Агата Кристи

Синяя герань

– Когда я был в этих местах в прошлом году… – начал было сэр Генри Клиттеринг и умолк.

Хозяйка, миссис Бантри, посмотрела на него с любопытством. Экс-комиссар Скотленд-Ярда гостил у своих старых друзей – полковника Бантри и его жены, которые жили неподалеку от Сент-Мэри-Мид. Миссис Бантри только что спросила у сэра Генри, кого пригласить шестым сегодня вечером на обед.

– Итак? – произнесла миссис Бантри, ожидая продолжения. – Где вы были в прошлом году?..

– Скажите, знаете ли вы некую мисс Марпл? – спросил сэр Генри.

Миссис Бантри удивилась. Этого она никак не ожидала.

– Знаю ли я мисс Марпл? Кто же ее не знает! Типичная старая дева. Правда, довольно симпатичная, но… безнадежно старомодная. Вы хотите сказать, что ее следует пригласить на обед?

– Вы удивлены?

– Надо признаться, да. Никогда бы не подумала, что вы… Но, может быть, этому есть объяснение?

– Объяснение очень простое. Когда я был здесь в прошлом году, мы взяли за обыкновение обсуждать разные загадочные случаи. Нас было пятеро или шестеро. Писатель Реймонд Уэст затеял все это. Каждый рассказывал какую-нибудь историю-загадку, отгадку на которую знал он один. Решили посостязаться в дедуктивных умозаключениях, посмотреть, кто ближе всех окажется к истине.

– И что же?

– Мы и не предполагали, что мисс Марпл пожелает принять участие в этой забаве. Но произошло неожиданное. Почтенная дама перещеголяла нас всех!

– Да что вы!

– Чистая правда. Без всяких усилий, уверяю вас.

– Не может быть. Мисс Марпл ведь почти не выезжала из Сент-Мэри-Мид.

– Зато, по ее словам, у нее были неограниченные возможности наблюдать человеческую природу как бы под микроскопом.

– Да, возможно, в этом что-то есть, – согласилась миссис Бантри. – Но я считаю, что у нас тут нет настоящих злодеев. Я думаю, не испытать ли ее после обеда на истории с привидением Артура. Я была бы очень благодарна ей, если бы она разгадала ее.

– Я не знал, что Артур верит в потусторонние силы!

– Ой! Он не верит. Именно поэтому он и озабочен. А произошло это с одним из его друзей – Джорджем Притчардом, самой прозаической личностью. Либо эта необыкновенная история – правда, либо…

– Либо что?

Миссис Бантри не ответила. Спустя минуту она сказала ни с того ни с сего:

– Вы знаете, я люблю Джорджа. Его все любят. Невозможно поверить, что он… но бывает же, что люди совершают из ряда вон выходящие вещи.

Сэр Генри кивнул. Он лучше, чем миссис Бантри, знал «из ряда вон выходящие вещи».

И вот вечером миссис Бантри окинула взглядом собравшихся за столом. Хозяйка остановила свой взгляд на пожилой даме, сидящей по правую руку от ее мужа. На мисс Марпл были черные кружевные митенки, на плечи изящно наброшено fichu[1] из старинных кружев, кружевная наколка венчала ее белоснежные волосы. Она оживленно беседовала с пожилым доктором Ллойдом о работном доме[2] и о не внушающей доверия местной медицинской сестре, особе весьма небрежной.

Миссис Бантри засомневалась: уж не пошутил ли сэр Генри? Но в этом, кажется, не было никакого смысла. Неужели то, что он рассказал о мисс Марпл, правда?

Затем ее взгляд остановился на муже, который завел разговор о лошадях с Джейн Хелльер – популярной актрисой. Джейн, в жизни более красивая (если только это возможно), чем на сцене, шептала время от времени: «В самом деле? Надо же! Как замечательно!» Она ничегошеньки не знала о лошадях и еще меньше интересовалась ими.

– Артур, – обратилась к мужу миссис Бантри. – Ты доведешь бедняжку Джейн до изнеможения. Оставь лошадей в покое, лучше расскажи ей историю о привидении. Ну знаешь… о Джордже Притчарде.

– Э-э, Долли… Я думаю…

– Сэр Генри тоже хочет послушать. Я ему кое-что шепнула сегодня утром.

– О, пожалуйста! – сказала Джейн. – Я люблю истории о привидениях.

