Ольга Болдырева

СКЕЛЕТЫ В ШКАФУ

Вековешниковой Елизавете и Темниковой Александре — с благодарностью.

Для будущего наше настоящее — это прошлое.

Владимир Борисов

ПРОЛОГ

Хорошо ли быть Орреном Ритом? Ответить непросто. Хотя бы потому, что к имени, титулу, богатствам и прочим благам прилагается вредная дочка, считающая, что если не сделает кому-нибудь гадость — день будет прожит зря. Казалось бы, за долгие годы своего отцовства я мог привыкнуть к тому, что Юля всегда найдет, чем удивить.

Но чтобы устроить такое…

— О-о, владыка!

В зал для торжественных приемов, убранный пурпуром и золотом, громко хлопнув дверями, вбежал, поскальзываясь на мраморных плитах пола, главный жрец. Выглядел грузный лысеющий мужчина презабавно. Его привыкли видеть вальяжно вышагивающим, буквально несущим свое пышное тело над бренной землей, сейчас же жрец, несмотря на свой возраст и вес, почти летел, придерживая длинную рясу и подобострастно выпучив глаза.

Император Эолы — высокий немолодой мужчина — с неохотой отвлекся от чтения свитка и, махнув рукой слугам, отпустил их. Если жрец решил нанести визит подобным образом, разговор точно не предназначается для чужих ушей.

— Я слушаю тебя, — дождавшись, когда верховный служитель Хель закончит с поклонами и длинным перечислением титулов, император указал тому на невысокое кресло. Оное стояло на две ступени ниже трона владыки южного государства, стремясь еще раз напомнить посетителю о его положении.

— Свершилось чудо! — без предисловий начал жрец, вытирая накрахмаленным платком потное лицо. — Великая Хель во время утренней хвалы ответила верным слугам! Она согласилась направить свою длань против последователей рыжей лгуньи, затаившихся на севере.

— Неужели? — усмехнулся в бороду император.

Хитрый жрец уже не раз пытался прибрать к рукам Лирию, но только это было безумством, сколь бы ни хотелось расправиться с соседями.

«Чистую землю», как обычно именовали Лирию, рыжая лгунья одарила непростым защитником — верным псом, обладающим особой силой, и императоры ее, в отличие от эольских властителей, всегда рождались со знатным магическим даром, который от отца к сыну только увеличивался. Что уж говорить про дружественный договор с эльфами и драконами? Да… творец Алив всегда умела выбирать союзников. Нет, конечно, и у Эолы, не надо долго искать, найдется чем ответить, благо и в численности у них явное преимущество: все-таки страна в два раза больше Лирии, и еще кое-какими секретами Хель наделила, хотя она предпочитала оставлять все на совести верных подданных, уважая выбор и честный труд. И все равно, нехорошо молодых парней на убой гнать. Страна процветает, зачем им еще земли?

А жрец поохает в очередной раз, да и замолкнет.

Вот только в эту же секунду показалось, что кто-то, невероятно могущественный, сосредоточил на мужчине свой взгляд, не одобряя такое пренебрежение волей Хель. Неужели жрец решил какое-то заклятие применить, чтобы убедить императора в правильности объявления войны?

Раздался негромкий щелчок, и перед троном появилась женщина. Она… Жрец не замедлил распластаться на полу, выражая свою преданность и восхищение. Сказать по правде, вот чего уж Хель не вызывала, так это восхищения… Страх? Безусловно. Уважение — естественно, но ничего более. Даже язык неохотно поворачивался называть это отвратительное существо женщиной. Однако император не замедлил склониться перед творцом в почтительном поклоне, чтобы ничем не выдать своей неприязни.

— Приветствую тебя, Хель.

— И я тебя, — криво усмехнулась она. — Сложно, когда один другому не верит. Вкратце так: скоро Лирия лишится императора. Это ненадолго, мальчишка быстро вывернется, но у вас появится замечательный шанс пощипать противника. Договорились? — Хель прищурилась, понимая недовольство императора, и, дождавшись, когда мужчина скажет тихое «да», исчезла с тем же щелчком.

Алив была очень довольна небольшим маскарадом. Достоверно изобразить Хель не получилось бы ни у кого во всей вселенной, но творцу хотелось думать, что она смогла передать манеру оппонентки. А что, Убийце можно изображать из себя Пресветлую матерь, а Алив прикрываться чужой личиной — нет, что ли? Смешно. Раз у Хель что-то важное в этом мире наметилось, она с огромным удовольствием подставит ей подножку. Из чистой вредности… ну и еще из нескольких корыстных планов.

Что ж, поиграем, Убийца.

Глава 1

НА КРУГИ СВОЯ

Что наша жизнь — игра, знает каждый, а вот правила…

NN

…Главный храм Пресветлой матери давно опустел. Ветер задувал в открытые двери запах несостоявшегося праздника и прелые желтые листья. Красные закатные лучи, проникая сквозь витражные окна, переплетались под высоким куполом в тончайшие кружева света и падали на мраморный с темными прожилками пол, растекаясь по вязи сберегательных знаков.

Алтарь, украшенный белыми лилиями, шелк, небольшие букеты цветов, ряды ажурных скамеек для высокородных гостей — все было идеально. Именно так, как и планировалось целый год, — словно в настоящей доброй сказке. Первая неделя после праздника Начала выдалась в этом году дивной: теплой, солнечной, с хрустящей листвой, осыпающейся под ноги прохожих золотым ливнем.

Лучшее время для свадеб.

Считалось, Пресветлая Алив больше всего любит короткие недели осени, и заключенные в это время брачные союзы оказываются самыми прочными. Младший сын моего друга Варэла Дикка женой обзавелся. Квер, лишь несколько месяцев назад пришедший в себя после проклятия, наконец-то смог сыграть свадьбу со своей ненаглядной Лирой. И двадцать лет назад мы с Лареллин дали друг другу клятвы в похожее осеннее утро.

А этот день предполагал стать особенным для всей империи. Свадьба молодого императора Кристиана Лита вот уже полгода продолжала оставаться самым обсуждаемым и многообещающим событием. Пышное, фееричное торжество, начавшись в главном храме Пресветлой матери, должно было перекинуться на всю Лирию, подарив людям замечательный повод не работать, а собираться в кабаках и пить за благополучие страны и здоровье правящей семьи.

Однако этого не случилось.

Переливались нежными голосами флейты, гости притихли в ожидании начала церемонии, я, как и полагалось отцу невесты, стоял в первом ряду, нервно оборачиваясь на Василия, Элизабет и Альгу, которые два часа утром откачивали меня и пытались успокоить. Крис переминался у алтаря с ноги на ногу, теребя край вышитого камзола, Ливий полировал и без того начищенную до блеска ритуальную чашу. Нервы у всех были на пределе.

Но вот к напеву флейт добавился нежный мотив скрипки, высокие створчатые двери с тихим шелестом распахнулись, и в храм вошла моя доченька в белоснежном платье с пышными юбками, длинным шлейфом и с маленькой адамантовой диадемой в сиреневых волосах — красивая до безобразия и совсем взрослая, самостоятельная.

И так невыносимо мне в тот момент захотелось, чтобы Юльтиниэль не спешила взрослеть, чтобы время повернулось вспять, позволив исправить ошибки прошлого, что, видимо, где-то наверху это желание прочла Хель и, как всегда, попыталась сделать благо, поняв его по-своему… с присущим Убийце юмором.

Дочка медленно и торжественно приблизилась к алтарю, одарив гостей многообещающей улыбкой, поцеловала Кристиана в щеку и… неожиданно прошептав «прости», переместилась в неизвестном направлении.

А я неожиданно успокоился. Не повзрослела все-таки!

Жалобно тренькнув на высокой ноте, замолчала скрипка, и гости, кажется, забыли, что нужно хоть изредка дышать. Планы на пышную свадьбу рухнули с оглушительным треском, погребая всех под грудой новых проблем…

Поняв, что это не розыгрыш и побег невесты в запланированную программу бракосочетания включен не был, все начали расходиться по домам, оставшись без праздничного банкета. Видимо, люди уже давно привыкли, что, если в деле замешан император или юная леди Рит, оное никогда не пойдет так, как было запланировано. Им было жаль не попробованного свадебного торта, невыпитых вин и потраченных на дорогие подарки денег. Но воспринимать произошедшее событие как из ряда вон выходящее они не собирались. И не успел я оглянуться, как в храме осталась лишь наша дружная компания, пытающаяся решить, что же снова пошло не так и, главное, что теперь делать.

— Ы-ы-ы? — только и смог выдавить потрясенный Крис.

— Угу, — спокойно отозвалась Альга. Она улеглась прямо на одну из скамеек и, прикрыв глаза, делала вид, что собирается задремать.

Василий только рукой махнул, словно бы говоря, что цензурной лексики на нас, Ритов, у него не хватает.

— А искать мы Юлю не будем? — осторожно уточнила Маришка.

— Где? — Тэдар хмыкнул и заглянул под скамью, на которой расположилась Альга. — Юля, вылезай, хватит прятаться!

Юля, естественно, не вылезла.

— Ы-ы-ы-ы, — тоскливо подтвердил Крис, с жутким треском разрывая дорогой камзол и оставаясь в нижней рубашке.

— Она может быть где угодно. Пока сама не захочет, мы ее не найдем. — Лиз, придерживая тяжелый подол нежно-синего платья, поднялась со своего места. — Ох, Оррен, дочка-то вся в тебя, только до двадцати лет не утерпела, раньше сбежала.

— Я же не со свадьбы ноги сделал!

— Да, с помолвки. Какая большая разница… — насмешливо согласилась Альга.

— Видели бы вы тот ужас, что мне родители подсовывали! Тут бы и Хель устрашилась…

Крис тем временем, переборов шок и уныние, как следует потоптался на обрывках бедного камзола и начал наматывать круги вокруг алтаря и грустного Ливия, который, наполнив ритуальную чашу вином (которое вообще-то могли пить только брачующиеся), пытался убедить себя, что жизнь еще не закончилась. Вид у Криса с каждым кругом становился все воинственнее и воинственнее.

— Нет! — наконец император вынес вердикт. — Так не получится! Я ей устрою… — в сердцах воскликнул Кристиан. — Оррен, остаешься за императора!

Ливий успел только икнуть от испуга, посмотрев на меня, как уже Крис исчез в неизвестном направлении, оставив нас глотать успокоительное и гадать, что же теперь будет…

Юля сидела на подлокотнике большого мягкого кресла и методично обрывала бутоны белых лилий, украшающих длинную фату, — весь ковер оказался усыпан плотным слоем нежных лепестков. Пышное свадебное платье уже давно сменила привычная походная одежда, которую полуэльфийка загодя припасла для этого момента, так же как и вещевой мешок с самым нужным скарбом.

Последний год не прошел для Юли даром, показав, что иногда можно обойтись и без пятого измерения. И вообще, скромнее надо быть, скромнее. К тому же вредность медленно, день за днем, шаг за шагом все-таки выветривалась из головки хорошенькой Юльтиниэль. Это-то ее и нервировало, даже пугало. Заглядывая в овальное зеркало, висящее в ванной комнате студенческого общежития академии, она все чаще и чаще видела совсем другую девушку: насмешливый прищур сменил серьезный, задумчивый взгляд, улыбка все реже освещала дивное лицо… — и нужно было срочно что-то делать, чтобы не потерять себя.

Поэтому, не привыкшая к ответственности, Юлька, собрав остатки былого безрассудства, решилась на столь отчаянный шаг. И поломала все, до чего смогла дотянуться в только-только наладившейся жизни.

И почему-то сейчас была страшно довольна и несчастна одновременно.

— Глупая ты, Юля, — сидевший в кресле наместник Хель — Рик Рит, по совместительству дядя полуэльфийки, неодобрительно смотрел на племянницу, — заморочила парню голову и смылась в самый ответственный момент. Кто так делает? Ты хоть представляешь, что натворила? Не любишь — так бы и сказала. А то оставишь свою империю без правителя.

Полуэльфийка помотала головой:

— Люблю! Но нотации я могла и у папы выслушивать, точнее, и так наизусть заучила все ваши доводы. Может, хватит, а? Знаю, что глупая, но не готова к этому шагу… чтоб императрицей и женой, нет, не хочу. Время мне нужно, — вздохнула Юльтиниэль, поднимаясь с места. Рассиживаться в гостях не стоило, нужно было как можно быстрее ретироваться из гостеприимного дядиного замка, пока обеспокоенный родитель не сообразил, кто является Юлькиным сообщником.

— А по-человечески попросить не могла? — также поднялся из кресла наместник, истратив весь запас увещеваний. Он уже и без того добрый час пытался полуэльфийку отговорить от побега на другой материк, куда та, собственно, и намылились.

Ага, за приключениями. А то ж! Сколько неизведанных земель и не доведенных до ужаса народов, пока не подозревающих о существовании сего остроухого бедствия.

Прочтя по виноватой мордашке Юли, что такой способ решения проблем ей был неизвестен, Рик только рукой махнул. Он уже десять раз успел пожалеть, что неосторожно пообещал племяннице помочь с побегом. Брат его после такой «помощи» на сотню маленьких наместников порубит — Оррен над дочкой трясется, как дракон над своими сокровищами: один косой взгляд — и герцог уже готов вызвать обидчика на дуэль. Еле-еле всем миром уговорили дать добро на эту свадьбу, а Юля, как обычно пойдя на поводу у шила в попе, все испортила. Хотя, можно подумать, если бы Рик не откликнулся на ее просьбу — девчонка отказалась бы от побега?! Нет конечно же. Помахала бы ручкой на прощание и дала деру. Только вот в этом случае никто бы не смог узнать, все ли с юной леди в порядке. А так Рик проводит Юлю и поможет ей переместиться: будет уверен, что племянницу во время перемещения не разорвет на кусочки и до пункта назначения она доберется в целости и сохранности.

— Может, мне тебя, как в старые добрые времена, в комнатах запереть и подождать, когда за тобой отец явится? — на всякий случай уточнил он, прикидывая, что надежнее все-таки использовать для этого подвалы.

— Рискни, — насмешливо улыбнулась Юлька, вытаскивая из убранных в высокую прическу волос шпильки и подвязывая простой хвост.

Да она и необученным магом колдовала так, что замок наместника Хель чуть на составляющие не рассыпался. А теперь, помучившись на скучных лекциях, стала такое вытворять, что даже архимаг не рисковал Юле слова поперек говорить. И вообще, как-то чересчур шустро засобирался Эриам на пенсию, вспомнив про то, какой он на самом деле старый и немощный. Так что в данный момент было проще убедить стихнуть бурю, чем принудить к чему-либо Юльтиниэль.

По империи давно слух пошел, что не может быть у обычной полуэльфийки такой силищи невероятной. Оррен хмурился-хмурился, а потом нехотя в кругу друзей рассказал про ошибку творцов: что и Алив, и Хель отметили его дочку — да только все равно все остались при мнении, что что-то тут нечисто.

Рик еще раз оглядел собранную племянницу, которая нервно крутилась на месте, ожидая, когда он снимет с замка защитный купол, не позволяющий совершать перемещения без разрешения хозяина. И давать это разрешение ему категорически не хотелось.

Юльтиниэль тем временем с интересом изучала портрет предыдущего наместника, Норта, — ее дедушки. Казалось, что нарисованный мужчина за ней наблюдает, и от внимательного, оценивающего взгляда полуэльфийке становилось не по себе. Девушка вздохнула, в который раз мысленно посетовав, что родственников не выбирают. Даже подумать страшно, что еще эдакого можно отыскать в пыльных шкафах их семьи. Ниже портрета, на каминной полке, красовалась небольшая, но внушающая уважение коллекция магических артефактов. Вот бы с собой прихватить! Но нельзя — и так дядю подставила, нечестно еще и редкие игрушки отбирать; вот этим можно человека с того света вытянуть, вот эта коробочка дорогу в другой мир пробивает. Разное… интере-э-эсное. Так руки и тянутся потрогать, пощупать, повертеть…

— А это для чего? — Юля ткнула пальчиком в небольшой кристалл, почти незаметный среди остальных внушительных вещиц. И ничего в нем необычного не было, у некоторых на украшениях камешки больше сверкают.

— Не знаю. — Рит бросил короткий взгляд на указанный кристалл. — Когда только наместником стал, Хель его подарила, сказала, что когда-нибудь пригодится. Ладно, горе рода Ритов, помогу тебе переместиться, а то что-нибудь не так представишь и окажешься в жерле вулкана. Я как-то по молодости плавал с Виктором в посольстве, сейчас кину образ портового города. И как ты только умудрилась сама научиться прыжкам в пространстве? Так перемещаться, по-моему, только творцы умеют, чтобы без порталов — пальцами щелкнув и координаты по памяти задав.

Однако ответить Юльтиниэль не успела.

Возникший в кабинете Кристиан доказал, что отнюдь не творцы и наглые полуэльфийки, а еще и вполне себе обычные императоры тоже способны на прыжки в пространстве. Особенно если перед этим их хорошенько разозлить. Юльтиниэль испуганно пискнула — Крис выглядел более чем грозно. Любая другая сбежала бы без оглядки, но девушка стоически выдержала убийственный взгляд жениха и даже попыталась натянуть на лицо приветливую улыбку.

— Куда же ты, милая моя, собралась, не попрощавшись? — прошипел Крис, облокотившись о спинку кресла. — Видимо, твои действия надо расценивать как разрыв помолвки?

— Не-э-эт…

Юльтиниэль сама не знала, как стоит расценивать собственный шаг: самый идиотский поступок века? — кажется, именно так. А ведь еще утром все казалось гениальным и простым. Сбежать, попутешествовать, понять, чего она ждет от жизни и что из этого перечня сможет получить, а потом вернуться домой…

И что дальше? Только сейчас, глядя в непроницаемые глаза любимого, девушка неожиданно поняла, что ее вовсе не ждали бы с распростертыми объятиями. Скорее, уже похоронить к моменту триумфального возвращения успели бы, а потом только плечами бы пожали и предложили вернуться к привычной жизни, в которой было все то же, но без Криса.

— Кольцо. — Император протянул ладонь, спокойно ожидая, пока девушка снимет подарок.

— Ты что? Обиделся? — пискнула Юльтиниэль, отступая на шаг назад.

— Нет, просто понял, что совершил ошибку, пойдя на поводу у чувств. Замуж ты не хочешь, а я за тобой бегать не намерен. Отдай кольцо, Юльтиниэль, и можешь отправляться куда угодно твоей душе, хоть к Хель.

Все шло вразрез с героическими планами Юли.

Полуэльфийка затравленно оглянулась на дядю и, увидев на его лице полное согласие с императором, поняла, что помощи ждать неоткуда.

Рик Рит, после недолгого раздумья, быстро вышел из комнаты, оставив деток самих разбираться со своими проблемами. Вот еще! Мозолить глаза разгневанным магам ему не хотелось. Наместнику была весьма дорога собственная жизнь… И не стоило афишировать участие в этом деле. Видимо, Кристиан сам не понял, что переместился в Окраинные земли к наместнику Убийцы.

Однако Юльтиниэль возвращать кольцо полноправному владельцу не намеревалась. Ведь без него Крис не мог искать другую невесту…

— Не отдам! — воскликнула Юля и попыталась переместиться хоть куда-нибудь — главное, как можно дальше от разгневанного жениха. И плевать на защитные барьеры… — в таком состоянии для полуэльфийки никаких преград не существовало.

Кроме императора…

Оскорбленный до глубины души Крис вовсе не собирался отпускать беглянку с фамильным кольцом Литов. Не хочет становиться его женой — не надо, но и его пусть по рукам и ногам не связывает.

Увидев, как тревожно замерцала вокруг девушки сила, готовая вот-вот переместить свою хозяйку в неизвестном направлении, крайне разгневанный император, не задумываясь о приличиях, сформировал в руках сгусток энергии и запустил им в незадачливую невесту, надеясь сбить настройки заклинания.

Слегка переборщил.

Юльтиниэль, не готовая к нападению, вскрикнула, когда силовой волной ее отбросило к камину, впечатав в полочку, которой она совсем недавно любовалась; и, падая на пол, сбила все артефакты. Раздался звук бьющегося стекла. Сформировавшееся заклинание перемещения требовало выхода, и потерявшая контроль полуэльфийка увидела, как освободившаяся энергия впитывается в тот самый кристалл неизвестного происхождения.

Испуганный Крис кинулся к Юльтиниэль, осознав, что перегнул палку, но не успел и прикоснуться к потерявшей сознание невесте, как на месте одного из артефактов возникла темная воронка перехода.

Хлоп!

…Наместник не далеко ушел по коридору от двери, потому сразу кинулся обратно, услышав испуганный вскрик. В комнате царил невероятный бардак, словно невидимый вихрь прошелся по кабинету, разрушив все, что только было можно разрушить. Среди обломков мебели на полу валялся обугленный кристалл.

Крис и Юля исчезли.

— И что теперь? — спросила Альга, поднимаясь с лавочки, чтобы посмотреть на то место, где несколько минут назад стоял Крис. Хмыкнула, покачала головой и обернулась ко мне.

В храме пахло паленой тканью — остатками роскошного императорского камзола. Ныл копчик, чуя скорые неприятности, со всех сторон подбирающиеся к нам.

— А я-то почем знаю? — Увидев, что на меня поглядывает уже вся честна́я компания, причем как-то недобро, я даже отступил на шаг.

— Ты, друг, теперь император, тебе и решать, — напомнил Ливий, успешно справившись с удивлением в пользу не совсем здоровой иронии. — Сам слышал: его величество сказали, что некий Оррен Рит остается в его отсутствие за главного…

— …козла отпущения! — подсказала Альга, заработав неодобрительные взгляды Лиз и Василия, но говорить они ничего не стали. И так было понятно, что воровка попала в самую середину мишени.

Ох и подложил же мне крестник свинью вселенских размеров…

— А все-таки, куда они делись? — Маришка оправила длинное платье светло-зеленого цвета и потерянно огляделась вокруг.

За этот год она диво как похорошела, из нескладной девчонки превратившись в писаную красавицу. На симпатичном личике крупными буквами читалась обида на то, что дорогая подруга не позвала ее «приключаться» вместе с собой. Рассудительная и спокойная девушка с подачи моей дочки за последний год, проведенный в академии Шейлера, научилась лихо впутываться во всяческие разнообразные и веселые истории. Начиная с воровства еды из столовой, изменения заклинаний на входных дверях, дабы те отзывались на не совсем приличные выражения, и заканчивая изощренными пакостями, подстроенными ректору Эриаму, — подружкам ни в чем не было равных. Впрочем, Маришка всегда знала меру и успевала в последний момент одернуть Юльтиниэль, чтобы смешная шутка не переросла в серьезный проступок с последствиями.

Поэтому я даже жалел, что доченька не прихватила Маришку с собой — та бы смогла уберечь Юлю от безрассудных решений или, по крайней мере, помогла бы из них выпутаться, предложив логичный выход. Общение с Василием не прошло для Маришки даром, ой не прошло. Иномирец многое знал и хорошо умел передавать свои знания. А к черноволосой девушке относился как к родной дочери, стараясь сделать все, чтобы улучшить ее жизнь.

А теперь получается, что, ко всем радостям жизни, кроме Юльтиниэль еще и Крис куда-то пропал — дернулся за невестой, и все — ни вестника, ни какого-либо знака от него. Нашел он Юлю или нет? Если нашел, почему не вернулся и не притащил ее с собой? А коли не нашел, то где решил искать? Почему без нас? И что нам делать со всем этим безобразием? Не сидеть же сложа руки, право слово! Не по чести это.

Вопросов была масса. И ни одного, даже самого простого, ответа не находилось. Никто из присутствующих не обладал магической силой в том достатке, чтобы так же легко и быстро перемещаться в пространстве. А вслепую расходовать дорогие телепорты ордена Пресветлой матери было делом гиблым и провальным. Иголку в стоге сена и то проще отыскать, чем перемещаться по всему миру, надеясь на случай и везение. Можно было, конечно, попросить Эриама — ректора академии Шейлера — отследить место, куда детки прыгнули… Да архимаг, конечно, Юле в подметки не годится, но отнюдь не самый слабый в нашей империи дар имеет.

Вот с этого, пожалуй, и начнем. Раз уж Кристиан сам при достаточном количестве свидетелей назначил меня своим заместителем, грех упускать такой шанс — самостоятельно порулить могущественной державой.

— Предлагаю покинуть храм и отправиться в императорский дворец. Там думать будет удобнее, — предложил я. — К тому же хорошо бы позвать уважаемого архимага Эриама, надеюсь, он сможет нам чем-нибудь помочь. Действовать удобнее, когда ресурсы доступны и находятся под рукой.

Все согласились. Даже обошлось без насмешливых комментариев со стороны Альги или замечаний от Ливия: глава ордена согласился самостоятельно передать Эриаму Э'киру, что ректора ждет его светлость герцог Рит.

— Оррен, а мы, наверное, поедем. — Элизабет печально улыбнулась. — Помощи от нас никакой, зато люди умеют пускать слухи о причастности Эттов ко всем несчастьям империи. Но если что-то понадобится — наш замок всегда к твоим услугам.

Лиз тепло попрощалась с Василием, подождала, пока Тэдар неловко поцелует Маришку в щечку, после чего мать и сын направились к выходу из храма. Действительно, за пределами своего графства Этты теряли большую часть возможностей, зато приобретали массу недоброжелателей — от тихих завистников до ярых фанатиков Пресветлой матери, жаждущих выведения под корень проклятого рода. Даже официальное объявление Кристиана о снятии обвинений с Эттов не примирило людей с хозяевами Хелиных топей — как болота с располагающимся на них графством пользовались дурной репутацией, так и осталось. Разве что еще шепоток пополз, будто Элизабет чем-то околдовала Криса.

Ха! Да что я все про Эттов? Хоть мою дочку вспомнить — столичные красавицы с первого взгляда возненавидели Юльтиниэль так, что еще добрую половину года ей приходилось круглосуточно поддерживать вокруг себя щит, который просто искрил от насылаемых проклятий и недугов. Потом «милые» девушки поняли, что так просто новую невесту красавца-императора не достать, и стали действовать более тонко, придумывая самые изощренные планы. Но Юльке все это было как мертвому припарки. Некоторые выдумки барышень доченьку так веселили, что она даже наносила визиты вежливости этим фантазеркам, после чего еще одна гордая аристократка, растеряв весь светский лоск, срывалась с насиженного местечка, поспешно уезжая в далекое родовое поместье и думать забывая о коварных планах.

Чудо, а не доченька у меня. За какие только грехи такую послали, непонятно? И куда ее, интересно, угораздило переместиться? Заранее не завидую тому несчастному неудачнику, которому она свалится на голову. Может, и к лучшему, что у них с Крисом ничего не сложилось? Не та личность крестник, чтобы заставить себя прогибаться под другого человека, пусть и любимую девушку. А Юля-то уж никогда никому не уступит, даже если будет точно знать, что этим поступает себе во вред. Нет, они бы и так не ужились, но потом расставаться было бы куда больнее.

Эх, молодость, сколько же всего совершает человек в эти замечательные годы! Столько, что потом всю оставшуюся жизнь распихивает по чуланам и кладовкам скелеты неудач и ошибок и занимается их переосмыслением. Впрочем, не будем о том, что и так все знают.

Пока мы добирались до императорского дворца, пока втолковывали слугам и министрам, что произошло, пока оных откачивали после «замечательных» новостей, пока ждали, когда глава ордена притащит архимага… В общем, время перевалило далеко за полдень. Так далеко, что, выглянув в высокое окно, я с удивлением обнаружил, что уже наступил вечер и солнце клонится к горизонту.

Маришку от свалившихся волнений сморил сон: девушка, свернувшись уютным клубочком, дремала на широком диване. Василий уже прикрыл ее содранным со стены гобеленом, с изображением какой-то баталии далекого прошлого. Судя по смешению золотых и серебряных цветов, дрались блистательные витязи Пресветлой матери не с кем-нибудь, а с проклятыми убийцепоклонниками. А теперь иномирец усердно шикал на всех бодрствующих, чтобы мы не смели повышать голоса, дабы, не приведи Алив, не разбудить его дорогую Маришеньку.

За гобеленом, к нашему смущению, обнаружился потайной сейф, который тут же попыталась вскрыть Альга, но, столкнувшись с моим скептическим взглядом, вспомнила, что теперь к ее услугам все герцогство Рит со своими землями и богатствами, и пора бы начать отучать себя от воровских замашек. Женщина виновато улыбнулась и принялась усиленно смотреть в противоположную от сейфа сторону. Ха! Отучишь, как же! То и дело служанки жалуются на пропажу дорогого фарфорового сервиза, картины, грозди драгоценных украшений с люстры, да и на прочие «странности». «Будто полтергейст какой-то завелся!» — восклицают бедные девушки, не помышляя, что злобный полтергейст — не кто иной, как новая госпожа, руки которой независимо от мнения мозга стараются запихнуть все, что блестит и имеет достойную цену, себе в карман и потом надежно перепрятать стащенную безделушку. Даже если вещь и без того уже принадлежит Альге.

Но что поделать? Привычка! У нас даже появилась «милая» семейная забава — каждый вечер перед сном я прилежно пытаюсь отыскать тайники воровки и вернуть все на свои места. Что-то вроде детской игры «холодно — горячо».

— Ну?

В кабинет без стука вошел хмурый Эриам. Выглядел темный эльф неважно — посеревший, с лихорадочно блестящими глазами, весь какой-то помятый. Ректор обернулся, изучая лица присутствующих в комнате людей, затем как-то странно дернулся и тихо сказал:

— Кажется, Ливий сошел с ума, наговорил мне Хель знает что — чушь какую-то, чуть драться не полез из-за того, что я, по его мнению, чересчур медленно собирался, и при этом так старательно вздрагивал от каждого шороха, что мне самому интересно стало.

Ответом Эриаму стал дружный смех, даже Василий, забыв о необходимости соблюдать тишину, громко крякнул, оценивая поведение главы ордена. Да, Ливий и так до сих пор не оклемался из-за прошлогоднего явления «Пресветлой матери», которая спасла меня от костра, а тут еще исчезнувший император добавил стресса.

Приятного мало, согласен.

— Если Ливий говорил про исчезновение Юльтиниэль и Кристиана, то это не чушь, а суровая реальность, — отсмеявшись, сказал я темному эльфу.

— Да? — радостно встрепенулся ректор академии Шейлера. — Неужели эти несносные дети наконец-то оставят меня в покое?! — с надеждой уточнил он, но, вспомнив, что один из «несносных детей» мой крестник, а другая — дочка, быстро извинился. Мол, сам знаешь, Оррен, ляпнул наболевшее.

Я только грустно кивнул: да, понимаю, много найдется тех, кто искренне обрадуется неожиданному исчезновению двух самых больших заноз Лирии. И даже не будет этого скрывать — Крис с Юлькой стольким успели насолить, что список имен обиженных, реши кто-нибудь такой составить, имел бы шанс растянуться на несколько метров, а то и больше.

— Значит, теперь ты император? — Эльф недобро прищурился.

— Крис сам сказал. — Я развел руками, показывая, что ни в коем разе не напрашивался на этот пост, а только попался под руку венценосной особе не в самый подходящий момент.

— А даже если бы и не сказал, все равно, Оррен, ты так и так крайним бы оказался. Ты же крестный императора, да еще и герцог… В любом случае преемником бы назначили именно тебя, — усмехнулся Эриам и, прошествовав мимо собравшейся компании, нагло расположился в императорском кресле. Я-то мягкое, обитое кожей чудо занять постеснялся, а теперь сгонять архимага было как-то нехорошо, пока он не сказал — сможет помочь с поисками или же нет.

— И что? Как претенденту на трон, ты предлагаешь мне устроить заговор против Кристиана?

— Что, можно? — восхитилась Альга, смешно подпрыгнув, потом задумалась. — А Шахра'ла?

— Нет, ни при каких условиях трон не отошел бы вдовствующей императрице, — покачал головой Эриам. — Риты еще с основания своего рода умудрялись оказываться ближе всего к императорам. Эрик Рит вообще получил именно герцогский титул, а не абы что, потому что стал побратимом Дариила Объединителя, впрочем, это, Оррен, ты знаешь лучше меня. Давайте скорее поговорим о деле, что от меня требуется? — Тон архимага в секунду из задумчивого стал официально-деловым, а взгляд похолодел.

— Найти следы перемещений и сказать, куда дети исчезли, — сформулировал я требования.

— Попытаться найти, — поправил меня Эриам.

— Хоть так, — пришлось согласиться и на такое расплывчатое обещание. В конце концов, требовать от темного эльфа звезд с неба было бы несправедливо.

— В таком случае, позвольте откланяться. — Эриам с явным сожалением поднялся из удобного кресла, кивнул и быстрым шагом удалился.

Вот… уже лучше. Глядишь, что-нибудь архимаг нароет, а там детишки найдутся, и все станет замечательно. Я покосился на Альгу, которая, не устояв перед соблазном, уже вертелась около сейфа, сетуя, что не прихватила на свадьбу нужные отмычки. Василий устроился на диване, рядом с тихо посапывающей Маришкой, поправил сползший краешек гобелена. Все были при деле, и, осторожно приблизившись к креслу, я все-таки сел в него, сразу почувствовав себя настоящим суровым правителем. Одно дело в герцогской короне перед зеркалом крутиться, словно барышня, собирающаяся на свой первый бал, и совсем другое — неожиданно оказаться временным императором.

Здорово!

Однако моим скромным надеждам на скорое разрешение проблемы суждено было скончаться в жуткой агонии.

Не успел я уютнее устроиться на месте Криса, как в кабинет ворвались стражники, чуть не сорвав дверь с петель. Во главе бледных, дрожащих парней в начищенных до блеска доспехах скакал главнокомандующий тем, что в Лирии принято было называть армией, маршал Леран Дирр. Выглядел немолодой, серьезный мужчина так, словно застал Алив в объятиях ночного сторожа вместе с Убийцей Хель. За этой странной процессией следовал белый как мел (это темный эльф-то!) ректор, которому, похоже, не удалось далеко уйти.

— Ваше импер… Тьфу! Оррен, где, твою Хель, Кристиан?!

— Кто ж его знает, — философски спокойно отозвался я, уже понимая, что произошло что-то из ряда вон выходящее, надо добавить, выходящее очень далеко. — И почему-то сразу «мою»?

Но возмущение осталось без должного внимания.

Леран толкнул в спину светловолосого стражника. Паренек отличался от остальных черной безнадежностью, завладевшей молодым лицом и дрожащими руками. Получив тычок от маршала, стражник подпрыгнул на месте, запнулся, чуть не упав, на подламывающихся ногах приблизился ко мне и через добротный стол черного дерева протянул магического вестника. Судя по всему, именно содержащаяся в послании информация поставила всех на уши, заставив примчаться ко мне.

С нехорошим предчувствием я развернул клочок небольшой, но очень дорогой бумаги. Вчитался в написанные тонким каллиграфическим почерком строчки и схватился за сердце.

— Когда? — прохрипел, сминая хелину бумажку.

— Двадцать минут назад, — обреченно промямлил парнишка, видимо вспомнив, что в старые «добрые» времена за плохие вести послов обычно вздергивали на дыбе.

А вести были очень плохими.

— Оррен, что там? — Альга, оставив несчастный сейф в покое и приблизившись ко мне, забрала смятое послание из ослабевших пальцев. За ней уж стояли Василий и проснувшаяся Маришка, ожидая, когда же женщина прочтет последние новости.

— Может быть, это шутка? — робко прошептала она спустя несколько секунд, когда смысл сообщения дошел до воровки. Глаза Альги потемнели, выдавая волнение и испуг.

— Нет, на печать посмотри, — подсказал я. — Там и немаг поймет, что все подлинно. Да, господа, похоже, нам действительно объявили войну, — пришлось сказать то, что никто так и не решился произнести. — Император Эолы вежливо сообщает нам, что чужие земли ему не нужны, но он наконец собрался очистить север от скверны, поклоняющейся Алив. И дает нам три дня на то, чтобы подготовиться к встрече «гостей».

В комнате повисла гнетущая тишина.

Наконец маршал пришел в себя.

— Следует собрать совет… Оррен, приказывай.

Смотрели на меня очень серьезно и одновременно сочувствующе. Вот тебе и поуправлял большой империей. Оказалось, что к удобному креслу в кабинете Криса прилагается еще ответственность за тысячи чужих жизней.

— Собирайте, — согласился я, поднимаясь из-за стола. И, выходя из комнаты, бросил: — Без меня не начинать. Нужно кое с кем переговорить.

Лестничные пролеты мелькали перед глазами, когда я бежал вниз, в небольшую комнатку, предназначавшуюся для уединенных молитв особ императорской крови к Пресветлой матери. Каждый с пеленок знал — отмеривай все слова хвалы или просьбы — ведь если тебя слышит Алив, может обратить внимание и Хель.

А внимание Убийцы всегда недешево обходилось…

Вот и обитая железом плотная дверь. Петли протяжно скрипнули, выдав, что Кристиан давно не уделял должного внимания своему творцу. Небольшое помещение, голые каменные стены, тонкий ковер на полу, маленькая фигурка Пресветлой матери в левом углу.

Снова заныл шрам от раны, полученной год назад в трактире на перекрестке.

— Что ты делаешь? — отчаянно закричал я, захлопывая за собой дверь.

И ответ не заставил себя ждать.

— Прости, Оррен, это не я.

Хель появилась, как всегда, неожиданно, выступив из плотной тени, укрывающей собой комнатку.

— Алив узнала про мой прошлый маскарад и решила, что не помешает повторить его на бис, сменив роли, а я была слишком занята другим делом, чтобы перехватить рыжую девчонку. — Мне показалось или в голосе безумной женщины действительно мелькнуло искреннее сожаление?

— Ты можешь это остановить? — самый важный вопрос.

— Нет, — просто ответила Хель.

Помолчав минуту, она неожиданно заговорила:

— Игра уже началась. Я столько готовилась к ней, что это не могло остаться не замеченным рыжей врушкой. Алив удачно выбрала время, когда я сделала первый ход. Теперь мне принадлежит только прошлое. Будущее за ней. Тебе придется самому спасать свой мир, Оррен. А я сделаю все, чтобы твоя дочь вернула время в привычное русло, позволив случиться этому дню и этому разговору. Не зови меня больше, я не услышу. Ты не помнишь? Нет, ведь двадцать лет назад этого еще не произошло. Ну же, давай, теперь, когда все вернулось на круги своя, ты можешь позволить себе немного воспоминаний…

Убийца тихо и совсем невесело засмеялась, снова сливаясь с тенью и перемещаясь куда-то далеко-далеко от нашего маленького мира.

А я мучительно вспоминал…

Глава 2

ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫ ПОПАЛИ!

Для полного счастья в жизни всегда чего-нибудь не хватает. То табуретки, то мыла, то веревки…

NN

Падая в темноту, Крису удалось сгруппироваться, и, как только ладони коснулись холодного пола, он перекувырнулся через голову и вскочил на ноги, готовый ко всему. В глаза ударил яркий свет, на несколько секунд дезориентировав императора, но нападать никто не спешил, и Крис позволил себе расслабиться. Рядом застонала Юльтиниэль. С усилием открыв глаза, несмотря на болезненный свет, Кристиан огляделся, надеясь, что девушка пострадала не сильно.

— Хель… — раздалось приглушенное ругательство из-за спины.

Юля сидела на полу, сжимая неестественно вывернутую ногу. Император даже не сразу сориентировался, что еще было не так с его невестой, потом понял: волосы, лишившиеся ядовито-сиреневого цвета, стекали мягкими жемчужно-белыми волнами, обрамляя бледное личико. Она с ужасом смотрела на лежащую рядом девушку, чистокровную эльфийку… — копию Юльтиниэль.

— Хель… — согласился Кристиан, осторожно приближаясь к Юле.

Нет, все-таки император ошибся — девушки не были точными копиями. В эльфийке, что и говорить, чувствовалась порода. Только вот красавицей она нисколько не была: бледная, белые локоны куда длиннее, чем у герцогской дочки, лишь сильнее подчеркивали нездоровый цвет кожи, резковатые, отстраненные черты. Спустя несколько шагов император осознал, что эльфийка не дышит. Рядом с разжатым кулачком валялся небольшой пузырек; острый запах от капель, застывших на плитах пола, не оставлял сомнения — яд.

Юльтиниэль, услышав шаги, смогла отвести взгляд от лица эльфийки и подняла испуганные глаза на Криса. Кажется, в первые секунды от шока и боли она не сразу узнала его.

— Это ведь не я, нет? — тихо спросила она.

— Нет, — успокоил девушку Крис, присаживаясь рядом. И, пытаясь отвлечься, занялся ногой Юльтиниэль. Перелом оказался несерьезным, но быстро регенерировать ткани самостоятельно у Юли не получилось — понадобилась пара заклинаний. — Куда ты нас переместила?

Император забормотал фразы на староэльфийском — с детства запомнились, когда он шебутным мальчишкой все время себе что-нибудь ломал и подворачивал, а нянька лечила его, пока о проступках юного наследника не узнал император.

— Не знаю, я не до конца сформировала заклинание, а когда ты меня ударил, оно все ушло в тот дурацкий кристалл, ой, больно!.. — возмущенно пискнула девушка, приходя в себя. Потом прислушалась к ощущениям, улыбнулась. — Прошло! Крис, спасибо!

Она привычно потянулась поцеловать жениха, но тут вспомнила об инциденте, положившем начало этой странной ситуации, и отпрянула, поспешив подняться на ноги, — благо стараниями Кристиана, от перелома осталось лишь саднящее чувство только-только отступившей боли.

Крис грустно покивал, верно расценив смущение и недовольство на личике Юли, и поднялся за ней следом. Сейчас предстояло в рекордные сроки понять, куда их занесло и как отсюда сделать ноги, пока парочку не застукали над трупом неизвестной эльфийки. Девушке они уже ничем помочь не могли, но и доказывать свою непричастность к невероятному самоубийству (эльфы вообще о таком явлении не подозревали!) не хотелось ни императору, ни леди.

— Почему она так похожа на меня?

Крис решил промолчать, не зная, что можно ответить; Юльтиниэль тем временем нервно огляделась по сторонам. Они находились в просторном помещении, свет, доставивший столько неудобств Кристиану, оказался всего лишь яркими солнечными лучами, преломлявшимися в больших окнах и создававшими в застоявшемся комнатном воздухе дивные рисунки. Пол из светлого мрамора с паутинкой темных прожилок, две колонны, поддерживающие куполообразный свод, впереди вышитое на большом полотне изображение Пресветлой матери, растянутое во всю стену: мастерицы, сотворившие полотно, чуть-чуть ошиблись с размерами, и лик Алив неестественно вытянулся, словно бы в изумлении.

— Ой! Я знаю, где мы! — радостно вскрикнула Юля. Немного прихрамывая, она подошла к окну. — Да, тот сад! Только нескольких деревьев не хватает — вот там молодой яблони, и еще там… Все точно: и тропинка, и каменные ограды…

Крис расслабленно вздохнул и принялся вежливо ждать, когда же девушка наконец скажет, где они оказались. Раз место знакомое, выбраться им труда не составит. Главное, быстрее покинуть помещение с почившей эльфийкой.

Его-то реакция была вполне понятна: не та в Кристиане текла кровь и не так его воспитывали, чтобы бояться мертвых, чувствовать отвращение и дискомфорт. Он мог только не одобрить стремление незнакомой девушки свести счеты с жизнь и испытать волнение оттого, что их могли застать над остывающим трупом, но переживать — нет. А вот абсолютное равнодушие Юльтиниэль к смерти уже давно вызывало (и не только у него) удивление. Полуэльфийка могла лицемерно повздыхать над завядшим цветком или пожалеть прибитую муху, но в остальном ее поведение, реплики и, самое главное, взгляд выдавали, что смерть для нее явление не просто неинтересное или привычное, но и недостойное внимания.

Вот и сейчас ее куда сильнее затронуло странное сходство с незнакомой девушкой, нежели безвременная кончина оной. Ни эльфам, ни людям такое отношение к проблеме смерти казалось не свойственно (даже у орков был целый культ мертвых, но никак не равнодушие), вот это и удивляло императора. Особенно если учесть, что никто и никогда не пытался вложить подобного понимания в девушку. Вряд ли крестный тренировал свою дочь, притаскивая ей тела каких-нибудь неудачников.

— Мы у моего дяди, — наконец торжественно объявила Юльтиниэль, отвернувшись от окна. — Это место — хвальная комната, тут принято обращаться к Алив. Храмов эльфы не строят, а небольшая комнатка должна быть в каждом доме. И именно с вытканным изображением Пресветлой!

— Я знаю об эльфийских традициях, — поморщился Крис, — почему ты решила, что мы именно в Светлолесье, а не в любой другой общине, которых, если ты помнишь, целых пять только на нашем материке? Мы могли хоть на Красные острова перенестись — архитектура-то одна и та же у остроухих, и хвальные комнаты идентичны. Или вообще оказались мы в гостях у Нимиони…

Тут император вспомнил о собственных ушах с характерным вытянутым хрящом и весело фыркнул; Юльтиниэль поддержала его одобрительным смешком и разъяснила:

— Когда мне было десять лет, дядя как-то уговорил папу, чтобы я переехала на несколько месяцев к нему, мол, единственная наследница лучезарного князя, пусть и полукровка по линии сестры… Наследник-то у него только через три года родился. Да, так вот. Мне каждый день полагалось возносить хвалу, и служанка приводила меня сюда, а тот садик я хорошо запомнила — еще бы, сколько раз я в нем пряталась! Только нескольких деревьев не хватает, и во-о-он у того дерева неожиданно появился сук, который я тогда отломала, когда за яблоками полезла. Вырастили заново, наверняка.

— Замечательно! — У Криса отлегло от сердца: недалеко они переместились, быстро домой вернутся. Он покосился на невесту, думая, что сразу же не стоит возобновлять выяснение отношений, а то опять занесет куда-нибудь не туда с подачи Юльки. Лучше подождать, пока они выберутся отсюда. Теперь-то Юльтиниэль от него никуда не сбежит… — точнее, сначала отдаст кольцо, объяснит свой поступок, а потом пускай делает все, что захочет.

Почему-то после таких мыслей император понял, что все совсем не замечательно, а очень даже грустно. Однако озвучивать это не решился, сказав другое:

— Теперь понятно, почему эта эльфийка на тебя похожа. Возможно, какая-то родственница твоего дяди. Только вот зачем она так себя… В общем, надо уходить, давай скорее! — Не успел он шагнуть по направлению к плотно прикрытой двери, как чуткий слух уловил шаги, направляющиеся в их сторону.

— Лучезарная княжна! — позвал мелодичный женский голос. — Вы закончили? Завтрак уже приготовлен, пожалуйста, заканчивайте с хвалой… Княжна?

Юля и Крис в испуге метнулись к окну, чуть не столкнувшись лбами. Однако тонкая ажурная решетка, аккуратно врастающая прямо в мраморную отделку комнаты, помешала их планам выпрыгнуть в сад. Следующим пунктом они попытались спрятаться за гобеленом и, осознав безвыходность своего положения, приготовились прорываться с боем.

Эльфы не кончают жизнь самоубийством. Такого не бывает. А значит, их обязательно обвинят в отравлении. Может, и удастся отмахаться, но остроухие столько нервов изведут, что уж лучше так.

Но тут произошло непредвиденное: над эльфийкой сгустился воздух, и женский голос со знакомыми насмешливыми нотками проговорил, растягивая гласные звуки:

— Ладно, на первый раз помогу вам, но дальше сами… — И в эту секунду тело начало таять, словно кто-то стирал огромным ластиком неудачный рисунок. Раз мазок, два мазок — казалось, что сам кусок реальности выцвел, превратившись в еле заметный контур; несколько мучительных мгновений — и краски вернулись, заново обретя яркость, только теперь о странной эльфийке напоминала лишь горстка серой пыли. Крис с Юлей осознали, что стоят в обнимку, с ужасом ожидая, что сейчас и их так же «сотрут», и тут же отпрыгнули друг от друга.

— Княжна? — Дверь тихо скрипнула, и в хвальную комнату заглянула миловидная девушка, ровесница Юльтиниэль: темноволосая, суховатая, немного непропорциональная и почему-то старательно отводящая глаза, — полуэльфийке так и не удалось встретиться с ней взглядом. Но заморачиваться этой странностью Юля не стала. Может, в Светлолесье ввели новые правила?

Тем временем служанка тихо спросила:

— С вами все в порядке? Мне сказали, что с утра вы плохо себя чувствовали? Княжна, что с вашими волосами?!

Тут молодая девушка увидела Кристиана:

— Кто вы? Что вы делаете рядом с княжной? Я позову охрану!

Юля первой сообразила, что служанка приняла ее за умершую эльфийку. Не ведающий о том, что отец Юльтиниэль — человек, сразу и не мог приметить половинку смертной крови. А сходство с той девушкой, как ни крути, было поразительным.

— Успокойся, это мой друг. Он не чистокровный эльф, как видишь, не знал, что нельзя прерывать хвалу и нарушать уединение, — придав голосу спокойный тон, произнесла она.

— А-а-а… — Неожиданно служанка улыбнулась и присела в изящном реверансе. — Господин Эльрад, это вы! Мы ждали вас только к вечеру! Пойдемте, я накормлю вас и княжну завтраком. Ох, Алив, госпожа, что на вас надето? Где ваши чудесные локоны? — запричитала она, за руку, как ребенка, выводя Юльтиниэль из хвальной комнаты.

— Они надоели мне, — буркнула Юля, не зная, что делать. Разве что действительно поесть. — Я надела верховой костюм, что-то захотелось проветриться… Но если мы собираемся завтракать, то мне лучше переодеться.

Служанка ничего не ответила, продолжая сожалеть о длинных косах госпожи. Видимо, ничего из сказанного Юльтиниэль не шло вразрез с поведением эльфийки и распорядком ее дня. Девушка явно при жизни была странной особой…

Узкими галереями служанка привела их к покоям той эльфийки.

Юля припомнила, что, когда она гостила здесь, эти покои были запечатанными. Но время проходит — все может случиться. Впрочем, воспоминаний о далеких днях в Светлолесье, когда маленькая девчушка делала все, чтобы превратить размеренную жизнь родственников в кошмар, сохранилось не так много.

— Господин Эльрад, пока княжна переодевается, я налью вам отвару, пойдемте. — Служанка склонилась в поклоне, ожидая, когда гость проследует за ней в столовую.

Юльтиниэль, остановившись в дверях, бросила на Криса отчаянно-умоляющий взгляд. Кристиан постарался мысленно передать ей, чтобы полуэльфийка не принимала в одиночестве решения, а быстро переоделась и спустилась следом за ним. Думать лучше всего получалось на сытый желудок, и раз уж они так удачно попали к завтраку, не вызвав никаких подозрений, грех было отказываться от перекуса. И то верно, куда им сейчас бежать? Для того чтобы переместиться, нужно хорошо знать местность и координаты точки как прибытия, так и отправки, а Светлолесье оба знали недостаточно хорошо.

Юля слабо кивнула, обещая Кристиану не глупить.

— Да, только поднимись за мной, что-то у меня голова кружится, — приказала она служанке, воспользовавшись оброненной фразой той о плохом самочувствии лучезарной княжны.

— Быть может, вам стоит принести еду в покои или позвать лекаря? — обеспокоенно спросила служанка, теребя подол темного простого платья. Но, увидев, как госпожа замотала головой, категорически отказываясь принимать пищу в покоях, быстро согласилась: — Как скажете, я приду за вами через двадцать минут, княжна Лареллин…

Когда я вошел в большой зал совещаний, все уже собрались и дожидались только меня. По рядам советников и генералов передавался вестник с объявлением войны. Оказалось неприятно видеть суровых мужчин такими растерянными и испуганными. Впрочем, сложно было их винить в этом — конфликты подобных размеров давно не навещали нас. Разве что вспомнить буйство предыдущего наместника Хель: так это войной нельзя было назвать — люди бежали, пытаясь спастись, огораживали, как могли, жилища, а бои велись где-то там, за околицей, и участвовали в них только подготовленные маги, вольные охотники и служители Алив. То, что заползало в Лирию этим теплым осенним вечером, касалось каждого жителя — и бродяги, и последнего разбойника, и благородного аристократа, и смиренного священника из какой-нибудь глубинки.

Убийцепоклонники никого жалеть не станут — для них любой человек, единожды прикоснувшийся к дару Пресветлой матери и признавший ее главным творцом, становится непригодным материалом. А нелюди у эольцев вообще за живых существ не считаются, даже на роль рабов не подходят. Сложно представить государство, в котором все жители поголовно — люди, однако Эола такова. На мой взгляд, это скорее говорит о дефективности подобной империи, нежели о ее величии. Хотя что врать? — государство самодостаточное, способное самостоятельно производить необходимое сырье и продукцию; богатые на природные дары горы, щедрая земля, мягкий климат, выход к теплому морю… — Эола предпочитала экспортировать излишки на другие материки, почти не нуждаясь в импорте. Да, Хель успела оторвать для своих почитателей хороший кусок маленького мира.

Впрочем, грех завидовать — Лирия уже не одно столетие процветает, не ввязываясь ни в какие конфликты и предпочитая иметь с соседствующими небольшими королевствами добрые отношения. Исключение составляет все та же Эола. А вот Окраинные земли, признанные вотчиной наместника, почему-то все географы причисляли к владениям Чистой земли, сколько императоры ни открещивались от такого «подарочка».

Но хватит об этом. Врагов, конечно, нужно уважать и уметь оценивать объективно, но не до такой степени. Убийцепоклонники везде останутся убийцепоклонниками, и от того, какие они строят дома и сколько раз посещают театры и храмы, посвященные Хель, лучше и добрее не станут.

Я плотно прикрыл за собой дверь, стараясь выровнять сбившееся дыхание после бега по лестнице. Мысли упорядоченностью не отличались. Что же затеяли творцы и каковы ставки в затеянной игре, что они отказались от выбранных ролей, поменявшись местами? Даже предположить страшно! Остается только выкручиваться всеми возможными способами.

Например, сейчас лучшим выходом было навесить на столь неосторожно подставленные уши советников побольше лапши и посмотреть, что из этого выйдет. Сочинять-то я всегда умел, как заправский сказочник.

— Добрый вечер, господа… — Окинул взглядом зал совещаний и поспешил исправиться: — Прошу прощения… и дамы. Я рад вас видеть, даже несмотря на печальный повод встречи.

На самом деле «дама» в зале была одна, и она меньше всего напоминала представительницу слабого пола. О Рэилен Тал в империи уже давно ходили легенды: скромная девушка из обедневшего графского рода неожиданно обнаружила в себе невероятные способности к боевому искусству и наукам стратегии, совершив головокружительную карьеру в армии. С ее подачи пересмотрели множество законов и устоявшихся мнений. И между прочим, в лучшую сторону. Но вот на пользу внешности Рэилен это не шло — уже немолодая, мужеподобная, накачанная, с коротким ежиком волос и суровым лицом воина «дама» одарила меня далеко не ласковым взглядом и вернулась к изучению вестника.

— Где император, Оррен? Что произошло? До нас докатились очень неприятные слухи об инциденте на бракосочетании… — Леран Дирр уже совладал с волнением и с самим собой, теперь снова став крайне подозрительным человеком, каким, собственно, и был большую часть своей жизни.

Стайка гражданских советников, чувствующая себя среди военных крайне неуютно, смотрели на меня из самого дальнего угла, словно надеялись, что я сейчас мило улыбнусь и признаюсь, что это была такая глупая шутка и никакой войны не будет.

— Да, инцидент неприятный, — согласился я, остро жалея, что Василий и Альга на совет не допущены. Пусть де-юре императором теперь был я, де-факто никто бы мне не разрешил своевольничать и выпячивать свое «хочу».

Теперь нужно было начинать рассказывать сочиненную наспех историю, надо добавить, историю, шитую белыми нитками, но за несколько минут, что я вымещал злость на каменной кладке хвальной комнаты, а потом, сняв дар, заращивал повреждения, придумать что-то более оригинальное и правдоподобное было очень сложно.

— Но дело не в инциденте, — продолжил, не дожидаясь обвинений из разряда «вечно вы, Риты, устроите», — я воспользовался хвальной комнатой императора, чтобы узнать, что случилось с моей дочерью и его императорским величеством…

— И Алив ответила? — не поверил народ.

— А почему нет? — удивился. — Я пока не переставал быть защитником.

Да-да-да… вру и не краснею, но что поделаешь? Жизнь укусит — не так запоешь.

— Подтверждаю, — поднялся с места Ливий. — Я лично видел, как Пресветлая мать снизошла до дружеского визита Оррену Риту… — ревниво пробормотал он, видимо сожалея о том, что к нему творец на чашечку чая по пятницам не заскакивает.

Говорил он о том случае, когда чуть не казнил меня, а Хель, прикинувшись Алив, спасла мой зад. Да, хорошо тогда изобразила… ни глава, ни магистры не догадались. После этих слов из уст Ливия (глава ордена Пресветлой матери ни за что не опустился бы до обмана, особенно если бы дело касалось ненаглядного творца) на меня посмотрели ТАК, что даже неудобно стало.

— Хм… ваша светлость, а не хотите стать постоянным императором? — подал голос кто-то с задних рядов.

Я вздрогнул, когда понял, что в глазах многих людей и нелюдей появился огонек согласия. Желание поменять взбалмошного парня на кого-то серьезного и одаренного расположением Алив, кому можно доверять… — надежда на такие перемены затопила зал, затронув каждого. И именно в этот момент я испугался. За Криса. Что же мальчишка наделал? Неужели он не понимал, что каждая выходка будет еще кого-то настраивать против него, пока вся империя не станет шептаться за спиной Кристиана, мечтая о другом, взрослом и ответственном, правителе?!

И сейчас десятки могущественных людей прощупывали меня не на предмет известной ритовской верности правящему роду, а на способность прогнуться ради благополучия родной страны. Хель, а ведь они действительно были согласны подчиняться мне!

Плохо. Очень и очень плохо.

Всего несколько мгновений я мог позволить себе вглядываться в чужие лица, стараясь определить, кому можно доверять, а кого лучше сразу списать со счетов. Если человек может предать императора, он так же легко откажется от империи. Ох… как же все не вовремя случилось. Впрочем, а когда подобное происходило «вовремя»?

— Нет, не хочу. — Я постарался в одной небольшой фразе передать все упрямство многих поколений Ритов. Чтобы сразу стало понятно — можно даже не думать о возможности моего согласия. — Давайте больше не будем шутить на такие темы, а то мое чувство юмора может дать сбой.

Совершенно непрозрачный намек, что следующий «искуситель» будет немедленно вызван на дуэль или же отправится на плаху. Уж я-то позабочусь, чтобы заговор против законного правителя исчез, не родившись.

— Итак, возвращаясь к теме… — Я усилием воли убрал с лица злую гримасу и прошествовал к единственному свободному месту. — Пресветлая мать поведала мне, что ей понадобились необычные способности Кристиана и Юльтиниэль, но стоило ей пригласить их в свою обитель, как Хель не замедлила направить убийцепоклонников против нашей империи. Теперь мы сами за себя, и помощи свыше ждать не стоит. Однако, скорее всего, император Эолы сам против войны — нам нужно лишь продержаться и оттянуть начало кровопролития до того, как его величество и моя дочь справятся со своей миссией и вернутся в наш мир. Тогда Хель придется отступить. Собственно, это все, если вкратце.

— Все? — удивился Эриам со своего места.

— А что еще хотелось бы многоуважаемому ректору академии? — насмешливо уточнил я.

На мой скромный взгляд, всего и так хватало по самую макушку…

— Вот так просто встанем двумя лагерями друг напротив друга и будем ждать, когда его величество изволят вернуться? Покидаемся чуть-чуть камешками друг в друга, чтобы Убийца не догадалась, что мы время тянем… — продолжил свою мысль темный эльф.

— А никто и не говорил, что будет просто. Но есть надежда на то, что нам удастся из этого дела вывернуться с минимальными потерями. Нужно только подойти к решению этой проблемы с фантазией.

Ответом мне стал неодобрительный гул. Мол, а не сошел ли герцог окончательно с ума, раз вместо подготовки армии предлагает фантазировать?! Так что давить на свою идею я не стал. В конце концов, то, что я задумал, можно было претворять в жизнь и минимальными силами. А господа генералы путь развлекаются — вызывают драконьих наездников, объявляют общий сбор. Спорить я не стал. Спокойно выслушал предложения Лерана Дирра, уточнения советников и подсказки остальных лордов. Эриам, немного поразмышляв, сказал, что сможет лишь завтра предоставить списки тех магов, которых возможно поодиночке прикрепить к группам военных, и тех, кого лучше организовать в самостоятельные отряды. Также нужно было продумать, кого оставлять на местах, в случае, если нам не удастся задержать противника на границе. Больше всего споров возникло, когда мы перешли к обсуждению эвакуации мирного населения.

Вообще-то нежелание императора Эолы воевать можно было понять уже по присланному нам вестнику. Ведь, если подумать, уважаемые лорды могли бы сообразить, что захоти убийцепоклонники — они бы проигнорировали всяческие приличия вроде «трех дней» и вломились к нам без предупреждения темной ночью. И пикнуть бы никто не успел — народ-то у нас мирный.

Но на этой детали я внимания акцентировать не стал, чтобы никто не расслаблялся. А то еще решат, что нас ждет увеселительная прогулка, на которую всего-то надо захватить пару мешков с мелкими камешками, чтобы покидать во врага.

В конце концов вымотали мы друг друга до невозможности. В горле першило из-за того, что все время приходилось доказывать что-то на повышенных тонах, в голове звенело от боли. Но все-таки мы пришли к решению, более-менее удовлетворяющему желания всех присутствующих: Эриам убежал собирать магов, Ливий похромал в орден — испокон веков было принято, что о самых плохих новостях людям сообщали именно священнослужители Алив. Почему-то считалось, что святой отец обладает искусством так сказать человеку о его скорой смерти, что бедолага будет благодарить священника. Заодно надо было известить эльфов, орков, иномирные общины, пригласить на «веселье» драконьих наездников… и все это сделать в кратчайшие сроки.

В общем, дел у всех оказалось выше крыши.

Однако моя роль на сегодня была сыграна. Как временный император я мог с чистой совестью отправиться спать, уверенный, что все приказания исполнятся быстро и точно. Естественно, этого делать не стал; возникшую было мысль взять на конюшне смирную лошадку и немного растрясти свои мысли, устроив прогулку, пришлось с сожалением отмести. Вместо этого я быстрым шагом направился через парк к себе домой, где меня и ожидали Василий, Альга и Маришка. В стенах родного особняка я мог быть абсолютно уверен, что ни одно важное слово не достигнет чужих ушей.

Дворецкий Вик уже встречал меня на крыльце, нервно обрывая отливающие багрянцем листья дикого винограда: за этот год растение сильно разрослось, укрыв крыльцо с козырьком легким пологом. Спрашивать ни о чем Вик не стал, молча поклонившись и пропустив в дом, после чего закрыл дверь на ключ. На всякий случай.

Друзья нашлись в гостиной: Василий дул на горячий отвар, примериваясь к большому блюду с румяной выпечкой, Маришка сидела к нему близко-близко, то и дело пытаясь схватиться за руку иномирца, выглядела девушка очень испуганной; Альга, лежа на диване, внимательно разглядывала надкушенный пирожок, словно надеялась отыскать вместо мясной начинки целый клад.

— Ну как? — спросил Василий, отставляя чашку на низкий столик.

— Тяжело, — вздохнул я, — по крайней мере, не считая этого дня, у нас в запасе еще двое суток. Думаю, уложимся, а дальше — как карты лягут.

— А нельзя подложить противнику крапленые, а? — усмехнулась воровка, откладывая пирожок и принимая сидячее положение, чтобы я мог расположиться рядом с ней. — Налить отвара? Он ягодный — вку-усный.

— Да, спасибо… — я сделал большой глоток, — как бы нам с вами, господа, что-нибудь дурнопахнущее не подложили.

— Посмотрим, — махнул рукой Василий. — Маришка, ты чего дрожишь? Не боись, прогоним эту нечисть, еще полтысячелетия не сунутся.

Я смутно припомнил, что предыдущий крупный конфликт между Лирией и Эолой состоялся именно пятьсот лет назад. Мелкие стычки можно было не считать — они-то как раз происходили регулярно. Забавно получается: иномирец, находящийся у нас чуть-чуть больше года, успел выучить историю империи и ее окрестностей лучше многих коренных жителей. Василий обожал исследовать все попадающиеся ему библиотеки и часто ходил по дому, уткнувшись носом в книгу, сбивая все попадающиеся на пути предметы. Да… нашим бы военным да такую тягу к знаниям и печатному слову.

Эх… но что мечтать о недостижимом?

— Ты узнал, что с Юлей? — Альга все-таки вгрызлась в уже остывший пирожок. Разом заглотив больше половины мучного изделия, несколько секунд мучительно пережевывала, явно коря себя за жадность, потом с трудом проглотила и сыто зажмурилась.

— И что с Крисом — тоже выяснил, но не знаю, с чего начать, все слишком нереально… — мрачно ответил я, с такой силой сжимая чашку, что она треснула пополам, и обжигающий напиток пролился мне на колени.

Теперь мы подошли к самой главной проблеме, которая была намного важнее предстоящей войны.

Юля металась по светлой комнате как по тюремной камере: подбегала к окну, выглядывая в сад, отступала к двери, падала на кровать, в ярости разбрасывая подушки, выкидывала из просторного гардероба платья.

Куда она попала? Что происходит? Почему служанка назвала ее княжной Лареллин? Ведь Юльтиниэль приняли за ту, похожую на нее девушку… Нет-нет-нет… Разум уже нашел ответ, но сознание отказывалось принимать его. Это просто какая-то досадная ошибка, глупость. Может, ту эльфийку всего лишь назвали в честь ее матери — лучезарной княжны Лареллин. Но эта похожесть… И то, что те яблони, которые она помнила высокими деревьями, оказались тонкими саженцами… Нет, такого просто не могло быть. Это нереально, нереально… Этого нет.

— Стоп! — строго сказала себе Юльтиниэль, замирая посередине разгромленной комнаты. — Спокойно. — Говорить вслух было удобнее, собственный голос почему-то вселял в девушку какую-то уверенность в то, что она со всем справится. — Надо переодеться и спуститься к Крису, вдвоем думать будет проще. Да, просто переодеться и ждать служанку.

Юльтиниэль постаралась унять дрожь в руках, да и внутри все предательски тряслось, скручивая внутренности в тугой узел. Девушка с сомнением посмотрела на огромную кучу тряпок, которые она выкинула из гардероба. Потом еще раз огляделась по сторонам и направилась в небольшую ванную комнатку, примыкающую к покоям, извините за каламбур, покойной княжны.

Умывшись и приведя себя в порядок, Юля отметила, что мысли в голове кое-как улеглись, от странной паники не осталось и следа, и теперь полуэльфийка была готова разгадать предложенную загадку. Отражение в зеркале ей категорически не понравилось: жемчужные вьющиеся волосы придавали ей вид домашней девочки, которая и не думала помышлять о каких-либо пакостях. Эдакая невинная послушница какого-нибудь монастыря. Не хватало только бесформенной рясы и глупо-смиренного взгляда. Гадость… Девушка остро пожалела, что не прихватила с собой пузырек с фиолетовой краской. Без привычной ядовитой яркости ее внешность утратила изюминку. Казалось, что даже красота, привлекающая к себе мужские взгляды, поблекла.

Юльтиниэль надула губы и скривила недовольную рожицу, после чего отвернулась от зеркала, поспешив обратно в комнату. В предложенных к использованию платьях она копалась долго — все они были украшены непомерным количеством рюш, оборок и кокетливых бантиков, а в цветовой гамме преобладали самые нелюбимые оттенки девушки — желтый, розовый и темно-красный.

— Алив, а я-то всегда думала, что у эльфов превосходный вкус! — воскликнула Юля, обрывая с единственного более-менее приличного наряда оборки и большой цветок на поясе. Она убрала волосы в пучок, чтобы больше никто не заметил, что у княжны появилась неровная стрижка, после чего спрятала под кровать вещевой мешок, на который в хвальной комнате предусмотрительно сплела заклинание невидимости. Основное было сделано, осталось только прибраться.

Юльтиниэль раскинула руки в стороны, осторожно выпуская силу. Только в академии она обратила внимание на то, что, в отличие от других студентов, ей совсем не обязательно было каждый раз пользоваться дополнительными словами или фигурами магии, чтобы стабилизировать энергию и направить ее. Иногда магия подчинялась простым мысленным приказам, сама формируя нужные цепочки. Правда, это не работало в тонком колдовстве, когда нужное заклинание напоминало кружевную паутинку, — тут приходилось учить формулы и думать головой, но в остальном она просто представляла, что нужно, и сила сама все делала. Преподаватели ломали головы, но ничего понять не могли.

Вот и сейчас магия послушно расставила вещи по своим местам, подлатав треснувшее сиденье стула, заправив разоренную постель и аккуратно вернув смятые платья на вешалки. Юльтиниэль довольно улыбнулась, в который раз получая повод еще раз напомнить самой себе, какая она уникальная и замечательная. И даже временные проблемы с внешностью не сделают ее менее привлекательной.

Девушка гордо приосанилась и тут же вздрогнула, когда раздался вежливый стук в дверь.

— Лучезарная княжна, вы готовы? — послышался голосок служанки.

— Да, сейчас. — Юля еще раз оглядела комнату и выглянула за дверь.

— О, госпожа Лареллин, вы прекрасны, — тут же защебетала девушка.

Юльтиниэль наградила ее хмурым взглядом и, не отвечая уже на сомнительный комплимент, направилась по коридору следом за полукровкой. Та болтала не прерываясь, рассказывая о том, что господину Эльраду понравился отвар, какие-то молодые лорды затеяли в саду дуэль, а ее брат, — лучезарный князь, отбыл с визитом в другую эльфийскую общину, и верховую прогулку, которую задумала княжна, придется отложить на несколько дней.

Немного приободрившейся девушке снова пришлось гасить в себе приступ страха — у ее дяди не было сестры, кроме матери Юли — Лареллин, и быть больше не могло. Даже если бы за те десять лет, что полуэльфийка не посещала Светлолесье, таковая могла и появиться — она бы не могла выглядеть ровесницей Юльтиниэль, и уж точно ее бы не стали называть именем умершей княжны — предшественницы, отказавшейся от своего рода и вышедшей замуж за смертного мужчину. Племянницу — да, кузину — запросто, даже дочь, возможно, но только не родственника, связанного такой же долей крови. По-эльфийски это было равносильно тому, как если бы перевесить на ни в чем не повинного ребенка все грехи и проступки умершего сородича до последнего прегрешения и заставить его жить чужой жизнью вместо собственной.

Ее страхи подтверждались.

Крис сидел за длинным столом и медленно пил из чашечки густой отвар. На вошедших девушек он бросил косой взгляд и сделал вид, что его ничего не касается. Даже не встал, чтобы отодвинуть стул для невесты. Вот только, взглянув на хмурое лицо императора и отметив застывший взгляд, Юльтиниэль не стала обижаться.

Служанка быстро подала завтрак, состоявший из легкого салатика, большого блюда только что испеченных оладий и нескольких мисочек с разными вареньями. Поставила на стол чайник, несколько графинов с соками и сахарницу, после чего, поклонившись и пожелав приятного аппетита, вышла за дверь.

Несколько минут они спокойно ели. С утра от завтрака пришлось отказаться, а потом было как-то не до еды. А сейчас снова было утро и к чувству голода примешивались сомнения — неужели они так долго летели через странный портал, что пропустили вечер и ночь? Или же попали не в то время.

Не в ту реальность.

Или все-таки в ту?

Крис отодвинул тарелку, промокнул губы салфеткой и поднял на Юльтиниэль тяжелый взгляд. Девушка сильнее вцепилась в высокий бокал с холодным лимонным соком, стараясь отвечать императору тем же. Тишина неприятно давила на уши, и нужно было что-то сказать.

— Я спросил у Рили, служанки, куда отбыл лучезарный князь. Она ответила, что это важное посольство в общину изгнанников: они надеются установить контакт с теми эльфами. Все-таки не зря я учил историю, помню по учебникам, что последнее посольство провалилось, потому что послы обнаружили пустое поселение — что случилось с изгнанниками, никому узнать не удалось. И было это посольство двадцать лет назад.

Юльтиниэль наклонила голову. Она не ошиблась.

— Мы попали в прошлое… — закончил мысль император, и в этот момент Юльтиниэль вскочила на ноги.

Кристиан даже не сразу понял, что так разгневало и испугало полуэльфийку.

— Этого не может быть! Это не наш мир! Потому что если ты прав, та мертвая девушка — Лареллин, которой не стало за год до моего рождения! И она не может быть моей матерью!

Глава 3

СДЕЛКА С ХЕЛЬ

Жизнь человеку дается один раз, и, в основном, случайно.

NN

— Оррен, не говори загадками, как есть, так и рассказывай. — Василий прищурился.

— А я сам не знаю, как есть, только предполагать могу. — Пробормотав простенькое заклинание, чтобы высушить одежду, я поморщился — все-таки напиток был достаточно горячим, чтобы причинить массу неудобств.

— Тогда предположениями поделись, — подсказала мне Альга, примериваясь ко второму пирожку. Видимо, никак не могла уговорить себя отказаться от лакомства в пользу фигуры.

Все уже давно привыкли, что я не умел сразу переходить к делу, а когда оказывался не уверенным в своих словах, тянул с сутью долго; и вообще, делился сомнениями крайне неохотно.

— Хорошо, — покивал я, соглашаясь, что мучить друзей неопределенностью несправедливо. Скомканно пересказал небольшой разговор с Хель, последовавшее за этим совещание, предложение о смене власти, придуманную легенду о явлении Алив и о принятых решениях, после чего перевел дыхание и приступил к тем самым предположениям. — Хель объяснила, что теперь ей принадлежит только прошлое: в этот раз творцы разделили не людей, а время. Алив затеяла свою партию в настоящем, а Юля с Крисом оказались втянуты в игру Убийцы. Она давно это готовила, тщательно вымеряла часы и минуты, чтобы все точно совпало. Альга, они переместились на двадцать лет назад. Хель сказала, что все вернулось на круги своя. Помнишь?

Я смотрел в глаза воровке, видя, как серая стена незнания разбивается…

Как это странно — внезапно увидеть все свои прошлые поступки с другой стороны. Понять, как близок ты был к ответу и прошел мимо. Но только сейчас все сместилось — ведь там, в прошлом, пока не случилось того, что привело нас сегодня в эту комнату: Юльтиниэль и Кристиан еще наверняка не поняли своей роли и стояли перед выбором; это означало, что привычная жизнь могла в любой момент дрогнуть и поплыть, перестраиваясь под новое прошлое.

— Алив Пресветлая… так это были они? Там с нами были Крис и Юля?! Оррен, но ведь они все узнают! Всю правду… Они захотят изменить прошлое… — Альга прижала ладони к лицу. — Слишком очевидно, почему я не поняла этого раньше?

— Сказать почему? — хмыкнул я. — Потому что Хель умеет все продумывать на много ходов вперед. И для того, чтобы они весь путь прошли шаг в шаг, как уже проходили, она отправилась за ними. Убийца проследит, чтобы отклонения были минимальны. Замена должна была произойти в любом случае…

Василий с Маришкой переводили взгляды с меня на Альгу, ничего не понимая, но не вмешиваясь. Главную мысль они уловили — император с Юлей оказались в прошлом, и теперь от них зависело все. Большего им знать было не нужно — лишняя головная боль и никаких ответов.

— Ладно, Оррен, — махнул рукой иномирец, поднимаясь с места, — ты сказал, что здесь мы можем только ждать и ни на что повлиять уже не удастся. Так? — Дождавшись моего кивка, Василий продолжил: — Значит, придется выкинуть вам с Альгой эти проблемы из головы. Все в молодости грешат, и все потом мечтают исправить ошибки, да никому не удается. Юля сможет тебя понять, Оррен. Она хоть девочка шебутная, но если нужно — все сделает, что понадобится. А у нас тут осталось наше настоящее — война. Лучше постараемся сделать так, чтобы Крису и Юльке было куда возвращаться.

— Проблема не в грехах, Василий. — Я покачал головой и, подперев кулаком подбородок, принялся рассматривать стену, будто на ней вот-вот должны были проявиться откровения. — А в тайнах, которые бы мне не хотелось вытаскивать на свет. Но в любом случае мы с Альгой не станем сидеть сложа руки, — ворчливо отозвался я; Василию только дай повод кому-нибудь нотацию прочитать — к завтрашнему утру недоскажет.

— Я о том, Оррен, не думай, что там дети делают — все равно ничего исправить не успеешь и даже не заметишь, что мир изменился, если эта Хель напутает что-то. Сосредоточься только на настоящем, хорошо? А то, когда человек разрывается между двумя полюсами, ничего хорошего не происходит. Договорились?

— Это не так просто, но да, конечно же договорились. Спать пойдемте, завтра у нас много дел, а утром, на свежую голову, я расскажу вам свой план. — Я насмешливо улыбнулся, показывая, что до назначенного срока «секретную информацию» не выдам.

Маришка попрощалась с нами первой. Ей нужно было возвращаться в академию, участвовать в распределении. Точнее, я надеялся, что Эриам наскребет в своей черепушке немного мозга и не потянет девочку с собой. Да, способности и умения Маришки в этот год прогрессировали со страшной силой, но все равно выдающимся магом она так и не стала. В конце концов, не зря существует десятилетнее магическое образование: первый курс — это лишь азы… Маришке повезло — она всеми силами тянулась за Юлей, поэтому через привычные ступени мастерства так и перепрыгивала, заставляя наставников неизменно ставить ей «отлично» и восхищаться упорством и трудолюбием юной студентки. Правда, я подозревал, что если девочка и не получит распределение, все равно напросится с нами — не тот характер, чтобы за чужими спинами отсиживаться.

Она накинула поверх платья теплую накидку: солнце солнцем, но осень подходила к концу и температура падала, подготавливая людей к скорой зиме, убрала волосы под легкую шапочку, пытаясь перед зеркалом поправить выбивающиеся завитые пряди, и огладила чуть-чуть измявшиеся юбки. Как раз дворецкий Вик известил, что заказанный экипаж прибыл и девочка может выходить.

За прошедшее время Маришка перестала ощущать себя «случайной гостьей», и, когда Юльтиниэль таскала ее по портным, уже не вздрагивала от отдаваемых за наряды сумм, не стеснялась просить о помощи или позволять себе поездку в удобной карете: Тэдар обеспечивал свою невесту всем необходимым на высшем уровне. И Василий в свою очередь не забывал баловать Маришку, словно дочь, по поводу и без оного. Я же всегда рад был видеть ее в своем доме. И вот из движений девушки исчезла суетливость, свойственная слугам, взгляд приобрел оценивающую нотку, а осанке и плавным движениям могли позавидовать иные аристократки.

Василий, проводив Маришку, сказал, что останется здесь, в гостиной, еще почитает книгу. Иномирец наполнил свою чашку уже остывшим напитком, придвинул блюдо с нарезанными фруктами и, никак не отреагировав на пожелание приятных снов, углубился в пухлый потрепанный фолиант «Легенды и предания северных народов», позаимствованный из поместья Ритов. Книжка, надо сказать, относилась к развлекательному чтиву. Что-то вроде сказок для взрослых. Достаточно интересно и хорошо подходит для отвлечения от проблем.

Согласитесь: умный, опытный и образованный человек может позволить себе хоть на чуть-чуть стать ребенком. И ничего в этом предосудительного, как пытаются убеждать общественность некоторые лорды, нет и не будет. В голове не станет меньше знаний, если короткие часы передышки посвящать не трактатам по высшей теоретической магии, а глуповато-наивной, но доброй сказке. А народ севера, до присоединения к нашей империи и до того, как Хель устроила в тех землях свою резиденцию, отличался самым гуманным подходом к построению своего общества и к жизни.

Я поднялся в душ — для удобства пришлось в доме устраивать вторую ванную комнату, чтобы не ждать два часа, когда Альга закончит водные процедуры. Да и часто случалось так, что времени было немного, а успеть помыться хотелось всем. Так что, переделав соседнюю с ванной комнату, мы пригласили мага-водника, и за щедрое вознаграждение он все устроил в лучшем виде. Альга была в восторге, и каждое утро больше не приходилось сталкиваться в дверях, после чего долго спорить, кому сильнее хочется в туалет. Она заказала себе большую ванну и обожала плескаться в ней, отдыхая среди белых гор ароматной пены.

Уже через двадцать минут, устраиваясь в постели, я понял, что почти смог перебороть себя и не думать о том, что сейчас делают дочка и император. Нет, не волноваться я не мог. Хель-то, может, за ними и проследит, но при этом сколько всего свалится на плечи Криса и Юли! Убийца не станет ограждать их от каждой опасности и помогать бороться с сомнениями. Наоборот, не упустит возможности перевернуть их представления о мире. Хорошо, что хоть они вдвоем туда попали — вместе проще будет.

На безрыбье, как говорится…

Однако большую часть размышлений теперь, как и сказал Василий, занимала Эола.

Еще и неизвестно, кому будет труднее — деткам в прошлом или нам в настоящем.

Оставалось только надеяться, что Хель удастся осуществить свой замысел. Иначе все опять закончится смертью Лареллин — теперь уже Юльтиниэль.

Кристиан сам не заметил, как вскочил на ноги, сжимая в руках край белоснежной скатерти, которую он, не задумываясь, рванул на себя, — посуда не упустила момента, с радостью переворачиваясь и пачкая недоеденными кушаньями сложный, вышитый шелком рисунок ткани. Заметив учиненный беспорядок, император выпустил из рук скатерть.

— Я не знаю. Такого не может быть. Это не прошлое! И нам нужно выбираться отсюда!

Казалось, что Юля непреклонна, но Крис не был бы собой, если бы не заметил легкий след неуверенности в глазах девушки.

— А если наше?

— Не наше!

— Точно?

— А тебе мало смерти моей матери?!

Кристиан растерянно оглядел комнату. Спорить с Юльтиниэль ему не хотелось. В основном потому, что это всегда заканчивалось драками с применением магии. Сложно было сказать, у кого из них первым заканчивались доводы, и приходилось прибегать к более «убедительным» аргументам. Но факт оставался фактом. Обычно это оказывалось даже весело — покататься по траве, пытаясь стряхнуть с себя оппонента, покидаться огненными шариками, снести к хелиной матери пару дворцовых башен…

Но только не сейчас.

— Вы можете обратиться к независимому наблюдателю, — подсказал женский голос, и Юля с Крисом подпрыгнули от неожиданности.

Секунду назад они были в комнате одни, а теперь получалось, что за ними все это время наблюдали… Да и голос внушал опасения — тот самый, который они слышали, «что на первых порах поможет», а потом из хвальной комнаты исчезли все следы самоубийства княжны Лареллин.

С другой стороны стола, поджав под себя ноги и ссутулившись, сидела безобразная женщина: тощая, непропорциональная, спутанный колтун грязных волос, изможденное бледное лицо с глубоко запавшими глазами, тонкая полоска губ — все это превращало ее в уродливое подобие человека, куклу, созданную сумасшедшим мастером. И ни у Юли, ни у Криса не возникло и тени сомнения, что они перед собой видят именно творца Хель.

Император даже не понял, как он, за долю мгновения, оказался возле Юльтиниэль, заслонив девушку от Убийцы. Хель оценила жест кривой ухмылкой: тонкие бледные губы женщины больше напоминали уродливые шрамы.

— Что тебе от нас надо?

— Никакого почтения, — лицемерно огорчилась творец. — А ведь я обещала Оррену, что буду присматривать за вами.

— Папе? — Юля осторожно выглянула из-за спины Криса, с большим интересом разглядывая Убийцу. Все-таки не каждый день доводится видеть творца. Страха почти не было. Хель же помогла ее отцу избежать казни? Может, и им подскажет, как вернуться домой?

— Папе-папе… — согласилась женщина, чуть наклоняясь вперед. — Кому же еще?

— Вы нам поможете переместиться домой? — сразу же спросил Крис, не желая долго находиться рядом с Убийцей.

— А хочется?

— Конечно! — сказали Юля и Крис хором, переглянувшись.

И соврали.

Возвращение означало обязательное расставление всех точек по своим местам: Юльтиниэль должна была отдать кольцо, император начать поиск новой невесты. Дорожки в любой момент готовились разбежаться на долгие годы в разные стороны. Нет, возвращаться домой им категорически не хотелось, но и ввязываться в непонятную историю желанием никто не горел. Даже Юля, несмотря на все свои «настрои», не собиралась кидаться со всех ног в очередное приключение.

Но в то же время…

Хель легко все прочитала в их глазах. Женщина покачала головой, несколько минут молчала, словно забыв про императора и полуэльфийку, потом встрепенулась:

— Хорошо, сделаем так. Я немного расскажу вам, а потом мы снова вернемся к этому вопросу. Лареллин умерла не сама — ее отравили. Несколько последних недель княжна чувствовала себя плохо — у нее начиналась смертельная болезнь, но кому-либо говорить она боялась. А потом кто-то предложил ей ту склянку под видом «чудодейственного настоя»… Убийце требовалась быстрая смерть, а не медленная агония.

— И она не поняла, что это яд? — не поверил Кристиан.

— Княжна отличалась неповторимой глупостью и доверчивостью, — скривила безобразное лицо Хель. — Из всех достоинств только и было что смазливая мордашка. Впрочем, вы уже заметили, смерть забрала и это. Теперь справедливый вопрос: кто это сделал?

Юля окончательно осмелела и покинула свое убежище. Крис протестовать не стал, ему тоже стало интересно. Был у него такой грешок — страсть к головоломкам. Творец не проявляла никакой агрессии, даже безумие, которым было принято пугать светловерцев, казалось обычной усталостью. Так почему бы не поиграть в «вопрос — ответ», если Хель имеет возможность отправить их домой… или же предложить нечто большее. Крис был абсолютно уверен, что творец не стала бы просто так с ними разговаривать.

А значит, на кону стоял какой-то невероятно дорогой приз.

— Это произошло в хвальной комнате… так? Она не пошла бы с флаконом так далеко, значит, его дали Лареллин либо перед тем, как княжна зашла, либо в самом помещении. Но скорее всего, отравителю нужно было убедиться, что яд выпит. Получается, остается вариант «в самой комнате», — начала размышлять вслух Юлька, — только ни один эльф туда не зайдет с лучезарной княжной. Получается, это был… Нет! Я поняла! Если вы здесь, то и Пресветлая Алив могла вмешаться. Это она отравила мою мать?

Хель кивнула.

— Но с тем же успехом это могли быть и вы… — не согласился Крис. — Мы сами видели, что не всегда за ликом Алив оказывается подлинная Пресветлая.

— Хорошо, — поднялась на ноги и потянулась Убийца. Если под личиной Алив она была достаточно высокой, то в естественном облике Хель оказалась среднего роста: пониже Криса, примерно с Юлю. — Да, конечно, это могла быть я. Запросто. Тогда небольшой вопрос: если бы Лареллин отравила я, это означало, что мне нужно вывести ее из игры; соответственно следующий вывод — мне нужно повернуть прошлое. Но зачем? Нет. Сложные комбинации любит придумать рыжая врушка, у меня все куда проще. Я подправила будущее, когда спасла Оррена от костра, и тогда Алив решила испортить прошлое. Именно за этим мне и необходима Юльтиниэль — ты, девочка, сможешь сыграть роль Лареллин, а я помогу тебе делать то, что нужно, чтобы привычный мир не рухнул. Твой друг оказался здесь случайно. Но он также сможет принести пользу.

— И что нам за это будет? — с самым хитрющим выражением личика поинтересовалась Юльтиниэль.

Ответом ей стал громогласный хохот. Женщина смеялась очень долго и искренне, словно никогда ранее не слышала ничего более смешного. Крис недоуменно разглядывал Хель, Юльтиниэль не понимала, что она не так сказала. Но что поделаешь? Творцы — странные существа, впрочем, у всех есть свои причуды. Просто у одних милые тараканчики не несут окружающим людям никакого вреда, а у других вырастают до размеров крокодилов и начинают питаться человечиной. Смех еще никому не вредил. Так что император с полуэльфийкой вежливо подождали, когда Хель отсмеется и вспомнит, о чем был разговор.

— Значит, возможности спасти свой мир вам мало? — вытерев краем длинной линялой рубахи выступившие от смеха слезы, уточнила она.

— Ага, — согласилась Юля, не обращая внимания на то, что Крис наступил ей на ногу, пытаясь образумить. — Судя по тому, как вы себя ведете, вы бы и сами справились, сохранив временно́е равновесие, причем так было бы и быстрее, и проще. А наше присутствие — всего лишь прихоть. Или очередной ход…

Хель прищурилась, соглашаясь, что да — прихоть, безусловно — очередной ход. И конечно же они могут вот прямо сейчас отказаться, но у нее есть в запасе достаточно козырей.

— А как насчет возможности разгадать тайны, скрытые в прошлом? Познакомиться с молодым Орреном, увидеть, каким он был на самом деле… Узнать, что за скелеты хранятся в тайниках его души. Поучаствовать в величайшей авантюре века: ведь наместник Норт уже получил свою силу, и земли империи наполняют созданные им монстры. И самое главное блюдо этого меню… — тут усмешка Хель стала по-змеиному искушающей, — если не Лареллин, то кто твоя мать? Неужели не хочется узнать все, что скрывает полог времени?

Юля подалась вперед, в ее глазах быстро разгорался огонь интереса, готовый в любую секунду перерасти в настоящий пожар и захватить всю девушку, увлекая в головокружительные приключения; полуэльфийка умела это — теряя голову, бросаться в самый глубокий омут, не думая о последствиях, гонясь за ответом. Убийца знала, чем можно заманить любого человека в свою игру: ведь и Крис, несмотря на твердые намерения не бегать послушным псом за вредной невестой, просто не мог оставить девушку одну. Зная Юлькин характер, он уже заранее предчувствовал, что не раз придется вытаскивать ее из смертельных ловушек. А значит, нужно соглашаться на это дело и ему. Только кольцо отнимет — а потом хоть на край света за правдой.

— Что нам нужно делать? — Юльтиниэль обернулась на двери, опасаясь появления слуг в самый неудачный момент. — Вы ведь знаете, кто моя мать, да?

— О-о… — протянула творец, словно сама не ожидала, с какой страстью полуэльфийка накинется на предложенную головоломку, — итак, вы принимаете сделку?

— Да!

Прошлое всегда манило Юльтиниэль, слишком уж мало она знала о том, что было во времена молодости отца, который принимал самое активное участие в создании истории. Герцог не любил рассказывать о тех днях, оставляя дочери довольствоваться сплетнями прислуги и сухими официальными данными, занесенными в летописи. И теперь, когда возникла возможность… нет, упускать это было бы величайшей глупостью в ее жизни. И потом, полуэльфийке так не хотелось ставить точку в отношениях с Крисом. А эта авантюра могла бы помочь ей исправить совершенную ошибку.

— Я догадываюсь, кто твоя мать, — наконец ответила творец, — но пока тропинок и возможностей много… Твой отец всегда бессовестно пользовался излишним вниманием представительниц прекрасного пола. А теперь поговорим о том, что вам следует делать. Я не предполагаю контролировать каждый ваш шаг — это лишнее, спасать вас тоже не стану, и уж тем более не собираюсь ходить за вами с носовым платком и вытирать сопли со слезами, если разобьете коленки или с кем-нибудь поцапаетесь. Изредка буду навещать вас, чтобы задавать направление и корректировать планы. А когда вы получите все ответы — я отправлю вас домой. Если, конечно, захотите этого. Но поскольку вы уже согласились на сделку, можете не просить, чтобы это произошло раньше. Как бы ни было плохо, что бы вы ни узнали, пока игра не дойдет до логического финала, дома вам не видать…

Эти слова не понравились Крису категорически, что-то уж больно жесткой стала усмешка Хель, будто Юля сказала «да» до того, как услышала какие-то очень важные нюансы дела, которое им предстояло выполнить. Впрочем, ничего иного от Юльтиниэль ждать не стоило, и поэтому император обреченно уточнил, стараясь понять размер лужи, куда они только что сели:

— И что же станет этим финалом?

— То же, что и в прошлый раз, — удивилась его неосведомленности Хель. — Ах да! — спохватилась женщина. — Я же не сказала: это все уже было. Там, в вашем настоящем, Оррен всегда знал, что не Лареллин мать его дочери, просто старательно это скрывал. Это замкнутый круг, который заканчивается смертью княжны, только не той больной девчонки, а самозваной Лареллин — тебя, Юльтиниэль Рит.

Юля отступила на шаг, когда безумная женщина уставилась на нее темными запавшими глазами. Не стоило глупой полуэльфийке забывать, что неспроста Хель ненавидели, боялись и называли Убийцей. Просто так репутация ужаса не возникает. Может быть, Алив и не была идеальным творцом, который бы заботился о своих созданиях, но Хель олицетворяла собой самые темные и мерзкие закоулки человеческого сознания.

— Что ж, пока вы пытаетесь убедить себя, что обязательно из этого выкрутитесь и вернетесь домой, я добавлю несколько слов. Если сможете найти способ самостоятельно вернуться в настоящее, я наплюю на все свои обещания. В конце концов, миров у меня достаточно, и ваш будет очень просто списать со счетов. Надеюсь, вам знакомы слова «героизм» и «жертвенность» — ведь без них вы не спасете дорогих вам людей. Теперь о более простом и низменном: если мне не изменяет память, Лареллин должна познакомиться с Орреном завтра. Способ, которым она это сделает, придумайте сами, — для будущего это значения не имеет ровным счетом никакого. Но только учтите, что ее кузен Эльрад по сценарию появится на сцене через еще один день. Удачи.

Женщина развела руками, словно пытаясь извиниться за столь непродолжительный и малопродуктивный визит, после чего исчезла с легким хлопком, оставив паршивое настроение и тяжкие думы о результатах поспешных решений.

Хотя где их, полуэльфячья, не пропадала?

Почему-то Кристиан даже сочувствовал Убийце, решившей так поступить с Юлей. Теперь полуэльфийка сделает все, чтобы не только выжить и сохранить прошлое, но и всеми возможными способами отравить жизнь Хель.

Все-таки творец творцом, а Юльтиниэль Рит — это уже диагноз.

Утро началось с того, что я открыл для себя нечто новое: оказывается, Альга храпит! То ли до этого она хорошо маскировалась, то ли это я спал как убитый и ничего вокруг себя не слышал, а может, ее вчера где-нибудь протянуло — и результатом стал насморк со всеми вытекающими… Но сей факт меня очень позабавил.

Альга, как обычно, спала на спине, разметавшись по кровати, заняв большую ее часть и отобрав большое пуховое одеяло. Я же предпочитал устраиваться на боку и не протестовал против того небольшого куска постели, что великодушно оставляла мне Альга. Она вообще оказалась весьма неспокойной соседкой, то и дело во сне пытаясь меня пихнуть, лягнуть, столкнуть с кровати или разбудить, заехав по лицу рукой.

— Эй, ты храпишь, — насмешливо позвал я.

Несколько секунд Альга продолжала спокойно сопеть, потом встрепенулась и недовольно отозвалась:

— А еще я живу, дышу и сплю! — Воровка сделала особый акцент на последнем слове и попыталась уснуть дальше, но не тут-то было.

Раз уж я проснулся, то почему остальные должны нежиться в сновидениях? Непорядок!

— На зарядку пора, — продолжил я насмешничать, — а то скоро в дверь не протиснешься, вон какие складочки на боках наела от хорошей жизни… Балует тебя Марта, балует.

Альга недовольно приоткрыла один глаз и смерила меня презрительным взглядом.

— На себя посмотри, жертва герцогской короны…

— Я, между прочим, каждый день тренируюсь! — оскорбился.

— А жирок на пузе, чтобы удары смягчать? — хихикнула Альга и тут же снова, нарисовав на лице безмятежное выражение, притворилась спящей принцессой, которую пробудит к жизни только дружеский пинок принца.

Я подавился заготовленной фразой и перевел недоуменный взгляд на собственный живот: конечно, уже не идеальная фигура двадцатилетнего парня, но нечто напоминающее пресс определенно имелось в наличии.

— Врушка, — беззлобно усмехнулся я, поднимаясь с кровати и довольно потягиваясь.

— Сам не лучше, — отозвалась Альга, — никогда не считала идеалом фигуры швабру. — Потом опомнилась: — Эй! Ты куда собрался?! А поцеловать?

— А кто вчера ночью ворчал, что я колючий?

— Это я случайно!

— Ну-ну, — согласился. — Знаю я твое «поцеловать», а потом оправдывайся, почему опоздал на три часа на совет. — Подойдя к стулу, я принялся разбираться с одеждой.

— Ну как хочешь, я не настаиваю. — Альга обиженно нахохлилась и, выскользнув из-под одеяла, направилась прочь из комнаты. Естественно, перед сном она не озаботилась тем, чтобы надеть спальную рубашку. А чего стесняться? Можно подумать, что я обнаженных женщин не видел.

— Искусительница! — пробормотал я, отводя взгляд и скептически изучая носки, стремясь решить извечный вопрос: следует ли отправиться на поиски другой, более чистой пары, или же и эти сойдут.

Да… все у меня не как у людей, вернее — нормальных герцогов. Им ведь как? Каждое утро свежий комплект одежды. Все выглажено, выстирано, отпарено. И не приведи Алив, где складочка спряталась — сразу громы и молнии на голову нерадивых слуг. А кто мне носки стирать будет? Вик? Ну-ну… Старую орчанку совесть не позволяла загружать лишней работой, а от Альги я скорее снега летом дождусь, чем такой заботы. Нанимать же кого-то нового не хотелось, и дело было не в деньгах, а в нежелании приводить незнакомца в дом, где слишком часто звучали разговоры, не предназначенные для чужих ушей. К тому же если я не ленился, то без труда сам поддерживал комнату и вещи в относительном порядке: времени на это уходило немного, зато хорошо отвлекало и занимало. Да и было в этом что-то приятно-обыденное, чего мне почему-то ужасно не хватало.

Воровка хитро прищурилась и показала мне язык. После чего собралась, гордо приосанившись, чтобы уж точно никаких складочек заметно не было, выйти из комнаты и тут же с мышиным писком юркнула обратно, плотно прикрыв дверь.

— Доброе утро, Альга, — раздался из коридора жизнерадостный голос Василия, — можешь идти по своим делам, я уже спускаюсь вниз — просто решил вас разбудить… Оррен, собирайся, у нас час до совета.

— Ага, — отозвался я.

— Да я в общем-то просто полотенце забыла, — поспешно выкрутилась воровка, пытаясь отыскать в комнате хоть что-то похожее на оное под мой тихий, но весьма злорадный смех.

— Ладно, три не три, а час, пожалуй, потратить можно. — Я проиграл сражение самому себе, решив, что никуда лорды не денутся из дворца.

Альга торжествующе улыбнулась.

…На совет мы конечно же опоздали. Судя по сонным взглядам некоторых личностей (не будем показывать пальцем на Ливия и Эриама), они в моей задержке ни секунды не сомневались и позволили себе проспать. А вот многие военные, в числе которых был и Леран Дирр, наградили нас весьма хмурыми взглядами. На Василия и Альгу, которых я все-таки притащил с собой, все присутствующие косились с большим подозрением, но слова против никто сказать не осмелился. Разве что Леран пробормотал что-то очень похожее на «ох уж эти гражданские», заработав снисходительно-понимающий взгляд Василия.

— Итак, господа, надеюсь, все свои задания выполнили и сейчас мне будут представлены отчеты о проделанной работе, чтобы мы могли планировать наши дела дальше.

Я уже более уверенно устроился в кресле императора и пересчитал всех присутствующих, чтобы с прогульщиков потом спросить по каждому пункту. К счастью, таковых не обнаружилось — а то бегай за ними по всей столице. Зато я заметил, что вокруг того советника, что вчера предложил мне сместить Криса, собралась группка людей с очень недобрыми взглядами. Я опознал среди этой кучки министров здравоохранения и образования, также обнаружились лица первого советника, двух генералов и еще несколько крайне отвратительных рож. Хорошо, господа, не хотите по-человечески, я вам устрою сладкую жизнь. Правда, где потом Кристиан столько чиновников найдет, чтобы все пустующие кресла занять? Хотя их как грибов после дождя: можно каждый месяц полностью весь совет обновлять — только палачам работы прибавится и кладбище переполненным окажется. Впрочем, это уже будут проблемы Криса.

Хм… кровожадный я какой-то с утра пораньше… к чему бы это?

Пока лорды наперебой отчитывались о проделанной работе, я позволил себе поразмышлять о личном. Только изредка обращал внимание на важные моменты: драконьих наездников вызвали — те обещали прибыть уже к вечеру, но только не в столицу, а сразу к границам империи. Армия преувеличенно бодро собиралась, словно возможность намять бока соседу и проткнуть какого-нибудь убийцепоклонника вызывала у воинов чистый энтузиазм, без каких-либо сомнений за сохранность собственной шкуры. Узнаю методы Хель — хоть сказала, что теперь каждый сам за себя, а перед этим чем-то промыла мозги гвардейцам. С одной стороны, нехорошо так с людьми поступать, а с другой — страх не лучший помощник. Затем последовал доклад Ливия — глава ордена представил последние разработки порталов. Прогресс не стоял на месте, и теперь с помощью одного шарика можно было переправлять до сотни человек без «сонных» последствий. Проблема была только в ограниченном количестве таких порталов: всего четыре штуки — уж больно трудоемким был процесс их создания. Эти четыре портала нам как мертвому припарка. Хотя если отправить к границам небольшой отряд, то вместе с драконьими наездниками они смогут удержать Охранительную крепость до подхода основных сил. Затем Эриам начал представлять список магов…

Итак… о чем это я? Да, о личном.

О нас с Альгой.

Несмотря на то что прислуга уже давно обращалась к ней «госпожа Рит» и считала ее полноправной хозяйкой герцогских земель, заветного кольца ни на моем пальце, ни на пальчике Альги до сих пор не наблюдалось. И сложно было сказать, в чем же заключалась проблема, мешающая узаконить наши отношения. Вариантов было несколько. Может, из-за того, что у каждого из нас первая попытка завести семью закончилась не самым лучшим образом, мы боялись повторения череды неудач и смертей. Или же просто ленились, считая, что и так живется вполне комфортно.

К тому же кроме уже знакомого закона о «двух наследниках старшего мужчины рода» существовало еще одно маленькое и очень мерзкое правило о «непрерывности линии рода»… То бишь Юльтиниэль, как девушка, после свадьбы полностью переходила под опеку своего мужа, а герцогство Рит оставалось без наследника. После смерти Лареллин никто из ордена предъявлять претензии по нарушенным законам мне не мог, но стоит только на сцене появиться новой герцогине Рит, как у нас с Альгой сразу начнут размахивать перед носами кипой бумаг, которые обязывают нас порадовать этот свет сыном, а то и не одним.

На самом деле подобные законы были необходимы. После входа Лирии в золотую эпоху, как многие историки называли несколько последних столетий, началось бурное развитие магии и улучшения условий жизни простых людей. И те неожиданно поняли, что не стоит все время бороться за выживание, а можно и побаловать себя. Детей стало рождаться все меньше — хорошо, если раньше из шести-семи выживали трое ребятишек, то теперь лекари и маги стали способны поднять и вытянуть всех, а большое количество ртов прокормить — это для крестьянской семьи оказывалось непростой задачей. Вот и получилось, что век назад императорские статистики схватились за головы: без войн или эпидемий, а просто в условиях хорошей жизни население Лирии сократилось на треть.

Поэтому и были прияты несколько законов и введены поощрения для борьбы с возникшей ситуацией. А аристократия к тому моменту так и вообще оказалась на грани вырождения: всего один ребенок на два рода… Несложно составить схему, из которой были бы видны масштабы катастрофы. Так что к благородным семьям новые правила относились в первую очередь. Конечно, я мог бы махнуть рукой на все эти дела. Что тут трудного? Крестник у меня — император, да, мое имя дорогого стоит и обладает прямо-таки магическим воздействием на орденцев, и не только на них. Смело можно плевать на всех с Иглы — главной башни академии Шейлера.

Да только и самому мне не хотелось, чтобы после замужества Юли на славном роде Ритов империя с облегчением поставила бы большой и жирный крест. На самом деле, если вспомнить о нашем с Риком происхождении, то этот крест можно было поставить сразу после смерти Виктора Рита… Но лучше об этом все-таки промолчать. Так что я был бы совсем не против понянчиться с сынишкой, однако прекрасно помнил, что Альга еще в молодости категорически отказывалась даже думать о материнстве. Да и Юля как-то весь год очень зло шутила о возможном прибавлении в семействе.

