспомнила о том, где находилась, и о своем желании побыстрее сбежать отсюда.

— Приятная атмосфера, — тихо промолвила Элла.

Веселая искорка, промелькнувшая в глазах Вадима, подсказала ей, что его обмануть не удалось. Он прекрасно понял, что она солгала.

— Как я понимаю, у тебя и на завтрашний вечер назначен концерт. Значит, ты остаешься в Париже.

— Да, — ответила Элла и тут же смущенно добавила, заметив, что брови Вадима вопросительно поднялись: — В отеле «Интерконтиненталь».

— А я в отеле «Георг V», совсем рядышком. Меня на улице ждет лимузин. Давай я тебя подвезу. Мы сможем по дороге заехать в какой-нибудь бар, посидеть. Не против?

— Спасибо за приглашение, но я не могу так рано отсюда уйти, — пробормотала девушка. Черт, ей снова приходится выкручиваться и притворяться!

Однако Элла согласна была мучиться хоть полчаса, хоть час, столько, сколько надо, лишь бы не остаться наедине с Александровым, чей раздевающий взгляд и насмешливая улыбка действовали ей на нервы. Знакомиться с ним ближе она боялась, тем более, что было ясно как дважды два: походом в бар и общением дело не ограничится, после нескольких коктейлей Вадим обязательно пригласит ее к себе в номер. Таким типам, как русских олигарх, нужны женщины на одну ночь, а ей подобные отношения совершенно ни к чему.

Богатое воображение Эллы сыграло с ней злую шутку, ей вдруг стали представляться одна за другой нескромные картины: вот Вадим медленно раздевает ее, лаская каждый новый участок обнаженного тела, а вот, подхватив на руки, укладывает на белоснежную простыню, чтобы заняться с ней любовью.

«О чем это, интересно, я думаю?» — прервала себя Элла, чувствуя, как у нее пылают щеки.

Она поспешно опустила глаза, испугавшись, что Александров сможет прочитать ее мысли.

— Вечеринка в твою честь. Понимаю, как тебе не хочется с нее убегать, — протянул Вадим, и в голосе его послышалась неприкрытая ирония. — На следующей неделе я буду в Лондоне. Поужинаем как-нибудь вместе?

Элла решительно отогнала непонятно откуда появившееся желание согласиться.

— Боюсь, у меня не будет свободного времени, — отказалась она, молча отругав себя за нелепый ответ.

— Ни единого вечерка? — Он широко улыбнулся, заставив ее сердце учащенно забиться. — Счастливчик!

— Кто? — переспросила, нахмурившись, Элла.

— Любовник, в чьих объятиях ты проводишь каждую ночь.

— Нет у меня никакого любовника…

Она осеклась, поняв, что попалась на удочку и сообщила ему о своей личной жизни то, что русскому знать было абсолютно лишним. Увидев его довольное лицо, Элла затрепетала, не зная, что сказать и что делать. Ее выручило лишь то, что в этот момент она заметила Маркуса, который сидел за барной стойкой и делал ей знаки присоединиться к нему.

— Прошу прощения, но мне нужно подойти к моему пресс-атташе. Думаю, он договорился об еще одном интервью с журналистами, — выпалила обрадованная Элла и, немного поколебавшись, добавила: — Спасибо за приглашение, но все свое время я посвящаю музыке, так что ни с кем не встречаюсь сейчас.

Конечно, она могла уйти не попрощавшись, но все-таки ее воспитание и хорошие манеры не позволили ей этого сделать. Хотя с каждым мгновением робость и желание оказаться подальше от Вадима Александрова в ней нарастали. Особенно после того, как он придвинулся к ней еще ближе и навис над ней.

— Значит, мне остается лишь постараться переубедить тебя, — пообещал он вкрадчивым голосом, осторожным движением дотронулся до ее щеки и провел по ней пальцем, после чего развернулся и быстро направился к дверям.

Элла несколько секунд стояла с распахнутыми от удивления глазами и смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться.

Лондон — неделю спустя

Зрители еще только начали заполнять зал, а музыканты Лондонского королевского оркестра уже заняли свои места. Кто-то пробегал глазами по нотам, кто-то настраивал инструмент, кто-то разговаривал с соседом…

Элла достала из футляра скрипку и с удовольствием пробежала пальцами по полированной древесине. Даже просто держать в руках скрипку, сделанную самим Страдивари, — ни с чем не сравнимое удовольствие! Уже несколько коллекционеров обращались к Элле с просьбой продать им скрипку и предлагали за нее огромные деньги. Их вполне хватило бы не только на то, чтобы купить небольшой дом, но и отложить вполне приличную сумму на черный день, если вдруг карьера не заладится. Однако скрипка принадлежала ее покойной матери, и Элла не собиралась с ней расставаться ни за какие деньги.

Открыв ноты на пюпитре перед собой, Элла еще раз стала прокручивать в уме симфонию. Страницы можно было даже не переворачивать, поскольку днем она уже репетировала больше четырех часов. Полностью углубившись в звучавшую в ее сознании музыку, Элла не слышала голосов, раздававшихся вокруг, пока кто-то громко не позвал ее по имени.

— Опять витаешь в облаках, подружка, — укоризненно покачала головой Дженни Марч, тоже входившая в число первых скрипок. — Я говорю, у кого-то из нас появился поклонник. Вот только, к моему величайшему сожалению, подозреваю, что не я эта счастливица.

Услышав в голосе подруги искренние нотки сожаления, Элла с любопытством подняла голову.

— Ты кого имеешь в виду? — спросила она, обводя взглядом зал.

Оркестр уже несколько раз выступал в этом небольшом зале на двести мест, и атмосфера в нем была гораздо более уютной и душевной, нежели на обычных площадках. Однако Элла все же предпочитала «Альберт-Холл» или Королевский фестивальный зал, где между зрителями и оркестрантами существовала дистанция.

Ее глаза заскользили по первому ряду и остановились на человеке, расположившемся в кресле в нескольких метрах от нее.

— О боже! Что он здесь делает? — пробормотала Элла, понимая, что слишком поздно отвернулась и не успела избежать пристального взгляда мужчины, сны о котором преследовали ее каждую ночь после их встречи.

— Так ты его знаешь? — В голосе Дженни отчетливо прозвучала нотка зависти. — Тоже мне подруга называется! Ни единого слова! Ну и молчунья! Ты только посмотри, какой потрясающий парень, а ты его скрываешь. Признавайся, кто он?

— Его зовут Вадим Александров, — сухо ответила Элла, понимая, что Дженни не отстанет, пока не выведает у нее все подробности. — Русский мультимиллиардер. Я его толком не знаю, нас познакомили, мы обменялись несколькими фразами… и все.

— И все? Только слепой не увидит, что он горит желанием познакомиться с тобой поближе, дорогуша, — многозначительно протянула Дженни, отметив про себя, как Элла сразу зарделась после этих слов.

Ни для кого не было секретом, что леди Элеонора Стаффорд отличалась сдержанностью, если не сказать холодностью. Некоторые члены оркестра за глаза называли ее Снежной королевой. Тем удивительнее для Дженни было видеть свою подругу такой взволнованной.

— Не понимаю, как он здесь очутился, — покачала головой Элла. — Судя по заметкам в желтой прессе, он должен сейчас находиться в Каннах с одной итальянской актрисулькой.

Напечатанная во всех журналах фотография Вадима в обнимку с роскошной пышногрудой итальянкой врезалась Элле в память, и, к своему большому раздражению, она никак не могла забыть о ней, а заодно и избавиться от мыслей о том, как эти двое занимаются любовью.

«Его личная жизнь меня не касается, — в который раз напомнила себе Элла. — Вадим Александров мне неинтересен, и я не буду оборачиваться, чтобы снова встретиться с ним взглядом. Пусть буравит меня своими голубыми глазами сколько ему захочется! Мне все равно».

Однако Элле так и не удалось забыть о присутствии в зале русского, и ей пришлось немало постараться, чтобы сконцентрироваться, когда все зрители расселись и в зале появился дирижер. Она обожала симфонию Дворжака «Из нового света» и поэтому рассердилась: как можно быть такой глупой и отвлекаться от музыки из-за малознакомого мужчины! Не хватает еще оскандалиться!

Сделав глубокий вдох, Элла подняла скрипку к подбородку и тронула струны смычком. При первых же нотах ей удалось расслабиться, и почти мгновенно музыка полностью захватила ее.

Через полтора часа концерт подошел к концу. Последняя нота затихла в затаившей дыхание аудитории… и раздались оглушительные овации, которые вернули Эллу к реальности. Очарование музыки исчезло.

— Боже ты мой! — прошептала Дженни, когда музыканты поднялись со своих стульев, чтобы поклониться зрителям. — Ты посмотри, наш дирижер, оказывается, умеет улыбаться! Значит, Густав доволен нашим выступлением сегодня. Еще бы! По-моему, мы отыграли на пять с плюсом.

— А мне не очень понравилось, как я сегодня справилась с началом четвертой части, — призналась Элла.

— Да ты еще более придирчивая, нежели Густав! — Дженни неодобрительно покосилась на подругу. — Ты послушай, как нам аплодируют. Публика в восторге. Про твоего русского я вообще умолчу. Он весь вечер так тебя и поедает глазами.

— Он не мой!

Элле не хотелось, чтобы ей напоминали о существовании Александрова, тем более сообщали, что он наблюдал за ней на протяжении всего концерта. Она невольно покосилась в зал и… несколько секунд не могла отвести взгляд от черноволосого мужчины, вальяжно сидевшего в первом ряду.

«Дженни права, — с неохотой согласилась Элла. — Он до неприличия красив».

В жизни ее интересовала лишь музыка, и обычно она не обращала внимания на представителей противоположного пола, однако Вадима нельзя было не заметить. Высокий — почти под два метра, — с удивительно широкими плечами, Александров выделялся среди всех. Дорогой, явно сшитый на заказ костюм подчеркивал его статную фигуру. Смоляные волосы и оливкового оттенка кожа делали Александрова похожим на итальянца или грека.

По губам Вадима, расплывшимся в широкой улыбке, она поняла, что снова выдала себя с головой и он догадался о ее мыслях.

— И где вас с ним познакомили? Признавайся немедленно! — прошептала Дженни, пользуясь тем, что аплодисменты не стихали. — Если тебе он не нужен, то ты, как моя лучшая подруга, просто обязана оказать мне услугу и представить меня ему. Оказаться в постели с таким мужчиной — это просто сказка. Уж я его не упущу, не сомневайся!

Дженни никак не могла угомониться, и Элла недовольно скривилась:

— В Париже.

— В Париже! — повторила за ней Дженни, широко раскрыв рот от восторга. — В городе любви! Твоя история мне все больше и больше нравится. Ты с ним уже спала?

— Нет! Не говори ерунды! Конечно не спала! — прошипела Элла и с возмущением посмотрела на подругу. — Ты считаешь меня способной прыгнуть в постель к незнакомому мне мужчине?

— Ну… это, конечно, не в твоем духе. Твое равнодушие к противоположному полу давно уже стало притчей во языцех. Но… если он весь концерт смотрел на тебя так, как смотрит сейчас… Лично я бы не устояла.

Элла прекрасно знала, что пожалеет о своем вопросе, однако не смогла удержаться от соблазна.

— И как же он на меня смотрит? — спросила она, стараясь говорить как можно более равнодушно. Однако сама поняла, что у нее это чертовски плохо вышло.

— Да он раздевал тебя взглядом и любовался белоснежной кожей. И представлял, как его руки путешествуют по упоительным изгибам твоего алчущего лобзаний тела. Дай ему волю, так бы и бросился… Так бы и бросился…

— Замолчи, ради бога, Джен! Не знаю, что за книг ты начиталась!

Дженни посмотрела на залитое краской лицо Эллы и ухмыльнулась:

— Ты сама спросила. Я тебе просто рассказываю, что сейчас на уме у твоего русского.

— Он не мой! Сколько раз нужно повторять! Собрав всю свою волю в кулак, она бросила еще один осторожный взгляд на Александрова. И замерла… увидев его полные неприкрытого желания глаза и сладострастную улыбку. В груди и внизу живота Эллы возник жар, и, к ее ужасу, в следующее мгновение соски проступили сквозь шелковое платье. Ее возбужденное состояние не укрылось от внимания Вадима, и он с удовольствием перевел взгляд на ее грудь. Вся пунцовая от смущения, Элла мотнула головой и, встав, поклонилась вместе с остальными оркестрантами зрителям. Ей с трудом удалось вымученно улыбнуться.

Вадим с удовлетворением отметил про себя явные признаки того, что Элла Стаффорд попала под его чары. Ей хотелось сделать вид, будто она совершенно не испытывает никаких эмоций, такая вся из себя нездешняя и невозмутимая… но получалось плохо. Она, как и он, почувствовала зов плоти!

Когда они встретились неделю назад, его поразила ее утонченная красота, а подчеркнутая холодность стала для него неким вызовом. Ему безумно захотелось преодолеть воздвигнутые перед ним защитные редуты и овладеть Эллой. Ни одна женщина не вызывала в нем до сих пор такого всепоглощающего желания. Взгляд Вадима еще раз прошелся по стройной фигуре Эллы. Округлые бедра и тонкая талия девушки были безукоризненны, и ему не терпелось увидеть небольшие, упругие груди с набухшими сосками, откровенно торчащими под лифом черного облегающего платья.

Волосы у Эллы были убраны в пучок, и Вадим позволил себе помечтать о том, как он вытаскивает из них шпильки, чтобы золотистая копна рассыпалась по плечам девушки. Фантазия оказалась настолько соблазнительной и реальной, что его тело мгновенно отреагировало. По своей силе возбуждение было сравнимо с тем, которое он чувствовал в ранней молодости, когда тестостерон играл в крови. Вадим недовольно поморщился и постарался взять себя в руки. Он умел владеть собой и никогда не позволял разыгравшимся гормонам затмевать разум.

Постепенно, один за другим, музыканты начали покидать сцену. Вадим не сомневался в том, что Элла сознательно не смотрит в его сторону, однако на полпути она все-таки украдкой бросила на него быстрый взгляд. Тогда он слегка кивнул ей, словно благодаря за внимание к себе, из-за чего щеки у нее мгновенно вспыхнули.

Подобная реакция потешила самолюбие Вадима. Он знал, что не оставил Эллу равнодушной и между ними еще в Париже возникло взаимное притяжение. В ее глазах тогда светилось возбуждение, и скрыть его у нее не получилось. Тем не менее, по непонятной ему причине она отвергла приглашение поужинать с ним вдвоем.

Вадим решительно отмел ходившие в музыкальных кругах слухи о том, что Элеонора фригидна. Нельзя играть на скрипке с такой огненной страстью, если в душе царит холод.

Ее попытки сопротивляться их взаимному влечению и отказ встретиться с ним удивили Вадима и еще больше распалили его желание. Такое с ним случалось впервые! Раньше у него никогда не возникало проблем с тем, чтобы уложить понравившуюся женщину в постель. Ну, день-другой кто-то еще и позволял себе поупрямиться, но больше для соблюдения приличий или чтобы набить себе цену.

Рот Вадима скривился, и он цинично хмыкнул. Помимо его мужских качеств, внимание женщин привлекали и его миллиарды на банковских счетах. И трудно сказать, какая из двух составляющих была важнее для дам.

Элла заметно отличалась от фотомоделей и светских львиц, с которыми он привык иметь дело. Красивая, умная и музыкально одаренная, эта женщина, принадлежащая к английской аристократии, вызывала у него неподдельное восхищение.

Концерт в «Доме Эймсбери» был частью вечера, организованного благотворительным обществом, помогающим сиротам, поэтому после выступления многие остались на небольшой фуршет — подавали различные вина и сыры к ним. Элла общалась и улыбалась своим собеседникам, хотя, как и обычно после выступления, чувствовала себя опустошенной. В музыку она вкладывала всю душу и выплескивала все эмоции во время исполнения, так что после концертов ею овладевала безмерная усталость. На этот раз добавилась и боль в висках, поэтому гул множества голосов раздражал ее.

Единственной радостью стало отсутствие русского. По всей видимости, он уехал сразу же после концерта. Повезло! Значит, ей не придется остаток вечера бороться с собой и реакцией своего тела на Вадима.

Решив взять небольшой тайм-аут и подышать воздухом в тишине, Элла выскользнула в дверь, ведущую в оранжерею, пристроенную к зданию. Там было спокойно и прохладно, в отличие от переполненного людьми Египетского зала. Посмотрев на часы, она принялась высчитывать, когда ей уже можно будет покинуть вечер, чтобы соблюсти все приличия.

Неожиданно рядом с ней из темноты возникла чья-то высокая фигура.

— О господи, ты напугал меня. Я думала, ты ушел, — пробормотала Элла, не сумев скрыть волнения.

— Польщен, что вы заметили мое отсутствие, леди Элеонора, — наигранно официальным тоном произнес мужчина.

Элле оставалось только надеяться на то, что оранжерея плохо освещена и они стояли в тени. Его низкий голос, акцент и ироничный тон заставили ее вздрогнуть, и она почувствовала, как в очередной раз краснеет.

— Пожалуйста, не нужно ко мне так обращаться, — нервно произнесла Элла. — Я никогда не использую титул.

— Ты бы предпочла, чтобы я звал тебя Эллой? — Вадим улыбнулся. — Приятно осознавать, что ты видишь во мне друга. Это огромный шаг в наших с тобой отношениях.

Она растерялась. С одной стороны, ее приводил в ярость насмешливый тон Вадима, а с другой — Элла почувствовала в его голосе угрозу. Он был настроен серьезно, а значит, ей следовало быть начеку.

— Между нами нет никаких отношений! Что еще за огромный шаг, не понимаю! — в сердцах выпалила Элла.

— Ну, это легко поправимо. У меня есть два билета на «Мадам Баттерфляй» в Ковент-Гарден на вечер четверга. Согласишься присоединиться ко мне? После оперы приглашаю в ресторан.

— В среду я улетаю в Кельн, у меня концерт в Кельнском оперном театре, — честно призналась Элла, пытаясь подавить чувство разочарования, охватившее ее. Ей хотелось думать, что оно объяснялось тем, что эта опера Пуччини была одной из ее любимых.

Вадим небрежно пожал плечами:

— Время не столь важно, я могу купить билеты на любой день.

Как же ее злила эта самоуверенность мужчины, который всегда добивался желаемого! Очевидно, он ожидал от любой женщины полного подчинения и не сомневался в том, что каждая почтет за счастье провести с ним вечер, а затем и оказаться в его постели. Не на ту нарвался! Переспать с ним в ее планы не входило!

Она пыталась ему это объяснить цивилизованным путем, но, видимо, таким образом до него не доходит. Значит, придется говорить по-другому.

— Ты смысл слова «нет» понимаешь? — холодно спросила Элла.

Абсолютно не задетый ее вопросом, Вадим улыбнулся еще шире и подошел к ней почти вплотную. Взгляд его голубых глаз будто загипнотизировал ее.

Благодаря своему росту Александров навис над ней, и даже высокие каблуки ее не спасали.

Да и все силы разом куда-то ушли. Вадим непостижимым образом проник в ее мысли и сны. Целую неделю она мучилась воспоминаниями об их встрече. Теперь Элла вдыхала тонкий аромат его одеколона и чувствовала, как у нее с каждой секундой тает решимость сопротивляться.

— Глупышка, я хорошо знаю, чего ты хочешь, — тихо сказал Вадим, обхватывая пальцами ее подбородок.

Он опустил свою голову быстрее, чем Элла успела понять его намерения и хоть как-то отреагировать.

Глава 2

— Немедленно отпусти меня! Что ты делаешь? Нет, — выдохнула Элеонора, но Вадим уже целовал ее.

Поцелуй парализовал волю Эллы.

Не сомневаясь в том, что девушка сдалась, Вадим отпустил ее подбородок и положил руку ей на бедро, чтобы крепче прижать к себе.

Элла утратила контроль над своими действиями. Разумеется, ей не составило бы большого труда выскользнуть из объятий мужчины, да и люди были близко. Стоило лишь закричать, как к ней сразу пришли бы на помощь. И внутренний голос подсказывал Элле, что ей следует оттолкнуть Вадима, но тело… тело предательски реагировало на ласки и нежные слова русского. И она сама прижималась к нему.

И только когда Вадим попытался нетерпеливо проникнуть к ней в рот своим языком, она немного пришла в себя. В голове пронеслась информация из желтой прессы, и проснувшаяся, наконец гордость заставила ее лишь крепче сжать губы.

Вадим Александров — тот еще мужчина! После их знакомства в Париже, заинтригованная и сбитая с толку своей неожиданной податливостью перед чарами незнакомого ей человека, Элла решила разузнать о нем побольше и полазила по Интернету. Нельзя сказать, что для нее стало откровением то, что она прочла там. Александров имел стойкую репутацию плейбоя. Его богатство и неотразимая внешность мачо обеспечивали ему нескончаемую очередь желающих запрыгнуть к нему в постель. Вот он и менял красавиц как перчатки, и ни с одной из них у него не сложилось хотя бы мало-мальски продолжительных отношений.

«Я не войду в число его любовниц», — решила Элла, дав себе клятву обуздать свои чувства.

Короткая интрижка ей не нужна, а любовь и создание семьи определенно не входили в планы Александрова. Ему наверняка невдомек, что это такое. Просто приспичило заняться с ней сексом. Элла могла быть сколько угодно неискушенной в подобных делах, однако даже ее опыта вполне хватило для того, чтобы тогда, в Париже, прочитать во взгляде Вадима вспыхнувшее желание. Он хотел ее, но она не собиралась служить игрушкой для удовлетворения его похоти. Ей не впервой отшивать мужчин, проявляющих к ней повышенный интерес! А тот факт, что при Александрове ей трудно контролировать свои желания, как раз и свидетельствует о том, что необходимо идти до конца и поскорее и как можно решительнее с ним распрощаться.

«Тебе прекрасно известны такие мужчины, как он», — с грустью напомнила себе Элла.

Ее собственный отец постоянно разбивал сердце матери романами на стороне. Даже когда Джудит Стаффорд находилась при смерти, граф резвился с очередной любовницей на Французской Ривьере. Он едва успел вернуться в Англию, чтобы присутствовать на похоронах супруги.

Между тем Вадим вовсе не собирался останавливаться и, воспользовавшись ее секундной растерянностью, продолжил целовать ее. И почти сразу вся ее решимость дать ему отпор оказалась поколебленной, более того, она почти повисла на нем, обхватив руками за шею.

Но когда он прижал к себе, она сразу почувствовала степень его возбуждения, и это отрезвило девушку. В отчаянной попытке вырваться из крепких объятий Элеонора уперлась руками ему в грудь, но в следующее мгновение Вадиму удалось раскрыть ее губы, и его язык ворвался к ней в рот. Так Эллу еще никто не целовал! Язык Вадима, который играл с кончиком ее языка, порождал в ней неведомые до этого эмоции и чувства, устоять перед которыми не представлялось возможным. Обычно только музыка могла полностью захватить Эллу, но ласки и поцелуи Вадима оказали на нее едва ли не более сильное воздействие и заставляли ее забыть обо всем на свете. Разве можно оттолкнуть мужчину в момент такого блаженства, наоборот, ей хотелось, чтобы он никогда не останавливался и их поцелуй длился вечно.

И Элла действительно утратила чувство времени. Могли пройти минуты или часы. Когда, наконец Вадим оторвался от нее, поднял голову и убрал руку с талии, Элла едва не упала, потеряв равновесие.

Изумление в ее глазах быстро сменялось на презрение, отвращение к себе самой.

— Как ты посмел?! — прошептала она распухшими губами.

Александров довольно ухмыльнулся.

— Странный вопрос, если учесть то, с какой страстью ты отвечала на мои поцелуи. Некоторые твои знакомые считают тебя фригидной. Но разве они разбираются в женщинах? — пробормотал Вадим. — Неопытные юнцы, которые обижены тем, что ты отказываешься с ними встречаться. Тебе и не нужны эти мальчики, Элла. У тебя должен быть мужчина, который понимает твою чувственную натуру.

— Не хочешь ли ты сказать, что мне нужен именно ты? — огрызнулась она, решив использовать свой гнев в качестве защиты против коварной сексуальной теплоты его голоса и сводящего с ума акцента. Огонь, горящий в глазах Вадима, вселял в нее ужас, смешанный с восторгом. — У тебя колоссальное самомнение… Какое самолюбие! Да… еще мне все равно, что обо мне думают, — закончила она твердо.

Элла была в курсе того, что некоторые мужчины из ее окружения считают ее фригидной или даже лесбиянкой из-за того, что она отказалась с ними встречаться. На самом деле такое поведение объяснялось куда проще: ей это было просто неинтересно. Вадим — совсем другое дело, но заводить с ним интрижку? Зачем? И она, кажется, ясно дала понять, что ему не на что надеяться! Его проблема, если он не привык получать отказ.

«А почему ты не остановила его сейчас?» — мрачно спросила у себя Элла, поежившись при воспоминании, как сама прижималась к нему и с каким бесстыдством вешалась на него, стараясь продлить поцелуй. Ей следовало оттолкнуть Вадима в тот момент, когда он только еще пытался дотронуться до нее, а вместо этого она растаяла в его объятиях.

Паника охватила Эллу, когда она вдруг поняла, что палец Вадима медленно спускается по ее шее вниз к декольте. Внутренний голос давно уже призывал Эллу оттолкнуть от себя его руку. А сейчас она догадалась, что его пальцы приближаются к одному из сосков. Желание почувствовать, как его ладонь окажется поверх ее груди, оказалось сильнее целомудренности и здравого смысла.

В поднятом к нему взгляде уже читалась мольба, и по блеску в глазах Вадима Элла поняла, что он знает, о чем она думает.

— Мне понравилось играть с тобой в «кошки-мышки», — хриплым голосом сказал Александров. — Но пора остановиться. Возможно, ты потрясена силой нашего взаимного влечения, но отрицать его существование бессмысленно. Когда мы целовались, ты, как и я, телом и душой прочувствовала этот поцелуй, и страсть до сих пор кипит в твоей крови. Исходя из этого, логично предположить, что нам следует стать любовниками.

«Нельзя поддаваться его провокационному предложению, как бы соблазнительно оно ни звучало», — нервно напомнила себе Элла. Ее возмутила уверенность Вадима в своей неминуемой скорой победе! И очень кстати припомнилась недавняя газетная статья, в которой фотомодель Келли Адамс рассказывала о том, как Александров бросил ее, послав сообщение на мобильный телефон. На фотографии рядом огненно-рыжая красавица заливалась слезами, стоя перед лондонским отелем, в котором поселился русский олигарх.

