Видеман Адам

Хонет Роман

Стихи

Адам Видеман. Роман Хонет. Стихи

От переводчика

Поэты, которых мы впервые представляем читателю «ИЛ» — Адам Видеман (чуть больше сорока) и Роман Хонет (чуть меньше сорока), — заметные фигуры в польском литературном процессе. Они пишут по-разному и о разном. Хонет — поэт мрачноватый, Видеман, наоборот, жизнерадостный; у Хонета больше субъективного, у Видемана — документального. Если у них и есть что-то общее, то это неожиданные сочетания высокого и низкого, бытового и духовного, а также пристальное внимание к мелочам, малозаметным вещам, которые становятся настоящими героями их сюжетов.

Поэзия Романа Хонета состоит из песка, теней, животных, птиц, больных и мертвых тел. Это поэзия анатомическая, «копающаяся в прахе», — попытка примирить полет и разложение. Хонет создает фантастические картины: старых слонов, в сумерках бродящих по улицам города; человека, путешествующего внутри тела ужа; ножей, висящих в воздухе среди «вокзальной вони туалетов». Он регистрирует потери и пустоты, старение и умирание. Его стихи причисляют к течению «осмелевшего воображения». Он конструирует загробные, подземные, пограничные миры, ненароком пересекающиеся с нашим миром где-нибудь в зеркале лифта или пруда.

Адам Видеман — поэт веселый, смеющийся, в его восприятии мира есть детская непосредственность. Его стихи растут из разговорной речи и повседневности, можно представить себе, что Адам рассказывает их вам по телефону — как свежую сплетню или только что увиденный сон. Видеману присуща непосредственность на грани наглости. На его поэтической кухне идут в ход любые подручные средства, употребляются все запасы уместного и «неуместного», но за провокацией часто открываются метафизические проблемы, а болтовня оборачивается диалектикой. В его прозаичных ироничных стихах взаимодействуют классическая музыка и содержимое шкафа, бутерброды и тайна сотворения жизни. Официальное, высокое он наблюдает «сзади» и «сбоку», и в этом — оживляющая карнавальная сила его стихов, которая оправдывает разговор на серьезные темы.

Анастасия Векшина.

Адам Видеман

СРЕДА, БАР «ЗДОРОВЬЕ»

что это? ленивые? я не хотел ленивых

полпорции с мясом полпорции с капустой

я так заказывал я никогда не ем ленивых

что вы мне говорите когда написано

полпорции ленивых вот же тут посмотрите

и пол с капустой так как вы заказали

нет извините меня я не мог заказать

ленивые потому что я вообще терпеть не могу

ленивые вы просто неправильно поняли

в следующий раз сначала подумайте

а потом заказывайте Янка дай на ту же тарелку

полпорции ленивых вместо этих с капустой

СУББОТА, БАР «SINGER’’

Эрнст Юнгер начал курить в сто два года

потому что жизнь ему надоела когда-то он бросил

(чтобы жить дольше?) но в двадцатых еще курил

так во всяком случае следует из этой книги

целый день я читаю наконец заворачиваюсь в одеяло

и засыпаю мне снится

что у Мартина Барана[1] был брат

который умер и Мартин ходил к нему на кладбище

а на памятнике было написано Бык

Мартин с Ренатой будят меня мы идем в бар

я спросонья забыл сигареты

разговор идет вяло только Мартин в хорошем

настроении пьет водку с лимоном

и льдом за здоровье

графоманов

как будто он получил от них орден улыбки

и смеется над Маленчуком[2]

