Дарья Калинина

Развод за одну ночь

Глава 1

Кому из жителей средней полосы не захочется провести свой отпуск у ласкового теплого моря? Честное слово, мало найдется таких отважных героев, кто добровольно променяет хиленькое северное лето с его вечными простенькими ромашками и неизменными колокольчиками на шикарные заросли субтропического климата. А где теплый климат, там и все сопутствующие ему удовольствия.

У нас в садах, как ни стараются садоводы-мичуринцы, в лучшем случае урождаются яблоки и сливы, да еще изредка мелкие груши и кислая вишня, а у них там из года в год плодоносит сладкий виноград, пушистые персики и даже мандарины с апельсинами свисают с ветвей золотистыми шариками. Конечно, бывают стойкие приверженцы отдыха в средних широтах и даже севернее, находятся смельчаки и для путешествий по берегу Белого моря, но это точно были не Кира с Лесей. Подругам даже относительно мягкий питерский климат казался невыносимым.

– Снова на улице дождь, – с такими словами в дверях гостиной появилась печальная и, конечно же, промокшая до костей Леся.

Девушка выходила в сад, и вот результат ее прогулки. Течет с зонтика, течет с плаща, течет с волос, и даже на кончике носа повисла тяжелая противная капля.

И Кира, хотя отлично знала о внезапно прорвавшихся в середине июня небесах, охотно кивнула в ответ и подхватила:

– И не говори! Как с утра зарядил, так и льет без передыху! Ужас какой-то!

Леся с готовностью подсела поближе к Кире, протянула руки к теплу и бросила ответную реплику:

– Ну, и климат! Льет, всюду мокро, на улицу без резиновых сапог и зонтика и думать нечего высовываться.

– Мокро – это еще ничего. Главное, что холодно! Бр-р-р!

И Кира выразительно поежилась, покосилась на окно и пересела поближе к пылающему в комнате камину.

Погода на улице и впрямь была не летняя. Уже почти две недели каждый день шел дождь. Причем был ли он мелкий и ничтожный или мощный с громом и молниями, лил он одинаково упорно с утра и весь день. Вечером обычно случалась короткая передышка, часа полтора-два, никак не больше. Потом дождь принимался лить с прежней силой.

При этом Леся с Кирой одинаково подозревали, что передышку эту кто-то там злой и недобрый, завладевший властью на тучах, делает специально. Чтобы сначала, значит, дать людям надежду на то, что погода наконец исправится, а потом злорадно захохотать и надежду эту отнять. И чтобы опять дождь! И чтобы холодно! И чтобы мокро! И чтобы кости, зубы и коленки сводило от одного только взгляда на улицу!

– На свежий воздух и не выйдешь.

– Из дома и носа не высунешь.

– Даже и не говори мне об этом.

– Вот что значит Север.

– Да уж. Север – это тебе не юг.

Подруги снова переглянулись, и Леся начала вторую фазу их беседы, отработанную за эти дождливые дни почти до автоматизма.

– А вот есть же края, где дождь бывает даже в радость.

– Такие, чтобы солнце светило круглый год.

– И фрукты-овощи, какие душе угодно.

– И пляж!

– И чтобы теплое море плескалось в двух шагах от дома!

– Прелесть!

На этом вторая часть беседы заканчивалась. И каждая из подруг сидела какое-то время молча, набираясь сил для заключительной части беседы.

– И ведь живут же какие-то люди в таких благословенных местах.

– Какие-то? Обычные люди и живут.

– Нет, не скажи, мы вот, к примеру, там не живем.

– А нам с тобой что мешает? Купим домик у моря и будем кайфовать там, сколько душе угодно!

Когда эта фраза впервые прозвучала в стенах коттеджа подруг, то никто всерьез ее не принял. Кира сказала в шутку. И Леся шутку приняла. Улыбнулась и воскликнула:

– Скажешь тоже! Домик у моря! Это же каких денег такой домик должен стоить! Не забывай, мы с долгами по коттеджу только совсем недавно рассчитались.

Конечно, это все было так. Но чем дольше шел дождь, и чем больше набухала земля, и чем мрачней становились небеса без малейшей надежды на просвет, тем отчаянней подруги хотели удрать из этого мерзкого отвратительно-сырого климата куда-нибудь подальше к морю.

Кто-нибудь скажет, чего легче? Купи тур, поселись в отеле и кайфуй. Или сними на время апартаменты или даже тот же домик, виллу, если уж совсем по-крутому. И радуйся жизни на море, сколько тебе срок аренды позволит. Понравится, можно и продлить.

Однако подругам хотелось не совсем этого. Ведь временное жилье, оно на то и временное, чтобы чувствовать себя там временно, то есть в гостях.

– А я хочу, чтобы дом был моим. И чтобы я могла там делать все, что мне заблагорассудится, а не то, что хозяева мне разрешат. По паркету на шпильках бегать. Плевать на то, что в дырках весь будет. Мой пол, что хочу, то и делаю. И чтобы стены могла бы разрисовать хоть от пола и до потолка! Не потому что всегда мечтала это сделать, а просто, чтобы знать, что я могу, если приспичит, – сказала Кира.

У Леся были свои доводы в пользу личного дома. Обязательно дома, а не апартаментов каких-то там.

– Потому что жить в тесной квартире после собственного дома я уже не смогу. И я хочу, чтобы у меня был сад. Большой, зеленый, пышный! Хочу, чтобы в саду росло все, что душе будет угодно. Для моих экспериментов мне в нашем северном климате созданы слишком невыносимые условия.

Леся знала, о чем говорила. Из-за непрестанно льющегося с неба дождя у нее уже заболели луковицы изумительной красоты гладиолусов. И даже ирисы, которые обычно радовали ее своим пышным цветением, в этом году выпустили значительно меньше цветоносов. И даже те, что были, быстро поникли под непрекращающимся ливнем.

Глядя на их сгнившие венчики, Леся была готова рыдать от злости.

– И ведь главное, ничего не сделать! Ничего! Даже если я буду стоять над ними круглые сутки с зонтиком, все равно без солнца толку не будет. Ни одно растение не способно выжить в болоте, в которое скоро превратится наш с тобой сад!

В общем, отчаяние подруг было вполне понятным тем, кто хоть раз переживал дождливое лето за городом. Девушкам стало казаться, что руки и ноги у них тоже распухают и разбухают от влаги. А кожа становится все более бледной и рыхлой. Поэтому, когда на закате дня к ним завернула смуглая и какая-то блестящая Анжела, обе подруги посмотрели на нее, как на выходца из другого мира.

– Ты что с собой сделала? – не скрывая зависти, поинтересовалась Леся. – В косметологической клинике побывала?

– А что? Похоже на то?

– Еще бы! Похудела, помолодела, похорошела даже!

Анжела просияла. Она и сама знала, что чудо, как хороша. Но все же не удержалась от соблазна, подскочила к зеркалу, принялась вертеться и прихорашиваться перед ним, приговаривая:

– Ну, чудно! Просто чудно!

– Анжела, хватит уже выделываться. Колись, в чем дело! Что ты с собой сделала? Где морду шлифовала? У какого волшебника?

Но соседка подруг не была бы самой собой, если бы сразу же ответила. Она еще покрутилась перед носом подруг, явно их дразня. Но потом выдала наконец свою тайну.

– Ни в какой клинике я не была! – весело произнесла девушка. – И к врачам не обращалась. А была я в гостях у моей тети, в Адлере!

– У тети?

– В Адлере?

– Да, да! Всего-то провела пару не самых жарких месяцев в гостях у моей тети. Вы же помните, когда в апреле меня бросил Олежек, я была готова руки на себя наложить. Все вокруг казалось таким серым, таким безжизненным. Весна все не наступала, на улице шел снег. Я начала болеть, с работы меня уволили. И мама сказала, что хватит мне маячить у нее перед глазами бледным призраком, того и гляди, она сама заболеет, на меня глядючи. Вот и послала меня далеко и надолго, точней, к тетке в Адлер.

– И ты уехала? Мы помним, ты как-то внезапно исчезла.

– Ничего нам не сказала.

С Анжелой подруг связывало подобие приятельских отношений. Несколько раз они совершали совместные вылазки в ночные клубы. Но Анжела была плохим спутником. В самом разгаре любого вечера, даже находясь в объятиях пылкого и весьма привлекательного партнера, совсем некстати вспоминала о своем Олеге, звонила ему и просила приехать за ней.

Зачем Анжела так делала, для подруг оставалось загадкой. Потому что ни сама Анжела, ни Олег от их встречи в восторге не бывали. Олег ворчал и ругался, что Анжела пьяная, от нее пахнет сигаретами, и зря она снова поперлась по злачным заведениям, где только разврат и пустая трата денег. А Анжела возмущалась, почему Олег не ходит сюда с ней, обзывая его при этом жадиной и никчемным неудачником, у которого нету денег даже на входной билет в клуб.

Такое недопонимание длилось несколько месяцев. И выяснения отношений становились все жестче по мере того, как оба партнера понимали, что ни один из них меняться не собирается. И что каждый, как гнул свою линию, так и будет гнуть ее впредь.

Нетрудно предположить, что спустя некоторое время Олег все же порвал отношения с Анжелой. Причем это стало сюрпризом исключительно для нее самой. Все остальные вокруг давно уже спрогнозировали этой паре такой конец. Но Анжела горячо и искренне недоумевала, почему же Олег так с ней поступил. И что хорошего бы он получил, оставайся она всегда с ним дома, готовь ему котлеты и борщи, штопай носки и поливай по выходным шесть соток его родителей.

– Как ты не понимаешь, – пытались втолковать ей подруги, – он уж такой человек – домашний и хозяйственный. Ему страшно даже представить, что за ночь в клубах можно выкинуть половину его месячной зарплаты, ничего при этом не приобретя для дома, для семьи.

– Нет, но нельзя же быть таким скучным и замшелым! Я пыталась его втянуть в тусовку, познакомить с интересными людьми, научить весело проводить время! Но разве он это оценил?! Неблагодарный!

В глазах Анжелы стояло искреннее недоумение и отчаяние. Она искренне не понимала, чем был недоволен Олег. Подруги, конечно, догадывались, но огорчать свою знакомую не желали. Несмотря на свою недалекость, Анжела была очень ласковая, веселая и игривая, словно молодая кошечка. Огорчать ее никак не хотелось. И подруги молчали и тогда, а уж сейчас у них и подавно нашлась тема поинтересней какого-то там Олега.

– Анжелка, рассказывай, где ты умудрилась так классно отдохнуть?

– Так говорю же, у тетки.

– В Адлере?

– Ну да!

Кира с Лесей переглянулись между собой. Появление сияющей южным загаром Анжелы среди разлива питерских дождей стало для них своего рода ответом на возносимые к небесам молитвы. И Кира осторожно осведомилась:

– И… И как там оно в Адлере?

– О чем вы?

– Ну, ночная жизнь имеется?

– О-о-о… С ночной жизнью все просто прекрасно! Я последний раз была у тетки, когда еще в школе училась. Вот тогда там была беда. Ну, помните, только-только прекратился развал Союза, дефицит закончился, а денег ни у кого ни шиша. Все эти советские здравницы медленно разваливались. Работы не было. Денег не было. Жуть одна была! Тетка так бедствовала, что даже впервые за двадцать с лишним лет устроилась работать уборщицей в столовую и клялась, что ей страшно повезло тогда. Другие и такой работы не имели, только абрикосами из своего сада весь год и перебивались. Представляете, абрикосы с рисовой кашей, абрикосовые пирожки и даже пюре тоже абрикосовое.

– К котлетам?

– К каким котлетам? – расхохоталась Анжела. – Про котлеты в те годы в Адлере никто и не помышлял. Тетка, во всяком случае, только в своей столовой эти котлеты и видела. Да и то издалека. Близко ее к ним и не подпускали.

– Ну, а теперь?

– Теперь дело совсем другое. Окрестности Сочи снова расцвели. Люди не все хотят лететь в Турцию, травиться там их паленым вином и водкой. Многие едут отдыхать по старой памяти на наше побережье. А из побережья-то у нас, хочу вам сказать, только Краснодарский край и остался. Сочи и то, что рядом.

– Почему же, есть еще Северный Ледовитый океан.

– Ага! Позагорай там! Небось вмиг окочуришься от холода даже в июле!

Возражать подругам как-то не хотелось. Да и что тут возразишь? Анжела была права. Поэтому они попытались вновь прозондировать почву по поводу Адлера.

– Ну, а как там в Адлере-то?

– Говорю вам, зашибись! Отелей новых, современных понастроили на каждом шагу. Но при этом все-таки в разумных пределах. Побережье пока что еще целиком и полностью между собой не поделили и не перегородили. К тому же по старой памяти отдыхающие из одного отеля в любой другой могут свободно шастать. На дискотеку или просто в ресторане посидеть. Приходите, с радостью вас примут. И даже просто в гости к знакомым заходите, в каждом отеле это разрешено.

– Это хорошо, – одобрили подруги, которые помнили, как трепетно и ревниво те же турки относятся к постояльцам из соседних отелей.

Те для них чуть ли не личные враги, нанесшие владельцам отеля кровную обиду, поселившись не у них, а у их конкурентов. И отношение к чужакам поэтому самое неприязненное. Отдыхать в отеле, куда друга из соседнего отеля можно привести, только изрядно «подмазав» продажного портье или вовсе тайком и под угрозой скандала, не так уж приятно. Кира с Лесей почувствовали это на себе, повторения они не хотели.

Ну, да шут с ними, с басурманами, лучше подруги прояснят ситуацию с нашими курортами.

– А твоя тетя где живет? В самом городе? В центре?

– Нет, чуть-чуть на окраине. Но зато у нее собственный дом у моря.

Собственный дом у моря! Эти слова волшебным эхом отозвались в душах подруг. Они снова переглянулись. И каждая невольно отметила загоревшиеся глаза другой.

– Так, – стараясь не показать охватившего ее волнения, произнесла Кира. – Говоришь, дом у твоей тети у самого моря? И далеко до него, до моря то есть?

– Метров сто или около того.

Подруги снова сглотнули слюнки и продолжили расспросы. Им требовалось выяснить все о чудесном месте, где обжилась тетушка Анжелы. Для этого они налили Анжеле самой лучшей Лесиной вишневой наливки, которую она приготовила в прошлом году, когда вишня, вот уж небывалый год, уродилась в большом количестве.

Вишневка поэтому получилась у Леси отменная – густая, сладкая и приятно пьянящая голову. Подруги угощались ею сами лишь по большим праздникам. И чтобы налить посторонним людям, такое случалось до сего дня не больше двух или трех раз. Только для самых дорогих, только для самых близких, ну, и вот сегодня для Анжелы.

Приятельница пила рюмку за рюмкой божественный нектар, но подруги не жалели. Они чувствовали, что за этим приходом их соседки и приятельницы скрывается нечто куда большее, чем простой визит вежливости. От Анжелы пахло путешествием и приключением. А ради этого соскучившиеся подруги готовы были споить ей даже не один графинчик своей наливки, а все ее запасы.

– Ну, и как там у твоей тети в саду? – интересовалась Леся. – Много чего растет?

– Да уж растет, – булькала в ответ порядком захмелевшая Анжела. – Чего только не растет. И помидоры, и зелень, и баклажаны.

– Ну, а плодовые деревья?

– Деревьев полно. Персик, черешня, хурма, королек, киви, ик… ик… Много разного, всего и не упомнишь. Какие-то кусты растут, тетка говорит, что это барбарис.

– А виноград?

– Ага. Растет.

– А орехи?

– Миндаль и грецкие. И еще в земле какая-то дрянь растет, тетка ее даже и в расчет не принимает.

Дрянь! В земле! Арахис не иначе!

Подруги почувствовали в себе неудержимое стремление немедленно своими глазами увидеть всю эту прелесть.

– А твоя тетя сдает дом?

– Домик, – поправила их Анжела. – Гостевой домик в глубине сада. Там есть кондиционер, но туалет на улице. Однако плюс в том, что, идя в туалет, можете рвать все, что растет в саду.

Вот это да! Ради того, чтобы питаться абрикосами с дерева и ранними грушами, подруги были готовы прогуляться даже до летнего туалета. Да и чего не прогуляться-то, если на улице тепло, сухо, а температура даже ночью не падает ниже двадцати двух градусов тепла?

И Леся, внезапно пришедшая в неописуемое волнение, воскликнула:

– Диктуй нам адрес! Мы едем к твоей тетке!

– Прямо сейчас! – поддержала ее Кира. – Немедленно!

И ни одна из подруг не заметила, как торжествующе блеснули глаза Анжелы, которая, похоже, была совсем не так уж пьяна, как хотела казаться. Но что стояло за этим планом хитрой Анжелы, подругам предстояло узнать значительно позднее.

Спустя два дня подруги, сами удивленные своими стихийными сборами, уже высаживались в аэропорту города Адлера. И были тут же атакованы жадными до туристов таксистами. Однако у Анжелиной тетки даже тут все было схвачено, и возле здания аэропорта оказался свой человек. Племянник, которому было поручено забрать дорогих гостий в аэропорту и доставить их с почетом прямо до домика тетушки.

– Заплатите мальчику десять долларов, – поучала их Анжела. – Другие попросят тридцатку или даже полтинник, вы их не слушайте. Десять – это самая нормальная цена до дома тетушки.

Мальчик оказался рослым дяденькой лет сорока пяти, обремененным густой бородой и многочисленной семьей, фотографии которой он демонстрировал подругам всю дорогу до дома. Он появился возле аэропорта не случайно. Тот самый племянник – сын дяди Паши, приболел. И поэтому его отцу пришлось сесть за баранку автомобиля.

Дядя Паша любил поговорить. И похвастаться тоже любил. И самим собой, и своим домом, и многочисленной семьей. В результате до дома тети Кати ехать им всем пришлось кружным путем, иначе просмотреть фотографии из альбома просто не получалось. Но заплатили своему таксисту подруги всего лишь двадцатку, что все равно получалось очень дешево.

– Сегодня вечером на ужин к вам придем, – крикнул им расчувствовавшийся дядя Паша, приветливо помахав подругам своей кепкой. – Расскажете, как там Питер. Мой младшенький все время мечтает посмотреть, что такое белые ночи.

Белые ночи! Кому нужны белые ночи, если в нескольких шагах плещется чудесное теплое море? Только совсем уж больным на голову людям! Подруги так и хотели сказать дяде Паше, мол, сидите на своем месте, не ищите себе приключений. Но дядя Паша уже умчался на своей видавшей виды «Волге», обдав оставшихся подруг клубами густого черного дыма.

Когда дым немного развеялся, подруги сумели разглядеть невысокую крепкую тетеньку, которая пристально всматривалась в них.

– Это вас Анжела мне прислала? – приветливо поинтересовалась у них тетенька. – Ну, рада вам, рада! Заходите, девочки. Сейчас покажу вам ваши новые владения.

Владения были скромными. Две комнаты с обычным телевизором и летняя кухня под навесом.

– Готовить можете сами, а могу я для вас, но за отдельную плату.

– А сколько будет стоить ваш обед?

– Без мяса – триста. С мясом – пятьсот.

– А можно без мяса, но за пятьсот?

Тетя Катя если и удивилась, то глазом не моргнула. Видать, и не такого насмотрелась от своих курортников.

– Могу и за пятьсот, но тогда уж со свежей рыбой и с морепродуктами. Икру тоже насолила, мне свояк из Астрахани целую трехлитровую банку привез. Так что ежедневный бутерброд с черной икрой будет вам от меня в качестве бонуса.

Что может быть лучше, чем начать свой день с ложки черной икры, а потом сразу же отправиться купаться в море?

Ударив по рукам, подруги скинули свои вещи в домик, нацепили купальники – у Киры нежно-салатового цвета, а у Леси неизменно темно-розовый, выигрышно оттеняющий даже ее светлую кожу, и немедленно побежали к морю. Оно шумело такое приветливое, такое синее, такое огромное. Мелкая галька на пляже приятно массировала босые ступни. А кто не хотел их массировать, тот мог прогуляться по бережку и в тапочках. Над душой тоже никто не стоял. Плату не взымал. Пляж был дикий.

Чтобы попасть на него, надо было прошмыгнуть по подземному переходу, прорытому в галечной насыпи железной дороги, потом по узкой тропинке миновать заросли дикой ежевики, и вот уже он сам и есть – пляж и море.

Накупавшись и навалявшись на солнце, подруги почувствовали, что на первый раз с них достаточно. Жара и солнце, да и соленая вода, тоже могут быть вредны для здоровья. К тому же был разгар дня, солнце уже поднялось очень высоко и стало сильно припекать.

Девушки собрали свои полотенца и поплелись обратно. Дорога до дома заняла у них, казалось, куда больше времени. С непривычки было даже тяжеленько передвигать ноги. Хотя дорога что туда, что обратно шла по ровной и тенистой местности.

– Как тут зелено, – вертя головой по сторонам, восхищалась Кира.

– И не говори.

Однако на сегодня на этом восторги подруг по поводу места, куда они прибыли, иссякли. Придя домой, они сорвали в саду по несколько поспевших абрикосов, на ходу их съели, а придя домой, завалились на прохладные постели. Даже о том, чтобы включить телевизор, речи не шло. Подруги устали и очень быстро заснули. И проснулись, когда на улице совсем стемнело, от настойчивого стука в окно.

– Девчонки! – услышали они голос дяди Паши. – Девчонки, ау, мы вас заждались!

– Да, да, мы уже проснулись, – сонно откликнулись подруги, удивляясь тому, как могли так долго проспать.

– Проснулись? – обрадовался дядя Паша. – Так идите скорей! Я четверть вина привез. Катерина целого гуся к вашему приезду зажарила. Неужели пропустите такое угощение?

Девушки сели в кроватях и неожиданно почувствовали, что совершенно выспались и при этом жутко проголодались.

– Идите быстрей, – предупредил их дядя Паша. – А то мой охламон старшенький мигом все вино и гуся умнет.

– Нельзя такое допустить. Мы уже идем!

На сборы подруги потратили не больше четверти часа, что было просто рекордно быстро для них. А если кому-то и показалось, что долго, то для подруг задержка была вполне простительна. Ведь они сегодня с утра проделали сначала путь до «Пулково», потом, сдав багаж и зарегистрировавшись на рейс, долго томились в накопителе. Потом взлетали, садились, искали свои вещи, а потом и документы. И еще купались в море, заселялись… Одним словом, даже за четверть часа не удалось придать себе окончательный лоск и ликвидировать следы тяжелого дня.

– Так просто… наведем на себя легкий марафет, чтобы сошло для сельской местности да еще в темноте.

Но и за четверть часа старший сын дяди Паши произвел на столе чудовищное опустошение. С запеченной в печи картошки в сметане была снята верхняя аппетитная корочка. Гусь лишился обеих своих лап. А огромная бутыль вина, двадцать пять литров, а вовсе не два с половиной, как подумали вначале подруги, была опустошена наполовину. Тут уж было ясно, что один парень так постараться никак не мог. И все же дядя Паша посетовал на отпрыска:

– Такой проглот вырос, не знаю, что с ним и делать. Кстати, вам муж не нужен? Честное слово, спихну, кому угодно. Не стану смотреть, умная, красивая, добрая или хозяйка, может, хорошая. Отдам любой, лишь бы взяли!

Дядя Паша так смеялся над собственной шуткой, что подруги невольно заподозрили, что это вовсе не скромный, хотя и очень крупный Тимофей так набедокурил за столом, а сам дядя Паша. Мужчину изрядно пошатывало из стороны в сторону, словно он находился на палубе небольшого судна, которое попало в морской шторм.

Кроме дяди Паши и собственно хозяйки дома тети Кати, за столом сидел уже упомянутый Тимофей и трое его младших братьев – Николай, Арсений и Василий. Все они были куда мельче Тимофея, но при этом были женаты, и каждый уже подарил дяде Паше одного, а то и двух внуков. Их щекастые, румяные и загорелые жены сидели рядом с ними и с любопытством глазели на бледных питерских жительниц.

Дети носились по саду и явно чувствовали себя прекрасно. Когда детей много, они могут развлечь себя и сами. В этом несомненное преимущество родителей многодетных семей.

О том, что их хозяйка и другие их новые знакомые уже наслышаны о подвигах сыщиц, подругам стало ясно с первого же момента. Едва они присели за стол, как самый младший из сыновей дяди Паши внезапно гаркнул:

– А вы к нам приехали на отдых или снова что-то расследовать будете?

Подруги, которые как раз положили себе на тарелку по деликатному ломтику гуся, птичка показалась им довольно жилистой, от удивления раскрыли рты.

– Откуда вы знаете? – выдавила из себя Леся, чем вызвала дружный смех окружающих.

Леся и сама поняла, что от неожиданности сболтнула глупость. Конечно, это вездесущая Анжела растрепала своей родне о сыщицких талантах подруг.

– Нет, мы тут на отдыхе, – решительно произнесла Кира, кинув на окружающих строгий взгляд начальницы.

Под этим взглядом веселье быстро утихло. И все занялись едой. Один дядя Паша все никак не мог успокоиться. Выпитое вино булькало в нем и звало на подвиги. Он подсел поближе к подругам и принялся сверлить их пристальным взглядом. Девушки старались не замечать этого, но аппетит у них как-то существенно уменьшился. И они стали прикидывать, что, пожалуй, если дядя Паша будет частенько появляться в гостях у их хозяйки, то им самим придется поискать себе местечко поспокойней.

– Павел, чего ты к девочкам пристал! Они же тебе сказали, они тут на отдыхе! Не будут они твоей ерундой заниматься!

– Молчи, Катька! – отозвался дядя Паша. – Это вовсе не ерунда, а самое настоящее преступление. Девчонкам интересно будет!

Ах, вот в чем дело! У дяди Паши произошла какая-то история, распутывать которую он хочет поручить подругам. Ну, они совсем не против послушать, что у него приключилось.

– А что у вас произошло?

Услышав этот вопрос, все гости моментально замолчали и выжидающе уставились на подруг. Ясно, всех их тревожит то дело, о котором вскользь упомянул дядя Паша. А сам дядя Паша одобрительно захохотал и крикнул своей сестре:

– Видишь, Катька, я прав был! Девчонки согласились нам помочь!

– Мы пока еще только спросили, что случилось, – попыталась охладить его пыл Кира, но куда там.

Дядя Паша, пришедший в совершенный восторг от того, как быстро решился его вопрос, уже налил себе целый стакан вина и опрокинул его себе в пасть. Это изрядно его подбодрило. И пережевывая хоть и жесткое, но чрезвычайно вкусное мясо гуся, подруги услышали наконец ту историю, расследование которой намеревались им поручить их новые знакомые.

Глава 2

– Живем мы тихо-мирно, особого богатства, как сама видишь, не нажили, но и с сумой по дворам тоже не ходим. Всего у нас в достатке, сад, огород, птица. Море опять же под боком, когда я не на работе, так в море на своем баркасе торчу. Рыбой мы всегда обеспечены. Грешно жаловаться, круглый год тепло, живем – не тужим, но вот недавно…

И с этого места началась собственная история дяди Паши, который жил на соседней улице через пять домов от своей сестры.

– Дом этот я приобрел лет десять назад. Хороший дом, ничего сказать не могу. Добротный, каменный. Правда, кое-что в нем подправить мне с ребятами пришлось, но мы все мужики здоровые, рукастые, для нас это не было проблемой.

Отличный двухэтажный каменный дом на море да еще с огромным участком дядя Паша приобрел необычайно дешево. О причине такой потрясающей уступчивости бывших хозяев он предпочитал не задумываться, а просто радовался привалившей ему удаче.

– Сам я горняк. Всю свою жизнь уголь в шахте рубил. А в шахте, известное дело, душно, темно, да и обвалы случаются. Когда у меня меньшой – Васятка народился, я задумываться начал, как жить дальше. Что с семьей моей будет, коли меня в шахте совсем завалит? Государство-то, ведь оно все больше о нас на словах заботится. А как до дела дойдет, ну, заплатит государство вдове и сиротам страховку, пенсию какую-никакую положит, только дальше-то что? На пенсии ведь далеко не уедешь. А материальная компенсация рано или поздно закончится.

И дядя Паша стал прикидывать, как бы ему подкопить деньжонок да на старости лет перебраться поближе к сестре Кате, которая давно уже звала брата к себе.

– Если дом купишь, то летом в курортный сезон тут можно хорошо заработать. А зимой уж как-нибудь перебьетесь. Работа сейчас есть. Все лучше, чем под землей угольной крошкой дышать.

Дядя Паша и сам так думал. Да и жена его поддерживала. Тетя Маруся была родом из Молдавии. И ей суровый сибирский климат был не по вкусу. Вот только денег на такой дом, какой хотел дядя Паша, у семьи не было.

– И вдруг удача! Катя мне звонит, говорит, что соседи дом продают. Хороший такой дом, и отдают они его задешево. Ну, думаю, вот оно! Надо брать!

Назанимав денег, где только можно, дядя Паша примчался к сестре в Адлер. С банками он не связывался, брал в долг у друзей и знакомых, поэтому немного опасался, что денег все же не хватит. Но, к его удивлению, хватило. Дом ему так понравился, что он сразу же оставил за него задаток. Нет, поторговался, разумеется, но так, в меру, потому что дом продавался очень дешево.

– Мне бы дураку тогда еще смекнуть, не станут люди задешево отдавать то, что стоит дорого. А я на дешевизну польстился. Да еще Катька мне все мозги прожужжала, мол, брать надо, а то уйдет такой дом да в другие руки.

В общем, первые три года в доме семья горняка жила только летом. В другое время дядя Паша продолжал работать в шахте, рассчитываясь с долгами. Потом еще год работал, чтобы подкопить деньжонок на переезд, еще год никак не решался расстаться с насиженным местом, и наконец, пять лет назад семья прибыла в Адлер в полном составе и принялась обживать купленный ими дом.

– Ремонт сделали. Все ребята мне помогали. Тимофей так круглый год, а те, что женаты, в отпуск приезжали.

Совместными силами дядя Паша да еще четверо здоровущих отпрысков быстро привели дом в порядок.

– Ванную пристроили. Систему кондиционирования провели. Гостевых сараюшек в саду понатыкали, одним словом, дел было много. Работы тоже. Даже рабочих со стороны приходилось нанимать, но оно того стоило, потому что курортники – это вещь прибыльная. Но за пять лет мы все обустроили по своему вкусу и желанию. Казалось бы, живи, наслаждайся заслуженным счастьем. Ан, нет! Вышло-то все по-иному.

Пока в доме царила суматоха со строительством и перепланировкой, то все шло гладко, никаких проблем не возникало. Но едва строители удалились, как в доме начали происходить странные вещи.

– Я первым стал замечать, что мебель в моем доме вроде как самовольно меняется местами.

К примеру, дядя Паша любил, чтобы его кресло стояло хоть и напротив окна, но под строго определенным углом к телевизору. Угол этот был раз и навсегда дядей Пашей определен. Но на протяжении целой недели дядя Паша сталкивался с тем, что усевшись в любимое кресло, он понимал, стоит оно как-то неправильно. Дядя Паша, ругаясь и костеря своих близких на чем свет стоит, был вынужден вскакивать и передвигать кресло в нужное положение.

– Я был уверен, что это мальчишки – внуки мои хулиганят. А матери – кикиморы ленивые за ними не смотрят.

Однако внуки, вызванные дядей Пашей на допрос, клялись и божились, что кресло главы семейства и не думали трогать. А потом и другие домочадцы начали жаловаться на то, что мебель и предметы самовольно меняются местами. То мусорное ведро окажется под столом, где его никогда не ставили, то ложки на кухне окажутся не в том отсеке, где их хранили обычно, а вместе с вилками. То штопор задевается. То нож потеряется. То еще какая-то ерунда случится.

Сначала члены семьи приписывали эти странности взаимной рассеянности друг друга, и каждый обвинял другого в том, что он поставил или положил вещь не на свое место. Однако ведь прежде ничего такого не случалось. Да и странностей было слишком много. За ними явно стоял чей-то умысел.

– Дальше – больше! По ночам в доме стали слышаться чьи-то шаги и вздохи. Потом стоны. А затем и вовсе женский плач!

Когда дядя Паша с женой Марусей впервые услышали из своей спальни жалобные стенания в своей же собственной гостиной, они не особо встревожились. Даже не выскочили из постелей, уверенные, что у кого-то из сыновей случилась размолвка с женой, которая теперь и ревет в большой комнате. Разбуженный дядя Паша только недовольно перевернулся на другой бок, накрылся подушкой и пробурчал, обращаясь к жене:

– Сходи, успокой дуру. Или хоть отведи в сад, пусть там воет. И мужу ее тоже втык сделай… Тоже нашли время для своих разборок!

Тетя Маруся послушно потопала в гостиную, но, к своему удивлению, никого там не обнаружила. Комната была пуста. Но и рыдания тоже стихли. Тетя Маруся вернулась назад, рыдания возобновились. Пошла в гостиную, рыдания стихли.

– Паша! Ничего не понимаю! Что происходит?

Крайне недовольный муж сел в кровати, и минут десять супруги прислушивались. В доме царила тишина.

– Спи! – решил дядя Паша. – Завтра разберемся с этими полуночниками.

Но на следующий день, сколько он ни вглядывался в лица своих невесток, ни одна из них не казалась ни заплаканной, ни просто расстроенной. На вопросы свекра они отвечали так, словно все у них было в порядке. Однако на следующую ночь рыдания раздались снова.

– Мать, че за хрень творится? – разозлился дядя Паша. – Пойди по спальням детей, посмотри, какая из девок воет.

Тетя Маруся прошлась по спальням сыновей, но все спали спокойно. Ни одна из невесток не рыдала. Все они дрыхли румяные и довольные рядом со своими мужьями. Вернувшись, тетя Маруся так и доложила мужу. И они снова легли спать, благо рыдания стихли. Потом какое-то время в доме все было тихо. А затем несколько дней спустя среди ночи в доме неожиданно поднялась суматоха.

– Воры! Вставайте! В доме воры!

Это кричал старший сын – Тимофей. Парень вышел ночью по нужде и наткнулся на странную фигуру, которая при виде его кинулась бежать, сломя голову. Когда парень пришел в себя от неожиданности и попытался преследовать грабителя, то никого уже не нашел. Дядя Паша осмотрел дом и пришел в крайнее недоумение. Все замки были целы. Окна хоть и открыты, но противомоскитные сетки стояли на своих местах. Никто их не трогал. Как же проник неизвестный в дом?

– А потом странности пошли одна за другой. Стали пропадать деньги, драгоценности, еда, одежда.

А когда глава семейства, отправившись ночью в туалет, не смог из него выйти, потому что какой-то шутник задвинул снаружи защелку, терпение у дяди Паши лопнуло. Едва высвободившись из плена, он помчался в магазин. И там, несмотря ни на что, раскошелился на покупку нового дверного замка. Но этот поступок не дал никакого результата.

Теперь уже и другие домочадцы видели странную фигуру, разгуливающую по их дому по ночам. Василий столкнулся с ней на кухне. Жена Арсения видела призрак в саду, прямо под окнами спальни дяди Паши и тети Маруси. А потом и Вадим с женой, возвращаясь с ночного купания, заметили странное движение возле дома.

От жалоб своих родных дядя Паша вконец озверел. Оттого, что кто-то не дает ему жить спокойно в собственном доме, он даже расщедрился на покупку трех видеокамер, которые установил по дому в стратегически важных местах.

Все в доме вздохнули с облегчением, уверенные, что теперь-то шутник неизбежно попадется в объектив и они наконец узнают, кого винить в своих проблемах. Но толку от них оказалось чуть. Видеокамеры запечатлели нечто размытое и непонятное, какое-то облако, которое шастало по дому и бедокурило – роняло и разбивало вещи, портило еду, оставляя двери холодильника открытыми, и пугало детей, таская их игрушки и пряча под крыльцом, в саду или даже бросая в бассейн, который дядя Паша вырыл для ребятни.

Конец всем сомнениям положила соседка дяди Паши, которая в ответ на жалобы тети Маруси неожиданно заявила:

– А чего ты удивляешься, милая? Нечисто у вас в доме. Потому и прежние владельцы-то удрали. Не смогли жить в доме, где привидение водится.

Перепуганная словами соседки тетя Маруся кинулась к мужу. И взбешенный дядя Паша понесся разбираться с брехливой бабой. Но соседка не растерялась и выставила против дяди Паши своего собственного мужа. Тот обстоятельно налил соседу сто грамм и поведал историю о первых владельцах дома.

– Дом-то один мужик построил. А построил он его еще в начале девяностых. Ну, да ты сам помнишь, что за времена тогда были и у кого тогда деньги водились. Парень этот был не из наших, не из местных. Где-то на Урале дела свои крутил. То ли в Свердловске, то ли чуть ниже. Ну, а дом летний у нас построил. Только сам тут и не жил почти, на лето лишь приезжал. Да и то не на все, а лишь на пару недель.

– А дом что же, пустой стоял?

– Отчего же? Мужик этот сюда жену опальную сослал – Настю. Она тут год прожила, а потом исчезла. Куда, чего, никто из нас не знает. Она уединенно жила, ни с кем из соседей не общалась. Здравствуйте, до свиданья, и дальше пошла. Глаза в пол, ни улыбнется никогда, ни пошутит. Хоть и живая, а ходила, как тень. Мы и не заметили, когда она исчезла. Только когда уж клиенты из агентства недвижимости приходить начали да насчет дома справки наводить, тогда мы и спохватились, а где же Настенька-то наша, соседка нелюбезная?

Однако судьба Насти долгое время оставалась ее соседям неизвестной. Потому что продажей дома занималась риелторская компания, и ее агенты знать ничего не знали про Настю. Дом продали быстро. Но новые жильцы недолго радовались своей покупке. Не прошло и года, как они снова выставили дом на торги. И на этот раз желающие нашлись быстро. Но когда спустя полгода и они тоже заговорили о продаже и на воротах вновь появилось объявление, соседи решили выяснить, что происходит. Отчего люди бегут из такого отличного дома?

– Тут-то вся правда и выяснилась, куда наша Настенька подевалась. Убили ее, похоже, в этом доме. Призрак ее рыдал по ночам, а потом по дому шастал. Хозяйничал, вещи переставлял. Жильцы и не выдерживали. Кому-то нравится жить в доме, где за стеной все время кто-то ходит и рыдает?

Услышав этот рассказ соседа, дядя Паша схватился за голову и помчался к сестре.

– Ты слышала, что в доме призрак водится?

Катерина начала мяться, смущенно что-то мямлить, но в конце концов призналась, про призрака молодой женщины, печальной и вечно рыдающей, слухи в последнее время ходили.

– Но клянусь, эти истории я только в последнее время и услышала! Когда тебе дом советовала покупать, ни про какого призрака не знала.

Дядя Паша не очень-то поверил сестре. Небось тетя Катя решила, что в семье ее брата, где на тот момент уже имелись трое малышей и на подходе были еще двое, призрак вряд ли долго выдержит. Недаром ведь сестра всегда твердила:

– Шумные у тебя ребята, как побуду у вас дома, голова прямо раскалывается.

Да и сейчас тетя Катя не казалась такой уж виноватой:

– У вас вечно такой шум и гам, что живому-то человеку впору бы удрать. Что уж там про призрак говорить. Еще несколько малышей появятся, уверена, вы привидение и не услышите больше!

– Кто тебя просил за меня думать, голова ты садовая! – заорал на сестру взбешенный дядя Паша.

– А где бы ты иначе такой дом, чтобы вы всем семейством поселились, нашел? Нигде! Стены есть, крыша есть, водопровод с отоплением есть. А что призрак время от времени порыдает немножко, так вам что с того? Невелика проблема!

– Тебе бы с этой ревой пожить, небось не так бы запела! – сердито буркнул дядя Паша, но уже значительно тише.

В словах сестры был свой смысл. Действительно, он никогда не смог бы позволить себе купить дом за его истинную цену. А так у него самого, его детей и внуков была отличная крыша над головой, море в трех шагах от дома и сад с чудесными фруктами. И жизнь такая дяде Паше очень даже нравилась. Что касается призрака, то вел он себя вполне сносно, ну, рыдал, так ведь и не с такими недостатками людям приходится мириться.

Дядя Паша вернулся к семье и объявил о своем решении – бедное привидение не трогать, пусть рыдает в отведенной для этих целей гостиной. А всем домочадцам по ночам поменьше ходить по дому, сидеть по своим комнатам и в туалет выходить, если уж только совсем невтерпеж и по двое.

Какое-то время все было вроде бы мирно. Призрак продолжал рыдать в гостиной. Но так как домочадцы больше не перекладывали и не переставляли обратно вещи, то и призрак себя никак не проявлял. Оказывается, у первой хозяйки этого дома было свое видение, как должны стоять вещи. И из уважения к ее горю новые владельцы дома не стали вмешиваться.

– Но на прошлой неделе привидение опять принялось безобразничать.

По словам дяди Паши, на сей раз свою деятельность привидение перенесло в сад. То тут, то там стали находить кучки свежевырытой земли. А уж когда грядки с молодой зеленью оказались перекопаны и уничтожены, терпение дяди Паши лопнуло. Он помчался в церковь, привез священника и велел ему отчитать усопшую Настеньку, чтобы та наконец убралась на небеса из их сада.

Священник старательно прочел все положенные по такому случаю молитвы, окропил дом святой водой, но выразил сомнение, что молитвы помогут, пока тело бедной женщины не будет упокоено в настоящей могиле.

– Если душа убиенной женщины не может найти себе приюта, надлежит захоронить бедняжку на освященной земле, а сверху крест поставить для надежности. Тогда и для нее, и для вас покой наступит.

Но где искать могилу молодой женщины, дядя Паша не знал. Искать самостоятельно тоже побаивался. В результате дело на какое-то время застопорилось. А затем произошло очередное несчастье. Выйдя утром в сад, чтобы набрать свежей зелени, а также фруктов к столу и для компота, тетя Маруся вернулась обратно, оглашая все вокруг диким воем.

Дядя Паша, от ее крика едва не свалившись с кровати, спустился вниз к вопящей жене, но толку от ее воплей было мало. Тетя Маруся была явно в шоке. Говорить она не могла, а лишь указывала дрожащей рукой в сторону сада и твердила:

– Там… Там…

Дядя Паша, взяв с собой всех своих сыновей, а также соседей, которые пожелали узнать, что же случилось, по какой причине такой крик, вышел в сад на розыски того, что же могло так сильно перепугать его супругу. Долго искать им не пришлось. Под старой грушей обнаружилась неглубокая яма, в которой мужчины обнаружили истлевшие человеческие останки.

– Допрыгались! – ахнул кто-то из соседей дяди Паши. – Ну, держитесь, теперь начнется!

И он оказался прав. Полиция забрала тело. Однако с определением личности потерпевшей что-то задерживалась. И тогда родные дяди Паши, истомившись от неизвестности, по совету добрых соседей вызвали известного в городе мага и экстрасенса, который побродив по дому, указал на место в гостиной, сказав:

– Тут ее убили.

А поблуждав по саду, ткнул пальцем под старую грушу:

– Тут ее закопали.

Яму к этому времени уже закопали, так что место, где в неглубокой могиле действительно нашли останки молодой женщины, маг указал верно. Да и насчет гостиной тоже сомнений не возникло. Плач страдалицы был чаще всего слышан именно в этой комнате.

– У бедняжки, которую мы нашли в саду, были сломаны шейные позвонки, злодей задушил несчастную. Маг так нам и сказал. Но кто убийца, маг сказать отказался. То ли не увидел, то ли не захотел связываться с тем человеком. Тело мы пообещали захоронить за свой счет на городском кладбище, священник снова прочел над телом все положенные молитвы. Мы хотели, как лучше!

Но лучше не стало, а стало только хуже. Деятельность призрака с тех пор приобрела агрессивный характер.

– Она открыто выживает нас из собственного дома. То потоп устроит, то пожар. Что ни день, то сюрприз. Уже и не знаем, чего ожидать. Опасаемся самого худшего. Неужели придется продавать дом? Жалко ведь, да и денег мы в него вложили немало. Ни за что нам их все не вернуть. Да и другой таких же размеров дом не купить. Ведь слух о том, что у нас привидение шкодит, по всему побережью пронесся. Покупателей на наш дом и не найдется. А если и найдется, так цену вполовину срежут.

По-любому выходило, что предстоит потерять либо дом, либо деньги. Дядя Паша уже склонялся к мысли, что лучше продать дом и выручить хоть что-то. Ведь призрак умудрился устроить поджог, чудом не спалив ведь дом.

– А жалко продавать. Страшно жалко. Прямо не знали, что и делать, каким святым молиться, чтобы избавили нас от нежданной напасти.

И устремив на подруг сияющий взгляд, дядя Паша закончил свою речь:

– Но теперь все будет в порядке. Бог услышал наши молитвы.

– И что же случилось? – поинтересовалась Леся, хотя Кира пинала ее под столом ногой.

Дядя Паша ответил Лесе таким же простодушным взглядом и возвестил:

– И тут вы приехали! Просто как ответ на наши молитвы.

Подруги с удивлением переглянулись:

– А при чем тут мы?

– Ну, так как же! Вы найдете, кто это наше привидение – Настеньку придушил. Убийцу ее накажут, она успокоится. И даст нам наконец пожить спокойно.

Вот в чем был замысел дяди Паши. Подруги, оторопев, смотрели на него. Такого в их сыщицкой практике еще не случалось. О разном просили подруг, но чтобы они избавили от привидения, этого нет, не было.

Молчали подруги. Притихли и сидящие за столом гости. Даже ребятня перестала носиться вокруг стола и по саду. Детки подошли поближе к своим родителям, словно ища у них укрытия. И все смотрели на подруг. От такого множества разноцветных блестящих глаз, устремленных на них с надеждой, девушки растерялись. Они искренне не представляли, чем могут помочь этим людям. Но отказаться… Этого они тоже не могли сделать.

И наконец Кира, спустя несколько минут томительной тишины, кашлянула и произнесла:

– Что же… если вы так настаиваете, мы можем попробовать.

Эта фраза вызвала бешеный восторг у собравшихся. Дядя Паша засиял, как электрическая лампочка. Дети запрыгали и захлопали в ладоши. А тетя Катя, тетя Маруся и невестки кинулись обнимать девушек.

– За это надо выпить! – провозгласил дядя Паша, щедрой рукой плеснув подругам по целому стакану белого вина.

Вино перелилось через край, намочив скатерть. Но никто не обратил на это внимания.

– До дна! За успех! Теперь все будет хорошо! Анжела недаром сказала, что они обязательно помогут!

Кажется, тут никто не сомневался, что Кире с Лесей все под силу. Девушки даже растерялись, а ну, как не оправдают оказанного им доверия? Со страху и от неуверенности они одним залпом опрокинули в себя вино, которое оказалось удивительно легким и приятным. Пилось, словно сок, но при этом кружило голову и придавало отваги. После пары стаканов подруги уже не сомневались, что затеянное дело им вполне по плечу. И самое время идти и осматривать место предстоящей работы.

Вся компания, не исключая тети Кати, выразила горячее желание отправиться вместе с подругами. Дяде Паше с трудом удалось угомонить своих домочадцев и сестру.

– Сидите все тут! Нечего всей гурьбой тащиться. С нами пойдет только… пойдешь ты, Тимофей.

Старший сын дяди Паши тут же молча поднялся на ноги. И подруги невольно поразились, до чего он огромный. Тимофей двигался тяжело, ноги ставил косолапо. И внешне сильно напоминал бурого медведя, зверя сильного, которому на пути попадаться лишний раз не следует. Но лицо у парня было по-детски мирное и улыбающееся. Огромный добродушный гигант, весело играющий со своими племянниками, которые дядю Тимофея просто обожали, висли на нем целыми гроздями, но Тимофей был этому, кажется, только рад.

Во всяком случае, он единственный из взрослых никогда не кричал на слишком уж расшалившихся детей. И даже смотрел на тех взрослых, которые пытались приструнить малышню, с какой-то обидой. Мол, чего ругаетесь на детей, надо же и им когда-то пошуметь, побегать. Детство – оно ведь не навсегда. Раз, и нету его.

Дядя Паша явно выделял Тимофея и не скрывал этого даже перед подругами.

– Один он у меня не женат остался. Хороший парень. Только молчун.

За всю дорогу до дома дяди Паши его сын и впрямь не произнес ни слова. Тихо шел позади подруг, отчего им становилось не слишком уютно. Оборачиваясь, они неизменно натыкались на его мощное пузо. Однако, когда они подошли к дому и вошли в темный сад, девушек потянуло оказаться поближе к Тимофею. В саду не было электричества, и поэтому сейчас незнакомые деревья выглядели пугающе.

– Дядя Паша, надо бы фонарики повесить.

– Были у нас фонари, – услышали подруги в ответ. – По всему саду стояли. Все привидение шкодливое побило.

– Хулиганка эта ваша Настенька! – возмутилась Леся. – Неудивительно, что вы хотите от нее избавиться.

– Уж и не знаю, что и делать, – вздохнул дядя Паша. – Не сладить нам с ней. На вас последняя надежда. Не угомоните привидение, придется дом продавать.

Мужики потащили подруг к тому месту, где, по их словам, чаще всего видели безутешный призрак. Сейчас в темноте, при свете единственного переносного фонаря, который все же припер Тимофей из сарая, подругам это место не показалось сколько-нибудь примечательным. Просто гладкая полянка, без травы, без ничего. Это было странно, так как в остальном саду растительность росла густо.

– Всю землю тут перекопала, – пояснил дядя Паша сию безрадостную картину. – У матери нашей тут помидоры посажены были, все кусты погибли! Не будет у нас в этом году своих помидоров. Хорошо еще, что Катя на нашу долю пару грядок посадила. Тем и перебьемся.

Леся потыкала ногой в мягкую землю и запоздало удивилась:

– Погодите, вы хотите сказать, что землю перекопало привидение?

– Ну, ясно. А кому еще это надо?

Леся с трудом удержалась, чтобы не спросить, как мог бесплотный призрак натворить таких дел? И вообще, а какого лешего это могло понадобиться бедной убитой неизвестно кем Настеньке? Зачем ей портить чужие грядки? Но Леся сдержалась. Время было не самое подходящее, чтобы задавать такие глубокомысленные вопросы. Дядя Паша покачивался, едва стоя на ногах. А Тимофей, хоть и стоял прямо, время от времени норовил уснуть, отчего фонарь у него в руках опасно кренился.

– Тима, держи фонарь ровно.

Кира наклонилась поближе к земле, пытаясь понять, что тут искали. Она была уверена, что землю копали с целью найти что-то зарытое в ней. И конечно, это было дело рук совсем не призрака. Может быть, привидение и в самом деле обитало в доме дяди Паши, но вот перекопать с лопатой в руке добрые полсотки земли ему было бы точно не по силам.

– Давно это случилось?

– На следующий день, как мы тело Насти на кладбище перенесли.

– Следов не было?

– Нет. Какие же следы? Это ведь привидение копало. А они следов не оставляют.

Ага! Только землю пашут, как бульдозеры! Кира с трудом удержалась от колкого ответа. Но если даже в трезвом состоянии дядя Паша и его сыновья не усомнились, что в доме и саду орудует именно привидение, а не кто-то живой, то сейчас с ними об их ошибке вообще было говорить бесполезно.

Кира еще взглянула на то место, где прежде была похоронена бедная женщина. Убедилась, что земля там выглядит точно так же, как и на месте погибших помидоров. И окончательно поняла, что копало там не привидение, а обычные живые люди – крепкие и весьма сильные физически.

Поняв это, Кира с Лесей сразу же почувствовали себя лучше. Теперь они были уверены, что загадка им по зубам. Одно дело – непознанная область паранормальных явлений, всякие там призраки и привидения, образ мыслей которых подругам был не знаком. И совсем другое, когда искать предстоит реальных преступников. А в том, что в доме недалекого дяди Паши и его детей крутятся именно живые преступники, подруги теперь не сомневались. Перекопанная земля убедила их в этом лучше, чем долгие объяснения.

Больше в темном саду им делать было нечего. Пора было пройти непосредственно в дом, чтобы осмотреть последний.

– Если повезет, то и Настеньку увидите.

Подруги в ответ лишь скептически хмыкнули, радуясь, что их улыбки в темноте не заметил ни дядя Паша, ни Тимофей. Мужики так сроднились с мыслью, что в доме у них хозяйничает привидение бывшей владелицы, что другую версию и слышать не хотели. А между тем версий у подруг уже сейчас было не меньше трех. И все они были дельными, имеющими право на существование.

Глава 3

После осмотра дома, который, как и предвидели подруги, ничего нового им не дал, все четверо вернулись обратно к тете Кате. Там их уже ждали с большим нетерпением.

– Ну как?

– Что узнали?

– Поняли, что к чему?

По-видимому, все ожидали, что подруги, словно фокусницы, сейчас вытащат из рукавов преступника и представят его собравшимся. И когда этого не произошло, все слегка разочаровались. Видеть это было смешно и грустно одновременно. Хорошо, когда люди простодушны, но когда это состояние у них усугубляется выпитым алкоголем, оно может превратиться в глупость. А это уже совсем не хорошо и не весело.

Но чтобы не разочаровывать своих приветливых хозяев, Кира подсела к ним, кивнула Тимофею, который уже потянулся к глиняному кувшину с вином, и деловито произнесла:

– Прежде всего, расскажите нам все, что вам известно об этой несчастной.

– Ее звали Настей.

– Это замечательно. Но что еще? Что еще вы знаете про эту женщину?

Еще? Родственники принялись растерянно переглядываться между собой. Дядя Паша прятал глаза в стакан с вином. И Кира, лихо осушив свой, поинтересовалась:

– Значит, кроме имени, ничего?

– Она была женой какого-то бандита.

– И он жил на Урале.

– Да, в Свердловске.

– То есть в Екатеринбурге, – кивнула головой Кира и тут же уточнила: – Он еще жив?

Дядя Паша принялся переглядываться с сестрой. И Кира поняла, что такой информации у них не имеется.

– Вроде бы риелтор занимался продажей дома, – неуверенно произнесла тетя Катя. – Насти уже не было, а муж ее не приехал. Жив или нет, мы не знаем.

– Ладно. А как название фирмы, которая занималась продажей дома?

– Это я знаю! – обрадовалась тетя Катя. – Фирма «Ариэль».

– В смысле?

– Ну, так она называется, – смутилась тетя Катя. – А что? По-моему, красивое название.

Красивое-то красивое, вот только имя русалочки – дочери царя Тритона из одноименного диснеевского мультика не самое подходящее название для фирмы, торгующей квартирами и домами. И название стирального порошка тоже не лучший вариант. Впрочем, случалось подругам видеть и похлеще названия. Например, рыбный магазин «Клебсиела» или чудную, всю ажурную лавочку, торгующую косметикой и бижутерией, с грозным названием «Дамоклов меч».

Кто придумывает эти названия, неизвестно, но факт остается фактом, чем причудливей название, тем сильней оно впечатывается в мозг покупателей, привлекая к себе нарядностью и звучностью.

– Как вы судно назовете, так оно и поплывет, – пробормотала Кира. – И что, эта «Ариэль» успешно держится на волнах бизнеса?

– О, да! Очень надежная фирма. Моя племянница там стажировку проходила. Потом в Сочи подалась, но стажировалась там. И всегда отзывалась о своих коллегах с большой теплотой. Никто ее не обманывал, честно заплатили все комиссионные за несколько проведенных ею сделок. И к тому же девочку научили всему, что сами знали.

– Значит, первым делом надо завтра нам туда наведаться, – дала самой себе задание Кира. – Хорошо. А что еще? Дело о нахождении в вашем саду мертвеца было заведено?

– Ну, разумеется! Как же без этого? Завели, на допросы таскали. А после… вот уж вовсе дикое дело, заявили, что мы эту Настю и убили.

– Кто? – поразилась Кира.

– Ну, все мы.

– А… А зачем?

Глупость, известное дело, вещь заразительная. Похоже, Кира тоже поглупела. Или это так сказывалось вино, которого она выпила ни много ни мало, а уже целых три стакана? Чтобы проверить это предположение, Кира налила себе еще и четвертый. И выпила. Вроде бы хуже не стало. Значит, не в вине дело?

– В общем, вашу семью обвинили в том, что найденное на вашем участке тело молодой женщины появилось там с вашего ведома?

– Да. Следователь прямо так и выразился, что, похоже, кто-то из нас эту дамочку и ухлопал.

– Но ведь первая владелица дома пропала задолго до того, как вы купили этот дом? К вам он попал через вторые или даже третьи руки?

– Да. Только следователь ведь не знает, что это Настя.

– А вы ему о своих догадках не сказали?

– Нет. Нам это недавно в голову пришло.

– Но лично вы думаете, что это была Настя?

– Ну, так ведь маг на ее могилку показал. И точно сказал, что там была похоронена Настя – первая владелица нашего дома.

Кира нахмурилась. Не очень-то она верила в разных там магов и экстрасенсов. Бывают и среди них знатоки своего дела, но, увы, подавляющее большинство – это все же разной степени умелости мошенники и плуты, которые выманивают у доверчивых граждан их подкожные накопления. Гадания, привороты, отвороты и заговоры существуют так долго, что никто уж и не помнит, кто первым и когда применил их на практике. Но не принося пользы никому, кроме тех, кто на них зарабатывает, они продолжают существовать и по сей день.

– А что за маг? Как его имя?

Оказывается, маг Никанор был известен всему Кавказу. Он путешествовал из одного городка в другой, неизменно собирая на свои выступления преданную публику.

– И как дорого он с вас взял за свой визит?

– Ни копейки не взял.

– Вы ему ничего не заплатили?

– Мы предлагали деньги, но он отказался.

Чтобы практикующий маг отказался от честного заработка, такое в голове у Киры просто не укладывалось. Зачем же приходил этот маг Никанор в дом дяди Паши? Ведь маг выполнил свою работу, указал могилку убитой женщины.

– Нам показалось, что он просто забыл про деньги.

– Забыл?

– Маг как-то нехорошо себя почувствовал, когда указал место захоронения. Он и с самого начала выглядел каким-то встревоженным, а уж под конец и вовсе сконцентрироваться не мог.

– С этим магом тоже надо поговорить, – сделала себе отметку Кира. – И еще со следователем. Дайте нам его координаты. Завтра первым делом пойдем к нему. Он должен знать, что вы подозреваете в убитой Настю – жену первого владельца этого дома. Если маг Никанор такой авторитет на всем Кавказе, может быть, следователь тоже про него слышал и проникнется его словами. Сейчас многие экстрасенсы помогают следствию. И за границей их помощь активно приветствуется.

Не всегда, но частенько экстрасенсы и впрямь находят пропавших людей, и вещи, и преступников. И даже куда чаще, чем это удается сделать иным следователям. Поэтому совсем отметать наличие у людей экстрасенсорных способностей подруги не собирались.

– Посмотрим, что там за маг. В его пользу говорит хотя бы то обстоятельство, что место захоронения убитой женщины он указал правильно.

– Да. Но могила была обнаружена еще раньше и без всякой помощи мага.

В общем, на завтрашний день у подруг уже намечалась обширная программа. И дядя Паша пообещал, что будет лично возить девушек всюду, куда они скажут. На этом официальная часть вечера закончилась. И дальше уже началась банальная пьянка со всеобщим братанием и объяснениями во взаимной любви и преданности. Растрогавшаяся от нахлынувших на нее чувств тетя Катя даже пообещала подругам в случае, если их расследование увенчается успехом, убийца будет изобличен, а дух Настеньки исчезнет из дома дяди Паши, ну, или хотя бы перестанет пакостить ему, так вот тетя Катя торжественно клялась, что будет пускать подруг к себе жить каждый год и совершенно бесплатно.

– Я бы и сейчас вас к себе в большой дом переселила, да только…

Подруги знали, что в гостях у тети Кати сейчас были сыновья дяди Паши с женами и детьми. Почему тут, а не у самого дяди Паши? Ну, начать с того, что постоянно со своими родителями из всех сыновей жил один только Тимофей. Трое других сыновей с женами приезжали в гости к родителям лишь летом. Но сейчас они собрались всей своей немаленькой семьей, и в доме дяди Паши стало тесновато.

Да еще призрак бедной Настеньки повадился шляться по дому и пугать его обитателей. Так что двое братьев перекочевали к тете Кате, полностью заняв своими вещами и пеленками ее дом.

– Спасибо, дорогая Катерина Павловна, но мы бы хотели купить свой собственный дом.

– Зачем вам свой дом? – тут же запротестовала тетя Катя. – У меня вы будете, как у Христа за пазухой! И накормлю, и вместо прислуги вам буду.

Ее слова смущали подруг, но все вокруг так бурно приветствовали самоотверженное предложение тети Кати, что девушки не стали возражать. До следующего сезона еще далеко. Вполне возможно, что сама тетя Катя уже через пару месяцев и не вспомнит о данном ею обещании. Да что там через пару месяцев, возможно, она уже завтра утром о нем не вспомнит!