И как смешно сие ни прозвучит, но первым поднимать эту тему я боялся. Альга не протестовала и против сложившегося положения дел — сама в храм не рвалась и не интересовалась, почему я не настаиваю. Вроде как «помолвка» неофициально состоялась, все были довольны, орденцы скрипели зубами, но придраться было не к чему…

А я, как идиот, сам не мог решить, чего же хочу на самом деле.

— Господа, — прервал выступающего Эриама, который уже зачитал приказ о создании самостоятельных отрядов магов не выше третьей ступени и перешел к более одаренным ученикам, которые в одиночку могли поддерживать гвардейские группы. Пора было приводить в исполнение часть задуманного мною плана.

Ректор поднял на меня вопросительный взгляд от длинного списка. Присутствующие в зале лорды радостно встрепенулись, отгоняя наползающую дремоту — темный эльф зачитывал все уж больно монотонным, усыпляющим голосом.

— Я знаю, кого еще можно позвать с собой в качестве деморализующего фактора. — От моей улыбки Василий тревожно переглянулся с Альгой, подозревая, что я явно замыслил нечто недоброе, но забавное.

— И кого же? — осторожно уточнил Ливий.

— Наместника Хель, — объявил я.

И вот тут-то мы узнали, что значит выражение «гробовая тишина». Даже мужчина с третьего ряда, который до этого весь час добросовестно кашлял, вызывая крайнее раздражение у соседей, сейчас затих, пуча глаза, но не осмеливаясь первым нарушать молчание. Я продолжал спокойно улыбаться, наблюдая, как лица присутствующих вытягиваются и попеременно меняют цвета — гамма оных оказалась весьма разнообразной: от пепельно-серых и яростно-красных до бледно-зеленых оттенков. Интересно, они меня в лечебницу для душевнобольных поселят или сразу на костер поволокут без суда и следствия?

— Оррен, ты понимаешь, что сейчас предложил абсолютное безумие? — на всякий случай тихо уточнил Эриам.

— Не-а, — протянул я, подмигивая друзьям. — По мне, так очень неплохой план. А вам разве не будет весело посмотреть на рожи убийцепоклонников, когда против них выступит наместник Хель?

— Он, скорее, к ним присоединится… — проворчал Ливий, не пытаясь приводить более логичные доводы против моего решения: их и так все знали. Кричать: «Ты тронулся умом, Рит!» — он также не стал, это для всех присутствующих было очевидным выводом, проистекающим из моего предложения.

— А вот и нет! — обнадежил я совет. — Зачем ему присоединяться к тем, кто вырежет нашу страну под корень?

— Наверное, потому, что он тоже служит Хель? — логично предположил Эриам, пытаясь скопировать мой тон и соорудить на лице выражение деревенского дурачка. Получилось у темного эльфа плохо, но все его поняли.

— Наместник не служит Хель, он просто хранит часть ее силы, — поправил я тоном нудного профессора по теории магии. Дальше углубляться не стал, а то еще господа советники удивятся, откуда я столько знаю.

Но на самом деле все просто: создавая таких «наместников» и «меченых» в разных мирах, Убийца освобождает себя от части безумия. Это делает ее слабее остальных творцов, зато в условиях игры у нее оказывается больше фишек на поле и козырных карт в рукаве. К тому же появляется возможность трезво рассуждать, хоть изредка выплывая из своего сумасшествия.

В глазах присутствующих понимания не появилось. Только Альга что-то тихо втолковывала иномирцу, перемежая слова короткими смешками.

— Ладно, если в двух… трех… нескольких десятках слов, — я поправил себя. — Наместнику не будет никакого удовольствия в том, что в стране (к которой, кстати, формально его собственные земли примыкают) не останется ни одного живого существа. Ему это невыгодно — кого он будет пугать, искушать, доставать и так далее…

— Можно подумать, что последние двадцать лет он что-то из этого списка делал. Похищение твоей дочери в расчет не берем, — проворчал Ливий, кажется начиная понимать, куда я клоню. — Я вообще до сих пор не могу представить, что ты там сделал с прежним наместником, что новый и носа из Окраинных земель не высовывает.

— И хорошо, что не представляешь. Скажем так — у нас некая сделка. Так что, думаю, он не откажет мне в небольшой услуге. Даже обрадуется — такое развлечение предлагают совершенно бесплатно.

Альга на своем месте уже тихо похрюкивала от смеха, представляя, как Рик будет отрываться. Если еще каких-нибудь вампиров или оборотней притащит за компанию… У-у-у… я чуть сам не начал всхлипывать. А тут еще мозг подбросил следующую идею, и я все-таки позволил себе засмеяться.

— Оррен, ты точно хорошо себя чувствуешь? — Леран даже со своего места привстал.

— Да. Лучше просто не куда. Просто представил, что если еще и меченый за нас выступит… Тогда мы получим не серьезного противника, а полностью деморализованных и ничего не понимающих убийцепоклонников, которые будут мечтать только о том, чтобы убраться от наших границ как можно дальше и больше никогда не иметь дела с Лирией.

Ливий схватился за голову, вскочил с места и принялся мерить шагами маленький пятачок свободного пространства. Такой ереси его светловерческая душа вынести не могла. Зато кое-кто из генералов принялся тихо хихикать, предвкушая большое развлечение. Осталось только прояснить один момент.

— А где мы меченого возьмем? Одно дело — найти наместника, собственно, его и искать не надо. Но вот как отыскать в огромной империи того, кто тщательно скрывается? К тому же я готов поверить, что наместник согласится поучаствовать в этом безобразии только из-за этой непонятной «сделки», но человек, который в любую секунду может сорваться… Нет, так рисковать мы не можем. — Эриам свернул свой список в трубочку, понимая, что маги могут легко подождать. А то и вовсе не понадобятся.

— А если не искать? — ухмыльнулся я.

Ливий замер на месте, наградив меня о-очень тяжелым взглядом.

— Оррен, не тяни собаку за хвост. Мы уже поняли, что ты гений, и далее по списку… Хватит наслаждаться чувством превосходства и давить на нас своим интеллектом, — прорычал глава ордена.

— Ладно, ладно. Рассказываю: меченого можно просто сыграть. Пусть тот, настоящий слуга Хель, продолжает отсиживаться по каким-нибудь лесам, боясь каждого шороха, а мы покажем убийцепоклонникам подделку.

— Интересно, как ты это себе представляешь? Тут иллюзией не обойдешься…

— Именно поэтому я выпросил вчера у Пресветлой Алив одну презабавную игрушку, просто не знал, стоит ли рисковать, — вдохновенно соврал я. — Ливий, надеюсь, ты помнишь, что меня нельзя жечь на костре?

Дождавшись, когда глава кивнет, я отстегнул застежку дара и с удовольствием понаблюдал, как храбрые воины и бесстрашные советники побледнели и попытались по-тихому спрятаться за креслами. Я заметил, что Альга напряглась, осторожно вытягивая небольшой ножик. Видимо, на всякий случай. Вдруг кто решится на меня напасть? Василий, недобро сощурившись, оглядывал зал.

Однако глава отреагировал на такое безобразие весьма благосклонно. Даже позволил себе мечтательную улыбку садиста.

— Пресветлая мать умеет создавать иллюзии, интересный маскарад получается. Хорошо, Оррен, ты у нас защитник, проблем возникнуть не должно. А для правителя Эолы и главного жреца Хель получится очень «приятный» сюрприз, когда выяснится, что крестный отец нашего императора даже не пытается скрывать свою метку и за убийцепоклонников выступать не собирается. Кажется, это действительно будет весело. Только при неосведомленных людях лучше таких фокусов не показывай. Договорились?

— Без проблем! — согласился я. — Что ж, в таком случае позвольте откланяться, пойду договариваться с наместником…

Глава 4

В ОМУТ ПРОШЛОГО…

Когда жизнь экзаменует, первыми сдают нервы.

NN

Из светлоэльфийского дворца Юля и Крис выбрались без проблем.

Правда, перед этим они хорошенько разворошили комнату Лареллин, забрав все мало-мальски полезное. Юльтиниэль снова пришлось припомнить заклинание пятого измерения, чтобы вещи поместились в ее небольшую сумку. Потом две остроухие занозы совершили прогулку по соседним комнаткам, но не нашли там ничего интересного — покои в большинстве своем принадлежали прислуге, следящей за княжной, а также многочисленным кузинам и подругам Лареллин, либо же просто пустовали. Зато этажом ниже обнаружились гостевые апартаменты. Без труда взломав магическую паутинку защиты, Юля и Крис порылись в чужих вещах — императору требовалась более удобная и практичная одежда, желательно с запасным комплектом, и хорошо бы было захватить оружие. Юля, конечно, этим не озаботилась: она за последний год привыкла рассчитывать на магию и поэтому, когда готовилась к побегу, взяла с собой лишь парные кинжалы и несколько метательных ножей. Крис только головой покачал. Хорошо, что в третьей по счету комнате они обнаружили целых два меча, — видимо, их владелец был мастером. На долю мгновения они замешкались — показалось неудобным красть удивительное оружие, но секундная слабость прошла, и, забрав понравившиеся «игрушки», полуэльфийка с императором поспешили убраться подальше от гостеприимного дворца.

— Куда нам идти? — Когда тонкие шпили главных башен утонули в густой кроне леса, Юльтиниэль остановилась, кинув мешок на землю. — Отец рассказывал, что спас… маму от разбойников у границ Светлолесья. Но где именно? Не бегать же нам все три дня туда-сюда, надеясь, что повезет одновременно найти и отца, и разбойников?

— И не надо… Сами все устроим, — улыбнулся Крис. — Надо только отыскать твоего отца как можно быстрее, а за оставшееся время подготовить сцену и выучить роли. Нам ведь теперь не только придется «плыть по течению», а скорее всего, самим прорубать путь, чтобы время текло в нужном направлении. Если бы все ограничилось одним «следованием», Убийца бы не стала так возиться с нами. Ох, не нравится мне это. — Император осмотрелся по сторонам.

— Мне пока тоже не нравится, — согласилась Юля, — но, думаю, будет интересно. Разве нет?

— Это будет в первую очередь сложно… — покачал головой Крис и хитро улыбнулся. — Но я уже предвкушаю, как будет весело, вернувшись в свое время, сказать Оррену: «Привет, а это были мы. Помнишь?»

— Слушай, а как мне теперь называть Лареллин? Не мамой же? По имени, да?

— Лучше ее никак не называть, на ближайшее время Лареллин — ты. Привыкай к роли и имени. Если мне не изменяет память, то сейчас как раз идет последний год приключений крестного. Соответственно все должно закончиться смертью наместника и свадьбой, как и полагается заканчиваться хорошей истории. Что меня и пугает. Ведь княжна стала женой Оррена. А что делать с тобой?

— Хороший вопрос, — нахмурилась Юля, но уже через секунду вернула на лицо беззаботную улыбку; подняла с земли вещевой мешок и бодрым шагом направилась в ту сторону, куда вел ее стук собственного сердца. Полуэльфийка знала: идти надо именно туда, словно нашептывал кто-то, что стоит отогнуть вот те крайние ветви и ступить в прохладную тень леса, как откроется одна из коротких троп, которыми полнится Светлолесье. С помощью таких троп можно было легко пройти от одного края княжества до другого всего за пару часов или же, наоборот, превратить двухминутный путь от одного дома до другого в волшебную прогулку по самым чудесным местам эльфийского леса. Проблема заключалась лишь в том, что знали о местонахождении тропинок очень и очень немногие, но сейчас Юля прямо-таки чувствовала нужную им дорогу.

— Поживем — увидим, Крис. Мне ужасно интересно, каким мой папа был в молодости! А Альга? Если посчитать, то они вместе путешествуют почти четыре с половиной года! Я вот никак понять не могу, почему отец выбрал в жены Лареллин, а не Альгу?

Император только устало вздохнул от беспрестанного тарахтения своей невесты. Юля говорила и говорила, спрашивала у самой себя, себя же перебивала, строила предположения и снова спрашивала. В конце концов Крис даже потерял нить рассуждений Юльтиниэль и почувствовал легкое головокружение.

— Юль, а Юль? — позвал он.

Она шла на несколько шагов впереди, иногда замирая, словно прислушиваясь к чему-то, а потом продолжала как ни в чем не бывало идти по только ей видимой тропе. Император не протестовал. В интуиции полуэльфийки он был абсолютно уверен.

Девушка обернулась:

— Да-а?

— Поживем — увидим. — Кристиан вернул девушке приевшуюся, но точно передающую все сомнения фразу. — Голова уже болеть начинает от твоих размышлений.

Он уже приготовился к какому-нибудь насмешливому ответу, даже стал думать, как его можно будет парировать, но Юля пожала плечами и тихо извинилась, послушно замолчав. Император даже замер, с непониманием смотря в спину уходящей девушки: она явно замыслила кукую-то пакость и сейчас занималась ее обдумыванием, иначе просто так не уступила бы ни за какие коврижки. Подозрения, что Юльтиниэль могла извиниться без корыстных помыслов, а по зову сердца, и в страшном сне не решились бы посетить Криса.

Еще несколько мгновений полюбовавшись легкой походкой Юли, он кинулся вдогонку, а то стройная фигурка полуэльфийки грозила вот-вот скрыться среди широких ветвей, вместе с этим закрывая волшебную тропу.

Как выяснилось вечером, большие магические способности — это не только круглосуточная головная боль для всех окружающих, но и возможность поддерживать и восстанавливать физические силы, не отвлекаясь на передышки и еду. Разве что пару раз приходилось удаляться в кусты, но это были житейские, привычные мелочи. Так что незаметно подкравшиеся сумерки стали для Юли и Криса неожиданным, но приятным сюрпризом.

Они даже на несколько секунд потерялись, когда ощущение времени дало сбой. Казалось, с того момента, как выскользнули из дворца, прошло не более трех-четырех часов. А получалось, что окольными тропами, которые вряд ли были известны и самим коренным жителям, Крис и Юля преодолели большую часть Светлолесья. Гадать, то ли этой особенностью с легкой руки их наделила «заботливая» Хель, или же просто еще ни разу ни император, ни полуэльфийка не пытались использовать свои возможности в полную силу, было бесполезно. Хотя лично Кристиан склонялся к мысли, что благодарить все-таки стоит Убийцу.

Император скептически фыркнул.

Да… Сначала напугать, сказав, что помогать им станут исключительно в крайнем случае, а уже через несколько минут старательно вести за ручку, чтобы детки, упаси Алив, не споткнулись, — на такое как раз могла быть способна эта безумная женщина. Одно никак не укладывалось в голове у Кристиана — зачем?! Жизнь и кое-какой опыт, а также немного с трудом добытой информации говорили ему, что никто, а творец в особенности, не будет делать что-то просто так. Каждое существо ищет для себя какую-то выгоду, быть может, незаметную на первый взгляд, а иногда даже абсурдную, но ищет. И вот вопрос: что в этом Хель? В смысле не спасать прошлое маленького мирка — тут лучше даже не пытаться понять логику творца, а то мозги через уши вытекут… Зачем ей сначала говорить одно, а затем делать другое, если от правды ничего не изменится? Что она бы помогла им, пригласив на тайную тропу, что сказала: мол, сами выпутывайтесь, и все равно указала дорогу. Смысл? Хель, конечно, безумна, но не до такой же степени. Иначе остальные творцы давно бы отправили ее в небытие. Слишком уж Убийца — непредсказуемый фактор.

А тогда до какой степени? — тут же влез без очереди еще один вопрос.

Крис сквозь зубы помянул все, что не следовало поминать вслух приличному, культурному императору, и оглянулся на хихикавшую Юлю: видимо, ее посетили сходные мысли. Все равно добытые знания, так или иначе, были вытянуты, подслушаны у Оррена. А герцог всегда был тем еще мастером сказки рассказывать, особенно в моменты, когда не хотел открывать правду.

Пришлось остановиться на логичном и простом выводе: Хель просто хотела сохранить видимость своей репутации мерзкого и вредного творца, не занимающегося благотворительностью.

— Ну что, привал? — спросила Юля, усаживаясь на сочную, высокую траву и с наслаждением вытягивая ноющие ноги. Сила силой, а отдых, как ни крути, — святое и первостепенное.

— Привал, — согласился император, перерывая сумку на предмет необходимых вещей. — Вот. — Он кинул девушке покрывало, которое они сняли с кровати. — Сядь лучше на него, а то потом одежду не отчистишь.

Та послушно пересела, оставив место и для парня. Хотя Кристиана было бы уместнее называть уже молодым мужчиной. Все-таки при слове «парень» представляется нечто тощее и угловатое — никак не подходящее его императорскому величеству. Высокий, статный, смуглый, ни капли не смазливый — словом, в Кристиане сочетались и эльфийская красота, и крепость орков, и соразмерность всех черт, присущая смертным, да и от прочих рас по капле досталось. И если еще несколько лет назад император казался неудачным экспериментом сумасшедшего некроманта, который слепил своего первого зомби из того, что под руку попалось, то теперь ранее несочетаемое наконец-то обрело гармонию.

Крис (не подозревая о мыслях, бродящих в голове полуэльфийки) тем временем провел ревизию вещевого мешка Юльтиниэль и пришел в легкое недоумение.

— А где котелок?

— Крепится к твоей шее… — не замедлила отозваться Юлька, добавив в голос как можно больше насмешливости, чтобы хоть как-то отвлечь себя от разглядывания Криса. Не приведи Хель и вся куча остальных творцов, он заметит ее совершенно глупый восторг!

— Тьфу! Я же серьезно! Ты как к побегу готовилась, путешественница великая, а-а?

— А магия на что? — удивилась Юля.

Кристиан несколько минут ошарашенно моргал, пытаясь себя успокоить и не брякнуть какую-нибудь грубость; так и хотелось честно и без красивых оборотов объяснить невесте, что она — дура.

— Хорошо, — глубоко вздохнув, начал он говорить, — возможно, зайца ты бы магией зажарила, ага, с потрохами… А как бы кашу варила? В воздухе поддерживая все составляющие левитацией и пытаясь довести до нужной консистенции?!

— Я не люблю каши и не собиралась их готовить…

Юлька тактично умолчала о еще одном пункте, из-за которого она не думала варить каши: Юльтиниэль просто не знала, как это нужно делать. Вот еще! Зачем ей — леди Рит, чей папа один из самых богатых и влиятельных людей империи, — уметь готовить? Да стоит только губки капризно надуть, как вокруг нее целая толпа будет крутиться, надеясь угодить госпоже.

В академии Юля все бытовые проблемы и готовку сваливала на Маришку, которая не имела ничего против того, чтобы пришить отвалившуюся пуговицу, погладить платье к балу, приготовить на обшарпанной кухне общежития вкусные котлеты, выполнить за двоих скучное домашнее задание по какому-нибудь теоретическому предмету. Нет, Юльтиниэль тоже помогала объяснять соседским девчонкам-близнецам из графского рода, что нехорошо обижать друзей Ритов, отводила взгляд преподавателей, чтобы успевать создавать заклинания, которые не удавались у Маришки, показывала единственной подруге, как правильно делать огненные шарики или невидимые подножки для вредных студентов и нелюбимых педагогов.

— Алив Пресветлая! — воскликнул Крис. — А чем ты вообще собиралась питаться? Думаешь, там на каждом шагу стояла бы таверна, где обязательно готовили любимые блинчики?

— Бутерброды бы резала. — Юльтиниэль пожала плечами и обиженно надулась, когда император громко расхохотался.

— На завтрак, обед и ужин? Ведь ничего другого ты готовить не умеешь! Первая эльфийка, заработавшая на бутербродах язву желудка… Да. Я бы не отказался посмотреть, как после возвращения из великого путешествия ты бы пересела исключительно на манные кашки.

— Я полуэльфийка! — Почему-то из всей тирады жениха Юльтиниэль больше всего возмутил тот факт, что ее назвали чистокровной эльфийкой.

— Думаешь, полукровки не могут себе устроить язву? — уточнил Крис, потом махнул рукой. — Извини, просто такая… ммм… блондинистая, ты совершенно непохожа на человека — лучезарная княжна, одним словом. Ладно, сейчас перекусим бутербродами, а уже завтра будем головы ломать, когда выйдем к границе и отправимся на поиски Оррена. Согласна?

— Конечно, согласна! — улыбнулась Юля. — Мы сегодня столько прошли, что как попытаюсь представить, так ноги ныть начинают.

Девушка живо принялась сооружать незамысловатый ужин, искоса наблюдая, как император разводит костер и устраивает теплое лежбище, накладывая охранные заклинания с легким пологом.

— Вот именно, — ворчливо отозвался Кристиан. — Только когда думаешь, а если ты сейчас представишь, что весь день валялась на диване, — усталость как ветром сдует.

Юльтиниэль недоверчиво прикрыла глаза, пытаясь представить свое любимое кресло, чашку горячего отвара, открытую книжку, которую она недочитала… Неожиданно встрепенулась:

— Ой! Помогло! Крис, ты так делаешь, да? Это так сила работает? А почему никто не сказал мне об этом раньше?!

Император только плечами пожал, не оборачиваясь. На самом деле ему просто нужно было проверить гипотезу, как быстро восстанавливается резерв девушки. Как выяснилось, мгновенно. Просто Юльтиниэль, сама того не подозревая, пыталась подстраиваться под окружающих ее людей: раз остальные устали, то и она должна чувствовать себя уставшей, если все проголодались, она тоже начинает ощущать голод. Но как только сравнивать свое состояние стало не с кем, сразу выяснилось, что возможности полуэльфийки кардинально отличаются от всего, с чем императору доводилось сталкиваться ранее. И Крис никак не мог понять, хорошо это или плохо.

Впрочем, проблем и так было выше крыши, чтобы еще думать над причудами резерва Юльки.

Поели они быстро, проглотив по паре бутербродов и запив водой из фляги, которая обнаружилась в запасах Юльтиниэль. Фляга, надо заметить, была примечательная — магическая: она самостоятельно находила поблизости водоемы и перемещала в себя воду, очищая ее. И сделала такое чудо сама полуэльфийка, чем страшно гордилась. Затем принялись укладываться спать — это оказалось не так уж и просто: на новом месте, посреди леса, не зная, что ждет их завтра и как вообще из этого выпутываться, головы пухли от вопросов, никак не позволяя уснуть.

Но стоило полуэльфийке только уплыть в теплую дрему, мысленно представив уютные покои в отцовском замке, как император вежливо кашлянул; вот не давала ему одна мысль спокойно уснуть, и все тут.

— Ю-уль?.. — протянул он.

— Ну? — Девушка неохотно приоткрыла один глаз.

— Отдай кольцо? — В голосе Кристиана больше не было недовольства, только усталость. Это-то Юльтиниэль и напугало: что делать с разозленным императором, она знала, а вот с такой ситуацией еще не сталкивалась…

— Крис, может, не надо это сейчас начинать, ладно? Домой вернемся, и тогда я сразу отдам тебе кольцо. — Юля очень надеялась, что путешествие быстро не закончится и жених успеет сменить гнев на милость, а там и тема замнется…

— Не выйдет, — отозвался император, — как думаешь, что подумает Оррен, если увидит эльфийскую княжну с обручальным кольцом Литов? С учетом того, что Ричард давно женат и уже успел обзавестись наследником, крестником Рита, между прочим.

— Явно что-то нехорошее… — не стала спорить с очевидным девушка. — А как папа вообще умудрился тебе в крестники пробиться?

— Дурацкая история. — Крис явно улыбался. — Отец с Орреном на турнире пересеклись. Кто уж кого отделал, я точно не скажу: Ричард утверждал, что победил он, крестный рассказывал обратное. А я как раз умудрился в последний день турнира родиться… Там еще такую пьянку знатную рыцари устроили, орки и те чуть не упились до смерти. В общем, не знаю как, но на следующее утро наши отцы вдвоем очнулись в храме из-за ведра ледяной воды, которое на них опрокинул недовольный Ливий. После чего глава ордена заявил, что Ричард вчера официально назначил Оррена крестным отцом своего наследника. Дальше осталось только провести ритуал, ибо отказываться от своего слова императору не пристало. Впрочем, отец ни разу не пожалел о принятом в пьяном угаре решении.

— Забавно, — согласилась Юля, потом охнула: — Это получается, тебя сейчас двое?! Как такое может быть?

— Не-а, — не согласился Кристиан. — Я сейчас этот — как там служанка назвала? — Эльрад. Вот. Кстати, это имя я от Оррена слышал, вроде это был кузен Лареллин. Так и Хель сказала. Все сходится. Так что не пытайся перевести стрелки. Кольцо, Юля!

— Да подавись! — В сердцах девушка запустила хелиным кольцом прямиком в густой кустарник.

Крис ничего на это отвечать не стал; спокойно поднялся с места и после нескольких минут смог подцепить украшение заклинанием. Подержал на ладони, словно никогда раньше не видел, потоптался на одном месте, будто все-таки хотел что-то сказать, но так и не решился. Юля натянула на голову одеяло, думая, что почему-то ей совсем не грустно. В миг, когда она кинула кольцо, очень боялась расплакаться, но вместо этого полуэльфийка ощущала невероятное облегчение — как камень с души свалился.

«Все-таки я — монстр. Совсем любить не умею», — грустно констатировала Юльтиниэль, но вслух сказала совсем другое:

— А мы можем остаться друзьями?

Кристиан несколько минут не отвечал, и Юля даже подумала, что тот успел уснуть или решил не разговаривать с ней, но ошиблась.

— Конечно, можем. Спокойной ночи, завтра у нас будет трудный день. Придется с головой нырнуть в омут прошлого.

К обеду погода окончательно испортилась. Вместо мелкого противного дождика по карнизам забарабанил настоящий ливень. Желтые листья под тяжелыми каплями срывались с ветвей, приникая к размякшей земле и утопая в пузырящихся лужах. Обычно пышный, дворцовый парк сейчас представлял собой унылое зрелище — словно карандашный набросок, на который выплеснули стакан воды.

Естественно, никто мне не разрешил сразу же бежать, чтобы договориться с наместником Хель. «Уладить формальности» — так называлась тягомотина, на несколько часов утянувшая лордов и военачальников в свои сети: они спорили, ругались, кричали, что-то друг другу доказывали, особо ярые защитники добра и справедливости уже начинали махать перед носом своих соседей вытащенным из ножен оружием.

Я же, подперев кулаком подбородок, разглядывал пейзаж за окном. Хотелось спать, есть и кого-нибудь побить: больно и, может быть, даже ногами. Василий с Альгой давно смылись под благовидным предлогом, мол, собираться надо; пообещали озаботиться и моими вещами. И то хлеб. Рядом сидел Эриам, ему тоже было очень скучно. Ректор изредка бормотал под нос витиеватые ругательства об идиотах, которые по недоразумению Алив, Убийцы и всех остальных творцов родились в этом мире людьми, а не мухами, ибо с каким же удовольствием глубокоуважаемый темный эльф прибил бы их к хелиной матери.

— Оррен, я думаю, что, если ты тихо проберешься к двери, никто не заметит твоего отсутствия. Боюсь, эта ерунда затянулась о-о-очень надолго. Успеешь и дела завершить, и перекусить, и вообще выспаться.

— А ты? — Я перевел взгляд от стены дождя за окном и тоскливо посмотрел на плотно прикрытые двери. Да к ним же ползком придется добираться! Хотя рискнуть стоит. Если что — скажу, что в туалет нужно.

— Я давно собираю материалы для одной занятной книжицы. — Эриам кровожадно улыбнулся. — Так сказать, исследую рабочий материал в его естественных условиях.

— Ага, а называться будет эта книжечка: «Тысяча и один способ сделать из живой материи неживую. Пособие для начинающих маньяков», угадал?

— Нет, Оррен, что ты! — притворно испугался ректор. — Какой ты кровожадный! Называться она будет: «Справочник по нецензурной лексике, распространенной на территории Зеленой империи». Вот… придумываю новые идиоматические выражения.

— Обязательно подаришь мне один экземпляр с подписью! — развеселился я и, пожелав Эриаму удачи и терпения, начал пробираться к желанному выходу.

Леран на секунду отвернулся от оппонента — спорил в данный момент маршал не с кем-нибудь, а с главой ордена. Мужчина медленно моргнул, словно пытался припомнить, где же он мог видеть эту бородатую физиономию, но тут Ливий договорил фразу, и Леран снова переключился на спор, так яростно жестикулируя, что лишь чудом не задевал главу по носу.

Выбравшись из зала совещания, я почувствовал себя по-настоящему счастливым. Прислонился к дверям, надеясь, что меня сразу же не хватятся, перевел дыхание. Что ж, теперь наконец-то можно заняться чем-нибудь важным. Итак: обед или Рик? Сложный выбор, пожалуй, для начала навещу все-таки уборную, а то поймают меня лорды, и вот тогда я точно взвою…

Заклинание далось мне с большим трудом. Даже пришлось чуть цепочку с даром ослабить, чтобы хватило сил протянуть связь до Окраинных земель. Я устроился в небольшой обеденной комнатке, которую выделили для меня слуги. Круглый столик, покрытый белоснежной скатертью с кружевной оборкой, уже был уставлен тарелочками со всяческими кушаньями — я даже не представлял, как можно было это все съесть одному человеку… вот десятку голодных гвардейцев самое оно. Но видимо, повара были иного мнения о том, как следует кормить хоть и временного, но императора. Даже вино притащили, аж три бутылки. Интересно, это так крестник развлекается, начиная с красного полусладкого, а уже потом приступая к супу? Совсем распоясался! Хуже безответственного мальчишки может быть только император, пристрастившийся к алкоголю.

Теперь, когда я смог точно вычислить координаты замка наместника и договорился с ним о канале связи, такое общение стало реальным. Жаль, что год назад этой возможности не было — удалось бы избежать массы проблем и вопросов. Но к счастью, что прошло — то прошло, и теперь не нужно было скакать через полстраны, чтобы поговорить с братом.

Наконец воздух над столом достаточно сгустился, образовав ровный прямоугольник чуть мерцающего «окна». Ждать долго не пришлось: уже через секунду в «окошке» появилось изображение разгромленной приемной моего брата. Сам Рик выглядел весьма озадаченным и смотрел на меня очень странно; если бы я не знал брата, мог подумать, что испуганно.

— Оррен? — воскликнул он, отодвигаясь от «окна», словно я мог его достать. Вжал голову в плечи и быстро пробормотал: — Я не виноват! Они сами…

— А-а? — рассеянно переспросил я, занятый сочинением витиеватой речи, в которой бы предложил поучаствовать брату в намечающейся войне.

— Так ты не по мою душу… фух… Ничего, Оррен, говори.

Рик заискивающе улыбнулся, но было поздно: я запоздало сообразил, о чем старший братик так «не вовремя» проговорился.

— Так это ты помог Юле сбежать? — уточнил я.

Выражение лица брата все сказало за него. Нет, это безнадежно… у нас не семья, а лечебница для душевнобольных. Пока Рик скомканно пытался пересказать, как дети исчезли и что его вообще-то заставили, а он упирался, как мог, я флегматично съел суп и потянулся к тарелке со вторым блюдом. Почему-то было весело. Вот творцы устроили всем развлечение!

Брат наконец закончил исповедоваться, с сожалением посмотрев на тарелку с картошкой, украшенную укропчиком и маслицем, даже облизнулся; но кушанье так и осталось недосягаемым для голодного наместника.

— Ладно-ладно. Я понял, что ты раскаиваешься и больше не будешь помогать Юле убегать со свадеб. Они с Крисом теперь в прошлом развлекаются под присмотром Хель, а у нас тут настоящее. Кстати, теперь я — император, и имеется у меня к тебе, Рик, деловое предложение.

Брат с трудом отвел взгляд от ополовиненной тарелки с картошкой, сглотнул. Да… вряд ли вампиры или оборотни обладают выдающимися кулинарными талантами. И приходится наместнику самому себе супчики варить, следя, чтобы кто-то заботливый «случайно» не добавил в него пару стаканчиков крови для вкуса.

— Согласен, — тут же сказал Рик.

— На что? — хмыкнул я. — Может, мое предложение заключалось в том, чтобы вы там у себя массовое самоубийство совершили?

— Шутник ты, Оррен, — покачал головой наместник, — рассказывай скорее, что там у вас за проблемы.

— Тут война с Эолой намечается. Вот я и подумал пригласить тебя вместе с подданными, дабы не только помочь силой, но и деморализовать противника видом наместника Хель, выступающего на стороне Пресветлой Алив. Совет не против… ну почти, они там еще… ммм… заседают, как бы…

Далее мне пришлось ждать, пока Рик отсмеется. Видимо, живое воображение брата подкинуло ему несколько картинок будущего развлечения, после которых наместник долго и с наслаждением хохотал. Я в общем-то никуда и не спешил, медленно уплетая жареную курочку. Стол неуклонно пустел, горка пустой посуды росла, и я подумал, что в чем-то слуги определенно были правы: один голодный герцог стоит десятка гвардейцев. Но вино все равно оказалось лишним.

— Как великолепно! — наконец Рик порадовал меня членораздельной фразой. — А то засиделся я в этом дурацком замке, сил никаких уже нет. Спасибо за приглашение, Оррен. С удовольствием поучаствую. Сейчас же велю собираться, правда, не представляю, как мы к границам подойдем… вряд ли жители окрестных деревень обрадуются марширующим за окнами вампирам или другим созданиям Хель.

— Это не самая большая проблема, — усмехнулся я, наблюдая, как брат мечется по кабинету, периодически исчезая из поля зрения и отдавая приказы своим слугам.

— Не самая? — удивился Рик, замирая перед «окошком» и хмуря брови. Видимо, он с трудом мог представить нечто более сложное, чем армия, которую тайком предстояло притащить в Охранительную крепость и убедить «дружественные» расы, что это именно помощь, а не что-то иное.

— Конечно, — убедительно начал я, — по моим землям пройдете спокойно, затем сразу срежете в сторону Эттов, крюк, конечно, получится, но давно мечтал устроить Геттену Ирру небольшую встряску, а дальше за рекой Тиной вас кто-нибудь встретит. К тому же не стоит тащить все население твоих земель — несколько отрядов хватит за глаза.

— Ну-ну… и ты предлагаешь все это провернуть за один день? Хотя ребятки-то у меня шустрые, это вы, люди, медлительны, словно улитки, а мы как-нибудь справимся. — Рик весело прищурился, решать нерешаемые задачки он любил. — Ладно, давай сюда свою проблему.

— Тебя могут узнать. Достаточное количество людей еще помнят Рика Рита в лицо и очень удивятся, увидев его в роли наместника Хель.

— Разве ж это проблема? Что-нибудь обязательно придумаю… Спасибо за приглашение! Это надо же придумать: наместника против убийцепоклонников поставить. Вот умора будет!

— И не только наместника. — Польщенный похвалой, я довольно зажмурился.

Рик перестал глазами облизывать десерт, на который у меня уже не оставалось никаких сил (и без того пояс брюк неприятно давил на живот), и встрепенулся. На лице брата отразилось легкое недоверие, мол, что же я там еще понапридумывал, что сижу с видом кота, добравшегося до крынки со сметаной?

— Кроме тебя выступать еще будет меченый, чтобы эольцам жизнь медом не казалась! С советом решили, что, если кто-нибудь будет играть роль слуги Хель вместе с наместником, это дело уж точно никого равнодушными не оставит.

— И кто же будет играть твою роль? — Рик доверчиво повелся на мой тон и задал именно тот вопрос, который я от него и ждал.

— Я!

Теперь смеялись мы уже дуэтом…

Проснулась Юля от ощущения смутного беспокойства, появляющегося лишь в тех случаях, когда вот-вот должны были произойти какие-то неприятности. Несколько минут она крутилась с боку на бок, надеясь снова уснуть — в кои-то веки не нужно было бежать на пары, а все равно поспать не удавалось.

Обидно.

Юльтиниэль перевернулась на спину, любуясь тем, как солнечные лучи подсвечивают мясистую листву высоких деревьев. Получалось очень красиво. Легкие, свежие запахи летнего леса приятно перемешивались, где-то звонко щебетала птица, и полуэльфийка, которая всегда считала себя выше подобного, неожиданно поняла, как же здорово вот так полежать, наслаждаясь моментом, а не куда-либо бежать и устраивать пакости. Тихо шелестели пышные кроны деревьев, словно бы наигрывали какую-то знакомую с детства мелодию; танцующие ажурные тени игрались с солнечными лучами в догонялки, а маленькие, нежные листики кустарников вспыхивали всеми цветами зеленого, словно россыпь драгоценностей.

Давно Юля не ощущала такого спокойствия и умиротворения.

Но нужно было вставать, завтракать и дальше идти к границе, надеясь, что они выйдут именно туда, куда нужно, и встреча Оррена и Лареллин все-таки состоится. О том, что должно будет происходить дальше, Юля старалась не размышлять, а точнее, очень плохо представляла себе последовательность событий.

Отец сбежал из дома в двадцать лет. Кажется, ему не понравилась предложенная родителями невеста. Конечно же: Оррена не планировали в герцоги, он должен был стать помощником-советником Рика, и ни один богатый род никогда не предложил бы свою дочь младшему наследнику. К тому же будущая жена не должна была быть властной, умной и, ни в коем случае, красивой. Ну, по крайней мере, уж точно не красивее жены Рика. Так что, как только Оррен увидел то, что ему собирались предложить, сразу же собрал вещички и уехал из поместья.

Пять лет отец где-то успешно путешествовал. Побывал на соседнем материке, оказался в плену у кочевников, чуть не угодил на виселицу в Эоле, когда там раскрыли его принадлежность к светловерцам. И даже на дальний север за Окраинными землями зашел.

В общем, везде отметиться успел.

А последний год, как говорилось в сплетнях, он, собрав небольшую группу таких же раздолба… беглецов, подрабатывал в деревнях охотой на темных тварей — слуг наместника Хель. В начале лета повстречался с Лареллин, затем случайно спас Алека — защитника, за которым охотилась парочка вампиров, получил задание от самого императора, это самое задание успешно провалил, когда паренька украли прямо с торжественного бала, убил наместника и уже в начале осени остепенился.

Так что приключений предстояла уйма, но все это было приблизительно. Теперь Юля не была уверена уже ни в чем. И именно это ей нравилось больше всего. Кто ее мать и кто на самом деле убил княжну Лареллин? Девушка допускала мысль, что это действительно могла быть Пресветлая Алив… но такой вывод был слишком очевиден, словно бы его специально положили на поверхность: хотелось копнуть глубже и посмотреть, чьи скелеты выпадут из отцовского шкафчика.

Юльтиниэль улыбнулась от предвкушения и принялась выбираться из-под тоненького одеяла. Лето летом, но ночи в эльфийском лесу всегда были освежающе-прохладными.

Рядом тихо посапывал Кристиан: как только Юля сделала несколько шагов по направлению к ближайшим кустам, он что-то недовольно пробормотал и заворочался, словно даже сквозь сон уловил намерения полуэльфийки снова куда-нибудь смыться. Юльтиниэль замерла на месте в смешной позе: одна нога уже поднята для следующего шага, а голова пугливо втянута в плечи. Но вот лицо императора разгладилось, и он перевернулся на другой бок, откинув свое одеяло в сторону — с восходом солнца воздух стремительно нагревался и под одеялом становилось жарко.

Ближайшие кусты показались полуэльфийке не самыми удобными — под тоненькими листочками скрывались острые колючки, да и муравьи, устроившие поблизости большой дом, казались какими-то уж слишком большими и наглыми. Прислушавшись к своим ощущениям, Юля поняла, что где-то рядом находился большой ручей. Конечно, папа сказал бы точнее, все-таки вода была его стихией. У Юльтиниэль получалось все наоборот — она искала источники, обратные ее силе. В этот раз отголоски оказались слабенькие, но на то, чтобы умыться и чуть-чуть ополоснуться, должно было вполне хватить.

Так что она направилась в ту сторону, где находился ручей, насвистывая мотив веселой песни о двух эльфах и одном орке, которую обожала исполнять компания студентов, живущая этажом ниже Юли и Маришки. Собирались оные по пятницам, громко отмечая окончание очередной учебной недели, так что слова успели врезаться в память девушки намертво.

Мысли перепрыгивали с одной на другую, мешая все еще раз как следует обдумать. Да, признаться, не очень-то и хотелось. Юля предпочитала действовать, а не размышлять. Вот Крис пускай думает, раз вообразил себя самым умным. Девушка поморщилась, вспомнив вчерашний инцидент. Отобрал-таки кольцо, остроухий! К странному облегчению прибавлялась и обида. Подумаешь, сбежала? Зачем сразу так выступать? Можно подумать, кто-то еще не привык к ее выходкам…

Юльтиниэль встряхнула головой, чтобы перекинуть волосы за спину: белые пряди ужасно нервировали ее. И в этот момент колючие кусты раздвинулись, открывая обзору не ручеек, а нормальную реку, в которой можно было не только ополоснуться, но и с большим удовольствием поплавать.

Полуэльфийка приметила удобный спуск и, скинув с себя одежду, начала медленно опускаться в воду. Когда зашла по пояс, зажмурилась и, глубоко вздохнув, нырнула. От холода захотелось сразу же выпрыгнуть на берег с громким визгом и оставить мысли о водных процедурах. Но вместо этого Юля продолжила с наслаждением плескаться, окружив себя легким согревающим заклинанием. Она спугнула стайку мелких серебристых рыбешек, поднырнула под корягу и, когда почувствовала, что пора вспомнить о необходимости дышать, поплыла наверх, любуясь тем, как солнечные лучи преломляются и застывают в прозрачной воде, а солнце кажется расплывшимся по сковороде блином.

Однако полежать на водной глади ей не дали. С берега раздался недовольный голос Кристиана:

— Ты бы хоть предупредила, куда пойдешь! А то проснулся, тебя нет, уж испугался, что опять сбежала. — Император, устроившись на траве, жевал сорванную травинку.

По его насмешливой улыбке и знакомому прищуру Юльтиниэль поняла, что Крис просто притворялся спящим и сразу же пошел за ней, выжидая самый «удобный» момент, чтобы сообщить о своем присутствии. В эту секунду Юля остро пожалела, что не отрастила подобающую эльфийке длинную гриву волос — распустила бы косу, и все: неважно, озаботилась она одеждой или нет.

— Не смотри! Я не одета…

— И? — не понял Крис, оглядывая покрасневшие кончики ушек полуэльфийки, выглядывающие из воды. — Сама же как-то сказала, что ничего нового я все равно не увижу. А искупаться, кстати, хочется. Подвинься!

Полуэльфийка возмущенно забулькала. Можно подумать, им речки на двоих не хватит, что он велит ей подвинуться. Однако уже через минуту Юля пожалела, что не уплыла подальше. Крис расстался с рубашкой, штаны, к большому разочарованию Юльтиниэль, оставив на месте, и с разбегу прыгнул в воду. Девушка успела только пискнуть, как ее накрыло волной, утягивая на дно.

Юля извернулась и, наколдовав в ладонях небольшое заклинаньице, нацелила его на Криса. Попала удачно, прямо по штанам, и император подскочил на добрый метр над водой, а затем, не успев сгруппироваться, рухнул обратно. Но на этот раз Юля была готова к миниатюрному цунами, затаившись за корягой.

Еще добрых полчаса они гонялись друг за другом, поднимая со дна речной ил и песок и перебрасываясь заклинаниями; заодно выяснили, что под водой лучше всего удаются небольшие силовые импульсы, а такие приемы, как огненные шарики или ледышки, сразу же растворяются, не дотягиваясь до противника. И когда наконец они выбрались на берег, чувствовали себя хоть и невероятно голодными, но в то же время донельзя счастливыми. Юля, подхватив охапку одежды, ушла за кусты. Крис взялся левитацией перетаскивать оставленные вещи на новое местечко. Готовку завтрака он опять решил свалить на Юльтиниэль, здраво рассудив, что не императорское это дело, а бутерброды — такая пища, что испортить ее сложно, так что полуэльфийка сможет справиться с заданием.

Однако обсохнуть и позавтракать им не удалось. Крис только-только вцепился зубами в рассыпающийся хлеб, на который был положен неровный кусок ветчины непонятной формы, как Юльтиниэль насторожилась. Император вообще-то старался не особо сильно коситься в сторону девушки, уж больно тонкая кофточка сильно облегала фигуру Юльтиниэль, но полуэльфийка так смешно навострила длинные ушки, что он невольно залюбовался.

— Что-то не так? — спросил Кристиан.

— А ты ничего не слышишь? — Девушка нахмурилась, продолжая прислушиваться к лесу.

Крис изо всех сил напряг слух. Да, действительно, если знать, что в окружающем шуме деревьев и чириканье птиц должно быть что-то постороннее, то можно было расслышать на самой грани что-то очень похожее на людскую речь.

Завтрак откладывался на неопределенный срок.

Глава 5

СОЮЗНИКИ

Жизнь принуждает человека к множеству добровольных поступков.

NN

Был в моей жизни один забавный случай. Сколько лет прошло, а как вспомню, сразу улыбаться начинаю. А уж как новым слушателям рассказывать люблю! — только повод дайте. Есть у нас за деревенькой кладбище. Старое уже. Новое-то по приказу предыдущего императора за лесом устроили, когда наместник лютовать начал, и покойников стали бояться. А сначала хоронили ближе к дому, чтобы мертвец родной очаг чувствовал, не забывал, что еще живут там близкие ему люди, и не вставал из могилы. Сила Хель все воспоминания стирала, и какая только мерзость не выкапывалась — нужно было хоть какую-то преграду делать, прежние-то захоронения редко когда монстров выпускали.

А еще до этого, когда я сам был мальчишкой, Норт не повредился в уме и на землях было относительно спокойно, появилась у подростков забава — что-то вроде посвящения. Раз в году собираться ночью и пережидать ее на этом старом кладбище. Кто струсит — того прочь из компании. Деревенские не особо их и шугали. А зачем? Ничего не портят, над памятью не смеются. Сидят себе, байки травят.

Как-то раз и меня один знакомый подбил со всеми пойти ночью на кладбище. Было мне тогда лет пятнадцать — самое время всякие глупости совершать с очень умным видом. И вот согласился я. Пришли под вечер, устроились. Сидим. Кто-то запасливый пирожков захватил, чтобы не голодно было, кто-то уже начал первую, пока еще нестрашную историю. Самые леденящие душу и кровь выдумки конечно же было принято оставлять на десерт, дождавшись, когда совсем стемнеет, чтобы близкий лес превратился в жуткий замок, пение ночных птиц приобрело зловещие нотки, а лунный свет, просачиваясь через тонкие облака, заставлял тени крестов танцевать вокруг что-то завораживающее.

И так за байками дело к полночи подобралось. А тут бац — шаги услышали. Шаркающие такие, медленные… Сначала перетрусили жутко, потом разозлились, мол, кто-то из старших парней поиздеваться решил. А как выглянули — удивились: бредет по кладбищу бабушка — платье в горошек, на голове косынка, в руках узелок, в общем, стандартный божий одуванчик. И сама выглядит испуганнее некуда, на каждую могилу крестится. Тут один мальчишка охнул — мол, это его двоюродная бабушка: у них деревня погорела, вот старушка и решила к родственникам перебраться. Да, видимо, ноги подвели, не успела до вечера к домам, а в лесу оказалось еще страшнее оставаться одной. Решила путь через кладбище срезать.

И тут среди нас нашелся гуманист.

— А давайте, — предложил он с самым серьезным видом, — спрячемся за надгробиями, чтобы не пугать пожилую женщину?

Дурное дело — нехитрое, мы и спрятались.

И вот бабушка добредает до того места, где мы затаились. Уже приободрилась маленько — вот она, деревенька, огни сверкают, тепло манит, совсем немного до людей осталось. И именно в этот момент я не удержался за надгробием — уж сильно неудобно было сидеть, скрючившись в три погибели, и со всего размаху шлепнулся на зад. Звук получился соответствующим обстановке: жутким.

Старушка испуганно подпрыгнула на месте, начала оглядываться по сторонам и спросила… О-о! Если бы только она задала другой вопрос, все бы закончилось хорошо. Спроси она: «Кто здесь?», «Есть кто?», «Что за безобразие?!» — все это бы подошло как нельзя лучше.

Но вместо этого изрекла бабуля в полночь на старом кладбище:

— Есть кто живой?

— Не-а, — ласково отозвался гуманист из-за своего надгробия.

Старушку мы откачивали добрый час.

… — Оррен, ты меня слушаешь?

— А-а? — Я с неохотой выбрался из приятных воспоминаний и сфокусировал взгляд на Альге, которая явно уже давно пыталась что-то мне втолковать.

— Говорю, пора выезжать. Надо крепость проверить, еще раз все на местности посмотреть. Ты хоть помнишь, что нас не на пикник пригласили?

— Да… это скорее можно назвать романтическим свиданием, — согласился я с воровкой и усмехнулся, когда Альга сердито фыркнула и оставила меня у большого окна, откуда я наблюдал, как Ливий перемещает выбранные гвардейские подразделения в Охранительную крепость. Глава ордена бегал по внутреннему двору замка с невероятной скоростью, забыв про больную ногу, на которую он обычно хромал, успевал ругать недовольных парней, поминать Хель, остальных творцов (за исключением обожаемой Пресветлой матери) и их не самые традиционные отношения, а еще бойко раздавать указания послушникам, которые настраивали порталы.

Действительно, пора было выезжать. Вернее, вылетать. Я еще раз окинул взглядом разворачивающееся под окном действие и направился к лестнице, чтобы подняться на крышу, где нас, к слову сказать, и ждал транспорт.

Лестничные пролеты я преодолел, снова погрузившись в приятные воспоминания о светлых деньках молодости. Несмотря на то что моя жизнь и так блистала всеми цветами радуги, не позволяя скучать да и особо ничем не расстраивая, в то же время с каждым очередным прожитым годом прошлое приобретало какой-то особый вкус и свет.

Скажете, старость? Нет, просто утомился немного: бегать, спасать, думать… а так хочется придвинуть кресло поближе к камину, налить в бокал дорогого полусладкого вина и, взяв перечитывать любимую книгу, встречать под мирный треск огня надвигающуюся зиму. И знать, что с близкими людьми все хорошо.

Очень надеюсь, что Юля не намудрит чего-нибудь нехорошего с моим прошлым. Жаль терять такие замечательные воспоминания.

На просторной площадке дворцовой крыши все уже были в сборе. Два поджарых дракона отдыхали перед полетом, изредка обмениваясь короткими порыкиваниями: наверное, обсуждали будущих седоков. Альга пыталась приладить собранные сумки к седлам толстыми ремнями, чтобы вещи не сделали ноги на высоте драконьего полета, а то самой же придется за ними прыгать. Черноволосый высокий мужчина помогал ей, явно пытаясь покрасоваться и хвастаясь боевыми вылетами. Второй наездник о чем-то беседовал с Василием, поглаживая своего питомца. Иномирец смотрел на золотистого ящера с нескрываемым восхищением, что дракон явно чувствовал и поглядывал на мужчину с большим одобрением. Стоящий рядом ректор что-то оживленно строчил в небольшом блокнотике с таким видом, будто окружающей реальности для него не существовало, но я-то знал, что темный эльф, несмотря на всю свою силу и самоуверенность, панически боится высоты и больших огнедышащих рептилий.

— Добрый день, ваша светлость, старшие лейтенанты Ло и Ат к вашим услугам! — поприветствовал меня тот наездник, который беседовал с Василием. Было ему на вид лет тридцать. Чистокровный человек: светловолосый, с простоватым лицом деревенского трудяги и внимательным взглядом опытного воина.

— Приветствую. Все ли готово? — кивнул я.

Второй наездник с толикой эльфийской крови оценивающе осмотрел меня с головы до ног и, видимо, всерьез не принял. А зря. Альга, стоявшая за спиной мужчины, насмешливо посмотрела на своего незадачливого ухажера. Василий только головой покачал.

— Да, ваша светлость, можем вылетать хоть сию секунду.

— Это лишнее. Подождем еще немного. Ваши птички недостаточно отдохнули — все-таки путь неблизкий, а вы, как я понимаю, всего ничего как от крепости Пик добрались?

Драконы на «птичек» не обиделись, светловолосый Ло тоже, а вот лейтенант Ат посмотрел на меня так, будто я смертельно оскорбил весь его род до двадцатого колена. Эриам поднял на меня благодарный взгляд от блокнота: перспектива скорого вылета совершенно не радовала ректора, и эльф был рад любой возможности хоть чуть-чуть потянуть время.

— Мы кого-то ждем? — уточнил Ло, проверяя крепления ремней у подбрюшья своего дракона.

Его золотистый ящер отличался большими габаритами — по сравнению со своим собратом, изумрудный дракон выглядел недавно вставшим на крыло птенцом: всего-то ростом с дом. И вооружен питомец Ло был куда лучше. Вдоль позвоночника шел ряд острых шипов, продолжаясь на хвосте и увенчивая его костяной иглой. Также можно было заметить внушительный размах крыльев и просто-таки ужасающий набор клыков в небольшой с виду пасти. Ящер полукровки рядом с таким мощным монстром смотрелся жертвой недоучившегося стоматолога. Впрочем, броня, состоящая из широких чешуек, плотно наползающих друг на друга, казалась куда прочнее и надежнее.

Все верно. Золотой дракон был воином, как и его наездник. Он должен был защищать и в случае нападения принять бой. Изумрудный же — легкий, поджарый, с гладкой, сверкающей на солнце чешуей — был создан для быстрых полетов и сложных маневров, чтобы без труда отрываться от любой погони. Его задачей было спасать седока с важным посланием со всей скоростью и уметь уходить от сложных атакующих заклинаний.

Стандартная двойка. Большими группами драконы не уживаются.

Ко мне тихо подошел Василий:

— Оррен, скажи, мне кажется или эти рептилии похожи на своих хозяев? Случайность?

— Закономерность, — притворно вздохнул, — ничего-то от тебя не скроешь, Василий. Вот интересно, в твоем мире все такие умные? Не отвечай! А то мне станет страшно, что к нам еще кто-нибудь такой провалится.

Иномирец кивнул, ожидая, когда же я продолжу говорить.

— Каждый наездник со своим драконом составляют единое целое. Они рождаются в одно и то же мгновение, уже связанными, и так же одновременно умирают. И в этом нет ничего удивительного. — Я еще раз сравнил простоватого золотого дракона, который на самом деле мог стать серьезным противником, и Ло, который на первый взгляд тоже не отличался примечательной внешностью. Потом перевел взгляд на зеленоглазого Ата: его так и хотелось обозвать скользким типом.

— Вот оно как, — кивнул Василий, — сложно, наверное, вот так всю жить быть привязанным к другому существу.

— На наш дилетантский взгляд — бесспорно, — согласился я. — Но они не могут представлять себя иначе — для них эта связь естественна, как дыхание и сон. У каждой пары даже имя одно на двоих. А остальных — не наездников — они вообще жалеют, считая ущербными, не знающими чувства настоящей целостности.

— И чего мы ждем? Чуда? — Это незаметно к нам подобралась Альга. — Так! Вещички я сложила — упасть не должны. Распределение получилось такое: Эриам с Василием садятся к Леду, а мы с Орреном летим на Микке. — Она махнула в сторону изумрудного дракона.

Отлично! Не удивлюсь, если на высоте обнаружится, что ремень, должный удерживать меня, каким-то непонятным образом перетерся (абсолютно случайно!); и отправится герцог Рит в долгое путешествие по облакам в направлении земли. А рядом, увы, не окажется доброй и хорошей Хель, чтобы в очередной раз спасти мой зад, подстелив под него большую воздушную подушку или наделив крыльями.

— А ждем мы пополнения в нашей дружной компании! — Стоило это сказать, будто только этого ожидая, на крышу с невероятной скоростью спикировал еще один дракон.

Ну-у или почти дракон: черная как смоль тварюшка оказалась обтянутой не прочными латами чешуи, а грубой кожей, собирающейся на горле и у лап мелкими складками; крылья оказались цельными, а не делились тонкими костями, как у всех нормальных ящеров. Да и голова существа на длинной гибкой шее больше напоминала змеиную морду: щелочки желтых глаз с характерным разрезом, круглые ноздри, широкая пасть, делящая голову почти пополам.

Наездник небрежно бросил повод и спрыгнул на землю, надеясь произвести впечатление. Это оказался высокий, широкоплечий мужчина, облаченный в латы из вороненой стали, холодный ветер развевал полы его длинного черного плаща, на голову незнакомца был наброшен капюшон… Вот он скинул его, и меня пробило на неудержимый смех… слегка истеричный — друзья и наездники, приготовившиеся к бою со слугой проклятой Убийцы, посмотрели на меня с нешуточным волнением. Да… Рик подошел к решению «небольшой» проблемы со свойственной ему фантазией: верхнюю половину лица украшала грубая железная маска, словно вплавленная в кожу.

Иллюзия была наведена мастерски — выглядело все настолько правдоподобно и жутко, что, даже несмотря на смех, меня озноб пробрал. Из прорезей маски с укоризной глянули синие глаза брата, который расстроился из-за сорванного представления. Потом вздохнул и продолжил играть свою роль.

— Ну здравствуй, Оррен Рит — защитник Чистой земли… — прокатилось по крыше приятным баритоном.

— Приветствую и тебя, наместник проклятой Хель. Вижу, ты явился на мой зов, — сказал я, силой воли загоняя смех поглубже, но он все равно продолжал булькать где-то на уровне ключиц.

— Думаешь, я бы пропустил такое веселье? Вот, даже при полном параде. — Он покрутился на месте. — Ну как? — спросил Рик с непередаваемо-ребячьей интонацией. Как мальчишка, первый раз самостоятельно сделавший себе костюм на маскарад.

— Выглядишь очень… колоритно.

Остальная компания беспомощно переводила взгляды с меня на наместника и обратно. Только Альга наслаждалась происходящим всей своей воровской душой, да и Василий быстро сообразил, что к чему. А вот наездники и ректор явно вели упорную внутреннюю борьбу: с одной стороны, приказ есть приказ, а с другой — неимоверно хотелось попробовать наместника на прочность.

— Вот теперь мы можем вылетать. — Я кивнул довольному брату, который, отыграв первое действие, пребывал в прекрасном расположении духа, — а где твои мохнато-клыкастые друзья?

Рик ненадолго задумался, что-то просчитывая в уме.

— Через пару часов должны будут подойти к Охранительной крепости. Они у меня резвые. Что там, на четырех лапах-то пробежаться? На месте и отдохнут — зато никаких проблем.

Да, нужно было сразу принимать во внимание, что это обычным людям путешествие от Окраинных земель до границ с Эолой могло обернуться потерей нескольких недель. А среди подданных моего брата особей, принадлежащих к этому виду, не было.

— Э-э-э… ваша светлость, — осторожно позвал меня Ло, — а вы точно уверены… — Лейтенант пристально наблюдал за наместником, не убирая ладонь с рукояти меча.

— Абсолютно! — улыбнулся я. — Все в порядке, ребята. Что встали? Пора!

— Подождите, пожалуйста! — На крышу ворвался небольшой смерч, в котором лишь спустя несколько секунд удалось опознать взъерошенную Маришку, за ней по воздуху несся привязанный левитацией рюкзак.

В этот момент девушка увидела наместника, естественно, все поняла наперекосяк и попыталась с ходу атаковать Рика. Она бросилась вперед на крышу, ловко уходя с линии удара, еще не завершив кувырок, метко швырнула в сторону мужчины десяток ледяных игл и сразу же создала защитный барьер, окружив нашу небольшую компанию тонкой пленкой водной магии, словно бы рядом и не стоял архимаг собственной персоной. Изумрудный дракон от изумления аж сел, а золотистый издал нечто очень похожее на смешок.

Мы же пребывали, мягко сказать, в шоке.

— Герцог, вы целы?! — Маришка подскочила ко мне, взяв меня за руку. — Что с вами? Вы не ранены, ваша светлость?

Девушка с удивлением обернулась в сторону наместника, который громко и совершенно неприлично (никак не зловеще, как ему могло бы показаться) засмеялся, складываясь пополам и держась за живот, вернее, доспех, прикрывающий оный. Спустя секунду к Рику присоединилась Альга, чуть ли не похрюкивая от смеха; даже Эриам позволил себе улыбку.

— Зачет по боевой и физической подготовке за второй курс поставлю сразу, как вернемся, — одобрительно покивал ректор, любуюсь растерянной Маришкой.

— Цел я, воительница, цел, — по-доброму усмехнулся я, снимая защитный барьер. — Тут все свои — союзники.

— Союзники?!

Маришка покосилась в сторону наместника, который притворился, что оказался на крыше совершенно случайно, и сейчас гладил своего ручного монстрика по длинной шее, а тот довольно шипел и щурился — зрелище, признаться, было не для слабонервных.

— Да… и встречный вопрос: а ты что тут делаешь? Тебя в список не включали!

— Ну-у… — Девушка смутилась под неодобрительным взглядом Василия и насмешливым Альги. — Я с вами хочу! Не буду тут сидеть! Возьмите меня, пожалуйста, а-а?

Что на это скажешь? Вон какой взгляд жалобный, как у маленького щенка, не понимающего, за что его наказывает любимый хозяин, и в то же время решительный. Да, впрочем, мы это предвидели и уже с Василием обсудили, решив брать с собой, — так проще приглядывать, чтобы уж точно никаких глупостей Маришка не натворила и не вздумала геройствовать. Но паузу я для профилактики потянул значительную.

— Полетели, горе. Совсем как Юля стала думать, не тем местом, прости, Оррен, — махнул рукой иномирец.

— На правду не обижаются, — отозвался я.

— Спасибо! — Глаза Маришки засияли как драгоценные камни. Даже ухмылка Альги не могла испортить ей настроение.

— Но ведь все рассчитано только на четырех седоков! — вмешался в наш разговор недовольный Ат. — Где мы еще одно седло возьмем? Да и ремни по-другому придется переделывать: совсем иная нагрузка и распределять ее иначе надо.

Ло с виноватым видом согласился со своим напарником. В таких делах четкое следование правилам было равнозначно сохранению своей жизни, а самоубийц среди драконьих наездников отродясь не водилось.

Маришка погрустнела.

— Девочку могу взять к себе в седло, — над ухом полукровки раздался вкрадчивый шепот наместника. Маришка подпрыгнула на месте, лишь невероятным усилием воли сдержавшись, чтобы не вытащить кинжал, прикрепленный к поясу, — подарок Тэдара.

— Спа… сибо, — с трудом выдавила она, запинаясь и разглядывая свои ботинки, — я как-нибудь сама.

— Пешком по облакам? — не выдержав, уточнила Альга. Потом посмотрела на девушку, которая начала тихонько всхлипывать, и смилостивилась: — Ладно, многоуважаемый… мм… как тебя там? — Воровка повернулась к наместнику, но тот только пожал плечами. Видимо, «не говорящее имя» еще не придумал. — Я полечу с вами. А Оррен возьмет Маришку. Да?

— Почту за честь, леди, можете называть меня Эриком. — И брат заговорщически подмигнул мне.

Потом Василий еще несколько минут заботливо хлопал меня по спине, Альга проделывала то же самое с Эриамом, а наездники удивленно пучили глаза. Вот братец додумался: представиться именем основателя рода Ритов! Хотя все равно в нашем роду это вариации одного и того же… Правда, там история запутаннее некуда…

Наконец мы все разместились верхом на драконах. Лейтенанты активировали амулеты, которые должны были в полете поддерживать вокруг седоков нормальную температуру. Маришка вцепилась в меня голодной пиявкой и с ужасом смотрела, как крыша императорского дворца удаляется, превращаясь в маленькое пятнышко.

Эх! Полетели!

Лагерь свернули за несколько минут.

Еще какое-то время ушло на то, чтобы перебраться на другую сторону речки. Кристиан шел первым, достав меч и внимательно оглядывая кусты, через каждые несколько шагов он замирал на месте и прислушивался к долетающим до них обрывкам слов. Составлять их в понятные предложения пока не получалось, но, судя по тому, что не все из услышанного было цензурным, говорили люди.

— Они могут быть только по ту сторону границы, — шепнула Юля, — рассказывали: эльфы закрывали свои владения, чтобы ни одна тварь не пробралась к ним. Заодно запрет распространили на людей. Значит, мы совсем близко.

— Да, — согласился Крис, — и меня все больше терзают смутные сомнения…

— Ммм? — не поняла полуэльфийка.

— Судя по жаргонным выражениям, там устроилась на привал большая разбойничья шайка. Ни на какие мысли не наводит? — Император удобнее перехватил оружие и осторожно отодвинул в сторону широкую ветвь, закрывающую им обзор; сами же они притаились за морщинистым стволом.

— Думаешь, та самая? — не поверила Юльтиниэль. — Так это же замечательно! — Радостно воскликнув, она тут же зажала себе рот ладошкой, послав Крису извиняющийся взгляд.

— Это в первую очередь не замечательно, а подозрительно. Слишком уж все просто выходит. — Молодой мужчина покачал головой. — Давай подберемся поближе, надо понять, что они так оживленно обсуждают.

Юля присмотрела удобный, густой кустарник на самой границе Светлолесья и, пригнувшись, пробралась к нему. За ней последовал и Кристиан. Граница представляла собой тонкую черту, которая проходила между деревьями. Лес за границей казался слегка размытым, словно кто-то поставил большое стекло, натерев его мылом. Девушка, не сдержав любопытства, осторожно притронулась пальчиком к сложному заклинанию. Крис с интересом наблюдал за подругой. Однако ничего особенного не случилось. Юльтиниэль почувствовала легкое сопротивление, но стоило только сильнее нажать, как граница поддалась. Полуэльфийка поводила рукой по воздуху и вернула конечность на место, пока разбойники не увидели торчащую из кустов фигу.

Теперь можно было приступить к наблюдению и подслушиванию.

… — Во-о-от, — задумчиво тянул приземистый широкоплечий мужик с всклокоченной бородой. — Он и говорит: мол, едут. Трое. Два человека и остроухий: девчонка и молодые парни. Охотники за нечистью, чтоб ей пусто было, хельшина треклятая! Говорит: оборотня прикончили, так им староста и отвалил этот, как его… гонорал.

— Гонорар, Вир, это так называется! — поправил его другой разбойник.

— А-а! — отмахнулся мужик самой зверской наружности, видимо главарь. — Какая разница? Главное, что деньги у них есть. И этих денег много. Трактирщик сказал, что они тут сегодня-завтра будут, как раз рядом с границей проедут. Вот мы их и разденем. Ишь, охотники выискались!

— А ломоть-то по нам? — поинтересовался разбойник, тощий как жердь, в штанах больше него на несколько размеров, которые кое-как держал широкий ремень. — Сам сказал: оборотня упокоили. А если и с нами то же сотворят?

— Оборотень один был, а нас сколько?

Главарь обвел довольным взглядом отдыхающую в тени высоких деревьев шайку. На большом костре жарилась туша оленя, распространяя вокруг умопомрачительный запах. Кто-то спал, добавляя к аромату мяса алкогольные пары, небольшая группка в стороне резалась в карты, остальные вместе с главарем собрались вокруг костра.

— А правда, сколько их? — Юля попыталась сосчитать, но быстро сбилась: уж слишком похожими были заросшие щетиной рожи мужиков.

— У меня вышло — четырнадцать человек. Вон у тех двух есть парализующие амулеты — премерзейшие штуки. Еще видел четыре лука, и мечи у них неплохие — неудивительно, если они промышляют убийством охотников на нечисть, а те плохое оружие не носят. В общем, расклад явно не в пользу Оррена.

— Это они про папу говорят?

— А про кого еще? Оррен, Альга и ее будущий муж — эльф, кажется, его зовут Талли. У них сначала команда больше была, но из-за наплыва монстров не все в Лирию согласились вернуться, кто-то на островах остался, некоторые решили в соседних государствах переждать эту напасть. А защитника они пока не встретили. Так что все точно.

— И что нам делать? — Юльтиниэль брезгливо оглядела кустарник, пожалев, что так быстро пришлось оставить уютный берег речки.

— Ничего. Сидеть ждать. У них наверняка есть те, кто отслеживают перемещения будущих жертв, чтобы заранее сделать засаду. Так что нам нужно просто не упустить момент.

— Да? А как насчет спасения прекрасной княжны из грязных разбойничьих лап? — Юля профессиональным взглядом маньяка оглядела шайку, не подозревающую, что за ближайшими кустами притаилась их смерть с острыми ушами.

— Если ты им сдашься сейчас, то они явно не доживут до встречи с Орреном. А если кому-то и удастся, то крестному придется спасать уже бедных разбойников от прекрасной княжны. Или же… — флегматичным тоном продолжил император, — они успеют причинить тебе вред, тогда их убью я…

Юля робко улыбнулась, не веря своим ушам, но тут Крис закончил мысль:

— …чтобы избавить их от участи еще ужаснее, чем простая прогулка в обитель Хель.

— Тьфу на тебя! — Девушка несильно стукнула его кулачком по плечу и отвернулась. — И сколько нам ждать?

— Творец сказала, что Оррен будет тут уже к вечеру. Юль, подай мешок, пожалуйста! — Крис отвлекся от любования оленьей тушей, которую разбойники оживленно делили, и принялся рыться в пятом измерении, спрашивая у самого себя, куда же он запихнул какую-то очень важную вещицу.

Юльтиниэль тем временем продолжала слушать разговоры.

… — Гады эти остроухие выскочки, вот кто! — дальше распинался бородатый рассказчик. — Как раньше хорошо было: два шага от границы сделаешь и во-о-от такого зайца стреляешь. — Он попытался показать, какого именно, но размерами воображаемый заяц выходил такими, что легко мог сам стрелять себе на обед людей, нарушающих границу Светлолесья.

— А теперь сидишь, и чудится, что в спину взгляд — острый, как стрела. Кто знает? Может, эти перворожденные сейчас в кустах притаились и думают, как бы нас прикончить. Огородились, понимаешь, от простых смертных, и хорошо им в своих дворцах: никакая зараза не бегает. А тут помирай как хочешь — никому и дела нет.

Разбойник нервно огляделся, но ничего подозрительного не заметил. А Юля, тихо хихикая, сделала взгляд как можно более кровожадным и принялась пристально вглядываться в спину мужику. Тот аж заерзал на месте. Чувствовал подсознательно, что что-то не так и его ночные кошмары начинают оживать, но, боясь быть поднятым на смех товарищами, продолжал громко рассказывать байки, лишь изредка горестно вздыхая.

— Вот! Нашел! — обрадованно прошептал император, вытаскивая из сумки какую-то смятую розовую тряпку, и сунул ее под нос полуэльфийки.

Резко запахло приторными духами.

— Фи! — высказала свое мнение Юльтиниэль. — Что это?

— Взял из покоев Лареллин, это платье, можешь познакомиться с ним. Помялось чуток, к сожалению, но, думаю, сойдет. Ты же не можешь вот так Оррену показаться? — Император скептически оглядел обтягивающие штаны Юли и открытую кофту, выгодно подчеркивающую все достоинства Юлькиной фигурки. — И с волосами придется что-нибудь сделать. Ну-у, предположим, скажешь крестному, что это тебя так разбойники обкорнали. Надеюсь, сойдет. Переодевайся.

— Что-о-о?! Ты предлагаешь мне к ним в этом убожестве выйти? А потом еще и отцу показаться?! Это получится не «прекрасная лучезарная княжна», а блондинка, лишенная вкуса и каких бы то ни было представлений о красоте.

— Нехорошо так отзываться о своей матери, к тому же покойной, — покачал головой Крис.

— Лареллин не моя мать! — огрызнулась Юльтиниэль.

— Конечно, как я забыл? — насмешливо отозвался император. — Ведь по такому раскладу получается, что ты сама должна будешь стать своей матерью!

И тут же поспешил замолчать, увидев, как Юля побледнела, отшатнувшись от него, а губы девушки задрожали.

— Прости, я брякнул не подумав, — попытался исправиться император.

— Ты прав, — глухо отозвалась полуэльфийка. — Я не представляю как, кто, почему. Но кажется, все именно к этому и идет. Другого объяснения найти не могу.

— Наверное, у нас пока нет полной информации, чтобы делать какие-то выводы. Не переживай, как-нибудь выкрутимся. Я тебя в обиду не дам.

— Да? — Юльтиниэль обиженно надула губы и отвела взгляд.

— Обещаю, — улыбнулся Кристиан.

В этот момент на поляну к разбойникам вбежал запыхавшийся парнишка. Он оглядел собравшихся людей и, отыскав главаря, спокойно обгладывающего большую кость, направился прямиком к нему.

— Они едут! На полдня раньше, чем сказал трактирщик, оставили деревню и будут тут уже через час! — громко объявил он всей «честной» компании.

Мужчина с сожалением отложил кушанье. Поднялся на ноги и принялся ругаться, разгоняя всех по местам. Цензурного в его речи было немного:

— Что расселись? Шевелитесь, идиоты! Надо же подготовиться к приходу гостей?

Крис толкнул Юлю:

— Давай переодевайся, а то весь спектакль провалим.

Юльтиниэль, забыв про смущение, принялась быстро расставаться с предметами одежды, надеясь, что жуткое платье не изуродует ее окончательно.

Это было восхитительно! Ощущение полета, бьющий в лицо ветер, смеющаяся Маришка, которая, наконец отпустив мою руку, жадно рассматривала проплывающие мимо облака. Микк стремительно рассекал воздушный простор, приближаясь к Охранительной крепости. Лейтенант Ат изредка поглядывал в мою сторону с явным чувством превосходства. Видимо, тех, кто не умел управлять драконами, он считал чем-то вроде душевнобольных людей, которые содержались в специальных лечебницах, даже если они принадлежали к древнему роду и обладали большой властью.

Лед летел чуть ниже, прикрывая самую уязвимую часть изумрудного напарника — мягкое подбрюшье. У самого же золотистого ящера оно было защищено прочными пластинами — еще одно отличие драконов-воинов. А вот Альга, забрав у Рика длинный повод, на всю катушку эксплуатировала его монстрика. Она с бешеной скоростью нарезала круги вокруг нас, закладывая головокружительные виражи и мертвые петли. То и дело до нас доносился ее счастливый визг, а когда женщина пролетала над нами вниз головой, пыталась махать мне, бросая повод и чуть не выпадая из седла. Хорошо, что Рик, зная Альгу, успевал в такие моменты перехватывать управление над крылатым ужасом и заботливо придерживал воровку за талию.

— Долго еще? — спросил я у лейтенанта.

— Нет, минут двадцать, вон уже горный хребет показался, — ответил Ат, задумчивым взглядом провожая очередной самоубийственный вираж Альги. — А леди точно не наездница? — осторожно поинтересовался он у меня.

— Слава Алив, не наездница. Просто один друг в молодости давал покататься на своем драконе. А когда чувство самосохранения отсутствует, можно и развлечься.

— Шутите, ваша светлость? — удивился мужчина.

— Ни в коем случае, — отозвался я.

Тот только плечами пожал.

Конечно, ведь всем известно, что как ни один наездник не может управлять чужим драконом, так и люди не имеют возможности летать на ящерах самостоятельно, — драконы не слушаются никого, кроме своих хозяев.

Но нам-то известно, что на любое правило найдется свое исключение.

Наконец горы внизу расступились, обхватывая выдающимися вперед скалами небольшую зеленую долину. Ее вытянутая овальная форма казалась настолько соразмерно-идеальной, будто созданием этой долины занималась лично Пресветлая мать, вложив всю свою любовь и нежность в это творение. Зеленое покрывало, по которому ветер гонял темные волны, встретило нас умиротворенным шуршанием, сквозь него блестела всеми оттенками синего река, обвивающая противоположную сторону долины надежным полукругом. С высоты драконьего полета была видна пыльная лента дороги, проходящая через горный массив: на границе с Эолой ее прочно закрывала собой высокая, вырубленная в цельной скале крепость, устремляющая к небу тонкие шпили четырех башен. Вот туда-то мы и направлялись.

Нас уже заметили: с крепостной стены приветливо помахал рукой Ливий, всем своим видом показывая, что устал нас дожидаться, будто мы не летели, а как минимум переползали с облака на облако. Во внутреннем дворе суетились прибывшие раньше нас гвардейцы. На свободном пространстве за второй защитной стеной была оборудована удобная и большая площадка для приземления; на ней, подставив чешуйчатые бока клонящемуся к закату солнцу, отдыхали другие драконы.

Сделав круг почета, мы приземлились в центре площадки, правда, Альга, заходя на посадку, чуть не протаранила бедной зверюшкой главную башню. Но это были уже незначительные мелочи.

— Опа!

Воровка ловко спрыгнула на землю, наблюдая, как остальные слезают с драконов: вот, пытаясь сдержать дрожь в руках, ногах и прочих частях тела, на площадку с Леда скатился многоуважаемый архимаг и, встав на четвереньки, коснулся лбом отполированных каменных плит. Я тактично подумал о том, что это, скорее всего, какой-то сложный темноэльфийский ритуал, которым принято отмечать удачное приземление.

Я помог спуститься Маришке и повернулся к спешащему в нашу сторону Ливию; глава нарочно проигнорировал наместника, успокаивавшего своего монстрика, — бедняга до сих пор не мог отдышаться и прийти в себя после последней петли, а на Альгу кожаный зубастик теперь смотрел с суеверным ужасом.

— Оррен! Хорошо, что вы наконец-то соизволили прибыть! Там у нас чэпэ — со стороны гор замечена нечисть. Быстро приближается к крепости. Что делать?

— Впустить конечно же! — удивился я, потом посмотрел на грустного Ливия и сурово добавил: — Мы это уже обсуждали! Подданные многоуважаемого Эрика, — «новое» имя Рика я смог выговорить без запинки, разве что голос прозвучал как-то придушенно, — сейчас выступают в роли дружественных рас и наших союзников. Так что никакой самодеятельности! Впустить, расположить и накормить!

— Кем накормить-то? — робко спросил глава, косясь на наместника, который, успокоив свой транспорт и пообещав, что впредь не подпустит к нему Альгу на полет стрелы, теперь с большим интересом прислушивался к нашему разговору.

— А чем вы гвардейцев кормите? — И, дождавшись ответа, я повернулся к брату: — Твои рис с овощами будут?

— Конечно, будут. Странный вопрос. Ладно, Оррен, устраивай для нас экскурсию.

Прогулка по Охранительной крепости много времени не заняла: вырубленный в скале замок оказался небольших размеров, но к нему еще нужно было уметь добраться. Выход из долины представлял собой сложный лабиринт, полукругом высоких стен защищающий главные ворота. За оными начинался узкий коридор, уходящий вверх почти под прямым углом, после которого он выходил на посадочную площадку для драконов. Открытое пространство хорошо простреливалось из самого замка. В крайнем случае, было подготовлено специальное заклинание, обязанное разрушить крепость и близстоящие скалы, чтобы надежно перекрыть дорогу в Лирию.

Но ни разу за всю историю противостояния двух стран эольцы не прошли дальше посадочной площадки. Обычно они предпочитали подбираться к нам с моря или посылать небольшие диверсионные отряды через другие горные тропы. И тот факт, что император Эолы предложил собраться именно тут, также говорил в пользу его нежелания воевать. А что? Несколько дней посидят в долине, оборудуют удобный лагерь, организуют один штурм крепости: два часа тридцать эольцев поблуждают по лабиринту, а потом сдадутся в плен. Мы их, естественно, вернем обратно, раскланяемся и разойдемся по своим делам.

Красота!

Экскурсия по самому замку заняла и того меньше. Рику быстро наскучили однообразные виды, и он изъявил желание отправиться к себе в покои: после того как Альга прокатила его по небу, голова кружилась не только у бедной зверюшки, но у и самого наместника. Эриам побежал запихивать в лабиринт всякие магические ловушки, Ливий остался на площадке, пытаясь обрызгать зубастика святой водой, — тот особо не сопротивлялся: внеплановый душ явно пришелся ему по вкусу. Остальные драконы смотрели на него с завистью — им тоже хотелось, чтобы на них побрызгали холодной водичкой.

— А что… похож… — Василий, прищурившись, наблюдал за манипуляциями главы ордена.

— Кто?

— На кого? — хором спросили Маришка с Альгой.

— Да был у нас фильм один. — Иномирец оглядел наши лица, не выражающие понимания. — Ну спектакль, в общем, — поправился он, — не буду объяснять, сложно. Так вот, дочка смотрела, ну и я одним глазком подглядел. Вот очень зверь похож на тех, которые там летали. Только они крупнее были.

— Все может быть. Во снах люди часто переходят призрачные грани между мирами и тенями наблюдают за тем, что там происходит. Многие пытаются увиденные фрагменты записать, а иногда даже додумать, — задумчиво пробормотал я, — есть одна книга. Написали ее лет двести назад, так там говорится про полет на Луну с помощью странного жестяного приспособления… Представляешь? Правда, автора быстро сжег орден, сказав, что его разум пленила Хель.

Судя по взгляду Василия, представлял он такое прекрасно, и даже лучше незадачливого сочинителя, и на своей Луне люди его мира уже давно побывали и чем-то невероятным подобные полеты не считали. Ну-ну… А что там делать-то? Неужто целого мира не хватает? Впрочем, эти вопросы я задавать не стал, подозревая, что объяснение растянется до следующего года.

— Ну что, пока разбредемся по комнатам? — предложил я. — Чуть-чуть дух переведем, поедим, а вот после отбоя… — На этом моменте я тактично замолчал.

— Хорошо, Оррен, приятно вам с Альгой провести время, — согласился Василий. — Маришенька, пойдем, сдам тебя на руки Эриаму — пусть найдет куда тебя пристроить.

Я вдохнул холодный свежий воздух. Хорошо.

На задней площадке гвардейцы осторожно присматривались к оборотням и вампирам, те в свою очередь подозрительно принюхивались к военным, однако ужин уже доходил в больших котлах, и новые союзники больше посматривали именно в ту сторону, откуда доносились приятные ароматы нормальной пищи.

— Пойдем? — Альга настойчиво потянула меня за руку. — Надеюсь, нам выделили комнату с двуспальной кроватью? — капризно осведомилась она.

— Кому что… Пойдем. Мы с тобой и так поместимся.

— А что будет после отбоя? — не отставала воровка.

— Небольшая прогулка, — уклончиво ответил я, поднимаясь за Альгой по лестнице.

Глава 6

ЗНАКОМСТВО С РОДИТЕЛЯМИ

Не жалуйтесь на жизнь — могло не быть и этого.

NN

Сваленное на дороге дерево, засевшие по сторонам лучники… казалось, разбойники продумали все идеально.

Ну-у или почти.

Когда, по подсчетам главаря, до момента появления их жертв осталось минут десять, кусты с другой стороны полянки зашуршали, и из них выбралась эльфийка. Выглядела дочь леса неважно: платье из тонкого шелка оказалось порванным, на дивном личике виднелись царапины, жемчужные волосы растрепались, в руках она сжимала одну туфельку-лодочку, осторожно ступая по земле босыми ногами. А в больших фиолетовых глазах плескались страх и усталость.

Разбойники так и застыли, пораженные явившимся им видением.

Юльтиниэль еще раз мысленно прошлась по умственным способностям императора, который додумался прихватить из светлолесского дворца только одну туфлю. Нет, образу «потерянной и несчастной эльфийки» это бесспорно шло… Но ведь Крис просто забыл про вторую, а вовсе не выстроил в голове какой-то сложный хитроумный план.

Однако пора было браться за дело.

…Шал — главарь небольшой шайки, которую ему удалось сколотить, — уже приготовился к тому, что сейчас эльфийка поймет, кого она встретила, и начнет звать на помощь. Но вместо этого девушка робко улыбнулась и шагнула главарю навстречу.

Разбойники переглянулись.

— О! Слава Алив! — воскликнула дочь леса, бросаясь к Шалу и вцепляясь в грязную рубаху тонкими пальчиками. — Я ходила по лесу больше недели! Я потерялась! Сбежала! Хотела увидеть людей! — Короткие восклицательные реплики перемежали всхлипы. Из прекрасных глаз эльфийки катились крупные слезы, больше похожие на драгоценные камни, а сама она смотрела на Шала с таким обожанием, что мужчина всерьез задумался о психическом состоянии девушки.

Остальные разбойники, забыв про засаду, подтянулись поближе, чтобы понаблюдать за бесплатным представлением. А то! Настоящая эльфийка! Да еще не в ужасе убегает, а так и льнет к главарю…

Может, и случаются в жизни чудеса?

— Не переживай, деточка, теперь ты в надежных руках. — Шал сально улыбнулся.

— Да-а? — переспросила эльфийка, и на секунду в ее глазах вместо столь лестного восхищения мелькнул нездоровый скептицизм, но девушка тут же опустила очи, и спустя секунду Шал уже не был ни в чем уверен — может, и почудилась эта странность.

— Конечно! — поспешил он убедить дочь леса, пытаясь осторожно высвободиться из ее цепкого захвата. Однако эльфийка упорно не отцеплялась, будто считала мужчину спасательным кругом, — отпустишь и сразу ко дну пойдешь.

Остальные разбойники, забыв про субординацию и приближающихся жертв, обменивались красноречивыми взглядами и неприличными шутками. Эльфийка глуповато улыбалась, наводя Шала на неприятные мысли о некоторой умственной неполноценности данной представительницы перворожденной расы. Хотя он с ней не философские беседы собирался разводить, а с такой фигурой никакой ум вообще не нужен…

Но тут мысли главаря бесцеремонно прервали.

— Едут! — раздался трагический возглас залезшего на дерево — для лучшего обзора местности — парнишки.

— Хель… — выругался Шал.

Прямо хоть беги навстречу этим охотникам с просьбой, чтобы они вернулись в деревню и проехали по этой дороге на несколько дней позже. Мол, уважаемые господа, сегодня мы вас ограбить и убить не сможем, заходите через недельку.

Да… не особо оптимистично.

— По местам! — прикрикнул Шал на засуетившуюся шайку, которая тоже только-только вспомнила, зачем они тут, собственно, собрались.

Оставалось только уговорить эльфийку, чтобы та послушно подождала в сторонке и никуда не сбежала. Шал предпринял еще одну попытку разжать маленький кулачок девушки, плотно сжимающий его рубаху. В этот момент она подняла взгляд, и вместо уже привычного восхищения главарь увидел в нем хищную насмешку. Так могла бы смотреть рысь на загнанного зайца, с которым большая кошка хотела поиграть, но никак не хрупкая светлая эльфийка на огромного разбойника.

И тут девушка тоненько закричала:

— Помогите! Убивают! — Потом покосилась на отпрянувшего от сумасшедшей девушки мужчину, который оставил у нее в руках приличный клок рубахи, и продолжила надрываться: — Кто-нибудь, спасите!

Разбойники замерли на своих местах, оглушенные внезапной звуковой атакой.

Эльфийка мгновение наслаждалась произведенным эффектом, потом внезапно сама прыгнула на Шала. Разбойник извернулся, пытаясь зажать рукой рот девушке, и в этот момент на поляну выскочили на взмыленных конях три всадника с мечами наголо. Их взорам предстала однозначная картина: огромный бугай схватил хрупкую белокурую эльфийку, которая отчаянно отбивалась, посылая случайным свидетелям сего бесчинства умоляющие о помощи взгляды.

Шал понял, что перворожденная его банально подставила: в глазах охотников на нечисть зажглась такая ярость, что тут и сам наместник Хель поспешил бы наутек, сверкая пятками. Разбойник, словно обжегшись, оттолкнул от себя девушку.

— Вы все неправильно поняли! Это она виновата! — почему-то начал он оправдываться, остро почувствовав весь идиотизм собственного положения.

— Да… — иронично согласился беловолосый эльф, — конечно же это она собралась вас насиловать, а не наоборот.

Шал явно услышал тихий смешок дочери леса.

Темноволосая девица, сидящая на кауром коне, презрительно фыркнула.

— Чего с ними разговаривать? Посмотрите, до чего девушку довели… Где только умудрились эльфийку украсть?! С такими извергами разговор короткий.

Два ее спутника кивнули. Эльф зажег в ладонях боевое заклинание, второй мужчина довольно оскалился, удобнее перехватывая фамильный меч рода Рит.

…Дальше Юля предусмотрительно прикрыла глаза, изображая из себя испуганную девочку, которая боится одного вида маленькой капельки крови. Обострившиеся чувства и без того прекрасно рисовали ей всю картину разворачивающегося боя. Разбойники (те, которые сразу не убежали, почувствовав, что получается все не по плану) активно проигрывали маленькой группе охотников, стараясь на смертельные удары не нарываться, а получив плашмя мечом, быстро прикидывались убитыми; и как только интерес к телу пропадал, тут же «воскресали» и поспешно отползали в кусты. Все равно парализующие амулеты, как-то слишком кстати, не сработали, и бедняги остались без единого козыря. Юльтиниэль подумала, что, даже не зная о засаде и не спеша на помощь к «прекрасной эльфийке», охотники все равно бы сделали всю шайку на раз-два.

С подставой не захотел мириться только главарь, решив отыграться на Юле. Наивный… Схватив девушку, он прижал к ее горлу нож. Уже расправившаяся с бандой и наблюдающая, как последние «трупы» живо покидают полянку, потирая ушибленные части тела, троица охотников недоуменно посмотрела на разбойника. Эльф тут же сменил в руках огненный шар на парализующее заклинание, но атаковать не решался. Темноволосая девушка замерла, не успев вытянуть из-за голенища метательный нож. Вот только бедный разбойник не учел того, что Юле уже надоело притворяться жертвой, и реакция ее превосходила человеческую на порядок, если не больше.

Девушка резко наступила ему на ногу, и стоило Шалу чуть дернуться, она, поднырнув под руку, сжимающую нож, ловко свалила мужчину на землю, не забыв забрать грязное оружие несостоявшегося убийства и сломать разбойнику кисть, чтобы в следующий раз неповадно было полуэльфиек в качестве заложниц использовать.

— Да… — протянул за спиной насмешливый голос. — Кажется, разбойник не соврал, и помогать надо было все-таки им.

Юльтиниэль вздрогнула. Все произошло настолько быстро, что она даже не успела рассмотреть своих спасителей, словно и забыла, кем они должны были оказаться. И сейчас, услышав знакомый голос, не поверила. Оррен Рит не мог говорить с такой едкой, насмешливой интонацией. Да, он любил пошутить над собеседниками и друзьями, но никак не зло и не таким тоном.

Такого просто не могло быть.

Поворачивалась Юля очень медленно. И первой увидела спешащую к ней Альгу. Не узнать в молодой девушке знакомую воровку было невозможно: не так уж она и изменилась за двадцать лет — и ладная фигура, и знакомая улыбка, и подвязанные в неопрятный хвост волосы, и свободная мужская одежда: все это оказалось знакомым, словно по частям мозаики собирая из деталей привычный образ воровки; разве что в ее глазах, вокруг которых еще не появилась тонкая сеточка первых морщин, жил совсем другой огонек — более яркий, горячий, настоящий.

— Ты как? — Альга взяла ее за руку, словно надеясь успокоить. — Хорошо с этим идиотом расправилась! — похвалила она, затем повернулась к главарю и приказала: — Проваливай отсюда.

Та воровка, которую знала Юля, никогда бы не стала так нарочито грубо разговаривать даже с разбойником. Словно Альга просто хотела покрасоваться… Вот только перед кем?

— Нормально. Спасибо, — отозвалась Юльтиниэль, убирая от лица обрезанные жемчужные пряди. — Такие волосы попортили! — вспомнив наставление Криса, пожаловалась она и наконец нашла в себе силы повернуться к двум мужчинам, пока не спешившим знакомиться со спасенной эльфийкой.

— Княжна Лареллин?! — вздрогнул высокий эльф, всмотревшись в ее лицо, и отступил на шаг; в его красивых изумрудных глазах появились недоверие и испуг.

Юльтиниэль осторожно кивнула. Если этот эльф знал прежнюю княжну, весь план мог пойти псу под хвост. А этого ох как не хотелось. С другой стороны, так было намного удобнее, когда не надо самостоятельно представляться, а остается только соглашаться с чужими выводами.

— Ты ее знаешь?

Юлька никогда бы не подумала, что теплая синева глаз Оррена Рита, к которой Юльтиниэль привыкла, может оказаться настолько равнодушно-ледяной. Да, перед ней, несомненно, был ее отец, но совершенно иной, нежели можно было себе представить. Неприятный прищур, высокомерная улыбка, искривляющая тонкие губы хуже оскала, русые волосы коротко острижены, позволяя заметить, что шрама на щеке еще нет. Молодое лицо отца показалось Юльтиниэль абсолютно чужим из-за скучающе-брезгливого выражения, которое просто невозможно было ассоциировать с добродушным герцогом Ритом.

— Да, — отозвался эльф, на секунду обернувшись к другу и снова все внимание обращая на Юльтиниэль: — Это сестра лучезарного князя, я как-то видел ее на приеме…

— Я не неодушевленный предмет, чтобы меня так обсуждать! — недовольно отозвалась Юля. — Кажется, я вас помню — Э'кин, верно?

— Да, княжна, Таллиэль Э'кин, прошу меня извинить. — Кажется, эльф сам не очень обрадовался, что «княжна» его также узнала.

— Можно просто Талли, — подсказала за друга воровка. — Я Альга, а вот тот заносчивый тип — Оррен.

— Оррен Рит из тех самых Ритов, — добавил молодой мужчина и склонил голову набок, рассматривая порванное платье Юльтиниэль. — И что же лучезарная княжна забыла здесь, в столь сомнительной компании разбойников? — насмешливо осведомился он.

— Сбежала из дома. Брат уехал с посольством, а я решила выбраться в людские земли, — начала врать полуэльфийка. — Что из этого вышло, вы видите. Большое спасибо вам за мое спасение, очень надеюсь, когда-нибудь я смогу отблагодарить вас.

Альга сочувствующе кивнула, эльф ободряюще улыбнулся, а Оррен презрительно фыркнул, выражая сомнение, что ободранная эльфийская княжна сможет хоть в чем-то ему, Риту «из того самого рода», помочь.

Юльтиниэль глубоко вздохнула и принялась мрачно сверлить взглядом траву под ногами. С каждой секундой прошлое нравилось ей все меньше и меньше.

Поспать не получилось. И прогулку, к моему большому сожалению, пришлось ненамного отложить. Стоило нам с Альгой пройти в отведенную комнату, как мне в руки упал вестник от Эриама — ректору срочно понадобилась помощь. А все дело было в том, что любопытная Маришка решила полюбоваться на нечисть и вместо своих покоев свернула в коридор, ведущий к крылу, которое отвели для подданных наместника Хель. И за этим самым поворотом носом к носу столкнулась с одним вампиром, чьей точной копией (за исключением половой принадлежности) девушка и являлась.

Прочитав магический вестник, я схватился за сердце, а Альга за голову; заглянувший на громкие ругательства Василий пообещал ампутировать без анестезии кровопийце все выступающие части тела, включая то место, которым обычно принято думать. Потом прибежал запыхавшийся глава ордена — идея иномирца ему очень понравилась, и светловерцу не терпелось ее опробовать. Видимо, Ливий устал поливать «птичку» Рика святой водой и решил перейти к более действенным методам. Ну и наместник увязался за нами, для комплекта, якобы затем, чтобы спасти подданного от всяких подозрительных личностей.

Однако на деле все оказалось не так страшно. Маришка, увидев Вэра и сделав логические умозаключения, только-только успела наколдовать что-то непонятное, но причинить вреда вампиру не смогла — упала в обморок от переизбытка чувств. И без того сколько всего на тихую спокойную девочку свалилось, а тут еще такой «сюрприз».

Так что, прибежав в злополучный коридор, мы обнаружили почти идиллическую картину: Эриам, сидя на полу, нараспев читал какие-то заклинания над бледной Маришкой, все еще находящейся в беспамятстве. Девушка же никак не желала приходить в себя.

Вокруг них нарезал круги одновременно расстроенный и испуганный вампир.

— Да как же так? Почему же? — бормотал он, бросая косые взгляды в сторону неожиданного подарка судьбы. — Разве такое бывает? — продолжал недоуменно Вэр.

— Да, иногда дети и правда рождаются. Видимо, ты не всех аистов в округе успел перестрелять, — не удержавшись, съязвил я.

Василий красноречиво сжал кулаки.

— Скорее, не всех перекусал, — поправил меня брат.

— Ладно, — отмахнулась Альга. — Сейчас я перекусаю его, и это уже не будет важно!

Ливий согласно кивнул.

Вампир нервно оглянулся, видимо пытаясь просчитать пути к отступлению, что и говорить — выглядела наша колоритная компания о-очень грозно.

— Да я же… это… — пробормотал он, снова косясь на Маришку.

— Мы уже поняли, что именно ты и именно «это», — отозвался Эриам, осознав, что заклинание не будет работать, если через каждое слово разбавлять его отборной бранью, достойной войти в «справочник».

— Но ведь полувампиров не бывает! — воскликнул мужчина, явно пытаясь оправдаться. Только непонятно перед кем.

— Ну да, — согласился я с таким выводом. — Если полувампиров не бывает, значит, я оркский вождь. Вот оно, доказательство, в обмороке лежит, до чего бедную девочку довел.

— И совсем уж не бедную! — ревниво отозвались Василий и Эриам удивительно слаженным дуэтом.

Еще бы! Иномирец делал все возможное, чтобы Маришка не чувствовала себя обделенной родительской лаской и заботой, а также приятными для девичьей души мелочами. А академия заботилась обо всех своих подопечных, назначая хорошую стипендию и сильно повышая сумму за отличную учебу.

— Прошу прощения, — покаялся я, поправляясь: — Довел совсем не бедную девочку.

Вампир с таким отчаянием посмотрел себе под ноги, словно мечтал провалиться куда угодно — хоть в чертоги Хель, лишь бы подальше отсюда.

Точку в нашем нехорошем издевательстве над кровопийцей поставила сама Маришка. Девушка вздохнула, ресницы затрепетали, и она с трудом открыла глаза, несколько секунд бездумно глядя в потолок. Мы кинулись к ней, чуть не растоптав архимага, про которого успели благополучно позабыть.

Маришка прищурилась, вглядываясь в наши взволнованные лица.

— Ох… — Девушка вздрогнула, вспомнив, как оказалась в таком положении.

Попыталась рывком вскочить на ноги, но Эриам удержал ее:

— Тихо, не прыгай. Тебе бы сейчас нормально лечь и поспать. А мы тут всё за тебя закончим, — кровожадно улыбнулся темный эльф.

— Ага, — поддакнула Альга, — только скажи, что, как и в каком порядке с ним делать: устроим все в лучшем виде, еще и бантиком перевяжем, прежде чем закопать.

Сзади раздалось сердитое сопение вампира.

— Только включи в список осиновый кол — очень бы хотелось посмотреть проявления так называемой аллергической реакции на данное дерево, — попросил Ливий.

— Нет, не надо… — С помощью Василия и Эриама Маришка все-таки поднялась на ноги. Встретилась взглядом с Вэром и еще сильнее побледнела. — Ничего не надо, — резко ответила девушка, отводя взгляд. — Если несложно, нельзя меня в комнату проводить?

Естественно, заботливый Василий тут же вызвался устраивать Маришку в ее покоях, чтобы она не решила пойти еще куда-нибудь прогуляться. Вампир, проводив их тоскливым взглядом и поклонившись Рику, направился дальше по коридору.

— Ну вот! — всплеснул руками Ливий. — А я так надеялся поэкспериментировать! — Глава ордена оправил длинную темную рясу.

— Только не над моими подданными, — не одобрил его энтузиазма Рик.

— И не над гвардейцами, пожалуйста! — притворно испугался я.

— Да и драконы устали, — хмыкнул Эриам.

Ливий обиженно фыркнул и, прихрамывая на больную ногу, также отправился в свою комнату.

— Оррен, — позвала меня Альга, — ты не обидишься, если мы отложим прогулку? Я, пожалуй, навещу Маришку: скромный девичник на две персоны сейчас ей не повредит. В конце концов, у меня есть опыт, которым можно поделиться. Хорошо?

— Конечно. — Я улыбнулся воровке. — Только не засиживайтесь допоздна — завтра сложный день.

— Спасибо! — Альга чмокнула меня в щеку и убежала вслед за Василием и Маришкой.

…Встретившись у двери комнаты с иномирцем, Альга вопросительно повела головой. Слух у Маришки был прекрасным, и наверняка девушке бы не понравилось, если бы они сейчас принялись обсуждать ее состояние. Василий на это только руками развел — мужчина уже не выглядел разгневанным, скорее расстроенным и очень усталым. Иномирец успел привязаться к Маришке, радуясь ее удачам и достижениям и вместе с ней переживая неприятности. Но Василий прекрасно понимал — сейчас девочке требовался другой собеседник и иные слова.

Альга ободряюще улыбнулась и осторожно постучала в дверь. Да, Эриам сказал, что Маришке не повредит сон, но, если он будет тревожным, наполненным кошмарами и болью, это причинит более сильный вред. Лучше уж отнять от этой ночи еще несколько часов, но сделать так, чтобы он оказался спокойным, а сама Маришка поняла — ничего страшного не произошло. Иногда нужно суметь остановиться и, больше не убегая от прошлого, повернуться к нему лицом и нагло усмехнуться.

— Кто там? — раздался взволнованный девичий голосок.

Альга только головой покачала, услышав стальные ноты напряжения и страха.

— Я. — Она проскользнула в комнату, плотно прикрыв дверь. — Прости, что побеспокоила.

Маришка свернулась клубочком на широкой двуспальной кровати, подтянув ноги к животу. Единственный зажженный светильник лишь немного разгонял плотный сумрак. Через незашторенные окна проникал прозрачный лунный свет, лишь добавляя комнате немного сказочности; и черноволосая девушка среди шелковых простыней и вышитых подушек казалась удивительной принцессой.

— Не побеспокоила, — ответила Маришка, переворачиваясь на живот и чуть приподнимаясь на локтях. — Ты конечно же хочешь узнать, как я себя чувствую, и сказать, что переживать не стоит?

— Не совсем, — честно ответила Альга, присаживаясь на краешек роскошной кровати. Даже непонятно, зачем Охранительную крепость, в которой обычно содержался небольшой гвардейский отряд, обставляли с таким размахом и шиком, граничащим с безвкусицей.

Зато, несмотря на обилие украшений и деталей, на комфорт жаловаться не приходилось.

— А зачем тогда? — удивилась девочка.

— Поболтать. В таких ситуациях нужно выговориться, потом выпить много-много-много спиртного, еще раз выговорить то, что утаилось, на трезвый рассудок и уснуть глубоким, спокойным сном. Гарантирую — утреннее похмелье всю хандру к Хель сметет без остатка.

Альга старалась говорить специально беззаботно, выделяя нужные слова и выдерживая интонацию. И Маришка, не выдержав, фыркнула, видимо представив, сколько же действительно придется выпить, чтобы все забыть, однако настрой уловить успела.

— Выговориться? — переспросила она. И вздохнула: — Хорошо, ладно. Попробую. Ты ведь потом никому не расскажешь? И герцогу?

— Ни за что Оррену не расскажу. И остальным тоже, — успокоила ее Альга.

Маришка перевела взгляд с воровки на темный бархатный полог, несколько минут собиралась с мыслями, потом заговорила:

— Это очень странно… Сначала кажется — идешь ночью по болоту: аккуратно ступаешь, прощупываешь путь палкой, оглядываешься по сторонам, шепча сберегательную хвалу. И все идешь и идешь — год, два… всю сознательную жизнь. Привыкаешь осторожничать, оглядываться назад и тщательно просчитывать свои шаги, чтобы не утонуть в трясине. Знаешь, что, если оступишься, никто не поможет, и жизнь зависит только от тебя самой: от силы, выдержки, воли, веры… — если их не хватит, навсегда останешься в болоте. Но ко всему можно привыкнуть. И вроде как этот путь уже не видится тягостным и очень сложным. А потом в одну секунду все изменяется: кто-то очень сильный и добрый предлагает тебе руку, а под ноги стелются плотные деревянные доски, превращаясь в прочный мост, который выводит тебя из болота на ровную землю, а впереди уже ждет большой теплый дом, где всегда тебе рады. Так было со мной. Но в ту секунду, когда я столкнулась с… ним, словно эту опору выдернули из-под ног, а я снова оказалась одна в трясине.

Маришка прикрыла глаза, словно уснула, Альга молчала, и спустя несколько минут девушка подвела итог:

— Вот так я себя чувствую.

— Ну и зря! — заявила воровка. — Можно подумать, что из-за этой дурацкой встречи Василий изменит свое отношение к тебе — да он только сильнее трястись станет. Тэдар никогда не разорвет помолвку — если бы не эти правила про равенство и титулы, вы бы сейчас свадьбу уже играли. И для остальных ты останешься именно той Маришкой, какой и была все эти годы. И что, что нашелся твой отец? Он и до этого двадцать лет здравствовал — ты же не делала из этого катастрофу?