«У Вадима каменное сердце», — пожаловалась Келли репортерам.

Выражение лица девушки на фотографиях напомнило Элле переживания ее матери, когда та узнавала о том, что муж отправился с очередной любовницей в круиз.

— Стать любовниками? — повторила Элла холодным тоном. — Что ты имеешь в виду? Я слышала, что тебе приходится много путешествовать по делам своей компании, а у меня бесконечные туры с Лондонским королевским оркестром. Не уверена, что нам удастся с такими нашими графиками построить крепкие отношения.

Вадим нахмурился, было видно, что ее слова оказались для него неожиданными.

— Честно говоря, я так далеко не заглядывал, — протянул он задумчиво. — Предлагаю пока лишь дать волю страсти, которая нас охватила. Мне кажется, рановато говорить о серьезных отношениях. Ты не согласна?

«Между графом Стаффордом и Вадимом Александровым много общего, — отметила про себя Элла. — Например, в том, что касается отношения к женщинам».

— Мне следовало сразу догадаться, что такой мужчина, как ты, думает лишь об удовлетворении собственных физиологических потребностей, — с горечью в голосе проговорила она, стараясь ничем не выдать своего возбужденного состояния.

Глаза Вадима неожиданно сузились, и он помрачнел.

— Такой мужчина, как я? — настороженно переспросил Александров.

У Эллы на лице появилось отстраненное, презрительное выражение, и она слегка отодвинулась от него. Гнев овладел Вадимом. Неужели Элла считает его недостойным себя, потому что, в отличие от нее, он не принадлежал к высшему классу общества и всего в жизни добился своими руками? Он вначале цинично предположил, что Элеонора ведет себя с ним столь холодно только потому, что ей нравится играть с ним и это ее заводит. Однако теперь у него вдруг закралось подозрение, что отказ встречаться с ним связан с другим. Возможно, она видела в нем простого жителя Восточной Европы, которому удалось обогатиться за счет шальных денег, а потому недостойного общаться с ней, английской аристократкой.

— И какой я, по-твоему, мужчина? — резко потребовал он объяснений.

Элла смотрела на точеные черты его лица, и мысли вдруг унесли ее в прошлое… в усадьбу Стаффордов, когда родители еще были живы. Однажды она спряталась наверху лестницы и сквозь перила смотрела на то, как они ругались. До нее доносились всхлипывания матери и упреки, которыми она осыпала мужа.

— Ты опять идешь к ней, я знаю! Ты думаешь, я не в курсе, что у тебя новая любовница? Об этом говорит весь Лондон! Всем известно, что ты проводишь ночи в компании девицы легкого поведения, а не со своей законной женой! Умоляю тебя, Лайонел…

Джудит Стаффорд протянула к мужу руки, но взгляд графа не смягчился. Наоборот, когда женщина схватилась за лацканы его пиджака, злоба перекосила его лицо.

— Что мне, вообще, тут с тобой делать? Тратить свое время на тебя? Да ты посмотри на себя! Убогое зрелище! Неврастеничка! Ты жалка, Джудит. — Губы его презрительно скривились, и он оттолкнул от себя жену с такой силой, что та упала на пол. — Кончай ныть! Ты должна радоваться, что я ищу удовольствие на стороне, ведь сама же отказываешься исполнять супружеский долг.

— Я плохо себя чувствую, Лайонел! Ты же знаешь, что у меня больное сердце и мне нельзя…

— Хватит! Меня достали твои болезни и ограничения. — Граф подошел к входной двери и открыл ее. На пороге он снова обернулся к сидящей на полу жене, на его губах играла легкая усмешка. — Не жди меня, дорогая. Когда вернусь, не знаю.

Элла помнила, какую ненависть почувствовала к отцу, когда тот захлопнул за собой дверь. Со слезами на глазах она смотрела на мать, которая медленно поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась в сторону кухни. И помочь-то ей было нечем!

Тогда Элле было двенадцать лет, и высказать свое негодование отцу, она не смела. Меньше чем через год после смерти матери в результате сердечного приступа ее отправили в интернат. Отца она не видела, и вещи ей собирала няня, которой было поручено следить за ребенком. Злоба копилась в ней все то время, пока граф путешествовал по миру в свое удовольствие. Теперь при виде самодовольного лица Вадима горечь и отвращение к отцу снова проснулись в ней.

— Я думаю, что ты тот мужчина, который всегда руководствуется своими эгоистичными желаниями и берет все, что хочет, ничего не отдавая взамен. Ты совсем не уважаешь женщин.

Она гордо вскинула голову и смело посмотрела Вадиму в глаза. Ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах она не растает под его взглядом. Однако в глазах Вадима не было ни капли насмешки, и Элла мгновенно почувствовала себя не в своей тарелке.

Как он посмел предложить ей стать любовниками? — продолжала накручивать себя Элла. Что она за женщина, по его мнению? И как осмелился целовать, как будто имеет на это право?

— Я скорее умру, чем позволю тебе прикоснуться к себе, — вырвалось у нее вдруг, и она сразу сообразила, как смешно, по-детски прозвучала ее угроза.

Густо покраснев, Элла опустила голову, с ужасом отметив про себя насмешливый взгляд, которым, разумеется, тотчас наградил ее Александров.

— Если бы я считал, что ты говоришь серьезно, то ушел бы и не стал тебя больше беспокоить, — тихо сказал Вадим. — Но мы оба знаем, что это неправда. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. И ты мучаешься от желания с нашей первой встречи в Париже. Нас тянет друг к другу с первого взгляда, только у тебя не хватает смелости в этом признаться.

— Какая самонадеянность! Ты считаешь, что знаешь меня лучше, чем я сама? — сквозь зубы процедила Элла, так как заявление Вадима вывело ее из себя.

— Ну, я, например, абсолютно уверен, что ты ждешь не дождешься, когда я тебя снова поцелую. — Голос у него вдруг стал хриплым, а глаза потемнели. — Давай поставим небольшой эксперимент. Готова?

Вадим резко обхватил Эллу за талию, притянул девушку к себе и, полностью игнорируя слабые попытки сопротивления, впился в ее губы.

Если первый поцелуй был нежным, то на этот раз Вадим оказался жадным и нетерпеливым. Бороться с ним было бессмысленно. Вадим был слишком опытен в подобных играх, и с каждым мгновением ей становилось все сложнее устоять перед искушением.

«Смешно, что в свои двадцать четыре года я совсем не знала, что значит целоваться». Элла сама поразилась этой мысли, промелькнувшей у нее в голове.

Посвятив себя музыке, она лишь изредка соглашалась сходить на свидание, да и далеко не каждый раз все заканчивалось поцелуем. Робкие поцелуи в машине перед прощанием, не шли ни в какое сравнение с тем, как целовал ее Вадим.

Александров был большим мастером по части соблазнения и, естественно, знал, как заставить женщину затрепетать в своих руках. Ему не составило труда сделать так, чтобы Элла забыла обо всем, и через некоторое время она прекратила все попытки рационально оценивать ситуацию и контролировать себя. Ее ответные ласки и поцелуи, сначала несмелые, а потом все более и более страстные, заставили Вадима застонать от переполнявших его чувств.

Когда он, наконец выпустил Эллу из своих объятий, та тяжело дышала, и лицо у нее раскраснелось.

— Видишь… Ты выжила, — поддразнил он ее. Она бы с удовольствием съязвила в ответ, но все мысли в голове смешались. Элла машинально облизнула вспухшие губы, чувствуя, что не в силах произнести ни слова.

Прошептав что-то по-русски, Вадим снова притянул Эллу к себе, однако поцеловать не успел. В этот момент кто-то открыл дверь в оранжерею и включил свет.

— О… Простите! — Дженни не стала даже пытаться скрыть свое любопытство, с которым она принялась разглядывать пунцовую Эллу и держащего ее в объятиях русского. — У нас тут возникла небольшая заминка с такси. Они прислали только одну машину, а виолончель Клер, как ты, Элла, знаешь, занимает половину заднего сиденья. Водитель сказал, что отвезет сначала нас домой, а потом вернется за тобой, потому что тебе все равно нужно ехать в другом направлении. Ничего, что тебе придется подождать?

— Все в порядке. — Элла заставила себя улыбнуться, несмотря на неожиданно возникшую сильную боль в висках.

Мигрень, которую она почувствовала после концерта, разыгралась с новой силой. Такое случалось с ней довольно часто в последнее время, и боль нарастала очень быстро.

Перспектива ожидания машины показалась ей невыносимой, но ведь всегда можно вызвать другое такси.

— У тебя все в порядке? — спросила озабоченная Дженни, и ее голос показался Элле невыносимо громким. — Ты очень бледная.

Каким-то чудом Элле удалось снова вымученно улыбнуться.

— Голова болит. Ничего страшного. Ты лучше поторопись, а то такси уедет без тебя.

Видно было, что Дженни колеблется, испуганная бледностью подруги.

— Ты уверена, что все в порядке?

— Я отвезу Эллу домой, — решительно вмешался в их разговор Вадим.

В любом другом случае Элла начала бы возражать, однако сейчас ей хотелось лишь поскорее добраться до дому. Она слегка ему кивнула, прикрыв глаза и стараясь не морщиться, потому что голова кружилась.

— Спасибо, — тихо сказала Элла и почувствовала, что Вадима удивила ее покорность.

Боль сделалась такой сильной, что Элла молча, немного пошатываясь, последовала за ним в Египетский зал, потом в фойе, где взяла у охранника свою скрипку, а затем вышла на улицу. Девушка надеялась, что на свежем воздухе ей полегчает, и приступы тошноты прекратятся, но стало еще хуже.

Осторожно положив скрипку на заднее сиденье и сев в спортивную машину Вадима, она пробормотала ему свой адрес и сразу же закрыла глаза, молясь про себя, что ее не станет выворачивать прямо на кожаную обивку салона.

Вадим очень не любил капризных женщин. Все его попытки завести разговор с Эллой не увенчались успехом, она отвечала ему односложно. Когда у Вадима получалось отвлечься от дороги и бросить на Эллу быстрый взгляд, он каждый раз видел, что Элла сидит, отвернувшись от него, и рассеянно смотрит в окно.

Ему были известны телефоны более дюжины красоток, которые с удовольствием помогли бы ему скрасить не только вечер, но и ночь. Тогда с какой стати он вдруг привязался к этой бледной худой девочке, которая, то обдает его холодом, то тает в его объятиях? А теперь вот сидит и дуется на него за то, что он доказал ей, как сильно ее влечет к нему. Все его попытки уговорить Эллу поужинать с ним, не говоря уже о том, чтобы переспать, успехом не увенчались. У него даже начала закрадываться мысль, а стоит ли она таких усилий. Может, просто отвезти ее домой и забыть о ней раз и навсегда?

«Воздержание я переношу плохо, — с усмешкой подумал про себя Вадим, вспомнив, что за последние несколько недель из-за напряженного графика работы и постоянных перелетов у него не было ни одной любовницы. — А с Эллой Стаффорд легкой жизни не предвидится».

— Останови машину! — вдруг выкрикнула она. Вадим нахмурился.

— Судя по навигатору, мы находимся в нескольких кварталах от твоего дома, — возразил он.

— Останови машину. Пожалуйста!

Настойчивость в ее голосе удивила его. Неужели она решила сбежать от него, потому что испугалась, что он станет напрашиваться к ней в гости, когда они подъедут к ее дому?

Выругавшись по-русски, Вадим свернул на обочину и остановился. Он еще больше нахмурился после того, как Элла выскочила из машины и стрелой бросилась к ближайшим кустам.

— Элла, ты куда?! — воскликнул Вадим, тоже вылезая.

— Не ходи за мной! — крикнула она ему не оборачиваясь.

Вадим еще раз выругался. Черт возьми, что, по ее мнению, он собирался с ней сделать?

Когда Александров повернулся к машине, то услышал звук, который ни с чем нельзя было спутать. Было очевидно, что девушке плохо. Через несколько минут Элла появилась в свете фар: бледная, с осунувшимся лицом и впалыми глазами. Нетерпение Вадима исчезло, и его охватило какое-то странное чувство нежности и сострадания.

— Что с тобой?!

— Мигрень, — пробормотала Элла сквозь сжатые зубы. Она взглянула на испуганное выражение лица Вадима, и ей захотелось умереть от стыда. У него не было в глазах и намека на желание, что, впрочем, неудивительно. — Она иногда начинается у меня после концертов. Выступления порой бывают изматывающими, и, кажется, от волнения и стресса мне становится плохо физически.

— Ясно.

Элла устало прислонилась к машине, размышляя о том, позволит ли Вадим ей сесть в машину или предложит дойти до дому пешком, опасаясь за свою дорогую обивку.

— Отчасти и ты виноват в моем состоянии, — пробормотала она, не поднимая головы, потому что боялась увидеть отвращение на его лице, которое он наверняка сейчас к ней испытывал. — Ты только добавил мне волнений.

Вадим рассмеялся, но когда заговорил, в его голосе Элла не различила ни малейшего раздражения. Странно!

— По крайней мере, честно. Для меня большое облегчение узнать, что, по крайней мере, тебя тошнит не от моих поцелуев. — В голосе Вадима послышалась добродушная ирония, поэтому она осмелилась посмотреть на него.

Однако боль в висках не прекратилась, поэтому Элла почти сразу же закрыла глаза. Как бы ей хотелось оказаться у себя дома в постели, а она стоит на обочине дороги с мужчиной, который, то раздражает ее, то заставляет терять голову от наслаждения.

— Симфония Дворжака очень сильная по накалу страстей, — постаралась объяснить Элла, пытаясь сменить тему. — Вот и выматывает.

— У тебя есть лекарство от головной боли?

Элла заставила себя открыть глаза и обнаружила, что Вадим стоит рядом с ней. На какую-то долю секунды ей ужасно захотелось положить голову ему на грудь и забыться в его объятиях, но она удержалась.

— Обычно я ношу его с собой, но сегодня, как назло, забыла дома, — с горечью пробормотала Элла.

— Тогда поторопимся, чтобы доставить тебя туда побыстрее. — Вадим помог ей сесть в машину, потом занял водительское место и потянулся к ней. — Давай я тебе помогу.

Наклонившись, он застегнул ремень безопасности, и хотя боль пульсировала в висках Эллы, она не смогла проигнорировать приятный запах его одеколона.

При мерцающем свете фонаря у дороги, кожа Вадима казалась шелковистой. Ее взгляд упал на его губы. Она не смогла не вспомнить, как он совсем недавно целовал ее, и это воспоминание заставило Эллу вновь затрепетать. Если ей до этого было холодно, то теперь кровь опять побежала по жилам. Списать охватившее ее волнение на мигрень или трудный концерт она не могла. Оставалось только признать, что Вадим вызывал в ней эмоции, которые до этого не мог вызвать ни один мужчина. А она-то считала, что они ей неведомы!

Когда Вадим сказал, что знакомые считают ее фригидной, Элла не удивилась. Она сама предполагала, что отсутствие у нее интереса к противоположному полу связано не только с ненавистью к отцу, но и с пониженным либидо. Однако те эротические фантазии, которые начали ее одолевать после того, как Александров поцеловал ей в Париже руку, заставили Эллу усомниться в собственной фригидности. Вадим разбудил в ней дремавшие до этого инстинкты и эмоции. Вот только вместо того, чтобы пуститься в их изучение, здравый смысл подсказывал Элле бежать от них сломя голову.

Внезапно Вадим замер и недовольно покачал головой.

— Послушай, — тон его был полунасмешливый, полутребовательный, — прекращай на меня так смотреть! Умоляю тебя! Ты же прекрасно знаешь, что сейчас я ничего не стану делать.

— Что ты не станешь делать? Как я на тебя смотрю? — переспросила она, потерев пульсирующие виски.

— Как будто просишь снова поцеловать тебя, — ответил он многообещающим тоном. — Гарантирую, после этого мы сможем утолить свою страсть.

Элла резко выпрямилась и закрутила головой, отчего боль тотчас усилилась.

— Я не смотрела… Я не смотрю…

— Обманщица.

Она была такой бледной, что казалось, готова была вновь упасть в обморок, поэтому Вадим промолчал и завел мотор. Удивительно, как он мог поверить в тот образ холодной, независимой и неприступной принцессы, который пыталась создать Элла. Она оказалась легкоранимой, эмоциональной и страстной. Его тянуло к ней, а бороться со своими чувствами — глупо! Оставалось лишь доказать Элле, что они уже давно не дети, а значит, нелепо отказывать себе в наслаждении.

«Попозже! Сейчас не время и не место», — сказал себе Вадим, еще раз посмотрев на бледное лицо девушки. Она выглядела такой слабой и беззащитной, что вызывала у него непреодолимое желание позаботиться о ней.

Вадим поехал вдоль магистрали, а потом, по подсказке навигатора, свернул в один из переулков. Местность показалась ему знакомой, и он нахмурился. Лицо его стало еще более мрачным, когда машина остановилась на дорожке, ведущей к красивому особняку.

— Это твой дом? — резко спросил он, разворачиваясь к ней.

— Если бы! — пробормотала Элла, слишком вымотанная, чтобы обратить внимание на резкий тон и волнение Вадима. — Он принадлежит моему дяде.

Он занимается недвижимостью, и когда этот особняк выставили на продажу несколько лет назад, он его приобрел. Главный дом сдается в аренду, а я живу в пристройке для слуг. Когда дом пустует, я за ним присматриваю. Вот, например, сейчас уже пару месяцев жильцов нет. Надеюсь, что, когда дядя Стивен найдет новых жильцов, они разрешат мне здесь остаться.

Выйдя из машины, Элла задумчиво посмотрела на особняк, в который влюбилась с первого взгляда Мысли о возможности переезда в новое место и необходимость подыскивать себе жилье расстраивали ее. Однако сейчас ей больше всего хотелось выпить таблетку и залезть в постель. Вздохнув, Элла неверной походкой двинулась по направлению к дому.

Неожиданно Вадим подхватил ее на руки, и она вскрикнула.

— Прекрати сопротивляться и позволь мне помочь тебе, — сурово сказал он ей. — Ты можешь в любую минуту упасть в обморок.

Элла с благодарностью посмотрела на него, и Вадим увидел покатившиеся по щекам слезы. Обычно он не одобрял проявления слабости. Трудное детство, лишенное теплоты, и два года службы в армии показали ему суровую реальность жизни. Он крепко усвоил, что для выживания в этом мире необходимо быть физически и морально сильным. Вадим даже соглашался с некоторыми из обвинений его бывших любовниц: он действительно порой бывал безжалостным и бесчувственным.

Он давно уже привык подавлять свои эмоции и теперь искренне поразился, что у него, оказывается, сохранилась способность сопереживать и сочувствовать! По какой-то странной причине женщина, которую он нес на руках, вызывала в нем… сострадание и нежность.

Губы Вадима скривились. Мысль о том, что Элла вызывала в нем не только страсть и влечение, но и какие-то другие, посторонние чувства, была не только неприятной, но и опасной для его внутреннего спокойствия. Единственное, что ему требуется от женщин, так это возможность удовлетворить свои физиологические желания. Когда влечение проходило и ему становилось скучно, Вадим искал новое развлечение. И не надо быть глупцом: Элла ничем не отличается от остальных. Он хотел ее, и скоро добьется желаемого! Нельзя забывать, что все, в том числе и влечение, имеет свое начало и свой конец.

Глава 3

— Можешь уже меня опустить, — настоятельно попросила Элла, когда они вошли в дом и Вадим понес ее к лестнице, ведущей на второй этаж. — Я живу вот за той дверью. Тут уж я сама справлюсь. Спасибо.

Вадим не обратил внимания на ее просьбу и пошел по направлению к двери, указанной Эллой. Он открыл дверь плечом и оказался в гостиной. Это была большая комната с огромными французскими окнами, откуда можно было увидеть Темзу, поблескивающую в лунном свете. Однако первое, что бросалось в глаза, — был даже не этот потрясающий вид, а огромный рояль, стоящий у противоположной стены.

— Красиво.

— Очень. На другом берегу Темзы находится дворец Хэмптон-Корт, бывшая загородная резиденция королей. Мне здесь очень нравится, — призналась Элла. — И не хочется думать о том, что придется отсюда съезжать. Дяде Стивену удалось уговорить последнего жильца разрешить мне жить в пристройке, за что я ему ужасно благодарна. Не уверена только, что мне также повезет и в следующий раз. Придется, конечно, помучиться, ведь не так легко найти квартиру, куда поместится концертный рояль и где я смогу музицировать по нескольку часов подряд, не мешая соседям.

— Почему бы тебе тогда не продать рояль? Я плохо разбираюсь в музыкальных инструментах, но мне кажется, что инструмент фирмы «Стейнвей» стоит немалых денег.

— Я ни за что не продам его! — с возмущением воскликнула Элла. — Он принадлежал моей маме. И она его любила. Этот рояль и еще некоторые вещи — то немногое, что у меня осталось от нее после продажи дома Стаффордов, семейной усадьбы, которую моим предкам подарил сам Генрих VIII. Дом передавался по наследству в нашей семье от поколения к поколению.

Прозвучавшая в голосе Эллы горечь разожгла любопытство Вадима.

— И что случилось?

— Моя мама умерла, когда мне было тринадцать, — тихо начала свое объяснение она. — Через пять лет умер и отец, но к тому времени он успел прокутить наследство в барах и казино. Когда деньги закончились, он продал все вещи в доме, которые имели хоть какую-то ценность. К счастью, мама завещала скрипку и рояль мне, и ему не удалось продать и их. После смерти отца мне пришлось продать усадьбу, чтобы расплатиться по его долгам. Тогда дядя Стивен предложил мне переехать сюда.

Элла горько усмехнулась, подумав о том, что состояние Стаффордов отец потратил не только на выпивку и азартные игры, но и на своих многочисленных любовниц. Ее отец был известным ловеласом, и еще в детстве она дала себе слово, что не будет связываться с похожими на него мужчинами, которые рассматривают отношения с женщинами лишь, как один из видов развлечения.

«Тогда почему я позволила Вадиму целовать себя сегодня?» — тут же сурово спросила у себя Элла.

А что еще хуже — сама отвечала на его поцелуи, дав ему тем самым надежду, что она готова лечь с ним.

Мигрень не могла служить оправданием тому, что она позволила Вадиму взять себя на руки и отнести в дом. Какие-то физические силы ведь у нее имелись! Плотно прижатая к груди мужчины, Элла могла слышать, как у него бьется сердце. И что самое удивительное — у нее вдруг возникло ощущение, будто она в полной безопасности. Давно она не чувствовала себя такой защищенной.

«В безопасности? В объятиях Вадима?» — переспросила себя Элла.

Нельзя питать подобных иллюзий. Вадим во многом походил на ее отца. Его привлекательная внешность помогала ему разбивать сердца и завоевывать женщин, которых он потом с легкостью бросал. С самого первого момента их встречи здравый смысл подсказывал ей держаться от него подальше.

— Поставь меня, пожалуйста, на пол, — велела она и начала извиваться, однако Вадим вновь проигнорировал ее попытку высвободиться и подошел к двери, ведущей в спальню.

— Где твои таблетки? — спросил он, войдя внутрь.

— В шкафчике у кровати.

Вадим осторожно положил девушку на постель и включил лампу. Элла простонала, когда яркий свет ударил ей в глаза. Головная боль сделалась невыносимой.

Отыскав в ящике лекарство, Вадим приглушил свет и развернул абажур.

— Подожди немного, я принесу воды.

Элла услышала, как он вошел в ванную и, видимо, принялся там осматриваться. Через некоторое время Вадим вернулся со стаканом воды. Взяв у нее из дрожащих рук упаковку, он вытащил две таблетки и положил их ей на ладонь. Лекарство было сильным, и Элла с облегчением подумала о том, что через десять — пятнадцать минут она забудется сном и ее мучения прекратятся.

— Все в порядке. Ты можешь идти. Просто прикрой за собой дверь, — тихим голосом проговорила Элла, откидываясь на подушку.

— Я уйду, как только ты заснешь, — мягко ответил Вадим, и она, расслабившись, закрыла глаза.

Однако через секунду они распахнулись, когда Элла почувствовала прикосновение его рук к своей лодыжке.

— Что ты делаешь?

— Снимаю туфли. — По голосу Вадима было заметно, что он улыбается. — Ты же не собираешься спать в туфлях на шпильках?

Ей оставалось лишь смириться и молиться, чтобы он списал легкую дрожь, возникшую у нее от его прикосновения, на ее головную боль.

— Теперь платье.

— Нет! Ты не будешь раздевать меня!

Она испуганно замотала головой и слегка отползла в сторону, однако Вадим с легкостью перевернул Эллу на бок, чтобы расстегнуть «молнию» на спине.

— Только не говори, что можешь сама снять платье.

Не дождавшись ответа, Вадим продолжил. Ловкость, с которой он все проделал, не удивила Эллу — с его-то опытом сердцееда! Она поняла, что не в состоянии спорить, поэтому позволила ему стянуть с себя платье и с безразличием подумала о том, что нежданный гость увидит ее простое черное белье.

Когда он накрыл ее одеялом и поднялся, Элла все-таки нашла в себе силы, чтобы выразить ему свою благодарность.

— Спасибо, что привез меня домой.

Вадим слегка кивнул.

— И сколько обычно длятся твои мигрени? — спросил он, понимая, что только боль помешала Элле сопротивляться, когда он снимал с нее платье.

— Надеюсь, завтра утром мне уже будет полегче, — отозвалась она сонным голосом.

Видимо, лекарство подействовало, и у нее уже начали слипаться глаза.

— Отлично. А поблагодарить меня ты еще успеешь. За ужином на следующей неделе.

До нее не сразу дошел смысл сказанного, так что, когда Элла открыла глаза, Вадим уже был около двери.

— Я же тебе сказала, что на следующей неделе улетаю в Германию! — крикнула она ему вслед.

Он обернулся и наградил ее одной из своих самых соблазнительных улыбок.

— Ты возвращаешься в выходные. Я узнал у одного из членов оркестра. Так что скоро увидимся.

Элла не знала, воспринимать его слова как обещание или угрозу. Пока она пыталась судорожно найти новую отговорку, Вадим вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.

«Абсолютно невыносимый человек», — с раздражением подумала Элла, снова откидываясь на подушку.

Нет, ужинать с ним она не собиралась!

Мигрень окончательно прошла к поездке в Кельн. Элла уже много раз была там, поэтому вместо того, чтобы осматривать с Дженни местные достопримечательности, засела за репетиции. Из-за головной боли она некоторое время не практиковалась и хотела поработать над произведениями, включенными в программу выступления оркестра в Кельне. Концерт прошел с большим успехом и получил в газетах восторженные отзывы, и уже в субботу утром их самолет приземлился в лондонском аэропорту.