Но оказалось, что тетя Катя куда крепче, чем ожидали подруги. Ровно в восемь утра в их домик уже постучали.

– Девочки, вы еще не встали? Завтрак для вас уже давно готов. Идите кушать, Паша через две минуты тоже подойдет.

Подруги с трудом разлепили глаза и с ужасом уставились друг на друга. Что вчера было? Что они пообещали своим милым, но весьма хватким хозяевам? Что бы это ни было, хозяева, похоже, не собирались ни от своих слов отказываться, ни подругам прощать их опрометчивые обещания.

– Кира, мне кажется или нет, что мы вчера пообещали дяде Паше поймать призрака, который бедокурит в его доме?

– И не только поймать, но и заставить убраться из дома, который ему больше не принадлежит.

– Уй! – схватилась за голову Леся. – Это сколько же мы с тобой вчера выпили?

– Не помню, – хмуро отозвалась Кира. – У меня что-то с памятью. Относительно все помню только до пятого стакана. Потом совершенный провал.

– Нет, я кое-что помню. Кстати, поздравляю с женихом. Отличный парень.

– Что?

– Ты не помнишь, как вчера говорила, что с удовольствием выйдешь замуж за Тимофея?

– За кого?

– За старшего сына дяди Паши.

– Помню я, кто такой Тимофей! – с раздражением откликнулась Кира. – Я не могла такого сказать!

– И тем не менее сказала.

Кира уставилась на подругу, ожидая увидеть на лице Леси признаки скрытого веселья. Возможно, подруга шутит? Но нет, Леся выглядела расстроенной и озабоченной состоянием своего здоровья. Ей было не до шуток.

– И… И как он отреагировал на это? – робко поинтересовалась Кира.

– Кто?

Занятая поиском своих вещей, разбросанных по всей комнате, Леся уже не помнила, о чем у них был разговор.

– Тимофей!

– Не знаю. Вроде бы обрадовался.

– Так он согласился?

– Ну да.

– Ужас!

– Чего ты так переживаешь?

Леся оставила бесплодные поиски своих босоножек, в которых вчера отправилась на вечеринку. И хотя босоножек было жаль, они были новыми, но удивительно удобными – без задника, кожа нежно-розового цвета, переходящая у подошвы в более интенсивный. Две мягкие полоски кожи скреплены красивой золотой пряжкой, низкий каблук, удобная колодка, прелесть, а не босоножки, и вот они пропали!

После поисков обувки голова у Леси изрядно кружилась. Она потрясла ею, чтобы уменьшить кружение, но сделала только хуже. Теперь голова вдобавок еще и разболелась, но кружиться от этого меньше не стала.

– На какой день назначена свадьба?

– Не помню. Об этом вроде бы разговора не было.

– А… А мы с ним целовались?

– Ну, нет! До этого дело тоже не дошло. Вроде бы Тимофей вообще еще девственник. Во всяком случае, дядя Паша заявил именно так.

– Значит, до свадьбы он будет блюсти целомудрие своего сына?

Теперь у Киры появилась надежда. Если в ближайшее время свадьбы и свадебных отношений у них с Тимофеем не случится, то потом можно будет что-нибудь придумать. Она подбодрилась и сказала:

– Если ты ищешь свои босоножки, то ты оставила их вчера в саду, когда учила невесток дяди Паши танцевать ча-ча-ча.

– А я разве умею?

– Вчера ночью умела.

Стол у тети Кати был накрыт так богато, что изобилию яств позавидовал бы и пятизвездочный ресторан. Да что там ресторан, там все привозное, покупное. А тут и яйца были из-под курочки, сегодня утром снесенные, и свежая зелень только что с грядки. И даже сметанка и молочко, которые с аппетитом уписывал за обе щеки сидящий за столом дядя Паша, были от соседской коровки. Тоже свежие и, конечно, куда как полезные.

Однако сами подруги ни яичницу, плавающую в топленом жиру, ни овощи с огорода, ни печеночный паштет и пышущие жаром румяные пирожки с вишней даже видеть не могли. Еда вызывала в них тошноту. И дядя Паша, глянув на них опытным глазом, распорядился:

– Нацеди-ка ты им, Катерина, по стаканчику пива.

Пиво было самое обычное, из пластиковой бутылки, но густое и ароматное.

– Пейте, девчонки. Сам пивом люблю побаловаться. Специально за ним на пивной завод мотаюсь, разливное покупаю без всяких консервантов.

Храниться долго такое пиво не могло. Но дяде Паше и не надо было, чтобы долго. Даже маленький стаканчик пива произвел на подруг благотворное влияние. Головы перестали кружиться, перед глазами исчезли противные мушки. Им полегчало. И они даже смогли немного перекусить, так как день предстоял долгий и нелегкий.

После завтрака, часть которого заботливая тетя Катя сунула им с собой в пластиковой емкости, они загрузились в видавшую виды «Волгу» дяди Паши и отправились в полицейский участок, так как территориально он располагался куда ближе, чем маг Никанор или даже занимающееся сделками с недвижимостью агентство «Ариэль».

– Не тушуйтесь, девчонки, в отделении у меня сынок моего кореша трудится. Мы к самому следователю и не пойдем. Дюже он злой, этот господин Таращенко. У меня до сих пор мурашки по спине бегут, как вспомню, как он мне заявил, что раз тело найдено на земле, которая принадлежит нам, то и труп тоже принадлежит нам.

– И вы ему ничего не возразили?

– Еще как возразил! Так прямо и сказал, коли клад бы нашли, вы и государство в вашем лице небось половину себе бы забрали. А как никому не нужный труп, так нам подкинуть хотите? Нет уж, мне чужое не надобно. Труп не мой, присваивать его мне нету никакого резона!

И дядя Паша распрямил свои широкие плечи, подтверждая этим жестом, что он такой и чужого ему и впрямь не надо.

Найти знакомого дяди Паши оказалось нетрудно. Он как раз сегодня дежурил. И увидев дядю Пашу и девушек, сразу же поманил их к себе.

– Ну, и наделали же вы шуму с этим вашим привидением! – прошептал он. – Труп-то и впрямь старый. Повезло вам. Он в земле, почитай, лет пятнадцать пролежал.

– А я домом куда как меньше владею! – обрадовался дядя Паша.

– Это бы вам не помогло, – отмахнулся лейтенант. – Наш Таращенко тем и славится, что любому человеку любое преступление приписать может. У него в отделе нераскрытых преступлений практически вообще нет. Нуль! Всегда находит, на кого дело повесить.

– Эй, – встревожился дядя Паша. – Так этак он и труп Настеньки на меня или мальчиков повесит.

– И невестки ваши не застрахованы, – подтвердил парень. – И даже внуки. Мало ли, что им лет меньше, чем трупу. Для нашего Таращенко это ровным счетом ничего не значит. Но говорю, повезло вам. Забрали ваше дело у Таращенко.

– Кто забрал?

– Туда забрали, – многозначительно произнес парень, – в отдел серийных убийств. Чего-то там эксперты такое нашли, что они про Овидия вспомнили.

– А при чем тут великий поэт? – удивились подруги.

– Поэт тут ни при чем, ясное дело. А старички у нас в отделе говорят, что был такой серийный маньяк – Овидий. Орудовал он по всему Черноморскому побережью как раз в конце распада СССР. Оставлял на телах своих жертв записочки с поэтическими виршами. Отсюда и прозвище. Ну да это прозвище ему сами сыщики дали. Куда чаще в газетах, в прессе и на телевидении придурка просто «сочинским» маньяком звали.

– Его поймали?

– Нет. Поймать не поймали, но после девяностых никто про этого Овидия больше не слышал. Никаких новых убийств не происходило. То есть убийства случались, как же без этого, но вот Овидию их приписать было невозможно. Следы другие, улики там разные. В общем, не убивал он после девяностых. И вдруг опять находка!

– Так ведь труп-то старый.

– Старый или не старый, а раз дело такое в свое время имелось, и теперь новые улики по нему появились, то дело это снова начали. Порядок такой.

Но дядю Пашу интересовали подробности о личности найденной в его саду молодой женщины. Подруги его прекрасно понимали. Дядя Паша настолько долго жил бок о бок с привидением, что почти сроднился с ним. И теперь, конечно же, хотел выяснить, кто была та женщина, зарытая у него в саду под старой грушей.

– Насчет личности покойной пока что идет проверка. Сами понимаете, кожные покровы истлели. Отпечатки пальцев там снимать не с чего. Сейчас затребовали из архивов зубные карты женщин, чей возраст подходит и которые до сих пор числятся без вести пропавшими.

– А как же Настенька? Ведь маг Никанор четко заявил, убитая – это жена первого владельца дома. Ее зубную карту вы нашли?

Увы, этого молодой лейтенант не знал. Он предложил обратиться к следователю Таращенко, но дядя Паша от новой встречи благоразумно отказался. Если этот Таращенко так лихо спихивает на людей чужие преступления, может, у него как раз сейчас имеется в производстве парочка, которую он не знает, на кого переложить. Дяде Паше очень не хотелось становиться козлом отпущения за чужие грехи.

И поэтому на встрече со следователем он настаивать не стал, а поспешно сказал подругам:

– Девчонки, поедемте-ка мы лучше с вами в «Ариэль». Там нам и имя Настиного мужа скажут, и то, где нам его найти, тоже не утаят.

Подруги, на которых целительное выпитое утром пиво уже переставало действовать, лишь вяло покивали головами. Сейчас им не хотелось никуда ехать, а хотелось лечь на бережку и подремать пару часиков, пока солнце еще не начало слишком сильно припекать.

Но и дядя Паша был озабочен тем же. Только лежать и дремать он не собирался.

– Днем-то шибко жарко по городу мотаться. Нужно до полудня в агентстве все дела закончить.

– А вечером нельзя? – жалобно поинтересовалась у него Леся.

– Вечером мы едем к магу Никанору! Я уже записал нас с вами на прием к нему. Ох, и дерет же он бабки за свои услуги, этот маг. Но оно того стоит! Лучше его на всем побережье не сыщешь!

– И сколько же вы ему заплатите?

– Я? – безмерно удивился дядя Паша. – Я-то свое ему уже заплатил. Теперь ваша очередь. – И заметив взгляды подруг, встревожился: – Вы же сами вчера это предложили.

– Мы?!

Интересно, каких еще глупостей наделали подруги вчера вечером?

– Да вы не беспокойтесь, если у вас с деньгами напряг, так мы с магом и иначе договоримся. Во-первых, мне как постоянному клиенту полагается скидка.

– А вы его постоянный клиент?

Помнится, накануне дядя Паша говорил, что впервые мага увидел у себя в саду под той самой грушей, где после нашли останки бедной женщины. Да и про деньги вчера дядя Паша утверждал обратное, мол, не взял с него маг ни копейки. Взволнован был или просто забыл.

– Так второй раз обращаюсь, – невозмутимо отозвался дядя Паша. – Тогда и сейчас. Раз так, то положена скидка.

Подруги не стали возражать. Они уже поняли, что дядя Паша прижимист. И отдать лишний рубль для него смерти подобно.

За окнами проносились живописные пригородные пейзажи. Слева тянулась прибрежная полоса. Подруги засмотрелись на сверкающее под солнцем синее море и зажмурились от удовольствия. Все равно они выкроят часочек, чтобы искупаться. Ведь они приехали сюда не для того, чтобы болтаться по делам дяди Паши и его семьи. Просто удивительно, как этим людям удалось быстро добиться от подруг помощи.

– Никогда больше не буду столько пить, – пробормотала Кира, думая о своем.

Но дядя Паша понял ее по-своему.

– Все еще не отпустило? – оглянулся он на подруг. – Головы болят?

– Болят.

– Один момент, сейчас заедем в одно место, там и поправите свое здоровье.

В чем-чем, а в сердобольности дяде Паше нельзя было отказать. Мучаясь и сам похмельем, он тем не менее, был готов помочь подругам. Ну, и как откажешь в помощи такому славному человеку? Язык не поворачивается сказать ему, что девушки сюда загорать и купаться приехали. А своих привидений пусть ловит сам. Дядя Паша верно нащупал слабую жилку подруг и теперь мог беззастенчиво пользоваться их добротой.

Следующей остановкой оказалась маленькая харчевня, расположенная в полутемном подвальчике. Как ни странно, тут было свежо и приятно без всякого кондиционера. Толстые каменные стены предохраняли помещение от жары снаружи. А навес над дверью, увитый густыми виноградными побегами, предохранял от солнечных лучей.

– Это заведение держит мой давний друг. Собственно, ради него я и перебрался в этот городок.

– А разве вы приехали не к своей сестре?

– К Кате тоже. Но Катька – она баба, а Вано – друг. Вано, ты где? Познакомься с нашими северными красавицами!

Вано оказался коротконог, длиннорук и очень широк в плечах. Его абсолютно лысая голова сверкала даже в полумраке харчевни. Большой грузинский нос, глаза навыкате. Красавцем дядю Вано назвать было нельзя, но в галантности ему не было равных.

– Вах! – пылко воскликнул он, увидев подруг и буквально заплясав вокруг них. – Какие девушки! Пери! Волшебницы! Они украли мое сердце!

– Познакомьтесь, мой друг – Вано.

Потом дядя Паша представил обеих подруг. Вано отпустил каждой не меньше десятка цветистых комплиментов. И церемония знакомства наконец завершилась.

– Мы к тебе заглянули, чтобы выпить стаканчик твоего знаменитого молодого вина.

– Вина! – оживился Вано. – Так ты не за рулем?

– Я пить не буду. Вино для девочек. Хочу, чтобы они его у тебя попробовали.

Вано тут же извлек кувшин, из которого разлил в три широкие глиняные чашки без ручек шипящее и пузырящееся вино.

– Это шампанское? – удивилась Кира.

– Это нектар! – причмокнул губами Вано. – Амброзия! Ме-о-од!

Вино и впрямь было сладким. И при этом оно пузырилось, словно еще не до конца перебродило.

– Вано делает его из вяленого винограда, из изюма.

– Серьезно?

– Вам нравится?

– Очень вкусно. Ароматно. И привкус изюма.

Вано просиял и налил подругам по второй чашке своего божественного напитка.

– Это не для продажи, берегу для самых дорогих друзей, – шепнул он подругам. – Приходите ко мне вечером, сегодня у нас с женой небольшой праздник. Будут только самые близкие, и вас тоже будем рады видеть.

– А это удобно? А что за праздник?

– Так, небольшой юбилей. Приходите. Ваш приход станет для меня самым лучшим подарком.

Разумеется, после такого приглашения трудно было ответить отказом. И девушки пообещали, что на обратном пути от мага они заедут в гости к Вано. За это надо было обязательно выпить. И Вано щедрой рукой разлил по чашкам все, что оставалось в кувшине.

Судя по величине кувшина, там должно было быть вина куда больше. Видимо, Вано начал праздновать свой юбилей еще с раннего утра. Интересно, удастся ли ему дожить до вечера, если уже сейчас он изрядно навеселе?

Глава 4

Фирма «Ариэль» находилась на первом этаже старинного дома, построенного еще при царской власти. До революции в Сочи и окрестности люди точно так же охотно приезжали и оставались тут отдыхать, как и в наши дни. Времена менялись для кого угодно, только не для этих зданий, расположенных вдоль побережья. В благословенном климате каменные дома могли успешно простоять и пять веков, и даже больше.

– Вот сюда, осторожнее.

Дядя Паша суетился недаром. Выпитое вино помогло избавить подруг от головной боли, но при этом повредило какой-то координирующий узел у них в мозгу. И теперь руки и ноги подруг действовали независимо от их воли. Спотыкались, цеплялись одна за другую, хотя голова им этого совсем не приказывала, а напротив, стремилась, чтобы тело в этом старинном чинном особняке выглядело как можно пристойнее. Но подруги ровным счетом ничего не могли поделать. Оставалось ждать, пока действие амброзии дяди Вано выветрится.

– Присядьте, отдохните. Сейчас я позову Анютку. Девочка помогала нам с покупкой дома. И все предыдущие сделки с этим домом тоже она проводила. Такой вот доходный домик для агентства оказался. Я уже звонил сегодня с утра Анютке, объяснял ситуацию, она сказала, что поднимет для меня все бумаги.

Подруги утонули в чреве огромного мягкого дивана, который буквально облепил их со всех сторон. Кожаная обивка тут же стала влажной и неприятно холодила тела подруг. Но выбраться самостоятельно из объятий дивана подругам было не под силу. И в ожидании подмоги они неожиданно для самих себя задремали.

– А вот и мои птички, – услышали они голос дяди Паши. – А это Анютка. Познакомьтесь, девочки. Да вы что, задремали? Ну и ну!

Подруги продрали сонные глаза и увидели перед собой Анютку. Судя по всему, со времени их последней встречи с дядей Пашей женщина изрядно прибавила в весе. Тогда она была просто молодой сотрудницей, а нынче стала уверенной в себе и очень-очень полной средних лет женщиной – владелицей доходного бизнеса. Открытое платье позволяло лицезреть множество ее подбородков. Но сама Анютка, или Анна Владимировна, явно была собой очень довольна. А по взглядам, которые метал на Анютку дядя Паша, он тоже был ею доволен.

– Проходите все в мой кабинет.

И сама первой двинулась по коридору, словно адмиральский корабль во главе флотилии. Дядя Паша подмигнул подругам и принялся вытаскивать их из недр дивана.

– Поторопитесь, мои красавицы, – приговаривал он. – Эк, вас развезло! Но все равно поторопимся! Нынче у Анютки каждая минутка на счету. Я и так ее от важных переговоров отвлек. Нельзя заставлять ее ждать. Как-никак Анютка нынче владелица всего агентства.

– И как же это получилось? – еле переставляя ноги, все же поинтересовалась Леся.

– Потом, потом! Я все после вам объясню.

В кабинете у Анны Владимировны было прохладно, даже холодно. Страдающая от жары владелица включила кондиционеры на полную катушку. И подруги очень быстро поняли, что спать им совершенно не хочется. А хочется поскорей выбраться из холодильника. Ну, а для этого следует задать все интересующие их вопросы, да побыстрей.

Между тем хозяйка агентства положила перед дядей Пашей внушительную папку.

– Тут все, что касается вашего дела. Всех четырех сделок по нему.

– Дом так часто менял своих хозяев? Почему?

– Так иногда бывает, – развела руками Анна Владимировна. – Просто у людей возникали жизненные обстоятельства, которые не позволяли им пользоваться своим имуществом. И они его продавали.

– Но почему? Все дело в призраке?

– Ни о каком призраке они мне не говорили, – очень твердо произнесла Анна Владимировна. – Впервые о призраке молодой женщины я услышала от Павла.

И она кивнула головой на дядю Пашу, который промолчал. Подруги тоже недоверчиво молчали. Они были уверены, что хитрая Анютка была прекрасно осведомлена, по какой причине люди бегут из проклятого дома. Они продавали свою недвижимость даже до истечения трех лет владения домом, рискуя тем самым заплатить большой налог. А почему? Конечно, из-за привидения.

Все-то Анна Владимировна знала, но она просто «забыла» сказать об этом новому покупателю. Да и кто бы на ее месте поступил иначе? В торговле ведь всегда так – не обманешь, не продашь.

Видимо, Анна Владимировна почувствовала настроение подруг, потому что поспешно сказала:

– Я велела девочкам снять копии со всех бумаг. Так что…

Она замолчала, вопросительно глядя на посетителей. «Не пора ли вам на выход?» – говорил ее взгляд.

– А что лично вы можете сказать по поводу этого дома? – спросила Кира.

– Я? – Анна Владимировна казалась удивленной. – Очень хороший дом. Участок прекрасный. Расположение, состояние… Когда мы его продавали в первый раз, дом был совсем новый. Продавец говорил, что тут жила только жена хозяина и…

– А саму жену хозяина дома вы видели?

– Нет. Я имела дело только с Александром.

– Так звали хозяина дома?

– Александр имел доверенность от владельца, которая давала ему право полностью распоряжаться домом, совершать с ним любые имущественные сделки, включая продажу.

– Значит, самих хозяев вам не представили?

– А какая в этом надобность? У Александра была доверенность и…

– Ответьте, пожалуйста, прямо, выходит, ни хозяина, ни хозяйку вы лично не видели?

– Нет. Не видела.

– А этот Александр… Чем он объяснил такую странную ситуацию?

– Чем? Сказал, что хозяева очень заняты. И что в этом странного? Наоборот, ситуация вполне типичная. Я так поняла, что Александр был каким-то их родственником. С хозяином я разговаривала лишь по телефону, когда потребовалось обсудить какие-то мелочи, которые Александр сам не мог решить.

– И вы точно уверены, что разговаривали именно с хозяином дома?

– Он мне так представился. Зачем этому человеку было мне лгать?

Зачем? Подруги и сами не могли этого объяснить, но полагали, что причин могло быть множество. Во-первых, по телефону невозможно точно сказать, с кем ты беседуешь. Голос даже хорошо знакомого вам человека подделать достаточно просто. Что уж говорить о человеке, который вам вовсе не знаком? Тут его роль может с успехом сыграть любой встречный-поперечный. А настоящий хозяин и хозяйка к этому времени могли быть давно мертвы. Доверенность же делала некоего Александра полновластным распорядителем их имущества.

– А полное имя этого человека, который вам представился Александром, у вас есть?

– Что значит, представился? – возмутилась Анна Владимировна. – Мы не какая-нибудь шарашкина контора, у нашего агентства безупречная репутация. Мы никогда не занимались и не занимаемся сомнительными сделками. Доверенность была выписана по всем правилам. Документы я лично у предъявителя доверенности проверила. С хозяином разговаривала по телефону. Чего еще?

Еще? Подруги и сами не могли точно сформулировать, что еще. Но им эта ситуация с доверенностью, выписанной на какого-то Александра в то время, когда владелица дома лежала мертвой в саду под грушей, казалась весьма сомнительной. Как знать, если поискать в саду хорошенько, может быть, там нашелся бы и еще один труп? На сей раз мужской? Хозяев нет, а доверенность есть. Очень распространенная схема мошенничества. Непонятно, почему эта Анна Владимировна так пенится и утверждает, что в сделке все было кристально чисто.

– Знаете, когда в деле появляется доверенность, а самих хозяев никто не видел, то невольно возникают вопросы о…

– Ну, какие, какие еще у вас могут быть вопросы?! – неожиданно зло воскликнула хозяйка агентства, колыхнувшись всеми своими складками.

– Анюточка! – вскочил на ноги дядя Паша. – Не волнуйтесь вы так, цветочек вы наш аленький!

На хозяйке наряд и впрямь был алого цвета. Не слишком подходящий для ее габаритов цвет. И услышав сравнение с цветочком, женщина рассвирепела еще больше. Что и говорить, нынешняя Анна Владимировна куда больше напоминала бульдозер или асфальтоукладочный каток, но никак не цветочек!

– Что вы пристали ко мне с этим домом? Милиция, журналисты, репортеры. У всех какие-то претензии. Все на что-то намекают!

Руки у Анны Владимировны тряслись так сильно, что подруги ее даже пожалели. Ну, продала она этот злополучный дом подряд нескольким лохам. Кто же мог подумать, что все так обернется? Что дядя Паша не захочет в свою очередь бежать из дома, а пожелает разобраться в ситуации. Вызовет мага, станет копаться, да еще и найдет тело молодой женщины, о котором теперь судачит весь край!

– Послушайте, Аня, можем мы вас так называть?

Хозяйка лишь кивнула. Вид у нее был подавленный.

– Мы ведь хотим всего лишь разобраться в этом деле. Вы ведь ничего не знали о трупе под грушей?

– Конечно, нет!

– Ну вот, значит, вам и волноваться нечего. Ваша совесть чиста. А мы уж позаботимся, чтобы об этом узнали все остальные. Мы сотрем даже самое мельчайшее пятнышко с репутации вашей фирмы.

Анна Владимировна взглянула на Киру. Взгляд у нее был странный, жалкий и умоляющий одновременно.

– Вы это и правда сделаете? Очень вас прошу, сделайте это! Фирму мне подарил зять, дочка его попросила об этом. Сказала, что не нужны ей ни шикарные брильянты, ни другие подарки на свадьбу. Только пусть моя мама почувствует себя хозяйкой там, где ее прежде обижали.

И Анна Владимировна, хотя никто ее об этом не просил, начала рассказывать свою историю, удивительную от самого начала и до конца.

Свою дочку Розочку женщина родила в нежном шестнадцатилетнем возрасте. Отцом малютки был одноклассник Ани, сынок богатых родителей, которые поспешили откреститься от внучки.

– Ничего не знаем, сама нагуляла, сама и расти.

К счастью, родители Анечки встали на сторону дочери, окончательно расплевавшись с семьей несостоявшегося папаши.

– И вырастим! – заявили они. – Вам еще завидно будет. Бог все видит, так что не видать ни вам, ни вашему сыну в жизни счастья.

Пожелали, да и забыли. Забот с появлением внучки было полно. Некогда там в чужие окна заглядывать, подсчитывать камни в чужом огороде да прикидывать, что и как у соседей. Розочка хоть и росла здоровенькой, но забот с каждым ребенком хватает. А еще и Анечке надо было учиться. Родители настояли, чтобы дочка выучилась на экономическом.

– Дите твое у нас под присмотром, учись, работай, ищи себе нормального мужа.

Но если институт Анна Владимировна закончила с красным дипломом, то с мужем получалось не так гладко. То ли у Ани были теперь слишком высокие требования, то ли еще по какой-то причине, но отец для Розочки никак не находился. Впрочем, не такая уж это была и беда. Отца девочки с успехом заменял дед. И Розочка выросла, так и не узнав ни отцовской ласки, ни вкуса отцовских подзатыльников.

К своим восемнадцати неполным годам Розочка превратилась в настоящую красавицу, напоминающую Анютку в молодости, пока она еще не набрала веса здорового слона. У Розочки имелось много поклонников. И поэтому Анна Владимировна совсем не удивилась, когда ее юная дочь, стоя на пороге, однажды заявила ей:

– Мама, я выхожу замуж.

Анна Владимировна пожелала узнать имя будущего зятя и едва не упала в обморок, узнав, что Розочка отхватила себе не кого-нибудь, а владельца агентства, в котором работала сама Анна Владимировна.

– Ну, а дальше все просто. Дочь вышла замуж. Рудольфик подарил мне агентство. И теперь я сама им управляю в меру своих скромных сил и способностей.

Видимо, догадываясь о скромных способностях тещи, Рудольф не оставил ее совсем без поддержки. Он дал ей толкового заместителя, а также сам регулярно проверял отчеты Анны Владимировны. Так что владение фирмой было еще неполным. И Анне Владимировне шум в прессе в данный момент был нужен меньше всего.

И теперь она, красная от напряженной работы мысли, несмотря на включенный в помещении кондиционер, пыталась вспомнить о той злополучной сделке, которая была заключена ею много лет назад.

– Да, вся сделка проходила по доверенности. Но доверенность была настоящая. В этом не было никаких сомнений ни у меня, ни у наших юристов.

– А куда ушли деньги?

– Их забрал Александр. Тогда в ходу были сделки с наличными. Никто не доверял банкам.

– А фамилия этого человека?

– В документах она должна быть.

Не очень-то она была толковая, нынешняя руководительница агентства «Ариэль». Ничего не могла сказать по поводу первых хозяев дома. Поэтому подруги забрали папку с документами и стали прощаться. К чему даром мерзнуть, если эта слониха все равно ничего не в состоянии вспомнить?

Но дядя Паша, кажется, думал иначе. Он долго целовал ручку «Анютке» и не хотел уходить из ее кабинета, льстиво заглядывая в глаза женщине и вспоминая какое-то свидание, на которое она не явилась, а он ее ждал, ах, так ждал!

Подругам пришлось ждать его в холле, пока из кабинета Анны Владимировны доносились приглушенные голоса и жизнерадостный смех владелицы.

– А дядя Паша еще тот ходок, – заметила Кира.

– Интересно, что по этому поводу думает его супруга?

– Ничего она не думает, потому что ничего не знает.

– Так надо ей сказать!

– Не надо.

– Почему?

– Потому. Знаешь поговорку?

– Какую?

– Меньше знаешь, крепче спишь.

И Кира уткнулась в бумаги. Всю дорогу до дома дядя Паша был в превосходном настроении. Смеялся, шутил и сверкал глазами. Подругам очень не хотелось думать, что на бывшего горняка такое сильное впечатление произвела Анна Владимировна. Но было похоже на то. Со своей родной супругой, вечно замотанной заботами о многочисленных внуках, дядя Паша так весел и мил никогда не был.

Подруги это машинально отметили и огорчились, тетя Маруся им нравилась куда больше, чем недалекая Анна Владимировна. И им было жаль бедную женщину, муж которой поглядывал на сторону.

Подруги сразу же отправились к себе в домик, где и продолжили изучать документы. Наступило время полуденной жары. Ни есть, ни двигаться, ни даже купаться не хотелось. Сил хватало лишь на то, чтобы потягивать прохладный морс, принесенный им заботливой тетей Катей, и поворачивать вентилятор то так, то эдак, чтобы лучше освежал.

Обещанный им Анжелой кондиционер в домике имелся, но был то ли сломан, то ли просто не заправлен. И поэтому подругам приходилось довольствоваться обычным вентилятором. Но они не роптали, все лучше, чем совсем ничего.

Впрочем, очень быстро они погрузились в изучение записей и забыли про жару. Самые первые документы, сделанные перед продажей дома, относились к девяносто второму году. Само строительство дома было закончено в девяносто первом.

– То есть Настя прожила в этом доме всего год?

– Дом мог быть уже почти готов, но окончательно документы о собственности не оформляли. А жить она могла и в таком недостроенном доме.

– Разве можно жить в недострое?

– Если, к примеру, нету крыши или стен, тогда нельзя. А если из недочетов только одного окна в пристройке не хватает, тогда запросто!

Кира тем временем извлекла ту самую доверенность, оформленную на имя Александра Родионовича Квашни.

– Ну, и фамилия!

– Ты внимательней читай. Там в доверенности все верно?

Кира кивнула головой. Насколько она могла судить, все было верно. Александр Квашня был уроженцем городка Нижние Серги, который располагался в Свердловской области.

– Значит, тоже оттуда, с Урала или даже из Екатеринбурга. Как и сам хозяин дома.

Хозяином дома на бумагах числился Бабкин Михаил Юрьевич. А вот про его супругу Настю в документах не было ни слова.

– Как же так? Разве можно продать собственность без согласия супруги?

– Возможно, брак не был зарегистрирован. Жили себе и жили. А как до расставания дело дошло, тут и выяснилось, что Настя не имеет на дом никаких прав.

– Да как жили-то? Она в Адлере, а он в Екатеринбурге? Понятно, если законно женаты, развестись недосуг или неохота. А так?.. Дал бы ей подзатыльник, и летела бы себе Настя ласточкой.

– Значит, этого Бабкина устраивало, что женщина живет в его доме. Может, он ее вместо сторожа использовал?

– Но сама Настя говорила соседям, что она жена.

– Мало ли что она там говорила! Бабкин этот далеко был, вот и говорила, что хотела.

Но Кира все же поставила себе еще одну галочку. Надо будет побеседовать с людьми, лично знавшими бедную Настю. Ведь как ни таись, а от соседей ничего не утаишь. Особенно если эти соседи также одиноки и занятий иных, кроме собирания сплетен, не имеют.

– Сегодня мы едем к магу, – предупредила подругу Леся, услышав о новых планах Киры. – А до вечера я еще хочу сходить на море, искупаться.

– Вот по дороге и зайдем к соседям дяди Паши! Его дом ближе к морю.

– Ничего не ближе.

– Все равно нам мимо него идти. Зайдем?

Леся не ответила. И когда Кира взглянула на подругу, то увидела, что та уже спит. Кира развернула вентилятор в свою сторону и тоже закрыла глаза. Ночь подруги провели очень бурно, и теперь организму требовался полноценный отдых. К тому же Кира чувствовала, если она не поспит сейчас, то будет мучиться всю ночь.

Леся проснулась оттого, что ей приснилось, будто у нее на груди сидит Анна Владимировна, вроде бы за это время еще раздавшаяся вширь, и буквально душит девушку своим весом. При этом она что-то ей настойчиво шепчет о женщине в белом, которая приходила к ней и расспрашивала про покойницу. Какую покойницу? Спросонок Леся решила, что речь идет о Насте.

Она хотела задать Анне Владимировне несколько дополнительных вопросов, например, почему она раньше не могла об этой женщине сказать, а теперь специально явилась к Лесе, да еще уселась на нее сверху. Но Анна Владимировна пошевелилась, дышать стало совсем невозможно. Леся буквально обливалась потом под весом чудовищной туши, наконец девушка проснулась.

Она открыла глаза и сразу же поняла, что все это был просто дурной сон. Никакой Анны Владимировны, ясное дело, в домике у подруг не было. А виной всему страшная духота и хитрюга Кира, которая перед сном развернула вентилятор в свою сторону, отчего Леся оказалась без доступа прохладного воздуха и страшно вспотела.

– Ну, Кира…

Подруга лишь сонно что-то пробормотала и перевернулась носом к стене. Рассудив, что теперь ей все равно вентилятор без надобности, Леся повернула его к себе и какое-то время наслаждалась прохладным ветерком, который приятно освежал ее разгоряченное сном тело.

– Привидится же такое.

Леся хотела снова лечь в постель, но внезапно передумала. Она чувствовала себя превосходно отдохнувшей. Так что девушка просто вышла в сад, чтобы немножко перекусить. Еще вчера Леся приметила деревце черешни, густо облепленное темно-вишневыми крупными ягодами. И теперь она побрела по траве, разыскивая его.

Сад у тети Кати был большой. Но нужное дерево Леся нашла быстро. Набрала ягод полный кулек, свернутый из больших мягких листьев вроде нашего лопуха, и устроилась в тенечке, поплевывая на землю косточки. Время бежало незаметно. И внезапно Леся услышала чьи-то шаги и голоса.

– Так мы с тобой договорились, – услышала Леся голос тети Кати. – Придут к тебе, ничего им не говори о той бабе, что к тебе приходила.

– Да. Хорошо, – ответил другой, незнакомый Лесе голос. – Вот только…

– Что еще?

– А как же телефон?

– Какой телефон?

– Так ведь эта женщина мне телефон свой оставила. Он у меня до сих пор в прихожей над аппаратом торчит. Как сейчас помню, Елена Николаевна – детский врач – педиатр.

– Она что, местная?

– Наверное. Телефон-то на бумажке был местный.

– Забудь, – посоветовала ей тетя Катя, в голосе которой слышалась то ли усталость, то ли уже раздражение. – Забудь и про бабу, и про телефон. Поняла?

– Ну…

– Алефтина, скажи ты мне, чего ты мямлишь? Разве тебе нужны лишние хлопоты?

– Нет. Своих хватает.

– Вот и молчи. Придут к тебе, а ты молчи. Мол, не общалась с покойницей, ничего о своей прежней соседке не знаю и не ведаю. Ясно?

– Да ясно мне, ясно. Только ведь как-то нехорошо получается. Девочки, которые у тебя поселились, вроде бы Павлу помочь хотят. Я видела, они сегодня с ним целое утро проездили.

– Ага. То-то и оно! Отдохнуть, называется, приехали. Павел их с самого утра с собой утянул. Вернулись и спят без задних ног. Нет, ничего им не говори. Жалко мне девчонок. Павел на них свою докуку перекинул. Девочки хорошие, порядочные. Им прямо Павлу отказать неудобно. Вот и согласились помогать, да задаром. А тот и рад халяве.

– Да, Павел, он такой. Где можно не заплатить, он уж точно не раскошелится.

– Вот и я о том же. Так что ты девочкам ничего про ту бабу в белом не говори. Был там ребенок или не было его, пусть о том у его родителей голова болит. Тем более что и годков с тех пор, почитай, немало прошло.

– Точно. Давно это было, еще в девяностых. А ведь как сейчас та докторица у меня перед глазами стоит. Заберите, говорит, ребенка. Что это такое, оставили малыша в больнице, а сами и носа не кажете!

– Все! Хватит, Алефтина! – строго произнесла тетя Катя. – Говорю тебе, молчи!

Соседка тяжело вздохнула, поговорила еще о чем-то незначащем с тетей Катей, а потом наконец ушла. Леся как сидела под кустом, так и продолжала сидеть в задумчивости. Уже давно ушла и соседка Алефтина, и тетя Катя скрылась в большом доме, а Леся все сидела и думала о подслушанном разговоре. Что за женщина в белом приходила и интересовалась судьбой оставленного в больнице ребенка?

Теперь Леся понимала, что и приснившийся ей сон был неслучаен. Анна Владимировна во сне тоже говорила про женщину в белом. И теперь Леся вспоминала, что голос был вроде как и не ее. Значит, тетя Катя с соседкой Алефтиной уже обсуждали это. А Леся во сне через открытое окно услышала часть их беседы, и ее подсознание причудливым образом переиначило происходящий наяву разговор.

– Кира, – принялась теребить она подругу, прибежав в домик. – Проснись, Кира. У нас дело есть.

– А? Что? Какое дело?

– Купаться пошли, – сердито буркнула Леся. – Хотели ведь.

С трудом, но ей все же удалось вытащить Киру из постели. Переодеть, сунуть в руки подруге пляжные принадлежности и шмыгнуть из дома. Было уже не так жарко, но все же от раскаленных камней и мостовой шел жар. Можно было бы и повременить с вечерним купаньем, но Лесе очень уж не терпелось поговорить с Алефтиной.

– Ты куда так несешься? – недовольно поинтересовалась Кира, лениво шлепая следом за подругой по горячему асфальту.

Кира еще толком не проснулась. И поэтому задор Леси ее мало радовал.

– Куда ты так бежишь?

– Нам надо.

– Куда?

– Тут… в одно место.

Леся и сама толком не знала, в каком доме искать Алефтину. Поэтому постучалась в оба дома, которые соседствовали с участком дяди Паши. Но ни там, ни там ей не ответили. То ли Алефтина еще не вернулась к себе, то ли тут жили совсем другие люди, которые еще не пришли с работы.

– И чего мы тут забыли? – зевала Кира, переминаясь с ноги на ногу у чужой калитки. – Пошли на море. Я вся мокрая от пота.

На море сонная одурь с Киры вмиг слетела. Морская ванна освежила ее куда лучше, чем все напитки, которыми потчевал их сегодня с утра дядя Паша. Окунувшись в прохладную, пахнущую йодом и морскими водорослями воду, Кира ощутила себя просто заново родившейся. Она плавала и плескалась в воде, а потом выбралась на гальку и устроилась у самого прибоя.

Ногам было прохладно. Влажное тело обдувал морской ветерок. Голову от солнца Кира закрыла просторной соломенной шляпой. Сидеть так было невероятно приятно. Но Леся снова начала дергаться.

– Нам пора.

– Куда?

– Надо поговорить с соседями дяди Паши.

– Ну, поговорим. К чему такая спешка?

– Так ведь скоро нам уже ехать к магу!

Кира пригляделась к подруге. Леся была до того взволнована, что едва не плакала. С чего вдруг такое волнение?

– Эй, признавайся, что случилось, – велела подруге Кира. – Я же вижу, ты сама не своя. Садись рядом и рассказывай, что произошло, пока я спала!

Леся немного помялась, но потом признала правоту подруги. Устроилась рядом и рассказала про подслушанный ею разговор тети Кати с соседкой Алефтиной. Кира слушала очень внимательно, отдавая дань уважения сыщицким способностям подруги, сумевшей подслушать такой важный разговор.

И когда Леся закончила, обе девушки еще разок искупались, собрали вещи и отправились для откровенного разговора с добросердечной тетушкой Алефтиной.

Глава 5

На сей раз удача сопутствовала им. Тетушка Алефтина оказалась дома и сама открыла калитку подругам. Она была высокой, худой и очень загорелой старухой. Руки у нее были большие, грубой формы, привыкшие к тяжелой работе в саду и по дому.

– Здравствуйте, девочки! – поприветствовала она их, и Леся немедленно узнала ее голос.

Да, это была именно та самая женщина, которая приходила к их тете Кате и говорила о каком-то ребенке.

Алефтина жила справа от дяди Паши. И хотя участки у обоих хозяев были немаленькие, но почему-то так получилось, что дома их стояли почти впритык друг к другу. От всех других соседей эти два дома отделяла густая тень садов.

– Близко живем, верно, – подтвердила тетушка. – А все потому, что когда первый владелец – Миша, дом строить начал, сам при его постройке не присутствовал. Все строителям и прорабу наемному поручил. А тот тоже хорош, зальет себе глаза и неделями на стройке не появляется. Строители без него котлован под фундамент не на том месте вырыли. План, видишь ли, вверх ногами перевернули. Ну, а потом уж и фундамент залили. Пока спохватились, пока то да се, переделывать больно дорого получалось. Исправлять не стали, так и живем.

Дома и впрямь стояли непозволительно близко. Их разделяли несколько деревьев и живая стена из винограда. Но за прошедшие годы виноградные лозы местами померзли, местами выродились. И теперь в изгороди зияли проплешины, отчего соседи могли беспрепятственно любоваться друг другом, тем более что и входные двери располагались таким образом, что смотрели одна на другую.

– Видите, все как на ладони, – пожаловалась тетушка Алефтина. – И тогда так было. Сейчас виноград от заморозков поредел, а тогда еще молодой совсем был. Маленький. Его Настя только-только посадила. Еще помню, говорит мне, тетя Аля, вот вырастет виноград, вы его кушать будете и меня добрым словом вспоминать. Как в воду глядела! Ее уже и нет давно, а я виноград каждый год собираю. Благо, что он и с моей стороны растет, на него Паша и его детки не очень-то претендуют. Свою сторону оберут, частично с моей тоже пощиплют. А что остается, то мне. Но я и не возражаю, много ли мне одной надо? А на продажу Настин виноград не хочу носить. Не мой он. И Настя его не для продажи сажала.

Алефтина то ли уже забыла, о чем просила ее тетя Катя, то ли сознательно не хотела послушаться уговоров соседки, но только в разговоре она уже несколько раз упомянула о том, что с первой владелицей злополучного дома ее связывали тесные, если не сказать дружеские отношения. Подруги не преминули этим воспользоваться, и Кира спросила у старухи:

– Так вы часто виделись с Настей? Расскажите нам, какая она была?

– Хорошая!

Это слово вырвалось у Алефтины так быстро, что она даже сама заулыбалась.

– Вот что правда, то правда, – продолжила она. – Настя была хорошая. Светлая такая девушка. Всегда приветливая, улыбается. Как ее Мишка ни обижал, все ему прощала. Он ее лупит, а она ему все прощает. Ты, говорит, Мишенька, конечно, прав. Глупая я очень, необразованная. Раздражаю тебя своей глупостью. Только ты уж не обессудь, какая есть, такой и помру.

– Значит, муж с женой между собой плохо жили?

– Да уж как они тут жили! И не жили, считай, ничего. Мишка раз в год тут появлялся. Я так понимаю, у него на Урале другая краля была, не чета Насте. Образованная и при деньгах. На той он официально и женился. А Настя у него так… как запасной аэродром была. На две кровати Миша жил. Настя запасная раскладушка на свежем воздухе, а на Урале собственная двуспальная кровать с перинами.

Сравнение было очень метким. И тетушке Алефтине взгрустнулось.

– Так что не могу я Настю осуждать. Пусть и ходил к ней мужчина, так ведь и Миша ее не один жил. Опять же Настя молодая была, может, чего с тем мужчиной у нее бы и вышло серьезное. А то с Миши какой прок? Приедет, да еще не один, а с дружками-приятелями, Настя их и поит, и кормит, и убирает за ними. А Мишка с ней зуботычинами расплатится, да и уедет восвояси. Настя синяки подлечит, сидит, плачет. Куда бы, говорит, уйти, так ведь ни крыши у меня над головой, ни людей близких.

– Она сирота была?

– Как есть сирота, – подтвердила Алефтина. – Одна-одинешенька на всем белом свете. Отца своего и не знала никогда. А мать у нее тоже померла. Квартирку, что от матери Насте осталась, Мишка ее уговорил продать. Деньги в строительство этого дома вложили. Обещал после прописать в доме, да так понимаю, слова своего не сдержал.

– Да, не сдержал.

По документам в доме, который продавала слоноподобная Анна Владимировна, тогда еще только пышечка Анютка, прописан никто не был. Собственность числилась за Михаилом Бабкиным, продавал дом Александр Квашня по доверенности, а Насти вроде бы и не было тут никогда. По бумагам она нигде не числилась, но вряд ли бы смирилась со своей участью быть изгнанной новыми жильцами.

Так что же, мог ли Михаил или даже тот же Александр, чтобы избежать шума и разногласий при продаже дома, просто втихую избавиться от Насти? Как избавиться? Да как обычно избавляются от неугодных людей типы вроде Бабкина. Настю в сад под грушу, а сами продали дом и деньги себе забрали. Никто и не вякнул. Защиты у бедной одинокой девушки от злых людей не было никакой.

– Выходит, когда дом продавали, Насти уже тут не было?

– Нет.

– А как же вы у Михаила не спросили, когда он дом продавал, где Настя? Куда она делась?

– Не сам он продавал. Мужчина другой вместо него всеми бумагами занимался. Он же покупателям дом показывал. И еще одна молодая женщина с ним была, полная такая, от агентства.

Анна Владимировна! Но пока что слова Алефтины лишь подтверждали то, что уже и без нее знали подруги. Однако прощаться с тетушкой Алефтиной было еще рано, подруги и не собирались этого делать. Эта женщина, жившая бок о бок с исчезнувшей или даже вовсе убитой Настей, хорошо знала жизнь последней. Алефтина была ближайшей Настиной соседкой. Она была просто неоценимым свидетелем для сыщиц!

– Ну, а что же за мужчина к Насте наведывался?

– Вот уж не знаю. С бородой, очки черные в половину лица. Всегда пешком приходил, хотя машина у него была.

– А вы откуда знаете? Про машину-то?

– Брелок с ключами в руках вертел. Но машину прятал. Не хотел, видно, чтобы выследили, не хотел, чтобы люди знали, куда и к кому он ездит.

– Выходит, это был какой-то значительный человек?

– Или просто женатый, – пожала плечами Алефтина. – Женатому мужику, пусть он там распоследний на рынке грузчик, тоже не надо, чтобы баба пронюхала, что он к другой ходит. Но нет, вы тоже правы! Настин ухажер и одет всегда хорошо был, дорого. И подарки ей дорогие делал. Всегда вино хорошее привезет, колбасу, рыбку разную. Икру, деликатесы. Все иностранное, все дорогое. Упаковки разноцветные. Как зайду к Насте на кухню, так глаза и разбегутся в разные стороны. Слюнки текут. Но Настя добрая была, меня всегда угощала.

И тетушка Алефтина вздохнула о тех временах, когда рядом с ней жила еще добрая и сердечная Настя, с которой было так приятно поболтать одинокой женщине. Нет, Алефтина дружила и с женой дяди Паши, заходила к ней на чай и пряники. Но вот особой сердечности между ними не было. Просто соседки, у одной семья, у другой хозяйство.

А хозяйство у Алефтины было отменным. В хлеву жила корова, молоком которой питались все по улице. Цены превышали магазинные ровно в два с половиной раза, но никто не жаловался. Алефтина была монополисткой по части молока и домашнего творога. Больше в квартале никто скотину не держал. А мотаться за литром свежего молока на рынок никому не хотелось. Во-первых, там тоже не дешево. А во-вторых, еще и на бензин или на билет на маршрутке туда и обратно потратишься.

Так что Алефтина готовила сметану, творог, торговала молоком и пускала к себе на время курортного сезона постояльцев. Все деньги она аккуратно отсылала внуку Митечке, который учился за границей, где-то в Европе. Себе Алефтина не оставляла ни копейки. Даже пенсия ее шла Мите.

Внук приезжал к бабушке раз в год, вкусно ел, мягко спал, а потом снова уезжал в далекую Европу. Нет, бабушку он не забывал, но все-таки жила Алефтина одна. И конечно, она страшно скучала.

– А Настя тоже одна жила. И тоже скучала. Ее-то хахали, что Мишка, что второй, только ненадолго приезжали. Один на пару недель раз в году, второй на пару часов раз в неделю. Ну, разве это жизнь для молодой здоровой женщины? Ей семьи хотелось, ребеночка. Только Мишка ни про каких детей и слышать не хотел. А второй…

На этом месте тетушка Алефтина внезапно осеклась, и лицо у нее приняло странное выражение, как у нашалившего ребенка, который чует, что сделал что-то не то. Алефтина в своем рассказе как раз дошла до темы детей. А про это ей тетка Катя строго-настрого говорить запретила.

– Да что это мы с вами все на улице да на улице, – делано спохватилась тетушка Алефтина, словно только сейчас это сообразила. – В дом пройдемте. Я чаем вас угощу. Или молочка хотите? У меня и свеженькое, еще теплое есть. И из холодильничка имеется. И сливочки. И сметанка с блинами. Чего желаете?

От свежей сметанки с еще теплыми блинами подруги, ясное дело, не отказались. Но уписывая за обе щеки необычайно пышные и ноздреватые блины, обильно залитые желтой жирной сметаной, они не забывали и о том деле, ради которого сюда явились.

– А что же Александр вам сказал, когда вы его про Настю спросили?

– А ничего не сказал. Насти к тому времени уж недели две как в доме не было. Александр еще и недоволен ее отсутствием был. Заявил, что она должна была вещи свои упаковать. А так ему этим делом заниматься приходится.

– Настя и вещи свои оставила? – поразились подруги.

– И вещи оставила, и исчезла не попрощавшись, – подтвердила бывшая соседка.

– Как же так? Вы же с ней дружили!

– Дружили, можно и так сказать.

– И вас не насторожило ее исчезновение?

– Да как же… Испугалась я за нее, конечно. Мысли всякие дурные в голову полезли.

– Но искать Настю не пробовали?

– В милицию сходила. Только заявление у меня не приняли. Сказали, что только близкие родственники могут заявление подать. Правда то или нет, но мне Настю в розыск объявить не удалось.

Подруги решили оставить это на совести тех работников милиции, которые отказали соседке. Наверняка просто им не хотелось брать на себя заведомо пропащее дело. Вот они и отказали не знающей законов тетке.

– А по моргам и больницам я звонила, – сказала, словно в свою защиту, тетушка Алефтина. – Только у них Насти не оказалось.

Ясное дело, не оказалось, если в это время Настя давно лежала в земле под грушей!

– Значит, Настя исчезла, ничего вам не сказав? И было это за две недели до приезда Александра и выставления дома на торги?

– Да.

– А Настя знала, что ее гражданский муж собирается дом продавать?

– Ну, разговоры такие ходили. Настя говорила, что у Мишки проблемы сейчас крутые. Он от части имущества даже избавляется, потому что деньги на адвокатов и подкуп судьи нужны.

– На адвокатов? Значит, Михаилу грозила тюрьма?

– Ну так он кем был-то? Бандитом он был! А такие всегда под страхом тюрьмы живут. Небось круто дел наворотил, коли даже дом продавать пришлось!

Подруги отметили про себя еще раз, что надо им разузнать о судьбе гражданского мужа Насти – Михаила Бабкина. Что он был вообще за личность такая? Мог он ради продажи дома убить Настю? Или это сделал за него кто-то другой?

– Скажите, а как было имя того, второго мужчины, который к Насте приходил?

– Не знаю.

– Настя вам не говорила?

– Нет.

– А почему? Вы не спрашивали?

– Спрашивала. Как же не спрашивать? Любопытно ведь, я и спрашивала.

– А она?

– А она не сказала. Объяснила, что человек этот известный, его многие знают. Если я случайно проговорюсь, что он к Насте ходит, весть об этом быстро по всему побережью разнесется. И ей плохо будет.

– Значит, Настя боялась своего любовника?

– Которого? Мишку? Мишку, да, побаивалась. Так и было с чего. Как выпьет, прямо зверем делается. Настю колотит, посуду бьет. Дурак, одним словом.

– А второй?

– Второго Настя любила. И не бил он ее никогда. Она от него…

И снова Алефтина уже во второй раз прикусила язык, опасаясь проговориться о том деле, которое серьезно ее тревожило.

И снова подруги сделали вид, будто ничего не заметили. Бог, как известно, любит троицу. В третий раз Алефтина обязательно проговорится! Надо только осторожно подвести ее к вопросу о ребенке, судьбой которого была обеспокоена врач-педиатр, приходившая к Насте.

– Тетушка Алефтина, а как Настя проводила свое время?

– Да как? Она обычно его проводила. С утра в саду возилась или на пляж шла. Или не на пляж, а по магазинам или на рынок. Пока все дела по дому переделаешь, так день и прошел. Потом под вечер, случалось, я ее к себе обедать звала, или она меня к себе приглашала.

– Ну, а питалась Настя хорошо?

– Да как сказать. Мишка-то не разрешал Насте жильцов в дом пускать. Уж если она пару-тройку человечков тайком от него пустит к себе за сезон, тем и живет. Ну, и еще с тех денег, что Мишка ей на расходы по дому оставлял, кое-какую копейку имела. С огорода, с сада в основном кормилась. Я ей курочек дала парочку, цыплят на развод. Тем и жила. Да и много ли одной женщине надо? Настя кушала, что птичка. Ее куда больше волновал вопрос, куда она пойдет, если Мишка ее из дома выгонит.

– Но работать Настя нигде не работала?

– А куда бы она пошла без прописки? Чтобы на нормальную работу устроиться, не только внешность и образование нужны, но еще и прописка требуется. А в продавщицы на рынок Насте я даже соваться не велела. Куда ей в продавщицы? Да еще на рынок? С ее-то характером ее первый же пройдоха обманет!

– Настя была доверчива?

– Очень наивная девочка была! Иной раз мне даже казалось, что она вовсе дурочка. Ну, нельзя же так всем людям без разбору доверять! А она ко всем тянулась, ни про кого слова плохого не находила. Даже когда забеременела…

Тетушка Алефтина снова осеклась, да только на сей раз было уже поздно. Подруги дружно вцепились в проговорившуюся тетку:

– Настя была беременна?

– От кого она ждала ребенка?

– От Мишки или от этого своего… второго?

Тетушка Алефтина не знала, куда и деваться. Она смущенно прятала глаза и мямлила в ответ что-то невразумительное. Но подруги не отставали. Они чувствовали, что если сейчас немедленно не дожмут свидетельницу, то она уйдет, как говорят, в глухую несознанку. Мол, ничего не видела, ничего не слышала, с Настей не общалась. Станет твердить то, что и требовала от нее изначально тетя Катя.

– Так от кого у Насти был ребенок?

– Ни от кого! – отбивалась соседка. – Не было у нее ребенка!

– Вы же сами сказали, что она забеременела.

– Ну и что? Мало ли что в жизни у женщины бывает. Вытравила она плод! На аборт сходила!

– А какой же тогда ребенок в больнице остался? Из-за какого ребенка докторша к Насте в дом приходила?

– Да вы что? – переполошилась бабка. – В какой больнице? Какая докторша? О ком вы говорите?

Глаза тетушки Алефтины теперь бегали, как два маятника – туда-сюда, туда-сюда! Леся вскочила на ноги и выбежала в прихожую. Обратно она вернулась с маленьким кусочком картона, на котором был второпях накорябан номер телефона и имя – Кузякина Елена Николаевна.

Никакой твердой уверенности у Леси не было в том, что этот телефон и имя принадлежат именно той самой докторше, про которую тетушка Алефтина советовалась с тетей Катей у нее в саду. Леся лишь предположила, что недалекая, но при этом совестливая тетушка Алефтина оставила бумажку с телефоном у себя. И Леся оказалась права. Тетушка Алефтина смотрела на кусочек картона в руках у Леси так, словно это был огненный меч, готовый в любую минуту поразить ее.

– Елена Николаевна была лечащим врачом Насти? Она наблюдала беременную?

И тут тетушка Алефтина сдалась. Тайна, которая мучила ее уже не один год, наконец-то могла быть предана огласке. И даже более того, совесть тетушки Алефтины требовала этой огласки. Против была лишь просьба тети Кати, но о ней Алефтина предпочла на время забыть.

– Моя вина! – вскинула она на подруг глаза. – Моя вина, что ребенок сиротой остался. Я должна была быть настойчивей. Должна была рассказать докторице, что Настя не от ребенка сбежала, что с нею что-то случилось!

– А откуда ребенок-то взялся?

– Откуда все дети берутся? Настя и родила.

– Но… но от кого?

– Да от этого своего… очкастого да бородастого.

– От женатого любовника?

– Во-во! От него самого! Радовалась еще, дурочка, мол, папаша счастлив будет, что у них малыш такой славный. У самого-то мужика детей в законной семье не было. Вот Настя и думала, что коли подарок такой мужику своему сделает, они и помирятся.

– А они были в ссоре?

– Поругались маленько. Настя-то в первые месяцы токсикозом маялась, нервишки у нее шалили. Ну, что-то и сказала такое любовнику своему в сердцах. Мало ли, какие заскоки у беременных случаются. А тот про Настину беременность еще не знал ничего. Рассердился, да и перестал совсем к Насте приходить.

– А… А Миша? Как он отреагировал на Настину беременность?

– А он и не знал ничего. Не приезжал же. Да и никто не знал. Настя вообще мало с кем общалась. Сарафан попросторней надела. Потом и вовсе из дома перестала выходить. Что ей нужно было, то я на рынке или в магазине покупала. Ну, а как рожать, так тоже я помогла.

– Вы?

– А что? – усмехнулась тетушка Алефтина. – Дело не такое уж хитрое. И мать моя, и бабка, и все прочие женщины у нас в семье всегда дома рожали. Дома и стены помогают. Если роды нормально идут, так врач не особо и нужен. Врач требуется, если проблема какая-нибудь, операцию если делать надо. А так женщина все сама в родах сделает, а природа ей в этом поможет.

– И акушерка.

– Акушерка больше для психологической поддержки, да чтобы за процессом в целом следить. Никто за роженицу плод из себя не вытолкнет. Сама женщина в родах трудится, никто ей в этом не помощник.

– Ну, а у Насти все хорошо прошло?

– Родила она легко, я прямо порадовалась. Да и ребеночек здоровенький такой крепыш оказался.

– Мальчик?

– Да. Но недолго Настя радовалась. Сыпью какой-то мальца всего целиком окидало, температура поднялась. Ну, тут уж мы не стали судьбу искушать. Я неотложку вызвала да младенца вместе с Настей в больницу и отправила.

– А… А потом?

– Потом… Плохо потом все стало. Не вернулась моя Настенька из больницы той. Я-то вначале думала, что она с ребеночком своим вместе лежит. Крошка ведь он совсем, с такими вместе и матерей кладут. Тревожилась, конечно, но в меру. Тем более, что врачи ребенка хоть и взяли, но сказали, что состояние не очень тяжелое. Выкарабкается. А потом вдруг докторица эта появляется. Что же, говорит где мамаша? Совсем совесть потеряла. Как ушла три дня назад из больницы за вещами и документами, так и не появляется! Ребенок на поправку пошел, выписывать его скоро будет пора, а мамаши-то и нету!

Только тут пораженная до глубины души Алефтина и узнала страшную правду. Настеньки в больнице не было. Она оставила своего ребенка на попечении врачей и сбежала.

– Врачам сказала, что домой пойдет. Но и сюда она тоже не возвращалась.

– Куда же она делась?

– Так то-то и оно, что погибла, видать, Настенька от злых рук. Убил ее преступник, а тело под грушей закопал. Ну, да вы про то и сами слышали.

А кто убил? Кто закопал? И мысли подруг невольно устремились к таинственному любовнику Насти, отцу ее ребенка. Ведь, по словам врачей, Настя из больницы пошла домой. А дома ее, вероятно, ждал ее бородатый любовник. Настя давно его не видела, но сейчас она была очень расстроена болезнью малыша. Настя призналась мужчине в том, что родила. Наверняка она была взбудоражена, небось еще и наговорила сгоряча лишнего. Может быть, даже угрожать тому стала.

А если мужик был женат, да еще при положении, то он мог испугаться, что любовница тайком от него родила ребенка. Мог подняться такой шум, такой скандал… во избежание неприятностей любовник мог прикончить Настю, а тело ее закопать тут же в саду.

Тетушка Алефтина немного помолчала, словно прочитала мысли подруг, и прибавила:

– А мужчина тот ведь приходил потом.

– Какой? Усатый-бородатый?

– Приходил, видать, Настю застать надеялся. Да только дом уж новым хозяевам продан был. Они ему и объяснили, что никакой Насти тут нету. Прежние хозяева дом продали, а сами уехали.

– И он не пытался найти Настю? Не пришел к вам, не начал расспрашивать о ней?