– Ну… – замешкался полковник Бантри. – Я, собственно, никогда особенно не верил в сверхъестественное, но тут… Никто из вас, вероятно, не знает Джорджа Притчарда. Это замечательный человек. Его жена – она, бедняжка, умерла уже – устроила ему в свое время нелегкую жизнь. Она была из тех полуинвалидов – хотя, я полагаю, она действительно была больным человеком, – которые используют свое положение на всю катушку. Капризная, требовательная, безрассудная, она жаловалась на свою участь с утра до вечера и считала, что Джордж должен постоянно быть в ее полном распоряжении. Что он ни делал – все было плохо… Я совершенно убежден, что всякий на его месте давно бы шарахнул ее обухом по голове. Разве не так, Долли?

– Отвратительная она была особа, – подтвердила миссис Бантри. – Если бы Джордж Притчард размозжил ей голову, любая женщина, будучи судьей, полностью бы его оправдала.

– Я в точности не знаю, как это все началось: Джордж в детали не вдавался. Как я понял, миссис Притчард всегда питала слабость ко всякого рода ясновидцам, прорицателям и гадалкам. Джордж ей не препятствовал. Раз это было для нее утешением, то и слава богу. Но сам он не проявлял восторга по этому поводу, что являлось еще одной причиной для обид.

Медицинские сестры в доме не задерживались. Миссис Притчард увольняла их очень быстро. Правда, одна молодая сестра чрезвычайно серьезно относилась к разным пророческим фокусам, и некоторое время миссис Притчард ее очень любила. Потом неожиданно стала и ею недовольна. Она потребовала другую сестру, которая служила у нее раньше, пожилую женщину, опытную в обращении с неуравновешенными пациентами. Сестра Коплинг, по мнению Джорджа, была из тех женщин, с которыми можно поладить. Она справлялась со вспышками раздражения и нервных бурь совершенно невозмутимо.

Второй завтрак – ленч – всегда подавался миссис Притчард наверх, и обычно во время него Джордж и сестра Коплинг договаривались о второй половине дня. Строго говоря, сестра была свободна от двух до четырех, но «в виде одолжения» она иногда уходила и после чая, если Джордж хотел быть свободным днем. А в этот раз она сказала, что едет повидать родственницу в Голдерс-Грин и может немного задержаться. Джордж расстроился, потому что он договорился сыграть партию в гольф.

Сестра Коплинг успокоила его:

«Сегодня здесь без нас обойдутся, мистер Притчард. У миссис Притчард будет гораздо более интересная компания, чем наша».

«Кто же это?..»

«Зарида, медиум, предсказательница будущего…»

«Опять новая?»

«О да. Я полагаю, моя предшественница, сестра Карстерс, порекомендовала. Миссис Притчард еще ее не видела. Она просила меня написать ей и назначить свидание на сегодня».

«Ну, во всяком случае, я поиграю в гольф», – сказал Джордж и ушел с самыми добрыми чувствами по отношению к прорицательнице Зариде.

Вернувшись домой, он нашел миссис Притчард в состоянии крайнего возбуждения. Она, как обычно, лежала на кушетке и часто подносила к носу флакон с нюхательной солью.

«Джордж! – воскликнула она. – Что я говорила тебе о нашем доме?! Едва я переступила порог, я сразу почувствовала, что здесь что-то не так! Разве я тебе этого не говорила?»

«Что-то не припоминаю».

«Ты никогда не помнишь того, что связано со мной. Все вы, мужчины, крайне бессердечны, но ты, ты еще более, чем все».

«Успокойся, Мэри, дорогая, ты несправедлива».

«Так вот, то, что я тебе говорила давно, эта женщина почувствовала сразу! Она… она даже так и отпрянула… если ты понимаешь, что я имею в виду… Она вошла в дверь и сказала: «Здесь есть зло. Зло и опасность. Я чувствую это».

«Ну, ты не зря потратила деньги сегодня», – некстати улыбнулся Джордж.

Жена закрыла глаза и сильно потянула носом из флакона.

«Как ты меня ненавидишь! Ты будешь торжествовать, когда я умру».

Джордж запротестовал, а через минуту она продолжила:

«Можешь смеяться, но я расскажу тебе все. Этот дом, безусловно, опасен для меня, так сказала эта женщина».

