Лопатин Георгий

Идущие на смерть

ЧАСТЬ I

ШТРАФБАТ

Глава 1

Встречать Новый год 2044-й по счету от Рождества Христова сидя в тюрьме особенно тоскливо, даже несмотря на то, что праздник этот особо никто и не отмечал. Непраздничные ныне времена. Виной тому жестокая война на уничтожение с применение всех средств поражения вплоть до ОВ и ЯО.

Поскольку у китайцев новый год наступает несколько позже, то в ночь с 31 декабря на 1 января они предприняли очередную попытку прорыва на нескольких участках фронта и канонада взрывов, стрельбы послужила своеобразным "праздничным" салютом.

Заплывшими от планомерного избиения глазами в застенках родного особого отдела Вадим Куликов через зарешеченное окно видел их отсветы, отраженные в рваных облаках.

Особист ему достался старательный, явно с садистским уклоном. Впрочем, вряд ли сейчас в дознаватели особого отдела берут других, а если и берут, то именно садисты быстрее всех растут по службе, получают больше наград и благодарностей, потому как быстрее остальных добиваются результата по раскрытию преступлений, выбивая признания от арестованных.

Особист мутузил его даже несмотря на то что Куликов не особо-то и запирался. Потому как бесполезно. Ведь его поймали с поличным, как раз в тот момент когда он перечислил деньги доктору-стукачу за липовую справку с помощью которой Вадим мог избежать отправки на фронт после окончания курса лечения.

Не хотел он снова на войну, под пули, гранаты, мины, снаряды, в дым и газ отравляющих веществ. Он хотел жить… Хотел жить хорошо, ведь деньги на это были. А выжить на войне, тотальном побоище, где люди горят как дрова нелегко. Ему до сих пор лишь чудом это удавалось. К тому же его пугало, что удачливость его похоже сходит на нет, судя по полученному ранению. А ведь в другой раз может совсем не повезти…

Но особисту простого признания вины оказалось недостаточно. Сначала он добился того, чтобы Вадим выдал ему все банковские счета на которых в общей сложности лежало почти миллион "разноцветных европейских рублей". Естественно тут же встал вопрос: откуда собственно говоря у простого солдата такая чертова уйма денег?!

Вот тут-то и началось основное веселье…

В рассказанную историю, чистую правду, кстати, особист, конечно, не поверил. Слишком уж она фантастично звучит.

Деньги Вадиму действительно достались в лучших традициях голливудского боевика. Один бандит, убегая после заварушки с конкурентами, захватил Куликова и его подругу в заложники в собственной машине и под угрозой расправы потребовал гнать во весь опор.

Потом была погоня, перестрелка, как с полицией, так и с конкурентами. Бандит погиб от переизбытка свинца в организме, Вадим лишь чудом сумел уйти в отрыв от преследования и вот тогда-то и завладел чемоданом с деньгами. Он не смог устоять перед искушением, враз обогатиться хоть и понимал, что за деньгами охотятся и у него возникнут проблемы.

И проблемы не заставили себя долго ждать. Деньги оказывается принадлежали китайской мафии от которой, после еще одной погони, Куликову удалось спрятаться в Армии, завербовавшись по контракту в десант. Он надеялся, что спустя какое-то время ему удастся из вооруженных сил по-тихому слинять, но не тут-то было – началась война с Китаем.

О чем Куликов и поведал со всеми подробностями.

Особист в эту историю как уже сказано, не поверил ни на грош. Что впрочем неудивительно. Подумав, Куликов признал, что сам бы на месте особиста от этой истории отмахнулся, как от глупого лепета.

— Все сказал?

Вадим кивнул.

— Все…

— Я, конечно, не Станиславский, но все равно говорю: не верю! Ты чё мне тут плетешь, чмо?! Может хватит уже мне тут лапшу китайскую на уши вешать?! Говори откуда деньги?!

— Я уже сказал… правду…

— Это не правда, а неумелая попытка вывернуться! Причем взятая явно из дешевого америкосского боевика! Хочешь я скажу, откуда у тебя эти деньги?

Вадим не хотел, поскольку сам мог догадаться что можно под эти деньги с его жизненным путем подвести, но промолчал.

— Так я тебе скажу! Ты получил их от китайцев за добровольное с ними сотрудничество! А именно за то, что помог им расправиться с партизанским движением в Забайкалье!

Вадим только тяжко вздохнул и мысленно простонал: ну вот, началось…

Спорить о том что это не так, что Вадим сам принимал активное участие в партизанском движении, рейдах. Ведь по сути именно он, пусть того не особо-то и желая, его организовал.

Партизанское движение в тот момент когда оно уже было готово загнуться, поддержало командование, снабдив оружием, боеприпасами, продовольствием и всем прочим необходимым. Движение, получив новый импульс стало развиваться, расширяться, вбирая в себя все новых людей, разрослась зона действия.

Партизанские действия принесли много бед китайской армии, оно застопорило продвижение китайцев на запад. У китайцев на фронте начались большие перебои с получением подкрепления, оружия и боеприпасов с продовольствием. Более того у них начался банальный голод, что неудивительно, учитывая численность наступающей армии и сколько десятков, если не сотен тонн жратвы им нужно каждый день. Так что ни о каком наступлении не могло быть и речи.

Естественно что после такого за партизан в Забайкалье взялись всерьез и после ряда неудач, в самой крупной из которых китайцы потеряли еще почти миллион солдат, они все же добились своего и партизанское движение как таковое перестало существовать.

В этом и обвинял Куликова особист. Настойчивость его понятна, ведь помимо большой суммы денег с сомнительным источником поступления Вадим побывал в плену. А в плену, ежу понятно, чтобы выжить приходится сотрудничать с врагом.

Только Вадим не сотрудничал. Его отбили свои во время партизанского налета, еще до начала процесса склонения к сотрудничеству. Впрочем, китайский дознаватель ясно дал понять, что Вадима склонять к сотрудничеству не станут. Его как организатора партизанского движения, а также как участника операции, в результате которой от ядерной бомбы, что он доставил к цели, погибло почти миллион китайских солдат и куча военной техники превратилось в радиационный хлам, должны были показательно казнить.

— Так?! — брызгал слюной особист.

— Не так…

Дознаватель нанес удар в челюсть и Куликов свалился на пол. Впрочем, его тут же подняли и вновь усадили на стул.

— Лучше подтверди, что это так иначе ты совсем ни к черту станешь.

— Пошел к черту… — пробурчал Вадим и сплюнул кровавую слюну на штаны особиста.

Это окончательно вывело дознавателя из себя, и после того как он снова свалил Вадима на пол, стал избивать его ногами.

Но Куликов не собирался соглашаться ни с какими обвинениями, потому как попытка дезертирства – это одно, а измена Родине – это совсем другое.

Он может быть и согласился бы со всем что ему инкриминировали, чтобы просто все закончилось, так или иначе. К тому же особист с которым Вадиму довелось пообщаться сразу после возвращения из Забайкалья уверял что родине нужны солдаты. Любые солдаты, даже с самыми тяжелыми преступлениями за спиной. Может раньше так оно и было, но не сейчас. Буквально за неделю до того как попасться прошел слух о расстрелах "особо отличившихся на ниве предательства".

Так что вставать к стенке он не хотел. Хотя иногда, в моменты особо сильной слабости, он думал о том, что может это не такой уж и плохой выход. Все равно в дисбате выжить шансов критически мало, особенно с так сильно попорченным в застенках здоровьем. Но инстинкт самосохранения брал свое и готовое сорваться губ признание, проглатывалось вместе с кровью.

"Это еще хорошо, что он про мой реальный самоход в Казахстан не знает, — с каким-то странным весельем подумал Куликов. — Тем более про припрятанную мною бомбу!"

Вадиму как-то действительно выпал шанс слинять и он им не преминул воспользовался и перешел границу с Казахстаном. Но там закрутилась своя карусель. Китайцы хотели пройти по долине Черного Иртыша и через Казахстан минуя Енисейскую линию обороны зайти сразу в Западную Сибирь.

Впрочем к такому повороту событий подготовились и на всем протяжении их пути понаставили ядерных мин. Часть китайцы сняли, но не все и армия что двинулась через Казахстан погибла в ядерном огне.

Вот одной такой бомбой, что уже завладели китайцы, уничтожив группу установщиков, и завладел Куликов, в свою очередь, добив тех китайцев, что выжили в бою с десантниками-установщиками. Одного из них китайцы захватили в плен и ради его спасения Вадим вынужден был отказаться от своего основного плана. Но в итоге не спас ни десантника, ни сам уйти не смог, так как все ходы заблокировали поисковые группы.

Ну а бомба… Ну что с ней делать? Не торговаться же армией, как он сгоряча решил, дескать бомба в обмен на собственную свободу. Глупо же. Оставалось только спрятать ее и возвращаться домой.

— Ладно, черт с тобой, — отпинавшись, устало произнес особист. — Продолжим чуть попозже… сделаю тебе подарок, да и себе тоже. Сегодня как-никак Новый год… Увести.

* * *

Вадим лежа на койке продолжал глядеть в ночное зарешеченное небо. Голова после избиения чудовищно болела, в глазах мутилось, тошнило… Помимо избиений сказывались многочисленные контузии полученные в боях за Родину радетели которой его сейчас и мутузят почем зря.

В окне где-то далеко-далеко роем уносились на восток "светлячки" ракет дальнобойных РСЗО. Еще выше и реже мелькали точки ракет зенитных систем С-400 и С-500.

Где-то невдалеке, судя по доносящимся частым раскатам выстрелов, стояла батарея дальнобойных самоходных ствольных артиллерийских установок "МСТА-С".

Но не они мешали спать. Сейчас артиллеристы ствольных и ракетных систем отработают по своим целям, что находятся где-то за Енисеем и укатят менять место дислокации чтобы не получить в ответ по полной программе и все затихнет. Уснуть мешала боль во всем теле от пудовых кулаков и ботинок особиста и не проходящая тошнота.

На медицинскую помощь от "добрых" надзирателей рассчитывать не приходилось. Они могли разве что "добавить", чтобы больше не доставал своими жалобами. Проходили – знаем.

Куликов лишь время от времени проваливался в бессознательное состояние, которое можно лишь условно назвать сном, потому как никаких снов ему не снилось, силы такие провалы тоже не восстанавливали, тем более здоровье.

Приходя в себя, совершенно потеряв счет времени Вадиму, чтобы хоть как-то отвлечься от боли, только и оставалось, что раз за разом прокручивать разные эпизоды своей жизни, начиная с детских лет и, по сей печальный день.

С детством ему мягко говоря не повезло. Родители-алкоголики лишенные родительского права, как следствие детдом и интернат.

Пару раз его пытались усыновить, но приемные родители через какое-то время осознали, что чужой ребенок – это чужой ребенок, тем более что у них появился свой из пробирки и вернули его назад.

Для потенциальных усыновителей такой отказник становится словно прокаженным. Все думают, а чего это от него отказались, да еще дважды? На официальные причины уже естественно никто внимания не обращает, подозревая, что причины эти просто скрывают…

Судьба готовила ему незавидное будущее, как и подавляющему большинству детдомовцев: наркомана, вора, убийцы…. Но он обманул свою судьбу. Есть некий процент людей, которые из чувства протеста, чаще неосознанного, идут наперекор судьбе, гребут против течения, несмотря на всю его стремительную мощь. Он "греб" так сильно, что даже не курил, не говоря уже о чем-то по-настоящему предосудительном.

В ночном небе расцвела якая вспышка, и только через бесконечно долгое мгновение Куликов понял что это "иглой" сбили беспилотный разведчик китайцев, что залетел слишком далеко, дабы разведать место дислокации работавших по линии фронта артсистем. Впрочем они уже давно укатили и можно было не ждать ответного удара.

"А жаль, — подумал Вадим. — Я был бы не против если пара бомб или ракет отклонились от курса и ударили в этот гадюшник, чтобы все закончилось раз и навсегда…"

* * *

Загремели ключи в замке, скрипнули засовы. Вадим открыл глаза и осознал, что ему все же удалось урвать пару часов, потому как за окном уже расцвело, а последнее что он помнить это звездную темень. Но еще больше его порадовало что сон оказал свое целебное действие: в глазах не двоится, голова почти не болит и не тянет блевать, даже после того как он принял вертикальное положение и встал. Встречать надзирателей лежа себе дороже.

— На выход урод! Живее! Лицом к стене! Руки за спину!

Вадим Куликов послушно выполнил ставшие уже привычными команды надзирателей. Дверь открылась, вошел один из них с дубинкой наготове, припечатал его к стене, защелкнул на руках наручники и быстро обшарил на наличие запрещенных предметов, коих не оказалось.

— Двигай мослами, урод… — зло прошептал сержант военной полиции и резко толкнул Куликова в спину.

— Что-то рано сегодня, — заговорил Куликов. — А если учесть что вчера наверняка все перепились…

— Захлопни пасть тварь предательская!

По спине больно ударил "демократизатор" и Вадим почел за лучшее помолчать. Успеет еще наговориться.

— Направо!

Куликов послушно развернулся в нужную сторону, хотя немного удивился, для допросов его обычно вели в другую сторону. Пройдя еще немного он оказался у выхода в конце шеренги таки же как он страдальцев сидящих на корточках.

— Сесть.

Вадим сел. Но не успел он приноровиться, как дверь из тюрьмы открылась и последовала новая команда:

— Встать!

"Куда нас ведут?!" – невольно с замиранием сердца подумал Вадим.

Верить в худшее, в то что их сейчас всех скопом поставят к стенке и расстреляют, не хотелось.

— Вперед!

Прямо перед выходом из здания стаял автозак, куда всех и погрузили.

— Это все? — спросил кто-то.

— Да.

— Ну ладно…

Дверь кунга автозака закрыли и грузовик куда-то поехал.

Вадим оглядел своих соседей. Все они, как и он сам сильно избиты. Разговаривать никому не хотелось. К тому же это запрещено.

Грузовик ехал недолго, минут пять или даже десять, после чего остановился и несчастных выгрузили снова впритык перед какой-то дверью. Их заставили бегом пробежать по коридору и всех вместе заперли в какой-то зарешеченной комнате.

— Здание суда, — сказал кто-то из несчастных. — Надо же, даже судить будут…

Куликов понял прозвучавший сарказм. Суд в военное время, то бишь трибунал, дело чисто формальное, приговор уже давно всем вынесли, просто создают видимость демократической законности. Ну и потом, раз есть суды, судьи значит нужно соблюсти все процедуры, тем более если для всей этой показухи есть время. А оно по всей видимости еще есть.

Спустя какое-то время арестованных стали уводить по одному, примерно каждые пять минут, значит судебный процесс особо не затягивался. А может судей несколько. Но Вадим считал что верно первое предположение.

Наступила очередь Вадима. Двое военных полицейских отконвоировали его в зал суда и заперли как зверя в клетку, даже наручники не сняв. И правильно, зачем лишняя морока, если их через несколько минут снова одевать?

В зале естественно не было никаких присяжных и заседателей. Как отсутствовала защита. Имелся лишь государственный обвинитель и судья, даже без пары помощников по бокам.

Военный судья – полковник, кивнул обвинителю и тот даже не встав, монотонно зачитал:

— Куликов Вадим, вы обвиняетесь по статье 338 Уголовного Кодекса Российской Федерации, то есть в попытке дезертирства путем подкупа должностного лица с целью получения подложных документов. Пойманы с поличным, процесс дачи взятки зафиксирован камерами видеонаблюдения. Вам есть, что сказать в свое оправдание?

Куликов только сплюнул. Ну что тут можно сказать?! За плевок он правда заработал хмурый взгляд от конвоира с немым обещанием наказания за столь непочтительное отношение к трибуналу.

— Ясно, — сказал уже судья, даже не поморщившись от плевка на пол, и приговорил: – Обвиняемый старшина Куликов Вадим, вы в период военного времени решением полевого суда за попытку дезертирства лишаетесь звания, всех наград и приговариваетесь к трем годам дисциплинарного батальона. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Следующего…

У Вадима помутнело в глазах и он едва удержался на враз ослабевших ногах.

Три года… Столько война не продлится и уж, конечно, в штрафбате, так долго не живут.

Да именно в штрафбате, потому как дисциплинарные батальоны давно уже никто по-другому не называл. И задачи на этой войне они выполняли точно такие же как сто лет тому назад их предшественники.

Не успели вытолкать за дверь Вадима, как в зал суда вталкивали очередного подсудимого.

* * *

После суда всех осужденных на том же самом автозаке повезли на восток.

— Кажись все… на фронт почапали… — буркнул кто-то.

— А то… на фронте свежее пушечное мясо срочно требуется, — согласился еще один штрафник.

Вадим мысленно согласился. Видимо солдаты требовались крайне срочно. Иначе чем объяснить столь поспешное судилище, когда его можно было прессовать и прессовать, выбивая все новые и новые признания? Только тем что нужны солдаты. Китайцы продолжают рваться на запад и их можно остановить только большими жертвами. Вот они и есть те будущие жертвы, барашки на заклание богу войны.

Впрочем до фронта их не довезли. В Емельяново что в двадцати пяти километрах к западу от Красноярска штрафников высадили и загнали в натуральный загон обнесенного колючей проволокой и вышками по периметру.

В загоне уже топталось человек двести, а автозаки продолжали прибывать, выгружая все новых и новых штрафников. Большинство кучковалось возле костров. Партии штрафников под охраной рубили для этого неподалеку деревья.

— Оп-па! Знакомые все лица! — излишне радостно прозвучало над головой Куликова.

Вадим глянул вверх и действительно увидел смутно знакомую физиономию. Для более точной идентификации мешали синяки и отсутствие двух зубов в щербатой улыбке.

— Не узнаешь?

— Знакомо…

— Бурый!

— Верно, — кивнул Вадим.

Именно Бурый, мелкий бандит, чья-то не то левая, не то правая рука, за хорошую плату, по своим криминальным связям помог Вадиму перебраться в Казахстан.

— Я тебя тоже не сразу узнал, — присел Бурый рядом. — Тем более что вообще не ожидал здесь увидеть. Долго сомневался, ты это или не ты, ведь ты сейчас должен быть далеко отсюда. Что случилось-то? Если тебя поймали еще тогда, то что-то долго держали, прежде чем в дисбат отправить.

— Не поймали меня тогда, я сам вернулся…

— Чего так? Совесть замучила?

Вадим, чувствуя, что Бурый просто так не отцепится, скучно ему, захочет узнать все в подробностях, поведал свою историю, умолчав только о ядерной бомбе.

— Вот так дела, — покачал головой Бурый. — Вот и верь после этого попам, утверждающих, что добрые дела воздаются сторицей. Если в твоем случае это воздаяние, то у Бога паршивое чувство юмора. Ты не находишь?!

— Пожалуй…

— Ну а сейчас чего загремел? Все по той же статье?

— Да. Хотел по липовой справке отвертеться, да докторишка все в последний момент переиграл и сдал особистам.

— Вот сука! — возмутился Бурый. — Таких ублюдков на перо надо сажать!

Вадим кивнул.

— И меня прихватили, как видишь…

— За что? — спросил Куликов, хотя ему было все равно, за что прихватили бандюгана.

— Неисполнение приказа в боевой обстановке. Но тот приказ чистое самоубийство. Сам посуди, я должен был принести цинк патронов пулеметчику, но налет китайской авиации расхреначил все укрепления и до пулеметного гнезда ползти пришлось бы по насквозь простреливаемому пространству. Ползти ни много ни мало тридцать метров в самый разгар боя, когда плотность огня такая, что руку высуни из окопа и тебе ее тут же прострелят, причем раз десять. Укрыться совершенно негде, чтобы преодолеть все перебежками. В общем, поглядел я на все это дело и послал летеху к такой-то матери. Он сгоряча даже сам меня хотел кончить и даже пистолетик достал, да только китайцы в этот момент залепили по нам из всех стволов, что всех раскидало… Жаль только что и лейтенантик тоже выжил и после боя также сдал особистам.

Бурый замолчал, видимо ожидая каких-то комментариев, вопросов или даже сочувствия от Вадима, но Куликов промолчал.

В животе заурчало и Вадим почувствовал, что чертовски голоден, что неудивительно, ведь уже четыре часа, а он со вчерашнего вечера ничего не ел, только воды напился, хоть с этим здесь проблем не возникло.

— Давно тут сидишь? — спросил Вадим.

— В полдень привезли. Остальные тоже все сегодняшние. Видимо до вечера с нами успеют разобраться…

Бурый оказался прав. В пять часов к загону подкатило три крытых брезентом грузовика и всех штрафников погнали к нем.

— Получайте обновку! — крикнул ефрейтор-хозяйственник из первой машины. — Налетай-разбирай!

Из грузовика стали вылетать комплекты формы непривычного песчаного цвета: штаны, гимнастерка, зеленая майка и черные трусы, а также комплекты химзащиты, все стянуто солдатскими ремнями с латунными бляхами с серпасто-молоткастой звездой.

— Кому размеры не подошли, маленькие или большие, поменяетесь между собой…

Из второго грузовика полетели сапоги-кирзачи и вещмешки в которых что-то брякало, как позже выяснилось, это были наборы из котелка, кружки и фляжки с ложкой, а из третьего – зимняя верхняя одежда: бушлаты такого же песчаного цвета с синими воротами и синие же шапки-ушанки.

— Это что такое?! — возмутился один из штрафников, поймав первый комплект.

— А что тебе не нравится касатик? — с издевкой поинтересовался ефрейтор.

— Что это за рухлядь?!

— Вполне приличная по качеству форма. Новая, если можно так выразиться, по крайней мере неношеная ни разу. Как изготовили так сразу на склад и отправили.

— Ей сколько лет, хозяин горы?

— Это да, не свежеиспеченная. Еще советская, афганки.

"Пятьдесят лет, не меньше, — невольно подсчитал Вадим. — Как она еще не сгнила за такой срок и в труху не рассыпалась?! Но ведь не рассыпалась".

— Но вам какая собственна разница, в какой форме подыхать, в только что сшитой по последнему писку военной моды или полвека назад?

На это ничего вразумительного ответить ефрейтору не смогли, только обматерили, на что он лишь посмеивался.

— Хоть химзащита современная, — вздохнул кто-то, — а не те резиновые презервативы с профессорскими очками и гофрированным хоботом. Хотя я бы уже не удивился, получи мы их…

Несколько человек невесело посмеялись.

— Может и эти гондоны бы вам выдали, чтобы добро зазря не переводить, — сказал ефрейтор, — но увы резина как бы хорошо ее не хранили, имеет свойство быстро портиться. Старые противогазы уже просто в труху превратились.

— И то радость.

— Броники хоть не из прошлого века? — поинтересовался другой.

— Этого я не выдаю, — ответил ефрейтор. — Получите на месте с оружием.

— И то счастье…

— Переодевайтесь лучше, — посоветовал "хозяин горы". — Мне еще ваше тряпье-шмотье забирать.

— Что, прямо сейчас и здесь?

— Ну да. А то когда и где?

— Холодно же!

— Ничего, на линии фронта отогреетесь! Там будет жарко!

— Крыса тыловая! Хорек!

— Всем переодеться в выданную форму и сдать старую! — в мегафон приказал подошедший к загону капитан военной полиции, подтверждая слова ефрейтора. — У вас пять минут! После переодевания получите еды.

Последний аргумент оказал свое самое положительное воздействие, потому как никто похоже не жрал уже очень давно.

Штрафники переоделись в условно новую форму, побросав старую которая на самом деле намного новее "новой" в кучу. Хотя переодеваться на январском морозце оказалось не очень-то комфортно.

Теперь все штрафники, кем бы они раньше ни были: пехотинцами, танкистами, десантниками, артиллеристами, моряками, морпехами, а также всяческие гражданские: симулянты прикидывающихся слепыми, глухими и прочими инвалидами, пацифистов которым бог в людей стрелять не велит, зэки, пошедшие на войну в добровольно-принудительном порядке и т. д. и т. п. превратились в одну единую однородную массу. Они стали похожи на солдат, которых словно выдернули из прошлого с помощью машины времени.

Старую форму и цивильную одежду гражданских солдаты-раздатчики погрузили в грузовики и увезли.

— Ну вот, другое дело, — сказал капитан. — Теперь можете поесть перед дорогой, набраться сил.

Подкатила полевая кухня, штрафникам в выданные только что котелки стали наливать черпаком жидкую не пойми из чего сваренную баланду. Но и это лучше чем ничего.

Глава 2

Из подкатившего, к концу завтрака-обеда-ужина, УАЗика вышел, на первый взгляд, такой же штрафник, если судить по форме и подошел к загону.

— Мои, на? — спросил он у капитана, кивая в сторону загона, как старые знакомые поздоровавшись с тем за руку.

— Твои, комбат.

— Все, на?

— Да.

— Сколько, на?

— Триста двенадцать человек.

— Хорошо, на… а то нас недавно потрепало знатно… Под кассетную бомбардировку угодили практически на открытом месте, на… Сто тридцать пять человек от пяти сотен осталось… остальных как корова языком, на… Даже в бой вступить не успели.

Вадим невольно содрогнулся всем телом, хотя уже согрелся в теплом бушлате.

Капитан понятливо и даже сочувственно кивнул и открыл ворота загона, входя туда сам вместе с комбатом.

— Кончай жрать! Становись! — скомандовал капитан.

Жрать и так уже все давно закончили, сразу почувствовав, что с прибытием нового лица их посиделки в качестве стада животных в загоне закончатся, а потому все подчистили и прибрали.

Штрафники быстро построились.

— Равняйсь! Смирно! Дальше сам…

Комбат кивнул и пошел вдоль строя, вглядываясь в лица своих новых подчиненных.

"Что интересно он хочет увидеть? — подумал Вадим. — Или просто, гадает, кто переживет первый бой, а кто нет, и насколько его интуиция оказалась верна?"

Наконец комбат встал в центре перед строем и громко гаркнул:

— Приветствую вас, идущие на смерть, на!

— Шутник, блин, — проворчал с невеселой усмешкой сосед по строю слева.

Строй в ответ на столь неформальное приветствие только хмуро промолчал. Впрочем, крепыш, в котором сразу угадывался крутой спецназовец, наверняка обладатель крапового берета, по этому поводу ничуть не расстроился. Шагая вдоль строя, он громким голосом продолжил:

— Ну что дезертиры, уклонисты, самострельщики, паникеры, пораженцы, СПИДоносцы, педерасты, наркоманы и прочая предательская и больная сволочь, добро пожаловать в штрафбат, на!

— Штрафбат, как много в этом слове для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось… — вполголоса продекламировал Куликов, перефразировав одного известного поэта, немного отойдя от осознания того, куда попал, осознания того, как он попал!

— Еще один стебанутый… — покосился сосед на Вадима.

Тут даже Бурый на Куликова посмотрел с удивленным беспокойством, а не только ворчливый сосед по строю.

— Я – ваш командир, на, Борис Заречный. Просто командир батальона потому как званий в штрафбате нет, на, только должности. Раз уж вас по дурости вашей угораздило попасть в штрафбат, на, то я расскажу вам, что это такое, на.

Штрафбат – это острие штыка, на. Мы первые идем на штурм сложных участков линии фронта, на.

Штрафбат – это молот, на, которым разбиваются самые укрепленные позиции врага, на.

Штрафбат – это магнит, на. Мы будем связывать на себя основные силы врага, на, чтобы другие смогли развить наступление на других участках фронта, на.

Штрафбат – это пробка для любой дырки, на. Нами будут латать все бреши в линии фронта, на.

Штрафбат – это стена, на. Мы стоим дольше всех, на, стоим насмерть, на, выигрывая время, иногда жалкие часы, чтобы своими еще более жалкими жизнями спасти несравненно большее количество жизней, чтобы дать возможность отступить или перегруппироваться другим частям и соединениям, на.

Ну и как вы понимаете, штрафбат – это владение смерти, на. Потому что все перечисленные задачи предполагают высокие потери с нашей стороны. Огромные потери, на!

И это действительно так, можете мне поверить на слово, на, потому что только вы – уже мой пятый добор за второй месяц, на. Половина из вас, откинет копыта в первом же бою, на, я вам это гарантирую. Из оставшихся полутора сотен человек, к пятому-шестому бою уцелеет человек тридцать. Не больше, на. И тот, кто останется в числе этих тридцати, на, может твердо верить в то, что его осеняет крыло ангела, на, и молиться на него, на, каждую свободную минуту, на.

Вы начнете чуять смерть всеми фибрами своей души, на, всеми порами своего тела, на, видеть ее затылком, на. Вы станете такими крутыми профессионалами по части выживания, там где хозяйкою кружится смерть, на, что даже сами удивляться будете своей живучести, на, когда старая с косой будет проноситься мимо, собирая свой богатый урожай ваших поганых жизней, обдавая вас холодным, смрадным дыханием смерти, на.

Впрочем, на, и на старуху бывает проруха… избранные гибнут тоже. Может быть, ангелам за всеми просто не уследить, на, или у них появляются новые любимчики из новичков, на. Ну что, на, вы поняли, что такое штрафбат, на? Вопросы у кого есть, на?

Комбат Заречный коршуном осмотрел строй из конца в конец. Куликову отчего-то очень захотелось узнать, что имеется ввиду под постоянным "на", что добавлял Заречный.

— Товарищ комбат, а… вы тоже штрафной? — спросил кто-то.

— Естественно, на! А то какого лешего, на, я с вами делаю? Не сам же вызвался, на в такое дерьмо… Вот только не советую спрашивать, почему я с вами, на. Как не стану спрашивать я, за что вы оказались здесь. Мне это просто безразлично, на. Зачем забивать голову лишней информацией, если как минимум ее половина после первого же боя устареет и превратится в бесполезный хлам?

Я только вас хочу предупредить, что мое слово – закон, на. Мои приказы и приказы ротных и взводных командиров должны исполняться мгновенно, на. У любого командира, на, в боевой обстановке есть право расстреливать любого на месте за неподчинение. Вбейте это себе в голову, на, особенно те, кто попал в штрафбат именно по этой статье!

Вадим увидел, как нахмурился Бурый.

— Потому что только быстрое и точное исполнение приказов не только залог выполнения поставленной задачи, но и выживания, на.

"Уж, конечно, не того, кто этот приказ будет выполнять", — подумал Вадим и поежился как от холода.

— И еще… Из штрафбата есть только два выхода, помимо отбытия полного срока и искупления кровью – тяжелого ранения, на, это ногами вперед и совершить самый что ни на есть геройский поступок. Понятно, что выбывают, в основном, по первой причине, на, второго на моей памяти ни разу не происходило, по крайней мере, в моем батальоне, на. Кто-то, возможно, решит, что можно сбежать, на, но это пустые мечты. Далеко вам не уйти, а те, кто все же решит рискнуть, быстро поймают и расстреляют в назидание остальным.

Кто-то, возможно, решит, что можно поднять лапки и сдаться китайцам. Этим я не завидую вдвойне. Скажем прямо и честно, на, китайцы таким ублюдкам весьма обрадуются, но только лишь потому, на, что таких придурков можно использовать в качестве Троянского коня. Закомпостируют мозги, на, обвешают взрывчаткой или что хуже, заразят смертельным вирусом с длительным инкубационным периодом и отправят обратно… сечете, что дальше будет, на?

Вадим просек, потому что сам совсем недавно избежал подобной смерти. Именно от такой тактики китайцев и накрылось медным тазом партизанское движение.

— Так что, когда увидите таких шизоидов, что решили сдаться, стреляйте, потому что они уже трупы, а вы пока еще нет. А теперь, напра-во, шагом марш!

"На", — добавил за комбата Куликов.

* * *

Комбат Заречный уселся в свой УАЗик, а штрафников, выходящих из загона, взяли под охрану военные полицейские с автоматами наперевес. Позади шагали двое с овчарками. В самом хвосте плелся грузовик со сменой. Пока одна смена охраняет, другая отдыхает.

— Вертухаи… — сплюнул Бурый.

— Сразу предупреждаю, — сказал капитан, проходящим сквозь ворота штрафникам. — Во время марша любой несанкционированный шаг влево, шаг вправо из строя считается попыткой побега и огонь открывается на поражение без предупреждения. Так что не чудите…

— Ага, а прыжок на месте считается провокацией, попыткой улететь, — глухо пошутил Бурый.

— Куда мы собственно поперли?!

— На передовую!

— Еханый бабай! Это же сколько переть-то придется до линии фронта?! Да и где этот наш участок? Мы же загнемся пока дойдем!

— Не переживай, немного, — усмехнулся всеслышащий капитан. — Ваше будущее подразделение отведено на переформирование и стоит под Красноярском.

— Ага, нас дожидается…

Пока двигались на восток то справа, то слева видели позиции артиллеристов. Орудия самоходных артустановок задранные в небеса посылали вышину снаряд за снарядом почти на пределе своей скорострельности. После чего орудия замолкали, наводчики получали поправки или вообще новые координаты, тогда башни этих монстров поворачивались на новый угол, чуть менялся наклон ствола и стрельба продолжалась с новой силой, засылая снаряды за десятки километров.

— Эх жарят!

Видели и работу систем реактивного огня. Зрелище было еще более впечатляющим. Шквал огня, рев, пыль, пар… Отработав, установки тут же снимались с места и на полном ходу мотали прочь. И грохот этот не прекращался ни на минуту, то тут, то там обязательно стреляло что-то дальнобойное. Артиллеристы и ракетчики только успевали получать новые координаты и перезаряжать свои установки. Все это говорило только о том, какой сильный напор противника приходится отражать.

До окраины города добрались под вечер, когда уже стемнело. Горели костры, возле которых виднелись фигурки других штрафников в такой же песчаного цвета форме. Около пятидесяти-семидесяти бывалых штрафников проводивших время у костров, кто просто греясь, кто подогревая при этом пищу, засмеялись с интересом наблюдая за вновь прибывшими.

— Стой! Ну вот, вы на месте… — сказал капитан, выбравшись из машины военной полиции.

Подошел комбат.

— Ну все, я свое дело сделал, теперь они полностью твои. Развлекайся.

Помахав ручкой, капитан забрался в свою машину, охрана забралась в грузовик и они все убыли обратно в Емельяново.

Старички встретили новичков прямо как родных.

— Еще мясо пришло! — захохотал боец в такой же желтой форме штрафника.

— Да они тут все крышей потекли, — прошептал Бурый.

— И что, нас даже охранять не будут? — удивился сосед Вадима, что шел слева от него.

— А ты думаешь на кой тебе такую форму выдали? — произнес Куликов. — Только затем чтобы избавиться от старья на складах? Нет, родной… это наш отличительный знак, как метка на лбу.

— Ну что, комбат, можно разбирать пополнение? — подошел с вопросом к Заречному один из бывалых штрафников.

— Погоди, Болото. Порядок забыл, на? Пусть обновку сначала примерят, — остановил Болото Заречный и обратился к штрафникам-новичкам показывая на кучу какого-то хлама в стороне, которую они сразу и не приметили. Темно. — Разбирайте броню и стволы, на.

Штрафники двинулись к указанной огромной куче действительно оказавшейся навалом наваленной броней, касками, оружием. Никто и не думал все это сортировать.

— С убитых поснимали…

Действительно, часть бронежилетов имели яркие тому подтверждения в виде темных пятен с внутренней стороны, по всей видимости, крови, а также входных пулевых отверстий, не говоря уже о мелких повреждениях с внешней стороны нанесенных осколками.

Вадим в отличие от многих придирчиво и с брезгливостью перебиравших барахло выглядывая себе то, что получше, взял первый же попавшийся комплект и каску с какой-то резиной поверху, что сама скатилась ему откуда-то под самые ноги. Комплект, как и многие другие, оказался с пулевым отверстием прямо напротив сердца. Видать работал снайпер бронебойными пулями.

"Ну и фиг, — безразлично подумал Куликов. — Если верить народной мудрости, то снаряд, то бишь в моем случае пуля, дважды в одну и ту же воронку не попадает, так что за сердце можно быть спокойным. Если убьют, то в какое-нибудь другое место. В голову, например…"

АК-127 он тоже подобрал себе первый же попавшийся. Взяв все что нужно, Вадим отошел в сторонку и привел все в порядок, в первую очередь перебрав и почистив автомат. Все оказалось в норме, боек сухо щелкнул.

Комбат, ходивший вокруг новичков одобрительно кивнул ему.

— Ты уже! — несколько удивился присевший рядом Бурый и начал разбираться со своими приобретениями, в первую очередь обшарив кармашки бронежилета, как настоящий мародер. — О, картишки! Тьфу ты… в крови все… Да к тому же гадальные!!! Чудак видать погадать любил!

Бурый отбросил заляпанные карты в сторону. Только лишь несколько карт отлетело от слипшейся кучи, и одна из них налетела на ногу Куликова. Вадим взял ее и невесело хмыкнул.

— Чего там? — тут же заинтересовался Бурый и бесцеремонно заглянул в карту. — Демон какой-то… К чему бы это?

Вадим заложил карту за резинку на каске. Как он уже заметил, почти все штрафники-старички имели такие же, закладывая за них по большей части пачки сигарет, и прочую мелочь за которой не хочется долго лазить по карманам под бронежилетом. Один оригинал так вообще курительную трубку заложил.

Но потом, вспомнив шутливый военный закон Мерфи: не выгляди броско – это привлекает огонь противника, вынул карту и выбросил. Привлекать к себе огонь противника как-то не хотелось.

— Стройся! — скомандовал комбат, когда все подобрали себе оружие и защитную обновку.

Новички поспешили построиться.

— Вот теперь, на, можете их разбирать, — обратился Заречный к своим старичкам.

Командиры рот и взводов штрафного батальона быстро разобрали себе людей. Кто-то греб всех подряд, кто-то выбирал вдумчиво по только им известным признакам, бросая на кандидатов оценивающие взгляды. Иные брали по понятиям из своей зоновской среды. Что ж, может в этом есть свой смысл, люди с одной философией жизни будут лучше понимать друг друга в бою.

— Уже повоевавшие есть? — спросил у сформированного взвода Болото. Он был из тех, кто просто тыкал пальцем в грудь первых же подвернувшихся. — Шаг вперед.

Вадим сделал шаг из строя. Вместе с ним вышло еще трое.

— Понятно. Вы двое, — ткнул Болото в Бурого и Вадима, — будете командирами отделений. Поведете этих баранов на убой. Кстати, кто-нибудь из вас выполнил норматив?

Вадим и остальные очень удивились.

— О чем вы? — спросил Куликов, чувствуя подвох. — О каком именно нормативе идет речь?

— Да уж, конечно, не о разборке-сборке автомата! — засмеялся Болото. — Мы называем его "Шлепни двадцать косых и можешь подыхать спокойно, но лучше больше и останься в живых". Длинновато конечно… Так вот, я о том, шлепнул ли кто-нибудь из вас двадцать китайцев? Неважно как: из автомата, гранатой, миной, ножом, просто кирпичом зашиб… Дошло?

— Так точно, дошло.

Откуда взято именно такое соотношение, гадать долго не приходилось.

— Только я предлагаю его немного подкорректировать. Будет короче, емче и точнее, — сказал Вадим.

— Чего? В каком смысле подкорректировать?

— Назвать "Норматив очко" или "Двадцать одно".

— Как в картах. И в чем принципиальная фишка, кроме красивого названия? — нахмурился Болото, пытаясь сообразить, куда клонит этот сопляк.

— В вашем случае, в конечном счете, китайцы и русские перебьют друг друга и не останется никого. Смысл же уточнения в том, что мы должны выбивать хотя бы на одного больше, чтобы выйти победителем, чтобы остался хоть кто-то кто мог бы воспользоваться плодами победы. А то так все на халяву арабам да америкосам достанется.

— Точно! Мне нравится. Надо будет остальным предложить. Ну а сам-то ты выполнил этот "Норматив очко"?

— Если лично собственными руками, то не знаю. Гарантированно могу сказать, что пристрелил только пятнадцать косых… может больше на один-два, максимум три.

"А действительно интересно, сколько же я их уже положил собственными руками? — невольно подумал Вадим. — Может действительно уже выполнил и перевыполнил норматив?"

— Понятно. А если не собственными руками? — заинтересовался Болото. — И как это вообще выглядит?

— Если не собственными, то выполнил и перевыполнил многократно.

— Многократно, это сколько?

Куликов задумался над тем, а стоит ли ему рассказывать и хвалиться? Зачем?

"А собственно, почему бы и нет? Что я теряю?" – подумал он и ответил:

— Много это много. Операция была проведена силами диверсионного отделения, так что если разделить результат на всех его членов, то на мою долю приходится примерно тысяч сто, ну и еще по мелочи… тысячи две-три…

— Да ты гонишь!!! — воскликнул Болото. — Быть того не может! Это ж в скольких нужно боях поучаствовать!

— Не гоню. Я же говорю, что это была спецоперация.

— Эй мужики! — обернулся к своим Болото. — Этот чувак говорит, что перевыполнил норматив в четыре тысячи раз!!!

Бывалые штрафники замерли, посмотрев на Куликова и в их взглядах читалось все: от естественного недоверия, до интереса.

— Позови его, — призывно махнул рукой комбат. — Пусть расскажет…

Вадим подошел к костру и Заречный внимательно вгляделся в его лицо.

— Я кажется припоминаю этого парня, на. В тележурнале показывали кого-то похожего… Тебя лично генерал награждал, так?

— Так точно.

— Точно! — согласился сам Болото. — То-то смотрю, больно рожа знакомая!

Глава 3

Уси Нанкин считал себя несправедливо обиженным. После нападения партизан на Читу, когда напавшие сумели освободить некоторую часть пленников, что не успели расстрелять (один из пленников оказался очень уж прытким и завалил своих палачей), полетели головы. Это естественно, ведь подобное ЧП выходило за всякие рамки дозволенного. Тот, кто проморгал скопление столь значительных сил противника у себя под носом, должен понести самое суровое наказание и он понес. Генерала Ли расстреляли.

Но причем тут он, обыкновенный сотрудник военной разведки, капитан, чья обязанность сводилась к допросам русских пленников из-за отменного знания русского языка? Но и он не избежал репрессий. Видимо жуткие потери при попытке уничтожения партизанского движения, когда в огненном шторме погибли сотни тысяч солдат, привели кого-то в генштабе в такую ярость, что было решено сменить всю ячейку управления и разведки с контрразведкой, и Уси Нанкин просто попал под общую раздачу.

"Наверное еще нужно благодарить богов, что я голову заодно с генералом не потерял, — подумал капитан. — Хотя теперь потерять ее стало намного проще".

Капитана перевели в строевую часть даже без потери звания. Теперь он командовал ротой "местных", то есть китайцев, издавна проживающих на территории России, даже успевших здесь родиться и получить российское гражданство по праву рождения. Их тоже мобилизовали.

Масса войск, и его рота "местных" в том числе, сплошным потоком забивая все дороги, ущелья и перевалы медленно, но верно продвигалась на запад.

Но какой же дорогóй ценой давалось это продвижение. Поначалу стремительное наступление застопорилось и даже более того, произошел откат обратно за "Линию Бородино", когда русские совершили немыслимое с точки зрения любого цивилизованного человека, они начали подрывать ядерные бомбы на СОБСТВЕННОЙ территории.

Снова пришлось проводить накопление войск в местах сосредоточения, что происходило еще медленнее, чем в первый раз из-за партизанской войны. На ликвидацию последствий одной такой диверсии уходили часы, часы складывались в дни, а дни, соответственно, в недели. А каждый таким образом выигранный русскими день это укрепление собственных позиций на рубежах обороны.

Но, даже несмотря на партизанскую войну китайская армия все равно оттеснила русских к Енисею, их последнему рубежу и не прекращала попытки прорвать оборонительную линию. С ликвидацией партизанского движения, когда уже ничто, ну почти ничто, не мешало подвозке к линии фронта войск, оружия, боеприпасов, продовольствия и всего прочего, прорыв стал как никогда реальным. Хотя русские не прекращали своих варварских вылазок. Их спецподразделения, тенями просачиваясь сквозь охранные периметры, закладывали ядерные мины малой мощности в местах сосредоточения китайских войск и производили подрывы, нанося немалый урон живой силе и технике, не говоря уже об уничтожении складов с "расходными материалами".

"Впрочем, русских никто и никогда не считал цивилизованными, — подумал капитан Нанкин, возвращаясь к прежней мысли. — Ни мы, вообще всех считающих варварами-дикарями, ни даже на Западе, до сих пор относящемуся к русским с пренебрежением как к каким-то дебиловатым детям, с перекачанной анаболиками мускулатурой, а потому опасных".

И такое отношение к ним со стороны Запада усилилось именно после вторжения Наполеона. Если раньше, особенно до петровских времен к ним относились, как к дикарям-мазохистам, стегающих себя прутьями в жарко натопленных банях, то после 1812 года стали относиться как к опасным дикарям, не признающим никаких цивилизованных правил. Оно и понятно, ведь все покоренные Наполеоном государства преклонялись перед этим, страдающим ожирением, недомерком с комплексом собственного величия, вынося ключи от городов на блюдечке с голубой каемочкой. Но только русские не стали действовать по общепринятым нормам, показав свою природу скифов и даже, в большей степени, викингов. Они просто ушли из столицы, а саму столицу подожгли. Вот так, получите и распишитесь.

И сейчас происходит что-то аналогичное. Русские и не думают сдаваться. Похоже, они и сами не верят в то, что могут победить, но и преподносить ключи, преклонив колено и склонив голову, тоже не собираются. Напротив, как и два с лишним столетия назад они "жгут свою столицу", только теперь ядерным огнем.

Русские в последнее время даже в прифронтовой зоне в трестах-пятистах километрах от Енисея, а не только глубоко в тылу, подрывают на пути крупных китайских формирований дивизий и армий, особенно там где двигается техника, танки, боеприпасы, несколько ядерных зарядов в одну-две килотонны расположенных цепью с удалением в несколько километров, на всю длину колонны. Этого хватает, чтобы разметать все формирование в ядерную пыль, спекая что остается от бронетанковых колонн с горной породой.

Там где шли мелкие подразделения до корпуса включительно, по схожему сценарию применялось ОВ. После нескольких подрывов, теснину, где шли полки, вдруг заволакивалось густыми облаками химического или биологического отравляющего вещества.

ОВ не так страшно как ядерная бомба, по крайней мере, от этого еще можно успеть спастись, если достаточно быстро натянуть на морду противогаз (солдаты после нескольких таких случаев балахоны химзащиты вообще не снимали), а также вколоть что-нибудь из арсенала спецаптечки. Но поскольку русские применяли сразу несколько видов химии и биологии, то помогало мало, то есть несчастным, как правило, это вообще не помогало и они умирали в жутких мучениях, плюясь кровью, выхаркивая собственные легкие и выблевывая кишки. А уж что творилось с их кожей и глазами…

Уси от одного воспоминания виденного чуть не вырвало.

Побывав в одном таком "тумане" и едва выжив, успев загерметизироваться, за считанные секунды до того как их накрыло, Уси Нанкин предпочитал ходить по горам, по самым их вершинам, сколько бы сил это ни отнимало, учитывая какой груз им приходилось таскать на своем горбу. Но все по тропам гор не пройдут, и большей части солдат с боеприпасами и тяжелым вооружением на квадроциклах, приходилось двигаться по низинам, продолжая то и дело подвергаться атакам.

Все эти меры русских до предела замедлили продвижение китайской армии, что в свою очередь до предела увеличивало потери. Целые подразделения гибли, даже не вступив в бой. Русские же получали возможность подготовить еще несколько ловушек, хорошенько их замаскировав, а потому потери продолжали увеличиваться как снежный ком. Уси даже представить боялся, сколько они уже потеряли в этих горах от изощренной изобретательности русских, маниакальности этого Колдуна – командующего генерала Колдунова. А сколько миллионов они еще потеряют, пока прорвут оборонительную линию?

"И ради кого?! — негодовал Уси Нанкин. — Ради чего… кого несет эти жертвы китайский народ?!"

Уж конечно, не ради себя. В этом он был полностью уверен. Все из-за серолицых китайцев. Они не давали капитану покоя и в свободное время все чаще занимали его мысли. Кто они такие? Откуда? Уси Нанкин никогда раньше их не видел, до войны с Россией, по крайней мере, точно. И вот они появились. И не просто появились, а на высоких должностях, как правило, в чине старших полковников. И как Уси успел заметить, у этих старших полковников власти будет побольше, чем у генералов армий и командующих фронтами. Их мнение или пожелание становились определяющими. А почему?

Но еще больше его занимала информация, полученная от одного пленного партизана, некоего Вадима Куликова, что уходя от погони в составе мелкой группы, после того как их отряд попал в ловушку, "прогулялся" по Монголии. Он поведал о целой армии этих серолицых китайцев. Сам он их не видел и это немудрено, его бы тут же поймали, подберись он к лагерю так близко, но слышал от старого монгола.

Монголы после аннексии Монголии Китаем китайцев естественно не любят и, несмотря на "родство" скорее помогут русским, так что не верить его словам у русского не было, как и у Уси Нанкина.

Кое-какие подозрения у капитана появились, но они казались очень уж фантастическими. Да и подумать над этим вопросом более глубоко некогда, в любую минуту можно ожидать сюрприза от русских и прозевать его смертельно опасно. И чем ближе Енисей, тем выше вероятность получения этого смертельно опасного сюрприза.

* * *

Отвлекшись от тяжких дум и вспомнив,, наконец, о своих командирских обязанностях, капитан Нанкин позвал своего заместителя по рации:

— Хонг, ты на месте?

— Да, на самой вершине как ты и сказал.

Чтобы не прозевать получение очередного сюрприза Уси Нанкин гонял своего единственного оставшегося заместителя, все остальные уже давно погибли, на самые высокие вершины близлежащих гор с портативным радаром. И хорошо, что остался лейтенант Хонг, только ему он полностью доверял и мог положиться как на самого себя.

С высоток оператор мог следить за воздушным пространством. Цель подобного наблюдения – обнаружение беспилотных летальных аппаратов противника. Радиус действия такого портативного радара невелик, всего десять километров, но это все же что-то по сравнению с обычным пусть и цифровым биноклем.

— Ты уже развернулся?

— Да?

— И как?

— Пока все чисто. Можно спокойно продолжать движение. А вот впереди, на пределе видимости кого-то колошматят…

Уси понятливо кивнул. Он со своим отрядом подходил к опасной черте – дистанции поражения системами реактивного залпового огня и дальнобойной ствольной артиллерии. Ближе русские химию, тем более ядерное оружие не применяют, в случае смены направления ветра, могут сами свое добро на себе испытать. Так что как только они пересекут эту черту, они могут почти не опасаться ЯО и ОВ, а вот за небом придется смотреть еще более внимательно. Как только там покажется точка беспилотного разведчика, все, жди горячий привет от русских. Как вариант, можно сразу в землю закапываться, чтобы похоронным командам проблем не доставлять, тем более что хоронить особо, после работы РСЗО, нечего.

— Сильно колошматят?

— Море огня. Похоже двух залпов на одну цель не пожалели.

— Действительно серьезно, — согласился Нанкин, невольно вспомнив как он сам не так давно чуть не попал под действие РСЗО. — Обычно русские на посылки скупы…

— Да, а тут они явно расщедрились.

С большими потерями китайская армия все равно продвигалась вперед по всей линии фронта и как огромная волна накатилась на первые линии обороны. Русские успели подготовить их со всей основательностью. Те укрепления что китайская армия взяла можно сказать почти сходу на Линии Бородино лишь жалкое подобие того с чем предстояло иметь дело сейчас.

Это хорошо укрепленные бетонированные огневые точки с закрытыми путями подхода, не боящимися напалма. И брать их приходилось исключительно живой силой с самым минимумом огневой поддержки, что могла предоставить только авиация. Она, хоть и завоевала господство в небе, но ее катастрофически не хватало на всю линию, растянувшуюся почти на тысячу километров.

Кроме того, против ракет класса "воздух-земля" у русских имелось хорошее противоядие – недавно принятые на вооружение новейшие постановщики помех и противоракетные комплексы. Так что, если процентов двадцать пущенных с самолетов ракет доберется до земли и даже, более того, хотя бы половина из них точно поразит цель, а не улетит куда-нибудь к черту на рога, то это можно считать большой удачей.

Лучше обстояли дела с "тупыми" бомбами их не обмануть помехами и они плохо подрываются противоракетами, но самолету нужно пролететь над целью, причем достаточно низко, а это смертельно опасно для крылатой машины. "Иглы" ручных ракетных зенитных комплексов так и штопали небо…

Так что приходилось действовать пехоте. Создавая на определенном участке фронта значительный перевес силы, концентрацию ударной мощи, китайцы прорывали оборону, но развить успех за счет прорыва лишь одного участка нереально. Русские очень быстро концентрировали на прорванном участке значительные силы, зачастую даже превышающее количество прорвавшихся войск противника и китайские войска, успевшие занять какой-то участок быстро перемалывались в ожесточенных и крайне кровопролитных сражениях. Но китайцы не отступали и продолжали наседать то тут то там, прекрасно понимая что рано или поздно им улыбнется удача и они окончательно прорвут оборону русских.

* * *

Бой шел уже несколько дней, не прекращаясь ни днем, ни ночью. Его накал говорил, что это одно из самых решительных наступлений на позиции русских. На передовую посылались все новые и новые подразделения. Они еще не успевали прибыть к линии фронта, как им уже на подходе давали боевую задачу и сходу отправляли в бой.

Так случилось и с ротой капитана Нанкина.

— Выходите в квадрат 29-71, — звучал приказ командующего, — там вам надлежит соединиться с Триста двенадцатой дивизией генерала Пхи Фонга. Он даст вам дальнейшие указания.

— Слушаюсь, товарищ командующий…

Слегка изменив направление движения, рота вышла в означенный квадрат по направлению к селу Атаманово, что в сотне километрах к северу от Красноярска и достаточно пологая местность. Здесь, судя по непрекращающемуся грохоту, вспышкам и поднимающемуся к небесам дыму творился настоящий ад.

— Капитан Нанкин? — переспросил адъютант командира Триста двенадцатой дивизии.

— Так точно. Мне предписали прибыть в квадрат 29-71 и поступить в распоряжение генерала Пхи Фонга.

— Сколько вас?

— Рота.

— Всего?! Да еще и "местные"! — воскликнул адъютант генерала Фонга, чуть внимательнее изучив поданные Уси документы.

— Так точно.

— Что ж, все лучше чем ничего, минут на десять хватит… Смотрите сюда, — штабист показал карту. — Сейчас выдвигаетесь вот сюда и входите в состав штурмовых батальонов. Нам нужно проломить оборону противника до завтрашнего вечера. Если сделаем позже, все пойдет коту под хвост. Русские уже начинают стягивать сюда значительные силы. Если успеем, то нам, наконец, удастся захватить столь необходимый плацдарм на левом берегу и начать развивать основное наступление. Впрочем, чего это я вам все рассказываю? — опомнился штабист, вспомнив, что перед ним всего лишь капитан "местных". — Задача ясна?

— Так точно.

— Тогда сейчас получите необходимые бумаги и выдвигайтесь.

— Слушаюсь.

Бумаги со всеми приказами и предписаниями Уси Нанкин получил в рекордные пятнадцать минут, и рота выдвинулась на исходные позиции, пополнив собой сильно обескровленный в прошлых штурмах русских высот батальон. И батальон готовился к очередному, решающему штурму.

— Сейчас их с минуты на минуту авиация обработает и мы пойдем, — посмотрев на часы, сказал капитан второй роты чье подразделение они по сути дела и пополнили собой.

Уси Нанкин кивнул, судорожно сжав автомат. Он в такие тупые лобовые атаки еще не ходил.

— Сейчас… вот-вот начнется…

И как по заказу над головами стали рваться взрывы.

— Это что еще такое?! — вздрогнул Уси, с тревогой вглядываясь в ревущее и грохочущее небо.

— Противоракеты. Хорошая вещь… сбивает до половины ракет, но это их не спасет. Проверено.

И действительно, взрывы вспухали все ниже и ниже, пригибаясь к земле и вскоре позиции русских стали сотрясать мощные удары. Тут появились самолеты и добавили по укреплениям шароглазых ракетами малой дальности прямой наводкой, забросили бомбы, после чего еще и пушками прошлись. "МиГи" что шли последними залили высоты напалмом. Им вслед тут и там стартовали "иглы" и несколько самолетов рухнуло среди гор.

— В атаку! — прозвучала команда, зазвучала сирена и сотни, тысячи, десятки тысяч солдат перемахнув хребет за которым они укрывались, с криками бросились вперед.

Пошел со всеми и Нанкин, всеобщая волна безумия и ярости подхватила его и заставила его броситься со всеми по открытому пространству выжженных площадей склонов под вражеские пули. Лишь цепляющееся за разум сознание, заставило его чуть замедлить шаг и остаться позади основной массы бойцов. Не очень-то благородно использовать собственных солдат как щит, но своя жизнь важнее…

Позади забухали минометы, метя в обнаруженные огневые точки противника, пачками косящие атакующие силы. Взрывались гранаты, выплевываемые автоматическим гранатометом. Одна такая разорвала соседа Уси пополам, обдав его тучей кровавых брызг, ошметками плоти и внутренностей.

Русские били из тяжелых гранатометов по особо плотным скоплениям атакующих, кося их десятками, но солдаты продолжали лезть вперед. Их слишком много, чтобы остановить, а русские за прошедшие дни непрекращающихся боев понесли изрядные потери, да и минометчики со стрелками из безоткатных орудий свое дело знали и подавляли одну огневую точку за другой.

Казалось, нет ни одного квадратного метра земли этих склонов, который бы не был занят телом и полит кровью китайского солдата. Но эти жертвы не были напрасными и передовые линии, продолжая усеивать собой каменистую землю, продвигались вперед, все выше и выше.

Колючка, натянутая в несколько рядов и редкие мины, не сработавшие во время предыдущих штурмов, затормозили атаку, чем русские не преминули воспользоваться и первая волна атакующих под огнем пулеметов, взрывов гранат, полегла, преодолевая колючее препятствие. Но проходы в колючке все же проделали и осталось сделать последний рывок.

— В атаку!!! — слышалось тут и там.

И солдаты под пулями и осколками вставали и бросались вперед.

Труп лежал на трупе. Орали раненые, стало скользко от крови и вывернутых внутренностей, но уцелевшие лезли вперед, понимая, что если они сейчас не достигнут цели и откатятся назад, то уже понесенные жертвы окажутся напрасными и более того, во время следующего штурма они понесут их в таком же объеме. А цель – русские окопы, вот она, еще десяток-другой метров.

Прикрываясь телами павших товарищей, китайские солдаты поднимались все выше и выше… И вот она цель достигнута. Первые солдаты стали проникать в окопы. Впрочем, первая волна, проникшая в окопы тоже почти вся полегла, расстрелянная в упор. Но натиск не ослабевал, и русским не осталось ничего другого, как отступить, уходя вглубь своих лабиринтообразных укреплений.

Перевалился через вал вслед за своими солдатами и Уси Нанкин. Тут уж даже ему пришлось повертеться. Крытые окопы оказались настоящими ломаными темными лабиринтами с лишь изредка освещенными участками из-за проломанных взрывами перекрытий и за каждым поворотом их ждали неприятные сюрпризы.

Впереди идущий солдат подорвался на растяжке. Тут же выскочил русский и открыл беглый огонь от пуза. Уси едва успел упасть на дно, как над его головой пронеслась очередь и выкосила еще троих солдат позади него. Две пули больно срикошетили от спины.

Отстрелявшись, истратив весь рожок, русский скрылся в лабиринте.

— С вами все в порядке, товарищ капитан? — присел над Нанкином сердобольный боец.

— Да, все в норме… давайте вперед…

И они пошли вперед. И тут уже заварилась такая кровавая каша, что и слов нет описать ее. Очереди в упор, взрывы гранат, рукопашные схватки. И в драке обезумевшие от крови и безнадеги русские, в этой странной песчаного цвета форме, оказались на удивление хороши.

Сзади раздались выстрелы и еще несколько солдат упало. Потом грохнул взрыв ручной гранаты, отстучала еще одна короткая очередь на добивание оглушенных и раненых и Нанкин, укрытый от взгляда врага поднявшейся пылевой взвесью (иначе стал бы первоочередной целью автоматной очереди, а не раненые) оказался один на один с русским. Его автомат разочарованно щелкнул боком, не найдя капсюля гильзы, и русский с рычанием и безумным блеском в глазах, бросился вперед.

Уси не успел развернуться достаточно быстро, ствол его АК проскреб по стенке окопа, оставив глубокую борозду, и это дало русскому время подобраться вплотную и нанести первые удары, метившие в горло. Нанкин, отстранившись, споткнулся о тело своего погибшего солдата, упал, и только это его спасло от появления незапланированного природой второго рта.

Раздалась короткая очередь за спиной и русский, дернувшись, буквально отлетел назад.

— Ты цел, Уси?

— Хонг?! Как же ты вовремя…

"Да это же уркаганы", — осенило Нанкина, когда он увидел тело русского, что чуть не убил его. Пальцы все в наколках-перстнях.

— Штрафники…

Вот еще одна национальная варварская особенность русских.

Бой за позиции прекратился почти внезапно. То ли русских всех поубивали, то ли уцелевшие сумели незаметно скрыться по тайным ходам. Но это не важно, главное, что позиции, за которые пролито столько крови, наконец, взяты.

— Хонг…

— Что?

— Почему у меня вместо радости очень поганое ощущение?

— Не знаю, может…

То, что хотел сказать Хонг потонуло в жутком грохоте взрывов.

* * *

От роты "местных" капитана Нанкина в двести десять человек после взятия высоты и подрыва уничтожившего больше половины захвативших высоту солдат, осталось всего семнадцать солдат, причем половина из них оказались ранены в той или иной степени. Общие потери штурмовавших высоту подразделений до сих пор подсчитывались, но и так было ясно, что они в среднем достигали семидесяти процентов. Оставалось только порадоваться, что это была не ядерная бомба и даже не химическая атака. Иначе можно было бы вообще не считать, а списывать в расход всех скопом по номиналу.

Но все эти неприятности не могли остановить победное продвижение китайской армии, начавшей захват столь необходимого для дальнейшего успешного наступления плацдарма на левом берегу реки Енисей.

Сразу, как только стало ясно, что проход есть, под прикрытием истребителей прилетели грузовые самолеты и начали сбрасывать отдельные сегменты понтонных мостов. Специальные подразделения инженерных войск, также десантировавшихся на побережье, быстро навели переправу сразу в несколько линий и новые, только что подошедшие полки, стали быстро переправляться на другой берег. Русские не успели стянуть к месту прорыва достаточно сил, чтобы надежно локализовать прорыв и китайская армия с боями продолжала расширять плацдарм.

На третий день своим ходом подошли колонны новейших танков с электромагнитными пушками, против которых бессильна любая броня, и они начали плотной колонной переправляться чтобы окончательно раздавить русских на данном направлении, кое-как сумевших задержать продвижение КНА. Танки рассекут и раздавят любую преграду, что возвели русские.

Капитан Нанкин с выжившими солдатами не участвовал в развивающемся сражении по расширению захваченного плацдарма на левом берегу. Они все это время сидели на захваченной высоте. Часть выживших солдат, избежавших ранений, от которых проку в сражениях все равно немного, переквалифицировались в похоронную команду и хоронили мертвых в многочисленных воронках.

— Кажется все, — сказал Хонг, вслушиваясь в доносящиеся раскаты взрывов. — Осталось прорвать оборону русских еще в двух-трех местах и можно развивать полноценное наступление. Нас уже не остановить. Дальше будет легче. С такими танками, пехота перестанет быть ударной силой взламывающей укрепления, теперь уже не придется грудью на амбразуры кидаться. Дальше мы будем только подчищать то, что пропустит железный кулак.

Уси несколько рассеянно кивнул. Его и сейчас занимали совсем другие мысли, довольно неожиданные даже для него.

— Ну захватим мы Россию, а дальше что? — произнес он.

— Как что? — изумился Хонг. — Жить будем! Теперь все это будет наше!

— Наше ли?..

— Ты чего, капитан? — нахмурился Хонг.

— Помнишь старшего полковника?

— Ну да, видел пару раз… странный тип. Больной наверное…

— Если бы больной… Представь себе целую армию таких серолицых… а еще лучше много-много армий…

— Уси… я что-то не понимаю, к чему ты клонишь. О каких армиях серолицых ты говоришь?

— Ладно, забудь, — встряхнулся Нанкин, подумав, что не стоит болтать об этом даже с лучшим другом. А то еще он, в свою очередь начнет болтать, и странные разговоры достигнут совсем ненужных ушей в контрразведке и что с ним случится дальше лучше не думать.

На смерть капитана никто не обратит особого внимания. Мало ли их погибло и еще погибнет? Война как-никак идет…

— Посмотри, Уси, — после тяжелой паузы указал Хонг на юг по руслу реки с которой явно что-то происходило. — Что это такое?

— Вот, блин, — по-русски ругнулся Нанкин и сплюнул. — Сейчас сам все увидишь.

Уси несколько раз перевел непонимающий взгляд с Нанкина на реку и обратно.

Русло реки стремительно расширялось, а уровень воды быстро волнообразно поднимался. Похоже, это заметили и на переправе. Люди заметались, кто ринулся вперед, кто назад, в результате образовалась неконтролируемая мечущаяся толпа. С техникой еще хуже, она шла сплошным потоком и не обладала вообще никакой мобильностью, ни быстрее вперед, ни тем более, назад.

Понтонные мосты качнулись, раз другой, потом стали прогибаться под усиливающимся течением и различным мусором, что смыла вода с берегов. Образовалась своеобразная запруда и понтонную переправу стало подтапливать, что еще больше усилило давление воды, а потом когда ее уровень резко поднялся, их просто сорвало с якорей, разбило на отдельные сегменты и, разворачивая, понесло прочь. Некоторые сегменты перевернулись и все, что на них находилось: грузовики, танки, люди пошло на дно.

— Они что же, плотину рванули?! — ужаснулся Хонг.

— Не думаю… Судя по скорости и напору, скорее всего устроили максимально большой слив воды. Пустили вхолостую турбины и верхние заслонки опустили.

— Понятно…

Разрушение понтонных переправ стало не самым страшным. Людей и техники потонуло не так уж и много… Хуже, много хуже то, что всю низменность левого берега реки, и узкую полоску правого, стало затапливать. Кажется что не очень-то и быстро, и не так уж высоко, но людям просто некуда деться из зоны затопления. Они забирались на технику, на возвышенности, но этих островков в пределах досягаемости немного, площадь их невелика и всем места естественно не хватило.

Через час вода поднялась в среднем на метр, никто даже не утонул, но это не важно, потому как очень скоро все эти солдаты много часов простоявших в ледяной воде сильно заболеют. А какой солдат из человека, жестоко страдающего ОРЗ и тем более, воспалением легких?

Успевшие перебраться на левый берег Енисея китайские войска, без связи с правым, без подмоги и пополнения боеприпасами, оказались в естественном мешке окружения. Потребовалось всего два дня ожесточенных боев, чтобы ликвидировать эту группировку, лишившуюся всякой поддержки со стороны основной армии. Установка повторной переправы в условиях нестабильного течения оказалась делом невозможным.

В итоге все жертвы, что были принесены на алтарь прорыва, оказались напрасными. Как следствие высоты, захваченные с таким трудом, пришлось оставить без единого выстрела, потому как закрепиться на них не представлялось возможным под постоянным обстрелом, а все высвободившиеся войска бросить на новый фронт, на новую попытку прорыва.

Свое следующее назначение Уси Нанкин получал ни много ни мало как в штабе фронта. Ему снова дали роту "местных", а также подразделение ренегатов-аборигенов из числа малых народов России монголоидной расы, решивших в добровольно-принудительном порядке воевать за Великий Китай.

В штабе он оказался свидетелем не слишком красивой истории, если это можно так назвать. Точнее он просто слышал, как этот еще один серолицый старший полковник, буквально кричал на генералов, не заботясь о звукоизоляции:

— Мы должны взять этот город, во что бы то ни стало и развить наступление! Вы слышите?! Месяц! У нас максимум месяц, чтобы его взять и начать переправу войск!

"А чего мы так торопимся? — подумал Уси. — Как известно, кто спешит, тот людей смешит. Что же вас так припекло-то?.."

Глава 4

Началось ежедневное собрание Генерального Штаба в ставке верховного главнокомандующего.

— Можете меня чем-нибудь порадовать? — начал президент Владимир Орлов слегка фривольной фразой, чтобы хоть немного развеять то гнетущее ощущение, что оставалось от хмурых лиц генералов, ключевых министров и глав спецслужб.

Никто не ответил, более того, отвели глаза, стараясь не встречаться взглядами даже друг с другом. Значит дела совсем плохи.

— Ясно. Что ж, докладывайте…

— Докладывать особо и нечего товарищ верховный главнокомандующий, — взял слово министр обороны. — Обстановка на фронтах остается без особых изменений. Прорыв в районе Атаманово локализован и противник, отступив, собирает силы для нового удара.

— Потери?

— Перевалили за пятьдесят тысяч, товарищ верховный главнокомандующий. Бои были очень тяжелые. Китайцы дрались до последнего, видимо надеясь на подкрепление.

Президент закрыл глаза. Самые большие единовременные потери с начала войны. А всего, они уже давно перевалили за полмиллиона. Если будет продолжаться такими темпами, то очень скоро перевалит за миллион.

"А что у китайцев? — подумал президент. — Мы накрошили их уже в двадцать раз больше, а им все хоть бы хны. Подумаешь, десять миллионов, у них армия в двадцать раз больше…"

— И где китайцы нанесут этот удар?

— Генштаб считает, что удар будет наноситься по Красноярску.

— Почему?

— Они решат пройти по высокогорью, чтобы их не смыло, как то случилось с ними сейчас, даже в том случае, если мы все же решим рвануть ГЭС. В городе легче построить такую переправу.

— Ясно. И каковы шансы, что они пройдут?

— Высокие, — не стал отрицать министр. — Особенно если учесть, что мы начинаем испытывать сильнейшую нехватку боеприпасов. Нам нужны ракеты, много ракет к установкам залпового огня. Снаряды, гранаты, мины, патроны, наконец!

— Заводы и так перешли на круглосуточный режим работы производства вооружения и боевой техники…

— Этого мало, товарищ верховный главнокомандующий. Нужно много больше.

— Ну а я что могу сделать?! — начал терять терпение президент. — Родить что ли?! У меня нет Рога Изобилия и волшебной палочки тоже нет и щук с золотыми рыбками нет!

— Вообще-то есть…

— Что? — удивился Владимир Орлов. — О чем вы?

— Есть такие пушки, стреляющие ядерными снарядами мощностью до полкилотонны. По крайней мере я надеюсь, что запасов боеприпасов к ним хватит до того времени когда заводы выйдут на необходимый объем выпуска обычного вооружения. Нужно закрыть эту брешь дефицита хоть чем-то. Потому я прошу дать разрешение на их применение.

— Даю… — со вздохом махнул рукой президент Орлов. — Раз уж дал разрешение на применение реальных бомб, то это просто пустяк…

— Спасибо.

— Но потомки нас осудят.

— Пускай, — легко согласился министр. — Главное, чтобы было кому осуждать.

— Тоже верно. Но этот город должен стать для китайцев сродни Сталинграду для фашистов. Вы меня понимаете?

— Именно это мы им и хотим устроить, товарищ верховный главнокомандующий.

Заседание продолжилось, различные службы и ведомства утрясали различные вопросы и трения, возникающие между ними при помощи президента его волевыми решениями, когда сами они между собой договориться не могли. Ресурсы требовались везде и всем их, естественно, не хватало.

— Товарищ президент, — вмешался министр иностранных дел под конец заседания, после того как получил записку от своего помощника.

— Что у вас?

— Посол США просит встречи.

— Вот как? И что же он хочет обсудить?

— Международную обстановку.

— Да уж, очень конкретно, — устало усмехнулся Владимир Орлов. — Впрочем, и так ясно о чем именно он хочет поговорить. Хорошо, назначьте встречу. Можно прямо по окончании заседания.

— Хорошо.

Решив все вопросы, скопившиеся на этот день, собравшиеся стали расходиться. Лишь глава Главного разведывательного управления на секунду замялся у стула.

— Что у вас, Тимофей Якович?

— Да даже не знаю, товарищ президент, информация сама по себе пустяковая, даже пустая, но, есть в ней что-то такое…

— Говорите, — устало кивнул Владимир Орлов. — Сегодня и так было много пустой болтовни. Еще пару байт никчемной информации погоды не сделают.

— Слушаюсь. Собственно информация заключается в том, что с началом ядерных взрывов погодная установка китайцев в пустыне Алашань прекращает работать.

— И что? Что в этом чего-то такого?

— Вот, товарищ президент.

Глава ГРУ Гвоздин положил перед Орловым пачку не очень качественных фотографий.

— Сделаны с низко и быстролетящих спутников, — пояснил он.

— И что? — рассмотрев фотографии, поднял непонимающий взгляд президент.

— После ядерных взрывов установка не работает по нескольку дней. А после целой серии взрывов она бездействовала почти месяц и облачный покров в центральной области, прямо над самой установкой, как вы можете видеть, рассеивается.

— Ну, рассеивается и что? — начал терять терпение президент.

— Все бы ничего, но почему установка перестала работать? Это раз. И два, посмотрите на многочисленные четкие следы вокруг самой установки. Земля буквально изрыта ими.

— И что? — в который раз повторил президент. — Я ничего не понимаю…

— В аналитическом отделе тоже ничего не понимают, — кивнул глава ГРУ.

— А что они должны были понять?

— Почему так много следов, товарищ президент. Следы плохо видны, нельзя с абсолютной уверенностью сказать чем они оставлены, но, в то же время они очень четкие, глубокие, что говорит о частом использовании тяжелой техники. По сути, о колоннах тяжелой техники…

— Вот как?!

— Так точно? И вопрос в том, как увязать погодную установку с этими следами. Это же чисто научная установка, если верить китайцам, а если не верить, и установка имеет какое-то отношение к военным разработкам, (опять же, какого плана?) то все рано непонятно такое интенсивное использование дорог тяжелой техникой.

— Ну, Тимофей Якович загрузили вы мне мозги… — через минуту сказал президент.

— Простите, но вы должны были это знать.

— Ясно. И что, у ваших у аналитиков совсем никаких догадок?

— Абсолютный ноль.

— Что ж, спасибо, я принял вашу информацию к сведению. Хотя она действительно пустая без дополнительных данных.

— Мы над эти работаем, товарищ президент. Поскольку здесь явно скрывается какая-то опасность, я переключил на эту проблему значительные ресурсы своего ведомства. Что-нибудь, да нароем.

— Хорошо, можете быть свободны.

— До свидания.

Не успел президент сколько-нибудь расслабиться, как наступил час встречи с послом США.

Президент устал и потому, отбросив все дипломатические протоколы, просто указав послу на стул, сказал:

— Чего нужно США от нас и что оно хочет предложить? Давайте по существу и без резины, у меня сегодня был тяжелый день и завтрашний будет ничуть не легче. Итак, я вас внимательно слушаю, посол.

Посол, явно не ожидавший такой грубой встречи, немного стушевался, но взяв в себя в руки, с некоторой надменностью в голосе и даже позе, излишне вальяжно сказал:

— Я постараюсь, господин президент… Правительство и президент США уполномочило меня передать вам некоторые предложения касаемо вашей войны с Китаем.

— Вот как?! И в чем же они заключаются?

— Мы могли бы оказать вам посильную помощь.

— Все интересней и интересней! — язвительно произнес президент Орлов. — И что же это за помощь? Поставка техники по ленд-лизу как тогда, сто лет назад?

— В том числе… — кивнул посол. — Она вам явно не помешала бы. Но и как тогда, сто лет назад, мы могли бы открыть второй фронт.

— О! Даже так?! — действительно немало удивился президент. Такого предложения от США он явно не ожидал. — А вот это уже действительно сенсация. Но помощь никогда не бывает бесплатной. Что же вы хотите за свое вмешательство? Говорите. Не изображайте мне здесь оскорбленную невинность как монашка, которой член показали и сказали, что его сейчас будут использовать с ней по назначению. Что вы хотите?

— Экономический протекторат над частью экономической зоны России. Но никакой территориальной аннексии.

— Я так понимаю, господин посол, что имеются в виду северные моря, а точнее их недра?

— Да, — кивнул посол. — Ну и…

— Говорите.

— Северные районы Сибири. Заполярье.

— Вот как? Странно. Если мне не соврали мои разведчики то вы и так это получите, кроме Заполярья, в случае победы Китая за одно только неучастие в каких-либо союзах с нами. А тут такие жертвы. Ведь это действительно будут большие жертвы, десятки, сотни тысяч солдат, ваших американских избирателей. Их смерть ради нефти и газа вряд ли понравится другим избирателям, знаем – проходили. Как вы будете оправдываться перед своими гражданами? Ведь возможны даже ядерные удары со стороны Китая по территории США… Нас-то они атомом не трогают, чтобы не тревожить остальной мир, не провоцировать его ну и потом они тут сами хотят жить, зачем им тотальное заражение земли, которую они уже считают своей. А вы сами лезете в драку. Так что можете получить сполна. Или вы надеетесь на свое ПРО? Мои генералы о ней не самого высокого мнения, так что можете огрести по полной. Так зачем вам такой геморрой? Или все дело как раз в Заполярье? А-а… — протянул президент. — Я понял, боитесь, что китайцы не отдадут обещанного, все себе оставят?

— И это тоже.

— А также вам не нужен настолько сильный Китай.

— И это тоже. — Повторил посол.

— Что ж, признаюсь, ваше предложение очень заманчиво. Очень.

— Собственно, других возможностей победить и сохранить территорию у вас нет.

— Вы настолько уверены в себе? В своей силе?

— Уверены.

— Что ж, возможно вы правы. Возможно, вы действительно наш шанс на победу. И время вы со своим предложением выбрали как нельзя удачнее, когда вот-вот произойдет перелом…

— Так вы согласны? — спросил посол.

— С кондачка такие вопросы не решаются, вам ли не знать, господин посол. Вы можете быть свободны.

— До встречи, господин президент. Надеюсь, вы примете разумное решение.