— Если бы кто-нибудь меня встречал с таким букетом, — с завистью сказала Дженни, когда они вышли в зал прилета.

Элла проследила за ее взглядом и увидела мужчину с огромным букетом роз. Он что-то спросил у одного из оркестрантов и направился прямо к ним.

Дженни и Элла с удивлением посмотрели друг на друга.

— Элеонора Стаффорд? — уточнил он, подходя к ней, и Элла поняла, что это курьер. — Это для вас.

— Наверное, тут какая-то ошибка, — пробормотала она.

— Смотри, там есть открытка, — сказала Дженни, приходя ей на помощь и забирая у нее скрипку.

Элла неуверенно потянулась за открыткой и раскрыла ее.

С возвращением домой, Элла! Ужин сегодня в 19.00. Я заеду за тобой.

Внизу стояла подпись: «Вадим». Эллу охватили противоречивые чувства.

— Он даже номер телефона не указал, чтобы я смогла позвонить и отказаться, — с раздражением сказала Элла.

Дженни взглянула на нее так, словно засомневалась в ее умственных способностях.

— Отказаться? Зачем тебе отказываться? Тебя приглашает потрясающе красивый, сексуальный и богатый мужчина, который послал тебе огромный букет роз. Какого рожна тебе еще надо? Ясно же, что он тобой увлечен.

— Ничего мне от него не нужно! — проворчала Элла. — Все, что он от меня хочет, — это затащить меня в постель.

— И что в этом такого? Нормальное желание любого настоящего мужчины. — Дженни остановилась и развернулась к подруге. — Ты всегда говорила — еще со школы, — что не собираешься замуж.

— Так оно и есть, — нахмурилась Элла, не понимая, к чему ведет Дженни.

— Теперь ты говоришь, что не хочешь ни с кем заводить романов. Что ты тогда делать-то собираешься? Будешь всю жизнь жить как монашка? И гордиться перед всеми своей девственностью?

— Да… нет… не знаю, — пробормотала Элла. Они с Дженни дружили уже больше десяти лет, и та знала ее лучше, чем кто-либо. Вот только как объяснить ей свою реакцию на ухаживания Вадима, если она сама плохо понимала собственные чувства?

— То есть ты предлагаешь мне переспать с Вадимом Александровым? — прямо спросила подругу Элла.

— А почему нет? Не надо драматизировать. Элла, секс не такая уж страшная штука, — весело отозвалась Дженни и покачала головой. — Знаю, как плохо твой отец относился к твоей матери. Знаю, как ты к нему относишься. Только тебе-то зачем из-за этого портить себе жизнь. Пусть брак твоих родителей не сложился, но ты имеешь право жить полноценной жизнью и встречаться с мужчинами. А ты ограничиваешь себя.

— Нет! — возразила Элла, хотя и понимала, что подруга права.

Но с другой стороны, родители Дженни были счастливы в браке уже тридцать лет, а отец души не чаял в своей жене и четырех детях. Она не понимает, что значит постоянно наблюдать за тем, как отец психологически, а иногда и физически терроризирует твою мать. Жестокое поведение отца оставило неизгладимый след в ее душе, и Элла не собиралась повторять судьбу матери.

— Когда ты в последний раз была на свидании?

Элла пожала плечами.

— Пару месяцев назад. Я ужинала с Майклом Дановски, когда к нам приезжал Польский симфонический оркестр.

Дженни посмотрела на нее с сочувствием и тяжело вздохнула:

— Он же голубой! Это не считается.

К удовольствию Эллы, отвечать ей не пришлось, поскольку перед ними остановилось такси и им пришлось заняться багажом.

— Ты же не собираешься положить цветы в багажник? — укоризненно спросила ее Дженни, увидев, что Элла кладет букет на чемодан.

Поморщившись, Элла вздохнула и с цветами побрела садиться в машину. Аромат их сразу распространился по всему салону, а она всю дорогу любовалась ими.

Теребя красные лепестки роз, Элла думала о том, что ей сказала Дженни. Естественно, она не собиралась всю жизнь прожить монашкой. Однако сейчас для нее на первом месте стояла музыка. Карьера и концерты отнимали все ее время, и ей некогда заниматься романтическими отношениями. Впрочем, в планы Вадима, по его собственному признанию, серьезные отношения тоже не входили. Ему хотелось завести с ней непродолжительную интрижку, вот только Элла не собиралась вписывать свое имя в и без того, длинный список любовниц Александрова.

Вид особняка и аллеи вишневых деревьев, освещенных теплым весенним солнцем, приподнял Элле настроение. Она не могла дождаться того момента, когда откроет французские окна и взглянет на берег Темзы, однако сначала ей предстояло разобрать почту, скопившуюся в ее отсутствие.

Быстренько просмотрев полученные письма, Элла включила записи на автоответчике и помрачнела.

— Элла, — раздался голос Стивена Портмана, ее дяди. — Я нашел нового жильца в особняк. Он планирует купить дом, но сначала хочет пожить в нем, посмотреть, подходит ли он ему. Ты можешь пока остаться. Он согласился, чтобы ты жила, пока он не определится, и присматривала за домом. Я еще тебе позвоню, чтобы договориться о встрече. Надеюсь, она состоится уже в эти выходные.

Уныние охватило Эллу. Она знала, что дядя подумывал о продаже дома, но надеялась, что это случится не так скоро. Теперь у нее было несколько месяцев на поиск нового жилья, и задача не обещала быть легкой: для рояля требовалось много места.

Неопределенность будущего пугала, а перспектива ужина с Вадимом добавляла напряжения, которое нарастало с приближением вечера. Элла была абсолютно уверена, что Вадим специально не указал в открытке свой номер телефона, чтобы она не смогла отменить их встречу.

«Почему до него никак не дойдет, что я не хочу иметь с ним дело?» — с раздражением подумала Элла, подливая воду в вазу с розами.

Она не хотела, чтобы он дарил ей цветы, но они были такими красивыми, что у нее не поднялась рука выбросить их в мусорное ведро. Большинство женщин с удовольствием приняли бы подобный подарок от сногсшибательного олигарха. Элла вспомнила восторг Дженни, когда та увидела букет.

— Только я в их число не вхожу! — воскликнула Элла, хотя и мысленно согласилась со своей подругой, что ненависть к отцу влияет на ее отношения с мужчинами.

Чтобы снять нервное напряжение, Элла села за рояль. Она выбрала карьеру скрипачки, но дома, для удовольствия, играла на рояле. Музыка всегда помогала ей отвлечься от неприятных мыслей, и скоро фрагменты из сочинений Шопена и Чайковского — ее любимых композиторов — помогли ей забыться.

Подходя к особняку, Вадим услышал завораживающее начало Лунной сонаты Бетховена. Он остановился, чтобы послушать, и почувствовал, как у него по коже побежали мурашки. Элла была удивительно одаренным музыкантом. Ее игра вызывала у него не меньший восторг, чем красота.

Решив не мешать ей своим вторжением, Вадим обошел дом и обрадовался, увидев, что французские окна открыты нараспашку. Элла была полностью погружена в музыку и даже не подняла голову, когда он сел на один из стульев, стоявших на веранде. Закрыв глаза, Вадим превратился в благодарного слушателя.

Сам он не играл ни на каком инструменте. У его отца, работавшего на заводе, не было лишних денег на такую роскошь, как музыкальные уроки для сына. Его зарплаты едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами и кормить старую мать и ребенка. Вадим плохо разбирался в музыкальной технике и мало знал о великих композиторах, но по какой-то причине музыка всегда благотворно на него действовала и порой задевала те струны его души, которые он ото всех старательно прятал.

Когда отзвучала последняя нота, Элла отняла пальцы от клавиш и вздрогнула, осознав, что комната уже не залита солнцем и погрузилась в вечерние сумерки.

— Ты божественно играешь.

Знакомый голос с русским акцентом заставил ее резко повернуть голову в сторону окон и вскочить на ноги. Сердце у Эллы учащенно забилось, когда она увидела сидящего на веранде Вадима.

— Сколько ты здесь уже сидишь? — Элла была шокирована его появлением, из-за чего вопрос прозвучал излишне резко.

Игра на рояле для нее была глубоко личным занятием, которое связывало ее с матерью, и она всегда вкладывала в музыку всю душу. Ей было неприятно, что Вадим украдкой наблюдал за ней.

— Минут двадцать, — ответил он, входя в дом. Его взгляд с некоторым удивлением пробежался по ней, поскольку она была в майке, джинсах, а распущенные волосы падали на плечи. Перед ним стояла Элла Стаффорд, которую музыкальный мир не знал. В последнее время имиджмейкеры создавали тщательно продуманный светский образ виртуозной скрипачки, а для этого на обложках дисков изображали утонченную леди и всячески подчеркивали ее титул и аристократическое происхождение. Женщина, которая смотрела на него, выглядела моложе. Она казалась хрупкой и легкоранимой. От Вадима не укрылось и то, что Элла напряглась, как только заметила его.

Другой мужчина, наверное, не стал бы после этого приставать к женщине и ушел, однако Вадим всегда добивался желаемого. Обычно ему нравилось иметь дело с женщинами, которые знали правила игры: только секс и никаких обещаний. Что-то подсказывало Вадиму, что с Эллой могут возникнуть проблемы и ему следует оставить ее в покое. Она казалась невинной, хотя вряд ли такое было возможно, учитывая, что речь шла о современной женщине, которая уже к двадцати четырем годам успела сделать успешную карьеру.

Но, что самое удивительное: увидев Эллу в обтягивающих джинсах, с распущенными волосами и почти без макияжа, Вадим почему-то еще сильнее захотел обладать ею.

Его тянуло к ней, как ни к какой другой женщине, поэтому он не собирался сдаваться без боя. Нет, снисходительность не входила в число его добродетелей. Вадим прекрасно отдавал себе отчет в том, что им двигает эгоизм и что о желаниях других людей он задумывается редко. Элла должна стать его любовницей, чтобы он мог насытиться ее прекрасным телом и утолить страсть. Что будет чувствовать Элла — его не касается!

— Не знал, что ты играешь на рояле так же хорошо, как и на скрипке, — произнес Вадим восторженно.

Элла равнодушно пожала плечами:

— Не так уж я хорошо играю. Для публичных выступлений не годится. А вот мама, та — да, была очень талантлива. У нее могла бы сложиться великолепная карьера…

Она осеклась, потому что ей вспомнилась грустная улыбка матери. С каким терпением Джудит Стаффорд обучала дочку игре на фортепиано. Она сама не стала известной пианисткой из-за того, что влюбилась. Лайонелу Стаффорду нужна была жена, которая бы вместе с ним вела светскую жизнь и пожертвовала бы всем ради него, но граф не оценил жертвы Джудит и разбил ей сердце своим невниманием и бесконечными изменами. Элла поклялась, что не повторит ошибок матери. Она не собиралась ни в кого влюбляться, поскольку прекрасно знала, к чему это может привести.

Вадим взглянул на часы и усмехнулся, отчего сердце Эллы гулко забилось.

— Видимо, ты потеряла счет времени. Я позвоню в ресторан, предупрежу, что мы задерживаемся. Иди переодевайся.

Элла вздохнула и скрестила руки на груди.

— Если бы ты дал мне свой телефон, я бы позвонила и предупредила, что не пойду с тобой сегодня в ресторан, — тихо произнесла она. — Ни сегодня, ни в другие дни. У меня очень много работы.

— Но время поесть, в твоем напряженном графике должно быть. Я в этом уверен, — спокойно заметил Вадим. — Только должен заметить, поскольку недавно видел тебя в одном белье, что ешь ты недостаточно.

— Мне очень жаль, что это зрелище так тебе не понравилось! — рявкнула Элла, рассерженная на него за то, что он напомнил об эпизоде, который она бы предпочла забыть.

Если бы у нее не раскалывалась так сильно голова, она бы ни за что на свете не позволила Вадиму себя раздевать, даже притронуться к ней. Впрочем, в том, что он считает ее недостаточно фигуристой, не было ничего плохого. Подавив в себе глупое сожаление, что у нее не такие пышные формы, как у бывшей подружки Вадима Келли Адаме, Элла напомнила себе, что ей того только и нужно, чтобы Александров потерял к ней всякий интерес.

— Я не сказал, что оно мне не понравилось, — вкрадчивым голосом возразил Вадим. Он направился к ней, и блеск, появившийся в его глазах, заставил пульс Эллы участиться. Она не могла не признать, что выглядел он сногсшибательно и своим взглядом просто гипнотизировал ее. — Ты прекрасно знаешь, как возбуждаешь меня. Я не делаю секрета из своего желания обладать тобой.

Тон у него был ровным, а голос спокойным, как будто Вадим говорил с ней о погоде. Вот только в глазах у него горел опасный огонь, который не предвещал ничего хорошего. У Эллы перехватило дыхание, когда Вадим взял ее за подбородок и наклонился.

— Но я… я не хочу… — пробормотала она, не в силах оторваться от его губ, медленно приближающихся к ней.

— Не хочешь — что? С другими мужчинами — возможно, — закончил за нее он с высокомерной улыбкой. — Но со мной все по-другому. Тебя ко мне тянет.

Элла открыла было рот, чтобы возразить ему, но Вадим этим воспользовался и приник к ее губам. Она не могла сопротивляться, потому что вдруг поняла, что с нетерпением ждала, когда он поцелует ее. Никто так не целовал ее, как Вадим. Бороться с желанием ответить на его поцелуи невозможно!

Вадим запустил руку ей в волосы и слегка наклонил голову, чтобы было удобнее целовать ее. Элла вздрогнула, почувствовав силу возбуждения, которое охватило Вадима.

«То, что мы делаем, — недопустимо», — мелькнуло в голове у Эллы, но все мысли о том, чтобы остановиться, улетучились, когда ладонь Вадима оказалась у нее на животе.

Потрясенная собственными ощущениями, Элла не сразу вспомнила, что на ней нет лифчика. Она резко выдохнула, когда рука Вадима стала медленно подниматься вверх. Никто раньше не прикасался к ее грудям, но теперь Элле хотелось, чтобы Вадим сжал их в своих руках и погладил разбухшие от возбуждения соски.

Она замерла в ожидании, но Вадим вдруг распрямился и выпустил ее из своих рук. Разочарование Эллы не имело границ.

— Нам нужно поторопиться, — сказал он, делая шаг назад. — У тебя пять минут на то, чтобы переодеться.

Некоторое время Элла стояла на месте, ошарашенная его поведением. Постепенно возбуждение, заставившее ее потерять голову, сменилось чувством стыда. Вадим наверняка решил, что с ней у него больше проблем не будет и ему обеспечен секс после ужина.

«Как можно быть такой слабовольной и глупой?» — мысленно осудила она себя.

В спальне у нее возникла сумасшедшая мысль запереться там и дождаться, когда Вадим уйдет, но потом Элла отвергла такой план. Она не была уверена, что одержит победу в подобном противостоянии. Вадим уже не раз доказывал, что всегда добивается того, чего хочет. Решив, что в ресторане будет безопаснее, Элла начала переодеваться. Едва ли Александров захочет устраивать шоу на публике и попробует поцеловать ее у всех на виду. К тому же за ужином у нее будет возможность убедить его в том, что у нее нет желания заводить с ним интрижку.

Однако, посмотрев в зеркало на свои покрасневшие, опухшие губы и расширенные зрачки, Элла мысленно добавила: «Но вначале мне нужно убедить в этом саму себя».

Глава 4

Месяцев восемнадцать назад рабочий гардероб Эллы составляли элегантные черные костюмы. Однако когда ее карьерой занялся Маркус Беннинг, он настоял на том, что для успеха и раскрутки дисков необходимо добавить сексуальности и женственности. С его подачи Элла купила откровенные платья известных дизайнеров. Из-за присущей застенчивости ей так и не удалось привыкнуть к навязанному Маркусом имиджу. Особенно ее раздражал тот факт, что она оказалась в центре мужского внимания.

Однако Элла была благодарна за полезные уроки, организованные для нее Маркусом, на которых ей раскрыли секреты успешного макияжа. Благодаря им, она за несколько минут смогла добиться того, чтобы с зеркала на нее смотрела уверенная в себе женщина, которая знает, как обращаться с надоедливыми мужчинами.

К сожалению, это было лишь иллюзией, и Элла тяжело вздохнула. Она чувствовала себя крайне неуютно в красном шелковом платье, которое слишком обтягивало фигуру и было почему-то короче, чем во время примерки в магазине. Поскольку времени у нее оставалось мало, а Вадим мог в любую минуту зайти, чтобы поторопить ее, Элла торопливо убрала волосы в пучок, подушилась и поспешила в гостиную.

Александров стоял около камина, изучая многочисленные фотографии матери Эллы, но обернулся к ней, как только она появилась в комнате. Огонь, загоревшийся в его глазах, и голодный взгляд, которым он оглядел ее с ног до головы, окончательно лишили Эллу уверенности в себе.

— Ты выглядишь превосходно, однако сдается мне, что своим видом ты что-то хочешь мне сказать, — язвительно сказал Вадим, подходя к ней ближе.

— Ты бы предпочел, чтобы я надела балахон? — огрызнулась Элла, покраснев, поскольку его предположение попало в цель.

— Ты будешь красивой в любом наряде. Ну, а еще лучше — без одежды. — Голос у него был вкрадчивым. — Однако я не могу не внести одно изменение в твой потрясающий вид. Вот так будет гораздо лучше.

Одним движением большого пальца он стер помаду с ее губ и довольно улыбнулся.

— Ты переходишь все границы дозволенного! — возмущенно воскликнула Элла. — Боюсь, тебе придется ужинать в одиночестве. У меня что-то пропал аппетит.

— Очень жаль. Я здорово проголодался. — Вадим сделал паузу и снова пробежался взглядом по ее телу. — К тому же я не люблю есть один. Это меня раздражает, а раздражение мало способствует хорошему усвоению пищи. Послушай, Элла. Ужинать и тебе пора. А я знаю, что в твоем холодильнике нет ничего, кроме йогурта, да и то просроченного. Я заглядывал на кухню, чтобы налить себе воды. Так что пошли. Только предупреждаю, я не выношу, когда женщина дуется. Расслабься.

Воспользовавшись гневным молчанием Эллы, он быстро поцеловал ее в губы, потом развернул к двери и слегка шлепнул, подталкивая к выходу.

— Ты самый высокомерный… невыносимый… Щеки у нее горели и были почти того же цвета, что и платье.

Элла подхватила свою накидку и сумочку и быстро проскользнула в открытую Вадимом дверь. В машине она вспомнила, что еще не поблагодарила его за цветы. Вежливость не позволяла ей промолчать, а потом аромат роз и их великолепный вид целый день радовали ее.

— Спасибо за букет, — сказала она. — Розы очень красивые.

— Рад, что доставил тебе удовольствие.

Неужели она уже в каждой его фразе ищет подтекст? Или Вадим привык флиртовать с женщинами и поэтому ждет от нее ответной реакции. Элла чувствовала, что не готова подыгрывать ему, и ее пугала перспектива ужина с ним.

Полдороги прошло в молчании, чему она была только рада. Это дало ей возможность хоть как-то взять себя в руки. Однако все старания Эллы оказались напрасными. Ее изумлению не было предела, когда в салоне автомобиля вдруг зазвучало начало концерта Мендельсона, записанного ею для последнего альбома.

— Впервые я услышал, как ты играешь, примерно год назад, — объяснил Вадим, поймав удивленный взгляд Эллы. — И был, откровенно скажу, потрясен твоим исполнением. Не сомневаюсь, что с таким талантом тебя ждет блестящая карьера.

Элла без всякого удовольствия слушала звучащую в салоне музыку, ей казалось, что она открывает свою душу перед Вадимом. В каждой ноте ей слышались потаенные эмоции, которые не предназначались для его ушей.

Элла с облегчением вздохнула, когда машина остановилась у ресторана «Симпсон-Броун», одного из лучших в Лондоне. Несмотря на значительное опоздание, их сразу же провели к уютному столику, а метрдотель радостно поприветствовал Александрова.

— Ты часто сюда заходишь? — спросила тихо Элла, когда они сели.

Она чувствовала себя как на первом свидании, и ее раздражало повышенное внимание к Вадиму. По пути к столику он поздоровался с несколькими посетителями, а большинство женщин провожали его до столика восхищенными взглядами.

— Я ужинаю здесь два-три раза в месяц. У меня еще нет своей резиденции в Лондоне, я пока останавливался в отеле в районе Блумсбери, когда приезжал сюда. — Вадим сделал многозначительную паузу, и взгляд у него сделался таинственным. — Однако скоро ситуация изменится.

— Ты планируешь вернуться в Париж? Я где-то читала, что у тебя там есть дом.

«А еще лучше обратно в Россию», — добавила Элла про себя, удивляясь, почему ее такая перспектива не радует.

— Верно, у меня есть квартира на Елисейских Полях, но я собираюсь на какое-то время перебраться в Лондон. У меня здесь… — последовала еще одна пауза, — возникли определенные интересы, требующие моего внимания.

«Вадим имеет в виду деловые интересы!» — нервно принялась уверять себя Элла. Однако сердце у нее все равно забилось, и она опустила глаза, чтобы избежать взгляда Вадима.

В конце концов, ей уже двадцать четыре года, на свидания она и раньше ходила! Почему же не получается справиться со своим волнением и перестать таять от улыбки Александрова?

Ситуацию разрядило появление официанта, который поинтересовался, не желают ли гости заказать коктейли в качестве аперитива.

— Мне мартини с водкой, — сказал Вадим и выжидательно посмотрел на Эллу. — С вином мы определимся, когда выберем основное блюдо. Закажи пока какой-нибудь безалкогольный коктейль. Антон может тебе порекомендовать несколько на выбор.

Его предположение, что она не умеет пить, рассердило Эллу.

— «Сингапур слинг»! — вырвалось у нее первое пришедшее в голову название коктейля, и она холодно ему улыбнулась. — Спасибо.

— Ты уверена? Сочетание джина с вишневым ликером не слишком ли опасно натощак? — спросил Вадим, изогнув бровь.

Еще немного — и он попросит принести для нее молочный коктейль!

— Я уверена, — кивнула она, отпуская официанта.

Когда тот ушел, Элла нервно обвела взглядом переполненный ресторан. Только ей предстояло больше часа общаться один на один с Александровым. Она тщетно пыталась найти какую-нибудь нейтральную тему для разговора, и нервы у нее были напряжены до предела. К ее облегчению, официант вернулся к их столику почти моментально — уже с готовыми коктейлями.

— За встречу… и новые открытия, — сказал Вадим, поднимая бокал.

Искорки заиграли в его глазах, когда Элла осторожно отпила свой коктейль и едва не поперхнулась. Конечно, она сразу же сделала вид, что на нее напал кашель, но от него не укрылось то, что всему виной был коктейль.

Вадим еще раз удивился тому, какой невинной и неопытной казалась Элла. Только по своему опыту он знал, что обычно все женщины устраивают перед мужчиной представление, а значит, без сомнений, она намеренно выбрала такой образ.

Откинувшись на спинку стула, Вадим принялся изучать меню, но взгляд его то и дело отрывался от букв, чтобы полюбоваться тонкими чертами лица Эллы и глубоким декольте ее красного платья. Она была чрезвычайно красива и притягательна!

— Поскольку я русский, то не могу не порекомендовать в качестве закуски черную икру, — ухмыльнулся Вадим. — А в качестве основного блюда — осетрину под соусом бешамель.

Элла решила не вчитываться в экзотическое меню, большая часть названий в котором была ей неведома. Ей не доводилось раньше есть икру, но она была не против вкусной и полезной рыбы.

— Звучит заманчиво, — кивнула Элла, соглашаясь.

— Я тогда возьму то же самое. — Вадим подозвал официанта и сделал заказ. — Еще принесите бутылочку «шабли». Благодарю.

Официант удалился, унося меню, и Элла поняла, что не знает, куда деть руки. Ей пришлось потянуться к своему бокалу и сделать еще один глоток пугающе красного напитка. На ее вкус, он был слишком приторным и напоминал леденцы от кашля. Во второй раз она только слегка поморщилась, и коктейль не показался ей таким уж крепким, поэтому, заметив, что Вадим наблюдает за ней, Элла сделала и третий глоток.

— В каком возрасте в тебе проснулся музыкальный талант? — поинтересовался Александров у Эллы.

— Моя мама начала учить меня играть на скрипке, когда мне было четыре года, но я стала барабанить какие-то мелодии на пианино с того момента, как смогла забираться на стул. С музыкой я конечно же познакомилась через мамину игру. Как я уже говорила, она была чрезвычайно одаренной пианисткой. Мне приятно, что я унаследовала частичку ее таланта.

— У тебя есть братья или сестры?

— Нет. — Элла немного помолчала. — Через некоторое время после моего рождения у мамы начались проблемы с сердцем, и врачи сказали, что беременность поставит ее жизнь под угрозу. Она больше не могла иметь детей. Но мы с ней были очень близки, в том числе и благодаря музыке тоже.

Вадим пристально посмотрел на нее:

— Кажется, ты говорила, что была еще подростком, когда она умерла? Наверное, тебе пришлось трудно. Как примириться с такой потерей в столь юном возрасте!

Хотя с момента смерти матери прошло десять лет, Элла не была уверена, что она когда-либо примирится с тем, что единственного по-настоящему близкого ей человека нет рядом. Однако, чувствуя, что разговор заходит на слишком личные для нее темы, Элла не захотела его поддерживать и углубляться в свои переживания.

— Прошло много времени. По крайней мере, мне удалось осуществить заветную мечту мамы, — отозвалась она, пожимая плечами, но голос у нее слегка дрогнул. — У нее не получилось стать пианисткой из-за того, что она вышла замуж. Мама надеялась, что хотя бы у меня будет успешная музыкальная судьба. Она составила свое завещание так, чтобы я унаследовала инструменты — скрипку и рояль, — и открыла отдельный счет, с которого можно было списывать деньги только на оплату моих уроков музыки. Благодаря ее заботе я училась у самых лучших преподавателей в мире.

— А тебе самой выступать нравится? Ты мечтала об этом?

Элла нахмурилась и бросила на Вадима вопросительный взгляд:

— Естественно, это было и моей мечтой… то есть это и есть моя мечта! Почему ты спрашиваешь? Музыка — моя жизнь. Я очень люблю играть.

— Я не об этом спросил, — усмехнулся Вадим. — Из твоих слов можно сделать вывод, что ты живешь той жизнью, которую за тебя выбрала твоя мать. Я хотел узнать, рассматривала ли ты какие-нибудь другие варианты? Или ты изначально поставила перед собой цель стать успешной скрипачкой.