— Я все это понимаю, — раздраженно перебила девушка Альгу. Перекатилась на кровати и, встав с нее, подошла к высокому круглому столику на трех нелепо изогнутых ножках, взяла два стакана и графин с холодной водой. — Вина у меня нет, только это. Будешь? — И, протянув кивнувшей женщине стакан, продолжила: — Я все прекрасно понимаю! Но просто так приказать себе не чувствовать и не переживать не могу. Столько лет мне хотелось найти его и отомстить… А теперь я отвернулась и ушла.

— И правильно сделала, — отозвалась Альга, недовольная, что не смогла закончить речь. — Ну убила бы ты его, и что — тебе сразу полегчало? Глупости! Между прочим, до этого существование полукровок-вампиров считалось невозможным. Бедный мужик и не знал про дочь — еще неизвестно, кто из вас больше напугался. Думаешь, я просто так рассуждаю о том, чего не знаю? Не мотай головой — этот взгляд я хорошо выучила. Я в своей деревеньке пятнадцать лет называла отцом того мужчину, который жил с моей матерью, а потом как-то пригляделась — ну точная копия соседа: и разрез глаз, и скулы, и рост низкий. Слово за слово, все и выяснилось.

— И что? — Маришка заинтересованно пододвинулась к воровке.

— Ничего, — удивилась Альга. — Пришла к нему в дом знакомиться. Можно подумать, что измены — редкие гостьи в нашем мире. Отец, который настоящий, меня потом защищал, когда нежить пришла. Так и умер, не подпустив их ко мне. Может, тебе тоже стоит познакомиться с этим вампиром? Убить мы его всегда успеем.

— А что я ему скажу?

— Что угодно, хоть что-нибудь нецензурное. Отец — это все-таки отец.

Маришка задумалась, потом медленно кивнула, пытаясь себя настроить на нужную мысль. Было видно, что сон уже завладевает ею, глаза слипаются, а сдерживать зевки становиться сложно.

— Так, все. — Альга решила, что самое важное уже сказано и теперь можно позволить себе отдохнуть перед завтрашним днем. — Давай ложись спать, как и сказал Эриам, а то завтра будешь походить на вареную курицу.

Маришка благодарно кивнула и, не расстегивая, стянула через голову рубашку, оставшись в тонкой майке, подходящей на роль ночной сорочки. Вслед на стоящий рядом с кроватью стул полетели брюки, звякнув тяжелой пряжкой ремня. Распустив порядком отросшие за год волосы, которые она все равно старалась не отпускать ниже плеч, девушка забралась под теплое пуховое одеяло. Вопросительно посмотрела на Альгу.

— Я постерегу твой сон, — улыбнулась женщина, проводя ладонью по жестким черным волосам; Маришка вздрогнула от неожиданности, словно раньше никто так не прикасался к ней.

Альга в который раз подумала, что любовь любовью, но, как ни тоскуй по мужчине, ребенок все равно должен оставаться превыше всего. Но тут что-либо исправлять было уже поздно. Видела воровка мать Маришки — Илиз — в поместье Оррена: бледное подобие человека — одновременно и жаль, и смотреть противно, до чего себя довела эта женщина.

Уже через несколько минут дыхание Маришки выровнялось, и девушка, отправившись в обитель Кира — мир сновидений, расслабилась, перестав зажиматься, как дикий звереныш. На симпатичном лице появилась робкая улыбка.

Женщина вздохнула, первый раз в жизни пожалев, что у нее самой детей нет. Наверное, сейчас стоило тихонечко выбраться из комнаты и отправиться в их с Орреном покои, но женщина помнила, как это — просыпаться посреди ночи из-за кошмара, когда рядом нет никого, кто бы обнял и прошептал, что все хорошо. И Маришке сейчас было как воздух необходимо даже во сне знать, что она не одна.

Альга стянула сапоги, расстегнула на кофте несколько пуговиц и ослабила пояс, чтобы ничего не мешалось и не врезалось в кожу, но дальше раздеваться не стала — всякое могло произойти. Хоть та же тревога — убийцепоклонники могли нагрянуть в любой момент. А воевать все-таки лучше было в штанах, чем без оных. Воровка устроилась поверх одеяла, на самом краешке постели, положила под голову одну из небольших подушечек, в обилии лежащих на кровати, и, довольно улыбнувшись, быстро уснула.

Даже рядом с границами Светлолесья оставаться было опасно. Наоборот, яркая эльфийская сила могла привлечь ненужное внимание созданий наместника Хель. Так что время и место для привала оказались неподходящими. Несколько минут потратив на спор, «новые» знакомые Юльтиниэль решили ехать дальше, не задерживаясь на разбойничьей поляне. До следующей защищенной деревни путь был неблизкий, а проделать его предстояло за неполный день.

Остался нерешенным только один вопрос: что делать с эльфийской княжной?

Юльтиниэль всеми силами настаивала на том, чтобы поехать со своими спасителями. Она убеждала, что специально сбежала из дома в людские земли, и даже если ее вернут домой, сдав на руки лучезарного князя — брата Лареллин, повторит этот трюк снова. И так ли нужно брать достопочтимым господам грех за только что спасенную душу — ведь теперь именно они несут за княжну ответственность.

Альге было, в общем-то, все равно. На «Лареллин» она поглядывала с интересом и легким снисхождением, но вроде была не против пополнения в их небольшой команде. Талли сомневался, беспокоясь за лучезарную эльфийку, и считал, что путешествие по людским землям, кишащим всякой дрянью — от других разбойников до оборотней и упырей, — плохо скажется на здоровье высокородной княжны. Оррен же был категорически против Юльтиниэль. Но только из-за того, что считал девушку бесполезной и изнеженной. А компании охотников на нечисть, по мнению мужчины, подобная обуза только бы мешала.

Или вовсе поставила бы под угрозу их жизни.

Полуэльфийка нервно оглядывалась на кусты, где должен был скрываться Кристиан, и не понимала, куда делся ее веселый папа, ни за что не сказавший бы подобных слов. Нет, не так: как из этого высокомерного мужчины мог получиться беззаботный, немного рассеянный, но добрый и понимающий Оррен Рит, которого она знала и которым очень гордилась? Что же тут в прошлом произошло или, наоборот, еще не случилось, что этого Рита хотелось придушить?

Ответов не было.

Юльтиниэль опустила голову, подумав, что еще совсем немного — и она позорно расплачется. Всю жизнь отец был для нее опорой, он поддерживал дочь и потакал во всем. И у Юли даже мысли не могло возникнуть, что когда-нибудь вместо любящего взгляда отца она наткнется на стену брезгливости и равнодушия.

Девушка была готова поверить в то, что Лареллин не ее мать. Но вот в такого отца — нет.

— Я буду в большей безопасности с вами, — заявила Юльтиниэль растерянному эльфу, собрав остатки гордости и упрямства. — Разве вам хочется, чтобы, снова сбежав, я попалась другим разбойникам или каким-нибудь кровожадным тварям? Я немного умею драться и знаю магию. Не думаю, что стану обузой, — где надо, постою в стороне, где скажете, помогу всеми силами. Пожалуйста, не оставляйте меня одну.

Видимо, Таллиэль подумал не о магии или драках, а о том, что брат Лареллин — лучезарный князь, подданным которого, собственно, Талли и являлся. На лице эльфа проступили нешуточные сомнения, но после короткого раздумья он кивнул, соглашаясь с просьбой девушки.

— Вы шутите? — изумился Оррен.

— Двое против одного, — улыбнулась Альга, — ты в меньшинстве. Добро пожаловать в нашу компанию, Лареллин! Кстати, как будет сокращенно, чтоб язык о длинное имя не ломать, вечно вы, эльфы, что-нибудь придумаете, чтобы людям лишняя головная боль была.

Юльтиниэль нахмурилась, пытаясь вспомнить, как же в будущем Альга называла эльфийку. Что-то такое на языке вертелось, и, сделав усилие, девушка восстановила в памяти как-то услышанный разговор.

— Можете называть меня Рэль, — кивнула Юльтиниэль, делая в уме пометку с этого момента запоминать все до мелочей — как оказалось, в жизни может пригодиться даже самая последняя глупость.

— Хорошо, но тебе надо переодеться, иначе в деревне подумают, что это мы тебя украли. — Альга подошла к каурому коню и, отстегнув сумку, принялась задумчиво рассматривать ее содержимое. Похоже, увиденное ее не очень обрадовало. Она оценивающе прошлась по фигуре Юльки и покачала головой: — Боюсь, моя одежда будет тебе великовата, а штаны к тому же еще и коротки, но лучше уж потом что-нибудь по размеру купим, чем ехать так.

— На наш гонорар? — перебил воровку недовольный Оррен.

— На мою долю, — отозвалась девушка тоном, не терпящим возражений.

— У меня есть деньги! — возмутилась Юльтиниэль, срывая с пояса мешочек с золотыми монетами, которые она заблаговременно прихватила из своей сумки. Все остальные вещи остались у Кристиана, но деньги могли понадобиться, и Юля отсыпала из своей заначки десяток новеньких кругляшей. Спохватившись, она добавила ровным тоном: — Разбойники не успели их отобрать.

— Как знаешь, я не настаиваю и не напрашиваюсь тебя спонсировать. Но пока поблизости нет магазина, придется тебе, Рэль, довольствоваться тем, что предлагают. — Альга вытащила из своей сумки запасные штаны и тунику с короткими рукавами. Вещи, как и ожидалось, оказались однотонными: воровка не терпела ярких цветов и рисунков на ткани.

Юльтиниэль, не стесняясь, принялась стаскивать с себя обрывки платья, радуясь, что наконец-то можно избавиться от этой безвкусной тряпки. Талли отвернулся сам, неумело скрывая смущение и интерес, Рит, наоборот, с удовольствием смотрел на бесплатное представление и нагло ухмылялся.

Штаны пришлось закрепить ремнем, чтобы не потерять по дороге; длины не хватало, и Юльтиниэль подвернула их под колени, иначе смотрелось совсем нелепо. Рубашка, как и предсказала воровка, оказалась великовата — Альга была шире полуэльфийки в плечах, да и предпочитала свободный покрой. Юля кое-как убрала неровные пряди волос в растрепанный хвост и обезоруживающе улыбнулась.

— Да… — подхватила ее мысли воровка. — Теперь ты сама выглядишь как настоящая разбойница с большой дороги. Только кривого ножа не хватает, каких-нибудь татуировок по всему телу и повязки на глаз. Вот ума не приложу, что с обувью делать — запасной пары у меня нет.

— Это не страшно, сейчас я могу и босиком быть, а как в деревню приеду, что-нибудь приобрету.

— Думаю, моя Листель не откажется от еще одного седока. — И Талли протянул Юльтиниэль руку. Тонконогая кобылка эльфа согласно фыркнула.

— Ох уж эти эльфьи нежности, — покривился Рит, уже давно сидящий в седле.

Однако на солнце он смотрел с тревогой, пик уже был пройден, и теперь светило медленно клонилось к закату. Оставаться ночью вне надежного частокола не хотелось никому, кроме созданий наместника, которые только и поджидали припоздавших к закрытию ворот путников.

— Тебе просто завидно! — Альга показала другу язык.

Юльтиниэль уютно устроилась впереди эльфа, не став протестовать, когда Талли обнял ее одной рукой за талию, обернулась к нему, чтобы поблагодарить. В этот момент эльф улыбнулся, и в его изумрудных глазах девушка заметила приятное тепло. Юле нравилось, когда ею восхищались. Раз уж Крис забрал кольцо, она считалась свободной от всех обещаний.

— Вот еще! — возмутился русоволосый мужчина на заявление воровки. — Было бы чему завидовать… Тьфу! — Было непонятно: то ли это заявление относилось к тому, что как девушку он княжну не воспринимал, то ли не считал эльфа достойным соперником на любовном фронте.

Альга хитро прищурилась, но никакой колкостью на это заявление отвечать не стала. Талли тоже промолчал, а вот Юля не выдержала.

— А зря, — хмыкнула она.

— Почему? — искренне удивился мужчина. — Все эти нежности, ухаживания, улыбки и осторожные знаки внимания… — это очень глупо, на мой взгляд.

— Ты так говоришь, будто я сделал княжне предложение руки и сердца или хотя бы собрался делать, а не просто посадил к себе в седло, поскольку у нас нет четвертой лошади, — все-таки не выдержал насмешки Таллиэль. — Два эльфа не обязаны при первой встрече тут же составлять пару. У тебя, друг мой, какие-то странные представления о народе перворожденных. Быть обходительным с красивой девушкой — это банальная вежливость.

— Ага, — согласилась Альга. — Оррен, хватит ко всему придираться. Иначе в следующий раз один на один с умертвием останешься. А я только буду комментировать твои действия.

— Ладно-ладно, поехали уже. — Он махнул рукой.

А Юльтиниэль поймала себя на мысли, что называть Орреном этого человека у нее никак язык не поворачивается. Рит и Рит — в меру безлико: сколько этих Ритов было в истории? И достаточно коротко, чтобы не кривиться, как от зубной боли, смотря на того, кто должен будет стать ее отцом.

Совсем скоро.

Глава 7

ТОНКОЕ ИСКУССТВО ПЕРЕГОВОРОВ

Жизнь дается один раз, а удается еще реже.

NN

Утро выдалось приятно-солнечным и спокойным. Эольцы, видимо, решили рано не вставать, а отложить подвод войск к Охранительной крепости до обеда. Так что, хорошо выспавшись, проснулся я самостоятельно, когда через неплотно задернутые занавеси проникли лучи светила. На кровати было непривычно просторно, одеяло полностью принадлежало мне, и, проведя рукой по простыням, я обнаружил отсутствие Альги.

Похоже, она решила остаться у Маришки или же нашла более интересное занятие, нежели чем сон. Зная Альгу, я совершенно не удивлюсь, если выяснится, что она всю ночь лазила по горам или исследовала долину. Или, что вероятнее, нашла занимательные побрякушки, которые с удовольствием стянула и потом заботливо перепрятывала по всем углам крепости.

Тонкие лучи, растекающиеся по стенам и спинкам кресел, придавали комнате янтарный оттенок, приятно гармонирующий с коричневыми тонами убранства. Еще сохранялась ночная свежесть, вползшая через приоткрытую форточку, но в медленно нагревающемся воздухе уже ощущался привкус накапливающейся духоты. На несколько минут я замер, стараясь даже дышать реже, чтобы не спугнуть это спокойствие. Из сердца ушла тревога, а на душе было легко-легко; и, слушая тихое шуршание занавесок, я думал о том, что жизнь во многом состоит именно из таких моментов — тягучих, солнечных, безмятежных…

Но время утекало, и, как бы ни хотелось растянуть удовольствие от такого пробуждения, пора было приводить себя в порядок и идти узнавать последние новости.

Я потянулся и, встав с кровати, сделал небольшую разминку с растяжкой. Хоть последний год старался тренировками не пренебрегать, все равно не был уверен в сохранившейся форме. Да и с оружием мало занимался. Оказалось — рано на пенсию собрался, когда вокруг такие дела творятся. Если тревоги не случится — после завтрака на задней площадке с Риком пофехтую. Затем быстро принял душ и, оставив нараспашку окна, плотно прикрыл за собой дверь покоев.

Утренняя крепость встретила меня довольным шумом: подготовка к осаде шла полным ходом, а точнее, перезнакомившиеся вчера вечером подданные брата и лирийские гвардейцы продолжали веселье на трезвые головы. И те и другие получали море удовольствия от общения, и никаких поползновений к поеданию людей «дружественными расами» пока замечено не было.

Вот и славно! Одной головной болью меньше.

Увидев стоящего на небольшом каменном балконе брата, я направился прямиком к нему. Рик не изменил черному цвету своих облачений, да и маска оказалась на своем месте. Интересно, ему теперь даже душ в ней принимать придется, чтобы кто-то ненароком не узнал?

— Доброе утро, Оррен. — Он, не оборачиваясь, поприветствовал меня.

— Угу, — согласился я, что действительно — незлое. — Что-то интересное?

Подойдя к широким перилам, взглянул вниз, на каменную площадку; видимо, умные мысли приходят не только ко мне. Разделившись по парам, гвардейцы вместе со слугами брата устраивали показательные спарринги. Посмотреть было на что: все-таки не зря мальчишек в военной академии с детства готовили. Пусть у нас люди в основном пренебрегали умением обращаться с оружием, но если кто-то решался пойти учиться — достигал высокого мастерства в этом деле. Лучше уж сотня прекрасно обученных бойцов, чем толпа мужиков, знающих лишь, с какой стороны за меч берутся, и умеющих махать сим предметом, как деревянной дубиной.

Так что наблюдать за дружескими поединками было очень интересно и познавательно. Например, как оказалось, вампиры предпочитали драться не на мечах, выбирая своим оружием короткие, широкие ножи с искривленным лезвием. Нечеловеческая скорость позволяла им играючи уходить от точных ударов гвардейцев, приближаясь на минимальное расстояние, пока противники пытались убедить природу отменить законы инерции.

— Не хочешь вспомнить молодость? — спросил брат, про которого, засмотревшись на спарринги, я успел забыть.

— Не откажусь. Но только после завтрака. Ты уже ел?

— Да, приятного аппетита, Оррен.

Рик хлопнул меня по плечу и, сказав, что хочет устроить себе еще одну экскурсию по крепости, удалился вверх по лестнице, видимо решив начать с крыши. Еще несколько минут понаблюдав за тем, с каким азартом неожиданные союзники гоняют друг друга по удобной площадке, я поддался на уговоры бурчащего желудка — тому не терпелось запихнуть в себя что-то большое, сытное и желательно мясное.

Только досталась ему каша с кусочками фруктов…

А все из-за Василия!

Иномирец, похоже, рассудил так же, как и я, позволив себе выспаться. И сейчас допивал крепкий черный напиток, привозимый купцами с соседнего материка. Особым спросом у нас он не пользовался, считаясь вредным, и название его состояло из непереводимого на наш язык набора звуков. Однако, как-то на рынке увидев темные, остро пахнущие зерна, Василий пришел в восторг, обозвал напиток словом «кофе» и закупился на несколько лет вперед. Даже научил Марту варить эту гадость. Правда, как оказалось, если добавлять в напиток сахар и молоко, гадость становилась весьма вкусной, но все равно восторга иномирца никто из знакомых не разделял.

Так вот, увидев меня, Василий сразу же поднялся с места и обрадовал, что, придя на кухню, он лично сварил кашу, так как остальная пища, имеющаяся в крепости, на его взгляд, годилась только на то, чтобы укорачивать жизнь неудачников, осмелившихся ее попробовать.

— Мясо нужно есть на обед — кусок в супе и кусок на второе блюдо. А таскать утром холодные бутерброды — первый шаг на пути к гастриту, — заявил Василий где-то с полгода назад.

Спорить никто не стал. Все решили, что проще податься в партизаны, совершая тайные вылазки в район кухни, дабы не лишать себя последних радостей жизни, а иномирца возможности поймать нарушителей и прочитать им длиннейшую мораль на тему здорового образа жизни и правильного питания.

— Спасибо, очень вкусно. — Я грустно посмотрел на большую тарелку, заполненную горячей овсянкой, и перевел взгляд на шкаф, где должна была храниться остальная еда.

Близок локоток, да не…

— На здоровье, — откликнулся довольный Василий.

На самом деле готовил он замечательно. Да и против каш я ничего не имел, особенно когда их варили со всевозможными сладкими добавками: начиная с корицы и заканчивая кусочками шоколада. Но иногда правильность, уравновешенность и рассудительность иномирца убивали… не только меня, но и всех окружающих его существ. Даже педантичная Элизабет изредка вздыхала, что таких мужчин на свете не бывает, а она, судя по всему, видит прекрасный сон, который вот-вот прервется. Периодически я даже начинал задаваться вопросом: что бы было, если бы все люди в мире были такими?

Видимо, утопия…

Правда, друг все равно соглашался на всяческие авантюры, с удовольствием ввязываясь вместе со всей компанией в очередные глупые приключения.

— А что за прогулку ты планировал на сегодняшнюю ночь? — спросил иномирец.

Я отвлекся от быстрого поглощения каши.

— Хотел прогуляться по долине — посмотреть, запомнить удобные кусты и укрытия. Чем дольше мы будем тянуть время, тем больше вероятности, что вернутся Юля с Крисом, щелкнут пальцами, и все снова станет хорошо и здорово. Отсюда выводы: если как можно сильнее отодвинуть начало предполагаемого штурма, у нас появится то самое необходимое нам время. День, скорее, уйдет, чтобы они устроили под стенами лагерь — убийцепоклонники превыше всего ценят комфорт: даже собираясь на войну, прихватывают все необходимое, дабы и походные условия оказались не в тягость. Еще день на переговоры. Если удастся, то даже два дня будут потрачены на то, чтобы обе стороны высказали свои пожелания. Потом какое-то время на обдумывание оных. Снова переговоры. Но если Алив поймет, зачем нам это безобразие, может, прикинувшись Хель, приказать эольцам напасть без расшаркиваний. Именно поэтому я планирую устроить несколько диверсий… Чтобы даже при очень большом желании они не могли с места сдвинуться и сами начали тянуть резину. Это если вкратце.

— Предлагаешь по ночам пробираться в лагерь противника? — прищурился Василий.

— Чтобы жить было веселее, — улыбнулся я.

— Кому именно? — решил уточнить иномирец… так — на всякий пожарный случай. — Нам или врагам?

— И тем и другим. Им — чтоб жизнь медом не казалась, а мы тут на второй день от скуки взвоем. Можешь представить Альгу, запертую в четырех стенах?

В этот момент выражение лица Василия стало очень красноречивым.

— Вот-вот, и я именно об этом. Мальчики пусть для вида посидят — у них найдется чем себя занять. А вот нам придется какое-то время занимать убийцепоклонников. Ну как? Согласен?

— С удовольствием, Оррен, — усмехнулся друг, поднимаясь из-за стола. — Чувствую, с твоим воображением нескучно будет всем. Грех такое пропускать. Пойду Маришеньку проведаю.

— Спасибо, передавай ей привет.

Я сделал вид, что полностью сосредоточился на остатках каши в тарелке, но, как только стихли шаги Василия, в несколько скачков достиг шкафа с продуктами и принялся в нем рыться, самые вкусные кусочки сразу отправляя в рот.

Сзади раздался смешок.

— Какая восхитительная картина! — воскликнула Альга. — Ты напоминаешь нашкодившего кота, который пытается скрыть следы преступления, вылизав всю уроненную сметану.

— Странное сравнение, но мне нравится, — одобрил я, не поворачиваясь к воровке и продолжая исследовать содержимое шкафа. — С добрым утром. Как ночь провела? И если не секрет, где?

— Ревнуешь? — подозрительно спросила воровка. Этот вопрос с тайной надеждой она задавала каждый раз, когда возвращалась после «странных» отлучек.

Я прислушался к своим ощущениям: желудок радостно вцепился в кинутую ему пищу, легкий дискомфорт напоминал о том, что Юля с Крисом остались один на один с непонятным и, скорее всего, враждебным прошлым. Еще присутствовало беспокойство за Маришку и предвкушение грандиозных «развлечений», которые я запланировал для эольцев.

— Не ревную, — тщательно проанализировав свое душевное состояние, я вынес неутешительный для воровки вердикт.

В этом вопросе я скорее относился к Альге, как к кошке: свободолюбивой и независимой, обожающей гулять сама по себе, но всегда возвращающейся домой к миске со свежим молоком и к доброму хозяину, любящему почесать ее за ушком, погладить мягкую шерстку и шепнуть пару глупых нежностей. Конечно, я понимал, что в этом вопросе проще было бы соврать, подыгрывая женщине в ее желании еще и еще убеждаться в своей нужности. Но почему-то продолжал оставаться честным, безуспешно пытаясь отыскать в себе чувство собственника.

— Эх, Оррен, — вздохнула Альга и обиженно выпятила губу, — безнадежный ты человек.

— Проклятый, — поправил ее я и, наконец почувствовав себя сытым, оставил шкаф с продуктами в покое.

Альга кивнула, соглашаясь, что уточнение серьезное.

— Я осталась у Маришки. Зря мы ее с собой притащили. Тут сейчас хель знает что начнет твориться, а ей — лишний стресс.

— По-моему, вы слишком зациклились на этом, — поморщился я. — Не стоит относиться к ней как к маленькому ребенку, именно из-за этого взрослые девушки совершают безрассудные поступки. Маришка сильная, а если и проявила минутную слабость, не надо ее тыкать в это носом, как провинившегося щенка. Только хуже сделаете. Она сама разберется с проблемами без чужих советов. Если захочет.

— Какая речь! — восхитилась Альга. — И сказал это не кто-нибудь, а отец самого страшного кошмара нашей империи и прилегающих к ней территорий. Ой! Я совсем забыла! — неожиданно спохватилась женщина, вскакивая из-за стола и хлопая себя по лбу. — Меня же за тобой Эриам послал! А я увидела, как ты к шкафу прыгаешь, и обо всем на свете позабыла…

Вид виновато сгорбившейся воровки привел меня в уныние. И, заранее холодея, я все-таки поторопил женщину:

— И зачем тебя послал Эриам?

Альга покаянно пискнула и, предвидя мой «гнев», поспешно выскочила из кухни, на ходу оповещая:

— Там эольцы подошли… уже парламентера прислали…

Большую часть времени, потраченного на путь до деревни, новые знакомые Юльтиниэль молчали, лишь изредка обмениваясь взволнованными взглядами и короткими репликами. Незапланированная встреча с разбойниками сильно задержала их на одном месте, и появился шанс не успеть за надежные стены до наступления темноты. Лишь один раз они остановились около удобного густого кустарника, и то только после того, как Альга прямо заявила Риту, что либо сейчас — либо он сам будет виноват…

Рит, поджав губы, наблюдал, как воровка и княжна торопливо спрыгивают на землю, высматривая самые густые заросли. Талли, кивнув другу, отошел в другую сторону, чтобы не смущать девушек. Пришлось и Оррену сдаться, вспомнив, что он тоже в общем-то является человеком со всеми недостатками этого племени… и не только этого.

Потом, пришпорив коней, они помчались через лес наперегонки со временем. Юля прикрыла глаза, уютно устроившись в объятиях Таллиэля. Эльф умудрялся и ловко управлять лошадью, и осторожно придерживать лучезарную княжну. Юльтиниэль оставалось лишь надеяться, что с Крисом все будет в порядке и он сможет как-то вывернуться, чтобы завтра прибыть в деревню, соблюдая поставленные Хель условия.

Конечно, вряд ли императору путь доставит какие-то сложности: Крис прекрасно мог за себя постоять, к тому же, как из-за смешения в его крови частиц всех рас, так и из-за «запечатанной» метки создания наместника могли легко принять его величество за своего собрата. В любом случае высоких, крепких деревьев с широкими ветвями в округе было предостаточно для разрешения любых конфликтных ситуаций: императору удобный насест, его бескрылым оппонентам бессильная злоба. Вполне честно, если учесть, что нехорошо пытаться использовать венценосных особ в качестве главного блюда. Хотя хотелось бы верить, что до этого у Кристиана не дойдет, а весь путь мужчина будет скучать по обходящим его стороной приключениям.

Занявшись убеждением самой себя, Юльтиниэль и не заметила, как легкая дрема перешла в спокойный, цветной сон. Эльфийские скакуны славились тем, что носили своих седоков так аккуратно, что езда не доставляла никаких неудобств. Наоборот, перестук копыт замечательно убаюкивал. Юле казалось, что она снова стала маленькой девочкой, которая первый раз покинула родовое поместье и, покачиваясь в карете, ехала навстречу прекрасной столице и светлому будущему.

Разбудил девушку Таллиэль, легко дотронувшись до плеча княжны.

— Лареллин, просыпайтесь, мы прибыли.

Девушка встрепенулась и с интересом огляделась по сторонам. Потом, недовольно нахмурив брови, повернулась к эльфу:

— Обращайся ко мне на «ты», а то как-то неправильно получается. Хорошо?

— Конечно, княжна, как скажешь.

Талли улыбнулся ей одними глазами: казалось, что среди глубокого изумрудного цвета вспыхивают и тут же гаснут яркие искры; и Юлька поймала себя на мысли, что любуется эльфом, не скрывая того.

Юльтиниэль дождалась, когда он первым спрыгнет с лошади и галантно подаст ей руку, после чего вернулась к изучению деревни. Правда, уместнее было назвать открывшееся им селение полноценным городом: ничуть не меньше размерами злополучного Завереня, еще долго снившегося полуэльфийке в беспокойных кошмарах после того, как она там едва не потеряла отца.

Их четверка остановилась прямиком за мощными воротами, которые в этот момент закрывали два рослых стражника, с нешуточным усилием толкая массивные створки. Частокол ровных, высоких бревен возвышался на добрых два метра, прочным забором отделяя деревню от недружелюбного леса. В нескольких лигах от Светлолесья начинался настоящий бурелом, словно какая-то сила выворачивала деревья под немыслимыми углами, закручивала клубком тропы, обрывая их в самых неожиданных местах, и отступала перед большим селением, не в силах прорваться за ограду. Одноэтажные дома, также из цельных бревен, начинались в нескольких десятках метров от защитной стены, располагаясь за тонкой магической линией. Юльтиниэль вспомнила, что оберегательная черта очень сложное заклинание. И не всем стихийным магам было под силу установить его. А те, кто могли, сдирали такую кругленькую сумму, что на нее большая семья могла год жить, ни в чем себе не отказывая.

И только сейчас, всмотревшись в тонкую, проведенную по сухой земле полоску, Юлька наконец осознала, что все совсем непросто. Там, в безопасном будущем, было удивительно интересно слушать о других временах, когда на дороге можно было легко повстречаться с голодным вампиром или перевоплощенным оборотнем, попасть под заклинание черного мага или угодить в гости к умертвию. Здесь и сейчас напуганные люди боролись за собственные жизни, не думая о том, как спустя годы будут звучать рассказы об их страхах.

— Пойдемте найдем, где можно остановиться. — Рит перебросил повод своего коня и первым направился в сторону домов.

Юля, оглянувшись на стражников, которые смотрели на припозднившихся гостей недобро, чуть сбилась с шага и поспешила вслед за компанией охотников; притупившееся волнение за Криса вновь заставило ее сердце тревожно сжиматься.

На постоялом дворе свободных мест не нашлось. Многие люди спешили покинуть лирийскую империю, выбрав новым домом небольшое западное королевство Ралию — надежно благополучное и защищенное эльфийскими владениями. Правда, в основном из Лирии бежали одиночки, которые и в спокойной жизни предпочитали путешествия домашнему теплу и не оставляли за спиной крепкие хозяйства, семьи и память.

И путь беглецов пролегал как раз через эту деревушку.

— А никто не сдает комнаты? — устало спросил Рит, с тоской поглядывая на большие столы, заставленные вкусно пахнущими блюдами и занятые не особо располагающими к знакомству небритыми постояльцами.

Владелец двора только плечами пожал. Конкурентов он не любил.

— Придется самим спрашивать, — сделал вывод Оррен.

— Вдвое дороже выйдет, — посетовала Альга.

— Предлагаешь остаться под открытым небом? — прищурился Рит.

— Боишься, что дождик намочит? — вопросом на вопрос ответила воровка.

— Специально сбегаю к ближайшему колодцу, чтобы вылить на тебя ведро воды, — огрызнулся мужчина, осматривая ближайшие дома.

Альга насмешливо фыркнула.

— Не волнуйся, они всегда так… по-дружески спорят. — Талли рассеянно погладил свою Листель по умильной морде и направился следом за ними — воровка и Рит вдохновенно продолжали перепалку, не обращая на эльфов никакого внимания. Видимо, сама возможность поспорить на пустом месте доставляла им ни с чем не сравнимое удовольствие.

В этот момент Альга и Оррен здорово напомнили Юльтиниэль ее саму и Кристиана. Кажется, пикировки у них получались не менее насмешливые и глупые (это если со стороны оценивать) и даже в чем-то превосходили. Юле и Крису требовался хоть какой-то повод, и чаще всего логическим завершением пикировок становились драки. А тут на ровном месте в течение десяти минут держаться на одних подколках… Да, высший класс.

Снять одну комнату на всех им удалось лишь в семнадцатом по счету доме: приземистом, отличающемся от других жилых строений отсутствием каких-либо украшений — будь то роспись на ставнях, узоры на перилах крыльца или дикий виноград, опутывающий скрипучие ступени. По сравнению с остальными он выглядел особо неприятно и уныло, но спать все-таки хотелось больше, чем следовать на поводу у чувства прекрасного.

И так к тому времени, что они опрашивали жильцов соседних домов, ночь уже давно властвовала в округе, заполняя улицы жидким летним туманом, небо плотно прикрыли низкие облака, грозясь под утро пролиться на деревню отнюдь не теплым дождем, а очертания растворяющихся в однотонном темно-синем цвете домов приобрели какую-то угрожающую хищность. К тому же Юльтиниэль почти перестала чувствовать заледеневшие ступни, подумывая о заклинании левитации: переставлять ноги самостоятельно уже не хотелось, а просить Талли и снова устроиться в седле Юля стеснялась; новые же знакомые, конечно, забыли, что обзавестись обувью эльфийской княжне было некогда.

Немолодая, полная женщина ворчала на незваных гостей минут двадцать, если не больше, и потом скрепя сердце выделила им чердак, стребовав с каждого по золотому. Если учесть, что на постоялом дворе они бы за две хорошие комнаты отдали всего несколько серебряных монеток, Рит смотрел на наглую тетку так, будто собирался ее задушить. Альга на этот раз была полностью с ним солидарна. Но дальнейшие поиски жилища могли затянуться до утра — никто более не желал принимать у себя компанию охотников на нечисть, а самим охотникам хотелось спать. И, с молчаливого согласия Лареллин и Таллиэля, Оррен ссыпал в потную ладонь затребованную сумму.

Эльф остался устраивать лошадей в небольшом сарайчике, проследив, чтобы им досталось достаточно корма и воды. Юля дернулась помочь ему — пожалуй, это единственное, что она умела делать хорошо: в отцовском поместье заботилась о своей кобыле Ночке. Но Талли вежливо отказался, и Юльтиниэль в который раз осталась не у дел.

Пока Альга отвоевывала у тетки честно оплаченный ужин, а Оррен перетаскивал снизу тощие тюфяки, она прошлась по тесному чердаку и выглянула в затянутое мутной пленкой маленькое окошко. Ни в одном из окон соседских домов уже давно не виднелись манящие огоньки. Казалось, что деревня затаилась в ожидании чего-то злого или же вообще вымерла. Ассоциации получались жуткими, но в то же время весьма притягательными. Так и хотелось выйти из дома и пройтись по пустым улицам… Перед этим все-таки позаимствовав удобные сапожки воровки.

— Вот, приятного аппетита. — Кое-как поднявшись по узким ступеням на чердак, Альга сгрузила прямо на пол свою добычу: поднос, где на большой тарелке высилась гора свежих блинов и несколько мисочек с вареньями и сметаной и большой кувшин с горячим отваром. — И еще… — Девушка хитро улыбнулась и достала из кармана монеты, можно было поклясться — те самые, что не так давно перекочевали от Рита к хозяйке дома.

— А не хватится? — с сомнением протянул эльф и косо глянул в сторону Юли.

— Нет, она решила, что спрятала их надежно, — раньше, чем мы съедем, не проверит. Рэль, ты ведь не против возвращения законного имущества?

Юльтиниэль помотала головой, словно бы говоря, что только «за», и улыбнулась воровке в ответ…

— Завязывала бы ты с этим. — Рит досадливо пнул ногой последний тюфяк, буркнув, что спать на этом — унизительно, но на блины покосился с одобрением. Все-таки есть хотелось ужасно, а в животе Юльтиниэль давно раздавались немелодичные рулады голодного желудка. Так что с блинами покончено было очень быстро. Альга с удовольствием пустила в дело сметану — более на сие кушанье никто не покушался: Рит заедал блины клубничным вареньем, а Юля с Талли поделили мисочку с малиновым.

— Мы вполне можем обеспечить себя деньгами и не обеднеем, если… — поддержал друга Таллиэль, но его тут же перебили.

— Думаю, завтра все, кто направляются в Ралию, съедут еще до рассвета — путь-то не близкий, время нужно правильно рассчитать, — задумчиво проговорил Рит, когда они уже устраивались на жутко неудобных тюфяках, пытаясь поделить тонкие покрывала и подушки. — Новые же беглецы раньше полудня не появятся. Так что утром можем на двор переехать: взять нормальные комнаты, заказать ванны. Лучше на день задержимся, лишние деньги заплатим, но хорошо отдохнем.

— Только «за», — тут же отозвался Таллиэль. — Заказов сейчас много, а у меня еще бок не до конца зажил, чтобы опять вас прикрывать.

— Я тоже согласна, — сонно откликнулась Альга со своего места.

— Вот и… — довольно собрался подводить итог Рит, как воровка его перебила:

— Рэль, а ты что думаешь?

По недовольному фырку Рита Юльтиниэль поняла, что ее мнением мужчина забыл поинтересоваться специально, но все-таки ответила.

— Я не против этого. Особенно если учесть, что мой голос в расчет брать не собираются, — едко откликнулась она.

— Княжна… — тут же попробовал оправдаться эльф.

Но Юльтиниэль слушать не стала, а, пожелав всем спокойных снов, перевернулась на другой бок, плотнее закутавшись в покрывало.

Справедливую месть пришлось отложить до лучших времен. Однако на память я никогда не жаловался и, мрачно подумав, что Альга свое обязательно получит, направился встречать «гостя» — еще одно доказательство того, что император Эолы воевать не хочет категорически.

Вот только беда — если неожиданно пешка решит взбунтоваться, игроку проще убрать ее с поля, чем объяснять правила поведения фигур на шахматной доске. Пресветлая мать нетерпелива, капризна и мстительна. Она может позволить себе споры и состязания с равными ей творцами, но непослушания собственного создания не потерпит. И накажет не только его, но и всех близких и дорогих ему людей. Или же просто уничтожит Эолу, притворившись Хель. Убийца в прошлом пытается не дать рухнуть миру — она не сможет помешать Алив.

А более никто из творцов не станет спорить с Великой и мешать ее планам.

Я спустился вниз, почти бегом преодолевая расстояние до зала, где, по обычаю, должны были происходить переговоры. Под дверями нервно расхаживал из стороны в сторону Ливий, косо поглядывая на невозмутимых гвардейцев, и бормотал под нос что-то нелицеприятное в мой адрес.

— Оррен! — разгневанно воскликнул он. — Где тебя Хель носит?!

— Где надо, там и носит. Нашли кого за мной послать. — Альгу. Ха! Все уже собрались?

— Давно…

Ливий повел головой, соглашаясь, что выбор был не самым правильным, — Альга славилась тем, что ловко забывала важные вещи в самые неподходяще моменты. И ладно, если это заключалось в забывании поздравить друга с днем рождения, которое воровка могла легко проигнорировать. Но вот подхлестнуть лошадь и забыть, что впереди обрыв, — это было в духе Альги. Засмотреться на разгорающееся в камине пламя, уронив непотушенную спичку на ковер, — тоже. Так что удивляться было абсолютно нечему. Подумаешь, убийцепоклонники приехали, ультиматум выдвигать будут! Куда интереснее узнать: не проснулась ли вдруг у меня ревность?

— Их там Эриам уже двадцать минут развлекает. К нам император собственной персоной приехал. Совсем страх и совесть потерял, хелина кровь. А наместник обещал подойти попозже. — Глава ордена покривился, но говорить продолжил: — Хочет, чтобы его явление выглядело более драматично. Эх… и как мы докатились принимать у себя этих проклятых еретиков, поклоняющихся Убийце?!

— Тише, мой друг, здесь прекрасная слышимость, — упрекнул я Ливия, не спеша заходить в зал. — С точки зрения эольцев, еретики — мы, потому что поклоняемся рыжей лгунье.

— Клевета! Великая мать создала наш мир, сделав его прекрасной жемчужиной в своем ожерелье. Она вдохнула в нас жизнь, научила добру…

— Угу, а эольцы уверены, что мир создала Хель, но после творения так устала, что прилегла отдохнуть, а подлая Алив, использовав момент, первой спустилась к юным созданиям и солгала о том, что является их матерью. Хель же, назвав Убийцей, она обвинила во всех грехах. Ты можешь доказать обратное? Вот-вот…

— Но ведь ты сам общался с Великой матерью! — воскликнул Ливий, до глубины души возмущенный моей речью.

«Конечно-конечно, именно с ней», — я мысленно усмехнулся.

И вообще, «история» создания нашего мира, которая должна была быть известна каждому ребенку, выглядела абсолютной чепухой. А как однажды сказала Хель, не только выглядела, но ею и являлась. Но не говорить же разумным существам, что их мир — очередное игровое поле? А с фантазией туго у всех творцов… Я вот как-то Василия послушал, как у них мир «образовался», и лишь еще раз убедился в правильности своего вывода.

— Можно подумать, Алив со мной секретами делилась. Скорее уж Хель решит разоткровенничаться.

И ведь не подкопаешься! — чистую правду сказал.

Глубоко вдохнув, будто перед погружением в холодную воду, я толкнул тяжелую дверь, входя в зал. Ливий остался в коридоре — ему, как главе ордена Алив, вход к убийцепоклонникам был заказан, так же как к нам жрецу Хель. На лице ректора, повернувшегося на протяжный скрип дверей (я поставил в памяти галочку сделать выговор тем, кто петли не смазал), попеременно отразились радость и желание меня придушить за наглое опоздание.

Следом за темным эльфом повернулся высокий (хотя смотря с кем сравнить), широкоплечий мужчина, чей лоб венчал искусно сделанный драгоценный обруч с большим кровавым рубином в центре — тонкие золотые нити, переплетаясь подобно стеблям растения, удерживали его будто нераскрытый бутон. Холеное, немного вытянутое лицо эольца с несимметричными скулами украшала опрятная бородка, блеклые, почти прозрачные глаза смотрели пристально и оценивающе, а в черных волосах виднелась первая седина. С легким изумлением император оглядел мой растрепанный внешний вид и скривил тонкие губы.

— Оррен Рит? Признаться, я не удивлен.

— А чему удивляться? Можно подумать, первый раз встречаемся, Чар… — пожал плечами я, приближаясь к единственному свободному креслу в совещательном круге.

Советники императора смотрели на меня так, будто готовились наброситься со всех сторон и загрызть, — столько ненависти было в этих взглядах. Впрочем, на Эриама они смотрели ничуть не менее «дружелюбно». А может, даже и более — все-таки эльфы в Эоле считались отвратительными порождениями больного сознания Пресветлой. А тут не просто эльф, а еще и темный в придачу…

— Не первый, — согласился император. — Однако сложно было представить кого-то другого на месте нового императора. Вы, Риты, всегда успевали самые удобные места занимать.

— Совсем даже не нового, — поправил, — я исполняю обязанности временного правителя до возвращения его императорского величества — Кристиана Лита.

— И он вернется? — Чар притворно изумился.

— Со дня на день, — обрадовал я эольцев.

На лицах двух советников — одного немолодого лорда с выбеленными сединой волосами и морщинистым, невыразительным лицом и совсем юного офицера, впрочем, судя по нашивкам, уже получившего генеральское звание, — появились одинаковое недоверие и некоторый испуг. А вот император кивнул, соглашаясь с моей торжествующей улыбкой.

Итак, вступление было завершено.

Они нас «прощупали»: оценили настроение, форму общения и уровень приема, сделали какие-то свои — убийцепоклоннические — выводы и теперь могли приступать к первому акту того фарса, который у нас принято было называть переговорами.

— Было явление Хель, — медленно произнес император и замолчал, чтобы дать нам с Эриамом время на переосмысление этой информации.

Мы с ректором изобразили великую мыслительную работу и большую задумчивость. Хель сразу сказала, что Алив прикинулась ее иллюзией. А я всем остальным передал, что Пресветлая мать предупредила о явлении Убийцы.

Запутанно?

Безусловно! Зато все были предупреждены, что без постороннего вмешательства тут явно не обошлось. И вкрадчивый тон Чара нужной реакции не получил.

— А к нам Алив уже второй раз за год приходила… — очень внимательно рассматривая подлокотник кресла, сообщил я, словно говорил о ценах на капусту и репу, а не о появлении творца. Конечно, между появлениями гостьи прошло чуть больше времени, но я решил, что такое построение фразы будет не столь большой ложью. — Точнее, ко мне. Предупредила, что Хель стало скучно и она решила поиграть в войну.

— От любимца рыжей лгуньи не стоило ждать ничего иного, — раздраженно пробормотал офицер, забывая спросить императорского разрешения на слово. Впрочем, сравнив этих двоих, я нашел определенное сходство в чертах лица, осанке и внимательном прищуре. Кажется, молодого наследника не проинформировали о том, что никто воевать не собирается.

Только немного похулиганить.

Поэтому замечание молодого человека я проигнорировал.

— Значит, это не намерения получения земли, выходов на ту сторону или новых договоров о ненападении?

— Нет, — покачал головой Чар. — Боюсь, Хель нужно, чтобы Лирия исчезла с карт нашего мира.

— Печально это слышать. Тогда к чему переговоры?

— Соблюдаю правила приличия, — тонко улыбнулся Чар и перевел взгляд, рассматривая убранство зала.

Несколько портретов венценосных предков Криса его не заинтересовали, а вот витражные окна удостоились одобрительного кивка; император сильнее прищурился, выдав, что мучается проблемами со зрением, но рассмотрел тонкую ручную работу с нескрываемым удовольствием: части разноцветной мозаики разворачивались цельной картиной, будто не собранной по кусочкам из стекла, а нарисованной гениальным художником. И солнечный свет, преломляясь, оживлял воображение мастера. Для совещательного зала выбрали нейтральное изображение. Это был сад: умиротворяющая зелень деревьев — сквозь нее просвечивало лазурное небо, тропа, тонущая в густых переплетениях ветвей, яркие плоды, которые, казалось, упадут в ладонь, стоит только протянуть руку, вкрапления цветов на траве и внимательно наблюдающие с той стороны картины дивные птицы, с длинными пестрыми хвостами и широкими крыльями. Их глаза-бусинки впивались в людей, сидящих в зале, будто бы заранее зная все, что здесь скажут и решат. А еще меня не оставляло ощущение, словно там, в глубине тропы, почти на самой грани, можно заметить чей-то расплывчатый силуэт.

Ходили слухи, что этот витраж когда-то был создан мастером, тесно общающимся с творцом, и висел в главной башне академии. А потом этот человек сошел с ума и убил свою семью, после чего его произведение было решено с помощью магии перенести сюда — в место, не столь часто посещаемое людьми.

Но то были лишь слухи…

Надо сказать, что у нас в Лирии витражи — одна из тех достопримечательностей, которыми принято хвастаться и показывать высокородным гостям. Ни один замок или храм не обходится без галереи, украшенной стеклянной мозаикой; каждый состоятельный горожанин считает своим долгом заказать в дом хотя бы одно витражное окно — знак достатка и доброй атмосферы в семье.

Мастера у нас — что надо. Прадед Криса даже расщедрился: объединил разрозненные школы и создал высшую академию.

Пауза явно затягивалась. Эриам также рассматривал витраж, безуспешно пытаясь понять, что же привлекло внимание его императорского величества, пожилой советник начал клевать носом, офицер, наоборот, злился, бросая гневные взгляды не только на нас с архимагом, но и на Чара.

И наконец, когда я уже подумывал о том, что можно сходить пообедать, пока император занят ознакомлением с обстановкой совещательного зала, мужчина все-таки вспомнил, зачем мы собрались в столь «теплой» компании.

— Мы начнем штурм завтра на рассвете, — произнес он. — Думаю, теперь, когда все правила приличия соблюдены, мы можем попрощаться и считать переговоры законченными.

— Не совсем, — поправил его я. — У Лирии есть два весомых аргумента в пользу того, что Эоле следует пересмотреть свои планы на ближайшее время и трактовку воли Хель.

— Да? — непритворно изумился Чар.

И именно в этот момент, словно почувствовав, что время настало, громко хлопнув дверями, в зал вошел Рик. О да… кажется, даже появление Убийцы под ручку с Пресветлой матерью не произвело бы большего впечатления, чем мрачная фигура наместника Хель, закутанная в черный плащ.

— Простите за опоздание. — Брат улыбнулся мне краешком губ и нарочно коснулся железной маски, акцентируя на ней внимание всех присутствующих персон. В нешироких прорезях, создававших иллюзию злобного прищура, задорно блестели синие глаза.

— А-а…

Как же приятно было наблюдать за удивленным императором, из последних сил пытающимся сохранить лицо. Советники, так и вовсе забыв про все, раскрывали рты.

— Позвольте представиться, Эрик — наместник Хель, — вежливо поздоровался он, останавливаясь за моим креслом. — Представляю Окраинные земли, находящиеся на территории лирийского государства, и выступаю за его интересы.

Вот это завернул! Я уважительно покивал. Все-таки совсем не зря брат столько учился — может, и мне не стоило занятия прогуливать, тоже бы так говорить красиво сейчас умел?

Я представил брату императора, не забывая наблюдать за мимикой Чара.

— Оррен… — Перестав коситься на Рика, он повернулся ко мне. — Кажется, ты сказал, что есть два аргумента? Не осмеливаюсь представить масштаб второго, если это всего лишь первый.

— Все верно, — согласился я. — Неужели ты думаешь, что мы бы приняли вас, не располагай достаточным количеством убедительной информации…

— Не настолько она убедительна, — возразил седой советник, всего на мгновение опережая гневную тираду офицера. — Всем известны случаи, когда наместники шли против создательницы, предавая тем самым свою кровь. Здесь и сейчас нам представлен лишь еще один пример искусной лжи вашей Алив, а вовсе не неправильная трактовка воли Хель.

Речь его звучала ровно и выдержанно, словно он заранее подготовил ее, предвидя подобное развитие событий. Низкий голос и монотонный ритм позволили Чару вернуть себе уверенность. Действительно, в истории не раз наместники устраивали такое, что потом всем миром разгребали, не зная, кого проклинать — то ли Хель, то ли Алив, то ли человеческое любопытство и жажду найти приключений на свой зад.

— Что ж, хорошо. — Я сделал вид, что разочарован провалом. — Скажите, а кто в таком случае не может пойти против воли вашей, — на это слово я сделал особое ударение, — создательницы?

Ощущая подвох, но не зная, в чем он выразится, Чар осторожно ответил:

— Лишь истинный слуга, отмеченный силой и любовью Хель, никогда не пойдет против ее воли. Она выбирает самых достойнейших людей, наделяя правом карать и миловать — нести в земли, полные ереси, сумрака заблуждений и душевной слепоты, истинное знание. Но вы убиваете посланников, боясь прозреть.

Он привел дословную цитату из книги «Создания» — эольского варианта лирийского сборника, в каковой были заключены всевозможные хвалы Алив и основы мироздания, на которых творилась наша реальность, только уже записанная со слов Хель.

Да… точно зря уроки прогуливал…

— Ну что ж, господа, в таком случае позвольте вам представить слугу Хель, отмеченного ею…

Вот теперь уже мне пришлось выдерживать паузу, нужную для расшатывания нервов уважаемых парламентеров.

— И где он? — нетерпеливо спросил парень, вытягивая шею в сторону дверей, словно думал, что сейчас в них введут закованного в цепи, ободранного и искалеченного узника.

Медленно расстегнул дар, с наслаждением наблюдая, как вытягиваются лица императора и его советников, стоило тем только заметить мой изменившийся взгляд.

— Отмеченный слуга — я…

Глава 8

КТО ПЛАЧЕТ В НОЧИ…

Жить нужно так, чтобы хотелось повторить.

NN

Юльтиниэль не спалось.

Она замерла на неудобном тюфяке, боясь пошевелиться, — уж слишком он громко шуршал при малейшей попытке сменить позу. Из окна, рядом с которым и устроилась полуэльфийка, тянуло ночной прохладой, а тонкое покрывало совсем не согревало. Пришлось свернуться, поджав под себя ноги, и прогнать мысли о том, что даже она, несмотря на все свои таланты, способности и претензии, может заболеть простудой и получить насморк.

Юля уже собиралась немного поколдовать, чтобы стало теплее, как вспомнила, что так и не проверила Таллиэля на наличие магических способностей. Пока он единственный оставался темной лошадкой (хоть и весьма симпатичной) в небольшой компании охотников на нечисть: Рит не мог ощутить чужую магию, как ни хотел (особенно если колдовала Юля), Альга не обладала никакими способностями, а вот эльф являлся загадкой, которую Юльтиниэль забыла отгадать. Слишком уж все быстро происходило, и мысли в голове не успевали оформляться, тут же сменяясь новыми тревогами.

Так что колдовать девушка не решалась. Просто лежала, стараясь унять неприятную дрожь от назойливого сквозняка, и вглядывалась в сходящиеся под углом доски, выполняющие функцию как стен чердака, так и его крыши, а еще прислушивалась к ровному дыханию своих спутников. Юльтиниэль пыталась понять, кто из них спит, а кто еще не успел уйти в обитель Кира. Ей хотелось позвать Альгу, попытаться узнать эту новую воровку — молодую, счастливую девчонку, еще не пережившую многих своих друзей, неожиданное вдовство и долгие года одиночества, когда все дни делились на ожидание новых заказов и выполнение поступивших.

Но Юльтиниэль все тянула паузу, не желая привлекать внимание Рита или Талли.

И она дождалась. Только совсем не того, чего хотела. Со стороны угла, в котором расположилась воровка, раздалось недовольное шуршание и тихий голос. Обращалась Альга вовсе не к Юльтиниэль, как надеялась полуэльфийка.

— Эй, Оррен, ты спишь? — позвала девушка.

— Уснешь на такой «перине», как же, — незамедлительно откликнулся Рит все тем же мерзким тоном, за который его хотелось сильно ударить. — Интересно, а как нашему остроухому другу понравился такой «уют»?

— Не больше, чем тебе, мой заносчивый приятель, — насмешливо отозвался эльф. — Мог бы напрямую спросить. Я вроде не превращался в предмет мебели.

— А вдруг бы ты уже уснуть успел?

— Интересно, как?! Да на них пытки проводить можно! — в сердцах воскликнул Талли, но тут же понизил голос. — Пять минут — и пленник выложит все: и планы противника, и свои прегрешения, вплоть до драки в пятилетнем возрасте с соседским мальчишкой, и даже сочинит то, что не знает.

— Но твоя соотечественница как-то ведь уснула, — флегматично заметил Рит в ответ на гневную тираду друга.

— Княжна? — удивился Талли, словно на чердаке находилась еще одна светлая эльфийка.

— Рэль? — тихо позвала ее Альга, но Юльтиниэль продолжила молчать, не спеша откликаться.

— Ну-ну, — протянул Рит. — А я всегда считал, что эльфийки — изнеженные создания.

— Она просто устала, — вступился за девушку Таллиэль. — Столько всего за один день случилось! Если учесть, что она, кроме дворца князя, ничего не видела, странно, как она смогла продержаться так долго!

— А действительно странно… — задумчиво бросила Альга.

Юльтиниэль мысленно дала себе сильного пинка за то, что не подумала об этом раньше. Проколоться на такой глупости! Обидно, Хель забери, не учесть проницательность воровки. Ведь до этого полуэльфийка считала себя если не гениальной, то очень талантливой актрисой: всегда умела хорошо импровизировать и продумывать планы на несколько ходов вперед… Хотя нет, импровизировать все-таки больше.

Какое удовольствие — выполнять все по инструкциям?

Юльтиниэль зажмурилась, прогоняя какие-то странные посторонние мысли.

— Талли, проверь, пожалуйста, правда ли наша принцесса — спящая, а то как-то нехорошо получается, — попросил эльфа Рит.

Юля, не задумываясь, набросила на себя иллюзию сна. Спустя несколько секунд магической завесы легко коснулся импульс. Вот и разрешилась загадка. Потенциал у Таллиэля был намного выше среднего. Только все равно, по сравнению с возможностями Юльтиниэль, оказывался на уровне пола, а то и ниже. Так что никакого подвоха он не заподозрил.

— Спит.

— И что скажешь? — растеряв насмешливый тон, неожиданно серьезно спросил Рит. — Ты вроде говорил, что видел раньше эту княжну. Чего нам от нее ждать?

— Оррен! — возмутилась Альга, судя по громкому шуршанию поднимаясь с «ложа». Раздались тихие шаги, но, видимо, девушка только разминалась, — сделав пару кругов по небольшому чердаку, воровка снова устроилась на своем месте. — Это неправильно и неприлично! Хватит видеть в каждом встречном человеке шпиона наместника Хель.

— Она не человек.

— Именно, Рит, она эльф. Это снимает с нее все подозрения — никто из перворожденного племени не может служить Хель. Даже если захочет, его кровь не примет силу… конечно, вряд ли удастся найти подобного добровольца. Так что прекрати. Мне за тебя стыдно.

— Но все равно я бы предпочел узнать, кого мы спасли от разбойников и почему лучезарная княжна решила сбежать из надежного, уютного дома в такие опасные времена. Талли, ты чего? Язык проглотил? Рассказывай!

Юльтиниэль затаила дыхание, ожидая, когда эльф начнет говорить. Пусть теперь девушка знала, что не имела никакого родства с Лареллин, но все-таки очень хотела услышать, какой была лучезарная княжна при жизни в глазах своих подданных.

Талли молчал достаточно долго, и Юле пришлось вспомнить о надобности периодически пользоваться воздухом и притворяться спящей.

— Сложно сказать, — наконец неуверенно начал эльф. — Я теперь склонен думать, что все то, что слышал, было слухами. Говорили, что она странная, ммм… не совсем полноценная в плане умственных способностей. Князь очень редко позволял Лареллин появляться в обществе, так что сплетен гуляло предостаточно. Все строили догадки о том, почему он так тщательно скрывает сестру и не позволяет ей ни с кем пересекаться — прислуга не в счет, — но та молчала под клятвой крови. Судя по тому, что я вижу сейчас, верить этому не следовало. Хотя тот единственный раз, когда я видел ее на приеме, Лареллин действительно производила удручающее впечатление: какая-то бледная, отрешенная. А может, так подстроили специально-затрудняюсь сказать, зачем князю понадобилось выдавать свою сестру за умалишенную, для эльфов это слишком редкий недуг.

— Как все запутанно, — вздохнула Альга, — вот какой Рэль не назовешь — так это неполноценной, очень приятная девушка. Да еще и с острыми зубками — как Оррена уела.

Рит громко фыркнул.

— Да-да… сейчас ты скажешь, что из вежливости поддался, — опередила его воровка.

— Хорошо, сдаюсь, не поддался, — согласился Оррен. — Хотя побег из дома я прекрасно понимаю, не думаю, что ее желание путешествовать с нами задержится надолго — до первого вурдалака или умертвия. Еще и скажет, чтобы мы ее обратно в Светлолесье провожали. Знаю я этих аристократок остроухих…

— Это когда это познакомиться успел, герой-любовник? — ревниво уточнила Альга, но Оррен тактично замолчал.

— Посмотрим, — спокойно рассудил Талли, здорово напоминая Юле в этот момент своим тоном Василия. — Спать давайте, а то завтра проваляемся тут до обеда, опять все места на постоялом дворе окажутся занятыми. Да и нехорошо обсуждать княжну за ее спиной. Неприлично.

Альга с Ритом, чуть поворчав, все-таки согласились закончить обсуждение, и, пожелав друг другу спокойной ночи, друзья затихли. А Юльтиниэль по-прежнему не спалось. Почему-то было неприятно сознавать, что прежняя Лареллин была — назовем вещи своими именами — дурочкой. Впрочем, вспомнив болезненное лицо с тонкими чертами, полуэльфийка оказалась вынуждена согласиться с этими выводами. В семье, как говорится, не без… — вот и лучезарному князю не повезло.

И еще Юльтиниэль очень обижало, что новые знакомые стали обсуждать ее за глаза. С одной стороны, вроде как хорошо, что ее саму не спросили — тут Юля бы никак не выкрутилась, а с другой — оскорбительно получилось: все трое — приличные люди и эльфы, а косточки незнакомой княжне как базарные торговки перемывали.

Опять-таки Юльтиниэль мысленно одернула себя, а что им еще делать оставалось? Времена действительно непростые — опасные, каждый куст подозревать надо. А уж охотникам за нечистью вдвойне осторожными быть приходится. И когда неожиданно появляется странная эльфийка, напрашивающаяся к ним в компанию, желание получить больше информации об этой особе вполне естественно.

Так что Юле было весьма затруднительно логично обосновать свою обиду.

Полуэльфийка в обычное время была не прочь посплетничать за чужой спиной, но, как оказалось, самому предмету обсуждений такое могло не понравиться. Особенно если он слышал оные обсуждения. Однако Юля была благодарна Талли за то, что тот одернул Рита и Альгу, и дулась на воровку, от которой не ожидала подобного поведения. Что касается Оррена, так теперь Юльтиниэль лишь сильнее убедилась в мысли, давно ее преследующей: у отца всегда могло найтись что-нибудь эдакое, способное удивить даже самого искушенного слушателя. И рога, и копыта, и хвост (а то и несколько штук), и отравленный нож в рукаве. И еще воз и тележка различных сюрпризов, скрывающихся за миловидной внешностью.

Еще через полчаса девушка поняла, что отлежала на неудобном тюфяке все, что только можно было отлежать, и, позволив себе небольшое заклинание, убирающее ненужный шум, поднялась с «ложа». Несмотря на недавнюю усталость, спать не хотелось совершенно — может, сказалось то, что она замечательно отдохнула в седле, а может, виновато было количество полученных впечатлений. С отвращением посмотрев на тонкое покрывало и торчащую из тюфяка солому, Юльтиниэль сделала несколько шагов к лестнице, потом вспомнила, что она босиком, и, забрав сапоги Альги, решила устроить себе небольшую прогулку по ночному селению.

Итак, эольцы удалились в свой лагерь — переваривать предоставленную им информацию. Еще немного времени для того, чтобы нарушить планы творца, мы успешно выиграли. Правда, я сомневался, что сама творец отнесется к этому хорошо…

Ливий, предвкушающе потирая руки, обозревал с высокой крепостной стены стан врага, словно сам собирался провернуть несколько рискованных вылазок. Я же, слегка разочарованный быстрым концом разыгранного для Чара и его советников представления, смотрел, как небольшой кортеж императора удаляется от Охранительной крепости, поднимая на неширокой старой дороге клубы пыли.

— Оррен, ты выглядишь как ребенок, у которого отняли игрушку, — не мог не использовать момент Рик, с удовольствием поддев меня.

— Ну да, ты такое часто в детстве проворачивал, должен был запомнить, как я при этом выгляжу… — так, чтобы остальные не услышали, ответил я, спускаясь с небольшой, удобной площадки по узким ступеням, прорубленным прямо в камне лестницы. Вот еще, не хватало того, чтобы Ливий или Эриам узнали о родстве, а там уж сложить имеющиеся факты кто угодно сможет.

— Хотя за столько лет что-нибудь могло измениться, — продолжил я ворчать, действительно очень жалея, что после моего заявления «гости» надолго не задержались. В кои-то веки открыл правду о себе, а они еще и не поверили…

Остальные зрители направились вслед за мной, быстро утратив интерес к разворачивающемуся лагерю убийцепоклонников. Всем не терпелось услышать какие-нибудь грандиозные планы или хотя бы приблизительные расчеты дальнейших действий.

Естественно, в моем исполнении…

Видимо, тут у всех с ответственностью было туговато, и народ радовался, что именно я, а не кто-то из них оказался временным императором, на которого можно было свалить все проблемы. А потом, как обычно, что-то не получилось… — так это Оррен виноват…

— Так ты не собираешься делиться идеями? — уточнил Ливий. — Или у тебя их просто нет?

— А зачем? — удивился я. — Экспромт устроим…

— Как бы нам его не устроили! — Недовольный Эриам выглядел почему-то комично.

Последнее время я вообще перестал воспринимать темного эльфа, — могущественного архимага, всерьез — так его моя дочка достала (еще и дома расписала во всех подробностях, как именно); теперь ректор воспринимался как мальчик для битья, периодически вставляющий интересные шутки и вовремя поддерживающий беседу. А раньше казался такой грозной силой… Только детские воспоминания и впечатления быстро выветрились под натиском проделок Юли.

— Не-э… не устроят, — отмахнулся я. — Они теперь всю ночь будут гадать, как же я могу одновременно являться и защитником, и меченым. Потом вспомнят про Хель и приказ, решат воззвать к ее совету. Она им что-нибудь насочиняет, и завтра они как вежливые соседи явятся к нам в районе обеда, чтобы сказать, что штурм все-таки состоится. И у нас будет еще ночь, чтобы устроить в их лагере диверсию. Так что сегодня ограничимся небольшой разведкой.

— Кто пойдет? — деловито осведомилась Альга.

Мы всей компанией остановились в коридоре. Время было уже вечернее — для обеда поздно, для вылазки рано, а сидеть всем вместе и по десятому кругу обговаривать одно и то же никому не хотелось.

— Я, ты и Василий… Думаю, для первого раза нас троих хватит.

Ливий не протестовал: пробираться в самое сердце лагеря убийцепоклонников главе ордена страшно не хотелось. Эриам равнодушно пожал плечами, решив не спорить. Рик никогда особо не любил лезть на рожон.

Так что недовольным оказалось только черноволосое чудо, уже оклемавшееся после вчерашнего потрясения.

— И я! — возмутилась Маришка, хватая меня за руку.

— Не боишься?

Девушка удивленно захлопала глазами, потом, оценив шутку, широко улыбнулась.

— С вами? — Она поочередно кивнула на Василия и меня. — Ни за что! Зато хоть один маг будет… Правда, не совсем обученный, но я вам обязательно пригожусь!

— Вот и славно. Тогда встречаемся на площадке после захода солнца.

Все кивнули с самыми серьезными лицами, будто собирались нагрянуть на площадку всей толпой и устроить там самые настоящие проводы, после чего разбрелись по направлениям к своим комнатам. Мы с Альгой после небольшой дискуссии о том, стоит ли набивать желудок перед разведывательной операцией, также направились к покоям, решив немного отдохнуть. Поспать теперь явно не скоро удастся.

— Оррен, — тихо позвала меня Альга, когда мы зашли в комнату.

Говорить: «слушаю», «что» и прочее — я не стал, уж больно тон Альги стал «неальговским», каким-то тоскливым, глубоким, даже немного робким. Я такого уже лет двадцать не слышал. Но все равно знал, что женщина сама все скажет, когда соберется с мыслями.

— Как думаешь, Юля с Крисом в прошлом справляются?

— А ты разве не чувствуешь?

Альга задумалась, пытаясь понять, что же она могла такого почувствовать. Я подсказал:

— Воспоминания. Кажется, они были и раньше, но с каждой секундой они всё яснеют, будто в сознании вспыхивают картинки — яркие-яркие, и такое странное ощущение, что все это давнее прошлое, но в то же время оно случилось только что.

Альга прикрыла глаза, тщательно прислушиваясь к себе. Было интересно наблюдать, как сменяются эмоции на ее лице: улыбка, испуг, удивление, снова улыбка, гримаса недовольства… Наконец воровка вздохнула, кивнула каким-то своим мыслям.

— Мне придется долго извиняться перед ними, когда Юля с Крисом вернутся в настоящее.

— Не только тебе. Тем, кто успел за эти года отойти в чертоги Алив, явно повезло по второму кругу не переживать те безобразия, что мы вытворяли.

— Ладно тебе, там было не так уж плохо…

— Не спорю. Надеюсь, Юльтиниэль решит также и Криса уговорит в это поверить. Не хочешь поспать? Ночка нам предстоит та еще… — Я сел на кровать и задумчиво посмотрел на валяющуюся около тумбочки сумку с вещами. Конечно же она была не разобрана: закинув ее в комнату, я сразу понесся по каким-то своим делам, а сейчас она взывала к моей совести, воспитанного, аккуратного, ну или хотя бы любопытного человека… — надо же хоть краем глаза посмотреть, что туда Альга сложила?

Женщина закрыла окно, разожгла в камине огонь, чтобы промерзшие каменные стены древней крепости пропитались теплом, потом устроилась на кровати поверх одеяла.

— Ты тоже отдохни, Оррен.

Наклонившись, я поцеловал Альгу.

— Обязательно, приятных снов.

…Однако уже очень скоро я понял, что сон не собирается приходить ни в какую. Слишком много роилось в голове мыслей, чтобы, закрыв глаза, отпустить сознание в обитель Кира. Я вертелся на кровати, как пойманный уж, пытаясь извернуться и так и сяк, и подушку удобнее устроить, и укрыться покрывалом, но все равно понимал, что вряд ли усну. Рядом тихо посапывала Альга, забравшаяся во сне под одеяло и трогательно обнявшая большую подушку. Несколько минут я любовался женщиной в неровном сумраке комнаты, чуть разгоняемом пляской рыжего огня, а потом, забрав на кровать сумку, принялся ее разбирать.

Хоть чем-то себя займу. А то от своих дум скоро мигрень заработаю.

А что? Заглянуть к эольцам и жалобным голосом попросить что-нибудь от головной боли… Надеюсь, наш бородатый анекдот про гильотину у них не распространен. Однако почти синхронно со своими мыслями я нашел в сумке походную аптечку, в которую запасливая Альга хоть и сложила лекарства по минимуму, но зато постаралась учесть все возможности — от обеззараживающих средств, противовоспалительных и жаропонижающих порошков до редких противоядий.

Несмотря на то что лечить недуги магией было куда проще, безопаснее и дешевле, не всегда больной мог найти под рукой дипломированного колдуна, который был бы в состоянии отличить легкие от сердца. Так что лекарское дело в нашей стране также процветало.

Заглотив снадобье, убирающее головную боль, я расслабленно вздохнул.

Сменной одежды в сумке нашлось совсем немного: одни запасные штаны, пара рубах и несколько комплектов белья, зато обнаружились утепленный плащ, шерстяные носки и шарф, словно мы собирались зимовать в Охранительной крепости. А на самом дне сумки, к моему безграничному удивлению, обнаружился тот самый злополучный дневник, еще год назад взятый из библиотеки поместья по совету странного призрака.

Повертев в руках тонкую книжицу, я лениво ее перелистал, обнаружив несколько вложенных страничек с переводом Василия. После того как мы вернулись из Окраинных земель, Юльтиниэль поступила в академию, а орден принес нашей семье официальные извинения, жизнь вошла в привычное русло, и о дневнике Пресветлой Алив я вспоминал крайне редко: только когда он попадался мне на глаза. Василию тоже быстро надоело переводить метания девичьей души, выплеснутые на терпеливую бумагу. Изредка, если иномирцу совершенно нечего было делать, он возвращался к переводу, исписывал несколько страниц аккуратным почерком, а потом бежал искать что-то более интересное и интеллектуальное…

Видимо, какой-то из последних дней подготовки к несостоявшейся свадьбе выдался особо скучным, и Василий решил снова пересмотреть свои записи, оставив дневник где-нибудь в гостиной комнате, а Альга решила прихватить его с собой, чтобы было что почитать перед сном, — экономия снотворных средств, называется.

Еще немного полистав дневник, я со вздохом отложил его туда же, на тумбочку. Почему-то было бесконечно обидно, что в записях творца упорно не находилось ничего полезного. Если сначала находка казалась редкой удачей, то спустя первых десять страниц превратилась в скучнейшее чтиво… Незнакомые имена, непонятные термины, глупые обиды, маленькие стишки, детализированное описание обычных событий. Да еще все это, приправленное корявостями и ошибками, — самые «вкусные» перлы Василий даже вслух зачитывал пару раз. Право слово, Юля в тринадцать лет и то лучше слова складывала…

Посмотрев по потайным карманам, нашел парочку полезных амулетов: одноразовый щит, способный выдержать и драконье пламя (при условии, что продолжительность воздействия не будет превышать минуту), и еще небольшой кулон, позволяющий видеть сквозь стены. К сожалению, оба амулета были рассчитаны на короткое время, но в хозяйстве могли пригодиться.

Правда, тихо разобраться с вещами у меня не получилось: шуршанием я разбудил Альгу. Женщина повернулась на бок, подтянув ноги к животу, и, прищурившись, наблюдала, как я продолжаю осмотр сумки, надеясь еще что-нибудь интересненькое отыскать под тонкой подкладкой.

— Зря я этот дневник схватила, да? Почему-то показалось в тот момент, что так лучше будет, а сейчас думаю: вот не глупая ли — тащить его сюда?

— Нет, пусть будет. Хоть какое-то развлечение.

Женщина кивнула, прикрыла глаза, задышав ровнее, и я уж было подумал, что она снова уснула, как Альга, встрепенувшись, спросила:

— А Рику ничего не будет за то, что имя вашего предка взял? Не зря ведь Алив придумала, что носить имя основателя своего рода можно, только получив его при обряде наречения. Ладно чужие, — вон получается. Юля почти год Лареллин звалась, и ничего не случилось, хотя за ней же еще Хель присматривала, а тут он закон творца нарушил, пусть и такого паршивого, как Пресветлая мать.

Для начала я проверил, что нас никто не подслушивает, — крепость большая, народу много, шляются все, где хотят, — и одно случайное слово может стоить слишком многого. Однако слабенькое заклинание подсказало, что вокруг покоев комнаты пустуют и в коридоре также не наблюдается ни живых, ни мертвых существ.

— Не-э… он ничего не нарушал. Ты же историю нашей семьи не знаешь. И остальные тоже не знают, к счастью, так что брат хорошо выкрутился, я даже сам сразу не сообразил. Он может представляться этим именем сколько его душе угодно. В нашем роду Эрик и Рик — одно и то же имя, только в разных вариациях. Если приходит очередь первого ребенка назвать в честь предка, выходит Эрик, если второго — «откусывается» первая буква, и получается Рик.

Альга помотала головой:

— Но ведь Рик старший!

Я кинул пустую сумку в дальний угол комнаты и растянулся на мягкой перине.

— Нет, первый сын Виктора и Арие, названный Эриком в честь своего деда, умер в двухмесячном возрасте. Последний Рит погиб в зиму, когда пожилая нянечка, служившая еще до Матвевны, приоткрыла в детской комнате окно всего на пару минут, чтобы проветрить, сама присела в кресло, задремала и во сне ушла в чертоги Алив. А ребенок замерз насмерть. Второго сына они уже Риком назвали…

— Грустно как… — вздохнула Альга. Она подвинулась ко мне под бок и с удовольствием слушала историю рода Ритов. — Ты никогда не рассказывал. А почему имена Эрик и Рик у вас считаются одним именем? Эх, Оррен, такой у вас род интересный.

— Какой уж есть. Не думаю, что мы, Риты, одни такие странные, тут у кого угодно поройся в шкафу — обязательно парочка скелетов выпадет. А с именами все очень просто: то ли в старые времена с фантазией у людей было туго, то ли все поголовно манией величия страдали, но, когда у жены первого Эрика Рита родились мальчики-близнецы, счастливые родители не придумали ничего лучшего, как назвать их в честь великого папы — Эриком и Риком. С тех пор и считается, что это всего лишь варианты одного целого.

Альга весело фыркнула:

— Одно дело, когда на свет вываливается парочка скелетов, и совсем другое — если весь шкаф забит костями. А ты, Оррен, явно лидируешь по количеству спрятанных по углам тайн.

Спорить с таким заявлением я не стал: что есть — то есть.

Можно собой гордиться.

Все равно уже было пора собираться и спускаться на нижнюю площадку — за окнами стемнело достаточно для того, чтобы остаться не замеченными убийцепоклонниками. И в то же время ночь лишь вступала в свои права, так что можно было не опасаться опоздать на предстоящий вызов «Хель» в исполнении эольцев.

На первый взгляд такая заманчивая прогулка по ночной деревне на второй оказалась не самой светлой идеей Юльтиниэль. Лучше бы она посидела на нижнем этаже дома, а не «гуляла» по деревне. Конечно, холодный ветер поспособствовал тому, что тяжелые мысли все-таки выветрились из головы девушки, да и темные улицы исследовать оказалось весьма интересно, но вот только тонкая кофта, в которой полуэльфийка вышла из дому, никак не спасала от ночной прохлады.

Юля боролась с собой, отказываясь поворачивать обратно к неказистому дому, и широко размахивала руками, стараясь немного согреться. Бегать она уже пробовала — только заблудилась. Хоть селение не было таким уж огромным, но одинаковые улицы с ровными рядами приземистых домов приводили девушку в уныние, а глубокая темень, расползшаяся по деревне вместе с туманом, и вовсе не позволяла отличить одно строение от другого.

Так что Юльтиниэль, осознав, что еще несколько часов — и она превратится в большую ледышку, решила вернуться к главным воротам и уже от них искать дом вредной тетки. В противном случае спонтанная прогулка могла завершиться весьма плачевно, да и других идей найти оставленное жилище не возникало. А зрительная память у полуэльфийки была всем на зависть.

Свернув к оградительной стене, Юля спокойно пошла вдоль ровного частокола, изредка прислушиваясь к спящей деревне. Сейчас, когда диагноз окружающему миру уже был вынесен и скорого выздоровления не предвещал, ей хотелось разобраться в себе. Полуэльфийка ненавидела самокопание, потому что чаще всего это приводило к обнаружению у себя таких ненужных штук, как совесть, привязанность, а то и вовсе симпатия. Когда Юля решила в последний раз разобраться в собственных чувствах, решила, что любит Кристиана… А теперь вместо этого появился нездоровый скепсис, что она вообще на подобное неспособна.

Как недавно выяснилось — похоже, император тоже. Иначе, по мнению полуэльфийки, он не стал бы отнимать у нее обручальное кольцо. Коли один раз уступил, то что мешало Крису и повторно примириться с заскоками Юльтиниэль? Либо прогрессирующий эгоизм, либо понимание, что ничего бы у них не получилось…

Она уже собралась обвинить императора во всех смертных грехах, как вдруг чуткий слух Юли уловил посторонние звуки. По коже пробежали мурашки — слишком уж пугающе звучал детский плач в ночной тишине. Полуэльфийка замерла на месте, пытаясь понять, откуда доносятся тоненькие всхлипы.

Впереди виднелась небольшая обзорная площадка, на которой ночью должен был дежурить стражник, бдительно наблюдая, чтобы никакая тварь не подобралась к деревне, — такие возвышения примыкали к забору с внутренней стороны через каждую сотню метров. Вон чуть мигал огонек свечи, да и зрение Юльтиниэль, которое девушка улучшила заклинанием, могло различить силуэт сгорбившегося мужчины.

Однако плач доносился именно оттуда.

Юля сама не поняла, как преодолела расстояние до обзорной площадки, замерев под косой лестницей, прислоненной к обзорному пункту. Детей полуэльфийка не любила, считая, что плаксивое, сопливое и мелкое нечто, которому взрослые уделяют внимания куда больше, чем уже выросшему ребенку, в доме — вещь совершенно лишняя. Но это если поблизости находился какой-нибудь толстый карапуз, недовольный лишь тем, что ему не купили очередную игрушку…

А если слово «ребенок» понималось абстрактно, то для Юльтиниэль дети были объектами неприкосновенными, почти священными… Такое отношение к потомству было заложено в эльфов природой, и даже разбавленная смертным отцом кровь не могла ничего сделать. Инстинкт защитить ребенка и убить любого, кто осмелился его обидеть, оказался сильнее голоса разума.

Так что, еще секунду прислушиваясь к тихому плачу, Юльтиниэль пыталась заодно и интуицию послушать, но спустя мгновение уже карабкалась по мерзко скрипящей лестнице, надеясь, что стражники с соседних площадок ничего не заметят. А уж с одним дядькой-то она быстро справится. Но мужчина сидел к девушке вполоборота, обнимая копье, и, кажется, спал — на шум он даже не отреагировал. Юльтиниэль кинула в его сторону настороженный взгляд — что-то было странное в спящем стражнике — и даже сделала шаг в его направлении, но плач все не смолкал, а в голове от тонкого надрывного голосочка уже звенело. И, презрительно подумав о неисполнении служебного долга, полуэльфийка огляделась в поисках ребенка.

И поняла, что он доносится… с той стороны надежной стены…

Юльтиниэль осторожно перегнулась через стену, приготовившись в любой момент увернуться от опасности и ударить в ответ, но в густой ночной тьме разглядеть что-либо было нереально. И противиться желанию защитить ребенка она не могла.

— Ты где? — тихо окликнула Юльтиниэль, надеясь, что ее услышат и отзовутся.

Потом, уже не боясь разбудить стражника, пробормотала ругательство и добавила к заклинанию, улучшающему зрение, еще и то, что позволяло видеть в полной темноте. Краски сразу стали насыщеннее, а мир обрел контрастность, и теперь Юльтиниэль могла разглядеть каждый листик на низком кустарнике под стенами ограждения.

А заодно и самого ребенка.

В нескольких шагах от забора сидела девочка лет пяти: светловолосая, кудрявая, в запачканном землей легком платье. Малышка сжимала в руках длинную голубую ленту, какие обычно вплетали в волосы замужние женщины западных земель.

— Мама? — тоненько позвала девочка, пугливо смотря в сторону полуэльфийки, которая от переполнявшего ее негодования и испуга чуть не свалилась за забор. Видимо, саму Юльтиниэль в темноте разглядеть малышка не могла, но правильно поняла, что голос доносится сверху.

— Что случилось?

— Мы опоздали, — чуть помедлив, отозвалась малышка, неприятно картавя слова. — Мама сказала, что она договорится, и нас впустят, а потом стало темно…

Юльтиниэль стукнула кулаком по дереву. Идиоты! Женщину с ребенком не могли впустить! А ворота-то как раз сразу после леса начинаются: только стемнело — женщину наверняка сразу же и утянули, а стражники только порадовались: одной проблемой меньше стало. Хорошо, дочку с этой стороны оставила… Как еще только по голосу девочку никто не нашел? — долго ведь плакала. Видимо, Алив уберегла. Или Хель подсобила…

Юля склонна была думать, что уж скорее Убийца привела девушку сюда, чтобы выручить малышку. Только подцеплять ее заклинанием с этой стороны было опасно — вспышку силы мог уловить штатный маг и поднять тревогу. Недолго думая, Юльтиниэль ловко перемахнула через стену, совершенно не боясь высоты в несколько метров. Мягко спружинив о землю, она тут же схватила малышку в охапку и, плотнее закутавшись в кокон своей магией, подняла себя левитацией на уровень обзорной площадки, зависнув в полуметре от стены. Выбраться из деревни было проще простого, а вот возможность попасть обратно, из-за огромного количества защитной вязи, представляла некоторую сложность. Необходимо было сделать небольшую брешь в магическом поле селения, проскользнуть в нее и аккуратно залатать, чтобы утром никто ничего не заметил, даже если бы знал, что нужно искать.

Хорошо хоть, силы у Юльтиниэль было предостаточно — деревенскому магу не чета. Так что количество быстро пересилило качество.

Спасенная малышка вцепилась тонкими ручками в рубашку Юльтиниэль и не хотела отпускать полуэльфийку даже после того, как они оказались в безопасности, уже спустившись с обзорной площадки. Стражник так и не проснулся — по всей вероятности, перед дежурством выпил что-то крепкое. Юльтиниэль искреннее понадеялась, что такой беспредел обнаружит кто-то вышестоящий по званию, и этого стражника снимут с должности, а то и вовсе ночью за пределы селения выкинут, чтобы на своей шкуре ощутил, каково это — звать на помощь и не быть услышанным.

Юля еще раз обернулась на частокол, мысленно погладив себя по голове и вручив медаль за спасение жизни маленькому человечку, и переступила сберегательную черту. Тут, всмотревшись в одинаковые дома, светловолосая девочка завозилась на руках Юльтиниэль.

— Тетя Тасся! — Малышка ловко спрыгнула на дорогу и обернулась к Юле.

— Так у тебя тут родные есть?! — радостно воскликнула девушка и уже сделала несколько шагов вслед за малышкой, как опомнилась.

Первое, что возникнет у родственников, — ненужные вопросы: «Откуда сиятельная княжна взяла ребенка?», «Что? Перелезла за стену? А не слуга ли она Хель? Давайте ее сожжем, на всякий случай!»… Конечно, неожиданное появление ребенка также не могло не вызвать удивления и вопросов, но вряд ли девочка могла показаться кому-то серьезной проблемой, чтобы расследовать, как она оказалась в деревне.

Юльтиниэль переступила с ноги на ногу и с сомнением взглянула на укутанные жидким туманом дома.

— А ты сама не дойдешь? — Конечно, так поступать было нечестно… но уж очень полуэльфийке не хотелось лишних проблем. Вообще больше ничего не хотелось. Даже жуткий, неудобный тюфяк казался ей сейчас лучшей периной в мире…

— Спасибо…

Девочка серьезно кивнула и, не оборачиваясь на свою спасительницу, затопала вверх по улочке, быстро скрывшись из виду. Юльтиниэль еще с минуту постояла на одном месте, пытаясь понять, не совершила ли она какую-то ошибку, но интуиция признаков жизни не подавала, мысли были ровными, и никакой тревоги не ощущалось. А вот безмолвная деревня почему-то начала производить гнетущее впечатление. Туман стелился у ног, и Юльтиниэль больше не ощущала той защищенности, что была всего несколько минут назад.

— Бред! — громко и уверенно произнесла Юля и, увидев знакомый поворот, поспешила к неказистому дому, пока ее не успели хватиться.

Глава 9

РАЗВЕДКА ПО-РИТОВСКИ

Жизнь, безусловно, хороший учитель, но слишком дорого берет за свои уроки.

NN

— Все готовы?

Вопрос, конечно, был лишним. Василий и Маришка подошли к процессу подготовки вылазки ответственно: иномирец надел свой любимый камуфляжный костюм, который трепетно оберегал, в обычной жизни предпочитая носить нечто соответствующее моде нашего мира. Маришка же облачилась в черную одежду, судя по легкому фону — экипировка была прошита заклинаниями маскировки.

— Сама делала, — похвасталась девушка, правильно растолковав мой внимательный взгляд. — Взяла за основу сберегательные заклинания, которые деревенские колдуньи вплетают в детскую одежду, только добавила защитные и маскировочные чары и закрепила лучше.

— Еще и «отлично» по теории применения за третий курс. Напомни, как в академию вернемся, — улыбнулся провожающий нас Эриам. — Ты, Оррен, меня прости, но маг из Маришки получится куда лучше, чем из твоей дочери.

— Это уже проблемы Юльтиниэль, — отмахнулся я. — Мне главное, чтобы дочка силу контролировать научилась, а еще поняла, что это не игрушки. Ну и, может, чего полезного для жизни узнает — не до старости же у меня на шее сидеть будет? А так пусть хоть на тройки учится и по пять раз на пересдачи бегает — это ее дело. Я тоже отличником не был…

— Еще мягко сказано, друг мой, — добродушно хмыкнул темный эльф, припоминая мои «выдающиеся» успехи в учебе.

— Оррен, только не говори, что ты был двоечником, — укоризненно покачал головой Василий. — Какой пример ты подаешь детям?

— Почему это в прошедшем времени? — конечно же не удержалась от насмешки Альга.

Протестовать не стал. Что было — то было. Большая часть преподаваемых нам теоретических предметов в жизни оказалась абсолютно лишним грузом информации, выветрившимся из головы уже через год. А вот объем нужных заклинаний, которые я мог себе позволить по уровню силы, сохранился и без скучной зубрежки. Такой подход к учебе можно было назвать не безответственным или лентяйским, а очень даже рациональным.

— Да, двоечником и остался, хотя кое-как на удовлетворительные оценки переправить смог, — вздохнул я, припоминая, сколько Виктору пришлось пожертвовать денег в фонд академии, чтобы преподаватели закрыли глаза на пробелы в моих знаниях. — Никогда не любил участвовать в учебном процессе, предпочитая оставаться вне его правил и скучных формул. А дети и без меня тако-о-ого понаберутся, что пример большой роли не сыграет.

Маришка нервно хихикнула, уже уплыв мыслями в лагерь убийцепоклонников; Василий махнул рукой, ожидая, когда я разрешу нашей небольшой группе выступать: спорить о необходимости образования иномирцу не хотелось; Альга поправляла лямки большого заплечного мешка. Его она прихватила нарочно, справедливо считая, что у эольцев обязаны найтись интересные вещички для коллекции воровки. Не стал ее одергивать и просить ничего не красть. Пусть уж, найдя пропажу, наши враги задумаются об укреплении своего лагеря, а не о методах обхода защиты Охранительной крепости.

— Ладно, господа-разведчики, — подвел итог Эриам, — если будет худо, подайте знак, и мы всем скопом на выручку примчимся.

— …не оставив от лагеря противника и мокрого места. Оррен, может, рискнем попасть в засаду и проверить сие заявление нашего многоуважаемого архимага? Вдруг за один раз от «гостей» избавимся! — Альга воспринимала предстоящую вылазку исключительно как увеселительную прогулку с элементами экстрима.

— Лучше сделаем этот план запасным, — попросил я.

Женщина разочарованно повела плечами.

— Тогда удачи.

Архимаг кивнул нам и направился на верхнюю часть стены — наблюдать, чтобы, в случае чего (например, вынужденном применении запасного плана), быстро отреагировать и привести помощь. Там его уже ждал Ливий, о чем-то тихо спорящий с Риком: понаблюдать за лагерем эольцев хотелось всем.

Мы же, еще несколько минут постояв в тишине, направились к небольшому тайному ходу, ведущему из крепости в Долину — очень близко к тому месту, где и расположились не подозревающие о такой подлости убийцепоклонники.

Старый, затянутый плотными слоями паутины ход лишь добавил нашей вылазке особого шарма. Он полностью соответствовал представлениям стандартного обывателя о потайных, древних лазах. В оных были обязаны присутствовать такие атрибуты, как капающая с низких сводов вода, зловеще разбивающаяся о каменную тропу, большие пауки, с неодобрением поглядывающие на вторгнувшихся в их владения людей, и сам ход должен выглядеть извилистым, узким, с нависающим неровным потолком. Не хватало только эффектно разбросанных костей и черепов, таинственных ответвлений от главного хода, проржавевших цепей, а также странных знаков на стенах.

Ну и ловушек по вкусу тоже добавить никто не додумался.

К нашему счастью.

Уже через пять минут пути мы по уши запачкались пылью и паутиной и стали напоминать каких-то невиданных чудовищ. Маришка то и дело тоненько и жалобно чихала, а Альга сквозь зубы поминала всех, кого только можно было помянуть незлым, тихим словом, чтобы не привлекать к нашей вылазке ненужного внимания высших сил. Василий только с минуту посокрушался о запачканном костюме, но, вспомнив о том, что любой мало-мальски сведущий маг был в состоянии за несколько секунд вернуть любимой одежде нормальный вид, затих. Я же хранил вежливое молчание, так как добавить было нечего: все ругательства уже использовала Альга, перечихать Маришку возможности не представлялось, аллергиями я не страдал — сказывался иммунитет проклятого, а состояние одежды заботило меня меньше всего на свете.

Оставалось только размышлять о том, что, видимо, ход создавали гномы — уж очень низким свод был. Впрочем, и это было не так уж и важно, но вот про себя помянуть низкорослый подгорный народец за недальновидность и мстительность стоило — знали же коротышки, что люди будут этим лазом пользоваться, а все равно под себя сделали.

Потайной лаз заканчивался небольшим тупичком и косо сбитой лестницей, поднимающейся примерно на два этажа вверх, где и находился круглый люк, выводящий любителей ходов в долину.

Проблема возникла сразу, стоило только кинуть один взгляд на то, по чему нам предстояло забираться наверх. Этого я как-то не учел: за прошедшие десятилетия, которые лазом никто не пользовался, лестница успела хорошенько прогнить — некоторые перекладины вовсе отсутствовали.

— М-да… — согласился с моими невеселыми мыслями Василий.

— А я летать не умею, — оповестила нас Альга, будто остальные только и делали, что все время летали…

— Я могу попробовать пролезть первой, а потом вам воздушную петлю кинуть, — задумчиво проговорила Маришка. — Правда, не уверена, что смогу вытянуть всех, может, еще Альгу удастся, но на большее меня не хватит.

— Не стоит, — воровка покачала головой, стряхивая с волос устроившегося там толстого паука, — эольцы, точнее, жрецы мигом магию учуют. На тебе же дар, а он при использовании заклинаний фон создает. Одно дело — у нас в Лирии что-нибудь устроить, все равно что попытаться найти в море определенную каплю, а тут уже через пятнадцать минут убийцепоклонники прибегут встречать нас с распростертыми объятиями.

— Раз нельзя с даром, будем без него. — И я, не дожидаясь, когда друзья попробуют меня остановить, сдернул с шеи кулон.

Миг восхитительной свободы, которую я позволил себе ощущать всем своим естеством, закончился невыносимо быстро. Только-только внутри растеклось ни с чем не сравнимое пьянящее чувство вседозволенности, как разум напомнил, что времени, которое я мог выделить, осталось немного. Пройдя вперед, легко дотронулся до перекладины. Ладонь охватило холодное сияние силы Хель, быстро пробежавшее вверх по лестнице, захватывая ее в плотный кокон.

Чем мне нравился «подарок» Убийцы, так это тем, что, используя его, не нужно было составлять никаких заклинаний. Проклятие само чувствовало потребности своего носителя, послушно выполняя даже плохо сформированные мысленные приказы. Впрочем, именно этим оно и было опасно: пожелаешь случайно смерти кому-то — знаете, как порой в запале сложно удержать слова на языке, а приходишь в себя среди кучи убитых людей.

Хорошо хоть, мне почти возможностей не перепало: метка в кровь перешла, а вот силы лишь капля просочилась. На большие разрушения такого, слава Алив, не хватит.

— Давайте скорее полезайте. На все про все у нас несколько минут, — поторопил я замерших спутников: никак они не могли привыкнуть к преображению, происходившему со мной, когда я выпускал силу Хель.

Два раза повторять не пришлось. Первой, ловко цепляясь и перескакивая сразу через несколько перекладин, полезла Альга. Чуть задержалась у самого люка, с заметным трудом отодвигая его в сторону, и, как только образовалась щель, в которую могла протиснуться миниатюрная воровка, выскользнула на поверхность.

— Все спокойно, — спустя секунду отрапортовала она сверху.

Следующим полез Василий, он себе резких движений не позволял и не суетился. Одна ступень где-то на середине лестницы неприятно хрустнула, и мне пришлось расширить канал силы, рискуя поддаться метке. Иномирец также чуть задержался у люка, но только для того, чтобы совсем сдвинуть его в сторону, открыв лаз полностью: в узкую щель, оставленную воровкой, Василий бы не протиснулся и при всем желании.

Маришка, глядя на мое перекошенное лицо, на поверхность чуть ли не взлетела: то ли так за меня испугалась, то ли за себя — с проклятым человеком в такие минуты крайне опасно находиться.

— Оррен, быстрее, — раздалось сердитое шипение Альги, — а то мне для полного счастья не хватало тебя убить, если ты метке поддашься… Знаешь, что со мной Юля потом сделает?!

— Лезу, лезу, — устало отозвался я, стараясь как можно быстрее карабкаться вверх.

Сияние, охватывающее лестницу, постепенно гасло, и следовало поторопиться, если я не хотел полететь обратно вниз из-за какой-нибудь непрочной ступени. Одна зараза из самых верхних все-таки подо мной надломилась. От падения меня удержали Василий и Альга, прямо-таки втащив в четыре руки на поверхность. Маришка быстро помогла разобраться с даром, застегнув цепочку.

Стало легче. Краски привычно потускнели, превращая ночную долину в смазанное пятно, кровожадные мысли утихли: метку сковывал дар, оставляя ощущение сдавленности и тревоги.

Но все-таки так было проще.

— Теперь колдовать спокойно можно. — Я посчитал в уме время и добавил: — Метка часа на четыре вокруг нас нужный фон оставит — жрецы ничего не заметят, даже если будут знать, что искать надо лирийскую магию.

— Спасибо! — не на шутку обрадовалась Маришка.

Лишь теперь я заметил, что наверху за небольшой промежуток времени не только заметно похолодало, но еще и начался неприятный дождь. Маришка, получив разрешение, спешно натягивала над собой водонепроницаемый полог — сил девушки, чтобы растянуть его на всех, не хватало. Василий недовольно тряс головой, Альга жаловалась на промокшие ноги: мягкие тряпичные сапожки воровки не были предназначены для того, чтобы их хозяйка, не смотря под ноги, влезла в лужу.

Однако возвращаться в крепость без новостей и планов лагеря не хотелось, так что, сдвинув крышку люка на положенное место, чтобы получился опрятный небольшой холмик, мы побрели в сторону убийцепоклонников. Устраивать пакости эольцам по такой погоде почему-то не хотелось.

Кристиан уныло посмотрел вниз и тяжко-претяжко вздохнул. Почему-то в мыслях крутился анекдот, как-то рассказанный Василием: про елку, устроенную некоему поручику волками.

В данный момент шутка была ну-у очень в тему.

Только вот смеяться уже не хотелось.

Правда, сидел император не на елке, а на дубе, и загнал его туда не волк, а не пойми кто. Впрочем, оного, по скромному мнению Криса, хватало по самое-самое. Устроившийся у корней могучего дерева зверь был огромен, в разы больше медведя, но при этом напоминал обыкновенного санитара леса: и строением тела, и вытянутой формой морды, и темно-серой шестью.

Хорошо хоть, интуиция Криса сработала на секунду раньше, чем зверь прыгнул на императора из кустов. Передвигался хищник, несмотря на свои габариты, абсолютно бесшумно; и спасло молодого мужчину лишь острое чувство тревоги, которое заставило Криса метнуться в ближайший кустарник. В следующую секунду там, где только что была голова императора, сомкнулись мощные челюсти зверя. Дальше, мельком глянув на неожиданного противника и оценив степень опасности, Крис бросился к ближайшему дубу, к счастью оказавшемуся мощным и раскидистым, даже не думая о честной схватке.

Все-таки голова на плечах императора имелась, и, что бы там Василий ни говорил, периодически Кристиан ею думал. Во всяком случае, пытался. Но лучше всего ему удавалось правильно оценивать противника и свои шансы на победу — мужчина предпочитал вопреки всем традициям в первую очередь сохранять свою жизнь и только во вторую — честь. И ничего позорного в том, чтобы залезть на дерево, спасаясь от твари наместника Хель, Крис не видел.

Был разве что один большой минус в виде непростой ночи, но честь императорская от недосыпа обычно не страдала, не раз мужественно выдерживая сие испытание. Хотя отдохнуть все-таки хотелось.

— И как я теперь спать буду? — укоризненно спросил Крис у зверя, который не сводил с несостоявшегося «ужина» умных, фосфоресцирующих в темноте желтых глаз.

Тот красноречиво щелкнул зубами, словно спрашивал: «А что я буду есть?»…

— Да невкусный я! — махнул рукой император, говоря таким тоном, будто сам очень-очень жалел о том, что его вкусовые качества не отличались положительной оценкой, и этот факт приносил Кристиану много разочарований.

Волк, а для удобства Крис решил называть его именно так, не сумев подобрать более оригинального или точного определения, насмешливо оскалился: «Позволь мне это самому решить — вкусный ты или нет» — говорило выражение его морды.

— Так заработаешь несварение, потом меня же винить будешь, — незамедлительно откликнулся император, стараясь удобнее устроиться на широкой ветке и прислониться спиной к шершавому и почему-то теплому стволу дуба. — А вдруг вообще отравишься — умрешь? Я ведь виноватым чувствовать себя буду. Если, конечно, в чертогах Алив (или, что вероятнее из-за всех проделок, обители Хель), — тихо добавил Кристиан, — есть такое понятие «чувствовать».

Несколько минут царило молчание. Крис размышлял о том, не стоит ли называть сумасшествием или паранойей (в специфических терминах лекарей император разбирался откровенно плохо, не отличая одного от другого) желание выговориться зверю, мечтающему съесть императора и явно созданному наместником. Путем нехитрых логических выводов мужчина решил, что паранойей было бы бояться сказать при звере что-нибудь лишнее. А так — ну говорят же некоторые люди с предметами мебели и прочими вещами? Да и с умным человеком — собой то бишь — во все времена хватало желающих подискутировать.

А тут всего лишь волк-переросток. Ну не помчится же этот экземпляр выкладывать всем личные переживания императора?

— Я, видимо, какой-то неправильный, как Василий сказал — бракованный, — пожаловался Кристиан волку. Зверь задрал морду, привлеченный печальным тоном добычи. — Но никак не могу понять, что во мне не так. Некрасивый? Вроде нет… внешность, конечно, нестандартная, но очень даже симпатичная. Ведь правда?

Волк, кивнул, соглашаясь. Да: симпатичная и даже очень аппетитная, на его волчий взгляд и вкус.

— Ну-у характер у меня не сахар, понимаю. Так ведь и у нее не лучше! — в сердцах воскликнул Кристиан, громким голосом пугая устроившуюся тут же, на ветке, птицу. — Я ведь уступил! Первый признался! Что ей еще надо было?!

Ответить на этот вопрос волк не смог, только издал нечто похожее на вздох.

— Нет, все-таки в который раз убеждаюсь, что любовь не только слепа и зла, но, кроме того, руки у нее явно не из того места растут, чтобы нити судеб переплетать. Да и чувство юмора какое-то сверх меры извращенное. Вот у тебя девушка есть? — спросил Кристиан у волка, перед этим вопросом пристально оглядев животное и убедившись, что оно мужского пола.

Зверь мгновение медлил, а после все-таки кивнул, причем в этот момент выражение морды стало такое тоскливое, что император понял — он нашел собрата по несчастью: с дамой сердца хищнику крупно не повезло.

— Зачем она сбежала? Что ей во мне так не понравилось? Я ведь ее ни в чем не ущемлял: хочет в архимаги идти — да запросто! О наследнике думать рано? Так век полуэльфов долог, можно повременить. Что я не так сказал или сделал? И главное, ведь умудрилась Юля сбежать, утянув нас сюда. Что и говорить — завяз по самые уши. Нет, ты не подумай, это очень даже интересно: всегда мечтал своими глазами увидеть прошлое. Но вот что попаду сюда, пытаясь отнять у своей сбежавшей невесты обручальное кольцо, — и в страшном сне привидеться не могло. Да обо мне все девушки мечтают! А эта нос воротит!

Еще пару минут они молчали. Каждый думал о своем. Волк, видимо, вспоминал свою «девушку» или же мечтал о нормальном, не лазающем по деревьям и не жалующемся на судьбу «ужине». Кристиан вертел в руках злополучное кольцо, надеясь, что Юльтиниэль давно спит и видит хорошие сны — на ее долю сегодня много всего перепало. Кто бы мог подумать, что молодой Оррен окажется высокомерным гадом, а Лареллин — больной девчонкой, не имеющей к рождению Юли никакого отношения?

— Я, конечно, слышал много историй, когда непонятно, кто чей отец. Но вот чтобы не знать, кто мать, уже необычно. И интересно… Да-а, все-таки было бы неплохо разгадать, чья Юльтиниэль дочь, как Оррен успеет перевоспитаться и зачем это все Хель… И…

Кристиан широко зевнул.

— …спать хочется… — жалобно пробормотал он, снова начиная ерзать на неудобной ветке, — а завтра ведь с раннего утра идти в деревню — искать этих охотников, напрашиваться к ним в компанию. Еще и все время напоминать себе, что Юльтиниэль теперь следует называть Лареллин. А меня самого зовут Эльрад, я прихожусь лучезарной княжне кузеном, кажется, по материнской линии, если я правильно запомнил рассказы крестного. Нет, все-таки что-то тут нечисто. Ну с чего бы Хель нам «помогать» таким странным способом? Вот-вот… — согласился Крис с невысказанным утверждением волка. — Значит, есть какая-то прямая выгода от того, что мы почти год будем выставлять себя идиотами и прикрываться чужими именами. И я готов корону съесть, что Хель знает, кто Юлина мать, но молчит.

Наверное, на несколько минут император даже смог задремать, но ветка начала уползать куда-то вбок — пришлось встрепенуться, помотать головой, отгоняя дремоту, и опять начать размышлять вслух:

— Помогать-то я Юле, конечно, буду, тут никаких вопросов. Но вот бегать за ней — ни за что. Я один раз уступку сделал. Хватит. У меня тоже гордость имеется, это только в сказках принц гоняется за девицей до посинения, терпеливо залечивая шишки и синяки и прощая заскоки. Можно подумать, что в Светлолесье эльфийки перевелись! Или в других общинах вымерли! Выберу себе покладистую, тихую девушку: жаль, Нимиони проворонил, не такая уж она и глупая оказалась — притворялась только хорошо. И никаких сиреневоволосых нахальных полукровок из рода Ритов!