— Можете не сомневаться, господин посол. Оно будет разумным.

Посол встал, откланялся и покинул президента.

— Шакалы… — прошептал Орлов, когда захлопнулась дверь за американцем. — Обложили, как медведя в берлоге. И ведь действительно, ничего другого не остается. Не на чудо же надеяться…

Загорелась лампочка на аппарате связи.

— В чем дело? — спросил президент, ответив на вызов.

— Владимир Дмитриевич, срочной аудиенции просит Ферсов Сергей Евгеньевич.

— Что ему нужно? Только что ведь совещание прошло…

Президент подумал, что раз глава ФСБ просит срочно, значит это действительно срочно. По пустякам его дергать точно никто не станет.

— Хорошо. Пусть проходит…

Глава ФСБ вошел в кабинет стремительно, немного запыхавшись.

— Что случилось?

— Крысы бегут с корабля… — буквально выплюнул Ферсов, столько было в его голосе негодования и презрения.

— О чем вы?

— Вот, товарищ президент, — протянул глава ФСБ дискету. — ОДКБ больше нет, все его члены разбежались как тараканы. Здесь заявления глав участников… Завтра они озвучат их официально.

— Что ж, этого следовало ожидать… — устало кивнул Орлов. — Впрочем, мы ничего особо не потеряли. Помощи от них все равно как от козла молока… Эта организация изначально была фикцией, формальностью. Даже удивительно, что они так долго тянули с выходом.

— Я знаю. Но это только полбеды. Хуже то, что кавказские республики объявили об отделении и провозгласили о создании Кавказкой Конфедерации.

— А вот это уже действительно серьезно, — подобрался президент. Внешнюю вялость как рукой сняло.

Президент вставил диск в терминал и просмотрел содержимое. Главы кавказских республик, а также калмыки заявили об отделении и образовании Кавказкой Конфедерации. Главы республик также требовали отправить домой своих граждан, призванных на службу в Армию РФ в связи с мобилизацией, а также всех контрактников, кто желает вернуться в свои республики.

Пока президент смотрел ролик, в кабинет протиснулись министр иностранных дел и глава ГРУ, как выяснилось с той же информацией, что уже донес до Орлова Ферсов.

Министра обороны пришлось вызывать. Он такой информации получить не мог, не та сфера деятельности.

— Такая синхронность, навевает на мысль о китайской руке, — пробормотал президент.

Собравшиеся почти одновременно согласно кивнули.

— Это не удивительно и уже не важно. Вопрос в том, что мы можем реально с этим поделать? — спросил Владимир Орлов. — Я о Кавказе.

— Ничего, — безапелляционно ответил министр обороны. — У нас сейчас просто нет сил восстанавливать на Кавказе конституционный порядок. Все войска на фронте. А второй фронт нам совершенно ни к чему.

— Ещё какие есть мнения?

Собравшиеся промолчали, соглашаясь с выводами министра обороны.

— Ясно. Ну и черт с ними. А вот что касается возвращения мобилизованных и контрактников уроженцев Кавказа, то вам следует постараться этого не допустить, они должны и дальше сражаться на фронте. Если уж они хотят независимость, то пусть заплатят за это свою цену. Вы меня поняли?

— Так точно. Так или иначе, но они исполнят свой долг, — заверил министр обороны.

— Вот и отлично.

Глава 5

Штрафной батальон Заречного, получив дополнительных людей и став полноценным батальоном, достигнув численности в шестьсот тридцать человек, скорым маршем двигался на восток, втягиваясь в горы.

Впрочем, далеко идти не надо, линия фронта находилась всего в десяти километрах от окраины Красноярска. Вперед уехали грузовики с боеприпасами, но это не значит, что штрафники шли налегке. Нет, каждый из них, подтверждая истину, что оружия и боеприпасов никогда не бывает много, тащил на себе по тридцать килограмм различного вооружения. Это нелегко.

Вадим невольно пожалел об отсутствии экзоскелета, тогда эти тридцать килограмм превратились бы в сущий пустяк, и скорость на порядок возросла. Но кто даст штрафникам экзоскелеты, если их даже для благонадежных солдат катастрофически не хватает?

Батальон, шедший по распадку, рассредоточился насколько это возможно по всей его площади, часть людей двигались по склонам. Самолеты противника, бывало, прорывались сквозь линию фронта, что надо сказать случалось все чаще и чаще, и вряд ли пилоты устоят перед соблазном поработать по колонне солдат из пушек и пулеметов, а то и вовсе сбросить на них то что не получилось сбросить непосредственно на укрепления.

— Подтянись, — оглянувшись, уже в который раз приказал своим бойцам Куликов. — Не отставать…

Бойцы в его отделении подобрались еще те. Помимо Бурого, считавшего себя несправедливо обделенного командирской должностью (ну как же, ведь он в свое время был главой целой банды, и даже Куликову предлагал к себе пойти), имевших боевой опыт более не имелось.

Все остальные были выдернуты из гражданской жизни, сразу брошены в штрафбат, поскольку не имели никакой ценности. Так в отделении имелось четыре урки осужденных за грабежи и разбои и выдернутые из зоны. Двое уклонистов, один из которых косил под психа (может и впрямь псих потому как не оставлял попыток убедить окружающих в своей психической неполноценности даже в штрафбате) и якобы слепой (может действительно слабовидящий, кто знает?). А также три наркомана, уже давно страдающих от отсутствия дозы, они-то болезные сильнее всего стопорили движение.

И почти весь взвод состоял из таких, прости господи солдат: уклонистов-симулянтов, зэков, алкашей и нарков. Взводный Болото не отличался разборчивостью, как большинство других взводных, разобравших себе бойцов поздоровее. Но ему было просто все равно. Как следствие взвод плелся в самом хвосте колонны, хоть и шел по самому ровному участку.

— Может их чем-нибудь уколоть? — предложил Бурый.

— Чем?

— Обезболивающим.

— Ставлю миллион к одному, что эти торчки уже скололи себе свое обезболивающее.

— Согласен, но может…

— Свое отдашь? — усмехнулся Вадим. — Вот уж не думал, что ты такой самаритянин.

Вот еще, отдавать свои дозы этим торчкам! А если, не приведи, конечно, господи, мне самому понадобится?!

— То-то и оно.

Над головами в очередной раз с грохотом пронеслись ракеты от какой-то РСЗО и ушли дальше на восток. Никто даже голов не поднял. Привыкли. А зря…

Одна из ракет вдруг сошла с курса и ударилась в склон в двух километрах спереди от колонны. Мощный взрыв ракеты и череда мелких взрывчиков кассетных зарядов перекрыл дорогу батальону.

Все тут же попадали на землю, даже обычно "тормозящие" с выполнением команд нарки.

— Вот же блин… — пробурчал Бурый, вставая и отряхивая с бушлата грязный снег. — Случись поломка на мгновение раньше и…

— И никаких китайцев не надо, — закончил за замолчавшего, чтобы сглотнуть возникший в горле ком Бурого, Вадим.

— Верно… Все бы тут полегли. По крайней мере большинство.

Куликов согласно кивнул.

— Подъем, немочь! Чего разлеглись?! Рано еще в землю закапываться! — прозвучал насмешливый голос ротного и штрафники с трудом начали подниматься на ноги.

Большинству из них пришлось помогать, иначе бы не встали, придавленные тяжелым грузом, переносить который ни у кого не было ни малейшего опыта и силенок.

— Я не пойду! Оставьте меня! — забился в истерике "слепой", получивший соответствующее погоняло.

"А если он и вправду слепой? — подумал Вадим. — Только боеприпасы будет в белый свет как в копеечку засаживать…"

Но это уже не важно. Раз он здесь, то должен быть как все. По крайней мере, грузы потаскает.

— Вставай! — приказал ему Вадим.

— Нет!

— Что тут у тебя? — раздраженно спросил Болото, что вынужден был вернуться на шум.

— Да вот…

— Ясно.

Взводный достал пистолет.

— Боишься умереть, Слепой?

Симулянт не ответил, но и так видно, что боится, это как говорится, увидел бы даже слепой.

— Вот это видишь, Слепой?

Болото поднес к глазам бойца пистолет и повертел у него перед носом.

— Вижу, что видишь… Так вот, если сейчас не встанешь, то ты уже не встанешь никогда. В бою, если повезет, ты еще может и не умрешь, а сейчас, если не встанешь, точно сдохнешь, потому что я тебе мозги вышибу. Усек? А ну живо встал падаль! — без перехода закричал Болото. — Ноги в руки и вперед!!! Считаю до трех! Раз! Два!

Взводный звонко взвел пистолет и упер его в лоб симулянта.

Слепой с круглыми от ужаса глазами, стал активно, но без особого успеха, шевелиться, как перевернутая на спину черепаха, пытаясь встать. Он видел, что Болото не шутит и действительно сейчас пристрелит его. Там где люди погибают десятками в одно мгновение, количество бойцов в подразделении на одного больше, одного меньше – роли не играет.

Симулянту помогли встать сразу двое, подхватив его за руки.

— Учись, — бросил Болото Вадиму. — Надеюсь, в следующий раз мне не придется вмешиваться самому. В конце концов ты командир отделения или где?

Куликов кивнул, показывая, что, если что, второго вмешательства взводного не потребуется.

Штрафники снова двинулись в путь. Там впереди продолжали громыхать взрывы, в небо поднимались черные облака. Иногда, у самого горизонта, если подняться чуть повыше на гору, можно было увидеть стремительно вырастающие грибки от мини-ядерных взрывов.

"Слава богу, что хоть снаряды от "Больших Матрон" падают, не где попало из-за дефектов в производстве, а согласно баллистической науке", — невольно подумал Куликов, представив, чтобы от них осталось, упади сюда ядерный снаряд. Да ничего. Даже горстку пепла и ту бы развеяло.

* * *

Вот и цепочка высот, тот участок, что предстояло оборонять, стоя насмерть, штрафному батальону Заречного. Комбат еще на подходе раздал приказы ротным, те – взводным и каждое подразделение двинулось на свои позиции. На один участок двинулась сразу рота в двести человек, на другой всего взвод в сорок бойцов.

Как раз взводу Болото досталась высота, которую предстояло защищать столь малыми силами. Но это объяснимо, проходы между этой высотой и соседними, что справа, что слева хорошо простреливались и много сил там не требовалось, да и не разместить там больше, точнее можно, но тогда создастся ощущение толпы на пятачке. Китайцам даже не особо целиться придется, чтобы в кого-то попасть.

Штрафники подошли как раз в период затишья и снаряды на позициях с протяжным свистом падения рвались не так часто. Китайцы стреляли больше для острастки, чем прицельно. По крайней мере, в пользу этого говорила точность попадания, а она хромала на обе ноги: то недолет полсотни метров, то такой же перелет, хотя и по укреплениям тоже попадали.

— Наша задача, продержаться на высотах до подхода подмоги, — разъяснил уже своим подчиненным взводный Болото. — Основные силы сейчас отражают атаки противника на других участках фронта… Мы должны обеспечить всем отступившим и понесшим серьезные потери подразделениям время для перегруппировки и усиления. А теперь сменитесь с отходящими и разузнайте что к чему, что следует опасаться и откуда. Все ясно? Тогда пошли. Партизан, давай на левый фланг…

Вадим кивнул и махнув своему отделению повел их на южную сторону высоты.

— М-да, весело у них тут было, — произнес Бурый, оглядев разрушения.

Повсюду воронки, стреляные гильзы, осколки и… трупы. Много трупов: китайцев, безуспешно шедших на штурм высоты и трупы защитников, разорванные в клочья, придавленные бетонными плитами и балками, просто убитые и даже не оттащенные в сторонку. Видимо под конец уже стало не до того, чтобы трупы таскать как вначале в укромные места, потому как уже нет ни сил, ни желания, а вид мертвых товарищей уже давно приелся и не вызывал никаких чувств, как не вызывает никаких чувств вид какого-нибудь булыжника. Хорошо, что на дворе властвует зима и вся эта куча мяса еще не начала гнить источая тошнотворный аромат.

— А станет еще веселее, — сказал Вадим.

— Верно.

Бурый огляделся и поежился как от холода, хотя все вспотели пока взобрались на высоту и затащили боеприпасы на своем горбу.

— Чувствую себя как на тарелке…

Куликов согласно кивнул. У него тоже появилось схожее ощущение.

Столь малое количество защитников стратегической высоты создавало неприятное ощущение, будто стоишь голым посреди улицы, а на тебя все пялятся, ржут и пальцами тыкают. Ощущение усиливалось тем, что укрепления уже изрядно разрушены в прошедших боях и не могли полноценно защитить защитников.

Окопы осыпались так, что теперь больше походили на какой-то пологий овраг. Бетонные балки, защищающие переходы также покосились, раздвинулись, упали, открывая путь напалму и газу. Чтобы попасть из одной части окопа в другой приходилось изворачиваться ужом, а то и вовсе ползти на пузе, а кое-где так и вовсе выходить на поверхность, а значит подставляться под пули и прочие поражающие средства врага, что он обрушивал и еще не раз обрушит в моменты штурма.

По этим разрушенным галереям иногда пригибаясь, когда где-то рядом раздавался взрыв, дрожала земля и на головы осыпалась земля, отделение Куликова добралось до своей позиции на левом фланге. Тут, в укрепленном блиндаже, он увидел старшину сидящего к нему спиной и его подчиненных, чумазых от грязи и пороха, перебинтованных тут и там, и смертельно усталых на вид, что неудивительно, не на курорте…

— Смена…

Старшина обернулся, и вся флегматичность слетела с его лица. Вадим тоже немало удивился встрече.

— Демон? Ты ли это? — медленно вставая, все еще видимо не веря своим глазам, прошептал Юрий Бардов.

— Я, — невольно смутился своему штрафному статусу Куликов.

— Штрафник?!

— Как видишь…

— Но почему?!!

— А-а… — махнул рукой Вадим. — Какая теперь разница? Могу сказать лишь, что за дело…

— Ну ты даешь, Демон… — покачал головой Юрий. — Хотя не могу сказать, что удивлен.

Куликов на это лишь только криво усмехнулся.

Бурого с кем Бардов тоже был знаком, он похоже не узнал из-за испытанного только что потрясения. Да и не были они друзьями. Бурый предлагал не только Куликову, но и Юрию перейти в свою банду, но не сложилось.

— Что ж, располагайтесь, наш дом – ваш дом.

— Скорее уж могила, — тихо прошептал Бурый.

Но Бардов его услышал и осклабился:

— Для кого как.

— Ладно, — взял ситуацию в свои руки Вадим. — Что тут интересного? Показывай свои владения…

— Да практически ничего интересного, все как у всех… китайцы перед штурмом проводят артподготовку, забрасывают нас бомбами и тупо лезут напролом, только и успевай, отстреливай. Но есть и одно паршивое местечко… Вон там, в тридцати метрах от нас, видишь обрыв? — показал пальцем Юрий. — Там на выходе еще целая куча китайцев валяется, прямо вповалку один на другом, этакий бруствер из тел получился, а слева чисто…

— Вижу…

— Вот. Они под его защитой могут подобраться практически вплотную. Глаз да глаз за ним нужен, особенно когда они дымовушек набросают, так что дальше собственного носа ничего не разглядеть. Потому если есть возможность, поставь тут сразу два пулемета… а еще лучше три. А то как начнут чертиками из табакерки выскакивать, только держись. Мы на этом уже собаку съели, и как только карусель начинается, лупим сразу с двух стволов в тот район, есть там кто или нет. Бьем без остановки до тех пор, пока не удастся что-нибудь разглядеть и действовать более осмысленно. А по первости чуть не лопухнулись по-крупному с этим овражком. Китайцы как поперли из него, как навалились, едва до рукопашной не дошло… если бы дошло, нам бы конец пришел. А так едва отбились, гранатами их забросали… чуть у себя под ногами не взрывали… так они близко подошли. Я тогда сразу полвзвода потерял. А сейчас и вовсе меньше отделения осталось…

— Полвзвода? — удивился Вадим, сам еще не зная чему.

— Ну да, — с недоумением кивнул Юрий. — Я все-таки старшина, а не младший сержантик какой-нибудь, и мне не пристало отделением командовать. А лейтенант наш взводный реально грудью снаряд от безоткатки схлопотал, так что одни ботинки остались… так я за него…

— Нет, я не об этом, — перебил Бардова Куликов. — Взвод только на левом фланге или на всей высоте?

— На фланге конечно… — со смехом ответил Бардов. — Иначе чего я здесь делаю? Так бы в самом теплом и спокойном местечке сейчас сидел где наш капитан обитает, аккурат у лифта, чтобы сразу как реально жареным запахнет смыться по нему к черту с высоты…

— У лифта? — удивился Бурый.

— Так называют путь отступления. Обычно, как и в нашем случае, это овражек чуть расширенный, углубленный и замаскированный сверху.

— А сколько вас всего на высоте было? — спросил Вадим, возвращаясь к прежней, тревожащей его теме. — Рота?

— Полурота… По взводу на флангах и взвод по центру…

— Ядрен батон…

— А что… вас только взвод? — дошло, наконец, до Юрия.

— Именно.

— Ё-моё… — изумился Бардов и даже присвистнул. — Вас же расфигачат вмиг…

— Вот и я о чем…

— Я тогда тебе свой пулемет оставлю… — показал на "печенег" Бардов. — Скажу, что безвозвратно утерян… невелика беда. Тут столько всего уже потеряли… и остальным скажу чтобы оставили.

— Спасибо. Нам это пригодится.

— Ну все, штрафной… нам пора, — протянул руку Бардов, после того как по рации получил приказ на отход, от капитана. — Бывай, Демон, ни пуха…

— К черту…

* * *

Бардов со своими оставшимися в живых бойцами скрылся в укрытых бетонными плитами окопах, а Вадим, после нескольких мгновений ступора, принялся за работу.

— Так, воины, привести позиции в порядок… хотя бы в относительный.

— Я так понял, нас тут подыхать поставили… — пробормотал Бурый.

— Похоже на то. Потому если не хочешь быстро подохнуть, то давай шевелись. Нужно подлатать наши укрепления…

— А смысл?.. — потерянно спросил Бурый.

— Не видишь смысла? Тогда возьми и застрелись. Из автомата, конечно, не очень удобно, но вполне реально. Если возиться не хочешь с автоматом, можешь гранатой подорваться.

— Ну ты че в натуре…

— В натуре кум в прокуратуре. Не хочешь стреляться, тогда выполняй приказ. Возьми своих корешей зоновских и подправьте вон те бетонные плиты, а то не ровен час, рухнут к черту после пары близких взрывов, и придавят нас, и так на соплях держатся.

— Есть…

— Отлично.

Вадим запряг в работу симулянтов и нарков, приказав им подровнять окопы, выгребая лишнюю землю. Хотя от последних толку было немного. Несчастных нарков колотило от ломки.

"Что бы с ними сделать-то, а? — недоумевал Вадим. — Ведь сами коней двинут и никаких китайцев не надо, по крайней мере, в бою от них точно никакого проку не будет. Ну в самом-то деле, не свои же обезболивающие им отдавать…"

Куликов быстро пробежался по своей позиции, пытаясь сообразить, как можно вдесятером оборонять участок, что по нормативу следует защищать целым взводом. Выходило что очень плохо. Любая потеря в отделении как ни крути, становилась практически фатальной, целые сектора становились не простреливаемыми и китайцы, поднажав, вполне могли прорваться сквозь такой щуплый заградительный огонь. Обо всем этом на общем совещании Куликов доложил взводному.

— Ничего, — сказал Болото, — нам всем со дня на день обещали подмогу… Еще один штрафной батальон.

— Со дня на день?! Китайцы могут хоть сегодня на штурм пойти! А это как я понял последняя линия обороны. Дальше до самого города нет ни одной оборонительной линии!

— Ну а от меня-то ты что хочешь, Партизан? Не я же распределяю силы и сроки.

Вадим сокрушенно кивнул.

— Если враг нападет раньше времени, будем делать что можем, такова наша участь, потому как ничего другого нам не остается, — добавил Болото.

— Ладно, с этим понятно… У меня другая проблема…

— Какая?

— Нарки загибаются. Нужно как-то их… подлечить, уродов.

— Подлечим. Комбат как раз с этим вопросом разбирается. Не впервой. Сейчас для этих ублюдков должны наркоты подбросить, вместе со жратвой и дополнительными боеприпасами для нас. Так что все будет чики-чики. Сам только не ширнись.

— Я что, на психа похож?..

К вечеру, героин и все необходимое для наркошей действительно доставили уже в заряженных шприцах, чтобы, не дай бог, у наркоманов, в случае самостоятельного приготовления от трясуна передозы не случилось, и те, уколовшись, погрузились в свою нирвану, душами улетев в это время куда-то далеко-далеко. На мгновение Вадиму даже завидно стало… захотелось так же хоть на время, хотя бы духом убраться отсюда подальше.

"Даже думать не смей, — одернул себя Куликов. — Именно это желание: убраться подальше любой ценой, именно сюда и привело…"

Вновь приближаясь и становясь все громче, пронзительно свистит падающая китайская мина.

— Блин, опять… — ругнулся Бурый, невольно вжимая голову в плечи. — Так и кажется, что эта обязательно грохнется прямо на голову…

— Такая вероятность вполне реальна, — отозвался Вадим. — Потому нечего сидеть в одном блиндаже наподобие яиц в одной корзине. Но что касается этой, то она пролетит дальше. Другое дело газовая она или обычная…

— Обычная, — предположил Бурый вслушиваясь.

— Да, похоже на то…

И действительно, взрыв раздается с перелетом и где-то правее. Взрыв, а не легкий хлопок, также подтвердил то, что это обычная осколочно-фугасная мина, а значит, противогазы можно не надевать. Впрочем, даже если это была бы газовая мина, все зависит от направления ветра, разносящего газ. Для того чтобы лишний раз не упражняться в надевании маски и герметизации, снаружи оставался "химразведчик" предупреждавший об опасности заражения.

— И чего их не подавят?

— А я почем знаю… Может как раз они хотят чтобы мы начали их подавлять и в свою очередь засветили свои позиции.

— Хм-м… возможно.

— А может просто нечем подавлять.

— И такое возможно…

Новый свист.

— Недолет… — предположил Бурый. — Обычная.

Прислушавшись, Вадим согласно кивнул. Мина действительно не долетела метров тридцать и на этот раз упала где-то левее. Но с последним предположением Бурый ошибся и раздалось предупреждение от "химразведчика":

— Угрозы заражения нет. Направление ветра северо-восток.

Нарки, на чьи лица на всякий случай заблаговременно напялили противогазные маски, чтобы в случае реальной угрозы потравы с ними не возиться, от каждого взрыва морщились, вздрагивали и начинали сучить кто руками, кто ногами, а кто ногами и руками одновременно. Получалось смешно и немного жутко одновременно.

— Интересно, что им в этот момент видится? — презрительно усмехнулся Бурый.

— Ширнись и посмотри, а потом нам расскажешь, — предложил Вадим.

— Ага, щас, нашли дурака! Наверное, каких-нибудь чертей да демонов… Убегают, поди, от них!

Тут уже Вадим невольно вздрогнул, вспомнив свои видения после сыворотки правды, что его долго "угощали" пока он находился в плену. То еще удовольствие.

— Кстати, чего это он тебя демоном называл? Я так понял, это твое прежнее погоняло? За что получил?

— Ни за что. Просто словообразование от моего имени Вадим, превращенное в фамильярное Димон и как следствие Демон, — ответил Куликов, в общем-то, чистую правду.

Но также правда и то что он подтвердил свое прозвище, будучи под сильнейшим кайфом, напав на охрану в плену что пришла его убить, дабы его не освободили партизаны. Он буквально удавил их голыми руками, одному выгрыз глотку, а другому расплющил лбом лицевые кости. А второй раз, когда предложил устроить пожар и сжечь китайцев окруживших партизанский отряд. Тогда его прозвали уже Огненным Демоном или Демон Огня.

— Вот оно что…

— А эта кажется…

Договорить Вадим не успел. Пронзительный свист сменился оглушительным взрывом и весь блиндаж густо заволокло пылью.

— Почти попали, сволочи… — буркнул Куликов отплевываясь. — Но хорошо хоть не газовая…

— Это верно… маски бы даже не успели напялить.

* * *

Китайцы, после поражения под Атаманово молчали целых три дня (редкие обстрелы одиночными не в счет). По нынешним временам, удивительно долгий период спокойствия на фронтах. Понятно, что они готовились к новому натиску и перегруппировывали силы, стараясь запутать русскую разведку лишними маневрами.

Солдатам же будь то штрафники или обычные оставалось только ждать, да развлекаться, пытаясь угадать куда упадет минометная мина и какая у нее окажется начинка.

Взвод за эти три дня отдыха потерял всего двух человек. Одного все же порвало миной, второй из числа симулянтов скончался от неосторожного обращения с оружием. А может его в результате внутренних разборок пристрелили… Кто знает? По крайней мере выяснять это доподлинно не стали. Кому это надо?

Что касается конкретно штрафного батальона Заречного то за это время обещанное "со дня на день" подкрепление не подошло и штрафникам пришлось стоять в одиночку.

Китайцы как всегда рванули на штурм ночью, после мощной артподготовки и налета штурмовой авиации, перепахавших высóты бомбами и ракетами. Защитные средства и устройства едва противостояли бомбежке из-за их катастрофической нехватки. Больше половины ракет и бомб пришлось по целям, разрушая огневые точки и укрепления. Спасло только то, что самих самолетов было немного, всего эскадрилья.

"Игл", чтобы прогнать штурмовики или хоть как-то помешать им зайти на цель у штрафников не имелось, а потому приходилось терпеть, пока китайские пилоты куражились по позициям как хотели. Ну не из пулеметов же по ним бить?

— Занять свои позиции! — приказал Вадим Куликов, после того как чудовищная тряска земли, грозившая обрушить на головы ходуном ходившие плиты прекратилась и над головами стало тихо от рева самолетных двигателей.

Зэки и даже нарки (этим воякам после очередной дозы море по колено) разбежались по своим местам без проблем, а вот с симулянтами пришлось повозиться. Их на позиции пришлось гнать пинками под угрозой расстрела. Впрочем, вряд ли на боевых постах от них приходилось ждать чего-то путного. Поди, забьются в самый дальний угол окопа, и будут дрожать, пока бой не закончится или пока их китайцы не пристрелят. Но тут уже ничего не поделаешь, каждый сам выбирает как ему умереть: с оружием в руках или обсираясь от страха.

В небо взлетели осветительные ракеты и стало светло почти как днем. Китайцы продолжали бить из минометов и безоткаток, но тут все же вмешалась минометная батарея в тылу штрафников и сразу несколько китайских точек ведения минометного огня были подавлены. Впрочем, плотность огня от этого упала не сильно. Штрафников спасало только то, что их мало, попасть по ним трудно, и часть китайских минометчиков отвлеклась на дуэльную перестрелку с аналогичным противником.

Китайцы полезли сплошным потоком с криками, сливающимися в гул. От вида такой толпы в десятки тысяч человек, когда казалось противоположный склон ожил и пришел в движение, скрутило животы, потому как остановить такую лавину не представлялось возможным.

— М-мать… надеюсь нам все же подсобят… хоть немного…. Хоть чуть-чуть…

Оставалось только надеяться, что комбат все же связался с командованием и им действительно подсобят, хотя бы одним залпом.

— По-другому и быть не может… прорвутся ведь, как пить дай… Если только в штабе не решат что ситуация на других участках более сложная, ведь наступление китайцев наверняка идет по всей ширине фронта и о нас не забудут напрочь.

— А-а!!! — дико закричал Слепой, сорвав противогаз и бросив автомат, попытался удрать.

"Значит все-таки не слепой, раз все увидел", — отстраненно подумал Вадим.

Рука сама передернула затвор АК, Куликов прицелился и дал короткую очередь в спину беглеца. Слепой, раскинув руки, упал навзничь и затих навсегда.

— Ну вот, первые потери в отделении… причем от своих же рук.

Кто-то начал стрелять, но это бесполезно. Фигуры человечков очень маленькие и попасть в них можно только случайно. Да и в этом случае нанести урон отдельно взятому солдату противнику проблематично, если только не попасть в лицо или на худой конец в ногу и обездвижить его.

Вслед за автоматным огнем начал бить автоматический гранатомет и среди китайцев пробежала цепочка взрывов. Это дало более существенные результаты, раненые солдаты попадали, одного даже порвало в клочья, но по большому счету это только бесполезная трата боеприпасов.

— Прекратить огонь! — приказал взводный Болото.

Вадиму, после того как приказ не выполнили, даже более того, стрелять начали все остальные, пришлось пробежаться по своему участку и "сделать внушение" несдержанным бойцам долбя им по каскам прикладом автомата и повторяя приказ о прекращении стрельбы.

— Будьте внимательнее с оврагом, — наставлял пулеметчиков из зэков Куликов.

— Мы само внимание…

На живую силу противника перевели огонь минометчики. Вот это уже выглядело гораздо серьезнее. Тяжелые осколочные мины косили противника десятками. Но и этого было крайне недостаточно, чтобы остановить надвигающуюся волну атакующих. Китайцы, неумолимо перешагивая трупы и раненых, продолжали бежать вперед.

Минометные мины уже китайцев вновь начали усиленно бить по высоте только на этот раз газовыми и дымовыми снарядами. Ветер как назло дул слабый и весь этот туман едва-едва сносило, так что вскоре жуткую картину надвигающейся живой лавины скрыло от глаз, но от этого стало только еще страшнее.

Но, несмотря на туман, тяжелые мины продолжали рваться среди китайцев. Русским минометчикам, бьющим по площадям он не помеха, тут даже корректировать огонь не нужно.

— Нам не устоять! Нам не устоять! Мы все погибнем!!! — причитал Псих, трясясь на дне своей ячейки и кося безумными глазами.

От бегства его удерживала только участь Слепого.

— Приди в себя, урод! — пнул его сапогом в грудь Куликов. — А то сдохнешь вот так, причитая как баба!

Над головами раздался знакомый рев.

— Что это?! — еще сильнее вжался в землю Псих.

Ответом послужили мощные взрывы среди атакующих. Белесый дым огненными всполохами взрывов окрасило красным, точно в молоко плеснули крови.

Взрывы ракет, помимо уничтожения значительной части наступающих солдат противника оказали еще одну службу. Ударные волны в один миг сдули всю дымовую и газовую завесу с обороняемых высот. Китайцы, как оказалось, подобрались к позициям обороняющихся очень близко, критически близко, от цели штурма их отделяла какая-то сотня метров.

— Огонь! Всем огонь! — раздался приказ взводного.

Забили пулеметы, автоматические и обычные гранатометы.

— Стреляй, урод! — подняв за шкирку Психа и швырнув его к огневой точке, приказал Вадим.

Псих с диким криком начал поливать огнем из автомата, куда угодно, но только не во врага.

Куликов только мысленно сплюнул и выматерился (сделать это в реальности мешала маска). Видя, что ему с этим бойцом не добиться какого бы то ни было прогресса, забрав его запас ручных одноразовых гранатометов, Куликов поспешил на свое место.

* * *

Вадим Куликов разрядил заранее подготовленные к стрельбе трубы гранатометов свои и Психа одну за другой почти с пулеметной скоростью, практически не целясь, но при этом ни один заряд не пропал даром, просто потому что промахнуться, стреляя в такую гущу, просто невозможно.

Укрывшись от ответного автоматного и гранатометного огня, для надежности перебежав в соседнюю ячейку, он продолжил стрельбу уже из подствольников веером.

Когда закончились подствольные гранаты, пришлось стрелять из автомата только успевай рожки менять, благо зная что предстоит пережить, их заготовили целую кучу (воспользовавшись в том числе и трофейными рожками и боеприпасами, благо они совместимы) и никому не нужно под огнем корячиться, заряжая магазины патронами, теряя на этом драгоценное время.

Подсобили свои минометчики, переведя огонь в опасную близость от позиций, но, к сожалению, стреляли они недолго. Китайцы их вычислили и за спиной загрохотали взрывы, и китайские солдаты снова устремились в атаку.

При этом после предыдущих штурмов китайцами высот, ни минных полей, ни рядов колючей проволоки, ну разве что лишь отдельные рваные спутавшиеся участки, практически не осталось. Правда, то, что в колючке появились бреши, также сослужило свою хорошую службу. Китайцы больше не стремились проделать новые проходы, а пользовались уже имеющимися. Это их заставляло концентрироваться особенно плотно на отдельных участках, чем грех не воспользоваться.

Забросив автомат за спину и снова сменив позицию, чем чаще это делаешь, тем лучше, Куликов принялся метать гранаты по одному такому скоплению, потом по соседнему, погрузив их в разрывы.

Чем хорошо бросать гранаты с высоты, так это тем, что они летят далеко, а упав, так еще пару-тройку раз подпрыгнут и дальше вниз улетят к своей цели. Чего естественно не могут добиться те, что лезут вверх. Их гранаты падают слишком близко. Но китайцы пытались достать обороняющихся гранатометами и подствольными гранатами. Так что взрывы рвались по всей оборонительной линии как среди атакующих, так и среди обороняющихся.

Обороняющихся от немедленной смерти защищало только то, что они находились в окопах и большая часть осколков летала где-то над их головами без всякой пользы, они так же могли часто менять позиции. Но нет-нет, а осколки находили свои цели, щелкая по каскам, впиваясь в бронежилеты, раня незащищенную плоть.

Но штрафники, особенно нарки, в угаре боя не замечали полученных ран продолжая метаться от ячейки к ячейке, стреляя и бросая гранаты.

Китайцам же, коим укрыться на голом склоне просто негде, разве что за трупами уже павших товарищей несли чувствительные потери. Но даже такие потери не могли остановить противника, и он продолжал наседать.

Вот замолчал один пулемет, потом автоматический гранатомет. Вадим бросился туда, подхватив за шкирку уцелевшего Психа.

— Стреляй! — приказал ему Куликов, бросив в сторону пулемета.

Прежний стрелок валялся с окровавленной и разбитой противогазной маской.

— И не абы куда, а во врага. Не то самого пристрелю!!!

Стоило Вадиму только отойти, как пулемет вновь замолчал. Обернувшись, он увидел, что все пулеметное гнездо разворотило взрывом.

Делать нечего, пришлось бежать к автоматическому гранатомету. Расчет из двух бойцов пострадал от взрыва, одного насмерть, второго тяжело ранило. Но лента гранат заправлена, нужно только нажать на спуск. Что Вадим и сделал, поведя стволом слева направо, срезая осмелившихся рвануть в решительный бросок китайцев.

Но что это?! Вадим не верил своим глазам. Китайцы, коим до окопов оставалось метров тридцать-сорок, дрогнули и повернули назад. Ну никак ему не верилось что столь малыми силами можно было остановить такую ораву. Однако это было так. Китайцы, ловя спинами пули, продолжали бежать без оглядки.

Вадим ожидал после такого усиленного минометного обстрела, но и его не последовало. Вообще, на обороняемые высоты, после бесконечного гула стрельбы и разрывов, бетонной плитой обрушилась тишина. Лишь через долгие минуты ее разбавили стоны раненых китайцев.

* * *

— Командирам отделений явиться ко мне через десять минут с докладами о потерях и расходе боеприпасов, — раздался по рации приказ Болото.

Вадим снова прошелся по зоне своей ответственности. Выяснилось, что он потерял пятерых – половину своего отделения, остальные, в том числе, и он сам ранены осколками. Осознав это, боль все еще не пришла, только какое-то онемение, Вадим нанося по подступающей боли превентивный удар, вскрыл аптечку и вколол себе обезболивающее и наложил пластырь на рану, чтобы остановить кровотечение.

Уцелевший нарк уже ширнулся и уже сидел, блаженно улыбаясь своим цветным снам.

— Мы вроде как ранены… — произнес Бурый, тоже занимаясь своими ранами. — То есть искупили кровью, значит…

— Значит ты считаешь что тебя, то есть всех нас теперь должны убрать из штрафбата и вернуть в обычные войска?

— Верно.

— Ну не за такой же пустяк… — хмыкнул Вадим. — У тебя же сущие порезы.

— А как же тогда?!

— Вот если тебе чего оторвет или на крайняк подстрелят серьезно… тогда да, после госпиталя в обычные войска отправят, а так… Ты только самострелом не занимайся. Дальше штрафбата только расстрел для урока другим.

— Сам знаю…

Разобравшись с расходом боеприпасов, Вадим поспешил к взводному. У Болото левая рука висела на ремне и весь бушлат от плеча пропитался кровью.

"А вот ему действительно светит счастливый билет обратно в свое прежнее подразделение", — подумал Куликов с вялой завистью, яркость ощущения мира после боя все еще не вернулась.

Помимо Вадима явился только командир первого отделения. Командиры второго и третьего отделений погибли и их заменяли солдаты.

— Как у тебя? — спросил Болото, видимо уже выслушав отчеты от остальных.

— Пятеро двухсотые, остальные трехсотые, — Вадим показал свое кровавое пятно на правой ноге. Расход боеприпасов восемьдесят с лишним процентов.

— Как у всех…

— Второго штурма нам не выдержать. Мы и сейчас-то едва отбились, даже не верится. Что слышно о подкреплении?

— Будет через час… как рассветет. Так комбат сказал. А он слов на ветер не бросает. Так что ждем. Может нас даже сменят…

— Это было бы замечательно.

— А то! — засмеялся Болото.

Но с долгожданным рассветом их не сменили и, даже подкрепление подошло такое, что впору было зарыдать.

— И это все?! — воскликнул Бурый, глядя на двадцать бойцов-штрафников, что им прислали на усиление. — Они что, смеются над нами?! Это что и есть подкрепление?

— Видимо там решили, что, сколько потеряли, на столько и пополнили… — проворчал Вадим.

— Посадить бы сюда этих математиков! Я бы посмотрел на этих ублюдков, как они стали бы считать и из какого расчета возмещать потери, когда на одного целая сотня прет!

Что тут на это сказать? То-то и оно, что нечего… Прав Бурый.

Новичков Болото распределил по отделениям и приказал возвращаться на позиции.

— Хм-м…

— Ты чего? — спросил Куликов у Бурого, странно нахмурившегося, глядя на пополнение.

Рана начала болеть, видимо действие обезболивающего уже проходило и Вадим был бы рад отвлечься от нее разговором. Колоться слишком часто не дело.

— Да вот смотрю на них и не могу понять, что не так… Ведь определенно в них что-то не так.

— Да? — удивился Вадим и тоже посмотрел на новичков. — Одеты вроде как мы…

— Нет, не это… Понял!

— Что понял?

— Чичики сплошные! Абреки! И у нас и у остальных! Все пополнение из чичиков! Не обязательно чечены, но все кавказцы!

— Точно…

— Эй, Махмуд! — позвал Бурый ближайшего из новичков-кавказцев. — За что вас сюда всех скопом?! Этот вопрос в штрафбате задавать не принято, но ты уж нас извини, очень нетипичная ситуация, вас явно сюда по нацпризнаку загнали.

— Так и есть… а вы не знаете, что ли, да?

— Чего не знаем?

— Кавказские республики отделились от России и объявили о создании своей Конфедерации.

— Ах вот оно что! Этого мы не знали. Новости до нас плохо доходят. Но тогда все ясно.

— Мы потребовали, чтобы нас вернули на родину, как то требовали главы наших республик, — продолжил Махмуд.

— А вас за мятеж сюда, — понятливо кивнул Бурый. — Никто вашего российского гражданства не отменял, даже если вы сами от него отказались.

— Вот именно.

— Даже и не знаю теперь что опаснее: китайцы впереди или вы сзади. А?

На это Махмуд ничего не ответил. А через секунду послышался знакомый протяжный свист.

— Ну вот, опять, — разочарованно буркнул Бурый. — Как же мне это надоело… И чего им неймется боеприпасы растрачивать, тем более что стреляют куда попало. Ведь мины зачастую ложатся далеко от наших дотов.

Взрыв действительно грохнул с сильным перелетом. Никто на это кроме новичков даже ухом не повел, продолжая свои дела.

Застучал пулемет.

— Что за черт? — буркнул Вадим и выбежал из блиндажа, чтобы разобраться со стрелком.

А вот когда он увидел куда стреляют, а точнее по кому, Куликова пробрал секундный ступор. Ему показалось, что ожили мертвецы и неудивительно ведь мертвые, точнее якобы мертвые китайские солдаты вставали и бежали вверх, на штурм.

— В ружье!!! — закричал Вадим. — Все по местам!

Из блиндажа стали выскакивать ничего не понимающие бойцы. А когда все всё поняли, стало уже поздно. Китайцы переваливали в окопы.

— Отходим! Назад!

Штрафники с самым минимумом оружия, что всегда у них под рукой: автомат с парой рожков в патронташе, да та же пара гранат, бросились в укрытые плитами лабиринты, а вслед за ними юркнули китайцы.

Завязались короткие перестрелки, но и только. Создать сколько-нибудь организованное сопротивление под столь стремительным натиском просто не представлялось возможным. Все оказалось слишком неожиданным. Да и сил на бой в лабиринтах явно недостаточно. Врагов слишком много, сотни.

"Хорошо придумали суки, — подумал Вадим. — Раз не смогли взять нас лобовым штурмом, по заранее разработанному плану часть солдат при отступлении притворились мертвыми и по сигналу – взрыву мины рванули вперед и захватили-таки высоту. Надо думать вслед за захватом основных укреплений начнется массовая атака основными силами…"

— Направо!

Вадим бежал по лабиринту, частично разрушенному во время непрекращающихся обстрелов прошлых дней и ночного боя, иногда приходилось буквально продираться сквозь завалы, стремясь попасть к "лифту". Завалы, надо сказать, больше задерживали китайцев, им приходилось опасаться засад и ловушек и правильно делали, потому что позади то и дело слышались взрывы растяжек.

Правда большую их часть взяли на себя новички, коим просто не успели показать, что где находится, где нужно высоко поднимать ноги и на что ни в коем случае не нужно наступать.

Вот и "лифт". Встретившиеся на перекрестке у "лифта" отступающие штрафники сдуру и перепугу чуть не перестреляли друг друга, но выручила старая форма. По ее песчаному свету они опознали друг друга (а будь все в "зелени" обычного камуфляжа, не миновать беды) и смертельно опасной случайности удалось избежать.

— Сваливаем!

Глава 6

Штрафники сбежали по секретному ходу весьма вовремя. Они еще не успели преодолеть и половины пути по склону, как кто-то подорвал позиции, уничтожив не только сами укрепления, но и всех тех, кто успел ее захватить и теми, кто не успел сбежать – обычное дело на этой войне.

"Так вот зачем китайцы все время нас обстреливали, — подумал Вадим, с трудом вставая и отплевываясь. Ударная волна, прошедшая по рукотворной шахте, хорошенько всех приложила, протащив несколько метров кубарем, но здесь деревянные перекрытия к счастью уцелели и никого из горстки выживших не придавило. — Они пытались деактивировать систему самоликвидации, а не только для случайных попаданий по укрепленным точкам, разрушения закрытых переходов и действия нам на нервы".

Штрафники уже не особо опасаясь погони, продолжили свой путь к намеченной точке сбора, как раз на такое отступление. Тут раненым немного подфартило, они встретили так же спешно собирающихся минометчиков. Те грузили ящики с остатками боеприпасов в кузова и цепляли минометы к грузовикам. Штрафников охранение от неожиданности чуть не порешило, но опять-таки благодаря отличительной форме признало и командир батареи не имел ничего против попутчиков.

Так, трясясь в кузовах грузовиков на ящиках с минами, штрафники преодолели большую часть пути до места сбора.

От отделения Вадима Куликова осталось только два бойца: Бурый и его кореш Таран. Остальные полегли при отходе.

— Кто знает, что со взводным? — спросил Вадим, пока они еще ехали по извилистым горным тропам, кое-как расширенным до состояния дороги.

— Убит, — ответил боец из второго отделения. — Его на моих глазах китайцы изрешетили с двух стволов.

Над головами с ревом пронеслись ракеты и, через несколько секунд на позициях что недавно покинули штрафники, разверзся ад, там загромыхало, запылал огонь, черные дымные облака потянулись к небесам.

— Бесполезно, — вздохнул Бурый, — китайцев этим уже не остановить… Путь на город, по крайней мере, на этом направлении открыт.

— Что же теперь будет? — спросил молодой боец, явно из симулянтов. Его, наверное, трясло не столько от неровности дороги, сколько от страха. — Мы ведь оставили позиции без приказа…

"А ведь действительно поганое дело", — признал Куликов.

Оставление позиций штрафниками без приказа дело чревато нешуточными репрессиями. За подобное отступление даже благонадежные войска карают по всей строгости, что уж говорить о штрафниках.

— Я слышал, штрафников за такой финт ушами, к стенке ставят, — сообщил Таран. — Не всех конечно, а только каждого десятого. Нас как раз десяток остался, значит, кого-то одного выдернут из строя и шлепнут, в назидание остальным.

Бойцы с вопросительными взглядами уставились на Вадима. Никто из них умирать не хотел, тем более от расстрела, когда точно нет никаких шансов на выживание как даже в самом безнадежном бою. Тут Куликов увидел, что он является единственным уцелевшим командиром во взводе и от него теперь ждут ответов на непростые вопросы.

А чего их ждать, если он такой же, как они и знает не больше остальных. Ну да, гуляют подобные страшные байки, вот только правдивы они или нет еще вопрос. Конечно, как известно, дыма без огня не бывает и что-то может оказаться правдой.

"А если так, то расстреляют именно меня как командира, за то, что допустил оставление позиций. Ну а то, что от меня ничего не зависело, так это не суть важно, главное есть преступление, значит должно последовать наказание", — подумал Вадим и поежился.

Кажется, это поняли и остальные, потому что взгляды из тревожных превратились, чуть ли не в жалостливые. Это Куликова только разозлило: живьем хоронят. Кому такое понравится?

— Никого не расстреляют. Более того, у меня есть большие подозрения, что этот прорыв китайцев через наш участок командованием спланирован. — Ответил Вадим и даже сам поверил в то, что сказал.

— То есть?

— Да то и есть. Об этом кричит буквально все, начиная от малых сил, что поставили на участок, тем более штрафников, которых не жалко. Потом это жалкое подкрепление, что нам дали… Я даже начинаю подозревать, что командование очень удивилось, когда узнало, что мы отбили-таки ночную атаку, а не полегли там все до одного героями…

— А ведь верно, — согласился Бурый после короткой паузы осмысления. — Все один к одному. И заметьте, участок, что китайцам открыли, очень трудный, по нему быстро не пройти, тем более технике, а это значит, что их тут будут гасить из всего чего только можно, зажаривая и рвя на куски тысячами, и нигде им не спрятаться, не скрыться!

Штрафники после таких доводов повеселели, даже Куликов стал чувствовать себя лучше, почувствовав, что топор палача готовый снести ему голову сделал лишь ложный замах. Хотя, конечно, окончательно все решится только на месте.

Собственно они уже приехали. Машина остановилась, и капитан попросил всех на выход.

— Нам сейчас в другую сторону, — пояснил он.

Израненные штрафники, кое-как, охая и ахая, перевалились через борта грузовика.

— Благодарим за поездку, гражданин капитан.

— Да не за что… — усмехнулся в ответ командир минометной батареи. — Удачи.

— Спасибо. Уверен, она нам очень скоро понадобится.

* * *

Штрафников под охраной военной полиции отвели на левый берег Енисея в западную часть города Красноярск, где в здании детского садика оборудованного под временный медпункт им оказали необходимую медицинскую помощь.

Работал настоящий операционный конвейер. Перед посещением операционной, медсестры обмывали солдатам раны и делали слабый местный наркоз. То, что он слабый выяснялось уже на операции под скальпелем хирурга. А может просто действие препарата быстро проходило…

В общем, далее штрафники попадали на стол к доктору. Доктор, находившийся явно под мухой, если не под кайфом, что было бы неудивительно, учитывая кого он оперирует, штрафникам – и доктор штрафной, быстро оперировал солдат.

Только и слышалось что: скальпель, зажим, тампон, щипцы…

Вадиму, как и прочим штрафникам док под слабым местным наркозом, хорошо что не на живую, сноровисто и привычно, чуть поколупавшись в ране, вырвал из ноги осколок и крикнул "Следующий!". Никто у доктора больше пяти минут не задерживался.

Доктор переходил к другому и за пациента брались специалисты меньшей квалификации. Так студент-недоучка наложил Куликову несколько швов, а медсестра вколола ему в обе половины задницы из одного шприца коктейль из разных препаратов: обезболивающее, противостолбнячную сыворотку и чего-то еще, а также дали выпить целую горсть разнообразных по форме, размеру и цвету таблеток и капсул.

И на этом вся медицинская помощь для Вадима, как и для большинства других "осколочных" раненых закончилась. Никто даже в палате не лежал. Дали только время, чтобы заштопать свои порванные осколками шмотки и становись в строй.

Всего, от батальона Заречного осталось чуть более двухсот человек, это с учетом дополнительного подкрепления, что им подбросили после ночного боя, так что общие потери составили семьсот человек. По нынешним меркам, когда гибнут десятками тысяч, это сущий пустяк, учитывая сколько они положили китайцев.

"Сколько раз мы выполнили и перевыполнили "Норматив Очко"?" – невольно подумал Куликов.

После медицинского прогона в строю осталось сто пятьдесят пять человек, остальные, чуть больше полусотни, получили слишком тяжелые ранения и их развезли по госпиталям. Большинство из выживших и оставшихся в строю, как и говорил комбат, в основном остались ветераны и очень немного новичков, вроде самого Куликова.

"Он также обещал, что в первом бою погибнет только половина из нас, — вспомнил Вадим. — А если посчитать, то осталось всего десятая часть новичков".

— Не, в такой жопе мы еще не были, — долетел до ушей разговор старичков, скучковавшихся в мелкие группы по интересам.

Большинство играло в разнообразные игры, начиная от карточных и заканчивая шахматами. Все это добро они смародерили из соседних домов.

— Это точно…

— Партизан!

Вадим, направившийся за угол по-маленькому, обернулся на призыв своего ротного и подошел к нему.

— Да?

— Где тебя носит? Полчаса уже не могу найти… В общем так, теперь ты взводный взамен Болото. Ясно?

— Так точно.

— Сейчас комбат за пополнением двинулся, под вечер подкатит со свежим мясом. Тебе надо добрать взвод и назначить командиров отделений. Это тоже ясно?

— Так точно.

— Ну, тогда иди дальше гуляй.

От назначения Вадим был не в восторге. Слух о том, что командиров подразделений что отступили, а точнее говоря, бежали, без соответствующего приказа командования, расстреливают, оказался правдивым. Командиров из штрафного батальона Заречного спасло только то, что такой приказ был! Болото просто не успел его довести до своих подчиненных. Впрочем, Вадиму как командиру отделения тогда ничего не грозило, но не теперь.

"Отказаться?" – подумал он.

— Нет… пора менять тактику. Что дают нужно брать, идти куда пошлют и делать то, что говорят… И никак иначе. Хватит с меня моих вывертов… они меня привели меня к тому, что я есть и имею, то есть ни к чему хорошему. Я теперь никто и у меня ничего нет. Да и поздно уже в отказ идти…

— Чего хмурый такой? — спросил Бурый, когда Вадим вернулся уже к своему взводу, пусть он пока и состоит всего из десяти человек.

— Радостную новость тебе принес.

Бурый непонимающе поднял брови.

— Теперь ты и твой друган Таран командиры отделений первого и второго, соответственно, я – комвзвода.

— Поздравляю.

— Не с чем. Сейчас пригонят пополнение, догадываешься, из кого оно будет состоять?

Бурый понимающе кивнул.

— Тогда соболезную.

* * *

Пополнение в числе четырех с половиной сотен человек прибыло под вечер и охранялось оно по-настоящему серьезно, целой ротой и не военных полицейских, как раньше, а солдатами из внутренних войск.

— Так и есть, — кивнул Бурый. — Сплошные чичики. Весело будет…

— Да уж, — согласился Вадим, вглядываясь в заросшие пока еще небольшими бородами лица, пытаясь понять, что от них ждать. Судя по всему, ничего хорошего.

Новички действительно более чем на три четверти состояли из лиц кавказкой национальности. Их планомерно выводили из состава армии и не факт что за какие-то реальные грехи, а просто, как потерявших доверие командования солдат.

Охрана из ввэшников никуда уходить не торопилась.

— Видать реальный заградотряд у нас за спинами стоять будет. В лучших традициях штрафбата…

— Разбирайте стволы и броню, на, — указав на груду бронежилетов, касок и оружия, сказал комбат Заречный.

Новички принялись копаться в груде снаряжения и вооружения.

Куликов оказался в смятении. И похоже что не только он. Кавказцев слишком много, почти втрое больше старого состава и они могут и даже скорее всего постараются установить свои порядки в батальоне. Пристрелить кого-то как раньше за неподчинение или еще какой-либо серьезный проступок теперь становится весьма опасно.

"Вот же блин блинский… — охнул Куликов, даже не представляя, что в таком случае можно сделать. — Хоть бы русских побольше пригнали, все какой-то паритет был бы…"

Но даже на те лица государствообразующей нации, что пригнали вместе с чичиками положиться явно нельзя. Дохлые, затюканные и запуганные. Кавказцы с легкостью отбирали у них то, что им приглянулось, и было лучше, чем у них самих.

— Чувствую я, что лучше их тут прямо сейчас всех положить, иначе проблем не оберешься, — прошептал Вадим.

— Согласен, — с горькой усмешкой кивнул Бурый.

Наконец новички разобрались с кучей оснащения и вновь встали кучей, даже не пытаясь создать хоть какое-то подобие строя. Выпендривались, показывая свою независимость.

"Да, действительно, лучше их сейчас всех порешить, по крайней мере, половину, — утвердился в своей мысли Вадим. — Остальные покладистей будут".

— Разбирайте, на, — позволил Заречный.

Взводные двинулись к толпе.

Что ж, разбором новичков в обескровленные взводы проблем особых не возникло, видимо этому способствовала рота ВВ неподалеку. Из отобранных Куликовым тридцати человек Бурый и Таран дополнили свои отделения. Из оставшихся двадцати Вадим выдернул двух первых попавшихся и назначил их командирами отделений: третьего и четвертого.

— Разберите себе людей…

Новички естественно предпочитали держаться друг друга и это не есть хорошо. Следовало что-то придумать, чтобы как-то наладить отношения, это поможет в боевых действиях, улучшит взаимодействие, но вот как? Этого Вадим не знал. Есть, конечно, такой вариант: разделяй и властвуй. Принцип заключается в том, чтобы разделить группу на составляющие, скажем по национальному признаку. Тут ведь есть почти все: дагестанцы, чеченцы, ингуши, адыгейцы, кабардинцы, черкесы и так далее.

Проблема только в том, что Куликов абсолютно не разбирался в этих национальностях и в принципе не мог на вид отличить одного от другого. Он с уверенностью мог отличить только грузина, но грузин тут нет. И потом, как их поссорить? Для этого нужно знать, чем один народ недоволен другим из-за чего они тихо враждуют. Но увы, Вадим и в этом был полным профаном. Не интересовался он никогда, чем чеченец обидел ингуша или наоборот ингуш чеченца, а кабардинец – балкарца и обратно. Так что лезть в эти джунгли национальных терок не стоило по определению. Только хуже будет.

Вадим глубоко вздохнул и, поднявшись, направился к группе, в которой присутствовало больше всего новичков из его взвода.

"Хоть лица "своих" чичиков благодаря своей памяти запомнил и то хорошо…" – подумал он с некоторым облегчением.

Куликов уверенно подошел к огню и, заняв свободное место, присел рядом на корточки.

— Тебя не приглашали, — зло зыркнув взглядом, сказал один из бородачей.

— Если ты не в курсе, я твой взводный, и я могу приходить без приглашения куда хочу и когда захочу. Не говоря уже о том, что могу приказать вам куда идти и что делать. Это ясно? — Ответил Вадим, подумав, что начало в разговоре не самое хорошее.

— И чего тебе надо… взводный?

— Не так уж много. Я хочу всего лишь выжить, впрочем, как и вы.

— Ну а мы тут причем?

— Сбавь обороты… В конце концов, мы все в одной лодке под названием штрафбат. Вопрос нашего выживания зависит от взаимопонимания. Потому я хочу знать, чего от вас ждать. Мы все в курсе того, за что вас сюда упекли и потому предполагаем, что вы, мягко говоря, обижены.

— А не должны?

— Я сказал, что мы понимаем, — с нажимом сказал Вадим, ставя тем самым точку в этом вопросе. — Но мы с вами в одной лодке и не стоит обидам брать верх над разумом и раскачивать ситуацию. Это может чревато кончиться.

— С чего ты взял, что мы будем раскачивать эту твою лодку?

— Это видно невооруженным глазом. Чувствуется, прямо-таки кожей. Скоро вы поймете, что чувства в штрафбате на опасность обостряются до предела. Так вот, я чувствую, что вы что-то задумали или только замышляете и пришел наладить контакт, чтобы предотвратить все возможные инциденты способные отразиться на нас всех самым печальным образом.

— Вот как? И что ты нам предлагаешь?

— Оставьте все ваши планы, потому как они неосуществимы и просто бессмысленны. Вам из штрафбата не сбежать…

— Вот именно… взводный. Нам не сбежать и не выбраться. Никак. В отличие от тебя. Ты и другие русские можете еще заслужить прощение, а нас загнали сюда до самого конца, по фашисткому примеру, то есть до тех пор, пока мы все не сдохнем. И потому мы не в одной лодке…

— Вот значит как…

— Да, именно так, — подтвердил бородач. — Более того, это не наша земля и мы не обязаны ее защищать!

— Вот значит как? — начал злиться уже Куликов, сам не понимая, что его вдруг взвинтило. — Не ваша? Что же вы тогда на ней делали все это время? Зачем жили, делали бизнес, что уж тут греха таить, зачастую незаконный, а то и вовсе криминальный?! Почему не жили на своей земле?! Жили бы дóма, и здесь бы не оказались. Не секрет ведь, что мобилизационные мероприятия на Кавказе проведены из рук вон плохо, они там, по сути, сорваны… значит, вас всех сгребли в остальных регионах России. Э-э нет, ребята, любите кататься, любите и саночки возить. И потом, неужели вы думаете, что китайцы оставят вас в покое, эту вашу эфемерную Кавказскую Конфедерацию?

— А что им у нас делать? Китайцам нужна земля. Они возьмут ее у вас и на этом их экспансия закончится.

— Может и так. А может, через какое-то время, пойдут дальше. Аппетит, как известно, приходит во время еды…

"Скорее всего, что пойдут дальше, — подумал Вадим Куликов, отчетливо вспомнив о серолицых китайцах. — Кто они? Откуда?"

— А если придут, то отобьемся. Отбились же от вас в свое время.

— Ах вот вы про что, — ухмыльнулся Вадим. — Но в нашем с вами конфликте тогда гражданское население не трогалось, потому вы и отбились. А китайцам гражданские побоку. Они уничтожат всех. Чтобы освободить территорию под себя.

— Ладно, хватит. К чему эти пустые разговоры?

— Верно. Ни к чему, — согласился Куликов, вставая. — Что ж, по крайней мере, мы в наших взаимоотношениях расставили все точки над "ё". И жаль что они такие.

Бородач насупился, осознав, что в горячности сболтнул лишнего. Много лишнего. Но увы, слово не воробей…

— Ну, как поговорил? — спросил Бурый.

— Никак. Придется отращивать глаза на затылке. Смотреть не только на китайцев впереди, но и за чичиками сзади…

— Хреново.

— Да уж, хуже не придумаешь.

ЧАСТЬ II

ЧИСТИЛИЩЕ

Глава 7

Китайцы прорвались сквозь огненные заслоны и подобрались к окраине города. Одни только китайские боги знают, какими потерями им это далось, и до сих пор давалось, потому что стреляли по ним из всего, что только могло стрелять и сеять смерть. Реактивные системы залпового огня, все виды ствольной артиллерии, танки, вплоть до того что били прямой наводкой по людским рекам стекавших с восточных гор, но ничто их не могло остановить. Это оказалось не под силу даже пушкам, стреляющими ядерными снарядами, прозванные "Большими Матронами". То и дело, где-то за горами поднимались шапки небольших ядерных грибов.

Впрочем, как выяснилось чуть позже, никто и не предполагал держать врага на высотах до последнего, потому как в подобном случае очень трудно что-либо контролировать. Командующий Колдунов прекрасно это понимая, сознательно открыл четыре направления удобных для обстрела и труднопроходимых для противника, и китайцы повелись – хлынули в образовавшиеся бреши под постоянным огнем.

— Во лезут, во лезут, а! — ошалело качал головой Бурый. — Сколько же их там уже положили?! Снарядов на них не напасешься!

Бурый глухо истерично захохотал. Вадим его понимал, зрелище действительно подавляло в первую очередь осознанием того, что их скоро захлестнет эта неистощимая живая река, которой не будет конца. Так оно собственно и есть, если учесть какое население в Китае и все это надо сдержать, не дать пройти через последний рубеж обороны.

Первый натиск китайской атаки на город предстояло отражать не штрафникам, несмотря на всю его яростность, а обычным войскам. Штрафникам предстояло выполнять совсем другие задачи, гораздо более опасные и кровавые, чем обыкновенное сдерживание противника.

Штрафной батальон Заречного стоял на некотором отдалении от окраины, напротив одного такого открытого Колдуновым участка, и солдаты в мощные бинокли хорошо видели, как по обгоревшим трупам погибших идут следующие подразделения КНА. И кому-то удавалось проскочить, прежде чем по маршруту их следования нанесут поражающий удар. И чем дольше шел бой, ведь по РСЗО также работали вражеские самолеты и нет-нет, но, то одна установка, то другая выходила из строя, тем большему количеству солдат противника удавалось проскочить опасную черту.

Стекая с гор эта живая масса, точно лава начала, плотно охватывать городские окраины и вскоре последовало проникновение. Сразу же завязались первые бои. Каждый дом превратился в крепость. Из каждого окна по китайским солдатам обрушивалось лавина огня, но это не останавливало противника, и он продолжал медленное, но верное движение вперед и обороняющимся не оставалось ничего другого как так же медленно, но верно отступать под этим неудержимым натиском.

— Батальон! Равняйсь, смирна, на! — скомандовал в своей неповторимой манере только что прибывший из штаба комбат Заречный. — Сегодня в три часа дня на нашем участке, на, произойдет прорыв обороны китайскими войсками. Задача, на: по приказу командования ликвидировать прорыв.

Батальон недоуменно зашумел. Никто ничего не понял.

Вадим посмотрел на часы. Уже половина второго, значит прорыв начнется через полтора часа.

— Тихо, на! Батальон должен не выдавить противника обратно как вы все тупоголовые подумали, ведь прорыв как вы уже надеюсь, на, поняли полностью контролируемый, а отсечь прорвавшегося противника от основных сил, чтобы он больше не получил подкрепления, на. Тех, кто прорвется, уничтожат уже в городе, на. В нашу задачу также входит отражение всех атак противника, что поспешат на помощь попавшим в ловушку китайцам.

— А если они попытаются вырваться и ударят нам в спину?

— Не ударят, на. Во-первых, за спиной у нас заградотряд, глядишь, реально заградит, и потом нас прикроют войсковые части. Они не дадут попавшим в капкан из этого капкана вырваться, на. Так что нам, на, нужно сосредоточиться только на своей задаче. Выполнить ее будет трудно, но такова наша роль, на. Всем ясна наша боевая задача? Вопросы есть, на?

— Как долго их планируют уничтожать? — спросил кто-то.

— Столько, сколько потребуется, на. А теперь напра-во! И бегом марш на исходные позиции, на!

Солдаты нагруженные оружием и боеприпасами побежали на юго-восток, преодолевая глубокий снег, скопившийся от шедших последние несколько дней снегопадов. Может еще и потому китайцы смогли подобраться к городу крупными силами, ведь видимость во время снегопадов падает до нуля и беспилотные летательные аппараты становятся практически бесполезными. Немногим больше могут дать живые разведчики и корректировщики огня, но последних очень мало.

Китайцев решили пропустить через район Торгашино. Он словно полип выступал из тела города, и китайцы хотели захватить его и выпрямить линию вторжения. Бои шли уже где-то в центре, в районе площади Труда, и всю восточную половину района китайцам уже удалось подмять под себя.

Комбат собрал вокруг себя ротных и взводных для более детального объяснения и постановки задач конкретным подразделениям. Тут же оказались незнакомые Вадиму и остальным командиры взводов и роты. Заречный их представил:

— Коллеги из отдельной Двести первой штрафроты. Даны нам на усиление, на…

Называть кого-то по именам он не счел необходимым и действительно ни к чему забивать голову пустой информацией. Расстелив карту города, комбат стал показывать и комментировать:

— Противника решили пропустить прямо по центру района улице Тургенева, на. Отсекать будем встречными ударами, на, по перпендикулярным ей улицам Второй Калининской и Васнецова. Итак, на, первая и вторая рота отходят южнее по Калининской за Делегатскую улицу, то есть сюда, третья и приданная нам отдельная двести первая штрафная рота уходят севернее по Васнецова, вот сюда… По моему приказу, его продублируют три красные ракеты, мы должны отрезать прорвавшегося противника, как щипцы, на, перекусить этот поток. Все, на, расходимся, первая и вторая роты – на юг, на, третья и двести первая – на север.

Подразделения стали расходиться на указанные исходные позиции в сопровождении крайне нервных солдат внутренних войск. Но бежать отсюда бессмысленно, просто потому, что район буквально кишел войсками, коим предстояло уничтожать попавших в капкан китайцев, а их будет многие тысячи, десятки тысяч с тяжелой техникой, так что разобраться с несколькими сотнями взбунтовавшихся штрафников им бы не составило труда. Штрафники и не чудили, даже чичики.

* * *

На передовую подходили все новые подразделения тяжело груженые оружием и боеприпасами, боеприпасы также подвозили на различном автотранспорте, а с передовой в тыл уходили те же машины, груженые уже ранеными и убитыми, если последних было время грузить.

Грохот боя не смолкал ни на минуту. Стреляли автоматы, пулеметы, взрывались снаряды, гранаты, свистели над головами мины и ракеты. На особенно сложных участках бухали танки, именно они являлись основной сдерживающей силой. Но на все это уже практически не обращалось внимания. Все внимание было сосредоточено к улице Тургенева.

— Три часа, — сказал Бурый, посмотрев на свой хронометр.

И несколько мгновений спустя что-то неуловимо изменилось в шуме боя. Он приблизился, но стал более редким что ли. Китайцы прорвались и пытались расширить зону прорыва, но сделать этого им не позволили. Милости просим двигаться вперед, но ни влево, ни вправо. И китайцы клюнули. Все новые и новые подразделения противника втягивались в открытый проход, в эту горловину, ведущую в огненный мешок.

Вадим невольно представлял их движение. Вот китайцы вышли к трамвайной линии, практически не встретив сопротивления, может разве что слабое, случайное и разрозненное, к тому же плотность застройки тут по разным причинам невелика, встречаются настоящие пустыри, что позволяет скопиться большому количеству народа.

Они уверились в своих силах и движутся дальше, делая соответствующие победные доклады своему командованию, и командованием в места прорыва направляются все новые и новые войска, чтобы закрепить успех, расширить взятый плацдарм и укрепиться на нем.

Но вот китайцы продвинулись вперед еще на несколько сотен метров до железной дороги. Дальше начинается плотный жилой массив домов и тут-то их встретили более плотным огнем. Но китайцы пока ничего не понимают и списывают усилившееся сопротивление тем, что русские успели перебросить часть войск для блокирования прорыва. Но этого русским не удается и китайцы продолжают накапливать силы, чтобы смять русских могучим ударом и разрезать город для захвата его по частям, тем более что юго-восточную часть, примерно четверть Свердловского района до реки Базаиха, они уже полностью взяли и пытаются дальше форсировать речку, но пока неудачно.

К тому же в соседнем Кировском районе произошел схожий прорыв. Русские явно слабеют, и значит нужно усилить натиск, и он усиливается и происходит очередной прорыв дальше на севере в Ленинском районе, даже два, через микрорайон Черемушки к микрорайонам Энергетик и Новая Базаиха.

Китайское командование явно вознамерилось создать свои "мешки" окружения защитников прорвавшимися силами и отщипывать городские кварталы точно щипцами.

— Что же они так долго-то… час уже прошел, — нервничал Бурый. — Это сколько их там уже скопилось за час?..

— Много… — кивнул Вадим, так же, как и остальные вслушиваясь в звуки боя и вглядываясь в небо в ожидании трех красных ракет.

— То-то и оно… Как бы не лопнуть от натуги.

— Не лопнем… В конце концов, ситуацией надо воспользоваться по максимуму, вот и заманиваем как можно больше китаез. А то ведь второй раз такая западня может и не удастся.

— Скорее всего… Если эта вообще удастся и мы не потеряем всю восточную часть города.

— Должна…

Бурый нервно закурил новую сигарету и глубоко затянулся скурив одной продолжительной затяжкой аж целую треть.

— Ненавижу ждать… — добавил он, выдыхая сизый дым. — Лучше сразу в дело…

Куликов кивнул. Действительно, ждать неизбежного очень погано. Ноги становятся ватными, в груди словно пропасть какая-то появляется и давит, и рвет и одновременно легко. Мозг едва справляется с противоречивыми чувствами. А у кого-то нет. Кто-то уже блюет, кто-то непроизвольно обмочился или того хуже – обделался. Кто-то из новичков кончил от эмоционального перенапряжения, и чувствует себя вообще препогано.

— Рота! — кричит ротный, оборачиваясь на своих бойцов. — Вперед!

Вадим увидел красные ракеты.

— Вперед! — кричат взводные и Куликов, в том числе и ноги сами несут к цели.

Впереди в опасной близости бухают взрывы тяжелых минометных мин, слышится свист подлетающих снарядов.

"Прореживают плотный поток китайцев, — догадался Куликов. — Иначе нам их действительно не одолеть, не рассечь".

Минометный огонь прекратился, и за дело вновь взялись бойцы, удерживающие "бутылочное горлышко". С командиром такого отряда вышедшего из дома встретились ротные.

— Где они? — спросил один из них.

— Засели вот в этом ряду пятиэтажек, — показал майор на частично разрушенные минами дома. — За ними дорога.

— Ясно. Прикройте нас.

— С этим не беспокойтесь, сделаем все как надо. Но вам надо поторопиться, китайцы быстро очухаются и вновь полезут и, если не успеете, минометный огонь придется уже по вам вперемешку с китайцами.

— Знаю.

Ротные, переговорив между собой, распределив цели, бегом вернулись к своим подчиненным.

— Рота, наша цель, вот эти два дома. Цель второй роты еще два соседних здания. Мы должны их взять, во что бы то ни стало и создать из их окон перекрестный обстрел улицы с противоположной стороны зданий. Это ясно? Отлично. Тогда Партизан, Кук и Якорь, ваша цель тот, что справа, соответственно первый, второй и третий подъезд, для остальных – левый дом. Он наполовину разрушен, так что хватит всего двух взводов.

Ротные переглянулись между собой, синхронно кивнули, показав друг другу, что готовы и махнули ожидавшему сигнала майору, чтобы тот начинал интенсивный прикрывающий огонь. Когда стрельба значительно усилилась, вновь часто загрохотали взрывы, ротные скомандовали атаку.

Штрафники устремились вперед по открытому пространству внутреннего двора между домами. Китайцы не могли оставить такого без внимания и попытались их обстрелять, но тщетно, огонь прикрытия из домов напротив, сделал свое дело и обороняющиеся даже не смогли носа выказать из окон, не говоря уже о том, чтобы прицельно стрелять. Сами штрафники добавляли на ходу, если прикрывающие пропускали какую-то огневую точку.

Но китайцам практически ничто не мешало вслепую бросать гранаты. Когда их много, а китайцы постарались, это создает настоящую стену из осколков. Штрафники тут же попадали, кто сраженный осколками, кто прячась за скудные укрытия – растущие деревья и редкие воронки.

Куликов сам спрятался за пеньком поваленного близким взрывом тополя, но быстро понял, что это никакое не укрытие. Нужно идти вперед и захватывать это проклятое здание.

Прикрывающие подсобили из гранатометов и из окон занятого китайцами здания вырвались снопы огня. Добавили сами штрафники из подствольников, и в квартирах затрещали резкие хлопки.

— Не лежать! Вперед! — услышал он свой голос и когда частота взрывов своих и чужих несколько упала.

Вадим снял с плеча одноразовый гранатомет "шмель" и всадил заряд в закрытую подъездную дверь. Она хоть и железная, с кодовым замком, но взрыва не выдержала, деформировалась и открылась. Кто-то добавил уже внутрь из подствольника. Первые штрафники стали проникать внутрь здания. Тут же затрещали автоматные выстрелы и раздались взрывы, выбивавшие из прохода тучи пыли.

Южную сторону дома после такого обстрела и стремительного штурма можно было считать зачищенной, но оставалась еще северная.

Двери квартир были выбиты еще китайцами, а то и вовсе еще до них мародерами, так что на их вскрытие ни времени ни сил с боеприпасами тратить не пришлось. Дальше оставалось действовать по давно отработанной схеме: граната в коридор, после взрыва шквальный обстрел в запыленное пространство и рывок в комнаты.

Но китайцы в надежде на скорую подмогу оборонялись отчаянно. Большие трудности возникли со штурмов верхних этажей. Узкие лестницы легко защищать, то и дело, прыгая по ступенькам, скатывались гранаты. Но штрафники все же поднимались этаж за этажом зачищая квартиры. В конце концов, ни сил, ни боеприпасов китайцам катастрофически не хватало для удержания своих позиций. Об этом говорило хотя бы то, что кое-где дело доходило до рукопашных.

— Китайцы поперли! — прибежал с докладом Бурый.

Рев танковых дизелей и звонкий стрекот гусеничных траков тут же долетел до ушей Куликова. Вадим выругался. У него не взято еще два верхних этажа, но делать нечего, нужно удерживать занятые позиции.

— Первому, второму и третьему отделениям рассредоточиться на занятых рубежах и начать вести перекрестный обстрел противника.

— Есть!

— Кстати, наши товарищи из третьей и отдельной Двести первой рот уже взяли свои рубежи?

— Без понятия!

Вадим пробрался в ближайшую квартиру, что окнами выходила на Делегатскую улицу, и осторожно выглянул в окно. В домах напротив, шли активные бои. В общем, все то же самое: первые этажи под контролем штрафников, верхние – китайцев.

С нижних этажей бойцы открыли перекрестный огонь по продвигающемуся противнику, но мешали китайцы засевшие на верхних этажах стреляя по противоположным нижним.

Вадиму эта ситуация что-то напомнила. Память секунды две сопротивлялась, а потом выдала все до мельчайших подробностей: расстрел эшелонов с войсками китайцами засевших в горах и штурм занятых противником высот. Китайские пулеметчики тогда прижали их к склонам, так что не подняться, тем более куда-то двинуться. Вадим тогда додумался скооперироваться с подразделением, попавшим в схожую ситуацию на противоположном склоне. Они обстреляли огневые точки противника друг друга и только это дало им возможность занять высоты.

"Почему бы не попробовать то же самое?" – подумал Вадим.

— Ротного видел?

— Мельком где-то…

— Найди. Пусть он свяжется с кем-нибудь из третьей или двести первой роты и пусть они нам подмогнут: обстреляют четвертые и пятые этажи нашего дома, а мы соответственно выкурим их противников.

— Понял!

Бурый исчез в поиске ротного, а Вадим приостановил дальнейший штурм, приказав держать пролет под контролем.

Появился ротный с рацией. Куликову пришлось повторить свою задумку и командир, понятливо кивнув, сначала предупредив остальных взводных, чтобы не лезли дальше наверх, стал договариваться об размене услугами с кем-то из третьей или двести первой роты.

— Давай, — кивнул он. — Они отработают после нас.

— Четвертое отделение, приготовить тяжелое вооружение. Открыть огонь по огневым точкам противника в противоположных домах на четвертом и пятом этажах.

Бойцы разрядили одноразовые гранатометы по окнам соседних домов, что через дорогу, по одному заряду на квартиру, этого вполне достаточно, и буквально через пару мгновений загромыхало над головами у авторов идеи. Да так что дрогнули перекрытия и посыпалась штукатурка с мелкими осколками бетона. Как бы не рухнуло все…

— За мной! — призвал за собой солдат Вадим и первым ринулся наверх.

Нужно ковать железо пока горячо, а точнее пока солдаты противника оглушены и дезорганизованы.

— Четверо на четвертом, остальные на пятый!

Вадим сам поднялся на пятый этаж и после взрыва гранаты, ворвался в одну из квартир. Первого китайца, что пытался встать, Вадим изрешетил из автомата, а второго, поскольку патроны закончились и менять рожок некогда, пригвоздил штыком в горло.

Бойцы что шли за ним проверили соседние комнаты, кухню и уборную.

— Чисто.

— И у нас…

На четвертом этаже зачистка также прошла без проблем.

Как только домá полностью оказались под контролем штрафников, эффективность обстрела продвигающегося противника значительно улучшилась. Потом подошли солдаты, что их прикрывали, подтащив боеприпасы и "затяжные ремешки" на горловине "мешка" затянулись. Подразделения противника, что прорвались вглубь Свердловского района, до тех рубежей, до которых их пустили, оказались в полной западне. Они не могли ни выйти, ни получить помощь извне, а потом на них обрушился шквал огня: точечно отработали РСЗО, добавили минометы и после этого огненного вала район пошли зачищать солдаты под прикрытием танков и своих БТРов и БМП. Зачистку территории планировали закончить за сутки, и все это время требовалось стоять стеной, ни шагу назад, не пускать китайцев, а они естественно лезли со всех сторон с удивительной настырностью.

* * *

Подкатившие танки облегчили штрафникам их работу. Каждый выстрел Т-134 разрушал огневую точку противника, обрушивая целую секцию дома. После нескольких таких выстрелов дом и вовсе обрушивался превращаясь в груду мусора, но китайцы прятались и за этими кучами бетона и кирпича.

Подкатили китайские танки и вот тогда штрафники в полной мере прочувствовали, что ощущали китайские солдаты. И хотя принцип стрельбы у пушек китайских танков несколько другой – электромагнитный, опасность была не меньшей, а то и большей.