— Моя мама ничего меня не заставляла делать! — Элле были неприятны предположения Вадима. — Она хотела дать мне шанс, который сама упустила. Я счастлива, что у меня все получается. Мама надеялась, что успешная карьера поможет мне стать финансово независимой и что мне не придется зависеть от мужчины, как ей от моего отца, — тихо добавила Элла. — Музыка действительно открыла передо мной новые возможности, и я считаю это главным наследством моей матери.

Вадим отметил про себя, что Элла в очередной раз с презрением и неохотой вспоминает о своем отце. Обычно его не интересовала личная жизнь и прошлое женщин, с которыми он встречался, но об Элле ему почему-то хотелось знать как можно больше.

— Раз твоя мама рано умерла, твоим воспитанием занимался отец? С ним у тебя тоже были теплые отношения?

Перед глазами Эллы возникло тонкое холодное лицо отца с брезгливым выражением. Он прекрасно знал, что дочь ненавидит его, и ему нравилось задирать ее и провоцировать на всплески эмоций.

Элла вдруг осознала, что молчит, а Вадим ждет ответа на свой вопрос.

— Нет, — выпалила она и нервно продолжила: — Я училась в пансионе, а он предпочитал жить на юге Франции. Я его почти никогда не видела.

Вадим собирался было продолжить свои расспросы, однако, к ее счастью, появился официант, который принес закуску.

— Ты никогда раньше не ела черную икру? — спросил Вадим, видимо заметив некоторое сомнение в ее глазах.

Решив, что в данном случае лучше всего ответить откровенно, Элла смущенно покачала головой:

— Нет, не пробовала. Я слышала, что у нее специфический вкус.

— Раз ты у нас такая неопытная, то мы обойдемся без водки, — сказал Вадим, беря ложку.

— Как скажешь.

Элла покраснела, почему-то подумав о том, что столь же неопытной она была и в постели. Ей вдруг стало интересно, как бы отреагировал Вадим, узнав об этом. Вадим тем временем зачерпнул икру и вдруг наклонился, протягивая ложку.

— Закрой глаза и открой рот, — приказал он. Его голубые глаза потемнели, и их взгляд словно обжигал Эллу. Атмосфера сразу же наэлектризовалась, а остальные посетители и гул разговоров, будто куда-то исчезли.

Как зачарованная, видя перед собой только Вадима, Элла послушалась. Она почувствовала холодный край ложки, а потом на ее языке оказались икринки. Вкус у них на самом деле был очень интересным.

— Ну и каков вердикт? — спросил Вадим, когда Элла снова открыла глаза.

— Божественно, — призналась Элла, потихоньку приходя в себя.

— Тогда приятного аппетита. Советую сначала на блин положить сметану, а потом уже черную икру.

Элла последовала его инструкциям и обнаружила, что у нее дрожат руки. Как ужасно, что она не в силах контролировать себя в присутствии Вадима! Еще минуту назад она бы выполнила любое его желание: даже заняться с ним любовью в переполненном ресторане. Рядом с ним она по-новому ощущала себя, и ее тело находилось в постоянном напряжении. Опустив глаза, Элла с тревогой заметила, что соски у нее действительно выпирали, да так, что этого нельзя было не заметить.

Она осторожно посмотрела в сторону Вадима, и по его разгоряченному взгляду поняла, что он тоже заметил ее состояние.

— Ты часто ездишь в Россию? — спросила Элла в отчаянной попытке разрядить атмосферу.

— У меня дом в пригороде Москвы, но я там бываю только раза два в год. Сейчас мой бизнес в основном связан с Европой.

— А твоя семья? Она осталась в России?

На долю секунды в его глазах вспыхнуло что-то похожее на боль, но Вадим моргнул, и они снова стали холодными.

— У меня нет семьи, — ответил он. — Отец и бабушка, которая помогала ему меня воспитывать, умерли много лет назад.

Почему-то у Эллы возникла уверенность, что потрясшая ее боль во взгляде Вадима была связана с чем-то другим, а не со смертью отца и бабушки.

— А твоя мама? — спросила она.

Вадим равнодушно пожал плечами.

— Она ушла от моего отца, когда мне было лет семь. Мой отец был простым работягой. Большую часть времени он проводил на заводе. Насколько я знаю, мать была намного его младше. Я смутно помню ее улыбку, а отец и бабушка редко улыбались.

Мне кажется, ей захотелось лучшей жизни, чем та, которая у нее была с моим отцом.

— Но она оставила тебя, — пробормотала Элла, и у нее защемило сердце при взгляде на Вадима, потому что представила себе маленького одинокого мальчика, брошенного собственной матерью. — А бабушка… она была заботливой?.. Она присматривала за тобой?

Она понимала всю бестактность своего вопроса, но почему-то в тот момент ей было просто необходимо услышать ответ Вадима. Тот сардонически улыбнулся:

— Она была сибирячкой, так что характер у нее был суровый, не сахар. Думаю, ей уже было за семьдесят, когда я родился, так что уверен, она без восторга узнала о том, что придется нянчиться с внуком. А вот рука у нее была сильная, несмотря на возраст, и мне не раз приходилось от нее удирать. Тогда она шла к отцу, и от его ремня мне было не убежать.

Элла приглушенно вскрикнула от ужаса.

— Какое у тебя было тяжелое детство! — прошептала она, побледнев.

— Это были цветочки по сравнению с двумя годами в армии. Но я выжил, — равнодушно покачал головой Вадим.

В подробности Вадим вдаваться не стал, но его молчание было красноречивее всех слов. Элла вспомнила, что читала статью о дедовщине в российской армии. Она подозревала, что в советские времена ситуация была не лучше. Ей сложно было представить, что пережил Вадим, но теперь стало ясно, откуда у него такой тяжелый характер.

Принесли главное блюдо, и Элла, оторвав свой взгляд от Вадима, заставила себя попробовать рыбу.

— А ты когда-нибудь пытался найти свою мать? Она, может быть, еще жива.

Вадим отпил вина и занялся рыбой.

— Возможно, — сказал он, не поднимая головы. — Но зачем мне это? Она ушла, когда была мне нужна больше всего. Теперь я уже научился полагаться только на себя самого и никому не доверять.

У Эллы не оставалось сомнений в том, что решение матери и ее исчезновение сказались на Вадиме гораздо сильнее, чем он готов был признать. Ее собственный опыт подсказывал, что психологические травмы, нанесенные в детстве, имеют долгие последствия и их нелегко оставить в прошлом. Теперь ей стало понятно, в чем кроется причина нежелания Вадима завязывать продолжительные отношения с женщинами.

Они с ним в чем-то были похожи. Отношение отца к матери отбило у нее желание не только выходить замуж, но и вообще заводить с кем-нибудь роман. Она ценила свою независимость столь же высоко, как и Вадим.

Стоит ли ей согласиться на легкую интрижку, которая не предполагает никаких обязательств? Здравый смысл подсказывал Элле, что она играет с огнем и ей не удастся полностью закрыть свое сердце на замок. Однако потемневшие глаза Вадима обещали такое наслаждение, от которого трудно отказаться!

Она заметила, что Вадим снова смотрит на нее пронизывающим взглядом, который всегда заставлял ее нервничать. Он будто читал ее мысли. С надеждой хоть как-то разрядить атмосферу, Элла неуверенно улыбнулась.

«Почему вдруг улыбка Эллы напомнила мне об Ирине?» — задался вопросом Вадим.

Ирина была темноволосой, у нее была совсем не такая мраморно-бледная кожа, как у Эллы. Воспоминания о жене заставили сердце Вадима сжаться. Он закрыл глаза на секунду, но и этого хватило, чтобы перед ним всплыло ее лицо. Она была застенчивой милой женщиной, которая не требовала от жизни многого. Все, о чем она мечтала, — это о его любви.

«И я любил Иру!» — уверил себя Вадим.

Однако он так и не простил себя за то, что не понимал, насколько она была ему дорога, до того момента, когда держал ее безжизненное холодное тело в своих руках.

Улыбка Эллы померкла, когда она заметила, что Вадим не только никак не отреагировал, но и погрузился в свои мысли. У нее возникло ощущение, будто он смотрит сквозь нее.

Только приход официанта, решившего поинтересоваться, что они хотят заказать на десерт, вывел Вадима из задумчивости. На губах его вновь заиграла коварная улыбка, от которой у нее сразу же участился пульс. Вадим, когда хотел, легко становился очаровательным. Однако она теперь понимала, что никто не знает настоящего Вадима Александрова.

Весь оставшийся ужин Вадим развлекал ее разговорами и оказался интересным собеседником. Элла понимала, что все больше и больше попадает под воздействие его обаяния. И она все лучше относилась к человеку, который скрывался под маской бессердечного плейбоя.

— И какие у тебя ближайшие планы? Что нам ждать нового от виртуозной скрипачки Элеоноры Стаффорд? — спросил ее Вадим, когда они уже пили кофе.

О себе он говорил мало, но постоянно задавал ей вопросы об учебе, выступлениях и музыкальных предпочтениях. Удивительным для Эллы образом Вадиму удалось заставить ее рассказать о некоторых вещах, о которых она раньше рассказывала только самым близким друзьям.

После коктейля и двух бокалов вина Элла чувствовала себя расслабленной и удивительно смелой. Она даже получала удовольствие от флирта с Вадимом.

— На следующей неделе у меня выступление в Париже, а потом я буду большую часть времени проводить в Лондоне. Надо записать саундтрек к фильму и поработать над новым альбомом.

Вадим довольно улыбнулся:

— По счастливому совпадению я тоже планирую осесть в Лондоне на несколько месяцев. Это дает нам прекрасную возможность узнать друг друга получше.

Его взгляд оторвался от ее губ и спустился по шее к груди, не оставляя сомнений в том, что именно он подразумевал под «возможностью узнать друг друга получше». Вадим определенно рассчитывал заняться изучением ее тела, и от уверенности Эллы не осталось и следа.

— Я буду очень много работать, — поспешно сказала она. — У меня не найдется свободного времени. Только музыка…

Он наклонился вперед и приложил палец к ее губам, заставляя замолчать. Элла испуганно посмотрела на него и вздрогнула.

Ее невинность и даже некая доверчивость опять напомнили Вадиму об Ирине. Совесть подсказывала ему не начинать отношений с Эллой, ведь через пару недель она ему наскучит и он ее бросит. Однако дрожащие у него под пальцем губы вызывали желание приникнуть к ним в поцелуе. От одной этой мысли у него напряглось тело, и Вадим вспомнил, как его мучили фантазии о том, как они с Эллой занимаются любовью. Единственный способ избавиться от наваждения — реализовать свои желания и утолить страсть.

— Мы, русские, в таких случаях говорим: «Умей дело делать, умей и позабавиться». Думаю, в английском языке тоже найдется соответствующая пословица. А мы с тобой еще как можем позабавиться. — Вадим многообещающе подмигнул.

«Может, он прав», — размышляла Элла, пока Вадим оплачивал счет.

Она же не собиралась всю жизнь прожить монашкой? А Вадим одним прикосновением разжигал в ней желание. Даже ей, совсем неопытной девушке, было ясно, что им будет хорошо в постели и Вадим окажется отличным любовником, который способен доставить ей неземное наслаждение.

— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой, или сходим в какой-нибудь клуб? — спросил ее Вадим, когда они вышли на шумную улицу ночного Лондона.

Здравый смысл подсказывал Элле попрощаться с ним и сказать, что им больше не следует встречаться. Однако ей впервые в жизни захотелось почувствовать вкус развлечений и ночной жизни. В свои двадцать четыре года она обычно ложилась спать после десятичасовых новостей. Может быть, хоть разок забыть о репетициях и выступлениях?

— В клуб, — решительно сказала Элла, за что была награждена чарующей улыбкой, от которой у нее пересохло в горле.

— Я член клуба «Анабелз». Он находится на Беркли-стрит. Это недалеко отсюда. Давай пройдемся пешком!

Элла только кивнула в ответ.

Глава 5

Клуб, куда Вадим пригласил ее, разумеется, принадлежал к числу элитных, куда ходили развлекаться лишь самые богатые и известные люди. Едва войдя, Элла насчитала на танцполе и в зале несколько знакомых всем лиц. Обратила она внимание и на то, что сотрудники клуба, да и посетители тоже с повышенным интересом отнеслись к появлению Вадима. Представительницы женского пола поглядывали на него не только с интересом, но и с вожделением, а некоторые почти сразу же начали пытаться привлечь его внимание к себе. Он мог бы легко заполучить любую из них, стоило только ему захотеть, — Элла в этом нисколько не сомневалась. Выбор был огромнейший: модели, звезды кино и телевидения, молодые певицы. Все стройные, ухоженные и загорелые. Сравнивая себя с ними, Элла не могла не задаться в очередной раз вопросом: зачем Вадиму понадобилась именно она?

Однако он, казалось, не замечал никого, кроме нее, и его внимание, чего греха таить, льстило Элле. Постепенно она снова расслабилась и стала получать удовольствие, чему, несомненно, способствовало лившееся в клубе рекой шампанское.

Вадиму даже удалось уговорить ее выйти вместе с ним на танцпол. С каждой новой мелодией объятия становились все крепче и смелее, и Элла не могла не признаться себе, что наслаждается их близостью. Она никогда не чувствовала себя такой живой и полной энергии.

— Нравится? — спросил Вадим, наклоняясь к ней. — Мне очень.

Элла не стала сопротивляться, когда он, дразня, прикоснулся к ее губам, наоборот, она с нетерпением ждала поцелуя. Однако Вадим не торопился, ожидая от нее ответной реакции, и Элла покорно раскрыла губы, позволяя его языку проникнуть к ней в рот. Новые ощущения настолько захлестнули ее, что она абсолютно забыла о других посетителях.

Было почти три часа утра, когда они вышли из клуба, и от первого же глотка свежего воздуха у Эллы слегка закружилась голова.

— Это не твоя машина, — пробормотала она, когда перед ними остановился черный лимузин и шофер открыл перед ней дверцу.

— Я никогда не сажусь за руль, если выпью. Водитель оставил мою машину в отеле и приехал сюда за нами, — ответил Вадим и нахмурился, заметив, что Элла не очень уверенно стоит на своих высоких шпильках и ее слегка покачивает. — Ты в порядке?

— Конечно! Что за странный вопрос! — воскликнула Элла, наклоняясь, чтобы сесть в машину, но, не рассчитав высоту, слегка стукнулась головой о крышу. — Мне никогда еще не было столь хорошо.

Она на самом деле так считала. Несколько бокалов шампанского пробудили в ней уверенность в себе и в своей сексуальности. Элла с нетерпением ждала, когда Вадим продолжит ее целовать, и даже готова была подстегнуть его. Она вопросительно посмотрела на него, когда он сел рядом, и облизнула губы кончиком языка. Блеснувший у него в глазах огонь наполнил ее предвкушением скорого поцелуя. Однако в машине было так тепло и уютно, что веки Эллы вдруг потяжелели и стали слипаться. Зевнув, она положила голову на плечо Вадима и закрыла глаза.

«Ей можно дать лет шестнадцать», — подумал про себя Вадим, разглядывая Эллу.

Обычно женщины, с которыми он встречался, по дороге из бара продолжали заигрывать с ним, прижимались к нему и даже поглаживали по бедру. Вадим не помнил, чтобы хоть одна из них задремала, положив ему на плечо голову. В Элле было много качеств, отличавших ее от остальных женщин, и у него вновь и вновь возникали сомнения, а следует ли ему проявлять с ней настойчивость. Скорее всего, Элла не готова к интимным отношениям с ним, особенно учитывая ее неприязнь, даже почти ненависть к собственному отцу.

Ему не хотелось вновь брать на себя ответственность за чье-то благополучие. Хватит того, что у него не получилось сделать счастливой Иру. Он разбил ей сердце, и из-за него она страдала. Больше подобных ошибок он не повторит.

Элла недовольно нахмурилась, потому что удобное и теплое плечо под ее головой неожиданно исчезло.

— Элла, просыпайся! — раздался возле ее уха чей-то настойчивый голос. — Мы уже подъехали к твоему дому.

Когда Элла с трудом открыла глаза, то увидела прямо перед собой лицо Вадима. Ей сразу припомнились поцелуи на танцполе, и она машинально облизнула губы, желая дать понять Вадиму, что жаждет продолжения.

Вадим едва устоял под напором желания, охватившего его. Ему не удалось подавить внутренний голос, который подсказывал, что Элла значительно более наивная, чем это может показаться. С другой стороны, она была достаточно взрослой, чтобы отвечать за себя, и, без сомнений, ей хотелось, чтобы они занялись любовью. Губы у нее раскрылись в ожидании поцелуя, а в глазах читалось нескрываемое желание.

Однако Вадим напомнил себе, сколько алкоголя Элла выпила за вечер, и скривился. Он был убежден, что она редко пила и даже пара бокалов шампанского и бокал вина после одного крепкого коктейля могли сильно ударить ей в голову.

Вадим не хотел совершать еще одной ошибки, за которую ему потом стало бы стыдно. Такой мужчина, как он, не должен пользоваться удобной ситуацией, чтобы переспать с наивной девочкой.

— Так, так. Осторожнее. Держись за меня, я доведу тебя до дому, — сказал он, подхватывая за талию Эллу, которая с трудом вылезла из машины и стояла, покачиваясь на высоких каблуках.

Она несколько удивленно посмотрела на него, но позволила ему увлечь себя к входной двери огромного особняка. Элла никак не могла понять, что происходит. Почему Вадим, который, казалось, готов был снова поцеловать ее, вдруг отстранился?

Ей удалось найти только одно объяснение его странного поведения. Элла решила, что Вадима смутило присутствие шофера. Когда они окажутся в доме, Вадим обязательно заключит ее в объятия. В предвкушении предстоящих поцелуев она посмотрела на его губы, и волна возбуждения пробежала по телу.

С трудом оторвавшись от созерцания лица Вадима, Элла судорожно принялась копаться в своей сумочке в поиске ключа. Она торопливо открыла дверь и развернулась к Вадиму, сердце у нее учащенно билось и едва не выпрыгивало из груди. При виде его широкой улыбки у нее едва не подкосились ноги.

— Спокойной ночи, Элла.

Она не сразу поняла, что он прощается с ней. Однако Вадим сделал шаг назад, что однозначно показывало: он собирался уйти.

Когда они покидали клуб, огонь, горящий в глазах Вадима, убедил Эллу в том, что он настроен весьма решительно, и она не собиралась останавливать его.

Но почему тогда Вадим прощается с ней? Возможно, он ждет, чтобы она первой сделала шаг, показала, что не оттолкнет его, если он попробует поцеловать ее?

Понимая, что Вадим направился к машине, Элла нервно прикусила губу.

— Ты… Ты не зайдешь выпить кофе? — вырвалось у нее, когда он сделал уже несколько шагов в сторону машины.

Вадим остановился и медленно обернулся к ней, и под его пристальным взглядом у нее привычно запылали щеки. Элла замерла в напряжении, и время тоже как будто остановилось. Задумчиво поведя плечом, Вадим выждал еще несколько долгих секунд и все-таки вернулся к ней. Лунный свет падал на его лицо, и у Эллы перехватило дыхание от восторга. Она с наслаждением вдохнула аромат одеколона, смешанный с легким запахом мужского тела.

Когда Вадим встал рядом с ней на пороге, Элла уже изнывала от желания. Ни один другой мужчина не вызывал в ней таких чувств, но инстинкт подсказал ей, что делать. Она запрокинула голову, раскрыла губы и смело посмотрела прямо в глаза Вадиму. В ответ тот что-то пробормотал по-русски, но Элле слишком хотелось почувствовать, как его губы прикоснутся к ее губам, чтобы она стала выяснять смысл сказанного.

Элла полностью отдалась поцелую, когда Вадим наконец-то наклонил к ней голову. Она тихо застонала, почувствовав, как его язык проникает к ней в рот. Ей захотелось прижаться к нему всем телом, чтобы почувствовать, как бьется сердце Вадима, и Элла обвила руками его за шею. Она с нетерпением ждала, когда Вадим дотронется до нее или подхватит на руки, чтобы внести в дом.

Однако, к удивлению Эллы, он через некоторое время оторвался от ее губ и высвободился из объятий.

— Спасибо за приглашение, — сказал он хриплым голосом. — Однако мне пора идти.

— Но я думала… — прошептала Элла, не в силах скрыть своего разочарования.

Отступив назад, она смущенно посмотрела на него. Краска стыда начала заливать ее лицо, когда Элла поняла, что Вадим не собирается остаться. Он довольно улыбался, ведь именно она спровоцировала его на поцелуй. Очевидно, Александрова забавляла ее готовность отдаться ему. Элла с негодованием замотала головой, но Вадим только усмехнулся.

— Мы еще увидим, кого ты завтра утром будешь ненавидеть больше — меня или себя, — сказал он тихо, опередив ее.

Не дожидаясь ответной реакции, Вадим развернулся и быстро зашагал в сторону дожидающейся его машины, а Элла влетела в дом, хлопнув за собой дверью. Она была подавлена своей глупостью и наивностью.

На следующее утро, когда Элла проснулась, она обнаружила, что спальня залита ярким солнечным светом. Часы у кровати показывали полдень.

Однако это открытие было мгновенно вытеснено воспоминаниями о том, как, где и с кем она провела большую часть ночи. Неужели это не сон? Неужели она действительно ужинала в дорогом ресторане и позволила Вадиму кормить себя черной икрой с ложки, потом согласилась пойти в ночной клуб и танцевать с ним и… Элла перевернулась на живот и накрыла голову подушкой.

О чем она думала, когда решила соблазнить Вадима Александрова? Думала! Она не думала ни о чем! Ей не следовало столько пить!

— Боже! Как я могла так забыться, чтобы почти вымаливать у Вадима милость провести со мной ночь! — прошептала Элла с недоумением.

Она почти просила его остаться, а он отверг ее! Боже, какой стыд! Ей нельзя больше с ним встречаться! У нее не может быть ничего общего с таким мужчиной, как Александров. Сколько раз нужно напоминать себе о том, что он плейбой, который хочет от нее лишь секса.

Лицо Эллы вспыхнуло при воспоминании о том, как она сама раскрывала губы в надежде, что Вадим поцелует ее, как прижималась к нему, как обвила руками шею, чтобы подстегнуть его к действиям.

Ее нетерпение и доступность показались ему неинтересными? Очевидно, Вадим играл с ней и хотел доказать, что она не способна устоять перед ним. У него это прекрасно получилось!

Чувствуя отвращение к себе за свою слабость, Элла вылезла из кровати и побрела на кухню. Настроение у нее еще больше испортилось, когда обнаружилось, что у нее нет ни молока, ни овсяных хлопьев.

Выпив воды, Элла направилась в душ, после которого ей стало чуть лучше. По крайней мере, она чувствовала себя посвежевшей.

Натянув джинсы и майку, Элла с надеждой хоть как-то развеяться, направилась в сад и замерла на пороге. В тени на террасе за столиком сидел Вадим и просматривал какую-то газету, а перед ним стояла чашка с ароматным кофе.

— Что ты здесь делаешь? — с ужасом выпалила она, уставившись на гостя.

У нее хватило сил только на то, чтобы дойти до свободного кресла и рухнуть в него. Неожиданное появление Вадима стало для Эллы настоящим шоком. Она ведь только что решила никогда больше с ним не встречаться и даже не думала о том, как вести себя, если они все-таки столкнутся где-нибудь. У нее не было никакой стратегии поведения. Однако, скорее всего, никакая стратегия ей бы не помогла, поскольку Вадим выглядел великолепно. В отличие от нее по нему нельзя было сказать, что он полночи провел в клубе. Светлые джинсы и легкая рубашка смотрелись на нем изумительно, особенно рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Отвести взгляд от его груди Элла смогла не сразу.

— Доброе утро. Вернее, добрый день, — сказал он, демонстративно посмотрев на свои часы. — Думаю, можно смело предположить, что спала ты хорошо.

— Я не понимаю почему… Как ты здесь оказался? — пробормотала Элла.

Ей очень хотелось, чтобы Вадим снял солнечные очки и она хотя бы смогла увидеть выражение его глаз.

Неожиданно до нее донесся детский голос, и она, окончательно сбитая с толку, повернула голову в сторону сада. К ней с радостными криками бежала дочка ее двоюродной сестры.

— Элла! Мы приехали тебя навестить! А ты спала, — затараторила девочка, подбежав к столику. — Дедушка сказал, что тебя не нужно будить.

— Да, я сегодня что-то долго в кровати валялась, — призналась Элла и поймала на себе иронический взгляд Вадима. — Лили, а где дедушка?

— Вот он! — воскликнула Лили, показывая куда-то за спину Эллы.

Обернувшись, Элла увидела своего дядю Стивена.

— Ну, здравствуй, Элла, — поприветствовал он ее. — Вижу, что вчера ты хорошо провела вечер. Рад за тебя. Я всегда говорил, что тебе надо чаще выходить и развлекаться, а то сидишь целыми днями со своей скрипкой. В твоем возрасте нужно радоваться жизни, а не репетировать целыми днями.

— Дядя!

— Что — дядя? Вы, как я вижу, уже познакомились? — Стивен перевел взгляд с нее на Вадима и обратно. — Я звонил тебе несколько раз, чтобы предупредить о том, что Вадим сегодня переезжает в дом, но не сумел тебя застать. Думаю, ты даже не слышала, как приехал грузовик и люди Вадима переносили вещи в дом. Ясно, не слышала. Ты не волнуйся так. Я Вадиму объяснил ситуацию, и он не против, чтобы ты осталась. Наоборот, его это даже устраивает. По крайней мере, в ближайшие месяцы.

— Да, устраивает. Мне часто приходится ездить по делам, и я рад, что дом не будет пустовать во время моего отсутствия. — Вадим обворожительно улыбнулся. — Мы договорились, что я подумаю, нужно ли мне покупать дом. Пока я его снимаю, я не буду нанимать обслугу. Ты можешь все это время жить, где живешь. Как я понимаю, поиск квартиры у тебя осложняется тем, что нужно много места для рояля?

— По моему мнению, Элла, этот рояль только тебе мешает. Столько места занимает и создает бесконечные проблемы. Я бы на твоем месте продал его, — заметил Стивен, не дав Элле прокомментировать слова Вадима.

— Это мамин рояль, — замотала головой Элла. — Она его мне оставила. Я никогда его не продам!

— Ну, скажи спасибо Вадиму, что пока тебе об этом задумываться не нужно, — хмыкнул Стивен.