Волк одобрительно рыкнул, полностью поддерживая Кристиана в таком непростом решении. А потом зверь вообще сделал невероятное (император даже всерьез усомнился в своем психическом здоровье) — поднялся с неудобных корней дуба, в ночном сумраке больше похожих на затаившихся змей, отошел к удобному кустарнику и кивнул мужчине, чтобы тот спускался с дерева — мол, тут, под теплым боком волка, спать императору будет куда удобнее.

И, что самое ужасное, спустя секунду Крис обнаружил, что начал послушно спускаться, осторожно нащупывая в темноте нижние ветки дерева. Верх абсурда! Ладно — разговаривать с хищником, но думать, что он тебя понял, посочувствовал и решил не есть… — нет, это уже диагноз. Сейчас Кристиан спрыгнет на землю и окажется немедленно употребленным в пищу…

Однако опасения мужчины не оправдались. Волк более не проявлял никакой агрессии. Он спокойно наблюдал за императором, пока тот осторожно приближался, а потом снова кивнул, предлагая несостоявшейся добыче располагаться — действительно, ночь оказалась не по-летнему холодной, а костер разжигать было опасно: привлекать ненужное внимание других тварей не хотелось, они могли оказаться менее разумными или сентиментальными, чем новый знакомый.

Кристиан развернул матрас, честно поделился с волком припасами и устроился у теплого бока хищника, не думая о том, что с утра может очнуться в желудке зверя, а то и вообще не проснуться. Даже пожелал тому приятных сновидений, после чего закрыл глаза, уплывая куда-то в цветной, сказочный сон.

Перед рассветом волк растворился в сером, чуть подрагивающем воздухе, словно его никогда не было, — трава оказалась измята в месте, где спал Крис, а следы зверя исчезли.

До лагеря эольцев мы добрались за несколько минут. Дождь и не думал затихать. Он только усиливался, заставляя жалеть о том, что на разведку нас понесло именно сегодня, и без амулетов, оберегающих от капризов природы, или хотя бы обыкновенных зонтов. Казалось, что все окружающие деревья и кусты в одно мгновение настроились против нас, стараясь побольнее хлестнуть мокрой веткой, подсунуть под ноги незаметный в темноте и скользкий из-за дождя корень или же разодрать одежду колючками, оберегавшими пышные заросли.

Сначала, разделившись, обошли лагерь по периметру. Он оказался сравнительно небольшим для эольской армии, что навело на мысли о каких-то неприятных сюрпризах, приготовленных для нас убийцепоклонниками. Хотя в нескольких местах было заметно искривление пространства, какое могло возникать при подготовке больших телепортов дальнего действия. Большего я сказать не мог, только взял слепки магического фона, чтобы Эриам точнее определил, что же замыслили противники.

Вот с проникновением на вражескую территорию могли возникнуть проблемы: бдительные стражи оказались расставлены через минимальные промежутки и засыпать на своих постах, увы, не собирались. Да и завесу они качественную поставили. Словно почувствовали, что гости нагрянуть могут.

Мы с Альгой устроились под наименее колючим кустарником, который худо-бедно, но от дождя защищал, и наблюдали за переливающейся магической пленкой, напоминающей мыльный пузырь, натянутой на лагерь эольцев.

— А у них не капает! — обиженно вздохнула воровка.

— Так жрецы не зря хлеб с маслицем кушают. Дело они свое знают, да и теоретическая сторона магии эольцев сильно отличается от лирийской.

— А это-то тут при чем? — Альга с трудом перевела взгляд от уютного костерка, разведенного двумя стражниками, на меня и нахмурилась. Женщина всегда строила такую рожицу, когда вроде бы что-то эдакое уже слышала, но, как обычно, пропустила мимо своих ушек, а теперь жалела — иначе можно было бы прикинуться умной и с важным видом покивать.

— Ох и серая же ты! — усмехнулся я. — А на основе чего заклинания делают? Сначала теоретические наработки и лишь затем практика. Это только Юля, ничего не зная, может такое колдануть, что потом никто не разберется. У жрецов, в отличие от орденцев, совсем другие схемы и принципы построения: если взять два огненных шарика, один из которых будет создан лирийцем, а другой эольцем, сведущий человек сразу же определит, какой кому принадлежит. Хоть внешних различий не будет, каркас заклинания изменится. Уж не знаю, как это у них получается, но колдовать убийцепоклонникам намного проще, чем нам. То заклинание, которое Маришка еле-еле на себя от дождика поставила, по их схемам могла на всю Охранительную крепость растянуть.

— А почему мы тогда мучаемся, а не стащим эти схемы?

— Можно подумать, что наши маги согласятся пользоваться подачками Хель. Эриам с Ливием скорее… — тут я замолчал, пытаясь подобрать событие настолько невероятное, чтобы оно точно обрисовало мнение архимага и главы ордена, — поженятся, чем одобрят такую ересь.

Пока Альга гаденько хихикала над моей последней фразой — воображение-то у воровки всегда нездоровым было и очень богатым, — я продолжал разглядывать тонкую пленку заклинания, думая, как ее можно обойти и при этом не оповестить всех эольцев о нашем визите. Почесал в затылке, разлохмачивая волосы и стряхивая холодные капли, после чего решил продолжить мысль:

— А скорее всего, у нас и не получится так колдовать… Сила Алив и сила Хель наверняка имеют разную природу — и кто раньше пользовался даром одного творца, не сможет воспользоваться милостью другого.

Наконец к нам присоединились Василий с Маришкой. Под кустом стало как-то тесно и неудобно. Альга с радостью принялась пересказывать не самую мою удачную шутку девочке, искоса подглядывая на иномирца. Василий поджал губы, но ничего говорить на открытую провокацию не стал.

— Что будем делать? — На счастье воровки, его больше заботил способ проникновения в лагерь, чем хихиканье наших спутниц.

— Думать, — вздохнул я.

— Только, пожалуйста, не очень долго. А то я простужусь, — жалобно попросила Альга. — Маришка, а ты не можешь что-нибудь обогревающее соорудить? Раз уж Оррен сказал, что теперь колдовать можно.

— Я только по воде могу, это моя стихия, как и у герцога. Ректор Э'кир сказал, что еще неясно, смогу я пользоваться другими или же нет, для этого надо на полный стихийный уровень выйти. — Маришка с явным сожалением покачала головой. Для девушки порог собственных сил был больной темой.

А как же иначе? Училась она со страстью, недоступной для многих магов, куда более одаренных природой. И понимание, что, быть может, вот-вот она уткнется в тупик, очень угнетало Маришку. На уровне стихийника сильно не разойдешься — никакой импровизации: минимальный запас полезных заклинаний и быстрый расход резерва — явно не то, о чем следует мечтать умненькой и способной девчонке. С другой стороны, когда мы только выезжали из поместья, она вряд ли вообще рассчитывала поступить в академию — уж очень слаба была в ней магия. А теперь вот спокойно колдует, меня давно обогнала.

— Не переживай, — улыбнулся я. — Уже в конце первого курса на стихийника выйдешь — такими-то темпами. В этих делах лучше не спешить, а спокойно развивать свой дар, чтобы хуже не сделать. Еще год на закрепление уйдет, а уже на третьем начнешь воздух и землю осваивать, с огнем сложнее будет.

— Слишком все просто звучит, ваша светлость, — хмыкнула Маришка, — мне для того, чтобы на стихийника выйти, нужно научиться не только источники воды использовать, но и самой ее создавать. Для Юльтиниэль нет ничего проще, чем накидать огненных шаров, а у меня и капли самостоятельно не выходит.

— Нашла на кого равняться! — отозвался Василий. — То ведь Юля, она у Оррена вообще неправильная получилась…

Альга злорадно улыбнулась.

— Господа и дамы, — поморщился я, — понимаю, что мы сами тему завели, но давайте решать, как в лагерь пробираться, а не учить друг друга, как детей воспитывать. А пуще — делать.

Судя по выражению лица воровки, у женщины вертелась на языке очень язвительная подколка, но время для шуток и дискуссий действительно было выбрано неудачное. Так что Альга поцокала языком, но разборку решила перенести в наши покои, когда мы до них доберемся.

Все замолчали. Идеи были, но всё какие-то косые, высказывать которые не особо хотелось. К тому же все упиралось в эту хелину магическую завесу. Похоже, единственным вариантом было снова обходить периметр, тщательно выискивая какие-либо огрехи. Или же возвращаться за Эриамом. Уж архимаг-то должен был разобраться что к чему.

А тем временем под кустом становилось все более неуютно и сыро. В носу противно хлюпало, ноги мерзли, и вообще хотелось послать эольцев к Алив, а самим отправиться обратно в крепость к теплым пледам, каминам и горячему отвару.

Мысли снова свернули в сторону магии, которая могла бы обеспечить нашей промокшей и продрогшей до косточек компании хотя бы минимальный уют.

— Маришка, — позвал я, — нам в академии по водному направлению преподавали интересное заклинание. У меня, к сожалению, сил, чтобы его сотворить, нет, но давай я тебе попробую его объяснить. Вдруг получится? Как раз хорошая разминка и база для дальнейшего самосовершенствования.

Девушка согласно кивнула.

Василий вызвался еще раз обогнуть лагерь, выискивая бреши в охране. Вдруг в каком-то месте стражника все-таки сморил сон? Уже проще, если на одну проблему меньше станет. Заодно иномирцу очень хотелось попробовать свои способности «антимага». Конечно, если разом исчезнет вся завеса, в лагере поднимется жуткий переполох, но если очертить небольшой лаз… то может сработать. Поскольку Василий к нашему миру не имел никакого отношения, соответственно и его способность устранять чары эольцы не должны были заметить.

— Расслабься, — тихо советовал я, — ты так ничего сделать не сможешь, только резерв весь потратишь. Не пытайся управлять водой — настраиваешься на нее, а потом используешь это заклинание. Нет, ровнее и… пас, который я тебе показал… да, молодец. Уже что-то похоже. Попробуй еще раз.

Маришка смешно хмурилась, пытаясь понять, что же от нее требуется наколдовать. Альга от нечего делать комментировала мои никудышные объяснения и попытки девочки им следовать. Это еще сильнее сбивало меня с мыслей, а Маришку с нужного настроя. И тем не менее уже через пятнадцать минут, жутко счастливая, она «упросила» дождевые капли по дуге огибать злосчастный куст, оставив нас в покое.

Стало намного уютнее и не так холодно, особенно после простенького бытового заклинания просушки, использованного мной. Вздохнул, жалея, что сам не могу общаться со своей стихией: говорят, это потрясающе, — слышать ее голос внутри своего сознания, вон как Маришка замерла, не в силах сразу же выйти из транса. Говорят, что раньше сильные маги могли говорить с ураганами и цунами, убеждать утихнуть землетрясения и пожары… Но это было очень давно. Сейчас магов таких уровней днем с огнем не найдешь. Перестали они рождаться. Видимо, баланс какой-то нарушили или чем Алив не угодили, и теперь уже и неясно было — то ли сказки бабушкины, то ли действительно когда-то наш мир населяли удивительные и могущественные создания.

— Оррен, а почему, когда ты говоришь про эольцев, произносишь не «маги», а «жрецы»? — Альга решила продолжить внеплановый урок по эольским традициями, чтобы повысить свой уровень знаний.

Мне безумно хотелось напомнить воровке, что в Эоле мы были вместе, но при этом она ничем, кроме кожаных кошельков богатых торговцев, не интересовалась, в то время пока я пытался заниматься самообразованием и изучал обычаи и особенности врага.

Заметив изменившееся выражение моего лица, Альга поспешно добавила:

— Да, я серая, да, я необразованная, и вообще непонятно, за что ты меня, такую нехорошую, любишь, но, Оррен, пока все равно нечем заняться — расскажи, интересно ведь!

— Да уж, еще одно подтверждение тому, что любят не за что, а вопреки… в Эоле лицензию на право использовать магию выдают только тем, кто проходит посвящение в жрецы Хель. Соответственно чем выше посвящение — тем больше возможностей. Та же градация, что у нас, только зависит не от уровня силы, а от желания служить Убийце. Послушники на уровне наших бытовиков. При рождении на тех детей, у кого обнаруживают магические способности, ставят специальные блоки, которые затем, уровень за уровнем, снимают. Главный жрец соответственно по силе равен Эриаму.

— То есть те, кто отказывается проходить посвящение, так и остаются на всю жизнь простыми людьми? — ужаснулась Маришка, которая уже успела выйти из транса и теперь с восхищением оглядывала получившийся купол из дождевых капель.

— Замечу, короткую жизнь: заблокированный дар убивает своего носителя в течение двадцати — тридцати лет, — кивнул я.

Возвратившийся Василий устроился с краю нашей импровизированной засады и к моим рассказам прислушивался не особо. Большую часть разговора он пропустил, в магии не разбирался и решил посвятить еще несколько минут своим мыслям, позволив нам закончить небольшой экскурс в нелегкую жизнь убийцепоклонников.

— Хель не может рисковать. На территории трех материков — Эола единственное государство, где ее культ признан единственно верным и процветает. В остальных странах все последователи Убийцы либо прячутся по пещерам, не рискуя вслух произносить ее имя, либо истреблены под корень. Еще несколько островов, где она также имеет власть, можно в расчет не принимать. В остальном все теплые места давно и надежно заняты Алив. Так что для молодых людей, со всех сторон окруженных светловерцами, слишком велик соблазн посмотреть на другую веру и законы Пресветлой матери. И подобными мерами Хель старается избежать потери своих адептов. В принципе, — заметил я, — весьма разумно, чем меньше у нее останется сторонников, тем меньше будет возможности вмешаться в судьбу нашего мира. Как заметила Альга, творец из Алив отвратительный — это и уравнивает силы двух дам, якобы сотворивших нашу реальность. Светловерцев в разы больше, но верят они через пень-колоду и хвалы почти не возносят, не считая отдельных личностей. Убийцепоклонников мало, но при этом все они ярые фанатики Хель, готовые отдать свои жизни во имя ее.

— Все-таки странный у вас мир, — подвел итог Василий. — Вроде успел пообжиться, но все равно как расскажешь что-нибудь новое, Оррен, так мурашки по коже…

— Извини, какой есть, в таком и живем. Что-то нашел интересное?

— Нет. В одном месте мальчишка вроде клюет носом, но там все с другого поста просматривается хорошо. Так я попробовал подползти, чтобы с завесой разобраться, и чувствовал, как она напряглась. Понял: если еще ближе придвинусь, она не выдержит, вся рухнет. Не стал рисковать. А вы тут, смотрю, самообразованием занимаетесь? Молодец, Маришенька, какой кокон для нас соорудила, а говорила — не получается! Чуть-чуть терпения и усердия, и всего добьешься, что бы там этот эльф темный про пределы и способности ни болтал.

Девочка от похвалы совсем разомлела. Улыбнулась и окинула дождевой купол уже не восхищенным, а задумчивым взглядом, словно решила, что бы еще такого с ним сотворить, чтобы доказать — и терпения, и всех других качеств у нее точно хватит.

— Получается, мы остановились на том, с чего начали? — разочарованно протянула Альга.

— Вовсе нет, — я поспешил успокоить воровку, — пока я вам тут про эольцев рассказывал, хорошенько все еще раз оглядел и вспомнил, что про их магию знал. Так что одна идейка в наличии теперь имеется. Можно попытаться проникнуть во-он в том месте.

Друзья, как по команде, повернули головы, пытаясь понять, куда я указываю. За пеленой дождя сложно было рассмотреть что-либо среди одинаковых палаток. Однако все быстро заметили примостившиеся в углу лагеря несколько серых кабинок, никем не охраняющихся и поставленных на скорую руку, но с явной заботой о будущих нуждах.

Василий только хмыкнул, видимо коря себя за то, что первым не догадался. Маришка коротко хихикнула.

— Да… такой подлости, Оррен, я от тебя не ожидала, — с восхищением протянула Альга, — пробраться к эольцам через самое святое место — туалет.

Глава 10

КРОВЬ РОДНЫХ

Внося разнообразие в свою жизнь, убедитесь, сможете ли вы его вынести.

NN

Выспаться Юльтиниэль не удалось. Ей даже показалось, что она только-только нормально вытянулась на неудобном тюфяке и прикрыла глаза, как тетка — владелица дома — начала кричать, чтобы они спускались вниз.

— С какой это радости или, вернее, Хель? — с хриплым проклятием вскочил на ноги Рит.

В руке молодого мужчины, словно по волшебству, возник фамильный меч.

Рядом уже стоял готовый к бою Талли, в руках эльфа трещал небольшой разряд молнии, готовый в любой момент атаковать неожиданного врага, — Юля даже залюбовалась заклинанием, настолько красиво и просто оно получилось у мужчины. Альга тоже в стороне не осталась, вооружившись тонкими кинжалами. Одна только Юльтиниэль стояла посреди чердака, пытаясь понять, что же делать ей: магию применять нельзя, чтобы сразу же не раскусили — откуда лучезарной княжне знать боевые заклинания? Оружия с собой нет — все у Кристиана осталось.

Рит кинул в ее сторону презрительный взгляд, явно записывая на счет полуэльфийки подозрительную заторможенность и глупое выражение лица.

— Что случилось, уважаемая хозяюшка? — звонко спросила Альга, бесшумно подбираясь к лестнице. — Мы честно оплатили свой отдых! — добавила девушка с некой долей угрозы.

Из невнятных бормотаний женщины выяснилось, что прибегал посыльный мальчишка от старосты — тот просил господ-охотников немедленно проследовать к нему для разрешения каких-то вопросов.

Они переглянулись.

— И что делать? — как-то рассеянно спросил Талли, гася заклинание и застегивая рубашку.

— Идти, — кивнула Альга, также пряча оружие. — Просто так личностей вроде нас не зовут.

— Не хотелось брать новое дело, — продолжил за воровкой Рит. — Только от предыдущего отвязались, а тут явно пахнет крупными неприятностями. С другой стороны, деньги лишними не бывают.

— А варианты? — Альга попыталась ладонями пригладить торчащие в разные стороны волосы. — В любом случае нужно знать обо всех событиях, происходящих в округе. Если поблизости завелась какая-то тварь, нам же хуже на нее будет напороться. Рэль, с нами пойдешь или подождешь здесь? — все-таки вспомнила воровка про Юльтиниэль.

— С вами, — не задумываясь, откликнулась девушка и направилась вслед за компанией вниз по лестнице. — Как думаете, хозяйка не одолжит мне что-нибудь из своей обуви?

Одолжила: два растоптанных ботинка, в каждый из которых могло вместиться по три ноги Юльтиниэль, и все равно остался бы небольшой зазор. Воротить нос полуэльфийка не стала, только, раздобыв пару веревочек, хорошенько примотала обувь, чтобы та не свалилась в неподходящий момент. И кажется, снова вызвала подозрения новых знакомых.

Юля только головой помотала, ну не следовало же ей просить о помощи Рита или того же Талли? — Может, это и пошло бы на пользу роли сбежавшей княжны, которая не должна была уметь заботиться о себе в подобных условиях, но на такое унижение полуэльфийка ни за что не согласилась бы.

Мальчишка-провожатый уверенно вывел их к воротам. Оные, несмотря на поднявшееся солнце и ясный день, по-прежнему оставались запертыми, как обычно бывало, если появлялась угроза для жителей деревни или же, наоборот, в самом селении появлялось что-то нехорошее, что не следовало выпускать наружу. Охотники явно насторожились: Рит выразительно посмотрел на Талли, а Альга зачем-то проверила, не забыла ли она свою сумку.

Тем временем они приблизились именно к той вышке, у которой ночью Юльтиниэль выручила очаровательную малышку. Душа девушки сделала кульбит и предприняла попытку свалиться в пятки.

Около лестницы их ждал немолодой мужчина, уже переступивший порог старости, но сохранивший силу бывалого воина. На компанию охотников он посмотрел снисходительно, а Юльтиниэль так и вовсе достался взгляд недоуменный, но поздоровался староста предельно вежливо и даже извинился за беспокойство.

Рит ответил ему хорошо скопированным, благожелательным тоном, что он и его команда будут рады оказать посильную помощь в меру своих возможностей… разумеется, за определенную плату.

— Что у вас случилось?

Староста кивнул на лестницу, предлагая господам охотникам самим ознакомиться с проблемой. Оррен кивнул Талли и первым полез на площадку, за ним последовала Альга.

— Помочь? — Эльф улыбнулся Юльтиниэль.

— Благодарю! — Отказываться от помощи девушка не стала, и не только затем, чтобы не вызвать еще больших подозрений, но просто потому, что внимание и забота Таллиэля были ей очень приятны.

Оказавшись на деревянной площадке, Юля первым делом огляделась и лишь потом сообразила, что Рит и Альга склонились над распластанным телом стражника… того самого мужчины, которого она ночью ругала за недобросовестное отношение к службе. И, судя по всему, зря — стражник был безнадежно мертв.

Сзади приглушенно выругался Талли. За ним на площадку забрался староста.

— Да, его нашла смена. Думали, что спит, опершись на копье, а оказалось, что помер.

Альга внимательно изучила искаженное лицо.

— Явно не своей смертью в чертоги Алив отправился, — вынесла она вердикт.

— Это-то без всяческих изысканий понятно, уважаемая, — отмахнулся староста. — Тут всю ночь плакунья надрывалась, у нас вроде все знают, каким знаком защититься, да, видимо, Дим не успел или еще что случилось.

— Плакунья?! — Рит побледнел, впрочем, и Альга, и Талли выглядели ничуть не лучше.

— А что тут такого? — удивился мужчина. — У нас, господа охотники, постоянно какая-нибудь гадость ошивается, заманивает… Не первую ночь подходила: до рассвета рыдала и обратно в чащобу уползала от солнца. В этот раз, правда, и полночи не проплакала, мы решили, что надоело ей.

— О, Алив…

На Рита уже смотреть страшно было; староста тоже посуровел.

— Вот и я подумал, что неспроста это. Могла она перебраться?

— Сама? Нет. Ее кто-то должен был перевести… причем добровольно. Даже не так, через черту подобное создание нужно было пронести на руках, чтобы никто ничего не почувствовал.

Юльтиниэль поняла, что ее трясет. Осознавать, что она провела в деревню непонятную тварь, замаскированную под ребенка, было ужасно. Хуже этого полуэльфийка чувствовала себя только в тот миг, когда думала, что потеряла отца. Но ведь малышка казалась такой беззащитной! И этот дурацкий инстинкт защищать… или дурман, навеянный детским плачем? Но ведь девочка даже после того, как полуэльфийка пронесла ее, не стала нападать на Юлю. Почему?

Все неправильно!

Эльф, заметив состояние княжны (близкое к полуобморочному), взял ее за руку, расценив все по-своему.

— Плакунья — это не так страшно, как может показаться на первый взгляд, то же умертвие намного опаснее. Тут, главное, успеть ее уничтожить, пока она никого не убила. Сила этой нежити напрямую зависит от количества выпитых людей, — начал читать он небольшую лекцию, пока Рит и Альга обговаривали со старостой условия заключаемого Договора и оплату труда охотников. — К тому же на солнце она выходить не может, если и проникла в деревню — должна была где-то затаиться. А в таком состоянии умертвить ее проще простого. Так что не переживай, Рэль. Думаю, мы быстро справимся.

— Надеюсь.

Слова эльфа немного подбодрили Юльтиниэль. Даже если она допустила ошибку, остался шанс ее исправить до наступления темноты. Поэтому, пока Рит не обращал на эльфов никакого внимания, решилась спросить:

— А вообще, плакунья — это что такое?

— Мерзость, — честно ответил Талли, — обычные мертвецы встают из могил после специального слова, но, если сила Хель находит могилу с маленьким ребенком, она его растит и только после этого выпускает на охоту. Чаще всего почему-то этому подвержены девочки. Когда они поднимаются, помнят только свой дом — кровь родных намного увеличивает их способности, а вот дорогу до него, к счастью, нет. Так что добираются плакуньи до ближайшего жилья — идут туда, куда глаза смотрят, необязательно в нужном направлении. Самостоятельно преодолеть сберегательную черту не могут, поэтому выбирают место под частоколом и начинают плакать, надеясь, что кто-нибудь сжалится или поведется на детские всхлипы. И плачем же и убивают — защититься от этого можно просто, — тут Таллиэль сделал перед лицом девушки незамысловатый знак, будто дар в воздухе нарисовал. — Вот и все сложности.

Юльтиниэль кивнула в такт словам эльфа и вдруг вскрикнула: кровь родных! Ведь малышка узнала какой-то дом и побежала к нему…

Не понимая, что может себя выдать, полуэльфийка опрометью кинулась к лестнице, надеясь, что на бегу вспомнит тот дом, куда направилась плакунья. Если нежить успела кого-то убить, то надежды Юльтиниэль на быстрое исправление допущенной ошибки могли пойти псу под хвост, а то и вовсе привести к катастрофе.

… — Что это с нашей княжной? — Оррен удивленно посмотрел на Лареллин, которая так резво спускалась с лестницы, будто за ней гналась вся рать наместника Хель, или же эльфы во главе с лучезарным князем и твердым намерением возвратить беглянку в Светлолесье.

Альга только плечами пожала, а вот Талли нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то весьма важное.

— Э-эм… — замялся эльф, потом все-таки сказал: — Считается, что… мм… незамужние девушки нашего народа могут чувствовать нежить, особенно если знают, какая она именно… Но убеждаться в этом мне еще не доводилось. Во всяком случае, не зря же Лареллин спрашивала, что это за вид нежити.

— Не попадались — как ты сказал? — «незамужние» экземпляры? — подколол друга Рит, особо не вслушиваясь в смысл слов.

— Так получается, Лареллин почувствовала плакунью?! — поразилась Альга, первой уловив суть сказанного.

— Получается, да.

— Тогда почему мы стоим на месте и ушами хлопаем?! — воскликнул Рит, первым бросаясь к лестнице. — Немедленно за ней!

Впрочем, долго бежать не пришлось. На полдороге полуэльфийка потеряла один ботинок и вынуждена была за ним возвратиться, позволив остальной компании сократить расстояние. А там и до нужного дома было рукой подать.

Но они конечно же опоздали…

Лареллин замерла на пороге, лишь чуть-чуть приоткрыв дверь. Секунду вглядывалась в темноту прихожей, а затем с тонким вскриком отшатнулась, едва не упав на землю, — помог вовремя подхвативший девушку Таллиэль.

Оррен мгновенно понял, что спешить уже некуда, и так же осторожно заглянул в образовавшуюся щель. Грязно выругался и кивнул Альге, чтобы та тоже оценила кровавый ковер, устилавший деревянный пол.

— Кровь родных… — прошептала княжна.

План проникновения на вражескую территорию был прост, по выражению Василия, как инструкция по эксплуатации веника. А по мнению Альги, отличался фамильной ритовской сумасбродностью, на этот раз перешедшей все допустимые границы. Маришка так и вовсе не переставая фыркала. На мой же скромный взгляд, план вышел совершенно обычным и отличался разве что толикой нездорового юмора, без которого в нашем сложном деле было не обойтись.

Итак, мы, немного переместившись в сторону, затаились почти около самой завесы, внимательно наблюдая за тремя кабинками. Эольцы оказались на удивление брезгливы и изнеженны и пользоваться кустами считали ниже своего достоинства. Нет, ясно, если, чтобы в голову не втемяшилось, приспичит — по-всякому запоешь, но было бы глупостью не использовать слабости врага против него самого.

Я же, пока нужная минута не выдалась, пытался объяснить Василию, что можно попробовать сделать с его даром, который упорно пытался разрушить завесу. Надо сказать, в антимагии я разбирался примерно так же хорошо, как в процессе создания миров, то бишь никак. Однако год наблюдений за Василием не прошел впустую, и кое-какие соображения у меня имелись.

— Мы же можем колдовать в твоем присутствии? И ничего не портится… — размеренно объяснял я внимающему мне иномирцу. — А все потому, что ты знаешь: ничего плохого мы не учудим. Вот когда Юля с Крисом дрались первые дни знакомства, ты их на раз-два утихомиривал. Видимо, этот дар чувствует твои намерения и подстраивается под них: ты спокоен — и он на окружающую магию не обращает никого внимания, но эольскую завесу явно воспринимаешь как серьезное препятствие и угрозу, поэтому способности стремятся ее устранить.

— То есть, Оррен, — покачал головой Василий, — ты предлагаешь мне глубоко вдохнуть и попытаться убедить самого себя, что все хорошо?

— Примерно так… — согласился я.

— А может, проще мне ее все-таки убрать? А то я вроде как и так спокоен, куда уж больше? А говорить с каким-то даром… — так ничего глупее я в жизни не делал. Это уже диагноз будет.

— Ну-у не стоит, — оскорбился. — Я со своим проклятием могу спокойно общаться, когда требуется. Оно вполне разумно и обособлено от моего сознания. Значит, мне, по твоим рассуждениям, пора идти в специальную лечебницу?

— Прости, я не хотел тебя задеть, — тут же поднял руки в примиряющем жесте иномирец. — Ты, Оррен, только учитывай, что я к вашим «обычным вещам» еще не скоро смогу привыкнуть, и то, что для вас скучные будни, для меня — верх абсурда.

— Не такие уж и скучные, — улыбнулась Альга. — Оррен у нас один такой — оригинальный.

— Хорошо, попробую что-нибудь сделать. — Иномирец нехотя согласился и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Потом нахмурился: — А можно будет понять, что у меня получилось?

— Ты ведь чувствуешь давление завесы?

— На этом расстоянии почти нет. — Василий открыл глаза и смерил метры, оставшиеся до защитного заклинания эольцев.

— Вот! — обрадовался я. — Как только исчезнет и это «почти» — можно считать, что все получилось.

Иномирец кивнул, подходя к полученному заданию со всей ответственностью.

Мы же с Альгой и Маришкой продолжили наблюдение за кабинками. Кстати, это оказалось еще и замечательным способом точнее определить, сколько же в лагере все-таки имеется убийцепоклонников. Лежали в засаде мы достаточно, а эольцы тоже, как ни крути, люди и часто пользовались удобными кабинками. Конечно, все рассчитывалось плюс-минус, но даже по приблизительным подсчетам выходило мало — всего сотня с горсточкой. Ну как такими силами Охранительную крепость штурмовать? Мы ж от смеха все лопнем… хм…

В любом случае получалось, что Чар приготовил какую-то крайне мерзкую штуку.

Наконец удача нам все-таки улыбнулась. Стоило Василию кивнуть, когда со своим необычным даром он разобрался, как все кабинки оказались занятыми одновременно. Мы переглянулись: на лице Альги появилась такая многообещающая улыбка, что если бы я не знал воровку, то мог бы устрашиться.

И, не сговариваясь, побежали через завесу, стараясь шагнуть на ту сторону одновременно. Заклинание недовольно заискрило, сообщая куда надо о незапланированном проходе. Все, кроме меня, тут же кинулись к ближайшей палатке и затаились там, попытавшись слиться с серой тканью. Я же расположился около одной из кабинок, старательно изображая из себя крайне занятого человека.

Самая главная проблема эольцев заключалась в том, что завеса не могла подсчитать, сколько именно человек проникло на территорию лагеря, а сообщала о самом факте проникновения.

Как я и думал, эольцы не стали бежать к месту прохода всем скопом, а по какому-то амулету связались с крайним к данной точке офицером. Поэтому, когда бедолага вывалился из туалета, я успел нацепить на лицо самое спокойно-наглое выражение, которое только имелось в моем арсенале.

— А вы что хотели? — Плащ замечательно скрывал отсутствие формы, и вел я себя не просто как вышестоящий по званию, а как главнокомандующий. И на молодого мужчину мой грозный вид произвел весьма сильное впечатление. Тем временем я усиливал напор: — Думаете, вы одни такие? А потом удивляетесь, почему завеса мигает все время! В таких-то условиях!

Оборвав фразу, я, высоко задрав подбородок и вложив во взгляд весь запас презрения, направился в сторону палаток. За моей спиной офицер, запинаясь, отчитывался по амулету перед прямым начальством, что сия оплошность с проходом не что иное, как череда случайностей, и никакие враги на территорию лагеря не проникли.

Оставалось только с гордым и независимым видом скрыться между палатками, после чего, резко свернув в сторону, устроиться рядом с друзьями. Итак, план по проникновению на вражескую территорию был с блеском выполнен. Главное, теперь не выдать себя громким смехом.

— А выходить мы как будем? — Альга осторожно выглянула из-за палатки, пытаясь понять, как нам пробраться поближе к императору и жрецу Хель.

— Без проблем, — отозвался я, — на выход завеса не работает, не придумали в Эоле понятия «дезертирство» — зачем им еще один синоним к самоубийству? Так что все осмотрим, если сможем, послушаем планы Чара, после чего пойдем обратно в крепость, отдыхать.

— Это если нас не поймают, — уточнил Василий, с неодобрением смотрящий на наше веселье. По мнению иномирца, к процессу проведения разведки следовало подходить более серьезно, а не превращать все это в полнейшее безобразие и приключение.

К счастью, время было позднее, и все нормальные эольцы уже давно спали по своим палаткам, в некоторых еще слышались приглушенные разговоры, но уже вялые и сонные, кое-где раздавался немелодичный храп вперемешку с бранью незадачливых соседей. Так что шли мы всей компанией спокойно, почти не таясь. Изредка, правда, приходилось замирать и прислушиваться — нет ли за следующим поворотом какого-нибудь поста или вышедших подышать свежим воздухом людей.

Альга пару раз отлучалась в офицерские палатки, отличающиеся от остальных более плотной темной тканью и специальным узором. За воровку я не волновался, при желании она могла передвигаться так бесшумно, что даже лучший эльфийский мастер не смог бы ее услышать. В конце концов, было неправильно оставлять Альгу без честно заработанных сувениров. Так что к тому времени, когда мы подобрались к императорскому шатру, сумка воровки заметно потяжелела. Уж не знаю, что такого интересного могло обнаружиться у убийцепоклонников, что глаза Альги просто-таки светились от удовольствия.

Здесь, в самом сердце лагеря, бодрствующих людей оказалось намного больше. Кроме бдящих вокруг шатра солдат и больших магических светильников, старательно разгоняющих ночные тени, обнаружилась и парочка жрецов. Они о чем-то лениво беседовали на расстеленном перед входом в шатер ковре. Глубокие капюшоны оказались скинуты, и я с досадой разглядел бритые черепа, украшенные сложными татуировками, — свидетельство большой магической силы и благосклонности самой Хель.

Справиться с этими экземплярами будет куда сложнее. Однако не невозможно.

— Оррен, ты уверен, что стоит второй раз пользоваться меткой? — с сомнением протянула Альга, пристально рассматривая жрецов.

Те, словно почувствовав недовольный взгляд женщины, огляделись. Но я уже расстегнул цепочку, окружая нашу компанию силой Убийцы, и жрецы, не обнаружив следов посторонних людей, вернулись к неспешной беседе.

— Все в порядке, — криво улыбнулся. — Хель сейчас в другом времени, а значит, гипотетически, мои шансы проиграть ей существенно уменьшаются. Василий, займешься теми двумя молодыми людьми?

Василий кивнул, и не прошло минуты, как два оглушенных стражника смирненько прилегли отдохнуть, открывая нам проход к шатру. Я снова застегнул цепочку.

Убедившись, что более никаких препятствий нет, мы приникли к плотной ткани, стараясь что-нибудь расслышать. Труда это не составило: говорили в шатре на повышенных тонах, но конечно же не озаботившись нашим удобством, использовали не общеимперский, принятый в Лирии, а свой, эольский язык.

Недолго думая, я достал ножик и вырезал небольшое окошко, дабы еще наблюдать за тем, что происходит внутри. С горем пополам, но я понимал спор Чара с главным жрецом — объемным, низким мужчиной, правую половину лица которого несказанно уродовала татуировка змеи. Резкие слова со множеством согласных глухих звуков адекватно переводить было сложно, но я старался. Альга, кажется, тоже могла уловить суть, а вот Маришка с Василием, обменявшись разочарованными взглядами, решили пока нас посторожить, чтобы не донимать нытьем и просьбами все объяснить.

— Такого не может быть, владыка! — видимо, не в первый раз повторял жрец, нервно меряя внутреннее пространство императорского шатра маленькими шагами. Он то и дело прижимал к потному, оплывшему лицу тонкий кружевной платок и кривился, словно бы от жуткого отвращения: все, к чему только ни прикасался взгляд мужчины, получало свою порцию презрения.

Чар сидел в кресле, прикрыв глаза и откинув голову на высокую спинку.

— Ты считаешь, что сразу у трех людей приключилась одна и та же зрительная галлюцинация? — с нешуточным сарказмом уточнил император. — Или думаешь, мы так удивились, что забыли прочитать фон? Так вот, повторю: Рит абсолютно точно отмечен Хель. Все. Точка. Твоя задача — объяснить, как такое возможно, а не убеждать меня в моей же собственной невменяемости.

Жрец замер. Ответа у него явно не было.

— Мы можем спросить у Великой… — осторожно предложил он.

Альга рядом напряглась. Хоть я и сказал, что Хель в нашем времени нет, а Убийцей притворяется Алив, на душе воровки явно было неспокойно, и еще раз видеть творца женщине не хотелось.

В этот момент Чар кивнул, разрешая обращаться к Хель, и я чуть не вскрикнул от неожиданности. Жрец знал, что зовет Пресветлую мать! Я мог поклясться честью рода и своей жизнью, что служитель Убийцы был прекрасно осведомлен, кто скрывался под личиной безумного творца. Вот это номер! Только недавно говорил о преданности эольцев…

Напрягшийся император явно ни о чем не подозревал. Впрочем, человеку, неосведомленному о предпочтениях и капризах великих творцов, было непросто разобраться, как оных следовало звать. Хотя на самом деле все весьма просто.

К Хель не так часто обращаются, чтобы позволять себе игнорировать чужие просьбы — проклятия-то давно мимо ушей пролетают, а вот на зов, обладая безмерным любопытством, она не прийти не может. Даже если самоубийца, желающий лицезреть ее, выражается нецензурно. С другой стороны, чаще всего Хель появляется, предварительно натянув на себя невидимость, пару минут изучает обстановку и лишь после этого решает — стоит ли показаться просителю.

Вот к Пресветлой матери взывают все, кому не лень, круглосуточно в сотнях разнообразных миров. Поэтому Алив даже при очень большом желании не в силах разобраться среди безликих голосов, живущих в ее голове. Поэтому для тех, кого она желает посетить, творец придумывала сложные формулировки вызова, чтобы ей было проще различать их. Те слова, которые произносил жрец, были одной из таких формулировок.

И Алив не заставила себя ждать.

Женщина появилась с легким хлопком, так любимым Хель. И на первый взгляд различий действительно не было. Разве что небольшой нюанс — Убийца ненавидела шрам, который пересекал ее бровь, и в нашем мире предпочитала появляться, предварительно стерев эту безобразную метку со своего лица. Видимо, другие творцы и представить себе не могли, что Хель может волновать ее внешность… Иногда мне даже кажется, что я единственный человек во вселенной, знающий об этом. Вот Пресветлая мать и ошиблась, забыв убрать шрам с наведенной иллюзии.

Эольцы этого, к сожалению, не замечали. Наверное, Хель их давно не навещала, и точный образ успел стереться из памяти: сохранять изображение творца на картинах убийцепоклонники нужным не считали.

— Что случилось? — опустив предисловия и приветствия, спросила Алив. — Давайте без поклонов, — уточнила она уже после того, как жрец раболепно распластался на полу.

— На стороне лирийцев твой меченый слуга и с ним наместник. — Тон Чара мне понравился: ровный, без малейшего намека на восхищение.

— Мой слуга? — лицемерно удивилась Алив.

— Оррен Рит… Мы считали его защитником, но, видимо, ошиблись.

Пресветлая мать явно задумалась, что бы такого соврать. Да… это делать творец умела превосходно. Как мне однажды сказала Убийца, все они умели и любили обманывать, но только Алив превращала это в искусство. И сейчас Пресветлой не хотелось потчевать убийцепоклонников сказкой, шитой белыми нитками.

— Нет, вы не ошиблись, — наконец она покачала головой. — Рит не мой слуга. Не забывайте, что Алив умеет накладывать искусные иллюзии, не стоит обманываться: истинный слуга, отмеченный силой, никогда не осмелился бы пойти против моей воли. А с наместником… Да, с ним я еще поговорю.

Ну надо же! И ведь ни словом не обманула, но как получилось интересно!

В этот момент Алив растянула тонкие губы Хель в омерзительной усмешке. И вдруг, резко повернувшись, уставилась прямо на меня.

— Да… обязательно поговорю. Но только не сейчас. Вижу, вы не спешите с исполнением моего приказа? Поторопитесь, не хотелось бы, чтобы мальчишка-император вернулся раньше срока. А пока… кажется, у вас гости. — Пресветлая мать сложила губы трубочкой, словно изображая воздушный поцелуй, адресованный мне.

— Бежим! — громко прошептал я, быстро просчитывая, в какой стороне граница защитного барьера находится ближе всего к нам.

Третий раз пользоваться меткой жутко не хотелось. Оставалось только рассчитывать на собственные ноги и то, что в лагере не спешили поднимать тревогу. Громкие приказы Чара уже были слышны, в воздухе искрило магией, которую я воспринимал куда острее обычной лирийской, — жрецы настраивали поисковики. Но мы уже приближались к пленке заклинаний.

Переступая черту, Маришка что-то громко вскрикнула, и в этот момент глаза девушки стали почти прозрачными, а стена дождя прорвала прочную завесу, смывая наши следы.

В растревоженном лагере во всю мощь гремела тревога, слышались крики и яркими вспышками расцветали заклинания, но теперь найти нас не смог бы и лучший эольский сыщик. И, кажется, за такое везение стоило поблагодарить не кого-нибудь, а Чара, который как-то подозрительно удачно замешкался на несколько минут, позволив нам спокойно сделать ноги.

Что ж, жизнь становится все интереснее…

Староста так и нашел их сидящими на крыльце дома, в одну ночь оставшегося без хозяев. Юльтиниэль закрывала лицо руками, пытаясь убедить себя, что небо еще не рухнуло на землю и у нее осталось достаточно дел и неотданных долгов, чтобы не впадать в отчаяние. Наверное, остальные думали, что эльфийская княжна поражена видом залитой кровью прихожей. Это было даже к лучшему, в таком состоянии Лареллин не стал бы подозревать никто, даже Рит. Юлю мучило страшное ощущение ошибки, которую она допустила. Она все проигрывала и проигрывала в голове, что если бы только Юльтиниэль не пошла гулять, или не стала далеко отходить от дома, или прислушалась к себе, осознав, что что-то в милой малышке не так… — ничего бы этого не случилось.

Из-за проделок Юльтиниэль люди страдали часто, полуэльфийка просто не понимала той границы, за которой хорошая шутка превращалась в неприятный инцидент, весьма болезненный для избранных ею мишеней. Отец не раз предупреждал Юльтиниэль, что обязательно наступит день, когда из-за ее беспечности кто-нибудь погибнет.

Но ведь Юля всего лишь желала помочь!

— Ну что, почтенные? — Когда староста с еще несколькими людьми обследовали дом, решили вспомнить про охотников. — Что-нибудь для вас в доме надо оставить?

— Нет, — чуть подумав, ответил Рит, — плакуньи тут нет, следов тоже, нежить эта умная, знает, как надо прятаться. Уж точно бы в этом доме не осталась. Так что можете с домом и телами творить что угодно. И лучше ворота в деревню не открывать.

— А вы что делать будете?

— Искать… — ответил Талли, обеспокоенно поглядывая на Юльтиниэль. — Если до ночи не отыщем, придется туго.

— Да, расценки повышаются, — Рит усмехнулся, — одно дело голодную, полубезумную тварь в могилу загнать, а совсем другое, если она сил набралась и убить успела.

По взгляду старосты было видно, что мужчина больше бы обрадовался, загнав в могилу самого Рита: расценки у компании охотников оказались зверскими. Юля даже слегка пришла в себя от названной суммы: на такое богатство можно было заказать себе платье у лучшего эльфийского мастера в столице.

— За такие деньги мы сами справимся, — словно прочитав мысли полуэльфийки, отозвался староста, видимо пытаясь хоть чуть-чуть сторговаться. Столпившиеся за его спиной мужики согласно покивали.

— Мой маг не успел оправиться от недавнего ранения и колдовать в полную силу не сможет. А обычное оружие плакунью лишь ненадолго задержит. Мы сильно рискуем, уважаемый, соглашаясь на этот заказ. И нам намного дешевле обойдется не пытаться лишить себя жизни в почти безнадежной ситуации, а, не дожидаясь вечера, сбежать из этой западни. Уж вы-то нас точно не удержите. Но так и быть, я и мои друзья согласны рискнуть своим здоровьем и попробовать спасти ваши шкуры за означенную сумму. Монетой меньше — и ловите нежить сами.

Речь Рита удалась на славу. Юльтиниэль и не подозревала, что Оррен может говорить настолько жестким тоном, одновременно делая его и равнодушным, и угрожающим, — девушка даже не могла представить, как в голосе можно было перемешать столько интонаций, чтобы по коже пробежали мурашки, и сразу же захотелось сделать что угодно, только бы не сердить высокородного господина. И за всю длинную, сложную речь он ни разу не сбился, словно не одну неделю репетировал, заучивая слова. Да… теперь она прекрасно понимала, как добродушный герцог умудрился нажить столько недоброжелателей и врагов.

С таким-то прошлым удивительно, как он вообще до своих лет дожил!

— Хорошо. — Староста отвел взгляд. — Надеюсь, мы сможем собрать столько денег.

Рит кивнул:

— Не беспокойтесь, я почти уверен, что вы не потеряете ни одной монеты — покойникам плата обычно без надобности. — Молодой мужчина поднялся со ступеней, кивнул Альге и Талли: — Пойдемте, надо хорошо подготовиться к охоте.

Друзья медленно поплелись за своим командиром, предпочитая смотреть не по сторонам, а под ноги, все-таки прозвучавшие слова весьма и весьма удручали.

— Но ведь жителям придется отдать последнее, чтобы собрать такую сумму, — неожиданно, и в первую очередь для самой себя, выпалила Юля.

От недавних переживаний остался неприятный осадок, но полуэльфийка прекрасно понимала, что исправить ничего не сможет и лишь сделает хуже, если будет задавать один и тот же вопрос: «А что, если?» В конце концов, смерть — это только смерть, и в ней нет ничего нового. Неприятная процедура, через которую рано или поздно вынуждены проходить все люди.

Девушка помотала головой, наблюдая, как красиво пружинят белые локоны, и с вызовом посмотрела на удивленного Рита.

— Это их проблемы. В конце концов, распоряжение императора было предельно простым: хоронить умерших на новых кладбищах, отрезанных от поселения как минимум полосой леса или же водой. Если бы жители соблюдали это правило, к ним бы не забрела плакунья, в первые же два часа нашедшая своих родственников.

— И именно поэтому ты им предлагаешь такую жестокую альтернативу? — не отступила Юльтиниэль. Наверняка это было глупо — остановиться посередине улицы, чтобы начать спор, не предназначающийся для ушей местных жителей. — Либо большая часть из них будет убита нежитью, а остальным придется в такое время искать новое пристанище, либо ты оберешь их до нитки, заставив морить голодом себя и своих детей… Вот уж не ожидала, что в благородном роду Ритов, о котором ходит столько чудесных легенд, может появиться такое расчетливое чудовище!

Юля даже подумала, что он ее ударит, но вместо этого мужчина только улыбнулся:

— Можешь не переживать за благородство Ритов, княжна. В любом случае, если ты так жалостлива, так и быть, я вычту твою долю из суммы. Такое решение проблемы устроит твою светлость?

Юльтиниэль открыла рот, чтобы ответить, куда в этом случае Риту следует деть его собственную долю, и снова его закрыла. Оррен слишком легко выдал незнакомой княжне неприятную тайну своего происхождения, и это было удивительно. И с неохотой девушка согласилась:

— Хорошо, вычти мою часть, я все равно не смогу взять эти деньги.

— А я-то считал, что случай Таллиэля самый безнадежный. — Оррен, больше не оборачиваясь на замершую Юльтиниэль, направился в дом.

Альга покачала головой, но ничего добавлять не стала, поспешив за мужчиной. Талли прикоснулся к открытому плечу девушки:

— Прости Оррена, но про род ему лучше не напоминать. Он, с одной стороны, им безмерно гордится, а с другой — слишком переживает из-за того, что хоть Виктор и принял его как сына, но никогда не забывает напомнить, что Оррен не его кровь. А ты ему про «чудовище», неудивительно, что он сгоряча все сказал. Он и нам с Альгой тайну открыл даже не в первый год знакомства, а гораздо позже. Сохрани ее, ладно? Деньги — это не главное, я с радостью разделю с тобой, княжна, свою долю.

— Спасибо, — кивнула Юля, поднимаясь по скрипучим ступеням. — Конечно, сохраню!

— Рэль, — стоило ей только ступить на чердак, как к девушке сразу же обратилась Альга, — а ты больше плакунью не чувствуешь?

Юльтиниэль уже знала, как эльф объяснил ее странное поведение. Надо сказать, с подобным мнением она не была знакома. Конечно, не больно-то Юльтиниэль и изучала особенности перворожденной расы и связанные с этим легенды, но все равно было обидно, что такой интересный факт прошел мимо нее.

— Нет, не чувствую, — ответила полуэльфийка, проходя к своему тюфяку.

Наблюдать за сборами охотников было интересно: Талли, покопавшись в своей сумке, извлек на свет с десяток различных пузырьков, заполненных сушеными травами, какими-то порошками и разноцветными жидкостями. И теперь, используя пустые флаконы, смешивал содержимое.

— Не думала, что магу нужно возиться с этими травами… — фыркнула она.

Ладно бы Талли не обладал большим потенциалом — тогда использование специальных смесей было бы оправданно. Юльтиниэль пренебрегала алхимическими науками, считая их неэффектными и скучными, и очень удивилась, увидев, как эльф осторожно отмеряет капли красной тягучей субстанции, напоминающей кровь.

— В таких делах, как охота на нежить, все средства хороши. К тому же мне можно и не пользоваться, а Альге с Орреном пара таких скляночек жизнь спасти могут, — улыбнулся Талли.

— Не выпендривайся, остроухий, — отозвался Рит, — жизнь мне помогает спасать мой меч.

— Значит, на твою долю я могу не делать? — заметно оживился Таллиэль, протягивая пять готовых составов Альге и уже собираясь убирать остальное обратно в сумку.

— Размечтался!

— Рэль, — Альга опустилась на тюфяк рядом с эльфийской княжной, — может, тебе все-таки стоит остаться здесь? Я понимаю твою тягу к приключениям, ну какой же девушке в нашем возрасте не хочется сразиться с большим монстром и одержать победу? Но лучше уж тебе поберечься… Все-таки, лучезарная княжна дружественного народа… твой брат не обрадуется, если тебя съест какой-нибудь оборотень или выпьет плакунья.

— Не-а, — безмятежно отозвалась Юльтиниэль. — Талли сказал, что сейчас это почти не опасно. Вот после захода солнца, если плакунью не найдем, я подумаю о том, чтобы уйти домой. А пока хочется поучаствовать. Я не такая беззащитная, как может показаться.

— Это мы уже видели, — не остался в стороне от разговора Рит. — Бедные разбойники!

— Вот, тогда держи. — Талли протянул ей три флакончика из мутного зеленоватого стекла, в которых плескалось что-то крайне неаппетитное. — И постарайся держаться поближе ко мне. Договорились?

— Конечно! К тому же вдруг нам по дороге сапожная лавка попадется? Я уже все ноги истерла!

Глава 11

ПЕРЕД БУРЕЙ

Если не строить свою жизнь самому, то кто-нибудь обязательно построит ее за тебя.

NN

По дороге в Охранительную крепость я пересказал Василию и Маришке разговор, услышанный в шатре. Меня тревожило странное поведение Чара и еще более странное — Алив. Да-да… помню, творцы такие существа, что это у них в крови. Но все-таки хоть какая-то логика должна быть? Даже Хель не любит переставлять фигуры по доске просто так, в надежде, что повезет. Уж во что творцы не верят, так это в случайности. Если Алив хотела, чтобы нас обнаружили, — почему не сказала об этом сразу? Если хотела, чтобы поймали, — не допустила бы ошибки императора. И моего выбывания из игры ей не нужно — я бы тогда давно с лестницы упал, свернув шею. Тогда к чему спектакль? Единственное разумное объяснение, которое приходило мне в голову: творцу от меня было что-то нужно, и она на это «мягко» намекнула. О своих размышлениях я тактично умолчал, решив еще раз все переосмыслить завтра на свежую голову. Правда, все-таки уточнил про отличие Алив от настоящей Убийцы и подозрения в том, что служитель Хель знает, что имеет дело отнюдь не со своим творцом.

Василий над моими словами сильно призадумался.

— Что-то много ты, Оррен, о Хель знаешь. — Иномирец покачал головой.

«К моему сожалению…» — подумал я, но вслух произносить этого не стал.

— Знаю, — согласился с иномирцем. — Какое-то время мы неплохо общались — почти стали друзьями, если, конечно, у творцов могут быть друзья. И помогала она мне много чем.

— Например, меня вернула, — согласилась Альга.

— Откуда? — уловив интонацию, тактично уточнила Маришка, на что я тут же ответил:

— С того света.

— Ого! — поразилась девушка, с непередаваемым интересом изучая воровку.

Василий даже в затылке почесал.

— Не понимаю, почему в вашем мире Хель — страшный кошмар, когда, по вашим словам, она милейшая женщина, всего-то страдающая небольшими расстройствами психики.

— «Небольшими»? Не обманывайся, Хель — Убийца и всегда ею останется, какой бы она ни хотела или пыталась казаться.

Альга кивнула:

— Да, Василий, фраза «вернула с того света» звучит благородно и красиво — это бесспорно. Но лишь до тех пор, пока разговор не зайдет о цене, которую заплатил Оррен за мое возвращение. И лучше не будем продолжать обсуждать это.

— Хорошо, — быстро согласился Василий, решив, что зря начал эту тему, которая не приносила никому удовольствия, — лучше расскажи, что там такого Маришка наколдовала?

Иномирец оглянулся на девушку и взял ее под руку — она еле-еле переставляла ноги и выглядела, мягко говоря, плохо. Последнее заклинание отняло у нее как магические силы, так и физические. Но, несмотря на это, она упорно изображала прекрасное самочувствие, пытаясь натянуть улыбку и не спотыкаться через каждый шаг. На бледном личике явно проступали сомнения, что мы откажемся ее брать на следующую вылазку. В общем-то это будет справедливо — зачем нам ее жизнью рисковать, брать такой грех на душу? Но в то же время я прекрасно помнил, каким сам был в молодости, и понимал: если не согласиться с девушкой, она может совершить опрометчивый поступок и сделать только хуже.

Но со своим вопросом Василий явно обратился не по адресу.

— Не знаю, это уж точно находится за пределами моего кругозора, чтобы что-то интересное сказать. Маришка, а ты сама что думаешь? — повернулся я к девушке.

Она запнулась и нахмурилась, выждав несколько секунд для того, чтобы собраться с мыслями, начала медленно говорить:

— Мне просто захотелось как-то их задержать и не позволить нас найти. Я обратилась к дождю, как вы, герцог, меня научили. Только сначала я еле-еле слышала стихию, а тут вдруг стало так громко, я испугалась, что оглохну, но дождь сказал, что поможет, и завеса исчезла, а на меня слабость накатила.

— Понятно, что ничего не понятно, — огорчилась Альга, когда с моей стороны никаких комментариев к рассказу Маришки не последовало. Женщина любовно погладила объемную сумку по натянувшемуся кожаному боку и замолчала.

А что я должен был сказать? После рождения Юльтиниэль, когда я заперся в поместье, едва ли раз в месяц выбираясь на небольшую конную прогулку, времени у меня оказалось предостаточно. И к моему стыду, львиную его долю я уделял отнюдь не дочке, вокруг которой и так суетилось невероятное количество прислуги, спешащей угодить юной госпоже, а в библиотеке читал все, что попадалось под руку. Как уже когда-то говорил, я не большой любитель читать, но на тот момент ровные ряды букв и новая информация лучше прочего позволяли ненадолго отрешиться от проблем и воспоминаний, а также помогали переосмыслять многие вещи. А крайними в огромном хранилище оказались стеллажи с книгами по различному колдовству. Именно поэтому, несмотря на непродолжительное обучение в академии и обидно-маленький магический потенциал, в этой области я разбирался весьма и весьма хорошо. Однако знать все невозможно. И то, что произошло с Маришкой, еще одно тому доказательство. Пусть лучше Эриам разбирается, раз уж имел несчастье родиться с возможностями архимага, развить их до предела и возглавить академию Шейлера.

Спуститься в подземный ход труда не составило. Альга так и вовсе спрыгнула, в последний момент зацепилась за одну из перекладин, затормозила и аккуратно приземлилась на ноги. Маришка, получив разрешение на использование магии, помогла себе левитацией, а потом придержала Василия. Я же все-таки воспользовался самой лестницей: прыгать, как воровка, я если и умел, то в далеком прошлом. Пользоваться даром или просить помощи Маришки не хотелось — она после левитации едва в сознании себя удерживала. Пара перекладин для приличия скрипнули, но обошлось без неприятных эксцессов вроде падения с высоты, осложненного переломами различной степени тяжести.

Василий, оценив состояние подопечной, подхватил ее на руки. Маришка, конечно, сопротивлялась чуть-чуть — для приличия, но потом, кажется, задремала.

— Когда придем, ее лучше сразу же показать лекарю, — негромко сказал я, — не хотелось бы, чтобы такая нагрузка плохо сказалась на ее резерве.

Иномирец согласно кивнул.

В крепости на нас тут же набросились Эриам, Ливий и Рик, которые конечно же заметили тревогу в лагере противника и теперь изнывали от нетерпения, желая услышать подробности наших приключений.

Им пришлось потерпеть, пока Василий отдавал распоряжения о размещении подопечной в ее покоях и о вызове лекаря, чтобы тот проверил состояние девушки: одно дело, если Маришка просто переутомилась, израсходовав свой небольшой резерв, — надо только подождать, когда он восстановится. Может, попить специальных настоев, чтобы ускорить процесс. А если девушка переоценила свои возможности и повредила тонкие каналы силы? Конечно, специалист сможет это поправить, но не хотелось бы, чтобы из-за одной ошибки Маришка лишилась своих способностей.

Пока иномирец суетился вокруг девушки и ждал лекаря, чтобы объяснить ему суть проблемы, я пересказывал самым любопытным, как мы добрались до лагеря и пробрались внутрь. Архимаг, глава и наместник невероятно развеселились, услышав про способ проникновения на территорию эольцев. Щекотливую тему о том, как удалось удержать лестницу и пройти мимо жрецов, которые обязаны были охранять императора, удалось замять, — помог Рик. Ливий уже было собрался меня переспрашивать, как брат вовремя отвлекся на рассуждения о людской безалаберности и глупости. В результате мыслей вслух, высказанных наместником, к которым с удовольствием присоединились и остальные присутствующие, эольцы, как обычно, оказались дураками, а вопрос о моих талантах благополучно забылся.

Затем к нам присоединился Василий, и я по второму разу перевел услышанный в палатке разговор. Альга вносила некоторые корректировки — эольский язык она знала с пятого на десятое, зато замечательно разбиралась в нюансах. Например, первую фразу Алив я понял как «Что случилось?». А по словам воровки, построение вопроса и измененное ударение были больше характерны для вопроса: «Что опять случилось?» — с оттенком «Как же вы достали звать меня по пустякам!». Поправка была существенной — выходило, что жрец уже не раз отрывал творца по не самым важным делам, и Алив оказалась весьма сердита. Ну что ж… это не так уж и плохо. Можно было надеяться, что эольцы ее так достанут, что творец откажется от своей игры и оставит нас в покое. Мечты относились к разряду «несбыточные», но несколько секунд я блаженствовал, желая именно такого исхода дела.

С другой стороны, я прекрасно понимал, что Пресветлая мать из принципа не отступит, пока Убийца роется в прошлом, даже если у самой Алив есть дела куда более важные, а наш мир до невозможности ей надоел. Уж не знаю, что милые дамы не поделили в прошлом, но теперь из-за их споров и игр страдала вся множественная вселенная и остальные творцы за компанию.

— Получается, Хель дала прямой приказ наступать завтра? — хмуро уточнил Эриам.

— Не совсем. Она сказала, что не хочет больше ждать, но, зная Чара, могу предположить, что он решится скорее испытать терпение творца, но все-таки приедет сначала к нам. Любопытство — один из таких людских пороков, что никогда заранее не известно, причинит ли вред или сыграет на руку. Особенно если это чужое любопытство необъятных размеров.

— Испытывать терпение Убийцы? Оррен, ты слишком оптимистичен! — воскликнул Ливий, близко к сердцу принявший то, что нам пришлось столкнуться с Хель. Для главы ордена это было равносильно тому, как если бы на него вылили ушат помоев и пообещали скорую и мучительную смерть.

— Она их творец… — улыбнулся я, думая, что скоро запутаюсь в том, о чем кому надо врать, и сам забуду, что же из моих рассказов истина, а что выдумка. — И они нужны Хель. Убийца может легко устроить показательную казнь пары солдат, но ни Чара, ни его приближенных трогать не станет — иначе ее план провалится. Василий рассказывал замечательную поговорку… — Я нахмурился, пытаясь вспомнить понравившуюся мне фразу.

Иномирец с готовностью подсказал:

— Не плюй в колодец — пригодится воды напиться.

— Да! Вот именно! Злые, напуганные люди, потерявшие товарищей из-за небольшой задержки, причем потерявшие по вине своего же творца, станут воевать куда хуже людей, воодушевленных расправой над еретиками и монстрами, коими нас воображают. Хель придется подождать. — Я повернулся к Василию и добавил: — Все-таки удивительный у вас мир.

— Не мир такой, а люди, — хмыкнул мужчина, явно довольный моим восхищением, — и то лишь некоторые.

— А они, даже если захотят, не смогут завтра нас штурмовать! — неожиданно улыбнулась Альга, кивая на свою сумку. Видимо, не дождавшись вопроса, что же она такое позаимствовала у офицерского состава, воровка решила сама похвастаться.

— И что же такое ты украла, что они не решатся на этот подвиг? — по-доброму ухмыльнулся Рик, с интересом разглядывая сумку, будто пытаясь просверлить ее взглядом.

— Форму и оружие! — Альга победно улыбнулась и, опережая последующие вопросы, объяснила: — Не всю, конечно, но двадцать офицерских палаток я обчистить успела. Мне эту сумку Юля давно уже заколдовала. А вот возможности попробовать не было. Боялась, что что-нибудь с весом не получилось, но все оказалось лучше, чем думала.

— Я не сомневался, что вы с Юльтиниэль поладите. Однако ты устроила… — Я представил эольцев, штурмующих Охранительную крепость в одних подштанниках, и понял, что жизнь явно налаживается. Хотя вряд ли офицерский состав отважится даже из палаток вылезать, когда наутро обнаружит пропажу настолько важных вещей.

— Ну что ж, господа, — решил Рик подвести итог. Все-таки приключения приключениями, а спать все равно хотелось. — Раз завтра опять ничего серьезного не предвидится, предлагаю использовать свободное время по прямому назначению, а именно — посвятить ничегонеделанию. Мои ребята и так до невозможности довольные, что их позвали развеяться, ваши парни тоже вряд ли боем грезят.

— Да и мы сами особо не рвемся… — кивнул Ливий, видимо еще не осознав, что согласился с наместником Хель. — Только мне не нравится, что пока все получается так просто. Как по маслу идет. Уже который день подозрительно тихо… Даже переговоры — и те в балаган превратились! Как показывает жизнь, судьба устраивает затишья только перед грандиозными бурями.

Не хотелось признавать, но в словах Ливия была пугающая доля правды.

Весь оставшийся день они бегали по деревне. Разделяться было бесполезно — все равно плакунью мог убить только маг, причем хороший, как минимум умеющий управлять двумя стихиями. Так что от Рита пользы особой не ожидалось, он мог выполнять роль отвлекающего фактора или же прикрывать Талли, но его собственная сила на нежить не оказала бы никакого влияния. Помощи также не было ни от Альги, ни от самой Юльтиниэль — раскрывать свои способности полуэльфийка не собиралась. Да, она понимала, что, если возникнет угроза жизни для кого-то из охотников, ей придется воспользоваться магией. Но время еще оставалось, и вызывать новые подозрения Юле жутко не хотелось. В общем, они с Альгой и Ритом больше мешали, чем помогали эльфу искать притаившуюся плакунью. Таллиэль, правда, несколько раз повторил, что, если княжна как следует сосредоточится, снова сможет ее почувствовать. Но Юльтиниэль упрямо мотала головой и смотрела себе под ноги: она и в первый раз-то ничего не ощутила — просто знала, где искать нежить, а теперь и вовсе внутри было пусто, лишь периодически начинала острыми когтями скрестись совесть.

Юле очень не хватало рядом Маришки, которой она бы обязательно призналась в допущенной ошибке… Пусть подруга бы обязательно отчитала ее, напомнив о том, как важно помнить о последствиях, но Маришка бы ни за что не бросила ее и не выдала, и непременно нашла пару слов, чтобы успокоить Юльтиниэль. А теперь полуэльфийке приходилось бороться с самой собой.

Больно было наблюдать, как изменялась деревня под тревожными новостями, прокатывающимися по домам волнами страха и паники. Улицы опустели: люди спешили укрыться в домах, плотнее затворив двери, сдвинув щеколды и закрыв ставни. Постояльцы небольшого двора — с десяток крепких мужчин — около полудня собрались под запертыми воротами упрашивать старосту выпустить их. Мол, вы, если угодно, подставляйтесь под зубы плакуньи, а нас не хороните.

Пришлось отвлекаться от поисков и особо рьяным беглецам объяснять, что, скорее всего, в деревне остался тот, кто и помог нежити пройти за оберегательную черту. И не стоит будить лихо — вдруг остальные люди подумают, что это кто-то из собравшихся господ подлость совершил? Без суда и следствия убьют, потом перед Алив оправдываться придется, что просто ноги делал, а не помогал Убийце. Одного наглеца Риту даже пришлось на поединок вызывать. Впрочем, какой поединок? Мужчина чуть-чуть погонял противника по небольшому пятачку, пару раз обидно уколол, оставив тонкие царапины, и спросил, есть ли еще желающие высказаться. Желающих не оказалось, и несостоявшиеся беглецы удалились обратно на постоялый двор.

Заметив заинтересованный взгляд Юльтиниэль, Альга довольно заметила:

— Да, Оррен известный мечник. Они даже с императором на турнире сражались!

— И кто победил? — тут же спросила полуэльфийка, вспомнив про рассказ Криса и подумав, что теперь-то можно будет узнать правду.

— Оррен клянется, что победил он, а Талли считает, что была ничья, и я склонна верить именно ему… — хмыкнула воровка, — иначе эти двое точно не разошлись бы лучшими друзьями. К тому же стать крестным наследника просто так еще никому не удавалось. Хотя, на мой взгляд, это лишняя головная боль и совершенно ненужная ответственность.

Рит в это время что-то тихо говорил старосте, и нескольких минут передышки должно было хватить, чтобы спросить что-нибудь еще. Юльтиниэль припомнила то, что знала о судьбе Альги, и осторожно поинтересовалась:

— Звучит так, будто ты недовольна императором…

— Ох, Рэль… — Девушка покачала головой. — Все эльфы такие проницательные? Талли мне вот тоже советовал быть осторожнее и тщательно подбирать слова. Я видела императора, когда Оррен приезжал на турнир. Даже говорила с ним — сверху обертка, бесспорно, привлекательна, но смотреть, что скрывается под ней, я бы не советовала. Знаю, что сейчас между твоим братом и Ричардом собака пробежала, поэтому скажу, не скрывая: это отвратительный человек. И думается мне, что лицемерие у Литов в крови, — будешь в столице, держись от императора подальше.

К ним уже подходил Талли, улыбаясь той самой, приглянувшейся Юле улыбкой, и девушка не стала отвечать Альге. Об отце Криса она знала только то, что предлагали официальные сведения, например: Белый Единорог, как называли Ричарда, пользовался любовью народа. И еще то, что всплыло в разговорах с отцом, воровкой и Крисом: при жизни прошлый император особых подвигов не совершал, в то время, когда лютовала нечисть, предпочитал отсиживаться в столице. Отличался особой ненавистью к убийцепоклонникам и всему, что хоть приблизительно могло относиться к Хель, — этим и заработал любовь народа, сполна натерпевшегося от слуг Убийцы. Однако тот факт, что при малейшем подозрении человека казнили без суда, оставался незанесенным в летописи. Покинул этот свет Ричард в результате насильственной смерти — с помощью заговора его жены, в котором участвовала Альга.

А вот про лицемерие или что-то отвратительное Юльтиниэль слышать не доводилось. Девушка сделала в памяти пометку: расспросить об этом Кристиана.

— Отдохнули? — Юля даже вздрогнула, когда сбоку появился хмурый Рит. Видимо, она так задумалась, что не заметила его. — Тогда продолжим поиски. Времени осталось совсем немного, а деревня большая.

Альга кивнула и бросила на полуэльфийку настороженный взгляд, словно боялась, что княжна поспешит поделиться мыслями воровки с Таллиэлем и Орреном. Девушка только натянуто улыбнулась, следуя за охотниками по крайней улице.

Рит был прав, мешкать не стоило.

…Подходя к очередному дому, Юльтиниэль замирала: вдруг именно тут притаилась та милая малышка?

Люди неохотно открывали им двери, но ничего не говорили, понимая, что от зеленоглазого эльфа зависит их жизнь, здоровье близких и родных. Талли достаточно было переступить через порог, несколько секунд прислушиваться к себе, а потом, покачав головой, выйти, направившись к следующему дому. Юля, оглядываясь на эльфа, осторожно запускала в дом поисковик, но результатов это также не приносило.

А солнце с каждым часом все неумолимее приближалось к горизонту. И не нужно было обладать какой-то феноменальной внимательностью, чтобы заметить, как спутники княжны все сильнее и сильнее нервничали, оборачиваясь на светило каждые пятнадцать минут, словно просили его задержаться на небосводе подольше. Они проголодались, устали, но остановка могла оказаться роковой: сумерки уже вплотную подступили к деревне.

Кроме того, полуэльфийка ужасно беспокоилась за Криса. Как он провел ночь? Не случилось ли с ним чего-то плохого? Вдруг его ранила какая-нибудь тварь? Что он подумает, увидев закрытые ворота? Как сможет попасть в деревню? Ведь Хель сказала, что он должен присоединиться к ним уже сегодня! У девушки мелькнула осторожная мысль, что, может быть, творец все же поможет им, но с каждым проверенным домом наивная надежда таяла.

Хель явно собиралась сдержать свое обещание и не вмешиваться. Что ж, пусть тогда не обижается, если им не удастся в точности выполнять ее приказы…

Наконец когда они проверили до конца очередную улочку, Таллиэль не сразу пошел дальше, а замер на ступенях крыльца.

— Оррен, мы не успеваем, — спокойно произнес он, — надо отвести Лареллин в дом.

Юльтиниэль даже не сразу поняла, что это он говорит про нее. Не так-то просто было за день привыкнуть к новому имени и отношению к себе.

— Если мы не успеем, это будет уже неважно, — хмуро отозвался Рит, потирая виски, — получится еще одна страшная сказочка о том, как вредно маленьким эльфийкам сбегать из надежных домов. Жила-была лучезарная княжна, пока ее не съела плакунья. Правда, забавно?

— Скорее грустно, — не согласилась Альга, — все равно Рэль нужно отвести в укрытие и попросить старосту завтра выпустить ее, если что-то пойдет не так: лошади нам будут уже не нужны, а она, может, успеет обратно в Светлолесье добраться. У нас и так с эльфами отношения к Хель катятся, не хватало еще смерти лучезарной княжны.

— Не думал, что ты решишь когда-нибудь озаботиться политическим благополучием. — Талли криво улыбнулся. Но все равно и он, и Лареллин поняли, что Альга специально давила на рациональное. Риту было откровенно плевать на малознакомую эльфийку, но вот свою страну он любил.

Юльтиниэль возмущаться таким решением не стала. Они воспринимали ее однозначно: как слабую, но опасно-высокородную девушку, которую требовалось защищать, и полуэльфийке еще предстояло доказать охотникам, что она тоже чего-нибудь да стоит. Пусть, если хотят, отведут ее в дом, а Юля лучше тихо выберется оттуда и поможет охотникам тайком. И себя не выдаст, и, может быть, никто не пострадает.

— Хорошо, меня проводят или мне самой идти? — уточнила она, спускаясь за Ритом и стараясь сделать так, чтобы в ее голосе никто не услышал обиды, которая, вопреки мыслям и твердому настрою, переполняла Юльтиниэль.

— Лучше проводим, — подумав, ответил Талли, — все равно так голова болит, что настроиться на неживую силу уже не могу. Лучше еще несколько настоев смешаю, пока немного времени есть, и точно удостоверюсь, что ты будешь сидеть в доме за плотно закрытой дверью, — это все же лучше, чем дальше таскать тебя с нами.

— Да, тогда, пока будем идти, я попытаюсь составить план деревни — где мы были и куда лучше встать, чтобы точно эту гадость не пропустить, — неожиданно согласился Рит, хотя Юльтиниэль была уверена, что он до хрипоты будет спорить, мол, эльфийка и сама в состоянии добраться до дома — авось ножки не подломятся.

— Но флаконы под рукой держи, — подсказал ей Талли, когда они уже сворачивали к дому, в котором остановились.

Эльф шел к ней близко-близко, и почему-то Юльтиниэль подумала, что, если бы он захотел, мог бы взять ее за руку. Удивившись таким мыслям, она весело фыркнула и улыбнулась.

— И чем они мне помогут? Не проще ли будет сразу бежать?

— Ты зря недооцениваешь возможности алхимии. Плакунью, конечно, такое средство не убьет, но нанесет максимальные повреждения и задержит на достаточное для побега время.

Юльтиниэль не стала отпираться, что, быть может, действительно зря она считает сию науку развлечением для малышни.

— Никогда не интересовалась этим предметом, по-моему, боевая магия куда интереснее, — ляпнула она, подумав, что вот сейчас эльф обязательно спросит: с какой стати лучезарная княжна увлекается боевой магией. И что ей отвечать?

Однако Талли не спросил. Кажется, задумавшись о чем-то, он даже не заметил ее фразу.

— А у меня отец очень любит алхимию… — неожиданно сказал он, — точнее, не так, у него вообще магических способностей нет. Но до тех пор, пока он не встретил маму, это его и не трогало, хотя эльф, лишенный магии, как понимаешь, — нонсенс. А она, обладая большими возможностями, так его замучила насмешками и напоминаниями о неполноценности, что отцу пришлось заняться алхимией, чтобы хоть как-то восполнить пробел. В чем он, собственно, и достиг определенных высот, а потом обучил и меня, привив любовь ко всяческим экспериментам.

Такая откровенность порядком выбила Юльтиниэль из колеи. То ли эльф привык открываться кому попало, то ли считал, что лучезарная княжна обязана его понять, то ли думал, что дело с плакуньей совсем плохо, и спешил поделиться хоть чем-нибудь. В любом случае такое поведение показалось ей необычным, и Юля решила запомнить это на будущее.

— Мм… непростая у тебя мама… — только и смогла сказать она.

— Спасибо. — Талли неожиданно улыбнулся. — Думаю, ей бы такой комплимент понравился. Хотя мы давно рассорились, по-разному видя мое будущее. Так что я теперь живу своим умом.

Неожиданно эльф замер на месте. Прислушался к чему-то, закрыл глаза. Рит и Альга, казалось, даже дышать перестали. Юльтиниэль тоже затаила дыхание.

— Ты ее чувствуешь? — шепотом спросила воровка.

— Кажется, да, — неуверенно откликнулся Талли, продолжая стоять на месте. — Голова болит, сосредоточиться не могу.

— У нас меньше пятнадцати минут, это теневая сторона! Какой дом? — Рит уже оглядывал тихую маленькую улочку… меньше десяти домов.

Да, плакунья оказалась весьма разумным монстром, затаившись на той стороне деревни, которая должна была первой погрузиться в тень. Там, за домами, еще видны были проблески солнечных лучей, а здесь сумерки уже подкрадывались, наступая на пятки. Юльтиниэль вздрогнула… теневая сторона. Именно! И, не боясь раскрыться перед эльфом, который и без того был занят, девушка потянулась магией к своим спутникам. Она оказалась права — легкая дымка чужого воздействия уже рассеивалась, сделав свое Дело: охотников заставили забыть очевидное — боящаяся солнца нежить всегда выберет теневую сторону, и теперь Допущенная ошибка могла стоить им жизни.

Неужели это Хель? Но зачем ей было влиять на сознание Оррена и его друзей? Отыскать ответ Юльтиниэль не успела.

— Там! — Эльф, резко выдохнул и, не открывая глаз, ткнул пальцем в один из домов.

То, что после воспроизвел Рит, никаким образом не поддавалось переводу на нормальный литературный язык, даже междометия в короткой, но образной речи звучали нецензурно. Впрочем, это было неудивительно — Таллиэль показывал именно на тот дом, в котором они остановились.

— Никогда не мог понять — то ли нас притягивает к неприятностям, то ли неприятности к нам, — ухмыльнулся Рит и первым устремился к дому. За ним поспешил Талли, на бегу плетя какое-то сложное, непонятное Юле заклинание. Она уже собиралась кинуться за ними, как ее властно остановила Альга:

— Кажется, до этого мы говорили о твоей безопасности. Постой, пожалуйста, здесь, пока мы разберемся.

Юльтиниэль послушно замерла на месте, наблюдая, как Рит открывает дверь и осторожно заглядывает в коридор. Талли встал сразу за другом, удерживая в ладонях небольшой яркий шар заклинания. Альга остановилась у низкой калитки, вытащив флаконы с алхимическими составами, — видимо, им она доверяла больше, чем своим кинжалам. Вот Рит позвал хозяйку дома. Юля до предела напрягла слух, пытаясь различить ответ. Но его не последовало. Улицей завладела невероятная тишина.

Казалось, что можно было различить тяжелое дыхание охотников, стук сердца женщины, тревожно наблюдавшей за ними из соседнего дома в небольшую щель ставен, тихое хныканье ребенка в конце улицы.

Рит кивнул своим мыслям и осторожно зашел в дом.

Предостерегающий крик Альги опоздал — плотная тень облака на миг перекрыла заходящее солнце, и в следующую секунду мужчина, словно тряпичная кукла, вылетел обратно на улицу и, не успев сгруппироваться, рухнул на пыльную дорогу. Рука, сжимающая фамильный меч, разжалась. Того мгновения, на которое Талли замешкался, пытаясь понять, жив ли друг, хватило, чтобы выпрыгнувший из темноты коридора ребенок опрокинул эльфа на спину и удлинившимися когтями нацелился в сердце мужчины. Заклинание, потеряв опору, лопнуло, как мыльный пузырь, на секунду ослепив плакунью, — удар пришелся в плечо, и Таллиэль закричал от боли.

Первый флакон, брошенный Альгой, разбился о спину нежити, в воздухе разлился приторный до тошноты запах; но должного эффекта состав не возымел. Плакунья замерла, не решаясь ударить снова, и через мгновение, ловко соскочив с эльфа, увернулась от следующего пузырька. Воровка беспомощно огляделась по сторонам, понимая, что без Оррена и Талли все попытки умертвить плакунью окажутся тщетными. Существо, недавно бывшее очаровательным ребенком, приготовилось к прыжку и торжествующе оскалилось: нижняя челюсть деформировалась, открывая заострившиеся зубы.

Несколько секунд, казалось, растянулись на полвечности, но тонкая багряная полоса уже истаяла за домами, отдавая деревню во власть нежити.

Юльтиниэль, сглотнув, сделала шаг вперед, формируя в руках огненный шар, которым некогда смогла уничтожить демона. Теперь было неважно — узнает кто-то про ее способности или нет.

В противном случае она рисковала вообще никогда не появиться на свет.

— Альга! Имей совесть! — Я настойчиво побарабанил пальцами по двери, уже не надеясь разбудить совесть воровки.

Подруга уже час с лишним оккупировала ванную комнату и, конечно, забыла, что я тоже устал, хочу принять горячий душ, чтобы перестать чувствовать себя болотной лягушкой. И это именно мне, а не ей пришлось сегодня перевыполнять план по освобождению метки Хель.

За дверью раздался смешок, видимо, с совестью Альга давно заключила взаимовыгодную сделку и теперь невероятно веселилась над моими попытками напомнить о том, что эгоизм еще никого до добра не доводил. Как она, с такой любовью к водным процедурам, еще не научилась нормально плавать и панически боялась больших водоемов приличной глубины? Не женщина, а клубок противоречий.

— Оррен, разве я не заслужила возможности расслабиться? — насмешливо пропел голосок довольной воровки. Затем раздался плеск воды, словно Альга не просто нежилась в огромной ванной под тремя слоями ароматной пены, но еще и устраивала там цунами в миниатюре, заливая пол мыльной водой.

— За мой счет? Я в общем-то тоже заслужил… — На эту реплику ответа, что характерно, не последовало. Удивляться я не стал, а только запомнил на будущее, чтобы не оставить этот произвол неотомщенным.

Да, ко всем прочим своим грехам я еще и злопамятный. Увы.

Еще немного походив по комнате, я понял, что проще дождаться капитуляции эольцев и их поголовного отречения от Хель, чем милости Альги и дозволения быстро помыться. Так что, обмотавшись полотенцем и забрав из сумки необходимые мелочи, я направился искать пустующие покои, где можно было бы спокойно постоять под горячей водой и обдумать наши дела, присовокупив к уже имеющейся информации новые факты и уточнения.

А Альга пусть сама себя развлекает, если не хочет делиться душем.

Главное, никого во время поисков не встретить, а то ведь не поймут — чего это герцог в таком странном виде по ночам разгуливает. А еще хуже будет, если поймут, но как-нибудь неправильно…

Маришка осторожно выглянула в коридор, дабы убедиться, что бдительный Василий все-таки оставил свой пост, решив, что подопечная уже уснула. К ее радости, иномирца под дверью действительно не обнаружилось. А то Маришка оказалась бы немедленно возвращена в постель, под проникновенную речь о вреде ночных прогулок для слабого здоровья и необходимости какое-то время соблюдать постельный режим. Правда, в конце коридора мелькнула фигура полуобнаженного человека с набедренной повязкой из полотенца… Маришке даже показалось, что это герцог. Полувампирка помотала головой, отгоняя наваждение, — может, и впрямь в постель вернуться? — с такими видениями лучше тихонечко полежать, чтобы чего «интереснее» не явилось. Вот с какой радости его светлости вдруг гулять в подобном виде по крепости?

Девушка попыталась припомнить вкус настойки, которой ее напоил заботливый лекарь, — вдруг какие-то травы неудачно перемешались? Но вроде все было в порядке. Маришка невесело улыбнулась, списав это на пережитый стресс и еще не выветрившуюся детскую влюбленность. Но более никаких подозрительных видений не появилось, и она направилась по коридору в другую сторону. С утра Маришка видела двумя этажами выше замечательный балкончик, скрытый причудливой фантазией архитектора между двумя башенками.

С внутреннего двора доносился громкий смех — гвардейцы, получив официальное разрешение отдыхать как угодно (лишь бы по первому приказу суметь взять оружие в руки и сразу же им не пораниться), продолжали знакомство с подданными наместника Хель. Молодые офицеры, лишь недавно закончившие военную академию Шейлера, оказались удивительно любознательны. Им было интересно все: от реакции вампиров на серебро и предпочтений в выборе пиши до процесса удлинения клыков или возможности преобразования в форму летучей мыши. Оборотни подвергались не менее дотошным расспросам. В общем-то даже некоторые подопечные Ливия, ослушавшись главу, присоединялись к общему веселью, спеша не только послушать интересные истории, но и записать все самое любопытное. Никто не протестовал — общий враг, который врагом-то и не особо воспринимался, оказался лучшим способом подружить давних противников.

Маришка даже подозревала, что герцог Рит специально позвал наместника на помощь. Со странным отношением его светлости к Окраинным землям она уже была знакома и теперь думала, что с Оррена Рита станется объявить наместника лучшим другом Лирии и одним махом развеять все недоверие и страх, теперь уже официально присоединив к Родной стране весьма своеобразный край. Другое дело, что с сотней человек провернуть это было нереально. Жители Лирии с материнским молоком впитывали ненависть и страх ко всему, что было связано с Хель и Окраинными землями. И уж точно не потерпели бы подобного кощунства, попробуй герцог осуществить свой план, — не развеялись еще воспоминания о том ужасе, что творил предыдущий наместник.

С другой стороны, возможно, Маришка пыталась найти двойное дно там, где его в принципе не могло быть. Его светлость, казавшийся на первый взгляд рассеянным и добродушным, как выяснилось, был весьма расчетливым человеком, себе на уме.

Девушка облокотилась о холодные перила, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Ночь уже отступала, сменяя темно-синий фон неба серыми красками, точки звезд медленно гасли, а краски выцветали, смешивая все детали реальности. Гуляющий ветер всколыхнул длинный подол ночной рубашки, в которую Маришку настоятельно попросили переодеться, дабы точно соответствовать образу больной.

Она прикрыла глаза, вспоминая комнату в общежитии, расписание теоретических и практических занятий. Ректор сказал, что в любом случае, даже если по плану академию на время не закроют, ей пропуски засчитаны не будут ввиду уважительной причины. Вопреки мнению Юльтиниэль, что самая большая глупость — это тратить молодость на бесполезные занятия, учиться Маришке нравилось, и сейчас, несмотря на то что напросилась она сюда сама, полувампирка всего за два дня уже соскучилась по вредным одногруппникам и придирчивым, фанатичным преподавателям.

Сзади раздалось тихое, очень вежливое покашливание. Маришка вздрогнула и поспешно обернулась, готовая увидеть кого угодно: вплоть до герцога в одном полотенце, но только не своего отца. Вампир стоял сгорбившись и настороженно рассматривал Маришку исподлобья, словно сомневаясь в том, что ему следует сейчас находиться именно в этом месте.

На минуту они так и замерли, рассматривая друг друга и переминаясь с ноги на ногу. В ту злополучную первую встречу Маришка не уделила достаточно внимания детальному рассмотрению отца и теперь наверстывала упущенное. С чего начинать разговор, никто не знал, и желание пробормотать извинения, рыбкой проскользнув в коридор, чтобы как можно скорее добраться до надежных комнат, становилось совершенно невыносимым.

Вэр — девушка припомнила имя вампира — был довольно высок, выше Маришки как минимум на полторы головы. Худоба оказалась у них семейной чертой — при своем росте тощий мужчина выглядел очень нелепо, словно неудачный рисунок. Черты лица резкие, грубоватые, немного несимметричные. Кожа, как и положено, белая, резко контрастировала с черными, коротко подстриженными волосами. В общем, при сложении отдельных деталей получался идеальный вампир — в меру страшный и в меру нелепый, хотя аристократичности, так приписываемой этому племени, Вэру определенно не хватало.

Кажется, он уже собрался уходить: вампир еще сильнее сгорбился и, не выдержав, отвел взгляд. Наверное, если бы он так и сделал, Маришка только обрадовалась. Но так некстати вспомнились слова Альги о том, что никогда раньше полукровки от вампиров и людей не появлялись на свет — Вэр и не подозревал о том, что у него есть дочь. И наверняка сейчас чувствовал себя просто отвратительно, не зная, что можно сказать неожиданно нашедшемуся, уже взрослому ребенку, который явно не испытывал к родителю никакой симпатии.

И, собравшись с духом, Маришка робко улыбнулась:

— Здравствуйте…

Глава 12

В ТИХОМ ОМУТЕ

Тот, кто ничего не боится, — рискует жизнью.

Тот, кто боится всего, — уже не живет.

NN

Нежить почувствовала враждебную магию Юльтиниэль, готовую в любую секунду ударить. Плакунья вот-вот должна была отвернуться от Альги и броситься на Юлю, но сделать этого не успела. В ту короткую секунду, когда внимание нежити ослабло, разделившись на два объекта, кто-то ловко метнул в плакунью кинжал. Нежить не успела отреагировать, как тонкое лезвие вошло в правый бок существа, явно доставив массу неудобств, но не более того. Рука девочки, неестественно вывернувшись из сустава, вытащила кинжал и отбросила его в сторону.

Альга обернулась в поисках помощника, растерянно посмотрела на княжну, нахмурилась и попыталась показать, чтобы Лареллин скорее бежала отсюда. Юля упрямо помотала головой, тоже пытаясь определить, кто же решил поддержать охотников. Впрочем, и сама плакунья, забыв про девушек, загорелась идеей «отблагодарить» неожиданного недруга за его «подарок». Долго искать не пришлось. Кристиан появился внезапно, словно переместился откуда-то, перед полуэльфийкой, загораживая ее.

— И как? — спросил он, будто они не виделись всего каких-то полчаса.

На плакунью император смотрел без страха или отвращения, хотя вид нежити не мог не вызывать подобных чувств. Однако Юльтиниэль могла поклясться, что Крис испытывал нечто сродни сочувствию, которое перебивал интерес.

— Талли сказал, что только магией… — прошептала она.

— А сама? — Император повернулся к Юле, и полуэльфийка увидела его насмешливую улыбку.

Юльтиниэль попыталась мысленно передать, что лучезарная княжна, которой она предстала перед компанией охотников, не должна уметь обращаться с боевыми заклинаниями. Крис покачал головой, словно говоря, что не одобряет приоритеты полуэльфийки, но отвечать ничего не стал. Впрочем, он бы и не успел — плакунья повернулась и уставилась на императора. Потом перевела мутный взгляд на Юльтиниэль… и полуэльфийка поняла, что нежить, увидев ее, смешалась и даже попыталась растянуть уродливый рот в подобии приветливой улыбки, а затем отступила на шаг.

— Какого?!

Император пораженно обернулся на Юлю. Громкий вскрик отрезвил плакунью, и она наконец атаковала. Но реакция Кристиана оказалась намного быстрее: нежить лишь начинала прыжок, оттолкнувшись от земли и растянув изменяющееся тело, когда огненное заклинание отбросило ее на несколько метров назад, заключив в плотную сферу пламени.

— А на ужин у нас будет шашлык… — специально громко сказал Крис.

Альга нервно хихикнула, косясь на незнакомого мужчину.

Однако думать об ужине было рано, плакунья не спешила превращаться в шашлык — в гигантском огненном шаре по-прежнему угадывалось движение не оставляющего попыток выбраться из западни существа. И, судя по тому, как побледнел император, из последних сил удерживая заклинание, у нежити были неплохие шансы полакомиться вкусным эльфячьим мясом. Альга бросилась к еще пребывающему в беспамятстве другу — Рит ближе всего находился к шару, и магический огонь вот-вот мог коснуться его.

— Заклинание! — вскрикнула Юльтиниэль.

— Что? — не понял Крис, видимо подумав, что он что-то не так наколдовал.

Но девушка уже бежала к Талли. Она наклонилась над эльфом, пытаясь вспомнить хоть какое-нибудь целебное заклинание. Рана на плече Таллиэля выглядела ужасно, а чахлая дворовая трава под ним пропиталась темной кровью.

— Ты меня слышишь? — Трогать его Юля побоялась, только шептала под нос сохранившиеся в памяти слова на староэльфийском, запомнившиеся еще с того вчера, когда они с отцом пытались вылечить раненого Квера.

— Ужасный акцент. Кто тебя учил этому языку? — пробормотал эльф, скривившись. — Ты меня так к Алив отправишь, а не спасешь. — Талли неожиданно улыбнулся. — Твой друг?.. Он справляется?

— Нет, ты можешь сказать заклинание против плакуньи? — выпалила княжна, потом ответила: — Учил… отец, а это мой кузен — Эльрад.

— Оно сложное, ты не поймешь.

Юльтиниэль с невероятным трудом удержалась от того, чтобы в непечатных выражениях объяснить Талли, что именно она не поймет. Однако время, когда она сначала говорила, а только потом пыталась сообразить, что же такое ляпнула и не получит ли за сказанное по острым ушам, к счастью, все-таки прошло.

— Попробуй ему мысленно передать, он хороший маг, справится. А потом я тебя подлатаю, может, акцент у меня не очень, но с раной справиться я должна, — заявила Юлька, отвечая эльфу уверенной улыбкой.

Талли закрыл глаза, пытаясь мысленно дотянуться до Кристиана. Дышал эльф тяжело, веки дрожали, а на лбу выступили капли пота. Юльтиниэль оставалось только надеяться, что у императора останется сил на это заклинание или он додумается передать его Юле. Все равно Альга занята Ритом.

Крис справился: ослепительно полыхнуло, в секунду огонь, охватывающий нежить, стал ярко-белым и тут же опал, позволяя всем желающим полюбоваться на горстку праха, оставшуюся от плакуньи.

— Умеешь ты наживать приключения… Лареллин. — Кристиан осекся на имени княжны, но все-таки произнес его, опустив взгляд, будто бы извиняясь за вынужденный маскарад.

— А ты умеешь появляться вовремя, Эльрад, — согласилась Юля. — Альга, у тебя есть аптечка? Талли нужна помощь.

Воровка что-то шепнула пришедшему в себя Риту, поднялась на ноги и, роясь в сумке, подошла к эльфам. Крис тем временем приблизился к останкам плакуньи, опустился на корточки и изучал пепел.

— Поразительное существо! — воскликнул он, взял щепоть того, что осталось от нежити. — Было бы интересно изучить его особенности.

Альга обернулась к нему и изобразила на лице удивление.

— Вы странный, — сказала она, наблюдая, как Кристиан ссыпает пепел плакуньи в небольшой мешочек и прячет в свою сумку. — На эльфа непохожи, — добавила воровка и неожиданно улыбнулась, — но все равно спасибо. Вы появились очень вовремя.

— Не за что, я спасал Лареллин, а не вас.

— Альга! Может, вы потом обсудите, на кого похож этот ушастый спасатель? Мне нужна помощь! — возмутилась Юльтиниэль, которой никак не удавались целебные заклинания. Даже у Криса они выходили намного лучше, несмотря на то что он пренебрегал этой областью магии ничуть не меньше, чем полуэльфийка.

Юля всегда остро реагировала, если у нее что-то не получалось, особенно когда дело касалось магии. Так что целебные заклинания были для нее больной темой. Абсолютно все у девушки удавалось если не с первой, то со второй попытки. Даже самые сложные заклинания выходили у нее так же легко, как любимые огненные шары. Но затянуть простой порез (если он не был нанесен самой Юлей) не получалось, как она ни старалась. А сейчас Таллиэлю на глазах становилось все хуже и хуже, и княжна готова была выть от досады и проклинать свои странные способности.

Альга присела рядом с ней и критически осмотрела эльфа.

— Лучше было бы унести его в дом, но, боюсь, если мы попробуем поднять — сделаем только хуже. Сними с него рубашку, надо лучше раны осмотреть, когти этой твари могли быть пропитаны ядом.

Юльтиниэль принялась осторожно стаскивать с Талли одежду, смотря, как воровка перебирает выданные ей скляночки.

— Первый раз вижу эльфийку, которая не умеет лечить, — удивилась Альга, когда Юльтиниэль, поняв бесполезность своих потуг, перестала бормотать заклинания.

— Вот такой я монстр, — огрызнулась Юля.

— Скорее всего, яд в ране нейтрализует магию, что еще ждать от создания Хель? — Крис, закончив изучать то, что осталось от плакуньи, наклонился над Таллиэлем. — Что это у тебя? — Он протянул руку, прося Альгу показать ему выбранный воровкой состав.

Девушка, помедлив, отдала ему пузырек из темного стекла. Император осторожно понюхал содержимое, задумался.

— Да, должно помочь. А через пару дней можно будет и магией подлечить остаточные повреждения. Жалею, что прогуливал уроки по целительскому делу и алхимическим основам. Тому молодому человеку помощь тоже требуется? — Крис кивнул на Рита, который принял сидячее положение и, морщась, ощупывал внушительную шишку на затылке.

Юльтиниэль только покривилась, подумав, что император подошел к созданию образа «кузена Эльрада» со свойственной ему очень специфической фантазией.

— Думаю, вы справитесь здесь без меня. Лареллин, ты сможешь сделать повязку, пока твоя новая подруга обрабатывает раны? — Кристиан легко прочитал недовольство Юли и мысленно передал ей, что они обязательно это обсудят, а сейчас эльфийской княжне не стоит разглядывать своего родственника с таким зверским выражением лица.

Она кивнула, наблюдая, как Альга осторожно капает на раны остро пахнущую настойку. Интересно, а Крис специально ее выгородил, придумав, что яд нейтрализует заклинания, или же предположил это всерьез? Юльтиниэль заботливо перебинтовала Талли и, оставшись довольной получившимся результатом, кивнула воровке.

— Ты молодец, — сказала ей Альга, перебирая растрепавшиеся и запачканные волосы эльфа.

Юльтиниэль неожиданно вспомнила, что воровка должна будет стать женой Талли, и попыталась новым взглядом посмотреть на эту пару. Однако в прикосновениях девушки не было никакого подтекста, словно она заботилась о брате.

Еще одна странность в копилку прошлого, которая грозилась вот-вот переполниться.

— Почему? — Юля округлила глаза — вроде она никого не спасла, ничего такого не сделала. С чего бы ее хвалить?

— Любая эльфийка на твоем месте без чувств бы свалилась, увидев плакунью. Или убежала, не помня себя. А ты осталась, мне даже показалось в какой-то момент, что ты собралась сама на нее кинуться, чтобы нас защитить. Думаю, в нашей компании ты приживешься!

— А Эльрад? — на всякий случай уточнила Юльтиниэль. Она понимала, что, если надо, Крис сможет настоять: напомнит про долг жизни или еще что-нибудь скажет, но хотелось бы обойтись без конфликтов.

— Твой жених?

Юльтиниэль поперхнулась воздухом, потом вспомнила, что о Кристиане сказала только Таллиэлю.

— Кузен, — поправила она Альгу, с тоской вспоминая обручальное кольцо.

— Вы совершенно непохожи.

— Его мать орчанка. Так что?

Вопрос Юли так и остался без ответа.

— А я думал, что только Ричард такой извра… ммм… оригинальный. — Юльтиниэль даже подпрыгнула, когда над ухом раздался усталый голос Оррена.

Рит опирался на Кристиана и с тревогой смотрел на друга. Дыхание Талли уже выровнялось, а забытье перешло в глубокий сон. Крис криво улыбнулся, явно оценив характеристику своего отца, однако Оррена поправил:

— Насколько я знаю, император был неволен в выборе супруги. Надо перенести его. — Кристиан кивнул на Талли.

— Только куда?

Рит вкратце объяснил Крису, что плакунья умудрилась затаиться именно в том доме, где и остановилась компания охотников: то ли решила, что в этом месте ее искать не будут, то ли еще что-то ей в голову пришло, — тут уже ничего утверждать нельзя. Видимо, после того, как родных убила, в другое место начала перебираться и их учуяла.

— Как только нас не прикончила? Ведь дождалась, когда нас староста позовет, а только потом на хозяйку напала! Странно все это… — Оррен покачал головой и скривился от боли. — Необходимо, чтобы кто-то осмотрел дом, возможно, женщина сама нежить приманила. Но это уже не наше дело. Надо старосте сообщить, что дело мы свое сделали, — пусть найдет, где нам разместиться, и выплатит законный гонорар.

— Я сбегаю? — Юльтиниэль вопросительно посмотрела на Криса.

Тот только плечами пожал, а Рит хмыкнул:

— Все больше и больше поражаюсь тебе, княжна. Да. Альге лучше остаться с Талли.

Полуэльфийка кивнула и быстрым шагом направилась к воротам, где должен был сейчас находиться староста. Кажется, они умудрились справиться с поставленной задачей и без помощи творца. А точнее, вспомнив про воздействие, вопреки ее вмешательству. Может, Хель знала, что у них все получится, и специально все подстроила, чтобы события произошли, как того и требовало время?

Мысли девушки метались, перескакивая с одной на другую, и не успела княжна улыбнуться, довольная получившимися выводами, как следующая идея заставила Юльтиниэль скривиться будто от зубной боли.

Или же просто Хель наблюдала за ними, собираясь вмешаться в любой момент, если что-то пойдет не так?

Юля остановилась и огляделась по сторонам. Богатое воображение полуэльфийки живо нарисовало немигающий, безумный взгляд творца, наблюдающего за каждым ее движением. Было бы неприятно узнать, что любой шаг девушки отслеживается и дотошно взвешивается; Юльтиниэль привыкла действовать по наитию — да, случай с нежитью показал, что это может приводить к весьма плачевным последствиям, но в то же время множество раз интуиция, наоборот, помогала ей выбираться из непростых ситуаций.

— Понравилось? — громко спросила Юльтиниэль, придав голосу наглости.

Она не ожидала ответа, но сгустившиеся тени на секунду обрели форму, отдаленно напоминающую человека. Раздался шепот:

— Очень…

— Здравствуй, — ответил вампир, не промедлив ни секунды, и они снова замолчали.

Маришка продолжала разглядывать своего отца; Вэр, опустив глаза, смотрел на небольшой порожек балкона, потом поднял на девушку взгляд.

— Я… — начал вампир и замер.

Маришка вздохнула, кивнула.

— Не знал, что такое бывает? — подсказала она.

— Да, — согласился вампир. Развел руками и неожиданно спросил: — Как Илиз?

— Никак.

С матерью Маришка не виделась больше года. Очень скучала, но знакомые слуги из поместья писали, что та о дочери особо не вспоминала. Девушка вздохнула и неожиданно начала рассказывать. Вэр слушал внимательно, не перебивал и все сильнее хмурился, видимо остро ощущая свою вину. Впрочем, долго рассказ Маришки не продлился. Она не любила длинных объяснений, наполненных массой ненужных деталей. И всегда все сводила к сухому отчету, выделяя самое важное. Особенно когда нужно было рассказать о себе. Юля за это называла ее скучной, Дар говорил, что стоит поучиться выражать свои мысли по-разному. И теперь Маришка наконец поняла, что иногда действительно хочется не только отчитаться, но со словами передать, что важно, чувства.

— Я не знал, — повторил мужчина. — Это было уже после смерти старого господина, мы уходили обратно по приказу нового наместника и были недовольны тем, что он отказался продолжать дело своего отца. Нас трое тогда было, кто-то предложил отомстить защитнику, все равно земли Ритов оказались по дороге. Нам удалось проникнуть в замок и подобраться к покоям герцога… Но пришлось отступить. Поднялась паника, моих друзей убили, меня ранили. Я думал, Илиз добьет меня, но этого не случилось.

Маришка бледно улыбнулась. Вэр тоже оказался не мастером рассказывать про свое прошлое. Сначала она хотела сказать что-нибудь резкое, услышав, что отец замышлял убить его светлость, потом решила, что они с друзьями получили по заслугам. Судя по тому, как сам герцог Рит относился к истории про вампиров, получалось, что он даже не знал про неудавшееся покушение.

— Почему вы отступили? — почему-то спросила девушка.

— У него оказались очень высокие покровители, — усмехнулся Вэр. — Я рад, что тогда ничего не получилось.

Неожиданно он сделал шаг вперед и дотронулся до ее щеки. Ладонь вампира была мозолистой и теплой. Маришка еле-еле сдержалась, чтобы не отшатнуться, но в глаза отцу посмотрела серьезно.

— Ты холодная. Замерзла?

Девушка прислушалась к своим ощущениям. Действительно, идея отправиться на прогулку в ночной рубашке была не лучшей. Маришка кивнула, пробормотав, что ей пора возвращаться в покои, пока ее никто не хватился.

Вэр сказал, что проводит ее.

— Мне бы хотелось узнать тебя. — Мужчина шел на несколько шагов позади нее, словно оберегая от неведомой опасности. — Познакомить тебя с моей семьей. Быть может… — Тут он замолчал, и они уже успели дойти до комнаты Маришки, когда вампир все-таки продолжил: — Если ты не против, я бы повидался с Илиз.

Девушка замерла на пороге своих покоев, пытаясь понять, насколько сильно повлияет ответ на ее будущее.

— Только постарайся Василию на глаза не попадаться, — с улыбкой посоветовала она. — Спокойной ночи. — И плотно прикрыла за собой дверь.