который почти что в сорок

открыл для себя Бжехву[3] как будто когда тебе сорок

открывать уже можно только новые дринки

возвращаясь домой представляю себе

как столетний Эрнст

покупает в киоске первую пачку

и в ней находит купон дающий возможность

провести две упоительные недели в Риме

КТО-ТО МНЕ ГОВОРИТ

Мартину Светлицкому

Я умерла в первый год деноминации

Так и не смогла привыкнуть к новым деньгам

Да и зачем Мне и так всё покупали

Этого я добилась

Теперь мне уже ни к чему привыкать не пристало

все у меня по высшему классу и как бы бесплатно

Я знаю чей волос тогда запутался у меня в часах

Знаю и не знаю что с этим знанием делать

Я люблю посидеть на кухне особенно ночью

Можно было бы наготовить разных вкусностей

но я предпочитаю просто сидеть не вставая

Сейчас когда мне уже не нужно ждать лучших времен

я могу себя чувствовать так как будто бы жду

Ты придешь однажды

и я встану но только вместе с тобой

ТВОРОГ

Я говорю себе: кричи. Но где там. Голый,

умытый сижу на кухне, ем что попало. Если

тем что попало можно назвать творог,

масло и серый хлеб.

В этом узком кругу нет ничего хорошего. Все

это есть, потому что есть, просто-напросто есть.

Просто есть. Все это жухнет.

В сфере смешанных чувств все желтеет,

на окне появляются пятна солнца, старый

лук выпускает стрелки, ловит. Что солнцу

дают растения? Скоро начну покупать

деликатесы. Пока же в обществе самых

простых продуктов твержу себе: плачь и плати.

Роман Хонет

АЛИСА ПО ТУ СТОРОНУ

сочный запах кожи, дуновение месяцев и времен

года, сожженных закатами, когда потихоньку

она ускользала из дому — наивная школьница,

рыжеволосая, как запоздалый сентябрь.

время зрело, как волосатые

пауки: под веками, в закоулках сердца,

пеной в сокровищнице с формалином.

то, что она очутилась на ласковом берегу

Голландии, было чистой случайностью —

ей суждено было умереть в Копенгагене

или Гданьске, в суровых морских городах.

начиналась зима — дети и молодые мамы

приходили сюда уже только смотреть

на грязные волны, она отлично знала, что завтра

тело ее будет выглядеть как замороженная оливка,

плод терпкий и хрупкий в искусных руках

приливов

издали доносились детские голоса,

посланцы краев любезных и невозвратных

ПТИЦА УЖЕ НИКОГДА

также и те, что в задумчивости

сконструировали хруст секатора,

разожгли на месте дома высокий костер,

жаль — прошептали, также и те,

кто застрял в отсутствии — панцире пустоты —

и подумал о пляжах, окутанных вихрем,

и о парусной яхте, как будто им есть куда плыть,

куда направляться, мои садовники,

копающиеся в прахе, мое

все. словно это случилось

давно и не здесь, словно

не над нами парила любовь.

любовь — птица уже никогда

МИНУТА

об умершем внезапно

тихо говорят — поехал в германию

примерять доспехи, об угасающем

постепенно — собрался в россию,

чтобы там спиться, память есть ночь,

летящая по небу в ассенизаторской бочке,

на бензине и сперме, попробуй ее раздавить

и увидишь, как выпадут руки, в молчании

рвущие дерн, и гроб —

минуты ножницы

смыкаются над нами.

Примечания

1

Мартин Баран (р. 1963) — поэт, эссеист. (Здесь и далее — прим. перев.)

2

Мацей Маленчук (р. 1962) — популярный рок-певец и гитарист.

3

Ян Бжехва (1898–1966) — поэт, писатель, переводчик, автор знаменитых детских книг про пана Кляксу.

Content

Видеман Адам и др Стихи

Адам Видеман. Роман Хонет. Стихи

От переводчика

Адам Видеман

СРЕДА, БАР «ЗДОРОВЬЕ»

СУББОТА, БАР «SINGER’’

КТО-ТО МНЕ ГОВОРИТ

ТВОРОГ

Роман Хонет

АЛИСА ПО ТУ СТОРОНУ

ПТИЦА УЖЕ НИКОГДА

МИНУТА

Примечания