У Эллы на языке вертелись слова негодования, и она бы решительно отвергла предложение Вадима остаться с ним в одном доме, но напоминание о рояле заставило ее промолчать. По глазам Александрова было видно, что он доволен тем, как ему удалось добиться того, чего хотел. О том, чтобы продать рояль, и речи быть не могло, а значит, ей требовалось несколько недель на поиски подходящей квартиры. У нее не оставалось иного выбора, как принять «предложение» Вадима.

— Дедушка, я хочу посмотреть на реку, — заявила Лили и побежала по газону в сторону Темзы.

— Не так быстро! Подожди меня! — закричал ей вслед Стивен и поспешил за ней.

Элла дождалась, когда они отойдут на приличное расстояние, и только потом повернулась к Вадиму.

— Это у тебя такое своеобразное чувство юмора? — сквозь зубы процедила она и продолжила, не дожидаясь ответа: — И с какой целью ты это все спланировал? Чего добиваешься?

— «Спланировал» что? — Вадим вопросительно изогнул бровь. — Я давно знаю Стивена. Мы уже вели с ним дела. Узнав, что я присматриваю себе дом в Лондоне, он мне предложил этот. Мы сразу договорились, что я его арендую на шесть месяцев, а там поговорим о покупке.

На самом деле все было не совсем так, но Элле об этом знать не следовало. Вадим склонялся к покупке дома в другом районе Лондона, но в ту ночь, когда после концерта ему пришлось везти Эллу домой, он передумал.

Мысли Эллы снова вернулись к воспоминаниям о предыдущей ночи и о том, как она едва ли не вешалась Вадиму на шею. Однако он отверг ее, и теперь, конечно же не планирует долго жить с ней в одном доме.

Как она ошиблась, решив после ужина в ресторане и танцев в клубе, что его влечет к ней. Или по какой-то непонятной причине вчера, по пути из клуба, он передумал давать волю своим желаниям?

Найти ответы на эти вопросы Элле не помогало даже то, что Вадим снял очки и теперь внимательно разглядывал ее. Она ничего не могла прочитать на его лице, и это раздражало!

— Ты должен понять очевидное: я не могу жить с тобой, — с горечью проговорила Элла.

Вадим откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Ну, строго говоря, мы вместе жить и не будем, — протянул он.

— Ты абсолютно прав! — огрызнулась Элла, чувствуя свою беспомощность. — В пристройке для прислуги, где я живу, есть отдельный вход, а дверь между ней и основной частью дома все время будет закрыта на ключ.

По тому, как сузились глаза Вадима, Элла поняла, что сумела разозлить его, но когда он заговорил, голос у него был ровным и спокойным.

— Ты считаешь, я попытаюсь силой тобой овладеть? Я никогда в жизни никого не принуждал ни к чему, — холодно сказал он. — Позволь напомнить, что вчера ты четко давала мне понять, что хочешь провести со мной ночь.

Покрасневшая от смущения Элла не смогла ничего ему на это ответить, поскольку вернулась Лили и забралась к ней на колени.

— У мамы новый ребеночек, — радостно объявила она.

— Знаю. Его зовут Том, да? — Элла потеребила свою крестницу по волосам и подумала о своей двоюродной сестре, которая три дня назад родила сына. — Он пока очень маленький, правда?

Лили кивнула и показала им свою куклу:

— У меня тоже новый ребеночек. Ее зовут Трейси. — Она задумалась и внимательно посмотрела на Вадима. — А вас как зовут?

— Вадим.

— Вы смешно говорите, — отметила девочка серьезно, и Вадим широко улыбнулся:

— Верно. Я из другой страны. Я из России.

Лили большими глазами некоторое время изучала его, а потом многозначительно кивнула и протянула ему свою куклу:

— Если хотите, можете подержать Трейси и поиграть с ней.

— Спасибо, — ответил Вадим и на несколько секунд закрыл глаза, когда девочка посадила свою тряпичную куклу на стол перед ним.

Удивительно, что, несмотря на прошедшие годы, вид куклы вызвал у него горестные воспоминания!

«— Папа, возьми Сашу, пожалуйста, она не любит кататься на качелях, — услышал он в своей голове голос Клары, такой четкий, будто она находилась рядом. — Обещаешь, что будешь заботиться о ней?»

— Конечно, девочка моя. Я буду заботиться и о ней, и о тебе.

«Однако я нарушил данное обещание», — мрачно подумал Вадим, чувствуя, как у него защемило сердце. Он не смог позаботиться ни о дочке, ни о ее матери.

Он держал в своих руках нарядно одетую куклу Лили, но думал о простой кукле своей погибшей дочери.

— Трейси вам нравится? — Голос Лили вернул Вадима обратно к реальности. — Мне ее подарили на день рождения.

— Она очень красивая, — кивнул Вадим, отдавая ей куклу. — И сколько тебе лет, Лили?

— Пять.

И снова Вадиму пришлось на секунду закрыть глаза, потому что боль от потери дочери и жены, которая постоянно преследовала его, стала еще острее. Он сделал резкий вздох, чтобы взять себя в руки.

Кларе тоже было пять лет. Она еще только начинала жить, а оказалась погребенной под снегом. Десять лет прошло с того момента, когда его жена и дочь погибли из-за схода лавины, которая обрушилась на родную деревню Ирины и полностью уничтожила ее. Вадим уже свыкся с тупой болью, с которой он жил с того трагического дня.

Однако Лили с ее кудряшками и куклой всколыхнула в нем воспоминания о двух самых дорогих ему людях, которых он потерял. В память о них он всегда возил с собой старую тряпичную куклу — единственное, что у него осталось от его семьи.

Глава 6

— Вадим, думаю, я вам уже больше не нужен, — сказал Стивен, тяжело дыша, так как внучка заставила его побегать по саду. — Если у вас возникнут какие-либо вопросы или что-то понадобится, обращайтесь к Элле. Она живет здесь уже… Сколько, Элла? Года четыре, да? И именно она занималась интерьером. Надеюсь, вы со мной согласны, что она хорошо поработала.

— Дом великолепен, — ответил Вадим, надевая на нос черные очки, чтобы ничего нельзя было прочитать по его лицу.

Он ни с кем не разговаривал о своем прошлом и своих переживаниях, слишком личной была для него произошедшая трагедия.

— Да! Я чуть не забыл! — воскликнул Стивен, доставая из сумки небольшую пачку фотографий, и протянул их Элле. — Фотографии малютки! Симпатичный молодой человек, согласна? Стефани говорит, он на меня похож.

Элла посмотрела на круглое розовощекое лицо младенца и его еще лысую голову, потом на дядю и кивнула. Хотя, конечно, с ее точки зрения, пока было слишком рано определять, на кого похож этот кроха.

— Прелестный, — тихо сказала она, удивившись внезапно охватившему ее желанию иметь собственного ребенка.

Стивен кивнул.

— Вот когда выйдешь замуж, тоже заведешь парочку таких же карапузов, — улыбнулся он.

Элла отрицательно покачала головой:

— Сомневаюсь, что у меня будут дети. Ну, понимаешь, я убеждена, что у ребенка должны быть два родителя, которые бы любили и заботились о нем, — объяснила она, потому что дядя вопросительно посмотрел на нее. — А поскольку я не собираюсь выходить замуж, то буду лучше наслаждаться ролью тети-крестной.

В доказательство Элла крепко обняла Лили, и та в свою очередь тоже крепко стиснула ее в своих объятиях.

Дело же было не в том, что ей не нравились дети. Она обожала Лили и с удовольствием проводила с ней время. Но о каких детях могла идти речь, если у нее по пять-шесть часов в день уходило на репетиции? Музыка и карьера требовали безумно много времени и сил.

— У тебя еще есть время встретить какого-нибудь хорошего парня и передумать, — задумчиво произнес Стивен, стараясь подбодрить ее.

Однако Элла вовсе не переживала из-за того, что останется старой девой. Она уже давно решила, что брак не для нее. Конечно, у нее перед глазами были примеры крепких союзов: Стивен и Лорна, сестра ее матери, поженились более тридцати лет назад и до сих пор жили, душа в душу. Вот только такие примеры выбивались из общей массы. Родители большинства ее друзей и знакомых были в разводе или жили раздельно, а Элла не хотела ни сама переживать развод, ни заставлять ребенка выбирать между родителями.

«Вот только если не хочу выходить замуж, как я планирую жить дальше?» — спросила себя Элла, когда вернулась к себе в комнату. Она тут же вспомнила и подобный вопрос Дженни.

До этого момента вся ее жизнь была посвящена музыке, на мысли о мужчинах и о романтических отношениях времени не хватало, да Элла и не задумывалась о таких вещах. Однако все почему-то изменилось после встречи с Вадимом в Париже. Вадим проник к ней в мысли, и непозволительно часто она стала представлять себе, как он целует ее, ласкает…

Элла прикусила губу, пытаясь прогнать от себя яркие эротические фантазии, которые с каждым днем становились все более реальными. Непонятным образом вся ее жизнь, которая раньше плавно текла, вдруг стала запутанной, и она больше не знала, чего хочет.

Как можно жить в доме, зная, что в другой его части находится Александров? Такое соседство пугало Эллу.

«Впрочем, — озабоченно напомнила она себе, — у меня нет выбора».

Съехать отсюда она могла только в том случае, если сыщется подходящая квартира, а пока ей предстояло смириться с присутствием Вадима.

Был только один способ отрешиться от тяжелых мыслей — погрузиться в музыку. Скрипка всегда помогала Элле успокоиться и собраться с мыслями, поэтому она, тяжело вдохнув, отправилась в гостиную.

Можно было не бояться, что ее музицирование в ближайший час, а может быть, и два помешает новому жильцу, поскольку почти сразу после ухода Стивена и Лили, Вадим объявил, что отправляется в город обедать. Он пригласил ее составить ему компанию, но Элла ответила гордым отказом, сославшись на необходимость репетировать.

Ей хотелось немного поработать над сонатой Дебюсси, которую она планировала вставить в свой следующий альбом, а потом надо было отправиться в супермаркет за продуктами. Холодильник у нее стоял пустой.

— Ты понимаешь, что играла без всякого перерыва четыре часа подряд? А может быть, даже и дольше, — сказал Вадим, заглядывая в комнату, поскольку французские окна Элла оставила открытыми. Он вернулся после обеда, услышал разносившийся по саду один из концертов Элгара и вместо того, чтобы, как планировал, читать финансовую газету, сел и стал слушать. — Пора ужинать.

Элла опустила скрипку и нахмурилась.

— Ужинать? — переспросила она удивленно. — А сколько сейчас времени?

— Почти семь.

— Черт! — невольно вырвалось у нее.

В животе у нее заурчало, напоминая, что она весь день ничего не ела, а все ближайшие магазины в воскресный день в семь уже закрыты.

Однако неожиданно до нее откуда-то донесся ароматный запах еды. Она с интересом принюхалась и заметила, как Вадим усмехнулся.

— Я заказал нам ужин. Надеюсь, ты любишь тайскую кухню?

Некоторое время ушло на внутреннюю борьбу между голодом и данным себе словом, что она, пока ищет новую квартиру, будет вести совершенно независимую от Вадима жизнь, даже не вспоминая о нем. Голод победил.

— Обожаю, — кивнула Элла, сдаваясь.

— Вот и отлично.

Вадим улыбнулся, но его улыбка показалась ей какой-то неестественной, автоматической. Обычных искорок в глазах у него не появилось. И весь он был молчаливым, отстраненным и одиноким. Сердце Эллы тревожно сжалось, но уже в следующую минуту до того, как она могла задуматься о чем-либо, улыбка у него сделалась шире, и он многозначительно подмигнул ей.

— Жду. Заходи, когда будешь готова, — сказал Вадим, показывая на дверь, ведущую в основную часть дома.

Она не видела никаких причин, почему ей нельзя было сразу последовать за ним, однако, критически оглядев себя, Элла направилась в спальню. Душный июньский вечер предполагал что-нибудь более легкое и элегантное, чем джинсы и майка, поэтому она надела серебристое шелковое платье, которое как-то купила по совету Дженни.

Быстрыми движениями накрасила ресницы, причесалась и провела розовым блеском по губам, потом подушилась и нервно посмотрела на себя в зеркало.

Увидев собственное отражение, Элла недовольно скривилась. Глаза у нее были подозрительно блестящими, а щеки — с лихорадочным румянцем.

«Это просто ужин, — напомнила себе Элла, подходя к дверям, ведущим в основную часть дома. — Никакой романтики!»

Вадиму не нужны были сантименты. Раньше ей казалось, что ему хочется переспать с ней. Теперь и в этом она была не уверена.

«Да в чем вообще я теперь уверена?» — пронеслось у Эллы в голове, и она тяжело вздохнула.

У нее было только одно желание: во время предстоящего ужина не потерять голову и не попасть под чары Александрова.

Однако, войдя в столовую, Элла на какое-то мгновение замерла. У нее раскрылся рот от изумления, когда она увидела Вадима и накрытый на двоих стол со свечами и букетом белых роз в центре. Все мысли мгновенно вылетели у нее из головы, а сердце гулко забилось.

В обтягивающих черных брюках и белой шелковой рубашке Александров выглядел сногсшибательно. Вдобавок к этому рубашка его была настолько прозрачной, что Элла могла разглядеть его грудь и даже волоски на ней. Этого всего хватало для того, чтобы атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась. Элла понимала, что оба они думали совсем не о еде.

— Тебе идет это платье, — сказал Вадим, поднимаясь ей навстречу.

Этих слов и едва заметной хрипотцы в голосе Вадима оказалось достаточно, чтобы у Эллы пересохло в горле и она смущенно опустила глаза.

— Спасибо.

«Неужели это мой голос?» — подумала Элла, старательно расправляя на коленях салфетку и пытаясь не смотреть на Вадима, чтобы дать себе время прийти в себя.

— Хочешь шампанского?

Элла отрицательно замотала головой, вспомнив предыдущий вечер, и потянулась к кувшину с водой, чтобы наполнить свой бокал.

— Я лучше воды себе налью, — сказала она, покраснев, потому что улыбка, появившаяся на лице Вадима, говорила о том, что он догадывается о причинах ее отказа от шампанского.

Их взгляды пересеклись, и Элла поняла, что начинает тонуть в его голубых глазах. Однако в этот момент в комнату кто-то вошел, и это нарушило интимную, чувственную атмосферу.

— А вот и ужин. Надеюсь, ты очень голодная, — сказал Вадим, увидев разнообразие блюд на подносе официанта.

— Ужасно! — призналась Элла и схватилась за ложку.

Суп показался ей божественным, и, быстро справившись с ним, она принялась пробовать остальные блюда. Лицо у нее сделалось таким сосредоточенным, что Вадим не сдержал улыбки.

— Рад, что ты с таким аппетитом ешь. Большинство из знакомых мне женщин обычно только листьями салата и ограничиваются.

— Мне повезло, что я могу себя не ограничивать и при этом не набираю вес, — пожала плечами Элла. — Похоже, я всегда буду тощей и о пышных формах могу не мечтать.

— Я бы сказал, что ты стройная, а не тощая. — Его взгляд заскользил по ее плечам, а потом спустился к груди. — И при твоей фигуре у тебя именно такая грудь, какая должна быть. Мне ужасно не нравятся эти молодые женщины, которые вставляют себе имплантаты. Смотрится это отвратительно: будто они футбольные мячи себе подложили. Я предпочитаю естественность.

Под его пристальным взглядом Элла покраснела. Она старалась отогнать от себя мысли обо всех тех женщинах, которые перебывали в его постели, а заодно и отыскать новую тему, менее рискованную.

— Расскажи мне о своем бизнесе. Как ты начал заниматься мобильными телефонами? — спросила она первое, что пришло ей в голову.

— На самом деле я начал с того, что продавал матрешки. — Вадим рассмеялся, увидев озадаченный взгляд Эллы. — Когда я демобилизовался, в России шла перестройка. Разрешили открывать свои фирмы. Я работал носильщиком в международной гостинице. Денег не хватало, а мне так мечталось вылезти из нищеты, в которой прозябал мой отец. Имелись, конечно, способы получить легкие деньги, но, сама понимаешь, способы незаконные. А мне повезло. Я сдружился с одним из постояльцев гостиницы, который оказался продавцом игрушек. У него был магазин в Германии, и ему захотелось торговать матрешками у себя на родине. Решив действовать, я к вечеру нашел изготовителя матрешек, а затем подписал договор с герром Альбрехтом о том, что буду поставлять ему матрешек из России. За пару лет я смог собрать деньги, которые потом вложил уже в новые проекты. А мобильные телефоны — это явилось вполне логичным вложением, потому что этот рынок и сейчас активный, а несколько лет назад он вообще рос бурными темпами.

— Тебя послушать, так все просто получается, — заметила пораженная историей его успеха Элла. Она помолчала, а потом нерешительно продолжила: — Но уверена, что без проблем не обошлось. Чем-то тебе приходилось жертвовать, чтобы двигаться вперед. Я, например, понимаю сейчас, что мне приходилось жертвовать многими вещами ради музыки и карьеры. Я редко играла с детьми моего возраста, редко ходила по гостям и в кино. Да и сейчас у меня нет ни на что времени: ни на друзей, ни на… отношения. Иногда я думаю, а не настанет ли потом такой день, когда, оглянувшись назад, я подумаю: а стоила ли мечта, к которой я так стремилась, всех этих трудов и жертв?

Вадим ничего не ответил, но его поразила глубина замечания Эллы. Ее наблюдение попало в самую точку, хотя она понятия не имела о том, что ради реализации своих амбиций он пожертвовал счастьем своей семьи.

Стоила ли его мечта всех тех усилий, которые он приложил за эти годы? Заключая свой первый договор, он представить себе не мог, насколько богатым станет. Однако, просыпаясь ночью из-за преследующего его, на протяжении последних десяти лет мучительного сна, в котором он слышал голоса Ирины и Клары, зовущих его на помощь, Вадим знал, что с радостью отдал бы все заработанные деньги, чтобы вернуть жену и дочь.

Официант принес фруктовый салат, и Элла с удовольствием откусила кусочек спелого манго. Когда она протянула тарелку Вадиму, он только отрицательно покачал головой и потянулся к бокалу. Опустошив его, он снова налил себе еще шампанского.

Элла не решалась нарушить наступившую тишину. Она понимала, что мысли унесли Вадима в прошлое и какие-то воспоминания испортили ему настроение.

В худшую сторону изменилась и погода, словно отражая состояние его души. Пока они ужинали, небо заволокло тучами, стало душно. Все потемнело, а потом и вовсе небо разрезала яркая вспышка молнии. Элла поежилась, когда раздался оглушительный раскат грома.

— Боюсь грозы, — призналась она дрожащим голосом, когда поняла, что Вадим отвлекся от неприятных мыслей, которые унесли его куда-то в прошлое. — Когда я была маленькой, одного из наших садовников убило молнией.

Вадим нахмурился.

— На твоих глазах? — обеспокоенно уточнил он.

— Нет. К счастью. Однако на протяжении нескольких недель все слуги говорили о том, что в доме появится еще одно привидение.

— У вас было много слуг? — с любопытством спросил Вадим. — Я видел как-то фотографии усадьбы. Это огромное здание.

Элла кивнула, вспоминая серые стены дома и каменных горгулий у парадного входа, из-за которых ее в детстве мучили кошмары.

— Там семнадцать спален, бесчисленное количество гостиных и комнат для приемов, а в подвале расположена часовня. По преданию, в ней много лет назад по приказанию короля был убит один из монахов. Когда отец унаследовал усадьбу от моего дедушки, у нас была целая армия слуг. Потом денег становилось все меньше, и отец увольнял слуг постепенно, пока не осталась одна миссис Роджерс. Он ее оставил, потому что она помогала моей маме, когда та плохо себя чувствовала, а отец этого делать не хотел. Он стремился как можно меньше времени проводить с мамой.

Снова раздался удар грома, и она нервно вздрогнула.

— А ты верила, что в доме живут привидения? — поинтересовался Вадим, почувствовав, как напряжена Элла.

Она сначала смутилась, но потом кивнула:

— У меня было бурное воображение в детстве. К тому же очень часто, когда маме приходилось соблюдать постельный режим, я была предоставлена сама себе. Я верила, что все истории о привидениях — чистая правда, а я их слышала предостаточно. Например, о безголовом бароне и леди Грей, которую зарезал собственный муж. Считалось, что в комнате на верхнем этаже, где он ее убил, больше всего привидений. Там всегда было холодно, и никто из слуг не поднимался туда. — Элла осеклась, а потом через какое-то время продолжила тихим голосом: — Отец запирал меня там, в наказание за плохое поведение. Поскольку его раздражало даже мое появление в одной с ним комнате, я там много проводила времени, когда он заезжал в усадьбу.

— И он знал, что ты боишься? — Вадим почувствовал, что его охватывает отвращение к отцу Эллы.

— О да! — мрачно подтвердила она его догадку. — Я билась в истерике, когда он тащил меня туда, и ему это нравилось.

Было видно, что в детстве Элла боялась своего отца так же сильно, как и привидений, в которых верила. Вадим легко представил маленькую испуганную девочку, сидящую в холодной комнате и трясущуюся от страха, и в который уже раз какое-то странное непонятное чувство овладело им.

— Он тебя бил? — резко спросил он.

— Нет, — ответила Элла, нервно взглянув на черное небо. — Меня он не бил, но у моей мамы иногда появлялись синяки… Она всегда говорила мне, что она упала, ударилась о дверь… Но я знала, что это он… К счастью, он мало времени проводил в усадьбе. Обычно он жил во Франции и возвращался в Англию лишь тогда, когда у него заканчивались деньги. Возвращался, чтобы продать что-нибудь из наследства. Его отъезд всегда был праздником для меня.

— Но если он так плохо обращался с твоей матерью, почему она не развелась с ним?

Элла сама много раз задавала себе этот вопрос, и единственное объяснение, которое она нашла, ее не очень устраивало.

— Возможно, мама любила его, — тихо ответила она. — Однажды она рассказала мне, что влюбилась в него с первого взгляда. Могу только предположить, что она не переставала его любить, несмотря на все его многочисленные измены и то, как он с ней обращался. Она была таким чудесным человеком. Не понимаю, почему отец не любил ее так же, как она его любила.

— Не умел любить, вероятно, — пробормотал Вадим, чувствуя, как его начинают снова мучить угрызения совести.

Ирина тоже была мягким и добрым человеком. Первое, на что он обратил внимание, когда зашел в магазинчик, в котором она работала, была ее улыбка.

А его в то время заботили проблемы бизнеса, и все свое время он посвящал погоне за успехом. Любовниц, в отличие от отца Эллы, у него не было, но это все равно не делало его хорошим мужем и отцом. Ему следовало больше времени проводить со своей семьей!

— Он не любил ее, потому что был эгоистом и заботился только о себе и своих интересах, — с горечью в голосе сказала Элла, и чувство вины у Вадима усилилось. — Я не хочу повторить ошибку моей мамы и влюбиться в кого-нибудь так, чтобы потерять гордость и самоуважение. Любовь к моему отцу не принесла маме счастья, наоборот, она принесла ей только страдания и ускорила ее смерть. Ни один мужчина не достоин такой любви.

Когда она замолчала, на небе снова сверкнула молния, а раскат грома оказался таким оглушительным, что Элла вскрикнула от страха и выронила бокал с водой, который держала в руке. Бледная, она бросилась собирать осколки, но Вадим мгновенно вскочил со своего места и остановил ее. В тот момент, когда он поднял Эллу с колен, комната погрузилась во мрак.

— Жди меня здесь, я схожу за фонариком. Не беспокойся об осколках. Когда восстановят электричество, все уберут, — сказал Вадим, сажая Эллу обратно в кресло.

Он вернулся очень быстро, взял ее за руку и повел к окну.

— Я…

— Это потрясающее зрелище, — не дал ей ничего сказать Вадим. — Со мной ты в безопасности.

Именно в этом Элла глубоко сомневалась, потому что, когда он встал сзади нее и обнял за талию, она почувствовала, как его возбуждение передается ей. В ней кипела буря эмоций по силе сравнимая с разгулом стихии за окном. Пульс у Эллы участился, а дыхание сделалось тяжелым. В ушах у нее раздавался уже не гром, а стук сердца Вадима. Она понимала, что ее захлестывает волна желания, но ничего не могла с этим поделать.

Внутренний голос напоминал ей, что Вадим такой же бессердечный плейбой, как и ее отец, но у нее не было сил бороться с их взаимным притяжением. Главное, что она ни за что и никогда не влюбится в него, а значит, не повторит ошибок матери.

Когда Вадим поцеловал ее в шею, Элла поняла, что не сможет его остановить. А все ее клятвы — бессмысленный самообман.

Глава 7

Повернув Эллу к себе лицом, Вадим понял, что ему просто необходимо сделать ее своей. Он больше не мог ждать.

Вадим посмотрел на дрожащие губы Эллы и, прижав ее к себе, впился в них.

Она не сопротивлялась и отвечала на его поцелуй так, как ей подсказывали инстинкты. У нее из головы разом вылетели все сомнения, забытым оказался и страх перед грозой. Элла просто не слышала раскатов грома из-за гулких ударов своего сердца. То, как руки Вадима начали блуждать по ее телу, подсказывало ей, что на этот раз одних поцелуев ему окажется мало. Когда они оказались у нее на груди и его большой палец принялся играть с ее соском, Элла не смогла сдержать стон. В ответ Вадим вторгся языком ей в рот, требовательно раздвинув губы, и она, понимая, что не может твердо стоять на ногах, обвила руками его шею.

Он отреагировал моментально, и в следующую минуту Элла широко открыла глаза, потому что ее ноги оказались оторванными от пола. Вадим, прижимая ее к себе, потянулся за фонариком на столе и передал его ей.

— Показывай, куда идти, — хриплым голосом сказал он.

— А куда ты хочешь идти? — спросила Элла неуверенно, поскольку потемневшие глаза Вадима и обжигающий взгляд заставили ее вздрогнуть.

— В спальню, если ты не против, конечно. Кстати, сейчас самое время об этом сказать, — бросил Вадим, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Здравый смысл подсказывал Элле, что она должна потребовать от Вадима, чтобы он опустил ее на пол, распрощаться с ним и скрыться в своей части дома. Однако тело изнывало от желания узнать, какое наслаждение он может доставить ей.

Разговоры о детстве напомнили Элле о ненависти к отцу. Однако она уже не была ребенком. Вот только ее отношения с отцом продолжали влиять на нее. Из-за него ей не хотелось ни в кого влюбляться и у нее не складывались романы с мужчинами. Она отвергала любое ухаживание, отчего до сих пор оставалась девственницей.

Нельзя было допустить, чтобы вся ее жизнь прошла под знаком ненависти к отцу. Элла почувствовала, что она уже давно выросла и стала независимой женщиной, которая способна самостоятельно принимать решения. И сегодня ей хочется узнать, что такое сексуальное наслаждение в опытных руках Вадима!