Еще мгновение Маришка смотрела на небольшой скол, от которого по поверхности двери ползла вниз небольшая трещинка, портящая дорогую древесину. В душе боролись два желания: стукнуться лбом о стену или же броситься на кровать и долго бить подушки. Казалось, что все чувства и эмоции переплелись в плотный комок, и уже нельзя было понять, где радость, а где гнев и что именно она ощущает в данный момент. Состояние было очень странным, но не неприятным.

Хотелось побежать в комнату его светлости и поблагодарить Альгу за тот разговор. Еще совсем недавно Маришка запрещала себе думать об отце: почти всю сознательную жизнь она завидовала Юльтиниэль — тому, что у нее есть такой замечательный папа, а полуэльфийка этого не ценит. Потом убедила себя, что с Василия грех требовать большего. Хотя сначала такая забота иномирца смущала ее. А теперь не знала, что делать.

Что рассказывать? Как себя вести? О чем спрашивать? А обращаться к Вэру как?

Маришка добрела до кровати и зарылась под теплое, большое одеяло. Мысли потихоньку успокаивались, клубок чувств по ниточке распутывался, оставляя внутри приятно-тянущее предвкушение и почему-то спокойствие. Странно, что иногда даже война способна не отнять что-то, а, наоборот, подарить. Девушка обняла подушку, закрыла глаза и, улыбнувшись, уснула.

Когда я, довольный и чистый, проскользнул в комнату, Альга еще не спала.

Женщина, оставив один включенный светильник, лениво перелистывала дневник Пресветлой Алив. И расфокусированный взгляд, и расслабленная поза, и выражение лица прямо так и кричали о том, что воровке невообразимо скучно. И в этом виноват очень нехороший герцог, который не пойми куда ушел, оставив Альгу в одиночестве.

— Ну как? — спросила она, продолжая просматривать страницы, переведенные Василием.

— Пока добирался обратно, жутко замерз. Крепость старая, сквозняки гуляют, а я почему-то не подумал что-нибудь из одежды взять. Не простудиться бы…

Альга наконец соизволила перевести на меня взгляд. Внимательно осмотрела полотенце, насмешливо фыркнула и покачала головой.

— Так и гулял? Не боишься, что завтра у лекаря не будет отбоя от пациентов, жалующихся на галлюцинации в виде полуобнаженного герцога? — Воровка отложила дневник на тумбочку.

— Это будут проблемы лекаря, — откликнулся я, отвоевывая законную часть кровати у Альги. Лег на спину, разглядывая очертания тяжелого бархатного полога. Пассом потушил светильник, надеясь, что несколько часов, оставшихся до рассвета, можно будет спокойно поспать.

Но не тут-то было.

— Какие-нибудь идеи появились?

Альга пододвинулась под бок, устроив голову у меня на плече, поворочалась, ожидая, когда я обниму, и довольно вздохнула. Проще было бы сказать: «Нет!» — и все-таки поспать, но…

— Появились, конечно. Только они странные, основанные не просто на предположениях, а скорее на возрастающей паранойе. Может, я завтра с утра ими поделюсь?

— Нет уж! Параноик параноика всегда поймет. Выкладывай, Оррен. Ты всегда из невинных фраз такие конструкции, превращающиеся в мировые заговоры, выстраиваешь, что остается только твоей фантазии позавидовать.

— Одна проблема, — в тон ей откликнулся я, — чаще всего они именно заговорами и оказываются. Ладно-ладно, только не елозь так, а то неудобно, с мыслей сбиваешь.

Альга хмыкнула, но послушно замерла.

— Итак… — начал я и снова замолчал, думая, как бы интереснее оформить свои мысли. — Давай вместе поразмышляем, заодно и посмотрим, у кого в этой комнате паранойя, а у кого безобидные подозрения. Вдруг ты что-то более логичное подскажешь?

От такого заманчивого предложения Альга отказываться, конечно, не стала.

— Хорошо, даже на желание спорить не буду, — согласилась воровка. — Только ты начинай уже размышлять, а то я засну и не узнаю самого интересного!

— Вот смотри…

Тут Альга меня снова перебила:

— А просто слушать нельзя? — и недовольно поерзала, сминая одеяло.

— Ты невыносима… Делай что хочешь, но еще раз решишь как-нибудь сострить и сама будешь думать, а я пойду обратно в те покои — спать, — пригрозил я.

Надо сказать, воровка особо не устрашилась, но ничего отвечать на это все-таки не стала. Я широко зевнул, размышляя о том, что иногда на Альгу находит что-то непонятное, и женщина не может ни одной фразы оставить без своего комментария. Хорошо хоть, проходят эти приступы достаточно быстро.

— Так вот. Что Алив могла нам сказать демонстрацией своей осведомленности? — задал риторический вопрос. — Рассматриваем ситуацию: мы пробрались на вражескую территорию и принялись подслушивать разговор императора. Затем пришла творец, какое-то время тянула пса за хвост и делала вид, будто сама не знает о посторонних ушах, и вдруг неожиданно нас сдала — мол, вон они, шпионы, берите их тепленькими. И если бы Чар специально не замешкался, нас бы успели поймать… Главный вопрос в том: знала ли Алив, что император так поступит, или нет?

— А это важно? — Кажется, Альга нахмурилась, пытаясь понять, куда же я клоню.

— Очень.

— Хорошо, — женщина кивнула, — допустим, Пресветлая мать знала о том, что нам нарочно позволят сбежать. Ты ведь именно так решил, Оррен, да?

— Что я решил, не самое важное, мне интересно твое мнение.

— Я думаю, что творцы всегда просчитывают все на несколько ходов вперед, и если между собой могут пропускать детали, то когда дело касается людей — никакой непредсказуемости наш выбор для них не представляет. Алив не могла не знать, что Чар позволит нам убежать. Ты сам говорил, что он не хочет войны, а значит, принятое им решение не было спонтанным импульсом. Да, если тебе интересно мое мнение. — Пресветлая мать прекрасно знала, что последует за ее фразой.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Приятно знать, что не я один пребываю в полной уверенности, что являюсь открытой книгой, в которой очевидно даже то, что написано между строк, и как ни пытался бы это изменить, все равно ничего получиться не сможет.

— Нет, — не согласилась Альга, — тогда бы они мучились от страшной скуки и к нам даже не приближались бы. Думаю, какой-то процент неожиданности все же есть, просто творцы — замечательные стратеги и к тому же прекрасно умеют разбираться в людях. Дальше давай, а то скоро вставать, а ничего интересного я еще не услышала. Хотя подожди! — Альга подскочила на кровати, ощутимо ткнув меня локтем в солнечное сплетение.

Еще несколько секунд она сидела на кровати, глядя в темноту, потом все-таки решила поделиться озарившей ее мыслью:

— Все, что произошло, надо повернуть! Алив специально создала этот момент, чтобы о чем-то нам… в смысле тебе, сказать… Так?

— Именно так, — согласился я, улыбаясь. — Значит, не один я страдаю паранойей.

— Получается, что если Чар помог нам, — не обращая на мою насмешку внимания, продолжила Альга, — то среди нас есть тот, кто помогает эольцам? Но зачем Пресветлой матери нам помогать?

— Она помогает не нам, а себе. Все-таки Лирия — это ее песочница, просто ей нужно получить какой-то результат, для которого и был поставлен весь этот спектакль, эольцы только средство, а не цель. Цель где-то среди нас… Хотя я не сказал бы, что Алив пыталась сказать именно про предателя, если еще раз взглянуть на ситуацию, то Чар не догадывался, что творец поддельный, и все-таки пошел против воли «Хель», а вот жрец, наоборот, обо всем знал. Это прозвучит очень глупо, но тот, на кого нам так изящно намекнула Алив, скорее всего, не догадывается, что поступает нехорошо.

— Ой-ой-ой! — тут же запротестовала Альга, смешно мотая головой. — Вот от таких заумностей лучше воздержаться. А то так у нас получится, что Алив, которая «Хель», на самом деле все-таки Хель, пытающаяся притвориться Алив, изображающей из себя Хель.

— Э-э-э… — Все-таки хорошо, что в темноте воровке не было видно моего лица — наверное, в этот момент выражение на нем было соответствующее. — Ладно, от заумностей воздержимся. По закону подлости это будет именно тот человек, на которого мы подумаем в последнюю очередь, — пожаловался я непонятно кому.

— Ливий? — тут же предположила Альга.

— Почему? — опешил я, пытаясь представить немолодого орденца, ярого почитателя Пресветлой матери, в роли заговорщика и помощника убийцепоклонников.

Не получилось.

— Потому что именно на него мы бы и подумали в последнюю очередь. Эриам тоже не подходит. И Рик такого не сделает. Кто еще?

— Ты, например, — не удержался я. — Помнишь, как Василий про Маришку сказал, когда они с Юлькой столовую в академии разорили? Именно что омут-то тихий, а кто в нем засел — никогда не узнаешь, пока сам не влезешь и не начнешь мутить воду.

— Да-да, ты меня раскусил, сдаюсь, — сонно пробормотала она, не оценив по достоинству мою попытку пошутить. — Завтра еще раз на всех них полюбуемся — подумаем.

Альга еще немного повозилась на кровати, пытаясь перетянуть на себя большую часть одеяла и сделать из него уютный кокон, потом устроила руку поперек моей груди, словно подтверждая права собственницы на данное герцогское тело, и уже через несколько минут дыхание женщины выровнялось, подсказывая, что она уснула. А я так и продолжал лежать, разглядывая черное пятно полога и боясь пошевелиться, чтобы не нарушить сновидения Альги.

Вот и задала же нам Алив задачку!

Дом женщины, которую признали ведьмой, впустившей в деревню плакунью, сожгли сразу же, как охотники забрали все свои вещи и перебрались на постоялый двор. Свободные комнаты в нем нашлись подозрительно быстро, но уставшую компанию это совершенно не заботило. Они даже отказались вместе с деревенским священником обследовать перед сожжением обиталище убийцепоклонницы. Староста, уже под утро, когда принес тяжелый кошель с их гонораром, рассказал, что у хозяйки дома чего только не обнаружилось в подполе: от переломленных даров до запрещенных трав.

— Ну туда Матье и дорога, — зло скривился староста, поминая нелюдимую женщину. — Хорошо, что нежить и ее забрала к Хель, пусть за все грехи отвечает. — Он кинул еще один тоскливый взгляд на деньги, которые Рит уже убирал в свою сумку, и поспешил уйти, чтобы не мешать отдыху охотников.

Юльтиниэль поспешила опустить глаза в пол, вспомнив, что обещала отказаться от своей доли, но как-то не вовремя смешалась, задумавшись, как красивее оформить речь; староста успел кошель передать, и полуэльфийке вдруг стало неудобно заново делить и пересчитывать деньги. Рит только усмехнулся, словно говоря, что ничего другого от лучезарной княжны не ждал.

После того как староста ушел, в который раз поблагодарив охотников и сказав, что если еще что-нибудь господам понадобится — вся деревня к их услугам, — они наконец смогли перевести дух.

Талли еще до этого устроили во второй комнате (сразу, как перезнакомились): эльф по-прежнему пребывал в беспамятстве, но, по словам старого целителя, жизни Таллиэля ничего не угрожало. Альга отлучилась к нему, чтобы проверить пострадавшего друга и сменить бинты. Вернувшись в выделенный для девушек номер, она растянулась на кровати у окна, сказав, что на этом считает свой долг выполненным и остальное пусть они делают сами, а Альга полежит и посмотрит. У Рита зверски болела голова (он отделался легким сотрясением), правда, выпив какой-то остропахнущий настой, мужчина сказал, что к следующему вечеру все пройдет.

Кристиан же пока скромно пристроился на кровати Юльтиниэль, в разговоры не встревал и всячески пытался показать, какой он хороший и примерный. На его лице отчетливо читалось выражение полного превосходства, словно он познал все тайны мира, но делиться ими не собирался. Крис улыбался, наверняка думая, что его улыбка была образцом благожелательности, хотя из-за неправильного прикуса к месту скорее бы подошел эпитет «зловещая», поскольку оный придавал императору вид классического злодея, который заманил героев в западню и предвкушал скорую расправу над ними.

— Придется поделить гонорар на пятерых… — задумчиво пробормотал Рит, потирая затылок и морщась от боли. — Или вообще весь отдать вам, Эльрад: если бы не вы, пришлось бы нам сегодня упокоиться в темных, уютных могилах.

— Тогда вам следует благодарить Рэль, ведь если бы она никуда не сбежала, я бы тоже не стал покидать Светлолесье. И лучше на «ты», иначе я чувствую себя очень и очень старым… — Император улыбнулся еще шире, вызвав неодобрительную гримасу Юльтиниэль.

Девушка легонько пихнула его ногой и, повернувшись к стене, сделала вид, что уснула, продолжая слушать неспешный разговор Рита, Альги и Кристиана.

— А по эльфу никогда не поймешь, сколько ему лет, — ткнешь по-дружески, а тебе мораль на три часа, что со старшими надо разговаривать почтительно, — спокойно ответила Альга. — Ты заберешь Лареллин обратно в Светлолесье или же присоединишься к нам? Думаю, даже Оррен не будет против.

Рит, перебив подругу, поспешил заверить Криса, что против не будет. И даже согласится мириться с присутствием в их команде такой помехи, как изнеженная эльфийская княжна.

— Зря ты так пренебрежительно про Рэль, — укорил Рита Крис, но уточнять, почему именно зря, не стал, решив уделить время вопросу Альги: — Я не лучезарный князь, чтобы хватать кузину в охапку и тащить под замок. Она взрослая девочка и уже в состоянии отвечать за свои поступки. Так что я с большим удовольствием присоединюсь к вашей дружной компании — живете вы весело, заодно и за Рэль присмотрю.

— Вот и замечательно! — обрадовалась Альга. — А теперь, господа, кыш из комнаты, вон Лареллин уже уснула, да и у меня глаза слипаются… Давайте, давайте…

Мужчины, задержавшись на пороге, пожелали девушкам спокойных снов и, плотно прикрыв дверь, оставили небольшую комнату во власти тишины и серой предутренней хмари, заглядывающей в незашторенное окно.

Но тишина царила недолго.

— Ты спишь? — Альга тут же позвала Юльтиниэль громким шепотом.

— Почти…

— А у твоего кузена кто-нибудь есть? — Этот вопрос воровки выбил полуэльфийку из колеи на целую минуту. Сначала она даже не поняла, о чем именно спрашивает Альга, потом нахмурилась, не зная, что отвечать.

— Зачем тебе?

Альга тихо засмеялась:

— Смешная ты, Рэль! Элементарных вещей не понимаешь! Симпатичный, владеет магией, умеет сражаться, с чувством юмора, в общем, грех не узнать.

— У него есть невеста. — Юльтиниэль понадеялась, что ее ответ прозвучал достаточно сухо, но потом все-таки добавила: — Правда, они недавно поссорились — он поэтому и приехал в Светлолесье, но в нашей семье все надеются, что это закончится примирением. А я думала, что тебе нравится Талли… — Юля не удержалась и все-таки уточнила про отношения воровки с эльфом, чтобы или разрешить сомнения, или же окончательно загнать себя в тупик.

— Это остроухое недоразумение?! — изумилась девушка. — Про остроухое без обид, пожалуйста. Нет-нет-нет! Талли замечательный друг, но что-то большее… — Альга помотала головой. — Бр… Нет, спасибо, не надо.

— А Рит?

— Ну-у… Оррен — это недостижимый идеал. Герцог как-никак, хоть и младший. Тут губу раскатывать не стоит.

— А кузен лучезарной княжны, значит, более реален, чем младший герцогский сын? — не смогла воздержаться от небольшой шпильки Юльтиниэль.

— Верно отмечено. — Воровка улыбнулась ей в ответ. — Доброй ночи… в смысле уже утра. Или дня? В общем, я сплю! — Так и не определившись с тем, чего же надо пожелать Лареллин, Альга отвернулась к стенке.

Но конечно, поспать Юле не позволил Крис. Уже через десять минут дверь в комнату предостерегающе скрипнула, и император, удостоверившись, что его заметили, кивнул девушке, чтобы она шла за ним. Полуэльфийка кое-как натянула на себя одежду, которую ей выдал бывший жених из запасов вещевого мешка, влезла в удобные сапожки и, подвязав волосы, поспешила за Кристианом.

Император остановился на широком крыльце, с тревогой вглядываясь в уже начавшее опадать зарево большого пожара, устроенного на месте дома негостеприимной женщины.

— Это не она провела в деревню плакунью. Да, баловалась убийцепоклонничеством, явно готовила проклятия для соседок, но сил позвать нежить у нее не было. Я сразу почувствовал. А ты? — Крис повернулся к полуэльфийке и заботливо улыбнулся. — Хорошо, что я успел вовремя. Ты как? Надо бы поискать настоящего проводника… С ним могут возникнуть проблемы.

Юльтиниэль раздраженно повела плечами.

— Как? — горько уточнила девушка. — Это я ее в деревню привела! На руках пронесла!

Но, против опасений девушки, император не отшатнулся от нее, не стал кричать или обвинять, даже заботливое выражение лица у него почти не поменялось — только в глазах промелькнуло непонимание.

— И нежить тебя не тронула? — удивился он, потом торопливо огляделся по сторонам. — Подожди, не рассказывай, давай по улице пройдемся, вдруг тут кто-нибудь нас подслушивает.

Юля кивнула и, крепко сжав ладонь Криса, как маленькая девочка, пошла за ним.

— Я не могу описать то странное состояние. Просто очень-очень ясно понимала, что ребенка надо спасти. Она такая миленькая малышка была… красивая, ясноглазая. И ничего я в ней подозрительного не увидела. Даже когда она к дому побежала, у меня никаких сомнений не возникло, что сделала что-то не так. Понимаешь? Я плакунью на руках держала, а она никакой агрессии не проявила, даже когда мы уже переступили черту…

— Да… это очень странно, — согласился император. — Теперь я понял — нежить смешалась, когда увидела тебя. Поэтому и не захотела нападать. Возможно, и в дом забралась не из-за колдуньи, а, почувствовав твой запах, подумала, что так безопаснее будет.

— По словам Талли, нежить легко может убить призвавшего ее человека. Так что не сходится. — Юльтиниэль покачала головой, очень надеясь, что Крис придумает какое-нибудь другое, логичное объяснения случившемуся.

— Тогда остается только один вариант…

— Судя по твоему тону, не самый приятный?

— Да… — Император остановился на месте и внимательно оглядел полуэльфийку. — Плакунья могла тебя не тронуть только в том случае, если признала такой же нежитью.

— Ты серьезно? — Юльтиниэль уже собиралась засмеяться, одобряя шутку Кристиана, но сразу осеклась. — Помнишь, папа как-то признался, что ему Хель сказала? Ну-у что меня отметили. Может, поэтому она на меня не напала?

— Возможно… — с нескрываемым сомнением протянул Крис. — Но мне это очень не нравится… Извини, Юля, но, хоть с виду ты добрая и милая полуэльфийка, стоит копнуть чуть-чуть, как на свет не пойми что вылезает. А что спрятано еще глубже, я даже представлять боюсь…

Юльтиниэль на это только плечиками повела, соглашаясь, что иногда сама себя боится.

— Как они тебе? — Император быстро перевел тему.

Дальше Юля добрых полчаса жаловалась на молодого Рита, через предложение восклицая, что не понимает, почему ее отец ведет себя так некрасиво и куда делся миролюбивый Оррен. Пересказывала, как они добрались до деревни, что пришлось врать новым друзьям и как искали плакунью.

— Я вот о чем подумала: что, если моя мама — Альга? Она больше всего подходит.

— Только потому, что она неравнодушна к твоему отцу? — ухмыльнулся Крис. — Я тоже думал о твоей семье по дороге и понял, что мы упустили самое очевидное: надо искать или эльфийку, или полуэльфийку, иначе не получим в итоге тебя.

Юльтиниэль смешно нахмурилась и даже взлохматила и без того неопрятную шевелюру, пытаясь заставить голову работать в нужном направлении.

— А ведь точно… Я про свою кровь забыла, Альга же человек. Тогда ничего не выходит. Да и в будущем не могла же она не знать про своего ребенка? А жаль! Почему тогда я копия Лареллин? Значит, придется сузить круг поисков до семьи лучезарного князя — не очень весело. Видела я своих старших родственниц: те еще гадюки, несмотря на то что эльфийки. — Девушка трагически вздохнула. — Ничего не понимаю!

— Не ты одна… — согласился Кристиан. — Я бы даже не отказался от совета Хель.

Они замолчали, ожидая появления Убийцы, которая обязательно бы отчитала их за несамостоятельность и дала бы дальнейшие инструкции. Но минуты медленно текли, первые солнечные лучи уже лениво скользили по улице, очерчивая дома и разгоняя серость, а Убийца не спешила возникать из воздуха.

— Ну и не надо! — разочарованно буркнула Юля и потянула императора обратно на постоялый двор, чтобы хоть немного отдохнуть, прежде чем отправиться навстречу новым приключениям.

Глава 13

И ТАКОЕ ЛЕЧАТ…

Жизнь — это не те дни, которые прошли, а те, которые запомнились.

NN

Утро началось для меня с ломоты в костях, заложенного носа, сильно повышенной температуры и дикой головной боли. Казалось, какой-то садист изо всех сил сдавливает мои виски и лоб, словно надеется, что вот-вот моя голова лопнет, как перезрелый фрукт в руках нечестного продавца. К этому добавлялась вся гамма ощущений, что в горло все тот же садист насыпал песка, после чего заботливо протер наждачной бумагой.

— Нет… ты не герцог, — раздался недовольный голос Альги, — ты — наказание за мои грехи.

Я на такой вывод ответил тихим, неразборчивым мычанием, надеясь, что Альга смилостивится и найдет где-нибудь топор, чтобы прекратить мои мучения.

— Надеюсь, в следующий раз ты подумаешь, прежде чем отправишься разгуливать в одном полотенце по старому замку…

Мне очень хотелось ответить, чтобы в следующий раздумала сама воровка, запираясь в ванной на два часа, но жалобный хрип вышел не очень убедительно.

— Ладно-ладно… уже иду к лекарю, — по-своему истолковала это Альга, с неохотой слезая с кровати и натягивая кофту. — Эольцам на смех: «Извините, господа убийцепоклонники, но грозный Оррен Рит слег с простудой и, по понятным причинам, не в состоянии дальше вас запугивать!»… Они ж от хохота перемрут. Хотя нет, такой радости мы от них не дождемся. Оррен, а если с тебя дар снять? Метка не поможет?

Я даже не стал задуматься над этим вопросом, решив, что Хель в деле борьбы с простудой точно не спасет — не для Убийцы это дело. Альга же, еще с минуту постояв надо мной воплощением немого укора, отправилась на поиски лекаря. Я же, попытавшись отвлечься от ломоты и жара, попробовал уплыть в тревожный, липкий от боли сон.

Зря.

В обрывочных видениях я то со стороны смотрел на самого себя, замершего на кровати и что-то шепчущего в бреду, то переносился в прошлое, пытаясь докричаться до друзей, то все вокруг начинало гаснуть, а из наплывающей темноты на меня с тоской смотрели Талли и Лареллин. Или это была не княжна, а моя дочь? Почему-то у меня никак не получалось соединить в своей памяти два эти образа…

Так и не дождавшись лекаря, я окончательно провалился в беспамятство.

— Дедушка, ну пойдемте быстрее! Ему же совсем плохо… — Альга печально взирала на еле-еле семенящего лекаря. Что и говорить, он был очень стар… настолько, что оставалось только удивляться, как вообще человек может так долго держаться на этом свете, сохраняя способность хоть как-то передвигаться на своих двоих и еще трезво размышлять.

— От простуды, молодая леди, еще никто не умирал, — нравоучительно отозвался лекарь, замирая на очередном повороте, чтобы отдышаться. — Вчера ваш друг меня измотал, пока я в десятый раз не повторил, что с девочкой будет все хорошо, сегодня вы меня куда-то тащите…

— Это Оррену кинжал в сердце не смертельно, а от простуды он и загнуться может! — воскликнула Альга, размышляя, как ей реагировать на «молодую леди»: с одной стороны, она, по сравнению с лекарем, только-только из люльки выбралась, а с другой — как-то было обидно, и в который раз вспомнилось, что молодость на самом деле давно прошла… Да и леди из нее никакая… — Его светлость вас защищает, а вы ворчите! — попыталась усовестить лекаря.

— А зачем меня защищать? — удивился вредный старик.

— Ну не вас, так вашу семью: детей, внуков, правнуков… — Альга, попытавшись на глазок прикинуть приблизительное число лет, отмеренных лекарю, добавила: — Праправнуков.

Лекарь головой в знак согласия покивал, но идти быстрее даже не подумал.

— Может быть, вы мне какой-нибудь настой дадите, и я вперед побегу? — без особой надежды уточнила женщина, с профессиональным интересом косясь на большую сумку, набитую целебными мазями и микстурами…

— Не осмотрев больного? Нет! — категорично заявил старик.

На счастье лекаря, в этот момент разозленной Альге попался спешащий по своим делам Василий.

— Ага! — кровожадно воскликнула она, заметив в конце коридора высокого иномирца.

Тот неловко поскользнулся на плитах пола, сжимая в руках поднос, заставленный тарелками с едой, но равновесие удержал и, обернувшись, с укором посмотрел на воровку. Альга ответила ему натянутой улыбкой.

— Утро доброе, куда это ты решил перенести все съестные запасы нашей крепости? — поинтересовалась женщина, когда они с лекарем наконец доковыляли до конца коридора, нагнав Василия, который все это время спокойно стоял на месте, ничем не выражая недовольства по поводу такой задержки.

— Это я Маришеньке завтрак приготовил, чтобы ей лишний раз не вставать. Девочке сейчас нужно хорошо питаться.

— Людям вообще полезно питаться, — поддакнула Альга.

— И клыкастый этот… все время около ее комнаты ошивается… — спокойно продолжил мужчина, потом заметил маленького сухонького лекаря. — Что-то случилось?

— Оррен заболел! — пожаловалась женщина. — Вчера решил устроить прогулки в полотенце, а сегодня с утра дотронуться до него страшно — жар жуткий начался.

— Э-э-э, вон оно как… — огорчился Василий, — к нам тут скоро эольцы подойдут. Вы уж, уважаемый Гивар, сделайте все, что в ваших силах… — неожиданно обратился он к старику.

— Не сомневайся, Васенька, я быстро на ноги защитника вашего поставлю. Пойдемте, леди, скорее, что вы мух ловите? — Лекарь возмущенно посмотрел на замершую женщину и бодренько припустил в сторону герцогских покоев.

— Вот ведь пень старый! Это он, значит, издевался… — с восхищением протянула воровка.

— С пожилыми людьми уважительно нужно общаться, — прогудел Василий. — Пойду я кровососа этого гонять, чтобы Маришеньке аппетит не портил.

— Только ты поосторожней, он ей все-таки родной отец, — попросила Альга, зная тяжелую руку иномирца.

— Черт он лысый, а не отец… — недовольно откликнулся мужчина.

— Ревнуешь, Васенька? — захихикала Альга и поспешила скрыться за дверью герцогских покоев, чтобы еще сильнее не злить спокойного и доброго иномирца. Вот теперь она вампиру точно не завидовала.

Уважаемый Гивар уже суетился вокруг метавшегося по кровати Оррена. Выглядел мужчина, по мнению Альги, хуже некуда: спальная рубашка намокла от пота и прилипла к телу, дыхание было хриплым и прерывистым, бледное лицо по цвету слилось с накрахмаленными простынями, на которых и метался Рит, пытаясь вырваться из пут кошмаров.

Герцог бредил, но, к досаде Альги, звал он вовсе не ее, а ту, чье имя женщине хотелось слышать меньше всего на свете.

— Как его Убийца мучает… — покачал головой лекарь, пытаясь влить в рот Оррена какой-то настой. — Вы, леди, подержите своего защитника, а то я все расплескаю. Как же он так умудрился?

— Замерз… — уклончиво ответила Альга, думая: чтобы удержать Рита, требуются усилия отнюдь не одной воровки и дряхлого врача. Вот Василия бы позвать или Рика… Хотя, пожалуй, это будет лишним. Кто знает, о чем Оррен в бреду может проговориться?

Пусть остальные господа лучше эольцев развлекают.

Но к счастью, настой Гивара помог быстро. Герцог перестал метаться, жар немного спал, и, кажется, бред перешел в сон.

— К полудню должна прибыть остальная часть войск, с ними обязан быть специализированный маг. Он вашего герцога за пару минут вылечит. Вы только поменяйте постельное белье — выжимать можно, его светлость переоденьте, иначе ему только хуже станет, и второе одеяло достаньте. Я вам, леди, еще один флакон оставлю, на случай, если бред начнется снова, но не думаю, что такое возможно.

Лекарь наклонил голову, с явной насмешкой изучая гамму эмоций на лице Альги, которая представила, как она будет переодевать совсем не маленького Оррена.

— Доброго дня, леди, — пожелал лекарь и вышел за дверь.

— Хель! — с чувством ответила женщина и скептически оглядела герцога, думая, с какого бока к нему лучше подступиться. — Да, я, конечно, помню: «В горе и в радости, в болезни и в здравии…» — но как-то «в болезни» наступило чересчур рано! Да и не клялись мы еще…

К счастью, в этот момент в комнату кто-то деликатно постучался. Именно потому, что постучался, да еще и так осторожно, Альга сделала вывод, что это иномирец.

— Василий, если это ты — заходи скорее, помощь нужна! — радостно воскликнула она, потом опомнилась и мысленно дала себе затрещину — Оррен при звуке ее громкого голоса жалобно застонал сквозь плотно сжатые губы.

Иномирец замер на пороге, обозревая поле деятельности, потом опомнился, мягко затворил за собой дверь и, в отличие от Альги быстро сориентировавшись, спросил шепотом:

— Ну как тут у вас?

— Велели поменять постель и переодеть, но мне одной это не под силу…

— Сейчас все сделаем, — успокоил женщину иномирец. — Впервой, что ли?

Собственно, все Василий сам и сделал, Альга только больше мешала, не вовремя влезая под руку или понимая указания иномирца с точностью до наоборот. Впрочем, такую рассеянность решено было списать на волнение за Оррена.

— А не проще ли было слуг позвать? Все время про них забываю, но иногда сваливать работу на их плечи бывает полезно.

— Не проще, — мрачно отозвалась Альга, расправляя новую простыню. — Если у него снова начнется бред, посторонние могут услышать много чего интересного, для их ушей не предназначающегося.

Наконец переодетый герцог был устроен на чистой, свежей постели и укрыт двумя одеялами. Бледность сменилась не совсем здоровым румянцем. Но, в общем и целом, выглядел Оррен вполне пристойно — желания созывать народ на поминки, по крайней мере, больше не появлялось.

— Я тогда с ним посижу. Ты меня только кликни, когда Леран приведет остальных бойцов, лекарь сказал, с ними должен будет маг-целитель прибыть.

— Позову конечно же, — успокоил ее Василий, — даже лучше сам его поймаю и сюда приведу, чтобы тебе лишний раз по крепости не бегать. Я сейчас схожу узнаю, как дела обстоят. Завтрак принести на обратном пути?

Альга благодарно улыбнулась:

— Спасибо большое, что бы мы без тебя делали!

— Да уж как-нибудь сами справились. — Иномирец уже потянул на себя дверную ручку, выполненную в виде головы дракона, как в комнату без стука, ворвался наместник Хель, чуть не уронив Василия на пол.

— Оррен, Убийца тебя за ног-г… — так и не закончил свою фразу Рит, круглыми глазами смотря на открывшуюся ему картину. — Что с ним?

— Покушение злобных сквозняков на жизнь защитника Пресветлой матери почти удалось… — ухмыльнулась Альга.

— Покушение?! — вскричал Рик и тут же пугливо втянул голову в плечи, когда на него грозно зашикали с двух сторон. Кажется, из всей фразы он понял только одно слово.

— Да-да-да, — поспешила успокоить его воровка, — глупость Оррена покусилась на него, когда он отправился в одном полотенце бродить по замку. Правда, я тоже виновата, что заняла ванную комнату, но давайте потом будем с этим разбираться? Что-то случилось?

Рик вздохнул и, понизив голос, сообщил:

— Кто-то, точнее — эольцы, требуют Оррена. И что делать? — Наместник покосился на герцога, вздохнул. — Ладно. Понял. Альга, Василий, тогда вам придется пойти вместе со мной — будете отдуваться за нашего больного. Иначе штурм начнется уже через несколько часов.

— Но с ним должен кто-то сидеть! — возмутилась воровка, не зная, что пугает ее больше — толпа убийцепоклонников или то, что Оррен сболтнет новой сиделке что-нибудь лишнее.

— Я могу присмотреть за его светлостью… — В открытую дверь заглянула любопытная Маришка.

— У тебя же постельный режим! — Василий с неодобрением оглядел свою подопечную.

— А если я в кресле посижу, укрывшись пледом?

Иномирец уже хотел отправить девушку обратно в ее покои, как Альга опередила его.

— Лучше уж ты, чем кто-то другой, — вздохнула она и, дождавшись, когда мужчины выйдут из комнаты, протянула Маришке пузырек с лекарством: — Если он начнет бредить — сразу напои его этим. И не медли ни секунды, а то не удержишь! Поняла?

Девушка серьезно кивнула, бережно принимая пузырек из рук Альги.

— И да… — женщина замерла на пороге, некрасиво поджав губы, — не слушай того, что он будет говорить. Пожалуйста.

В деревне им пришлось пробыть еще четыре дня. Именно столько времени потребовалось Таллиэлю, чтобы более-менее прийти в себя и убедить друзей, что он в состоянии передвигаться и самостоятельно держаться в седле.

— Я же не прошу вас, отъехав на лигу, сразу же браться за новое задание? — разумно возразил он на довод Рита, что эльф сейчас неспособен и от комара отмахнуться. — И где ты только такого найдешь? — усмехнулся он, и остальным пришлось согласиться, что даже за с виду надежной оградой селения они все равно могут оказаться в опасности, как это вышло с плакуньей.

Эти дни они занимались ничегонеделанием. Точнее, Кристиан пытался усиленно сдружиться с компанией охотников и заодно впихнуть в получившийся коллектив Юлю. Ведь, несмотря на то что ни Альга, ни Талли не выступали против княжны, как это с большим удовольствием делал Рит, все равно эльфийку всерьез не воспринимали. Юльтиниэль была готова метать громы и молнии и нещадно истреблять всю окрестную нечисть на зависть будущему отцу, но приходилось ограничиваться высокомерными взглядами и обиженно-надутыми губками. Она даже как-то уговорила воровку устроить небольшой тренировочный поединок, с трудом удержалась от того, чтобы не выиграть, нарочно оступившись в самый последний момент. Но даже неплохое (по мнению остальных, за вычетом Криса — император-то знал, что оно было прекрасным) владение оружием не умалило Оррена и не особо подействовало на эльфа, хотя Альга все-таки долей уважения к Лареллин прониклась.

— Да… работы предстоит много, — как-то обреченно вздохнул Крис после очередной перепалки Юльтиниэль и Оррена, в которой Рит пытался убедить всех окружающих людей, что лучезарные эльфийки — вещь совершенно бесполезная. «Они могут служить украшением спальни своего супруга, но никак не охотиться на слуг Хель», — брякнул мужчина сгоряча, за что и заработал звонкую пощечину.

— Работы?! — взъярилась Юльтиниэль в ответ, услышав реплику Кристиана о том, что он уже не надеется подружить ее с Ритом. — Некоторых не дрессировать надо, а усыплять, чтобы не мучились! — После чего весь оставшийся день ни с кем не общалась.

Крис в общем-то не очень этому огорчился. Он давно понял, что девушка относилась именно к тому типу людей, которые оттаивали так же быстро, как и загорались. И долго злиться Юля не умела принципиально. Если чувствовала потребность — отмечала в памяти тех неприятелей, которым хотелось отомстить за обиду. Так что император был уверен: как только полуэльфийка перемоет косточки всей компании, помянет прошлые грехи и соскучится, обязательно сменит гнев на милость. А у него и без того, чтобы переживать за Юлю, дел оказалось достаточно: сперва нужно купить себе и подруге лошадей, а требовали селяне даже за разваливающихся кляч совершенно безбожные суммы, какие обычно давали за породистых скакунов. Видимо, так они пытались вернуть себе хоть часть выплаченного гонорара. Затем Кристиану предстояло раздобыть себе сменную одежду и подобрать нормальное оружие — утащенный эльфийский клинок нравился ему куда больше, но светить им не хотелось. Да еще и Оррен, узнав, что новый знакомый собирается посвятить остаток дня покупкам, выдал ему длиннющий список.

— Составить тебе компанию? — Крис не успел отойти от постоялого двора и на сотню шагов, как его догнала Альга.

— Если тебе больше нечем заняться…

Девушка забрала у него список, принявшись изучать мелкий, аккуратный почерк Оррена. Читала она с явным трудом. Это так удивило императора, что, не заметив ямы, он чуть не подвернул ногу, наблюдая, как Альга разбирает слова.

— А что? — недовольно огрызнулась воровка. — Можно подумать, у нас стали в деревнях школы открывать неожиданно! Это городским детям хорошо, и то если у родителей лишние деньги имеются в большом количестве, а у нас в селе только старый лекарь немного грамоту знал…

Кристиан втянул голову в плечи. Сама того не зная, в его огород Альга бросила не просто камень, а очень и очень увесистый булыжник. Хотя нет, не Криса, а его предков, хотя и сам он особо не увлекался реформированием сложившихся за столетия систем… Впрочем, большинство деревенских жителей образование считали господской блажью — учебник по азам дойки коров не нужен, огороды пропалывать — наука не самая сложная, а прочее только мешать будет и время отнимать.

— Рит тебя научил? — чтобы неловкая пауза не затягивалась, спросил император.

— Ага, я его одному учила, он меня другому. Равноценный обмен. Правда, я все равно плохо в этом разбираюсь.

— И как младший герцог преуспел в искусстве воровства? — улыбнулся Крис.

Альга скорбно вздохнула:

— Так заметно, да? Вы, эльфы, все какие-то чересчур внимательные и понятливые… и Талли, и Рэль, и ты тоже, оказывается, а вроде нечистокровный перворожденный. Эх… — Она покачала головой, но в ответ улыбнулась. — Читать у меня, во всяком случае, получается хуже, чем у Оррена подрезать кошельки, хотя его это не вдохновляет.

Альга наконец добралась до конца списка, возмущенно фыркнула и поспешила поделиться впечатлениями:

— Опять написал все самое необходимое, и никаких приятных сердцу мелочей! Давай сами что-нибудь интересненькое выберем? Если хочешь, Лареллин какой-нибудь подарок посмотрим…

— Зачем? — удивился Крис, думая, что на самом деле хотел присмотреть для Юльки какую-нибудь милую безделушку, чтобы та быстрее перестала дуться на весь белый свет. И такая проницательность девушки показалась ему не очень своевременной.

— Не хочешь своей кузине, можешь что-нибудь подарить мне… — Альга подмигнула ему, подумала и подмигнула еще раз, будто решила, что мужчина может не понять ее шутку с первого раза.

— В этом вопросе я скорее солидарен с Ритом — бережливость еще никому не вредила, а деньги лишними не бывают.

— Жадность это, а не бережливость. — Кажется, Альга передумала составлять Кристиану компанию. — Скажи, почему ты, как и Лареллин, называешь Оррена Ритом? Конечно, имя рода часто используется в обращениях, но как-то грубо это звучит, и ему не нравится…

Император пожал плечами. Ну не отвечать же ему, что в противном случае его придется назвать крестным — именно так, как он и привык. Все-таки имя сильно сбивало настрой и еще сильнее вгоняло в тоску. Альга немного похмурилась, разглядывая странного мужчину и ожидая нормального ответа, потом махнула рукой и свернула на соседнюю улицу: то ли решила срезать обратно путь до постоялого двора, то ли просто захотелось погулять.

Крис, облегченно вздохнув — одному быстро пробежаться по торговым рядам было намного проще, — продолжил свой путь, надеясь, что Юля за это время не успеет чего-нибудь не того начудить.

А Юльтиниэль в это время и не думала о каверзах или недавней обиде, она вообще старалась не думать. И причина такого странного состояния заключалась в Хель, которая все-таки решила навестить полуэльфийку, появившись именно в тот момент, когда девушка блаженствовала в горячей ванне.

— Ой! — Юлька попыталась спрятаться под слоем пены, но с сожалением вспомнила, что учебник с заклинанием подводного дыхания остался где-то в далеком будущем. Пришлось вынырнуть обратно. — А мы вас тут звали… — как-то не в тему брякнула она.

Творец, не мигая, разглядывала ее, замерев на шатком трехногом табурете: ноги смешно поджаты, руки лежат на коленях, как у покладистой ученицы. И настолько неестественно выглядела эта поза в сочетании с уродливым лицом-маской, что Юльтиниэль против воли скривилась.

— Да, девочка… — согласилась с гримасой полуэльфийки Убийца, — кому-то смазливая рожица, а кому-то безумие. Я слышала ваш зов, но решила не торопить события. Как хорошо, что сейчас рядом нет твоего надоедливого друга и можно спокойно побеседовать. Надеюсь, вы поссорились?

Юльтиниэль помотала головой.

— Жаль… жаль… — Выражение лица Хель не поменялось ни капли: не нахмурились брови, не появилось и морщинки на высоком лбу, не искривились тонкие губы. И Юля так и не смогла понять — всерьез ли творец озаботилась личными отношениями девушки или же не знала, с чего начать разговор.

— Я думаю, мы сами с этим разберемся, — упрямо протянула Юля, надеясь, что на этом расспросы закончатся. — Вы пришли, чтобы дать дальнейшие указания?

— Почти.

Творец устало прикрыла глаза и замолчала. Юльтиниэль даже подумала, что женщина уснула, в то время как вода в ванне начала остывать, от пены остались некрасивые серые разводы, и до полотенца еще ползти и ползти… Вроде как стесняться нечего, да и Хель вряд ли чего-то не знала об анатомии, но все равно было невыносимо неудобно. Еще к этому прибавлялась опаска, что сейчас вернется Альга и решит проверить: не утопла ли лучезарная княжна, увидит Убийцу, и дальше будет все совсем невесело. Или творец успеет почувствовать опасность?

Однако Хель, потянув несколько минут паузу, встрепенулась.

— И как тебе Оррен? — спросила она наконец, покинув стул и принявшись мерить ванную комнатку, примыкающую к номеру, размашистыми шагами.

— Ужасно, — честно ответила Юльтиниэль.

Женщина согласно кивнула, нахмурив брови.

— Почему-то мало кто задумывается, какую роль в его жизни сыграла Лареллин. — Творец вытянула губы трубочкой, сморщила нос, словно собираясь чихнуть, потом передумала и подала полуэльфийке теплое, пушистое полотенце.

— Я? — Юля поспешила вылезти из холодной воды, заматываясь в полотенце и бормоча под нос заклинание для того, чтобы быстро высушить волосы. Вопросительно посмотрела на дверь в номер, будто спрашивая: не хочет ли творец продолжить разговор там, и, получив утвердительный кивок, проскользнула в комнату, спеша к оставленной на кровати одежде.

— Конечно же не та бледная, никчемная девица. Ты хотела узнать, почему твой отец стал тем, кем видела его маленькая Юльтиниэль? Общение с тобой изменило его, заставило пересмотреть взгляды на многие вещи… Почти во всех случаях наперекор мне, но, быть может, это и к лучшему. И чем быстрее ты возьмешься за дело, тем больше вероятность, что Оррен сможет стать собой и будущее не изменится.

— Но…

— Ты хочешь рискнуть и поиграть со временем? — уточнила Хель.

Она встала рядом с окном так, чтобы с улицы ее никто не заметил, но сама могла бы наблюдать за людьми. На Юльтиниэль женщина больше не смотрела, кажется полностью поглощенная картиной того, как какой-то тощий паренек пытался тихо увести двух изморенных кобыл. Зачем ему понадобились эти мешки с костями, которых даже на живодерню взяли бы скрепя сердце, сложно было сказать, но зрелище оказалось очень увлекательным.

— Нет, не хочу. Но он меня терпеть не может! Даже не знаю, чем я ему не угодила… — пожаловалась Юля, надеясь, что Хель смилостивится и даст какой-нибудь дельный совет. Не может же она вечно прикрываться общими, почти бессмысленными фразами? Если, конечно, хочет, чтобы все действительно получилось так, как нужно.

— Попробуй для начала нормально на него посмотреть. Ты не думала, каким становится твой взгляд, стоит ему только упасть на молодого герцога Рита? — хмыкнула творец. — Тебе придется много работать над самой собой, девочка. Но не советую медлить и думать, что время еще есть… Именно его у нас катастрофически не хватает. Теперь по делу: завтра вы выезжаете — Оррен собирается поворачивать в сторону дома, но вы должны убедить его, что лучше направиться в столицу. Ехать быстро не нужно, желательно опоздать к закрытию следующей деревни. Вот тогда вы и встретите Алека, которого конечно же не откажетесь проводить в обитель ордена и на поклон к императору. Все понятно?

Творец отошла от окна и встала напротив полуэльфийки так близко, что Юле стали видны расширенные поры на носу Хель, трещинки, покрывающие бледные сухие губы, маленькие точки двух родинок над бровью.

— Более-менее, — ответила девушка, еле удерживаясь от того, чтобы отшатнуться назад. Ей очень хотелось спросить, как же можно отговорить Рита, если он все решил, но для Убийцы ее мысли не оказались тайной.

— Ты можешь подойти к нему прямо сейчас — это будет удачный момент. Прошу тебя, — неожиданно мягко добавила Хель, пытаясь улыбнуться. — Помни, что от решений и действий зависит не только будущее, но и твоя собственная жизнь. Удачи.

Творец с легким хлопком исчезла; Юльтиниэль заметалась по комнате.

Маришка устроилась в большом кресле, укрывшись пледом, и не сводила тревожного взгляда с герцога. Изредка она косилась на пузырек с лекарством, стоящий на широком подлокотнике. В душе девушки боролись между собой хорошо знакомые любому человеку «правильно» и «интересно». С одной стороны, Маришка понимала, что просто так не слушать его светлость Альга не стала бы советовать — некоторые, даже самые интересные, тайны могли иметь слишком большую цену, чтобы позволять любопытству одерживать над собой верх. Но с другой стороны, что же такого мог сказать герцог?!

Однако пока сон мужчины оставался спокоен, и мысли Маришки плавно перетекли с чужих грехов на собственную семью. А потом на способности. Девушка прислушалась к себе, оценивая состояние резерва, а затем начала с самого простого: попыталась ощутить изменения погоды — будет ли снова вечером дождь и не стоит ли в ближайшую неделю ждать первых заморозков.

Надо сказать, как только Маришка поняла, что станет полноценным магом, почти забросила заниматься своими способностями погодника, решив, что никуда они от нее не денутся, а вот возможность управлять хотя бы одной стихией может и испариться. А сейчас, когда так неудачно ее подвел собственный резерв, пришлось возвращаться к тому, с чего Маришка начинала.

Сила послушно откликнулась, без вспомогательных заклинаний разворачивая тонкую сеть: да, к вечеру действительно пойдет дождь — сильный, намного сильнее вчерашнего, зато недолгий, а завтрашний день и вовсе выдастся теплым, немного не подходящим для осени, но бесконечно приятным и солнечным. Скорее всего, эольские маги, умеющие определять погоду, предложат переждать сегодняшний день. А вот завтра нападут, если, конечно, Василий с Альгой не придумают, чем их еще отвлечь.

Маришка помнила, когда Юля у озера израсходовала весь резерв на сожжение демона, его светлость легко поделился с ней силой, используя как проводник свою стихию. Тогда это все казалось простым и неважным. А теперь она знала, что так делиться волшебным даром могут только родственники, и то если оба маги… И поскольку Вэр вот уж железно кем не был, так это колдуном, даже неожиданно обретенный отец не давал ей возможности быстро и надежно восстановить резерв.

Именно в этот момент (как всегда, неожиданно) Маришке пришлось быстро выныривать из своих размышлений — герцог неловко дернулся, попытавшись откинуть одеяло, и что-то быстро, невнятно забормотал.

Полувампирка вскочила на ноги, случайно сбив пузырек с лекарством на пол. Чуть не наступила на него и, все-таки подняв, приблизилась к кровати. С секунду помедлив, она дотронулась меленькой ладошкой до лба его светлости, отметив, что жар усилился, а потом, не дожидаясь, когда у герцога начнется бред, осторожно влила лекарство в приоткрытый рот. Оррен замер и с трудом сглотнул. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом он медленно открыл глаза.

— Где Альга? — Голос мужчины был хриплым и еле слышным.

— Они с Василием ушли на переговоры… Как вы? Лекарство должно подействовать. Еще сказали, что с главнокомандующим прибудет маг-целитель. А я сижу, вас караулю, как мне сказали, — зачем-то добавила девушка, робко улыбнувшись. — Альга не велела звать слуг…

— Правильно, — согласился герцог, закашлялся, прижимая к губам край одеяла.

— Подать вам воды?

— Целитель не справится. Хель нет, но что-то делает метку сильнее. Лучше покинь комнату, чтобы я не причинил тебе вреда.

— Но… — Ничего умного или успокаивающего сказать Маришка не успела: зелье подействовало, и герцог снова забылся тревожным сном. Только жар отказывался спадать и, по мнению девушки, наоборот, стал невыносимым.

«Ну не съедят же они меня, если я на минутку с совещания позову Альгу?» — рассудила Маришка, поднимая сброшенный на пол плед и аккуратно складывая. Заглянула в зеркало, проверяя, насколько она плохо выглядит и не напугает ли ее физиономия эольского императора. Отражение в небольшом зеркале отличалось угнетающей бледностью и унылостью, но было признано годным для явления его монаршей особе.

Оставалось только убедиться, что за время ее отсутствия в покои его светлости никто не проникнет. Маришка недолго раздумывала, насколько такой шаг будет безрассудным и опасным для нее: собрав остатки резерва, она запечатала дверь заклинанием. Внутри стало пугающе пусто, словно с магией она вынула из себя какой-то важный орган. Девушка переступила с ноги на ногу, борясь с приступом страха: вдруг больше никогда не сможет колдовать, но, уже через секунду справившись с собой и пообещав вернуться к переживаниям позже, быстрым шагом направилась к залу совещаний.

Альга состроила самый честный взгляд и скорчила милую рожицу в ответ на кислую мину эольского императора; сидящий рядом с женщиной ректор и вовсе попытался прикинуться веником; наместник жевал грушу, делая вид, что попал в зал совершенно случайно и переговоры волнуют его меньше всего на свете. Один Василий хмурился, рассматривая не «дорогих гостей», а сервиз восхитительной работы.

— Итак, вы утверждаете, что Оррен Рит в данный момент не может участвовать в переговорах, и вместо него вы предлагаете нам… хм… — Чар прямо-таки пригвоздил Альгу презрительным взглядом к креслу.

— Именно это мы и утверждаем, — лучезарно улыбнулась воровка, ни капли не тронутая или обиженная пренебрежением императора. — Нет, если мы вас не устраиваем, можете заехать завтра. Надеюсь, Оррен к этому времени разберется со всеми срочными делами и сможет присутствовать. Так как?

— Тянете время… — скривился молодой офицер. — Нас этим не купить.

— Серьезно? — встрепенулся наместник.

— А чем купить можно? — не осталась в долгу Альга.

Император усмехнулся и сделал вид, что задумался. Он даже нацелился на последнюю грушу, оставшуюся на подносе, но Рик его опередил. Пришлось Чару довольствоваться большим яблоком.

— Ночью было совершено дерзкое ограбление офицерского состава, — оповестил он после того, как фрукт был употреблен в пищу, а Эриам успел задремать.

Темный эльф встрепенулся:

— Соболезнуем…

— Какой кошмар! — Тут же нарисовала на лице искреннее сочувствие воровка.

— Так вот, — как ни в чем не бывало продолжил эолец, упорно не замечая насмешек лирийских представителей. — Мы согласимся отложить наступление еще на один день, если вещи будут возвращены законным владельцам.

— Наступление? — переспросил Василий.

— Именно, — покивал Чар. — Видите ли, нашего творца несколько огорчает задержка, и как бы ни хотелось разобраться, что же не так с вашим доблестным защитником, можем позволить лишь еще один день отсрочки. Вы принимаете предложение?

Альга переглянулась с Эриамом и с тревогой посмотрела на наместника. В ответ она получила такой же растерянный взгляд. Женщина понимала, что всю ответственность уже свалили на ее плечи, какой бы глупостью ни казалось это решение: разве возможно такое, чтобы настолько важный выбор требовалось сделать какой-то воровке? А кому еще? Иномирцу? Наместнику Хель? Темному эльфу, который замечательно разбирается в магии, но в политике дальше очевидного не смыслит?

Да, Оррен бы обязательно нашел какую-нибудь лазейку, выкрутился, убедил в своей правоте, нашел еще один довод и обязательно уговорил бы противника подождать еще один день, а то и вовсе заставил вновь звать творца. Но Альга-то была… Альгой и не обладала сообразительностью и фантазией герцога. Как любому другому человеку, промышляющему воровством, ей была присуща доля изворотливости и хитрости, но в таких серьезных делах эти качества работали не очень хорошо.

— Хорошо, — решилась женщина, — вещи принесут, если вы подождете минут двадцать. Думаю, на этом мы можем закончить?

— Да, конечно же. Я рад, что вы приняли верное решение, — по-змеиному неприятно улыбнулся император, поднимаясь из кресла. Мы подождем внизу, чтобы сразу отправиться в свой лагерь. Желаю вам удачи.

— И вам того же, — вздохнул архимаг, вызываясь проводить гостей.

— Пойду обрадую своих парней. — Наместник виновато наклонил голову и также поспешил прочь из зала совещаний.

С Альгой остался только Василий. Мужчина ободряюще похлопал ее по плечу, словно говоря, что она все сделала правильно. Женщина вымученно улыбнулась.

— Надо идти за вещами… Ты не знаешь, что можно еще придумать, чтобы их задержать?

— Посидим, подумаем, а там, может быть, Оррену лучше станет — что-нибудь подскажет.

На этой оптимистичной ноте их прервала Маришка. Девушка тихо проскользнула в комнату, не забыв осмотреть все углы, укрытые тенью, словно ожидала увидеть там затаившихся врагов.

— Маришенька, что-то случилось? — воскликнул Василий.

— С Орреном? — правильно расценила затравленный взгляд девушки Альга.

Девушка кивнула, потом добавила:

— Он считает, что это метка виновата в его состоянии. Она что-то с ним делает.

Глава 14

УГОЛ ПАДЕНИЯ

Желание начать новую жизнь — не от хорошей жизни.

NN

Сначала Юльтиниэль хотелось позвать творца обратно и высказать Хель все, что она думает о странных приказах и еще более странных намеках. Потом решила, что с ее стороны это будет не очень разумно — так рисковать своей жизнью и будущим родного мира только потому, что невыносимо ощущать себя разменной монетой. Юлька уговорила себя привести в порядок разбегающиеся мысли и, прекратив нарезать по комнате круги, все-таки пойти поговорить с Ритом. Она даже приблизилась к номеру, в котором должен был сейчас находиться Оррен, и, замерев, словно под чьим-то заклинанием, никак не могла пересилить так несвойственный Юльтиниэль страх и постучаться в дверь.

Полуэльфийка перевела взгляд с деревянной преграды на пустующий коридор, подумав, что вот-вот обязательно кто-нибудь решит сюда подняться, заметит ее, подумает что-нибудь нехорошее, и тогда вряд ли удастся выполнить наказ Хель. И как бы Юле ни хотелось прищемить творцу хвост, девушка понимала — ошибка может стоить слишком дорого, чтобы она могла потешить свое самолюбие.

— Эх… итак, — вздохнула она, надеясь, что свой, какой-то дрожащий голос придаст ей сил.

Подумаешь? Всего-то поговорить со своим же собственным отцом, убедив его сменить маршрут. Ну да… проще заставить солнце повернуть в обратную сторону, особенно если учесть отношение Рита к лучезарной княжне.

Юльтиниэль еще раз вздохнула и все-таки постучала, надеясь, что Рит не намерен сейчас никого видеть. Надеждам сбыться было не суждено, девушка даже не успела перевести дыхание, как дверь со скрипом открылась, и на пороге возник хмурый, растрепанный Оррен. К удивлению девушки, он не стал ничего спрашивать, а просто посторонился, пропуская княжну в комнату, и кивком указал ей на свободный от вещей стул.

— Я… — протянула Юля и замолчала, разглядывая своего будущего отца.

Все-таки молодой Оррен полностью соответствовал рассказам прислуги о нем и был невероятно красив. Юльтиниэль, конечно, видела в галерее его портрет, заказанный к совершеннолетию младшего наследника Ритов, но на нем отец выглядел совсем юным парнишкой — худым, каким-то нелепым и угловатым. А сейчас полуэльфийка подумала, что за этим Орреном побежала бы любая девушка — от простолюдинки до настоящей эльфийской княжны. В общем, определенно было чем гордиться. В семье Ритов все были как на подбор — хоть на конкурсы красоты заявки подавай. Осталось только теперь разобраться, кто же смог так понравиться отцу, что на свет появилась Юльтиниэль.

Юля скромно примостилась на стуле и попыталась сделать взгляд жалобным, чтобы первой не начинать разговор, несмотря на то что вломилась в чужую комнату все-таки она. Может быть, помогло то, что она, следуя совету Хель, действительно посмотрела на Рита по-другому, но он кивнул, соглашаясь с лучезарной княжной.

— Что-то случилось, Лареллин?

Юльтиниэль хотела напрямую брякнуть, что им нужно ехать не в герцогство, а в столицу, но, пока нужные слова подбирались в уме, сказала она совсем другое:

— Я хотела извиниться за ту ссору по поводу гонорара и сказать, что сохраню тайну твоего рода, чего бы мне это ни стоило. — Юльтиниэль испугалась, что фраза получилась слишком пафосной и натянутой, но ее голос прозвучал так глубоко и печально, что самой Юле стало не по себе.

Рит изумленно изогнул брови и аккуратно присел на край своей кровати, чтобы их с княжной лица оказались на одном уровне.

— Извинения приняты, — кивнул мужчина. — Мне тоже стоит попросить прощения за свое поведение и необдуманные слова — я привык сначала говорить. Благодарю за обещание, оно очень важно для моего рода.

— Клятву, — поправила его Юльтиниэль.

— Клятву… — согласился Оррен и неожиданно улыбнулся. — Это тебя не Эльрад прислал мириться? Он грозился…

Юльтиниэль от возмущения даже рот открыла, не зная, какими эпитетами наградить Криса. Видимо, выглядела девушка при этом очень забавно, потому что мужчина рассмеялся. И на миг холод в его глазах отступил, сделав Оррена похожим на будущего герцога Рита.

— Я понял, княжна, что снова оказался неправ. Как мне загладить свою вину?

Юльтиниэль готова была закричать что-нибудь радостное и помчаться в ближайший храм убийцепоклонников — ставить свечку Хель за хоть и размытый, но дельный совет.

— Я всегда мечтала посмотреть на вашу столицу — Шейлер. И была бы очень признательна, если бы мы отправились именно туда. Таллиэль нуждается в хорошем целителе, как бы он ни притворялся здоровым и ни рассказывал нам о своей замечательной регенерации. Все-таки я — эльфийка и прекрасно знаю, что так быстро столь серьезные раны зажить не могут. К тому же мне говорили, что ты лично знаком с императором… — Юльтиниэль чарующе улыбнулась, зная, что отец всегда дорожил этим знакомством.

Рит кивнул, но сразу отвечать не стал. Несколько минут он смотрел куда-то вверх, сквозь облупленный потолок. Видимо, возвращаться в герцогство ему не хотелось, но на пути в столицу стояло мерзкое слово «надо!». И теперь Оррен размышлял, как бы ему оформить призрачного вестника для дома, чтобы уж не совсем злорадно получилось. Наконец кивнув своим мыслям, он внимательно посмотрел на Лареллин, видимо тоже пытаясь как-то перестроить уже сложившееся мнение о княжне.

Юльтиниэль очень надеялась, что у него получится. Игнорировать предупреждение Хель о нехватке времени было опасно, но с какого бока браться за перевоспитание собственного отца, она не подозревала и очень надеялась, что этот разговор послужит основой для дальнейшей дружбы.

— Хорошо, — согласился он. — Думаю, дома со всеми проблемами справятся и без меня. Хотя Талли и Альга явно окажутся не в восторге. Но под предлогом, что лучезарную княжну надо проводить в посольство… да, должно сработать.

— Посольство? — испуганно округлила глаза Юля, представив, как будет «здорово» и «весело», если ее сдадут на руки дядюшке, а точнее, на данный момент, брату — эльфийскому князю. — Надеюсь, это будет именно предлог, а не цель?

Рит хитро прищурился. Видимо, в мыслях все-таки проигрывал момент сдачи беглянки в руки заботливых родственников.

— Только предлог, — кивнул он. — Шейлер тебе понравится, так что договорились. Только в дороге постарайся слушать советы и указания, чтобы не наделать глупостей.

Юльтиниэль горячо пообещала быть послушной девочкой и, донельзя довольная собой, покинула комнату Рита. Осталось только выполнить остальные поручения Хель… И кажется, все не так уж и плохо, как могло показаться на первый взгляд.

Хотя кто знает, что случится в следующий момент и какие прошлое готовит сюрпризы?

К вечеру Оррену стало хуже.

Прибывший с Лераном Дирром и основной частью армии целитель только руками разводил: жар отказывался отступать, несмотря ни на магию, ни на лекарства. Дышал герцог тяжело, с трудом вырывая глотки воздуха. И хуже того, через два часа после того, как Альга выпроводила бесполезного мага, кожа вокруг дара Оррена почернела, а вены на шее вздулись.

— Что же нам делать? — растерянно спросила Маришка, пришедшая в комнату следом за Василием.

Вообще-то через несколько минут обещал подойти Рик, и теперь Альга раздумывала над тем, как бы культурнее выпроводить этих двоих из комнаты. Воровка прекрасно помнила просьбу Оррена, что о его родстве с наместником не стоило говорить более никому, без смертельной нужды. Даже проверенным временем друзьям.

— Не знаю, — честно ответила Альга, поправляя Риту одеяло.

Василий только взгляд отвел, не желая видеть искаженное болью и отчаянием лицо женщины. Одно дело, если бы это была просто болезнь, которую надо переждать, и совсем по-другому воспринималось то, что все случилось из-за вмешательства творца. Правда, ни иномирец, ни Маришка даже не подозревали о том, что Альга давно выстроила в голове план действий, только не собиралась им делиться.

Она умела работать в команде и с дружеской теплотой относилась и к Василию, и к Маришке, но сейчас женщина собиралась вспомнить о том, что когда-то старательно приучала себя быть одиночкой. Да и ее выводы вместе с планом отдавали привкусом безумия, больше характерным Убийце, а не смертной женщине.

— Маришка, тебе не нужно соблюдать постельный режим? — Альга наградила девушку укоризненным взглядом, надеясь, что это действительно прозвучит как забота о самочувствии полукровки, а не как неприкрытое желание вытолкать ее за дверь.

— Так ведь я же ничего не делаю! Только сижу, отдыхаю… — попробовала возмутиться Маришка, но быстро сникла. К тому же Василий сразу же засуетился вокруг подопечной, приговаривая, что ей сейчас резерв восстанавливать надо в тишине и покое, ни в коем случае ни о чем не волноваться, а еще лучше выпить восстанавливающее зелье.

— Так мы пойдем? — Иномирец уговорами и упреками все-таки умудрился вытолкать Маришку за дверь, пообещав за руку проводить ее до комнаты и уложить спать. На пороге Василий растерянно обернулся. — Ты как?

— Идите, — бледно улыбнулась Альга. — Думаю, я справлюсь. И тебе, и Маришке нужно отдохнуть. Все равно, что делать, непонятно, к кому бежать — тоже… Лучше подождать.

Василий кивнул и тихо прикрыл за собой дверь. Женщина несколько мгновений прислушивалась, пытаясь уловить шаги иномирца по коридору, и понять: не навестит ли ее в ближайшее время еще кто-нибудь. С внутреннего двора доносились громкие приказы Лерана, пытающегося скоординировать действия подданных наместника, гвардейцев и драконьих наездников. Судя по бодрому голосу, завтрашнее наступление ничуть не расстраивало главнокомандующего. Эриам должен был сейчас заниматься своими магами, а Ливий соответственно орденцами, так что, кроме Рика, гостей можно было не ждать, но на всякий случай женщина поставила под дверь один из стульев, после чего принялась рассматривать черноту, причудливыми линиями расползающуюся по телу Оррена.

Худшие опасения Альги оправдывались: это были не просто нити проклятия, охватывающие жертву в хаотичном порядке. Нет, линии складывались в хоть и непонятный, но четкий и омерзительно-изящный узор, в котором с натяжкой можно было различить переплетения листьев и стеблей.

— Хель! — Нет, воровка не ругалась, она подумала, что, может быть, случится какое-то исключение, и Убийца сможет услышать ее сквозь пласты времени. В конце концов, творец не могла не предвидеть такой поворот событий. Однако секунды неумолимо складывались в минуты, а ответа так и не приходило.

Что ж… Альга жутко усмехнулась, значит, придется действовать, рассчитывая только на себя. Она даже на миг позволила себе ощутить то знакомое многим чувство неправильного удовольствия, когда, еще не взявшись за работу, оцениваешь уровень сложности и приходишь к мысли о невозможности ее выполнить, а потом, закрыв глаза, представляешь, как все завершаешь с блеском и уже гордишься собой.

Тут, как назло, в комнату, уронив бедный стул, ввалился наместник Хель, оторвав Альгу от далеко не радужных и каких-то мазохистских мыслей. Оррен от шума дернулся, сдавленно застонав, и воровка, грозно шикнув на Рика-Эрика, кинулась к герцогу.

— Совсем плохо? — Наместник посмотрел, как Альга пытается напоить больного очередной порцией снотворного. Все-таки Оррену сейчас было лучше спать, не подозревая, что с ним творится. А то еще решит, чего доброго, погеройствовать… напоследок.

— Сам посмотри, — откликнулась Альга, предлагая Рику полюбоваться на расползающийся узор проклятия. Воровка даже с каким-то безразличием отметила, что, если бы не угроза жизни Оррена, она бы обязательно сказала, что ему вполне идет такая экзотика, несмотря на то что сам герцог был ярым противником татуировок.

Наместник придирчиво ознакомился с рисунком и заметно побледнел.

— Это не Хель… — Он поднял округлившиеся от удивления глаза на Альгу.

— Тоже это понял? — кивнула женщина, укрывая Оррена и заботливо подтыкая одеяло. — Это не метка поглощает его, она только пытается спасти. На самом деле звучит смешно: проклятие Убийцы борется с «даром» Пресветлой матери. Не думала, что она способна на такую подлость.

Наместник только вздохнул и устало присел на край кровати.

— Алив на многое способна. Только непонятно, почему Пресветлая решила внезапно изменить тактику. Оррена вполне могли бы убить в бою, или, раз уж она решила сама запачкать руки, вчера он бы ничего не смог противопоставить ей в лагере эольцев. Зачем это?

— Сейчас логические способности Оррена пригодились бы. — Альга тоже села на кровать рядом с Риком и устало положила голову ему на плечо.

— Да… — согласился наместник и покосился на женщину. — Иногда начинает казаться, что он занимался в специализированной школе по курсу: «Творцы: мышление и логика». Везет же тем мирам, которые их создатели не посещают! Живешь себе спокойно, читаешь хвалы в срок, воюешь с кем надо за земли и прочие ценности. И не думаешь о том, кто управляет тобой в этот момент и зачем ему это понадобилось. А мы тут все про какую-то свободу петь пытаемся…

— Курс для него Хель читала… было бы сложно не освоить. Я могу только предположить, что Пресветлая мать не собирается убивать Оррена — ей нужно что-то другое, но, кажется, из-за метки Убийцы все пошло наперекосяк, как это может случиться только у Ритов.

— Мы такие. И что ты решила?

Альга подняла голову, чуть не врезавшись макушкой в подбородок Рика, и покачала головой, не зная, стоит ли делиться мыслями. Вроде все уже решила, а теперь сомневалась. Обернулась на Оррена, в который раз почувствовав, как болезненно сжимается сердце. Поджала губы, но сдалась и, подбирая слова, начала рассказывать:

— Он предположил, что Алив хотела нам что-то сказать своими действиями в лагере эольцев. Когда я поняла, что это сила Пресветлой так влияет на Оррена, решила продолжить его мысль. Наверное, это прозвучит глупо… — Альга запнулась.

— Как бы ни прозвучало — говори. Я всегда удивлялся, как у брата получалось делать верные выводы, почти не имея никакой информации.

— Я подумала, что Алив что-то от него нужно, и она пошла на шантаж, не предусмотрев реакцию метки Хель. Но что может понадобиться всесильному творцу от смертного, к тому же служащего другой стороне? И…

— Закон отражения. Оррен рассчитал опять правильно, а ты довела его мысль до логического вывода. Все верно! — перебил ее наместник, поднимаясь с кровати. — Да, Хель называла это именно так! — Рик посмотрел на нахмурившуюся Альгу и пояснил: — Я тоже общался с Убийцей, это их излюбленный трюк: дождаться, когда необходимый человек попадет в безвыходную ситуацию, и заключить сделку. А если он не попадает…

— …ситуацию можно создать, — подхватила мысль Рика Альга и закружила по комнате, изредка пиная несчастный стул, чтобы хоть как-то выплеснуть охватившую ее злость. — Она бы не стала ждать проявления рисунка, который бы подсказал истинного злоумышленника, и предложила бы Оррену свою помощь в обмен… в обмен на что? — Женщина обернулась к собеседнику.

— На что-то равнозначное, — пожал плечами наместник. — Чему равен угол отражения, ты сама знаешь. И этот закон не в силах изменить даже они: творец не попросит больше того, чего сам отдаст.

— Но Оррен без сознания, и дело зашло слишком далеко… Она просто наблюдает, не вмешиваясь, потому что… — Воровка замерла в центре комнаты, в широко распахнутых глазах появился какой-то нездоровый, фанатичный блеск. — А если я приму обещание на себя?

Рик подскочил к женщине и встряхнул ее, словно крошечного котенка.

— Не смей! Первое правило: никогда не соглашайся на сделки с Алив. Лучше уж с Хель.

— Убийцы здесь нет. А Оррен может не дотянуть и до ночи. — Альга ловко вывернулась из прочного захвата наместника и отступила к двери. — Я все-таки рискну, посиди с ним, пока что-нибудь не определится.

Наместник только кивнул, не пытаясь больше убеждать воровку в том, что ее идея самоубийственна по своей сути. Все равно спорить с женщиной, которая решила спасти любимого, бесполезно.

К тому же вдруг получится? Брат был нужен Рику живым и, по мере возможности, — здоровым.

…Долго искать место для встречи Альга не стала — поднялась на один этаж и юркнула в первую попавшуюся комнату. По-хорошему, надо было воспроизвести услышанную вчера фразу, которой жрец призвал творца. Но только сложная формула уже успела выветриться из головы. Альга огляделась, постаравшись понять, где ей лучше всего встать, в случае непредвиденных обстоятельств, если Пресветлая мать не очень ей обрадуется, и в то же время сразу не показать своего страха и волнения.

Пустующие покои выглядели так, будто про них забыли несколько столетий назад: все утопало в пыли и паутине, полог над кроватью некрасиво провис, а тяжелые шторы и вышитое покрывало выцвели до безликой серости. Казалось, что время осталось где-то за дверью, а здесь начинался какой-то другой мир, не подчиняющийся привычным законам природы. Лучшее место для спора с творцом вряд ли бы Удалось найти. С другой стороны, наверняка на верхних этажах подобным образом были запущены все помещения: располагающийся в Охранительной крепости небольшой гарнизон предпочитал выше второго-третьего яруса не подниматься, слуг было немного… Так что в мирное время замок представлял собой скучнейшее зрелище. И неудивительно, что все оказалось так безнадежно запущено.

Альга пообещала, что, когда Оррен придет в себя, она обязательно расскажет ему об этом безобразии, и герцог заставит разленившуюся прислугу навести здесь порядок.

— Алив… ты слышишь меня? — осторожно позвала она.

— Долго же ты соображала… — недовольно откликнулась Пресветлая мать, медленно вырисовываясь в воздухе.

Сначала появился легкий образ, постепенно проявляющийся, обретающий краски и объемность. Казалось, что неизвестный мастер оживляет картину, прорисовывая складки полупрозрачных одеяний, подчеркивающих нежные изгибы женского тела, точки веснушек на алебастровой коже, пушистые ресницы, обрамляющие большие глаза, разноцветные пряди длинных волос, завитых тугими кудрями и уложенных в замысловатую конструкцию.

— Ты готова заключить со мной сделку за жизнь своего ненаглядного Оррена? — Творец растянула красивые алые губы в подобие улыбки.

Воровка сглотнула и обернулась на дверь, грудь словно сдавило тисками, а в горле образовался плотный ком, мешающий нормально дышать. Пресветлая мать относилась к тому типу женщин, которые заставляли особей одного с ними пола чувствовать себя никем — пустым местом. Соразмерные идеальные черты вынудили бы усомниться в своей привлекательности любую эльфийскую принцессу. Что уж говорить про уже немолодую, совершенно невыразительную Альгу. Вот только…

Женщина прищурилась — красота Алив была насквозь искусственной, даже Хель рядом с ней смотрелась бы более естественно. Осознание этого несколько отрезвило воровку, которой несколько секунд нестерпимо хотелось встать на колени и без оглядки на кого-либо выполнить любое, даже самое абсурдное, пожелание этого прекрасного, всесильного существа.

Теперь же Альга ответила на торжествующую улыбку кривой усмешкой, подумав, что ей, смертной женщине в сорок лет, не стыдно показать свою настоящую внешность, а могущественная творец вынуждена нацеплять на себя иллюзии. Наверное, во взгляде воровки промелькнуло что-то такое, что заставило Алив скривить дивное лицо в гримасе недовольства и какой-то детской обиды. И в ту же секунду давление на Альгу исчезло, с глаз будто сдернули покрывало, и Пресветлая мать неожиданно стала просто симпатичной и бесконечно усталой женщиной.

Она прищурилась, ожидая ответа воровки.

— Нет. — Сухой, спокойный голос Альги прозвучал как звонкая пощечина. — Я не стану заключать с тобой сделку!

— Ты так не дорожишь своим мужчиной? — неподдельно изумилась Алив.

— Очень дорожу… больше жизни, — не стала лгать Альга, понимая, что творец мигом почувствует подвох и неискренность. — Но принять правила игры — все равно что подписать себе смертный приговор.

— Отказ равнозначен ему. Тогда зачем ты позвала меня?

— Моя клятва ведь не нужна тебе… — наугад сказала Альга и по тонкой улыбке Пресветлой матери поняла, что пала в цель — жизнь смертной была творцу безразлична. — Твоя цель — Оррен, и когда метка Хель вмешалась, решила достать его через меня. Так?

Пресветлая мать ничего не ответила, но ее ободряющий взгляд подсказал — то, что она говорит, интересно Алив. Значит, можно продолжать развивать свою идею.

— Но ведь я не имею такого влияния, какое тебе требуется. Поэтому ты не станешь зря жертвовать Орреном и вылечишь его. Я не буду заключать с тобой сделку, но не стану рассказывать ему про этот разговор. Ты сможешь снова поставить Рита перед выбором, и я не стану склонять ни на одну из сторон. Пусть сам решает — соглашаться на твои условия или нет.

Альга говорила медленно, запинаясь, и понимала, что это слишком нагло. Творец никогда не пойдет на такое унижение. Скорее щелчком пальцев развеет человеческую женщину по ветру, смешав с пылью. Но вместо этого Пресветлая мать тихо рассмеялась.

— Забавно. Я чувствую твой страх… Очень мерзкое ощущение внутри, не правда ли? Знаю, стоит чуть-чуть надавать — ты сдашься и согласишься на все, лишь бы спасти Оррена Рита.

Воровка стиснула зубы, но, пересилив себя, не стала ничего отвечать. И ее молчание было вознаграждено. Алив выдержала паузу, наблюдая, как Альгу мелко трясет, но она продолжает упрямо смотреть Пресветлой матери в густоочерченные черным, выразительные и в то же время отвратительно-мертвые глаза.

— Ты права… — неожиданно мягко продолжила творец. — Мне не нужна смерть Рита, хотя я бы убила его только из-за интереса Хель. Но… увы. Вот что скажу: предлагая подобный выход, ты совершаешь ошибку. Я даже честно отвечу на не заданный тобой вопрос — почему именно. Через тебя я могу не получить желаемого, поэтому, заключая сделку, не стала бы просить многого. Наш договор был бы прост и вряд ли доставил бы какие-либо неудобства. Ты, Альга, не столь важная фигура на доске, чтобы требовать невозможного. Вы обошлись бы малой кровью. Но меченый — уже другой уровень. Другая цена моей помощи. Хотя я всегда предлагаю равноценный обмен. Уверена, что выбираешь меньше из зол? Соглашаясь на неравный обмен, ты, Альга, буквально даришь мне возможность в следующий раз требовать завышенную цену, компенсировав тем убытки, понесенные мною сейчас.

Альга кивнула. Она не хотела брать на себя ответственность и считала, что Оррен, находясь в здравом уме, сам сможет взвесить все «за» и «против» и выбрать верный путь. И оценит предлагаемую сделку со всех сторон — насколько требования творца будут соответствовать оказываемой услуге.

— Что ж, — кивнула Алевтина, — я соглашусь на такие условия — здоровье Оррена за твое невмешательство. Хотя это не по правилам: ты предлагаешь ничтожно мало по сравнению с тем, что даю я…

Альга захотела возмутиться, что Пресветлая сама наслала недуг на герцога, но вовремя прикусила язык. И без того последующая фраза творца ее совсем не обрадовала:

— Но не беспокойся. — Красивые, полные губы искривились в безумной усмешке, достойной Хель. — Я найду, как это уравнять. Обязательно.

Она на несколько мгновений прикрыла глаза и что-то прошептала на незнакомом языке.

— И это все? — удивилась Альга.

— А ты желаешь каких-нибудь спецэффектов? — Творец откровенно забавлялась над маленькой женщиной. — Твой мужчина избавлен от моего дара… а с легкой простудой он справится самостоятельно. Надеюсь, ты не откажешь мне в рукопожатии, чтобы скрепить наш небольшой договор?

Ладонь Алив была маленькой и холодной. Почему-то Альга думала, что это окажется лишь видимостью и творец обязательно воспользуется силой, чтобы причинить ей хоть какую-то боль, но рукопожатие больше напоминало легкое прикосновение ветра.

— Удачи… — Улыбнулась Алив, и это пожелание прозвучало как неимоверно мерзкое завуалированное оскорбление. После чего творец так же медленно и торжественно растаяла в воздухе.

— Угу, — тоскливо согласилась Альга. — Знал бы Ливий, какая его любимая Пресветлая матерь — зараза, мигом бы в убийцепоклонничество ударился. Эх…

Она еще немного постояла в пыльной комнате, пытаясь убедить себя не трястись, словно заяц под кустом, мимо которого прогуливается голодный лис. А потом побрела обратно в покои, надеясь, что к моменту ее возвращения Оррен уже придет в себя.

— Не хотим в столицу-у… — хором ныли Таллиэль и Альга все время, которое прошло с их отъезда из деревни. Получалось хоть и слаженно, но жутко гнусаво. Остальные только страдальчески морщились и переглядывались.

— Там куча знакомых эльфиек, которым я в прошлый раз наобещал кучу всего, включая небо в алмазах, они меня замучают. — Эльф давил на жалость.

— Там император, я его поубиваю к Хель… — угрожала воровка.

Но воодушевленного Оррена это не останавливало. Видимо, нежелание видеть отчий дом перевешивало дискомфорт от такой какофонии. Крис и Юля просто терпели, понимая, что все требует жертв. И счастливое, спокойное будущее в том числе. Даже если в жертву приносится абсолютный эльфийский слух, чувство прекрасного и трещащая по швам сила воли.

— Зато там нет ни плакуний, ни упырей, ни какой другой мерзости, мечтающей кого-нибудь из нас съесть. — Рит попытался воззвать к инстинкту самосохранения друзей.

Альга с Талли переглянулись и на высокой ноте так же слаженно запричитали:

— И даже гонораров там не будет!

— О-о-о… Хель! — возопил Оррен. — За какие грехи ты так наказываешь меня?!

— Убийца быстрее будет наказывать за отсутствие грехов, за наличие же таковых скорее надо отчитываться перед Пресветлой матерью, — хмыкнул Крис. — Хочешь, я сделаю заклинание немоты? И пару часов можно будет провести в благословенной тишине… Правда, потом начнутся необратимые изменения в их голосовых связках, но это, право слово, такие мелочи!

— Ты можешь? — Во взгляде Рита разгорелась нешуточная надежда.

— А вот и нет! — Таллиэль показал другу язык. — Спорим, мне удастся скинуть заклинание в течение пяти минут?

— Если при его создании мне будет помогать Лареллин — нет! — не остался в долгу Крис.

Юльтиниэль встрепенулась, надеясь, что уж теперь ей наконец-то разрешат поколдовать и показать свои способности. Талли смерил обрадованную девушку подозрительным взглядом, но все-таки продолжил убеждать «кузена лучезарной княжны» в своих исключительных магических способностях.

— Так… — не выдержал уговоров Кристиан, — если ты снимешь наше заклинание в течение пяти минут, мы, так уж и быть, уговорим Оррена повернуть в герцогство. А если не удастся… — император хищно улыбнулся, — вы с Альгой перестаете ныть и всяческими другими способами действовать нам на нервы. Согласны?

Воровка явно сомневалась, но в конце концов согласилась.

Крис подмигнул Юле и мысленно подсказал ей, что он лишь будет создавать фон колдовства, будто заклинание делает именно он, а княжна только помогает. «Развлекайся», — император улыбнулся. Юльтиниэль быстро кивнула в ответ и, зажмурившись, начала вдохновенно творить заклинание. Получилось оно на «отлично», девушка даже залюбовалась им, а потом легко навесила получившуюся магическую цепочку на эльфа и воровку, лишая их возможности говорить.

Альга протестующе замычала и умоляюще посмотрела на друга. Талли кивнул, сосредоточился, махнул рукой… и, естественно, ничего не произошло.

— Время я уже засек, — нежным голосом предупредил Кристиан и принялся с непередаваемым удовольствием наблюдать за попытками Таллиэля избавиться от заклинания немоты. Эльф и так попробовал, и этот пас проверил — и ничего не получалось сделать с мощным колдовством.

Оррен с восторгом следил за разворачивающимся безобразием, отсчитывая оставшиеся секунды до того момента, когда друзья окончательно проиграют и перестанут мучить их компанию своим нытьем. А Юльтиниэль торжествующе улыбалась. Она ни капли не сомневалась в том, что заклинание Талли не удалось бы и за полчаса снять.

Наконец эльф печально ссутулился и жестами показал, что сдается.

— То-то же! — воскликнул Рит, будто лично сотворил это заклинание.

— Эх ты! — Расколдованная Альга с упреком посмотрела на Талли. Тот только плечами пожал — поражения эльф признавать хоть и не любил, но умел. — И что там, в столице, можно интересного увидеть? Дома дорогие — всю жизнь копить на один этаж придется, стражи много… бегают туда-сюда толпы народа. Нет, не понимаю я вас…

— Может, тебе и не нравится, а Рэль хочет посмотреть. Жаль вам небольшой круг сделать?

Юльтиниэль после слов Криса пришлось срочно делать взгляд жалобным-жалобным, чтобы все поняли, как страстно княжна желает попасть в прекрасную лирийскую столицу.

Рит тихо добавил, что согласен и на очень большой круг, лишь бы не поворачивать к дому, но все тактично сделали вид, что не расслышали.

Поскольку Юля выполнила первую часть задания Хель, с опозданием в следующую деревню должен был разобраться Крис. Такое разделение обязанностей вполне устраивало и полуэльфийку, и императора. Кристиан, признаться, сначала решил действовать от противного — если лошадь повредит ногу и неудачно сбросит седока, вопрос будет решен однозначно.

Во всяком случае, так показалось ему.

— Ага, — насмешливо отозвалась Юлька, когда им удалось немного приотстать, пристроившись в хвосте их небольшого отряда и нормально поговорить. — Оррен, скорее, добьет лошадь, чтоб она не мучилась, раненого друга еще быстрее потащит в деревню, а если, не приведи Алив, ворота успеют закрыть, — с боем прорвется. Ты его не знаешь, что ли?

— Ну-у… — протянул Крис, признавая правоту девушки, и покосился на спины спутников. — А может, мы их по-тихому вырубим? Мол, было нападение, никого не ограбили и не убили — да, разбойники оказались идиотами. А придем мы в себя как раз перед заходом солнца, а?

Юля покрутила пальцем у виска и скорчила рожу.

— Давай, ты тогда набросишь небольшую иллюзию пологом — пусть думают, что времени до заката еще достаточно, а я сейчас что-нибудь устрою.

В результате честного разделения труда все-таки не получилось — хотя Юльтиниэль была не в обиде: дурить головы друзьям ей очень понравилось. Полуэльфийка без особых сложностей поддерживала над головами охотников иллюзию, что солнце не спешит преодолеть привычный путь, осилив лишь чуть больше половины.

— Прилипло оно, что ли? — горько вздохнул Талли, когда в очередной раз поднял голову (как ему казалось, сделав перерыв не меньше часа) и обнаружил, что солнце даже не сдвинулось, будто он и пяти минут не выдержал. — Хельшина какая-то!

А Крис в это время мужественно держал другое заклинание морока. Несмотря на то что они, следуя указу императора, свернули на тропу, которая уже не первый час водила их вокруг вытянутого озерца, всем, кроме Кристиана и Юльтиниэль, казалось, что они двигаются по нормальной дороге. Только Рит один раз высказал сомнение, что подозрительно все это — ни одного человека не встретилось, а беглецов должно быть великое множество.

После нехитрых вычислений у императора вышло, что они кружат всего в полулиге от нужной им деревушки — почти все расстояние они успели преодолеть, пререкаясь, как именно им задержать компанию. Крис надеялся, что в результате получилось именно то, что ждала от них Хель. Он вспомнил, что крестный спас Алека — неудавшегося защитника — от вампиров, когда они почти загнали свою жертву. Скорее всего, он бежал именно в сторону деревни и мог счесть озеро достойным убежищем на время ночи. Все-таки глубину кровопийцы не очень жаловали, ибо плавали исключительно в стиле топора. Так что Крис во время очередного круга даже присмотрел удобное место для ночевки.

Оставалось надеяться, что Оррен, Альга и Талли, когда узнают, что все время двигались по кругу, свалят такую подлость на какие-нибудь мерзкие темные силы, а не на двух подозрительных эльфов.

Глава 15

ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ

Тот, кто знает, зачем жить, может вынести любое «как».

NN

Признаюсь честно, когда медленно, с трудом я открывал глаза, думал — сейчас выяснится, что уже умер и попал в чертоги Хель, где мстительная творец наконец-то всласть отыграется за все прошлые обиды и недоразумения. Даже странно, что парочка демонов еще не привела меня в сознание дружескими пинками под ребра и не поволокла в пыточную камеру…

Или сразу в котел, специально оставленный Убийцей.

Однако взгляд, как только перед глазами перестали мерцать темные круги, первым делом наткнулся на знакомый полог. Он слегка расплывался, словно я смотрел на него через искривленное стекло, и даже казалось, что раскачивался из стороны в сторону, будто кровать погрузили на корабль и пустили в открытое море. Хотя нет, прислушавшись к ощущениям, стало понятно, что это не с окружающей реальностью проблемы, а просто меня сильно мутит. Сглотнул и подумал, что лучше все-таки пока полежать с закрытыми глазами. Однако мое пробуждение незамеченным не осталось.

— Оррен? Как ты?

Очень хотелось ответить длинной фразой: «Не так хорошо, как хотелось бы, но и не совсем плохо, как можно было подумать», но вместо этого я выдал бессодержательное мычание, которое, впрочем, Альга, сумела расшифровать.

— Жить будешь… — то ли вопросительно, то ли утвердительно пробормотала она.

Потом моих губ коснулся холодный край стакана, наполненного тягучим, приторно-сладким лекарством. Попробовал увернуться, чтобы не пить эту гадость.

— Не глупи! — тоном строгой мамочки осадила меня воровка. — Ты срочно нужен нам здоровым, а это самое сильное средство, которое нашлось у целителя. Все равно магией сейчас тебя нельзя… — Женщина запнулась и не стала договаривать мысль. И без того все было понятно: пришлось морщиться, но пить «лекарство».

И — о чудо! Почти мгновенно в голове прояснилось, и даже вернулся голос. Хотя я все равно продолжал ощущать себя половой тряпкой, которой вымыли все поместье Ритов — от старых заброшенных подвалов до пыльного чердака, где скопилась куча разнообразнейшего хлама еще со времен основателя нашего рода.

— Что случилось? — Я скосил глаза, пытаясь рассмотреть сидящую на краешке кровати воровку. Альга выглядела неимоверно уставшей и какой-то дерганой: она странно вжимала голову в плечи, руки, держащие стакан с лекарством, подрагивали. — Не думал, что метка меня так просто отпустит.

— Это не метка… — женщина запнулась, — не совсем она.

— Твоей жизнью решила поиграть Алив, — раздался откуда-то сбоку голос брата. — Метка пыталась тебе помочь. Так что не забудь поблагодарить Хель, как только она вернется из прошлого.

На словах о благодарности Альга нахмурилась, некрасиво поджала губы и странно на меня посмотрела. Разбираться с такой реакцией я не стал, решив свалить это на невозможность представить себе, как будет выглядеть выражение этой самой благодарности творцу-Убийце.

— Договорились… — согласился я, предпринимая безуспешную попытку принять сидячее положение. — И почему вдруг Пресветлая наша отказалась от меня?

— Спроси у Алив, — сухо посоветовал Рик, но я мог поспорить на герцогство, что он улыбается. — Или у Альги, хотя кажется мне, что у них свои — девичьи — секреты.

Альга так яростно замотала головой, что я даже всерьез испугался, как бы она не свернула себе шею.

— Я пообещала!

— Ну-ну, — отозвался брат. — Оррен, твоя задача быстро подняться на ноги и помочь нам как-нибудь расхлебать заварившуюся кашу.

Я посмотрел на серьезного брата. Зевнул.

— Можно я сначала в туалет схожу? А проблемы как-нибудь потом…

Глаза Рика забавно округлились, а Альга закашлялась, стараясь скрыть смех.

— Ну-у, если настаиваешь… — Наместник наградил меня о-очень странным взглядом, словно раздумывал: не повлияло ли проклятие или зелье на мои умственные способности, и поспешил откланяться.

Когда он вышел из комнаты, я все-таки спросил у Альги, что сие означает и когда воровка успела подружиться с Пресветлой матерью. Альга несколько секунд сверлила меня тяжелым, как камень для ритуального утопления (широко практикующегося на островах и применяющегося к пойманным убийцепоклонникам), взглядом, а потом нехотя начала рассказывать. Получилось у Альги сжато, скомканно и как-то очень неубедительно: топнула воровка ножкой, всесильная Алив испугалась и мигом забрала свое проклятие назад. То-то бравая воительница трясется как осиновый лист — собственно, о своем мнении я тут же ей и поведал. Альга отвела взгляд, но на мою насмешливую реплику отвечать не стала.

Знал я подругу хорошо: если в каких-то вопросах она легко соглашалась изменить свое мнение и обладала замечательным умением смотреть на одну проблему под разными углами, то в некоторых упиралась до последнего, напоминая милого, серого ослика, хозяин которого забыл вкусную морковку. Вот и сейчас читающееся в напряженной позе Альги упрямство совсем не мягко намекало, что давить на нее бесполезно, все равно правду не расскажет.

И настаивать — с моей стороны было бы форменным свинством: жив — уже здорово.

— Ладно, не будем о наших творцах. Вижу, что и без них всего достаточно. Так что там такое приключилось, что пришлось меня почти с того света возвращать?

— Наступление завтра, — отчиталась Альга, внимательно следя за моей реакцией.

— Наступление или начало осады? — уточнил.

И шагу без меня ступить не могут. Как маленькие, право слово! Всего-то на один денек приболел, а они успели испортить переговоры.

— А есть разница? Император сказал — наступление… А кто бы про осаду на его месте сразу же заикнулся? Только неудачник, — резонно заметила женщина.

— Конечно, есть разница, — нравоучительно начал я. — В таких нюансах положено разбираться. Хотя… нет, тебе необязательно, извини. Объясняю: нашу защиту они знают и понимают, что с наскока крепость не взять. И угроза наступления при переводе с их языка на наш означает, что завтра десяток воинов прискачет к нам под стену, потопчется на месте, крикнет пару оскорблений, после чего наши гвардейцы обязательно обстреляют их чем-нибудь вроде яиц, и мерзкие, страшные эольцы уберутся восвояси.

— Э-э… — выражение лица Альги того стоило. Тут бы никто не смог догадаться, что на самом деле это очень умная женщина.

— Значит, я могу еще поболеть? А то так спать хочется… и слабость как-то накатывает.

Альга хитро прищурилась:

— Ну уж нет, Рит! Целитель сказал, что лекарство за десять минут от болезни и следа не оставит. Так что хватит симулировать!

Вэр осторожно посмотрел за угол. Коридор был темен и пуст, но все равно внушал некоторые опасения. Решив подождать еще несколько минут, вампир не прогадал. Именно в тот момент, когда он почти решился идти дальше, из покоев Маришки неспешно вышел иномирец. Вэр поспешил плотнее прижаться к холодным камням стены, надеясь, что его не заметят. Однако мужчина, словно учуяв незваного гостя, замер на месте, не отпуская дверную ручку и внимательно вглядываясь в темноту, а потом, как назло, направился именно к тому повороту, за которым и затаился вампир.

Хелин иномирец! Вэру очень хотелось выругаться, но о прекрасном слухе пришельца из другого мира он был уже осведомлен. Пришлось, стиснув зубы, удлинившиеся от желания вцепиться Василию в горло, искать выход. По вселенскому закону подлости, никаких удобных ниш на глаза не попадалось — на двадцать метров вперед уходила ровная каменная кладка, а иномирец уже приближался к повороту, не оставляя тех спасительных секунд, за которые Вэр смог бы добраться до лестницы.

К счастью, он все-таки был вампиром, чем весьма и весьма гордился. Сжав в зубах узелок с добытыми гостинцами, он повернулся лицом к стене и, нащупав несколько удобных сколов на камнях, принялся быстро карабкаться вверх, — стены сходились на высоте трех метров аккуратным сводом, позволяя нелюдю с грехом пополам, в совершенно неудобной позе морской звезды закрепиться на своеобразном потолке.

Тяжелый узелок немилосердно тянул вниз, а тут еще и иномирец додумался остановиться прямо под тем местом, где устроился Вэр. Вампир затаил дыхание, закрыл глаза, чтобы не видеть шею Василия, которую жутко хотелось свернуть, и заставил себя думать о листьях салата, напрочь отбивающего у него аппетит. В противном случае Маришка очень расстроится, если лишится этого непонятного опекуна. Хотя… судя по тому, что удалось ему за день узнать о странном друге герцога Рита, вопрос «кто — кого» оставался открытым.

Иномирец неожиданно покачал головой, словно легко прочитал мысли вампира и выдал ему разрешение на встречу с дочерью, после чего спокойно дошел до конца коридора и, не оборачиваясь, повернул на лестницу.

— Тьфу! — Вэр с облегчением выпустил узелок из зубов и сам камнем рухнул за ним, успев подхватить с такой заботой собранные гостинцы над самым полом и при этом ничего себе не сломать.

Маришка устроилась на широкой кровати и читала какую-то объемную и очень старую книгу, бережно переворачивая тонкие, истертые страницы с почти выцветшими чернилами. Она с неохотой оторвалась от чтения и подняла глаза на замершего вампира.

— А вампиры правда не могут входить в дом без приглашения? — абсолютно неожиданно спросила девушка, убирая от лица непослушные пряди волос.

— Только если на нем сильная магическая защита, — осторожно улыбнулся вампир. — Можно к тебе?

Маришка перекатилась в сторону, освобождая край кровати, и похлопала рукой по освободившемуся месту. На новоявленного отца она теперь смотрела с легким любопытством и даже симпатией, но все-таки той радости, которую так хотелось увидеть Вэру, пока не наблюдалось. «Что ж… — подумал вампир, — не все сразу».

— И как вы только с Василием разминулись… — вслух удивилась девушка, косясь на слегка помятый сверток, который вампир бережно держал в руках.

— Мы не совсем разминулись… — уклончиво ответил Вэр. — Странный он.

— Василий хороший! Заботливый! — тут же вступилась за своего опекуна Маришка.

— Да… да-да, — поспешно согласился мужчина, чтобы не начинать спор на пустом месте и не выдавать какой-то нелепой ревности. — Что ты читаешь?

— Это для меня в библиотеке нашли, даже удивительно, что в Охранительной крепости есть такая редкая книга. Хотя… подозреваю, что это кто-то специально постарался — с герцога станется каким-нибудь невероятным способом переместить нужную книгу в указанную точку, несмотря на слабый дар. Или попросить того, кому это под силу… Но это только подозрения. Здесь подробно разобраны магические резервы всех изученных рас, указаны максимальные нагрузки и способы восстановления сил. — Маришка вздохнула. — Пытаюсь понять, смогу ли когда-нибудь колдовать.

— Все так серьезно? — нахмурился вампир. — Мне сказали, что ты сильно переутомилась и тебе нужен лишь полноценный отдых… Но про риск потерять магию я не слышал.

— Ну-у… — Девушка закатила глаза, и никаких пояснений не потребовалось.

— Тебе нужна кровь.

Вообще-то вопрос о питании Вэр планировал поднять не раньше чем через несколько месяцев, чтобы Маришка успела в полной мере понять, что представляют собой вампиры, и привыкнуть к мысли, что она хоть и наполовину, но одна из них. И эта часть ее крови может дать куда больше, чем человеческая сторона, которая способна лишь сгладить минусы вампирской жизни.

Но раз под угрозой оказался дар Маришки, планы пришлось менять в срочном порядке.

Девушка так отшатнулась от Вэра, что чуть не упала с кровати, благо вовремя уцепилась за плотное покрывало. Щеки и лоб Маришки покраснели от гнева, а небольшие клыки, до того неотличимые от зубов человека, стремительно увеличились.

— Я не буду употреблять кровь! — выдохнула она. — Я не монстр! — Маришка яростно замотала головой.

Фразу про монстра мужчина решил пропустить мимо ушей, чтобы сильнее не усугублять свое положение. Такие серьезные обвинения стоило опровергать не словами, а действиями. К тому же Вэр сам мало верил в то, что он не монстр, а просто ошибка творцов, вынужденная питаться кровью других живых существ.

— Даже если по-другому ты не сможешь вернуть себе магию? — уточнил он, отстраненно наблюдая, как на лице девушки сменяются эмоции: от глупой решительности до злости, страха и отчаяния.

— Даже если не смогу… — кивнула девушка, и Вэр, больше не говоря ни слова, покинул комнату дочери, не забыв оставить узелок на кровати.

Ночные сумерки уже окутали лес, а охотники за нечистью все никак не могли высказать до конца мирозданию все, что они думают о такой подлости, поливая неизвестные и очень нехорошие силы, которые весь день водили их по кругу, сочными эпитетами и сравнениями, — ведь в результате чьей-то злой шутки им пришлось пережидать ночь под открытым небом, не зная, какая мерзость может выйти из леса на сладкий эльфячий запах.

Крис с Юлей возмущались не менее громко, ниспосылая на головы «шутников» громы и молнии, и мысленно обменялись насмешливыми замечаниями, еле-еле сдерживая мерзкое хихиканье.

— Как же так? — растерянно спросила Альга, оглядывая невысокий берег озера, заросший камышом. На воде зеленым узором лежала ряска, местами украшенная яркими пятнами белых и желтых кувшинок, как крупными бусинами. Несколько ив купали гибкие ветви в остывающей после дневной жары воде, оставляя в такт своему мерному раскачиванию разбегающиеся круги. Сновали туда-сюда крошечные водомерки.

— Место вроде подходящее… — неуверенно пробормотал Таллиэль, снимая со своей Листель поклажу и выбирая удобный пятачок для кострища. Эльф покосился на Оррена, ожидая его указаний, но Рит был полностью поглощен тем, что следил, как над лесом истаивает зарево заходящего солнца, отдавая мир во власть Хель.

Талли скорчил недовольную гримасу и даже попрыгал на месте, надеясь, что его перестанут игнорировать, а потом махнул рукой на друга, сам занявшись обустройством ночлега. Альга, увидев это безобразие, тут же зашикала на эльфа, чтобы тот не сделал себе хуже.

— Если снова закровит, я тебя свяжу, чтобы не дергался! — пригрозила она.

Эльф устрашился, но попробовал поспорить.

— А кто будет делом заниматься? — возмутился Талли, будто бы больше никто из команды не умел разводить костры и ставить охранные заклинания.

Так что Юльтиниэль с Орреном вызвались собрать достаточно хвороста, чтобы хватило на всю ночь с запасом. Альга взяла на себя обязанности повара, инспектируя запасы продовольствия и думая, что из этого можно соорудить повкуснее. Достаточное количество топлива для разведения костра ей уже выделили, и можно было приниматься за готовку. А Кристиан начал колдовать над защитой выбранного места, постаравшись предусмотреть все возможные варианты нападения: с воздуха, из леса, от озера, и даже из-под земли, — натянув поверх сочной, покрывшейся ночной росой травы тонкую магическую сеть.

— У меня какое-то предчувствие странное. Будто случится что-то необычное и важное, — вдруг сказал Таллиэль, и император от неожиданности чуть не наступил ногой в котел с закипающей водой.

— Эльрад? — удивилась Альга, отгоняя императора от будущего ужина. — Только не говори, что ты веришь в такое…

— К эльфийскому предчувствию стоит прислушиваться. Оно редко когда подводит и часто спасает жизни. — Крис нарочно пожал плечами, а сам пытался понять, правда ли, что Талли что-то почувствовал, или просто не знал, чем себя занять, вот и пытался что-нибудь эдакое выдумать.

— Н-да? — Воровка хмыкнула и, спохватившись, принялась искать по сумкам заветный мешочек с солью, чтобы готовящееся кушанье не вышло пресным. А Крис заработал благодарный взгляд эльфа.

Как раз и Юля с Ритом вернулись. Девушка гордо левитировала огромную охапку хвороста, а Оррен, с легкой завистью косясь на лучезарную княжну, мужественно продолжал тащить свою часть в руках, стараясь в темноте ни обо что не споткнуться.

— Вроде должно хватить. — Кристиан окинул получившуюся гору оценивающим взглядом и кивнул. — Если что, придется поддерживать магией. Без огня сейчас никак не обойтись.

— Точно хватит! — уверенно отмахнулась Юля. — А что у нас на закуску? Есть хочу жутко!

— Можешь пожевать хворост… — подсказала Альга, перемешивая готовящееся варево.

Заглянувший в котелок Оррен сморщил нос и поспешил отойти в сторону, чтобы не наблюдать за процессом приготовления чего-то сероватого, собирающегося крупными, бесформенными комками. Юльтиниэль осторожно принюхалась, но запах от еды шел вполне сносный. И если напомнить себе не смотреть в тарелку, то ужин обещал быть сытным и даже вкусным.

В таких условиях привередничать не приходилось.

— Мяса бы добавить, но у нас там только пара кусков на завтрак. Все из вещей предусмотрели, даже для Таллиных настоев трав купили, а еды нормальной взять не додумались — одна крупа, — вздохнула Альга.

— Так кто же знал, что так выйдет? — возмутился Рит. — Тут до деревни всего ничего ехать. Мы должны были ночевать в хорошем номере на постоялом дворе и есть вкусный ужин, а не торчать посреди леса! — Мужчина еще раз глянул в котел. — Нет, мясо я бы туда не рискнул класть. А то попробуешь его, а оно потом нас съест.

— Как это? — не поняв юмор Рита, переспросил Таллиэль, начиная коситься на пищу с некоторой опаской.

— Изнутри, — с трагическим выражением лица пояснил Оррен, сделав голос тихим и проникновенным, будто бы всерьез думал, что Альгина каша может поужинать им самим.

Первой, не выдержав, громко захохотала Юльтиниэль, схватившись за живот, который свело от смеха. Ей вторил император, обняв ближайшую иву, чтобы не сползти на мокрую траву. Альга, хоть и пыталась несколько мгновений выглядеть обиженной, тихо хихикала в кулак.

