Катя Гордон

Вольфрамовая нить

ThankYou.ru: Катя Гордон «Вольфрамовая нить» Сборник стихотворений

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

«Земля остыла…»

Земля остыла… Дерево у дома

Осунулось по-зимнему знакомо:

опали листья, краска со ствола

дождями смылась, в землю утекла.

И мы сидим в печальном ожиданье —

С ненужным снегом долгого свиданья…

Ты тоже стал осенним и угрюмым —

Корабль тонет — мы глядим из трюма —

И думаем: помогут ли нам впредь —

Морозную печаль преодолеть.

Настали городские непогоды, —

Ждать снова лета, цвета и свободы —

И удивляться, что не так давно —

У дома желтым дерево цвело.

«Я не знаю как было…»

Я не знаю как было: учебники врут во благо —

Нашим новым вождям и новому цвету флага —

По чернилам, поплывшим от слез,

и по каске с дырой от пули

Не узнать: кто по Родине больше плакал.

Мало искренних, невероятно мало…

Поднимают не флаги, а опахала —

Но меня научили однажды в детстве

Не шататься по улицам с кем попало.

Я не знаю как было

— я чувствую время сердцем —

На fm волнах и на мегагерц —

это наши идут —

никуда не деться.

Это нОвый день!

«Только время покажет…»

Только время покажет… Но время покажет спину.

И не будет ни правых, ни левых — одна дорога.

Судят лучших — но судят всегда строго —

Я прошу об одном: чтобы ты меня не покинул.

Чтобы ты как прежде, пока кричат и плюются —

Чашкой с чаем звенел по утрам о блюдце.

«Отрывать от сердца лепестки…»

Отрывать от сердца лепестки

По ветру бросать их на удачу —

Ты не думай я не часто плачу.

Просто небо давит на виски

Серыми холодными руками —

Горько слезы лить, проситься к маме.

Не бояться снова полюбить —

Будто чудо, Божье провиденье —

и небесное узреть свеченье —

Там, где лишь вольфрамовая нить.

И растратиться, до тла сгореть…

Кто-то скажет глупо и нелепо —

Только тот, кого не любит небо —

Ощущает под ногами твердь

«Ты вызвал меня на дуэль…»

Ты вызвал меня на дуэль —

объясняться поздно.

В руках твоих — револьвер,

в моих — рифмованный воздух.

Ты очень боишься погибнуть — я сердцем чую —

Как птицы в меня ворвутся стальные пули

И ты отомстишь за всех, кто тебя обманет —

и каяться в три церквы, да на землю к маме.

Со мною непросто жить — слишком много знаю —

Но будет и мой черед стрелять, умирая.

И в самый висок и в суть — разрывая кожу —

Сорвутся — войдут — вползут — полоснут как ножик —

Слова словно лава, смола — не отмыть водою —

Ты трус — потому убил — да и Бог с тобою

«Бесполезно доказывать истину…»

Бесполезно доказывать истину

Всем дороже.

Просто рано еще и бессмысленно —

Чуть попозже.

Ты не думай, я не робею —

Мне не до драки

Прав кто громче и кто подлее —

и Канделаки.

И оплавятся лица воском —

Остынут снегом.

И окажется слишком поздно

Быть человеком.

«Будут дни спокойнее, темнее…»

Будут дни спокойнее, темнее —

С ветками-тропинками в окне.

От людей собака озвереет —

Хвост прижмет испуганно к земле.

Осень сменит смех на шепот листьев —

Захворает тот, кто был завистлив.

Будут дни — не те, что мы мечтали —

Слишком тихие, без приключений —

В ожиданье по весне проталин,

теплых дней и мартовской капели.

Мы не вспомним, что друг друга любим —

Что-то продадим и что-то купим.

Будет слишком просто и привычно —

Смиримся, притерпимся, забудем.

Ровный пульс и быстрый ритм столичный —

Однотипные картинки буден.

Я скажу сейчас, пока беспечны,

В настоящем дне святом и летнем:

"Я люблю тебя всегда, навечно

беззаветно…"

«Станет слишком ясной с утренним лучом…»

Станет слишком ясной с утренним лучом

Неприличность тела с жирностью волос,

Неумело слепленных в маленький пучок.