Однако, несмотря на принятое решение, Элла нервно сглотнула, когда в свете фонарика появилась дверь в спальню.

Поскольку она сама занималась интерьерами в особняке, то прекрасно представляла себе каждую из комнат. При выборе цвета для главной спальни ее выбор пал на два: синий — для белья и ковра — и цвет слоновой кости — для обоев и мебели.

Дверь на балкон была открыта, и звуки грозы врывались в комнату, но Элла могла думать только о Вадиме. Он опустил ее на кровать и сразу же устроился рядом с ней. Его новый поцелуй оказался еще более требовательным.

Элле самой уже было недостаточно поцелуев, она выгнулась к Вадиму, чтобы прижаться к нему и почувствовать силу его желания. Ей хотелось, чтобы он оторвался, наконец от ее губ и стал бы ласкать дрожащее от предвкушения тело.

В конце концов, Вадим отвел голову и внимательно посмотрел на нее. Элла провела языком по опухшим губам и замерла в ожидании его следующего действия, и оно последовало незамедлительно.

— У тебя такая нежная кожа, — прохрипел Вадим, целуя ей шею, и принялся расстегивать пуговицы на платье.

— Вадим…

У Эллы перехватило дыхание, когда он распахнул его и отбросил в сторону лифчик.

— Красота, — пробормотал Вадим, проводя рукой по ее груди.

Когда он сжал обе груди в своих руках и приник к одному из сосков, она не смогла сдержать стон удовольствия. Ни один мужчина не дотрагивался до ее тела, и когда Вадим стал играть то с одним, то с другим соском, Элла задрожала от нахлынувшего желания.

Он рассмеялся, когда она запустила пальцы в его волосы и прижала голову к своей груди, как бы призывая не останавливаться.

— Нравится? — спросил Вадим, не скрывая своего удовлетворения ее реакцией. — Я знал, что твоя холодность — это лишь видимость, а под ней скрывается твоя чувственная и страстная натура.

Еще раз поцеловав обе груди Эллы и заставив ее застонать от удовольствия, он снял с нее платье, и руки его спустились на ее живот. Теперь она была почти обнаженной, только серые трусики скрывали от его глаз самое сокровенное.

Вадим почувствовал, как все тело Эллы напряглось, когда он провел языком по ее животу. С одной стороны, ему хотелось не торопиться и уделить внимание каждому сантиметру красивого обнаженного тела, но, с другой стороны, его собственное возбуждение уже давно достигло предела и требовало, чтобы он переходил к решительным действиям. Поколебавшись, Вадим двумя руками ухватился за трусики Эллы и стянул их с нее.

В первые секунды Эллу охватила паника. Она впервые лежала голой перед мужчиной, и этот мужчина был ей почти незнаком.

На несколько мгновений ее вновь одолели сомнения.

Однако горящие от страсти глаза Вадима вернули ей уверенность в себе, и, когда его рука оказалась у нее между ног, Элла полностью сконцентрировалась на новых ощущениях.

— Пожалуйста, — вырвалось у нее, хотя она сама плохо понимала, о чем просит: чтобы он остановился или продолжал.

Вадим резко остановился, прохрипел что-то по-русски и выпрямился.

— Я тоже больше не могу ждать, — сказал он, стягивая с себя рубашку.

Взгляд его был прикован к Элле и в тот момент, когда Вадим принялся снимать брюки. От него ускользнула ее реакция, когда она впервые увидела степень его возбуждения.

До этого Элла видела обнаженное мужское тело только в музеях, однако Вадим был гораздо прекраснее, чем все мраморные статуи. У нее пересохло в горле при виде его широкой груди и плоского живота. А потом взгляд опустился еще ниже.

«О боже, что я делаю?» — промелькнуло у нее в голове.

Ей же была прекрасно известна репутация Вадима. Неужели она сошла с ума, что позволила им обоим так далеко зайти!

Однако Элла сразу вспомнила о своем разговоре с Дженни.

«Нет, я не собираюсь оставаться девственницей всю свою жизнь! — подумала она решительно. — Долой девственность!»

Беречь себя для кого-то ей незачем, раз она не собирается выходить замуж. Любовь — это иллюзия, а страсть, проснувшаяся в ней, когда их взгляды с Вадимом впервые пересеклись, была вполне реальной.

Да и в двадцать четыре года самое время стать женщиной.

Вадим тем временем полностью разделся, надел презерватив и уже снова целовал Эллу.

Некоторая растерянность в глазах Эллы заставила его остановиться на мгновение, но желание обладать ею возобладало. Вот только крик боли, вырвавшийся у Эллы, заставил Вадима замереть.

Некоторое время он непонимающе смотрел на нее, но потом Вадима охватил гнев, когда до него дошел смысл случившегося.

— Для тебя это впервые? — резко спросил он и выругался по-русски. — Что за черт! Какую игру ты ведешь, Элла?

— Ни во что я не играю, — замотала она головой, пораженная его реакцией. — Вадим, все в порядке…

Элла решила, что он зол на себя, что причинил ей боль, и протянула к нему руку, чтобы успокоить.

— Нет! — рявкнул он в ответ, и у нее сжалось сердце, она поняла, что Вадим рассержен именно на нее. — Если бы я знал, что ты девственница, я бы не стал с тобой связываться.

Вадим закрыл глаза, и перед ним появился образ Ирины. Он был ее первым мужчиной, и их брачная ночь стала для них обоих особой. С Эллой же его должен был связывать только секс. И теперь он чувствовал вину, что невольно лишил ее девственности.

«Она сама решила переспать со мной», — напомнил Вадим себе.

Однако он не мог быть уверен в том, что Элла не надеялась на какие-то чувства с его стороны. Это было бы глупо, ведь для него она ничего не значила.

Вадим откатился от Эллы, спустил ноги на пол и, запустив пальцы в волосы, обхватил голову руками, пытаясь взять эмоции под контроль. Почему он сразу не заметил абсолютную неопытность Эллы в сексе? Хотя ее ответные поцелуи, полные страсти, и реакция на его флирт абсолютно не вязались с образом невинности.

Обернувшись и посмотрев на Эллу, Вадим снова почувствовал приступ желания. Ее груди словно ждали того момента, когда он снова сомкнет свои губы вокруг ее сосков.

— Почему? Почему ты ничего не сказала? — холодно спросил он, подавив желание.

Смущенная Элла чувствовала себя крайне неловко. Она искренне жалела, что не предупредила Вадима о своей неопытности, хотя и не могла представить, когда и как должна была сообщить ему об этом.

— Я… — Элла запнулась и прикусила губу. — Я не думала, что это имеет значение. Для меня самой не важно, что это первый раз.

Как только слова слетели у нее с языка, она поспешно отвернулась от Вадима. Элла вдруг осознала, что солгала, потому что ей хотелось, чтобы именно он стал ее первым мужчиной.

«Я же его едва знаю», — возразила она самой себе, чувствуя отчаяние. Как можно было думать, что этот эгоистичный мужчина — ее вторая половинка? Глупости!

— Точно? — Вадим сухо рассмеялся. — Ты не считала, что оказываешь мне честь? Не думала, что я буду польщен твоим решением подарить мне свою девственность? Хочу тебя разочаровать, если это так. Я привык иметь дело только с опытными женщинами, и девственницы мне в постели не нужны. У меня нет ни желания, ни времени на неопытных девушек. Особенно тех, которые могут в меня влюбиться.

— Боже! Какая самоуверенность! — воскликнула Элла. — Не бойся, я никогда не влюблюсь в тебя!

Она натянула на себя одеяло и откатилась на дальний от Вадима край кровати. Гневное лицо Вадима пугало ее, и ей хотелось как можно быстрее вернуться к себе. Ее мучило неудовлетворенное желание, но просить Вадима о любви Элла не собиралась. Она скорее умрет, чем позволит Вадиму увидеть, как ей больно оттого, что он снова отверг ее. У нее осталось еще чувство гордости, и она не станет унижаться перед ним.

Воспользовавшись тем, что Александров пошел закрывать балконную дверь, Элла схватила свое платье и, выбежав из спальни, бросилась по лестнице вниз. Она слышала, как Вадим выкрикнул ее имя, но останавливаться не стала.

К себе она не пошла, испугавшись, что Вадим бросится за ней, поэтому выскочила из дома и помчалась туда, где он вряд ли станет ее искать.

Подбежав к площадке, откуда открывался вид на реку, Элла остановилась. Шел дождь, и капли текли по лицу, смешиваясь со слезами. Она сразу же решила, что утром позвонит Дженни и попросит разрешения переехать к ней на время, а сама примется искать новое жилье. У нее не было никакого желания больше встречаться с Вадимом. Она скорее умрет, чем…

— Что ты здесь делаешь?! Льет же, как из ведра! — раздался у нее за спиной рассерженный голос Вадима, и Элла резко обернулась. Поскользнувшись на мокрых камнях, она взвизгнула и судорожно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие.

Выругавшись, Вадим бросился к ней и крепко прижал к себе:

— Осторожнее! Ты могла упасть в воду, дурочка.

Страх за Эллу вытеснил гнев, кипящий в нем.

Когда Элла убежала из спальни, сначала у Вадима не было желания преследовать ее. Однако боль в ее глазах напомнила ему выражение лица Ирины, с которым та смотрела на него во время их споров о том, что он слишком много времени уделяет работе.

«Конечно, Элле следовало рассказать мне о своей девственности, но и моя реакция была чересчур жестокой», — сказал себе Вадим, надевая брюки и устремляясь вслед за Эллой.

— Я дура, что вообще с тобой связалась! — закричала Элла, которая едва пришла в себя от испуга и поняла, что близость Вадима снова пробуждает в ней желание.

— Успокойся, — приказал Вадим, схватив Эллу за руки, когда она начала бить его по груди.

Он тяжело дышал, и грудь его вздымалась. Желание поцеловать Эллу и заставить стонать от удовольствия охватило Вадима. Прижав ее к своей обнаженной груди, он ощутил набухшие соски и биение сердца девушки.

Поскольку Элла не успокаивалась, Вадим потащил ее к дому. Ему все еще было страшно из-за того, что она могла упасть в реку на его глазах.

— Отпусти меня! — В эти слова Элла вложила все свое негодование. Она больше не была маленькой испуганной девочкой, которая боялась гнева отца. Ее унизили, и поэтому она была в гневе и не собиралась его скрывать. — Имей в виду, я никогда не влюблюсь в тебя. Ни о каких чувствах я не думала, когда уступила твоей настойчивости. Мне прекрасно известно, что ты за человек. У такого плейбоя, как ты, нет сердца, и я не повторю ошибки Келли Адамс, которая надеялась, что у вас серьезные отношения.

— Нет сердца? — проскрежетал Вадим сквозь зубы. У него было сердце, и обвинения Эллы в том, что он бесчувственный бабник задели его. Она представить себе не могла, как ему жилось с разбитым сердцем и воспоминаниями об умерших жене и дочери. Боль от их потери была невыносимой, и он больше не хотел переживать что-либо подобное.

— Я решила переспать с тобой только потому, что между нами вспыхнула страсть, как ты сказал. Все, что мне нужно было сегодня, — это получить удовольствие в постели, которое ты мне обещал.

Сначала Элла решила, что эти слова задели его, но уже в следующую секунду Вадим подхватил ее на руки.

— Ну, раз тебе это нужно, то я к твоим услугам, — широко улыбнувшись, сказал Вадим и ускорил шаг.

— Поставь меня немедленно на землю, Вадим, — потребовала Элла, чувствуя, как ее охватывает паника.

Он был слишком сильным, чтобы она смогла вырваться из его объятий, да и ее тело предательски дрожало в предвкушении новых ласк.

Войдя в дом, Вадим остановился и поцеловал Эллу. Он хотел показать этим поцелуем, что она принадлежит ему и не сможет остановить его. Однако гордость Эллы заставила ее дать ему отпор.

— Тебя же не интересуют неопытные девушки, — напомнила она ему, когда он, в конце концов оторвался от ее губ.

— Сделаю для тебя исключение. — Вадим обнажил белые зубы и этим напомнил ей волка, который настиг свою жертву.

Глаза у него вновь горели желанием, и он быстро поднялся на второй этаж в спальню, где уложил Эллу на кровать. Она думала о том, что ей следует оттолкнуть его и уйти, однако руки не слушались, а, наоборот, поглаживали Вадима по груди и играли с мокрыми завитками волос.

Он принялся расстегивать пуговицы платья, но мокрый шелк не давался ему. Что-то проворчав по-русски, Вадим разорвал тонкий материал и отбросил платье в сторону. Элла дрожала от возбуждения, смешанного с холодом, и первое же прикосновение горячей руки Вадима к груди заставило ее застонать от удовольствия. Она выгнулась, и он мгновенно отреагировал на приглашение, приникнув губами к одному из сосков.

Однако в этот раз Вадим действовал медленнее, его руки гуляли по ее телу, заставляя задыхаться от удовольствия, как будто доказывая ей, что она не зря выбрала его в качестве своего первого любовника.

Когда Элла поняла, что больше не может терпеть, она сама потянулась к мокрым брюкам Вадима и принялась расстегивать их. Усмехнувшись, он помог ей и довольно кивнул, когда она нерешительно протянула руку к трусам.

Сначала Элла была не слишком уверена в своих действиях, но ответные реакции Вадима дали ей понять, что она все делает правильно.

— Думаю, уже пора, — прошептал наконец Вадим, разводя в стороны ноги Эллы.

На этот раз ей не было больно, но Элла все равно вцепилась в плечо Вадима, боясь, что он остановится. Его хриплый смех подсказал ей, что он догадался о причине ее страха. Вадим не только не остановился, но постепенно стал увеличивать темп.

— Вадим! — выкрикнула Элла в экстазе и выгнулась ему навстречу.

В ответ Вадим откинул голову назад и застонал, и тело его сотряслось.

Лишь через несколько минут к нему вернулась способность анализировать, и он понял, что забыл о предохранении.

Отругав себя за беспечность, Вадим откатился от Эллы. Он не собирался заниматься с ней любовью, когда пошел искать ее. Ему просто важно было убедиться, что с ней все в порядке. Однако он забыл обо всем, когда, испугавшись за Эллу, прижал ее к себе.

Ни одна женщина до сих пор не возбуждала его так сильно!

— Я тебе больно не сделал? — тихо спросил Вадим.

— Нет, — ответила Элла, посмотрев ему прямо в глаза. — Только платье мое разорвал.

Она покраснела и прикрыла грудь одеялом.

— Я куплю тебе новое, — улыбнулся Вадим. — Иди сюда.

Элла послушалась его и оказалась у него на руках. Поцеловав ее в губы, он понес ее в ванную комнату.

— Я могла бы принять душ у себя, — возразила она.

— Конечно, но сейчас тебе нужно согреться, а потом ты уже ляжешь спать, — ответил Вадим, и в голосе его послышалось что-то похожее на заботу.

Взяв мыло, он принялся намыливать Элле грудь, и она огромными от удивления глазами посмотрела на него. Вадим расхохотался и привлек ее к себе.

После душа он снова подхватил ее на руки и отнес в кровать. Элла пыталась себе напомнить, что между ними был ничего не значащий секс, но ей уже не хотелось возвращаться к себе.

Она позволила Вадиму обнять себя и, положив голову ему на грудь, скоро заснула. А Вадим долго еще не спал и смотрел на нее.

Глава 8

Когда Элла проснулась, ее внимание сразу привлек Вадим, стоявший на балконе. Он уже был одет, и его дорогой костюм сидел на нем идеально. Однако Александров казался отстраненным, и трудно было поверить, что на рассвете этот мужчина разбудил ее, чтобы они еще раз занялись любовью.

Воспоминания о том, как умело ласкал Вадим ее тело, разжигая в ней огонь желания, заставили Эллу покраснеть, и когда он повернулся к ней, она могла думать только о том, что под простыней на ней ничего нет.

— Сколько сейчас времени? — пробормотала Элла, не зная, как следует вести себя с мужчиной, с которым провела ночь, а наутро они снова стали едва знакомыми людьми.

— Начало девятого, — ответил Вадим, посмотрев на часы.

— Боже. — Реальность мгновенно обрушилась на Эллу. — У меня же в девять репетиция! Густав приходит в ярость, когда кто-нибудь из членов оркестра опаздывает.

Она нервно села на кровати и судорожно натянула на себя простыню, потому что взгляд Вадима сразу лег на ее груди.

— Где у тебя репетиция?

— В «Кадоган-Холле», около площади Слоан, — ответила Элла, старательно заворачиваясь в простыню.

Вадим подошел к шкафу и, открыв дверцы, бросил ей один из халатов, висевших там.

— Вот, надень. Он, конечно, тебе велик, но других у меня нет.

— Спасибо, — выдохнула Элла.

— Мой офис находится как раз недалеко от площади Слоан, так что я тебя подвезу. Успеешь. Когда ты сегодня освобождаешься?

— Репетиция закончится в обед, но потом мне нужно будет готовиться к моему сольному выступлению в Париже. Думаю, часов до шести я там пробуду.

— Отлично. Я обычно тоже работаю часов до шести. Встретимся в половине седьмого и поужинаем вместе. Хочешь пойти в театр или на концерт после ужина? Я попрошу секретаря организовать нам билеты.

Элла тяжело вздохнула и несколько секунд молчала.

— Нет, ничего не нужно, — наконец сказала она. — Знаешь, я думаю, нам не стоит больше встречаться. Пусть это будет в первый и последний раз. Я не хочу… заводить с тобой роман.

— Вот как?

Краска залила лицо Эллы, когда Вадим принялся изучать ее.

— Ни ты, ни я не хотим отношений, — напомнила ему она, не понимая, почему у нее учащенно забилось сердце, когда Вадим сел рядом и принялся играть ее волосами.

— Это точно, — согласился он. — Однако, наоборот, убежден, что отсутствие у нас с тобой заинтересованности в серьезных отношениях делает нас идеальными любовниками. Ничего не мешает нам наслаждаться нашей связью, пока мы оба получаем от нее удовольствие. Ведь, Элла, ты же не будешь отрицать, что одной ночи нам не хватило, чтобы удовлетворить желание.

Голос у Вадима сделался более хриплым и чувственным, и он притянул Эллу к себе. И ей сразу пришлось признать скрепя сердце, что и ей недостаточно одной ночи.

Когда Вадим откинул прочь простыню, открывая обнаженное женское тело своему взору, Элла инстинктивно потянулась к мужчине, призывая его к действию. Он незамедлительно воспользовался приглашением, и уже в следующее мгновение нежно прикусил один из ее сосков. В ответ Элла обхватила его за голову, как бы показывая ему, что он должен продолжать.

Искушение оказалось настолько сильным, что Вадим был готов опоздать на работу и провести все утро, занимаясь с ней любовью.

«Если я появлюсь в офисе чуть позднее обычного, ничего не случится! Мне же не надо ни перед кем отчитываться!» — промелькнуло у Вадима в голове, но он сразу же нахмурился и отказался от этой идеи. Ни одна женщина не могла заставить его поменять стиль жизни. Женщины приходят и уходят. Элла ничем не отличается от них.

Однако от ее губ Вадим оторвался с большой неохотой.

— Забудь о моем приглашении в театр. После ужина мы отправляемся прямиком в кровать, — протянул он и улыбнулся, когда заметил румянец на щеках Эллы. — А сейчас у тебя двадцать минут, чтобы собраться. Поторопись.

— Ты в порядке? — спросила Дженни у Эллы во время перерыва. — Ты какая-то бледная и рассеянная. В первый раз вижу, чтобы Густав был тобой недоволен.

— Не выспалась, — пробормотала Элла и покраснела, вспоминая причины своего недосыпа.

На ее счастье, Дженни не только не обратила на это внимания, но и сама нашла причину плохого сна подруги.

— Ну да, гроза сегодня была жуткая, — сказала она. — Почему бы тебе не сказать Густаву, что ты плохо себя чувствуешь, и не отпроситься сегодня?

— Нет, не могу. — Элла покачала головой. — Во-первых, не хочу подводить оркестр, а во-вторых, мне надо готовиться к сольному выступлению. До него осталось две недели, и я уже нервничаю.

С огромным трудом ей удалось на второй части репетиции не вызывать саркастических замечаний Густава. Музыка была для нее смыслом всей ее жизни, и роман с Александровым не должен мешать ее карьере!

Вот только когда Элла вышла на улицу после окончания всех своих репетиций и увидела Вадима, прислонившегося к серому спортивному автомобилю, сердце у нее екнуло и решение держать Александрова на расстоянии было мгновенно забыто.

— Привет, — поздоровалась она, понимая, что с головой выдала свои чувства.

— Как прошли репетиции? — спросил Вадим, понимающе улыбаясь.

— Плохо, — призналась Элла.

— У меня тоже день выдался нелегким, — кивнул Вадим. — Думаю, нас обоих кое-что отвлекало от работы, не давая сконцентрироваться. Да?

— Не понимаю, о чем ты, — сухо ответила она. Вадим снова прижал ее к себе, и Элла с удивлением почувствовала, что он возбужден.

— А я тебе сейчас расскажу. — Он наклонился и принялся нашептывать ей на ухо те сексуальные фантазии, которые занимали его мысли даже во время деловой встречи. К тому моменту, когда Вадим закончил, лицо у Эллы стало пунцовым от смущения. — А ты что себе представляла?

Элла ответить не смогла, поскольку в последней ее фантазии они занимались любовью на столе в офисе Вадима.

Что-то пробурчав под нос, он открыл дверцу машины.

— Мы поужинаем в итальянском ресторанчике. Еда там изумительная, а главное — быстрое обслуживание, — сказал Вадим, заводя мотор.

Его потемневшие глаза обещали Элле, что сразу после ужина они вернутся домой и окажутся в постели.

— Я думал о тебе весь день, а ты? — хриплым голосом сказал Вадим, поднимаясь по лестнице в спальню с Эллой на руках.

Открыв плечом дверь, он вошел в комнату и положил девушку на кровать.

Она могла чувствовать, как у него бьется сердце, и понимала, что ему так же сильно, как и ей, хочется повторить бурную прошлую ночь.

— Ты думала обо мне? — повторил свой вопрос Вадим, когда потянулся за презервативом.

— Да, — выдохнула Элла, подгоняя его. — Не медли, пожалуйста…

И когда Вадим послушался ее, она застонала от удовольствия.

«Это твой мужчина. Ты всегда будешь принадлежать ему», — промелькнуло у нее в голове, и Элла уже не сдерживалась, когда ответила на новый поцелуй Вадима.

«Страсть не может кипеть вечно!» — думал Вадим, наращивая ритм.

Его желание обладать Эллой становилось неконтролируемым и слишком опасным. Однако когда она выгнулась, достигнув пика наслаждения, Вадим почувствовал, что и сам он не может больше сдерживаться.

Выровняв дыхание, Вадим упал на кровать и посмотрел на Эллу, которая закрыла глаза от смущения. Она была поражена своей нетерпеливостью и силой удовольствия, которое получала при ласках Вадима.

— Поздно стесняться, Элла. Я с первого взгляда на тебя понял, какой страстной любовницей ты будешь в постели, — рассмеялся Вадим и откатился от нее на край кровати, чтобы направиться в ванную.

В Париже его поразило вспыхнувшее в какие-то доли секунды взаимное притяжение между ними, как будто им самой судьбой было предназначено стать любовниками. Однако теперь он никак не мог избавиться от мысли, что Элла — его женщина и должна принадлежать лишь ему одному… А это ни к чему хорошему привести не могло!

«Мне не нужны серьезные отношения с этой девушкой», — напомнил себе Вадим.

Нет сомнений в том, что скоро его страсть к ней утихнет и он бросит ее, как и всех предыдущих любовниц. У него в сердце нет места для Эллы — только в кровати. Ему не следовало забывать о своем обещании, данном себе после смерти Ирины: никаких чувств ни к одной женщине. Об этом надо себе почаще напоминать, когда Элла смотрела на него своими выразительными серыми глазами.

Вернувшись из ванной, Вадим достал из шкафа джинсы и майку.

— Мне нужно пару часов поработать, — объяснил он, поймав ее разочарованный взгляд. — Поспи. Тебе надо набраться сил.

Его улыбка заставила сердце Эллы забиться учащеннее, но она уже поняла, что Вадим по какой-то причине вновь дистанцировался от нее. Или ей только померещилось то возникшее ощущение близости между ними, когда они занимались любовью?

О чем бы Вадим ни думал в ванной, в комнату он вернулся совершенно другим человеком, погруженным в собственные мысли, и прочитать что-либо на его лице было невозможно.

Вадим постоянно давал ей понять, что видит в ней лишь свою очередную любовницу. Гордость подсказывала Элле, что она должна вернуться к себе, а не лежать в его кровати и ждать, когда он снова соблаговолит заняться с ней сексом. Однако она устала после ночи, и глаза слипались.

Она почти моментально заснула и не проснулась даже тогда, когда Вадим вернулся через час в спальню и, сев на кровать, некоторое время смотрел на нее.

В выходные они почти не вылезали из кровати, и Элла, забыв обо всем на свете, разрешила себе наслаждаться ласками Вадима. Она послушно позволяла ему делать с ней все, что ему вздумается, отвечая с такой страстью, о существовании которой в себе прежде и не догадывалась. Однако утром в понедельник Элла проснулась рано из-за охватившего ее беспокойства.

Днем у нее был самолет в Париж, где ей скоро предстояло выступать с сольным концертом. Она выбрала для себя очень сложную программу, и до сих пор, несмотря на то, что готовиться к концерту ей помогали несколько выдающихся скрипачей мира, Элла не чувствовала достаточной уверенности в своей игре.

Разумеется, говорила она себе, охватившее ее волнение связано с концертом, а не с тем, что всю предстоящую неделю ей придется провести без Вадима.

Хотя на часах было всего лишь пять утра, Элла решила попрактиковаться.

Откинув одеяло, она достала скрипку, которую несколько дней назад, к изумлению Вадима, принесла в спальню, и бесшумно проскользнула на балкон. Свежесть утра наполнила ее энергией, и Элла, плотно закрыв дверь, чтобы не разбудить Вадима, взяла в руки смычок. Первые звуки концерта Паганини заставили ее погрузиться в музыку.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — услышала она и, обернувшись, увидела, что двери на балкон открыты и Вадим стоит в проеме.

— А… еще рано, — виновато пробормотала она. — Прости, что разбудила тебя. Такси в аэропорт приедет за мной в начале девятого, а мне захотелось немного порепетировать.

Губы Вадима недовольно скривились.

— Ты всегда так нервничаешь перед выступлением? — поинтересовался он.