Считается, что обороняться легче, чем наступать. Так вот, ничего подобного. Китайцы использовали свою излюбленную тактику: забрасывали все дымовыми гранатами и под защитой этой непроницаемой разноцветной пелены кидались в атаку. В безветренную погоду, да и ветер бы ничего практически не изменил бы, они подбирались чуть ли не на расстояние вытянутой руки.

Штрафники уже дважды откатывались под такими атаками. Еще один отход и они оставят микрорайон Торгашино. Это последний ряд домов, за спинами широкая улица и микрорайон Цементников. Но там же за спинами все еще идет ожесточенный бой: добивают отчаянно сопротивляющихся китайцев. Тои дело слышатся чудовищные взрывы, когда места сосредоточения групп китайских солдат подвергаются бомбардировке тяжелыми бомбами, от которых рушится не только здание-цель, но и соседние уже получившие повреждения обваливаются.

Хорошо то, что накал боя все же постепенно спадает, значит зачистка со значительным опережением подходит к концу. Мелкие группы, по три-четыре человека,, конечно, не вытравить и за неделю, но они не так страшны, так как у них почти нет боеприпасов и как-то повлиять на ситуацию в принципе не могут. Но плохо другое – наступает ночь, стемнело уже изрядно и основная наступающая сила может этим воспользоваться.

— Ну вот, опять… — буркнул Бурый, вместе со всеми наблюдая как перед ними и за ними прилетая со стороны китайцев, вновь начинают падать дымовые гранаты. — Интересно, все-таки, почему в городе они используют разноцветный дым?

Вадим пожал плечами. Лично ему это до фонаря. Он лишь обернулся, чтобы посмотреть путь отступления, потому что после каждой такой атаки приходилось откатываться назад. Противопоставить туману, под прикрытием которого китайцы подбираются вплотную практически ничего невозможно. Как невозможно остановить волну китайцев. Это все равно, что пытаться остановить селевый поток. Все сметает.

Командование на удивление довольно спокойно относилось к подобным откатам и даже санкционировало их. Видимо все делалось для того чтобы спрямить линию обороны. Уж очень тяжело давалась защита этого выступа из тела города. Но вот дальше вряд ли позволят отступать так же легко.

Именно эта легкость отступления пока что сохраняла их жизни. Батальон с начала операции потерял на удивление немного людей, всего треть от своего состава. Хотя тут еще дело возможно в том, что чичики показали себя хорошими бойцами, отступать все равно некуда и, хошь не хошь, приходится воевать, это ведь не наркоманы, уклонисты, симулянты и прочее отребье, обделывающееся от одного вида врага и подыхающее в самых глупых ситуациях.

На этот раз китайцам подготовили сюрприз. Минеры-саперы, провозившись, на удивление, долго только-только отошли с обороняемой позиции. В подвалах они заложили тонны карьерной взрывчатки. Этого хватит, чтобы снести с лица земли всю улицу. Собственно так и собирались поступить.

— Можно подумать, китайские саперы не проверят подвалы, и не разминируют их, — недовольно сказал Бурый. — А взрывать только их да еще таким количеством взрывчатки, на мой взгляд, глупо.

Вадим снова пожал плечами. Наверху не дураки, наверняка все это понимают и раз все же сделали, так как сделали, значит так надо.

Дымовая завеса, наконец, достигла своей максимальной плотности. Осветительные шашки из-за разноцветности дыма оказались бесполезными, они просто не пробивали такую плотность, а где все же пробивали, создавались сюрреалистические тени.

— У меня идея, — прошептал Куликов, доставая оборонительную гранату.

Рычагом она задела моток лески и колышки – приспособления для установки растяжек и вытащила все это за собой из кармана. Такой самодельный набор имелся у каждого уважающего себя штрафника.

— Да? И в чем она заключается? — поинтересовался Бурый.

— Времени мало объяснять… Взвод, слушай мою команду! Взять по гранате, выдвинуться на десять метров вперед и установить растяжки! Пошли!

— Забавно! — устремляясь вслед за Вадимом, хохотнул Бурый. — Использовать дым китайцев против них самих. Как мы только раньше не додумались?!

Вслед за Куликовым и Бурым, быстро оценив задумку взводного, выскочили остальные его бойцы и также стали быстро готовить растяжки.

Установить растяжку, дело пяти секунд. Вбить колышки в мерзлую землю, конечно, та еще проблема, но повсюду валяются битые кирпичи, куски бетона и прочий мусор, которым можно воспользоваться как молотом и еще как маскировочным материалом. Куликов так и вовсе замаскировал свою растяжку все еще источающей дым дымовой шашкой.

Пока Вадим готовил сюрприз, он связался с обеспокоенным странным поведением ротным и объяснил свою задумку.

— Отличная идея, Партизан, но сначала нужно посоветоваться, а уже потом делать.

— Виноват. В следующий раз именно так и поступлю.

Но ротный уж его не слышал, переключившись на общий канал. По его приказу остальные штрафники его роты также выскочили устанавливать преграду. А там и весь батальон по всей длине свой зоны ответственности, после того как ротный связался уже с комбатом.

— Приготовиться!

Штрафники, вернувшиеся после вылазки на свои позиции, замерли, напряженно вглядываясь в туман в ожидании появления врага. Пальцы застыли на курках и в кольцах гранат. Все знали, что китайцы уже идут, но стрелять в белый свет как в копеечку тоже не имело смысла, только боеприпасы впустую расходовать.

Вадим, как и остальные бойцы, подготовил две ручных гранаты, плюс граната в подствольнике. Именно такой взрывно-осколочной стеной нужно задерживать противника, а уже потом лупить из автоматов и пулеметов.

Впереди бухнул взрыв, вспышка окрасила дымовой шлейф в кроваво-красный цвет. Вслед за первым взрывом грохнуло еще три. Атакующие закричали, поняв что обнаружены, командиры прокричали команды и не скрываясь рванули в атаку, и взрывы загрохотали с пулеметной скоростью. Потом уже добавили защитники, забросав китайцев гранатами и открыли огонь из всего своего стрелкового арсенала.

Первая атака китайцев захлебнулась, но натиск не ослабевал. На позиции штрафников также полетели гранаты, обрушился шквал огня, забили из гранатометов.

Уже в который раз Куликов убеждался в правоте комбата Заречного, когда он говорил, что выжившие после первых боев станут спецами в деле выживания. И правда, словно какой-то ангел хранил Вадима от смерти. Ничем иным это объяснить было невозможно.

А как еще можно объяснить то, что он выходил из зоны поражения за мгновение до того, как то место, где он находился, накрывало очередью из крупнокалиберного пулемета, взрывало гранатой или даже серией гранат из автоматического гранатомета и все, что ему доставалось – это взрывная волна, сбивающая с ног и, на худой конец. мелкие осколки не опасные для жизни и вообще не чувствующиеся до конца боя.

Впрочем, то, что они не чувствовали боли от попадания осколков объяснялось просто. До начала сражения каждый вкалывал себе обезболивающее и мелкие ранения не мешали действовать с прежней скоростью, а само обезболивающее не только не замедляло реакцию, но вроде даже как ускоряло ее, совсем чуть-чуть, но и это чуть-чуть многое стоит в том кромешном аду, в котором штрафникам приходилось действовать.

Конечно от такой тактики наркоманом недолго стать, но тут уже приходится выбирать: жизнь или зависимость.

Стрельба велась во всех направлениях. Китайцы выныривали из дымовой завесы точно призраки. К счастью для штрафников пули, осколки гранат валили этих "призраков", но на их место вставали другие и приходилось хорошенько маневрировать и уклоняться, чтобы не попасть под удар.

— Отступаем! — прозвучал по рации приказ комбата.

Командиры продублировали приказ своим бойцам.

Штрафникам не надо долго себя уговаривать. Они, отстреливаясь, стали спешно выходить из зоны боя, ставя позади себя растяжки, чтобы противник преследовал их не так резво. В довершение позиции обстреляли неуправляемыми ракетами пролетевшие над головами вертолеты.

Глава 8

— Уф-ф… вырвались, — облегченно выдохнул Бурый.

— Командирам отделений посчитать личный состав, — приказом, напомнил в первую очередь Бурому, Куликов.

— У меня пятеро вместе со мной… Двое легко ранены.

— Четверо, — доложился командир второго отделения. — Один легко раненый.

— Шестеро. Трое ранены, один тяжело.

— Трое, — доложился один из бойцов четвертого отделения. Все ясно: командир отделения погиб. — Все легкораненые.

— Нормально…

Куликов огляделся. Раненым оказывали медицинскую помощь, заключавшуюся исключительно в перевязке ран и уколах обезболивающего. Пока их не отведут на переформирование, это все, что они могут себе позволить. Только тяжелораненого забрали бойцы из медроты. Тяжелораненых как правило мало, не в последнюю очередь из-за того что они из-за своих ран не успевают отступить вместе со всеми и попадают в руки китайцев. А возиться с ними остальные штрафники не желают, самим бы спастись, потому как стóит только начать помогать тяжелораненым и ты сам становишься пленником китайцев. Кому это надо?

Вадим связался с ротным по рации и доложил ему о своих потерях и состоянии выживших, поинтересовавшись:

— Известно уже, когда нас отведут?

— Завтра утром обещали. Так что нам еще нужно ночь продержаться.

В этом Вадим как раз не был уверен. Что он может сделать с семнадцатью бойцами, из которых половина ранены? Под первым же напором отступят или что еще вероятнее – полягут. О чем и сказал ротному.

— Ну а я что могу сделать, Партизан? Обещали еще, правда, свежую роту подогнать. Так что ждем…

— Понял. Конец связи…

— Ночь, это еще терпимо, особенно если подкрепление действительно подойдет, — кивнул Бурый, слышавший, что сказал ротный и тут же без перехода, добавил, махнув в сторону оставленных позиций: – Ну что я говорил? Стоило ли только понапрасну тратить такую чертову тучу взрывчатки и минировать?..

Куликов осторожно выглянул из-за угла. От дымовой завесы уже практически ничего не осталось и благодаря регулярно запускаемым осветительным шашкам все хорошо просматривалось. Только у самой земли еще клубился туман, точно саваном укрывая тела убитых. А видно было, что китайцы и впрямь разминировали заложенные в подвале фугасы и вытаскивали мешки, оттаскивая их куда-то подальше от передовой.

— Ничего не поделаешь. Не сработала чья-то задумка.

— Дурацкая задумка потому что…

Несколько бойцов попытались подстрелить мелькавшие фигурки вражеских солдат, но расстояние оказалось слишком велико и последовали приказы ротных прекратить огонь.

Впрочем, снайперов из благонадежных войск засевших где-то на верхних этажах окрестных домов позади них, это не касалось и они продолжали щелкать. Насколько успешно никто не знал, и узнать не спешил, потому как лишний раз выглядывать это значит самому подставляться под снайперскую пулю противника.

Подошла обещанная рота. Тоже из штрафников и тоже на восемьдесят процентов состоящая из уроженцев Северного Кавказа.

Подкатили грузовики с боеприпасами и вскоре штрафники вновь оказались вооружены до зубов.

Остатки взвода Кука ротный передал Куликову, потому как сам Кук получил тяжелое ранение, оторвало руку, и его забрали медики.

"Повезло…" – подумал Вадим, но как-то отстраненно, без эмоций.

Яркость эмоций куда-то давно ушла, лишь во время боя они вновь обострялись, но это скорее инстинкты. А сейчас, в минуту передышки он отдыхал телом и разумом, прислонившись спиной к стене дома, отрешаясь от всего, что могло его взволновать, а значит заставить потратить лишнюю долю энергии на пустые переживания.

Может именно потому он уже давно не думал о том, как бы и куда свалить. Как и куда? Зачем теперь об этом вообще думать, если желание в принципе невозможно осуществить? Оставалось только жить по принципу: будь что будет, и пусть все идет так, как есть. Авось кривая где-то да вынесет? Но надежд на такой желанный поворот судьбы-злодейки мягко говоря мало. Вадим это прекрасно понимал и не трепыхался ни телом, ни духом.

— Опять двадцать пять… не прошло и часа…

Что началось опять, даже и гадать не приходилось. Свист падающих мин, взрывы и шипение дымовых шашек, что также прилетали вперемешку с минами, говорило об одном – китайцы скопили достаточно сил на этом участке и сейчас предпримут очередную атаку. Странно только, что разведка проморгала скопление сил противника и его не постарались уничтожить как раньше, хотя бы минометным обстрелом, не говоря уже об авиационном налете, а то и вовсе работой РСЗО, тем более что они что-то давно не давали о себе знать.

Но кто знает почему? Может именно сейчас происходит передислокация артсистем? С авиацией тоже вечные трудности. Мало того, что ее мало, так она еще и неповоротлива. Аэродромы черт-те где, опять же синхронизировать все надо.

На этот раз произвести установку растяжек китайцы, усвоив прежний урок, штрафникам не дали, ведя непрерывный слепой обстрел из пулеметов и автоматических гранатометов.

— Щас полезут…

Но вместо ожидаемого штурма произошло неожиданное. Китайские позиции потонули во взрывах по всей длине. Всю дымовую завесу тут же сдуло ударными волнами, но разобрать что-то все равно не представлялось возможными. Все заволокло пылью от оседающих домов, складывавшихся как карточные домики. Куски кирпича, бетона и всего прочего разлетелись на многие десятки, даже сотни метров вокруг, нередко залетая в окна квартир в которых укрылись штрафники.

— Хренасе… Это что сейчас тут, черт возьми, произошло? — ошалело спросил Бурый, тряхнув головой.

— Сработали мины…

— Это я понял… Но какие? Ведь китайцы все вынесли…

— Значит, вынесли все, что им предложили вынести, а настоящие мины спрятали понадежнее. Видимо в вентиляционные шахты или еще куда…

* * *

После такого взрыва, мало что оставившего от штурмовых подразделений, китайцы этой ночью атаковать больше не стали. Более того, накал боя на других направлениях также значительно спал, а то и вовсе стихло. Видимо китайское командование остановило наступление, чтобы разработать новую тактику.

После паузы вновь заработала ствольная и реактивная артиллерия, накрывая китайские отряды в местах сосредоточения и на марше. Так что китайскому командованию стоило торопиться с выработкой новой стратегией, потому как солдаты гибли зазря. Впрочем, никто особо и не сомневался, что китайцы станут тянуть резину.

Обороняющиеся также не теряли времени даром, перегруппировывая войска для успешного отражения вскоре последующего штурма.

Штрафники занялись своими делами. Большинство быстро перекусывали что-то из сухпайков, Вадим предпочел сначала почистить изрядно закопченное пороховой гарью оружие, чтобы не отказало в ответственный момент и только потом, поесть.

— И чего мы все тут дохнем? — пробурчал Бурый. — Ведь ясно же что китайцы нас задавят…

— А что ты предлагаешь? — поинтересовался один из бойцов второго взвода Кука по кличке Штырь. — Лечь на спину, раздвинуть ноги и получать удовольствие? Боюсь, не получится браток. Китацев слишком много…

Бойцы невесело засмеялись.

— Ну…

— Вот тебе и ну. Затрахают до смерти и никакого удовольствия, разве что китайцам.

— Но и это тоже не дело…

— Может, мы выигрываем время для ученых, что придумывают какое-то новое оружие? — включился в разговор третий солдат в очках из числа симулянтов.

Вадим не помнил ни его имени, ни прозвища. Зачем? Такие как он погибают одними из первых. Даже удивительно, что этот бой пережил. Для себя прозвал его Очкариком.

— Держи карман шире… Фашисты тоже сто лет назад надеялись на то, что ученые придумают абсолютное оружие и чем все это закончилось для них.

— Но мы не фашисты… — возразил Очкарик. — Мы на своей земле… защищаем…

— Только в этом и заключается отличие, — согласился Штырь. — В остальном все один к одному. А то, что ученые что-то придумают и это разом повернет китайскую армию вспять, так такая вероятность приближается к нулю и больше походит на голливудский сюжет третьесортного боевика, где главный герой убивает бейсбольной битой главного злодея.

— Но что же нам тогда остается?!

— Подохнуть.

— Надо было китайцам отдать то, что они требовали… все равно оно нам без надобности, — вклинился в разговор очередной участник из числа пораженцев по кличке Слизняк.

Куликов хмуро взглянул на него. За подобные речи уже можно получить по шее от особистов и командир взвода вполне может получить за компанию, за то, что не пресек. Но Вадим не пресек. После таких потерь каждый человек на счету, чтобы кого-то из них расстреливать из-за пораженческих речей. Сами подохнут.

— Думаешь, китайцы на этом бы остановились? — только спросил Куликов.

— А что, им мало?

— Вопрос даже не в том, что им мало территории до Урала, а то, что нам будет мало оставленной нам по доброте душевной китайцев территории. Сто миллионов человек на европейской части России. Вряд ли мы бы смогли на ней прожить. Пахотных земель там почти нет. Весь юг – практически пустыня, где уже давно ничего не выращивают. На севере для земледелия, несмотря на глобальное потепление все же еще довольно холодно и болотисто. Остаются только центральные области, а их на сто миллионов не хватит, слишком уж эти земли истощены. Погодные условия тоже оставляют желать лучшего. Ведь неурожай на данной территории, что раньше компенсировался урожаем в других регионах, станет критичным. Так что вопрос о территориях от Урала и дальше на восток это вопрос не только выживания китайцев, но и нас самих. Я уже не говорю о том, что мы теряем всю сырьевую базу для промышленности. Газ, нефть, сталь, минералы и т. д. и т. п. все окажется в руках китайцев. Все это прикажешь у них покупать? А на что? Запасов золота надолго не хватит. Кроме того китайцам самим мало… Так что пройдет еще совсем немного времени и мы быстренько сократимся до каких-нибудь десяти-двадцати миллионов человек. Спросишь почему? Отвечу. Возникновение конфликтов неизбежно, ведь выселенным людям жить негде, работы тоже нет, а скученность всегда ведет к агрессии. Всегда найдется враг… все это нас подкосит. И стоит китайцам захотеть, а они захотят – в этом можно быть уверенным, ведь они в отличие от нас быстро восстановят и даже увеличат свою численность, то им даже напрягаться не придется, чтобы взять оставшуюся территорию в свои руки, а нас окончательно вывести под ноль. В итоге мы как народ, этнос просто исчезнем, точно мамонты. А те группки, что сумеют эмигрировать за бугор, быстро растворятся, причем сами же постараются вытравить из себя все русское, даже имена сменят. Были Иванами, а станут Эванами.

— Зачем?

— Чтобы каждый встречный и поперечный не тыкал в них пальцем и не говорил: вот еще один трусливый русский, который свою страну просрал, сбежал, вместо того чтобы защитить. Эти ублюдки даже сами постараются забыть, что они русские и детям своим не скажут, кто они, где их корни…

"Корни…" – эхом прозвучало в голове Вадима.

— Тебя послушать так просто удивляешься тому, что ты тут вообще делаешь. Говоришь прямо как какой-то политрук!

Бойцы согласно тихонько засмеялись. Куликов тоже усмехнулся, но с горечью, разом вспоминая все причины, что привели его в штрафбат.

— Тем не менее, это так. Можно, конечно, сказать, что я несколько перегибаю палку, но согласись, мой прогноз недалек от истины. Этого ли будущего ты хочешь своему народу?

— Нет, но что меняет эта война, наши жертвы, если исход заранее известен?!

— Ничего. Ну разве что мы заставим себя уважать и останемся в памяти других людей как народ бившийся до конца и не преклонивший колени перед врагом. А те, что успеют избежать гибели и осядут там за бугром, будут гордо говорить, что они русские, потому как сражались до конца с врагом в двадцать раз превосходившего их по численности. Да, они побеждены, но чести не уронили. А потомки не превратятся в Иванов родства не помнящих. Нет, они будут помнить кто они, откуда и кто лишил их Родины, и будут всячески бороться с врагом при помощи экономики, политики, даже диверсионно. И кто знает, может однажды они найдут способ вернуть ее себе.

— Какая глупость…

"Хм-м… раньше я тоже так же сказал бы, — подумал Вадим. — А сейчас… а сейчас я сам почти верю в то что сказал".

* * *

Слизняк еще хотел что-то добавить, но со стороны китайцев послышались странные звуки. Вадим сразу идентифицировал их: кто-то проверял работу динамиков ударом пальца по микрофону.

Штрафники тут же зашевелились, откладывая еду и хватая оружие, спешили к боевым постам.

— Что это китаезы еще придумали?

Бойцы напряженно вглядывались из-за укрытий в освещаемую осветительными ракетами темноту, но ничего разглядеть не могли.

Из динамиков тем временем донеслось на довольно чистом русском языке:

— Китайское командование, правительство и народ обращается к вам, коренным жителям Сибири, Севера и Кавказа!

— Пропаганда…

Вадим же вслушался более внимательно, но не к тому, что говорил оратор, а к голосу.

— Знакомый голос… где-то я его уже слышал… — прошептал Куликов, смутно припоминая, где именно он его слышал, а когда вспомнил, ничуть не удивился. Это определенно был тот самый старый знакомый, что его допрашивал в плену в Забайкалье.

— Русские, оккупировавшие ваши земли, заставляют вас воевать за себя, за то, чтобы ваша земля и дальше находилась под их властью! — продолжал ораторствовать китайский оратор. — Но мало того что они заставляют вас воевать за себя, так они же вам еще не доверяют и гонят на убой загоняя в штрафные подразделения! Они сознательно уничтожают вас, нашими руками, но поверьте, мы этого не хотим и постараемся избежать в дальнейшем! Ведь вы наши братья! А что касается народов Кавказа, по сути граждан Кавказкой Конфедерации, то к вам мы не имеем никаких претензий!

— Вот суки, а!

Куликов осторожно осмотрелся по сторонам. Уроженцы Кавказа переглядывались между собой и эти взгляды Вадиму чертовски сильно не понравились.

— Бурый…

— Что?

— Носороги…

— М-мать… — все правильно понял Бурый и незаметно передернул затвор автомата.

Его действие так же незаметно повторил Куликов. Сейчас могло произойти все что угодно, ведь кавказцы хотят вернуться к себе на историческую или правильнее сказать малую родину, и к этому лучше быть готовым.

— Переходите к нам, братья! И вы, граждане Кавказской Конфедерации тоже можете идти к нам. Мы обещаем, что сделаем все возможное чтобы вы попали домой к своим семьям: женам и детям!

Вадим спешно связался с ротным.

— Чего тебе, Партизан? — нервно отозвался ротный.

— Неплохо было бы, чтобы наш заградотряд к нам поближе подошел и одним своим присутствием удержал некоторые горячие головы от необдуманных шагов…

— Ты не один такой умный. Комбат этим уже занимается…

— Понял. Конец связи.

— Мы предлагаем вам перейти прямо сейчас. Мы понимаем что вы, по сути, невольники и ваши поработители держат вас на коротком поводке, потому мы поможем вам. Прямо сейчас ваши позиции забросают дымовыми шашками. Воспользуйтесь дымовой завесой и переходите к нам, мы позаботимся о вас.

И правда, послышался приближающийся свист минометных снарядов. Они стали падать тут и там источая клубы разноцветного дыма. Позиции и простреливаемое пространство стало заволакивать дымом. А мины все падали и падали.

— Отвести подразделения на запасную линию, на! — раздался приказ комбата.

— Взвод… отойти на запасную линию обороны, — повторил приказ Куликов.

Но бойцы из числа уроженцев Кавказа выполнять приказ не спешили. Но и в открытое противостояние вступать тоже не решались, понимая, что в бою многие из них погибнут и тогда на родину им с помощью китайцев не попасть… разве что в пластиковом мешке. Но этим они вряд ли станут заниматься.

— Идите же! — подстегивал их китайский оратор. — Плотность дымовой завесы достаточна и русские не смогут в ней вас разглядеть!

— Мы уходим, — сказал некто Ибрагим, с которым у Вадима уже был разговор. — Не советую вам нас останавливать и как-то мешать. Нас больше…

— Не делайте этого. Вас не отпустят… неужели ты не понимаешь, что китайцы как раз и добиваются того, чтобы у нас тут возникла неслабая перестрелка? Чтобы мы поубивали друг друга и они взяли бы практически пустые позиции без особых хлопот?

— Возможно… Но это единственный для нас шанс выжить в этой войне. Ты не можешь не признать что это так.

Куликов мысленно согласился. Что ж, кавказцев и "китайских братьев" действительно поставили в безвыходную ситуацию и вот ее плоды – мятеж.

— И мы этим шансом воспользуемся. Так что лучше отпусти нас и не доводи до беды… всем мало не покажется.

"Да черт с ними, пусть валят… — подумал Вадим. — Все равно это ничего не изменит. Только целее будем".

— Это последние дымовые шашки, — продолжал давить китайский оратор, подталкивая мятежников к определенным действиям.

И действительно, упало еще несколько мин и свист прекратился. Упавшие ранее мины еще источали дым, но надолго их не хватит, тем более что поднялся ветерок и тем, кто решил перебежать линию фронта следовало спешить. А спешка как правило приводит к ошибкам, дорого обходящимся как самим спешащим, так и окружающим.

Все находились во взведенном состоянии. Не хватало только искры, чтобы произошла катастрофа. Вадим посмотрел на запад, откуда должны появиться солдаты внутренних войск, что состоят в заградительном отряде, но дым что напустили китайцы, не давал увидеть дальше двадцати-тридцати метров и неизвестно как далеко они находятся и идут ли вообще. А нервы кое у кого вот-вот сдадут, и тогда начнется такая веселуха…

— Хорошо… проваливайте.

Ибрагим недоверчиво уставился на Вадима.

— Чего смотришь. Мне моя шкура тоже дорога, чтобы терять ее так по-идиотски.

Несколько мятежников тут же бросились наутек в сторону китайцев. Остальные стали отходить гораздо степеннее, не подставляя спины, чтобы не дать русским соблазна.

Раздалось несколько выстрелов и один из беглецов, что уже скрылся из вида Куликова и остальных, но по прихоти розы ветров и разбросу дымовых мин оказался виден для неизвестного стрелка, дико закричал что-то на своем родном языке.

Тут еще из дыма показались вэвэшники.

— Стоять! — приказал кто-то из их офицеров.

Тут же раздалась суматошная стрельба, крики, взрывы…

* * *

Вадим, быстро осознав, что сейчас начнется с появлением солдат ВВ, упал еще до того как раздался первый выстрел. Очередь из автомата пронеслась над его головой. Стрелять начали все во всех, и что-либо разобрать не представлялось возможным, нужно было спасать свою жизнь. А сделать это очень непросто, учитывая в каком переплете он оказался. Ситуацию можно охарактеризовать как молот и наковальня. С одной стороны уроженцы Кавказа, а с другой вэвэшники.

Чичики стреляли по всем: в своих бывших боевых товарищей-штрафников если они русские и в вэвэшников. И вэвэшники стреляли по всем штрафникам, хотя знали что их клиенты кавказцы. Но как солдатам из заградительного отряда в этом проклятом дыму различить, где чичик, а где свой брат славянин? Вот они и валили всех, кто оказывался у них в перекресте прицела одетый в старую советскую форму песчаного цвета. Так что приходилось проявлять недюжинную изворотливость, чтобы не получить пулю, что называется, ни спереди ни с тыла. Та еще задачка.

Пока дымовая завеса еще окончательно не рассеялась, кавказцы пытались отступить под его прикрытие, но вэвэшники не отпускали. В то же время, солдат из заградотряда было слишком мало, чтобы сходу раздавить мятежных штрафников и вооружены для таких задач слишком легко в то время как у штрафников имелось все необходимое, пусть и предназначалось это изначально для отражения китайских атак.

Разгорелся нешуточный бой. Мятежники стали скрываться в доме, чтобы преодолев его насквозь, выйти с другой стороны и выскочив из окон драпануть к китайцам.

На этом бы все и закончилось, по крайней мере, на данном участке, но тут на позиции первой роты стали подтягиваться кавказцы из только что подошедшего подкрепления. Основные силы ВВ были направлены как раз против них – свежих сил. Заградотряд сумел там отрезать путь отступления мятежникам и кавказцы пошли по пути наименьшего сопротивления и приперлись сюда, смяв и заставив отступить взвод ВВ, что держал первую роту.

Они шли такой толпой, что отсиживаться дальше в укрытии среди развалин не представлялось возможным. Просто затоптали бы, но еще раньше обнаружив, пристрелили бы.

— Бурый! — позвал Вадим и указал на новую опасность.

— Проклятье!

Отступать куда-то уже поздно, да и просто глупо. Чем больше мельтешишь, тем больше шансов схлопотать пулю и неважно от кого, пуля она и от союзника смертельна. Пришлось принимать бой.

Вадим, Бурый, а потом и остальные, кто выжил из штрафников, кого китайцы к себе в гости не пригласили, их оказалось меньше дюжины, открыли шквальный огонь по мятежникам и бросили гранаты.

Кавказцы, потеряв нескольких человек убитыми и ранеными, тут же залегли и открыли ответный огонь. Но лежать они долго не могли, сзади подпирали солдаты внутренних войск, трещали очереди из автоматов и пулеметов, грохотали и хлопали взрывы ручных и подствольных гранат, отнимая жизни мятежников. Дымовая завеса уже редела, давая все меньше шансов на отход и кавказцы решились на отчаянный рывок, понимая что путь к спасению преграждает им всего десяток бывших товарищей по несчастью. Тут им еще помог ветер, принесший плотное облако дыма, под его прикрытием они и рванули вперед.

Десяток штрафников титульной нации отстреливался отчаянно и повалил немало врагов, сам неся потери, но спасти это их не могло, разве что чудо. Их вот-вот должны были просто задавить массой.

Но помощь пришла, откуда не ждали – с востока. Плотный автоматный и пулеметный огонь скосил первые ряды просившихся на прорыв кавказцев. Стали рваться гранаты…

— Что за черт?! — воскликнул Бурый.

Куликов тоже очень захотел узнать ответ на этот вопрос и обернулся.

"Забавно", — только и подумал он.

На позициях появились китайцы и, видимо решив сгоряча, что их атакуют, открыли огонь по своим обретенным союзникам. Дым все же сослужил плохую службу кавказцам, и помешал атакующим их идентифицировать, хоть и не факт, что китайцы смогли бы отличить кавказца от русского даже в менее плотном дыму. Тут мятежникам нужно было как-то себя выделить, например повязками на руках, впрочем это тоже ничего бы не дало, поскольку способ идентификации следовало предложить китайцам, но они об этом похоже вообще не подумали. И оттого закрутилась совсем уж крутая карусель.

Кавказцам, после безуспешных попыток докричаться до китайцев, дескать, они свои, потеряв несколько крикунов и уже не разобрать от чьего огня: китайцев или вэвэшников, не осталось ничего другого как открыть огонь по сминающим их китайцам.

Надеяться мятежникам уже было не на что, и они в угаре боя, в котором уже просто невозможно было что-либо разобрать, объяснить, просто дрались на два фронта, продавая свои жизни как можно дороже. С наступающими китайцами у них, после того, как закончились боеприпасы даже вспыхнуло несколько рукопашных схваток. Кавказцы тут показали себя с лучшей стороны, но китайцев было слишком много и их задавили массой, расстреливая в упор.

Китайцы, словно вода во время наводнения переливающаяся через все преграды продолжали прибывать, пробираясь во все щели. Солдаты ВВ куда-то подевались, что мимоходом отметил Вадим и почувствовав неладное, приказал своим:

— Отходим…

Бурый согласно кивнул головой и помахал кому-то из уцелевших, дескать, давай за мной, пополз за Куликовым.

Но китайцы не дали им этого сделать. Они быстро заняли позиции, и штрафникам вновь пришлось принять бой, отстреливаясь от выскакивавших из дыма солдат во вражеском камуфляже. Им даже пару раз помогли кавказцы, думавшие, что помогают своим, ведь теперь их форма песчаного цвета стала идентификационным признаком свой-чужой, потому как китайцы для них в таких обстоятельствах вновь стали чужими, лиц не разобрать, вот они и помогали. А китайцам стало пофигу кого уничтожать, у них одна задача, взять укрепления русских и они их брали несмотря ни на что.

В воздухе угрожающе засвистело. А потом позиции погрузились в огонь разрывов минометных мин и артиллеристских снарядов. В воздух взлетели комья мерзлой земли. Сверху посыпались обломки бетонных плит и кирпича от зданий, по которым попадали снаряды. Половина одного из домов так и вовсе осыпалась, погребая под собой китайцев и кавказцев. Летали ошметки разорванных на части тел, оружие, осколки усеивали все вокруг.

Вадима, Бурого и Очкарика спасало только то, что они успели свалиться в свежую воронку и жались на самом дне, все без исключения надеясь, что поговорка о том, что снаряд дважды в одну и ту же воронку не падает, истинна в последней инстанции и в ней, как в правиле, нет исключений.

Казалось мины падали бесконечно долго, хотя вряд ли обстрел длился дольше пяти минут, но для тех, кто находится под обстрелом, даже одна минута превращается в вечность.

Несколько раз мины падали в опасной близости и чуть не опровергали верность поговорки, но она в данном случае все же оказалась верна и трое штрафников оказались целы. Их разве что хорошенько осыпало землей, так что пришлось откапываться даже. А поскольку она мерзлая, то получалось довольно больно, но это все же лучше чем осколок.

Но вот обстрел прекратился. В ушах звенело, в глазах мутило. Куликов, чуть придя в себя, осторожно выглянул из воронки и не узнал местность. Все перепахало взрывами. Окрестные дома наполовину разрушились, а уцелевшие стены сплошь покрыло выбоинами от удара осколкам. Повсюду валялись истерзанные куски плоти в различном обмундировании. Дымило и парило.

Бурый что-то сказал, но Вадим его не услышал и тогда он повторил громче, почти крича:

— Хорошо еще, что нас не накрыли напалмом и кассетками!

Куликов рассеянно кивнул. Да, тогда бы из них вообще никто не выжил. Хвала судьбе.

— Уходим…

Тройка штрафников в изодранных бушлатах, грязные, пошатываясь, совсем не скрываясь ни от своих, ни от врагов, ни тех ни других в округе не наблюдалось, поплелись на запад, к своим.

Вэвэшники смотрели на них с удивлением оттого, что там после такого моря огня вообще кто-то выжил и даже с состраданием.

Кто-то протянул сигареты, кто-то фляжки с водой и даже с чем покрепче. Впрочем, водка шла в горло как вода и ничуть не пьянила.

Куликов оперся спиной о стену, у которой присел на ящике от боеприпасов, закрыл глаза и мгновенно уснул, да так что его не смогли разбудить даже сильными пощечинами, когда пришло время уходить с линии фронта на левый берег.

Не проснулся он и во время транспортировки. Когда его погрузили в кузов грузовика и даже на операционном столе, где ему все тот же доктор не то под мухой не то под кайфом, а может просто уставший, без наркоза вытащил мелкие осколки, а ассистент зашивал раны. Только потом, еще через пару часов отдыха он открыл глаза и обнаружил себя в переполненной ранеными, воняющей потом, испражнениями и хлоркой палате на голой кушетке с иглой от уже пустой капельницы в руке.

Глава 9

От всего штрафного батальона и приданных ему на усиление двух отдельных штрафных рот после разборок с кавказцами, атаки китайцев и обстрела своими же осталось всего сорок три человека. Один жалкий взвод израненных бойцов, половину из которых, получивших тяжелые ранения, в том числе с потерей конечностей, отправили лечиться в нормальные госпиталя, находящиеся далеко за линией фронта, в безопасности.

Также, выжило некоторое количество мятежных кавказцев, но с ними возиться не стали и без лишних разбирательств сразу же кончали на месте.

— Партизан, теперь ты ротный, на, — "обрадовал" Куликова после его возвращения в строй, комбат Заречный.

"Вот кого по-настоящему берегут ангелы-хранители, — подумал Вадим, глядя на командира. — Ни царапины".

— Ясно…

Встретив Бурого, Вадим в свою очередь обрадовал его:

— Теперь ты взводный.

— А вот мой взвод, — хмыкнул Бурый, указав на хмуро обедающего Очкарика.

— А вы двое – моя рота.

— Еще веселее.

Сделав затяжку и словно это прояснило ему мозги, Бурый с какой-то неподдельной радостью, со смехом в голосе спросил:

— Кстати, ты в курсе из чего нас тогда накрыли?!

— Минометов… Гаубиц… — пожав плечами ответил Вадим и только сейчас окончательно понял, что взрывы раздавались слишком часто и очень плотно, по всей длине линии соприкосновения.

Но для этого пришлось бы работать всем минометным и артиллерийским батареям по одной цели, открыв другие направления. На такое командование вряд ли бы пошло. Хотя кто знает, ведь там мог случиться прорыв…

— Черта с два! Из "катюш"!

— В смысле?

— Ага! В том самом! Из тех самых, что сто лет назад воевали с фашистами. Хотя я думаю, что это новые изделия на основе старой конструкции с небольшими доработками, естественно.

— Что ж, вполне оправдано. На малых дистанциях они весьма эффективны, достаточная кучность и мощность. Не говоря уже о том, что дешевы и просты в производстве.

— Вот именно…

Вскоре стало поступать пополнение, но очень небольшими партиями, по десять-пятьдесят человек в день. Так что чтобы собрать полноценный батальон пришлось подождать, чему штрафники были только рады. В безопасности ведь. Кайф.

— Похоже, командование все же сделало вывод из прошлого случая, — сказал Бурый, глядя на очередную партию прибывших штрафников-новичков, разбиравших из общей кучи себе броню и оружие. — Чурок, чичиков и прочих засранцев самый минимум. Проблем не будет.

— Верно, — согласился Куликов. — Присылают столько, сколько сможем держать под полным контролем. А вообще теперь защита России удел только русских. И сие есть печально.

— Да уж… все нас продали и предали…

— Все не все, но надеяться по большому счету действительно больше не на кого.

— О чем и речь…

Над головами что-то легонько бухнуло, все удивленно посмотрели наверх. С неба посыпалась разноцветная бумага, видимо для того чтобы на снегу было лучше видно.

— Это еще что за дерьмо? Откуда?

— Ветер от китайцев дует, значит на воздушных шариках прилетели, что над заданным районом лопнули от подрыва минизаряда, — предположил Вадим.

Листовки, наконец, достигли земли. Несколько бойцов, в том числе и Бурый, решили поднять листовки, чтобы прочесть что на них написано.

— Спасибо китайцам, — с усмешкой произнес он, нагибаясь. — А то у нас в последнее время дефицит туалетной бумаги наблюдается, как и всего прочего. Подтереться даже нечем…

— В руки не брать! — приказал Вадим, поспешно выстрелив в воздух, привлекая тем самым к себе внимание.

Многие удивились даже не тому, что он приказал и выстрелил, а тому, что он напялил на себя маску противогаза.

— Да ты чего?!

— Ничего! Листовки могут быть заражены химией или бактериологическим средством массового поражения. Подтерешься, а через день вся жопа в язвах будет.

Бойцы кто уже нагнулся, но не успел взять листовки, резко отпрянули назад и поспешили также облачиться в противогазы. Те, кто успели взять, поспешно бросили бумагу и постарались обтереться и разойтись, как ни в чем не бывало, но Вадим всех их засек и приказал:

— Вы, все кто соприкасался с листовками, отойти в сторону! Вон туда! Живо! Никому с ними не общаться! Ближе десяти метров не подходить! Кто ослушается, сам к ним присоединится!

— Да ты чего раскомандовался?! — возмутился кто-то из "зараженных".

— Партизан дело говорит, на! Всем выполнять его распоряжения, как мои, на!

Против комбата переть никто не решился, и все команды были выполнены. Вадим также приказал всем собрать листовки с помощью палок и сжечь в костре, что развели поодаль от лагеря.

— Хорошо сработал, на, — похвалил Заречный, когда все было сделано и противогазы можно было снять. — Будешь моим непосредственным заместителем.

— Хорошо бы еще собственное воздушное наблюдение установить. А то ведь вместо листовок действительно могли какое-нибудь дерьмо сбросить, не так ярко выраженное. Если раньше не сбросили, да только мы об этом пока не догадываемся…

— Делай, — кивнул комбат.

Предосторожность Вадима оказалась нелишней. Через трое суток из установленного Куликовым десятидневного карантина, восемь человек из дюжины, что контактировали с листовками, слегли со знакомыми ему еще по партизанству в Забайкалье, а точнее с завершением партизанского движения, симптомами. А еще через пару дней загнулись все остальные.

И это были самые маленькие потери, можно даже сказать совсем никакие, потому как некоторые подразделения потеряли по нескольку сот человек. Кто-то ведь и впрямь воспользовался листовками как туалетной бумагой…

Подобная атака воздушными шариками повторилась еще несколько раз, но к ней уже были готовы. Наблюдатели засекали визуально то, что не могли засечь радары и солдаты быстро облачались в химзащиту, а потом расстреливали шарики из автоматов.

Тоже то еще развлечение.

* * *

Колдунов так грамотно организовал сопротивление в городе, что китайцы брали его правую сторону до конца апреля, потеряв при штурме около трех миллионов человек. И это только непосредственно в городе, а ведь пушки с ядерными снарядами и РСЗО стреляли практически, не переставая по колоннам вражеских солдат, двигающихся к линии фронта. "Катюши" с их супердешевыми снарядами опять же вовсю старались, стреляя залпами по площадям.

Но и потери обороняющихся были немаленькими, перевалив за сто тысяч человек. Соотношение, конечно, впечатляющее, но потенциал в живой силе обороняющихся и наступающих впечатлял еще больше.

Собственно у России такого потенциала уже практически не осталось. Под ружье ставили всех кого можно и нельзя. Как показатель безнадежности положения с живой силой могло говорить то, что в штрафбаты отправляли даже психов, до определенной степени вменяемости конечно…

Потери штрафников из-за своей специфики и необученности бойцов лишь немногим превышали потери обычных подразделений воевавших с ними бок-о-бок. Но тут все дело даже не в том, что штрафники были хуже обучены. Просто их бросали на самые сложные участки, туда откуда нужно было выбить непозволительно глубоко прорвавшегося противника и они стояли дольше всех. Пока готовилась следующая оборонительная линия.

Подразделения отступали под напором китайцев только когда оборонять уже, по сути, было нечего, когда домá, каждый из которых становился крепостью, превращались в груду битого бетона и кирпича.

Окончательно оставив правую сторону Красноярска обороняющиеся войска, отступили за Енисей, в его левую западную половину, взорвав за собой все мосты.

— Вот теперь китаезам действительно придется постараться, — хохотнул Бурый, наблюдая, как обрушивается в воду самый большой Коммунальный мост в центре города. Тот самый, который какое-то время назад он украшал десятирублевую купюру, пока ее не вывели из обращения.

— Это да, — поддержали его. — Настреляем желтомордых столько, что они пройдут по реке аки посуху!

Преодолеть водное хорошо простреливаемое пространство шириной от ста до двухсот метров представлялась задачей поистине невыполнимой. Но кто знает, какие тузы у китайцев запрятаны в рукавах? Ведь форсировали же реки под огнем фашистов советские войска и брали города… Да, потери при этом огромные, но китайцы себе могут это позволить.

Как только последние секции моста с грохотом рухнули в воду, на город опустилась тишина, словно выключили звук, или напала внезапная глухота. Не слышно ни выстрела, ни взрыва. Это оказалось настолько неожиданно, даже внезапно, после более чем месячного непрекращающегося грохота стрельбы и взрывов даже ночью, что все без исключения замолчали, словно пыльным мешком стукнутые, даже будто стали меньше размерами. Ставшая непривычной тишина, буквально звенела в ушах.

И только лишь когда через, казалось долгий бесконечный промежуток оглушающего безмолвия, над головой пронесся знакомый рев ракет от "урагана" или может "буратино" и где-то там вдалеке глухо грохнуло, бойцы немного ожили, сбрасывая с себя охватившее их противное оцепенение, даже какое-то облегчение почувствовали, будто тяжесть с плеч сняли.

Вадим, посмотрел в окно одного из огромных панельных домов на набережной, в котором разместилась его рота. Покинутая ими часть города перестала быть городом, его в непрекращающемся сражении просто сровняло с землей. Картина Армагеддона. На тех местах, где еще совсем недавно стояли высокие дома теперь лишь возвышались груды мусора из битого кирпича и панелей.

"Как холмики на кладбище… — невольно подумал Куликов и поежился. — Не к ночи такие мысли, не к ночи…"

Очень немногим зданиям посчастливилось уцелеть, да и те изрядно побило, разрушило. Они, осыпавшись, будто их срезали гигантским ножом наискосок, зияли пробоины и выбоины точно какой-то монстр вроде годзиллы покусал их с боков. Тут и там горели многочисленные пожары, застилая дымом безобразные руины.

Вадим невольно вспомнил те красиво расцвеченные иллюминацией улицы, по которым он ездил по своим делам. Вспомнил красивые фонтаны, парки с гуляющими под ручку парочками влюбленных, памятники, дома в которых жили люди. Все это создавалось местными жителями десятилетиями, даже столетиями и вот обратилось в пепел… Сколько трудов скольких поколений кануло в лету… Почему? Кто виноват? Зачем?!

Куликов скрипнул зубами, чувствуя, как внутри поднимается распирающая злоба, способная дать столько силы, что можно разорвать врага пополам голыми руками. И он бы разорвал его, окажись он у него сейчас в руках. На одну ногу встал бы, а другую вырвал. Ведь они разрушили его город. Пришли на его землю…

"Девчонка права, — подумал он, вспомнив Елену Акжал, когда столь сильная эмоция чуть схлынула, оставив дрожь во всем теле. — Как бы жестоко ни обошлась со мной жизнь, кому бы какие богатства ни принадлежали, но это… моя земля. Земля, данная нам предками, и никто не смеет на нее посягать".

Бурый, хотевший было предложить перекинутся в картишки, увидев метаморфозы с лицом Куликова, засунул колоду обратно в карман и отвалил, в поиске других партнеров.

* * *

Кто-то нашел расстроенную гитару, и безбожно фальшивя, выводя аккорды, пел для всех весьма проникновенную песню:

Теплое место, но улицы ждут

Отпечатков наших ног.

Звездная пыль – на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед,

Не нажатый вовремя курок.

Солнечный день, в ослепительных снах!

Группа крови – на рукаве,

Мой порядковый номер – на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этой траве,

Не остаться в этой траве.

Пожелай мне удачи,

пожелай мне удачи!..

"А день сегодня действительно солнечный, ослепительно яркий", — подумал Вадим и в этот момент мелодию прервал звук взрыва.

— Ну зачем вы испортили этот день?.. — прошептал он разочарованно и с ненавистью.

А потом прозвучала целая серия взрывов, дом содрогнулся, где-то чего-то с грохотом отвалилось. Так закончились неполные сутки без войны.

— Воздух!!! — прозвучал истошный голос наблюдателя по радио.

— Желаю удачи, братва! Улицы уже заждались отпечатков наших ног! — привычно напяливая противогаз, выкрикнул Бурый, и солдаты стали разбегаться по своим местам с опаской поглядывая в небо.

На востоке действительно появлялись множественные метки самолетов. Они словно выскакивали откуда-то из-за горизонта, словно из земли. Но тут все понятно, истребители подобрались на предельно малой высоте, чтобы до самого последнего момента оставаться незамеченными системами ПВО потому и сработали они с большим запозданием. Зенитные ракеты только-только начинали стартовать навстречу целям.

Самолеты тем временем волна за волной обрушивались на город и по целям вокруг него, в первую очередь уничтожая системы залпового огня и зенитные комплексы. А также обрабатывая какие-то цели непосредственно в городе.

Часть самолетов стали падать, сбитые зенитными ракетами, но это погоды не сделало, китайских самолетов оставалось еще слишком много и они продолжали работать по своим целям.

Прилетели самолеты с бело-сине-красными флагами на хвостах и в воздухе завязались бои. Частота падений воздушных машин значительно увеличилась, правда не только за счет китайских самолетов. Забелели купола катапультировавшихся.

— Ну и на фиг они предприняли эту атаку? — удивлялся Бурый.

— Хотел бы я это знать, — согласился Вадим. — Думаю это только начало, так сказать цветочки. Ягодки будут впереди.

— Думаешь отвлекающий маневр?

— Уверен. Наши все комплексы ПВО разрядили, перезарядить быстро не успеют, все самолеты в бой пустили и большинство из них сейчас рухнут в неравном сражении. Так что нужно ждать выхода на сцену главного героя.

— Я уже его вижу, точнее их…

Вадим проследил за взглядом Бурого и нервно кивнул. На востоке вновь появились самолеты, но уже не маленькие "МиГи" и "Су", а большие бомбардировщики. Больше десятка.

— Что и требовалось доказать.

— И кажется они сейчас нас будут мочить, — выдохнул Бурый, наблюдая за тем как бомбардировщики стали расходиться в стороны явно для того чтобы зайти со стороны юга и севера, то есть вдоль русла реки.

— Сваливаем, на! — раздался приказ комбата по рации, до которого тоже дошло, что им сейчас предстоит пережить.

Солдаты ломанулись прочь с верхних этажей, пониже, в подвалы, под землю. Бежать куда-то дальше бессмысленно, все равно уже не успеть. Только подставишься зря под осколки.

Наверху утробно загрохотало, задрожала земля и чем ближе подходили самолеты, тем сильнее становилась дрожь земли.

— Ох, завалит нас… — запричитал кто-то. — Мы же все тут сдохнем… Это же, как братская могила…

— Заткнись…

Бомбардировщики ковровой бомбардировкой начали сравнивать левобережье с землей. Длинный панельный дом, в котором штрафники провели ночь, после взрыва над самой головой с треском стал осыпаться.

— Пронесло… северное крыло обрушило, — определил Бурый. — Значит, выберемся без проблем.

— Если щас по нам не добавят…

Не добавили. Прошлись где-то рядом, по соседним пустым кварталам. Когда солдаты выбрались из запыленных укрытий, выяснилось, что китайцы в дополнение применили химию, и все пространство оказалось сильно загазовано. Впрочем, к этому все были готовы и носили противогазы.

Непроницаемый для взгляда газ пополам с пылью от рухнувших зданий застилал все вокруг, не давая ничего разглядеть. Только слышно как ревут моторы бомбардировщиков и как над головами проносятся ракеты комплексов ПВО, а потом на востоке раздаются глухие взрывы. Ясно, что далеко не всем бомберам удалось уйти от возмездия. Каждый такой далекий взрыв рождал вспышку не то чтобы радости, но удовлетворения.

Солдаты прислушивались и озирались по сторонам, готовые ко всем неожиданностям, вплоть до того что прямо на их головы сейчас посыплется китайский воздушный десант. Все понимали, что с этим налетом что-то нечисто. Но все оставалось тихо и это настораживало еще больше.

— И что это было? — удивился Бурый.

— Действительно странно, — согласился Куликов. — Отбомбились и улетели… Стоило только ради этого терять столько самолетов?

Но ничего не происходило. Китайцы как раньше не стремились воспользоваться дымовой завесой, что без дополнительной подпитки уже начала сильно редеть, сдуваемая ветром, и начать штурм. Хотя могли бы, ведь река закрыта от наблюдения. Но и водного десанта тоже не дождались. Это выбивало из колеи больше чем очередная атака.

* * *

Мало-помалу, штрафники вернулись к своим прежним занятиям: в основном к пустой болтовне, еде и игре в карты. Вадим тоже, чтобы хоть немного отвлечься от тяжелых мыслей засел за партию покера с желающими испытать счастья с ротным.

Играли в основном на сигаретки, потому как у штрафников в принципе ничего не было своего. Никто даже не мародерил, по большому счету. Во-первых взять в пустых квартирах нечего, хозяева вывези все, что могли, а что не смогли разворовали в более спокойное время гражданские мародеры. А во-вторых, зачем им этот хлам с собой таскать? На тот свет все равно ничего не взять.

По позициям противника не переставая работали минометы, различная артиллерия: пушки и гаубицы всех калибров, где-то поблизости, после каждого залпа меняя позиции, ревели "катюши" буквально погружая какие-то и без того перепаханные участки правого берега в огонь.

Китайцы отвечали. Но к счастью для штрафников они пытались поразить не живую силу, а подавить огневые точки так сильно им досаждающие. Впрочем, этим "подавителям" тоже приходилось несладко, когда начинали подавлять уже их. В общем, все шло своим чередом.

— Думаю скоро начнется, — сказал один из бойцов, в очередной раз сдавая карты.

Все согласно кивнули. Интенсивный обстрел, а точнее то, что разрывы все ближе подбирались к побережью, означало, что китайцы накапливают силы для форсирования реки. Ну и ждать они естественно долго не станут, потому как каждая лишняя минута ожидания это сотни погибших и раненых солдат, выходящих из строя без всякой пользы. К тому же вечерело, а не воспользоваться темнотой для атаки просто грешно.

— Вот только чего они сразу после бомбардировки возникшей возможностью не воспользовались? Мы же ни черта не видели…

— Значит, еще раз забросают… ставлю две… и мы снова ничего не увидим пока они у нас под самым носом не окажутся. Долго им что ли?

— Верно, им это как два пальца… отвечаю…

— Реку туманом заволакивает… — сказал Очкарик, выглянув в окно.

Вадим и Бурый как единственные в роте местные жители посмотрели друг на друга и мгновение спустя бросив карты, рванули к окну, чтобы все увидеть своими глазами.

— Эй! Вы чего?! — возмутился один из игроков, считавший, что он должен выиграть эту партию.

— Никакой это не туман, — однозначно определил Бурый.

— Верно, — кивнул Куликов. — Все по местам!

Солдаты стали поспешно выбирать позиции на кучах битого бетона, панелей и проемах окон в уцелевшей части здания. Кто-то в тщетной надежде что-то разглядеть запустил осветительную шашку, но это не помогло. Дым висел плотной завесой.

Вадим связался с комбатом и доложил о своих наблюдениях. Весь батальон поднялся по боевой тревоге, а потом и все остальные подразделения по всей линии обороны.

Дымовая завеса густела, вот она плотно скрыла даже побережье левого берега, но по-прежнему ничего не происходило.

— Как же они ее возвели?

— Да черт их знает, — пожал плечами Вадим. — Какие-нибудь реагенты вверху по течению в воду бросили, вои и дымит.

Пауза затягивалась, солдаты нервничали, напряженно вглядываясь "туман", но разглядеть что-либо не представлялось возможным.

— Слышишь? — повернулся Вадим к Бурому.

— Не-а… После сегодняшней бомбардировки я вообще ничего не слышу кроме звона в ушах. А ты чего слышишь-то?

— Да будто гул какой-то впереди.

— Не слышу… — повторил Бурый. — И не видно ни черта… Хоть глаз коли е-мое.

Бурый специальным внутренним "дворником" почистил запотевшее лицевое стекло противогаза. Но это не помогло.

— Похоже на подвесные лодочные моторы, — с сомнением произнес один из бойцов. — Да, определенно это моторы…

Внезапно река загудела. Звук моторов слышался повсюду. К счастью ветерок покрепчал, он немного рассеял туман задымления, всего чуть-чуть, но этого хватило, чтобы увидеть хоть что-то, зыбко, словно мираж. И то, что солдаты увидели, их поразило до глубины души. Прямо перед ними появились десятки быстрых лодок с десантом состоящий из десяти-пятнадцати человек. Но, конечно, лодок было больше, просто основную их массу все еще скрывала дымовая завеса.

— М-мать мою! — выкрикнул штрафник по соседству и все без исключения открыли огонь из всего, что было в наличии: автоматов, пулеметов, автоматических и ручных гранатометов.

Несколько ближайших лодок полыхнули взрывами, сбрасывая свой десант в ледяную воду. Другие, по которым били из автоматического оружия, пытались маневрировать, двигаясь зигзагом, но помогало мало, стрелки сопровождали их и китайские солдаты продолжали гибнуть и получать ранения, многие также падали в воду и тонули под весом брони и оружия с боеприпасами.

Китайцы пытались отстреливаться, но лодки на волнах хорошо трясло, их точность была совсем никакой, только впустую тратили боеприпасы.

Из-за домов, используемых в качестве укрытия, спешно выехали танки, БТРы, БМП и БМД, и открыли огонь по китайскому десанту прямой наводкой. Хватало близкого попадания, чтобы лодку подбрасывало на десяток метров, переворачивало и раскидывало всех ее пассажиров.

Но какой бы плотный огненный шквал ни создали защитники, китайский десант был слишком многочисленен и лодки то тут, то там поодиночке или даже целыми группами приставали к берегу. Сбросив десант, тут же вступающий в бой, средства доставки сразу же поворачивали обратно, явно, для того чтобы взять еще одну десантную группу.

Комбат вызывал минометную поддержку, и она отозвалась с похвальной быстротой, только жаль, что с точностью оказались проблемы. Более того, минометчики били по своим.

"Скорее это китайские минометчики работают, — понял Вадим. — Ведь их работу корректируют высадившиеся группы…"

Что-то попытались сделать подлетевшие вертолеты Ка-52 и Ми-28, но китайцы согнали их с правого берега зенитными ракетами. Потеряв три машины только на глазах у Куликова "аллигаторы" и "крокодилы" улетели. Хорошо только, что они все же успели отработать по целям неуправляемыми ракетами. Но и этого было недостаточно.

Китайцы накатывались на берег волна за волной. Неся чудовищные потери, они понемногу расширяли плацдарм и уже превратились в серьезную силу, работая по своему противнику из гранатометов, что прихватили с собой в изрядном количестве.

"Кто бы мог подумать, что они переберутся через реку так быстро?.. — невольно подумал Куликов, уже не веря в то, что их можно будет отбросить назад. — Если уж они вцепятся, то согнать их дело чертовки трудное… Как клещи".

— Аллилуйя!!! Слава тебе Господи!!! — воскликнул Бурый и Вадим мысленно столь же горячо присоединился к его хвалам Всевышнему, хотя чуть сам не отправился к нему.

Командование решило отработать по противнику из дорогостоящих ракет РСЗО с начинкой из кассетных зарядов.

Полоса огня прошлась широкой полосой по побережью и осколки от мин залетали в окна домов, из которых стреляли штрафники.

— Отбились… — выдохнул кто-то.

Глава 10

— Черта с два! — с диким смехом засмеялся другой штрафник в паузе смены патронного короба к своему пулемету и продолжил длинными очередями поливать противника свинцовым дождем.

И правда, атаки китайского водного десанта продолжалась. Но не это оказалось самым страшным. Страшнее оказалось то, что штрафники увидели, после того как часть дымовой завесы снесло ударной волной. А увидели они то, что левый берег и остров напротив, соединил понтонный мост и не один.

— Мать их за ногу! Как же они умудрились-то, а?!! Ведь еще десять минут назад тут ничего же не было!!! — вскричал Бурый.

Устье реки Енисей в районе города Красноярск вообще отличается наличием большого количества островов от больших, вроде острова Отдыха, Посадный, Молокова, даже одного огромного острова Татышева, стоившего всех прочих вместе взятых, до маленьких, у коих вовсе названий нет. Все эти острова и островки служили своеобразными кочками в широком ручье, по которым, перескакивая с одного на другой можно перебраться на другую сторону.

Но Енисей, конечно, не ручей и, чтобы воспользоваться этими островами-кочками, нужно возвести между ними мосты, что китайцы и сделали. Оставался только вопрос: как они умудрились это проделать за столь короткий срок. Хотя Вадим уже начал догадываться, как именно они этого добились.

Тем не менее, факт оставался фактом, понтонные мосты есть и по ним с другого берега уже наверняка бегут солдаты. Тысячи солдат.

С правого берега активно посыпались дымовые мины. Китайцы в экстренном порядке пытались восстановить дымовую завесу и скрыть мосты от наводчиков танков и бронемашин, и корректировщиков минометных батарей. Иначе они расчихвостят и потопят эти мосты в считанные минуты и тогда все пойдет насмарку.

Дымовая завеса действительно быстро восстановилась и помешала вести прицельную стрельбу по мостам, по которым уже побежали первые подразделения китайских солдат.

Наводчики мазали совсем немного, иногда жалкие метры. Мосты от близких взрывов опасно выгибались, вражеских солдат окатывало водой, иных вовсе десятками сбивало с мостов, но другие занимали их место и продолжали бежать вперед.

Конечно, некоторое количество переправ удалось повредить, но большой роли из-за общего количества это не сыграло. Сотни солдат уже вступили на левый берег, и поскольку их поток был очень плотным и непрерывным, они сумели укрепиться на пятачках земли, что потом слились в один большой полноценный плацдарм, продолжая его расширять метр за метром щедро поливая взятую землю своей кровью.

— Батальон, на, на выход! — прозвучала команда Заречного. — Сгруппироваться на следующей параллельной набережной улице, на!

— Проклятье, — ругнулся Бурый. — Чувствую я, жопа будет…

Солдаты, оставив свои позиции, поспешили на выход. Штрафники, мелким группками, сливаясь в общий поток, добежали до соседней улицы, как и приказывал командир батальона. Немного поредевший батальон смог уместиться за одним домом. Комбат, выглядывал из окна первого этажа, чтобы его видели все, и использовал его как трибуну.

— Нам, на, приказано выбить китайцев, — сказал Заречный. — Любой ценой, на.

— Другого приказа мы и не ждали, — хмыкнул кто-то из взводных.

— Наша цель, квартал напротив острова Посадный. Исходная позиция для контрудара – пересечение улиц Карла Маркса и Кирова. Ротным уточнить направление по карте, потому как будем выдвигаться поротно, чтобы не кучковаться слишком уж сильно. Всем все ясно?

Ответа не последовало, ротные только кивнули.

— Тогда марш на исходную, на!

Штрафники, разделившись, точно рыжие муравьи-солдаты змеистыми колоннами по два-три человека в ряд, стали приближаться к месту сосредоточения. Они остановились за беспрестанно стреляющей пехотой, танками и снова затаились за домами небольшими группами по одному-два взвода. Враг засел буквально через два-три дома.

— Примкнуть штыки тем, кто этого еще не сделал, на, — прозвучал голос комбата по рации. — Сейчас минометчики забросают все дымшашками, на, и мы пойдем под прикрытием дыма.

"Можно подумать дыма и так мало", — усмехнулся Куликов.

Впрочем, дыма и вправду было маловато для тех целей, что задумало командование. Штрафников решили бросить в самую гущу подразделений противника, так что там и впрямь могут понадобиться штыки.

"Плохо дело…" – подумал по этому поводу Вадим.

— Приготовиться!

Действительно вскоре над их головами засвистели снаряды и на площади какого-то театра, среди его развалин, а также обломков соседних строений стали падать дымовые шашки, только неизвестно с простым дымом или для надежности с ОВ.

Вадим вдруг ощутил, как стали подкашиваться ноги. Все-то есть разница между тем, чтобы стоять насмерть и сдерживать противника находясь хоть в каком-то укрытии и между тем, чтобы самому переть на врага с автоматом наперевес – это удел китайцев.

Чтобы привести себя в норму, он несколько раз с силой ударил кулаком по своей каске "встряхивая мозги". По щекам было бы действеннее, но на лице маска. Не снять. Задохнешься.

— Что, похерело?! — усмехнулся Бурый.

— Да, — не стал отрицать Вадим.

Слабость никак не проходила, начало крутить в животе. Более того, казалось еще немного и он просто кончит. Позорно.

— Но ты сам, смотрю не лучше…

— Это верно, — легко согласился Бурый и встряхнулся точно собака, стряхивающая с себя воду после купания. — Это бледная с косой рядом с нами носится! Жертвы выбирает…

Вадим от этих слов невольно мелко вздрогнул, как от холода. А Бурый от этого вообще расхохотался особенно заливисто, точно сумасшедший.

Вадим ничего не сказал, только мысленно вопросил: "Ты здесь, мой ангел-хранитель? Прикроешь меня и на этот раз от костлявой или тебе приглянулся кто-то другой?"

Ангел хранитель промолчал. Как всегда, впрочем.

— Я не пойду! — вдруг раздался чей-то истеричный голос позади.

"Снова-заново…" – поморщился Вадим.

Куликов узнал одного из новичков, цыгана. Кажется, у того начался приступ неконтролируемой паники. Случается. Особенно в такой момент.

— Впрочем, старушка смерть в качестве аванса решила взять себе другую жертву, — прокомментировал Бурый. — И мы ей ее преподнесем на блюдечке с голубой каемочкой. В качестве приношения…

— Я не пойду!

Боец бросил автомат и стал отползать от стены дома, за которым укрывались солдаты.

В ситуацию еще до того как успел среагировать Куликов, вмешался сам Заречный, находившийся поблизости, пытаясь что-то разглядеть в дыму. Перед такой ответственной операцией, да и вообще в любых других боевых условиях он особо не разбирался что к чему. Вынув из кобуры пистолет, комбат только спросил:

— Точно не пойдешь, на?

— Нет!!!

— Нет проблем, на, оставайся здесь…

Заречный выстрелил паникеру в лицо. После чего развернулся и пристрелил второго бойца дернувшегося в строю.

— А этого за что? — удивился кто-то.

— Тоже цыган, на. Не хватало еще, чтобы меня в спину подстрелили. Ну что, на, кто еще идти не хочет? Только поднимите руку…

Таковых естественно не оказалось. Точнее идти, само собой разумеется, не хотел никто, но в атаке хоть у кого-то имелся хоть какой-то шанс выжить, а тут без вариантов принесут в жертву старушке Смерти.

Вадим посмотрел на психов своей роты, но эти бойцы, в основном шизофреники вели себя нормально, хотя он был уверен, что никто из них этого боя не переживет. Слишком заторможены у них для выживания реакции. Все из-за сильнодействующих таблеток, что позволяли держать их в приемлемом состоянии и выполнять приказы. Но с другой стороны, если бы не таблетки…

— Отлично, на. Тогда вперед!

Штрафники молча побежали в туман. Никто не кричал, подбадривая себя боевым кличем, все знают, что кричащих убивают первыми, новичкам это объясняли в первый же день. Может на звук. А может просто из-за того, что кричащий из-за своего крика просто не слышит приближающейся опасности и не успевает реагировать.

Из-за этого их молчаливого манера вести бой штрафников все чаще называли тенями войны.

Движение в этом искусственном мареве сюрреалистично. Двигаешься, словно ежик в тумане шарахаясь от каждой тени, что возникает от вспышек света. Страшно. Ничего не видно дальше вытянутой руки. Где-то стреляют, взрывается гранаты и мины, но надо бежать вперед, не останавливаться.

То и дело возникают просветы, продутые ветром или ударной волной от взрыва и тогда можно увидеть соседей. Это немного обнадеживает. Значит, ты еще не один-одинешенек бежишь на тьму врагов в гордом одиночестве, как какой-то былинный богатырь вроде Ильи Муромца на всю орду татаро-монголов. Или Алеша Попович? Или Добрыня Никитич? Не важно…

То, что произошло дальше, когда они добежали до рубежа противника, нельзя было назвать никак иначе кроме как мочиловом. Собственно это то, ради чего и создавались штрафбаты и Вадиму довелось на своей шкуре испытать то, что так красочно расписал Заречный при их первой встрече в "загоне". Сейчас они – острие штыка.

Впереди, в самой непосредственной близости возникла тень, словно просто материализовалась из ничего. Потребовалась бесконечно малая доля секунды, чтобы определить, что это враг. Китайцу на это потребовалось и того меньше. Только его ошибка заключалась в том, что он решил убить противника очередью из автомата.

Как ни странно, но на это нужно, на целое мгновение больше, чем для того чтобы сблизиться вплотную и воткнуть штык, ведь противнику еще нужно вскинуть оружие, банально прицелиться, нажать на курок, для чего нужно стоять ровно иначе не попасть. Отбив автомат китайца в сторону, как бесконечно давно учил его инструктор Коржаков, Вадим обратным скользящим движением полоснул противника штыком по горлу.

Дальнейшие действия также исполнялись на автомате. Газ несколько рассеялся, стало видно чуть дальше, и заварилась такая каша что уже и не разобрать кто где. Стреляли все и всюду, стрелял и он, пробираясь вместе со всеми вперед сквозь завалы порушенных зданий. Рядом то и дело бухали взрывы, обдавая землей и камнями.

Вот вздрогнул и упал Очкарик…

Отлетел от взрыва гранаты Бурый…

Перекачанные наркотой нарки казалось, вообще не обращали внимания на раны, для обычного человека смертельные. Сбитые пулей или осколком, они вставали и, уже не скрываясь, с криком бросались вперед на врага. Даже очереди в упор не оказывали на них действия. Нарки успевали добраться до своих убийц и убивали их кто как, кто тоже очередью в упор, кто штыком, а кто, отбросив автомат, душил противника голыми руками.

"Им явно что-то постороннее в героин добавляют", — невольно подумал Вадим, наблюдая одну из таких сумасшедших сцен превращения нарка в безбашенного берсеркера.

Штрафники, неся потери, продолжали наседать, метр за метром, метр за метром, пядь за пятью отвоевывая захваченную землю назад… Останавливаться ни в коем случае нельзя.

Над головой застрекотали Ка-52 и Ми-28, взбивая дымовую завесу лопастями и зафигачивая по, только им, непонятно в каком режиме, виденному противнику, серии неуправляемых ракет, а также строча из автоматических пушек и пулеметов. Хорошая поддержка. А главное – вовремя. Очень уж много китайцев. Движение застопорилось…

"Хорошо бы "катюши" поработали, — мимолетно помечтал Куликов, — но увы, мешают дома. Могут помочь только минометы, да артиллерия на колесах и гусеницах, ну и воздушная кавалерия".

Штрафники, воспользовавшись поддержкой с воздуха, предприняли очередной рывок, и вновь закрутилась карусель смерти, только и успевай стрелять, бросать гранаты, уклоняться от ответного огня и подарков в виде гранат.

Но в какой-то момент, движение вперед все равно застопорилось. Участок, который штрафникам требовалось преодолеть интенсивно обстреливался минометчиками. Вопрос только в том чьими? Потому как взрывы рвались как среди противника, так и на занятой территории.

Мина разорвалась совсем рядом, осыпав солдат щебнем и мусором. Совсем рядом с головой Куликова приземлилось хвостовое оперение минометной мины, так что он сперва шарахнулся в сторону, подумав, что эта какая-то граната. Вадим подобрал ее и перебросил Заречному, неожиданно оказавшегося рядом.

— Спасибо, — поблагодарил комбат.

Маркировка говорила, что мина русская и комбат начал отчаянно с кем-то ругаться по рации:

— Переведите огонь на сто метров севернее, на! Китайцы как раз там засели, на! А сейчас, на, вы бьете по своим, уроды!!! Но сначала бросьте на это же место, по которому вы без толку как долбанутые дятлы долбите, на, несколько дымовых серий! И китайцам дымку подбросить не забудьте, на!

Корректировки сработали и на изрытое взрывами пространство стали падать газовые шашки, а потом огонь переместился в указанную комбатом сторону.

— Вперед, за мной, на!

И снова штрафной батальон, а точнее то, что от него осталось, подпираемый "благонадежными" солдатами, пошел в атаку, и снова разгорелся кошмарный в своей жестокости и беспощадности бой, вплоть до рукопашных схваток, особенно когда приходилось брать здания, а гранаты уже давно все вышли.

* * *

В этот день смерть не забрала его с собой, как пугал Бурый, дескать, примеривалась к нему.

Сам он каким-то чудом уцелел после столь близкого взрыва гранаты. Контузия, конечно, есть, и бронежилет посекло, но маску противогаза даже не задело и других ран не наблюдалось. Бывает же.

"Видимо наши ангелы-хранители все еще с нами…" – подумал Куликов.

Штрафники в жестоком бою оттеснили-таки китайцев к самой воде и сейчас их добивали танкисты на своих Т-134, эскадрильи вертолетов и пехотинцы, предварительно разметав понтонные мосты, отсекая противнику подход подкрепления, ну и отступления тоже. А на катерах, коих потопили без меры, много не подвезешь. Да и не пытались, понимая, что первая попытка штурма не удалась и все нужно начинать по новой.

Большая часть оставшихся в живых штрафников засели в подвале театра оперы и балета, ими же и занятого в ожесточенном штурме. Трупы своих и китайцев снесли и уложили у входа по разные стороны.

На сегодня для них война закончилось. Оставшуюся работу доделают другие.

— Похоже, тут располагался передовой штаб, — предположил Куликов, показывая на стол с запыленными картами и радиостанцией на полу, сбитой и продырявленной автоматной очередью во время боя.

— Похоже на то, на, — согласился Заречный.

В углу, в куче хлама что-то зашевелилось. Все тут же резко развернулись и чуть не открыли огонь, но комбат среагировал быстрее, отдав приказ:

— Не стрелять!

— Да на кой он нам нужен? — удивился кто-то. — Хороший китаец – мертвый китаец.

— Вытащите его, на.

Китайца в звании капитана вытащили из груды хлама.

— Ранений нет, видать оглушило только…

— Ну и что нам теперь с ним делать? Пристрелить? — спросил у комбата Бурый.

— Не стреляйте!.. — слабо запротестовал китаец. — Не нужно…

— О! Да он по-нашему бренчит?! Вот только что нам это дает?

Заречный еще не успел ничего ответить, как китаец уставившись на Куликова забормотал:

— Демон… Демон….

Вадим вздрогнул и пристальнее посмотрел на пленника.

— Видать глюки к китаезы начались… — хохотнул Бурый. — Демонов зырит…

— Если глюки, то почему он глючит на русском, а не на китайском? — возразили ему.

— Да кто его знает…

— Демон… ведь это ты… — продолжал бурчать пленник, протянув руку в сторону Куликова.

Куликов удивился, наверное, больше чем кто бы то ни было.

— Ты его знаешь, Партизан? — спросил Заречный, начиная что-то подозревать. — И почему он называет тебя Демоном?

— Это мое прозвище-позывной… по партизанству в Забайкалье еще. Ну и раз он знает меня, значит и я должен знать его, — не стал сразу отнекиваться от знакомства с китайцем Вадим. Тем более что он уже начал догадываться кто перед ним. — Сейчас уточним наверняка, знаю я его или нет…

Вадим подошел к пленнику и протерев от пыли его маску противогаза внимательно всмотрелся в открывшееся взору лицо.

— Ну?

— Знаю…

— Откуда?

— Некоторое время назад я побывал у него в плену, когда партизанил.

— Вот как?..

Вадим кивнул.

— Я вам рассказывал.

— Про плен ничего не говорил.

— Это что-то меняет?

— В принципе ничего, — согласился Заречный.

— Мне всегда казалось, что враги встречаются только в книжках да кино и выясняют отношения тет-а-тет, обязательно в рукопашном бою, — подсев к китайцу поближе, произнес Куликов. — Впрочем, у нас последнее явно не получится. Дохловат ты.

Китаец не то закашлялся, не то засмеялся сквозь кашель, все же произнеся:

— Я тоже так считал… Но как видно, встречи все же случаются.

— Значит вы действительно знакомы? — удивился Бурый.

— Да. Не думал его встретить здесь… вообще не думал его встретить, хотя и мечтал какое-то время. Он ведь из контрразведки… Допросами занимался.

— Тогда понятно, почему ты мечтал его встретить, — усмехнулся кто-то за спиной.

— Ну и что нам с ним делать? — спросил Бурый, повернувшись к комбату. — Вряд ли он что-то знает. Он всего-навсего капитан. Пусть контрразведчик, но если контрразведчика погнали в бой как обычное пушечное мясо, то он во всех смыслах бесполезен. Не брать же его в плен в самом деле?

— Да, пожалуй ты прав, — согласился Заречный соглашаясь с доводами Бурого, и махнул рукой, словно делая отмашку к расстрелу. — К остальным его, на…

— Нет, вы не правы, я много что знаю… — сказал китаец, когда его поволокли к трупам китайских солдат чтобы пристрелить уже на месте.

— Например, на? — заинтересовался Заречный. — Только не лепи горбатого, на, чтобы шкуру свою желтую спасти.

— Не буду.

— Тогда говори, на. Мы внимательно слушаем. И как тебя зовут-то хоть, на?

— Уси Нанкин… Если позволите, то я начну издалека…

— Давай, на, нам все равно в принципе делать нечего, так что можно и издалека, на.

— Все знают о погодной установке? — вопросом начал китаец и когда солдаты закивали в ответ, продолжил: – Так вот, похоже, это никакая не погодная установка.

— А что же?!

— Чуть позже… Кто-нибудь, когда-нибудь, где-нибудь видел смуглолицых китайцев?

На этот раз солдаты недоуменно переглянулись.

— О чем ты говоришь, на?

— Демон знает… о чем я говорю… он подтвердит…

Куликов кивнул.

— Вы в самом начале могли видеть серолицего китайца по телеку. Помощника представителя Китая в Совбезе ООН. Наш бурят еще очень удивился его необычной внешности. Есть и другие свидетельства существования этих странных китайцев с сероватым оттенком кожи…

— Допустим, на, мы поверили в их существование, — кивнул Заречный. — Что из этого следует?

— То, что даже я, китаец, не знаю, откуда они взялись. И появились они относительно недавно… Более того, эти смуглолицые находятся во всех управляющих структурах, по крайней мере, армии точно, а значит и в остальных структурах тоже, и нигде и никогда я не видел ни одного из них в качестве рядового или рабочего. Более того, они не имеют высших званий, и вообще ведут себя как советники, но их слово – закон. То, что ими посоветовано, должно быть исполнено…

— Вот как, на? Они вроде надзорного органа? Комиссары, а-ля серые кардиналы, на?

— Очень точное определение, — кивнул Нанкин. — Серые кардиналы…

— Говори дальше, на. Чего замолчал?

— Я… я считаю что они и эта якобы погодная установка связаны между собой.

— Вот как, на? Так что же это за установка, на?!

— Точно не знаю, но есть подозрение, правда очень уж оно фантастично.

— И в чем же оно заключается, на?

— Хм-м… — стушевался пленник. — Я много думал об этом, сопоставлял, анализировал… Помните странные магнитные аномалии, что пронеслись несколько лет назад по планете?

— При чем здесь магнитные аномалии, на?