Оррен улыбался, глядя на друзей, и совершенно неожиданно заметил, что вопреки веселью взгляд лучезарной княжны остается слишком серьезным, и смотрит эльфийка именно на него: внимательно так, оценивающе, но в то же время одобрительно. Если с самого начала в ее глазах читалось разочарование, будто, не узнав Оррена лучше, его сразу признали непригодным, то теперь казалось, что он сделал какой-то верный шаг.

Но уже в следующий миг Лареллин отвернулась к своему кузену.

Итак, поесть им все-таки удалось, и слегка пересоленная каша все же не попыталась никем подзакусить в процессе ужина. Потом они, устроившись на своих спальных местах, пили горячий и очень вкусный отвар, сделанный из особого запаса Талли. Вообще-то травы были явно редкими и целебными, но при правильном сочетании получился просто сладковатый напиток, освежающий и приятно расслабляющий. Под него и разговор потек совсем другой: спокойный, немного серьезный. Обсуждали положение страны.

— Надо что-то делать с хелиным наместником. — Рит, чуть прищурившись, наблюдал за танцем пламени. — Как с ним расправимся, сразу легче станет. Мы на глазах слабеем и теряем людей, большая часть из которых не гибнет от лап нежити, а позорно сбегает. Ходят слухи, что даже к убийцепоклонникам перебираются, и те соглашаются дать приют — лишь бы от Алив отреклись. Хотя еще год назад я сказал бы, что это невозможно. Помнишь, Альга? — уточнил Оррен, видимо говоря о каком-то событии, произошедшем в то время, когда они путешествовали по Эоле.

Дождавшись кивка воровки, он с горечью закончил мысль:

— Нас другие страны не желают завоевывать только из-за страха, что твари к ним ходить станут!

— На его место все равно придет другой наместник. Эту силу нельзя изжить полностью. Ну-у разве что вместе с Хель. Есть желающие убить творца? — спросил, иронично изогнув бровь, Крис. — И кто поручится за то, что этот новый наместник не продолжит дело предыдущего?

Оррен упрямо поджал губы, но отвечать ничего не стал. За Рита вступилась Альга.

— Говорят, он сошел с ума. Никогда таких бесчинств не было, — не согласилась она. — Зачем наместнику уничтожать всю страну? Что он потом делать будет — играть в куличики на пепелище?! Нет уж… Раньше все понимали, что хоть под горячую руку Убийце попадать неохота, больше нужного она к себе в чертоги тянуть не станет — мать Пресветлая не позволит. А теперь непонятно что твориться начало. Как есть обезумел! Может быть, его преемник умнее окажется?

— Заключит с Лирией мирный договор и начнет разводить коз? — предположила Юля.

Полуэльфийке очень хотелось устроить голову на коленях Криса, чтобы тот перебирал ее спутавшиеся за день волосы и говорил что-нибудь бессодержательное, но успокаивающее. Вот только такую роскошь она себе позволить не могла. Кроме того что остальные этого бы не оценили, так еще и Юльтиниэль постоянно приходилось себе напоминать, что она уже не является невестой императора, договорившись на роль друга, и подобные действия Крис может понять не совсем правильно. Точнее, не так, как того хотелось бы девушке.

— А что спорить? Можно подумать, мы сейчас соберемся и побежим воевать с наместником, — фыркнул Талли и, неудачно глотнув отвар, закашлялся.

— Тихо! — неожиданно шикнул Кристиан, смешно насторожив длинные уши.

Альга начала озираться, Оррен вскочил на ноги, а Талли с Юльтиниэль также попытались прислушаться к ночному, чересчур спокойному лесу: вот филин тяжело ухает, слышно, как ветер перебирает листья и колышет ветви, шуршат камыши. Нет, еще дальше. Юля даже зажмурилась, чтобы совсем ни на что не отвлекаться, и наконец смогла различить чье-то тяжелое дыхание и рваный, запинающийся бег. С хрустом ломался кустарник, проминаясь под весом пробирающегося через него человека.

— С той стороны озера, — безошибочно определил направление Таллиэль, также поднимаясь на ноги. — Один человек, бежит в нашу сторону. Только я не смог понять, кто за ним гонится.

— Судя по тому, что я тоже не смог услышать, это не простая нежить. Но оборотень бы ломился через лес, как тролль. Остаются только вампиры. — Кристиан не стал вытаскивать оружие, а наколдовал несколько огненных шаров, чтобы с той стороны озера можно было их заметить, — разведенный костер скрывал высокий камыш, а его легкие отблески можно было легко упустить из виду, особенно пытаясь спастись от кровожадных тварей.

— Бежать навстречу не стоит, — согласился Оррен. — Пусть лучше, если успеет, к нам присоединится. Надеюсь, твое колдовство не пропустит вампиров в круг?

— Вроде не должно… — с сомнением протянул император, вглядываясь в ночной сумрак. Как раз луна удачно выглянула из-за плотного слоя облаков, найдя тонкую брешь, посеребрила водную гладь, протянув мерцающую дорожку на тот берег и осветив подступающий к нему край леса.

Юльтиниэль напряглась, не отрывая взгляда от крайних деревьев, из-за которых вот-вот должен был появиться человек. Она уже слышала его так хорошо, будто он стоял перед ней. И без того прекрасный слух полуэльфийки обострился до того, что она ощущала каждую веточку, которую ломал беглец, пытаясь в темноте не оступиться. И даже смогла различить быстрое скольжение охотников — тени словно летели, не касаясь земли, и вот-вот должны были нагнать свою жертву.

— Их двое, — прошептала она, дернув Криса за рукав и обернувшись к Талли.

— Сложно, но приемлемо. Справимся, — вместо эльфа ей уверенно ответил Оррен, удобнее перехватывая фамильный меч.

И в этот момент человек наконец в буквальном смысле вывалился из леса, едва успев затормозить на краю берега. Затравленно оглянулся, будто уже собирался сдаваться. Он натужно закашлялся, схватившись руками за горло, — беглец явно держался из чистого ослиного упрямства, ибо на такой забег с вампирами не был способен ни один смертный.

— Сюда! Давай к нам! — тонко закричала Юльтиниэль, понимая, что отчаяние полностью завладело человеком — он в упор не замечал колдовских огней.

Молодой парень смахнул со лба слипшиеся от пота волосы, еще раз обернулся, понимая, что в таком состоянии может и не проплыть нужное расстояние, и за миг до того, как выскользнувшие вампиры бросились на добычу, рыбкой нырнул в озеро, подняв столб брызг.

Две тени замерли, наблюдая, как несостоявшаяся жертва неловко барахтается, пытаясь грести на ту сторону, но лезть за парнем в воду не решились. И, задержавшись лишь на мгновение, кинулись огибать озеро.

— А он точно не утонет? — с сомнением спросила Альга, глядя, как на середине озера парнишка из последних сил пытается удержаться на плаву, то и дело уходя под воду.

Талли, решив, что Крис в драке будет полезнее не совсем здорового эльфа, снял сапоги, тяжелый пояс с оружием, верхнюю тунику и кинулся на помощь человеку, уже переставшему бороться за свою жизнь, — голова паренька не показывалась над водой почти минуту. Рыбка Таллиэля получилась не в пример удачнее, хотя было заметно, что поврежденная рука дает о себе знать, затрудняя движения эльфа. Но тот, безошибочно определив место, где человек ушел под воду, нырнул за ним.

Император подмигнул полуэльфийке: «С тех пор как я узнал о маскараде крестного — мечтал посмотреть на настоящего защитника!» — Юля уловила в пришедшей мысли Кристиана одновременно и азарт, и тревогу: несмотря на то что сейчас жизнь паренька висела на волоске, они были уверены — все обойдется. Но лишь в этот раз. Чем закончится путь защитника, эти двое знали прекрасно.

А тем временем вампиры, в рекордный срок обогнув немаленькое озеро, уже приближались к замершим друзьям.

— М-дя… — ухмыльнулся Рит, — ночь явно будет веселой!

Василий знал, что сейчас его ждали на экстренном совете. Ливий, Эриам и присоединившийся к этой парочке главнокомандующий мечтали вытрясти из Оррена хоть что-то похожее на план, а не обрывки идей и мыслей, которыми до этого потчевал их герцог. Хотя иномирец и не одобрял такого пренебрежительного отношения к безрадостной ситуации, не мог не признать, что экспромты Оррена пока удавались на славу и оказывались очень удачными, а вот проговоренные вслух планы, как правило, претворять в жизнь удавалось лишь частично.

К тому же за этот год Василий успел узнать герцога, потому и подозревал, что только-только поднявшийся на ноги Рит окажется категорически против советов и обсуждений и всеми силами постарается потянуть кота… в смысле пса за хвост — Василий поправил самого себя, вспомнив об отношении лирийцев к кошкам. А значит, он мог позволить себе немного постоять на аккуратном балкончике, охватывающем часть башни полукругом.

Почему-то вспоминалось его короткое путешествие домой, словно в голове Василия медленно прокручивалась запись того дня, когда он позвал проводника.

Уже через неделю после праздника Начала, проснувшись до рассвета, он вышел из гостеприимного дома герцога с твердым намерением попытать счастья. По правде говоря, было Василию в тот момент немного страшновато. Самую чуточку. Безусловно, навестить дочку хотелось: сказать, что с ним все в порядке, чтобы она не волновалась, не искала, не плакала по нему… Еще раз напомнить, как он ее любит, и рассказать, что не зря Юлия в детстве так увлекалась книжками про эльфов и мечтала о параллельных мирах — вот они, пожалуйста: с магией, драконами, принцами, злобными творцами и всяческими неприятностями…

Да, навестить дочь было необходимо. И в то же время Василий боялся, что проводник не вернет его обратно, оставив хоть и на родной, но осточертевшей и бесперспективной Земле. Именно поэтому, бредя по улице и заглядывая в глаза прохожим, иномирец не решался подходить к кому-нибудь из них и кликать проводника. Ему совсем не хотелось покидать такой уютный и замечательный мир, где он совершенно невзначай — из-за слепого случая и глупого совпадения — обрел столько всего. Ну надо же! — поражался Василий: больше полувека отмерил, казалось бы оставив позади все самое лучшее, и неожиданно понял, что на самом деле все только начиналось, и он наконец узнал, что такое настоящая жизнь — когда дышится полной грудью, а на душе тепло-тепло.

И именно на этих мыслях Василий шагнул к молоденькому стражнику и тихо позвал. Безусый мальчишка, всего как две недели допущенный к патрулированию улиц, даже удивиться не успел, когда прямо из воздуха рядом с иномирцем появился слепой музыкант.

Василия проводник поприветствовал очень сердечно, чем даже смутил его. Оказалось, немногие из иномирян все-таки решались обратиться к услугам подобных существ — трусили, мол, заведут куда-нибудь и оставят гнить. А вспоминали, только если попадали в западни, из которых лишь один выход — на тот свет.

— Таких, бывало, заводили, — честно признался слепец, так и не назвавший своего имени. — Но не волнуйся, я обязательно верну тебя в этот чудный мир, как только ты наговоришься с дочерью. Только позови… — улыбнулся он.

Не спрашивая разрешения, проводник дотронулся холодными, неестественно длинными пальцами до лба Василия, и не успел тот моргнуть, как очутился в комнате своей дочки — Юленьки.

Молодая женщина что-то оживленно печатала за компьютером, сидя к нему спиной. Бойкое щелканье клавиш и привычный запах кофе, к которому Юлия испытывала безмерную любовь, книжные шкафы, забитые до отказа томами в ярких обложках, — все это было так привычно и уютно, что Василий несколько секунд просто старался запомнить каждую деталь. Но растянуть мгновение не получилось — женщина, словно почувствовав взгляд отца, резко развернулась на протяжно скрипнувшем кресле.

— М-дя… — только и сказала женщина, склонив голову набок и с удивлением рассматривая неожиданно нашедшегося папу. — Трава цвела и колосилась… Каким ветром?

Василий никогда не одобрял подобных выражений, в большей части которых вообще не видел какого-либо смысла. Пусть молодежь такое говорит, если не умеет языком пользоваться. А взрослому, образованному человеку — не пристало. Но чувство юмора у Юлии было странным, не говоря уж о пристрастиях и интересах, и с учетом, что они не мешали ее работе и жизни, с ними можно было мириться.

— Попутным, — улыбнулся он. — Но я ненадолго.

Рассказ получился скомканным. Не удавалось Василию подбирать нужные слова, чтобы описать красоту Лирии и его приключения в компании новых друзей, но он старался. Дочь слушала внимательно и мечтательно улыбалась; не перебивала — только изредка на особо интересных моментах вздыхала, жалея, что сама не попала в сказку.

— А мне нельзя как-нибудь к тебе перебраться? — когда рассказ был окончен, тихо спросила она, ничего более не уточняя. Юлия поверила отцу сразу и безоговорочно. Уже одно его исчезновение и появление из ниоткуда оказалось лучшим доказательством. Заодно теперь становилось понятно, о чем говорил перепуганный до смерти друг Василия, когда она пыталась выяснить, куда пропал папа.

— Нет, увы. — Возникший рядом с Василием проводник покачал головой. — Ни один из миров не станет вам родным, пока вы не оставите что-то значительное в этом. Вы не сможете трезво оценивать свои силы и воспринимать новую реальность в ее полноте — все будет казаться картонным и ненастоящим. Вашему отцу повезло — здесь, в этом мире, он успел сделать все, что требовала от него судьба, и она легко отпустила его.

— А потом? — незамедлительно задала следующий вопрос Юлия так, словно размышляла, что же может такого оставить на Земле, чтобы получить пропуск в сказку.

— Позовите, — улыбнулся проводник, — для близкого человека Василия я с радостью сделаю исключение. Но постарайтесь не ошибиться в своих расчетах, иначе второй раз я уже не приду.

Иномирец благодарно кивнул и, поняв, что сказано в общем-то все, что нужно, тепло попрощался с дочерью. Правда, он был уверен, что та долго ждать себя не заставит, — не пройдет и пары лет, как позовет проводника и отправится в другой мир. От мыслей, что не придется расставаться с дочкой навсегда, на сердце Василия стало легко-легко, словно с его плеч кто-то сбросил давящий груз.

Вернувшись обратно в Лирию, иномирец понял, что теперь-то он уж точно может назвать этот мир своим — и никто не скажет обратного. Даже творцы.

Василий обернулся, увидев, как по лестнице спускается Оррен, заботливо поддерживаемый под руку Альгой; мужчина поприветствовал друзей и вместе с ними направился на совет.

— И что вы предлагаете? — Я обернулся, надеясь найти поддержку хоть у кого-нибудь. Но и Рик, и Ливий, и Эриам, и Леран, и даже Василий смотрели на меня с совершенно нехорошим выражением лиц. Будто бы не понимали, почему я отказываюсь говорить волшебные слова, которые должны были немедленно все наладить и исправить.

— Возможно, ты заедешь к эольцам с предложением, от которого они не смогут оказаться? — вкрадчиво спросил Эриам.

Леран Дирр сердито глянул на темного эльфа и поспешил высказать свое мнение.

— Договариваться с убийцепоклонниками? Не думал, что мы можем так низко пасть… — брезгливо бросил он и обратился к Ливию: — Глава, почему вы молчите? Это же против заветов Пресветлой матери — пытаться говорить с этой проклятой нелюдью.

— Хм! — На лицо ректора заползла очень недобрая улыбка. Эриам не терпел, когда его перебивали, каким-то боком задевали и вообще забывали о том, что архимаг — это не только красивое слово, но еще и огромная магическая сила.

— Употребляя слово «нелюдь», я не имел в виду представителей других рас, — поспешил исправиться главнокомандующий, быстро осознав, насколько близко он подошел к краю.

Эриам хмыкнул, но дальше усугублять конфликт не стал — все-таки Леран даже со своей категоричностью по отношению к противнику нужен был нам живым.

— Не знаю такого предложения, от которого они не смогли бы отказаться… — честно ответил я, с волнением поглядывая на Альгу. Казалось, что женщина сейчас упадет в обморок: настолько она была бледна, да и взгляд казался каким-то кукольно-застывшим, словно она находилась где-то очень-очень далеко, где находиться не хотела, но была обязана.

Я посмотрел на ясное звездное небо — ночь уже давно сменила собой дождливый серый вечер, принеся с собой прохладу и спокойствие. Мы переместились из душного и надоевшего до зубной боли зала совещаний на открытую веранду, попросили слуг принести горячие напитки и принялись все обсуждать по новому кругу, будто за несколько предыдущих могли упустить что-то важное.

Действие целебного настоя, которым меня напоила Альга, уже подходило к концу, — ломило виски и сдавливало лоб, а после длинных фраз начинался болезненный кашель. Очень хотелось плюнуть на все и пойти спать, все равно ничего умного или нового сказать уважаемые господа уже не сумели бы при всем своем желании.

Но они упорно продолжали требовать от меня невозможного.

— Давайте посмотрим на их наступление и тогда будем делать выводы, — в который раз попробовал подвести я итог. Устав убеждать, что завтра небо не рухнет на землю, и даже дождь из дохлых лягушек не начнется.

— Мы не будем сидеть и смотреть, — резко ответил Леран, поднимаясь с места. — Мои люди не желают отсиживаться за стенами крепости. Если завтра убийцепоклонники нападут — они получат достойный отпор.

Опираясь на мягкие подлокотники кресла, я тоже поднялся, правда, с заметным трудом. Немного повело в сторону, но на ногах я удержался. Пригвоздив Лерана к полу фирменным ритовским взглядом, выпустил чуть-чуть проклятия — так чтобы никто определить его еще не смог, но зато угроза, исходящая от меня, стала более ощутимой. Криво улыбнулся и переспросил:

— То есть ты считаешь подвигом — убить десяток вражеских солдат, которые придут только оценить степень нашей защиты? При этом потерять наших людей и окончательно лишиться возможности победить малой кровью. Да, Леран? Тебе приятнее и интереснее посмотреть в глаза женщине, потерявшей единственного сына, чем смирить гордыню и посидеть с парнями в крепости?

Граф Дирр побледнел, дернул высокий ворот, чуть не оторвав пуговицы, словно тот резко стал сдавливать ему горло, не позволяя дышать.

— Нет, Оррен… — пробормотал он. — Конечно же нет… Я не хочу. Но…

— Значит, мы решили: завтра просто посмотрим на ситуацию со стороны. Все понятно? Тогда спокойной ночи.

И я, стараясь держать осанку и борясь с желанием просто лечь на пол — уснуть, гордо прошествовал с веранды. Альга поспешила следом, остальные провожали меня слегка напряженным молчанием: со стороны Василия и Ливия поддерживающим и ободряющим, со стороны Эриама сонным, а Леран просто не мог подобрать нужных слов.

Воровка дождалась, пока мы пройдем несколько коридоров и поднимемся на один лестничный пролет.

— И что мы будем делать теперь? — И не успел я ответить, как Альга поспешно меня перебила: — Только не говори, что собираешься спать!

— А живой я тебе совсем не нужен? — Я снова закашлялся.

Воровка несколько секунд раздумывала над вопросом, видимо, боролась с желанием съязвить и продолжить меня мучить. Но все-таки победила доброта и забота.

— Нужен… — вздохнула Альга. — Но так хочется устроить что-нибудь интересненькое. Прямо-таки руки чешутся! Вот Лерану, например. Что он к тебе цепляется? Воевать захотелось! Может, мы его в темницах запрем? Пусть там с мышами воюет, если очень хочется… Только приехал, а уже командует! — возмущалась воровка всю дорогу до наших покоев.

— Он не любит эольцев и все, что связано с Хель. Предыдущий меченый слуга убил его родителей и сестру. И не надо его винить в том, что он хочет добраться хоть до кого-нибудь. Резкость в высказываниях еще не стала пороком.

— Все они у тебя добрые и хорошие… — продолжила бурчать Альга, оглядываясь назад, словно кто-то нас мог подслушивать. — Такие замечательные, что того и гляди в спине нож обнаружишь.

Я хмыкнул, соглашаясь, что да — подобралась компания из разряда: «палец в рот не клади — вместе с головой откусят».

— Если тебе так хочется чем-нибудь заняться, а не тратить это время на сон, можешь последить за Лераном или за всеми сразу… послушать, что они говорят, проанализировать собранную информацию и завтра с утра представить мне подробный отчет о проделанной работе с подведенным итогом. Договорились?

Судя по лицу Альги — шпионить в одиночестве ей жутко не хотелось.

— Думаешь, удастся узнать, на кого из них показывала Алив? — с сомнением протянула она, притормозив у двери.

— Вряд ли. Но раз уж тебе нечем заняться, можно начать с этого.

— Эх… — Женщина понурила голову, но от слов отказываться не стала. Видимо, воровка ожидала, что я поведусь на старый трюк и начну ее уговаривать никуда не ходить, поберечь силы и вообще посвятить время нам двоим.

Альга пожелала мне сладких снов, ограничилась легким, почти дружеским поцелуем и танцующей походкой направилась искать остальных членов небольшого совета, которые уже наверняка успели разбрестись по комнатам.

Первыми Альга обнаружила Эриама и Василия — они продолжили сидеть на веранде. Темный эльф что-то писал в большой тетради, изредка поднимая голову и разглядывая Укрытую лунным светом долину каким-то застывшим, мечтательным взглядом. Сейчас окутанный бледными лучами архимаг казался существом другого мира: неуместным в этой реальности, но бесспорно прекрасным. Василий же, спокойно допивающий горячий отвар, являл собой полную противоположность эльфу: вполне себе земной, несколько нелепый по сравнению с идеальным перворожденным, зато привычный.

Альга несколько минут наблюдала за Эриамом и Василием, но разговаривать они не собирались, только наслаждались свежестью ночи, не обращая друг на друга никакого внимания. Иномирцу Альга доверяла во всем, и подозревать его было бы верхом глупости, а вот посмотреть на записи архимага женщине очень хотелось, чтобы уж точно убедиться — Эриам не строит никаких коварных планов. Хотя какой злодей так проколется, что доверит обычной тетради свои великие замыслы?

Например, Пресветлая Алив, — подсказала воровке память. Конечно, не классическая злодейка, но та еще зараза и заноза.

Альга невесело улыбнулась и, еще раз посмотрев на мирную картину отдыха двух друзей, отправилась на поиски Ливия и Лерана. А то как-то криво у нее получалось шпионить за подозреваемыми. Она-то надеялась попасть на разгар жарких обсуждений неправоты Оррена, во время которых кто-нибудь обязательно бы прокололся, выдав свои истинные намерения. Во всяком случае, Альга представляла это именно так: она, спрятавшаяся в густой тени угла, затаившая дыхание и обратившаяся в слух, чтобы не упустить ни одной детали; мерзкие заговорщики, обсуждающие дальнейшие действия… потом обязательно погоня (кого за кем, воровка еще не определилась); драматичное разоблачение негодяев перед большой аудиторией и… показательная казнь. Все эти фрагменты никак не хотели выстраиваться в желаемую картину, однако обладали приятно-сладковатым вкусом героизма, который обязательно бы проявила Альга, пытаясь передать полученную информацию Оррену, пробираясь не через спокойную полупустую крепость, а через полчища врагов.

Однако вместо главы ордена первым делом она врезалась в печального Вэра. Вампир выглядел унылее обычного и, казалось, вообще не смотрел, куда идет и кого сбивает с ног. Правда, на сочную фразу Альги он все-таки отреагировал. Даже помог подняться с холодного пола, галантно подав руку, и извинился за невнимательность.

— От Маришки? — уточнила воровка, потирая ушибленный зад.

Вэр кивнул с самым убитым видом.

— Все у вас наладится, — оптимистично заявила женщина. — Чего так переживаешь?

— За ее способности боюсь, они могут не восстановиться. — Вампир бросил на женщину подозрительный взгляд, словно что-то решая для себя и сомневаясь в правильности выбора. Все-таки ждать от нее можно было чего угодно, да и первое знакомство криво прошло. Вдруг решит припомнить старые обиды? Но неожиданно Вэр решился: — Целители тут не помогут.

— А что поможет? — Альга чувствовала явный подвох.

— Кровь. Но Маришка ответила, что скорее осознанно откажется от магии, чем станет монстром. — Мужчина бледно ухмыльнулся. Видимо, он думал, что Альга поспешит подтвердить, что да — лучше без магии, чем кровопийцей.

Но женщина только неопределенно повела плечами.

— А убивать для этого никого не надо?

Вампир так возмутился, что несколько мгновений только обиженно моргал и смешно открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Потом слова нашлись, и Вэр, нависнув над воровкой, принялся ей объяснять, что только самый дремучий человек может думать: вампиры настолько кровожадны и не ценят чужие жизни.

— Цените? Ну-ну. — Женщина улыбнулась. — Я поговорю с Маришкой, попробую ее убедить, что пара глотков не превратит симпатичную девушку в страшного монстра.

Вэр недоверчиво хмыкнул, но ничего отвечать не стал.

— А ты не подскажешь, где можно найти Ливия или Лерана — это который наш главнокомандующий. Нет?

— Кажется, я видел их в стороне третьей галереи. Они о чем-то весьма оживленно спорили.

— Да-а?! — хищно протянула Альга, как натасканная ищейка, предвкушая скорую встречу с добычей, ибо след оной был уже найден. — Это та самая верхняя галерея? Ну спасибо большое, пойду… погуляю. Свежим воздухом подышу.

Женщина махнула рукой вампиру. Кажется, что-то начинало проклевываться. В конце концов, тема беседы должна была быть поистине интересной, чтобы недолюбливающие друг друга Ливий и Леран решили так обезопасить свой разговор от посторонних ушей.

Глава 16

ЗАЩИТНИК

Только привыкнешь к хорошей жизни, как она тут же становится лучше.

NN

— А говорил — не пропустит!

Оррен с трудом увернулся от ножа, который недвусмысленно направили ему в живот, и попытался достать вампира фамильным мечом. Увы, древнее оружие помогало Риту так же «хорошо», как могла бы подсобить дубина против огненного заклинания. Вампир извивался змеей, вовсю используя нечеловеческую скорость и ловкость, наносил точечные удары и тут же отступал на несколько шагов, заставляя Оррена изображать ветряную мельницу, с риском отрезать самому себе если не голову, то уши.

— Говорил — вроде! — поправил его Крис.

Император был занят тем, что помогал Альге — в одиночку Талли не удалось вытащить потерявшего сознание паренька, и теперь уже девушке пришлось прыгать за ними, а Кристиан согласился их подстраховать заклинанием привязки. Плохо было одно — это заклинание вынуждало мага концентрироваться только на нем одном. Так что сейчас Юльтиниэль и Оррен вдвоем пытались не подпустить вампиров к замершему императору. А Рит, ко всему прочему, возомнив себя то ли рыцарем из сказки, то ли самоубийцей оттуда же, все время пытался оттеснить эльфийскую княжну себе за спину и сражаться с кровопийцами в гордом одиночестве. Юля особо не протестовала, лениво швыряя в вампиров небольшие огненные шары. Они с Крисом решили, что будет проще вампиров не убивать, а культурно скрутить и обо всем расспросить.

А как иначе доказать, что они не просто охотились на первого попавшегося человека, а пытались загнать защитника, отмеченного Пресветлой матерью? И что его теперь обязательно надо доставить в столицу, дабы показать главе ордена и императорскому величеству, чтобы у компании охотников за нечистью уж точно никаких других вариантов не возникло, а то повернут на полпути…

«Тебе не кажется, что второй очень похож на кое-кого», — император мысленно окликнул Юлю.

Девушка осторожно высунулась из-за надежной спины Рита, пытаясь понять, о чем говорит Крис. Как раз одно из огненных заклинаний удачно осветило лица нападавших вампиров.

«На Маришку!» — девушке в последний момент удалось воскликнуть это про себя. «Кажется, это ее потенциальный папа… — хмыкнул Кристиан. — И Оррен его сейчас убьет!»…

Юльтиниэль ойкнула и в последний момент ловко сбила вампира с ног заклинанием подножки, чтобы увести его из-под удара меча. Вэр (девушка с трудом припомнила имя мужчины) смешно вскрикнул, а в следующий момент магия полуэльфийки спеленала его по рукам и ногам. Даже стало немного обидно, что пришлось закончить так быстро… — она бы еще поиграла.

А вот второму вампиру повезло меньше: Рит, разочарованный, что эльфийская княжна его опередила, тоже перестал забавляться с противником, как кот с мышонком, и в несколько мгновений заставил перейти мужчину в оборону, точными ударами сначала выбил из руки кровопийцы нож, а потом ранил в бедро и бок. Юле оставалось только обездвижить и без того уже не представляющего угрозы вампира.

— И почему ты сразу с ними не расправился, если мог? — возмутилась девушка, оборачиваясь к довольному Оррену.

— Двоих сразу я бы убил — сложно было правильно отмерить силу удара. — Мужчина пожал плечами и склонился над раненым вампиром. — Я ведь правильно понял, что они зачем-то понадобились вам живыми? Ты, судя по всему, тоже не спешила заканчивать драку…

Юльтиниэль смутилась и, не желая признавать правоту Рита, не стала продолжать спор. Крис выразительно постучал себе указательным пальцем по лбу, намекая полуэльфийке, чтобы та в следующий раз хоть немного думала. Юля передернула плечами, мол, сама поняла, что сглупила. Альга с Талли тем временем вытаскивали паренька на берег, то и дело пытаясь уронить его обратно в воду и смешно отфыркиваясь.

— Тяжелый! — пожаловался эльф.

— Ага… а с виду вроде худенький… — поддержала его воровка. Распущенные и отяжелевшие от воды волосы Альги непонятным образом перепутались на голове, скрывая лицо и делая ее похожей на какое-то невиданное чудовище.

«Помнишь, Василий рассказывал?» — хихикнула Юльтиниэль. Крис согласно кивнул: «Уже начинать бояться?» Оррен даже подпрыгнул от неожиданности, когда лучезарная княжна ни с того ни с сего начала смеяться.

Когда наконец спасенного парня (несколько раз все-таки уроненного и даже слегка поджаренного на костре, мимо которого его пытались пронести) сгрузили на покрывало, друзья склонились над не подающим признаков жизни человеком.

— А он точно живой? — Талли хмыкнул и потряс парня за плечо.

— Вроде как… — неуверенно отозвалась Юльтиниэль, жадно рассматривая человека. — Воды наглотался много.

— Может, ему искусственное дыхание надо сделать?

— Вот ты и делай! — Вся компания тут же накинулась на несчастного Криса, который вылез с, бесспорно, актуальным, но не очень приятным предложением. Император нервно сглотнул, посмотрел на спасенного парня и принялся убеждать друзей, что не мастер в этом деле. И вообще проще обойтись магией…

— Вот с этого и надо было начинать! — торжествующе ухмыльнулся Оррен. — Приступайте, господа маги, пока наш пациент с Хель не встретился. А я, пожалуй, потолкую с нашими пленными.

Таллиэль оглянулся на связанных магией вампиров, потом снова посмотрел на человека, еще раз на вампиров и, кивнув Юле с Крисом, поковылял за Ритом, допрашивать бедных кровопийц. Выражение лица при этом у мужчины было совершенно не по-эльфячьи предвкушающее и абсолютно недоброе.

— Э-э… — Юля проводила его обеспокоенным взглядом и кинула императору мысль, что вопрос рождения Маришки все еще остается открытым. И вот-вот может навсегда закрыться. С такими-то друзьями!

— Не бойся, — Крис мотнул головой, — я за ними наблюдаю, если что — успею вмешаться. И не забывай, что твое появление на этом свете тоже находится под вопросом. У Маришки хотя бы оба родителя уже известны.

Юльтиниэль тоскливо вздохнула, привлекая внимание Альги — воровка отошла к сложенным вещам, искать согревающий настой для спасенного человека. Девушка скорчила вопросительную гримасу, но княжна успокаивающе улыбнулась, и воровка снова принялась оживленно копаться в своей сумке.

— Да, не отвлекайся. Лучше помоги мне привести в сознание этого хелиного защитника, — пробурчал Крис.

— Он не хелин… — заступилась за спасенного Юля. — Вполне себе симпатичный…

— Утопленник, — отрезал Кристиан с таким видом, словно собирался добивать человека, а не спасать. Да еще и ревниво так глянул в сторону полуэльфийки, пытаясь понять, что она могла найти симпатичного в синюшно-бледном, мокром и ободранном парне. Одно слово — женщина! Император ругнулся и, наконец вспомнив нужное заклинание, с силой ударил магией по предполагаемому защитнику.

Парень дернулся, переворачиваясь на живот, натужно закашлялся, пытаясь избавиться от воды, которой он успел нахлебаться.

— Бедненький, — жалостливо пробормотала Альга, ожидая, когда парень чуть-чуть оклемается и можно будет вливать в него найденный настой. — И что он вампирам сдался? Кожа да кости… Там и крови-то много не наберется.

— А ты хорошо знаешь предпочтения вампиров? — хихикнула Юля. — Может, эти на диете сидят, вот и смотрели что-нибудь попроще.

Парень, услышав, что говорят о нем, чуть приподнялся на дрожащих руках и бледно улыбнулся. Воровка тут же сунула ему под нос флакончик с зельем, и он, страдальчески морщась, выпил его, никак не выказывая протеста.

— Спасибо… — выдохнул спасенный, когда наконец смог с трудом проглотить горькое лекарство. — Даже не знаю, как вас отблагодарить. Вряд ли у меня найдется что-то равноценное.

— Пожалуйста, — улыбнулась Юля, протягивая одолженный у Талли комплект сухой, чистой одежды. — Для начала ты можешь представиться, — предложила девушка.

— Алек. — Парень смотрел на красавицу-эльфийку во все глаза, кажется, он уже был готов забыть обо всем на свете. — Я возвращался домой от родственников, а они напали… вампиры в смысле, — зачем-то пояснил он, словно кто-то мог подумать, что напали на него родственники. — Уже совсем отчаялся, когда вы позвали с этого берега.

— Содержательный рассказ, — насмешливо уточнил Крис, пытаясь отвлечь Алека от рассматривания императорской… уже просто подруги. Юльтиниэль наградила его за эту попытку лукавым взглядом и нарочно аккуратно присела рядом с парнем.

— Мое имя… — девушка моргнула, явно в последний миг вспоминая, как именно теперь нужно представляться. — Лареллин Э'ленн, этого вечно недовольного типа зовут — Эльрад, э-э… — Юльтиниэль мысленно пожаловалась Крису, что они не удосужились узнать у творца, из какого он рода, и, чтобы не делать паузу, улыбнулась. — Он мой кузен. Также позволь тебе представить Альгу, а на заднем плане допрашивают вампиров Таллиэль Э'кин и Оррен Рит. Мы как бы на нечисть охотимся. Очень приятно.

— Ой… — Парень заметно побледнел. Непонятно, что его больше напугало: известные в широких кругах и обладающие определенной репутацией имена и фамилии или же занятие высокородных господ. — А я как раз из герцогства шел… — пробормотал парень, с суеверным ужасом косясь на мрачного Оррена, который, закончив с вампирами, направлялся в их сторону. За ним хромал рассеянный эльф.

— Ваша светлость… — начал, запинаясь, Алек, но мужчина остановил его, неопределенно махнув рукой.

— С таким лицом скорее уж «темность», — хмыкнула Альга. — Что-то нехорошее узнали у наших кровопийц?

— Талли додумался спросить, чем им так мальчишка приглянулся.

Юльтиниэль заинтересованно прислушалась — эльф, сам того не ведая, кажется, сделал за них всю работу.

— А они возьми и скажи: «Нам приказали убить нового защитника!»

Взгляды всех присутствующих скрестились на спасенном Алеке. Судя по виду парня, он очень надеялся, что странная компания спасателей решила устроить такой розыгрыш. Или вампиры просто перепутали его с настоящим защитником. Подумаешь, обознались? С кем не бывает? Однако мгновения медленно текли, никто не спешил хлопать его по плечу с криками: «Шутка!» И лица его спасителей оставались пугающе серьезными.

— Наверное, нас привела сюда и заставила ходить по кругу сама Алив… — потрясенно воскликнул Талли. Похоже, несмотря на то что ответ он услышал одним из первых, понимание важности сей встречи с Алеком и его спасение добралось до него только сейчас.

В исполнении Таллиэля имя творца почему-то прозвучало невероятно мелодично и красиво, обретя глубину и таинственность. Юльтиниэль даже не подозревала, что не особо длинное и гармоничное слово может обнаружить в себе такие завораживающие ноты. Видимо, эльф относился к категории светловерцев, не признающих хвалы и правила, но зато искренне любящих Пресветлую мать.

— И что нам теперь делать?

«Кажется, еще немного, и от этого вопроса меня начнет тошнить…» — передал Юле Крис, скорчив зверскую рожу. Остальные даже вздрогнули, когда черты лица мужчины исказились, в неровном свете костра делая его особо угрожающим.

— Надо сообщить в орден, — решила не тянуть пса за хвост полуэльфийка, пока кто-нибудь не предложил более здравый выход из ситуации. Но друзья должны были сами себя подвести к идее, что столица превращается в обязательный пункт посещения безо всяких «хочу — не хочу». Куда приятнее было манипулировать ими, а не указывать прямо. Так и вопросов меньше, и жить спокойнее, и наблюдать со стороны интереснее.

— Да, — неожиданно быстро согласился с Юльтиниэль Талли, — они обеспечат безопасность защитника, обучат его обращаться с силой Пресветлой Алив… А для начала еще и проверку проведут: точно ли наш новый знакомый — защитник.

Алек косо взглянул на эльфа, явно не польщенный тем, что высокородные господа говорят о нем, как о какой-то вещи, пытаясь определить ее ценность.

— А может, сдадим его в деревне на руки старосте? Пусть гвардейцев вызывают, уж они его куда надо обязательно доставят. А мы как-нибудь по кругу… — Альга с надеждой посмотрела на своих спутников. Но поддержки не нашла.

Действительно, староста наверняка отложил бы это дело до лучших времен, парню бы выделили чулан, заставив оплатить как нормальную комнату на хорошем постоялом дворе. А если бы вестник о защитнике и добрался до ордена, то те только бы отмахнулись, — им такие сообщения круглосуточно народ со скуки шлет. Тут меченный порчу на урожай наложил и картошку ворует, там объявился очередной защитник: клянется, что лично говорил с Пресветлой матерью (правда, только после третьей бутылки ядреного самогона), а здесь вообще теща добропорядочного лирийского светловерца никакая не теща, а самый настоящий наместник Хель.

Так что проще было взять несчастного Алека под руки и лично доставить в столицу. Все-таки Оррену Риту и лучезарной эльфийской княжне будет сложно отказать в ма-а-аленькой проверке человека, на которого они укажут.

— Что ж, господа, — подвел итог Крис, — теперь нам придется двигаться в темпе, не отвлекаясь даже на самые заманчивые предложения. И не деморализуя команду нытьем, уговорами, а также всяческими соблазнами.

Взгляд императора остановился на воровке, и Альга театрально пожала плечами, мол, не понимаю я ваших намеков, но так уж и быть — ныть не буду.

— А моего мнения вы узнать не хотите? — дождавшись, когда его спасители сделают в обсуждении паузу, хмуро уточнил Алек.

Я довольно потянулся, нежась в облаке большого одеяла, сейчас принадлежавшего мне безраздельно. Из вредности даже лег по диагонали огромной постели, чтобы занять как можно больше места. Спать по-прежнему хотелось, но теперь к желанию примешивалось чувство вины — нет чтобы все-таки уговорить Альгу остаться. Она меня спасла, считай, а я так не вовремя решил поупрямиться и пошутить в своей, ритовской, манере. И к этому времени женщина наверняка успела меня мысленно наградить самыми нелестными эпитетами.

Поискать ее, что ли? Убедить, что люблю, и все прочее дальше по списку, что там надо говорить женщинам. Глядишь, хоть чуть-чуть и поспим, а то чувствую, что она до рассвета будет караулить наших «заговорщиков», а я ворочаться с бока на бок, мучаясь угрызениями совести.

В дверь постучали. Аккуратно и всего два раза, словно еще раздумывали — стоит ли тревожить хозяев сих покоев, или же лучше убраться, пока не разрешили войти. Альга точно так стучаться не будет. Скорее, распахнет дверь, возмутившись, что загодя не предугадал ее появления и не встал встречать. И Василий по-другому стучится.

— Заходи, Маришка. Что-то случилось? — Я поднялся с кровати, пригладив волосы и запахнув теплый, длинный халат, чтобы не смущать девушку.

— А как вы, ваша светлость, догадались, что это я? — Маришка юркнула в комнату, прикрыв за собой дверь. И тут же расположилась на кресле, настороженно смотря на меня.

— Кто еще будет так стучаться? — улыбнулся. — Мне рассказали, что с твоей магией случилось. Искренне сочувствую. Ты пришла, чтобы что-то узнать? Поверь, в этом деле из меня помощник никакой.

— Да… то есть нет, не так. — Маришка помотала головой, собираясь с мыслями. — Я не уверена! Я хотела спросить вас, как… Потом подумала, что это будет бестактно, но мне не спалось, и…

— Стоп, стоп! — Я поднял руки перед собой, словно надеялся так отгородиться от потока непонятных, обрывочных фраз. — Давай все по порядку, а про бестактность не думай, переживу любой вопрос и даже постараюсь на него ответить.

— Я говорила с Вэром. — Маришка покраснела и отвернулась к окошку, словно призналась в чем-то постыдном, за что я мог ее осудить. Но, не дождавшись с моей стороны никаких обвинений или упреков (я продолжал спокойно улыбаться, ожидая продолжения рассказа), девушка вздохнула и, запинаясь, принялась говорить дальше: — Мы сначала на балконе поговорили, и я подумала, что это, может быть, действительно нормально, если я попробую его узнать, как посоветовала Альга. А потом он пришел ко мне и спросил про магию… Точнее, не то чтобы спросил — скорее, уточнил, так ли обстоят дела, как он слышал, и сказал, что я смогу вернуть магию, только если стану пить кровь — что это мне необходимо, из-за того что я полукровка.

— Давай угадаю? — Я прищурился. — Ты конечно же ответила ему, что лучше останешься совсем без дара, чем станешь монстром? Да?

Маришка кивнула.

— Я сначала хотела к Василию пойти, но он вряд ли дослушает до конца… — Да иномирец, скорее, после первой фразы побежит отправлять Вэра на тот, вампирий, свет. — У Альги на этот счет ответ будет однозначен, — неспешно продолжала Маришка, а я кивал в такт ее словам — девушка точно подметила, что с совестью у Альги разговор короткий, а в жизни она предпочитает придерживаться мнения, что цель оправдывает средства. Так что даже если бы Маришка и решила поделиться с ней своими сомнениями, воровка вряд ли смогла бы подобрать нужные слова, а то и вовсе не поняла их причину.

— И я подумала, что вы сможете помочь мне и… просто понять… потому что…

— Сам прячу в себе монстра? — Действительно не очень тактично. Но зато правильно. — Что ж, если хочешь услышать мое мнение, то ты поспешила сказать «нет».

Маришка недоверчиво моргнула, видимо ожидая если не одобрения своего выбора, то хотя бы не такого начала разговора.

— Магия — это великий дар, которым ни в коем случае нельзя пренебрегать. Даже самые слабые способности нужно поддерживать и развивать. А у тебя случай еще и уникальный — изначально небольшую предрасположенность к колдовству ты смогла увеличить в несколько раз так, что через какое-то время станешь полноценным магом. Не думала, что это оказалось возможным не только благодаря твоему усердию (много таких, как ты, ребят занимаются еще фанатичнее, но ничего не могут исправить), а скорее из-за той самой крови?

— Думала… — нехотя призналась Маришка. — Но это неприятно.

— А теперь подумай еще и о том, что выпить немного крови в лекарственных целях — совсем не страшно и не сделает из тебя монстра, которого ты себе воображаешь. Никто же не говорит, что надо принести человека в жертву или выпить его досуха? Ты хоть в стакан нужное количество нацеди — качества крови и ее влияние на тебя от этого вряд ли изменятся. В конце концов, тебе же не нужно употреблять ее три раза в день, забыв про нормальную пищу? Магию вернешь — и хватит с Вэра радости.

— А если… — Неожиданно Маришка резко перевела взгляд на меня, посмотрев так, будто примерялась именно к моей крови. — А если мне понравится?! Если я перейду границы разумного…

Я вздохнул.

Можно было, конечно, сказать что-нибудь успокаивающее, убедить девушку, что она сможет держать все под контролем. Но врать не хотелось. Маришка — хороший человечек, пусть сама решает, что лучше выбрать, зная все стороны этого вопроса.

К тому же я знаю, о чем говорю.

— Может, и понравится. Скорее всего, именно это и случится. Рано или поздно ты почувствуешь вкус, и твоя другая половина, пока скрытая за человеческой стороной и страхом, захочет большего.

— И как не поддаваться этому?

— Никак. Чем сильнее ты будешь сдерживать себя, тем сильнее станет желание. Проще позволять себе поддаваться искушению. Понемногу — чуть-чуть сегодня, чуть-чуть через месяц, слегка отпускаешь поводок, а потом возвращаешь все на место. Так желание хотя бы поддается контролю.

— И все? — не поверила Маришка. — Так просто?!

— Нет, конечно. Вне зависимости от того, как ты будешь себя сдерживать и как жить, когда-нибудь обязательно сорвешься. Через год или через пятьдесят лет, но это произойдет. Это разумная цена за новые способности и возможность почувствовать себя иначе, сделать то, что давно хотелось.

— А как же вы?

— И я когда-нибудь сорвусь, если раньше не убьют. — Прозвучало это как-то некрасиво, словно я нарочно сделал тон пренебрежительным, подчеркивая равнодушное отношение к собственной жизни.

— И надо выбрать? — Девушка нахмурилась, словно собиралась принимать решение прямо сейчас. — Мне страшно, но я не хочу терять магию.

— Да. Понимаю. — Я кивнул Маришке. — Но лучше думать на ясную голову с утра, а не сейчас наспех решать свою судьбу.

А мне ведь тоже страшно, только не за себя, а за тех, кто может оказаться рядом, когда Хель решит забрать свое.

Галерея оказалась совсем не галереей. Альга даже удивилась, почему тонкий изящный мост, соединяющий на головокружительной высоте две башни-соседки, назвал и именно так. Кажется, он держался на одной магии, вопреки всем законам природы, изогнувшись каменной дугой.

Женщина замерла у высокого арочного проема, понимая, что будет очень сложно не выдать свое присутствие. Аккуратно опустилась на корточки и выглянула из-за тонкой перегородки, надеясь, что ни Ливий, ни Леран не додумаются обернуться и посмотреть вниз: мост был совсем небольшим — всего метров десять в длину, а мужчины замерли прямо посередине. Так что реши кто-то из них оглянуться на проход, он бы обязательно заметил освещенное лунными лучами лицо Альги.

Но на счастье воровки, военный и глава ордена больше интересовались открывающимися с моста видами, опираясь на высокие перила. Тихий разговор тек по своему руслу, не неся в своих водах никаких интересных фактов, — говорили об архитектуре, красоте долины, замечательной ночи, повышении цен на зерно и милосердии Пресветлой матери. Альга уже было собралась, разочарованная, уползать обратно, как Леран неожиданно произнес:

— Мне жаль мальчика, но нам нужен другой император. Кристиан сделает так, что Алив откажется от нас… Эта война могла бы многое исправить, но он исчез.

— Он просто не осознал своей ответственности. Пресветлая терпелива, стоит запастись этим, бесспорно, нужным качеством и нам, — спокойно ответил Ливий, словно уже не раз участвовал в подобных разговорах.

— Все мы не идеальны, но Лирия заслуживает кого-то более… более достойного.

— Уж не тебя ли? — В голосе Ливия прозвучала неприкрытая насмешка.

— Ни в коем случае! — поспешно замотал головой Леран. — Из меня император, как из тебя главнокомандующий. Нет, ты же знаешь, в столице осталась группа лиц, уже давно собирающая силы для переворота. Но им нужен тот, кто сможет возглавить их.

Дирр замолчал, то ли думая, стоит ли продолжать затронутую тему, то ли подбирая слова, то ли просто выдерживая нужную паузу. Ливий не торопил его.

— Эти люди богаты и прекрасно образованны. Им не нужна власть или лишняя кровь. Они желают только того, чтобы их родной империей управлял взрослый человек, который не стал бы вставлять в текст хвалы нецензурные слова или же накладывать иллюзию на статую Пресветлой матери, лишая ее одеяний… Нужен человек, которому доверяет народ, который был бы осенен благосклонностью Алив и обладал необходимым опытом. С ним Лирия войдет в новый золотой век и сильнее укрепит свои позиции. И такой человек есть.

— Оррен Рит? — скорее не вопросительно, а утвердительно произнес Ливий. — Единственный, кто приходит мне на ум, это он.

— Да. Конечно, некоторые его идеи весьма странны и даже радикальны, но он — защитник. Многие будут счастливы видеть его на троне. Увы, есть проблемы с тем, кому потом передавать власть: эта девчонка, рожденная эльфийкой, ни в коем случае не должна наследовать корону. Но Рит не настолько стар, чтобы не суметь обеспечить себе достойного наследника и воспитать его в лучших традициях своего рода. Желательно сына без примесей других рас. И естественно, матерью будущего правителя не станет безродная преступница.

Если бы Альга не боялась себя выдать — она бы обязательно зарычала, а потом подскочила к Дирру и скинула его с моста. Но уж очень хотелось услышать итог этого разговора.

Вдруг Ливия тоже скидывать придется?

— Есть более серьезная проблема, — тем временем перебил разливающегося соловьем Лерана глава ордена. — Оррен никогда не выступит против своего крестника и не займет его место, скорее до последней капли крови будет защищать мальчика. Неужели это не очевидно? Он верит в Кристиана и предан ему так, как не предан никто из нас. Это достойно восхищения. К тому же мне всегда казалось, что вы не очень ладили друг с другом. Я ошибаюсь?

— Да… есть несколько моментов, которые я не могу принять. Например, наместник. Пусть он помогает нам, я бы никогда не согласился терпеть слугу Хель на нашей земле и обращаться с ним, как с дорогим другом.

— Иногда мне мерещится, что твоя вера подобна фанатизму, — упрекнул Лерана Ливий, — не забывай, мой друг, что во всем важно равновесие. Как бы мне ни хотелось думать иначе, но изредка кажется, что где-то наверху Пресветлая Алив спокойно пьет вино с Убийцей Хель, наблюдая за нами. Это все так некстати! — Глава всплеснул руками. — И исчезновение императора, и эта непонятная война, больше похожая на фарс… Конечно, нервы начинают сдавать. Я бы посоветовал тебе поговорить об этом с самим Орреном. Объяснить, что поведение Кристиана не вписывается ни в какие рамки, быть может, еще есть шанс все исправить. Впрочем, ты рассказал мне только пример «моментов», которые тебя не устраивают. Советую обсудить и все остальные, чтобы не оставалось недомолвок. Они могут привести к весьма печальным последствиям.

Беседа мужчин снова вернулась к архитектуре, и Альга поспешила отползти назад, подняться на ноги и быстрым шагом направиться к покоям, чтобы поделиться услышанным с Ритом.

Оррен вызвался сам сторожить пленных, и Юльтиниэль с Крисом пришлось приложить массу усилий, чтобы освободить Вэра. По замыслу охотников, одного вампира стоило умертвить и обменять его останки на небольшую сумму в ближайшей деревне — суеверные жители обязательно бы нашли кучу странных происшествий, которые бы свалили на кровопийцу. Второй же подлежал переправке в орден, дабы подтвердить, что охотились вампиры именно на защитника, а также для опытов над слугами наместника Хель. Так что будущего отца Маришки следовало спасать как можно быстрее. Рисковать его жизнью они не могли… в отличие от жизни второго вампира.

Император слегка ослабил его путы, надеясь, что он не кинется сразу освобождать своего товарища, а сначала уберет надсмотрщика. Юльтиниэль даже пыталась мысленно ему внушить это, но сработало все отвратительно. Обретя свободу, нечисть первым делом кинулся именно к Вэру, а не к задремавшему Оррену. И каково же было удивление вампиров, когда, приготовившись к драке, они увидели двух эльфов, подкравшихся со спины и оглушивших своего друга. Рит, получив по голове увесистой палкой, свалился у костра, не подавая признаков жизни, а эльфы посторонились, предлагая недавним пленникам отправляться на все четыре стороны.

— Почему? — удивился Вэр, задерживаясь рядом с Юльтиниэль.

— Сочтемся, — сумрачно пообещала полуэльфийка и внезапно дернулась — вдруг показалось, что Талли наблюдает за ней; но уже спустя секунду Юлька успокоилась — он спал, это просто неяркий свет костра игрался с девушкой.

Зато скандал наутро разразился жуткий. Все обвиняли друг друга в том, что проворонили вампиров. Оррен, кривясь, ощупывал огромную шишку на затылке, жалуясь, что если продолжит с такой же частотой получать по голове — заработает слабоумие, а также недоумевал, почему в таком случае кровопийцы никого не убили, а просто ушли. И кто его оглушил, если оба пленника были перед ним.

— Возможно, был третий, который просто наблюдал… — невозмутимо предположил Талли, потирая предплечье.

— Тогда тем более непонятно, почему мы все еще живы.

— Им приказали? — с сомнением протянула Альга, словно спрашивала у самой себя.

— Это не столь важно, — отмахнулся эльф, — главное, что все-таки живы. У нас более важные дела, чем гадать о мотивах этих кровопийц.

«Более важное дело» застенчиво улыбнулось.

Угрозами, уговорами и откровенным шантажом они все-таки смогли уломать Алека не пытаться сбежать, а спокойно поехать с ними в столицу, дабы в ордене пройти небольшую проверку.

Кто знает, может, он правда никакой не защитник, а просто «мимо проходил» не в то время и не в том месте… Или же вампиры ничего не перепутали, и тогда Алеку потребуется серьезная опека. И никто его не заставит после недельного обучения взять меч и пойти убивать направо и налево всю окрестную нечисть.

Так что, добравшись до деревни, они купили еще одну лошадь, запаслись нормальной едой и, не останавливаясь на ночь, двинулись дальше по тракту, — теперь хорошо укрепленные поселения были рассыпаны по карте, как горошины, и проблем с ночлегом не должно было возникнуть.

Несколько раз приходилось браться за несложную работу — проверить старое кладбище у одного поселения и вычислить деревенскую ведьму, которая наводила порчу на детей. Деньги платили мелкие, зато бесплатно предоставляли жилье и вкусно кормили. К тому же больше помочь людям было некому, и Оррен, замечая, что все равно они собираются останавливаться в селении на передышку, соглашался, что с них не убудет, а кошельки чуть-чуть потяжелеют.

Проблемы возникли только с ведьмой, которой оказалась дочь старосты. Кроме того что она подсыпала им яду в отвар, так еще и коней попортила. Отрава причинить вреда не успела — Талли безошибочно учуял ее, а вот лошадь Юльтиниэль сломала ноги и неудачно упала, чуть не раздавив княжну, когда на следующий день они покидали деревню, чтобы не смотреть на спешную казнь девчонки.

Кладбище же оказалось спокойным. Жители той деревни, у которой оно располагалось, вняли приказу императора, устроив новое на другой стороне мелкой, быстрой речки. Так что, осмотрев старые могилы, друзья успокоили людей, что никакое умертвие к ним ночью не приползет, но все же посоветовали проверить, не осталось ли в округе мостов через речку — и без магических способностей можно было ощутить исходящую от нового погоста угрозу.

От всего происходящего и приключающегося Юлька получала ни с чем не сравнимое удовольствие. Несмотря на то что в общем-то они выполняли не самую приятную работу, полуэльфийка искренне радовалась новым неприятностям, с которыми можно было бороться. Вот Крису все время приходилось следить за тем, что он говорит и делает. А наибольшее неудобство для него выходило с переодеванием — Оррену и Талли совершенно необязательно было видеть его татуировку, по которой любой более-менее образованный человек мог вычислить наследника правящего рода. Рит и без того уже несколько раз насмешничал над чересчур стеснительным эльфом, который таскает одежду с собой в ванную и даже спит в рубашке.

Но, в общем и целом, путешествие проходило достаточно спокойно для того, чтобы уже пятый день подряд Юльтиниэль ожидала очень крупных неприятностей. Впрочем, смотря на новых друзей, слегка бесшабашных и весьма удачливых, полуэльфийка была склонна считать, что в этом случае это уже будут проблемы самих неприятностей.

Алек первое время старался держаться на расстоянии, мало разговаривая и тоскливо вздыхая, Оррена с упорством маньяка продолжал называть «ваша светлость», чем страшно бесил Рита, на Талли и Юльтиниэль смотрел, как на всесильных и прекрасных творцов, а Криса откровенно побаивался. Быстрее всех нашла тропку к сердцу защитника Альга, уже на третий день их совместного путешествия спокойно болтая с парнем обо всем на свете. А потом уже и от остальных Алек шарахаться перестал.

Кроме того, к неудовольствию императора и интересу полуэльфийки, на следующее после спасения защитника утро обнаружилось, что Алек весьма недурен собой, хоть и худоват. Светлые волосы, правильные черты лица, ясный взгляд светло-серых глаз… Можно было поклясться чем угодно, что не пройдет и пары лет, как Алек сможет без труда завоевать сердце любой женщины одной только улыбкой. Да и в разговорах он оказался достаточно приятным и умным собеседником, несмотря на деревенское воспитание. В общем, Крис скрежетал зубами, бросая в сторону щебечущей с Алеком Юльтиниэль ревнивые взгляды, и твердил про себя, что это уже не его невеста и он ведет себя глупо.

Полуэльфийку такое положение дел устраивало по самые остренькие ушки. Она, наблюдая за Кристианом, убеждалась — император все еще к ней неравнодушен, и это оставляло надежду, что все у них наладится и Юля все-таки скажет перед алтарем свое «да!». Ну и заодно самозваная княжна получала свою порцию обожания, которое читалось во взгляде Алека. Хотя, если уж совсем начистоту, Юльтиниэль признавалась себе, что Таллиэль нравится ей определенно больше. Иногда она даже ловила себя на мысли, что сравнивает его с Крисом, и выводы получаются не в пользу последнего.

— Я запуталась, — пожаловалась она императору, плохо понимая, зачем это делает, ведь все равно объяснить свои сомнения не сможет.

Солнце уже давно прошло половину своего пути по небосводу, скупо отмерив время, оставшееся до наступления ночи. Лишенное облаков небо выцвело до белизны, а застывший душный воздух с трудом проходил в легкие, опаляя их жаром. Хорошо полчаса назад тракт завернул в лес, хоть чуть-чуть спасая от палящего летнего зноя. Пряди волос липли к мокрой от пота шее, легкая одежда казалась тяжелыми доспехами, губы потрескались, а сухость в горле не мог смягчить и литр выпитой воды. Так что Юльтиниэль чувствовала себя ужасно, да и спутники выглядели ничуть не лучше, вслух выпрашивая у неба хоть небольшой прохлады, а еще лучше — какого-нибудь дождика.

— В чем? — не понял Юльтиниэль Крис, смотря на девушку мутным, измученным взглядом.

— В себе.

— Алив! Как у тебя еще остались силы запутываться в себе?! Для этого же думать надо! — воскликнул император.

— Вот получилось так. Не могу понять, что мне нужно. Все как-то неправильно.

Император кивнул, оглянулся, дабы убедится, что остальные заняты борьбой с жарой и на них внимания не обращают.

— Мне тоже кажется, что на самом деле я сошел с ума, и сейчас я нахожусь в лечебнице для душевнобольных, — признался он с самым разнесчастным видом.

— Угу, в соседних палатах лежим, — согласилась Юльтиниэль, вытирая лоб платком, который и без того можно было уже выжимать. — Я вот-вот расплавлюсь…

— Скоро должны будем доехать до поселения, — успокоил ее Таллиэль. — Правда, оно совсем-совсем маленькое. Когда-то здесь проезжал — так всего домов двадцать было. Жители могли перебраться в более надежное место.

Эльф поднял глаза, сквозь кроны деревьев разглядывая небо.

— Если повезет — я, увы, в этом плохо разбираюсь, — ночью, может, дождик пройдет.

— Хорошо бы. — Альга мечтательно закатила глаза. — А то хоть все с себя снимай, как неудобно.

А Юльтиниэль сразу же вспомнилась Маришка — вот кто погоду безошибочно чувствовал. Интересно, как там подруга в будущем? Сильно волнуется? А как папа? Все ли у них в порядке? Кристиан, быстро уловив, что настроение подруги начало понижаться, словно надеялось достигнуть отметки «самое отвратительное, какое только может быть», тут же принялся рассказывать, как он когда-то пытался научиться вызвать дождь.

— И как же? — встрепенулся Оррен, смотря на императора как на последнюю надежду.

— Никак, — мрачно отозвался Крис, — поскольку я по стихии ближе всего к огню, то и дождь у меня получился соответственный…

Все синхронно вздрогнули и посмотрели наверх, очень ярко представив, как с неба падают огромные огненные капли, сжигая все вокруг.

— Да не так уж и жарко на самом деле… — философски отметил Алек, и все засмеялись.

Однако повод радоваться длился недолго. Уже через пол-лиги за лесным поворотом дорога расширилась, пыльной лентой подбираясь к распахнутым покосившимся воротам в человеческий рост. Крыши домов, виднеющиеся из-за ограды, показались какими-то пугающими и темными. И вместо того чтобы внутри разлилось спокойствие — ведь они достигли места, где смогут отдохнуть и переждать жару, — в горле засело тугим комком чувство опасности. Вместо привычного шума жилья вокруг продолжал тихо-тихо и как-то вкрадчиво шуршать лес.

— А стражники где? — хрипло уточнил Рит, вглядываясь вперед.

— Кажется, там вообще людей нет… — прошептала Альга.

— Но ведь ни разрушений, ни запаха гари нет, — удивился Талли.

А Юльтиниэль неожиданно вспомнились рассказы отца, что иногда исчезали все жители одной деревни, оставляя хозяйство нетронутым…

Внутренности тут же скрутило от страха.

— Может, объедем? — робко спросила она. И сразу от снисходительного взгляда Оррена захотела первой кинуться в деревню, чтобы проверить все дома.

— Не беспокойся, княжна. В любом случае нам необходима крыша над головой. Лично для меня неведомые монстры, которые, возможно, затаились там, куда предпочтительнее этой жары. Тех хоть убить можно…

Не считая обидевшуюся Юлю, все согласились с Ритом. Даже Талли и Алек встали на его сторону, к огорчению полуэльфийки.

Уставшие лошади ни в какую не хотели слушаться своих седоков, замирая через каждый шаг на месте и тревожно ржа. Кажется, они заочно записали их в клуб самоубийц и отказывались дальше путешествовать с не вполне вменяемыми личностями, предлагая хозяевам прогуляться до деревни пешочком. Пришлось, что называется, спуститься с небес на землю и буквально тащить за собой упрямый транспорт.

Юля, бессознательно пристроившись рядом с Крисом, боролась с желанием взять его за руку и почувствовать себя защищенной от всех бед, которые только могут случиться на свете.

Император ободряюще ей улыбнулся и первым шагнул за ворота.

Глава 17

ВЫБОР И ЦЕНА

Ничто так не отвлекает от жизни, как борьба за существование.

NN

Подумаешь, выпить немного крови? Пустяки! Можно у Василия попросить, или у герцога. Вряд ли они откажут, зная, что от этого зависит судьба Маришки…

Девушка замерла на месте и, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, несколькими широкими шагами пересекла свою комнату. Она сама не понимала, почему вроде бы не самый сложный выбор заставляет ее так переживать. Но нужно было решаться. Маришка почти физически ощущала, как отпущенное ей время уходит, — еще немного, и ничто на свете не сможет полувампирке вернуть потерянного дара. И ощущения девушки можно было описать просто: будто бы она стоит перед пропастью, а сзади подбирается что-то неотвратимое. Если шагнет вперед, в пустоту, есть шанс, что за спиной раскроются крылья, и она сможет перелететь пропасть, или же Маришка камнем рухнет вниз и разобьется. Но если продолжит стоять на месте, существо заберет ее в чертоги Хель, и других альтернатив не останется. Внутри что-то подсказывало: лучше рискнуть и ощутить на несколько мгновений полет, чем покорно принять уготованную участь.

Маришка кинула тоскливый взгляд в зеркало, рассматривая удлинившиеся клыки. В конце концов, не зря же говорят, что природа свое возьмет. И возможно, если она откажется сегодня, через несколько лет ей все равно придется согласиться. Но шанса вернуть магию уже не будет.

А это значит, что, по сути, выбора нет.

Вэр нашелся на внутренней площадке — в тесном кругу друзей они что-то негромко обсуждали, изредка посмеиваясь. Маришка обратила внимание, что к ее отцу обращаются куда почтительней, чем к другим вампирам. И если между собой легко фамильярничают, то с Вэром не решаются.

— Хм? — осторожно позвала девушка.

Вампиры встрепенулись, поворачиваясь к ней, и замерли, будто Маришка была василиском, превратившим их в камень одним взглядом. Вэр улыбнулся, поднявшись навстречу девушке, протянул руку, за которую она несмело взялась.

— Я очень рад, что ты пришла. Что-то случилось?

— Нужно поговорить. — Маришка чувствовала себя очень неуютно под изучающими взглядами остальных вампиров. Появилась неприятная мысль, что ей что-то недоговаривают. Или это она сама забыла спросить про нечто весьма важное…

— Конечно, я к твоим услугам. — Вэр кивнул своим знакомым и послушно пошел за Маришкой в тень одной из башен, туда, где их точно никто не смог бы подслушать.

Девушка часто оглядывалась на мужчину, словно ожидала нападения. Это его одновременно и злило и пугало — он не проявил ни капли агрессии, не считая похищения дочери защитника на прошлогоднем балу. Так почему же Маришка ожидает удара в спину?! Однако, с другой стороны, ведь это она пришла к нему? Быть может, не все потеряно.

— Я тут посоветовалась… — начала Маришка, сбилась и неразборчиво пояснила: — Спросила, что выбрать.

— С Альгой? — зачем-то уточнил вампир.

— Нет, — удивилась девушка, — с герцогом.

— Защитником? — Вэр покачал головой, словно бы не одобряя такой доверчивости, но больше ничего добавлять или спрашивать не стал, ожидая, когда Маришка наконец объяснит, что ей так неожиданно потребовалось. Точнее, «что именно», мужчина подозревал — просто не ожидал, что дочь согласится так быстро.

— Мне нужно просто выпить чьей-нибудь крови? И все? Никаких ритуалов, заклинаний и еще чего-либо подобного, да? — Девушка грозно сдвинула брови, словно от этой гримасы мог измениться ответ на ее вопрос.

— Увы… — развел руками вампир. — Если бы все было настолько просто, мы смогли бы избежать сотен проблем. Во-первых, тому, чью кровь ты решишь использовать, придется до этого выпить один состав, — я приготовлю его, как только ты скажешь «да». Кровь конечно же нужно отдать добровольно. И во-вторых, сила в ней должна быть родственна нам — созданиям Хель. Это основные условия. Поскольку ты неполноценный вампир, их хватит, чтобы магия возвратилась и обострились некоторые способности, думаю, большего и не нужно. Я прав?

— Да, — согласилась Маришка.

Девушка лихорадочно соображала, у кого ей в таком случае брать кровь, чтобы в ней была частичка силы Хель? Василий точно ничем помочь не сможет. Не к наместнику же идти с ножом?! Конечно, можно было бы попросить герцога, но открывать его тайну не хотелось. Да и его светлость вряд ли пойдет на этот шаг ради нее.

— И много ли крови необходимо выпить? — ослабшим голосом спросила она, не зная, что еще можно сказать. Теперь, когда девушка уже переборола себя, отказываться от магии было невыносимо сложно. Казалось, что проще отрезать себе руку или ногу — и то менее болезненно получится.

— Ты сама поймешь, когда нужно будет остановиться. — Вэр, похоже, и не подозревал, что от безнадежности Маришка готова была вот-вот расплакаться.

— Этот… ритуал можно будет провести без наличия… посторонних? — Тихий голос, раздавшийся сзади, заставил девушку подпрыгнуть на месте и испуганно пискнуть, а вампира схватиться за кинжалы.

Однако герцога, кажется, мало заботила реакция на его появление. Он стоял в нескольких шагах от них, небрежно сложив руки на груди. Сложно было сказать, как давно он слушает их разговор — может, Рит сразу же направился за Маришкой, и если бы сам себя не обнаружил, выступив из плотного ночного полога, они бы даже не узнали о его присутствии. На девушку он смотрел спокойно, даже покровительственно. А вот Вэр удостоился весьма прохладного взгляда.

Впрочем, и вампиру герцог не понравился.

— Оррен Рит? Не ожидал, что вы решите озаботиться проблемами моей семьи.

— Не думаю, что девочка чувствует себя ее частью. Вы не ответили на мой вопрос.

Вэр недовольно скривился, но, выдержав паузу, сказал:

— Это возможно. Я сделаю состав для… хм… донора, и дальше все окажется в ваших руках. Неужели у вас — защитника Пресветлой матери — на примете есть человек, подходящий для этого?

— Я могу с ним договориться. Сколько времени потребуется на то, чтобы приготовить этот состав?

— Час.

— Хорошо. Через час он должен быть у меня. Маришка, ты тоже. — Герцог вежливо склонил голову. — Всего доброго.

Когда я вернулся в комнату, подруга уже возлежала на кровати, прикрыв глаза. Мое появление она насмешливо прокомментировала:

— У любовницы задержался? — Альга соблазнительно потянулась и плавно перетекла в сидячее положение, рассматривая меня из-под опущенных ресниц.

Захотелось сказать, что сразу у двух, но вместо этого ответил правду:

— Решал Маришкины проблемы. Придется через час поучаствовать в одном ритуале, и надеюсь, с ней все будет в порядке.

— О-о! — Альга мигом оставила свой тон. — Так она тебе рассказала про кровь?! А то я боялась, что мне придется самой с девочкой беседовать. Решил поработать донором?

— Да, подумал, что с меня не убудет. Так что тебе стоит вернуть на себя хоть часть одежды, чтобы не представлять отвлекающий фактор. Ритуал проведем здесь.

— Эх… — Женщина нехотя выскользнула из-под одеяла и потянулась к брошенной на стул длинной кофте. Видимо, воровка решила, что этого вполне хватит. — Ой! Оррен! Что я узнала! — внезапно вскрикнула она, делая большие глаза, словно собиралась открыть какую-то величайшую тайну всей множественной вселенной, неизвестную даже творцам.

— Ну-у, время у нас еще есть — рассказывай. — Я сел на край кровати, приглашая Альгу присоединиться, а не стоять столбом посреди комнаты, и приготовился слушать, что же такое воровка узнала во время своего импровизированного шпионажа.

Надо заметить, что подслушанное неожиданностью для меня не оказалось. Еще на совете я понял, что все спокойно в Лирии только на первый и весьма наивный взгляд. На деле же все куда сложнее и серьезнее. По-другому получиться и не могло — Кристиан должен был понимать, когда совершал свои глупости, что любой поступок влечет за собой последствия. Иногда их сложно спрогнозировать, иногда они очевидны. Однако, кажется, крестник понадеялся, что в нужный момент просто сделает жалобный взгляд, робко проблеет: «Извините, я больше не буду…» — ему простят все старые прегрешения, и он со спокойной совестью примется развлекаться дальше.

И именно поэтому, возвратившись из прошлого, ему придется самому разбираться с заговором и убеждать Лирию, что, возможно, такой правитель, как он, все-таки сможет приносить нашей империи пользу, а не только советников гонять и с орденом ссориться.

В том, что Леран недолюбливает (это еще мягко сказано!) Криса, сомневаться не приходилось. Я даже не мог винить в этом главнокомандующего Дирра. А вот чью сторону решит занять в этом конфликте Ливий, было бы интересно узнать, но, кажется, глава еще сам не определился со своими предпочтениями.

— А может, мы его прибьем по-тихому? — с надеждой спросила Альга после того, как я объяснил ей свою неестественно-спокойную реакцию. — Неизбежные военные потери… и все такое. Ты говорить красиво умеешь — докажем как-нибудь, что он сам с башни спрыгнул, а не герцог Рит его мечом в спину тыкал…

— Добрее надо быть к людям, добрее, — наградил Альгу укоряющим взглядом. — А Крис сам виноват — вот пусть и думает, что делать. Уж это разгребать за него я точно не буду.

— Может, ты согласишься стать императором в таком случае? — Альга как-то слишком серьезно вдруг на меня посмотрела. — Я, конечно, никакую родовитую фифу к тебе не подпущу, даже не надейся, но все-таки заманчиво все это…

— Вот уж не думал, что ты о власти мечтаешь! — посмотрел на воровку другим взглядом, с удивлением после стольких лет дружбы открывая в женщине новую сторону, к которой я еще не знал, как относиться.

— А кто о власти не мечтает? Хотя не все понимают, что к ней еще и ответственность прилагается. А-а, — она махнула рукой, — ладно, не соглашайся.

— Спасибо.

Внутренние часы подсказывали, что вот-вот время, отпущенное вампиру для приготовления своего «волшебного настоя», подойдет к концу, и в комнату придет Маришка, ожидающая, что все обязательно будет хорошо…

Ее подводить нельзя.

Альга, словно прочитав мои мысли, поднялась с кровати и начала приводить покои, пребывающие в живописном беспорядке, в относительно приемлемый вид. С учетом того, что все, кто мог, уже и так успели насладиться царящим у нас бардаком, этот порыв был несколько излишним, но останавливать женщину я не стал, любуясь ее движениями и неожиданно появляющимся порядком.

— Тебе придется отдать много крови? — обеспокоенно спросила Альга, поворачиваясь ко мне с зажатым в руках одним сапогом, пару которого она и пыталась в данный момент (пока безуспешно) отыскать. — Мне сходить к лекарю за кроветворным и восстанавливающим зельями?

— Вэр сказал, что девочка сама почувствует, сколько нужно…

— Надеюсь, Маришка знает, что делает. Как бы я ни переживала за ее способности, твоя жизнь мне все равно дороже. Да что тут говорить?! — неожиданно рассердилась она. — Ты только недавно на ноги после проклятия и болезни встал, а уже геройствовать собираешься!

— Решила меня отчитать за несколько минут до ритуала? Я рад, что ты обо мне заботишься, но, кроме меня, Маришке никто не поможет. Я вроде не сахарный — растаять не должен.

— Если что-то пойдет не так — своими руками этого кровопийцу придушу. А я ему еще помогать вздумала! — Альга бросила сапог на пол с такой силой, будто это он был виновен во всех наших бедах, после чего направилась к двери.

— Ты куда? — рассеянно крикнул я ей вслед.

— За зельями… — Альга сделала несколько шагов по коридору, а потом вернулась назад. — Как раз они идут — во-он из-за поворота показались. Без меня не начинать. Понял?

Я подумал, что заботливая нянька в Альге проснулась, как всегда, совершенно некстати.

— Понял, конечно. Куда я денусь?

В деревне не нашлось ни одной души — ни мертвой, ни живой. Также не было ни крыс, ни вездесущих тараканов, даже мухи с муравьями куда-то исчезли. И от этого с каждой секундой вынужденного пребывания в черте селения становилось все страшнее, а ожидание чего-то неотвратимого казалось совсем невыносимым. Даже Альга, наступив на горло своей гордости, тонким, срывающимся голосом просила, чтобы они покинули это место и как можно быстрее, до наступления ночи, отъехали на максимальное расстояние. К ней присоединились и остальные, по очереди пытаясь усовестить Рита.

Узкие темные окна игра воображения затемняла, превращая в пугающие провалы, а скрип распахнутых ставен, в обычное время воспринимающийся как нормальное дополнение к деревенскому шуму, сейчас звучал особенно зловеще. С наступлением сумерек окружающая действительность лишалась красок, обесцвечиваясь и серея, словно теряя какие-то границы. Под ногами шуршал мелкий щебень — слишком громко в окутавшей пустую деревню тишине.

Оррен упрямо поджимал губы и как заведенный повторял, что здесь им будет безопаснее, чем за пределами хилой ограды.

— Да что здесь может быть безопасного?! — наконец взорвался Талли.

— То, что все уже исчезли — что-то забрало их, и оно вряд ли сюда вернется в ближайшее время. И думается мне, что другие твари Хель боятся этого места не меньше нашего и тоже сюда не сунутся. Мы заночуем здесь! — непреклонно заявил Рит, взглядом примериваясь к большому дому старосты. — Тут осталась нормальная еда, вода в колодцах также никуда не делась…

— Вот и оставайся сам. Мы тебя в лесу подождем, — буркнула Альга, первой направляясь обратно к воротам.

За ней, растянувшись вялой, уставшей цепочкой, поплелись остальные, ведя в поводу своих коней. Те, почувствовав, что они уходят из этого жуткого места, переставляли копытами куда охотнее. Оррен же остался стоять посреди улицы, как-то странно смотря в спины друзьям. Оглянувшаяся на своего будущего отца Юльтиниэль замерла на месте, увидев спокойный взгляд Рита, уверенного, что никуда его спутники не денутся — поупрямятся, как дети малые, немного потопают ногами, а потом вернутся обратно.

И неожиданно полуэльфийка решилась: наладить действительно нормальные отношения с Орреном, а не их жалкое подобие, которое было сейчас, могла бы помочь именно такая ситуация: все уходят, а она остается рядом с ним, показывая, что верит и доверяет. Идеально и страшно одновременно.

Страшно потому, что Юля прекрасно понимала — это слишком очевидный шанс, и Хель могла намеренно пожертвовать целой деревней, чтобы подружить ее с Ритом. А значит, эта жертва не должна оказаться напрасной.

Она выбрала.

Еще несколько мгновений потоптавшись на месте, Юльтиниэль направилась обратно к Оррену. Ее кобылка упиралась как могла, тоненько и жалобно ржа, но хозяйка оказалась неумолима.

— Княжна? — неподдельно удивился Рит.

— Я верю тебе, поэтому остаюсь, — ровным голосом ответила полуэльфийка и была очень обрадована, когда Оррен благодарно улыбнулся.

Они стояли рядом и смотрели вслед друзьям, которых никак не могли винить за нежелание оставаться в месте, вызывающем панический ужас и отвращение. Однако далеко «бравые» охотники не утопали — как раз до ворот дошли, замерли как вкопанные вглядываясь в лесную тень, и с удвоенной скоростью поспешили обратно к Оррену и Лареллин.

— Что-то случилось? — Юля обеспокоенно подбежала к Крису.

— Угу, — мрачно согласился император. — Твари случились. Оборотней напоминают. Вроде размером мельче — на лис похожи, но их много, и выглядят они откровенно…

— Мертвыми, — подсказал Алек.

Юльтиниэль заинтересованно взглянула в сторону забора, почему-то захотелось поглядеть на эти диковинки, — в их спокойном времени такое точно не увидишь.

— Не стоит, — предостерег ее эльф, сориентировавшись. — Аппетит испортишь. Они слегка подгнили, но зубы у них точно в порядке. Даже слишком. Но сюда боятся заходить, так что и впрямь придется ночевать здесь… Эх.

Рит хмыкнул.

— Можно, я не буду повторять: «Я же говорил?!» — протянул он с непередаваемо насмешливой интонацией. Одна Юльтиниэль удостоилась теплого, дружеского взгляда. Только не успела девушка горделиво приосаниться, как на грани сознания раздался характерный смешок Убийцы.

— Можно, — устало согласился Крис, мысленно спрашивая у Юльтиниэль, что случилось, — уж больно взгляд у девушки несчастным стал.

Полуэльфийка отвечать не стала, подумав о людях, которые тут жили…

— Пойдемте устраиваться? — предложил тем временем защитник, кивая на выбранный дом старосты.

Альга еще раз оглянулась на ворота:

— А не надо их закрыть?

— Если бы они могли — уже зашли, чтобы с нами поближе познакомиться. А коли что-то изменится, то такая преграда их не удержит. Лучше уж будем из окон наблюдать — не придется ждать удара со спины, — рассудил Таллиэль, забирая у Юльтиниэль повод.

Как обычно, заботы о лошадях он оставлял себе, хотя последнее время ему охотно помогал управляться с транспортом Алек. Лошади паренька любили — слушались и тянулись за лаской, иногда игнорируя своих владельцев.

Юля кивнула Талли и, почувствовав тепло его ладони на своих пальцах, ощутила, как предательски быстро забилось сердце, после чего, ругая себя, прошла следом за Альгой в дом. Ну как так можно, словно тринадцатилетняя девчонка, увидевшая эльфийского принца?!

Тьфу! Вот уж Юльтиниэль не ожидала, что такое с ней когда-нибудь случится.

Ее взгляд случайно остановился на тряпичной кукле, валяющейся посреди просторной комнаты. Недавно трепетавшее в приятной истоме, сердце пропустило удар. Вот она — цена за сохранение прошлого… и Хель было совершенно неинтересно, готова ли Юля заплатить ее. Конечно, когда они еще обследовали первые дома, Юльтиниэль понимала, что здесь не только взрослые люди жили. Но вот эта кукла почему-то сразу рисовала перед ней девочку лет пяти — светловолосую и синеглазую, со смешными веснушками и широкой улыбкой…

Остальные тоже притихли. Алек наклонился, поднял куклу, несколько секунд вглядывался в неживые бусинки глаз, а потом переложил ее на шкаф, задвинув за ящик с каким-то тряпьем.

Сразу стало легче.

Обстановка в доме была простая, но уютная — цветные, вышитые заботливой женской рукой шторы красивыми складками украшали окна. Большая кухня, она же столовая, где друзья и решили устроиться на отдых, была заставлена понятными только хозяевам вещами. Небольшие поделки заполняли собой узкие длинные полочки, прибитые к стенам. Видимо, проводившая большую часть времени за готовкой жена старосты хотела, чтобы любимые вещи всегда находились рядом. Тут были и неумело смастеренный кораблик, и высушенный венок из полевых цветов, и нелепо сшитые тряпочки, составляющие странный узор, и деревянный нож, какой обычно вытачивали мальчишки, достигнув семилетнего возраста, — за настоящий отцовский хвататься еще рано, а свой иметь хочется…

Смотреть на все это было страшно. Но идти в другие дома и видеть там похожие вещи означало бы причинить себе еще большую боль. Как и подниматься наверх, в хозяйскую спальню и детские комнаты.

Общую мысль высказал конечно же Рит:

— Ну что ж… думаю, на второй этаж нам лучше не ходить. Расположимся здесь — места должно хватить на всех. Надеюсь, ночь не затянется. — Оррен бросил тревожный взгляд на узкую лестницу с маленькими досками ступеней и закрытую дверь.

Юльтиниэль согласно кивнула и, выбрав лавку около большой печки, принялась устраиваться так, чтобы стало хоть чуть-чуть комфортнее и спокойнее. Рядом возилась Альга. Стесняясь своего страха, она мяла в руках какой-то платок, переводя взгляды с Оррена на Криса. Потом повернулась к Юльтиниэль — лоб воровки пересекла морщинка недовольства.

— Рэль, ты почувствовала, что за воротами опасность? — спросила девушка. — Почему тогда не сказала нам?!

— Ничего я не почувствовала. — Полуэльфийка скинула с ног сапоги, с наслаждением сжимая и разжимая пальцы и ощущая под ступнями приятную прохладу пола. — Просто поверила Оррену, что остаться будет правильным выбором. А меня вы бы и подавно не стали слушать.

— Да, — согласился Оррен, прислушиваясь к их беседе. — Я не ожидал, что именно ты, княжна, решишь мне поверить. С одной стороны, было приятно твое доверие, а с другой — до сих пор досадно, что Альга с Талли решили проигнорировать мои слова.

Воровка, успев наградить лучезарную княжну ревнивым взглядом, виновато опустила глаза, а эльф отозвался, что если бы Оррен конкретизировал свои предостережения вовремя: «Мол, так-то и так-то, за воротами вас уже ждут мертвые любители человечины и эльфятины…» — то этого неприятного инцидента удалось бы избежать.

— Ты бы все равно побежал проверять его слова, — не согласился с эльфом Алек. — Действительно, некрасиво получилось. Думаю, нам всем, кроме княжны, стоит извиниться перед Орреном.

Талли поморщился, Альга фыркнула, а вот Крис с самым серьезным выражением лица попросил прощения за недоверие. Риту хватило и этого, чтобы окончательно растаять и еще раз, но уже более дружелюбным тоном, напомнить, дабы в следующий раз его слушали.

Плохого точно не посоветует.

После сытного ужина они долго и безрезультатно пытались хоть немного поспать, но сон не шел. Уж что в этом было виновато: узкие, неудобные лавки, пустая, пугающая деревня или же бродящие за забором твари — вряд ли кто-нибудь смог определить. Однако, отлежав бока и пересчитав всех овец, любезно предложенных воображением, они снова зажгли свет, надеясь занять себя чем-нибудь на оставшееся до рассвета время.

— Княжна… — К скучающей Юльтиниэль подсел Алек.

— Ты можешь называть меня по имени, — в который раз пробормотала Юля, не сильно веря в то, что защитник наконец-то прислушается к ее словам. — Или вообще, как Альга, использовать сокращение.

— Ну-у… — привычно протянул парень, отводя взгляд. — Я хотел попросить…

— Да? — Девушка попыталась поторопить Алека с его просьбой.

— Ты не могла бы рассказать про Светлолесье? Говорят, там волшебно красиво!

Юльтиниэль нахмурилась, пытаясь припомнить, что она может рассказать об эльфийском лесе, — получалось до обидного мало. Покосилась на Таллиэля, который что-то тихо обсуждал с Крисом, вдруг она что-нибудь не так скажет и выдаст себя?

— Только если немного — в общих чертах описать. — Юльтиниэль посмотрела на погрустневшего защитника и поспешно добавила: — Просто это надо видеть своими глазами. Хочешь как-нибудь приехать к нам?

— Ой! Рэль, а мне можно? — К Юльтиниэль сбоку подсела Альга. — Я тоже хочу: и послушать, и съездить. А то нам Талли не рассказывает, будто сам ничего про Светлолесье не знает, — наябедничала воровка.

Эльф оскорбленно фыркнул, но от разговора с Крисом отвлекаться не стал.

Юльтиниэль с удовольствием описала дядин дворец: высокие потолки, украшенные растительным узором, полы больших залов, по краям которых прямо из мрамора росли фруктовые деревья; огромные витражные окна, светлые, просторные комнаты, магическое освещение, роскошный дворцовый парк, а заодно и хвальную комнату, куда они с Крисом и свалились.

Полуэльфийке удавалось выбирать отдельные фрагменты из воспоминаний и описывать их как можно детальнее, чтобы получилось ярко и образно, а заодно потратилось больше времени. На середине рассказа к ним подсел Оррен, попросив пригласить в Светлолесье и его. При этом у младшего герцога оказался настолько уморительный вид, что Юльтиниэль, не выдержав, захихикала. Рит стоически выдержал издевательство и все-таки получил приглашение.

— Вот решишь свои проблемы в герцогстве — приезжай, — предложила Юля.

Оррен скривился, словно его пронзила резкая зубная боль.

— Так прямо меня и отпустят, если я домой вернусь…

— А что тебе там делать?! — удивилась девушка. — Ты же не наследник…

Рит махнул рукой, прося не задавать такие вопросы, на которые он не сможет ответить, и Юльтиниэль послушно сменила тему, продолжив рассказывать о Светлолесье.

— По сути, лес — это огромный город. У границы, конечно, никто не живет, а так мы стараемся ставить дома, не причиняя вреда деревьям, — они сами расступаются, если правильно попросить, открывая площадку для строительства. Получаются целые улицы и кварталы. Очень красиво. Небольшие домики — в основном двухэтажные, и то вторые этажи строятся только ради больших библиотек: мы, эльфы, жуткие книголюбы.

Юльтиниэль очаровательно улыбнулась, заправляя белоснежную прядь за длинное ушко. Хорошо, что волосы у нее росли быстро, — раньше раз в месяц приходилось себя саму обстригать, чтобы сохранять привычную, неровную прическу, а теперь трогать волосы Юля не решалась, вот они и отросли, укрывая плечи и спускаясь к лопаткам. Девушка успокаивала себя тем, что, вернувшись в родное время, обязательно подстрижется как можно короче — можно даже под мальчика. Вот они с Крисом забавную пару составят: император со своей густой, длинной шевелюрой и полуэльфийка с коротким ежиком на голове. Юля уже размечталась, что они обязательно помирятся, как Альга прервала ее мысли:

— Что-то не замечала у Талли любви к книгам…

Эльф вздохнул, погрозив воровке кулаком, — про Светлолесье не рассказывает, будто не знает, гору книг с собой не таскает… Ну куда такое годится? Обидно же!

— Неправильный он у вас эльф — вот и все, — не удержалась Юля, показав Таллиэлю язык. — Хотя Эльрад не лучше — то-то они быстро спелись!

Однако от немедленной расправы полуэльфийку спасла Альга — она вскочила на ноги, глядя в темноту за окном с нарастающим ужасом, и помертвевшим голосом сообщила:

— Они зашли…

У окна все желающие рассмотреть гостей не поместились — Алека и Альгу оттеснили назад, а зато Юле, несмотря на недовольство Оррена, удалось протиснуться в первый ряд, дабы хорошенько рассмотреть интересных зверюшек.

В ночной темноте, слегка разбавленной лунным светом, огромные красные глаза приближающихся животных смотрелись весьма колоритно и в то же время смешно, напоминая магические шарики, которыми развлекали детей балаганные фокусники. Хотя, кажется, такое сравнение пришло в голову только Юле, так как Крис, ознакомившись с содержимым ее мыслей, наградил девушку убийственным взглядом, говорящим: «Если горбатого хоть могила исправит, то тебе, Юльтиниэль Рит, и это не поможет…»

Настроив заклинание ночного зрения, полуэльфийка убедилась, что монстрики на первый взгляд и правда напоминали отощавших лисиц — особенно вытянутой формой мордочек. Цвет свалявшейся шерсти определению не поддавался, а кое-где так и вовсе отсутствовали целые клоки шкуры, обнажая белые костяки ребер, а те, что все-таки оставались на своих местах, были откровенно гнилыми. Зрелище было совсем не из приятных, но любопытство Юльтиниэль оказалось намного сильнее отвращения.

— А если изменить узлы привязки, получится замечательная домашняя зверюшка! — брякнула она, как обычно, до того, как успела подумать.

И реакция не заставила себя ждать — друзья уставились на девушку так, будто она неожиданно отрастила клыки, рога и хвост или же вовсе превратилась в Хель и собиралась наброситься на охотников, в мгновение превратившихся в добычу. «Лисы» за окном, по сравнению с княжной, сразу перестали казаться угрозой.

— Что? — фыркнула Юля. — Шкурку починить, запах разложения убрать, собственно и его само замедлить, а лучше заморозить, — и идеальный питомец выйдет… Зато по ночам гулять одной не страшно!

— М-дя… — крякнул Оррен, возвращая слегка сместившуюся в сторону пола челюсть на место. — Ты, Лареллин, оказывается, полна сюрпризов. Не ожидал, что созерцание мертвой материи может привести в эйфорию лучезарную княжну…

— А еще меня неправильным эльфом назвала! — возмущенно буркнул Талли и неожиданно спросил: — Ты же не хочешь сказать, что князь преподавал тебе основы некромантии?!

Юльтиниэль застенчиво улыбнулась, не зная, что можно ответить, но, кажется, улыбка, больше похожая на оскал, сказала все сама за себя.

— Ну что, зададим им трепку? — предложил Крис.

И тут друзья вдруг поняли, что странная выходка Лареллин вытеснила страх, оставив только предвкушение скорой схватки. До дома старосты оставалось несколько метров, когда Таллиэль, смочив какую-то тряпку пряно пахнувшим настоем, велел обтереть ею оружие.

— После сегодняшней ночи я явно полюблю выражение «мертвее мертвого», — ухмыльнулся Оррен.

«Лисы» оказались весьма озадачены, когда изначально пугливая добыча сама с грозным гиканьем выбежала им навстречу, — первая тварь даже пасть разинула, словно ожидала, будто Рит сам в нее заберется и поможет себя пережевать. Однако вместо вкусного мяса горло неприятно резануло сталью. Бедная «лисичка» так и отправилась в мир иной, не поужинав последний раз в своей немертвой жизни.

Но удачное начало драки не принесло-таки быстрого конца схватки в пользу команды охотников. Сориентировавшись, «лисы» ловко избегали столкновений с оружием, приносящим им окончательную смерть. Даже большие магические светильники, созданные Юльтиниэль, не до конца развеивали плотную ночную завесу, позволяя «лисицам» нырять в тень, уходя от ударов, и появляться прямо перед чьим-нибудь носом, кровожадно щелкая зубами — пока, правда, безрезультатно: реакция у членов команды оказалась отменной.

За двадцать минут им удалось убить всего с десяток «лисиц», при этом обзаведясь целой коллекцией укусов — хорошо хоть, слюна тварей не была ядовитой. И это при том, что количество противников заметно не уменьшилось. Казалось, что вся улица за несколько минут до отказа заполнилась созданиями Хель.

— Кажется, мы слегка погорячились с тем, чтобы устраивать такое… — заметил «корректный» Крис, пытаясь огненным заклинанием поджарить сразу несколько зверюшек. Получиться-то получилось, но при этом так завоняло, что сам император почувствовал, как его замутило от запаха, и лишь в последний момент увернулся от «лисицы», желающей вцепиться в его шею. Он пронзил легкое тело твари ледяной иглой, пришпилив к земле, и добил уже мечом, чтобы точно больше не поднялась.

Вот Алеку повезло меньше — в какой-то момент его окружили сразу пять «лисиц», безошибочно учуяв свою цель. Одна ловко кинулась сбоку, роняя парня на землю, две другие вцепились в ноги, не позволяя защитнику вывернуться, а третья уже прыгнула на него сверху, дабы завершить земной путь человека…

И никто из команды не успевал его спасти…

Но помощь Алеку не потребовалась: за мгновение до того, как судьба решилась не в его пользу, тело парня охватил яркий зеленоватый свет, пронзив тонким, ослепляющим лучом напавшую тварь. Следом сгорели остальные «лисицы», удерживающие защитника. Легкая дымка на миг заполнила собой деревню, кажется, даже немного отступив за ее пределы, и твари, встречающиеся на ее пути, покорно рассыпались серым пеплом.

— Эх… не видать мне ни питомца, ни даже оригинального коврика, — огорчилась Юлька, уже примеряющаяся к парочке убитых «лис».

— Извини, я случайно… — совершенно искренне раскаялся Алек, пытаясь подняться на ноги, и, слабо улыбнувшись, закатил глаза, потеряв сознание. Крис успел подхватить защитника у самой земли, не дав ему испачкаться в том, что осталось от созданий Хель.

Вэр сухо повторил правила и, сказав, сколько нужно выждать времени после того, как доброволец выпьет предоставленный им настой, удалился. Видимо, вампир страшно обиделся на то, что ему не показали того самого «добровольца». Ну уж прошу прощения — музейным экспонатом я, кажется, не нанимался.

Маришка с ужасом уставилась на стакан, до краев наполненный серой субстанцией, которую мне предстояло в себя влить.

— И вы выпьете это ради меня? — поразилась она.

— Именно ради тебя. — Я улыбнулся Маришке, опасливо принюхиваясь к содержимому стакана.

Пахло вроде сносно, и с закрытыми глазами я принялся быстро пить, постепенно замедлившись, и уже последние глотки откровенно смаковал — у омерзительного на вид настоя оказался освежающе-кисловатый вкус с непонятными, но совершенно бесподобными нотами.

— Ммм… интересно, а добавки Вэр не предусмотрел? — Я с сожалением отставил опустевший стакан на тумбочку и засек время.

— Потом закажешь для себя отдельно… Как самочувствие? Голова не кружится? В глазах не двоится? Никаких симптомов отравления нет?

— Альга, ну зачем меня травить? Не переживай… Зелья ты все принесла, посмотришь, чтобы все прошло нормально, а завтра я как новенький буду. И к Маришке сила вернется.

Женщина повела плечами, но продолжать партию заботливой наседки не стала.

— А может… — пискнула Маришка, косясь на дверь, будто в нее вот-вот мог вломиться Ливий со своими послушниками, чтобы немедля тащить нас на костер.

— Боишься? — Я покачал головой.

— Ага.

— Все будет хорошо. Не трусь. Сейчас уже и время подойдет. Кинжал приготовила?

Маришка продемонстрировала мне ритуальное оружие с искривленным в восточной манере лезвием, которое выдал Вэр. Деревянная короткая рукоять, будто сделанная под детскую ладонь, с аккуратными подпальцевыми выемками, тонкая пластина гарды, а вот желобка не было. Странная голубоватая сталь притягивала к себе взгляд, заставляя восхищаться работой мастера. Я не фанат оружия — уже успел им переболеть, хотя и питаю слабость к отдельным экземплярам, но этот кинжал был произведением искусства, хотя и немного странноватым, — принять смерть от такого как получить долгожданное прощение с отпущением всех совершенных грехов.

Я закатал рукав рубашки, протянув девушке руку, а сам поерзал в кресле, стараясь устроиться как можно удачнее. К сожалению, в покоях проводить ритуал было не слишком удобно, и Маришке пришлось расположиться на ковре у кресла, забрав себе для мягкости несколько подушек.

Альга заняла почетный пост наблюдателя — второе кресло. Наверное, с ее точки зрения, смотрелись мы необычно: немолодой мужчина и девушка у его ног, с зажатым в тонкой ладони кинжалом.

Маришка несмело дотронулась до моей руки.

— Не смотри так, я ее, честно, хорошо помыл… — постарался хоть чуть притупить Маришкин страх довольно-таки глупой шуткой.

Маришка улыбнулась, примериваясь, где лучше делать разрез.

— А я…

— Давай, — почти приказал я, и девушка не посмела ослушаться.

Возможно, благодаря настою Вэра, но я совершенно не почувствовал боли, словно рука не принадлежала мне. Темная кровь выступила из раны неохотно, будто бы раздумывая: стоит ли покидать мое тело: метка Хель надежно удерживала ее. Сосредоточившись, я мысленно попросил проклятие ослабить контроль. Несколько капель скатились вниз, задержавшись на запястье, после чего упали на ковер.

— Собираешься любоваться? Смотри, если передумаешь сейчас, потом придется искать кого-нибудь другого, — пригрозил скорее для вида. Внутренне я был полностью уверен, что столько раз позволю кромсать себя кинжалом, сколько это понадобится Маришке.

Однако девушка приняла мои слова всерьез.

Она изо всех сил зажмурилась и приблизилась к ране. Я решил Маришку не смущать и также прикрыл глаза, отклоняясь на мягкую спинку кресла. Альга издала какой-то странный булькающий звук, непонятно что означающий — то ли волнение, то ли еле сдерживаемый смех, но быстро смогла взять себя в руки, понимая, что ритуал лучше не прерывать.

Время тянулось медленно, то скручиваясь в тугие спирали, когда на меня накатывали дурнота и слабость от потери крови, то выстреливая яркими лучами, когда казалось — совсем немного, и я стану настолько легким, что смогу расстаться с телом и ощутить полет. А еще мне мерещилось, что в мире не осталось ни единого звука, кроме стука моего сердца. Оно билось глухо и редко, и я зачем-то считал его удары, сбиваясь и начиная заново.

А время все тянулось и тянулось, превращаясь в шелковую нить, готовую порваться в любую секунду… Я видел, как она исчезает в густой темноте, в которой далеко впереди проступают очертания каких-то причудливых городов или целых систем чужих реальностей, нанизанных на цепочки торцов. Эта нить тянула меня за собой, предлагая показать все это по-настоящему — в цвете, со звуками и запахами. Нужно было только устремиться вперед, держась за нее… Но когда желание стало почти нестерпимым, кто-то невидимый легко дотронулся до моих плеч. «Еще не скоро…» — прошептал чужой голос, и все закончилось.

Маришка с довольным вздохом оторвалась от моей руки. Я открыл глаза, смотря, как девушка, замерев, чутко прислушивается к себе. На ее лбу виднелись маленькие капельки пота, а испачканные в крови губы кривила непонятная улыбка.

— Возвращается… — хрипло прошептала Маришка и распахнула глаза, уставившись на меня как на какое-то чудо. — Спасибо! — Вдруг она вздрогнула. — Ваша светлость? Что с вами?! Как вы себя чувствуете?! Альга…

Однако подруга и без этого уже подбежала ко мне, принявшись перевязывать поврежденную руку.

— Маришка! Ты же из него почти всю кровь выпила! Неужели сложно было себя сдерживать?! Оррен, ты меня слышишь? Хель… кровь не останавливается. Немедленно верни контроль над меткой! Что за ребячество?!

— Все хорошо… это просто слабость. Вот высплюсь, и станет замечательно. — Я смотрел на обеспокоенное лицо Альги и думал, что ужасно, просто смертельно устал. Перевел взгляд на полувампирку: — Я рад, что обряд прошел так, как надо, и к тебе возвращается магия. Только, пожалуйста, Маришка, дождись, когда резерв полностью восстановится. Не экспериментируй и не рискуй. Договорились?

— Конечно, ваша светлость. Обещаю. — Маришка обернулась к Альге. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Не стоит, — уже более дружелюбно отозвалась женщина. — Лучше иди поспи. Я тут и сама справлюсь, только перетащу его на кровать… Оррен, ты точно меня слышишь? Под словом «перетащу» я подразумевала то, что ты сейчас поднимешься на ноги и самостоятельно доберешься до постели. И, так уж и быть, раздену тебя я…

Маришка осторожно хихикнула и, уже стоя на пороге, сказала, залившись краской смущения:

— А мне понравилось… — Девушка улыбнулась и добавила: — Было вкусно!

Как только за ней закрылась дверь, Альга разразилась гомерическим хохотом.

Глава 18

ДРУГОЙ ВЗГЛЯД

Жаловаться на жизнь поздно, если ты уже родился.

NN

Остальные тяготы пути, поджидавшие компанию охотников за пределами пустой деревни, показались им детскими забавами. С укусами «лисиц» замечательно справилась мазь, приготовленная Таллиэлем, и уже через пару дней от них ни у кого не осталось и следа. Странный дар Алека больше не проявлялся после того, как уничтожил всю нападавшую на них нежить. Правда, полуэльфийке иногда казалось, будто она видит вокруг парня легкий зеленоватый ореол, но он так быстро исчезал, что Юля бы не поручилась — в самом ли деле это сила Алив или же причудливая игра света. Зато больше никто из компании не сомневался, что Алек — защитник. И хоть пылинки с него теперь и не сдували, но оберегать старались как большую ценность.

Самого парня это ужасно обижало.

— Я же не лучезарная княжна! — возмутился он.

— И слава Алив! — закатила глаза Юльтиниэль.

— Э-э, я не хотел тебя задеть, Рэль, — спохватился Алек, к этому времени уже привыкший спокойно тыкать полуэльфийке и сокращать ее имя. Ну да… поживешь с ними — герцога начнешь за пивом посылать (и побежит же!)…

— Я поняла, к тому же, как видишь, надо мной не больно-то и трясутся, — успокоила защитника Юля, безмятежно переплетая порядком отросшую косу, которая теперь в точности соответствовала статусу княжны, неприятно оттягивая голову и продлевая возню с их расчесыванием, мытьем и приведением в нормальный вид. Зато когда она их распускала — сама не могла сдержать вздоха восхищения. Юльтиниэль уже представляла, как на какой-нибудь бал в столице, куда его величество обязательно их пригласит, сделает себе шикарную прическу, на зависть придворным дамам.

— Тогда давай поменяемся местами? — с надеждой предложил Алек.

Полуэльфийка весело фыркнула и отвечать на это не стала.

В одну из ночевок Юлю и императора навестила Хель. Посетовав, что времени им выделено не так уж и много, творец дала весьма необычное (и неприятное для Юльтиниэль) задание. Заключалось оно в том, что за предельно короткий срок девушке предстояло на твердое «хорошо» выучить эльфийский язык и обычаи этого народа. А педагогом пришлось стать Крису, который хоть и пытался в своем времени всеми силами отлынивать от нудной учебы, тем не менее в этом разбирался. Все-таки императорский статус требовалось подтверждать хотя бы парой фраз, переброшенных с послом на его родном языке. Так что Юля с Крисом покривились, поныли, поворчали, но аргументы Хель оказались куда весомее их нежелания выполнять задание.

— Ты помнишь, как вы пытались вылечить Квера? — неожиданно спросила творец, после того как спокойно позволила выплеснуть Юле ее негодование.

— Помню… — Юльтиниэль замялась, постепенно понимая, к чему именно ее собирается подвести Убийца. — Папа мне тогда помог учебник перевести… Но ведь у нас ничего не получилось! — возмутилась она.