А под вечер рюмки и холодный нос

В поисках блаженства за воротничок.

Нелоялен трепет и нелеп порыв

В малогабаритном сумрачном аду.

Я уйду на утро посмотреть залив

И, залюбовавшись, больше не приду.

«Как лепестки случайной, дикой розы…»

Как лепестки случайной, дикой розы —

Дни падают на землю, не спеша —

И все сложнее душу удержать —

В зеленом стебле…

«Ты говоришь не принимать всерьез…»

Ты говоришь не принимать всерьез… и принимать полезные пилюли,

Которые ускорят рост волос и успокоят, если обманули —

Советуешь не думать о дурном, молиться каждый вечер перед сном.

Я слушаю тебя — и я люблю, твою почти шаманскую заботу —

Твой быт блаженный по календарю и над душой без устали работу

Но я себя бесстрашием губя, молюсь чтоб Ангел защитил ТЕБЯ.

«Из газетных обрывков соткут серый саван …»

Аксенову

Из газетных обрывков соткут серый саван

И до первого ливня оставят… Остынет

Воспаленный закат для неправых и правых

И читать неглубокое опостылит.

Будто в храм возвратиться в незряшные буквы —

Замолить все грехи за буздумные речи…

Поломалась стрела у ненужного лука.

Вот и умер писатель. Живите беспечно!

«Чем дальше, тем меньше мне хочется вслух…»

Д. Черному

Чем дальше, тем меньше мне хочется вслух…

Рожденья не будет — гони повитух —

В голодные белые руки — не выплеснут жизнь через муки.

Останется эхо — далекий мотив —

Повстанец остынет словам супротив —

Наденет пальто потеплее — чтоб руки не сильно алели.

В толпе задохнется бессмертный огонь —

Мы вряд ли друг друга узнаем с тобой —

Разгонит бастующих ливень — жизнь сделает нас молчаливей.

Ладонь

Я не помню ничего: только линии ладони —

Кто-то очень посторонний дал тепла мне своего —

Руку дал. На белой коже — дюжина была дорожек —

«Тише — тише — осторожней — и не бойся никого».

То ли вечер — то ли утро — было холодно, как-будто

Металлические двери и железные замки…

Я рыдала, что не верю ни в любовь, ни в камасутру —

Он жалел прикосновеньем чудодейственной руки.

Мы сидели на скамейке — у воды… Унылый лебедь —

Городское наважденье — два подрезанных крыла —

Два случайных человека — бабочки в осеннем небе —

Он жалел как мог чужого, я открылась как могла.

«Столько похожих рож…»

Столько похожих рож:

Инкубаторные, ей Богу.

И один на другого похож,

Да еще и шагают в ногу.

Да еще и мечты простые —

Сыто жить пока тела не остыли.

Да и мое лицо стало часто напоминать мне

Это страшное рыло толпы, а не лик моей милой матери.

Не плачь

Не плачь… я знаю: в параллельном мире

Мы не расстались, а живем с тобой

Под самой крышей в маленькой квартире

И окна занавешены листвой.

Без адских мук и благодати Бога —

Мы счастливы и надо нам не много

Поезд

Время странное… будто мы стоим на обрыве —

Разговариваем, чемоданы в руках, смеемся —

Будто поезд — и мы поедем и не сорвемся —

Ну а если не поезд, то спас жилеты и крылья…

Или вот иконка — ну чем не средство от хвори —

По-зо-ло-чен-ная… — а значит народ доволен.

Все курлычут, гулят как малые дети —

Через зубы плюют и бросают бычки с платформы —

А за нами стеною безликие люди в форме —

В камуфлированных костюмах смерти.

А пока голосуем! «Пускай отменят плацкарты!

Чтобы чай бесплатно и чтобы белье из шелка! —

Надоела нам ситцевая дешевка —

Голосуем за могу куриную и за карты! —

А того сумасшедшего, что кричит и плачет —

Уберите отсюда — он портит нам жизнь — подальше!»