– Сам не пришел, а я к нему тоже не подошла. Вот грех-то мой в чем! Ведь скажи я мужику, что Настя от него ребенка ждала и родила мальчика, может, отец для мальчишки и сделал бы что-нибудь. А так ведь сиротой парень оказался. Ни отца, ни матери. Один про него даже не знает, да и вторая…

Алефтина не договорила, смахнула корявым, скрюченным от тяжелой работы пальцем набежавшую на смуглую щеку слезу и отвернулась.

Подруги тоже молчали. Ну и что с того, что любовник Насти потом снова приходил? Это его совсем не оправдывает, даже наоборот. Небось пришел разузнать, не слышно ли чего про убийство. Не нашли ли тело Насти. А может, его как преступника просто потянуло на место совершенного им преступления?

Рассказ же самой тетушки Алефтины, несмотря на свою драматичность, ровным счетом никак не приближал девушек к разгадке того, кто же убил бедную Настеньку. Ведь наличие у покойницы грудного ребенка никак не сказывалось на ситуации. Настю убили не потому, что она родила или не родила. Ее убили…

– А кстати говоря, за что ее могли убить?

Подруги спросили Алефтину, но та лишь покачала головой. Алефтина не знала ответа на этот вопрос. Подозреваемых на роль убийцы у нее не имелось. А подруги и вовсе терялись в догадках. Кто мог желать зла Насте, которая, по словам ее соседки, была на редкость милой, отзывчивой и незлобивой? Ее бородатый любовник? Но кто он был такой? И где теперь искать его следы?

Глава 6

Визит к известному белому магу и чародею Никанору был назначен на восемь часов вечера. Дядя Паша вместе с подругами явился в строго оговоренное время. И всю дорогу твердил девушкам:

– Считайте, повезло нам с вами. Прямо домой нас для разговора маг пригласил. Уж и не знаю, чем ему это дело так запало, только едва я ему позвонил, как он сам предложил, чтобы я к нему приехал. Ясное дело, я сразу же про вас спросил. Маг сказал, что и вы тоже можете приехать.

– У него есть какая-то информация для нас? – обрадовались подруги.

Чья угодно помощь, даже мага и экстрасенса, им бы сейчас очень не помешала.

– Думаю, что не без этого, – подтвердил дядя Паша. – Иначе с какой стати магу нас с вами к себе в гости специально звать? Ни для кого другого из числа своих клиентов он такой милости не оказывал. А нам с вами честь выпала, лично в гости к магу едем! Прямо к нему домой!

Восторг дяди Паши несколько поутих, когда выяснилось, что маг не только не имеет никакой новой информации, которая могла бы помочь в расследовании, но, наоборот, хочет разжиться информацией у своих гостей.

На вид магу было лет пятьдесят, но это был еще весьма крепкий мужчина, к тому же тщательно следящий и за собой, и за своим здоровьем. Вот его почтенная супруга, к которой маг относился с большим уважением, выглядела гораздо старше своего мужа. Вся обвешанная крупными брильянтами, она напомнила подругам одну известную в прошлом певицу.

Внешность у дамы была самая незаурядная – огромная грудь, рост под два метра, высокая прическа, которая была в моде годах так в семидесятых прошлого столетия. И она явно ревновала своего красавца супруга к молоденьким гостьям. Сидела рядом с ним, следила злым взглядом, чтобы подруги лишний раз не посмотрели на ее мужа.

По какой-то причине мага Никанора это дело с найденным под грушей трупом молодой женщины необычайно сильно зацепило. Он хотел знать все подробности этого преступления. Все, что было известно подругам и дяде Паше.

– Это ведь не первый случай в моей практике, чтобы я нашел могилу, – признался маг своим гостям. – Но впервые я так ярко увидел саму убитую – молодая, красивая, темные волосы по спине стелятся, а глаза – синие-пресиние! А главное, такая нежная, такая преданная. Светлая душа!

Подруги удивленно переглянулись между собой. Все верно, Настенька такой и была. Видать, этот маг действительно большой чародей и кудесник, коли смог не только увидеть внешность убитой, но и проникнуть в ее духовный мир.

И внешность он описал тоже правильно. Тетушка Алефтина не только показала фотографию Настеньки, но и презентовала ее для расследования. И девушки видели, что молодая женщина была на редкость хороша собой. Брюнетка с ярко-синими, словно сапфиры, глазами. Редкое сочетание, в природе почти никогда не встречающееся.

Супруга мага, услышав, как ее муж восхищается убитой молодой женщиной, неодобрительно поджала губы, а потом и вовсе удалилась из комнаты. Вот как далеко простиралась ее ревность, она ревновала мужа даже к незнакомой ему покойнице!

Едва супруга вышла, маг заметно расслабился. Присутствие жены сильно сковывало его. А теперь речь его зазвучала живее. И подруги с удивлением обнаружили, что маг не только привлекательный внешне мужчина, но еще и очень интересный собеседник. Может быть, он и не был всесторонне образованным человеком, возможно, даже совсем не имел специального образования, но у него был широкий кругозор, он был начитан и эрудирован. Так что мог поддержать любую беседу почти с любым собеседником.

Но едва в комнату вернулась супруга мага, как он моментально затих, погасил свое обаяние и стал вновь выглядеть отстраненно-отчужденным.

– Происшествие у вас в доме поразило моего мужа. Он такой впечатлительный человек, любое человеческое горе, болезнь или проявление несправедливости больно ранят его. Дорогой, ты можешь сказать, как погибла та девушка?

– Что?

Казалось, маг недоволен вопросом своей жены. Но женщина не замечала этого и продолжала:

– Ты видел, каким был ее конец?

– Конец? О, да… Ее убили!

– Это мы все понимаем, дорогой, – снисходительно улыбнулась строгая супруга, словно разговаривала с несмышленым школьником. – Но как именно это произошло?

– О! Я видел лишь их спины.

– Кого их, дорогой?

– Ее и этого мужчины.

– Ты можешь описать этого мужчину?

– Описать? Он молодой… сильный физически… для него это впервые…

– Что в первые? Убивать? Это его первое убийство?

Но внезапно Никанор взорвался, вскочил на ноги и гневно воскликнул:

– Перестань! Замолчи немедленно! Мне неприятно об этом вспоминать, неужели ты этого не понимаешь?!

Все в комнате оторопели. Но больше всех была поражена супруга мага.

– Дорогой… – собравшись с мыслями, произнесла она необычайно робко. – Ты… ты в порядке?

– Да! Я в порядке! Не надо задавать мне дурацких вопросов! Разумеется, если бы я увидел лицо убийцы, то я бы сообщил об этом полиции. Но я не видел его лица. Только спину и…

– И что?

– Мне кажется, что это очень молодой человек, юноша… чей-то ребенок.

– Ребенок! Что ты говоришь, дорогой! Разве ребенку по плечу убить взрослую женщину?

– Она не смогла оказать ему сопротивления. Она не ожидала нападения, и она… О, черт!

Маг замер на месте с вытаращенными глазами.

– Дорогой? – укоризненно изогнула одну бровь супруга.

– Дорогая, помолчи немного, – раздраженно отозвался мужчина. – Дай мне сосредоточиться. Я кое-что увидел… Да, да… Увидел.

Все замолчали, а маг начал о чем-то сосредоточенно раздумывать. Было видно, что раздумья эти носят для него лично тяжелый неприятный характер. Глаза маг прикрыл, но на лбу у него собрались морщины. Потом глаза у него совсем закрылись, и в таком состоянии маг провел около пяти минут. Затем внезапно быстро встал и, не извинившись, ушел в другую комнату.

– Что это с ним? – удивились подруги. – Он еще придет?

– Нет, не знаю, не думаю.

Было видно, что жена мага и сама находится в замешательстве. Она не стала скрывать своего желания остаться наедине с мужем. И друзьям пришлось покинуть дом мага, тем более что сам он все не появлялся и никак их не задерживал. Они ушли, а Никанор даже не вышел, чтобы с ними попрощаться.

– Ну, и странный тип этот ваш маг, – недовольно произнесла Леся, загружаясь в машину.

– Выбросьте мужика из головы, – посоветовал подругам дядя Паша, тоже разуверившийся в силе магии. – Не взял денег за визит, и на том спасибо.

– За что же брать, если он нам ничего не сказал?

– Ох, мало вы с этими людьми общались, – проворчал дядя Паша таким тоном, словно сам и не вылезал от экстрасенсов и колдунов.

Но препираться с ним подруги не стали. Их всех уже давно ждало куда более приятное дело. Их всех ждал дядя Вано на свой праздник.

У Вано в доме была совсем иная обстановка. После нарочитой церемониальной важности в доме мага Никанора, холодноватого обращения и поданного прислугой подноса с кофе в высоком кофейнике, тщательно продуманного, но крайне безвкусного десерта было приятно окунуться в атмосферу искреннего и безыскусного веселья гостей, пришедших к Вано ни много ни мало, как на празднование его пятидесятилетия.

– Так у вас серьезная дата, – поразилась Кира. – А мы с пустыми руками!

– Ой, как неудобно. Что же вы нам не сказали?!

– Ваше присутствие лучший подарок для такого старого хрыча, как я, – галантно отозвался сам хозяин праздника. – Ваше присутствие для меня куда более ценно, чем огромный набор хрустальных бокалов, которые моя теща подарила на МОЙ праздник МОЕЙ жене, или та бронзовая лошадь, которую притаранил мой брат – вор-домушник. Чувствую, из-за этого скакуна у меня еще будут проблемы с полицией. Левое ухо так и горит, а это для меня верная примета. Скоро в мой дом пожалует полиция.

– Ваш брат – уголовник?

– В семье не без урода, – весело заявил Вано, которого, как истинного грузина присутствие краденой бронзовой лошади и брата-уголовника на собственном юбилее явно ничуть не заботило, а скорей веселило. – Проходите, девочки. Устраивайтесь.

Уже через минуту перед подругами и дядей Пашей появились чистые тарелки, полные до краев стаканы с вином и приборы. Увы, вино было далеко не таким сладким и ароматным, как утренний напиток. Тот был настоящим напитком богов, напитком избранных. Но и ординарное вино, подаваемое сейчас женой и дочерьми дяди Вано для всех гостей, все равно пилось приятно, а рассудок туманило совсем немного.

Наученные вчерашним горьким опытом подруги сегодня пили в меру, стараясь не переусердствовать. Завтра им предстояло еще найти Елену Николаевну – докторицу из детской больницы. Если тогда, в самом начале девяностых, она была, по словам Алефтины, еще совсем молоденькой, то и теперь еще она должна была быть нестарой и трудиться в больнице.

– А если и не там тетка работает, то все равно мы ее найдем.

Вот только как? На том кусочке картона, который подруги забрали от доброй тетушки Алефтины, был написан номер телефона. Но когда подруги позвонили по нему, то мужской голос ответил, что никакой Кузякиной Елены Николаевны тут нету и быть не может. Квартира давно продана, и о прежних жильцах он лично ничего не знает. И тем не менее подруги понимали, докторшу надо найти. Девушек очень интересовал ребенок, который двадцать лет назад родился у Насти от неизвестного отца. Они строили не только на счет его папочки, но и на счет его самого самые различные предположения.

– Если парень сейчас уже взрослый, не мог ли он набедокурить в доме своей матери?

Кира говорила о том, что тревожило обеих подруг. Дядя Паша и его близкие могли сколько им угодно верить в то, что в их доме живет и хозяйничает привидение. Может, оно там и обитало, в самом деле. Вот только копать мотыгой твердую землю не под силу никакому призраку. И вещи в доме он тоже не может переставлять. И вилки менять с ложками местами – это больше похоже на неумело и второпях проведенный обыск.

– Кто-то искал какую-то вещь или вещи в доме дяди Паши. Чтобы его не застукали, этот тип переоделся в белые одежды и рыдал громким голосом, чтобы отпугнуть жильцов.

– Ага! Не нашел эту вещь в доме, перешел в сад. Покопал там, покопал сям, а потом наткнулся на могилу Настеньки. Соседи и дядя Паша забили тревогу, вызвали на выручку мага, и тот указал место захоронения Настеньки и подтвердил, что там похоронена именно она.

– Бедная женщина! – воскликнула Леся. – Как мне ее жалко!

– Да, мне тоже жалко. Вот только тебе не показалось, что-то у мага в этом плане нечисто?

– В смысле? – удивилась Леся.

– Ну, тебе не показалось, что он как-то подозрительно себя вел? Сначала вполне бодро держался, а потом вдруг в один момент скис.

– Да, правда, я тоже это заметила.

– Вроде бы сам себя в ошибке уличил, а понять, как такое получилось, не мог.

– Он выглядел здорово смущенным. Даже на свою царицу прикрикнул.

Вспомнив о позоре владычицы морской, как в шутку между собой прозвали подруги высокомерную жену мага Никанора, девушки дружно захихикали.

– Рад, что вам весело.

Рядом с девушками опустился сам дядя Вано. Хозяин праздника был уже изрядно навеселе, о чем свидетельствовали его красные навыкате глаза и нос, увеличившийся по меньшей мере еще раза в два. Он и прежде был велик, а теперь и вовсе производил пугающее впечатление.

– Дядя Вано, с вами все в порядке?

– Дядя? Да, пожалуй, теперь я уже и папа, и дядя, и даже дедушка. Ничего не поделаешь, время бежит.

– Вас это печалит?

– Печалит, нет, пожалуй, что не печалит. Жизнь тем и прекрасна, что быстротечна. Но сегодня такой особый день… Сюда ко мне пришли те, кого я люблю и кто любит меня. Но вот только…

– Что, дядя Вано? Что вас тревожит?

– Горько то, что не все дожили до этого дня.

И Вано окончательно помрачнел. Похоже, подруги сделали ошибку, заговорив с именинником о мучавших его тревогах. Но сами они этого не замечали и продолжали усугублять ситуацию.

– Кто не дожил, дядя Вано?

Кира, несмотря на все свои усилия оставаться трезвой, все же чувствовала, что с каждой минутой становится все пьяней. К тому же вокруг нее смеялись и плясали. А несколько мужчин даже затянули красивую протяжную песню, которую, недолго думая, подхватили и другие гости. Одним словом, вокруг был праздник, и Кира никак не ожидала, что ее вопрос повергнет дядю Вано в состояние мрачной задумчивости.

Но дядя Вано не просто задумался. Он встал и, отойдя от подруг, приблизился к сцене, где очень решительно остановил музыкантов.

– У меня есть тост!

Гости ответили ему возбужденным рокотом. Дядю Вано сегодня все любили и хотели слышать его тосты.

– Дорогие мои, все, кто пришел на мой праздник. Я уже говорил вам, что рад разделить с вами сегодня свою радость, как много лет назад вы разделили со мной мое горе. Если бы не вы все, то мне не пережить тех дней, когда вся наша семья осиротела. Это были страшные дни, черные дни. Скорбь закрыла от меня даже наше яркое южное солнце, я не видел ни моря, ни неба. Я перестал различать, что сейчас – день или ночь. Я не мог есть, пить и спать. Моя жизнь превратилась в один сплошной кошмар. Я ждал, потом я не верил, потом снова ждал. Если бы не вы, кто приходил ко мне в дом, отвлекал разговорами, поддерживал всеми силами, я бы не вынес своего горя. Но вы мне помогли. Спасибо вам! И я хочу, чтобы даже в этот радостный час мы помнили о тех, кого уже нет с нами сегодня.

И покачиваясь из стороны в сторону, дядя Вано какое-то время пытался удержать равновесие, микрофон и бокал с вином, который продолжал крепко сжимать в правой руке.

– Да он совсем пьяный! – ахнула вполголоса Леся, торопливо оглядевшись по сторонам.

Но никто не слышал ее укоризненной реплики. А самой Лесе стало нестерпимо стыдно. Будто бы не она вчера налакалась до такого состояния, что не могла вспомнить и половины того, что говорила. И вот не прошло и суток, как она обвиняет человека, который выглядит сейчас ничуть не хуже, а может, даже и лучше, чем она вчера примерно в это же время.

Другие собравшиеся отнеслись к выходке дяди Вано с пониманием. Как заметила Леся, никто не собирался осуждать его, все лишь озабоченно покачивали головами и сочувственно переговаривались:

– Бедный Вано.

– После того что ему пришлось пережить тогда, он еще удивительно хорошо держится.

– Мане и вполовину не так переживала, как Вано, хоть она и мать Ланы.

– Ну что вы! Вано так любил свою старшую дочь…

– Знаете, мне иногда казалось, что он любит ее даже больше, чем саму Мане. После того как Лана пропала, бедный Вано едва не умер от горя.

Последние две реплики вызвали у Леси наибольшее изумление. У Вано была дочь, которая исчезла? Уехала? И где же она сейчас?

– Простите, – дружелюбно улыбаясь, обратилась Леся к двум матронам, чей разговор она невольно услышала. – А где сейчас старшая дочь Вано? Она учится где-то далеко?

Тетки отреагировали странно. Обе кинули на Лесю возмущенные взгляды, а потом зашипели, словно взбешенные утки.

– С-с-стыд!

– Поз-с-с-сор!

– Какая нетактичность!

– Да она просто пьяна!

Леся хотела обидеться, назвать ее пьяницей, кто бы говорил! Перед тетками стоял пустой кувшин из-под вина. И их лица были красными не только от возмущения, но и от выпитого спиртного. Но Леся вовремя передумала. Чего обижаться на старых кошелок, лучше поговорить с их мужьями.

И Леся повернулась к двум сухопарым дядькам.

– Скажите, а про кого это дядя Вано говорил? Что за горе было у него в семье?

– Т-с-с!

– Тише!

Мужья отреагировали еще хуже, чем их жены. Они так сердито посмотрели на подруг, что те решили свалить от них подальше. Они нашли дядю Пашу, который, уронив голову на стол, о чем-то размышлял.

– Дядя Паша, – растрясли его подруги. – А о чем это сейчас говорил дядя Вано со сцены? У него кто-то недавно умер?

– Недавно? Нет, Вано говорил о том, чему уже миновало десять лет.

– Дядя Вано кого-то оплакивает десять лет подряд?

– Дочь.

– У дяди Вано была дочь?

– Лана.

– И… И что же с ней случилось?

– Она пропала. Ровно десять лет назад, в этот самый день Лана пропала.

– Куда пропала?

Дядя Паша с сомнением посмотрел на подруг, словно сомневаясь, стоит ли им рассказывать о том, о чем они спрашивали. Чаша весов колебалась довольно долго. Но в конце концов дядя Паша все же решил, что раз он с девушками в одной лодке, то негоже скрывать от них то, что они хотят узнать.

И он спросил:

– Вы что-нибудь слышали о «сочинском» маньяке?

– Нет. А был такой?

– Был. Орудовал в начале девяностых на всем черноморском побережье. От него стонали и Гагры, и Туапсе, и Сочи. Он был всюду, он был нигде. Милиция гонялась за ним целыми батальонами. Люди сбивались в отряды гражданской обороны и провожали молодежь с дискотек до их домов. Мудрые родители никуда не отпускали своих дочерей одних. Этого типа интересовали девушки и женщины примерно от восемнадцати до двадцати или двадцати с небольшим лет. Невысокие, хрупкого телосложения, темноволосые. Они все были под угрозой. Он убивал, отрезал у них прядь волос, а на другую прядь или на грудь девушки цеплял записку с какой-нибудь любовной цитатой.

Этот «сочинский» маньяк, по словам дяди Паши, был человеком начитанным, потому что цитатами могли быть как строки бессмертного персидского поэта Саади, так и японские четверостишья или даже отрывки из поэм поэтов эпохи Возрождения.

– Таким образом этот тип действовал, держа в страхе все побережье, много лет подряд. Поймать его оказалось невозможным. Его в результате так и не вычислили. Просто он внезапно прекратил свою преступную деятельность.

– Его убили?

– Он исправился?

– Ну, так как парня не поймали, а в том, что действовал именно мужчина, у милиции не было никаких сомнений, что с ним в итоге случилось, мы с вами этого никогда и не узнаем. Просто после нескольких лет страха и террора перестали появляться новые жертвы. Маньяк исчез, словно его и не было никогда.

Подруги помолчали, обдумывая рассказ дяди Паши. Какой-то «сочинский» маньяк еще в деле появился. И действовал он как раз двадцать лет назад? И территория подходящая. А что, если Настенька стала его жертвой? Ведь она погибла примерно в те годы, когда маньяк сеял страх и ужас на улицах Сочи и прилежащих к нему городов. И Настенька была брюнеткой, хотя и не сказать, чтобы особо хрупкой.

И все же подруг интересовало другое.

– А при чем тут дядя Вано?

– Дядя Вано? Подозревают, что его дочь тоже убил «сочинский» маньяк.

– О-о-о! – ужаснулись подруги. – Это правда?

– Горькая правда, – подтвердил дядя Паша, помрачнев еще больше, чем недавно дядя Вано.

Вот это друг! Так переживает за дядю Вано! Но тут же подруги заметили одну вещь и удивились:

– Дядя Паша, но как же так? «Сочинский» маньяк орудовал в начале девятностых? Двадцать лет назад! А вы сказали, что дочь дяди Вано погибла десять лет назад.

– Все верно. Потом этот гад на какой-то короткий момент снова восстал. Выбрал две или три новые жертвы и снова исчез. Думаю, что Лана была в их числе. Впрочем, ее тело так и не было найдено.

И дядя Вано помрачнел еще сильнее. Но подруги не отставали от него, теребили и спрашивали:

– И десять лет про этого типа больше ничего не слышно?

– Нет. Ничего. Слава богу, ничего.

– Но если у него такая периодичность – десять лет, потом снова пик активности, вдруг он опять активизируется? Как раз сейчас?

– Ох, не приведи бог!

Подругам показалось или дядя Паша ощутимо вздрогнул? Но почему? Его так напугали слова подруг? В возгласе дяди Паши слышалось настоящее неподдельное отчаяние. Похоже, все связанное с «сочинским» маньяком дядя Паша воспринимает весьма болезненно. Видимо, это связано с переживаниями дяди Вано. А дядя Паша соболезнует своему другу.

Но подруги не успели сказать дяде Паше, что они тоже сочувствуют, как обнаружили, что их собеседник уже ушел. Когда подруги вновь увидели дядю Пашу, тот сидел рядом с Вано, обняв его за шею, ободряюще похлопывал того и что-то говорил. Дядя Вано кивал головой и время от времени тоже обнимал своего друга.

– Пойдем, – потянула Леся подругу за руку, – этим двоим сейчас никто другой не нужен.

– Да, пусть поговорят.

Все гости понемногу начинали вновь веселиться. Как уже знали подруги, дядя Вано провозглашал этот тост в память умершей или пропавшей своей дочери каждый год, это стало своего рода ритуалом, к которому все привыкли и стали воспринимать как пусть и печальную, но всего лишь традицию.

Минута скорби для всех, за исключением не смирившегося с утратой отца, длилась недолго. Вскоре все гости вновь предались веселью. Один лишь безутешный отец погибшей девушки продолжал плакать в объятиях своего верного друга.

На следующий день подруги чувствовали себя бодрыми и хорошо отдохнувшими, несмотря на то что праздник в доме дяди Вано затянулся далеко за полночь. Дяде Паше своей заботой и вниманием в конце концов удалось развеять тучи в душе своего друга.

Дядя Вано, утерев слезы скорби и печали, снова вооружился стаканом вина, полез на сцену, откуда и напомнил всем и самому себе в том числе, что жизнь продолжается. Что дочерей у него еще в избытке, многие подарили ему внуков и внучек. Всех их он искренне и горячо любит. Все они пришли в этот день поздравить его. И отдав дань мертвым, надо было теперь отдать дань и живым.

Так что дальше веселье пошло только в гору. И девушки сами не заметили, как быстро промелькнуло время. Возвращаться домой им пришлось пешком. Дядя Паша, выпив лишку, задремал за столом рядом со своим другом. Жена дяди Вано – Мане сказала, чтобы девушки не трогали обоих.

– Пусть спят. Они так частенько… Выпьют, поговорят, а потом спят до рассвета. Я их укрою от ночной свежести, не беспокойтесь.

Подруги и не думали беспокоиться. Куда больше их беспокоил вопрос, как они теперь доберутся до своего дома? Оставшись без провожатого, они всерьез озадачились этим вопросом. Транспорт уже не ходил. Надо было ловить такси или идти пешком.

– Хочу проветриться!

– Ночная прогулка по берегу моря может пойти нам только на пользу.

Но идти вдвоем подругам было страшновато. Не то, чтобы они всерьез опасались чего-то, но ведь ночью так легко заблудиться.

– Вас проводить? – внезапно услышали они знакомый голос.

И обернувшись, увидели Тимофея. Он смотрел на них со своим обычным выражением – легкая мягкая улыбка и странно медлительные движения. Создавалось впечатление, что Тимофей не до конца управляет своим огромным телом. Руки и ноги двигаются не так быстро, как это бы хотелось их хозяину. И это порядком его сердит.

– Это ты! Тоже был на празднике?

Но Тимофей покачал головой.

– Нет, я не люблю шумных застолий. Я пришел потому, что знал, сегодня папа обязательно выпьет и заснет. Он каждый год засыпает тут.

– И ты пришел, чтобы проводить нас до дома? – восхитилась пьяненькая Кира, несмотря на все старания оставаться трезвой, у нее ничего не вышло. – Какой ты милый!

Тимофей порозовел от удовольствия. И даже осмелился спросить у девушки:

– Так мы теперь с тобой действительно?..

– Что?

– Ну, жених и невеста?

Кира рассмеялась в ответ и, будучи в самом веселом настроении, кивнула. Тимофей порозовел еще больше. Тоже засмеялся. И дорога до дома показалась подругам вполне безопасной. В обществе такого здоровяка им нечего было страшиться. Подруги отпускали своему охраннику один комплимент за другим. И парень от них становился все более и более счастливым.

– Даже если бы тут появился сам «сочинский» маньяк, ты бы и с ним справился? – кокетничая, поинтересовалась у него Кира.

Но Тимофей внезапно побледнел и испугался:

– Нет! Нет, не говорите так! Не надо!

– Что? Не справился бы?

– Не надо об этом говорить! – воскликнул в явном страхе Тимофей. – Он может услышать и снова вернуться!

– Перестань! – рассмеялась Кира. – Ты ведь не маленький, чтобы верить в такую ерунду. Ты же понимаешь, что маньяки не обладают уникальным слухом. Они не могут слышать то, что происходит на расстоянии сотни километров от них.

– А вдруг он сейчас где-нибудь рядом?

– Где?

– Ну… тут.

– Тут только мы двое и ты. Никто из нас не может быть «сочинским» маньяком.

– Почему это?

– Ну, вот тебе сколько лет?

– Скоро будет тридцать пять.

– Видишь. В начале девяностых, когда этот тип тут орудовал, тебе было э-э-э… лет десять.

– Пятнадцать.

– Все равно ты никак не мог быть им. И мы тоже, потому что твои ровесницы, да еще и девушки.

Так, болтая о чем угодно, подруги в обществе Тимофея продвигались к дому.

– Тимофей, а что ты думаешь по поводу людей, которые шуровали у вас на участке?

– Родители говорят, это привидение.

– И ты в это веришь?

– Я сам много раз видел призрак женщины.

– Именно ее?

– Да, ее. Женщину… молодую.

Больше Тимофей ничего не сказал. Было видно, что тема эта ему неприятна. Сами подруги не стали приставать к парню. Что в саду копалось не привидение, а реальный, очень даже живой и дееспособный человек – это подруги понимали прекрасно и сами. Странно, что дядя Паша не допетрил до такой простой мысли. Призраки существа бестелесные и бесплотные. Чем им землю копать? Ни лопата, ни мотыга у них в руках просто не удержатся.

И Леся, едва подруги избавились от хмуро молчащего Тимофея и скрылись в своем домике, сказала:

– Привидения мебель двигать и землю в саду копать не могут. Вот поплакать и постенать – это да, с этим я согласна.

– Да и то само их существование – предмет спорный.

– Как же спорный! – тут же возразила Леся. – У нас в Питере в Инженерном замке до сих пор призрак императора Павла бродит.

– Так его там убили.

– А Настеньку в доме у дяди Паши убили. Вот и ходит, бедная, плачет. О судьбе своего ребеночка сокрушается.

– Да! Ребенок еще этот!.. – спохватилась Кира. – Хотя какой он теперь ребенок! Мальчишка родился в начале девяностых, сейчас ему уже лет двадцать или даже чуть больше. Совсем взрослый парень.

– И что ты думаешь? Это он бродил по дому, где когда-то жила его мать?

– Не знаю, не знаю. Много разных мыслей в голове. И про мужа Настеньки, этого Михаила Бабкина узнать надо бы. Где он? Что с ним? Может, мужик чего-то когда-то припрятал у себя в доме, а теперь спохватился?

– Что же так поздно?

– А мало ли какие ситуации в жизни бывают. Не мог раньше захоронку распотрошить. Болел, в коме лежал, в тюрьме сидел…

– Вот-вот! В тюрьме – это самое вероятное! – оживилась Леся. – Ведь этот Бабкин и дом свой спешно и по доверенности продавал, чтобы денег на адвоката и подкуп судей собрать. Только все-таки странно, если сам бывший хозяин прибыл, чего он так долго по дому болтался? Привидение ведь дядю Пашу давно донимает.

– Да, но активно вредительствовать оно только в последнее время принялось. До того дело у привидения слезами и стонами ограничивалось.

– По дому еще блуждало.

– Но не пакостило!

– И что ты думаешь? Кто-то живой и здоровый переоделся в призрака, чтобы без помех шастать по дому и саду дяди Паши?

– А ты сама так не думаешь?

– Думаю. Но кто именно повадился ходить к дяде Паше и тревожить его?

У подруг было несколько вероятных претендентов на роль привидения. Кто-то активно рылся в саду у дяди Паши. И кто это мог быть?

– Знаешь, я вот снова в голове сегодняшний день прокручиваю. Очень мне не понравилось, как себя маг повел. Вроде бы даже струсил он.

– Да, мне тоже так показалось.

– Но жена его при этом явно не в курсе.

– Она была растеряна, как и мы с тобой.

– И о чем это говорит?

– У мага была какая-то от жены тайна? И эта тайна была связана с Настенькой?

Кира не ответила. Она лежала и раздумывала. Несмотря на явный успех подруг в деле раскрытия преступлений, методы их работы были сугубо женскими. Мужчине их понять было просто невозможно. Всемирно известный Шерлок Холмс и его создатель Артур Конан Дойль исходили из строгой цепочки логических построений. Изучать эту цепочку было в высшей степени занимательно, но сами подруги никогда бы не додумались до тех выводов, которые делал известный сыщик.

Сами они действовали иначе. Они в куда большей степени отдавались на волю своей природной женской сущности, исходили из интуиции, делая выводы и выстраивая цепочку «жертва – преступник». И сейчас поведение мага показалось им каким-то странным, не вполне укладывающимся в заурядную ситуацию, когда мага пригласили на место преступления, он верно его указал, и этим, казалось бы, должно было все и закончиться.

– Никанор очень близко принял к сердцу то, что произошло двадцать лет назад в доме дяди Паши.

– И это странно.

Но пока ехать к магу у подруг не было повода. Завтра они должны были встретиться с Еленой Николаевной, врачом-педиатром, когда-то пользовавшей сына бедной Настеньки. Если кто и мог рассказать о судьбе несчастного сиротки, то это была именно она. И подруги возлагали на эту встречу большие надежды.

– В больнице, где она работала в те годы, должны знать о ее судьбе.

– Что-то они нам там про эту Елену Николаевну точно скажут.

С тем они и уснули. Как провалились в темноту. Проспали всю ночь, как говорится, без задних ног. Никакие привидения или живые люди их не навещали. Никто не приходил. Все словно сговорились дать подругам возможность прийти в себя и отдохнуть, отключившись от всех насущных проблем.

Глава 7

Утром подруг разбудила тетя Катя.

– Девочки мои, красавицы золотые, не хотите ли позавтракать? – вкрадчивым голосом осведомилась она, деликатно постучавшись в дверь.

Надо сказать, что домик, в котором жили подруги, обладал многими достоинствами. Он был светлый, довольно просторный, стоял в глубине большого сада, и поэтому тут всегда было довольно много тени. Но при этом в нем не работал кондиционер, его заменял один лишь напольный вентилятор, мощности которого никак не хватало на то, чтобы обеспечить прохладным воздухом все помещение. И к тому же стены дома были тонкими, сколоченными из досок, они давали укрытие от солнца или ночной свежести, но совершенно не обеспечивали звукоизоляции.

Возможно, тетя Катя и сама до определенной степени не понимала, насколько тонки и проницаемы для звука стены ее летнего домика. Но сейчас ее голос прозвучал так явственно, словно тетя Катя находилась у кроватей подруг, а не за стенами домика.

Кира высунулась в окно и, жмурясь от ярких лучей солнца, весело произнесла:

– Тетя Катечка, конечно, мы позавтракаем. Голодные, словно стая пантер!

– Да разве же вас вчера у Вано на юбилее не накормили?

– И накормили, и напоили, а все равно голодные!

– Ну, идите же скорей в большой дом, – счастливо засмеялась тетя Катя. – У меня уж все накрыто давно!

Надо сказать, что своим хлебосольством и гостеприимством тетя Катя славилась даже среди своих соседок. Все они жили за счет сезонного заработка на курортниках. Но только тетя Катя так искренне и душевно относилась к своим постояльцам, что они приезжали к ней в дом из года в год. И неизменно оставались довольны. Да еще и рекомендовали тетю Катю всем своим знакомым.

– А все потому, что я не жадная. Мне самой много денег не надо. Вот Алефтина, та внуку на обучение копит. Каждую копейку поэтому считает. Чужого ни в жизнь не возьмет, но и своего не упустит. А я нет, я не такая. Детей и мужа мне бог не дал. Ну, так я и чужим детишкам всегда рада. До того, как Павел с семьей ко мне поближе переехал, я частенько скучала одна в доме.

– Но теперь-то вам скучать уж не приходится.

В настоящий момент, как уже говорилось, у тети Кати в доме жили две семьи ее племянников. Одна семья занимала второй этаж целиком. Впрочем, там и было всего две комнатки и небольшой холл, в котором ребятишки любили бегать. Другой племянник с семьей жил внизу, в домике жили сами подруги.

Подруги уже поняли, что тетя Катя человек на редкость добрый. Но сегодня они хотели услышать от своей хозяйки то, что лично она думает по поводу происходящего в доме у ее брата.

– Девоньки мои, да кто же знал, что привидение это бедокурить и хулиганить примется?! Ведь я же, когда брату этот дом советовала, догадывалась о том, что там дело нечисто. С чего бы иначе прежние владельцы стали дешево дом продавать?

– Зачем же посоветовали брату эту сделку, если чуяли в ней подвох?

– Да ведь Павел-то совсем небогат. А дом отличный. Ну, думаю, богатые с жиру бесятся, а брату моему выбирать не приходится. Да и семья у него огромная. Где там в шуме и гаме привидению ужиться. Удерет, только его и видели. А вы смотрите, как все обернулось. Совсем не так, как я думала!

– Тетя Катя, но вы лично привидение своими глазами видели?

– Да уж как не видеть? Все его видели. И я тоже.

– И… И как оно выглядело?

– Как? Ну… Белое, мороз по коже, как встретишь. И голос в голове жалобный-жалобный, страх, как на душе тоскливо делается. Такое ощущение, словно всю радость жизни из этого существа вытянули. Ходит, мается, а покоя найти себе не может.

– Но оно вам ничего не говорило?

– Упаси бог, нет! Чего не было, того не было.

После плотного завтрака, состоящего из рисового пышного мусса со свежей вишней, жареных колбасок и нескольких зеленых салатов, которые тетя Катя настрогала на быструю руку еще с утра, подруги почувствовали себя полными сил. Теперь они были готовы к новым встречам и неожиданностям.

– Тетя Катя, спасибо вам огромное. Вы нас так вкусно кормите, поите! Как родных.

– Да что вы, девочки. Это вам спасибо!

– Но знаете, вы не должны думать, будто вы нам что-то должны, – предупредила ее Кира. – То, что мы делаем, мы делаем потому, что нам это и самим интересно.

– Правда?

Тете Кате явно очень хотелось поверить подругам, но она не осмеливалась.

– Да, правда, – подтвердила слова подруги Леся. – Самое, что ни на есть честное слово!

И все равно тетя Катя осталась при своем мнении.

– Мне страшно неудобно, что Паша так на вас насел со своими проблемами.

– Ничего он на нас не наседал. Мы сами хотим помочь! Вот сегодня, к примеру, вашего брата и рядом-то нету, а мы все равно по его делу в город отправимся.

Тетя Катя лишь покачала головой и пообещала, что в таком случае приготовит на обед все, что подругам захочется. Девушкам стало даже неудобно, оттого что кто-то спрашивает у них, какой суп сварить. Совсем как в детстве, когда заботливые мама или бабушка не упускали ни единой возможности, чтобы побаловать своих маленьких девочек.

Детское отделение городской больницы располагалось в уютном особнячке, который, в свою очередь, находился на территории старинного парка. Деревья окружали больничный корпус со всех сторон. И маленькие пациенты, едва только предоставлялась такая возможность, отправлялись бродить среди зарослей. Наверное, для них пребывание в больнице становилось каким-то удивительным приключением, где люди в белых халатах занимали далеко не главное место.

– А тут довольно приятно.

– Болеть я не люблю, но если бы все же довелось, то хотела бы поболеть именно в таком месте.

Главный врач была где-то на конференции. С подругами встретилась ее заместительница.

– Елена Николаевна Кузякина? – с удивлением переспросила она у девушек. – Я такого врача и не припомню. А она точно работает у нас?

– Раньше, во всяком случае, работала.

– И как давно это было?

– В начале девяностых годов.

– О-о-о, милые вы мои! – протянула заместительница. – Да ведь сколько воды с тех пор утекло! И долго она у нас работала?

Увы, этого подруги не знали.

– Кузякина, Кузякина… вроде бы фамилия знакомая. Вертится что-то такое на слуху. Вера Ивановна, вы не помните, Кузякина… работала такая у нас?

Остановленная заведующей невысокая колбочка в белом халате удивленно воззрилась на нее.

– Да что вы, Майя Леопольдовна! Кузякина – это же фамилия нашей Тараскиной! В девичестве она Кузякина была, а замуж вышла, Тараскиной стала.

– А ведь и правда! – обрадованно воскликнула заведующая. – Как это я забыла! – И повернувшись к девушкам, сказала: – Тогда вам на пульмонологию. Там детки с подозрением на воспаление легких лежат. Ваша Кузякина, то есть теперь уже Тараскина, там работает.

На пульмонологии везение подруг закончилось.

– Тараскина сегодня не работает. И завтра тоже ее не будет. И послезавтра не будет. Она из отпуска только в конце месяца выйдет.

Нет, так долго подруги ждать не могли. Им нужно было видеть врача немедленно.

– А вы не знаете ее домашний телефон?

Но медицинская сестра, вышедшая объясняться с подругами, не пожелала дать им номер своей коллеги.

– Вот еще! Если я всем пациентам буду давать домашние номера их лечащих врачей, тем и работать некогда будет. Только консультации по телефону и будут давать.

– Вы не поняли. Мы не пациенты доктора Тараскиной. У нас даже детей еще нету.

– А чего ждете? – недовольно поинтересовалась у девушек медсестра. – С этим делом никогда тянуть не надо. Вы, я гляжу, не девочки уже. Пора бы и о детишках побеспокоиться. Чего волынку-то тянете? Трясите своих мужиков, словно груши, пущай деток вам заделают. Чего канителитесь?

Вот еще, отчет ей давай, что да почему!

– Нам бы Тараскину.

– Коли у самих детей нету, тогда чего вам от доктора надо? – не сдавалась медсестра.

– Мы хотели с ней поговорить по поводу ребенка, который находился у нее на отделении двадцать лет назад.

Но даже это не убедило противную тетку.

– Вот выйдет Елена Николаевна из отпуска, тогда с ней все и обсудите!

– Но нам надо срочно.

– Если дело двадцать лет ждало, то и еще две недельки точно подождет!

С этим трудно было спорить. Подруги даже и не пытались. Они и так поняли, что мерзкая баба встала в позу и теперь ни за спасибо, ни за красивые глазки, ни даже за взятку телефона докторши им не даст. Ну и ладно! Небось Тараскину хорошо знают и другие врачи. Кто-нибудь из них окажется доверчивым и снисходительным к нуждам подруг.

Выйдя с отделения, чтобы не мозолить глаза старшей медсестре, подруги остались неподалеку от дверей, бдительно следя за теми, кто входил, и особенно за теми, кто выходил из отделения. Каждый выходивший был ими взвешен, оценен и отвергнут.

У этой врачихи лицо озабоченное, сразу видно, что своих проблем хватает, ей не до чего. Эта докторица слишком молоденькая, небось Тараскина, которая уже в возрасте, с ней и дружбы водить не станет. Этот мужик в халате с надменным взглядом, он слишком властный, такой сам с простым лечащим врачом знаться не захочет.

Но наконец подругам повезло. Из отделения вышел мужчина лет сорока, с открытым взглядом искателя приключений. Такой не откажется им помочь. Подруги, не сговариваясь, шагнули к доктору. И заговорили в один голос:

– Добрый день. Вы ведь знаете Елену Николаевну Тараскину?

Их слова оказали на врача удивительный эффект.

– А?! – судорожно дернулся он всем телом, словно по нему ударил заряд тока. – Что? Тараскину?

– Да. Елену Николаевну.

– А вы кто такие?

– Нам нужно узнать, где ее можно найти.

– А почему ко мне обратились? – нервничал врач.

Господи, какие они тут все странные. То медсестриха им допрос учинила. Теперь это дерганый перед ними прыгает, едва только они произносят имя Елены Николаевны. Но выбирать не приходилось. И подруги постарались подружиться с врачом:

– Лицо у вас симпатичное, вот мы к вам и обратились за помощью. Где сейчас Елена Николаевна?

– Дома. Где же еще? Она сейчас в отпуске.

– А вы можете дать нам ее адрес?

– Я? С какой стати? Я понятия не имею, где она живет!

Мужчина даже курить передумал. Выкинул измятую сигарету в сторону, а сам устремился прочь от подруг. При этом он так воровато на них оглядывался, что и круглый дурак бы смекнул, этому типусу есть что скрывать. Ну, что-что, а круглыми дурами подруги точно не были. Они незамедлительно последовали за мужчиной. Он скрылся за углом больницы, на ходу вытаскивая телефон. И вскоре подкравшиеся поближе к нему подруги стали свидетельницами его телефонного разговора.

– Лена? Да, это я. Лена, тут в больнице какие-то люди ходят и расспрашивают про нас с тобой. Что? Нет, я не шучу. Они сами ко мне подошли. Две какие-то девчонки. Ты уверена, что твой муж ничего не подозревает? Ему нет дела? Слушай, а вдруг это журналистки? Вдруг они хотят написать о нас с тобой статью в газете? Что? Как это мне самому надо статьи писать? О чем ты? Я ведь не журналист. Ах, фантазия у меня богатая! Но я тебе клянусь, эти девчонки расспрашивали у меня про тебя. Что конкретно расспрашивали? Адресом твоим интересовались!

Последовала короткая заминка, после которой мужчина произнес уже гораздо бодрее:

– Ага! Понял. Нет, я очень даже могу. Прямо сейчас и примчусь!

Услышав это, подруги торжествующе переглянулись. Они были уверены, что этот мужчина только что разговаривал с Еленой Николаевной, которая была им так нужна. И даже более того, мужчина состоит с этой женщиной в весьма близких отношениях и как раз именно сейчас поедет на встречу с ней.

– Нам надо за ним проследить. Он выведет нас на Тараскину.

– Уже поняла! Но где взять машину?

Если бы подруги были в своем родном Питере, где-нибудь неподалеку их бы, конечно, поджидал верный «гольфик». Но так как это был город Сочи, то тут надо было подыскивать другой транспорт. Подошел бы дядя Паша, но он отдыхал у себя дома, утомленный вчерашним застольем до чрезвычайности. Дядя Паша мучился жесточайшим похмельем, которое случалось у него лишь один раз в году, после дня рождения своего друга Вано, с которым он был знаком вот уже много лет.

По такому случаю дядя Паша всегда выпивал. И не просто выпивал, а напивался в зюзю. И обратно либо его тащили сыновья, причем он от них неизменно вырывался и бежал обратно к своему другу, либо он просто оставался за столом и спал прямо там.

В любом случае наутро дядя Паша был невменяем. И сегодня в качестве водителя был для подруг недоступен. Так что, не теряя даром времени, подруги метнулись к воротам больницы. Дорога наружу, пусть и через парк, тут была всего одна. Нужный им доктор все равно рано или поздно пройдет или поедет мимо них. Сейчас главное для подруг – поймать машину и быть начеку, чтобы не проворонить доктора.

– Главное, как на зло, улица пустая!

И не успела Кира вымолвить эти слова, как по заказу, из-за поворота вырулила веселенькая синенькая машинка.

– Смотри-ка, «Гольф»! Точно такой же, как у нас.

– У нас расцветка другая, – ревниво произнесла Кира, автоматически уже подняв руку.

Не успела она это сделать, как машина затормозила рядом с ней. Из машины выглянула девушка с густыми светлыми волосами, рассыпавшимися у нее по спине настоящим золотым руном. Леся невольно позавидовала ей. Она и сама была по милости матушки-природы блондинкой, но отрастить такую роскошную шевелюру у нее не получалось даже в самые лучшие годы.

– Привет, – произнесла между тем блондинка за рулем. – Ребятенка забираете?

– Что?

– Ну, вы ребенка забираете из больницы?

– А-а-а… Нет, мы не забираем. Мы его навещали тут!

– Раненько вы.

– Состояние было тяжелое, – пробормотала Кира, мысленно прося прощение у неизвестного ей малыша. – Но теперь ему значительно лучше! Он обязательно поправится.

– И куда вас везти?

– Нас… Нас вот за этой машиной!

И Кира ткнула пальцем в темно-серый «Мерседес», который как раз показался из ворот больницы. К счастью, окна в нем были открыты. И за рулем машины Кира увидела знакомую смазливую физиономию доктора. И еще удивилась про себя, откуда это у доктора, работающего даже не в частной клинике, а в обычном бюджетном заведении, имеется такая шикарная машина.

– Миллиона два, – шепнула Леся, сидящая рядом с Кирой. – Три, если брать в салоне!

– Вам надо ехать за этой машиной? – с удивлением уточнила блондинка за рулем. – Девчонки, вы чего? Следите за этим мужиком?

– Ну… да. В некотором роде.

– Следите или нет?

– Да. Следим.

– А зачем?

– Понимаешь, он муж одной моей подруги, – принялась вдохновенно выдумывать Кира. – А в больнице я увидела его, думала, что с Артемкой что-то случилось, ну, с сыном подруги. Подбежала, а этот гад блудливый другого какого-то ребенка целует. И что интересно, тоже мальчика. Только раза в два младше Артемки.

– Может, это сын его знакомых?

– Всех их знакомых и их детей я хорошо знаю. Но дело не в этом. Баба там была… Мать ребенка. Так она с этим гадом так целовалась, так целовалась… И самое главное, пацан чужой этого гада папой назвал!

Рассказ у Киры получился несколько сумбурным, но это было и хорошо. Блондинка сумела вычленить для себя из рассказа главное и поразилась:

– Так этот ваш знакомый имеет еще семью на стороне!

– Двоеженец! – агрессивно подтвердила Кира. – А может, и вовсе многоженец! То-то он все по командировкам да по командировкам, а денег в дом не несет ни хрена. Понимаешь, почему я так разволновалась?

– Ну, еще бы! – откликнулась блондинка. – Надо его обязательно разоблачить. А как ты думаешь, куда он сейчас едет?

– Не знаю. Та баба осталась в больнице с ребенком. Может, еще к одной?

И кто бы подумал, Кира оказалась права!

– Смотрите, девки, – прошептала пораженная блондинка, выглядывая в окно и указывая на припарковавшегося доктора, к которому как раз сейчас подбежала красивая и стройная женщина. – У него еще с одной шуры-амуры! Ну, не повезло вашей подруге с мужиком! А на вид такой симпатичный!

– Все они такие! Врут почем зря!

– Ну, не скажите. Мой Славичек не такой. Или… Или тоже такой. Черт! Теперь я уже ничего не знаю.

Но подруги не слушали ее. Они с интересом наблюдали за ни в чем не повинным доктором, которого они сделали двоеженцем и еще бог весть кем, и средних лет весьма ухоженной женщиной, которая вполне могла оказаться Кузякиной-Тараскиной Еленой Николаевной. На вид женщине было тридцать с небольшим. Но известно, какие чудеса творит современная косметология. Были бы деньги. А деньги у Елены Николаевны, если это была она, несомненно, имелись. И деньги большие.

– Прикинута классно тетка, – с завистью пробормотала блондинка, – вещи все у нее из последних коллекций.

Подруги и сами это видели. А блондинка продолжала злиться:

– Я на такие вещички в витринах только облизываюсь, а близко не подхожу, цены кусаются. А эта вся нарядилась… И ведь не девочка уже, куда ей такие каблучищи!

Туфли у подруги доктора и впрямь были замечательные. Высоченная шпилька изящно поднималась к прелестной ножке, которую женщина весьма игриво выставляла всем напоказ с помощью короткой юбки. Но и юбка, и туфли, и свободная блуза с пышным воротником и кружевными манжетами были на этой женщине такими непозволительно дорогими, что плохо выглядеть они просто не могли.

– Такие шмотки даже на корову напяль, и то красавицей будет!

Блондинка буквально изнывала от зависти. Она сканировала наряд незнакомой ей женщины таким взглядом, что у той должны были прогореть дыры пониже спины. Но подруг волновало другое.

– Они целуются!

– Это любовники!

– Ну все! – решительно заявила блондинка. – Пора вам пойти к этой разряженной стерве и открыть ей глаза на то, что происходит. Может, у нее и полный эксклюзив в одежде, но мужика она себе нашла подержанного – сток!

Блондинке очень хотелось сбить спесь с Елены Николаевны, которую она невзлюбила за дорогую одежду и в высшей степени стильную стрижку. Хотя чего бы блондинке тут-то злиться? У Елены Николаевны копна на голове была сооружена благодаря умелым рукам мастера, который заботливо выстриг каждую прядку таким образом, чтобы она создавала наибольший объем. А у блондинки на голове была природная густая волна. И все равно она завидовала! Вот до чего бывают люди злые и жадные. Вроде бы и не нужно им, своего в достатке, а все равно завидуют и злятся.

Свары, казалось, было не избежать. Блондинка до того вжилась в чужую проблему, что теперь буквально горела желанием пойти и открыть нарядной стерве, что мужик ей достался с изъяном, да еще и из вторых рук и не в постоянное пользование, а так… напрокат!

С огромным трудом подругам удалось уговорить свою не в меру ретивую помощницу повременить. Они подождали, пока влюбленные войдут в подъезд дома, а потом дождались, когда они оттуда выйдут. Впрочем, первым вышел мужчина, а лишь следом за ним сама Елена Николаевна. Вид у женщины был такой довольный и расслабленный, что сразу же становилось ясным, чем именно занимались эти двое наверху.

– Теперь-то можно?

Подруги не знали, что им и делать. Блондинка грозила испортить им всю дело.

– Послушай, давай, мы с ней сами разберемся, – предложила Кира, что крайне не понравилось блондинке.

Она скривилась и переспросила:

– Сами? Тогда с вас семьсот рублей!

– Так дорого?

– За дорогу и простой!

А пуще того за нанесенный ей моральный ущерб.

Блондинка получила деньги и очень сердитая укатила прочь на своей машинке. Ей была невыносима даже сама мысль о том, что баба, одетая лучше и дороже, чем она, так и не узнает о том, что мужик-то у нее пользованный!

Ну, а подруги подошли к женщине, которая с блаженным видом медленно брела по улице.

– Елена Николаевна? Кузякина?

– Вообще-то, Тараскина, – весело поправила их докторша. – Кузякиной меня уже сто лет никто не называл. А… а мы разве знакомы?

– Нет, зато мы знакомы с вашим мужем.

Кира нанесла этот удар наугад, исключительно используя сведения из подслушанного телефонного разговора смазливого доктора. Но Елена Николаевна об этом знать не могла. И заметно побледнела.

– И… и что же мой муж?

– Он поручил нам следить за вами и вашим любовником – очаровательным доктором, с которым вы только что встречались. Мы рады, что наша миссия завершилась так быстро и удачно. Вот только не знаем, порадуется ли ваш муж нашему отчету.

– У нас с Валей ничего не было! – быстро произнесла Тараскина. – Мы с ним просто коллеги!

– И что же вы делали со своим коллегой в пустой квартире? К операции готовились?

– К… к какой операции? Мы с Валей педиатры. Мы не оперируем наших маленьких пациентов.

– Вот как раз об одном из ваших пациентов мы и хотели с вами поговорить.

– Да? А в чем дело?

Но прежде чем ответить, подругам следовало провести подготовительную работу. И они приступили к ней, спросив у очаровательной Елены Николаевны:

– Вы ведь не хотите, чтобы ваш муж узнал о ваших любовных похождениях?

– Ничего у нас с Валей не было!

– Ваш муж может подумать иначе. Впрочем, не о нем речь. Давайте, мы с вами заключим сделку. Вы рассказываете нам правду об одном вашем пациенте, а мы молчим о Вале. И никогда ваш муж не узнает от нас правды о нем.

– Что вы хотите? – Было видно, что Елена Николаевна близка к сдаче. – Что за пациент? Как его фамилия?

– Не так быстро. Дело это давнее, вы сразу так можете и не вспомнить. Присядем?

И Кира указала рукой на летнее кафе, одно из многих сотен других ему подобных, которые в курортный сезон разрастались по всему городу, словно грибы после дождя. Сходство с грибами довершали разноцветные зонтики, которые легко можно было принять за шляпки сыроежек, подосиновиков или других грибов.

– Вот тут нам будет удобно разговаривать.

Подругам принесли охлажденный щербет – крошка льда, лимонный и клубничный сок, а также капелька кокосового сиропа. Ну, а Елена Николаевна заказала себе минеральную воду без газа, которую жадно и выпила, едва официантка поставила перед ней запотевший стакан.

Кира с Лесей тянули время, и Елена Николаевна, нервно позвякивая кубиками льда в пустом стакане, спросила первой:

– Что у вас за разговор ко мне? Что за ребенок?

– Фамилии и даже имени его мы не знаем. Но думаем, вам будет нетрудно его вспомнить, несмотря на то что прошло уже больше двадцати лет.

– Двадцать лет? – ахнула Елена Николаевна. – Но ведь это же было страшно давно!

– Это ведь ваш номер телефона?

Елена Николаевна взглянула на бумажку и удивленно кивнула:

– Да. Это мой старый домашний номер. Потом родители переехали в другую квартиру, муж купил им жилье побольше. А этот номер остался за прежней квартирой… Откуда он у вас?

– Вы сами его дали.

– Вам?

– Нет, не нам. Вы дали его одной милой женщине – тетушке Алефтине. И дали вы ей его, чтобы она помогла вам найти мать маленького мальчика.

– Насколько маленького?

– Малышу было всего нескольких дней от роду. Он был оставлен своей матерью у вас в больнице.

И пытливо взглянув на Елену Николаевну, сыщицы спросили:

– Ну что? Теперь вспоминаете, о чем идет речь?

Подруги видели, что женщина все вспомнила. И на ее лице теперь отчетливо проступило облегчение. Какие бы тайны ни имелись у Елены Николаевны от ее мужа и других людей, разговор о брошенном двадцать лет назад младенце лично ей самой ничем не грозил.

– Да, конечно, я помню эту историю. Такое невозможно забыть. Мать казалась такой взволнованной судьбой ребенка. Что там взволнованной, она буквально на ногах не стояла от ужаса. Плакала от страха за его жизнь! Мне стоило огромного труда хоть немного ее успокоить. Я сказала, что жизни ее малыша ничто не угрожает. Какой бы природы ни была сыпь, мы справимся с любой заразой. У нас в больнице уже в то время имелось прекрасно оборудованное отделение реанимации новорожденных. Был и инфекционный бокс. И хотя новорожденные, как правило, куда крепче, чем многие себе воображают, и серьезно болеют весьма редко, но тем не менее мы в нашей больнице были готовы к любым неожиданностям.

– Вы все так матери ребенка и объяснили?

– И мне показалось, что она все поняла. Ее малыша мы поместили в бокс, сделали все необходимое, температура у него быстро спала. Мать провела у постели малыша всю ночь, следующий день и вечер. Ну, а потом я отправила ее домой, чтобы она немного поспала и привезла утром документы. Представляете, она собиралась впопыхах и даже не привезла своего паспорта! Впрочем, я не удивилась. Женщина так боялась за жизнь своего ребенка, что вообще ничего не соображала.

– И вы отправили ее за документами домой, но назад она не вернулась?

– Нет. Ни утром, ни на следующий день ее не было. Ребеночек начал хорошо поправляться, скоро можно было его выписывать. И когда закончилось мое очередное дежурство, я справилась в неотложке, откуда привезли ребеночка, и пошла туда.

– Но Настю дома вы не застали.

– Да. Не застала. Постойте, откуда вы знаете, как звали мать ребенка?

– Но мы ведь не ошиблись с именем?

– Верно, ее звали Настей. Теперь я это и сама вспомнила.

– Ну, а что случилось с ее ребенком?

– Что случилось? То же, что случается со всеми отказниками. Сначала он попал в дом малютки, где его усыновили какие-то люди.

Елена Николаевна произнесла эту фразу слишком небрежным тоном. Хотела, чтобы подруги поверили в ее незаинтересованность. Но вместо этого лишь насторожила девушек.

Переглянувшись между собой, они уточнили:

– Вы это точно знаете или это ваши предположения?

– Я это знаю.

– А как было имя ребеночка?

– Настя назвала сына Сережей. А фамилию ему дали по имени матери – Анастасьев. Но когда ребенка усыновили, то новые родители, безусловно, дали ему другую фамилию. А почему вы спрашиваете?

– Нам надо найти этого мальчика.

– Зачем?

– Зачем… Дело в том, что несколько дней назад в доме, куда вы ходили, было найдено тело молодой женщины. Она была убита и закопана в саду.

– Какой ужас! Но при чем тут мой… при чем тут Сережа?

– Может, и ни при чем. А может, это тело его родной матери.

– Значит, трупу уже много лет?

Елена Николаевна не скрывала охватившего ее облегчения.

– Слава богу! – воскликнула она. – Просто камень с души!

И заметив удивленные взгляды подруг, попыталась оправдаться:

– Все эти годы я думала о том, куда могла деться Настя. Почему она сбежала? Ведь она явно очень любила своего малыша и не собиралась от него отказываться. И вдруг пропала… Неизвестность всегда хуже правды, пусть даже самой страшной. Я понимала, что с молодой женщиной, скорей всего, случилось нечто ужасное. Но при этом… при этом продолжала надеяться, что она жива и когда-нибудь появится вновь.

Поведение Елены Николаевны было каким-то странным. Но подруги не вполне понимали, в чем тут дело. И к тому же их интересовали конкретные факты.

– В какой именно дом малютки вы сдали младенца?

– Не знаю. Этим занимались другие люди. Я лишь знаю, что ребенок был признан сиротой. И его судьбой занялось государство.

Что же, может быть, оно и так. Только подругам показалось, что Елене Николаевне известно о судьбе мальчика Сережи куда больше, чем она им рассказала. Но если докторше охота играть в молчанку, то сыщицы и без нее обойдутся. Пусть им будет непросто это сделать, но подруги попытаются отыскать следы младенца.

Хотя если его приемные родители были неглупые люди, то они догадались дать на лапу работавшим в приюте людям, чтобы те «потеряли» все, что было связано с делом об усыновлении этого малыша.

Когда люди берут грудничков или совсем маленьких детей до трех лет, они стараются, чтобы дети думали, будто они – родные. Тут речь идет не об альтруизме, когда семейная пара сознательно усыновляет взрослого уже ребенка, и тот прекрасно знает, что живет в чужой семье, у чужих людей, но которые станут заботиться о нем до достижения им совершеннолетия. Те, кто берет малыша, сознательно идут на все трудности, связанные с грудничковым возрастом, чтобы ребенок стал для них максимально своим.

В таких случаях тайну усыновления блюдут очень строго. Частенько родители меняют место жительства, женщины подкладывают себе подушки под одежду, чтобы у всех окружающих создалось ощущение беременности будущей матери. И таким образом сохраняют свою тайну иногда даже на всю жизнь.

– Хорошо… То есть плохо, конечно. Ну, а про саму Настю вы можете что-либо рассказать?

– Про мать ребенка? Знаете, мне она показалась очень хорошим человеком. Нет, правда. Она была такая светлая, такая счастливая, несмотря на то что ребенок у нее был тяжело болен, а его отца не было рядом. Она очень боялась за жизнь малыша – это правда. Но при этом она совсем не боялась трудностей.