— При том, что с окончанием аномалий появился этот проект… Нет… не проект, а Проект с большой буквы. Потому что эта погодная установка, кстати, тоже порождающая схожую магнитную аномалию, только ширма, маскировка… На самом деле, эта установка, этот Проект, есть ни что иное как… врата.

— Врата?! — ухмыльнулся Бурый, переглянувшись с остальными, как бы говоря: горбатого лепит. — Чего ты нам тут гонишь?!

— Да! Врата! Ведь магнитные аномалии прекратились везде, но только не в пустыне Алашань, где стоит погодная установка! Вспомните новости! — начал горячиться Уси Нанкин. — Она поддерживает проход, открывшийся между ближайшими параллельными мирами во время смены эпох.

— Параллельные миры?! — уже откровенно смеялся Бурый. — Боюсь столько лапши мои уши не выдержат! Оторвутся!

— Поймите же, нам истинным желтомордым китайцам, не нужна эта война, — заторопился пленник, понимая что веры его словам немного, этой веры вообще нет. — Если уж на то пошло, то мы могли взять половину всей вашей земли без единого выстрела, просто еще немного подождав. Ведь средств, что потратили на установку хватило бы для поддержания нормального уровня жизни еще довольно долго… Нам этого хватило бы за глаза. Но они эти серолицые, что пришли в наш мир ждать не хотят… Они не могут ждать и им не нужна часть, им нужно все!

— Вот как?..

— Да! Более того… мы для них расходный материал… Мы прокладываем им дорогу. Демон подтвердит… есть целые армии серолицых, но они пока себя никак не проявили, продолжая накапливаться в местах сосредоточения в Монголии и пустынных районах Китая… Посмотрите на наши потери и подумайте, неужели бы мы стали их нести ради уже зараженной в результате войны земли?!

— А им значит, на, нужна грязная территория?

— Нет, но частью можно пожертвовать, используя в качестве плацдарма. Им нужна планета Земля!

— Да он реально спятил, — махнул на китайца рукой Бурый. — Врата… параллельные миры…

— Похоже на то, на, — согласился Заречный.

— А я ему верю, — произнес Куликов и сам удивился, что произнес это вслух.

— Что? Ты это серьезно?!! — опешил Бурый.

— Да… Они действительно могли взять значительную территорию России без войны, да еще таких больших и ненужных потерь, нужно было только еще немного подождать. Это надо признать. И потом у них появились технологические новинки, которые и у нас-то в странах лидерах находятся в опытных, еще несовершенных единичных экземплярах. Откуда? Ведь китайцы мало что разрабатывают сами, они больше воруют. Взять хотя бы их непробиваемую противоракетную защиту. Ни одна баллистическая ракета так и не добралась до Китая. И вряд ли это все чем они располагают… Только самый минимум, без которого не обойтись.

— Почему же не применяют остальное?

— Зачем? Чтобы остальные государства что-то заподозрили и всполошились раньше времени? И навалились на Китай всей гурьбой? Как говорится, всему свое время. Это кстати объясняет, почему китайцы спровоцировали нас на уничтожение вообще всех космических спутников. Им не нужны лишние глаза в космосе. Никто теперь не видит, что происходит в Китае и Монголии. Есть и другие тревожные моменты…

— Все это слова, не стоящие и ломаного гроша. Нужны твердые доказательства.

— Как на счет одного такого смуглолицего китайца в качестве пленника? — предложил Уси Нанкин.

— Что? — оживился Заречный. — Ты готов сдать нам своего начальника, на?

— Да. Он не самый главный среди серых кардиналов, просто координатор с правом принятия решений, но он наверняка почти все знает и что важнее, он близко… до него при желании можно добраться.

— И где же он находится? — пододвинул Нанкину карту комбат.

— Примерно здесь… В подвале развалин торгового центра. Я могу незаметно провести группу почти вплотную.

— Хм-м… Торгашино… мы там были, на… мед-пиво пили, по усам текло на, в рот не попало…

Бойцы переглянулись. Раньше они комбата в таком состоянии еще не видели. Тем более декламирующего стихи. Значит Заречный на что-то рассчитывает и явно всерьез. Что подтвердилось его следующими словами:

— Что ж, все может прокатить, на, если все точно рассчитать… Подойдем… вызовем огневую поддержку… подойдем и возьмем штаб штурмом… снова огневая поддержка и эвакуируемся. Да, на, может прокатить…

— Да вы что, совсем крышей потекли?! — вскричал Бурый, почувствовав, куда клонит комбат. — Повелись как лохи на ту лапшу, что он вам на уши тоннами развесил?! Да ему шкуру свою спасти хочется вот и плетет чушню всякую! Вы только вспомните о чем он тут только что плел!!!

— Что скажешь, Партизан? Или как тебя правильнее теперь называть – Демон? — повернулся к Вадиму Заречный. — Ты его знаешь, на. Правду он нам говорит или лапшу вешает?

— Он мне не родственник и не друг, чтобы я его знал. Так что все может быть. Может быть и чушня. И даже если все, что он наплел – чушня, то ценный пленник нам никак не помешает. Но в его пользу говорит именно излишняя фантастичность. Хотел бы вывернуться любым способом, придумал бы более реалистичную сказку.

— Логично, на.

— И еще что я хочу сказать… — невольно встал перед заключительной речью Вадим. — Если есть хоть один шанс, что он сказал правду, если есть хоть один шанс, что мы сможем захватить этого смуглолицего действительно располагающего важной информацией, если есть хоть один шанс, что этим мы приблизим победу, уменьшим жертвы и прочее, то я готов рискнуть.

— Офуеть… — осел на лавку ошалевший Бурый.

— Что ж, один доброволец есть, — подвел итог Заречный, кивнув на Куликова. — Еще волонтеры будут? Мне нужен десяток. Всего десяток бойцов.

Штрафники промолчали с хмурыми лицами. Никто из них не торопился добровольно лезть в пасть дракону. Их и так постоянно посылают к черту на рога. А теперь самим лезть?

— В конце концов, братва, что нам терять, на, кроме своих никчемных жизней, на, которые мы в любом случае потеряем в этой бесконечной мясорубке, не сегодня так завтра, на? — продолжил агитировать Заречный. — А так, на, хоть какой-то шанс появляется. Не просто шанс, а шанс выбраться из штрафбата с помощью захвата ценного пленника, тут Партизан, то бишь Демон прав, на. Штаб-то мы будем брать реальный. Ну а китаец, если он соврал, на, всегда пулю от нас словить успеет. Так что думайте… до следующей ночи время еще есть, на.

Глава 11

Наступило утро. Небо заволокло тяжелыми кучевыми облаками. Подул порывистый холодный северный ветер. Казалось, зима предприняла еще одну, заведомо обреченную на провал попытку, вернуть власть над погодой в свои руки.

— Хорошо бы, на, дождик пошел, — глянув в небеса произнес Заречный. — А еще лучше снег…

Вадим его понял. За стеной дождя или снега действительно легче добраться до соседнего берега. Хорошие осадки укроют их от китайских наблюдателей до самой высадки.

— Но надеяться на него и тем более ждать милости от небесной канцелярии, на, не станем, — добавил комбат.

Развернувшись к своим бойцам, он спросил:

— Ну что, на, есть еще добровольцы или нам с Демоном вдвоем идти?

В свете наступающего дня, затея пробраться на захваченную китайцами сторону города и тем более попытаться выкрасть кого-то из передового штаба казалась еще более дикой и неосуществимой, чем ночью. И почему только ночью все кажется реальным и достижимым? А наступает день, и все планы кажутся глупыми и неосуществимыми.

Темнее менее желающие нашлись, еще аж двенадцать человек.

— К черту все, — сказал первый вышедший из строя по прозвищу Локоть. — Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Я иду.

— И я, — кивнул очередной доброволец с позывным Атом. — Подыхать так с музыкой

— Ну раз пошла такая пляска, записывайте и меня… — шагнул из строя третий, коротышка прозванный Гномом.

Удивительно то, что в отряд добровольцев "записался" Бурый, самый ярый противник похода. Но желание выбраться из штрафбата оказалось сильнее.

Вслед за первым десятком добровольцев, состоящий из одних "стариков" вышли еще желающие, в том числе и новички, но комбат от них сразу отказался.

— Отлично, на. Остальные, на, разойтись. Ну и, естественно, кто лишнее кому брякнет, останется без яиц и языка, на. Это всем ясно, на?!

Заречный подождал, пока его бойцы разбредутся по своим делам, повернулся к добровольцам.

— Я сейчас на пару-тройку часов исчезну, на… Демон на этот срок остается за меня… Ну и подготовьтесь к операции, на, то есть подберите китайскую униформу, ее тут выше крыши, на… трофейное оружие, защитные средства… ну всё, все сами поняли, на, что надо сделать.

Добровольцы почти синхронно кивнули.

— Тогда бывайте, на…

Заречный развернулся и куда-то побежал.

— Куда это он? — поинтересовался Бурый.

Но ответ на этот вопрос интересовал не только его и ответа ни у кого не нашлось.

Бойцы, посмотрев вслед скрывшемуся за развалинами дома комбату, повернулись и пошли обратно в подвал Театра оперы и балеты, где сидел неучтенный пленник. Вадим развязал ему руки и дал китайский сухпаек что имелся у каждого китайского солдата.

— Подкрепись.

— Вы пойдете за серолицым?

— Да, — кивнул Вадим, вместе с остальными вороша груду тел убитых китайских солдат, выбирая тех, что примерно соответствуют их комплекции и форма не слишком сильно повреждена во время боя осколками и пулями, не заляпана кровью и отходами жизнедеятельности.

Тела таких жмуриков оттаскивались в сторону и раздевались до нижнего белья. Форма складывалась в вещмешок. В него же складывали все прочее необходимое: противогазы с комплектами химзащиты, гранаты, рожки к автоматам. Сами автоматы после проверки и чистки складировались в темном уголке подальше от любопытных глаз.

— За что тебя из контрразведки в пушечное мясо поперли? — спросил Куликов пленного, после того как закончил неприятные приготовления с раздеванием трупов.

— Да я и в контрразведке не на своем месте был. Только как дознаватель, за счет хорошего знания русского языка.

— А язык наш откуда так хорошо знаешь? Жил в России?

Уси Нанкин кивнул.

— Потом мои услуги, после того как сгорела армия, ловившая партизан в Забайкалье стали не нужны, в качестве наказания отправили в действующую армию. Впрочем, тут меня опять за знание языка определили в агитаторы…

— Сам-то в параллельные миры веришь? А то честно сказать, то что ты этой ночью наплел…

— Верю. Не знаю, как бы я отнесся к подобной информации, если бы мне о ней кто-то рассказал, но я сам пришел к этим выводам, после многих дней и недель размышления. Самые именитые ученые, кстати, не отрицают возможность существования параллельных миров. Более того есть различные свидетельства их существования.

— Да чего только после бутылки паленой водки не привидится… — буркнул проходивший мимо Бурый.

— Конечно, к большинству из них можно отнестись без доверия, но некоторые истории стоят того чтобы рассмотреть их серьез. И потом… дыма без огня не бывает.

— А может все проще? — размышляя вслух, сказал Куликов. — И эти серолицые результат генетических программ по выращиванию суперсолдат?

— Я думал об этом, — кивнул пленный китаец. — Поначалу эта версия была главной для меня. Но тогда встает вопрос, почему первым эшелоном в бой идем мы, а не суперсолдаты? Ведь логика выращивания суперсолдат как раз заключается в том, чтобы обычные люди на войну не попали. А у нас все наоборот, суперсолдат берегут, а тех за кого они должны воевать и защищать, гонят на убой. Так что, тут что-то другое. Впрочем, это можно было принять даже в таких условиях, если бы не серые кардиналы, что, по сути, командуют нами.

— Верно…

— А то, что они из параллельного мира, я утвердился после нескольких обмолвок, что я услышал, когда серолицые разговаривали между собой, думая, что их не слышат.

— И какие же это обмолвки?

— Начать хотя бы с того, что они разговаривали на очень странном диалекте… я их едва понимал. Для вас это все равно как если бы кто-то вместо того чтобы говорить на русском говорил по-украински или по-белорусски. Общий смысл понятен, а вот частности ускользают. Это странно, ведь правительство потратило очень много сил и средств, чтобы все народы Китая говорили на одной версии китайского языка. А если они все же генетический проект, то зачем им другой диалект отличный от стандарта?

— Ну да, незачем. А еще?

— Они нас китайцев назвали аборигенами… Кстати, думаю, то что я их подслушал и стало причиной того, что меня во второй раз уже из агитаторов определили в пушечное мясо… в надежде, что меня быстро убьет. И ведь чуть не убили…

— Как же они узнали, что ты их подслушал?

— Меня вызвали в штаб, для дачи очередного задания… но мой начальник оказался занят и чтобы не мучаться в приемной в которой и без того яблоку негде было упасть, решил чуть пройтись по коридору, размять ноги. А там, в соседнем кабинете как раз шел подслушанный мною разговор. Ну какие двери в полевых штабах? Фанера. Все слышно. Эти двое серолицых явно были приятелями, которые долго не виделись, вот и разговорились больше и громче, чем следовало, уже у самой двери, так как один из них уже выходил. Ну, я невольно остановился и прислушался. Услышал немного, но мне хватило. Тут дверь открылась, я сделал вид, что спешу по своим делам, но меня все же засекли и заподозрили. Исчезнуть я просто так в тылу не мог, да и не так это просто – организовать убийство, я ведь тоже подстраховаться мог на случай своей внезапной смерти от фатального падения с лестницы с переломом шеи в трех местах, но вот перевод на передовую, под благовидным предлогом, они мне устроить смогли с легкостью. Тут уже не подкопаться.

— Понятно. Избавились от возможного свидетеля.

— Вот именно.

* * *

— Ну что, идущие на смерть, на, приготовились? — с усмешкой поинтересовался вернувшийся неизвестно куда ходивший комбат Заречный.

Только вернулся он с мешком за спиной, в котором что-то глухо постукивало.

Штрафники от такого обращения командира поморщились как от кислого. Давно он их так не называл, а как назвал, все вновь осознали в какую кашу добровольно лезут. Они действительно идут на смерть.

— Так точно, — ответил Вадим за всех.

— Отлично, на.

— А что у вас там?

— Дополнительное вооружение.

С этими словами комбат грохнул мешок на стол, раскрыл его и вытащил шесть единиц компактных пистолет-пулеметов "ВАЛ", что имел на вооружении спецназ, дополнительные магазины к ним и глушители.

— Пули бронебойные.

— Откуда у вас это?! — изумился Куликов.

— От верблюда, на.

— Всего шесть на двенадцать человек?

— Да, на, считаешь ты правильно, — кивнул с усмешкой Заречный. — В школе по математике пятерка была, на? Собственно, на, больше нам и не нужно.

Вслед за "ВАЛами" комбат выложил из мешка десяток гранат с радиоуправляемыми детонаторами и пультами управления к ним.

— Вы явно какой-то склад с боеприпасами грабанули.

— Почти угадал, на. Но пусть это вас не колышет, на.

— А нас и не колышет, — кивнул Бурый.

— Вот и отлично, на. Так, "ВАЛы" возьмут… — произнес комбат задумчиво оглядывая свой отряд. — "ВАЛы" возьму я, Демон, Бурый, Локоть, Гном, Атом. Остальные прикрывают нас при высадке, выходя вперед. Все ясно, на?

Штрафники кивнули.

Заречный вытащил из кармана горсть каких-то черных цилиндриков, похожих на брелки-фонарики, но только побольше, и положил на стол.

— Каждому по одному.

— Что это? — спросил Бурый.

— Стробоскопы…

Комбат взял один такой цилиндрик и включил, направив вспыхнувший мерцающий ярко синий свет в глаза Бурому.

— Ай! Уберите! — поспешно отвернулся тот, дополнительно закрывая глаза рукой.

Остальным тоже немного досталось, так что зайчики в глазах забегали.

— Хорошая штука, на, — сказал Заречный, выключая приборчик. — В темноте отлично ослепляет противника.

Все согласно кивнули.

— Так, на, с оружием и спецоснащением все. Что, мало, на?

Взгляды штрафников говорили, что так оно и есть. Хотелось всего побольше и помощнее.

— Много нам и не надо, на. Мы должны проскользнуть по вражеской территории тенями, на, а не терминаторами крушащими все вокруг. А если вляпаемся, то нам уже ничего не поможет, на…

Штрафники снова понятливо кивнули.

— Так, на, теперь вопрос, как будем добираться на тот берег, на? И каким маршрутом будем следовать к цели, на?

Вадим несколько удивился. Зачем комбат спрашивает их? Ведь наверняка уже все спланировал. Не мог не спланировать. Это видно сразу.

"Может хочет, чтобы мы почувствовали свою сопричастность к операции?" – подумал он.

— Ну не вплавь, это точно, — хохотнул Бурый. — Водичка холодновата для подобных забав, а моржей среди нас я подозреваю, нет.

— Понадобится, доберемся и вплавь, на. Но это на крайний случай.

— На трофейной лодке, а еще лучше на двух, — предложил Вадим. — Можем прикинуться вернувшимися выжившими китайскими солдатами. Это не поднимет тревоги у наблюдателей.

— Предлагаешь высадиться прямо под носом у китайцев? — изумился Бурый.

Вадим кивнул.

— Да ну, на… — невольно повторил присказку комбата Бурый. — Лучше где-нибудь за городом…

— Демон прав, на, — сказал свое слово Заречный. — Если где-то за городом высадиться, то потом придется добираться до штаба через весь город, а это чертова куча времени, на, не говоря уже о незаметности. Мы должны управиться за одну ночь. К тому же, на, в город будет войти значительно труднее, чем вот так с легендой, что предложил Демон.

— Мы и в моем случае можем прикинуться отступившими солдатами…

— Время, на, — напомнил важный фактор комбат. — Мы потеряем много времени.

— Ну да…

— Теперь ты, на, — повернулся Заречный к пленнику. — Ты все еще хочешь нам помочь, на?

— Да… — кивнул Уси Нанкин. — Я помогу провести вас к штабу.

— Тебя не смущает, на, что пока мы дойдем до штаба, может погибнуть не один десяток китайских солдат, на?

— Смущает, но это цена, которую я заплачу… В конце концов, они так или иначе обречены на гибель в этой бойне… Эти несколько десятков солдат станут той ценой, что возможно как-то помогут остановить войну и дальнейшую гибель китайских граждан… Более того, избавить нас от внешнего управления этих серолицых. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Поймите, мой народ обречен, так же как и ваш и прочие, но еще не догадывающиеся о своей судьбе. Мы лишь расходный материал…

— Ладно, на, мы помним твою точку зрения по поводу этих серолицых… Теперь конкретно по штабу. Сколько там человек ошивается в среднем? Какова охрана?

— В штабе, в основном, высший офицерский состав, ответственный за взятие города и обслуживающий персонал. Генерал Хунь Джон…

— Численность, на, — напомнил комбат. — Имена нам не важны.

— Около тридцати человек.

— Нормально, на. Охрана?

— Непосредственно в штабе ее нет. Поблизости тоже. Иначе это может демаскировать штаб.

— Логично, на. А где они, на?

— Располагаются небольшими группами по десять-двадцать человек, через несколько зданий от штаба, в подвалах. В непосредственной близости ходят патрули от трех до пяти человек.

Заречный снова обернулся к штрафникам.

— Ну что, на, все ясно, ложитесь отдыхать, ночью нам потребуются силы. До завтра, как я узнал, на, нас точно никто с места не сдвинет. Сначала, как всегда, первыми перегруппируются благонадежные, на, а потом уже мы.

Никто спорить не стал. Дюжина добровольцев, идущих на смерть, тут же стала укладываться спать во все том же подвале разрушенного Театра оперы и балета. Рев ракет "катюш" и более тяжелых РСЗО, стрельба из пушек, гул далеких и даже близких взрывов доносившихся до ушей уже давно никому не мешал быстро засыпать. Даже беруши не требовались.

Сны не снились, ни плохие, ни хорошие. И это хорошо в любом случае. Хорошие сны не будоражили разум, заставляя особенно остро чувствовать диссонанс между благостными сновидениями и жестокой явью. Ну а кошмары вряд ли кто-то хочет видеть каждый раз закрывая глаза и… открывая их.

* * *

— Подъем, на…

Комбат сказал негромко, гораздо тише, чем гомонило несколько штрафников за столом, поедая сухпайки и играя в карты, что группе спящих добровльцев нисколько не мешало, но с командой бойцы почти одновременно открыли глаза и начали подниматься.

— Сейчас девять часов вечера, на, стемнело и более того, пробрасывает снежок. Он скроет нас как от своих, на, так и от чужих. Напоминаю, на, что операция командованием не санкционирована, потому можем огрести по самые помидоры от обеих сторон, на. Взяли все необходимое и на выход.

Штрафники подхватили мешки с трофейным обмундированием, оружие и поспешили за комбатом на воздух.

С неба действительно пробрасывала снежная крупа, укрывая и подмораживая месиво из грязи, различного строительного мусора, осколков от снарядов и гильз.

— А вы пробовали получить санкцию от командования? — спросил Бурый.

— Даже не пытался, на, — признался Заречный. — Кто мы такие, на? Штрафникам в принципе не могут санкционировать ничего подобного, на, ведь мы неблагонадежные. Преступники.

— Тогда…

— Но победителей как говорится, не судят, на. Если нам удастся все, что мы задумали, на, то нас вынуждены будут реабилитировать. А если не удастся… то судить будет просто некого, на.

"Умеет он приободрить… на", — с горечью подумал Куликов.

— Запасайтесь по пути досками, чтобы было чем грести. на… Не автоматным же прикладами в самом деле это делать, на.

Бойцы стали запасаться всяким хламом. Что можно пользоваться в качестве весел.

Отряд, скрытый снежной пеленой, никем не замеченный добрался до реки.

— Как бы нам не нарваться на их очередную атаку… — сказал кто-то.

— Не нарвемся, на. Китайцы еще не скопили достаточно сил и средств для нового штурма, на.

— Откуда вы знаете?

— Знаю на. Сам можешь послушать, на, как редко обстреливают противоположный берег… Штурм, конечно, состоится, на, но только через пару-тройку дней. Ищите лучше лодки…

Штрафники нашли две лодки в приличном состоянии. Большинство из них, конечно, смыло течением, но часть выскочили на берег, да так и остались на нем. Пластиковое днище обрамляла жесткая на ощупь подушка.

— Теперь понятно, почему они не сдувались и не тонули…

Один из бойцов колупнул простреленную резину, и под ней показался пенопластовый наполнитель желтого цвета.

— Строительную пену вместо воздуха закачали… Оригинально.

Моторы сбросили, труп водителя и пару солдат так и оставшихся лежать в лодке – тоже.

Лодки спустили в воду, и бойцы погрузились на борт. Вадим опасался, что днище даст течь, но к счастью оно оказалось цело. Тела китайских солдат приняли на себя большинство пуль и ни одна не добралась до днища.

— Погребли…

Загруженные лодки отчалили от берега. Плыли недолго. Сначала нужно было переодеться. Для чего пристали к острову Посадный. Переодевшись в китайскую форму, они поплыли дальше. Течение в центре русла оказалось достаточно сильным, легкие пластиковые лодки стало быстро уносить, так что пришлось хорошенько налечь на весла.

По прямой они проплыли от силы метров пятьдесят, но этого хватило, чтобы не промахнуться и добраться до следующей остановки на острове Молокова, что в полукилометре от Посадного вниз по течению. Если бы промахнулись, то их прибило бы к острову Татышева и продолжили бы кочевать от острова к острову пока, в конечном счете, не оказались бы на окраине города, а это считай провал всей операции.

Передохнув маленько на Молокова, чье побережье было буквально забито телами китайских солдат успевших избавиться от бронежилетов, но все равно не сумевших спастись, что вынесло сюда течение, отряд отправился дальше.

— Эх-х… снежок кончается…

— Оно и к лучшему…

— Теперь ни слова, на, ни звука, тем более матерного, на, — предупредил всех комбат. — Если что, говорить будет он, на.

Штрафники вновь ожесточенно заработали псевдовеслами, и их вынесло на песчаную косу. Протащив по ней лодки, они снова, очень осторожно, поплыли по уже спокойной воде к нормальному берегу.

Комбат, нагнулся к пленнику и что-то ему зашептал на ухо:

— Предупреди своих согласно нашей легенде… только тихо… и без шуток, понял, на? А это тебе подарок, — добавил Заречный, закладывая активированную гранату с радиодетонатором за шиворот Нанкину. — Если мне что-то не понравится в твоих действиях, то стоит мне нажать кнопочку на этой пипочке, на, и тебя порвет пополам. Усек, на?

Уси Нанкин понятливо кивнул.

— Тогда действуй…

Спустя пару мгновений, пленник стал негромко звать по-китайски. Раз, потом второй, постепенно усиливая громкость и требовательность.

Наконец ему ответили. Завязались переговоры, и все это время лодки приближались к берегу. Наконец пластиковые днища заскребли по гальке. Напротив показались настороженные китайские солдаты с автоматами наперевес. Их становилось все больше, пока не достигло десятка.

Уси Нанкин продолжал что-то эмоционально говорить. О чем он говорил, естественно никто не понимал, и это по определению не могло не нервировать бойцов. А ну как сейчас всех сдает с потрохами, призывая при этом не выказывать настороженности, не стрелять сразу, иначе его разорвет напополам?

Но вроде все шло по плану, пленник их не сдал иначе, китайцам ничего не мешало бы их всех порешить на месте, плюнув на пленника.

Бойцы с приборами ночного видения осторожно осматривались на предмет, не наблюдает ли еще кто за ними? Но в непосредственной близости вроде никого нет. Но что если за ними наблюдают издалека в такой же прибор ночного видения? Тут уже ничего не поделать, придется положиться на извечно русское авось.

Солдаты, кажется, успокоились и чуть опустили оружие, потеряли концентрацию. Этого только и ждали штрафники.

— Работаем, — буркнул Заречный.

Группа прикрытия с обычными автоматами болтавшиеся за спинами резко села, а шестеро бойцов, что скрывались в центре группы, вскинули "ВАЛы" и открыли беглый огонь, короткими очередями целясь в головы. "ВАЛы" глухо лязгали, скупо и бесшумно выплевывая смерть.

Китайские солдаты успели только удивиться странному поведению и ничего более, потому как попадали с пробитыми навылет головами.

— Вперед!

Глава 12

Штрафники устремились вслед за своим командиром. Естественно, что им как можно скорее требовалось скрыться из зоны высадки, где они уже успели засветиться. Все ждали, что вот-вот поднимется тревога, ведь несколько солдат ушло и не вернулось, но пока все оставалось тихо.

— Всем замереть, на, — приказал Заречный, и отряд остановился среди каких-то развалин.

Комбат достал рацию, и стал кого-то запрашивать:

— Жнец, здесь Сокол-два… Жнец, здесь Сокол-два…

— Сокол-два, здесь Жнец.

— Жнец, наблюдается крупная группа противника до двух сотен человек… — старательно произнес Заречный, "споткнувшись" там, где он обычно добавляет "на". — Даю координаты

— Вас понял, Сокол-два, — ответил Жнец и повторил координаты.

— Верно.

— Сейчас обработаем… конец связи, Сокол-два.

— Конец связи, Жнец.

Бойцы удивленно уставились на Заречного, спрятавшего рацию в разгрузку.

— И после этого вы говорите, что операция не санкционирована командованием?

— Нет, не санкционирована, на. А позывные что я сейчас использовал, принадлежат нерадивому наблюдателю, на.

— Как же вы получили эти данные?

— Да очень просто, на, — хохотнул комбат. — Пока он в сортире, на, не без моей помощи мучался, я быстренько ознакомился с его кодовой книжкой и всеми частотами. Все это нужно брать с собой, даже если нужно всего лишь в сортир, на пару минут, на. А теперь все пригнулись, на, у стрелков случаются иногда досадные промашки, на… особенно когда работают "катюши".

До ушей действительно долетел звук падающих мин и через мгновение район, где высадился отряд штрафников, потонул в огне частых разрывов.

Захрипела рация.

— Сокол-два, здесь Жнец.

— Жнец, здесь Сокол-два.

— Как я отработал, Сокол-два?

— Выше всяких похвал, Жнец…

— Что за черт?!! — вклинился в разговор третий участник. — Кто на моей частоте?!! Я – Сокол-два!! Кто назвался моим позывным?!!

— Что происходит? — непонимающе буркнул Жнец, но догадываясь, что происходит полная жопа, он только разрядил полный залп неизвестно куда, неизвестно по чьей наводке.

— Не нервничай Сокол-два и ты тоже Жнец не дергайся, — сказал Заречный. — Промолчите об этом инциденте и никто из вас не пострадает, на. Особенно ты, Сокол-два. Знайте только, что вы оба сделали важное дело, и ваш залп не пропал даром.

— Кто ты?

— Не важно, на… Прошу только не менять частоту связи, возможно и даже, скорее всего мне еще потребуется огневая поддержка. Ну а если поменяете, то пеняйте на себя, на. Можете считать это грязным шантажом, на. Все, конец связи, на… мне с вами некогда лясы точить

Заречный снова убрал рацию в карман, полностью ее отключив.

— Двигаемся дальше.

Отряд сделал еще несколько осторожных перебежек, а потом двинулся, практически не скрываясь, в полный рост. Теперь они должны выглядеть "своими", а своим тут пригибаться и петлять особо незачем. Теперь никто уже не поднимет тревоги, просто причин для этого нет, даже если трупы будут найдены. Они ведь просто попали под удар противника.

Отряд двигался уверенно, но естественно, что старался держаться обособленно и не встречаться с другими группами "своих" спешащих куда-то по своим делам. Несколько раз они в непосредственной близости все же разминулись с другими группами, даже настоящими подразделениями до полной роты, но никто друг другом не заинтересовался, а темнота скрыла их европейские черты лиц.

То и дело, то тут, то там гремели взрывы минометных и артиллерийских ударов. Вспышки света озаряли окрестности и при несчастливом стечении обстоятельств они могли с головой выдать отряд. Кто-то мог увидеть, что идут вовсе не китайцы, а русские. Но пока все проходило без эксцессов.

"Как же они тут прячутся от обстрелов среди этих развалин, а главное, накапливают силы для нового штурма? — в недоумении подумал Вадим, озираясь по сторонам. — Разве что в подвалах? Но большинство из них разрушены, и много они вместить не могут. Тогда где остальные? Ведь чувствуется же, что китайцев здесь пруд пруди. Повсюду ощущается их присутствие. Движение тут и там, шорох, говор…"

Но темнота не давала ничего разглядеть. А вспышки от разрывов только делали картину еще более рваной и мрачной.

Вадим вдруг напрягся, еще не зная, чем вызвано его беспокойство, а комбат уже резко, но приглушенно скомандовал:

— Рассредоточиться и залечь!

Едва бойцы успели разбежаться и распластаться на земле, как всего в двух десятках метров прямо по курсу рванула первая мина. Потом вторая, третья… Мины сыпались с небес, окончательно ровняя с землей все то немногое, что осталось от кирпичной пятиэтажки. Рухнул уцелевший после прошлых боев угол в два этажа, опала стена, удачным попаданием пробило перекрытие первого этажа и врыв раздался в подвальном помещении.

Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался.

Где-то впереди громко кричал тяжело раненый китайский солдат.

После обстрела загорелся различный хлам и отряд, собравшись вновь, к счастью никого не потеряв, даже без раненых обошлось, поспешил уйти прочь.

Но ровный огонь небольших пожаров позволил разглядеть китайские укрытия, точнее, то, что от него осталось после обстрела. Китайцы из того что осталось от здания строили стены, вплотную примыкавшие к фундаментам. Сверху создавался настил из досок, веток и всего прочего, что было под рукой, и забрасывался различным мусором, чтобы укрытие трудно было заметить с воздуха, дескать, это ничем непримечательная куча мусора. В этих рукотворных пещерах и отсиживались китайцы, почти без движения, в полной темноте, холоде, ожидая приказа на штурм.

Но этим ребятам не повезло. Операторы беспилотного разведчика сумели их как-то обнаружить, и по ним был немедленно нанесен удар.

Те, кто уцелел, вытаскивали из-под завалов своих раненых товарищей, складывая их друг с другом. Кто-то из медиков пытался оказать им первую медицинскую помощь, вкалывая обезболивающие и перевязывая раны. Трупы же сбрасывались в только что образовавшиеся воронки.

Глядя на эти кучи трупов, страдающих раненых Вадим ничего не чувствовал, ни злорадства и удовлетворения, ни тем более жалости. Жалеть их не за что – это враг.

"А почему нет удовлетворения? — спросил он себя. — Вон сколько их на тот свет отправили… Ведь чем больше мы их прихлопнем, тем лучше".

Но ответа не было. Лишь несколько минут спустя после автономной работы мозга над данным вопросом появились первые ответы.

Эти китайские солдаты находятся на положении тупого скота. Их гонят в бой на убой, как какую-то скотину, стадо голодных баранов, обещая, что как только они добьются победы, у них будет все: много плодородной земли, вода, а значит пища. Не говоря уже о том, что их наверняка хорошенько обработали пропагандой.

Оттого и нет злорадства с удовлетворением, им действительно дома трудно. Но и жалости нет, потому что позволили зомбировать себя, и вторглись на чужую землю, чтобы взять ее себе, согнав и уничтожив прежних хозяев.

* * *

Правду говорят: наглость – сестра победы.

Отряд штрафников двигался по занятому китайцами правому берегу средь развалин, с каждым шагом углубляясь в их позиции, и никто этого не знал. Китайцы, наверное, даже в принципе не могли допустить, что враг может проникнуть к ним и идти вот так, почти не скрываясь.

Квартал оставался за кварталом. Продолжали сыпаться и рваться снаряды, вспышками освещая разрушения и старые воронки, часть из которых были заполнены телами.

"Пройдет еще неделя-две и все это чудовищно засмердит, — невольно подумал Куликов. — Хорошо еще, что мы идем сейчас, а не две недели спустя".

Вадим даже мысленно не мог представить, как сильно будет вонять разлагающейся плотью. Тошнотворный ком подобрался к горлу.

"Разве что когда все это начнет гнить, китайцы все же засыплют воронки", — предположил он, и тошнота отступила.

Отряд по сигналу комбата остановился.

За час, что они крались, штрафники преодолели две трети пути. Собственно они остановились перед микрорайоном Торгашино – наиболее уцелевший район города, за исключением совсем уж крохотного микрорайона Металлистов, состоящего из пары-тройки кварталов, бои за который вообще не велись.

Вадим узнал местность. Именно здесь их предали сманенные посулами китайцев уроженцы Кавказа. А потом случился обстрел из катюш по всем без разбора.

— Дальше нам не пройти, — тихо сказал китаец. — Посторонним там делать нечего. Ходят патрули, которых так просто не провести. Там даже солдаты не укрываются.

— Чтобы наши артиллерийский огонь не вели и случайно по штабу не шандарахнули, на? — скорее констатировал, чем спросил Заречный.

— Да.

— Что ж, на, я это ожидал…

— Как же нам быть? — спросил кто-то.

— Раз нельзя добраться до противника по земле, на, пойдем под землей. Ищите люки колодцев, на. Бои здесь велись не так интенсивно как в остальной части города, на, так что думаю, подземная инфраструктура хоть частично, да уцелела, на.

Штрафники разбрелись в стороны в поиске колодцев. Один из бойцов нашел такой люк, не заваленный обломками рухнувшего дома.

— Отлично, на, спускаемся…

В коллекторах оказалось на удивление чисто, насколько может быть чисто в коллекторе. По крайней мере, никаких завалов действительно не было и трупы, в другие уцелевшие по ходу движения колодцы не сбрасывали, для этого хватало наземных ям. Так что ничего разгребать не пришлось.

"Странно, что китайцы оставили подземные коммуникации без внимания", — подумал Куликов и уже хотел доложит о своей тревоге Заречному, как тот остановил отряд.

— Ну-ка, Атом, посмотри что там, на. Ты у нас вроде сапером был, кажется там по твоей части, на…

Боец по прозвищу Атом протиснулся вперед и осторожно приблизился к указанному комбатом препятствию.

— Да, это мина, — подтвердил он.

— Разминировать можешь, на?

— Вполне.

— Тогда тебе и карты в руки, на. Приступай…

Атом поколдовав с минуту, встал.

— Ну?

— Все в порядке. Разминировано.

— Тогда идем дальше, на. Атом, ведущий.

Отряд останавливался еще несколько раз. Какие-то мины он деактивировал, к иным даже не прикасался и опасный участок проходили высоко поднимая ноги чтобы не прервать лазерный луч и обыкновенную растяжку. Слава богу, ничего более сложного и хитрого под землей не поставили, вроде датчиков объема иначе им никакая удача не помогла бы.

Странно, почему коллекторную сеть вообще не подорвали? Объяснение могло быть только одно: китайцы и не думали, что сюда могут сунуться русские, а если что, эти трубы могут быть использованы для скрытого отхода, потому и мины стоят примитивные, чтобы самим долго не возиться.

— Ну, вроде бы пришли, на, — произнес в некоторой задумчивости Заречный, стоя под очередным колодцем. — Но определить точно, можно только посмотрев собственными глазами, на. Давай, на, полезай наверх…

Пленник тал карабкаться наверх, а вслед за ним комбат.

Сверху противно скрипнуло. Казалось, звук отодвигаемой чугунной крышки слышали все за километр в округе, не меньше. Бойцы аж инстинктивно присели и большинство сквозь зубы выматерилось.

— Я этого китаезу за ноги подвешу… — добавил кто-то отчетливо.

Прошло совсем немного времени, китаец и комбат огляделись, после чего Заречный приказал:

— Выходим, на, быстро.

Штрафники, выбравшись из-под земли, затаились среди развалин, вжимаясь в битый бетон. Затаиться успели вовремя потому, как буквально через минуту, прижимаясь к развалинам по улице прошел патруль. Один из патрульной тройки носил прибор ночного видения.

После того как патруль прошел, пленник провел их чуть кружным путем к цели. Отряд затаился в избитом снарядами доме.

— Вон, то место, где располагается штаб, — указал комбату Уси Нанкин в окно.

Торговый центр сложился внутрь и заподозрить что в нем, а точнее в его подвальных помещениях, находится передовой штаб противника, было трудно. Где угодно, только не здесь.

— Где вход, на?

— Вон там… Видите, там бетонная балка выпирает из земли? Вот сразу за ней находится вход в подвальные помещения.

— Ясно, на…

Заречный, еще с минуту понаблюдал за развалинами торгового центра и повернулся к своему отряду.

— Ну что братва, вперед, на?!

— Вот так просто возьмем и пойдем?

— А чего тут, на мудрствовать лукаво? Вот так возьмем и пойдем, на… Точнее наоборот: пойдем и возьмем, что нам надо. Чего мудрить-то, на?! Ведь чем хитрожопей план, тем больше вероятности, что он провалится. Так, короче, на, со мной пойдут… Демон, Бурый, Локоть, Гном, Атом и Токарь с Зявой… Остальные прикрывают. Вы двое: Шершавый и Хохол, идете вон в то здание, а вы: Атос и Бабай, остаетесь здесь, на. В случае чего, на, вы четверо создадите перекрестный обстрел. Всем всё ясно, на?

Штрафники кивнули.

— Тогда работаем, на. Группа захвата, за мной. Ты тоже, на, — утянул комбат за собой Уси Нанкина. — Покажешь, где там, что, на…

* * *

Отряд из восьми человек, вооруженных бесшумным оружием, плюс пленный проводник, выскочив из полуразрушенного дома, быстро перебежал пустую улицу по направлению к вражескому штабу.

Вплотную приблизившись к входу в подвал разрушенного торгового центра, группа замедлила шаг и пошла ровно, как будто их тут только и ждут.

Из черной темноты входа вышел младший офицер, поднимая руку и по всей видимости требуя остановиться и предъявить какие-то документы. Но вместо документов офицер получил две пули в лицо, после чего Заречный (только он имел реальный опыт стрельбы с использованием прибора ночного видения) сделал еще две коротких очереди, слившиеся в одну, в темноту и вслед за падением офицера послышалось еще два звука падающих тела, стук оружия о камни.

— Убрать тела, на!

Тела быстро оттащили в сторону. Их обнаружение сразу же приведет к объявлению тревоги. В то время как полное отсутствие проверяющей группы на входе, заставит начать расследование произошедшего. А пока то да сё, они успеют управиться с работой.

Дальше по коридору показалась железные ворота с дверцей для людей в центре.

Уси Нанкин после немого требования комбата, снявшего ночник и уже привыкшего к темноте, постучал в дверь и что-то произнес по-китайски. Дверь лязгнула примитивным засовным замком и приоткрылась. Вадим рванул ее на себя, полностью открывая, а Заречный уже сделал короткую очередь внутрь.

— Вперед!

Отряд штрафников ворвался внутрь, и раздались частые лязгающие хлопки. Все кто оказался в зоне видимости, даже не успев толком сообразить, что собственно произошло, попадали на пол.

Складской подвал обычно представляет собой просторное пространство, разве что опоры нарушают его простор, но этот подвал оказался переоборудован. Пространство подвала разделили на комнаты из подручного материала: досок, различных щитов, шифера… Итак прямо напротив входа простирался Т-образный коридор. "Ножка" шла вперед, а "перекладина" уходила в стороны от двери.

— Куда, на?! — спросил комбат у пленника.

"Хоть бы этот серолицый оказался на месте…" — взмолился Вадим.

Ведь вполне вероятно что "серый кардинал" мог давно убраться восвояси. Но что-то подсказывало, что наблюдатель от серолицых и советник в одном лице должен оставаться и контролировать ситуацию на месте постоянно.

— Туда… — указал Уси Нанки. — Вперед. Там координационный центр, а рядом комнаты генерала и серолицего…

— Понял, на! Токарь, Зява, держите боковые коридоры! Гном, Атом, прикрывайте спины! Вперед!

Кто-то из обслуживающего персонала и офицеров штаба все же выглянули из своих комнат и тут же получили пули.

Забухали сзади автоматы Токаря и Зявы, не имевшие бесшумок. Начался откровенный переполох, но непосредственная группа захвата уже была на месте. Заречный толкнул дверь координационного центра, где за столом от мини-тенниса застеленного картой стояло несколько человек с пистолетами наголо. Они тут же открыли частый огонь.

Штрафники попадали на пол и пули свистели над головами, зато их огонь через хлипкие стены покосил всех кто вздумал оказать им сопротивление. Стреляли безбоязненно, справедливо полагая, что командующий и "серый кардинал" наверняка схоронятся в каком-нибудь уголке подальше от опасности.

Пистолетная стрельба смолкла и Заречный первым вбежал в главную комнату штаба.

Так и оказалось, генерал и серолицый уцелели, затаившись в дальнем углу.

Комбат выбил прикладом пистолет из рук серолицего и, повалив его на землю, с силой затолкал какую-то тряпку ему в рот, только что выуженную из кармана.

Штрафники разобрались с генералом, быстро его спеленав пластиковыми наручниками и помогли комбату захомутать его жертву.

— Уходим, на!

Все происходило так стремительно, что даже не верилось, что все получилось так легко. Что так вообще возможно. Но результат говорил сам за себя. Они пришли и взяли, кого хотели.

"Теперь только нужно уйти, — подумал Вадим, все еще находясь в ошалелом состоянии. — Вот с этим как раз и возникнут основные проблемы".

* * *

Проблемы и вправду возникли сразу на выходе.

Естественно, что при нападении на штаб, кто-то успел подать сигнал тревоги и теперь к атакованному штабу стекались патрули и более крупные отряды со всех сторон.

Один из таких отрядов в десяток человек, усиленный парой патрулей оказался непосредственно возле выхода из штаба, и штрафникам пришлось столкнуться с ними лоб в лоб. Завязалась перестрелка. Возможно, этот отряд китайцев зажал и задержал бы штрафников на выходе до подхода помощи, если бы не четверка штрафников, оставленная Заречным снаружи. Они практически синхронно ударили в спины китайцам. Те замешкались, заметались, ничего не понимая и были перебиты перекрестным огнем в считанные секунды.

— Живее сваливаем, на!

Штрафники побежали за своим командиром. Но тут возникли трудности. Если китайский генерал еще выполнял простейшие команды, отдаваемые посредством тумаков и бежал вместе со всеми, то серолицый всячески саботировал движение, он слег и не желал двигаться, несмотря на удары и угрозы.

— Вот сука, на… Но ничего, Бурый, Локоть, хватайте его под руки и волоките.

— А он не сдох часом? — поинтересовался Атом.

— Не, на… глазки так и бегают…

Отряд убегал в темноту, но помочь это не могло, противник пользовался приборами ночного видения и вполне их наблюдал, другое дело, что пока не спешил открывать огонь, уже зная что в руках противника два высших офицера штаба. Видимо они еще надеялись получить их обратно живыми.

Впереди появилась еще одна группа противника. Штрафники юркнули в переулок, чтобы затеряться во дворах. Заречный бросил назад гранату с радиодетонатором. И когда преследователи оказались в ее районе нажал на пульт дистанционного подрыва. Кого-то из преследователей, безусловно, ранило, в подтверждение тому раздались крики, но главное они обеспечили себе несколько секунд форы. Чтобы скрыться за еще одной грудой развалин.

Впрочем, это все равно не могло спасти штрафников. Китайцы стянули в район огромное количество солдат, и прорваться сквозь это кольцо не представлялось возможным. Пометавшись из стороны в сторону, они вынуждены были засесть в одном из относительно уцелевших зданий.

— Не получилось, на… Что поделать, залезть на гору всегда легче, чем слезть с нее, на.

— А я вообще не понимаю, на что мы понадеялись, добровольно сунувшись в пасть дракону, — буркнул Бурый. — Чем мы вообще думали?!

Все промолчали, но мысленно наверняка согласились с Бурым. Сейчас сидя в западне, и немного подумав, что называется задним умом, они действительно не могли понять, на что они собственно надеялись, ввязываясь в эту в высшей степени авантюрную авантюру?

И ведь не просто пошли, а просто слепо последовали за своим командиром, понадеявшись на его специальные знания и опыт в данной области спецопераций. Ведь никто даже не поинтересовался, а как они собственно будут отходить с пленными, если тех удастся взять? А сейчас думать уже поздно. Остается только, как раньше верить своему командиру. Ничего другого им не остается.

— Занять круговую оборону, на. А кто каким местом думал, будете потом выяснять, на, если это думающее место сумеете сохранить. А чтобы его сохранить, на, вы должны быстро выполнять мои приказы, на. Возможность выхода еще есть, на…

— Какие?!

— Сыть, на! Занять боевую позицию и не отсвечивать, на!

Бурый подчинился и прильнул к окну, зло передернув затвор автомата.

Заречный оставшись один вынул из кармана рацию и, покрутив настройки, стал вызывать уже знакомого Жнеца:

— Жнец, здесь Сокол-два, прием… Жнец, Жнец, здесь Сокол-два, прием…

Но в ответ рация лишь издавала пощелкивающее шипение. Комбат не сдавался и перепробовал еще несколько частот, пытаясь вызвать не только Жнеца, но и штаб, но результат оставался тот же. Рация издавала лишь помехи.

— Глушат суки, на… — ругнулся Заречный, оставляя рацию в покое. — План "Б" также полетел коту под хвост, на…

— А в чем он заключался? — поинтересовался Вадим.

— В вызове огня на себя, на…

Куликов вздрогнул, но согласился, что этот вариант мог бы сработать. В свое время, когда он подвязался в разведчики и китайцы их зажали в горах, вызванный огонь на себя, позволил отряду унести ноги.

— А плана "В" случайно нет?

Комбат не ответил, только зло сплюнул. Вадим отвязался, понимая, что на Заречном как на командире отряда, сейчас лежит вся ответственность за операцию, точнее ее провал. Это нелегко. Нужно что-то придумать, а в голову, похоже, ничего не лезет.

* * *

Китайцы, окружив здание, в котором спрятались штрафники, пока не предпринимали попыток штурма. Их медлительность скоро прояснилась. Через минуту раздался усиленный мегафоном голос. Оратор с сильным акцентом, так что его едва можно было понят, потребовал:

— Рюсские… отпистити плинникоф и вам соханят зисть… Пофторию… сдафайтись и ви останитись живи…

— Ага, так я и поверил.

— Даем вам минута на расмысшлиния…

— Время тянут, суки, на…

— Что будем делать командир? — глухо спросил Гном. — Их там как грязи… Даже если все пули что у нас есть, попадут точно в цель и ни одна не пропадет, а каждая граната убьет десяток китаез, их там все равно останутся сотни.

— Ну не сдаваться же, на? Или ты предпочел бы этот вариант, на?

— Нет… они не сдержат слово. Мы им не нужны, разве что для своих целей…

— Они боятся шума и света что неизбежно появится в случае боя, на, — задумчиво сказал комбат. — Пожалуй, только в этом наше спасение.

— Что ты задумал, комбат? — удивился Шершавый.

— Так, пока они там ждут, быстренько найдите что-нибудь, что может гореть: доски, пластик, пенопласт…

Бойцы, примерно уяснив, что именно хочет сделать комбат, быстро осмотрелись и стали выламывать доски из местами разбитого пола, сбивать косяки и разрушать деревянную мебель. Вскоре в центре комнаты валялась целая груда дров.

— Хохол, Атос, Бабай, тащим все на верхний этаж и разводим костер. Остальные прикрывают.

Подхватив доски, бойцы побежали наверх.

— Минута расмисшлиния прошла, — донеслось снаружи.

— Какие гарантии?! — крикнул Вадим, понимая что нужно потянуть время, пока комбат доведет начатое до конца или по крайней мере успеет сделать хоть что-то из задуманного. — Что вам помешает нас шлепнуть сразу, как только мы отпустим пленников и сдадимся?!

— Ми даем слофо.

— Слово – пустой звук! Каждый хозяин своему слову, то есть слово дал, слово взял и все дела. Тут нужно что-то другое!

— Что? Какие фаши услофия?

— Вы отпустите нас вместе с пленниками, до какого-нибудь острова! Мы на острове отдаем вам пленников и расходимся! Как вам такое предложение?!

Переговорщик замолчал, видимо доводя предложение русских до командира.

"А ведь действительно неплохое условие для расставания", — подумал Вадим и стал с надеждой жать ответа.

— Нит… ни пойдит…

— Почему?!

Вместо ответа раздался шквал автоматного огня. Казалось, стреляли тысячи стволов. Хотя, может так оно и было на самом деле… Пули влетали в открытые зевы окон и, выбивая от стен облачка пыли, кирпичную крошку, рикошетили внутри комнат.

"Это ответ на сигнальный костер", — догадался Куликов.

Молнией пронеслась мысль, что запусти китайцы в каждое окно по паре подствольных гранат, и уже никого из них не было бы в живых, по крайней мере, дееспособных точно. Впрочем, то, что китайцы не использовали карманную артиллерию тоже было понятно, они все еще надеялись, что генерала и серолицего советника еще можно спасти, а потому использовали "тонкое оружие".

— Они поперли! — крикнул кто-то осмелившийся выглянуть в окно.

Плотность огня действительно чуток снизилась, но ненамного.

Вадим так рисковать не стал, и просто высунув ствол автомата, вслепую выдал короткую очередь наискосок.

Спустя пару десятков секунд плотность китайского огня снизилась на порядок.

"Они подобрались вплотную и теперь боятся задеть своих", — понял Вадим.

— Бросай гранаты! — приказал он, сам дергая за чеку своей "лимонки" и выбрасывая смертельный посланец в окно. А

Захлопали взрывы, раздались крики раненых.

Повторный выброс гранат произошел гораздо прицельнее и потому он снял гораздо лучший урожай.

Обстрел после такого выпада усилился, и штрафникам вновь пришлось укрыться за стены, пережидая свинцовый град. Но сразу стало ясно, что большинство пуль бьются о стены.

"С чего такая неточность? — спросил себя Вадим и сам же ответил: – Только если оружие в руках ходуном ходит из-за… движения".

— Клади стробоскопы! Кажись они ломанулись всей толпой!

Бойцы положили на подоконники черные приборчики и включили их. В глаза китайцам ударил яркий часто мерцающий синий цвет. Многие невольно отвернулись и зажмурились, как совсем недавно сделал Бурый. Темп наступления тут же сбился, утихла стрельба, а та, что продолжалась, стала еще более неточной, чем прежде…

Только этого и ждали штрафники. Выглянув из укрытий, они открыли стрельбу в упор по хорошо освещенным вспышками китайским солдатам, которые уже успели подобраться к зданию на каких-то двадцать метров. Противник заметался, вражеские солдаты ничего не видели впереди кроме ослепляющих вспышек, а пули штрафников продолжали их косить без всякой жалости с убийственной точностью, только успевай менять магазины. В самую гущу полетели подствольные и ручные гранаты.

Не выдержав такого напора, китайские солдаты, понеся тяжелые, просто чудовищные потери, особенно если учитывать, сколько штрафников им противостояло, отступили.

— Выключить стробоскопы. Потери есть? — спросил Вадим оглядываясь. — Раненые? Убитые?

— Меня рикошетом в ногу задело, — ответил Локоть. — Терпимо.

— Интересно, что они сейчас придумают? — проворчал Хохол, осторожно выглядывая.

— Хорошо сработали, на! — похвалил бойцов вернувшийся с верхних этажей Заречный.

— Как ваш план? — спросил Куликов.

— Не знаю, на… Теперь нам остается только ждать.

— То есть? — не понял Бурый.

— А то и есть, на… не видеть наших сигналов они не могли, на… Поскольку ситуация не типичная, на, то потребуется какое-то время, что уйдут на доклады и принятие решений…

— Понятно. Бюрократический бардак.

— Ну вот, на, сам все понимаешь… А пока, давайте живенько на второй этаж поднимемся. Его оборонять легче, чем первый.

Штрафники, согласившись с командиром, подхватив пленников, быстро поднялись на этаж выше и даже на третий. Китайцы, что не могли долго ждать и раскачиваться, спустя несколько мгновений, начали вторую атаку.

* * *

Полетели дымовые гранаты, несколько штук влетели в окна, и все пространство начало быстро погружаться в белесую пелену густого тумана. Китайцы вновь начали штурм в надежде спасти генерала и советника.

Применять стробоскопы в таких условиях стало невозможно, свет от них будет приглушенным, не ослепляющим, только лишь укажет район для ведения огня.

— Огня не открывать, на, по стене они все равно не залезут на… — приказал Заречный. — Гранаты беречь. Боеприпасы нам еще могут пригодиться, на. Держать только лестницу…

Китайцы попытались сходу взять лестничный пролет, но плотный огонь штрафников свел все их попытки на нет. Оставив несколько трупов на ступенях, китайцы откатились назад. В следующий раз они попытались забросить гранаты, но бывалые штрафники со всеми этими фокусами были знакомы, сами в свое время брали здания подобным образом, и дождавшись когда гранаты рванут снова обрушивали шквал огня на врага.

"Ну, чего они ждут?! — зло подумал Куликов о командовании. — Могли бы уже принять хоть какое-то решение и привести его в исполнение? Что им стоит сделать по нам несколько залпов из тех же "катюш"? В конце концов, они ничего не теряют…"

Стена что отделала одну квартиру от другой, в которую вел отдельный подъезд, вдруг лопнула от взрыва. Ударная волна и град кирпичных обломков смел находящихся в комнате двух штрафников. Зяву погребло под осыпавшейся стеной, а Токаря так и вовсе выбросило в окно, у которого он стоял.

Вадим находился в соседней комнате, он почувствовал, как дрогнуло здание. Сначала он подумал что командование, наконец, решило нанести удар, но потом он понял что произошло и поспешил к пробоине в свою очередь, активируя гранату. Понимая, что сейчас в пролом ворвутся десятки китайских солдат.

— Бурый, со мной!

Куликов успел бросить гранату, его товарищ тоже сделал бросок, как раз в тот момент, когда появились первые китайские солдаты. Взрывы смяли первую волну, а вот вторую пришлось сдерживать длинными автоматными очередями засев по обе стороны от двери.

Но сдержать атакующую волну хорошо вооруженных солдат противника было невозможно. Их огненный шквал легко перевесил то, что могли противопоставить им два штрафника. Куликову и Бурому невольно пришлось укрыться от свинцового дождя, после чего натиск только усилился.

Штрафники бросили по последней гранате, но и китайцы сделали аналогичный ход и в комнату, которую удерживали штрафники влетело несколько рубчатых шариков.

"Вот и все… — с щемящей душу тоской подумал Куликов, глядя на ближайшего к себе посланца смерти. — Отпрыгался".

Спасения не было. Он зажат в углу и уже не успевал, как Бурый одним рывком рвануть в коридор, для этого ему нужно сделать слишком много действий, слишком много времени, слишком много усилий, ему слишком далеко и он слишком тяжел. Собственно даже Бурый не успевал, Вадим видел это совершенно отчетливо. Видел и осознавал все как в замедленной съемке.

Рванули за стеной гранаты, что бросили они четыре секунды назад и какое-то мгновение спустя придет черед китайских "хлопушек".

Разум понимал, что спасения нет, но инстинктам логичные доводы сознания не указ, они действуют до самого конца, самого последнего момента. Повинуясь древнему чувству, Вадим все же рванул в ближайший угол комнаты, отворачиваясь от осколков, что сейчас брызнут во все стороны и сжимаясь в комок. Бронежилет еще мог выдержать удар, нужно только как-то уберечь мягкие ткани, то есть руки и ноги, задницу, наконец. Руки не проблема, чего не скажешь про ноги с седалищным местом…

Рванули китайские гранаты. Осколки мгновенно заполнили весь объем комнаты, они рикошетили от стен, пола и потолка. Выбитая крошка, сгоревшая взрывчатка, поднятая пыль в одни момент смешались, окутав весь объем помещения непроницаемой завесой.

Близкие взрывы в очередной раз контузили Куликова, отправив его в беспамятство. Наверное, все это вместе: его неподвижность, плохая видимость сделали его незаметным для первых, ворвавшихся в комнату китайских солдат. Они развивали успех, и первые из них мало смотрели по сторонам. Только лишь телу Бурого, валявшегося в проходе у них под ногами досталось несколько очередей в упор.

А вот последующие, наверное, из второго десятка, оглядывались внимательнее. Один из китайских солдат остановился возле неподвижного тела Вадима и поднял автомат, чтобы добить контрольным выстрелом, даже очередью, ненавистного русского.

Но тут земля и дом задрожали от взрывов. Пара мин ударили непосредственно в дом, обрушивая стены и перекрытия. Вспышки огня от частых взрывов осветили все вокруг и можно было увидеть, как рвало на части и поднимало высоко в воздух десятки китайских солдат, что штурмовали засевших в доме штрафников.

Палец китайского солдата все же нажал на курок скорее уже непроизвольно чем осмысленно, но очередь вместо того чтобы превратить голову Вадима в месиво из кости и мозгов прошла далеко от цели, скользнув по бронежилету и по без того израненным осколками ногам, разбивая в щепу кости и суставы.

Вадим очнулся от сильного рывка. Все ощущения его были смутными, смазанными, он ничего не понимал, да и не пытался что-либо понимать. Наверное, к счастью, потому что наверняка бы почувствовал чудовищную боль в ногах, превратившиеся в безвольные, болтающиеся во все стороны истерзанные и окровавленные куски мяса.

— Держись, на…

Беспамятство вновь забрало его себе. Он еще несколько раз то приходил в себя, то отключался. В сознании отпечатывались рваные, мутные картины увиденного и прочувствованного.

Два укола в ноги, и боль в израненных конечностях, что вырвала его из царства Морфея, спустя какое-то время притупилась. Земля продолжала дрожать, в небо поднимались сотни килограмм грунта, обрушивались здания, слепили вспышки…

Тряска… Кто-то несет его, подхватив под руки. Ничего не видно. Всюду стелется дым…

Снова разрывы. Стрельба. Что-то остервенело кричит в рацию комбат Заречный. Вяло протекла мысль, что значит им все же удалось выйти из зоны глушения.

Его снова хватают и куда-то бегут. Сколько их? Кто они?

Вспышки разрывов выхватывают в небе хищные силуэты боевых вертолетов. Вот они делают залпы и десятки неуправляемых ракет, оставляя хвосты, ударили по позициям врага. То и дело на бортах винтокрылых машин вспыхивают искры. Вертолеты отвечают злобным лаем своих пушек.

Ураганный ветер закрывает обзор поднятым в воздух хламом, пылью, дымом. Вадима снова подхватывают, куда-то несут.

В следующий раз он приходит в себя от чувствительного удара спиной и головой. Пол вибрирует, заходил ходуном как палуба лодки в шторм.

"Я в вертолете", — осмыслил Куликов.

Но радости от спасения нет. Нет вообще никаких эмоций ни положительных, ни отрицательных. Их словно отбило взрывом гранаты. Собственно даже нет понимания того что он спасен, что они вот-вот вырвутся из ловушки в которую сами влезли.

Сильный удар. Огонь над головой. Надсадный рев турбин проникает в уши. Салон заполняется едким черным дымом…

Снова удар. Вадима как мешок с картошкой бесцеремонно вытягивают из вертолета, и волоком тащат по земле. Волочащиеся ноги дают о себе знать чудовищной болью, но вместо крика что так и рвется из груди, из горла вырывается только хрип.

Сам десантный вертолет горит. Взрыв. Огонь обдает сильным жаром.

Тот кто его тащит, падает сам и роняет его…

ЧАСТЬ III

ВОССТАВШИЕ ИЗ ПЕПЛА

Глава 13

Вадиму снилось, что он бежал. Бежал по какому-то полю, заросшему травой по самый пояс. Он осознавал, что спит, местность была ему абсолютно незнакома, и он раньше вообще никогда не бегал в траве, но продолжал бежать. Он бежал неизвестно куда, откуда, зачем и почему. За ним никто не гнался и он никого не догонял.

Осознав это, он остановился. Небо над головой тут же затянуло тучами, в лицо тугой волной ударил холодный ветер, трава заколыхалась точно вода, над головой оглушительно ударил гром, и яркая молния разломила небеса напополам.

Куликов упал, инстинктивно укрывая голову руками. Буйство природы нарастало, гром гремел уже не переставая, часто сверкали молнии, ослепляя глаза.

Буйство стихии трансформировалось в мешанину боя. Зловеще свистели падающие снаряды и мины, взрывы перепахивали поле, вздымая к небесам тонным земли. Стучали пулеметы, и над головой свистели трассирующие пули.

Вадим хотел встать и убежать прочь от этого кошмара, но не мог. Ноги не слушались его. Он пополз на локтях, совершенно не соображая, куда ползет и есть ли в этом вообще какой-то смысл, а они безвольно волочились следом.

Близкий взрыв обрушил на него комья земли.

Куликов остановился, рывком перевернулся на спину и дико закричал.

Проснувшись от собственного крика, точнее хрипа – все, что он смог издать наяву, Вадим обнаружил себя в палате. Ноги жутко болели, но сил на то, чтобы чуть приподняться, осмотреть и ощупать их, не было. Впрочем, боль спустя какое-то время немного отступила и он чуть успокоился.

На соседней койке стонал еще один раненый. Даже в тусклом свете, что вливался в палату с улицы и сквозь зашторенную белой простыней застекленную дверь, Вадим видел, как тот обильно исходит пóтом, ворочаясь из стороны в сторону. Куликов хотел было его разбудить, чтобы прервать кошмары товарища по несчастью, что тому наверняка снятся, но не мог. Руку поднять целая история, а еще нужно что-то взять, дотянуться…

Вдруг стало холодно. Особенно сильно стали мерзнуть ноги. Холод начал подниматься все выше и выше. В живот словно положили кусок льда. Резануло сердце. Казалось его сковало ледовой коркой и с каждым ударом сердца, эта корка ломалась, доставляя мучительную боль. Сердце стало биться реже… начались перебои…

Вадим схватился за грудь и в этот момент увидел напротив себя, в ногах, темный силуэт. Он чуть колыхался в такт ударам сердца.

Холодный пот прошиб Вадима от осознания того, кто перед ним.

— Отпусти меня… — прохрипел он, после очередного мучительно-болезненного сбоя в работе сердца, сделав судорожный вдох и выдох, после которого изо рта вылетело облачко пара. — Мое время еще не пришло… Прошу…

Но Смерть не отпускала его. Сердце сжалось, будто кто-то взял его в руку и сдавил пальцами.

— Я сам… я сам приду к тебе, когда придет время… Обещаю!

Через бесконечно долгое мгновение давление на сердце ослабло, оно стало работать ровнее, исчезло ощущение оледенения. Сначала в сердце, а потом холод покинул все остальное тело.

Темный силуэт сдвинулся к соседней койке. Раненый на ней замер, судорожно дернулся и, выдохнув облачко пара, затих.

Куликов зажмурился, даже отвернулся, а когда открыл глаза, оказалось что уже день. По палате ходят медсестры, выполняя свою ежедневную работу по уходу за ранеными.

"Приснится же", — с невероятным облегчением подумал Вадим.

Он повернулся в сторону соседа и замер. Койка была пуста.

— Сестра… — прохрипел он внезапно пересохшим ртом. — Сестра…

— Да?

— Где… где мой сосед?

— Успокойтесь…

— Где мой сосед?!!

— Умер этой ночью…

В горле встал ком. Ни сглотнуть, ни вдохнуть, ни выдохнуть…

— Вам плохо? — забеспокоилась медсестра.

— Я в норме… Спасибо, — сипло вздохнув, ответил Вадим.

Виденное не было сном. Куликов в этом был полностью уверен и то, что сосед умер, являлось тому подтверждением.

"Кому расскажешь, не поверят, — подумал Вадим. — Впрочем, никому и ничего не стану рассказывать. Ведь тогда придется рассказать и о… договоре".

Вадим тряхнул головой.

— Вот ведь глупости же лезут.

Куликов, почувствовав себя в силе, приподнялся, чтобы опереться спиной о спинку койки и обомлел. Там где должны находиться его ноги, одеяло имело совершенно ровный вид. Нет никаких соответствующих ногам бугорков.

Резкое движение рукой и одеяло полетело на пол.

Крик застыл в груди.

Руки мелко задрожали, по всему телу выступил холодный пот, и Вадим рухнул на подушку. Лицезреть плотно обмотанные уже чуть окровавленные бинтами короткие культи ног было выше его сил.

— Зря я выпросил у смерти отсрочку… Лучше бы она забрала меня с собой…

* * *

"Бойся желаний своих…" — вспомнил Вадим глубокую философскую мысль неизвестно кем и когда сказанную.

Куликов вспомнил, как в свое время желал подобного исхода: тяжелого ранения с потерей ноги или руки, лишь бы остаться в живых и не участвовать в начавшейся войне, убраться от нее прочь, как можно дальше, лишь бы только жить.

Но тогда у него были деньги. Целое состояние, на которое можно было жить даже таким увечным, не чувствуя ущербности. Ведь деньги даруют многое, даже уважение окружающих, несмотря на физическую неполноценность.

А что сейчас? Денег нет, все счета выбили из него особисты перед тем как отдать в штрафбат, отправив на верную смерть. Теперь он нищий никому не нужный калека.

"Вот и сбылись твои желания, — с ожесточением подумал Куликов. — Радуйся же! — кричало его второе "я". — Теперь война для тебя закончилась. Как ты того и хотел, скоро отправишься в безопасность, за Урал! Гип-гип-ура!"

Слезы сами потекли из глаз. Никакой радости не было и в помине.

Какая-то медсестра, молча, подошла и укрыла его сброшенным одеялом и так же молча, ушла по своим делам.

Доктор, обходя палату, что-то спрашивал у раненых, отсутствие ответа для него тоже ответ, он ставил пометки в больничных картах, назначал лечение и двигался дальше, обходя нескончаемые ряды с ранеными.

Вадим, находясь в состоянии глубокой апатичности, послушно пил подаваемые таблетки, подставлял руки для установки капельницы, ел, "ходил" на перевязки…

— Здравствуй…

Чье-то приветствие добиралось до сознания целую вечность. Наконец осознав, что рядом кто-то стоит, Вадим повернул голову.

Что-то внутри колыхнулось при виде женщины и затихло. Куликов вернул голову в исходное положение и вновь уставился в потолок, наблюдая за тем, как по нему ползают мухи.

— Ты не узнал меня? — неуверенно спросила она. — Это я…

— Я помню тебя. Что ты хотела?

— Поздороваться…

— Поздоровалась?

Елена кивнула.

— Тогда всего хорошего.

Вадим сам не понимал, почему неприветлив и даже груб с ней, но ничего не мог с собой поделать. Не то чтобы он обвинял ее, она абсолютно ни в чем не виновата, но…

"Что ей нужно? Зачем она пришла? — почему-то зло спрашивал себя Вадим. — Посмотреть на меня, калеку?"

Елена Акжал постояв еще пару секунд, помявшись с ноги на ногу, развернулась и быстро ушла. Но от ее ухода Куликову легче не стало, даже наоборот.

Тут еще сосед из новеньких, занявший опустевшую койку, встрял:

— Знакомая? Хорошенькая… Ну и зачем ты ее обидел? Она что ли виновата в твоем горе? Максим, — представился он.

Куликов продолжал смотреть в потолок. Он отвлекся от этого занятия, когда напротив его койки встал какой-то капитан с рядовым за спиной, держащего в руках небольшую картонную коробочку.

— Куликов Вадим? — уточнил капитан.

— Да…

— Сообщаю вам, что полевым судом вы амнистированы…

— А то, — едко хмыкнул Вадим. — Какой прок от калеки? В штрафбате мне делать нечего, а в тюрьме за мной еще ухаживать пришлось бы. Морока одна. Лучше и дешевле амнистировать и выбросить.

Капитан никак не отреагировал на реплику и с невозмутимым видом продолжил:

— А также, за боевые заслуги, вам возвращаются все ваши прежние награды и… восстанавливают в звании.

— Тоже мне великая честь…

Капитан протянул руку и рядовой поспешно вложил в нее ту самую коробку.

— Держите… товарищ старшина.

Вадим нехотя принял коробку и тут же не глядя, бросил ее в верхнее внутреннее отделение прикроватной тумбочки.

— Благодарю, товарищ капитан.

Капитан нахмурился и резко развернувшись, пошел вон.

— Ого! Так ты бывший штрафник?!

Видя, что Куликов никак не реагирует, сосед на это ничуть не обиделся. Пошарившись в тумбочке, он выудил из нее коробку и открыл.

— Ну ни фига себе, сколько железа! Как же тебя такого орденоносца и героя в штрафбат упекли?! Ну а раз амнистировали, да еще награды вернули и в звании восстановили, значит, ты провернул что-то из ряда вон выходящее! Что, ты сделал старшина?!

"Хм-м, действительно, раз командование так расщедрилось (хотя если подумать это пустая мелочь), значит нам все удалось? — впервые проявил заинтересованность Куликов к тому что он с товарищами совершили. — И как там остальные из нашей дюжины? Кто еще уцелел кроме меня?"

* * *

Президент в очередной раз окинул взглядом собравшихся на плановом совещании. Все держатся напряженно. Ни у кого из них нет хороших новостей. Впрочем, Владимир Орлов уже давно их не ждал этих хороших новостей. Противника удалось задержать, но ценой больших потерь и полным разрушением половины Красноярска.

Президент прекрасно понимал, что это временно и противник со дня на день прорвет оборону, и город будет полностью стерт с лица земли. Каждую следующую атаку китайцев сдержать становится все сложнее. Враг, пользуясь неисчерпаемым человеческим ресурсом, а также пользуясь всяческими хитростями и уловками, теряя сотни тысяч, даже миллионы солдат, продолжает усиливать давление и они так или иначе добьются результата.

"И ведь ничего нельзя сделать", — думал президент, прекрасно зная, что в генеральном штабе ломают головы десятки лучших аналитиков, пытаясь придумать хоть какой-то план, но тщетно. Как говорится, против лома нет приема.

Безысходность и неизбежность поражения уже давно поселилась в душе. Президент Владимир Орлов все чаще впадал в тихую панику от осознания того, что им не остановить эту орду. Сомнут.

Но что же делать? Запросить помощи у американцев? Но, им только дай палец, они всю руку отхватят. А аппетит, как известно, растет во время еды, и вслед за рукой будут поглощены остальные части тела России. Американцы лишь отсрочка неизбежного, они обязательно воспользуются слабостью России, так же, как китайцы и возьмут себе все, до чего смогут дотянуться. Но другого выхода, похоже действительно нет. Надо начинать более плотные переговоры о военной помощи…

"Сибирь мы все равно потеряем, — размышлял Владимир Орлов. — Так хоть китайцам ничего не достанется. А американцы… их после того как силенок подкопим можно попытаться выгнать".

Министры и военные делали доклады. По ним выходило, что промышленность и люди работают на износ. Внедряются новейшие технологии, появляются новые системы вооружения вроде тяжелого роботизированного экзоскелета "Витязь".

Боец в таком комплекте защиты больше походил на брутального космического десантника из фантастических фильмов с соответствующим калибром и мощностью вооружения. Солдат в такой броне, будет стоить десятерых в боевом плане. Разработка вообще-то была американской, но разведчики смогли ее умыкнуть и проект, немного модернизировав под промышленные возможности России, пустили в производство.

"Беда только в том, что вскоре "витязем" просто некому будет пользоваться, — апатично подумал президент. — И даже они не смогут спасти положение. Мы просто не успеем произвести необходимое количество комплектов. Их ведь нужно наклепать миллионы, десятки миллионов…"

Президент отвечал на автомате, решал возникающие проблемы и вскоре заседание закончилось. В комнате остался только глава ГРУ Гвоздин.

— Что у вас, Тимофей Якович?

— Помните я вам как-то показывал снимки китайской погодной установки в пустыне Алашань. Те странные следы тяжелой техники вокруг…

— Что-то такое припоминаю, — кивнул президент. — Что-то удалось прояснить?

— Как бы вам сказать, товарищ верховный главнокомандующий… и "да" и "нет".

— Можно поконкретнее? Сегодня был тяжелый день, и у меня нет желания разгадывать шарады.

— Простите… просто информация действительно несколько своеобразная, если не сказать больше. Итак, входе спецоперации были взяты в плен китайский генерал и еще один офицер штаба… не без помощи еще одного пленника.

— Да, генерал докладывал мне…

— Да, но он не доложил вам одну любопытную вещь, посчитав ее бредом…

— О чем вы?

— О серолицем китайце в звании старшего полковника.

— Который отказался говорить и умер при применении спецсредств?

— Да. Китайский капитан, что помог нашим бойцам взять в плен генерала с серолицым, утверждает что они, эти серолицые… — тут сам Гвоздин замялся, не зная как продолжить.

— Ну же, говорите.

— Что они не из нашего мира, а из параллельной реальности и погодная установка есть ни что иное как Врата, — быстро выпалил глава ГРУ, сам прекрасно понимая, как все это звучит. Он, к слову сказать, и сам не разобрался верить этому или нет.

Президент посмотрел на Гвоздина с широко открытыми глазами, в которых читалось безмерное удивление, если не сказать больше.

— И вы поверили в это? — после долгой паузы спросил, наконец, Владимир Орлов. — Это же чистейшей воды бред. Ваш китайский перебежчик просто сошел с ума.

— Я все прекрасно понимаю… Но это не вопрос веры товарищ президент и не умопомешательства. Есть косвенные доказательства…

— Вы это серьезно Тимофей Якович?!

— Да.

— И в чем же заключаются эти доказательства?!

— В его генах. А гены врать не умеют.

— Гены?

— Да…

Гвоздин вынул из своего портфеля две распечатки все усеянные какими-то полосками и протянул Владимиру Орлову.

— Что это?

— Это генетические карты, товарищ президент.

— И что я должен увидеть, если я вообще не специалист по этим делам?

— Одна из карт принадлежит обычному китайцу, а вторая… необычному, скончавшемуся серолицему китайцу. Его набор генов отличен от обычного, это увидит даже не специалист, карты очень разные и это никакая не аномалии. Он – чужой.

Президент посмотрел на листы, но так ничего не разобрав, положил их на стол.

— Ученые, серьезные ученые физики, к слову сказать, не отрицают вероятность параллельности пространства… Что касается конкретики, то вспомните снимки погодной установки, — продолжил глава ГРУ. — Не правда ли странно, что она прекращает работу при использовании нами ядерного боеприпаса больше одной килотонны. Совпадения? Или… портал настолько тонко настроен, что любое внешнее воздействие для его работы фатален? Вспомните хорошее оснащение ПРО китайцев, которой у них не могло быть и это наверняка только верхушка технологического айсберга. Просто они, до поры до времени не хотят предъявлять нам все, чтобы остальной мир не испугался и не помешал им накопить достаточно сил. Настоящая цель не мы, а вся Земля. Представьте, товарищ президент, Землю… другую Землю, переселенную также сильно как нынешний Китай или Индия со всеми вытекающими последствиями нехватки ресурсов. Но они нашли выход – наша Земля. И они собираются захватить ее. А установка эта – портал, через который они проникают к нам. Отсюда и следы тяжелой техники, которых там, в принципе быть не должно. Они все провернули очень ловко, добились даже уничтожения спутников на орбите нашими руками, сами-то не могли, иначе попали бы под удар всех остальных как явный агрессор. Ядерные бомбы они не применяют даже не потому, что не хотят напрягать мировую общественность применением запрещенного оружия от которого всем аукнется, а именно потому что взрывы влияют на тонкую структуру устройства… коридор между мирами искажается или вовсе на время закрывается, пока все не успокоится. Они потому и не развернулись до сих пор в полную мощь, потому что мы им мешаем, долбая ядерные взрывы на своей территории.

— Ну хорошо, — сокрушенно кивнул президент, после долгой паузы во время которой пытался как-то примириться с полученной информацией. — Допустим все так оно и есть на самом деле, как бы бредово это ни звучало. Допустим, что нашу Землю хотят захватить жители из… параллельного мира. Что нам теперь делать? Что изменилось для нас в глобальном плане? У нас появился выход из тупика поражения?

— Нужно уничтожить установку.

— Это понятно, но как? Как вы уничтожите эту установку, если мы не смогли пробить обычные цели?! Ее в таком случае наверняка охраняют особенно тщательно?!