— Ошибаешься, — оскалилась Хель, — если бы не вы, мальчишка не пережил бы ту ночь. Так что познания Оррена вам очень и очень пригодились. А кто научил его основам эльфийского?

— Он говорил, что мама… — ляпнула Юля и тут же замолчала.

— Не «мама», а Лареллин, — бестактно поправила полуэльфийку творец, и ее оскал стал еще злораднее, словно напоминать Юльтиниэль о тайне ее появления на свет и причинять этим боль для Хель было верхом наслаждения. — Так что если ты сама не выучишь язык своих остроухих сородичей, за ваше будущее я не дам и ломаного гроша. Понятно?

Смерти Квера, так же как и потери своего времени, не желали ни Юльтиниэль, ни Кристиан, поэтому, переглянувшись, они пообещали Убийце, что будут очень стараться. Хель важно кивнула, будто в их благоразумии не сомневалась, и исчезла в густом, душном сумраке.

А император с полуэльфийкой принялись разбирать эльфийские глаголы, времена, падежи, рода и прочую (по мнению Юли) чепуху, жертвуя сном и добрым настроением. Хорошо, Юльтиниэль понимала этот язык с пятого на десятое: его уже пытался вдолбить в прелестную голову племянницы лучезарный князь, когда она гостила у него в Светлолесье, да и в академии множество полезных магических импульсов, требующих подкреплений в виде произносимых вслух заклинаний, строились именно на эльфийском. Так что Юле поневоле приходилось делать переводы, чтобы как-нибудь вместо букета роз не наколдовать себе собачий хвост. К счастью (а может, и с помощью Хель), пока об этих уроках никто из остальных членов команды не узнал.

Так что дело пусть и медленно, но продвигалось, благо из Кристиана учитель получился вполне сносный. И скучать по дороге им не приходилось. Особенно когда дела, на которые подписывался Оррен, оказывались не только денежными, но и весьма забавными.

В одной из деревень к ним осторожно подошел низенький, уморительно пузатый священник. Он неодобрительно осмотрел их веселую, разношерстную компанию, удостоив особенно подозрительным взглядом Кристиана, а потом, смущаясь, переминаясь с ноги на ногу и беспрестанно одергивая рясу, попросил оказать ему небольшую услугу, естественно, за определенно вознаграждение.

— Завелся у меня в церкви дух — каждую ночь пририсовывает образу Пресветлой матери разные… э-э… непотребные детали. Едва успеваю до прихода людей все прибирать. И ведь, зараза, на глаза не показывается. Я уже пытался его даром прогонять: не вышло, а старосте говорить стыдно — засмеют, мол, зачем священник, не сумевший справиться с каким-то духом-пакостником.

По взгляду Оррена было понятно, что он полностью солидарен с таким выводом старосты, но дальнейшая судьба деревни под присмотром такого священнослужителя Рита мало волновала, а озвученная сумма приятно обласкала слух, чтобы не спорить и не идти кому-нибудь жаловаться на орденца-неумеху.

— Вы только не афишируйте, что я вас нанял, лучше задержитесь после вечерней службы… — попросил священник.

Кажется, эта была худшая служба в жизни Оррена, после которой он дал себе зарок еще долго не появляться на вознесении хвалы Алив. Юлька с Крисом, припомнив, как безобразничали в Заверене, напевали себе под нос какую-то оркскую песенку, как ни странно, но к ним присоединился и Талли, знающий слова и мотив. Альга корчила рожицы, показывая, что могла ожидать подобное от кого угодно, но только не от светлых эльфов. Алек послушно возносил хвалу, лишь изредка хмурясь на особо забористых куплетах, а Оррен, закрыв лицо ладонями, выглядел так, будто мечтал провалиться под землю, прямиком к Хель — чуть сгорбленные плечи Рита подрагивали от еле сдерживаемого смеха.

Ночное дежурство принесло свои плоды: духом оказался молоденький послушник, которого в служение Алив отдали принудительно чересчур увлеченные верой родители, и, пририсовывая Пресветлой рога и хвост, тем самым паренек пытался хоть чуть исправить вселенскую несправедливость. От охотников он получил нагоняй, но сдавать его орденцу друзья, посоветовавшись, не стали — только взяли клятву, что подобное не повторится. Отчитавшись перед священником на следующее утро о непростой битве со злобным призраком-убийцепоклонником, они получили кошель с вознаграждением и двинулись дальше.

…В этот раз подъезжали к Шейлеру с другой стороны, и Юле представился замечательный шанс посмотреть на юго-восточную часть империи. Крис где только не побывал, но ему положено было знать каждый куст вверенной ему страны. А вот девушка, совершившая самое большое путешествие в том году, как раз в столицу, очень обрадовалась возможности увидеть хоть что-нибудь новое. Любопытство лучезарной княжны, впервые увидевшей человеческие земли, удавалось Юльтиниэль на ура. Оррен и Альга поглядывали на нее снисходительно и даже изредка рассказывали про человеческий быт с таким видом, будто Лареллин не должна была знать, что такое корова или колодец.

Впрочем, ничего нового Юля так и не увидела. Деревни мало чем отличались от привычных селений: длинные узкие окна, углы домов, по обычаю, стесаны, чтобы Хель не смогла дом проклятием окружить. Так же как и в северных герцогствах, дикий виноград оплетал поручни лестниц, крыльца и их козырьки, пробираясь к нависающим пузатым балкончикам вторых этажей, на входных дверях виднелись знаки земель, по которым они проезжали. Разве что выглядели дома беднее — то ли из-за тяжелого времени, то ли впрямь отец не просто так говорил, что земли Ритов богаче всех прочих. Не было привычных черепичных крыш, которых здешние жители и в глаза не видели, а само слово «черепица» принимали либо за обидное оскорбление, либо за изощренное проклятие. А вот заборы ставили высокие и прочные, только не от нежити, а от соседей, чтобы те в чужой огород не заглядывали и урожай не пересчитывали. И вместо любимых Юльтиниэль яблонь из-за плотно сбитых досок выглядывали тонкие ветви вишен, украшенных еще не собранными аппетитными ягодами.

И люди такие же были: трусоватые, жадные, склочные, иногда добрые и любопытные, а иногда и злые. Одевались проще, но со вкусом. Если на севере чаще всего можно было встретить русый цвет волос (опять же Риты, не считая отца, были скорее исключением из правил), то здесь преобладали темные оттенки либо же излюбленные Алив — рыжие. Бусы на девушках большей частью красовались деревянные, если вообще имелись, но зато очень тонкой, изящной резьбы. Основное же различие заключалось в том, что разбойников оказалось куда больше — никакая нежить их не брала, не пугала и, кажется, даже подходить близко брезговала, чтобы, не дай Хель, кого-нибудь не съесть и не умереть от отравления. Зато сами разбойники проезжающими мимо отрядами и обозами не брезговали. Пока им не попадалась дружная компания Юльтиниэль… Периодически даже казалось, что в окрестностях не осталось ни одного перелеска, который бы не занимала очередная шайка.

Куда только смотрели командиры гарнизонов, приставленных к селениям? Хотя после посещения сих мест друзьями груз работы стражей порядка заметно убавлялся…

В общем, дорога у охотников на нечисть, а теперь уже почетного сопровождения защитника, получалась веселой. И когда в один из дней Оррен неожиданно заявил, что завтра к вечеру они будут уже в Шейлере, Юля испытала разочарование и жуткую тревогу: уже совсем скоро Алека похитят, чтобы… чтобы…

Юльтиниэль до крови закусила губу. Когда они только выбирались из эльфийского леса, казалось, что впереди целая вечность и лето будет тянуться и тянуться, а теперь, не успела полуэльфийка нормально сдружиться с Альгой, узнать своего будущего отца, как оно подходило к концу, обещая скоро открыть все тайны. И хуже всего: Юля все чаще и чаще думала о Таллиэле, для которого эта история тоже должна была закончиться печально. И мысли о том, что вот-вот случится, угнетали полуэльфийку так, что хотелось выть оборотнем и бежать куда-нибудь без оглядки.

Слишком на многое за это время пришлось посмотреть по-другому.

Крис, как мог, поддерживал подругу, мысленно посылая волны тепла.

— А ты не думал, что мы можем все изменить? — спросила Юля у императора.

— Думал… и понял, что, если мы это сделаем, по голове нас точно не погладят, — хмыкнул Кристиан. — А что бы ты хотела изменить?

— Алека спасти, конечно! — сразу же выпалила Юльтиниэль, косясь в сторону мужского номера.

Они с императором устроились в конце коридора на втором этаже добротного постоялого двора. Юля сидела на подоконнике, смешно болтая босыми ногами, а Крис стоял рядом, прислонившись к стене, и как-то равнодушно смотрел на обесцвеченную полосу тракта, ведущего к Шейлеру. Раскинувшееся впереди поле переливалось всеми оттенками серого и серебряного, перетекая в темно-синие и черные цвета в тусклом лунном свете. То и дело по сочной, высокой траве пробегали белые волны, поднимаемые ветром, а дальше, где поле сливалось с контурами облаков и тонуло за горизонтом, небо подсвечивали волшебные огни столицы, не гаснущие даже на ночь. Под окном тихо поскрипывал старый ясень, скребясь сухой веткой в окно, на первом этаже были слышны голоса засидевшихся допоздна посетителей.

— Тогда бы твоему отцу не удалось назвать защитником себя и, возможно, его казнили бы еще до твоего рождения. И вряд ли Оррену удалось бы наладить дружеские отношения с новым наместником. И… в общем, таких вот «бы» я тебе с ходу десяток назову, если захочешь. Но, думаю, ты это сама прекрасно понимаешь. — Император зевнул, прикрывшись рукой, и сонно моргнул, пытаясь сосредоточиться на нити разговора.

Юля согласно вздохнула, вспоминая, что Крис не знает о Рике — старшем брате Оррена. Если бы не ее отец — все безумие Хель досталось бы старшему сыну Норта. И кошмар начался бы по новому кругу…

Император оказался прав — полуэльфийка прекрасно понимала, что даже самый малейший сдвиг способен изменить все, перекраивая время и направляя его течение по новому руслу, но ничего не могла с собой поделать. Добрый и милый Алек уж точно не заслуживал смерти.

— Тебе не кажется, что все это очень знакомо? Папа рассказывал, что Алека на балу похитили, как и меня. И тогда мы также ехали в Шейлер.

— Все повторяется, — улыбнулся Крис. — И наверное, это даже здорово. Одно и то же действие можно рассматривать под разными углами. Сначала в столицу везли тебя, чтобы и доброе имя Ритов восстановить, и в академию сдать. А теперь уже ты везешь защитника в Шейлер, чтобы сохранить свою семью и будущее… Теперь эта ответственность лежит уже на тебе… точнее на нас.

— Угу… только почему-то мне это не нравится. Не хочу быть ответственной. — Юля недовольно поджала губы и тоже зевнула.

— И именно поэтому у нас ничего не получилось, — неожиданно горько сказал император и, больше ничего не говоря, ушел в номер к друзьям, чтобы остаток отведенного на отдых времени посвятить сну.

Юльтиниэль рассеянно посмотрела ему вслед. Сначала захотелось заплакать, потом пойти и просто побить «кузена», лучше всего без магии — одних кулаков и ногтей хватит, чтобы намять императору бока и расцарапать физиономию. А потом неожиданно пришло равнодушие. Ну и что, что не получилось? Можно подумать, что Крис — последний мужчина на свете. Уж найдется какой-нибудь достойный человек или эльф… да хоть орк! Главное, чтобы он не приставал к Юле с нотациями и не желал переделать и исправить ее — привить ответственность, серьезность, поубавить эгоистичности и самоуверенности. Ха! Вряд ли на свете найдется что-то настолько стоящее, чтобы полуэльфийка захотела бы измениться.

Юльтиниэль стерла тыльной стороной кисти слезы злости и вздрогнула, когда поняла, что уже какое-то время находится не в одиночестве. Талли смотрел на нее странно: то ли сочувствующе, то ли просто внимательно — в темноте коридора даже Юльке с ее зрением было сложно понять, что именно отражается в изумрудных глазах эльфа. Главное было то, что смотрел он как-то иначе…

— Я слышал ваш разговор, Рэль, — тихо произнес он и отвел взгляд.

Сердце девушки упало куда-то в левую пятку и там уже начало отчаянно биться.

— В смысле, его конец, — вовремя поправился Талли, не подозревая, что несколько секунд Юля из последних сил держалась на грани обморока. — Хотя о содержании догадался. Даже если Эльрад тебе не единокровный родственник, не думаю, что он может составить достойную пару лучезарной княжне.

— Э-э… — не очень умно высказалась девушка, сообразив, что про вмешательство в течение времени Таллиэль ничего не слышал, а просто решил поддержать якобы брошенную «недостойным Эльрадом» эльфийку. — А кто может? — Тут же справилась она с недолгой растерянностью и подмигнула Талли.

Вместо ответа эльф наклонился и быстро поцеловал Юльтиниэль. Правда, это и поцелуем назвать было сложно — легкое, мимолетное касание его губ могло показаться случайным видением или розыгрышем сонного воображения, если бы только девушка сама не потянулась за Таллиэлем, не желая терять неожиданно обретенное тепло.

Проснулся я в полной уверенности, что моя голова вот-вот разломится на две половинки — так сильно она болела. Казалось, что вчера я как минимум устроил показательный бой с драконом за руку и сердце принцессы, а уже потом мы втроем подчистую опустошили все винные подвалы поместья Ритов, не оставив ни одной бутылки на утро.

— Обезболивающее на тумбочке, — тут же сонно отозвалась Альга со своего края кровати, почувствовав, что я уже проснулся и нахожусь в некотором… затруднительном положении. — Рядом кроветворное — по запаху, надеюсь, определишь, что из них что. Сначала кроветворное выпьешь, а только потом от боли, иначе никакого эффекта не будет, — лекарь меня вчера раз десять предупредил…

Затем женщина перевернулась на другой бок и ровно засопела, на этом посчитав свой долг выполненным. Я, пошарив рукой по тумбочке, действительно обнаружил два флакончика — глаза открывать не хотелось категорически, так что шарил я вслепую и чуть не сбил необходимые лекарства на пол. Потом, кое-как откупорив, принюхался — пахло одинаково: мерзко и приторно. Вчера Альга, как заботливая мамочка, сама меня напоила зельями в нужном порядке, так что теперь разобраться было сложно. Пришлось положиться на интуицию, которая, к счастью, не подвела.

Головную боль как рукой (хорошо хоть, не топором) сняло. Сознание прояснилось до того состояния, когда стало возможным заставить себя открыть глаза. Вчерашние события перемешались в памяти в какую-то кашу из образов, разговоров и мыслей. Никогда бы не подумал, что за один день могло случится столько всего… Зато, зная, что к Маришке начала возвращаться магия, на душе стало намного легче. Надеюсь, Вэр не забыл упомянуть о каких-нибудь побочных эффектах этого ритуала, которые могут навредить девушке…

А то я ему…

Мысли плавно перетекли на сегодняшний день. Что там у нас было запланировано?

Раздавшийся со двора звук тревоги напомнил: наступление эольцев.

— Хель! — емко прозвучало мнение Альги.

Женщина быстро скатилась с кровати, кинувшись к стулу с одеждой, замерла, схватив в руки тонкую майку, которую следовало поддевать под верхнюю водолазку, оглянулась на меня, не понимая, почему я все еще продолжаю лежать в кровати.

— Эй?! — осторожно позвала она. — Тут как бы… тревога…

— Я слышу.

— Непохоже! — насмешливо отозвалась воровка, но суетиться перестала.

— А куда нам спешить? — Я поднялся с постели, потянулся и спокойно направился в ванную комнату. — Тревогу должны были поднять сразу же, как их отряд выехал из лагеря, так что пока они доберутся до нас, пока покружат около ворот — мы с тобой как раз успеем к их перекличке с нашими гвардейцами: послушаем, у кого словарный запас больше — у наших парней или у эольцев. Если что, своих отругаем и подскажем им на будущее пару идиоматических выражений, позаимствованных у Эриама.

Но оказалось, что мои слова в этот раз не несли в себе и десятой части правды.

Стоило мне только закончить с чисткой зубов и умыванием и начать одеваться, как в покои ввалилась парочка гвардейцев вместе с Ливием. Мужчина уставился на нас с Альгой ошалелым взглядом, задержав его на зажатых в моей руке носках.

— Оррен, ты совсем совесть потерял?! — вкрадчиво уточнил глава ордена, осознав, что я совершенно не спешу выполнять свои обязанности временного императора.

— Можно подумать, вы сами не сможете десяток эольцев отогнать от крепости! — Я весело фыркнул, надевая поверх кофты тунику и закрепляя ее поясом. А вот сапоги исчезли в неизвестном направлении — видимо, это Альга так хорошо вчера прибралась, что найти нужные вещи стало совершенно нереально.

— Десяток?! — Голос Ливия чуть не перешел в ультразвук, после чего мужчина как-то подозрительно булькнул и замолк, с изумлением рассматривая меня, будто видя первый раз в жизни. Кажется, нервы у главы ордена были на пределе. — Оррен, там вся их армия!

— Ой… — синхронно выдали мы с Альгой, переглядываясь.

Мой прогноз насчет маленького отряда неудачников, проигравшихся в карты, не только не оправдался, но и с треском сломал всю выстроенную тактику поведения. Несколько мгновений я лихорадочно соображал, что могло заставить ленивых соседей изменить своим принципам.

Ответ был очевиден — давление со стороны творца.

Значит, Алив настолько припекло, что она не решилась растягивать игру ни на один лишний день. Вывод: вот-вот должны были вернуться Юля с Крисом, и Пресветлая мать отчаянно спешила осуществить все свои грандиозные планы. Я снова переворошил память, вытаскивая на свет обрывки событий двадцатилетней давности, — и правда, за несколько часов сна воспоминания обновились так, будто в прошлом прошел не один месяц.

Что ж… Пора менять тактику.

— Маришенька, ты прямо светишься! — Василий с улыбкой смотрел, как девушка вертится перед зеркалом. Поистине, вернувшаяся магия преобразила Маришку: исчезли темные круги под глазами, на щеках появился здоровый румянец, цвет кожи перестал ассоциироваться с белой, только что постиранной скатертью, а в черных глазах плескался задорный, счастливый блеск.

— Резерв вроде больше стал… — похвасталась девушка и обернулась к иномирцу, — правда, герцог пока проверять не разрешил, сказал, надо подождать, пока полностью заполнится.

— Значит, подождем. Оррен молодец!

К приятному изумлению Маришки, Василий отнесся к рассказу о ритуале спокойно — точнее, обрадовался, что средство, способное вернуть магический дар, нашлось вовремя. Что же касается самого процесса, то на это иномирец сказал только: «Какой мир — такие и причуды. Ты еще не видела, что на моей родине люди с собой делают, причем без особой на то надобности».

— Да, — согласилась Маришка, расчесывая волосы. — Его светлость меня спас, а то я подумала, что больше никогда колдовать не смогу. Так испугалась, когда Вэр про частицу силы Хель сказал, чуть не расплакалась. И даже сначала не поверила, когда герцог сказал…

— А что не верить? Оррен такой человек, что всегда поможет, если будет у него такая возможность. Некоторые, конечно, этим бессовестно пользуются, но ты — другое дело. Надеюсь, ты не забыла его поблагодарить? — Василий строго посмотрел на девушку.

Та смутилась:

— Да, я сказала спасибо. А что я еще могу сделать? У его светлости все есть… ему, наверное, и мои слова не очень нужны.

— А ты что-нибудь своими руками сделай, — посоветовал иномирец. — Еще не готова? Завтрак мы уже проспали, а тебе надо питаться хорошо… Эх, и почему все девочки, которых я знаю, такие жуткие копуши?!

— Я не копуша! — возмутилась Маришка, но замечание Василия эффект возымело — девушка постаралась собираться быстрее.

Есть и правда хотелось зверски, но, к радости Маришки, никаких новых вкусовых предпочтений не появилось — воображение уже рисовало большой кусок пирога с капустой, яйцом и мясом, а также сладкий творог, политый клубничным вареньем, на десерт, — это если Василий не станет ее опять кашей кормить. А при мысли о крови даже начинало слегка мутить — вчера напилась на всю оставшуюся жизнь. Хотя — чего душой кривить? — понравилось… самую капельку. Да и вкус необычный был, приятный, но добавки не хотелось.

— А самодельный подарок понравится? — с сомнением протянула она.

— Конечно, Маришенька, особенно если от души сделаешь. — Иномирец подмигнул девушке. — Мне бы очень понравился…

Тут их беседу и сборы Маришки на завтрак прервала раздавшаяся тревога. Звук заполнил собой весь замок, врываясь в помещения тревожными нотами. И как только оповестил всех, сразу же затих. На внутреннем дворе вовсю звучали какие-то команды, особенно громко слышался командный голос Лерана, поспешно строящего гвардейцев и подгоняющего сонных магов. К нему присоединялся недовольный ректор.

— Судя по тому, что встревоженные Оррен и Альга еще никуда не понеслись, пока волноваться не стоит…

Василий выглянул в коридор как раз вовремя: мимо комнаты Маришки бодро пробежал Ливий, кажется успев забыть, что он вообще-то должен хромать из-за болей в ноге. За ним трусили два паренька из гвардейцев.

— …или его светлость просто что-то недопонял, — заключила Маришка, когда из покоев герцога донеслись взволнованные голоса и обрывок насмешливого замечания главы ордена.

— Пойдем, посмотрим, что ли, что там за армия такая, из-за которой Ливий как козлик скакать принялся, — предложил иномирец, и Маришка тут же согласилась. — Только сначала в кухню заглянем, с собой что-нибудь прихватим вкусного…

…Со «всей армией» Ливий определенно погорячился… На нас наступала примерно ее половина, если я правильно подсчитал силы, которые Эола могла поставить против нас. Но и этой части могло с лихвой хватить, чтобы раскатать Охранительную крепость по камешкам и пойти дальше в Лирию.

Вот только нужно ли это было самой Алив, или преследуемая ею цель находилась сейчас за крепостной стеной? Думалось мне почему-то, что ближе всего к истине был аккурат второй вариант ответа. И именно поэтому Чару пришлось уступить творцу (а попробуй с кем-нибудь из них поспорить!) — и вместо маленького отряда для проверки наших возможностей он перешел к более решительным действиям.

Итак, они двигались медленно, укрытые прочными магическими щитами, которым был не страшен и драконий огонь.

— Может, проверим? — Я повернулся к Эриаму, сообщившему столь «замечательную» новость совершенно будничным тоном.

Темный эльф покачал головой:

— Зачем, если это очевидно? Ты на узлы посмотри, я даже не знал, что они так научились плести заклинания! — В голосе архимага против его воли серебром звенели восхищение и зависть.

— Попросись на курсы повышения мастерства… — едко предложил я, не разделяя эльфийского восторга и прикидывая, что бы эдакого с врагами сделать, чтобы следующая партия не раньше чем через два дня сунуться к нам под стены решилась.

Эриам махнул на меня рукой и, еще раз окинув стройные ряды эольцев взглядом, пошел вниз по ступенькам, к своим магам, что-то втолковывать про слабые связки в их защите.

— Не хочешь явить силу Пресветлой матери, развеяв врагов по ветру? — зевнула Альга. Вид марширующих эольцев ее ничуть не трогал и не волновал. То ли воровка была абсолютно уверена в наших силах, что безмерно льстило, то ли никак не могла осознать, что это все взаправду, и то, что для творцов считается игрой, для нас оборачивается реальной жизнью, и оной в процессе можно легко лишиться.

Мы стояли на открытой площадке центральной башни, в которой и находились ворота. Прямо за их широкими створками растягивался лабиринт, хорошенько усовершенствованный Эриамом и его ребятами за эти дни. Но и он мог лишь задержать противника на время — большего от него и не требовалось, надо только понять, сколько именно часов оставалось у нас в запасе. Даже невооруженным глазом можно было заметить среди хищно шелестящей зелени отсветы колдовских ловушек. Впрочем, и простые, лишенные магии капканы приказал расставить Леран.

Поднявшееся в зенит солнце красиво золотило доспехи эольцев, растекаясь по куполообразному щиту, прикрывавшему основную часть наступавших. Конечно, можно было сделать ударение как раз на «основную» и приказать драконьим наездникам расправиться с оставшимися открытыми солдатами. Но это было бы нефункционально и неоправданно жестоко.

Защиту нашу станут взламывать отнюдь не простые люди, так же как не они будут отдавать приказы. Вряд ли рядовые воины мечтают пощупать своими мечами наши шеи, если они, конечно, не пустоголовые фанатики, не пытающиеся думать логично или обосновывать свои порывы. Зачем им лирийские земли?

Дома наверняка ждут семьи и дети, и куда приятнее помогать теще полоть огород, чем тащить на себе доспех, зная, что можешь погибнуть… Все равно на их долю не перепадет и клочка богатств, добытых на землях рыжей лгуньи, — все заберут служители Хель. Но поступил приказ, и они не смогли ослушаться.

А вот жрецы, чьи рясы то и дело мелькали среди вооруженных воинов, совсем другое дело — именно они больше чем кто-либо заинтересованы в этой войне. Они сильнее и искуснее наших магов и не боятся смерти ибо твердо уверены, что в чертогах Хель после конца их ждет блаженство, на этом свете недоступное. И щит прикрывал именно жрецов.

Обидно…

А то в один момент бы жаркое из убийцепоклонников сделали.

— Так какие будут приказания? — под руку спросил Леран, смотрящий на вражеское войско с нежностью мясника, выбирающего жертву, которой в скором будущем предстояло стать вкуснейшей отбивной.

— Пока никаких… стоим — смотрим. Эриам сказал, что с такими щитами мы их не достанем. Пусть он с мальчиками поколдует — может, какую-нибудь брешь найдут. А когда это случится, тогда и прикажу чего-нибудь.

— Оррен, — в глазах Альги зажегся маниакальный огонек, — а давай мы одолжим у Рика его дракончика и посмотрим на все это великолепие сверху?!

Ну как я мог отказать?

— А?! — растерянно воскликнула Юля, когда кто-то ощутимо толкнул ее в бок.

— Лареллин, ты не выспалась? — изумился Рит. — Или плохо себя чувствуешь? Я уже три раза спрашивал, понравился ли тебе вид нашей благословенной столицы, Шейлера, а ты смотрела перед собой в одну точку и никак не реагировала на меня, — немного обиженно пояснил Оррен и уточнил: — Что-то случилось?

Юлька моргнула, пытаясь сфокусировать свой взгляд на Рите.

— Извини, просто вид меня несколько… шокировал. Я не представляла себе такую красоту. — Юльтиниэль кивнула на тонкий шпиль Иглы, который, по обыкновению, соткался из воздуха всего несколько минут назад, подсказывая — цель их путешествия совсем близко.

Оррен скептически поморщился, но переспрашивать не стал, решив удовлетвориться таким ответом непривычно рассеянной и молчаливой княжны. Переглянулся с Альгой, спрашивая, не знает ли та, что произошло и почему обычно веселая Рэль за сегодняшнее утро проронила буквально пару фраз. Но воровка отрицательно покачала головой.

На самом деле приближающаяся столица и великолепие видов, открывающихся взорам их компании, сейчас волновали Юлю меньше всего. Полуэльфийка бросила задумчивый взгляд на спину Талли, который ехал впереди нее, потерла губы, а потом покосилась на Криса. Император, уже успевший раскаяться в ночной вспышке, винил себя в подавленном состоянии подруги, поэтому ответил на этот взгляд извиняющейся улыбкой и попробовал мысленно связаться с Юлей, но наткнулся на невероятно мощный блок.

По-другому сделать полуэльфийка не могла — иначе Кристиан мигом бы почувствовал истинную причину ее смятения и рассеянности. Сердце Юли разрывалось на две части, одна из которых кричала, что ей следует немедленно кинуться к Крису, пообещать измениться и стать лучше и сделать все, чтобы, вернувшись в свое настоящее, все-таки сыграть свадьбу и стать одной семьей. А другая часть предлагала девушке забыть про императора и изменить прошлое, оставшись с Таллиэлем. Юля оказалась не в силах объяснить это странное влечение, возникшее словно по волшебству. Будто она чувствовала в зеленоглазом эльфе что-то такое, чему противиться не могла. А родной мир теперь виделся совсем по-другому.

И она наверняка поддалась бы этому порыву, если бы не одно «но»: а как станет относиться к ней Талли, если узнает правду? Вдруг, познакомившись с настоящей Юльтиниэль, он тоже захочет переделать ее по своему вкусу?

Нет… на это Юля никогда бы не согласилась…

В следующий раз она очнулась от мыслей уже на въезде в город. В очереди им стоять не пришлось — створки были распахнуты настежь, а маг у ворот только лениво просвечивал проезжающих людей и нелюдей заклинанием истины — вдруг какой-нибудь разыскиваемый вор или разбойник попытается проникнуть в Шейлер под наведенной личиной? Настройка у заклинания была отличной — явно делали на заказ, не поскупившись на оплату, — в Лирии вообще экономить на безопасности людей не любили. Так что две дамы в возрасте, с ног до головы укутанные в магию иллюзии (когда чудодейственные эликсиры перестают справляться со старостью, морщинами и расплывающейся фигурой, только и остается выкладывать кругленькую сумму за волшебный амулет красоты), проехали спокойно — маг только подмигнул напарнику и проводил дам очень насмешливым взглядом.

— Не думал, что когда-нибудь в столицу попаду. — Алек восхищенно и одновременно опасливо крутил головой, то запрокидывая ее вверх, чтобы лучше рассмотреть крепостную стену, то начинал разглядывать ковку ворот, то молчаливых стражников, то тех, кто покидал Шейлер. Девушка даже залюбовалась, как серьезный, собранный парень неожиданно превратился в восхищенного, любопытного мальчишку.

— Почему не думал? Обязательно бы сюда пришел…

— А зачем? Если бы не припекло, я бы никогда не поехал. Что мне в столице делать? Деревенская жизнь тихая… размеренная, у нас лес вокруг — красота. А здесь, может, и интересно несколько недель провести, но всю жизнь торчать в каменных стенах — это ужасно. А тебе нравится?

— Да, необычно. Но лес мне ближе, — улыбнулась Юльтиниэль, старательно напоминая себе, что она нежная эльфийская княжна, обожающая природу. Хотя на самом деле девушке город очень понравился. Она не чувствовала в нем никакой скованности или давления, на которое жаловалась Маришка, а также эльфы, учащиеся в их группе.

— Как думаешь, Рэль, орден отпустит меня домой после своих проверок? Мне бы все-таки очень хотелось увидеть семью. — Неожиданно Алек погрустнел. — Невесту…

— Смотря что покажут эти самые проверки. Если ты подлинный защитник, то, боюсь, тебя попросят остаться для обучения в ордене.

— Только для обучения? — недоверчиво хмыкнул парень. — В наше время… сомневаюсь, что мне покажут, как управлять этой силой, и отпустят на все четыре стороны…

— Ну-у… — Юльтиниэль несколько минут размышляла над дальнейшим ответом. Раньше она, не задумываясь, привычно бы отшутилась, но теперь хотелось найти нужные слова. — Не думаю, что орден или его глава будут принуждать тебя сражаться за Пресветлую мать. Они знают о человеческих сомнениях и выборе — ты не просил Алив об этом даре, но она по какой-то причине сочла тебя достойным. Так что здесь вопрос нужно ставить по-другому: сможешь ли ты вернуться к своей размеренной деревенской жизни, видя, что творится вокруг, и зная, что можешь это изменить.

Алек серьезно кивнул, обещая подумать над этим.

Неожиданно Юля отвлеклась — в толпе около рыночной площади, мимо которой они проезжали, среди снующих, суетящихся горожан, спокойно стояла Хель. Казалось, что остальные люди просто не замечают творца, как-то интуитивно огибая место, занимаемое Убийцей и боясь поднять взгляд.

— Э-э?.. — удивился император, а девушка уже тронула лошадь, думая подъехать к женщине, но она покачала головой и поманила рукой императора, прося Юльтиниэль продолжать ехать рядом с Орреном.

— Я, кажется, увидел знакомого… — пробормотал Кристиан, — мне надо отъехать. Потом вас найду… — и, не дожидаясь пожеланий удачи от друзей, свернул в сторону рынка, едва не задавив конем кого-то мелкого торговца, чуть не бросившегося под копыта в надежде догнать юркого вора.

Хель, увидев, что ее правильно поняли, сухо кивнула и свернула в один из боковых узких переулков. Чтобы последовать за творцом, императору пришлось спешиваться и магией разгребать путь от куч мусора, сваливаемых здесь нечистыми на руку торговцами. А женщина впереди, казалось, скользит над землей, не встречая никаких помех. Деревянные стены с прогнившими досками неприятно сужались, грозя загнать Кристиана в ловушку: в этой части столицы ему еще бывать не доводилось — император брезговал, периодически присылая сюда отряды стражников для наведения чего-то более-менее напоминающего порядок.

Наконец творец остановилась, дожидаясь, когда Крис приблизится к ней. Смотрела она спокойно, однако легкий, еле заметный прищур подсказал императору, что Убийце Кристиан неприятен.

— Я не ожидала, что мне придется разъяснять тебе очевидные вещи… — процедила творец.

Император вежливо подождал, когда ему скажут, что же он не понял, но Хель молчала, продолжая не мигая смотреть на императора. Темные глаза Убийцы, с крошечными точками зрачков, казались провалами в абсолютное ничто, не содержащее в себе ни капли разумного. А глубокие черные тени, залегшие под ними, резко контрастировали с белой, болезненной кожей, выделяя линии скул.

— Так не скажешь, что именно? — уточнил он, когда пауза затянулась настолько, что далекий шум рынка стал казаться невыносимо громким.

Творец моргнула, будто все это время мысленно находилась где-то в другом месте.

— Да, конечно, прости… сейчас объясню. — Хель помотала головой, и это человечное «прости» из уст творца прозвучало настолько дико, что Крису захотелось оказаться где угодно — хоть в империи Девяти островов или на костре орденцев, только бы не рядом с этим существом. Почему внезапно творец-Убийца решила извиниться перед ним за, по сути, смехотворную паузу?

— Тебе же нельзя ехать во дворец отца… Догадайся почему?

Крис нахмурился и тут же воскликнул, понимая, что действительно упустил очевидное:

— Потому, что сейчас там нахожусь я?

— Да, твоим друзьям еще предстоит познакомиться с маленьким наследником. — Хель отвлеклась на тощую, грязную собаку, осторожно показавшуюся из-за большой мусорной кучи. Почти щенок — он хромал на задние, перебитые, лапы, припадая к земле, тяжело дышал и робко вилял обрубком хвоста.

Убийца вздохнула, покачала головой:

— Я не ожидала, что, разделяя символы и животных, можно причинить столько боли… — призналась она, и Крис не удержался от удивленного восклицания. — Да… я не люблю людей, но не животных. В общем-то мне приятны и кошки: дома живут два большущих, наглых кота, и они не боятся меня. И собаки не боятся. Но когда мы с Алив делили этот мир, она попросила себе такой символ; я не возражала.

Творец наклонилась и подняла щенка на руки, погладив по свалявшейся шерсти, почесала за смешным длинным ухом, слушая, как отчаянно бьется его маленькое сердечко. Легким прикосновением залечила повреждения, наблюдая, как детеныш замер, не понимая, куда делась мучившая его боль. Вдруг щенок смешно подпрыгнул и лизнул Хель в щеку. Женщина рассмеялась:

— Заберу к себе. Он не то что вы — по внешности не судит…

— Тебя боятся не только из-за твоего вида, — осторожно заметил Крис, слишком четко понимая, что они ничего не знают о своих творцах. — Ни ортодоксальные светловерцы, ни фанатичные убийцепоклонники даже на сотую долю не представляли, каковы объекты их поклонения.

— Да, — легко согласилась Убийца. — Но разговор не о том. Время не терпит, когда в рамках одной реальности появляются два идентичных объекта. Сейчас я с трудом удерживаю мир от того, чтобы не стереть одного тебя. Так что пока «Эльраду — кузену лучезарной княжны» придется погулять по столице, не приближаясь к дворцу. Иначе моих возможностей просто не хватит… Это понятно? Хотя, насколько я помню, через несколько дней юному Кристиану предстоит посетить загородную резиденцию. Тогда ты сможешь присоединиться к Юле на торжественном балу.

Император кивнул.

— Что-нибудь еще? — уточнил он, думая, что про дворец Хель могла сказать, не заводя его в самые неприятные кварталы Шейлера. А значит, была еще какая-то, более важная причина их приватного разговора.

— Конечно. Во-первых, тебе придется помочь слугам наместника похитить Алека, — буднично оповестила Убийца. — Юльтиниэль, не думая о последствиях, откажется, она слишком привязалась к мальчишке. Заодно проследишь, чтобы Рит успел воспользоваться следом портала и переместился к Норту. И во-вторых, нам с тобой предстоит организовать небольшую подставу Юли и Оррена. Ты ведь не думаешь, что все обойдется без свадьбы Рита и Лареллин?

Глава 19

КРИЗИС СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА

Жизнь — это то, что случается с нами, пока мы строим планы на будущее.

Ла Манс

— Ю-ху! — Альга заложила очередной вираж и вертикальным штопором рухнула вниз, словно собиралась сломить щиты противника, раздавив их весом дракона. Бедная рептилия сама зажмурилась от испуга, но ослушаться приказа не посмела и, прижав крылья к бокам, перешла в свободное падение.

Встречный ветер выбил из легких воздух, и в седле я держался на одном ритовском упрямстве. Даже малодушно подумал, как будет здорово, если мы все-таки разобьемся, ибо еще один вираж я и без того рисковал не пережить. А вот Альга была абсолютно счастлива, словно она не летела на драконе, а отрастила собственные крылья и теперь первый раз поднялась в небо. За двадцать метров до земли подруга резко дернула повод на себя, чуть не свернув рептилии шею, отклоняясь назад и вбок. Дракон послушно распахнул крылья, подобно двум огромным черным парусам, и, изогнувшись дугой, ушел в сторону, лишь левым крылом чиркнув по земле и оставив за собой длинную полосу взрытой земли. Казалось, будто к крыльям были привязаны стальные нити, за которые и дергала Альга, изображая профессионального кукловода.

Дракон выровнял полет, огромной тенью заслонив для замерших эольцев солнце, и, снова набирая скорость, устремился в небо. С земли нас провожали взглядами, наполненными восхищением и суеверным ужасом, обе стороны, оказавшиеся сейчас единодушны по отношению к двум самоубийцам, издевающимся над многострадальной «птичкой».

Кто-то из жрецов прицельно метнул заклинание, явно рассчитанное на наше умерщвление, однако оно отскочило от мягкого подбрюшия дракона, будто нас закрывал щит еще более мощный, чем эольский. В ответ рептилия, после дружественного пинка Альги, выдохнула огонь, так же безрезультатно прошедшийся по жемчужному краю сберегательного купола. Зато некоторые солдаты, не сильно доверяющие магии жрецов, красиво попадали на землю, закрывая руками головы, будто оное действие (не будь того самого щита) могло их спасти от драконьего пламени.

Наивные…

В рядах противника наметилась неразбериха, когда шедшие позади воины неосмотрительно спотыкались о тех, кто успел упасть. С крепостных стен донеслось злорадное улюлюканье с комментариями о неловкости некоторых убийцепоклонников, перемежавшееся менее цензурными характеристиками — все-таки словарный запас у наших гвардейцев был что надо…

Оптимистический настрой портило только то, что Альга начала по дуге медленно разворачивать наш летательный транспорт на новый круг. Дракон издал жалобное шипение и повернул голову в мою сторону, словно прося защиты.

Меня б кто защитил…

— Может, обратно в крепость? — робко предложил я, прикидывая, что до земли не так уж и много лететь — вдруг не совсем убьюсь, если поспешу сейчас спрыгнуть?

— Ну-у! — обиделась Альга. — Мы же только начали! Еще полчаса — и они забудут, зачем вообще пошли в нашу сторону…

— Еще десять минут и я сам забуду, кто такой и как меня зовут, — предупредил я, чтобы помочь Альге расставить приоритеты.

Она недовольно повела плечами, но послушно направила дракона Рика в сторону Охранительной крепости. Со стороны эольцев раздался дружный вздох облегчения и радостные возгласы, словно они решили, что уже одержали победу и главные ворота сейчас же распахнутся перед «доблестными» захватчиками.

Проворно соскочив на камни посадочной площадки еще до того, как когтистые лапы питомца наместника коснулись ее, я, слегка пошатываясь, направился в сторону Ливия. Глава сочувствующе мне покивал, но при Альге комментировать устроенное ею в воздухе шоу не осмелился.

— Эриам еще с защитой не разобрался? — устало спросил у главы ордена, безумно надеясь на положительный ответ.

— Нет еще… — недовольно отозвался Ливий, также рассчитывающий на то, что от магов будет больше пользы. — Говорит, что они в процессе…

— Знаю я этот их «процесс», — согласно проворчал, поднимаясь за другом по широким ступеням обратно на верхнюю площадку. — Мне вот что показалось непонятным, раз уж они решили так выступить, почему не захватили таран, не установили в лагере катапульты — они ведь выбрали идеальное место, чтобы снаряды прямиком в стены попадали. Не собираются же они нас исключительно магией… ммм… побеждать?

Ливий покачал головой:

— Оррен, ты у нас, конечно, человек умный, но мыслишь из крайности в крайность — либо все, либо ничего. Эольцы — люди осторожные, сам знаешь. Представляешь, сколько бы сил им пришлось потратить, реши они все притащить под стены в один заход? Или сразу показали замаскированные орудия? Не думаю, что то, что мы видим, дается им легко. Пришлось бы еще инвентарь прикрывать таким же щитом, иначе они бы его в первые десять минут потеряли под драконьим огнем. Или же оставить без защиты жрецов, чем бы мы тоже не упустили возможности воспользоваться, — в любом случае эольцы оказались бы в большом минусе. Сейчас они добредут до наших стен, разобьют лагерь, отправят тот самый отряд, про который ты еще вчера говорил, чтобы разбираться с наставленными в лабиринте ловушками, а уже под покровом ночи организуют и катапульты, и все остальное…

— Это он клонит к тому, что на ночь вам опять придется вылазку планировать… — пронесся мимо темный эльф, не удостоив нас даже взглядом. Над ладонями архимага зависла светящаяся сфера, внутри которой клубился темный туман.

Позади раздался ликующий вскрик Альги, заглушивший мой горестный вздох.

— Четвертым пойдешь? — в лоб спросил я у Рика, стоило только преодолеть последние ступени лестницы и выйти на продуваемую площадку.

В данный момент здесь собрались те, кому больше заняться было нечем, и квадрат пятнадцать на пятнадцать метров напоминал жилище чудаковатого мага, стаскивающего в одно место все свои вещи и боящегося выбросить хоть одну из них.

Здесь сидели, пребывая в глубоком трансе, пять магистров, безустанно ищущих брешь в эольской защите. По огромной карте Охранительной крепости, разложенной прямо на камнях, ползал, уткнувшись в исчерканную бумагу, главнокомандующий Дирр, пытающийся найти бреши уже у нас, чтобы загодя их заткнуть и не волноваться, что в самый неудачный момент горстка вражеских диверсантов перережет нас, беспечно спящих в собственных постелях. Несколько молодых орденцев с подзорными трубами, доставленными из соседних с нами миров, наблюдали за приближающимся войском, что-то по очереди записывая в большую тетрадь. Оборотень и вампир — то ли охраняющие наместника, то ли просто приблудившиеся — резались в карты.

Рик отвлекся от чашки с горячим отваром, которым он наслаждался, сидя за небольшим столиком (оный поставили в дальнем углу), и попросил уточнить, за чем конкретно ему предлагается идти четвертым.

— К эольцам… пакостить, — опередила меня Альга, подбегая к высокому бортику, чтобы посмотреть на результаты нашего полета и ее пилотажа. — Эх… Оррен, ты меня в самый интересный момент заставил вернуться!

Я подошел к ней и также изучил изменения во вражеских рядах: теперь эольцы шли куда осторожнее и неохотнее, а жрецы, спотыкаясь и не смотря под ноги, беспрестанно следили за воздушным пространством. В общем и целом, результат можно было признать сносным — нервозность врага повысили: теперь они каждую секунду будут ожидать подвоха и быстрее выдохнутся.

— А кто пойти не сможет? — осведомился брат.

— Маришка, ей еще прийти в себя надо. Даже если станет проситься, привяжем к кровати и оставим в крепости.

— Это будет лишним, — заметил Василий, поднимаясь к нам. Выглядел иномирец донельзя довольным, словно это не к нам двигалась армия эольцев, а мы подбирались всем войском к ним, поэтому Леран наградил Василия крайне подозрительным взглядом. Наверное, только нам с Альгой было понятно, что мужчина просто-напросто счастлив за свою подопечную. — Маришенька — девочка ответственная, она понимает, что ей рисковать сейчас не стоит.

— Тогда договорились, с удовольствием присоединюсь к вам, — улыбнулся наместник. — Кстати, Оррен, ты что, собираешься тут стоять все время? Не думаю, что Эриам сможет что-нибудь сделать с их щитом. — Рик понизил голос до еле слышного шепота, чтобы кто-нибудь посторонний не услышал лишнего. И без того площадка битком набита народом, хорошо хоть, каждый своим делом занят, и на нас внимания не обращают. — Я уже прощупал его хорошенько: там не только сила жрецов, но есть еще и что-то, сильно напоминающее след Алив. Боюсь, ваши маги этого не заметят.

— Я не удивлен. — Гримаса, характеризующая мое отношение к участию Пресветлой матери, видимо, получилась жуткой — не вовремя глянувшая на меня Альга чуть не свалилась со стены.

— В таком случае, пойди проветрись, — улыбнулся брат.

И действительно, несмотря на наше положение, оказалось, что во всей крепости заняться совершенно нечем. Гвардейцы не особо ретиво проверяли оружие, не очень-то веря, что враги смогут преодолеть лабиринт, подопечные Рика продолжали отдыхать в тенечке, будто все происходящее их вообще не касалось. Слуги лениво протирали замок от вековой пыли и разносили по покоям свежее белье.

Пришлось мне устроиться на небольшом балконе с малоинтересным чтивом — дневником Алив, а вернее, переведенными Василием отрывками. Искать библиотеку и выбирать что-то более приятное было нерационально, — по закону подлости, стоит мне лишь чуть-чуть углубиться в книгу, сразу случится куча неожиданностей. А так можно, сделав вид, что я очень занят, попытаться обмануть множественную вселенную, которая уже явно успела приготовить какой-нибудь каверзный сюрприз.

В основном, все заметки продолжали оставаться обычными девичьими жалобами. Иногда встречалось что-то любопытное — юную Алив, которая, как оказывается, была среди творцов самой младшей, обучала некая Стин, и о ней девочка отзывалась с небывалым теплом, словно о старшей сестре.

«Она единственная не отказывается от меня, предлагает направлять силу по-разному, но у меня все равно не получается. А вчера случилось странное — Хель метнула в меня какое-то заклинание (все потом поспешили убедить, что вовсе не смертельное), но, вместо того чтобы принять в себя силу, как учили, я, кажется, ее отразила… Это так необычно! На секунду я словно почувствовала дар Хель, мне даже показалось, что, если бы в этот момент я попыталась сотворить что-нибудь сама, смогла бы использовать эти способности… Стоит ли об этом говорить Стин?»

В принципе это было разумным объяснением. Не зря же Алевтина переводится как «отражение», и если сила Пресветлой матери заключается в том, что она отражает направленную на нее магию и, зацепляя творившего, может использовать его способности (или же даже искажать, подобно кривому зеркалу), то неудивительно, что она стала самой сильной среди них. Великой.

Только какая мне от этого польза? Разве что Хель рассказать, но, думаю, она и без меня в курсе… Может, вообще весь дневник Убийце отдать?

Ну-ну.

Пожалуй, я обдумаю такую возможность…

Я откинулся на спинку легкого плетеного кресла и подставил лицо сухому осеннему ветру и уже не согревающим солнечным лучам. Закрыл глаза, прислушиваясь к ровному шуму крепости и шуршанию ветра, ощущавшему здесь, наверху, свою свободу и вседозволенность. Почему-то было спокойно и хорошо: Маришка приходит в норму, собственное самочувствие хорошее — от проклятия не осталось ни следа, метка в крови затихла, и даже наступление эольцев не кажется серьезной трудностью, чтобы волноваться из-за этого. Снизу раздался чей-то громкий возмущенный возглас, и, встрепенувшись, я вернулся к чтению.

Взгляд быстро скользил по строчкам, особо не вникая в их содержание.

«Стин говорит, что нужно выбрать свою стихию, — у таких существ, как мы, есть преимущество самим решать, что ближе, и можно сначала перепробовать все. Мне приятен огонь, но это стихия Хель… Не хочу быть похожей на нее. Наверное, стоит взять воздух — ощущение полета волшебно: каждый раз дух захватывает! Но Рий советует послушать воду… — я слышу, и мне нравится то, что она шепчет…»

Стоп!

Я еще раз перечитал эти предложения, все-таки зацепившись за их смысл. «Слушать воду»?! Но ведь именно это было в финальной части предсказания, которое я услышал больше года назад. Все остальное, сказанное призраком, уже исполнилось: перекресток, ошибка творцов… неясной оставалась только часть про воду. И сейчас я, кажется, нащупал нечто похожее на ответ.

Вот только нащупать еще не значит — понять.

— Позволь представить тебе, мой друг, лучезарную княжну Лареллин Э'ленн. Рэль, это его императорское величество — Ричард Лит.

Отец Кристиана был красив. Даже нет, не так — он был прекрасен. Полуэльфийка подумала, что, если бы сейчас поставить их рядом, Крис показался бы бледной, нелепой тенью своего венценосного родителя. Темные волосы в ярко освещенном зале приобретали отблеск золота, черты лица, изысканно-правильные и тонкие, приковывали к себе взгляд, а темно-зеленые глаза с ноткой лукавства словно говорили — все мысли гостей давно прочитаны, им остается только покориться воле императора; но он будет благосклонен, иначе какая же, в таком случае, получится сказка? Однако улыбка Ричарда развеивала все очарование, она искривляла и уродовала красивое лицо каплей брезгливости, будто бы все это — и внешность, и взгляд — лишь маска, за которой скрывается нечто недоброе.

Юльтиниэль исполнила изящный реверанс и протянула узкую руку для поцелуя. Император Ричард улыбнулся и поспешил заверить перворожденную гостью, что счастлив видеть ее в столице и будет очень рад, если княжна примет его приглашение погостить во дворце.

— Как раз ваш брат должен со дня на день вернуться из посольства — увы, оно не увенчалось успехом, и князь собирался заехать в Шейлер, — «обрадовал» он Юлю. — Думаю, вам будет приятно встретиться.

Юльтиниэль испуганно вжала голову в плечи, будто бы эльф уже выпрыгнул из воздуха, собираясь утащить пропажу опять в Светлолесье, но, приглядевшись к ней, громко объявил о том, что это не настоящая Лареллин. Но, быстро переборов себя, радостно защебетала, что ей будет очень и очень приятно встретиться с родственником. Только…

— Благодарю вас, ваше величество, но я бы предпочла быть с друзьями… — пробормотала она, досадуя, что Хель забрала Криса в самое неподходящее время. Вот как ей одной выкручиваться?!

Ричард подмигнул княжне:

— Но ведь Оррен — мой почетный гость и, конечно, останется во дворце. Его друзья — мои друзья! — пафосно заявил он, при этом так ненавидяще смотря на Альгу, что на его лбу крупными буквами читалось: видел он таких друзей на виселице, если не где-нибудь похуже. Воровка отвечала ему полной взаимностью и похожим взглядом — Ричарда она «любила» так же, как любит наемный убийца очень дорогой и выгодный заказ. — Что же касается Алека, то я немедленно извещу орден, и скоро глава сам вам объяснит, какие придется пройти проверки. Пока же слуги проводят вас в комнаты — отдыхайте.

На выходе из приемного зала шедшего впереди Оррена чуть не сбил с ног небольшой ураган, на поверку оказавшийся чудесным ребенком.

— Крестный! — клыкасто улыбнулся он, пытаясь залезть к Риту на руки.

Юльтиниэль уставилась на пятилетнего малыша, который скакал вокруг Оррена и счастливо восклицал, как он рад его видеть и как успел соскучиться. И это Крис?! Не может быть! Хотя теперь стало понятно, почему Хель так поспешно увела его взрослую копию, — чтобы они не пересеклись.

— Ах да, — спохватился Ричард, — это мой наследник — Кристиан. Сын, поздоровайся с гостями. Они друзья твоего крестного.

— Здрасте! — заявил довольный мальчуган, взирая на гостей уже с рук Оррена, куда он все-таки забрался и теперь бессовестно теребил мужчину за ухо. Юльтиниэль понравилось, как изменился, смягчившись, взгляд Рита — именно сейчас он стал похож на того человека, которым она знала своего отца.

— Никакого воспитания… куда только учителя смотрят? — вздохнул император. Юльтиниэль еле удержалась, чтобы не ответить: видимо, туда же, куда смотрели воспитатели, приставленные к ней. — Впрочем, завтра вечером они с императрицей отбывают в восточную резиденцию. Надеюсь, это пойдет ему на пользу. Сын, оставь крестного в покое — он устал и хочет отдохнуть!

Полуэльфийка с трудом замаскировала скептический хмык — с таким отцом, понятно, почему Крис, как только неожиданно получил свободу, сорвался с цепи и уже не смог вернуть свое поведение в привычные рамки.

Детеныш разочарованно спустился на пол, теперь смотря на взрослых с надеждой, что, быть может, они скажут, что совсем не устали и поиграют с ним… Как было бы здорово! И Юльтиниэль решилась.

— У вас очаровательный ребенок! Наверное, ваша гордость? — спросила она таким тоном, чтобы не оставить Ричарду никакой возможности на другой ответ…

— Кхм… да, — согласился император. — Хотя, кажется, он больше пошел в мою супругу — Шахра'лу. — Гримаса недовольства искривила его лицо, и Юльтиниэль поспешила нанести добивающий удар:

— Тогда вы должны гордиться им вдвойне! Об императрице отзывались как о достойной женщине, — тонко улыбнулась она, заработав недоуменный взгляд Оррена и торжествующе-благодарный — Альги. — Знаешь, — обратилась полуэльфийка к маленькому Крису, — я совсем не устала, и если это разрешено — ты мог бы показать мне дворец.

Он сразу же согласился и ухватил эльфийскую княжну за руку, будто боялся, что она растворится в воздухе, как мираж, или передумает. Оррен пожал плечами:

— Я к вам присоединюсь, не возражаете? Отдых легко может подождать…

— Ура! — завопил счастливый Крис.

— А я все-таки посплю… — не к месту вставил Талли.

За Алеком пришли после полудня.

В дверь огромных одноместных покоев, где все было ослепительно-белое, какое-то чужое и неприятно-идеальное, вежливо постучали. Он как раз закончил осмотр ванной комнаты, больше напоминающей бальный зал с большим искусственным прудом посередине, и в недоумении замер около гигантской постели, пытаясь сосчитать, сколько на ней можно разметить человек, чтобы они друг другу не мешали, — число получалось впечатляющим. Стук для погруженного в свои мысли Алека прозвучал так внезапно и громко, что он чуть не уронил большую вазу с цветами, украшающую прикроватный столик.

— Кто там? — Парень бесконечно наделся, что за дверью его ожидала Альга или Лареллин, но голос прозвучал незнакомый:

— Меня прислал глава ордена — вас просят пройти…

Дослушивать Алек не стал, и без этого было понятно, что подошло время тех самых обещанных ему проверок, и медлить причины не видел. Часом раньше или позже — все равно пройти это придется. Поэтому, еще не успел молодой орденец досказать ему заготовленную фразу, парень уже распахнул дверь, показывая, что готов следовать куда угодно.

К его удивлению, ждали Алека в небольшом зале — каких-нибудь странных алтарей или черных свечей не наблюдалось, хотя, — поспешил себя одернуть предполагаемый защитник, такая атрибутика скорее подошла бы Убийце Хель, а не Пресветлой Алив. Но в любом случае ничего похожего на ритуальные предметы не было.

Это немного успокаивало.

А вот четыре человека, закутанные в бесформенные плащи, наоборот, нервировали. Орденец пискнул, что все сделал, и поспешил скрыться за тяжелыми дверьми, выполненными из красного дерева, с изумительным орнаментом. Фигуры наконец выступили из тени, позволяя себя рассмотреть и расслабиться.

— Приветствую тебя, сын мой, — тепло улыбнулся высокий мужчина с долей эльфийской крови. Он был высок и широкоплеч, а волосы едва тронула первая седина. И Алек даже подумал, что воинский доспех смотрелся бы на нем куда уместнее, чем одеяния служителя Алив. — Я — глава ордена Пресветлой матери, но ты можешь обращаться ко мне по имени — Ливий. На тени за моей спиной не обращай внимания, они всего лишь засвидетельствуют слово — защитник ли перед нами или же нет. Ты готов?

— Да-а… а что нужно делать?

— Тебе ничего, — покачал головой Ливий. — Будет немного неприятно, но прошу тебя потерпеть. Протяни руку.

Алек кивнул. Тогда глава достал длинную, острую спицу, которую венчал большой неограненный изумруд. Парень до этого драгоценностей и не видел-то толком, но почему-то подумал, что это наверняка самый дорогой изумруд в мире, даже несмотря на то, что мастера не придали ему совершенную форму и сияние. А потом не успел он моргнуть, как спица пробила руку, пройдя до вены. Даже боль пришла не сразу, настолько быстро и точно ударил Ливий.

Камень тускло мигнул и погас. По изменившемуся взгляду мужчины и разочарованию на его лице Алек понял, что, если бы он был защитником, произошло бы что-то иное… А это значит…

Сердце парня радостно забилось, как только он понял, что на нем не лежит груз ответственности за чужие жизни и сила Пресветлой Алив и скоро его отпустят домой: он наконец сможет увидеть семью. Мама уже наверняка извелась, несмотря на то что Алек написал ей письмо с просьбой не волноваться за него…

И тут изумруд мигнул еще раз и легко осветился — совсем немного, будто невесомая зеленая вуаль окутала камень. Глава ордена изумленно выдохнул…

— Не понимаю… сила есть, но ее настолько мало! Мне сказали, что ты один уничтожил целую стаю нежити, это так?

— Ну-у… — замялся Алек, желая соврать и понимая, что не сделает этого. — Не совсем целую и не то чтобы стаю… Штук так пятнадцать, может, чуть больше. Что-то не так?

Мужчина обернулся на безмолвных спутников, словно пытаясь что-то спросить.

— Возможно, неумелое использование дара Пресветлой матери истощило резерв, и он еще не успел восстановиться. Возможно… — повторил Ливий. — Во всяком случае, раньше подобного не происходило. Но в тебе определенно есть сила защитника. И это светлый для Лирии знак. Мать наконец-то послала того, кто покажет нам путь к спасению! Ради этого стоит устроить праздник!

— Э-э?! — округлил глаза парень… именно этого он больше всего и боялся.

Но ясно было одно — возвращение домой определенно откладывалось.

Жаль только, Алек не догадывался, что откладывалось оно навсегда…

Юльтиниэль с Орреном и маленьким Крисом обошли весь дворец: побывали и в подвалах, посмотрев на ржавеющие, заброшенные темницы, поднялись и на чердак, — девушка даже не ожидала, что в подобном здании он может оказаться таким привычно-пыльным, заваленным хламом. А уже потом, когда и юный наследник утомился настолько, что еле-еле переставлял ноги, они вернулись в гостевое крыло и решили посидеть в комнатах Лареллин: княжна сама предложила не расставаться так быстро. А что? Покои оказались огромными — на одной кровати с мягчайшим пружинистым матрасом, десятком подушек различного размера, высокими резными столбиками и легким, полупрозрачным балдахином можно было спокойно разместить шесть человек, если не больше. Вот на кровати-то они как раз и устроились, поровну разделив подушки.

И теперь Рит с княжной на пару учили Кристиана играть в карты — причем Юля настаивала на честности, без которой было не так интересно, а Оррен, не стесняясь, учил крестника мухлевать и использовать магию для извлечения прямой выгоды из партии. Уже через час тренировок и неудачных попыток Крис принялся жульничать виртуозно, показывая возмущенной эльфийке язык, хотя делал он это беззлобно и совершенно необидно. Рит, глядя на это безобразие, довольно ухмылялся.

— А его величество не рассердится на то, что мы учим будущего императора подобному? — Девушка обеспокоенно посмотрела на дверь, а потом перевела взгляд на мальчугана, который, от усердия высунув язык, пытался магией сделать из одного козырного туза два.

— То, о чем Ричард не узнает, ему не повредит, — усмехнулся Оррен. — А как нравится князю, что его лучезарная сестра, словно заправский игрок, и без обмана умудряется забирать себе большую часть козырей?

Полуэльфийка коварно улыбнулась:

— Ты чуть ранее сам ответил на свой вопрос, только вместо «Ричард» следует сказать «князь». А где Альга?

— Наверняка гуляет в парке, пытаясь сломать какой-нибудь, на ее взгляд, неудачный фонтан или позлить садовника, пройдясь по любимой клумбе Ричарда. Дворец ей не нравится. Но, что более вероятно, сейчас они с Шахра'лой обсуждают план очередного покушения на императора. Не думаю, что у них что-то получится, да и Кристиан еще совсем ребенок, — они понимают, что управлять Лирией в таком возрасте он не сможет.

— А я не хочу, чтобы на меня покушения устраивали! — неожиданно возмутился Крис, до этого просто слушающий неспешный разговор взрослых. — Никогда не женюсь!

— Может быть, ты встретишь свою любовь? — попыталась обратить все в шутку Юля.

Наследник смешно насупился, всем видом показывая, что даже в этом случае он не собирается обзаводиться женой ни сейчас, ни когда-либо. Оррен вздохнул, откладывая колоду карт в сторону.

— Не стоит его обнадеживать, — укорил он Юльтиниэль, — это у вас, эльфов, любовь прежде всего остального, а для Криса все по-другому: на которую совет укажет, та и станет следующей императрицей. В роду Литов взаимных чувств, кажется, еще ни у кого не было. И это, бесспорно, весьма печально. Кстати, с одной из возможных претенденток ты, может, еще увидишься здесь, когда ее будут представлять императорской семье.

— Ну когда-нибудь же система должна дать сбой? Так почему бы ей не сделать это на Крисе? — Девушка подмигнула приободрившемуся малышу и неожиданно решила проверить, действительно ли то, что они делают и говорят, влияет на будущее. И начала сочинять первое, что ей пришло на ум, понимая, что прозвучит это странно и неправдоподобно, но все-таки надеясь, что сработает. — Все эльфы немного умеют видеть судьбы, так что обращай внимание на фиолетовый цвет.

Юный наследник серьезно кивнул, а Оррен уже собрался что-то уточнить или прокомментировать, как вдруг дверь покоев открылась, пропуская тоненькую служанку со свежими цветами для эльфийки. Увидев открывшуюся ей картину: весьма фривольно устроившихся на кровати младшего Рита и княжну Лареллин, — девушка испуганно ойкнула, залилась краской и, уронив цветы, поспешила прочь, что-то причитая. Юльтиниэль нахмурилась — лицо служанки показалось ей смутно знакомым, словно она видела ее совсем недавно, но никак не могла вспомнить где. И почему вдруг стало так тревожно?

— Ну вот… — огорчился Оррен. — Я тебя скомпрометировал. Прости.

Мужчина поднялся с мягкого матраса и принялся натягивать обувь. Выглядел он и правда крайне виноватым. Впрочем, Юльтиниэль прекрасно знала, что к вопросу чести ее отец всегда относился трепетно, если даже не болезненно.

— Ладно тебе! Ничего страшного! — поспешила его успокоить Юля. — Ну и что, что она увидела? Никто не поверит в то, что мы тут что-то неприличное делали. И Крис подтвердит, что мы просто беседовали. Ты ведь подтвердишь?

Мальчуган поспешил ее заверить, что обязательно заступится за княжну. Оррен покачал головой, но тень тревоги покинула его лицо.

— Можно подумать, что мне есть о чем беспокоиться в твоем присутствии! — продолжила Юльтиниэль убеждать упрямца, что ему не стоит так поспешно сбегать, словно оставляя место преступления.

Оррен улыбнулся.

— Не о чем, — кивнул он. — Рэль, извини, но я к тебе как к младшей сестре отношусь, даже не знаю почему. Как к мелкой, вредной, иногда совершенно невыносимой, но все-таки сестре… — неожиданно признался Рит. — Даже самому странно, обычно я неравнодушен к светлым эльфийкам, — отшутился Оррен. — Но все-таки мне пора, да и Криса уже наверняка учителя обыскались. Пойдем, крестник, пусть лучезарная княжна отдохнет. А я загляну к Ричарду — узнаю, проверили Алека или же нет.

— Сообщишь мне результат? — на прощание попросила Юля и закрыла за ними дверь. Значит, неравнодушен к эльфийкам? Может быть, он уже знаком с той, кто станет ее матерью?

Юльтиниэль с наслаждением выскользнула из пыльной одежды, которую не успела переодеть раньше, и, не расправляя, кинула в угол, чтобы потом отдать слугам. Несколько секунд наслаждалась легкостью, надеясь, что именно в этот момент ее никто не додумается навестить, а потом отправилась исследовать ванную комнату.

В результатах проверки Алека Юля не сомневалась, а это означало, что вечером будет небольшой прием, предваряющий роскошный бал в честь защитника. И уже на этом приеме она хотела выглядеть потрясающе, а не казаться заморенной долгой поездкой шваброй. Пусть придворные знают, чего стоит светлоэльфийская княжна. Может быть, она даже найдет среди гостей похожую на нее девушку и наконец узнает, кто ее мама.

Обычно, доживая до моего возраста, люди спешат оглянуться назад, чтобы посмотреть на пройденный путь другим взглядом, оценить свои поступки и успехи, достижения, понять, сбылись ли мечты и оказались ли они действительно такими желанными, какими казались ранее. Насколько иллюзия взрослой жизни совпала с реальностью. И эта середина, когда человек понимает, что он уже далеко не молод и старость более не представляет собой какое-то абстрактное понятие, становится своеобразным рубежом, и перейти его — для кого-то задача невыполнимая.

Я знал и знаю многих людей, которые, обернувшись, не увидели ничего… А мне же как-то все недосуг было: то мыслями своими занят был, то вообще думать не хотелось, то одно желание замок от разрушения спасти и самому до срока не поседеть, то приключения неожиданно на зад нашлись, теперь вот война…

Но сейчас, держа в руках дневник Пресветлой матери, написанный Великим творцом, когда она была всего лишь несмышленой обидчивой девчонкой, мне захотелось взглянуть на себя со стороны.

Вот сидит сорокачетырехлетний мужчина. Не писаный красавец (исключительно на мой самокритичный взгляд), но, к счастью, и не урод. Герцог, хотя родился в семье младшим без надежды получить герцогскую корону, — но это уже дело случая. В молодости постранствовал так хорошо, что чужие земли оскомину набить успели. Повоевал немного, всего ничего разбойничал, пару раз чуть не оказался казнен. Затем вернулся на родину, где узнал несколько неприятных тайн рода, познакомился с настоящим отцом и вообще устроил вместо личной жизни непонятно что. Зато, как благословение небес, получил дочь, хотя периодически считаю это наказанием за свои грехи. Есть надежные друзья и достойные враги. И даже несмотря на непонятные отношения с Хель — то ли убить она меня хочет, то ли еще что (да и я не могу признаться, что отличаюсь особой приязнью к ее персоне), — все равно пользуюсь (причем самым наглым образом!) благосклонностью творца.

Так о чем же мне жалеть? Да… ошибок и глупостей насовершал воз и маленькую тележку, но без них я бы оказался совсем другим человеком — не наступив единожды на грабли, трудно понять боль и пересмотреть свое отношение к жизни.

И вроде из запланированного успел все сделать, да и еще вперед планов наготовил — до конца жизни хватит, если оная хоть на пять столетий растянется. А сие маловероятно… Нет, жаль, конечно, что я почти восемнадцать лет затворником сидел. Но это с какой стороны посмотреть — зато занимался заботами герцогства, не оставляя без внимания ни одну просьбу или жалобу, следил, как взрослеет дочь, пусть и делал это чуточку со стороны. Навещал соседей на их приемах и празднествах, выезжал на охоту, с удовольствием высыпался или засиживался допоздна в библиотеке. В столицу вот ездил. Можно сказать, смог ощутить вкус спокойной, размеренной жизни, которая кому-то может показаться серой и обыденной, но для меня она оказалась лишь передышкой, каковой я всецело насладился, и ни капли не жалел, что она подошла к концу.

Конечно, заглядывая в глубины зеркал и видя там совсем другого Оррена Рита, нежели чем двадцать лет назад, сердце неприятно ныло, понимая, что уже много чего в жизни никогда не будет. Зато время возьмет свое, и не успею я оглянуться, как на месте широкоплечего, высокого мужчины окажется высохший, сгорбленный старик. И что ж? В жизни стоит попробовать все — и старость в том числе, если до нее, конечно, удастся дожить.

Так что некогда мне грустить по каким-то упущенным возможностям и несвершившимся надеждам. Тут бы с тем, что есть, разобраться.

Итак, возвращаясь к найденной фразе.

Я встрепенулся, выходя из состояния уютной дремоты. Сжатый в руках дневник, украшенный небрежно выглядывающими закладками-листами с переводами, предлагал углубиться в мое любимое занятие — домысливание.

Пухлая, разваливающаяся тетрадь в плотном переплете, которую я год назад принял за книгу, сейчас выглядела неважно — все-таки, как бы бережно Василий ни обращался с ней, переводя, из-за своей древности дневник начинал разваливаться на части. Я быстро проглядел первые листы, пытаясь найти еще какие-либо упоминания о воде, но ничего не было. Зато на следующих страницах обнаружились заметки о голосах стихий: огонь слышался Алив змеиным шипением, земля говорила невнятным чавканьем, любимый девочкой ветер шелестел настолько тихо, что она не могла разобрать слов, хоть и желала этого больше всего. А вот звонкое пение воды оказалось для нее самым красивым и успокаивающим. Будущая Пресветлая мать записала несколько колыбельных, услышанных от воды, а потом перешла к сугубо практической стороне данного вопроса — преимущества и слабости этой стихии по отношению к другим, возможности и сложности ее приручения и хитрости использования. У ее наставницы Стин стихия также была водной. И некоторые рекомендации, указанные Алевтиной, оказались весьма полезны даже для меня. Все-таки я пусть и слабым, но все же был «водником». Даже интересно, какие иногда случаются в жизни совпадения!

Если это, конечно, можно назвать так…

А листов через двадцать девочка так и вовсе оставила тему воды, переключившись на тренировки с оружием, описание споров и столкновений с Хель, а после начала отмечать невнятную тревогу, преследующую Алив. Будто у творцов намечалось какое-то очень сложное дело, исхода которого Пресветлая так боялась, что заполняла страницы дневника только своими невнятными мыслями и страхами.

Значит, будем работать с тем, что есть в наличии… А в наличии у нас, собственно, почти ничего нет. Либо ответ должен оказаться настолько элементарным, что хватит и такой малости, либо я уцепился за воздух, увидев двойное дно там, где его не было и в помине.

«Слушай воду…» — что же это может обозначать? И поможет ли мне ответ…

Повертев фразу в уме и так и эдак, я понял, что начинать надо с малого. Для начала попытаться действительно ее послушать. Вдруг что-нибудь дельное скажет? Как раз Маришка в прошлую вылазку сказала, что смогла услышать дождь… А это какая стихия? Правильно, водная. Придется девочке побыть переводчиком, так как сам я с этой задачей явно не справлюсь — слишком дар мал. Надеюсь, восстанавливающемуся Маришкиному резерву это не повредит.

— Оррен, ты идешь есть?! — громко позвала из коридора Альга. — Василий сказал, что пожарил картошку с грибами и сделал чесночный соус! И если ты не поспешишь, всю вкуснятину съедят без нас…

Я аккуратно сложил все листы обратно в дневник и перевязал его лентой, чтобы он окончательно не развалился. Поднялся из кресла, потянувшись и похрустев костями, улыбнулся.

— Уже бегу! Только уберу одну вещицу.

А что? Как известно — война войной, а обед по расписанию!

Глава 20

ПОХИЩЕНИЕ. ДУБЛЬ ДВА

Не относитесь слишком серьезно к жизни — живыми вам все равно из нее не выбраться.

NN

Прием оказался скучным. Видимо, большинство гостей с излишним рвением взялись за подготовку к завтрашнему торжественному балу, забыв про сегодняшний вечер. Лениво играли скрипачи какую-то тоскливую мелодию, под которую не то что танцевать не хотелось, даже вешаться было бы противно. Несколько десятков собравшихся лордов и леди спешили засвидетельствовать свое почтение императору и заверить в своем счастье знать, что защитник наконец-то найден. Юльтиниэль переминалась с ноги на ногу в конце зала, к слову сказать, не тронного, а всего лишь большого приемного, который, несмотря на слово «большой», был в несколько раз меньше и не таким изысканным. Ее уже несколько раз приглашали на танец — то один лорд, то другой надеялись привлечь внимание прекрасной эльфийской княжны, но девушка качала головой и печально улыбалась.

Рядом недовольно хмурилась Альга, которая, наоборот, была не прочь потанцевать, но приглашений не получала. Может быть, виной этому было то, что она пришла на прием в мужских строгих брюках и свободной кофте, несколько портящей впечатление от прекрасной фигуры девушки, и кавалеры не спешили подходить к ней, или же их останавливало неприязненное выражение лица, обещающее первому смельчаку добрую порцию яда в стакане с вином.

— Рэль, скажи, почему всем нравятся эльфийки? — неожиданно спросила воровка.

— Почему всем? — притворно изумилась Юля, надеясь обратить все в шутку. — Полюбуйся, как на меня дамы смотрят! Сейчас взглядами подожгут платье!

— Ты знаешь, о чем я… — не согласилась Альга. — Даже Оррен относится к тебе по-другому, хотя сначала вы постоянно спорили!

— Так, может быть, здесь дело не в моей расовой принадлежности? Полно смертных мужчин, которые относятся к эльфийкам весьма прохладно: есть любители орчанок, есть те, кто смотрит только на женщин своего народа. Ты пытаешься обобщить, — укорила Юльтиниэль Альгу, одновременно с этим отказывая очередному кавалеру, и та неожиданно согласилась.

— Да, я просто ревную, — призналась девушка. — Ты такая красивая и интересная, а я серая мышь!

— Ты просто хочешь ею казаться — надела бы нормальное платье, пригласила бы парикмахера, чтобы сделать прическу, стребовала бы с Оррена в подарок какое-нибудь драгоценное украшение…

— Нет, нет! Никогда. — Альга так сильно замотала головой, что умудрилась растрепать свой простенький хвостик, в который она собрала волосы.

— Что за шум, а драки нет? — Откуда-то сбоку, словно из воздуха, соткался Талли. Расшитая серебряной нитью туника изумрудного цвета поразительно шла ему, а поддетая под нее светлая рубашка со строгим воротом оттеняла цвет кожи. Юльтиниэль поймала себя на том, что любуется эльфом, как музейным экспонатом, и тут же стыдливо отвела взгляд.

— Мы обсуждаем преимущества платьев перед брюками на подобных приемах, — призналась она.

Воровка насмешливо фыркнула, словно бы говоря, что никакие аргументы ее не переубедят.

— А какая разница, если на меня в любом наряде будут смотреть, как на деревенскую девку, лишь по глупому недоразумению допущенную на императорский прием? И недоразумение это зовется Орреном Ритом. Лучше бы он послушал меня и не заставлял здесь находиться!

— Кстати об Оррене, — спохватился Талли. — Он сказал, что встретил какую-то давнюю знакомую и собирается хорошо отдохнуть. Так что, думаю, в ближайший час нам будет представлена эта несчастная, и дальше мы не увидим нашего друга до завтрашнего полудня…

— Я уже видела… — проворчала Альга, и Юле тут же стала понятна истинная причина ее плохого настроения.

Талли сочувствующе кивнул и снова повернулся к эльфийке.

— Лареллин, ты не хочешь потанцевать?

— Если с тобой, то очень. — Юльтиниэль с готовностью взялась за протянутую руку, приготовившись нырнуть в круг пар.

Как раз музыканты перестали мучить свои инструменты и заиграли нормальный вальс, но вдруг девушка увидела приближающегося к ним Рита с заявленной «несчастной» — оная буквально повисла на руке Оррена и что-то весело щебетала, стараясь поспеть за кавалером и не наступить на подол великолепного нежно-лилового платья.

Жемчужные волосы того удивительного оттенка, который даже среди эльфов встречался редко, были небрежно распущены по плечам и схвачены только тонким серебряным обручем, свидетельствующим о древнем роде леди. Юльтиниэль отступила на шаг, когда встретилась взглядом с миндалевидными, насыщенно-фиолетовыми глазами эльфийки. Дивное, утонченное лицо перворожденной красавицы показалось ей одновременно и чужим и знакомым — девушка была невероятно похожа на Юльтиниэль.

Неужели?!

Рядом издал непонятный вздох или хрип Талли. Тоже заметил сходство? Хотя взгляд эльфа больше подходил для того, чтобы смотреть на давно покойного родственника, который неожиданно решил заглянуть на огонек.

— Друзья мои, познакомьтесь, это — Кларисс… — только-только начал довольный жизнью Оррен, как Талли и представленная эльфийка зашипели друг на друга рассерженными кошками:

— Ты?!

— Какая встреча! А мне говорили, что тебя то ли на дуэли убили, то ли повесили как разбойника и предателя, недостойного носить имя своего рода… А ты живой, брат, вот так неожиданность!

— Судя по выражению твоего перекошенного лица, неприятная? — не остался в долгу Таллиэль, рассматривая эльфийку, как ядовитую змею.

— Лучше погибнуть, чем быть нянькой какому-то тощему недозащитнику, чей дар настолько мал, что глава ордена до сих пор в недоумении, и равнять себя с простолюдинкой-воровкой!

Бац! Договорить она не успела. Талли, не задумываясь, поднял руку на леди, залепив той звонкую пощечину.

— Еще раз посмеешь оскорбить Альгу — и больше никогда не вернешься домой… — ровным голосом сообщил он, приблизившись к Кларисс почти вплотную, а потом, развернувшись, пошел прочь из зала.

Проводили его слегка ошалелыми взглядами: воровка кровожадно улыбалась, почувствовав себя отмщенной, а красавица, прижимающая ладони к покрасневшей щеке, тихо всхлипывала, словно то, что она сказала, было прописной истиной, вовсе не содержащей в себе что-то обидное или оскорбительное. Наконец она перестала смотреть в одну точку и перевела взгляд на Юльтиниэль. Вздрогнула, широко распахнув наполненные крупными слезами глаза, отступила на шаг, чуть не запнувшись о подол платья.

— Княжна?!

— Как бы да… — призналась Юльтиниэль.

— Но как?! Как вы… последний раз, когда я…

— Когда вы «что»? — недобро протянула Юля, не позволяя Кларисс логически завершить свое робкое лепетание.

— Ничего… простите, это не мое дело… — быстро отступила та и, еще раз пробормотав извинения, также поспешила покинуть зал.

— Эх вы! — только и смог воскликнуть Оррен. — Такой вечер испортили. Вот где я еще такую эльфийку найду?

Юльтиниэль пожала плечами:

— Зачем тебе именно эльфийка? Лучше пригласи на танец Альгу.

А ей самой требовалось найти Таллиэля. Юля уже не знала, как после всего перевернется прошлое, но хотела найти важные ей самой ответы. И, быть может, тогда сама решит, стоит ли сохранять время, или же лучшим выходом будет пустить его течение в новое русло.

Ведь не зря же Хель перенесла их сюда…

К торжеству Кристиан немного опоздал, и в тронный зал ему пришлось пробираться под сложной иллюзией. Было непривычно в императорском дворце, который уже не первый год принадлежал ему безраздельно, чувствовать себя случайным, а то и вовсе незваным гостем. В голове крутились последние наставления Хель с ее едкими замечаниями о том, что случится, если он не справится. Ведь творец не могла не предвидеть то, что Юля не захочет выполнять какие-то приказы? А это означало, что женщина соврала, сказав, что Крис оказался в прошлом случайно, и для него давно приготовили и роль, и сценарий.

Первым, кого он увидел, все-таки пробравшись в зал и наконец избавившись от тяжести иллюзии, был отец. Он разговаривал с эльфийским посольством и совершенно не замечал вытаращившегося на него парня. И это к лучшему, все-таки не так много в империи родилось полукровок, похожих на Криса. А Ричард Лит был одним из тех немногих людей, которые даже без подсказок могли сложить два плюс два и получить правильный ответ. В любом случае Кристиан был очень рад еще раз увидеть отца, пусть воспоминания о нем не всегда отличались теплом и радостью.

«А ведь его уже травят…» — мелькнула неприятная мысль. Совсем понемногу, так, чтобы яд не обнаружили ни маги, ни дегустаторы. Императрица сумела предвидеть игру на много ходов вперед, а Альга смогла добыть нужные ингредиенты для изготовления отравы так, чтобы никто ничего не заподозрил. Конечно, купить готовый пузырек было бы намного проще, но в то же время рискованней. Куда надежнее самостоятельно изготавливать снадобье и лично следить затем, чтобы император вместе с приемами пищи приговаривал себя к смерти. Шахра'ла же тем временем не забывала устраивать ложные покушения на супруга, чтобы никто не замечал постепенного ухудшения здоровья императора. И если бы все-таки кто-то заметил это, не стал бы подозревать ее, ведь императрица и так уже занята плетением заговоров и интриг.

Кристиан мог бы сейчас все исправить: рассказать, предупредить, разорвать этот круг. Спасти отца, обрекая мать на смерть, и еще долго не знать тяжесть короны.

Но… нет.

Однако собеседник Ричарда оказался фигурой не менее примечательной — эльф, без сомнений, был лучезарным князем. Об этом говорил и драгоценный обруч в жемчужно-белых волосах, и характерный узор на свободных одеждах, и то, как он держался в разговоре с императором. Интересно, а Юльтиниэль в курсе, что ее ожидает такой «восхитительный» подарок, как встреча с родственником? Нужно скорее сообщить ей, чтобы она успела подготовиться…

Или же… Крис замер, пытаясь понять, успеет ли он выполнить все указания Хель, если займется поисками Юли. Выходило, что вроде должен.

И Кристиан скрылся в толпе придворных за миг до того, как Ричард ощутил на себе чей-то внимательный взгляд. Император нахмурился, но быстро отвлекся.

— Ах да, мой друг! — воскликнул Ричард. — Почему ты не сказал, что меня посетит твоя лучезарная сестра? Это оказался, бесспорно, приятный сюрприз, но не опасно ли было отпускать ее со столь небольшой компанией?

Эльф непонимающе моргнул, словно у него была не одна сестра, а как минимум добрый десяток, и теперь он перебирал в уме всех родственниц. Затем побледнел.

— Лареллин?! Она здесь? — прошептал он, схватившись за сердце и растеряв всю свою эльфийскую спесь, и побежал искать Лареллин чуть ли не вперед своей одежды.

Юльтиниэль тем временем танцевала с Талли, краешком сознания помня о том, что лучезарный князь должен был приехать. Правда, расслабившись в объятиях Талли, она все-таки утратила бдительность, поэтому, когда из толпы на нее выскочил Крис, чуть не взвизгнула, подобно пугливой барышне.

— Тебя брат ищет, — с ходу предупредил он девушку, спеша увести из круга.

— Разве это плохо? — удивился Талли, не желая прерывать танец, однако девушка боязливо огляделась и, быстро высмотрев в толпе эльфа, поспешила сбежать в тень.

Пришлось парням идти за ней. При этом Таллиэль пытался узнать, чем же брат так не угодил Лареллин, что эльфийка спешит спрятаться от него. Юльтиниэль буркнула несколько невразумительных фраз и попыталась соорудить из друзей что-то похожее на заградительную стену.

— А где Алек? — Крис огляделся, пытаясь рассмотреть в толпе защитника. Хорошо хоть, место они заняли стратегически удобное — весь зал просматривался замечательно, а их самих заметно вроде не было.

Выглянув из-за спины Криса, Юля тут же увидела танцующих Оррена и Кларисс. На душе стало как-то тоскливо — девушке ужасно не хотелось, чтобы именно эта эльфийка стала ее матерью. Так сильно, что она даже была готова заключить с Хель какую-нибудь новую сделку, без раздумий согласившись на любые условия. Но, видимо, Убийца в этот момент была занята чем-то еще и мысли Юльтиниэль не слышала, иначе ни за что не упустила бы такой шанс.

— Пытается вырваться из круга придворных, мечтающих засвидетельствовать ему свое почтение и дотронуться до настоящего защитника… — прошептала она. — Во-о-он в том месте их концентрация превышает все допустимые нормы, значит, можно сделать вывод, что Алек именно там, пытается прорваться к выходу.

— Ага. — Крис окинул хищным взглядом толпу. — Ты тут как, продержишься? Пойду ему помогу…

— Талли мне поможет, если что. — Юльтиниэль ему подмигнула и как-то странно посмотрела, будто ожидала каких-то слов или действий.

Эльф, понаблюдав, как друг легко вклинился в толпу, проскальзывая мимо танцующих пар, взял девушку за руку.

— Вы с братом поссорились? Это серьезно? — Таллиэль, кажется, не на шутку встревожился за нее и теперь смотрел на праздник так, будто высматривал врагов. И когда князь их все-таки нашел, чуть не выхватил припрятанный в сапоге нож, — хорошо, Юля в последний момент успела вцепиться в него мертвой хваткой.

— Лареллин? — Статный, высокий эльф замер, натолкнувшись на настороженный взгляд девушки. — Что с тобой? Они забрали тебя силой?!

Лучезарный князь в гневе оказался страшен: к месту идеально подошел бы оборот речи, что темно-синие миндалевидные глаза метали молнии, а выражение лица говорило о том, что бедного Таллиэля вот-вот порвут на крошечные кусочки. Так что эльфу уже самому пришлось спрятаться за девушку.

— Я сама сбежала: вдруг стало очень скучно, — хмыкнула она. — Здравствуй, брат. Как посольство? Мне говорили, что все прошло не очень гладко. Сочувствую…

Судя по тому, что князь посмотрел на девушку, как на неожиданно заговоривший куст или даже предмет мебели, внезапно обретший удивительный дар красноречия, Юльтиниэль поняла, что она явно сказала что-то не то…

— Ты здорова? — как-то недоверчиво уточнил он, часто моргая и странно косясь на Таллиэля.

— Вполне, — недобро улыбнулась Юля. — А теперь, прости, я хочу танцевать, — и, решив, что на этом обмен любезностями с родственником можно завершить, утащила Талли отыскивать Криса и оттаскивать Оррена от Кларисс, раз уж Хель не спешит ей помогать.

Князь растерянно посмотрел им вслед. Затем поднял глаза к потолку, словно ожидал, что сейчас откуда-то прозвучит голос, объясняющий столь непонятное поведение сестры.

Но не успела Юльтиниэль сделать и десяток шагов, как столкнулась с еще одним приветом из будущего… или уже прошлого — во временах девушка запуталась давно и накрепко. Эльфийских детенышей она видела всего лишь однажды в Светлолесье — потомство перворожденные оберегали сильнее всего прочего. Так что робко переминающуюся с ноги на ногу пятилетнюю принцессу островной общины, по имени Нимиони, оберегали как минимум двадцать взрослых воинов.

— Привет, — улыбнулась малышке Юля, наклоняясь к ней. — Вы ведь невеста наследника? Я очень рада познакомиться с тобой…

От неприязни к Нимиони, которую полуэльфийка испытала при первом знакомстве, давно не осталось ни следа — делить им было нечего, да и решение принцессы о разрыве помолвки тогда пришлось очень кстати. Это уже Юля сглупила, упустив свое счастье.

— Да, я, — согласилась малышка и смутилась, разглядывая стройную княжну. — А вы Лареллин? Мне про вас столько рассказывали!

Юльтиниэль с удовольствием бы побеседовала с ней и даже бы попыталась убедить, что Нимиони красивее ее в несколько раз, но тут боковым зрением заметила, что лучезарный князь начал проталкиваться в ее сторону, и поспешила ретироваться, утянув за собой Талли.

Крис тем временем без труда подобрался к Алеку, явно чувствующему себя самым несчастным человеком на свете. Он вяло отбивался от придворных, которые больше напоминали стаю голодных шакалов, и пытался убедить их, что не может вот прямо сейчас, здесь, немедленно явить всем любопытствующим чудо. Увидев знакомое лицо, защитник оживился и, усиленно работая локтями, смог пробраться к другу.

— Ты меня спас! — с облегчением выдохнул он.

— Я бы на твоем месте не спешил с выводами, — усмехнулся Кристиан, теперь высматривая среди гостей слуг наместника Норта (Хель обещала поставить над ними видимые только ему метки). Однако Алек на его слова не обратил никакого внимания и продолжил рассуждать:

— Вот кто бы мне раньше сказал, что быть отмеченным Пресветлой Алив настолько сложно, ни за что бы не поверил… А теперь только одна мечта — обменяться с кем-нибудь этим «даром», и назад, в деревню. Не одобряешь?

Крис, прослушав вопрос, неопределенно повел плечами, наконец приметив две невзрачные личности, над головами которых в десяти сантиметрах выше парили темные, словно состоящие из дыма кресты. Личности в свою очередь заметили его рядом с Алеком и заметно оживились: кажется, Убийца успела предупредить и их о неожиданном помощнике, затем они начали пробираться к ним.

Несколько минут…

Император оглянулся на Оррена — он специально подвел Алека как можно ближе к Риту, который, устав танцевать с Кларисс, сейчас о чем-то спокойно беседовал с эльфийкой, не забывая отдавать должное изумительно легкому вину. Расстояния должно хватить, чтобы он успел нырнуть в след портала. Хель обещала Крису контролировать сознание Оррена, чтобы тот не замешкался. А Юльтиниэль, наоборот, находилась в другом конце зала, смеясь над шутками Талли. За ними с непередаваемо-глупым выражением лица наблюдал лучезарный князь.

— Эй, Эльрад? — Алек потряс его за плечо. — Что-то случилось? Ты сам не свой!

— А? — Крис отвлекся от ревнивого поедания ветреной Юли взглядом и повернулся обратно к защитнику.

Алек улыбнулся:

— Знаешь, а на самом деле, душой я слегка кривлю. Что-то в этом есть точно. Как думаешь, мне удастся победить наместника, если я буду старательно учиться использовать силу Алив?

А ведь можно еще все изменить…

Если не отца, то спасти Алека, поменять историю… и ничего страшного не случится, он даже не вспомнит о другой жизни. Крис вздохнул и в следующий момент, не ответив на вопрос Алека, толкнул его в руки слуг наместника.

Раздался испуганный вскрик, звук бьющегося фарфора, затем ослепительно полыхнул заработавший портал. Несколько дам картинно свалились в обмороки.

Оррен успел. В несколько рывков преодолев расстояние, разделяющее его с порталом, он прыгнул в истаивающий контур. А затем Крис чуть сам не лишился сознания, увидев, что Юльтиниэль со знакомой решимостью во взгляде переместилась следом за Алеком и Ритом.

— Ты уверен, что у них есть какие-либо стенобитные орудия? — в который раз спросил меня Рик, когда мы облазили полупустой лагерь эольцев вдоль и поперек, но не нашли даже маленького тарана.

— Уже нет… — честно ответил я. — А в разговоре с Ливием все звучало очень логично, ну не станут же они нас голыми руками побеждать?!

— Если под «голыми руками» ты подразумеваешь мечи, копья и магию, которая превосходит нашу, то вполне вероятно, что именно так нас и будут штурмовать, — не согласилась Альга.

Василий озвучивать свое мнение не стал.

Однако совсем скоро я все-таки нашел то, что мы искали. Точнее, не совсем. При первой вылазке я заметил странное искривление магического фона, но только сейчас понял, что это были большие платформы для перемещения — штуки ужасно неудобные и затратные, зато надежные. У нас в Лирии от них отказались еще доброе столетие назад, но, видимо, эольцы смогли их усовершенствовать. А это значит, что никаких катапульт и прочего не будет именно до того момента, пока Чар не сочтет нужным их переместить. Да и двигать их никуда не придется — сначала мы с Ливием предположили, что орудия оставили где-то за пределами лагеря, решив потом их перетащить на позиции, а теперь стало понятно, что они возникнут именно там, где будет необходимо, и сразу же готовыми к бою.

— Плохо, — заключил Рик, пристально изучив искривление. — Я с таким не справлюсь.

— Я и подавно, — поддержал я брата. Потом задумчиво посмотрел на Василия. — Друг мой, ты случайно не сможешь своим замечательным даром… э-э-э, скажем так, закупорить магические каналы, чтобы все у эольцев обломалось?

Иномирец задумался, словно советовался со своим антимагическим даром. Наконец осторожно кивнул.

— Вы только отойдите подальше, чтобы вам случайно что-нибудь не «закупорил», — попросил он. — Я их вроде чувствую, когда знаю, что нужно ощущать. Можно попробовать.

Василий дождался, пока мы скроемся за углом одной из палаток, дабы действительно не рисковать, — специально своей способностью он не занимался и мог что-нибудь напутать. После чего иномирец закрыл глаза и принялся странно водить в воздухе руками, словно загребал в горсти невидимый снег и лепил из него небольшие, плотные комья.

— Вот это да! — Рик завороженно уставился на крайнюю платформу, будто там сейчас разыгрывалось какое-то представление. — Оррен, ты сможешь увидеть? Оно того стоит!

Я расстегнул дар на шее и, привычно отсчитывая секунды свободы, взглянул на магический фон. Какое-то время ничего не происходило — только подрагивал и плыл над искривлением воздух, будто я смотрел сквозь дымку костра. А потом взгляд сам собой остановился на руках Василия — он забирал из реальности целые куски, лепил из них крепкие блоки и накладывал на искривление, закрывая его, как пробоину. Получалось одновременно и красиво, и страшно: казалось, что вот-вот иномирец не рассчитает силы и заберет слишком большой кусок, разрывая плоть нашего мира, но вместо этого каждый раз разрыв быстро заполнялся прозрачным веществом, почти мгновенно затвердевающим и наполняющимся красками и деталями реальности.

Невероятно! Наверное, мне стоило тогда обратить внимание на фразу Хель, что Василий попал к нам из оригинала мира творцов, а, насколько я знаю, простые люди в нем не живут. Хотя, к счастью, сами об этом не догадываются.

Не прошло и двадцати минут, как дело было закончено, — Василий довольно крякнул, отряхнув руки, и вопросительно посмотрел на наши рожи, выглядывающие из-за палатки.

— Получилось?

— Ага… — протянул Рик, продолжая смотреть на иномирца стеклянным взглядом.

— Вроде получилось. — Я поправил дар, который, к сожалению, пришлось застегнуть почти сразу же и лишить себя удовольствия досмотреть работу Василия до конца. — Завтра узнаем. Но очень надеюсь, что с утра пораньше эольцев ждет громаднейший сюрприз, который заставит их еще раз подумать о тяжкой доле захватчиков.

Альга зевнула и обиженно отвернулась.

— И почему мне никакой магии не перепало? Иногда мне кажется, что вокруг все умеют если не колдовать, то хотя бы видеть чужие заклинания, и только я — пустое место.

— Зато ты красавица, — улыбнулся я. — Зачем тебе еще и магия?

Женщина пихнула меня в бок.

— Эх… Оррен, что-то ты совсем разучился говорить комплименты, — вздохнула она. — Теперь все? Мы можем возвращаться в крепость?

— Да, вы идите, а я хочу к жрецу заглянуть. Ни за что не поверю, что он решил составить компанию армии. Зуб даю — отсиживается он сейчас в шатре, объедается сладостями и играет с императором в шахматы, старательно пытаясь ему проиграть: Чар ничего не смыслит в этой игре.

— Помощь тебе не нужна? — Рик удержал меня за локоть и обеспокоенно кивнул на хорошо охраняемый шатер.

— Нет, не нужна. Я не собираюсь рисковать или совершать каких-либо опрометчивых поступков. Просто подождите меня у лаза.

Пробраться мимо жрецов труда не составило. Разве что пришлось снова ненадолго расстегнуть дар, но теперь это было сделать куда легче. Проклятие в моей крови словно знало о том, что Убийцы нет в нашем времени, и не стремилось подчинить меня. И за это я был ему крайне признателен.

Мои ожидания не оправдались. Чара в шатре не оказалось, также как и шахмат, зато обнаружилось большое блюдо с разнообразными лакомствами и две прелестные, черноволосые девушки в полупрозрачных искрящихся одеждах. Одна делала главному жрецу массаж, а другая кормила сладостями. Правда, когда я зашел в шатер, недвусмысленно направив острие меча на служителя Хель, девушки поспешили забиться в угол, что-то пугливо пища по-эольски. Хотя фальцет жреца мало чем от них отличался.

— Кто вы?!

Хых… невыносимо захотелось брякнуть что-то вроде: «Смерть твоя!», сказанное вкрадчиво-злорадным тоном, или: «Да так… мимо проползал…» — с характерными для деревенского дурачка интонациями…

— Мое имя Оррен Рит, и как бы ни хотелось перерезать тебе горло, сейчас я пришел только поговорить. Желательно наедине. Твои девочки будут паиньками, если я их отпущу, или проще убить?

Кажется, оные что-то на лирийском понимали, так как принялись скулить в два раза активнее, лопоча что-то похожее на то, что они сделают все, что пожелается сиятельному господину, лишь бы он не губил их.

— Они не станут звать на помощь, если ты поклянешься, что не причинишь мне вреда, о благородный защитник Лирии.

— Это слишком условно. Я клянусь, что не лишу тебя жизни сегодня, и только в том случае, если ты не нападешь первым… В противном случае, будешь пенять на себя уже в чертогах Хель… или Алив, тут уж как повезет.

Жрец согласно кивнул, принимая клятву и соглашаясь на поставленные условия, после чего девушки поспешили убраться из шатра, пока я не передумал сохранять им жизнь. На самом деле душой я откровенно покривил — даже если бы они подняли крик на обе страны, не стал бы их резать. Вот еще! — еще сильнее в крови руки пачкать. Но они-то про это не знали…

— Говори. — Служитель Убийцы приподнялся с роскошного ложа, укутывая пышные телеса расшитой простыней.

— У меня есть несколько вопросов, и я буду признателен, если ты ответишь хоть на часть из них… Скажи, сильно ли обрадуются твои слуги и воины, если узнают о том, что выполняют приказы, отдаваемые не их обожаемой Хель? Как они отреагируют на это? И представляешь ли ты себе реакцию твоего императора, если правда откроется?

Выражение лица жреца стоило того, чтобы пробраться в шатер и угрожать ему.

— Ты бредишь, — попытался оправдаться он дежурной фразой.

— Угу. А теперь подумай и найди какой-нибудь более оригинальный ответ, — предложил я и ну о-о-очень задумчиво посмотрел на меч. Клятву-то, конечно, дал, но расплывчатую. Сейчас тень какая-нибудь неудачно вздрогнет, я решу, что это нападение… и спокойно зарежу служителя Убийцы. Исключительно в целях самообороны.

Мало ли что может привидеться ночью во вражеском лагере?

— Но… — Жрец оглянулся на плотно прикрытый полог и сглотнул, понимая, что в общем-то мне нужен только повод… хотя нет, хватит даже намека на него. — Не думаю, что они узнают это. И даже если доблестный защитник не сочтет за труд им сообщить столь неприятную и шокирующую новость, мои слуги и воины не поверят ему.

— А если у меня будут доказательства?

— Зачем? — неожиданно спросил жрец. — Если узнают мои люди, узнают и твои. Не думаю, что главе ордена будет приятно узнать, что ваша обожаемая Пресветлая мать натравила на Чистую землю извечных врагов — ужасных убийцепоклонников. Я неправ? Нет?

— Прав… хотя, если других альтернатив не останется, мне придется рассказать об этом маскараде, — пригрозил я, после чего решил поиграть в «защитника», безбожно сочиняя. — Однако меня больше волнует другая сторона вопроса: я-то, как истинный светловерец, образ которого у многих ассоциируется с фразой «здравствуй, дерево!», причем под деревом при этом подразумевается дуб… так вот, мне вроде как положено верить, что все, что ни делает Алив, будет на пользу Лирии. Но почему ты, главный жрец Хель, согласился плясать под дудку Пресветлой матери?

Он задумался, видимо собравшись ответить честно.

— Потому, защитник, что хоть она решилась начать это… Мы устали тихо сидеть по своим норам и ненавидеть вас. Вроде как естся сытно, спится сладко, живется мирно. Урожаи богатые, люди здоровые, будущее перспективное… Ты ведь понимаешь, о чем я? Тогда зачем кого-то ненавидеть, если никто никуда не лезет? Но в этом случае теряется весь смысл этого разделения на убийцепоклонников и светловерцев. Вся история наших противостояний сводится к нулю и оказывается бессмысленной, не имеющей под собой никакой основы, так как сами разделившие нас творцы более не заинтересованы враждовать. Уж Хель с Алив должны знать, кто создал этот мир. И терпеть ложь со стороны другой? Никогда… Так мы можем удержаться хотя бы за призрачную нить привычного мировоззрения, не разрушая сами основы устройства нашего государства. Понимаешь меня, Оррен Рит?

— Да… отлично понимаю, — ответил я и ушел из палатки, спеша скорее присоединиться к друзьям и вернуться в крепость.

Немного не рассчитав с перемещением, Юльтиниэль оказалась в замке Норта, когда помочь Алеку было уже невозможно, а Оррен, успев обменяться с новоприобретенным отцом любезностями, заметно проигрывал, из последних сил пытаясь не дать себя прирезать как какого-то безродного бродягу. Он отчаянно отбивался и отступал, стараясь немного разорвать дистанцию и воспользоваться главными своими преимуществами — молодостью и ясностью рассудка, так как Норт не оставлял никаких сомнений в своем безумстве.

По рассказу отца, Юля помнила, что вот-вот должен был появиться Рик и помочь своему младшему брату. И как же медленно текли секунды! Девушка сжалась за одной из колонн, надеясь, что ее никто не заметит, и не понимала, зачем переместилась следом за Орреном. Что ей здесь делать? Алеку уже не помочь — из глаз против воли покатились слезы, стоило ей только взглянуть в сторону распластанного на темном мраморе защитника. А отец вместе с Риком и сами справятся с остальным… Так какая сила заставила ее переместиться сюда и зачем?

Но время утекало в никуда, Оррен успел получить рану в бок — скользящую, неопасную для жизни, но сильно замедляющую его и с пришедшей болью забирающую последние силы. И Юля поняла: Рик обязательно придет… только с опозданием, когда брат будет уже убит, и история сделает мертвую петлю, чтобы навсегда стереть из памяти несколько случайных лиц…

И, не выжидая момента, просто ослепленная этой мыслью, Юлька кинулась на Норта. Все случилось слишком быстро — сосредоточившись на одном противнике, наместник не заметил метнувшуюся к нему девушку, а Юльтиниэль, выхватив кинжал и не думая о чести и правилах, вонзила лезвие Норту в левую лопатку, как в податливое, размягченное масло. Оррен также в долгу не остался и, даже не посмотрев на случайного помощника, не замедлил сделать в наместнике еще несколько дырок, а уже затем опустился на плиты пола, обессилев.

— Не помню, что по хвальной книге ожидает отцеубийц в чертогах Хель. А я-то всегда переживал из-за непохожести на родителя! Воистину, бойся своих желаний… — пожаловался Оррен, а затем все-таки сфокусировал свой взгляд на Юле и вздрогнул, когда узнал в ней княжну. — Лареллин? Алив! Как ты здесь очутилась?! — вскричал он, пытаясь подняться на ноги, и только сейчас заметил, что наместник успел ранить его и в бедро.

Юльтиниэль, разодрав подол платья и не слушая никаких возражений, принялась его перевязывать, на ходу придумывая:

— Так же, как и ты, — успела нырнуть в след портала. — Мне, конечно, сильно влетит за такую самодеятельность, но я ушами чувствовала, что тебе понадобится помощь… Жаль только, не успела. Тебе-то и правда пригодилась, а вот Алек…

Оррен опустил голову в знак скорби.

— Спасибо тебе, вот уж не ожидал, что светлая эльфийка так кинется на наместника.

Юльтиниэль польщенно хмыкнула:

— Тебя послушать, так ты от меня вообще ничего не ожидал: что здесь, что в деревне. Мне даже обидно за всех эльфиек!