– Вам она понравилась?

– Да. Даже очень. Именно поэтому я и пошла к ней домой, потому что не верила, что она могла просто взять и исчезнуть, бросив своего малыша на произвол судьбы.

Но подруги теперь точно знали, что Настя была мертва. Только по этой причине она и не смогла привезти свой паспорт в больницу и забрать своего малыша. Но вот кто убил бедную молодую женщину? Этого подруги не понимали. Однако они были уверены, что прощения такому негодяю нет и никогда не будет. Ведь он не только убил Настю, он еще и сделал круглым сиротой ее новорожденного ребенка.

Глава 8

По возвращении домой подруг поджидала еще одна новость, на сей раз просто шокирующая, перевернувшая с ног на голову все, о чем они думали и что расследовали за истекшие два дня. Едва они переступили порог дома, как к ним кинулась тетя Катя с криком и в слезах:

– Девочки… Павла арестовали!

Подруги так и сели. В прямом смысле этого слова бухнулись на лавочку, которая стояла возле калитки.

– За что?

– Его обвиняют в убийстве!

– Кого? За что?

– Ох, девочки… тут такое… Не знаю прямо, как вам и рассказать!

Вид у тети Кати был до того потерянный и несчастный, что подруги и сами растерялись.

– Тетя Катя, вы так не плачьте. Постарайтесь успокоиться. Расскажите нам все.

Но тетя Катя лишь судорожно вздыхала, лила слезы и махала руками. Хорошо, что, кроме самой тети Кати, в доме были еще какие-то люди. Соседи, как без труда поняли подруги. От соседей ведь никогда и ничего не скроешь. И именно эти люди, пока тетя Катя пребывала в отчаянии, быстренько ввели подруг в курс дела.

Оказывается, сегодня утром, едва только сыщицы покинули дом тети Кати, она тоже собралась и отправилась к своему брату. Добрая женщина хотела проведать Павла и заодно угостить брата своей фирменной антипохмельной настойкой, сделанной по рецепту их матери из яичного желтка, отвара каких-то трав и «Боржоми».

Но едва она перешагнула порог его дома и слегка замешкалась, как в спину ее ударила дверь калитки. Тетя Катя обернулась и с удивлением увидела несколько полицейских, которые с грозным видом проследовали к дому, а спустя несколько минут вышли оттуда, ведя Павла.

– Он был уже в наручниках!

– Ему предъявили обвинение в убийстве той женщины.

– Какой женщины?

– Той, которую нашли в саду под грушей!

Подруги были поражены. Но и тетя Катя тоже была поражена не меньше. Она попыталась выяснить у полицейских, что же произошло.

– Это какая-то ошибка! – вступилась она за брата, перегородив полицейским дорогу. – Та женщина убита больше двадцати лет назад. Павел в то время еще жил на Севере! Вы арестовали не того человека!

Но полицейские заверили тетю Катю, что никакой ошибки нету. А когда она попыталась протестовать, просто мягко отодвинули ее в сторону, а Павла увели с собой. Разумеется, тетя Катя тут же кинулась к своей невестке, пытаясь добиться от той объяснений. Но Маруся и сама была в шоке. Равно, как и все прочие в доме.

– Павел ни в чем не виноват! Надо звонить в городское управление! Они что-то напутали!

Около часа две женщины провели на телефоне, пытаясь найти нужного им следователя. Их футболили из одного кабинета в другой, перебрасывали с одного номера на другой. Но в конце концов упорство превозмогло все трудности, и женщины получили возможность поговорить со следователем по фамилии Сосулькин, который и объяснил им, в чем причина задержания Павла.

– Труп женщины у вас в саду отнюдь не такой старый, как вы себе почему-то вообразили. Наши эксперты установили, что ее смерть наступила никак не больше десяти лет назад.

– Это какая-то ошибка!

– Если тут и есть ошибка, то только в меньшую сторону. Другими словами, этому телу может быть лет семь-восемь, но никак не двадцать!

Следователь говорил очень уверенно. И женщины невольно ему поверили.

– Значит, в саду под грушей зарыта вовсе не Настя! Там похоронена какая-то совсем другая женщина!

У подруг же от всего сказанного головы буквально пошли кругом. Все это время они действовали, исходя из предположения, что в саду под грушей зарыта пропавшая Настя – мать маленького Сережи. А теперь вдруг выясняется, что это совсем и не Настя. А кто же тогда?

Подруги обратились с этим вопросом сначала к тете Кате, потом к ее сочувствующим соседям, а потом даже прошлись до дома дяди Паши, где с тем же вопросом пристали к тете Марусе, тетушке Алефтине и многочисленным невесткам дяди Паши. Но они ничего не смогли им ответить. Вскоре вернулись спешно вызванные с рынка сыновья дяди Паши. И в его доме стало слишком шумно, подруги больше не могли спокойно размышлять над случившимся.

– Но и у тети Кати в доме тоже форменное цунами.

– Куда же нам податься?

– Поехали к этому следователю Вьюжному.

– Сосулькину.

– Не важно. Все равно ты меня поняла.

Этот вариант подругам показался наиболее предпочтительным. Ведь как бы ни сложились дела, следователь по-любому не станет метаться по своему кабинету, выть на десятки голосов, рвать на себе волосы и одновременно клясться, что он найдет гада, который это все устроил, и снимет с него три шкуры. Во всяком случае, подруги надеялись, что это будет именно так.

Девушки без труда поймали свободное такси, на котором и доехали до Большого Сочи, где в главном управлении томился дядя Паша.

– Где нам найти следователя Поземкина?

– Такого у нас нет.

– Бориса Робертовича?

– Вам нужен Сосулькин? Идите на второй этаж. Только оформите сначала пропуск.

На втором этаже подруги без труда нашли нужную им комнату. Спасибо, что пока еще следователи находятся в свободном доступе для своих нуждающихся в опеке сограждан. В отличие от налоговых инспекторов, до которых не достучишься, не дозвонишься и не встретишься с ними в реальном мире, следователи пока еще доступны для общения с теми, кто хочет их видеть.

– Смотри, там дядя Паша!

Леся указывала куда-то в дальний конец коридора. Но Кира успела лишь заметить три мужские спины. Одну с руками, скованными за спиной, и опущенными плечами. Еще две принадлежали конвоирам.

– Это был дядя Паша!

– Все равно он уже ушел.

– Его увели! – с отчаяньем поправила ее Леся и воскликнула: – Какой ужас! Пошли к этому Морозному.

– Сосулькину!

– Все равно пусть объясняется.

Следователь Сосулькин оказался очень даже симпатичным мужчиной лет тридцати пяти – тридцати семи. Подругам он приглянулся с самого первого взгляда. Сразу же было понятно, что хоть он и честолюбив, но по трупам и головам подниматься наверх не станет. Да, интригует, но так, чтобы и совесть иметь. Умеет балансировать между тем, что хорошо и что плохо, сохраняя равновесие. Качество весьма редкое и потому похвальное.

– Скажите, за что же арестовали дядю Пашу? Неужели у вас есть доказательства, что именно он убил ту женщину, которую вы нашли у него в саду?

Следователь и сам выглядел каким-то смущенным. Оказывается, дядя Паша действительно только что был у него в кабинете. Правильно показалось Лесе, не подвели ее глаза.

– Видите ли, – забубнил Сосулькин, – когда мы задерживали вашего знакомого, то мои люди немного перестарались. У нас были к нему вопросы, но серьезных улик против него не было. И вдруг он прямо сразу начал давать показания против самого себя!

– Как? Прямо сразу?

– Клянусь, я даже не успел у него ничего спросить. Он сел на стул и заявил, что сознается во всем. Ту молодую женщину, чье тело было найдено у него в саду, убил он.

– Да что вы?

– Именно так, – кивнул головой следователь.

– Но почему он это сделал?

– Почему признался?

– Нет, почему он ее убил?

Следователь как-то замялся с ответом. И Кира торопливо спросила:

– Ну, ладно, а признался-то почему?

– Вот! – оживился Сосулькин. – Вот это и странно! Не похоже, чтобы у мужика сдали нервы. Я ведь даже еще не начал допроса. И все же он поспешил взять на себя вину. Возможно, чужую.

– Что вы такое говорите! – удивилась Кира. – Зачем дяде Паше брать на себя чужую вину?

Но следователь уже явно начал овладевать своими чувствами. Понял, что слишком разоткровенничался с незнакомыми посетительницами, и суховато спросил:

– О чем вы сами-то хотели со мной поговорить?

Подруги поняли, что пора внезапной откровенности со стороны следователя закончилась. Теперь для того, чтобы он снова стал откровенен с подругами, им придется постараться завоевать его доверие. И принялись излагать о том, как они взялись помогать дяде Паше найти убийцу, который двадцать лет назад закопал у него в саду тело своей жертвы. И что они проделали уже немалую работу прежде, чем выяснилось, что жертва совсем не та.

Следователь слушал их очень внимательно.

– И вы думаете, что землю в саду мог изрыть кто-то из прежних владельцев дома?

– Да. Например, первый хозяин. Вроде бы он сейчас сидит или сидел в тюрьме. Михаил Бабкин. Вы можете навести о нем справки по своим каналам?

– Плевое дело, – отмахнулся Сосулькин. – И про него, и про всех прежних владельцев мы все выясним. Это ясно, как дважды два. Но вы скажите мне другое, значит, когда ваш дядя Паша полагал, что тело жертвы пролежало в земле больше двадцати лет, то он горел желанием найти преступника?

– Он хотел узнать, чей призрак бродит по его дому и хулиганит в саду. Дядя Паша специально нас нанял, чтобы мы помогли ему, избавили дом от привидения первой владелицы.

– А почему он решил, что телу должно быть именно столько лет?

Почему?

– Ну, потому что соседи рассказали дяде Паше о пропавшей больше двадцати лет назад первой владелице дома – Насте. Тетушка Алефтина внесла свою лепту, пугая рассказами о внезапном исчезновении Насти. И еще…

Что же еще? Было что-то такое, что натолкнуло дядю Пашу именно на мысль о Насте. И внезапно подруг осенило. Ну, конечно! Маг Никанор! Вот кто сказал, что в саду под грушей похоронена именно Настя! Точно следуя его указке, подруги и действовали в своем расследовании. А оказалось, что маг обманул их. Следствие-то точно установило, что в саду у дяди Паши был закопан куда более свежий труп. Совсем не Настя, а другая женщина.

– Маг ошибся! – ахнула Кира.

– Обманул нас всех!

– Жулик!

– Проходимец!

– Аферист!

– Вы это о ком? – удивился Сосулькин.

Подруги рассказали ему и про мага Никанора. И о том, как он уверял их всех, и следствие в том числе, что в саду похоронена молодая женщина по имени Настя.

– Маг ошибся, – подтвердил следователь. – Я краем глаза видел его свидетельские показания по данному делу, но не придал им особого значения.

– А мы вот придали, – с горечью произнесла Леся. – И теперь вот наказаны за свое доверие.

– Столько работы, и все впустую! – подтвердила Кира.

– Мы искали убийцу совсем не там. Настя и те, кто мог желать ей зла, вовсе не имеют отношения к телу под грушей.

Следователь с интересом взглянул на подруг и неожиданно предложил им рассказать ему все. Потерянные и страшно расстроенные подруги согласились. И примерно через полчаса следователь уже был в курсе всего, что подругам удалось узнать за эти дни.

– А вы молодцы! – с изрядным удивлением протянул следователь. – Как вы много успели за такое короткое время!

– А толку-то? – горько отозвалась Кира. – Все наши хлопоты напрасны!

– Тело под грушей совсем не Настино. Значит, зря мы бегали и дергались.

– Нет, все равно в этой истории что-то мне кажется странным, – произнес следователь. – Погодите вы отчаиваться. Может еще статься, что ваши хлопоты очень даже пригодятся. А кстати… вы сами где работаете?

Подруги сказали, и следователь удивился еще больше.

– Значит, вы не из полиции. А я, признаться, решил, что вы – мои коллеги. И еще хотел позвонить вашему начальству, дать вашей деятельности самый лестный отзыв.

Похвалу в свой адрес слышать всегда приятно. А когда эта похвала исходит из уст знающего и понимающего человека, то она вдвойне приятна. Ну, а уж когда этот знающий и понимающий человек еще и симпатичен внешне, тогда ее ценность и вовсе возрастает в десятки раз.

– Вы проявили редкую прыть, – продолжал восхищаться подвигами подруг Сосулькин. – Но и я не привык оставаться в долгу. Могу рассказать вам, что нашим экспертам удалось установить по телу убитой. Верней, по тому немногому, что от него осталось. Рассказывать?

– Ну, конечно! Какие тут могут быть сомнения!

Следователь начал свой рассказ. И первые же его слова, как ни странно, касались опять истории о «сочинском» маньяке, о котором подруги уже слышали в связи с исчезновением Ланы – дочери дяди Вано.

– Этот преступник бесчинствовал на побережье с середины восьмидесятых до начала девяностых годов.

– Десять лет?

– Да. Почти десять лет. Кто он такой и откуда, мы так и не сумели узнать. Несмотря на многочисленные силы тогда еще милиции, нам так и не удалось не только схватить злодея, но даже вычислить его.

Работавшие рука об руку со следственной бригадой психиатры общими силами сумели создать портрет этого человека.

– Это был мужчина крепкого телосложения, уже не мальчик, но еще и не старый. Приблизительно лет тридцати, плюс или минус пять лет. При этом он явно имел какой-то личный повод ненавидеть и в то же время желать женщин в возрасте от восемнадцати до двадцати лет. Все они были брюнетками, высокими и миловидными. Врачи предполагали, что это были приметы женщины, когда-то нанесшей серьезную психологическую травму злодею. Возможно, так выглядела обижавшая его в детстве мать или, что более вероятно, так выглядела бросившая его невеста. Но к той или другой он испытывал весьма сложные чувства, о чем говорило то, что он никогда не вступал со своими жертвами в интимную близость.

– Что?

– Он их не насиловал. Ни на одном из тел мы не нашли следов спермы или иных следов соития.

Невелика радость для убитых женщин!

– А как он с ними расправлялся?

– Излюбленного метода у него не было. Чаще всего он их душил. Некоторых убивал ударом тупого предмета по голове. Учитывая, что почти все преступления были совершены либо на пляже, либо в парках, то обычно этим предметом являлся камень. Кого-то задушил шнурком от ботинок, кого-то утопил в море и оставил потом на берегу. Но срезанная прядь волос и изысканное четверостишие с цветком бывали всякий раз неизменны.

– Какие же чувства он питал к своим жертвам?

– Он их не мучил. Убивал всегда быстро. В контакт не вступал. То ли был слишком осторожен, то ли просто не хотел вступать с жертвами в личный контакт. Он убивал посторонних ему женщин, которые по каким-то своим внешним данным, жестам или поведению напоминали ему мать или невесту.

– Это сказали ваши психологи.

– Да. Они.

Как бы то ни было, все молодые девушки, выглядевшие младше своих восемнадцати лет, а также женщины, которым годы уже прибавили пяток сверх тех злополучных двадцати, могли чувствовать себя в полной безопасности. Маньяк в их сторону даже и не взглянул бы.

– Итак, круг его жертв – это молодые женщины в возрасте от восемнадцати до двадцати лет, брюнетки, высокие. Я так подробно рассказываю вам об этом, потому что именно этот момент считаю ключевым в своем рассказе.

Слухи о деятельности «сочинского» маньяка постепенно вырвались из стен кабинетов милиции и проникли в народ.

– Мои коллеги, которые занимались тем делом, изо всех сил старались не посеять паники в народе. Но все их усилия оказывались напрасными, когда журналисты публиковали очередную статью об очередной жертве маньяка. Счет шел уже на десятки. И это был позор для всей правоохранительной структуры.

Поймать злодея оказалось так сложно еще и потому, что деятельность его носила явно сезонный характер. Зимой, ранней весной и поздней осенью он не давал о себе знать. Но зато в летние месяцы он обязательно отрывался на полную катушку.

– Две, три или даже четыре жертвы за сезон, а потом опять молчание до следующего лета.

На телах своих жертв злодей обязательно оставлял какой-нибудь цветок и клочок бумаги с небольшим стихотворением. Стихи эти были неизменно изысканны, но ничего общего с жертвой на первый взгляд не имели.

– Себе же на память злодей брал прядь волос своей жертвы.

Это было довольно странно, потому что, как уже говорилось, все его жертвы были брюнетками со схожим типом прямых или чуть вьющихся волос.

– Маньяк терроризировал наш город и прилежащие поселки около десяти лет. Но вот странное дело, после перестройки он внезапно прекратил свою деятельность, просто взял и перестал появляться.

Несколько лет в Сочи царило блаженное затишье. А потом вновь начался кошмар. Сосулькин попытался объяснить внимательно слушающим его подругам причину нового несчастья, павшего на этот чудесный город.

– Любой преступник – это так или иначе личность. Зачастую отвратительная, но тем не менее, привлекающая к себе многих поклонников.

Так и у «сочинского» маньяка появились свои подражатели.

– Парочку мы поймали без особого труда. Они были глупы и неосторожны. Оставили кучу улик, один так и вовсе позволил своей жертве увидеть его лицо, а потом и выжить.

Но затем появился еще один злодей, чья деятельность начала снова всерьез беспокоить правоохранительные органы.

– Одно время мы даже думали, что настоящий «сочинский» маньяк снова вернулся. Однако врачи, особенно Ростислав Владимирович Кулеш, изучавший деятельность злодея, а также его коллеги, были единодушны в своем приговоре. Новенький – это другой человек.

Имелся ряд нюансов, по которым врачи могли точно определить, новый злодей всего лишь успешный подражатель «сочинского» маньяка.

– В первую очередь потому, что содержание любовных записок, которые маньяк оставлял на телах своих жертв, было совсем иного рода, чем записки оставляемые «сочинским» маньяком.

– А в чем была разница?

– Записки подражателя были лишены того высокого духовного смысла, который отличал записки «сочинского» маньяка. Тексты записок подражателя были примитивны по своему смыслу. Обычно это были тексты песен попсы. Или даже строчки стишков из газет и журналов. Знаете, есть такие рубрики, где публикуют всякие там любительские вирши?

Да, конечно, подруги не раз встречали небольшие стихотворения, которыми редакторы любят затыкать дыры на страницах своих газет.

– Поэтому мы решили, что новенький – это человек небольших умственных способностей, примитивный, скорей всего, даже наверняка, без высшего образования. Но искать его все равно нужно, потому что сам такой человек уже ни за что не остановится. Он злодей. И его необходимо изловить, несмотря ни на что.

Эти слова заставили подруг заинтересованно спросить:

– А как же сам «сочинский» маньяк? Он ведь прекратил свою деятельность?

– Да. Но врачи были твердо уверены, что сам он это сделать не мог. Его вынудили. Он прекратил убивать, потому что не мог этого делать дальше в силу каких-то изменившихся жизненных обстоятельств.

– Он сам погиб?

– Возможно, он просто обездвижился в силу болезни или угодил за решетку.

– Или переехал в другое место?

Но хотя и эта версия следствием также рассматривалась, она ни к чему не привела. Как ни бились сыщики, но нигде в стране больше не было совершено убийств, аналогичных сочинским.

– Ни до, ни во время своей сезонной деятельности, ни даже после ее окончания, «сочинский» маньяк ни разу не совершил убийства в другом месте. Только Черноморское побережье Кавказа, только летние месяцы и только молодые женщины, обязательно высокие и брюнетки.

Однако в газетах все эти детали были опущены. Да и само число жертв было значительно уменьшено, опять же во избежание паники.

– Мы сделали все, чтобы у возможных последователей этого злодея было как можно меньше информации об их кумире.

И все же совсем избежать последствий деятельности «сочинского» маньяка сыщикам не удалось. Последователи, как они и опасались, появились. И один из них даже какое-то время успешно конкурировал с деятельностью настоящего маньяка.

– Но как внезапно пропал первый злодей, так же внезапно прекратил свою деятельность и его самый яркий последователь. Не могу вам объяснить, с чем это связано, но факт остается фактом. Оба злодея не были нами пойманы, но тем не менее их деятельность прекратилась.

Подруги слушали рассказ следователя, затаив дыхание, но все же никак не могли понять, почему он им это все рассказывает. Наконец дошла речь и до этого.

– А рассказываю я вам это для того, – пояснил следователь, – чтобы сказать, тело молодой женщины, которую мы нашли во дворе вашего дяди Паши, имеет на себе неоспоримые следы деятельности «сочинского» маньяка.

– Номер один или номер два?

– Разумеется, номер два. Подражателя. Номер один ушел в тень еще в самом начале девяностых. После девяносто второго года о нем не было слышно ничего. Потом было несколько слабых попыток подражания. И наконец, появился еще один типчик, который третировал наш город на протяжении многих лет. Именно ему наши эксперты и приписывают убийство молодой женщины, чью смерть вы расследовали все это время.

Следователь замолчал, а подруги принялись усиленно шевелить мозгами. Неужели Сосулькин считает, что труп под грушей во дворе у дяди Паши – это жертва «сочинского» маньяка номер два? А кто же тогда сам дядя Паша? Неужели он и есть маньяк номер два? Нет, в это невозможно было поверить.

И Леся сказала:

– Такой простодушно веселый дядя Паша просто не может быть злодеем.

– Да еще злодеем, тайно по ночам убивавшим молодых женщин. У дяди Паши прекрасная семья.

– И все же он взял на себя вину за совершенное в его доме убийство, – возразил подругам следователь. – А насчет простодушия и хорошей семьи я вам так скажу: Чикатило был прекрасным мужем, жена не могла на него нарадоваться.

Но подругам все равно не верилось, что дядя Паша был их личным Чикатилой. Тогда вся их хваленая интуиция могла отправляться в мусоросборник, потому что ровным счетом ничего не стоила.

И они принялись выгораживать своего знакомого.

– Наверное, у дяди Паши – это последствия стресса.

– Или он кого-то выгораживает.

Но кого мог выгораживать дядя Паша? Своих сыновей? Все они были славными работящими ребятами, весьма далекими от всяких там сексуальных закидонов. Стоило на них взглянуть, как сразу же становилось ясно, они простые работяги, не способные ни на какие извращения. И все же дядя Паша определенно кого-то покрывал. Но кого? И самое главное, достоин ли тот человек того, чтобы его покрывали? Не совершит ли он новое убийство, воспользовавшись попустительством дяди Паши?

– Я и сам не верю, что этот человек, которого только что увели из моего кабинета, и есть тот самый маньяк, которого мы ищем, – произнес следователь. – Несмотря на его признание, будет проведена тщательная медицинская экспертиза как собственно на освидетельствование подозреваемого, так и на предмет его психической вменяемости.

– Дядя Паша может оказаться безумен?

– Тогда это легко объяснило бы его сегодняшнее поведение. Но это еще не все. Нашими экспертами будет проведено исследование на предмет соответствия подозреваемого образу маньяка номер два. Будут сделаны и другие исследования, в частности, мы должны будем сверить образцы их спермы.

– Но вы же сказали, что маньяк не насиловал свои жертвы! – тут же воскликнула Леся.

– Номер один так не поступал. Но второй номер, который был его подражателем, уже не мог удержаться от искушения. Со своими жертвами он вступал в весьма бурные сексуальные отношения.

– Насиловал их, а потом убивал?

– Скорее, наоборот.

Наоборот? Вот черт! Да он настоящий псих! Подругам даже нехорошо сделалось, когда они представили себе, что за домик купил дядя Паша. Сам-то он, ясное дело, никого не убивал и не насиловал. Да и не интересовали дядю Пашу молоденькие девицы, худые и темноволосые. Ему по вкусу были пышные блондинки, зрелые, обладающие аппетитными формами. Именно такой была Анютка – Анна Владимировна, да и законная супруга дяди Паши, тетя Маруся тоже была такой.

Вряд ли дядя Паша сознательно всю свою жизнь жил с женщиной, которая не привлекала его физически. Да еще и наплодил с ней кучу детей. Нет, чем больше подруги думали про дядю Пашу, тем очевидней им делалось, что он кого-то покрывает. Но вот кого? И как долго ему удастся это делать? Этого подруги понять не могли.

И поэтому, попрощавшись со следователем, они отправились к еще одному человеку, который хоть и косвенно, но был причастен к преступлению, совершенному в доме дяди Паши. Подруги поехали к магу Никанору, у которого они хотели потребовать ответа на терзающий их вопрос.

Как известный маг и прорицатель мог спутать одну женщину с другой? Почему он сказал, что в саду под грушей похоронена Настенька, когда там лежала совсем другая?

– Ясное дело, что тут что-то нечисто. Найденная в саду женщина совсем юная. А Настеньке, даже забреди она в свой бывший дом и попадись в руки к маньяку, к этому времени должно было уже стукнуть лет тридцать.

– Да, она была совсем не во вкусе маньяка.

– Номер один на нее точно бы не польстился. Он был эстет, выбирал лишь девушек от восемнадцати до двадцати. Тридцатилетняя Настенька была однозначно не в его вкусе.

– А вот второй маньяк был менее разборчив. Но и он не убивал Настю. Настя пропала гораздо раньше.

– Если ее никто не убивал, то куда же она делась?

И еще одна встреча предстояла подругам. Они планировали, что сразу же после мага заедут к практикующему врачу – психиатру Ростиславу Владимировичу Кулешу.

Именно этот человек занимался в свое время делом «сочинского» маньяка, а потом изучал дела его подражателей. Так что он мог рассказать подругам немало интересного как про самих преступников, так и про их жертвы.

Глава 9

Добраться до мага оказалось не таким уж простым делом, как вначале представлялось подругам. Чтобы поговорить лично с магом, им пришлось миновать заградительный кордон из двух секретарей – младшего и старшего, а также выдержать тягостный допрос дражайшей супруги Никанора. И если секретарей удовлетворили самые общие ответы, то дама потребовала от подруг полный отчет, о чем они собираются говорить с ее супругом, зачем и почему не задали все свои вопросы в прошлый визит.

Разрешение на встречу с магом подруги получили лишь после того, как пригрозили даме, что иначе ее мужа вызовет к себе следователь. А там и до журналистов дело дойдет. Конфуз-то получится немаленький. Известный маг и прорицатель назвал имя совсем другой женщины. Это ли не шарлатанство?! Это ли не надувательство публики?

– Не смейте называть моего мужа шарлатаном!

– Пусть он даст нам объяснения, как такой конфуз вообще мог произойти.

– Мой муж плохо себя чувствует!

– Он почувствует себя еще хуже, когда завтра выйдет местная газета, где его заклеймят позором.

Видимо, страх перед прессой, а еще больше страх перед потерей будущих гонораров и клиентов сделал эту даму податливее. Нехотя, но она все же дала свое согласие на встречу подруг с ее мужем.

– Но чтобы никаких журналистов, – сразу же предупредила она девушек. – Только при этом условии я дам вам разрешение встретиться с моим мужем.

Закончив разговор, который, в общем-то, оказался удачным, Кира все же чувствовала себя неважно. Дама высосала из нее буквально все силы, детально прорабатывая все вопросы, которые подруги могли задавать ее мужу.

– Маг полностью под колпаком у этой мегеры!

– Дракониха! Мужик зарабатывает огромные деньги, вот она и трясется, как бы кто-нибудь не увел у нее золотую несушку.

– Тогда уж петушка.

– Петухи яйца не несут.

– Очень даже несут. Как и все мужики!

Но поспорить всласть подругам не удалось. Такси уже остановилось возле дома мага. И хотя супруга мага и велела девушкам приезжать лишь часам к шести вечера, томимые непонятным предчувствием, они прикатили к четырем. Маг был дома. И на сей раз он вышел к подругам один. Выглядел он неважно. И явно очень торопился.

– Скорее, скорее… – принялся подгонять он подруг, едва их увидел. – У нас очень мало времени.

– К чему такая спешка?

– Моя жена отправилась к своему стоматологу. Но она должна вернуться с минуты на минуту. Она требовала, чтобы я без нее не начинал разговора с вами, но мне необходимо поговорить с вами с глазу на глаз. Как хорошо, что вы приехали немного раньше!

Немного раньше! На целых два часа раньше они приехали. О чем же таком сверхважном хотел поговорить с ними маг, если разговор должен был занять два часа с лишком?

– Заходите сюда, – суетился маг, забегая вперед подруг и указывая им дорогу от калитки до увитой зеленью премилой ротонды. – Тут у нас проходят всякие светские мероприятия, до которых моя жена большая охотница. Нам с вами тут никто не помешает.

Ротонда была довольно просторной. Ее белые колонны поддерживали полукруглый каменный свод, украшенный изнутри и снаружи росписью в античном стиле. Внутри вдоль стен стояли вытянутые скамеечки, подчеркивающие безупречную симметрию внутреннего помещения ротонды.

Неплохо устроился человек, не способный даже правильно назвать имя того, на чью могилу его пригласили.

– Так что я хотел вам рассказать, – торопливо произнес маг, усаживаясь так, чтобы держать в поле зрения дорожку, ведущую от дома к ротонде. – Дело в том, что моя ошибка, когда я назвал мертвую женщину именем моей бедной Настеньки, вполне простительна. Попав снова в тот дом, я ощутил такое неподдельное волнение… такую мощную ностальгию по прошлому… Мне просто нечем стало дышать.

– Погодите, вы что… вы были знакомы с Настей?

– И не просто знаком. Почти год мы с ней страстно любили друг друга.

– А как же ваша жена? – ахнули подруги, не в состоянии сдержаться.

– Да она ничего не знала, – отмахнулся маг. – К счастью, моя дражайшая супруга только думает, что умеет читать мои мысли. На самом деле это искусство ей недоступно. Мне удавалось ее обманывать.

– Вы изменяли своей жене!

– Не надо произносить вслух таких громких слов. Мы с Настенькой просто любили друг друга. И не поссорься мы с ней тогда… Не исчезни она потом… Как знать, вполне возможно, что я все же решился бы на развод. Да, я женился бы на Насте!

Женился бы он, как же! Хорошо рассуждать теперь, когда и годы прошли, и Насти самой даже близко нету. А как бы поступил Никанор, окажись Настенька рядом и потребуй она ответ за его слова. Небось струсил бы, да и нырнул обратно под юбку своей жены.

Но маг о презрительных мыслях подруг даже не догадывался. То ли тоже не очень-то преуспел в чтении мыслей других людей, то ли был слишком занят своими собственными переживаниями.

– Когда я оказался в доме, мне на секунду показалось, что Настенька до сих пор находится там. А уж когда я узнал историю этого дома, узнал, что его первая хозяйка, моя Настенька пропала без вести и уже много лет никто не имеет о ней никаких вестей, предположительно она мертва, а потом я увидел тело под грушей… У меня не возникло ни малейших сомнений! Я сам стал жертвой коллективного обмана!

– Кто же вас обманул?

– Соседи, хозяин, все вокруг! Они твердили, Настя убита, а ее призрак ходит по дому и пугает его нынешних владельцев. Я был поражен, что дорогая мне женщина хоть и умерла, но не покинула земную обитель. Я даже подумал, а что, если это связано со мной? Что, если она не хочет уходить, не попрощавшись? Ведь что ни говори, а расстались мы с ней не очень-то хорошо.

– Вы поссорились?

– Да. Простить себе не могу этого! Это была трусость с моей стороны. Отвратительная трусость! Но тогда я не знал… Тогда я не понимал…

– Чего вы не понимали?

– Я не понимал, насколько дорога мне моя Настенька. Потом, разумеется, я вернулся. Пришел в тот дом… Но Насти там уже не было. Она уехала, а мне ничего не велела передать. Как мне было это понимать? Я счел, что она все еще обижена на меня. Что она решила порвать со мной! Я был оскорблен в своих лучших чувствах!

– И вы ее не искали?

– Нет! Я был уверен, что она сама не хочет продолжения наших с ней отношений.

– И вам ни разу не пришла в голову мысль, что, возможно, с Настей что-то случилось? Что она в беде?

– Нет. Знаете, до той страшной минуты, когда я увидел под грушей тело и увидел последние минуты жизни той женщины, у меня даже предположений не возникло, что с Настей случилось что-то плохое. Напротив, все эти годы у меня было стойкое ощущение, что у Насти все отлично. Она успокоилась, нашла себе мужчину и вполне счастлива с ним.

– С чего вдруг вам такое пришло в голову?

– У меня были видения. Настя, какой-то мужчина рядом с ней, они вполне довольны друг другом.

– Настя нашла себе мужчину? И кто он?

– Какой-то простой парень. У них небольшая двухкомнатная квартирка. Он работает то ли шофером, то ли автослесарем. А возможно, что и то и другое.

– И Настя с ним счастлива?

– Вполне.

– А… а как же ребенок?

– Какой ребенок?

– Ваш с Настей ребенок, которого она родила в ваше отсутствие?

Вот тут подруги поняли, что поразили мага в самое сердце. Ни про какого ребенка он не знал и даже не подозревал. Нанесенный магу удар был тем сильней, что он совершенно не ожидал подвоха с этой стороны.

– Ребенок? – пробормотал он, сделавшись сначала серым, потом розовым, а потом пунцовым. – Ка… какой ребенок?

– Ваш ребенок.

– Мой… Вы хотите сказать, наш с Настей ребенок?

– Вы, похоже, долго отсутствовали.

– Больше полугода.

– Ну, вот! А за эти полгода беременность Насти счастливо разрешилась рождением крепкого малыша.

– Мальчика? Настя родила мне мальчика?

– Да. Настя назвала сына Сережей. Но потом мальчик попал в больницу, а Настя…

И подруги рассказали магу о том, как он чуть было не стал отцом. Тот был поражен и поминутно восклицал:

– У меня был ребенок! У нас с Настей был ребенок! Не могу в такое поверить! Это просто невероятно.

– Да нет, это очень даже часто случается. И потом, почему вы говорите был? Ребенок этот и есть. Только воспитывали его чужие люди.

– Кто? Кто эти люди?

– Этого мы не знаем. А разве вы сами этого не видите? Ну, этим своим внутренним зрением?

Подруги не удержались, они не могли не подколоть мага. Но он их подколки не понял. И воспринял упрек вполне серьезно.

– Нет, я не видел ребенка. Да и рядом с самой Настей нету детей. Они с мужем хотят завести малыша, но все эти годы у них ничего не выходит.

Странно. Если Настя жива и находится, по словам мага, совсем неподалеку, почему же она не вернулась за своим ребенком? Или она пыталась, но было уже слишком поздно, ребенка усыновили другие люди? Но в любом случае надо было что-то делать. Можно было предпринять какие-то шаги, которые помогли бы Насте воссоединиться с ее сыном.

Но тут подруги вспомнили, что вновь строят гипотезы на основании слов человека, который один раз уже безобразно подвел их, и быстренько прекратили свои домыслы. Вполне возможно, что Настя все же мертва. А маг сейчас путает и выдумывает, чтобы… чтобы защитить свою жену! Маг сказал, что его жена не подозревала о его связи с Настей, но так ли это было на самом деле?

– Знаете, вы бы лучше рассказали нам то, что реально происходило между вами и Настей. А выдумками вы кормите свою публику. Благо они-то не знают, какой вы профан!

Никанор ничуть не обиделся. Он лишь понурил свою седую голову и покаянно произнес:

– Критикуйте меня! Я это заслужил. Но в свое оправдание могу лишь сказать, что я всегда был человеком слабым, безвольным. Моя нынешняя супруга взяла меня, как это говорится, в ежовые рукавицы. А вот Настенька… моя истинная любовь… она была так мила… так приветлива. Но она никогда не умела настоять на своем. В этом мы с ней были так похожи!

Роман Никанора и Насти развивался по сценарию, положенному всем романам такого сорта. Молодая одинокая и весьма привлекательная женщина, скучающая целыми днями напролет в своем большом доме. И мужчина, тоже молодой, не стесненный материально, скучающий и терзающийся в обществе слишком уж властной супруги.

Эти двое были вполне счастливы в те недолгие минуты, что они бывали вместе. Однако, если Настеньке, бесспорно, хотелось чего-то большего, то сам Никанор колебался и боялся что-либо решать. Да, ему очень нравилась Настенька. Но перед своей властной супругой Никанор буквально трепетал. Уходить из семьи маг побаивался, этому было множество причин.

– Во-первых, где бы мы стали жить? Дом, в котором жила Настя, насколько я знаю, ей не принадлежал.

А если бы принадлежал, тогда дело другое! Подруги были возмущены бесхребетностью Никанора. Они с трудом сдержались, чтобы не высказать ему то, что у них накипело.

И еще, несмотря на свои чувства, в душе маг понимал, что может быть очень счастлив с милой, спокойной и ласковой Настенькой, но денег она ему не принесет. Он прекрасно отдавал самому себе отчет в том, что львиная доля его заработков пришлась на тот период, когда его властная и деловая супруга взялась «раскручивать» Никанора. Без нее он бы так и давал жалкие объявления в газете, пытаясь привлечь клиентов. А так после рекламной кампании, проведенной его супругой, народ повалил толпами на сеансы известного мага и целителя.

– А ведь способности у меня менее чем средние. Да, иной раз я могу увидеть какой-то отрезок прошлого или даже будущего, но это так – эпизоды. В целом я в магии полный профан.

Такая откровенность приятно удивила подруг. Они и сами догадывались, что Никанор весьма далек от гения Нострадамуса или ему подобных великих предсказателей. Но слабенькие способности самого мага, помноженные на деловой гений его супруги, все же принесли в итоге свои плоды. Никанор был покладистым и работоспособным. И с годами он вполне преуспел в своем деле.

– А тогда я только начинал. Мне было страшно отказаться от законной жены и вступить в новые отношения. Да и имущество… Большая часть была тогда записана на супругу. Это уж потом я стал умней и потребовал долю из наших доходов лично для себя.

Но подруг интересовали не финансово-бытовые взаимоотношения мага и его супруги. Им было интересно узнать другое, неужели маг не предпринял никаких попыток найти Настю? Если он так ее любил, почему смирился с ее исчезновением?

– Я ведь вам уже говорил, я думал, она не хочет меня видеть. Про ребенка… про Сереженьку я ничего не знал. Конечно, если бы я знал, что у Насти от меня родился мальчик… сын… Я бы небо и землю перевернул, чтобы найти их и жить вместе!

И на лицо мага легла печаль задумчивости.

– Все у меня в жизни удалось, – произнес он. – Во многом благодаря моей супруге. Честь ей за это и огромная благодарность. Но в одном она меня обманула.

– В чем же?

– Дети… Ребенка она мне так и не подарила.

– Значит, у вас нету детей?

Разумеется, подруги видели, что в доме мага и его супруги детьми и не пахнет. Но Никанор и его жена были уже не молоды. Значит, и дети их могли быть вполне взрослыми и жить отдельно от родителей.

Но Никанор произнес очень задумчиво:

– Раньше я так и думал. Но теперь, оказывается, у меня уже есть сын!

И словно приняв какое-то необычайно важное для себя решение, Никанор воскликнул:

– Девушки! Вы должны мне помочь!

– Чем?

– Как?

– Найдите Настю! Найдите моего сына!

Ну вот, еще один на их голову навязался. У подруг внутри прямо все опустилось. Мало им дяди Паши с его привидением под грушей, так теперь еще и Никанор требует от них помощи.

– Но вы же сами экстрасенс. Попытайтесь настроиться на Настю. Спросите у нее, где ваш сын. Почему она не дает вам с ним общаться. Это же несправедливо!

Никанор к предложению подруг отнесся как-то сдержанно. Похоже, он не верил в свои собственные силы.

– Да, телепатия – обмен мыслями на расстоянии дело хорошее. Вот только погрешность в таких разговорах очень уж велика. Вовсе не факт, что мне удастся узнать у Насти, где наш с ней ребенок. Лучше я заплачу вам, чтобы вы нашли мне Настю живой и сами поговорили с ней.

Но подруги не хотели браться за дело, к которому не знали, как и подступиться. Они так честно и заявили Никанору.

– У нас нет никаких зацепок. Мы не знаем, где искать вашу Настю.

– Хорошо. А мой сын? Сережа? Его вы можете найти?

Подруги нерешительно переглянулись между собой. В этом деле у них был хоть и крохотный, но все же шанс. И потому Кира хоть и нерешительно, но все же произнесла:

– В принципе можно попробовать. Но вы же понимаете, шанс невелик.

– Умоляю! – буквально рухнул перед ними на колени маг. – Я оплачу все расходы! Заплачу вам! Назовите любую приемлемую сумму! Я готов на многое, чтобы повидать своего сына!

Кто просто так отказывается от денег? К тому же маг явно мог позволить себе любой каприз, в средствах он был не стеснен. И хотя названная подругами сумма порядком покоробила мага, вслух он даже не пикнул. Сходил в дом и принес деньги.

– Тут половина требуемой суммы, – сказал он. – Берите из нее то, что вам нужно на расходы. Когда найдете моего мальчика, я заплачу вам остаток и компенсирую все ваши расходы.

Ох, напрасно маг жаловался на собственную непрактичность. По части денег голова у него соображала очень хорошо. Лишнего он бы не переплатил ни за что. И почему-то у подруг, хоть они и не обладали экстрасенсорными способностями, возникло стойкое ощущение, что второй половины гонорара им не видать при любом раскладе. Найдут они Сережу, маг скажет им спасибо и притворится, будто ничего им не должен. Попытаются настаивать, уйдет в глухую оборону, выставив перед собой заградительный щит в лице властной супруги.

Кстати, стоило подругам вспомнить об этой достойной особе, как и она сама показалась на дорожке, ведущей от дома к ротонде. Было видно, что дама очень торопится. И хотя ее лицо перекашивало от еще не отошедшей заморозки, отчего ее любезная улыбка превращалась в какой-то жуткий оскал, даму это не смущало. Она чувствовала, что в ее отсутствие произошло нечто важное, и хотела, как можно быстрее, разобраться, что именно произошло.

– Здравствуйте и до свиданья. Мы уже все обговорили. Всего вам доброго.

И подруги умчались, оставив мага разбираться со своей дражайшей половиной. Скажет ей Никанор правду или утаит, подругам было неинтересно. Они получили деньги на расходы. И теперь могли вести свое расследование, не опасаясь попасть в крутой минус.

– Как ты думаешь, мы поступили правильно?

– Конечно, – пожала плечами Кира.

– В смысле, правильно ли, что взяли у мага деньги?

– Моя бабушка всегда говорила, дают – бери, а бьют – беги. Вот и вся жизненная хитрость.

– Мудро.

– Деньги нам в любом случае пригодятся.

– Но ведь мы должны их потратить на поиски Сережи – сына мага.

– Ага. А еще он сын Насти. Значит, и ее надо искать. И сдается мне, что не все в этой истории так просто.

И в ответ на недоумевающий взгляд подруги Кира пояснила:

– Мы все зациклились на поимке маньяка. Но ведь, кроме маньяка десять лет назад, в доме у дяди Паши совсем недавно побывал еще кто-то. Этот человек перекопал землю в саду, перевернул вверх дном весь дом. Он явно что-то искал. Об этом тоже не следует забывать.

Но версию о том, что кто-то из прежних владельцев дома вернулся, чтобы найти спрятанное там добро, подруги решили оставить для следователя Сосулькина. Он должен был выяснить местонахождение этих людей, а также поинтересоваться их алиби. Это было удобнее сделать через отделения полиции, находящиеся по месту жительства подозреваемых. Если кто-то из прежних владельцев дома, особенно первый – Михаил Бабкин, отсутствовал по месту регистрации, Сосулькин узнает об этом куда быстрей, чем могли бы узнать подруги.

– Поэтому нам надо сосредоточиться на тех задачах, которые нам с тобой под силу. А то, что может сделать полиция, пусть остается за ними.

– И впрямь, не разорваться же нам на части, – согласилась с подругой и Леся.

На сегодняшний день у них была запланирована еще одна встреча. Они хотели повидать старенького профессора судебно-медицинской психиатрии – доктора наук Ростислава Владимировича Кулеша. Его телефон дал подругам следователь Сосулькин. Он же пообещал им, что если девушки сошлются на него, то профессор обязательно их примет.

Но позвонив профессору, подруги услышали, что он занят.

– Муж читает лекции на курсе, – доброжелательно, но строго произнес в трубке женский голос. – Вернется лишь поздно вечером. Будет очень уставшим и для встреч совсем непригодным.

– Но нам обязательно надо с ним повидаться.

– Сегодня это решительно невозможно.

– Дело идет о «сочинском» маньяке. Ваш муж ведь занимался этим делом?

– И оно попортило ему немало крови, – подтвердила жена профессора. – А что? Этот мерзавец снова объявился в нашем городе?

– Найдено тело семилетней или даже десятилетней давности.

– Тогда это уже преступление кого-то из подражателей, – проявила знание темы супруга профессора.

– Следователь Сосулькин так нам и сказал.

– Вас к мужу направил Боря? – потеплел женский голос. – Что же вы сразу не сказали! Думаю, что, несмотря на крайнюю занятость, муж сумеет уделить немного своего времени. Подъезжайте завтра часикам к девяти.

– Вечера?

– Почему же вечера? Ведь у вас дело крайне срочное, я правильно вас поняла? Приезжайте прямо с утра.

– Это удобно?

– Когда речь идет о маньяках, для моего мужа нету никаких других дел!

Итак, до завтра подруги были совершенно свободны. И честно говоря, это их радовало. Они сегодня с самого раннего утра мотались по чужим делам. И сейчас, когда они плотно перекусили в каком-то маленьком ресторанчике, им захотелось принять душ или, что еще лучше, окунуться в море.

– Поедем на пляж.

– Уже темнеет.

– Боишься маньяка?

– Вот еще!

Когда подруги добрались до того пляжа, где они привыкли купаться, уже смеркалось. На берегу никого не было. Любители солнечных ванн вернулись в свои жилища. А любители ночных купаний под Луной еще не вышли из укрытий. Таким образом, подруги оказались на пляже одни. И могли купаться даже нагишом. Свидетелями были лишь звезды, просыпающиеся одна за другой на темном небосклоне. Но звезды взирали на ныряющих и плещущихся в море подруг холодно и отстраненно.

Накупавшись и смыв с себя всю дневную усталость, девушки не торопились выбираться на берег. Им нравилось плавать на спине и смотреть в бездонное ночное небо у себя над головой. Вокруг было необозримое море и такая тишина и спокойствие!

Качаясь на волнах и отдаваясь на их волю, подруги наконец-то смогли расслабиться и по-настоящему отдохнуть. Они стали чем-то очень маленьким и незначительным, они ни о чем не думали, они достигли состояния одноклеточных существ.

Но это блаженное состояние прервал какой-то странный звук. Он прозвучал коротко и резко. Но даже его было достаточно, чтобы вспугнуть подруг. Они едва не захлебнулись, окунувшись в море с головой. Отфыркиваясь, вынырнули и растерянно уставились друг на друга.

– Что это было?

– Кто-то кричал.

Кричала женщина. В этом подруги были уверены. Но где?

– Это было где-то рядом. Скорее!

– Там что-то случилось!

Выбравшись на берег, подруги торопливо напялили прямо на мокрое тело свою одежду. И не обращая внимания на неудобство, которое доставляла им вмиг намокшая ткань, принялись слушать. Больше никто не кричал.

– Но это было где-то там.

И Кира указала рукой в сторону темнеющих за прибрежной полосой зарослей колючей ежевики.

– Бежим! Там кто-то есть! Я вижу силуэты.

Шорох песка и перекатывающаяся под ногами галька должны были обратить внимание человека в зарослях на приближение подруг. Но он был слишком занят своим непотребным делом, чтобы слышать какие-то там шаги. Когда девушки подбежали к тому месту, откуда им несколько минут назад послышался женский крик, они и сами закричали. Частично от страха, частично от удивления, а частично и от отвращения.

На песке, как раз в том месте, где начинались заросли ежевики, какой-то мужик насиловал женщину. Он пыхтел и отдувался, звучало это очень противно. Да и выглядело не лучше.

– Ты что тут делаешь? Ах, ты гад какой!

Крик подруг застиг насильника врасплох. Он вскочил с тела своей жертвы и, не глядя на подруг, проворно метнулся сквозь заросли ежевики, ломая побеги и оставляя на них клочья своей одежды. Девушки ринулись было за ним, но были вынуждены отступить. Колючки были слишком острыми и многочисленными, чтобы они могли продолжить преследование.

– Эй, женщина, вы как?

Увы, жертва насильника не подавала признаков жизни. Мерзавец насиловал бесчувственное, а возможно, что и мертвое тело. Ноги женщины были раскинуты в разные стороны. Юбка задрана почти до груди. Смотреть на ее обнаженный живот было невозможно стыдно. И все же подруги понимали, трогать ничего нельзя. Если женщина мертва, надо вызвать полицию. Они могут еще найти на теле жертвы следы преступника. И по этим следам поймают и накажут негодяя. Как ни тяжело, но надо оставить все в таком виде, в каком есть.

– Звони в полицию! – велела Кира подруге.

А сама опустилась возле тела жертвы, чтобы прощупать пульс. Дрожащими и холодными пальцами она дотронулась до теплой шеи. Есть пульс или его уже нету? Кира откинула волосы с лица женщины и невольно вскрикнула.

– Что там? – тут же откликнулась Леся.

– Это же… Я знаю эту тетку.

– Кто она?

– Это же наша докторша!

– Кто?

– Елена Николаевна!

– Что ты говоришь?

Леся тоже подошла ближе и вгляделась в лицо жертвы маньяка.

– Слушай, это и впрямь она. Жива хоть?

Кира сильней надавила пальцами на шею, пытаясь нащупать ниточку жизни. О, радость! Внезапно под пальцами Киры что-то дрогнуло.

– Леська, она жива! Звони скорей в «Скорую»! Пусть едут, спасают!

– А какой тут телефон?

– Звони «03»! Или «01»! Или «02». Делай же что-нибудь!

Леся нажала две ближайшие цифры и выпалила:

– На женщину совершено нападение с целью изнасилования. Приезжайте скорей, она еще жива, а мы не знаем, что с ней делать!

К удивлению Леси, у нее узнали адрес, а потом не стали прощаться. Как в лучших американских сериалах, Лесе дали множество указаний, что ей делать и как себя вести. Узнав, что у жертвы присутствует дыхание и есть пульс, девушкам велели ни в коем случае не трогать и не тормошить ее.

– Лучше выйдите на дорогу и укажите путь нашей машине.

– Я никого не вижу.

– Помощь уже в пути. Вы находитесь на пляже?

– Да. Буквально в ста метрах от моря. Тут заросли ежевики. В них и скрылся маньяк. Мы боимся оставлять жертву одну. Вдруг он вернется и добьет бедняжку?

– Можете подать какой-то световой или звуковой сигнал?

– Что?

– Включите фонарик на своем мобильном телефоне. Или просто кричите. Реанимационная бригада уже подъехала к вам. Теперь им нужно вас найти. Кричите.

Подруги так и сделали.

– Сюда! Мы тут!

И размахивали своими телефонами, которые были у них заряжены и поэтому оказались способны светить все те несколько драгоценных минут, пока бригада врачей пробиралась к подругам по узкой тропинке через колючие заросли.

Глава 10

Едва приехавшие врачи оттеснили подруг от тела Елены Николаевны, как силы вмиг покинули девушек. До тех пор пока адреналин бурлил у них в жилах, они и сами не осознавали, насколько близко подобрались к преступнику. Но теперь, когда азарт схлынул, они не чувствовали ни рук, ни ног. Бухнулись на песок и гальку и молча наблюдали за тем, как врачи оказывают пострадавшей первую помощь.

Впрочем, реанимационная бригада действовала очень быстро. Не прошло и десяти минут, как женщину положили на носилки и уволокли через заросли ежевики. На смену врачам на место преступления прибыла полиция. Но девушки все так и сидели на том месте, где подкосились у них ноги, не в силах встать.

– Это вы нашли пострадавшую?

К девушкам подошел один из приехавших полицейских. Парень был молод, нахален и явно полагал, что сумеет раскрыть преступление одним махом, по горячим следам.

– Видели преступника? – допытывался у девушек прыткий юноша. – Знаете его? Можете продиктовать паспортные данные?

Несмотря на пережитый шок, подруги не смогли сдержать ухмылки. Ага, так и видят, как насильник несется через колючие кусты, размахивая своим паспортом. Да продираясь через колючки, злодей весь скукожился, прикрывая руками голову и лицо.

– Не видели и не знаем, кто это был.

– Но врачам вы сказали другое! Вы видели, как преступник удирал через кусты.

– Да. Он побежал вон в ту сторону.

И подруги махнули туда, где проходило шоссе.

– Естественно! – хмыкнул полицейский. – Куда же еще ему было бежать! Не в море же ему бежать и не по пляжу!

Девушки не отвечали. Они уже предвидели долгое общение с полицией. А это значит, что и сегодня ночью они толком не смогут отдохнуть.

– И понесла нас нелегкая купаться в столь поздний час!

– Не говори так! Если бы не мы, то преступник бы убил Елену Николаевну.

Подруг отвезли в участок, где они повторили то немногое, что им удалось узнать. Но и после этого их не отпустили. Почему, совершенно непонятно. Однако девушки к этому времени так вымотались, что не могли задавать никаких вопросов или как-то иначе бороться за свои права. Они молча сидели на стульях, сначала тупо глядя в стену с какими-то объявлениями, а потом и вовсе сонно дремали.

Но внезапно их дремоту прервал громкий мужской голос:

– Вы должны найти этого поддонка! Слышите? Должны! Нет, вы просто обязаны это сделать! Вы хоть знаете, кто мой отец? Вижу, что знаете. Так знайте еще и то, что я уже сообщил отцу о том, что произошло с мамой! Он немедленно возвращается домой. И я вам советую сделать так, чтобы к его возвращению урод уже сидел за решеткой! Так будет лучше для вас же самих!

Подруги продрали глаза и с интересом уставились на худощавого и стройного молодого человека, который был весь бледный от переживаемых им эмоций.

– Что за бардак? – со свойственной юности категоричностью восклицал он. – Чокнутый психопат насилует порядочных женщин на пляже, а вы тут сидите и баклуши бьете!

– Сергей Юрьевич, успокойтесь, пожалуйста. Мы делаем все, что в наших силах. Ваша мама доставлена в больницу…

– Я уже был у нее.

– Врачи говорят, ее состояние удовлетворительное.

– Она без сознания! Это для вас удовлетворительное состояние? Вам бы получить камнем по башке, посмотрел бы я тогда на то, как бы вы были удовлетворены!

Полицейский явно отчаялся успокоить буяна. Но и ссориться с ним тоже не хотел. Молодой человек был явно сыном небедных родителей, об этом говорили дорогие спортивные кроссовки, его одежда и манера разговаривать. Он держался так, словно был хозяином и этого отделения, и всего города. Ну, или если не хозяином, то, во всяком случае, персоной, весьма близкой к тому.

Подруги с интересом уставились на молодого человека. Кто же такой сынок Елены Николаевны? Очень уж дерзко он держится с окружающими его людьми. А полицейский, который разговаривал в это время с парнем, заметив взгляд подруг, с облегчением воскликнул:

– А вот как раз и свидетельницы, которые спасли вашу уважаемую матушку. Хотите с ними побеседовать?

Молодой человек тоже повернулся и посмотрел на подруг. Пожалуй, его можно было бы назвать симпатичным, если бы он чуток успокоился и взял себя в руки.

– Так это вы нашли мою мать?

– Нашли – не совсем правильное слово. Мы услышали какой-то шум и побежали посмотреть, что там такое.

– Но это вы спугнули преступника?

– Да. Мы.

Молодой человек некоторое время смотрел на подруг, а потом порывисто схватил их обеих за руки.

– Спасибо вам! – воскликнул он, причем в глазах у него появилось странное выражение, очень похожее на искреннюю признательность и даже благодарность. – Спасибо вам огромное! Я уже был у мамы. Врач в больнице сказал, что это благодаря вам она осталась жива!

– Мы ничего не сделали. Только прогнали злодея.

– Только прогнали! Так за это и спасибо! А кстати, вы не заметили, кто это был?

– Мужчина.

– Но вы можете назвать что-нибудь из его примет?

Увы, никаких примет подруги не увидели. На пляже было слишком темно. Да к тому же и насильник удрал так проворно, что они успели заметить лишь плотные джинсы и рубашку с длинными рукавами, которой были не страшны ветки колючей ежевики.

– Значит, специально для такого случая экипировался, гад! Ну, попадись он мне! Живым бы точно не ушел!

Говоря это, Сережа сжимал внушительные кулаки. При стройном, даже изящном телосложении, молодой человек обладал довольно крупными руками. Но подруги смотрели не на них. Они всматривались в лицо сына Елены Николаевны. Какое миловидное у парня лицо. И пошел он явно не в свою мать, не в Елену Николаевну. Интересно, а сколько лет ее сыну?

Леся сама не заметила, как произнесла вслух этот вопрос. Сергей хотя и удивился, но все же ответил:

– Мне? Мне в прошлом месяце исполнилось двадцать один. А что? По-вашему, я еще слишком молод, чтобы надрать негодяю задницу?

Нет, не о том думали подруги. И пока Сергей кипел праведным гневом, вслух строя всевозможные планы, как ему изловить, а потом и наказать посмевшего напасть на его мать насильника, подруги вполголоса обменивались мнениями:

– Парень-то ровесник Настиного сына.

– Ага. И зовут его так же.

– А его папаша, насколько я успела разобраться, важная шишка в этом городе.

– Помощник мэра, а это не так уж и мало.

– И двадцать лет назад тоже небось был не маленьким человеком. Запросто мог уничтожить документы, касающиеся усыновления ребенка.

– Неужели… Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Думаю, что нам надо расспросить этого парня поподробнее о его детстве и родителях.

Но подробные расспросы, которые больше были похожи на откровенный допрос, ничего подругам не дали. Сергей, хоть и удивился их настойчивым просьбам побольше рассказать о его детстве, охотно удовлетворил их интерес. Подруги слушали о том, как он с мамой и бабушкой жил каждое лето на даче, с ними жила также няня. А папа приезжал только на выходные, потому что был очень занят, а частенько и вовсе отсутствовал в городе.

– Отец у меня замечательный. Хоть он и старше матери на четверть века, но он ее обожает. Он добивался ее любви очень долго. И лишь когда у них появился я, мама согласилась выйти замуж за папу.

Это была единственная зацепка во всей истории. Окончательно убедить или разубедить подруг могла либо сама Елена Николаевна, либо ее муж.

– Папа сможет прилететь только завтра. И то это в лучшем случае, если погода будет летная. А так… даже не знаю.

Да подругам не очень-то и нужен был высокопоставленный папа Сережи. Станет он откровенничать с девушками, пусть даже и спасшими жизнь его обожаемой жене, как же! Может, кто другой бы и расчувствовался, но закаленный в политических играх чиновник никогда.

К тому же подруги придумали, как им изобличить возможный обман родителей Сережи, не принуждая тех к откровенности. Анализ крови покажет, родной ли Сережа сын Елены Николаевны и ее грозного супруга. Если же нет, если подруги правы в своих подозрениях, то получится, что сердобольная Елена Николаевна усыновила осиротевшего мальчика Сережу. Поняв, что родная мать малыша не вернется за ним, взяла сироту к себе, воспитав, как родного сына.

Видимо, своих детей Елена Николаевна иметь не могла. Вот и пригрела сиротку, про мать которого хотя бы знала, что та не алкоголичка, не наркоманка и вообще нормальная женщина. Правда, со странностями, раз оставила горячо любимого сына.

– Как думаешь, в больнице, где лежит Елена Николаевна, врачи получают много?

– Думаю, что жену крупной местной шишки не положат в муниципальную больницу.

– Значит, идею с подкупом врача придется отставить.

И посмотрев на парня, Кира с надеждой поинтересовалась:

– Сережа, а твоей маме переливание крови не надо делать?

– Врач мне об этом ничего не говорил, – встревожился парень.

– А пришлось бы, ты бы согласился?

– Конечно! О чем речь! Это же моя мама!

Подруги переглянулись. Сережа ничего не знал о том, что, возможно, он не родной сын Елены Николаевны. Но если подруги ошибаются? В таких вещах надо знать наверняка, а не предполагать. Хватит с них уже предположений, второй раз они в ту же ловушку не угодят.

– Взять анализ крови у Сережи и Елены Николаевны и отдать генетикам. Так мы точно узнаем, родной он ей сын или не родной.

План определения родителей Сережи был у них готов. Оставалось найти исполнителя, поскольку сами подруги в таком деле пасовали. И тут, словно по заказу, в отделение вошел следователь Сосулькин – молодой, амбициозный и дерзкий. Готовый если не на все, то по крайней мере на очень многое, чтобы получить повышение по службе и войти в высшие эшелоны власти.