— Это так и над этим нужно хорошо подумать. Главное что появилась конкретная цель… Это дорогого стоит. А если все же не получится, то мы можем воспользоваться генетическим оружием против этих серолицых, когда они вступят в игру. Для нас с таким расхождением генома это будет безопасно.

— Слушаете, а может плюнуть на все и действительно воспользоваться генетическим оружием? — подавшись вперед, с горящими глазами предложил президент.

— Вы меня, конечно, извините, товарищ президент, а вы уверены, что в вас самом нет китайской крови? Вообще монголоидной, по которой мы будем бить самым широким спектром для лучшего поражающего эффекта? Сколько своих граждан мы убьем, что называется для ровного счета, которые работают и служат верой и правдой? Рикошетом может ударить очень больно по самим "чистокровным" русским… Если не убьет, то инвалидами сделает. И потом китайцы могут пойти на аналогичный шаг, мы им только руки развяжем, и тогда…

— Да, я понимаю, — кивнул Владимир Орлов с потухшим взглядом. — Закрутится такая карусель, что мало не покажется никому, и снова будут виноваты русские… Спускать крючок этого оружия еще рано…

Глава 14

— Слушай, старшина, — уже в который раз обращался к Вадиму сосед по имени Максим, абсолютно не расстраиваясь по тому поводу что Куликов с ним общаться не желал. — А врачиха эта симпатичная, хоть и азиатка… Ты с ней знаком? Точно знаком, иначе чего бы это она с тобой стала здороваться? — кивал Максим, разговаривая скорее с самим собой. — Слушай, раз тебе она безразлична, то может я ей займусь, а? Ты не против?

Вадим закрыл глаза. Сосед начинал будить в нем первые яркие чувства, может это и хорошо, ведь происходило своеобразное возвращение к жизни, но чувство что он в нем будил – яростная злость и желание прибить своего соседа, доделав за китайцев плохо исполненную ими работу.

— Это хорошо, что ты не против, — продолжал разглагольствовать Максим. — Слушай, старшина… раз такое дело, одолжи пару медалек, а? У тебя их много… а у мне вот с наградами не повезло, не дали даже самой зачуханной медальки, хотя если честно, то и не за что было… Я верну, честное слово. Просто покрасуюсь перед цыпой, познакомлюсь, а когда она клюнет как сорока на блестящие железки и надобность в них как таковая отпадет, тут же отдам. Договорились?

Приняв молчание за знак согласия, Максим стал сноровисто шарить рукой в тумбочке в поиске коробки с наградами Вадима Куликова. Достав коробку, он начал выбирать понравившиеся медали и ордена.

Сосед справа, мужик лет пятидесяти, наверное, доброволец, чьего имени Вадим не знал, и знать не желал, лежащий с ожогами второй степени, что-то неодобрительно проворчал.

— Да ладно, — пренебрежительно отмахнулся от него Максим. — Я же сказал что временно, это просто шутка…

После чего продолжил ворошить награды.

— За отвагу… Георгиевские кресты… Да ты полный кавалер оказывается! Нет, Георгиевские кресты оставим… Что еще, Орден мужества, пожалуй, возьму и… медаль Суворова. Думаю, хватит. Перебарщивать тоже не стоит верно?! Как говорится, все должно быть в меру… А без меры можно быстро скатиться до расфуфыренного индюка. К тебе старшина это естественно не имеет никого отношения, ведь все эти медали и ордены ты заработал честно, своей кровью…

Наглый сосед стал цеплять медали к своей форме. Нацепив награды, он накинул камуфляжку поверх больничной пижамы.

— Ну как я тебе?! По мне так совершенно другое дело! Я прямо-таки выше ростом стал и сил прибавилось. Ну ладно старшина, бывай… если к вечеру не вернусь, не стоит волноваться, — подмигнул Максим Вадиму.

Взяв свои костыли, псевдо-герой заковылял из палаты. Куликов испытал разве что облегчение оттого, что исчез этот нудный проходимец. Ну, разве что глубоко в душе что-то неприятно шевельнулось…

— Зря ты ему позволил… да еще награды дал, — снова неодобрительно покачал головой сосед справа.

Вадим ничего не сказал. Облегчение от отсутствия говорливого соседа слева оказалось недолгим. Буквально через пять минут Максим вернулся в палату с хмурым видом.

— Ну ты даешь?! — приглушенно засмеялся сосед справа. — Кролики и те дольше работают! А ты за пять минут управился! Ты что рекорд ставил? Если так, то поздравляю!!!

Рухнув на койку, неудавшийся Казанова, кисло улыбнувшись своему визави, разочарованно пробормотал:

— Вот это облом…

— Что, — хохотнул сосед, — она оказывается замужем за главным врачом?! И он тебе герою липовому пообещал в следующий раз ампутировать кое-что что болтается между ног?!

Максим тоже посмеялся.

— Да нет… не знаю кто у нее муж и замужем ли она вообще, но то что она не слабо так беременна, это к гадалке не ходи. Даже удивительно, как я это сразу не заметил…

Куликова словно током ударило.

"Беременна?!" – эхом пронеслось в голове Вадима.

— Слышь, старшина, я там одну сестричку приметил толстозадую, дай я эти медальки еще потаскаю, а?

Вадим начал приподниматься и наконец, ему удалось принять более вертикальное положение.

— Ладно, ладно, уже снимаю! — по-своему понял активность Куликова Максим.

Он действительно снял позаимствованные награды и положил их обратно в коробку, а коробку в тумбочку. Вадим не обратил на это никакого внимания, он искал свободное инвалидное кресло.

— Сестра, — обратился он к вошедшей медсестре. — Коляску… Срочно!

Видимо прочитав что-то в безумном взгляде больного, сестра без лишних слов тем более возражений скрылась из палаты и вскоре вкатила кресло.

Перебравшись на этот стул с колесами, и укрыв обрубки ног одеялом из-за одного их вида еще раз испытав спазм в груди, Вадим резко обратился к Максиму.

— Где ты ее видел?

— Кого?

— Ну не сестру твою толстожопую, конечно, — пришел Вадиму на помощь сосед.

— А-а, докторшу эту?! Ну там…

Плюнув на невнятные пояснения Максима, только время с ним терять, Вадим заработал руками и буквально выскочил из палаты в коридор, чуть кого-то не сбив.

— Потише, Шумахер!

Вадим быстро осмотрелся и остановил взгляд на одиноко стоящей у окна женской фигуре. Это была она, он узнал ее даже со спины. Постояв несколько мгновений в нерешительности, вновь вспомнив, что он теперь калека, (к чему он ей такой?) Вадим заработал руками.

— Елена…

Елена Акжал резко обернулась.

— Прости меня… Сам не знаю, что на меня нашло…

— Молчи… Ничего не нужно говорить. Я все понимаю… И ты снова оказался прав, — сказала она, улыбнувшись сквозь слезы.

— О чем ты?

— О том, что мы второй раз встретились после твоего ранения.

— А-а, — протянул Вадим, тоже вдруг повеселев, вспоминая свое "пророчество", что они встретятся только в случае его тяжелого ранения.

Куликов взглядом указал на живот Елены, немо спрашивая: "Мой?"

Акжал улыбнувшись и погладив живот, кивнула.

— Кто?

— Не знаю еще… не смотрела. Хочешь, верь, хочешь, нет, так заработалась, что о беременности сама узнала всего пару недель назад, когда помощница спросила о моем положении, списывая все симптомы на переутомление. Ну или не хотела замечать…

Вадим поверил. Работы у врачей, особенно у хирургов, много, чертовски много.

— Пойдем, узнаем?

— Почему бы и нет?! — согласилась Елена. — Кабинет УЗИ как раз свободен!

* * *

И грянул гром. То чего так все ждали, страшились и всеми силами старались избежать, свершилось – китайцы прорвались на левый берег реки Енисей и надежно закрепились на захваченном плацдарме, несмотря на все попытки их оттуда выбить.

Поток раненых резко увеличился и о времяпрепровождении с Еленой Вадиму пришлось забыть. Отстояв по многие часы за операционным столом она буквально валилась с ног и начисто отключалась, что неудивительно учитывая тяжесть работы и ее положение. Куликов даже стал беспокоиться, как бы с ее ненормированным режимом работы не случилось беды, то есть выкидыша.

На второй день, когда стало окончательно ясно, что китайцев уже не выбить с занятых позиций все окрестные санчасти и госпиталя стали готовить к эвакуации. Началась невообразимая суматоха, все куда-то бегали, кричали, ругались…

Все же до чего неудобно быть безногим. Эта невероятная беспомощность злила до ужаса. Любое препятствие, что для обычного человека и незаметно вовсе, становятся непреодолимым, особенно это касается лестниц в условиях, когда лифтов просто нет.

Машин выдали мало, всем окружным госпиталям транспорта не хватало, так что всем пришлось набиваться максимально плотно, как сельдям в банке.

— Блин, такая суматоха, что можно подумать, будто китайцы через пару часов уже будут здесь, — ворчал Максим, выкатывая Вадима из здания. — Носятся так, будто их за жопу раскаленными щипцами прихватили. Беготни много, а порядка мало.

Куликов полностью с ним согласился. Эвакуацию можно провести тише и с большей расстановкой. Но глаза у страха велики, большинство врачей гражданские, вот и торопились убраться из опасной зоны как можно скорее. Хотя китайцы появятся здесь еще не скоро. Если командующий фронтом Колдунов будет и дальше как раньше столь же грамотно управлять боем, то китайцам потребуются недели, если не месяцы, чтобы прорвать оборону и вырваться из города на оперативный простор.

"А бой там не слабый идет", — отметил Куликов, вслушиваясь в отдаленные бухающие звуки.

Над головой в сторону города пронеслись самолеты, и они только добавили суматохи.

Наконец под вечер, когда уже начало темнеть, они все оказались у железной дороги. Перед ними притормозил состав, спешащий на запад с огромными красными крестами на фоне белых квадратов.

— Грузимся! Остановка всего десять минут!!! Пошевеливайтесь!

И снова началась сумятица, зачастую пустая беготня. Раненых грузили по вагонам. Потом оказывалось, что они уже переполнены и несчастных солдат, у которых от тряски и грубого обращения вскрывались свежие швы, таскали из вагона в вагон, пока не обнаруживалось свободное место.

Куликова тоже успели потаскать вдоль всего состава, пока, наконец, не нашлось место и для него, на верхней полке, где его положили вместе с таким же, как он тяжело раненым, то есть с отсутствием обеих конечностей.

— Ничего, — сказали санитары, что его носили, — вам тут вдвоем как раз места хватит.

Ну что сказать, в общем они были правы. Ног-то у них нет, а если они примут полусидящее положение, так и действительно вполне вольготно получается.

Запах только в вагоне раздражал. Вроде и окна приоткрыты, и вентиляция наверняка работает, но смесь из запахов гнили, отмирающей плоти, медикаментов, застарелого кислого пота, блевотины, мочи и кала никуда не исчезала. Этот с позволения сказать аромат сводил с ума.

— Демон?! Ты?!! — удивился сосед по койке.

Куликов пригляделся и тоже немало удивился, узнав в исхудалом землистого цвета лице старого сослуживца-нацика с которым начинал тянуть лямку контрактной службы. Оба были "любимчиками" инструктора, в том смысле, что он любил на них оттягиваться, доводя до белого каления.

"Может оно и к лучшему, — невольно подумал Куликов по поводу придирок инструктора Коржакова, — ведь выжили только мы вдвоем. Ну и бывший инструктор наверняка тоже на этом свете еще обитает. Хотя как знать…"

— Бард?

Юрий Бардов кивнул.

— Выжил все-таки тогда, — продолжил Бардов. — Я слышал, что через вас тогда китайцы прорвались, сразу как только мы ушли. Думал, вас там всех китаезы порешили и тебя заодно.

— Выжил, как видишь, и ты прав, нас там действительно почти всех положили. Нас собственно для того туда и поставили.

— Ну да… Из штрафбата по ранению, как искупивший кровью или за выслугу?

— За выслугу с искуплением кровью, — невесело усмехнулся Вадим. — Два в одном.

— Понятно.

— Ну а ты как?

— Да как все…

Вадим кивнул и не настаивал на продолжении. Вспоминать, как отрывает ноги приятного мало. Хоть он не помнил, и спросить не у кого. Всю группу раскидало волею случая.

— Ты чего задергался? — спросил Бардов, заметив нервозность поведения Вадима.

— В сортир хочу… Как туда кстати попасть?

— Да, нам с этим делом непросто… Тебе как приспичило, по большому или по маленькому?

— По маленькому…

— Тогда не вопрос, — ответил Юрий Бардов и пошарив рукой под матрасом достал пустой пакет от капельницы. — Вообще санитаров надо звать, а их не всегда дозовешься… сволочей. Так я по маленькому приспособился в эти пакеты делать, потом открываешь окно и выбрасываешь.

— Оригинально, — искренне восхитился придумкой Барда Куликов.

— Только не промахнись и не пролей… с непривычки.

— Постараюсь.

Было неудобно, тем более что приходилось корячиться вслепую под одеялом, но Вадим не оплошал, в конце концов, сидеть в луже мочи тоже не хочется.

А поезд продолжал катить по рельсам, словно в погоне за Солнцем, уже давно скрывшемся за горизонтом.

* * *

Поезд с ранеными часто останавливался, уходя в "карманы", пропуская составы, спешащие на восток. Бесконечным потоком на фронт текли боеприпасы, оружие, продовольствие, медикаменты и т. д. и т. п. все, что требуется для ведения боевых действий. Ну и войска конечно.

Состав стоял по нескольку часов на пустынных полустанках, и казалось, этот их путь на запад будет длиться вечно. И действительно, путь, который в былые времена занял бы неделю, если не меньше, растянулся на целый месяц.

Во время вынужденных остановок из состава нередко выносили носилки с полностью укрытыми одеялами телами.

В крупных городах от Омска и далее по пути следованию из поезда выносили тяжелых раненых, коим долгое путешествие противопоказано, то есть, по сути, они вообще были нетранспортабельны. Считалось, что они успеют подлечиться здесь вдали от фронта и что война сюда докатится еще не скоро. А когда подлечатся, то их довезут до госпиталей за Уралом, куда собственно и ехали.

С Еленой Вадим виделся редко. Дело тут даже не в Юрии Бардове, от которого у нее остались негативные воспоминания после их первой встречи. Бардов, когда они занимались зачисткой города от китайского населения, тогда обошелся с ней крайне грубо, приняв ее за китаянку и хотел сдать полиции. Все проще, она медик и большую часть времени занималась своими больными, коим в пути сильно поплохело.

Но как бы долог и утомителен ни был путь по просторам бескрайней страны, (половину которой уже оттяпали китайцы и вот-вот заглотят остальное), он закончился.

С жильем в Воронеже, где они остановились, точнее, куда направили работать Елену со всем их госпиталем, проблем не возникло. Правительство под натиском миллионов беженцев было вынуждено пойти на непопулярные меры и временно реквизировать условно свободную жилплощадь, чтобы расселить всех нуждающихся в крыше над головой. То есть квартиры сдающиеся частниками в аренду, гостиницы и дачи. Впрочем, люди прекрасно понимая, что жизнь в условиях войны штука жесткая, предпочитали отдавать свои городские квартиры и переезжали на дачи, поближе к земле. Земля, как известно, кормит, а то, что проблемы с продовольствием будут, они собственно уже есть, о чем свидетельствовала введенная система распределения по талонам предметов и продуктов первой необходимости, и проблемы будут только усугубляться, сомневаться в этом не приходилось ни на минуту.

Вот в такую оставленную квартиру они и вселились.

Семейная жизнь шла ни шатко, ни валко, большую часть времени Елена пропадала в госпитале, а Вадим сидел в квартире и смотрел телевизор. Он бы и рад устроиться хоть на какую-то работу, но отсутствие ног этому очень мешало.

За станком на заводе не постоишь. Любая другая работа с активным передвижением тоже не подходила, специальных знаний, чтобы впрячься в какую-нибудь "бумажную работу", нет. Можно было заниматься какой-то неквалифицированной работой, сидеть на месте, что-то чистить, закручивать, паять, но и тут его ждало разочарование – сказались последствия многочисленных контузий, после часа работы в глазах начинало мутиться, а в ушах шуметь.

Навалилась чудовищная депрессия. Видя это подавленное состояние Вадима, Елена как то вечером присев рядом, и отобрав пульт, отключив телевизор, попросила:

— Поговори со мной…

— О чем?

— О чем угодно. Например, о то, что тебя гложет.

— Ты же знаешь… — Куликов красноречиво стрельнул глазами в сторону своих культей. — Что тут неясного? И я не хочу плакаться тебе в жилетку по одной и той же причине…

— Ты уверен, что дело только в этом, в отсутствии ног?

Куликов с удивлением взглянул на Елену и призадумался.

— Даже не знаю… Но ты, кажется права… — после долгой паузы сказал он. — Конечно, отсутствие ног само по себе дико удручает, но я ведь еще из-за их отсутствия стал бесполезен… Да, пожалуй, в этом все дело… Я гирей повис на твоей шее… нет-нет, не возражай, я знаю, что это так. Я теперь вроде паразита… точно глиста в кишках, который ест, пьет, потребляет другие ресурсы организма, но ничего не дает взамен. Я ничего не даю обществу которое меня содержит и в большинстве своем вкалывает до седьмого пота, как ты например, несмотря на свое положение. Противно.

— Ты не прав, — возразила Елена. — Оно обязано тебе. Все что ты получаешь, не так уж много, кстати, самый минимальный паек, ты получаешь заслуженно и государство обязано о тебе всячески заботиться. Ведь ноги ты потерял не абы где и как, не по пьяни отморозил в сугробе, а в бою. Ты защищал государство и граждан от врага…

— Я все это знаю и понимаю, — отмахнулся Куликов поморщившись. — Но подобные "адвокатские" рассуждения не удовлетворяют меня. Как бы то ни было, заслужил я заботу государства или нет, не важно, я обуза. А я не хочу быть обузой, простым потребителем вроде овоща, хотя нет, овощ полезен, его съедят и насытятся, а я сорняк. И давай не будем об этом.

— Хорошо… — согласилась Елена, но потом все же добавила: – Жаль что все роботизированные протезы уже давно закончились.

Вадим кивнул. Действительно жаль. Перед самой войной в России стали выпускать "инвалидки" – роботизированный экзоскелет для таких как он и даже полных паралитиков. Но с началом войны производство переориентировки на военные заказы, когда во время партизанства в Забайкалье он получил боевые экзоскелеты отечественного производства. Но они естественно предназначены для здоровых солдат.

Вот он и сидел дома, как обуза, паразит, получая самый минимальный паек. С такой жизни недолго спиться, а то и вовсе в петлю полезть. Новости этому кстати тоже очень способствовали, но не смотреть их Куликов не мог. Это наверное что-то сродни садомазохизму: тебе после этого плохо, но нужно еще…

"…После многомесячной обороны, бесчисленных атак противника потерявшего миллионы солдат, пал Красноярск, — вещал хмурый диктор. — Наши войска вынуждены были отступить, чтобы не оказаться в окружении после прорыва противника в районе Лесосибирска к северу и Абакана к югу от Красноярска…"

Во время прослушивания этого сообщения Вадим чуть не сломал зубы, так сильно он сжал челюсти. Все-таки китайцы смогли их продавить на других направлениях. Впрочем, с таким численным превосходством это немудрено. Тут даже никаких особых военных хитростей применять не надо. Просто долби стену молотком, она рано или поздно проломится. Так и тут.

Ну а дальнейшие сводки были и того хуже. Китайцы после расширения плацдарма и накопления достаточных сил, продолжили развивать наступление, покрывая в день минимум по сто километров, практически не встречая достойного сопротивления.

Хоть какое-то противодействие смогли организовать только в горах Кузнецкого Алатау и Западных Саян, что к югу между Красноярском и Томском. Впрочем, китайцы с этим районом заморачиваться не стали, просто блокировав его несколькими армиями для последующего планомерного прочесывания, а основными силами двинулись дальше на запад.

На северных и западных равнинах китайские танковые кулаки сметали любые спешно возводимые оборонительные рубежи российской армии. У российской армии при полевом лобовом столкновении с КНА не было никаких шансов по определению. Это в горах китайцев можно было успешно сдерживать небольшими силами, планомерно уничтожая огромное количество живой силы и техники, что неспособно развернуться в боевые порядки и дать полноценный отпор. Теперь китайцы возвращали долги.

"…Противник после ожесточенных и кровопролитных боев окружил Томск, Новокузнецк, и Бийск… Сейчас за города развернулось ожесточенное сражение"

Вадим отключил телевизор и закрыл глаза. То, что китайцы возьмут города не могло быть никаких сомнений как и в то что следом за ними падут Новосибирск и Барнаул.

Жутко захотелось выпить, нет, напиться вдрызг, забыться… Ощущение собственной бесполезности в очередной раз больно полоснуло душу, словно остро заточенным ножом.

"Но что я могу? — спрашивал себя Куликов и не находил ответа. — Если бы только у меня были ноги…"

Но увы, чудес не бывает и ноги ему дать никто не мог. Медицина тут бессильна. Разве что техника…

"А почему бы и нет? — с надеждой подумал Вадим. — Есть роботизированные экзоскелеты для инвалидов, есть боевые для полноценных солдат, так почему не может быть боевых роботизированных экзоскелетов для инвалидов?"

* * *

Мысль о том, что он единственный кто додумался до такого совмещения и использования свободного человеческого ресурса, который еще может быть использован в войне, показалась Вадиму натянутой.

"Наверняка работы по данной тематике уже ведутся", — подумал он.

Для того, чтобы убедиться в этом и пообщаться с единомышленниками, кто, несмотря на свои увечья, еще может послужить Родине, Куликов полез в Интернет.

Какого же было его удивление, когда после получаса поисков он не нашел ничего на данную тему, ни сайтов, ни форумов, ни на официальных ресурсах Министерства обороны, как бы ни искал, какие бы запросы не задавал поисковой системе.

— Этого не может быть…

В интернет-кафе зашел еще один увечный, потерявший на войне левую руку. Куликов чтобы проверить свою догадку вживую, подсев к товарищу по несчастью.

— Здорово, камрад.

— Привет… — хмуро отозвался тот. — Чего надо?

— Вадим. Вадим Куликов.

— Анатолий… Чего надо-то? Если денег нужно, то не дам…

— Да я не за этим. Работу пришел искать?

— Нет блин, порнухи скачать. Чего надо?

— Мне надо, чтобы ты ответил на вопрос, который тебе, возможно, покажется несколько идиотским, но ответь на него.

— Ну?

— Как бы ты отнесся к идее вновь встать в строй?

— Ты прав… Как к самому, что ни на есть идиотскому, — тихо но с угрозой ответил Анатолий, видимо внутренне закипая. — Ты мою руку видел? Правильно, не видишь, потому что ее оторвало к дьяволу крупнокалиберной пулей!

— Успокойся камрад, вторая рука при тебе.

— Я уже навоевался и с меня хватит! Ясно?!

— Ясно…

— Или ты еще сам не навоевался?!

— Навоевался, но…

— Отвали вообще! А то я не посмотрю что ты безногий!

Вадим отвалил. Он вернулся на свое место и застыл перед монитором. Что ему делать? Написать письма в различные инстанции с предложением использовать инвалидов в войне? Но, похоже, только он один согласен снова встать в строй. Остальные либо не хотят, "навоевавшись", либо просто в принципе не могут допустить такую мысль, что они увечные снова могут встать в строй на защиту своей страны, даже если бы хотели.

"Почему бы и нет?" – подумал в конечном итоге Вадим и стал писать письмо.

Когда он, увлекшись написанием, закончил, то обнаружил что за его спиной стоит Анатолий и читает его письмо. Точнее уже давно прочитал и с непонятным выражением лица смесью задумчивости, удивления и чего-то еще, смотрит на Куликова.

— Слышал когда-нибудь, что чужие письма, тем более из-за спины читать не хорошо?

— Слышал. Но к данному случаю этот принцип морали не приемлем. Ты вообще это серьезно про роботизированные боевые экзоскелеты?

— Серьезнее не бывает. Не думаю что это так уж технически сложно.

Анатолий подсел на не занятый стул у компьютерного места, так как Вадим сидел в своей инвалидной коляске.

— Верно… к тому же любая техническая проблема, так или иначе, решаема… И что, никто до тебя не додумался до этого? — в свою очередь удивился Анатолий.

— Можешь проверить сам.

Анатолий проверил и через некоторое время задумчиво подтвердил:

— Действительно. Наверное, все дело в инертности мышления. Раз солдат, то он должен быть полностью дееспособен, а не какой-нибудь калека. Давай, отсылай письмо по адресам, что наметил, и будем делать по данной тематике свой сайт и форум.

— Чего это ты? — несколько опешил под напором нового знакомца куликов.

— Я погорячился… прости что наехал на тебя. Но прочитав письмо, взглянул на твой вопрос под данным углом и подумал, что возможно ты прав. Если нас действительно обеспечат подобными боевыми роботизированными комплексами, то почему бы и нет? В конце концов, что мы теряем? Только серую, и беспросветную жизнь никому ненужных инвалидов неспособных даже шнурки самостоятельно завязать, а некоторым, как тебе, даже ботинки не нужны… Коростин моя фамилия.

Вадим пожал единственную руку Коростина.

Сайт без всяких излишеств и простенький форум Анатолий Коростин создал за каких-то полчаса. Быстро, учитывая, что у него всего одна рука.

— Как сайт назовем?

— Феникс?

— Не пойдет… такой адрес уже есть, — ответил Анатолий, введя название и получив соответствующее предупреждение о совпадении. — Еще есть предложения?

— Э-э… Восставшие из пепла.

— Оригинально, — согласился Анатолий и ввел название. — Порядок.

— Первым сообщением поставим твое письмо как обращение, только немного отредактировав. Какой ник себе возьмешь? Или настоящее имя вставишь?

— Давай смесь из имени и ника. Вадим "Демон" Куликов.

— Прикольно. Поставь свой пароль.

Вадим ввел комбинацию цифр.

— Готово. А я пожалуй стану просто Оптимус-Прайм.

Куликов невольно хмыкнул. От скромности его новый товарищ точно не умрет.

— Программистом был?

Коростин кивнул.

Еще некоторое время потребовалось, чтобы распространить ссылки на сайт, по другим популярным ресурсам и форумам, начиная от различных обществ инвалидов и заканчивая социальными сетями и пустозвонными форумами в которых треплются ни о чем.

— Ну вот и все, — устало откинувшись на спинку стула произнес Коростин. — Теперь остается только ждать.

— Долго?

— Кто знает? Если свободен, то давай завтра встретимся здесь же в это же время. Посмотрим. Если зарегистрируется хотя бы десяток человек, то дело небезнадежно.

— Договорились, — кивнул Вадим.

Ждать результатов долго не пришлось. В первые же сутки существования сайта "Восставшие из пепла", зарегистрировалось около сотни человек. Через неделю их уже насчитывалось несколько тысяч и число продолжало стремительно расти. Покалеченных войной, но несломленных оказалось достаточно много. Объявились знакомцы Вадима и он был рад узнать, что хоть кто-то из них уцелел.

Не все из зарегистрировавшихся стали сторонниками Вадима и Анатолия. Примерно четверть из них проклинали их и требовали, чтобы они заткнулись, закрыли свой интернет-ресурс, дабы этой идеей не воспользовались власти

"Дураки и жалкие трусы, трясущиеся только над своей шкурой", — думал о таких людях Куликов.

Им Куликов ответил, что власти проинформированы отдельно, так что можно больше не истерить.

Не заставил долго ждать ответ от властей. Обычно ответа от государства не дождаться, проходят недели и месяцы, прежде чем какой-то чиновник, а точнее его помощник, соизволит витиевато отписаться. А тут два дня и пришел ответ с обещанием подумать над предложением самым серьезным образом. Судя по скорости ответа, сомневаться в положительном решении размышлений не приходилось.

Глава 15

Куликов оказался прав. Не прошло и месяца как ему и еще нескольким добровольцам, в коих не было недостатка, стоило только кинуть кличь на форуме, предложили поучаствовать в испытаниях, модернизированных под инвалидов "витязей".

Для испытаний отобрали весь спектр увечных, от самых легких у кого отсутствовало лишь запястье или ступни, до самых тяжелых как Вадим лишившихся обеих ног или рук. Взяли даже одного ветерана, которому ампутировали обе ноги и обе руки – туловище с головой, с говорящим ником Буй. Вот уж кому действительно не повезло, так не повезло, даже покончить с собой целая проблема. Но если все будет в норме, даже он сможет встать в строй и получить дополнительный стимул к жизни, заключающийся в уничтожении врага. Хотя случай с Буем это скорее эксперимент ради эксперимента, чтобы понять, насколько широки границы интегрирования человеческого тела, точнее того, что от него осталось в железно-композитную оболочку сервдоспеха

При таком раскладе в строй могут вернуться до девяноста процентов инвалидов, получивших тяжелые ранения. Исключение составят разве что те, кто получил повреждение нервной системы, так что не отвечают за моторику и ослепшие вследствие физической утери или поражения сетчатки. Глаза, увы, протезировать практически невозможно (технологии в этой области медицинского восстановления и техногенного протезирования до сих пор не вышли за пределы экспериментов). Вместо глаза остается только вставить стеклянные бусы.

Отобранную дюжину добровольцев с похвальной оперативностью свезли в какой-то секретный центр под Мурманском, подальше от все приближающегося фронта.

Военные торопились и буквально вечером того же дня, не успели добровольцы, как следует разместиться в своих номерах, их собрали в демонстрационном зале, точнее гараже. Только вместо машин, возле стены стояло двенадцать "витязей".

Куликов невольно восхитился их мощью, одним свои видом внушавших трепет, и в то же время горько пожалел, что солдат бросили и продолжают посылать в бой по сравнению с ним просто голыми.

— Здравствуйте, товарищи… — поприветствовал их офицер стоящий рядом с "витязями" с деревянной указкой в руке.

— Здравья желаем, товарищ майор, — вразнобой ответили добровольцы.

— Я – майор Довженко Сергей Михайлович. Отвечаю за наш с вами проект…

— Скажите, товарищ майор, а под каким кодовым названием он проходит? — с усмешкой спросил один из добровольцев известный Вадиму по форуму под ником Валет. У него отсутствовала левая нога выше колена и кисть правой руки.

— У нас долго думать не стали и назвали его аналогично вашему форуму "Восставшие из пепла". А вы думали, что как-то унизительно по отношению к вам?

— Была такая мыслишка, — кивнул Валет.

— Ладно, товарищи солдаты, времени сами понимаете в обрез… — тут майор все же невольно смутился, потому как большинство добровольцев откровенно ухмыльнулись, кто-то даже хохотнул. — Простите… времени очень мало. Уже сегодня пройдут первичные примерки костюмов на которые в нужных местах нужно нашить датчики, а сейчас я вкратце расскажу о технических характеристиках "витязей". Итак, перед вами роботизированный боевой экзоскелет "витязь". Масса – сто пятьдесят килограмм, кевларовая броня с нанонапылением способна выдержать автоматную очередь с десяти шагов. Вопрос только в том, сможете ли вы устоять… Комплекс полностью герметичен и снабжен фильтрами, способными защитить вас от действия ОВ в течение двадцати четырех часов. На случай, если придется преодолевать водную преграду по принципу водолаза, имеется кислородный баллон рассчитанный на десять минут ровного дыхания. Одной батареи хватит на сутки активного движения "витязя". Всего батареи две. Как только одна разряжается, автоматически подключается вторая, а первая переходит в режим подзарядки. Для каждого из вас подготовлен индивидуальный "витязь", отличный от стандартного тем, что вашу отсутствующую конечность заменит сервомотор. Его действие будут контролировать датчики, о которых я уже упомянул, реагирующие на изменение электрического потенциала какой-либо мышцы, что раньше отвечали за то или иное движение: сгибание-разгибание руки или ноги, соответственно, напряжение этих уцелевших мышц дадут команду сервомотору согнуть или разогнуть ногу или руку "витязя". С пальцами, конечно, сложнее, но и это решается, главное привыкнуть задействовать ту или иную мышцу. Ну, вы поняли, да?

Нестройный хор добровольцев подтвердил слова майора.

— Теперь насчет оружия. Понятно, что обычный АК для "витязя" все равно, что детская игрушка, да и мощности с дальнобойностью, не говоря уже о емкости магазина, ему в нынешних условиях боевых столкновений уже откровенно не хватает, так что вы первое время будете вооружены модифицированными пулеметами "печенег" с автоматически выпадаемыми, после опустошения, дисковыми магазинами на двести патронов. Пулеметы, как вы можете видеть, слегка модернизированы специально для вас. К плечу его понятно не приставить, не прицелиться обычным манером, стрелять придется, что называется от пуза, потому вместо прицела стоит видеодатчик. Информация с него по специальному шунту будет поступать на визир вашего шлема. Это очень необычно и тоже придется привыкать. В будущем, для вас, я имею в виду вообще для "витязей" изготовят более подходящее оружие, с бóльшим калибром, а не этим 7,62. Собственно как мне недавно стало известно, работа по пулемету уже практически завершается, и вот-вот приступят к испытанию первых образцов. Так что ждать вам недолго осталось.

— Как все же быстро во время войны происходит внедрение в производство технических новинок, даже самых незначительных, — тихо и горько усмехнулся Куликов.

— А то, — хохотнул в ответ Анатолий. — Когда сидишь голой жопой на раскаленной сковородке волей-неволей начинаешь шевелиться, чтобы не поджариться… и уже не важно, сколько на это бабла тратится, лишь бы не подгореть.

— Вот только жаль, что до войны никто не хочет шевелиться и вялость военного и политического руководства приходится оплачивать нам своей кровью и кусками тел…

— Что верно, то верно.

— А сейчас прошу в примерочную.

Добровольцев проводили в комнаты, где их ожидали до полудюжины врачей и компьютерных специалистов, они попросили раздеться и началось обследование и выявление мышц что отвечали за те или иные действия утерянных конечностей.

— Произведите процесс сгиба ноги…

— Разогните…

— Поднимите ногу…

— Опустите…

— Сядьте…

Каждое действие замеряли хитрыми приборами, приложив электроды к коже. Что-то записывали.

Попросили надеть эластичные дырчатые шорты и стали примерять в эти дырочки свои датчики. Потом все действия пришлось повторять заново. И снова записи, уточнения параметров и т. д. и т. п.

Вадим покинул их, выжатый как лимон. Впрочем, он был не один такой и кому-то, как тому же Коростину или Валету пришлось еще тяжелее, ведь им нужно было как-то имитировать работу пальцев (ведь как-то нужно нажимать на курок). А как это делать, если все мышцы, отвечающие за эти действия, утеряны вместе с рукой? Но как-то извернулись.

"А уж как пришлось Бую?!" – ужаснулся Куликов, вспомнив о самом увечном их товарище, который вообще без рук и ног.

Вадим уже и не надеялся, что Буй сможет остаться вместе с ними и примерить "витязь", не говоря уже о том, чтобы воевать. Но как показало будущее, Вадим рано списал его со счетов. Бую пришлось несладко. С ним занимались дольше всех, но, в конечном счете, он не только смог примерить "витязь", но и успешно воевать в нем.

* * *

Весь следующий день также прошел в сплошных примерках и отладках электронных и механических систем. Требовалось добиться того, чтобы сила импульса, полученного от человеческого тела, соответствовала скорости, мощи и быстродействию реакции сервомоторов экзоскелета. А то на первых порах получалось, что Вадим хотел лишь приподнять ногу "витязя", чуть-чуть напряг соответствующие мышцы, а сервоприводы совершали настоящий пинок.

Было довольно необычно наблюдать, как судорожно, все еще не обладая необходимой плавностью движений, дергается на стенде твой "витязь", в то время, как ты сидишь в десятке метров от него, одетый во все те же дырчатые шорты, напичканный различными датчиками от которых тянулся целый пучок кабелей, подключенных к компьютерам.

Но технические специалисты свое дело знали туго и к вечеру реакции "витязей" не только Куликова, но и остальных добровольцев стали более адекватными, что не могло не радовать.

— Ну вот, как мне обещали спецы, завтра вы сможете примерить свои стальные тела, — с нескрываемой радостью пообещал майор Довженко, после совещания с техниками.

— Мы сможем пройтись?! — с плохо скрываемым желанием спросил Валет.

— Не так быстро… Сначала освоитесь с комплексами, побарахтавшись подвешенными на стендах. И только после того как специалисты убедятся, что все системы работают нормально, вы сможете самостоятельно проверить их в деле и то сначала в страховочных лесах. Никто тянуть не собирается, но и спешить тоже нельзя иначе вы угробите не только себя, но и "витязей". А они стоят немалых денег.

— Это как раз понятно…

— Понятно-то вам может понятно, но это действительно очень дорого, особенно ваши модификаты. Наша промышленность, конечно, не может справиться с таким массовым заказом точной продукции, потому большую ее часть приходится закупать за границей. Россия платит за все золотом и прочими ценностями из своих хранилищ.

— Хорошо наверное нагреют свои лапки европейские и американские сволочи… — буквально прорычал Валет. — Мало того, что мы закрываем их собой от китайской чумы, как и сотни лет назад от татаро-монгольской, так они еще и обдирают нас. Вот с-суки…

— Плевать, — отмахнулся Коростин. — Золото и прочее барахло, что пыль. Это все наживное. Главное не потерять страну, свою землю. Если потеряем, то нам уже никакие запасы золота с драгоценностями не помогут…

Несмотря на значительные неудобства, добровольцы ощущали эмоциональный подъем. Казалось, они даже забывали о своих увечьях. Правда пока дело не доходило до бытовых проблем, но и тогда они казались лишь небольшой неприятностью, по сравнению с тем, что их ожидает.

Технические специалисты вновь замучили их проверками, дополнительными настройками всех систем. Приходилось по нескольку раз входить и выходить из "витязя", как то делали космонавты со скафандром, то есть со спины.

— А как же в полевых условиях мы все это будем делать? — спросил Леший, боец при ногах, но потерявший обе руки. — Я уже не говорю о перезарядке боекомплектов? Железными пальцами мы все эти цинки с патронами помнем как алюминиевые пивные банки. Не говоря уже о том, что не зарядим ни одного патрона.

— У каждого из вас будет группа технической поддержки.

— Вот как? — удивился Анатолий и не только он. — И кто же эти…

Коростин замялся, не зная как охарактеризовать работников по сути тылового обеспечения, в то время как настоящие парни должны воевать, если уж даже они – инвалиды, идут в бой.

Но майор его понял и подняв руку призывая к молчанию, пока кто-то не брякнул лишнего, пояснил:

— Группы технической поддержки в большинстве своем состоят из женщин…

— О, это другое дело! — с ухмылками загомонили добровольцы.

— Они будут заниматься полным обслуживанием. Вы же, как пилоты самолетов и вертолетов будете только воевать.

Все вопросы о "тыловых крысах" тут же отпали сами собой. Женщины есть женщины. Конечно, пошли слухи о создании добровольческих женских подразделений или как их еще называли "ватаги амазонок", но у мужчин это не вызывало ничего кроме стойкой неприязни, у кого грубой, у кого иронично-снисходительной.

Каждый понимал, что женщине на войне не место по определению. Они просто не приспособлены к боевым действиям не только физически, но и психологически. Как они себя поведут, когда кругом свистят пули, рвутся гранаты и снаряды, осыпая осколками и землей, а тебе самому надо стрелять по врагу? Воображение не рисовало ничего хорошего.

Вадим, например, в принципе не мог представить женщину в полной экипировке с оружием в руках, бегущей в атаку. Получалась какая-то пародийная картинка.

Нет, если женщины и могут служить в армии. То исключительно во вспомогательных частях, то есть в подразделениях связи, медицины, как обслуживающий персонал и так далее, но не более. Стрелять они должны только в тире.

В конце концов, дело женщины – рожать, растить детей, заниматься домом, а не умирать. Если они будут гибнуть в боях наравне с мужчинами, то кто тогда восполнит понесенные этносом потери, кто сохранит генофонд и возродит нацию из пепла?

Или может все эти размышления просто мужской шовинизм?

На третий день им действительно позволили испытать свои "витязи". Вот только со стороны это могло показаться смешным. А разве не смешно видеть стальных неуверенно стоящих на ногах монстров в… этаких детских ходунках, в которых дети учатся ходить, чтобы они не падали? Впрочем, в каком-то смысле они действительно стали детьми, привыкая к своему телу и учась управлять своими движениями. Большинство, не будь страховки, действительно попадало бы на бетон площадки. А поднять сто пятьдесят кило брони, плюс пилота внутри тоже весящего немало (за исключением разве что Буя), не просто.

Но шло время и после многих часов практики, прерывавшихся только на сон и прием пищи, движения становились точнее и вскоре пилоты уже могли свободно двигаться без ходунков, точно эта стальная оболочка – их собственное тело с соответствующим спектром движений. Они могли ходить, бегать, садиться, приседать на колено и даже ложиться быстро вставая.

Через неделю усиленных занятий пришло время стрелковой подготовки – последнего этапа обучения, перед отправкой на фронт.

Выведение картинки с прицельного видеодатчика пулемета на визир шлема, действительно доставило немало хлопот, но мозг ко всему приспосабливается, и вскоре все могли показать хороший результат на стрельбище.

Наконец их обучение закончилось. Это отметили небольшим банкетом, на который прибыл какой-то генерал.

— Спасибо вам… — сказал он. — Вы даже не представляете, как много значит и стоит, не в денежном плане, хоть и не без него, ваш пример, — позволил себе шутку в этот торжественный момент генерал.

— Его благодарите, — кивнул Коростин в сторону Куликова. — Он основной затейник и катализатор вашего проекта "Восставшие из пепла". Если бы не он…

— Еще раз спасибо, — уже персонально Вадима благодарил генерал. — Вы настоящий патриот.

Вадим на это лишь мысленно усмехнулся, пробурчав что-то соответствующее моменту, подумал:

"Знали бы вы, что бы я вам сказал на это еще год назад…"

"А патриот ли я?" – спросил себя Вадим и не нашел ответа.

Все же его устремления, желание вновь попасть на войну, отвечали несколько иным критериям. Он просто не хотел быть бесполезным, прозябать на периферии жизни.

Но, по крайней мере, слово "патриот" больше не вызывало в нем активного неприятия, как было раньше.

Да и что такое патриотизм? Что значит быть патриотом? Горланить как в свое время тот же нацик Юрий Бардов, лозунги вроде: "Россия для русских" и тому подобное? Или же это нечто иное.

— Ваш опыт действительно неоценим. Официально сообщаю, что военным и политическим руководством России принято решение о внедрении в производство модифицированных "витязей".

После банкета к ним подошел майор Довженко. Чуть помявшись, он сказал:

— Принято решение, послезавтра ваша группа отправляется на фронт…

Пока шли испытания модернизированных под инвалидов "витязей", китайцы естественно на месте не стояли и продолжали развивать широкомасштабное наступление. Вслед за Томском и Новокузнецком были окружены и заняты города Новосибирск и Барнаул с Бийском. Сейчас китайцы штурмовали Омск. Судя по всему, следующей их целью, дабы не оставлять неподконтрольные районы под боком, станут северные города: Нижневартовск, Сургут и Тобольск. Видимо на защиту кого-то из них и собирались отправить "витязей".

— Только реальные боевые испытания покажут, на что мы годны? — скорее констатировал Куликов.

— Да, — не стал отрицать майор очевидных вещей. — Вас прикомандируют к Первой роте тяжелой пехоты Тридцать седьмой мотострелковой бригады.

— Надо же, — хмыкнул кто-то захмелевшим голосом. — Вот уж правду говорят, все развивается по кругу… то есть по спирали. Снова произошло деление пехоты на легкую и тяжелую как стародавние времена. Вы нас еще гоплитами назовите…

Глава 16

Счастье. Был ли счастлив Вадим, когда узнал, что он снова попадет на войну? Да… наверное.

Война для него не являлась самоцелью, он не патологический убийца, которому только дай возможность пустить китайцу кровь и выпустить ему кишки. Нет, война для него только возможность, способ доказать прежде всего саму себе, и уже потом окружающим, что ты еще человек, а не домашнее ручное животное вроде хомяка. Хомяк, которого держат в клетке-квартире и кормят ничего не требуя взамен, потому что ты хомяк и в принципе ничего не можешь делать, только и можешь бесцельно бежать по замкнутому кругу колеса-существования. На такое он не согласен. Лучше уж пуля в лоб или на войну, где тоже могут и даже скорее всего убьют, но в данном случае ты хоть что-то успеешь сделать полезное.

— Да-а, — протянул кажется Крюк, — если техника и дальше будет развиваться подобными темпами, то очень скоро можно будет увидеть настоящие боевые шагающие машины как в компьютерных играх, книгах и фильмах с ракетными батареями на плечах, магнитными пушками на руках и реактивными движками в ногах.

— Не удивлюсь, — согласился с ним Оптимус-Прайм. — И честно говоря, я предпочел бы водить именно такой робот.

— А то!

Отделение "витязей" в составе военного конвоя транспортировали в кунге обычного КАМАЗа к линии фронта на соединение с первой ротой тяжелых пехотинцев, со своими роботизированными доспехами. Обслуживающий персонал обещали придать уже на месте, а пока с ними был только один техник помогавший входить и выходить из доспехов, но он сейчас сидел вместе с водителем. Впрочем, бойцы скооперировавшись, сами могли произвести эти нехитрые операции, помогая друг другу, как при мелких бытовых проблемах.

— Кажись, подъезжаем…

— Облачаемся? — скорее предложил Валет.

Вадим кивнул.

Бойцы стали расползаться по своим "витязям". Представать калеками перед новыми сослуживцами не хотелось. Лучше сразу выйти, что называется во всей красе и сразу показать, что они кое-чего да стоят, чем потом безуспешно доказывать, что ты не верблюд.

Вадим сохранил в отделении свое прежнее звание, и на руках своего "витязя" он нарисовал старшинские полоски.

В отделении нашелся один сержант, и один ефрейтор, также отметившись по примеру своего командира.

Грузовик встал. Открылась и хлопнула дверь с пассажирской стороны. Открылся полог и технический специалист открыл задний борт.

Вадим, ухватившись за специальный поручень, спрыгнул вниз. Прыгать в "витязе" то еще удовольствие, но иначе никак, иначе их будут выгружать при помощи подъемника.

Вслед за Куликовым выпрыгнули остальные тяжелые пехотинцы.

— Не стоило утруждаться, — сказал подошедший к ним офицер. — Все равно сейчас грузиться будем… Значит, вы и есть мое пополнение?

Вадим открыл забрало шлема. Это был командир первой роты тяжелой пехоты капитан Рюмин.

— Так точно, товарищ капитан.

— Ну… хоть что-то. Ладно, бойцы, вылезайте из своих скорлупок и пойдем знакомиться.

— Извините, товарищ капитан, но сначала мы хотели бы познакомиться со своим обслуживающим персоналом.

— Чего так?

— Надо еще кое-что выгрузить, чтобы мы могли… пойти вслед за вами.

— Ах да… сейчас.

Через пять минут, после того как капитан Рюмин переговорил с кем-то по рации, прибыла группа из двадцати четырех женщин различного возраста, от двадцатилетних девчат, до сорокалетних женщин, одетые в старый камуфляж с крупными зелено-черно-коричневыми пятнами.

— Вот это ваши, по две на "витязя". Знаете, как нас из-за них стали звать?

— Как?

— Султанами, — засмеялся капитан. — Типа у каждого свой гарем.

— Понятно.

Рация капитана вновь захрипела и командир роты тяжелых пехотинцев, наскоро попрощавшись, побежал по своим делам.

— Ну что барышни, разгружаемся…

Женщины не без помощи бойцов разгрузили личные вещи, большую часть которых составляли инвалидные коляски. Женщины с недоумением воззрились на них.

— Зачем это? — спросила одна из них.

— Для нас… помогите выйти…

Женщины засуетились и стали помогать.

— О боже! — хором воскликнули помощницы Буя.

Остальные не смогли сдержать смеха, видя растерянность женщин.

Наконец все оказались в своих креслах на колесах.

— Ну, везите, куда нас там капитан звал.

Выражение лица, особенно глаз капитана надо было видеть. Глаза стали большими-большими, а лицо вытянулось раза в полтора.

— Едрен батон… что за дерьмо?!

— Вас разве не информировали, товарищ капитан?

— Информировали конечно! Но я не думал что будет плохо до такой степени! Думал все будут примерно как этот, — указал он на бойца, у которого не было только ступни. — Или вот этот… — добавил он, показав на потерявшего только кисть руки. — Но никак не такое!

Указал капитан сразу обеими руками на Буя.

— Это же черт знает что такое! Это никуда не годится! Совершенно никуда!

— Полегче, капитан… Не приведи господи, конечно, но ты сам однажды можешь стать таким как я. И тогда вместо того чтобы умолять соседей по палате придушить тебя подушкой как беспомощного котенка, ты всегда сможешь потребовать, дать тебе возможность погибнуть на поле боя с оружием в руках, уничтожая врагов, тех кто сделал тебя таким. Для этого ты приложишь все усилия, все свое терпение и злость. А дадут тебе такую возможность или нет, зависит от того, как хорошо я покажу себя в реальных боевых условиях.

Капитан вздрогнул, невольно представив себя без рук и без ног, беспомощного, лежащего на койке и умоляющего окружающих добить его. Лучше сразу смерть.

— На поле боя нам не нужны поблажки, товарищ капитан, — добавил уже Вадим. — Просто помните, таких как мы тысячи, десятки, если не сотни тысяч и большинство из них, если представится такая возможность, вновь встанут в строй. Мы – никем неучтенный резерв, последняя надежда. Вопрос только в том, мы – реальный спасательный круг или же соломинка.

— Ладно… я понял. Обещаю, что дам вам возможность показать все, на что вы способны.

— Большего мы не просим.

* * *

Китайцы начали штурм Нижневартовска по отработанной схеме еще на Томске, Барнауле и Новосибирске, но что-то противопоставить ей, найти эффективное противоядие, обороняющиеся до сих пор не могли. Не хватало ни сил, ни средств. Единственное, чего смогли добиться, и то не сразу, так это избавиться от несения ненужных, даже глупых потерь, когда врага встречали на самой окраине, собираясь настрелять его до кучи еще на подступах.

Сначала китайцы брали под контроль воздушное пространство. Самолеты барражировали на всех высотах, высматривая замаскированные огневые точки русских, способные перемолоть любое количество пехоты и техники.

Пилоты свое дело знали и они уничтожали обнаруженные огневые позиции сами, а если не могли, передавали координаты цели ракетным дивизионам и цели все равно уничтожались.

Спрятаться на западно-сибирских равнинах и возвышенностях дело непростое.

Когда угроза для атакующих сил сводилась к минимуму, окраину города накрывали из реактивных систем залпового огня, уничтожая любой намек на сопротивление в момент входа в город китайских штурмовых бригад.

Собственно после того как окраина начинала полыхать, в город, под прикрытием танков и прочей боевой техники входила пехота и уже на улицах завязывались кровопролитные бои. Защитники прекрасно понимали, что отстоять город невозможно, впрочем их цель заключалась в нанесении максимального урона живой силе противника, из расчета даже не один к двадцати одному – "норматив очко", а один к тридцати, пятидесяти, ста наконец, для чего город нужно держать предельно долго.

Первыми врага встречали, как всегда, штрафники. Старой советской формы им уже не хватало, но командование извернулось и одело их в старую серо-синюю милицейскую форменную одежду, коей были полны склады МВД, после того как милицию переименовали в полицию и ей соответственно пошили новую форму.

"Такой цвет одежды гораздо предпочтительнее в городских условиях, особенно в сумерках, дыму пожаров и газа, чем та, что носил я", — невольно подумал Вадим.

— Выходим на рубеж, — послышался голос капитана Рюмина, — сейчас они начнут бить в глубину города слой за слоем. Нам нужно проскочить этот опасный момент.

Штрафники получили соответствующий приказ и сводные отряды побежали навстречу пожарам и врагу, что тоже должен вот-вот ворваться в город на своих БТРах и БМП, не говоря уже о танках.

— Ну б… сейчас мы зададим прикурить этим ё… китаезам! — захохотал бежавший рядом с Вадимом штрафник, явно из зэков, то и дело поглядывая на "витязя".

Наличие тяжелых пехотинцев в рядах штрафников на удивление здорово поднимало их боевой дух.

Снаряды от последующих комбинированных залпов китайских РСЗО и вправду начали падать сразу за первыми разрушенными кварталами. Взлетала земля, падали вырванные с корнем и сбитые ударными волнами тополя, сверху летел выбитый от попадания в дома кирпич, бетон и шифер… Шрапнель, выбивала крошку, рвала древесину в щепу, кассетные снаряды заполняли улицы и дворы тучей осколков, от которых невозможно скрыться.

Но, несмотря на разверзшийся вокруг ад разрывов, "витязям" и штрафникам с незначительными потерями среди последних, что замешкались на старте или зачем-то намеренно отстали, видимо думая, что впереди опаснее, удалось проскочить огненную полосу и выйти на рубеж.

Впереди уже слышался рев двигателей бронетранспортеров и танков, въезжающих в город.

Дополнительные приказы никому не требовались, что называется не первый день замужем, солдаты быстро рассредоточивались среди руин, занимая выгодные позиции.

"Витязи" затаились в мертвых зонах. Их, до поры до времени, китайцы видеть не должны. В конце концов, "витязи" создавались не для тупой перестрелки из-за укрытий, они, прежде всего, предназначены для атакующих действий.

Но вот завязались первые перестрелки. Застрочили башенные пулеметы БТРов и БМП, загрохотали взрывы автоматических и ручных гранатометов. Вскоре дело дошло до подствольников и ручных гранат. Ожесточение и накал боя достиг своего пика.

Китайцы лезли вперед, как всегда не обращая внимания на свои немаленькие потери. На передовые рубежи выходили все новые и новые подразделения. А значит, сейчас на задних рубежах китайцев скопилось большое количество солдат, готовящихся вступить в жестокий бой.

Пространство плотно затянуло дымом от пожаров и разноцветной дымовой завесы, в пелене которой предпочитали действовать китайцы. Что ж, сейчас она как никогда на руку обороняющимся.

— Рота! — вышел в эфир Рюмин. — Наш выход! Вперед!

— За мной, — приказал Вадим и его отделение "витязей", пользуясь вражеской дымовой завесой как своей, выскочив из укрытий, рванули в долгожданную атаку.

Дюжина тяжелых пехотинцев буквально, группами по двое, ворвалась на вражеские позиции и открыла сокрушительный огонь из своих пулеметов и многозарядных автоматических ручных гранатометов "булава", что всего три дня назад, поступили на вооружение "витязей", сконструированные специально для них. Стрелковое же оружие пока еще не поступило.

Шквал огня буквально смел китайские отряды, что дожидались своей очереди вступить в бой. "Витязи" точно демоны, неуязвимые для пуль, стремительно пронеслись по тылам, сея смерть и ужас в души выживших китайцев. Стрелки расстреливали видимых врагов, в то время как гранатометчики больше работали по засевшим в зданиях врагам, забрасывая в окна осколочные гранаты.

Упоение боем. До сего момента Вадим не понимал данного выражения, но сейчас, чувствуя себя всесильным, чуть ли не всемогущим и неуязвимым, он действительно испытывал упоение боем. Хотел драться, стрелять и убивать, еще и еще.

Подтянулись штрафники, зачистившие небольшие группки затаившихся китайцев, и "витязи", израсходовав практически весь боекомплект, смогли отойти для перезарядки. Вадим, например как раз менял последний дисковый магазин к своему пулемету. Опустевший диск автоматически выпадал из гнезда, после чего пулемет следовало вставить в специальную скобу на ноге и прижать к картриджу, в котором умещалось десять магазинов. Щелчок и пулемет готов к дальнейшей работе. Жаль только, что работы нет. Китайцы, получив по зубам, отступили под прикрытие танков и бронемашин, а против них "витязи" в лобовом столкновении все же слабоваты.

Но главное не это. Куликов чувствовал что они – восставшие из пепла, только одной этой схваткой выполнили задачу-максимум. Они доказали, что могут сражаться наравне с полноценными солдатами, у которых все части тела еще на месте.

* * *

Во время очередного заседания в командном бункере президент Владимир Орлов впервые за всю войну, наконец, услышал если не хорошую новость, но по крайней мере приятную.

— Товарищ президент, продвижение противника в направлении Нижневартовкс–Сургут–Ханты-Мансийск значительно замедлилось, — доложил министр обороны.

— С чем это связано?

— С вступлением в бой тяжелой пехоты. "Витязи" очень осложнили жизнь противнику. В условиях городских боев им нет равных. При поддержки легкой пехоты и бронетехники они буквально творят чудеса. Уровень потерь противника, где действуют "витязи" повысился в два раза.

— Замечательно. Значит нужно производить как можно больше данных боевых бронированных экзоскелетов.

— Так точно, товарищ верховный главнокомандующий. Хочу заметить, что также с наилучшей стороны себя показали э-э… восставшие из пепла. Они действуют наравне со здоровыми солдатами и даже лучше.

— Вот как? Даже лучше? — удивился президент.

— Так точно. Они более яростны и бесстрашнее своих здоровых товарищей. Считаю, что нужно ускорить программу "Восставшие из пепла", поскольку ее эффективность доказана.

— На сколько новых солдат мы сможем рассчитывать в данном случае?

— Минимум на миллион, тем более что их численность постоянно увеличивается, после каждого сражения, за счет новых раненых.

— Ясно… Что ж, даю добро.

Золотовалютные запасы страны таяли с ужасающей быстротой, но все понимали, что в сохранении запасов нет никакого смысла, если война будет проиграна – все достанется победителю. Россия в случае проигрыша сожмется до Калининградской области.

— Но, уважаемые товарищи, — продолжил президент, — "витязи" и "восставшие из пепла" это только отсрочка неизбежного. Вряд ли они смогут кардинально переломить существующее положение, даже если мы всех солдат облачим в эти бронированные боевые экзоскелеты…

— Я не совсем согласен с данным мнением, товарищ президент, — заявил министр обороны.

— То есть вы хотите сказать, что это реальный шанс?!

— Да. Если мы сумеем оснастить подобной броней… Нет, более качественной, чем данные первые версии "витязей" всю армию, и ускорить внедрение новых систем вооружения, прежде всего электромагнитных орудий, то я считаю, что нам вполне реально выстоять против китайцев и более того, обратить их движение вспять.

— Если успеем…

— Так точно, если успеем.

— Мне бы вашу уверенность… Но я все же считаю, что обнадеживаться и считать что с помощью "витязей" можно переломить ситуацию и отбросить, победить врага, не стоит. Враг слишком силен и многочисленен. Да, противник потерял миллионы, даже десятки миллионов солдат, но у него их еще сотни. И они наверняка тоже не сидят, сложа руки, и наверняка тоже начнут делать что-то подобное, особенно увидев и испытав на себе в полной мере эффективность "витязей".

Генералы вынуждены были согласно кивнуть.

— А что европейцы с американцами? — спросил кто-то из гражданских министров.

— Переговоры ведутся… Но открывать второй фронт никто из них не собирается… Максимум, на что они согласны, это поставлять различную продукцию по ленд-лизу за золото и прочие ресурсы. Но неизвестно что произойдет быстрее: кончится золото или мы проиграем. Даже американцы, которые готовы были вступить в войну, чувствуя себя за морями-океанами в безопасности как на острове, в конечном итоге, со сменой президента, передумали.

— Почему?

— Неизвестно. Может просто струсили. В конце концов, никто не хочет терять голоса избирателей, только что сев в президентское кресло. Новому президенту хочется в нем остаться и на второй срок. А избирателям понятное дело не понравится, что их отправят куда-то воевать за тридевять земель, морей и океанов с китайцами. Ведь отправлять придется не несколько бригад, а армии. Понять же, что через какое-то время китайцы сами придут к ним, переплыв этот самый океан, разобравшись с нами, они не в состоянии. Многие так вовсе откровенно радуются что нас уничтожают… Вот так и перебьют всех китайцы по одному как в свое время монголы, подмяли под себя разрозненные русские княжества, не говоря уже о других гораздо более сильных государствах. Так что мы можем рассчитывать только на самих себя. Вот я и спрашиваю, есть хоть какие-то результаты, наработки, предложения?

Генералы и министры молчали. Ничего нового они придумать были не в состоянии.

Президент посмотрел на главу ГРУ. Но Гвоздин лишь отрицательно качнул головой.

— Понятно… Что ж, тогда все свободны.

Глава 17

Подходила к концу осень 2044 года. Бесконечные в своем числе отдельные бои за улицы, кварталы и в целом города, слились в одну затянувшуюся схватку с небольшими перерывами на отступление из одного города в другой, отходя все дальше на запад.

Китайцы продолжали наступать, но наступление, с некоторых пор давалось им особенно тяжело. Если в Нижневартовске они, образно говоря, споткнулись о "витязей" и, из-за их незначительной численности пошли дальше, просто с несколько меньшей скоростью, то в Сургуте, Нефтеюганске и Ханты-Мансийске, когда число "витязей" в составе обороняющихся войск постепенно увеличивалось, захватчики обильно поливали каждый пройденный метр своей кровью.

Солдаты видели и чувствовали возникшие трудности у врага, и в души их потихоньку начинала возвращаться или вернее оживать, почти умершая вера в возможность победы. Хотя, после очередных поражений, после упорнейших боев, она точно цветок, начинала вновь увядать.

— Ну вот, и прижали нас китайцы к Уралу, — глухо пробормотал Валет, поглядывая на вершины, что высились на западе и вот-вот проглотят заходящее солнце.

Войска, на очередном оборонительном рубеже, у самого подножия Уральского хребта, готовились дать очередной решительный бой китайцам. В частности, Первый отдельный батальон тяжелой пехоты, бывший еще пару месяцев назад всего лишь отдельной ротой при бригаде, готовился защищать город Серов.

— Да если так пойдет дальше, то они до Урала не дойдут, раньше всех похороним, — воинственно заявил Буй и взмахнул своим дисковым мечом. — Всех в капусту порубаем!

Буй, что без рук и без ног из доспехов, в коих он чувствовал себя почти полноценным человеком, предпочитал не выходить, только если на сон, да профилактические работы с сервдоспехом. Все остальное время он находился внутри "витязя", оттачивая движения с новой игрушкой – дисковым мечом. Меч этот представлял собой обычную стальную полосу, на которую ремонтники наварили старые диски для распиловки досок, коими он разжился на разбомбленной лесопилке неподалеку.

— Ты потише махай своей дурой! Бошки нам поотрубаешь! — вскрикнул Валет, шарахаясь в сторону, когда Буй присел рядом с ним у костра.

— Не ссы, не отрублю.

Буй вставил полутораметровый меч в специальный паз на ноге поверх картриджа с пулеметными дисками, что также приделали ремонтники. Получились не только ножны для меча, но и дополнительная защита для картриджа.

— Мы этих китайцев под уральскими горами закопаем!

— Ну, это ты горячишься, — усмехнулся Оптимус-Прайм.

Он тоже, как и все прочие тяжелые пехотинцы как мог модернизировал своего "витязя". Реальное боевое применение выявило недочеты, которые приходилось как-то нейтрализовывать уже на месте. В частности оказалось слабым бронирование сочленений. Их дополнительно защищали наплечниками от китайских бронежилетов.

— Нас еще слишком мало, чтобы реально не только остановить их продвижение, но и отбросить назад, — продолжил Анатолий. — Да и не нужно это пока делать.

— То есть как это не нужно?!

— А зачем стоять насмерть в насквозь простреливаемой долине? Зачем нести лишние потери в соотношении один к десяти? Нам это невыгодно… Лучше отступить в горы, и устроить там китайцам сущий ад, тем более я думаю всем известно, что в уральских горах без дела все это время не сидели и создали несколько рубежей обороны, перед которыми енисейские оборонительные рубежи просто меркнут. Да и горы, сами по себе – сплошные оборонительные линии. Нахреначим косоглазых в них еще миллионов двести-триста и вот тогда, после того как самый последний наш солдат будет оснащен в подобные доспехи, а еще лучше лучшие, простите за каламбур, китайцев можно вытеснять назад, и гнать их поганой метлой обратно в их Поднебесную, а еще лучше сразу на небеса.

Бойцы хохотнули.

— Думаешь, сумеем? — с надеждой спросил Буй.

— По крайней мере, мы сделаем для этого все возможное. Ведь так, братва?

Четверка бойцов-инвалидов, все, что осталось от тестовой дюжины в самом начале, синхронно кивнули. Большинство погибло и только двое из троих раненых, после того как залечат тяжелые раны (им оторвало уцелевшие конечности), возможно, вновь смогут вернуться в строй.

— Чего только пополнение к нам не поступает? — озабоченно поинтересовался Валет.

Он пытался приделать три штыка к правой руке своего "витязя", так чтобы это не мешало функциональности, и уже придумал крепление, которое осталось приварить. В идеале он хотел, чтобы штыки выдвигались по желанию, а не торчали все время, но это слишком сложно и ненадежно. Из-за этого приспособления его уже в шутку начали называть Росомахой.

С холодным оружием для "витязей" действительно вышла промашка. Ими доспехи просто не оснастили. В конце концов, разработчикам сложно было представить, что тяжелым пехотинцам вообще придется вступать в рукопашную. С кем? Да и зачем? Если уж на то пошло, хватит одного удара, чтобы выбить из человека дух, переломав ему все кости. Даже если бить через бронежилет, не говоря уже о том чтобы по голове.

— Может их по другим подразделениям распределяют, — предположил Буй. — Фронт большой, "витязи" везде нужны.

— Или что вероятнее, они еще не готовы, — предположил Оптимус-Прайм.

— Что именно? Броня или сами люди?

— Думаю, что и то и другое. Предпочтение все же отдается здоровым солдатам, кому броню изготовить быстрее и дешевле, не говоря уже о том, что они буквально через пару дней освоения могут вступить в бой. В то время, как нашим братьям по несчастью, нужны недели, а если по-хорошему, то месяцы на притирку к "витязям".

Валет кивнул.

— А то я думаю, не отказались ли там наверху от нашего проекта…

— Ну, это вряд ли! Такой резерв и не задействовать! Это же считай преступление!

Вадим Куликов слушал в целом оптимистичные разговоры и молчал, не встревая со своими тяжелыми мыслями. Он очень хотел верить в то, что говорил Анатолий Коростин, но те знания, которыми он обладал, мешали этому.

Его беспокоили серолицые китайцы, а точнее то, что они до сих пор себя никак не проявляли. Когда это было возможно: удавалось отбить недавно захваченный район, квартал, дом, отбить атаку, Вадим внимательно осматривал убитых китайских солдат в надежде найти среди них серолицых. Но тщетно. Среди убитых были только желтокожие.

А жаль. Ведь если бы среди убитых были серолицые, значит они уже в деле, значит потенциал желтокожих китайцев уже почти исчерпан. Но он не исчерпан, даже наполовину. А значит, серолицые даже не начинали свою игру, в то время как силы русских уже на пределе.

Это было страшно.

Вот еще одна причина страха. Вадим достал из кармана небольшую фотографию Елены и их новорожденного сына названного в честь отца. Куликов смог узнать о рождении ребенка родившегося аж два месяца назад только вчера, когда смог получить доступ в сеть и просмотреть личную почту с многочисленными письмами от жены. Она, естественно, беспокоилась и Вадим смог, наконец, развеять ее страхи.

"Хотя какой смысл, — невольно подумал он. — Уже завтра меня могут убить…"

Но вот сын. Его продолжение. Какая судьба его ждет в случае поражения в войне? Понятно, что ничего хорошего. А что ждет Лену? Об этом вообще лучше не думать…

Сам он сделал себе щит из все тех же китайских бронежилетов. На стальную раму прикрепил три бронника. Мешать такой щит почти не будет, а вот защита хорошая. По крайней мере, не чувствуешь себя голым посреди поля, по которому стреляют все кому не лень. По крайней мере, будет меньше попаданий.

Его примеру собирались последовать остальные бойцы.

— Буй, тебе вообще хоть раз приходилось добираться до противника, чтобы получить возможность снести ему голову своим мечом-кладенцом? — спросил Оптимус-Прайм, посмеиваясь над товарищем.

— Нет, — признался тот, вставая и вновь выхватывая меч. — Но ведь такая возможность может появиться в любой момент, а меча нет. И потом, мы можем оказаться в трудной ситуации, в окружении при этом выйдут боеприпасы и что тогда? Искать, что пóд руку подвернется? Или пулеметами как дубинами будем отбиваться. Вы как хотите, а у меня уже есть нужный инструмент. Так что, как ни посмотри, вещь нужная. Пусть будет, он мне не мешает.

Впрочем, вскоре модернизация доспехов вышла за рамки разумного. Нашлись в батальоне тяжелой пехоты оригиналы, которые стали заниматься чистым украшательством для психологического устрашения врага. Хотя на взгляд Вадима это было не столько страшно, сколько смешно. Сам он впрочем, тоже не избежал общего помешательства…

Например, это касалось коровьих рогов найденных на скотобойне, что некоторые приделывали к своим шлемам. Кто-то где-то достал целую связку рыжих лисьих хвостов и нацепил их на плечи а две шкурки накинул на спину, кто-то присобачил шипы к спине и на руки, в ход шли цепи развешенные как аксельбанты (кстати, хорошая защита стыков корпуса и руки от пуль и осколков, и цепи стали самым популярным украшением), и так далее и тому подобное. Фантазии у бойцов хватало.

Такое украшательство стало для солдат отдушиной с элементами соревновательства и все старались перещеголять друг друга.

Вскоре произошло естественное разделение украшений по взводам, как правило, бойцы ориентировались на своих командиров. Так появились "быки" получившие свое прозвище из-за нацепленных рогов, "ирокезы" – метелок от веников на головах, и так далее и тому подобное.

Так что ничего удивительного в том, что в какой-то момент тяжелые пехотинцы стали походить не на боевое подразделение, а на банду дикарей а-ля хэви-металл. Впрочем, командование после пары слабых попыток навести порядок с внешним обликом личного состава, на эти чудачества махнуло рукой и в дальнейшем смотрело сквозь пальцы, видимо решив последовать принципу: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы… воевало.

* * *

— Ну вот, началось… — вздохнул Валет-Росомаха, поднимая голову к небесам. — Не прошло и трех дней.

Солдаты тут же поспешили забраться в свои доспехи и выбрать более надежные укрытия.

Над головами прогремели ракеты от РСЗО от слабосильных и простых "катюш", до суперсовременных и мощных "суннами" и улетели на восток, чтобы погрузить в огонь не один гектар площади, желательно с вражескими войсками.

На этот раз огневая поддержка, как заметили все, оказалась на удивление мощной. Ракеты навстречу врагу летели отовсюду, по нескольку залпов. Впрочем, удивляться особо нечему. В предгорьях Урала уже достаточно мест, где можно надежно скрыть залповые установки от взора врага и, их можно засечь только в момент стрельбы.

То тут, то там в небесах, насколько хватало глаз, по всей ширине фронта, высоте и глубине стали взбухать огненные шары. Это работали системы противовоздушной обороны, сбивая самолеты и крылатые ракеты жаждавших добраться до РСЗО и уничтожить их. Впрочем, всех врагов уничтожить не дано и некоторым расчетам залповых реактивных установок не повезло, если судить по поднявшимся в небо черным столбам дыма.

Противостояние дальнобойного и высокоточного оружия длилось часа два, после чего накал их битвы пошел на убыль. Наступало время столкновения цариц полей, танков и артиллерии.

В наступившей темноте стали отчетливо видны нити расплывающегося и затухающего голубоватого свечения остающиеся после пролета болванки электромагнитного орудия. Орудия, установленные на гусеничных платформах от БМД и БМП естественно постоянно перемещались с места на место, практически после каждого выстрела, потому как остаться на одном месте слишком долго – значит подписать себе смертный приговор. Ответный хирургически точный выстрел не заставит себя долго ждать. Так что привычных стационарных пушек просто не делали.

Такая перестрелка длилась еще час, пока шло наступление вражеской пехоты. Обе стороны несли потери, о чем иногда свидетельствовали взрывы. В большинстве случаев орудие на шасси или танк погибали без светопреставления – болванки не взрываются сами по себе.

То, что у китайцев взрывов было больше, они в конце концов продвигались по чистому полю и были видны в прицельных устройствах как на ладони, не добавляло в душу радости. Китайцев слишком много. Они могут позволить себе такие потери.

— Интересно, — вдруг задумчиво произнес Буй, — а снаряд от этих электромагнитных пушек может вырваться в космос, если выстрелить вертикально вверх?

Кто-то хмыкнул над глупым и пустым вопросом.

— Тебе в эту минуту больше не о чем подумать?

— Представь себе, только эта мысль в башке и крутится. Никак не избавиться. Разве что только ответ узнать.

— Вряд ли, — сказал Оптимус-Прайм, отвечая на вопрос.

— Думаешь, энергии не хватит?

— Хватить-то хватит. Десять секунд и болванка уже на высоте ста километров и улетает дальше в безвоздушное пространство…

— Тогда в чем дело?

— Дело в том что она скорее всего сгорит на полпути к границе космоса из-за трения о воздух.

— Ах вот оно что! Об этом я как-то не подумал…

Окраина Серова заполыхала в огне.

— Вперед! — тут же раздалась команда капитана.

Поспешать действительно следовало. Китайцы, наученные опытом прошлых штурмов, значительно сократили время между обстрелом окраины и переносом огня далее вглубь границ города. Но и обороняющиеся не лыком шиты.

Впрочем, на этот раз китайцы снова учли прошлый опыт, и второй залп пришелся не в глубину, а по уже обстрелянным кварталам.

— От суки! — крикнул кто-то, когда взрывы начали полыхать вокруг. — Подловили все-таки…

Батальон тяжелых пехотинцев понес достаточно ощутимые потери. "Витязя" убить довольно сложно, но не в том случае, когда происходит почти прямое попадание. Метр или десять метров не играет роли, их просто сдувает точно пушинку ветром и разбивает о руины, плющит о стены… Почти всех повалило с ног, кого-то засыпало битым кирпичом или придавило бетонными и кирпичными стенами, перекрытиями…

Хорошо, что пехота поддержки из штрафников отстала, иначе от нее бы вообще ничего не осталось в таком огненном шквале.

* * *

— Эй, камрад, ты как, живой?! — крикнул кто-то и с силой постучал костяшками пальцев по бронестеклу шлема.

Вадим очнулся от глухого стука по стеклу и открыл глаза. Вот только сфокусировать их оказалось делом непростым. В голове шумело. Подташнивало. На губах чувствовался привкус крови.

"Еще одна контузия, — отстраненно подумал он. — Плевать… Одной больше, одной меньше…"

Близкий взрыв свалил его с ног, еще один взрыв, раздавшийся еще ближе, разрушил стену порушенного после первого залпа китайских РСЗО дома, и завалил его битым кирпичом.

Посветлело. Это штрафник что пытался определить, жив ли Вадим, протер забрало шлема рукой, очищая его от пыли.

— Живой, я спрашиваю?!

— Да… живой…

Куликов попытался пошевелиться, но его почти похоронило под обломками. Тем не менее, чуть растолкав груду кирпича, Вадим, наконец, смог выбраться и после нескольких неудачных попыток, встал на ноги.

Сразу стало видно, что видеоприцел "печенега" неисправен, его скосило набок, но это полбеды, отсутствие сигнала показало, что его еще и разбило. Ну да ничего, как раз на такой случай, в магазинах каждый десятый патрон являлся трассером. В темноте это особенно хорошо.

— Ну вот, другое дело, — облегченно сказал штрафник. — А то мы думали, что одни уже от китайцев отбиваться будем.

Куликов оглянулся. В пределах видимости действительно не было видно ни одного тяжелого пехотинца.

— Буй, Валет, Оптимус-Прайм! Здесь Демон, как слышите меня? Прием!

— Слышу тебя Демон… Это Оптимус-Прайм… Помоги мне…

Вадим оглянулся и увидел руку "витязя" махающего из стороны в сторону, точно утопающий из воды.

— Вижу тебя! Сейчас приду!

К счастью сочленения ног не пострадали, хотя несколько дополнительных защитных элементов сорвало, и Вадим смог прийти на помощь напарнику. Схватив его за руку, он буквально вырвал Коростина из-под обломков.

— Спасибо…

— Цел?

— Как будто да…

— Где остальные? Буй! Валет!

— Здесь Буй… Со мной все в порядке… Только чуток оглушило…

— Видишь Валета?

— Валета прямо на моих глазах разорвало прямым попаданием…

— Ч-черт… Ладно… пусть земля ему будет пухом… точнее… — замялся Вадим, понимая, что от Валета ничего не осталось, что можно было бы похоронить в землю. — Занимаем боевые позиции. Китайцы уже в городе…

И снова бой. Дым, взрывы, стрельба, крики…

Китайцы быстро определили, что русские тяжелые пехотинцы понесли ощутимые потери и потому атаковали с утроенной энергией. Но надолго их все же не хватило и после взятия городских окраин, бой перешел в позиционную перестрелку.

— Что-то эти сволочи задумали… — шептал Оптимус-Прайм. — Как пить дай, задумали…

Но выяснить, что задумали китайцы не удалось. Последовал приказ на очередную контратаку китайских позиций и "витязи" под прикрытием чужой и своей дымовой завесы, при поддержке легкой пехоты штрафников, ринулись вперед.

Демон, Буй и Оптимус-Прайм сбились в одну группу и работали тройкой, а не по двое, как предписывала тактика взаимодействия "витязей". Это их и спасло. Тяжелых пехотинцев явно ждали и обрушили на них шквал огня из всего, что было в наличии у китайских солдат: автоматов, пулеметов, гранат подствольных и ручных, а также ручных гранатометов. Спасала только дымовая завеса и ответный огонь троицы при хорошей подвижности и усиленной защиты, в частности щита Куликова.

Пули летели со всех сторон, впивались в навесную броню, рикошетили от шлема, осколки гранат летали плотными облаками. Но казалось ничто, не могло поразить и убить закаленных в боях тяжелых пехотинцев. Они чувствовали себя словно рыбы в воде в этом море огня.