Доброе расположение Джорджа к Зариде моментально пропало. Он знал, что жена, несомненно, способна настоять на переезде в другой дом.

«Что еще сказала женщина?» – спросил он.

«Она не могла много говорить, она была так расстроена. Но кое-что все-таки сказала. У меня в стакане стояли фиалки. Она показала на них и закричала: «Уберите их прочь! Никаких синих цветов! Чтобы у вас никогда не было синих цветов! Помните, синие цветы для вас – смерть!» Ты же знаешь, – добавила миссис Притчард, – что я не люблю синий цвет. У меня какое-то предубеждение против него».

Джордж был достаточно благоразумен и не стал настаивать, что никогда не слышал этого от нее. Он спросил, что представляла собой эта таинственная Зарида. Миссис Притчард с удовольствием принялась за описание:

«Густые черные волосы, собранные двумя узлами над ушами, полузакрытые глаза, черные круги вокруг них, рот и подбородок скрыты черной вуалью. Речь протяжная, с заметным иностранным акцентом, по-моему, испанским».

«Собственно, все как и полагается в таких случаях», – бодро сказал Джордж.

Миссис Притчард немедленно закрыла глаза.

«Я чувствую себя совершенно больной, – сказала она. – Вызови сиделку. Твоя бессердечность расстраивает меня, это тебе великолепно известно».

Спустя два дня сестра Коплинг пришла к Джорджу с печальным лицом.

«Не пройдете ли вы к миссис Притчард? Она получила письмо, которое ее очень расстроило».

Он поднялся к жене.

«Прочти», – сказала она и протянула ему письмо. Джордж прочел. Оно было написано большими черными буквами на сильно надушенной бумаге.

«Я познала будущее. Предупреждаю вас, пока не поздно. Остерегайтесь полной луны. Синяя примула – предупреждение, синяя роза – опасность, синяя герань – смерть…»

Джордж было рассмеялся, но осекся, поймав взгляд сестры и ее быстрый протестующий жест. Он довольно неуклюже сказал:

«Эта женщина хочет тебя запугать, Мэри. Во всяком случае, ни синих примул, ни синих гераней не бывает».

Но миссис Притчард стала плакать и причитать, дни, мол, ее сочтены. Сиделка вышла с Джорджем на лестницу.

«Все это глупость несусветная!» – вырвалось у него.

«Я тоже так думаю».

Что-то в тоне сестры поразило его, и он пристально посмотрел на нее.

«В самом деле? Вы же не верите…»

«Нет, нет, мистер Притчард. Я не верю в предсказания. Это глупости. Но вот какой смысл в этом? Прорицатели обычно этим зарабатывают. А тут женщина запугивает миссис Притчард без всякой выгоды для себя. Я не могу понять, в чем дело. Есть еще один момент…»

«Да?»

«Миссис Притчард говорит, что в Зариде ей что-то знакомо».

«Да ну?»

«Словом, мне это не нравится, мистер Притчард, вот и все».

«Не думал, что вы столь суеверны».

«Я не суеверна, но чувствую, когда что-то не так».

Минуло четыре дня, и произошел первый инцидент. Чтобы объяснить его, надо описать комнату миссис Притчард.

– Лучше дай это сделаю я, – прервала его миссис Бантри. – Комната ее была оклеена этими новомодными обоями, на которых изображены разнообразные цветы; получается как бы стена цветов. Эффект такой, будто находишься в саду. Хотя, конечно, все неверно. Я имею в виду то, что они не могут все цвести в одно время…

– Не будь придирчивой, Долли, – упрекнул ее муж. – Мы все знаем, что ты одержима цветоводством.

– Но ведь это абсурд, – не смогла сдержать возмущения миссис Бантри. – Собрать вместе колокольчики, нарциссы, люпины, розы и астры.

– Да, не по науке, – согласился сэр Генри. – Но продолжим рассказ.

– Так вот, среди этого моря цветов были желтые и розовые примулы… Ну ладно, Артур, ты ведь рассказываешь…

Полковник Бантри продолжил историю:

– Однажды утром миссис Притчард позвонила изо всех сил. Прислуга примчалась бегом. Думали, что у нее тяжелый приступ. Но ничуть не бывало. Она была крайне взволнована и указывала на обои. Так вот, среди примул была одна синяя.

– О! – воскликнула мисс Хелльер. – Мурашки по спине побежали!