Лучшую кандидатуру и придумать было невозможно. Девушки дождались, пока следователь закончит свои дела, и подошли к нему.

– Снова вы! – удивился при виде них следователь. – Что вы-то тут делаете? – И тут же его лицо просветлело: – Постойте, не отвечайте! – воскликнул он. – Я сам отвечу на свой вопрос. Вы и есть те две ненормальные, которые спасли жену одного из заместителей нашего мэра?

– Почему ненормальные? Мы очень даже нормальные. А что касается спасения, то это громко сказано. Мы просто прогнали извращенца, который…

– Который обязательно бы прикончил женщину.

– Почему? Мог и так просто уйти.

– Нет, не мог, – покачал головой следователь. – Знаете, кого вы прогнали от его жертвы?

– Кого?

– Это был сам «сочинский» маньяк номер два – собственной персоной!

– Не может быть!

– Еще как может!

– А… а как вы узнали? Сделали анализ спермы?

– Ну, так далеко дело не зашло, – вздохнул Сосулькин. – Хотя кое в чем вы правы. ДНК-анализ будет сделан, но результаты его мы получим чуть позднее. Пока что я строю свою версию на другой улике. Хотите знать, на какой? А вот она!

И Сосулькин вытащил из кармана прозрачный пакетик, тщательно запаянный, в котором лежала какая-то грязная бумажка. Подруги, которые как раз сейчас размышляли о совершенно чудесном для них словосочетании «ДНК-анализ», которое прозвучало в речи следователя, с недоумением и даже отвращением взглянули на бумажку.

– И что это такое?

– Не догадываетесь?

– Нет.

– Предсмертные вирши, которые маньяк собирался посвятить своей жертве.

– Что? Этот жалкий клочок…

– Написан рукой маньяка. Верней, напечатан на компьютере.

– А что же там написано?

– Бумажку здорово потрепало. Чудо, что оперативники ее вообще нашли. Но молодцы, все-таки обнаружили, да еще и сообразили, что это такое. Видимо, закончив свое дело, маньяк отрезал бы прядь волос у жертвы, а вместо нее прикрепил эту записку.

– Она какая-то вся истерзанная, – критически заметила Кира.

– Ну, еще бы. Ведь мы сняли ее с ежевичных колючек. Видимо, преступник потерял ее, продираясь сквозь заросли.

– А еще что-нибудь удалось найти?

– Нет. Не особо. Несколько смазанных отпечатков пальцев, возможно, они принадлежат преступнику, кровь… В общем, если мы сцапаем мерзавца, то отвертеться ему не удастся.

– Вопрос, я так понимаю, в том, чтобы его сцапать.

– Верно.

Подруги вновь уставились на клочок в полиэтиленовом пакетике. Теперь он казался им куда более привлекательным. И девушки, затаив дыхание, любовались драгоценной уликой.

– Ну, а что там написано?

– Честно говоря, стишки весьма второсортные. «Люблю тебя, как снега цвет. Люблю тебя, как солнца свет».

– И все?

– Все.

Подруги были разочарованы. Они готовились услышать нечто куда более драматичное и трогательное.

– А чьи это стихи? – все же спросила Леся.

– Меня это тоже заинтересовало, – живо откликнулся следователь. – Я немного порылся в Сети и нашел эти строчки. Они принадлежат Анатолию Слепневу.

– Поэту?

– Артисту. Одна из многочисленных звезд, которые горят на нашей эстраде.

– Он популярен? Что-то я его имени не припомню.

– Потому и не припомнишь, что популярность у Слепнева такая же, как и тексты его песен. Весьма средненькая.

И тем не менее для самих сыщиков эта улика была поистине драгоценной. Ведь с ней можно было завтра отправляться на встречу с достойнейшим профессором психиатрии Ростиславом Владимировичем Кулешом. Следователь обещал, что тоже поедет с подругами. И девушки решили, что сегодня они затевать разговор о Сереже и его возможном усыновлении Еленой Николаевной и ее влиятельным супругом уже не будут. Они поговорят об этом с Сосулькином завтра.

Утро вечера, как известно, мудренее. Сегодня и они сами не в лучшей форме, и у следователя в голове бродят совсем другие мысли. К чему просить его об одолжении, рискуя получить отказ?

Кулеш оказался невысоким, но весьма крепеньким толстячком с абсолютно лысой головой и маленькими, но умными и проницательными глазками. Изъяснялся он, оснащая свою речь одному ему известными медицинскими терминами, которые подруги благополучно в одно ухо впускали, а в другое выпускали. Зачем перегружать свой мозг вещами, которыми этот человек занимался не один десяток лет? Все равно всю глубину темы они за один разговор не познают. А иной раз поверхностное знание куда хуже откровенного незнания.

Но Сосулькин оказался на высоте положения. Они с профессором говорили на одном языке, оказывается, Сосулькин имел помимо юридического еще и медицинское образование и теперь легко переводил подругам то, что считал нужным.

– Ты понимаешь все, что он говорит? – улучив момент, когда профессор отвлекся на поиски каких-то своих записей, касающихся личности «сочинского» маньяка, тихонько спросила Леся у следователя.

– Конечно. Мой отец говорил точно так же. Беседа с профессором сильно напоминает мне мое собственное детство, когда отец вызывал меня к себе в кабинет и распекал за какую-нибудь провинность. Он никогда грубо не выражался, употреблял исключительно медицинские термины и названия заболеваний, которыми я, по его мнению, страдал.

– Значит, тебя не наказывали?

– Хуже, меня лечили.

Но на этом увлекательный экскурс в детство Сосулькина закончился, потому что профессор вынырнул из-за горы своих бумаг.

– Многое мой секретарь уже перенес в компьютер, но дело «сочинского» маньяка и его подражателей осталось в прежнем виде. Как-то я не ожидал, что этот тип даст о себе знать снова. Основная волна подражателей уже схлынула. Я был уверен, что больше мы никогда не услышим ни о ком из них.

– Речь идет именно о подражателе?

– О, да. Одном из многих. И смею сказать, не о самом лучшем из них всех. До оригинала ему как «хрущевке» до Останкинской телебашни.

– Даже так?

– Сам «сочинский» маньяк, как его прозвали в прессе, был, по моему мнению, личностью неординарной, образованной и в высшей степени начитанной. Вероятно, этот человек по образованию был искусствовед, историк или филолог. Смерть он изучал долго, используя многие труды великих поэтов, писателей и философов. Смерть представлялась для него высшей точкой человеческого существования. Он стремился облагородить ее. Лично я считал и считаю до сих пор, что, убивая девушек, он оказывал им в некоторой степени услугу.

– Услугу? Лишая их жизни?

– Но при этом сохраняя их красоту и молодость. Они оставались молодыми и прекрасными в памяти тех, кто их знал. Старость, увядание и болезни – это было не для них. Только нетленность, память в сердцах и вечная красота.

Эка загнул профессор! Еще чуть-чуть, и он начнет оправдывать деятельность маньяка.

– Ладно, оставим его. Ведь нынешнее убийство было совершено не им? Елена Николаевна совсем не брюнетка. И она гораздо старше двадцати лет.

– Какое из двух преступлений вы имеете в виду? Тело под грушей или женщина на пляже? Кстати, она ведь осталась жива?

– Да. Нам удалось согнать маньяка прямо с нее. Он убегал, поддерживая свои штаны.

– И это еще одно подтверждение того, что преступление было совершено подражателем. Настоящий «сочинский» маньяк никогда не насиловал своих жертв.

– Нет?

– Говорю же, в его действиях не было жажды обладания или насилия. Он оказывал прекрасным молодым девушкам услугу, сохраняя их красоту на века.

Хороша услуга! Да и профессор этот тоже хорош! Рассуждает тут, словно бы даже оправдывая мерзавца, отправившего на тот свет не один десяток молодых девушек. А ведь сколько горя тот причинил людям. У каждой убитой им красавицы были родные, мать, отец, жених, в конце-то концов. И они вовсе не нуждались в услугах какого-то психопата, который возомнил себя вершителем чужих судеб.

А если уж маньяку так приспичило сохранять на века чью-то красоту, мог бы начать с самого себя! Прирезал или придушил и сохранился бы навсегда в памяти людей.

– Что касается первого тела, то тут сложно что-либо сказать. Тело пролежало в земле достаточно долго, одежда и плоть успели истлеть. Так что, говоря о действиях преступника-подражателя, мы отталкиваемся только от кусочка бумаги, который был прикреплен к густым волосам жертвы и на котором еще сохранились фрагменты посвященного ей стихотворения.

– И цветок.

– Да. И остатки цветка. Пыльца и стебелек. Жертвы «сочинского» маньяка и его подражателей всегда были украшены подобным образом – прекрасный цветок и любовное стихотворение. Но на этом сходство в действиях оригинала и его подражателя и заканчивается. Стихи подражателей куда более примитивны. К тому же убийца или убийцы насилуют своих жертв перед тем, как убить их. Бьет их. Часто мы находили на телах жертв синяки, ссадины и кровоподтеки. Настоящий маньяк никогда не прибегал к насилию над своими жертвами.

– Он же их убивал!

– Я уже говорил, это была с его стороны услуга. И он не мучил своих жертв. Одно движение, и они умирали. Девушки даже не успевали осознать, что с ними произошло. А что касается тела под грушей, то тут вообще наблюдается явный диссонанс.

– Какой же? Вы ведь сказали, что по телу почти невозможно ничего определить. Тело пролежало в земле и…

– Именно поэтому! – воскликнул профессор. – Настоящий «сочинский» маньяк никогда не хоронил и не прятал своих жертв. Он выставлял их напоказ, стремясь придать каждой из них наиболее выигрышную позу. Он укладывал их, бережно расправляя складки их одежды, придавая изящное положение их конечностям. Девушки казались заснувшими, прекрасными статуями. Хоронить, закапывать в землю или топить в море… такого за настоящим «сочинским» маньяком отродясь не водилось.

– А нам рассказывали, что от некоторых своих жертв «сочинский» злодей избавлялся именно таким способом.

– Значит, в тот раз речь шла не о самом «сочинском» маньяке, а о ком-то из его подражателей. С тех пор прошло много лет, кроме меня, пожалуй, никто и не помнит, как мы ловили настоящего «сочинского» маньяка. Его еще называли Овидием.

– Да, это нам рассказывали.

– А как мы потом гонялись по всему побережью за многочисленными его подражателями? Это вам тоже рассказывали? Но все они были жалкими копиями, едва заметными отражениями самого оригинала.

– Ничего себе жалкими копиями, – возмутились подруги. – На совести этих маньяков тоже немало жертв.

– Но все эти преступники по своим качествам не идут ни в какое сравнение с самим Овидием – «сочинским» маньяком. Уж мне вы можете поверить! Я изучал дела, касающиеся самого «сочинского» маньяка, и я могу вам заявить со всей основательностью… Этот человек… Он восхищался своими жертвами!

Профессор страшно разгорячился, оправдывая злодея. Подруги слушали и удивлялись, как хороший человек может легко заразиться чужим безумием. Кулеш откровенно восторгался действиями маньяка, которого изучал многие годы. Он с ним так сроднился, что перестал замечать ту грань, которая отделяет допустимое от невозможного.

– Профессор, но нас интересуют подражатели.

– Да, да. Так вот, хоронить – это нетипично. Это говорит о том, что преступник сознавал свою вину. Он стремился спрятать следы содеянного, как нашкодивший ребенок пытается зарыть разбитую чашку или осколки вазы. В психиатрии этому есть интересное определение, оно гласит…

И профессор снова начал сыпать сложными терминами, которых подруги не понимали. Поэтому они просто отключились, предоставив Сосулькину самому вести беседу со старым чудаком. Они уже поняли, что с помощью профессора им вряд ли удастся поймать маньяка. Профессор слишком закопался в свои записи и бумаги, чтобы адекватно воспринимать окружающий его мир.

Но Сосулькин явно находил удовольствие в беседе с психиатром. Он задавал ему вопросы, а потом кивал с умным видом, слушая пространные ответы профессора. Подруги с удовольствием бы ушли, но им было необходимо дождаться следователя, чтобы поговорить с ним.

Идея, осенившая подруг вчера поздно вечером, когда они впервые увидели сына Елены Николаевны, никак не хотела покидать их. И более того, чем больше девушки о ней думали, тем сильней им казалось, что идея эта стоящая.

И пока профессор бубнил на ухо Сосулькину разные умные вещи, подруги шептались друг с другом:

– Ведь, сама посуди, если Елена Николаевна знала, кто мать Сережи, то она знала и дом, в котором он родился.

– Само собой разумеется.

– А может, Настя ей и еще в чем-то призналась.

– И когда приемный сын вырос и стал взрослым, Елена Николаевна раскрыла ему тайну его рождения, а также научила, где найти клад, оставленный его настоящей родной матерью.

– Клад-то откуда? Будь у Насти клад, небось давно бы его сама выкопала.

– Но что-то ведь в саду и доме у дяди Паши искали. Что же, если не клад?

– А почему Настя его не достала?

– Может, и собиралась, да у нее времени не хватило.

Подруги переговаривались едва слышным шепотом, но Сосулькин все равно кидал в их сторону негодующие взгляды. Они мешали его увлеченной беседе с чокнутым профессором. Ну, ничего, подругам оставалось потерпеть еще самую малость. Не может быть, чтобы Сосулькин смог общаться на уровне профессора еще долго.

Так и получилось. Девушки затихли. А примерно через четверть часа начали замечать признаки утомления у обоих собеседников. Профессор сдался первым.

– Рад был с вами познакомиться, очаровательные красавицы, – поднявшись, попрощался он с подругами.

Потом профессор повернулся к Сосулькину и протянул руку ему:

– А с вами, Борис, надеюсь, мы еще увидимся. М-да… Но сейчас, извините, мне уже пора в институт к моим студентам.

Бедняги! Теперь он примется уже за них!

Но Сосулькин продемонстрировал чудеса выдержки и вежливо поблагодарил профессора:

– Наш разговор был удивительно плодотворным.

– Очень рад это слышать.

– Вы нам очень помогли, дорогой профессор.

На этом следователь крепко пожал ему руку, еще несколько раз тепло поблагодарил, и все трое наконец-то могли уходить.

– Уф! – выдохнул Сосулькин, оказавшись на улице в отдалении от дома профессора. – Ну, и зануда этот старик! И вы тоже хороши.

– А мы-то что? Сидели, молчали.

– То-то и оно, что молчали. Могли бы хоть словечко вымолвить. Отвлечь внимание старика на себя. Бросили меня одного на амбразуру.

– Извини, но мы и половины из того, что он говорил, не понимали.

– Думаете, я понимал? Нет, сначала до меня еще что-то доходило, а потом одна сплошная каша в голове образовалась. Ох, и умный старикан! Умище мощностью десять мегатонн в тротиловом эквиваленте. Но ни фига не поймешь из того, что он говорит!

Подруги радостно переглянулись. Сосулькин оказался совсем не таким умным, как они опасались. Все-таки общаться с людьми академического склада ума – это труд сам по себе уже нелегкий.

– Но хоть что-то тебе удалось понять?

– Кое-что, безусловно, удалось. К тому же профессор обещал на днях заехать к нам в отделение. Мы покажем ему найденные на месте преступления улики, тогда у нас будет полная ясность. Но мне показалось, что вы хотели о чем-то со мной поговорить?

– Да.

– О чем?

Подруги смущенно потупились. Когда наступил благоприятный момент, на них нашла непонятная стеснительность. Но при этом каждая из них понимала, что другого более подходящего случая может и не представиться. Надо было ковать железо, пока горячо. И Кира, как наиболее решительная, начала первой:

– У нас тут появилась одна идейка насчет той пропавшей женщины Насти и ее маленького сына…

– Мы знаем, как ее или даже их можно найти!

– Сын вовсе не пропал. Его усыновила другая женщина.

– Это сделала Елена Николаевна!

Сначала Сосулькин слушал подруг с удивлением, все возрастающим и возрастающим, потом расхохотался. Потом решительно отказался от предложенной ему авантюры. Но затем после пущенного в ход тяжелого оружия – предложения мага Никанора и половины аванса – задумался и как-то странно затих, время от времени поглядывая на подруг.

Молчание затягивалось, и подруги уже начали сомневаться, к тому ли человеку они обратились за помощью. И когда эти сомнения стали совсем невыносимы, Сосулькин внезапно произнес:

– Но вы хоть понимаете, что сделает с нами господин Тараскин, если узнает, что мы затеяли без его ведома?

– А кто ему скажет?

– Жена может пожаловаться.

– Она без сознания. И вообще, если она хочет, чтобы мы сохранили ее тайну, то должна быть любезной с нами.

– Вам легко говорить… Вы-то ничем не рискуете.

– Но зато ты получаешь в случае успеха целый букет привилегий.

– Это каких же?

– Во-первых, мы делимся с тобой наградой, которую пообещал нам маг.

– Это хорошо, – одобрил Сосулькин, который как всякий нормальный человек любил деньги. – Еще что?

– Ты получаешь в свои руки тайну, которую господин Тараскин и его супруга хотели бы от всех скрыть. Разве этого мало?

– От свидетелей обычно избавляются.

– Или подкупают их. Ты можешь здорово подняться по служебной лестнице, если господин Тараскин замолвит за тебя всего одно словечко перед твоим руководством.

Сосулькин снова молчал, но на этот раз подруги чувствовали, что молчание это совсем другое. Да и колебался на сей раз следователь недолго.

– Ну, ладно! – воскликнул он. – По рукам. Врач, который может провернуть эту процедуру, у меня знакомый есть. Кровь для анализа у Елены Николаевны возьмем без проблем. А у ее сына кровь на анализ возьмут якобы, чтобы проверить совместимость. Ведь лучшая донорская кровь – это кровь отца, или матери, или родного брата и сестры.

– Только действовать надо быстро, и так много времени потеряно.

– Не сказал бы, – покачал головой Сосулькин. – Вы, девчонки, прямо метеоры.

– Скорей уж, кометы.

– Кстати, у меня есть для вас кое-какая информация. Вы тут просили меня навести справки о бывших владельцах дома с привидением.

– Да. И что ты узнал?

– Первый владелец – Михаил Бабкин точно не мог изображать призрака и копаться на грядках в поисках чего бы там ни было. Дело в том, что он и сам уже того… призрак.

– Выражайся, пожалуйста, яснее.

– Бабкин погиб на зоне. Еще тогда, в начале девяностых. Обстоятельства его смерти остаются до конца не выясненными. Но есть версия о мести его бывших дружков.

– Мести за что?

– Ходят слухи, что Бабкин был нечист на руку. Он присвоил себе часть денег из воровского общака. А за такие вещи наказание всегда только одно – смерть.

– Значит, Бабкин мертв. И это точно?

– Точней не бывает.

– А другие бывшие владельцы?

– У них алиби. Все они жители других областей. И все они в последний месяц не покидали места своей регистрации.

Подруги с удовольствием расспросили бы следователя поподробнее, но Сосулькин уже думал о другом. Опасения вновь начали терзать его мужественное сердце.

– Ох, не погладит нас по голове господин Тараскин за самоуправство! И ведь без санкции прокурора… Да за такие дела, если правда выйдет наружу, можно и погон лишиться.

И все же, несмотря на терзающие его опасения, Сосулькин пошел на поводу у подруг. Он согласился взять кровь для ДНК-анализа у Елены Николаевны и Сережи. Если окажется, что этот юноша не может быть сыном этой женщины, версия подруг подтвердится. А если же нет… что же, они теряли только деньги, отданные за экспертизу. А средства благодаря щедрости Никанора и его внезапно проснувшимся отцовским чувствам у подруг были. Они выдали Сосулькину аванс, а сами вздохнули с облегчением и отправились к морю.

Ну, в конце-то концов, они ведь сюда именно ради моря и приехали. А вместо того, чтобы купаться в лазурных волнах, таскаются по городу и занимаются черт знает чем. То маньяков ловят, то с сумасшедшими профессорами парятся. А теперь вот и вовсе обнаглели, посягнули на сына заместителя здешнего мэра.

Прав Сосулькин, за такое их не похвалят. В случае неудачи подругам придется уносить ноги побыстрее. Им следует накупаться вдоволь, потому что другого случая может и не представиться.

Глава 11

Вчерашний пляж, находящийся в нескольких шагах от их дома, подруги отвергли сразу же. Он был связан у них со слишком неприятными воспоминаниями. Не смогут они плескаться в теплой водичке и валяться на камешках, если будут все время вспоминать про бесчувственное тело Елены Николаевны и подмявшего под себя женщину маньяка.

– Я слышала, что тут где-то имеется нудистский пляж.

– И ты хочешь туда съездить?

– Ну, в качестве дополнительного развлечения я бы не отказалась.

Кира колебалась недолго. Перебить вчерашний ужас могли только еще более сильные ощущения. Пожалуй, после посещения пляжа, где одни только голые парни, воспоминание о белой заднице маньяка, маячащей в темноте, уже не будет для нее таким страшным.

– Согласна!

– Едем!

Таксистом оказалась снова молодая женщина. Узнав, что подруги хотят попасть на нудистский пляж, она как-то странно на них взглянула, но вслух ничего не произнесла и до пляжа довезла в лучшем виде. К удивлению подруг, мужчин тут было совсем не так много, а молодых мужчин еще меньше.

В подавляющем большинстве на пляже загорали женщины. Молодые и не очень, но их тут были целые толпы. И подруги почувствовали себя, словно в женской бане, которую по недосмотру смотрителей перенесли на берег моря.

– Кира, тут что-то совсем не так весело, как мне представлялось.

– И не говори. Одно радует, никто к нам приставать не будет. На всем пляже от силы полсотни мужиков, причем девять десятых из них древние старикашки, на которых и одетых-то смотреть не больно хочется.

Почему-то у подруг по западным фильмам сложилось стойкое ощущение, что на нудистские пляжи приходят исключительно молодые люди – красавцы и красавицы. Но видимо, это были какие-то особенные зарезервированные красивыми особями местечки, куда никого другого и не пускали. А подруги оказались на самом обычном нудистском пляже. Красавицами и красавцами тут даже и не пахло.

Тем не менее Леся с интересом поглядывала по сторонам, а потом поинтересовалась:

– Тебе не кажется, что мы тут вообще самые стройные и симпатичные?

Но Кира ей не ответила. Она как-то странно напряглась.

– Смотри, там не Сергей по пляжу идет?

По берегу моря в шортах до колен брел сын Елены Николаевны. При этом он явно не просто так оказался в этом месте, потому что тянул шею и изо всех сил кого-то высматривал.

– Кого это он ищет? – заинтересовалась и Леся.

– Кого? Да нас с тобой!

– А откуда…

Но в этот момент Сергей увидел подруг, просиял счастливой улыбкой и поспешил к ним.

– О, черт! – всполошилась Кира. – Мы ведь совсем голые!

Загорать рядом с незнакомыми мужчинами голышом казалось подругам забавным развлечением. Но когда появился парень, с которым они познакомились, так сказать, еще одетыми, они внезапно ощутили страшное смущение. А вот Сергей ничего такого не ощутил. Добравшись до подруг, так и не успевших прикрыться, он мгновенно скинул с себя шорты и плюхнулся на песок.

– Привет! – как ни в чем ни бывало поприветствовал он их. – Чего это вас занесло сюда?

– Так…

Как объяснить человеку, что вы хотите перебить впечатлением от кучи голого народа впечатление от вчерашнего посещения пляжа и встречи с маньяком, насилующим его мать? Поэтому подруги молчали. Но Сергея не очень-то и интересовал ответ на его вопрос. Вместо этого он сказал:

– А ведь вы накаркали.

– О чем ты?

– У меня пару часов назад взяли кровь на анализ.

И Сергей показал на крохотную точку на сгибе локтя.

– Прямо целый шприц выкачали!

– И… и что за анализ?

– Врач говорил про какую-то совместимость с кровью матери. Вроде бы чего-то они хотят ей влить с моей кровью. Какое-то лекарство, чтобы она пришла в себя. Ох, не знаю… Хоть бы отец скорей прилетел, он лучше меня разбирается в таких вопросах.

Ой! Подруги от этих слов прямо похолодели. Всемогущий господин Тараскин возвращается! Он-то мигом смекнет, что анализ – полная лабуда. И тогда начнется следствие, полетят головы, и первой на очереди может оказаться голова Сосулькина. Приятеля надо было немедленно спасать, и Кира как можно более равнодушным тоном произнесла:

– Мне кажется, твоему отцу не надо ничего говорить про этот анализ.

– В смысле?

– Не надо волновать его лишний раз. Твой отец сильно любит маму?

– Конечно! Они целую кучу лет вместе!

– Вот видишь. А такой анализ, который сделали тебе и твоей маме, я точно знаю, врачи делают, когда дела совсем плохи.

Кира понятия не имела, так ли это. Но Сергей ей немедленно поверил. Он буквально позеленел и пролепетал:

– Вы что… хотите сказать, что мама умрет?

– Нет! Ее спасут… Но ситуация сложная. Так что твоего отца лучше лишний раз не волновать.

– Он и вправду последнее время сделался какой-то дерганый, – признался Сергей. – Все время чем-то недоволен, все время какие-то поздние совещания у него в кабинете. Маму он еще иногда посвящает в свои дела, а меня никогда!

По голосу Сережи было ясно, что такое положение дел его крайне расстраивает. И Кира решила, что капелька сочувствия парню точно не помешает.

– А почему так происходит? Отец тебе не доверяет?

– Отец всегда относился ко мне как-то странно.

– В смысле?

– Вроде бы я его родной сын, а он относился ко мне так, словно терпел меня все эти годы исключительно ради моей матери. Вот мама – та меня действительно любит. А отец… у нас с ним непростые отношения. И пожалуй, мне и впрямь лучше ничего ему не говорить. А то еще обвинит меня в том, что я допустил… допустил то, что случилось.

– Ну, не говори ерунду!

– Как ты мог воспрепятствовать?

– Ты же не мог следить за своей мамой!

– А отец скажет, что я не только мог это сделать, но даже должен был!

– Какой-то у тебя очень суровый отец, – искренне посочувствовала Кира парню.

– Да, он такой.

Сергей отвернулся в сторону, он явно хотел скрыть обуревавшие его чувства досады, горечи и страха за лежащую в больнице мать. А подруги невольно подумали, что, пожалуй, могут уже сейчас, не дожидаясь результатов анализа, поздравить себя с победой. Конечно, у многих отцов и сыновей бывают сложные отношения. Но учитывая все прочие факторы, можно смело утверждать, что господин Тараскин знал: он воспитывает чужого мальчика. И принять сироту, как родного, мужчина явно согласился лишь ради своей жены, которую сильно любил.

– Не могу поверить в то, что случилось с мамой, – вернулся Сергей к теме, которая волновала его больше всего. – Как думаете, она когда-нибудь будет прежней?

– Уверены, что все обойдется.

– И отец все не возвращается… – тоскливо произнес Сергей.

– А где он?

– Говорит, что застрял в Берне. У них там жуткий циклон, который грозит затянуться еще на сутки. Отец уже собирался взять машину или приехать на поезде, но этот путь отнимет у него слишком много времени. Он предпочитает ждать в аэропорту, пока погода улучшится.

– Ты что-то очень уж расстроен. Погода улучшится, отец прилетит.

– Я пока вас искал через спутник, заодно и погоду в Берне посмотрел. Ну, там облачно, конечно, но самолеты все равно летают!

Сначала до подруг дошла только первая половина фразы Сережи.

– Как это ты следил за нами через спутник? Разве такое возможно?

А потом они ахнули:

– Так твой отец давно мог бы прилететь, но не летит?

Сергей с горечью кивнул:

– О чем и речь! Мой замечательный папа, который так крепко любит мою маму, сидит себе в Швейцарии, и его не колышет, что тут у нас происходит!

Это было уже серьезно. И Кира спросила:

– И давно он так стал себя вести?

– В том-то и дело, что нет! Раньше он был совсем другой. Не могу сказать, что у нас были шоколадные отношения, я его и прежде раздражал, но хотя бы он на мать не срывался. А то в последнее время злой такой стал, все время думает о чем-то. На нас с матерью орет! Мама говорила, что у отца очень нервная работа, мы должны его понять. Но у него и прежде была точно такая же работа, однако сам он был совсем другим.

У подруг имелось несколько версий, почему настроение господина Тараскина так внезапно и резко пошло на спад. Во-первых, он мог прознать о том, что у его жены появился молодой и смазливый любовник, который охотно утешает Елену Николаевну во время долгих деловых поездок ее мужа. А во-вторых, господин Тараскин и сам мог изменить жене. А может, еще и влюбился в другую женщину. И присутствие рядом с ним женщины нелюбимой и ее приемного сына раздражает его вдвойне.

– Твой отец скоро прилетит, вот увидишь. Он не бросит вас с матерью одних в такой ситуации.

И чтобы отвлечь Сергея от его мрачных мыслей, Кира спросила:

– А что это за программа такая, с помощью которой ты нашел нас на этом пляже?

– А-а-а… – оживился Сергей. – Это я у отца свистнул.

– Как? Откуда?

– Из его ноута. Конечно, там все запаролено, но когда за дело берется профессионал…

– Ты сам?

– Ну, нет, не сам, конечно. Сам-то я в таких делах полный олух. Но вот Санек – мой приятель еще со школы – очень даже сечет в таких делах. Он предка комп и взломал. Мы там много разных интересных штучек скачали, покуда служба безопасности не прочухала, и нас назад не выдавили.

Но подруг интересовало другое:

– И ты теперь можешь точно определить место нахождения любого человека?

– Ну, не любого, а только того, кто находится в зоне действия спутника. Сигнал поступает от мобильного телефона. И к примеру, если вы находились бы под землей или в другом непроницаемом для сигнала спутника месте, к примеру, в бетонном бункере, то ничего бы у меня не вышло. Но раз вы устроились на пляже, то я вас нашел. Как же я ржал, когда увидел, где вы расположились!

– А нам вот не до смеха было, когда мы тебя увидели.

– Чего так? Не понравился я вам? – задорно поинтересовался у девушек Сергей. – Знаете, по-моему, вам глупо привередничать. Из тех ребят, которых я видел по дороге к вам, я смело скажу – я лучший!

С этим было невозможно спорить. Да и зачем? Рост у Сергея был высокий, фигура соразмерно накачанная. Не слишком, но рельеф мышц под кожей читался. И лицо у парня тоже было симпатичным – широко расставленные синие глаза, темные волосы, открытая улыбка. Черт, да это же приметы пропавшей без вести Насти! И подруг осенило.

– Слушай, Сережа, а давай мы тебя познакомим с одним человеком?

– С каким?

– Не важно. Ты согласен?

– Ну… вообще-то я к вам по другому вопросу ехал, – смутился Сергей.

– По какому?

– Хотел, чтобы вы со мной походили поблизости от того места, где маньяк напал на маму.

– Зачем? – удивились подруги.

– Вдруг он где-то неподалеку живет, и вы его увидите.

– Но мы не запомнили его лица. Совсем не видели его.

– Это вам сейчас так кажется, – упрямо возразил Сергей. – А если вы этого гада увидите, то можете насторожиться. Вдруг что-то покажется вам в нем знакомым? К примеру, как он двигается, дышит. Вы мне об этом скажете, а я уж придумаю, как действовать дальше. Может, нам и повезет. Вы столкнетесь с маньяком нос к носу, узнаете его, и мы его поймаем.

Подруги понимающе молчали. Для Сергея, как и для многих других людей, ожидание было хуже всего. Помочь матери, просто сидя у ее постели, он не мог. И вот придумал такой способ, который позволял ему немного отвлечься, и в то же время создавал иллюзию помощи ей.

И доброта подруг вновь подтолкнула их к очередному подвигу.

– Ладно, мы тебе поможем. Тем более что это твое предложение отлично сочетается с тем, что задумали мы. Тот человек, с которым мы хотим тебя познакомить, живет недалеко от места происшествия.

С кем подруги хотели познакомить Сергея? Разумеется, они хотели показать парня тетушке Алефтине. Она единственная из всех здравствующих ныне видела сына Насти. И хотя путь от пухленького младенца до рослого молодого мужчины был очень велик, как знать, а вдруг тетушка Алефтина что-нибудь да и углядит в Сергее такого, что позволит ей с точностью утверждать: перед ней сын ее давно исчезнувшей подруги Насти?

Как видите, не один Сергей умел мечтать. Подругам фантазии и оптимизма тоже было не занимать.

Но если даже тетушка Алефтина и не узнала бы Сергея, подруги все равно хотели понаблюдать за тем, как будет вести себя сам Сергей возле бывшего Настиного дома. Если уж первый владелец отбросил тапки в колонии, его жена пропала, а у двух других прежних владельцев дома имелось стопроцентное алиби на весь последний месяц, надо было искать других «кладоискателей». И в сложившейся ситуации Сережа был ничем не хуже кого-то еще.

Во-первых, потому что он жил рядом со злополучным домом тут же в Сочи, а не где-нибудь в Сибири или Мурманске, как предыдущие владельцы. А во-вторых, Сергей был непосредственно под рукой у подруг, и к тому же, будучи заинтересован в их помощи, он и слушался их беспрекословно.

Однако вначале план подруг потерпел фиаско. Оказавшись между домами тетушки Алефтины и домом Насти, Сергей не занервничал, он держался совершенно невозмутимо.

– Что это за дом? – только и спросил он, окинув взглядом дом тетушки Алефтины, а заодно и соседский дяди-Пашин. – Зачем мы сюда пришли?

Зато тетушка Алефтина, когда увидела, кто к ней пришел, сдавленно ахнула.

– Что с вами? – вскинул на нее удивленный взгляд Сергей. – Вам нехорошо?

– Да так, – пробормотала несчастная женщина, цепляясь за перила. – Показалось…

Она уковыляла в дом, а Сергей удивленно посмотрел теперь уже на подруг.

– Что это с бабкой? Она словно привидение увидела.

– С внуком она тебя спутала, – едва сдерживая рвущуюся наружу радость, произнесла Кира. – Внук у нее твоих лет, тетушка Алефтина его обожает. Вот и померещилось ей, что это он приехал.

– А, понятно, – вмиг утратил интерес к старухе Сергей. – А зачем мы тут вообще? Вы же обещали мне, что походите по улицам, поможете маньяка отыскать.

– Погоди, нам надо посмотреть, все ли у тетушки Алефтины в порядке.

– Ну, вы идите, а я вас тут во дворе подожду. Все-таки она женщина, мало ли в каком она сейчас виде.

И удобно устроившись в теньке, Сергей воткнул в уши наушники и, уже закрывая глаза, все-таки произнес:

– Зовите, если что.

Подруги поднялись по ступеням в дом к тетушке Алефтине, которую и застали в страшном смятении.

– Вы кого ко мне привели?

– А как вы сами думаете? Вам этот юноша кого-то напомнил?

– Это что… он? Настин сынок?

– А вы его узнали?

– Как же не узнать? Конечно, узнала!

– Похож на Настю?

– Не то слово! Прямо ее копия! И надо же такому случиться, чтобы сын так на мать был бы похож. Говорят, такие дети самые счастливые.

– По Сереже не скажешь. Осиротел, да и вообще…

Но тут же подруги осеклись. А с другой стороны, почему это Сереже не повезло? Много ли вы знаете детей, которые родились в семье государственного чиновника или олигарха? Мало. А таких сирот, которые бы попали благодаря усыновлению в семью такого папочки? То-то и оно, еще меньше. По пальцам, пожалуй, таких деток можно пересчитать. Вот и получается, что Сергею – сыну нищей матери и ненадежного папаши сказочно повезло. И хотя его вырастили чужие люди, они были неизменно добры к нему. И наверное, по-своему были к парню очень привязаны.

– О том, что Сергей как сыр в масле катается можно и не говорить. Все у него есть, всего у него полно. А что отец им недоволен, так и родные отцы своими отпрысками редко бывают довольны.

– Да, Сергею повезло. Он везунчик.

А тетушка Алефтина продолжала колыхаться:

– Где же вы парня-то нашли? Как такое случилось?

Но подругам было некогда сейчас удовлетворять ее любопытство во всех деталях. Главное для себя они уже выяснили. Если бы Сергей появился возле дома дяди Паши, то тетушка Алефтина обязательно бы его высмотрела и узнала. И уж о такой встрече она бы нипочем не забыла.

Кто-то, может, скажет, что «копатели» шуровали в доме дяди Паши исключительно по ночам, да еще переодевшись в привидений? Но им, посторонним людям, такую операцию нипочем было бы не провернуть без предварительной дневной подготовки.

Те, кто копался в доме дяди Паши по ночам, днем должны были находиться поблизости, чтобы следить за ситуацией и заметить, если дядя Паша начнет проявлять активное недовольство. К примеру, возьмет, да и обнесет участок колючей проволокой. Ток по забору пустит. Или капканов на волков по всему участку расставит. А возможно, так и в полицию заявит. О таких сюрпризах лучше знать заранее, чтобы потом не плакать.

Так что если бы по ночам в доме дяди Паши копался Сергей или его сообщники, то днем парень обязательно хоть разок, да засветился бы возле него. А его не было. Что из этого всего следовало, подруги понять пока что не могли. И поэтому, оставив тетушку Алефтину приходить в себя, пошли с Сергеем патрулировать улицы городка.

– А к вам мы еще вернемся.

– Ужинать, ужинать гостя дорогого приводите, – крикнула им вслед старуха. – Знает ли он правду?

– Нет. Пока нет.

– Ну, так и я буду язык за зубами держать.

До ужина было еще много времени. Но Сергей был настроен решительно. И подруги в его обществе старательно отмеряли километр за километром, нарезая все более и более широкие круги по окрестностям. Несколько раз они все втроем отдыхали на скамейках в скверах или в маленьких кафе или заходили в бар, чтобы выпить холодной водички. Но время шло, и глаза у подруг стали красными и воспаленными от напряженного высматривания того, кого они совершенно не запомнили. Пора было заканчивать патрулирование улиц.

– Может быть, хватит? – робко предложила Леся, когда солнце стало клониться к горизонту, а сами они вновь оказались возле дома тетушки Алефтины, куда вот уже второй час подряд осторожно подводили Сергея, о чем парень, естественно, даже не подозревал.

– Да. Надо передохнуть.

– И перекусить!

– Поужинать!

Сергей огляделся по сторонам.

– Где же мы будем ужинать?

– У тетушки Алефтины, – тут же откликнулась Кира.

– Она нас как раз звала сегодня к себе!

Сергею было явно все равно, где ужинать. Он тоже устал, болтаясь по улицам без всякого толку. Но домой парень не торопился. Никто его там не ждал. И Сергей охотно согласился на предложение подруг.

– Пойдемте, если вы уверены, что нам там будут рады.

– Очень рады! Вот увидишь!

На сей раз Сергей поднялся в дом, а там его уже ждала радушная встреча с тетушкой Алефтиной, которая буквально повисла на шее у парня.

– Милый ты мой! – причитала она. – Вот уж не думала, что доведется свидеться! Вот радость-то какая! А как уж на матушку свою похож, просто вылитая она!

– Вы знакомы с моей мамой? – удивился Сергей. – А все вокруг говорят, что если я и похож, то скорей на своего отца.

Тетушка Алефтина прикусила язык. Опять он ее едва не подвел, и она чуть было не проболталась о том, о чем ее просили молчать. И кинув на подруг виноватый взгляд, старуха пробормотала:

– Пойду, принесу горячее. А вы пока садитесь, садитесь, гости дорогие. Закусывайте.

Под горячее, тушеную домашнюю свинину с пряностями и свежими овощами, разумеется, было поднято из погреба красное вино. Мясо буквально таяло во рту. Вино было ароматным и пилось очень легко. Тетушка Алефтина опрокинула в себя уже два стакана. И подруги были уверены, если оставить старушку наедине с гостем, она тут же проболтается Сергею о том, что пока что надлежало скрывать.

Поэтому попив и поев, подруги побыстрей увели парня с собой. На улице уже совсем стемнело, и можно было ожидать, что маньяк тоже выберется из своей норы. Патрулируя пляж и прибрежную зону вместе с Сергеем, девушки наткнулись на других своих знакомых. Это был один из сыновей дяди Паши, прогуливавшийся вместе со всем своим семейством – женой и двумя детишками.

– Мы все в шоке, не понимаем, почему отец так поступил. Тимофей так переживает, что вообще слег. Из своей комнаты не выходит, есть отказывается.

– Бедный. Он так сильно любит отца?

– Они очень близки. Мы с братьями все женились, разъехались в разные стороны, а Тимофей так и остался с нашими родителями. Конечно, они выделяли его. Да и он сам ближе отцу с матерью, чем остальные дети.

– Не переживай. Мы уверены, твоего отца скоро отпустят.

– Вряд ли, – хмуро покачал головой мужчина. – Ведь он написал признательные показания. В толк не могу взять, зачем он это сделал!

Подруги тоже не понимали. Верить в то, что дядя Паша – убийца, им не хотелось.

Весь следующий день прошел в ожидании. Девушки вместе с Сергеем снова патрулировали улицы. Но особой надежды на успех у них не было. Как можно узнать человека, внешность которого ты не помнишь? Однако Сергею подруги об этом не говорили. Парень и так выглядел чрезвычайно мрачным, отец до сих пор не прилетел, а мать не очнулась.

Но ближе к вечеру ситуация начала меняться в лучшую сторону. Сергею позвонили из больницы с хорошими новостями.

– Мама пришла в себя! Я могу войти к ней на несколько минут! Хотите поехать со мной?

Разумеется, подруги этого очень хотели. В больнице они столкнулись с Сосулькиным, который как раз выходил из палаты больной.

– Она еще слишком слаба, – предупредил он визитеров.

– А что говорит?

– Говорит, что лица напавшего на нее мужчины не запомнила. Он подошел сзади, когда она проходила мимо прибрежной полосы. Рядом не было никаких посторонних, очень уединенное место. Мужчина схватил ее за волосы, затащил в кусты, оглушил, дальше она ничего не помнит.

– Значит, на ее показания рассчитывать нечего?

– В плане опознания преступника, нет. Но зато…

И Сосулькин выжидающе замолчал, глядя на Сергея, который стоял рядом с подругами и слушал в оба уха.

– Я должен идти к маме! – спохватился парень, верно истолковав взгляд следователя.

Он скрылся в палате, куда следом за ним поспешила хорошенькая докторша. Сергея в больнице прекрасно знали. И также знали, кто его отец. Поэтому и отношение к Елене Николаевне у врачей было соответствующим – весьма почтительным.

– Долго парня у матери в палате не оставят. Женщина и впрямь еще очень слаба. Я даже не стал разговаривать с ней сегодня по поводу усыновленного мальчика.

– Значит… ответ экспертизы подтвердил наши подозрения? Так быстро?

– Деньги иной раз способны творить чудеса. Результаты анализа уже готовы. Сомнений у врачей нет, эта женщина и этот молодой человек не могут состоять в кровном родстве, пусть даже и в самом отдаленном.

Ура! Подруги радостно переглянулись. Значит, Елена Николаевна усыновила Сергея. И учитывая потрясающее сходство парня с пропавшей Настей, которое уже подтвердила тетушка Алефтина, можно предположить, что Сергей и есть тот самый младенец, которого двадцать лет назад Настя оставила в городской больнице.

– И что нам это дает?

– Надо искать мать мальчика. Она жила в том доме, где нашли тело убитой девушки. Возможно, она даже знает, откуда оно там взялось.

– Тело появилось в саду под грушей уже после исчезновения Насти.

– Но кто знает, вдруг Настя еще не раз наведывалась в свой собственный дом? Ведь если она осталась в Сочи или даже в самом Адлере и живет где-то поблизости, она могла приходить по каким-то причинам в свой бывший дом много раз. Хозяева, купив дом, долгое время приезжали туда только на летние месяцы. А ранней весной, зимой и поздней осенью он стоял бесхозный. Туда мог прийти любой.

– Это было сопряжено с определенным риском. Соседи могли увидеть.

– Я так понимаю, из ближайших соседей там имеется только старая тетушка Алефтина.

– Да.

– А она, как я опять же понимаю, была беззаветно предана Насте?

– Ну… в общем-то, да.

– Вот и получается, что одна могла приходить, а другая могла ее покрывать.

И все равно подруги не понимали, если даже Настя и приходила в свой бывший дом, и это она подложила тело под грушу, зачем дяде Паше брать на себя вину чужой тетки? Или у него с этой Настей тоже что-то было? Версия была совсем уж безумной, но лучше подруги пока что придумать не могли. Тем более что и времени у них на это не имелось. Из палаты, где лежала Елена Николаевна, вышел Сергей.

– Мама сказала, что у нее слишком мало сил. Она хочет остаться одна.

Все понимающе покивали головами. Но подруги не сомневались, завтра первым посетителем у Елены Николаевны будет отнюдь не ее сын. Этим посетителем станет следователь Сосулькин. Он потребует от Елены Николаевны правды об ее сыне, приемном, как теперь выяснилось. Через Елену Николаевну следователь хотел добраться до родной матери юноши.

Сосулькина явно зацепило за живое желание мага найти своего сына. И сделать это было тем проще, что сам маг был в пределах досягаемости. Да и образцы крови Сергея у подкупленного следователем эксперта уже имелись.

Глава 12

Все следующее утро подруги с нетерпением ждали звонка следователя, а его все не было. Девушки пытались и сами ему дозвониться, но все без толку. В конце концов, обозлившись, они послали ему эсэмэску: «Сосулькин, гад такой, возьми трубку!»

После этого прошел еще час, и Сосулькин все-таки перезвонил.

– Я разговаривал с Еленой Николаевной, – оправдывался он. – Поэтому и не отвечал на ваши звонки.

– И что ты узнал?

– Под давлением обстоятельств она признала факт усыновления. Как мы и думали, ее муж и она взяли мальчика из дома малютки. Сережа был тогда еще слишком маленьким, чтобы что-то помнить. Муж Елены Николаевны позаботился о том, чтобы все документы, связанные с усыновлением, были уничтожены. И она искренне недоумевала, откуда мы узнали ее тайну.

– Но она сказала тебе, где нам искать настоящую мать мальчика?

– Нет. По ее словам, Настя исчезла, уйдя вечером из больницы за документами и назад просто не вернувшись.

Ситуация была тупиковой. В руках у сыщиков имелось множество ниточек, но как связать из них узор, они не понимали.

– Сергей уже знает?

– Елена Николаевна пообещала, что сама расскажет сыну правду.

Что же, спасибо и на этом. По крайней мере сегодня подругам не придется таскаться вместе с Сергеем. У парня будут другие проблемы.

– Послушай, а что известно про Александра, который занимался продажей дома, где жила Настя? – внезапно обратилась Кира к Сосулькину. – Он тоже погиб в тюрьме?

– Нет. Отбывать срок в колонии пришлось одному Михаилу Бабкину. Ну, и нескольким его сообщникам.

– А за какие грехи они туда угодили?

– Они состояли в одной бандитской группировке, занимались грабежом и вымогательством, владели огнестрельным и холодным оружием, в общем, были вооружены и очень опасны. Александр в их преступном бандформировании выполнял роль казначея. Он имел доверенности, которые давали ему право распоряжаться имуществом своих друзей. И в экстренной ситуации по согласованию с ними начал распродавать недвижимость, чтобы сократить друзьям сроки и облегчить их пребывание на зоне.

– Но Бабкину это не помогло?

– Как я вам уже говорил, он был убит.

– Как именно это произошло?

– Бабкин погиб в драке с сокамерником. Имеется множество свидетелей того, что Бабкин, обладающий дерзким и агрессивным нравом, первым напал на сокамерника. Но тот оказался тоже малый не промах, всадил перо в сердце бандиту.

– Бабкин точно умер?

– Точней не бывает. По факсу мне прислали его дело. Там есть фотографии, сделанные уже после смерти. Имеется также подробный отчет патологоанатома. И есть информация о захоронении Бабкина. Его тело получил все тот же Александр, которым вы интересовались.

– А как можно найти этого человека сейчас?

– Зачем он вам нужен?

– Он занимался продажей дома. Он знал Бабкина и знал Настю. Знал, что она живет в этом доме и другой крыши у нее над головой нет. Он не мог не поинтересоваться, где же Настя. А если не поинтересовался, значит, у него были на то свои причины.

– Что же, я могу вам устроить телефонный звонок. Правда, на это потребуется время. Александр сейчас находится в следственном изоляторе.

– Его все-таки схватили!

– И ему грозит приличный срок. Но сидит он в ожидании суда уже почти полгода, и я думаю, ему это порядком наскучило. Так что, если мне удастся по своим каналам договориться и задать ему несколько вопросов, он на них ответит.

В сложившейся ситуации подруги цеплялись за соломинку. Но у следователя были и другие новости для них.

– Сегодня пришел отчет экспертов. Учитывая высокое положение, которое занимает муж потерпевшей в нашем городе, эксперты работали внеурочно. Они установили со стопроцентной точностью, что напавший на Елену Николаевну мужчина уже совершал несколькими годами ранее нечто подобное в нашем городе.

– Да что ты? Он уже нападал на женщин? И когда это было?

– Первый эпизод зарегистрирован около десяти лет назад. Потом раз или два в год появлялись новые жертвы. Находили их не сразу. В отличие от «сочинского» маньяка, маньяк-подражатель предпочитал прятать своих жертв. Либо зарывал их в землю, либо сбрасывал в море. Так что точное число его жертв нам не известно. Года три он держал нас всех в напряжении. Потом возник длительный перерыв. И вот снова…

– Значит, на Елену Николаевну напал не какой-то там случайный насильник? Это был подражатель «сочинскому» маньяку?

– Да. Результаты генетической экспертизы не оставляют в этом никаких сомнений.

– И у прежних жертв тоже были отрезаны волосы и на их телах оставлены любовные записки?

– Да.

– Но если этот маньяк не наш дядя Паша, отпустите тогда беднягу! – возмутилась Кира.

– Дядя Паша не мог напасть на Елену Николаевну, он был в тюрьме! – поддержала ее и Леся.

– Если бы все было так просто, – вздохнул Сосулькин. – Я тоже не верю, что ваш знакомый убийца. Но как быть с его признательными показаниями? Они подписаны им лично, заверены мной и подшиты к делу. Просто так изъять их я не имею права. А значит, не имею права и отпустить мужчину из-под стражи.

– А можно хотя бы получить список жертв маньяка?

– Зачем вам это?

– Ну, побеседуем с их родными и близкими. Возможно, тогда что-нибудь прояснится.

– Хотите побеседовать с родными жертв? – кинул на подруг внимательный взгляд Сосулькин. – Я могу предоставить вам такую возможность. Как раз сейчас я еду к родителям девушки, чье тело было найдено в яме под грушей.

– Вы установили наконец ее личность?

– Сделать это помогла зубная карта. Девушка местная. Лечилась у здешнего стоматолога. К сожалению, этот врач в последнее время начал злоупотреблять крепкими спиртными напитками, поэтому медицинские карты у него в беспорядке. Не сразу удалось, найти нужную. Но в конце концов нам это удалось и личность убитой мы идентифицировали. Ну что? Поедете со мной к ее родителям?

Подруги молча кивнули. Они были полны решимости разобраться в этом деле. И если для этого потребуется ехать к родителям убитой девушки, разговаривать с ними, что же, они готовы. Но по мере того как машина следователя, кстати, весьма неплохая и явно недешевая, подбиралась все ближе и ближе к дому убитой девушки, решимость подруг таяла с каждой минутой.

Они представляли себе глаза и лица родителей неизвестной им девушки, убитой и похороненной много лет назад в яме под грушей в чужом саду, и понимали, что такое испытание им не под силу. Но действительность оказалась еще хуже, чем ожидали подруги. Следователь остановил свою машину возле дома, который были подругам хорошо знаком.

– Выходите. Приехали.

– Что? Здесь?

– А чем вам тут не нравится?

Подруги недоуменно смотрели в окно и не шевелились. Сосулькин остановил своего породистого «скакуна» возле здания, в подвальчике которого располагалось кафе дяди Вано.

– Зачем мы сюда приехали? – спросила Кира, еще не до конца веря в то, какую злую шутку сыграла с ними судьба.

– Как зачем? Тут живут родители погибшей девушки.

– Где?

– Вот в этом доме. Да что с вами такое? Вы обе словно окаменели!

Господи, это же был дом дяди Вано и его семьи! Его кафе и его дом. Он ведь сам говорил подругам, что очень удобно жить там, где работаешь. Кафе имело с домом даже одну общую кухню.

– Этого не может быть, – прошептала Кира. – Это просто какое-то дурацкое недоразумение.

– А в чем дело? – удивился следователь. – Вам знакомы люди, которые тут живут?

– Да!

– Вот как?

Следователь заинтересованно посмотрел на подруг, и Кира выпалила:

– Тут живет лучший друг дяди Паши! Хозяин кафе – дядя Вано. Его дочь – Лана пропала как раз десять лет назад. Поверить не могу, что это ее тело было найдено в саду у дяди Паши!

Сосулькин на мгновение замер.

– Ну, что же, по крайней мере теперь понятно, почему ваш дядя Паша предпочел спрятаться в тюрьме. Лично я на его месте поступил бы точно так же. Лучше сидеть за решеткой, чем смотреть в глаза другу, чью дочь ты убил, а труп закопал у себя в саду.

Подруги были настолько потрясены ужасным совпадением, что даже не смогли ничего ему возразить. Они не помнили, как вошли следом за Сосулькиным в дом дяди Вано, как сели за стол. Они даже рта не могли открыть. Следователь сам рассказывал потрясенным родителям Ланы правду об их дочери.

И все же Вано, выслушав рассказ, покачал головой:

– Не верю. Павел – мой друг. Он не мог так поступить с моей девочкой.

Следователь развел руками.

– Тело вашей дочери найдено зарытым в саду подозреваемого. У меня в деле лежит признание в содеянном. О чем еще говорить?

– Не знаю… не могу поверить. Это ошибка.

– Ваша дочь не была знакома с подозреваемым? Извините, но я вам не верю.

– Моя дочь часто бывала в доме у Павла. Она дружила с его мальчиками, особенно с Тимофеем.

Вот как, они дружили? Погибшая Лана и Тимофей? Хотя чему удивляться? Ведь если семья дяди Паши – он сам, тетя Маруся и Тимофей и не так давно живут в Адлере круглый год, то на лето они приезжали сюда издавна. Останавливались сначала у тети Кати или у дяди Вано, а после уже в своем собственном злополучном доме.

– Знаете, мы даже думали, что наши дети поженятся, – между тем продолжал дядя Вано. – Лана и Тимофей так хорошо ладили друг с другом. И после того, как моя дочь исчезла… после того, как ее не стало, Тимофей даже слег от горя. Он был в таком отчаянии, что не мог ни пить, ни есть, не выходил из своей комнаты. Тогда-то я и понял, как сильно он был привязан к моей дочери. Видимо, он любил ее и любит до сих пор, раз так и не женился, сколько Павел его ни сватал.

Но подруги поняли еще кое-что. Если Тимофей так горевал по своей возлюбленной, возможно, он знал еще и другую вещь? Знал, кто именно эту возлюбленную у него отнял?

И Кира первой произнесла страшные слова:

– Если Тимофей признается, что видел, как его отец убивает девушку или закапывает в землю ее тело, то тут уж все сомнения исчезнут.

Однако вышедший к следователю и подругам Тимофей мало напоминал того щекастого молодца с румянцем по всей физиономии – добродушного и веселого. Теперь это был угрюмый малый, который, казалось, не вполне понимал обращенную к нему речь. Грянувший над семьей дяди Паши гром тяжелей всего поразил именно Тимофея. От него прежнего осталась лишь тень.

– Отец не мог такого сделать. Он не должен был так поступать.

– Ты видел, как твой отец убивает вашу знакомую?

– Нет! – Тимофей закрыл руками лицо. – Не хочу об этом говорить! Этого не было!

– Твой отец совершил тяжкое преступление.

Тимофей молчал. И молчал он очень долго. Следователь даже начал терять терпение.

– Я ничего не видел, – произнес Тимофей наконец. – Вот только…

– Что?

– Возможно, труп подбросили те люди, которые рылись у нас в саду.

– Кто? Какие люди?

– Ну эти… привидения.

Все трое – подруги и следователь во все глаза уставились на парня. Выходит, Тимофей догадывался, что у них в саду орудует вовсе не призрак, а вполне реальные люди, умеющие обращаться с лопатами и мотыгами?

– Мы все знали, что дело нечисто. А уж когда они раскопали могилу, а мама в нее едва не свалилась, тут уж мы все поняли, что привидения так себя вести не могут.

– Почему же не сообщили о посторонних на своем участке сразу же в полицию?

– Не знаю. Сначала папа говорил, что мы своими силами разберемся. А потом… потом все так закрутилось… не знаю. – И помолчав, Тимофей неожиданно добавил: – А ведь я за ними следил.

– Что? За кем ты следил?

– Ну, за ними… за призраками этими.

– Как следил?

– Обыкновенно, – пожал плечами Тимофей. – Куда они, туда и я. В первый раз они от меня на машине удрали, но на следующую ночь, когда они снова к нам домой явились, я уже был готов. Взял у отца машину и на ней проследил, откуда эти мерзавцы к нам шастают. Хотел отцу сказать, да тому все недосуг было. А потом отца вообще арестовали.

И снова впав в задумчивость на добрых десять минут, Тимофей затем так же неожиданно очнулся и произнес:

– А хотите, я вам сам этот дом покажу?

– Дом?

– Ну да. Откуда эти призраки к нам приезжали.

– Это далеко?

– Нет, километрах в двадцати отсюда в сторону Хосты. За полчаса точно доедем.

Подруги тут же согласились. Да и следователь недолго колебался. Ему было тоже интересно узнать, что же удалось выяснить Тимофею. Кого же он выследил и что это вообще были за люди, повадившиеся являться с лопатами на участок к дяде Паше?

Дом, к которому привез Тимофей своих знакомых, стоял в ряду таких же типовых пятиэтажек – скромных, но вполне еще пригодных для жизни панельных домиков. Люди тут жили простые и непритязательные. По всем балконам сушилось белье, начиная от громадных цветастых простыней и заканчивая вереницей нижнего белья от самых маленьких детских трусишек с гномиками до взрослых кружевных парашютов матерей семейств.

До моря тут было километра два, и местность мало напоминала цветущий сад, хотя деревьев было много и тут. Высокая плодоносящая шелковица росла прямо посредине двора, доставляя взрослым тень, а мелкотне дармовое лакомство.

– В доме почти сотня квартир. В какую же надо нам?

– Они зашли в крайний подъезд, – и Тимофей указал на дальний подъезд.

Но и тут было целых двадцать квартир.

– Свет загорелся на пятом, – предупредил всех Тимофей. – Сначала, когда эти двое вошли в подъезд, во всех окнах было темно, а потом на пятом этаже загорелся свет.

Значит, поле деятельности сузилось всего до четырех квартир. Куда лучше, чем сто в самом начале. На пятом этаже было грязно, душно и вонюче, впрочем, как и на четырех предыдущих. Разнообразные запахи готовящейся еды, стирающегося белья, кошек и собак просачивались сквозь замочные скважины, щели и поры, смешивались между собой и превращались в невообразимый аромат, от которого волосы на голове вставали дыбом.

– Как бы нам не задохнуться.

Кира по очереди нажала на кнопки звонков всех четырех квартир на этаже и принялась ждать. Чего именно? Она и сама этого точно не знала.

– А что ты скажешь, когда тебе откроют?

Кира как раз собралась ответить, но в этот момент дверь одной из квартир открылась, и приветливый женский голос произнес:

– Ну, все, Зоечка, к тебе тут гости пришли. А я побегу, у меня Славик должен вот-вот из рейса вернуться. Пойду его кормить, любить и ублажать.

И с этими словами дверь одной из квартир открылась, а высокая темноволосая женщина развернулась на пороге и нос к носу столкнулась с девушками.

– Ой!

– Ах!

– Извините!

Незнакомка постаралась протиснуться мимо подруг, но Кира не уступила ей дороги.

– Настя?! – шагнула она к ней. – Леся, смотри, это ведь Настя!

– Точно! – обрадовалась Леся. – Это ведь вы, Настя! А мы вас искали!

Темноволосая страшно смутилась.

– Нет, нет, – поспешно отступила она. – Меня зовут Галей. Какая еще Настя? Не знаю я никакой Насти!

Но по ее беспокойно бегающим глазам было понятно, что по крайней мере само имя ей знакомо. Без всяких сомнений, это была Настя с фотографий тетушки Алефтины. Только постаревшая на двадцать лет. И еще одно поняли подруги насчет Насти. Если она знает, кто она такая, но отрицает, значит, ей есть чего бояться и что скрывать.

– А вы кто такие? – вылезла позади Насти маленькая приземистая крутышка, та самая Зоя, с которой Настя прощалась, да так и не распрощалась на пороге. – А ну-ка, отвалите от Галки!