Буй и Оптимус-Прайм работали из гранатометов, поражая аналогичных стрелков из "карманной артиллерии", а Вадим работал из пулемета, а отсутствие прицела его нисколько не смущало и не сказывалось на точности, он прекрасно обходился без него.

Втроем они организовали своеобразную подвижную круговую оборону – танец смерти, многие из китайцев кто его увидел, погибли. Опыт прошлых боев, позволял им действовать слаженно, даже в таком кошмаре, не терять друг друга из вида и вовремя приходить на помощь товарищу, если тот оказывался в сложном положении.

Когда штрафники смогли отбросить китайцев с передовых укреплений, стало чуть полегче. Штрафники поддержали "витязей" огнем и они, наконец, получили возможность отойти.

— Буй, Оптимус-Прайм, отходим, на перезарядку… У меня последний магазин к концу подходит…

— У меня тоже, — отозвался Оптимус-Прайм.

— Хорошо, отхо…

— Буй! — мгновенно отреагировал на незаконченную фразу Вадим, тем более что ее поглотил звук разрыва, а это значит только одно…

Краем глаза Куликов уловил, как падает Буй от прямого попадания подствольной гранаты в грудь.

Вадим бросился к Бую, хотя уже понимал, что товарищу уже ничем не помочь, тем более, что граната кумулятивная. От такой спасения точно нет.

— Отходим, Демон! — не своим голосом закричал Коростин. — Отступаем!!!

Только оказавшись возле Буя, Вадим осознал истинную причину надрыва в голосе Анатолия Коростина. Из-за угла порушенного здания выходил… тяжелый пехотинец. Китайский.

"Вот кого китайцы ждали, чтобы разделаться с нами не теряя понапрасну людей", — подумал Вадим в это мгновение.

А в следующий миг ему стало страшно. Даже не от того, что китайский тяжелый пехотинец уже целился в него из гранатомета и вот-вот выстрелит. Куликов вдруг осознал, что перед ним не симметричный ответ противника на появление на поле боя "витязей", слишком уж они были… совершенны. В них чувствовалась та завершенность конструкции, полная функциональность, что так порой недоставало "витязям". А это значит…

Куликов чисто инстинктивно подставил свой изрешеченный пулями и порезанный осколками щит под выстрел гранатомета своего визави. Кумулятивная граната при соударении в одно мгновение прожгла дыру в щите Вадима и плазменная струя, пройдя тощее препятствие, распылилась, превратившись в высокотемпературное огненное облако, опалившее, буквально полностью поглотившее тело "витязя".

Вадим устоял, поскольку изначально стоял на коленях перед погибшим Буем, и стоило только огненному облаку схлопнуться, тут же открыл ответный огонь из пулемета. Но "печенег" выдал только короткую очередь на двадцать выстрелов и пластиковый одноразовый магазин автоматически выпал. Все, он пустой. Гранатомет Буя отлетел слишком далеко, до него не дотянуться, не успеет, только зря подставится под очередной выстрел, который станет смертельным.

Вадим прекрасно понял что ему не уйти, не отступить к своим, несмотря на то что его, безусловно, прикроют и уже прикрывают уцелевшие в бою солдаты. Но врагов вокруг слишком много и этот китайский тяжелый пехотинец не применит воспользоваться представившейся возможностью подстрелить русского в спину.

В этот отчаянный миг, Вадим больше не думал, позволив инстинктам и подсознанию взять над собой верх. Он уже столько раз умирал, что все потеряло всякое значение.

Исходя дымом, словно он только что выбрался из преисподней, (броня, что была вся изорвана пулями и осколками, опаленная плазмой кумулятивной гранаты исходила вонючим черный дымом), Куликов выхватил меч Буя, которым он так ни разу и не воспользовался по назначению, бросился вперед, на своего персонального врага.

Китайский тяжелый пехотинец выстрелил еще раз, но Вадим, под воздействием инстинктов, вошел в боевой режим и уклонился от гранаты, как от первой, так и последующей.

Враг, осознав, что не успевает, попытался перейти на свой пулемет, но не успел. Вадим вплотную сблизился с китайцем и нанес сокрушительный удар мечом в голову противника. Удар оказался настолько силен и страшен, что наваренные на стальную высоколегированную полосу распиловочные диски раскрошились, а шлем китайской тяжелого пехотинца сорвало с креплений.

"Так я и знал, — совсем уж где-то на задворках сознания промелькнула слабая горькая мысль, как только Вадим увидел лицо сраженного мечом солдата. — Серолицые…"

Параллельно пришло понимание того, что это не спецподразделение или какие-то ударные войска, а обычные рядовые солдаты. То есть вся армия серолицых облачна в такие вот доспехи. И они вступили в игру…

— Демон!!! Отходи, черт бы тебя побрал! — достиг сознания голос напарника.

Опомнившись, Куликов подхватив оружие своего визави стал отступать, стреляя по другим тяжелым пехотинцам китайцев.

В последний момент, когда он уже почти добрался до мертвой зоны, его "витязю" оторвало ногу, а вторую сильно покалечило. Но Оптимус-Прайм, уже перезарядившийся, выдав серию из гранатомета по противнику, подскочил к нему и схватив за руку стал отступать не прекращая стрельбы.

— Ну ты мать твою, реально Огненный Демон! — захохотал Коростин, когда он, наконец, все-таки смог дотащить Куликова в безопасное место.

ЧАСТЬ IV

ИДУЩИЕ НА СМЕРТЬ

Глава 18

С вступлением в войну серолицых положение на фронтах значительно ухудшилось. Вадим недоумевал: зачем они раскрылись так рано? Ведь наверняка по ранее разработанному плану, серолицые должны были выйти на сцену только после поражения России, когда они пошли бы завоевательным походом на другие страны и регионы: Европу, Азию, Америку…

"Видимо мы реально могли выстоять… — с горечью подумал Куликов. — Вот и надавили в тот момент, когда мог произойти перелом. Не дали окрепнуть. В конце концов, у них свои какие-то проблемы могут быть и потому торопятся. Слишком долго сопротивляется Россия с ее скудными человеческим, да и что греха таить, технологическими ресурсами, против многократно превосходящего врага. Наверняка их планом а-ля "Барбаросса-два", на завоевание России отводился год, если не меньше, а мы уже скоро четвертый год трепыхаемся…"

Будущее не радовало, ни отдаленное, ни самое ближайшее исчисляемое в сутках.

Все опорные пункты, десятки городов на востоке уральского хребта пали в течение считанных недель. Невообразимая масса китайских войск – многие десятки миллионов солдат, может даже сотни, при поддержке миллионов тяжелых пехотинцев серолицых буквально смяли всю оборонительную инфраструктуру по всей ширине фронта.

Лишь непосредственно в горах Урала в возведенных за все время войны не без использования китайской рабочей силы, оборонительных рубежах продвижение врага удалось замедлить. Но увы, не на такой долгий срок, на который надеялось командование. Всего на месяц. Жалкий месяц.

Всего месяц упорнейших боев и китайцы, связав боями "широкий" и оттого труднопроходимый Южный Урал уже штурмуют последние рубежи Среднего и Северного Урала (там где "потоньше") за которым раскинулись долины европейской части России.

"Позади Москва", — подумал Куликов старой, даже старинной фразой, которой неизвестно сколько лет, но от этого не потерявшей своей актуальности, своей эмоциональной составляющей.

Москва, конечно, от Урала еще далеко, но вопрос в том, как быстро китайцы пройдут это расстояние. А то что они умеют двигаться весьма скоро, китайцы уже показали.

Очередной близкий взрыв осыпал его землей.

Что и говорить, оборонительные рубежи в горах Урала построили действительно, что надо (не без участия китайской рабочей силы – вот куда их всех свезли), но беда в том, что они уже не отвечали современным требованиям. То есть тяжелым пехотинцам здесь делать практически нечего. Они могли воевать только в открытых окопах, слишком узких для "витязей", кои не могли даже разминуться в них, пока кто-нибудь не зайдет в индивидуальную ячейку огневого поста.

Но делать нечего, приходилось использовать то что есть.

Куликов не обратив внимание на взрыв, осыпавший его вперемешку с землей осколками и снова нажал на гашетку авиационной пушки ГШ-31 и крупнокалиберные снаряды перепахали огневую позицию китайского гранатометчика. Для тяжелых пехотинцев настоящим пулеметом могла теперь считаться только вот такая авиационная пушка.

Ад творился вокруг. Но ад уже давно перестал восприниматься как что-то неестественное, неправильное, потому что эта картина стала обыденной, привычной.

Война стала жизнью, а жизнь – войной. Солдаты в промежутках между сражениями не жили, а ждали. Ждали нового боя, потому что знали, он будет, рано или поздно, но будет. А ожидание хуже любого самого кошмарного по своему накалу боя. Ожидание превращалось в затянувшийся кошмар перед пробуждением – битвой.

От близких взрывов уже никто давно не приседал. Зачем? Если взрыв раздался и ты цел, тебя не сразило осколком, то зачем садиться? Поздно ведь…

Никто не бросался к раненому, тем более к убитому. Впрочем, раненые сами не звали на помощь, а над бездыханными друзьями никто не плакал. Возможно, большинство солдат павшим товарищам даже где-то в глубине души завидовало. Для них уже все закончилось, а для живых продолжается. Потому как если им повезет, или не повезет выжить, тут смотря как посмотреть, то они увидят конец, Конец с большой буквы, а это вряд ли кто хотел увидеть, узнать, что проиграл, что твою страну захватил враг, навсегда и нет никакого способа, шанса отстоять ее. Впрочем, это и так все знали, понимали…

Может потому на последнем рубеже обороны солдаты стояли на своих позициях до конца, как стена? Холодная решимость стоять до конца, наполняла их души и оттого почти никому не требовались уточняющие приказы, понукания и наставления, все действовали как один.

— Внимание! Всем в укрытия! — прозвучал чей-то голос по рации. — Залп РСЗО! Подлетное время десять секунд!

Вадим, немного удивившись тому, что разведка и оповещение все еще работает, сняв авиационную пушку с бруствера, чтобы ее не повредило, просто сел в свой индивидуальной окопной ячейке и прижался спиной к стенке. Это не первый и наверняка не последний залп, что ему предстояло пережить. А может ему повезет и судьба подарит ему персональный снаряд, ток что он даже ничего осознать не успеет?

"Нет, — с усмешкой подумал Куликов, — у меня со Смертью договор. Она придет только, когда я ее сам призову…"

Земля задрожала от частых взрывов. Окопы точно водой заполнились всепожирающим огнем. Но герметичность "витязей" не подвела, и воздух внутри брони не был выжжен.

Вадим встал сразу, как только перестала дрожать земля.

"На этот раз залп, кажется, был особенно точен и губителен", — признал он, оглянувшись. От позиций, после десятичасового боя ничего не осталось.

То как мало солдат встало на свои позиции только подтвердило его догадку. А вот китайцев после залпа словно стало только больше. И все лезут, лезут, лезут, сволочи…

Вадим снова открыл огонь из зенитки. Но плотность огня обороняющихся оказалась слишком низкой. Китайцы стрельбу по себе почти игнорировали.

"Вот и все", — подумал Куликов.

Вадим попытался вызвать своих непосредственных командиров исключительно для того чтобы убедиться в том, что кто-то из них еще жив и боем еще кто-то управляет, хотя чувствовал, что боем управлять уже некому, потому как всех кто мог это делать погибли.

Так и оказалось. В эфире на все вызовы в ответ звучал только треск помех, да еще чьи-то попытки связи с командованием.

— Внимание всем кто меня слышит! Говорит лейтенант Куликов, принимаю командование на себя. Приказываю: всем отступать. Отступаем!

* * *

— Демон, ты уверен? — запросил Куликова старшина Коростин. — Мы – последний рубеж…

— Да, Оптимус-Прайм, более чем уверен. Последний рубеж пал. Единственное что мы можем еще сделать здесь, просто умереть, без всякой пользы, даже не прихватив с собой в мир вечной охоты сколько-нибудь значимое количество врагов. Это глупо. Так что просто отходим. Авось судьба даст нам другой шанс поквитаться?..

— Хорошо.

Из окопов полетели припасенные, как раз на случай отступления, дымовые гранаты и пространство перед ними заволокло дымовой завесой, под прикрытием которой стали спешно отбегать солдаты. Тяжелые пехотинцы отступали последними, прикрывая свою обслугу состоящую большей частью из женщин и солдат, каждый из которых сам, будучи раненый, поддерживал еще более тяжело раненого товарища.

Китайцы, увидев, что русские отступают, также умерили свой атакующий пыл. Они знали, что укрепления после отступления защитников будут взорваны и не жаждали оказаться там в этот миг. А неизвестный подрывник тянул время и не торопился нажимать на кнопку радиодетонатора, он хотел не просто взорвать укрепления, а взорвать их вместе с китайцами. Все это давало отступающим столь нужное им время для отхода.

Наконец, отступившие оказались в относительной безопасности и стали рассеиваться мелкими группами по площади, скрываясь в заросших лесами горах.

Дрогнула земля. Вадим даже не стал оглядываться. Он видел подрыв захваченных противником позиций не раз и не два.

"Что теперь? — подумал он. — Китайцы прорвались через Урал, и теперь они в европейской части России. Да, тут много городов, это задержит их продвижение на пути к Москве, но в глобальном плане уже ничего не сможет изменить. Это поражение…"

— Стой! — скомандовал Вадим через два часа банального бегства.

Следовало разобраться кто с ним и какие у них в наличии ресурсы.

Куликова окружили тяжелые пехотинцы Первого батальона из разных взводов, и рот. Всего тридцать три "витязя". Вадим невольно усмехнулся этой цифре.

— Я – лейтенант Куликов, позывной Демон. Сержанты и старшины выйти вперед и представиться.

Из толпы вышло три человека.

— Старшина Коростин, позывной Оптимус-Прайм, — первым представился заместитель Куликова, естественно больше для остальных, чем для Вадима.

— Сержант Рябинин. Позывной Скрежет.

— Младший сержант Полынин, позывной Полынь.

— Отлично. Остальным разделиться на три отделения по десять бойцов.

Довольно быстро сформировалось три равные группы, не было неопределенно шатающихся. Вадим этому только порадовался, значит, в случае чего взаимопонимание у бойцов будет хорошим.

— Каждый из вас берет себе по отделению, первое, второе и третье, соответственно. Командирам проверить и перераспределить боеприпасы. Проверить наличие запасных батарей и уровень зарядки основных.

На это ушло ровно минута. Выяснилось, что в целом боеприпасов осталось восемьдесят процентов от нормы. Заряд батарей также почти не растрачен – девяносто процентов от нормы. Перед боем каждому ставят новую батарею, а двигаться в окопах много не нужно.

— Отлично. Теперь что касается дальнейших наших действий. Мы постараемся выйти к своим, то есть я предлагаю двигаться на юго-запад к Соликамску. Но толпой, как первые часы, шастать не будем, слишком заметно. Двигаемся равнобедренным треугольником с удалением отделений – сто метров. Первое отделение идет впереди, второе и третье слева и справа соответственно. Каждое отделение при этом выставляет фланговую дозорную группу из двух бойцов, что движутся на удалении еще ста метров от своего отряда. Второе и третье отделение также выделяют по человеку приглядывать за тылом. Останавливаемся каждые пять километров для углубленной разведки местности или по приказу. Вопросы? Предложения?

Ни первого, ни второго не последовало. Солдаты промолчали.

— Хорошо. Тогда двигаем.

Тяжелые пехотинцы разошлись в стороны, командиры сразу выделили и выслали разведчиков, чуть рассредоточившись, "витязи" двинулись к обозначенной цели.

* * *

Похоже предел прочности на всех фронтах был преодолен практически одновременно. Отряду тяжелых пехотинцев то и дело попадались бегущие солдаты. Китайцы прорвались – вот что все они могли сказать, когда кого-то останавливали для выяснения обстановки.

Отряду пришлось взять западнее, иначе существовала реальная опасность столкнуться с "прорвавшимися китайцами", продолжавшими развивать наступление. А сталкиваться с ними Куликову не хотелось. Они просто не готовы к этому. Слишком мало боеприпасов для серьезного боя. Патронов и гранат хватит только на то чтобы с боем отойти, как-то отбиться, но не более того.

Но Судьбу не зря называют сукой. То, что человек обычно так опасается, обязательно происходит.

— Впереди китайцы, — доложил головной разведчик.

— Много? — спросил Вадим.

— Колонна. Из одного поворота вытекает и в другой вливается. Считать бессмысленно, она кажется бесконечной. Похоже, они решили идти аккурат на Соликамск или Березники.

Вадим чертыхнулся. Иначе и быть не могло. Южнее этих городов широкое и глубокое Камское водохранилище. Не форсировать же его, когда можно обойти?

— Ладно… Отходим назад и идем строго на запад.

Вадим невольно представил себе движение людских масс как они выглядели бы с большой высоты. Этакий слоеный пирог. По всем пригодным для движения участкам идут китайцы, а по всем непригодным бегут русские. Что ж, не остается ничего другого и влиться в общую реку отступающих.

Отряд так и сделал. За эти несколько дней он пополнился до сорока пяти тяжелых пехотинцев, была найдена одна группа обслуживания, причем со всем необходимым и боеприпас удалось пополнить до ста процентов. Даже впрок запастись в большие брезентовые сумки, что выглядело на "витязях" несколько нелепо, хотя если вспомнить как выглядели сами "витязи" это уже не бросалось в глаза.

Но китайцы, похоже, не собирались никого отпускать просто так. Решив воспользоваться моментом и уничтожить дезорганизованные остатки отступающих войск, которые после перегруппировки могли вновь представлять грозную силу.

Впереди послышались звуки интенсивного боя. Солдаты из разных подразделений, вместе с которыми двигались тяжелые пехотинцы, тут же повернули и бросились назад.

— Стоять! — попытался остановить бегство Куликов. — Остановитесь же!

— Там китайцы!!! — выкрикнул кто-то и побежал дальше.

— Но мы можем прорваться сквозь этот заслон! Нужно только немного выждать, чтобы выяснить силы противника! Нам ведь совсем немного осталось до своих! Остановитесь же!!! Я приказываю!

— Засунь свои приказы в жопу!

Людей уже было не остановить. Самые слабые духом, трусливые, паникеры, запустили эффект стадного инстинкта, заразили своей трусостью остальных и этот стадный инстинкт требовал теперь от них всех спасаться, бежать прочь от опасности. Люди так и поступили: развернулись и бросились прочь, куда глаза глядят.

Не стрелять же в них, в конце-то концов?! Опять же их тут столько, что они тяжелых пехотинцев уделают только так. Еще не хватало междоусобицы, братоубийственной войны в такой тяжелый момент, да еще на глазах у врага.

— Всем оставаться на месте, — приказал Куликов. — Оптимус-Прайм со мной на разведку.

Два тяжелых пехотинца побежали на запад.

Бой впереди уже почти закончился: кто не погиб сразу, отступил. Куликов осмотрел окрестности. Китайцев как он и предполагал было не так уж и много. Возможно полк, плюс рота тяжелой пехоты, без поддержки бронетехники и танков, тут технике просто нечего делать, не развернуться.

— Проклятье, — ругнулся Коростин. — Мы вполне могли их сделать…

— Да… нужно было только подготовиться. Но делать нечего, придется отступить и нам.

Китайцы действовали быстро и грамотно, они организовали множество "котлов" и "котелков", благо что численность китайских войск позволяло им это сделать. Попавшие в окружение отступавшие подразделения метались от одного края к другому, точно стада баранов и гибли в бесконечных мелких схватках. На особо крупные подразделения или просто толпы не имевшего практически никакого управления налетала авиация или работали реактивные системы залпового огня. Все кто не успел бежать, планомерно смешивались с землей. Выживали в буквальном смысле считанные единицы, коим удавалось спрятаться в какую-нибудь горную щель.

Отряд тяжелой пехоты под командованием Куликова метался вместе со всеми. Вадиму как-то удалось все-таки взять под командование различные отряды отступавших, но первый же налет смешал его с землей, более того он потерял треть своих "витязей" даже ни разу не вступив с ними в бой.

— Нужно выбираться отсюда, — сказал он после этого. — Единственная возможность, это двигаться на восток.

— Оригинально, — не весело хмыкнул Коростин. — Но в этом что-то есть.

— Думаю там толщина "котла" самая тонкая, — продолжил пояснять Куликов. — Мы рвемся к своим – на запад и китайцы сосредоточили на этом направлении основные заградительные силы. В то время как на востоке, который уже априори считается вражеским…

— Мы так и поняли. Не нужно лишних слов и не будем терять времени…

"Витязи" направились на восток. Выбранная тактика оказалась верной. Китайцы на восточном направлении сосредоточили чисто символические силы, даже тяжелых пехотинцев не было, и прорвать их оказалось на удивление легко, всего пятнадцать минут боя, тридцать процентов боекомплекта и они вырвались из окружения.

Требовалось еще унести ноги от преследования, но соответствующие группы, из равных по силе тяжелых пехотинцев, еще нужно сформировать, доставить к месту, а на это все нужно время. Какая бы ни была хорошей организация снабжения, транспортировки у противника, но в военное время обязательно что-то стопорится. Застопорилось что-то у китайцев и в этот раз, так что "витязи" сумели уйти достаточно далеко, а потом в преследовании отпал всякий смысл – слишком поздно. Только вертолеты кружили, да беспилотники.

"Витязям" оставалось только самим соблюдать осторожность, не засветиться и не нарваться на какое-нибудь китайское подразделение, производящее зачистку местности, от по каким-то причинам оставшихся тут групп русских солдат.

* * *

Отряд тяжелых пехотинцев продолжал метаться в горах, часто меняя направление, выписывая зигзаги и кренделя, да так что они напрочь заблудились, имея только примерное представление, где они находятся.

Батареи менялись уже несколько раз, но благо что они ядерные, точнее на изотопах, и работают ну очень долго, даже заряжать не надо. Батареи достаточно просто подержать некоторое количество времени в запасном чехле и они сами зарядятся под воздействием процесса деления активных частиц.

— Впереди китайцы, — уже в который раз докладывали разведчики. — Пятнадцать человек. Движутся точно на нас.

— Ч-черт, этих китаез что грязи, — с раздражением пробормотал Коростин. — Куда ни плюнь, везде они шастают. В воздухе опять же…

Небольшое количество китайцев говорило о том, что это просто патруль, а не отряд загонщиков целенаправленно идущих к цели. Значит, тяжелые пехотинцы еще нигде не наследили, что их засекли и начали охоту.

— Возвращаемся назад и поворачиваем на север, — приказал Вадим.

Делать нечего, отряд "витязей" способный разобраться с этим китайским патрулем играючи в считанные секунды, да еще из засады, вынужден был отступить и спрятаться. Оставалось только надеяться что китайцы не попрутся следом.

— Мы там заметили нечто странное, — доложил возвратившийся к основному отряду разведчик еще через час бегства.

— Опять китайцы?!

— Нет… к китайцам это отношения не имеет… надеюсь.

— Что конкретно вы видели?

— Да отверстие в горе… большое… круглое…

— Тоннель?

— Да, но никакой инфраструктуры вокруг нет… Просто тоннель и вокруг лес. Думаю, его можно было бы использовать как временное укрытие.

— Ясно. Что ж, давайте посмотрим, что там такое.

Разведчик провел отряд к дыре в горе. Она действительно была странной. Это не тоннель в обычном понимании слова, ведь тоннели, как правило, имеют ровное основание, а это просто круглое отверстие, точно его проделал гигантский дождевой червяк или какое-нибудь животное.

— Метра четыре-пять диаметром… — оценил Оптимус-Прайм.

— Старая дырка… — заметил кто-то. — Этому тоннелю уже, наверное, лет сто.

Отверстие действительно имело следы долговременного природного воздействия. Ветер, вода, корни кустарника и травы превратили входное отверстие в развалины, но то что внутри все цело можно было не сомневаться.

Вадим лишь подумал, что открылась эта дырка после серии землетрясений, что прокатились по планете в начале века. Гору словно срезало с краю, то ли просто случился обвал или же часть породы осела. Впрочем, это не важно.

— Интересно, что это такое?

— Может здесь раньше какое-нибудь горнопроходческое оборудование испытывали для метростроевцев?

— Вполне может быть…

— Надо разведать, — предложил Коростин. — Может и впрямь можно будет использовать как убежище в трудное время.

— Да они сами по себе привлекут внимание китайцев, одним своим видом, — не согласился Вадим со своим заместителем. — Китайцы так и шастают, так что рано или поздно они это найдут и полезут. Они ведь такие косоглазые…

— Может уже нашли и забили, как на бесполезные дырки?

— Все может быть. Тогда, будь осторожен. Тоннели могли заминировать…

— Я не маленький – понимаю.

Коростин, внимательно осматриваясь, шагнул в темноту странного тоннеля.

— Воздушная разведка на восемь часов! — раздался голос наблюдателя. — Удаление два, курс на северо-восток! Пройдут прямо над нами!

— Всем в тоннель! — тут же приказал Куликов.

Оставалось надеяться, что их не засекли, но Вадим понимал, что эти надежды тщетны. Слишком близко оказался китайский разведчик. Выскочил из-за вершины горы как чертик из табакерки, не было даже никакой возможности, чтобы укрыться.

То, что разведчик полетел дальше и не стал задерживаться, кружа на одном месте, чтобы разведать все внимательнее, ни о чем не говорит. Операторы просто успокоили внимание обнаруженных и уже наводят ближайшие группы на цель.

— Проклятье… Уходим! Оптимус! Сваливаем отсюда!

— Да, уже иду… Глубокая однако пещера…

Тяжелые пехотинцы побежали прочь, но уйти им не удалось. Их действительно засекли тогда и теперь все ближайшие патрули спешили окружить русских, чтобы уничтожить.

— Попались… — буркнул Куликов, посмотрев в небо.

В принципе прорваться сквозь такое еще достаточно редкое окружение не представляло проблем, можно даже с боем, уничтожить небольшую группу китайцев тоже раз плюнуть, но убежать, когда над головой постоянно курсирует беспилотный самолет-разведчик – дело заранее обреченное на провал. Куда бы отряд ни побежал, он всегда наведет на них очередную группу или даже десант, а то и вовсе ракетный удар. Полный облом.

— Возвращаемся.

— Куда?!

— К тоннелю…

— Думаешь, это хорошая идея?

— Есть лучше?

Коростин промолчал.

— То-то и оно. Вперед.

У тоннеля их ждал неприятный сюрприз в лице той самой группы китайских разведчиков, от которых убегали "витязи" наткнувшись при этом на эту самую дырку в горе.

Сразу два "витязя" упали после снайперского попадания в грудь кумулятивными подствольными гранатами. Одного вообще разорвали из ручного противотанкового гранатомета. Сам Вадим едва избежал подобной участи и то лишь благодаря случайности – оступился на камне, в результате граната пронеслась в каких-то двадцати-тридцати сантиметрах от цели и взорвалась где-то за спиной. В этот момент он пожалел, что выбросил щит, но очень уж он ему мешал в беготне по горам Урала.

Тяжелые пехотинцы тут же открыли ответный огонь из своего нового штатного стрелкового оружия пулемета "кистень" и гранатометов, шквальным огнем подавляя огневые точки противника.

— Не стоим! — подгонял своих солдат Куликов. — Двигаемся!

Под огнем противника, понимая, что на это у них просто нет времени на подавление всех огневых точек, уже невооруженным глазом можно было увидеть точки подлетающих десантных и штурмовых вертолетов общим количеством в пять штук.

До входа в тоннель оставались какие-то десятки метров, когда первый штурмовик разразился огнем и от него потянулись ниточки дымных хвостов неуправляемых ракет, сначала с одного потом с другого борта.

Первый залп оказался весьма рассредоточен из-за дальности, но взрывы все равно повалили всех тяжелых пехотинцев с ног и посекли броню осколками. Несколько бойцов уже не поднялись.

Вадим помог ближайшему "витязю", подающему признаки жизни, схватив его за руку и потащив волоком к укрытию.

Тут разразился огнем второй штурмовой вертолет и снова сдвоенным залпом. Вадим предпочел лечь и приказал сделать то же самое остальным. Может пронесет, если не случится прямого попадания.

Земля вновь всклубилась оранжевыми сферами огня, вперемешку с землей, камнями и осколками.

Вадим после завершения обстрела встал на ноги и уже хотел потащить раненого, но увидел что это бесполезно. Крупный осколок от близкого взрыва влетел прямо в бронестекло шлема, пробив его. Ему уже не помочь, нужно спасать других. А нуждающихся в спасении недостатка нет.

— Живее! Там третий заходит!!!

Первые "витязи" уже начали вбегать в зев тоннеля, когда третий вертолет дал свой сокрушительный залп. От него было не спастись. Большинство тяжелых пехотинцев, что сгрудились возле входа, буквально порвало на куски. Тех, кто успел вбежать, снова повалило на пол и протащило ударной волной.

Частично обрушился свод. Кого-то неслабо присыпало. Схватив за руку, одного такого погребенного, Вадим вырвал его из плена земли и втащил глубже в тоннель.

— Спасибо Демон, — поблагодарил Коростин.

— Не за что, Оптимус-Прайм.

Тяжелых пехотинцев оказалось критически мало, вместе с ранеными Вадим насчитал всего восемь бойцов.

— Отходим.

Подхватив раненых, тяжелые пехотинцы стали втягиваться в его тьму, разрываемую вспышками взрывов от гранат, посылаемых им вдогонку китайцами.

Они попали в западню, сами в нее залезли. Сюда их загнал инстинкт выживания, но все понимали, что это лишь отсрочка неизбежного.

"Не лучше ли было погибнуть в бою, при свете дня, чем подыхать тут в тоннеле как крысы? — невольно спросил себя Вадим. — Впрочем, погибнуть геройски мы всегда успеем".

— Десант высадился…

Действительно тяжелый вертолетный стрекот, достигший своего шумового пика, стал стихать, а вместе с этим в тоннель стало залетать меньше пыли и вот совсем перестало.

— Всем отойти назад… как можно дальше.

"Витязи" поспешили выполнить приказ. Они успели отбежать еще метров на пятьдесят, как в тоннель полетели гранаты от РПГ. Поскольку китайские солдаты не представляли точно куда стрелять, то большая часть снарядов врезалась в стенки через тридцать-сорок метров от входа и рванули, сжигая кислород, посылая столб пламени как внутрь, так и наружу.

Каменистая почва не выдержала взрывных нагрузок и стала обрушиваться. Когда все стихло, стало ясно что завал получился немаленьким. Он расширялся вглубь, так что тяжелых пехотинцев едва не похоронило под тоннами земли, хорошо они успели отбежать еще дальше.

— Замуровали… — произнес кто-то глухо, когда свод перестал осыпаться.

Глава 19

Выжившие стали спешно помогать раненым, но как оказалось, помогать было некому. Все, кого втащили в тоннель оказались мертвы. В итоге в строю осталось всего пять "витязей". У погибших забрали все ценное, что не потерялось в боестолкновении: боеприпасы и продовольствие, кто-то поменял свои поврежденные батареи на уцелевшие у погибших, забрали также кислородные баллоны (они вроде ни к чему, но такова привычка брать все, что уцелело).

— Идем, — сказал Вадим, включив фонарик на шлеме, с трудом сквозь плотную пылевую взвесь осветив всех, кто остался в живых после всех метаний по горам и последнего боя.

— Куда?! — изумился Коростин.

— Вглубь, Оптимус-Прайм. Ты же ведь не закончил разведки тоннеля. А вдруг у него есть выход на другой стороне горы? По крайней мере у меня нет никакого желания все отпущенное нам время сидеть на месте или разгребать этот завал. Если в конце тоннеля ничего нет, там будет тупик, то мы всегда сможем вернуться и переквалифицироваться в рудокопов. Но я даже гадать не хочу, сколько у нас на это уйдет времени.

— Действительно…

Включились уцелевшие светодиодные фонарики и тоннель разрезали лучики голубоватого света.

"Витязи" осторожно уходили вглубь тоннеля. С каждым десятком метров видно становилось все лучше и лучше: пыли долетело сюда немного и она, к тому же постепенно оседала.

— Вниз идем, — озабоченно заметил Коростин.

— Действительно, — согласился Куликов. — Я как-то сразу не обратил внимания.

— И это архиплохо.

— Почему?

— Потому что сырость увеличивается. А если учесть что вниз стекали настоящие полноводные ручьи от дождей, следы которых мы можем наблюдать в виде промытого овражка, то внизу нас не ждет ничего хорошего… Лучше бы тоннель шел ровно или даже вверх.

Довольно глубокий и широкий овражек, промытый стекавшими ручьями действительно наводил на неприятные мысли, что впереди их ждет водная преграда. Вопрос в том, насколько большая и непреодолимая?

На стенах появилась белая пышная плесень – вечная спутница постоянной сырости. Под ногами стало скользко, кто-то даже чуть не упал, благо вовремя успел опереться на стену.

Уклон тоннеля увеличился, так что все внимание теперь пришлось сконцентрировать на движении, чтобы не поскользнуться и в какой-то момент они оказались возле кромки воды. Вода действительно затопила тоннель.

— Всем посветить вдаль.

Лучики света пробили темноту и то, что увидели солдаты, никому понравиться в принципе не могло. Тоннель затопило полностью, до потолочного свода.

— Приплыли… — разочарованно и устало прошептал Коростин. — Возвращаемся…

— Отставить.

— То есть?

— Я пойду дальше.

— С катушек слетел?! Куда ты там пойдешь?! Под воду?!!

Вадим кивнул.

— Да ты явно спятил Демон! У тебя запаса воздуха на десять минут! Мы даже примерно не можем себе представить как далеко тянется затопленный участок. Ладно, если на сто метров?! А если на километр?! Тебе в таком случае воздуха не хватит, да и о давлении не стоит забывать. "Витязь", конечно, герметичен, это при условии, что не поврежден, и даже внутреннее избыточное давление может создавать, но это для нормальных условий и против газовых атак. А как он поведет себя на сколько-нибудь приличной глубине…

— Это не важно. Я должен проверить тоннель. Вдруг там расстояние всего ничего? И такое ведь может быть, правильно?

— Может…

— Ну вот, я посмотрю, что к чему без лишнего риска. Троса или веревки часом ни у кого нет?

Увы, такого снаряжения у бойцов не оказалось. Все запасались в основном сухпайками, боеприпасами и взрывчаткой. А вот трос никому не нужен. Да и если уж на то пошло, вряд ли бы хватило его длины.

— Что ж… придется так.

Куликов отдал все лишнее Коростину: запасную батарею, оружие, боеприпасы, сумку с провизией и дополнительным вооружением и боеприпасами.

— Ну-с… если что, не поминайте лихом.

— Типун тебе…

— Вот возьми еще фонарик на всякий случай. А то мало ли…

Вадим, взяв предложенный фонарик, лишним не будет, и, закрепив его на руке, шагнул в воду. Когда уровень воды почти добрался до фильтров, Куликов перевел системы "витязя" в режим полной герметизации, закрыл фильтры и включил кислородный баллон, дышать тут же стало легче и в голове прояснилось.

Еще три шага и Вадим погрузился с головой, только пузырьки воздуха да легкая рябь выдавали его движение. Поскольку в глубине тоннеля было довольно прохладно, то особой живности тут не наблюдалось, и как следствие вода оказалась довольно прозрачной, так что два светодиодных фонарика легко пробивали ее толщу на три-четыре метра.

Куликов осторожно переступая на скользком дне, поднимая подводные тучи, продолжал двигаться вперед. Сердце гулко стучало, появился совершенно иррациональный страх. Вадим даже удивился его появлению, в самом кошмарном бою он так уже не боялся как здесь в темноте в толще холодной воды. Наверное, все дело в том, что вода все же враждебная среда для человека, и еще отчасти в том, что случись что-нибудь, никто не придет ему на помощь. Не успеет.

Вадим следил за временем, проведенным под водой, а значит за расходом кислорода в баллоне.

Уже три минуты, а он все так же продолжает спуск, все так же давит свод.

Вадим попробовал ускориться, все-таки если идти таким черепашьим темпом, то у него ничего не получится. Но ускорить движение оказалось проблематично. Оказывается, ноги уже почти по колено переступают в мягком иле, который все же сумел тут образоваться, за многие и многие годы. Если тут не очень уютно для развития жизни, то это не означало что ее здесь совсем нет, в конце концов, органический материал для ила поступал снаружи вместе с ручьями. "Витязь" проваливался в него под собственным весом.

Вот уровень ила достиг колен и поднялся еще выше, почти до бедра, сервомоторы ног буквально гудели от напряжения, обеспечивая работу.

"Если они вдруг сдохнут, то мне точно каюк, — озабоченно подумал Вадим. — Пять минут…"

— Черт! Пора возвращаться обратно…

Но тут пол вдруг выровнялся. Куликов решив, что возвращаться по проторенной дороге будет всяко легче, чем вперед, решил продвинуться еще немного. И действительно, свод потерявший свою форму, размягчившийся и осыпавшийся, под воздействием воды стал постепенно снижаться. Это внушило надежду.

Вадим шел и шел, а когда вновь вспомнил о времени, то ужаснулся. Кислорода осталось всего на какую-то жалкую минуту! Уже не такая резкая, с меньшим шумом работа клапана, об этом явственно свидетельствовала.

— Вот это я влип…

Но потолок вот он, уже почти скребет голову. Собственно уже скребет из-за чего от головы идет шлейф мути соскабливаемой с потолка тоннеля глины.

— Меня уже списали в мертвецы, так как должен был выбраться еще четыре минуты назад… Выбраться я все равно уже не успею… задохнусь раньше, так что мне остается идти только вперед.

Но вот давление на голову стало меньше. Вадим посветив вперед, понял что начинается подъем.

Куда идти? Вперед или назад? Воздуха не хватит, ни для того, ни для другого. Так какая собственно разница? С таким же успехом можно сесть прямо здесь, результат будет тем же, только без лишней суеты… Но инстинкт самосохранения не позволял опустить руки. Он борется до конца, даже когда шансов на выживание нет никаких.

— Нет уж, Смертушка… давай я загляну к тебе как-нибудь в другой раз…

Куликов развернулся и что есть мочи, взбаламучивая воду, помогая себе руками, ринулся назад.

Но против природы не попрешь. Воздух кончился и внутри "витязя", в чудовищно маленьком объеме, где еще мог скопиться воздух, катастрофически быстро начал накапливаться углекислый газ. В часто работающих легких стало больно резать, в голове зашумело, в глазах помутилось…

— Все…

Сил на то чтобы идти не осталось. Куликов встал, последние крохи силы он потратил на то чтобы стабилизироваться и не упасть утонув в иле, да так и застыл изваянием самому себе. Вадима окутала непроницаемая пелена илистой взвеси подсвеченной нашлемным и ручным фонарем.

Вадим после нескольких мгновений естественной паники вдруг успокоился и с удивлением осознал, что умирать легко, зная, что частица тебя живет в твоем потомстве. Конечно, жаль что ребенок один, лучше если было два, три, а то и пять, но и это хоть что-то…

Смерть от удушья, не самая приятная, но как-то ускорить свою кончину он тоже не мог. Разве что открыть забрало и впустить воду, но против этого сопротивлялось все его существо. Лучше так, еще немного, еще несколько мгновений жизни, пусть мучительных, но жизни.

Куликов уже замутненным от отравления углекислотой сознанием, вдруг неожиданно ярко представил фантастическую картину, что пройдут годы, его засыплет землей от постепенно обрушивающегося свода и замурует тут навеки. Пройдут еще столетия, возможно тысячи, даже многие десятки тысяч лет, найдет и схлынет очередной ледниковый период, его вместе с породой поднимут процессы столкновения двух тектонических плит заставляющие расти горы, одновременно с этим верхние слои сотрут льды толщиной в несколько километров, остатки разрушит эрозия: растворят дожди и раздуют ветра. И однажды, кто-то из выжившего человечества (кем они будут в связи с нынешней войной, а может это будет его далекий потомок?) праздно прогуливаясь по окрестностям, а может, охотясь, найдет среди нагромождения камней, все, что останется от уральских гор, странный растрескавшийся валун. Из чистого любопытства, долбанет по нему другим камнем пару раз и под крошевом каменной скорлупы обнаружит его сохраненный временем "витязь" со скелетом внутри.

О чем подумает этот человек? Узнает ли он реликт прошлого или отшатнется в священном страхе? Это зависит от уровня развития: скатятся ли выжившие до первобытного уровня или все же сохранят технологии, а может вновь взойдут по лестнице технологического развития. Если вообще будет, кому найти артефакт былого: может вообще никого не останется на земле к этому времени: все вымрут или улетят с матери Земли в лучшие миры.

Последнее что зафиксировало помутневшее сознание это многократно описанный умиравшими, но выживавшими людьми: растущая точка света, коридор…

— Прикольно…

* * *

— Очнись, чтоб тебя!!!

Сильные звонкие пощечины мотали голову Куликова из стороны в сторону.

— Ну же Демон, что б тебя!!!

Сильный удар в грудь, после нескольких реанимационных процедур, чуть не проломил диафрагму и ребра, но сердце упорно не желало работать.

— Ну-ка отойди, старшина…

Сержант Рябинин подошел с запасной батарей в руках, еще один солдат поднес провода. Батарею положили на пол, солдат замкнул контакты на клеммах батареи, а сержант приложил оголенные участки кабеля к груди Вадима.

— Спятил?!

— Хуже уже не будет. Либо мы его сейчас оживим, либо…

Электрический разряд выгнул тело Куликова дугой. Но сердце продолжало молчать.

— Еще разок!

Новый разряд прошел сквозь тело Вадима, да так что запахло горелым мясом.

— Вы его сожжете!

— Да какая ему будет разница, если не оживим?! Третий разряд.

И снова тело Куликова выгнулось дугой.

— Ну? — спросил доморощенный реаниматолог с батареей.

Сердце часто и с перебоями забилось. Судорожный с хрипом вдох остро резанул легкие.

— Так-то лучше…

Когда Вадим, наконец, осознал, что жив, то испытал чувство сродни разочарованию. Ведь его не найдут через сто тысяч лет…

Но потом он мысленно отмахнулся от бредового видения. И потом если бы его действительно нашли, то это были бы потомки китайцев… Ну их к черту.

— Ожил?

Грудь жгло и воняло паленым мясом. Вадим с трудом приподнялся.

— Да… Шашлыки жарили?

Обступившие его бойцы засмеялись.

— Типа того, — вместе со всеми хохотнул Коростин. — Испугал ты нас…

— Увлекся… Ты меня вытащил?

— Да. Пришлось за тобой нырять, когда ты не вернулся в урочное время.

— Спасибо.

Вадиму помогли застегнуться, предварительно помазав мазью следы ожогов. Он жутко замерз и окоченевшие пальцы отказывались слушаться. К тому же его только что выдернули из клинической смерти, так что в дезориентации нет ничего удивительно.

— Долго я был… в гостях у старушки с косой?

— Минут пять. Но это ничего… сейчас отойдешь. К тому же было холодно, так что…

— Да ладно, я все понял.

Спасение командира бойцы решили отметить небольшим пиршеством, разогреты сухпайки, да и Вадиму не мешало подкрепиться после всех подводных приключений.

— Что теперь будем делать? Назад пойдем? — спросил Коростин, с аппетитом доедая гречневую кашу с мясом.

— Да… Хотя я дошел достаточно далеко, чтобы увидеть начало подъема… Беда только в том, что воздух к этому времени начал заканчиваться. Но… если идти быстрее раза в два, чем шел я, то мы вполне могли бы преодолеть водную преграду и выйти на той стороне.

— Слишком большой риск, даже если пройдем под водой и вовремя выберемся. Вдруг там этих водных преград несколько, или еще хуже – обвалы. Или там вообще тупик.

— Верно, хотя насчет тупика я не согласен.

— Почему? Ты действительно веришь, что этот тоннель сквозной?

— Да.

— С чего же такая вера?

— Во-первых, он слишком велик чтобы кончиться ничем. Сколько от входа досюда? Километра три прошли, не меньше. Да?

— Вроде того…

— Во-вторых, тем кто этот тоннель прокладывал, было легче пройти гору насквозь, чем вдруг остановиться, разобрать машину и вернуться проделанным путем.

— А если она сломалась и дальше ни туды и ни сюды, и ремонт невозможен, да так и бросили там?

— Хм-м… все может быть. Ладно, чего теперь гадать? Идти туда слишком большой и необоснованный риск. Но если честно, тянет меня туда, — признался Вадим.

— Чего так?

Куликов пожал плечами.

— Наверное, это просто мальчишеский интерес, не ко времени проснувшаяся жажда исследования.

— Понятно.

После того как поели, все почувствовали себя значительно лучше, в том числе и Вадим. Приведя в порядок свой "витязь" Куликов скомандовал возвращение. Им предстояла долгая и нудная работа по собственному откапыванию. Кроме того это могло быть опасно: китайцы вполне могли оставить сюрпризы вроде мин.

"Наверняка оставили, — подумал Куликов. — Не могли не оставить, так что придется копать очень осторожно…"

* * *

Тела товарищей оттащили подальше, чтобы не погрести их под выгребаемыми отвалами.

— Ну что, начали? Будем работать по одному по центру сверху.

— Ты куда полез, Демон? — остановил Коростин Куликова, собравшегося забраться наверх и приступить к работе.

— Копать.

— Копа-ать! — протянул старшина. — Тебя всего пять часов назад откачали, а ты – копать! Рехнулся что ли?! Сядь и не отсвечивай. А то загнешься к чертям.

— Да, товарищ лейтенант, в самом деле, — поддержал Коростина сержант Рябинин.

— Черт с вами, — вынужден был согласиться Вадим, действительно почувствовав головокружение и неприятную одышку. — Копайте…

Первым принялся за работу старшина Коростин. Взял в качестве лопаты элемент брони от китайского бронежилета снятого с подбитого "витязя" и стал им отгребать породу. Но не проработал он и пяти минут как остановился.

— Вы почувствовали? — спросил он обернувшись.

— Что?

— Удар…

— Я ничего не почувствовав, — сказал Вадим.

Остальные также ничего необычного не приметили.

— Ну, может показалось, — неуверенно произнес Коростин и продолжил копать дальше.

После Коростина настала очередь Рябинина. Но вскоре и он остановился.

— Хм-м… действительно какая-то фигня была… Меня даже тряхнуло.

Рябинин и Коростин переглянулись.

— Может, китайцы до нас докапываются… взрывами? — предложил старшина. — Решили выяснить доподлинно, погибли мы или нет…

— Ладно… прекратить работы, всем сосредоточить внимание на вибрацию, — приказал Куликов, пробудившийся после тяжелого забытья.

Ему такое объяснение Оптимуса-Прайма показалось логичным. Китайцы вообще дотошные и если им поставлена задача уничтожить противника, они его уничтожат и простым предположением в уничтожении не ограничатся. Докопаются и проверят, и если надо – добьют. А иначе их самих прибьют, если потом выяснится, что они поспешили с докладом о выполнении задания.

Солдаты затаились, приложив руки к стенкам тоннеля. Но того, что произошло через пять минут не ожидал никто. В тоннель ворвался огонь, втолкнув в него десятки килограмм грунта и пыли осыпавшие "витязей".

Бойцы тут же выхватили свое оружие. Китайцы проделали проход и вскоре должны были появиться сами и гадать что именно появится первым: какой-нибудь китаец с фонариком, осветительная шашка или мощная граната выяснять никакого желания не было.

— Отступаем, — приказал Вадим.

— Куда?!

— К воде! Это наш единственный шанс!

— Это безумие! Даже если мы пройдем под водой. Нам хватит только на проход только в одну сторону. Вернуться уже не сможем…

— Мы все это уже обсудили, но другого выхода нет. Или мы попытаемся уйти от них под водой и найти другой выход из этого проклятого подземелья или они нас тут завалят рано или поздно.

Коростин сник. Он понимал всю правоту Вадима.

— Может хоть пальнем пару раз по этим ублюдкам, для острастки, а? — предложил он глухо.

— Не нужно, одним китайцем больше, одним меньше, роли не играет…

Подхватив свои сумки, тяжелые пехотинцы побежали обратно к воде.

"Мотаемся туда-сюда…" — раздраженно подумал Вадим.

Позади разлился свет. Все-таки китайцы сначала бросили осветительную шашку. Коростин все же не удержался, встал, развернулся и выдал длинную очередь в отверстие.

Вот и снова вода. За прошедшее время муть, поднятая Куликовым и спасшим его Коростиным успела осесть и вернулась относительная прозрачность.

— Двигаемся быстро, иначе кислорода в баллонах не хватит. Не паникуйте. Дышите ровно. За мной.

Вадим снова шагнул в воду.

— Надеюсь, у китайцев здесь нет своих тяжелых пехотинцев, а то ведь за нами полезут, — проворчал сержант Рябинин.

— Это мысль, — сказал Коростин. — Демон, может мину оставим в качестве сюрприза? Поставим таймер на пятнадцать минут. Как только окажемся на той стороне, тут все рванет и запечатает. Все равно нам обратного хода не будет…

Куликов задержался.

— Хорошо, ставь, — кивнул он после недолгого размышления. Шансов вернуться, действительно, нет.

Старшина быстренько вылез из доспеха, вынул брикет взрывчатки из своей сумки, установил таймер и закопал в земле, предварительно подложив под основной заряд обычную гранату, на тот случай если взрывчатку найдут, деактивируют и поднимут, посчитав, что все в порядке.

— Все, ходу, — сказал он, залезая обратно в доспех. — Я иду замыкающим.

Пятерка "витязей" вошла в воду и скорее скрылась под ее поверхностью, оставляя лишь дорожку пузырьков.

"Вот китайцы-то удивятся, никого не узрев, — неожиданно весело подумал Кликов. — А потом как рванет все к чертям собачьим!"

* * *

Дорога была знакома, протоптана и Вадим шел гораздо быстрее, чем в первый раз как при возвращении помогая себе руками. При таком способе движения казалось что еще немного и поплывешь как заправский аквалангист, но увы, им досталась роль лишь водолазов.

Все-таки было страшно пускаться в неизвестность, не имея возможности вернуться. Ведь впереди действительно могло не оказаться выхода. Могла быть еще одна водная преграда, обвал или что еще хуже, банальный тупик.

— К черту, все к черту…

Голова снова заскребла по потолку. От потолка падали большие куски глины, камни, того и гляди, серьезный обвал случится. Но повезло.

— Надеюсь, никто не заблудится в этой мути, особенно замыкающая пара. Они-то вообще, поди, ни черта не видят, от поднятого шлейфа, даже спины впередиидущего…

Прошло пять минут и вот, наконец, начался долгожданный подъем. Но тут движение как назло замедлилось, ведь дорога оказалась не проторенной. Ноги вязли в иле, но сервоторы хоть и с натугой, все же вспахивали препятствие и пятерка "витязей" продолжала продвигаться вперед.

Десять минут. Кислородный баллон выдав все что имел, перестал шипеть, а выхода из воды все нет. Подъем оказался несколько более пологим, чем спуск в самом начале. А это значит, что идти нужно еще черт-те сколько и не факт что успеют выйти.

Вновь началось кислородное голодание. На Вадима оно накатило даже быстрее чем в прошлый раз, ведь он уже перенес его и даже клиническую смерть.

Шум в голове, чудовищная боль сковала голову точно обручем, кажется череп вот-вот расколется на части как гнилой орех. В глазах мутит, в легких резь, сердце гулко трепещет, что в ушах отдает…

— Не останавливаться… идти… идти…

Организм требовал кислорода, хотя бы один глоток. Но вокруг вода. Не всплыть. Над головой свод, там нет даже воздушной полости, чтобы выбравшись из брони, всплыть и надышаться.

Мысли смешались в кашу.

Вадим пошатнулся, сознание начало покидать его, но инстинкты вырвали его из царства Морфея подарив несколько мгновений прояснения и Вадим увидел что половина забрала уже над поверхностью воды. Еще несколько шагов и он судорожно открыл забрало шлема вдыхая затхлый, наполненный сыростью воздух, не в силах надышаться им. Впрочем уровень воды оказался все же чуть выше нижнего края забрала и холодная вода хлынула внутрь сервдоспеха. Но он сделал еще несколько шагов и поступление воды прекратилось.

Над водой появился шлем еще одного бойца Эдуарда Филиппенко с позывным Скрипка. Он также резко открыл и с хрипом вдохнул "свежего" воздуха. Он пошатнулся, но Вадим сблизившись, опять зачерпывая воду, успел ухватить его за руку.

Но далее никто не появлялся. Потекли секунды томительного ожидания. Давно должны были показаться еще один боец и сержант. Но прошла минута и никого из них не видно. Нет старшины Коростина.

Хотя… вот непроницаемая муть окрасилась в голубоватый цвет. Значит кто-то идет.

Появился шлем и очередной счастливчик открыл забрало, жадно глотая сырой тяжелый воздух и заливая внутренности сервдоспеха водой.

— Толян… Где еще двое?! Сержант и…

— Утонули… Не выдержали…

— Проклятье…

— Идем… им уже ничем не помочь…

Вода странно колыхнулась, так что "витязей" серьезно шатнуло.

— Мина взорвалась, — прокомментировал Коростин.

— Идем… — хмуро кивнул Вадим.

Он видел много смертей, погибали его боевые товарищи и по каждому из их них он скорбил. Но их убили китайцы, в бою. А эти двое, что захлебнулись в этом проклятом тоннеле, лежат на его совести, ведь если бы…

"Если бы они не пошли в воду, то погибли в бою с китайцами, — напомнил себе Вадим. — Или тебе от этого стало бы легче?"

Уровень воды опускался медленно. Но все же опускался и, в конце концов, они вышли-таки на сушу, где тут же едва не рухнули ничком прямо в доспехах. Прежде чем упасть и растянуться, они все же выбрались из "витязей".

— Будем надеяться, что больше воды не будет, — пробормотал Коростин. — А то хоть стреляйся.

Старшина достал сигареты.

— Даже не думай, — предостерег его Куликов. — Если тут есть метан…

— Понял, не дурак, — поспешно спрятал сигареты и зажигалку Анатолий, живо представив, что случится в таком случае, когда он чиркнет колесиком зажигалки по столбику кремния.

Отдохнув с полчаса, тяжелые пехотинцы двинулись дальше. Они брели и брели, тоннель то и дело изгибался то влево, то вправо, то резко поднимался, то опускался, но к счастью воды больше не было.

— Длинный, мать его… и какой-то очень уж извилистый.

— Да, действительно странно, — согласился Куликов. — Словно водители, испытывавшие проходческий агрегат тут в глубине горы, вдалеке от начальства бухнули для храбрости, да только перебрали малость и давай вилять, распивая в обнимку какую-нибудь песенку, типа: ой мороз-мороз…

Троица невольно хором хохотнула, представив себе такую картину, а потом и вовсе расхохоталась в голос, до слез.

* * *

Если бы не часы, то людям показалось бы, что они бродят по этому тоннелю уже целую вечность. Но часы упрямо говорили, что после преодоления водной преграды прошло всего восемнадцать часов. За это время они несколько раз успели перекусить, не разжигая огня естественно, наверное, не столько для утоления голода, сколько для поднятия настроения. И даже заставили себя поспать разок, хотя последнее, несмотря на дикую усталость, напряжение и страх сделать было трудно, но необходимо.

— Сколько за это время мы уже прочапали? — несколько нервозно, что вполне естественно, удивлялся рядовой Филиппенко. — Пора бы уж куда-то прийти…

— Полностью с тобой согласен боец, — кивнул Коростин. — Думаю, что уже недолго нам бродить осталось.

— Правда?

— Уверен в этом.

Неизвестно, действительно ли Анатолий верил в это или просто успокаивал солдата скорым окончанием пути, но где-то через час, они действительно пришли.

— Приехали… обвал, — вздохнул солдат.

— Любой обвал всяко лучше тупика.

— Думаете?

— А то! Из обвала можно выкопаться. А вот из тупика…

Это взбодрило рядового. А еще больше его обрадовало окончание фразы Коростина:

— …Уверен, что за обвалом находится выход наружу из этой треклятой горы.

— Хорошо бы…

Вероятность того, что за обвалом действительно находится выход придало всем сил, но несмотря на это уставали они очень быстро. Этот тоннель вытянул из них все силы. Они копали, ели, спали и снова копали. Такое времяпрепровождение растянулось на, без малого, двое суток. Поначалу было просто, и копали посменно, а вот дальше пришлось работать всем вместе. Один копает, а второй выталкивает накопившуюся порцию земли из тоннеля. Плохо то, что взорвать ничего нельзя, хотя взрывчатки достаточно. За это время таким манером они сумели прорыть тоннель в пятьдесят метров. Титанический труд, но другого выхода не было и потому они его свершили.

Пришло время копать Вадиму, а землю выталкивать Коростину. Филиппенко, что копал последним, отдыхал. Размягчая землю стальной рукой, Вадим в какой-то момент почувствовал, как она заскользила с тихим скрежетом.

— Что за черт?..

— Что там у тебя?

— Не пойму… может камень большой…

— Тогда придется повозиться.

— Да уж…

Куликов стал рыть дальше, но в какой-то момент понял, что перед ним не камень, а…

В это было трудно поверить. Он не хотел в это верить, потому что это очень плохо.

"Просто камень, плоский, вертикально стоящий камень", — подумал он.

Но это оказался не камень.

— Толян…

— Что?

— Кажись перед нами… стена. Бетонная!

— Чего?!!

— Бетон, говорю…

— Что за черт?! Дай посмотрю!

Вадим вылез из норы и в нее тут же залез Коростин.

— В натуре, стена!! Ну и ну…

— Что делать будем?

— Взрывать! Взрывчатки хватит. Или есть другой способ выбраться отсюда?

— Нет…

— Ну и не фиг заморачиваться. Давайте взрывчатку. Всю, какая есть, чтобы хватило наверняка.

— Интересно, что за ней? — с легкой дрожью в голосе от предвкушения спросил солдат.

— А вот рванем и узнаем… — усмехнулся Коростин, готовя заряд.

Они все пританцовывали как на иголках, всем хотелось, наконец, выбраться из тоннеля, хоть куда-нибудь. Опять же тайна какая-то присутствовала. Иначе, зачем закрывать тоннель стеной?

— Готово… Ставлю детонатор на десять минут.

Несколько брикетов тротила они все-таки оставили. А то мало ли, вдруг еще взрывать придется, если стена не одна.

— Не торопись. Сначала давайте себе укрытия прокопаем в стене. А то, как ударная волна пойдет, нас как понесет точно щепки…

— Тоже верно.

Минут двадцать ушло на рытье укрытий.

— Вот теперь можно.

Коростин заложил взрывчатку к бетонной стене, и, быстро выбравшись из норы, спрятался в свою ячейку в стене тоннеля.

В назначенную минуту грянул взрыв. Тонны земли пронеслись, забиваясь в щели и вал огня с ревом пронесся по тоннелю. К счастью для бойцов, похоже, метана в рукотворном гроте все же не было, иначе бы тут началось такое, что в аду позавидовали бы.

Пыль еще не успела хоть сколько-нибудь улечься, а тяжелые пехотинцы уже спешили к стене, наощупь, чтобы узнать результат подрыва.

В бетонной стене зияла большая дыра. С количеством взрывчатки явно переборщили. Только внутри ничего не было видно из-за все той же пыли. Ясно стало только одно, это какое-то помещение, довольно обширное.

— Ну что, полезли? — произнес с придыханием Коростин.

— Полезли, — кивнул Вадим и первым ухватился за край стены.

Глава 20

Тяжелые пехотинцы как могли, тихо пролезли в отверстие. Хорошо, что было невысоко. Свет фонариков сразу трех "витязей", наконец, смог разогнать тьму и они увидели, что находятся в зале примерно тридцать на двадцать метров и высотой около пяти-шести.

Справа у стены находились полупустые стеллажи, непонятно каким чудом устоявшие при взрыве, а прямо напротив, стояло что-то массивное, длинное, высокое, широкое, округлое, укрытое старым брезентом и заваленное бетонной крошкой от взрыва.

— Вырубить свет… Осмотреться в приборы ночного видения.

Фонарики погасли, а на визирах шлемов вспыхнули зеленоватые зернистые картинки. Так действительно было лучше, по крайней мере, картинка виделась гораздо более полно и подробно.

— Впереди дверь, — заметил Коростин.

— Вижу…

Впереди действительно находилась дверь, стальная с поворотным колесом и длинной ручкой-рычагом. Вадим осторожно подошел к двери, сразу стало ясно, что "витязям" придется изрядно раскорячиться, чтобы протиснуться в нее и выйти.

"Если вообще удастся открыть, — подумал он. — Впрочем, если не удастся, рванем к чертям".

— Что это? — Филиппенко указывая на нечто скрытое под брезентом.

Солдат не утерпел и потянул за тяжелую ткань. Но ее оказалось не так-то просто стянуть. Во-первых, тяжелая. Во-вторых, она за что-то цеплялась, только послышался легкий треск рвущейся материи.

— Не трогай… — остановил его Коростин. — Что там с дверью, Демон?

— Сейчас узнаю…

Куликов взялся за рычаг и осторожно стал опускать его вниз, но тот не поддался, только гнуться начал.

— Попробуй колесо…

— Сейчас…

Колесо с жутким скрипом провернулось, внутри двери что-то щелкнуло и после этого рычаг спокойно опустился. Вадим толкнул дверь. И снова раздался скрежет несмазанных, давно проржавевших петель. От

Этого скрипа сводило зубы, от осознания того что его наверное услышали все у кого есть уши.

"Если тут вообще есть, кому слышать", — подумал Вадим.

Темнота открывшегося взгляду коридора, говорила, что тут никого нет. По крайней мере, на данном уровне явно какого-то бункера.

Вадим все-таки изловчился и пролез боком в дверной проем.

На этой стороне имелся старинный электрощит с рычагом. Но Вадим пока не спешил включать свет, если тут вообще есть электричество.

— Что там?

— Коридор… пыльный… тут явно давно не убирались… следов нет… Тут есть лестница, ведущая наверх.

Старшина и рядовой также протиснулись в проем и подошли к лейтенанту.

— Поднимемся? — предложил Коростин.

— А что нам еще остается?

Куликов встал на первую стальную ступеньку и начал подъем. Два пролета и снова дверь с колесом и рычагом. Делать нечего и он открыл эту дверь тоже.

— Пусто и темно…

— Это хорошо.

— Да… Похоже это старая законсервированная база, — предположил Вадим. — Тут буквально все кричит об этом: плафоны с огромными лампами накаливания под потолком, архаичные двери как на подводных лодках, провода снаружи, отделка стен: зеленая краска снизу и побелка сверху, все облупившееся…

— Верно.

Тяжелые пехотинцы продолжали исследовать комплекс.

— Я нашел схему бункера! — обрадовано заявил Эдуард Филиппенко. — Пути эвакуации.

— То, что нам нужно, — подошел к бойцу Куликов.

Если верить схеме, то бункер был не очень большим, всего в три этажа с площадью сто на сто метров.

— Тут свой генераторный отсек есть, — заметил Анатолий Коростин.

— Хочешь запустить? — усмехнулся Вадим.

— Не особо. Выбираться нужно.

— Вот и пойдем.

— Постойте! — буквально вскричал солдат.

— В чем дело?

— Может, все-таки отдохнем чуток, а?!

— Хм-м… парень дело говорит, — согласился старшина. — Чуток отдохнуть нам не помешает. Набегались. И сколько наверху еще предстоит бегать, неизвестно, особенно учитывая, что китайцы наверняка сейчас землю носом роют.

— Верно. Отдохнуть надо. Давайте посмотрим, где это можно сделать…

Увы, найденный план экстренной эвакуации не предполагал подробных поясняющих надписей, и потому базу пришлось обойти снизу доверху, вскрывая деревянные двери попадающихся комнат одним ударом, буквально снося их с петель. Большинство комнат представляли собой кабинеты со столами из "опилок". Везде царило запустение и пыль. Только на самом верхнем этажи нашлись комнаты с кроватями – железными койками, по четыре на комнату.

— Ну, хоть что-то… — пробормотал Коростин. — Наверняка где-то здесь же каптерка с постельными принадлежностями имеется: матрацами и всем прочим…

— Да они уже истлели, поди? — фыркнул Филиппенко. — Если вообще не вывезли…

— Не скажи, — не весело усмехнулся Вадим. — Если судить о том, как хорошо сохранилась еще советская форма для штрафников, то…

Коростин и Филиппенко одновременно обернулись на Куликова.

— Да, побывал в сих рядах, — ответил Вадим на их немой вопрос, который никто не решился задать вслух. — Там и потерял… А вывезли или нет, надо просто посмотреть.

Каптерку действительно нашли в конце коридора, дальше находились только туалеты, да душевые. В каптерке впрямь оказалось все необходимое для обустройства кровати: тощие подушки, ватные матрацы, синие поеденные молью одеяла, простыни, пододеяльники и наволочки застиранные до марлевого состояния и даже дыр. Потому и не вывезли ничего – рухлядь.

Филиппенко, как самому молодому и здоровому пришлось проделать всю основную работу по застилке кроватей.

— У меня руки нет, чтобы корячиться одной…

— А у меня ног… Но так и быть с подушками помогу.

— Вот ведь дал бог командиров-инвалидов, — ворчал боец.

— Погунди еще, салага…

Наконец все было готово.

— Хорошо-то как… — протянул Коростин, развалившись на застеленной кровати, покачиваясь на стальной поскрипывающей сетке.

Куликов с Филиппенко тоже разлеглись не без удовольствия, чувствуя, как расслабляются мышцы, как спадает напряжение не только физическое, но и душевное.

Они сами не заметили как в тиши и безопасности уснули буквально в течение минуты, стоило только сомкнуться векам.

* * *

Проснувшись, Вадим испытал нечто похожее на стыд. Он тут разлегся, отдыхает в старой законсервированной базе, под десятками метров грунта, в то время как остальные, кто успел отойти, вырваться из китайских котлов, после переформирования, сейчас дерутся с противником чтобы не пустить его дальше Камы. Конечно, у него есть оправдания, много и существенных, но это всего лишь оправдания. Он не делает ничего, просто отсыпается…

— Где Оптимус-Прайм? — осмотревшись, спросил Вадим у Филиппенко.

— Не знаю, товарищ лейтенант… Покурить наверное отошел.

Вадим сел и помассировал обрубки ног.

— Ч-черт…

Вот ведь что значит нет ног. Не на культях же этих бегать… Но делать нечего, придется опять залезать в "витязя" и ходить в нем. А иногда все же хочется просто побродить без этих двух центнеров стали.

— Помоги…

Солдат помог забраться Вадиму в броню и Куликов двинулся по коридору.

"Ну и где его искать? — подумал он. — Да и надо ли? Никуда он не денется. Сам явится…"

Неожиданно темные коридоры осветил свет вспыхнувших и замерцавших от перепада напряжения ламп накаливания. Несколько ламп сыпанули искрами и погасли, но остальные еще немного померцав стали освещать коридоры ровным желтым светом.

— Генератор оживил…

Из комнаты выскочил перепуганный солдат.

— Товарищ лейтенант?!

— Успокойся, Оптимус-Прайм оказывается не только с компьютерами на “ты”, но и с дизель-генераторами.

Вадим решил не искать старшину, сам сейчас придет похвастаться. Так и оказалось. Коростин явился через десять минут со счастливой улыбкой.

— Зачем? — спросил Куликов. — Все равно сейчас уходить будем.

— Ты так торопишься?

— Да. А ты я смотрю, решил тут задержаться надолго.

— Не особо. Но еще на пару деньков был бы не прочь устроить себе выходные.

— О каких выходных ты говоришь?!

— Успокойся Демон… Три "витязя" на передовой не решат исхода битвы. Мы всегда успеем погибнуть. Но лично мне пара дней отдыха просто необходима, иначе… иначе от меня не будет никакого толку. Тебе тоже отдых не помешает. Не забыл, что клиническую смерть пережил. Я вообще удивляюсь твоей активности…

— У меня договор со Смертью… — глухо буркнул Куликов.

— Что? — удивленно поднял брови Анатолий.

— Ничего. Ладно… возможно, ты прав и отдых нам действительно необходим. Но как быть с припасами, а точнее с водой? Лично у меня фляжка уже пустая.

— С этим проблем нет. Тут все продумано. Вода поступает из артезианского источника. За выхлопные газы тоже можете не волноваться, по ним нас не обнаружат.

— Что делать-то будем?

— Да ничего!

— Э-э… может, все-таки сходим, посмотрим, что там, в нижнем ангаре такое огромное стоит, а? — предложил Филиппенко.

— Почему бы и нет?! — излишне жизнерадостно согласился Коростин. — Ты как, Демон, с нами?

— Почему бы и нет? Только сначала давайте водой запасемся…

— Двигайте за мной.

Наполнив фляжки свежей родниковой водой, что подвели строители к бункеру, троица двигалась вниз, туда откуда они попали в бункер. Пройдя прежним путем, они оказались в нижней зале. Коростин опустил рычаг и внутри зажегся свет.

Темная дыра в стене заставила всех невольно поежиться.

— Словно вход в преисподнюю, — прошептал Филиппенко.

— К черту, — отмахнулся Коростин. — Мы пришли оттуда, так что нам должно быть все по фигу. Давайте лучше смотреть, что это за дура тут стоит. Мы ради нее сюда собственно и пришли.

Втроем они потянули за брезент, снова раздался треск разрываемой ткани. Но троица продолжала тянуть, не обращая на это внимание. Наконец ткань не выдержала подобной грубости, порвалась и стала опадать на пол.

— Вот это хреновина! — воскликнул Коростин увидев что скрывал под собой брезент.

Никому и никогда еще не доводилось видеть ничего подобного. Механизм напоминал проходческую машину с бурами в передней части, также имелись гусеницы для движения внутри проделанного тоннеля.

— Значит, это он прокопал, этот чертов тоннель? — скорее утвердительно заметил Филиппенко.

— Скорее всего.

— Странно…

— Что именно?

— Зачем на нем ехали с другой стороны горы, когда с этой было бы быстрее и проще…

— Действительно…

— Может последнее испытание проводили? — предположил Вадим.

— Продолжай, — попросил развить мысль Коростин.

— Вот бункер, вот роющий механизм, ему нужно прямо под бункер заложить бомбу. Он вполне удачно выполнил поставленную задачу, но тут его и поставили на прикол.

— Что ж, логично…

Коростин вылез из своего "витязя" и подошел к агрегату. Потер запыленную табличку и прочитал появившееся название:

— "Крот".

Филиппенко тоже вылез из доспехов и стал бегать вокруг "Крота", то и дело, заскакивая на различные подножки или гусеницы.

— Да где же у него дверь-то?!

Наконец ее нашли в задней части "Крота" и попытались открыть.

— Не получается… Ключи нужны.

— Как на счет кумулятивной гранаты? — поинтересовался Вадим выхватывая из паза свой "кистень".

— Сдурел Демон?! — ужаснулся Коростин. — Сожжешь все внутри!

— Тогда сами думайте, как открыть.

— Да нет проблем! — воскликнул Анатолий Коростин, оглядевшись по сторонам.

Он побежал к дальнему углу, подергал какой-то ящик и попросил:

— Тяжело… Демон, подтащи его…

— Что там?

— Сварочный аппарат. Сейчас мы этот замок просто вырежем.

— А оно нам надо?

— Ну а почему бы не посмотреть? Это быстро.

— Не уверен что титан можно взять обычной сваркой…

— Титан – нет, а эту дверь из обычной стали, очень даже можно.

Вадим не нашелся что ответить и с легкостью подтащил сварочный трансформатор поближе к "Кроту". Коростин подключил различные кабели, проверил работоспособность и принялся резать, предварительно надев на лицо защитные глухие очки с темно-зеленым стеклом.

— Готово! — через пять минут работы, снимая очки, выкрикнул он.

Дверь внутрь "Крота" действительно открылась.

— Вылезай Демон, я тебя на себе внутри потаскаю.

— Ты я смотрю, мастер на все руки: и компьютерщик и сварщик…

— Да уж не пальцем деланный! — засмеялся польщенный Анатолий.

Что и говорить, Куликову действительно стало интересно, что там внутри. Заразился излишним любопытством от товарищей, и вылез из "витязя", сев на спину Коростину.

* * *

Внутри "Крота" пахло пылью и чем-то еще, как выяснилось позже – солидолом. Им при консервации "Крота" не скупясь, смазали все подвижные механизмы. От времени и в реакции с воздухом солидол затвердел, но только сверху, под потрескавшейся коркой же он все еще оставался мягким и легко снимаемым.

— Реакторный отсек…

Мини-атомная станция, размером со шкаф средних размеров, произвела на бойцов должное впечатление. Но еще больше их впечатлила рубка управления. Чем-то она напоминала командный отсек подводной лодки, знакомый по фильмам, только во много раз меньше, а уж приборов тут стояло немеряно и это на пять членов экипажа, если судить по количеству кресел. Три из них сразу же заняли.

— Интересно все-таки, как им управляли? — задался риторическим вопросом Филиппенко, потрогав некоторые рычаги управления и переключив туда-сюда тумблеры. — Ведь окна бесполезны, да и по сравнению с подводной лодкой движение под землей не проконтролируешь сонарами.

— Да… хотя тут другая система управления – гироскопная. Как бы ты ни повернулся, гироскоп всегда стоит в одном положении. По нему, в зависимости от пройденного расстояния, можно рассчитывать все точки поворота и всегда знать свое местоположение. Хотя конечно, чем дальше, тем больше погрешность, но тут уже все зависит от мастерства водителей. Вот и перископ для наблюдения, не вылезая полностью из-под земли. Представляю, как он должен выглядеть в действии: маленький бур копает вверх и только потом вылезает само средство наблюдения.

— Вообще супер! Вот бы его оживить, прокопать до китайцев и рвануть Пекин к чертям собачьим! — горячо воскликнул Эдуард.

— Да… но для этого ядерное топливо нужно, — напомнил Вадим.

— Ну, допустим с этим мы могли бы справиться, — задумчиво произнес Коростин.

— То есть? — не понял Куликов.

— Забыл, что ли? Рядом Екатеринбург, а под ним находится Белоярская АЭС. Топлива для ядерной станции там выше крыши. А эту крохотулю наполнить, сущий пустяк.

— Ну ты сравнил. Представь, каких размеров ядерный блок там и каких размеров у "Крота". Отсюда и размеры тепловыделяющих сборок урановых стержней.

— В принципе это тоже не проблема. Большую сборку можно разобрать и наполнить урановыми таблетками нашу малую для "Крота". Все на месте, любые проблемы решаемы.

— Радиация…

— Не преувеличивай ее опасность. Ну, максимум схватишь десять доз как при флюорографии. Не смертельно, тем более их не голыми руками будем брать…

— А сами таблетки подойдут?

— Уверен, что подойдут. Вряд ли ради "Крота" их стали бы выпускать другой формы или размера. Тут все унифицировано.

— Думаете, товарищ старшина, топливо не эвакуировали перед приходом китайцев? — с надеждой поинтересовался Филиппенко.

— Да, это реальная опасность… Но кто знает? Может не успели? Энергии всегда хватало, если провода целы были, значит атомная станция работала в полную силу. По крайней мере в активной зоне топливо точно есть. А нам всего-то одна сборка нужна.

— А почему ее наши вообще не взорвали?

— Может и взорвали… Кто знает? — пожал плечами Коростин. — Пока не увидим, не узнаем… Впрочем, это все пустое, ведь помимо всего прочего, нам нужна ядерная бомба, чтобы взорвать китайскую столицу, а вот они точно под каждым кустом не валяются, не растут как грибы… Прикольно да? — усмехнулся своим словам Анатолий. — Учитывая, какую форму, принимает атомный взрыв…

Куликов хмыкнул, потом еще раз и вскоре его начал душить смех.

— Ты чего, Демон? — забеспокоился старшина.

Но Куликов не мог остановиться. Он хохотал как сумасшедший. Товарищи начали смотреть на него с явной опаской, дескать, слетел с катушек лейтенант, и было бы от чего.

— Демон… моя шутка так себе, чтобы над ней так надрываться…

— Ты… не понял… — порывисто ответил Вадим. — Вы… не знаете,… но… я… знаю,… где достать… ядерную боеголовку!! И она действительно, спрятана под кустом!!!

И снова дикий смех скрутил Куликова, до слез, до нехватки воздуха и рези в легких и почках.

— Ты это серьезно? — опешил Анатолий Коростин.

— Более… чем! Если конечно… ее не нашли… и не умыкнули…

— Да успокойся же ты, наконец! Говори толком! Что? Где? Когда?! — Коростин даже пару раз заехал Вадиму по щекам.

Это помогло, но на то, чтобы окончательно успокоиться, Куликову потребовалось еще минут пять. И то его, то и дело пробивало на нервный смешок.

— А теперь рассказывай…

— Хорошо… В свое время, еще в самом начале войны, я всеми силами хотел удрать из армии…

— За это в штрафбат попал?

— Нет… хотя да, но за следующую попытку… В общем не перебивай…

— Извини, продолжай.

— Итак, мне это почти удалось. Договорился с кем надо и меня переправили через границу в Казахстан. Там я стал свидетелем как наши парни, закладывали бомбу, впрочем, свидетелем был не только я, но и китайцы. Они напали на наших, перебили большую часть, потом налетели наши вертолеты, перебили большую часть китайцев, хоть и сами были уничтожены. Китайцы взяли одного в плен, вынули бомбу и стали уходить. И я, дурак, вместо того чтобы дать деру, как планировал, зачем-то сунулся за ними следом. Когда они остановились в укромном местечке, чтобы допросить пленника, я перестрелял их, хотя это было очень сложно и сделал это не без помощи пленника. Пленник погиб от ран, что получил в бою с китайцами за бомбу и уже когда вмешался я. В итоге все погибли, и мне досталась бомба. И вот черт меня дернул, вместо того чтобы оставить ее на месте и уйти, я зачем-то прихватил бомбу с собой. Хотел поторговаться и в обмен на бомбу, получить личную свободу, потому как вокруг наших уже было немеряно, и прорваться сквозь них у меня не было практически никаких шансов. Потом я понял, что эта затея, торговаться с военными, крайне глупа и спрятал бомбу в расщелине. Дело было зимой, так что следы наверняка все занесло.

— Думаешь, ее не нашли?