– Возник вопрос, не был ли тут все время этот цветок?

«Разве не было здесь синей примулы?» – спросили Джордж и сестра Коплинг.

Но миссис Притчард ответила, что до сегодняшнего утра не замечала синей примулы. К тому же накануне вечером была полная луна. Это ее очень расстроило.

– Я встретила Джорджа Притчарда в тот самый день, и он рассказал мне все, – сказала миссис Бантри. – Я пошла проведать миссис Притчард и, как могла, постаралась все превратить в шутку. Но безуспешно. Я ушла с тяжелым сердцем, помню, еще встретила Джин Инстоу и поделилась с ней новостью. Джин – странная девушка.

«Неужели она в самом деле так расстроилась?» – удивилась Джин.

Я сказала ей, что миссис Притчард может умереть от страха – она ведь на самом деле была до умопомрачения суеверна.

Помню, что Джин сильно напугала меня.

«Может быть, все к лучшему, – сказала она, – не так ли?»

И произнесла это так холодно, таким обыденным тоном, что я была просто шокирована. Конечно, теперь вести себя грубо и вызывающе не внове, но я никогда к этому не привыкну.

Джин улыбнулась и добавила: «Вам не нравится то, что я говорю, но это правда. Какая польза от жизни миссис Притчард? Совершенно никакой, а для Джорджа Притчарда – ад. Напугать ее до смерти – лучше и не придумаешь».

Я говорю: «Джордж всегда с ней очень терпелив».

А она: «Да, он заслуживает награды, бедняжка, он очень привлекательный, этот Джордж Притчард. Последняя сиделка тоже так считала – хорошенькая такая… Как же ее звали? Карстерс, кажется. Ведь это было причиной ее скандала с хозяйкой».

Мне не понравилось, как Джин об этом говорила. Тут, конечно, призадумаешься… – Миссис Бантри сделала многозначительную паузу.

– Да, дорогая, – спокойно произнесла мисс Марпл. – Всегда возникают вопросы. Мисс Инстоу хорошенькая? Наверно, в гольф играет?

– Да. Она прекрасно играет не только в гольф. И она такая очаровательная, милая: белокурая, чудесная кожа и прекрасные, небесной синевы глаза. Конечно, мы все чувствовали, что она и Джордж Притчард… Я имею в виду, если бы обстоятельства сложились по-другому… Они так хорошо подходили друг к другу.

– И они были друзьями? – спросила мисс Марпл.

– О да, и хорошими.

– Ты не находишь ли, Долли, что мне надо закончить рассказ? – обиженно сказал полковник Бантри.

– Да-да, Артур, возвращайся к своим привидениям, – согласилась миссис Бантри.

– Остальное я услышал от самого Джорджа, – продолжал полковник. – Стало ясно, что миссис Притчард станет ждать конца следующего месяца. Она отметила на календаре день полнолуния и, когда он наступил, заставила сестру, а потом Джорджа тщательно рассмотреть обои. На них были розовые и красные розы и никаких синих. Потом, когда Джордж ушел из комнаты, она заперла дверь…

– А утром появилась синяя роза, – радостно сказала мисс Хелльер.

– Совершенно верно, – подтвердил полковник Бантри. – Или, во всяком случае, почти верно. Одна роза, как раз у нее над головой, стала синей. Это потрясло Джорджа, хотя он и настаивал на том, что это чья-то глупая шутка. Он не хотел придавать значения закрытой двери и тому факту, что миссис Притчард обнаружила перемену раньше всех, даже раньше сестры Коплинг.

Он впервые склонен был поверить в сверхъестественное, но не собирался признать это. Покинуть дом он жене не позволил, хотя обычно уступал ей, но не в этот раз.

«Мэри, не надо строить из себя дурочку, – говорил он. – Вся эта чертовщина – чепуха, вздор».

Прошел месяц. Миссис Притчард успокоилась и даже капризничала меньше. Я думаю, она была настолько суеверна, что смирилась с неизбежностью судьбы. Несчастная повторяла снова и снова: «Синяя примула – предупреждение, синяя роза – опасность, синяя герань – смерть». Она лежала и разглядывала на обоях соцветия розово-красной герани, самой близкой к ее постели. Обстановка была довольно нервозной. Даже сестре передалось ее настроение. Она пришла к Джорджу за два дня до полной луны и стала уговаривать увезти миссис Притчард. Джордж пришел в ярость.