Почти идеалистический момент прервал наконец-то появившийся Рик. Точнее, старший Рит просто ввалился в зал, рухнув на пол чуть ли не замертво, едва распахнул тяжелые двери. Юля добежала до него первым, затем, страдальчески морщась, подполз Оррен, через раз поминая Хель и ее взаимоотношения с разными фольклорными персонажами.

— Что с ним? — без надежды услышать ответ, устало спросил он, склонившись над бледным братом, из носа которого, не останавливаясь, текла кровь.

— Есть предположение… немного невероятное… — Юльтиниэль нарочно растягивала паузу. Она понимала, что в настолько стрессовой ситуации Оррен вряд ли задумывается, откуда лучезарная княжна знает подобное, но все-таки не хотела навлекать на себя и тени подозрений. — Если Норт твой отец, и Рик, скорее всего, не Рит по крови… Не зря же считается, что сила от старого наместника переходит к его сыну. Возможно, сейчас твой брат получает свое… ммм… «наследство»…

— Безумие Хель?! Но я не смогу его убить… и тогда…

— Тогда кошмар продолжится, — безжалостно заключила Юля, подталкивая Оррена к принятию верного решения. — У нас больше нет защитника, и неизвестно когда в следующий раз Пресветлая мать согласится одарить кого-то своей силой. Лирия вымирает…

— Ты знаешь, как это исправить? — в лоб спросил Рит. — Или опять догадываешься?

Юля опустила взгляд.

— Догадываюсь. Тебе нужно разделить с ним силу… Брату оставь дар наместника, а себе забери метку проклятого. Это будет честно.

— Я не…

— Не мне же это делать? Моя кровь просто не примет это.

Оррен мешкал, переводя взгляд с брата на Юлю и обратно, и не мог осознанно согласиться стать проклятым.

— А я вам в этом помогу. Мне не нужен очередной безумец. — Хель появилась, как всегда, вовремя. Присела рядом с ними на корточки — бледная и уродливая, но совсем не похожая на могущественного творца. — Соглашайся, Рит. Ты больше выиграешь, чем потеряешь. Ну же… Я не всегда бываю так добра.

Оррен посмотрел Хель в глаза и кивнул.

О скольком же они успели поговорить и сколько обсудить, осматривая мрачный замок наместника! Пока пугающие залы с их траурным убранством изменялись, обретая вид, все более напоминающий поместье Ритов, они втроем — Юля, Оррен и Рик — договорились о том, что врать остальным и как разыграть смерть старшего герцога, дабы никто не узнал о его нынешнем статусе. А кроме того, решили, что надо обязательно посетить Элизабет Этт — сделать дар, сдерживающий метку.

Оррен в задумчивости натыкался на все углы, пытаясь осознать, что теперь станет полноправным владельцем земель Ритов, Рик смешно пугался новоприобретенных слуг, Юльтиниэль грустила, что не успела спасти Алека, и думала, как все будет дальше.

Обходительный дворецкий, Лео, накрывал им дневной фруктовый чай в плетеной беседке, а Хель, наблюдая, как ее новый наместник осваивается, учила Рика пользоваться своей силой. Она появлялась редко — может быть, раз в день всего на каких-то двадцать минут, — но ее взгляд, останавливающийся все чаще на Оррене, не сулил ничего доброго. С Юлей она нарочно не разговаривала, словно подчеркивала, что не намерена как-либо обсуждать ее роль в этом фарсе, но при этом полуэльфийка понимала, что так просто от нее Убийца не отстанет. К тому же уже совсем скоро должны были приехать друзья на выручку Оррену и Лареллин.

И в последний вечер Юльтиниэль совершенно случайно выпало подслушать разговор Хель с Орреном. Молодой герцог замер напротив творца, то ли готовый в любой момент броситься на нее, то ли от… А Убийца ухмылялась.

— Наверное, мне стоит как-то извиниться за такую подлость. Я не ожидала, что Норт сойдет с ума и придется разделять его силу. Ты не должен был стать меченым, но другого выбора не оставалось. Твоя эльфийка молодец — быстро сообразила. А значит, мне надо как-то загладить свою вину… — Хель убрала от лица неровные пряди темных волос и попыталась пригладить их, чтобы они не торчали вороньим гнездом. — Я окажу тебе одну услугу. Боюсь, в скором времени она сможет весьма пригодиться. Исполню любое твое желание, ну-у исключения к слову «любое», конечно, есть, но их столь мало, что перечислять не стану. Так вот. Интересно, да? Нет-нет, не спеши. Поскольку цена твоего желания может оказаться неравной нанесенному ущербу, я добавлю еще одно условие.

Голос Хель понизился до змеиного шипения, и как Юля ни пыталась — не смогла расслышать, что же такое Убийца собиралась требовать взамен. Но, судя по тому, как отшатнулся Оррен и как исказилось его лицо, это было что-то отвратительное.

— Никогда! — Его крик наверняка услышали во всех уголках замка.

— Не торопись отказываться, — покачала головой Убийца. — Быть может, что-то окажется тебе куда дороже этой маленькой услуги. Не торопись… — повторила женщина, — а то я оскорблюсь.

Оррен промолчал, быстро поклонившись, стрелой вылетел в коридор, не обратив внимания на не успевшую спрятаться Юлю.

Глава 21

ПОДСТАВА

Если не изменить свои убеждения, жизнь навсегда останется такой, какая она есть.

NN

Василий спорить не стал, хотя идею попросить Маришку «послушать воду» явно не одобрил. Но шанс узнать конец предсказания примирил с возможными последствиями. К тому же мы все уши прожужжали девушке, что, если она почувствует что-то неладное, сразу же должна прекратить эксперимент.

— Поняла я уже! — устала отмахиваться Маришка, ощущая себя несмышленым младенцем и желая нас за такую заботливость покусать. — Мне просто послушать ее? Ничего спрашивать не надо? — уточнила она.

Я задумался. Призрак советовал именно «слушать воду», никаких уточнений конечно же не было, так что вопрос получался с подвохом. Мало ли что вода говорить может?

— Давайте пока обойдемся малым, — настойчиво попросил Василий, и желающих возражать ему, естественно, не нашлось.

Маришка кивнула и склонилась над тазиком с чистейшей холодной водой. Мгновение вглядывалась в свое отражение, потом поморщилась и заправила мешающиеся пряди за уши. Покосилась на нас, словно мы своим любопытством жутко ей мешали. Пришлось покорно сесть на кровать и сделать вид, что открывающийся за окнами простор интересует нас куда больше, чем занятие девушки.

Долго ждать не пришлось. Буквально через пять минут Маришка помотала головой и отодвинула от себя тазик. Поднялась на ноги, отряхивая руки после пыльного ковра нашей комнаты, потянулась. Разочарованно пожала плечами.

— Ничего полезного. Она не говорит — только напевает какой-то мотив, — сказала полувампирка. — Кажется, заметила то, что ее слушают, и стала напевать громче, но все равно без слов. Простите, герцог, я была бы очень рада помочь вам, но это все, на что я способна.

— Алив с тобой, Маришка! — возмутился я. — Не извиняйся! Большего не смог бы сделать никто. А что помогло это мало — не страшно, зато теперь мы точно знаем, что в этом направлении искать не стоит. Спасибо тебе, можешь возвращаться в свои покои, если хочешь.

— А что еще делать, ваша светлость? — по-философски спокойно откликнулась Маришка. — Эольцы раньше утра ничего придумывать не станут, а до него есть еще несколько часов.

Она кивнула нам и выскользнула из комнаты, даже не скрипнув старой дверью. Наверное, это проведенный ритуал давал о себе знать: двигаться Маришка стала с нечеловеческой грацией и быстротой. Что ж, будем надеяться, что она найдет достойное применение появившимся способностям.

Альга заперлась в ванной, насмешливо попросив меня не убегать мыться в чужие покои (если вдруг решу, что она сильно задерживается), потому что, снова заболев, лечиться я буду самостоятельно.

— И что ты планируешь делать завтра? — Иномирец покачал головой и поправил самого себя: — Уже сегодня… Хорошо, Оррен, предположим, что у меня получилось, и «платформы» не сработают. Считаешь, это заставит их отступить? — Василий в задумчивости потер переносицу и устало прикрыл глаза. Было видно, что ему хочется наплевать на эольцев с высокой колокольни и пойти спать. За последние несколько дней иномирец внешне постарел на пару-тройку лет — сильнее обозначились морщины, тени под глазами стали гуще, прибавилось седины от волнения за Маришку, и цвет лица приобрел какой-то неприятно-болезненный оттенок.

Ну да ничего — вот закончится это безобразие, поедем в мое поместье, хорошо отдохнем, пригласим специального мага, который за кругленькую сумму и из столетнего старика может сделать двадцатилетнего мальчишку… ну конечно, до такого абсурда доводить не станем, но по десять лет скинуть — заслужили. И что, что таких магов на весь наш мир наберется всего пять штук и оплатить подобные услуги способен не каждый король… Риты могут позволить себе многое из того, что другим недоступно.

— Нет конечно. Не заставит. — Я откинулся на кровати и закрыл глаза. Сознание привычно начало заволакивать белым туманом подступающего сна. Мысли сразу стали тягучими и какими-то невнятными, а на попытки убедить себя принять вертикальное положение тело никак не реагировало — казалось, что оно просто стало ватным. — И что делать, я понятия не имею. Как-то понадеялся, что Юля с Крисом вернутся и все сразу станет хорошо, но у них и без нас проблем хватает, судя по тому, как причудливо у меня в голове перемешиваются и обновляются воспоминания. Так что, друг мой, будем спасать себя и Лирию сами. И при этом постараемся не погибнуть. Как тебе такой план?

— Хороший план. — Кажется, Василий улыбнулся. — Мне по душе. Отдохни, Маришка права — времени чуть-чуть осталось, дел нет, а неизвестно каким местом дальше к нам судьба повернется; поспите с Альгой, уже польза будет.

И, последовав совету иномирца, я уснул сразу же, как за Василием закрылась дверь, даже не дождавшись Альги.

Торжества в честь победы над наместником грозились растянуться надолго. Уже три дня страна как будто сошла с ума от радости и только и делала, что праздновала, праздновала и еще раз праздновала. Не отмечали сие событие разве что отряды гвардейцев, очищающие Лирию от остатков наместнического воинства. Впрочем, сражаться теперь особо было не с кем. Нечисть потянулась назад в Окраинные земли, стараясь не приближаться к людским поселениям.

Все, кроме Юльтиниэль и Оррена, свято верили, что присмирели вампиры, оборотни и прочие малоприятные существа из-за смерти наместника, а княжна и герцог знали — это всего лишь Рик спешил отозвать своих новых слуг. К тому же Юле думалось, что часть работы взяла на себя Хель, уничтожив самые опасные творения.

Что ж… баба с возу…

Но сильнее всего полуэльфийку волновал тот факт, что осень уже вступила в свои права и приближалась дата, отмеченная в памяти как день свадьбы Оррена и Лареллин. Юля все сильнее дергалась, уже не веря, что сможет из всего этого вывернуться, и, сталкиваясь в дворцовых коридорах с Ритом, смотрела на мужчину, как загнанная дичь на хищника. Впрочем, Оррен понимал эти взгляды по-своему.

— Я обязательно съезжу к Эттам, не переживай за меня, Рэль. Только не сейчас. Если я вдруг посередине торжества сорвусь в Хелины топи, то меня могут неправильно понять, согласись…

Юльтиниэль грустно кивала в ответ и советовала, что в этом случае ему следует как можно тщательнее прислушиваться к ощущениям, чтобы хоть немного контролировать проклятие, поселившееся в его крови. Но это было лишь частью ее тревог. Еще Юлю волновал лучезарный князь, который больше к ней не подходил, о самочувствии узнавать не пытался, зато наблюдал с каким-то болезненным интересом, особенно когда она находилась в компании Оррена. Юльтиниэль даже стала допускать мысль, что эльф о чем-то догадался. Например, о том, что действительно случилось в замке наместника или кто она такая на самом деле и какую роль должна сыграть.

Еще хуже дела обстояли с Крисом. Император стал замкнутым, и если с остальными хоть как-то контактировал, неизменно появляясь на всех балах и так же неизменно оставаясь в тени высоких колонн тронного зала, то с Юльтиниэль он общаться перестал принципиально и свел к минимуму их встречи. Она даже не могла столкнуться с ним взглядом, как ни пыталась.

И за два дня до той самой даты Юльтиниэль сделала неутешительный вывод, что что-то явно надвигалось. Причем Крис обо всем знал и специально избегал ее, чтобы не дать случайного намека. Или же, что полуэльфийку совсем не радовало, он ощущал острое чувство вины за то, что должно было произойти. Здесь появлялось несколько вариантов. Точнее, два: смириться и позволить случиться тому, что запланировала Хель (а у творца явно существовал план сохранения времени), или же бороться и устроить все, как хотелось ей. Слепить новую, лучшую реальность, в которой бы не случилось множества досадных ошибок и дорогим ей людям жилось бы комфортно и счастливо. Но что станет с самой Юлей, если она сделает это? Вдруг она никогда не родится, и кольцо замкнется, отрезая этот мир от множественной вселенной, навсегда оставляя в безвременье…

Полуэльфийка покачала головой и, решившись, направилась к Талли.

А там будь что будет.

…Ночь накрыла столицу пологом мелкого, противного дождя, надоедливо шуршащего за окнами. Свежесть и зябкая сырость вползали в неприкрытые форточки, сквозняками рыскали по коридорам, скрипя дверями и рыцарскими доспехами, украшающими главную галерею. Глухо-глухо дождевые капли стукались о мутное стекло, расплываясь кляксами и прочерчивая тонкие дорожки вниз к подоконнику.

Кристиан прислушивался к спящему дворцу и смотрел на расплывшийся, темный контур парка. Несмотря на то что фонари давно погасили и сквозь плотные тучи не просачивалось ни единого лунного луча, тьма за окнами не была абсолютной. Взгляд угадывал линии выложенных камнем дорожек, плетеную арку, кованую решетку ограды, дальше темнота растекалась волнами, обрисовывая стволы крайних деревьев и их тонкие ветви, затем сгущалась, превращая всю реальность в однородную массу.

— Пора… — Рядом из воздуха соткалась Хель. — Я усыпила всех. — Делай что угодно: хоть кричи, хоть режь их на куски, все равно никто не проснется. Теперь дело за тобой.

— А ты не можешь просто щелкнуть пальцами? Зачем тратить время и силы, если легче обойтись малой кровью… Нет, не понимаю.

— Мм… — Женщина поджала губы и как-то странно посмотрела на Криса, а затем неожиданно рассмеялась: тихо и спокойно, без пугающих ноток безумия, вполне человеческим приятным смехом, который император никак не ожидал услышать от Убийцы. — Я, конечно, могу отговориться, что мое вмешательство должно сводиться к простейшим действиям и не нести в себе изменяющие импульсы. Как этот полог мертвого сна: я лишь усыпила всех до утра, и то, что к Пеллити — фрейлине императрицы — не заглянет сегодня ночью некий гвардеец, не сыграет в истории никакой роли. Но если и остальное сделаю я… О-о-о, рисковать лучше не стоит. Ты, Кристиан, плоть от плоти этого мира, и твое воздействие не расценят как несущее угрозу — миропорядок не станет пытаться его компенсировать…

Воспользовавшись паузой, император поспешил согласиться с творцом:

— Я все понял, спасибо.

Хель хмыкнула и покачала головой.

— Нет, как раз не понял, — я могла так отговориться, и мой ответ оказался бы одной стороной истины, но на самом деле я просто предпочитаю делать грязную работу чужими руками, как и все из моего поколения… Не хочу тебе лгать, — заметив недоуменный взгляд Криса, добавила она. — Да, тебе бы хватило и первой части моей речи. Считай это небольшим уроком на будущее, если когда-нибудь еще столкнешься с творцами, — нет одной правды, и любой из моих родственников найдет именно те слова, за которыми ты пойдешь и в огонь, и в воду, и в бездну, даже если их смысл будет тебе противен. Ну что ж, а теперь за дело. И пусть твоя совесть заткнется, а то я даже слышу, как она грызет тебя изнутри — омерзительное чавканье.

Крис шутку оценил и, отвесив легкий поклон, отправился в покои Юльтиниэль.

В комнатах, вопреки царившей в коридорах прохладе, было душно. Ровно горели три непотушенные свечи на прикроватной тумбочке. Девушка разметалась по кровати, каким-то неведомым образом сумев занять большую ее часть. Пуховое одеяло комом валялось на полу, простыни сбились. Император позволил себе несколько минут просто наблюдать за спящей Юлей, любуясь ее умиротворенной, счастливой улыбкой. Конечно, можно воспользоваться левитацией — так было бы и проще, и легче, но вместо этого Крис осторожно поднял полуэльфийку на руки и, стараясь ни обо что не стукнуть свою драгоценную ношу, вынес из комнаты, направившись прямиком к покоям Оррена. Юля сонно вздохнула, словно сквозь заклятие Хель почувствовала, что что-то не так.

— Все в порядке, не беспокойся. — Крис убрал со лба Юльтиниэль спутавшиеся пряди, надеясь, что девушка почувствует — он не желает ей зла, просто не хочет, чтобы полуэльфийка допустила ошибку… Конечно, Кристиан видел, как Юля смотрела на зеленоглазого эльфа, и понимал, что с нее станется ради прихоти разрушить все время. Именно поэтому он согласился сделать то, что скажет ему Хель.

— Прости… — прошептал император.

Утро для Юльтиниэль началось с чьего-то разъяренного вопля и испуганного женского визга. Она уже собиралась возмутиться, что из ее покоев устроили проходной двор, и кинуть в непрошеных гостей большой подушкой, как вдруг подушка под ней завозилась, пытаясь скинуть с себя полуэльфийку, а после грубо выругалась.

— Э-э-э? — Юльтиниэль приподняла голову и встретилась с недоуменно-гневным взглядом Оррена, на плече которого, собственно, она и устроилась. — Ой! — пискнула девушка, попытавшись скатиться с кровати, но запуталась в сбитых простынях и упала на пол, замечая, что в дверях стоит крайне злой лучезарный князь, а из-за его спины выглядывает любопытная служанка — та самая, заметившая их с Ритом в комнатах Юли, когда они играли в карты…

«Попали!» — мелькнула скорая мысль.

— Что ты делаешь в его покоях?! — Эльф, увидев, что его заметили, принялся надвигаться на Юлю, подобно разыгравшейся буре, настигшей одинокого странника посреди поля.

— Но… — попытался вмешаться Оррен.

— Молчи, Рит! Решил, что раз стал герцогом, то теперь все можно?! Скажи спасибо, что я не убил тебя на месте…

Мужчина покорно смолк, бросая обеспокоенные взгляды в сторону Юли.

— Я жду ответа! — Эльф снова повернулся к беспомощно сжавшейся в комочек Юльтиниэль.

— Не знаю я, как тут оказалась! — возмутилась она. — Я засыпала в своей комнате…

— Врешь… — как-то слишком быстро взяв себя в руки, оповестил князь. — Эта милая девушка сказала, что уже не раз видела вас вместе.

Юльтиниэль перевела взгляд на служанку, стоящую за спиной эльфа, и та растянула губы в кривой ухмылке Убийцы. Кажется, не без посторонней помощи, лучезарный князь уже успел все решить.

— Раз ты, сестра, решила увлечься смертным мужчиной, то теперь свяжешь с ним свою жизнь. Что ж, Рит, я мог бы требовать твоей казни за подобное, и император не отказал бы, но ты искупишь свою вину, взяв Лареллин в жены. Это будет справедливо. Даю один день вам на подготовку — завтра Ливий соединит ваши судьбы перед ликом Пресветлой матери.

И, не дожидаясь ответа, князь стремительно вышел из комнаты, словно находиться рядом с собственной сестрой ему было невыносимо мерзко. Служанка поспешила следом, опустив взгляд в пол, как будто бы смущаясь. Но Юльтиниэль могла жизнью поклясться, что творец торжествовала.

— К какой Хель? — спустя минуту как-то потерянно спросил Оррен, не спеша набрасываться на девушку и обвинять ее в подставе. Кажется, жалкий вид Юли сам за себя говорил: она пребывала в глубоком шоке и к случившемуся явно не имела никакого отношения.

— Той самой… — хмуро отозвалась Юльтиниэль. — Ты заметил служанку? Она тебе странной не показалась?

Герцог хмыкнул и потянулся.

— Еще как показалась! Думаешь, это была Убийца?

— Я в этом уверена. — Юльтиниэль кое-как поднялась с пола, закутавшись в стянутую простыню. — И что теперь?

Она понимала: делать больше ничего не нужно — не став спорить с упрямством полуэльфийки, Убийца сама направила события в нужную сторону. И в то же время Юля ощущала, что ее использовали втемную, и это оказалось крайне неприятно. Хотелось все разрушить, отомстив Хель. Да и страшновато было… вот так… вдруг.

— Лично для меня предпочтительнее сходить в храм, чем стать мишенью для эльфийских лучников. — Оррен кивнул: — Ванная там. А что тебе грозит за непослушание?

— Какой-нибудь отдаленный эльфийский монастырь. — Юльтиниэль припомнила старые легенды о нескольких своевольных эльфийках. Закончили они плохо…

Если в ее покоях комната для омовения была выложена белыми тонкими плитками с едва заметными серыми вкраплениями, то ванная Рита оказалась выполнена в бирюзовых тонах, что смотрелось куда красивее. Порывшись на полочках, она нашла запасной комплект для умывания, который слуги всегда оставляли на всякий случай, и принялась за водные процедуры.

— Но я не хочу! — пожаловалась Юля. — Ты сам говорил, что относишься ко мне, как к сестре… — проблеяла полуэльфийка, ожидающая совсем другой, более бурной и негативной реакции.

Рит осторожно заглянул в комнату и, убедившись, что Юльтиниэль просто чистит зубы, пристроился рядом. И почему-то сразу стало по-домашнему уютно.

— Я от своих слов не отказываюсь, Рэль, не бойся. Ты ведь слышала в замке Рика, что Хель предлагала мне сделку?

Юля виновато отвела взгляд, стараясь всем своим видом показать: она уже осознала, что подслушивать нехорошо.

— Так вот, — как ни в чем не бывало продолжил Оррен, ловко расправляясь с трехдневной щетиной, — почему-то мне думается: Убийца это устроила специально — я вознегодую, что меня собрались женить, и прибегу к ней за помощью, согласившись на… — Рит отвернулся, — ее унизительные условия. Но этого не будет. Давай вместе разыграем спектакль? Клянусь честью, что никогда не причиню тебе вреда и без твоего согласия не прикоснусь и пальцем.

Юльтиниэль вздохнула. Возможно, все так и должно было случиться, а она, сама того не зная, строила нужный вариант прошлого. От судьбы не убежишь. Жаль только, Талли не стоит знать о том, что все это игра. Эльф, наверное, расстроится… А как было бы просто сломать Хель всю игру — всего лишь потребовать магической проверки, что ничего не было. Но…

— Хорошо, если говоришь, что лучше согласиться, а не доказывать нашу невиновность, — улыбнулась девушка, — я согласна.

Но почему-то из мыслей не уходил неприятный осадок, что Убийца найдет способ заставить Оррена согласиться на все, что угодно. Не сейчас, так через пару часов или завтра, но все равно творец не откажется от своего вознаграждения.

Узнать бы еще только, в чем же оно заключается. Так было бы намного проще.

Дворец уже кипел, раззадоренный новостью о свадьбе новоявленного герцога Рита и лучезарной княжны Э'ленн. Слухи возникали самые нелепые, а уж взгляды, которыми награждали Юлю, пробирающуюся к своим покоям, заслуживали отдельного рассказа: от любопытных и насмешливых до удивленно-понимающих, завистливых, полных ненависти или разочарования, упрека или же грусти. За не столь длинный путь полуэльфийка успела почувствовать себя редчайшим музейным экспонатом. А перед дверями комнат ее дожидался император, на виноватой роже которого крупными буквами читалось, кто именно помог Хель в осуществлении ее плана. Кристиан посмотрел на Юльтиниэль так, словно она уже вытаскивала из-за спины заточенный топор, собираясь порубить своего «благодетеля» на неровные куски. Сие не лишено было смысла: первые секунды Юльке действительно хотелось если не убить, то хоть покалечить бывшего жениха, так запросто перешедшего на сторону Убийцы.

— Эх ты, предатель, проходи, — кивнула она, отворяя дверь и приглашая Криса. — И не стыдно тебе?

— Стыдно… — покаялся он. — Но ты бы по-другому с этим ушастым в Светлолесье умотала, и все бы рухнуло. А мне мой мир нравился… В общем, прости, это была вынужденная мера.

Юля вздрогнула, потом махнула рукой:

— Никуда бы я не сбежала. Мы вчера с Талли все обговорили, и я сказала, что, каким бы очаровательным он ни был, мое сердце отдано другому; к счастью, я не уточнила, кому именно. Кри-и-ис? Я тебя, конечно, прощаю. И ты прости, что сбежала. Я почему-то испугалась ответственности, но теперь понимаю, как это было глупо.

Император удивленно присвистнул. А говорили, что полуэльфийка никогда не исправится! Да сам Оррен и рассказывал, что проще от горы ответа дождаться, чем извинений от Юльки. Наверное, нелегко ей эти слова дались…

— Предлагаешь, когда вернемся в наше время, начать все сначала?

— Неужели ты согласишься? — удивилась девушка, явно ожидающая, что ей в мягкой форме посоветуют прогуляться до ближайшего леса.

— Ага. Я помню, что ты говорила про фиолетовый цвет…

Но в этот момент их прервали несколько служанок и императорский портной, прибывшие для того, чтобы в рекордные сроки приготовить для княжны свадебное платье. Крис поспешил откланяться, на прощание улыбнувшись Юле, но теперь уже совсем иначе — теплее и счастливее.

А дальше начался кошмар…

Хель действительно своего не упустила.

Юльтиниэль уже как полчаса назад отправила портного восвояси и тихо дремала на пышной кровати, когда в покои ворвался Талли.

— Быстрее! — вскричал он с порога. — Альгу собираются казнить!

Спеша по коридорам вслед за эльфом, девушка успела узнать, что воровку никто с утра не видел, даже принялись искать, и лишь сейчас, после того как утихла утренняя неразбериха со свадьбой, Оррену удалось узнать, что Ричард обвинил ее в покушении на свою особу и приговорил к смерти.

— Но почему?

— Ее нашли спящей в какой-то лаборатории, — видимо, она по приказу императрицы изготавливала яд. Сейчас Оррен пытается его уговорить отменить приказ или хотя бы дать отсрочку, а то на это дело у Ричарда разговор короткий…

Юльтиниэль замерла, занеся ногу над ступенькой, как вкопанная. Вот оно! Альгу нашли спящей, как саму Юлю с Орреном, Хель не стала ждать реакции Рита, а подстраховалась заранее…

— Рэль, скорее! — Талли потянул ее за руку. — Я тоже огорчен, встревожен, разозлен и далее по списку, но так мы никому не поможем…

Оррен уже прижал Ричарда к стенке и что-то ему втолковывал.

— Это подстава, дай мне разобраться, кто ее сделал! — упрашивал императора Рит. Оглянулся на вошедших в зал друзей, кивнул, благодаря за поддержку, и снова вернулся к животрепещущей теме. — Я абсолютно уверен, что Альга сама оказалась жертвой!

— А я, мой друг, также уверен, что тебе не следует беспокоиться об этой жалкой воровке. — Ричард аккуратно забрал края своего камзола из захвата Рита, словно тот собирался хорошенько встряхнуть императора. — У тебя сейчас должно быть множество других, более приятных забот. Не так ли, княжна? — Он повернулся к Юле. — Я от всего сердца поздравляю вас! Вы станете прекрасной парой! Зачем только эта Альга вам сдалась? Рано или поздно она все равно закончит свою жизнь на виселице… можно сказать, что в некотором роде я даже оказываю ей одолжение…

— Так сделай мне подарок, Ричард! — применил последний аргумент Рит. — Отложи казнь хоть на несколько дней, и я докажу, что Альга невиновна…

Император задумался, а потом фальшиво вздохнул:

— Прости, Оррен, но, по моим подсчетам, воровка уже выпила яд, приготовленный для меня, десять минут назад… Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь.

Хель не просто подстраховалась — творец сделала все, чтобы Оррен не смог отказаться от ее предложения. И теперь он сам это прекрасно понимал.

— Я заберу тело, — бросил Рит. — Талли, Рэль, вы мне поможете?

Юльтиниэль сглотнула, борясь с желанием прямо сейчас отказаться от всего и выйти из игры, наплевав на последствия, но заставила себя кивнуть.

…Хель пришла на зов сразу, словно нарочно подчеркивая, что успела заждаться, когда же Рит соизволит вспомнить про Убийцу. Женщина появилась в комнате с легким хлопком и зачем-то сразу же щелчком пальцев занавесила окна. Огляделась по сторонам, приветливо кивнув Юле, и поправила ворот линялой рубахи, на которой отсутствовала пара пуговиц.

Талли попросили караулить снаружи — ему знать о сделке Оррена с Убийцей было совсем не обязательно, а Юля осталась в комнате, чтобы поддержать своего будущего отца. Альгу они устроили на кровати — яд оказался качественным, сначала усыпив ее и лишь затем унеся куда-то за грань в чертоги творцов, ни обезобразив лица предсмертной агонией, ни оставив каких-либо других отпечатков смерти.

— Ну-с, что тут у нас? Ах… бедная девочка… — фальшиво взгрустнула Хель, разглядывая мертвую Альгу, как какое-то диковинное насекомое. — Итак, вы хотите, чтобы я ее оживила? Ладно, цену ты, Оррен, знаешь. Согласен?

— Можно подумать, что у меня есть выбор, — откликнулся герцог. — Ты сама ее убила, а теперь решила посмеяться надо мной?

— Выбор конечно же есть: согласиться или же оставить бедняжку разлагаться в гробу. Ну-у… то, что убила ее я, еще надо доказать, а посмеяться сам Единый велел — вы, люди, странные создания: легко убиваете близких и так же легко жертвуете ради них всем… Впрочем, моя просьба не кажется такой уж невыполнимой или неприятной, как ты пытаешься показать. Ну что? Сейчас оживлю девчонку, а завтра приду за платой. Договорились?

— Да. — Оррен пожал протянутую руку.

— Тогда приступим. — Творец еще раз щелкнула пальцами, чтобы в покоях стало еще темнее, видимо, это было необходимо для ритуала.

Хель развела руки в стороны и начала нараспев читать какое-то заклинание, чуть раскачиваясь из стороны в сторону в такт своим словам. Тело Альги окутало молочно-белое сияние, постепенно будто бы впитывающееся в нее, а потом Хель резко свела руки, хлопнув в ладони, — и девушка на кровати дернулась, ее тело изогнулось какой-то невероятной, ломаной дугой, а затем снова затихло.

— Да-а… — пробормотала Убийца, — у Рыжей это всегда получается изящнее. В общем, минут через пятнадцать она придет в себя. И советую ее срочно увести из дворца, пока Ричард не решил казнить вашу Альгу повторно. Что ж, до завтра, Оррен. И я вас тоже поздравляю со скорой свадьбой…

На этом творец хитро прищурилась и испарилась в воздухе, а Рит опустился на кровать рядом с Альгой, как-то обреченно сгорбившись.

Следующий день также не принес Юльтиниэль никакого облегчения в связи со случившимися событиями. Альгу из дворца вызвался вывести Талли, правда, перед этим воровка успела накричать на лучезарную княжну за то, что она отняла у нее надежду быть рядом с Ритом. А затем эльф, собирая вещи, случайно признался Юле, что у него началась смертная болезнь.

— Год, может, чуть больше, продержусь, — бледно улыбнулся эльф. — Я останусь с Альгой и заберу ее к себе — нам обоим сейчас тяжело видеть вас с Орреном вместе.

— Но… как же так… — растерялась полуэльфийка от столь неожиданного признания.

— Не вини себя, — попросил Талли, — просто я иначе не могу. И если как-нибудь решишь вспомнить обо мне, не ругай сильно. Удачи тебе.

Он поцеловал Юлю в лоб и поспешил из комнаты, пока девушка не успела до конца осознать, что именно из-за нее эльфу осталось жить всего год.

Потом была суета, неразбериха и вообще что-то непонятное, больше напоминающее побег цирка из провинциального городка после полного провала. Портной истыкал Юльтиниэль булавками, пытаясь второпях завершить излишне шикарное и какое-то безвкусное платье с пышными юбками и наглухо закрытым верхом, напоминающим больше чехол на что-то огромное и бесформенное, чем свадебный наряд. Потом за Юлю принялись парикмахеры, соорудив на голове высоченную башню, которая опасно раскачивалась в такт шагам девушки, и несчастной полуэльфийке приходилось идти так ровно и осторожно, будто бы она позавтракала колом. В довесок на Юльку нацепили несколько килограммов украшений, после чего увидевший ее Оррен (также измученный до крайности) чуть не лопнул со смеху, по достоинству оценив «преобразившуюся» княжну.

— А вообще, удачно получилось… — неожиданно улыбнулся он. — Надо было сразу додуматься, что брак по расчету — лучшее решение всех проблем. Надеюсь, ты не в обиде?

— За что? — Юльтиниэль скорчила коварную рожицу, решив отыграться за смех над ее нарядом. — У эльфов жизнь длинная… Вот умрешь ты лет в семьдесят, я останусь владелицей земель Ритов, тогда и выйду замуж за кого хочу. Как тебе такой план?

Оррен задумчиво потер подбородок.

— Да, об этом я не подумал, — сознался он. — Но главное — выскользнуть из-под наблюдения твоего бдительного брата, чтоб к нему Хель во сне явилась!

— И не только во сне… — мрачно добавила Юля.

— Тогда уж не только Хель, — злорадно закончил Оррен, желая оставить последнее слово за собой.

Даже сама церемония Юльтиниэль запомнилась плохо. В основном девушка смотрела куда-то в пространство, сосредоточившись на одной мысли: свою свадьбу она представляла совсем не так. В спину упирался подозрительный взгляд Криса, словно тот ожидал, когда же она, по обыкновению, соберется бежать (и готовился ее вовремя поймать). Но Юля в кои-то веки решила побыть паинькой и на вопрос Ливия послушно ответила, что согласна со всем и перед лицом Пресветлой матери клянется в верности и прочей чепухе, которую обычно обещают все когда-либо стоявшие перед алтарем люди, зачастую забывающие свои клятвы уже следующим утром.

Затем Оррен сухо клюнул ее в щеку, и все гости радостной, неорганизованной толпой, больше напоминающей стадо, побрели в тронный зал, дабы вкусить праздничного торта, вручить молодоженам какой-нибудь бесполезный подарок и еще раз поздравить с выгодной партией. Но, в общем и целом, не считая абсурдности ситуации, все было не так уж и плохо. Юльтиниэль танцевала, смеялась над шутками друзей, не стесняясь подтрунивала над чересчур серьезным братом, который, словно очнувшись от глубокого сна, смотрел на присутствующих так, будто вообще не понимал, что вокруг происходит, почему все веселятся и с какого перепугу его лучезарная сестра вышла замуж. Впрочем, после воздействия Хель все могло быть куда хуже.

Но особенно радовало Юльтиниэль то, что она официально опять стала леди Рит.

Как обычно, все случилось внезапно и именно в тот момент, когда никто ничего не ждал. В любой жизни есть время, специально отведенное для таких событий, которые ожидаются человеком, но при этом происходят именно в тот короткий момент, когда он отвлекается на что-то иное. Крайне неприятная сторона всемирного закона подлости, в то же время периодически освежающая скучную реальность, привнося в нее элемент неожиданности, новые краски и проблемы.

Обнаружив, что платформы заблокированы, эольцы ждать не стали и напали на сонную крепость. Первыми спохватились парни Рика — и тревогу подняли, и стрелами врагов встретили, и даже кое-как магическую сеть натянули, чтобы хоть на первое время защититься от заклинаний жрецов. Впрочем, и щит эольцев оказался до обидного прочен, так что они спокойно подобрались к лабиринту и завязли там совсем ненадолго, против заверений Эриама, мол, понаставленные ректором ловушки сами творцы не обойдут. Я, конечно, знал, что эльф склонен к преувеличениям, но чтобы настолько… Увы, в способностях нашего мага я жестоко разочаровался. Самые большие проблемы возникли с ловушками рукотворного, а вовсе не магического происхождения. Так что мы лишь успели подняться на стены, как эольские жрецы уже приветливо помахали нам ручками и обрушили на многострадальную крепость шквал хелиного огня, оплавляющего камень не хуже драконьего пламени.

Вот тут-то мы взвыли.

Эриам беспомощно развел руками, после того как перестал ощупывать еле-еле спасенную голову (это он так «удачно» высунулся посмотреть, как же они колдовать умудряются), и теперь сверкал восхитительно-идеальной лысиной.

Ничего… если выживет сегодня (не эольцы, так мы с Ливием уж точно попытаемся его придушить) — к завтрашнему дню отрастит шевелюру заново.

— Откуда у них такая силища?! — натуральным оборотнем немелодично завывал Ливий, тихо сползая по стеночке и теребя в руках бесполезный дар.

— От Хель…

«Или Алив», — уже про себя добавил я. Вот Пресветлая постаралась! Через несколько часов от нас останутся хорошо прожаренные куски мяса… И ничего мы сделать не можем — только геройски погибнуть или поспешно отступить. А как иначе? Одно дело — с соседями воевать, когда знаешь их возможности и представляешь, что они могут противопоставить в ответ, но если в дело вмешивается творец и наделяет противника определенным набором сюрпризов, стократ превосходящим наши собственные силы, тут только могилу себе успеешь выкопать, и все.

— Оррен, может, у тебя есть какие-нибудь гениальные идеи? — Альга осторожно подергала меня за рукав. — Хотя гениальные — необязательно, сейчас любые сойдут.

— Ну-у… такой мощный щит они, как бы ни хотели, не смогут поддерживать постоянно, и рано или поздно им придется сделать перерыв…

Лица присутствующих вытянулись, после того как все красочно представили то самое «поздно».

— Или же, если предположить, что они для экономии сил поддерживают его только со стороны нападения, тыл у них открыт… Так что попытаемся облететь их и ударить со спины. Вот все, что я могу предложить вам с ходу.

Проверять мои предположения вызвались Альга, прицепившаяся к уже знакомому старшему лейтенанту Ло, и Рик. Пары драконов должно было хватить, чтобы понять, есть ли в защите эольцев та самая брешь, которую безуспешно пытался найти Эриам, не сумев сделать два шага в сторону от привычных для себя методов (вот только попадись он мне в менее стрессовый момент!). И если есть — нанести максимальный урон, при этом успев вовремя смыться, не подпалив себе хвост.

Все мелькало перед глазами настолько быстро, что мне даже показалось — время понеслось, обгоняя самое себя огромными скачками. Я не успевал фиксировать происходящее в своем сознании: вот Альга, улыбнувшись на прощание, сбегает следом за Ло по ступенькам, спеша к дракону, вот Рик машет рукой из седла своей зверюшки, поднимающейся в воздух несколькими тяжелыми взмахами кожистых крыльев.

И вот уже две струи огня врываются в строй эольцев, превращая людей в яркие, отчаянно кричащие факелы. Но не успели мы обрадоваться, как жрецы, временно отвлекшись от превращения крепостной стены в оплавленный памятник доблести эольцев, переключились на драконов, открыв по ним прицельный огонь большими сгустками ослепительных заклинаний. Легкий, небольшой дракон Рика свободно уходил с траектории ударов, немыслимо изгибаясь и подныривая под лучи. А вот питомцу Ло пришлось несладко — он был не такой маневренный. Несколько заклинаний по касательной прошлись над правым крылом, но дракон успел уйти в сторону, еще один сгусток попал в прочную броню, закрывающую брюхо: зверь протестующе взревел, рванул вверх, спеша увеличить дистанцию. У меня же чуть сердце не остановилось, когда я подумал о том, что в любой момент может найтись какой-нибудь очень меткий жрец, и я больше никогда не увижу Альгу или брата. А то и обоих…

Хелина Алив! И Убийца не лучше… — и ведь знают же, заразы, что ради любимых я на все пойду. Слишком уж это очевидная слабость, с которой не могу сделать ровным счетом ничего. Запереть в подвалах замка и приставить стражу? Не несчастный случай, так старость рано или поздно придут за всеми. Альга — взрослая женщина и, кем бы ни пыталась притвориться, прекрасно знала, что рискует жизнью. Я не вправе схватить и привязать воровку к себе, думая, что так мне удастся оградить ее от всех бед.

В следующий момент я услышал предостерегающий вскрик Ливия и синхронный с ним вздох Василия. Обернулся, заставив себя перестать гипнотизировать танец драконов в надежде вымолить у творцов их спасение.

На крепостную стену бесстрашно взобралась Маришка, насмешливо оглядев эольцев, будто они превратились в не опасные игрушки, начертила указательным пальчиком какую-то фигуру в воздухе и, подмигнув Василию, что-то шепнула. В эту же секунду сверху потоком хлынула вода. Наперекор тому, что поблизости не ошивалось ни одной тучи и цвет небосвода оставался лазурным, ливень получился такой, словно где-то сломался затвор, опрокидывая на землю все запасы небесной влаги. И при этом на двор крепости или на нас не упало ни единой капли — вся мощь стихии обрушилась исключительно на эольцев, буквально смывая их с места и удерживая в водных коконах. А Маришка легко, словно играючи, управляла этим страшным действом, плавно водя руками по воздуху и указывая на нужных жрецов. И тотчас, повинуясь ее приказу, из общего потока выделялось гибкое щупальце, хватающее эольца и не отпускающее до тех пор, пока его тело не переставало биться в агонии.

Сложно сказать, кто перепугался больше — убийцепоклонники или мы, наблюдая, как скромная девушка преобразилась в грозное орудие мщения.

— Как такое возможно? — охрипшим голосом прошептал Эриам, отступая к лестнице, будто боялся, что следующим может стать он.

Ливий развел руками и попытался спрятаться за Василия, который только с удивлением таращился на свою подопечную. Подходить к Маришке и спрашивать, отрывая от ее занятия, никто не решался.

Естественно, кроме меня.

— Маришенька, что ты делаешь? — Да-а… глупее вопроса придумать я, конечно, не мог. Хотя, надеюсь, ситуация это оправдывает. — Откуда у тебя такая сила?

Девушка обернулась, странно улыбаясь мне, и я увидел, как ранее темные глаза-вишенки стали прозрачно-голубыми, одинаково обесцветив и радужку, и зрачок, словно их никогда и не было.

— Просто мы ошиблись, ваша светлость! — звонко воскликнула она. — Важен не смысл слов воды, важно то, что она вообще говорит… что ее можно слышать. Те, кому она открывается, оказываются достойными управлять ею! Это не моя сила, она просто соглашается выполнять мои просьбы. Это удивительно!

И именно в этот момент я понял, в чем заключался смысл слов призрака. Неважно, что именно, главное — оно есть!

— Маришка, пожалуйста, прекрати убивать эольцев хоть ненадолго, если я прав, мы сможем закончить это уже минут через двадцать…

Девушка неуверенно кивнула и что-то прошептала: сразу же стих гул воды, поток иссяк, а под стеной послышались робкие перекрикивания убийцепоклонников, силящихся понять, сколько из них всего выжило.

А я, сорвавшись с места, побежал к себе в покои, надеясь, что за неожиданный план мне не оторвут голову…

Глава 22

СЛУШАЙ ВОДУ…

Семейная жизнь хороша еще и тем, что дается не один раз.

NN

Увы, на деле семейная жизнь оказалась ужасно скучной. Вот уже несколько месяцев новоиспеченная герцогиня Рит не знала, чем себя занять. Еще недавно желанный покой теперь обернулся для Юльтиниэль изматывающим душу испытанием. В знакомом с детства поместье Ритов не происходило ровным счетом ничего интересного, не считая того, что ей приходилось играть роль новой хозяйки, якобы знакомясь со всем в первый раз. Получалось не ахти как, но пока промашек «госпожи Лареллин» вроде никто не замечал.

В основном настроение ей поднимала переписка с Крисом, который обосновался в одной из близлежащих деревень, работая магом (старенький лекарь, знающий лишь пару простых заговоров от зубной боли, с большим удовольствием ушел на пенсию). Добродушным людям Крис сразу же полюбился, так что жилось ему хорошо и сытно. Единственное, что портило впечатление, — деревенские девушки, устроившие своеобразное соревнование с целью добиться расположения симпатичного полукровки. Юлька в своих письмах настаивала, что измен не потерпит, и удивлялась, каким теплым вдруг стало их общение (пусть оно было и на расстоянии), Крис отвечал в духе «чья бы мычала», но надежды девушкам не давал. Возможно, все наладилось, потому что именно Юля решила пойти навстречу и извинилась. Это было честно — первым уступил Кристиан, теперь же пришла ее очередь. Она сама не ожидала, что решится признать свою неправоту, но неожиданно поняла: если не поступиться своими глупыми принципами — легко потерять последнюю возможность стать счастливой, вернувшись в свое время. После чего Юльтиниэль наконец взялась за ум и теперь наверстывала упущенное.

Впрочем, сильно жаловаться на жизнь было бы грешно — Оррен уделял Юле достаточно внимания, приглашая и на конные прогулки, и на вечерние посиделки перед уютно потрескивающим камином с томиком каких-нибудь изысканных эльфийских стихов. Вот здесь девушке очень пригодились их занятия с Крисом (спасибо Хель!) — сначала с небольшой опаской, а после с возросшим удовольствием девушка принялась посвящать Рита в хитрости речи перворожденных и их обычаи, зазубренные еще со времен ее пребывания в гостях у «дяди». Оррен покорно учился, не понимая, зачем ему это надо, но все равно свободное время требовалось на что-то тратить, и потому он со страдальческим выражением лица повторял за девушкой спряжения и времена.

И в то же время не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать — Рит устраивал и терпел подобное только потому, что так было положено. Ему и без того роль хозяина огромных земель давалась непросто, а тут еще приходилось поддерживать видимость идеальной семьи…

К тому же Юльтиниэль отчетливо видела: Оррена что-то гнетет. Когда под утро после завершения торжества он вернулся в покои, выполнив свою часть сделки с Хель, стали заметны первые изменения: задумчивость, рассеянность, затем принявшиеся лишь прогрессировать. Герцог, отвлекшись на какие-то свои мысли, легко мог не вписаться в поворот родного замка, который знал лучше, чем самого себя. Впрочем, раздумывать над тем, чего же стоило Оррену возвращение Альги с того света, Юля не пыталась — своих волнений хватало. По ее подсчетам, уже давно прошли все сроки… мм… сотворения самой Юльтиниэль. И по тому, что полуэльфийка не спешила растворяться в воздухе, она понимала — это уже произошло, но желание узнать, кто ее мать, сжигало девушку изнутри. Даже во снах ее преследовал безликий женский образ, зовущий куда-то за собой.

И любопытство только усилилось, когда в один из темных зимних вечеров Оррен поднял неожиданную тему.

— Рэль… я ужасно виноват перед тобой за всю эту дурацкую историю. Если бы я сразу согласился, не дожидаясь, когда Хель меня заставит, ты могла бы сейчас жить свободно…

Вот это забавляло и одновременно пугало Юльтиниэль больше всего. Почему-то Оррен пребывал в абсолютной уверенности, что именно он виновник всех бед: из-за него Альге пришлось умереть и вернуться; из-за него творец подставила Юлю, и лучезарная княжна оказалась вынуждена согласиться на брак, так как законы Светлолесья не оставляли никакой лазейки. И уж конечно, стоило отметить намеки Хель (мол, любая попытка прекратить этот фарс закончится для них плачевно), в которых также виноват был якобы Рит.

Как только Оррену не надоедал процесс самобичевания, Юльтиниэль не понимала, но, кажется, герцог уже вошел во вкус, окончательно уверившись в том, что именно в нем заключается корень зла, — то ли Хель ему мозги промыла, она в этом была профессионалом, то ли еще что повлияло, сказать что-то определенное было сложно. С одной стороны, это играло Юльтиниэль на руку, изменяя его отношение к «лучезарной княжне» в правильном направлении, а с другой — Оррена было откровенно жаль.

И вот старая песня затянулась по новому кругу.

— Давай пропустим вступление, — попросила девушка, откладывая на столик книгу, предварительно не забыв загнуть уголок страницы, чтобы не потерять нужную сцену, и подняла взгляд на Рита. — Я уже слышу эти интонации, с которыми ты обычно говоришь, что все хорошо, но…

— Да, ты права, именно «но»… — хмыкнул Оррен, — понимаю, что уже и так всего достаточно, но мне нужна твоя помощь. Возможно, даже наверняка, это тебе очень не понравится… и-и…

Полуэльфийка подняла глаза к потолку, показывая, что ей куда больше не нравится косноязычие, внезапно поразившее Рита.

— Недавно я узнал, что одна женщина ждет ребенка… — Он замялся.

— Естественно, твоего? — тут же, не удержавшись, уточнила Юля, чувствуя, как внутри все запело от радости. Наконец-то правда откроется! — И в чем проблемы? — удивилась она, когда Оррен кивнул.

— Я хочу, чтобы все думали, что он законнорожденный… — хмуро оповестил Рит, будто бы ожидал, что эльфийка сейчас же накинется на него с кулаками, дабы хорошенько вбить в герцога мысль о том, что этого никогда не случится.

— Мать не хочет, чтобы он остался с ней? — Было непривычно говорить о себе так, да еще и в мужском роде, но при этом Юля предвкушала скорую разгадку и никакого дискомфорта не ощущала.

— Она не может позволить себе такую роскошь.

— Хорошо, — просто согласилась Юля. — Что требуется от меня? Сыграть будущую мамочку? Думаешь, этот трюк сработает?

— Я обо всем позабочусь, — благодарно улыбнулся Оррен, — и постараюсь, чтобы тебе все это доставило минимум неудобств. Спасибо, Рэль.

Юля кивнула.

— А ты не скажешь, кто она? — словно бы невзначай, нарочно подчеркивая, что ответ ее как бы не волнует, невинно поинтересовалась полуэльфийка.

Рит покачал головой:

— Прости, она просила не говорить.

Такой близкий и манящий ответ сделал ручкой и испарился прямо из-под носа Юли, так и не открыв тайны ее рождения. От досады Юльтиниэль захотелось съесть недочитанную книгу, затем отловить в поместье какого-нибудь неудачника и хорошенько на него наорать. Ну как так можно?! Неужели так сложно сказать?

Тьфу!

— Знаешь, Рит, когда-нибудь все эти скелеты перестанут помешаться у тебя в шкафу и выпадут, выбрав самый неудачный момент. — Юльтиниэль нахмурилась: она явно не уточнила что-то важное.

— Ты забыла, что еще осталось место под кроватью и в комоде, Рэль. К тому же в замке достаточно пустующих комнат, — отшутился Оррен.

— Тогда у меня есть одно условие, — быстро сообразила Юлька.

— Что угодно, — наивно согласился Оррен.

— Если родится девочка, назовешь ее Юльтиниэль в честь моей бабки. — Действительно, в роду лучезарных князей это женское имя было весьма распространено. — Согласен?

Рит опешил.

— Но я думал по правилам назвать, в память о моей матери — Арие. Это было бы справедливо… — недовольно отозвался он. Предложенное имя ему не понравилось категорически.

— Просто подумай над этим, — умоляюще протянула полуэльфийка. — Не так часто я тебя о чем-то прошу.

И снова потянулись однообразные дни, которые теперь Юльтиниэль была вынуждена проводить в одиночестве в своих покоях, дабы лишний раз не показываться на глаза прислуге, в то время как по герцогству волнами расходилось счастливое известие о скором прибавлении в славном роду Ритов.

Один раз Оррен отлучился из поместья где-то на месяц. Хорошо подумав, он решил рассказать Альге про метку, Хель, наместника, а также сделку, с помощью которой ему удалось купить жизнь воровки. Правда, перед этим он посоветовался с Юльтиниэль и получил полное ее одобрение.

— Это будет честно, — согласилась полуэльфийка, — заодно передай им с Талли мои поздравления и горячий привет брату. И может быть, на обратном пути стоит заглянуть к Элизабет?

— Обязательно, Рэль, — улыбнулся Оррен, — не скучай.

Впрочем, все равно долго его отсутствие не продлилось.

…Вампиры пробрались в замок далеко за полночь.

Юля знала о том, что со дня на день они должны объявиться, а потому об оповещательных заклинаниях позаботилась заранее. Уже поняв, что ничто в жизни не случается просто так, она решила убедиться, что хоть на этот раз все пройдет без эксцессов. В конце концов, будущее без Маришки потеряло бы очень многое, и лишаться из-за какой-нибудь глупой оплошности лучшей подруги Юльтиниэль не собиралась.

Выбравшись из теплой постели и накинув на себя морок, полуэльфийка незаметной тенью проскользнула в коридор. Покои их с Орреном располагались не столь далеко друг от друга, поэтому не заметить вампира, прошмыгнувшего в комнаты герцога, было бы очень сложно. Юлька уже приготовилась броситься Риту на помощь, но так же тихо дверь распахнулась снова, и вампир буквально выполз обратно на четвереньках, оглядываясь назад так, словно увидел нечто настолько удивительное, что боялся поверить собственным глазам и мечтал оказаться в данный момент как можно дальше от поместья.

Узнать в ночном госте Вэра Юльтиниэль также труда не составило. Однако магические нити пульсировали еще в двух местах — значит, кровопийца прихватил собратьев. Юлька кровожадно улыбнулась… — в деревенских байках говорилось лишь об одном вампире, и для двух других игра была закончена. Отпускать потенциальных убийц своего отца полуэльфийка не планировала.

Не заслужили.

Вэр огляделся по сторонам и, не заметив затаившейся в тени девушки, побрел обратно к своим друзьям. И самое обидное — не зря, оказывается, Юля беспокоилась: поместье, забывшееся мертвым сном, и знать не знало о вампирах, а посему поднимать панику не спешило. Так что оные рисковали выбраться за его пределы живыми и невредимыми, навсегда забрав клочок истории с собой.

— Вот ведь Хель! — восхитилась Юля Убийцей. — А сказать заранее о такой подлости было сложно?! Я бы хоть чуть-чуть план обдумала, вот что делать теперь?

А действовать пришлось быстро. Вампиры встретились на внутреннем дворе, выслушали сбивчивый, быстрый рассказ Вэра, который, к большому сожалению Юли, ее ушей не достиг, как ни пыталась она подслушать, и уже собрались раствориться в темноте, когда полуэльфийка напала. Один кровопийца умер еще до того, как осознал, что что-то пошло не так, второй успел дернуться, но тут же последовал за собратом.

Затем она, вроде как замешкавшись, но не позволив себя рассмотреть, разрешила Вэру удачно убежать в нужном направлении, подняла тревогу и принялась загонять мужчину к нужному коридору, пока робеющие слуги зажигали свет и испуганно кликали гвардейцев. А вампир как раз затаился рядом с комнатой служанки. Юльтиниэль знала (буквально ощущала каким-то седьмым чувством), что Илиз сейчас стояла за дверью, вслушиваясь в тревожный гул голосов, и переминалась с ноги на ногу, не зная, стоит ли выходить.

Простеньким заклинанием девушка повредила Вэру руку, а затем метнула из темноты прохода кинжал, не особо надеясь попасть в цель, но тем не менее все-таки ранила его в бок. Что ж, теперь оставалось только досмотреть сцену спасения прекрасной девой кровожадного монстра и отправляться спать…

Вампир глухо вскрикнул, зажимая рану, и попытался отползти в сторону, когда дверь комнаты прислуги резко распахнулась. Хрупкая белокурая Илиз сжимала в руках какой-то нелепый, словно бы детский кинжальчик, направив его на Вэра.

И спасать вампира не собиралась.

— Сюда! Он побежал сюда! Схватим гада! — вопили в коридоре совсем близко, и времени катастрофически не хватало, чтобы придумать нечто такое, что могло бы спасти положение.

«А чем я хуже Хель?» — мелькнула мысль, оказавшаяся неожиданно дерзкой и приятной. Юльтиниэль усмехнулась и, зажмурившись, изо всех сил потянулась к сознанию служанки. «Спаси его! Защити!» — приказала полуэльфийка. Глаза Илиз остекленели, и Юля, подумав, кроме приказа добавила еще одну идею, попытавшись ее выдать за мысли самой девушки: «Ты же его любишь!» Лицо служанки побелело, и, пробормотав что-то успокаивающее, она кивнула, чтобы растерявшийся вампир поспешил заползти в ее комнату.

Когда спустя пару минут в комнату Илиз постучался капитан гвардейцев и спросил, не слышала ли девушка что-либо подозрительное, она ответила спокойно-сонным голосом, что самое подозрительное она сейчас слышит за дверью и мечтает досмотреть очень интересный сон, после чего попросила не шуметь так сильно…

Юльтиниэль довольно кивнула, хваля себя за сообразительность, после чего, не выходя из тени, направилась обратно к себе. Как уж вампир будет самостоятельно выбираться из замка, ее не волновало. Основное она сделала.

Дальше жизнь снова растянулась на скучные дни, чтобы совершенно неожиданно повести ее к главному событию именно в тот момент, когда она меньше всего этого ожидала.

Чтобы поддерживать предложенную Орреном игру, последние месяцы ей приходилось создавать морок, изображая из себя «госпожу в положении», дабы все пробегающие мимо слуги умиленно вздыхали и радовались за герцогскую чету. Все это весьма утомляло, но что только не сделаешь ради того, чтобы собственное рождение прошло удачно и ничто в истории не сдвинулось со своей оси?

Это случилось за пять дней до ее дня рождения. Узнать имя собственной матери Юльтиниэль уже не особо надеялась… точнее, понимала, что Оррен не откроет его даже под страхом казни, а значит, потом придется долго трясти Хель, словно молодую яблоньку, чтобы собрать наконец первый урожай… в смысле дабы творец выполнила свою часть сделки. Они-то с Крисом для нее удержали время (вроде… за отдельные детали Юля бы не поручилась), а Убийца пусть делится информацией, как, собственно, женщина и обещала.

Полуэльфийка уже устраивалась спать, когда поняла, что забыла книгу в гостиной. Сначала она только разочарованно вздохнула: Юльтиниэль любила, проснувшись утром, не сразу выпрыгивать из кровати, а еще часок-другой нежиться в облаке одеяла, читая. В конце концов, один раз можно было легко нарушить устоявшуюся традицию. Но, провертевшись на месте двадцать минут в безуспешной попытке выкинуть из мыслей забытую книгу, Юля решила, что проще выйдет все-таки ее забрать… Бывают в жизни такие моменты, когда глупейшая мелочь приносит массу беспокойств.

Накинув легкий халатик поверх шелковой ночной рубашки, полуэльфийка осторожно выглянула в коридор — слуги давным-давно спали, так что морок можно было не делать, а то, признаться, он ей невообразимо надоел.

На подходе к гостиной Юльтиниэль обнаружила, что не ей одной не спится — из-за неплотно прикрытой двери доносились голоса: один однозначно принадлежал Оррену, а обладательницей второго, к безграничному удивлению, оказалась Хель. Юлька даже вздрогнула, когда поняла, что Убийца так вот запросто рассказывает Риту какую-то байку из своей жизни, а герцог в ответ смеется.

Полуэльфийка уже на собственном опыте убедилась, что иногда подслушивание плохо аукается в первую очередь для самого подслушивающего, вместо интересной информации принося одни проблемы, но пересилить себя не была способна.

— Она и говорит: «Почему все время синий? Раз мир мой, сделаю небо золотым!»… — передразнила Хель кого-то тоненьким надтреснутым голосочком и тут же вернулась к привычному, вкрадчивому тону: — И что ты думаешь? Вместо того чтобы просто изменить цвет, она поменяла всю структуру реальности — не прошло и минуты, как не осталось ни одного живого существа. Пришлось звать младших, чтобы все хорошенько подчистили. Там до сих пор проводятся некоторые эксперименты, так что еще пару столетий возобновлять работу над миром будет невозможно. Да и кто согласится творить на испорченном полотне? И так одни уроды получаются, а тут во сто раз хуже выйдет.

— Ох… — Видимо, история оказалась действительно очень смешной — после того как Хель замолчала, Оррен веселился еще несколько минут.

— Тебя послушать, так вы на следующий день после процесса недоуменно вскрикиваете: «Неужели это я сотворил?!» — в самом плохом смысле последнего слова…

— Чаще всего именно так, — согласилась женщина. — Ты не представляешь, сколько раз на неделе приходится стирать подобные «творения». И не смотри так, будто Убийцей меня назвали злые завистники, а я белая и пушистая зайка. Ну создала Алив очередную недееспособную реальность, которая сразу же начала по швам трещать. Что делать? Оставлять ее медленно сгнивать? Можно, конечно… — для нас пройдет совсем немного времени, прежде чем Хаос растворит неудачную поделку, а для бедных жителей агония может растянуться не на одно тысячелетие. Мы не настолько жестоки, как некоторые думают. Алив указывает на людей, которые достойны быть перенесенными в другие реальности, а затем я устраиваю Страшный суд над остальными бедолагами. Все просто. Те миры, которые создаются сразу несколькими творцами, более устойчивы, но дуэты, а пуще того трио, случаются настолько редко, что я по пальцам одной руки могу пересчитать удавшиеся проекты.

— Удивительно, как наш мир столько продержался. — Кажется, Оррен говорил, пытаясь из последних сил сдержать зевок.

— Это не наша заслуга, — так же сонно откликнулась Хель. — Ваш мир создавал еще Единый, а потом пришли мы, поссорились с местными жителями, не захотевшими признать нашу власть. В общем, отказ за отказом, оскорбление за оскорблением, и «наидобрейшая» тетя Алив не оставила от них ничего, развеяв в вечности. Даже мне лучше не удалось бы… Хотя, признаться, жаль, — отличная техногенная цивилизация была, таких высот в развитии достигли, что даже Ксанрд голову ломал: он у нас в этих вопросах всегда себя гением считал. А уже потом на прочной основе старого мира мы создали новое поколение людей по своему вкусу. Грустная сказка?

— Думаю, для вас вполне обычная. Может, стоит закругляться и немного поспать? — неожиданно спросил мужчина, и Юльтиниэль чуть не ворвалась в комнату — проверить, действительно ли Оррен разговаривает с Хель. Волноваться о сне Убийцы?! Абсурднее ситуацию и представить сложно!

Снова проиграв своему любопытству, Юля воспользовалась маленькой щелочкой, чтобы узнать, что творится в гостиной, а тут как раз и разговор о ней зашел.

— После того как все закончится, ты отпустишь Лареллин? Она вольна жить так, как сама захочет… Не дело это — лучезарной княжне скучать вблизи Окраинных земель. Все равно Рэль тебе только как прикрытие была нужна… Ладно я, но ей-то зачем на цепи тосковать?

Сидящая к двери спиной Хель раздраженно передернула плечами.

— Девчонке полезно потосковать. Ничего с ней не случится. Неужели тебе неприятно? Во всей Лирии ты слывешь самым примерным семьянином. Мало того что крестный наследника, владелец земель Ритов, защитник, так еще и муж лучезарной княжны.

Оррен отвел взгляд, остановив его на пляшущем в камине огне.

— Если подумать, сколько из всех этих утверждений — ложь, и добавить к этому, что в связи с недавно открывшимися фактами фамилию Ритов я ношу незаконно, а брак таковым можно не считать, получается, что всех моих заслуг-то — будущий император в крестниках. Вот счастье-то! — саркастично отозвался он.

— Но остальные-то об этом не знают, — логично не согласилась Хель. — Только подумай, что скажет твоя драгоценная Лареллин, когда ты ей все откроешь и сообщишь, что ее… мм… помощь более не требуется. Она хоть и эльфийка, но проклятие на тебя точно навесит.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Просто отпусти ее.

— Посмотрим, — нехотя пробурчала Хель. — Ладно, Рит, помоги мне встать. Твоя дочь пинается так, будто мечтает превратить мое и без того безрадостное существование в подобие ада!

Юльтиниэль почувствовала, как пол ушел из-под ног и она полетела куда-то сквозь пространство в бездну. Душа забилась в пятки, а сердце застучало так громко, что чуть не оглушило девушку…

Хель поднялась из кресла, одной рукой опираясь на Оррена, а другой придерживая огромный живот…

— Нет! — Юля ворвалась в комнату. Видимо, в этот момент гримаса на ее лице была поистине страшной, так как Рит инстинктивно заслонил могущественного творца собой. — Этого не может быть… — Она замерла на месте, беспомощно смотря в глаза Хель.

Почему? Как такое могло случиться?!

Нет, это не может быть правдой… — просто другой сон.

— Здравствуй, княжна. Во множественной вселенной разное случается, так что очень даже может, — отозвалась Хель с непередаваемо-торжествующим выражением лица. — Ты, кажется, забыла где-то здесь свою книгу? Однако я не уверена, что это достойный повод подслушивать чужие разговоры… Кстати, можешь меня поздравить со скорым появлением дочери.

Юльтиниэль отступила на шаг, а Оррен, наоборот, попытался преодолеть разделяющее их расстояние и взять девушку за руку.

— Рэль, все хорошо. Я расскажу тебе, клянусь!

Полуэльфийка замотала головой, понимая, что сейчас глупо разрыдается от обиды. Как же все оказалось просто и невыносимо горько!

— Ненавижу вас! — выплюнула она.

Именно в тот момент, когда Рит дотронулся до ее плеча, Юльтиниэль дернулась, вырываясь, и, неосознанно зачерпнув силы, ударила Оррена по лицу, — герцог отшатнулся, зажимая тонкий, кровоточащий порез, обезобразивший его лицо именно там, где в будущем был у него бледный шрам, который отец предпочитал скрывать, как что-то недостойное.

Вот и последний штрих, закончивший узор на полотне времени. Дальше вмешиваться в его течение было необязательно: все то, что должно было свершиться, — свершилось, и теперь события могли идти своим чередом, происходя без поддержки извне.

Юля покачала головой и, не оглядываясь на Рита и Хель, бросилась бежать к выходу, надеясь каким-нибудь чудом оказаться прямо сейчас рядом с Крисом.

Но у творца нашлись свои планы на Юльтиниэль.

— И как тебе? Думаешь, она будет мириться с ребенком Убийцы?

— Просто сделай так, чтобы ее не было здесь! Хватит с Лареллин… — попросил Оррен.

Убийца кивнула.

— Как скажешь, — и уже растворяясь в воздухе, добавила: — В следующий раз формулируй свои пожелания более грамотно…

Несколько секунд Оррен еще стоял посреди гостиной как вкопанный, а затем, пронзенный ужасной догадкой, бросился следом за лучезарной княжной…

Хель нашла Юлю в одном из полупустых залов той части огромного поместья, куда редко заглядывали живые, и уж точно не залетали призраки, обитающие в старых стенах.

— Вот как-то так… — вздохнула она. — Я знала, что эта новость тебя не обрадует, но ничего изменить нельзя. На мое счастье… — Хель как-то странно улыбнулась, — неужели быть ребенком творца так плохо?

— Безумной Убийцы, которую все ненавидят и боятся?! — переспросила Юльтиниэль, отчаянно мечтая проснуться и понять, что все это просто ей привиделось. Как это было бы прекрасно!

— Да, — непритворно огорчилась Хель, — это будет сложнее, чем мне представлялось.

— И что дальше? — небрежно бросила Юля, пытаясь подчеркнуть, что проблемы Убийцы ее не касаются.

— Разыграем твою смерть… Сейчас сюда ворвется Оррен, пожелавший, чтобы Лареллин здесь не было… И мы с тобой все обставим так, дабы он решил: я тебя убила. На самом же деле закроешь глаза и через несколько секунд окажешься в своем времени — живая и невредимая. Там сейчас тоже проблем хватает. Следом за тобой переместится и этот невыносимый Кристиан. Вот, собственно, и все. На этом партия закончится. Заодно до следующей нашей встречи у тебя будет возможность чуть поумерить свой гнев. Как раз обдумаешь, что теперь не нужно гадать, откуда у обычной полуэльфийки такие огромные, необычные возможности и почему напрочь отсутствует целительский дар — вот уж что я не умею делать… И плакунья тебя не тронула, почуяв мою кровь, — наоборот, пробралась поближе, надеясь на защиту… Впрочем, это лишь вершина айсберга. Над остальным поразмышляешь на досуге…

— Подожди! — Думать над открывшейся тайной Юле не хотелось, поэтому она поспешила задать уже давно мучающий ее вопрос: — Но почему все получилось именно так?! То, что в своем будущем я слышала о Лареллин, никак не совпадает с тем, что вижу сейчас. Значит, я все испортила?

Хель покачала головой:

— Нет, конечно. Неужели ты думала, что будет настолько просто? Один разговор, пара взглядов — и время изменится в нужную сторону? Нет, так мир не устроен. Мы бросили зерна в добрую почву, а теперь у них есть достаточно времени, чтобы дать богатый урожай. Ты изменила отношение Оррена к себе, и уже несколько месяцев (не без моего вмешательства) его мучают угрызения совести, что просиживаешь платья здесь, а не в своем любимом Светлолесье. Сегодня он подумает, будто бы я убила Лареллин из-за неправильной формулировки одного желания, и взвалит на себя тяжесть вины… День за днем, но Рит убедит себя поверить в то, чего никогда не было. Так всегда происходит. Нельзя изменить человека, можно лишь направить его в нужную сторону, чтобы он сам на себя повлиял. Ты все сделала правильно.

Юля упрямо нахмурилась, но ничего отвечать не стала, да и не успела бы — дверь в зал распахнулась, но еще за миг до того Хель щелкнула пальцами, отбрасывая полуэльфийку к противоположной стене, буквально впечатав ее в холодный камень. Нет, боли Юльтиниэль не почувствовала, но, видимо, со стороны это смотрелось ужасно.

— Что ты сделала?

Юля не могла ни пошевелиться, ни успокоить испуганного Оррена, сказав, что с ней все в порядке, зато ему ответила Хель:

— Всего лишь исполнила твое желание… — Лареллин больше здесь нет. Думаю, пока скрыть исчезновение княжны будет нетрудно, а после родов все решат, что она умерла… Сейчас я уберу тело.

А затем реальность начала стремительно сереть, растворяясь в холодной пустоте.

Дневник, к безграничному счастью, со своего места никуда не исчез. Мне оставалось только крепко сжать его в руках и позвать Пресветлую мать, ни капли не сомневаясь, что творец отзовется. И Алевтина не заставила себя ждать, сразу же возникнув в комнате.

Хель многое рассказала мне об этой женщине. Например, то, что она появляется всегда в таком обличье, которое произведет на собеседника максимально выгодное для Алив впечатление: одному — всесильное существо не от мира сего, другому — усталая женщина, быть может, юная девчонка с задорными бронзовыми косичками или же невинный ребенок. Видимо, ради наглого герцога она решила себя не утруждать или же посчитала подобный вид наиболее удачным, хотя, в чем именно заключалась фишка, я понять сразу не смог. Для меня Пресветлая мать оказалась невзрачной, худенькой женщиной за тридцать в простенькой темной одежде, с недлинными, какими-то линялыми рыжими волосами и блеклыми болотными глазами. Только спустя несколько долгих мгновений я понял, что выбор действительно был неслучайным — этой небрежностью и невзрачностью творец пыталась вызвать у меня ассоциации сразу с двумя женщинами, сыгравшими в моей жизни большие роли. И как только я это понял, словно упала пелена — блеклые глаза стали мертвыми, а уставшая улыбка обернулась голодным оскалом опасного хищника.

Не нужно было слушать воду — подсказка призрака заключалась в существовании самих строчек. Все это время у меня под боком лежал ключ к решению проблемы, а я с упорством осла искал второе дно.

— Это не совсем вежливо — позвав даму, так бесцеремонно разглядывать ее и молчать. — Алив красиво изогнула брови, словно бы показывая, что совершенно не представляет, зачем я — слуга ее оппонентки — позвал Пресветлую мать.

— Прикажи эольцам, чтобы они убирались. Хватит играть нашими жизнями, Великая, — не здороваясь, начал я.

— И что ты сделаешь, Оррен Рит, если я откажусь? Погрозишь пальчиком, отшлепаешь меня или умрешь от негодования? — Речь Алив оказалась настолько переполнена какими-то нелепо затертыми фразами, что даже она сама это поняла. Алевтина поморщилась и попыталась исправиться: — Вижу, ты захватил с собой козырь? Глупо. Я легко могу забрать дневник с собой, а ты наверняка не догадываешься, как его можно использовать…

— Не приукрашивай, — я покачал головой, — если бы ты могла, то забрала бы дневник сразу же, как он попал ко мне в руки… Или в тот момент, когда мы начали его переводить… Как же там было?

Я сделал вид, что усиленно вспоминаю строчки из дневника:

— Кажется, ты написала, что общаешься с Рием, и об этом не должен знать никто из творцов? Правда, я не представляю, кто такой — этот Рий, но думаю, если сказать Хель, она быстро поймет, что к чему. Так как? Ну же, отнимай свою игрушку!

Алив опустила взгляд в пол, то ли подыгрывая, то ли действительно не зная, что можно ответить.

— Если об этом узнает Хель… — начала она, вдруг запнулась и замолчала.

Я не торопил Пресветлую мать, прекрасно понимая, что долго ощущать удивительное чувство превосходства мне не позволят. Алевтина быстро найдет способ отыграться за минуты унижения, но пока я мог позволить себе эту небольшую слабость.

— Нет, ты не поймешь тот ужас, что произойдет, если кто-либо узнает об этом. Особенно Хель. Как можно объяснить суть огромного мира ничтожному микробу, возомнившему себя богом?

— Попробуй, — предложил. — Вдруг я проникнусь?

— Хватит! — резко одернула меня творец и закусила губу, явно убеждая себя, что не стоит развеивать меня по ветру.

— Значит, если я отзову эольцев, снова притворившись их драгоценной Хель, ты отдашь мне дневник?

— Нет, не так. Ты отзываешь убийцепоклонников и оставляешь нас в покое, а я, так уж и быть, не стану ничего говорить Хель. Вот мои условия.

— Договорились, — неожиданно согласилась Алив, — насчет покоя не обещаю, против своей природы не пойдешь, как ни крутись, но эольцы вас оставят. Только не думай, что так легко отделаешься… — Неожиданно творец оказалась слишком близко, извращая само понятие личного пространства, поднялась на цыпочки и заглянула мне в глаза: — Да… один раз фокус с дневником удался, спорить не стану. Могу даже поздравить — давно меня так не тыкали носом в собственные ошибки. Но если ты решишь повторить трюк, я скорее пожертвую множественной вселенной, чем еще раз унижусь. Понятно?

— Безусловно. — Я улыбнулся и только после того, как творец, не попрощавшись, исчезла, позволил себе сползти на пол и несколько минут бездумно пялился в стену, думая, что к Хель такие приключения — Пресветлую матерь шантажировать! Да мне же теперь всю оставшуюся (боюсь, удручающе короткую) жизнь придется от каждого шороха вздрагивать… — все-таки Алевтина считается среди творцов не только величайшей, но и самой мстительной.

А мне, как обычно, все шишки…

Что ж, хватит рассиживаться, отдохнул немного, а теперь стоит пойти проверить, уладила ли Алив проблемы и можно ли нам праздновать победу.

На крепостной стене творилось что-то неописуемое — всего за каких-то полчаса мы вышли из безнадежно-проигрышного положения, сумев немыслимым образом перетянуть удачу на свою сторону. Так что стоило мне только подняться к друзьям, как те, подобно коршунам, налетели выведывать подробности.

— Как ты это сделал? Они уходят! Когда Маришка остановилась, они еще пробовали возобновить атаку, а потом вдруг, как по команде, начали отступать! Что произошло, Оррен?

Сияющие лица Василия, Маришки, Ливия, Эриама, уже вернувшихся Альги и Рика, незнакомых мне гвардейцев и оборотней заполнили собой всю мою реальность, неожиданно сжавшуюся до открытой площадки башни.

— Поговорил с Пресветлой матерью, — с удовольствием сказал я правду. — Попросил ее прекратить это безумие и заставить эольцев отступить. Она согласилась, как вы могли заметить.

На этих словах Ливий посмотрел на меня так, будто я сам неожиданно стал Алив. Приятно, Хель побери! Ну а то, что согласилась она с неохотой, упоминать вовсе не обязательно…

Хм… может, попросить поставить себе памятник? Всегда мечтал!

Мои размышления прервал недоуменный вопрос Лерана, который беззастенчиво перебил ректора, уже просчитывающего, когда же можно будет отправляться назад домой:

— Почему Пресветлая мать всего лишь заставила убийцепоклонников отступить, а не дала нам сил втоптать их в пыль?

Я опешил. Остальные уже потянулись в сторону лестницы, спеша оставить обзорную площадку и отметить нашу победу, и вопроса не расслышали.

— Потому что я попросил именно об отступлении. Зачем лишний раз кровь проливать? Между прочим, у нас нет даже раненых, а после выступления Маришки состав эольцев заметно поредел — они получили хороший урок и смогли его правильно усвоить.

Граф недовольно поджал губы, но спорить не стал. Как оказалось — припас напоследок более весомый аргумент. И стоило только повернуться спиной к Дирру, как мне под левую лопатку всадили нож.

— Ты недостоин быть защитником, если отказываешься вести нас против служителей Убийцы… — вкрадчиво оповестили меня, с омерзительным хрустом проворачивая лезвие.

Да, конечно, друзья быстро поняли: случилось что-то не то. Они кинулись ко мне, скрутили Лерана, вытащили нож, применили исцеляющие заклинания. Напрасно. Я сразу почувствовал, что в сталь была вплетена сила Алив, — видимо, оружие когда-то принадлежало одному из прежних защитников, и будь я так же отмечен Пресветлой матерью, нож не смог бы мне повредить, но тот, кто дал его Дирру, знал: нет лучшего способа убить слугу Хель.

Почему-то вспомнился случай в трактире Дилры Ли — он не ударил так подло в спину.

Вот о чем предупредила нас Пресветлая мать — некто на ее стороне, по своему незнанию помогающий врагам. Леран, мечтающий уничтожить врага, за пеленой ненависти, застилающей ему глаза, забыл о цене простой человеческой жизни.

Неловко завалившись набок, я наблюдал за суетящимся ректором и что-то причитающей Альгой. Ох, бросьте! Никуда я не денусь, не зря же Алив прямо намекнула, что очень скоро стрясет с меня по полной программе за свое унижение, Леран — самый быстрый способ меня достать…

Дышать было невыносимо трудно, каждый вздох казался подвигом. В груди мерзко хлюпало, а ноги стремительно немели; хотелось просто закрыть глаза и уснуть, не дожидаясь, когда же меня изволят спасти или Алив сочтет паузу достаточно театральной и снова переместится на сцену.

И она появилась… — на этот раз в блеске и роскоши, кажется, истратив все запасы спецэффектов. Пресветлая мать нарисовалась в ослепительно-белой вспышке прекрасной доброй феей с всепрощающе-теплым взглядом. Ливий поспешил упасть на колени, остальные (даже Рик!) поклонились, понимая, что более пафосные расшаркивания в такой момент не очень уместны — только время отнимут, а Алив и так видно, какой трепет охватил всех присутствующих, удостоенных возможности лицезреть ее персону.

Женщина улыбнулась и внимательно посмотрела на меня.

«Кажется, теперь мы поменялись ролями, Оррен Рит? Как ощущения?» — прозвучал в голове наполненный злорадством голос творца. Даже странно, что она не стала говорить вслух… или же решила не сразу выдавать тот факт, что я вовсе не являюсь отмеченным ею защитником? Неужели захотела поберечь мою репутацию? Что-то слабо верится мне в такую благотворительность…

В любом случае я был благодарен Алив за это, но ответил все-таки в своей манере.

«Непередаваемый букет! — похвастался я. — Хочешь, поделюсь?»

«Не стоит. Сразу к делу: у тебя два варианта: либо ты соглашаешься на мои условия и уже через минуту оказываешься живее всех живых, или же через всю ту же минуту убитые горем друзья будут оплакивать ушедшего в безвременье защитника. Все равно Хель сейчас занята и не сможет тебе помочь. Выбирай…»

Я прикрыл глаза.

«И что за условия?»

«Ничего сложного… Я во всем люблю сохранять равновесие, поэтому, вернув тебе жизнь, буду вправе через какое-то время потребовать ответную услугу, равнозначную помощи, оказанной тебе. Ни больше ни меньше — как раз по твоим силам». — Великая хитро подмигнула мне, словно стремясь показать, что это очень выгодная сделка.

«И конечно, суть услуги я до последнего не узнаю? Но потом отказаться уже не получится…»

Пресветлая мать согласно кивнула.

«И чем же может оказаться полезен Великому творцу смертный человек?»

Женщина покачала головой, и туго завитые рыжие пряди смешно подпрыгнули в такт этому движению.

«Не стоит себя недооценивать, Оррен Рит. Поверь. Иначе тобой бы не заинтересовались ни Хель, ни я. Иногда и простой смертный может сделать решающий ход, завершая игру… — упрекнула меня Алив в низкой самооценке. — К тому же требовать что-то сразу — не мой стиль, обычно я предпочитаю перестраховываться. Быть может, твои услуги мне вовсе не понадобятся, если я сама смогу решить некоторые проблемы, а может, придется вспомнить про тебя…»

Почему-то очень хотелось отказаться. Не люблю, когда требуют подписываться, не показывая, под чем я, собственно, подпись ставлю. Даже Хель, предлагая сделку, была откровенной со мной, сразу объяснив, что желает получить взамен. Условия Алив же… — проще согласиться на кота в мешке.

Но как же доченьку-то увидеть хочется…

«Да. Я принимаю твои условия…» — Видеть торжество творца не хотелось, но из последних сил я пытался не закрыть слипающиеся глаза. Однако Алив всего лишь кивнула, ничем не выдав своей радости, наклонилась, дотронувшись указательным пальцем до моей переносицы. И одновременно с этим раздались два испуганных вскрика:

— Папа?!

— Крестный?

Вернулось мое солнышко… Как раз вовремя.

Творец, соглашаясь с моими мыслями, улыбнулась и исчезла, оставив в воздухе резкий запах лилий.

Вот теперь все было относительно хорошо…

— А я-то думала, что Норт — самое темное пятно в моей родословной. — Юльтиниэль изучала свои ногти с таким видом, будто бы они оказались единственной важной на всем свете вещью.

Я пожал плечами:

— Увы, ты лучше меня помнишь, что по-другому Альга уже двадцать лет как покоилась бы под землей. Условие Хель поставила неприятное — вряд ли хоть у кого-нибудь она может вызвать симпатию (хотя вселенная большая, разное случается), но ради спасения жизни пришлось согласиться. Кто же знал, что все так закончится? — Я понимал, что, если скажу то, что собирался сказать, дочь на меня смертельно обидится, но решил рискнуть: — Мне стоит за многое у тебя попросить прощения: грехов накопилось достаточно, но вот извиняться за то, что ты появилась на свет, я не намерен.

Юля, к моему удивлению, злиться на это заявление не стала, даже, наоборот, крепко схватила меня за руку и, прижавшись к плечу, прошептала:

— Пап! Как же я скучала по тебе… И не надо извиняться. Ты же не знал!

Я потрепал Юльтиниэль по волосам (заново выкрашенным в сиреневый цвет), смешно разлохмачивая прическу.

— Спасибо, доченька, я тоже рад, что все наконец-то закончилось и что не стал для тебя врагом номер один.

— Думаешь, Хель именно этого и добивалась? — недоверчиво уточнила Юля.

— Кто ж ее знает?

Итак, все более-менее утряслось. К счастью, наш мысленный диалог с Алив недодумался подслушать даже ректор (или просто не смог?), так что «чудесное» мое спасение все восприняли с восторгом. Эольцы убрались восвояси, Чар с Крисом быстренько подписали какой-то мирный договор; в его соблюдении я откровенно сомневался, но лет триста — пятьсот спокойного сосуществования мы точно получили. А дальше проблемами пусть потомки мучаются, мы свое уже отбегали.

Сейчас я с Юлей сидел на веранде нашего дома в столице. Дочке надо было возвращаться в академию и продолжать обучение, к тому же, кажется, у них с императором опять что-то начало склеиваться. Я же собирался отбывать в герцогство, прихватив с собой Василия и Альгу.

Без того с разговором тянули, как могли, — после окончания «войны» и возвращения Юли и Криса прошло уже больше недели, а мы все ходили вокруг да около, бросая друг на друга виноватые взгляды. Альга и та утянула Юльтиниэль на откровенный разговор уже на следующий день. Помню, в прошлом их прощание прошло скомкано и совсем некрасиво. О чем уж они несколько часов кряду говорили и что обсуждали, вряд ли хоть кто-нибудь когда-нибудь узнает, зато теперь Альга и Юля общались так же замечательно, как раньше, и даже лучше, что не могло не радовать.

— Нет, — неожиданно пробурчала Юльтиниэль. — Я сначала, конечно, хотела рвать и метать… Но столько лет жила, ничего не зная, и чувствовала себя прекрасно. И кроме того, что правда наконец выплыла на поверхность, не изменилось ничего. Точнее, многое стало ясным, но вот каких-то кардинальных перемен я за собой не заметила. Скажи, почему, несмотря на то что во мне нет ни капли эльфийской крови, я выгляжу так? Это иллюзия? Ее можно как-нибудь снять?

Я припомнил наш разговор с творцом, когда Хель, переместившись ко мне в комнаты на утро пятого дня после «смерти» лучезарной княжны, вручила небольшой конверт с недовольно попискивающей новорожденной дочкой. Надо заметить, я тогда тоже испытал некоторую оторопь, увидев остренькие эльфийские ушки. Убийца хмыкнула и снизошла до довольно сумбурных объяснений, после чего исчезла.

— Хель не хотела, чтобы ты была похожа на нее. Вообще не желала, чтобы в тебе было хоть что-то от нее, сверх того, что получает ребенок от своей матери. Я не знаю, как она это сделала, но ты уже родилась такой — копией той Лареллин, по сути никогда на свете не существовавшей. Настоящая княжна была бледной тенью, Кларисс, на которую наверняка подумала, тоже, кроме общих черт, ничем на тебя не походила. Вот такие причуды мироздания. Это не иллюзия — ты такая, какая есть. Думаю, теперь даже сама Хель не сможет все исправить.

— И хорошо… Я тоже не горю желанием быть на нее похожей, — призналась Юля. — Скажи, пап, зачем Алив было убивать княжну? Что бы она получила, нарушив время?

— Алив? Она-то тут при чем? — не понял я, но, увидев, как дочка нахмурилась, пояснил и этот момент: — Лареллин убила сама Хель, чтобы получить повод переместить в прошлое вас. К сожалению, ей, прежде чем начать игру со временем, нужно соблюсти массу условий. Это замкнутый круг в нашей реальности… Она может возвращаться в те дни, когда пожелает, и заново все переживать. Сложно обвинить Хель в жажде чувствовать себя хоть кому-то нужной, пусть это и длится недолго.

Юльтиниэль повела плечами, словно бы говоря, что не хочет понимать боль и одиночество творца, но, помолчав еще минуту, кивнула, что не станет винить Убийцу.

Поразмыслил о минусах любопытства, я все-таки спросил:

— А что у вас с Крисом? Неужели все-таки решили пожениться? — Конечно, хотелось, чтобы дочка покачала головой и опровергла доползающие до меня слухи. Против всех логических доводов, я продолжал считать ее слишком маленькой и отпускать во взрослую жизнь не желал. Обойдутся!

Но, увы, Юля меня огорчила.

— Я извинилась за свой побег. Поняла, что из-за своей глупости могу потерять его… И Крис меня простил. Очень рада, что смогла себя пересилить! Пап, знаешь, а ведь Талли из-за меня умер! — неожиданно призналась дочка с такой горечью, что я даже на месте подпрыгнул. — Он, когда собирался Альгу увести, мне сказал о смертной болезни… У нас ведь… ну ты помнишь? А когда я ему сказала, что не могу, он заболел, — сумбурно закончила Юльтиниэль, видимо пожалев, что так неожиданно разоткровенничалась.

— Вряд ли тебя это успокоит, но судьба в любом случае взяла бы свое. Иначе ты бы не сохранила наше время. Не грусти, все ведь хорошо? И да, Юля… — Дочка подняла на меня взгляд. — Боюсь, моя просьба окажется неприятной, но тебе стоит поговорить с Хель. Она наверняка ждет, когда же ее позовешь.

— И что я ей скажу?

— Что угодно, тут важно то, что она скажет тебе. Скорее всего, Хель не откажется красочно расписать тебе жизнь в других реальностях, объяснить, какая в тебе спит великая сила, обрисовать открывающиеся возможности и перспективы. И конечно, после всего этого предложит уйти с ней в мир творцов.

— Я откажусь, — уверенно заявила дочка, и я не сдержал улыбки.

Что ж, по крайней мере, этот раунд Убийца явно проиграла.

— Тогда скажи ей об этом лично, — попросил я Юльтиниэль, и она решительно кивнула, сразу начав думать над тем, что хочет сказать своей матери.

Все у нас — Ритов — не как у нормальных людей. Зато жить интересно!

ЭПИЛОГ

В жизни всякое случается, но с годами все реже.

NN

— В моем мире это называется дежавю, — усмехнулась Хель.

Пусть на этот раз мы разговаривали не на балконе моего столичного дома, а в родовом замке Ритов, ситуация все равно оставалась до абсурда знакомой. Творец откинулась на спинку кресла, обитую плотным мягким бархатом, смешно поджала ноги: на небольшом сиденье, ограниченном высокими подлокотниками, женщина сложила их немыслимым образом, словно отдельные части, не прилагающиеся к ее телу. Темные, глубоко запавшие глаза, казалось, хотели достать до моей души — так пристально смотрела на меня Убийца.

— Ты что-то хотела обсудить? — устало уточнил я.

Больше всего прочего сейчас я желал зажмуриться и исчезнуть из реальности на несколько дней или даже лет, не думая о проблемах, планах, делах, долгах, творцах, детях, даже друзьях. А появившаяся, как всегда, «кстати» Хель только напоминала о том, что такой подарок судьбы на этом свете, простите за каламбур, мне не светит ну никак.

— Я не смогу помочь тебе, когда Алив придет требовать долг. Она ни за какие сокровища не откажется от данного тобой слова. Ты понимаешь?

— И не надо. Сомневаюсь, что от меня потребуется что-то ужасное, и я решусь просить помощи у тебя. Хватит. Одного раза оказалось вполне достаточно, — резко перебил я Хель, почему-то перестав воспринимать ее как весьма опасное существо, способное убить меня так же легко, как выпить чашку чая. Даже проще.

— Оррен, — тон Хель стал вкрадчивым, а в прищуре появилась нотка несвойственной ей лукавости, — неужели ты недоволен тем, что у тебя есть такая замечательная дочь? Ведь, если бы ты отказался от моей помощи тогда, в прошлом, девочка никогда не появилась на свет…

— Разве я сказал, что о чем-то жалею? Просто не хочу снова зависеть от тебя.

Вернул Убийце кривую улыбку и отвернулся к окну. Разговаривать с творцом о Юльтиниэль было… странно. Нет, вовсе не неприятно. Я всегда знал, что Хель рано или поздно обязательно захочет сменить роль наблюдателя, вспомнив о своей дочери. Единственно, чего я опасался. — Убийца заявит права на ребенка и уведет девочку в сумасшедший и жестокий мир творцов.

Как же я этого боялся!

Но Хель сделала предложение, и Юля дерзко отказала. Я не был посвящен в подробности их короткого, эмоционального разговора, но знал, что Убийцу послали в замысловатый поход по далеким лесам и горам, не позволив вставить оправдательного слова. Солнышко мое, когда хочет, так виртуозно хамит, что, как выяснилось, даже творцы теряются.

Оставался один важный вопрос: каким будет следующий шаг? Хель так легко не отступит. И сейчас я пытался понять, что мог упустить из вида. Какую-нибудь мелочь, которая теперь могла сыграть решающую роль.

Творец молчала. Я физически ощущал на себе ее внимательный взгляд. Что ж, придется начинать неприятный разговор первым.

— Я тронут твоей заботой, но уверен, что Алив не съест меня. Теперь, закончив со вступлением, ты можешь переходить к основной части, ради которой и решила обрадовать меня своим визитом.

Хель кивнула.

— Ты помнишь, почему я оставила девочку с тобой?

Хорошо, согласен. Пойдем издалека.

— Помню. — Я предложил творцу вина и несколько мгновений, пока наполнял бокалы дивным напитком из личных запасов, думал, как удобнее всего пересказать длинную речь Убийцы, которой она пыталась оправдать свое бегство. — Ты сказала, что твои сородичи сделают все, чтобы убить ребенка, и не желаешь, чтобы кто-либо знал о девочке. Что изменилось за эти годы?

Женщина посмаковала вино, словно тоже не знала, как ей лучше говорить… или врать. Потом пожала плечами — такое, по-человечески растерянное, движение неожиданно сразу примирило меня с любым ответом.

— Она выросла. И доказала, что не носит в себе мое безумие… что я не породила на свет чудовище… Поколение ведь этого больше всего боится. — Лицо Хель странно помертвело. Казалось, что в один миг ее тело пронзила немыслимая боль, но женщина не могла даже закричать. — Однажды, как ты выразился, сородичи уже убили моего сына до того, как он успел родиться. Мне этого хватило… Теперь, показав множественной вселенной своего ребенка — невероятно могущественного, я смогу многое изменить. А заодно доказать, что они все — тупицы.

— Значит, для тебя Юльтиниэль — только инструмент? — Почему-то удивления не было. Вот в любовь и проснувшиеся материнские чувства я бы точно не поверил.

— Конечно, для всех творцов дети — это оружие. Страшная мощь… Нас слишком многое сдерживает: условности, клятвы, предрассудки, усталость. А они — новое поколение — свободны от этого хлама. Девочка нужна мне, Оррен. Что она найдет в этом мире?

— Спокойствие, семью, любовь, дом, дружбу, — незамедлительно перечислил я.

— Стены, — хмыкнула Хель, отставляя на низкий круглый стол пустой бокал. — Юля никогда не станет здесь по-настоящему свободной. Она уже понимает это, но продолжает упорствовать. Да, наш мир жесток, но девочка сможет там выжить и стать одной из сильнейших: моя кровь не позволит ей проиграть. Юльтиниэль не понимает, от чего отказывается.

— И я рад этому. Можешь делать со мной что хочешь, но переубеждать ее я не стану. Юля сделала свой выбор — такая мать не нужна ей.

Хель кивнула.

— Знаешь, Оррен Рит, совсем недавно я объясняла ей, как из горделивого, самовлюбленного и наглого парня получился такой замечательный герцог… А теперь я с удовольствием расскажу тебе, что именно заставит Юлю пойти за мной. Да… я открою тебе свою тайну, после чего силой запечатаю это знание в тебе, чтобы ты не нарушил моих планов. Как тебе такая идея?

— Попробуй, — легко согласился я. — Проще найти способ обойти печать, чем мучиться в неведении.

Хель на секунду закрыла глаза, а потом, убедившись, что заклинание не позволит мне поделиться хоть с кем-нибудь услышанным откровением, начала говорить:

— Алив любит действовать прямо — она совершает какой-то поступок и получает нужную отдачу: спасла тебя — потребовала взаимной услуги, пусть и с отсрочкой. Это ее метод, весьма действенный, надо заметить. Поэтому, когда результат нужно получить быстро, даже я прибегаю к его использованию. Но у меня есть то, чего нет у нашей рыжей врушки: умение терпеть. Я могу долго ждать, Оррен, очень и очень долго, постепенно передвигая фигуры на доске так, чтобы они сами того не замечали: не заставляю или принуждаю, как думают некоторые, а формирую нужную идею внутри них самих — это куда результативнее. Я сделала с Юльтиниэль то же, что когда-то с тобой: внушила чувство вины. На нем играть интереснее. Ты думал, что своими словами убил Лареллин. Теперь твоя дочь считает… — Тут творец замолчала, подарив мне хитрый взгляд. — Ну же, сложи два и два. Не думаю, что это сложно.

Действительно, долго искать ответ не пришлось — дочка сама дала его мне не так давно.

— Талли? Юльтиниэль думает, что из-за нее он умер, — прошептал я, с ужасом ожидая продолжения рассказа Хель, абсолютно уверенный, что не захочу это услышать.

— Да… потому что он сделал все, чтобы девочка так решила. И когда прекрасный светлый эльф снова появится в ее жизни, она пойдет за ним туда, куда он скажет. А точнее, в мой мир. Пока Юля разыгрывала из себя княжну Лареллин, мальчик блестяще примерил на себя роль давно упокоившегося в северных землях лорда Э'кина. То-то бедная Кларисс удивилась, увидев почившего брата! Не меньше, чем князь, когда его больная сестра неожиданно обрела трезвый ум. Талли стал тебе другом и помогал Кристиану с Юльтиниэль, чтобы больше никто не замечал этого: придумал, что эльфийки могут чувствовать нечисть, проиграл спор, чтобы Альга не выступала против поездки в столицу, не помешал освободить Вэра, вовремя соглашался и подталкивал к нужным решениям, был милым и обходительным. Предложил интересный ход с подставой: пришлось немного подкорректировать события, и на свадьбе настоял не Эльрад, а сам князь, но это только пошло времени на пользу. Правда, замечательный мальчик? Уже не раз помогал мне в самых деликатных делах…

— Кто он?

— Таллиэль? Ты не поверишь! — Неожиданно Хель непринужденно рассмеялась. — Это младший сын Алив, который попытался вырваться из-под опеки Великой мамочки и решил, что ему в этом поможет безумная Убийца. Впрочем, мальчик не в обиде. Я же говорила, что наши дети — страшное оружие? И в первую очередь оно замечательно действует против нас самих. Но главное, что он подходит Юле… намного лучше, чем этот заносчивый полукровка с неправильным прикусом. Юльтиниэль почувствует в Талли родственную душу и не сможет отказать мне во второй раз. Осталось только подождать…

Хель поднялась с кресла и подошла ко мне. Присев на левый подлокотник, дотронулась до лба холодными пальцами, закрепляя печать.

— Знаешь, Оррен, — прошептала она, наклоняясь к моему лицу, — ведь ты тоже мог бы пойти в мой мир…

— Шутишь? — не понял я, размышляя о том, что, кажется, у всех творцов сильные проблемы с понятием личного пространства, но деваться было некуда.

Убийца покачала головой и с легким хлопком исчезла.

На этот раз свадьба Кристиана и Юльтиниэль прошла, как и было запланировано, — без каких-либо эксцессов: ни дочка никуда не сбежала, ни небо на землю не рухнуло, ни земля под ногами не треснула. Даже светопреставления не случилось. Кажется, некоторые из гостей, уже настроившиеся в ожидании чего-нибудь необычного, даже огорчились, когда дело дошло до поедания огромного шоколадно-сливочного торта, украшенного засахаренными ягодами.

Я тихо стоял в углу и, скрепя сердце, принимал поздравления в честь того, что все-таки смог удачно пристроить дочь. Искоса любовался довольными молодоженами, которые вместе смотрелись невероятно гармонично: Юльтиниэль в данный момент громко шутила на тему, что не придется долго привыкать к новой фамилии — всего-то одна буковка поменялась с «р» на «л», а Крис пытался убедить ее, что в сочетании со звонким именем девушки это звучит намного мелодичнее. Никто и не спорил. Василий танцевал с Элизабет — изредка в круговерти пар можно было заметить ее строгое темно-синее платье. Недалеко от меня что-то обсуждала с оркскими послами, как обычно, неотразимая Шахра'ла. Вот уж кто был бесконечно доволен свадьбой, так это императрица-мать, уверенная, что порочный круг неудачных браков, захвативший в свои сети Литов, наконец-то удалось разорвать. Маришка, ожидая Тэдара, отошедшего за напитками, сочувствующе поглядывала в мою сторону.

— Как себя чувствуешь? — осторожно спросил у девушки: было неудобно, что раньше не озаботился ее здоровьем, но все так закрутилось, что я просто забыл об этом.

— Замечательно, ваша светлость! — похвасталась Маришка. — Я сейчас легко могу общаться с водой, если рядом есть хотя бы небольшая лужица. Правда, ничего нового создавать с помощью нее нельзя, но мне и этого хватает. Теперь на меня все так смотрят! Но думаю, все из-за того ритуала… — Она замолчала и нахмурилась.

Видимо, вспоминать об этом Маришка не хотела.

— Думаю, мне стоит как-то поговорить с Вэром, поблагодарить его. Я даже спросила у Дара — а он сказал, что с радостью попросит у него моей руки. Это нормально?

Усмехнулся:

— Это прекрасно!

На этой ноте граф, извинившись, увел Маришку куда-то в сторону музыкантов, что-то весело рассказывая ей.

А меня в оборот взяла Альга.

— Вот скажи, неужели Лерану так нужна была эта война, что, не получив ее, он решил тебя к Хель отправить?

— Конечно. Ты же сама слышала его планы. Дирру нужен был быстрый переворот… И небольшая победоносная война, которую бы выиграл не исчезнувший император, а защитник, очень бы помогла Лерану в осуществлении его планов. Но когда все накрылось, он, видимо, решил, что меня проще убрать, чем убедить в своей правоте. Хотя вероятнее всего, Алив просто нашла крайнего и заставила его напасть на меня.

Альга покривилась, но дальше спрашивать не стала. О своей небольшой сделке с Пресветлой матерью она мне уже рассказала. Впрочем, даже если бы подруга и упомянула о том, что у творца на меня какие-то планы, я все равно согласился бы на условие Алив. И если с самого начала еще можно было обойтись малой кровью, то теперь Алевтина заставит заплатить за свои уступки сполна.

— А вообще интересно, чьи еще скелеты можно отыскать в огромном пыльном шкафу рода Ритов… — задумчиво протянула Альга.

Я вздрогнул:

— Не хочу даже пытаться представить! — и, потерев шрам на щеке, добавил: — Чревато последствиями. Хотя я уверен, что рано или поздно придется в этом шкафу как следует порыться: сдуть пыль со всех секретов и тайн.

— И скелетов.

Кивнул, соглашаясь, что с них — в первую очередь. И мы немного помолчали, думая наверняка о разных вещах, не имеющих никакого отношения к содержимому тайников моего рода…

— Ну что, нравится? — Альга проводила задумчивым взглядом изумрудное ожерелье, «протанцевавшее» мимо нее на шее какой-то молодой маркизы, но пересилила себя и даже не стала ничего комментировать.

Прогресс налицо!

Посмотрев на императора и дочку, которые просто сияли от счастья, окутывающего их, я вздохнул.

— А куда деваться? Нравится…

— Тогда, может, тоже перестанешь тянуть пса за хвост? Я удивился:

— Мне казалось, что тебя положение дел устраивает… Альга наградила меня характерным взглядом: «Оррен, ты — дурак» — и ничего отвечать не стала, только обиженно нахохлилась. Потом вдруг улыбнулась, словно бы говоря, что даже если это так — ничего страшного, времени у нас еще достаточно. После чего, не слушая возражений, утянула меня за собой в круг танцующих.

А что? Все-таки хорошо быть Орреном Ритом, хотя бы потому, что никем другим я себя просто не представляю!

Москва, 2011

Content

Ольга Болдырева
СКЕЛЕТЫ В ШКАФУ

ПРОЛОГ

Глава 1 НА КРУГИ СВОЯ

Глава 2 ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫ ПОПАЛИ!

Глава 3 СДЕЛКА С ХЕЛЬ

Глава 4 В ОМУТ ПРОШЛОГО…

Глава 5 СОЮЗНИКИ

Глава 6 ЗНАКОМСТВО С РОДИТЕЛЯМИ

Глава 7 ТОНКОЕ ИСКУССТВО ПЕРЕГОВОРОВ

Глава 8 КТО ПЛАЧЕТ В НОЧИ…

Глава 9 РАЗВЕДКА ПО-РИТОВСКИ

Глава 10 КРОВЬ РОДНЫХ

Глава 11 ПЕРЕД БУРЕЙ

Глава 12 В ТИХОМ ОМУТЕ

Глава 13 И ТАКОЕ ЛЕЧАТ…

Глава 14 УГОЛ ПАДЕНИЯ

Глава 15 ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ

Глава 16 ЗАЩИТНИК

Глава 17 ВЫБОР И ЦЕНА

Глава 18 ДРУГОЙ ВЗГЛЯД

Глава 19 КРИЗИС СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА

Глава 20 ПОХИЩЕНИЕ. ДУБЛЬ ДВА

Глава 21 ПОДСТАВА

Глава 22 СЛУШАЙ ВОДУ…

ЭПИЛОГ