— Думаю, но утверждать не стал бы. Вряд ли она посылала какие-то радиосигналы или отвечала на них. Так что пеленгом ее не взять. Так бы китайцы могли ее и другие бомбы обнаружить. Если ее и обнаружили, то чисто случайно, причем местные, но шансы на такой исход, крайне малы.

— Ну и дела, Демон… — потрясенно покачал головой Коростин. — Никогда бы на тебя такое не подумал, учитывая, что ты стал добровольцем, по сути сам запустил программу в Министерстве обороны: "Восставшие из пепла".

— Люди меняются…

— Да уж…

* * *

— Ну, так что мы будем делать? — нарушил повисшую тишину Филиппенко.

— А что нам делать? — удивился Куликов.

— Как что?! Как это что?!! Бомба есть! "Крот" есть! Нужно только добыть топливо и стереть китайскую столицу к чертовой матери!

— Не горячись, воин… Думаешь это так просто проникнуть на атомную станцию и изъять из энергоблока топливную сборку? Пройти сначала туда, а потом обратно по уже вражеской территории? Допустим, до АЭС мы доберемся незаметными призраками, а вот дальше… Поверь мне, моему опыту, я побывал уже в одной подобной передряге с похищением китайского генерала и могу тебе точно сказать, даже если мы проберемся на станцию, в конце концов, трем маленьким мышкам это будет сделать легче чем трем слонам, но вот выбраться из неё нам уже не получится. Тут наоборот, уже нужно стать слонами, то есть очень большим отрядом, который неизбежно понесет чудовищные потери при отходе и рассредоточении. Не прокатит. Я это уже все проходил и можете видеть результат…

— Что же делать? Ведь у нас есть такой шанс! — с болью в голосе воскликнул солдат.

— Парень прав, это шанс… — задумчиво сказал Коростин.

— И ты Брут… — опешил Вадим. — Вы хоть представляете, сколько нужно проползти под землей от Урала до Китая? На этом агрегате, которому скоро стукнет семьдесят лет?! Да он же развалится! Ему никакой живучести не хватит. Загрузить в него ядерное топливо уже непомерный риск!

— Ну, допустим не весь путь нужно идти под землей. Что касается того что он стар, так большую часть времени он простоял на консервации, а это две большие разницы. С этой точки зрения он почти новый.

— Вот как? Мы все такие умные… А чего же командование о нем не вспомнило? Ведь это же такой шанс!

— То-то и оно… об этом проекте уже наверняка забыли.

— А почему?

— Ну…

— Вот именно что "ну". Это очень ненадежная техника, потому и не получила развития. Программу закрыли задолго до распада СССР. А тогда денег на военные нужды не жалели. Однако же закрыли.

— Но этот "Крот" цел. Значит он в полном порядке. У нас тогда много чего закрывали перспективного и не потому что дорого, ненадежно, а из-за политических интриг в соответствующих ведомствах в борьбе за власть или просто потому что кто-то, посчитав себя шибко умным начинает единолично, словно он удельный князь решать, что нужно, а что не нужно. Так зарубили экранопланы типа "Каспийского монстра", так разрезали атомолет… да-да, был и такой самолет на ядерной тяге, и много чего еще о чем мы даже понятия не имеем. Что ни говори, Демон, а это реальный шанс и им грех не воспользоваться, даже если это очень опасно. Или ты вновь изменился и стал тем, кто когда-то попал в штрафбат…

— А это удар ниже пояса… — скривился Куликов.

— Другим тебя не пронять, — пожал плечами Коростин.

Вадим замолчал. Что ж, возможно Оптимус-Прайм на пару с Филиппенко прав и этим шансом нужно воспользоваться, несмотря на риск. В конце концов, их всех могут убить в обычном бою на линии фронта, где они ни на что не смогут повлиять по определению. В то время как "Крот" дает такой шанс.

Но беда в том, что он не верил в этот старинный агрегат, простоявший многие десятилетия в ангаре под землей.

— Бог с вами… будь по-вашему. Другой вопрос. Кто-нибудь вообще представляет, как всем этим управлять? — спросил Вадим, окинув взглядом множество панелей управления с рычажками, тумблерами и лампочками. От оного их вида глаза разбегались, а голова начинала кружиться.

— Разберемся. Тут наверняка есть инструкция…

Коростин пошарился по ящичкам и действительно нашел замусоленную толстую книгу в мягкой обложке и прочитал название:

— "Руководство по управлению, техническому обслуживанию и ремонту изделия номер пять". Ну вот, что я говорил! Не пугайтесь ее толщины, тут в основном схемы "Крота". Разберемся… Кстати изделие пятое по счету. Значит на предыдущих отработали все элементы, что еще раз подтверждает, что этот агрегат самый совершенный из всех.

— А что там еще кроме руководства? — спросил Эдуард.

Коростин снова пошарился в ящичке. Но там где нашел руководство больше ничего не было, зато обнаружилось в двух ящичках пониже. Во втором оказалась карта Земли, очень подробная с геологическим уклоном.

— Ну это понятно… — отмахнулся, от карты Эдуард. — А вот зачем здесь вот это?!

Филиппенко взял в руки атлас звездного неба. Тоже не тонкую книжицу.

— Или он еще в космос летать может?!

Троица одновременно засмеялась.

— Это для навигации по звездам, — пояснил, наконец, Коростин. — Тут и инструмент соответствующий есть.

— Не забыли что нам еще ядерное топливо нужно? — напомнил Вадим.

— Да, но… сначала нужно изучить все. А то топливо достанем, а у нас китайцы на хвосте. Раскачиваться некогда будет. Так что лучше сейчас со всем разобраться, с управлением и обслуживанием. А заодно расконсервировать машину. Ну а если не получится… то что ж, не судьба. Жалеть даже не будем, потому как в случае неудачи, мы просто погибнем. Но мы должны выжить захватить топливо и заправить "Крот". Найти бомбу… Кстати, ты помнишь где ее оставил?

— Окажусь на месте – вспомню. Тем более, сейчас начинается зима и все будет как тогда, в снегу.

— Ну и отлично.

Глава 21

Троица просидела под землей еще без малого неделю. Все это время они очищали механизмы "Крота" от консервирующих смазок или наоборот, заливали различные технические жидкости, хранившиеся в герметичных емкостях тут же на складе. А когда уставали работать руками, садились за руководство по управлению прямо в рубке и тут на месте, среди всех управляющих механизмов и датчиков контроля работали головой, познавая как управлять "Кротом" да так чтобы он не взлетел на воздух.

Питаться, когда кончились свои припасы сухпайков, приходилось найденными в бункере макаронами и кашами из гречневой и перловой крупы – единственное что нашлось и сохранилось спустя такое количество лет в продовольственном складе. Не очень-то разнообразно.

Через неделю "Крот" стоял в ангаре полностью расконсервированный и готовый к работе. Подав внешнее напряжение, они проверили систему жизнеобеспечения и двигательные установки. К удивлению Куликова "Крот" работал: выдавал воздух и стрекотал гусеницами. Осталось только засунуть в активную зону реактора сборку с урановым топливом и залить воду для работы турбогенератора, чтобы "Крот" смог перейти на внутренний источник энергии.

— Вот и все, — произнес Анатолий Коростин, когда последний консервирующий слой с последнего агрегата был снят. — Осталось нанести визит на Белоярскую АЭС.

— И унести оттуда ноги, — добавил Вадим.

— С топливом, — уточнил Филиппенко.

— Посидим в рубке в последний раз перед выходом? — предложил старшина.

— Посидим, — кивнул Куликов, и они прошли в рубку управления, где снова расселись по своим креслам.

Здесь в рубке управления "Крота" командование переходило к старшине Коростину. Он быстро разобрался во всех устройствах, понимал их назначение и показания. Остальным лишь оставалось доверять ему и выполнять команды.

В этой рубке, если все пройдет удачно им предстояло провести еще немало времени, потому как расстояния поражали воображение. А вот скорость хода "Крота" оставляла желать лучшего: от двух до десяти километров в час в зависимости от типа грунта.

— Выходим через семь часов в полночь, — посмотрев на часы, сказал Куликов. — За это время всем привести себя в порядок и хорошенько отдохнуть. Выходим…

Через семь часов ровно в ноль-ноль они вышли на поверхность. Запомнив ориентиры, чтобы потом при возвращении не плутать в трех соснах и замаскировав выход, троица направилась на юго-восток в сторону Екатеринбурга.

Вадим вел свой микроотряд к цели, обходя войсковые соединения китайцев, прячась от всего, что летало над головой. Немалый опыт, полученный им в гористых лесах или, все же правильнее сказать, в лесистых горах Забайкалья, помогал ему в этом. Тремя тенями они проскользнули по занятой врагом территории и оказались у цели.

— Все-таки взорвали, — прошептал Филиппенко, вместе со всеми с закрытой позиции разглядывая Белоярскую атомную станцию, точнее то, что от нее осталось.

От АЭС действительно мало что осталось. Одно большое поле битого бетона и кирпича. Соседние здания также обвалились, хотя их не взрывали, что говорило о мощности ударной волны. Легко угадывался реакторный отсек, также частично разрушенный.

— Нехило тут рвануло… — потрясенно произнес Вадим.

— Одно хорошо, штурмовать не придется… Вопрос только в том: кто взорвал? — сказал Коростин. — Наши или китайцы постарались?

— А какая разница? — не понял молодой боец.

— Большая. — Сказал уже Куликов. — Если наши, то реактор был заглушен, а топливо заблаговременно вывезено. Если же китайцы, то…

— То топливо было на атомной станции и мы, возможно что-то найдем среди этих развалин! — догадался Филиппенко.

— Именно.

— Только вряд ли при таких разрушениях вообще можно будет что-то найти.

— Дождемся ночи и посмотрим.

— Фонит тут, прямо скажем, неслабо, — напомнил Коростин. — Если надолго задержимся, то станем импотентами. Еще дольше и…

Договаривать Анатолий Коростин не стал. И так всем все ясно. Показатели радиации действительно зашкаливали. Смертельную дозу схватить не составляло труда, особенно рядом с реактором.

— Ничего… у нас крепкая броня…

— Ну да… Только через какое-то время она сама будет фонить не меньше чем эта земля. Особенно ноги. Хотя, тебе то в этом смысле по фигу, а вот нам…

Вадим невольно хмыкнул.

"Вот уж никогда бы не подумал, что отсутствие ног вообще может послужить положительным фактором", — подумал он.

— Кстати, то что радиоактивное загрязнение столь высоко, говорит в пользу того что АЭС рванули, скорее всего, китайцы, — предположил Куликов.

С этим утверждением спорить никто не стал, наверное, только потому, что хотели в него верить. Значит топливо тут.

С наступлением ночи они пошли в "горячую зону". Впрочем, вскоре стало ясно, что толку от ночного исследования развалин как от козла молока. Через приборы ночного видения ничего не разобрать, все виделось зеленой мешаниной.

— Уходим… — приказал Куликов. — Нужно искать днем.

— Днем опасно… — напомнил Коростин.

— А ночью бесполезно. И если уж хватать рентгены, то с толком, а не просто на ночной прогулке.

— Хорошо.

* * *

Днем они повторили свою вылазку, только на этот раз одному из них – Филиппенко пришлось встать на стреме и приглядывать за дорогой, ведущей к АЭС, благо она одна и подступы легко контролируются. Другое дело, что весь остальной периметр остался без внимания. Но с другой стороны, что тут у разрушенной АЭС делать китайцам? Вот именно что нечего. Разве что радиацию хватать?.. Так что со стороны леса никого не ждали.

— И за воздухом не забывай поглядывать, — напутствовал Вадим. — Нам сам понимаешь, будет не до окружающего.

— Слушаюсь.

Но и дневная вылазка не дала каких-либо результатов.

— Ничего нет, — подвел неутешительный итог Коростин. — Ничего похожего на контейнеры и тем более сборки топливных элементов тут нет, что и немудрено. Остается только подойти к самому реактору посмотреть. Может, в нем что сохранилось?..

— Один раз подойдешь, яйца себе отстрелишь, а второй раз – башку, — возразил Вадим. — И потом, даже отсюда видно. Что реактору здорово досталось. Там нет и не может быть ничего целого и, конечно, мы не можем копаться в нем достаточно долго, чтобы разгрести завалы. Мозги раньше в светящийся студень превратятся.

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю… нужно подумать…

— Тогда нечего тут думать… нужно уходить.

— А где ты еще топливо достанешь?

— Здесь его точно не достать. Вернемся за линию фронта и расскажем о находке командованию. Думаю Колдунов и, если уж на то пошло сам президент не преминут воспользоваться такой возможностью достать китайцев, особенно в таких тяжелых условиях, когда хватаются даже за соломинку. Снарядят группу из настоящих спецов, снабдят топливом, и мы проведем их к "Кроту". Долго, конечно, туда-сюда мотаться, но другого варианта я не вижу.

— Что ж… похоже это действительно единственное, что мы можем сделать в сложившихся обстоятельствах. Хотя, конечно, пройти к своим сквозь линию фронта…

— Да, будет тяжело и опасно, но…

— Ладно, хватит болтать попусту, снимаемся и возвращаемся к своим. Скрипка, мы уходим.

— Нашли?!

— Нет.

— А почему тогда уходим…

Старшина все объяснил бойцу, тот, конечно, сразу сник, но с выводами согласился.

— Что ж, видимо наступило время черной полосы…

— Да ты оказывается философ! — посмеялся Анатолий Коростин.

— Станешь тут… Воздух!!! На три часа!

Троица тут же ломанулась в ближайшее укрытие – к полуразрушенной стене.

— Уф-ф… простой вертолет, — облегченно выдохнул Куликов, чуть выглянув из-за стены.

Наконец вертолет скрылся за горой и бойцы стали выходить из-за укрытия. Битых осколков, всяческой арматуры здесь было не в пример много и Вадим, зацепившись за один такой обломок и не удержавшись, упал ничком лицом вниз.

— Демон! С тобой все в порядке?!

— Нормально, Оптимус…

Вадим начал вставать, но тут его внимание привлек тускло блеснувший среди крошева кирпича и бетона предмет. Куликов взял его чисто рефлекторно, в каждом из нас живет маленькая сорока, падкая до всего блестящего.

— Демон, ну чего ты там возишься? Встать не можешь? Зацепился? Может помочь?

— Могу… Просто, я кое-что нашел…

— Что нашел?

— Урановую таблетку. Точнее цилиндрик.

Коростин резко развернулся. Он быстро подошел к Вадиму и взглянул на топливный элемент.

— Да, это он.

Подошел Филиппенко и спросил:

— А сколько таких нужно? Я ведь тоже несколько штук таких цилиндриков видел, да только подумал что это подшипники какие-то…

— Вот бестолочь!

— Ну откуда я знал, как они выглядят, товарищ старшина?! — обиделся солдат. — Тем более вы все время говорили о "таблетках" вот я и подумал, что они должны быть не только круглыми, но и плоскими как таблетки, а это оказывается цилиндры!

— Ладно…

— Так сколько их нужно?

— Много… — вздохнул Коростин. — Сам видел топливную сборку "Крота". В сборке двадцать циркониевых трубок, в каждую трубку войдет ну… где-то двести таких таблеток.

— Четыре тысячи?! — охнул Филиппенко.

— Да. Минимум. Найдем тут столько? Не засветимся? Причем в обоих смыслах этого слова?

— А у нас есть выбор? — спросил Куликов.

— Я его недавно описал. Вернуться к своим с информацией о "Кроте".

— Это хороший план при отсутствии альтернативы. Но когда появляется альтернатива, он становится крайне плохим. Сам подумай, много у нас шансов прорваться к своим через китайские позиции? Их там, на западной стороне Урала как муравьев в муравейнике.

— М-да… шансов практически нет.

— Вот и я про что. В конце концов, если тут ничего не получится, и мы не найдем достаточного количества урановых таблеток, то мы всегда сможем им воспользоваться.

— Что ж, тогда не будем терять время, — согласился Коростин. — Давайте искать эти… подшипники.

Филиппенко что-то неразборчиво буркнул и пошел в ту сторону, где видел свои "подшипники".

— Погунди мне еще!

* * *

Поиск урановых таблеток оказался делом нелегким и изрядно затянулся. К тому же один человек должен постоянно стоять на стреме и следить за округой и воздухом, а вдвоем много не наработаешь по определению, учитывая, что то и дело приходилось прятаться, отвлекаясь от работы из-за постоянно пролетающих мимо вертолетов. Видать рядом пролегала воздушная трасса.

Чтобы не бродить по всей площади из одного конца в другой как сомнамбулы, всю территорию пришлось поделить на участки и обследовать их планомерно со всей тщательностью. Вскоре выяснилось, что большая часть таблеток располагается в центральной зоне и ближе к реактору.

— Думаю, это объясняется их тяжелым весом, — сказал Коростин. — Иначе любые другие элементы сходного размера, но меньшей массы разлетелись бы вообще на километры. Но с другой стороны это плохо из-за того, что они находятся в опасной зоне. Если мы с такой же результативностью, сто-двести таблеток в день, будем работать дальше, то… спечемся.

— Верно, — согласился Куликов. — Мы возимся слишком долго, но что делать?

Коростин промолчал. Если уж великие писатели и философы не смогли ответить на этот вопрос, то куда уж ему? Оставалось только одно, искать дальше, во что бы то ни стало. В конце концов, они уже нашли больше пятисот таблеток за три дня, значит нужно поработать еще… Это нужно, необходимо делать, иначе, все это чувствовали, нет никаких шансов на победу.

"Историю творит народ, и сражения выигрывают солдаты, а не правители и генералы, — вспомнил чье-то высказывание Куликов. — Как бы ни был умен и талантлив полководец, но без мужества и самоотверженности простых воинов не выиграть ни одного сражения. Что ж, сейчас это как никогда верно…"

Но от просчитанного срока у Вадима помутилось в глазах. Нет, за пятнадцать-семнадцать дней они действительно сжарятся от радиации, если только не найдут настоящий клад урановых таблеток.

"Клад… Мы будем искать клад!" – подумал он и повторил вслух:

— Мы будем искать клад.

— Чего? Какой еще клад Демон? У тебя от радиации уже извилина на извилину заскочила и мозг закоротила?

— Погоди, Оптимус… Мы будем искать клад этих таблеток. В конце концов, взрывом должно было вырвать хоть несколько сборок, хоть разорванных пополам…

— Их и вырвало, только таблетки все повысыпались.

— Значит нужно искать такие обломки сборок, из которых таблетки высыпались не все.

— И как мы будем их искать?

— Дозиметрами. В конце концов, сразу у кучи урановых таблеток радиационный фон должен быть выше, чем у единичной. А единичные таблетки искать дозиметром бесполезно из-за общего высокого фона радиации. Перекрывает.

— Хм-м… это мысль.

— Но это не значит, что стоит брезговать одиночными таблетками.

— Естественно.

Следующий день порадовал их тем, что появился результат. Филиппенко нашел один такой обломок сборки. Взрывом загнуло циркониевые трубки в месте разрыва от второй половины, и большая часть таблеток осталась внутри, а не разлетелись в воздухе по всей округе.

— Сколько?! — спросил Филиппенко, когда Коростин, наконец, подсчитал количество топливных элементов.

Считал он, потому что у него отсутствовала одна рука и именно этим манипулятором руки "витязя" Анатолий и перекладывал тусклые цилиндрики из одной кучи в другую.

— С нашими тремя десятками, у нас за сегодня вышло четыреста семьдесят две таблетки. Итого почти тысяча. Что ж, надо признать, твой план Демон, начинает претворяться в жизнь. Еще несколько таких обломков сборок-сундучков и мы можем возвращаться назад к "Кроту".

Следующий день снова порадовал их, Коростин нашел сборку аж с чуть больше тысячей таблеток внутри и поблизости от места падения. Но далось это тяжело, прежде всего, психологически. Приходилось ползать в опасной зоне вблизи реактора, и дозиметр трещал так надсадно и часто, словно кричал от боли. Хотелось встать и убежать отсюда как можно дальше, чтобы дозиметр заткнулся, но необходимость найти ядерное топливо заставляла оставаться на месте.

"Нужно найти еще две тысячи таблеток, — уговаривал себя Куликов. — Это работа на два-три дня… не больше".

— Потому что если больше, то…

Треск дозиметра говорил сам за себя.

— Воздух!

Куликов и Филиппенко быстро укрылись за полуразрушенными стенами. Ищущие топливо всегда знали, как далеко до укрытия и в какой оно стороне, чтобы не метаться по открытому пространству.

— Разлетались они что-то… — проворчал солдат. — Уже пятый за третий час, да и маршруты прямо скажем не обычные…

— Верно, — согласился Вадим. — Я бы даже сказал, что они ищут что-то?

— Нас?!

— Навряд ли… А вот наших товарищей по несчастью, умудрившихся достаточно долго побегать на свободе – вполне.

Как только вертолет исчез, Вадим скомандовал:

— Уходим отсюда. Если они и дальше будут столь же активны, то мы рано или поздно, можем оплошать и не успеть.

С этим спорить не стали потому как устали. Усталость вообще стала довольно быстро о себе заявлять и это Куликова мягко говоря, напрягало.

В убежище, в густом лесистом пятачке, они освободились от своих "витязей", отошли от них подальше и рухнули под деревьями, прислонившись к без сил. Настроение было паршивым. Все чувствовали, что они приблизились к опасной черте, более того, стоят на краю…

Вадим достал свою персональную аптечку, свинтил пробочку с капсулы содержащие таблетки антирада и проглотил одну. Подумав немного, выбил на ладонь вторую и тоже проглотил. С этими таблетками лучше больше, чем меньше.

Землянистые лица товарищей, темные круги под глазами также не могли добавить хорошего настроения, потому как понимал, у него видок точно такой же.

— Завтра работаем последний день, — сказал Вадим. — Найдем или не найдем недостающее количество таблеток – не важно. Потому как если останемся дольше, то мы просто не доберемся до "Крота". Загнемся.

Товарищи промолчали, потому как были согласны с данным утверждением.

* * *

Последний день выдался особенно тяжелым. Треск дозиметра особенно сильно действовал на нервы. А может все дело в низких тучах и порывистом ветре что то и дело поднимал тучи радиоактивной пыли, осыпая ею "витязей" с ног до головы мешая работе дозиметров коими орудовали как металлоискателями в поиске реального клада. Словно природа говорила им: не будьте дураками, уматывайте отсюда сейчас же! Но нет, троица, несмотря ни на что, продолжала копаться в развалинах в поиске сборок-сундуков где ценностью являются не золотые монеты а урановые таблетки.

Вадим по поводу поисков "клада" даже немного комплексовал. Он предложил план, но именно ему почему-то не везло с находкой.

Неожиданно пошел дождь перемежающийся зарядами мокрого снега. Как ни странно, но это наоборот обрадовало бойцов хоть и причиняло некоторые неудобства в работе. Но главное другое – дождь смывал с них излучающую пыль и дозиметр как будто стал трещать пореже.

— Ну наконец-то… — пробормотал Куликов, когда дозиметр затрещал намного сильнее чем обычно.

Сейчас его учащенный треск Вадима даже порадовал, тем более что под бетонным обломком он нашел то что искал – циркониевую сборку. Ее обломок.

Вадим быстро разгреб завал, и радость быстро улеглась. Трубки не загнулись, а лопнули и таблеток внутри, когда он их вытряхнул на землю, оказалось до обидного мало. Штук сто, не больше.

Другое дело, что дождь все же сделал еще одно доброе дело: смыл пыль со всего чего только можно, в том числе и с топливных элементов и Вадим увидел их настоящую россыпь на довольно обширной площади.

— Оптимус, двигай ко мне!

— Нашел?

— Да, но придется постараться, чтобы собрать мой клад.

— Иду.

Явившись и обозрев площадь разброса таблеток, Коростин невольно присвистнул.

— Да, действительно, придется покорячиться, но делать нечего, нужно собирать.

Коростин оказался абсолютно прав, покорячиться пришлось изрядно, а в "витязе" это делать особенно трудно. Все-таки сервдоспех предназначен несколько для других целей, а никак не для сбора маленьких цилиндриков, которые к тому же так и норовили выскользнуть из пальцев.

— Шухер! — сквозь треск помех послышался по рации истеричный выкрик Филиппенко. — Колонна техники на дороге! БМП и грузовиков штук двадцать! В каждом тяжелые пехотинцы!

— Проклятье, — глухо выдохнул Куликов. — Это закон подлости в действии…

— Думаешь по нашу душу? — с сомнением спросил Коростин. — Учитывая, как вчера много и долго летали вертолеты…

— Может и не по нашу… Но какая от этого разница? Ищут других, а найдут нас. Или ты хочешь рискнуть и где-то отсидеться?

— Нет… Риск нашего обнаружения слишком велик. В другое время я, может быть и рискнул бы, но у нас слишком важная миссия.

— Вот и я про что.

Куликов связался с Филиппенко и приказал ему отходить на исходную.

— Много хоть удалось собрать? — с надеждой спросил Эдуард в точке сбора.

— Увы… Хорошо если штук пятьсот набрали… — ответил Вадим. — Обиднее то, что там их еще до черта валяется, собирай – не хочу.

— Не хватит сборку заполнить…

— Ну а что делать? Нам остается только надеяться на перестраховку конструкторов, какой советские инженеры всегда славились.

— То есть?

— На то, что реактор спроектировали с запасом мощности и того, что мы собрали, хватит с лихвой для потребностей "Крота".

— Хорошо бы! — повеселел Филиппенко.

Урановые таблетки быстро распределили поровну между собой и загрузили в контейнеры на спинах – алюминиевые коробки, которые изготовили сами в свободное время из найденного тут же среди развалин материала: алюминиевых листов и проволоки. Вид у них, конечно, был еще тот, но главное, чтобы не бренчало и хорошо держалось, для чего таблетки утрамбовали и придавили ветошью, а между самими коробками и броней "витязей" сделали прокладки из той же ветоши.

— Все, сматываемся.

* * *

Группа уходила в сторону самых крутых гор, надеясь, что там китайцы не смогут их окружить, как на более равнинной местности, да и в случае чего там легче отстреливаться.

Наступила темнота, но бойцы и не думали сбавлять темп хода. Даже несмотря на то, что над головами постоянно летали вертолеты. Но они летали где-то слева, хотя наблюдалась неприятная тенденция смещение их зоны полетов в стороны троицы.

Усталость брала свое, но группа продолжала двигаться, отдавая все силы, физические и даже эмоциональные на переставление ног. Окружающее пространство слилось в неразличимое месиво, все оставшееся внимание концентрировалось только на небольшом участке тропы, по которой шли "витязи" и на координацию движения, чтобы не упасть. И на этом все. Никаких чувств, никаких мыслей и желаний. Только идти и дойти. Шаг за шагом, метр за метром…

— Китайцы на четыре часа!

Голос замыкающего Филиппенко прорвался в сознание с огромным трудом, словно через шумовую завесу. Вадиму потребовались бесконечно долгие мгновения, чтобы осознать смысл долетевших до сознания слов, усилием воли выйти из ритма механического сомнамбулического движения и начать действовать соответствующим образом в кардинально изменившейся обстановке.

Ожесточенный бой с противником разгорелся в одно мгновение. Обе стороны начали палить друг в друга почти одновременно.

Окончательно сознание разбудил и взвел отчаянный, полный боли крик Филиппенко. Вадим повернулся в его сторону и увидел как "витязь" солдата падает на спину, при этом от него отлетает рука все еще сжимающая стреляющий в полете пулемет.

Куликов зафиксировал вражеского стрелка и выстрелил двумя гранатами. Одна из них попала китайцы в грудь и плазменная струя в одно мгновение сожгла плоть врага.

Бой продолжился и все сознание было занято именно им, но вот, спустя может быть бесконечно долгую минуту безудержной стрельбы и перемещений от укрытия к укрытию, часть, как бы сказал Анатолий Коростин, вычислительных мощностей на периферии принялась за анализ увиденного. Видимо в этом имелась нужда, поскольку, чем дольше шел анализ, тем больше требовалось ресурсов, так как слишком много получаемой информации имело статус неправильного, если не сказать больше – ошибочного.

Но это имело свои минусы, так как замедлилась реакция. Вадим лишь чудом успел пригнуться и очередь противника прошла над головой, выбив щепу из ствола дерева, а потом в этот ствол врезалась граната. Струя плазмы прошила ствол и облако огня вновь как когда-то окутало Вадима.

Наконец анализ, проведенный периферийными отделами мозга, был завершен и его результат в один момент раскрылся перед Куликовым.

Главный вывод анализа утверждал, что это не китайцы. Они бьются со своими. Да, доспех немного другой, но совершенно не такой как у китайцев. Во-вторых, встреча для них тоже неожиданна, иначе противник предпочел бы устроить основательно подготовленную засаду на пути следования, причем гораздо более крупными силами, чем они имеют сейчас, а не подставляться так открыто. В то же время их слишком много для китайской разведгруппы. Где-то пять-шесть тяжелых пехотинцев. Скорее группа из трех "витязей" Куликова походила на китайскую разведгруппу…

"Мать твою!" – охнул он, осознав всю глубину той трагической глупости, что сейчас продолжает твориться.

— Прекратить огонь! Всем немедленно прекратить огонь!!! — закричал Вадим, включив внешние динамики, слава богу они не пострадали, на полную мощность. — Вы стреляете по своим!!! Здесь лейтенант Куликов! Позывной Демон!!! Прекратите огонь! Мы свои! Свои!!!

Среди противника произошла заминка и потом уже там сквозь шум стрельбы, раздалась соответствующая команда:

— Прекратить огонь! Я кому сказал, Топтун?!! Заглохни!!!

В ночном лису повисла напряженная тишина.

— Демон, это правда ты?

— Да, это я.

— Докажи.

— Прежде чем как-то доказывать, что я это я, мне нужно знать с кем разговариваю.

— Ну да… Старшина Бардов.

— Ну и дела…

"У кого-то там на небесах плохое чувство юмора, — подумал Куликов, — повторяется часто…"

Вадим с поднятыми руками и забралом шлема вышел из-за дерева.

— Ты меня можешь видеть и закончим на опознании.

— Да, я вижу тебя, Демон.

В темноте показался еще один тяжелый пехотинец. Он поднял забрало и теперь уже Вадим мог убедиться, что перед ним сам Юрий Бардов.

— Вот ведь дерьмо какое, а?.. — вздохнул Бардов, когда две группы приблизились друг к другу.

— Вы нашего подстрелили! — зло сказал Коростин.

— А вы у нас двух…

Вадим, отойдя от потрясения встречи со старым сослуживцем и боя между своими, вспомнив про своего бойца, поспешил к раненому. Но тот за прошедшее время успел скончаться от потери крови.

— А наших даже и смотреть не надо, — сказал Бардов. — Наловчились вы кумулятивными гранатами в грудь лупить.

— Опыт… — хмуро буркнул Коростин.

— Да… великая вещь. Вот уж китайцы посмеются, когда поймут что тут произошло… Кстати о китайцах, они наверняка нашу дружественную перестрелку слышали, да и видно уже где все произошло за многие десятки километров, — кивнул Бардов в сторону разгорающегося дерева, которое прожгли струей плазмы. — Надо сваливать, а вы чего-то колупаетесь… мертв он.

Вадим действительно снимал с погибшего бойца контейнер с урановыми таблетками.

— Кстати парни… у вас что, батареи текут? Вы в курсе, что фоните как ядерные отходы? Или вы в воронке от ядерного взрыва от китайцев прятались? У меня дозиметр так и зашкаливает…

— Ни первое, ни второе, ни третье, — ответил Куликов, завладев-таки контейнером. — Вот лучше возьми… Понесешь вместо нашего бойца, раз уж кто-то из вас его убил.

— Что там?! — изумился Бардов. — У меня дозиметр словно с ума сошел!

— Уран.

— Что?!!

— Что слышал. Одевай давай.

— Не буду! На кой мне уран?! И зачем он вам? Где вы это дерьмо вообще взяли?!!

— На Белоярской АЭС, на ее развалинах, если быть точнее.

— А зачем?! Бомбу что ли делать?! Так это невозможно…

— Не бомбу. Это топливо и как топливом мы хотим воспользоваться.

— Топливо?.. Воспользоваться?.. Ничего не понимаю…

— Да, топливо. Мы нашли законсервированного "Крота" – средство подземной доставки ядерного оружия. Это топливо для него, так как он оснащен ядерным реактором. Мы собираемся им воспользоваться, чтобы…

— Вот это другое дело! — уже гораздо более радостно воскликнул Бардов. — Далеко этот "Крот" находится?

— Не близко. Если боишься, то можете нести этот контейнер попеременно.

— Хорошо, давай…

Вадим с Анатолием приделали контейнер Филиппенко на спину Бардова, и увеличившаяся до пяти тяжелых пехотинцев группа двинулась прочь. Китайцы уже наверняка бегут сюда со всех сторон. Так что нужно спешить, чтобы проскользнуть между их разведгруппами, сжимающими кольцо окружения.

Глава 22

— У вас броня немного другая, — сказал Вадим, — что помешало идентификации с нашей стороны…

— Американская… а может европейская, — ответил Юрий Бардов. — Поставляют нам по ленд-лизу.

— А вот почему вы нас не опознали с нашей стандартной броней? — спросил уже Коростин.

— Опознаешь тут… Темно, враги кругом… Мы никого кроме китайцев встретить и не ожидали, вот и начали палить, как только так сразу. Да и не так уж хорошо нам известны "витязи" отечественного производства. Обучались и вступили в свой первый и последний бой уже в этих сервдоспехах. И вообще… убил бы того урода, что придумал и продвинул идею вновь поставить в строй инвалидов.

— Вот как?! — усмехнулся Коростин. — Так ты не знаешь?!

— Нет. А что, тебе известно кто это?

— Известно, — снова усмехнулся Анатолий Коростин. — Только чего ты так на него обозлился? Все должны защищать родину по мере своих сил и возможностей. Вот он и сделал все, чтобы у него и у нас появилась такая возможность.

Бардов пробурчал на это что-то нечленораздельное и больше на попытки Анатолия его разговорить не реагировал.

"Сломался, — подумал о Юрии Куликов. — Помнится, раньше сам в бой рвался, грозился китайцев сразу с двух стволов расстреливать, только бы успевали патроны подносить… Плохо дело".

Тяжелые пехотинцы двигались всю ночь. После каждого пролета китайского вертолета, где-то в непосредственной близости, отряд резко менял направление движения вплоть до противоположного. Они всеми силами хотели избежать попадания в засаду, которую могли устроить им на пути следования.

В принципе сервдоспех спроектирован так что его очень трудно засечь в каких бы то ни было диапазонах, все "горячие" узлы и элементы скрыты специальными материалами, поглощающими различные излучения. Но полной уверенности в том что они невидимы для противника нет, так как доспехи не раз побывали в бою и защитное оснащение могло быть повреждено. И потому бойцы не хотели рисковать, предпочитая сделать лишний крюк.

— До рассвета осталось полтора часа, — напомнил всем Куликов. — Максимум через час мы должны вырваться из зоны окружения, если потребуется, то с боем. За оставшиеся полчаса-час, должны уйти в отрыв и затаиться. Днем нас обнаружить визуально много проще.

— Не понимаю, почему они, если все же ведут нас, просто не наматывают круги, до тех пор, пока не подойдут основные силы, а пролетают мимо? — удивился Коростин.

— Потому что боятся, — усмехнулся Бардов. — Мы пару дней назад, сбили один вертолет, что кружил над нами коршуном, теперь предпочитают проноситься ласточками. Они же не знают, что у нас больше нет зенитных ракет.

— Понятно…

— Вон, кстати, еще один.

Тяжелые пехотинцы без команды затаились за толстыми деревьями, стараясь укрыться от наблюдающих средств, хотя большинство полагало, что это бесполезно и китайцы их видят как на ладони, слишком уж регулярно они пролетают достаточно близко, чтобы обнаружить их, но достаточно далеко, чтобы успеть среагировать, если следом полетит ракета.

Вертолет скрылся и Вадим скомандовал:

— На этот раз движемся прежним курсом.

— Оригинально. Этого финта они точно не ожидают, после всех наших маневров. Нас будут ждать где угодно, то только не по прежнему вектору следования.

— Очень на это надеюсь…

Как показало будущее, надежды оказались напрасными. У китайцев имелось достаточно сил, чтобы перекрыть все возможные направления бегства русских.

Встреча и столкновение с противником произошло минут через десять, видимо кольцо окружения сжалось до предела и в течение часа "витязи" неизбежно столкнулись бы с тяжелыми пехотинцами китайцев.

И вот снова бой в лесу. Второй за ночь.

Топтун, шедший в голове колонны, свалился подбитый гранатой, а остальные тут же, в одно мгновение рассредоточились и отвечали скупым огнем, потому как с боеприпасами туго.

— Слушай мою команду! — вышел в эфир Куликов. — По моему сигналу, идем в атаку!

— Спятил?!! — воскликнул Бардов.

— Не обсуждать! Выполнять! Неужели непонятно, что они нас удерживают до подхода подкрепления?! До подлета штурмовых вертолетов, наконец?! У нас просто нет другого шанса уцелеть и уйти, как перебить их всех до одного в течение следующих максимум двух минут! Мы можем и должны это сделать! Их тут всего шестеро, всего-то на два больше! Вперед в атаку, марш!!!

Вадим первым выскочил из-за ствола дерева, за которым укрывался, противник запоздал, и очередь крупнокалиберных пуль с каленым сердечником прошла далеко позади, к тому же он сам не переставал стрелять, не давая противнику основательно прицелиться как в тире.

Краем глаза Вадим заметил, что остальные последовали за ним, не только Оптимус-Прайм, но и Бард с последним оставшимся своим бойцом. И не важно, что последних двух подвигло на подчинение: въевшаяся в сознание привычка исполнять приказы старших по званию или все же понимание того что иначе им действительно крышка.

Бесноватая атака "витязей" имела успех. Будто сама Судьба берегла их от смерти или может все дело в том яростном желании добраться до врага и порвать его на куски. Как бы то ни было, невероятно быстро двигающиеся между деревьев "витязи" приблизились к тяжелым пехотинцам китайцев, засевшим в засаде. То, что китайцы оставались неподвижными, сыграло с ними злую шутку, они стали отличными мишенями.

По "витязям" конечно, тоже лупили со всех стволов, но дополнительная навесная броня из китайских бронежилетов спасала положение, смягчая попадания, и уже родная броня спасала бойцов от смерти.

Куликов разрядил подствольный гранатомет "кистеня" по китайскому тяжелому пехотинцу и в груди того в один момент образовалась дыра с оплавленными краями, а потом перевел огонь на его соседа, продолжая двигаться. В этом ближнем бою стоять нельзя. Странно, что серолицый китаец этого не понимает и потому большая часть его очередей проходила мимо.

"У него явно маловато опыта реальных боев", — подумал Куликов.

Вадим резко остановился за деревом, по которому тут же прошла очередь, и когда рой пуль пошел дальше, он шагнул назад и сделал еще один выстрел из гранатомета.

Второй сраженный им китайский тяжелый пехотинец рухнул на землю.

Чудовищный удар в спину повалил Куликова на землю, ударив о ствол дерева.

"Повреждение основного элемента питания", — засветилась надпись на бронестекле.

"Включение резервного источника".

"Заряд батареи сорок шесть процентов"

Вадим уже понял, что его спасло только то, что китайский стрелок попал в батарею. Жаль что в основную, запасная еще не успела зарядиться, как следует.

Китаец посчитал, что уничтожил врага и вместе с последним, оставшимся в живых из шести тяжелых пехотинцев ввязался в позиционную перестрелку с двумя оставшимися "витязями".

Вадим, используя дерево как опору, быстро поднялся на ноги, вскинул свой пулемет и прицелился в своего обидчика. Но увы, гранат в обойме не осталось, о чем сообщил сухой щелчок. Стрелять же китайцу в спину из пулемета ненадежно, по той же причине по какой китаец не смог убить его самого гранатой. Вадим, отбросив пулемет, бросился на врага в буквальном смысле с кулаками.

Китаец в последний момент что-то почувствовал и даже успел развернуться, но это все что он смог сделать. Чтобы прицелиться и выстрелить, у него уже не оставалось времени. Куликов со всей силы врезал стальной рукой своего "витязя" в забрало китайского тяжелого пехотинца.

Второй удар свалил китайского стального солдата и Вадим нанес удар ногой по голове. Шлем совался с креплений и откатился. Удивительно. Но китаец был все еще жив и даже в сознании. Он что-то дико закричал, но Вадим заткнул его крик, наступив на голову врага.

Послышался треск расколовшегося черепа.

Последний, оставшийся в живых, китайский тяжелый пехотинец, осознав, что остался в одиночестве, бросился бежать. Глупо и бесполезно.

Сразу две гранаты настигли его в спину.

— Проверьте, — приказал Вадим, поскольку сам являлся примером того, что попадание в спину не гарантия смерти.

Никто спорить не стал, ближайший "витязь" быстро подошел к поверженному врагу лежащему лицом вверх, и разрядил очередь в забрало шлема.

— Все целы? — спросил Вадим, подбирая свой пулемет.

— Я в порядке, — первым отозвался Коростин.

— Я в норме, контузило чуток… А вот Таганке не повезло как и Топтуну… Завалили, ублюдки… — прошептал Бардов.

— А ты сам как? — спросил Коростин.

— Ничего… Батарею только посмотри…

— Да тебе ее вырвало на фиг! Только кусок на дне остался…

Из разрушенного паза вытащили разорванный кусок батареи. Кое-как закрепили на корпусе запасную, снятую с "витязя" погибшего подчиненного Бардова. Менять разрядившуюся придется в ручном режиме, но это хоть что-то.

— Все, уходим.

Вадим призывно махнул рукой и пошел по тропе.

— Демон, ты не туда пошел… Тебя похоже еще сильнее приложило чем меня… Мы как раз оттуда пришли, куда ты собираешься… Нам в другую сторону…

— Я знаю… Планы немного поменялись. Китайцы как раз будут нас искать именно в той стороне, посчитав, что мы прорвались сквозь заслон и рвем когти дальше. А мы вернемся обратно и спрячемся в овражке обросшем колючим кустарником, мимо которого недавно прошли…

— Хм-м… может сработать.

Бардов поплелся за Куликовым и Коростиным.

— Стой, Оптимус… — остановил Анатолия Вадим, который за время разговора Вадима с Бардовым ушел вперед.

— В чем дело?

— Не вертись… У тебя таблетки сыплются из контейнера… порвало его…

— Ч-черт!

— Ничего, сейчас поправлю.

Вадим подошел и сжал алюминиевый контейнер манипулятором, смяв места разрыва, так чтобы из него больше ничего не сыпалось.

— Сойдет на первое время.

— Много высыпалось?

— Не знаю…

— Надо собрать…

— Нет времени… Хорошо еще порвало поверху, а то так бы вообще…

— Тогда ладно.

Проверив контейнеры друг друга, "витязи" дали ходу, собираясь спрятаться под самым носом у китайцев. Не зря же говорят, что прятать лучше на самом видном месте… Тем более что они сейчас вряд ли будут так же активно заниматься поиском, ведь враг обнаружен, его нужно только успеть настичь.

* * *

Тройка "витязей" успела укрыться в овражке всего за пару минут до того, как по тропе пробежала группа китайских тяжелых пехотинцев, а потом над местом боя, дошедшего до рукопашной, стали кружить вертолеты: разведывательный и пара штурмовиков. Но к счастью для беглецов, они наматывали круги уходя все дальше на юго-запад, туда куда должны были убежать русские.

Наступал рассвет.

— Небеса сегодня определенно на нашей стороне, — заметил Коростин.

Тяжелые свинцовые тучи стелились низко над землей, укутывая перевалы уральского хребта, а с севера шел снежный фронт.

— Идем навстречу снегу, — приказал Вадим, — тем более нам как раз по пути…

Снежная пелена надежно укрыла "витязей" словно дымовая завеса и бойцы вздохнули с облегчением, ведь при такой маскировке их точно не найдет ни один разведчик. Хотя расслабляться, конечно, было рано, тем более отдыхать. Тяжелые пехотинцы уходили все дальше на север, пока китайцы занимались бесплодными поисками русских, провалившихся как сквозь землю, демонов.

Сутки шел спасительный снег и все это время, "витязи" на максимальной скорости, двигались к своей цели, вновь проходя через места боев. Руки у китайцев еще не дошли, чтобы похоронить всех убитых не то что врагов, но даже своих. Слишком уж велик фронт работ, да и не к спеху это, пока зима, все сковало холодом и не гниет… Так и лежали вперемешку русские и китайцы, осыпаемые снегом.

Здесь, в подорванных окопах, в относительно целых участках беглецы, заимствуя у мертвых, запасались провиантом, боеприпасами и спецпрепаратами в частности энергетическими, чтобы не свалиться и не уснуть на ходу от невыносимой усталости и антирадиационными средствами, потому как все свои уже давно были употреблены.

И снова движение.

— Воздух на четыре часа! — крикнул Бардов.

"Витязи" тут же замерли под деревьями, но по поведению вертолета, сменившего курс и пошедшего в строну затаившихся тяжелых пехотинцев, стало ясно, что они обнаружены.

— С-суки… — ругнулся Юрий, переводя найденную "иглу" в боевое положение.

Вскинув "иглу" Юрий выстрелил, но поспешил. Нужно было подпустить разведчик поближе, а так, тот успел среагировать, уходя в противоракетный маневр густо разбрасывая ложные цели.

Ракета прошла мимо, но это не остановило Бардова, и он стал перезаряжать ПЗРК.

— Не уйдешь, гад…

— Не траться, — остановил его Вадим. — Это всего лишь разведчик. Он того не стоит. Тем более что уходит. Оставшиеся ракеты потрать на штурмовики, когда они прилетят.

— Хорошо.

Юрий зарядил комплекс ракетой, но стрелять не стал.

— Уходим.

— Далеко еще?

— Вот этот перевал перемахнем и будем на месте, — успокоил Бардова Коростин.

— Не успеем…

Это было очевидно всем, но делать нечего, нужно идти. Не сидеть же на месте и ждать китайцев?

Штурмовики, наведенные разведчиком не заставили себя долго ждать, всего пару часов, "витязи" только-только начали подъем на перевал, который им следовало преодолеть. Только на этот раз Бардов не спешил и выцеливал до последнего момента, с соответствующим результатом.

Подбитый штурмовой вертолет, сильно дымя пробитым двигателем и кренясь, стал уходить прочь. Но вот второй штурмовик отработал по целям от всей души. Но он все же поспешил, пилот не мог оставить без внимания то что случилось с его ведущим и разброс реактивных неуправляемых снарядов оказался довольно велик.

Впрочем, осколки все равно хорошо потрепали броню залегших в малейшие пригодные для укрытия ложбинки "витязей". Вертолет ударил из пушек и по склону пробежала неровная линия взрыхленной снарядами земли.

"Витязи" ударили в ответ из своих пулеметов. Но это для брони штурмовика что горох. Бойцы это понимали, просто они хотели заставить пилота понервничать и допустить как можно больше ошибок, чтобы выиграть время, лишние секунды, для Бардова заряжающего последнюю ракету. А если повезет, то пули повредят грозные противотанковые управляемые ракеты на пилонах и тогда уже самому штурмовику не поздоровится. Но увы, ракеты не взорвались, а это значит, что они сейчас сойдут с направляющих…

Вертолет под огнем пулеметов "витязей" стал ровно выходить из виража с заходом на цель. Пилот уже убедился, что ему ничего не грозит.

— Юр!

— Сейчас…

Бардов, наконец, произвел все необходимые манипуляции и вскинул "иглу" на плечо. Ракета унеслась к цели, оставляя густой дымный след. В этот же миг пустил свои ракеты штурмовик.

Но "витязи" оказались слишком подвижными и маневренными целями по сравнению с танками. А уж пилоты расстарались, спасая свою жизнь, да так что, наверное, поставили рекорды по скорости движения, а главное по непредсказуемости маневра по пересеченной местности.

По крайней мере, Куликов до сих пор не вытворял ничего подобного, но взрыв все равно раздался слишком близко. Ударная волна подняла тяжелого пехотинца в воздух как пушинку, грохнула об землю, а потом в довершение ко всему на него обрушилась, наверное, тонна этой земли вперемешку с камнями, глухо бивших по броне.

"Хорошо, что мы на этот раз контейнеры с урановыми таблетками снять успели, — подумал Вадим, очнувшись после нескольких мгновений беспамятства. — Иначе бы все топливные элементы по горе разбросали бы…"

В глазах уже привычно мутило, тошнило, во рту чувствовался привкус крови и перебивавший его вкус желчи. Но больше всего беспокоил вертолетный стрекот, доносившийся до ушей, словно сквозь вату.

— Увернулся все же гад…

Мобилизовав все силы Куликов рывком вырвался из плена укрывшей его земли с мимолетным удовлетворением отметив что пулемет все еще у него в руке.

— Оптимус-Прайм! Бард!

— Здесь Оптимус…

— Я тоже… цел… вроде бы…

Вадим увидел метрах в пятидесяти тяжело поднимающихся "витязей" своих товарищей. Все без оружия. Бардову стал бесполезен комплекс, а Коростин выронил свой пулемет и сейчас его искал, ворочая головой.

Китайский штурмовик же, отделавшись от "иглы" снова заходил на цель. Он выбрал групповую цель, считая, что их легче будет поразить. И действительно, "витязи" Бардова и Коростина находились на одной линии. Зашлась злобным лаем пушка китайской вертушки, но тяжелые пехотинцы не собирались подставляться и бросились в разные стороны, так что фонтаны земли пробежали между ними.

Вертолет снова сделал вираж, только на этот раз своей целью пилот выбрал уже Куликова.

Вадим хотел вскочить и убежать, но он только чуть не упал. Вестибулярный аппарат, перенесший так много сотрясений, подводил, он уже просто не мог восстановиться так быстро после очередной травмы как раньше.

— Э-т твою душу…

Смерть неумолимо приближалось. Вадим все видел как в замедленном воспроизведении. Вот заполыхали пушки в носу вертолета и по земле побежали фонтанчики разрывов, полетела щепа от перерубленных деревьев, хвоя, ветки…

Он понял что не успеет ничего. Еще пара мгновений и его убьет.

Неизбежная близкая смерть. Когда ее наступление измеряется мгновениями делает человека необычайно спокойным, кого-то даже погружает в ступор, оцепенение когда не пошевелить ни единым мускулом, ни произнести ни звука, ни моргнуть.

Но Вадим в эту секунду ощутив спокойствие, бился до конца, собираясь умереть в бою. Он поднял свой "кистень" и нацелил его задрав ствол к верху так, чтобы граната могла взлететь в воздух на подобие минометной мины и улететь как можно дальше и выдал серию из пяти гранат, выстрелив всю обойму. Последняя граната покинула ствол подствольника в тот момент, когда дорожка разрывов поглотила "витязя".

Вадим этого уже не видел, но видели его товарищи, как на теле вертолета хлопнули два взрыва. Целых две гранаты из пяти попали в цель. Одна граната угодила по левому двигателю, а вторая в бронестекло первого пилота и плазменная струя в одно мгновение зажарила его, второй пилот отделенный перегородкой от первого, попытался взять управление на себя, но не успел. К тому же был поврежден двигатель и вертолет врезался в гору, ярко полыхнув оранжево-дымным взрывом.

— Демон!!!

Товарищи бросились к Куликову осыпанному землей.

— Демон, ты жив?! Демон!! — кричал Коростин, встряхивая "витязя" Вадима за плечо. — Очнись.

— Тихо… Откройте забрало… ничего не вижу… — прохрипел Куликов, очнувшись от тряски.

Забрало замутившееся от попадания осколка полезло наверх, и Вадим смог увидеть серое небо и своих товарищей.

— Ну ты стрелок однако! — засмеялся Бардов. — Это ж надо, завалить вертолет из подствольника!

— Помогите мне встать… нам нужно спешить…

Вадиму помогли подняться, поддерживая, чтобы не упал. Правая рука не слушалась.

— Сервопривод правой руки полетел…

— И оружие твое в хлам… — добавил Юрий, подняв все, что осталось от "кистеня".

— Плохо…

— К черту оружие, к черту сервомоторы рук. Ты ходить можешь?

— Могу.

Вадим продемонстрировал подвижность ног. Осколки не задели их благодаря тому, что он сидел.

— Все, идем…

— Сейчас только таблеточки прихватим, — напомнил о топливе Коростин.

— Ну да.

* * *

Вадим смог идти только приняв тройную дозу энергетических препаратов, но и после этого его шатало из стороны в сторону, как пьяного на палубе небольшой лодки в штормовую погоду. Кому-нибудь из товарищей приходилось то и дело страховать его от падения.

Потом у сервдоспеха Вадима начались неполадки с сервомоторами, они не могли не начаться, побывав под подобным обстрелом. Потекли технические жидкости, но ресурса моторов хватало, чтобы работать какое-то время без них. Чтобы хоть как-то снизить нагрузку на поврежденные узлы, с покалеченного "витязя" пришлось сбросить все лишнее: боеприпасы, запасную батарею и навесную броню. От последней, прямо сказать, остались одни ошметки, которые не защитят и от пистолетной пули. Уран только остался на месте.

Вертолет-разведчик держался на почтительном расстоянии, не пытаясь приблизиться и обстрелять "витязей" из своих пулеметов, потому как пилоты видели странную и оттого ужасную гибель штурмового собрата. Что уж говорить о них, без нормальной брони.

Троица спешила. Все понимали, что разведчик наверняка координирует движение групп китайских групп зачистки и на эту странную троицу, зачем-то таскающую с собой урановое топливо (таблетки что высыпались из контейнера Коростина, не могли не обнаружить) направлены все кто близко и даже далеко, дабы не дать им уйти и узнать эту их интригующую тайну.

Все это заставляло бойцов торопиться, выкладываться не то что на сто, а на двести, триста и даже пятьсот процентов. Хотя казалось бы, куда уж больше? Но когда под угрозой жизнь, то люди для своего спасения могут сотворить и не такое.

"Китайцам не успеть нас отрезать от бункера, не успеть… даже вертолетам не успеть… — мысленно, как молитву повторял Куликов. — Иначе это будет уже не закон подлости, а вселенская несправедливость…"

— Что ты там бормочешь? — спросил Бардов, помогавший ему спускаться с горы.

— Ничего…

— Оптимус, ну где это ваш чертов бункер?!

— Где-то здесь… Сейчас…

— Демон… может ты сориентируешься?

Куликов усилием воли собрав глаза в кучу и сфокусировав все время, расплывающийся взгляд осмотрелся по сторонам.

Да они действительно на месте. Почти…

— Нам нужно чуть ниже метров на сто и правее.

— Точно! — подтвердил Коростин.

— Живее! — подстегнул всех Юрий. — Я вижу самолеты у горизонта!

"Витязи" посвистывая, гудя и громыхая, побежали ко входу в бункер. А самолеты, наводимые вертолетом-разведчиком уже заходили на цель. Против тех ракет, а еще пуще бомб, что висят на подвесках китайских МиГов или Су или их условно собственная разработка "J", ничего спасти не могло по определению, "витязей" разорвет просто ударной волной.

Вот и вход в бункер, такой же каким его оставили Куликов, Коростин и Филиппенко, когда они уходили. Тут никого не было, никто не потревожил маскировку. А чтобы не демаскировать вход, уходящие не ставили мин ловушек и банальных растяжек, потому сразу же приступили к открытию.

— Быстрее Оптимус!

Заскрипела на ржавых петлях дверь.

— Заходите!

Первым в темный узкий коридор втолкнули Вадима. Он не удержался и упал. От удара даже закрылось забрало шлема.

— Они уже пускают ракеты!!!

В коридор влетел Бардов, и последним, закрывая тяжелую дверь протиснулся Коростин.

Чудовищной силы удар сотряс землю. Дверь, что Коростин не успел закрыть, открыло и тугая ударная волна ворвалась в коридор заставив "витязей" кувыркаться по полу, стукаясь о стены и даже потолок конечностями.

Грохнул новый удар, не выдержали бетонные перекрытия, и часть коридора у выхода обвалилась. Стало совершенно темно, только этого уже никто не увидел, потому как погрузились в пучину тьмы уже сознания несколькими мгновениями раньше.

Глава 23

Вадим очнулся от резкого звука упавшего на пол чего-то стального. Он резко приподнялся на руках и тут же замер, в глазах помутилось, подкатила тошнота. Но его движение заметили.

— Извини что разбудил, — сказал Анатолий Коростин. — Не удержал… У моего "витязя" тоже неполадки начались после кувыркания по коридору.

— Ничего… Что это?

— Запасной фрезер для разрыхления горных пород.

Коростин поднял с пола фрез и понес его дальше к "Кроту".

— Давно я в отключке?

— Да часов шесть будет…

— Что китайцы?

— Да бог их знает… Наверное пытаются пробиться к нам, только это будет пожалуй даже потруднее чем тогда в тоннеле. Тут бетона навалило…

— Что "Крот"?

— Нормально. Еще часа два-три до выхода реактора на нормальный режим работы. Мы как спустились, я почти сразу стал наполнять тепловыделяющую сборку нашими урановыми таблетками.

— Хватило?

— Нет конечно… Но где-то на семьдесят процентов заполнили.

— Думаешь хватит?

— Должно хватить…

Коростин вернулся к стеллажу и взял еще один ящик с запасным фрезером.

— Где Бардов?

— Наверху. Слушает как близко подобрались китайцы и заодно продуктами запасается. Сейчас должен подойти…

И действительно вскоре послышались шаги сервдоспехов Юрия. Сначала в ангар залетели мешки с крупами и вермишелью, а потом протиснулся сам Бардов.

— Наконец очнулся… Хорошо, что ты тоже безногий как и я.

— В смысле?

— Твоему "витязю" так досталось, что будь у тебя ноги, их бы сейчас все равно не стало. По крайней мере, одной точно.

— Это да, — с легким смешком подтвердил Коростин. — Завернуло твоему "витязю" ногу, так что просто ужас. Кто-то из нас на нее упал, когда ты лежал на спине, а нога соответственно была задрана вверх и опиралась на стену. Можешь сам представить…

— Ладно… — прервал описания Анатолия Вадим, живо представив себе описанную им картину. Перелом получился бы такой, да еще с разрывами мышц и сухожилий, что мама не горюй. — Что китайцы Бард?

— Копошатся… Пытаются прочистить проход взрывами, но бетонные плиты им очень мешают. Хорошо бы еще дополнительное минирование с нашей стороны произвести, но увы, нечем. Разве что из перловки сварганить, — усмехнулся Юрий.

— А я слышал, манка хорошо взрывается! — хохотнул Анатолий. — Распыляешь ее небольшим взрывом и поджигаешь! Принцип объемного взрыва.

— А также сухое молоко, мука, мелкая древесная стружка, угольная пыль и прочее в том же духе. Только ничего из этого у нас нет. Даже пресловутой манки и муки.

— Кроме дизельного топлива, — напомнил уже Куликов.

— Уп-с… совсем про горючку забыли, — задумался Бардов. — Может сработать.

— Да, пожалуй имеет смысл заняться, — согласился Коростин. — Вот я только погрузку закончу… Хотя немного взрывчатки у нас есть. Пять тротиловых зарядов.

— Тогда чего всякой ерундой заниматься если все есть? — удивился Юрий.

— Этой взрывчаткой мы завалим за собой проход. А то китайцы нас быстро догонят и возьмут на абордаж. А так мы за собой все двери закроем и мосты спалим. Пока проберутся, мы уже будем далеко.

— Ах вот оно что…

— Ладно, подрывники… Сколько китайцы еще провозятся? Есть мнения?

— От часу до двух я думаю, — ответил Юрий Бардов. — Хорошо еще что они поздно начали, всего час назад. Пока сюда добрались, пока взрывчатку доставили. Когда они доберутся до нас, мы уже смоемся.

Вадим перевел взгляд на Анатолия.

— Ты говорил, что до разгона реактора еще часа два-три…

— Да. Потому предлагаю реально подумать о минировании верхних этажей самодельными вакуумными бомбами. Немного гранат у нас есть. Патроны. Все это нужно как-то использовать, чтобы задержать противника на верхних этажах, пока реактор, как ты выразился: не разгонится на полную мощность.

"Крот" загрузили продуктами и запасными частями, после чего стали думать как из имеющихся скудных средств изготовить сколько-нибудь мощные бомбы.

— Вариантов немного, — сказал Коростин. — Мы можем заполнить канистры топливом и привязать к ним гранаты.

— А как их активировать? — поинтересовался Бардов. — Они же подствольные, чеки нет, растяжку не поставить. Только от удара взрываются.

— Значит, сделаем растяжку таким образом, чтобы все это падало на пол и взрывалось.

— Ну, в принципе можно.

— Тогда делаем… — сказал Анатолий. — Десять двадцатилитровых канистр у нас есть. — Гранат хватит. Для надежности даже можно по две присобачить. Все равно они нам уже без надобности.

— Ну не скажи…

— Потому что с тем что останется, сколько тут, штук шесть-семь? нам все равно не отбиться. Так что нечего скупиться.

— Ну, тоже верно, — согласился Бардов.

* * *

Пока Бардов и Коростин устанавливали мины, подвешивая их к потолку, как-то их там маскируя, Вадим не потерявший свой сервдоспех обживался внутри "Крота", вспоминая то, что он совсем недавно изучал: как управлять этим чудовищем.

Сейчас, когда запустили ядерное сердце этого древнего монстра Холодной войны, Вадиму стало, мягко говоря, неуютно. "Крот" очень стар, об этом кричало буквально все: приборы управления, стрелочные датчики контроля, сигнальные "лампочки Ильича", сам ядерный реактор (тогда их еще и строить-то нормально не умели, о чем свидетельствовали многочисленные аварии) и турбины, электродвигатели. И то, что он большую часть своей жизни провел в спячке, стоя на консервации и внешняя среда его практически не тронула, ничуть не меняла отношения Куликова к этому динозавру технической мысли.

Но в то же время что-то заставляло Вадима трепетать перед этим монстром. Да он стар, но он работает, просыпается от спячки длиной в восемьдесят лет и, судя по примитивным датчикам, его пробуждение происходит без эксцессов. Это что-то да значило.

Вернулись минеры.

— Установили?

— Да, — кивнул Коростин, усаживаясь в командирское кресло. — А как ведет наш малыш? Не шалит?

— Скорее уж старик?

— С какой стороны посмотреть…

Бардов взобрался в свободное кресло, на котором должен был сидеть погибший Филиппенко.

— Ну, вроде все в порядке, — отметил Анатолий, осмотрев показания приборов. — Реактор вот-вот выйдет на рабочий режим. Турбины уже дают восемьдесят процентов энергии. Можем уже проверить работоспособность фрезеров и шнека.

— Пробуй, — кивнул Вадим. — Нужно опробовать все элементы на холостом ходу, пока можем.

— Слушаюсь!

Коростин уверенно принялся за работу и вскоре со стороны двигательного отсека послышался надсадный гул, а "Крот" при этом завибрировал.

— Пойду посмотрю как работает, — встал Анатолий и вышел.

Вернулся меньше чем через минуту.

— Все работает просто отлично!

— Дымком тянет, чуете? — забеспокоился Юрий. — Как бы там не загорелось чего?..

— Да, похоже… — согласился Вадим.

— Ничего, потянет и перестанет. Работу перископа проверим…

Коростин работал уверенно и увлеченно.

Завибрировала и полезла вверх труба, что стояла прямо по центру командной рубки.

— А я-то думал, что это за хрень такая, — нервно посмеялся Юрий.

Труба поднялась, и Анатолий отделил ручки перископа и приник к окулярам.

— Тоже нормально. Теперь ходовая часть…

"Крот" резко качнулся вперед, немного прокатился и после удара встал. Коростин поспешно выключил двигатели.

— Все работает. В стену уперлись…

— Кстати, как мы отсюда выберемся? — поинтересовался Юрий Бардов. — Стены ведь кругом. А развернуться, чтобы воспользоваться дыркой что вы раньше проделали вряд ли получится.

— А мы и не будем корячиться. Поедем прямо вперед!

— Через стену?!

— Ну да! Бетон старый, толщина его не ахти какая, так что он не крепче какого-нибудь песчаника. Ну а если покрепче, то ненамного… Не гранит же, в конце концов.

— Ну… тебе виднее.

— Интересно, что там китайцы? — забеспокоился Куликов. — Пробрались уже внутрь?

— Наверняка, — кивнул Анатолий. — Мы когда мину у выхода ставили, они уже в дверь скреблись. Минировали наверное… Более того, я уверен, что уже как минимум одна наша мина сработала. Это их задержит, сделает осторожнее…

— Что реактор?

— Да уже разогнался…

— Тогда может начнем выбираться или китайцев будем ждать, чтобы шоу перед ними устроить?

— Китайцев ждать не будем. Шоу они смотреть не станут, даже скорее всего постараются помешать премьере… Ну что, погнали?

— Погнали…

Юрий напряженно кивнул.

— Поехали…

— Ну поехали, так поехали…

Анатолий повторил манипуляции и шнек с фрезерами заработали, начав вгрызаться в бетонную стену подземного ангара, после чего подал мощности на гусеницы, чтобы усилить давление фрезеров на стену. "Крот" усиленно завибрировал, снова потянуло гарью вплоть до явственно видимого дыма.

— Ничего… это остатки консервирующих смазок сгорают…

На приборной панели зажглись какие-то лампочки, предупреждающие надписи, на которые Анатолий довольно быстро реагировал несмотря на то, что однорукий, заставляя тревожные сигналы потухать.

Вадим и Юрий сидели, как пришибленные боясь даже вздохнуть, не то, что вмешаться в работу.

"Вот что значит программист… — невольно подумал Куликов. — Все схватывает на лету, при этом понимая суть вещей".

— Стена все же оказалась крепковата, но "Крот" ее грызет…

Надсадный вой и скрип говорили что "Крот" действительно старается изо всех сил. Вдруг субтеррина легким рывком подалась вперед.

— Мы сделали ее! — воскликнул Коростин. — Мы прогрызли выход!

"Крот" действительно стал двигаться с гораздо более чувствительным ускорением.

Вдруг послышались какие-то глухие дробные удары, сверху, снизу, слева и справа.

— Что это? — обеспокоился Юрий да и Вадим вместе с ним.

— Кажись китайцы в ангар ворвались и по нам палят что есть дури…

Вслед за дробными пулевыми попаданиями послышался гораздо более мощный удар.

— Уп-с… а это уже кажись подстволка… Хорошо корпус титановый, толстый, не пожалели материалу, выдержал… А то так бы зажарились сейчас. Один брикет придется им так бросить…

Анатолий посмотрел то на Юрия, то на Вадима, наверное, ожидая, что кто-то из них бросит китайцам взрывчатку и отпугнет их пока "Крот" окончательно не выберется из ангара и не скроется в земле.

Потом его взгляд упал на их ноги.

— Ну да, все придется делать самому… Вот ведь команда подобралась…

Коростин встал и быстро отбежал к хвосту. Тем временем обстрел продолжался, в том числе и из подствольных гранатометов. Экипажу оставалось надеяться, что китайцы не попадут в одно и тоже место дважды, такого попадания даже титановый корпус не выдержит, несмотря на свою немаленькую толщину.

— Держите, уроды! — донесся выкрик Коростина.

Китайцы оценили вылетевший из "Крота" подарок и перестали молотить по нему почем зря, скрывшись в коридоре.

Рвануло. Китайцы тут же поспешили обратно за неведомым убегающим от них в землю чудищем, но субтеррина уже углубилась в землю и стала невидна, продолжая уходить все дальше.

Снова стали барабанить выстрелы, но уже только по корме.

— Держите еще ублюдки!

Второй брикет вылетел наружу. И в ответ застучал пулемет "витязя", чтобы китайцы совсем уж не наглели. К тому же в корме толщина корпуса наверняка меньше и граната вполне может ее взять. Так что попугать китайцев не мешало. Впрочем стрелял он недолго. Всего полминуты, после чего поспешно закрыл дверь и почти сразу грохнул второй взрыв.

Коростин решил удостовериться. Что все сделано как надо, открыл дверь и внутрь, тут же ворвалась волна пыли и дым сгоревшей взрывчатки.

— Порядок, — довольно произнес Анатолий, вернувшись на свое место. — Первый завал есть. Через пять минут сделаем второй и так далее. Включай систему жизнеобеспечения, Демон.

— Слушаюсь капитан! — дурашливо отдав честь, ответил Вадим и принялся за работу.

— А ты изучай остальные системы, — перебросил Юрию толстую книгу Анатолий.

— Есть!

Настроение у троицы было откровенно радостное, ведь они оживили-таки этого динозавра, и более того, он унес их от верной гибели, прогрызя бетонную стену, защитил от пуль и даже от кумулятивных гранат и продолжал уносить прочь.

Хотя расслабляться, конечно, не стоило. Субтеррина старая, древняя, и в любой момент могли начать возникать неполадки, и не дай бог, если в реакторе… Впрочем, тут любая серьезная неполадка могла стать фатальной. В конце концов, они не в подводной лодке под водой, откуда еще можно всплыть, надев акваланг и выйдя через торпедный отсек, а под землей и шансов на спасение случись что, нет никаких.

* * *

— Делаем примерно сто-сто двадцать метров в минуту, — доложил Коростин. — Общая скорость соответственно чуть больше шести километров в час.

— Даже не верится, что такой огромный монстр может так быстро двигаться под землей… — покачал головой Юрий Бардов. — Слушайте, а куда мы вообще пилим?

— Да, это действительно вопрос, — согласился Коростин. — Но на него мы ответить не сможем пока не "всплывем" и не сориентируемся уже на поверхности. Я лишь могу предположить, что мы идем в южную сторону.

— Так может, всплывем и уточним?

— Если всплывать начнем сейчас, то окажемся на вершине горы… Нужно чуток подвернуть и всплыть лишь через часок.

— Так поворачивай!

Коростин спорить не стал и задал новый курс движения "Кроту". Тот проскрежетал левым бортом из-за того что поворот получился излишне крутоват, но потом все стихло и субтеррина продолжила продвигаться сквозь толщу пород уральских гор.

— Не выскочить бы… А то как покатимся с горки и хорошо еще если как санки, а если колбаской покатимся?

— Не выскочим, — успокоил Юрия Анатолий. — База находилась у подножия горы, заглублена, а мы, судя по всему, идем без подъема и спуска. Весь вопрос в том как угадать время выхода, а то ведь можем проскочить ложбину и погрузиться уже в соседнюю гору. И так вплоть до того момента, пока не выскочим на Туринскую равнину.

— И далеко до нее?

— Километров сто.

— То есть часов двадцать-двадцать пять ходу?

— Даже чуть больше. Двигателям и узлам тоже надо периодически давать отдых, остыть, а то сожжем. Так что даже часов тридцать.

— Ё-моё! Так не пойдет. Пробуй выходить сейчас. А то пока туда, пока обратно, будем мотаться без толку…

— Попробуем… тем более что меня тоже не прельщает подобный вариант.

После очередного управляющего сигнала Коростина субтеррина начала подъем. Подъем то и дело приостанавливался и начинал работать бур перископа. Но когда перископ поднимался на полную высоту, то ничего кроме темноты не было видно.

— Не хотелось бы под каким-нибудь озером или речкой всплыть… а то из субтеррины переквалифицируемся в субмарину, — в очередной раз вглядываясь в окуляры перископа, произнес Анатолий.

— А тебе какая печаль? — удивился Юрий. — Нам в принципе ничего не угрожает.

— Воды боюсь.

Вадим недоверчиво посмотрел на Коростина. Ведь именно Анатолий пошел за ним в воду, когда он застрял в тоннеле, увлекшись в исследовании.

— И потом, вся водичка запросто утечет в наш тоннель.

— Да нам-то какая разница теперь? Теперь уже все китайское…

Как ни пытался экипаж старинной субтеррины остановить подъем в считанных метрах от поверхности земли и оглядеть окрестности в перископ, но вышло все иначе, они полностью вылезли из земли, но хорошо что хоть не под водой.

Перископ свободно вышел из корпуса и троица по очереди могла рассмотреть пейзаж за бортом. Впрочем, смотреть особо не на что, потому как вышли посреди леса и кругом, соответственно, одни деревья.

— Оно даже к лучшему, — произнес Коростин. — Не будем так заметны.

— Я бы так не сказал, — не согласился Вадим из кормового выхода, открыв дверь. — За нами такая просека поваленных деревьев, так что это обязательно рано или поздно привлечет внимание китайских разведчиков. А они, я в этом уверен, сейчас на ушах.

— Да, действительно…

— Ну, так чего вы ждете? — в нетерпении удивился Юрий. — Определяйте местонахождение и уматываем отсюда.

Анатолий спрыгнул с подножки "Крота" и отбежал подальше, чтобы стальная масса субтеррины не влияла на старинный компас. Пока что для них было достаточно определить стороны света, чтобы рассчитать примерный курс движения. Уточнить можно потом.

Вся операция заняла несколько секунд, Коростин определи ориентиры и вернулся на борт.

— Все по местам!

Юрий и Вадим заковыляли в рубку управления. В кресла как всегда помог сесть уже Анатолий.

— Вот теперь можно рассчитать курс, — сказал он, достав карту. — Мы примерно вот здесь… — очертил Коростин довольно внушительный кружок примерно в двадцать тысяч квадратных километров. — Точнее указать не могу, но это не принципиально, главное ведь направление движения.

— Это точно, — подтвердил Юрий.

— А потому прочерчиваем его по прямой, строго на юго-восток.

* * *

— Куда? — мелено спросил как-то странно напрягшийся Бардов.

— На юго-восток, — где-то даже весело повторил Анатолий Коростин.

Но потом он увидел Юрия и веселье его пропало.

— Ты чего? Мы же не сдаваться едем и тем более не китайцам "Крота" перегоняем.

— Это понятно… А для чего?

— Найдем бомбу, Демон знает, где ее найти, и попытаемся рвануть Пекин.

— Вы с катушек слетели?!

— В чем дело Бард? — поинтересовался Куликов, хотя уже понимал, что именно происходит с давним сослуживцем. — Что тебе не нравится? Я действительно знаю, где достать бомбу…

— Это самоубийство!

— Ну почему же? Подкатим, заложим бомбу поставив таймер на пару-тройку часов и умотаем подальше.

— Да вы просто не доедете на этой рухляди до Пекина! Этот "Крот" на ладан дышит. Я просто убежден, что с ним вскоре начнутся всяческие неприятности! Не может быть эта техника надежной. Не зря ведь ее законсервировали и забыли!

— Доедем… — настаивал Коростин. — По крайней мере, мы должны хотя бы постараться.

— Нет, и не будем спорить…

— Почему? — спросил Вадим.

Бардов достал из-за пояса пистолет.

Пистолет являлся оружием самообороны пилота "витязя" если тому вдруг придется по каким-то причинам бросить свой сервдоспех. Правда толку от него никакого. Разве что застрелиться, чтобы не мучиться и не попасть в плен китайцам. Пилотам Первой Мировой тоже давали пистолеты, но не отстреливаться, а именно чтобы застрелиться, если самолет подбит и спастись нет никакой возможности и в землю живым врезаться не хочется (парашютами тогда еще не пользовались).

"И чего он с пистолетом внутри таскался?" – удивился Вадим.

Ни Куликов, ни Коростин пистолетов при себе не держали. Как оказывается, зря.

— По кочану, как говаривал наш инструктор… Прокладывай новый курс, водила.

— И куда же? На запад?

— Нет, не на запад… На юг.

— Зачем?

— Продам эту колымагу арабам и уже от них уберусь куда захочу.

— Не самое лучшее место для размахивания пушкой, ты не находишь? — заметил Вадим. — Выстрелит еще… повредишь, что-нибудь и тогда уже никто, никуда не уедет.

— Это чтобы вы были сговорчивее. Не будете шалить, и пули останутся в обойме.

— Юрий, зачем ты это делаешь? Ведь мы можем что-то изменить…

— Да ладно тебе, Демон! — пренебрежительно отмахнулся Бардов. — Что ты из себя тут строишь героя-патриота?! Или думаешь я не знаю кто ты на самом деле? Ты тот еще жук. Сам несколько раз пытался сбежать, причем один раз даже в боевой обстановке, когда нас забросили в тыл противника… Вернулся, правда, чтобы предупредить о приближении китайцев. А ведь если бы не они, так бы и смылся. Ведь так?!

Вадим кивнул.

— И потом, когда ты опоздал из увольнения на несколько дней, наверняка тоже пытался смыться. И потом не прекращал попыток за что и залетел в штрафбат. Ведь так?

— Все так… — снова кивнул Вадим. — Из неудавшегося побега мне, кстати, и известно о том где можно раздобыть ядерную бомбу.

— Это не важно. А важно то, что я не собираюсь подыхать вместе с вами в вашей идиотской авантюре, добраться на этом до столицы Китая.

— Ты можешь просто уйти… тем более, если не доверяешь "Кроту".

— Ага, щас, нашел дурака! Кругом китайцы кишат как муравьи в разоренном муравейнике. Я еще пожить хочу.

— Жить?

— Ну да! На тот свет мне интереса нет торопиться! Мне на этом нравится!

— Зачем тебе жить, Юр?

— То есть как это зачем? — опешил Бардов.

— Ну вот зачем? В чем будет заключаться смысл твоей жизни на чужбине?

— Просто в жизни!

— Может, существовании?

— Да какая разница?! Жизнь есть жизнь, как ее ни назови!

— Большая разница Юр. В каждом определении заключена большая разница. Твою страну, ярым патриотом которой ты когда-то являлся, захватят китайцы и кем ты станешь? Кем станут твои дети, если они у тебя есть или будут? Хотя, как я вижу их у тебя нет и вряд ли уже будут. Никем… Перекати-поле без родины, без корней, как евреи когда-то… но они хотя бы ее вновь обрели сто лет назад и сражаются за нее с арабами до сих пор. Или как цыгане сейчас.

— За еврея и цыгана ответишь, — угрожающе насупился Бардов, в котором вновь ярко проявилась его националистическая натура.

— Темнее менее факт остается фактом… Вот и "Крота" хочешь арабам продать… тем, кого за людей никогда не считал и называл черножопыми.