В том, что темноволосая Галя – это именно двадцать лет назад пропавшая Настя, у подруг не было никаких сомнений. Во-первых, потрясающее сходство с фотографией пропавшей женщины. За два десятка лет Настя не очень сильно изменилась, что, бесспорно, говорило о счастливой жизни без особых проблем и трудностей. А во-вторых, женщина очень смутилась, услышав имя Настя. А чего бы ей было смущаться, если вдуматься?

– Что тут происходит? Вы кто? – наседала на подруг и Сосулькина с Тимофеем крутобедрая Зоя. – Убирайтесь! Сейчас полицию вызову!

– Никого, уважаемая гражданка, вам вызывать не надо. Полиция уже прибыла к вам. Потрудитесь предъявить балахоны, в которых ваши мужчины изображали призраков и пугали вот его родных до потери сознания!

Зоя сдавленно ахнула и побледнела. Она явно знала, о чем идет речь. В отличие от той же Насти, которая смотрела на следователя широко раскрытыми глазами, в которых на сей раз читалось искреннее изумление без всякой примеси смущения.

– О чем вы говорите?

– А вас, гражданка, если вы не проживаете в этой квартире, мы попросим удалиться.

Кира протестующе зашипела и потихоньку показала Сосулькину фотографию Насти, которую им одолжила добрая тетушка Алефтина.

– Та-а-ак! – протянул Сосулькин, начиная понимать, что к чему. – Дело-то принимает и вовсе интересный оборот. Вас, гражданка, мы тоже попросим остаться!

– Проваливайте! – возмущалась Зоя. – Какое вы имеете право? Это частная собственность. Предъявите санкцию прокурора на обыск!

Какая там санкция. Воспользовавшись отсутствием мужского населения квартиры, Сосулькин вместе с могучим Тимофеем буквально втиснули в квартиру опешивших женщин и вошли туда сами.

– Будем разбираться по-хорошему или начнем составлять бумаги? – угрожающе протянул Сосулькин. – Вы, я так понимаю, являетесь соучастницей преступников, по ночам орудовавших в чужом саду? Учтите, нам все известно!

Рыженькая Зоя убрала прядь с вспотевшего лобика и неожиданно начала каяться. Для начала она жалобно простонала:

– Гражданин начальник, я им говорила! Честное слово, я их отговаривала!

– Это хорошо.

– Но эти двое словно с цепи сорвались. Скажите, а им ничего не будет?

– Если правду сейчас расскажете, то не будет.

– Расскажу! – обрадовалась Зоя. – Все расскажу! Ведь как все получилось-то? У Галкиного… То есть у Настиного бывшего мужа сокровища запрятаны в доме где-то были. Как двадцать лет назад запрятал этот гад, так и лежат! Огромные деньги в доме до сих пор хранятся, так я решила, надо их забрать, потому что они по всей справедливости Насте принадлежат! Она сама-то никогда их назад себе не потребует, такая рохля. А Славке эти деньги пригодятся. И если честно, то моим Витьке с Васькой тоже деньги не помешают! Ну, сами посудите, разве справедливо, что муж у Насти и квартиру отобрал, и здоровья с памятью ее лишил, а ему за это ничего не было!

Из всей этой скомканной речи подруги мало, что поняли. Но зато Сосулькин чрезвычайно оживился. В словах Зои он услышал искреннее желание покаяться и объясниться. А это ему в настоящий момент было нужней всего. Он деловито расположился за столом, достал откуда-то лист бумаги и ручку и предупредил:

– Записывать буду лишь самое важное.

– Ой, ничего не пишите! Я вам так сначала все расскажу, и вы поймете, что мужики не виноваты ни в чем! А уж Настя со Славкой те и вовсе ни сном ни духом. Они бы никогда не согласились! Славка хоть моему Ваське и родной брат, но он такой недотепа! Да и Настя от него недалеко ушла! Вот уж верно, два сапога пара! Живут – хлеб жуют, а больше ничего им на свете и не надо!

И голосистая Зоя, воспользовавшись замешательством остальных, принялась бойко излагать те события, в которых участвовали ее муж с сыном и которые привели полицию на их порог.

– У Насти со Славой первая встреча получилась романтичнее не придумаешь. Настя дорогу перебегала в неположенном месте, а Слава ее в темноте не заметил, да и наехал. Что там было… Славка со страху чуть не спятил. Шутка ли, живого человека задавил. А потом он Настю как разглядел, так и полюбил на всю жизнь. Тем более что она очень быстро пришла в себя и в больницу ехать не захотела. Ударилась она головой, крови было немного, но в то же время память у нее начисто отшибло.

Понятное дело, сбивший пешехода водитель – это всегда подозрительно. Славе страшно не хотелось никаких судебных разборок. Поэтому он на свой страх и риск решил не обращаться к врачам и отвез вроде бы не протестующую молодую женщину вместо больницы к себе домой. Почему он так поступил? Отчасти из страха влипнуть в историю, а отчасти, потому что Настя сильно пришлась ему по сердцу.

Слава привез свою прекрасную жертву к себе домой, в квартиру, оставшуюся ему от родителей. Там было всего две комнатки, но когда ранним утром Настя проснулась, она обвела вокруг себя глазами и неожиданно радостно воскликнула:

– Господи, наконец-то я вернулась домой!

И заметив удивленный взгляд Славы, объяснила:

– Ничего не помню, но у меня такое ощущение, будто я дома!

Тогда Слава, не страдающий излишней скромностью, решил, что это его персона произвела на Настю такое действие. Но потом, спустя почти два десятка лет, когда Слава наконец-то озаботился поиском Настиных корней, он узнал, что жила она в городе Свердловске прежде со своей мамой в точно такой же «хрущевке». Отсюда и ощущение того, что Настя попала не куда-нибудь, а к себе домой.

Но о том, как Слава разыскал Настины корни, рассказ был еще впереди. Пока что дело у молодых только завертелось.

– Славка в Настю втюрился так, что вам и не передать. Трясся над ней с утра до ночи, куда там докторам! Но и Настя ему взаимностью отвечала. Не прошло и месяца, как они заявление в ЗАГС подали, да и поженились.

– Погоди, – оторопела Кира. – Как это заявление?

– Обыкновенно!

– Разве у Насти с собой документы были?

– Не было у нее никаких документов. Да кому они нужны?

– Нет, но без документов тоже нельзя.

– Ну, да у нас в поселке Славку всякая собака знает. И замужем я тогда уже была за его братом. А у меня тогда маманька в паспортном столе работала. Там мы Насте по-родственному новые документы и сварганили. Мама сказала, что это Галка – дочка ее троюродной сестры из Сызрани. Дескать, девочку из родной квартиры «черные» риелторы вышвырнули, хорошо еще, что жива осталась. Крыши у нее над головой нет, прописки нет, документов нет. Но мы ее личность подтверждаем и просим ей новые документы выдать.

Слава быстро прописал невесту к себе в квартиру, свадьбу сыграли веселую, и дальше молодые зажили так, словно всю жизнь только о том и мечтали. Настино беспамятство касательно всей ее прошлой жизни совсем им не мешало. Молодые люди были вполне счастливы тем, что имели.

– Одно было у них плохо, никак Настя забеременеть не могла. Уж и к врачам ходила-ходила, и к бабкам ездила, все без толку. К одному лишь магу Никанору не съездила. Говорят, он чудеса творит, да только за свои индивидуальные сеансы и деньги бешеные дерет, Славке они никак не по карману были.

Вот ведь насмешка судьбы! Кабы не бедность, Настя могла бы обратиться за помощью к своему бывшему любовнику. Тот, конечно, узнал бы свою зазнобу и помог восстановить ей память.

– А Насте ребеночка очень хотелось, – продолжала тем временем болтливая Зоя, успевшая всего за полчаса выложить всю подноготную своих родственников. – Но время шло, ничего у них со Славой не получалось, вот мы Славку к врачам и погнали. Он-то сопротивлялся, да мы настояли. И что вы думаете? Дело-то в Славке оказалось. Его беда, его проблема. Но Настя и тут повела себя самым лучшим образом. Осталась со Славой, ни разу его не упрекнула.

И кинув в сторону невестки ласковый взгляд, говорливая Зоя продолжала:

– Много времени прошло, а недавно к Насте память вроде бы начала возвращаться. Не целиком, а так, кусочками крохотными. То тут какую-то деталь вспомнит, то там. И все чушь последнюю! Какое платье у нее на выпускном балу в школе – это она помнит, а вот где та школа находилась – фиг!

Кризис случился в тот момент, когда Настя со своими родственниками отправилась в гости в незнакомый район Адлера. И проезжая по улице, застроенной частными домами, внезапно воскликнула:

– Это ведь тут! Тут я жила! Этот дом я узнаю!

Кроме самого дома, Настя вспомнила также и о тех обидах, которые она претерпела от своего гражданского мужа – Михаила Бабкина, бандита, подлеца и деспота.

– И уж как нам всем обидно стало, когда мы узнали, как этот гад с нашей Настей обошелся! То есть тогда-то мы еще не знали, что она Настя, мы все ее Галей звали. Она и по документам до сих пор Галя. А чего менять, все равно ведь уже всю жизнь по ним прожила?

А дальше деятельный ум Зои и ее муженька заработал в направлении получения личной выгоды и восстановления мировой справедливости.

– Ведь что же это получается такое, муж у Насти и квартиру отобрал, и здоровья с памятью ее лишил, под машину толкнув, и все ему с рук сойдет? Не должно такого быть! Вот мы с моими мужиками дело это обмозговали, да и решили, что Настю выручать надо. Не дело ей за Славкин счет который год харчиться, а доли своей в семью не вносить. Коли был у Насти муж, который ей должен, так пусть платит!

И Зоя воинственно тряхнула своей кудрявой головой, ничуть не сомневаясь, что она совершенно права. И обыск чужого дома – это дело благородное, коли речь идет не о личной наживе, а о том, чтобы обустроить жизнь брата и его любимой жены.

Подруги не знали, что ей и возразить. Да и Тимофей с Сосулькиным стояли, словно пыльным мешком по голове стукнутые. Такое обилие новой информации, которую вывалила на них говорливая болтушка Зоя, было им не под силу так сразу обработать.

Глава 13

Настя на протяжении всего этого пространного монолога своей невестки не проронила ни единого слова. И кажется, часть истории и она слушала с искренним изумлением.

– Зоя, да как же вам с Васей такое в голову только могло прийти? – воскликнула она. – Вы что же затеяли? Это ведь не лично Мишкины деньги были! Их и трогать-то страшно было!

– Слышали уже! Деньги эти Мишка твой у других бандитов скроил да в доме у себя запрятал. Ты же сама рассказывала, как он таился и несколько раз сумку с деньгами по ночам перепрятывал.

– Правильно! Боялся! И недаром Мишка боялся. Со страху весь извелся, что те, у кого он эти деньги скроил, его вычислят и убьют.

– Так ведь его все равно в живых нет. А денежки, они бы нам очень всем пригодились! Витьку в институт устраивать надо, не хочу, чтобы пацан таким же работягой, как его отец, становился. Я о Европе мечтаю. Да и вам, я уверена, найдется, куда денежки потратить!

– Зоя! Ты меня пугаешь! – простонала Настя. – Я ведь тебе объясняла, эти деньги на крови замешаны! Нельзя их трогать! Худо будет. Ох, зря я вам тогда все рассказала! Надо было правду утаить!

– Это ты оставь, пожалуйста! Вот еще глупости какие! Трусиха ты, вот кто! А я никаких бандитов не боюсь. Наше дело правое!

– Да какое же правое, когда деньги-то чужие?

Правильно подруги догадались, что-то было спрятано в саду у дяди Паши. Это оказалась часть бандитского общака, который покойный Мишка Бабкин украл у своих дружков.

– Деньги, они на то и деньги, чтобы не пахнуть, – воинственно продолжала Зоя. – Уж на чем они там замешаны, нам не важно. Лишь бы с их помощью мечты все наши сбылись.

– И что же вы с Васей решили? Захотели найти тот тайник? Да ведь я же четко вам сказала, Мишка его сам столько раз перепрятывал, что уж я и не знаю точно, где он в результате остановился. Иной раз ночью проснусь, нету его, соколика. Знать, опять денежки свои ворованные из одного угла в другой перетаскивает. Прямо помешался на них.

– Ты не о нем, ты о себе лучше бы подумала. И о Славке! И о нас всех! Ведь бьемся мы, бьемся, а из нужды никак не вылезем. Хорошо это?

– Но чужое брать тоже нельзя.

– Да почему чужое-то? Муж твой помер! Значит, ты прямая его наследница. И хоть новым хозяевам дома этого не объяснишь, по правде все равно так оно и выходит!

И Зоя требовательно уставилась на Сосулькина, которого справедливо признавала за главного, и спросила:

– Ну как, гражданин начальник, я правильно ситуацию понимаю?

Сосулькин даже не стал спорить со вздорной бабой и просто кивнул головой:

– Вполне.

– Вот! – обрадовалась Зоя. – И я о чем говорю! Свое назад вернуть – это не грех совсем! И это очень даже благородное дело! Ну, а что новых хозяев Настиного дома мы в известность не поставили, так то провинность небольшая. Мы изо всех сил постарались поменьше им беспокойства доставить. Мужики по ночам работали. Да еще и маскировались.

– Под привидения, так я понимаю?

– Правильно! – радостно закивала в ответ Зоя. – Моя идея была! Я так рассудила, ежели хозяева у себя в саду али, упаси боже, в доме моих мужиков заметят, так шум подымется. В лучшем случае их взашей прогонят. Ну, а в худшем – и в ментовку, извините, в полицию сдать могут. А мне лишние проблемы совсем не нужны были. И так я своему брату уже который год передачки на зону шлю, еще в два места слать – я бы не вытянула столько!

Ох, и лихая семейка оказалась у Зои. Мать лихо торговала поддельными документами у себя в паспортном столе. Муж с сыном по ночам в чужом доме копались. А брат и вовсе уже на зоне сидит!

Но Сосулькин и глазом не моргнул, продолжил допытываться у Зои:

– Значит, вы нарядили своего мужа и сына в белые балахоны и отправили на дело?

– Да.

– А в дом ваши мужики как попали?

– Как попали? Обыкновенно. Открыли дверь и попали.

– Ключами открыли?

– Зачем ключами? Отмычками.

Ну, точно! Воровская семейка! Небось помимо братца на зоне имелась и другая криминальная родня, которая и снабдила мужа Зои отмычками. Прямо удивительно, как это они из дома дяди Паши не вынесли разного добра, коли уж клад им никак в руки не давался?

– Нам чужого не надо, – видимо, прочитав мысли своих гостей, поспешно произнесла Зоя. – Что наше, то мы возьмем. Это не грешно. А чужого нам не надо! Мы за Мишкиными деньгами пришли, а хозяйское имущество нас не интересовало.

– А место, где искать захоронку, откуда узнали?

– Так в том-то и дело, что не знали мы ничего точно. По Настиным словам выходило, что муж ее совсем на этих деньгах, у общака скраденных, рехнулся. То там их спрячет, то сям.

– Точного места вы не знали?

– Нет, – помотала головой Зоя. – Но решили рискнуть. По словам Насти, там не меньше трехсот тысяч долларов было. Огромные деньги! Даже если бы мы их на четверых разделили, все равно много бы получилось.

– А почему на четверых?

– Ну, нас с мужем и сыном в деле трое и Настя как законная владелица.

– А ее муж?

– Славка-то? А ему за что? Ну, разве что немного бы отстегнули, за то что он Настю в свое время к нам привез. А так-то он ничем не рисковал. Это мои мужики каждую ночь, как проклятые, лопатами махали, а днем еще на обычной своей работе трудились.

Да уж, энтузиазму и силе воле маленькой, но такой деловитой Зои можно было только позавидовать. Она сумела вдохнуть своим мужикам свою энергию. И днем они у нее пахали, и ночью не спали. Странно, что достаток все равно обходил эту семью стороной.

– И долго вы так копались?

– Долго. Две недели, считай. Или даже больше. Все-таки не каждую ночь мужики с лопатами ходили. Иногда выпьют, расслабятся, да и не пойдут никуда. Ну, а уж на следующую ночь я их гоню. Как же, такие деньжищи под носом, а они спать завалились! Устали, говорят. Никаких, говорю, устали! Лопаты в руки и шагом марш!

– А вы не ходили? Или в машине сидели, из нее процессом руководили?

– Иной раз и я ходила, – не стала кривить душой Зоя. – В белые простыни замотаюсь, в дом проскользну, вздыхаю, плачу. Кто из домашних меня увидит, сразу бежать. Один раз даже Ваську с Витькой напугала. Они не ожидали, что я появлюсь. Увидели меня, лопаты побросали, стоят, крестятся.

И Зоя весело засмеялась, припоминая былое. Никакого раскаяния или угрызений совести она явно не испытывала. И Кира поинтересовалась:

– Ну, а деньги-то вы в итоге нашли?

Зоино веселье мигом пошло на убыль.

– Нет, – окончательно помрачнев, произнесла она. – Другое вместо денег нашли.

Теперь Зоя была совсем хмурой. Но рассказывать продолжала.

В ту страшную ночь Зоя занемогла и поехать со своими мужиками отказалась.

– Нехорошо мне совсем было, а то бы я их одних не оставила. Как чувствовала, что дров без меня наломают. Они ведь оба только на вид взрослые, а так сущие дети. Что отец, что сын, ничего без меня не соорудят!

Итак, предоставленные самим себе Вася с Витей решили покопаться в той части сада, где еще ни разу не копали. Все тайники и захоронки Мишки Бабкина, которые смогла припомнить Настя, мужики уже обыскали. Действовали они предельно осторожно, раскопанные ямы зарывали обратно, сверху прикрывали вынутым дерном. Но все равно время от времени допускали промашки. И последняя из них привела к поистине катастрофическим последствиям, поставив жирный крест на всей деятельности горе-кладоискателей.

Судьба решила сыграть с мужиками злую шутку, указав им на старую грушу. Под ней кладоискатели еще не копали. Но поднаторев в этом деле, полагали, что больших трудов им это не доставит.

– Вот тут хорошее местечко.

– Будь я вором, обязательно тут бы денежки и запрятал.

Со всех сторон старая груша была окружена деревьями. Соседям было совершенно не видно, что делается под ней. И кладоискатели решил, что сегодня их труды будут наконец увенчаны успехом. Однако результат превзошел все их ожидания. Вместо денег они наткнулись на останки, в которых побывавшие в армии мужчины без труда признали человека.

– Уж как они бежали в ту ночь, вам и не передать! – продолжила рассказ Зоя. – Примчались домой, зуб на зуб ни у одного не попадает. Бутылку водки одним махом выжрали, только тогда объяснили, что случилось.

Узнав, что мужики со страху даже не забросали могилу землей, Зоя пришла в отчаяние. Она понимала, что теперь хозяева неизбежно увидят труп, вызовут полицию, и по крайней мере на какое-то время дорога на участок будет для кладоискателей закрыта.

– А ведь мы были так близки к цели!

Ну, насчет этого у сыщиков-любителей и профессионала Сосулькина имелись сомнения. Доллары – это вам не золото и не серебро. С помощью металлоискателя их не обнаружишь. А копать в саду или искать в доме можно было до бесконечности. Ведь неизвестно, насколько глубоко или далеко запрятал свои деньги Миша Бабкин.

Но Сосулькина очень заинтересовал рассказ о том, как парочка кладоискателей откопала могилу. Он задавал множество вопросов, касающихся этого дела. Его интересовало все. Трогали ли мужики тело своими руками. Не ворошили ли они кости. Как были расположены останки. И не находили ли мужики чего-нибудь необычного рядом с телом.

– Слушайте, я ведь там не была, чего вы меня пытаете? Мужики с работы придут, у них и спрашивайте.

Муж и сын Зои появились скоро. Но только никакого восторга по поводу появления полиции в своем доме не испытали. Наоборот, по их лицам было видать, что они готовы дать деру в любой момент. Но Сосулькин поговорил с ними, убедил, что помощь следствию и сотрудничество с ним снимут с них всякую вину, и мужики разговорились. Они подтвердили все, что уже рассказала Зоя. По части деталей нахождения своей страшной находки заявили так:

– Мы до того оба перетрухали, когда поняли, чего нашли, что бежали, себя не помня.

– Какие там необычные детали, мы вообще ничего не видели!

– Как ноги унесли, не помним!

Итак, тайна хулиганящего в саду и доме у дяди Паши привидения была раскрыта. Репрессий к этим чудакам, вздумавшим найти клад, про который знали лишь понаслышке, следователь применять не стал. Сказал, что насчет их будет думать, хотя задерживать не станет.

Зоя и ее мужики вздохнули с облегчением. Но сыщики не торопились уходить. У них оставалось еще одно дело, на сей раз, непосредственно к Насте.

И выведя женщину из квартиры ее родственницы, Сосулькин спросил:

– Скажите, мы можем с вами поговорить наедине?

– Да. Конечно. Только пойдемте теперь ко мне, а то муж скоро должен вернуться. Он не любит, когда приходит, а меня дома нет.

Дома у Насти оказалось очень мило, чистенько и уютно. Конечно, жила Настя с мужем небогато, но определенный достаток имелся.

– Не представляла, что Зоя все это затеяла из-за моих рассказов, – вздохнула Настя, бухая на плиту огромную кастрюлю с украинским борщом. – Наверное, я в какой-то мере виновата в том, что случилось. Скажите, вы хотели оговорить со мной размер компенсации, которую мы должны выплатить владельцам дома?

– Нет. Вовсе нет.

– А что тогда? – удивилась Настя.

– Скажите, вы так хорошо вспомнили и своего первого мужа, и дом, и даже места умудрились вспомнить, в которых он прятал и перепрятывал свои деньги, неужели вы больше ничего не помните?

– Не знаю, что вам и сказать, – пожала плечами Настя. – Сама удивляюсь. До определенного момента у меня мысли в голове ясные-ясные. И я все очень хорошо помню. Но в некоторых местах словно черная пелена. Сколько ни пытаюсь, не могу за нее проникнуть.

– Я вижу, что вы живете с мужем вдвоем?

– Детей у нас нет.

– И проблема в вашем муже?

– Да. В нем.

– Но вы ведь, наверное, неоднократно обследовались у врачей?

– К чему вы клоните? – насторожилась Настя.

– Неужели вам ни разу не говорили, что у вас, возможно, уже был ребенок?

– Ребенок? У меня?

Лицо Насти приобрело очень странное выражение. Она была явно сильно взволнована, но при этом не до конца понимала, что же имеет в виду следователь. Важная информация не могла пробиться в сознание Насти, которое жило по каким-то своим собственным законам.

– Да. Мы точно знаем, что у вас был ребенок. Мальчик. Вы назвали его Сережей.

Как раз в этот момент раздался звонок в дверь, и переполошенная Настя побежала открывать мужу.

– Слава, Славочка, тут пришли люди, они знали меня прошлую. Представляешь, они говорят, что у меня есть сын! Мальчик! Боже, Славочка, надо будет тогда из маленькой комнаты сделать детскую! И кроватку купить надо!

Слава вошел в кухню, где сидели все сыщики. Лицо у него было ошеломленное, как и у его жены.

– Кто вы?

Пришлось и его вводить в курс дела. Узнав, что затеяли его родственники во главе с боевой Зоей, мужчина был поражен не меньше, чем узнав про то, что у его жены имеется сын.

– Ну и дела, – сел он на табуретку, покачивая головой. – Настя, плесни мне холодной водички. Такие новости… у меня прямо в голове все закружилось.

Выпив воды, Слава захотел еще раз услышать удивительную историю. Был он мужик простой, к тому же явно тугодум, не особо привык шевелить мозгами, но тут все же смекнул первым:

– Какую кроватку ты собираешься покупать, Настя? Какие еще игрушки? Парень у тебя уже совсем взрослый. Мы с тобой, считай, двадцать лет в браке живем. А ты ему мишку плюшевого покупать собралась?

Настя притихла. Она тоже сообразила, что ее сыну должно быть немало годков.

– Что же это?.. Мой мальчик вырос, а я его и не помню вовсе?

Даже сейчас Настя, поверив словам следователя, никак не могла вспомнить своего ребенка.

– Ну, словно тьма в голове, – плакала она. – Про гада Мишку, который меня из дома грозился выкинуть, если я себя вести плохо стану, все помню. А про ребеночка, про сыночка моего дорогого – ничего! А что же Мишка? Неужели он меня с ребенком на руках из дома все же выгнал?

– Ребенок у вас был не от вашего сожителя.

– Батюшки!

– Михаилу вы про ребенка и не сказали ничего. Ребенок у вас был от совсем другого мужчины. Он был женат. Семью оставлять не хотел. На этой почве вы с ним очень сильно поссорились. Потом расстались. Потом вы родили Сережу, он попал в больницу, а вы угодили под машину вашего нового мужа и потеряли память.

– И этот мужчина – отец ребенка?..

– Он тоже до недавнего времени ничего не знал про то, что у него растет сын Сережа.

Настя выглядела так, словно с Луны свалилась. Подруги в какой-то мере ее понимали. Только утром она была счастливой женщиной, пусть и бездетной, но знавшей лишь своего мужа. А теперь у нее и любовник появился, и сын – причем совсем взрослый, и еще бог весть какие сложности, с этим всем связанные.

Но надо было отдать должное Славе и Насте, оба они держались хорошо. Известию о ребенке, который имелся у Насти, обрадовались. А тому, что ребенок этот не от Михаила Бабкина, а от какого-то другого мужчины, Слава значения не придал. Даже обрадовался.

– Ну, и хорошо, что не от Мишки! Я про этого гада столько разной дряни узнал, когда про Настину жизнь справки наводил, что я рад, если ребенок от другого мужика. Кто бы ни был, все лучше, чем этот козел, который Насте всю жизнь испортил!

Теперь наступила очередь Славы рассказывать свою часть истории. Оказывается, после того как память стала возвращаться к Насте и она смогла узнать дом, в котором жила несколько лет, Слава предпринял ряд попыток восстановить всю прошлую жизнь жены.

– И к Алефтине той я зашел под видом страхового агента. Не знаю, поверила ли она мне, но про Настю много всего рассказала. Очень я тогда Настю пожалел. И не удивился, что память она потеряла. Кабы я на ее месте был, тоже бы попытался все начисто забыть, что с тем гадом было связано.

Конечно, гадом Слава называл одного-единственного человека – Михаила Бабкина, первого гражданского мужа, а точней сказать, сожителя Насти. Человека, обманувшего и ограбившего бедную девушку, унижавшего ее многие годы подряд, издевавшегося над ней, как только возможно.

– И не одной Насте этот гад горе причинил. Уж сколько я всего про него узнал, рад был, что в тюрьме его, гада, прирезали. Туда ему и дорога! Жаль только, что деньги его так теперь в земле и сгниют. Но я про то, что Зойка с моим братом и племяшом затеяли, не в курсе был. Даю вам честное в этом благородное слово. Коли бы знал, запретил бы им таким манером действовать.

В Адлер подруги этим вечером возвращались в расстроенных чувствах. С одной стороны, они были рады, что задание мага Никанора выполнено, аванс они честно отработали, скоро можно будет воссоединить родителей и сына и получить оставшуюся часть гонорара. А с другой – на душе у них было как-то суетно.

– Здорово, что мы сумели найти настоящих родителей Сергея.

– Для них, может, и здорово. А вот что скажет по этому поводу сам Сергей, еще неизвестно. Да и его приемные родители… вряд ли они будут рады, что тайна усыновления раскрыта.

Сосулькин был полон недобрых предчувствий. Предпринятое им на свой страх и риск, без санкции и одобрения начальства расследование принесло неожиданно богатый урожай. Но теперь Сосулькин прикидывал, как бы этот урожай переработать, чтобы он не завалил его целиком с головой.

– Настя от всех скрывала появление у нее малыша. Никто, кроме нее самой, тетушки Алефтины и Елены Николаевны, ну, и еще врачей неотложной помощи, не знал, что ребенок вообще существует.

– Как ты думаешь, надо рассказать Сергею правду?

– Будет лучше, если это сделает сама Елена Николаевна.

– Да, не будем торопить события. Если эта семья ждала воссоединения двадцать лет, еще два-три дня они смогут пережить. Надо дать страстям и эмоциям несколько схлынуть, а мысли должны успокоиться.

Однако оказалось, что подруги дали своим знакомым слишком малый срок. На следующий день им позвонили буквально все, начиная от мага и заканчивая Еленой Николаевной. Все были возбуждены и взбудоражены. Одни, как Настя, хвалили и благодарили подруг, другие их ругали. Елена Николаевна, так та вообще взялась проклинать девушек, хотя должна была бы их поблагодарить хотя бы за то, что они спасли ей жизнь.

– Зачем вы так со мной поступили? – горько упрекала она девушек. – Лучше бы я умерла! Теперь мой сын, которого я воспитала, любила, поила и считала своим, уже не мой! Ему позвонила его чокнутая, потерявшая память и совесть мамаша и заявила, что она его настоящая мать, она его всю жизнь любила и теперь мечтает о воссоединении. Нет, вы это слышали? Она мечтает о воссоединении с сыном. Да что она знает про своего сына?

– Настя на редкость спокойный и неконфликтный человек. Она и не помышляет о том, чтобы отнять у вас Сережу. Она просто хочет общаться, видеться с ним.

Но Елена Николаевна не слушала увещеваний.

– В моей жизни наступила черная полоса, – заявила она. – Мужу на меня наплевать. Я сама чуть не лишилась жизни, а когда пришла в себя, то поняла, что случилось еще более страшное несчастье – я потеряла сына! И всему виной вы! Что вам не сиделось спокойно? Зачем вы затеяли это дурацкое расследование? Зачем оно вам было нужно? Вы не получили никакой выгоды, а я потеряла все – мужа, сына, спокойствие… Все!

Подруги слушали этот монолог обиженной женщины молча, хотя язвительный ответ так и вертелся у них на кончиках языков. Им очень хотелось посоветовать Елене Николаевне обратиться за утешением не к ним, а к ее смазливому доктору – любовнику. И в этом же, кстати говоря, поискать причину того, что муж от нее отвернулся.

Но вслух подруги лишь сказали:

– Сергей навсегда останется вам признателен за то, что вы для него сделали. В свое время вы приняли героическое решение усыновить оставшегося без родителей мальчика. Честь вам и хвала за это. Вам и вашему мужу!

Но не успели подруги распрощаться с Еленой Николаевной, как им позвонил маг Никанор, тоже с претензиями.

– Почему мой сын первым едет к Насте? Отец – я! Я заплатил деньги за его поиски! Значит, сын первым должен приехать ко мне!

Подруги пообещали, что разберутся в ситуации и обязательно ее решат. Но не успели они положить трубку, как снова раздался звонок.

– Я все слышала! Я все знаю!

Девушки с трудом узнали в этом визгливом фальцете всегда уверенную в себе супругу мага Никанора.

– Что у вас с голосом? – невольно ахнула Леся.

– Вам все-таки удалось порушить согласие в нашей семье, – продолжала брызгать слюной магесса. – Можете торжествовать! Вы с самого начала меня возненавидели, не знаю, за что!

А ведь было за что! Неприязнь у подруг возникла не на пустом месте. И супруга мага теперь расплачивалась за свое чванство, за высокомерие, ну, и за нежелание действовать хоть в чьих-то интересах помимо своих собственных!

Но вслух подруги и этого тоже не сказали. Проглотили достойный ответ и постарались решить дело мирно.

– Сережа никак не может помешать вашим с мужем отношениям. Настя давно и прочно замужем, обожает своего нового мужа, к Никанору она не имеет никаких претензий!

– Она потребует с нас алименты на сына за все двадцать лет! Вот увидите, так и будет!

Супруга мага была в своем репертуаре. Как всегда, ее прежде всего волновал материальный аспект дела. Видимо, если бы маг просто общался со своим сыном, не делая дыры в семейном бюджете, женщина бы не стала так остро реагировать. Но увы, маг проговорился жене, что заплатил за поиски сына. И теперь матрона истерично визжала:

– Верните половину суммы! Верните все! Пусть вам платит мамаша этого мальчишки!

Подруги слушали и ужасались. Как можно быть такой бесчувственной и черствой? У человека, с которым ты прожила много лет подряд в очень счастливом браке, вдруг нашелся сын, о котором он не знал, но о котором всегда мечтал. Так надо порадоваться, что мальчик совсем большой, никаких проблем отцу не доставит, только радость. Зачем же вопить и возмущаться?

Но самое главное поджидало подруг еще впереди. К ним домой явился сам виновник переполоха Сергей. Пришел без скандала, без просьб и восхвалений. Просто молча пришел и так же молча расположился в гамаке и завис там, между землей и небом, в полнейшем молчании. Он не отвечал на вопросы подруг, не реагировал на их предложения пойти прогуляться, поесть или хотя бы выпить воды. Лишь когда в саду показалась тетя Катя с неизменным кувшином домашнего вина и несколькими стаканами, парень очнулся и заявил:

– Пожалуй, выпить – это самое то, что мне сейчас нужно.

Но выпив, Сергей не повеселел. Он выглядел растерянным и не скрывал своей растерянности от подруг.

– Еще вчера я боялся, что останусь сиротой. Отец не возвращался, мать была при смерти. Но сегодня днем все вдруг изменилось. Прилетел мой папа. Как выяснилось, мой приемный папа. Мама, как оказалось, тоже не родная, открыла мне тайну, что у меня имеется еще одна мать, да и отец тоже. И кроме того, меня теперь буквально раздирают на части. Мои приемные мама и папа собираются разводиться, о чем поставили меня в известность, и теперь каждый тянет на свою сторону. Мои родные папа и мама за эти годы тоже потомством не обзавелись, хотят, чтобы я принадлежал только каждому из них в отдельности, но не вместе. Их новые супруги – это отдельная проблема. Жена моего отца, как ее там… Мачеха? Так вот, она требует, чтобы я помогал отцу в его мракобесном бизнесе, принял его дело в свои молодые и энергичные руки. А мой отчим желает, чтобы я прямо завтра же отправился на рыбалку. Дескать, у него есть пара прикормленных местечек, где рыба клюет, словно бешеная. Он всегда мечтал рыбачить там с сыном. И теперь будет рад, если я приму от него в дар эти уловистые местечки. И что мне делать? Я не фанат рыбалки. И не верю в галиматью с магией. Как мне жить дальше? Что делать?

– Так ты сбежал от всех своих родителей к нам? – догадалась Кира.

– Отключил телефон, никому не объяснил, куда иду, и удрал, – признался Сергей. – Не выдавайте меня им, пожалуйста.

– Ну, что ты!

– Ни за что в жизни!

И переглянувшись между собой, подруги потихоньку перемигнулись. А затем Кира ушла в дом и позвонила Елене Николаевне.

– Не хочу, чтобы вы думали о нас с Лесей плохо. Мы на вашей стороне. Сережа сейчас у нас в гостях. Если хотите, можете тоже приехать.

Но Елена Николаевна приехала не одна. Вместе с ней прибыл всесильный господин Тараскин, который подругам совсем не понравился. Был он тучен, носаст и очень важен. Впрочем, к Сергею он, кажется, испытывал вполне даже отцовские чувства. Ругался на него, что правда, то правда, но при этом смотрел с тревогой и даже как-то просительно. Мужик явно не только привязался к своему приемному сыну, он полюбил его, как родного!

Не успела прибыть эта пара, как заявился маг со своей супругой. Они очень обрадовались, увидев тут же и Сергея. Как выяснилось, магу проболталась Елена Николаевна. Ну, а когда приехали еще и Настя со Славой, которые тоже не могли усидеть у себя дома и хотели переговорить с подругами, посоветоваться, как им вести себя с Сережей, веселье и вовсе зашкалило.

Разумеется, сначала все родители страшно переругались между собой, деля Сережу. Потом выпили вина из погребов тети Кати, помирились, поплакали и принялись вспоминать былое. Как оказалось, каждому нашлось, что сказать. Даже Настя, даром что ничего до сих пор не вспомнила, участвовала в общей беседе. И у нее было на это полное право. Как ни крути, а ведь именно она родила такого замечательного парня, которого все так любят, что даже не могут поделить между собой.

От всего этого шума, гвалта, слез и взаимных обвинений и объяснений в любви у подруг пошли головы кругом. Им хотелось спать, им хотелось тишины, а ничего такого в эту ночь явно не предвиделось. Незваные гости вели себя так, словно собирались наговориться за все двадцать с лишним лет, что не виделись, да и не знали ничего друг о друге.

Кира отвела подругу в сторонку и сказала:

– Когда я звонила Елене Николаевне, была уверена, что она заберет Серегу с собой.

– За каким… она притащила с собой всю эту братию?

– Скажи спасибо, что тут нету доктора и той пассии, из-за которой господин Тараскин разводится с Еленой Николаевной.

Но даже этот факт не слишком облегчал бремя подруг.

– Конечно, я рада, что они все так хорошо между собой подружились, но…

– Но хотелось бы, чтобы они дружились где-нибудь в другом месте.

– Точно!

Подруги приехали отдохнуть, позагорать, погреться на солнышке, а вместо этого сначала угодили в царство зла, а теперь вот присутствовали на концовке самой настоящей мелодрамы. Все нашли друг друга, все счастливы, обнимаются и целуются, вот только уйти с сеанса не получится, потому что живут они непосредственно в самом кинозале.

– Это у них на всю ночь.

– Мне тоже так кажется.

Однако надежда улыбнулась подругам, откуда не ждали. Правда, сначала они этого не поняли. В саду появилась тетушка Алефтина, и тут началась вторая серия братания, поцелуев и объятий.

– Что же ты сама не пришла, мужика своего подослала.

– Тетя Аля, дорогая, не могла я! Слишком внезапно все это случилось.

– Да уж, внезапно! Почитай, двадцать лет прошло. Парень-то у тебя вырос совсем. Знала бы, что это твой муж о тебе справки наводит, рассказала бы ему про вашего малыша. Считай, я ему вместо тетки буду!

А сам двадцатилетний «малыш» сидел в это время, тесно зажатый между вновь обретенными мамой и папой, и панически следил за все увеличивающимся количеством новых родственников. Пожалуй, подруги могли бы его даже пожалеть, если бы им в первую очередь не было так жалко самих себя.

– Это никогда не кончится.

Но тут тетушка Алефтина произнесла фразу, которая спасла подруг.

– Настя, пойдем ко мне в дом. И вас всех я тоже приглашаю. Пойдемте, сделайте такую милость.

Сергей попытался ушмыгнуть, но его не отпустили. Как же, главный герой праздника! К этому времени все уже так сроднились между собой, что покинуть собрание решились только Елена Николаевна с мужем, да и то лишь потому, что им явно надо было обсудить какие-то личные дела. А времени у влиятельного и очень занятого господина Тараскина на личные дела всегда было крайне мало.

– Оставляю вам Сергея, потому что вижу, он попал в хорошие руки! – провозгласил господин Тараскин и отчалил, хотелось бы надеяться, навсегда.

Дома у тетушки Алефтины веселье закрутилось с новым размахом. Появилось и вино, и домашние закуски – нарезанный ломтиками белый мягкий сыр, зелень, салат из огурцов и помидоров, поданный в такой огромной деревянной миске, что она одна заняла собой половину стола. В этот салат, заправленный подсолнечным маслом, полагалось бросать куски белого лаваша, который впитывал в себя сок и буквально истекал им.

Был быстро заколот и зажарен поросенок, которому не повезло попасть под руку своей хозяйке. Девушки посидели с часок, а потом почувствовали, что больше не могут. Окружающие казались неутомимыми, они веселились, не зная устали. А вот девушек тянуло прилечь.

– Пойдем, – потянула подругу за руку Леся.

– Обидятся.

– А мы незаметно, они и не поймут, что нас нету.

Действительно, застолье к этому времени приобрело еще большие масштабы. На воскресшую из небытия Настю пришли взглянуть и другие ее соседи. В числе их была и тетя Маруся, а также ее многочисленные невестки. Женщинам было любопытно посмотреть на ту, которую они привыкли считать привидением, отравлявшим им жизнь.

– Это не я вам жизнь портила и даже не мой призрак, а мои не в меру ретивые родственники, которые узнали про клад, спрятанный у вас на участке. Вот и полезли к вам, переодевшись привидениями.

Услышав про клад, который находится где-то у них под ногами, все еще больше оживились. Кликнули мужчин и принялись строить планы, как бы найти часть воровского общака, запрятанную на участке или в доме.

– Да погодите вы наполеоновские планы строить, – пытался воззвать к их разуму самый спокойный из всех – Слава.

– Шкуру неубитого медведя делите, – поддержала его тетушка Алефтина. – Даже я знаю, что Мишка свой тайник сто раз перепрятывал, Настя мне рассказывала, как он над теми деньгами, которые у своих же украл, трясся. Может, и вовсе с собой деньги забрал, когда уезжал. Или тот мужик, который дом продавал, деньги из тайника выгреб. Все могло быть, времени-то ведь сколько прошло!

Настя кивала головой, показывая, что согласна и с мужем, и с тетушкой Алефтиной.

Слова последней возымели некоторое действие на собравшихся, но сильно никого не убедили. Людям хотелось верить в то, что клад существует. И подруги их прекрасно понимали. Когда планируешь поиски клада, то жизнь кажется куда интересней, чем она есть на самом деле. Хотя с другой стороны, Сережиной, ставшей в одночасье такой многочисленной семье скука совсем не грозила.

Глава 14

Посидев еще немного, подруги почувствовали, что уже не хотят ни клада, ни поимки преступника, ни вообще ничего. Хотят только забраться в свои кровати и закрыть глаза, которые у них горели так, словно в каждый насыпали по пригоршне жгучего красного перца.

– Нет, надо убираться.

– Сил моих больше нет.

– Если так отдыхать, то потом весь год на одни лекарства работать будешь.

Подруги потихоньку встали из-за стола и, пользуясь тем, что все внимание соседей было сосредоточено на Насте и Сереже, шмыгнули прочь в темноту сада, где их никто уже не мог увидеть.

– Уф! Вроде бы получилось!

– Удрали.

– Как хорошо все вышло!

– Т-с-с… Там кто-то есть!

И Кира протянула руку в направлении дома дяди Паши. Там точно кто-то возился, но кто? Сам дядя Паша был арестован, его сыновья вместе с женами сидели в гостях у тетушки Алефтины. Кто же оставался в доме? Кто-то из детей вышел в сад? Нет, человек был гораздо больше ростом, чем старший внук дяди Паши. Кто же там? И внезапно подруг осенило:

– Тимофей! Это Тимофей там сейчас.

Да, в застолье не принимал участия лишь один Тимофей. Тетя Маруся сказала поинтересовавшимся подругам, что ее старший сын никак не может прийти в себя от случившегося. Слишком много на Тимофея свалилось. Сначала арест отца, потом новость о том, что погибшая девушка не кто иная, как Лана – дочь старика Вано, с которой у Тимофея были весьма нежные отношения. Одним словом, парень был в трансе, себя не осознавал. И хотя вчера он держался неплохо, даже помог следствию найти Настю, все равно вид у него был какой-то отстраненный.

– Но что он делает ночью в саду?

– Прячется от своих, чтобы не потащили к столу.

Однако Тимофей вовсе не прятался. Он осторожно пробирался к выходу из дома. Выскользнул, а затем быстро побежал по ночной безлюдной улице. Движения у него были быстрыми и плавными. И подруги еще подумали о том, что эта ситуация что-то им напоминает, вроде бы они уже бежали следом за Тимофеем.

– Тима! Тимофей! Ты куда?

Услышав окрик, Тимофей сначала вроде бы прибавил ходу, но потом все же остановился и оглянулся на подруг.

– А, это вы! – с явным облегчением произнес он. – Я уж испугался. Думал, кто-то из этой сумасшедшей компании за мной погнался.

– Зачем? Зачем погнался-то? – весело спросила у него Кира, которой этот здоровяк даже нравился, хотя замуж она за него вовсе не собиралась, чего нет, того нет. – Зачем погнался, чтобы к столу тебя потащить?

– Ну, так… – добродушно подтвердил Тимофей. – А я этого, признаюсь, не люблю. Сидят, едят, пьют, разговаривают. И все время об одном и том же. Нет, я не понимаю этого.

– Ты не любишь шумных застолий?

– У меня от них голова болит, – признался Тимофей. – А вы чего удрали? Я видел, вы с ними сидели, вам весело было.

– У нас тоже головы разболелись. Слушай, а ты не окажешь нам одну услугу?

– Какую?

– Проводи нас, пожалуйста, до дома, – попросила у него Кира. – Конечно, до тети Кати тут идти всего ничего. Но это днем, а сейчас ночь. Да еще…

– Еще псих какой-то рядом бродит, – закончил ее мысль Тимофей. – Все понятно, провожу, конечно. Чего не проводить, если просите. К тому же мы с тобой вроде как теперь помолвлены. Как же я свою невесту и до дома не провожу?

И они зашагали по ночному городу все втроем. Рядом с Тимофеем подруги не боялись никаких злодеев. В принципе они и без Тимофея бы добрались, но в обществе большого и сильного мужчины, который мог за них заступиться, им было как-то надежнее. Вот только шутит он или всерьез считает Киру своей невестой?

Но этот вопрос показался подругам слишком незначительным, чтобы заострять на нем внимание. В конце концов, сегодня они тут, а завтра уедут. Ну, а нежные чувства боятся расстояний. Как тонкая ткань рвется, если слишком растянуть в разные стороны два ее конца, так и нежные чувства исчезают, если влюбленных развести в разные стороны.

Тимофей сегодня был разговорчив. Он рассказывал подругам о том, как они с отцом и братьями много лет подряд приезжали в этот дом, как они боялись за мать, потому что тогда еще все побережье жило в страхе перед «сочинским» маньяком и его последователями. И как они никуда не отпускали мать, а потом и невесток одних. Потому что хоть маньяк и не давал о себе знать, но зато появились его подражатели.

– Когда братьев или отца дома не было, так я невесток провожал, – говорил Тимофей и как-то странно улыбался, похоже, сильно гордился тем, что ему доверяли такое важное дело.

Подругам же было все равно. Они просто хотели спать. И поэтому лишь покладисто кивали в такт словам Тимофея, стараясь, чтобы он не заметил, как широко они зевают.

– Ну, вот мы и дошли. А знаете что… пожалуй, я вас до самого вашего домика провожу.

– Да нет, не нужно.

– Еще как нужно! А то ведь маньяк и там может притаиться. Уж я-то знаю…

– Знаешь?

– Ну, это все знают, – смутился Тимофей. – Маньяки, они всегда исподтишка нападают. Чем для него не шанс? Вы две молодые и красивые девушки, одиноко возвращаетесь к себе домой. А дома-то никого, кто мог бы вас встретить и защитить. Тетя Катя и мои братья с семьями сейчас у тетки Алефтины. Ваш дом пустой. Самое подходящее место для засады маньяка.

– Тогда проводи еще немножко, – согласилась Леся, которую эта болтовня про маньяка напугала довольно сильно.

Они пошли через сад к летнему домику, в котором остановились подруги. И внезапно идущая впереди всех Кира замерла. Леся, а потом и Тимофей буквально наткнулись на свою подругу.

– Чего встала?

– Тише! Тима, похоже, ты прав. Там кто-то есть.

В домике подруг горел свет, и в комнате ходил человек.

– Это ты накаркал! – рассердилась Кира на притихшего Тимофея.

– А чего я-то? – рассердился в ответ Тимофей и прибавил: – Наглый какой тип. И не боится ничего!

– Вот мы ему сейчас покажем! – расхрабрилась Леся. – Тимоша, ты с нами?

Тимофей кивнул. Было заметно, что он сильно взволнован. Глаза у него ярко блестели, что было заметно даже в лунном свете. Дыхание было прерывистым и тяжелым. И тяжелые кулаки судорожно подрагивали, словно сжимаясь у кого-то на горле.

– Тимоша, только ты его не убивай, пожалуйста. Если это в самом деле маньяк, то он должен предстать перед судом.

Тимофей снова кивнул. И неожиданно, не дожидаясь сигнала, рванул по дорожке в сторону домика. Подругам не оставалось ничего другого, как вприпрыжку поспешить за ним. И все же им не удалось догнать Тимофея, который несся вперед, словно буйвол. Он влетел в дом, откуда раздались шум и крики. А затем подруги услышали полузадушенный голос Сосулькина:

– Тимофей, да ты чего? Это же я!

Они вбежали и стали свидетелями сцены: разъяренный и красный от ярости Тимофей душил своими могучими ручищами ставшего в один миг каким-то хиленьким и жалким Сосулькина.

– Тимофей! Это же Сосулькин! Отпусти его!

Подруги повисли на руках у Тимофея. Бесполезно. Легче было бы справиться с медведем. Мускулы у Тимофея были, как каменные. А сам он скалился и рычал, словно дикий зверь. Но внезапно он остановился и отпустил Сосулькина, упавшего на пол. Следователь прижимал к шее руки и тяжело дышал.

– Гражданин следователь! – бросился к нему Тимофей. – Это были вы?

– Ты чего, Тимофей? Рехнулся?

– Простите! Не узнал!

– Как не узнал? Вчера только виделись.

– Глаза к свету непривычные, – оправдывался Тимофей. – Решил, что тут маньяк в доме засел, девчонок караулит. В саду темно, в комнате светло. Только ваш силуэт и видел, а больше ничего. Набросился, а это вы, оказывается.

– Лечиться тебе надо, Тимофей, – сердито посоветовал ему Сосулькин. – К окулисту сходи. Ведь чуть не задушил меня, кретин!

– Простите. Сослепу попутал.

– Чего с глазами-то?

– Не знаю. Если из темноты сразу на яркий свет выхожу, ничегошеньки не вижу. Словно слепну.

И Тимофей в доказательство своих слов растопырил пальцы, зажмурился и принялся хватать воздух.

– Потом через несколько минут зрение возвращается, – объяснил он. – Но это подождать надо.

– Так и подождал бы!

Сосулькин был в отвратительном настроении. И подруги его понимали. Зашел к девушкам на огонек, ожидал приятную встречу, а вместо этого чуть не отправился на тот свет. Хорошо еще, что Тимофей вовремя сообразил, что происходит что-то неладное. А то ведь он такой тугодум, мог сначала придушить, а только потом смекнуть, что придушил не того.

– Ты лучше скажи мне, раз уж появился, почему ты отцу и братьям ничего не сказал о тех ночных призраках, которых выследил?

– Чего?

– Того! – сердито отозвался Сосулькин. – Я сегодня с твоим отцом беседу имел. Он ни сном ни духом, что у вас на участке родственники Насти орудовали.

– Так это я… того… Хотел сам сначала проверить.

– Что проверить?

– Ну… это… кто они такие, одним словом. Хотел за ними окончательно проследить. Выяснить. А тут такое дело… Труп… Ну, и все дела.

– Значит, лавры героя тебе покоя не дают?

Сосулькин никак не желал смягчиться. Тимофей и сам чувствовал настроение следователя и поэтому, извинившись перед ним еще раз, поспешно ретировался. Ни подруги, ни тем более сам Сосулькин не стали его задерживать. Подруги, потому что страшно устали. А Сосулькин… Ну, у него был еще более веский повод быть недовольным Тимофеем. Что касается подруг, то они испытывали к удалившемуся парню даже своего рода признательность.

– Тима так быстро учапал, вот бы и Сосулькин взял с него пример!

Но нет, Сосулькин даже не собирался никуда уходить. Наоборот, он расположился в кресле возле окна, откуда его согнал Тимофей, и, потирая свою пострадавшую шею, сказал:

– Ну, и силен этот тип.

– Ты чего пришел-то? – решила не церемониться с ним Кира. – Просто в гости или как?

– Или как. Мимо проходил, захотел посмотреть, где вы устроились. А если честно, то у меня есть новости. Сегодня вечером у меня состоялся разговор с задержанным Квашней Александром.

– С тем самым?

– Да, да, с тем самым другом покойного Михаила Бабкина, которому покойник до такой степени доверял, что даже выписал доверенность на продажу и дома, и всего остального своего имущества. И знаете, что самое интересное?

– Что же?

– А то, что доверенностью этой Александр воспользовался, когда сам Бабкин был уже мертв.

– Да ты что? Выходит… что же из этого выходит? Дом был продан незаконно?

– Про это мы сейчас с вами думать не станем, – нахмурился Сосулькин. – Это дело судьи. А судейское болото, только в него ступи, не успеешь оглянуться, как по самую маковку увязнешь. Нет, я хотел сказать вам другое… Знаете, почему Бабкин выписал на своего приятеля такую доверенность?

– Нет.

– А вот Александр мне рассказал. Сидеть ему при любом раскладе еще долго, амнистия ему не светит. В тюрьме любое развлечение в радость, даже такой вот разговор по скайпу.

Беспроводная связь оплела своими щупальцами уже весь мир. Даже в Сахаре в палатке последнего бедуина или вот в СИЗО прямо в камере можно воспользоваться услугами Интернета, почерпнуть необходимые сведения или поговорить с другом на другом краю земли. Конечно, следователя никакие дружеские отношения с подследственным Квашней не связывали, но поговорить с ним было необходимо.

– И вот что рассказал мне этот красавец, – продолжал следователь, – оказывается, недаром Бабкин боялся мести своих дружков. О том, что Миша зачерпнул из «общака», они пронюхали. И по возвращении из Адлера, где он сховал денежки, на родной Урал Бабкина ждала верная смерть.

В такой ситуации Бабкин принял единственное правильное, как ему казалось, на тот момент решение. Он решил спрятаться от своих дружков… в тюрьме. Мысль далеко не новая, но весьма глупая. Уж Бабкину ли было не знать, что в тюрьме его достанут быстрей, чем на воле. Но Бабкин надеялся на то, что, оказавшись в тюрьме, он будет под охраной и пытать его дружки все же не смогут.

Убить да, но смерти Бабкин не боялся. Ведь убив его, дружки навсегда потеряли бы украденные у них деньги. Они не знали, где именно Миша их спрятал. И Бабкин рассчитывал пересидеть в тюрьме опасное время, а потом… Неизвестно, какой финт собирался выкинуть Бабкин, но его карты смешали. В тюремной камере началась драка, и он стал «случайной» жертвой.

Бандиты не прощают тех, кто выходит из их группировок. Лишь считаным единицам все же удается сменить окрас и остаться в живых. Но «крысам», тем кто ворует у своих же, прощения нет никогда. Таких находят и безжалостно уничтожают, где бы они ни спрятались.

Едва стало известно, что деньги украл Бабкин, как его судьба была решена. Ему предстояло вернуть деньги и умереть.

Но потом бандитам стало известно, что хитрец Бабкин вроде как ушел от неминуемой расправы. Сел в тюрьму, и теперь его можно только убить. Это и было сделано.

После специально подкупленный и «прикормленный» бандитами нотариус написал доверенности от лица Бабкина на все его имущество. И Александр, который заведовал в то время «общаком», начал это имущество продавать. Распродав все, они собрали необходимую сумму и вернули свои деньги.

Но те деньги, которые Бабкин украл, они найти не смогли.

Подруги переглянулись:

– Другими словами, деньги до сих пор находятся где-то в бывшем Настином доме? Эти в костюмах привидений правильно искали?

– Деньги у Бабкина были. И деньги большие. И он явно очень боялся, как бы их не нашли. Так что вряд ли забрал их с собой в Екатеринбург.

– Погоди… А бандиты на эти деньги не претендуют?

– Думаю, если их им принести, они не откажутся принять дар. Но с тех пор много воды утекло. Кто-то стал законопослушным гражданином, кто-то сам сидит, кто-то умер. Таких, кто ведет все тот же образ жизни, – единицы. И у них полно других дел.

– Другими словами, бандиты махнули на эти деньги рукой?

– Вроде того. Свое они назад получили, а мстить им вроде как и некому.

– Значит, эти деньги можно будет поискать? Ты для этого нас разыскивал так поздно?

– Именно.

Лицо у Сосулькина буквально светилось. Его охватил тот же кладоискательный азарт, который уже наблюдали подруги не далее, как через несколько кварталов отсюда. И в головах у них словно зажглась лампочка. Они поняли, как им избавиться от следователя и лечь наконец спать.

– Слушай, Сосулькин, там в доме у тетушки Алефтины, помнишь такую, собралась компания твоих соратников. Ты иди к ним, а?

– Зачем?

– Помоги им словом и делом искать клад Миши Бабкина.

– А вы?

– А мы не хотим. Нам это неинтересно, – отказалась Кира. – Вот если бы маньяка поймать, это к нам. А насчет всяких там кладов, которые вроде как и бесхозные, да еще и лежат совсем неподалеку, только руку протяни и возьми, – это не к нам!

Кира произнесла это в шутку, она просто очень устала и не хотела сейчас рассуждать впустую о том, что не являлось первостатейной задачей. Но Сосулькин принял ее слова всерьез.

– Ну, вы совсем ку-ку, девчонки, – произнес он и вроде бы даже обиделся.

Но подругам было не до него. Они проводили Сосулькина до дверей, приняли душ в маленькой кабинке, используя нагревшуюся за день воду, а потом рухнули в кровати, плотно закрыв двери и решетчатые ставни на окнах. Тетя Катя очень заботилась о сохранности своего имущества. А в летнем домике имелся и телевизор, и холодильник, и другая техника, весьма ценная для небогатой женщины. Поэтому на двери домика были крепкие засовы и прочные решетки на окнах. Закрыв их, подруги совершенно обезопасили самих себя, но не преградили доступ свежему ночному воздуху.

– Удачно, что тетя Катя такая предусмотрительная и хозяйственная.

– С закрытыми окнами и без кондиционера мы бы точно задохнулись.

– Да нет, я о другом.

– О чем?

– Окно – не препятствие для озверевшего маньяка.

– Да! А решетки другое дело.

– И не говори!

Памятуя о том, что в окрестностях их жилища возобновил свою деятельность опасный маньяк, ни одна из девушек не хотела попасться ему сонной в руки. Поэтому закрытые двери и решетки на окнах приятно порадовали их и позволили уснуть.

И все же сквозь сон подругам казалось, что кто-то бродит вокруг дома, ломая кусты и тяжело топая. Кто-то также трогал и дергал решетки своими огромными волосатыми руками. Но возможно, девушкам это только снилось. И хотя такой сон никак нельзя было назвать приятным, но спали подруги крепко, очень уж они вымотались за эти дни.

Однако утром подруги обнаружили возле дома чьи-то следы. Это было тем более неприятно, что при свете дня всплыли все их вчерашние страхи. Они вспомнили, как сквозь сон слышали какие-то шумы и звуки, словно кто-то рвался в их домик.

– Кто там ночью еще к нам приходил? Вдруг действительно маньяк?

– Типун тебе на язык!

– Типун или не типун, а надо нам быть с тобой поосторожнее.

– Может быть, Сосулькин приставит к нам охрану?

– С какой стати? Ни на одну из нас ни разу не было совершено даже хиленького покушения.

– А следы в саду у нас под окном?

– Может, это мальчишки заметили, что тети Кати и ее жильцов нету дома, вот и прошмыгнули, чтобы нарвать абрикосов и черешни.

В саду у тети Кати деревья буквально изнывали под тяжестью плодов. И это был еще только июнь. А что тут будет в июле или в щедрых на урожай августе – сентябре!

– Благословенный край! Вот бы купить тут домик, – завела привычную песню Леся.

Но Кира быстренько спустила ее с небес на землю.

– Ага, – хмыкнула она. – Еще бы маньяков всех повывести, вообще чудо, а не место будет!

Леся снова наклонилась к следам, которые четко отпечатались на влажной земле. Тетя Катя не жалела поливочной воды для орошения своего сада. Поэтому земля тут всегда была увлажненная. Для полива у тети Кати имелась огромная пластиковая цистерна, в которую собиралась дождевая вода, стекающая по желобам вдоль крыши дома. И хоть дожди тут шли редко, но зато это были такие мощные ливни с грозами и наводнениями, что воды из этой цистерны хватало надолго.

Ну, а когда не хватало, тетя Катя призывала на помощь одного из своих племянников, и тот отключал ей счетчик. Да, да, стыдно признаться, но стирала в машинке, гладила электрическим утюгом, поливала с помощью электрического насоса и вообще выполняла все дорогостоящие операции тетя Катя в убыток государству. Но ее это ни чуточки не волновало.

– Меня государство в девяностых годах так нагрело с этой перестройкой и деноминацией рубля, что сколько бы я ни нажгла электричества, оно все равно у меня в долгах как в шелках будет!

Тетя Катя знала, о чем говорила. На заре перестройки, когда рубль внезапно перестал что-либо стоить, а многочисленные накопления еще более многочисленных граждан СССР внезапно превратились в пыль, тетя Катя потеряла кровно накопленные пять тысяч рублей. А это, по меркам страны советов, было равносильно приобретению отличной кооперативной квартиры – новенькой, с полной отделкой и в доме с улучшенной планировкой.