Словно время пришло только радоваться и бояться

Мы стоим на обрыве — не можем остановиться —

Говорить ни о чем — и смотреть на пустые лица —

Вот и поезд пришел… расступитесь, братцы.

«Я пишу на чеках, на салфетках…»

Я пишу на чеках, на салфетках —

На ладони — только это редко —

руки мыть — предсмертные заметки,

Тем кто смотрит на меня из клетки.

Или я на них… Стальные прутья…

Говорят у власти снова Путин —

И легко других перешагнуть им

— говорят… А я пишу и плачу —

Много строк пустых и многозначных

Дни свои шагреневые трачу

Получая три плевка на сдачу.

А Венеция уйдет под воду —

И найдется новый вождь народу.

И ладони мы отмоем содой —

От стихов никчемных про свободу

«Я ведь умею многое…»

Я ведь умею многое… сдачи дать

вырезать — выкинуть — уничтожить — свое забрать.

Я проиграть могу, но поутру встать —

холодной водой умыться — опять начать.

Расставить по полкам книги, собрать листы —

Раны на пальцах, осколки собрав, простить.

Я не могу одного: убивай и бей —

Бояться я не умею как битый зверь —

Прятаться, пятиться в угол, пощады ждать.

Пугает меня одно, что умрет мать.

А остальное виньетки и кружева

Старость и бедность — чушь, если мать жива.

Так что пугать не стоит — не ровен час —

Мне надоест терпеть — напугаю вас.

«Жить прошлым больно и легко…»

Жить прошлым больно и легко — сворачивается молоко —

Ребенок смотрит безучастно на армию учителей —

Ему твердят, что жизнь прекрасна, а он мечтает голубей

Гонять по лабиринтам улиц, пернатой суетой любуясь.

Жить прошлым больно. Но пора, жизнь тратить с ночи до утра —

На быт бессмысленный и скучный — с ним только память неразлучна —

Сидит как голубь на плече — и бьются колко и беззвучно —

Мечты из выцветших времен: не стал, не умер, не влюблен.

Жить прошлым легче, чем насущным: в нем прятаться, как под столом,

Когда чужими полон дом и все твердят о том, что будет —

Из мальчика и этих буден, кем станет он и что потом…

и слезы сдерживать с трудом.

И только после станет ясно — что в настоящем жизнь прекрасна —

И будущих удач милей — тот всполох крыльев голубей.

Шарлатаны

Мы много врем, что завтра и однажды

мы встретимся и будем неразлучны,

что просто год какой-то невезучий,

и все нехорошо и все неважно,

что будет все немыслимо прекрасно:

стол с белым полотном под облаками —

мы будем счастье с веток рвать руками,

смеяться и не думать о напрасном.

Мы будем безмятежны и свободны —

и делать только то, что нам угодно.

Все сочиняем… и воруем время —

как ягоды с чужого огорода,

Мы прячемся от правды и народа —

И проживаем наши дни не с теми,

не так…

………и собирая крылья в кокон

не верим и не доверяем Богу.

Но ничего не будет… только память:

и радость, не случившись станет прошлым —

наш мир придуманный кривым и пошлым —

И ничего нам не дадут исправить.

Так мы подохнем, ожидая манны…

Все будет хорошо. Мы шарлатаны.

Посторонний

Так любят только тех, кто никогда

не будет рядом ни в беде, ни в счастье.

Остынет в сердце память как вода.

Останется полоска на запястье

от детского конька…

Под толщей льда —

как под бутылочным стеклянным небом

печаль уснет как сом…

Но тех кто никогда

ни другом ни приятелем нам не был

так любят…

И не выдумать тепла,

не отогреть на окнах свет ладонью —

Был день один… и больше никогда.

Так любят очень близких посторонних.

«К мне приходили разные…»

К мне приходили разные

этой ночью.

Одни хотели раздеть,

а другие снимали порчу.

Одни обещали много,

но нож был заточен,

дом обесточен

и в темноте колко… острее в бок…

и злые глаза под челкой.