— Заткнись… они и сейчас для меня черножопые. Как и твоя сучка косоглазая… Я так понял именно от нее ты ублюдка завел, раз о детишках что-то разболтался?

Тут уже Вадиму пришлось проявить выдержку и не броситься на Бардова. Прыгать на ствол пистолета как-то глупо.

— Ведь это не будет жизнью, — продолжил Куликов, сделав вид, что не заметил выпада нацика. Сейчас у него другие цели. — Пройдет время и ты сам будешь себя презирать за то, что смалодушничал в этот момент, в тот миг, когда ты мог круто изменить ход событий. Возможно, даже в кардинально

— Ничего не изменится с подрывом Пекина, даже если до него удастся добраться. Или ты думаешь, что китайские руководители такие дураки что до сих пор сидят в столице? Ха! Как бы не так! Они давно в каком-нибудь секретном бункере отсиживаются!

"На самом деле я еду не Пекин взрывать, а якобы погодную установку, которая и не погодная установка вовсе, — подумал Вадим. — Но ведь не объяснять же сейчас ему все. Не поверит… Как не поверит Коростин. Это нужно показать, увидеть и убедиться, в том числе самому".

— Как знать… Может не изменит, а может даже очень все круто изменить. Они поймут, что уязвимы… Но главное шанс был, был и ты им не воспользовался. Сачканул как последний трус. Кем ты станешь в итоге? Ну продашь ты "Крот" арабам, хотя я в этом очень сомневаюсь, ну получишь деньги и переедешь в какую-нибудь нордическую страну… Германию может? Так там этих черножопых больше половины уже… И что, будешь уважаемым человеком? Да ничего подобного. Ты будешь никем, как все остальные кто уже сбежал и еще сбежит, и деньги, даже очень большие ничего не изменят. Совесть не отпустит тебя. Чтобы заглушить ее голос, ты начнешь пить и сопьешься, а то и вовсе сколешься, станешь ничтожеством. Ты не будешь жить, ты будешь существовать, как даже не знаю, кто… Так не лучше ли стоять до конца и если потребуется погибнуть вместе со страной, чем бежать из нее как какие-то крысы с тонущего корабля?

— Еще одно слово и я тебя пристрелю, клянусь, — буквально трясясь яростным шепотом, произнес Юрий Бардов. — Ты сказал уже более чем достаточно. А ты… Оптимус-Прайм, давай за штурвалы… мы и так слишком долго на виду. Повторяю: не вздумайте шалить. За себя ты можешь не волноваться, водитель мне нужен, а вот Демона я шлепну, тем более что есть за что.

Бардов действительно нацелился на Вадима.

— Ладно… — покладисто произнес Коростин, поворачиваясь к системам управления субтерриной. — Но рано или поздно ты потеряешь контроль. В конце концов, тебе нужно будет спать…

— Ничего, на этот счет я что-нибудь придумаю. На время остановок на сон, буду запирать вас десантном отсеке. Вы уж мне поверьте, вам меня не подловить и не провести.

— Верю…

Анатолий принялся за управление и Крот после рывка поехал по лесу с легкостью сбивая деревья вставшие у них на пути. "Крот" их даже не замечал. Только легкий стук свидетельствовал, что еще одно дерево рухнуло. Субтеррина ехала к обрывистому склону горы, чтобы войти в породу, по-другому она закапываться не умела. "Кроту" требовалась хоть какая-то возвышенность, в которую он мог упереться своим носом-буром и начать закапываться.

— Стой!!! — что есть силы и неожиданно для всех крикнул Вадим.

Громкий крик обычно парализует окружающих. Какие-то мгновения они пытаются понять, что произошло, в связи, с чем крик, может какая-то опасность?

С другой стороны если это крик-команда, то человек, приученный им подчиняться, в армии это особенно сильно развито, то команда выполняется незамедлительно, без раздумий и тем более обсуждений: зачем и почему.

Именно так все и произошло. Крик парализовал на мгновение Юрия, а элемент команды заставил выполнить приказ Анатолия. В итоге "Крот" резко встал, а Бардов ничего не успевший сообразить и сделать, слетел с кресла. Сверху на него бросился Куликов и завязалась борьба.

Дважды грохнул выстрел.

Вадим со всей силы ударил Юрия кулаком по затылку, целя в основание черепа, но промахнулся, слишком уж активно вертелся противник.

Грохнул еще один выстрел.

Куликов дотянулся до руки с пистолетом и подвернул ее.

Бардов снова нажал на курок, но после этого застыл и обмяк. Он попал себе в живот.

— Оптимус, ты цел?! — приподнялся на поверженном противнике Куликов.

— К счастью… нет.

— Не понял…

— Он попал мне в ногу. Трижды… Представляешь?! — засмеялся Коростин, демонстрируя ногу с тремя пятнами крови на штанах.

На самом деле ранен он оказался в обе ноги. Все три пули, попавшие в левую ногу, естественно вышли навылет, только третья попала в правую ногу выше колена и застряла там. Первые две потеряли в плоти скорость, закрутились и не пробили щитки закрывавшие оборудование. Только вмятины остались, да брызги крови.

— Но это все же лучше, чем, если бы пули разбили приборную панель и тем более внутренние потроха. Вряд ли бы что отремонтировать удалось бы.

— Да уж…

Одна из аптечек коими затарились бойцы пока шатались по полям сражений, находилась тут же, и Анатолий получил первую медицинскую помощь. Вадим остановил кровь и перетянул раны.

— Здорово ты это придумал с криком…

— Да уж, — снова повторил Вадим.

— А с ним что?

Куликов закончив с Коростиным перевернул тело Бардова.

— Готов… Что ж, может оно и к лучшему. Меньше народу, больше кислороду…

— Да уж, — отозвался теперь уже Анатолий.

Глава 24

Труп нацика выбросили наружу и "Крот" продолжил движение. Через пару минут он уперся в гору и начал зарываться в ее толщу.

— Думаю в чем-то он был прав, нам действительно надо повернуть на юг и идти на восток через Казахстан, — сказал Коростин.

— Зачем? Это же огромный крюк…

— Да, конечно. Но нам часто придется "всплывать" чтобы сверить курс. А китайцев сам понимаешь больше именно у нас, на наших полных воды равнинах, чем в сухих песках Казахстана. Больше вероятность быть обнаруженным во время очередного всплытия. Какая-нибудь тяжелая машина или даже танк может просто провалиться в нашу шахту там, где мы поднимались к поверхности и тогда нас быстро выследят и настигнут, а в Казахстане…

— Я понял. Поворачивай на юг.

Анатолий кивнул и стал разворачивать субтеррину.

— Ты как вообще? — спросил Вадим, имея в виду ранения.

— Нормально… Все равно инструментов для извлечения пули нет, да и не до операций сейчас. Лучше пусть внутри сидит… Идем восемь километров в час. Почти на максимуме.

— Это не опасно?

— Нормально. Тут грунт мягкий.

— В горах и мягкий грунт? — удивился Куликов.

— Мы не под горой идем. Я подправил курс и вновь вышел в седловину. Тут в основном, земля что надуло ветрами либо с равнин запада либо с востока, смыло с гор и осело между хребтами.

Вадим понятливо кивнул.

— Может, действительно на запад повернем, а? — предложил Куликов. — Пусть командование наберет реальный экипаж из специалистов по всем этим системам. Да и с бомбой возни не будет, сами снабдят "Крот" и не одной, да помощнее какой-то там тактической в пару килотонн.

— В чем дело, Демон? Уж не струсил ли и ты?

— Четыре раны – это не шутки.

— Ах вот ты о чем… Боишься, что не выдержу? Не беспокойся, выдержу. Мне тоже есть, за что умирать… А поворачивать на запад, это большой риск. Я уже молчу про то, что китайцы нас могут обнаружить по уже озвученным причинам. Мы просто не знаем где на данный момент пролегает линия фронта. Даже если она почти не сдвинулась, мы просто потеряем время. Пока туда пятьсот-шестьсот километров, пока обратно… Мы уже до цели доползем.

— Ну, это ты преувеличиваешь… До цели ни много ни мало, это если до Пекина, четыре тысячи по прямой.

"До моей цели всего трешник, но это тоже за глаза хватит, — подумал Вадим. — Месяц ползти с минимальными остановками, но с максимальной скоростью…"

— И, тем не менее, мы потеряем кучу времени.

Куликов согласился. Сейчас время решает все, но состояние Коростина его серьезно беспокоило. Это сейчас он держится молодцом, а что будет даже не завтра, а через пару часов, когда начнет проходить действие первой дозы обезболивающего? Ничего хорошего, это точно. Или ему все время пути на этой наркоте сидеть? Так ее просто столько нет.

Так что не оставалось ничего другого как сидеть рядом с Анатолием и смотреть как он управляет субтерриной, познавая систему управления не только в теории, но и на практике.

Признаться, Вадим тоже все время ждал, что "Крот" вот-вот начнет чудить, начнутся неполадки. А то и вовсе поломки, но ничего подобного не происходило. В связи с этим оставалось только сделать вывод, что эта модификация субтеррины оказалась весьма удачной, а проект закрыли как всегда в те времена, по политическим мотивам воспользовавшись первым же попавшимся поводом. То есть один генсек сменил другого и победивший начал закрывать программы, что курировал смещенный, из-за того что ими руководили люди, обласканные и верные попавшему в опалу руководителю. И сколько таких вот проектов таким вот образом было похоронено за всю историю? Глупо.

Коростин все-таки слег. Начался жар, слабость, в общем, все те "прелести", сопровождающие тяжелые ранения. Тут уже все зависит не только и не столько от медикаментов, ими кстати воспользовались по полной программе, сколько от силы самого организма, его способности к самовосстановлению.

— Ты главное не останавливайся, — попросил Вадима Анатолий, когда они вдвоем, неизвестно как, добрались до десантного отделения, теперь ставшего комнатой отдыха. — Ты справишься, я чувствую это… просто сроднись с ним, почувствуй его как самого себя. У тебя была машина?

— Да…

— И ты управлял ею, почти не задумываясь?

— Да…

— Вот это и есть чувствовать как самого себя. Постарайся и тут почувствовать то же самое.

— Я постараюсь.

— А я скоро встану, будь уверен… Иди, не нужно терять ни минуты.

— Хорошо…

Вадим вернулся и сел в командирское кресло субтеррины. Но легко сказать: почувствуй как самого себя, как чувствовал машину. Это ведь не машина, тут приборов как в самолете, причем авиалайнера.

"В экраноплане и то меньше было", — невольно вспомнил свой опыт управления незнакомой летающе-плавающей машиной Вадим.

Странно, но именно это воспоминание вселило в него уверенность, и Куликов взялся за рычаги управления.

— Делай, что должно и будь что будет…

"Крот" послушно дернулся под воздействием управляющих импульсов и продолжил движение в глубине почвы.

* * *

Управлять в одиночку субтерриной, чей экипаж составлял пять человек, было нелегко, но странное дело, Куликов действительно сроднился с этой странной машиной. В какой-то момент он по каким-то неосознанным причинам и чувствам научился предугадывать то или иное событие, ощущать состояние субтеррины как свое собственное.

Просто он чувствовал, что сейчас загорится лампочка, сигнализирующая о перегреве проходческого оборудования и действительно, через пару секунд зажигался тревожно красный сигнал. И тогда Вадим останавливал "Крота", чтобы фрезеры и проходческий шнек остыли, а заодно отдохнули двигатели.

Остановкой Вадим пользовался, чтобы осторожно осмотреться через перископ и в случае надобности подправить курс движения.

Пока остывало, что тоже происходило небыстро, Куликов имел возможность сходить попроведать Анатолия, но тот пока был еще плох, маялся в лихорадке. Не в силах ему чем-то помочь. Вадим решил чуть отвлечься и изучить сервдоспех Бардова.

"Ранения у нас схожие, — подумал он, — значит мы совместимы".

Другое дело, что каждый сервдоспех настраивался индивидуально и одно управляющее движение в чужом сервдоспехе, в лучшем случае, ничего не даст. Но эта проблема тоже решалась, лишь бы программное обеспечение было совместимо, ведь этот сервдоспех американский, ленд-лизовский, а не отечественный.

— Должен быть совместим, в конце концов, они предназначались для нас. Да и наши тоже, чтобы не изобретать велосипед, банально скопировали американские программы.

Так и оказалось, информационный блок не стал протестовать, когда Куликов вставил в него свой чип, содержащий все характерные особенности управления. Интерфейс даже на русском был.

"Загрузка завершена", — сообщил крохотный дисплей.

Вадим с большим трудом влез в сервдоспех Юрия и начал осторожно осваиваться в ограниченном пространстве. Все прошло без проблем: ноги слушались привычных управляющих сигналов, а об остальном стандартном оснащении можно было не беспокоиться.

— Боеприпасов бы только побольше.

Но рисковать и выходить наружу, чтобы на местах сражений собрать боеприпасы и прочие полезные в хозяйстве вещи, Вадим рисковать не стал. В конце концов, они уже в районе Челябинска, через который идет один из основных потоков вражеских сил стремящихся на запад.

Во время остановок также появлялось время что-нибудь приготовить и поесть, но увы, особым разнообразием похвастаться было нельзя. Перловка, гречка, вермишель, все это обрыло еще во время расконсервировании "Крота", но есть что-то все равно нужно, вот и приходилось поглощать эти припасы, кормить раненого, убирать за ним и снова садиться за штурвалы управления.

По-настоящему человек и машина могли отдохнуть только ночью, когда первый ложился спать.

И так продолжалось день за днем. Субтеррина двигалась на юг, стал потихоньку выздоравливать Коростин, что Вадима неимоверно обрадовало, уж очень он уже умаялся.

— Где мы уже? — спросил Анатолий, когда самый тяжелый период прошел и занял он целую неделю.

— Без понятия, — признался Куликов.

— А что показывают приборы? Сколько мы прошли?

— Если верить приборам, то мы прошли почти восемьсот-девятьсот километров. Но сам должен понимать, сколько из этих девятисот километров ушло на маневры.

— Все равно неплохо получилось… Итого мы уже в Казахстане или вот-вот там будем.

— Думаешь?!

— Уверен. По крайней мере, уже на границе. Думаю пора поворачивать на восток.

— Я тоже так считаю, — согласился Куликов.

— Только нужно сориентироваться ночью по звездам.

— Издеваешься?!

— Да не бойся… Через перископ это, конечно, сложновато будет, но главное все карты у нас есть, в том числе и звездная. А то если наудачу повернуть, то мы так можем такой зигзаг устроить, что окажемся где-нибудь в Сибири. Так что ты постарайся…

— А что мне остается?..

Ночью с перископом действительно пришлось изрядно повозиться, разглядывая звезды-ориентиры и уже, исходя из их месторасположения, рассчитать дальнейший курс по карте земли. Но, в конечном итоге, все было сделано, и Вадим согласился со словами Анатолия. Если бы он повернул на глазок. А он рассчитывал заложить вираж не менее чем на пятьдесят градусов в восточную сторону, то они действительно оказались бы где-нибудь на севере в Сибири. А так, рули пришлось отработать всего на двенадцать градусов, чтобы взять направление на юго-восток-восток с выходом к точке примерного расположения ядерной бомбы, которую еще нужно найти, и далее к пустыне Алашань.

"Почти по прямой пойдем", — обрадовался Куликов.

* * *

"Крот" шел на удивление легко и быстро. Пески Казахстана Тургайского плато и те немногие области плодородной почвы Тургайской ложбины, что также уже давно занесло песком, давались ему с легкостью.

— С Новым Годом, — во время ночной остановки на сон, глянув на часы, поздравил товарища Куликов.

— Думаешь, сегодня? — усомнился Коростин.

Они давно сбились со времени и знали лишь приблизительное число плюс-минус один-два дня. Даже в наручных часах ни у кого не оказалось счетчика дней. Электронные часы с их наворотами в условиях постоянного применения ядерного боеприпаса бесполезны, а в дешевых механических такая функция присутствовала редко.

— Да какая разница, днем раньше или днем позже? Можем хоть три дня подряд Новый Год отмечать!

— Верно… Жаль только что праздничного ужина не изготовить даже на один раз.

— Это да… Можно разве что праздничный салют устроить. Выйти на поверхность и разрядить пулеметный диск в небо. Трассеры будут хорошо видны.

— И пару ракет пустить! — засмеялся Анатолий. — Как раз пара штук завалялась!

— А после всего этого безобразия быстро-быстро зарываться обратно в землю и убегать, потому как такой идиотизм разве что слепой не заметит, а видно будет ну очень далеко!

— Да уж, — смахнул проступившую от смеха слезу Анатолий.

Китайцев на севере Казахстана было довольно много из-за того, что тут довольно развито железнодорожное сообщение и противник естественно активно пользовался имеющимися коммуникациями. Оставалось только держаться от железных дорог подальше и идти по центру между линиями, потому как тут китайцам делать нечего. Разве что патрули пускать против русских диверсантов, а диверсантов в Казахстане, надо полагать, хватало. Впрочем, повлиять они уже явно ни на что не могли. Слишком уж открыты тут пространства, чтобы организовать реальное противодействие как в том же Забайкалье. Любых диверсантов на раз обнаружит воздушная разведка. Разве что применять другие методы маскировки, но все равно эффективность будет крайне низкая. Если и проводить диверсии то разовые, но очень масштабные.

"С применением ядерных средств, — развил свою мысль Куликов. — Вот бы повстречать одну такую группу и не пришлось бы мою бомбу черт-те где искать, время тратить и подвергать себя опасности засветиться…"

Но Вадим никак не мог предположить, что буквально на следующий день, во время очередного "всплытия" для сверки курса и просто дать механизмам остыть, они увидят своих. Шесть человек передвигающихся довольно быстро не без помощи экзоскелета, прозванного ходулями.

Нет, сначала они продумали, что это все же китайский патруль, кому тут еще шастать и Вадим уже хотел убрать перископ, торчащий из земли как прыщ, а то не дай бог еще солнечный лучик на линзе блеснет и выдаст их с потрохами, но что-то заставило его с этим действом повременить.

— Ну, чего ты ждешь, заметят же! — поторапливал его Коростин.

— Погоди…

— Чего годить?!

Куликов сделал максимальное увеличение, какое только мог выдать перископ. Да и группа приблизилась, теперь до нее было не больше километра.

— Это наши…

— С чего ты взял?

— На рожи посмотри. Русские, сто процентов.

Коростин снова посмотрел и после короткой паузы спросил:

— Что делать будем? Объявимся или пусть себе идут дальше куда шли, а мы покатим дальше по своему маршруту?

— Помощники нам бы не помешали. Особенно во время поиска бомбы, — заметил Вадим.

— Это точно.

— Еще лучше, если бы у них была своя. Но в этом я сомневаюсь. Решено, всплываем.

— Как знаешь…

Убрали перископ, Анатолий тронул рычаги и субтеррина стала вылезать на поверхность. Остается только догадываться, что в этот момент испытали диверсанты, когда у них почти перед самым носом вздыбилась земля, и из нее стало вылезать что-то монстрообразное.

Хорошо, что стрелять не начали, потому как у них гранатометы были с гранатами посерьезнее, чем в подствольниках китайских солдат, пробило бы даже титановый корпус в один момент.

Куликов вышел наружу через верхний люк и помахал рукой залегшим бойцам.

— Эй! Не стреляйте только! Свои!

Ошалевшие солдаты медленно поднялись и стали неуверенно приближаться.

— Ты кто? — спросил их командир.

— Лейтенант Куликов.

— Куликов?!

В голосе командира диверсантов явно послышалось изумление, сродни недоверию. Дескать, ошибся, да и мало ли однофамильцев?

Вадим вгляделся в лицо командира диверсантов.

"Как же я его сразу не узнал?!" – в свою очередь изумился он.

— Коржаков?

— Куликов… — снова все также ошалело произнес бывший инструктор.

— Кто вы теперь по званию?

— Все еще старше тебя, Демон, хоть ты и лейтенант, во что мне, зная тебя, крайне трудно поверить…

— Капитан?

Коржаков кивнул.

— Залезайте внутрь, капитан. Нечего нам тут толпиться как на базаре.

— Куда залезать?! Что это вообще за мастодонт?! И откуда он у тебя?!

— Субтеррина "Крот". Средство подземной доставки ядерного заряда. Мы его нашли в горах Урала на одной базе и расконсервировали. Хорошая штука. Но залезайте же, а то обнаружат нас, мало не покажется.

Видимо вероятность обнаружения действительно была велика, потому как солдаты тут же зашевелились и по приказу командира начали взбираться на борт субтеррины, а потом спускаться внутрь.

Вадим задраил люк и Коростин сразу же повел "Крот" на глубину подальше от дыры в земле, которую он оставил. Оставалось надеяться, что ее вскоре припорошит снегом и она станет не так заметна как сейчас.

* * *

— Земля и впрямь тесна, а жизнь встречами полна, — усмехнулся Коростин, когда узнал кто такой капитан Коржаков для Куликова. — То Бардов этот, то теперь ваш инструктор.

— И как Бардов поживает? — тут же поинтересовался Коржаков судьбой еще одного своего бывшего подопечного и подчиненного.

Отсутствие ног у Вадима и руки у Анатолия, Коржакова несколько покоробило.

— Никак. Я его убил.

Брови капитана взлетели вверх.

Пришлось вкратце рассказать историю Юрия.

— М-да… — вздохнул Коржаков. — Так как кончил он, я думал, кончишь ты.

Куликов лишь ухмыльнулся.

— Ну, рассказывайте, герои, откуда вы взяли этого монстра и куда на нем путь держите?

Вадим поведал своему бывшему инструктору и эту историю, рассказав также о запрятанной им бомбе в горах Казахстана.

— Да, Демон, — совсем обалдевшим голосом покачивая головой произнес Коржаков. — Я не перестаю тебе удивляться… Я просто офигеваю, если не сказать больше!

— А вы в курсе, что он в штрафбате был?! — уже со смехом поинтересовался Коростин.

— Да?! Хотя это меня как раз не удивляет. Знал, что этим кончится. Удивляет, что он из него выбрался. Ведь не чисто ж по ранению, что называется искуплением кровью, выкарабкался? Такие как ты Демон, везунчики, под такие тяжелые раны случайно не попадают. Хотя и на старуху бывает проруха…

— Не случайно… — кивнул Вадим. — Но мы отвлеклись с обсуждением моего морального облика. Так как, капитан, вы со мной?

— Конечно, тем более что мы почти закончили свои дела. А теми делами, что остались в сравнении с открывающимися перспективами, можно пренебречь.

— Кстати, чем вы собственно занимались?

— Это секретная информация.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Куликов. — Все свои, никто никого не сдаст. Лично я надеялся, что вы устанавливали ядерные мины в каких-то узловых точках пересечения железных дорог и тогда мне уже не придется искать свою бомбу, и мы бы сразу могли бы пойти к цели, не делая пусть небольшой, но все же, крюк.

— Увы Демон, это не ядерная мина… То что ставили мы гораздо более страшное оружие – оружие отчаяния, — после долгой паузы признался капитан Коржаков.

— Что именно?

— Генная биология. Усовершенствованная.

— Генетического поражения? — хмуро уточнил Вадим.

Он конечно, сразу же подумал о Елене и собственном сыне, также несущих в себе гены монголоидной расы, против которых направлено данное оружие. Их она тоже коснется и убьет.

— Да.

— В чем же ее усовершенствование?

— В том, что она будет действовать медленно, но очень долго и обнаружить ее будет очень сложно. Мы поставили несколько вот таких капсул, — Коржаков достал из рюкзака солдата контейнер объемом на пять-шесть литров, — в верховья рек, в частности в Ишим. Если мы проиграем, окончательно проиграем, то эти капсулы, имеющие таймер, по истечении заданного времени, и если программа не будет отменена кодовым сигналом, начнут выдавать в воду партии своего адского содержимого, и соответственно они будут разноситься течением дальше уже на территорию России, занятой врагом. Другие группы поставили такие же закладки в остальные крупные реки, да и не только крупные. Во все, до которых мы смогли дотянуться, это, я уверен, вплоть до Енисея, а то и дальше.

— Понятно… И на сколько поставлен таймер?

— Этого я знать не могу. Он уже поставлен и изменить вручную его нельзя. Думаю, взяли с запасом. Другое дело, сколько именно отпустили аналитики в Генштабе России? Месяц? Два? Три?

— Паршиво…

— Да, хорошего мало. Теперь что касается твоего плана…

— Да?.. Что с ним не так?

— Все так, просто очень долго. Такими темпами мы только до твоей бомбы будем тащиться пятнадцать-двадцать дней. А потом до цели телепаться… Я уже молчу о ресурсе "Крота". Он же не вечен. Его нужно беречь на тот момент, когда он действительно потребуется.

— Мы бы и рады ускориться, но это весьма проблематично.

— Но по земле-то он может ездить как обычный транспорт?

— Конечно, но засекут ведь! Это очень большой риск! Субтеррина не может просто так взять и зарыться в землю, ей нужно препятствие, в которое она может упереться и начать в нем маневрировать. И если нас засекут, мы останемся на поверхности.

— Это здесь, на севере, засекут и то если не соблюдать элементарных правил осторожности. А вот на юге… Что касается препятствий, то с этим тут напряженка но не фатальная. В поле зрения всегда можно найти подходящий уступ для входа.

— Смысл маневра?

— Выиграем по времени очень серьезно. Сам понимаешь, каждый день это тысячи жизней на фронтах. Вот смотри…

Коржаков достал карту Казахстана.

— Итак, мы в данный момент вот здесь, юго-восточнее городка Урицкий… Сейчас сворачиваем на юго-восток и прорываемся под землей примерно сто шестьдесят-двести километров. Чтобы выйти из зоны плотного контроля со стороны китайцев. Выходим в районе слияния рек Ишима и Терисаккана. На это уйдет два-три дня. И далее снова поворачиваем на восток. Тут китайцев нет, делать им тут нечего, никаких коммуникаций, одна пустыня и разведки соответственно тоже почти нет. По Казахскому мелкосопочнику с легким изгибом к югу поднимаемся на север к твоим горам у озера Зайсан. Сколько тут… те же тысяча триста-полторы тысячи километров, только если идти поверху мы преодолеем этот путь за двадцать восемь-тридцать часов. Хорошо, увеличиваем его в три раза, на тот случай, что пару раз снова придется погружаться в землю. Сам считай экономию по времени, шесть-семь дней против двадцати. И не забывай про такой немаловажный аспект как ресурс "Крота", который вы и так хорошо помотали уже в горах Урала и здесь.

Вадим посмотрел на Коростина, тот поджал губы. План и вправду предложен толковый, хоть и с элементом риска. Но как говорится, кто не рискует… Риск риском, но ресурс субтеррины действительно стоило поберечь, а то, если сломаешься, да еще под землей… Представить и то страшно. И даже если удастся вырваться из плена земли, то с ремонтом намучаешься, мама не горюй и это в зоне находящейся под полным контролем китайцами.

— Хорошо, мы принимаем этот план.

— Вот это другое дело.

Глава 25

И ведь надо же такому случиться, что один из фрезеров сломался буквально на второй час после поворота на юг, хотя грунт был все такой же податливый как и раньше, ни камней, ни чего-то еще.

— Что и требовалось доказать, — произнес капитан Коржаков.

— Вы чуть ли не рады этому, — хмуро усмехнулся Вадим.

— Всегда радостно, когда прав, хотя конечно, радоваться нечему…

— Ничего, у нас есть запасные фрезеры, — напомнил Коростин. — С наступлением темноты мы его поменяем. — Хорошо еще, что фрезер сломался сейчас, а не день назад.

— Вот уж действительно, — согласился Вадим. — Я даже представить не могу себе эту картину замены фрезера одноруким тяжело раненым в обе ноги и вообще безногого.

— Ну, у тебя сервдоспех…

— И все равно, вдвоем мы бы много не наработали.

— Это точно.

С наступлением темноты принялись за ремонт сломавшегося фрезера. Люди Коржакова справились с этим на удивление быстро, да так, что у кого-то возникла идея заменить остальные фрезеры на новые, чтобы снизить вероятность повторной поломки. Сказано – сделано.

Под утро "Кроту" заменили все фрезеры на запасные и он начал забуриваться в землю. К счастью для всех китайские разведчики за все время ремонта не появлялись даже на горизонте. Вадим зорко следил за окружающим пространством посредством датчиков ленд-лизовского сервдоспеха.

— Даже как будто шустрее работать стал, — усмехнулся Анатолий.

— Ну а то, — согласился Коржаков. — С новыми зубами грызть гораздо легче.

Субтеррина продолжила движение на юго-восток и через заданное время вышла на поверхность в расчетной точке в глухой пустынной области, где, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя песчаная долина.

Ехать поверху естественно решили ночью. На корпусе "Крота" всегда сидело три человека с приборами ночного видения. Один являлся впередсмотрящим и предупреждал водителя о возможных неприятностях, потому как тот ночью много в перископ углядеть не мог. Еще двое следили за обстановкой слева и справа по борту. В основном они, конечно, смотрели за небесами, не появится ли там по их души самолет.

После черепашьего хода под землей (каким бы быстрым он ни казался для такого вида транспорта, да еще в такой твердой среде), но шестьдесят-семьдесят километров в час, что выжимала субтеррина на поверхности, оставляя за собой могучий шлейф из пыли и песка, казался просто неимоверно стремительным полетом.

Хотя после первых двух часов "полета", скорость пришлось снизить до пятидесяти километров в час, чтобы снизить вибрацию. Долина может и ровная с высоты птичьего полета, но кочек и на ней хватало. А то не хватало еще реактор разболтать.

Под утро "Крот" снова зарывался в землю и даже проходил какое-то расстояние, прежде чем снова выйти ночью на поверхность и продолжить свой стремительный бег.

С погодой явно не везло. То есть природа радовала тишиной, а Вадим сейчас наоборот предпочел бы знаменитые казахские бураны, чтобы они снегом заметали те следы, что оставались на земле после прохода субтеррины. Куликов ждал, что их вот-вот обнаружат, и когда раздался тревожный голос наблюдателя, только тяжко вздохнул.

— Товарищ капитан, в небе на десять часов одиночная цель, — доложил наблюдатель по левому борту. — Удаление двенадцать, приближается…

— Понял, всем внутрь, — ответил Коржаков и, встав с кресла поспешил в десантный отсек, откуда появился с ручным ракетным зенитным комплексом "Игла". — Не останавливайтесь, продолжайте движение.

Анатолий кивнул и даже поддал газу.

Куликов приник к окулярам перископа.

— Нашли-таки… а мы даже еще половины пути не преодолели…

Впрочем, самолет обнаружить ему в перископ не удалось, все-таки не такие они заметные в ночном небе, выхлопа не видно если это не форсаж. А вот старт ракеты отследить очень даже удалось.

В небе буквально через мгновение после старта "иглы" началось светопреставление. Гроздьями посыпались тепловые ловушки и самолет дал на дюзы форсаж, уходя в противоракетный маневр и его синее пламя было хорошо видно. Но самолет оказался слишком близко, Коржаков рискнул и подпустил его на минимальное расстояние, и потому уйти в принципе не мог.

"Игла" нагнала самолет и взорвалась, нашпиговывая двигательный отсек шрапнелью. Из дюз вырвалось сначала оранжевое пламя, а потом самолет рванул совсем уж ослепительно ярко.

— Вот это я понимаю салют к Новому Году, — пробормотал Вадим, хотя то, что разведчик подбили, настроение, конечно, не прибавило.

Вслед за первым одиночным разведчиком стоит ждать уже целеустремленных охотников. А вот от них уже вряд ли удастся отделаться так легко.

* * *

Так и оказалось. Следующей ночью, когда "Крот", чтобы хоть немного замаскироваться на фоне бескрайней равнины шел по руслу пересохшей речки едва скрывая половину своей высоты, наблюдатели доложи сразу о двух целях.

— Нужно зарываться! — крикнул Анатолий.

— Не успеем, — ответил Коржаков, снова вылезая наверх с ПЗРК "Игла" и последними тремя ракетами к нему.

— А что же делать?! Они же нас уделают в хвост и гриву!

— Не уделают! Только четко исполняйте мои приказы!

Собственно, ничего другого не оставалось.

На этот раз капитан стал стрелять с предельно дальней дистанции до цели. Впрочем, это как раз понятно, у пилотов наверняка четкий приказ уничтожить цель, от "рук" которой уже погиб один самолет-разведчик.

Пущенная ракета помогла сломать атакующий строй противника и самолеты разошлись в стороны. Ракета увязалась за ближайшим самолетом, но быстро выдохлась и самоликвидировалась, не причинив противнику ни малейших повреждений.

Вслед за первой ракетой стартовала вторая, навстречу ведомому, что встал на боевой курс пока первая ракета недолго и безрезультатно гонялась за ведущим. Так и не успев захватить цель в перекрестье, и навести свои ракеты, он снова вынужден был уйти в противоракетный маневр, обсыпаясь обманками. Но теперь ему придется хорошо попотеть, чтобы стряхнуть хвост, так как у ракеты достаточно топлива для игры в догонялки.

Коржаков не успел перезарядить комплекс по второму разу, как ведущий, без проблем избавившись от первой "иглы", так же как и ведомый снова зашел на атакующий курс. Только у него получилось гораздо лучше. Странная цель была захвачена прицельными устройствами и с подвесок стартовали ракеты способные разнести "Крот" в ошметки.

— Стой! — приказал капитан Коростину.

Анатолий мгновенно, не раздумывая выполнил приказ, и субтеррина резко остановилась, словно налетев на препятствие.

— А теперь живо назад!

"Крот" загудев двигателями, резво попятился. Густой шлейф из пыли, песка и снега, что тянулся за ним по руслу, выходя из берегов, в одно мгновение окутал субтеррину плотной завесой. Умные самонаводящиеся ракеты тут же потеряли цель и все что они могли сделать это продолжить полет по прямой, туда, где цели уже не было.

Но взрывы раздались весьма близко и тряхнуло "Крот" хорошо. Настолько хорошо, что реактор впервые не выдержал издевательств и на приборных панелях зажглись тревожные сигналы. К счастью они тут же погасли, но стало ясно, что продолжать в подобном духе нельзя.

Еще не успела перестать сыпаться на корпус земля, как Коржаков снова высунулся наружу и произвел последний выстрел из ПЗРК. "Игла" нагнала самолет, что их чуть не подбил, в считанные секунды и крылатая машина, окутавшись огнем разрыва, развалилась в воздухе, просыпавшись обломками на грешную землю.

Но остался второй самолет, причем с полным боекомплектом. Другое дело, что пилот пока не мог воспользоваться своим полным боекомплектом из-за плотной пылевой взвеси, что все еще висела над местом взрыва. А стрелять наугад это не дело. Можно ведь и промахнуться, растратив все боеприпасы. За это его не похвалят. Лучше бить наверняка.

Но бить наверняка китайскому пилоту как раз не давали. Солдаты, по приказу своего командира поддерживали взвесь как могли и чем могли. Они через кормовой выход разбросали пяток дымовых гранат, собственно все, что у них имелось в наличии, и принялись всаживать в землю вокруг "крота" подствольные и разбрасывать обычные гранаты. Небольшие взрывы хоть немного, но добавляли в воздух пыли, так мешающую пилоту прицелиться.

— Уходим под землю! — тем временем приказал уже Коростину капитан, пока его люди занимались маскировочными мероприятиями.

Субтеррина снова быстро заработала гусеницами. Сдала назад с левым разворотом, поднимая корму выезжая на берег из русла, а потом вперед, упираясь носом в противоположный берег и начала активно работать фрезерами и шнеком.

Когда пыль все же улеглась, и развеялся дым от дымовых гранат, китайский пилот не мог поверить своим глазам. Там где совсем недавно находилась странная огромная стальная машина цилиндрической формы, не было абсолютно ничего. Она исчезла, растворившись как дым. Такого не могло быть, но тем не менее это было именно так.

* * *

— Теперь на поверхность ни ногой, — заявил Анатолий Коростин, — потому как во второй раз нам так не повезет.

— Не повезет, — согласился капитан. — Но и китайцам везти вечно не может.

— О чем вы?

— О буранах. Мы вылезем на поверхность и продолжим путь поверху, как только испортится погода.

Бурана пришлось ждать два дня. Поднявшийся ветер поднял тучу снега, пыли и песка. Стоило только высунуть перископ чтобы посмотреть как там на поверхности, как его тут же забило.

Конечно, скорость в такую пургу оставляла желать лучшего, всего тридцать-сорок километров в час, но это все же много больше, чем под землей и останавливаться подолгу не нужно, что опять-таки является серьезным выигрышем по времени, а значит и по пройденному расстоянию.

Погода радовала. Потому как если в Казахстане в это время года начиналась пурга, то это всерьез и надолго. Она могла длиться неделями! И все это время поверхность оставалась недоступной для воздушных разведчиков. Собственно в такую погоду ни один самолет летать не мог, каким бы всепогодным он ни являлся.

Наблюдатели сменялись каждые полчаса, иначе можно окоченеть и субтеррина катила по поверхности часами, даже сутками днем и ночью, делая очень краткие остановки по техническим причинам, двигателям все-таки тоже нужно остывать или если путь впереди казался небезопасным и тогда его разведывали более тщательно на своих двоих.

"Крот" за трое суток прошел весь путь, и лишь трижды ему вновь приходилось зарываться под землю, чтобы проскочить под железной дорогой. Да последние двое суток шли под землей, потому как начавшие подниматься горы для поверхностных прогулок никак не гордились. Под землей быстрее даже выходило, потому как напрямик.

А потом буран начал спадать и это было печально, несмотря на то, что они оказались почти у цели. Но лучше бы непогода затянулась подольше уж очень хорошо она маскировала движение, ведь искать бомбу придется на поверхности.

"Крот" замаскировался, забурившись в гору на десять метров.

— Где твоя бомба лежит? — спросил капитан, расстелив перед Вадимом карту.

Куликов даже не взглянул на нее.

— Я помню только "живые" ориентиры, то есть смогу показать только на месте. И точкой отсчета должен служить поворот на дороге, где произошла схватка между нашими закладчиками и китайскими разведчиками свидетелем которой я стал. С любого другого места я ту гору, в которой спрятал ядерную мину указать не смогу.

— Печально…

Коржаков убрал карту.

— Тогда дальше придется топать ножками. Собираемся. Время дорого, выходим через тридцать минут. Остается только надеяться, что мы не сильно промахнулись…

— Не сильно… Потому как если сильно, то мы бы оказались в России.

Солдаты собрались и осторожно выглянули из грота, проделанного "Кротом". Но пока бояться нечего. Места глухие, ночь и китайцы вряд ли даже могут предполагать, где находится этот страшный подземный монстр.

Со стороны группа выглядела колоритно: один тяжелый пехотинец и вокруг свита из шести бойцов на ходулях.

— Ты думал, что будешь делать, если окажется, что бомбы на месте нет? — спросил Коржаков.

— Нет… старался не думать…

— И все же?

— К чему все это, товарищ капитан? Зачем изводиться? Вот придем, посмотрим и если она на месте, то и думать не нужно, ну а если нет… то вот тогда и начнем мозгами раскидывать.

Но видимо Коржаков слишком нервничал по поводу той возможности, что бомбы нет, и не мог остановиться. Хотя наверняка понимал, как это недостойно выглядит со стороны. Но очень уж велико было напряжение нервов. Проделать такой долгий и опасный путь, чтобы в какой-то момент выяснить: все было напрасно?

— Можно, конечно, с реактором похимичить… — предложил вариант Коржаков. — Рванула же Чернобыльская АЭС в свое время так, что пол-Европы накрыло… С другой стороны наш реактор не Чернобыльский, совсем крохотный так что и взрывчик получится дохленьким…

Коржаков, наконец, взял себя в руки, и дальше группа шла в полном молчании. Даже сигналы подавались исключительно жестами, сохраняя полное радиомолчание.

Шли параллельно дороге. Два бойца убегали вперед на соседнюю гору и залегали там, наблюдая за дорогой и воздухом. К счастью для отряда поисковиков движение не отличалось интенсивностью ни на дороге, ни в воздухе. Этими третьестепенными дорогами китайцы уже давно не пользовались, просто незачем. Ездили только местные. Весь основной поток войск и грузов шел по основным магистралям несколько южнее.

А воздух, так и вовсе был чист. Ну, разве что где-то на грани видимости приборов пролетали грузовые борта, а поблизости никого и ничего. Так что отряд шел, не особо таясь и довольно быстро.

Шли всю ночь и весь следующий день с небольшими перерывами на еду и отдых, но не сон.

— Кажись, мы на месте, — поздним вечером, заметил капитан, наблюдая за скупой жестикуляцией наблюдателя, когда основной отряд поравнялся с их постом.

— Оставайтесь здесь, я быстро схожу, посмотрю и обратно. Потому как если мы действительно у нужного поворота. То нам все равно на восток потом идти.

— Давай… — кивнул капитан.

Вадим стал быстро взбираться на гору к залегшим и замаскировавшимся среди камней наблюдателям.

Одного взгляда вниз на крутой поворот дороги хватило, чтобы он опознал его и вспомнил тот бой, до мельчайших подробностей, что здесь произошел, кажется целую вечность назад.

— Да, это тот поворот, — подтвердил Куликов спустившись. — Нам туда…

* * *

Память не подвела Вадима, хотя случись подобное, это было бы неудивительно, не столько из-за прошедшего времени, сколько от многочисленных контузий. От них свое имя немудрено забыть, не то, что когда-то и где-то было спрятано у черта на куличках. Но он вспомнил. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы найти район и указать на точное место в расщелине, в которой после двух минут работы по разгребанию снега, камней и мусора солдаты откопали бомбу.

Задерживаться не стали и как только упаковали ядерную находку в подготовленный заранее рюкзак, что нагрузили на сервдоспех Куликова, что уж говорить, ноша как раз по нему, сразу же двинули в обратную сторону.

Солдаты, от того что все получилось как нельзя лучше, без малейших проблем, шли навеселе, шутили в том смысле, что они теперь покажут китайцам где раки зимуют. До "Крота" оставалось идти какие-то шесть-семь километров и потому команда "Воздух" застала их врасплох, повергла в ступор. Несколько мгновений даже никто не мог ничего сообразить и только дополнительный выкрик капитана: "В укрытие!" заставил их начать действовать.

— Неужто по нашу душу?.. — выдохнул Вадим. — Как они нас засекли?!

— Не похоже, что нас засекли… иначе тут сейчас такое бы творилось… — медленно произнес Коржаков, внимательно следя за жестикуляцией наблюдателя. — Всего один десантно-штурмовой вертолет. Они нас что, совсем тогда уважать перестали, посылая по наши души всего один даже не чисто штурмовой, а жалкий десантно-штурмовой вертолет у которого броня что бумага и ее пулемет без проблем возьмет, это после того как мы расколошматили два самолета?! Вот если бы штуки три бронированных монстра вроде наших "крокодилов" послали, тогда другое дело… Нет, тут что-то другое…

"Действительно, — подумал Вадим, соглашаясь с доводами капитана. — Но чего они тут забыли? Совпадение? На пикник в горы вылетели?"

Нет, в подобные совпадения что-то не верилось.

Плохо еще, что дело происходит днем. Укрываться тяжело.

— Вертолет сел на той стороне перевала, — прочитал Коржаков очередную порцию сигналов от наблюдателя. — Вышло десять человек… с грузом… Черт… непонятно…

Коржаков попросил повторить сообщение, но повтор не внес ясности.

— В общем так, продолжайте движение. А я сейчас схожу и сам посмотрю, что к чему. Двигаем.

— Есть…

Коржаков стал взбираться наверх, а Вадим с тремя бойцами продолжил движение по тропе.

Капитан наблюдал за высадившимся китайским десантом не более минуты, после чего, прихватив с высоты наблюдателей, стал нагонять уходивших к "Кроту".

— Что там, товарищ капитан? — спросил Коржакова, сержант, что шел вместе с Вадимом.

— Жопа. Я в этом не специалист, но сдается мне, что это они установили там сейсмодатчик.

— Вот черт! — воскликнул уже Куликов, прекрасно понимая, что все это значит.

— Вот именно. И, конечно, это не единственный датчик. Бьюсь об заклад, что ими сейчас усеивают всю границу Казахстана с Китаем. И стоит нам пересечь эту линию, как они нас обязательно засекут. Ну а дальше… забросают подобными датчиками огромную площадь вокруг нас и будут так делать до тех пор, пока любое наше перемещение не сумеют определить с точностью до десятка метров. Надо ли объяснять, что как только они научатся нас отслеживать, субтеррину попытаются подбить по аналогии с подводными лодками глубинными бомбами, то есть какими-нибудь бетонобойными, а то и вовсе тактическими ядерными.

— Что же делать? — спросил кто-то из бойцов. — Против ядерных "Крот" вряд ли устоит…

— Забуриться поглубже и как настоящей подводной лодке переть напролом… больше ничего не остается.

— Всем укрыться! Вертолет взлетает!

Солдаты замерли. С большого расстояния хорошо видны только подвижные предметы. Впрочем, им повезло, вертолет взлетел так, что показался солдатом кормовой стороной, так что тем, кто сидит внутри позади ничего не видно.

Неожиданно вертолет, явственно вставший курс, заложил вираж.

— Мать твою… — выдохнул капитан. — Следы наши на снегу заметили… Ходу!

Солдаты побежали по тропе. Им по сравнению с пройденным уже расстоянием туда и обратно оставалось до "Крота" всего ничего. Вертолет тем временем завис над горой, Вадим легко представлял, как командир десантной группы вглядывается в бинокль. Пытаясь разглядеть, что за следы они обнаружили и в какую сторону они ведут и какой они свежести. Все эти параметры он определил очень быстро, потому как вертушка качнулась и, завалившись на бок, стала снижаться.

— Рассредоточиться!

Солдаты выполнили приказ в считанные мгновения, разбежались в стороны и залегли за камнями. Сделали они это вовремя, так как через несколько секунд земля задрожала от частых взрывов.

Вертолет пролетел над головами.

— Ходу!

Вертушка села на пути отряда и высадила десант. Небольшой, все те же десять человек. Но надо ли сомневаться, что сейчас пилот вызывает подмогу и через полчаса здесь уже будет не протолкнуться от китайских солдат.

— Включить радиосвязь! — приказал Коржаков и уже по радио продолжил: – Расходимся на склоны! Ломанов, Христенко, со мной на левый склон, остальные с лейтенантом – на правый! Начали!

Вадим не очень понял смысл приказа, но приказ есть приказ и его надо выполнять.

Китайцы легко разделили огонь на две части и осыпали две группы бойцов лавиной огня, в том числе из ручных гранатометов обдавая осколками и крошевом камня. Но ненадолго. Вскоре им большую часть огня пришлось сосредоточить на группе Коржакова, залегшей в камнях и начавших обстреливать китайцев более плотно из пулемета и снайперской винтовки. Это дало возможность Куликову с тремя приданными ему бойцами проскочить поверху и зайти противнику в тыл и, в свою очередь, открыть огонь. Но много ли это даст, учитывая, что вертолет заходит на боевой вираж и в его кассетах еще остались ракеты?

— Куликов! — вышел на связь капитан, за секунду до того как это хотел сделать Вадим хотевший сказать, что Коржаков может идти на прорыв и они отвлекут огонь на себя. — Двигай к "Кроту"! Самсонов, Романцев и Терешкин, прикройте лейтенанта!

— Капитан!

— Это приказ! Исполняй и не играй в героя, которым ты никогда не был! У тебя слишком важная миссия! Так исполни ее, сделай так, чтобы наши смерти не оказались напрасными! Мы задержим их! Пошел! Ну же!!!

Пулеметчик переориентировал стрельбу на вертолет, но сделать он ничего не смог. Залп и от позиции пулеметчика ничего не осталось. Вертолет снова пролетел над головами, чтобы зайти на очередной заход и расстрелять кого-нибудь еще.

Вадим попытался подбить его подствольной гранатой, как в свое время штурмовой вертолет, но на этот раз не получилось, слишком он был нервозный и граната пролетела мимо, хоть до цели и было всего-ничего.

— Не отвлекайся!!! Двигай!!!

И Вадим побежал почти не разбирая дороги из-за неожиданно проступивших на глазах слез. Бомба постукивала о броню спины. То и дело рядом рикошетили от камней пули, посланные вдогонку китайцами.

Стук автоматных очередей заглушили новые взрывы неуправляемых ракет.

Кого накрыло на этот раз? Капитана или кого-то из его людей оставшихся на верную смерть, только ради того чтобы он один смог уйти пусть и с ценным грузом.

Глава 26

Китайцы, наконец, поняли, что их просто отвлекли от сбежавшего тяжелого пехотинца и вертолет попытался его настичь, но было уже поздно, Куликов вбегал в тоннель. Взрывы лишь обрушили вход, запечатав "Крот" что даже к лучшему. Вадим даже понадеялся, что кому-то все же удастся уйти из этой западни…

— Трогай! — крикнул Куликов, как только оказался внутри субтеррины.

— А остальные?

— Остальных не будет…

Коростин после короткой паузы понятливо кивнул, но все же уточнил:

— Бомба?

— Приволок, — указал Вадим на рюкзак. — Живее, Оптимус, эти косоглазые ублюдки расставляют повсюду сейсмодатчики. На одну группу таких установщиков мы собственно и нарвались.

— Твою ж мать…

Коростин поспешил в рубку управления. Вскоре реактор заработал в полную силу, вырабатывая столько энергии, что хватило бы на небольшой городок и "Крот" снова начал вгрызаться в грунт, продвигаясь внутрь горы.

Субтеррина продолжала планомерно пробуриваться сквозь толщу пород хоть и не с меньшей скоростью, на которую они надеялись, уж очень сложными оказались породы, а экипаж, снедаемый сомнениями гадал: ведут их уже китайцы сейсмодатчиками или нет.

— Собственно сейчас это без разницы, — наконец, подвел черту Коростин. — Даже если и ведут плотно, сейчас они нам ничего сделать не смогут. Бить по горам – это впустую тратить боеприпас, даже ядерный. А вот когда мы выйдем в какую-нибудь долину, да вот хотя бы что прямо по курсу между Черным Иртышем и Урунгу, вот тогда нам зададут прикурить…

Вадим уже представлял, как эту обозначенную долину засеивают сейсмодатчиками по одному на квадратный километр, а когда они их засекут, то уже по одному на сто квадратных метров, если не на десять. Вот тогда их будут вести действительно плотно.

"Может еще и поэтому и не получила развития программа подземохода, а не только из-за интриг? — невольно подумал Куликов. — Цель слишком медленная, ее движение легко прогнозируемое, а потому поставить на пути "Крота" заградительный периметр легче легкого. Может уже ставят…"

Воображение вновь нарисовало жуткую картину как у них на пути, где-нибудь на глубине двадцати метров закапывают мощные бомбы, целыми полями и как только "Крот" заползем в центр этого минного поля, его подорвут. А ведь земля не вода, тут ударная волна передается еще быстрее и в полном объеме.

А уж если не пожалеют хотя бы одной ядерной бомбы хотя бы в пару десятков мегатонн…

Куликов даже вздрогнул.

— Ты чего?

— Да так… воображение разыгралось…

— Понимаю… у меня тоже.

— Но что же делать? Мы же сами плывем прямо в сеть и прекрасно знаем это. Куда бы мы ни повернули, они всегда успеют развернуть новый периметр.

— Вариантов у нас немного… собственно всего один.

— Уйти на глубину?

— Да. Только скорость упадет совсем уж до аховых величин, да и условия там не из легких…

— Выбирать, как ты сам заметил, не приходится. Сейчас выходим на последнюю сверку курса и уходим на очень длительный срок. В следующий раз вынырнем только чтобы сориентироваться уже непосредственно на цель.

— Есть.

* * *

"Крот" немного потряхивало. Титановая обшивка как мембрана передавала хлопающие звуки, так что пришлось закрывать уши.

— Кажись, все еще пытаются только бомбами достать, — предположил Анатолий Коростин, невольно поглядывая наверх. — Пока еще не догадались до твоего способа постановки заглубленных минных полей…

Это была уже третья попытка китайцев достать "Крот". Все говорило в пользу того что их пытаются поразить с бомбардировщиков скидывая тяжелые бомбы, а то и бетонобойные, чтобы поглубже в землю вошли.

Вадим кивнул. Он тоже ловил себя на том, что нет-нет, а запрокинет голову. Он даже представлять не хотел, какой там сейчас творится ад у них над головами. Впрочем, это еще не ад, а так, адский предбанник.

— Это нам не страшно. На какой мы сейчас глубине?

— Трудно сказать… но по расчетам выходит, что где-то метрах в сорока-пятидесяти от поверхности.

— Ладно, продолжим пока ползти на этом уровне. Давай только немножко влево возьмем, чтобы уж совсем не быть предсказуемыми.

— Не вопрос…

Анатолий подправил курс, и субтеррина сделала легкий поворот на пять градусов.

— Хорошо бы вообще под какими-нибудь городами пройти, — предложил Вадим.

— И железной дорогой!

— Точно! Если будут долбить дальше, то собственную железку расфигачат! А вот города точно не тронут. Что тут у нас есть… Местность, жаль не очень заселенная…

Вадим достал карту Китая.

— Да, действительно не густо… Самый крупный город это Урумчи… до него как раз двести километров. Знаешь, Оптимус, все-таки это мысль идти под городами и железной дорогой… У города, а то и вовсе прямо в его центре можно всплыть и свериться с курсом. Что у нас тут дальше… Турфан, Хами, Синсинся… язык сломать можно. Аньси, Юймынь, Цзюцюань… уф-ф, и так далее.

— Не станем ли мы слишком уж предсказуемыми, если будем ползти точно под дорогой?

— Я бы не сказал. Более того у нас появляется некоторая свобода маневра. Мы можем в любой момент уйти в сторону. В общем все точно так же, только в этом случае они еще свои инфраструктуру серьезно попортят. Все польза.

— И то верно. Ну что, поворачиваем еще?

— Да. Только давай проедемся дальше прежним курсом, а после остановки, повернем на юг к Урумчи.

— Хорошо.

Период остановки совпал с очередной бомбежкой. Китайцы старались на совесть.

— Пусть думают, что завалили нас, — сказал Анатолий, останавливая субтеррину.

"Крот" встал, приглушили реактор и теперь уже ничто не выдавало местонахождение подземохода. Даже экипаж как в настоящей подводной лодке старался не шуметь.

— Скоро они все-таки поумнеют…

— Тут уже ничего не поделать, — пожал плечами Вадим.

— Кстати, давно хотел посмотреть бомбу, да что-то все времени не было.

Времени им действительно не хватало. Управляя "Кротом" в непростых и очень нервных условиях они очень быстро выматывались так, что действительно было не до бомбы. А посмотреть ее стоило. Все-таки три года пролежала на открытом воздухе, на ветру, под дождем и снегом. И вряд ли она предназначалась для подобных условий хранения.

Только взглянув на бомбу, Коростин нахмурился.

Куликов его понял. Блок управления был варварски вскрыт.

— Это еще тогда китайцы постарались, — сказал Вадим. — Когда деактивировали ее.

— Я понимаю…

— Это очень серьезно? Она что, не взорвется?

— Взорваться-то она взорвется, надо только подумать, как ее вновь активировать. Да и то, что блок управления раскурочен нам ни жарко, ни холодно, все равно кодов доступа к ней у нас нет.

— Это точно. Итак, что такое ядерная бомба? — спросил Вадим и сам же ответил: – Это два урановых или плутониевых элемента, которые сталкивают друг с другом при помощи взрывчатки, да так чтобы они слились воедино, образовалась критическая масса, за счет чего начинается цепная реакция. Значит, нам нужно просто подорвать эту взрывчатку.

— Да, на словах просто. А вот на деле? Нужен еще какой-то таймер придумать, чтобы мы успели убраться подальше, когда она рванет.

Вадим согласно кивнул. Таймер им действительно нужен. Вот только где его взять? Из чего сделать? Как?

— Будем думать… — задумчиво произнес Коростин.

Полежав с минутку, он резко встал и снял наручные часы.

— Придумал? — с надеждой спросил Вадим.

— Да. Простейший таймер с замедлением на двенадцать часов, это максимум.

— Нам хватит.

— Да. Осталось прикрепить проводки. Один стационарный и еще один на часовую стрелку, да так чтобы не затрудняло ход. В общем, ничего сложного, но постараться придется.

* * *

С таймером разобрались быстро и даже проверили. Цепь замыкалась и лампочка загоралась, а значит ядерная бомба взрывалась. Теперь осталось реально соединить получившийся таймер с ядерной миной. Что и было сделано.

— Ну вот и все, — сказал Коростин, когда вся работа была закончена. — Осталось только добраться до цели, подложить бомбу, завести часики унести ноги.

До Урумчи "Крот" добрался на удивление спокойно. Подземоход больше не пытались достать с бомбардировщиков, но это-то как раз и беспокоило. Значит, китайцы действительно поумнели и готовят более основательную ловушку. Пришлось заглубиться еще сильнее, уже до шестидесяти метров и маневрировать более активно.

Это в свою очередь привело к тому, что они основательно заблудились, и было принято решение всплыть и сориентироваться по звездам. К тому же пора было поворачивать к истинной цели их путешествия.

Это, конечно, же было опасно. Но с другой стороны, они дали понять куда идут, то есть к Урумчи и там на подходе к городу их будут ждать, чтобы перехватить прямо на входе, фигурально выражаясь. Так что если они поторопятся, то могут успеть. Лишь бы небо было чисто. Вот с этим как раз могут возникнуть проблемы, учитывая что над "погодной установкой" и сотни километров вокруг нее, как правило, висит плотный облачный покров.

Им повезло, облачный покров оказался изрядно рваным и они сумели найти реперные точки и сразу же пошли на глубину. И вовремя. Едва они ушли на тридцать метров как на поверхности вновь забухали взрывы доставая "Крот" ударными волнами. Но это в каком-то смысле даже хорошо, взрывы обвалили тоннель, по которому могли достать субтеррину, если бы его потрудились чуть раскопать наверху.

Путешествие продолжилось. Под Урумчи в окрестностях которого они всплыли и даже видели его далекие огни в перископ, заходить не стали, а сразу спрятались под железную дорогу.

Но как бы ни маневрировали, уходя то под горы, то под равнины, китайцы их все же подловили на полпути межу Хами и Синсинся. Как раз, тем самым минным полем, которого так опасался Вадим. "Крот" тряхнуло просто чудовищно.

В нескольких местах лопнули трубы системы охлаждения и горячая вода, принимавшая на себя энергию трения корпуса о породу, стала выливаться из системы, затопляя субтеррину. Удушливый пар в один момент заполнил все отсеки, снизив видимость до нуля. Спасло только то, что остались маски-противогазы от людей Коржакова.

Но хорошо, что вода оказалась не столь горячей, чтобы сварить ноги Коростина, который стоял в ней по колено. Вадим же сидел у него на плечах и латал пробоины аварийными заплатами. Вот так они и дополняли друг друга: Анатолий являлся ногами, а Вадим руками. Потом места разрывов заварили.

Еще сутки ушли на то чтобы вычерпать всю вылившуюся воду и закачать ее обратно в систему охлаждения.

Потом сутки ушли на отдых, потому как они буквально валились от усталости после всех проведенных мероприятий по борьбе за живучесть субтеррины.

Удивительно, как только реактор уцелел…

При пробном пуске выяснилось, что вышел из строя "холодильник". Он хоть и был продублирован, но охлаждал плохо и температура внутри подземохода начала подниматься.

Система жизнеобеспечения, надо сказать, тоже едва справлялась, но хорошо что их всего двое, а не пять как должно, и без десанта.

Но делать нечего, нужно ползти дальше, несмотря, ни на какие проблемы и зарываться глубже на случай еще одного такого минного поля.

Впрочем, вскоре об этом можно было не беспокоиться. После Синсинся они подползли под горное плато и даже более того, температура корпуса вдруг упала, хотя "холодильник" работал все так же плохо.

— Это мы в грунтовые воды залезли, — предположил Коростин.

— Хорошо.

— Да я бы не сказал… Если у нас повреждения корпуса, то может затопить. Надо все осмотреть.

И они осмотрели. И надо же, действительно обнаружили неслабую течь мутной жижи.

Увы, но титан в обычных кислородных условиях не поддается сварке, так что пришлось эту течь кое-как залепить и ползти дальше. Благо, что воде есть, где скапливаться, ведь за "Кротом" тянется целый тоннель. Кроме того, как только они вышли из насыщенных водой грунтов, проблема решилась сама собой и течь прекратилась. Осталась только грязь.

— Еще одного такого взрыва мы не переживем, — покачал головой Анатолий, во время очередного периода отдыха, что приходилось устраивать все чаще.

Работа с таймером не продвинулась ни на йоту. Не до таймера.

— Но и до цели осталось всего около трехсот километров, — брякнул Вадим и тут же прикусил язык.

— Не понял… До Пекина вроде…

— Мы идем не к Пекину.

— А куда?!

— К странной конструкции, известной как погодная установка. Ты о ней слышал…

— О ней все слышали. Но причем тут она?!

— При том, что это никакая не погодная установка.

— А что же?

Куликов тяжко вздохнул и принялся рассказывать, понимая, что товарищ наверняка примет его за сумасшедшего. Судя по выражению лица Коростина, после окончания рассказа о серолицых и прочем, что с этим связано, именно так он и решил, о чем прямо и сказал:

— Бред…

— Я не принуждаю тебя верить мне на слово, потому что у меня самого остаются кое-какие сомнения. Просто мы всплывем и посмотри, что это такое в действительности и если это не погодная установка, то…

— А как ты определишь, погодная это установка или что-то еще? Ты что специалист по погодным установкам?!

— Посмотри и решим, что есть что.

* * *

Справившись со всеми неполадками, "Крот" вновь ускользнул под горы к югу от железной дороги. Горные породы хорошо держат удар, они как бетонные покрытия бункера защищают от ударной волны, в то время как мягкие грунты, проседают и передают больше энергии, несмотря на то, что опять-таки большая часть поражающего эффекта уходит по пути наименьшего сопротивления, то есть вверх.

— Все, мы на самой короткой прямой до твоей погодной установки, — произнес Коростин, после пятнадцати дней тяжелейшего пути, когда они остановились где-то между Цзюцюанем и Чжанье.

Системы субтеррины то и дело отказывали, и их приходилось чинить. Экипаж вымотался до предела, так, что они больше походили на покойников. Хорошо если удавалось выкроить три-четыре часа на сон.

— До нее около ста пятидесяти километров. Если поднапрячься, то мы можем добраться до нее за сутки. Вопрос в том, где именно ее искать? Ведь подобраться нужно с точностью до километра. Лично мне это представляется невозможным…

— Ну почему же… Все в этом мире идет по наименьшему сопротивлению, все оставляет следы. Из телерепортажей я помню, что установка находится между этими городами и озером Марин-Гол, вновь обретшем воду вследствие работы установки.

— И?

— И нам нужно найти дорогу, идущую от установки к ближайшему городу.

— И как ты собираешься это сделать?

— Очень просто, выглянуть и посмотреть. А еще лучше провести небольшую разведку.

— Насчет разведки, это большая глупость…

— Да… там этих патрулей и воздушных разведчиков выше крыши, — согласился Вадим. — Но смотреть все равно придется.

— Посмотрим… Другое дело, что как только мы удовлетворим свое любопытство, нас тут же накроют.

— По-другому никак. Придется все делать очень быстро…

— Как всегда, — кивнул Корости.

"Крот" осторожно выгреб на поверхность.

Следовало торопиться. Сейчас тут будут кишмя кишеть китайцы.

— Ничего не видно, — сказал Анатолий, взглянув в перископ. — Снег…

— Что ты сказал?! — встрепенулся Вадим.

— Снег говорю… валит… — повторил Коростин, медленно осознавая что это для них значит.

— Живо вылезаем и вперед! Другого шанса у нас не будет!

Субтеррина выскочила на поверхность и понеслась на север, укрываемая сплошным покрывалом снега.

Вряд ли эта пустыня когда-то знала подобное обилие осадков, тем более снежных. Сугробы достигали невероятной высоты в два метра, что-либо разглядеть сквозь эту белую кашу дальше двух-трех десятков метров не представлялось возможным и это хорошо, потому как китайцы тоже вряд ли могли что-то разглядеть и сделать. Разве что следы… Но и их сначала тоже надо найти.

В какой-то момент снег что вздымал нос крота стал грязным. Вадим чувствовал песок на губах и чем дальше ехал "Крот" тем больше песка в снеге становилось.

Сначала Вадим подумал, что это барханчики, но тут же пришла мысль, что тогда субтеррину начало бы качать как на хорошей волне. Мысль о том что толщина снега уменьшилась и потому вспахивается песок, тоже не подтвердилась.

А потом "Крот" буквально врезался в стену из снега, настоящий сугроб и выскочил на… дорогу. Вадим сразу понял, что ей пользовались еще совсем недавно. Падающий снег не успел скрыть все следы.

— Мы на дороге! — закричал Куликов по рации для Коростина.

— Что?

— На дороге говорю! Мы на правильном пути!

Субтеррина снова врезалась сугроб и сошла с накатанного пути.

— Подверни чуть влево!

"Крот" на полном ходу подправил курс, и теперь шел параллельно дороге.

Погода вдруг начала меняться. Снег теперь стал мокрым, липким, еще немного и из-под траков субтеррины начала вылетать песчаная грязь. Еще через несколько километров снег быстро истончился и теперь "Крот" шел по насыщенной влаге песку.

Пошел натуральный дождь.

Скорость резко упала, так как многотонный подземоход стал проваливаться в песчаную жижу под собственным весом. Это было чревато тем что они могли банально застрять. Но три пары широких гусениц не дали "Кроту" застрять.

Но вот дождь прошел, точнее "Крот" преодолел его полосу, хотя тут и там еще возникали локальные дождички, но основная стена воды лила позади, а впереди…

Впереди творилось что-то странное. Били молнии. Все бы ничего, но они били не с небес в землю, а из земли в небеса и потом эти электрические разряды расходились по низким черным облакам во все стороны, словно сеть трещин по стеклу.

Это было так необычно и так завораживающе, что Куликов чуть не поплатился за это жизнью. Во-первых, "Крот" мог влететь в свежее русло, сейчас сухое, пустыня впитывала влагу без остатка, и без постоянной подпитки ни один водоем не мог существовать, а во-вторых, под самыми облаками летела целая эскадрилья самолетов. Спасибо системам сервдоспеха, который выделил метки в автоматическом режиме и предупредил об обнаруженных целях миганием красных квадратиков на зеленом фоне ночного видения.

Самолеты их тоже заметили и подправили курс на встречный.

— Стой!!!

Субтеррина затормозила.

— Хотя нет, продолжай идти вперед! Сейчас мы скатимся в промоину и нам срочно следует уходить в глубину!

— Проблемы?

— И очень большие! Самолеты по нашу душу!

Подземоход действительно плавно скатился в промоину и, упершись в противоположный бережок носом, заработал фрезерами и шнеком.

— Но есть и хорошие новости! — воскликнул Вадим, спустившись вниз.

— Какие?

— Я видел эту чертову установку! И это что-то, ты уж мне поверь!

— Далеко она?

— Прямо по курсу. Дистанция… каких-то жалких двадцать километров!

— Нам бы только их пройти… эти жалкие двадцать километров…

Ударные волны взрывов, достигшие подземоход, сказали со всей ясностью, что китайцы им постараются помешать, во что бы то ни стало.

* * *

"Крот" уходил на глубину с максимально возможной скоростью и чуть ли не вертикально, под углом не меньше шестидесяти градусов. Вадим и Анатолий чувствовали, что ракеты или бомбы пущены по ним скорее от отчаяния. Они каким-то чудом проскочили сквозь заслоны, снег ли тому причиной или просто их никак не ждали так скоро и близко, но к своей цели они подобрались действительно ближе некуда. А это значит, что китайское командование, тот, кто отвечает за сохранность "погодной установки" пойдет на самые отчаянные меры, чтобы защитить ее.

И он пошел на эти меры.

Субтеррина успела заглубиться на сто метров и лишь немного выровнять дифферент, когда сотрясло так… как не трясло еще никогда.

Сознание от настигшей их ударной волны погасло.

Все лампочки на приборной панели, что не лопнули, горели или мигали красным цветом. Орал ревун. Наверное, именно от его, в высшей степени противного завывающего крика, Вадим и очнулся.

— Оптимус…

Анатолий повис на ремнях в своем кресле.

— Ты живой?

Вадим попытался расшевелить своего товарища. Его голова болталась, но тут он очнулся и встрепенулся.

— Что произошло?!

— Нас достали атомной бомбой…

— Проклятье…

Коростин рывком приблизился к какому-то прибору.

— Мы в жопе… — произнес он таким мертвым голосом, что Куликов ему безоговорочно поверил. — Реактор накрылся медным тазом… упало давление в теплообменнике… где-то произошел прорыв… радиация зашкаливает… перегрев системы… реактор может рвануть в любой момент… Ну а о таких мелочах как повреждении системы охлаждения корпуса и жизнеобеспечения думаю, даже упоминать не стоит.

Замерев на секунду и взглянув на Вадима пристальным взглядом, Анатолий резко отстегнувшись, вскочил с кресла и бросился прочь из рубки управления.

— Ты куда?!

Но Коростин не ответил. Вадим, с трудом разобравшись с заевшим замком ремня безопасности слез с кресла на пол и заковылял за ним.

— Ты что делаешь?! — закричал Куликов, увидев что Анатолий уже вошел в реакторный отсек, затащив за собой сварочный аппарат и поспешно закрыл за собой дверь отсекая путь клубам радиоактивного пара, успев крикнуть:

— Надень маску, идиот!

Вадим чисто рефлекторно выполнил приказание, вытащив из подсумка противогаз, который они всегда носили с собой.

Вадим бросился к двери реакторного отсека, но увы, роста ему не хватило, чтобы увидеть, через крохотное, к тому же безнадежно запотевшее окошко-иллюминатор, что происходит внутри. Зато он увидел мерцающий свет сварки.

Куликов понимал, что Коростин обречен, после такой радиоактивной бани выжить просто нереально. Он не мог видеть, но отчетливо представлял, что сейчас творится с Анатолием.

Струи горячего пара и воды обваривают его кожу, но он продолжает заваривать разрыв в теплообменнике. Чудовищная радиация уже делает свое дело, она уже проникла глубоко в тело, пропитала, пронзила его насквозь. Несмотря на защиту в виде маски, скоро начнется кровотечение из ушей, носа, глаз, рта…

Мерцающий свет потух.

Заварил ли он пробоину? Сумел ли или радиация свалила его раньше?

"Сумел, — подумал с холодной яростью Куликов. — Не мог не суметь… Он боролся до конца и если свет сварки потух, то значит он сам прекратил работу…"

Вадим развернулся и поспешил в рубку управления, хлюпая в теплой воде, вылившейся из системы охлаждения корпуса, она просто не успела как следует нагреться за сто метров погружения. У него осталось очень мало времени. Надо спешить, пока они не жахнули еще для надежности. До цели осталось не так уж далеко…

Куликов вскочил в командирское кресло и, не обращая внимания на все мигающие красные лампочки, включил двигатели фрезеров и шнека на полную мощность. К счастью энергии хватало, значит Коростин действительно не только заварил пробоину, но и долил воды из резервной емкости.

Продолжала орать сирена, перемигивать лампочки, сигнализируя о критических неисправностях. От сильнейшего сотрясания отключились гироскопы, но Вадим вел субтеррину к цели, выдерживая курс. Тут главное, никуда не сворачивать.

Один, два, три, пять, десять, пятнадцать километров. До цели осталось всего ничего. Еще немного и Вадим начал всплытие…

Китайцы уже не могли применить ядерную бомбу, они тогда сами бы уничтожили свою установку, а ничто другое еще не могло достать "Крот".

Все. Он рядом с целью. Вадим остановил древний избитый, но верой и правдой прослуживший подземоход.

Вадим, оставив пост, поспешил в десантный отсек. Тут лежала раскуроченная ядерная мина с самодельным таймером. Нужно только вынести бомбу, завести часы-таймер и убраться как можно дальше и глубже, на двести, триста метров…

Но Вадим не спешил. Риск неудачи слишком велик.

"Что если она не сработает? — подумал он. — Что если она по закону подлости откажет в последний момент?! Ведь уже не вернуться и ничего поправить не удастся…"

Куликов сидел и смотрел на мину.

Умирать не хотелось. Очень чертовски хотелось выжить и вернуться. Увидеть жену и сына… И ведь есть же такой шанс!

Куликов даже достал фотографию Елены с ребенком Вадимом-младшим на руках.

Но есть и шанс обратного, что мина не сработает и тогда уже ни он не вернется, ни жене с сыном не жить. Даже не из-за гонения китайцев, а из-за применения средств генетического поражения, что расставили группы вроде той, что командовал Коржаков. Они окажутся между молотом и наковальней.

Слишком многое зависит от этого взрыва. Жизнь жены и сына. Страны, наконец… А потому, чтобы все получилось наверняка, нужно взрывать так… вручную.

Куликов посмотрел на бомбу и самодельный таймер, словно увидел впервые. Отсоединил контакты, отбросил в сторону часы и взял в каждую руку по проводку.

— Где ты Смерть?.. Помнится, мы заключили договор! Так иди же ко мне! Я его исполняю!

Но руки словно свело судорогой. Застыли, будто наткнулись на невидимое препятствие. Жажда жизни, желание узнать, чем все закончится, напомнили о себе. В последний момент попытался вмешаться инстинкт самосохранения…

И тут вспомнились неизвестно где и когда слышанные или прочитанные им стихи:

Кончилось время, и мир исчислен,

Если ты – пепел, то я – алмаз.

Цели бесцельны и смысл бессмыслен.

Апокалипсис – здесь и сейчас.

Делай, что должно, и будь что будет.

Солнцу и сердцу известен рок.

Нас только избранный враг разбудит –

Слишком высок болевой порог.

Демон идет по мечтам народов.

Крошево камня и схватка рас.

Кровь поднялась до небесных сводов,

Апокалипсис – здесь и сейчас.

Танец огня над большой дорогой.

Пламя скручивается в блик.

Перед рождением Руси сверхновой

В точку уходит простор на миг.

Сгинут все, кто нас ненавидел.

Пламя – в зрачках восхищенных глаз:

Я это понял! Я это видел!

Апокалипсис – здесь и сейчас!

Все мысли исчезли, как по мановению руки, и на душе стало как-то необычайно спокойно и легко.

Вадим, снял маску, ровно вдохнул удушливый полный влаги и радиации воздух, и на выдохе, прошептав последнюю строчку, замкнул контакты.

С легким треском сверкнула крохотная искра…

ЭПИЛОГ

Война закончилась для всех странно и это, пожалуй, еще очень мягко сказано.

Китайцам оставалось до победы сделать еще если не шажок, то два, ну максимум три, и вдруг началось такое! Ни с того ни с сего китайская армия разделилась на две половины и между ними началось натуральное мочилово, просто с громадными жертвами.

Никто ничего не понимал. Лишь позже, когда появились пленные из дезертиров, стало ясно, что в Китае произошел военный переворот. Старую верхушку "продавшихся серолицым" сместили и началось то, что началось: желтолицые схлестнулись с серолицыми.

Никто ничего толком объяснить не мог: кто такие серолицые, откуда они вообще взялись и чего вдруг к ними возникла такая ненависть?

Лишь немногие в самых высших эшелонах власти и командования догадывались, что именно произошло, особенно после того, как еще какое-то время спустя до них дошла информация о странной военной активности в восточном Китае: бомбардировке пустых площадей, цепочке подземных взрывов, вплоть до ядерного и, в конечном итоге, уничтожении якобы "погодной установки".

Кто ее взорвал, еще долгое время оставалось загадкой. Мятежники, что потом устроили переворот, заткнули этот ход из параллельного мира населенного этими самыми серолицыми китайцами, от которых желтолицым китайцам самим ничего хорошего не светило, что хорошо осознали мятежники? Или это какая-то авария, которой поспешили воспользоваться мятежники, чтобы уже никто и никогда не смог воссоздать "погодную установку" вновь? Или была иная сила?

Как бы то ни было, но желтолицые китайцы в кровопролитных боях перебили серолицых и стали откатываться назад. Хотя даже с такими потерями в сто миллионов солдат после междоусобной бойни со своими бывшими товарищами, они вполне еще могли воспользоваться плодами войны и закончить ее победой, ведь до Москвы осталось пройти каких-то пятьсот километров. Но видимо те, кто пришел к власти посчитал иначе. Опять-таки много позже выяснилось, что новейшие системы ПВО, так надежно защищавшие границы Китая от баллистических ракет, почему-то перестали действовать…

Пришедшие к власти мятежники выступили с мутным обращением к народу России и мировому сообществу, сводившемуся к тому, что война – большая ошибка, прежнего преступного режима.

Быстро разобрались с Японией, захватившей вожделенные Курильские острова, а после, когда, что называется во время еды разыгрался аппетит, прибрали и Сахалин. Ее войска в недельный срок убрались восвояси, после того как в центральном парке Токио оставив внушительный кратер, упала болванка-имитатор ядерной бомбы.

Лишь годы спустя, когда разведка, наконец, сумела узнать, за чем именно, охотились бомбардировщики в восточном Китае, удалось выяснить, кому Россия (и не только она) обязана своим существованием.

Их имена смогли определить только по отпечаткам пальцев сохранившихся в забытом всеми бункере в котором хранился законсервированный подземоход "Крот". Хотя найти эти отпечатки среди того, что налепили китайцы, обследовавшие бункер оказалось делом нелегким. Но следователи были настойчивы и нашли, то, что искали…

Ну а то, что только двое из четырех управляли субтерриной и только трое достойны были посмертной награды, это уже мелочи…

Конец.

Стихи В. Цоя.

Стихи Марины Струковой.

Content

Лопатин Георгий Идущие на смерть

ЧАСТЬ I ШТРАФБАТ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ЧАСТЬ II ЧИСТИЛИЩЕ

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

ЧАСТЬ III ВОССТАВШИЕ ИЗ ПЕПЛА

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

ЧАСТЬ IV ИДУЩИЕ НА СМЕРТЬ

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

ЭПИЛОГ