– Так что либо я свою квартиру себе верну, либо меня поймают. Да я и на суде скажу то же самое, что вам! Государство обязано обеспечить нам бесплатное электричество, газ и бензин! Уж сколько они у нас воруют, сколько себе в карман из наших карманов перекладывают, что справедливость повсякому на моей стороне будет!

Что же, в позиции тети Кати были свои резоны. Небось многие пожилые люди были бы солидарны с ней. Почему они должны тратить свою трудовую копейку на газ и электричество, когда они уже давно расплатились с государством на многие годы вперед? Все эти ТЭС, ГЭС и даже ГРЭС в нашей стране построены именно их руками. И теперь люди хотят получить свое.

– СССР распался – это еще полбеды. Но ведь никуда не делись заводы, фабрики, богатейшие наши земли, и то, что в землях, тоже никуда не делось. Россия активно использует все это. И горнообогатительные, и металлургические, и другие промышленные производства функционируют до сих пор. А ведь были построены не нынешними нуворишами, это плоды трудов нашего поколения. Почему теперь я должна платить по грабительским ценам за электричество, но при этом никто не собирается мне реально возвращать мои накопления?

Разумеется, когда в девяностых годах пошел слух, что новое правительство, правительство России, а не СССР, возвращает людям их накопления, тетя Катя пошла в Сбербанк, чтобы узнать, что же за сумма ей причитается за так и не купленную квартиру? Но оказалось, что выплатят ей ее пять тысяч с индексацией в десять процентов. То есть пять тысяч пятьсот рублей, на которые тетя Катя в те годы могла бы, пожалуй, один раз сходить в магазин, чтобы побаловать себя любимую. На хорошее застолье с друзьями и родственниками тех денег уже вряд ли бы хватило.

Так что тети-Катин сад был обильно увлажнен. И надо сказать, что отсутствие твердой гражданской позиции хозяйки благотворно сказывалось на урожае. И когда все соседи предпочитали экономить, тетя Катя без зазрения совести поливала свои грядки и посадки.

Итак, что касается ночного визитера… Как уже говорилось, земля в саду тети Кати была неизменно мягкой. А под окном у подруг, где тетя Катя разбила маленький цветник, она была еще и рыхлой. Кустики рододендронов и магнолии были совсем крохотными. И огромные следы мужской обуви четко отпечатались на перекопанной земле.

– Размер сорок третий, не меньше. Это был взрослый мужчина, а не мальчишка!

– Сейчас и у подростков нога бывает такая, что только держись. Акселерация, чтобы ее!

Но все же знание о громадных мужских ногах, которые основательно потоптались у них возле дома, вселило в сердца подруг если не страх, то по крайней мере смятение.

– Не знаю, может, нам обратиться к Сосулькину? – высказалась Кира. – По крайней мере за советом.

И наспех позавтракав яичницей, которую приготовила для них держащаяся за голову тетя Катя, подруги поспешили к своему другу. Первым делом они бдительно и придирчиво осмотрели его ноги. Сосулькин даже застеснялся их интереса к своей обуви. Хотя, казалось бы, чего ему было стесняться? Летние мокасины из легкой замши были у Сосулькина самого высшего качества.

– Где покупал? – невольно поинтересовалась у него Кира. – Обувка сидит, словно на тебя шили. В каком магазине брал?

– Эти туфли сшиты на заказ.

– Ого!

– Мой знакомый сапожник шьет мне туфли вот уже много лет подряд. Берет недорого, а вся обувь шьется по индивидуальной колодке.

О таком подруги только слышали. Богачи из богачей могут позволить себе шить обувь у мастера по индивидуальному заказу. Но в Адлере, как и всюду на Кавказе, еще имелось немало мастеров старой закалки, которые помнили те времена, когда иначе и быть не могло.

– Слушай, Сосулькин, а нас бы ты не мог порекомендовать этому дядьке?

– Старик Армен шьет только мужскую обувь. Но я спрошу, возможно, он припомнит кого-то из своих друзей, кто снимет с вас мерки, изготовит колодки и будет шить обувь для вас.

Подруги пришли в восторг. Вот было бы здорово обзавестись собственным сапожником. Ради этого они переедут в Адлер или его окрестности, больше не колеблясь. Иметь сапожника, который шьет по вашим меркам, – это еще круче, чем завести собственную швейную мастерскую.

– Вы пришли только за этим?

– Что?

– Вас так заинтересовала моя обувь?

– Нет, дело тут в другом.

Подруги изложили Сосулькину свои тревоги, но он отнесся к их словам как-то прохладно.

– Ничего с вами не случится. Мальчишки забрались в сад за фруктами, правильно вы подумали. Я вчера дожидался вас почти два часа, никаких подозрительных звуков не слышал.

И вообще следователь не скрывал, что находит визит подруг и их жалобы крайне несвоевременными.

– Я тороплюсь, – нервозно произнес он. – У нас на сегодня намечены огромные планы.

– Насчет поимки преступника?

– Какой преступник?! – отозвался Сосулькин, словно не понимал, о чем идет речь.

– Маньяк! Тот, кто напал на Елену Николаевну. Возможно, это его следы мы видели у себя под окном.

– Девчонки, следы на пляже не смогли точно идентифицировать даже профессиональные эксперты. Там всюду песок и галька, а тропинка среди ежевики вытоптана до состояния камня. Где уж вам это сделать!

– Но кто-то приходил к нам ночью.

– Это были мальчишки.

– Сосулькин, дай нам охрану.

– Отстаньте. Не до вас сейчас!

– Чем ты так занят?

– Мы ищем клад!

Оказывается, вчера вечером, выйдя от подруг, Сосулькин направился к их друзьям и там стал свидетелем того, как Настя рассказывала о захоронках, которые делал Мишка Бабкин, чтобы получше запрятать украденные у дружков деньги.

Ну, все! Подруги посмотрели на Сосулькина даже с некоторой жалостью. Теперь тот был потерян как для них, так и для полиции на веки веков. Любой человек, которому в кровь попадает зараза кладоискательства, готов ради этого залезать в немыслимые долги, красть, обманывать и мошенничать. Кладоискательство – это еще один вид наркомании. Рыбаки, охотники, кладоискатели… Вот три категории заядлых любителей или даже профессионалов, которым в этой жизни ничего другого и не надо. И кладоискательство из этих трех видов деятельности самое въедливое. Уж как ухватит человека, так до конца дней ни его самого, ни детей, ни прочих родственников не отпустит.

Примером тому может служить всем известный Фишер, поднявший не один драгоценный груз со дна моря. В числе его самых знаменитых находок было затонувшее испанское судно «Аноча», груженное серебряными слитками и золотом, вывозимым из Нового Света испанцами.

А ведь в свое время служил себе этот человек инструктором по дайвингу, жил тихо и мирно, долгов не имел. Но несколько серебряных монет, найденных на берегу, внезапно перевернули всю его жизнь, сначала привели его на грань банкротства, а затем вознесли на вершину славы и успеха.

Нынче потомки Фишера продолжают изыскания своего отца и деда. Они открыли музей имени своего знаменитого предка. И музей этот приносит им стабильный доход, никак не зависящий от их новых находок.

Так что страсть, охватившая Сосулькина, увы, была не нова. И подруги понимали, что даже поиски злодея не идут ни в какое сравнение с поиском сокровищ. Сотни тысяч долларов, закопанные или запрятанные совсем неподалеку, превратили следователя за одну ночь в кладоискателя. Увы, в качестве охранника и защитника он был для подруг совершенно потерян.

Глава 15

И все же подруги проводили Сосулькина туда, куда он так рвался, – к дому дяди Паши. Они быстро разобрались, что присутствие следователя как лица официального устраивает многих участников поисков и даже ими приветствуется. Сыновья дяди Паши, узнав о нелегальных раскопках на их земле, должны были прогнать всех прочих кладоискателей. Зое, ее мужу и старшему сыну нечего было бы ловить, кабы не присутствие загоревшегося азартом Сосулькина.

Таким образом, кладоискатели уравнялись в правах. На одной чаше весов была семья дяди Паши в качестве законных владельцев доллароносного участка, на другой чаше весов была нынешняя семья Насти как обладатели ориентиров и примет, по которым можно было найти клад. И наконец, между ними в качестве знака равновесия маячил следователь. Без него было не обойтись, а вот без подруг кладоискатели отлично бы обошлись.

– А вы чего приперлись? – не стала скрывать своих чувства одна из невесток дяди Паши – самая бойкая из трех, жена Арсения. – Папа благодаря вашим стараниям уже в тюрьме. Теперь вы нас всех за решетку засадить собираетесь?

И тут же, не дожидаясь ответа подруг, крикнула:

– Арсений! Арсюша! Подь сюда!

Арсений появился обнаженным по пояс, с перепачканной в земле лопатой. Он сжимал ее так воинственно, что подругам сразу же стало ясно, худо придется тому, кто попытается отнять у него или его братьев что-то из клада Миши Бабкина.

Быстро разобравшись в ситуации, Арсений буркнул:

– Проваливайте!

– Что за бред? – возмутились подруги, обведя своих знакомых взглядом и ожидая от них поддержки.

– Проваливайте! Не нужны вы нам тут!

Собрались и остальные члены семьи. На помощь брату явился Василий, будто бы Арсений один без него не мог справиться с подругами. Да и тетя Маруся подтянулась. Но особенно выделывалась жена Арсения. И что ей за вожжа под хвост попала?

Тетя Маруся должна была бы заткнуть глупую девицу, которая начала сыпать в адрес подруг беспочвенными обвинениями. Но напрасно надеялись девушки на поддержку, все остальные кладоискатели выразительно молчали. Они тоже считали, что подругам лучше уйти. А уж какой будет для этого выбран повод, дело десятое.

– Вот вы как! А мы даже не стали бы претендовать на этот клад!

– Хотя именно мы нашли Настю – человека, который знает, где этот клад спрятан!

– Нашли и спасибо! – наконец отмерла тетя Маруся. – Теперь без вас разберемся.

И та самая наглая девица быстренько проводила подруг до калитки. Остальные даже не обернулись. И Сосулькин тоже не заступился за девушек! Куда там, он делал вид, что увлеченно копает что-то под одним из деревьев. А возможно, что и в самом деле был так увлечен, что ничего вокруг себя не видел и не слышал.

Тетя Катя, к которой вернулись обиженные до глубины души подруги, ничем не смогла их утешить.

– Идите, девочки, загорайте, плещитесь в море, – посоветовала она им. – Вы ведь сюда именно для того и приехали? Обед я приготовила, он будет вовремя, только уж не обессудьте, после вчерашнего голова у меня так гудит…

– Тетя Катя, мы вообще есть не хотим.

– Ну, вот и славно! – явно обрадовалась женщина. – Идите тогда, покупайтесь. Море-то какое сегодня чудесное, просто лазурь!

Море и впрямь было чистое и спокойное. Вот только в этом спокойствии подругам чудилась какая-то тревога. Небо было покрыто прозрачной дымкой, которая и не думала таять, а наоборот, все сгущалась и сгущалась, делая солнечные лучи не такими горячими.

– Душно-то как, – заметила Кира, когда они с подругой возвращались с моря.

На берегу духота еще не так сильно чувствовалась. Все-таки слабенький ветерок с моря дул всегда. Но стоило отойти на пару сотен метров от линии прибоя, как духота буквально разлилась в воздухе, прибивая к земле все живое.

– Будет гроза.

– И дождь.

– Ага. Гроза и дождь.

И Кира не ошиблась в своих прогнозах. Не прошло и нескольких минут после того, как подруги добрались до своего домика и сняли мокрые купальники, как на землю упали первые тяжелые капли. А спустя еще некоторое время тучи сгустились, и дождь полил уже такой стеной, что выйти на улицу не представлялось возможным. Струи буквально сбивали с ног, никакой зонтик или плащ-дождевик не могли защитить от такого ливня. Подруги простирнули под струями дождя свои купальники, а потом повесили их под крышей. У них самих других дел больше не нашлось, так и сидели на террасе в доме, беспомощно глядя на разгулявшуюся стихию.

– Есть хочется, – наконец произнесла Леся.

– Ага.

– А у тети Кати, наверное, обед давно готов.

– Какой обед? Ужин уже скоро!

– Тетя Катя говорила про обед.

– Хоть что-то пожевать у нее всегда найдется.

– Это уж точно!

У подруг при домике имелась летняя кухня, но продуктов на ней они не держали. Казалось, к чему, если в доме у тети Кати всегда был готов для них полный обед, завтрак или ужин?

Но как им сейчас добраться до тети Кати, вот в чем был вопрос. Едва пошел дождь, как начало стремительно смеркаться. Сначала тучи закрыли собой солнце, а потом оно и вовсе ушло за горизонт, предоставив дождю свободно поливать землю.

И подруги снова затянули:

– Вряд ли до утра дождь прекратится.

– Так и с голоду помереть недолго.

Единственным развлечением для подруг стали разрывы молний, которые полосовали черное небо. Телевизор не работал. Интернет тоже барахлил. Даже электричество, помигав пару раз для приличия, совсем погасло. Так что теперь не было уже никакого напоминания о том, что цивилизация где-то рядом. И в конце концов девушки смирились с разгулом стихии и просто сидели и наблюдали за тем, что происходит снаружи.

– А с другой стороны, у нас хоть крыша над головой есть.

– И то хорошо.

На улице теперь хлестало так, что на ногах уже было не удержаться. К тому же быстро раскисшая от потоков воды земля стала скользкой и ненадежной. И все же подруги понимали, если они хотят поужинать и лечь спать сытыми, они должны собраться с духом и все-таки пробраться к большому дому.

– Уже десять, у меня в животе сосет.

– Есть хочется просто до тошноты.

– Если не поедим, то и не заснем ни за что.

И подруги вопросительно уставились друг на друга. Да, мокро, говорили их глаза. Да, грязно. Есть серьезный шанс вымокнуть и измазаться в грязи. Но ведь там, в доме у тети Кати, еда! Последнее обстоятельство все и решило. Накинув на себя вместо дождевика покрывало с кровати и, прикрывшись зонтиком, девушки разулись и пошлепали по лужам к большому дому.

Сначала идти было хоть и мокро, но весело. Подруг подбадривала надежда на вкусный ужин. Однако, дойдя до дома и наткнувшись за закрытую дверь, подруги с удивлением поняли, что тети Кати нету.

– И куда она ушла?

– Может, к своим? Небось ушла до дождя, а теперь боится из дома и нос высунуть.

– А племянники?

– Они тоже у тети Маруси, клад ищут.

Видимо, так и было. Но подругам от этого легче не становилось. Они упрямо хотели есть.

– До дома дяди Паши нам не дойти.

– Ты что! Льет, как из ведра. Даже не из ведра, а из бочки!

Девушки немного постояли на крыльце, но потом сообразили, что стоять они так могут сколь угодно долго. Если тетя Катя ушла к своим, то и ее мог затянуть в свой водоворот кладоискательский азарт. И тогда тетя Катя даже и не вспомнит, что дома у нее остались два голодных рта. Кладоискательство – как всякое сильное увлечение, может становиться и опасным.

– Ну, и что нам делать?

– Пошли домой. Там хоть крыша над головой и одеяла. А тут меня уже всю забрызгало. Да и холодно.

По пути к своему домику Кира немного сошла с дорожки, углубилась в сад и нарвала с дерева немного спелых, хотя и мокрых абрикосов. Обратно под зонтик она уже не вернулась.

– К чему? Я и так с головы до ног промокла.

Листва абрикоса и других деревьев одарила девушку дополнительным душем. И теперь Кира чувствовала себя так, словно налилась водой вся целиком. Вместе со своим скудным уловом подруги вернулись к домику. За это время снова дали свет, и домик приветливо светился двумя окнами. Но идти в дом подруги не могли.

– Стой! У нас в домике снова кто-то есть, – первой ахнула Леся, присев на корточки.

Кира опустилась рядом с ней.

– Ты… ты уверена?

– Я видела тень!

Некоторое время ничего не происходило, подруги молча таращились на окно и ждали.

– Ничего там нет!

– Нет, есть!

– Нету!

Дождь снова припустил с новой силой, и не только насквозь промокшей Кире, но и почти сухой Лесе стало неуютно. Особенно холодно было босым ногам. Отправляясь в путь по лужам, подруги не обулись. И теперь от хождения по холодной земле их знобило.

– Этак и воспаление легких схватить недолго.

– Говорю тебе, пошли к нашим.

– Ну… ну, пошли.

Однако, хоть и с трудом, но добредя через сад до ворот, подруги обнаружили, что улицы превратились в один сплошной поток, который с легкостью нес небольшие предметы, палки и даже ворочал камни. Булыжники были пока что тоже небольшие, но все равно мало радости получить камнем по ноге. Если такой камушек размером с хорошую картофелину с размаху попадет по колену, можно остаться инвалидом на всю жизнь.

– Нам тут не пройти.

– Мы отрезаны от всего мира!

На какую-то секунду подруги почувствовали себя такими одинокими, словно стояли на необитаемом острове, выброшенные из моря по воле волн. Но затем они встряхнулись, напомнили самим себе, что вокруг них люди, пусть даже и попрятавшиеся от дождя по своим домам.

– Толку-то от этих людей, – проворчала Леся, когда Кира напомнила ей об этом обстоятельстве. – Нас будут убивать, никто даже и не услышит. Дождь-то как хлещет!

Дождь и впрямь громко барабанил по веткам деревьев, заглушая все другие звуки. Во всяком случае, подруги ничего не слышали. Хотя, если они заверещат погромче, может, их и услышат. Вот только как к ним подберутся на помощь, если все дороги превратились в бурлящие потоки? Вот в чем вопрос.

– Тогда мы будем бороться сами!

– С кем?

– С тем, кто в доме!

– А вдруг это тот маньяк?

– Все равно! Он один, а нас двое!

И повернувшись назад, Кира решительно зашагала в обратном направлении. Леся догнала ее и попыталась предостеречь.

– Помнишь, эксперты заключили, что маньяк – это здоровенный крупный детина! Да и мы с тобой тоже его видели.

– Да, он здоровый, – несколько притормозила Кира. – Ну, что же, тогда вооружимся.

Так как Кира к этому времени промокла уже до такой степени, что у нее распухли пальцы на руках и ногах, ей было уже все равно. И она браво, разбрызгивая грязь во все стороны, зашагала в сторону поленницы, где у тети Кати были сложены не только дрова, но и всякий деревянный хлам. Кира уже давно заприметила тут множество палок, которыми тетя Катя подпирала ветки деревьев в период плодоношения.

Кира выбрала дрын поувесистей и спросила:

– Ну как я тебе?

– Ты похожа на атлета, собравшегося метнуть копье.

– Тебе хорошо издеваться под зонтиком и в покрывале!

Но все же в Лесиных словах было рациональное зерно. Если на улице, где ничто не стесняло движения Киры, она еще как-то могла манипулировать палкой, то в относительно тесном помещении ей будут мешать стены, двери и даже мебель.

– Надо ее укоротить!

Сказано – сделано. Подруги в несколько ударов отхватили ненужную часть палки, а с оставшимся обрубком, ухватив его поудобнее, Кира направилась к дому, где девушек кто-то поджидал. Следом за ней шла Леся, вооруженная сразу топором и второй частью дубины. Топая по лужам так, что брызги летели во все стороны, голодная, а потому страшно злая, с прилипшими к голове мокрыми волосами и вообще мокрая до пяток, но с дубиной в руках, Кира производила грозное впечатление. Лесе даже на какое-то мгновение стало страшно за притаившегося в доме злодея. Ох, не повезет же ему, если он захочет обидеть Киру.

Подругами было решено разделиться. Первой пойдет Кира, и если маньяк ее схватит, то Леся придет ей на выручку. Для этой цели предназначалась вторая половина палки и топор.

– Войдешь и огреешь гада по башке. Только бей сильнее, а то вдруг у него голова окажется излишне прочной.

– А если я его убью? Особенно если топором.

– Если это маньяк, то он все равно уже труп, – успокоила ее Кира. – С такими на зоне не церемонятся.

– Все-таки не хотелось бы грех на душу брать.

– Как не ко времени тебя деликатность одолела. Увидишь, что мне приходится туго, бей сильней и думай о том, что спасаешь мне жизнь!

После этого Леся пообещала, что сделает все от нее требуемое. И Кира пошла в дом.

– Ну, кто тут у нас пришел? – громогласно осведомилась она. – А-а-а… Это ты! Привет.

Голос у Киры в один миг из грозного вдруг сделался уверенным и спокойным. И Леся поняла, что в домике у них находится кто-то хорошо Кире знакомый. Может быть, опять Сосулькин притащился? Ну да! Ему стало стыдно, вот он и пришел. И облегченно улыбнувшись, Леся поднялась по ступенькам и тоже вошла в дом.

– Тимофей! – удивилась она. – А ты тут чего делаешь?

– Да вот… Поесть вам принес.

– Поесть?

– Ты?

– А кто же? Так тетя Катя вместе с остальными сидит… Ни о чем другом и говорить не хочет, кроме как о кладе этом проклятом. Хоть бы ему совсем провалиться ко всем чертям! Все беды от него!

В голосе Тимофея послышалась сильная досада и даже озлобленность.

– А тебя, выходит, клад не заинтересовал?

– Да ну их всех! Сидят, галдят! У меня от них прямо голова разболелась. К тому же вижу, время ужина прошло, а ни у нас ужина нет, ни тетка Катя вас кормить не идет, сам собрал, что смог, и к вам пришел.

И Тимофей показал на стол, где уже был сервирован нехитрый ужин. Хлеб, сыр, огурцы и помидоры, а также зеленый лук и котлеты. Все было холодным, но подруги и тому были рады. Быстро согрели воду в чайнике. А конфеты к чаю Тимофей, оказывается, принес в карманах.

– Немного промокли и помялись, – смущенно признался он. – Пока я вас ждал, вздремнул маленько. У вас тут так тихо, так спокойно, не то, что у нас дома.

Подруги не очень-то его слушали, они больше налегали на котлеты с огурцами. А вот Тимофей был явно не голоден.

– Ешь, чего не ешь-то?

– Не знаю. Не хочется что-то.

– Тогда ты не возражаешь, если мы съедим одну из твоих котлет? – спросили голодные подруги.

– Хоть обе берите! – обрадовался Тимофей.

Подруги так и сделали. Съев все принесенные Тимофеем котлеты, они наконец наелись. Теперь они были сыты, напились горячего чаю и окончательно согрелись. Кира давно уже переоделась в сухое платье и теперь поглядывала на Тимофея более чем благосклонно. Все-таки хорошо, когда у вас есть настоящие друзья. Такие друзья, которые помнят про вас не только в час радости, а вообще в любое время.

И самое малое, что Кира могла сделать для Тимофея, – это выслушать его.

– Значит, ты говоришь, что тебе эти поиски клада – как комок поперек горла?

– В доме невозможно находиться, всюду кто-то роется, все вещи стоят не на своих местах. Я думал, что хуже, чем когда в доме ремонт, быть ничего не может, а оказывается, что может.

– И где они ищут?

– Да всюду! Составили план, что и где уже было вскопано. А теперь стены долбят, в саду роют. Мама свои любимые георгины согласилась пересадить, потому что Настя сказала, что раньше в том месте туалет стоял, пока еще строители дом строили, они туда по нужде бегали. Ну, и я еще тот туалет помню. Когда отец дом купил, то будку снес. Зачем нам во дворе сортир, если в доме на каждом этаже и ванная и туалет?

– И что насчет старого сортира? Почему именно там копают?

– Настя сказала, что муж ее первый, Михаил этот Бабкин, который деньги спрятал, частенько в сортире том просиживал подолгу. Вот наши и кинулись землю в том месте рыть. Дескать, Бабкин такой тип был, что и в какашках мог деньги запрятать.

– Б-р-р! – передернуло Киру. – Как только такое возможно?

– Ну, если кейс в полиэтилен запаять или чемоданчик какой железный, так деньгам ничего и не станется. Не все ли им равно, где лежать, в дерьме или в земле?

– Тем более, что за эти годы отходы давно превратились в чернозем! – подхватила Кира. – Ну, что же, мысль очень даже интересная.

– Так-то оно так, – тоскливо подтвердил Тимофей, – только, кроме туалета, они еще много, где ищут.

– Ну, погоди, не переживай. Поищут, ничего не найдут, да и успокоятся.

От монотонного голоса Тимофея или от ровного тепла, которое ее охватило после сытной еды, Киру внезапно потянуло в сон. Она видела, что и Леся тоже клюет носом, борясь с дремой из последних сил. Хоть бы Тимофей ушел, а они могли лечь и поспать. Но нет, куда же он уйдет, если всюду потоки дождя и пройти невозможно. Странно, а как же Тимофей к ним прошел?

Какая-то мысль шевельнулась в голове у Киры. Но внезапно она услышала голос тети Кати, раздавшийся снаружи:

– А вот и я.

– Тетя Катя! – тоже встрепенулась Леся. – Это вы?

– Заждались меня, мои цыпочки! Голодные небось?

– Нет, – кутаясь в одеяла и зевая, отозвались подруги. – Нас Тимофей покормил.

– Кто?

Тетя Катя вошла в дом, и на лице ее промелькнуло удивленное выражение. Потом она заметила остатки трапезы на столе у подруг, и удивление еще больше усилилось.

– Ты чего это, Тима? Решил моих квартиранток к себе переманить? Прикармливаешь их котлетами своей матери потихоньку?

– Да я ничего, тетя Катя… скучно мне стало, вот я и заглянул.

– Заглянул… И как же ты пробрался?

– Через заборы.

– Через заборы!..

Теперь лицо тети Кати выражало искреннее изумление и негодование.

– Раз уж намылился сюда идти, мог бы и мне, старухе, сказать! Подошел бы, сказал, так, мол, и так, тетя Катя, иду к вашим девочкам, соберите мне и им покушать. Небось уж я получше бы ужин для вас сообразила. Да и не пришлось бы мне по твоим следам в мои-то годы через заборы сигать. Легко ли это в моем-то возрасте по чужим участкам лазить! Да и заборы не то, что в прежние времена. Не через все так сразу и перелезешь. В одном месте упала, руку вон ободрала.

И тетя Катя показала племяннику руку, на которой действительно красовалась свежая царапина.

– Что ты за бирюк такой, Тимоша! – выговаривая ему, повела она парня к выходу. – Никогда по-людски слова ни с кем не скажешь. Вот и меня в недоразумение ввел. Идем, чего упираешься? Видишь, девчонкам спать надо. Они и так уже сидят все осоловелые. А тебе и горя мало, заболтал их совсем!

Подруги хотели возразить, что тетя Катя противоречит сама себе, то обзывая парня бирюком, то упрекая в болтливости. Да и не мог Тимофей их утомить. Он и сказал-то с ними всего несколько фраз. Девушки хотели все это объяснить тете Кате, но не смогли. Сон навалился на них со всех сторон. Они едва сумели закрыть дверь изнутри, памятуя о пережитом ими сегодня страхе. Конечно, хорошо, что маньяк оказался вовсе не маньяком, а безобидным Тимошей. Но забывать о безопасности все же не стоит.

Дождь за окном продолжал шуметь, но теперь он казался подругам ничуть не страшным, а наоборот, успокаивающим и убаюкивающим. Так обе под шум дождя они крепко и уснули.

Глава 16

Следующий день вновь порадовал подруг ярким солнечным светом и птичьим пением. Они вышли в сад и зажмурились от солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву.

– Чудо какое-то! Словно вчера и не было никакого ливня!

О буйстве стихии, пугавшей подруг ночью, сегодня свидетельствовали лишь чуть влажная листва и та особая свежесть, которая бывает в воздухе после сильного ливня. Но ни луж, ни бурного потока, в который превратилась вчера дорога, уже не было. Вода ушла так же быстро, как и пришла.

– Прекрасный день! – обрадовались подруги. – Пойдем на море?

Однако море после дождя их не порадовало. Оно было какое-то грязное и холодное. Разочарованные девушки быстренько выбрались на берег, немножко полежали на взятом в аренду шезлонге, но когда возле них появилась группа молодых людей, которые, несмотря на ранний час, уже запаслись порядочным количеством пива, девушки начали собираться домой.

– Ты как сегодня ночью спала?

– Как ни странно, провалилась, словно в яму.

– И я тоже. Ни снов не видела, ничего.

– Наверное, это на нас так дождь повлиял.

– Ясное дело, в дождь всегда хорошо спится.

– Ночью ничего не слышала? Никаких подозрительных звуков?

– Нет. Как ни странно, спала совершенно спокойно.

Переговариваясь, подруги брели по улице. Внезапно они поняли, что идут совсем даже не домой к тете Кате. Ноги сами привели их к дому ее брата. Подруги встали возле забора и с удивлением взглянули на участок. Что случилось с недавно еще ухоженным и цветущим садом? Теперь в саду, огороде и в цветнике словно поработала стая трудолюбивых кротов.

Несмотря на заверения всей компании, что они вернут участок в первоначальное ухоженное состояние, он был сильно похож на поле битвы после атаки шрапнелью. Тут и там высились кучки свежей земли. Кое-где были видны даже ямы. А цветы и овощи на грядках выглядели понуро, даже несмотря на прошедший ночью дождь.

– Похоже, тете Марусе в этом году не видать хорошего урожая.

– Они попортили все корни, пока перекапывали землю!

Леся осуждающе покачала головой. Был бы еще клад из серебра, золота или ювелирных изделий, можно было бы поискать его с помощью металлодетектора. А так что? Как искать бумажные доллары, имея лишь туманное представление о том, где они находятся?

– Они могут перекопать всю землю сначала на штык лопаты, потом на два штыка, потом на три и так до бесконечности.

– Ну, до самой магмы вряд ли пророют.

– На это всей их жизни не хватит.

Поколебавшись, подруги все же зашли на участок. Хоть они и были обижены на своих друзей за то, что те забыли про них, едва в воздухе появился запах денег, но подругам все равно было любопытно, что же происходит у их бывших хороших друзей.

На участке рылся муж неутомимой Зои, ее сын, а также все дяди-Пашины отпрыски.

– Взяли на работе отпуска, будем искать, пока не кончится время.

Зоя руководила мужиками, не давая им спуску. И подруги подумали, что, пожалуй, этот свой отпуск они запомнят надолго. Хотя, если бы им пообещали заплатить за их усердные поиски, скажем, даже по тысяче рублей в день, они бы еще подумали, стоит ли браться за такой тяжелый труд за столь небольшие деньги. А вот бесплатно поработать, только за интерес – это они были готовы!

Все сыновья дяди Паши буквально лучились энтузиазмом, впрочем, сегодня ведь был всего лишь второй день их поисков. Вот муж Зои и ее сын, которые копались на участке уже не один день, вернее, не одну ночь, выглядели далеко не такими бодрыми. И если бы не страх перед Зоей, вряд ли бы они стали махать лопатами.

– Как папа? – спросила Кира у одного из сыновей дяди Паши.

– Спросите у Сосулькина, – как-то безразлично откликнулся парень. – Ему видней.

– А следователь тоже тут?

– Он в доме, – последовал короткий ответ, и в воздухе снова замелькали лопаты.

Томясь, подруги вошли в дом дяди Паши и застыли пораженные. Как тут все изменилось! Если к переменам на участке подруги были готовы, то изменения в дизайне дома произвели на них куда более сильное впечатление.

– Батюшки! – ахнула впечатлительная Леся, пока Кира просто глотала ртом воздух, пытаясь прийти в себя. – Это что же у вас тут такое? Погром или пожар?

Ни то, ни другое. Дом пострадал все от того же порыва кладоискательства, охватившего его хозяев. Обои со стен во многих местах были отодраны. Как объяснила подругам тетя Маруся, там предполагалось нахождение тайников, но нашлись лишь заделанные гипсокартоном дыры в стене.

– Строители, которых мы наняли, жуликами оказались. Дыры, как положено, заделывать поленились. Все гипсокартоном прикрыли, сказали, что так лучше будет. Стены ровные и вообще. А там… дыра на дыре!

Подруги и сами видели это. Стены в доме были испещрены дырами, словно по ним палили из пушки. Не лучше обстояли дела и с полом, который был взломан во многих местах. И с потолками, на которых не было ни единой люстры.

– Мы их сняли, чтобы проверить, не спрятан ли тайник под декоративной накладкой.

– А что с полом-то?

Леся имела в виду, что там, где пол еще был, он казался взбухшим и неровным.

– Через крышу вчера немножко протекло. Дождь-то какой лил! А ребята крышу частично разобрали, чтобы посмотреть, что там на чердаке делается. Ну, вот и протекло в дом.

Кира лишь судорожно сглотнула, представляя себе примерную стоимость ремонта дома. Даже если они и найдут эти чертовы триста, или сколько там, тысяч долларов, половину заберут себе Зоя и Настя. А вторую половину семье дяди Паши придется почти целиком угрохать на ремонт своего дома. Так и стоят ли поиски клада принесенных жертв?

И еще одна мысль преследовала Киру, пока они с Лесей бродили по разоренному дому. Если даже дядю Пашу и выпустят из тюрьмы, возвращаться ему некуда. Родное гнездо разорено собственными детьми. И им даже не понадобились на это долгие годы, они управились всего за несколько дней!

Но тетя Маруся отнюдь не выглядела унылой или обескураженной. В гостиной, самой большой комнате в доме дяди Паши, в которой насчитывалось целых сорок квадратов, и при убранной мебели тут можно было устраивать танцы, все стены были завешаны картами, чертежами и планами.

– Это что у вас тут такое? – поразилась Кира, разглядывая испещренный красными и синими стрелками план дома и участка.

– Красные – это мы. А синие – это они, – пояснила ей тетя Маруся. – Мы договорились, кто найдет клад, тому и большая половина.

Большая половина! Хорошо звучит. Похоже, безумие прогрессировало тут бешеными темпами. Интересно только, как они станут отмерять себе эту «большую половину»?

– Взглянуть бы, – все-таки не удержалась от колкости Кира. – Как же вы эту большую половину себе отделять станете.

Но тетя Маруся была настроена оптимистично.

– Не беспокойся, уж отмеряем! Своего не упустим.

Подруги поняли, что тетя Маруся намекает на то, что им тут ничего не обломится, и поспешно предупредили ее:

– Мы в поисках клада участия принимать не станем, вы уж извините. Мы маньяка ловим.

– Какого маньяка?

– Как это какого? – удивились подруги. – Вы что же, ничего не слышали?

– О чем?

– В Адлере снова объявился один из подражателей известного «сочинского» маньяка. Он уже появлялся несколько лет назад, целых три сезона покоя полиции не давал, а потом вдруг затих.

– А теперь снова появился?

Теперь тетя Маруся слушала подруг очень внимательно.

– Вроде бы этот тип десять лет назад уже навел шороху в городе, на его счету много жертв. Все женщины, молодые и не очень, красивые и так себе. Преступник их насиловал и убивал. Тела либо прятал, либо сбрасывал в море. Но это был не настоящий «сочинский» маньяк, а его подражатель. Какой-то впечатлительный болван проникся «подвигами» настоящего маньяка и пошел по его стопам.

Тетя Маруся ощутимо побледнела.

– Бог ты мой! – ахнула она. – Страшно-то как! И что же, говорите, снова этот негодяй объявился?

– Да.

– И… и его ищут?

– Ну, конечно! Он же преступник.

– Вы ищете или… или полиция тоже?

– И мы, и полиция!

Все-таки с головой у тети Маруси некоторый непорядок. Ну, как же это возможно, чтобы преступления совершались, а полиция оставалась в стороне?

Но тетя Маруся уже вовсю затрепыхалась:

– Девочки! Да что же это такое делается? Вы мне хоть расскажите, что за маньяк да откуда он взялся? Может, все еще только слухи?

– Какие же слухи, если уже и новая жертва имеется.

И подруги рассказали тете Марусе о том, как спасли Елену Николаевну, а потом чуть было не поймали преступника.

– И говорите, на нашем пляже это произошло? Так близко? Почему же я ничего не знаю?

Куда тебе, когда ты вся в поисках сокровищ!

Тетя Маруся выглядела теперь совершенно бледной. Видно, так на нее подействовал рассказ подруг. Они хотели даже как-то успокоить женщину, объяснить ей, что если маньяк появился вновь, то у ее мужа есть хороший шанс обрести свободу. Ведь не мог же он убивать и насиловать, когда сидит за решеткой?

Но тетя Маруся не захотела ничего слушать.

– Все, девочки, – внезапно попрощалась она с ними. – Мне бежать нужно. Дела.

Подруги заметили, что тетя Маруся подбежала первым к Сосулькину. О чем-то с ним коротко переговорила, еще больше встревожилась и убежала куда-то дальше. Наверное, оповещать своих многочисленных невесток об опасности появления маньяка. Подруги отлично ее понимали, все невестки у тети Маруси были, как на подбор, кровь с молоком, румяные, высокие и сисястые. Летний загар, обильно позолотивший их тела, сделал их еще более привлекательными в глазах любого мужчины, будь то маньяк или обычный озабоченный подросток.

Так как Сосулькин остался один и вроде бы ничем не был занят, подруги подошли к нему.

– А, привет! – равнодушно скользнул по ним взглядом следователь. – Как дела?

– Сосулькин, как там наш дядя Паша?

– Дядя Паша… А что дядя Паша?

– Его скоро выпустят?

– С чего вдруг?

– Но мы думали, если маньяк снова нашел себе жертву, а дядя Паша в это время сидел за решеткой, значит, он не виноват?

– Вашего дядю Пашу обвиняют в убийстве десятилетней давности, – напомнил подругам Сосулькин.

– Но ведь ваши эксперты сказали, что ту девушку убил подражатель «сочинского» маньяка.

– Версия весьма слабенькая, – начал юлить следователь. – За эти годы все улики почти разложились. Буквы неразборчивые. Прядь волос то ли обрезана, то ли волосы сами сгнили.

– Ты нам тут не заливай! Придумал тоже!

И подруги сердито уставились на Сосулькина. И тот сдался.

– Ну, хорошо, допустим, я тоже понимаю, что дядя Паша не виноват, – быстро заговорил Сосулькин. – Но ведь признание его у меня в деле подшито! Да и сам подозреваемый от своих слов не отказывается. Убил, твердит. Виноват. Судите меня, а если нужно, так и казните!

– Сосулькин, не ерунди! Дядя Паша кого-то выгораживает! Неужели тебе это не ясно?

– Допустим, я тоже об этом думал. И что?

– А кого он может выгораживать?

– Только близкого человека!

– Правильно. А кто у него есть из близких?

– Дети. Сыновья.

– Сыновья у дяди Паши – отличные ребята. Мирные и трудолюбивые.

– Особенно Тимофей! Тот вообще добрая душа, мухи не обидит.

– Видите, сами себе противоречите, – возмутился Сосулькин.

– И еще из близких у дяди Паши есть друг – дядя Вано!

– Дядя Вано?

Было видно, что Сосулькину эта версия в голову прежде никогда не приходила.

– Когда мы были на дне рождения у дяди Вано, то все вокруг только и твердили о том, как необычайно сильно он любил свою дочь – Лану.

– И что?

– Ну, возможно, когда девочка выросла, то у дяди Вано проснулись к ней не совсем отцовские чувства.

– В каком это смысле?

– В том самом, – рассердились на следователя подруги. – Не тупи! Будто бы сам не знаешь, как часто в семьях происходят случаи насилия.

Судя по лицу Сосулькина, он это знал лучше самих подруг. Да и как ему было не знать, если он был следователем и не первый год «варился» в этом котле.

– И что же… Дядя Вано убил родную дочь?

– Возможно, он ее и не хотел убивать. Девочка пропала как раз в день его рождения. А в свой день рождения дядя Вано неизменно надирается до чертиков. И к женскому полу он очень даже неравнодушен. Может, он и не понимал, кого насилует.

– А потом понял, осознал и убил?

– Стыдно ему стало. И страшно.

– Обожаемую дочь, по которой льет слезы вот уже десять лет, убил, а самого себя в живых оставил? – не поверил подругам следователь.

– Ну, или он ее не хотел убивать, но девушка сопротивлялась, он ее хотел усмирить, да сил не рассчитал. Дядя Вано ведь здоровый, как бык. Запросто мог сломать бедняжке шею, сам того не осознавая.

– А при чем тут дядя Паша?

– Он знает, кто истинный виновник. Но любя своего друга, покрывает его.

– Рискуя попасть за решетку на долгий срок?

– Брось ты. Срок давности по этому делу вышел или скоро выйдет. Да и вообще, любой адвокат с легкостью отмажет дядю Пашу на суде. Заявит, что тот был в состоянии аффекта. Притащит кучу справок о том, что дядя Паша – законопослушный гражданин, отлично учился в школе, прекрасно работал, примерный муж, заботливый отец и так далее. Суд все эти обстоятельства учтет, да и вынесет дяде Паше самый мягкий приговор. Или вовсе отпустит его из зала суда за нехваткой улик. У вас ведь помимо того, что тело было найдено на участке, принадлежащем дяде Паше, нету других обвинений в его адрес?

– Есть еще признание самого дяди Паши.

– Сам понимаешь, в суд с таким хлипким делом соваться нечего. Только репутацию себе подмочишь.

– А что же, по-вашему, я должен делать, чтобы сохранить свою репутацию?

– Что делать? Поймать настоящего убийцу!

– Кого? – насмешливо скривился Сосулькин. – Дядю Вано?

– Хотя бы.

– И… И как я должен это сделать?

Подруги переглянулись. Сказать или не сказать Сосулькину о своих подозрениях?

– В принципе мы с Кирой могли бы выступить в качестве подсадных уток.

Сосулькин заинтересованно взглянул на подруг.

– В каком это смысле?

– Дядя Вано, как мы понимаем, в обычном своем трезвом состоянии не представляет угрозы для окружающих его женщин. Какие бы страсти его ни раздирали, он может себя контролировать. Но после определенного момента тормоза ослабевают, а потом и вовсе портятся.

– После какого это момента?

– В пьяном состоянии мужик себя не контролирует. И вот что мы предлагаем…

И пододвинувшись поближе к Сосулькину, подруги изложили ему свой план. Как ни странно, Сосулькин слушал их очень внимательно, ни разу не перебил. Видимо, идея поймать если не самого «сочинского» маньяка (тут уж поезд Сосулькина, видать, ушел), то хотя бы одного из его подражателей показалась следователю привлекательной. Да и не требовалось от него почти никаких действий. Всю опасную часть операции брали на себя подруги.

– Ну, и когда он на нас накинется, тут-то вы его и повяжете.

– Кто это мы?

– Хорошо, ты… ты один и повяжешь. Возьмешь табельное оружие, наручники, что ты с ним один на один не справишься?

Сосулькин заявил, что легко справится. И не с одним, а с двумя, тремя, с целым десятком. Лишь бы этот десяток себя как-то проявил. И желательно в его дежурство. Подругам и самим этого хотелось. В их планы совсем не входило, чтобы злодей, кем бы он ни был, напал на них, когда вокруг не будет ни души, и тем более не окажется под рукой бравого Сосулькина, который ради их плана поимки маньяка даже временно отложил поиски сокровищ.

Не откладывая дела в долгий ящик, подруги закупили все необходимое для их плана. И когда солнце стало клониться к закату, взяли свои покупки и отправились к дяде Вано. Сегодня был самый подходящий день. Полиция отдала тело погибшей девушки ее родителям. И семья дяди Вано готовилась к похоронам. По этому случаю дядя Вано, конечно, уже принял с утра своего любимого эликсира.

Кафе было закрыто, но подруг это не смутило. Они знали, что дядя Вано с семьей все равно находится где-то в доме. Собака – славный пес Швило сидел на цепи. На подруг он не обратил ровно никакого внимания, целиком погруженный в выискивание блох в своей густой шкуре. Блохи изрядно досаждали Швило, потому что мыться или купаться он не любил и никогда этого не делал.

– Дядя Вано, мы к вам!

Никакого ответа.

– Дядя Вано…

Наконец из дома послышались какие-то звуки. Дядя Вано был в доме. Пошатываясь и хватаясь руками за стены, он вышел во двор.

– Кто пришел?

Подруги назвались. И дядя Вано пьяно кивнул. Он узнал подруг, но никак не отреагировал на их появление.

– Мы знаем о вашем несчастье. И мы пришли, чтобы выразить вам свое сочувствие. И…

Договорить подругам не удалось. Дядя Вано внезапно схватил их своими огромными и сильными руками и принялся душить… в объятиях!

– Дорогие мои! Если бы вы знали, как много значат для меня ваши слова! Спасибо, что пришли. Проходите.

Подруги попытались вытащить принесенные с собой дары, несколько бутылок местного вина, которое они купили в магазине, и две бутылки водки. Но дядя Вано отрицательно замотал головой:

– Даже и не думайте. Чтобы Вано пил за чужой счет, никогда такого не было и не будет. А уж за мою девочку, за мою доченьку мы будем пить так, что весь город запомнит эти похороны!

Подготовка к похоронам в доме уже была явно заметна. Грандиозные запасы красной, белой и зеленой фасоли, орехов и орехового же масла для традиционного поминального блюда на столе у грузин – лобио были складированы у одной стены. Из морозильной камеры были вытащены свиные и бараньи туши. Пара живых бычков мычали за стеной. Кроме того, на столе громоздилась целая куча овощей, которым также предстояло отправиться послезавтра на поминальные столы, которые дядя Вано хотел выставить во всем своем дворе и доме.

– Весь город придет прощаться с моей девочкой! Я не сумел дать ей всего при жизни, так хоть после смерти я искуплю свою вину.

При этих словах дяди Вано подруги переглянулись.

– Он хочет искупить свою вину, – прошептала Леся. – Неужели он в самом деле убил ее?

Несмотря на сильные подозрения в адрес дяди Вано, до конца подруги все же не могли поверить, что этот здоровяк придушил собственную дочь. Но как быть, если дядя Вано сейчас сам каялся в какой-то своей давней вине перед дочерью?

Подругам оставалось лишь приступить к тому делу, ради которого они и пожаловали к дяде Вано домой.

– Дядя Вано, а давайте выпьем за помин души вашей Ланы.

– Правильно!

Дядя Вано налил всем троим по полному стакану вина, произнес очень трогательный и прочувствованный тост, от которого подругам захотелось плакать, выпил. Утер слезы и вопросительно посмотрел на подруг. Пришлось им также опустошить свои стаканы, потому что дядя Вано ничего и слышать не хотел о том, чтобы пить по чуть-чуть, а требовал пить полными бокалами. Ну, да и ладно. Для осуществления своего дерзкого плана подругам требовалось, чтобы дядя Вано дошел до полной невменяемости. И судя по всему, до этого состояния дяде Вано было уже недалеко.

После опустевшего кувшина с вином подруги выставили на стол водку. Дядя Вано забыл о своих принципах и один умудрился выпить почти целую бутылку. И лишь после этого его глаза приобрели уже знакомый подругам характерный стеклянный блеск. Дядя Вано терял рассудок, а вместе с ним и осторожность. Он явно перестал узнавать девушек. И недалек был тот час, когда он полезет к ним с пьяными угрозами.

Но время шло, а состояние дяди Вано оставалось все тем же. Он ничего не соображал, но и агрессии в отношении подруг не проявлял.

– Нам надо разделиться.

Извинившись, Кира встала и вышла из комнаты. А Леся в смятении посмотрела на совершенно пьяного мужика, в котором не осталось ничего человеческого. Как ни переживал дядя Вано за гибель своей дочери, доводить себя до такого состояния тоже был, на ее взгляд, не выход.

Но надо было как-то расшевелить дядю Вано. Томящийся в укрытии Сосулькин, наверное, начал уже терять терпение. Да и самой Лесе надоело глотать вино пополам с водкой, от которой у нее неприятно шумело в голове и кровь приливала к щекам. И Леся решилась. Она придвинулась поближе к дяде Вано и произнесла:

– Папа, а можно мне пойти погулять?

Дядя Вано встрепенулся. Его остекленевший взгляд с трудом сфокусировался на Лесе.

– Доченька? – с трудом ворочая языком, произнес он. – Это ты, Лана?

– Да, папа. Можно я пойду?

– Куда?

– К Тиме.

– Постой, доченька, я тебя провожу.

И дядя Вано в самом деле начал тяжело подниматься со стула. Однако вскоре снова упал на него.

– Доча, не ходи. Не ходи одна.

В голосе дяди Вано прозвучала такая тоска, что Лесе захотелось остаться. Но тут она вспомнила про Сосулькина и Киру, которые ее за это наверняка не похвалят, и возразила:

– Нет, папа, я должна… Я обещала Тимоше, что приду.

И она сделала несколько шагов в направлении дверей. Ничего не произошло. Дядя Вано как сидел, так и продолжал сидеть, устремив на девушку полный боли взгляд. Леся была в растерянности. У нее ровно ничего не получалось. Дядя Вано не демонстрировал ни агрессии, ни ревности. Он спокойно воспринял известие, что дочь уходит в гости к молодому человеку. Единственное, что его беспокоило, как дочка дойдет до своего избранника. Ведь на улице было уже темно.

Не понимая, почему дядя Вано не набрасывается на нее, Леся все же направилась к выходу. И тут дядя Вано ожил.

– Стой! – взревел он. – Стой, кому говорят!

И неожиданно вскочив на ноги и руша на ходу мебель, он ринулся за Лесей. Та увидела налитые кровью глаза дяди Вано, взвизгнула и бросилась наутек. Но дядя Вано, еще секунду назад казавшийся таким расслабленным и пьяным, теперь несся за ней, словно бульдозер. Глаза его страшно сверкали в темноте. И Леся сто раз пожалела, что вообще согласилась на эту аферу. Но тут дядя Вано нагнал ее, схватил за руку и повалил на землю.

Последней мыслью Леси перед тем, как огромное тело мужика придавило ее к земле и перед глазами все потемнело окончательно, было: «Где же этот чертов Сосулькин? Какого лешего он не приходит на помощь?» Но после этого дыхание Леси окончательно сбилось.

Туша дяди Вано выдавила из ее легких весь имевшийся там воздух. Новый не поступал, потому что грудная клетка Леси была стиснула огромным весом напавшего на нее мужчины. И сознание у нее стало мутиться.

Глава 17

Спасение пришло к девушке неожиданно быстро. Леся не успела даже еще до конца проститься со своей молодой жизнью, как туша дяди Вано отвалилась от нее. А сама она снова обрела доступ к свежему воздуху, а вместе с ним способность дышать и радоваться этому.

– Руки за голову! – услышала она голос Сосулькина где-то совсем рядом с собой. – Отодвинься от нее, пьяная скотина!

Дядя Вано не реагировал. Казалось, он был без сознания. Или просто спал.

– Что произошло? – поднявшись с помощью Киры на ноги, спросила Леся. – Он на меня напал?

– А ты этого сама еще не поняла?

– Не знаю, все так быстро произошло, – покачала головой ошеломленная Леся. – Я стала уходить, а он вдруг погнался за мной, схватил, мы упали… Что это было?

– Что было? – переспросил Сосулькин, который как раз в этот момент с явным трудом защелкнул наручники на могучих ручищах дяди Вано. – То и было, о чем вы меня предупреждали.

И вызвав по рации подмогу, Сосулькин снова повернулся к подругам:

– Похоже, наш славный дядя Вано становится неуправляем, когда примет на грудь излишне. Увидев, что ты, верней, его любимая дочь, за которую он тебя с пьяных глаз принял, все же уходит от него, он погнался за девушкой и попытался остановить ее. Наверное, она стала сопротивляться, как и ты сейчас. Дядя Вано удвоил усилия. И в результате сломал шейные позвонки своей дочери. Случайно, наверное.

– А потом закопал ее в саду дяди Паши?

– Не удивлюсь, если они сделали это вместе. Недаром ведь дядя Паша поспешил очернить самого себя, лишь бы выручить своего старого друга. Он знал, кто убийца, но обещал молчать и молчит!

От всего этого у подруг пошла голова кругом. Нет, они никак не ожидали, что задача решится так просто. Обожающий и почти влюбленный в свою дочь отец не выдержал того, что она уходит к другому мужчине. Он пытался остановить ее и переусердствовал в этом. Учитывая неуклюжесть и физическую мощь дяди Вано, а также то обстоятельство, что он был пьян, такое вполне могло случиться.

– Не переживайте. Думаю, суд учтет состояние, в котором был дядя Вано, когда убивал свою дочь. Возможно, обоим сообщникам вынесут мягкий приговор.

– Но в любом случае дяде Вано придется серьезно лечиться от алкогольной зависимости.

– Нет, подождите, – неожиданно перебила друзей Леся. – Допустим, что дядя Вано случайно, по неосторожности причинил вред своей любимой дочери, слишком сильно сжал ту в своих объятиях, сломал несчастной кости и шею. Но как же быть с другими девушками?

– С другими?

– Да. Вы ведь сочли тело под грушей жертвой подражателя. Значит, дядя Вано убивал и других женщин? Значит, он опасней, чем мы думаем?

Но Сосулькин считал, что сейчас главное доставить задержанного в отделение, дождаться, когда тот протрезвеет, и тогда уже попытаться выбить из него показания.

– А вам обеим от меня лично огромная благодарность. Я ведь сначала не поверил вашим словам. Но когда этот тип погнался за Лесей и повалил ее на землю, я понял, надо действовать немедленно!

Торжествующий Сосулькин увез дядю Вано, который так и не пришел в себя. Когда пьяницу заталкивали в машину, вернулась от соседей жена дяди Вано с дочерями, их мужьями и прочими родственниками и друзьями. Всего набралось человек двадцать – двадцать пять. И все они страшно удивились и испугались, когда увидели, что полицейские увозят их дядю Вано. Поднялся страшный гвалт, в результате которого в отделение забрали также жену дяди Вано и двух его зятьев – тех, что кричали громче остальных.

Ну, а подруги, чтобы не вызвать ненужных вопросов со стороны оставшихся родственников и друзей дяди Вано, поспешили скрыться в сгустившейся темноте. Состояние у них было не ахти какое бодрое. Им почему-то стало казаться, что они сдали полиции совсем не того человека.

– Гадко все получилось. И знаешь, я совсем не уверена, что дядя Вано хотел меня убить.

– Что ты говоришь? – даже остановилась Кира, изумленно глядя на свою подругу. – Мы с Сосулькиным видели, как этот тип погнался за тобой.

– Погнался, да. Остановить хотел.

– Он на тебя напал!

– А я думаю, что он просто не удержался на ногах. Дядя Вано был совсем пьян. Он оступился, начал падать и случайно уронил вместе с собой и меня тоже.

– Со стороны все выглядело далеко не так безобидно, – возразила Кира. – И заметь, если бы мы не пришли тебе на выручку, этот тип мог сделать с тобой много нехорошего.

Но Леся продолжала вести себя странно. Она твердила:

– Он не хотел меня убивать. Он не хотел причинить мне вред.

В конце концов Кира даже не выдержала:

– Знаешь, что… Оставь меня в покое! Если у тебя есть сомнения в виновности дяди Вано, поезжай к нему в отделение и заступайся там за него!

Леся остановилась и посмотрела на Киру. В ее внимательном взгляде не было обиды на подругу за этот сердитый окрик, одно лишь понимание и задумчивость.

– Пожалуй, я так и сделаю. Пока, Кира!

– Постой! – растерялась Кира. – Ты куда?

– В отделение, как ты и посоветовала.

Кира хотела остановить подругу, но потом передумала и махнула рукой ей вслед:

– Смотри, осторожней там. Не переусердствуй, защитница!

Но Леся была уже далеко, она слов Киры даже не услышала. Не оборачиваясь, Леся торопилась в отделение. Кира еще успела увидеть, как ее подруга подняла руку, останавливая такси. И почти в ту же минуту возле Леси остановилась машина. Смутная тревога царапнула душу Киры, не хотелось ей отпускать Лесю одну в столь поздний час, но такси уже уехало. И Кире не оставалось ничего другого, как идти домой.

Бредя по дороге, она пару раз позвонила Лесе, которая заверила ее, что таксист и не думает к ней приставать. А потом отчиталась, что из такси вышла, а в отделение к Сосулькину зашла.

– Больше не звони мне, я тебе сама перезвоню, когда что-нибудь станет ясно.

Кира пообещала, но на душе у нее было тяжело. Тревога никак не хотела отпустить ее. Тети Кати дома опять не было. И Кира, чтобы немного развеяться, вышла в сад. Сорвала несколько абрикосов, съела один, остальные отложила в сторону. Фрукты сегодня казались ей водянистыми и совсем невкусными. Что тому было виной, недавний дождь или собственное отвратительное настроение Киры, сказать было трудно.

И тут Кира внезапно услышала, что в калитку кто-то вошел.

– Тетя Катя! – обрадованно воскликнула она. – Это вы?

Сейчас она была бы рада любому обществу. Пусть даже обществу доброй, но недалекой тети Кати.

Но спустя минуту ветви деревьев раздвинулись, и Кира увидела Тимофея. Парень выглядел очень довольным. Лицо у него буквально светилось от удовольствия.

– Тетя Катя у нас дома, – сказал он. – Велела мне идти к тебе и показать, где ужин.

Только сейчас Кира сообразила, что, вероятно, ее дурное настроение было просто следствием голода. Обедали они давно. Ужинать еще и не ужинали. Дядя Вано сам хлестал вино и водку без всякой закуски. Не предложил он ее и подругам. Конечно, она просто голодная, отсюда и все ее терзания и чувство неудовлетворенности.

– И где она спрятала ужин?

– Пойдем. Если ты не против, можно мне поужинать вместе с тобой? Дома у нас форменный бардак. Мама второй день ничего не готовит. Невестки тоже баклуши бьют. Им-то хорошо, они коровы здоровые, только рады, что мама контроль над хозяйством потеряла. А мне каково? Ни завтрака нормального, ни обеда, про ужин я вообще не говорю!

– Понимаю тебя, – посочувствовала парню Кира. – А почему невестки-то рады?

– А они все время на диетах сидят. То есть сидели бы, кабы мама так вкусно не готовила. Теперь говорят, хорошо, мы хоть похудеем немного.

– То есть теперь твоя мама не готовит, а они этому и рады? Про тебя и своих мужей даже не думают?

– Точно! – обрадовался Тимофей так легко достигнутому пониманию. – Сами не жрут, братьям не до еды, они все в земле роются. Невестки детям ягод каких-нибудь сунут, булки кусок дадут, сливок в тарелки им плюхнут, дети и рады. А я так не могу! Я нормальной еды хочу. Котлет, курицу жареную. А пироги! Знаешь, какие вкусные пироги с зеленым луком моя мама печет? Пальчики оближешь. И с печенкой тоже печет. И с почками, и даже с легкими. Купит требухи на базаре на три копейки, а пирогов столько напечет, что три дня едим, а съесть все не можем.

– Ну-ну.

Кира не любила ливер, не была к нему приучена с детства. Бабушка никогда не утруждала себя лишними домашними хлопотами, она предпочитала потратить время на книгу, интересный фильм или поход в музей или консерваторию.

Так что чисткой и вымачиванием почек или тем более приготовлением трудоемкого печеночного паштета, куда надо было и лучка репчатого пожарить, и яички сварить, и маслица вбухать изрядно, а потом всю смесь еще два, а лучше три раза через мясорубку вместе с вымоченной в молоке белой булочкой пропустить, перчику и соли добавить, только тогда получалось вкусно, да и то, смотря, на чей вкус, бабушка не заморачивалась. Ну, а к чему с детства не приучен, к тому потом уже трудно привыкнуть.

Поэтому к известию о пирожках с печенью Кира отнеслась прохладно. Но к счастью, тетя Катя тоже такими глупостями, как приготовление печенки для начинки, себя не утруждала. Она приготовила то, что неизменно пользуется популярностью, – румяные котлетки из курятины и жаренные на открытом огне овощи. Помидоры, баклажаны и перец – почищенные от подгоревшей шкурки и семян, порубленные, смешанные со свежей зеленью, солью, перцем, оливковым маслом и репчатым мелко порубленным луком.

– Как вкусно! – обрадовалась Кира, засунув в рот первую ложку. – Никогда так вкусно не ела.

Тимофей, несмотря на заверения в том, что очень голоден, ел как-то мало. Но Киру это не смущало. Она отнесла потерю аппетита своего приятеля на счет того, что парень озабочен проблемами, которые плодились в его доме со страшной силой. Шутка ли, еще недавно он ел обожаемые им пирожки и котлеты, все было тихо и спокойно, как он и любил, а нынче весь его дом перевернут с ног на голову.

Отец за решеткой. Братья сошли с ума, перерыв весь участок и разгромив дом. Мать забросила свои дела, она больше не заботится о своих детях и внуках, поиск сокровищ поглотил ее целиком. Какой уж тут покой, голова буквально идет кругом!

– Тимофей, а ты почему до сих пор не женат? Все твои братья уже давно женаты, ты один остался несватаный. Почему?

– Не встретил еще ту, кого полюблю по-настоящему.