«Если даже все цветы на этой стенке превратятся в синих дьяволов, они никого не смогут убить!» – орал он.

«Могут. Шок или потрясение могут привести к гибели».

«Чушь!» – возражал Джордж.

Джордж всегда был несколько упрям. Я полагаю, он считал, что жена сама занимается этими фокусами, одержимая какой-то нездоровой идеей.

И вот наступил фатальный вечер. Миссис Притчард заперлась, как обычно. Она была неестественно спокойной. Сестра хотела дать ей возбуждающего, сделать укол стрихнина, но миссис Притчард отказалась. Мне кажется, что ее в определенном смысле развлекала эта таинственность. Джордж говорил, что так оно и было.

На следующее утро колокольчик не прозвенел. Миссис Притчард всегда просыпалась около восьми. В восемь тридцать было тихо. Тогда сестра постучала к ней в дверь. Не получив ответа, она пошла за Джорджем и убедила его открыть дверь. Они сделали это с помощью стамески.

Одного взгляда на неподвижную фигуру на кровати было достаточно… Джордж позвонил врачу. Тот явился. Но было уже слишком поздно. Смерть наступила, как определил доктор, восемь часов назад. Нюхательная соль лежала у нее под рукой на кровати, а на стене, рядом с ней, одна из розово-красных гераней была теперь ярко-синей.

– Ужас! – Мисс Хелльер содрогнулась.

Сэр Генри нахмурился:

– И никаких дополнительных деталей?

Полковник Бантри покачал головой. Но миссис Бантри поспешно уточнила:

– Газ.

– Что – газ? – спросил сэр Генри.

– Когда пришел врач, он обнаружил неплотно закрытый кран в камине. Однако запах был настолько слабый, что это не могло иметь значения.

– Разве мистер Притчард и сиделка не заметили этого, когда вошли в первый раз?

– Сестра говорила, что легкий запах был. Джордж ничего не заметил, но он почувствовал себя как-то странно и отнес это за счет шока. Вероятно, так оно и было. Что же касается газа, то запах был еле уловим и отравления произойти не могло.

– Это конец истории?

– Нет. Возникло много разговоров. Слуги, видите ли, слышали, как миссис Притчард говорила мужу, что он ее ненавидит и будет радоваться, если она умрет. Слышали и другие кое-какие разговоры. На отказ переехать в другой дом она однажды сказала: «Очень хорошо, надеюсь, когда я умру, все поймут, что ты меня убил». И, как назло, за день до этого он готовил какой-то химикат от сорняков на садовых дорожках. А один из слуг видел, как он потом нес жене стакан кипяченого молока.

Сплетни множились, распространялись. Доктор выдал свидетельство. Не могу точно повторить, что там значилось: шок, сердечный приступ, удар – вероятно, какие-то медицинские формулировки, которые мало что объясняют. Словом, несчастная не пробыла и месяца в могиле, как поступила просьба об эксгумации. И она была удовлетворена.

– Результат аутопсии, я помню, был нулевой, – сказал сэр Генри. – В кои-то веки дым без огня.

– А в общем дело очень странное, – сказала миссис Бантри. – Предсказательницу Зариду, например, никто больше не видел. Кинулись по адресу – там о ней и не слышали.

– Она появилась однажды из голубого тумана, – сказал полковник, – и бесследно исчезла. Хм-м, из голубого тумана – это довольно хорошо.

– И что интересно, – продолжила миссис Бантри. – Эта молоденькая сестра Карстерс, которая, как считали, ее рекомендовала, никогда не слыхала о Зариде.

Все переглянулись.

– Загадочная история, – сказал доктор Ллойд. – Можно строить предположения, но думать, что… – Он покачал головой.

– Мистер Притчард женился на мисс Инстоу? – спросила мисс Марпл вкрадчивым голосом.

– Но почему вы об этом спрашиваете? – поинтересовался сэр Генри.

– Мне это кажется достаточно важным, – ответила мисс Марпл. – Они поженились?

Полковник Бантри покачал головой:

– Мы… ну, мы ждали чего-то в этом роде, но прошло уже полтора года… Я полагаю, они и видятся-то не очень часто…

– Это важно, – ответила мисс Марпл. – Очень важно.