«Значит, от него не укрылось то, что в последние дни я стала более напряженной, и у меня пропал аппетит», — подумала Элла, покраснев.

Она ненавидела себя за свой страх перед сольными выступлениями, но ничего не могла с собой поделать. Ни лекарства, ни даже гипноз — ничто ей не помогало.

— Должна признаться, что да, — сказала она обреченно.

— Тебе не нужно волноваться, — постарался успокоить ее Вадим, почувствовав вдруг необходимость оберегать и защищать Эллу. — Ты потрясающе талантлива и великолепно играешь. Так что если у тебя такси в начале девятого, то давай быстренько вернемся в постель.

— Мне пора одеваться, — возразила она, но Вадим уже подхватил ее на руки и понес в комнату.

Он был опытным любовником, и ему не составило большого труда снова заставить ее стонать в экстазе.

«Это просто секс», — напомнила себе Элла, когда Вадим поспешил в ванную. Ей бы хотелось, чтобы он обнял ее, но останавливать его она не стала.

«Что происходит?» — спрашивал себя Вадим, стоя под душем. Нельзя было не признать, что секс с Эллой всегда приносил ему наслаждение, которого он никогда раньше не испытывал, а особенно в этот раз, когда осознание того, что они расстаются на неделю, усилило его возбуждение. Однако Вадим не мог не отметить, что ему становилось все сложнее и сложнее контролировать свои эмоции.

«Нет, я не буду скучать по Элле, когда она уедет в Париж», — заверил себя он.

Ему от нее ничего не нужно, кроме секса. Через пару дней после ее отъезда его страсть к ней пропадет сама собой, и он найдет себе очередную симпатичную блондинку.

Опера Гарнье — один из самых престижных концертных залов в Париже — вмещает более двух тысяч зрителей. Элла еще ни разу в жизни не выступала в одиночку перед такой большой аудиторией.

— Ты собрала полный зал! Аншлаг! Все билеты распроданы. Я как знал, что надо устраивать два концерта, а не один! — объявил Маркус, заглядывая к ней в гримерку. — Эй, да ты бледная как смерть! Пойду-ка позову гримершу, чтобы она над тобой поколдовала. Ты как себя чувствуешь?

— Ужасно, — призналась Элла и прикусила губу, чувствуя приближение паники. — Маркус, боюсь, я не смогу…

— Что за ерунда! У тебя всегда нервы шалят перед выступлением, но на сцене ты обязательно соберешься. Да, держи, это тебе передали.

Он протянул ей букет. Презирая себя за то, что сердце у нее на мгновение замерло, Элла развернула открытку и почувствовала разочарование, когда прочитала пожелание удачи от своей двоюродной сестры Стефани и ее семьи.

— Красивый букет, — машинально сказала Элла, ставя его к другим, которые ей уже подарили тетя, дядя и Дженни.

Как глупо, что она надеялась получить букет от Вадима! С какой стати ему посылать ей цветы? Один раз он послал ей букет роз, но тогда ему требовалось применить все средства, чтобы затащить ее в постель.

Теперь же они любовники, или лучше сказать — она спит с ним до тех пор, пока страсть между ними не утихнет. Элла отчетливо понимала, что ничего не значит для Вадима и он, скорее всего, даже не помнит о ее сегодняшнем выступлении.

Она бы не удивилась, если бы узнала, что у него в гостях в этот вечер находится какая-нибудь красотка, которая после ужина поднимется вместе с ним на второй этаж.

Мысль о блондинке в постели Вадима вызвала у Эллы неожиданный приступ ревности, и у нее от волнения даже скрутило живот.

«Меня не касается, как и с кем, Вадим проводит свое свободное время!» — напомнила она себе, нервно сглотнув, и потянулась за графином с водой.

Взгляд ее упал на дрожащие руки, и Элла нахмурилась.

«Как я выйду на сцену в таком состоянии? Как смогу держать скрипку и смычок?» — с ужасом подумала она.

Мысль о том, что мама всегда мечтала об ее успешной карьере, всегда помогала Элле собраться, но… не в этот раз. Страх перед выходом на сцену не уменьшился, наоборот, ее охватило еще больше сомнений.

Глупо, что ей больно из-за того, что Вадим ни разу не связался с ней после ее отъезда из Лондона. Она прекрасно знала, что он за мужчина, когда связалась с ним, и теперь нечего утирать слезы.

К ее облегчению, Маркус ушел — скорее всего, искать гримершу, — поэтому она могла позволить себе всплакнуть. Никакой макияж не поможет ей выглядеть довольной и счастливой. Сейчас она больше похожа на привидение, чем на уверенную в себе женщину, которой предстояло развлекать более двух тысяч человек.

В отчаянии Элла распахнула дверь гримерки и выбежала в коридор. Однако на ее пути возникла чья-то широкая грудь.

— Если не ошибаюсь, выход на сцену в другой стороне, — сказал Вадим мягко. — Куда это ты так спешишь?

Его поразили огромные глаза Эллы на бледном лице, да и выглядела она несчастной и испуганной. А когда Вадим заметил слезы на ее щеках, у него вдруг возникло все то же странное чувство, которое заставило его привлечь Эллу к себе и крепко обнять.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала она, схватившись за него так, словно боялась, что он может исчезнуть в следующую минуту.

— Неужели ты думала, что я пропущу концерт одной из самых талантливых скрипачек современности? — тихо проговорил Вадим. — Ну и еще я хотел лично преподнести их тебе.

Он взял со столика в коридоре букет алых роз и протянул их ей.

— Я…

— Ты же, надеюсь, не думала, что я забыл о твоем концерте?

Ошарашенная происходящим, Элла закрыла глаза, но слезы продолжали катиться по ее щекам.

— Я не могу… — дрожащим голосом призналась она. — У меня не получается взять себя в руки. Перед каждым выступлением меня охватывает страх, и я никак не могу с ним совладать.

Элла подняла глаза на Вадима, ожидая от него колкости в свой адрес, но увидела на его лице искреннее сочувствие.

— Элла…

— Этого так хотела моя мама. Она себя посвятила тому, чтобы обучить меня и помочь мне построить успешную карьеру. Нет, отец был прав, — перебила его Элла. — Он всегда говорил, что я застенчивая и слишком неуверенная в себе особа, чтобы выступать с сольными программами на сцене.

— Когда он мог такое говорить? — сурово произнес Вадим.

— О! Он это повторял каждый раз, когда пытался меня убедить продать скрипку. Это скрипка Страдивари, и она стоит целое состояние, а отцу нужны были деньги на женщин, путешествия, — с горечью в голосе продолжила она. — Однако по маминому завещанию скрипка принадлежала мне. Отец был в ярости, что я отказываюсь ее продавать… Он никогда не любил меня. Я даже не знаю почему! В детстве я так старалась ему угодить, но у меня никогда ничего не получалось.

Сердце Вадима сжалось. Элла пыталась создать образ уверенной в себе женщины, у которой впереди успешная карьера, а в глубине души оставалась маленькой одинокой девочкой, которая страдала от невнимания и бессердечия собственного отца.

Неудивительно, что Элла боялась серьезных отношений. Она не хотела больше мучиться от безответного чувства. Как он ее понимал, ведь потеря жены и дочери заставила его закрыться от ненужных эмоций, которые могли только причинить новую боль.

— Твой отец был не прав, — убежденно сказал он. — У тебя потрясающий талант, и я абсолютно точно знаю, что ты сможешь собраться с силами, выйти на сцену сегодня и потрясти всех своей игрой.

— Ты, правда так думаешь? — прошептала она, вдруг осознав, что находится в его объятиях.

Страх стал постепенно покидать Эллу, особенно после того, как рука Вадима начала плавно спускаться вниз по ее спине.

Она посмотрела на Вадима и глубоко вздохнула, когда увидела огонь в его глазах. Пяти одиноких дней и ночей без его поцелуев оказалось достаточно, чтобы ее соскучившееся по ласкам тело мгновенно отреагировало на горящее в нем желание. Когда Вадим наклонился и поцеловал Эллу, она сразу же обвила руки вокруг его шеи.

Когда Вадим обнял Эллу, его единственной целью было оказать ей моральную поддержку, подбодрить перед концертом и, может быть, помочь победить страх перед выходом на сцену. Вот только он не учел, что достаточно одного прикосновения к ней, чтобы его охватило желание обладать ею. И такое сильное желание, что не нашлось сил подавить его.

Потащив Эллу в гримерку, он закрыл на щеколду дверь, и они сразу же занялись любовью.

Когда все закончилось, и Элла пришла в себя, она сначала с непониманием оглядела валявшиеся на полу вещи. Но машинальный взгляд на часы вдруг напомнил ей о выступлении. Концерт начинался через десять минут, но никакого страха на этот раз в ее душе не возникло.

— Тебе придется заниматься со мной любовью перед каждым моим выступлением, — заметила Элла и покраснела, так как увидела на спине Вадима следы от своих ногтей.

Ее смущение растрогало Вадима. Ему было хорошо известно, что за скромностью Эллы скрывается страстная натура, однако, кроме него, ни один другой мужчина не увидел в ней чувственную женщину. И она принадлежала только ему одному!

— Я скучал по тебе, — хрипло произнес он под напором охвативших его эмоций.

Вадим заметил, как в глазах у Эллы что-то промелькнуло, но он не решился анализировать то, что увидел. Да и раздавшийся стук в дверь заставил их вернуться к реальности.

— Элла! — Маркус был немного взволнован. — Ты как? Ты готова? Скоро на сцену!

— Почти, — выкрикнула Элла, едва сдерживая смех, потому что они с Вадимом одновременно принялись приводить свою одежду в порядок.

— По крайней мере, мне теперь нравится цвет твоих щек, — сказал Вадим, проведя по ним пальцем. — Как нервы? Все еще шалят?

— Какие такие нервы? — улыбнулась ему Элла и потянулась за скрипкой. — Пожелаешь мне удачи?

— Ты покоришь зал своей игрой, не сомневайся. — Вадим посмотрел ей прямо в глаза. — Играй для меня, хорошо?

— Да, — кивнула она, глубоко вздохнув, после чего открыла дверь и, пройдя мимо изумленного Маркуса, направилась в сторону сцены.

Глава 9

Выступление Эллы встретили овацией. Ей даже пришлось сыграть один фрагмент на бис, потому что зал не хотел отпускать ее.

— Ты сегодня превзошла саму себя, — воскликнул за кулисами довольный Маркус. — Я ведь говорил, что ты соберешься и на сцене забудешь о своих нервах.

Элла слабо кивнула. У нее не осталось ни физических, ни моральных сил ни на что, и она мечтала только об одном — поскорее оказаться в гримерке и рухнуть в первое попавшееся кресло. Однако Маркус организовал несколько интервью, и ей надо было показаться на вечере для почетных гостей концерта.

Целый час Элла отвечала на вопросы журналистов и старательно улыбалась, потом ей пришлось обойти зал, где проходил прием, и казалось, каждый хотел с ней пообщаться. Вот только Вадима нигде не было видно, поэтому она решила, что он отправился обратно в Лондон сразу же после концерта. Хорошо иметь свой самолет!

Воспользовавшись паузой в разговоре с одним из зрителей, Элла все-таки ускользнула в тихий угол комнаты и озабоченно потерла виски.

— У тебя есть с собой болеутоляющие лекарства? — спросил Вадим, неожиданно возникший рядом с ней.

Элла настолько убедила себя в том, что он уже чуть ли не в Лондоне, что ей понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

— Таблетки — в сумочке, а сумочка — в гримерке, — пробормотала Элла. — Как ты думаешь, я могу исчезнуть с приема на некоторое время?

— Не волнуйся, я уже предупредил Маркуса, что мы уходим, — улыбнулся Вадим и обнял ее за талию. — Как я понимаю, с тебя хватит разговоров на сегодня?

— О да! — кивнула Элла. — Я снова остановилась в отеле «Интерконтиненталь». А ты?

— Мне не нужен отель. Я улетаю сегодня. Ты, кстати, летишь со мной, — сказал Вадим. — Догадываюсь, ты ничего не имеешь против?

Вадим довольно усмехнулся и привлек ее к себе.

— Нет. Я с удовольствием вернусь домой, — призналась Элла, слегка краснея в предвкушении того, чем они займутся, вернувшись в Лондон. — Только мне нужно заехать в отель за своими вещами.

— Кто-нибудь из моих помощников займется этим, — сказал Вадим, целуя ее.

Когда он, в конце концов выпустил ее из своих объятий, они зашли в гримерку за сумочкой и спустились вниз. Элла настояла на том, чтобы она сама взяла свою скрипку.

— Моя скрипка всегда со мной, — объяснила она.

— Это я уже понял, — улыбнулся Вадим, намекая на то, что скрипка некоторое время назад переехала к нему в спальню в лондонском доме.

На улице их встретила толпа фоторепортеров, засверкали вспышки.

— Может, мне вернуться обратно? — прошептала смущенная вниманием папарацци Элла.

Однако Вадим, наоборот, обнял ее за талию и повел сквозь толпу.

— Не думай о них, — прошептал он ей на ухо.

— Но они решат, что мы… вместе, — озабоченно заметила Элла, прикрывая глаза после очередной яркой вспышки. — Ты же знаешь, что папарацци любят все приукрашивать. Новости о том, что у нас с тобой роман, уже завтра утром появятся во всех таблоидах.

Вадим равнодушно передернул плечами:

— Какая разница, что они понапишут в своих газетенках. Да и разве это не правда, дорогая? Сейчас мы с тобой вместе.

Означало ли это, что Вадим как-то по-новому видит их отношения, задумалась Элла. Ведь в Лондоне он выбирал такие рестораны, в которых они не привлекали к себе всеобщего внимания.

Однако она быстро пресекла подобные мысли, не позволив слабому ростку надежды разрастись. Наивно надеяться на то, что Вадим изменился. Да и с каких пор он стал ее рыцарем в сияющих доспехах?

Самолет взлетел почти сразу, как только они поднялись на борт. Элла с интересом осмотрелась вокруг, потому что ни разу раньше не летала на частных самолетах. А здесь были и кожаные диваны, и коктейль-бар, и широкий плазменный экран. Даже обе стюардессы выглядели как фотомодели.

— Голова болит? — спросил, нахмурившись, Вадим. — Ты ужасно бледная.

— Нет, я просто устала, — быстро отозвалась Элла, надеясь, что он не заметил укола ревности в ее глазах, когда она изучала стюардесс.

Вадим расстегнул ее ремень безопасности и поднял с кресла.

— И куда ты меня тащишь? — удивилась Элла.

— В постель, — кратко ответил он.

В задней части самолета оказалась самая настоящая спальня с огромной двуспальной кроватью!

— Ты, как погляжу, любишь путешествовать с комфортом, — пробормотала Элла, когда он положил ее на простыню и снял с нее туфли.

Мысль о том, что они займутся любовью на высоте нескольких тысяч метров, представилась ей на удивление возбуждающей, однако, к ее разочарованию, Вадим не присоединился к ней. Он уложил ее и накрыл одеялом, словно маленького ребенка.

— Спи, — приказал он мягко. — Я тебя разбужу, когда будем подлетать к Ницце.

До Эллы не сразу дошел смысл его слов, но потом она с трудом отняла голову от подушки и приподнялась на локте.

— К Ницце? Ты хотел сказать: к Лондону? Мы же летим не в Ниццу, а в Лондон.

— Мы летим на мою виллу на мысе Антиб, — возразил Вадим, заставляя ее снова лечь. — В Ницце же находится ближайший аэропорт.

— Мы летим на выходные во Францию, да? — спросила Элла, в замешательстве качая головой.

— Я предполагаю, мы там проведем несколько недель.

— Но в мои планы отпуск не входит, — возразила Элла, раздраженная высокомерным тоном Вадима. — Я не могу пропадать во Франции столько времени.

— Я уточнил у Маркуса. Он сказал, что на ближайший месяц у тебя нет никаких важных мероприятий. И согласился, что отпуск пойдет тебе лишь на пользу.

— О! Как мило с его стороны! Значит, теперь вы вдвоем будете все за меня решать, да? — саркастически спросила Элла, чтобы скрыть панику, которая охватила ее при мысли о нескольких неделях с Вадимом на его вилле.

Он без предупреждения менял правила их отношений. Перспектива провести с ним отпуск и несколько недель круглыми сутками находиться в его обществе не на шутку напугала Эллу. Они или возненавидят друг друга, или… Ей нельзя попасть под его обаяние, иначе ее сердце будет разбито.

По сжатым зубам Вадима Элла поняла, что спорить с ним бесполезно. Да и они уже летели на юг. Пообещав себе быть постоянно начеку, Элла положила голову на подушку и тут же заснула.

Когда они подъехали к вилле, уже стемнело, но сонная Элла все равно поразилась открывшемуся перед ней виду. Дом, стоявший на Лазурном Берегу, был построен в прованском стиле, и в вечернее время он светился огромным количеством ламп.

Вадим сразу отвел ее в спальню, но по дороге Элла успела рассмотреть несколько красиво обставленных комнат с мраморными полами.

— Но у меня нет с собой никаких вещей. Я ведь рассчитывала только неделю пробыть в Париже, — сказала она, увидев в углу свой небольшой чемодан.

— Тут есть все, что тебе может понадобиться, — ответил Вадим, открывая один из шкафов и показывая ей многочисленные платья, блузки и юбки всевозможных цветов.

Нахмурившись, она пробежалась взглядом по одежде и попыталась себе представить, сколько все это могло стоить.

— Я не понимаю. Чьи это вещи?

Если он предполагает, что она согласится носить одежду его предыдущих любовниц, то глубоко заблуждается!

— Они твои. Я попросил личного стилиста подобрать тебе гардероб. Дал ему твои размеры, — объяснил Вадим, равнодушно пожав плечами, как будто его мало интересовало то, в чем она будет ходить во Франции.

— Но я не хочу, чтобы ты покупал мне одежду! — возразила Элла. — Я всегда плачу за все сама. Пусть твой личный стилист вернет одежду и отдаст тебе деньги.

Вадим удивился ее заявлению. Элла была первой женщиной, которая, зная о его состоянии, не считала, что роман с ним предполагает доступ к его кредитным картам.

Поскольку Вадим внимательно рассматривал ее лицо, Элла решила, что рассердила его, но вдруг губы у него расплылись в хитрой улыбке.

— Не будь смешной. Тебе же надо в чем-то ходить. У меня здесь много друзей, и мы с тобой будем выходить в свет время от времени. Хотя… если ты настаиваешь на том, чтобы ходить голой по дому, то я не возражаю.

Открыв утром глаза, Элла не смогла сдержать возгласа удивления. Она была поражена открывавшимся видом на Средиземное море, блестевшее в лучах солнца.

— Вижу, ты оценила месторасположение виллы, — заметил Вадим, который лежал рядом и внимательно изучал лицо Эллы.

— Великолепный вид, — пробормотала Элла, отворачиваясь и думая про себя, к чему относились ее слова: к виду из окна или виду Вадима?

— Ты еще не видела бассейн, сад и частный пляж. — Восторг Эллы был настолько искренним и заразительным, что Вадим поймал себя на том, что впервые за долгое время он рад отвлечься от работы и подумать не над бизнес-проектами, а о развлечениях на день. — Сегодня мы с тобой сначала изучим дом и прилегающие территории, а после обеда сходим на пляж. Я тебя покатаю на водном мотоцикле.

В том же духе они проводили и последующие дни: сначала бассейн или пляж, а по вечерам выезд в близлежащие города: Антиб, Канны или Сен-Рафаэль… Время от времени Вадим уходил в кабинет работать, но чаще оставался, чтобы послушать игру Эллы, которая не забывала ежедневно репетировать.

Элле казалось, что они стали почти друзьями. Ей было очень важно, что Вадим разделяет ее любовь к музыке. Только он из всех знакомых ей людей — помимо матери, разумеется, — понимал, что для нее значит музыка.

Однако иногда она замечала, что Вадим погружается в свои мысли, когда слушает очередной концерт. Обычно он следил за ее игрой, но в какой-то момент взгляд у него становился затуманенным, а в глазах появлялось отражение боли.

В такие минуты ей становилось обидно, что Вадим не хочет довериться ей и поделиться своими переживаниями. Элла несколько раз даже пыталась задавать ему вопросы о том, что его тревожит, но каждый раз Вадим уходил в себя еще больше.

— Что может беспокоить меня, дорогая моя? Я на море, погода прекрасная, еда отличная, и рядом со мной красивая страстная любовница. Чего еще нужно мужчине? — ответил он ей как-то раз.

— Конечно…

Любовница. Это слово задело Эллу, и она сделала вид, будто поправляет струны скрипки.

«С чего я, в самом деле решила, что он должен делиться со мной своими мыслями и чувствами? — спросила она себя. — Вадим всегда дает понять, что видит меня только в своей постели, да и то пока страсть не утихнет».

— Ты помнишь, что сегодня мы ужинаем с Сергеем Тарасовым и его женой Леной? — спросил Вадим, чтобы поменять тему разговора.

Ему совершенно не хотелось рассказывать Элле о том, что концерт Моцарта в ее исполнении напомнил ему о том, как он водил свою жену Ирину в Московскую консерваторию через несколько недель после свадьбы, чтобы отметить новость о ее беременности. Он был на седьмом небе от счастья от перспективы стать отцом. Когда же бизнес стал для него важнее семьи? Почему он позволил Ирине уехать и увезти Клару в родную деревню? Да, он осознал ошибку и поехал за ними, но, как оказалось, слишком поздно.

— Нет, не забыла, — ответила Элла, посмотрев на часы. — Думаю, мне пора идти в душ и одеваться.

Она поднялась и поспешно удалилась в дом, поскольку понимала, что может разрыдаться, а показывать свои слезы Вадиму ей не хотелось.

Элла уже давно замечала, что Вадим все чаще и чаще принимал приглашения друзей. Если в первые дни они почти не выходили с виллы, то теперь поход в гости стал обязательной частью распорядка их дня. Означало ли это, что она начинает надоедать Вадиму?

Приняв душ и вернувшись в спальню, Элла быстро подобрала себе платье.

Звук открывающейся двери предупредил ее о появлении Вадима, и она с широкой улыбкой развернулась к нему.

— Что думаешь? — спросила она, проводя рукой по платью.

— Ты потрясающе выглядишь, — признался Вадим, чувствуя, что ему больше хочется отнести ее в постель, чем вести на ужин к друзьям.

Он знал, что мужчины обязательно будут обращать на нее внимание, однако успокоил себя тем, что Элла принадлежит только ему.

«Она ничего не значит для тебя, — сразу же напомнил себе Вадим, удивленный возникшим чувством собственника. — Пора начинать бороться со своей непонятной тягой к этой женщине. Будут и другие блондинки в твоей жизни».

Однако компания Эллы все еще ему не наскучила, и это становилось тревожным. Даже постоянные выходы в свет не помогали ему перестать думать о ней.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал Вадим, доставая из кармана черную коробочку.

У Эллы перехватило дыхание, когда она увидела поблескивающее бриллиантовое колье в его руках.

— Я не могу его принять, — запротестовала она, но Вадим уже защелкнул его вокруг ее шеи. — Я даже представить не могу, сколько оно стоит!

— Ты заслужила его, — прошептал Вадим, целуя ее в плечо.

В отличие от всех его любовниц Элла не ждала, что он станет дарить ей дорогие подарки и тратить на нее большие деньги, что приятно удивило Александрова.

— Очень красивое, — тихо сказала Элла, думая о последних словах Вадима.

Значит, колье и одежда являлись частью оплаты за то, что она согласилась стать его любовницей? Наверное, он всем любовницам покупал что-то подобное…

Поужинав с Тарасовыми в одном из роскошных ресторанов Монако, они вчетвером отправились в казино.

— Удивительное место, — сказала Лена Тарасова, когда они с Эллой шли по залу, оставив мужчин за одним из столов с рулеткой. — Я все время поражаюсь, когда мы приезжаем сюда. Ведь и я, и Сергей, и Вадим, мы выросли в бедных московских районах.

Элла с интересом посмотрела на свою красивую темноволосую спутницу.

— Вы знали Вадима, когда он был еще ребенком?

— Нет, они подружились с Сергеем в армии. Он был шафером на нашей свадьбе. Когда у Сергея возникли проблемы с бизнесом, Вадим предложил ему возглавить российское представительство своей компании. — Лена улыбнулась. — Вадим — очень хороший человек и прекрасный друг. Да и ему самому не хотелось возвращаться в Россию из-за тяжелых воспоминаний.

Элла кивнула, подумав о том, с какой горечью Вадим говорил о своем отце, строгой бабушке и матери, бросившей его чуть ли не в младенчестве.

— Да, он мне говорил о своей семье.

— Неужели? — Лена бросила на нее удивленный взгляд. — Простите мне мою реакцию, но Вадим почти ни с кем не говорит о своей жене и дочери. Их потеря была для него таким потрясением, от которого, думаю, он до сих пор не оправился. Он всегда утверждал, что не собирается больше влюбляться, но… Я с первой нашей встречи сказала мужу, что вы не похожи на других женщин. Может быть, вам удастся заставить Вадима вновь улыбаться. Кто знает?

Слова Лены стали для Эллы шоком. Она не знала, что сказать. На ее счастье, к ним в этот момент подошел официант с подносом, на котором стояли напитки, и Тарасова принялась выбирать себе коктейль.

А Элла могла думать только о том, что человек, которого она считала бессердечным плейбоем, имел когда-то жену и дочь. Вот только за все то время, которое они провели вместе, он ни слова не сказал о них.

«Конечно, я же для него очередная любовница, а не близкий друг», — с горечью напомнила она себе.

Что бы ни думала Лена, Элла знала, что ключа от сердца Вадима у нее нет и не будет.

Глава 10

Дорога обратно на виллу прошла в тишине, но когда они уже подъезжали к дому, Вадим не выдержал.

— Что с тобой? Почему ты такая тихая сегодня? — спросил он, поворачиваясь к Элле.

— Голова болит. Сейчас приму лекарство, чтобы мигрень не началась, — ответила она, надеясь, что ее объяснение покажется ему достаточным.

На самом деле ее мучило то, что Вадим ничего не рассказывал ей о своей семье. Это означало только одно: у нее нет никаких надежд на то, что их отношения станут со временем серьезными.

— Мне нужно позвонить, — сказал Вадим, открывая дверь. — А тебе, думаю, стоит сразу пойти в спальню. Ты выглядишь утомленной.

Элла и сама думала об этом же, но по другой причине: ей не терпелось снять с себя колье. Вспомнив, что Вадим положил коробочку в один из ящиков комода с его стороны кровати, Элла заглянула туда. Она уже собиралась задвинуть ящик обратно, когда ее внимание привлекла потрепанная тряпичная кукла.