– К чему все так усложнять? – удивилась Кира. – Женись на ком-нибудь, и все.

– Как у тебя все просто.

– А разве хорошо быть одному?

– Я не один. У нас большая семья. А вот почему ты сама не замужем?

Кира тут же прикусила язык. Вот уж правду говорят, не рой другому яму, сам в нее попадешь. И конечно, не задавай собеседнику вопросов, на которые и сама не сможешь ответить.

– Теперь ты моя невеста, разве забыла?

– Я? Да? Кхе-кхе…

Беседа таким образом быстро стихла, едва начавшись. Девушка продолжала есть, запивая еду очень сладким компотом, который был вкусен, разве что слегка, самую малость почему-то горчил. Наверное, тетя Катя положила туда испорченный цитрус. У Леси один раз случился такой конфуз. Хотя и странно, зачем брать для компота прошлогодние цитрусы, когда вокруг полно свежих ягод и фруктов?

Но хозяйственная тетя Катя не любила ничего выбрасывать. И подруги уже привыкли, что она пичкает их запасами из своей бездонной кладовой. То консервированную с прошлого года зеленую фасоль с орехами достанет, то баклажаны в масле, а то вот компот… Хотя, если бы она спросила у самой Киры, та бы сказала, что лучше есть свежее, прямо с ветки дерева, чем пусть и домашнее, но все же простоявшее в подполе почти целый год.

После еды Киру потянуло в сон. Руки и ноги у девушки потяжелели, она откинулась на спинку стула, но все же боролась со сном.

– Может, кофейку?

Тимофей никак не отреагировал на предложение Киры. Он выглядел все еще недовольным. И с каждой минутой это его состояние только усугублялось. Девушка не знала, что и подумать. Если Тимофей недоволен ее любопытством, принял его за нахальство, то почему он продолжает сидеть с ней, а не уйдет под благовидным предлогом?

И Кира сделала попытку избавиться от тяготившего ее гостя.

– Тимоша, мы сегодня заходили к вам в дом, твои братья взяли такой темп… вряд ли они управятся без твоей помощи. Может, тебе все же пойти к ним?

– Не собираюсь им помогать.

И Тимофей нахохлился еще больше. Парень упорно не хотел возвращаться в свой дом, где все было перевернуто вверх дном. Но Кире-то он зачем? Она вполне бы обошлась и без Тимофея, тем более что собеседник из него был никакой, а приятности в том, что он сидел и таращился на нее, словно на диковинное животное, девушка тоже не находила. Да еще эти напоминания о сватовстве самого Тимофея. Это тоже порядком напрягало девушку, ведь замуж за этого деревенского увальня она совершенно точно не собиралась.

– Твоя мама могла бы запретить это безобразие, – зашла с другой стороны Кира. – Ведь в отсутствие отца она является хозяйкой дома.

– Мама увлечена поиском сокровищ больше всех остальных.

– Но она разумный человек, ты бы объяснил ей, что на ремонт и восстановление разрушенного хозяйства уйдет больше, чем вы найдете.

– Я ничего искать не собираюсь! А с мамой я уже говорил. Мы с ней даже поссорились по этому поводу. Она сказала, что я бездельник, даром свой хлеб ем. А я сказал… Впрочем, достаточно и того, что она мне сказала!

И Тимофей вновь мрачно замолчал. Прямо беда с ним! У него проблемы в семье, а Кире-то это все зачем? Шел бы к себе домой, да там и разбирался и с мамой, и с братьями, и со следователем Сосулькиным, или кто там еще ковыряется на участке дяди Паши.

Но надо было как-то поддерживать разговор. И Кира сказала:

– Следователь сегодня арестовал дядю Вано.

Впервые с начала разговора Тимофей проявил признаки заинтересованности.

– За что?

– Его подозревают в убийстве дочери.

– Дядю Вано? Не может этого быть! – не поверил ей Тимофей.

– И тем не менее… Наверное, тебе неприятно это слышать. Ведь вас с Ланой связывала дружба? Или даже что-то большее?

Но Тимофей не ответил на вопросы девушки. Он снова замолчал. Так просто сидел и молчал. Кира за это время сварила и выпила большую чашку очень крепкого кофе и почувствовала себя лучше. Во всяком случае, руки и ноги вновь стали шевелиться, следуя указаниям мозга. Если прогуляться, то Кире совсем полегчает. Да и Тимофея можно будет под предлогом прогулки вывести из дома, а потом обратно уже не приводить.

Придумав этот хитрый, как ей казалось, план, Кира окончательно повеселела и отправилась переодеваться для прогулки.

– Мы с тобой пойдем погуляем. Ты не против?

Тимофей был очень даже «за». Он заулыбался, что случилось с ним впервые с момента его появления. У Киры на душе тоже стало легче. Молчание Тимофея, его внимательный взгляд, следующий за ней неотрывно, куда бы она ни направилась, стал напрягать Киру. Но сейчас они выйдут на улицу, «в люди», там она придумает, как вернуть Тимофея в его собственную семью.

Нацепив свое самое нарядное платье из прихваченных с собой на юг – зеленовато-бирюзовое с вставками из натурального коралла, который отлично сочетался с цветом ее собственных рыжих волос и загоревшей кожи, Кира почувствовала себя принцессой. Все-таки хорошо, что они приехали с Лесей к морю. Уже вечер, а можно спокойно выйти на улицу и гулять хоть всю ночь. Ни капли не холодно, а наоборот, очень приятно и освежающе.

Да и кавалер у нее какой-никакой, а все же на сегодня имеется. Впрочем, если Тимофея ни о чем не спрашивать, то он очень даже видный мужчина. А в последние дни Тимофей и говорить начал складно. Попривык, что ли, к Кире? Перестал дико ее стесняться? И все равно Кира не хотела поощрять Тимофея к близости. Не ее романа он герой.

– Пойдем к морю? – предложила Кира, когда они вышли за калитку.

Тимофей согласно кивнул.

– Я люблю море, – пробормотал он. – Оно такое большое… в нем тоже лежат сокровища.

– Только не говори об этом своей матери и братьям, – засмеялась Кира. – А то они продадут все имущество и примутся нырять на дно моря. И к тому времени, когда твоего отца освободят, он не обнаружит ни дома, ни хозяйства!

При упоминании об отце Тимофей снова помрачнел, а Кира отругала себя. Чтобы ей вовсе откусить свой длинный язык! Разве можно говорить парню такие вещи? Он только-только начал приходить в себя, а Кира взяла и снова все испортила!

Чтобы немного подсластить пилюлю, Кира взяла Тимофея под руку.

– Можно, я пойду рядом с тобой? Все-таки вечер, темно, я боюсь, а ты такой большой и сильный.

Тимофей польщенно засопел и подтвердил, что он очень большой и еще более сильный.

– Не бойся, Кира. Я обязательно защищу тебя от всего. Я тебе это обещаю!

В голосе Тимофея послышалась удивительная торжественность, и Кира даже засмеялась над ним. Чудак, неужели он и впрямь думает, что она кого-то боится?

– Ты такой смешной, Тимоша!

Тимофей еще сильней заулыбался. А Кира снова обратила свое внимание, что Тимофей как-то изменился. Стал более подвижным. Обычно раньше он сидел, уставившись в одну точку и словно бы думая постоянно о чем-то своем. А теперь стал куда живее. Интересно, что это так повлияло на парня? Похоже, арест отца заставил Тимофея проснуться от его спячки.

Но мысли Киры перебил неожиданный вопрос, который вернул ее к действительности.

– А на какой месяц мы назначим нашу свадьбу? – услышала она голос Тимофея.

– А? Что? Свадьбу?

Этот вопрос до такой степени огорошил Киру, что она даже не сразу нашлась, что ответить.

– Нашу с тобой свадьбу? – на всякий случай уточнила она.

– Ну да. Мы ведь поженимся?

– Не знаю. Наверное, пока еще рано назначать точную дату.

– Почему?

Тимофей остановился и пристально посмотрел на Киру.

– Почему? – повторил он свой вопрос. – Ты… Ты передумала?

– Понимаешь, Тимоша… Понимаешь, я ведь никогда всерьез об этом и не думала.

– Что?

– Мне рано еще выходить замуж, – принялась выдумывать Кира. – Я как-то морально еще не готова к браку.

– Ах, это! Забудь!

И Тимофей с облегчением взмахнул своей огромной ручищей.

– Не волнуйся, это со всеми женщинами перед свадьбой бывает. Не переживай, поженимся, и ты поймешь, что все сделала правильно. Свадьба – это совсем не страшно.

– Но я еще не готова.

– Ерунда! Любая женщина готова к свадьбе с самого своего рождения.

Какая глубокая мысль, даже удивительно, что она исходит от тугодума Тимофея. Впрочем, Тимофей сегодня вообще был какой-то сам не свой. И он продолжал решительно требовать от Киры ответа и точной даты свадьбы.

– Давай поговорим об этом потом.

– Нет, сейчас! – уперся Тимофей. – Почему потом?

– Потому что… Потому что…

И внезапно Кира решилась. Чего она с ним церемонится? Тоже жених нашелся! И рассерженная его приставаниями Кира выпалила:

– Потому что я еще не готова выйти за тебя замуж!

Тимофей снова испытующе посмотрел на Киру.

– Вот как? – произнес он. – Значит, ты все это время обманывала меня? Водила за нос?

– Тимофей, не обижайся, не надо. Но посуди сам, разве много у нас общего – у тебя и у меня?

– И чем же я плох?

– Ты отличный мужчина! – с жаром произнесла Кира. – Просто я… я… – И тут ее осенило. – Просто я люблю другого человека!

Тимофей вначале отшатнулся от нее, но потом снова приблизился. Теперь его лицо выражало самое искреннее страдание. Кире даже стало его жаль. Но тут Тимофей снова спросил:

– Значит, ты не выйдешь за меня замуж?

Ну, тупой! И Кира отрицательно помотала головой, на сей раз с большей уверенностью. А что еще ей оставалось делать, если Тимофей пристал к ней, словно банный лист к одному месту? Пришлось дать ему от ворот поворот. Тимофею это не особенно понравилось, но такова участь всех отвергнутых женихов.

– Тимофей, давай останемся друзьями. А? Ладно?

– Друзьями? Да, да… Хорошо. Разумеется, мы останемся с тобой друзьями.

Вроде бы объяснение прошло благополучно. Тимофей воспринял новость куда лучше, чем опасалась Кира. Хотя, если взглянуть на дело с другой стороны, чего ему было особенно дергаться? Они с Кирой даже не целовались еще, если не считать шуточных поцелуев во время их тоже шуточной помолвки. Кира была тогда не вполне трезва, Тимофей тоже выпил, да еще рядом присутствовал вездесущий дядя Паша, который, казалось, вообще никогда не оставлял своего отпрыска в одиночестве.

Да, до тех пор, пока дядю Пашу не забрали в полицию, он никогда и нигде не появлялся без Тимофея и…

Но додумать эту мысль Кира не успела. Тимофей неожиданно резко свернул с дороги.

– Ты куда? – удивилась Кира, которую спутник потянул за собой.

– Туда. К морю. Разве ты не хочешь к морю?

– Вообще-то я не очень подходяще оделась для прогулок по берегу. Эти туфли… они…

Кира осеклась, не зная, как объяснить деревенскому простаку, что туфли за триста долларов за пару никак не предназначены для прогулок по гальке. И это было еще одним подтверждением того, что пропасть между ними с Тимофеем слишком велика.

– Туфли жмут? – по-своему понял ее Тимофей. – Не беда! Я понесу тебя на руках!

И в самом деле, в ту же секунду Кира оказалась в его объятиях, и, широко шагая, Тимофей понес ее к морю через рощу каких-то высоких деревьев. При этом его дыхание даже не участилось. И Кира в очередной раз подумала, до чего же силен этот гигант. Вот если бы его еще немного пообтесать, одеть поприличнее, тогда… Возможно…

Но эти мысли Киры были прерваны. Тимофей поставил ее на ноги, и Кира немедленно утонула по щиколотку в мягком прохладном песке.

– Что это за место? – спросила она, озираясь по сторонам. – Никогда тут не была.

– Тут вообще редко, кто ходит.

– Почему?

– С той стороны начинается свалка.

И Тимофей показал направо, где громоздились какие-то ящики, а Кира даже разглядела остов старого холодильника.

– А с другой стороны стена санатория «Зеленая долина».

Слева высилась глухая ограда, разглядеть, что там за ней происходит, не представлялось возможным. Над пляжем нависали старые деревья, мимо которых друзья прошли, чьи могучие кроны почти полностью заслоняли небо.

– И зачем мы сюда пришли? – с недоумением спросила Кира. – Тут не очень-то приятно, да и народу совсем нет.

– Потому и пришли.

Тимофей приблизился к Кире. Лицо его в темноте выглядело каким-то странным. Глаза горели неестественным светом. И Кира впервые пожалела, что доверилась Тимофею. И еще у нее мелькнула мысль, что никто не знает, куда она пошла и, главное, с кем. Но бежать было невозможно. Тимофей крепко держал Киру за руку и не отпускал ее от себя.

– Жаль, что ты отказалась выйти за меня замуж, – сказал Тимофей.

– Мне тоже жаль! – с жаром воскликнула Кира. – Поверь, очень жаль!

– Нет, мне еще жальче. Ведь ты мне очень нравилась, Кира, очень! Мне так никто из девушек еще никогда не нравился.

– Даже Лана?

Кира сознательно вспомнила имя покойной подруги Тимофея. Пусть мысли здоровяка переключатся на нее, пусть он забудет про Киру. И уловка удалась. Взгляд Тимофея затуманился. И он опустился на песок. Руки Киры он при этом не отпустил, и девушке пришлось плюхнуться на песок рядом с Тимофеем.

– Мне так неудобно, – попыталась высвободиться она, но Тимофей словно не замечал ее попыток.

Взгляд его был устремлен куда-то вдаль. И он совершенно не обращал внимания на Киру, но и отпускать от себя тоже не отпускал. У Киры в сумке зазвонил телефон, но Тимофей одним движением выхватил сумку и отключил его.

Руки Киры при этом он так и не отпускал. Чтобы не усугублять ситуацию, Кира, которая уже вовсю чуяла неладное, пока Тимофей возился с ее телефоном, свободной рукой расстегнула застежки на своих босоножках. Теперь ее ступни были свободны. Как только Тимофей ее отпустит, она попытается от него удрать.

И поняв, что она всерьез прикидывает, как бы ей поживей удрать от парня, Кира ужаснулась. Ведь еще всего полчаса назад они с Тимофеем были лучшими друзьями. И как разительно все изменилось в один момент. Очутившись на этом покинутом людьми пляже, Тимофей совсем изменился. Или он всегда был таким? И того добродушного простака, которого знала Кира, никогда не существовало? Это была лишь маска?

Окончательно запутавшаяся в своих мыслях, Кира глубоко вздохнула и велела себе не паниковать. Из любой ситуации есть выход. Надо только его найти, и все снова будет в порядке.

Глава 18

Тимофей все молчал, и Кире становилось все неуютней. И к тому же она стала понемножку замерзать. Песок в тени деревьев после вчерашнего дождя так и не просох. И Кира ощущала, что сидеть ей сыро и холодно. Скорей бы уж Тимофей вышел из своего ступора и сказал ей что-нибудь. Тогда и она сможет сказать ему что-то в ответ. Так у них снова завяжется живой и непринужденный разговор.

Сидеть молча было совершенно невыносимо. И Кира тихонько вздохнула. Как ни странно, Тимофей зашевелился.

– Мне тут всегда нравилось. Это мое самое любимое место.

Господи, как тут может кому-то нравиться?

– Тихо, сюда никто не приходит ночью, – продолжал Тимофей. – А если и придут, всегда можно укрыться за деревьями.

– Зачем же прятаться?

Тимофей ей не ответил. Вместо этого он сказал:

– Знаешь, Кира, а ведь все могло бы сложиться совсем иначе. Если бы эти болваны, которые перерыли у нас весь участок, не наткнулись на тело Ланы, если бы как раз в ту ночь батя не увез нас всех на ночную рыбалку, если бы… Да что теперь говорить! Мама нашла отрытую могилу Ланы, сразу же подняла крик. На шум сбежались соседи. При таком скоплении народа у бати просто не было шансов снова все исправить!

– Исправить? О чем ты говоришь?

– Так народу сразу тьма набежала. Соседи сунулись, кто их звал? Ну, орет баба, так чего сразу соваться-то?

В голосе Тимофея слышалась злость и раздражение. Но Кира ровным счетом ничего не понимала.

– Погоди, твоя мама нашла могилу Ланы… Но что мог исправить в таком случае отец?

– Зарыл бы потихоньку обратно, никто бы ничего и никогда и не узнал!

Кира буквально потеряла дар речи. Сначала она похолодела буквально до последней косточки. Но потом поняла, что по-своему Тимофей рассуждает весьма здраво. Беспринципно, но здраво. Действительно, если бы соседи не подняли шум, то у дяди Паши были неплохие шансы выйти сухим из воды.

– Но ты сказал… «снова»? – произнесла Кира. – Значит, твой отец уже однажды закапывал могилу?

– Я никак не думал, что этим болванам придет в голову рыть под грушей. Земля там твердая, сразу же понятно, что там ничего быть не может!

– Однако же нашлось.

Тимофей не ответил.

– Да нет, это я сам виноват. Надо было сказать бате, что пора завязывать. Нет, отец тоже виноват! Его жадность погубила. Я-то не соображал под таблетками ничего, а он должен был смекнуть, что дело может плохо закончиться для всех нас. Но батя, как и мы с братьями, очень понадеялся, что болваны выроют для нас тот клад. Шутка ли – триста тысяч долларов! Мы же слышали, как они это все обсуждали. Триста тысяч долларов какого-то там Мишки Бабкина, которого и в живых-то уже нету, а значит, он и претендовать на эти деньги не станет… Триста тысяч… Да это огромные деньги, бате их за всю жизнь заработать не удалось. А тут прямо под ногами закопаны, только вырой и живи!

– Значит, твой отец и братья были в курсе, что у вас на участке нету никакого привидения?

– Нет, привидение-то как раз было, – упрямо возразил Тимофей. – Я сам ее несколько раз видел. Да и другие сталкивались. Душа Ланы покоя себе найти не могла, вот и скулила по ночам. Но копало землю, разумеется, не привидение. Люди копали. Настины эти родственники.

– И вы с отцом решили ничего не предпринимать и просто следить? Хотели загрести жар чужими руками? Пусть, мол, эти чудаки поищут. Повезет, они нам клад выроют, а мы его у них отберем. Земля-то наша, дом тоже наш. Поэтому вы ничего особенно и не предпринимали, чтобы прогнать чужаков со своего участка?

– Ну да, все так и было.

– И что? Они почти каждую ночь копали, а вы почти каждую ночь за ними следили?

– Каждую, – вздохнул Тимофей. – Но они обычно по воскресеньям не работали. А тут приперлись! Как на зло, когда мы с братьями на рыбалку уехали. Мы и знать не знали, что болваны этой ночью нашли Ланкину могилу. Приехали с рыбалки усталые, сразу же спать завалились. Что там в саду делается, даже не посмотрели. А мать утром в сад пошла за зеленью к столу, яму эту увидела, крик подняла. Ну, и завертелась тогда вертушка. Полицию вызвали, они дело завели. А дальше ты уже все и сама знаешь. Отца арестовали, а эти клад продолжили искать. И мать с ними, и братья!

– Погоди, но что же с телом Ланы? Кто ее похоронил у вас на участке? Неужели твой отец?

– Мы с отцом. Думали, что надежно, а оно вон как оказалось. Нашли Лану.

– Только ее одну? Других трупов на своем участке отец не зарывал?

– Не-а, – вполне серьезно отреагировал на ее вопрос Тимофей. – В другой раз я уж осторожнее был. Чего батю нервировать? Он и так поседел в ту ночь, когда мы с ним Ланку закапывали.

Что там отец Тимофея! Кира сейчас и сама почувствовала, как волосы у нее на голове зашевелились и встали дыбом. Так вот кто убийца! Милый и такой добродушно недалекий Тимофей. Он жестокий убийца и злодей. Это его покрывал дядя Паша. А подруги-то и не допетрили, очень уж ловко он прикидывался добродушным дурачком.

Впервые Тимофей признался в соучастии в преступлении. Они с отцом скрыли тело убитой девушки у себя в саду. Выкопали ей могилку, о которой не проговорились ни одной живой душе. Даже тетя Маруся не знала о том, что пропавшая дочь дяди Вано похоронена прямо у них в саду под грушей, с которой они собирают осенью урожай.

И все же Кире нужно было лично услышать от Тимофея правду:

– Скажи, а кто же убил Лану? Дядя Вано?

– Этот пьяница? Да он обожал свою дочку. Ни за что в жизни он не причинил бы ей вреда.

– А кто? Неужели твой отец?

– Отцу-то с чего убивать было Лану? Она ведь не ему голову дурила, а мне!

– Лана дурила тебе голову?

– Ну так! Обещала замуж за меня выйти, а потом назад свое обещание взяла. Ну, вроде как ты сейчас.

От проведенной между ней и покойницей аналогии Кире стало еще больше не по себе. Она и так-то сидела, словно на иголках, а тут ее окончательно пробрал холодный озноб.

– Тимофей, я ведь не хотела ничего плохого. Просто я искренне считаю, что я тебе не подхожу. Я девушка легкомысленная, кокетка. А тебе нужна жена серьезная, положительная. Опять же я готовить не умею! Вот ты бы к Лесе посватался, она отлично готовит. И жаркое в горшочках, и баклажаны с орехами, и перец умеет фаршировать. Она даже твою любимую печенку жарит так, что пальчики оближешь! Представь?!

Кира болтала всякую ерунду, чтобы отвлечь внимание Тимофея от темы покойницы. И зачем она вообще спросила его про Лану? Ведь знала же, что ничего хорошего в ответ не услышит.

– Это я Лану убил, – произнес Тимофей. – Поняла?

– Перестань! Не хочу этого слушать! Ты этого не делал! Не наговаривай на себя!

– Я ее убил. И ее, и еще других девушек. Но они сами были виноваты, вели себя не так, как подобает женщинам. Издевались надо мной, смеялись, обзывали!

– Как обзывали?

– Великаном косоруким. И еще гориллой тупой. А разве я виноват, что у меня от волнения всегда из рук все валится? Это еще не давало им повод обижать меня. Я жениться хотел, а они мне все отказывали!

– Что? – не поверила ему Кира. – Неужели все?

Она была искренне удивлена. Да, конечно, Тимофей не блистал умом и остряком тоже не был. Излишней образованностью также не страдал, но зато он был крепкий и здоровый. Неужели не нашлось в его окружении ни одной такой же простой и незамысловатой девицы, которой бы пришелся по вкусу этот здоровяк?

Но оказалось, что Тимофея интересовали девушки, которые стояли на порядок его выше. Были умней, образованней, с более богатым внутренним миром и как минимум широким кругозором. Вот к таким женщинам Тимофея буквально влекло, как магнитом. Он ничего не мог с собой поделать. Тянулся к этим женщинам, но неизменно получал от них отставку.

– Они надо мной смеялись, а потом я смеялся над ними. А потом папа стал о чем-то догадываться. После Ланы я никого из своих девушек домой к нам не приводил. Зачем? Вокруг нашего дома и так полно безлюдных уголков, я их все хорошо изучил. Вот сюда я приводил девушек, под теми деревьями, которые тебе не понравились, две лежат. А чуть дальше по побережью у меня еще есть одно местечко. Там высоко, можно тело прямо в море сбросить. Повезет, так его к Турции утащит. Поди там разбирайся, что за тело да откуда его прибило?

Кире стал жутко оттого, как спокойно и хладнокровно рассуждал этот человек. И как она могла когда-то считать его милым, приветливым и безобидным? Впрочем, Тимофей таким и был. Это в последние дни он сильно изменился. И Кира даже могла сказать, когда начались в нем эти перемены. С момента ареста дяди Паши его старший сын стал вести себя гораздо активнее.

– Отец что-то заподозрил, он начал следить за мной, – бубнил Тимофей рядом с ней. – Увидел, чем я занимаюсь, устроил мне такое… Я пытался ему объяснить, что эти девушки были сами виноваты. Но он меня не слушал. Сказал, что хоть я ему и родной сын, но если я не прекращу, то он сдаст меня в полицию. А потом начал пичкать меня этими таблетками. Сначала я не хотел их пить, потому что от них делался совсем вялым и мне ничего самому не хотелось. Но потом привык.

Вот оно что! Дядя Паша, поняв, какое чудовище выросло из его мальчика, придумал отличный, как он полагал, способ сделать так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. Он начал пичкать волков, верней, одного волка таблетками, которые начисто отбивали у него страсть к молоденьким овечкам.

– И долго ты сидел на таблетках?

– Долго. Лет семь. Отцу их один врач выписал, отец ему ситуацию обрисовал, но всей правды, конечно, не рассказал. Просто сказал, что я очень уж до женщин охочий. Иной раз могу и силком взять. Проблемы, мол, от меня. Ну, врач мне каких-то таблеток и выписал. Он мне одну дозу выписал, а батя мне сразу же две начал давать. Чтобы уж наверняка. А потом и еще дозу увеличил. Так что я у него все время как овощ ходил, да еще одного он меня никуда больше не отпускал. Сильные таблетки, да ты и сама это знаешь.

– Я? – невольно удивилась Кира. – Откуда?

– Ну, я же тебя ими уже дважды угощал.

– Это когда?

– Первый раз, когда я к вам среди дождя пришел. Вы тогда славно так вырубились, если бы не тетка Катя…

Молчание Тимофея было достаточно красноречивым. Было ясно, что если бы тетка Катя не явилась по пятам за своим племянником, песенка подруг была бы спета в ту же ночь. Тимофей надругался бы над ними обеими, да и захоронил там же в мягкой раскисшей от дождя земле. К утру и следов бы не осталось от двух милых и веселых девушек, разве что чересчур общительных и любящих совать свой нос куда не следует.

И еще теперь Кира наконец поняла, чьи следы они с Лесей увидели у себя возле домика однажды утром. Тимофей и той ночью тоже приходил к ним, хотел чего-то с ними сделать нехорошее, но не смог проникнуть в домик, ему помешали решетки на окнах и замок на двери.

– Тетка мне помешала, она всегда во все суется. Но сегодня уж мне никто не помешает. Я таблетки растолок, тебе в компот подсыпал. Только перестарался чуток, ты совсем компот пить не стала. А то все очень бы просто получилось.

Вот почему компот горчил! А Кира еще подумала на испортившийся фрукт!

– Значит, отец держал тебя на лекарствах. И ты не пытался бунтовать? Не пытался объяснить, что поправился?

– Куда там! Отец не дурак. Он все про меня понимал. Это он после случая с Ланой думал, что это случайность. А когда увидел, что я делаю, да всю правду услышал, тут его и переклинило. Либо, говорит, в тюрьму садись, либо таблетки пей.

– И ты выбрал второй вариант.

– Ну да.

– А как же ты теперь будешь?..

– Не стану ничего пить. Оно мне надо?

– Но тебя же могут заставить.

– Кто? – хмыкнул Тимофей. – Мать не в курсе. Отец всегда таблетки сам лично мне давал. Ни мать, ни братья в это посвящены не были. Мать думала, что я какие-то витамины для головы пью. Отец так ей объяснил. Он правильно рассудил, меньше народу правду обо мне знает, целей секрет.

Дядю Пашу можно было даже пожалеть. Сколько лет он жил один на один со своей бедой. Знать, что твой сын – жестокий маньяк и убийца, и не иметь возможности никому открыть правду о нем.

– Неужели никто из твоих родных не догадывался, что с тобой происходит?

– Нет, они замечали, конечно, что я какой-то тормозной стал. Но потом привыкли. А отец все время за мной следил, знал, что стоит ему таблетки отменить, как я снова за старое возьмусь.

И ведь взялся, паразит! Как же Кира не разглядела в этом типе больного психически человека? Ведь с самого начала было ясно, что с Тимофеем что-то неладно. Ну, не может в наши дни такой крепкий мужик оставаться неженатым, когда ему уже перевалило за тридцатник.

– Значит, отец кормил тебя таблетками, и все было нормально?

– Ну да, с помощью таблеток я держался. А как отца взяли, некому стало мне давать таблетки. Так что…

Тимофей замолчал. Но его молчание было ужасней самых страшных слов, потому что за ним стояло нечто совсем уж невозможное – смерть. Умирать Кира не собиралась, только не тут и не от рук сбрендившего психа, поэтому она заговорила вновь:

– Как же получилось, что ты убил Лану?

– Она оказалась стервой, гадиной! Я думал, что у нас с ней все серьезно, а оказалось, она меня за дурака держала. Дружбу мне предложила. А мне ее дружба не нужна была. Я жениться хотел!

– Ты хотел секса?

– Любой мужчина его хочет.

– А Лана тебе отказывала?

– Твердила, что только после свадьбы. А потом и вовсе заявила, что она еще подумает, выходить ли ей за меня замуж. Дескать, если я к ней так сейчас до свадьбы пристаю, что же после свадьбы будет?

Кира про себя только руками развела. Похоже, покойная Лана тоже была с хорошим приветом. Что ей не нравилось в поведении Тимофея? Что жених пылает и жаждет ее? Но ведь это лестно, да и приятно для всякой девушки. Чем тут можно быть недовольной? Похоже, Лане нравилось дразнить своего жениха. Вот и допрыгалась.

Но вслух Кира решила подольститься к Тимофею. Она сказала:

– Разве лучше, если бы ты ходил с постной миной и даже не дотрагивался бы до нее?

– Выходит, ей так было лучше.

– Ну, и оставил бы ты эту селедку холодную в покое. Разве мало вокруг других девушек?

– Я Лану хотел, – просто пояснил Тимофей. – А она мне не давала.

Да, вот так все просто. Дала бы, осталась жива. Замуж бы еще вышла. Правда, тоже не факт, что надолго. Если уж Тимофея так переклинило, возможно, он бы Лану все равно придушил рано или поздно. Но все-таки пожила бы еще девушка. Замуж перед смертью сходила. Да и вообще… Может быть, регулярный секс оказал бы на Тимофея благотворное влияние. И мысль об убийстве никогда не пришла бы ему в голову.

Но история не знает сослагательных наклонений. Что произошло, то уже не изменишь. Оставалось только точно выяснить, что же именно произошло.

– Значит, Лана в тот вечер пришла к тебе домой и…

– Да. У Ланы дома день рождения дяди Вано отмечали. А Лана – она вроде меня была. Шумных застолий и больших компаний не любила. Она ко мне пришла, мы с ней в сад вышли. Ночь была такая душная… Меня с самого утра что-то тревожило. Я хотел, чтобы Лана меня успокоила. Обнял ее. А она вдруг вскочила, как ошпаренная, начала мне всякие обидные слова говорить. Сам не помню, как это произошло. Схватил я ее, обнимать начал, целовать, а потом смотрю, она уже мертвая.

– А твой отец?

– И тут, как на грех, мой батя домой от дяди Вано вернулся. Какую-то дома бутылку он для него припрятал, вот и пришел за ней. Ну, увидел меня и Лану…

– И как отреагировал?

– Да уж не обрадовался. Сначала в ярость пришел. Кричал, что в милицию меня сдаст. Потом одумался, конечно. Сказал, что тело надо зарыть.

– А волосы кто у покойницы отрезал?

– Это я сделал, – признался Тимофей. – И записку тоже я написал.

– Зачем?

– Не знаю. Красиво получилось. Когда я про «сочинского» маньяка слышал, мне всегда нравилось, как он со своими жертвами обращался. Прядь волос вроде как на память. А записка… Ну, должен же я был что-то хорошее для Ланы сделать. Она мне нравилась. Я не хотел ее убивать.

Ее не хотел, а других? Этот вопрос так и вертелся на языке у Киры. Но вслух она его не произнесла, потому что заранее знала ответ – они были сами виноваты. Отказали Тимофею, довели парня своими капризами, обманули его надежды на быстрый секс, за это и поплатились.

И еще Кира подумала, что надо быть очень осторожной, кокетничая с такими типами, вроде Тимофея. Девушка думает, что вроде бы все прелестно и совершенно невинно. Ей и в голову не приходит, что она подвергается смертельной опасности. А потом, когда прозревает, бывает уже поздно.

Но как уже говорилось, умирать Кира не собиралась. И поэтому продолжила разговор с убийцей. Это было ее единственной надеждой протянуть время и выгадать себе шанс на спасение:

– Выходит, дядя Вано не знал, кто убил его дочь?

– Нет, конечно! Стал бы он с папой потом дружить, если бы знал, что я его дочку убил!

– Ну, да, ты убил, папа похоронил. Семейный подряд. А как же твои мама и братья не заметили, как вы с отцом ночью могилу копали?

– А они тоже на празднике у дяди Вано были. И все наши соседи тоже там были. Никто ничего и не увидел. Нам все с рук сошло.

Да, в этом Тимофею и его отцу повезло. Но не повезло тем девушкам, которых потом выслеживал и убивал Тимофей.

– И скольких же ты потом еще убил?

– Не так много, – с явным сожалением произнес Тимофей. – Говорю же, отец смекнул, куда я по ночам исчезаю. Выследил меня и строго на таблетки посадил. А от этих гадких таблеток мне совершенно ничего не хотелось. Думать нормально и то не мог. Какой-то овощ, а не человек.

– Ну, зато теперь у тебя полная вольница. Отец будет сидеть за твое преступление, а ты сможешь оторваться на полную катушку.

– Именно так я и поступлю.

Нет, не славный и не милый этот Тимофей! И правильно, что Киру в нем изначально что-то насторожило. Но потом Тимофей был все время таким добрым, таким тормознутым и мирным, что подруги автоматически исключили его из числа претендентов на роль жестокого убийцы. А оказалось, что таким хорошим Тимофей был исключительно из-за принимаемых им таблеток. Без них он превращался в зверя.

И все же Кира продолжала разговор:

– Только ты учти, дядю Вано и твоего отца уже арестовали. Как бы следующим на очереди не стал ты сам.

– С какой стати? Отец всю вину на себя взял! Его и посадят.

– Ты так уверен?

– Отец меня любит. Он ни за что меня не выдаст. Ты же слышала, он сразу же взял всю вину на себя. А почему? Чтобы меня не тронули!

И все же Кира не понимала, как дядя Паша не предусмотрел всей опасности. Ведь даже сев в тюрьму, он оставлял на свободе опасного преступника. Тимофей продолжит убивать. Неужели для дяди Паши жизнь пусть и родного сына, но маньяка и психа дороже жизней ни в чем не повинных девчонок?

От правильного ответа на этот вопрос зависела ни много ни мало, а жизнь самой Киры. Но ответить на него девушка затруднялась. Что выберет дядя Паша? Признание и казнь сына или молчание и смерть еще какого-то числа молодых женщин? И Киры в том числе!

– Не может твой отец оставить тебя без присмотра!

– Отец из камеры уже передал матери, чтобы она мне таблетки давала.

Этими словами Тимофей убил в Кире всякую надежду на спасение извне.

– Объяснил, где они лежат и по сколько мне их давать. Только самого главного он матери не сказал, зачем эти таблетки. Наплел, что без них я делаюсь нервным, беспокойным, плохо соображаю. И все.

– И мама забыла тебе их дать?

– Сначала забыла, а когда вспомнила, просто сунула их мне и велела самому принимать, сколько надо. Дескать, у нее и без того забот полно, чтобы меня – жлоба здорового витаминами пичкать.

Бедная недалекая тетя Маруся совсем не разбиралась в названиях лекарственных препаратов. Она сочла сильные седативные средства, которые давал дядя Паша своему сыну, чтобы держать того в узде и под контролем, безобидными витаминками, от которых ни вреда ни пользы. Как же жестоко она ошиблась! И как дорого сейчас может заплатить Кира за ее невнимательность!

Тимофей между тем явно решил, что обо всем они с Кирой уже переговорили. Пора уже и к делу приступать. Взгляд у него как-то неприятно замаслился. И сопя, он начал необычайно деловито посматривать в сторону высоких деревьев. Прикидывал, под каким из них зарыть тело Киры! Выглядело это необычайно буднично и спокойно. Он уже не один раз проделывал подобное. И это ему очень нравилось.

А вот Кире не нравилось. Совсем нет! Пока она разговаривала с Тимофеем, девушка умудрилась скинуть с себя обувь. И теперь только подгадывала момент, чтобы вскочить и пуститься в бегство. Кира надеялась, что тяжеловесный и неповоротливый Тимофей не успеет вовремя среагировать. Да и бежать так быстро, как помчится Кира, спасая свою жизнь, он не сможет. Так что у нее был шанс, и она собиралась этим шансом воспользоваться.

– Ой! – воскликнула внезапно Кира, вырвав руку из лап маньяка и с ужасом указывая этой же самой рукой куда-то за его спиной. – Что это там такое?

Как она и ожидала, Тимофей отреагировал, как и все другие на его месте. Он оглянулся.

– Что? – недоуменно пробормотал он. – Что там?..

Но Кира не стала дожидаться, пока до ее врага дойдет, что она его снова дурачит. Одним прыжком, откуда только прыть взялась, она вскочила на ноги и бросилась бежать прочь от злодея. Но и Тимофей оказался не лыком шит. Убийца был не только необычайно силен физически, но и проворен. Он успел схватить Киру за край платья, отчего девушка потеряла несколько лишних секунд.

Еще мгновение и будет уже поздно! Тимофей подтянет ее за платье к себе, подомнет, а там никто уже Киру не спасет. Из последних сил девушка сильно рванула вперед, ноги ее заработали так быстро, что песок буквально столбом полетел из-под них. Видимо, часть его попала в лицо и рот Тимофея, потому что он закашлялся и выпустил наконец из рук подол.

Почувствовав свободу, Кира полетела по пляжу стрелой. Еще никогда в жизни она так быстро не бегала. Ни до этого случая, ни после Кира и не пыталась развить такую скорость. Ей казалось, что она мчится, словно торпеда. Но когда она вбежала в лес, ей пришлось снизить скорость. Бежать среди деревьев без обуви по сухим ветками и каким-то колючкам было очень больно.

И хотя Кира приказывала себе не думать о боли, позади нее все отчетливей слышалось тяжелое дыхание Тимофея и его шаги. Ему-то в сандалиях мусор под ногами был не страшен. И тут Кире впереди послышался еще какой-то шум. Вроде бы человеческие голоса. И решив пойти ва-банк, Кира забыла о своем намерении беречь воздух в легких для бега и завопила, что было мочи:

– Помогите! Помогите мне! Я тут!

Крича, словно сирена, Кира успела пробежать еще немного. А затем почувствовала, как лапа Тимофея схватила ее за шиворот. Кира рванула, но все было бесполезно. Швы и ткань ее купленного в фирменном магазине платья оказались слишком прочными. И Кира еще успела подумать, что надо было купить сегодня на рынке ту паршивенькую трикотажную футболочку, которая и в новом виде просвечивала буквально насквозь, тогда, глядишь, и осталась бы живой. Пусть и голой, но живой.

Но тут, плотоядно урча, на Киру набросился Тимофей. Девушка попыталась дать ему отпор. Но Тимофей был, словно каменный. Его ручищи сомкнулись на горле у Киры, мешая той кричать и дышать. Сначала стало темно, а потом перед глазами у девушки замелькали картинки из ее прошлой жизни.

Неужели она умирает? Только не это! Кира невольно подумала о своем будущем муже, о детях, которых у них с ним еще не было, и внезапно поняла, что не умрет ни за что! Во всяком случае, не тут и не сейчас. И в ту же секунду Кира неожиданно снова обрела возможность дышать. И увидела, что они с Тимофеем уже не одни среди деревьев.

Какие-то люди бежали к ним, размахивая фонарями и громко крича. И среди них Кире даже показалось, что она видит Сосулькина и даже перепуганное лицо Сергея. Видимо, все-таки хватка едва не задушившего ее маньяка не прошла для девушки даром. Ее мозг, не получая кислорода, на время перестал работать в обычном режиме. У Киры возникли галлюцинации. Иначе откуда бы в этой замусоренной роще взяться Сосулькину, который так увлечен поисками клада далеко отсюда?

Глава 19

Недоумение Киры развеялось очень быстро. Ей на помощь и впрямь примчался не кто иной, как Сосулькин собственной персоной. Причем примчался не один, а с подмогой в лице еще пяти оперативников. И Сергей тоже был тут. Он выглядел самым довольным из всех за исключением, пожалуй, самой Киры.

Едва от нее отодрали маньяка, она немедленно продемонстрировала удивительную прыть, сначала бросилась на грудь Сосулькину, а потом и Сергею.

– Спасибо! – растроганно благодарила она их. – Спасибо вам, мои дорогие!

Но Сосулькин лишь отмахивался, не до тебя, мол. А Сергей просто не принял Кириных благодарностей.

– Долг платежом красен, – сверкнув своей белозубой улыбкой, произнес он. – Ты спасла мою маму, а теперь я спас тебя!

Подняв лицо, Кира удивленно на него взглянула, а Сергей подтвердил:

– Да, да! Если бы не та программа, которую я скачал у своего отца, ничего бы у полиции не получилось. Помнишь, как быстро я вас разыскал на нудистском пляже? Полиция бы так не сумела. Пока бы они согласовали с начальством план операции, пока включили тебя в поиск через спутник, псих уже двадцать раз тебя бы прикончил и закопал.

– Ой, – содрогнулась Кира, – лучше не напоминай!

Думать о том, какому риску она только что подвергалась и как была близка к смерти, совершенно не хотелось. А хотелось, наоборот, думать о том, насколько здорово теперь все будет. Как весело можно гулять дни и ночи напролет, не опасаясь больше внезапного нападения злодея. Ведь он пойман и схвачен. Единственное, что беспокоило Киру: а вдруг Тимофея все же каким-то образом отпустят?

И за то время, пока они вместе с Сосулькиным ехали в отделение, Кира не меньше десяти раз успела поинтересоваться у следователя и оперативников:

– Нет, ну вы мне скажите, вы его точно посадите?

И хотя ей неизменно отвечали утвердительно, Кира не успокаивалась и твердила:

– Вы еще там под деревьями хорошенько с собаками поищите. У этого гада, я так поняла, там целое кладбище отвергнутых невест.

Сосулькин мрачнел лицом и клялся, что Тимофею нипочем не уйти от расплаты. И еще прибавлял:

– Если бы я знал, что все это время… да ведь он… под самым моим носом…

После чего Сосулькин вновь замолкал, судорожно скрипел зубами и больше уже ничего не говорил вплоть до следующей тревожной Кириной реплики.

В отделении их ждала белая от волнения Леся. Хотя Сосулькин и передал по рации, что операция по задержанию прошла благополучно, жертва жива, а сам маньяк в наручниках, Леся ему до конца не поверила. И лишь теперь, убедившись своими собственными глазами, что Кира жива, а также тщательно пощупав подругу, Леся немного порозовела.

– Ну, слава богу! – воскликнула она. – Я тут такое пережила…

– Если бы ты знала, что пережила я!.. – перебила ее Кира. – Но сначала расскажи, как вы узнали, кого надо ловить? Как вы поняли, что меня надо спасать?

– Благодари за это дядю Пашу.

– Он все-таки раскололся?

– Не выдержал очной ставки с дядей Вано. Когда их привели да усадили лицом к лицу, да дядя Вано начал расспрашивать своего друга, как же так вышло, что дядя Паша убил его девочку, тут дядя Паша не выдержал и расплакался. Прости, говорит, Вано, виноват перед тобой. Но не себя покрывал, сына своего боялся подвести.

– А чего же подвел все-таки?

Леся пожала плечами:

– Тут много факторов. Но главное, дядя Паша наконец понял, если он окажется в тюрьме, то некому будет следить за Тимофеем. Некому будет пичкать его таблетками, чтобы он вел себя смирно. Дядя Паша понял, что Тимофей теперь снова примется за свое. А возможно, что уже принялся.

– И оказался прав!

– Как только дядя Паша признался, кто убил Лану, и сказал, что Тимофей может быть очень опасен, Сосулькин тут же развил бешеную деятельность. Первым делом позвонил тете Марусе. Она сказала, что Тимофея нету дома. Я сразу же позвонила тебе, чтобы предупредить. Телефон у тебя не отвечал.

– Это ты мне звонила? А Тимофей забрал у меня трубку.

– Сначала мы не знали, что делать. Ну, а потом я вспомнила про Сережу и его навороченный смартфон. И попросила его помочь нам. Сережа сразу же откликнулся, назвал точное место, где ты находишься. Такое ему за это огромное спасибо! Если бы не он, мы бы ни за что не поймали Тимофея вовремя!

– Если бы ты знала, в чем мне этот гад признался! Как я только не поседела, его слушая. А может, я и поседела? Посмотри, у меня белые волосы не появились?

Леся послушно взглянула на медный шлем, покрывавший голову Киры, и ответила:

– Волосы в порядке. Только растрепались немножко. И мусор какой-то в них.

Ущерб, нанесенный Кире, был невелик. В волосах у нее запутались сухие листья, хвойные иголки и еще какая-то дрянь. Кроме того, коленки у Киры были расцарапаны в кровь. Руки ободраны. И на шее наливалось несколько синяков, оставшихся от пальцев Тимофея. Но по сравнению с тем, какой беды она чудом избежала, – это была совершеннейшая ерунда. Кира даже отказалась от госпитализации или какого бы там ни было медицинского вмешательства. До того она опасалась, как бы Тимофея в последнюю минуту не отпустили.

– А то вдруг его мать или кто-то из братьев снова захочет взять вину на себя.

Но таковых желающих не нашлось. Да и дядю Пашу было решено отпустить из-под стражи.

– Разумеется, на суд ему все же предстоит явиться. Ему будет предъявлено обвинение в укрытии опасного преступника, а возможно, что и в соучастии в убийстве Ланы. Но учитывая срок давности, а также все прочие обстоятельства этого дела, все же дядя Паша покрывал сына исключительно из-за отцовской любви, дело до тюрьмы может и не дойти.

– А я бы хотела, чтобы дядю Пашу посадили! – гневно воскликнула Леся. – Он виноват ничуть не меньше своего сына. Если Тимофей псих и убийца, а отец это знал и ничего не предпринимал, значит, он тоже виноват в убийствах!

С этим трудно было спорить. Сдай дядя Паша своего сына в ту самую страшную ночь, когда Тимофей совершил свое первое в жизни убийство, он бы потерял Тимофея, а возможно, и дядю Вано. Но зато спас жизнь тем девушкам, которых Тимофей убил уже после Ланы.

– Лана стала лишь первой в числе многих. Убив один раз, Тимофей не испугался содеянного, совсем наоборот. Он почувствовал вкус смерти. Ему понравилось держать в руках чью-то жизнь. То, что эти девушки над ним издевались или дразнили его, просто отговорки, которые придумывал для себя Тимофей, чтобы оправдаться перед самим собой.

– Согласна. Этому гаду понравилось убивать. И он бы сам ни за что не остановился.

Как ни печально, но иного выхода, кроме откровенного признания, у дяди Паши не оставалось. Находясь в изоляции от семьи, он не мог контролировать поведение Тимофея. А тетя Маруся не могла осознать всей серьезности положения, ведь муж никогда не делился с ней этой страшной тайной.

– Не могу только понять, о чем думал дядя Паша, когда признавался в убийстве Ланы. Ведь он должен был понимать последствия своего шага.

– В тот момент им двигали эмоции, страх за сына и желание защитить его. А когда дядя Паша понял, что сам загнал себя в ловушку, было уже поздно.

– Я очень благодарен ему за то, что он все-таки заговорил и сказал нам правду.

– У него не было другого выхода.

– Ну, он мог молчать и дальше, мог позволить Тимофею убить еще одну, две или даже больше девушек, – заметил ей Сосулькин. – Неизвестно, как скоро мы бы схватили преступника.

– Не надо совсем уж равнять себя с полом, – заметила Кира. – Уверена, когда бы вы поняли, что маньяк снова активизировался и что этот маньяк не дядя Паша и не дядя Вано, вы бы начали искать среди других членов семьи дяди Паши или его окружения. И рано или поздно Тимофей бы все равно попался.

– Вот именно. Ключевое слово тут «рано или поздно». Для тебя бы это точно было слишком поздно!

Кира рассмотрела ситуацию с этой стороны и подтвердила, что да, дядя Паша поступил правильно. Жаль лишь, что он не сделал этого еще десять лет назад.

Итак, злодей очутился за решеткой. Вот только пока еще неизвестно, поедет Тимофей на зону или отправится в относительно комфортную психушку. Недаром Кира переживала, получит ли злодей достойное его проступкам наказание. Но где бы он ни находился, подруги очень надеялись, что никогда больше не услышат об этом человеке. Да и о его семье, если уж на то пошло.

После всего случившегося дядя Паша не мог больше оставаться в городе, где всем соседям была известна страшная правда о его сыне. Он должен был продать дом и уехать.

– Мне стыдно смотреть в глаза людям, – признался подругам дядя Паша, когда они зашли к нему, чтобы попрощаться. – А уж про Вано я вообще не говорю!

Многолетней дружбе между этими двумя мужчинами пришел конец. Хотя, возможно, с годами дядя Вано найдет в себе силы и хотя бы попытается понять своего друга. Дядей Пашей двигала сильная отцовская любовь, стремление уберечь своего сына от тюрьмы. Он и сам страдал не меньше своего друга. А глядя на мучения дяди Вано, так, наверное, еще и больше.

И потом, как только он понял, что отпрыск безумен, сразу же принял меры. Но дяде Вано это все неинтересно. Он знает лишь то, что Тимофей убил его дочь, а Павел – его лучший друг покрыл своего сына-убийцу. Дядю Вано в городе все любили, и поэтому общественность, не задумываясь, встала на его сторону. А на дядю Пашу и его семью началась форменная травля.

В такой ситуации выход был один – бегство.

– Понимаем вас. Но со временем все забудется.

Дядя Паша помотал головой.

– Нет. Такое не забывается.

На этот раз подруги промолчали, потому что понимали, такое действительно не прощается. И особенно в маленьких городках, где буквально все друг друга знают лично или хотя бы понаслышке. Истории вроде той, в которой оказалась замешана семья дяди Паши, будет передаваться из уст в уста еще спустя многие поколения.

– С нашими детьми никто не разговаривает. К Марусе перестали приходить соседки. Даже тетушка Алефтина плюет в нашу сторону, словно мы чумные.

В отношении трех сыновей дяди Паши и его жены это было в высшей степени несправедливо. Ведь они-то ни в чем не были замешаны. И более того, они даже не знали, какое чудовище обитает с ними бок о бок.

– Мы с Марусей посоветовались и решили, что будем продавать дом.

– Как? Опять?

– Да, – горестно подтвердил дядя Паша. – Дом будет опять выставлен на торги. Больше мы тут оставаться не можем. Уезжаем. А кстати, вы ведь хотели купить дом? Так покупайте этот. Я вам дешево его отдам.

Подруги прямо похолодели. Ничего ужасней этого предложения им в своей жизни слышать не приходилось. Жить в доме, в саду которого долгое время была похоронена молодая невинная девушка, единственное преступление которой заключалось в том, что она не ответила на слишком пылкие чувства своего поклонника? Ну, уж нет!

– Тут еще клад, говорят, где-то имеется, – принялся искушать подруг дядя Паша. – Мои ребята с их приятелями его не нашли. Так все вам достанется, если купите дом, продам его вам вместе с кладом.

Нет, даже ради клада подруги все равно не хотели сюда переезжать.

– Предложите Сосулькину или Насте. Возможно, они с мужем переедут туда, где когда-то жила Настя.

– Да уж предлагал, – тоскливо произнес дядя Паша. – Только ваш Сосулькин после поимки Тимофея повышение по службе получил, в Большие Сочи переводится. Ему дом в Адлере без надобности. Мотаться с работы домой каждый день далековато получается. А Настя с ее мужем… у них лишних денег нету. И если они даже свою собственную квартирку продадут, все свои накопления добавят, все равно только половина суммы получается.

– Тогда просто выставьте на торги.

– Не хочу долго ждать. Прямо сейчас хочу отсюда уехать. А Анютка – стервь этакая… и как только я сразу же эту хапугу не раскусил… Узнала, понимаете ли, про наше положение и такую цену назвала… Тьфу! Даже называть при вас эти цифры не хочу. Смешные деньги, честное слово! Ну что, купите дом? Отличный дом, и море в двух шагах. Не понимаю, вы же хотели дом у моря?

Объяснять, что они не хотят этот дом, потому что тут жил Тимофей, подруги не стали. И вместо этого деликатно сказали:

– Дядя Паша, вы уж извините, но ваш дом сейчас в таком состоянии, что его не продавать, а ремонтировать надо.

И действительно, после неудачных поисков клада дом и в особенности сад представляли собой жалкое зрелище. Разумеется, их можно было привести в порядок. Но подруги этого не хотели. Однако дядя Паша, казалось, и сам все понял. Помрачнел и сказал:

– Ладно, девчонки, извините, одним словом. Хотел вам дом подешевке продать, чтобы вы на меня зла не держали.

– Мы и не думали даже!

– На меня и на Тимофея.

– Ну…

Насчет Тимофея подруги так легко отказаться от своих чувств все же не могли. У Киры до сих пор еще болела шея и помятые Тимофеем кости, а Леся не могла забыть преступнику того дикого страха, который она пережила, дожидаясь, найдут ли Киру. То ли найдут ее живой, то ли не совсем.

– Вот видите, – грустно произнес дядя Паша, – мой Тимофей вам большое зло причинил. Я хотел хоть как-то вину своего сына перед вами загладить. Ну что? Берете дом за полцены?

– Нет, дядя Паша. Не берем.

– Жаль, но, может, вы и правы. Несчастливый это дом, не стоит в нем никому жить.

И уже прощаясь, Кира все-таки не выдержала и сказала:

– Дядя Паша, а можете объяснить нам одну вещь…

– Какую?

– Зачем вы нас-то с Лесей привлекли к этому расследованию? Ведь знали же, кто именно под грушей похоронен. И знали, кто убийца. Тогда зачем вам мы понадобились?

– Ох, не знаю я, девки, – схватился за голову дядя Паша. – Не знаю я ничего. Идите уж, не терзайте меня своими вопросами.

Подруги отправились назад, ломая по дороге голову, зачем дяде Паше вообще было привлекать их к расследованию преступления, про которое он сам знал лучше всякого другого.

– Ну, нашлось тело Ланы, скрыть этот факт от полиции было уже невозможно, но зачем же нас еще к этой истории привлекать?

– И мага Никанора.

– Да. И мага тоже. Зачем?

Поразмыслив, подруги пришли к выводу, что дядя Паша хотел поднять всю эту суету вокруг тела Ланы исключительно в безумной надежде, что где-то в суете случайно потеряется истинный виновник всего происшедшего. Заботливый отец по-прежнему заботился о своем великовозрастном сыне-убийце.

Но долго думать о том, что, оказывается, не только материнская любовь бывает преступна, отцовская тоже случается такой, подруги не могли. Они пришли к тете Кате и с изумлением обнаружили, что она также занимается складываем своих вещей.

– А вы-то, тетя Катя, куда собрались?

– Вот следом за вами и я съеду, – печально поведала подругам пожилая женщина. – Хоть и не в моем доме преступник жил, а все-таки мой родной племянник. Я его к нам в город привезла, я тот дом Паше «сосватала». Люди и про меня худое говорить начали.

– Да кто посмел, тетя Катя?

– Есть такие, – отвела глаза хозяйка. – И многие.

Люди бывают отвратительно злы и жестоки. Стоит кому-то одному начать травлю, как целая стая немедленно присоединяется к потехе.

– Уеду, – складывая вещи, говорила тетя Катя, – хотя бы на полгодика. У Арсения пока что погощу. А потом еще куда-нибудь съезжу. Авось через полгодика все утрясется. У людей новые интересы появятся. А вы что же не захотели у Павла его дом покупать?

– Нет. Не хотим.

– Зря. Дворец, а не дом. Не чета моей халупе.

– А мы бы с удовольствием жили именно в вашем доме! Нам дворец с сюрпризом не нужен. Может, Тимофей не про все свои жертвы рассказал. Может, и в саду или даже где-нибудь в доме у него кладбищенский пятачок оборудован.

– Не хотим мы туда селиться, несчастливый это дом!

Тетя Катя не ответила подругам, но о чем-то задумалась. Так и получилось, что подруги приехали из отпуска домой раньше, чем намеревались. Но как же они были рады, что вернулись в свой «Чудный уголок» целыми и относительно невредимыми!

– Чего так рано? – удивилась Анжела, с которой подруги случайно столкнулись на дороге, выгружая чемоданы из такси, и которая явно была не в курсе произошедшего у родни несчастья. – Наотдыхались уже?

– Уж так отдохнули, что вовек этот отдых не забудем.

– А дом-то купили?

– Отстань, Анжела! Не до тебя сейчас, честное слово!

Но Анжела не хотела ничего понимать.

– А как там мой дядя Паша? С дядей Пашей-то познакомились? Впрочем, фиг с ним. Лучше скажите, как у вас с Тимофеем получилось?

Услышав это имя, подруги остановились. О чем это говорит Анжела?

– Хороший парень этот Тимофей, – распиналась между тем их приятельница. – Я на него и сама поглядывала, да ведь мы родня. Так и оставила парня в покое. Но вам-то Тимофей в самый раз. И я ведь не даром вас к тетке моей послала. Такой жених, как Тимофей, на дороге небось не валяется.

Кира замерла, как вкопанная. Замотанная шарфиком шея снова дала о себе знать болезненной пульсацией. И вспомнив о сжимающихся у нее на горле ручищах Тимофея, Кира возмущенно воскликнула:

– Так это тебя я должна благодарить?

Анжела захлопала глазами.

– А что?.. А за что?.. Ты какая-то, Кира, странная. Наверное, с дороги устала. Я лучше к вам позднее зайду.

Анжела в доме у подруг больше так никогда и не появилась. Узнала, что случилось с Тимофеем, и, вот уж странное дело, обиделась на подруг не на жизнь, а на смерть!

Но подругам бойкот, который объявила глупая Анжела, был неинтересен. Они радовались тому, что вернулись домой к своим поникшим георгинам, дождю и кошкам. Надо уметь ценить то, что имеешь. И никогда не гнаться за чужим.

Что касается других участников этой истории, то у них жизнь сложилась вполне справедливо.

Дядю Пашу судили, но дали ему условный срок. Тимофей все же попал в психушку. Но врачи обещают, что если он когда-то и выйдет на волю, то уже никому не сможет причинить вред. Может, это и не очень хорошо, но подруги страшно обрадовались заявлению врачей. Особенно Кира, которая никак не могла забыть тех ужасных минут на заброшенном пляже, которые она провела рядом с маньяком-убийцей.

Кстати, дом дяди Паши в результате долгих торгов все же купили Настя и ее муж. И что самое интересное, клад Миши Бабкина они тоже нашли! Правда, особо никого об этой находке не оповещали, но их благосостояние выросло в разы. Так что вывод был только один, захоронка первого мужа Насти найдена, и она попала в хорошие руки.

Правда, не все так думали. К примеру, Зоя и ее муж с сыном вконец разругались со Славой и Настей из-за этих денег.

– Столько мы вместе их искали, а теперь вы нашли, а с нами делиться не хотите.

– Ничего мы не нашли, – отказывались Настя со Славой.

Но Зоя им не верила.

– Врите больше! А машина у вас новая откуда? Иномарка, между прочим! А с долгами вы как рассчитались? А продукты в холодильнике только с рынка? Откуда это все? Ясно, что клад вы отыскали! Сволочи!

В связи с этим Кира даже сделала смелое предположение, что Настя всегда знала, где именно спрятаны деньги Миши Бабкина. И просто не хотела делиться этими знаниями и этими деньгами ни с пронырливой Зоей, ни с семьей дяди Паши. Все эти люди не имели к деньгам Миши Бабкина никакого отношения. А вот себя Настя считала незаслуженно обиженной этим человеком. А следовательно, деньги могли стать для нее возмещением морального и материального ущерба, который нанес ей прежний сожитель.

Что касается Сергея, то у него сложилось все просто прекрасно. Недаром Кира говорила, что парень – счастливчик. Теперь у Сергея вместо двух приемных родителей получился целый клан обожающих его предков. Во-первых, сам господин Тараскин со своей новой супругой. Во-вторых, Елена Николаевна и ее доктор. В-третьих, маг Никанор и его супруга. И наконец, Настя с ее мужем.

Всего восемь родителей, каждый из которых сконцентрировал свою родительскую любовь на одном лишь Сергее. Такой вот этот парень везунчик. И подруги искренне желали ему самого лучшего, потому что, честное слово, парень этого заслуживает.

Ну, а домик у моря на следующий год подруги все-таки купили. Но это другая история. И она еще впереди.

Content

Дарья Калинина
Развод за одну ночь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19