– Тогда вы думаете то же самое, что и я, – сказала миссис Бантри. – Вы думаете…

– Послушай, Долли, – вмешался ее муж, – непростительно то, что ты собираешься сказать. Нельзя обвинять людей, не имея никаких доказательств.

– Не будь педантом, Артур. Мужчины всегда боятся сказать лишнее. Вообще-то, между нами говоря, может быть, это только моя дикая фантазия, но мне кажется – Джин Инстоу нарядилась предсказательницей. Она, конечно, могла сделать это только ради шутки. Я нисколько не сомневаюсь, что у нее не было никакого злого умысла, а миссис Притчард оказалась настолько глупа, что умерла от страха. Вот что мисс Марпл имела в виду, верно?

– Нет, милая, совсем не то, – сказала мисс Марпл. – Видите ли, если бы я собралась кого-то убить – о чем, конечно, я бы ни в коем случае не помышляла, потому что это очень дурно, и, кроме того, я не люблю убивать даже ос, хотя я знаю, это необходимо, и я надеюсь, садовник делает это по возможности гуманно… Подождите, на чем это я остановилась?..

– Если бы вы захотели кого-то убить… – подсказал сэр Генри.

– Ах да, если бы я захотела, я бы ни в коем случае не положилась на какой-то испуг. Я знаю, говорят, люди умирают от страха, но это мне кажется довольно ненадежным делом: и самые нервные люди гораздо более стойкие, чем их считают. Я предпочла бы что-нибудь более верное и тщательно все обдумала бы.

– Мисс Марпл, – сказал сэр Генри, – вы меня пугаете. Надеюсь, вы никогда не захотите устранить меня. Ваши замыслы были бы достаточно основательны.

Мисс Марпл с упреком посмотрела на него:

– Я, полагаю, ясно дала понять, что никогда и не помышляла бы о таком злодеянии. Я просто попыталась поставить себя на место… э-э… определенной личности.

– Вы имеете в виду Джорджа Притчарда? – спросил полковник Бантри. – Никогда не подумаю на Джорджа, несмотря на то что даже медицинская сестра к этому склоняется. Я виделся с ней примерно месяц спустя, когда производили эксгумацию. Она не знает, собственно, как это было сделано, она вообще ничего не говорила, но было совершенно ясно, что, по ее мнению, Джордж в той или иной степени в ответе за смерть жены. Она была в этом убеждена.

– М-да, – сказал доктор Ллойд, – возможно, сестра Коплинг была не столь далека от истины. Обращаю ваше внимание на то, что медицинские сестры часто знают многое. Только они не могут утверждать, у них нет доказательств. А знают.

Сэр Генри подался вперед:

– Ну а теперь попросим мисс Марпл… Я уверен, что вы нам сейчас все объясните.

Мисс Марпл вздрогнула и покраснела.

– Прошу прощения, – сказала она. – Я как раз задумалась о нашей медицинской сестре. Крайне сложная проблема.

– Более сложная, чем с синей геранью?

– Тут все дело в примулах, – пояснила мисс Марпл. – Миссис Бантри сказала, что они были желтыми и розовыми. Так вот, если розовая примула превратилась в синюю, тогда все прекрасно сходится, а вот если это была желтая…

– Розовая, – подтвердила миссис Бантри, удивленно взглянув на мисс Марпл.

– Тогда все ясно, – сказала мисс Марпл, печально покачивая головой. – И снадобье для ос, и все. И, конечно, газ.

– Вам это напомнило, наверно, о бесчисленных деревенских трагедиях? – спросил сэр Генри.

– Нет, – сказала мисс Марпл. – Это напомнило мне о неприятностях, которые мы испытываем с медицинскими сестрами. В конце концов, сестры такие же люди, но им приходится все время сдерживать себя, носить эти неудобные воротники, подчинять свою жизнь чужой семье, и разве удивительно, что порой происходят подобные срывы?

– Вы имеете в виду сестру Карстерс? – спросил сэр Генри.

– Да нет. Не сестру Карстерс, а сестру Коплинг. Видите ли, она служила в доме раньше. Ее очень привлекал мистер Притчард, который, как тут заметили, симпатичный мужчина. Возможно, она думала, бедняжка… ну не стоит вдаваться в это. Я думаю, она не знала о мисс Инстоу, и, конечно, когда узнала, это восстановило сестру Коплинг против него. Она попыталась навредить ему. Но вот письмо и выдало ее, верно?