Осторожно взяв куклу в руки, Элла увидела на дне ящика две фотографии. Она сразу поняла, что на них изображены жена и дочь Вадима, и потянулась за ними. Погруженная в свои мысли, она не сразу поняла, что Вадим зашел в спальню.

— Прости, я не копалась в твоем ящике, — пробормотала Элла, когда он возник рядом с ней. — Я клала колье на место и заметила эти фотографии… Мне стало любопытно… Очень симпатичная девочка…

Молчание Вадима заставило ее напрячься. По его лицу Элла ничего не могла прочитать и дрожащими руками протянула ему куклу и фотографии.

— Да, симпатичная, — в конце концов, выговорил он. — Мои друзья в России.

Элла кивнула и, схватив халат, поспешила в ванную. Она с облегчением вспомнила о своей маленькой лжи в машине. Раз Вадим считает, что у нее болит голова, значит, сегодня ей можно не заниматься с ним сексом, а сразу же лечь и сделать вид, что она спит.

Сколько еще ей нужно доказательств того, что для него она всего лишь одна из многочисленных любовниц? Пора смириться с этим фактом и не переживать из-за того, что у него есть от нее секреты.

Вернувшись в спальню, Элла обнаружила, что Вадим выключил свет и вышел на балкон. Он одиноко сидел с опущенными плечами на скамейке, обхватив голову руками. Сердце у нее сжалось, и вместо того, чтобы нырнуть в постель, она подошла к дверям на балкон. Вадим обернулся, услышав ее шаги, и Элла замерла, увидев, что его лицо перекошено от боли.

— Женщина на фотографии… Это моя жена, — хриплым голосом произнес он. — А это моя дочь… Клара. Они обе погибли.

Вадим устало провел рукой по лицу, и ей захотелось обнять его и постараться утешить. Однако Элла не была уверена, что он не оттолкнет ее, поэтому осталась стоять на месте.

— Мне жаль. Сочувствую, — тихо сказала она, хотя любые слова казались лишними.

Элла ненавидела себя за свой эгоизм. Узнав о семье Вадима от Тарасовой, она думала только о себе, а не о том, как он пережил потерю жены и дочери. Конечно, Вадиму трудно говорить о них, ведь любое воспоминание причиняло ему боль.

— Что случилось? — тихо спросила она.

— Снежная лавина сошла на деревню, где жили родители Ирины, в тот момент, когда они обе находились там. Только на третий день спасатели нашли Ирину, а еще через два — Клару… Она все еще сжимала куклу.

— Когда это было? — только и смогла вымолвить Элла.

— Десять лет назад. — Глаза Вадима чуть заметно увлажнились, было заметно, что ему трудно сдержать слезы. — Как раз сегодня Кларе исполнилось бы пятнадцать.

Зная, что ему всегда трудно справляться со своими эмоциями в день рождения дочери, Вадим специально организовал выезд с друзьями в Монако, чтобы постараться скрыться от воспоминаний.

— Они поехали навестить ее родителей, — сделала вывод Элла.

— Нет, — вдруг резко ответил Вадим. — Ирина уехала, потому что хотела развестись со мной. Я отправился в очередную командировку, а вернувшись, нашел записку: мол, забрала дочку и переехала к родителям, потому что для меня работа важнее, чем семья. Я помчался к ним, хотел сказать, что они — самое дорогое, что есть у меня на свете… но опоздал.

Он не понимал, почему ему вдруг понадобилось все рассказать Элле, но слова сами слетали с его губ.

— О, Вадим! — вырвалось у Эллы, и, больше не в силах сдерживать свои чувства, она бросилась к нему.

Вадим опустил голову и напрягся.

— Ты должна понять, что я не был хорошим мужем, — сухо произнес он, вставая. — Я думал в первую очередь о развитии компании и не уделял достаточно времени ни жене, ни дочери, хотя Ирина часто говорила, что им меня не хватает. Она даже как-то сказала, что я их не люблю… Видимо, мне нельзя создавать семью. Я всегда был эгоистом и ставил собственные интересы превыше всего. В этом отношении я ничуть не лучше твоего отца.

— О чем ты говоришь! — возразила Элла с возмущением. — Ты нисколько на него не похож. Ты не должен винить себя, ведь ты хотел обеспечить семье хорошую жизнь.

Она знала, что не должна влюбляться в Вадима, но в этот момент поняла, что любит его всем сердцем и должна сделать что-нибудь, чтобы помочь ему и облегчить его душевную боль.

— Я хотел купить дом с садом, где Клара могла бы играть, и покупать для нее вещи, которых у меня самого в детстве не было. — Вадим мрачно улыбнулся. — Она любила музыку и хотела играть на пианино, но в нашей квартире не было места для него.

Он обнял Эллу и спрятал лицо в ее волосах.

Как она могла думать, что он — бессердечный человек? Вадим способен любить, но потеря жены и дочери разбила ему сердце, и теперь для него любовь ассоциировалась с мучением.

Открыв глаза на следующее утро, Элла обнаружила, что лежит одна. Она быстро оделась и спустилась вниз на террасу. Вадим сидел за столом и просматривал газету.

— Доброе утро, — приветствовал он ее. — Хорошо спала?

— Я… да, спасибо, — пробормотала Элла, удивленная тем, что Вадим вел себя так, словно вчера ничего не произошло.

На лице — вежливая улыбка, а глаза спрятаны под солнцезащитными очками. Однако еще в постели она решила постараться разговорить его. Ему нельзя прятать все время свои чувства, и Элла хотела помочь Вадиму хоть чуть-чуть освободиться от груза тяжелых воспоминаний.

— А ты как себя чувствуешь? — спросила она, наливая себе апельсиновый сок. — Я… я понимаю, что вчера тебе было трудно говорить о жене и дочери, но… хочу, чтобы ты знал, я всегда готова выслушать, если тебе снова захочется поговорить.

Элла была прелестна, и у нее в глазах Вадим видел заботу о себе. Он сожалел о том, что рассказал ей обо всем. Ее сочувствие заставляло Вадима ощущать себя ранимым и легкоуязвимым, как когда-то в детстве, когда он молился по ночам, чтобы к нему вернулась мама. Она будила в нем эмоции, которых он не мог объяснить или боялся и поэтому стремился сохранить дистанцию между ними, а еще лучше — оттолкнуть Эллу от себя.

— Ты хочешь стать моим психоаналитиком, что ли? — усмехнулся Вадим. — Мне не нужна твоя помощь. Ничто не вернет Ирину и Клару. Ты, Элла, моя любовница… И только. Мне от тебя не нужно ничего, кроме страстного секса. Ясно?

По глазам Эллы он понял, что ему удалось поставить женщину на место.

— Спасибо, что прояснил мою роль в твоей жизни, — сказала Элла холодно. — Прости, но мне нужно пойти принять лекарство. У меня что-то опять разболелась голова.

Испугавшись, что расплачется перед Вадимом и выдаст ему свою душевную тайну, Элла поспешила в дом. В глазах у нее щипало, а вдобавок она почувствовала неожиданный приступ тошноты.

Ей действительно следует принять таблетку. Похоже, приближается очередная мигрень.

Войдя через час в спальню, Вадим обнаружил Эллу сидящей на балконе и на первый взгляд погруженной в чтение книги. Он так пристально посмотрел на нее и ее бледное лицо, что Элла в душе порадовалась своему решению надеть солнцезащитные очки. Так Вадим не мог разглядеть, как у нее от слез покраснели глаза.

— У меня возникли неотложные дела, — почти грубо произнес он. — Мне нужно слетать в Прагу на деловую встречу. Горничная уже собрала для тебя чемодан. Мы проведем там пару дней и погуляем по городу. Ты когда-нибудь была в Праге?

Элла заколебалась. Она целый час провела в размышлениях и пришла к выводу, что не должна продолжать этот роман с Вадимом, зная, что ее сердце принадлежит ему, а он продолжает любить умершую жену.

Однако предложение Вадима выглядело заманчивым.

— Я там выступала один раз, но у меня не было возможности посмотреть Прагу, — медленно ответила Элла, чувствуя, что слезы опять подступают к глазам. — Только мне придется вернуться в Лондон. Маркус звонил вчера вечером, когда ты был в душе. Он сказал, что перенесли сроки записи музыки к фильму, а поэтому репетиции начнутся в самое ближайшее время.

Она не умела лгать и… покраснела.

Вадим обратил внимание на слегка порозовевшие щеки Эллы, но очень быстро они снова стали смертельно бледными. В последние дни она выглядела больной. Или уставшей? Прогоняя прочь беспокойство, он напомнил себе, что они почти каждую ночь занимались любовью, и едва ли Элла могла хорошо высыпаться.

— Почему ты ничего не сказала об этом вчера? — спросил он, нахмурившись.

— Я… Я забыла. — Элла опустила глаза. — Дай мне минут десять, чтобы собраться. Я с тобой доеду до аэропорта. Уверена, там можно будет купить билет на один из ближайших рейсов до Лондона.

— Я же сказал, что горничная подготовила твой чемодан, — с раздражением в голосе напомнил ей Вадим.

Элла поняла, что должна встретиться с ним взглядом и объясниться до конца.

— Я возьму только те вещи, которые привезла с собой, — тихо проговорила она. — Я связывалась с дядей Стивеном. Он подыскал мне квартиру, в которую поместится мамин рояль. Как только вернусь в Лондон, сразу перееду туда.

Вадим некоторое время молча смотрел на нее, и нервы у Эллы напряглись до предела.

— Все это довольно неожиданно, не находишь? — протянул он наконец. — Элла, с чего ты вдруг заторопилась обратно в Лондон?

— Пришло время двигаться дальше, — твердо ответила Элла, заметив, как у него в глазах заполыхал гнев. — Ты с самого начала сказал, что мы вместе, пока оба этого хотим. Никаких серьезных отношений. Разве нет?

Конечно, он помнил свои правила, которые четко объяснял всем любовницам, чтобы те ни на что не надеялись. Но он не ожидал того, что Элла захочет первой разорвать их роман, и не обдумал, как поступит в подобном случае.

— Ты прекрасно знаешь, что страсть между нами не угасла! — воскликнул Вадим хрипло.

— Мне с тобой… весело, — кивнула в ответ Элла, надеясь, что он не заметит, как у нее дрогнул голос. — Но моя жизнь — это музыка и моя карьера. Мне нужно сконцентрироваться на репетициях и своей игре, если я хочу добиться успеха. Я не могу себе позволить отвлекаться. Ты должен меня понять. Ты сам говорил, что только целеустремленность и упорство помогли тебе построить компанию и развивать свой бизнес.

Вадим стиснул зубы. Он не собирался умолять ее остаться. Элла права, и их роман не может продолжаться вечно. Значит, подошло время двигаться дальше. Не ему ввязываться в длительные отношения, для которых он, как показывал опыт, не создан.

Вадим еще раз посмотрел на Эллу, и сердце его сжалось, когда он увидел стоящие у нее в глазах слезы. Она была прекрасной, но, очевидно, в ее планы не входило дальнейшее общение с ним. А ему будет нетрудно найти ей замену.

— Если ты действительно собралась уехать, тогда иди и возьми все, что хочешь взять с собой, — холодно произнес Вадим, заставляя себя оторвать от нее взгляд. — Встретимся через пятнадцать минут внизу в холле. Позвонить в аэропорт и заказать тебе билет на ближайший рейс в Лондон?

— О, спасибо… — выдавила из себя Элла.

Как только за Вадимом закрылась дверь, она бросилась в ванную, потому что к горлу подступила тошнота.

Все кончено! Очевидно, что Вадим спокойно отнесся к их разрыву. Для него не имела значения та близость, которая, казалось, возникла между ними. Глупостью с ее стороны было решить, что Вадим начал по-новому к ней относиться в последнее время.

Каким-то чудом ей удалось взять себя в руки, быстро переодеться в свою старую одежду и собрать вещи, которые она привезла из Парижа.

Подхватив стоящий у кровати футляр со скрипкой, Элла направилась к двери, стараясь не оборачиваться, чтобы не расплакаться окончательно. Вид кровати напомнил бы ей о магических ночах, проведенных с Вадимом…

Вадим стоял у машины и разговаривал по телефону, скорее всего, бронировал для нее билет в Лондон. Осознание того, что она больше никогда в жизни не окажется в его объятиях, не сможет ответить на его поцелуй, оказалось таким болезненным, что у Эллы потемнело в глазах… И все куда-то вдруг пропало.

Элла пришла в себя, когда Вадим укладывал ее на заднее сиденье машины. Она с удивлением уставилась на него, сначала даже не понимая, что происходит. Ее поразило посеревшее лицо Вадима и его полные тревоги глаза.

— Моя скрипка! — закричала Элла, увидев футляр со своим инструментом и чемодан на пороге дома, когда они уже отъезжали. — Вадим, я не поеду в аэропорт без нее!

— Мы не едем в аэропорт, — сквозь зубы процедил он. — Я везу тебя в местную клинику.

— Клинику? — переспросила Элла. — Зачем? Обыкновенный обморок!

— Просто так в обморок никто не падает! — мрачно заметил Вадим. — Ты смертельно бледная, почти ничего не ела несколько дней, а теперь еще теряешь сознание. Ты могла удариться головой о ступеньки, а потом покатиться по лестнице, не подхвати я тебя вовремя. У меня здесь есть знакомый врач. Клод осмотрит тебя и скажет, в состоянии ли ты куда-нибудь сейчас ехать. Если разрешит, я отвезу тебя в аэропорт.

По его тону Элла поняла, что спорить с ним бесполезно. Не могла же она объяснить ему, что упала в обморок, подумав о том, что больше никогда не увидит его!

В клинике с ними сначала пообщалась медсестра, которая проверила у Эллы давление и взяла необходимые анализы. Потом они направились в кабинет доктора Клода Арно.

Элла в смущении посмотрела на Вадима, который сел в кресло рядом с ней, но по его натянутой улыбке она догадалась, что он не намерен оставлять ее в кабинете одну.

— Вадим сказал мне, что вы потеряли в последнее время аппетит, мадемуазель Стаффорд. Как вы думаете, в чем причина?

Она нервно пожала плечами:

— Меня иногда подташнивает, но у меня случаются головные боли, так что я подозреваю, что со дня на день следует ожидать очередной приступ мигрени.

Доктор кивнул.

— А в остальном все в порядке? Например, ваши месячные? Когда они у вас были в последний раз?

— Не знаю. — Элла нахмурилась, стараясь вспомнить. Ее раздражало, что они обсуждали такие вопросы в присутствии Вадима. — Они никогда у меня не были регулярными. Мой врач даже предположила, что мне придется пройти специальный курс, если я хочу детей. Однако у меня карьера, и я вряд ли решу заводить семью, поэтому мы… мы не обсуждали это в деталях.

Голос у Эллы задрожал, и она обрадовалась, когда в кабинет зашла медсестра, которая отвлекла внимание доктора. Арно принялся молча изучать бумаги, которая она принесла.

«Наверное, скажет, что у меня анемия», — предположила Элла, вспомнив, что лечащий врач говорил еще о нехватке железа в ее организме, даже какие-то таблетки прописал.

Наконец доктор кашлянул и посмотрел на нее.

— Надеюсь, ваша карьера все-таки позволит вам задуматься о семье, мадемуазель Стаффорд, — мягко произнес Арно. — Вы беременны.

Глава 11

Когда они подъехали к дому, Вадим направился прямиком в гостиную, и Элле пришлось угрюмо плестись за ним. «Какое он имеет право на меня сердиться?» — думала она. Он сам признал в машине, что один раз не надел презерватив, так что беременность — его ошибка! Может, Вадим злится, считая, что она станет требовать от него денег на содержание ребенка? Пусть не переживает! Ей от него ничего не нужно!

С грохотом закрыв за ними дверь, Вадим подошел к бару и налил себе водки. Руки у него тряслись.

— Понятно теперь, почему ты так заспешила в Лондон! — не скрывая своей ярости, воскликнул он. — В твои планы, видимо, не входило поделиться со мной новостью о том, что ты ждешь моего ребенка!

Элла вздрогнула, пораженная его обвинением.

— Я понятия не имела, что беременна! — чуть ли не закричала она, защищаясь.

— Не знала? Да ты не могла не знать, поэтому так неожиданно и решила разорвать наши отношения.

— Вадим…

Он резко вдохнул, пытаясь взять под контроль кипевшие в нем эмоции.

У него появился второй шанс стать отцом, и Вадим не намерен был его упускать. Он посмотрел на Эллу, вспомнив, как она говорила о своем нежелании иметь детей, поскольку ей необходимо сконцентрироваться на карьере. Внезапно им овладел страх.

— Скажи, зачем ты собиралась уехать в Лондон? Чтобы избавиться от ребенка? — резко спросил Вадим. — Роди мне его, я заплачу тебе и возьму всю ответственность за его воспитание на себя.

Опешившая Элла долго не могла произнести ни слова.

— Ты… Ты хочешь купить у меня ребенка? — запинаясь, вымолвила она, в конце концов. — Да как ты посмел предположить, будто я хочу от него избавиться! Я хочу этого ребенка и стану для него самой лучшей матерью! — дрожащим голосом воскликнула она. — Если желаешь принимать участие в его воспитании, то мы договоримся о том, когда ты сможешь его навещать.

Вадим мрачно посмотрел на нее:

— Я не собираюсь навещать собственного ребенка! Я хочу быть ему настоящим отцом, а не приходящим!

— Но… Что нам тогда делать? — растерянно спросила Элла, твердо осознавшая, что материнство стало для нее самым важным делом в жизни.

— Пока не знаю, — признался Вадим. — Может, ты останешься и будем вместе воспитывать ребенка?

Элла нахмурилась. Она вдруг представила себе, как Вадим приводит в дом любовниц и занимается с ними любовью в спальне, где они зачали их ребенка.

— Это невозможно! — вырвалось у нее.

Отказ Эллы стал ударом для Вадима. Ему показалось, что он нашел разумное решение, которое позволило бы им обоим заниматься ребенком. Однако Элла почему-то пришла в ужас от его предложения.

— Предупреждаю, если мы не договоримся, то я по суду заберу у тебя ребенка, — хриплым голосом проговорил он.

Элла побледнела, поняв, что он говорит абсолютно серьезно.

— Ты не… — Голос у нее дрогнул.

— Я найму лучших адвокатов. У нашего ребенка будет все: образование, дом, перспективы. У меня есть деньги, а ты… Ты сама говорила, что тебе нужно репетировать по шесть-семь часов в день. Что ты можешь дать нашему ребенку? Будешь оставлять его с сиделкой? А когда поедешь в тур, повезешь с собой?

— Я не знаю! — выкрикнула Элла, чувствуя ненависть к Вадиму за то, что он вслух назвал те проблемы, решение которых она сама пока пыталась тщетно найти. — Что бы ты там ни думал, для меня известие о беременности стало шоком. Весь мой мир перевернулся.

Она смахнула побежавшие по щекам слезы. Вадим сразу же смягчился, ему захотелось прижать Эллу к себе, чтобы успокоить и заверить, что он позаботится и о ней, и об их ребенке. Но она ведь ясно дала ему понять, что его забота ей не нужна.

Вадим отвернулся от нее, пытаясь взять себя в руки.

— Давай продолжим разговор через несколько дней, когда я вернусь из поездки, — сказал он твердо. — Сядь, пока не упала.

— Я… — попыталась возразить Элла, но тут же покачнулась.

Выругавшись, он поднял ее на руки и отнес в спальню. Она действительно выглядела больной: бледная, с красными глазами и темными кругами под ними.

— Я скажу, чтобы тебе принесли что-нибудь поесть. Отдохни. Ради ребенка! — напомнил он ей, когда Элла отрицательно закрутила головой.

Положив ее на кровать и быстро поцеловав, Вадим поспешно вышел из комнаты.

Через минуту-другую послышался звук отъезжающей машины.

«Нет, я ни за что не отдам ему ребенка! Что мне делать?» — с тоской подумала Элла.

Бежать! Необходимо до его возвращения улететь в Лондон и найти место, где бы Вадим не смог ее выследить!

Отчаяние придало Элле сил, и она поднялась с кровати. Схватив футляр со скрипкой и чемодан, которые горничная, наверное, занесла в дом, когда они ездили к врачу, она бросилась вниз по лестнице к входной двери.

Лунный свет мерцал на волнах, кругом стояла тишина, и Элла почувствовала странное спокойствие. Оставшись во Франции, чтобы поговорить с Вадимом, она приняла верное решение!

Уже по пути в аэропорт Элла одумалась и попросила отвезти ее обратно. Побег не выход! Она не могла всю жизнь скрываться от Вадима, да и как, если ей хотелось выступать с концертами, но самое главное: у нее не было морального права лишать его ребенка.

Вернувшись на виллу, Элла постаралась успокоиться и даже заставила себя немного поесть. Однако когда она легла спать, то поняла, что уснуть не в силах. Проворочавшись больше часа, Элла встала и, натянув на себя первое попавшееся платье, отправилась прогуляться по берегу.

Она не могла не признать, что скучает по Вадиму. С тех пор, как они стали любовниками, ей лишь один раз пришлось разлучиться с ним для поездки в Париж. И хотя с момента их знакомства прошло не так уж много времени, ей было трудно представить свою жизнь без него.

Оправившись от шока после посещения врача и известия о своей беременности, Элла смогла по-новому взглянуть на их с Вадимом разговор. Все угрозы отсудить у нее ребенка легко объяснялись тем, что он до сих пор страдал из-за потери дочери. Однако сейчас она была абсолютно уверена, что в действительности ему никогда не придет в голову отнять у нее ребенка.

Вадиму выпал шанс доказать, что из него может получиться замечательный отец, и лишить его такого счастья она не вправе! Когда он вернется, они сядут и все подробно обсудят, но для себя Элла решила, что примет его предложение жить вместе в Лондоне. Так они смогут вместе воспитывать ребенка и не травмировать его психику постоянными переездами.

Конечно, ей будет нелегко наблюдать за личной жизнью Вадима, но она была готова пожертвовать собой ради его счастья и благополучия их ребенка.

Вдруг ей послышалось, что кто-то зовет ее, и Элла вздрогнула.

«Так, спокойно! Вадим в Праге, — напомнила она себе с раздражением. — Не надо сходить с ума от любви к нему! Мне не хватало только слуховых галлюцинаций…»

— Элла!

— Вадим?!

Увидев любимого мужчину, Элла забыла обо всем на свете и бросилась к нему, охваченная единственным желанием, как можно скорее оказаться в его объятиях.

Вадим крепко обнял ее и прижал к своей груди. Она не могла понять, почему у него такое измученное лицо, а в глазах застыло какое-то странное выражение. Ей не верилось, что он рядом.

Элла с удивлением посмотрела на Вадима.

— Я решил, что ты ушла… Что я оттолкнул тебя…

— Почему ты вернулся? Ты же должен быть на деловой встрече в Праге… — дрожащим голосом проговорила она.

— Я вдруг осознал, что для меня самое главное… — Он заметно волновался, и его русский акцент стал, как никогда, заметен. — Я ведь угрожал отнять у тебя ребенка! Мне нет прощения. И я испугался, уверившись, что ты не дождешься меня. Когда я приехал и не увидел скрипку, то понял, каким идиотом был все это время.

— Сначала у меня действительно возникло желание убежать, — призналась Элла. — Но по пути в аэропорт поняла, что не могу уехать. Не имею права. Ребенку нужны и мать, и отец.

Вадим закрыл глаза и мысленно помолился. Сердце у него грозилось выскочить из груди, и он еще крепче прижал к себе Эллу.

— Когда я зашел в пустой дом, то испугался, что приехал слишком поздно и не смогу сказать тебе… — Он осекся и замолчал.

— Сказать мне что? — прошептала Элла, проведя дрожащей рукой по его щеке.

Глубоко вздохнув, Вадим посмотрел ей в глаза.

— Что я люблю тебя. — Он сделал паузу. — Всем сердцем, ангел мой. Ты для меня все, Элла. Я не могу жить без тебя. Долгие годы мое сердце оставалось запертым, а ключ я сознательно выкинул, но ты все же сумела подобрать к нему отмычку.

На лице у него появилась слабая улыбка, когда Элла раскрыла рот от удивления.

— Вадим… — Слезы затуманили ей глаза, и она приложила палец к его губам. — Я тоже люблю тебя. Я безнадежно влюбилась в тебя. Навсегда.

— Но почему же ты тогда отказалась жить со мной? — удивленно покачал головой Вадим с недоверием.

Элла покраснела.

— Я знала, что люблю тебя, и мне была невыносима мысль, что мне придется наблюдать, как ты встречаешься с другими женщинами, — призналась она.

— А я… я угрожал тебе только для того, чтобы удержать… Мне не хотелось, чтобы ты ушла, и у тебя появился другой мужчина, — тихо произнес Вадим и провел рукой по ее волосам. — Я боялся своих чувств к тебе, но в Праге понял, как сильно ты мне нужна. И тотчас полетел обратно. Ты выйдешь за меня замуж, Элла? Подожди, не говори ничего, я знаю, как ты относишься к браку из-за своего отца, но обещаю, что буду заботиться о тебе и о нашем ребенке… Нет, не так… о наших детях!

— Да, Вадим, — ответила Элла, целуя его.

Эпилог

Поженились они через месяц. Это была скромная, но трогательная церемония на вилле Вадима. Шафером стал Сергей Тарасов, а роль подружки невесты взяла на себя Дженни.

После медового месяца они вернулись в Лондон, чтобы Элла смогла продолжить работу в оркестре. Однако от сольной карьеры она, к огромному разочарованию своего импресарио Маркуса, отказалась. Однако ему пришлось смириться с тем, что роль матери интересовала ее гораздо больше.

Следующей весной Элла родила дочку, которую они назвали Одеттой, потому что она всегда начинала толкаться, когда мама во время беременности исполняла на рояле фрагменты из «Лебединого озера» Чайковского. К радости ее родителей, малышка всегда быстро успокаивалась при звуках скрипки.

— Боюсь, у нас растет еще одна скрипачка, — заметила Элла как-то, когда Вадим накрыл заснувшую девочку одеяльцем. — Хотя, конечно, она может пойти и по стопам отца.

— Что бы она ни решила в будущем, она всегда будет знать, что ее любят, — отозвался Вадим. — И я надеюсь, что ее мама знает, что она — любовь всей моей жизни?

Вадим поднял голову и поймал взгляд Эллы. Любовь и нежность, светившиеся в ее глазах, наполнили его душу радостью.

— Знает и любит тебя всем сердцем, — пылко ответила Элла.

Content

Шантель Шоу
Очередная любовница олигарха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог