де Камп Лайон Спрэг

Вул Стефан

Башня Занида

Лайон Спрэг де Камп

БАШНЯ ЗАНИДА

1

Доктор Джулиан Фредро встал с койки, покачнулся и вновь обрел равновесие. Медицинская сестра из Новоресифе убрала аппаратуру. Свет перестал мигать, а вещи прекратили свое вращение. Правда, он все еще чувствовал легкое головокружение. Открылась дверь, и вошел Геркулес Кастанхозо, похожий на белку офицер службы безопасности из земного космопорта, с полными руками бумаг.

- Здравствуйте, синьор Джулиан, - на бразильско-португальском варианте космоязыка сказал он. - Все в порядке, но вам не мешает еще раз проверить. Вот ваши бумаги. Вам разрешено посетить Гозаштанд, Микаранд, свободный город Маджбур, Квириб, Балхиб, Замбу и все прочие дружественные государства Кришнана, с которыми у нас имеются дипломатические отношения.

- Хорошо, - сказал Фредро.

- Нет необходимости напоминать вам о параграфе 368 Устава, запрещающем передавать сведения о земной науке и изобретениях туземцам планет типа Н. Псевдогипноз, которому вы только что были подвергнуты, эффективно предотвратит такое намерение, даже если оно у вас и было.

- Простите, - сказал Фредро на португальском с легким польским акцентом, - но это похоже на - как это по-английски говорят - на стремление скрыть всем известное.

Кастанхозо пожал плечами:

- Что я могу сделать? Утечка сведений произошла до того, как был изобретен псевдогипноз. Вы знаете, он появился несколько десятилетий назад после работы Сан-Реми о телепатических свойствах осирианцев. Когда мой предшественник Абро был офицером службы безопасности, мы с ним своими руками разрушили пароход, построенный каким-то землянином для Ферриана, пандра Сотаспа.

- Должно быть, это было весьма волнующим.

- Волнующим не то слово, синьор доктор Джулиан, - сказал Кастанхозо с яростным жестом. - Самое удивительное, что кришнанцы все-таки многого не усвоили: винтовок, например, или машин. Конечно, некоторые требуют, чтобы они лишились своей туземной оригинальности... Кстати, говоря о принце Ферриане, вы посетите Сотасп? Он все еще правит этим островом - весьма яркая личность.

- Нет, - сказал Фредро, - я иду в противоположном направлении, в Балхиб.

- Вот как? Желаю вам приятного путешествия. Могу ли я спросить, чего вы надеетесь достичь в Балхибе?

Глаза Фредро сверкнули, как у человека, после многих дней воздержания увидевшего бутылку виски.

- Я хочу разрешить загадку Сафка.

- Вы имеете в виду колоссальную искусственную спиралевидную раковину?

- Конечно. Исследование Сафка будет достойным завершением моей карьеры. После этого я уйду в отставку - мне уже почти двести лет - и проведу остаток своих дней, играя со своими пра-пра-правнуками и посмеиваясь над работами молодых коллег. Благодарю вас за вашу любезность, синьор Геркулес. Я иду осматривать достопримечательности, а вы остаетесь здесь, как голландский мальчик с пальцем во рту.

- Вы хотели сказать - с пальцем в дамбе. Обескураживает, - сказал Кастанхозо, - когда видишь, что дамба расползается во многих местах. Технологическая блокада была бы успешной, если бы проводилась решительно с самого начала и если бы тогда у нас был псевдогипнотический метод Сан-Реми. Но вы, синьор, увидите изменяющийся Кришнан. Возможно, это интереснее.

- Поэтому-то я и нахожусь здесь. До свидания, синьор.

* * *

Был праздник Анерика, и любящий веселье народ Занида отмечал это событие на пыльной равнине к западу от города.

Поперек мелкой и мутной Эсквы был огорожен участок равнины более одного квадратного хода. В одном углу этого пространства молодые кришнанцы состязались в верховой езде на шомалах и эйпсах и в скачках на различных типах колесниц. В другом - маршировали отряды копьеносцев под звуки труб и цимбал, а Рокир - звезда Тау Кита - ярко сверкал на их полированных шлемах. Кое-где бронированные рыцари пытались сбить друг друга с седел длинными острыми пиками, выбивая искры копытами своих лошадей.

На поле для игры в минашт толпа кричала, когда команда Занида захватывала узорчатое полотно команды гостей из Луссара. Личный оркестр короля Кира играл на временном настиле, возвышавшемся среди океана лавочек, где можно было починить обувь и вычистить одежду, подстричь волосы и купить пищу, напитки, табак, ювелирные изделия, шляпы, одежду, мечи, инструмент и оборудование для стрельбы из лука, медные изделия, глиняные изделия, медикаменты (большей частью бесполезные), книги, картины, божков, амулеты, яды, семена, сосуды, светильники, ковры, мебель и множество других предметов. Жонглеры показывали свое искусство, акробаты проделывали упражнения, танцоры плясали, актеры расхаживали с напыщенным видом и какие-то люди передвигались на ходулях. Музыканты гремели, певцы пели, поэты выкрикивали свои творения, рассказчики излагали очередную выдумку, фанатики разглагольствовали. Шуты выкрикивали свои шутки, колдуны заклинали злых духов огнем, матери с криками разыскивали своих детей.

Среди собравшихся встречались не только кришнанцы, но и представители других миров. Два осирианца, похожие на маленьких двуногих динозавров с чешуйчатым туловищем, расписанных сложным узором, возбужденно бросались из стороны в сторону; три обросших мехом, с глазами-бусинками, тотианина, вполовину ниже ростом кришнанцев, обыгрывали туземцев в азартные игры дюжины планет; похожий на кентавра вишнуванин мрачно жевал зелень из большого кожаного мешка; была здесь и рассудительная супружеская пара ормаздиан, человекоподобных, но украшенных большим гребнем, их карминовая кожа была обнажена, если не считать сандалий и узкой накидки, свисавшей со спины; и, конечно, группа одетых в брюки земных туристов с женами и камерами в маленьких кожаных чехлах.

Кое-где виднелись земляне, одетые в кришнанский наряд, то есть набедренную повязку от талии до колен типа духоти и туземную шапку с концами, связанными наподобие тюрбана. Несколько десятилетий назад они замаскировались бы, покрасив волосы в сине-зеленый цвет, прикрепив большие остроконечные уши (искусственные) и приклеив ко лбу пару перьевых антенн, как имитацию органа обоняния кришнанцев. Эти органы напоминали вторые брови, начинавшиеся у внутреннего конца настоящих бровей.

Какой-то землянин прогуливался вдоль настила с оркестром как будто без особой цели. На нем была кришнанская накидка, но слишком просторная для него, и полосатая рубашка или туника с аккуратно заштопанными дырами; обыкновенная кришнанская рапира свисала у него вдоль бедра. Он был довольно высок для землянина - примерно среднего кришнанского роста, а кришнанцы, на земной взгляд, были высокой гуманоидной расой с оливково-зеленой кожей и плоским лицом, как у монголоидной расы на Земле.

Этот человек, однако, принадлежал к белой расе, он явно был европейцем; его волосы, подстриженные в балхибском стиле, поседели на висках. В молодые дни он, несомненно, был красив со своим агрессивным орлиным носом; теперь же мешки под налитыми кровью глазами и сеть мелких красных сосудов на лице портили первоначальное впечатление. Если бы он никогда не принимал лонговита, при помощи которого земляне втрое увеличивали продолжительность их жизни, ему можно было бы дать около сорока лет. На самом деле ему было девяносто четыре года.

Это был Энтони Феллон из Лондона. Короткое время он был королем острова Замба в кришнанском море Садабао. К несчастью, обладая излишним высокомерием, он напал на могучую империю Гозаштанд с отрядом наемников и двумя десятками пулеметов, провезенных контрабандой. Этот поступок навлек на него гнев Межпланетного Союза. МС объявил технологическую блокаду Кришнана, чтобы уберечь воинственных, но не имевших промышленности туземцев этой прекрасной планеты от овладения мощным разрушительным оружием, пока успехи культуры и цивилизации на планете не сделают этот процесс безопасным. Ясно, что в подобных обстоятельствах ввоз пулеметов был строжайше запрещен.

В результате Феллон был свергнут с трона и заключен в Гозаштанде. Много лет он провел в заключении в состоянии каталептического транса, пока его вторая жена Джульнар, которую вынудили улететь на Землю, не вернулась на Кришнан и не добилась его освобождения. Феллон, освободившись, попытался вернуть свой трон, но потерпел неудачу, потерял Джульнар и теперь жил в Заниде, столице Балхиба.

* * *

Феллон прошел мимо здания префектуры, с центральной колонны которого свисал черно-зеленый флаг Кира, доура Балхиба, слегка колеблемый ветром. Ниже был специальный флаг праздника с изображением шена, дракона экваториальных лесов Мутаабка, на котором, согласно легенде, полубог Анерик много тысячелетий назад, распространяя просвещение, въехал в Балхиб. Пройдя путаницу лавок, Феллон снова поравнялся с настилом, на котором оркестр играл марш, сочиненный триста лет назад земным композитором по имени Шуберт.

Музыку Шуберта заглушал громкий голос с земным акцентом. Феллон взглянул туда и увидел землянина, говорившего с высокого ящика на ломаном балхибском:

- ...бойтесь гнева единого Бога! Ибо этот Бог ненавидит зло, особенно грех идолопоклонства, фривольности и нескромности, к которым так склонны вы все, балхибцы. Я должен спасти вас от этого гнева. Покайтесь, пока еще не поздно! Разрушьте храмы ваших лживых богов!..

Феллон слушал недолго. Говоривший был дородным человеком в черном земном костюме, его невыразительное лицо было искажено фанатизмом, длинные черные волосы выбивались из-под белоснежного тюрбана. Казалось, он особенно был разгневан женским национальным нарядом Балхиба, состоявшим из короткой плиссированной юбки и небольшого платка на плечах. Феллон узнал доктрину вселенских монотеистов, широко распространенной синкретической секты бразильского происхождения, появившейся на Земле после третьей мировой войны. А кришнанская аудитория больше забавлялась, чем слушала.

Устав от построений, Феллон более целеустремленно двинулся дальше. Его остановила триумфальная процессия с поля минашт. Болельщики несли на плечах капитана местной команды с рукой на перевязи. Когда дорога освободилась, Феллон прошел мимо тира, в котором кришнанцы всаживали в цель белые стрелы, и остановился перед палаткой с надписью по-балхибски:

ТУРАНЖ, ЯСНОВИДЕЦ

Астролог, гадальщик по стеклу, некромант, одомант.

Вижу все, знаю все, говорю все. Предсказываю будущее, обнаруживаю возможности, предотвращаю несчастья, отыскиваю утерянное, помогаю в сватовстве, разоблачаю врагов. Позвольте мне помочь вам!

Феллон просунул голову в дверь палатки; внутренность ее была разделена на две части. В меньшей сидел на подушечке морщинистый кришнанец и курил длинную сигару.

На беглом балхибском Феллон сказал:

- Привет, Квейс, старина!

- В Балхибе я Туранж, - резко ответил кришнанец. - Не забывайте этого, сэр!

- Значит, Туранж. Могу я войти, о ясновидец?

Кришнанец стряхнул пепел с сигары.

- Конечно, можете, сын мой. Почему вы пришли ко мне?

Феллон закрыл за собой дверь.

- Вы знаете, о прозорливый... Если вы укажете мне путь...

Туранж, ворча что-то, встал и провел Феллона в большую часть палатки, где между подушками стоял стол.

Каждый взял себе подушку, и Туранж (или Квейс из Бабаала, как он был известен в своем родном Кваасе) сказал:

- Ну, Энтони, дитя мое, что интересного у тебя?

- Вначале позволь взглянуть на деньги.

- Ты так же скупишься со своими новостями, как Дакхак с золотом. - Квейс извлек шкатулку с монетами и со звоном поставил ее на стол. Он открыл крышку и достал с десяток десятикардовых монет.

- Продолжай.

Феллон подумал, потом сказал:

- Кир глупеет. Он решил, что его оскорбляет борода посла республики Катай-Джогорай. В сравнении с бородами землян ее едва можно было заметить, но король приказал послу отрубить голову. Затруднительное положение, не правда ли? Особенно для бедного посла. Все, что мог сделать чабарианин, это побыстрее вытолкать посла и отправить его паковать вещи, в то же время уверяя доура, что жертва уже обезглавлена.

Квейс хихикнул:

- Я рад, что не служу министром у короля, более глупого чем Джедик, пытавшегося заарканить луну. Почему Кир так раздражается при виде бороды?

- О, разве ты не знаешь этой истории? У него самого была борода в 12 или 14 волосинок, а потом великий мастер порядка Микарданда отправил одного из своих рыцарей на поиски приключений точно с такой же бородой. Кир где-то увидел его и причинил множество неприятностей Микарданду; вынужден был вмешаться Джувиам и дать ему хороший урок. Кир всегда был эксцентричным, но теперь у него явно винтика в голове не хватает.

Квейс протянул ему две золотые монетки.

- Одна за новость о сумасшествии Кира, другая - за рассказ, откуда бы ты его ни взял. Камуран получит от него удовольствие. Но продолжай.

Феллон вновь задумался:

- Существует заговор против Кира...

- Они всегда существуют.

- Похоже, что этот серьезный. Есть парень по имени Чиндор, Чиндор эр-Квинан. Он племянник одного из мятежных дворян, уничтоженных Киром, когда он отменил феодальные владения. Он собирается свергнуть с трона Кира, как он клянется, из благородных побуждений.

- Они всегда так клянутся, - пробормотал Квейс.

Феллон пожал плечами:

- Возможно, у него на самом деле бескорыстные мотивы, кто знает? Я знаю его как честного человека. Как бы то ни было, Чиндора поддерживает один из новых магнатов среднего класса Лийяра-медеплавильщик; и говорят, Чиндор обещал ему ввести протекционный тариф против медных изделий Мадхика в благодарность за поддержку.

- Это тоже земное усовершенствование, - сказал Квейс. - Если так будет продолжаться и дальше, нарушится торговля по всей планете. Подробности известны?

- Никаких, кроме того, что я рассказал. Если ты оценишь эти сведения, я покопаюсь еще. Чем лучше оценишь, тем глубже покопаюсь.

Квейс протянул еще одну монету.

- Копай, а потом мы оценим, сколько это стоит. Есть еще что-нибудь?

- Некоторое беспокойство вызывают земные миссионеры, космотеисты, монотеисты и другие. Местные знахари натравливают на них свою паству. Чабарианин старается защитить их, так как опасается Новоресифе.

Квейс улыбнулся.

- Чем больше таких беспокойств, тем для нас лучше. Что еще?

Феллон протянул руку ладонью вверх и пошевелил пальцами. Квейс сказал:

- Новости незначительные, я знаю их и сам, поэтому и маленькая плата.

Он положил пятикардовую монету в ладонь. Феллон нахмурился.

- О мудрец, я знал бы гораздо больше, но моя маскировка несовершенна из-за отсутствия у тебя щедрости.

Он спрятал монету и продолжал:

- Жрецы Бакха начинают новую кампанию против культа Ешта. Бакхиты обвиняют ештитов в человеческих жертвоприношениях и тому подобных мерзостях. Обвиняют их также в том, что они, как представители государственной религии, не смогли искоренить культ бога тьмы. Они надеются застать Кира в одном из припадков сумасшествия и заставить его разорвать договор, заключенный его дядей Биладом, по которому Сафк отдается оштитам в вечное пользование.

- Гм, - сказал Квейс, протягивая еще одну десятикардовую монету. - Еще что?

- Не сейчас.

- Кто построил Сафк?

Феллон изобразил кришнанский эквивалент пожатия плечами:

- Бог его знает! Возможно, в библиотеке можно откопать что-нибудь об этом.

- Ты бывал в этом сооружении?

- Ты считаешь меня дураком? Каждый, кто хочет сохранить свою голову, не сунет ее туда, если он не провозглашен оштитом.

- До нас дошли слухи, что в этом Сафке творятся странные вещи, - сказал Квейс.

- Ты считаешь, что оштисты делают то, в чем их обвиняют бакхиты?

- Нет, это слухи не о религиозных делах. Я не знаю, что делают оштиты. Но говорят, что в этом зловещем сооружении разрабатываются планы, как погубить империю Кваас.

Феллон вновь пожал плечами, слушая.

- Попытай счастья. Правдивое и подробное сообщение о том, что происходит в Сафке, стоит тысячу кардов. И не говори мне, что не возьмешься за это. За золото ты сделаешь все, что угодно.

- Не возьмусь даже за миллион кардов, - сказал Феллон.

- Клянусь зелеными глазами Хои, ты возьмешься! Камуран настаивает.

Феллон подумал, что бы он мог сделать с золотом могучего Камурана из Квааса.

- Послушай, - уговаривал его Квейс. - За это золото ты купишь достаточно мечей, чтобы вернуть себе трон Замбы. Разве не к этому ты стремишься?

- Не только к этому. Разложившемуся полностью трупу все равно, на троне он или нет.

- Но разве не этой цели добиваешься ты много лет, как Кварар, совершивший свои девять подвигов?

- Да, но годы сделали меня предусмотрительным. Я не стану даже обещать обсуждать это предприятие, пока не буду знать заранее, что встречу в этом строении, - я имею в виду план всего здания, а также расписание всей его деятельности.

- Если бы у меня было все это, мне не нужно было бы нанимать землянина, чтобы он совал свой нос в чужие дела, - Квейс в раздражении плюнул на пол. - Ты упускаешь прекрасную возможность. Вы, земляне, иногда сбиваете меня с толку. Может, я дополняю предложение...

- К Хишкаку это предложение! - выпалил Феллон, вставая. - Где я найду тебя в следующий раз?

- Я буду в Заниде еще день или два. Ты сможешь увидеть меня на постоялом дворе Ташин.

- Где останавливаются игроки и шуты?

- Ну, разве я не играю роль одного из них?

- Вы играете ее весьма натурально, маэстро!

- Гм, однако никто не знает, кто я на самом деле, поэтому попридержи свой ядовитый язык. Прощай!

Феллон попрощался и вышел на яркий свет Рокира. В уме он взвешивал результаты: 45 кардов - достаточно, чтобы он и Гази продержались некоторое время. Но совсем мало для того, чтобы начинать возвращение трона.

Феллон хорошо знал свои слабости; даже если бы он получил большую прибыль, как и надеялся, он должен был бы побыстрее нанять воинов и с их помощью вернуть себе трон, иначе деньги пробежали бы у него сквозь пальцы, как вода. Ему хотелось получить тысячу кардов, о которой говорил Квейс, но просить его пробраться в Сафк - это уж слишком. Многие пытались сделать это, а конец был один и тот же.

Он остановился возле одной лавки и купил бутылку квада, самого крепкого кришнанского напитка, напоминавшего по вкусу разведенную водку. Как и большинство землян из Кришнана, он предпочитал этот напиток всем остальным; вкус мало интересовал его. Он хотел напиться, чтобы забыть свои неприятности.

- О, Феллон! - произнес резкий, язвительный голос.

Феллон обернулся. Его первое опасение оправдывалось. Рядом с ним стоял другой землянин: высокий, стройный, чернокожий, с курчавыми волосами. Помимо балхибской накидки на нем был новый земной костюм. Со своим резким голосом, четкими жестами и живыми манерами он составлял полную противоположность Феллону. У него был вид человека, уверенного в себе и сознающего свое превосходство над остальными. Это был Перси Мжипа, консул Земной Федерации в Заниде.

Лицо Феллона приняло уклончиво-бессодержательное выражение. По некоторым причинам он не любил Перси Мжипу и не мог заставить себя лицемерно улыбаться консулу. Он просто сказал:

- Хэлло, мистер Мжипа!

- Чем вы заняты сегодня? - спросил Мжипа на беглом английском, но с акцентом, шедшим из его родного языка банту.

- Ем лотос, старина, всего лишь ем лотос.

- Не согласитесь ли вы пройти со мной в префектуру? Я хотел бы познакомить вас с одним человеком.

Озадаченный Феллон последовал за Мжипой. Он хорошо знал, что не относится к числу тех людей, которых Мжипа мог бы продемонстрировать заезжему значительному лицу, как пример землянина, приносящего добро Кришнану.

Они миновали тренировочную площадку, где маршировали отряды гражданской гвардии Занида: взводы копьеносцев и алебардщиков. Их строевая выправка была несовершенной, и им недоставало глянца профессионалов Кира, но они выглядели внушительно в своих алых туниках под кольчугами.

Мжипа взглянул на Феллона.

- Я думал, вы тоже в гвардии.

- Верно. Сегодня вечером патрулирую. Кошачьей походкой...

- Тогда почему вы не на параде?

Феллон улыбнулся:

- Я в отряде, где половина гвардейцев - не кришнанцы. Можете себе представить землянина, кришнанца, осирианца и тотианина, шагающих на параде в одном строю?

- Зрелище пугающее. Что-то вроде делириум тременс или ужасов ТВ.

- А как насчет восьминогого осидианина?

- Думаю, ему можно было бы поручить нести флажок, - сказал Мжипа, и они прошли мимо. Теперь они поравнялись с земным миссионером, все еще говорившим.

- Кто это? - спросил Феллон. - Мне кажется, он ненавидит все.

- Его зовут Вагнер, Уилком Вагнер. Американец, вселенский монотеист.

- Вклад Америки в межпланетные недоразумения, не так ли?

- Можно сказать и так. Самое странное, что он известный авантюрист. Его настоящее имя Даниэль Вагнер; под прозвищем Унылый Дэн он известен на многих планетах как отъявленный мошенник.

- Что же с ним случилось? Бросил свое занятие?

- Да, решил замолить свои грехи, сидя в тюрьме Новоресифе. Когда он вышел оттуда, вселенские монотеисты нуждались в миссионерах на Западе. Вот они и послали его. Но сейчас он еще большая помеха, чем раньше.

Тень беспокойства промелькнула на темном лице Мжипы:

- Эти парни доставляют мне большую головную боль, чем такие обманщики, как вы.

- Обманщики? Дорогой Перси, вы удивляете меня, больше того, вы меня обижаете. Никогда в жизни я...

- Идемте, идемте! Я знаю о вас все. Или точнее, - поправил пунктуально Мжипа, - гораздо больше, чем вы думаете.

Они подошли к большой, увенчанной флагом палатке. Африканец ответил на приветствия алебардщиков, охранявших вход в павильон, и вошел. Феллон следовал за ним по путанице коридоров в комнату, отведенную для консула на время праздника. Здесь стоял плотный, почти квадратный морщинистый человек с щетинистыми, коротко подстриженными волосами, вздернутым носом, широкими скулами, невинными голубыми глазами и белыми усами в эспаньолке. Он был тщательно одет как землянин-турист. Когда они вошли, этот человек встал и вынул изо рта трубку.

- Доктор Фредро, - сказал Мжипа, - вот этот человек. Его зовут Энтони Феллон...

- Спасибо, - пробормотал Фредро, слегка наклонил голову и полузакрыл глаза, как от яркого света.

Мжипа продолжал:

- Доктор Фредро прибыл для археологических исследований. Он самый неутомимый из туристов, каких мне приходилось встречать.

Фредро сделал протестующий жест, сказав на английском со славянским акцентом:

- Мистер Мжипа преувеличивает, мистер Феллон. Я нахожу Кришнан интересной планетой, только и всего. Поэтому я и хочу использовать удобный момент.

- Он меня загонял, - вздохнул Мжипа.

- О, это преувеличение, - сказал Фредро. - Мне нравится изучать язык тех стран, которые я посещаю, и смешиваться с туземцами. Сейчас я изучаю язык. Что же касается туземцев... О, мистер, Феллон, не знаете ли вы балхибских философов в Заниде? Мистер Мжипа знакомил меня с солдатами, дворянами, купцами, рабочими, но не с интеллигентами.

- Боюсь, что нет, сказал Феллон. - Кришнанцы не особенно интересуются вопросами разума, особенно балхибцы, которые считают себя практичной расой. Единственный же философ, которого я знал, был Сайниан бад-Сабзован при дворе доура Гозаштанда. И я никогда не понимал его.

- А где сейчас этот философ?

Феллон пожал плечами.

- Там, где прошлогодний снег.

Мжипа сказал:

- Ну что ж, я уверен, что вы сумеете показать доктору Фредро множество интересных вещей. Его особенно интересует одна достопримечательность, которую не посещают обычные туристы.

- Что же это? - спросил Феллон. - Если вы имеете в виду усадьбу мадам Фаруди в Изенду...

- Нет, нет, ничего подобного. Он хочет, чтобы вы проводили его в Сафк.

2

Феллон удивленно взглянул, потом воскликнул:

- Что?!

- Я сказал, - повторил Мжипа, - что доктор Фредро хочет, чтобы вы провели его в Сафк. Вы, конечно, знаете, что это такое?

- Конечно. Но что, во имя Вакха, хочет он там делать?

- Если... если позволите объяснить, - заявил Фредро, - я археолог.

- Один из тех парней, что откапывают куски разбитой масленицы и восстанавливают по ним историю империи Калвм? Продолжайте, я понимаю.

Посетитель несколько раз развел руками, казалось, он с трудом подбирал слова:

- Послушайте, мистер Феллон. Представьте себе это отчетливо. Вы знаете, что на Кришнане ведется большой эксперимент.

- Ну и что?

- Межпланетный Совет своей технологической блокадой пытается защитить население этой планеты от слишком быстрых культурных изменений. Конечно, полностью это не удается. Некоторые земные изобретения и... гм... обычаи просочились до того, как был изобретен псевдогипноз, а другие - например, печатные машины - разрешается ввозить. Итак, сегодня мы видим... как бы это сказать... мы являемся свидетелями постепенного разрушения туземной культуры под культурным воздействием Земли. Чрезвычайно важно, чтобы вся информация о туземной культуре и истории была собрана поскорее, пока этот процесс не завершился.

- Почему?

- Потому что первым следствием подобных культурных сдвигов является пренебрежение прошлым, отсутствие почтительного, благоговейного отношения к национальным традициям, истории, памятникам, реликвиям - и всему в этом роде. И, наоборот, появляется преклонение перед явлениями, характеризующими... гм... хорошо развитую индустриально-научную культуру.

Феллон начал нетерпеливо ерзать. Из-за многосложных абстракций и заметного акцента он не был уверен, что понимает хотя бы половину из сказанного Фредро.

Фредро продолжал:

- Например, в XIX столетии в Египте собирались разрушить великую пирамиду Хуфу и ее камни использовать для воздвижения промышленных зданий какого-то европейского типа.

- Да, да, да, но какое это имеет отношение к нашей попытке сунуть голову в петлю? Я знаю, что существует культ, ссылающийся на размеры и устройство этого сооружения... Как их называют, Перси?

- Неофилософское общество, - сказал Мжипа, - или, как называет себя его кришнанская ветвь, Межраф Джанджира.

- Что это? - спросил Фредро.

- О, они верят, что на каждой планете есть свой памятник - типа египетских пирамид, о которых вы упомянули, или башни Богов на Ормазде; по его размерам и устройству можно предсказать будущее планеты. Они считают, что эти сооружения построены могущественной космической расой задолго до начала письменной истории. Эта раса знала будущее, так как умела путешествовать во времени. Естественно, что они признали таким сооружением на Кришнане Сафк.

Феллон сказал:

- Я не ученый, доктор Фредро, но мне все же не верится, чтобы вы серьезно воспринимали эти рассказы. Должен сказать, вы не выглядите чокнутым, хотя бы внешне.

- Конечно, нет, - сказал Фредро.

- Тогда почему вам так хочется попасть внутрь? Вы там ничего не найдете, кроме нескольких каменных коридоров и помещений, приспособленных для ештитских обрядов...

- Видите ли, мистер Феллон, - сказал ему Фредро, - ни один землянин не бывал там, а такое посещение могло бы во многом прояснить калвмский и докалвмский периоды кришнанской истории. Если мы сейчас в нем не побываем, потом балхибцы, вероятно, разрушат его вместе со всей своей культурой.

- Прекрасно, старина. Не то, чтобы я заинтересовался этими древностями, но я вас понимаю. Вам должно быть очень интересно.

- Благодарю вас, - сказал Фредро.

- Но если вы хотите рисковать головой, делайте это без меня.

- Но, мистер Феллон...

- Не интересуюсь. Решительно, окончательно, абсолютно.

- Но ваша помощь будет оплачена. Мне выделили небольшой фонд для оплаты услуг туземных помощников...

- Вы забываете, - резко прервал его Мжипа, - что мистер Феллон, несмотря на его образ жизни, не кришнанец.

- Оставьте, - сказал Феллон, - я не обижаюсь. Я не разделяю предубеждений Перси по поводу кришнанцев.

- У меня нет предубеждений, - возразил Мжипа. - Некоторые из моих лучших друзей - кришнанцы. Но другой народ - это другой народ, и это всегда нужно иметь в виду.

- То есть они хороши, пока знают свое место, - сказал Феллон, зло улыбаясь.

- Я не стал бы это так выражать, но вот суть примерно такова.

- Да?

- Да. Различные расы одного вида могут не различаться в умственном развитии, как на Земле, например. Но разные виды, жители разных планет - это совсем другое дело.

- Но мы говорим о кришнанцах, - сказал Фредро. - А психологические тесты не показывают разницы в среднем интеллектуальном уровне.

- Вы можете доверять своим тестам, - заявил Мжипа, - а я знаю этих нищих лично уже много лет, и вы не сможете доказать, что они проявляют земную изобретательность и оригинальность.

Феллон сказал:

- А как насчет сделанных ими изобретений? Они, например, самостоятельно изобрели фотоаппарат. Вы сумели бы, Перси?

Мжипа сделал нетерпеливый жест:

- Скопировали с земных экземпляров. Прорыв блокады.

- Нет, - сказал Фредро, - дело в другом. Кришнанский фотоаппарат - это случай... гм... стимулированного изобретения.

- Что? - спросил Мжипа.

- Стимулированное изобретение - термин, изобретенный американским антропологом Кребером около двухсот лет назад.

- Что он означает? - спросил Мжипа.

- Когда туземцы узнают о существовании какого-нибудь аппарата и, не видя его, создают свой вариант. Некоторые примитивные земные племена несколько столетий назад таким образом изобрели письменность. Но это требует большой изобретательности.

Мжипа настаивал:

- Все равно они отличны от землян по темпераменту и по другим признакам.

- Откуда вы об этом узнали? - спросил его Фредро.

- Тут было несколько психологов, и они подвергли многих кришнанцев тестам и установили, что у них совершенно не встречаются некоторые земные душевные болезни, например, паранойя...

Феллон прервал его:

- Разве у этого типа Кира не паранойя?

Мжипа пожал плечами:

- Тут я не специалист. Но то, что этот парень вытворяет, действительно указывает на стойкую тенденцию к садизму.

Фредро настаивал:

- Тем не менее, я не могу с вами согласиться. Я никогда не был здесь раньше, но много изучал кришнанское искусство и ремесло на Земле; они свидетельствуют о необходимости высокоразвитого творческого воображения: скульптура, поэзия, а также...

Феллон, сдерживая зевок, прервал его:

- Может, отложите спор, пока я не уйду? Я не понял и половины из того, о чем вы говорили... Кстати, а сколько бы вы заплатили? - спросил он больше из любопытства, чем желая серьезно обдумать предложение.

- Два с половиной карда в день, - ответил Фредро.

Это была высокая оплата, а общая сумма, как подсчитал Феллон, составила бы около тысячи. "Жаль, доктор Фредро, но ничего не выйдет".

- Возможно, я мог бы... я могу несколько увеличить сумму...

- Нет, сэр! Даже если увеличите в десять раз. Люди уже пытались туда пробраться, и это всегда кончалось плохо.

- Что ж, - сказал Мжипа, - плохой конец вам и так предназначен, раньше или позже.

- Я предпочитаю, чтобы он наступил позже, а не раньше. Как вы знаете, джентльмены, я не упускаю шансов, но это не шанс - это верная гибель.

- Послушайте, - сказал Мжипа. - Я обещал доктору Фредро помощь. Вы мне кое-чем обязаны, и я чрезвычайно хочу, чтобы вы взялись за эту работу.

Феллон бросил резкий взгляд на консула.

- Почему чрезвычайно?

Мжипа ответил:

- Доктор Фредро, вы простите нас, если мы удалимся на несколько минут. Подождите меня здесь. Идемте, Феллон.

- Спасибо, - ответил Фредро.

Феллон, нахмурившись, вышел вслед за Мжипой. Когда они нашли укромное место, где никого поблизости не было, Мжипа тихо сказал:

- История такова. Трое землян исчезли в последние три года, и я не нашел и следа их. А они не из тех людей, что попадают в дурную компанию, где им могут перерезать глотку.

- Ну и что? - сказал Феллон. - Если они пытались пробраться в Сафк, это только доказывает мою правоту.

- У меня нет причин считать, что они пытались попасть в Сафк, но их могли привести туда насильно. В любом случае я пренебрег бы своими обязанностями, если бы, столкнувшись с этой загадкой, не приложил всех усилий для ее разрешения.

Феллон покачал головой.

- Если вас интересует это чудовище, отправляйтесь сами...

- Я так бы и поступил, если бы не цвет моей кожи. Его замаскировать невозможно, - Мжипа схватил Феллона за руку. - Итак, мой дорогой Феллон, не говорите, что вы не возьметесь за это.

- А зачем? Быть четвертым в партии бриджа с этими исчезнувшими?

- Нет, узнать, что произошло. Ради бога, неужели вы оставите землян во власти этих дикарей?

- Это зависит от того, какие именно земляне.

- Но ведь они принадлежат к нашему же виду...

- Я склонен судить о людях по их личным качествам, - сказал Феллон, - независимо от того, руки у них, хоботы или щупальца. И, думаю, что это более цивилизованный взгляд на подобное, чем ваш.

- Ну, что ж, вероятно, не стоит больше говорить о патриотизме, но когда вы в следующий раз явитесь за очередной дозой лонговита, не удивляйтесь, если не застанете меня.

- Я могу купить лонговит на черном рынке.

Мжипа тяжело посмотрел на Феллона:

- Как вы думаете, долго ли вам придется употреблять ваш лонговит, если я расскажу Чабарианину о вашем шпионаже в пользу Камурана из Квааса?

- О моем шпи... я не понимаю, о чем вы говорите, - ответил Феллон, всем существом чувствуя, как ледяной холод пополз по его спине.

- О, вы понимаете. И не думайте, что я не расскажу ему.

- Так... и как насчет ваших благородных разговоров о предательстве землянина перед кришнанцами?

- Мне это не нравится, но вы не оставляете мне другого выхода. Вы сами по себе не слишком большая ценность для человеческой расы, вы и так роняете наш авторитет в глазах туземцев.

- Почему же вы беспокоитесь обо мне?

- Потому что при всех ваших недостатках вы единственный человек, способный выполнить эту работу, и я, не колеблясь, заставлю вас сделать это.

- Но я не смогу это сделать без маскировки.

- Я снабжу вас всем необходимым. А теперь я возвращаюсь в павильон либо сообщить Фредро о вашем согласии, либо рассказать министру Кира о ваших встречах с этой змеей Квейсом из Бабаала. Что я должен сказать?

Феллон взглянул на консула своими налитыми кровью глазами.

- Можете ли вы снабдить меня какой-нибудь добавочной информацией? Я имею в виду план помещения, например, или описание обрядов ештитов.

- Нет. Кажется, неофилософы знают, или думают, что знают кое-что о внутренностях здания, но я не знаю ни одного члена этого культа в Балхибе. Вам придется раскапывать это самому.

Феллон с минуту помолчал. Затем, видя, что Мжипа вновь собирается говорить, сказал:

- О, дьявол! Вы победили, будьте же вы прокляты! Давайте кое-что выясним. Кто же эти трое исчезнувших землян?

- Во-первых, это был Лаврентий Боткин, автор научно-популярных книг. Он отправился вечером на городскую стену и не вернулся.

- Я читал что-то об этом в "Рашме". Ну, продолжайте.

- Во-вторых, Кандидо Соарес, инженер-бразилец; и наконец, Адам Дели, американец, управляющий фабрикой.

- Предполагаете ли вы что-нибудь о причинах их исчезновения? - спросил Феллон.

- Они все - люди, имеющие отношение к технике.

- Может, кто-нибудь с их помощью пытается создать современное оружие? Такие попытки уже были, вы знаете.

- Я думал об этом. Я помню, например, - сказал Мжипа, - что вы сами предпринимали такую попытку.

- Ну, Перси, кто старое помянет, тому глаз вон.

Мжипа продолжал:

- Но это было до того, как был введен псевдогипноз. Если бы это происходило несколькими десятилетиями раньше... Во всяком случае, эти люди не выдадут никаких знаний - даже под пыткой - так же, как вы и я. Туземцы знают об этом. Однако, когда мы найдем этих людей, мы узнаем и причину их похищения.

3

Долгий кришнанский день умирал. Когда Энтони Феллон открыл собственную дверь, его движения стали осторожными. Он тайком проскользнул внутрь, снял свой пояс с рапирой и повесил его на вешалку.

Он постоял, прислушиваясь, затем на цыпочках прошел в комнату. Достал с полки два маленьких кубка из натурального хрусталя, изготовленных умелыми руками ремесленников Маджбура. Они были единственной ценной вещью в этой убогой маленькой комнате. Феллон приобрел их в один из удачных периодов своей жизни.

Феллон откупорил бутылку (кришнанцы еще не знали навинчивающихся крышек) и сделал два глотка квада. При звуках льющейся жидкости женский голос на кухне произнес:

- Энтон?

- Это я, дорогая, - сказал Феллон на балхибском. - Твой герой вернулся домой...

- Да уж герой! Я надеюсь, ты насладился праздником. Клянусь Апериком- просветителем, я стала бы рабыней за все эти развлечения.

- Ну, Гази, любовь моя, придет время, и я скажу тебе...

- Ты скажешь? Но должна лия верить тому всякому вздору? Ты считаешь меня совсем глупой. Не понимаю, почему я согласилась признать тебя своим джагайном?

Вынужденный защищаться, Феллон выпалил:

- Потому что у тебя нет братьев, женщина, и дома тоже не было. Перестань кричать и давай выпьем. Я кое-что хочу показать тебе.

- Ты зафт! - начала женщина яростно, но потом, когда смысл его слов дошел до нее, сказала:

- О, в таком случае, я иду немедленно.

Занавеска кухни отдернулась, и вошла джагайни Феллона. Это была высокая, хорошо сложенная кришнанка, привлекательная по меркам Кришнана. Ее отношения с Феллоном были чем-то средним между экономкой и женой.

Балхибцы не признавали брака, считая его неприемлемым для такой воинственной расы, какой они были несколькими столетиями раньше. Женщина жила с одним из своих братьев, и ее через определенные промежутки времени посещал джагайн-возлюбленный. Их отношения были временными и могли прекратиться по желанию любого из них. Брат обычно воспитывал и детей сестры. Поэтому хотя у остальных народов планеты ребенок наследовал имя отца, у балхибцев он назывался по имени дяди с материнской стороны, который воспитывал его. Полное имя Гази было Гази эр-Доукх, то есть Гази, племянница Доукха. Женщина, которая, подобно Гази, действительно жила со своим джагайном, считалась несчастной и деклассированной.

Феллон, глядя на Гази, размышлял, прав ли он был, выбрав Кришнан полем своей внеземной деятельности. Не убраться ли и ему отсюда? Она его не задержит. Впрочем, она хорошо готовит, она вообще нравилась ему...

Феллон протянул ей один из кубков. Она взяла его, сказав:

- Спасибо, но ты истратил на это наши последние деньги.

Феллон снял с пояса, висевшего на вешалке, кошелек и набрал полную горсть золотых монет, полученных им от Квейса. Гази удивленно раскрыла глаза; рука ее потянулась к монетам. Феллон, смеясь, уложил монеты обратно, потом протянул ей две десятикардовые монеты.

- Этого хватит на ближайшее время, - сказал он. - Понадобится еще, скажешь.

- Бакхан, - пробормотала она, садясь в кресло и прихлебывая квад. - Поскольку я знаю тебя, я не спрашиваю, откуда эти деньги.

- Ты права, - весело ответил он. - Я ни с кем не обсуждаю свои дела. Именно поэтому я до сих пор жив еще.

- Ручаюсь, что это подлые и низкие дела.

- Они нас кормят. Что на обед?

- Котлеты из унха с бадром, а на десерт тунест. Твои таинственные дела на сегодня кончены?

- Думаю, да, - ответил он осторожно.

- Что же мешает тебе пойти со мной на праздник? Будет фейерверк и шуточная битва.

- Очень жаль, дорогая, но ты забыла: я сегодня вечером дежурю.

- Всегда что-нибудь! - она уныло посмотрела на свой кубок. - Что я сделала такого, что боги держат меня в таком положении?

- Выпей еще, и тебе станет легче. Когда-нибудь, когда я верну свой трон...

- Долго ли я буду слышать эту песню?

- ...когда я верну свой трон, будет достаточно веселья и игр. А пока - вначале дела, потом удовольствия.

* * *

Третья секция района Джуру гражданской гвардии Занида уже строилась, когда Феллон появился на учебном манеже. Он схватил со стойки алебарду и занял свое место.

Как объяснил Феллон во время праздника Мжипе, было нецелесообразно выставлять гражданскую гвардию Джуру на парад. Район Джуру был большей частью населен некришнанцами, и в гражданской гвардии собрались представители многих миров с разумными обитателями. Кроме кришнанцев, здесь было несколько землян: Уимс, Кисари, Нунец, Рамананд и другие. Было также двенадцать осириан и тринадцать тотиан. Был и торианин (не путать с тотианином) - что-то вроде страуса с руками, развившимися из крыльев. В отряде состоял и исидианин - кошмарная восьминогая комбинация слона и таксы. И другие различные формы и различного происхождения.

Перед линией гвардии стоял Кордак эр-Джилан, хорошо сложенный капитан регулярной армии Балхиба, хмурившийся под гребнем, торчавшим у него на шлеме. Феллон знал, почему хмурится Кордак. Капитан был добросовестным солдатом и хотел бы превратить гражданскую гвардию в точный и единый, подобный машине, военный организм. Но какого единства можно было ожидать от столь разнородного состава? Бесполезно было даже пытаться заставить их приобрести мундиры: тотиане, надев одежду поверх своей шерсти, тут же задохнулись бы, и ни один портной в Балхибе не взялся бы шить костюм для исидианина.

- Жуго-й! - крикнул капитан Кордак, и неровная линия проявила некоторое внимание.

Капитан объявил:

- В следующий пятый день состоится тренировочный бой для всех моих героев на западной равнине через час после того, как алые лучи Рокира упадут на нее. Следует захватить с собой...

Капитан Кордак, подобно другим кришнанцам, любил украшать свою речь; даже простые предложения звучали с напыщенной высокопарностью. На этот раз, однако, он был прерван громким возгласом неодобрения своей секции.

- Почему, во имя Хишкака, вы, заржавленные лезвия, воете и скрипите, как старое дерево в бурю? - воскликнул капитан. - Можно подумать по вашему вытью, что вас посылают потрошить слона при помощи метлы?

- Тренировочный бой! - простонал Чаванч, толстый содержатель таверны с улицы Шимад и командир отделения секции. - Зачем нам это? Мы знаем, что один верховой джунга может засыпать весь отряд стрелами, как Кварар засыпал войско Джупулана. Зачем эта глупая игра в солдатиков?

Джунгами балхибцы называли жителей западных степей - воинственных обитателей Квааса, Джаукии или Джерамиса.

Кордак сказал:

- Стыдно, мастер Сванч. Как может представитель нашего мужественного народа так говорить трусливо. Есть чрезвычайный приказ министра, чтобы все отряды гражданской гвардии приняли участие волей-неволей.

- Я отказываюсь, - пробормотал Сванч.

- Отказы не принимаются, - Кордак понизил голос. - Между нами, до моих ушей донесся слух: положение на западе опасное и угрожающее. Камуран из Квааса - пусть Ешт уничтожит его уши - созвал племенные войска и ходит с ними взад и вперед вдоль границ своих огромных владений.

Он произнес "Кваас" как "Квасф", так как в балхибском языке нет дентальных согласных.

- Он не может напасть на нас! - сказал Саванч. - Мы ничем не спровоцировали его, он же поклялся не нарушать договора, заключенного после битвы при Таджроше.

Кордак преувеличенно вздохнул:

- Итак, старая бочка сала, вы считаете, что джунги из Квааса, Сурии, Джаукии стали соблюдать договоры? И мне больше нечего делать сегодня вечером, как спорить с вами? Во всяком случае, таков приказ. Теперь отправляйтесь в обход, и пусть запах винных магазинов не отвратит вас от выполнения ваших обязанностей. Следите, не выходит ли кто ночью из домов горожан. Это могут быть воры. В таких обстоятельствах, когда готовится горячая схватка, цена на металл увеличивается и появляется множество воров.

Мастер Энтон, ваш маршрут включает район улицы Джафал, окружает Сафк, возвращаетесь вы по улице Барфур. Будьте особо бдительны на аллеях вблизи фонтана Кварара. За последние десять ночей там было три случая грабежа и одно убийство: черный позор для нашей бдительной гвардии... Мастер Мокху, ваш маршрут...

Когда каждое отделение получило свой маршрут, они отправились в ночь с алебардами, возвышавшимися под разными углами над телами, закутанными от ночного холода в верхние туники. Хотя времена года выражены на Кришнане менее резко, чем на Земле, суточный перепад температур значителен, особенно в степных районах, где был расположен и Занид.

Отделение Феллона, кроме него, включало еще троих: двух кришнанцев и осирианина. Обычно некришнанец не назначался командиром, но у многоэтнического района Джуру были свои правила.

Задание патрулировать район, в котором находился Сафк, вполне устраивало Феллона. Отделение направилось к улице Джафал и затем двинулось по этой главной улице города, разделившись по двое и внимательно вглядываясь в двери в поисках следов кражи со взломом или других происшествий. Тусклый свет двух из трех спутников Кришнана, Каррима и Голназа, смешиваясь с отблесками пламени железных светильников, установленных на перекрестках, давал вполне приличное освещение. Однажды отделение прошло мимо повозки, заправленной одним шейханом: эта повозка по ночам развозила топливо для светильников.

Феллон слышал, что проект замены этих светильников более эффективными битумными лампами был отвергнут из-за происков магнатов, продававших Заниду топливо.

Время от времени Феллон и его "люди" останавливались, когда их внимание привлекали звуки, доносившиеся из домов. Но в этот вечер ничего незаконного не происходило. Один раз шум объяснился ссорой женщины со своим джагайном; другой случай объяснялся криками пьяной компании.

На своем восточном конце, перед тем, как перейти в площадь Кварара, улица Джафал изгибается. Приблизившись к этому изгибу, Феллон услышал какой-то шум, доносящийся с площади. Отделение двинулось быстрей и, выйдя за угол, обнаружило у фонтана Кварара толпу кришнанцев.

Площадь Кварара (или Гарара, если использовать балхибскую форму этого названия) была не квадратной, а продолговатым, неправильной формы, многоугольником. В одном конце его находился фонтан Кварара, в середине которого возвышалась над толпой статуя этого туземного Геркулеса. Скульптор изобразил Кварара верхом на чудовище. Одной рукой герой сражался с еще одним из чудищ, а другой прижимал к себе одну из своих многочисленных возлюбленных. На другом конце площади громоздилась могила короля Балада, увенчанная статуей этого великого короля, сидевшего в глубокой задумчивости.

Из толпы слышался звон стали, а свет лун отражался в лезвиях, поднятых над головами. Феллон различал отдельные крики:

- Бей грязного ештита!

- Берегись, он нападает!

- В сторону, в сторону!

- Пошли! - скомандовал Феллон, и четверо гвардейцев с алебардами наготове бросились вперед.

- Стража! - крикнул кто-то.

С удивительной быстротой толпа рассеялась, любители дуэлей разбегались в разные стороны, исчезая в прилегающих улицах и аллеях.

- Задержите нескольких свидетелей! - выкрикнул Феллон и побежал к центру беспокойства.

Когда толпа расступилась, он увидел только двоих кришнанцев, сражавшихся мечами у фонтана.

Углом глаза Феллон заметил, что Квон, один из его кришнанцев, поймал крюком алебарды и тащил к себе сопротивляющуюся жертву. Тогда Феллон обратил все свое внимание на сражающихся.

Но, прежде чем он подошел, один из дуэлянтов, удивленный их вмешательством, оглянулся, отведя взгляд от своего противника.

Тот немедленно воспользовался и нанес сильный удар по мечу своего соперника, и меч покатился по булыжнику мостовой. Затем второй боец прыгнул вперед и ударил мечом своего противника по голове.

"Пожалуй, череп треснет", - подумал Феллон. Кришнанец, получивший удар, упал на мостовую. Его убийца наклонился, чтобы добить жертву. Но смертельный удар не был нанесен - помешал Феллон.

С криком ярости дуэлянт повернулся к Феллону. Феллон вынужден был отступать и защищаться, но в это время Кисаса, гвардеец-осирианин, обхватил дуэлянта вокруг талии своими чешуйчатыми руками и швырнул его в фонтан. Плюх!

Тут появился и Квон, таща свидетеля цепью, которую он обернул вокруг его шеи. Когда разъяренный дуэлянт, подобно морскому богу, появился из воды фонтана, Кисаса вновь охватил его, вытащил из воды и тряс до тех пор, пока ярость того не уменьшилась.

- Он пьян, - свистящим голосом сказал осирианин.

В этот момент появился второй кришнанский гвардеец, запыхавшись и стаскивая с крюка своей алебарды куртку:

- Мой сбежал.

Феллон наклонился к лежащему на булыжниках кришнанцу, но тот вдруг застонал и сел, ощупывая рукой окровавленную голову. Осмотр показал, что концы его тюрбана смягчили удар и уменьшили его силу.

Феллон помог раненому кришнанцу встать на ноги, сказав:

- Этот тоже пьян. Что говорит свидетель?

- Я все видел, - закричал свидетель. - И почему вы схватили меня? Я пошел бы добровольно. Я всегда на стороне закона.

- Я знаю, - сказал Феллон. - Когда вы бежали от нас, это был всего лишь обман зрения. Рассказывайте!

- Тот, что с разрубленной головой, сэр, ештит, а второй - приверженец нового культа, называемого кришнанской наукой. Они начали спорить в таверне Разджуна; научник утверждал, что зла вообще не существует, поэтому не нужны ни Сафк, ни храмы Ешта, ни вообще культ Ешта. Ну, ештит оскорбился и вызвал его...

- Он лжет! - закричал ештит. - Я не делал вызова и лишь защищался от подлого нападения этого труса...

"Этот трус", очистив от воды дыхательное горло, закричал:

- Сам лжешь! Кто выплеснул мне в лицо стакан вина? Разве это не вызов?..

- Это было лишь вежливое доказательство моей правоты, ты, сын Мянды Отвратительного! - Ештит, покрытый засыхающей кровью, взглянул на Феллона и обратил свой гнев против землянина. - Существо с Земли отдает приказы балхибцу в его собственной же столице! Почему вы не убираетесь на свою планету? Почему развращаете веру наших предков своими губительными ересями?

Феллон спросил у гвардейцев:

- Вы сумеете втроем отвести этого богослова и его противника в Дом Правосудия?

- Конечно, - сказал кришнанский гвардеец.

- Тогда отправляйтесь. Я встречу вас на учебном манеже, когда начнется второй обход.

- Почему вы уводите меня? - завопил свидетель. - Я скромный законопослушный горожанин. Меня можно вызвать в любое время.

- Если ваша личность будет установлена в Доме Правосудия, - ответил Феллон, - вас отпустят.

Феллон наблюдал, как они покидают площадь Кварара под звон наручников дуэлянтов. Он радовался, что не пошел с ними: это была прогулка в добрых три хода, а омнибусы в это время уже не ходили.

Но больше он радовался возможности в одиночестве приблизиться к Сафку. В своем теперешнем официальном положении он вызовет меньше подозрений. Похоже, что ему везет.

Энтони Феллон взял алебарду на плечо и двинулся на восток. Когда он прошел несколько кварталов, из-за низких крыш окружающих домов появилась верхушка Сафка. Сооружение, как знал Феллон, находилось на границе районов Джуру и Бача. В районе Бача были расположены все остальные храмы Занида. Главным занятием Бача была религия, так же как главным занятием района Изанду было ремесло.

Балхибское слово "Сафк" обозначало название семейства маленьких кришнанских беспозвоночных, частично водных, частично наземных. Обычный наземный сафк был похож на земную улитку со спиральной раковиной, но передвигался не только на слизи, смазывающей ей путь, но и благодаря множеству крошечных ног.

Собственно Сафк представлял собой огромный конический зиккурат, сложенный вручную из плит джадента, в сто пятьдесят метров высотой, со спиральным желобком, имитирующим раковину живого сафка. Происхождение его терялось в бесконечных эпохах кришнанской истории. В период строительства городов, последовавший за падением Калвмской империи под ударами варваров Варастумы, вокруг Сафка вырос город Занид, и вскоре беспорядочные груды домов заслонили Сафк. Великий предшественник Кира король Балад приказал снести дома перед монументом и разбить на их месте парк.

Феллон вступил в этот парк и двинулся вдоль гигантской окружности Сафка, внимательно прислушиваясь и рассматривая сооружение, как бы пытаясь усилием воли проникнуть через его стены.

Однако делать этого было нельзя. Многочисленные грабители на протяжении последних тысячелетий неоднократно пытались пробиться через эти стены, но отступали перед твердостью джадента. Сафком с того времени, как велись исторические записи, владели жрецы Ешта.

Сафк был не единственным сооружением, посвященным культу Ешта; в Луссаре, Малмадже и других городах Балхиба были меньшие храмы. А за парком, к востоку, на границе с районом Бачу, Феллон различал увенчанное куполом здание церкви Ешта. Они использовались для меньших служб, куда допускались все. Там же находились учебные помещения для новообращенных. Но жрецы Ешта допускали мирян в большое здание только в исключительных случаях, и то только членов своей секты.

Феллон подошел ко входу, соответствовавшему отверстию раковины живого сафка. Лучи Каррима отразились в больших бронзовых дверях, которые, как утверждали, поворачивались на алмазных шарах. На них все еще виднелись следы тщетных атак солдат Руза, со времен которых прошло сто кришнанских лет. Что-то белое слева от двери привлекло внимание Феллона.

Он подошел ближе. Ни звука не доносилось изнутри, пока он не приложил ухо к бронзовой поверхности. Тогда он услышал слабый звон или гул, ритмично повторявшийся, но слишком заглушенный расстоянием и толщиной каменной стены, чтобы можно было определить, был ли это звук барабана, колокола или ударов о наковальню. Через некоторое время все смолкло, затем началось опять!

Феллон перестал размышлять об этом - если ему удастся попасть внутрь, разгадка звуков будет найдена - и обратил внимание на белый предмет, который оказался несколькими листками местной кришнанской бумаги, прикрепленной к своеобразной доске объявлений. На верху доски были слова:

ДАКХТ ВА-ЕШТ ЗАНИДО

(Собор Ешта в Заниде)

Феллон, не слишком искусный в балхибском письме, принялся изучать листки. Слово "Ешт" было легко узнать, так как, изображенное балхибскими печатными или прописными буквами, оно выглядело как ОУ62, хотя и читалось справа налево.

Он стремил взгляд на листки. Наибольший из них был озаглавлен: "Программа службы", но, несмотря на яркий свет лун, он не смог разобрать напечатанного ниже (когда я был моложе, подумалось ему, я бы прочел это). В конце концов он вытащил кришнанскую зажигалку и зажег ее.

Потом Феллон достал маленький блокнот и карандаш и скопировал все написанное.

4

Когда Феллон явился в дежурное помещение учебного полигона, капитан Кордак сидел за письменным столом - его увенчанный гребнем шлем стоял на полу, на носу у капитана были очки в черной оправе - и он что-то писал при свете лампы. Он взглянул поверх очков на Феллона:

- Мастер Энтон! А где ваше отделение?

Феллон рассказал ему обо всем.

- Хорошо. На этой площади такое бывает часто. Садитесь. - Капитан взял кувшин и наполнил кружку шурабом. - Мастер Энтон, вы джагайн Гази эр-Доукх?

- Да. Но откуда вы знаете?

- Вы говорили кое-кому.

- А вы знаете ее, сэр?

Кордак вздохнул:

- Да. В прежние времена я сам стремился к этой роли. Я горел страстью, как озеро с лавой, но потом была война, ее брат был убит, а я потерял ее из виду. Могу я рассчитывать на ваше гостеприимство для возобновления нашего знакомства?

- Конечно, в любое время. Буду рад вас видеть.

Феллон взглянул на дверь и увидел своих гвардейцев. Они возвращались, доставив дуэлянтов и свидетеля в Дом Правосудия. Он сказал им:

- Дайте вашим костям отдохнуть, друзья, потом отправимся в следующий обход.

Отделение отдыхало и пило шураб с четверть часа. Потом явилось с обхода другое отделение, и Кордак отдал приказ команде Феллона на следующий обход:

- Пойдете по улице Барфур, потом осмотрите границу района Думу: банды негодяев наводнили восточную часть Думу...

Думу, южный район Занида, был известен как главная квартира городских преступников. Жители других районов громко кричали о том, что преступники подкупили стражу в своем районе и потому действуют открыто. Стража отрицала это обвинение, указывая на недостаток гвардейцев.

Отделение Феллона миновало улицу Барфур и двигалось по зловонной дороге, отделявшей район Думу, когда шум впереди заставил Феллона остановиться и приказать своим гвардейцам двигаться вперед осторожно. Выглянув за угол, он увидел горожанина, прижатого к стене тремя фигурами. Одна из них угрожала жертве арбалетом, другая - мечом, а третья отбирала у него кошелек и кольца. Грабеж, очевидно, только что начался.

Это был редкий шанс. Обычно отделение гвардейцев заставало на месте лишь жертву - мертвую на булыжниках или живую и обвинявшую городскую стражу в беззаконии.

Понимая, что если они направятся прямо к грабителям, те исчезнут в путанице домов и аллей, прежде чем они подоспеют, Феллон прошептал Кисасе:

- Обойди квартал и напади на них с другой стороны. Беги изо всех сил. Когда мы тебя увидим, мы тоже выбежим.

Кисаса исчез как тень. Феллон слышал слабый звук, с которым когти осирианина скребли о булыжник, когда динозавроподобный гвардеец убегал со скоростью ветра. Феллон знал, что Кисаса может перегнать и землянина, и кришнанца, иначе он не послал бы именно его. Грабеж длится недолго, но за это время осирианин сумеет обогнуть квартал.

Вновь, на этот раз громче, раздался шум и скрежет когтей, и осирианин появился из-за противоположного угла.

- Вперед! - скомандовал Феллон.

При звуках их приближения грабители достаточно смутились. Феллон услышал щелчок курка арбалета, но в темноте не мог сказать, кто стрелял и в кого. Не было признаков того, что стрела попала в цель.

Грабители бросились бежать. Кисаса на своих птичьих ногах догнал вооруженного арбалетом грабителя и бросил его ничком на землю.

Высокий стройный грабитель с мечом пришел в себя от неожиданности и побежал к Феллону, но потом затормозил. Феллон с алебардой наготове шагнул вперед, услышал звон стали и дрожание рукояти от сильного удара. Двое кришнанских гвардейцев побежали за третьим грабителем, который уносил добычу: тот мимо Кисасы проскользнул в аллею.

Феллон парировал удар меча своей алебардой, прыгнул вперед, внимательно следя за своим противником, который свободной рукой ухватил древко алебарды и старался ее вырвать. По счастливой случайности он ударился рукой с мечом о стену дома. Меч упал на тротуар, а грабитель бросился бежать. Видя, что догнать этого долговязого мошенника не удастся, Феллон метнул ему вслед свою алебарду. Острие ударило того в спину. Грабитель пробежал еще несколько шагов, потом зашатался и упал.

Феллон подбежал к нему, вытаскивая рапиру, но, подойдя ближе, увидел, что грабитель лежит ничком и кашляет кровью. Двое кришнанцев вернулись, на все лады ругая ускользнувшего третьего грабителя. Они принесли кошелек горожанина, брошенный грабителем, но не смогли вернуть колец, и ограбленный громко бранил их за нерасторопность.

* * *

Рокир посылал свои красные лучи над крышами домов Занида, когда Энтони Феллон со своим отделением вернулся с последнего обхода. Они поставили алебарды в стойку и выстроились, чтобы получить номинальную плату, которая полагалась им за каждое ночное дежурство.

- На сегодня работа окончена. Не забудьте об учебном бое, - сказал Кордак, передавая каждому по серебряной монете в четверть карда.

- Что-то говорит мне, - пробормотал Феллон, - что неизвестная болезнь уложит весь наш отряд накануне маневров.

- Клянусь кровью Кварара, этого не случится! Командиры отделений будут отвечать за явку своих людей.

- Я плохо чувствую себя, сэр, - с улыбкой сказал Феллон, кладя в карман монету.

- Дерзкий шут! - выпалил Кордак. - Я не знаю, почему мы терпим твое нахальство?.. Но вы не забыли, о чем мы говорили с вами ночью, друг Энтон?

- Нет, нет, я все подготовлю... - Феллон, уходя, сделал прощальный жест своим гвардейцам.

Феллон считал себя глупцом за то, что проводил одну из каждых своих десяти ночей таким образом за ничтожную плату. Он был очень своевольным и небрежным, чтобы удовлетворить военную машину, желая командовать, но не желая подчиняться. Как чужеземец, он вряд ли мог рассчитывать на высокое место в балхибской регулярной армии.

Но он продолжал носить нарукавную повязку гражданской гвардии. Почему? Потому что мундир сохранял для него какое-то детское очарование. Таская свою алебарду по пыльным улицам Занида, он сохранял иллюзию, что является потенциальным Александром Македонским или Наполеоном Бонапартом. В его положении он цеплялся за любую возможность самоутверждения.

Гази спала, когда он добрался до дома, продолжая мучительно размышлять над проблемой Сафка. Когда он ложился, она проснулась.

- Разбуди меня в конце второго часа, - пробормотал он и мгновенно уснул.

Немедленно, как ему показалось, Гази начала трясти его за плечи, говоря, что пора вставать. Он спал всего лишь три земных часа. Но пришлось вставать, чтобы успеть выполнить все, что он наметил на этот день. Зная, что придется выступать и на суде, он надел свой лучший костюм, торопливо проглотил завтрак и вышел в яркое сияние утреннего солнца и направился к постоялому двору Ташин.

* * *

Район Авад начинался грудой трущоб, граничивших с районом Джуру до ворот Балада. За трущобами находился стадион и район Сахи, где в основном жили актеры и художники. Постоялый двор Ташин, расположенный у городской черты в западной части района Авад, представлял собой группу строений, окружавших, как и в большинстве балхибских домов, круглый центральный двор.

В это утро двор был заполнен фигурами циркачей и актеров, постоянных обитателей Ташина. Канатоходец натянул веревку по диагонали от одного угла двора к другому и взбирался на него, помахивая для равновесия зонтом. Трио акробатов подбрасывали друг друга. В противоположном углу фокусник репетировал свои номера. Певец выводил рулады; что-то читал актер, живо жестикулируя.

Феллон спросил содержателя двора:

- Где найти ясновидца Туранжа?

- Второй этаж, комната 13. Направо.

Переходя через двор, Феллон столкнулся с одним из акробатов. Выпрямившись, акробат поклонился, сказав:

- Тысяча извинений, мой добрый сэр! Вино Ташина подкосило мои ноги. Послушайте, не с вами ли мы пили на вчерашнем празднике?

Одновременно с разных сторон подошли остальные два акробата. Человек, толкнувший Феллона, продолжал что-то говорить, а другой дружески положил ему руку на плечо. Феллон скорее почувствовал, чем увидел маленький острый нож, которым третий хотел срезать его кошелек.

Не переставая улыбаться, Феллон плечами раздвинул кришнанцев, сделал шаг вперед, повернулся и выхватил рапиру. Теперь он стоял лицом к лицу со всеми тремя в боевой позиции. Он чувствовал некоторое удовлетворение своим проворством.

- Прошу прощения, джентльмены, - сказал он, - но у меня назначено свидание. А деньги мне нужны самому.

Он быстро осмотрел двор. При словах Феллона раздался взрыв насмешливого хохота. Тройка мошенников переглянулась и направилась к воротам. Феллон вложил оружие в ножны и продолжил свой путь. Если бы он попытался задержать воров или хотя бы позвать на помощь стражу, его жизнь не стоила бы и медного арзу.

Феллон отыскал на втором этаже тринадцатую комнату. В ней он увидел Квейса из Бабаала, вдыхавшего пахучий запах раманду с маленькой жаровни.

- Ну? - спросил он, не поднимая глаз.

- Я обдумал сделанное вами вчера предложение.

- Какое предложение?

- Имеющее отношение к Сафку.

- О, только не говорите, что длительные размышления придали вам храбрости.

- Возможно. Я хочу когда-нибудь вернуться на Замбу, вы знаете. Но из-за несчастной тысячи кардов...

- А какова ваша цель и цена?

- Пять тысяч будет достаточно.

- Что? Тогда уж просите всю сокровищницу Камурана. Может, я смогу увеиличить эту сумму на сотню кардов...

Они торговались и торговались; наконец, Феллон добился половины требуемого, включая аванс в сотню кардов. Двадцати пяти сотен кардов недостаточно, чтобы вернуть ему трон, как он знал, но это будет только началом. Он сказал:

- Все закончится хорошо, мастер Кв... Туранж, за одним исключением.

- Каким именно, сэр?

- В делах такого рода вряд ли разумно полагаться на слово. Вы меня понимаете?

Квейс поднял брови и антенны.

- Сирраж! Вы намекаете, что я, верный слуга великого Гхуура Квааса, обману вас? Клянусь носом Тиазана, такое оскорбление нельзя простить!

- Спокойно, спокойно! В конце концов, я сам обманывал других не раз.

- В это, землянин, я охотно верю, хотя и плачу вам безрассудно аванс.

- Я имел в виду передачу денег какому-нибудь третьему лицу, достойному доверия.

- Держателю ставок? Гм. Идея неплохая, сэр, но у нее два слабых места, а именно: не думаете ли вы, что я ношу с собой такие соблазнительные суммы? Кроме того, где вы найдете нужного человека, учитывая пылкую "любовь" балхибцев к Кваасу?

Феллон улыбнулся:

- На днях я кое-что сообразил. У вас есть в Заниде банкир.

- Нелепость!

- Вовсе нет, если только вы не держите свои деньги где-нибудь закопанными в землю. Дважды, имея дело со мной, вы отправлялись за деньгами. Каждый раз вы отсутствовали не более двух часов. Вряд ли вам хватило бы этого, чтобы добраться до Квааса, но вполне достаточно, чтобы навестить кое-кого в Заниде. И я знаю, кто это был.

- В самом деле, мастер Энтон?

- В самом деле. Кто же в Заниде может служить для вас банкиром? Конечно, какой-нибудь финансист, который не любит короля Кира. Я начал припоминать, что мне известно о банкирах Занида, и вспомнил, что несколько лет тому назад Кастамбанг эр-Амирут поссорился с доуром. Кир решил, что все его посетители должны приближаться к нему босиком. Кастамбанг не мог этого сделать, так как, упав с моста, повредил ногу и передвигался только с помощью своих ортопедических ботинок. За несколько лет до этого он дал Киру взаймы несколько сотен тысяч кардов, и Кир воспользовался случаем, чтобы наложить на Кастамбанга соответствующий штраф. С тех пор Кастамбанг не имел никаких дел с доуром и не посещал его двор. Логично считать, что он и есть ваш банкир. Если же он сейчас не является вашим банкиром, то может быть им. В любом случае мы можем использовать его как хранителя денег.

Феллон откинулся, сложил руки за голову и триумфально улыбнулся. Квейс размышлял, положив подбородок на руку, потом сказал:

- Я ничего не утверждаю, но должен признать, что вы неплохой наблюдатель, мастер Энтон. Вы смогли бы украсть сокровища Дакхака у него из-под носа. Прежде чем мы отправимся дальше по зловещему берегу Зунгу, соединяющего небо с землей, скажите мне, как вы собираетесь проникнуть в Сафк?

- Я подумал, что если мы заключим соглашение с Кастамбангом, он, возможно, укажет нам человека, знающего расположение помещений и порядок церемоний. Например, это может быть бывший жрец Ешта, изменивший культу, - такие существуют, хотя они, конечно, скрываются. Если мы найдем такого человека, он сможет рассказать...

Квейс прервал его:

- Рассказать нам, что происходит внутри Сафка? Ха! Зачем же мне тогда платить вам? Вы же ничем не рискуете. Я сам смогу заплатить этому жрецу.

- Я не кончил, - холодно сказал Феллон. - Я собираюсь сам осмотреть Сафк, а не передавать вам сообщения, основанные на слухах и пересказах. Но, согласитесь, у меня будет больше шансов остаться живым, если я буду хоть что-то знать заранее. И, больше того, если этот жрец расскажет нам подробности ритуала Ешта, я смогу пробраться в храм, переодевшись, и принять участие в службе... Ну, подробности излагать не буду, но теперь вы имеете представление о том, что я собираюсь делать.

- Ну что ж, - Квейс зевнул, заставив невыспавшегося Феллона последовать его примеру. - Увы! Вы прервали такой мой чудесный сон. Но долг превыше наслаждений, мой мастер. Идемте.

- К Кастамбангу?

- Конечно.

5

На улице Квейс окликнул Квизун - балхибский наемный экипаж. Настроение Феллона поднялось. Он уже давно не мог позволить себе прогулку в экипаже, а контора Кастамбанга находилась в торговом районе Кхарджу, в дальнем конце города.

Вначале они проехали зловонные переулки Авада, затем через северную часть Изанду. Слева от них были пышные театры Сахи, а справа - суета ремесленного Изанду. От работавших кузниц доносился дым, а шум молотков, сверл, напильников, пил и других инструментов сливался в постоянный гул. Они проехали ряд широких улиц и попали в небольшой парк, где ветер из степей поднимал маленькие пыльные вихри.

Наконец, они оказались в тесном великолепии Кхарджу с его магазинами и торговыми конторами. Когда они повернули на юго-восток, перед ними появился холм, увенчанный древним замком королей Балхиба.

- Кастамбанг, - сказал Квейс, указывая своей тростью.

Феллон великодушно позволил Квейсу заплатить извозчику - в конце концов у мастера-шпиона была возможность покопаться в бездонном кошельке Гхуура Квааса - и последовал за Квейсом в здание. Здесь был обычный привратник и обычный центральный двор, украшенный фонтанами и статуями из далекого Катай-Джогорая.

Кастамбанг, которого Феллон никогда не встречал раньше, оказался не совсем обычным кришнанцем с волосами не зеленого, а скорее желтого цвета и с изборожденным глубокими и резкими морщинами лицом. Его огромное тело было завернуто в ярко-красную тогу в стиле сурусканда. Квейс после обычной церемонии приветствия сказал:

- Сэр, мы хотели вы поговорить наедине.

- О, - сказал Кастамбанг, - это можно устроить.

Не изменяя выражения лица, он ударил в небольшой гонг, висевший на стене. Человек с хвостом, выходец из Колофтских болот Микарданда, просунул голову в комнату.

- Подготовь логово, - сказал банкир, а затем обратился к Феллону. - Не хотите ли, землянин, сигару? Место скоро будет готово.

Сигара оказалась великолепной. Банкир сказал:

- Вы были на нашем празднике, мастер Туранж?

- Да, сэр. Я был в театре прошлым вечером, третий раз в своей жизни.

- Что показывали?

- "Печальную трагедию королевы Деджанай из Квириба" Саккиза, в 14-ти актах.

- Она понравилась вам?

- Только до десятого акта. После этого пьеса начала повторяться. Больше того, сцена была так завалена трупами, что актеры с трудом пробирались по ней...

Квейс зевнул. Кастамбанг сделал презрительный жест:

- Сэр, этот Саккиз из Руза - один их тех современных писателей, которые, не зная, что сказать, говорят ерунду, но в наиболее эксцентричной манере. Вы бы лучше посетили классические пьесы, например, "Заговорщиков" Харианина, которую будут представлять завтра вечером.

В этот момент вновь появился колофтианин, сказавший:

- Готово, хозяин.

- Пойдемте, господа, - сказал Кастамбанг, вставая.

Стоя, он производил менее внушительное впечатление, так как был коротконог и передвигался с трудом, подпрыгивая и прихрамывая. Он провел их через зал к занавешенной двери, около которой стоял хвостатый колофтианин. Лакей отворил дверь, и Кастамбанг жестом пригласил их входить. Они вступили в большую клетку, укрепленную на столбе. Клетка вдруг начала спускаться, а сверху послышался скрип зубчатого колеса. Кастамбанг выжидательно поглядывал на своих гостей, но потом разочарованно сказал:

- Я забыл, мастер Энтон. На Земле вы, конечно, привыкли к лифтам?

- Конечно, - сказал Феллон. - Но это прекрасное новшество. Напоминает лифты в маленьких французских гостиницах на Земле, но те используются лишь для подъема.

Лифт с шумом остановился на большой кожаной подушке на дне углубления. Лифт Кастамбанга после Сафка был наибольшей достопримечательностью Занида, и Феллон слышал о нем раньше. Подъем его осуществлялся двумя дюжими колофтианинами при помощи системы блоков, а спуск тормозился грубым тормозом. Феллон подумал, что когда-нибудь лифтеры утратят бдительность и обрушат своего хозяина на дно с грохотом. А тем временем новоизобретенное приспособление частично возмещало недостаточную подвижность банкира.

Кастамбанг провел гостей через тускло освещенный зал и несколько коридоров к большой двери из дерева конг, перед которой стоял арбалетчик с заряженным оружием. Феллон заметил поперечный разрез в полу длиной в несколько метров перед дверью. Взглянув вверх, он увидел такой же разрез в потолке. Через разрезы можно было опустить решетку. Арбалетчик открыл дверь, в которой оказалось несколько амбразур, прикрытых сдвигающимися металлическими плитами, и они оказались в небольшой комнате с несколькими дверями. Колофтианин стоял перед одной дверью с дубинкой, усеянной шипами.

Эта дверь вела в соседнюю маленькую комнату, где находился человек в облачении микардандского рыцаря с обнаженным мечом. А оттуда еще одна дверь вела уже непосредственно в логово - подземное помещение из огромных каменных плит с единственной дверью и несколькими вентиляционными отверстиями в потолке.

На каменном полу стоял большой стол из дерева конг, инкрустированный другими породами дерева с изображением стилизованной раковины сафка среди сложных узоров. Вокруг него - дюжина стульев из того же материала. Феллон был рад, что поселился среди балхибцев, которые используют стулья, в то время как другие кришнанские народы садятся на корточки или складывают ноги наподобие йогов. Его же суставы были мало приспособлены к такой гимнастике.

Они сели. Колофтианин встал у двери.

- Во-первых, - сказал Квейс, - я прошу принести две с половиной тысячи кардов в золоте за мой счет.

Кастамбанг поднял свои антенны:

- Вам говорили, что банкирский дом Кастамбанга испытывает финансовые трудности? В таком случае, могу вас заверить, что это ложь!

- Вовсе нет, сэр. У меня есть цель.

- Хорошо, мой добрый сэр, - сказал Кастамбанг, начиная писать записку. - Очень хорошо.

Он отдал записку колофтианину, который поклонился и исчез. Квейс сказал:

- Мастер Энтон обещает мне... нам нужно составить обязательство. Он расскажет мне, что происходит в Сафке...

Квейс сообщил еще несколько подробностей, добавив, что деньги будут выплачены Феллону после выполнения задания. Колофтианин вернулся и со звоном поставил мешок, весивший около семи килограммов. Кастамбанг развязал его и вывалил монеты на стол.

Феллон затаил дыхание и с трудом удержался от того, чтобы не наклониться над грудой монет и с жадностью глядеть на них. Человек может прожить всю жизнь на Земле и не увидеть золотой монеты. Но вот здесь, на Кришнане, монеты все еще делаются из тяжелого блестящего металла, который заставляет сердца биться - настоящие монеты в древнем смысле - не кусочки ничего не стоящей бумаги. Республика Микарданд однажды, узнав о земном обычае, попыталась выпустить бумажные деньги, но безудержная инфляция настроила все остальные государства против выпуска бумажных денег.

Феллон осторожно взял одну десятикардовую монету и принялся осматривать ее при желтом свете лампы, поворачивая ее, как бы из интереса к экзотической вещи, нежели к золоту, из-за которого он готов был лгать, воровать, убивать - ради трона, который он решил вернуть себе во что бы то ни стало.

- Устраивают вас эти монеты, мастер Энтон? - спросил Кастамбанг. - Удобно будет вам их использовать?

Феллон вздрогнул: он находился в своеобразном трансе при виде золота. Он взял себя в руки, сказав:

- Конечно. Во-первых, прошу выплатить мне мою сотню... Спасибо. Теперь давайте составим письменное обязательство. Ничего компрометирующего, только чек от мастера Туранжа.

Квейс сказал:

- Как же предупредить моего друга, чтобы он не выдавал денег, если задание не будет выполнено?

Кастамбанг сказал:

- В Балхибе мы обычно разрываем чек на две части и даем половинки каждому партнеру. Каждая половина не имеет силы без другой. В данном случае, я думаю, нужно разорвать на три части.

Кастамбанг открыл ящик стола, достал пачку бланков и начал заполнять один из них. Феллон сказал:

- Оставьте место для имени в чеке. Я заполню его позже.

- Почему? - спросил банкир. - Это небезопасно, так как любой мошенник сможет поставить свое имя.

- Возможно, я приму другое имя. И если документ разделен на три части, то это не опасно. У вас ведь есть счет в банках Талупа и Фоска в Маджбуре?

- Конечно, сэр.

- Тогда укажите, что деньги могут быть получены и там.

- Зачем, сэр?

- Возможно, после выполнения этой работы я отправлюсь в путешествие, - сказал Феллон. - И я не хотел бы везти все это золото с собой.

- Да, те, кто имеет дело с мастером Туранжем, часто отправляются в путешествия.

Кастамбанг сделал надпись на чеке. Когда Квейс подписал его, Кастамбанг сложил его и осторожно разорвал на три части. По одной части дал каждому из посетителей, а третью положил в ящик стола.

Феллон спросил:

- В случае спора вы согласитесь быть судьей, Кастамбанг?

- Если мастер Туранж согласен, - ответил банкир. Квейс кивнул в знак согласия.

- В таком случае, - сказал Кастамбанг, - мы еще раз встретимся здесь, чтобы завершить дело. Тогда я смогу решить, выполнил ли мастер Энтон свое обещание. Если я решу, что выполнил, он сможет получить свое золото или все три части чека и взять это свое золото в шумном Маджбуре.

- Хорошо, - сказал Феллон. - А теперь чем вы можете мне помочь в осуществлении этого дела?

- Чем? - подозрительно спросил Кастамбанг. - Я всего лишь банкир, сэр, а не крадущийся интриган.

Феллон поднял руку.

- Нет, нет! Но я удивился бы, если бы вы, с вашими обширными связями, не знали кого-нибудь, знакомого с обрядами службы Ешта.

- А! Вот что вы имеете в виду! Да, у меня действительно обширные связи. Да, сэр, очень обширные... Позвольте мне подумать. - Кастамбанг сложил пальцы вместе. - Да, сэр, я знаю одного. Но он не сможет рассказать вам секреты Сафка, потому что он никогда в нем не был.

- Откуда же он тогда знает ритуал?

Кастамбанг хихикнул:

- Очень просто. Он был жрецом Ешта в Луссаре, но под влиянием земного материализма сбежал, сменил имя, чтобы скрыться от мести, и поселился в Заниде; здесь он стал ремесленником. Так как, кроме меня, никто не знает его прошлого, я, за некоторое вознаграждение, смог бы убедить его кое-что рассказать вам...

- Вознаграждение за счет мастера Туранжа, - сказал Феллон, - а не за мой счет.

Квейс возразил, но Феллон стоял на своем, рассчитывая на то, что необходимость получения информации победит скупость жадного кваасца. Он оказался прав, и вскоре мастер-шпион и банкир договорились о сумме вознаграждения. Феллон спросил:

- Кто же этот сбежавший жрец?

- Клянусь Бакином, так я вам и сказал его имя! Чтобы вы взяли его в руки. Нет, мастер Энтон, нет, он будет моим козырем, не вашим. Больше того, он никогда не согласится раскрыть свое прошлое.

- Как же тогда?

- Сделаем так. Завтра в моем городском доме прием, будет много приглашенных...

Кастамбанг протянул карточку с приглашением.

- Спасибо, - сказал Феллон, с деланным безразличием спрятав карточку и не взглянув на нее. Кастамбанг объяснил:

- Вы оба будете в масках одни в комнате и никто не будет знать своего собеседника, что исключит предательство. Найдется ли у вас маскировочный костюм?

- Найду, - сказал Феллон, мысленно обозревая свой гардероб. Этот шанс доставит развлечение Гази и прекратит ее жалобы, что он никуда не водит ее.

- Хорошо, - сказал банкир. - Итак, завтра в начале двенадцатого часа. Не забудьте, двенадцатый час.

* * *

Кришнанские законы, возможно, уступают земным в разработанности, но никто не может отказать им в быстроте действия. Дуэлянты были признаны виновными в нарушении общественного порядка и уплатили за это штраф, чтобы избежать более серьезного наказания.

Выходя, ештит по имени Джиредж остановился у скамьи свидетелей, на которой сидел Феллон.

- Мастер Энтон, примите мои извинения за вчерашние грубые слова. Придя в себя, я сообразил, что именно вы своей алебардой предотвратили удар, которым проклятый кришнанский научник собирался проткнуть меня. Благодарю вас за спасение моей жизни.

Феллон жестом остановил его:

- Все в порядке, старина; я лишь выполнял свои обязанности.

Джиредж кашлянул:

- Чтобы искупить мою невоспитанность, не разрешите ли вы в знак моей благодарности выпить со мной квада?

- С удовольствием, если вы подождете, пока разберут следующее дело.

Ештит согласился, и Феллон был вызван как свидетель по делу о грабеже (один из грабителей, которого он ударил алебардой, был тяжело ранен, второго не обнаружили). Грабитель, пойманный на месте преступления, был допрошен и признан виновным.

Судья сказал:

- Уведите его и пытайте, пока он не назовет сообщника, потом отрубите ему голову. Следующий случай.

Феллон отправился с ештитом Джиреджем, - он поддерживал подобные контакты, надеясь получить нужные сведения. Они направились в таверну, где подкрепили свои силы, пока Джиредж многословно выражал свою благодарность. Он сказал:

- Вы не только спасли жителя нашего святого, хотя и ветреного города, мастер Энтон, от безвременного и несправедливого конца - вы спасли своего коллегу-гвардейца.

- Разве вы тоже в гвардии?

- Да, сэр, и даже в том же районе Джуру, что и вы.

Феллон недоверчиво взглянул на него.

- Это неправда. Я не встречал вас на сборах и учениях, а я никогда не забываю увиденных мною...

Последнее не было хвастовством. У Феллона была феноменальная память на имена и лица, и он знал гораздо больше жителей Занида, чем многие из горожан.

- Я выполняю специальное задание, сэр.

- Что же вы делаете?

Ештит хмуро посмотрел на него:

- О, я дал слово хранить тайну и не могу ответить на ваш вопрос, прошу меня простить. Я скажу только, что охраняю дверь.

- Дверь? - переспросил Феллон.

- Да, дверь. Но вы никогда не узнаете, где она находится и куда ведет.

- Интересно. Но послушайте: если эта дверь действительно так важна, почему же правительство использует для ее охраны вас? Прошу прощения, конечно. Но я думаю, они скорее поставили бы кого-нибудь из личной охраны Кира.

- Так они и делали, - сказал Джиредж с удовлетворением. - Но в начале этого года начались волнения на границах с Кваасом, и все регулярные войска были отправлены туда. Гвардия Кира уменьшилась больше чем наполовину, самые опытные воины разосланы частью на границы, частью на сборы новых рекрутов. Поэтому министр Чабарианин отправил на этот пост надежных гвардейцев моей веры, чтобы занять место солдат.

- Но какое отношение к этому имеет ваша религия?

- Потому что только ештит - но молчок, я и так сказал слишком много. Лучше выпейте, мой земной друг, и не пачкайте свой нос, суя его в чужие дела.

Это было все, что смог узнать Феллон от Джиреджа, хотя тот обнимал Феллона, клялся ему в дружбе и обещал отплатить в будущем благодарностью.

6

- Гази! - позвал Энтони Феллон, входя в свой дом.

- Что? - послышался раздраженный голос изнутри.

- Накинь платок, моя прелесть, мы отправляемся за покупками.

- Но я уже закупила все необходимое на сегодня...

- Нет, не вульгарная пища. Мы идем покупать тебе наряд.

- Опять напился? - спросила Гази.

- И это благодарность за щедрое приглашение? Нет, дорогая. Веришь или нет, но мы приглашены на прием.

- Что? - Гази появилась, упершись кулаками в бока. - Энтон, если это твоя очередная дурацкая шутка...

- Шутка? Взгляни сама.

Он протянул ей приглашение. Гази обняла Феллона:

- Мой герой! Как тебе удалось его достать? Ты его украл, наверное?

- В чем это ты меня подозреваешь? Кастамбанг сам дал мне его своей короткой толстой рукой, - Феллон распрямил позвоночник. - Прием завтра вечером, поэтому идем.

- Что за спешка?

- Разве ты не помнишь - сегодня день купания. Надо хорошенько вымыться перед приемом. Ты ведь не хочешь, чтобы джагайни банкира рассматривала тебя в лорнет?.. Захвати мыло.

- Единственная стоящая вещь, которую вы, земляне, принесли на Кришнан, - сказала она, начиная суетиться. - Увы! В этих лохмотьях мне даже стыдно заходить в магазины, чтобы купить лучшую одежду. А у тебя, правда, есть деньги для таких безрассудных трат?

- Не беспокойся. Денег хватит.

Они двинулись по городу мимо Сафка. Феллон лишь один раз взглянул на чудовищное сооружение, не желая показывать интереса к нему при Гази. Потом они миновали Дом Правосудия, где только что насадили на острия головы казненных сегодня уголовных преступников. Под каждой головой мелом было написано имя преступника и его вина.

И вот они в Кхарджу, где топот копыт шестиногих эайсов, развозивших экипажи с богатыми покупателями, смешивался с криками газетчиков, продающих "Рашм", с воплями уличных торговцев, расхваливающих свой товар, с шелестом плащей и юбок, со звоном ножен, со слабым звяканьем браслетов и других ювелирных изделий, - и над всем этим вздымались округлые ритмические предложения гортанной резонирующей балхибской речи.

В Кхарджу Феллон разыскал первоклассное заведение Веквира и смело вошел в полупустое помещение. В этот момент Веквир собственноручно показывал что-то украшенное оборками джагайни наследного дашта Квеба в то время как сам дашт сидел на табуретке и ворчал по поводу цены. Веквир взглянул на Феллона, поднял антенны в знак того, что узнал его, и вновь обернулся к покупательнице. Помощница Веквира, молодая женщина, подошла и выжидательно посмотрела на Феллона, но тот взмахом руки отослал ее.

- Я хочу, чтобы нас обслужил сам хозяин, - сказал он. С покорным видом благовоспитанная помощница отступила, а Феллон прошептал на ухо Гази. - Перестань пялиться на эти тряпки. Из-за тебя старый фастук увеличит цену.

Послышался чей-то голос:

- Хэлло, мистер Феллон! Это ведь вы, мистер Феллон?

Феллон быстро обернулся. Перед ним стоял седовласый археолог Джулиан Фредро. Феллон ответил на приветствие и добавил:

- Осматриваете достопримечательности, Фредро?

- Да, благодарю вас. Как продвигается наше дело?

Феллон улыбнулся и указал на Гази:

- Я как раз этим занимаюсь. Это моя джагайни, Гази эр-Доукх. - Он перевел вторую фразу на балхибский, потом вернулся к английскому. - Мы одеваем ее к завтрашнему приему. Эти глупые социальные предрассудки Занида, понимаете?

- О, вы совмещаете дела с удовольствиями. Это тоже часть нашего дела?

- Да. Прием у Кастамбанга. Он обещал дать мне кое-какие сведения.

- Ах, так? Прекрасно! Я тоже получил приглашение на этот прием. Увидимся там. Мистер Феллон... гм... а где будет происходить это публичное купание? Я слышал, что оно будет сегодня.

- Хотите познакомиться с причудливыми туземными обрядами? Оставайтесь с нами. Закончив покупки, мы тоже пойдем туда.

Феодал закончил свои покупки, и Веквир подошел к Феллону, потирая руки. Феллон потребовал лучший вечерний наряд, и вскоре Гази медленно поворачивалась, пока Веквир прикладывал различные части туалета к ее обнаженному телу. Феллон выбрал блестящую юбку из тонкого материала, такую дорогую, что даже Гази запротестовала.

- Ничего, продолжай, - сказал он. - Мы с тобой всего лишь люди среднего возраста, не так ли?

Она бросила на него ядовитый взгляд, но юбку одобрила. Затем владелец магазина предложил ей украшенную золотом улемду и усеянную полудрагоценными камнями - разновидность кожаной упряжи, которую надевали в торжественных случаях женщины Балхиба, принадлежащие к высшему классу.

Гази стояла перед зеркалом, медленно поворачиваясь то в одну, то в другую сторону и разглядывая себя.

- За это, - сказала она Феллону, - я прощу тебе многое. Но если ты так богат, то почему бы тебе не купить что-нибудь и для себя? Доставь мне удовольствие. Я выберу тебе наряд.

- Мне не нужно ничего нового. К тому же уже поздно...

- Нет, тебе нужно, любовь моя. Твоего плаща постыдился бы последний нищий, так он изорван и весь в заплатах.

- Ну, ладно, - с деньгами в кармане Феллон недолго противился ее уговорам. - Веквир, есть ли у вас хороший мужской плащ? Ничего особенного, хорошая вещь для представителя среднего класса.

У Веквира, конечно, имелось то, что нужно.

- Хорошо, сказал Феллон, которому уже наскучило выбирать одежду. - Добавьте его стоимость и не забудьте о полагающейся мне скидке.

Завершив покупки, Феллон окликнул кхизун и в сопровождении Гази и Фредро направился в Джуру. Гази сказала:

- Ты необыкновенно расточителен, любовь моя. Но скажи мне, как тебе удалось получить скидку у Веквира? Ведь Веквир готов отобрать последний арзу у нищего.

Феллон улыбнулся.

- Видите ли, - сказал он, повторяя каждую фразу на двух языках, - у Веквира был враг, некто Гулил, прославившийся, как преступник опаснее Чиллана. Этот Гулил шантажировал Веквира и вымогал у него деньги. Но однажды этот глупец слишком наклонился через окно и разбил свой череп о камни. Правда, Веквир просил меня заняться этим делом, но потом, когда следователи префектуры занимались этим случаем, я доказал, что был в это время в другом месте.

Когда они проходили мимо Сафка, Фредро чуть не свернул шею, разглядывая его, и начал наивно говорить о том, что хорошо бы туда зайти, пока Феллон не ударил его по ноге. К счастью, Гази знала едва ли полдюжины английских слов, и все они выражали возражения.

- Куда мы идем? - спросил Фредро.

- Ко мне домой: положим покупки и возьмем наши суфкира.

- Пожалуйста, постоим немного и посмотрим на Сафк.

- Нет, мы пропустим купание.

Феллон с беспокойством взглянул на солнце, думая, как бы в самом деле не опоздать. Он так и не привык к отсутствию часов; хотя кришнанцы уже изобрели примитивные солнечные часы, они все еще оставались народом, не знающим измерения времени.

Гази и Фредро заставляли Феллона все время служить переводчиком, так как Гази практически не знала земных языков, а балхибский язык Фредро был весьма несовершенным; но Фредро был полон интереса к домашнему быту балхибцев, а Гази хотела удовлетворить его любопытство. Гази попыталась скрыть свое замешательство, когда они остановились перед убогим маленьким кирпичным домом, где жил Феллон, зажатым между двумя большими домами и с широкой трещиной поперек фасада. У дома не было даже центрального двора, и это, по балхибским понятиям, превращало его в лачугу.

- Скажи ему, - попросила Гази, - что мы живем здесь временно, пока ты не подыщешь помещение получше.

Феллон, не обратив внимание на ее просьбу, ввел Фредро в дом. Через несколько минут он и Гази появились вновь, закутанные в суфкира - большие полотенца, обернутые вокруг тела наподобие тоги.

- Это близко, - сказал Феллон. - И вам понравится.

Они двинулись на восток по улице Авада, пока эта оживленная магистраль не соединилась с улицей Джафал, идущей с юго-запада и переходящей в площадь Кварара. По мере их приближения к площади, на улицах появлялось все больше людей, и наконец они были поглощены толпой завернутых в суфкира кришнанцев.

Сотни жителей Занида собрались на той самой площади Кварара, где в предыдущую ночь Феллон со своим отделением прекратил дуэль. Здесь было только несколько некришнанцев: большинство жителей других планет не следовало кришнанским купальным обрядам. Осирианцы, например, вообще не умывались, а только счищали и вновь наносили краску на свои тела. Тотиане, отличные пловцы, часто просто погружались в воду. А большинство гуманоидов, если они только не ассимилировались полностью на Кришнане или не прибыли из стран типа Японии, соблюдали принятый у них запрет на обнажение тела.

Повозка с водой, которую тащила пара лохматых шестиногих шейханов, стояла возле статуи Кварара. Булыжники площади сверкали, вымытые и протертые помощником возчика, высоким хвостатым колофтианином, и необыкновенно мускулистым. Сейчас этот помощник укладывал метлу с длинной ручкой в специальное углубление повозки.

Возчик взобрался на верх повозки и направил головки разбрызгивателей на толпу. Вот он крикнул:

- Будьте готовы!

Толпа задвигалась. Половина кришнанцев сняла свои суфкира и передала их другой половине. Обнаженные кришнанцы двинулись ближе к душам, а остальные отошли к краю площади.

Феллон отдал свои суфкира Фредро, сказав:

- Подержите, старина.

Точно так же поступила и Гази. Фредро с некоторым удивлением взял их одежду, промолвив:

- Примерно так же мылись в Польше во время русского господства двести лет назад. Русские говорили, что это "не культурно". А разве нельзя купаться, просто оставив полотенца?

- Жители Занида вороваты. Мы с Гази впервые купаемся вместе. Если хотите, мы подержим вашу одежду.

- Нет, нет, спасибо! В отеле есть вода.

Феллон, держа в одной руке мыло, а другой таща за собой Гази, пробирался к ближайшему душу. Возчик и его помощник закончили расправлять шланги и теперь взялись за рукояти насоса. Они двигали рукоять вверх и вниз, и из душей появилась вода.

Занидцы закричали, когда холодная вода потекла по их зеленоватой коже. Они смеялись и хлопали друг друга; у всех было праздничное настроение. Занид расположен в лишенной растительности западной части Балхиба; менее чем в ста ходах отсюда начинались сухие степи Джоола и Квааса. А воду для города добывали из глубоких колодцев или брали из мутной мелкой Эсквы. Через весь город проходила водопроводная магистраль, при помощи системы насосов подававшая воду, но она обслуживала только королевский дворец, отель для землян и несколько богатых особняков.

Феллон и Гази вымылись и уже выбирались из толпы, когда Феллон, взглянув в конец площади, увидел, как Фредро, положив оба суфкира себе на плечо, наводит на толпу фотоаппарат.

- Ой! - сказал Феллон. - Этот проклятый дурак не знает о вере в похищение душ.

Он побежал к археологу, таща за собой Гази, которая обернулась и спросила:

- Что это, Энтон? Посмотри.

Над площадью прозвучал голос. Обернувшись, Феллон увидел над головами кришнанцев землянина в черном одеянии и белом тюрбане, взобравшегося на стену могилы короля Балада и обратившегося с речью к купающимся.

- ...ибо этот единый Бог ненавидит все формы нескромности. Берегитесь, грешные балхибцы, прекратите свои беззаконные поступки, или Бог отдаст вас под власть Квааса или Гозаштанда. Грязь в тысячу раз лучше вашего бесстыдства...

Это был Уилком Вагнер, американский вселенский монотеист. Феллон заметил, что головы кришнанцев поворачиваются к источнику этого зычного крика.

- ...в Библии сказано, что человек не должен обнажаться в присутствии других. И больше того...

"Когда-нибудь он вызовет бунт", - подумал Феллон. Он вновь повернулся к Фредро, снимавшего фотокамерой спины толпы и заторопился к археологу, крича:

- Уберите эту штуку, идиот!

- Что такое? - переспросил Фредро. - Убрать фотоаппарат? Но почему?

Толпа, все еще глядевшая на Вагнера, начала ворчать. Вагнер же продолжал свой пронзительный скрежет:

- Вы не должны есть мясо тех животных, которых вы называете сафк, ибо Бог запретил употреблять в пищу улиток, моллюсков и других животных в раковинах.

Феллон сказал Фредро:

- Балхибцы верят, что тот, кто делает из изображения, крадет часть их души.

- Но это не может быть правдой. Я фотографировал их во время праздника, и никто не возразил.

Кое-кто из толпы начал отвечать разговорившемуся оратору:

- Мы будем есть то, что нам нравится!

- Убирайся на планету, откуда пришел!

Крики становились громче, но Уилком Вагнер продолжал свою проповедь. Возчик и его помощник, увлеченные этой сценой, перестали качать воду. Когда вода перестала течь, те, что собрались у повозки, тоже присоединились к толпе вокруг могилы Балада.

Фредро сказал:

- Еще один снимок...

Феллон нетерпеливо схватил фотоаппарат. Фредро, не отпуская его, закричал:

- Пся крев! Что ты делаешь, дурак!

Пока они боролись за обладание камерой, суфкира упали с плеча Фредро на землю. Гази с сердитым восклицанием, так как ей приходилось стирать белье, подобрала их. Крики Фредро и его борьба с Феллоном привлекли внимание ближних занидцев. Один из них крикнул:

- Держите землян! Они хотели украсть наши души!

- Да, да, я видел! - крикнул другой.

Обернувшись, Феллон понял, что они стали центром внимания, привлекшим множество враждебных взглядов. Вокруг могилы голоса крикунов утихли, но по - прежнему же слышался громкий голос Вагнера. Но толпа подбиралась к нему, чтобы сдернуть вниз и забить досмерти, если только они не решат предать его более медленной и мучительной смерти. Даже возчик и его помощник слезли с повозки и подошли поближе, чтобы узнать, что происходит.

Феллон дернул Фредро за рукав:

- Пошли, вы, идиот! Быстро!

- Куда? - спросил Фредро.

- О, черт вас возьми! - крикнул Феллон, готовый ударить его от раздражения.

Он подхватил Гази за талию и увлек ее к повозке. Один из занидцев подскочил к Фредро, плюнул на него и закричал:

- Проклятый землянин!

Кришнанец замахнулся. Феллон услышал за собой глухой звук удара. Обернувшись, он увидел, что кришнанец валяется на мостовой. Ученый, хоть и состарился, сохранил немалую силу в своих кулаках.

Другой занидец приближался, крича и размахивая кулаками. Фредро, впервые почувствовав опасность от того, что он наделал, побежал за Феллоном и Гази. Аппарат свисал на кожаном ремне, а Фредро бежал, выкрикивая многосложные польские ругательства.

- На повозку! - кричал Феллон своей джагайни.

Подбежав к повозке, Гази швырнула сверток полотенец Феллону и взобралась на сидение возчика. Затем она протянула руки за суфкира и помогла взобраться Феллону. Сразу за ним появилось грузное тело Джулиана Фредро.

Феллон схватил хлыст, взмахнул им над головами шейханов и закричал:

- Хас! Хас!

Животные переступили своими двенадцатью ногами и потащили упряжь. Повозка со скрипом двинулась. В этот момент Феллон не собирался вмешиваться в распрю между горожанами и Уилкомом Вагнером. Однако, повозка оказалась рядом, когда Феллон увидел, как обнаженные руки протянулись из толпы, чтобы схватить проповедника, все еще продолжавшего говорить.

Хотя Феллон не особенно заботился о судьбе Вагнера, он не мог противостоять соблазну проявить себя с лучшей стороны в глазах Гази и Фредро. Он вновь хлопнул кнутом, крича:

- Вьян-хао!

При этом крике толпа занидцев начала расступаться, и повозка двинулась среди них.

- Вьян-хао! - продолжал кричать Феллон, размахивая кнутом над головами.

7

Повозка двигалась в толпе, разделяя ее, как корабль разделяет плавающие обломки, а кришнанцы, гнавшиеся за Фредро, бежали за повозкой, выкрикивая угрозы и оскорбления. Управляемая Феллоном повозка, как корабль, входящий в док, обогнула могилу короля Балада, а Вагнер в это время, сбитый с ног, пытался встать вновь.

- Прыгайте! - крикнул Феллон.

Вагнер пригнулся и прыгнул, приземлившись на дальнем конце повозки. Еще несколько щелчков кнутом, и повозка, ускоряя ход, направилась к ближайшему выходу с площади Кварара.

- Эй! - закричал возчик. - Отдайте мою повозку!

Он бежал за повозкой и попытался взобраться на нее. Феллон ударил его по голове рукоятью кнута, и он упал на булыжник. Взгляд назад показал, что еще несколько кришнанцев пытаются взобраться наверх, но одного Феллон ударил в лицо, другому Вагнер наступил на пальцы, которыми тот цеплялся за край повозки. Наклонившись вперед, Феллон хлестнул кришнанца, который пытался перехватить узду. С криком боли кришнанец отскочил и занялся рубцом на руке.

Феллон подгонял шейханов, и повозка неслась уже по ближайшей улице. Ему казалось, что половина жителей Занида устремится за ними в погоню. Но с опустевшей на три четверти цистерной повозка развила хорошую скорость, заставляя встречных разбегаться в поисках безопасности.

- Куда... куда мы едем? - спросила Гази.

- Подальше от толпы, - ответил Феллон, указывая пальцем в направлении площади. - Держись!

Повозка резко завернула за угол и опасно накренилась. Последовал еще один поворот, потом еще. В конце концов Феллон, прекрасно знавший город, уже с трудом мог сообразить, где они находятся. Он немного притормозил и пустил шестиногих шейханов легкой рысью.

Люди на улицах с любопытством смотрели на повозку, где находились три землянина: два в земных костюмах, третий обнаженный и одна кришнанка, тоже нагая.

Вагнер сказал:

- Я не знаю, кто вы, но я вам благодарен за то, что вы меня вытащили оттуда. Я не думал, что эти язычники так рассердятся. Они были очень возбуждены.

Феллон ответил:

- Меня зовут Феллон, а это Гази эр-Доукх и доктор Фредро.

- Рад встрече с вами, - сказал Вагнер. - А не можете ли вы одеться?

- Когда слезем с повозки.

- Но это вызывает подозрение, - сказал Вагнер.

Фелон собирался ответить, что ничто не мешает Вагнеру слезть, когда повозка въехала в парк, окружающий Сафк. Фредро возбужденно воскликнул что-то.

Вагнер взглянул на огромное здание и, показав кулак, закричал:

- О, если бы я мог разрушить это логово языческого идолопоклонства!

- Что? - воскликнул Фредро. - Вы с ума сошли! Разрушить бесценное археологическое сокровище?

- Не желаю ничего знать об атеистической науке.

- Невежественный дикарь, - сказал Фредро.

- Невежественный? - с жаром повторил Вагнер. - Ваша так называемая наука - богохульство, мистер. Я знаю правду, и это делает меня выше вас, хотя у вас и куча ученых званий.

- Прекратите! - крикнул Феллон. - Вы привлекаете к себе внимание.

- Не прекращу, - сказал Вагнер. - Я свидетель правды и не желаю молчать, когда богохульственные языки...

- Тогда убирайтесь с повозки! - прервал Феллон.

- Не хочу. Это не ваша повозка, мистер, и у меня на нее столько же прав, как и у вас.

Феллон поймал взгляд Фредро:

- Высадим его, да?

- Так точно! - ответил поляк. Они говорили на немецком.

- Держи, - сказал Феллон Гази, передавая ей вожжи.

Затем они вдвоем с Фредро схватили Уилкома Вагнера за руки. Мускулистый евангелист сопротивлялся, но вдвоем они оказались сильнее. Шум борьбы, и Вагнер с верха повозки полетел на землю, а его тюрбан угодил в грязную лужу: "Шлеп!"

Феллон перехватил вожжи и заставил шейханов бежать быстрее, так как Вагнер мог догнать их и попытаться вновь забраться в повозку. Но, оглянувшись, он увидел, что Вагнер, склонив голову, сидит в луже и колотит грязную воду кулаками.

Фредро улыбнулся.

- Бог с ним! Сумасшедших дураков, как он, которые хотят разрушить замечательный памятник, следовало бы вываливать в масле. - Он сжал кулаки. - Когда я думаю о подобной безумной глупости, я... я... - он крепко сжал зубы, так как литературный английский язык оказался недостаточным для выражения его чувств.

Феллон натянул вожжи, остановил шейханов и укрепил тормоз.

- Лучше оставим ее здесь.

- А почему бы не поехать прямо к вашему дому? - спросил Фредро.

- Вы слышали американскую пословицу: "Не крадите цыплят возле своего дома"?

- Нет. Что же она означает?

Феллон, удивляясь подобной наивности, объяснил, что не хочет оставлять повозку рядом со своим домом, где ее найдут люди префекта, когда будут обыскивать район Джуру. Объяснив это, он слез с повозки и надел свою суфкира.

- Не хотите ли глоток квада, Фредро? После сегодняшних приключений это не помешает.

- Благодарю вас, нет. Мне нужно вернуться в отель, чтобы проявить пленку. Кроме того, я... я обещал встретиться сегодня с консулом Мжипой.

- Что ж, передайте Перси привет. Вы можете подсказать ему, чтобы он аннулировал паспорт преподобного Вагнера. Этот парень одной проповедью настолько ухудшает балхибско-земные отношения, что потом Перси не загладит это сотней благородных жестов.

- Проклятый обскурант! Я так и скажу. Отлично. Я знаю нескольких вселенских монотеистов на Земле. Хотя я и не разделяю их учения и не одобряю их действий, все они приличные люди. Но Вагнер!

- Что ж, - сказал Феллон, - никто не хочет ехать в такую даль миссионером, поэтому они берут первого попавшегося добровольца и шлют его на ловлю душ. Кстати, говоря о душах, никогда не фотографируйте нагих балхибцев. Или, по крайней мере, не делайте этого без их разрешения. Это не лучше проповедей Вагнера.

Фредро смутился:

- Я поступил глупо. Но вы и меня извините. Я больше не буду. Обжегшись на молоке, дуют и на воду.

- О, конечно. В крайнем случае, если вам нужно очень их сфотографировать, используйте миниатюрную камеру Хайяти.

- У них не очень четкое изображение, но благодарю вас еще раз, - Фредро посмотрел вдоль улицы, по которой они ехали, и его лицо выразило ужас. - Смотрите, кто там! Пся крев!

Он повернулся и быстро пошел прочь. Феллон сказал на балхибском: "Насук Дженда" и быстро взглянул в указанном направлении. К его удивлению, он увидел Уилкома Вагнера, бегущего к ним с грязным тюрбаном в руке.

- Эй, мистер Феллон! - сказал Вагнер. - Мне жаль, что у нас вышла небольшая ссора. Я так сержусь, когда кто-нибудь не соглашается с моими принципами, что не всегда понимаю, что делаю.

- Ну? - сказал Феллон, глядя на Вагнера, выбирающегося из очередной кучи мусора.

- Нельзя ли мне отправиться к вам домой? И провести у вас некоторое время?

- Все хотят сегодня ко мне в гости, - сказал Феллон. - Зачем это вам?

- Видите ли, когда я сидел на улице после того, как вы меня оставили, появилась толпа голых кришнанцев, и многие из них с дубинками. Они расспрашивали, куда проехала повозка. Я и подумал, что будет безопасней, если я пережду где-нибудь в помещении, пока они разыскивают нас. Эти язычники были очень сердиты.

- Тогда пошли быстрее, - сказал Феллон и быстро двинулся, таща за собой Гази. - Ну, идемте, Вагнер. Вы вызвали эту неприятность, но я не оставлю вас. Кришнанская толпа способна на худшее, чем даже земная толпа.

Они быстро, как могли, только что не переходя на бег, миновали несколько кварталов до дома Феллона. Пропустив Вагнера и Гази вперед, Феллон запер дверь.

- Вагнер, беритесь за этот диван. Придвинем его к двери. Вдвоем они придвинули кушетку к двери. - Теперь, - сказал Феллон, - посидите здесь, пока мы переоденемся.

Через несколько минут, надев свою накидку, Феллон вновь появился в комнате.

- Что слышно о наших друзьях?

- Ничего. Ни звука, - ответил Вагнер.

Феллон достал сигару.

- Курите? Наверное, нет.

Он зажег сигару, затянулся и сделал глоток квада.

- Немного алкоголя?

- Нет, не нужно, но вы продолжайте. И я не собираюсь указывать, как вам поступать в вашем собственном доме, даже если вы совершаете грех.

- Правильно, Унылый Дэн.

- О, вы слышали об этом? Да, я был худшим грешником в системе планет Цетис, а может быть, и во всей Галактике. Вы даже представить себе не можете, какие грехи я совершал. - Вагнер задумчиво вздохнул, как бы заново переживая эти грехи. - Но потом я прозрел. Мисс Гази...

- Она не понимает вас, - сказал Феллон.

Вагнер перешел на ломаный балхибский:

- Миссис Гази, я хочу сказать, что человек не знает настоящего счастья, пока не увидит свет истины. Все земные наслаждения исчезают, как облако дыма перед лицом того, кто правит миром. Вы знаете всех богов, в которых верят на Кришнане? Они не существуют: когда вы поклоняетесь своему богу любви, вы на самом деле поклоняетесь одной стороне истинного Бога, который в то же время и бог любви. Но если вы поклоняетесь одной стороне единого истинного Бога, почему бы вам не поклоняться ему полностью?..

Феллон, потягивая квад, вскоре устал слушать проповедь. Однако Гази она, по-видимому, нравилась, и Феллону пришлось слушать дальше. Он вынужден был признать, что Вагнер обладает каким-то магнетизмом. Его длинный нос дрожал, глаза сверкали со страстью приобрести еще одного новообращенного. Когда Феллон пытался задать вопрос или возразить, Вагнер обрушивал на него лавину силлогизмов, цитат и призывов.

Прошел уже час, Рокир садился, а толпа занидцев не появлялась. Феллон, почувствовав голод, сказал:

- Мы не гоним вас, старина, но...

- О, конечно, вам нужно обедать. Я забываю обо всем, когда говорю об истине.

- Мы были рады вас видеть, - коротко сказал Феллон, отодвигая диван от двери. - Вот ваш тюрбан, и воздерживайтесь от соблазнов.

Вагнер со вздохом надел длинную грязную ленту на свои черные волосы.

- Постараюсь. Но вот моя карточка, - и он протянул визитную карточку с надписью на английском, португальском и балхибском. - Это адрес меблированных комнат в Думу. В любое время, когда упадете духом, приходите, а я озарю вас божественным светом.

- Я думаю, - сказал Фелон, - что вам не стоит задевать древние обычаи кришнанцев, которые очень хорошо приспособлены к своему образу жизни.

Вагнер наклонил голову:

- Постараюсь быть тактичнее. Я ведь всего лишь бедный, подверженный ошибкам грешник, подобный всем остальным. Еще раз спасибо. До свидания, и пусть вас благословит Господь.

* * *

- Слава богу, он ушел! - сказал Феллон. - Как насчет еды?

- Сейчас приготовлю, - сказала Гази. - Но я думаю, ты несправедлив к мастеру Вагнеру. Он кажется не эгоистичным человеком.

Феллон, чувствуя некоторую неуверенность после выпитого квада, сказал:

- Я не верю лицам, которые кажутся бескорыстными. Вагнер был авантюристом и остался им.

- Ты всех - и землян, и кришнанцев - судишь по своей мерке, Энтон. Я думаю, что мастер Вагнер хороший человек, даже если его методы поспешны и опрометчивы... Что касается его веры, то я не знаю, что она может быть истинной. В конце концов его доводы не более ошибочны, чем у поклонников Бакха, Ешта, Квондира и других.

Феллон нахмурился. Восхищение его джагайни этим презренным Вагнером раздражало его, а алкоголь лишь усиливал это раздражение. Чтобы удивить Гази и изменить предмет разговора, он нарушил свое правило - не обсуждать с нею дела - и сказал:

- Кстати, если мне удастся одно дело, трон Замбы нам обеспечен.

- Какое дело?

- Так, одно расследование. Если я кое-кому доставлю нужные сведения, мне заплатят достаточно, чтобы мы смогли начать.

- Но кому именно?

- Ты не догадаешься. Шут и шарлатан, но он распоряжается всем золотом Дакхака. Я встретил его утром у Кастамбанга. Кастамбанг выписал чек, он подписал его, потом банкир разорвал чек на три части и дал нам по одной. Если кто-нибудь соберет все три части, он сможет получить золото здесь или в Маджбуре.

- Как интересно! - Гази появилась из кухни. - Можно мне взглянуть?

Феллон показал ей третью часть чека и спрятал его вновь.

- Никому не говори об этом.

- Не скажу.

- Ну, так когда же обед?

8

На следующее утро Феллон уже приканчивал вторую рюмку шураба, когда зазвонил маленький дверной колокол. Пришел мальчик-занидец с письмом. Заплатив ему пять арзу, Феллон прочел:

"Дорогой Феллон. Вчера вечером доктор Фредро рассказал мне о вашем намерении посетить прием Кастамбанга. Не сможете ли вы навестить меня сегодня, захватив с собой приглашение?

Ваш П. Мжипа, консул".

Феллон нахмурился. Неужели Мжипа собирается вмешиваться в его планы со своими соображениями о том, как не уронить престиж человеческой расы перед туземцами?.. Он вполне способен делать это и одновременно обсуждать с Феллоном проект проникновения в Сафк. И Феллон вынужден был признать, что консул является честным и правдивым представителем человеческого рода.

Итак, он решил отправиться к Перси Мжипе и выяснить, что тому нужно, тем более что ему нечем было заняться в это утро. Феллон принялся собираться.

- Ты куда? - спросила Гази, убирая со стола.

- Меня хочет видеть Перси.

- А зачем?

- Он не сказал.

Без дальнейших объяснений Феллон вышел, положив приглашение в кошелек, подвешенный к поясу. Чувствуя, что его кошелек значительно полегчал по сравнению с прошлым днем, он сел в омнибус, запряженный парой тяжелых эйасов и шедший по улице Авада к Кхарджу, где на улице правительственных учреждений помещалось земное консульство. Феллон подождал, пока Мжипа закончил долгий разговор с каким-то кришнанским правительственным чиновником.

Когда чиновник ушел, Мжипа провел Феллона во внутренние помещения и начал своим резким голосом:

- Фредро сказал, что вы собираетесь на прием взять с собой Гази. Это верно?

- Верно. Но какое отношение это имеет к консульству?

- Вы захватили с собой приглашение, как я просил?

- Да.

- Разрешите взглянуть?

- Пожалуйста, Перси, но надеюсь, вы не совершите никакой глупости, например, не разорвете его. Потому что это связано с вашим проклятым предложением. Не будет приема - не будет и Сафка.

Мжипа покачал головой:

- Не говорите вздор. - Он внимательно изучал карточку. - Так я и думал.

- О чем вы думали?

- Вы внимательно прочли ее?

- Нет. Я свободно говорю по-балхибски, но читаю очень плохо.

- Значит, вы не читали этого примечания: "Приглашается только один человек".

- Что?

Мжипа указал на надпись. Феллон прочел с упавшим сердцем.

- Черт возьми! - гневно воскликнул он.

Мжипа объяснил:

- Видите ли, я хорошо знаю Кастамбанга. Он принадлежит к дворянам, лишенным титула. Ужасный способ - даже на вас смотрит свысока, можете себе представить такую наглость? Я уже видел его приглашения с надписью "Приглашается только один человек" и подумал, что он не захочет пригласить Гази, не имеющую братьев женщину низшего класса. Поэтому я и решил предупредить вас, чтобы избавить от затруднений, когда вы с ней явитесь к нему в дом и лакей не впустит Гази.

Феллон беспомощно посмотрел в лицо Мжипе. Он не увидел признаков злорадства. Приходилось признать, что консул действительно хотел сделать ему одолжение.

- Спасибо, - сказал в конце концов Феллон. - Теперь мне нужно постараться сообщить эту новость Гази так, чтобы она не сломала мне шею. Для этого мне понадобится мудрость Анерика.

- Тут я не могу вам помочь. Если уж вы хотите жить с этой огромной сильной кришнанкой...

Феллон удержался от замечания, что жена Мжипы напоминает слона с ее родины. Он только спросил:

- Вы там будете?

- Нет. Я добыл приглашение для себя и Фредро, но он решил не ходить.

- Почему? Я думал, он заинтересован в нашем проекте.

- Он слышал, что на подобных приемах устраивают бой зверей, а он ненавидит жестокость. Что касается меня, то наутро после приемов у меня болит голова. Я лучше останусь дома и буду читать "Аббек и Данжи".

- На гозаштандском, в оригинале? Все двести шестьдесят четыре песни?

- Конечно, - ответил Мжипа.

- Да, как ужасна судьба интеллектуала! Кстати, вы обещали на следующий день дать мне необходимые средства для маскировки.

- Хорошо, что вы напомнили мне. - Мжипа порылся в ящике стола и достал оттуда сверток. - Здесь достаточно для вас обоих: краска для волос, уши, антенны и прочее. Земляне сейчас уже не используют это в Балхибе, но вам придется.

- Спасибо, Перси.

Феллон шел по городу, напряженно размышляя. Вначале он подавил не без борьбы желание напиться так, что когда он протрезвеет, проклятый прием уже окончится. Затем, поскольку выдался очень хороший день, он решил прогуляться к городской стене, а не возвращаться сразу домой.

Он не хотел ссориться или порывать с Гази; с другой стороны, будет буря, если он просто скажет ей правду. Конечно, он совершил ошибку, не прочитав все на карточке. Он показывал ее Гази, так что она тоже могла заметить роковую фразу. Но говорить ей об этом сейчас не стоило.

Ближайший участок стены находился на востоке, прямо напротив его дома, там, где тянется от дворца на холме до ворот Луммиш. Большая часть пространства между дворцом и этими воротами была занята казармами регулярной армии Балхиба. Эти казармы были заняты частями, расположенными в столице, плюс офицеры и военные, откомандированные на другие службы. Одним из таких военных был капитан Кордак, командовавший отрядом гражданской гвардии в районе Джуру.

Воспоминание о Кордаке дало ему новую пищу для размышлений. Возможно, если он будет действовать правильно...

Он направился к баракам и вскоре увидел капитана, протиравшего свои очки.

- Хэлло, Кордак! - сказал Феллон. - Как живет регулярная армия?

- Приветствую вас, мастер Энтон. Отвечая на ваш вопрос, должен сказать, что жизнь в армии затруднительна, но это кое-чем компенсируется.

- Новые слухи о войне?

- Эти слухи продолжают летать, как неразумные аквебаты, но их не больше, чем раньше. Ко всему можно привыкнуть. Человек, выживший после чумы бамбир, больше не боится ее. Но, сэр, что привело вас сюда, в это угрюмое помещение?

- Я в затруднении, мой друг, - ответил Феллон, - и только вы можете помочь мне.

- В самом деле? Я благодарю вас за похвалу, но надеюсь, вы не взвалите слишком большую тяжесть на мой хрупкий болотный камыш.

Феллон рассказал о своей ошибке и добавил:

- Вы ведь хотели возобновить свое знакомство с миссис Гази?

- Да, сэр, из-за старых воспоминаний.

- Если я заболею и лягу в постель, конечно, Гази будет разочарована.

- Конечно, будет, - сказал Кордак. - Но что за необычная суматоха из-за приема? И почему просто не сказать ей, что идти нельзя, и не отправиться с ней в другое место?

- Но я-то должен туда идти. У меня деловое свидание.

- О! И что же тогда?

- Если вы случайно зайдете ко мне домой в одиннадцатом часу, вы порадуете больного и затем предложите утешить Гази, взяв ее с собой.

- И куда же я должен буду повести эту хорошенькую маленькую шалунью?

Феллон сдержал улыбку, подумав о весе Гази.

- Вечером в Сахи возобновляют постановку "Заговорщиков" Хариана. Я заплачу за билеты.

Кордак почесал подбородок:

- Не совсем обычное предложение, но... Клянусь Бакхом, я согласен, мастер Энтон. Капитан Квум задолжал мне одно дежурство, и я пошлю его за себя. Значит, в одиннадцатом часу?

- Да, пожалуйста. И не торопитесь возвращаться с ней домой. - Заметив блеск в глазах Кордака, Феллон добавил. - Вы понимаете, я всего лишь хочу немного развлечь ее.

* * *

Придя домой, Феллон застал Гази по-прежнему в приподнятом настроении. После ленча он прилег с занидской пятидневной газетой "Рашм" (это мифологическое имя в переводе означало приблизительно "громовой"). Скоро он начал жаловаться на боль.

- Гази, что было в этой еде?

- Ничего необычного, мой дорогой. Лучший бадр и свежевыловленный амбар.

- Гм, - Феллон не испытывал обычного для землян отвращения к амбару, большому беспозвоночному животному, внешне напоминавшему омара. Но явно, что мясо этого животного быстро портилось и могло послужить причиной болезни. Немного позже он начал корчиться как бы от боли и стонать, перепугав Гази. Миновал еще час: Феллон лежал в постели, а Гази с разочарованием истерически рыдала и била в стену кулаками.

Когда крики и рыдания несколько утихли и она смолкла и смогла говорить членораздельно, Гази сказала:

- Конечно бог землян лишает нас всех радостей. А мой прекрасный, вышитый золотом наряд будет лежать, пока не сгниет.

- О, мы найдем случай его использовать, дорогая, - сказал Феллон, симулируя приступ боли. - Не беспокойся, мне скоро будет лучше.

- Вызвать доктора Квоурапа?

- Не хочу, чтобы ко мне притрагивался кришнанский доктор. Он вырежет мне легкое, приняв его за аппендикс.

- Ну, тогда вызовем землянина. Тут поблизости есть доктор Нанг. Я позову его...

- Нет, я не настолько болен. К тому же он китаец и будет лечить меня какими-нибудь варварскими средствами (это было неверно, но как оправдание годилось).

Время после полудня показалось Феллону очень долгим, так как он не осмеливался даже читать, чтобы не производить впечатление выздоравливающего. Когда подошел час третьей еды, он сказал, что ничего не хочет. Это встревожило Гази, привыкшую к его аппетиту, больше, чем его стоны и гримасы.

После бесконечного ожидания свет Рокира потускнел и зазвонил дверной колокол. Гази торопливо вытерла слезы и отправилась открывать. Феллон услышал голоса у входа, затем вошел капитан Кордак.

- Привет, мастер Энтон! - сказал он. - Я слышал, что вы заболели, и пришел подбодрить вас, если позволит мой грубый солдатский язык. Что же беспокоит моего боевого товарища?

- Я что-то съел. Ничего серьезного - и завтра все пройдет. Вы знакомы с моей джагайни Гази эр-Доукх?

- Конечно. Раньше мы были друзьями и узнали друг друга у входа, не без грусти вспомнив, сколько лет прошло с тех пор. Как приятно увидеть ее вновь после такого перерыва, - капитан замолчал как бы в замешательстве. - Я хотел пригласить вас на представление "Заговорщиков", но так как вы больны...

- Возьмите Гази, - сказал Феллон. - Мы с ней собирались на прием к Кастамбангу, но я не могу идти.

Начались вежливые отговорки; Гази сказала, что не может оставить больного Феллона, а Феллон при поддержке Кордака настаивал, чтобы она пошла. Скоро она сдалась и отправилась надевать свой новый наряд.

Когда они вышли, Феллон встал с постели и надел свою лучшую тунику и накидку. Торопливо поев, прицепив на бок рапиру, сделав глоток квада и быстро оглядев себя в зеркало, он направился к дому банкира Кастамбанга.

9

Сотни свеч заливали ярким светом вечерние туники кришнанцев и обнаженные плечи и груди их жен. Сверкали бриллианты, блистали драгоценные металлы.

Созерцая этот блеск, Феллон, обычно не очень склонный к отвлеченным размышлениям, спросил себя: эти люди перенеслись из феодализма в капитализм за несколько лет. Будет ли у них социализм и коммунизм, как это было у некоторых земных народов, прежде чем повсюду установился единый смешанный экономический строй? Неравенство в богатстве может послужить стимулом такой революционной тенденции. Впрочем, подумал Феллон, кришнанцы слишком агрессивны, романтичны и индивидуалистичны для любого коллективистского режима.

Он сидел в одиночестве, потягивая квад из кружки, полученной в баре, и ожидал на небольшой сцене представления. Если бы здесь была Гази, он отправился бы с ней танцевать в бальный зал, где группа балхибских музыкантов энергично, но неумело подражала земному джазу. Поскольку Энтони Феллон не любил и плохо умел танцевать, то одиночество не тяготило его.

На сцене пара, представившаяся как Иван и Ольга, прыгала, скакала и подбрасывала ноги в танце славянского типа. Хотя их зеленоватая кожа была выкрашена розовой краской, антенны спрятаны, а маленькие уши замаскированы (мужчина надел овчинную шапку типа "казак"; а женщина воспользовалась своей прической), Феллон по незначительным анатомическим деталям видел, что это кришнанцы. Почему они выдавали себя за землян? Конечно, для рекламы: по мнению кришнанцев, именно Земля, а не их родная планета, была символом волшебства и романтизма.

Кто-то притронулся к плечу Феллона. Он оглянулся. Это был Кастамбанг, сказавший:

- Мастер Энтон, все готово. Пойдемте.

Феллон последовал за хозяином в маленькую комнату, где его ждали двое слуг: один с маской, а другой с просторным черным комбинезоном.

- Наденьте это, - сказал Кастамбанг. - И ваш собеседник будет одет так же, чтобы вы не узнали друг друга.

Феллон, чувствуя себя шутом, позволил слугам надеть на себя маску и комбинезон. Затем Кастамбанг, пыхтя и прихрамывая, повел его через коридоры, крытые черным бархатом, которые вызывали у Феллона чувство, будто он пробирается по внутренностям какого-то животного. Они подошли к двери какого-то помещения. Банкир открыл эту дверь.

Вводя Феллона в помещение, он сказал:

- Никаких трюков и хитростей. Мой человек будет осторожен.

После этого он вышел и закрыл дверь.

Когда глаза Феллона привыкли к полумраку комнаты, то первое, что он увидел, была маленькая масляная лампадка, горевшая в нише перед маленькой медной статуэткой злого бога из Зиада у Тройственных морей. У противоположной стены он увидел сидящую на корточках темную фигуру, которая вдруг поднялась, став одного роста с ним.

Феллон вздрогнул, и рука его потянулась к рукояти рапиры. Но тут он вспомнил, что оставил оружие при входе в дом. А потом сообразил, что перед ним кришнанец, одетый точно так же, как и он.

- Что вы хотите знать? - спросила черная фигура.

В голосе чувствовалось напряжение, язык балхибский, акцент как будто восточно-балхибский, где чувствуется сильное влияние соседнего Гозаштанда.

- Полный ритуал службы Ешта, - сказал Феллон, доставая блокнот и карандаш и придвигаясь ближе к лампадке.

- Клянусь богом землян, в ней нет ничего необычного, - ответил собеседник. - Руководство и поучения для молящихся и гимны занимают всю службу, но я помню из них только немногие.

- Эти поучения секретны?

- Нет. Их можно купить в любом книжном магазине.

- Тогда опишите то, чего нет в поучениях: костюмы, движения и тому подобное.

Прошел час. Феллон исписал всю свою записную книжку.

- Это все?

- Все, что я знаю.

- Ну что ж, спасибо. Кстати, если бы я знал, кто вы, мы могли бы оказывать друг другу услуги время от времени. Мне часто бывает нужна информация...

- С какой целью, мой добрый сэр?

- Ну... скажем, для "Рашма", - Феллон действительно напечатал в "Рашме" несколько очерков, прикрывая этим подозрительное отсутствие постоянной работы.

Собеседник ответил:

- Не возводя на вас клевету, мой добрый сэр, должен все же сказать, что тот, кто знает мое имя и мое прошлое, может причинить мне большое зло.

- Но я не собираюсь причинять вам зла. Кроме того, я мог бы сообщить вам свое имя.

- Это мне легко определить и самому. У землян своеобразный гнусавый выговор, а ваш хозяин пригласил на прием лишь нескольких землян. Выбрать несложно.

Феллон подумал, не попытаться ли сорвать с собеседника маску. Но тот мог прятать в своей одежде нож; даже безоружный, он, вероятно, сильнее; хотя земляне в среднем сильнее, так как они привыкли к большей силе тяжести, но Феллон был уже далеко не молод.

- Ну, ладно, - сказал он. - До свидания.

И он постучал в дверь, через которую вошел.

Когда дверь отворяли, Феллон услышал, как его собеседник постучал в противоположную дверь. Феллон вышел и пошел за слугой по затянутым черным бархатом коридорам в маленькую комнату, где снял и оставил свою маскировку.

- Вы удовлетворены? - спросил Кастамбанг, входя. - Получили то, что нужно?

- Да, благодарю вас. Не скажете ли, что ожидает нас сегодня вечером?

- Вы как раз успеете на звериный бой.

- Да?

- Да, да. Если хотите, я прикажу лакею проводить вас в подвал. На представлении будут только мужчины, во-первых, потому, что мы сангвиники и ведем себя так, что это не нравится слабому полу; во-вторых, многие наши женщины наслушались земных проповедников, которые говорят, что такие представления аморальны. Когда наши воины станут такими изнеженными, что вид крови будет вызывать у них отвращение, мы погибнем от стрел и сабель джунга.

- О, я, конечно, пойду, - сказал Феллон.

* * *

Подвал дома Кастамбанга представлял собой небольшое подземное помещение с амфитеатром. Часть помещения была отведена им под бар, столики для игр и другие развлечения. В конце, где и должен был происходить звериный бой, находилось углубление, окруженное несколькими рядами сидений, и напоминавшее круглую яму диаметром в пятнадцать метров и глубиной в семь. В помещении находилось пятьдесят-шестьдесят кришнанцев. Воздух был полон дымом, запахами, гулом разговоров, в которых каждый говорящий старался перекричать всех остальных. Раздавались проклятия, заключались пари, многие пили крепкие напитки.

Когда зашел Феллон, двое споривших гостей перешли от слов к действиям. Один из них схватил другого за нос, а второй выплеснул первому в лицо содержимое своей кружки. Первый, покраснев от ярости, хотел схватиться за саблю, но ее не оказалось, и он набросился на своего противника. Они покатились по полу, нанося друг другу удары, царапаясь и выдирая друг у друга волосы.

Группа лакеев разняла их. Один занялся своей ушибленной рукой, другой осматривал глубокие царапины. Их увели в противоположные двери.

Феллон взял в баре кружку квада, поздоровался с несколькими знакомыми и направился к яме, куда устремились и все остальные. Он подумал: "Немного посмотрю бой, потом пойду домой. Не нужно, чтобы Гази и Кордак возвратились раньше меня".

Поторопившись к краю ямы, он успел занять одно из сидений первого ряда. Опершись о перила, он оглянулся и узнал своего соседа справа - высокого стройного и молодого кришнанца. Это был Чиндор эр-Квинан, вождь тайной оппозиции сумасшедшему королю Киру.

Встретившись с ним взглядом, он сказал:

- Здравствуйте, ваше высочество.

- Привет, мастер Энтон. Как дела?

- Хорошо, благодарю вас. Что у нас сегодня в программе?

- Йеки, пойманные в лесах Джераба, против шена из тропических джунглей Мутаабвка. Вы знакомы с моим другом, мастером Лийярой?

- Рад познакомиться с вами, - сказал Феллон, пожимая протянутую руку.

- Я тоже, - ответил Лийяра. - Я надеюсь, что нас ожидает редкое зрелище. Не хотите ли заключить пари? Я ставлю на шена.

- Восемь монет за йеки, - ответил Феллон, вглядываясь в Лийяра.

Восточный акцент напоминал ему голос человека в маске. Возможно, он ошибся, но, кажется, Лийяра тоже внимательно присматривается к нему.

- Вы проиграете, - сказал Лийяра. - И я ставлю три к двум...

Спор был прерван движением и шумом в аудитории; теперь все собрались у ямы. А высокий колофтианин, хлопнув маленькой дверцей, вышел на середину арены, ударил в небольшой гонг, призывая к молчанию, и объявил:

- Добрые господа, мой хозяин Кастамбанг предлагает для вашего удовольствия звериный бой. Из этого входа, - он указал на одну из больших решеток, - выйдет взрослый самец йеки из лесов Джераба; из противоположной - огромный шен, пойманный с большим риском в экваториальных джунглях Мутаабвка. Быстрее заключайте пари, ибо схватка начнется, как только звери будут достаточно разъярены. Благодарю вас.

Колофтианин ушел тем же путем. Лийяра продолжил:

- Я говорю: три к двум...

Но он был вновь прерван скрежетом зубчатых колес и звоном цепей: решетки были подняты. Глухой рык донесся до аудитории, и ответом ему был мощный рев, как будто гигант разрывал железный лист.

Вновь раздался рык, на этот раз поближе, и на арену вышел, рыча, огромный, покрытый коричневой шерстью хищник: йеки, похожий на шестиногую норку размером с тигра. Из противоположной двери выползло еще более ужасное чудовище - тоже шестиногое, но безволосое. Это был ящер с длинной шеей и туловищем, сужающимся к хвосту. Его бока блестели и были разукрашены причудливыми узорами зеленых и серых линий и пятен. "Прекрасная маскировка для того, чтобы скрываться в тропических джунглях", - подумал Феллон.

Наземные животные Кришнана развились из водных двумя различными путями: одни яйцекладущие с четырьмя конечностями, другие живородящие с шестью конечностями. Видов с четырьмя конечностями было меньше: сюда входили гуманоиды, а также похожие на верблюдов шомалы. Шестиногие составляли большинство наземных форм жизни: домашние эйасы, шейханы, эшуны, биштары; большинство хищников; летающие формы, такие, как аквебат, у которого средняя пара конечностей развилась в крылья, как у земной летучей мыши. Параллельная эволюция привела к нескольким удивительным совпадениям между четырехногими и шестиногими, так же, как и между животными Кришнана и других планет.

Феллон подумал, что хищников предварительно дразнили, чтобы привести их в сильную ярость. Обычно же инстинкт заставлял их избегать друг друга.

Йеки продвигался вперед, прижимаясь к полу брюхом, как кот, крадущийся к птице; а его пасть раскрылась в судорожном зевке, обнажив огромные клыки. Шен отступил, изогнув свою длинную шею подобно лебедю. Рык за рыком вылетали из его пасти. Когда йеки подполз ближе, голова шена метнулась вперед, челюсти хлопнули, но йеки с быстротой мысли отскочил. А затем вновь начал осторожно подползать.

Кришнанцы пришли в состояние крайнего возбуждения. Они выкрикивали ставки, клятвы и проклятия. Они подскакивали на своих сидениях, как обезьяны, и кричали в уши сидящим впереди. Рядом с Феллоном Чиндар эр-Квинан в клочья разорвал свою элегантную шляпу.

Щелк-щелк-щелк огромных клыков. Все собравшиеся испустили крик при виде первой крови. Йеки не успел уклониться от выпада шена, и зубы тропического хищника впились в плечо противника. Коричневая кровь, похожая на какао, показалась в густой шерсти йеки.

В нескольких сидениях от него какой-то кришнанец пытался заключить пари с Чиндаром, но они не слышали друг друга. Наконец дворянин перегнулся через колени Феллона. Второй же взобрался на свое сидение и наклонился через зрителей.

Щелк-щелк! Еще кровь: и йеки и шен были ранены. Воздух сгустился от сигаретного дыма, запаха крепких духов, алкоголя и запаха потных тел кришнанцев и зверей. Феллон закашлялся. Лийяра что-то сказал ему.

Звери следили за движениями друг друга. Феллон обнаружил, что сам что есть силы сжимает перила, наклонившись через них.

Бах! Йеки и шен столкнулись. Шен перекусил переднюю лапу йеки, но в тот же момент йеки впился в длинную шею дракона... Песок с арены облаком закрыл дерущихся зверей. Теперь на арене виден был лишь клубок лап и тел, с ревом перекатывающихся по полу.

Феллон, как и все остальные, не отрывал глаз от зверей, не обращая внимания на окружающих. Но тут он почувствовал, что чьи-то руки ухватили его за лодыжки и он был поднят. Толчок - и он, перевалившись через перила, упал на арену.

Ему показалось, что его перебросил через перила Лийяра; но затем облако песка ударило ему в лицо.

Феллон перевернулся, чуть не вывихнув себе шею. Во всяком случае она сильно болела при каждом его движении. Он вскочил на ноги перед мордой йеки, стоявшего над шеном. Дракон был мертв.

Феллон взглянул вверх. Кольцо бледно-зеленых лиц окружало арену. У большинства были раскрыты рты, но он ничего не услышал: все кричали враз.

- Меч! - крикнул он. - Пусть кто-нибудь бросит мне меч!

Все задвигались в поисках меча. Но все оставили оружие при входе в дом. Кто-то кричал, что нужна веревка, кто-то искал лестницу, другие выкрикивали, что нужно связать плащи. Они двигались вокруг арены и выкрикивали советы, но никто ничего не предпринимал.

Йеки пополз вперед на брюхе.

Но тут хозяин дома перегнулся через перила и крикнул:

- Эй, мастер Энтон! Держите!

Вниз рукоятью вперед полетел меч. Феллон поймал его за рукоять, повернул и направил на йеки.

Зверь приближался. Феллон подумал, что сейчас хищник прыгнет, тогда никакой меч ему не поможет.

Единственным выходом было напасть самому. Феллон двинулся к зверю, размахивая мечом. Хищник заревел и отступил, поджимая перекушенную лапу. Феллон ударом меча отбил удар когтистой лапы зверя.

Йеки заревел громче. Феллон с замирающим сердцем приблизил лезвие к носу зверя. При первом же уколе йеки с ревом и рычанием повернул назад.

- Мастер Энтон! - прозвучал голос. - Гоните его в открытый проход!

Выпад - выигран еще один шаг; еще выпад - и меч назад, как только зверь пытается достать лапой. Еще один шаг. Понемногу Феллон теснил йеки к проходу, каждую минуту ожидая яростного прыжка к смерти.

Но вот в поисках безопасности зверь повернулся и, как змея, скользнул в открытую дверь. Сверкнул коричневый мех, и он исчез. Звякнула опустившаяся решетка.

Феллон покачнулся. Наконец кто-то бросил веревку-лестницу. Он медленно взобрался наверх и протянул меч Кастамбангу.

Феллона хлопали по спине, ему протягивали сигары и напитки, его обнимали и вели по комнате. Ничто не могло остановить восторга кришнанцев. Наконец кто-то протянул Феллону полную шапку золотых и серебряных монет, собранных присутствующими, чтобы наградить землянина за доблесть.

Лийяра нигде не было видно. Из замечаний присутствующих Феллон понял, что никто не видел, как его столкнули на арену.

- Клянусь носом Тиазана, но почему вы упали?

- Он соскучился!

- Нет, он убивает чудовищ ради удовольствия!

Если бы Феллон попытался обвинить Лийяра, у него не было бы свидетелей.

Через несколько часов, проглотив огромное количество спиртного, Феллон обнаружил, что он сидит, развалившись, в кхизуне, в компании нескольких гостей и поет пьяную песню в такт топоту шестиногого эйаса. Остальные постепенно сходили, но никто не жил так далеко в бедном районе к западу. Значит, ему придется заплатить за всех. Но с этими деньгами, которые они для него собрали...

Но где же, ради Хишкака, эти деньги? Но тут он смутно вспомнил азартные игры, где выиграл около тридцати тысяч кардов. Потом непостоянный Дави, бог удачи, покинул его, и вскоре он проиграл все выигранное, а за ними и то, что собрали для него гости.

Он застонал. Неужели он никогда не поумнеет? С такими деньгами, которые были у него, он мог бы отряхнуть пыль Балхиба со своих башмаков, предоставить Мжипе, Квайсу и Фредро самим решать загадку Сафка и набрать наемников в Маджбуре для возврата себе трона Замбы.

Но вдруг новая ужасная мысль возникла у него. С этим приключением с йеки и последующей оргией он перестал следить за временем и совершенно забыл о Гази и ее возвращении с Кордаком. Конечно, они уже вернулись. И как же он объяснит свое отсутствие? Он сжал болевшую голову. И от него несет, как от самогонного аппарата.

Его мозг, обычно такой изобретательный в поисках объяснений, казался парализованным. Может, так: "Мои друзья Гарган и Уимз зашли посмотреть, что со мной. Я уже чувствовал себя лучше, и они уговорили меня пойти с ними к Саванчу, но там у меня снова начался приступ..."

Она не поверит, но ничего лучше он не мог придумать. Кхизун остановился у дверей. Платя за проезд, Феллон смотрел на фасад, казавшийся при лунном свете менее жалким, чем днем. Света не было. Или Гази в постели, или...

Войдя, Феллон почувствовал, что дом пуст. Действительно, нигде ни следа Гази.

Феллон сбросил башмаки и рапиру, упал на постель и мгновенно уснул.

10

Энтони Феллон проснулся с одеревеневшим телом и отвратительным вкусом во рту. Шея болела так, будто ее всю ночь постоянно перекручивали. Постепенно приходя в себя, он наконец вспомнил, что не застал Гази, вернувшись домой... Где она теперь?

Он сел и окликнул ее. Никакого ответа.

Феллон спустил ноги на пол и несколько секунд протирал глаза и поворачивал шею, чтобы проверить, не повреждена ли она. Он встал и обыскал дом. Гази не было. И она не просто ушла, она взяла с собой свою одежду и другие личные вещи.

Пока он трясущимися руками готовил себе завтрак, мозг его усиленно отыскивал имеющиеся возможности. Феллон знал, что в Балхибе женщины могут свободно менять своих джагайнов, когда пожелают. Но теперь мысль о том, что Гази могла оставить его ради Кордака, вызывала в нем такой гнев, что все остальные соображения забылись.

Он проглотил холодный завтрак, надел башмаки, прицепил рапиру, не заботясь о ножнах, и отправился к казармам в восточной части города. Солнце уже с час как встало, и ветерок начал свой танец с пыльными маленькими смерчами.

Получасовая поездка на запряженном эйасами омнибусе привела его к казармам, где хмурый солдат из военной канцелярии сообщил ему адрес частной квартиры Кордака. Еще полчаса, и он был у указанного дома.

Дом, в котором снимал квартиру Кордак, находился в северном конце Кхарджу, где магазины и банки уступали место кварталам горожан среднего класса. Феллон прочел имена квартиросъемщиков на табличке, прибитой к стене рядом с дверью, и направился по лестнице на третий этаж. У двери направо он ударил в небольшой гонг.

Не получив ответа, он ударил еще раз, сильнее, и наконец застучал в дверь, что балхибцы делают очень редко. Но вот он услышал звуки движения, дверь открылась, и показался заспанный Кордак. Его зеленые волосы были всклокочены, одеяло свисало с плеч, защищая тело от утренней прохлады, а в руке он держал обнаженную шпагу. Для кришнанцев было обычаем так отвечать на стук в дверь в такой неблагоприятный для визитов час, так как посетитель мог оказаться грабителем.

Кордак спросил:

- Во имя зеленых глаз Хои... а, это вы, мастер Энтон! Что заставило вас нарушить мой сон, сэр? Я думаю, что что-то необычное?

- Где Гази? - спросил Феллон, хватаясь за рукоять своей рапиры.

Кордак поморгал, прогоняя остатки сна.

- Поскольку она оказала мне честь, избрав меня своим новым джагайном, она со мной. Я... Что еще? - нетерпеливо спросил он.

- Вы... вы хотите сказать, что позволили себе...

- Что позволил? Я ответил вам прямо. А теперь, мой добрый сэр, уходите и позвольте мне продолжить мой прерванный сон. В следующий раз, идя к человеку, работающему по ночам, выбирайте более подходящее время.

Феллон вспыхнул от гнева.

- Вы забрали мою жену, а теперь говорите, чтобы я уходил и не мешал вам спать?

- Что вас смущает, землянин? Здесь не варварский Кваас, где женщины являются собственностью. Теперь идите, или же я научу вас приличным манерам.

- Что? - выкрикнул Феллон. - Это я научу вас манерам!

Он сделал шаг назад, выхватил рапиру и взмахнул ею.

Все еще не вполне проснувшийся Кордак колебался, ответить ли на атаку Феллона или захлопнуть дверь; пока он думал, лезвие рапиры приблизилось к его груди. Парировав удар и сделав шаг назад, Кордак едва избежал укола в грудь.

Но, отступив, он утратил контроль над дверью; Феллон вошел в квартиру и захлопнул дверь за собой.

- Сумасшедший! - сказал Кордак, обматывая одеяло вокруг правой руки. - Злой рок уже навис над тобой, - и он в свою очередь сделал выпад.

Дзинь-дзинь! - звенели тяжелые лезвия. Феллон отбил атаку, но все его приемы и выпады легко отбивались шпагой или рукой, обернутой в одеяло.

- Энтон! - раздался голос Гази.

Феллон и Кордак одновременно посмотрели в глубину квартиры на дверь, в которой стояла Гази, прижав руки к щекам. И они немедленно же обратили все свое внимание друг на друга, чтобы никто не воспользовался этим отвлечением внимания.

Дзинь-дзинь-дзинь!

* * *

Дуэлянты кружили по комнате. Феллон по первым же секундам боя понял, что силы их примерно равны. Хотя он был тяжелее, а как землянин сильнее физически, зато Кордак был моложе и имел большую практику в фехтовании.

Дзинь-дзинь-дзинь!

Феллон наткнулся на небольшой столик и отбросил его в сторону.

Дзинь-дзинь!

Кордак сделал ложный выпад и попытался ударить Феллона в голову. Феллон увернулся: лезвие Кордака отрубило верхушку бронзовой напольной лампы, которая со звоном покатилась по полу.

Дзинь-дзинь!

Они продолжали кружить. Оказавшись лицом к Гази, все еще стоявшей в дверях, Феллон крикнул:

- Гази, уходи! Ты нас отвлекаешь!

Она не обратила на это внимание, и дуэль продолжалась. Внезапным вихрем приемов и выпадов Кордак прижал Феллона к стене. Последний его удар должен был пригвоздить Феллона к стене, но тот отпрыгнул, и лезвие капитана врезалось в дешевую копию известной картины Машира "Рассвет над Маджбуром". Пока лезвие торчало в стене, Феллон нанес удар, Кордак отразил его одеялом, вытащил шпагу и вновь стоял лицом к лицу со своим противником.

Дзинь-дзинь!

Феллон нанес еще один удар, но Кордак вновь парировал его, и удар пришелся по опрокинутому столику.

Феллон чувствовал, как у него колотится сердце. Он двигался медленно, как будто пробирался сквозь вязкий густой туман. Но и Кордак, как он мог видеть, выглядел таким же усталым.

Дзинь-дзинь!

Схватка продолжалась, пока оба бойца не были истощены настолько, что могли лишь стоять, не двигаясь, и следить друг за другом. Через каждые полминуты один из них набирался сил, делал выпад, второй отражал его, и они вновь стояли, глядя друг на друга.

Феллон прохрипел:

- Мы слишком... слишком выдохлись.

Послышался голос Гази:

- Вы оба трусы и хвастуны, боитесь приблизиться друг к другу.

Кордак задыхающимся голосом прокричал:

- Мадам, займите мое место и посмотрите, как это легко.

- Вы оба отвратительны, - сказала Гази. - Я думала, что кто-нибудь из вас будет убит, и тем самым решится вопрос: я останусь у победителя. Но если вы будете дурачиться и гримасничать целый день...

Феллон, задыхаясь, проговорил:

- Кордак, я думаю, она нас подстрекает, она хочет видеть кровь... но за наш счет.

- Я согласен... вы правы, мастер Энтон.

Они отдувались, как два паровоза. Потом Феллон сказал:

- Как насчет того, чтобы кончить это? Кажется, мы равны по силе.

- Дуэль начали вы, сэр, но если вы хотите прекратить ее, я, как благоразумный человек, с удовольствием принимаю ваше предложение.

- Тогда кончим.

Феллон отступил и наполовину вложил рапиру в петлю на поясе, все же опасаясь предательской атаки Кордака. Тот отошел к стене и сунул шпагу в пустые ножны, висевшие на вешалке. Он посмотрел на Феллона, чтобы убедиться, что он спрятал свое оружие, и продолжал пока рукой снимать рукоять шпаги. Потом он унес ножны со шпагой в спальню.

Гази повернулась и вошла в спальню перед ним. Феллон упал в кресло. Из спальни доносились взаимные обвинения. Потом снова показалась Гази в юбке, платье и сандалиях, неся сумку со своими вещами. Затем вышел и Кордак, тоже одетый и с пристегнутой шпагой.

- Мужчины, - сказала Гази, - и кришнанцы, и земляне - самые жалкие, ненавистные и презренные животные. Не ищите меня, я рву с вами обоими. Прощайте, я не желаю вас видеть!

Она хлопнула дверью. Кордак засмеялся и утомленно растянулся в другом кресле.

- Это мой самый серьезный бой после схватки в джунгами при Таджроше, - сказал он. - Удивляюсь, как может женщина приходить в такую ярость. Она кипела, как прибой у утесов Квеба.

Феллон пожал плечами:

- Иногда мне кажется, что я вообще не понимаю женщин.

- Вы завтракали?

- Да.

- Тогда понятно. Если бы у меня был набитый живот, все было бы по-другому. Пошли на кухню, я приготовлю себе яичницу.

Феллон встал. Кордак снял с кухонных полок припасы и бутылку.

- Не очень-то похвально начинать день с квада, - сказал капитан, - но битва вызывает жажду, и глоток, которым мы компенсируем то, что потеряли во время дуэли, не причинит нам вреда.

Осушив несколько рюмок, Феллон почувствовал, что пьянеет, и сказал:

- Кордак, старина, как я рад, что не ранил вас. Вы для меня идеал мужчины.

- Мастер Энтон, я чувствую по отношению к вам то же самое. Вы для меня ближе лучших друзей-кришнанцев.

- Выпьем за дружбу!

- За дружбу! - воскликнул Кордак, поднимая свой стакан.

- Бороться или погибнуть вместе! - сказал Феллон.

Кордак, выпив, поставил стакан и посмотрел на Феллона.

- Дорогой друг, - сказал он, - вы очень благоразумный и рассудительный человек, когда не поддаетесь варварской ревности. Кроме того, вы служите со мной в гвардии. Поэтому я хочу намекнуть вам на предстоящие события, чтобы вы подготовились.

- А что?

- Этот варвар Чкуур из Квааса в конце концов выступил. Это сообщение было получено вчера вечером, перед тем, как я отправился к вам домой. Он еще не перешел границу, но сообщение об этом ждут с минуты на минуту.

- Значит, гвардия...

- Вы уловили мою мысль, сэр. Приведите свои дела в порядок, ибо нас могут отправить в любой день. А теперь мне нужно отправиться в казармы, там я буду оформлять документы для отправляющихся отрядов. Какое ужасное общество! Почему я не родился несколькими столетиями раньше, когда искусство письма было так редко, что все необходимое солдат держал в голове.

- Кто же будет охранять город, если отправят всю гвардию?

- Не все будут отправлены. Новобранцы, ограниченно годные и отставные гвардейцы останутся и займут посты тех, что уходят. Мы, капитаны районных отрядов, отправимся тоже, но кто-то с большим отрядом останется нести службу в...

- В Сафке? - спросил Феллон, видя, что Кордак колеблется.

- Я не настолько пьян, чтобы выболтать это. Откуда вам известно?

- Слухи. Но что нужно охранять?

- Этого я не имею права говорить. Скажу только: в этом древнем здании хранится что-то такое новое и смертоносное, по сравнению с которым стрелы лучников Чкуура покажутся безопаснее весеннего ливня.

Феллон сказал:

- Ештиты всегда хранили в тайне внутренние помещения Сафка. Я не знаю ни одного плана или чертежа этого сооружения.

Кордак улыбнулся и пошевелил одной антенной, что было кришнанским эквивалентом подмигивания:

- Это не такой уж секрет, как они думают. Тайна теперь известна, как и их смешные ритуалы.

- Вы полагаете, что кто-то из не принадлежащих к культу знает его тайну?

- Да, сэр. Во всяком случае, мы можем догадываться...

Кордак выпил еще одну порцию квада.

- Кто это "мы"?

- Ученое общество, к которому я принадлежу, именуемое "Меджраф Джандишира". Вы слышали о таком?

- Неофилософское общество? - пробормотал Феллон. - Я немного знаю о его доктрине... Значит, вы... - Феллон вовремя удержался от замечания, что эта доктрина является самым отъявленным примером межзвездной глупости.

Кордак, однако, уловил презрительную нотку в оборванной фразе Феллона и сказал:

- Встречаются такие, кто смеется над нашими принципами, не зная их и предпочитая отвергать мудрость, а не проверять ее. Что ж, я постараюсь объяснить вам, как смогу - ведь я всего лишь необразованный солдат. Если вы заинтересуетесь, я познакомлю вас с более образованными членами нашего братства. Вы слышали о Пятсмифе?

- О ком?

- О Пятсмифе... Как велико невежество землян, даже не знающих о величайшем из своих соплеменников!

- Он был землянином? - Феллон никогда не слышал о Чарлзе Пьяцци Смите, эксцентричном шотландском астрономе девятнадцатого столетия, основавшего псевдонауку пирамидологию. Но даже если бы и слышал, вряд ли узнал бы это имя в интерпретации Кордака.

- Этот Пятсмиф первым понял, что великие древние сооружения на вашей планете значат и означают большее, чем кажется с первого взгляда. На самом деле, они вмещают в своих пропорциях ключ к вечной мудрости и к секретам Вселенной...

В следующие полчаса Феллон с трудом подавлял зевоту, пока Кордак читал свою лекцию. Он не решался прерывать его, так как надеялся получить от капитана какие-нибудь сведения.

В конце концов квад оказал свое воздействие: капитан заговорил бессвязно и наконец утратил мысль.

Запутавшись, он сказал:

- ...но, добрый Энтон, я всего лишь солдат, не фил... фол... ософ... Если бы у меня было красноречие...

Он замолчал и, прищурясь, уставился в потолок. Феллон сказал:

- Значит, у вас есть план Сафка?

Кордак хитро взглянул на него:

- Раз... ве я гово... сказал это? Кажется, нет. Но я не отрицаю: план существует.

- Сомневаюсь в этом.

- Вы сомневаетесь в моих словах, сиррах! Я... капитан...

- Тише, тише. Я поверю в этот план, но только когда увижу его. Ведь это не будет нарушением закона?

- Нарушением закона? - Кордак некоторое время размышлял над этой проблемой, потом потряс головой, как бы прочищая ее. - Упрямый, как биштар, и скользкий, как фондак, - вот каков мой друг Феллон. Ладно, я покажу вам этот план, вернее, копию плана. Тогда вы поверите?

- О, конечно!

Кордак, покачиваясь, направился в гостиную. Феллон слышал звуки отпирания и запирания ящиков стола, потом вновь появился Кордак с листом кришнанской бумаги в руке.

- Вот он! - сказал капитан и бросил лист на стол.

Феллон увидел грубый чертеж внутренних помещений Сафка, который легко было узнать по причудливо изогнутой внешней стене. Чертеж был не очень ясным, так как был сделан кришнанским свинцовым карандашом. Графит был сравнительно редок на этой планете, поэтому стержни карандашей чаще делали из свинца.

Феллон ткнул пальцем в самое большое помещение, как раз напротив входа.

- Это, вероятно, главный храм?

- По правде говоря, не знаю: я никогда не был внутри. Но ваше предположение кажется справедливым, добрый сэр.

Остальная часть плана представляла собой лабиринт комнат и коридоров, что ничего не говорило человеку, не знающему назначения этих помещений и никогда их не видевшему. Феллон глядел на план, стараясь запечатлеть его в мозгу.

- Откуда он?

- О, это забавный случай. Один из членов нашего братства по неосмотрительности служителей оказался в секретном отделе королевской библиотеки, куда обычно никого не пускают, и нашел там целую охапку таких планов наиболее важных сооружений Балхиба. Он не мог унести их, но, выйдя оттуда, сделал план по памяти, а уж с той копии снята эта.

Капитан взял листок, сказав:

- А теперь, дорогой друг, прошу меня извинить, но я должен идти. Клянусь кровью Кварара! Я слишком много выпил, лорд Чиндор будет недоволен, если я приду в казармы, шатаясь как пьяный осирианин. А вы пойдете со мной?

- С радостью, - ответил Феллон и вышел вслед за Кордаком.

11

- Как дела? - спросил доктор Джулиан Фредро.

Феллон объяснил:

- Все готово для проникновения в Сафк. У меня даже есть план здания. Вот он.

Он показал Фредро план, который начертил по памяти, как только ему удалось отвязаться от Кордака и купить в одном из магазинов Кхарджу карандаш и блокнот.

- Хорошо, хорошо, - сказал Фредро. - Когда же?

- Завтра ночью. Но теперь вам придется идти со мной заказывать костюм.

Фредро глядел на него с сомнением.

- Я пишу важную статью в "Пшегляд Археологичны".

Феллон прервал его:

- Это подождет. За оставшуюся часть дня портной сошьет нам костюмы. Так как завтра полная служба Ешта, которая бывает раз в тридцать дней. Что - то связано с астрологическими соотношениями. А во время полной службы там целая толпа жрецов, так что мы сможем проскользнуть среди них незамеченными. Поэтому пойдем завтра вечером.

- Хорошо. Подождите, я оденусь.

Они вышли из Аврид Террао, или Земного Отеля, и направились к магазину Веквира. Феллон отвел Веквира в сторону и спросил:

- Вы ештит, сэр?

- Да, мастер Энтон. А почему вы спрашиваете?

- Я хочу убедиться, что у вас не будет религиозных возражений против моего заказа.

- Клянусь дубинкой Кварара, это звучит весьма зловеще. О каком заказе вы говорите?

- Два костюма жрецов Ешта третьего разряда...

- Как, разве вас, язычников, допускают в это священное сословие?

- Нет, но костюмы нам нужны.

- О, сэр! Если об этом станет известно, у меня будет много заказчиков среди ештитов...

- Но это не должно стать известным. Вы должны изготовить костюмы своими руками и побыстрее.

Мастер ворчал, отказывался, но Феллон в конце концов его уговорил.

Большую часть дня они провели в задней комнате магазина за примеркой. Это было нетрудно, так как свободные, похожие на плащи, костюмы, которые носили жрецы Ешта, можно было шить по приблизительным меркам. Веквир обещал, что к полудню следующего дня все будет готово, и Феллон с Фредро разошлись, и последний отправился в отель дописывать статью.

На прощание Феллон сказал:

- Вам придется расстаться с вашей растительностью.

- Обрить мою бороду? Ни за что! Я носил эту бороду на пяти различных планетах.

Феллон пожал плечами:

- Но тогда вы не сойдете за кришнанца. У них обычно безволосые лица.

Фредро сердито согласился, и они договорились встретиться на следующее утро, забрать костюмы и пойти к Феллону домой, чтобы подучить обряды службы.

Феллон в задумчивости направился в Джуру, поел и пошел домой. Приблизившись к дому, он увидел маленькую деревянную стрелу, подвешенную к дверному молотку.

С выражением неудовольствия он внял ее. Стрела означала, что все члены гвардии района Джуру должны вечером собраться на полигоне. Несомненно, этот вызов был связан с растущей опасностью со стороны Квааса.

* * *

Капитан Кордак осмотрел собравшихся на полигоне гвардейцев отряда Джуру - двести семьдесят разумных существ. Около половины из них - кришнанцы, остальные земляне, тотиане, осирианцы и другие.

Он прочистил горло и сказал:

- Вы, конечно, слышали о нападении Квааса и поняли, что вас собрали сюда из-за этого. Слухи правильные. И хотя я всего лишь грубый и необразованный солдат, я в двух словах должен объяснить вам положение.

Как вы все знаете - многие из вас знают по своему собственному горькому опыту - Камуран из Квааса (пусть Дупулан смешает его с грязью) разбил нас при Таджроше и рассеял наших воинов по ветру. Это поражение лишило нас власти над Джоолом, который до этого служил буфером между нами и дикими жителями степей. Верховые лучники Гхуура наводнили всю эту землю, и Гхуур принудил пандра Джоола подчиниться ему. С тех пор Джоол независим только на словах, и пандр Джоола выполняет все приказания Гхуура, как ранее выполнял наши.

- Если бы наш король был в здравом рассудке... - сказал кто-то из глубины, но на него тут же зашикали.

- Не должно быть никакого неуважения к королевскому дому, - строго сказал Кордак. - Я также сожалею о трагической болезни его величества, и мы все должны хранить верность монархии, а не отдельному человеку. Продолжаю. С тех пор могущественный Гхуур еще дальше распростер свою губительную власть, подчинил Даукию и Сурию и присоединил их к своей огромной империи. Его кавалерия захватила каменный Маджбур и прекрасный Кхааст и даже полусказочные земли Гоббеджд и Джерамис - для нас это всего лишь названия на карте, страны, населенные безголовыми людьми и разнообразными чудовищами.

Почему же, спросите вы, он не напал на Балхиб, а послал свои войска в такие отдаленные земли? Потому что, хотя мы и не те, что в прежние великие для нашей страны дни, мы все еще воинственный народ, как закаленная сталь, стоящий между молотом степных джунгавов и остальными цивилизованными странами, для которых мы уже много столетий служили защитой от вторжения степных народов. И хотя Гхуур разбил нас под Таджрошем, он так ослабел сам в результате этого сражения, что у него не хватило сил для вторжения в наши границы. Теперь, объединив под своей властью много народов, этот варвар собрал достаточно сил, чтобы вновь напасть на нас. Его армии заняли беззащитный Джоол. С часу на час он может перейти и нашу границу. Наши разведчики доносят, что воинов его армии больше, чем песчинок на берегу моря, что их стрелы закрывают солнце, что они выпивают реки и, уходя, оставляют их сухими. А кроме верховых лучников Квааса, там пехотинцы из Сурии, драгуны из Даукии, арбалетчики из Маджбура и воины из далеких фантастических стран, где садится солнце. А слухи ходят о том, что у них имеется и новое оружие, никогда не применявшееся на нашей планете.

Говорю ли я это, чтобы испугать вас?

Нет. Ибо мы тоже сильны. Мне нет нужды напоминать вам о прежней славе балхибского оружия.

Но, кроме наших могучих армий, мы имеем кое-что еще. Это оружие такой силы, что перед ним не устоит и стадо диких биштаров. Если все пойдет как нужно, оно будет готово к учебному бою - через три дня. Готовьтесь к активным действиям.

А теперь второй вопрос, мои цыплята. Отряд Джуру известен среди гвардии Занида отсутствием мундира - и за это вас никто не осуждает. Из-за крайнего разнообразия форм вашего тела вам невозможно изготовить стандартные мундиры. Однако, нужен какой-то отличительный знак, когда вы будете участвовать в грандиозной битве, чтобы на вас не напали другие отряды нашей армии, приняв за врага, как случилось с королем Зидзурешем из легенды.

Я осмотрел арсенал и нашел запас древних шлемов. Конечно, они исцарапаны и сильно проржавели, хотя оружейники их и чистили, чтобы предохранить от коррозии. Но они все единого образца и, защищая ваш череп, будут к тому же служить отличительным знаком героев Джуру.

К тому же, у вас должен быть белый бант на правом рукаве, а не эти наручные повязки, которые вы обычно надеваете на дежурство. Заставьте своих сестер и джагайни пришить этот бант. Это не щегольство - ваша жизнь, возможно, будет зависеть от аккуратного исполнения этого приказа.

И еще одно дело, тоже очень важное в данный момент. Правительству стало известно, что агенты проклятого Гхуура, как привидения, блуждают по нашему священному городу. Поэтому попридержите ваши языки и следите, не проявит ли какой-нибудь горожанин излишнее любопытство, которое ему не подобает. Если мы сумеем схватить одного из этих негодяев, его судьба заставит дрожать перо историка и ужасаться поколения читателей.

Теперь отправляйтесь на примерку шлемов и носите их с достоинством, как и наши славные предки.

Отправившись за своим шлемом, Феллон подумал, что Кордак был не очень осторожен сам сегодня утром. Он подумал также, что было бы забавно, если бы Кордак обнаружил, что его информация передана противнику.

* * *

По пути домой Феллон заглянул к Саванчу и провел там несколько часов за питьем и разговорами с приятелями. Оттуда он пошел домой спать, а на следующее утро поторопился пересечь город, чтобы встретиться с Фредро в отеле.

Ему показалось, что город охвачен легким возбуждением. В омнибусе он уловил обрывки разговоров о последних событиях:

- ...да, сэр, говорят, что джунгавы обладают силой биштара, вдвое превосходящей нашу, и могут обратить в паническое бегство любого противника...

- ...наши генералы глупцы, что посылают ребят воевать в отдаленные страны. Лучше было бы встретить их здесь, на родной земле...

- ...вся эта суматоха лишь провокация Гхуура. Если бы мы сохраняли спокойствие, он никогда не осмелился...

- ...нет, сэр, это слабый и вырождающийся век. Во время наших дедов мы плюнули бы в лицо варварам...

Феллон застал археолога печатающим на портативной машинке статью на своем родном языке, который, как показалось Феллону, заглянувшему через плечо Фредро, состоял из одних "ж", "ш" и "с". На лице у Фредро по-прежнему красовались усы и эспаньолка, которые он попросту позабыл сбрить.

Феллон беспокоил археолога, пока тот не вынырнул из своих размышлений, и они отправились в магазин Веквира. После часового ожидания они вышли из магазина с костюмами в свертке, который нес Фредро, и отправились домой к Феллону. Омнибус проезжал мимо главного парка Занида, к югу от Дома Правосудия, между Габанж и Бача, когда Фредро схватил Феллона за руку и на что-то показал.

- Смотрите! - крикнул он. - Это зоопарк!

- Да, - ответил Феллон. - Я знаю.

- Но я не знаю. Пойдемте посмотрим. Мы можем взглянуть на зверей и потом поесть.

Не ожидая ответа Феллона, поляк соскочил с сиденья и направился к выходу из омнибуса. Феллону пришлось идти за ним.

Вскоре они обходили клетки с йеки, шейханами, кароупами, биштарами и другими дикими кришнанскими животными. Фредро спросил:

- Что это за толпа? Должно быть, что-то необычное.

Множество кришнанцев собралось перед одной из клеток. Из-за дневной жары большинство из них сняли туники и платки и были одеты лишь в набедренные повязки или юбки и сандалии. Земляне подошли к ним. Из-за толпы они не видели, что находится в клетке, но над головами висела табличка, прикрепленная к решетке. Феллон с усилием перевел:

- БУРЫЙ МЕДВЕДЬ: УРСО НЕГРО. Место обитания: Соединенные Штаты, Северная Америка, Земля. - Он помолчал, потом продолжал:

- О, я помню его. Я написал о нем статью в "Рашм", когда его привезли детенышем... Это гордость и радость Кира. Кир хотел бы привезти с Земли слона, но плата за провоз даже слоненка оказалась непосильной и для его сокровищницы.

- Но что это?

- Американский бурый медведь. Если вы хотите пробраться сквозь эту толпу, чтобы взглянуть на толстого, сонного и совершенно обыкновенного медведя...

- Нет, нет. Пойдемте смотреть других животных.

Они стояли у края бассейна и следили за аввалом - десятиметровой помесью крокодила и змеи, - плававшим взад и вперед безостановочно, когда до них донеслись звуки волынки. Феллон оглянулся и сказал:

- Ой! Я совсем забыл: сюда идет король. Проклятье! Он ежедневно приходит сюда кормить зверей.

Фредро не обратил внимания на его слова и пытался извлечь пылинку из своего глаза.

12

Звуки королевских волынок и барабана стали громче, и вскоре из-за поворота тропы показалась процессия. Впереди шли три волынщика и барабанщик. Волынщики дули в инструменты, напоминавшие шотландские волынки, но более сложные. Барабанщик бил в два больших, обитых медью барабана. За ними шли шесть высоких гвардейцев в позолоченных кирасах, двое с заряженными арбалетами через плечо, двое с алебардами и двое с большими двуручными мечами.

В середине шел очень высокий кришнанец преклонных лет, опираясь на украшенный драгоценными камнями посох. Он был одет очень пышно, но беспорядочно. Концы тюрбана свисали незавязанными; на шитой золотом куртке болтались незавязанные шнурки, а башмаки были непарными. Вслед за охраной шло с полдюжины штатских, их одежда развевалась на ветру.

Толпа кришнанцев вокруг клетки с медведем рассеялась при первых же звуках волынки. Теперь было видно лишь несколько кришнанцев, преклонивших одно колено.

Феллон потянул Фредро за руку:

- Преклоните колено, проклятый глупец!

- Что? - Фредро глядел на него красным, полным слез глазом, из которого он наконец-то извлек пылинку. - Мне на колени? Я гражданин П... Польской Республики и не собираюсь...

Феллон полуобнажил рапиру:

- На колени, старик, или я вынужден буду заставить вас.

Фредро с ворчанием повиновался. Но когда процессия про ходила мимо них, высокий, эксцентрично выглядевший кришнанец что-то резко приказал. Все остановились. Король Кир уставился в лицо доктору Фредро, который невозмутимо глядел на него.

- Вот! - воскликнул наконец король. - Вот проклятый Шургец, явившийся насмехаться надо мной. На нем украденная у меня борода. Ну, сейчас я ему покажу!

Свита окружила короля, все одновременно говорили что-то успокоительное. Кир, не обращая на них внимание, потянул за оба конца своей трости. Оказалось, что внутри трости была шпага. С обнаженной шпагой доур Балхиба бросился на Фредро.

- Бежим! - крикнул Фредро и побежал, не ожидая, пока Фредро последует его примеру.

На первом повороте тропы он рискнул оглянуться. Фредро бежал в нескольких шагах за ним, за ним - Кир, а за королем - волынщики, барабанщики, охранники и приближенные, вытянувшись вдоль тропы и выкрикивая советы, как утихомирить безумного монарха, не допуская оскорбления величества.

Феллон продолжал бежать. За время пребывания в Заниде он был в зоопарке лишь дважды и не очень хорошо знал его планировку. Поэтому, когда тропа свернула в проход между двумя клетками, он побежал туда.

Слишком поздно понял он, что этой тропой пользовались служители зоопарка, чтобы проникать в расположенные справа и слева закрытые клетки. Тропа упиралась в крутую скалу, образовывавшую заднюю часть обеих клеток. По скале можно было взобраться на несколько метров, но дальше она становилась совершенно отвесной. В самом высоком и доступном для подъема месте были поставлены решетки в два метра из дерева конг, а изнутри клеток скала была слишком крутой, чтобы могли взобраться обитатели тех клеток.

Феллон оглянулся. Несмотря на свой возраст, Фредро по-прежнему держался за ним. Король Кир с обнаженной шпагой бежал по служебной тропе. Дальше можно было лишь карабкаться по скале.

Так Феллон и поступил. Он взобрался, пока было за что цепляться. Там, где в скале находился намек на небольшой выступ, он опять оглянулся. Фредро был как раз под ним, король начал взбираться, а королевская свита бежала за ним и отовсюду же сбегались кричащие зрители. Феллон, конечно, мог бы выхватить свою рапиру и отбить атаку короля; но если бы он так поступил, охранники, видя его стычку с королем, расстреляли бы его из арбалетов.

Единственный выход заключался в том, чтобы перелезть через решетку в клетку. У Феллона не было времени, чтобы прочесть надпись на передней клетке, а с того места, где он теперь находился, была видна лишь тыльная сторона таблички с надписями. В правой клетке находилась пара джетаксов - хищников среднего размера, напоминавших йеки. Они, несомненно, были опасны для тех, кто вторгнется в их клетку. В скале, закрывавшей с тыла левую клетку, была пещера, и там, видимо, находился обитатель клетки.

Феллон ухватился за верхушки прутьев у решетки слева и подтянулся. Хотя ему было уже немало лет, меньшая, чем на Земле, сила тяжести и страх смерти позволили ему взобраться наверх; и вот он, широко расставив ноги, уже стоял на решетке. Он протянул руку Фредро, который все еще держал сверток с костюмами жрецов. Фредро протянул этот сверток Феллону, и тот бросил его внутрь клетки.

С помощью Феллона Фредро тоже взобрался на верх решетки и спустился по склону той скалы до выступа внутри клетки. В это время снаружи показался король Кир. Одной рукой ухватившись за решетку, чтобы не соскользнуть вниз, другую доур со шпагой просунул между прутьев.

Когда сверкнуло лезвие шпаги, оба землянина соскользнули ниже и удержались на выступе скалы. Здесь Фредро в изнеможении свалился.

За ними слышался крик безумного монарха:

- Назад, вы, подлые воры, получите вашу награду!

Свита, отделившись от остальных зрителей, взобралась на скалу вслед за королем. Они окружили Кира, успокаивая и уговаривая его, пока наконец все не спустились по склону вниз и не удалились по дорожке между клетками. Охранники разгоняли любопытных с дороги королевской процессии, и вновь заиграли волынщики, и все скрылись за поворотом.

- Теперь, если бы мы могли выбраться... - сказал Феллон, оглядываясь в поисках выхода.

Скала была слишком крутой, чтобы вернуться тем же путем, каким они сюда попали, но в одном месте выступ переходил в несколько расселин, которые позволяли им спуститься ниже и спрыгнуть на дно клетки.

Небольшая кучка служителей зоопарка собралась у передней решетки клетки, очевидно, обсуждая, как вызволить невольных пленников, и жестикулируя при этом с живостью итальянцев. Вокруг них и за ними собрались посетители зоопарка.

Фредро, придя в себя от истощения, поднялся, подобрал удерживающийся на выступе сверток с одеждой и пошел вдоль выступа, говоря:

- Нехорошо, нехорошо, если это обнаружат...

Пройдя немного вперед, он спросил:

- Что значит "шургец", мистер Феллон? Король кричал мне это слово все время.

- Шургец - это микардандский рыцарь, из-за которого наш сумасшедший король лишился своей бороды. Поэтому борода - это слабое место короля Кира. Но мне и в голову не приходило, что ваша маленькая бородка... смотрите, что это!

Громовой рев заставил обоих землян отскочить назад. Из пещеры в задней части клетки на своих шести лапах выползал огромный шен, самый большой из всех, каких приходилось видеть Феллону. Зловещие глаза следили за Феллоном и Фредро, цеплявшихся за выступ.

Фредро крикнул:

- Почему вы не выбрали более безопасную клетку?

- Откуда, во имя Квондора, я мог знать об этом? Если бы вы обрили свою бороду, как я говорил вам?..

- Он сможет достать нас. Что нам сейчас делать?

- Приготовимся умереть, как подобает мужчинам, - ответил Феллон, обнажая рапиру.

- Но у меня нет оружия!

Кришнанцы перед клеткой что-то кричали, но трудно было сказать, хотят ли они отпугнуть шена или, наоборот, подстрекают его к нападению. А шен между тем прополз через всю клетку, где, как в западне, и оказались двое землян, и поднял голову.

Феллон стоял, готовый к защите. Кришнанцы что-то кричали ему, но он не смел оторвать глаз от хищника.

Челюсти раскрылись и щелкнули. Феллон ударил рапирой. Шен ухватил лезвие зубами, легко дернул головой, вырвал оружие из руки Феллона и отбросил его в дальний конец клетки. Зверь вновь зарычал. Когда он вновь открыл пасть, оказалось, что лезвие его ранило. Из верхней челюсти текла коричневая кровь.

Чудовище отдернуло голову и подготовило себя к последнему броску - и в этот момент ведро жидкости опрокинулось на Феллона сверху. Когда он прочистил глаза, то увидел, что на Фредро тоже обрушился поток, и почувствовал ужасное зловоние.

Шен, вначале отпрянувший от неожиданности, вновь протянул вперед голову, принюхался и неожиданно с презрительным фырканьем убежал на своих шести лапах. Он забрался в свою пещеру и не показывался оттуда.

Феллон огляделся. Два служителя зоопарка держали лестницу, приставленную к решетке против того места, где находились Феллон и Фредро. Третий кришнанец взобрался по лестнице наверх и держал над землянами пустое ведро.

Еще один кришнанец, взобравшись на скалу, сказал через решетку:

- Побыстрее спускайтесь, мои господа, и мы выпустим вас через ворота. Запах защитит вас от шена.

- Что это за жидкость? - спросил Феллон, спускаясь вниз.

- Алиеб-джуайс. Зверь чувствует отвращение к этому запаху, поэтому мы всегда опрыскиваем ею нашу одежду, когда нам нужно зайти к нему в клетку.

Феллон подобрал свою рапиру и поторопился к воротам, которые открыл один из служителей. Он не знал, да и не хотел знать, что это за алиеб-джуайс, но подумал, что его спасители злоупотребили этой жидкостью. Сверток Фредро весь промок, а кришнанская бумага, неустойчивая к жидкости, начала расползаться.

Подошли два служителя, намекнувшие, что неплохо бы заплатить им за спасение. Феллон, крайне раздраженный, хотел сказать им, чтобы они убирались к Хишкаку и что он подаст в суд на город, загнавший их в клетку. Но потом решил, что это было бы глупостью: Балхиб еще не достиг такого уровня цивилизации, который позволяет его гражданам судиться с правительством. Кроме этого, они действительно спасти ему жизнь.

- Эти парни просят денег, - сказал он Фредро. - Заплатим им поровну?

- Я заплачу, - ответил Фредро. - Я виноват в этом. Это дело чести всей Польши.

Он протянул Феллону горсть монет, сказав, чтобы их разделили между теми, кто принимал участие в спасении. Феллон передал деньги кришнанцу и сказал:

- Пошли. Надо, чтобы это вещество побыстрее выветрилось.

За их спинами разгорелся яростный спор из-за дележа монет. Земляне сели в первый же омнибус и заняли свободные сидения.

Некоторое время экипаж двигался на запад по северной части района Бача. Феллон заметил, что сидения вокруг него и Фредро освободились. Он пересел ближе к поляку.

В проходе крикливо одетый кришнанец с мечом на боку побрызгал духами носовой платок и поднес его к носу, глядя на Феллона и Фредро через этот импровизированный респиратор. Другой рассматривал землян через лорнет, повернув к ним голову. Потом он встал, направился к кондуктору и что-то сказал ему.

Тот подошел поближе, принюхался и сказал Феллону:

- Вам придется сойти, земляне.

- Почему? - поинтересовался Феллон.

- Потому что вы делаете омнибус непригодным для использования из-за вашего запаха.

- Что он говорит? - спросил Фредро, так как кондуктор говорил слишком быстро на городском диалекте, и археолог не понимал его.

- Он говорит, что мы провоняли весь омнибус и должны сойти.

- Скажите ему, что я гражданин Польши, - фыркнул Фредро. - Я пахну не хуже его...

- О, клянусь Квараром! Идемте, мы не можем драться с ними из-за вашего польского гонора.

Феллон встал и протянул кондуктору руку.

- В чем дело? - спросил кондуктор.

- Будьте добры вернуть нам плату.

- Но вы проехали уже десять кварталов.

- Фастук! - закричал Феллон. - Я уже достаточно получил сегодня от города Занида. Если только вы...

Кондуктор отскочил от разгневанного землянина и торопливо протянул ему монету.

Когда они вошли в дом Феллона и освободились от своей ноши, Фредро спросил:

- Где ваша... гм... джагайни?

- В гостях, - кратко ответил Феллон, не желая посвящать его в свои семейные неприятности.

- Весьма привлекательная женщина, - сказал Фредро. - Видно, я достаточно уже долго нахожусь на Кришнане и зеленый цвет кожи кажется мне естественным. Но она очаровательна. Жаль, я не увижу ее.

- Я передам ей, - сказал Феллон. - Давайте развесим одежду и костюмы жрецов; может, когда мы их вновь наденем, запах уже выветрится.

Фредро, развешивая одежду, вздохнул.

- Я уже тридцать четыре года вдовец. У меня много потомков - дети, внуки и так далее - шесть поколений.

- Завидую вам, доктор Фредро, - искренне сказал Феллон. Фредро продолжал: - Но женщины у меня нет. Мистер Феллон, скажите, как землянину найти джагайни в Балхибе?

Феллон взглянул на своего компаньона с сардонической усмешкой:

- Так же, как и на Земле.

- Понятно. Видите ли, мне нужны эти сведения в чисто научных целях.

- Конечно, в вашем возрасте другие цели и невозможны.

Остаток дня они провели, изучая ритуал службы Ешта и практикуясь в плавной жреческой походке. На обед были у Саванча.

Вернувшись в дом Феллона, Феллон сбрил у Фредро бороду и усы, несмотря на протесты поляка. Тонкий слой зеленой краски придал их лицам туземный цвет. Они выкрасили и волосы и приклеили к головам искусственные уши и бороды, которыми их снабдил Мжипа.

Наконец они надели пурпурно-черные священнические ризы поверх своей обычной одежды. Опустили капюшоны, а поверх всего набросили занидские дождевые плащи: Феллон - новый, а Фредро - старый.

И вот они пешком направились к Сафку. Вскоре огромное загадочное коническое сооружение появилось перед ними на фоне вечернего неба.

13

Феллон спросил:

- Вы все еще уверены, что хотите идти туда? Еще не поздно повернуть обратно.

- Конечно, уверен. Сколько... сколько у него входов?

- Только один, насколько мне известно. Должен быть еще подземный туннель, ведущий в храм, но для нас он бесполезен. Теперь помните, что мы должны осторожно подойти поближе и все осмотреть. Я думаю, что у них должен быть пост, где они проверяют входящих. Но, может быть, костюмы помогут нам пройти. Мы подождем, пока никто не будет смотреть на нас, спрячемся за доской объявлений и снимем дождевики.

- Да, да, - нетерпеливо сказал Фредро.

- Можно подумать, что вам не терпится, чтобы вам перерезали горло.

- Когда я думаю о тайнах этого здания, меня ничто не пугает.

Феллон фыркнул и посмотрел на Фредро с презрением, с каким относился к безрассудно храбрым идеалистам.

Фредро продолжал:

- Вы думаете, я глуп? Консул Мжипа говорил мне о вас. Разве вы не похожи на меня в своем стремлении вернуть себе трон?

Феллон вынужден был согласиться, что такое сравнение справедливо. Но, поскольку они уже входили в парк, окружающий Сафк, у него не было времени обдумывать эту мысль.

Фредро продолжал шепотом:

- Кришнан - это археологический рай. Его руины и памятники соответствуют тридцати или сорока тысячелетиям земной истории - в восемь-десять раз дольше, чем на Земле, - но все это перемешано, имеются большие пробелы, и материал никем, кроме самих кришнанцев, не изучался. Я мог бы стать Шлиманом, Шампольоном и Карнарвоном в одно и то же время...

- Тише, мы уже близко.

Главный вход в Сафк был освещен факелами, закрепленными в зажимах на стене. Их пламя колебалось от ветра. Двери были раскрыты. Множество кришнанцев - и священников, и мирян, - проходили через эти двери. Приглушенно звучали голоса, пурпурно-черные ризы жрецов развевались на ветру.

Когда Феллон и Фредро подошли ко входу, они через головы кришнанцев смогли заглянуть во внутренность, освещенную многочисленными свечами и масляными лампами... Там толпа редела, и через просветы Феллон увидел стол, за которым сидел жрец и проверял входящих.

Со времени распространения фотографии на Кришнане жрецы Ешта, помимо особых отличительных знаков на одежде, ввели еще удостоверения с маленькой фотографией владельца. Пятнадцать или двадцать посетителей выстроились в линию от стола к двери и спускались по трем каменным ступеням входа.

Феллон прогуливался у входа, всматриваясь и вслушиваясь. Он с облегчением заметил, как и надеялся, что жрецы проходили через толпу у входа, не подвергаясь проверке. Очевидно, что мирянину надеть костюм жреца было таким неслыханным поступком, что никаких мер предосторожности не было принято против этого.

Никто не обратил внимания на Феллона и его компаньона, прогуливающихся у доски объявлений и делавших вид, что они что-то читают. Через минуту они присоединились к толпе в облачении жрецов Ешта третьего же разряда. Их дождевые плащи лежали свернутыми на мостовой в тени за доской объявлений. Капюшоны закрывали их лица.

Феллон с бьющимся сердцем направился ко входу. Миряне уступали им путь, так что им не пришлось проталкиваться сквозь толпу. Фредро шел за ним так близко, что наступал на пятки изношенных башмаков Феллона.

Через исцарапанную бронзовую дверь они проникли внутрь. Прямо перед ними стена, идущая слева, оставляла лишь уз кий проход между столом проверяющего и стеной. Слева стояли два человека в мундирах гражданской гвардии. Они вглядывались в лица проходивших мирян. Жрец, шедший перед Феллоном, наклонил гордую голову и пробормотал что-то вроде "рукхвал", проходя между гвардейцами и столом.

Феллон тоже наклонил голову, собираясь с мужеством для решительного шага. Где-то прозвучал звонок. Какое-то движение пробежало по толпе у входа. Феллон решил, что звонок означает приказ поторопиться.

Он шагнул вперед, пробормотал "рукхвал" и схватился за рукоять рапиры под ризой.

Жрец за столом не взглянул на проходивших мимо Феллона и Фредро: он шепотом о чем-то разговаривал с гвардейцем. Феллон не решался глядеть на гвардейцев, опасаясь, что они даже при слабом свете разглядят земные особенности в его лице. Его сердце забилось сильнее, когда он услышал голос одного из них:

- Сой! Сой хоа!

Мозг Феллона настолько оцепенел, что не менее секунды понадобилось, чтобы он понял, что гвардеец просто предлагает кому-то поторопиться. Обращался ли он к Феллону и Фредро или к гвардейцу и жрецу за столом, Феллон не стал выяснять и двинулся дальше. За землянами пошли другие жрецы.

Феллон дал увлечь себя их потоку. Оказавшись в Сафке, он вновь услышал те звуки, что и четыре ночи тому назад, когда он тайком осматривал Сафк снаружи. Внутри они звучали громче, но по-прежнему казались сложными и загадочными. Это был не только глубокий ритмичный гул, но и более частые легкие удары молотков и еще звуки раскалывания.

Поток кришнанцев огибал тыльную часть главного храма Ешта, построенного внутри Сафка, и оказывался в большом помещении, обозначенном на плане Кордака. Осторожно выглядывая из - под капюшона, Феллон разглядел заднюю часть спинок церковных скамей - они стояли в помещении тремя большими прямоугольниками. Скамьи были наполовину заполнены. Идя по проходу между ними, он смог также разглядеть ограду, отделявшую священников от молящихся. В центре и немного слева стояла кафедра проповедника - цилиндрическое сооружение из блестящего серебра. За ней в тени возвышалось что-то большое и непонятное. Это могла быть огромная статуя Ешта, которую согласно сообщению в "Рашме" создал ештит Панджаку из Гулинда.

Свет от лампы отражался в драгоценных украшениях и полудрагоценных камнях, из которых была сделана мозаика в верхней части стены. С того места, где он находился, Феллон не мог разглядеть подробностей рисунка - ему показалось, что это серия картин, иллюстрирующих миф о Еште - миф, даже среди верующих кришнанцев считающийся фантастическим.

Поток кришнанцев в этом помещении разделялся. Миряне проходили вперед, в проход между скамьями, и занимали свои места, в то время как жрецы, которых было гораздо меньше, чем мирян, за спинками скамей уходили в другую дверь.

Согласно инструкциям Лийяра, там должна была находиться комната, где жрецы надевают верхние ризы, в которых и присутствуют на службе. Низшие разряды жрецов, в том числе и третий, при этом не снимали своих риз; это делали только священники высших разрядов, начиная с пятого.

Взглянув назад, чтобы убедиться, что Фредро идет за ним, Феллон прошел в эту дверь. Но здесь он не обнаружил того помещения, которое здесь должно было быть в соответствии с планом Кордака.

Он оказался в комнате среднего размера, слабо освещенной, с еще одной дверью в противоположном конце, через которую торопливо уходили жрецы. И тут звон цепей заставил его повернуть голову налево. То, что он увидел, заставило его так резко отскочить, что он наступил на носки даже вскрикнувшего Фредро.

В дальнем углу комнаты был прикован шен. Длина цепи вместе с длиной шеи дракона позволяла ему доставать до любого места в комнате. Меньший по размеру, чем тот, что был на арене у Кастамбанга или в зоопарке, этот шен все же мог проглотить человека в два приема.

Дракон положил голову на передние лапы и пристально следил за Феллоном и Фредро. Его голова была не далее двух метров от них. Достаточно было одного прыжка.

Затаив дыхание, Феллон взял себя в руки и двинулся вперед, надеясь, что никто из кришнанцев не заметил его задержки. Он вспомнил ливень алиеб-джуайса, полученный ими в зоопарке. Несомненно, шена удержал от нападения этот запах. Возможно, жрецы обрызгивали свои ризы этой жидкостью, чтобы замаскированный чужак, не зная этого, был бы схвачен шеном. Феллон не мог сказать, был ли у жрецов этот запах, так как сам уже привык к нему. Но если это так, то их импровизированная ванна в зоопарке оказалась как нельзя кстати.

Глаза шена следили за ними, но зверь не поднял головы с лап. Феллон поторопился выйти.

Перед ним лежал длинный коридор, образующий пологую дугу, огибавшую наружную сторону здания. Окон не было; и хотя джадент в тонких пластинках прозрачен, внешняя стена была слишком толстой, чтобы пропускать свет. С небольшими интервалами к стене были прикреплены светильники. Левая сторона коридора также была дугообразной и усеяна множеством дверей. Феллон знал из плана, что за поворотом дуги должны быть ступени, ведущие на верхние и нижние этажи сооружения.

Слева от них находился широкий коридор или продолговатая комната. В ней у длинной стойки с ризами толпились жрецы. Они надевали одежду и поправляли ее перед зеркалами, развешанными на стене. Хотя были слышны негромкие голоса, Феллон отметил, что жрецы были гораздо сдержаннее обычной кришнанской толпы.

Руководствуясь инструкциями Лийяра, он с уверенным видом пошел вдоль стойки, пока не нашел груду красных шапок, являвшихся принадлежностью жрецов третьего разряда. Он взял две шапки, протянул одну Фредро, а другую надел сам перед зеркалом.

В это время дважды ударил колокол. Засуетившись, жрецы образовали двойной ряд, который двинулся вперед вдоль зеркал. Феллон потянул за руку Фредро, который все еще не мог справиться со своей шапкой, и они заняли свободное место в двойной линии жрецов третьего разряда. Перед ними двигались жрецы четвертого разряда и синих шапках, за ними - второго в желтых шапках. К счастью, тут, видимо, не было такого строгого размещения жрецов одного разряда.

Колокол прозвонил трижды. Послышался топот. Уголком глаза Феллон успел заметить группу торопливо идущих кришнанцев. Один из них держал кадило, из которого шел ароматный дым, перекрывавший запах алиеб-джуайса и крепкий дух тел кришнанцев. У другого в руках было что-то вроде арфы, у третьего - маленький медный гонг. Еще у нескольких кришнанцев, богато разукрашенных золотом и драгоценными камнями, несли посохи с укрепленными на них символами культа.

Феллон удержал себя от резкого движения, увидев, что посредине шла в металлическом ошейнике, к которому были прикованы металлические цепи, нагая хвостатая кришнанка со связанными сзади руками.

Хотя свет был тусклым, и Феллон не вглядывался пристально, он решил, что эта женщина из племени бледнокожих первобытных народов, населявших большие леса от Катай-Джогорай к востоку, в районе Тройственных морей. Западные кришнанцы мало знали об этих областях, хотя эти леса и снабжали варварские нации рабами. Большинство кришнанцев слишком горды, строптивы и агрессивны, чтобы быть хорошими рабами. Они предпочитают убивать своих хозяев, если даже это будет стоить им жизни.

Но робкие хвостатые люди из лесов Джаени и Ауруса становились рабами. Их обычно захватывали пираты Тройственных морей и продавали в портах.

Феллону некогда было думать о том, что жрецы собираются делать с этой лесной женщиной. Вновь прозвучал колокол, и жрецы двинулись длинной процессией, во главе которой шла группа с женщиной. Арфист и человек с гонгом начали издавать музыкальные звуки. Все двинулись вперед, торжественно и неторопливо, что резко контрастировало с предшествующей спешкой. При этом все запели печальный траурный гимн. Феллон не понимал его слов, так как жрецы пели на варасту - мертвом языке - предке балхибского, гозаштандского, квирибского и других языков варастианских наций, которые населяли земли к западу от Тройственных морей.

14

Под звуки мрачного пения жрецы двигались вдоль комнаты с костюмами и входили в боковую дверь внутреннего храма. Предводительствуемые священниками высших разрядов и музыкантами, они прошли за рядами сидений и вышли вперед. Глаза Феллона были прикованы к украшениям зала, богатым, старинным, великолепно изготовленным; в них постоянно встречалось изображение раковины сафка, как символ бога. Леса вдоль одной из стен указывали место, где жрецы реставрировали украшения.

Верхняя треть стен была покрыта мозаичными изображениями, иллюстрирующими миф о Еште. Феллон по описанию Лийяра узнавал сюжеты изображений. Ешт первоначально был богом земли в варастианском пантеоне. Варастианские народы заимствовали его культ у калвмиан, которых они победили и чью империю они покорили. Однако в последующие столетия, при всеобщей тенденции к монотеизму, жрецы Ешта и Бакха, варастианского бога неба, начали борьбу друг с другом за монополию у религии. Времена балхибского политеизма уходили в прошлое. Со временем бакхиты взяли верх в этой борьбе и заручились поддержкой царствующей династии и объявили, что Ешт не бог, а ужасный демон, которому поклоняются примитивные хвостатые народы, населяющие земли у Тройственных морей, в то время как бесхвостые кришнанцы, населявшие эти земли раньше, всегда поклонялись Бакху.

Согласно каноническому мифу о Еште, бог воплотился в смертного человека Кхараджа, во времена докалвмианского королевства Руакх. В облике смертного он проповедовал кришнанцам.

Ешт-Кхарадж побеждал чудовищ, заклинал злых духов и воскрешал мертвых. Некоторые из его приключений казались сюрреалистически непонятными непосвященным, хотя для верующих они были полны глубокого смысла.

Однажды он был пленен женщиной-демоном, и их сын впоследствии стал королем Руакха Миандой Отвратительным. После долгой и напряженной борьбы бога с его демоническим сыном Ешт был пленен солдатами короля, предан долгой и ужасной пытке и умер. Его останки погребли люди короля, и на следующий день на этом месте вырос вулкан и уничтожил короля и его город.

Мозаика изображала эти события с наивной искренностью и буквализмом. Феллон слышал восторженный шепот Фредро, рассматривавшего мозаику. Он наступил Фредро на ногу, призывая его к молчанию.

Процессия прошла через вход в ограде между сидениями и алтарем. Здесь она разбилась на группы. Феллон двинулся за остальными жрецами третьего разряда, держась в задних рядах, чтобы вызывать меньше подозрений. Он оказался слева от алтаря, если глядеть из зала; цилиндрическая серебряная кафедра проповедника закрывала от него большую часть молящихся.

Слева от него возвышалась большая статуя Ешта, стоящего на четырех ногах в виде древесных стволов; на голове у бога была гора, в одной из его шести протянутых рук - город, в другой - лес. В остальных руках были другие предметы: в одной меч, в других предметы, которые было трудно распознать.

За кафедрой, между статуей и молящимися, Феллону был виден алтарь. С ужасом он увидел, что священники приковали лесную женщину к алтарю золотыми цепями, укрепленными на ее лодыжках и запястьях.

За алтарем, как он теперь заметил, стоял высокий кришнанец с головой, закрытой черным капюшоном с прорезями для глаз. И этот кришнанец калил на огне инструменты, предназначение которых было слишком очевидным.

Феллон услышал испуганный шепот Фредро:

- Они будут ее пытать?

В ответ он пожал плечами. Пение смолкло и наиболее роскошно одетый священник взошел на ступеньки кафедры. Откуда-то поблизости Феллон расслышал шепот на балхибском:

- Почему жрецы третьего разряда отделились? Это не соответствует ритуалу. Они так столпились, что среди них вполне может скрыться чужак...

Другой человек шепотом призвал к молчанию, и священник на кафедре заговорил.

Начало службы не очень отличалось от обрядов большинства земных религий: молитвы на варастианском языке, гимны, провозглашение благословений и проклятий, и тому подобное. Феллон ерзал, переступал с ноги на ногу, стараясь не шуметь. В паузах были слышны слабые стоны лесной женщины. Жрецы кланялись друг другу и статуе Ешта, протягивая символические предметы.

В конце церемонии жрец вновь поднялся на кафедру. Молящиеся застыли в ожидании, и Феллон понял, что приближается кульминация службы.

Жрец заговорил на современном балхибском:

- Слушайте, дети мои, рассказ о том, как бог Ешт был человеком. И следите за нашими действиями во время моего рассказа, чтобы вы всегда помнили об этих печальных событиях и чтобы это впечатление отразилось на всей вашей жизни...

На берегах реки Зигрос бог Ешт впервые воплотился в теле мальчика Кхараджа, игравшего с товарищами. Когда дух Ешта снизошел в тело Кхараджа, тело заговорило так: "О, мои товарищи по играм, слушайте и повинуйтесь. Ибо я больше не мальчик, а бог и несу вам слово и волю богов..."

Во время этого рассказа остальные жрецы пантомимой повторяли действия Ешта-Кхараджа. Когда жрец на кафедре рассказывал о том, как один мальчик отказался повиноваться словам Ешта и смеялся над Кхараджем, а тот указал на него пальцем, и мальчик упал мертвым, роскошно одетый жрец упал на пол, изображая умершего.

Пантомима продолжалась, в подробнейших деталях рассказывая о юности Кхараджа; в ней приняла отнюдь не добровольное участие женщина, игравшая роль бога, погибающего от пыток. Глаза кришнанцев - и жрецов, и мирян - сверкали во время этого спектакля. Феллон с ужасом отвел взгляд, а рядом с собой он слышал славянские проклятия Фредро.

Энтони Феллон не был человеком с благородным характером. И хотя он был ответственен за смерть многих людей в своих приключениях и авантюрах, он никогда не был бессмысленно жесток. Ему нравились кришнанцы, но только не их садизм, обычно скрытый и проявляющийся только в таких случаях, как это изображение пыток бога.

Теперь, хотя он старался не смотреть на это постепенное расчленение тела жертвы, он был вынужден до боли стиснуть зубы, ногти его впились в ладони. Он с удовольствием взорвал бы Сафк со всем его содержимым, как призывал неистовый Вагнер. Неужели потерявшиеся земляне Мжипы нашли свой конец на этой окровавленной плахе? Феллон, недолюбливавший бакхитов, раньше считал их обвинения против ештитов рекламным ходом в соперничестве. Но теперь он понял, что жрецы Бакха знали, что говорили.

- Спокойно, - прошептал он Фредро. - Все должны считать, что мы наслаждаемся этим зрелищем.

Жрец запел новый гимн, и служба продолжилась. После длинного ряда молитв и благословений жрец спустился с кафедры и пошел во главе процессии обратно тем же путем. Когда Феллон и Фредро в составе колонны жрецов достигли гардеробной комнаты, они услышали гул множества ног: молящиеся покидали зал. В то же время послышался и звон цепей, и провели нового пленника. И вскоре должна была начаться очередная жестокая служба. Украдкой посматривая на последних жрецов, Феллон положил свою шапку на стойку и пошел к выходу в сопровождении Фредро, все еще не пришедшего в себя после ужасного зрелища.

Необъяснимые звуки вновь донеслись до ушей Феллона, на этот раз яснее, так как их не заглушало пение и молитвы. Остальные жрецы столпились группами, разговаривая, или уходили куда-то по своим делам. Феллон кивнул в сторону коридора, шедшего вдоль наружной стены.

Они пошли по этому дугообразному коридору. На левой стене был ряд надписей, при виде которых Фредро пришел в крайнее возбуждение.

- Вероятно, докалвмский язык, - прошептал он. - Кое-что я могу расшифровать. Мы должны задержаться и скопировать...

- Даже не думайте! - прошипел Феллон. - И можете вообразить, что подумают эти парни, увидев ваше занятие? Если они нас поймают здесь, то мы будем участниками следующей службы.

Некоторые двери налево были открыты. Они вели в помещения, где хранилась церковная утварь и другие предметы; из одной из комнат доносились кухонные запахи.

Феллон видел, что стены везде имеют необычную толщину, так что коридоры и комнаты были похожи на углубления в сплошной массе, а не на помещения, разделенные перегородками.

Никто не остановил их и не заговорил с землянами, пока они шли по изгибающемуся коридору к лестнице, известной Феллону по плану. Здесь звуки слышались яснее. Лестница занимала половину ширины коридора, и по ней поднимались и спускались жрецы.

Феллон быстро поднялся по ней на следующий этаж. Здесь, по-видимому, были жилые помещения и спальни жрецов. Земляне быстро осмотрели эти помещения. В одной из комнат Феллон увидел жреца-проповедника, его великолепное одеяние сменилось черным костюмом. Он сидел в кресле, курил большую сигару и читал спортивную страницу "Рашма". Странные звуки на этом этаже были слабее.

Феллон и Фредро вновь спустились по лестнице и вновь пошли вдоль по коридору. И вскоре они наткнулись на лестницу, ведущую вниз. Они привела их к массивной железной двери, перед которой стоял кришнанец в мундире гражданской гвардии Занида; в руках он держал алебарду.

И Энтони Феллон узнал Джиреджа, ештита, которого он задержал за участие в дуэли две ночи тому назад.

15

В течение нескольких секунд Феллон всматривался в вооруженного кришнанца. Затем инстинкт игрока, который в прошлом не раз приводил его к успеху - впрочем, и к поражениям тоже, - заставил его подойти к охраннику и сказать:

- Здравствуйте, Джиредж!

- Здравствуйте, преподобный отец, - ответил Джиредж с вопросительной ноткой в голосе.

Феллон поднял голову, чтобы его лицо было видно из-под капюшона.

- Я пришел, чтобы вы выполнили свое обещание.

Джиредж вгляделся в лицо Феллона и почесал затылок.

- Я... я где-то видел вас, отец. Ваше лицо мне знакомо. Готов поклясться мужеством Ешта, что мы встречались, но...

- Вспомните землянина, который спас вас во время дуэли.

- О! Вы хотите сказать, что вы...

- Вот именно. Вы ведь не прогоните нас?

Охранник выглядел обеспокоенным.

- Но как... что... это святотатство, господа. Я должен...

- Послушайте, неужели вам никогда не хотелось сыграть шутку с этими напыщенными жрецами?

- Шутку? В святом храме?

- Конечно. Я бился об заклад в тысячу кардов, что смогу, замаскировавшись, проникнуть в подземелье Сафка и выйти обратно. Естественно, со мной должен быть и свидетель. Я заплачу вам десятую часть из моего выигрыша, если вы подтвердите, что видели меня здесь.

- Но...

- Что "но"? Я не прошу вас совершить святотатство. Я даже не предлагаю вам и взятку. Всего лишь честно заработанный гонорар за правдивый ответ, если вас спросят. Что вас тревожит?

- Но, добрые мои господа... - начал Джиредж.

- И разве вы не обещали мне помочь в случае необходимости?

Переговоры продолжались еще какое-то время; но мало кто из землян или кришнанцев мог долго сопротивляться настойчивости Феллона, когда он хотел чего-нибудь добиться.

Когда Феллон, наконец, поднял гонорар до четверти своего мнимого выигрыша, сбитый с толку Джиредж согласился, сказав:

- Сейчас конец четырнадцатого часа, мои мастера. Вы должны вернуться до конца пятнадцатого, а не то подойдет к концу моя вахта. Если не успеете, вам придется там ждать до завтрашнего полудня, когда вновь на пост заступлю я.

- У вас девятичасовая вахта? - спросил Феллон, сочувственно поднимая брови. Так как кришнанцы делили свои долгие сутки на двадцать часов, начиная с рассвета (точнее от момента, равно отстоящего от полуночи и полудня), это означало, что вахта Джиреджа длилась больше двенадцати земных часов.

- Нет, - сказал Джиредж, - у меня ночное дежурство лишь раз в пять ночей, завтра я замещаю одного из товарищей.

- Мы дождемся, - сказал Феллон.

Кришнанец прислонил алебарду к стене, чтобы отпереть дверь. В двери, как и везде на Кришнане, был грубый замок, состоящий из двух скользящих задвижек с двух сторон. В задвижках были отверстия для ключа. Ключом можно было отодвинуть внутреннюю задвижку. Наружная задвижка тоже была защелкнута.

Джиредж взялся за эту задвижку и отодвинул ее, затем ключом открыл внутреннюю. Затем нажал на металлическую дверную ручку. Дверь со скрипом отворилась.

Феллон и Фредро проскользнули внутрь. Дверь за ними захлопнулась.

Феллон заметил, что загадочные звуки стали намного громче, как будто источник их приблизился. Он решил, что это звуки металлообрабатывающих работ. Феллон повел своего спутника вниз по тускло освещенной лестнице, раздумывая, удастся ли им подняться по ней обратно.

Фредро пробормотал:

- Что если он выдаст нас жрецам?

- Надеюсь, этого не случится, - ответил Феллон. - Иначе я себе не завидую.

- Не нужно было мне так настаивать на посещении Сафка. Это плохое место.

- Подходящий момент для раздумий! Идите за мной с видом постоянного жильца и, может, нам удастся выбраться.

Феллон закашлялся, глотнув дымного воздуха.

У подножия лестницы прямо вперед уходил вырубленный в скале коридор с низким потолком. С обеих сторон его были входы в многочисленные помещения, из которых и доносился металлический лязг. Помимо тусклого света масляных ламп, установленных в гнездах на стене, коридор был освещен отблесками пламени множества кузниц и печей. Перекрещивающиеся красные отблески создавали впечатление преддверия ада.

Кришнанцы - в большинстве хвостатые колофтиане обоих полов - двигались в полутьме, нагие, если не считать грубых фартуков, развозя тачки с материалами, поднося инструменты и ведра с водой и выполняя другие разнообразные работы. Вокруг расхаживали надсмотрщики.

Тут и там стояли вооруженные кришнанцы в мундирах королевской гвардии Кира. Гражданская гвардия заменяла их лишь на менее важных постах. Они искоса взглядывали на Феллона и Фредро, но никто их не останавливал.

По мере того как земляне шли дальше по коридору, им становилось ясным истинное назначение подземелий Сафка. Справа были помещения, где железная руда плавилась, и металл застывал в форме болванок. Эти болванки перевозились дальше по коридору в другие комнаты. Там они вновь расплавлялись и превращались в длинные заготовки, которые передавались кузнецам. Кузнецы же обрабатывали их, превращая в полые трубы.

Земляне проходили комнату за комнатой, и им стало ясно, что тут изготавливают. Феллон понял это раньше, чем они добрались к помещению, где процесс заканчивался.

- Мушкеты! - пробормотал он. - Примитивные ружья.

Он остановился у стойки, где было около дюжины ружей, и взял одно из них.

- Как оно стреляет? - спросил Фредро. - Я не вижу ни курка, ни затвора.

- Вот зарядная полка. Сюда насыпают порох, а зажечь его можно и зажженной сигарой. Я знал, что рано или поздно это случится. Мне не повезло: я опередил время со своими контрабандными пулеметами. МС никогда не удастся загнать этого джина в бутылку!

Фредро сказал:

- Вы думаете, это сделал кто-нибудь из землян... ну, обойдя каким-нибудь образом псевдогипноз... или кришнанцы изобрели это независимо?

Феллон пожал плечами и поставил мушкет на место.

- Чертовски тяжелые штуки. Не знаю, но, вероятно, мы это узнаем.

Они находились в помещении, где рабочие приделывали резные приклады к стволам. В противоположном помещении трое кришнанцев обсуждали какую-то проблему: двое из них были похожи на надзирателей, а третий был небольшого роста пожилой кришнанец с густыми спутанными светло-зелеными волосами и в длинном халате иностранного покроя.

Феллон прогуливался по помещению, дожидаясь, пока двое надзирателей уйдут. Дождавшись этого, он взял за рукав длинноволосого кришнанца.

- Привет, мастер Сэйнэйн, - сказал он. - Как вы здесь оказались?

Пожилой кришнанец повернулся к Феллону.

- Да, преподобный отец? Вы меня о чем-то спросили?

Феллон вспомнил, что Сэйнэйн глуховат, и решил, что не стоит выкрикивать объяснение при всех.

- Пойдемте в вашу комнату, если вы не возражаете?

- О, пожалуйста. Сюда, отец.

Пожилой кришнанец провел их через лабиринт комнат и коридоров в жилые помещения - спальни для рабочих, где были лишь груды соломы, на которых спали храпящие и пахнущие колофтиане, и отдельные комнаты для служащих.

Сэйнэйн провел землян в одну из таких комнат, обставленную скромно, но удобно. Здесь были удобная кровать, кресло, множество книг и большой запас сигар и вина.

Феллон представил обоих ученых на языках, которые они понимали, затем сказал Фредро:

- Вы все равно не сможете следить за нашим разговором. Поэтому стойте снаружи за дверью, пока мы не кончим. Предупредите нас, если кто-нибудь придет.

Фредро заворчал, но вышел. Феллон запер за ним дверь, откинул капюшон и сказал:

- Теперь вы узнаете меня?

- Нет, сэр, я не... но подождите! Но вы кришнанец или землянин? Вы напоминаете мне одного человека...

- Это уже ближе. Вспомните Хершид четыре года назад.

- Клянусь бесконечностью Вселенной! - вскричал Сэйнэйн. - Вы землянин Энтон Фэлн и некогда доур Замбы!

- Не так громко, - сказал Феллон. Сэйнэйн из-за своей глухоты был склонен кричать при обычном разговоре.

- Но что, во имя всех несуществующих на свете демонов, вы здесь делаете? - несколько тише спросил Сэйнэйн. - Вы на самом деле стали жрецом Ешта? Никто не убедит меня в том, что вы искренне поверили в эти сказки.

- Об этом после. Вначале ответьте мне: вы постоянно находитесь в этом подземелье или можете выйти, когда вам захочется?

- Ха! Вы не настоящий жрец, иначе вы бы знали об этом и не спрашивали бы меня.

- Я знаю, что вы умны. Но ответьте на мой вопрос.

- Что касается этого, - сказал Сэйнэйн, зажигая сигару и протягивая коробку Феллону, - то я свободен, как акробат - в клетке зоопарка короля Кира. Я могу выходить, когда вздумается, - как дерево в королевском саду. Короче, я повелитель этого маленького королевства в подземелье Сафка. Но если я попытаюсь выйти отсюда, то получу копье в живот или стрелу в спину.

- И вам такое положение нравится?

- Все относительно, сэр. Кстати говоря, это тусклое подземелье ничуть не хуже пышного двора Хершида. Я предпочитаю жить здесь, чем быть разрубленным на части и сваренным, как эти несчастные, которых ештиты используют во время своих служб. Все относительно, как видите. Можно сказать, что термин "нравится" в моем положении абсолютно лишний и лишен смысла. Кто может знать, что нравится, а что...

- Прошу вас, - Феллон, хорошо знавший кришнанцев, поднял руку. - Значит, я могу рассчитывать, что вы меня не выдадите?

- Значит, это маскировка, как я и полагал. Не бойтесь: ваши дела меня не касаются; я стараюсь смотреть на мир с философской бесстрастностью. Хотя такие ловушки, как та, в которой я оказался, способны нарушить бесстрастность любого философа. Если бы я мог бросить этого сумасшедшего Кира в выгребную яму...

- Да, да. Но как вы здесь оказались?

- Прежде всего, дорогой сэр, расскажите, как вы оказались в этой проклятой клетке? Ведь это не просто любопытство?

- Мне нужны сведения... - Феллон, не вдаваясь в причины, по которым ему нужны были сведения, кратко рассказал, как ему удалось пробраться в подземелье.

- Клянусь Миандой Отвратительным! Отныне я верю всему, что рассказывают о сумасшедших землянах. У вас был лишь один шанс из ста пробраться сюда, не вызвав подозрений.

- Деви стояла рядом со мной все время, - сказал Феллон.

- Будем надеяться, что она так же верно будет стоять рядом с вами, когда вы пойдете обратно. Мне не хотелось бы видеть ваше окровавленное тело на алтаре Ешта.

- Но для чего культ Ешта объединен с пытками? Только для развлечения?

- Вовсе нет. Существует древнее суеверие, что периодические мучения и пытки жертвы, при которых она плачет, заставляет небо - по законам симпатической магии - тоже плакать и тем самым способствовать хорошим урожаям. Ранее этот свирепый обычай естественно связывался с культом бога земли Ешта. Правда же заключается в том, что многим нравится смотреть на страдания других - качество, если я правильно разобрался в земной истории, некогда было и вам свойственно. Не хотите ли чашу вина?

- Только одну и не уговаривайте меня выпить вторую. Когда я буду возвращаться, мне потребуется ясная голова и полная координация движений. Но продолжайте свой рассказ.

Сэйнэйн затянулся и задумчиво посмотрел на горящий кончик своей сигары.

- До меня в Хершиде дошли слухи, что доур Балхиба нанимает ведущих ученых, платит им большое жалование, чтобы они совместными усилиями разгадывали тайны природы. Будучи, как и все ученые, несведущим в обычных делах, я отказался от преподавания в имперском лицее, прибыл в Занид и нанялся на службу сюда.

А у безумного Кира была навязчивая идея, как будто этот проклятый его зять Чабарианин подложил ему колючку в подштанники. Идея заключалась в том, чтобы собрать подобных мне доверчивых простофиль, запереть их в подземелье, снабжать в изобилии пожитками и девицами и затем заявить нам, чтобы мы или изобрели что-нибудь, способное победить Кваас, или мы закончим свои дни на дымящемся алтаре ештитов. Перед лицом этой ужасной альтернативы мы вынуждены были стараться и через три года напряженной работы добились того, что не удавалось на нашей планете никому.

- Что же это? - спросил Феллон.

- Мы изобрели пригодное к употреблению ружье. Не такое удобное и мощное, как земное, но ведь это только начало. Мы знали о земных ружьях. И хотя никто из нас их не видел, мы получали информацию и от других, например, от замбийцев, которых вы взяли с собой в неосторожный поход на Гозаштанд, поход, который привел к воцарению на Замбе короля Экрара. Из их рассказов мы уяснили главные принципы: полая металлическая трубка, пуля, порох и средства для его воспламенения. Труба с деревянным прикладом, как и пуля, не составляли особых трудностей.

Главное затруднение было в порохе. Мы обнаружили, что споры дерева ясувар, которое обычно используется для фейерверков и другой пиротехники, бесполезны для наших целей. После множества опытов проблема была решена моим коллегой Неле-Джурдаром из Катай-Джогорай. Ему удалось приготовить взрывчатую смесь различных веществ. Дальнейшее же уже было делом техники.

- Стимулированное изобретение.

- Что?

- Ничего, - ответил Феллон. - Земной термин, который я слышал от Фредро. Кто, кроме вас, принимал участие в работе?

Сэйнэйн вновь зажег погасшую сигару:

- Здесь всего двое достойны называться подлинными учеными. Неле-Джурдар... но, увы, он недавно погиб, испытывая свою взрывчатую смесь... Когда же это было? Какой сегодня день? Так трудно определять время лишь по смене охраны в этой ловушке.

Феллон сказал ему, добавив:

- Пока я не забыл, три землянина - Соарес, Боткин и Дейли - исчезли в Заниде за последние три года. Вы что-нибудь слышали о них? Не работают ли и они в артиллерийском арсенале Чабарианина?

- Нет, здесь только еще один мой коллега Зарраш из Маджбура. Остальные руководители нашего проекта лишь опытные механики, их пятеро и все они кришнанцы. Трое из них погибли от естественной причины... Остальные двое находятся здесь и будут находиться до тех пор, пока Кир, убедившись, что наши трубы докажут свое могущество в кровопролитном сражении, не выполнит свое обещание и не освободит нас с таким количеством сокровищ, какое мы только сможем унести. Конечно, если предварительно доур не прикажет перерезать нам горло, чтобы мы сохранили тайну, или эти ештиты не убьют нас, так как мы слишком многое узнали о тайнах их культа.

- Где теперь этот Зарраш?

- В третьей комнате отсюда. В настоящий момент мы лишь вежливо здороваемся.

- Почему?

- Разногласия во мнениях. Небольшой эпистемологический спор: Зарраш, как реалист-трансценденталист, придерживается дедуктивного мышления; я же, как номиналист-позитивист, склоняюсь к индуктивному. Слово за словом, и мы поссорились - а длительное заключение расшатывает нервы. Но, конечно, через несколько дней мы помиримся, так как он здесь единственный человек, с которым можно разговаривать.

- Знаете ли вы состав пороха? - спросил Феллон.

- Конечно, но вам я этого не скажу.

- Вы надеетесь продать свои знания другим кришнанским властителям, например, доуру Гозаштанда?

Сэйнэйн улыбнулся:

- Делайте вывод сами, сэр. Но я не рискну дать прямой ответ, пока не выберусь их этой ловушки.

- Как вы думаете, к чему приведет появление ружей на планете?

- Старик Неле-Джурдар порицал весь проект, участвуя в нем лишь потому, что его иначе убили бы. Он считал, что изобретение подобных смертоносных средств - грех перед всеми людьми, недостойный для истинного ученого. Зарраш, наоборот, считает, что эти ружья приведут к полному прекращению войн на Кришнане - слишком ужасными и кровопролитными они станут, эти войны. Хотя на Земле ничего подобного не произошло...

- А вы?

- Я смотрю на это с другой точки зрения. Пока у нас, кришнанцев, не будет точно такого же мощного оружия, как у землян, мы ничего не сможем противопоставить угрозам.

- Но кто же вам угрожает?

- Пока никто, сэр. До сих пор вы проявляли образцовую скромность. Но вы, земляне, изменчивы и непостоянны. С одной стороны, вы снабжаете нас разными полезными вещами, например, мылом. С другой стороны, среди вас встречаются явные мошенники. Ваши методы выбора тех, кто прилетает на нашу планету, ставят нас в тупик. С одной стороны, вы не разрешаете вашим ученым передавать нам ваши знания - боитесь, что мы подорвем ваше превосходство. С другой стороны, вы посылаете на нас рой беспокойных миссионеров и новообращенных из сотен враждующих религиозных сект, чьи учения немного лучше абсурдных утверждений наших культов.

Феллон открыл рот, собираясь возразить, но Сэйнэйн прервал его:

- Вы, как я уже говорил, очень изменчивы. Среди вас нет двух похожих. Мы только приспособимся к одному из вас, как на его место является другой, с совершенно другим характером. Возьмите, например, мастеров Кеннеди и Абру - оба образованные и полноправные представители своих наций. Они вернулись в Новоресифе, а заменили их отупевшие от пьянства варвары Глумелин и Горчаков. Вообще же вы относитесь к нам как добрый и заботливый хозяин к слугам, который не будет с ними бессмысленно груб и жесток, но который, в случае необходимости, сумеет заставить их повиноваться. Вот, например, этот консул в Заниде - как же его зовут...

- Я знаю Перси Мжипу, - сказал Феллон. - Но разве вы не боитесь, что эти ружья вам принесут ужасные разрушения? Или вы надеетесь, что из-за них все ваши народы объединятся?

- На первое я отвечу, что человек, застреленный из ружья, так же мертв, как и убитый дубиной. А на второе - мы нуждаемся в едином правительстве. Во-первых, оно нам нужно для того, чтобы вступить в ваш надменный Межпланетный Союз. Во-вторых, оно даст нам преимущество в отношениях с вами.

- Но разве такое единое правительство не может появиться в результате добровольного соглашения всех наций? - Феллон улыбнулся, подумав, что он, циничный авантюрист, проповедует земной политический идеализм, в то время как Сэйнэйн, ученый с другой планеты, защищает макиавеллиевский реализм.

- Добровольного согласия при нынешнем уровне нашей культуры никогда не будет, и вы, земляне, это отлично знаете. Даже если наши ближайшие небесные соседи с планеты Кордиор - как вы на Земле называете ее?

- Вишну, - сказал Феллон.

- Да, я вспомнил, по имени какого-то земного божества. Так вот, я говорю: если эти свирепые дикари нападут на нас - допустим, их доставят космические корабли землян (земляне пойдут на это по каким-нибудь недоступным для нашего понимания причинам), - как вы думаете, заставит эта угроза объединиться наши народы? Нет. Гозаштанд попытается отомстить Микарданду за захват Меозида. Сурия и Даукия попытаются избавиться от ига Квааса, а затем каждая попытается уничтожить противника при помощи инопланетных захватчиков, не думая о своей грядущей судьбе.

Если бы мы имели впереди еще тысячу лет естественного развития своей культуры, то это другое дело. Но этого времени у нас нет. И если я верно помню земную историю, вы сами чуть не взорвали свою планету, до того как смогли достичь согласия. А ведь уровень вашей культуры намного превосходил наш. Поэтому, говорю я, мы должны создать единое правительство так и только так...

- Простите, - сказал Феллон, - но мне пора уходить, пока не сменился мой друг-охранник.

Он погасил сигару, встал и открыл дверь. Фредро за ней не было.

- Бакх! - воскликнул Феллон. - Либо этот дурак отправился самостоятельно осматривать подземелье, либо его схватила стража. Идемте, Сэйнэйн, помогите мне отыскать его.

16

Сэйнэйн вел Феллона через коридоры и комнаты подземелья. Феллон шел за ним, бросая из-под своего капюшона взгляды направо и налево.

Сэйнэйн объяснял:

- Здесь после окончания работы и проверки хранятся ружья... В этом помещении шлифуются стволы после ковки... А здесь делают приклады. Поглядите, как они режут и полируют дерево болкис; Чабариан приманивает резчиков по дереву из Сурусканда; в нашей безлесной местности искусство резьбы по дереву развито слабо... Здесь изготовляют порох...

- Подождите, сказал Феллон, глядя на процесс изготовления пороха.

В центре комнаты у котла, под которым горела масляная горелка, стоял хвостатый колофтианин. В котле находилось вещество, похожее на расплавленный асфальт. Колофтианин помешивал его черпаком и добавлял в котел еще материалы из двух сосудов, полных беловатого порошка, похожего на чистый речной песок. Одной рукой он непрерывно помешивал содержимое котла.

- Осторожно! - сказал Сэйнэйн. - Не беспокойте его, иначе мы все можем разлететься на кусочки.

Но Феллон подошел к котлу, сунул палец в один из сосудов с порошком и попробовал его. Сахар!

Хотя Феллон не был химиком, но за свою долгую жизнь он кое-что узнал и предположил, что во втором сосуде находится селитра. За колофтианином находились литейные формы, где содержимое котла должно было застыть в виде небольших брикетов. Но ждать окончания всего процесса он не мог.

Они обошли множество помещений; некоторые из них использовались для жилья, другие - для хранения материалов, третьи же пустовали. В одном месте лабиринта они оказались у запертой двери, перед которой стоял королевский гвардеец.

- Что там? - спросил Феллон.

- Там туннель, ведущий под площадью героя Кварара в храм Ешта. Раньше по нему сюда доставляли продукты и воду. Но с тех пор, как правительство арендовало помещение подземелий Сафка, этот подземный ход закрыт.

Во время дальнейших поисков Феллон услышал отдаленный звук трубы. Донесся лязг оружия.

- Смена охраны, - сказал Сэйнэйн. - Это вас тревожит?

- Конечно, клянусь Хишкаком! - ответил Феллон. - Теперь мы сможем уйти только после полудня завтра. А до тех пор вы нас спрячьте.

- Что? Но, дорогой коллега, это значит, что я рискую своей головой...

- Вы рискуете своей головой в любом случае, так как выдали уже мне тайны этого подземелья.

- Но в таком случае будет естественно, я потребую вознаграждения; вы должны разработать какой-нибудь план моего бегства отсюда.

- Значит, вы хотите бежать?

- Конечно!

- Но тогда вы потеряете право на вознаграждение, обещанное правительством.

Сэйнэйн улыбнулся и постучал себя по лбу:

- Мое вознаграждение здесь. Пообещайте мне извлечь меня отсюда - вместе с Заррашем, - и я спрячу вас и вашего товарища. Хотя Зарраш и пустоголовый осел, но нехорошо оставлять коллегу в таком положении.

- Ладно, попытаюсь. А, вот где этот фастук!

Добравшись до выхода из подземелья, они увидели доктора Фредро. Археолог стоял у древней стены возле лестницы, ведущей к выходу. Стена была покрыта надписями. В одной руке Фредро был блокнот, в другой - карандаш, которым он копировал надписи.

Когда Феллон с обеспокоенным выражением лица подошел к нему, Фредро поглядел на него со счастливой улыбкой.

- Посмотрите, мистер Феллон! Похоже, что это самая древняя часть сооружения, а надписи могут указать, когда оно построено.

- Пойдемте, вы, осел! - прорычал Феллон. На пути в комнату Сэйнэйна он объяснил Фредро, что он о нем думает, не стесняясь в выражениях.

Сэйнэйн сказал:

- Здесь поместится только один из вас, поэтому второго я отведу к Заррашу.

Он постучал в дверь комнаты Зарраша.

- Что нужно? - спросил другой пожилой кришнанец, приоткрывая дверь.

Сэйнэйн объяснил. Зарраш захлопнул свою дверь, сказав изнутри:

- Уходи, проклятый материалист! Не пытайся вовлечь меня в свои подозрительные похождения. С меня достаточно обычных наших шпионов.

- Но это для нас единственный шанс бежать из Сафка!

- Что? Клянусь животом Дашмока, это совсем другое дело! - Зарраш опять открыл дверь. - Входите, входите. Объясните мне, в чем дело?

Сэйнэйн объяснил все более подробно, и Зарраш предложил всем вино и сигары. Узнав, что Фредро земной ученый, оба кришнанца засыпали его вопросами.

Сэйнэйн сказал:

- Дорогой коллега с Земли! Вы, с вашей зрелой мудростью, сможете пролить свет на разницу между индуктивным и дедуктивным методами познания. Что вы нам скажете на это?

И беседа воспарила в высочайшие отвлеченные сферы и затянулась далеко за полночь.

На следующее утро Феллон пощупал щетину на подбородке и поглядел на себя в зеркало Сэйнэйна. Ни один землянин не может выдать себя за кришнанца, если у него начинает расти борода, типичная для белой расы. У кришнанцев на бороде растут лишь редкие волосы, и они аккуратно выщипывают их пинцетом.

Проснувшись, Сэйнэйн принес три тарелки с обычным кришнанским завтраком.

- Пусть вас не парализует страх, - сказал ученый, - но ештиты обыскали весь храм в поисках двух неверных, которые, как говорят, проникли вчера на обряд в одежде жрецов. С какой целью они это сделали и кто это был, неизвестно. Но так как стражники и жрецы у входа клянутся, что после службы никто подозрительный не выходил, то они до сих пор могут находиться в храме. Но в подземелье жрецы не спускались, так как сюда ведет единственно и постоянно охраняемая дверь. Конечно, я и понятия не имею, кто эти святотатцы.

- Как же они обнаружили это?

- Кто-то пересчитал шапки жрецов третьего разряда и обнаружил, что были использованы две лишние. Поэтому, пока поиски не охватили и подземелье, мне кажется, вы и мастер Джулиан должны нас покинуть.

Феллон вздрогнул при мысли об окровавленном алтаре.

- Сколько до полудня?

- Около часу.

- Придется ждать.

- Подождите, но недолго. Я займусь своей обычной работой и скажу вам, когда сменится охрана.

Весь следующий час Феллон провел в мрачных предчувствиях.

* * *

Сэйнэйн просунул голову в дверь, сказав:

- Охрана сменилась.

Феллон надвинул капюшон на лицо, приготовился к плавной походке жрецов Ешта и позвал Фредро из комнаты Зарраша. Они направились к выходу. Подземелье, как и накануне, было освещено масляными лампами и отблесками огня; ночь здесь ничем не отличалась от дня. Когда Фредро увидел надписи, у которых его вчера нашел Феллон, он хотел остановиться и докончить их копирование.

- Как хотите, - рявкнул Феллон, - я пойду.

Он решительно двинулся по лестнице, слыша за собой раздражительное фырканье Фредро. На верху лестницы он остановился у большой железной двери. Бросив прощальный взгляд, Феллон ударил в дверь кулаком.

Через несколько секунд послышался стук наружной задвижки, и дверь отворилась.

Феллон оказался лицом к лицу с охранником в мундире гражданской гвардии. Но это был не Джиредж. Этот кришнанец был незнаком Феллону.

17

В течение нескольких секунд они глядели друг на друга. Затем охранник потянулся к своей алебарде, в то же время поворачиваясь и крича кому-то:

- Эй! Они здесь! Я думаю, что это те самые...

В этот момент Феллон ударил его в промежность. Такие удары, несмотря на некоторые анатомические отличия, кришнанцы не переносили, как и земляне. Охранник вскрикнул и согнулся вдвое, а Феллон высунулся и выхватил у него большой ключ. Затем он захлопнул дверь и закрыл ее изнутри; теперь ее нельзя было открыть снаружи: нужно было или взламывать дверь, или же искать другой ключ.

- Что случилось? - спросил за его спиной Фредро.

Не заботясь об объяснениях, Феллон сунул ключ в карман и побежал вниз по лестнице. В такие отчаянные моменты он становился предельно собранным. Когда они сбежали по лестнице, сверху послышались гулкие удары: кто-то бил в дверь снаружи.

Феллон, вспомнив свое путешествие по подземному лабиринту в предыдущий вечер с Сэйнэйном, двинулся по направлению к подземному ходу. Дважды он сбивался с пути, но снова находил его, рыща как крыса в лабиринте психологов.

Сзади, на лестнице, он услышал топот ног и звон оружия. Очевидно, им удалось открыть дверь.

Наконец он увидел охранника перед верхней дверью, ведущей в подземный ход. Кришнанец держал алебарду наготове. Феллон подбежал к нему, схватил за руку и закричал:

- Спасайся! В комнате со взрывчаткой пожар! Сейчас мы все разлетимся на куски!

Феллону пришлось повторить, пока угроза не дошла до сознания охранника. В его глазах появился страх, он со звоном отбросил алебарду и повернулся к двери.

Задвижка щелкнула, дверь открылась, и тут Феллон, подобравший алебарду, ударил ею плашмя по шлему охранника. Тот упал, и Феллон вместе с Фредро вбежали в подземный коридор.

Феллон попробовал закрыть дверь, но потом сообразил, что, во-первых, ему помешает тело охранника, во-вторых, если он это сделает, в туннеле будет совершенно темно. Можно было оттащить тело и снять одну из ламп со стены и только после этого закрыть дверь.

Но шум множества ног убедил его, что на подобные действия нет времени. Поэтому он схватил ключ, дверь оставил полуоткрытой и повернул в туннель, крикнув Фредро:

- Бегите за мной!

Два землянина что есть мочи бежали по грубому, высеченному в скале проходу, спотыкаясь иногда на неровностях пола. Свет из полуоткрытой двери за ними становился все слабее.

- Остор...

Феллон начал говорить, но в темноте наткнулся на вторую дверь. Он ушиб нос и разбил колено.

Ругаясь на нескольких языках, он наощупь разыскал дверную ручку. Когда дверь не поддалась, Феллон нащупал отверстие для ключа и попробовал оба из имеющихся у него ключей. Один из них подошел: задвижка с внутренней стороны двери отодвинулась.

Звуки в дальнем конце туннеля свидетельствовали о том, что их преследователи обнаружили тело стражника.

- Быстрее, быстрее! - хрипел Фредро, задыхаясь.

Феллон открыл дверь. Они вошли в полутемное помещение, в которое сверху пробивались отблески дневного света. Вдоль стен шли полки, на которых беспорядочными грудами было свалено множество книг - кришнанских книг в деревянных переплетах. Феллон решил, что это церковные книги, собранные в одном месте - сборники молитв культа Ешта, но у него не было времени убеждаться в этом. В туннеле раздавалось эхо топота множества ног.

Земляне взобрались по лестнице и оказались на каменном полу храма Ешта. Феллон, осторожно осматриваясь и положив руку на рукоять своей рапиры под одеждой жреца, не увидел и не услышал ничего подозрительного.

Они миновали зал, несколько комнат с рядами сидений и вышли в вестибюль перед входной дверью. Дверь была закрыта изнутри. Феллон отодвинул задвижку и распахнул дверь.

Мелкий дождь орошал булыжную мостовую и освежал лицо Феллона. Несколько ступеней вели на улицу. Феллон прошептал:

- Идем! За углом снимем костюмы. Затем, когда стражники выбегут из-за двери храма, мы пойдем им навстречу.

Феллон бегом спустился со ступеней и забежал за угол храма, в узкий проход между храмом и соседним домом. Здесь куст какого-то растения закрыл их со стороны улицы. Они сбросили костюмы жрецов, свернули их, связали поясами и забросили на вершину куста, так что снизу их нельзя было разглядеть. Затем они выбрались на улицу и пошли к храму. В этот момент распахнулась дверь храма и оттуда высыпала толпа стражников и жрецов. Они всматривались в дождь, показывали на что-то и переговаривались друг с другом.

Феллон положил руку на рукоять рапиры, приблизился к ним с гордым и независимым видом. Толпа спустилась со ступеней. Он слегка поклонился им и сказал в наиболее красочном изощренном ораторском кришнанском стиле:

- Приветствуем вас, добрые мои сэры. Могу ли я предложить вам мою скромную помощь в тех трудных поисках, которыми вы, несомненно, заняты?

Охранник крикнул ему:

- Вы видели... видели двух человек в одежде жрецов Ешта, вышедших из храма?

Феллон с удивленным видом повернулся к Фредро:

- Вы видели кого-нибудь?

Фредро пожал плечами. Феллон сказал:

- Хотя это крайне огорчает и печалит меня, сэр, но ни я, ни мой товарищ не заметили ничего подобного. Но мы только что подошли - беглецы могли покинуть храм раньше.

- Тогда... - начал кришнанец, но другой, прислушивающийся к их разговору, сказал:

- Помолчи, Югач! Не разглашай происшедшего незнакомцам так охотно, особенно же чужакам с другой планеты. Откуда ты знаешь, что они не те самые, кого мы ищем?

Другие кришнанцы, услышав это, столпились вокруг, обнажив оружие. Сердце Феллона юркнуло в его башмаки из мякоти кожи. Фредро молча открыл и закрыл рот, как рыба, выкинутая на берег.

- Кто вы, земляне? - спросил первый кришнанец.

- Я Энтон Фэлн, из района Джуру...

Второй кришнанец перебил его:

- Да! Тысяча извинений, мои мастера, и, нет, миллион, сто миллионов извинений за то, что я сразу не узнал вас. Я был в Доме Правосудия, когда вы свидетельствовали против грабителя Шейва и его сообщника, умершего от ран, которые вы доблестно нанесли ему. Нет, Югач, я ошибся. Этот Энтон - крепкая опора закона и порядка. Но идемте, сэр, вы поможете нам в поисках!

Он принялся отдавать приказания своим товарищам. С четверть часа Феллон и Фредро помогали искать самих себя. Наконец, когда поиски стали безнадежными, земляне ушли.

Когда их не могли услышать столпившиеся на ступенях храма жестикулирующие охранники и жрецы, Фредро спросил:

- Теперь все? Я могу вернуться в отель?

- Конечно. Но когда будете писать статью в журнал, не упоминайте меня. И расскажите все Перси Мжипе. Скажите ему, что я не нашел следов исчезнувших землян.

- Понимаю. Спасибо, мистер Феллон, спасибо за вашу помощь. Спасибо, и до свидания!

Фредро пожал обеими руками руку Феллона и стал оглядываться в поисках кхизуна.

- Придется ехать в омнибусе, - сказал Феллон. - Здесь как на Земле. Стоит пройти короткому дождю, и все экипажи исчезают.

Он оставил Фредро и пошел на запад, собираясь отправиться прямо на постоялый двор Ташин и передать сведения Квейсу, до того как они устареют. Он насквозь промок и с сожалением вспомнил новый дождевой плащ, лежащий у входа в Сафк - он мог даже разглядеть его с того места, где сейчас находился. Но он был не настолько глуп, чтобы пытаться подобрать его.

Однако, идя через площадь Кварара, Феллон почувствовал, что у него сильно болит нога, ушибленная в подземном туннеле. Он так устал к тому же, что решил завернуть домой, выпить чего-нибудь, переодеться и только тогда идти дальше. Дома у него найдется старый зимний плащ и сухая одежда.

Так он брел под дождем, опустив голову, но тут его внимание привлекли звуки барабана. Он оглянулся. Вниз по улице Авада двигался отряд гражданской гвардии с копьями на плечах; во главе отряда, отбивая такт, шел барабанщик. По двум белым повязкам на каждом рукаве Феллон узнал отряд района Габанж. По сравнению с этим его отряд Джуру выглядел собранием пугал.

Несколько зевак стояли на тротуаре, глядя на проходящий отряд. Феллон спросил у них, что происходит, но никто не смог дать ему правдоподобного ответа. Когда же отряд прошел, Феллон продолжил свой путь к дому. Он уже открывал дверь, когда услышал оклик:

- Мастер Энтон!

Это был Кисаса, гвардеец-осирианин, с древним шлемом, непрочно привязанным к голове и с кришнанским мечом, висящим на перевязи через... можно было бы сказать "через плечо", если бы у него были плечи.

Он сказал на своем искаженном акцентом балхибском:

- Быстрей собирайте свои доспехи и идите со мной на полигон. Приказано собрать весь отряд Джуру.

- Почему? Началась война?

- Не знаю. Я лишь исполняю приказ.

"О, Бакх! - подумал Феллон. - Почему это случилось именно сейчас?" Он сказал:

- Отлично, Кисаса. Идите, я приду вслед за вами.

- Прошу прощения, сэр, но мне это запрещено. Я должен вернуться вместе с вами.

Феллон надеялся как-то увильнуть и все же нанести визит Квейсу; но Кордак, очевидно, предвидел, что некоторые его гвардейцы постараются избежать мобилизации, и приказал принять меры против этого. Не было смысла и пытаться убежать от Кисасы, который мог перегнать любого землянина и кришнанца.

Стремление Феллона избежать явки на полигон было вызвано не трусостью - он не имел ничего против хорошей схватки, - а опасением, что позже он не сумеет передать сведения Квейсу.

Он печально сказал:

- Подождите, пока я оденусь.

- Поторопитесь, добрый мой сэр, мне нужно привести еще троих, после того, как я доставлю вас. У вас есть красный камзол?

- У меня не было времени раздобыть его. Не хотите ли выпить перед уходом?

- Благодарю вас, нет. Вначале долг. И я чрезвычайно взволнован. А вы?

- Весь дрожу от волнения, - пробормотал Феллон.

* * *

Полигон был заполнен гвардейцами отряда Джуру; отряд был почти в полном составе, несколько опоздавших должны были подойти с минуты на минуту. Кордак с очками на носу сидел за столом, перед которым стояла очередь гвардейцев, желавших избавиться от действительной службы.

Кордак выслушивал каждого и быстро принимал решение, обычно отклоняя просьбу об освобождении. Тех, чьи доводы он находил незначительными, он отсылал прочь с гневной тирадой по поводу трусости нынешнего поколения по сравнению с героическими временами предков. Тех, кто жаловался на болезни, быстро осматривал Квоуран, живший недалеко по соседству врач, метод которого, казалось, заключался в пересчитывании глаз и рук и ног.

Феллон подошел к стене; к ней было прислонено около двухсот новых мушкетов. Вокруг них толпилось множество гвардейцев. Они брали мушкеты в руки, разглядывали их и гадали, как их можно было бы использовать. Феллон взял один из них и провел по стволу рукой - на стволе был прицел. В это время по полигону раздался голос Кордака:

- Внимание! Поставьте ружья на место и отойдите к противоположной стене. Я в нескольких словах сообщу вам то, что должен сказать.

Феллон, зная, что кришнанец никогда не употребит одно слово там, где можно употребить десять, приготовился слушать долгую речь.

Кордак продолжал:

- Как уже знает большинство из вас, армии варваров Квааса нарушили священные границы древнего Балхиба и движутся на Занид. Наш священный долг - разбить их и отбросить туда, откуда они пришли. Перед вами оружие, на которое я намекал раньше. Это настоящие, пригодные к употреблению ружья, такие же, как и у землян, но изготовленные в тайне здесь, в Заниде.

Если вы удивляетесь, почему именно отряду Джуру, наименее обученному в балхибской армии, среди немногих отрядов доверили это оружие - а его изготовили пока лишь для вооружения трех отрядов - я отвечу вам прямо. Во-первых, потому что ваше искусство владения копьем намного ниже, чем в других отрядах гвардии, не говоря уж о регулярной армии. Поэтому неправильно было бы лишить армию других отрядов, хорошо владеющих копьями и стрелами. Во-вторых, ваш отряд имеет существа с других планет, для которых такие смертоносные игрушки вполне привычны. Эти инопланетяне - я имею в виду прежде всего землян и осириан - могут обучить всех остальных владению ружьями.

Если бы время позволяло, мы провели бы эти несколько дней на тренировке, но сейчас этого сделать нельзя. Мы выступаем немедленно и практиковаться будем на полях сражений. Теперь запомните: никто не должен стрелять без особого приказа, так как количество пуль и пороха ограничено. Если я поймаю кого-нибудь, кто будет стрелять без разрешения, я его свяжу и использую, как цель для обучения остальных.

Теперь о том, как из них стреляют. Видите этот мешок с песком у той стены? А теперь слушайте меня внимательно, герои, и я постараюсь все объяснить вам.

Кордак взял мушкет и стал объяснять, как его заряжают и поджигают заряд. Получалось, что из-за отсутствия спускового механизма мушкетеры должны были стрелять, поднося к пороху кончик зажженной сигары, которую они должны были держать в зубах. Феллон представил себе, сколько носов будет разбито, прежде чем они научатся обращаться с мушкетами.

Один из гвардейцев сказал:

- Ну что ж, теперь, по крайней мере, можно будет свободно курить.

Кордак, нахмурившись при подобном легкомыслии, зарядил мушкет, разжег сигару, прицелился в мешок с песком у противоположной стены и коснулся пороха зажженным концом сигары.

Бах! Стены полигона вздрогнули. Отдача чуть не сбила капитана с ног, а из ствола вырвалось густое облако черного удушающего дыма. В мешке с песком образовалось маленькое отверстие. Феллон, откашливаясь вместе с остальными, подумал, что смесь асфальта, сахара и селитры лучше использовать для производства дымовой завесы, чем в качестве взрывчатки.

Кришнанцы от неожиданности подпрыгнули. Некоторые из них вскрикнули от испуга. Некоторые кричали, что они ни за что не дотронутся до этого изобретения Дупулана. Другие сожалели о старых добрых копьях и арбалетах, в которых все понятно. Кордак успокоил волнение и продолжал объяснять и обратил особое внимание на необходимость держать порох сухим, а ствол - чистым и смазанным.

- Теперь, - сказал он, - есть ли у кого-нибудь из вас еще сомнения?

Да, сомнения были. Тотиане заявили, что они слишком малы для такого тяжелого оружия, а осириане - что дым выстрела вызвал у них припадок кашля, от которого они все еще не могут избавиться. Оба аргумента после длительного обсуждения были признаны уважительными, и было решено, что представители этих планет по-прежнему будут использовать лишь арбалеты и алебарды. В конце концов, сказал Кордак, отряду все равно нужны алебардщики, "если, несмотря на стрельбу, враг приблизится и начнется рукопашная".

Затем выступил единственный исидианин, заявивший, что он своим слоновым хоботом очень хорошо может ловить воров на улицах Занида, но совершенно неспособен справиться с мушкетом. Феллон предложил назначить его знаменосцем. Предложение было принято.

Дождь прекратился, сквозь облака блеснули радостные лучи Рокира, когда отряд Джуру выступил с полигона во главе с капитаном Кордаком, барабанщиком и знаменосцем-исидианином.

18

Балхибская армия стояла у Чоса, перекрестка дорог в западном Балхибе. Феллон, назначенный часовым, медленно обходил свой участок, занятый гражданской гвардией Занида. Мушкет он нес на плече. Гвардия располагалась на крайнем севере лагеря. А рядом занимал участок другой отряд, за ним - следующий и так далее.

Военная организация кришнанцев была гораздо проще земной, без многоступенчатой иерархии генералов и офицеров и без противопоставления кадровых офицеров и тех, кто призван в армию в период военных действий. Феллон был командиром отделения. Он подчинялся Саванчу, хозяину таверны, который командовал секцией. Над Саванчем был капитан Кордак (его должность можно было сравнить с земным званием майора или подполковника), командовавший всем отрядом Джуру.

Кордак подчинялся лорду Чиндору, командиру всей гвардии. И, наконец, Чиндор же подчинялся только главнокомандующему всей армией министру Чабариану. Теоретически армия делилась на части, кратные десяти: в отделении десять солдат, в секции - десять отделений, в отряде - десять секций и так далее. Практически же, однако, этого никогда не удавалось достигнуть. Например, отряд Джуру, на бумаге состоявший из тысячи бойцов, на самом деле насчитывал чуть больше двухсот человек и по численности был среди других средним. Довольно просто был организован подвоз боеприпасов, продовольствия и медицинская служба.

До сих пор отделение Феллона снабжалось неплохо, хотя и одноообразно. Феллон не видел карты местности, на которой они теперь разместились. Но карта мало что дала бы ему, так как во всех направлениях была видна ровная прерия, покрытая ковром растительности, похожей на земную траву, но биологически представлявшей собой гигантский мох.

На горизонте в бирюзовое небо вздымалась струйка дыма: там всадники Чхуура подожгли деревню. Такие кавалерийские набеги глубоко проникали на территорию Балхиба. Но кваасцы не могли захватить окруженные стенами города только одной кавалерией, не могли они и построить и стенобойные машины, так как в этой местности редкие деревья выращивались из привозных семян и требовали заботливого ухода и частого полива.

Все это Феллон знал по опыту своих прежних военных экспедиций или услышал из разговоров кришнанцев. До его ушей доносился скрип повозок, подвозящих продукты, ржание эйасов, стук молотков о переносные наковальни, крики гавехонцев, племени, что сопровождало армию, щелканье мушкетов - Кордак изредка разрешал гвардейцам тренироваться в стрельбе. За шесть дней, прошедших с ухода из Занида, отряд Джуру несколько привык к новому оружию. Большинство гвардейцев могло попасть в человеческую фигуру на расстоянии двадцати шагов.

За это время при стрельбе из мушкетов было убито двое и ранено пятеро, и четверо из них явно тяжело. Однажды разорвало ствол, очевидно, изготовленный с браком. В других случаях пострадавшие послужили целью мушкетерам, забывшим, в какую сторону нужно стрелять. Все семь несчастных случаев произошли с кришнанцами: обитатели других планет были осторожнее или же привыкли иметь дело с огнестрельным оружием.

В прерии, в том направлении, где проходила дорога, появилось облако пыли. Оно росло, и из него выскочил всадник на эйасе, весь пропыленный. К несчастью для него, его скорость оказалась равной скорости ветра, несшего пыль. Феллон видел, как этот всадник проскакал в лагерь и исчез среди палаток. Это случалось довольно часто, но Феллон знал, что рано или поздно такой всадник привезет зловещие новости.

Похоже, что на этот раз так и случилось - прозвучала труба, взад и вперед понеслись всадники; и Феллон увидел, что мушкетеры собираются в одно место. Он тоже пошел туда, где возвышался флаг отряда Джуру. Гвардейцы точили мечи, полировали шлемы, смазывали мушкеты.

Как раз в тот момент, когда подошел Феллон, маленький барабанщик - обитатель из лесов Джаеги с коротким хвостом - пробарабанил команду "Становись!" С лязганьем, звоном и поисками доспехов и оружия гвардейцы медленно строились. Феллон первым из третьей секции занял свое место.

Наконец, за исключеньем нескольких опаздывающих, все собрались. Ругаясь, Кордак послал Кисасу к палаткам гавехонцев.

Тем временем на западе проскакал кавалерийский отряд, тащивший крепкую веревку. К ее концу был привязан реактивный планер. Чабариан нанял в Сотаспе несколько таких примитивных кораблей и их пилотов для ведения разведки. Планер поднимался, как воздушный змей. Когда пилот поймал восходящий поток, он отцепил веревку и выпустил первую из своих ракет. Ракета, заряженная спорами растения ясувер, толкнула планер вперед.

Отряд Джуру стоял и стоял. Вернулся Кисаса с опоздавшими гвардейцами. Кришнанцы на эйасах скакали туда и сюда, развозя по отрядам приказы. Офицеры в доспехах, сверкавших в ярких лучах солнца, совещались на расстоянии вне пределов слышимости. Два отряда гвардии Занида выступили со своих мест и двинулись налево, чтобы укрепить левый фланг.

Феллон, со скучающим видом опираясь на мушкет, размышляя, что все шло бы по-другому, если бы он командовал армией. Он, если можно так выразиться, начал свой путь с самого верха и постепенно спускался по ступеням военной лестницы. Если когда-нибудь в его распоряжении вновь будет армия, он постарается, чтобы его солдаты были лучше информированы.

Рядом с ним переговаривались:

- Говорят, у Камурана есть механические биштары, одетые в броню...

- У джунгавов есть целый воздушный флот. Корабли движутся при помощи похожих на крылья весел. Они повиснут над головами и забросают нас камнями...

- Я слышал, что министра Чабариана обезглавили за измену...

Наконец, через час после того, как они построились, раздались звуки труб, звон гонгов, гром барабанов, армия двинулась вперед. Феллон, прибираясь вместе с остальными через высокий мох, заметил, что командиры выстраивают войско в форме огромного полумесяца: в середине - более обычные войска, лучники и копейщики, а кавалерию Чабариан разместил за полумесяцем. У него был эскадрон биштаров, но они держались позади, так как эти слоноподобные животные легко возбуждались. Обратившись в паническое бегство, они могли растоптать свои войска.

Пройдя такое расстояние, что палатки лагеря превратились в крошечные точки на восточной стороне горизонта, они остановились и стояли, пока офицеры наводили порядок и строили войска. Феллону ничего не было видно, кроме постоянного волнения травянистого мха под ветром и планера, парящего в зеленовато-голубом небе на фоне ярко-желтого диска Рокира.

Отряд Джуру занял позицию на вершине небольшого холма. Отсюда было видно дальше, но по-прежнему ничего нельзя было различить, кроме оливково-зеленой поверхности степи, покрытой рябью, как море в ветренную погоду. Феллон решил, что численность балхибской армии превышает тридцать тысяч.

Теперь ему видна была дорога, на которой время от времени появлялись облака пыли. Проносились группы всадников. Другие показывались на горизонте, как маленькие черные пятнышки. По их поведению Феллон заключил, что это балхибские разведчики, следящие за передвижением джунгавов.

Еще долгое ожидание; еще группы всадников. Внезапно в нескольких сотнях шагов от Феллона два всадника схватились друг с другом, их шпаги, как иглы, мелькали в воздухе. Один из них повернул эйаса и ускакал, второй последовал за ним.

И вот горизонт покрылся темными точками, которые постепенно росли и превращались в эскадроны степных всадников, покрывших всю равнину впереди.

Кордак крикнул:

- Отряд Джуру! Зарядить мушкеты! Зажечь сигары!

Но противник остановился и перемещался в стороны, казалось, без определенной цели. Вот от армии Квааса отделилась группа всадников и поскакала к тому месту, где стоял отряд Джуру. На ходу всадники пустили тучу стрел, однако, с такого расстояния, что стрелы не причинили никакого вреда. Одна из них с металлическим звоном отскочила от шлема гвардейца, не причинив ему никакого вреда.

Слева донесся звук одиночного выстрела и облако дыма.

- Дурак! - крикнул Кордак. - Не стрелять! Не стрелять!

И вот с оглушительным шумом армия Квааса вновь двинулась вперед. Феллон мельком рассмотрел фаланги копьеносцев, движущихся к центру балхибского лагеря, где размещалась гвардия короля Кира. Фаланги были пешими и, несомненно, состояли из сурианцев и даукианцев, так как все воины Квааса были всадниками. Другие отряды, пешие и верховые, двигались и слева, и справа. Тучи стрел наполнили воздух, звон тетив и свист летящих копий составляли оркестровый аккомпанемент шуму битвы.

Но сцена вскоре закрылась густыми тучами пыли, и Феллон больше ничего не мог разглядеть. К тому же, отряду Джуру приходилось самому принимать участие в битве.

Большой отряд всадников на эйасах двигался к правому крылу полумесяца. Кордак крикнул:

- Приготовиться! Первый ряд, на колено!

Первые два ряда подняли свои мушкеты; и гвардейцы, стоявшие во втором ряду, направили свое оружие поверх голов опустившихся на колено гвардейцев первого ряда. Кордак на своем эйасе поднял вверх шпагу.

Стрелы падали все чаще. Некоторые из них достигали цели. Всадники приблизились настолько, что Феллон, прицеливаясь, мог разглядеть торчащие над их лбами антенны. В этот момент Кордак скомандовал:

- Огонь! - и опустил шпагу.

Раздался залп, и все вокруг и впереди закрылось густым облаком дыма. Феллон услышал крики и стоны за этим облаком.

Ветер постепенно унес в сторону дым, а отряд всадников скакал направо. На мху лежало несколько эйасов, и гораздо больше эйасов скакало с пустыми седлами. Но вот сколько они поразили врагов, Феллон не мог сказать: тела упавших скрыл мох.

- Третий и четвертый ряды, вперед! - тут же крикнул Кордак.

Третий и четвертый ряды выступили вперед, а гвардейцы из первого и второго рядов начали перезаряжать свои мушкеты.

Откуда-то с юга, где находился левый край полумесяца, донесся звук мушкетных выстрелов, но Феллону ничего не было видно. Сзади послышался громкий шум. Оглянувшись, он увидел большой отряд кваасских всадников, вступивших в схватку с балхибской кавалерией. Кордак приказал осирианам и тотианам, стоявшим группой со своими мушкетами, растянуться в линию и охранять отряд от нападения с тыла.

Тем временем новый вражеский отряд появился перед гвардейцами. На этот раз на них напали рыцари на высоких шомалах (животных, похожих на одногорбых верблюдов), вооруженные длинными пиками. Новый залп, и облако дыма. Когда дым рассеялся, всадников на шомалах не было видно.

Какое-то время отряд Джуру никто не беспокоил. Середина балхибского боевого порядка скрылась в туче пыли, откуда раздавался гул битвы, крики схватившихся уже врукопашную, стоны раненых; а равнина впереди была покрыта сражающимися всадниками.

Феллон надеялся, что Чабариан знает о том, что происходит, гораздо больше него.

Кордак вновь призвал всех к вниманию: из облака перед ними материализовалась группа всадников, галопом скачущая на них. Первый залп поразил многих нападавших, но под напором скачущих сзади отряд врага продолжал приближаться. Второй залп произвел огромные опустошения в рядах противника, но тот все продолжал наступать.

Первые два ряда мушкетеров все еще заряжали мушкеты, у третьего и четвертого они были пустыми. Кордак приказал приготовить алебарды, и осириане и тотиане через расступившиеся ряды вышли вперед.

- Вперед! - приказал Кордак.

Осириане и тотиане двинулись вниз по склону. За ними мушкетеры побросали свои мушкеты, извлекли шашки и шпаги и тоже пошли вперед. Вид незнакомых существ, по-видимому, испугал всадников; они повернули обратно, бросая пики и крича, что против них воюют дьяволы и чудовища.

Кордак приказал вернуться на холм. Он гарцевал вокруг гвардейцев, как овчарка вокруг стада, и рукоятью шпаги колотил тех, кто хотел устремиться в погоню за всадниками.

Они вновь собрались на холме, подобрали и перезарядили мушкеты. Вид вражеских тел, устилавших поле впереди них, подбодрил гвардейцев.

День шел к концу. Кордак отправил осирианина на поиски воды. Отряд отбил еще три кавалерийских атаки с разных сторон. Феллон подумал, что их роль в этом не так уж и велика: звуки выстрелов и облака дыма пугали эйасов и шомалов. Битва в центре полумесяца, казалось, затихла.

Феллон сказал:

- Капитан, в центре что-то неладное.

- Что там может быть? Подождите, я что-то вижу. По-моему, наши отступают. Как это получилось, что, выстояв в такой долгой и упорной схватке, они теперь вдруг побежали?

Появился всадник, он что-то сообщил лорду Чиндору, тот крикнул Кордаку:

- Ведите своих мушкетеров за линией наших войск к центру, и побыстрее! Джунгавы применили что-то необычное. Гонец проводит вас.

Кордак построил свой отряд и повел его быстрым маршем за линией войск на юг. Там и тут были видны группы раненых кришнанцев, над ними трудились армейские хирурги. Справа от Джуру стоял сильно поредевший отряд арбалетчиков, зеленоватая кожа их была покрыта толстой коркой пыли, в которой капли пота проделали длинные извилистые борозды. Они устало и равнодушно опирались на свое оружие или сидели на телах погибших. Мох был вытоптан и кое-где даже выжжен.

Перед фронтом гул стал усиливаться, поднялось густое облако пыли. Солдаты впереди с криками указывали друг другу на что-то в пыли. Потом арбалетчики начали туда стрелять.

- Здесь, - сказал гонец и указал на брешь в передовой линии.

Кордак на эйасе, барабанщик и исидианин-знаменосец во главе колонны вступили в эту брешь. Отряд Джуру встал лицом к врагу. Наконец-то Феллон увидел это "необычное".

Оно было похоже на огромный деревянный ящик, медленно двигавшийся вперед на колесах, которые тоже были сделаны из дерева. Спереди и сверху сооружения были отверстия, сзади из него торчала короткая труба. По мере медленного приближения этого сооружения из трубы вырывались облака дыма.

Пафф-пафф-пафф-пафф...

- Боже, - сказал Феллон, - они изобрели танк.

- Что вы сказали, мастер Энтон? - спросил его сосед-кришнанец, и Феллон понял, что он говорил по-английски.

- Я просто молюсь своим земным богам, - ответил он.

- Приготовиться к огню! - крикнул Кордак.

Танк, пыхтя, приближался. Он направлялся не к отряду Джуру, а к линии балхибцев южнее. Его деревянные бока были усеяны щетиной воткнувшихся стрел и копий. За ним двигалось большое количество вражеских солдат. А рядом, дальше к югу, в облаке пыли был виден второй танк.

Громкое "бах!" донеслось от ближайшего танка. Металлическое ядро вылетело из отверстия впереди танка и проделало брешь в линии копьеносцев Балхиба. Копья полетели в сторону, люди закричали. Вся линия подалась назад.

Мушкеты отряда Джуру гремели, усеивая борта чудовища градом пуль. Но вот пыль рассеялась, и Феллон увидел, что танк не поврежден. Он повернул и двинулся на отряд.

- Второй залп! - скомандовал Кордак.

Но вновь раздалось "бах!", и железное ядро ударило в ряды отряда. Оно попало в грудь эйаса Кордака, отбросив капитана далеко назад. Рикошетом оно ударило в голову и убило восьминогого знаменосца-исидианина. Знамя упало.

Феллон выстрелил в отверстие танка и оглянулся. Гвардейцы вокруг кричали:

- Все пропало!

- Мы окружены...

- Спасайся, кто может...

Еще несколько одиночных выстрелов, и отряд Джуру побежал. Танк вновь повернул южнее, к линии балхибцев.

Бах! Убегая вместе со всеми, Феллон заметил третий танк. Он бежал в беспорядочной толпе отступавших - мушкетеров, копьеносцев, арбалетчиков, смешавшихся друг с другом. Он перепрыгивал через упавших и с обеих сторон видел кваасцев, сплеча рубивших своими кривыми саблями. Феллон бросил мушкет, так как у него не было ни пороха, ни пуль, а возобновить их запас нечего было и думать. Тут и там отдельные группы балхибских кавалеристов пытались сдержать натиск степняков, но в целом сражение было безнадежно проиграно.

Над Феллоном что-то крикнули по-кваасски. Он поднял голову и увидел заросшего шерстью кваасца, сидевшего на эйасе с поднятой саблей. Феллон понял из его слов только "Кваас" и "Балхиб". Очевидно, кваасец не был уверен, к какой армии принадлежит Феллон, так как на нем не было мундира.

- Я лондонец! - крикнул Феллон, схватил кваасца за ногу и дернул. Тот свалился с эйаса наземь, а в седло вскочил Феллон. Он повернул эйаса на север и заставил его скакать галопом.

19

Через четыре дня, обойдя зону военных действий с севера, Феллон прибыл в Занид. Ворота Джеклан были забиты кришнанцами, стремившимися в город: это были солдаты, бежавшие с поля битвы под Чосом, крестьяне, спасающиеся за стенами города, и другие.

Стражники у ворот спросили имя Феллона и задали несколько вопросов, чтобы убедиться, что он настоящий занидец, хотя и не кришнанец.

- Отряд Джуру? - спросил один из них. - Говорят, что вы почти выиграли сражение, остановив орды варваров своими ружьями, но тут напали эти проклятые паровые колесницы, и вы отступили.

- Это более правдивое описание сражения, чем я ожидал услышать, - ответил Феллон.

- Эти проклятые варвары использовали то оружие, которое противно всем нормам цивилизованных людей.

Феллон удержался от замечания, что то же самое кваасцы могут сказать по поводу мушкетов:

- Что было дальше? Сохранилась ли балхибская армия?

Второй стражник воспроизвел балхибский эквивалент недоуменного пожатия плечами.

- Говорят, Чабариан вновь собрал кавалерию и вступил в бой у Малмажа, но был убит. Не знаете ли вы, где теперь противник? Пришедшие утром говорили, что джунгавы идут за ними вслед.

- Не знаю, - сказал Феллон. - Я пришел с севера и никого не видел. Я могу идти?

- Да, но раньше нужно выполнить одну формальность. Поклянитесь в верности лорду-протектору королевства Балхиб, его высочеству пандру Чиндору эр-Квинану.

- Как? Но почему?

Охранник объяснил:

- Чабариан погиб в Малмаже, как вы знаете. А лорд Чиндор, весь в крови после битвы, примчался в Занид и сообщил его величеству доуру Киру об ужасном поражении. Они были вдвоем, и тут доур, огорченный этим известием, выхватил свой кинжал и закололся. Тогда Чиндор созвал уцелевших членов правительства и убедил их наделить его чрезвычайными полномочиями для борьбы с нашествием. Так вы клянетесь?

- О да, конечно, - сказал Феллон, - я в этом клянусь.

В глубине души Феллон подозревал, что Чиндор помог королю покинуть этот свет, а потом попросту заставил министров, угрожая оружием, признать его диктатуру.

Пройдя через ворота, он помчался по узким улицам к своему дому. Он боялся, что хозяин дома пустит других жильцов, так как Феллон уже давно не вносил арендную плату. Но он с радостью обнаружил, что дом в том же состоянии, в каком он его оставил.

Теперь его единственной целью было добыть два остальных куска обязательства Квейса, добыть любыми средствами. Он придет к Кастамбангу с достаточно правдоподобным рассказом о том, что Квейс передал ему свой кусок за сведения, добытые Феллоном до ухода из города.

Он торопливо умылся, переоделся и собрал то свое имущество, которое считал достаточно ценным. Через несколько минут он вышел, захлопнув дверь - в последний раз, если его планы осуществятся - укрепил узел с вещами на спине эйаса, сел в седло и поскакал.

Привратник постоялого двора Ташин сказал, что действительно мастер Туранж сейчас дома и добрый сэр сможет его там найти. Феллон пересек двор, удивительно безлюдный - артистическая клиентура покинула Ташин - и дошел до комнаты Квейса.

Никто не откликнулся на звон дверного гонга. Феллон толкнул дверь, она отворилась. При взгляде внутрь рука его потянулась к рукояти рапиры.

Квейс из Бабаала лежал навзничь на полу, его куртка была пропитана коричневой кришнанской кровью. Феллон перевернул тело и увидел, что шпион пронзен насквозь, вероятно, рапирой. Рядом с ним на полу лежала груда бумаг.

Присев на корточки, Феллон осмотрел эти бумаги. Не найдя того, что он искал, он обыскал тела Квейса и остальную часть комнаты.

Никакого следа чека. Его планы нуждались в корректировке: кто-то узнал о разрезанном на три части чеке и убил Квейса, чтобы овладеть его частью.

Но кто? Феллон помнил, что об этом документе не знал никто, кроме Квейса, Кастамбанга и его самого. Банкир был хранителем денег; если бы он захотел их присвоить, он мог бы обойтись и без чека.

Феллон вторично обыскал комнату, но не нашел ни части чека, ни следов убийцы.

Наконец он со вздохом вышел. У привратника он спросил:

- Кто-нибудь навещал сегодня Туранжа?

Тот задумался:

- Да, сэр. Теперь, когда вы спросили об этом, я вспомнил. Примерно с час назад у него был посетитель.

- Кто? Как он выглядел?

- Он, как и вы, землянин и был одет в гражданский костюм.

- Но как он выглядел? Высокий или низкий? Полный или худой?

Привратник сделал беспомощный жест:

- Не могу сказать вам, сэр. Вы, земляне, все похожи друг на друга.

Феллон вновь сел на эйаса и через весь город направился к дому Кастамбанга. Его дальнейшие действия казались бессмысленными, но он не сдастся, пока есть хоть малейшая надежда заполучить эти деньги.

Город был охвачен возбуждением. Тут и там мчались всадники. Кто-то крикнул:

- Джунгавы уже видны! К стенам!

Феллон проехал мимо Дома Правосудия, где на доске казненных было больше, чем обычно, голов. Он не смотрел на эти ужасные предметы пристально, но, уже проскакав, он понял, что видел чье-то знакомое лицо.

Взглянув на доску, он с ужасом увидел оскаленную в иронической усмешке оскаленную голову кришнанца, к которой он и направился. Под головой он прочел:

КАСТАМБАНГ ЭР-АМИРУТ

банкир из Габанжа, 103 года и 4 месяца

Признан виновным в государственной измене.

Измена, очевидно, заключалась в том, что Кастамбанг финансировал Квейса, шпиона Квааса. А так как пытки уголовных преступников были в Балхибе законной процедурой - с их помощью узнавали имена сообщников - Кастамбанг в предсмертной агонии мог назвать имя Феллон. Теперь у Феллона были все основания побыстрее покинуть Занид.

Феллон пустил эйаса в галоп, направляясь к воротам Луммиш. Он решил без дальнейших отлагательств покинуть Занид. Но, проскакав несколько кварталов, он вдруг понял, что находится рядом с домом Кастамбанга. Проезжая мимо, он заметил, что ворота сорваны с петель.

Нестерпимое любопытство заставило его направить эйаса во двор. Всюду были следы разгромы. Прекрасные статуи из Катай-Джогорая, разбитые на куски, валялись на земле. Фонтаны молчали. Валялись разные предметы. Феллон спешился и начал их рассматривать. Это были записи, чеки, счетные книги и другие принадлежности банкира.

Феллон решил, что после того, как Кастамбанг был арестован, собравшаяся толпа разграбила его дом.

Был лишь ничтожный шанс найти в этом разгроме третью часть чека Квейса. Не стоит тратить время на поиски, подумал Феллон, Занид сейчас - слишком опасное место для него. Но ведь это его последний шанс вернуть себе королевство Замба.

И не стоит забывать об убийстве Квейса. Неужели убийца опередил его и здесь?

Феллон обошел двор, осматривая каждый клочок бумаги. Ничего.

Он вошел в дом, перешагнув через тело одного из колофтианских слуг Кастамбанга.

Где же может быть эта часть чека? Кастамбанг положил его в ящик большого стола в своем подземном убежище. Феллон решил, что надо осмотреть эту комнату; если же чек не найдется и там, он немедленно покинет город.

Лифт, конечно, не работал, но Феллон отыскал ведущую вниз лестницу. Он снял со стены лампу, наполнил ее резервуар из другой лампы и зажег своей зажигалкой, а потом начал спускаться.

Подземный проход был темен и освещался только его лампой. Шаги Феллона и его дыхание громко раздавались в тишине подземелья.

Чувство направления точно привело Феллона через лабиринт коридоров и комнат к подземному "логову" Кастамбанга. Решетка не была спущена. На полу валялось несколько монет, потерянных грабителями; но дверь в логово была закрыта.

Почему? Если здесь побывала толпа, то она не остановилась бы перед запертой дверью.

Из-под двери пробивался слабый свет. Взяв в руки рапиру, Феллон ногой толкнул дверь, и она открылась.

Комната освещалась лампой, которую держала в руках женщина-кришнанка, стоявшая спиной к двери. Лицом к Феллону у стола стоял землянин. Когда дверь хлопнула, женщина обернулась. Мужчина выхватил шпагу.

Феллон от изумления раскрыл рот. Женщина была Гази эр-Доукх, а мужчина - Уилком Вагнер в костюме кришнанца.

- Привет, Гази, - сказал Феллон. - Это твой новый джагайн? Ты быстро меняешь их в последнее время.

- Нет, Энтон, он дал мне истинную религию, которую я так долго искала.

Пока Гази говорила, Феллон убедился, что большой стол изрублен топором, все ящики открыты и опустошены. Бумаги громоздились на полу. Перед Вагнером на столе лежали два маленьких прямоугольных куска бумаги. Хотя на таком расстоянии Феллон не мог прочесть, что в них написано, он был уверен, что это именно то, что он искал.

- Где вы их взяли? - спросил он Вагнера.

- Одну отобрал у одного парня, другую - в ящике этого стола, - ответил Вагнер.

- Они мои. Я заберу их у вас.

Вагнер левой рукой подобрал куски чека, спрятав их в карман.

- Ошибаетесь, мистер. Они никому не принадлежат - я получу эти деньги и использую их для распространения истинной религии. Думаю, что у вас есть третий кусок.

- Отдайте и эти, - сказал Феллон, подходя ближе.

- Это вы отдайте, - ответил Вагнер, отступая. - Я не хочу вредить вам, но вселенский монотеизм может заставить меня сделать это.

Феллон сделал еще шаг.

- Вы убили Квейса?

- Иначе бы он убил меня. Теперь делайте так, как я велю.

- Но как вы узнали обо всем?

- Я присутствовал на суде над Кастамбангом и слышал обвинение. Гази рассказала мне о чеке, разорванном на три части, и я сопоставил сведения.

- Кончайте болтовню! - сказала Гази, ставя лампу на стол. - Вы сможете разделить золото или свести счеты в другом месте. Но город на краю гибели, и у нас нет времени на ссоры.

- Конечно, моя практичная маленькая возлюбленная, - сказал Феллон и вновь обратился к Вагнеру. - Вы настоящий святой! И не останавливаетесь перед убийством, умыкаете женщину - и все это во имя святого Бога...

- Вы ничего не понимаете в этом, - угрюмо сказал Вагнер. - Я не делаю ничего аморального, не то что вы. Меня с Гази связывают лишь духовные отношения. Она моя сестра...

В этот момент Вагнер с кошачьей ловкостью шагнул вперед, взмахнув шпагой. Феллон с трудом парировал неожиданный выпад. Вагнер с легкостью повторил выпад. Лезвия сверкнули в полутьме: дзинь-дзинь-дзинь.

Помещение было слишком тесным для маневра, к тому же Феллона очень стесняла та лампа, которую он держал в левой руке. У Вагнера оказалась крепкая рука, и он был искусным фехтовальщиком.

Феллон уже собирался запустить лампу в строгое фанатичное лицо Вагнера, когда Гази с криком "Прекратите, негодяи!" потянула его сзади за куртку обеими руками. Ноги Феллона поскользнулись. Вагнер сделал выпад.

Феллон видел, как к нему приближается кончик рапиры миссионера. Он пытался отразить удар, но кончик вдруг исчез из вида, и тело Феллона пронзила острая боль.

Вагнер отдернул лезвие и отступил, все еще настороже. Феллон сквозь гул в ушах слышал звон своей рапиры, выпавшей из его ослабевших рук на пол. Колени его подогнулись, и он упал.

В полубессознательном состоянии он слышал стук упавшей лампы, вскрик Гази, чувствовал, как Вагнер обыскивает его и забирает третью часть чека, и наконец услышал удаляющиеся шаги Вагнера и Гази. Все смолкло и наступила тьма.

Феллон не знал, сколько времени он был без сознания. Через некоторое время он пришел в себя и обнаружил, что лежит на полу, куртка его в крови, рана жжет, как огнем, и это подземелье показалось ему неподходящим местом для смерти.

Он начал ползти к двери. Даже в таком состоянии он не мог ошибиться в направлении. Но через несколько метров он почувствовал себя полностью истощенным.

Немного погодя он прополз еще несколько метров. Попытался нащупать свой пульс, но не смог.

Еще один отдых, и опять несколько метров. И еще раз. И еще. Он слабел, и каждое передвижение становилось все короче.

Через много часов, как ему показалось, он добрался до лестницы. Как же он взберется наверх, если он с трудом добрался и по горизонтальному пути?

Но он так просто не отдаст свою жизнь.

20

Энтони Феллон пришел в себя в чистой постели в незнакомой комнате. Когда он смог различать окружающее, он узнал доктора Нанга.

- Вам лучше? - спросил Нанг и затем проделал все манипуляции, которые выполняют врачи, осматривая больного. Феллон понял, что находится в доме консула. Немного позже доктор ушел и в комнату вошли два землянина: Перси Мжипа и худой высокий белый человек.

Мжипа сказал:

- Феллон, это Эдем Дейли, один из моих пропавших землян. Теперь все они найдены.

Убедившись, что он может говорить, Феллон спросил:

- Что случилось? Как я здесь оказался?

- Камуран увидел вас во время своего триумфального шествия в королевский дворец. Вы лежали в придорожной канаве. Он велел слугам похоронить вас вместе в другими погибшими. К счастью для вас, там находился и я. Вы были в нескольких шагах от смерти, но я доставил вас сюда и предоставил заботам доктора Нанга.

- Кваасцы взяли Занид?

- Город сдался на определенных условиях. Я согласовывал эти условия, убеждая Гхуура, что занидцы будут сражаться насмерть и что я сам встану за воротами Джеклан, если он попытается разбить их стенобитными машинами. Вы знаете, эти туземцы уважают упорство, когда сталкиваются с ним, к тому же, Гхуур далеко не глуп и не захотел осложнять отношения с Новоресифе. Я не собирался вмешиваться, но я не мог видеть того, как варвары превращают в руины прекрасный город.

- Каковы же условия?

- Балхиб сохраняет местную автономию под руководством Чиндора, как пандра. Он - предательская свинья, но другого выбора не было. В городе остается не более двух тысяч кваасцев, Гхуур обязуется не допускать никаких грабежей и убийств.

- И Гхуур сдержал слово?

- Да. Он, как и большинство туземцев, умеет держать слово. Кроме того, мне кажется, что он слегка боится меня. Он никогда не видел землян с таким цветом кожи и в глубине души, видимо, считает меня каким-то демоном.

- Понятно, - пробормотал Феллон. - А как насчет исчезнувших землян?

- Их похитили люди Гхуура, это тоже организовал ваш старый приятель Квейс. Камуран скрыл их в Мадхике, где создавал свое оружие.

- Но ведь они были под псевдогипнозом...

- Камуран нашел противоядие. У него есть ученый, который учился в Вене много лет назад, еще до того, как технологическая блокада окончательно окрепла. Этот ученый разработал метод снятия псевдогипноза Сан-Реми. Он испробовал свой метод на этих троих - расскажите сами, мистер Дейли.

Эден Дейли прочистил горло:

- Камуран велел нам разработать оружие, чтобы разбить Балхиб. Не было смысла говорить, что мы не умеем, не знаем и так далее. У него даже был другой землянин - мы никогда его не видели.

Мы думали о ружьях, но никто из нас не сумел изготовить порох. Но у нас было достаточно практических инженерных познаний, чтобы создать действующую паровую машину, так как, к нашему удивлению, у Камурана нашлось какое-то количество запасных частей разных двигателей. Мы изготовили танк и покрыли его листами дерева конг и вооружили катапультой. Первые два образца не действовали, но третий уже мог служить моделью для массового производства.

Камуран приказал изготовить двадцать пять танков и изо всех сил подгонял нас; но из-за недостатка материалов мы смогли изготовить лишь семнадцать, а из-за различных поломок в битве приняли участие лишь три танка. Я слышал о мушкетерах армии Балхиба: по-видимому, балхибцы пошли тем же путем.

- Да, - сказал Феллон, - но в этом случае они все изобрели сами. Прощай, техническая блокада. Я уже предвижу день, когда рапира здесь станет такой же бесполезной, как и на Земле. Зря я столько времени изучал фехтование. Кстати, Перси, а что случилось с Сафком?

Мжипа ответил:

- По условию Камуран должен был контролировать все вооружение Балхиба, поэтому когда жрецы Ешта отказались впустить кваасцев в Сафк и закрыли двери, Камуран их взорвал.

- Нашли ли кваасцы в подземелье двух кришнанских ученых, по имени Сэйнэйн и Зарраш?

- Вероятно.

- Где же они теперь?

- Не знаю. Предполагаю, что Гхуур держит их в заключении, собираясь использовать.

- Постарайтесь их освободить. Я обещал помочь им.

- Посмотрим, что можно сделать, - ответил Мжипа.

- А где этот осел Фредро?

- Он счастлив: фотографирует и зарисовывает Сафк. Я уговорил Чиндора разрешить ему обследовать здание, после того как Лийяра - по причинам, о которых вы можете догадаться, - убедил протектора запретить культ Ешта. Фредро страшно возбужден. Он утверждает, что ему удалось доказать, что Мианда Отвратительный был исторической личностью и построил Сафк, как памятник своему отцу. Кхарадж не был его отцом, он жил на несколько столетий раньше, в мифах все перепуталось. А Мианда был прозван Отвратительным вовсе не за убийство своего отца, а за то, что он разорил королевство, заставив всех трудиться на постройке Сафка... Если вам интересно, он с удовольствием расскажет вам сам.

Феллон вздохнул:

- Перси, мне кажется, вы можете сделать все для каждого, только мне вы не можете вернуть королевство, - он обернулся к Дейли. - Ваши танки очень уязвимы. Они не смогут перейти через ров, их можно опрокинуть, сжечь...

- Я знаю, но балхибцы этого не знают.

Феллон вновь повернулся к Мжипе:

- А что слышно о Гази и Вагнере? И о моем друге Кордаке?

Мжипа задумался.

- Насколько мне известно, капитан Кордак не вернулся из Чоса - он либо убит, либо захвачен в плен кваасцами. Гази живет с Фредро.

Феллон улыбнулся криво:

- Ах, он старый...

- Да, да. Он нанял помещение, говорит, что проживет здесь с год или больше... Вам приятно будет слышать, что Унылый Дэн Вагнер пытался ночью спуститься с городской стены на веревке и был застрелен кваасским арбалетчиком.

- Насмерть?

- Да. Вероятно, он хотел добраться до Маджбура и получить деньги Кастамбанга. Он и не знал, что правительство Балхиба наложило секвестр на все имущество банкира после его смерти.

- Уф! - выдохнул Феллон.

Появился доктор Нанг, сказав:

- Вам пора идти, джентльмены. Больной должен отдохнуть.

- Хорошо, - ответил Мжипа, вставая. - О, еще одно. Выздоровев, вы должны побыстрее уехать из города. Занидцы узнали, что вы шпионили в пользу Гхуура. Открыто они не могут теперь арестовать вас, но многие поклялись убить вас при первой же возможности.

- Благодарю вас, - без энтузиазма сказал Феллон.

* * *

Год спустя неряшливо одетый землянин брел по улицам Мише, столицы Микарданда. Глаза его были налиты кровью, лицо заросло щетиной, походка была нетвердой.

Он только что продал несколько сплетен в газету Мише, старейшую на Кришнане. Половину гонорара он пропил, другую часть нес в свой жалкий дом, в котором обитал с одной микарданской женщиной. Прохожие не понимали слов Феллона, который бормотал по-английски:

- Когда мне повезет... всего лишь один крупный выигрыш... я найму армию... отведу эту проклятую армию на Замбу... и снова буду королем... Да, королем!

Стефан Вул

ОДИССЕЯ ДЛЯ ДВОИХ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Корабль начал тормозить в двух днях пути от Розовой Луны. Теперь он корректировал курс, готовясь лечь на околопланетную орбиту.

Бар первого класса, как обычно перед заходом в порт, был полон. Пассажиры много недель провели взаперти в стальной коробке корабля, и теперь те, кто высаживался на Розовой Луне, в предвкушении конца путешествия щедро угощали попутчиков. В баре было шумно.

Войдя в бар, Мишель Местре мимолетной улыбкой приветствовал нескольких случайных знакомых и взобрался на высокий табурет у стойки.

Вдруг пол чуть заметно вздрогнул и всем показалось, что на мгновение наступила невесомость. Шум голосов как по команде стих, где-то вскрикнула женщина, а сидевшая рядом с Мишелем девица инстинктивно схватилась за край стойки. При этом она опрокинула свой бокал и его содержимое выплеснулось прямо на брюки Мишелю.

Вес тут же вернулся. Голоса зазвучали снова, может быть, чуть громче, чем прежде, на лицах появились улыбки облегчения.

Мишель поддержал девушку под руку, но отпускать не спешил.

Ангельское лицо девушки залилось румянцем смущения. Мишель, любуясь ее золотистыми волосами, которые волнами спадали на нежные плечи, приветливо улыбнулся.

- Вот тебе и раз, - сказал он весело. - Вы чуть не упали.

Девушка стала совсем пунцовой.

- Я опрокинула коньяк на ваши брюки, - прошептала она.

Мишель усмехнулся, достал платок и небрежно отряхнул капли с повлажневшего сукна.

- Отличный повод предложить вам другой бокал!

- Нет, что вы! Я же...

- О, доставьте, мне удовольствие! А на будущее... Можете не опасаться подобных случаев. На своем веку я, по-моему, больше времени провел на межзвездных кораблях, чем на твердой земле, и можете мне поверить, ни разу не попал в аварию. Ничего похожего просто не бывает.

Он снова улыбнулся и спросил:

- Это ваше первое путешествие?

Она кивнула.

- Да, первое "большое" путешествие. Я с Хризолита, и обычно проводила отпуск с родителями на Спу-9. За пределами системы я впервые.

Мишель поднял палец, призывая бармена, повторил заказ и опять повернулся к девушке.

- Да, - протянул он. - Я мог бы и сам догадаться, с какой вы планеты...

Девушка снова покраснела и опустила глаза: замечание это соответствовало комплименту. Женщины с Хризолита славились красотой.

В потолок бара был вмонтирован огромный экран, создающий иллюзию открытого в пространство окна.

Взгляд девушки случайно скользнул по экрану, и она радостно ахнула:

- Смарагд!

Мишель поднял глаза. Окруженный звездами, на фоне черного бархатного неба как фонарь светился зеленоватый полумесяц.

- Нет, - поправил он. - Это Розовая Луна.

- Вы уверены? - удивилась девушка.

- Я знаю, почему вы сомневаетесь, - усмехнулся молодой человек. Сейчас вы скажете, что Смарагд зеленый, а Розовая Луна - розовая. Однако не следует никогда думать, что Космос точь-в-точь такой, как его изображают на обложках туристических проспектов. Розовая Луна чаще всего темно-желтая, что в сочетании с коррекционной голубизной экранов дает зеленый цвет. Розовая Луна выглядит розовой только со Смарагда. А однажды увидев Смарагд, вы его никогда не забудете. Ошибиться невозможно. Это одна из редких планет, верные своему названию. Благородный изумруд, висящий в черной пустоте... Настоящая драгоценность!

Остальные посетители бара тоже заметили, что на "небе" появилась планета. Раздалось единодушное "ах!". Какой-то малыш вбежал с радостным возгласом:

- А с верхней палубы видна Розовая Луна!

Раздался взрыв смеха.

- Мне сам офицер сказал! - обиделся мальчик.

В сторону экрана вытянулись указующие персты. Мальчик, раздосадованный тем, что его весть запоздала, надулся и поспешил за утешением к матери. Стакан апельсинового сока вскоре заставил его забыть обиду.

Неожиданно двое каких-то молодых людей подсели к новой знакомой Мишеля, не только не обратив на него самого ни малейшего внимания, но даже слегка оттеснив его в сторонку. Мишель тронул одного из них за рукав.

- Извините, но я как раз разговаривал с мадемуазель...

Молодой человек изумленно отодвинулся и вскричал:

- Простите! Клянусь Космосом, я не знал, мсье...

- Мишель Местре.

Они представились, и Мишель тут же забыл имена молодых людей. Зато имя девушки прочно запечатлелось в его памяти: Инесс Дарле.

- Мсье Местре, вы производите впечатление энергичного человека. Не могли бы вы помочь нам убедить Инесс, чтобы она вышла вместе с нами на Розовой Луне? Знаете, это ужасно: она во что бы то ни стало хочет лететь на Смарагд! Попробуйте хоть вы убедить ее, что это безумие! Ходят слухи, что на Смарагде...

- И не подумаю! - с усмешкой прервал его Мишель. - Я сам лечу на Смарагд и буду счастлив, если смогу сопровождать Инесс на этой очаровательной планете.

Он незаметно подмигнул девушке.

- Вы против нас! - воскликнул другой юноша. - Тогда нам не остается ничего другого, кроме как выпить по рюмочке на прощанье! Но, по крайней мере, будете ли вы ее беречь?

- Разумеется. Но от чего же?

Второй молодой человек наклонился к нему и негромко произнес:

- Знаете, говорят, что на Смарагде исчезают люди...

- Глупости! - отрезал Мишель. - Я хорошо знаю Смарагд. Я долго жил там. Конечно, джунгли опасны, как и все джунгли во Вселенной, но ведь в городах никакой опасности нет. Бараки первопроходцев давным-давно уступили место великолепным городам. Все воспоминания об опасности давным-давно канули в Лету.

Негромкий звонок оборвал разговоры. Из громкоговорителей донесся гнусавый голос:

"Корабль вышел на транзитную орбиту. Пассажиров, следующих на Розовую Луну, Сагредель и Скорчен, просим через полчаса собраться в холле на соответствующих площадках! Повторяю: в распоряжении пассажиров, следующих на Розовую Луну, Сагредель и Скорчен, полчаса времени, чтобы подготовиться к пересадке на паром!"

Голос умолк, и послышался металлический щелчок. Несколько человек с заметной поспешностью вышли. Инесс встряхнула за плечо одного из молодых людей:

- Вы не торопитесь, мсье?

- А, да что там! "Полчаса" всегда значит "три четверти часа"! Знаем мы эти штучки! - Молодой человек состроил страдальческую физиономию и пожаловался приятелю: - Честное слово, она нас прогоняет! Торопится остаться наедине с новой добычей!

Потом он наклонился к его уху и добавил конфиденциально, однако достаточно громко, чтобы его услышали окружающие:

- Видишь, ей больше нравятся высокие сероглазые брюнеты. Зря мы теряли время в полете. Извечная история о третьем, который вкушает плоды.

Он комично поморщился и предостерег Мишеля:

- Берегитесь, мсье! Это - пожирательница сердец!

- О, она разбила ваше сердце?!

- Ну да! Можете послушать!..

Он встряхнул полой куртки. В кармане забренчали ключи. Девушка прыснула.

- Вот полюбуйтесь! Она еще и смеется! Повторяю, мсье, берегитесь! Ее маленькие красные коготки в кровь исцарапают вашу душу! А ее изменнические глаза...

- Разве у меня глаза изменницы?! - возмутилась Инесс.

- О, мадемуазель, вы меня неправильно поняли! Я имел в виду цвет это что-то среднее между цветом стоячей воды и оттенком кожи на спине разъяренного дрогурта!

Инесс так и не успела узнать, что же такое дрогурт. Экран над их головами озарился блеском трех огромных фиолетовых молний.

- Паром причаливает, - заметил Мишель. - Если вы, господа, не хотите против воли улететь на Смарагд, вам придется поторопиться!

- Ха! А десять тысяч тонн груза? Его нужно выгрузить, потом загрузить другой - тоже десять тысяч тонн... Прежде чем примутся за пассажиров, пройдет еще минут сорок... Ну так как, посошок на дорожку?

Бар пустел. Один из молодая людей дал знак бармену, и тот наполнил их бокалы какой-то пестрой смесью. Молодые люди чокнулись и при этом словно нечаянно подняли глаза на экран. Полумесяц Розовой Луны медленно превращался в огромный шар.

Напускное безразличие молодых людей на глазах сменилось беспокойством. Они наконец ретировались.

- Встретимся в холле, там и попрощаемся! - крикнул один из них, прежде чем скрылся за дверью.

Мишель кивнул ему и повернулся к Инесс.

- Вы лишились очаровательных спутников.

- Они были милы, но совершенно неспособны говорить о чем-нибудь серьезном.

Мишель удивленно поднял брови.

- Разве это возможно?

- Что именно?

- Ваша слабость - серьезные разговоры? А конкретнее? Общая философия? Этика, мораль, диалектика, методология?

Девушка рассмеялась и похлопала его по руке:

- Не надо, иначе я подумаю, что и вы такой же, как они... Проводите меня, пожалуйста, в холл. Мне хочется посмотреть, как происходит пересадка.

- С одним условием.

- Каким же?

- Вы со мной поужинаете. С паромом наверняка доставят свежие продукты. Вы когда-нибудь пробовали кнедлики с розовой подливкой?

- Это еще что такое?

- О, эту штуку всегда подают при заходе на Розовую Луну... Не так ли, мсье?

Бармен расставлял по местам бутылки. Он обернулся.

- Пальчики оближешь, - сказал он и подмигнул. - Однако они не идут ни в какое сравнение с вяленой треском, фаршированной голубым перцем!

- Какой ужас! - воскликнул Мишель, помогая девушке сойти с высокого табурета. - Чтобы, это проглотить, надо иметь железобетонный пищевод!

- Ничего подобного, - парировал бармен. - Достаточно родиться на Розовой Луне и привыкнуть к этому блюду с пеленок!

- Нет, приятель, травитесь уж своей треской сами! А вы, Инесс, послушайтесь доброго совета: держитесь от этого типа подальше; его дыхание подожжет вашу прическу, а это было бы неоценимой утратой: вы можете представить себя лысой и безбровой?!

Мишель скорчил рожу развеселившемуся бармену, бросил на стойку банкноту и удалился вместе с девушкой.

2

Этим вечером Смарагд был виден из столовой. Появился он во время десерта, и по просьбе пассажиров погасили свет, чтобы было лучше видно.

Сначала было видно только светлое пятно, окруженное космической чернотой, затем вокруг голубых континентов заблестели яшмово-черные моря, а череда лун превратилась в жемчужное ожерелье. Из-за какого-то оптического явления на изображении лежал тонкий светящийся крест.

Наступила тишина. Прошло минут пять прежде чем восхищенные зрители шепотом начали обмениваться впечатлениями. Мишель украдкой взглянул на свою соседку за столом. Инесс с застывшей на лице счастливой улыбкой расширенными изумленными глазами глядела на экран на потолке.

Мишель осторожно взял свой бокал со стола, освещенного только сиянием планеты, и нечаянно задел хрустальной ножкой краешек тарелки. Чуть слышный звон вырвал девушку из нирваны. Она заморгала и вздохнула.

- Теперь и умирать не жалко, - сказала она.

Менее впечатлительные путешественники вернулись к беседе. Вслед за ними заговорили и остальные. На дальнем конце стола зазвенела разбитая тарелка и кто-то громко пожаловался, что ничего не видит. Снова загорелся свет.

- Давайте уйдем отсюда, - попросила девушка.

- Хорошо. Где бы вы хотели закончить вечер? - спросил Мишель, помогая девушке накинуть на плечи газовый шарф. - С момента прихода в порт на борту должны появиться новые развлечения. Сейчас я раздобуду программку...

Инесс в замешательстве умоляюще поглядела на него.

- О нет, прошу вас! Я хочу уснуть, глядя на это...

Она указала глазами на экран. И очарование Смарагда снова подействовало: как загипнотизированная, она замерла, очарованная величественным и действительно прекрасным зрелищем.

Мишель усмехнулся и взял ее за руку.

- Идемте, - сказал он. - Я, наверное, задушил бы вас, скажи вы что-нибудь другое.

Они вошли в лифт, идущий на жилые палубы.

- Знаете, - сказал Мишель, - в вас есть что-то таинственное...

Девушка заколебалась.

- Это что: завуалированный вопрос, зачем я еду на Смарагд, правда? Мне нечего скрывать. Меня манит сам Смарагд. Моя поэма получила первую премию на Благородном Турнире Хризолита. Приз - путешествие. Я и выбрала Смарагд.

Мишель удивленно уставился на нее.

- Выбор отличный, но мне сдается, что вы слишком скромны. Почему вы сразу не признались, что завоевали тот самый приз?

- Не понимаю.

- Я имею в виду приз, который называется "Золотая Лютня", - если вы хотите, чтобы я выражался определеннее.

- Откуда вы знаете? - прошептала девушка.

Мишель только засмеялся.

- Академия Благородных Турниров не предлагает путешествие с Хризолита на Смарагд первому попавшемуся. Да еще в первом классе. Это большое путешествие.

Инесс воскликнула, краснея:

- Ах! Вы невыносимы! Бы все угадали! Да еще смеете обвинять меня в таинственности! В таком случае, мосье Всезнайка, отвечайте честно: вы-то зачем едете ка Смарагд?

Мишель жалобно вздохнул.

- Боюсь, что вы будете разочарованы, мадемуазель Лауреатка Благородного Турнира.

Он наклонился к ней и прошептал на ухо:

- Я торгую машинами, самыми разнообразными машинами, только и всего...

Он выпрямился и продолжал нормальным голосом:

- Как видите, это прозаично, глупо и вульгарно. Мне придется выманивать у простодушных покупателей контракты, жонглируя цифрами и схемами. Совсем не поэтично. Вы меня очень презираете?

Девушка сладко улыбнулась и взяла его под руку.

- Вы мне вовсе не кажетесь неумным или вульгарным, - прошептала она. - Но, о боже, какой вы глупенький!

Лифт остановился на площадке первого класса. Длинный коридор был устлан великолепным ковром, над каждой каютой горела лампочка с номером.

Молодую люди повернули за угол и вдруг увидели, что навстречу им движется какое-то существо величиной с крупную собаку. Когда существо приблизилось, Инесс сдавленно вскрикнула и, пораженная, бросилась Мишелю на грудь. Молодой человек был спокоен. Он прошептал:

- Тс-с, тс-с!

Завидев молодых людей, существо поднялось на задние ноги. Оно двигалось словно человек на протезах. Более того, существо было одето в человеческую одежду, однако из воротничка рубашки выпирал тройной фиолетовый зоб, над которым возвышалась круглая лысая голова того же цвета с широким ртом и необычными, огромными, как блюдца, глазами, расположенными почти на висках.

Существо, проходя мимо, произнесло тягучим голосом "Добрый вечер" и исчезло за поворотом.

- Ну все, все, - сказал Мишель, вежливо отстраняясь. - Вы что, никогда не видели цепода? Правда, за пределами этой системы их можно встретить очень редко. Он заметил, что вы его испугались. Это его наверняка смутило. К тому же мы застали его врасплох, когда он шел на четвереньках, и это было ему не очень приятно.

- Как, вы сказали, это называется? - выдохнула девушка.

- Цепод. К ним надо привыкнуть. На Смарагде их множество. Этот, которого мы видели, сел, скорее всего, на Розовой Луне. Мне кажется, вам сейчас не помешает стаканчик чего-нибудь покрепче...

- Боже, - пробормотала девушка, поднося руку ко лбу, - какую я глупость сделала... Нет, спасибо, ничего не нужно. Пройдет.

- В какой вы каюте?

- Сто три по левому борту...

- Идемте.

Пока они шли, Мишелю пришлось поддерживать девушку под локоть. Возле двери с нужным номером они остановились.

- Вам лучше? - участливо спросил Мишель.

- Да. Мне стыдно за свою бестактность.

Кончиком пальца Мишель коснулся ее щеки.

- Ложитесь спать. Через десять часов мы будем на Смарагде.

Дрожащей рукой девушка достала из сумочки ключ. Молодой человек отобрал ключ и сам открыл дверь. Инесс шагнула за порог и вдруг отпрянула.

- Я не смогу спать, зная, что по кораблю ходят эти ужасные существа.

Мишель страдальчески поморщился. Девушка опустила голову и поспешно добавила:

- Боже, какая я дура!.. Вы правы, пойдемте в бар. Лучше помаяться в кресле до конца полета, чем...

- Но ведь на Хризолите встречаются куда более странные создания.

- Конечно, только они не прикидываются людьми. Живут себе в заповедниках или в зверинцах - и не желают носить брюки или учить "У Мэри был барашек".

Мишель задумался, потом сказал:

- А если вы запретесь на дав оборота ключа? Или нет, минуту...

Он посмотрел на дверь соседней каюты. Лампочка над ней не горела. Лицо молодого человека прояснилось.

- Ага, - сказал он. - А если я переселюсь в эту каюту, вы будете спать спокойно? В случае чего мы могли бы переговариваться через аварийную дверь.

- По-моему, аварийная дверь должна быть звуконепроницаемой?

- Зато там есть замочная скважина, через нее вполне можно переговариваться, если приблизить губы к замку. Вы не знали? Так как мы решим: перебираться мне в ту каюту или...

Инесс бросила на него благодарный взгляд. Ее полудетские глаза были влажны. Мишель подбодрил ее улыбкой.

Немного дальше по коридору на стене виднелся экран телефона. Мишель позвонил стюарду, распорядился насчет вещей и оглянулся. Девушка стояла рядом и глядела на него умоляюще. Чтобы не расхохотаться, молодому человеку пришлось изобразить приступ кашля.

3

Через двадцать минут Мишель расположился в каюте номер сто четыре. Распаковывать багаж он счел зряшной тратой времени, поэтому достал только туалетные принадлежности.

Насвистывая, он принял душ, в минуту обсушился и, надевая халат, подошел к двери в переборке, разделяющей каюты его и Инесс. Постучал дважды и прижался ухом к замочной пластине. В ответ донеслись два удара.

- У вас все в порядке? - спросил он. - Вы уже не боитесь?

- Уже почти нет, - донесся приглушенный голос девушки. - Я надежно заперла дверь!

- Браво! Если вы увидите во сне цепода и он станет корчить вам рожи, стучите в дверь, да погромче. Я, как верный рыцарь, ворвусь в апартаменты с зубной щеткой наперевес.

- Почему со щеткой?

- А чтобы начистить ему пупок! Они этого ужасно боятся. Это производит на них неизгладимое впечатление. Да, в отношении фауны Смарагда вам есть чему поучиться и предстоит многое узнать.

- Но ведь это будет всего только сон?

- Какая разница, у цеподов все равно нет пупков!

Острота была не ахти какая удачная, но девушка расхохоталась от всей души. Они еще немного поболтали, и наконец Инесс пожелала молодому человеку доброй ночи. Он спохватился и закричал:

- Извините, мадемуазель!

- Да?

- Не могли бы вы прочитать мне вашу поэму? Ту самую, удостоенную премии?

Ответ пришел не сразу.

- Бы любите стихи?

- Вы сомневаетесь? Торговля еще не поглотила меня окончательно.

- Хорошо. Завтра прочту.

- Спасибо. А теперь включайте потолочный экран - и пусть колдовское очарование Смарагда вас убаюкает.

- Так я и сделала.

- Спокойной ночи.

Молодой человек выпрямился и нервно щелкнул пальцами. Горькая складка легла у его губ. Он вернулся в ванную и там уставился на свое отражение в зеркале, как на злейшего врага. Его черные брови дугой изогнулись над серо-стальными глазами.

- Ну и как? Развлекаешься дорожными романами?

Пожал плечами и принялся чистить зубы.

Потом вынул щетку изо рта и внимательно ее оглядел. Подумал о пупке цепода и ухмыльнулся.

Вернулся в каюту, закурил длинную сигарету с планеты Сагредель. Любовно подбросил на ладони зажигалку. Настоящее чудо техники!.. Внезапно взгляд его стал сосредоточенным. Для верности молодой человек заслонился от света ладонью и присмотрелся. Сомнений не было: одна из нижних заклепок светилась словно микроскопическая лампочка.

Мишель буркнул: "Ага!", швырнул сигарету в настенную пепельницу и, наморщив лоб, разобрал зажигалку.

Собственно зажигалка занимала только часть объема коробочки. Вторую половину Мишель перевернул и вытряхнул на ладонь десяток белых шариков. Один из них стал черным. Мишель попытался подцепить его ногтем, но он выскользнул. Вторая попытка поймать черный шарик закончилась плачевно: все шарики просыпались на пол.

Мишель, ругаясь на чем свет стоит, опустился на четвереньки и стал собирать шарики. Белые четко выделялись на ковре, и он отыскал их легко. Зато десятый словно сквозь землю провалился!

Мишель заставил себя успокоиться, высыпал белые шарики в коробочку и собрал зажигалку. Сунул ее в карман халата и принялся исследовать ковер сантиметр за сантиметром. Ничего!

Ему стало жарко. Он осторожно поднялся, стараясь не топтаться зря по ковру, и вытер вспотевшие от волнения ладони.

Несколько раз глубоко вздохнул, опять опустился на корточки и принялся прочесывать ковер пальцами. Прошло довольно много времени, прежде чем под указательным что-то прокатилось. Уф-ф!..

Молодой человек поднял драгоценный шарик и направился в ванную. Там он положил шарик на полочку возле умывальника и со вздохом облегчения уселся на бортик ванны. Шарик напоминал маленький черный глаз, глядящий на него с укоризной.

"Погоди минутку, малыш, - подумал Мишель. - Сейчас мы тобой займемся. Интересно, что ты хотел мне порассказать?"

Он наполнил до половины теплой водой стаканчик для полоскания и бросил в него шарик. Черная бусинка стала понемногу расти, пока не разбухла до размеров горошины.

Молодой человек выловил горошину и сунул ее в ухо, морщась и ворча:

- Нет, это невыносимо! Неужели нельзя было придумать что-нибудь получше?!

Пришлось немного подождать.

Минут через пять в ухе разлилось неприятное тепло и послышался комариный голос:

"Агенту 27-Б - точка - подозреваемый цефалопод на борту - точка - сел на Розовой Луне - точка - будьте предельно бдительны - точка - по прибытии на Смарагд немедленно свяжитесь с Центром - точка - конец".

У молодого человека заколотилось сердце. Значит, операция под угрозой? Он собирался включиться в операцию позже, на втором этапе. А теперь, похоже, противник перехватил инициативу...

На всякий случай он дождался повторения передачи, после чего вытряс шарик из уха, бросил его в раковину и смыл в канализацию струей холодной воды.

Совсем как Инесс полчаса назад, он запер дверь на два оборота ключа и только тогда лег спать.

Ему приснился сон. Во сне он был моложе на целый месяц и действительность тесно переплеталась с прошлым.

Шеф, расхаживая взад и вперед по кабинету, смешно, но совершенно обоснованно выговаривал ему:

- Вы меня разочаровываете, крошка Местре. Да, я в вас разочаровываюсь!

Меряя кабинет шагами, старый офицер то и дело характерным жестом проводил ладонью по лицу, отчего его седые усы топорщились как у кота. Он пользовался теми же выражениями, что и давеча Мишель. Он говорил:

- Итак, вы решили развлечься?.. - он сделал движение, будто перебирал невидимые гитарные струны, и вдруг в его руках появилась золотая лютня. Дорожный роман, а? И это в такое время!

Лютня в его руках превратилась в папку, набитую чертежами и образцами договоров, он подал папку Мишелю и наставительно произнес:

- Вы торгуете машинами, ясно? Вы петите по серьезному делу, а вовсе не на поиски приключений! Оставьте девочек в покое, дружище!

Мишелю хотелось хоть что-нибудь сказать в свое оправдание, но он сидел в кресле как парализованный, не в силах выдавить ни звука. А шеф тем временем кружил вокруг него как тигр в клетке, не умолкая ни на миг:

- Сначала вы хвастаете, что торгуете машинами, а кончится дело тем, что вы выболтаете всю правду, лишь бы вырасти в глазах этой девчонки?! Если и дальше так пойдет, скоро вы скажете ей...

Старик уселся верхом на кресло и важно извлек откуда-то огромную, как меч, зубную щетку. На голове его появился шлем с султаном.

- ...вы скажете: "Я - современный странствующий рыцарь! Машины всего лишь прикрытие, чтобы сохранить в тайне мое инкогнито. А на самом деле я - агент Имперской службы безопасности, о моих подвигах поют менестрели, аккомпанируя себе на золотых лютнях..."

Лютня снова возникла у него в руках, и он затянул оперную арию, бряцая по струнам зубной щеткой.

Струны дребезжали совсем как дверной колокольчик: дзынь-дзынь! И вдруг лютня обернулась девушкой. Мишель узнал ее - это была Инесс! Она сидела на коленях у шефа, тот тер ее пупок зубной щеткой, а девушка плакала, и слезы ее звоном капали на пол: дзынь-дзынь!

И вдруг Мишель понял, что это не шеф, а цепод, садистски ухмыляясь, пытает девушку! Это было невыносимо, и Мишель, преодолев оцепенение, вскочил...

...вскочил на постели и зажег свет. Кто-то звонил у двери. Протирая глаза, Мишель отворил. Перед ним, сверкая золотыми пуговицами на мундире, стоял корабельный комиссар полиции. За его спиной стояли еще двое в штатском.

4

Все трое вошли в каюту. Замыкающий захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

- Что происходит, комиссар? - спросил Мишель.

- Эти господа вам все объяснят. Они из полиции.

Полицейские в штатском молча прошли мимо них в каюту. Один из них сразу же принялся бесцеремонно перерывать чемоданы Мишеля, второй осмотрел помещение.

- Эй, - возмутился Мишель. - В чем дело?!

- Не волнуйтесь. - Комиссар положил ему на плечо руку. - Поверьте, я безутешен...

- Я - тем более, какими бы ни были причины этого вторжения! По какому праву?! Я пожалуюсь руководству компании!

Полицейские не обращали на них никакого внимания. Один из них торопливо листал бумаги в папке, второй с подозрением разглядывал зажигалку Мишеля. Он открыл ее и снова закрыл. Шарики выглядели точь-в-точь как обычные капсулы с гиперсжатым пропаном.

- Ай да зажигалочка у вас, - заметил он. - Если вы ее не потеряете, то газу вам хватит лет на двадцать.

- Она недешево мне обошлась, - огрызнулся Мишель. - А вы меня затем и разбудили, чтобы поболтать о зажигалках?

Судя по всему, незнакомцы покончили с обыском. Один из них молча встал в углу; второй - тот, что говорил, - уселся на кровать. Мишель отобрал у него зажигалку и закурил.

- Итак? - сказал он. - Я жду объяснений.

Полицейский пропустил его вопрос мимо ушей. В свою очередь он спросил:

- Почему вы сменили каюту?

Мишелю не хотелось устраивать пикировку, чтобы не затягивать дело. Поэтому он просто рассказал об ужаснувшей Инесс встрече с цеподом.

- Похоже на правду, - сказал полицейский. - Мы проверим. Но если то, что вы рассказали, правда - благодарите свою малышку, потому что она спасла вам жизнь.

- Что-о?!

- Я говорю: ваша малышка спасла вам жизнь. В вашей старой каюте взорвалась газовая бомба. Номерной собрался прибрать в каюте, открыл дверь и на пороге потерял сознание. Все пришлось деактивировать. Вы не везли с собой какое-нибудь оружие?

- Вы с ума сошли?! Зачем?!

- Откуда мне знать? Бывают такие хобби... Вы вполне могли забыть свою бомбу, когда переезжали...

Тут вмешался комиссар.

- Я прошу вас запомнить одно, мсье Местре. Мы сделали все, чтобы этот случай остался в тайне. Пассажиры ничего не знают. Разглашение повредило бы компании. А не было ли у вас врагов?

После первого потрясения Мишель пришел в себя. Он флегматично проворчал:

- Могу поклясться, что нет! Какие враги могут быть у простого коммивояжера? Однако у меня есть конкуренты, а моя смерть помешала бы подписанию очень важных контрактов. Может быть, этим все и объясняется?

- Сдается мне, что вы относитесь к случившемуся философски, - заметил полицейский.

Мишель усмехнулся.

- Я от природы не слишком впечатлителен.

- Послушайте, - снова вмешался комиссар. - Если это было покушение, то попытка может повториться. Для вашей же безопасности я могу предложить вам перебраться в госпиталь. Я сообщу, что у вас был приступ, скажем, сердечный, или что-нибудь в этом роде.

Он повернулся к полицейскому.

- Что вы на это скажете, инспектор?

- Не вижу никаких препятствий. Однако, на Смарагде мы сами подберем подходящий отель для мсье Местре и попросим его, чтобы он не покидал столицу, не уведомив нас.

Мишель нервно затянулся сигаретой. Он размышлял. Перспектива заточения в госпитале ему не улыбалась, однако это же всего на несколько часов. Полет все равно заканчивается.

Он подумал о том, как будет разочарована Инесс, проснувшись. Но главное - она уснула, чувствуя себя в безопасности. "Прощай, - подумал он. - Прощай, чудесное воспоминание о путешествии. Роман длился достаточно долго. Зато не придется искать причину, чтобы отказаться от роли гида".

Неожиданно ему пришла в голову идея.

- Я согласен, - сказал он. - Однако нельзя ли эту историю немного откорректировать?

- Каким образом?

- Если у меня есть враги, я хотел бы, чтобы они вообразили, что покушение удалось.

- И речи быть не может, - испугался инспектор. - Нам не нужен скандал на борту! Если...

- Выслушайте сначала, - оборвал его Мишель. - Достаточно будет подтвердить, что приступ случился в моей старой каюте, когда я, например, вернулся за чем-нибудь забытым. Пассажиры не удивятся, зато враги поверят, что официальная версия маскирует удавшееся убийство. Кроме того, можно допустить утечку информации - шепнуть одному-другому, что я тяжело болен, очень тяжело болен. Вы понимаете?

- И они решат, что вы мертвы?

- Именно! Только как раз этого вы не должны говорить. Достаточно подчеркнуть, что состояние моего здоровья внушает опасение.

Инспектор потер подбородок и задумчиво сказал:

- Сдается мне, что вы знаете больше, чем хотите показать.

- Инспектор!

- Да, я знаю, что говорю. Улик у меня против вас никаких, однако вы демонстрируете необычное в вашем положении спокойствие и самообладание. На планете вы перейдете в ведение городских властей, и я не смогу проследить за вами в дальнейшем, так как отвечаю за безопасность этого корабля. Однако я сообщу свое мнение местной полиции.

Движением руки он остановил готового взорваться молодого человека и добавил:

- Однако я не имею ничего против вашего маленького спектакля.

Он указал на постель.

- Ложитесь и притворитесь мертвым.

Мишель затянулся последний раз сигаретой, бросил окурок в пепельницу, сунул в карман зажигалку и со вздохом облегчения вытянулся на постели.

Комиссар снял телефонную трубку и набрал номер.

- Госпиталь? Говорит комиссар корабельной полиции. Пожалуйста, срочно пришлите санитаров с носилками в каюту 104 по левому борту. Тяжелый сердечный приступ... Благодарю вас.

Он бросил трубку.

- Они будут здесь через минуту.

- Не забудьте распорядиться, чтобы мой багаж перенесли в изолятор! попросил Мишель.

- Как вам будет угодно.

- А как с номерным?

- Что вы имеете в виду?

- Ведь он тоже знает о взрыве. Его тоже придется изолировать?

- Не придется. - Полицейский внимательно посмотрел ему в глаза. Бедняга скончался через пять минут после того, как вдохнул газ.

В дверь постучали. Полицейский накрыл лицо Мишеля простыней и приказал впустить санитаров.

Мишель почувствовал, как его вместе с простыней переложили на носилки и понесли по коридору, потом по лестнице. Через некоторое время по легкому аптечному запаху он догадался, что находятся в госпитале.

Его снова подняли вместе с простыней и переложили на мягкую кровать. Он замер. Сквозь простыню было видно, как погас свет. Потом послышались шаги, негромкие голоса, хлопнула дверь. Он остался один.

Он выглянул из-под простыни. Он находился в помещении с гладкими голыми стенами. В углу горел ночник. Рядом с кроватью были сложены вещи: инспектор сдержал слово.

Мишель встал и потрогал дверь. Как и можно было ожидать, его заперли на ключ.

Мишель пожал плечами, подавил зевок и снова улегся. Здесь можно было чувствовать себя в полной безопасности. Вскоре он спокойно уснул.

5

- Я ничего не могу сделать, - развел руками дежурный санитар. Врач запретил посещения.

- Несколько часов назад он был совершенно здоров! - настаивала Инесс. - Что с ним могло случиться?

- Посещать больных запрещают обычно, когда они в тяжелом состоянии. Но, к сожалению, я ничего не могу вам сообщить. Вы родственница больного?

Инесс покраснела.

- Нет, нет. Мы познакомились в полете. - Она порылась а сумочке, достала конверт и протянула его дежурному. - Не будете ли вы так любезны передать ему вот это?

- Ради бога.

- Мне бы очень хотелось повидать его прежде, чем покину корабль, но, видно, уже не получится.

- Не волнуйтесь, он получит ваше письмо. Не знаю, будет ли он в состоянии его прочитать, но вручим мы его обязательно.

Инесс чуть не плакала. Чтобы скрыть смущение, она отвела глаза и спросила еще:

- Он полетит с вами дальше или ему позволят высадиться?

- Несомненно. Больных с корабля всегда переправляют в госпиталь в первом же порту.

Девушка коротко поблагодарила и исчезла. Ей нужно было спешить: в холле уже собирались ожидавшие высадки.

Санитар рассеянно осмотрел конверт, адресованный Мишелю Местре, и нажал кнопку на стопе. Перед ним вырос мальчишка-рассыльный.

- Письмо для номера 32! - рявкнул дежурный и швырнул конверт мальчишке.

Мишель Местре, полностью одетый, то и дело поглядывая на часы, мерил шагами запертую каюту. Уже добрых полчаса он заставлял себя сдерживаться: ему ужасно хотелось учинить скандал - выломать к чертовой матери дверь, к примеру.

Чтобы сохранять хладнокровие, ему пришлось призвать на помощь всю силу воли. Он убеждал себя, что для полицейских он такой же пассажир, как и все остальные, и если он что-нибудь натворит, это только усилит подозрения.

Он с омерзением покосился на поднос с остатками больничного завтрака.

В двери щелкнул замок. Мишель повернулся. В палату, сияя улыбкой, вошел человек с небольшими пшеничными усиками. На лице Мишеля отразилось радостное облегчение.

- Иоганн!

- Собственной персоной! - отвечал человек, запирая за собой дверь. Ну как? Не успел приняться за работу, как уже попал в переделку и бросился за помощью к друзьям?

- Я тебя не вызывал.

- Большое дело! Просто я тебя опередил. Но все равно кончилось бы именно этим.

Они пожали друг другу руки. Иоганн протянул насмешливо:

- Да, лихой вид у великого агента! Только, боюсь, вместо величайшего агента нам по ошибке прислали величайшего разиню. Засыпаться раньше, чем начать действовать, это же надо!

- С чего ты взял, что я засылался? - пожал плечами Мишель. - Я вывернулся из всех ловушек - и теперь в отличной форме!

- Ну да, в отличной форме для покойника!

- Что-о?!

- А ты что, не знаешь? Ты же умер! Хочешь полюбоваться?

Иоганн распахнул дверь и жестом пригласил Мишеля следовать за собой. В соседней комнате на двух табуретах покоился длинный цинковый ящик.

- Вот твой гроб, - Иоганн указал на табличку с надписью "Мишель Местре".

- Что это еще за комедия? - возмутился живой покойник.

- Сам виноват. Нашел мне работенку. Но ты же знаешь, что у меня голова работает неплохо и мне не пришлось ее долго ломать. С корабельной полицией я договорился. Ты скончался вполне официально, противник уже успел в этом убедиться. Меня вызвали опознать мертвое тело, и я с удовольствием это сделал...

Мишель кивнул на гроб.

- Там есть кто-нибудь?

- Да, мертвый номерной, попавший в ловушку, расставленную для тебя. У него не было ни родных, ни знакомых. Слепой случай!

- Бедняга!..

Иоганн вынул платочек и сделал вид, что утирает слезы.

- Ах, как я любил несчастного Мишеля! Все его считали великим, а он был наивным, добрым и глупым. Строил из себя коммивояжера, но актерским талантом его бог обидел. Раскусили его в два счета...

Мишель подхватил игру.

- Этого следовало ожидать, - всхлипнул он. - Никудышные были у него помощники. А его коллега Иоганн Симмонс - тот вообще опоздал. Не обращайте внимания на его крокодиловы слезы: в глубине души он доволен. Он всегда завидовал успехам великого Мишеля... Стой, а я? Кто я теперь?

- Ты - седой старый хрыч с отвислыми щеками.

- В самом деле?

- Ага, - кивнул Иоганн и показал ему небольшой черный чемоданчик. Топай в свою палату, будем делать из тебя красавчика.

Они заперлись, Мишель снял куртку и рубашку и покорно сел на стул.

Иоганн протер его лицо спиртом, вынул из чемоданчика шприц и со зверской гримасой двинулся к приятелю.

- Садист! - воскликнул Мишель.

Несколько уколов в щеки и подбородок - и Мишель почувствовал, как мягкая тяжесть разлилась под кожей. Он отпихнул Иоганна и взглянул в зеркало над умывальной раковиной. На него смотрел совершенно незнакомый человек.

- Да это какой-то старик! - воскликнул он.

- Ничего, меньше будет хотеться бегать за девочками!

Теперь Иоганн взялся за волосы друга. Он протер их ваткой, смоченной специальной жидкостью, и через несколько секунд кудри молодого человека побелели.

Иоганн отошел на шаг, прищурился и придирчиво оглядел свою работу.

- Неплохо, - признал он. - Вот только мешков под глазами не хватает. И не мешало бы нос сделать покрупнее...

Мишель замахал руками.

- Нет, хватит, хватит! Достаточно ты меня изуродовал!

Иоганн нацелил шприц ему в живот. Вежливо:

- Давай брюшко сделаем? Ну пожалуйста, доставь мне удовольствие!

- И речи быть не может! - отрезал Мишель, хватаясь за свою куртку.

- Стоп! Погоди минутку, я принесу твои вещи!

Хочешь не хочешь, а пришлось Мишелю влезть в плохо сшитый костюм, который окончательно скрыл всю его стройность и элегантность. Теперь он выглядел лет на шестьдесят.

- Ну что, доволен? - кисло проворчал он.

Пряча ухмылку, Иоганн достал из чемодана фотоаппарат.

- Улыбочку! - приказал он.

Мишель скорчил грозную физиономию. На несколько секунд лампа-вспышка заставила его ослепнуть. Иоганн вынул фотографию из аппарата и вклеил ее в удостоверение личности. Пришлепнул печать и подал паспорт приятелю.

Мишель принял фальшивку и прочитал вслух:

- Лео Барт, журналист. Вот тебе и на!

- Вы, наверное, страдаете амнезией, мосье Барт? Вы родились в 720 году на планете Сагредель и сделали неплохую карьеру. Во всяком, случае так утверждают все эти документы.

Мишель рассовал липовые бумажки по карманам.

- Ладно, - сказал он. - Лео Барт так Лео Барт. Представление окончено?

- С этим все. Да, для тебя есть письмо. Мне его передали как другу покойного.

Иоганн вынул конверт с письмом от Инесс.

Мишель поспешно вскрыл ногтем конверт и прочел вслух:

"С огорчением узнала о вашей болезни. Быть может, это ускорит Ваше выздоровление:

Солнечный рыцарь, облачный рыцарь,

Явись ко мне богом в изгнанье моем..."

- Это еще что такое? - заинтересовался Иоганн. - Ну-ка дай сюда!

- Это личное, - отрезал Мишель и спрятал листок.

Иоганн покатился со смеху.

- Направо и налево раздает свой адрес, и это во время операции! Ты скрывал от меня свою романтическую душу, сокровище мое?! Ну покажи, умоляю!

- Фи, грубиян! Идем, а то прозеваем пересадку!

- Черт побери! - Иоганн взглянул на часы. - В самом деле!

Он стал серьезным. Закрывая чемоданчик, он сказал:

- Ладно. Твои бумаги в порядке. Чемоданы покойника оставь здесь. Твой новый багаж в камере хранения, квитанция на него у тебя в кармане. Я выйду первым, ты - минут через десять после меня. Все улажено, тебя выпустят. Не забудь, что ты Барт. На планете случайно встретимся в зале ожидания на космодроме. Пока!

Он подхватил чемоданчик и махнул рукой на прощанье. Уже за порогом он обернулся и ехидно подмигнул:

- До скорого, облачный рыцарь!

Мишель схватил свой старый башмак и запустил им в Иоганна. Однако дверь уже захлопнулась.

6

Мишель честно отсидел десять минут в палате после ухода коллеги. Расхаживая по комнате, он твердил про себя: "Лео Барт, Лео Барт...". Потом погляделся в зеркало и скорчил рожу своему отражению. Ощупал щеки и двойной подбородок, сказал сочувственно:

- Да, мосье Барт, не так уж вы молоды.

Пора. Мишель вышел из палаты через соседнее помещение, где все еще стоял гроб, прошел по коридору и направился к выходу из медицинского отсека, руководствуясь стрелками на стенах. Ему то и дело встречались пациенты в больничных пижамах, врачи и санитары в белых халатах, но никто не обратил ни малейшего внимания на него: его принимали за посетителя или за исцелившегося пациента.

Он спокойно спустился по широкой лестнице главного выхода и растворился в толпе гуляющих по "бульвару". "Бульваром" называли просторный главный коридор с магазинами, танцзалами и кабаре. Убедившись, что за ним никто не идет, он свернул в один из переходов и вскоре оказался в обширном зале, где и расположился в первом же свободном кресле. Люди вокруг смеялись и разговаривали, обменивались адресами и хлопали друг друга по плечам. Прохаживались офицеры Космического флота со скучающими физиономиями.

Зал напоминал огромную оранжерею: множество широких окон-экранов непосредственно демонстрировали межзвездное пространство. Чудовищная глыба Смарагда зеленоватой выпуклостью заполняла половину неба. Видны были также десятки небольших ракет. Они одна за другой подплывали к большому кораблю и прилипали к его борту. Из их нутра высыпали, как муравьи, рабочие в скафандрах.

Рабочие передвигались по броне звездолета и вдоль бесконечных конструкций в самых удивительных положениях: боком, как мухи, а то и вообще вниз головой. Из-за магнитных подошв на башмаках двигались они прерывисто, как заводные человечки. Начинался осмотр корабля, как это обычно бывает при заходе в порт.

Одни демонтировали отслужившие срок антенны, другие перетаскивали вручную массы, которые вмиг раздавили бы их, будь это на Земле.

Вдруг на черном фоне пустоты появились три светлые точки. Они шли наперерез кораблю. Вскоре они выросли и стало ясно, что это челноки-паромы. Два из них исчезли под левым крылом хвостового оперения, а третий, предназначенный для пассажиров первого класса, неторопливо развернулся вокруг оси и приблизился.

Всякий раз, наблюдая причаливание парома, Мишель переживал самые яркие впечатления за все время путешествия. Он помнил, как еще мальчиком визжал от восторга во время стыковки парома с кораблем, воображая, что это космические пираты идут на абордаж. Из трюмов и в самом деле выбирались матросы в скафандрах. Они выходили на палубу и метали в борт звездолета огромные швартовные крючья, совсем как настоящие атакующие пираты в старинных фильмах или на иллюстрациях в приключенческих книжках.

Абордажные устройства одно за другим пролетали то выше, то ниже камеры, передающей изображение на экран в холле, и прилипали к причальным плитам. Затем матросы в скафандрах стали прыгать через бездну, разделяющую паром и корабль. Они просто отталкивались - и летели, выделывая в невесомости кульбиты, словно заправские акробаты.

Наконец паром выдвинул огромную прозрачную трубу, похожую на мощную пушку, в упор нацеленную на звездолет.

Но труба всего только присосалась открытым концом к отверстию шлюза. В больших трубопроводах засвистел воздух.

Наконец служащие открыли люки шлюзов, и толпа пассажиров двинулась к переходному тоннелю. Один из них, низенький толстячок, первым бросился к открытому люку. Служащий остановил его решительным жестом.

- Незачем так спешить, уважаемый. Мы никого не забудем. А это люк для прибывающих пассажиров. Прошу вес, пройдите к соседнему.

А из люка уже появились... Нет, эти несколько важных, держащихся подчеркнуто официально людей не походили на пассажиров. К ним тут же подскочил один из лейтенантов, почтительно приветствовал их и проводил на капитанский мостик. Следом за этими важными господами из тоннеля высыпала целая толпа. Эти тоже не походили на пассажиров. В их руках виднелись большие квадратные блокноты, а к шляпам были пришпилены картонки с надписью "Пресса". Журналисты оглядели толпу, и вдруг кто-то из них завопил:

- Вон она!

Все как одни бросились к светловолосой девушке в светлом платьице. Мишель вздрогнул: это была Инесс Дарле, его недавняя знакомая.

На смущенную и краснеющую девушку градом посылались вопросы.

- Сколько вам лет, мадемуазель Дарле?

- Почему вы избрали Смарагд целью своего путешествия?

- Какое впечатление произвел на вас Смарагд, когда вы увидели его впервые?

Мишель протиснулся сквозь толпу и затесался среди журналистов. Он протолкался поближе к Инесс и встретился с ней глазами. Девушка посмотрела на него как на пустое место.

Мишель был удовлетворен. Перевоплощение удалось. Он стал протискиваться прочь. А газетчики нацелили свои коробки на юную лауреатку Благородного Турнира. Ее очаровательное личико возникло на всех телеэкранах планеты, в сотнях и тысячах километров отсюда. А миллионы телезрителей ожидали ответа, который был готов сорваться с дрожащих от волнения губ.

- Я не ждала такого приема... Да, нет... Я тронута... Всегда считала, что... что... изумительные пейзажи Смарагда вдохновят любого на... создание истинных шедевров... в самых различных областях искусства...

Мишель чуть заметно улыбнулся. Молодчина девчонка, умеет себя подать. Застенчивость ей необыкновенно идет. Завтра же ее засыплют сотнями писем с признаниями в любви... Золотая Лютня - это кое-что. Это вам не Зубная Щетка... А журналисты уже увидели новую жертву. Мишель узнал знаменитую актрису со Скорчена. Звезда показалась ему совсем не такой привлекательной, как на экране, и он, взглядом попрощавшись с Инесс, направился следом за остальными пассажирами к переходному тоннелю.

Несколько шагов - и вот его окружил открытый космос, разделяющий корабль и паром-челнок. Какая-то дама Впереди него в экстазе втягивала в себя воздух. Было слышно, как она сказала своему спутнику:

- Чувствуете, как пахнет?! Это прекраснейший миг! Я чувствую себя на самом деле на курорте! И каждым год это ощущение у меня повторяется - и как раз на этом самом месте!..

Воздух и в самом деле стал словно бы более резким - и одновременно тонизировал, неся с собой жизнерадостные ароматы Смарагда. А ведь это был всего лишь воздух космодрома! Паром-челнок пронес этот нечаянный подарок гостям планеты как дуновение счастья.

Мишель расположился в удобном кресле неподалеку от экрана. Он знал, что полет продлится четыре часа, и предвкушал удовольствие. Нервный ропот толпы, раскатистые команды в громкоговорителях, звонки, смех, суета рабочих-акробатов, как муравьи, снующих по гладким плитам панциря за бортом - все это создавало чудесную, упоительную атмосферу преддверия рая.

Через некоторое время выпуклая поверхность Смарагда с нарастающей скоростью помчалась навстречу парому. Постепенно она утратила блеск драгоценного камня и прозрачную голубизну. Теперь паром пронизывал синие и золотые облака. Он молнией несся над лоскутными одеялами лесов и бархатными покрывалами равнин, изрезанных серебристыми реками. Потом показался город.

Его кварталы уступами спускались к океану. Должно быть, это и была Люксала, столица Смарагда, город тысяч восторгов и тысяч удовольствий, королевский город, город, излюбленный судьбой.

Не в человеческих силах запомнить все эпитеты, которыми награждали свою столицу ужасно патриотичные смарагдиане.

Внезапно ощущение комфорта и безопасности рассеялось как дым. По проходу между рядами кресел ковылял цепод.

- Правда, - прошептал Мишель. - Еще и они. Вовремя мне напомнили, зачем я сюда прилетел...

Нет, надо хоть на время отвлечься, забыть обо всем... Мишель порылся в карманах, отыскал в бумажнике письмо и погрузился в чарующий мир поэмы лауреатки Золотой Лютни.

7

Мишель вышел из кабины челнока одним из первых. Едва он ступил на бетон, его охватило чувство радостного подъема.

Атмосферная аберрация на Смарагде все цвета и оттенки сдвигала в теплую часть спектра. Голубизна небес превратилась в ультрамарин, красный цвет становился пурпурным, а желтый - оранжевым.

Мишель не воспользовался положенным ему маленьким экипажем и бодро зашагал к зданиям космовокзала. Тяготение здесь было более слабым, чем то, к которому он привык, однако оно было не настолько слабым, чтобы это было помехой. Наоборот, легкость только увеличивала свободу движений. Мишелю пришлось бороться с желанием пробежаться вприпрыжку или пуститься в пляс: он вовремя вспомнил, что выглядит шестидесятилетним, и замедлил шаги, пропуская вперед группу молодежи. А когда ему навстречу попались трое цеподов в форме гидов, вяло переговаривавшихся и жестикулировавших гибкими "руками", он даже стал прихрамывать.

Вход в багажный зал таился в тени раскидистых пальм. С квитанцией в руке Мишель встал в очередь...

Его новые чемоданы оказались неподъемной тяжести, и пришлось подозвать карлика с сероватым лицом в форменной фуражке:

- Носильщик!

Карлик с угодливой улыбкой подхватил чемоданы и направился к выходу.

- Нет, нет, - остановил его Мишель. - Не туда! Нам в главный зал!

Носильщик привычно двигался через толпу, покрикивая фальцетом: "Дорогу! Дорогу!". Мишель следом за ним прошел по коридору, где стены были сплошь оклеены рекламными плакатами, превозносящими туристские достопримечательности сотни планет, и оказался в главном холле.

Это был круглый зал; по его периметру располагались витрины, рестораны и киоски с почтовыми открытками. В центре зала бил фонтан, а в его бассейне жабы с золотыми головами насвистывали простенькую мелодийку.

Мишель велел сложить багаж на террасе одного из многочисленных кафе и расплатился. Карлик поблагодарил, оставил на столике рекламный проспект какого-то отеля и исчез.

Мишель, улыбаясь, проводил его взглядом. Он любил этих уроженцев Смарагде, расу почти человеческую, с легкостью приобщившуюся к цивилизации. Особенно импонировало ему чувство собственного достоинства серых карликов. Богач или бедняк, миллиардер или простой грузчик, даже нищий - они никогда не теряли своего рода благородства в облике. Чаевые и милостыню они принимали царственным жестом, а руководящие функции исполняли без тени высокомерия.

Даже этот носильщик наверняка откладывал чаевые, чтобы иметь возможность окончить институт или в более отдаленном будущем заняться бизнесом. Через несколько лет он наверняка будет адвокатом или врачом, а то и хозяином гостиничного комплекса или директором фабрики.

Цеподов, напротив, Мишель терпеть не мог. Он не относился с предубеждением к представителям развитых негуманоидных рас, однако всегда считал, что от цефалоподов - головоногих созданий - нельзя ждать ничего хорошего. У них все было наоборот: и мысли, и чувства.

В естественном состоянии цепод очень напоминал осьминога с четырьмя конечностями. Однако некоторая склонность к подражанию заставляла их принимать внешность человека. Двое щупалец просовывались в рукава пиджака, в то время как остальные двое обвивалось вокруг массивных металлических костылей, укрытых в штанинах брюк и в обуви. Под одеждой в средней части туловища практически ничего не было, и их небольшое мешковидное тело, состоящее из головы и двухкамерного зоба, целиком выступало из воротника рубашки.

До появления на Смарагде людей цеподы угнетали серых карликов. Все знали об их врожденной склонности к насилию и обману, однако после заключения Договоре 640 года, который передал цеподам в безраздельное и вечное пользование один из четырех континентов Смарагда, было решено все предать забвению. Тем не менее многие цеподы пытались жить среди людей, а либерализм правительства способствовал, по крайней мере до определенного времени, тому, что они вели себя как порядочные граждане.

Мишель очнулся и огляделся кругом. Он уже начинал беспокоиться. Он совсем уж было собрался заказать себе что-нибудь, чтобы убить время, но тут появился сияющий Иоганн.

- Бог мой, какая встреча! Вы ли это, мсье Барт! - возопил Иоганн совершенно искренне. - Давно вы здесь?

- Какое счастье, что я вас встретил, - отвечал Мишель, пожимая его руку. - Мне позарез нужен толковый гид. Здесь многое переменилось с тех пор, как я в последний раз приезжал сюда!

- Ну так идемте, машина нас ждет! Разрешите, я помогу вам донести чемодан...

- Мог бы взять и оба, - проворчал Мишель вполголоса. - Ты что туда напихал? Будто свинец! Ты сделал это нарочно. Носильщик чуть спину себе не сломал!

Иоганн ухмыльнулся и потащил чемодан к выходу. Они вышли на автостоянку, расположенную над морем. Иоганн бросил оба чемодана на заднее сиденье машины и сел за руль. Мишель расположился рядом.

Машина развернулась и плавно скользнула по рампе на бесконечный бульвар, тянущийся вдоль красных пляжей.

Теперь приятели могли поговорить без помех. Мишель вынул зажигалку и коснулся кончиком сигареты огненного язычка. Иоганн покосился на него и спросил:

- Получил сообщение?

- Да, только слишком поздно, - признался Мишель. - Те, кто на меня покушался, оказались проворней. Мне также было приказано связаться с Центром, но я еще ничего не сделал. Зато сэкономил на подпространственной связи: по десять тысяч за слово. В конце концов, я же умер! А покойникам вредно пользоваться телефоном.

- Я все сделал. Они уже знают, что ты спасся.

- А у вас что новенького?

Иоганн вздохнул.

- Нетрудно догадаться. Если обратились за помощью к такому асу, как великий Мишель, значит дела обстоят исключительно паршиво.

- Спасибо за комплимент.

- Не обольщайся, тебе еще придется побеспокоиться о своей репутации. Только в течение последнего месяца исчезло семьдесят человек! Исчезли бесследно, как сквозь землю провалились!

Мишель присвистнул.

- Черт побери! Семьдесят человек! Наверное, нелегко было сохранить это в тайне?

- Ты уже что-нибудь слышал?

- Слишком сильно сказано. Еще на борту звездолета в моем присутствии трое с Розовой Луны упоминали об исчезновениях в разговоре, и я навострил уши. В моем положении не стоило расспрашивать о подробностях, а разговор был короткий.

Он затянулся сигаретой и спросил:

- А сколько народу у вас пропадает обычно? Что, об этом говорят полицейские сводки?

- Еще два года назад исчезало десять-пятнадцать человек на всей планете, из них двенадцать отыскивались в течение ближайших недель. Знаешь, как это бывает: несчастный случай, перемена места жительства втайне от всех, один-два случая амнезии... Это нормально. Зато сейчас совсем другое!

Мишель лениво разглядывал пурпурные пляжи и сиреневый океан. По обе стороны шоссе росли пальмы, их кроны создавали над улицей тенистый зеленый свод. Шоссе было проложено по цепи островов, запирающих залив. И слева, и справа плескалось море.

- Куда мы едем? - поинтересовался Мишель.

- В Беллависта. Это фешенебельный район, ты снял там виллу на целых два месяца.

Мишель с довольным видом развалился на сиденье и ухмыльнулся.

- Приятно слышать. Оказывается, у меня есть кое-какие средства. Приятно быть журналистом, особенно в отпуску.

- А то нет!

Мишель вернулся к теме, занимавшей его четверть часа назад.

- Да, а почему мои чемоданы такие тяжелые? Ты что, набил их шелковым бельем и элегантной обувью?

Настала очередь ухмыльнуться Иоганну.

- Не обольщайся. В твоих чемоданах не белье.

- А что же?

- Я же говорил, что у нас не было ни малейшей зацепки, ни малейшего следа в этом деле. Правда, так было до того, как ты прибыл. Теперь у нас кое-что уже есть.

- А при чем тут мои чемоданы?

- А кончик первой ниточки - внутри них. Твои чемоданы потому такие тяжелые, что в каждом из них - по цеподу. Чтобы им там было не тесно, пришлось выбросить твои вещи в утилизатор.

Хорошее настроение Мишеля как рукой сняло. Он проворчал:

- Кажется, основные события произошли без моего участия. Что ты из меня дурака делаешь, нельзя, что ли, объяснить топком, что происходит?

- Все в свое время! - Иоганн зевнул. - Расслабься. Полюбуйся лучше пейзажем: другая такая возможность тебе не скоро представится. Резиденция в Беллависта не для приятного времяпрепровождения.

- В этом можно было не сомневаться, - проворчал Мишель и злобно покосился на заднее сиденье. - Я уже заметил: чем ласковей со мной обходятся, тем сложнее ситуация.

Иоганн свернул с шоссе на боковую дорогу. Машина помчалась среди живописных холмов Беллависты, скалистого полуострова, замыкающего залив с юга.

Через некоторое время впереди показалась скала в виде арки, похожая на портал готического храма, украшенная тропическими мхами и увитая плющом. Машина проскользнула под аркой - и открылась залитая солнцем вилла, расположенная на склоне каменистого холма. Ее окружал густой пестрый парк. Среди деревьев журчали ручьи.

Ошеломленный Мишель присвистнул.

- Не волнуйся, - охладил его Иоганн. - Вилла на ремонте. Ты имеешь право только на сторожку садовника.

Лицо Мишеля вытянулось. Иоганн захохотал.

Машина остановилась на небольшой площадке, откуда открывался вид на залив. В зарослях плюща прятался небольшой скромный домик. Мишель расцвел: сторожка ему понравилась.

Друзья вышли из машины. Иоганн церемонно вручил Мишелю ключ.

- На время найма сие жилище принадлежит вам, мосье Барт. Этим ключом также отпирается гараж. В гараже вы найдете автомобиль - он тоже в вашем полном распоряжении.

Они вошли в дом. Мишель быстро обошел три светлые, просто обставленные комнаты, растворил окна, выглянул с балкона вниз и обнаружил сбегающие к морю ступеньки. Наконец он вернулся к Иоганну, иронически взирающему на него.

- Великолепно, - признался он. - Еще немного - и я в самом деле подумал бы, что у меня отпуск. Что ж, думаю, теперь самое время закончить разговор. Так зачем же весь этот маскарад и примем здесь усыпленные цеподы?

- Давай сначала сходим за чемоданами, - сказал Иоганн и вышел.

8

Они принесли оба чемодана и взгромоздили их на стол.

- Тысяча чертей, - выругался Иоганн, и потряс в воздухе кистью. - Эти цеподы как из чугуна отлиты!

Мишель занялся приготовлением коктейля в миниатюрном баре, оборудованном в углу комнаты. Рассматривая бутылки, он спросил через плечо:

- Тебе какой?

- Липовый.

Иоганн прокомментировал свой выбор: цвет его любимого напитка сочетал в себе кисловатый привкус голубизны со сладостью розового.

- Да, вот как раз сладости тебе и не хватает, - съязвил Мишель, смешивая нужные ингредиенты.

Себе он приготовил синеву с золотыми искрами и повернулся к приятелю со стаканами в руках.

- Я же просил лиловый, - обиделся Иоганн, - а это цвет мальвы!

- Тебе понравится. Рассказывай.

Он усадил друга в кресло и сам расположился рядом. Иоганн отхлебнул из своего бокала, слегка поморщился, вздохнул и сказал:

- Итак...

- Постой, - перебил его Мишель. - Скажи мне, почему вы решили, что цепод, который сел на Розовой Луне, подозрителен?

- Мы перехватили радиограмму. В ней сообщалось о твоем прибытии. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что мы установили за тобой негласный надзор, едва ты появился в системе. Кроме прочего, мы обнаружили, что три цепода выехали на Розовую Луну и вернулись три дня спустя одновременно с тобой. У двух были мотивы столь короткого пребывания на Розовой Луне. Третий, дожидаясь звездолета, бесцельно слонялся по улицам. Со Смарагда на Розовую Луну и обратно не летают без существенного повода. А какой у этого третьего был повод?

- Заняться мною?

- Конечно! Однако наши агенты на Розовой Луне слишком известны, чтобы можно было использовать их на борту звездолета. Поэтому тебя только предупредили, да и то...

- Да и то поздно. Ей-богу, мне это нравится! Получается, что меня использовали как козленка в охоте на тигра! Если бы мне не пришел на помощь случай...

Иоганн усмехнулся и похлопал его по коленке.

- Ну, тебе же всегда везет, старый разбойник!

- Ладно, что же дальше?

- Остальное ты знаешь. Неудачное покушение, вмешательство корабельной полиции, госпиталь... Я договорился с инспектором и мог действовать свободно. Подозреваемого цепода мы обнаружили в каюте его соплеменника, ну и оглушили обоих прежде, чем они сумели сообразить, что происходит. А чтобы избежать внимания прессы, пришлось запихать голубчиков в чемоданы, приготовленные для Лео Барта. И номер удался!

Он наклонился к Мишелю.

- Мы приняли чрезвычайные меры предосторожности, и все равно они пронюхали о твоем прилете. Очевидно, какой-то мерзавец пробрался в Центр! Как я жалел, что пришлось кое-какой информацией поделиться с корабельной полицией! Даже в Центре только трое или четверо, считая и шефа, знают, кто ты такой на самом деле!

- А ты?

- Что ты имеешь в виду?

- Тебе не кажется, что и тебя могли раскусить?

Иоганн самодовольно ухмыльнулся.

- Я был бы очень удивлен! Что возьмешь с обыкновенного гида? Я должен был встретить тебя и привезти на место. Жалкий чичероне, направленный каким-то там бюро путешествий в твое полное распоряжение в комплекте с автомобилем и домом. Вы довольны обслуживанием, мсье? Видишь, как это подано?! Такая "крыша" многое упрощает.

Мишель допил стакан, встал и потянулся. Решительно произнес: "Ах!" и направился к чемоданам.

- Хочешь провести предварительный допрос? - поинтересовался Иоганн.

- А чего ждать? Чем раньше, тем лучше.

- У тебя есть опыт, как допрашивать цеподов?

Мишель молча ухватился за один из чемоданов и вдруг остановился. Изумленно уставился на Иоганна.

- В чем дело? - встревожился тот.

Вместо ответа Мишель без особого напряжения поднял чемодан и бросил приятелю. Иоганн напрягся, желая смягчить тяжелый удар, однако, к его величайшему удивлению, чемодан был легок как пушинка.

Несколько секунд Мишель и Иоганн молча смотрели друг на друга. Один из цеподов вырвался на свободу! Во всяком случае, об этом красноречиво свидетельствовал длинный разрез в пластиковой стенке чемодана, сделанный чем-то острым.

Мишель бросился ко второму чемодану. Открыл его, прикоснулся к головоногому, однако тут же опустил руку и принялся брезгливо вытирать руки платком.

- Что там? - спросил Иоганн. Он все еще держал в руках распоротый чемодан.

- Мертв, - сообщил Мишель. - Крепко ему досталось. Он весь в крови.

Он повернулся к Иоганну и с кривой усмешкой развел руками.

- Так-то. Один удрал, ликвидировав второго. А я-то задал вам работенку, корчил из себя покойника в госпитале. Этот дерьмец, благодаря нашей тупости, слышал все, что хотел услышать.

Он с яростью ударил кулаком по ладони и повторил:

- Все слышал, все без исключения! И теперь, если у него хватило смелости, притаился, скорее всего, в кустах здесь же за дверью, и хихикает над моими проклятиями!

Он ткнул пальцем на распахнутую дверь. В саду сгущались сумерки, краски потускнели, между деревьями пролегли длинные густые тени. Иоганн выхватил пистолет и бросил наружу. Было слышно, как он шумно обыскивает заросли.

Мишель пожал плечами и рухнул в кресло. Закурил.

- Побегай, побегай, это пойдет тебе на пользу, - пробормотал он и окутался дымом дорогого сагределианского табака.

Иоганн вернулся минут через двадцать. Он был вне себя. На виске его билась тонкая жилка. Довольно агрессивным тоном он поинтересовался:

- А тебе что, не хочется его изловить?

Мишель мотнул головой.

- Человеку цепода не поймать, если эта тварь не на своих ходулях... И поспешно добавил: - Я не хочу пользоваться телефоном. Лети в Центр и составь список всех цеподов, которые за последний месяц прошли курс лечения от вертячки. Такое лечение проводится исключительно в клинике. Думаю, тебя это не слишком затруднит.

Он посмотрел на Иоганна и усмехнулся.

- Не делай такую удивленную мину...

Он кивнул на труп в открытом чемодане и продолжал:

- Видишь, у этого глаза нормального цвета. А роговица глаз того цепода, что охотился за мной на корабле, была голубая. Это значит, что из его организма еще не полностью выведен метилвиолет, которым его лечили от вертячки. Я сказал "в пределах месяца", потому, что если бы лечение проводилось недавно, голубизна просвечивала бы сквозь кожу. Этого не было. Вертячкой болеют только цеподы. И, чтобы облегчить нам работу, относительно редко. Ну, чего ты еще ждешь?

Иоганн попятился к двери, не сводя с приятеля изумленного взгляда.

- И пошевеливайся там! Мне этот список нужен как можно быстрее! бросил ему на прощание Мишель.

Иоганн исчез. Слышно было, как хлопнула дверь машины и зашуршал гравий под колесами. Вскоре шум этот затих вдали.

Мишель швырнул в окно окурок. Огонек описал красную светящуюся дугу в наступивших сумерках. Сработал автомат, и стены дома снаружи засветились мягким светом.

Мишель налил себе еще стаканчик, облокотился на балюстраду балкона и стал понемногу отхлебывать коктейль. В ста метрах ниже, как ленивый жирный кот, ласково мурлыкало море. Далеко слева по безлунному небу разливалось розовое зарево городских огней.

Мишель вышел на террасу. Некоторое время стоял неподвижно, потом поставил недопитый стакан на балюстраду между двумя цветочными вазами и стал спускаться по лестнице к подножию холма.

По сторонам лестницы росли колокольчики. Когда Мишель проходил мимо, их чаши вздрагивали и слышался тонкий серебристый звон. Какая-то ночная птица подмигнула молодому человеку фосфорическим глазом и с блеяньем упорхнула во мрак.

Уже спустившись вниз, Мишель разглядел чуть более светлый, чем окружающее, полумесяц маленького пляжа. Как мальчишка, он спрыгнул с последней ступеньки и почувствовал, как ноги увязают в прохладном песке. Немного песка насыпалось и в башмаки.

Стояла тишина. Мишель уселся на песок в двух шагах от зеркальной ленты прибоя и под размеренный плеск волн стал ждать.

9

Так он сидел около получаса. Плеск волн убаюкивал. Он ждал чего-то. Чего? Он сам не знал. Просто - ждал.

Несомненно, что-то назревало. Угроза шла со стороны моря. В этом предчувствии только небольшую роль играло следующее соображение: головоногое, скорее всего, бежало в воду, в свою излюбленную стихию. И подмога могла прийти тем же путем. Во всяком случае, так подсказывала Мишелю интуиция.

Наконец он решил, что времени прошло достаточно. Он встал, отряхнул с брюк налипший песок, прислонился спиной к окружающей пляж стене волнолома и снова застыл в неподвижности. Посторонний наблюдатель теперь с легкостью мог бы принять его за скальный выступ.

Прошло еще несколько минут. И вдруг набежавшая волна мягко вынесла на зеркальную полосу влажного песка какое-то темное тело. Комок спутанных водорослей? Туша дохлого морского животного?

Темная масса понемногу обрела четкие геометрические размеры. Чуть слышно стукнул открывающийся люк, и на песок скользнуло несколько теней. Некоторое время тени совещались, потом с невероятной скоростью шмыгнули к подножию лестницы и стали взбираться по ступеням. Это были цеподы в своем естественном обличье, без привычного арсенала ходуль и подпорок, без человеческих одежд, которые имели для них чисто ритуальное значение.

Мишель с беспокойством подумал, что на песке могли остаться его следы, но потом сообразил, что в такой темноте вряд ли что-нибудь можно разглядеть.

И вдруг ему нестерпимо захотелось чихнуть. Он сосредоточился, подавил это желание и усмехнулся: случай был классический.

Головоногие скатились по лестнице на песок. Здесь они сгрудились в клубок, и до Мишеля донеслись негромкие отзвуки хриплых голосов. Затем цеподы нырнули в свой темный корабль, набежавшая волна подхватила его и унесла с собой. Светлый расходящийся след, словно борозда от плуга, пролег по волнам и расплылся. Вскоре уже ничего не напоминало о визите субмарины.

Неусыпная интуиция подсказала молодому человеку, что в дом возвращаться не следует. Естественно было ожидать, что там приготовлены сюрпризы: засада, газовая бомба или еще что-нибудь в этом роде.

Он перебрался через несколько валунов, оступился, угодил по колено в воду и выругался. Потом ему пришлось перебраться через нечто вроде живой изгороди, занесенной водорослями. Наконец он очутился на соседнем пляже.

К его изумлению вокруг неожиданно зашевелились, задвигались с мычанием и ревом массивные туши. Он словно бы в середину стада бизонов угодил!

Это были морские коровы. Громадные безобидные животные в темноте могли испугать кого угодно. Да и среди бела дня они выглядели достаточно внушительно.

Проклиная шум, поднятый пугливыми созданиями, Мишель поспешно принялся взбираться наверх по крутой тропинке среди зарослей колокольчиков. Минут через пятнадцать он выбрался на шоссе и бодро зашагал в сторону городского зарева.

Не успел он пройти и полукилометра, как навстречу ему ударил свет фар. Машина промчалась мимо. Мишелю показалось, что он разглядел за рулем Иоганна. Он закричал и замахал вслед машине, чтобы привлечь внимание друга, но безуспешно.

Мишель встревожился. Он пустился вдогонку, хотя не было никаких шансов успеть остановить Иоганна прежде, чем он войдет в дом.

Он подбегал к воротам, когда его ослепила мгновенная вспышка. Он бросился наземь. Все вокруг задрожало от тяжкого грохота.

Под раскаты громового эха Мишель бросился к дому. На террасе он застал дымящуюся груду развалин. Горели какие-то балки, доски, отсветы пламени осваивали вывороченные деревья с обломанными ветвями и сорванной воздушной волной листвой. Автомобиль перевернуло, и теперь он годился разве что в металлолом.

- Иоганн! - позвал Мишель, не надеясь получить ответ.

К его изумлению, Иоганн отозвался. Он поднимался по лестнице, ведущей со стороны моря, и появился перед Мишелем как призрак в оперном театре. Лицо его было перекошено.

Мишель схватил его в объятия.

- Цел?!

Иоганн кивнул и потер лоб.

- Я вошел, - выдавил он, - увидел через окно твой недопитый стакан на балюстраде и выбежал наружу, подумал, что ты...

- Счастливчик! Еще секунда - и ты взлетел бы на воздух!

С неба пахнуло теплым ветром, и на площадку опустился летательный аппарат. Из него выбрались с десяток полицейских в форме. Они забросали развалины огнегасящими гранатами.

Рослый парень со знаками различия лейтенанта, настоящий гигант, с крайне нелюбезным выражением на лице приблизился к стоящим поодаль друзьям.

- Ну и как это понимать? Вы что это натворили?

Он не дождался ответа. Еще один теплый вихрь ударил с ночных небес, и на площадку опустился другой летательный аппарат. Из кабины выбрался худощавый седеющий человек и мягким уверенным голосом сказал:

- Благодарю вас, лейтенант, я сам здесь разберусь.

Офицер удивился, однако виду не подал, молча козырнул и вернулся к своим людям.

Седовласый распахнул дверцу своей авиетки и жестом пригласил приятелей садиться. Дверца захлопнулась, и Мишель понял, что этот человек флегматичен только внешне. Они обменялись крепким рукопожатием, и седовласый представился:

- Мелоун. Приятно с вами познакомиться, мосье Местре. - Он весело подмигнул: - Не желаете чего-нибудь выпить? По-моему, вам это сейчас пойдет на пользу.

Через несколько минут авиетка приземлилась. Мелоун провел чудом уцелевших друзей по аллее, усаженной по бокам цветами и освещенной цепочкой прямоугольных фонарей, к дому в форме колокола, облицованному красным металлом. Издали доносился шум моря.

Все трое вошли в удобно меблированный зал. Мелоун предложил друзьям садиться и открыл домашний бар.

- Вот это кашу вы заварили, - заметил он, имея в виду происшедшее. Однако, господа, счет в нашу пользу.

- Слишком уж быстро все произошло...

Мелоун бросил быстрый взгляд на Мишеля.

- Гм, да... А ведь мы разыскали вашего голубоглазого приятеля-цепода.

Мишель подался вперед.

- Даже так? Ну, и...

Мелоун опустился в кресло и попробовал свой коктейль.

- Неплохо... Ну так вот. Около месяца назад девять цеподов в разных клиниках прошли курс лечения против вертячки. Восемь из них имеют постоянную работу и все время на глазах, поэтому вне подозрений. Девятый без определенных занятий. Это ваш. Именно он дожидался вас на Розовой Луне. И, вероятнее всего, именно из его щупалец вам удалось так счастливо вывернуться и в первый раз, и во второй.

- Я не надеялся, что вы так быстро управитесь.

- Все дело в порядках и методах. Документация у нас всегда а порядке и ежедневно пополняется, - скромно ответил Мелоун.

В углу замигала миниатюрная лампочка. Мишель вопросительно поднял бровь.

- Специальный информационный выпуск, - пояснил Иоганн.

- Разрешите, мистер Мелоун?

- Ради бога, чувствуйте себя как дома, - махнул рукой Мелоун. - Это, наверное, сообщают о вашем взрыве.

Иоганн занялся приемником.

А Мелоун продолжал извиняющимся тоном:

- У нас здесь провинция, мосье. Для беспокойства достаточно самого пустякового повода...

Однако доктор, появившийся на экране, думал иначе:

- Пять минут назад к нам в студию должна была прибыть молодая поэтесса с Хризолита. Однако нам только что сообщили, что девушка таинственно исчезла по пути из космопорта в отель. Мы вынуждены принести извинения уважаемым телезрителям, так как объявленная ранее передача с ее участием по не зависящим от нас причинам не состоится...

При первых же словах диктора все трое замерли. Мелоун пришел в себя первым. Он бросился к телефону.

Иоганн выдавил:

- Вот это скандал!

Мишель, не обращая внимания на окружающих, с болью в голосе бормотал:

- Нет, только не Инесс! Нет, только не Инесс!.. Нет...

10

Телефонные переговоры не принесли ничего нового. Такси, что девушка наняла в космопорту, приехало к отелю пустым. Водитель, весьма почтенный серый карлик, задержан полицией, однако твердит одно и то же: ничего не видел, ничего не слышал и ничего не знает. Скорее всего, его через час-другой выпустят.

Мелоун положил трубку и объявил, что не имеет смысла ехать в полицейский участок и самим допрашивать таксиста. Все трое погрузились в раздумья.

Внезапно Мишель нарушил молчание. Он засыпал Мелоуна вопросами.

- Кто такой этот цепод, что вы нашли?

- Простите?.. А, да, его зовут Флюэлс.

- А полное имя?

Мелоун мрачно усмехнулся.

- Вы нетерпеливы, месье Местре. Флюэлс - это имя и фамилия. Три последние буквы означают родовую принадлежность.

- Ясно.

- Вы хотите записать?

- Не стоит. Вы еще сказали, что он не имел определенного занятия. Поэтому следующий вопрос: где он живет?

- Это что-то вроде пансиона для цеподов... Мы не расисты, мосье Местре, но согласитесь, однако, что из-за огромного морфологического различия...

- Ясно. Где этот пансион?

- В пригороде, в конце Большой Аллеи... Вы хотите...

- Ладно, доберусь. Номер?

- Четыре тысячи с чем-то... Я смогу сообщить его вам в Управлении.

- Кто хозяин пансиона?

- Серый карлик...

- Имя? Впрочем, неважно. Этот дом под наблюдением?

- Да, да, - быстро ответил Мелоун. - Мы установили микрофоны и камеры...

Он вытер пот со лба.

- Все делалось в адской спешке, однако у вас такой вид, что все идет совершенно нормально!

Он покосился на молчаливого хмурого Иоганна.

- Ваш друг всегда такой?

Иоганн не успел ответить.

- Нет, - ответил Мишель. Его резкий тон не вязался с улыбкой, появившейся на его лице. - Просто этот случай я принял близко к сердцу.

Он поднялся.

- А теперь - в управление, сэр.

Ему все время что-то мешало. Он коснулся пальцами лица. Отвислые щеки, двойной подбородок... Он совсем забыл, что у него чужое лицо!

- Мне придется изменить личные данные, да заодно и подогнать к ним внешность. Можно это устроить сегодня же вечером?

- Естественно.

- Думаю, Лео Барт как личность провалился. Не повезло журналисту.

Они направились к дверям. Иоганн придержал Мишеля, пропуская вперед Мелоуна, и зашипел:

- Чтоб ты пропал! Соображаешь, с кем разговариваешь? Мелоун командует полицией во всей системе!

- Ну и что? Разве не он вызвал меня на подмогу?

Иоганн хотел сказать "А не из-за этой ли малютки с Хризолита ты так разволновался?", однако вовремя удержался. Он знал ответ.

Прошло немного времени. Летательный аппарат опустился на округлый островок, где располагалось полицейское управление. Все трое расположились в кабинете Мелоуна.

Мишель без стеснения уселся за стол хозяина кабинета и потребовал, чтобы ему доставили все полицейские рапорты, касающиеся предпринятых мер безопасности; когда документы легли на стол, он углубился в них, словно забыв об остальных.

Затем он распорядился, чтобы микрофоны, установленные в подозрительном пансионе, подключили непосредственно к громкоговорителю, вмонтированному в стол Мелоуна, и потребовал переводчика.

Динамик ожил. Мишель отложил рапорты в сторонку и стал внимательно слушать толмача, переводившего странные звуки, долетавшие по проводам с другого конца города.

А разговоры подозреваемых были достаточно прозрачны:

"Вы с ума сошли! Неужели нельзя было найти кого-нибудь другого?! Зачем вам понадобилась эта свежеиспеченная литературная звезда?!"

"Они ошиблись... Но, по-моему, не стоит придавать этому слишком большое значение. Тираны забудут о ней через семь-восемь дней. А потом им будет не до нее."

"А если дела пойдут не так, как мы рассчитывали?"

"Не преувеличивайте. Эта женщину уже на полпути в Тлеф!"

(Мишелю показалось, что переводчик, прежде чем написать слово "Тлеф", на секунду замялся.)

"Без названий! Вы что, с ума сошли?!"

Тишина. Потом динамик снова забормотал:

"Мы же одни! Ваша недоверчивость прямо-таки болезненна!"

"Это принципиально! Никогда не произносите вслух ни имен, ни названий. Даже здесь. Даже в самом темном подвале, даже в самом укромном укрытии! Тираны куда сильнее и хитрее, чем вы себе можете вообразить!.."

Затрещали помехи. Переводчик Продолжал записывать слова, которые удавалось разобрать сквозь треск.

"Пленница...", "Граница...", "Вода...", "Возможно..." - читал через плечо карлика-толмача Мишель.

Мелоун снял трубку и стал набирать номер.

Мишель поднял голову.

- Что вы делаете?

- Я прикажу атаковать дом.

- Не нужно, - возразил Мишель. - Незачем торопиться.

Он покосился на громкоговоритель, исторгающий какофонию скрипе, треска и скрежета, и сказал:

- Разве можно разговаривать в таком гаме? Здесь не найдется местечка поспокойнее?

- Есть кабинет по соседству.

- Пойдемте туда.

С порога он бросил переводчику:

- Позовете нас, когда слышимость станет получше.

Соседний кабинет был поменьше. Мишель вошел последним, закрыл дверь и сказал:

- Ну как, теперь вам все ясно? - Заметно было, что он доволен, хотя глаза его оставались холодными, а в уголках губ лежала горькая морщина. Тираны - это, стало быть, мы, а новоиспеченная литературная звезда...

Он сплел пальцы и сжал их так, что костяшки побелели.

- У меня создалось впечатление, что похищение наделало шума не только у нас, но и у них. Похоже, что мы имеем дело со случаем, где последствия непредсказуемы.

Мелоун кивнул.

- Серьезное дело.

- Да, - спохватился Мишель. - А как вы думаете, что значат слова, над которыми задумался переводчик? Помните? "Женщина эта уже на полпути в... Тлеф..." - или что-то в этом роде.

Иоганн подошел к книжному шкафу, вынул словарь и принялся его лихорадочно листать.

Мелоун заметил:

- Лучше было бы спросить специалистов... Ну как, нашел что-нибудь?

Иоганн криво усмехнулся и прочел вслух:

"ТЛЕФ или ТЛЕВ - приставка, определяющая пищу, съедобность: ТЛЕФАДУА - суп из крабов; ТЛЕВЕТ - тушеные водоросли..." Этого здесь десять страниц. Читать?

- Я ни черта в этом не смыслю, - заметил Мелоун, - однако мне кажется, что мы полезли куда-то не туда. Как вы отличите конец фразы, скажем, такой: "...на полпути в Тлеф", - это я к примеру... от такой: "...на полпути в Дотлеф"? На слух почти не отличить... Погодите, я сейчас напишу...

Он схватил листок и быстро нацарапал на нем два слова рядом.

- Это только чтобы продемонстрировать вам, куда нас может завести некомпетентность.

- А что значит "Дотлеф"?

Мелоун невесело рассмеялся.

- Совсем ничего не значит. Я привел этот дурацкий пример как иллюстрацию. Тем не менее я знаю, что приставка "до" обозначает какую-то величину и употребляется крайне редко. Я где-то читал об этом. Но еще раз напоминаю, что, возможно, в виду имелся именно "Тлеф", а не что-то другое. Ну и ребус! Это может быть все что угодно! И "Додлеф", и "Тодлев", и даже "Вотлеф"! Понимаете?!

Он повернулся к Мишелю.

- Кстати, мосье Местре, не сообщите ли мне, почему вы не позволяете взять дом штурмом? Он уже несколько часов как окружен, люди потеряли терпение... Чего мы дожидаемся?

Мишель задумался, потом пробормотал как бы про себя:

- Да ну! Может это мне только кажется, что так будет проще?..

- О чем это вы?

Мишель с непроницаемым лицом покачал головой.

- Пожалуйста, делайте что хотите.

Он хлопнул Иоганна по плечу.

- Пошли отсюда, старина.

Иоганн смотрел на него как на сумасшедшего. И вдруг он почувствовал, что Мишель жестом фокусника вытащил у него бумажник с документами!

Мишель подмигнул ему, усмехнулся и направился к двери.

- Пойду пройдусь, - сообщил он.

Лицо Мелоуна вытянулось, потом на скулах заиграли желваки.

- Послушайте, Местре! Ваши прыжки и гримасы выводят меня из себя...

Мишель хлопнул дверью. Провожаемый удивленным взглядом серого карлика-переводчика, он прошел через кабинет Мелоуна и вышел в коридор.

11

В конце коридора было открытое окно. Мишель подбежал к нему и выпрыгнул вниз, прямо на клумбу. Потом он обежал здание и оказался на посадочной площадке.

Какой-то полицейский чин садился в одноместную авиетку. Мишель вихрем подскочил к нему, хлопнул по плечу:

- Ну-ка, приятель, посторонись! Я реквизирую твой тарантас!

С этими словами он отпихнул оторопевшего полицейского, акробатическим прыжком проскользнул мимо него в кабину и включил зажигание. Машина потащила его за собой в черное небо.

На высоте двухсот метров он выглянул через борт. Ярко освещенная посадочная площадка стремительно проваливалась вниз; в центре ее чернела неподвижная фигурка остолбеневшего полицейского. Мишель расхохотался.

Он повел машину к городу. Городские огни были отличным ориентиром.

Залив промелькнул внизу в пять минут, потом потянулись портовые причалы. Мишель снизил обороты, отыскал какой-то неосвещенный пирс, приземлился и спихнул машину в воду.

Потом он сунул руки в карманы и со скучающим видом побрел по территории порта. Он шел под портальными кранами, блуждал между пирамидами ящиков и металлических бочек, миновал развязных и бесцеремонных моряков... Через некоторое время он выбрался с территории порта и смешался с толпой гуляющих в лабиринте ярко освещенных празднично расцвеченных улиц.

Веселые горожане фланировали по проспектам. Звучали шутки, то и дело слышались взрывы смеха. Другие предпочитали проводить время на террасах кофеен, где между столиками сновали проворные предупредительные серые карлики в белых куртках официантов. Время от времени на красном фасаде какого-нибудь дома возникала четкая надпись: "Только для цеподов".

Понятное дело, цеподы не могли пользоваться человеческими развлечениями или употреблять те же напитки, что и люди. Но все же они встречались среди гуляющих. Группами по двое, по трое они брели куда-то неверными шагами. Группы попадались Мишелю навстречу редко, а одиночек он совсем не видел.

И вдруг он лицом к лицу столкнулся с Инесс.

Яркий плакат расхваливал талант юной лауреатки Благородного Турнира и рекомендовал познакомиться с произведениями поэтессы.

Мишель не мог оторвать взгляд от дружески глядящих на него глаз девушки. Трехмерная фотография производила непреодолимое впечатление, что глядит живой человек. Мишель замер перед плакатом.

"Знаешь, малютка, я полез смерти в пасть, когда узнал, что похитили тебя. Что же такое есть в твоих глазах? Что же такое есть в твоей улыбке? Из-за чего я теряю голову, а? Знаешь, со мной это бывает не часто..."

"Я сейчас совсем один, знаешь? Почему? О, тому множество причин. Слишком многие концы не сходятся в этой истории. Я и решил ото всех избавиться. Администрация - это что-то неповоротливое, тяжелое на подъем, с дубинкой под мышкой... Нет уж, в таких играх я предпочитаю роль вольного стрелка..."

"Да, я один. Но можешь не сомневаться: я очень, очень опасен."

"А знаешь, что во мне самое опасное? Знаешь, какой супердетонатор возник во мне? Это память о тебе, малютка!"

"Вот так я и стал военной машиной; а ты - ее супергорючее! Самая настоящая адская машина, вот что мы с тобой такое, милая! Ах, как они еще пожалеют, что посмели коснуться тебя!"

Наконец он оторвался от плаката. Часы напоминали, что время не ждет. Мишель отступил в тень, вынул документы, которые стащил у друга, отыскал нужный адрес и тронулся в путь.

Он подавил опасное желание подозвать такси и не без удовольствия прошел Аллею пешком из конца в конец. Увеселительные заведения понемногу уступали место государственным театрам, библиотекам, музеям.

По пути к Овальной площади он миновал университетский городок, потом Ботанический сад, где под прозрачным куполом оранжереи шевелились жадные листья папоротника кальмаровидного. Завывания растения-хищника слышны были даже на улице.

За Овальной площадью он свернул в переулок и оказался на крутой тропинке, которая спиралью вилась вокруг нужного ему дома. На ходу он еще раз заглянул в паспорт Иоганна, чтобы уточнить адрес, а также номер квартиры.

Дверь с медной табличкой "Иоганн Симмонс" он отыскал без труда.

Балкон-терраса этой квартиры был немного в стороне, под пандусом. Мишель перекинул ноги через балюстраду и второй раз за этот вечер спрыгнул в кусты.

Здесь он позволил себе расслабиться, усмехнулся и закурил. Поднеся огонек к сигарете, он вдруг заметил, что на корпусе зажигалки мигает сигнальная лампочка. Сдерживая смех, он открыл коробочку. В потемках было нелегко отличить черный шарик от белого, поэтому пришлось подойти к стене: ее гладкая поверхность светилась, отражая городские огни.

Сначала он хотел увлажнить черный шарик просто слюной, но потом заметил под черными листьями журчащий фонтанчик. Пришлось подождать, пока холодная вода заставила шарик разбухнуть.

В конце концов Мишель сунул шарик-передатчик в ухо, дождался реакции и, когда в ухе потеплело, выслушал тонкий бесплотный голос Центра.

"Агенту 27-Б - точка - вы с ума сошли вопросительный знак приказываю немедленно явиться в управление - точка - с этой минуты вас разыскивают как подозреваемого - точка - конец"

Мишель весело фыркнул и вытряхнул шарики из тайничка в зажигалке в фонтан. Снова закурил и уселся на балюстраду.

Город под ним сверкал тысячами огней. Море света отражалось в водах залива. Дальше виднелись длинные огненные змеи дамб и виадуков, соединяющих острова как жемчужины плавающего в заливе ожерелья. Еще дальше остров, где размещалось полицейское управление, фосфоресцирующим пятном лежал на черной спокойной воде. Остров сейчас походил на пробудившийся вулкан: во все стороны от него летели искры. Это стартовали эскадры охотников на одинокого стрелка Мишеля Местре.

"С этой минуты все против меня: и цеподы, и полиция, и черт знает кто еще, - подумал Мишель. - Знать бы, кто..."

Его взгляд блуждал по раскрывшейся перед ним панораме. "Где Инесс? думал он, останавливая взгляд то на одной, то на другой яркой точке. Здесь? Или здесь? Или..."

- Или гораздо дальше... - прошептал он, поднимая глаза к невидимому горизонту.

Он яростно отшвырнул окурок.

Тут же прожекторный луч прошил мрак над самой его головой. Он бросился наземь и вжался в траву. Луч скользнул дальше и уперся в стену дома.

На бетонную посадочную площадку опустилась одноместная машина. Мишель поднялся и побежал в конец балкона: оттуда было лучше видно. Прилетевший не зажигал света. Он в темноте открыл ворота ангара и завел туда авиетку. Мишель так и не смог разглядеть его лицо.

Через несколько минут выходящие на террасу окна засветились.

Мишель пригнулся, под прикрытием кустов перебежал к ближайшему окну и заглянул в комнату.

Да, это действительно вернулся Иоганн. В этот момент он как раз орудовал у домашнего бара: сооружал спой любимый лиловый коктейль.

Мишель постучал пальцем в стекло и шагнул в сторону, за простенок.

В комнате что-то хрустально зазвенело, и свет погас.

Мишель ждал.

Минут через пять в другом конце террасы открылось окно. Мишель негромко, но отчетливо произнес:

- Иоганн, это я!

Иоганн выглянул наружу и выругался. Мишель, ухмыляясь, влез через окно в комнату.

- Что, струхнул, сокровище мое?

- Какого черта?! - буркнул Иоганн и задернул шторы. - Я совсем уже было собрался стрелять! А это ты!

- Пошевеливайся, пошевеливайся! Умираю - пить хочу!

Иоганн включил свет. Комната оказалась миниатюрной кухонькой.

- Ты! - повторил Иоганн и положил Мишелю руки на плечи.

- Знаешь, Мелоун зол как черт! Я пытался было тебя защищать, но куда там! Да и, признайся, твое поведение трудно объяснить.

- Прежде всего мне хотелось бы знать, когда ты удостоишь меня стаканчика в твоем великолепном салоне? Учти, я все видел через окно!

Он ухмылялся с самым плутовским видом. Иоганн схватил его за руку.

- Ну так пошли!

Вдруг он остановился и вытаращился на Мишеля.

- Стой! Ответь-ка мне, как ты отыскал мой дом? Я же никогда не говорил тебе мой адрес!

Мишель пошарил в карманах и вынул бумажник Иоганна.

- Держи, да впредь опасайся жуликов, приятель! А лучше всего - пришей на карманы пуговицы.

Наконец они с бокалами в руках уселись в удобные кресла друг против друга, и Мишель сказал:

- Как ты думаешь, здесь меня искать не станут?

Иоганн поморщился.

- Всякое может случиться: им же известно о нашей дружбе. Психология Мелоуна для меня загадка. Знаю только, что он в ярости. Тем не менее мне кажется, что ему в последнюю очередь придет а голову идея искать тебя здесь. Собственно, что ты собрался делать?

- Займусь расследованием а одиночку, на свой страх и риск.

- Прости, но мне кажется, что это неразумно. Ты не сможешь использовать весь громадный потенциал полиции. Когда надо, Мелоун в силах за шестьдесят секунд мобилизовать тысячи людей, с помощью машин изучить досконально сотни рапортов и досье. Почему же ты отказываешься от такой помощи?

Мишель нагнулся и поставил бокал на пол.

- Во-первых, - сказал он, - я порываю с вами со всеми. Возможно, в моем распоряжении и нет таких мощных средств, зато сохраняется инкогнито.

- А во-вторых?

- Если мне вдруг понадобится какая-нибудь секретная информация или потребуются особо крупные средства - только тогда, как исключение, я постучусь в твою дверь. Короче говоря, я хочу быть как можно менее связанным с полицейским управлением.

- Следовательно, мне уготована роль агента-двойника?

- Боже упаси, дружище! Как ты мог подумать, что у меня язык повернется предложить такое старому товарищу?! Ты останешься обыкновенным агентом... Только моим!

- Тебе никто не говорил, что ты циник?

- Говорили, и не раз! Правда, в каждом случае у меня было много хлопот, но зато такого мне уж больше не говорили. А меня еще а детстве отучили напоминать людям об их слабостях или недостатках. Вот ты же не скажешь колченогому: "Ты колченогий"? Или горбатому...

- Да ладно тебе!

Мишель поднял с полз стакан и осушил одним глотком.

- Слишком часто я тебя не буду беспокоить. А сейчас мне нужно изменить внешность и сменить документы, и чем скорее, тем лучше. Когда это можно будет устроить?

- Грим в шкафчике в ванной, а вот за документами придется завтра утром съездить в управление.

- Утром?! Немедленно!

Иоганн вытаращился на приятеля. Тот был серьезен. Шутки кончились.

- И поторопись, - сказал Мишель и стал раздеваться. - А я тем временем верну себе облик Аполлона.

- Тогда дай мне бумаги Барта, чтобы был предлог для появления в управлении. Скажу, что ты отдал их мне сразу после взрыва, а я совсем забыл о них.

12

Иоганн посадил авиетку на террасе перед ярко освещенным зданием управления.

Он знал, что в эту пору большинство работников управления отдыхают дома, а в здании только ночная смена дежурных.

Угловые окна на первом этаже не светились. Иоганну было известно, как отключить сигнализацию, и он собрался было проникнуть в управление через окно, чтобы пройти в лабораторию фальшивых документов незамеченным.

Поразмыслив, он отказался от этого плана. Риск был слишком велик. Тогда он решил держаться нагло и направился прямо через главный вход, в глубине души кляня друга на чем свет стоит. "Паршивец, - сердито думал он. - Вынь да положь ему за полчаса первоклассную липу, а как это сделать пусть дядя думает!"

Конечно, раздобыть любые документы в управлении было проще простого: достаточно назвать имя человека, которому они нужны, и сообщить мотивы смены документов. Однако Мишель, похоже, запамятовал, что в его случае номер не пройдет.

Иоганн торопливой походкой занятого человека зашел в приемную отдела, деловито кивнул секретарше и встал перед нужной дверью. Назвал себя в микрофон. Дверь отворилось, пропуская его в кабину лифта.

Иоганн поднялся двумя этажами выше. Там он вышел, и кабина автоматически вернулась обратно. Теперь он был заперт в отделе фальшивых документов. Фамилию его зарегистрировал автомат, тот же автомат сфотографировал в кабине лифта. И что самое неприятное - автомат засек время, когда он вошел в лабораторию.

К счастью, в это время лаборатория пустовала. Иоганн бросил бумаги Лео Барта в щель накопителя использованных документов, сверкнула лампа-вспышка, и проклятый автомат снова его сфотографировал. На этот раз Иоганн позировал с удовольствием: пока что все, что он делал, было легально. Оставалось сделать самое важное и самое деликатное. Иными словами, он начинал действовать противозаконно.

Иоганн сунул руку под кожух распределителя удостоверений личности и соединил несколько проводков. Теперь лампа-вспышка не сработает. Затем, изменив голос, он назвал себя в микрофон - и из распределителя ему на ладонь выпало удостоверение. Чтобы раздобыть паспорт, повторил процедуру с соседним автоматом. После этого вызвал лифт.

В конце месяца необычная недостача двух бланков документов обнаружится, однако у него есть алиби: он с чистой совестью может клясться всеми святыми, что всего только опустил документы Лео Барта в накопитель; наверное, какой-нибудь злоумышленник проследил за ним и использовал его визит в своих грязных целях.

В конце концов лампу-вспышку можно было и не выключать, а в микрофон назвать первое попавшееся имя. Все это будет выглядеть достаточно неловкой защитой, и никому и в голову не придет его обвинять.

Из здания он вышел без всяких помех, и по дороге ему никто не встретился.

Наконец-то дома. Иоганн вошел в зал и невольно вздрогнул: перед ним стоял совершенно незнакомый человек.

Самое странное - незнакомец дружелюбно глядел на него и насмешливо улыбался. Это был Мишель Местре, снова молодой, но уже светловолосый и черноглазый.

Пришлось Иоганну скрепя сердце признать, что его приятель - настоящий гений перевоплощения. Всего несколькими штрихами он сумел до неузнаваемости изменить наружность. Невероятно, до какой степени меняет человека другой цвет волос и глаз!

- Со щеками пришлось повозиться, - пожаловался Мишель. - Ты сделал меня слишком брыластым! Израсходовал целых три ампулы растворителя, зато результат, как говорится, на лице! По-моему, щеки даже немного ввалились, как ты смотришь?

Иоганн заверил приятеля, что все сделано прекрасно, сфотографировал его и сел заполнять добытые в управлении документы.

- На чье имя выписывать?

- Лиши: Мануэль Мулета.

- Я подожду, пока у тебя пройдет игривое настроение. А если процедура затянется, окрещу тебя Зефиреном Клошеттом или еще как-нибудь вроде этого - уже без спросу.

- Я невероятно серьезен и повторяю: Мануэль Мулета.

Иоганн постучал себя пальцем по лбу, сопроводив жест соответствующей миной.

- Инициалы те же самые, и звучит похоже, - хмыкнул он. - Ты не подумал. Почему бы тебе в таком случае самому не пойти и не сдаться? Все равно сцапают на первом же углу!

Мишель усмехнулся и покачал головой.

- Ты не прав, мой бедный друг. Тот факт, что псевдоним в восьмидесяти случаях из ста сохраняет инициалы подлинного имени, давным-давно потерял всякое значение. Возьмись они искать меня по твоему методу, то первым делом вычеркнули бы из списка подозреваемых всех М.М.!

Он задумался.

- Мишель Местре, Мануэль Мулета... Нет, мне это решительно не кажется подозрительным... Потому что слишком смахивает на липу. А кроме того, широко известно, что те, кто пользуется псевдонимами, редко меняют национальную принадлежность. "Мануэль Мулета" - это звучит очень по-испански. Мне приходилось бывать на планете Нуэва-Иберия, знаешь, там, где первопоселенцы живут замкнутыми кланами. Так вот, там полным-полно Мануэлей, а Мулетами хоть пруд пруди.

- Но ведь испанцы - брюнеты!

- Так это же еще одна безумная идея! Раз испанцы брюнеты, то от меня на целую милю будет нести мошенничеством и жульничеством!

- Как бы ты не перемудрил. Мелоун проще, чем может показаться. Голову даю на отсечение, что он первым делом пустится на розыски всех, чьи инициалы М.М.

- И достаточно ему будет встретить брюнета, чтобы он тут же возопил: "О! Испанец!" Ты это хотел сказать?

- Именно.

- Тогда он дурак. А если он дурак, то ему не изловить меня еще по тысяче причин.

Хочешь не хочешь - пришлось Иоганну расхохотаться.

- Вот что значит основательно взяться за дело!

- То-то же! Кроме того, знаешь, я никогда особенно не полагался ни на липовые документы, ни на маскарад. Тут уж одно из двух: или объект вне подозрений и может хоть среди бела дня прогуливаться у подъезда полицейского управления, зваться Мишелем Местре и походить на него как две капли воды; или объект подозрителен. В этом случае он имеет право называться Бэз, быть братом-близнецом Мелоуна и неуловимостью напоминать утренний ветерок - и все равно рано или поздно попадется. А я уже раз попался - и имею все основания сомневаться, что совершенство моего псевдонима может хоть на что-нибудь пригодиться.

Он усмехнулся.

Иоганн хмыкнул и склонился над документами. Заполнив последнюю графу, он стал читать вслух:

"Мануэль Мулета, двадцати четырех лет..."

- ...Спасибо...

"...уроженец Розовой Луны..."

- ...Черт побери! Придется притворяться, что жить не могу без трески с перцем!..

"...студент географического факультета..."

- ...растяжимое и туманное понятие эта география. Думай что хочешь... Дальше?

"...на каникулах..."

- ...которые желает посвятить расширению и углублению знаний по специальности. Я как раз собирался зайти в университет, кое-что подчитать. Браво, умница!

Иоганн вклеил в документы фотографии, достал из тайника собственную коллекцию печатей и принялся расставлять их в соответствующих местах.

- ...Ну вот, дружище, - сказал наконец Мишель. - Теперь я могу пойти и чуток соснуть в какой-нибудь уютной маленькой гостинице.

- Когда тебя ждать?

- Понятия не имею. В случае надобности я сам тебя разыщу, не бойся.

Они обменялись рукопожатием, Иоганн придержал руку приятеля.

- Раньше ты меня не заставлял заниматься нелегальщиной. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

- Пускай тебя не волнуют такие мелочи. Я и тебе уделю чуточку от Лавров, которыми меня вскоре увенчают.

- Как ты скромен!

- Зато бдителен, - ухмыльнулся Мишель и направился к двери.

На лестничной клетке он со страдальческой миной простился с Иоганном и стал спускаться. Не сделав и двух шагов, он вдруг замер, прислушался к чему-то и бесшумно мотнулся обратно.

- Идут, - прошептал он. - Трое в мундирах!

Иоганн вздрогнул.

- Прячься!

- Обо мне не беспокойся, лучше...

Мишель кивнул на дверь, имея в виду коллекцию липовых печатей.

- ...Убери!

Иоганн понял. Он кивнул и тихонько притворил дверь.

Мишель в два прыжка взлетел по лестнице на следующий этаж. Он ничего не понимал.

"Что происходит? Какого черта их понесло по лестнице, если надо было подбираться скрытно? Десять против одного - на террасе засада... Успел ли Иоганн прибрать свою хитрую коллекцию?.."

И вдруг он вспомнил. Его пустой стакан остался стоять на столике рядом со стаканом Иоганна! Сообразит ли Иоганн его убрать? Это же настолько элементарно, что легко упустить из виду! Неужели...

Снизу донесся звонок и послышался решительный голос:

- Открывайте, полиция!

Мишель на цыпочках взбежал еще на два пролета выше. Все, что хотел, он уже услышал.

...А вдруг Иоганна подозревают в пособничестве ему?.. Да нет, скорее всего это Мелоун прислал охрану, чтобы уберечь бедняжку от возможного вторжения тронутого умом тайного агента Мишеля Местре...

Мишель выбрался на крышу, перебежал ее и отыскал вход в шахту лифта, обслуживающего соседний подъезд. Без помех спустился на улицу и направился в сторону порта.

13

Весь следующий день он просидел в историческом отделе университетской библиотеки.

В хрониках упоминалось, что первопоселенцы с Земли застали Смарагд заселенным цеподами. Людям пришлось вступить в настоящую войну с этими странными головоногими. Только через несколько лет, когда цеподы признали себя побежденными, земляне узнали о существовании еще одной расы - серых карликов. Цеподы нещадно эксплуатировали их. Под ударами бичей свирепых поработителей серые карлики работали на рудниках, затерянных среди необозримых просторов четвертого континента.

Между людьми и серыми карликами возникла инстинктивная привязанность. Главную роль в этом сыграла внешняя схожесть серокожих аборигенов Смарагда и землян. К величайшему неудовольствию цеподов люди приняли участие в судьбе бывших рабов. В конце концов оказалось, что карлики и в самом деле достойны внимания.

Избавленная от жестокого ига раса была очень одаренной от природы, исключительно трудолюбивой - и ничего удивительного, что многие серые карлики вскоре заняли значительные посты в обществе.

Не все с ними было ясно до конца. Такие симпатичные и обаятельные, мягкие и уступчивые в остальном, карлики оказались твердокаменными во всем, что касалось их религии. Землянам практически ничего не было известно о ритуалах, сопровождающих их бракосочетания, рождения или смерть. Правда, земляне сами старались не проявлять чрезмерного любопытства. В конце концов такая гипертрофированная скромность не имела большого значения.

Исторические изыски в какой-то мере помогли пополнить знания Мишеля в отношении расы серых карликов.

В поисках он руководствовался в основном интуицией. Он пробирался сквозь дебри ветхих документов, ведомый некой туманной догадкой.

К вечеру голова его уже трещала от хроник, а глаза лезли на лоб от усталости. Он выбрался на улицу и потащился куда глаза глядят вдоль красных пляжей.

Образы и догадки теснились в его мозгу. Может быть, в конце концов из этого информационного хаоса и образуется что-нибудь достойное внимания, а пока...

Мысли вертелись вокруг цепода, подсунувшего бомбу в его каюту на звездолете. И вдруг ни с того ни с сего он подумал: уж что-то слишком быстро разыскал Мелоун голубоглазого! Мысль эта появилась просто так, без всякой связи с предыдущей. По логике вещей Мишель должен был восхищаться великолепной организованностью и быстродействием полицейской машины. Нет, что-то здесь было не так. Вряд ли он смог бы ответить, что именно ему не нравится. Уж не прав ли был Мелоун, считая его тронутым?

- Не сошел же я в самом деле с ума! - проворчал Мишель вполголоса, недоуменно хмыкнул и побрел дальше, увязая в песке. Плеск волн и солоноватый запах моря успокаивали.

Инесс. Он нахмурился. При мысли о ней сердце его болезненно щемило. Он понял, что по уши увяз в приключении и единственной желанной наградой ему будет милое лицо. Неужели он, великий Мишель Местре, влюбился? А ведь похоже на то. Весь вопрос - насколько сильно его чувство?

К этой девушке нельзя быть равнодушным - это он понял давно. Чувство вспыхнуло, когда он узнал об исчезновении девушки. А что, если чувство угаснет, едва Инесс отыщется?

Странное дело, ему было совершенно безразлично, атаковали ли люди Мелоуна тот дом, населенный цеподами, или отказались от штурма.

Он улегся навзничь на песок. Закатное небо, вначале шафрановое, медленно становилось медно-красным. Плеск волн убаюкал его, и он задремал... и проснулся только, когда на лицо упали жаркие лучи восходящего солнца. Трудно поверить, но он и в самом деле всю ночь так и проспал на пляже!

Он встал и отправился в гостиницу - умыться и переодеться.

Ему не терпелось повидаться с неким таксистом, тем самым карликом, что вез Инесс с космодрома. Желание это все росло в нем, пока не оформилось в навязчивую идею. Он не стал сопротивляться этой идее, тем более, что когда просматривал полицейские донесения в кабинете Мелоуна, сумел запомнить адрес карлика.

На ближайшей стоянке Мишель сел в аэробус: сменив облик, он уже не опасался показываться на людях. В центре пересел на пригородный маршрут, махнул через залив и вышел в захолустном предместье. Вокруг были только запущенные сады да заброшенные домики. Похоже, здесь Смарагд отказался от борьбы за репутацию планеты-люкс.

И все равно чудесное и неповторимое море, равнодушное к залепленным афишами заборам, к покосившимся столбам и брошенным прямо посреди пыльных тротуаров жестянкам, стеной из драгоценного берилла сверкало под бледным небом в конце каждой улочки. Все остальное уже не имело значения.

Клочья афиш трепетали на ветру как знамена, кучки песка отливали под солнцем чистым золотом, а мятые банки и коробки, украшенные причудливыми тенями, казались шедеврами юного гения-абстракциониста.

Мишель с праздным видом слонялся по пыльным улицам, под лучами яркого солнца, бесстыдно обнажившим свои язвы и шрамы.

И вдруг он наткнулся на совершенно чуждую окружающему вещь: на заплатанном тротуаре сверкала свежими красками новенькая карта - схема этого заброшенного района. Мишель вгляделся в переплетение линий на схеме и торопливо углубился в лабиринт безлюдных кривых улочек.

Минут через двадцать он уже стоял перед нужным домом. Таксист обитал в одноэтажном, довольно новом особнячке, стоящем посреди заметенного песком дворика под чахлой одинокой пальмой.

Под башмаком Мишеля что-то брякнуло. Он машинально глянул под ноги. Из-под слоя песка сверкнуло золото. Мишель нагнулся, с бьющимся сердцем подхватил блестящий предмет и сунул его в карман. Это был браслет Инесс. Молодой человек хорошо помнил, как он переливался в свете ламп в баре звездолета на руке девушки, и сразу узнал его.

Он неуверенно направился прочь, потом решился, повернул обратно, прошел через калитку и зашагал к дому. Пять низеньких ступенек перед входом он преодолел одним шагом и нажал кнопку звонка. Через некоторое время дверь распахнулась и на пороге появился карлик. Он дружелюбно улыбался, но глаза глядели холодно и недоверчиво.

Чтобы его успокоить, Мишель пошатнулся, изображая пьяного: здесь пьянчужки обычно были безобидны.

- Извините, - пробормотал он, вынул браслет и протянул карлику. - Я нашел эту штуку под вашей калиткой...

- Вот как? - вежливо сказал карлик.

- Это не ваше?

Карлик взял браслет и стал разглядывать. Мишель ударил его ребром ладони пониже уха и сразу подхватил, чтобы он не упал. Ногой закрыл за собой дверь и вошел в гостиную.

Там он положил карлика на кушетку, огляделся. В жилище карлика он попал впервые. Ему показалось, что он вошел в кукольный домик.

Здесь стоял какой-то неопределенный запах: пахло не то аптекой, не то мышиной норой. Так иногда пахнет в палате тяжелобольного.

Мишель сморщил нос и приступил к планомерному обыску. Он осмотрел все комнаты, перерыл все шкафы, повыдвигал все ящики. Кухню и подвал он тоже обшарил. Нигде ничего подозрительного. Если не считать запаха, домик карлика выглядел как уменьшенная копия человеческого жилья. Здесь можно было чувствовать себя как дома, если не забывать вовремя наклоняться перед каждой дверью. Мишель был разочарован. Он ожидал найти здесь черное и мрачное капище, предназначенное для жутких обрядов. Жаль.

Оставалось допросить пленника.

Карлик неподвижно лежал на кушетке. Его поза, как и слишком продолжительный обморок, показались Мишелю странными.

Он взял карлика за плечи, приподнял. Голова пленника упала на грудь. Молодой человек встревожился. Он поискал пульс на серой безвольной руке, потом резким движением разорвал на карлике рубашку и припал ухом к груди. Тишина.

Он просто-напросто убил подозреваемого!

Мишель пожалел несчастного таксиста. Ему было стыдно, однако профессионализм не позволял расчувствоваться более необходимого. Пожав плечами, он проворчал:

- Надо же, какое хлипкое создание. Простого щелчка хватило...

Он протянул руку, чтобы прикрыть грудь мертвеца, и вдруг... Кровь застучала у него в висках. Он нагнулся, не веря глазам.

Под левым соском серого карлика виднелось пятно, как после старого ожога, однако то, что хотели вытравить, частично сохранилось. Это был значок Вооруженных Сил империи, исключительно земного происхождения!

Мишель был хорошо информирован, и потому знал, что ни у одного внеземлянина, даже из вспомогательной службы, не могло быть подобной татуировки.

Еще можно было различить две звездочки, свидетельствующие об офицерском ранге, и цифры: 3 и 7. Еще одна невозможная ни с административной, ни с медицинской точки зрения вещь: последняя цифра указывала группу и резус-фактор крови. А серые карлики никогда не соглашались ни на какое медицинское обследование со стороны людей. Более любопытные, чем их коллеги, ученые неизменно наталкивались на строгое религиозное табу.

Три года назад едва не дошло до бунта: после тяжелого несчастного случая скорая помощь доставила трех серых карликов в земную клинику, так местные священники-лекари за полчаса (!) получили разрешение забрать раненых.

Физиология карликов была тайной до такой степени, что никто не знал даже, циркулирует в их крови гемоглобин в свободном виде или связан в красных кровяных тельцах!

Мишель задумчиво посмотрел на маленький серый трупик. Никакого труда не составляло упаковать его в мешок и унести с собой, чтобы сделать вскрытие. Однако карлики были везде. Они бы моментально обо всем пронюхали, и тело исчезло раньше, чем его коснулось острие скальпеля. Или планета захлебнулась бы в крови.

Во всяком случае, земные власти были бы не на его стороне. Власти приняли условие - с уважением относиться к столь странной стеснительности карликов - и были довольны, имея дело с лояльными гражданами общества.

Наконец Мишель решился. На кухне он отыскал нож поострее и решительным движением рассек серую кожу на пальце до кости. Раздвинул края раны.

Показалась губчатая ткань, выступила желтоватая жидкость.

Тогда Мишель раздел свою жертву. Из кармана покойника выпал сложенный вчетверо клочок бумаги. Мишель подхватил его и сунул в карман, чтобы прочесть на досуге.

Уложив труп, Мишель приложил конец ножа к груди в том месте, где должно было быть сердце. Подумал: "А если он жив? Я не слышал, как бьется его сердце, и решил, что он умер. Так ли это?"

Лезвие со скрипом вонзилось в серую кожу, и молодой человек с каким-то ожесточением раздвинул края раны.

Опять показалась та же губчатая ткань. "Совсем как поролоновый матрац", - подумал Мишель и запустил пальцы глубже.

Под ребрами он нащупал что-то странное, потянул и увидел... Нет, не внутренности...

На его ладони лежало что-то, подозрительно напоминающее пучок щупалец спрута!

Ошеломленный увиденным, он почуял опасность слишком поздно.

Какой-то шорох за спиной, и тут же - удар! Сильный, жестокий удар, от которого в мозгу вспыхнули тысячи звезд.

Потом была только темнота.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

Очнулся он не скоро.

Из болезненной темноты его вырвало ощущение словно бы слишком яркого света. Он чувствовал окружающее его жгучее сияние, но не вздел ничего. Непонятно, необъяснимо!

"Ослеп я, что ли?" - подумал он.

Чувствовал он себя отвратительно. Его словно завернули в мокрую простыню и туго спеленали. Он попробовал пошевелить рукой, ногой... Безуспешно.

На паралич не похоже. Было такое ощущение, словно... словно чего-то не хватало...

"Неужели мне отрезали конечности?!"

Потом он сообразил, что ничего не слышит. Вокруг стояла мертвая, непроницаемая, удушливая тишина.

Вдруг где-то возле левого уха что-то обожгло - и возникли звуки. Чистые, ясные. Стук небольшого металлического предмета о стекло: словно кто-то положил чайную ложечку на блюдце. Потом зазвенело, как будто в умывальную раковину уронили стальной шарик. Зажурчала вода. Шаги. Громкие звуки шагов по паркетному полу. Кашель.

Наконец-то какой-то человеческий звук!

Мишель хотел крикнуть. Не вышло. Зато болезненное ощущение бессилия возросло. Совсем рядом кто-то засмеялся и сказал:

- Ага, паренек, говорить хочется? Вижу, вижу: стрелка на приборе, подключенном к речевому центру, движется. Ха-ха! Да, ты же не понимаешь, что с тобой стряслось. Знаешь, это очень любопытно. Очень, очень любопытно. В самом деле! Не думаю, чтобы с кем-нибудь могло приключиться что-нибудь еще более любопытное! Разве что смерть. Нет, точно нет. В смерти нет ничего любопытного. Смерть банальна. Это всегда только обморок - раз и навсегда. Тебе уже приходилось терять сознание? Да, правда, ты же только что очнулся от продолжительного обморока. А представь, что ты не очнешься никогда. Это и была бы смерть. Тогда и говорить было бы не о чем. Твой случай - совсем другое дело, приятель. Это... Как бы поточнее выразиться... Это исключение. Скажу больше. Сейчас ты все поймешь. Я провел на тебе несколько экспериментов в области... ну, скажем, в области занимательной физиологии.

Опять шаги по паркету. Удовлетворенное ворчание. Голос:

- Неплохо. Зубцы на кривых твоих мыслительных процессов весьма регулярны. Ты в своем уме. А некоторые на твоем месте, бывает, трогаются, правда, правда. Но ты - замечательно уравновешенный паренек, поздравляю. Твоя ассоциативная кривая немного пляшет, это естественно. Ничего. Такая временная паника в твоем положении вполне нормальна.

"Чего он тянет? Мог бы, наконец, и сказать, где это я, - думал Мишель. - И откуда такой всеохватывающий паралич? Только слышу - и больше ничего. Только разум и слух. Если я и в самом деле завернут в мокрую простыню, то почему этого не осязаю? Нет, хватит с меня!.."

- Ну ладно, ладно, - снова послышался незнакомый голос. - Не волнуйся так, паренек. Я понимаю, тебя сейчас мучают тысячи вопросов. Даже догадываюсь, какие. Что ж, попробую ответить на них. Только разреши мне сначала подключить тебе глаз, так же, как подключил ухо.

Какой-то шорох, и Мишель вдруг почувствовал, что голову его пронзает ослепительно белый световой меч. Он прозрел.

И оказался с глазу на глаз с цеподом. Буквально в десяти сантиметрах увидел голову осьминога. Ему захотелось отшатнуться. Не вышло.

- Испугался! - констатировал цепод. - Стрелка на приборе прыгнула как бешеная. Да, двигаться ты не можешь. Для этого нужны конечности, мышцы, кости, а вот как раз ни того, ни другого, ни третьего у тебя нет. Ты, наверное, думаешь: "Этот цепод тронутый". Ничего подобного. Ты ошибаешься. Я говорю правду.

Глаза головоногого повернулись в орбитах. Он продолжал:

- Слушай внимательно. Сейчас я держу в руке твой глаз. Это я направляю его в разные стороны, на те вещи, что хочу тебе показать. Я сказал "глаз", но это в переносном смысле. "Глаз" этот искусственный, но... ну, скажем, так... подключен... к твоему зрительному нерву. Вот посмотри-ка!

Медленно, без участия воли Мишеля, его взгляд передвинулся ниже. У цепода было человеческое тело. Атлетический торс, длинные ноги спортсмена, обтянутые черными брюками...

- По-моему, так гораздо практичнее, чем конструкция из металлических стержней, - прокомментировал цепод. - Я взял себе именно твое тело, потому что оно исключительно здоровое и жизнеспособное.

Мишеля захлестнула ненависть: перед ним в самом деле стояло его собственное тело, увенчанное безобразной фиолетовой головой. Шрамик на предплечье, армейская татуировка под левым соском... Сомнений не было.

"Что?! что?! что?! Что это он плетет, этот гнусный слизняк?! Проклятый идиот! Что же это?!.."

- Не понимаешь... - протянул цепод. - Ты спрашиваешь себя: "Что же в таком случае осталось мне, если тело взял себе он? Голова?" Сразу должен сказать, что и голову я тебе не оставил. Сейчас покажу ее тебе. Вот она!

Взгляд Мишеля передвинулся вдоль полок, уставленных рядами стеклянных банок. В банке, на которой остановился его взгляд, покоилась человеческая голова. Это была его собственная голова, лишенная грима и погруженная в какую-то жидкость.

- Вот теперь и подумай: чти же ты такое? Что от тебя осталось? Еще не догадался? Это же так просто. Сейчас я направлю твой "глаз" на тебя - и ты увидишь себя как в зеркале!

Изображение снова надвигалось - и появилась банка, оплетенная проводами и опутанная трубками. В банке под слоем жидкости покоилась белесая аморфная масса, похожая на вздувшуюся тушу дохлого Моби Дика, утыканную гарпунами - так густо была нашпигована эта масса микроэлектродами.

Это был мозг!

"...Гарсон, один раз бараньи мозги с горошком!.." - некстати вспомнился Мишелю какой-то земной ресторан. Он не удержался и мысленно дополнил это зрелище пучком укропа, веточкой петрушки с капелькой уксуса... Так вот что он такое: бесформенный, сморщенный кусок жирного мяса в банке... Аморфная масса, почти ничто! - И одновременно все, что, по крайней мере морально, составляло духовную личность некоего Мишеля Местре...

- Нелегко переварить, правда? - добродушно заметил цепод. - Ну, и какого ты мнения об уровне нашей науки?

Несколько бесконечных секунд цепод вглядывался в прозрачный кубик "глаз" Мишеля, соединенный с банкой тонким проводом, потом с жестоким смехом сказал:

- А теперь - баиньки! - и поставил "глаз" рядом с банкой.

После этого он направился к двери. На пороге остановился, обернулся и с довольным видом похлопал себя по ноге.

- Отличное тело, - сказал он. - Сильное, гибкое. Благодарю.

Дверь за ним захлопнулась. Свет погас.

Мишель остался один в темноте. Ураган мыслей в горсти творожистой массы. Даже не вихрь под черепом: череп пуст и мокнет в другой банке... Буря в стакане физраствора.

Понемногу Мишель успокоился. Только теперь он начал представлять, какой была подлинная история цеподов.

Цеподы и серые карлики были единокровными созданиями - опасными и хитрыми. Во время покорения Смарагда, когда цеподы поняли, что война проиграна, они решили самых способных своих собратьев превратить в существ, которые были бы милы сердцу победителей. А какой облик может снискать симпатии людей?

Для этой цели цеподы воспользовались останками погибших в боях землян!

Неизвестно, то ли так было задумано, то ли головоногие не сумели добиться стопроцентного успеха, но в процессе витализации скелеты и, соответственно, тела оживленных уменьшались. Однако мозг, а возможно, и все тело цепода в тело убитого человека пересадить все-таки им удалось. Это было победой куда более важной, чем победа в любой битве.

Серых карликов для виду заперли в концентрационные лагеря в дебрях четвертого континента. Гениальная идея! Растроганные земляне поспешили на выручку и освободили карликов: ведь они с виду были чуть ли не братьями людей! А так как в тела живых трупов пересаживали избранных, наиболее одаренных цеподов, то эти особы неизменно оказывались исключительно одаренными во всех областях; очень скоро серые карлики стали расой привилегированной, почти равной людям. Карлики внедрялись во все жизненно важные центры человеческого общества, изучали все механизмы, движущие этим обществом, - и фокус удался!

Что же касается всего остального - религия и табу оказались надежным щитом. Разумеется, они не желали иметь дела с земной медициной! Еще бы! Разумеется, чрезвычайная застенчивость мешала им показываться на пляжах в купальных костюмах. Еще бы! И, наконец, все, что касается рождений и смертей, разумеется, было исключительной прерогативой священников и происходило в святилищах, подальше от любопытных взглядов. Еще бы!

Хороша шутка!

Что же дальше?

Ну ясно: достаточно было усовершенствовать методы! Вместо того, чтобы использовать останки погибших солдат, стали похищать живых: в мирное время трупы стали редкостью. Были разработаны методы и способы сохранения естественного вида похищенных тел. Конец пришел серым карликам. Зато человек получается точь-в-точь как настоящий!

С особенной охотой цеподы "реконструировали" женщин: это легче. А когда цепод уже угнездился в человеческом теле, вполне достаточно чуточку изменить форму носа и ушей или запустить бороду, чтобы в любой толпе можно было не бояться быть узнанным. Фальшивое общественное положение, липовые документы. Просто, как яичница. Серые карлики везде. Для них нет неблагодарной работы. Без всякого неудовольствия они покорно скребут перьями по бумаге - примерные, незаменимые клерки. Им ничего не стоит подделать любые официальные документы...

Мишелю оставалось только размышлять. Он долго и так и сяк рассматривал все аспекты своего жалкого положения. Интересно, имеет ли право белесая масса на дне сосуда носить имя Мишель?..

Мысль о том, что Инесс, возможно, постигла такая же участь, доставляла ему ужасающие душевные муки. Он просто физически не мог заплакать, закричать, заколотить кулаками в стены, чтобы найти душевную разрядку. То, что его заставили пережить, было фантастично по своей жестокости. Точно так же он не имел возможности задохнуться от ярости - ни сердца, ни легких у жалкого голого мозга не было. Все органические реакции, обычно сопутствующие чувствам и составляющие сущности, их немалую часть, потеряли всякое значение.

Он страдал. И страдания, - ужасные, ни с чем не сравнимые, порождали в нем мысли холодные и острые как лезвия мечей, небывало ясные и безжалостные, не находящие выхода в физиологических реакциях. Вся физиология свелась к току теплой плазмы и таинственным импульсам продуктам бесчеловечной науки негуманоидов.

Его горе не находило выхода: даже гортани у него не было. Отсутствующее сердце не могло разорваться. Без внутренностей и желчи как излить горечь? Как разъяриться и обезуметь без инъекций адреналина в кровеносную систему, без утраты гормонального равновесия, которое вынуждает мысли путаться в безумном, однако несущем успокоение танце?

Его страдание было обнажено и безжалостно как пламя, всесильное и невообразимо ужасное.

К счастью, его сморила усталость, великая, милосердная, жизненно необходимая усталость, которая переборола усилия системы жизнеобеспечения и системы очистки плазмы, понемногу насытив жидкость продуктами распада.

Но прежде чем уснуть, обнаженный мозг развеселился. Как это ни было жестоко, но он захохотал, обойдясь без сокращений диафрагмы, без гримас и сопровождающих звуков. Он хохотал над собой, таким, каким увидел несколько часов назад: большое земное животное ехидца, утыканное микрозондами и дремлющее на дне стеклянной банки. А расходившееся воображение уже подсунуло ему еще один образ: ехидца покрылась мелкими папильотками и превратилась в человечью голову...

И когда он наконец уснул, чувство, что он против воли участвует в каком-то жестоком и омерзительном фарсе, не покинуло его и не покидало всю ночь.

2

Проснулся он с тем же дурацким ощущением, что завернут во влажные простыни. И снова нахлынула безжалостная волна образов.

Эти образы были до безумия выразительны, до того выразительны, что их можно было бы принять за продолжение кошмарного сна: между створками неплотно прикрытых дверей пробивался тоненький лучик света и выхватывал из темноты в проходе ряды стеклянных сосудов, наполненных человеческими внутренностями - запасные детали для краденых тел...

Какие же все-таки невообразимые силы таятся в человеческом сознании! От Мишеля остался только мозг, но ведь фактически это и был сам Мишель, Мишель неукротимый и непримиримый, рвущийся в бой, в смертный бой!

Он все еще оставался грозным противником, но только теоретически: на что же способен одинокий обнаженный мозг?!

Инстинкт кричал: "Любой ценой выбраться отсюда!". Впервые инстинкт обманывался: он ведь до сих пор продолжал опираться на рефлексы тела. Инстинкту казалось, что хозяин его заключен в тесную стеклянную клетку, и он требовал ударить всем телом в стекло, столкнуть клетку с полки. Стеклянное узилище упадет и разобьется о паркет, и тогда хозяин сможет выползти на свободу, пусть даже и по осколкам стекла и лужицам плазмы!..

Ударить всем телом!.. Ползти!.. Какая чушь! А если банка упадет - это мгновенная смерть: микрозонды и трубки, поддерживающие в нем жизнь, будут вырваны. Своим существованием Мишель был обязан исключительно окружающей его аппаратуре.

Он был обречен на смешное и раздражающее бессилие, он не мог даже пошевелиться. Оптический прибор, - его "глаз", - был направлен на банку с какими-то сизыми кишками на соседней полке. Можно было подумать, что он на какой-то фабрике - не то на консервной, не то на производящей потроха...

Банку с кишками окружали другие сосуды со столь же аппетитным содержимым, и Мишелю хочешь не хочешь приходилось их разглядывать. О том, что наступил день, можно было только догадываться. Только сейчас Мишель понял, как много информации несет нормально двигающийся в орбите глаз. Объемное, панорамное зрение зависит в основном от движений глазного яблока. Попробуйте сосредоточить взгляд на каком-нибудь отдельном слове и остальная часть страницы покажется вам белесым прямоугольником, испещренным расплывающимися иероглифами. Пожелай вы прочесть следующее слово - и вашему глазу придется шевельнуться а орбите, хотя бы слегка. Потому-то, как и сам Мишель, в плену неподвижности оказалось и его чувство, легкомысленно дарованное цеподом.

Правда, он мог концентрировать взгляд на точках, расположенных на разном удалении, хоть и лишь на прямой линии от объектива "глаза". Нетрудно было догадаться, что объектив этот автоматический.

Да, было ведь еще и "ухо"! Правда, в тот момент, когда цепод демонстрировал молодому человеку его теперешний облик, Мишель "уха" не заметил, поглощенный лицезрением собственного обнаженного мозга. Наверняка это было что-нибудь вроде микрофона. Микрофон этот стоял где-нибудь поблизости от банки и был подключен к слуховому нерву одним из множества проводов. Во всяком случае, хоть это чувство не зависело от движения.

Пока что слух не нес никакой информации, если не считать раздражающего тикания, похожего на стук античных часов или чего-то в этом роде. Тикание доносилось из соседней комнаты.

Монотонный звук и вынужденная неподвижность искусственного органа зрения действовали гипнотически. Чтобы не впасть в транс, Мишель изо всех сил заставлял себя думать.

Он размышлял о своих возможностях в своем положении. Он мог смотреть в одну точку, мог слышать почти нормально, и - мыслить, мыслить, мыслить...

Бесполезный арсенал!

Послышались шаги. Щелчок - и все залил ослепительный свет. Вспышка была болезненной: ведь у Мишеля не было ни век, чтобы прищуриться, ни даже слезных желез, и мозг страдал от неожиданного светового раздражителя.

Конструкторы, видимо, все-таки предусмотрели возможность аккомодации: через минуту-другую Мишель почувствовал себя лучше. В поле зрения, несколько правее точки ясного ведения, появился смутный силуэт человекоподобного существа (Мишель даже в мыслях не мог позволить себе назвать это существо человеком). Существо передвигало с места на место сосуды на полках.

Через некоторое время существо переместилось в сторону, и "глаз" теперь смотрел почти в упор. В поле зрения появился белый халат, он вздымался и опадал в такт дыханию. Потом появилась рука. Она вынула из нагрудного кармана халата авторучку и убралась. Заскрипело перо по бумаге. Мишель сообразил, что листок, на котором существо пишет, находятся где-то поблизости от искусственного уха.

И вдруг Мишель понял, что уже видел это когда-то!

Нахлынули образы. Белый халат и скрип пера по бумаге заставили его вспомнить другой халат и другое перо...

Это случилось во время курсовой стажировки в Отделе Земных Наук. Белый халат был на профессоре физики, которому Мишель сдавал устный экзамен. На два заданных профессором вопроса молодой человек ответил с грехом пополам, и теперь все зависело от того, как он ответит на третий. Чтобы сгладить далеко не лучшее впечатление от своих знаний, ответить следовало с исчерпывающей полнотой.

И тогда Мишель мысленно пожелал, чтобы третий вопрос был на хорошо известную ему тему: о растворах и кристаллизации. Он сосредоточил взгляд на руках профессора и принялся сосредоточенно думать: "Растворы, кристаллизация, растворы, кристаллизация..."

Профессор поднял голову и сказал:

- Что ж, расскажите мне о... скажем, о кривой растворимости.

Это было одно и то же! Мишель с воодушевлением принялся развивать тему. Через двадцать минут профессору пришлось остановить его: молодой человек мог говорить о растворах и кристаллизации часами.

Впоследствии Мишель частенько развлекался тем, что мысленно заставлял экзаменаторов задавать вопросы по его выбору. В одном случае из трех у него получалось. Неплохое соотношение.

Воспоминания угасли. Мишель снова стал одиноким мозгом, плавающим в банке. Перед "глазом" все еще торчал белый халат. Чтобы разобраться, кому принадлежит халат: цеподу, человеку или серому карлику, нужно было, чтобы существо в халате отодвинулось метра на три и на секундочку задержалось прямо напротив объектива.

Мишель сосредоточился.

"Отступи назад!" - мысленно приказал он.

Халат пошевелился.

"Назад! Отступи назад!"

Существо попятилось. Сделало шаг назад, другой, третий... Мишель узнал похитителя своего тела. Цепод выглядел ошеломленным. Однако вскоре тварь опомнилась. Цепод сделал движение, словно намереваясь отойти.

"Стоять!" - приказал Мишель.

И цепод замер по стойке "смирно", прижавшись спиной к полке со стеклянными сосудами. Эксперимент ужался! Это было поразительно: безрукий, безногий, практически бесплотный человек обрел сипу!

Мишель понял, что способен победить противника. Борьба предстоит неслыханная, но победа останется за ним!.. Тем не менее происходящее показалось ему неправдоподобным. Неужели цеподы, даже не усыпленные гипнотическим воздействием, проще говоря, не загипнотизированные, поддаются внушению?! Мишель ничего не знал об этом; во всяком случае, ему никогда не доводилось слышать о каких-либо экспериментах в этой области. Возможно, мозг излучает так мощно потому, что лишен балласта всего остального тела? Мозг мог только мыслить стократ интенсивнее. Как бы там ни было, результат однозначен.

Мишель воспрянул духом.

Цепод прижался спиной к полкам с банками и не шевелился, словно пригвожденный к пыточному столбу. Мишель сконцентрировался и пустил в него первый метательный нож:

"Давно я здесь? Отвечай!"

- Пятнадцать дней... - бесцветным голосом пролепетал цепод.

"Когда тебя пересадили в мое тело? Ну, быстро!"

- Два дня назад...

"Сколько времени длится операция?"

- Три часа...

"Кто оперирует?"

- Серый брат...

"Это значит - серый карлик?"

- Да, профессор Флясс...

"Почему для моего тела избрали именно тебя?"

- Я препаратор... Изучаю проблему искусственного нервного возбуждения... Кроме того, профессор держит меня под рукой, чтобы самолично следить за сохранностью этого тела...

Цепод говорил как машина. Казалось, он не может самостоятельно остановиться. Он монотонно бормотал:

- Через некоторое время, даже, я думаю, вскоре, профессор заберет у меня тело и вернет ему голову, только уже с другим мозгом... Этот мозг два дня уже как в банке, он усыплен, - чтобы меньше его травмировать... Через восемь дней его пересадят в твой череп и привьют на твое тело точно так же, как привит сейчас я... Таким образом эта другая личность сможет использовать твою внешность и выполнять весьма полезные нашему делу задания, пользуясь полным доверием землян...

Что-то заело. Цепод выдавил еще несколько бессвязных звуков и замолчал с открытым ртом и выпученными глазами.

Пришлось Мишелю "завести" его снова:

"Ты постоянно твердишь: другой мозг, другая личность. Кто это? Чей мозг должен занять мое тело? Мозг цепода?"

- На этот раз нет. Мы можем это сделать: я тому свидетельство - живу в симбиозе с твоим телом... Но на этот раз решено пересадить в твой череп мозг другого человека...

"Кто этот человек?"

- Один старый безумец. Ему нужна новая молодость, чтобы истребить человечество. Его проект весьма остроумен, надо признаться. А в остальном - он законченный сумасшедший. Тем не менее, он большой ученый. Что-то вроде свихнувшегося Фауста. Он много для нас сделал, а когда получит твою молодость и твое тело - будет творить настоящие чудеса...

"Как его фамилия?"

- Виктор Ланс...

Вот это да! Мишель хорошо помнил бородатого старика, насмешившего Вселенную своими маразматическими проектами: старый осел всерьез считал человечество нечистым и носился с идеей его уничтожения для блага "чистого разума". За много веков сотни романистов создали устоявшийся стереотип "безумного ученого". Так вот Ланс представлял собой обобщенный, а затем материализованный образ такого маньяка. Давненько о нем ничего не было слышно...

"Где он сейчас?"

- Умер. Собственно, умерло его тело, а мозг законсервирован и в отличном состоянии: конечно, если не считать безумия... Сосуд с его мозгом стоит на попке как раз под тобой...

Мысли Мишеля смешались. Он ощутил что-то вроде головокружения. План возник тут же, оставалось воплотить его в жизнь. План безумный, но он не более безумен, чем ситуация, в которой он очутился, и если все получится...

"Несчастный! Ты перепутал сосуды!"

Цепод не шелохнулся. Он молчал, открыв рот с дряблыми губами.

"Что скажет профессор?!"

Цепод выдавил:

- Он будет в ярости...

"Да, он будет вне себя! В наказание он и тебя заточит в банку!"

- Не надо, я не хочу!..

"Ну так поменяй банки местами! Они совсем одинаковые, и профессор ни о чем не догадается! Поставь нижнюю банку на место верхней - и все!"

- Значит, верхнюю банку поставить на охлаждаемую плиту, а...

"Охлаждаемая плита?"

- Да, для лучшей сохранности мозг охлаждается...

"Вот именно! Хорошо, что тебе вовремя пришло в голову рассказать мне об этом! Еще немного - и я, Виктор Ланс, оказался бы в сложной ситуации!"

- Да, господин профессор Ланс!..

"Но ведь это я должен быть законсервирован, а Мишелю Местре положено находиться на нижней полке, правда?"

- Да, господин профессор...

"Мы ничего не скажем профессору Фляссу. Каждый может ошибиться: один мозг похож на другой как две капли воды. Ты не виноват."

- Не виноват, господин Ланс...

Мишель чувствовал себя на пороге блистательной победы... или сокрушительной катастрофы. Теперь все зависело от цепода.

Подчиненный воле Мишеля цепод шатался как пьяный. Руки его судорожно подергивались. Исправляя внушенную "ошибку", он легко мог допустить другую, чудовищную и теперь уже непоправимую: он мог выронить сосуд! Мишелю стало страшно.

Беспокоило и другое: а вдруг резкая смена температур погубит его? А может, профессор научился отличать один мозг от другого? А что будет, когда приток плазмы прекратится? А что, если...

Поздно. Цепод, двигаясь как автомат, шагнул к нему. Мишель, если бы мог, закричал бы от ужаса! Один неуверенный шаг, другой, третий... Поле зрения закрывает белый халат...

Вот поднялись руки... Вытянулись вперед, к нему... Пуговица на рукаве халата касается сосуда, слышится тихий звон... И вдруг - грохот!

Со страшным шумом банка с мозгом Виктора Ланса ударяется об пол и разлетается вдребезги!

Руки опускаются. Хватают его банку.

"Нет! Не надо!! Это не я!!!"

Вспышка молнии - и темнота. Словно перегорела лампочка. Вой сирены... Тишина.

Снова гаснут все чувства. Остается только ощущение жестокого холода, медленно и неотвратимо пронизывающего, накатывающегося, напоминающего о зиме, инее, о муках замерзающих, а потом начинает идти снег, и хлопья падают медленно-медленно, так что кажется, что ты взлетаешь в небесное ничто и вступаешь в пустоту, пустую до тошноты, пустую-пустую...

3

"Снегопад прекратился! Я лежу на длинном белом склоне, он уходит полого вниз, в долину, а долины отсюда не видать, она слишком далеко подо мной..."

Мишель вытянул шею и пошире открыл глаза, чтобы все-таки заглянуть в долину. То, что он увидел, его потрясло.

"Так вот что это за долина!"

Долина была просто полом больничной палаты, а уходящий вниз заснеженный склон - постелью, белой-белой, ослепительно белой постелью.

Голова Мишеля упала на мягкую подушку. Дышалось легче. Приоткрыв рот, Мишель разглядывал потолок. Потом он увидел лучик сиреневого света. Лучик проникал в щель между неплотно прикрытыми шторами.

Можно было двигать не только глазами, но и головой...

Он снова приподнял голову и осмотрел свою постель. Сомнений не было: под одеялом отчетливо обрисовывалось тело. Кроме того, он чувствовал прочное единство со всеми девяноста килограммами крепкого тела; после пребывания в стеклянной банке полузабытое ощущение себя было упоительным. Он снова стал самим собой!

Он уронил голову на подушку. На глазах его выступили слезы. Даже их он почувствовал: теплые капли поползли по щекам, защекотали уши...

К тому времени как над ним склонился серый карлик с лицом, изрезанным глубокими морщинами, Мишель уже успокоился.

Карлик улыбался.

- Ну как, Ланс, выплакался? Это типичная реакция организма, ты же знаешь.

Мишель не отозвался, только облизнул пересохшие губы. Он думал.

"Ланс, Ланс... Это не мое имя. Ланс... Ах да!"

Черт побери, удалось! Банки благополучно поменялись местами, и карлик уверен, что говорит с тем ненормальным, с Виктором Лансом!

А карлик, не дожидаясь ответа, озабоченно продолжал:

- Новости неутешительные. Я собирался немного позондировать мозг этого парня, Мишеля Местре, чтобы вытянуть его воспоминания - во избежание несоответствий в твоей легенде, но...

- Но? - прошептал Мишель.

- Кретин препаратор уронил его! Нашпигованный осколками стекла мозг мне ни к чему! Пришлось его выбросить.

- Бедный юноша... - тихо сказал Мишель, и подумал: "Бедный старый дурачок..."

- Ну что же, рано или поздно с ним случилось бы то же самое. Теперь придется быть осторожнее, Ланс.

- Знаешь, сейчас...

- Конечно, конечно! Придется несколько дней подождать, старик, зато потом запоешь как молодой петушок, ха-ха-ха!

Смех был неприятным, да и шутка не ахти какая остроумная, но Мишель от души рассмеялся. Правда, смеялся он по другой причине. Он уже думал, что ему суждено навеки остаться одиноким беззащитным клубком мыслей на дне стеклянной банки, но ведь удалось же ему выбраться и оставить противники в дураках! А сейчас он уже не сомневался в победе. Завладев своим телом, он чувствовал себя в силах совершить невозможное. Он чувствовал себя Суперменом!

Неожиданно в памяти всплыли строчки из поэмы Инесс:

Солнечный рыцарь, облачный рыцарь,

Явись ко мне богом...

- Но вернемся к нашим баранам, - сказал карлик. - Мы подыскали тебе достойную подругу.

- Подругу?

- Ну да! Ее зовут Инесс. Красивое имя, правда? Да и сама она далеко не урод. После операции, естественно, мозг у нее будет... э-э... не совсем человеческий, но ведь внешность останется прежней. И какая внешность! Ты будешь доволен! Не забывай, старый разбойник, что теперь в твоем теле бурлят гормоны юного Местре, ха-ха-ха!

Мишелю пришлось собрать все силы, чтобы выдавить улыбку.

- Гм, - сказал он наконец. - Честно сказать, мне будет несколько неловко, если я буду знать, что какой-то цепод...

- Ха-ха-ха! Понимаю! Ах ты шельмец!.. Ну ладно, в конце концов ты оказал нам достаточно услуг, и я пойду тебе навстречу. Мы не будем трогать ее восемь дней, так что сможешь смело... гм, поухаживать за ней. Ну, как тебе нравится такая перспектива, старый пират?

Мишель неискренне засмеялся. Он заметил, что изо всех сил сжимает кулаки.

В комнате появился еще один серый карлик.

- Я все слышал, - сказал он. - Виктор Ланс, вас ждут не только удовольствия! Есть и работа!.. Можно мне с ним поговорить, профессор? Выглядит он неплохо.

- Пожалуйста, генерал! Десяти минут вам хватит? Только не дольше!

- Хорошо.

- В таком случае я вас оставляю.

Новоприбывший уселся в кресло у изголовья кровати.

"Профессор, генерал... - думал Мишель. - И наука, которая даст нашей сто очков вперед..."

- Ваше исчезновение наделало шуму, - заговорил генерал. - Ах, простите! Ваше новое лицо... Никак не привыкну, что это вы, а не другой...

- Ничего страшного, - буркнул Мишель.

Карлик усмехнулся, машинально провел пальцами по воротнику мундира.

- Итак, вот наш план: вы с этой девушкой... Инесс, да?.. Так вот, вы спасаете девушку и появляетесь перед земляками я роли героя. Но что вы им расскажете? Что могло с вами случиться?

- Надо подумать.

- Не надо. Мы все обдумали за вас. Важно следующее: во-первых, вы должны отвести от нас подозрения; нужно, чтобы они перестали нас опасаться. Во-вторых, вы должны пробраться в правительство планеты и занять в нем один из ключевых постов. Это будет нетрудно благодаря престижу, который вы приобретете, выйдя целым и невредимым из вашего приключения. И, в-третьих, следует подыскать соответственно высокую должность и для Инесс - то есть, для цепода, скрытого под ее внешностью.

- И что же я скажу?

- Вы неожиданно потеряли сознание, и очнулись уже а руках, если можно так выразиться, некой огненной расы...

- Гм...

- Не морщитесь. Такое нелегко переварить, но мы рассчитываем на человеческую доверчивость и истеричность толпы. Если хотите, я могу продемонстрировать, как выглядят ваши похитители. Не бойтесь, это только стереоскопическая проекция, как кино без экрана. Смотрите внимательно...

Карлик коснулся рукой своих часов, и в ногах кровати в метре от пола вспыхнул свет. Это было что-то вроде танцующего языка пламени.

Пламя меняло цвет: из красного оно стало желтым, потом зеленым, голубым, потом снова красным. Огненный столб обежал комнату и исчез.

- Неплохо, правда? - поинтересовался карлик. - Подобные явления уже не раз наблюдались в столице. Полиция регистрирует разнообразные донесения об этих явлениях в графе "массовая галлюцинация" или в разделе "бред психически неуравновешенных личностей", однако кое-кто уже начинает задумываться, что же кроется за этим на самом деле. Ваш сенсационный побег, подкрепленный спасением девушки, придаст правдоподобие версии о существовании некой эфирной расы. Они поверят в это кино, дорогой мой, клянусь вам! А потом мы направим их туда, куда нам будет угодно! Пускай борются с Призраками!.. Вы что, спите, господин Ланс?

Мишель не спал. Он только закрыл глаза и укрылся до самых глаз одеялом, чтобы скрыть усмешку. Он думал:

"Давай, давай, планируй. Я вам еще покажу, где раки зимуют, мои маленькие хитренькие осьминожки, прикинувшиеся карликами..."

Из-под полуопущенных век он видел, как генерал поднялся и на цыпочках удалился. Трогательная забота! Значит, цеподы способны быть вежливыми, если им это выгодно...

Минутой спустя Мишель и в самом деле сладко спал.

4

Тюремщики обходились с Инесс неплохо, ее камера скорее походила на больничную палату. Правда, она сама предпочла бы этой стерильной чистоте и относительному комфорту решетки на окнах, мрак и затхлость подземелья. Долгое время белые гладкие стены были идеальным экраном для картин, нарисованных ее воображением. Нет ничего хуже четырех пустых стен: они как зеркала только умножают тревогу.

День проходил за даем. Карлик с головой цепода приносил еду; она уже привыкла и не приходила в ужас при его появлении. Они никогда не разговаривали, Инесс ни о чем его не спрашивала. Она ждала неизвестно чего и в ожидании старательно отрешалась от всего человеческого. Вскоре ей это удалось, и она теперь не жила - существовала с растительным равнодушием, покорно дожидаясь событий, ход которых был ей неподвластен.

Однажды в коридоре послышались шаги. Инесс, как обычно, бросилась на постель и отвернулась к стене. Замок щелкнул раз и другой, и шаги удалились.

Инесс обернулась, ожидая увидеть на маленьком столике у двери поднос с едой. Подноса на месте не было. Зато был какой-то мужчина.

Он узнал его не сразу: голова выбрита, лицо сунулось.

Тогда Мишель улыбнулся и произнес:

Солнечный рыцарь, облачный рыцарь,

Явись ко мне богом в изгнанье моем...

- ...ну посмотри на меня, Инесс! Я не бог, и не сижу верхом на облаке, и все-таки я пришел!

Девушка оторопело открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. А Мишель продолжал:

- А меня тоже сцапали, хотя мне и казалось, что им будет сложнее это сделать.

Он неторопливо подошел к кровати. Инесс не двигалась, только губы ее сильно дрожали. И вдруг она бросилась к нему, захлебываясь рыданиями.

"Ну ладно, ладно, - думал Мишель, гладя ее по голове. - Ну хватит, а то и я расхнычусь... Паршиво мы оба выглядим, вот что. Проклятые цеподы... Разве можно так обращаться с девушками?!.."

Он терпеливо ждал. Наконец Инесс выплакалась. Тогда Мишель, коснувшись пальцами ее подбородка, заставил поднять глаза и сказал:

- Что бы ни случилось, ты уже не одна.

Она всхлипнула и кивнула, уткнувшись носиком в платочек. Мишель продолжал:

- Комната наверняка напичкана микрофонами и всякой электронной всячиной, но это меня уже не трогает. Мне прозондировали память - и мне теперь нечего скрывать ни от них, ни, тем более, от тебя. Я вовсе не коммивояжер, как сказал тогда, на борту звездолета. Я работаю в полиции и борюсь, - он кивнул на дверь, - с этим свинством. И, как видишь, покрыл себя славой: одним ударом проник в самое сердце организации... Правда, лишь в качестве пленника... Тебя не обижали здесь?

- Нет, со мной все в порядке, только... - Она схватила его за руку. Что им от нас надо?

Мишель, гладя в ее испуганные заплаканные глаза, представил, как вскрывают ей череп, как консервную банку, как освобождают место для цепода - гнусного слизняка с щупальцами, - и содрогнулся. Отвел глаза, прошептав:

- Не знаю...

- Вот видишь, не зря я испугалась, когда увидела одного из них впервые. Знаешь, я ведь не трусиха; сейчас мне кажется, что это было предчувствие...

Мишель не слушал. Он смотрел на нее, как будто видел впервые, и думал, что уберег свою малютку от судьбы худшей, чем смерть. Он до сих пор не мог понять, как удалось убедить цеподов оставить девушку в покое; в самом деле, что для них шпионом больше, шпионом меньше? А так пришлось бы делать тончайшую операцию, потом учить подсаженного цепода всем реакциям Инесс - слишком сложно. Лучше будет, если он приведет ее в целости и сохранности... Самое удивительное, что его вариант легенды прикрытия утвердили. Он сказал девушке правду. Хотя и не всю...

- Послушай, Инесс. Мы будем видеться с тобой каждый день. Они хотят, чтобы я тебя... соблазнил... не знаю, как это сказать... Словом, им хочется, чтобы ты влюбилась в меня. Они хотят знать, как люди ведут себя при этом... Надеюсь, роль в этом спектакле тебе не будет уж слишком неприятна? - закончил он, отводя глаза в сторону.

Потом он склонился к ее уху и шепнул:

- Доверься мне. Мы выберемся отсюда. За нами наблюдают; оттолкни меня, сделай вид, что тебе надоели мои приставания!.. Ну?!

Инесс вспыхнула и неуверенным движением отстранила его. Мишель притворно сконфузился, поцеловал ей руку и, кланяясь, отступил к двери.

- Что ж, до завтра, - попрощался он и постучал, подзывая стражника.

"Провалиться мне на месте, - подумал он, - если знаю, где кончается игра... Оказывается, не такая уж простая моя роль, если сам в ней путаюсь..."

Водить за нос цеподов - еще куда ни шло; и девушке всей правды говорить нельзя, чтобы не испугать ее. А ведь выигрыш в этой игре - две жизни: его и ее...

- Браво! - Этим восклицанием приветствовал Мишеля карлик, которого называли генералом. Он со смехом передразнил молодого человека: "Надеюсь, роль в этом спектакле тебе не будет так уж неприятна?" Ловко! Оказывается, у вас, людей, сексуальные устремления обостряют сообразительность!

- Что вы понимаете в человеческих сексуальных устремлениях?! буркнул Мишель. - Вы что, не заметили, как она меня оттолкнула?!

Карлик растерялся.

- Оттолкнула?! Удивительно! А вы уверены, что это означало отказ?

- Еще бы!

- Странно, а я читал, что отказ самки - только средство усилить желание самца! В итоге это должно быть одной из разновидностей любовной игры!

- К моему глубочайшему сожалению, должен разочаровать вас, генерал. В нашем случае это был обычный, ничем не прикрытый отказ, уж можете мне поверить. Это тонкая штука, и разъяснять было бы слишком долго.

- Значит, вы думаете, ее не удастся толкнуть на этот ваш инсценированный побег?!

- О нет, план несомненно удастся, но для этого нужно, чтобы девица прониклась ко мне безграничным, скрепленным чувством доверием. В противном случае она не пойдет со мной. Она не осмелится компрометировать себя, оставшись наедине с мужчиной даже в столь безнадежной ситуации, как сейчас. В ее лице перед нами ярко выраженный тип твердокаменной девственницы, органически неспособной преступить определенные табу.

- Я не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду под выражением "девственница", господин Ланс. Люди так сложны! Вы носите на себе груз психических отклонений, любви, ревности, чувств греховности и еще целый клубок непонятных мне чувств... Что же, по вашему мнению, следует делать?

- Эта девушка - романтическая натура. Поэтесса. Не пытайтесь этого понять, все равно не разберетесь. Я должен проявить себя, вырасти в ее глазах, показать себя героем. Кроме того, мне придется встречаться с ней на свежем воздухе, среди цветов, или на берегу моря, под плеск волн, лучше всего - при лунном свете. Правда, у этой планеты нет достаточно крупного спутника, который сошел бы за Луну; ладно, на худой конец хватит и звездного сияния.

- Ага, вы хотите сказать - на лоне природы! Я читал в земных романах об этих историях в лунном свете. Это в высшей степени удивительно. Вы недалеко ушли от животных. Знаете, у некоторых разновидностей пчел оплодотворение может произойти только в определенное время дня и в присутствии запаха некоторых цветов. Без запаха и в другой час суток ничего не произойдет. Вам не кажется, что у вас с этими пчелами много общего?

- В самом деле...

Карлик ухмыльнулся.

- Прекрасно! Попробуем организовать для вас немножко природы. Как вы думаете, терраса годится?

Мишель понятия не имел ни о какой террасе. С момента заточения ему еще не приходилось побывать снаружи, и он даже не знал, где находится этот жуткий город: на дне морском или под землей. Слово "терраса" могло означать все что угодно. И подозрений возбуждать ему очень не хотелось. Поэтому он сказал просто:

- Терраса? Почем я знаю? Придется ее осмотреть. - Он коснулся пальцем виска. - После этой проклятой операции кое-какие воспоминания стали нечеткими.

- Ну так в чем дело, - воскликнул карлик. - Пойдемте посмотрим!

Прогулка с генералом дала Мишелю много информации. Терраса оказалась крышей колоссального дома-острова, расположенного посреди озера. Бетонное перекрытие просто засыпали слоем почвы и посадили деревья и кусты. Озеро окружали джунгли. Что это за джунгли, в какой части света лежит озеро? Опасаясь сморозить глупость и этим выдать себя, он не стал задавать вопросы. Как-нибудь само собой выяснится.

Осмотрев террасу, он скорчил недовольную гримасу. С помощью набора всяких "возможно", "если" и "но" удалось заморочить генерала до такой степени, что тот сам предложил ему осмотреть весь дом самостоятельно. Теперь он не спеша разгуливал по бесчисленным коридорам в поисках подходящих интерьеров для операции "Любовь", ломая голову над планами настоящего побега.

Любому ясно, что в побеге инсценированном, в роли шпионов, у них нет ни единого шанса вырваться из-под контроля организации. Мишель намеревался сбить цеподов с толку, неожиданно исчезнув, - в неизвестном направлении, в неуказанное время и одному ему известным способом. При этом желательно провернуть депо так, чтобы цеподы не пришли в себя возможно более долгое время.

День за днем он запечатлевал в памяти схему расположения помещений, входов-выходов-переходов, запоминал время смены караулов, подробности развешанных по стенам схем, размещение арсеналов, ангаров и взлетных площадок.

5

Время от времени Мишель ощущал странные расстройства, всегда предваряемые легкой головной болью.

Обычно голова болела недолго, зато, едва наступало облегчение, у него создавалось впечатление, что время начинает течь в другом темпе. Движения и звуки растягивались, как в замедленном кино. И вот что странно: почему-то он чувствовал, что обязательно должен помнить, почему так происходит, но никак не мог заставить себя сосредоточиться и вспомнить. Кончилось тем, что он отнес все на счет осложнений после перенесенных операций.

Нередко ему приходило в голову, что все фантастические приключения, что ему приходится переживать, - чья-то чудовищная шутка.

От всего этого голова шла кругом и мысли путались. Иногда он даже начинал опасаться, что теряет рассудок. Но тут же его затягивал водоворот новых приключений - и он забывал обо всем до следующего раза.

В один прекрасный вечер в комнату к Мишелю вошел генерал в сопровождении врача. Врач заговорил первым.

- Ну-с, - сказал он. - Как мы себя чувствуем? Генерал начинает проявлять нетерпение. Ваш побег должен состояться через четыре дня.

Оба карлика были странно напряжены, их движения были скованы. Такое впечатление, что они пришли арестовывать Мишеля.

- Собственно, - осторожно сказал молодой человек, - этим вечером я собирался повести Инесс на крышу...

- Ага, так дело движется?

- Конечно, - усмехнулся Мишель.

- Вы довольны?

- Такого удовольствия я не испытывал с тех пор, как меня оглушили в том грязном домишке на окраине... То есть я хотел сказать, что...

Поздно. Он и так сказал слишком много. По лицу профессора пробежала едва уловимая судорога, глаза генерала остекленели. Слишком поздно сообразил Мишель, что Виктор Ланс не мог знать о домике в пригороде.

Генерал осторожно стал отодвигаться к двери. Он фальшиво захохотал:

- Га-га-га! Типично земная шутка! Вы ужасно веселый человек!..

Его рука ползла к поясу, к кобуре с пистолетом. Мишель прыгнул. Страшным ударом головы он отшвырнул генерала к стене и обрушился на него сверху. Пистолет отлетел в сторону. Тем временем остолбеневший профессор пришел в себя. Мишель едва успел отразить удар его башмака, нацеленный в висок. Отбив смертоносный выпад, он молниеносно перевернулся на спину - и врач мешком повалился на пол, оглушенный ударом ноги в лицо.

Тяжело дыша, Мишель поднялся. Изломанные тела противников валялись по углам. Чистая работа.

Молодой человек взял генерала за ворот мундира и легко поднял. Точно так же он управился и с врачом. Как охотник, несущий за уши подстреленных зайцев, он поднял карликов одной рукой и выглянул за дверь. Путь был свободен.

Он знал, что в комнате напротив были сложены какие-то бумаги: пыльными кипами комната была буквально завалена. Он перебежал коридор, без особого напряжения держа на весу тела врагов, шмыгнул в эту комнату и запер за собой дверь. Потом раздвинул пыльные кипы бумаг, в дальнем углу устроил нечто вроде гнезда, уложил обоих карликов и сдвинул бумаги на место.

После этого он спокойно вышел в коридор. Никто его не видел. Он удовлетворенно кивнул, шмыгнул в свою комнату и принялся безмятежно мыть руки.

Он уже вытирал их, когда к нему без стука вошел какой-то карлик, Мишель оглянулся на него и вопросительно поднял брови.

- Да?

- Доктора здесь не было?

- Минут десять назад вышел, - равнодушно пожал плечами Мишель.

Карлик кивнул. Дверь за ним затворилась. Мишель почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Обстоятельства вынуждали действовать без промедления. Все было готово к побегу, однако он еще собирался ввести Инесс в курс дела, провести что-то вроде генеральной репетиции... Теперь приходилось волей-неволей уходить немедленно.

Как ни в чем не бывало он вышел из комнаты, поднялся по эскалатору на следующий этаж и постучался к охраннику. Серый карлик с осьминожьей головой, как у них давно уже было заведено, дал ему ключи от камеры Инесс. Еще шагов сто дальше по коридору - и молодой человек заключил девушку в объятия. При этом он чуть слышно прошептал ей на ухо:

- Сейчас или никогда! Следуй за мной и подчиняйся беспрекословно!

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Мишель понял, что на девушку можно положиться.

Стражник ждал их в дверях. Человеческого языка он не знал; при виде молодых людей он довольно осклабился и что-то прокаркал, всем своим видом выражая благорасположение. Мишель вернул ему ключи.

- Полчаса! - сказал он громко, словно глухому, и, указав на стенные часы, скрестил пальцы: - Полчаса!

- Угу, угу, - заухал карлик и закивал фиолетовой головой.

Мишель схватил девушку за руку и потащил за собой. По дороге им никто не встретился. Маленький лифт вынес их на крышу. Через несколько шагов они свернули с тропинки и скрылись в карликовых зарослях. Мишель раздвинул колючие ветки какого-то куста, и они нырнули в просвет. Колючки мигом превратили их больничные халаты в лохмотья. На небольшой полянке Мишель пошарил в траве и показал девушке на чернеющее прямоугольное отверстие.

- Старый вентиляционный канал, - пояснил он и первым протиснулся в люк. - За мной!

Упираясь ладонями и коленями в стены колодца, молодые люди спустились на дно и очутились в какой-то темной каморке. Пол устилал толстый ковер прошлогодней листвы, которая нападала сверху. Мишель пошарил в ворохе листьев, добыл фонарик, включил его и передал девушке. Затем извлек из другого вороха два ремня с кобурами. Один ремень отдал Инесс.

- Возьми-ка. И делай как я. Сможем двигаться свободнее.

Он закатал рукава халата выше локтей, разодранные колючками полы связал между ногами и подпоясался ремнем с пистолетом в кобуре. Инесс молча сделала то же.

Потом Мишель снова принялся рыться в ворохах листвы. Через минуту он торжествующе поднял какую-то трубу со светящейся рукояткой. Отсчитал несколько шагов вдоль одной из стен каморки и приставил трубу к бетону. Ослепительный луч прошил стену. Возникло отверстие, достаточно широкое, чтобы можно было протиснуться.

Молодые люди пролезли в дыру. Несколько шагов по какой-то трубе, составленной из бетонных колец, - и они остановились над зияющей пастью бездонного колодца. Вниз вела хлипкая железная лесенка.

- Здесь очень глубоко и спускаться придется очень долго, - сказал Мишель. - Я пойду первым. Когда устанешь, дай мне знать. Теперь уже можно не торопиться, и отдыхать будем сколько понадобится.

Не успели они спуститься и на двадцать метров, как сквозь бетон донесся пронзительный свист. Мишель поднял руку и тронул девушку за лодыжку.

- Погоди. Слышишь?

Прерывистый далекий свист не смолкал. Инесс встревожилась. Впервые с тех пор, как вышла из своей камеры, она выговорила:

- Что это?

- Тревога.

- Нас ищут?

- Рано. Пока еще разыскивают двух типов: мне пришлось их немного оглушить. Можешь быть спокойна. Там, куда я тебя веду, сам черт нас не отыщет.

Они продолжили спуск. Несколько раз пришлось делать привал, и они отдыхали, уцепившись за перекладины лестницы. Инесс показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем ее ноги коснулись пола.

Опять коридор. Девушка поспешила за стремительно шагающим вперед Мишелем. По сторонам коридора в бетонных стенах то и дело попадались таинственные железные двери. Все они были заперты.

Вскоре тоннель перегородила решетка. Мишель вынул ключ, отпер замок, пропустил вперед девушку и снова запер за собой решетчатую дверцу.

Девушка молча шла следом за своим спасителем. Заставляя себя ничему не удивляться, она пробиралась по лабиринту узких переходов и крутых лестниц. А по сторонам все тянулись и тянулись таинственные железные двери.

Так шли они еще около получаса. Наконец Мишель остановился перед одной из дверей и вынул из кармана другой ключ. Молодые люди вошли в пыльную комнатку с бетонными стенами. Вдоль стен громоздились какие-то пакеты, свертки и рулоны.

- Где это мы? - поинтересовалась Инесс и пожаловалась:

- Какая здесь жара!

Мишель запер дверь на ключ и посмотрел на потолок. В центре его виднелся металлический люк, закрепленный массивными болтами. Мишель указал на плиту.

- Мы под дном озера, - сказал он. - Здесь проще и легче всего выбраться на волю. Не спрашивай, откуда я это знаю: слишком долго рассказывать. Главное, что тебе нужно знать, - то, что мы пока в безопасности. Первый раунд мы выиграли... А жарко здесь потому, что мы рядом с атомным реактором. Из двух зол пришлось выбирать меньшее: в остальных помещениях холодно, как в леднике.

Только теперь Инесс начала понимать, что произошло. Наступила реакция. Ноги под девушкой подкосились, и она, неудержимо стуча зубами, без сил опустилась на один из рулонов коричневой ткани под стеной.

6

Готовясь к побегу, Мишель излазил все здание вдоль и поперек и старательно запомнил каждую мелочь. Пользуясь относительной свободой, он тайком исследовал самые отдаленные закутки. Затем ценой неизмеримого риска он по баночке, по пакетику скопил в каморке рядом с реактором небольшой запас консервов. Ему даже удалось украсть кое-какое оружие и немного предметов первой необходимости. Не забыл он и походную аптечку. Не хватило только мелочи, однако эта мелочь ставила весь план Мишеля под угрозу срыва.

Девушка спокойно спала на груде мешков. Мишель также позволил себе несколько часов отдыха. Наконец он разбудил девушку.

- Мне нужно ненадолго уйти, - сказал он.

- Я с тобой!

- Нельзя, Инесс. Вдвоем нам будет вдвое труднее.

- Что ты собираешься сделать?

- Развязка наступила слишком скоро, и я не успел раздобыть акваланги. Ведь нам придется переплывать озеро под водой!

Он обнял девушку за плечи и заглянул ей в глаза.

- Слушай внимательно. Мы не имеем права снова попасться. Это было бы страшно, куда страшнее смерти. Я знаю, на что они способны. Ты запрешь дверь на засов и откроешь только на мой стук: три двойных удара, вот так... - он постучал по стене костяшками пальцев. - Это буду я, понимаешь? Разве только... Дело в том, что они дьявольски коварны...

Он задумался, потом решительно вынул из аптечки небольшую металлическую ампулу.

- Если они все-таки ворвутся сюда, проглоти одну из этих таблеток.

- Что это?

- Мгновенно действующий яд.

Девушка побледнела, и Мишель поспешно добавил:

- Смерть будет молниеносная и безболезненная. Такая смерть гораздо лучше, чем их щупальца. Поверь мне наконец! Все будет хорошо, это только крайний случай.

Он обнял, ее, отстранился и торопливо направился к двери. На пороге он оглянулся. В полутьме белело ее лицо, неподвижное, испуганное.

- Запри дверь на засов, слышишь? - повторил он. Помолчал, вглядываясь в ее расширенные глаза, и прошептал: - Я люблю тебя, Инесс!

И захлопнул за собой массивную дверь. Равнодушно скрежетнул замок.

Мишель засветил фонарик и мягкими неслышными шагами направился в темнеющий перед ним тоннель.

Инесс застыла перед закрытой дверью. Стрела, пронзившая ее сердце, еще трепетала. Последние слова Мишеля снова и снова отдавались в ее ушах чудесным эхом: "Я люблю тебя, Инесс... Я люблю тебя, Инесс!.."

Эта короткая фраза подействовала на нее как колдовское заклинание. И она замерла, словно окаменев.

Уже целую неделю ей казалось, что в сердце ее только мрак, как вдруг слова Мишеля зажгли в этом мраке огонек. Маленькое пламя все разгоралось и разгоралось, пока не охватило все ее существо. Сколько времени она простояла так, охваченная жаром трех простых слов? Час? Минуту? Она не знала.

Наконец она вспомнила, что не задвинула засов на двери. Мечтательно улыбаясь, она ласковым движением повернула тяжелый брус, легла на груду мешков, сложила руки на груди и, улыбаясь, с наслаждением повторила такую древнюю и вечно новую фразу, и повторяла ее снова и снова, пока наконец не уснула. Во сне она счастливо улыбалась.

Ее разбудили шаги.

Она вскочила, готовая броситься к двери, и вдруг остановилась как вкопанная, с замирающим сердцем: шаги принадлежали не одному человеку!

Инесс стиснула в кулачке тюбик с ядом и погасила фонарик.

Было слышно, как в соседнем помещении отворилась дверь. Из коридора донесся таинственный скрежет. Все стихло. Потом послышались неразборчивые голоса, чей-то тяжелый прерывистый храп, еще какие-то подозрительные звуки.

И вдруг раздался дикий вопль. Хриплый, похожий отдаленно на конское ржание, нечленораздельный этот вопль был пронизан нестерпимой мукой, страшной, нечеловеческой, невообразимо ужасной.

Постепенно все другие звуки затихли в отдалении. Ужасное же ржание раздавалось поминутно, гулким эхом разносясь в коридоре. Этот храп сопровождался пронзительным скрежетом, как будто бетонные стены раздирали стальные когти величиной с кирку.

Инесс затрепетала в необъяснимом страхе. Ее охватило неприятное ощущение, что жуткие вопли стали ближе, как если бы животное (если это было животное) продиралось сквозь стену, разделяющую помещения.

За стеной что-то обрушилось, как будто там свалили с грузовика две или три тонны кирпичей. Инесс прижалась спиной к бетонной перегородке и окаменела, изо всех сил стискивая зубы, чтобы не закричать от ужаса.

Так прошло несколько минут. Все стихло, осталась только черная мертвая тишина. И вдруг в этой пронзительной тишине послышалось прерывистое сопение: словно огромный пес бегал, принюхиваясь, за стеной. Девушка поняла, что между нею и неизвестной тварью осталась только эта непрочная преграда. Перегородка не устоит перед натиском чудовища и пяти минут!

Инесс засветила фонарик. Она смотрела то на стену, то на запертую дверь. Бежать в коридор? А что там? Объятия Мишеля или лапы цеподов, сбежавшихся на шум? Даже странно, что они еще не собрались здесь со всего здания. Наверно, подземелье слишком глубокое и шум не достигает населенных уровней.

Неведомая тварь снова принялась скрести стену, на этот раз - ту, что отделяла каморку Инесс от ее помещения. Девушку охватил невыносимый ужас: сейчас она скорее согласилась бы оказаться среди цеподов, чем еще минуту пробыть в одиночестве.

Наконец она не выдержала. Она мотнулась к двери и схватилась за массивную задвижку. Тяжелая железная полоса не шелохнулась, как ни напрягала силы Инесс. Неужели задвижку заблокировали снаружи?!

Девушка была слишком напугана, чтобы действовать спокойно. Ей всего-то и нужно было приподнять задвижку с одной стороны - и все пошло бы как по маслу. Вместо этого она судорожно дергала засов - и безрезультатно.

За ее спиной скрежет автоматического экскаватора оборвался - и жалобный, едва ли нечленораздельный вой пронизал наступившую тишину. В нем слышались почти человеческие тоскливые нотки, и это было самое жуткое!

За стеной снова заскрежетало. Задыхаясь от ужаса, Инесс подняла с пола фонарик и направила яркий луч на стену. И в этот миг стена вспучилась под чудовищным напором с той стороны - и в один миг лопнула и в тучах пыли рассыпалась на куски.

Парализованная невыносимым ужасом девушка не смела даже мигнуть. Забыв о задвижке, она прижалась к двери, ожидая появления таинственного чудовища.

Действительность превосходила собой самое горячечное бредовое видение.

В проломе появилась шипастая клешня. Она походила на лапу чудовищного лангуста: такая же членистая, бронированная, колючая.

Лапа пошарила среди обломков, разочарованно втянулась обратно. Еще один удар - и проем стал шире. Чудовище протиснулось сквозь него. С виду оно напоминало трехметрового паука в хитиновой броне, но...

Инесс была близка к обмороку. Фонарь едва не вывалился из ее ослабевших рук. Ужасный паук был с человеческой головой! Это была голова сорокалетнего мужчины с измученным, заросшим недельной щетиной лицом. Голова щурила глаза от света фонаря и корчила дьявольские рожи. Губы на ужасном почерневшем лице судорожно кривились, на них пузырилась желтая пена. Это была голова безумца!

Сначала Инесс решила, что чудовищное членистоногое живьем пожирает человека и туловище несчастного по самую шею в пасти гнусной твари, но потом поняла, что ошиблась. Голова росла на мохнатой головогруди паука!

Из глотки безумца вырывалось отвратительное рычание, скорее похожее на конское ржанье. На шее и висках головы вздулись синие жилы.

Дверь за спиной Инесс задрожала под ударами. Удар, другой, третий... Девушка дрожала как в лихорадке, она была в шаге от безумия. Так стучать должен был Мишель! Но Инесс уже плохо соображала. Она должна что-то сделать, но что?! Повернуться спиной к чудовищу она не смела.

Сквозь металл двери донесся голос Мишеля:

- Инесс! Открой!

Но девушка была не в силах даже ответить: язык не слушался ее.

А чудовище уже целиком протиснулось в пролом, волоча по осколкам бетонных глыб вздутое жирное брюхо, и потащилось в глубину помещения, шумно обнюхивая стену.

Инесс, как в трансе, взялась за задвижку и толкнула в нужном направлении. Дверь повернулась на петлях, и девушка бросилась на грудь Мишелю. Лицо ее было искажено судорожной гримасой, она не могла вымолвить ни слова и только показывала рукой на ползущее в глубине помещения чудовище.

Лицо Мишеля на глазах заострилось: он за одно мгновение словно постарел на десять лет.

Тем временем чудовище обнюхало дальнюю стену и повернуло к двери. Мишель заслонил собой девушку и направил луч фонаря на сопящую тварь. Вгляделся внимательнее - и вдруг узнал!

- Иоганн!.. - прошептал он. - Они-таки схватили тебя!

Стеклянные глаза Иоганна уставились на него. По подбородку сумасшедшего стекала струйка слюны. Несчастный глотнул раз или два и жалобно заскулил.

- Иоганн! - позвал Мишель. - Ты не узнаешь меня? Это я, Мишель Местре!

Чудовище вытаращило бессмысленные глаза и завыло. Мишель вытащил из кобуры пистолет.

- Прости, дружище, - прошептал он. - Это уже не ты... Это...

И вдруг человек-паук прыгнул. Раздался хлопок, и там, где была страшная голова чудовища, вспыхнуло солнце, огромное, желтое...

Инесс на несколько секунд ослепла. Когда зрение вернулось к ней, все было кончено. Паук валялся на груде бетонных обломков, бессильно разбросав страшные лапы. Там, где была голова, чернело обугленное пятно. Резкий смрад горелого мяса заставил девушку раскашляться.

Мишель обнял ее за плечи и повернул к себе.

- Видела?

Глупый вопрос! Если бы она могла не видеть всего этого!.. Но в подобных обстоятельствах слова не выбирают.

- ...Это был Иоганн!.. Нет. Это был не он. Так называемый смарагдианский псевдотарантул, украшенный головой... нет, это ужасно! Они ставят чудовищные эксперименты! Они...

- Уйдем отсюда, - умоляюще подняла на него глаза Инесс. - Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь! Рядом с этим...

Мишель покачал головой.

- Выход только здесь. - Он сбросил с плеча рюкзак и вынул из него два акваланга. - Я сделал что мог. Костюмы рассчитаны на карликов, мы можем воспользоваться только шлемами. Гидрокостюмы на нас просто не налезут. Надеюсь, вода в озере не очень холодная.

Инесс что-то прошептала. Мишель переспросил. Девушка тихонько повторила:

- Я не умею плавать...

Мишель несколько секунд тупо смотрел на нее, а потом взорвался:

- И ты до сих пор молчала?!