Они приходили по-очереди

и скопом

ломались, ломали о сердце тупые копья

толпились в квартире, как дети в моей утробе —

Хотели боли как вурдалаки крови.

А я молчала —

разговор повод —

Разжечь их животный неутолимый голод

У них ведь большое пустое брюхо

От уха до уха.

Война за занавесками

За окном война — а ты о занавесках —

Мне не интересно о цветах —

Мне уже давно не интересно — хлам и прах.

Циферблаты, стрелки — невозможно —

Время посчитать и просчитать —

За окном война — и все что можно: убивать.

Все проходит

Все проходит… Остаются те же чашки, те же блюдца.

Та же теплая вода из под крана в никуда.

Как из детства занавески над окном на толстой леске,

Бабочки оконный прах вянет в марлевых тисках.

Все пройдет… Пройдут соседи, под окном чужие дети.

Будущим счастливым бредя, ты пройдешь, махнув рукой.

На трамвае, мотоцикле или на велосипеде —

Ты уедешь… Все проходит, до свиданья, дорогой.

То, что куплено случайно: не пройдет как ни печально —

Только те, кто изначально оставались навсегда —

Умирают и уходят — одеваясь по погоде — так задумано в природе.

До свиданья дорогой.

Я как в поезде бетонном — люди машут мне с перронов —

Чай горячий — пес бродячий — безнадега и покой.

Забудь

Кто виноват? Не важно. Если напротив дом

Бессмысленно многоэтажный и небо лежит на нем

Спальное небо районов — солнца желток вареный.

Кто виноват? Безразлично, если окно в бетон.

Масла кирпич и спички, заплесневелый батон.

Ссадина, снег соленый, лысые ветки клена.

Кто виноват? Поверь мне… Этот вопрос ни к чему

Глухие соседские двери. Лестничное недоверие…

Неважно. Никто. Забудь.

Все к дождю

Все к дождю… мокрые флаги не так врут —

Дальше ливень — ботинки с убитых солдат и рожать.

Слишком чувствую остро-и выстрела не избежать —

И лежать. Дальше дождь. Похоронят и после убьют.

Все к дождю. Сплетни, подписи — море чернил —

Зэки или менты — в мокрой пыли не разглядеть —

Я хотела не видеть, но я разучилась хотеть —

Ты был тоже к дождю, а не к радости и любви.

Это самая верная из народных примет —

Все к дождю — и других оправданий нет.

Останется

Останется не жизнь, а только миг…

Не истина, а разговор пустой,

И воздух, переполненный листвой,

Немыслимо, до одури густой…

Останется движение, не путь,

Лицо одно из тысячи других…

Останется не самый лучший стих

И тихий звук далекий и морской.

Останется счастливый полу — день

Мой друг за книгой, кошка и карниз

Незримых птиц усталый пересвист,

Мой тихий миг, до странного простой.

Божья

Я легка… Тяжело быть легкой

Чернопятной божьей коровкой,

Если сверху твоя рука.

Если снизу твоя рука…

И сквозь пальцы тугие нити

Мира полного странных событий.

По наитию, не от прыти,

Я ползу на закат.

Не держи… Отпусти… Но рядом

Будь со мною на небе закатном.

И кто знает: однажды с неба

Принесу тебе счастья и хлеба.

Уходим

Мы уходим. Закрываем окна — занавески от дождей промокнут —

От дождей и слез и кривотолков — мы не ждем, что недруги замолкнут.

Закрываем двери на засовы, чтобы кто-то отпирал их снова —

Удивлялся радости и боли и цветам, ожившим на обоях.

Мы выносим мусор и выносим… мебель обветшалую как осень

Чтобы кто-то вероломный зажил в мире том, что был недавно нашим.

Мы уходим в никуда и в вечность, постигая счастья быстротечность.

Пыль ладонью на ходу стираем — мы уходим, будто умираем.

Сны

Ночью приходят сны — короткие и чужие —

Будто они спешат, будто они не мне —

Будто они давно все за меня решили —

И намекают вскользь о предстоящем дне.

Сны как врачи больниц — скучных невыносимо —

Лечащие врачи — мыслящие о своем.