– Какое письмо?

– Ну, то, что она написала предсказательнице по просьбе миссис Притчард, и предсказательница пришла как бы в ответ на письмо, а потом обнаружилось, что по этому адресу никогда не было такой. Сразу понятно, что тут замешана сестра Коплинг. Она только сказала, что написала, – значит, вполне возможно, что сама и была предсказательницей.

– Насчет письма я не догадался, – сказал сэр Генри. – Это, конечно, самое важное.

– Довольно смелый шаг, – продолжила мисс Марпл. – Ведь миссис Притчард могла бы узнать ее, несмотря на переодевание. Хотя, если бы узнала, сестра могла все превратить в шутку.

– Что вы имели в виду, – спросил сэр Генри, – когда сказали, что если бы вы были определенной личностью, то не положились бы на испуг?

– Нет полной уверенности в этом случае, – ответила мисс Марпл. – Нет, я думаю, что предупреждение и синие цветы, если пользоваться военным термином, были просто камуфляжем.

– В самом деле?

– Простите, – произнесла мисс Марпл извиняющимся тоном, – я опять об осах. Бедненькие, их уничтожают тысячами, и обычно в такие прекрасные летние дни. Помню, когда увидела, как садовник перемешивает цианистый калий в бутылке с водой, подумала, как калий похож на нюхательную соль! А если его положить в бутылочку для нюхательной соли и поставить на положенное место!.. Бедная леди имела привычку пользоваться нюхательной солью. Вы ведь говорили, что флакончик нашли у нее под рукой. А потом, когда мистер Притчард ходил звонить, вызывать доктора, сестра заменила флакон и немножко включила газ, чтобы перебить запах миндаля на случай, если кто-нибудь что-нибудь заподозрит. А я слышала, если пройдет некоторое время, то от цианистого калия не остается никаких следов. Но, конечно, может быть, я не права и во флаконе было что-нибудь совсем другое; но это в самом деле уже не имеет значения, не так ли?

Мисс Марпл замолчала.

Джейн Хелльер подалась вперед и спросила:

– А синяя герань и другие цветы?

– У сестер всегда есть лакмусовая бумажка, так ведь? – сказала мисс Марпл. – Скажем, для известной проверки. Не очень приятное занятие. Не будем останавливаться на нем. Я тоже немного ухаживала за больными. – Легкий румянец покрыл ее щеки. – Синий цвет от кислоты становится красным, а красный от щелочей – синим. Нетрудно было немножко натереть лакмусовой бумажкой красный цветок около кровати, потом, когда бедная леди воспользовалась нюхательной солью, сильные пары нашатырного спирта сделали его синим. Мне кажется, просто гениально. Конечно, герань не была синей, когда они в первый раз зашли в комнату. Все обратили внимание на это только потом, когда сестра поменяла флакончики и, я думаю, поднесла нашатырный спирт на минутку к обоям.

– Вы словно были при этом, мисс Марпл! – восхитился сэр Генри.

– Кто меня беспокоит, – сказала мисс Марпл, – так это бедный мистер Притчард и милая девушка мисс Инстоу. Вероятно, оба подозревают друг друга. А жизнь такая короткая. – Она покачала головой.

– Не беспокойтесь, – заверил сэр Генри. – Само собой разумеется, у меня есть кое-что про запас. Сестру Коплинг недавно арестовали по обвинению в убийстве престарелого пациента, который оставил ей наследство. Преступление было совершено посредством цианистого калия, которым она подменила нюхательную соль. Сестра попыталась применить тот же способ. У мисс Инстоу и мистера Притчарда нет теперь причины для взаимных подозрений.

– Разве это не замечательно! – воскликнула мисс Марпл. – Я имею в виду, конечно, не новое убийство. Это очень печально и показывает, как много зла в мире, если его вовремя не пресекать. Как важно все делать вовремя. И это напоминает мне о том, что я должна закончить наш разговор с доктором Ллойдом о деревенской сестре.

Примечания

1

Род шейного платка, косынки (фр.).

2

Работные дома – благотворительные учреждения для оказания помощи нуждающимся. Они должны были работать и жить в них, подчиняясь заведенным порядкам. В своем первоначальном виде прекратили существование в конце XIX века; в настоящее время так называют дома инвалидов с ограниченной трудоспособностью.

Content

Агата Кристи
Синяя герань

Примечания