Девушка закрыла лицо ладонями и всхлипнула. Мишель опомнился и схватил ее в объятия.

- Прости! Ты не виновата. Я скотина и хам... но я и подумать не мог... Однако... Знаешь, с аквалангом тебе нечего бояться! Вот увидишь, все очень просто. Будешь держаться за мой пояс - и все. Или нет, лучше я обвяжу тебя тросиком, а другой конец привяжу к своему поясу. Плавание совсем простая штука по сравнению с тем, что ждет нас, если мы здесь останемся. Видела, что они сделали с Иоганном?! Да, правда, ты же его не знала...

Вдруг он осекся и прислушался.

- Мне показалось... Удивительно, как это до сих пор со всего здания не сбежались цеподы на этот грохот!.. Пора уходить!

Он втолкнул Инесс в помещение и запер дверь. Помогая друг другу, они натянули тесные гидрошлемы. Потом Мишель перешагнул через лапы мертвого паука, перебрался через груду битого камня и заглянул в соседнее помещение. Тут же вернулся, забросил на плечи туго небитый рюкзак и помог Инесс надеть другой, поменьше. Рюкзак показался девушке слишком тяжелым.

- Не беспокойся, - успокоил ее Мишель. - В воде он почти ничего не будет весить.

Он задумчиво поглядел на остальные свертки и проворчал:

- Жаль, это все мы не унесем. Придется бросить.

И он поднес фонарик к своему запястью. Инесс удивилась: на руке у него были часы. Расспрашивать было уже некогда. Мишель взобрался на спину дохлого паука, достал гаечный ключ и повернул на несколько оборотов каждый из болтов, которые крепили к потолку крышку люка. Образовалась щель, из нее под большим давлением ударили струи воды.

Молодой человек спрыгнул на пол, взял девушку за руку.

- Не надо бояться. Вода зальет эти комнаты за несколько минут. Надень маску.

Вода поднялась до пояса. Мишель проверил, хорошо ли прилегает маска к лицу Инесс, и натянул свою. Вскоре вода заполнила комнату.

Мишель приблизил свою маску к стеклу маски Инесс и заглянул девушке в глаза: не бойся, мол, я с тобой. Показал на тросик, соединяющий их талии. Все было в порядке, но Мишель проверил все еще раз и только после этого отвинтил до конца болты, крепящие люк к потолку.

Лучи фонариков прорезали зеленоватую полутьму. Инесс обнаружила, что хоть вода и покрывает их с головой, дышать так же легко, как и всегда. Она осмелела. Мишель помог ей выбраться из затопленного помещения, и она оказалась в совершенно новом мире, голубовато-зеленом и прохладном. Она была немного ошеломлена, но для переживаний не было времени. Тросик натянулся, и она, неумело двигая руками, вращаясь вокруг буксирного тросика, поплыла за молодым человеком.

7

Постепенно Инесс привыкла к новой среде, освоилась с потерей веса. Скоро она запомнила, как нужно двигаться, и теперь в самом деле плыла, а не тащилась на буксире.

Над головами молодых людей покачивался серебристый изменчивый ковер. Инесс догадалась, что ковер этот - не что иное, как поверхность озера, озаренная звездным светом. Мишель черной тенью двигался вперед. Все это напоминало девушке полет во сне.

Минут через пятнадцать-двадцать Мишель всплыл на поверхность. Инесс вынырнула рядом. Мишель молча указал ей на темную кубическую громаду среди вод. Поросший огромными деревьями берег поднимался из воды метрах в пятидесяти. Молодые люди бок о бок поплыли к нему, пока позволяла глубина, затем поднялись на ноги и побрели через широкую полосу вонючей липкой грязи.

Наконец болото кончилось и Мишель помог спутнице выбраться на твердое. Они сняли маски. Инесс тяжело дышала.

- Время не ждет, - сказал Мишель. - Через пятнадцать минут это осиное гнездо на острове взлетит на воздух. Будет великолепный фейерверк, но лучше убраться отсюда подальше, и чем скорее, тем лучше.

Они стащили шлемы, и Мишель утопил акваланги в болоте. Потом взвалил на спину оба рюкзака и подал девушке руку.

Беглецы нырнули в темноту под колоссальными кронами деревьев. Из покрытой перегнившими прошлогодними листьями почвы торчали корни и острые камни и царапали их босые ноги. Потом они вышли на поляку - но и здесь идти было не легче: высокая трава путалась в ногах. Да, пробираться через лесные заросли оказалось гораздо труднее, чем преодолевать озерные пучины.

Молодые люди все дальше углублялись в джунгли. Под пологом леса стоял густой удушливый запах плесени, гнили, ночных цветов-орхидей с их ядовитым ароматом. Инесс задыхалась, ноги ее были изранены, она изнемогала. А бесчувственный Мишель тащил ее за собой, не обращая внимания на стоны измученной девушки. Он почти бежал, и листья, ветки и липкие лианы хлестали их по лицам.

Вдруг молодые люди с разбегу влетели в какую-то смрадную клоаку. Потревоженные болотные жители подняли дикий гвалт. Их утробное карканье и квакающий лай оглушали.

И тут увязших в клейкой грязи молодых людей ослепило полыхнувшее вдруг в небе алое зарево. На его фоне резко вырисовывались причудливые черные контуры крон огромных деревьев.

А через минуту налетел чудовищной силы грохот взрыва. Его раскаты долго отдавались эхом в окрестностях. Сверху со свистом посыпались какие-то тяжелые предметы, наверное, осколки взрыва. Послышались тяжелые удары о землю, плеск, треск ломаемых ветвей.

- Справедливость восторжествовала, - сказал Мишель, когда раскаты грозного эха затихли вдали. - Во всяком случае - здесь. Но наверняка есть еще и другие гнезда...

Наступила тишина.

А ведь кроме них, подумал Мишель, в здании находились, несомненно, и другие люди, ни в чем не повинные. Может быть, где-нибудь там, в какой-нибудь банке, хранился и мозг несчастного Иоганна. И вот взрыв дело его рук - уничтожил вместе с цеподами и их пленников. Тем не менее, даже если бы он был на все сто процентов уверен в этом, все равно поступил бы так же. Другого выхода просто не было. Чтобы побег удался, чтобы правда о страшном заговоре дошла до людей, это осиное гнездо следовало уничтожить, стереть с лица планеты.

Он заплакал. Плакал - и радовался, что в кромешной тьме Инесс не видит его слез. Он помог выбраться из вонючей ямы своей спутнице, усадил ее на ствол упавшего дерева и сам сел рядом. После долгого молчания он вздохнул и сказал бесцветным голосом:

- Извини, что пришлось тебя тащить волоком. Берега озера сейчас наверняка засыпаны обломками. Теперь идти будет легче: можно включить фонари. Да, кстати...

Он зажег фонарик и достал аптечку. Ноги девушки были в крови, сочившейся из множества ранок и царапин. Прежде всего Мишель старательно протер ноги девушки спиртом, затем смазал царапины антисептической жидкостью, а ранки заклеил пластырем. Несколько капель антисептика он пустил ей в глаза и тщательно осмотрел руки: нет ли ранок на них. Наконец он вытряхнул из ампулки две таблетки и велел девушке проглотить их. Только после этого он занялся собой. Растираясь спиртом, он говорил:

- Должен признаться, положение наше безнадежно. Можно сказать, совершенно безнадежно. Мы с тобой находимся в самом сердце совершенно неизвестной нам страны. Что же касается антисептических средств - это элементарная предосторожность: неизвестно, какую заразу можно подцепить в этих джунглях. Микроорганизмы - сейчас самые опасные наши противники. Кроме них, нам опасны только крупные животные. О местных хищниках я почти ничего не знаю. До сих пор нам везло: преодолели озеро и добрый километр джунглей и не встретили ни одного опасного зверя. Должен признать, что уже только это можно считать чудом...

Девушка молча слушала. В рассеянном свете фонарика ее лицо, даже забрызганное грязью, было прекрасно.

- ...И все-таки я не теряю надежды, - заключил Мишель. - А знаешь почему? Мы с тобой вырвались из тюрьмы худшей, чем все джунгли Вселенной, вместе взятые. После этого мне все кажется возможным.

И он рассказал ей обо всем, начиная с момента пробуждения в ипостаси одинокого и беспомощного обнаженного мозга.

Его рассказ привел девушку в ужас. С ее губ то и дело готов был сорваться вопрос или изумленное восклицание, но она сдерживалась. Ни разу в ее глазах не мелькнуло ни тени сомнения в правдивости его рассказа: паук с человечьей головой был подтверждением самой бредовой истории.

Не прерывая рассказа, Мишель достал из рюкзака бутыль с розоватой жидкостью и принялся смазывать этой жидкостью ноги девушки.

- Когда эта штука затвердеет, - объяснил он, - получится великолепная защита от микробов и царапин. Жаль, что ею нельзя намазаться с головы до пят: человек не может жить, когда поры на его коже закрыты. Да, и еще надень вот это.

Он положил ей на колени пару башмаков.

- Ты не голодна?

- Нет, Мишель...

Это были ее первые слова с тех пор, как она сняла маску акваланга. Молодой человек, казалось, не заметил, с какой нежностью она произнесла его имя.

- Ну, во всяком случае, глоток вот этого тебе не повредит, продолжал он, доставая из рюкзака другую бутылку. - Это неплохое тонизирующее. Без него нам не обойтись: впереди долгий путь.

Девушка отхлебнула из бутылки. Мишель тоже сделал несколько глотков, вернул бутылку на место, зашнуровал рюкзак, вскинул на плечо и выпрямился.

- Пошли.

Они углубились в джунгли. При свете фонариков идти было легче. Пробираясь через заросли вслед за Мишелем, Инесс размышляла, почему он не повторил еще раз ту короткую фразу, что произнес около двух часов назад:

"Я люблю тебя, Инесс..."

8

Мишель посмотрел на звезды.

- Любой ценой нам нужно выдерживать направление на север. Запомни, Инесс: что бы со мной ни случилось, иди на север, только на север!..

Едва он вымолвил эти слова, его неудержимо потянуло расхохотаться во всю глотку: начинался один из этих странных приступов, во время которых происходящее казалось ему какой-то дурацкой комедией.

Снова разболелась голова и появилось ощущение, что он двигается как в замедленном фильме, медленно и грациозно. Это было довольно приятно, но Мишель забеспокоился. И вдруг его охватил ужас: из мрака донесся голос.

- Смотри, машина работает медленнее! Прибавь скорость, еще!. Черт побери, крышка прилегает не плотно, он все слышит! Да закрой же ее наконец! Господи, о чем ты думаешь?!.

Мишель был твердо уверен, что ни в коем случае не должен реагировать на это акустическое явление. Ужаснуло его именно знание, уверенность в том, что он обязан забыть о голосе. Ведь все было в порядке, и... в конце концов, какое это имело значение?

Через некоторое время молодые люди вышли к болоту. Трясина подавалась под ногами, и чтобы не увязнуть, следовало идти - идти вперед, без отдыха, час за часом, так как остановиться значило увязнуть.

Каждый шаг давался с неимоверным трудом. Трясина засасывала. Наконец полумертвая от усталости девушка свалилась. Тогда Мишель подхватил ее на руки и понес. Томительно, как метры под ногами, тянулись часы. Казалось, болото никогда не кончится.

Сквозь сонную одурь мучительной усталости Инесс чувствовала ласковые руки Мишеля. Она собралась с силами и, медленно приходя в себя, пробормотала:

- Отпусти... Я уже достаточно отдохнула и могу снова идти...

От звука собственного голоса она окончательно пришла в себя. Мишель так и не выпустил ее - только теперь он лежал на твердой почве, даже во сне прижимая ее к груди.

Девушка не отважилась даже пошевелиться, чтобы не разбудить его. Он пронес ее на руках через болото, и только здесь, у подножия дерева головокружительной высоты, позволил себе опуститься на мягкую траву.

В нескольких шагах сквозь завесу листьев блестела поверхность трясины, отражая лучи яркого светила. Инесс огляделась и вскрикнула в изумлении. Очарованная, она поднялась, забыв о спящем Мишеле.

С деревьев к земле разноцветными полотнищами спускались длинные широкие листья. Под легким ветерком они лениво покачивались. А выше развевались настоящие штандарты, пестрые до ряби в глазах, и гирлянды колокольчиковых лиан, и кружевные шали мхов.

Еще выше ветер был сильнее. Он шелестел разноцветными знаменами, трепал их о древесные стволы. Флаги-листья рвались и роняли алые с серебром клочья. Воздушные течения подхватывали обрывки и, как стаи перелетных птиц, по небу порхали тысячи тысяч переливающихся и мерцающих серпантинных лент. Ветер стихал, и обрывки многоцветной мозаикой ложились на липкую поверхность трясины; болото, простирающееся до горизонта, начинало сверкать в солнечных лучах, как паркет в бальной зале. Сходство усиливали разбросанные тут и там пучки пирамидальных пальм.

Инесс со стыдом припомнила, что было время, когда она находила очарование в пляске осенних листьев или умилялась игрой бликов на лунной дорожке, пролегшей по глади замерзающего пруда. Хризолит перед великолепием Смарагда выглядел поистине жалким, и девушка поняла, до чего же бледными и анемичными были ее стихи в сравнении с тем, что можно написать о Смарагде!

В других мирах, за неимением лучшего, человеку приходилось отдавать свою душу на растерзание мелким страстям и бесцветным эмоциям. А Смарагд обрушивал на новичка водопады света и ураганы запахов, ослеплял фейерверком красок и оглушал лавиной звуков. Шум листьев был хором тысяч скрипок; ветер перебирал гирлянды цветов, свисающие с веток, как струны золотой арфы.

Над болотом с мелодичным криком "Аро-оо!", похожим на отдаленное пение горна, пролетела большая черно-золотистая птица. Птица ли? Несомненно, это было какое-то летающее животное, но мягкие темные крылья и длинный блестящий хвост делали его неотличимым внешне от земного ската.

Как во сне девушка пошла вперед. Ее ноги легко скользили в траве, взбивая облачка радужных пузырьков, еще более чудесных, чем те мыльные пузыри, что очаровывали ее в детстве.

Натруженные мышцы ног у нее еще ныли, но она не смогла удержаться, чтобы не сделать несколько танцевальных па - и рой нежных и чистых пузырьков ласково окружил ее.

Она оглянулась. Мишель все еще спал, уронив голову на рюкзак. Она пошла к нему прямо через усыпанные белоснежными цветами кусты. Стоило ей потянуться к одному из цветков, как все они вдруг вспорхнули и с жужжанием закружились вокруг нее в жарком полуденном воздухе.

Вдруг Инесс обратила внимание на стоящее невдалеке дерево с гладким лоснящимся стволом, похожим на черномраморную колонну, испещренную светлыми пятнами и полосами. Девушка прикоснулась к стволу - и отпрянула: кора под ее пальцами дернулась, как шкура укушенного слепнем животного.

Она подняла глаза. Дерево (если это было дерево: надо же его как-нибудь называть) с медлительностью улитки тянуло к ней гибкие ветви. Инесс отступила на шаг, и ветви опустились ниже. Стало видно, что каждая заканчивается маленьким прозрачным шариком, похожим на глаз.

Ветки опускались на девушку все быстрее.

- Не двигайся! Вдохни поглубже и задержи дыхание! Делай, что я скажу!

Инесс обернулась и натолкнулась на жесткий взгляд Мишеля. Молодой человек стоял на коленях, протягивая к ней дрожащие руки. Голос его звучал хрипло и незнакомо.

Он повторил:

- Быстро сделай глубокий вдох и замри. Представь, что ты статуя. Я не шучу!

Испуганная девушка послушно застыла, бледная как смерть.

- Ветки будут, тебя ощупывать со всех сторон. Делать что-нибудь уже поздно, поэтому - превратись в камень! Если хочешь, можешь зажмуриться.

Если бы она могла зажмуриться! Расширенными от страха глазами она следила за скользящей перед самым ее лицом веткой. "Дерево" всматривалось в ее лицо. Ветви поглаживали ее тело, щекотали уши и шею, ощупывали колени, щиколотки...

- Самое главное - не дыши, - говорил Мишель. - Если тебе плохо, выдыхай воздух, но только медленно, как можно медленнее, совсем незаметно!

Он то и дело облизывал пересохшие губы. Правая рука его лежала на рукоятке пистолета, левой он судорожно вцепился в траву, подняв облачко пузырьков.

- Теперь и закрывать глаза поздно. Не мигай. Смотри на какую-нибудь неподвижную точку перед собой!

Инесс впилась взглядом в его глаза и окаменела с поднятой к груди правой рукой. Она осознала серьезность ситуации, хотя и не знала, какая опасность ей грозит. Но ее поднятая рука беспокоила Мишеля. Он боялся, что девушка непроизвольно опустит руку. И тогда... Чтобы успокоить ее, он заговорил:

- Может статься, эта тварь поднимет тебя и разок-другой повернет в воздухе. Не вздумай закричать! Просто не реагируй. Ты статуя, запомни! Сыграй эту роль как можно лучше!

Одна из веток протиснулась между ногами девушки и обвилась вокруг бедра.

- Замри, Инесс! - крикнул Мишель. - Замри, иначе смерть! Любимая! Замри!

Его трясло как в лихорадке.

- Зря ты стала смотреть мне в глаза! Глаза подвижны. Слушай внимательно. Медленно, очень медленно переведи взгляд выше, смотри на дерево за моей спиной!

Инесс повиновалась, нечеловеческим усилием воли подавляя дрожь. Ветка продолжала ощупывать ее бедро. Потом скользнула выше и потянула за полу халата. Другая ветка взъерошила ее волосы и принялась дергать за пряди. Еще одна змеей подкралась к подмышке.

Мишель похолодел. Сумеет ли девушка выдержать это последнее прикосновение?!

Инесс уже не смотрела на него. Он осторожно отодвинулся из поля ее зрения и встал.

- Можешь начать вдох, - сказал он. - Но, смотри, медленно! Так же медленно, как и выдыхала!.. Внимание! Сейчас ветка прикоснется к твоей правой подмышке! Не вздумай дрогнуть!

Ветка проскользнула сквозь прореху в халате. Было видно, как она шевелится под тканью.

Мишель обошел дерево на четверть окружности, держась на безопасном расстоянии - метрах в десяти. Машинально смахнул капельки пота с верхней губы. Чем он мог помочь девушке?! Оружие здесь ни к чему; за пистолет он схватился автоматически, инстинктивно. Единственное, что он мог сделать попытаться отвлечь внимание "дерева".

Он был не слишком хорошо знаком с флорой и фауной Смарагда, но это существо, полуживотное-полурастение, он помнил. Это была черная гидра!

Черная гидра реагирует на движение. Неподвижные предметы ее не интересуют, на них она, как правило, не набрасывается. Зато движущиеся объекты приводят ее в исступление. Мишель представил, как гидра на его глазах в мгновение ока разрывает в клочья спеленатую ветвями Инесс, и у него закружилась голова. Он зажмурился и стиснул зубы.

Ветки-щупальца не выпускали пленницу.

- Не двигайся! - твердил Мишель. - Не двигайся!

Тянуть время в надежде, что гидре надоест игрушка, и безмерно рискуя, что усталая и испуганная девушка не выдержит и пошевелится? Нет, пора действовать. И Мишель медленно, спокойно приказал:

- Когда я подам сигнал, прыгнешь, вперед. Но только когда я крикну, не раньше!

Привлечь внимание гидры можно только двигаясь. Мишель стал осторожно приближаться к хищнице, размахивая руками для убедительности. Шаг, другой, третий... Одна из ветвей заметила его, поплыла в его сторону. Он замахал руками чаще.

Краешком глаза он следил за девушкой.

Две или три ветки отцепились от неподвижного объекта и стали подкрадываться к двигающемуся.

Мишель чуть отступил. Ветки потянулись за ним. Он еще попятился. Ветки змеились в метре от его лица - видимо, на границе досягаемости.

Наконец последняя выпустила Инесс, соблазнясь новой, оживленно приплясывающей добычей.

Мишель дождался, пока она вытянется, как и остальные, в его сторону, во все горло гаркнул: "Гоп!", и отскочил назад.

Инесс стремглав бросилась наутек. Не успела она сделать и десяти шагов, как вдруг споткнулась о корень и растянулась во весь рост на траве в облаке радужных пузырьков. Одна из щупалец гидры как бич просвистела в воздухе и обвилась вокруг ее щиколотки. Девушка вскрикнула. Мишель бросился на выручку.

- Цепляйся за траву! - заорал он на бегу.

Щупальце подняло девушку в воздух, но Мишель был уже рядом. Он схватил Инесс в охапку и изо всех сил потащил к себе. Тогда гидра принялась трясти ускользающую жертву. В страхе, что щупальце повредит девушке ногу, молодой человек выхватил пистолет, цепляясь за подругу левой рукой. Гидра дергала из стороны в сторону, и Мишель никак не мог как следует прицелиться. С истоптанной во время борьбы травы взлетали тучи радужных пузырей. В конце концов щупальце повалило молодых людей наземь и поволокло к гидре. А на подмогу уже спешили другие щупальца.

В отчаянии Мишель открыл пальбу наугад, почти не целясь.

Среди смертоносных щупалец одно за другим стали взрываться желтые солнца. Обожженная ветка отдернулась, молодые люди кубарем покатились прочь по склону, окруженные тучами мерцающих пузырьков, и свалились в болотистую низину.

Очутившись в безопасности, Мишель первым делом бросился на колени и внимательно осмотрел ногу девушки. Башмак был разорван, шнурки глубоко впились в лодыжку, но кость и связки были целы.

Мишель помог девушке подняться и повел ее прочь от проклятого места. Она оперлась на его руку и, прихрамывая и захлебываясь беззвучными рыданиями, побрела с ним.

Страшное напряжение спало. Выбравшись на сухое, молодой человек привлек девушку к себе, обнял и осыпал поцелуями заплаканное милое лицо, что-то неслышно шепча.

Одураченная черная гидра словно взбесилась. Она вымещала бессильную злобу на ни в чем неповинных деревьях по соседству, да так, что только щепки в стороны летели. Она полосовала траву, хлыстала по кустам. Измочаленные прутья, листья и трава так и брызгали фонтанами. Щупальца змеями вились в воздухе.

Мишель усадил всхлипывающую девушку на противоположном склоне низинки, ножом перерезал шнурки на разорванном башмаке и с нежностью принялся растирать ее распухшую ногу.

Гидра понемногу утихомирилась. Щупальца то обвисали бессильно, то вдруг снова набрасывались на какой-нибудь несчастный пень и награждали его оплеухами или выдергивали пучок-другой травы. Напоследок гидра выдрала с корнем безответное молодое деревцо и зашвырнула далеко в болото. На этом она успокоилась. Щупальца снова повисли плетями, только обожженная выстрелами "кора" еще подергивалась. По ней стекали капли золотистого, как мед, сока.

Мишель с грехом пополам напялил разодранный башмак на ногу девушки, она оперлась на его плечо, и они в обход опасной низины направились к своему скромному лагерю.

Только там Мишель занялся собственными ранами. Растирая порезы и царапины на руках и ногах спиртом, он говорил:

- Дешево мы с тобой отделались. Теперь ты и сама сумеешь распознавать черную гидру - так называется эта пакость. Идти нам придется только днем: меня в дрожь бросает при мысли, что мы могли остановиться на ночлег десятком шагов дальше...

9

"А, собственно говоря, какое это имеет значение? - подумал Мишель, но потом спохватился: - Нет уж, хватит с меня приступов. Так и свихнуться недолго. Это все из-за усталости. Нельзя так легкомысленно относиться к... К чему? Странно, забыл уже, о чем я думал... Похоже, кое о чем не следует задумываться..."

Он встряхнул головой и с напускным оживлением принялся распаковывать их скромный багаж. Зачерпнул из лужи воды, профильтровал ее, продезинфицировал, растворил в ней порошки из консервных банок и приготовил еду и питье.

Подкрепившись, они снова вступили в чащу.

Через некоторое время местность стала меняться. Стали попадаться холмы, кое-где сквозь дерновую шкуру стали выпирать кости земли гранитные валуны и скалы. В неглубоких овражках среди мокрой гальки зажурчали ручейки. Вода в них была кристально чистой, и путешественники основательно вымылись. Мишель заменил повязки на ранах свежим пластырем. Потом они выстирали халаты. Было достаточно жарко, и чтобы не тратить время на просушку, молодые люди натянули их еще мокрыми: высохнут и на теле.

Связанные между ногами полы мешали ходьбе, поэтому Мишель просто подкоротил их ножом. Оставшуюся ткань подвернули и заткнули за пояса, после чего осталось закатать выше локтей то, что уцелело от рукавов - и их наряды стали отдаленно походить на свободного покроя спортивные костюмы. Напоследок молодые люди смазали руки и ноги розовой жидкостью, и образовавшаяся пленка заодно накрепко приклеила разорванный башмак к ноге девушки.

Короткий отдых восстановил силы, и они снова тронулись в путь на север. Мишель, невзирая на протесты Инесс, взвалил на плечи оба рюкзака, вырезал себе в зарослях добрый посох и зашагал во главе отряда.

Вдоль русла мелкого, по щиколотку, ледяного ручейка они взобрались на очередной холм. На вершине дул ветер и трепал глянцевитую листву деревьев. Перед молодыми людьми открылась просторная долина. Далеко внизу могучая река величественно уносила на север теплого желтого оттенка воды. Казалось, на дне долины извивается гигантская золотая змея. По течению плыли, кружась в водоворотах, стволы деревьев и похожие на цветочные клумбы целые острова грязи, скрепленной переплетающимися между собой корнями растений-паразитов.

Склон был довольно крут. Путь молодых людей отмечали рои радужных пузырьков. Им пришлось далеко обойти заросли кустов с шевелящимися в безветрии долины листьями: кусты скорее напоминали лотки торговцев шпагами и кинжалами, украшенные яркими цветастыми цыганскими шалями.

За каменистой осыпью потянулся луг голубых трав.

По берегам реки стеной стояли высокие деревья. Когда наши путешественники вступили под их сень, из листвы со свистом вырвались тучи птиц и бешено закружились над ними, словно стаи Комаров.

Почва в прибрежном лесу была сырая и топкая, и вскоре путники уже брели по колено в грязи, задыхаясь от густого запаха прелых листьев и гниющей древесины. К реке удалось пробиться с трудом, но и берег представлял собой золотистого цвета трясину.

- Река течет прямехонько на север, - определил Мишель. - По-моему, лучше всего будет перебраться на один из плавучих островов и плыть по течению.

- Но дальше река может переменить направление! - возразила Инесс.

- Ну и что? Все будем ближе к цели. Как правило, реки делают повороты, сливаются с другими, но... Скажи-ка мне, куда обычно текут реки?

- В море?

- Именно! Куда бы река ни сворачивала, рано или поздно она вынесет нас к морю. Меньше риск заблудиться. А на побережье проще будет разобраться, на какой нас занесло материк.

Вода в реке то здесь, то там словно бы вскипала: на поверхность вырывались и с треском лопались крупные воздушные пузыри. Какие существа рыбы или земноводные - могут скрываться под желтыми тяжелыми водами? Что за чудовища бродят по дну, своим дыханием заставляя воду клокотать и пениться?

На всякий случай Мишель помог спутнице выбраться на сухое: неподалеку от берега возвышался холм, сложенный из стволов плавника, во время давнего половодья занесенного песком и галькой, а сам направился к тому месту, где вода в реке бурлила особенно сильно. Там он отыскал в грязи булыжник величиной с человеческую голову и швырнул его в самый центр водоворота.

То, что произошло вслед за этим, было совершенно несоразмерно с силой падения камня. Вода поднялась столбом и закипела на огромной площади. На поверхность вынырнуло что-то темное. Мишелю сперва даже показалось, что это брошенный им камень поднимается из волн как воздушный шарик. Но "камень" был более продолговат, да еще к тому же на нем выросли два горящих глаза и вытаращились на Мишеля!

"Камень" оказался головой неизвестной твари!

Клыкастая голова вздымалась все выше и выше: шее ее, казалось, не было конца. А когда наконец показалась спина чудовища, украшенная по хребту пилообразными зубцами, голова поднялась на высоту добрых пятнадцати метров! Тварь была покрупнее слона, да что там слона - кита!

Тварь захрапела, и голова, сверлившая обидчика яростным взглядом, окуталась облаком пара или мелких водяных брызг. Затем чудовище ощерилось, демонстрируя розоватые небо и язык, и вдруг голова с разверстой пастью молнией мотнулась к Мишелю. Инесс завизжала, молодой человек отпрянул и, падая, увидел, как на месте летящей на него оскаленной пасти вспыхнуло ослепительное солнце!

Безголовая шея медленно повалилась в воду, подняв целые гейзеры жидкого золота...

Мишель, лежа на спине, оторопело воззрился на зажатый в руке пистолет: из его ствола еще шел дымок. Он выстрелил прежде, чем осознал опасность! Условный рефлекс опередил сознание и заставил тело самостоятельно выполнить безошибочное движение.

А из воды уже вынырнули головы других гигантов с жирафьими шеями. Мишель завопил:

- Стреляй, Инесс! У тебя же есть пистолет!

Подниматься на ноги было некогда, и он открыл огонь, лежа на спине и держа пистолет обеими руками. Голова одного из чудовищ разлетелась вдребезги. Следующий выстрел был не таким метким: заряд угодил в гибкую шею чудовища, и она переломилась как сухая ветка. Еще одна тварь во весь дух спешила к берегу, окруженная роем звенящих по-осиному трасс.

Со стороны галечной насыпи хлопнул выстрел, и хищник повалился набок.

- Молодец, девчонка! - крикнул Мишель.

Поднимаясь, он увидел, как из-за насыпи вынырнула еще одна клыкастая башка, и выстрелил с локтя. В тот же миг выпалила и Инесс. Мускулистая шея твари разлетелась в клочья, а голова, все еще щелкая зубами, покатилась к их ногам.

Любоваться поверженным врагом было некогда. Молодые люди, перепрыгнув через страшную голову, бросились бежать по насыпи к спасительному лесу. Вслед им неслись оглушительные всплески воды и рев голодных чудовищ.

Вдруг грязь на берегу правее насыпи вспучилась, раздалась, и из нее поднялось еще более громадное чудище. Оно жадно распахнуло пасть, через которую без труда прошел бы человек в полный рост, но тут же подавилось солнечным шаром разрыва и рухнуло. К небу взлетели столбы ила и грязи.

Молодые люди пробежали мимо. На бегу Мишель оглянулся, и лицо его исказила гримаса: целое стадо доисторических дьяволов выбиралось на отмель. Несколько адских созданий тяжелой рысью спешили по берегу, отрезая путь к отступлению. Мишель не целясь выпалил в кошмарное скопище. Рев заглушил отголоски взрыва. Фонтаном брызнули дымящиеся клочья черных тел, раздираемых неистовым звездным огнем. Берег залили потоки крови.

Бежать было нелегко: галька скользила под ногами. Мишелю приходилось то и дело подхватывать спотыкающуюся девушку. А чудовища, несмотря на всю их кажущуюся неповоротливость, делали пятиметровые шаги.

- Скорей! - крикнул Мишель, задыхаясь.

Он схватил девушку за руку и буквально поволок за собой. Но два чудовища уже преградили путь к спасительным деревьям, а остальные нагоняли: Мишель чувствовал их горячее смрадное дыхание на спине. Терять было нечего, и молодой человек торопливо выстрелил несколько раз в хищников, загородивших дорогу. Ураган яростной звездной плазмы превратил алчно клацающих зубами тварей в дымящуюся гору трепещущего рваного мяса.

Еще несколько шагов, и молодые люди нырнули в лес. Птицы приветствовали их оглушительным хором пронзительного свиста.

Задыхаясь, они пробежали еще метров пятьдесят, и только тогда повалились на мягкую влажную землю.

Чудовища бродили по берегу на краю леса и разочарованно блеяли. Потом послышались отвратительный хруст костей и чавканье: твари принялись пожирать трупы своих собратьев.

- Да, от путешествия вниз по реке придется отказаться, - признал Мишель, когда смог заговорить.

10

День шел за днем. Мишель был неизменно бодр и неутомим. Он чувствовал себя непобедимым героем, чуть ли не суперменом. Большую часть пути он, не чувствуя усталости, нес Инесс на руках. Он пробирался через джунгли, преодолевал одно за другим возникающие на пути препятствия с невиданным упорством, подкрепленным сознанием того, что он - единственная опора девушки и больше ей надеяться не на кого.

Иной раз он сам поражался своей выносливости, и частенько задумывался, не находится ли его тело, разобранное на части и вновь собранное цеподами, под влиянием каких-нибудь наркотиков. Одолевали его и другие сомнения: существует ли он как личность или в его черепе угнездился цепод и управляет телом как послушной марионеткой? Или, напротив, не подселили ли в его человеческое сознание страшную личность, покорную воле проклятых головоногих?

А потом с чувством необъяснимой вины неизвестно перед кем он гнал от себя эти ужасные мысли.

Наконец перед молодыми людьми распахнулась необъятная степь. По бескрайний равнине были разбросаны громадные валуны, в незапамятные времена принесенные сюда ледником. У подножия одного из таких валунов и был устроен очередной привал.

Инесс задумчиво глядела на тлеющие в костре головни. Она похудела, глаза на осунувшемся лице казались еще большими, чем обычно. Во взгляде и в очертаниях плотно сжатых губ явственно читалась решимость, приобретенная в постоянной борьбе с опасностями. И в то же время в ее облике оставалось что-то трогательно-детское. Возможно, такое впечатление производили золотистые локоны, спадающие на плечи, а может и другие, менее заметные черты.

Мишель оброс, как Тарзан, и сильно отощал. На его загорелом лице лучились светлые глаза.

Он повернул голову к девушке.

- А знаешь, - сказал он, - сколько времени мы уже в пути?

Инесс усмехнулась.

- Я дней не считала.

- А я считал. Ровным счетом три недели. Двадцать один день назад в этот самый час посреди лесного озера взлетело на воздух осиное гнездо цеподов.

Инесс вздохнула.

- Хотя с тех пор обстоятельства улучшились не намного, я поверила в наши силы. Вначале наша затея казалась мне обреченной на провал.

- Вот мы и доказали самим себе, что в джунглях можно продержаться три неделя практически без всяких средств! Не вижу, почему бы нам не продержаться и три месяца... да хоть три года! Ты ведь это имела в виду?

Девушка молча кивнула. Мишель отодвинулся от костра и вдруг оказался сидящим рядом с девушкой. Он пододвинулся к ней еще ближе и склонил голову ей на плечо.

- Ты стала заправской путешественницей, - с нежностью сказал он.

Инесс засмеялась.

- А ты стал самым настоящим длиннобородым гуру... [учитель, наставник (инд.)]

Мишель погладил свою бородку.

- Ну, не такая уж она длинная! Каких-то два три сантиметра... Жалко, зеркала нет. Идет мне борода?

- Вылитый греческий бог! Немного похож на Ареса!

- Ты хотела сказать, на Аполлона?

- Ну уж нет. Терпеть не могу мужчин этого типа. В конце концов, мне еще не доводилось видеть бородатого Аполлона!

Мишель положил ладонь на ее сплетенные на коленях руки.

- Знаешь, я люблю тебя, - пробормотал он, глядя в сторону. - Когда-то я уже говорил тебе это...

С неожиданной страстью девушка схватила его руку и прижала к щеке. Срывающимся голосом она прошептала:

- Почему же ты не говорил мне этого все долгие три недели?

Не отвечая, Мишель склонился над ней.

На рассвете Мишеля разбудил отдаленный гром. Земля задрожала от тяжелого топота. Молодой человек вскочил, разбудил девушку.

Инесс даже не поинтересовалась, в чем дело: полная опасностей жизнь отучила ее от ненужных вопросов. Она только поглядела вопросительно на своего гуру. Мишель молча пожал плечами.

Раскаты громоподобного топота доносились с севера. На горизонте встала туча пыли.

Мишель вскарабкался на валун и прилег на вершине.

- Похоже, это мигрируют какие-то животные, - сообщил он сверху.

- Такое впечатление, что они чем-то напуганы. Может, их гонит степной пожар, а может, и еще что-нибудь.

Инесс забралась к нему.

- Не высовывайся, - предупредил Мишель. - Фигура человека заметна издалека. Прижмись к скале. Я ведь могу и ошибаться: это может быть все что угодно. И, во всяком случае, будет величайшей глупостью, если мы пустимся наутек. Валун послужит нам отличной крепостью.

Туча пыли поднималась все выше. Вскоре уже можно было разглядеть в ней более темные силуэты. Степь почернела. Казалось, на одинокий утес накатывается волна цунами.

Еще несколько минут - и Мишель с уверенностью определил: в облаке пыли на них несется многотысячный табун кавали - смарагдианских лошадей, длинношеих и коротконогих. Грохот копыт стал таким оглушительным, что молодые люди перестали слышать собственные голоса.

Животные скакали группами, и каждую возглавлял вожак, старый самец с сивой гривой.

Кавали проносились совсем рядом: до их спин при желании можно было дотянуться рукой. Мишель заставил девушку втиснуться поглубже в расщелину.

Табун несся бурей, обтекая валун по сторонам и метрах в двадцати за ним смыкаясь снова. Мимо проносились тысячи и тысячи животных. Среди кавали то и депо мелькали местные короткошерстные козы с единственным рогом посреди лба и с третьей парой ног - рудиментарных отростков, жалко и бесполезно болтающихся по бокам.

Через некоторое время шум ослабел. Основная масса кавали прошла, теперь мимо валуна проносились отставшие.

Пыль застилала солнце. Мишель, отплевываясь и кашляя, протер запорошенные глаза. И вовремя.

Накатывалась новая волна. На этот раз это были незнакомые Мишелю массивные толстокожие животные с низко посаженными головами, горбатыми спинами и длинными, волочащимися по земле хвостами. Шум снова стал невыносимым, однако и его время от времени прорезали дикие взвизги словно тысячи обезумевших саксофонистов принимались разом дуть в свои саксофоны. Не широких спинах толстокожих виднелись удивительные наездники - маленькие обезьянки. То одна, то другая не выдерживала бешеного аллюра и сваливалась наземь, чтобы после нескольких отчаянных прыжков погибнуть под ногами своих "лошадей".

А следом уже хлынул новый вал. Теперь уже катилась просто беспорядочная масса тел. Здесь были перемешаны образчики фауны со всех материков планеты. Бежали двурогие создания странного и неприятного вида: в профиль они напоминали ожившие скелеты. Скакали и другие существа, покрупнее, покрытые как бы необычной жестяной чешуей, которая трещала на их боках, как огромные кастаньеты.

Молодые люди дивились многообразию форм животного мира Смарагда. Мимо бежали существа, представляющие собой немыслимую помесь жирафа с носорогом, длинными прыжками неслись испуганные кенгуру с орлиными головами, ползли пятидесятиметровые сороконожки и гусеницы, напоминающие веселых страшилищ из какого-нибудь Луна-парка. Крылатые гориллы с истерическими криками топотали по живому крову из миллионов клювастых черепах, лапки которых двигались, как у испорченных заводных игрушек.

Величественные и медлительные даже в панике ходульники травянистые, полурастения-полуптицы с листьями вместо оперения, то и дело высовывали длинные вибрирующие языки в виде флейты и оглашали окрестности омерзительными скрежещущими воплями. Ходульники словно плыли над землей, и при каждом шаге из-под их ногокорней прыскали в стороны легионы кенгуровых крыс и ящериц с оранжевыми головами, между тем, как менее проворные скарабеи-чистильщики и ядовитые радужные змеи гибли сотнями. То и дело какое-нибудь крупное животное в корчах валилось замертво, ужаленное соседом куда более скромных размеров.

Грохот постепенно сменялся низким давящим гулом. Это жужжали тучи насекомых. Сквозь мощное гудение хитиновых крылышек едва слышны были пронзительные крики стай обезумевших птиц.

Пыль осела и теперь клубилась над самой землей.

Лавина бегущих от неведомой опасности созданий захлестывала одинокий утес. Беспокойные мелкие зверюшки забирались наверх и в поисках спасения жались к ногам молодых людей. Им теперь время от времени приходилось пускать в ход пистолеты, чтобы огнем очистить скалу ниже себя от опасных пресмыкающихся. Но ядовитых тварей становилось все больше, и им приходилось ползти все выше и выше, волоча за собой рюкзаки. Наконец они оказались в естественной скальной выемке неподалеку от вершины. Там они кое-как и расположились.

Вдали зародился новый звук: низкий металлический рокот. Мишель привлек девушку к себе.

- Вот что заставило зверье спасаться бегством, - прокричал он ей на ухо. - Я хочу поглядеть, в чем там дело!..

Не без труда он вскарабкался на верхушку скалы и осторожно выглянул.

- Машины! - крикнул он тут же. - Колонны боевых машин!

- Наши?!

- Нет! Таких машин я еще не видел! Они слишком плоские и приземистые, странно раскачиваются на ходу!.. Пока еще плохо видно... Не нравится мне все это!

Девушка хотела подняться к нему наверх, но он жестом остановил ее.

- Сиди на месте! У меня только и осталось времени, чтобы спуститься к тебе! Я не хочу, чтобы нас застали врасплох. Ну-ка, посторонись...

Он пополз вниз и через минуту сжался в комок рядом с ней.

- Сдается мне, что это самое страшное из всего, что нам встречалось, - шепнул он девушке. - Замри и не двигайся!

Железный лязг становился все громче. Мишель покосился на спутницу. Девушка была вся в пыли, даже золотые волосы стали неотличимы от камня, покрытого толстым слоем пыли. Мишель понял, что и сам выглядит точно так же. Нечаянная мимикрия была им на руку.

Мишель ободряюще улыбнулся девушке и осторожно выглянул за кромку скалы. Глаза его широко раскрылись.

Передовые колонны машин были рядом. Мишель ожидал, что в них будут серые карлики, однако в открытых люках виднелись совершенно незнакомые существа, и выглядели они так, словно вышли из ночного кошмара.

11

Существа отдаленно походили на людей, но только отраженных в кривом зеркале. Их головы были вытянуты наподобие бутылок, а туловища отдаленно смахивали на корявые палки. Однако самым удивительным был цвет их кожи: они были зеленые!

"Это уж слишком, - подумал Мишель, чувствуя, что его пробирает невольная дрожь. - На кой дьявол им понадобились этакие ужасы? Неужто нельзя было обойтись обычным комплектом?.. Стой, о чем это я?! Кому нельзя было обойтись? Не этим же омерзительным созданиям?! Цеподам?.. Мысли путаются... Бог мой, как голова разболелась!"

Неведомые существа были практически нагими, если не считать какого-то подобия юбочек из матерчатых полосок на бедрах. В каждом экипаже находилась дюжина зеленых голенастых уродов - по шесть в ряду друг напротив друга. На коленях они держали оружие: стеклянные трубки с металлическими прикладами.

"Что это?! - лихорадочно думал Мишель. - Бред? Сон? Не могли же цеподы перебросить нас на другую планету так, что я ничего не заметил?!" Чтобы выдерживать верное направление, он каждую ночь глядел на небо, и рисунок созвездий был именно таким, каким должен выглядеть со Смарагда.

Как околдованный, широко раскрыв глаза, он смотрел на проползающие внизу боевые машины.

Неожиданно одна из них нарушила строй, свернула к скале и резко остановилась. Рядом затормозила другая. Их экипажи выбрались наружу, спрыгнули наземь и отправились к утесу.

Мишель был уверен, что снизу его увидеть невозможно, и все-таки сердце у него екнуло. Он едва удержался, чтобы не нырнуть обратно в выемку. Рассудок приказал ему: "Не двигайся!".

Около дюжины гуманоидов взяли оружие на изготовку и двинулись на штурм утеса. Остальные рассыпались в цепь вокруг.

У молодого человека сразу пересохло в горле, перед глазами все поплыло. Он втиснулся в камень и сам окаменел. А кошмарные создания взбирались по отвесному склону с легкостью мух. Очевидно, ступни их были снабжены присосками.

Нервы Мишеля не выдержали. Он вскочил, вырвал из кобуры пистолет и выпалил вниз. Рядом с ним встала Инесс. В ее руке тоже был взведенный пистолет. При виде зеленых страшилищ она вскрикнула от ужаса.

- Вернись на место! - гаркнул Мишель.

Впервые за все время девушка не подчинилась. Она тоже открыла огонь. Гуманоиды посылались вниз, а их изломанные тела застыли на песке как снесенные топором хворостинки.

Поодаль тут же остановилось сразу с десяток бронемашин, и полсотни зеленых солдат бросились в атаку. Через минуту их осталось не больше половины: молодые люди зарядов зря не тратили. Однако оставшиеся ужесточили огонь из своих стеклянных ружей, мерцающие световые лучи скрестились на осажденных - и вскоре все было кончено. Инесс повалилась на дно выемки, Мишель навзничь рухнул на нее.

Он был парализован, однако сознание не потерял. Ситуация напоминала ему уже пережитое однажды: мыслящий мозг в стеклянной банке куда более беспомощный, и все ж...

Боли он не ощущал, если не считать болью душевные муки: ведь он чувствовал на своей шее девичью руку, волосы Инесс касались его щеки. "Мертва или только парализована, как и я?" - мучился неизвестностью молодой человек.

Он хотел окликнуть ее, но не сумел разлепить окостеневшие губы. В это время из-за гребня показались головы карабкающихся к их укрытию гуманоидов. Чтобы не видеть мерзкие зеленые хари, Мишель попытался отвести взгляд в сторону - и это ему удалось: не сразу, но в попе зрения все-таки появились стройные шеренги ползущих по степи на юг боевых машин. Он обрадовался: значит, глазные яблоки не потеряли способности двигаться! И тут же понял, что отдал бы все земные сокровища за один только взгляд в глаза любимой.

Ему показалось, что он кожей шеи ощущает, как бьется пульс на запястье девушки. Но не успел он разобраться, так ли это или воображение заставляет выдавать желаемое за действительность, как на его плечо легла сухая холодная рука гуманоида.

Молодого человека бесцеремонно выволокли из углубления в скале и спихнули вниз.

Он кубарем покатился по склону, ушибаясь и раздирая кожу об острые выступы. Боли он по-прежнему не чувствовал. Проклятие! Еще несколько секунд - и он знал бы наверняка, жива ли Инесс!

Эта мысль привела его в исступление, и он завыл сквозь сжатые судорогой зубы, в мыслях осыпая ужасными проклятиями врагов.

Наконец он мешком свалился к подножию утеса и ничком распростерся на песке. В щеку закололо: наверное, попался острый камешек... И вдруг Мишель понял: одеревенение проходит, он начинает чувствовать боль!

Он лежал, уткнувшись лицом в песок, и в попе его зрения попадало только ведущее колесо и фрагмент гусеницы стоящего неподалеку броневика "зелененьких", да еще рядом с лицом то и дело двигались тонкие, как тростинки, лягушачьего цвета ноги.

Вдруг в метре от него что-то грузно свалилось на песок. Инесс!

Видна была только ее рука с повернутой вверх раскрытой ладонью. Лицо девушки укрывали рассыпавшиеся волосы. Мишель сходил с ума от беспокойства.

"Она так неловко упала, она могла что-нибудь сломать! А если она при падении разбила нос? Течет кровь, а она не может переменить позу! Она же захлебнется!"

Над девушкой остановился какой-то гуманоид. Его пупырчатая от множества присосков ступня едва не касалась разметавшихся по земле золотых волос.

"Идиоты! - кипел от ненависти и омерзения молодой человек. - Куклы проклятые! Неужели вы не видите, что она может умереть!"

И вдруг он забыл обо всем. Буквально в нескольких сантиметрах от его лица торопливыми мелкими шажками пробежала ярко-красная ящерица ростом чуть больше мизинца. Мишель знал, что укус ее смертелен.

Ящерица остановилась на полпути между ним и Инесс, столбиком поднялась на задних лапках и принялась разглядывать неподвижную руку девушки. Мишелю было видно, как пульсирует нежно-розовое горлышко ящерицы, украшенное золотистыми крапинками.

Поразмыслив, ящерка неуверенно приблизилась к безвольной руке, опасливо обнюхала ноготь на большом пальце и снова замерла. Теперь Мишелю не было видно, что она делает: ее широкий затылок с ядовитыми железами закрывал поле зрение.

"А вдруг она уже укусила Инесс?! - бился в висках Мишеля ужас, а из груди рвался и не мог вырваться дикий крик: - Она убьет ее!!"

Когда зверек переместился чуть в сторону, молодой человек испытал чуть ли не болезненное чувство облегчения: стало ясно, что с Инесс пока ничего плохого не случилось.

Ящерица искала тепла. Она хотела согреться, а ладонь была такая теплая... И зверек поставил на ладонь одну лапку с пятью пальчиками-волосками, украшенными микроскопическими коготками. Ничего не случилось. Тогда ящерка отважилась на еще один шаг. А через минуту она уже удобно расположилась во впадине между большим пальцем и указательным и, довольная, несколько раз медленно мигнула круглыми веками.

Мишель снова встревожился. Пока Инесс не двигалась, она была в безопасности. Но вот жива ли она еще?

И тут пальцы девушки чуть заметно пошевелились. Мишель понял, что к ней возвращалась способность двигаться и она восстанавливала кровообращение в кисти. Надежда вспыхнула в сердце Мишеля - и тут же сменилась леденящим страхом: что если девушке щекотно от присутствия ящерицы?!

А жизнь возвращалась в руку Инесс. Большой палец медленно согнулся и погладил по спине маленькую смертоносную тварь. Пока что ящерица не обратила на это внимания, но пальцы двигались все заметнее! Вот-вот они сожмутся - и тогда... Тогда - смерть!

Мишель хотел крикнуть, предостеречь, но сумел выдавить из парализованной гортани только слабый стон. Зато он сделал новое открытие: губы обрели подвижность! Значит, и у него проходят оцепенение!

К несчастью, стон привлек внимание врагов. Грубым пинком Мишеля перевернули на спину. "Зелененький" нагнулся к нему, поднял и тщательно связал. После этого он зашвырнул молодого человека в машину, словно мешок с картошкой.

Через несколько секунд безвольное тело девушки свалилось рядом с ним. Инесс тоже была связана. К этому времени способность говорить вернулась к Мишелю, и первыми его словами было:

- Ну, как ты себя чувствуешь, маленькая моя?

Он едва не заплакал от счастья, когда Инесс улыбнулась в ответ. Нос ее был целехонек; на щеке, правда, виднелась царапина, да и на лбу красовалась шишка, но все это были такие мелочи!..

- Все в порядке, - отозвалась она. - Вот только, - она поморщилась, только рука огнем горит. Жжет - до самого локтя!

Мишель похолодел, но постарался ничем не выдавать своей тревоги. После нескольких безуспешных попыток ему удалось сесть, и он осмотрел связанные за спиной руки девушки. Кисть левой опухла и покраснела, словно на ней была надета малиновая перчатка. У основания большого пальца темнели две микроскопические точки. Голова у Мишеля пошла кругом. Он едва не потерял сознание от ужаса, однако нашел в себе силы говорить спокойно и уверенно. Паника - плохое лекарство. Если Инесс испугается...

- Какая-то дрянь цапнула тебя за палец. Кисть опухла; дело может принять довольно неприятный оборот. Придется высасывать отраву.

- Это так серьезно?

- Видела бы ты свою руку - долго не размышляла бы.

- Ладно, раз уж нельзя обойтись без этого...

Изгибаясь как червяк и выгибаясь дугой, Мишель снова переменил позицию. Он всем телом навалился на ноги Инесс и впился зубами в ладонь девушки. Связанные руки судорожно дернулись, Инесс вскрикнула.

Мишель выплюнул клочок кожи. Из ранки потекла почти черная густая кровь. Молодой человек припал к ранке и изо всех сил принялся сосать. Гуманоиды невольно оказали им почти неоценимую услугу: сразу же после укуса запястья девушки были натуго скручены веревкой и кровообращение замедлилось. Если бы не веревка, Инесс была бы уже мертва.

Не успел Мишель в третий раз выплюнуть натекшую в рот отравленную кровь, как его пинком отшвырнули от девушки. В кузов машины один за другим забирались "зелененькие" и с непроницаемыми лицами рассаживались по лавкам: шесть у одного борта, шесть - у другого. Водитель сидел отдельно.

Броневик тронулся и грузно закачался на неровностях почвы.

Мишеля захлестнула дикая ярость. Он, как древний норвежский берсерк, почувствовал полную власть над своим телом. Мускулы на его руках вздулись - и веревка, стягивающая запястья, лопнула как гнилой шнурок!

Свободен!

Недолго думая, Мишель схватил рахитичные лодыжки ближайшего "зелененького" и резко дернул вверх. Солдат вылетел за борт, его оружие брякнулось на пол. Мишель подхватил его за ствол и с размаху обрушил на голову соседнего урода. Он опасался, что стеклянный ствол разлетится на мелкие осколки, но ничего подобного: ружье осталось целым, зато голова солдата лопнула как пивная бутылка.

Солдаты опомнились и бросились на Мишеля. Началась свалка. В тесноте "зелененькие" не могли воспользоваться своим парализующим оружием и только мешали друг другу. Зато Мишель отвел душу. Ярость удесятерила его силы. Он переломал солдат поодиночке и побросал за борт, под гусеницы соседних машин.

Транспортер резко вильнул: водитель оглянулся на шум свалки. Мишель тут же угостил его таким ударом, что голова солдата буквально отлетела.

Покончив с врагом, Мишель нагнулся над девушкой и одним рывком разорвал пути на ее руках. Она вскрикнула. Неожиданно машина с грохотом подпрыгнула, молодые люди покатились на пол.

Предоставленный самому себе броневик на полном ходу врезался в соседнюю машину и перевернул ее. В туче белой пыли за кормой мелькнули и пропали бешено молотящие воздух гусеницы. А неуправляемый броневик помчался дальше, виляя и подскакивая на кочках.

- Ага!

С торжествующим воплем Мишель бросился к рычагам и развернул тяжелую машину. Снова грохот. Еще один боевой экипаж врага перевернут вверх гусеницами. Мишель повел броневик на третью машину, таранил и ее, подмял и раздавил гусеницами.

В его плечи вцепилась Инесс.

- Наши пистолеты! - прокричала она.

Мишель оглянулся. В самом деле, их оружие в кобурах мирно болталось На задней дверце.

- А как твоя рука?

Девушка беспомощно показала ему ладонь. Рука распухла, краснота поднялась выше.

- Высасывай кровь из ранки! - крикнул Мишель сквозь грохот. - Это очень опасная штука! Нельзя дать яду распространиться!

Девушка послушно села на пол и занялась рукой. А отважный Мишель зигзагами погнал машину дальше между бронированными колоннами. Остановиться он не мог, даже если бы и захотел: он просто не знал, как это делается!

А со всех сторон уже хлестали лучевые трассы, вышибая из бронированных бортов экипажа снопы искр. Спасения не было, и Мишель решил подороже продать жизнь. Одной рукой цепляясь за руль, он схватил пистолет и осыпал врага ливнем убийственных разрядов. С чуть ли не спортивным азартом он заставлял взлетать на воздух одну вражескую машину за другой.

И вдруг с небес обрушился громовой удар. Он заглушил и взрывы и скрежет гусениц тысяч бронемашин. Мишель поднял голову.

- Ура! - завопил он. - Земной флот!

Эскадрильи ракетопланов с красно-золотистыми эмблемами на крыльях пикировали на бронированную армаду и поливали ее водопадами огня.

С радостным воплем Мишель взгромоздился на спинку водительского кресла, уперся ногами в рулевое колесо и, управляя с помощью ступней, принялся разить зеленых страшилищ сразу из обоих пистолетов. Ослепительные солнца рвались среди сгрудившихся в панике машин, обращая их в пар и вздымая к небу фонтаны обломков и дыма. Словно боевой клич, Мишель во всю глотку орал строфы из поэмы Инесс о солнечном рыцаре.

Он и в самом деле чувствовал себя солнечным рыцарем с карающими мечами в руках.

Торжествуя, он оглянулся на даму сердца.

Инесс было не до поэзии. Бледная как смерть, мучительно кривя губы, она сжимала запястье больной руки другой рукой.

Малиновая опухоль поднялась до самого локтя.

Пистолеты вывалились из рук Мишеля. Он бросился к любимой.

И в этот миг адское пламя охватило их машину! Страшный взрыв ослепил Мишеля и как тряпичную куклу швырнул а небеса. Он закричал во все горло, и ему показалось, что крик доносится к нему с того света.

- Взрыв! Все кончено! Сейчас я все узнаю!.. Что?!!

Медленно, как во сне, он переворачивался в воздухе.

- Падаю! - надрывался он. - Я погиб! Нет, это безумие, бред! Я всего только сошел с ума! Эй, кто-нибудь, заприте меня в сумасшедший дом!

Он камнем летел в бездну.

12

Очнулся Мишель в удобном мягком кресле. Ошарашенно оглядевшись по сторонам, он убедился, что находится в знакомой каюте первого класса на борту межзвездного лайнера!

Он с недоумением осмотрел свои руки и узнал свою любимую шелковую рубашку. Тогда он вскочил и ощупал себя. Понемногу он начал соображать.

- Господи! - воскликнул он громко. - Так это просто кошмарный сон?!

Он наморщил лоб и попытался вспомнить, что же ему снилось, однако безумные жуткие картины вертелись в голове и все время ускользали.

- Неужели все это был только сон? - размышлял он вслух. - Нет, ничего не могу припомнить...

Наконец он понял, что совсем отупел от безуспешных попыток вспомнить хоть что-нибудь, и чтобы прийти в себя, ему позарез надо пропустить стаканчик чего-нибудь бодрящего.

По знакомому коридору первого класса он отправился в бар.

Войдя, он мимолетной улыбкой приветствовал нескольких случайных знакомых и взобрался на высокий стул у стойки.

Вдруг пол едва заметно вздрогнул, и всем показалось, что на мгновение наступила невесомость. Голоса как по команде стихли, где-то вскрикнула женщина, а сидевшая рядом с Мишелем девица инстинктивно схватилась за край стойки. При этом она опрокинула свой бокал. Коньяк выплеснулся прямо на брюки Мишелю.

Вес тут же стал нормальным, и голоса зазвучали снова, может быть, чуть громче, чем прежде. На лицах появились смущенные улыбки.

Во время толчка Мишель подхватил девушку под локоток. Все уже кончилось, но он не спешил отпускать руку соседки. Ангельское лицо девушки залилось румянцем. Мишель, любуясь ее золотистыми волосами, волнами спадавшими на плечи, приветливо улыбнулся.

- Вот тебе и раз! - сказал он весело. - Вы чуть не упали.

Девушка стала совсем пунцовой.

- Я... я опрокинула коньяк на ваши брюки... - пролепетала она.

Мишель усмехнулся, достал носовой платок и небрежно отряхнул капли с повлажневшего сукна.

- Отличный повод предложить вам другой бокал.

- Нет, что вы! Я же...

- О, доставьте мне удовольствие! А на будущее...

Мишель молол языком, с ужасом чувствуя, что все это он уже говорил однажды, слово в слово, как заученную роль, как автомат повторяет заложенную в него программу. Непреодолимая сила заставила его двигаться и говорить, как радиоуправляемую куклу заставляет двигаться и болтать хозяин-кукловод. Внешне он сохранял спокойствие, не подавая виду, как зверски болит у него голова. В мозгу стаей спугнутых ворон метались мысли:

"Я же пережил это однажды! Поразительно! Я же знаю эту девушку. Ее зовут Инесс. Сейчас она мне это скажет. Или я сошел с ума, или..."

Инесс вышвырнуло из машины. Переворачиваясь на лету, она отчаянно звала Мишеля.

Она разбилась о землю, а через мгновение ее изломанное тело подмяли гусеницы бешено мчавшегося бронетранспортера и... и она проснулась. Она лежала в удобном кресле, и перед ее глазами ослепительно пылала розовая плоскость.

Потом розовая лампа погасла, и гладкие стены комнатки, более всего похожей на больничную палату, залил мягкий естественный сеет.

С головы беспомощной и слабой, как новорожденный котенок; девушки кто-то снял аппарат, похожий на шлем или электрический фен, и девушка было решила, что находится в парикмахерской, но тут почувствовала холодное прикосновение и резкий укол в предплечье и все вспомнила. Пошевелиться сил у нее еще не было, она только прошептала умоляюще:

- Нет, Мишель, нет! Яд убьет меня...

Над ней склонился какой-то человек в белом халате. Его усы показались Инесс странно знакомыми. Не понимая, что говорит, она механически пробормотала:

- Здравствуйте, доктор...

- Ну, ну, - усмехнулся в усы человек. - Не торопитесь просыпаться, головокружение сейчас пройдет...

Инесс пошевелила губами и пролепетала:

- Мишель!..

- В соседней комнате ваш Мишель. Он очнулся одновременно с вами... Чуточку терпения, через пять минут вы сможете встать. А с Мишелем встретитесь в моем кабинете.

Доктор повернулся к стоящему позади него молодому человеку в таком же белом халате.

- Пожалуйста, сделайте ей еще укол. Я сейчас вернусь.

Он вышел в коридор и отворил соседнюю дверь.

Здесь за столом у окна сидел краснощекий мужчина средних лет и читал газету. Он тоже был в белом халате.

Доктор остановился на пороге.

- Эт-то что такое?! А пациент?!

- Что? Я...

- Черт побери, у него все начинается сначала! Вы что, не понимаете, что это небезопасно?! Выключите, черт побери, немедленно выключите!

Краснощекий бросился к панели на стене и нажал кнопку.

- Извините, - оправдывался он. - Не сработал сигнал окончания цикла! Извините!

Доктор вгляделся в стеклянный экран, на котором бешено плясали светящиеся кривые.

- Ну вот, пожалуйста! - вскричал он. - Лента с самого начала шла не так, как следует! У него могли быть проблески сознания! Вы должны лучше следить за этим!

Он с раздражением дернул плечами и вошел в палату. Мишель лежал в кресле, лицо его было залито потом. Было видно, что он страдает. Голова его металась из стороны в сторону на подушке, он что-то бессвязно бормотал запекшимися губами.

Врач поспешно сделал ему укол в предплечье. Озабоченно покосился на индикатор и снял с головы молодого человека управляющий шлем. На лбу Мишеля остались багровые отпечатки присосков-электродов.

- Считайте, что вам повезло, - бросил доктор оператору. - Похоже, все обошлось. Займитесь им. Главное - не торопитесь будить, пускай сам проснется... Потом зайдете ко мне в кабинет. Мне здесь не нужны чрезвычайные происшествия!

Он вышел.

Инесс дожидалась его в кабинете. Она сидела на кушетке, и молодой ассистент как раз подносил огонь к ее сигарете. По виду девушки сразу можно было сказать, что она уже окончательно пришла в себя.

- Где Мишель? - В голосе ее звучала тревога. - Что с моим Мишелем?

- Ага, вы боитесь за него, не так ли? - дружелюбно усмехнулся доктор. - Сейчас вы уверены, что любите его?

Девушка смутилась, но все же кивнула.

- Теперь вам ясно, что ссора влюбленных - это совершеннейшие пустяки? Милые бранятся - только тешатся. Кто же разводится на втором году супружеской жизни? Все ваши нелады легко исправить: достаточно вдвоем пережить небольшое приключение.

Доктор уселся за стол, со вздохом облегчения вытянул ноги и тоже закурил.

- Так-то вот, - сказал он. Выдохнул дым через нос и назидательно поднял палец. - В наше время жизнь приятна, удобна и совершенно безопасна. Но у медали есть и другая, оборотная сторона. Нехватка острых ощущений, недостаток ярких эмоций, отсутствие страстей делают жизнь пресной! Достаточно года, чтобы самая расчудесная семейная жизнь потеряла очарование. А вы знаете, что каждый мужчина в глубине души жаждет пройти ради любимой огонь, воду и медные трубы? А женщины грезят о суперменах, готовых на невероятные подвиги ради их благосклонного взгляда? Но ведь в жизни ничего подобного нет и быть не может! В наше время герои не нужны, их эпоха безвозвратного миновала: ни одной женщине уже много-много лет ничего не угрожает. Опасности просто не существуют! Мы продемонстрировали вам Мишеля таким, каким он мог бы быть на самом деле: полным энергии, отважным, способным горы своротить ради вашей улыбки. А в его сознании разыграли противоположную ситуацию, теперь уже в вашу пользу. Сейчас он искренне убежден, что опекал вас во время удивительной эпопеи, может быть чуточку наивной, но все же...

Уж теперь вам обоим надолго хватит и приключений, и ярких впечатлений. Кроме того, вы снова пережили, на этот раз куда более возвышенно, сладость первой любви...

Он усмехнулся.

- А если годика через два-три вы снова почувствуете себя разочарованными будничной действительностью - мы к вашим услугам.

Дверь отворилась, и на пороге появился Мишель. Краснощекий оператор поддерживал его под руку.

Инесс бросилась к мужу. Объятия их были страстными, как у молодоженов. Оператор ухмыльнулся и исчез за дверью.

Доктор встал из-за стола и негромко сказал ассистенту:

- Давайте оставим их на время. Пока проверьте, подготовила ли секретарша счет, потом пригласите следующую пару...

Content

де Камп Лайон Спрэг и др Башня Занида

Лайон Спрэг де Камп БАШНЯ ЗАНИДА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Стефан Вул ОДИССЕЯ ДЛЯ ДВОИХ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12