Тем, кто красиво жил и умирать красиво —

Мне же до самых дней — капли да мумие.

Мне же чужие сны — глупые полунамеки —

Карты моих миров с улицею одной.

Разве бывает иначе — нежели одиноко —

Разве возможно быть, если не быть собой?..

Все

Разве это расставанье? Мы давно в пути.

Просто двери, чемоданы, улицей идти —

Руку поднимать и крылья — желтое такси..

Мы давно с тобой простились — нечего просить.

Просто действие, движенье, странная игра

И перронное кокетство, что давно пора.

Время кончилось и слезы, чайник закипел —

Запоздалое прощанье разобщенных тел.

Разожми кулак и память выдохни легко —

Уплывая, боль коснется острым плавником,

И исчезнет, раствориться…

……………………Сохраним слова

и не будем, расставаясь, в щеку целовать.

Город

Ты хочешь в мой город? Не надо: здесь хрупкие сны

как крылья у бабочек, сеть ледяной паутины;

обыденна ложь, воровство будто щедрость невинно;

и невыносимо далеко до новой весны.

Здесь быстро идти, и ползти в алой лаве машин,

меняя часы на скупое движенье по кругу.

Все перемешалось, нас не отличить друг от друга.

Писатели, дети и мерзнущие алкаши.

Здесь каждый глоток надо вырвать у душных домов.

Пройти через улицы, преодолеть турникеты

и похоронить вместе с Лениным вечное лето,

свободу и мертвое чувство по кличке Любовь

К тебе навсегда? Невозможно… тебе ли не знать:

Не мне океан и покой под листвой винограда…

И я потеряю тебя в эпицентре бетонного ада…

Мой город для тех, кто совсем не боится терять.

«Из-под снега клюква…»

Из-под снега клюква… Холодно и кисло

Ярко-красный бисер с белоснежной юбки.

Отрывала, мерзла… Целое лукошко…

Капли крови барса — одинокой кошки…

Отзывалось эхо. Лес стоял недвижим.

По следам гадала: выжил иль не выжил?

Меж деревьев темных барс бредет устало…

Пожалела кошку — плакать перестала…

«Ничего не будет…»

Ничего не будет… ничего:

Скатерть уберут и снег растает.

И никто под утро не узнает,

Странного секрета моего.

Будут мыть тарелки и бокалы,

Сокрушаться: «Сколько недоели!»

И пройдут ненужные недели —

С той поры как нас с тобой не стало.

«Там — вояки…»

Там — вояки. Они так боятся войны,

Что не жить нам пока не умрем ни к чему и бесславно.

Наша кровь запечется под утро, темнея как лава —

На унылых просторах бесстыдной страны.

В этих лозунгах ложь, в этих праздниках страх и унынье

Войско поют, поет рыжевласая ведьма —

Золотые слова рассыпаются звонкою медью

Мы на линии фронта и наши ладони без линий.

Ради сытого дня, ради этой неправедной драки

Поднимайте смелее трехцветные рваные флаги!

Content

Катя Гордон
Вольфрамовая нить

«Земля остыла…»

«Я не знаю как было…»

«Только время покажет…»

«Отрывать от сердца лепестки…»

«Ты вызвал меня на дуэль…»

«Бесполезно доказывать истину…»

«Будут дни спокойнее, темнее…»

«Станет слишком ясной с утренним лучом…»

«Как лепестки случайной, дикой розы…»

«Ты говоришь не принимать всерьез…»

«Из газетных обрывков соткут серый саван …»

«Чем дальше, тем меньше мне хочется вслух…»

Ладонь

«Столько похожих рож…»

Не плачь

Поезд

«Я пишу на чеках, на салфетках…»

«Я ведь умею многое…»

«Жить прошлым больно и легко…»

Шарлатаны

Посторонний

«К мне приходили разные…»

Война за занавесками

Все проходит

Забудь

Все к дождю

Останется

Божья

Уходим

Сны

Все

Город

«Из-под снега клюква…»

«Ничего не будет…»

«Там — вояки…»